Студент 6 курса Тихоокеанского Государственного Медицинского Университета живёт обычной студенческой жизнью. Но ровно до тех пор, пока не случается кое-что вполне понятное, но неприятное. Затем неприятное начинает шириться и развиваться, после чего бедный (действительно бедный) студент оказывается в очень непонятной и крайне неприятной ситуации. Достаточно тумана?
1.0 — создание файла
… нет, всё-таки как-то не так. Кому нафиг нужны данные о стажировках и сведения о будущем дипломе? И в целом какой-то не тот образец. Надо найти шаблон побаче и побогаче. Браузер, запрос «образец резюме», есть, вот этот смотрится кучеряво, выделить, Ctrl+C, старый документ закрыть, пригодится, поэтому да, сохранить, мои документы, «Резюме1», теперь создать новый документ, Ctrl+V. Фото в правый угол и поехали.
Итак, пункт первый, Ф.И.О.: Душной Алексей Иванович.
Пункт второй, дата рождения: 5 ноября 1997 года
Гражданство: Китайская Народная Республика, мать твою… Backspace. Пишем – Российская Федерация.
Дальше? Цель резюме: соискание должности продавца-консультанта в магазин одежды «Катани».
Семейное положение: холост, детей нет.
Образование: ТГМУ… Нет, так не пойдёт, не поймут-с. Backspace. Тихоокеанский государственный медицинский университет, с 1 сентября 2015 – по настоящее время.
Специальность: Лечебное дело. Этим всё сказано.
Опыт работы: КГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи г. Владивостока», с… блин, сразу и не вспомнить… с июля 2019 по апрель 2021 год.
Но недавно меня попёрли, когда зарплаты фельдшеров скорой, к всеобщему удивлению, всё-таки скакнули. Теперь сижу, трачу остатки былой роскоши и ищу хоть какую-нибудь работу. Надо расти над собой и идти дальше, ага-ага…
Языки: русский – свободно, английский – со словарём, язык душнил – в совершенстве. Хах, нет, Backspace.
Фамилия моя, конечно… Раньше нормально было, а потом, когда в этих ваших интернетах обрёл популярность термин «душнила» – вот тогда-то припомнили мне мою фамилию. Но фамилия как фамилия, уж получше, чем какой-нибудь Иванов или Петров. Тем более что человек я какой угодно, но не душный. Студент, медик, отличный парень…
Сертификаты и курсы… это мимо. Нет, сертификаты есть, но не думаю, что продавцу одежды и обуви что-то такое может пригодиться. Если перефразировать один старый мем, то «мои сертификаты очень специфичны, боюсь, ты не поймёшь».
– Больной ублюдок…
Да какого хрена?! А чего не пойти к Пал Петровичу? Попрошусь хоть в санитары, может, даст добро… У меня интернатура в любом разе патан, так что всё равно свидимся. Но в любом случае нужно резюме. Так, сделаю два. Одно для «Катани», а другое, с подробным описанием стажировок и всех, обретённых за годы учёбы, сертификатов, для Пал Петровича. Ну, он меня и так хорошо знает, но формальности надо соблюдать.
Личные качества: коммуникабельность, организованность, высокая работоспособность, активность, желание развиваться, внимательность, ответственность, быстрая обучаемость. Источник: www.resume-iskatel.ru/primery-resume/obrazets1. Тьфу ты… Backspace до «быстрая обучаемость». Навтыкают тут, мать их…
Дверь комнаты со скрипом открылась.
– Здоров, Душевный! – поздоровался со мной Кирилл.
Парфёнов Кирилл Кириллович, бывший одногруппник. В позапрошлом году судьба разлучила нас в учёбе, но ничего не могла поделать с общагой. Так и живём.
– Здоров, Кирич, – повернул я голову. – Как зачёт?
– Навтыкала меня Манана Биджоновна, – пожаловался Кирич. – Незачёт, блинский блин!
– В Доту задротить надо было меньше, – высказал я своё мнение. – Когда пересдача?
Кирич усмехнулся с превосходством.
– Не ссы, – сказал он. – Есть у меня метода одна… Зачёт, считай, в кармане!
Это интересно. Ну-ка послушаем.
– Куплю вино Пассишвили, грузинское, – поделился своим планом Кирич. – Полтора тыров за бутылку, говорят, лучшее за свои деньги.
А-а-а, не, не мой метод. Будь у меня деньги, я бы искал сейчас работу? Придётся учить билеты по ЛФК.[1] По идее, оно мне в хрен не упёрлось, на патан[2] оно никак не влияет, но наша система образования желает, чтобы я знал, как правильно гнуть людей, чудом переживших инсульт или перенёсших операции.
– А ты чего делаешь? – спросил Кирич.
Он подошёл к нашему дохлому ноутбуку и вгляделся в экран.
– Работу ищешь? – произнёс Капитан Очевидность.
– Прикинь, – ответил я.
Сам-то Кирич уже давно работал официантом в ресторане, что на третьем этаже ТРЦ «Смородинки». Платят хорошо, но из-за графика сильно пострадает учёба.
– Так давай к нам! – предложил он мне. – Стажировка две недели, работа не сложная, но надо всю смену двигаться как электровеник.
– Учёба пострадает, экзамены, знаешь, все дела… – отказался я. – Не вариант.
– Ну, окей, моё дело предложить, – пожал плечами Кирич. – А, зацени, что купил!
Он зашуршал пакетом и вытащил красную футболку с орлом и какой-то стилизованной под готику надписью. Кирич быстро снял свою футболку, продемонстрировав нарождающееся пивное брюшко. Надев новую футболку, он подошёл к шкафу и покрасовался перед зеркалом.
– Ну как? – спросил он, напрягая мышцы. – Зачёт, да?
Футболка-то может и красивая, но вот надпись… Под орлом бронзового цвета буквами было написано «NSDAP».[3]
– Кирич… – произнёс я. – Ты бы это… Снял побыстрее эту футболку и вернул продавцу.
Кирич повернулся ко мне и уставился недоуменно.
– В смысле? – озадаченно спросил он. – Красивая же футболка!
– Ты разве не знаешь, что такое НСДАП? – спросил я его.
– Ну, римское что-то, SPQR[4] или типа того… – не очень уверенно ответил Кирич. – Как в Рим 2: Тотал Вар.
– Ты как относишься к фашистам? – спросил я его.
– Ну, как-то не очень, – признался Кирич.
– Тогда снимай футболку и иди бить морду продавцу, – улыбнулся я. – Потому что НСДАП – это партия нацистов, откуда Гитлер, Геббельс, Гиммлер и прочая нечисть.
– А-а-а, – осознал Кирич. – А фашисты тоже, что ли, орла использовали?
– Прикинь… – ответил я.
– Вот же сука! – ругнулся Кирич. – Пятихатку за это отдал! Ладно, я обратно на базар!
Вообще, Кирич отличный парень и терпимый сосед. Но страдает он таким страшным недугом как узость кругозора. Он даже про Сталина знает только то, что «это грузин, который руководитель ГУЛАГа и генсек». Эх…
Ну, хотя бы про нацистов что-то знает.
– Ты погоди, – остановил я друга. – Витька Александрова знаешь?
– Знаю такого, – ответил Кирич.
– Не видел его? – спросил я. – А то трубку не берёт.
– Неа, давно не видел, – покачал головой Кирич. – А чего тебе от него надо?
– Мы же проект с ним пилим, – вздохнул я. – По онкологии железобетонный автомат, если сдадим.
– Вот выбрал ты себе предметов, конечно… – неодобрительно покачал головой Кирич. – Сам иду и всем советую: фтизиатрия – наше всё!
На фтизиатра отучиться легко, но и выпускают их дохрена и больше. Потом придётся в какую-нибудь дыру ехать, чтобы работать по специальности. Вот на патан идут и подходят далеко не все, поэтому конкуренция слабая. Но и задротить приходится побольше, конечно.
Я вытащил мобилу и в очередной раз набрал Витька. Уже дня четыре не слышно про него ничего. Может, пропал? Или забухал? Мы с ним вместе на добровольных началах в морге практикуем, недавно одного болотного лежальца принесли… Может, так сказать, «не вынесла душа поэта» и он возьми и забухай? Но вроде не слышал я про Витька такого, чтобы он всерьёз пьянствовал…
Ладно, у старосты его пробью, где он и что он. Но потом, сначала запилю себе резюме такое, что в Гугол возьмут или в Майкрософт, сразу генеральным директором…
– Кирич! – окликнул я открывшего дверь друга.
– Ау? – спросил тот.
– Ты бы футболочку сменил, – посоветовал я ему. – А то до первого поста ППС дойдёшь. Пропаганда и реабилитация нацизма, все дела…
На лице Кирича промелькнули признаки мыслительного процесса.
– А, точно, – кивнул он наконец. – Ну, паскуда, блинский! «Римское-римское, бери-бери!»
Он начал переодеваться, а я вернулся к резюме.
Где я там остановился? А, да тут ерунда осталась!
Достижения – мимо. Вас такое не заинтересует.
Успехи на предыдущем месте работы – тоже мимо. Продавцу одежды и обуви никак не помогут былые подвиги на поприще скорой медицинской помощи.
Так, телефонный номер, мейл, есть. Блин, надо как-то за связь заплатить до пятнадцатого числа…
Ладно, резюме готово. Моя физиономия жизнерадостно лыбится из правого верхнего угла документа, старая фотка, вообще-то. Неважно.
С проектом всё печально, по идее. Моя часть сделана, но Витёк свою так и не прислал. Да что за фигня? Разве можно просто так взять и исчезнуть?
Так, кто там староста Витька? Открываем контакты в мобиле. Смотрим.
Данные контакта «Витёк Александров». Организация: ТГМУ, должность – студент группы 502. Давно я его заносил в список контактов, в позапрошлом семестре. По логике, он должен был в этом году перейти в 602 группу, ведь так? Вот что бывает, когда общаешься с человеком только по делу.
«Валентина, староста гр. 602» – кажись, она. Набор.
– Алё, Валентина? – спросил я.
– Привет, Лёша, – приветствовал меня приятный голос. – Чего хотел?
– Витька Александрова ты староста? – задал я насущный вопрос.
– Нет, он же в 605 группе, – без промедления ответила Валентина.
– Тогда приношу свои глубочайшие извинения, – произнёс я.
– Да брось, – хихикнула староста 602 группы.
– Как дела вообще? – спросил я строго для проформы.
– Нормально, – ответила Валентина. – Слушай, мне бежать надо…
– Не смею задерживать, – сразу же сказал я. – Покедова.
– Пока, Лёш, – попрощалась Валентина.
Так, ищем дальше…
«Карина, староста гр. 605» – вот наш следующий абонент.
– Алё? – раздался из трубки хриплый мужской голос.
– Здравствуйте, – я сама вежливость. – А Карина может подойти к телефону?
– Ты кто такой? – грубо спросил голос.
Не люблю таких.
– Однокурсник так-то, – ответил я. – Карина рядом?
– Не дерзи, однокурсник, – потребовал голос. – Лёша 407 – это что такое?
Видимо, посмотрел на название контакта.
– Это номер группы, четыреста седьмая, – пояснил я. – Так что там с Кариной-то?
На фоне раздался женский голос, спросивший: а, собственно, нахрена некий Анзор поднял трубку? Хриплый голос Анзора начал вяло оправдываться.
– Алё, – заговорила трубка голосом Карины. – Чего хотел, Душной?
Анзор глумливо хохотнул на фоне. Ага-ага, пошёл нахер.
– Витька Александрова давно видела? – спросил я.
– У него уже н/б уже за два дня, – ответила Карина. – Я в деканат уже пожаловалась. Должны связаться с его родителями.
Родителям… Вот так я забухаю, а звонить будет некому…
– Ещё что-то? – спросила Карина.
Анзор на фоне повторил мою фамилию и снова хохотнул. Смейся-смейся, хер моржовый…
– Не, у меня всё, – ответил я. – Покедова.
– Пока, Душной, – ответила Карина и положила трубку.
Так, значит, Витёк либо очень крепко забухал, либо пропал. Не, вряд ли пропал, конечно…
Ох, что-то китайский бичпакет не пошёл впрок – клапан прижало серьёзным давлением. Вылез из обшарпанного офисного кресла, взял почти исчерпанный рулон бумаги «Набережные челны» из тумбочки и направился в сортир.
Коридор общаги может вызвать депрессию у чувствительных особ. Протёртый советский линолеум перед каждой дверью, стены, покрашенные серой краской, советское окно из стеклянных кубиков, пропускающее свет очень дозированно, чтобы не слишком привыкали, видимо… Да уж, тоска…
Зашёл в сортир, открыл кабинку. Фу, бляха-муха! Опять какая-то свинья не слила за собой! Нахрен эту кабинку! Зашёл в соседнюю.
Так, надо сходить и купить бумагу, а то скоро придётся конспектами…
– О, привет! – помахал я рукой Елизавете.
Елизавета Машко, более известная как Емашко – это моя одногруппница, живёт через четыре двери от нашей с Киричем комнаты.
– Привет… – хмуро ответила Елизавета.
Ну, видно, что она не настроена болтать, поэтому я кивнул ей и продолжил путь. Елизавета – последняя готка в городе. Мода на готов и прочую хиромантию прошла уже лет семь-восемь как, но Емашко идейная, с порезами на руках и академом[5] из-за полугодового пребывания в психушке. В психушку она попала после попытки суицида, но я никогда не вдавался в подробности происшествия и вообще предпочитаю такие вещи не обсуждать. Да и как это выглядело бы? Привет, Емашко, а почему ты решила суициднуться? Вот, о том и говорю…
Вернулся в комнату и начал собираться в дальний поход. Нет, можно было бы, конечно, купить сортирной бумаги в двадцати метрах от общаги, но там на тридцать рублей дороже, а у меня, сами понимаете, с деньжатами некоторая напряжёнка. Поэтому я слётаю в фикспрайс, где можно купить восемь рулонов двухслойной всего за восемьдесят девять рублей! Тогда как в приобщажном магазине ОДИН рулон паршивого качества туалетки стоит двадцать рублей! Эх, наживаются на бедных студентах, буржуи!
Так, надеваю свои элитные полуботинки – Доттерпилер Интрудер, купил два года назад с первой в жизни получки, за четыре с половиной тыров! Ни об одном рубле не пожалел, так как обувь оказалась просто неубиваемой. Ну и вообще, с детского дома стараюсь держать обувь и одежду в образцовом порядке, чтобы не тратиться понапрасну.
Теперь надо найти свежую футболку. Уже май месяц, на улице двадцать градусов тепла, поэтому куртку надевать необязательно. Полез в шкаф, ковырялся там пару минут и выудил свою любимую футболку: тёмно-серую и со стилизованной надписью «Black Sabbath». Обожаю эту группу, ну и вообще, я больше по року. Причём не по современному русскому или говнарьскому[6] псевдопанк-поп-хрен-его-знает-что, а по нормальному року и металу. Metallica, BlackSabbath, LedZeppelin, DeepPurple, AC/DC, Judas Priest, Кипелов, ранняя Ария – сечёте, о чём я?
Джинсы у меня вроде норм, ну и я не на званый обед вроде как иду, поэтому надеваю ремень с металлическими набойками, накидываю рюкзак и двигаю на выход. А, забыл кулон.
Кулон – дешёвка из чёрного янтаря, то есть гагата. Единственная память о родителях, точнее об отце. Когда мне было семь лет, отец подарил его мне, сказал, что это ценная находка с языческого капища. Якобы, этот шарик является набалдашником с ножа для жертвоприношений. Получается, отец спёр археологическую находку, после смерти родителей я потом долго переживал насчёт этого эпизода. Даже относил шарик в краевой музей, но мне сказали, что это херня на постном масле, а не находка и не надо отвлекать занятых людей от работы. В итоге я решил сделать из него кулон. С тех пор и ношу. В память об отце.
Ладно, что-то я начал ностальгировать. Пора идти! В кармане предпоследние двести рублей, не забыть бы купить бичпакет и хлеб на ужин.
Двор общаги, какие-то типчики сидят на лавке и курят. О, да это же Славян с третьего курса.
– Славян! – помахал я ему.
– О, здоров! – приветствовал меня подорвавшийся с лавки парень. – Посоны, это Лёха Душной, мой старшак.
Я эту херобору со «старшаками» и «младшаками» или как там их называют, не особо приемлю, но иногда, в час нужды, использую для дела. Например, сейчас.
– Дай курить, – попросил я у Славяна.
Славян достал Сальворо в мягкой пачке. Сигареты Сальворо – настоящее говно, но я со вчерашнего вечера ничего не курил, поэтому не до жиру.
Достав из пачки сигарету, я прикурил её от заботливо подставленной Славяном зажигалки и с наслаждением затянулся.
– Что там как, не обижает никто? – для проформы спросил я у паренька. – Если что, скажи, я пообщаюсь с ребятами, решим вопрос.
За шесть лет в медухе невольно обзаводишься полезными знакомствами, поэтому я знаю пару ребят, готовых выступить за справедливость, если «младших обижают». Полублатная хрень, конечно, но в общаге так заведено. Впрочем, если человек не может себя как следует поставить, то ему и помогать не будут. Я сам на первом курсе регулярно получал по шайбе, пока не начал давать отпор. Чуть до поножовщины не дошло, пока не вмешалось несколько ребят с шестого курса. Они уже давно вкалывают в медицинских учреждениях Владивостока и не только, нарабатывают стаж и вообще уважаемые специалисты. Но тогда они были обычными студентами опергруппы. Так что я чувствую некую ответственность за младшекурсников, потому не могу не спросить, как дела у Славяна.
– Да не, нормально всё, – махнул рукой парень.
– Ладно, пойду я тогда, – решил я не задерживаться. – Успехов.
– Бывай, Лёха, – кивнул Славян.
И как обычно, младшекурсники сочли своим долгом пожать мне руку на прощание. Чувствую себя культовой личностью, хех.
Карту на мобиле открывать не стал, так как в фикспрайс хожу издавна и дорогу знаю.
Ну, потопали…
В морском контейнере воняло ржавчиной и человеческой мочой. Всюду валялись осколки от разноцветной стеклотары, обрывки одежды, окровавленные тряпки и всякий хлам. Может показаться, что этот контейнер облюбовали бездомные, но причины такого бардака таились в особом назначении этого мрачного помещения.
– Хек! – выдохнул Стрельников.
В спортшколе, где он получил единственное в жизни образование, ему в рефлексы забили важный постулат: удар должен быть на выдохе.
Висящий на цепи человек вряд ли оценит технику нанесения ударов, ему определённо не до этого. Он скулил как собака, вскрикивая при каждом соприкосновении кулаков со своей спиной. Отбивать почки много ума не надо, но ум и так не был сильной стороной Сергея Сергеевича Стрельникова.
– Пож… пожалуйста… – просипел должник Босса.
– Чего? – не понял Сергей, прекратив избиение.
Бинты на руках были покрыты кровью. Нехорошо, конечно, что такие хорошие боксёрские бинты приходится выкидывать после каждой «беседы». Стрельников просил Босса, чтобы тот разрешил ему использовать боксёрские перчатки или хотя бы шингарты, но положительного ответа так и не получил. Боссу почему-то было важно, чтобы Сергей избивал «собеседников» почти голыми руками.
– Я всё скажу… Всё скажу… – заскулил должник.
– Говорить будешь, но только когда я скажу! – ответил Сергей и продолжил избиение.
Серия по почкам, серия по бёдрам. Из-за того, что должник был растянут в неудобном положении, все уязвимые места его тела были в свободном доступе и бить можно было куда угодно и под каким угодно углом. На самом деле, грамотно избивать людей – это своего рода искусство и требуются сноровка и опыт, чтобы случайно не разорвать какой-нибудь жизненно важный орган. У Сергея опыта и сноровки было навалом, поэтому должник умрёт только тогда, когда того пожелает Босс.
Босса Сергей уважал. Аристарх Владимирович – человек старой закалки. Криминальную карьеру начинал в конце в восьмидесятых, когда полуофициально «стало можно». В девяносто втором он вступил в «Систему»[7], сразу после срочной службы в спецназе. Милиция так и не смогла определить его роль в ОПГ, поэтому он отделался условным сроком. На этом его криминальный путь был ненадолго прерван на Чеченскую кампанию. Повоевав в Чечне, Аристарх Владимирович вернулся во Владивосток, как говорят, совсем другим человеком. Вот примерно с 1996 года и началась в полной мере его криминальная деятельность. Крышевание коммерсантов, заказные убийства, война с другими ОПГ: он не занимался только приватизацией, которой, судя по всему, боялся после провала «Системы».
«Бизнес» ширился, всех мелких игроков Босс из игры вывел, а крупные его почему-то не трогали. К рэкету и заказным убийствам со временем добавились торговля дурью, затем людьми, в основном северокорейцами и, некоторое время, китайцами, а потом в ряды ОПГ «Бизнес» вступил Стрельников. Это было в 2009 году, в славное время, когда Босс плотно сдружился с некоторыми «решающими людьми» из краевой администрации.
Поначалу Сергей был обычной торпедой, решал вопросы, отвечал за несколько «точек», а затем был привлечён к устранению неугодных.
И вот примерно в 2012 году Сергей «придумал» новый способ избавляться от трупов.
В ту пору он завёл себе одну шкуру, любившую хмурый[8] и американские сериалы. Вот в одном из многочисленных сериалов Стрельников и подсмотрел передовую методику избавления от трупов. Сериал назывался «Синистер» и сюжет там строился вокруг похождений маньяка, убивающего других маньяков по любопытной методике. Он обклеивал помещение полиэтиленовой плёнкой, убивал жертву, расчленял труп и потом выкидывал в залив в отдельных пакетах с грузом. Сергею такой способ показался перспективным.
Босс идею оценил, но потребовал доработать концепцию. Он в ту пору всерьёз увлекался всеми этими курсами личностного роста, тимбилдингом и прочей бесполезной ерундой, в чём после однажды признался. Поэтому и велел «доработать концепцию», хотя Сергею казалось, что способ и так рабочий. Но приказы Босса принято исполнять, поэтому спустя пару недель несвойственных ему умствований Сергей выдал доработанный концепт: для «обработки клиентов» используется бусик с непрозрачными стёклами или вообще без окон, где всё пространство обклеивается полиэтиленовой плёнкой. В типичной ситуации неугодного Боссу человека похищали прямо на улице, после чего отвозили в укромное место, где и происходило потрошение с расчленением. Потом части тела упаковывались в неприметные контейнеры и доставлялись в порт, а оттуда на лодке в Амурский залив, где всё, вопрос с уликами окончательно закрывался.
Первые же устранения неугодных показали, что способ имеет право на жизнь. И с тех пор они избавлялись от тел только таким способом, но дайверы в Амурском заливе не ныряют, поэтому трупы не будут найдены никогда.
С 2012 по 2021 год никаких отказов. Менты объявляют пропавших в поиск, но Сергей мог пожелать им удачи.
Дополнительно, если неугодный подходил, брали с собой врача с оборудованием, который вынимал полезные органы. Органы попадали в специальные холодильники и ехали в Китай, где всегда большой спрос. Поэтому должники отрабатывали долги перед Боссом в полной мере. Печень, почки, сердце – самый ходовой товар на чёрном рынке. Однажды врач извлёк из должника глаза, по спецзаказу из Китая.
– Достаточно, – приказал Босс.
Он сидел в кожаном кресле в углу контейнера и курил кубинские сигары. Одет был Босс в клетчатый костюм от Буччи, коричневого цвета, на рукавах бежевой рубашки золотые запонки с какими-то символами. Аккуратная борода была завита в две косички, на глазах тёмные очки, в руках трость с набалдашником в виде черепа с вампирскими клыками. Эти типично боссовские атрибуты вызывали в Сергее что-то вроде благоговения. Если и быть криминальным авторитетом, то только таким, как Босс. Культовая фигура. Его боятся и уважают. В основном боятся.
– Говори, – произнёс Босс, пыхнув сигарой.
– Двенадцать тысяч я вытащил за всё время, Босс… – проскулил должник. – Больше ничего…
– Кто ещё? – задал следующий вопрос Босс.
– Никитос, – обречённо ответил должник. – Ивашкин Никита Евгеньевич, живёт на Океанском проспекте, дом семнадцать, подъезд единственный, восьмидесятая квартира… Пятнадцатый этаж…
– Кончай его, – приказал Босс Сергею.
– Но… – в ужасе выпучил глаза должник.
Сергей одним ударом ребра ладони сломал ему гортань. Хриплые попытки вдохнуть, конвульсии – бесполезно всё это… Он уже мёртв, но не желает с этим мириться.
– Найди мне этого Никиту, – распорядился Босс. – Этот тухлый, я давно знаю, что он крепко сидел на винте, а вот Никитку надо проверить. Возьмёшь с собой Лепилу, вытащите все органы и в лабораторию, проверите, что да как. Если что-то будет пригодным, отправляй Ване.
Ваня – это Лю Вань, посредник в делах Босса с Триадой. Как уже было сказано, китайцы очень охотно покупают органы, так как у них почему-то всегда острый дефицит. Серьёзные бабки в этом крутятся, Сергею и не снились.
– Будет сделано, Босс, – кивнул Стрельников.
– Только аккуратно работайте, – предупредил Босс. – И пусть Лепила тщательно следит, а то в прошлый раз получилось неудобно.
«Прошлый раз» – это когда они отправили в Китай сердце с пороком. Китайские медики всё проверили и отменили трансплантацию, а там уважаемая шишка из партии, поэтому действительно вышло очень неудобно. Но Босс всё уладил, как всегда.
– Всё исполним по высшему, – заверил его Сергей. – Приступаю?
– Приступай.
Сергей достал телефон и через Телеграф связался с прикормленным ментом. Скоро он узнает, что за человек этот Ивашкин Никита Евгеньевич…
Солнышко светит, трава зеленеет, весна прекрасна.
Настроение от чудесного денька приподнялось. Даже унылый вид разлагающегося гаражного кооператива не может на него повлиять.
В принципе, не так уж и плохо жить, если подумать. Главное, надо пережить студенчество. Вот в ординатуру на патан поступлю – там зарплата будет какая-никакая, прорвёмся. У всех, думаю, бывают тяжёлые периоды жизни, не так ли?
Да и осталось тут сущую фигню продержаться: проект как-нибудь сдам, за что получу железобетонный автомат по онкологии, доказательную медицину тоже без проблем зарешаю, у меня завязался надёжный вась-вась с Антониной Владимировной, так что…
У гаражей стоял высокий бусик, Мерседес. Слегка качается из стороны в сторону. Совсем люди страх потеряли, ябутся практически во дворе жилого дома…
Ну, хрен с ними, на их совести. Я продолжил давить своими доттерпиларами пригаражный гравий.
Тут дверь бусика открывается и из него выходит накачанный тип в повседневном костюме с коричневым клетчатым пиджаком, расстёгнутым сейчас и монотонными бежевыми брюками. И хрен бы с ним, с мужиком, но вот что делать с тем, что я мельком увидел в дверном проёме?
Там всё было облеплено целлофаном или типа того, но это тоже херня! Там на прозекторском столе лежало тело человека, мать его! Сука, ну что за жесть?!
Мужик достал пачку сигарет и зажигалку, а затем увидел меня. Пипец.
– Эй, парень, иди сюда, – позвал он меня.
Ага, сейчас!
В иные моменты жизни сразу становится понятно, когда надо бежать. И такой момент состоялся только что.
Я дал дёру, потому что смотрел «Убойную силу» и «Улицы разбитых фонарей»! Бандиты не оставляют свидетелей, особенно после того, как свидетели видели такое!
– Да стой ты! – крикнул мне в спину явный бандит.
Бляха-муха, бляха-муха! Забор!
– Догоню – хуже будет! – продолжал бандит. – Стой!
Перепрыгиваю через забор частного дома и цепляюсь рюкзаком за торчащую проволоку. Сука! Дёргаю, что есть силы и лямка не выдерживает. Надо было надевать на обе лямки, тогда бы нихрена не случилось!
Рюкзак остаётся на заборе, а я бегу дальше. Что-то орёт бандит, но я не обращаю внимания, так как полностью сконцентрирован на беге.
Тут из будки вылетает псина и кидается мне под ноги. Перепрыгиваю друга человека и вновь перемахиваю через забор.
Свежевспаханный огород, бежать неудобно, но можно. Картошку, сука, садить собираются!
За спиной раздался удивлённый возглас, а затем отборный мат. Пёсик лажанул со мной, но не сплоховал с бандитом. Переживу этот блудняк – принесу ему самую вкусную косточку при первой же возможности, клянусь!
Картофельное поле закончилось, перелезают через низкий забор из штакетника и бегу дальше.
Промчался через частный сектор и по дуге побежал в общагу. Надо в милицию звонить, а то, мать его…
Перед общагой начал задыхаться. Спорт – это не моё, если откровенно.
Забежал внутрь, на гудящих ногах поднялся на второй этаж и забежал в свою комнату.
– О, Душевный! – заулыбался сидящий за ноутом Кирич. – Ты бумагу купил?
На нём была новая футболка, только в этот раз без гитлеровской символики, а с
– Бля, Кирич… – задыхаясь, просипел я. – Попал в… переплёт…
– Чего случилось? – развернулся с креслом друг. – Ты красный как хрен знает кто…
Тут я понял, что рюкзак остался у бандита. Сука! Сука! Сука!
Там же мой проект! Тва-а-аю мать…
– … пробей-ка мне Александрова В.Д., Душного, хе-хе, А.И., а также некоего д.м.н., профессора Иванова И.А., – перечислил Стрельников, глядя на титульную страницу документа. – Знаешь Иванова? Кто такой? А-а-а, моргом заведует, значит… Он, случайно, в футболке тёмно-серой и с ремнём типа рокерского, не ходит? В смысле пожилой и представительный человек? Понял-понял. Тогда Душного и Александрова мне пробей. Есть у меня, о чём с ними поговорить. Всё, принял, жду.
Бусик уже уехал в порт. Пришлось сворачивать извлечение органов и по-быстрому избавляться от тела Никитки. Ох и заставил этот Никитка поездить по городу…
На квартире его не было, Сергей подключил ребят и за трое суток нашёл этого урода в соседнем районе.
«Ха-ха! Снять квартиру у человека, что ходит под Боссом – это надо быть отборным далбичем», – подумал Сергей.
Прошло буквально семь минут.
– Алё? – потянул он влево зелёную пиктограмму трубки. – Так. Александрова Виктора Дмитриевича, говоришь, объявили пропавшим и ищете? Не, не наш клиент. Душной, значит… В общаге ТГМУ живёт? А где это? Запомнил. Всё, буду благодарен, ты меня знаешь, Свет. И если будет звонить со своего номера – придержи, хорошо? Всё, целую!
Светлана – диспетчер милиции, прикормленная. Можно сказать, неофициальный представитель «Бизнеса» в милиции. Милицейское начальство, уже давно прикормленное Боссом, знает о её роли в их делах, поэтому у неё есть доступ к системе и она практически в любой момент может найти и «пробить» любого.
Псина, что кинулась на Стрельникова, получила по морде и быстро отвалила, но рану нанесла – прокусила щиколотку. Открыв контакты, Сергей нашёл нужный номер.
– Алё, Артём, бери Игоря и езжайте по адресу, что сейчас скину на Телеграф, – произнёс он, когда гудки прекратились и раздалось безэмоциональное «Да?». – Там найдёте одного студента шестого курса, звать Алексей Иванович Душной. Спокойно так забираете и везёте в порт. Как понял? Ага. Сейчас напишу адрес.
Никуда не денется этот студентик. Все рано или поздно допускают ошибки. Скорее рано, чем поздно.
– … ну, блин-блинский… – протянул Кирич. – Во ты попал…
Я рассказал ему все детали и теперь набирал милицию. Какой-то тупняк с сетью или типа того? Непонятно вообще… Уже четвёртый раз набор сбрасывается. Хрень какая-то…
– Что делать будешь? – спросил меня друг.
– Займи денег, – попросил я его. – Мне надо тысяч пять, клянусь тебе, верну при первой же возможности!
– Без проблем, Душевный! – улыбнулся Кирич. – У меня как раз кэш есть.
Он достал портмоне из заднего кармана джинсов и отсчитал оттуда семь тысяч.
– Две сверху – это вдруг там непредвиденые, – объяснился он. – Так что делать будешь?
– Скроюсь нахрен, – уверенно ответил я. – А потом попробую дозвониться до милиции. Тут же прямо посреди рабочего дня жопа настоящая… Спасибо тебе, Кирич, выручил! Я собираюсь…
– Лучше не говори, – попросил Кирич. – А если ко мне придут? Давай я буду честно не знать, что ты собираешься делать?
А ведь иногда его посещают дельные мысли!
Я взял свой старый и истёртый рюкзак, положил туда свои немногочисленные вещи, кивнул Киричу признательно и пошёл на выход.
Надо снять квартиру где-нибудь в неприметном районе, деньги теперь есть, а дальше сидеть на попе ровно и надеяться, что милиция отработает как надо и меня не разберут на части как того бедолагу в бусике…
Артём Бибиков вошёл в общежитие медицинского университета и увидел перед собой потрёпанный коридор.
– Вы к кому? – строго спросила пожилая вахтёрша.
Она сидела в пластиковой будке, расположенной за турникетом.
– К Алексею Душному, – ответил Бибиков.
Игорь Бобков, вошедший вслед за ним, кивнул, будто бы присоединяясь к сказанному.
– Зачем вам Лёша? – нахмурилась вахтёрша.
– Друзья мы, – соврал Артём.
– Ну так позвоните, он выйдет, – ответила вахтёрша недоверчиво.
Это было логично. Пожилая женщина явно насторожилась обликом «друзей» Душного, но даже если бы нет – в общежитие всё равно нельзя без пропуска.
– Звони, – сказал Артём своему коллеге по опасному бизнесу.
Тот отошёл и достал телефон.
– Алло, Алексей Душной? – после гудков заговорил Игорь. – Из милиции я. Не брали целых семь раз? Ага… Ну. Мы сейчас отрабатываем пропущенные вызовы.
Тут пружина входной двери затрещала. В открытую дверь вошли двое явно ментовской наружности. Артём быстро «срисовал» в их облике принадлежность к оперативным уполномоченным.
Игорь снизил громкость беседы, также определив в пришельцах «классово враждебных».
– Отдел уголовного розыска, старший лейтенант Маркедонов, – отдал честь вахтёрше опер и показал свои корки.
У Игоря что-то пошло не так, Душной что-то заподозрил, так как беседа приняла иной оборот. Это провал.
– Уходим, – сказал Артём и направился к выходу.
– А ну-ка постойте, гражданин, – придержал его второй опер.
– Да? – повернулся к нему Артём.
– Артём Бибиков, так? – спросил узнавший его опер, а затем представился. – Лейтенант Некипелов, уголовный розыск.
– Да, я, – не стал врать Артём.
Тем временем другой опер беседовал с вахтёршей.
– Проходил по делу о хулиганстве, – вспомнил опер. – Что забыл в общежитии?
– К другу пришёл, – соврал Артём. – А за хулиганство я уже своё отбыл.
– Ничего не знаешь о Викторе Александрове? – спросил опер Некипелов.
– Впервые слышу, – вновь соврал Артём.
С операми только так. Их ведь специально учат в ментовском институте вычленять конкретные факты, а потом раскручивать из них целое дело. И бывает так, что несколько простых слов ляпнешь без задней мысли, а тебя уже принимают в КПЗ. Людям, которым есть что скрывать, лучше следить за метлой.
Про Александрова Бибиков слышал. Серёга что-то такое говорил про этого парня по телефону, когда Артём с Игорем ехали к общаге.
– Я свободен? – спросил Артём.
– Свободен, – отпустил его опер.
Некипелов что-то чувствовал. У оперов вообще вырабатывается чутьё на мутняки. Он понимает, что Бибиков здесь не просто так, но формально на него ничего нет, поэтому пусть ищут этого Александрова и не лезут в их дела.
Во дворе Бибиков с Бобковым сели в чёрную бэху.
– Алё, – набрал Артём номер Стрельникова. – В общаге Душного вроде бы нет. В смысле «вроде бы»? Ну, мы не смогли войти. Да не в вахтёрше дело, Серёга. Тут два опера нагрянули, ищут Александрова. Понял, едем к тебе.
Оперуполномоченный Давыд Пахомович Некипелов постучал в дверь комнаты Александрова. Восьмой этаж, лифт не работает.
– Вот здесь он живёт, – сообщила вахтёрша, Полина Николаевна.
– А чё происходит? – открыл дверь некий студент.
– Лейтенант Некипелов, уголовный розыск, – представился оперуполномоченный. – Вы кто?
– Павлов Степан Иванович, – представился студент. – Вы Витьку ищете?
– Есть ли у вас сведения о предполагаемом местонахождении Виктора Александрова? – спросил Некипелов.
– Не, я его уже дня три не видел, – покачал головой студент.
Похоже, просто так этого пропавшего найти не удастся. Статистика в последние пару лет совсем плохая: люди если исчезают, то бесследно. Только в 16 % случаев удаётся хоть кого-нибудь найти. Это очень плохо сказывается на общей результативности. Даже если в других сферах всё отлично, а там тоже всё не совсем хорошо, то поиск пропавших тащит все достижения вниз. Уже поговаривают в отделе, что они совсем нюх потеряли и маются хернёй. Но Давыд считал, что тут явно что-то нечисто. Не бывает так, чтобы люди пропадали совсем бесследно. Только если…
«Неужели новый маньяк?» – с беспокойством подумал он.
Вот же попал!
Только что общался по телефону с неким типом, сказавшим, что он из милиции. Только вот даже я знаю, что они должны представиться по форме, прежде чем продолжать беседу. Это был первый звоночек.
Дальше, пока этот неизвестный компостил мне мозги, я услышал голос Полины Николаевны, вахтёра в общаге. Значит, они уже там. Звоночек номер два.
Последней каплей стало то, что на фоне с вахтёршей заговорил, судя по всему, настоящий мент. Может, это его напарник, но по совокупности признаков это выглядело совсем не так. Положил я трубку, короче.
А потом начал долбить в 102. Какого-то хрена снова сбрасывали. Чувствую я, что…
– Сто два, что у вас случилось? – наконец-то заговорил телефон.
– Меня преследуют! – воскликнул я. – Я шёл в фикспрайс, но увидел, как группа людей прямо в бусике резали человека на куски! Один вышел и начал меня догонять! Но я скрылся через дворы, а теперь они звонят мне и выдают себя за милицию! Они были у меня в общежитии!
– Представьтесь, пожалуйста, – потребовал диспетчер.
– Алексей Иванович Душной! – ответил я.
– Где вы находитесь, Алексей Иванович? – спросил диспетчер.
– На улице Космонавтов, дом 78… – начал я говорить, а затем замер.
– Квартира? – уточнил диспетчер.
А стоит ли говорить такое? Откуда я знаю, нет ли у людей, посреди бела дня разбирающих трупы на запчасти, связей в милиции?
– В какой вы квартире, Алексей Иванович? – настаивал диспетчер.
Я завершил вызов и сел на диван.
Квартиру я снял у какого-то корейца, представившегося Дмитрием Ли. 1500 рублей в сутки за однушку на десять квадратов, беспредел вообще, но выбора не было. На улице меня найдут и прикончат на месте, без суда и следствия.
Зато тут телевизор есть…
По дороге я прикупил пачку Черчилля, поэтому есть чем сбить нервный накал.
Поставив пепельницу на журнальный столик, включил телевизор и закурил. Страх смерти уже слегка отпустил, но нервы трещали по швам. Я ведь реально в опасности! Тот тип из бусика точно не будет долго думать, заколет меня как порося и хирургической пилой потом, на составные части…
По телевизору сериал идёт, про честных ментов. Лучше бы было наоборот: на экране нечестные, а в жизни…
Но ну его, не люблю такие сериалы. Беру пульт и переключаю канал.
«… запуск запланирован на первое полугодие 2023 года, но о конкретных сроках пресс-служба Спейс Вингс сообщит отдельно», – вещала телеведущая первого канала. – «На борту космического корабля на Марс, впервые в истории будут живые существа. Мыши Синтия и Стивен станут первыми живыми существами на поверхности Марса».
Очень, сука, интересно. Нет, действительно интересно, только надо как-то дожить до 2023 года.
Дальше, как всегда, с международных новостей на внутренние. Встреча президента Лутина с президентом Фазербаевым. Нурсултан Фазербаев – это президент Казахстана или Узбекистана? Да пофиг.
Потом про успехи сельского хозяйства что-то пошло, новые комбайны, проблемы крестьян…
Я начал дремать. Отходняк от стресса, сами понимаете…
Звонкой трелью запиликал телефон. Я не ждал звонка, поэтому порядком напрягся. Взял телефон и посмотрел на номер. Номер скрыт. Странная херня…
– Алло? – решил я взять трубку.
– Привет, Алексей, – раздался приятный женский голос. – Знаешь, кто говорит?
– Без понятия, – честно ответил я.
– Зови меня Девой, – попросил меня голос.
– Окей, Дева, – произнёс я.
– За тобой идут, и я не знаю, что они задумали, – сказала Дева.
– Кто «они», Дева? – спросил я.
– Встань да посмотри, – предложила Дева. – Подойди к окну. Осторожно.
Голос Девы располагал к себе, знаете, такой, грудной и приятный, будто продавщица в булочной, где я иногда покупал булочки, когда удавалось накопить деньжат. Эх, детский дом – паршивое место для воспитания ребёнка, но даже там было что-то хорошее…
Я в полуприседе добрался до окна и посмотрел на двор. ФРГ-шная тачка, бэха, модель не знаю. Из неё выходят трое. Двое – хрен его знает, кто такие, а третий – уже виденный качок, что гонялся за мной. Качок поднял голову, а я мгновенно осел на пол.
– О, чёрт… – выдохнул я.
– Да… – подтвердила Дева.
– Что им от меня надо? – задал я тупой вопрос, зная ответ.
– Не знаю, – ответила Дева. – Если не хочешь выяснить – советую уходить.
– Как? – спросил я, заметавшись взглядом по комнате.
– Я тебя поведу, – сообщила Дева. – Действуй, как я скажу.
– Понял, – ответил я.
– На кухню, – дала указание Дева.
– Но там же не… – начал я.
– Пошёл, – твёрдо приказала собеседница.
Я вошёл на кухню и тупо встал там, не зная, как я могу здесь спастись. Менты точно в спайке с бандитами. Не могли бандиты так быстро найти меня своими классическими способами. Или меня сдал кореец?
– Открывай окно и лезь на карниз, – вновь заговорила Дева.
Я сдвинул штору и посмотрел наружу. Пипец. Куда я тут полезу?!
– Это самоубийство! – воскликнул я.
– Не шуми, – попросила Дева. – Слева от окна балкон, прыгай на него и постарайся не умереть.
– Да лучше бы я наверх поднялся или по лестнице побежал! – воскликнул я.
– Двое пошли по лестнице, а один поехал на лифте, – сообщила Дева.
– Откуда ты знаешь?! – удивился я.
– Некогда объяснять, – не стала отвечать Дева. – Открывай.
Я открыл окно и осмотрел внешний карниз. Да, есть балкон, но блин…
– Нет, не пойдёт! – сказал я. – Это безумие!
– Из здания два выхода: один – через окно, а другой – через тех людей, что очень хотят с тобой встретиться, – резонно отметила Дева. – Ты рискуешь в любом случае. Решай сам.
Опустил мобилу в карман и заметался взглядом по кухне.
– Бред какой-то… – прошептал я. – Как же я вляпался… Как же так?.. Мне конец…
Натянул на плечи рюкзак и полез в окно. Балкон, по идее, недалеко, меньше метра.
– Главное – не смотри вниз, – предупредила Дева.
И я посмотрел. Тва-а-аю мать! Вроде всего восьмой этаж, но как же ссыкотно!
Стало страшно, но тут я вспомнил события, приведшие меня сюда. Бусик, тот качок, целлофановая плёнка, труп… Ну вас нахрен! Я сегодня не сдохну!
Отталкиваюсь от карниза и прыгаю к балкону.
Майские дни выдались тёплые, поэтому окно балкона было открыто. Только вот я далеко не Том Круз, чтобы по стенам аки муха…
В общем-то, выбора нет, поэтому аккуратно полез к окну. Движение за движением, мышцы рук и почему-то спины начали жестоко ныть. Ползанье по балконам уже не казалось такой уж отличной идеей…
Но я превозмог и на последних силах забрался на балкон. Лежу, дышу. Вот хозяева удивятся…
Отдышавшись, услышал обрывки беседы озадаченных бандитов. Так, не время отлёживаться, надо валить!
Решительно поднялся и пошёл к выходу. Вот зараза! Закрыто с той стороны.
Но это всего лишь обоссанный пластик, поэтому я надавил как следует и оказался в помещении.
Зазвонил телефон. Тяну зелёную трубку вниз и подношу телефон к уху.
– Ты в соседней квартире, – констатировала Дева.
– Прикинь… – тихо ответил я.
– Теперь иди в прихожую, но к двери даже не приближайся, – дала новое указание Дева.
Я прошёл к нужному месту и замер.
– Вот теперь аккуратно открывай дверь, ключ на вешалке, – велела Дева.
Я снял связку из дверного и домофонного ключей, отпер замок и медленно открыл дверь. На лестничной площадке пусто.
– Поторопись, – раздался голос Девы.
Лифтом пользоваться будет глупо, поэтому я пошёл по лестнице. Физические упражнения с перелезанием на балкон отняли у меня много сил, но я всё равно бежал.
– Водить умеешь? – спросила Дева.
– Прав нет, но умею, – честно ответил я.
В будущем я надеюсь приобрести какую-нибудь старую тарантайку, чтобы сделать свою задницу высокомобильной, но пока даже прав не сделал. Отучился, даже катался на Шишиге и Москвиче, но экзамен не сдавал.
– То есть ты точно не застрянешь на том, чтобы сесть за руль и уехать как можно быстрее? – уточнила Дева.
– Точно, – уверенно ответил я. – Если есть ключи, конечно.
– Это не проблема, – сказала Дева. – Спускайся поживее.
Я слетел по лестнице как молния. Недавняя гонка со смертью сказалась на ногах, которые сейчас болели, но хрен с ними, с ногами. Главное – выжить.
Вылетел из подъезда и чуть не навернулся с крыльца. Понастроили, блин…
– Иди к БМВ, – велела Дева.
Я добежал до машины, обошёл её и открыл водительскую дверь. Эти идиоты оставили ключи в замке зажигания – ну ёшки-матрёшки… Хотя да, они были бы рады, угони у них кто-нибудь машину. Можно скрасить вечер поиском угонщика.
Что-то я нервничаю. Никогда не угонял машины, если честно.
Так, сцепление отжать, заводим…
Спустя минуту я уже аккуратно выезжаю со двора.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил я Деву.
– Я ещё не закончила, – сказала Дева, не принимая благодарность. – Открой карту 4Give и вбей адрес Форта № 1.
– Зачем мне туда? – не понял я.
– Думаешь, тебя будут там искать? – задала встречный вопрос Дева.
– Зачем ты мне помогаешь? – решил я, что пришло время для объяснений.
Нет, я благодарен, но хотелось бы знать, для чего я пошёл на угон автомобиля.
– Пока рано об этом говорить, – сообщила Дева. – Вот когда выпутаешься из этого переплёта, я всё тебе объясню и разъясню. Договорились?
Чего-то мне это не нравится, но с другой стороны, она вытащила меня прямо из лап смерти…
– Договорились, – ответил я. – Ты меня спасла, и я тебе благодарен.
– Вот и ладушки, – произнесла Дева. – Едь давай.
– Ну каким надо быть долбоёбом, чтобы оставлять ключи в машине?! – ярился Сергей. – Бибиков, сука!
– Серёга, все знают, что это наша тачила, никто бы не решился… – начал оправдываться Артём.
Туду-туду-тудудудудутудудуду – загудел телефон. Рингтон из Бумера, фильма про правильных пацанов, по мнению Стрельникова.
– Завали, – приказал оправдывающемся Бибикову. – Алё? Да, Босс. Мой косяк, отработаю. Да, понял, Босс. Найдём мы его, у Артёма в машине ГЛОНАСС стоит, к мобиле подключённый. Да, транспорт не помешает. Спасибо, Босс.
Пока ждали человека с машиной, наблюдали за маршрутом передвижения Душного.
«Ну и фамилия, блядский-посадский», – подумал Сергей. – «Однозначно, среди пацанов у него бы было погоняло Душный или Душила».
Душный приехал в некий форт № 1 и остался там.
– Всё, по коням! – увидел Сергей чёрный Лэндкрузер.
– Что это за место? – спросил я у Девы.
Бетонная конструкция, кою являл собой форт № 1, никем не охранялась, поэтому я спокойно заехал на территорию и бросил машину на импровизированной парковке.
– Это форт № 1, также известный как форт царя Михаила Фёдоровича, – сообщила Дева.
– Где здесь и что? – спросил я. – И зачем я здесь?
– Переждёшь тут некоторое время, а потом бандиты перестанут быть твоей проблемой, – сказала Дева. – Сейчас спускайся по лестнице и иди к хранилищу боеприпасов.
Знать бы, где это.
Спустился по лестнице и оказался во тьме. На улице и так ночь, а тут бетонная гробница без каких-либо окон.
Блин, не нравится мне всё это…
Прошёл по длинному коридору, через ржавый дверной проём, освещая себе дорогу фонарём мобилы. Где-то капает вода, в целом в воздухе сыро.
Никогда не интересовался, что у нас есть из достопримечательностей. Но в эту дыру точно не водят экскурсии. Сырая бетонная коробка вряд ли может стать хорошим местом для туристов. Да и назначение у неё, судя по всему, другое: оборонять Владивосток от японских поползновений. Надобность в нём отпала – его оставили бесславно догнивать на потеху диггерам и любителям всяких ветхостей с древностями.
Фонарь вычленил надпись на стене: Хранилище боеприпасов. Тут явно когда-то висела табличка, но её спёрли на память, оставив надпись красным баллончиком.
Зазвонил телефон. Стандартная мелодия Nokia 7337.
– Передо мной хранилище, – сказал я Деве. – Что дальше? Куда идти?
– Ты уже пришёл, – ответила Дева.
Странностью было то, что я услышал её голос и из трубки, и за спиной. Начал разворачиваться, но тут свет резко погас.
Они стояли у брошенной Душным БМВ и думали. Будь Сергей на его месте, то нигде бы не останавливался. И вырвал бы передатчик ГЛОНАСС с мясом. Парень вообще не сечёт в методах ухода от преследования, поэтому ему скоро настанет конец.
– Может, он хочет поиграть в Рэмбо? – спросил Бибиков.
– В смысле? – не понял его Стрельников.
– Ну, типа, он мог догадаться, что мы пасём машину, – пояснил Артём. – Поэтому выбрал безлюдное место, чтобы никто ничего не услышал. И мы такие заходим в этот бункер, а он начинает мочить нас по одному.
– Кино пересмотрел? – оскалился Сергей. – Это нам лучше, что тут безлюдно и никто ничего не услышит. Берите стволы и пошли искать этого недоумка. Держимся вместе, а то один на один в такой темноте у него есть какие-то шансы.
Вооружившись дробовиком Сайга-12К, Стрельников дождался двоих подельников и решительно направился внутрь форта № 1.
Мрачное место. Сергей бы даже сказал, что в чём-то очень нехорошее. Аура какая-то нездоровая…
Сырость, капанье воды, наверное, попахивает плесенью, но Сергей сильно потерял в обонянии, когда переболел ВИ-гриппом. Так что запахи – это не его. И хорошо, с одной стороны. Когда воняет говном при разделке трупов, не чувствуешь того, от чего обычно морщится Лепила.
Стук ботинок по бетону выдавал его с головой, но Сергей двигался так, чтобы встретить дробью любого, кто попробует кинуться на него.
«Тревожно мне что-то…» – подумал он.
Тут сзади кто-то захрипел. Резко развернувшись, Сергей увидел Игоря, сжимающего своё горло. Кровь хлестала толчками, заливая его салатового цвета рубашку.
Артём развернулся и открыл огонь из АКС-74У во тьму. Оглушительный грохот ударил по ушам Сергея. Он открыл рот, чтобы снизить давление на уши.
– Харэ! – крикнул он Артёму.
– А? – повернул тот к нему голову.
Тут в темноте что-то вспыхнуло и голова Бибикова исчезла.
Сергей понял, что происходит какая-то хрень и открыл огонь из Сайги. Но впереди никого не было. Какая-то ху…
В затылок Стрельникова что-то с силой ударило, но недостаточно, чтобы вырубить опытного боксёра.
Он развернулся и подставил под удар деревянной дубинки цевьё Сайги. Отступив назад, он вскинул знаменитый полуавтоматический дробовик и начал бить по фигуре в рясе. Дробь сделала своё дело: тело дебила с серебряной маской в форме морды слона порвало в фарш. Сергей, повинуясь рефлексам, начал резкий разворот, но не успел. По голове будто Майк Дайсон шарахнул. Вот этого удара для нокаута было достаточно.
Ох…
Голова раскалывалась. В глотке привкус крови. Во рту какой-то шарик. Пробую выплюнуть – не получается.
Открываю глаза и вижу качка. Ну, того самого, который устроил мне весь этот блудняк…
Качок лежит в отключке и с БДСМ-кляпом во рту. Это хорошо. Но я тоже лежал в отключке и с БДСМ-кляпом во рту. Это плохо.
Мы оба лежим посреди какой-то фигуры из серого порошка и черепов. Вокруг стоят какие-то долбодятлы в робах и серебряных масках.
Что здесь происходит, сучий промысел?!
Так, нужно восстановить последовательность событий. Я пришёл в форт, так? Позвонил этой Деве, затем прошёл к хранилищу боеприпасов и… Вот тут становится непонятно.
– Май апсе пель карата хун, даанав! – провозгласил один из стрёмных типов, с маской, символизирующей быка.
У каждого из этих… культистов? У каждого из этих культистов на физиономиях серебряные маски, изображающие животных и не только.
Лев, бык, баран, козёл, кошка, женщина, собака и бегемотик – вот такие формы имеют маски. Хотя женщина – это несколько некорректно. Девушка… Так… Дева. Точно! Хоть с этим стало понятно! Хреновы культисты заманили меня и бандосов к себе на ритуал!
Если просто зарежут – легко отделаюсь, а ведь могут и в жопу отдолбить перед смертью! В случае с бандитом я согласен – развлекайтесь на здоровье, но меня-то за что?!
Когда мне страшно, я начинаю говорить и думать херню…
Дальше началось какое-то стрёмное представление: серый порошок оказался порохом или чем-то пиротехническим, так как запылал голубоватым цветом. Это бесполезно в настоящий момент, но сдаётся мне, что в порошке находится хлорид меди, ведь именно он может дать голубой цвет пламени.
Тут черепа засветились голубыми огоньками из глазниц. Ну, это тоже понятно. Светодиоды с батарейками воткнуть – работа для пятиклассника.
– Хамани кубани хубульферма! – воскликнул сектант в маске льва.
Что-то про кубанскую ферму или типа того… Ну, сейчас точно зарежут… А я так и не сдал проект по клинической онкологии…
Затем на фоне, где-то за пылающей пентаграммой, или как их называют двинутые на херомантии, возник… кот.
Кот прошёлся вдоль херомантской пентаграммы, сел рядом со мной и с любопытством уставился прямо мне в глаза. Не знаю, способно ли животное как-то мимически проявить любопытство, но сейчас почему-то было понятно, что коту интересно.
Кулон на груди будто покрылся льдом и морозил мне грудину. А потом – вспышка. И всё.
– Отправили, уф! – Дева сняла маску и расправила волосы.
– Слона жалко, – горестно вздохнула Кошка.
– Надо было бить сильнее, – пожала плечами Дева. – Сразу было видно, что этого кабана просто так не свалить.
– Как думаешь, чем госпожа одарит нас в этот раз? – спросил прагматичный и корыстолюбивый Баран.
Ох, моя голова… Да что за жизнь-то такая?
Сначала с работы в скорой попёрли, оставив без средств к существованию, потом Александров пропал, поставив под угрозу проект по онкологии, потом эти мудаки-бандюки свою кровавую оргию в бусике устроили, после чего решили меня прикончить, а теперь ещё и Дева оказалась какой-то культисткой, которая… что?
Последнее, что я помню: лежу среди серого порошка, вроде как туда добавили хлорид меди или типа того, ещё были черепа со светодиодами, кто-то сказал про кубанскую бульбоферму, а дальше… Дальше я нихрена не помню.
Разлепил глаза, но тут же закрыл снова, так как увидел мельком фигуру человека.
Единственным звуком в помещении, где я лежу, являлись шаркающие шаги. На слух их источников точно больше трёх. Шаги приближались, заставляя моё сердце исполнять барабанное соло в стиле Томми Клафетоса.[9]
Меня взяли под руки, подняли, я ненадолго приоткрыл глаза и снова закрыл их. В этот раз было малоинформативно: я увидел покрытый пылью каменный пол и свои ноги.
Тело расслаблено до максимума, чтобы никто не заметил, что я уже не сплю, но, кажется, «носильщикам» вообще плевать, очнусь я или нет.
Судя по запаху пыли, витающему по помещению, тут не убирали очень давно.
Тем временем, меня дотащили до пункта назначения и бросили на пол. Я упал сначала коленями на камень, а затем мордой лица туда же. Больно, сука…
Меня вновь подняли, но теперь не стали куда-то тащить, а поставили на колени. Затем ничего не происходило, а потом мне начали отвешивать неумелые и слишком медленные пощёчины. На фоне также раздавались звуки вялых хлопков по лицу другого человека. Вероятно, того бандоса. Ну, такие жалкие пощёчины едва ли смогут кого-то пробудить.
– Kukjvel! – раздался раздражённый женский голос откуда-то справа.
Звонкое цоканье туфлей по камню, а затем живые и смачные удары ладонью по чьему-то лицу. Мужской голос простонал что-то недовольно-недоуменное. Бандосу-преследователю досталось, хе-хе-хе…
Источник цоканья туфлями по камню приблизился ко мне, взял меня за волосы и начал от души бить по лицу. Ау!
Поморщившись от весьма болезненной серии ударов, я открыл глаза и уставился на… груди. Они были выкрашены красной краской, а на самых нецензурных местах висели этакие мини-блюдца из начищенного металла. Эти самые блюдца держались на длинных красных бусах, закинутых за спину женщины через плечи.
Долго смотреть на женские груди, без предварительного одобрения, во всяком случае, очень грубо, поэтому я поднял взгляд на лицо этой грубой женщины. Черты лица правильные, нордические, лоб высокий, что должно свидетельствовать о наличии неслабого интеллекта, кожа бледная, будто она вообще на солнце не бывает, нос прямой, без горбинки, глаза среднего размера и насыщенного голубого цвета. Скулы не выделяются, подбородок острый, поэтому нижняя часть лица несколько V-образная. Волосы тёмно-серые, охренительно длинные, где-то до уровня бёдер, если спустить их с её правого плеча. Но главное – рога. У неё из волос торчали витые рога, как у антилопы. Основание рогов было укрыто волосами и украшением из золота и красных камней. Я много в жизни повидал, даже во время практики в центре судебной экспертизы встречал мужика с бутылкой 0,7 литров в тонком кишечнике, но вот рогатых людей…
– Gillar du mig?? – с улыбкой спросила эта рогатая.
– М-м-м, – ответил я.
БДСМ-кляп всё ещё на мне, поэтому я максимум могу только промычать.
Но в словах рогатой было что-то скандинавское…
Я посмотрел направо. Бандит уже пришёл в себя и недоуменно смотрел на рогатую женщину. Он промычал что-то, но у него это получилось несколько слабовато. Видно, что он едва держится на коленях. Скорее всего, его приложили посильнее, чем меня.
Я посмотрел вниз. Перед нами горела мерным голубым огнём некая херомантия. Пятиконечная звезда, вписанная в двойной круг, пять непонятных символов, а также вязь из иероглифов, снаружи и внутри круга. Тут уже нельзя сказать, что в деле замешан хлорид меди… Тут, вероятно, серьёзная светотехника. Не удивлюсь, если сверху работает проектор.
Поднял голову – хренушки. Никаких проекторов. Только потолок и люстра со свечами.
– Ta in den här i cellen! – указала на меня рогатая и посмотрела куда-то влево.
Я проследил за её взглядом и наткнулся на четыре… Не знаю, это люди?
Кожа у них зеленоватая, как у видавших виды трупов. Поверьте, я разбираюсь. Волосы грязные, покрытые какой-то омерзительной коркой коричневого цвета, мутные глаза с характерными пятнами Лярше[10], видимыми даже с метра. Это точно трупы. Только вот…
Во-первых, они стояли. Насколько я знаю, мертвецы без посторонней помощи стоять не могут.
Во-вторых, они мало того, что стояли, так ещё и двинулись в мою сторону.
– М-м-м! – замычал я в ужасе и подался назад.
Мне удалось упасть на спину и, активно дрыгая ногами, отползти на полметра.
Рогатая женщина подняла руку в останавливающем жесте, из-за чего мертвецы замерли.
Она достала откуда-то из-за спины кинжал с волнистым лезвием. Кажется, что-то малазийское или типа того…
Вот и допрыгался я. Сейчас она выпустит мне кишки.
Оцепенение от осознания приближающейся смерти полностью заволокло моё сознание. Я так мало прожил, никому ничего плохого не сделал… За что, твою мать?!
Рогатая приблизилась ко мне, но, вместо того, чтобы вспороть брюхо своим даже на вид опасным кинжалом, начала ощупывать мои карманы и футболку. В карманах у меня, кроме двухсот рублей, пачки сигарет и через раз работающей зажигалки, ничего нет, поэтому зря это она.
Эх, почему-то именно сейчас стало жалко тех семи тысяч рублей, что остались в квартире на Космонавтов…
Зажигалка, пачка Черчилля Синего и двести рублей были извлечены из карманов. Рогатая начала их обнюхивать. К зажигалке она быстро потеряла какой-либо интерес и отбросила в сторону, как вещь, не заслуживающую и толики уделённого внимания. А вот деньги её чем-то заинтересовали. Она внимательно рассмотрела статую Невы на пятидесятирублёвой банкноте, затем вперила взгляд в здание с колоннами, что изображено на оборотной стороне. Не знаю, что за здание, но это и неважно.
Далее она внимательно изучила сторублёвую банкноту, половину моего нынешнего состояния, хмыкнула, рассмотрев квадригу какого-то греческого бога, а затем отшвырнула в сторону. Эй, это всё, что у меня есть!
Запах табака вызвал у Рогатой удивление, но и только.
Не удовлетворившись находками, Рогатая уронила пачку сигарет и начала ощупывать меня всего. Очень быстро она наткнулась на гагатовый кулон.
– A ha! – торжествующе воскликнула она. – Det är allt!
Ничего не понятно и не очень интересно.
Рогатая сняла с меня кулон и начала возиться с застёжкой. Застёжка у кулона капитальная, на винте. Разобравшись с несложным механизмом, Рогатая надела мой кулон себе на шею и торжествующе улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. Не догоняю что-то, что сейчас происходит. Это она типа, показывает, что доминирует надо мной? Доминируй на здоровье, только не режь…
– Ta in den här i cellen! – повторила приказ Рогатая.
Мертвецы вновь тронулись, последовательно перешагнув через не устоявшего на коленях бандюка.
Уползти я не смог, даже не пытался. Меня взяли под руки и потащили прочь из помещения. Я в последний раз огляделся.
Мы в большом зале, вероятно, подземном. У стен висят железные клетки, цепи кругом, кольца для фиксации жертв – да это пыточная. Причём исполненная в лучших традициях фильмов про средневековье. Если бы не ходячие мертвецы, то я бы подумал, что тут кино снимают.
Хотя мертвецов могут играть отлично загримированные статисты, двадцать первый век на дворе!
Розыгрыш?
Неа, слишком сложно. Кто я такой, чтобы тратить на меня столько денег? Тем более, что такие масштабные розыгрыши с привлечением полиции возможны только в кино. Я ведь, во время паркура из окна на балкон, мог очень реалистично расплескать свои внутренности по двору на Космонавтов… Так что это точно не розыгрыш.
С наркотиками я совсем не дружу, на алкоголь денег жалко и тоже как-то не моё. Поэтому на галлюцинации и белую горячку с мерещащимся мертвецами и рогатыми бабами, всё списать не получится. Тем более, бандос тоже пребывает в состоянии ахуя, причём неподдельно. Я такие выражения лиц видел неоднократно, в бюро судебно-медицинской экспертизы. Обычно так смотрят люди, прибывшие для сбора биологического материала при какой-нибудь дикой и жестокой хрени, случившейся с ними не так давно. Не похож этот бандюк на оскароносного актёра, чтобы так безупречно играть…
По каменным ступенькам вверх, в небольшую комнату, некогда роскошную, но сейчас заброшенную и пыльную. Здесь некогда висели картины, но от них остались только светлые квадраты на деревянных панелях стен. Мебель, представленная диваном и двумя креслами у камина, покрыта пылью, а в углах комнаты собрались целые горки оной высотой в десять-пятнадцать сантиметров. Меня потащили дальше.
Дальше был коридор, куда мы прошли через дверной проём. Здесь некогда была дверь, но она лежит сейчас на земле, разбитая каким-то тупым предметом. Дверные ручки кто-то извлёк и утащил, впрочем, как и дверные петли. Даже гвоздей с болтами нет, всё спёрли.
– М-м-м! – промычал я.
Мертвецы не заинтересовались моими ценными мыслями, поэтому даже не замедлили хода.
Мы добрались до очередной комнаты, специально оборудованной для содержания людей: тут была кровать и не было никаких окон.
Мертвецы попробовали затолкать меня внутрь, но я начал оказывать сопротивление. Сейчас Рогатая разберётся с тем бандитом, а потом возьмётся за меня. Ну уж нет!
Я сильно дёрнулся и с удивлением для себя сумел высвободить левую руку. Но какой ценой?
– М-м-м! М-м-м! – в панике отшатнулся я.
Рука левого мертвеца осталась держать меня, а сам мертвец упал на спину. Из оторванной руки начала сочиться мутная гелеобразная жидкость, отвратительная на вид и дурно пахнущая. Правый мертвец не заметил потери товарища и продолжил заталкивать меня в комнату. Сопротивляться не было воли, но потом левый мертвец попробовал схватить меня за ногу и я психанул.
Ударом пятки левого Доттерпилара я оттолкнул от себя голову левого мертвеца. То есть попробовал оттолкнуть, но на деле сломал ему шею и «положил» его голову на правое плечо. Это уже слишком!
Правый мертвец вцепился в мои плечи поистине мёртвой хваткой, но из-за этого у него начали с хрустом ломаться пальцы. Фу, бля… Ох…
Справившись с приступом рвоты, херакнул мертвяка правой ногой по колену. Вызвало противный хруст, противоестественное сгибание коленного сустава мертвеца и очередной позыв к рвоте.
Морщась от невозможности выблевать подступившие ко рту «Досирак», две сосиски и хлеб, превозмогая омерзение, я ударил пяткой правой ноги по затылку мертвеца. Всё, вроде успокоил…
Подёргал руки. Не наручники, слава яйцам! Судя по всему, хомут. А это значит, что их можно чем-нибудь перерезать!
Огляделся. Металлического ничего нет, но зато есть разбитое окно в коридоре. Оно никуда не ведёт, но открывает вид на внутренний сад с давно пожухшими деревьями без листвы. На улице вечер, прохладно. Начало мая, типа…
Подхожу к окну спиной и пальцами нащупываю острый край. Главное не порезаться.
Начинаю методично двигать руками, а затем замечаю, что правый мертвец, которому я съездил с ноги по затылку, зашевелился. Ох… Блин… Ну, блин…
С характерным звуком пластик разрывается и я освобождаю руки.
Как бы ни было мерзко, беру правого мертвеца за ворот его потрёпанной робы и затаскиваю в комнату, куда он собирался меня заточить. Второго, на всякий случай, туда же. После запирания засова, снял с себя этот долбанный БДСМ-кляп.
Теперь валить! Валить отсюда подальше! По коридору вперёд, обычно они ведут к выходу!
Но ведь их тут может быть гораздо больше двух. Замедляю ход и иду аккуратно.
По пути вижу что-то вроде кухни. Заглядываю в дверной проём, вроде пусто. Перешагиваю через выбитую и освобождённую от ручек и петель дверь, осматриваю помещение. Ничего металлического здесь нет, но в глаза бросается среднего размера деревянная киянка. То, что надо.
Вооружившись хоть каким-то оружием, начал чувствовать себя гораздо увереннее.
Иду до конца коридора и аккуратно заглядываю в холл. Вижу двоих у парадных дверей. Значит, выход точно тут.
Мертвецы с копьями, смотрят прямо, то есть не видят меня. В руках у них круглые щиты, типа, как у викингов. Одеты эти двое в кольчуги и железные шлемы, тоже с закосом под викингов. То есть я с киянкой тут вообще ничего собой не представляю. Заколют как свинью и имени не спросят.
Нужен телефон. Я, после произошедших событий, уже не верю в милицию, но надежда на то, что они отреагируют на жуткую хрень, что происходит со мной, есть.
Но моя мобила, вероятно, лежит сейчас в форте № 1, ну или её прихватизировали культисты…
Есть надежда, что у бандита мобила в сохранности, но её мало. Хотя, если учесть, что ему не потрошили карманы, что продемонстрировала Рогатая, шансы на то, что у бандита с собой мобила, довольно высоки.
Я тихо отступил назад по коридору и вернулся на кухню.
Блин, как же не хочется возвращаться в тот зал…
С другой стороны, а как я буду чувствовать себя, бросив человека на растерзания психопатке? Смогу ли я спокойно спать по ночам, зная, что мог помочь живому человеку не расстаться с жизнью?
Но ведь этот бандит – настоящий гандон, устроивший мне все эти приключения. Что же делать?
Ладно, как у меня заведено, в любой непонятной ситуации применяем умозрительный список «pro et contra», то есть «за и против».
Pro:
Contra:
Получается поровну… Значит, монетка. Орёл – pro, решка – contra.
Достаю из заднего кармана медно-никелевый рубль и бросаю.
Орёл.
Ох, сука…
Медленно поплёлся в сторону лестницы.
Спустя минуты три пути спустился в подземелье и услышал странные звуки. Будто металл скрежещет по камню. Выглядываю и вижу, что Рогатая утыкала лежащего на пентаграмме бандита металлическими иглами, типа, акупунктура. Она стоит спиной ко мне. Слева от пентаграммы сидит мертвец и точит некий предмет на точильном кругу с ножным приводом.
Это мой шанс!
Медленно двигаюсь вперёд.
Эстрид Бранддоттер обошла пентаграмму по кругу.
«Этот, щуплый – интересный образец», – подумала она. – «Насыщенный эманациями смерти камень – это хитрый ход».
Перемещение между мирами – это сложный и энергоёмкий процесс. Именно поэтому она дала идиотам с Той стороны указание, чтобы они искали образцы, напитанные эманациями смерти. Накопленные эманации смерти расходуются при правильно проведённом ритуале и позволяют доставить образцы в живом виде. Но их, как правило, не хватает, поэтому расходуется часть жизненных сил объекта.
Но в случае с щупленьким всё получилось не так. Головожопые последователи с Той стороны пропустили сущую на их взгляд безделушку, которая на деле оказалась насыщенным концентратом эманаций смерти. Тысячи человек умерли в непосредственной близости к этому камешку, причём гагат был выбран неслучайно – он один из лучших концентраторов из тех, что могут достать простые смертные. Лучше, конечно, подойдёт правильно огранённый алмаз, но и гагат тоже неплох.
Эстрид не знала, кому на Той стороне мог пригодиться наполненный энергией мёртвых камень, но определённо была рада такому приобретению.
В мире, где она связалась с наивными идиотами, жаждущими силы, стихийной магии нет, поэтому они могли довольствоваться только магией смерти, но не знали, как её использовать. За пару фокусов, показанных Эстрид, они были готовы убивать и предавать. Они доставили ей уже двадцать семь объектов для исследований и не попались городской страже. Удивительно, конечно. Возможно, не такие уж они идиоты.
Эстрид взяла готовую иглу и воткнула в ягодицу объекта.
Что она делает сейчас?
Это долгая история. Долгая и древняя.
Давным-давно, когда ещё не было никакой Эстрид Бранддоттер, её прадед жил в городе-крепости Таеран. Это был один из первых таких городов, основанный на заре времён. Основали его пикт Галанан, ромей Алексей и гёт Бранд. Они оказались в этом мире как и все, через небесный портал, но, в отличие от многих других, прибыли с оружием и… живыми. В битвах с мертвецами они сумели завоевать хорошее место и поставили первую стену. К ним прибивались всё новые и новые пришельцы, поэтому их поселение начало увеличиваться в размерах и численности жителей. Так появился Таеран.
И да, род Эстрид берёт начало от самого Бранда, вполне себе реального основателя этого города-государства. Что же тогда она делает в этой Одином забытой дыре на окраине Серых земель? Она скрывается. Как скрывался её прадед, её дед и её отец.
Проблема Брандов была простой: они некроманты. Некромантия среди населения Таерана не поощряется, более того, после инцидента с прадедом Эстрид, строго наказывается.
Прадед Эстрид, Гуннар Брандсон, раздобыв рукопись с интересным ритуалом, обещающим великую силу тому, кто сумеет его правильно исполнить, решил рискнуть.
Как известно, впервые попавшие в этот мир люди в течение суток получают благословение Одина, ну или Иисуса Христа, если спросить христиан. То есть, у них нет цифири перед глазами и нет способов улучшения себя и своих сил. Спустя сутки, плюс-минус три часа, они получают всё положенное, но до этого – они вне благословения богов.
И ритуал, добытый Гуннаром Брандсоном, включал в себя использование такого человека. Использование порицаемое – жертвоприношение вне священного места. Гуннар Брандсон сумел обманом завести к себе домой одного из новеньких, свалившегося рядом с городом. Он связал его, а затем провёл ритуал. К несчастью, слишком много людей видело, как новенький заходил домой к прадеду.
Христиане города и так сквозь силу терпели обряды в честь асов, поэтому настояли на том, чтобы казнить прадеда, но сказалось происхождение от отца-основателя, поэтому его просто изгнали.
Скитаться по Серым землям – хорошего мало. Стихийно поднятые мертвецы, жаждущие твоей плоти, дикие животные, жаждущие, вдобавок к твоей, плоти мертвецов, отсутствие еды и воды – это только малая часть проблем.
Но прадед выжил и сумел сохранить семью. К сожалению для него, ритуал провести он так и не смог, умерев в лапах нежити во время вылазки за трофеями с падающих с неба мертвецов.
Брандов не пускали в город под страхом смерти, но были сердобольные люди, обменивавшие еду на оружие и броню с воинов и драгоценности с женщин.
Что за мертвецы? Это слишком долгая история.
Время шло, Бранды существовали на окраине Серых земель, пробавляясь добычей трофеев с мертвецов. Дед и отец Эстрид никогда не поднимали тему ошибки прадеда и никогда не пытались повторить ритуал, чтобы ещё больше не усугубить ситуацию. Хотя куда дальше-то, если подумать?
Но отец и, тем более, дед уже мертвы. Серые земли сожрали их тела, а прах смешали с пылью. Нет, на самом деле, деда действительно съели стихийные мертвецы, а труп умершего от лихорадки отца Эстрид лично отправила в портал. Куда ведут эти порталы? Только Один знает…
Мать Эстрид умерла при родах, поэтому у неё никогда не было братьев и сестёр. В конце концов, десять лет назад, она осталась одна, официально взяв приставку главы рода. Бранддоттер…
Насколько она знала, в том мире, откуда прибыл Бранд, нужно приставлять приставку «доттер» или «сон» к имени отца, но Бранды решили, что надо подчеркнуть для окружающих, что они берут род от легендарного Бранда, отца-основателя Таерана. Поэтому они, на ромейский манер, взяли имя предка в качестве названия династии. Дань традициям они дали тем, что глава рода добавляет приставку на старый манер, но не к имени отца, а к Бранду.
Теперь, без осуждающих родичей, она могла наконец-то провести ритуал, получить обещанную силу и прийти в Таеран, чтобы отнять власть у зарвавшихся христиан и вернуть славу своему роду.
Только вот уже идёт двадцать девятая по счёту жертва, а обещанной силы всё нет и нет. Записи прадеда уверяют, что нужно в точности следовать процедуре. Нет, она могла отступиться от сомнительной затеи, продолжить бессмысленное существование в этих бесплодных землях, но что если этот ритуал рабочий?
Тем более, что прадед в записях клялся, что видел некроманта, успешно завершившего ритуал. Сила его была непостижима. Он управлял высшей нежитью, сокрушал укреплённые поселения, повергал армии…
Нет, прадед мог приукрасить, как оно бывает, но предельную серьёзность его записям придаёт то, что он признаётся в них, что украл рукописи с ритуалом. А ещё Эстрид знает того некроманта, о котором говорил прадед…
Надо просто тщательнее проводить ритуал, рано или поздно должно…
Вдруг мерный гул точильного круга был прерван чьим-то неверным шагом. Эстрид начала разворот, но тут ей в затылок что-то сильно ударило, выбивая её из сознания.
– Ха-ха! – торжествующе воскликнул я, а затем прикусил язык и замер.
Рогатая лежит на земле. То есть, теперь-то не рогатая. Рога оказались бутафорией и крепились на обруче. А я-то распереживался…
Нет, дорогие мои, с людьми дело иметь намного проще и безопаснее, чем с оккультными рогатыми демонами.
Я напряжённо смотрел на продолжающего точить какие-то иглы мертвеца. Но он сидел, как сидел, занимаясь своим делом. Думаю, он не очень умный. Ну или ему совсем по барабану на происходящее вокруг.
Следует сказать, что надолго человека вырубить очень сложно. Если человек потерял сознание дольше, чем на несколько минут, то поздравляю, вы сломали у него в голове что-то важное и, скорее всего, непоправимо убили его или, как минимум, инвалидизировали. И, с определённого момента, при условии сохранения жизни ударенного, эту потерю сознания можно смело относить к коме.
Только в кино можно отрубить человека ударом в затылок на пару часов, а затем увидеть, как он очухивается и задаётся вопросом: «А чё это было?»
Бывают, конечно, редкие исключения, но они настолько редки, что их можно не учитывать.
Именно поэтому, зная иллюзорность такого явления, как потеря сознания от не самого сильного удара, я поднял Нерогатую барышню и потащил её к некоему подобию столярного козла. А-а-а, это не столярный козёл…
Я рассмотрел пыточный девайс. Как понимаю, к нему привязывали жертву и вешали на ноги грузики, чтобы гравитация вдавливала острый деревянный угол прямо в промежность. Ух, жестя…
Тут были верёвки, поэтому я привязал эту Нерогатую женщину к пыточному козлу, чтобы по обретению сознания она не могла помешать мне освободить бандита.
– М-м-м, – замычал тот.
Я вытащил из кармана БДСМ-кляп и с удовольствием надел его на Нерогатую. Она ведь умеет отдавать приказы этим мертвецам, а оно мне с бандитом совсем не надо.
Подойдя к пентаграмме, я начал выдёргивать из бандита металлические иглы. Акупунтурщики, мать вашу…
– Спасибо… – заговорил бандит, когда я снял с него кляп. – Спасибо, во век не забуду…
Знаем мы людей вроде тебя.
– Ага-ага… – кивнул я со скептическим взглядом. – Идти можешь?
– Не знаю… – ответил бандит. – А где… эта?
– Вон там висит, – указал я на пыточного козла. – Вставай.
– Завали её, прошу, – взмолился бандит.
– Хочешь валить – сам иди и вали, – пожал я плечами. – Как звать?
– Сергей, – ответил бандит. – Сергей Стрельников.
– Полежи пока, я сейчас, – сказал я ему.
Вещи Сергея лежали на столе, разрезанные ножом, видимо, для простоты снятия. В нагрудном кармане обнаружился смартфон Nokia Gala 7560. Обалдеть, флагман этого года! На широкую ногу живёт у нас бандитизм…
Положил телефон себе в карман. Потом походил по помещению и собрал свои разбросанные пожитки. Потом вспомнил, что мой кулон у Нерогатой, поэтому быстро снял его и вернул на законное место.
Далее помог Сергею подняться.
– Спасибо тебе, что вернулся… – ещё раз поблагодарил меня тот.
– Ты зачем меня догонял? – спросил я у него.
– Эм… – Сергей замялся.
– Если бы не ты, не попали бы в этот блудняк… – вздохнул я. – Ладно, проехали пока что. Давай убираться отсюда.
Нерогатая уже очнулась, как я и ожидал, и смотрела на меня, именно на меня, полным ненависти взглядом. Ну, сегодня явно не твой день. А вчера был явно не мой.
Поэтому, в качестве компенсации, я заберу твой ножик. Пригодится.
Или сегодня? Все эти остросюжетные события совершенно лишили меня ориентации во времени…
– Ступеньки, – предупредил я Сергея.
Мы поднялись по лестнице и вышли в коридор. Там я, приложив усилие, затолкал Сергея в ближайшую комнату. Потому что в конце коридора шла группа вооружённых. Не знаю, мертвецов или нет, но у них были копья и броня.
– Тихо… – шепнул я. – Мы в дерьме… Там вооружённые люди…
– Сука… – вздохнул Сергей напряжённо.
Мертвецы, скорее всего, так как я не видел тут, помимо нас и Нерогатой, живых людей.
Двери у этого помещения нет, она, как и остальные, лежит на полу.
– Что будем делать? – тихо спросил Сергей.
– Да я хэзе, честно… – признался я. – С этой тыкалкой против копейщиков не навоюешь нихрена, а я ещё вояка тот ещё…
– Тут туалет! – заметил Сергей.
– Да ты что? – саркастически вопросил я. – Ну спасибо, помог, так помог…
– Туалеты ведут в канализацию… – тихо ответил Сергей. – А канализация ведёт к стокам…
Нет, он определённо полезен. Если он прав, то мы можем буквально оказаться в полном дерьме, но, в то же время, и на свободе…
– Я первый, – сказал Сергей и подвинул меня.
Сортир представлял собой каменную платформу, накрытую деревянной крышкой в форме человеческой задницы. Сама платформа целиком почему-то была закрыта на засов с навесным замком. Только замка уже не было, даже проушины выкорчевали.
Сергей открыл крышку. Шаги приближались. Сука…
Внутри сортира была темнота. Вообще ничего не видно.
– Ну, живы будем, не помрём… – произнёс зачем-то Сергей и перебрался в сортир.
Я принюхался.
– Чувствуешь? – спросил я шёпотом.
– Вообще ничего не чувствую, ВИ-грипп… – признался Сергей и начал спуск.
– Дерьмом не воняет… – произнёс я и начал что-то понимать. – Стой!
Но было поздно. Сергей уже спрыгнул и в его глазах я увидел непонимание. А потом он разом будто бы исчез. Ни плеска, ни стука. Ничего. Будто и не прыгал никто.
– Вот же пипец… – протянул я.
Это точно какая-то магическая херомантия! Он должен был упасть! Подать хоть какой-то звук! Сука, да что за хрень тут происходит?!
Если это какой-то херомантский портал, то он, с какой-то долей вероятности, жив. Не знаю, какому порыву я поддался, но всё же выкинул в сортир нож Нерогатой бабы.
Если сортир ведёт куда-то в определённое место, то нож окажется там же. Надеюсь, поможет ему хоть как-то.
Как я понял, что что-то не так? В санузлах типа «сортир», по моему опыту, обычно воняет дерьмом. Даже если им долго не пользовались, какой-то запах быть должен, потому что дерьмо внизу никуда деваться не должно. И вообще, с чего мы решили, что этот сортир куда-то ведёт? Нет, на самом деле, там точно должно быть технический отсек для извлечения накопленного дерьма, поэтому выход мог быть…
Но теперь я понимаю, что обитатели этого дома решили проблему лучше.
Итак, что я понял? Магия есть. Ну или какая-то в жопу продвинутая наука, использующая порталы для того, чтобы избавляться от дерьма. Пипец, твою мать…
Шаги приближались, надо решаться. Последовать за Сергеем в неизвестность или попытаться отразить атаку с помощью киянки?
За и против? Нет времени.
Тут шаги внезапно стихли, а затем начали удаляться. Я посмотрел в непроглядную черноту сортира.
Вот это пиздец…
Я всё ещё в дерьме, но теперь со мной нет Сергея… как он сказал? Стрельцов или типа того. А-а-а, вспомнил, Стрельников. Вот. Нет со мной теперь никого, один я остался.
Выглянув из сортира в коридор, окончательно удостоверился, что вооружённая стража ушла, поэтому двинулся на выход. Есть вероятность, что стража пошла освобождать свою Нерогатую госпожу, поэтому мне надо поторопиться.
Перехватываю киянку поудобнее и выхожу в коридор. Так себе оружие, но хотя бы понятно, как им пользоваться. Будь у меня меч или копьё, был бы шанс самозарезаться при неловком ударе. Такое бывает, причём даже с увлекающимися всякими средневековыми реконструкциями. Работая в скорой помощи, забирал одного такого с черепно-мозговой травмой. Замахнулся мечом, без понятия какого типа, но здорового, ударил по мишени, а потом получил отскок металла прямо в лоб. Повезло, что меч был тупым, как положено по закону. Но получить по голове даже тупой железякой – хорошего мало. Ну и сразу понятно, что голова реконструктора тоже была тупая, поэтому сотрясение лёгкой степени тяжести и почти без последствий.
А что можно сделать не так с копьём, спросите вы? Уронить или позволить отнять. Если не умеешь использовать оружие, то будь готов, что противник использует его против тебя же. С другой стороны, даже не умея использовать меч или копье, лучше иметь меч или копьё, чем деревянную киянку…
Промчался по коридору до холла. Там стражи уже не было, значит, можно валить.
Двустворчатая дверь не заперта, потому что дверной замок, а там раньше точно был дверной замок, выкрутили к хренам. Дверь недовольно хрустнула деревом, потому что держалась на верёвочных петлях, а затем поддалась моему давлению и открылась.
Вышел на улицу и обомлел. Это, блин, точно не Приморский край…
Магия, мать её? Или меня напоили бухлом и флунитразепамом,[11] поэтому я не помню, как меня везли в неизведанные края? Или вообще какой-то мощной дурью, которая до сих пор продолжает действовать?
Нет, я чувствую, что нахожусь в адекватном и трезвом состоянии, передо мной реальный мир и вообще, человек, обычно, знает, когда пребывает в состоянии обдолбанности.
Вокруг, куда ни глянь, серые холмы и равнины. Здание, где я пришёл в себя, находится на одном из серых холмов. От входа, где я сейчас нахожусь, вдаль ведёт длинная дорога из красного камня. Только местами её засыпало серым песком.
А-а-а, так это не серые холмы, а дюны…
Пустыня. Отлично, мать твою…
Владивосток расположен далеко от пустынь… А, уже неважно…
Почему неважно? Потому что я посмотрел в звёздное небо и увидел луну. Ну, то есть, то, что здесь служит луной. Она здесь насыщенного жёлтого цвета, немного крупнее нашей и из-за яркости нельзя понять, есть ли на ней характерные следы рельефа. Всё, конец. Я точно больше не на Земле.
Значит, колдунства действительно существуют и теперь уже не слишком важно, как я сюда попал.
Сзади раздался шорох. Я в прыжке развернулся и увидел… кота.
Это был тот самый кот, виденный мною в форте № 1. Чёрного окраса, с жёлтыми глазами…
Но как? Неужели его перенесло вместе со мной и бандитом?
Долго стоять на одном месте опасно, поэтому я зашагал по ступенькам, ведущим к выходу с территории этого то ли поместья, то ли чего-то ещё.
Ну, тут явно когда-то жили люди, но давно перестали, а затем пришли мародёры…
Странно только, что древесину и мебель не тронули. Понятно теперь, что их интересовал только металл. Даже ручки с петлями с дверей и косяков выкрутили, а хорошие оконные стёкла оставили. И несколько диванов с креслами, и кровать…
Я не понимаю логику мародёров. Хороший диван ведь можно привести в нормальный вид и продать задорого, а с ручки дверной, тем более бывшей в употреблении, много не выручить.
Ограда вокруг здания когда-то являла собой триумфальный союз металлических жердей с каменной кладкой, но сейчас осталась только каменная кладка. Дефицит металла? Или местные алкаши могут выручить деньги только на пункте приёма металлолома?
Чёрт с ней, с этой металлической загадкой.
Вышел на дорогу и почапал вперёд.
Спустя минуту пути обнаружил на одной из дюн того самого кота. Видимо, решил, что надо посмотреть за действиями человека. Может, приведёт к бесплатной жратве?
Кошачьих не люблю, честно. Кто-то из знакомых заводит себе питомцев время от времени, но я не из кошатников. Один раз случайно увидел стоимость кошачьего корма и обомлел. Четыреста рублей за полкило сухого корма! Да я на четыреста рублей неделю могу существовать! Или даже лучше! Пойду в фикспрайс, докину к четырёмстам рублям ещё двести пятьдесят и куплю по акции сорок пять пакетов лапши «Болтон», на чём смогу просуществовать ещё целых две недели!
Уф, отпустило.
Я хронически бедный студент, поэтому фраза «купить сухой и влажный корм для питомца» – это для меня что-то на богатом.
– Если вдруг раздобуду где-нибудь еды, имей в виду, что делиться не буду, – честно предупредил я кота.
Тот никак не отреагировал, продолжив идти по вершине дюны, нависающей над дорогой.
Какой-то апокалипсис тут или типа того. Но наличие людей – это факт. Как минимум, эта Нерогатая баба точно живая. Ещё есть те мёртвые люди, служащие ей. А ещё кто-то выпотрошил тот особняк на предмет металла. Так что, я не последний человек тут, а, значит, есть надежда на выживание.
На всякий случай, вытаскиваю из кармана телефон Стрельникова. Заблокирован на отпечаток пальца и четырёхзначный пароль. Показывает время «14:05», шестое мая 2021 года. Батарея на 69 %. Как бы его разблокировать?
Отпечаток мой точно не подойдет, поэтому попытаю счастья с паролем. Пароль только из цифр, значит, вариантов десять тысяч. Но надо понимать, что люди сами порой забывают, какой код разблокировки ставили, поэтому предпочитают что-то простое. Например, «5555» или «1111», а иногда даже легендарный «0000». Чаще всего ставят дату рождения, но про Стрельникова я такой информации не знаю. На экране блокировки виден Стрельников у некоего внедорожника с номером «А666МТ 125RUS». Тачка его, скорее всего.
Ладно, в пути всё равно нечего делать, поэтому попытаю удачу.
«0000» не подтвердил статус легенды. Мимо.
«5555» тоже мимо.
«1111» отказ.
Последняя попытка перед двухчасовым перерывом. Попробую-ка я…
«6666» – есть попадание! Не верится даже, что так бывает, но тем не менее!
Сразу открываю настройки и меняю отпечатки на свои. Стрельников вряд ли в ближайшее время сможет вернуться, если вообще жив до сих пор, поэтому я попользуюсь его телефоном, пока он не разрядится. У меня никогда не было флагмана Нокии, они, зараза такая, стоят больше, чем мой полугодовой заработок…
Мобильной сети нет, геолокации нет. И это неудивительно, мир-то другой…
Но я и не рассчитывал даже дозвониться до милиции, а просто залез в Телеграф и начал читать переписку Стрельникова, изыскивая, кто ответственен за то, что я оказался втянут во всё это дерьмо.
Итак, существует некий Босс. Он давал команды Стрельникову, получая доклады о статусе выполнения. Есть ещё некая Светка, диспетчер. Судя по всему, из властных структур, так как она приложила документ, где была подробная информация на меня. Вот суки, точно повязаны все там!
Ещё Светка, диспетчер, написала, что Виктора Александрова лучше пока не искать, им занимаются двое оперов, которые не в теме. Что такое «тема»? Думаю, что-то вроде того, что этих оперов ещё не успели купить.
Листаю контакты дальше. Интересным было обнаружить переписку Сергея с неким Артёмом Бибиковым. Этот ходил в общагу и встретился там с двумя операми. Одновременно с этим в истории звонков, был вызов Бибикову, буквально спустя минуту после его сообщения. Видимо, с ментами у них не 100 % спайка, а весьма локальная. Это радует, вообще-то, что всё не так пропаще.
Имелся в тот день в списке общения Стрельникова некий Игорь Бобков, которому он написал приказ ехать с Бибиковым.
«Дмитрий Ли Арендодатель» – этот написал ночью. Сообщил, что какой-то студент снял квартиру на Космонавтов. Вот сука! Заложил меня!
Спустя десять минут после сообщения корейца, Стрельникову позвонила Света, диспетчер. Неизвестно, о чём она говорила с ним, но, насколько я помню, незадолго до этого времени я говорил с диспетчером полиции…
Весь мир – гей-бордель, а люди в нём – пидарасы…
Босс, диспетчер Светка, Артём Бибиков, Игорь Бобков, Дмитрий Ли – это люди, непосредственно задействованные в том, что привело меня к пребыванию в этой серой пустыне.
Если я выберусь, нет, когда я выберусь отсюда, я сделаю всё, чтобы их всех посадили. А если не получится посадить, то переступлю через себя и поубиваю скотов доступными методами…
Выключив телефон, положил его в карман и продолжил путь. Обернулся и посмотрел на поместье. Его уже сейчас хреново видно, а через пару километров совсем из виду исчезнет.
Спустя несколько часов пути сильно захотелось пить. Я уже давно ничего не ел, но у меня нет с собой вообще ничего. Двести рублей не в счёт, на них сейчас ничего не купишь…
Огляделся по сторонам и снова, во второй раз за сегодня, обомлел. Супермаркет «Магнетит» выглядывал из-за дюны, сияя неоновыми вывесками. За витринными окнами даже отсюда были видны длинные стеллажи с едой и напитками. Вон, длинный ряд с минералкой, а вон газировки…
Я пришёл в себя от болезненного удара в руку.
– Ау! – воскликнул я и посмотрел сначала на рану, а затем на обидчика. – Ты?!
Кот сидел в метре от меня и слизывал с лапы мою кровь.
– Вот дойду до «Магнетита», хрен тебе, а не сухой и влажный корм! – нахмуренно выговорил я коту.
Подняв взгляд от кота, начал искать «Магнетит», но он куда-то делся. На месте, где он был, почему-то стояла большая серокаменная глыба с десятками чёрных отверстий. Что за ерунда? Он ведь был буквально только что…
Я вновь опустил взгляд на кота. Тот безучастно смотрел куда-то мне за спину и сидел жопой в песок.
Нет, получается, он спас меня от большой ошибки. Вероятно, это какой-то морок, потому что я даже сейчас готов поклясться, что на самом деле видел «Магнетит»… Где-то я такое уже видел…
А, вспомнил! Читывал сказки народов мира и там была одна занятная английская сказка. Там было, типа, мужик брёл куда-то ночью, видит, дом стоит, зашёл. Внутри горит камин и гном-друэргар, хрен знает кто это, сидит. Гном-друэргар говорит мужику: закинь дровишек из поленницы, а то потухнет скоро. Мужик откуда-то из неописанного сказкой бэкграунда знал, что гномы-друэргары – это злобные создания, любящие кидать людей различными способами, поэтому не тронулся с места. Так всю ночь и простоял. А утром мужик, к своему ужасу, обнаружил, что нет никакого дома, нет камина и поленницы, а сам он стоит на краю обрыва. А на дне обрыва лежат кости предыдущих жертв гнома-друэргара. Очень поучительная сказка, учащая нас не верить гномам-друэргарам.
Бьюсь об заклад, что в отверстиях на том серокаменном валуне обитают какие-то хитрожопые хищные твари, заманивающие людей в супермаркет «Магнетит» и, пока те совершают покупки, жрут их тела! Нахрен надо!
Вернулся на дорогу. К глубочайшему удивлению, я прошёл не пару метров, как мне казалось, а метров пятьдесят. Жестя! Какая же жестя! Мороки, сука! Мне будто других проблем не хватает!
– Спасибо, Кошкин, – поблагодарил я кота.
Тот вновь никак не отреагировал на мои слова, но продолжил идти рядом.
В горле пересохло. Стресс и физическая активность дают о себе знать.
Почему-то вспомнилась Нерогатая. Как она связана с теми культистами? Неужели она может переносить людей между мирами? Может, я сглупил, когда ушёл оттуда? Не-е-ет, не думаю. Она Стрельникова истыкала иглами, явно не для того, чтобы ему чакры почистить или зачем ещё эти древнекитайские практики применяют? Вернусь – она меня прикончит. За то, что надел на неё кляп, за то, что привязал к пыточному козлу. И хрен бы с ним, что всё строго за дело. Люди в таком состоянии редко дают себе отчёт в соизмеримости возмездия. Никогда не слышал, чтобы в ответ на плевок в лицо кто-то ответил ровно таким же плевком и всё. Или в драке, начатой противником в ответ на ответный плевок, кто-то ограничился одним ударом. Так что, нам с Нерогатой определённо не по пути. В наших недолгих отношениях слишком много недомолвок, непонимания и ненависти…
Движусь строго по дороге, смотрю под ноги. Ну их нафиг, эти мороки…
Уже и кушать хочется…
Час или около того спустя, я заметил рядом два остова от некогда жилых зданий. Прошёл я примерно километров пять, так что, если суммировать с тем, сколько я прошёл до встречи с мороком, а это примерно километров десять, то уже набралось приличное удаление от поместья Нерогатой женщины.
– Что думаешь, Кошкин? – спросил я у кота.
Тот отреагировал тем, что просто пошёл вперёд, к остовам домов.
Я подумал, что он знает, что делает, поэтому пошёл следом. Иногда остов – это просто остов…
Ну, что сказать? Всё уже украдено до нас.
Металлических частей чего-либо тут нет, никто не оставил и гвоздя. Что-то подсказывает мне, что я, выбросив кинжал буквально в сортир, совершил очень щедрый жест. Металл тут ценят.
Есть засыпанный песком колодец, я подошёл к нему. Как и ожидалось, водой даже не пахнет.
Разочарованный, сел на колоду для колки дров, достал пачку Черчилля и зажигалку.
– Эх… – вздохнул я и подкурил сигарету.
Семнадцать сигарет до полного исчерпания запасов. Если буду экономить, то сдохну от жажды гораздо раньше, чем они закончатся. Хоть один плюс.
Курю, думаю. Сигаретный пепел падает на серый песок, становясь трудноразличимым. А ведь здесь, в этих домах, стоящих сейчас бессмысленными остовами, когда-то жили люди… На колоде, на которой я сижу, отец семейства колол дрова, укладывая их в поленницу, что стоит сейчас одиноко, погребённая под не выдержавшим испытание временем навесом.
Воду они брали из этого колодца, а там, справа от домов, где самый низкий уровень песка, было поле, засеиваемое какой-нибудь агрокультурой.
У меня ведь тоже когда-то была семья. Мама, папа, я.
Папа был археологом, судя по тому, что я о нём помню. В детском доме не удалось прояснить хоть что-то. Знаю только, что отца звали Иваном Алексеевичем Душным, то есть у меня когда-то был дед, мой полный тёзка, так как тоже был Иванович.
Не знаю, кем была мама по профессии, но её лицо я помню лучше, чем отцовское. Александра Михайловна, если верить записям в архиве детдома. Эх…
Вообще ничего не осталось. Как они попали в аварию – так и всё. Дома нет, никаких личных вещей нет. Воспитательница, Ольга Сергеевна, рассказала мне, что я, в чём дома был, в том и приехал в детдом. Штанишки в клетку, рубашка с короткими рукавами, плюшевый медвежонок без одного глазка. На новогоднем фото я запечатлён в этой самой одежде, иначе бы и не знал.
Родственников нет, квартиру присвоили какие-то ухари из предприимчивых. Но об этом я узнал сильно потом, когда, уверенный, что мне будет где жить по выпуску из детдома, пришёл по адресу, записанному в детдоме, и наткнулся на автопарковку. Дом снесли, задним числом переписали на кого-то и этот кто-то получил квартиру в новостройке. Тогда можно было всё, это были 00-е…
Да и сейчас, думаю, возможно. Чёрные риелторы, престарелых жертв которых иногда привозят в морг, ведь продолжают свою паскудную и подлую работу…
Сигарета докурена. Пора готовить себе ночлег.
Жёлтая луна если и светит хуже Солнца, то ненамного. Видно всё как перед закатом, то есть хреновато, но всё же.
Начал обыскивать руины домов. Полусгнившая древесина, уже явно проверенная и перепроверенная десятки раз. Нихрена. Но это ожидаемо.
Расчистил себе место на полу, разлёгся там и закрыл глаза. Если здесь есть какие-нибудь хищники, то пусть жрут на здоровье. Единственное, о чём буду жалеть – что не докурил остаток сигарет. Да, вот такое поганое и депрессивное настроение у меня всякий раз, когда вспоминаю о родителях.
Несправедливо, конечно, судьба обошлась со мной. И я как в детстве попал в эту обоссанную чёрную колею, так и продолжаю по ней двигаться. Без просветов, с ежегодным увеличением сложности. Вот и сейчас…
Лежу, думаю. Тут на грудь ко мне забрался кот. Подготовив «площадку», то есть, потоптавшись у меня на груди, он свернулся калачиком и затарахтел своим кошачьим двигателем.
Под это мерное тарахтение я и уснул.
Сон снился. Будто цифры какие-то перед глазами мелькают. Какое-то «меню», «характеристики», «навыки», «способности» и что-то про «безальтернативный выбор класса».
Я открыл глаза и уставился на сидящего среди деревянных обломков кота. Он ожидающе смотрел на меня. Чего-то ждёт. Только чего?
– Чего надо? – недоуменно спросил я у него.
– Ответь на предложение о патрона-а-аже, – донеслось от кота.
– Чего?! – отшатнулся я поражённо.
– Ты поначалу показался мне сообра-а-азительным малым, – вновь донёсся голос.
– Ты кто?! – воскликнул я.
– Мои сородичи называ-а-ают меня Саволом, – представился голос. – А ты кто?
– Алексей Иванович Душной, – ответил я.
– Рад зна-а-акомству, – ответил голос.
– Взаимно… – ответил я, а затем опомнился. – Покажись!
– Да я перед тобой, А-а-алексей Ива-а-анович Душной, – ответил голос. – Ну и длинное у тебя имя.
– Ну так я тебя не вижу перед собой! – раздражённо воскликнул я.
– Да-а-а неужели? – кот помахал мне правой лапой.
– Твою м-м-мать… – прошептал я. – Здесь воздух отравлен, да? Галлюцинации?
– Не исключено, – ответил кот. – Серые земли непредска-а-азуемы…
– Почему я должен тебе верить? – спросил я.
– Здесь кто-то кому-то что-то должен? – удивился кот и спустился с обломков на пол. – Никогда не слышал о таком, А-а-алексей Ива-а-анович Душной.
– Зачем ты каждый раз называешь меня полным именем? – недоуменно спросил я.
– Ты представился именно та-а-ак, – к моему удивлению, кот махнул левой лапой.
– Зови меня Алексеем, – сказал я ему. – Это моё настоящее имя.
– Глупо называть своё настоящее, а тем более полное имя таким, как я, – покачал мордой Савол. – Но я расценю это как акт велича-а-айшего доверия. Ита-а-ак, ты примешь предложение о патрона-а-аже?
– Какое предложение? – не понял я.
– Открой меню и выбери вкла-а-адку «Сообщения», – попросил кот Савол.
– Какое ещё меню? – снова не понял я его слов.
– Ох, как же сложно объяснить такое тем, кто этого никогда не видел, – совсем по-человечески вздохнул кот. – Закрой гла-а-аза, сфокусируйся на жела-а-ании открыть меню. Мне помогло, когда я оказа-а-ался здесь впервые.
Я честно попытался попробовать. Тем более, что это было знакомо мне по… по сну. Чёрт, а ведь это…
Меню открылось легко. Даже слишком легко.
– Что за чертовщина?! – воскликнул я.
– Не кричи, пожа-а-алуйста, у меня чувствительный слух, – попросил кот. – А «чертовщина» это, как говорят местные, Дар богов или Дар Господень. Или Проклятье Молоха, как говорят совсем редкие здесь предста-а-авители богоизбранного на-а-арода.
– Ничего не понимаю, – признался я, глядя на таблицы перед глазами.
Они прямо перед глазами. «Меню» открылось, и я начал одновременно видеть как то, что показывали мне глаза, так и то, что представляло собой меню. Вкладки «Характеристики», «Навыки», «Способности» – всё как во сне. А главное – окошко как в компьютере, с надписью «безальтернативный выбор класса: „Служитель смерти“, смена невозможна».
– Это норма-а-ально, что ты ничего не понима-а-аешь, – ответил кот снисходительно. – Скоро всё поймёшь.
– Что такое «Служитель смерти»? – спросил я у кота.
– О, значит, тебе уже повезло обза-а-авестись классом? – спросил кот удивлённым голосом. – «Служитель смерти» – это то, из-за чего ты здесь оказа-а-ался. Точнее, та особа, которую ты отова-а-арил киянкой по голове, и есть «служитель смерти III класса». На са-а-амом деле, это сквозная классифика-а-ация, а по специальной классифика-а-ации она «Некрома-а-ант». И уровень у неё не слишком высокий, поэтому опции с уда-а-арами киянкой в затылок всё ещё допустимы. Лет через два-а-адцать ты и подойти к ней не сможешь…
– И не собираюсь подходить, так-то… – хмыкнул я.
– Даже если за-а-ахочешь, – уточнил кот Савол. – Я всё ещё жду ответа на предложение о патрона-а-аже.
– Дай разобраться, что это значит, – попросил я его. – Какие ты выгоды получишь от того, что я соглашусь на патронаж?
– Ну, во-первых, это интересно, – загнул один когтистый палец кот. – Во-вторых, мне надоело скита-а-аться по песка-а-ам в одиночестве. В-третьих, ты обла-а-адаешь мощным источником некроэнергии, что выгодно для меня и не очень выгодно для тебя.
– Почему это интересно? – задал я первый вопрос.
– Потому что я очень удивился тому, как лихо ты обхитрил целого некрома-а-анта, успевшего принести в жертву два-а-адцать семь человек, – охотно ответил кот. – Ты ведь понима-а-аешь, что процесс отлова та-а-аких, как ты, у неё был отточен до зерка-а-ального блеска?
– Да, понимаю, – кивнул я. – Тогда что значит «выгодно для тебя» и «не очень выгодно для меня»?
– Это комплексный вопрос, – вздохнул кот. – Для меня выгодно потому, что я, скажем так, нужда-а-аюсь в источнике некроэнергии. От этого зависит моё существова-а-ание, скажем так. А ты – созда-а-ание Жизни, поэтому постоянное влияние некроэнергии на твой орга-а-анизм губительно. И если в твоём родном мире общий немагический фон был силён как нигде больше, не позволяя га-а-гатовому концентратору ра-а-аспространять своё влияние в полную силу, то тут… Последствия будут для тебя очень неоднозна-а-ачными. Да, неодонозна-а-ачными.
– То есть я сейчас умираю? – запаниковал я.
– Никто не говорит, что некроэнергия убива-а-ает, – поднял лапу Савол. – Последствия ведь могут быть и после прекра-а-ащения жизни, понима-а-аешь?
– Какие, например? – спросил я.
– На-а-апример, ты восста-а-анешь сразу в виде высшей нежити, – легко ответил кот Савол. – Унесёшь с собой в могилу очень много живых душ. На-а-асколько знаю человеческую мора-а-аль и этику твоего мира, это плохо для ва-а-ас. Религия, смертные грехи и всё та-а-акое…
Значит, он может перемещаться между мирами. На фоне ходячих мертвецов, заманивающих в лапы смерти мороков и некромантов, орудующих в неких серых землях, говорящие коты, путешествующие между мирами – это нормально.
– Ты можешь переместить меня в мой мир? – спросил я напряжённо.
– Увы, ты сущность не того уровня, – покачал мордой кот. – Будь ты та-а-аким как я, то даже не попросил бы та-а-акого. Потому что ты са-а-ам бы смог.
Надежда истаяла, стоило ей только появиться.
– В чём проблема? – спросил я разочарованно.
У меня есть ощущение, что этот кот знает очень много.
– Патрона-а-аж? – спросил кот.
– В чём подвох? – задал я резонный вопрос.
– Настолько не веришь в окружа-а-ающий мир, что даже не допуска-а-аешь, что кто-то может быть альтруистом? – вместо ответа спросил кот.
– Да, – кивнул я.
– Пра-а-авильно делаешь, – похвалил меня Савол. – Здесь все будут пыта-а-аться поиметь тебя. Ресурсов ма-а-ало, пра-а-актически нет. А это разруша-а-ает границы мора-а-али, ты можешь предста-а-авить себе подобное. Но вот я… Я – кот-альтруист.
– Не верю тебе, – тяжело вздохнул я. – Не будет никакого патронажа.
Кот раздосадованно мяукнул и заходил по расчищенному участку пола.
– Ладно, я должен был попыта-а-аться, – произнёс он, остановившись рядом. – Тогда, может, па-а-артнёрство? Вот чего ты хочешь в обмен на свои услуги?
– Какие услуги? – спросил я.
– Кормить и поить три ра-а-аза в день, предоста-а-авлять самку для спа-а-аривания не реже двух ра-а-аз в неделю, не менее десяти минут погла-а-аживаний, мя-а-ау, каждый вечер, а также место для сна близ источника некроэнергии, – перечислил кот. – Нынешний период можно безоговорочно кла-а-ассифицировать как форс-мажор и исполнять обяза-а-ательства частично. Но далее мы выполняем взятые на себя обяз-а-а-ательства в полной мере и неукоснительно. Итак, по ла-а-апам?
– А что ты предлагаешь взамен? И что подразумевалось под патронажем? – задал я серию вопросов.
– На-а-ачну с последнего, – заговорил кот. – Па-а-атронаж – это всё то же самое, но без ка-а-акой-либо ответственности с моей стороны. Я уже подготовил типовой договор, он ждёт тебя в «Сообщениях». Па-а-атроном выступаю я, а ты клиентом. Я да-а-арую тебе время от времени то, что мне не нужно, а ты вза-а-амен выполняешь все мои прихоти. Хорошее предложение – соглаша-а-айся.
И оскалил свою морду в некоем подобии улыбки.
– Какой же ты хитрожопый, – улыбнулся я.
– Ин-ы-ым в этих краях не выжить, – ответил кот. – Теперь про мои обяза-а-ательства в нашем па-а-артнёрстве. Ты ведь хочешь стать квалифицирова-а-анным некрома-а-антом, а может и кем-то повыше, ведь так? Я могу предложить тебе услуги наста-а-авничества. Не мой профиль, если быть откровенным, но для нача-а-ала тебе хватит. Также я иммунен ко всем видам ментального воздействия, поэтому, если что-то вдруг случится, всегда можешь рассчитывать на мои когти. С большим удовольствием отведаю твоей сла-а-адкой кр… предупрежу, я хотел сказать…
– Это всё? А я ради этого буду вынужден искать для тебя кошку посреди пустыни? – недоуменно спросил я.
– Д-а-а, – кивнул кот.
– Давай несколько пересмотрим условия, – предложил я. – Кормить и поить три раза в день – это ладно, если удастся не сдохнуть от голода и жажды, буду делиться с тобой добытой едой. Но если я ем один раз в день, то и ты ешь один раз в день. Предоставлять самку для спаривания не реже двух раз в неделю – это только по возможности. Будет возможность купить для тебя самку, будет самка. Не менее десяти минут поглаживаний каждый вечер – хоть двадцать минут. Место для сна близ источника некроэнергии – только когда я ложусь спать.
– Это не так выгодно, как предлагал я… – лизнул свой нос Савол. – Ладно, по ла-а-апам.
Он протянул лапу, а я её пожал. Вот и договорились.
– Зна-а-аешь, а меня ведь ра-а-анили твои слова о том, что ты не будешь делиться добытой едой… – сообщил мне кот. – Хорошо, что всё это поза-а-ади.
– Как пользоваться этим Даром Богов? – спросил я.
– Тут я тебе не помогу, – развёл лапами кот. – У ка-а-аждого своя система, па-а-артнёр…
– Почему ты тянешь «а»? – спросил я.
– Я тяну «а-а-а»? – удивился кот. – Ой, действительно, тяну «а-а-а». Я пора-а-аботаю над собой. Мой язык отлича-а-ается особым упором на «а-а-а», так что, пока придётся потерпеть.
– А на каком языке мы говорим сейчас? – опомнился я.
– На-а-а… Секундочку, – кот замер. – На русском языке, па-а-артнёр. И это только я такой, с пониманием отношусь к чужим языкам. Советую тебе поскорее начать учить скандинавские и славянские языки, средний греческий, ара-а-абский и ла-а-атинский язык. Ну и местами понадобятся гэлльский, фра-а-анкский, англо-са-а-аксонский и иберийские языки.
– Зачем? – не понял я.
– Ты думаешь, что один здесь такой? – с усмешкой спросил кот.
– Не понимаю, о чём ты говоришь, – признался я. – Может, хватит отвечать вопросом на вопрос? Ты что, с Одессы?
– Не понима-а-аю, о чём ты говоришь, А-а-алексей, – хмыкнул кот. – Не слыша-а-ал ни о ка-а-акой Одессе. Но мысль о том, что ты здесь не один, всегда держи в голове.
– Мне нужно, чтобы ты рассказал, что здесь происходит, подробно, – попросил я.
– Приса-а-аживайся, А-а-алексей, – предложил кот Савол. – Это долга-а-ая история.
Мы сидели среди руин и беседовали с котом. Выглядело бы странно, не будь кот говорящим. Солнце взошло и изрядно припекало голову, поэтому я соорудил навес из наличных досок и кусков ткани. Получилось ненадёжно, но зато быстро и без особых усилий, тем более, что нужен он ненадолго.
– … ты всё-таки тянешь «а», – покачал я головой.
– Соба-а-ака? Ещё тяну? – осведомился кот.
– Тянешь, – ответил я.
– Конста-а-анта, – вновь попробовал кот.
Я молча покачал головой.
– Ниалль, – произнёс кот.
– Вот, получилось! – поощрительно улыбнулся я.
– Теперь понял, – кивнул кот. – Алексей. Иванович.
– Отлично! – подтвердил я.
– Теперь можно приступить к рассказу, – кот уселся на постеленный мной кусок чьей-то рубашки. – Хочешь знать, что здесь происходит? Тогда у меня есть для тебя история. Короткую версию или длинную?
– Надо двигаться, а то я хочу есть и пить, – вздохнул я. – Короткую.
– С неба падают трупы, при определённых обстоятельствах восстают из мёртвых, убивают таких, как ты и те тоже восстают, – быстро заговорил кот. – Как это прекратить – никто не знает, спасения нет, выхода нет и ты, в конце концов, умрёшь. Достаточно коротко? Тогда пошли.
– Развёрнуто расскажешь по дороге, – вздохнул я, выбираясь из-под навеса.
Я взгромоздил кота себе на левое плечо, и мы продолжили наш путь.
– Что это за мир? – спросил я, выйдя на дорогу.
– Мир этот, честно сказать, с гнильцой, – сообщил кот. – Мне он сразу показался неправильным. Тут когда-то жила развитая цивилизация, архидревняя и архимогущественная. Но потом что-то произошло, и все умерли. Серьёзно, все-все-все. И ладно бы, обычное дело, но у них были архимогущественные технологии, всё как полагается. А ещё их души… они ведь никуда деться не могли, поэтому, как и положено, ушли на другой план, но ты сейчас не поймёшь. Это такой сложный для твоего восприятия объект, находящийся одновременно и здесь, и не здесь, туда накапливаются все знания и события, а главное – души…
– Ноосфера? – предположил я.
– Что, прости? – переспросил кот.
– Ноос – разум, сфера – это шар, – пояснил я. – Это с древнегреческого.
– Я знаю, что такое ноосфера, – раздражённо выговорил кот. – Не знал, что ты знаешь. А ты не такой глупый, каким можешь показаться.
– Ну, у нас это теория, которую критиковали и критикуют все, кому не лень, – признался я.
– Глупцы! – махнул правой лапой Савол. – Она не только реальное явление, но и определяющее абсолютно всё в развитии разумного вида! Пока ноосферы нет, считай, что имеешь дело с животными и можешь делать с ними всё, что захочешь, они не равны тебе. Но стоит появиться хоть зачатку ноосферы – всё, вступают в дело идиотские декларации, глупые конвенции, права разумного и так далее!
– К чему ты это сказал? – попробовал я перевести его монолог в конструктивное русло.
– Ноосфера, да! – кот вернул правую лапу ко мне на плечо. – Обитатели этого мира, где мы с тобой имеем несчастье пребывать, возможно, стояли у истоков всех этих конвенций и деклараций с правами разумных видов. Но их время истекло, заигрались в богов, поэтому умерли все до единого. Но их технологии… Охотников до бесхозного добра усопших всегда много, ты это знаешь не хуже меня, так?
– Да, знаю, – кивнул я.
Сам я вспомнил родительскую квартиру, украденную кем-то во время моего несовершеннолетия.
– Ну и полезли в этот мир разного рода захватчики, куш был очень большим, поэтому игроки тоже были очень большими, – продолжил кот Савол. – Вот эта местность, где мы с тобой идём, она ведь не сама по себе появилась. Это результат действия магического оружия, нацеленного на уничтожение захваченной врагом территории. Все Серые земли, как называют здесь эти бесплодные края – результат работы оружия массового поражения. Но это было тысячелетия назад, когда сюда ещё не пришли сраные буквоеды-законники и не регламентировали все конфликты интересов. Потом, когда они пришли, даже самые передовые технологии архидревних перестали быть интересны всем, без исключения, игрокам. Мир потерял ценность, так как весь навар был не в том, чтобы получить технологии, а получить их тайно от остальных. Но законники обязали всех регистрировать находки, а так играть неинтересно…
– Всё ещё не понимаю, – сказал я.
– Тебе, может, короткую версию повторить? – начал злиться Савол.
– Нет-нет, продолжай, – сдал я назад.
– Так вот, несколько тысяч лет назад интерес к этому миру пропал, очень крупные игроки забрали отсюда всех исследователей и авантюристов, колонистов и прочих подобных, – продолжил кот. – Мир вновь отупел. Да-да, наличие интеллекта у мира – это факт. Мысли и события никуда не деваются, они остаются в ноосфере. И ноосфера – это объект, который не может находиться в статичном положении. Для него это смерть. А теперь представь, какую ноосферу себе раздули архидревние, безвылазно обитая тут чуть меньше девятисот тысяч лет! Это была бомба замедленного действия, но не глобального масштаба, к сожалению этого мира. Сраные буквоеды попытались исправить ситуацию, даже завезли сюда популяцию разумных существ из вымирающего мира, но было слишком поздно. Ноосфера, читай, разум планеты, нанёс свой удар. Неотвратимый и убийственный удар.
Кот сделал паузу, видимо, чтобы я оценил его ораторские способности и создаваемый им накал пафоса.
– Ну? – спросил я.
– А то-то и «ну», что для удара ноосфера выбрала самую популярную технологию архидревних, – продолжил кот самодовольно. – Порталы. Причём не портальное оружие, к слову, такое у них было, а обычные бытовые порталы. Нет, ты не подумай чего… Даже для моей расы «бытовые порталы» – это что-то безумно дорогое и излишнее, но для архидревних это было как для меня твой первобытный коммуникатор, к которому ты иногда обращаешься, чтобы узнать неверное время. То есть старая технология, которую постоянно совершенствуют, но уже всерьёз думают о том, чтобы придумать что-нибудь пооригинальнее…
– И к чему это привело? – спросил я.
– К современному положению вещей, разумеется, – хмыкнул кот. – Ноосфера ударила по соседнему миру, чтобы получить хоть какое-то количество разумных. Только вот сраные буквоеды, как всегда, всё испортили. Это была проблема, которую надо было решать либо сразу, либо не вмешиваться до конца, пока она сама не разрешится. Идиоты книгоголовые же обгадились везде, где только можно было. Два вида разумных, на совершенно разных уровнях развития ноосферы, попали в мир, где ноосфера достигла критического дефицита. Как думаешь, что произошло?
– В душе не подозреваю, – признался я.
– Бум! – кот хлопнул меня по плечу. – Вот что произошло!
– Всё взорвалось? – предположил я.
– Если бы… – вздохнул кот. – Взорвались мозги разумных, пребывающих в этом мире. Все умерли. Ноосфера схлопнулась и «вытекла» в межмировой эфир. Конец истории этого мира, дошло?
– Да, дошло, – кивнул я. – Ну ладно, миру – всё…
– Не миру! – поправил меня кот. – Истории мира – всё. А сам мир вполне успешно существует и стремительно копирует себе ноосферу из мира, к которому «присосался».
– Сейчас ещё раз не понял, – признался я.
– Порталы! – воскликнул кот. – Порталы-то никуда не делись!
– Вот, теперь догоняю, – кивнул я. – И что тут теперь?
– «Не высосанные» остатки мёртвой ноосферы, непостижимые для нас технологии, уцелевшие в самом воздухе этого мира – вот что тут теперь, – ответил кот. – Ноосфера-то может и мёртвая, но существующая. И носители её какие? Правильно. Мёртвые, но существующие. И это как-то связано с тремя лунами, что кружат вокруг этой планеты…
– Их здесь ТРИ?! – воскликнул я.
– Ага, – кивнул кот. – Я зову их Жёлтая, Оранжевая и Красная. Красная – самая опасная из них, она поднимает мертвецов. Оранжевая – усиливает плодородие всех растений. А Жёлтая – усиливает магию. Система простая: каждая луна кружит по семь суток, уступая место следующей. Жёлтая, затем Оранжевая, а потом и Красная. В этом чувствуется рука архидревних. Если они порталы использовали, чтобы лишний раз не выгребать кал из выгребных ям, то уж луны подвинуть…
– Кстати, а куда телепортируется дерьмо из архидревних туалетов? – спросил я.
Судьба Серёги Стрельникова беспокоила. Совестливый я человек. Даже несмотря на то, что он криминальный мудак, всё равно будет жаль узнать, что он прыгнул прямо в смерть.
– Не знаю, – кот вновь противоестественно пожал плечами. – Куда-то на другой континент, но точно не в другой мир, это было бы слишком дорого даже для архидревних. Сортиры и сортирные порталы – это не очень интересная тема, Алексей. Интереснее те порталы, что ведут из другого мира.
– Поэтому ты советовал учить те древние языки? – предположил я.
– Это для тебя они древние, а для выходцев из того мира – они самые современные, – снисходительным тоном ответил кот. – Ты очень удивишься, узнав, в качестве чего используют тамошние аборигены эти порталы…
– Ты любишь разводить интригу, как я заметил, – вздохнул я устало.
– Могилы! – воскликнул кот.
– Могилы? – удивился я, но не так, чтобы очень.
– Да, могилы, – кот был расстроен, что не удалось очень удивить.
Он уже говорил в «короткой истории», что с неба падают трупы, поэтому фактически сам смазал эффект, а теперь расстраивается.
– Насколько я знаю, порталы открылись в те времена, когда в том мире шла большая эпидемия чумы, – продолжил кот. – Миллионы людей умирали, хоронить успевали не всех. Это усугубляло санитарную обстановку, о чём догадались местные. Открытие порталов там восприняли без особого удивления. Магическое мышление,[12] ну, ты знаешь. Недолго думая, они начали сгружать трупы в порталы. Суммарно выкинули миллионы трупов, опустошая могильники и некрополи, собирая мёртвых с улиц и из домов. И, ты представляешь, у них получилось. Они победили чуму. Хотя, может, это она сама прошла, но аборигенов уже нельзя было переубедить. Они посчитали, что это их боги послали им средство спасения и с тех пор избавляются от трупов только так.
– То есть целый мир скидывает сюда своих покойников, а тут мёртвая ноосфера, – соотнёс я две мысли.
– Видишь? Ты уже начал думать, – довольно произнёс кот Савол. – В первые столетия тут творился ужас. Мертвые убивали других мёртвых в борьбе за свежую плоть, падающую с небес. Доминат Смерти – так бы я назвал тот период, спроси меня кто-нибудь.
– А люди здесь появились из-за того, что в порталы кидали не всегда мёртвых? – предположил я.
– Именно так, – кивнул Савол. – Кого-то ошибочно принимали за мёртвых, а кого-то, в ритуальных целях, намеренно закидывали в мир мёртвых. И как всегда, те, кто прибывал сюда с оружием и навыками, побеждали. Воинов многие народы хоронят с особым почётом и, как правило, с оружием и бронёй. Вот и выходило, что первые укреплённые поселения ставили именно воины.
– И много поселений? – спросил я.
– Достаточно, – кивнул Савол. – Но ты идёшь в противоположном направлении от ближайшего.
– Твою мать! – воскликнул я.
– Нам туда не надо, поверь… – очень по-человечески вздохнул кот. – Диктатура, каких поискать: строгий учёт домашних животных, чтобы в голодные годы было что есть. Сожрать меня они не смогут, но их попытки… раздражают. Кстати, ты разобрался с характеристиками? Чтобы начать обучение, мне нужен доступ к твоим характеристикам.
– Ладно, в тот город не идём, – решил я. – Как предоставить доступ к характеристикам?
– Открой меню, войди в характеристики и в правом верхнем углу нажми на бобину с пятью нитками, – дал инструкции кот.
– Хм… – задумчиво хмыкнул я. – Нет тут никакой бобины. Но справа есть крестик, три стрелки с кружком, а также квадрат.
– Ох уж эта разница в оформлении… – вздохнул кот. – Логично предположить, что три стрелки с кружком – это и есть «Поделиться». Нажимай.
Я нажал. Совсем как в приложении Телеграфа, появился список контактов. Только вот знакомых у меня здесь нет, кроме кота Савола. И аватарку себе этот котик выбрал…
– Ты думал, что на сайте знакомств зарегистрировался? – спросил я, глядя на эту аватарку.
Там кот лежал на атласной подушке, рядом было золотое блюдце с жареными мышами, а фон за ним намекал на то, что фото сделано в некоем роскошном дворце из золота и мрамора.
– Не понима-а-аю, о чём ты, – вновь пожал плечами Савол. – Это мой дом.
– Верю, – не стал я спорить. – Отправляю.
Данные обо мне были подробными:
– Слабоват, да… – разочарованно вздохнул кот. – Некромантия – это ведь не только подъём мертвецов. Лопатой порой помахать приходится. Ну и объекты попадаются разные. Хотя ты мудр не по годам… У тебя там год триста шестьдесят пять суток, так?
– Да, – подтвердил я.
– Следовательно, тебе двадцать четыре года, – подсчитал кот. – Да, ты мудр не по годам. Видимо, насыщенная жизнь у тебя была. Ещё и некроанатомией владеешь на высоком уровне. Спрашивается, откуда?
– Я учился на врача, – начал я. – Но изначально решил выбрать патологическую анатомию. И чтобы наработать опыта, провёл четыре года сначала в институтском, а затем в городском морге. За всё время вскрыл и надлежаще обработал более восьмидесяти покойников.
– Богатый опыт, – уважительно кивнул кот. – Но зачем?
– Ну… – озадачился я. – Чтобы стать лучшим специалистом. Опыт в этом деле крайне важен, а там разные образчики…
– Понятно, – прервал меня кот. – Очень прогрессивный у вас мир. Сами того не зная, ваши целители готовят перспективных некромантов. Если в ваш мир когда-нибудь придёт магия, то ждите беды…
– Что такое «Тёмные искусства» и «Некромантия»? – спросил я. – То есть, что конкретно под ними понимается?
– Тёмные искусства – это магия, использующая некроэнергию, – охотно пояснил Савол. – Некромантия – наука о поднятии мертвецов. Если хочешь выжить в этом мире, тебе следует окружить себя армией сильных мертвецов и самому на должном уровне уметь метать иглы смерти и использовать прочие атакующие заклинания. Так как ты служитель смерти первого класса, у тебя изначально открыты два этих навыка.
– Что такое «Особенности»? – задал я следующий вопрос.
– Это то, что делает тебя уникальным, – ответил кот. – Не обязательно что-то хорошее. Например, если ты продержишься хоть пару лет и всё это время будешь носить свой кулон, то будь уверен, что у тебя появится особенность «Посмертное проклятье I-го ранга». Предупреждая очередной твой вопрос: это гарантированный подъём твоего бездыханного тела не в виде сирого и убогого мертвеца, а как минимум вурдалака. Я, насколько помню, уже говорил тебе об этом. Для вас это плохо. Но если каким-то образом сумеешь достичь V-го или VI-го ранга проклятья, то восстанешь личем или архиличем, соответственно. А это не только бездонные запасы некроэнергии, но и в каком-то смысле сохранение разума.
– То есть типа второй шанс? – предположил я.
– Нет, – Савол покачал мордой. – Если ты умер и восстал личем или архиличем – это значит, твой второй шанс уже безнадёжно упущен. Думать ты будешь совершенно по-другому, тебя больше не будут отвлекать физиологические потребности и эмоции живого организма. И хуже всего события разовьются, если у тебя будет какая-нибудь идея. Лич с идеей – быть беде, так здесь говорят…
– А если идеи не будет? – спросил я.
– Тогда лич, восставший из того, что когда-то было тобой, зачахнет, так никому и не навредив, – развёл лапами Савол.
Он чуть не упал из-за этого, но зацепился когтями за мою футболку.
– Ау! – воскликнул я болезненно.
– Мои глубочайшие извинения, – кот поочерёдно облизал с лап капли крови.
Я скосил неприязненный взгляд на задумчиво смотрящего в горизонт кота.
– Почему от лича будет только вред? – спросил я у него. – Неужели ничего хорошего сделать будет нельзя?
– Самое хорошее, что ты сможешь сделать в ипостаси лича или архилича – спрыгнуть со скалы и разрядить пучок игл смерти прямо себе в лоб, – твёрдо ответил кот. – Будучи живым некромантом ты ещё можешь оставаться хорошим человеком, а вот хороших личей или архиличей не бывает. Врождённая мораль – её больше не будет. Всё «бесполезное», например, привязанности и человеческие ценности – покинут сознание и подсознание восставшего. Останется лишь остов тебя, немного воспоминаний о прошлой жизни, а также многократно возросшая магическая мощь…
– Ужас, – произнёс я. – А что я могу сейчас?
– То же, что и всегда – ничего, – вновь пожал плечами кот. – От обычного начинающего некроманта тебя отличает только одно серьёзное конкурентное преимущество – перенасыщенный некроэнергией гагат. Тёмные искусства тебе будут даваться легче, твой организм уже привык к влиянию некроэнергии, поэтому тебе не нужно будет ждать, пока твой организм адаптируется к её проведению, как это делала Эстрид Бранддоттер.
– Что за Эстрид Бранддоттер? – не понял я.
– Та некромантка, которую ты ударил киянкой по голове, – ответил кот. – Ещё из приятного: поднятые тобой мертвецы будут слушать тебя очень внимательно и никогда не предадут.
– Почему? – заинтересовался я.
– Потому что в момент подъёма они видят огромный источник некроэнергии, – пояснил кот Савол. – Он точно не может принадлежать какому-нибудь недостойному хиляку. Запомни: мертвецы уважают силу. И пусть сила у тебя мнимая, но использовать её преимущества ты можешь и должен. Это называется запечатление при поднятии.
– Импринтинг, – хмыкнул я. – Это когда животное считает мамой того, кого увидело первым в своей жизни.
– Да, можешь называть это и так, – с усмешкой ответил кот. – У обычных некромантов есть проблема: когда поднятый мертвец по объёму некроэнергии превосходит создателя, сила подчинения стремительно падает. Поэтому практически все некроманты предпочитают иметь дело со слабыми, но многочисленными мертвецами. Или обзаводятся серьёзными артефактами, но они встречаются здесь крайне редко. А чтобы сделать такие, нужны масштабные жертвоприношения, что, ввиду низкой численности населения, очень сложно и практически неосуществимо.
– Кто я без кулона? – задал я щекотливый вопрос.
– Никто, – честно ответил кот. – Но, чтобы ты знал, именно невероятной мощности фон некроэнергии из ритуального «окна» заставил меня перейти в твой мир и посмотреть, что же там такого интересного происходит. Каково же было моё удивление, когда я увидел заурядную пустышку, но с мощным источником некроэнергии на груди. По законам моего родного мира таким, как ты, даже приближаться к артефактам подобной силы запрещено. Пусть я и видывал в своей жизни концентраторы помощнее, но встретить его в технократическом мире – это очень дивно.
– А кто ты вообще такой, Савол? – не очень вовремя задал я вопрос.
– Кто я? – в голосе кота слышалась усмешка. – Я – глупец, надёжно застрявший в этом мире. Мне сказал один некогда уважаемый мною кот, что эти земли всё ещё таят в себе секреты архидревних. Даже дал координаты магоисследовательской академии… Но правда оказалась очень прагматичной: всё уже давным-давно выкопано и украдено, а я, лишённый остатков сил, вынужден влачить жалкое существование и клянчить некроэнергию у тебе подобных.
– Не на ту лошадку поставил, значит? – грустно усмехнулся я. – Ну, ты хотя бы сам виноват в том, что с тобой случилось. Мне было бы легче, будь со мной так же.
– От этого ещё хуже, ты просто не понимаешь, – помотал мордой Савол. – Ты – тёмная марионетка в руках Фатума, от тебя ничего не зависело и не зависит до сих пор. Ты не поймёшь меня. Тебе кажется, что ты меня понимаешь, но это не так. Стой. Чувствуешь?
Я принюхался. Да, дымом пахнет.
– Дым, – произнёс я.
– На ту дюну! – указал лапой Савол.
Мне тоже было интересно, поэтому я перехватил кота и побежал к указанной дюне.
Серый песок был на удивление плотным и почти не сыпался под ногами. За пару десятков секунд я поднялся на вершину и аккуратно высунул голову.
Источник дыма был в километре или около того. Кто-то разжёг костёр, причём очень большой.
– М-м-м, как аппетитно, – протянул Савол. – Трупы жгут. Для кого-то это может быть рациональным, но не для нас.
Я всмотрелся. Действительно, костёр состоит из древесины и человеческих тел. Оглядевшись, я заметил большую группу людей, организованно идущих куда-то вправо от костра. Со сторонами света я…
– А где здесь север? – спросил я у Савола.
– В том направлении идут эти люди, – ответил кот.
Он внимательно изучал неизвестных. Я заметил также несколько телег, но без лошадей, а с человеческой тягой. То, что тут лошади являются большой редкостью, я уже понял. Если не каждый человек, упав в портал живым, переживает падение, то про лошадей даже не говорю. Нет, выжить-то лошадь может и выживет, но не её ноги.
Солнце светит ярко, блеск чешуйчатой брони давал множество бликов. Значит, бронированные и вооружённые военные или кто-то типа того. Что-то я не хочу с ними встречаться.
– Никогда не видел, чтобы крупные отряды людей заходили так далеко, – произнёс кот. – Кстати, если ты хочешь пить, то рядом с костром есть рабочий колодец. Я даже отсюда чувствую запах воды.
Мы спустились с дюны и пошли к костру.
– Они либо очень глупы, раз идут вглубь Серых земель, либо ожидаемые результаты похода сильно перевешивают все риски, – пробормотал кот.
К нашему приходу трупы только разгорелись. Вонь горелой плоти против моей воли вызвала урчание желудка. Отвратительно, но это физиология: любое прожаренное мясо для организма пахнет одинаково приятно…
– А много здесь мертвецов шастает? – спросил я у кота.
– Немного, – ответил тот, спрыгнув с моего плеча. – И теперь я понимаю, почему.
– Типа, эти ребята всех убили? – предположил я.
– Эти ребята появились, привлекли множество мертвецов, а затем да, убили всех, – покачал головой кот. – Вероятно, чьё-то намерение отправило этих бедолаг в портал, где они должны были умереть.
– Ритуал жертвоприношения? – спросил я.
– Для жертв ритуала они слишком хорошо вооружены, – не согласился Савол. – Тут, скорее, почётная казнь. Подобное практикуют в том мире. Порталы открылись и… хм… предоставили простор для новых возможностей.
– А как там распределены порталы? – заинтересовался я. – Просто висят где-то или есть специальные места?
– Появились они на высоте не менее десяти сантиметров от земли, почти что в случайных местах, – ответил кот. – Вероятно, но я это только предполагаю, умирающая ноосфера выставила порталы поближе к скоплениям разумных, что было на руку аборигенам. Именно благодаря близости к городам страдающим от чумы жителям того мира удалось быстро избавиться от гниющих покойников и прекратить эпидемию. Очень легко поверить, что это некий божий промысел…
– И что там за мир? – спросил я. – Магическое средневековье?
– Магическое средневековье? Ха-ха-ха! – кот снисходительно рассмеялся. – Если сравнивать с твоим родным миром, их мир – это непонятно что.
– А откуда ты так много знаешь о моём мире? – насторожился я.
– Я бывал во множестве миров, – хмыкнул Савол. – И в твоём тоже. Технократия, постиндустриальная раздробленность, страны-противники, пышущие националистической ненавистью друг к другу – нелепый примитив. Наша цивилизация давно уже покончила с подобными глупостями. Возвращаясь же к тому миру… Назову его для тебя Терра-2. Возвращаясь же к Терре-2, следует понимать уникальную обстановку, предшествовавшую открытию порталов. Доминирующими державами в Европе, если мне не изменяет память, а она так обычно не делает, были Римская империя и Империя Сасанидов. Твои предки к тому моменту только выбрались из своих глухих лесов и начали покорять руины Римской империи…
– Погоди-ка, – прервал я его. – Если доминирующая держава Римская империя, то каким образом её руины могут покорять мои предки?
– О, да, это моя ошибка, – раздражённо фыркнул Савол. – Восточная Римская империя доминирует, а руины Западной Римской империи покоряют различные молодые народы, в том числе и твои предки. Точнее не твои предки, а параллельная версия твоих предков. Они теперь точно не твои предки, ведь твоя параллельная версия просто не родится в той реальности, так как исторический процесс там пошёл совершенно иначе. Порталы, знаешь, вносят свои правки.
– Да, понимаю, – кивнул я.
– Ну-ка, переверни вон тот труп, – указал лапой на покойника Савол. – Под ним есть что-то съестное.
Я послушно перевернул покойника, которого почему-то не стали сжигать. Он был одет в серого цвета робу и подвязанные верёвкой штаны. В руках он сжимал кусок хлеба.
На вид покойнику было лет двадцать. На голове его был выбрит круг, как у монахов из исторических фильмов, а на груди висел крест из дерева. Убили его перерезанием горла, причём чем-то бритвенно-острым. Есть хотелось очень сильно, а ещё я, после стольких лет работы в морге, утерял некоторую часть брезгливости. Священник умер недавно, поэтому хлеб был относительно чист. Есть можно, думаю.
Разделив булку черствого хлеба на три неравные части, передал меньшую Саволу, а большую положил в карман, это в запас.
– От запаха горелого мяса у меня разыгрался аппетит, – принял кусок хлеба в лапы кот. – М-м-м, чёрствый хлеб? Терпеть не могу.
– Сейчас воды принесу, – сказал я и пошёл к колодцу.
Так, на топливо для костра неизвестные разобрали крышу колодца и обломки небольшого дома, от которого остался только каменный фундамент.
– А трупы обязательно сжигать? – спросил я, вытягивая из колодца ведро на верёвке.
– Вообще не имеет смысла, – произнёс кот, ненадолго перестав грызть краюху хлеба. – Предположу, что эти воины страдают суеверностью и оттого занимаются всякой ерундой.
– А в чём суеверность? – на всякий случай уточнил я.
– В том, что для уничтожения восставшего мертвеца нужно сжигать его дотла, – ответил мне Савол. – На самом деле, мертвецы переносят с собой в новую нежизнь почти все недостатки человеческого тела. Отрубишь голову – остатки гнилых мозгов больше не смогут управлять конечностями. Отрубишь конечности – бедный мертвец не сможет тебе как-либо навредить. Перерубишь позвоночник – мгновенно убьёшь. Преимущество только одно – поражение всех жизненно важных органов не способно уничтожить мертвеца мгновенно. Хотя в случае с внутренними органами всё не так однозначно.
Я достал ведро из колодца и принюхался к воде. Свежая и холодная. Жадно приложившись к краю ведра, я от души напился. Ох, как давно же не было воды!
– В чём неоднозначность? – спросил я, поставив ведро на землю под углом.
– В том, что в отдалённой перспективе долговечность мертвеца с повреждёнными внутренними органами стоит под большим вопросом, – объяснил Савол, с важным видом подходя к ведру.
– Ну да, гниение начнётся сразу в тот же день, – кивнул я.
Кот тоже, по всей видимости, испытывал жажду, поэтому лакал долго.
– П-ф-ф-ф! – тряхнул Савол мордой. – Вот именно! И в этом твоя главная задача как некроманта – повысить долговечность своих созданий. Поднять мертвеца может любой дурак, а вот сделать так, чтобы он был полезен долгие годы – это даже не искусство, а наука. Причём уже давно.
– Бальзамирование? – предположил я.
– Видишь? Ты уже подходишь по критерию знаний! – усмехнулся кот, а затем снова залакал воду.
– То есть проблема стихийно поднятых мертвецов – недолговечность? – спросил я.
Кот отступил от ведра и испытующе уставился на меня.
– Думай, – произнёс он.
Я начал соображать. Что не так в моём утверждении? Мертвецы восстают, шастают по Серой пустоши… Не пустоши – пустыне. Пустыня – это крайне низкая влажность, а также эпизодически высокие температуры. Значит…
– Мумификация! – уверенно произнёс я.
– И не только, хе-хе-хе… – усмехнулся кот. – Ещё они точно так же, как и все вольные и невольные обитатели этого мира, растут в уровнях, повышают характеристики и получают способности с особенностями. Только если ты получаешь все эти несомненные блага от молодой и живой ноосферы, то мертвецы – от старой и мёртвой.
– А от кого будут получать бонусы и блага мертвецы, которых теоретически буду поднимать я? – задал я актуальный вопрос.
– От молодой и живой, – ответил кот. – Ты только не подумай, что поднятие мертвецов – это плохо. Это плохо с морально-этической стороны вопроса, а вот прагматически-практическая сторона говорит нам всем, что мертвецы полезны и выгодны. Для их поднявшего, само собой. Ноосфера – это тебе не добрый бог, каким её видят суеверные и глупые обитатели этого мира. Она даже более прагматична, чем я. А ещё, новая ноосфера не борется со старой. Они не враги друг другу, как не враги твои новые клетки твоим старым клеткам. Нет, нужен пример нагляднее, да… Вот представь, что этот мир, как линяющая змея, меняет кожу. Станет ли змея ненавидеть свою старую кожу только из-за того, что заменяет её новой? Не думаю. Вот и тут практически то же самое. Немёртвая ноосфера – это старая кожа, которая будет с нами ещё некоторое время.
– То есть это рано или поздно прекратится? – с надеждой спросил я.
– Скорее поздно, чем рано, – хмыкнул кот. – Ещё долгие тысячелетия пройдут, прежде, чем новая, живая ноосфера станет достаточно плотной, чтобы ей стала мешать старая, немёртвая. И вот с этого момента пойдёт процесс замены. Понимаешь?
– Не при моей жизни, – вздохнул я расстроенно.
– Может и при твоей, хе-хе, – вновь усмехнулся кот. – А может и при твоей нежизни. Всякого рода вампиры, личи и прочая нежить, если их не прибили сразу, склонны существовать очень долго. Возможно, твой мумифицированный труп застанет возрождение человечества этого мира… и попытается его уничтожить, ха-ха-ха!
– Мрак, – произнёс я.
– Ты этого уже не увидишь, уважаемый партнёр, – сообщил мне кот.
– Но какая-то часть меня увидит, – покачал я головой.
– Да, это правда, – кивнул кот, а затем указал лапой куда-то в песок. – Вон там лежит уроненный кем-то меч.
Я прошёл в указанное место и вытащил из песка обломок меча. Рукоять и примерно девять сантиметров стали.
– Вот это улов… – вновь вздохнул я. – Даже не зарежешься…
– А тебе и не надо, – сказал кот. – Как минимум этим куском железяки можно вспороть кому-нибудь горло.
– Всяко лучше, чем кулачный бой, – произнёс я.
– Ненамного, – кот явно был разочарован. – В будущем тебе нужно будет оружие получше.
И всё-таки, хоть какое-то железо. Поместил обломок меча за ремень. Не очень удобно, но лучше, чем тащить его в руках. Тем более что у меня где-то был карабин… Точно!
В заднем кармане у меня была связка ключей, а на ней брелок с карабином. Брелок я положил в карман, а карабин прикрепил к кольцу на навершии меча. Вот, теперь удобно.
Вряд ли я в ближайшее время попаду в общагу или к своему шкафчику в бытовке городского морга…
– Ладно, уходим, – решил я, закончив с «оптимизацией».
К сожалению, некуда набрать воды, поэтому… Хотя…
Я вытащил портмоне. Есть у меня запасец так и не пригодившихся презервативов. Упаковка из трёх штук. Не знаю, сколько удастся залить воды, но растягиваются они очень хорошо. Латекс – это вам не хрен собачий!
Обрадованный тем, что я вовремя вспомнил о презервативах, остановился у колодца и вытолкнул ведро.
– Что ты делаешь? – недоуменно спросил кот.
– Запас воды, – ответил я.
Вытащив ведро с водой, я вскрыл первый презерватив и начал аккуратно его наполнять. Не стал рисковать и заполнять до упора, ограничившись примерно двумя литрами.
– Что это такое? – кот заинтересованно обнюхал импровизированный контейнер.
– Средство контрацепции, изготовленное из латекса, – ответил я. – Обычно это надевают на мужской половой орган, чтобы затем засунуть в женский половой орган. Так можно совершить половой акт с высоким шансом не нянчить потом незапланированного ребёнка. Вижу, что ты знаешь о моём мире далеко не всё.
– Я и не говорил, что знаю о нём всё, – Савол отстранился от презерватива. – И ты собираешься пить эту воду?
– Ну да, – улыбнулся я. – Или у тебя есть более надёжные сосуды для воды?
– Но ты ведь надевал это на свой член! – выпучил глаза Савол.
– Ха-ха, нет! – рассмеялся я. – Я точно знаю, что конкретно эти презервативы никому на член не надевали! Ха-ха! Они одноразовые и выкидываются сразу после использования.
– А-а-а, тогда понятно, – кивнул кот.
Я наполнил остальные презервативы и связал их вместе, закинув себе на плечи.
– Здесь примерно шесть литров, – сообщил я коту. – Хватит надолго.
– А где буду ехать я? – удивлённо спросил Савол.
– На своих четверых, уважаемый партнёр, – с улыбкой сообщил я ему. – Наше выживание важнее твоего комфорта.
Коту это явно не понравилось, но спорить он не стал.
– Идём, а то тут могут появиться мертвецы, – сказал он и гордо зашагал вперёд. – Не только живые любят жареное мясо.
Мы вышли на дорогу и продолжили свой путь. Дорога вела, как я теперь понимаю, на запад. Если север – это углубление в Серые земли, то мы идём как бы и не назад, но и не вперёд. Боком идём, короче.
– А куда мы идём, партнёр? – спросил я у Савола.
– Тут где-то было заброшенное поместье, – ответил кот, глядя вдаль. – С источником воды и призрачными шансами найти еду. Обоснуемся там и я, наконец-то, начну учить тебя теоретической некромантии.
– Хорошо бы убраться из-под Солнца… – мечтательно произнёс я.
– Уберёмся, партнёр, – уверенно ответил кот.
Очередной серый бархан спустя Савол вдруг заволновался.
– Ну-ка стой! – воскликнул он. – Сейчас… Воздух!
Я посмотрел в небо. А там происходило некое сгущение воздуха или что-то вроде того…
Вот полыхнула вспышка и прямо из сгущения воздуха выпало человеческое тело.
– Быстро туда! – воскликнул кот. – Меня на руки!
Я подхватил кота и побежал. Сил не так много, как хотелось бы, но это явно что-то важное.
Пробежав около трёхсот метров и изрядно запыхавшись, я достиг места падения тела.
Тело было одето в белый саван, размотавшийся от падения.
– Ищи давай! – воскликнул кот. – Быстрее!
– Да что искать-то?! – вопросил я.
– Еду, ценности, что угодно! – выкрикнул кот. – Скоро набегут!
Я подбежал к телу. Женщина, волосы русые с проседью, примерно лет пятидесяти, астенической комплекции, отличительных признаков в виде татуировок или шрамов нет. Смерть явно насильственная – минимум три ножевых ранения в грудной области. Зашиты неумело, шил явно не профессионал. Также сломана шея, но это уже последствие недавнего падения. Это мои профессиональные навыки дают о себе знать…
Обыскав тело, я не обнаружил ничего полезного.
– У неё ничего нет, – сообщил я коту, нервно елозящему на песке.
– Тогда бежим! – воскликнул кот. – Быстрее! Падение видно издалека! Все окрестные мертвецы уже знают, куда идти!
И я побежал.
Вернувшись на дорогу, я помчался по ней и увидел первого в своей жизни ходячего мертвеца. Точнее даже, бегучего мертвеца.
Он был абсолютно гол, а также несколько поеден, причём, судя по характерным укусам, человеческими зубами. Сильно обгрызть его почему-то не смогли, поэтому ущерб был сугубо косметическим. Кожа его была мертвецкого чёрного цвета, с элементами синюшности и длинными трещинами.
– Это из свежака! – сообщил кот. – Атакуй его, иначе не отстанет!
Вот в этом я был совсем не уверен. Не в том, что не отстанет, кот знал, о чём говорит, а в том, что я смогу его атаковать. Никогда не нападал на людей с оружием.
Кулаками, было дело, я же часть детства провёл в детдоме, а вот с ножом или мечом… Нет. Только в видеоиграх.
Эх, как бы было приятно оказаться здесь в виде прошедшего десятки локальных конфликтов спецназовца или какого-нибудь агента секретной службы, специально подготовленного для проникновения в иные миры… Последнее – вообще шик и ни разу не рояль…
Но времени думать у меня немного: мертвец увидел во мне жертву и ускорился.
Я расстегнул карабин и освободил обломок меча. Не ахти какое оружие и я вообще не уверен, что смогу навредить им кому-нибудь.
– Бей в шею, глубоко, чтобы повредить позвоночник! – дал указание с вершины дюны Савол.
Он-то уже позаботился о своей безопасности…
Твою м-м-мать…
Аккуратно спустил гондоны с водой на песок и встал в боевую стойку, ну или во что-то подобное. Приготовил обломок для удара, перехватив поудобнее.
Мертвец приближался. Он приготовил кулак для удара, замахнувшись так, будто собирается бросить бейсбольный мяч. Сейчас, ещё немного…
Расстояние меньше трёх метров – мертвец издаёт сиплый звук.
Тут-то у меня лихорадочно задёргалось очко и я рванулся в сторону.
Ударив воздух, мертвец не удержал равновесия и упал лицом в песок.
– Бей в за-а-атылок! – донеслось до меня нервное восклицание кота. – Живее, А-а-алексей!!!
Я резко развернулся и подбежал к поднимающемуся с земли мертвецу. С разбега ударил его ногой в голову. Хруст.
А?
– Поздравляю! – произнёс спускающийся с дюны кот. – Я ни на секунду не сомневался в тебе!
Наверное поэтому он забрался на дюну, ага-ага.
– Но как я его убил? – удивлённо спросил я. – Удар же был слабым…
– Это для живого человека удар был слабым, – сообщил мне кот. – Этот же поднятый… Ну-ка посмотрим… Да, минимум две недели на свежем воздухе явно не пошли ему на пользу. Мышцы задревенели, но, в то же время, стали хрупкими. Сильный удар под правильным углом – вот тебе перелом шейного отдела позвоночника. Тебе повезло. Я бы на твоём месте не доверил это дело удаче и нанёс удар мечом по затылку.
– Почему он голый? – спросил я у кота.
– Если никто не сожрёт ту женщину, то в следующую Красную луну она выпутается из савана и тоже будет сначала ковылять, а затем и ходить по пустыне нагишом, – ответил кот. – Видимо, тут зона выброски порталов из краёв, где с покойниками ничего не отправляют.
– А есть и другие? – спросил я.
– Ну ты как маленький! – кот обошёл труп вокруг. – У всех культур разумных на определённых этапах возникают верования, так или иначе связанные с загробным миром. И в самом начале они склонны полагать, что разумный каким-то непонятным образом физически уходит в загробный мир. Никого не смущает, что тело-то вот, гниёт потихоньку. Даже у меня в родном мире такое, когда-то очень давно, практиковалось. Видимо, слишком уж проста смерть, чтобы позволить ей просто так отнять жизнь. И для самоуспокоения все разумные придумывают различные ритуалы, связанные с помещением в могилу усопшего различных вещей, которые могут ему понадобиться. Например, колесницу там, рабов всяких, наложниц, обязательно золота побольше, чтобы все знали, что в загробный мир убывает не жалкий нищеброд без копейки в кармане, а большой начальник, видный политический деятель, талантливый организатор и любящий семьянин. На Терре-2 это всё ещё местами очень активно практикуют, поэтому такие мертвецы очень ценны. Не сами по себе, а тем, что летит в портал одновременно с ними. Там даже придумали для этого специальные многокамерные гробы с пожитками усопшего. И если найти такой, то считай, обеспечил себе всю дальнейшую жизнь. Там и золото, там и оружие с доспехами. Особенно если умер какой-нибудь весомый полководец. Тогда в порталы отправляют целые гробы-корабли…
– Ещё один… – указал я коту.
Впереди, на дюне через дорогу, стоял очередной мертвец. Только этот был одет в местами белоснежную рубаху до колен, в основном пропитанную засохшими трупными выделениями. Это, вроде как, тоже саван у некоторых народов. Лицо у этого мертвеца было обгрызено до костей, но глаза уцелели. И этими белёсыми глазами он смотрел прямо на меня.
Второй раз морально готовиться к драке было не легче, чем в первый. Мертвец же уже давно был готов и начал спуск с дюны.
– Этот покрепче будет! – крикнул мне кот, уже сидящий на вершине дюны.
Какой предусмотрительный котяра…
Я ждал атаки, поэтому стоял, всерьёз рассчитывая повторить однажды сработавший фокус.
Мертвец точно так же занёс кулак для удара и бросился на меня, но в этот раз то ли у меня реакция подкачала, то ли мертвец попался быстрее.
В общем, попал он мне по правому плечу, но всё равно упал. Я резко вскочил с песка и кинулся к мертвецу. Плечо болело так, будто молотком ударили, но ныть и плакать времени нет.
Внутри появилась некая решимость довести дело до конца. Не став бить мертвеца ногами, я запрыгнул ему на спину и что есть силы полоснул лезвием обломка по затылку. Обломок оказался достаточно острым, чтобы прорезать плоть и рассечь хрящи. А дальше дело техники…
Ещё два режущих движения по тому же месту и уведомление.
Где-то в душе у меня поднялся протест такому обесцениванию пусть и не человеческой жизни, но как минимум посмертия. Уничтожь мертвеца – получи опыт. Уничтожь двоих – получи уровень. Уничтожь его обломком меча – получи соответствующий навык. Бесчеловечно. Цинично.
– Давай-ка пойдём отсюда, партнёр? – предложил спустившийся вниз кот. – А то что-то тут слишком много мертвецов…
Я не стал спорить, поднял с песка гондоны с водой и молча пошёл по дороге на запад. Было о чём подумать.
– Чтобы ты знал, дороги безопасны, – произнёс кот, идущий рядом.
– Да неужели? – грустно усмехнулся я.
– Поверь, тут создания покрупнее и поопаснее водятся, – заверил меня Савол. – Но им не нравится магический фон, коим «заряжены» дороги.
– Что значит «заряжены»? – не понял я. – Дороги как дороги. Выглядят обычно.
– А теперь представь, что они вот так стоят тысячелетиями, – с усмешкой попросил меня кот. – Над ними почти не властно время. А всё благодаря гигантскому заряду магии стихий, вбуханному архидревними в их сохранность. И так как дороги старые, то их магическая формула слегка поистрепалась, начав пропускать заложенную магическую энергию в окружающий мир. Так как никакого, скажем так, «посыла» или «намерения» за этой энергией не стоит, она неблагоприятно влияет на магические артефакты и чувствительных к магии тварей. Твари предпочитают держаться подальше от дорог, ни за что в жизни не рискуя пересекать их. Поэтому Серые земли разделены на ареалы обитания различных смертельно опасных созданий, границы которых определяются дорожной сетью архидревних.
– И что, живут в строго очерченных рамках? А если бескормица? – скептически спросил я.
– Голод?! Ха-ха-ха! – от души рассмеялся кот. – При падающих с неба трупах?!
– Но трупы же падали не всегда, – резонно отметил я.
– Ну так и Серые земли все эти твари населили не сразу, – сказал на это кот. – Когда в этих краях появилась дармовая еда, предки современных зверей, не знаю, переступили через себя или что-то вроде того. Для них переходить дорогу так же мучительно, как тебе, например, выкручивать себе яйца. Но в то же время, если… Вот если ты вдруг будешь умирать с голоду, при этом постоянно чувствуя с той стороны яйцекрутительной дороги аромат сочного и прожаренного мяса? Думаю, рано или поздно ты бы наплевал на мучительные ощущения и пошёл за соблазняющей тебя едой. Ведь так?
Представил перед глазами эту картину.
– Да, пошёл бы, – согласился я с котом. – Теперь всё понятно. И чтобы не встретить этих животных, мне нужно держаться дороги?
– Именно так, партнёр, – кивнул Савол.
– А мертвецы? – спросил я.
– Что мертвецы? – уточнил кот.
– Им плевать на дороги? – переформулировал я вопрос.
– Абсолютно плевать, – подтвердил кот. – Они ведь мертвы.
Я посмотрел на уровень заряда. Нокиа делают мощные батареи, но всему в этом мире, рано ли, поздно ли, приходит конец.
Батарея показала дно, и телефон Стрельникова потух.
– Всё равно время твой коммуникатор показывал неправильное, – прокомментировал произошедшее кот Савол.
– Но там был неплохой калькулятор и ещё фонарик… – произнёс я. – Здесь, как я понимаю, нет электричества?
– Электричество? А что это такое? – кот посмотрел на меня недоуменно.
– То, на чём работал этот телефон, – ответил я.
– А, эти ваши технократические штучки… – пренебрежительно хмыкнул Савол. – Знаешь, тут мир с доминирующей магией. Технологии, основанные на различных немагических явлениях, имеют существенные, порой непреодолимые, ограничения. Поэтому передовые межмировые цивилизации уже давно отказались от них. Зачем тратить время и силы на изготовление склонной к поломке поделки, когда точно такую же, но без каких-либо недостатков, можно сделать на магической основе?
– Путь наименьшего сопротивления… – неодобрительно произнёс я.
– Сама Вселенная движется по пути наименьшего сопротивления! – воскликнул кот. – Кто мы такие, чтобы действовать иначе?
– Я всё понимаю, – кивнул я. – Если это не нужно, то никто не будет этого делать. Но мне нужно электричество.
– Может, ты знаешь нужное заклинание, чтобы получить его? – не подумав, спросил кот. – А, точно, у технократов всё делается не так…
– Вообще-то… – я крепко задумался. – Тут практикуют метание молний?
– С ума сошёл?! – выпучил Савол глаза.
– В фантастических произведениях моего мира, если уж маг, то обязательно огненные шары, ледяные стрелы и молнии, – улыбнулся я.
– Нет, технически маги способны сгенерировать молнию, – ответил кот. – Только вот это запрещено всеми разумными.
– Почему? – не понял я его.
– Потому что молнию невозможно усмирить, – кот прошёлся по вершине дюны, на которой мы стояли. – Сразу же, как только молния покидает место генерации, происходит одно из двух. Первый вариант – она убивает кого-то. Второй вариант – бессмысленно уходит в землю. И заранее предсказать ничего нельзя! И под «убивает кого-то» понимается даже сам инициатор генерации молнии. Природу феномена тебе, детёнышу технократического мира, объяснять надо?
– Нет, не надо, – усмехнулся я. – То есть у вас нет способов заранее провести некий канал к цели, а уже по нему пустить молнию?
Природу молний я изучал ещё в школе, поэтому знаю, что непосредственно перед ударом молнии намечается плазменный канал, по полым стенкам которого и распределён электрический ток. Скинхед-слой или типа того… А, скинслой! Вот этот скинслой и являет собой зону концентрации электричества.
– Да что ты такое несё… – раздражённо начал кот, но прервал спич и затем задумался. – А ведь в этом… да, в этом есть какой-то смысл… Если хорошенько подумать, то…
Мои слова погрузили Савола в глубокую задумчивость. Дальше шли молча, думая каждый о своём. Савол, вероятно, думал о способах устранения главного недостатка электрической магии, а я думал о прошлом.
У меня ведь была девушка, там, на Земле.
Дарья Максимовна Нарвина, девятого декабря тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, с медициной и уж тем более патологической анатомией никак не связана. Вообще, в момент нашего знакомства она училась в юридическом институте Дальневосточного государственного университета, но потом закончила с отличием, а я всё продолжал и продолжал учиться. Отношения у нас в последнее время были не очень. Она в приличной юридической конторе уже вкалывала и росла в должностях, а я всё по моргам шатался, вечный студент… В принципе, я не хотел её расстраивать, поэтому даже не звонил, чтобы не впутывать. И, по идее, это логично, но за всё время, пока я пребывал в остром кризисе с бандосами, она даже сообщение в Телеграфе не отправила. Да и мой заработок в апреле резко перестал позволять мне девушку. На двести рублей в кармане особо не разгуляешься… Это сильно влияет на отношения, когда ты нищеброд.
Думаю, Даша не сильно расстроится, узнав, что я пропал и, скорее всего, умер. Ну, там, для приличия поплачет, пару недель побудет в трауре, а потом найдёт себе кого-нибудь нового. Неприятно, но вероятно.
– Можно ведь разработать устройство, мечущее стальные канаты, через которые и будет передаваться молния! – вдруг прервал мои тягостные мысли кот.
– Поздравляю, ты «изобрёл» электрошокер, – сказал я ему.
– Что это? – спросил Савол.
– Такая штука, мечущая в жертву металлические нити, впивающиеся в плоть и передающие мощный электрический заряд, – ответил я. – Нет, геморройный путь выбираешь. От него прямо-таки воняет технократией…
– Тут я соглашусь, – кивнул кот. – Лучше не иметь никаких признаков того, что идея была подсмотрена у отсталых миров…
– Это мы-то отсталые?! – возмутился я.
– Кто «мы»? Мир, из которого ты прибыл? – вопросил кот. – Так это больше не «мы»! Это для тебя уже «они»!
– Я найду способ и вернусь домой! – заявил я уверенно.
– Вот и идея для лича… – обречённо изрёк Савол. – Поосторожнее с клятвами и убеждениями. В ипостаси лича или архилича они неизбежно будут извращены. Поклянёшься бороться за добро во всём мире, а в итоге будешь бороться с добром во всём мире. Лучше давай на берегу проясним: ты не можешь вернуться домой.
– Почему? – спросил я недовольно.
– Потому что в твоём мире антимагическое поле слишком плотное, – прикрыв глаза, ответил кот. – Наружу можно, но внутрь нельзя, понимаешь? Никак нельзя.
– А как культисты туда попали? – спросил я. – Как туда попала Эстрид Бранддоттер?
– Культисты – местные, Эстрид Бранддоттер – никуда не попадала, – терпеливо ответил кот. – Помнится, мы об этом говорили…
– Значит, она может как-то общаться с моим родным миром! – воскликнул я.
– Может, – не стал спорить кот. – Только чем тебе это поможет? Хочешь, как и она, воровать людей из родного мира?
– Нет, но хотя бы связаться с… – и тут я задумался.
А с кем мне связываться? С Дарьей? А есть смысл? Наши нынешние взаимоотношения с Саволом гораздо теплее, чем между мной и Дарьей в последние месяцы. С университетом связаться? С моргом? Зачем? Чтобы готовили для меня место?
Не-е-ет, это всё вообще бессмысленно. Только оказавшись в чужом мире, я начал понимать, что в родном у меня никого не было. Вырванный лист календаря.
– Впрочем, забей, – произнёс я. – Но вернуться домой мне бы хотелось. Причём сделать это с крупной суммой в кармане, чтобы начать новую жизнь.
– Это невозможно, уверяю тебя, – ответил на это кот. – Антимагическое поле…
– Плевать, – прервал я его. – Должен быть способ.
– Может и есть, но только я об этом ничего не знаю, – вздохнул кот. – Впрочем, кто я такой, чтобы советовать тебе не убиваться об неразрешимую задачу?
– Я буду искать, – пообещал я.
– Не копай себе могилу, – предупредил Савол. – Порой словами и клятвами это можно сделать быстрее, чем лопатой и мотыгой.
– Если таков будет итог – я приму его, – ответил я ему. – В конце концов, свобода выбора – это лишь соблазнительная иллюзия, как вон тот супермаркет «Семёрочка»…
Слева от прямой как стрела дороги зазывно мерцал неоном очередной супермаркет. Только на этот раз возле него стояли роскошные автомобили с открытыми дверьми. И в голове было ощущение, что ключи уже в замках зажигания, надо просто выбрать самый лучший…
– О, проклятье! – воскликнул кот. – Опусти взгляд!
Я уставился в песок.
– Вот, теперь нормально! – Савол паниковал. – Беги вперёд! Тут слишком крупное гнездо!
И я побежал. Сил было мало, но жить всё-таки хотелось. Пусть я и говорил Саволу, что приму смерть в качестве итога, но я не имел в виду, что так быстро.
Примерно километр спустя я обернулся и увидел высокую глыбу с дырками. Она была побольше, чем предыдущая.
– Что за твари там сидят? – спросил я у кота, опуская его на песок.
– Понятия не имею, – признался Савол. – Никогда не приближался к этим валунам, потому что инстинкт самосохранения требует, чтобы я держался подальше. Чудовища с ментальными способностями – это не то, что я хочу встретить посреди пустыни.
– То есть они просто ждут, пока здесь пройдёт кто-то из людей? – потешил я своё любопытство.
– Необязательно людей, – менторским тоном ответил Савол. – И необязательно ждут. Полагаю, что они выходят иногда на охоту, потому что сидеть и ждать случая – это контрпродуктивно. Из-за специфичности контингента Серых земель, полагаю, что основу их рациона составляют стихийно поднятые мертвецы.
– То есть у них есть мозги, на которые можно влиять ментально? – удивился я.
– Представляешь? – с усмешкой спросил меня кот. – А что, по-твоему, управляет всеми процессами в их дохлых телах? У них даже есть некие зачатки интеллекта. Самых сообразительных мертвецов можно использовать для командования остальными. А настоящих интеллектуалов можно даже совершенствовать.
– Это как? – заинтересованно спросил я.
– Обычно нанимают учителей, которые развивают остатки мозга мертвеца, – ответил Савол. – Теоретически, можно развить мозг любого полноценного мертвеца, поднятого по всем правилам, но такой ерундой никто не занимается, ибо бессмысленно.
– Ага… – задумчиво изрёк я. – Далеко ещё до поместья?
Кот лизнул правую лапу, поднял её над головой, а затем принюхался.
– Не сказать, чтобы далеко, – ответил он мне.
– Ты понял это по направлению ветра? – озадаченно спросил я.
– По направлению ветра я понял, куда именно надо нюхать, ха-ха, – кот явно потешался надо мной.
Слишком хитрая у него морда сейчас, чтобы это было правдой.
– Не смешно? – поинтересовался кот. – Эх…
– Юморист, блин… – вздохнул я устало. – Идём дальше.
Есть хотелось немыслимо, кусок чёрствого хлеба жёг карман, распаляя воображение. Ах, как было бы отлично намазать на него смородинового джема, а затем налить в стакан шипучей газировки… М-м-м…
– Слюнки подбери, а то у нас воды не так много, – вмешался в мои мечты кот. – И смотри, куда идёшь.
Мы шли долгие часы. Всюду, куда ни глянь, серый песок. А вот небо голубое, без единого облака. И из-за этого нещадно печёт солнце, вынуждая меня тратить драгоценную воду. Если Савол прав, то скоро вода не будет проблемой, но есть хочется очень сильно. Голод – это не самый лучший попутчик…
Наконец, в качестве награды за утомительное путешествие, впереди появилась ограда, идущая вдоль дороги.
– Вот и оно, – усмехнулся Савол. – Прибыли.
Территория поместья была не самой большой, примерно три-четыре километра квадратных. Серого камня ограда больше напоминала крепостную стену, так как высота её была не меньше трёх метров. Кто-то очень тщательно заботился о конфиденциальности личной жизни…
Наконец, мы достигли входа. Это были массивные двустворчатые ворота из камня. Как их открывать – хрен его знает. Похоже, придётся применить отсутствующие у меня навыки альпиниста.
– С воротами есть небольшая хитрость… – сказал кот, спрыгнув с моего плеча. – Как ты смотришь на то, чтобы поработать садовником или разнорабочим?
– Если за это будет положена еда, то я однозначно согласен, – уверенно ответил я. – Но ты для начала объясни, что мы будем делать?
– Я останавливался тут несколько раз, – поделился кот. – И договорился с охраной поместья, что вполне гожусь в качестве домашнего питомца. Поэтому мне иногда нужно творить всякие глупости перед оком хранителя очага, чтобы он записал всё это и показал хозяину. Только вот давно уже нет никакого хозяина, смекаешь?
– Но видео он записывает? – усмехнулся я.
– Видео? Опять ваши технократические штучки? – поморщился и фыркнул кот. – Но, ладно, называй это так. Я проблему с едой и безопасным жильём для себя, считай, решил, а тебе предстоит договариваться с хранителем очага самостоятельно. Если провалишься, то так и быть, буду делиться с тобой кошачьим кормом.
Значит, в этом доме Савол подрабатывает вебкамщиком…
– Можешь попытать счастье в качестве ремонтника, – подкинул идею кот. – Тут много чего вышло из строя и совершенно не радует глаз… Или настройщиком бытовых артефактов. Это почти как ваши первобытные устройства, типа твоего коммуникатора, но существенно проще в эксплуатации и обслуживании.
В иных мирах лишь три пути: вебкам, покойником, IT.
Савол подошёл к воротам, на которых открылся глаз. Реально, что-то вроде глаза внимательно осмотрело нас двоих, несколько раз моргнув. Жутковато выглядит, если честно…
– Сейчас не делай резких движений, иначе сожгут к Бездне, – предупредил меня он. – Слушай.
– Что? – посмотрел я на кота.
– Слушай… – прошептал кот. – И не лги…
Под глазом на двери возник рот. И рот зашевелился, начав издавать странные звуки.
Сначала ничего не было понятно, а затем я начал различать отдельные слова.
– Кто ты? – спросил рот.
– Алексей Иванович Душной, – представил я себя. – Но можно звать Алексеем.
– Чего ты хочешь? – задал рот следующий вопрос.
– Хочу найти убежище и работу, – ответил я. – Работать готов за еду и кров.
– Требуются: уборщик – 3 единицы, ремонтник – 1 единица, повар – 4 единицы, садовник – 2 единицы, целитель – 1 единица, – перечислил рот. – Что ты умеешь, Алексей?
– В своём мире я был студентом-медиком, но могу убирать и ремонтировать вещи, – ответил я.
Вещи ремонтировать я умею. Поживите в общаге с моё…
– Приоритет: уборщики и ремонтники, – сообщил рот. – Совмещение. Оклад – 10 кредитов ежедекадно. Рабочий день – 7 часов в сутки. График работы – 7 дней в декаду, отпуск – 3 декады в году. Проживание в доме для прислуги, санитарные удобства включены, трёхразовое питание включено. Поместите руку в считыватель.
Очень хотелось бы знать, где этот рот возьмёт для меня еду. Впрочем, это его проблемы.
Вот не ожидал, честно, что отправлюсь в иной мир, в пески, кишащие мертвецами и дикими тварями, а также найду тут работу…
– Считыватель – это рот, – сообщил Савол.
Я очень неуверенно подошёл ко рту и ещё более неуверенно поместил в него руку. Руку обжало чем-то тёплым, а затем не слишком больно укололо в районе запястья. Из меня качали кровь, медленно. Мне это, сука, не нравится…
За спиной раздалось мертвецкое сипение, причём многоголосое. Я повернул голову. Девять мертвецов стояли на дюне через дорогу и смотрели на меня. Я нервно сглотнул. Вот это пиздец…
Савол же спокойно сидел на песке, будто его текущая ситуация совершенно не напрягает.
Мертвецам надоело смотреть на меня, поэтому они кинулись вперёд. Я попробовал дёрнуть руку, но её плотно зафиксировало, хрен оторвёшь. Невольно опускаю взгляд на обломок меча. Не, слишком мало времени. Так глупо…
– Ты чего сидишь?! – панически воскликнул я, посмотрев на Савола.
Мёртвые пересекли дорогу и достигли чего-то, что когда-то было лужайкой.
Тут из-за стены поднялось некое металлическое устройство со стволом и много раз вспыхнуло. Я вновь повернулся и увидел мертвецов, лежащих на лужайке. Частей тела у них сильно не хватало: в основном отсутствовали головы. Лёгкий ветерок донёс до меня запах палёной плоти. В желудке вновь требовательно заурчало. Твою мать…
– Как всегда быстро и бескомпромиссно, – оценил Савол. – Сейчас подождём пару минут, пока хранитель очага насладится твоей кровью, а потом нас запустят.
– Это не похоже на магию, – произнёс я.
– Но это магия, – твёрдо ответил кот. – Технологии тут не привечают…
Руку внезапно отпустило, я резко выхватил её и прижал к животу, после чего рассмотрел, будто впервые вижу. На запястье был след от укола.
– Это было обязательно? – спросил я рот.
– Необязательно, – ответил хранитель очага.
Савол понимающе хохотнул.
Рот и глаз исчезли, а ворота начали бесшумно расходиться.
Поместье являло собой одноэтажное здание с разбитым вокруг садом.
– Первое задание уборщику, – голос прозвучал с внутренней стороны стены. – Привести в порядок въезд. Тела нарушителей к подвальному помещению. Доступ к подвальному помещению предоставлен.
Так просто всё? Неужели у них было такое общество, где проблема избавления от тел – это дело хозяина?
Но делать нечего. Я прошёл к домику садовника и взялся за садовую тележку. Еду надо заработать.
Возить тела к подвальному помещению, путь к которому подсветили размещённые вдоль дороги лампочки, труда не составило. Брезгливости к трупам у меня нет давно, причём к трупам любого состояния. Хотя болотного лежальца одного вскрывать было то ещё…
– Закончил? – спросил кот, когда я доставил последнее тело. – Думаю, самое время поесть. Судя по часам, как раз ужин. Эй, хранитель, что там насчёт поесть?!
– Идите по обозначенному маршруту, – сообщил возникший на стене здания рот.
Когда мы с Саволом шли вдоль синего цвета лампочек, ворота на цоколе здания отворились и выпустили неких… хрен его знает, что это… Покрытые серыми мантиями существа с четырьмя лапами каждое, без ног, но с чем-то вроде невидимых из-за мантий двигателей, держащих их в полуметре от земли. Они оперативно похватали трупы в свои лапы и затащили внутрь.
Я уже нихрена не удивляюсь ничему. Мир магический – окей. С неба падают трупы – без проблем. Ходячие мертвецы – тоже случается, говорящий кот – ну, бывает! Он будет учить меня некромантии – раз предлагают, то грех отказываться. Так что непонятные существа, затащившие трупы в подвал, меня вообще не удивили, ни на каплю.
В главном здании мы прошли через холл и спустились в цоколь. В цоколе обнаружилась столовая. Ну, знаете, обычная такая: два стола с лавками, шкаф для подносов, раздаточная…
– Жди, сейчас подадут, – сообщил кот.
Он забрался на стол и уселся прямо там.
Спустя минуту или около того из раздаточного окна выехало два подноса. Я подошёл, взял подносы и поставил на стол.
– О-о-о, имитация рыбы, как я люблю… – Савол был доволен.
У меня сегодня было что-то вроде котлет с гарниром из непонятно чего, стакан воды, а также желеобразной консистенции хлеб. Или не хлеб – я в местных кулинарных традициях разбираюсь как рыба в пустынях.
– Ешь, это вкусно, обещаю, – заверил меня Савол.
Сам он уже активно поглощал рыбу. Есть хотелось, как я уже говорил, безумно, поэтому я отмёл все риски и начал трапезу.
Действительно, оказалось вкусно. Котлеты, правда, мало напоминали котлеты, скорее, жареное мясо.
– Работы у тебя теперь много, – вылакав полблюдца с водой, сказал мне Савол. – Сегодня освоение на работе, тщательно запоминай и фиксируй на карте все помещения, о которых тебе расскажут.
– На карте?! – удивлённо и громко спросил я.
– Было забавно держать тебя в неведении, но хорошего понемногу, – с усмешкой в голосе сказал кот.
– Всё это время была карта?! – выкрикнул я.
– Открой меню и выбери вкладку «Инструменты», – прикрыв глаза, велел Савол. – Там долго жми на иконку карты и жди, пока появится контекстное меню. После этого выбери там «закрепить во вкладках». Всё, у тебя есть постоянная карта. Но если хочешь упростить себе жизнь, то разблокируй на пятом уровне мини-карту, она всегда будет с тобой.
Вот же хитрожопый котяра… Потешался надо мной…
– Да, обязательно, – кивнул я, внутренне успокаиваясь. – Куда мне лучше распределить очки навыков?
– Я рекомендую тебе вложить всё в «Некромантию», – сказал кот. – Но лучше завтра, после окончания рабочего дня.
– Почему? – не понял я.
Кот уставился на меня озадачено. Он настолько озадачился, что у него кусок рыбы из пасти упал. Пауза висела секунд сорок.
– А, ты, наверное, думал, что можно просто закинуть очки в навык и как по волшебству обрести знания, на освоение которых уходят долгие годы? – спросил он у меня.
– Ну, у нас писатели-фантасты описывают всё именно так, – пожал я плечами.
Кот отодвинул лапой тарелку с рыбой и уставился на меня строгим взглядом.
– С этого момента прекрати искать что-то общее между придумками всяких бездельников и реальной жизнью, – потребовал он. – Это может сгубить тебя надёжнее, чем врождённая тупость.
– Не искать параллели между фантастикой и реальностью – запомнил, – кивнул я.
– Теперь слушай, как тут у нас делают дела, – кот взялся за тарелку с рыбой и подвинул к себе. – Ты вносишь очки в навык, а затем прилагаешь усилия, чтобы освоить доступную литературу по теме. Скорость освоения будет очень высокой, но только до того значения навыка, до которого вложено очков. Индикация такая: красный – навык требует изучения тематических материалов, зелёный – всё, что нужно, уже освоено. Поэтому вложение очков – это только начало. Ничего не даётся просто так.
– Вообще-то я упокоил двоих, чтобы получить эти очки навыков, – напомнил я. – Эти очки получены совершенно точно не просто так.
– Ну, считай, что просто убийств недостаточно… – ответил кот Савол. – Доедай быстрее, впереди тяжёлая работа.
Блин, всё непросто… С одной стороны, очень хорошо, что годы обучения не прошли напрасно и я имею огромный базис, но с другой стороны, для развития совершенно новых навыков придётся попотеть. Я и так слишком долго учился…
Доев ужин, я выпил воду и с наслаждением отрыгнул. Жизнь налаживается!
– Алексей, пройди в холл, – донеслось откуда-то с потолка.
– Принято, – ответил я.
Убрав поднос с грязной посудой в специальный шкаф, я направился вслед за мигающими лампочками. Как они это сделали? Какая-то магия или всё-таки светодиоды?
Пришлось пройти через заваленные шкафами коридоры, проявить чудеса изворотливости, чтобы не замарать одежду, но я справился. Желудок сосредоточенно переваривал внесённую пищу и помалкивал, а тело, в благодарность за ресурсы, налилось силой. Оказалось, что я не устал, а просто был сильно голоден. Не так уж здесь и плохо, если подумать…
– Алексей, пройди курс ознакомления с поместьем, – сообщил мне очередной рот, проявившийся на стене у главной двери. – Это главный холл – доступная для прислуги область. Справа расположены зал для приёмов и тронный зал, слева – помещение для проведения казней и рекреационные залы. Пройди в каждое помещение и осмотри.
Я поочерёдно посетил каждую комнату. Да… Несмотря на разлагающее влияние времени, видно, что хозяева поместья были отнюдь не бедными людьми.
Зал для приёмов – это помещение, примерно как университетский спортзал, где размещён огромный обеденный стол на сто с чем-то посадочных мест. Многие стулья разрушены временем, поэтому даже тут у меня работы на долгие месяцы… Ещё и пепел убирать, начищать до блеска все помутневшие металлические детали – дохрена делов, но зато платят. Кстати, насчёт покупательной способности кредитов ещё предстоит выяснить…
Тронный зал – это то, чего обычно ждёшь от такой формулировки. Трон из чёрного камня, возможно, мрамор какой-то, не знаю. Всё тут в чёрных тонах, но чёрные шторы дали слабину и лежали теперь на полу в полуистлевшем виде. Тоже работы много, ведь панели из некоего чёрного цвета дерева некогда покрылись плесенью и пришли в негодность, местами обнажив неприглядную каменную основу здания.
Помещение для проведения казней – я без понятия, что имел в виду этот рот. Это просто помещение с мутным стеклом вместо потолка, присыпанным серым песком. Никаких эшафотов, гильотин, палаческих колод, ничего. Только пепел на полу и остатки непонятной мебели. Загадочное место…
Рекреационные залы – вот это сразу понятно. Тут тебе и сауна, и массажная, и бассейн, ну и ещё пара каких-то помещений непонятного назначения. Отдыхать хозяева умели и любили.
– Алексей, пройди в коридор № 4, – велел мне рот с потолка.
От этого хранителя очага хрен спрячешься, если будет такая надобность…
Параллельно я не забывал подписывать помещения на своей карте. Просто мысленно выделяешь комнату и ставишь подпись. Удобно.
– По левую сторону расположены комнаты для домашней прислуги, – сообщил мне рот с колонны. – По правую сторону – комнаты для наложниц Хозяина. Вход в комнаты для наложниц воспрещён.
Ну и ладно, мне же меньше работы…
– Пройдите в коридор № 3… – возвестил рот с колонны.
Экскурсия шла целый час. Поместье только снаружи казалось не самым большим. Неприятным сюрпризом было то, что оно уходит ещё на три этажа вниз. Тут целая куча помещений: гостевые комнаты, хозяйские кабинеты, кладовые, куда у меня есть ограниченный доступ, всякие залы для бесед и так далее… Пока всё обошёл – замаялся. Но больше всего меня напрягал объём работ.
Вылезающие из самых неожиданных мест рты на контакт не шли, только описывали помещения.
В конце мне показали место, где я буду жить. Это был отдельный домик на территории поместья, в ужасном состоянии. Лучше будет привести его в порядок в первую очередь. Но, главное, кровать на месте и матрас из непонятного материала цел и мягок.
Я повесил одежду на спинку стула, вошёл в душ и осознал, что сегодня мытья не будет. Не работает нихрена… Досадно, но ладно.
Лёг как был, укрылся одеялом и закрыл глаза.
Потом вспомнил, что надо вложить очки навыков. Ну, дело-то нехитрое.
Выбрал «Некромантию» и вложил все четырнадцать очков.
С Днём Победы меня!
Утро началось просто отлично. Я проснулся слегка голодным, но зато выспавшимся. И без ломоты мышц.
Правда, разбудил меня громкий сигнал с потолка, но это ерунда, так даже лучше.
Умываться было негде и нечем, поэтому я пошёл на завтрак как есть.
– О, ты наконец-то проснулся, – увидел меня Савол. – Готов к работе?
– Ага, – ответил я.
На завтрак была каша, но со вкусом мяса. Странное дело, но вроде неплохо на вкус. Ещё был желеобразный хлеб, да, я решил называть его именно так. Ну и в качестве напитка была вода. Это скромно, но намного лучше, чем кусок чёрствого хлеба и вода из гондона.
– Чего ты такой весёлый сегодня? – с подозрением спросил Савол.
– Ну, во-первых, я нашёл себе работу, – ответил я. – А во-вторых, сегодня День Победы! Это очень важный праздник в моей стране.
– Победы над кем? – поинтересовался кот, посмотрев в свою миску.
В миске лежало несколько кусков жареного мяса с соусом.
– Над Третьим Рейхом, – ответил я. – Это такая страна, переставшая существовать после победы над ней.
– И что в этом такого? – недоуменно уставился на меня кот. – Исчезновение государств – это обычное дело.
– Но в этот раз всё было совсем не так, как раньше, – ответил я. – Третий Рейх – это объективное зло, не принёсшее миру ничего хорошего. Погибли многие десятки миллионов людей, сотни миллионов судеб было безвозвратно сгублено. А всё из-за того, что одна нация посчитала, что по каким-то признакам лучше, чем остальные.
– Превосходство нации над всем видом? Да это даже звучит глупо, – проглотив кусок мяса, произнёс кот. – Все знают, что люди – это примитивный вид. Но я понимаю попытки некоторых возвыситься хотя бы в рамках своего вида.
Уверен, что наши домашние кошки тоже не слишком высокого мнения о человечестве.
– Мои далёкие предки участвовали в уничтожении Третьего Рейха, – продолжил я. – Самая ужасная война в истории человечества.
– Расскажешь мне как-нибудь, в чём там было дело, хорошо? – попросил Савол. – Всегда интересовали «самые ужасные войны» в истории кого-либо.
– Договорились, – кивнул я. – А когда мы начнём обучение?
– По окончанию твоего рабочего дня, – ответил Савол. – По окончанию завтрака тебе придёт задание с подробными инструкциями. За выполнение заданий дают только опыт.
– То есть необязательно убивать кого-то ради опыта? – обрадованно спросил я.
Каша оказалась на удивление сытной. Вот это я и называю здоровым завтраком!
– Ну-у-у… – протянул кот. – Опыта будет даваться мало. Так что убивать всё-таки придётся. Но порадую тебя тем, что когда будут расти связанные с деятельностью навыки, будут даваться очки навыков и бонусный опыт.
– Как понимаю, вся эта катавасия с опытом и навыками привязана к развитию? – предположил я. – Типа, развиваешься – растёшь, а не развиваешься – стоишь на месте?
– Лучше бы я не сказал! Ха-ха! – поощрительно хохотнул Савол. – Заканчивай с едой побыстрее, скоро рабочий день.
Я быстро доел кашу, сжевал тягучий хлеб и выпил воду. Желудок набит, значит, можно поработать.
Пришло уведомление с описанием задания.
Я быстро поместил поднос с грязной посудой в шкаф и побежал вдоль мерцающих ламп.
– Удачи, Алексей! – донеслось до меня напутствие от Савола.
Помещение № 14 оказалось чем-то вроде учебного класса. Тут всё было в пыли и грязи, а ещё кости. Много костей.
Я изучил фронт работ: тридцать стульев, десять длинных парт, школьная доска, испорченный пол, грязные стены… Работы дофига и больше. Но, по крайней мере, я теперь знаю, сколько материалов нужно.
Далее мерцание лампочек привело меня к складу № 3. Там я получил необходимые наборы инструментов, расходные материалы, экипировку и запасные части к ремонтируемой мебели.
Здесь с матобеспечением даже лучше, чем в столичных больницах… Эх…
Вернулся в помещение и начал работу. Стулья сохранились отлично, потому что были сделаны из бронзы или чего-то подобного. Только вот дерево покрылось плесенью и местами уже поздно что-то предпринимать.
Инструменты были вполне привычны: отвёртки, стамески, молотки, топоры, гвоздодёры, штангенциркули и ещё десяток образцов непонятного назначения.
Раскрутил все стулья, сложил полученное дерево на пол и начал изучать на предмет пригодности. Разделил эти дощечки на три условных группы: вполне пригодно, можно попробовать восстановить, совершенно непригодно.
Пригодные дощечки я очистил от плесени, причём снимал слой с запасом, чтобы это дерьмо больше не смело взять реванш. Тут была антиплесневая краска, причём вообще нифига не натуральная. Я это понял по тому, как быстро она пропитывала дерево.
Вынес пригодные дощечки в коридор и тщательно выкрасил. Они уже стали выглядеть намного лучше, но нужно подождать, пока высохнут.
Болты и шурупы, коими доски крепились к металлической основе, я покрыл антикоррозионным лаком, выданным хранителем очага. Перчатки безбожно заляпал, как и комбинезон, но зато болты теперь точно не сгниют. Сложил их в коридоре на одной из непригодных дощечек.
Пол нужно было зачищать от плесени, но в этом мне помогло устройство, смысл которого я понял только при внимательном изучении. Всё-таки, я интуитивно ожидал шнуров или портативных источников питания, поэтому не признал в небольшом рубанкоподобном устройстве шлифмашину на магическом приводе. Когда я переключил интуитивно понятный тумблер, я понял, что эта штука серьёзно ускорит работу.
В принципе, я справился с комнатой за шесть часов. Последний час я отмывал всё от пыли и грязи, а также расставлял мебель.
Всё-таки, это приятно, когда видишь результаты своего труда.
Уровень у меня теперь третий, но очки навыков никуда вбрасывать не буду. Дождусь консультации с Саволом.
А ведь здесь, перед возвращением в родной мир, можно освоить целую серию полезных навыков, которые позволят не вскрывать трупы всю оставшуюся жизнь, а открыть какую-нибудь небольшую мебельную фабрику… Это перспективно…
Домыл пол и осмотрел помещение. Ох, лепота! Будто и не было никакого многолетнего забвения! Хоть сейчас запускай студентов слушать лекцию!
Знай я с самого начала, что у меня талант к деревообработке – хрен бы вы меня на пороге ТГМУ увидели!
Впрочем, надо быть реалистом. Мои навыки работы на стезе патологоанатома сказали при ремонте мебели своё веское слово, и будь я сейчас семнадцатилетним юношей, каким ступил на порог своей альма-матер, точно бы не сумел показать и половины сегодняшних результатов. И неважно, что стулья и парты получились не идеальными, но легко могли бы быть гораздо хуже.
По дороге в столовую встретил Савола, с гордым видом идущего туда же. Пока Савол рассаживался на столе, я взял два подноса.
– О, что-то новенькое, – открыл я стоящий на подносе глиняный горшок.
Внутри оказалось тушёное мясо с кусочками овощей. Впервые вижу, чтобы здесь подавали овощи.
– А откуда они берут еду? – спросил я у кота, сидящего на столе.
Кот ел свою еду, представленную чем-то вроде куриного мяса.
– Тебе не хочется этого узнавать, – произнёс Савол.
– И всё же, – настоял я.
– Трупы как таскал, помнишь? – спросил кот.
– Ну, – кивнул я.
– Ну и вот… – ответил кот.
– Серьёзно? – не поверил я.
– А чего нет-то? – посмотрел на меня Савол. – У них там, внизу, есть магический преобразователь, расщепляющий любое некогда живое мясо на мельчайшие составляющие. А потом из этих составляющих делают то, что у нас на столе.
– То есть я ем сейчас человечину? – посмотрел я в горшочек.
– Нет, – покачал мордой кот. – Человечиной она была до того, как попала в магический преобразователь. После этого, если ты чувствуешь вкус курицы – это курица и есть. Чувствуешь оленину – это оленина и есть. Этих животных тут давно уже не водится, но кулинарные големы имеют их аурный слепок, поэтому это точно не человечина. К тому же, нет никаких гарантий, что тех мертвецов уже погрузили в преобразователь. Скорее всего, они лежат сейчас в хранилище, а ты ешь что-то, что сильно раньше было каким-нибудь местным животным. Они иногда по глупости забредают опасно близко к поместью.
– Кто же их тогда тащит внутрь? – спросил я.
– Кто-то из обслуги, – вновь развёл лапами кот. – Только вот далеко ходить они, увы, не предназначены, поэтому эту функцию теперь выполняешь ты.
Бл… Твою м-м-мать…
Как я вообще отношусь к каннибализму? Резко отрицательно.
Но уж поверьте мне, по пути сюда я всерьёз задумывался над этической стороной вопроса поедания падающих с неба трупов. Да-да, голод не тётка и если бы не нашлось альтернативы, я бы сумел переубедить себя. Это было бы печально, но необходимо для выживания. И, разумеется, сказалось бы на целостности моего рассудка. Только вот сейчас, в свете того, что я узнал о местной кухне, сильно лучше не стало…
Сука… Почему всегда именно такая хрень? Почему реальность толкает меня на совершение неэтичных поступков?
Ладно, с некромантией как-то примириться можно, это ни на грамм не этично и порицаемо даже здесь, судя по тому, что Эстрид Бранддоттер торчала в заброшенном особняке, а не в городской лаборатории или где там удобнее. Я могу быть неправ, но что-то мне подсказывает, что она не от хорошей жизни всё это затеяла…
С некромантией, ещё раз говорю, примириться можно. А вот с каннибализмом… Нужно искать другое решение. Местная кухня мне что-то резко разонравилась…
– Как доешь, выходи на улицу, – сказал Савол, спрыгивая со стола.
Как всегда, не убрал за собой поднос. Но ему простительно, у него же лапки.
На улице было по-вечернему прохладно. Ночью будет настоящий дубак, это чувствовалось. Савол сидел на каменной дорожке и смотрел на закат.
– Скоро Оранжевая луна, – произнёс он, когда я приблизился. – Садись рядом, потому что сегодня у нас теория. Практика будет по ходу развития занятия.
Я послушно сел рядом. Камень не успел остыть от дневного пекла, поэтому геморрой тут если и заработаешь, то точно не сразу. В следующий раз надо будет выбрать место поудобнее.
– Сегодня взял ещё один уровень, – сообщил я. – Вкладывать очки навыков в «Некромантию»?
– Разумеется! – ответил кот. – Быстрее усваивать будешь!
Я вложил очки навыков и «Некромантия» у меня стала 28 уровня.
– Так-так-так, с чего начать? – повернулся ко мне кот. – Начнём с нюансов профессии некроманта. Первый нюанс ты успешно преодолел, сам того не ведая. Я про всю жизнь, проведённую практически в обнимку с лопающимся от некроэнергии артефактом. Так бы тебе пришлось пару лет провести в не очень приятных местах, при этом активно работая, но благодаря вышесказанному, мы это пропускаем. Нюанс второй, пожалуй, самый важный – профессия некроманта очень неблагодарна. У неё, как и у подавляющего большинства вещей во Вселенной, есть недостатки. Первый недостаток – хороший материал найти крайне тяжело, практически невозможно. И, предваряя твой вопрос, нет, буквально с неба падающие мертвецы проблему не решают. Как ни удивительно, но некромантия наиболее эффективна с… живым материалом. При идеальном сценарии некромант использует специально подготовленного человека, физически здорового и молодого, превращая его в непобедимый некробиомеханизм. Не подверженный старости, сильный, быстрый, прочный… Но на то это и идеальный сценарий. Тебе же, из-за отсутствия какого-либо положения в обществе и очень сомнительной репутации некромантов в этом мире, придётся работать с трупами. Отсюда проистекает следующий недостаток – труп должен быть, как бы это странно не звучало в отношении трупа, физически здоров…
– То есть у него не должно быть болезней и так далее? – уточнил я.
Вчера ночью, перед сном, я изучал «Меню» и обнаружил там дневник для записей. Поэтому прямо сейчас я тщательно фиксировал лекцию Савола, чтобы потом перечитать конспект и более детально разобраться в материале. Именно так работает образование.
– Не только, – покачал мордой кот. – Болезни – это само собой. Я же говорю о том, что у трупа не должны быть повреждены ключевые органы. Точнее – головной мозг, позвоночный столб, а также большая часть костей. Нет, теоретически поднять такой труп можно, но зачем?
Тут я с ним полностью согласен. Труп с переломанными костями мало того, что ничего полезного не принесёт, так ещё и проблем доставит. Пометка на поле: тщательно проверять состояние скелета…
– Ещё следует избегать трупов с опухолями. Опухоли – это бич некромантов, – продолжил кот. – Опухоли – это извращённые творения организма с переизбытком энергии Жизни. Они плохо сочетаются с некроэнергией, поэтому труп с серьёзной опухолью никогда не встанет. Ты можешь хоть тысячу раз провести ритуал правильно, но толку будет ноль. Запомни это.
Значит, всегда тщательно проверять тело на предмет опухолей. Это сущий геморрой, если честно, так что нет, брать тела с минимальным риском опухолей – так и запишем.
– Если опухоли мелкие, то ими можно пренебречь, так как они всё равно будут уничтожены в ходе «Очищения плоти», – вновь заговорил Савол. – «Очищение плоти» – это практически основное заклинание, которым ты будешь пользоваться. Я тут припас несколько грызунов, отловленных на досуге, поэтому сейчас попрактикуешься. Вот тебе схема заклинания, партнёр.
Принял.
– И как его использовать? – спросил я.
– Учись, – вновь противоестественно пожал плечами кот. – В схеме всё описано.
Я начал читать схему. Необходимо скрутить пальцы в букву Зю, а нет, вполне доступный жест, умозрительно выделить область и пожелать применить заклинание.
Савол, пока я курил мануал, приволок откуда-то здоровенную крысу. Спрашивается, как он её завалил вообще? Она бы и мне проблем доставила…
Я скрутил пальцы в нужный жест и пожелал применить заклинание на камне у ног.
Визуально действие заклинания проявилось в виде серого излучения, ударившего по камню. На камне это никак не сказалось, а я почувствовал лёгкое головокружение.
Охренеть…
Индикатор висел в «Меню» и имел значение 492/500 единиц.
– Открылось? Сколько? – с любопытством спросил кот.
– Всего 500, но из них потрачено восемь, – ответил я.
– Ого, – удивлённо произнёс кот. – Видимо, кулон влиял на тебя не так слабо, как мне казалось. Для третьего уровня у тебя аномально большой запас магической энергии. Это хорошо, так как упрощает обучение.
Савол перевернул дохлую крысу и вскрыл ей брюхо когтем правой лапы. Он извлёк из брюха всю требуху и подвинул тушку ко мне.
– Применяй.
Я вновь скрутил пальцы и применил заклинание.
На этот раз серое излучение действовало куда активнее, чем с камнем. Крысиная кровь обратилась в прах, который очень быстро испарился. Не знаю как, но так всё и было. Затем такая же участь постигла оставшееся на тушке дерьмо.
– Достаточно, – изрёк Савол. – Единственным недостатком «Очищения плоти» является то, что оно снижает ресурс обрабатываемого тела. Почему, как думаешь?
– Излучение повреждает все ткани, на которые наведено, – предположил я. – Оно не делает разницы между кровью и плотью.
– Абсолютная истина! – воскликнул кот. – Плоть тоже страдает, поэтому «Очищение плоти» нужно применять дозированно. Тут я тебе не помощник, это дело опыта и практики. И только с опытом придёт понимание, что некоторые трупы не стоят вложенных усилий по их очищению.
– То есть это «Очищение плоти» убивает и микробов в том числе? – спросил я.
– Что ты понимаешь под микробами? – не понял кот.
– Ну, бактерии, вирусы, – перечислил я.
– Переводчик начал работать не совсем корректно и для меня эти слова ничего не значат, – признался кот.
– Ну, это такие маленькие организмы, оказывающие вредоносное воздействие на людей и не только, – объяснил я.
– А-а-а, ты про микробов! – догадался кот. – Теперь понял!
– Ты же только что не знал про микробов, – нахмурился я.
– Переводчик сначала не понял, а затем понял, – объяснил кот. – Не обращай внимания, рабочие моменты.
– Так, – кивнул я.
– Да, микробов убивает, – продолжил Савол. – Поэтому это заклинание в особо тяжёлых случаях используют и целители всех мастей. Но дело неблагодарное, так как можно случайно превысить допустимую дозу и убить человека.
– В бою это как-то применимо? – спросил я.
– Если сможешь зафиксировать противника и в течение трёх-четырёх минут держать руку у его головы, – ответил кот. – Многие пробовали модернизировать это заклинание, но в итоге всегда получался «Луч смерти» – то есть энергозатратное, но всё равно эффективное заклинание. Ты к этому ещё нескоро придёшь.
– Понял, – записал я.
– Дальше, – кот начал расхаживать с менторским видом. – Вот ты очистил тело от ненужных тебе микробов и загрязнений. Думаешь, теперь можно поднимать? А вот и нет! Микробы склонны проникать в усопшее тело всеми доступными способами! Поэтому его нужно защитить! Как? «Саван» – это, пожалуй, единственное известное мне средство по длительному сохранению трупа в сохранности. Прими схему, партнёр.
– Это, если смотреть в суть, ослабленная, но пролонгированная версия «Очищения плоти», – сообщил кот. – Чтобы убить даже самых хилых микробов «Савана» недостаточно, но вот не допустить их размножения в организме – вполне.
– То есть применение его возможно только на уже очищенных трупах? – прояснил я.
– Именно, – кивнул кот. – Пробуй на крысе.
Я вновь скрутил пальцы в замысловатую фигуру и навёл на труп крысы. Теперь было не излучение, а серое облачко, покинувшее мою ладонь и опустившееся на крысу.
– И фиксируй! – махнул лапой кот.
Я сложил ладонь в кулак, чем завершил каст «Савана». Вроде бы несложно…
– В ходе отработки накладывания «Савана» сможешь регулировать количество вложенной некроэнергии, – наставлял Савол. – Максимально так можно хранить тело до одного месяца. Потом уже извини, сам виноват, что не провёл бальзамирование.
– Понятно, – записал я.
– Ну и в завершение практики у нас непосредственно подъём мертвеца, – произнёс кот Савол. – Принимай, партнёр.
Я начал изучать схему. Тут уже не обошлось одним заворачиванием пальцев в хитрую панковскую распальцовку. Пришлось разучить три движения.
– Во-о-от, уже вижу, что не зря взялся тебя учить! – довольно лизнул свой нос Савол. – Пробуй!
Три движения и завершение из двух сжатых кулаков – в крысу устремился некий эфемерный дымок. Он проник в нос бедной крысы, исчез там, а затем…
Затем крыса взорвалась, обдав меня пылью из плоти.
– Ну, с первого раза ни у кого не выходит, – не расстроился кот. – В конце повторим.
Я тоже не расстроился. Я чувствовал… власть.
Не знаю, как это передать. Настоящую власть. В душе было ощущение, будто я больше не хер моржовый, а право имеющий!
Ха-ха, нет, на самом деле. Но эйфория от успехов в голову дала. Одно дело – видеть, что магия есть, но другое – делать её самому!
А это ведь только начало!
– Возвращаемся к недостаткам некромантии, – вновь заговорил кот. – Как ты мог видеть, все встреченные нами стихийные мертвецы слабы. Но нельзя сказать, что ВСЕ стихийно поднятые мертвецы слабы. Тут важно понимать, что Красная луна здесь – самый сильный некромант. Бывает, при высоком исходном качестве сырья, восстают сразу мощные мертвецы. Это происходит очень редко, но всегда с плохими последствиями для обитателей Серых земель. Такие мертвецы имеют особенность сколачивать целые банды из мертвецов послабее и даже управлять ими.
– В чём здесь недостаток некромантии? – не понял я.
– В том, что ты так если и сможешь, то очень и очень нескоро, – ответил кот. – Это не твой уровень, партнёр. Твой удел следующие уровней двадцать – слабые мертвецы, способные выполнять простейшие команды и разрушающиеся в лучшем случае за месяцы. И нет никаких гарантий, что тебе всегда будет везти с исходным сырьём. Подозреваю, что работать придётся с гнилью или близкими к этому определению материалами.
– Понятно, – записал я.
Никогда не бывает легко. Мир всегда благосклонен к сильным и терпеливым. Все блага из него надо долго и упорно вырывать клещами, а если нет клещей, то зубами. Ничто не даётся просто так. Кроме заклинаний от Савола, ха-ха…
Кот тем временем отошёл за здание.
– Вот тебе для практики, – принёс он ещё одну крысу. – Они всё равно не очень вкусные. Мясо слишком сильно отдаёт мертвечиной. Сейчас…
Кот вновь вскрыл тушку крысы и очистил его от внутренностей.
Я обработал крысу «Очищением плоти», а затем наложил «Саван». Всё это суммарно отняло у меня 26 единиц магической энергии.
– Ну, давай! – кот подобрался.
Вновь проведя серию распальцовок, я завершил каст сжатием кулаков. И вновь появился эфемерный дымок, вновь он исчезает внутри крысы. Я уже ждал, что она опять взорвётся, но нет, на этот раз всё пошло по другому сценарию. Ненадолго появилось окошко, но я по запарке нажал «Принять».
– Ну и воображение у тебя, – усмехнулся кот. – Мог бы назвать хотя бы «Объект № 1» или как-то ещё…
Крыса, без какой-либо команды, перевернулась со спины на ноги и посмотрела на меня своими мертвенными глазами-бусинками.
– С почином, партнёр, – сказал Савол.
Ох…
Вроде засыпал я нормально…
Мышцы ломало так, словно меня били всю ночь. Я почти слышал хруст, когда вставал с кровати.
– Эй… – донеслось до меня. – Ещё слишком рано…
– Какой рано… – прохрипел я. – Утро уже…
Кот лежал клубком на краю кровати. Видимо, ему действительно нужно быть рядом с гагатовым кулоном.
Встав с кровати, я направился на улицу. Не умываться, конечно, неприятно, но я всё ещё не починил водопровод в своём санузле. И, если честно, даже не представляю себе, возможно ли это.
Савол пропустил завтрак, поэтому я ел в одиночестве. Раскрытая котом информация о происхождении еды сделала её менее привлекательной, но есть надо.
Ну, хотя бы в воде можно не сомневаться…
Преодолевая физическую слабость, я сходил на место работы, зафиксировал все испорченные предметы убранства, а затем, с предварительным списком, покатил тележку к складу № 3.
Странно, но хранитель очага как бы подарил мне инструменты, с которыми я работаю. При прикосновении к каждому из них всплывало окошко с характеристиками изделия и владельцем.
Например, вот эта пила.
Думаю, ничего страшного не случится, если я не буду возвращать инструменты обратно на склад…
– Начинаем… – вздохнул я и взялся за гвоздодёр.
Все инструменты изготовлены из бронзы. Я не самый большой эксперт по металлам, но сдаётся мне, что не должны быть бронзовые изделия такими прочными. Человечество ведь перешло на сталь не просто так, правильно?[13]
Часы тянулись мучительно долго, но я упорно продолжал работать. Качественная работа – это залог успеха. И пусть начальство никогда не оценит этого, зато оценишь ты. Осознание того, что ты большой специалист в какой-либо отрасли – это надёжная подпитка твоего чувства собственной важности, а это дорогого стоит. Многие люди обладают низкой самооценкой, из-за чего неосознанно страдают. У кого-то комплекс неполноценности вызывает «синдром самозванца»,[14] а кто-то проецирует свои мнимые и действительные недостатки на окружающих. В итоге ни те, ни другие не живут так полноценно, как могли бы.
Я это осознал далеко не сразу и в этом мне сильно помогли курсы клинической психологии. Надо отчётливо понимать, что в конечном счёте ничто не важно, кроме тебя. Жертвы допустимы только ради себя и ради своих. У меня своих нет, поэтому я никогда не парился о том, что подумают обо мне другие. Нет, ради социального положения парился и ещё как, но надо чётко делить то, что ты делаешь ради себя, а работа на своё социальное положение включена в это, и то, что ты делаешь ради других.
Иррациональная тяга угодить чужим людям без какой-либо выгоды лично для себя – это что-то близкое к глупости. Люди должны получать ровно столько твоего расположения, сколько заслуживают. Альтруистов никто не любит и не понимает, но все активно ими пользуются.
Вообще, человеческий альтруизм – это интересная с научной точки зрения тема. Я когда-то давно, на начальных курсах университета, писал на эту тему курсовую, потому что тематика показалась мне очень интересной. Парадокс Симпсона – очень любопытная тема, которую я в своей курсовой раскрыл детальнейшим образом, и многое полезное извлёк лично для себя.
Пока думал и страдал от болей в мышцах, починил две кровати. Благо, при их изготовлении использовали высококачественные материалы, не подверженные влиянию плесени. Прикроватные тумбочки – это отдельная история. Если снаружи казалось, что всё нормально, то вот внутри… Внутри были лопнувшие баночки с плесенью. То есть раньше баночки содержали не плесень, но со временем содержимое было ею пожрано. Потом, спустя годы, плесень не вынесла бескормицы и благополучно померла, оставив от себя лишь сухой и серый налёт.
В общем-то, с тумбочками надо что-то решать. Изнутри они полностью конченные, непригодные к эксплуатации, поэтому чинить их – напрасно тратить время.
В итоге решил бросить это дело и банально заменить на новые.
– Думаю, никто не будет против, если я присвою металлические части с этих тумбочек? – спросил я вслух.
– Можешь присвоить металлические части с тумбочек, Алексей, – раздался голос со стены слева.
Там вновь образовался рот хранителя очага.
– Но? – предположил я подвох.
– Пятьдесят грамм твоей крови, – ответил рот.
Коррупция – она ведь внутри нас. Так ли сильно мне нужны эти куски бронзы?
А ведь лишним не будут. Можно попробовать переплавить эту бронзу во что-то более полезное, в перспективе. Если найду человека, разбирающегося в вопросе.
– По рукам, – ответил я рту.
– Помести руку в считыватель, – в голосе хранителя очага слышалось некое предвкушение.
Вновь я помещаю руку в настенный рот, вновь укол и тянущее ощущение. Пятьдесят грамм моей крови хранитель очага забрал быстро, сыто чмокнув напоследок.
– Тебе разрешено забрать металлические части с непригодных к ремонту тумбочек, – сообщил голос хранителя очага.
Кто это вообще такой – хранитель очага? Пол и возраст по этому голосу определить невозможно. Впрочем, если это некий механизм, то уже и не особо важно. Поместье было покинуто очень давно, поэтому нельзя сказать, что хранитель здесь появился недавно. Рот и глаз вообще неинформативны, нельзя с уверенностью сказать даже о возрасте. В общем, есть ненулевой шанс, что это искусственное создание, специально предназначенное для управления поместьем. Но тогда зачем ему моя кровь?
Встряхнув головой, я приступил к работе. Раздербанить тумбочку в тысячу раз легче, чем смастерить, поэтому много времени это не заняло. Теперь у меня в распоряжении есть три десятка бронзовых гвоздей, восемь уголков, три ручки, а также шесть шурупов. Неплохой улов…
Сходив на склад № 3 за новыми тумбочками, я приступил к обработке полов и стен. На стенах плесень по каким-то причинам не разрослась, зато вот пол она поела по всей площади. До конца рабочего дня я не успел, поэтому у меня завязался диалог с хранителем.
– Могу я продолжить работу ещё два часа? – спросил я у стены.
– Можешь, – ответил рот у меня за спиной. – Сверхурочные обговорены не были, поэтому не оплачиваются.
– Сойдёт, – махнул я рукой.
Я пошёл в столовую и начал ужин.
– Не уложился, да? – участливо поинтересовался кот.
– Не уложился, – мрачно кивнул я.
Мрачность моя была вызвана возвращением мыслей о происхождении пищи. Нет, так дело не пойдёт!
– Хранитель очага! – обратился. – Могу ли я рассчитывать на то, что не буду есть пищу, произведённую из человечины?
– Алексей, ты и так не ешь пищу, произведённую из человечины, – ответил рот, образовавшийся прямо на столе. – Все продукты произведены из исходных составляющих, полученных различными способами.
– Ты понимаешь, что я имею в виду, – поморщился я.
– Понимаю, Алексей, – ответил рот. – Сто грамм твоей крови.
– Не советовал бы играть в эту игру, партнёр, – предупредил меня кот.
Но мне нужно знать о том, что я не ем человечину.
– Какие гарантии? – спросил я у рта.
На стене появился глаз. Он пристально посмотрел на меня и озадаченно прищурился.
– Тебе будет выделено отдельное меню из запасённых тел животных, – ответил рот. – Гарантия – моё слово.
– Двадцать грамм крови, – начал я торг.
– Девяносто, – назвал свою цену рот.
– Тридцать грамм, – сделал я предложение.
– Восемьдесят, – сказал рот.
– Пятьдесят – и это моё последнее предложение, – решил я прервать торговлю.
– Помести руку в считыватель, – дал своё согласие рот.
Снова мою руку плотно обволокло, а затем укололо. Потягивание по вене – готово.
– Почему мне не стоит играть в эту игру, партнёр? – спросил я у Савола.
Тот в этот момент флегматично жевал бескостную рыбу.
– Потому что я до сих пор не знаю, что это за существо и на каких условиях тут работает, – ответил он. – Никогда не имей дело с тем, чьи мотивы тебе неизвестны.
– То есть, предлагаешь разорвать наши партнёрские взаимоотношения? – усмехнулся я.
– Туше, – поднял лапу Савол.
– Какова покупательная способность кредита, который мне предлагают в качестве зарплаты? – задал я очень интригующий меня вопрос.
– Не знаю, – ответил кот. – Но ты можешь сходить в холл и попросить хранителя активировать торгомат, где можно купить различные вещи. Мне вот зарплата не положена, эх…
– Как закончу со спальнями, пойду в холл, – поделился я своими планами. – Сегодняшнее занятие в силе?
– Разумеется, – ответил Савол. – Так спрашиваешь, будто у меня тут полно других развлечений!
Доев, я вернулся к работе.
Доделки заняли полтора часа времени, но зато в награду я получил многое.
Да, объём работ был существенно больше, поэтому потребовалось дополнительное время, но и награда была высока.
Я увёз тележку к домику для прислуги, потому что ночью собирался рискнуть отремонтировать санузел.
На каменной дорожке у входа вновь сидел Савол.
– Готов к занятию? – спросил он.
– Прежде, чем начнём, – сел я рядом. – Новый уровень и четырнадцать очков навыков.
– В «Тёмные искусства», – посоветовал Савол. – Как раз сегодня разберём новые схемы.
Я вложил все очки в указанный навык и… нихрена не изменилось. В точности как предупреждал кот.
– Итак? – приготовился я.
– Для начала пару схем из «Некромантии», – сказал кот Савол. – Принимай, партнёр.
Разумеется, я всё принял.
– «Мёртвые глаза» – это восстановление зрения мертвеца, – описал первое заклинание кот. – У поднятых Красной луной мертвецов свой способ видеть, честно, они и не видят в том понимании, как это принято у нас с тобой. Один умный кот-некромант рассказывал мне, что их зрение серое, мутное, но с отчётливыми вспышками энергии жизни. Именно поэтому они становятся особо деятельными, когда видят поблизости что-то живое. Но нам такое не доступно, поэтому обходимся заклинанием «Мёртвые глаза». Оно проявляет себя в очищении глаз мёртвого и избавлении от разных посмертных помутнений. Хватает его ненадолго и за это время тебе следует успеть подвести снабжение к… но об этом в будущем.
– Записал, – ответил я.
– «Беспокойный мертвец» – это трудоёмкое, но очень важное заклинание, – продолжил Савол. – С трупным окоченением ты уже знаком, так? Вот это заклинание мягким способом устраняет все последствия трупного окоченения. У стихийно поднятых оно проходит само, естественным путём, но это портит материал и требует времени, поэтому заклинание обязательно к применению с любым трупом. Завтра разберём всё подробно. Принимай следующее, партнёр!
– А вот это уже из «Тёмных искусств», – сообщил мне Савол. – Ну-ка, попробуй. Только не на стену, а в песок.
Я скрутил пальцы в нужный жест и навёл руку на песок под ногами.
Из ладони выстрелило что-то… не знаю, как описать это…
– Блядь, охуеть… – восторженно проговорил я. – Трогать можно?
– Что именно? – усмехнулся кот. – Нет там ничего.
Я разрыл место попадания иглы смерти и действительно ничего не обнаружил.
– Чтобы ты знал, «Игла смерти» – это полностью магическое творение, – менторским тоном заговорил кот. – На самом деле это просто материализованное из некроэнергии копьё или, лучше будет сказать, игла. После остановки в препятствии игла существует ещё две с половиной секунды и исчезает.
– Ты тоже такое можешь? – спросил я у кота.
– Это «Тёмные искусства», – произнёс Савол. – Конечно же, могу.
– То есть ты в тот раз мог прибить тех двоих мертвецов? – нахмуренно посмотрел я на него.
– Мог, – кивнул кот. – Но ты бы не получил опыт и до сих пор бы был морально не готов биться с мертвецами. Да и что они могли тебе сделать? Несмертельно покусали бы и всё.
– Ясно, – кивнул я. – Расход – одна единица магической энергии за иглу.
– Да, дёшево, но и дистанция хиленькая, как и убойность, – покивал кот. – Есть более могущественные заклинания в арсенале тёмного мага, но тебе пока рано их осваивать.
– Что дальше? – спросил я.
– Расставь вон те блюдца у ограды и начинай практические стрельбы, – велел кот. – Наведение довольно точное, потому что иглы наводятся твоими глазами. Пару часов практики и ты сможешь отстрелить задницу мыши с дистанции пятнадцать метров. А я параллельно проведу с тобой инструктаж по технике безопасности при работе с мертвецами.
Я расставил блюдца вдоль ограды и начал стрельбу иглами смерти. Это охренеть как круто! Просто фокусируешь взгляд на блюдечке, примерно наводишь руку и херак – блюдо разбито серым сгустком!
Максимальная дистанция, на глаз, метров пятнадцать, но зато всю дистанцию убойно, а вот свыше – игла растворяется, как не было.
– А что это за блюдца вообще? – спросил я у кота.
– Хозяин этого поместья любил ночную охоту на птиц, поэтому практиковался во дворе, – объяснил кот. – Не жалей блюдца, их тут навалом! Стреляй!
Следующие два часа я стрелял по блюдцам, коих тут оказалось великое множество. Ещё я выслушал совершенно новые для меня правила техники безопасности. В основном они касались надёжной фиксации объектов перед подъёмом и безопасных дистанций при работе с уже поднятыми. Оказывается, всё не так просто, когда речь заходит о крупных объектах…
Покончив с практикой, я пошёл в холл поместья. Пол холла был исполнен из белого мрамора, а в центре его была выгравирована красная восьмиконечная звезда.
– Хранитель очага, мне сказали, что тут есть торгомат, – встал я в центре холла, аккурат посередине восьмиконечной звезды.
– У тебя нет кредитов, – сказал рот, материализовавшись на колонне у лестницы.
– Посмотреть же могу? – спросил я.
– Смотри, – ответил рот.
Незаметно сдвинулась небольшая часть восточной стены и вперёд выехал торгомат. Нет, не очень точное определение. ТОРГОМАТИЩЕ!
В ширину он был около метра, но в длину составлял, на глаз, метра четыре. Он был остеклён, а за стеклом были отчётливо видны специально подсвеченные белыми лампочками товары. Охренеть вообще…
Я подошёл к торгомату и начал изучать предложение.
Тут были некие закуски в непрозрачных упаковках, предметы непонятного мне назначения, инструменты всякие…
– Удивлён? – спросил подошедший кот.
Для него почти в каждой двери имелись окошки. Это свидетельствовало о том, что хозяин поместья был заядлым кошатником.
– Я просто оху… – начал я, а затем исправил формулировку. – Я поражён.
– Ха-ха… – лизнул свой нос Савол.
– А зачем им продавать инструменты? – спросил я у него.
– Понятия не имею, – признался тот.
– Хранитель очага, – обратился ко всё ещё висящему на колонне рту. – А зачем продавать инструменты?
– Хозяин посчитал, что разумнее самим продавать работникам инструменты, чтобы деньги не уходили на сторону, – ответил рот. – Они ведь всё равно тратили зарплаты на более удобные для себя инструменты.
Я посмотрел на инструментарий. Тут были лопаты, тяпки, мастерки, садовые шпатели, рубанки, стамески, отвёртки и так далее. Над ними были подсвеченные подписи, но читать на местном я не умел.
– Не понимаю, что тут написано, – произнёс я, повернувшись ко рту на колонне.
Ничего не происходило пару минут, а затем названия одномоментно изменились на русские.
– Локализация торгомата изменена на неизвестный язык, – сообщил рот.
– Ого! Круто! – искренне восхитился я, а затем вчитался в цены. – Совковая лопата из стали – пятьдесят кредитов. Это мне почти полгода вкалывать, чтобы получить стальную лопату?!
– Сталь здесь очень дорога, – объяснил кот. – Зато бронзы у них много. Вон, штыковая лопата из бронзы стоит всего пять кредитов. Считай, половина твоей зарплаты.
– А оружие тут не продают? – я обязан был задать этот вопрос.
Мир даже у меня на Родине никогда не был безопасным местом. И если бы я в прошлом озаботился средствами самозащиты, то всё пошло бы по другому сценарию. Вот будь у меня травматический пистолет, то я бы рискнул сцепиться со Стрельниковым и его ребятами. Навтыкал бы им резиновых пуль в задницы, а потом вызвал милицию. Нет, сейчас я понимаю, что доблестные милиционеры скрутили бы меня и отвезли в обезьянник, где я был бы благополучно самоубит путём повешения на простыне или умер от сердечного приступа. Или от инсульта. Но всё-таки был же шанс, пускай один из десяти, что я остаюсь в живых, и правосудие мне торжественно улыбается. Так что оружие нужно. В любом из миров. Жаль, что понял я это только здесь.
– Оружие не продаём, – ответил рот хранителя. – Слугам в поместье запрещено носить оружие.
– А как же… – я указал пальцем на обломок меча.
– Это больше не оружие, Алексей, – сообщил мне рот на колонне. – Длина недостаточна для классификации этого обломка как эффективное рубящее оружие, колющего острия нет, баланс, из-за потери большей части клинка, слишком смещён к рукояти.
– Не поспоришь, – хмыкнул я. – Есть желание купить?
– Двадцать кредитов, – сразу же ответил рот.
Подозрительно. Слишком подозрительно.
– Сто! – назвал я свою цену.
– Сто кредитов начислено на твой счёт, Алексей, – ответил рот. – Помести обломок в приёмный отсек торгомата.
Вот сука! Продешевил!
– А сколько он реально стоил? – спросил я с отчаяньем.
– В нём двести пять грамм высокого качества стали, – оценил хранитель. – Двести пять кредитов.
Ох, как же мне нехорошо… Впредь надо думать головой, а не жопой! Ладно, успокоились и продолжаем держать хорошую мину при плохой игре.
– Есть набор для препарирования трупов? – спросил я.
– Третий ряд с конца торгомата, – ответил наглый рот.
Я прошёл к нужному ряду и увидел три хирургических набора весьма специфического характера. Ну, знаете, особые пилы по кости, расширители… Один, самый понтовый, стоил пятьсот кредитов, один, пожиже, двести пятьдесят, а последний – двадцать кредитов. Разница, как всегда, в материале. Стальной стоил дороже всего, второй был из непонятного металла, а бронзовый набор, как и всё из бронзы, самый дешёвый.
– В чём проблема со сталью? – спросил я у кота.
– В этом мире очень богатые залежи меди и олова при практически нищенской бедности железнорудных залежей, – объяснил кот. – Только вот ценники установлены по критериям давних времён, когда не было того, что падает сейчас с небес, если ты понимаешь, о чём я.
– А бронза эта хорошая? – спросил я.
– Лучшая из доступных, – заверил меня Савол. – Предыдущие обитатели этого мира сплавляли медь и олово посредством передовой магии, поэтому бронза очень прочна. Впрочем, не прочнее качественной стали.
– То есть я ничего не потеряю, если буду использовать бронзовые инструменты? – задал я следующий вопрос.
– Если только самоуважение, – усмехнулся кот. – От осознания того, что ты, как нищий плебей вынужден использовать бронзовый ширпотреб, тогда когда уважаемые мастера прошлого использовали инструменты из драгоценной стали.
– А что за металл у набора за двести пятьдесят кредитов? – спросил я у рта на колонне.
– В неизвестном языке нет названия этому сплаву, – ответил рот хранителя. – Ты имеешь честь назвать этот сплав для своего народа.
О, вот и возможность оставить след для возможных соотечественников.
– М-хм… – задумался я. – Я назову его… Душнилий!
– Принято, – ответил рот.
– А каковы его характеристики? Особенно в сравнении со сталью и бронзой, – попросил я.
– Хуже стали, но лучше бронзы, – ответил хранитель очага.
Этот металл прямо как я: хуже спецназовца, но лучше, чем ничего.
– Беру бронзовый топор за десять кредитов, а также хирургический набор за двадцать, – перечислил я покупки. – И вон ту зелёную упаковку конфет за один кредит.
– Не рекомендовано покупать конфеты с кровью, – произнёс рот хранителя.
– С чего это такая роскошь как целый бесплатный совет? – спросил я.
– План по сбору металла до следующего месяца выполнен, – ответил рот. – Я благодарю тебя, Алексей.
О, это что-то новенькое… Благодарность от непонятного существа? Неплохо.
– Обращайся, – улыбнулся я.
– Обращаюсь, Алексей, – сразу произнёс рот хранителя. – Честная оплата за десять килограмм стали любого качества.
– И где я её тут рожу? – спросил я. – Даже если бы я был талантливым рудокопом, едва ли я смогу добыть и переплавить достаточно руды…
– Так же, как нашёл обломок меча, – ответил рот.
Настолько логично, что аж хрен поспоришь!
– Замётано, – кивнул я. – Если что-то будет, первым делом принесу тебе.
Может, если фартанёт пару раз, куплю себе хирургический набор из благородного душнилия, хе-хе-хе…
А вообще странно, что названия такого сплава нет в русском языке. Либо он нахрен никому не сдался, либо просто я таких умных слов не знаю. Ведь можно подумать, что русский язык был взят хранителем общака, то есть очага, откуда-то хрен знает, откуда, но что-то мне подсказывает, что всё-таки из моей головы. И там имени этого сплава просто нет, потому что я никогда такого не видел. А может, просто реально не было у человечества моего мира потребности в таком сплаве, так как у нас железа в грязи просто до жопы. В детстве я даже подряжался на сбор металлолома среди заброшенок. Ржавеющие символы былого могущества СССР подверглись налёту падальщиков, пожирающих металл…
Я ведь тогда умудрялся добывать медь, получая в день по пятьдесят-семьдесят рублей. Большие деньги для пятиклассника… Потом лавочку прикрыли, конечно же. Некие хитровыдуманные дельцы собрали оперативные группы из понаехавших в Приморский край таджиков с узбеками, а уже эти группы вычистили вообще всё, что было доступно из остатков былой роскоши. Доходило до того, что некоторые группы гастарбайтеров регулярно избивались бандами конкурентов в схватках за «объекты». Битва за ресурсы такая, какая она есть.
Да, времечко было… Уже не девяностые, но ещё не…
– Иди спать, партнёр, – прервал мои размышления кот. – Ты уже с ног валишься.
Я кивнул и направил свои ноги на улицу.
– Эй, ты забыл, что хотел купить конфеты! – окликнул меня кот. – И товары свои забери!
Я вернулся к торгомату и молча ткнул пальцем в упаковку конфет с синей этикеткой. Упаковка упала в отсек для выдачи, где уже лежали топор и набор патологоанатома.
Доплёл свои ноги до домика для прислуги. Вошёл в свою комнату и упал на кровать.
Что-то я уже не хочу ремонтировать свой санузел… Завтра, всё завтра…
Сегодня день рождения Даши. Ох, а я-то думаю, что забыл…
Мне ещё недавно пришлось бы рожать где-то деньги на достойный подарок, а сейчас я просто проснулся и пошёл завтракать. Ни забот тебе, ни хлопот…
На завтрак сегодня была аппетитная курица с гарниром из непонятной крупы. Крупа была со вкусом мяса, как и желеобразный хлеб. Здесь вообще всё делают из мяса. Кроме воды, пожалуй.
Вкусно поел, вдоволь попил – можно работать.
На поясе висел мой недавно приобретённый топор. Посмотрел на него внимательнее.
Затем посмотрел на лежащий на столе набор патологоанатома.
Информативно, мать твою. Ну, то есть ничего такого, чего я не знаю.
Время вроде бы ещё есть, поэтому прошёл к крану в стене и набрал себе ещё воды. В пустыне, если уж довелось найти источник воды, надо побольше пить. Все эти сказки про то, что надо приучить свой организм к недостатку воды – брехня. Не приучите. Ему всегда будет мало, потому что без воды нет жизни. И единственное, что ты можешь сделать – это прикрыть голову чем-то многослойным, например, куфией из собственной майки или штанов.
Но что-то я думаю не в ту сторону. Что там по заданию?
И будто прочитав мои мысли, хранитель очага прислал задание.
Вообще-то я уже что-то собой представляю в вопросе ремонта. Пока спал, видел сны о том, как орудовать различными инструментами и ремонтировать типичные поломки. Причём упор был не на конкретных поломках, а на принципах ремонта. То есть я начал понимать, почему сломалось и как это устранить. Ценнейшие сведения, если подумать.
– Савол, ты же говорил, что просто так мне навыки прокачивать не будут, – увидел я вошедшего в столовую кота.
– Ты про свои повышенные в ходе работы ремесленные навыки? – уточнил кот, вспрыгивая на стол.
– Ага, – кивнул я.
– Так ты заработал их, – ответил кот. – Вложи ты очки навыков, пришлось бы интенсивно работать, но они и усвоились бы существенно быстрее. Очки навыков – это своеобразный ускоритель, ценность которого проявляет себя на начальных и поздних этапах. Уж поверь мне, если освоишь четырёхсотый уровень «Ремесла», то будешь рад даже если оно хотя бы на единицу повысится от интенсивного труда.
– То есть «Некромантию» и «Тёмные искусства» я повышал зря? – не очень обрадованно спросил я.
– Почини наконец свой санузел… – начал кот.
– Зачем? – сразу же спросил я.
– … а потом тщательно помой свои уши, – завершил он просьбу. – Я сказал, что на начальных этапах и в конце. Я тебе не говорил об этом, но существует некий, скажем так, «порог вхождения», когда навык никак не даётся. Если порог преодолён, то изучение идёт обычными темпами, но так бывает далеко не всегда. В случае с «Некромантией» и «Тёмными искусствами» такой порог точно есть, так как ты никогда не занимался магией. Мы просто пропустили этап тупой зубрёжки материалов. Как только освоение вложенных очков будет завершено, сам удивишься, как быстро растут эти навыки.
– Теперь понял, – кивнул я.
– Ну и вообще, если на то пошло, – произнёс кот. – Ты что, собираешься солить эти очки навыков? Они должны быть пущены на пользу делу, чтобы увеличить шансы на твоё выживание!
– Точно понял, – вновь кивнул я. – Приятного аппетита.
– Да, пора отведать человечинки, – раздражённо ответил кот.
Мохнатый пид…
– Алексей, необходимо доставить тела нарушителей к подвальному помещению, – раздался голос хранителя очага с потолка.
Я кивнул и двинул к выходу.
По пути подхватил садовую тележку и начал объезд территории. Хранитель не удосужился сообщить мне точные координаты…
Нашёл нарушителей прямо под северной стеной. Две единицы, животные, отдалённо напоминающие волков. Отдалённо, потому что у них в пастях зубов существенно больше, чем у известных мне волков. Ну и когти на передних лапах длиной около десяти сантиметров. А, вот что пропустил – мех толщиной сантиметра два, скомканный в колтуны. Жуткие создания, скажу я вам.
Погрузил обоих нарушителей в садовую тележку и потащил в поместье.
Тридцать минут пути – завтрак/обед/ужин прибыл. Когда шёл вдоль восточной стены, увидел на дальнем бархане двоих собратьев невинно убиенных волков. Видимо, стаей тут охотятся. Против воли поправил топор на ремне.
День только начался, а мне уже нужно вытряхивать песок из моих ненаглядных Доттерпилеров…
Хозяйский санузел был расположен в хозяйской спальне, что логично. Срать хозяин поместья ходил на здоровенный мраморный унитаз. Унитаз, кстати, время никоим образом не тронуло, поэтому он не был моей проблемой.
Но будто бы взамен время тронуло чёрную кафельную плитку, причём даже не её саму, а крепящий её состав. Его буквально сожрала плесень, поэтому плитка лежала сейчас на полу. Эх…
А ведь доводилось мне класть плитку в общажной душевой. В принципе, ничего сложного, но надо аккуратно и педантично, чтобы на века.
Фронт работ был определён, поэтому я быстро набил примерный список потребных материалов и пошёл на склад.
Настолько увлёкся работой, что чуть не пропустил обед. Сегодня свежее мясо, что удивительно. Прямо чувствую, что животинку забили недавно. 100 % – это те волчары, убитые охранной системой Поместья.
Вряд ли в интересах хранителя очага мочить меня посредством паразитов, обожающих обитать в хищниках-падальщиках, поэтому даже не усомнился в безопасности пищи. До этого от желудка не было вообще никаких жалоб.
– Эй, хранитель! – возмущённо воскликнул сидящий рядом Савол. – А почему мне выдали другое мясо?!
– Пять грамм твоей крови, и рацион будет изменён, – сообщил рот с потолка.
– Не дождёшься! – твёрдо заявил кот и продолжил есть выданное блюдо.
– Пять грамм – это ведь ерунда, – искренне недоумевая, произнёс я.
– Мою кровь можно получить единственным способом! – поднял морду от миски Савол. – В битве насмерть!
– Как знаешь, – пожал я плечами.
Мясо было очень вкусным, прямо лучик солнца в пасмурный день. Я был благодарен тем волчарам за то, что они пришли к Поместью.
После обеда вновь приступил к ремонту.
В принципе, есть что сделать в хозяйском санузле: некоторые бронзовые трубы, отлично видимые из-за слетевшей плитки, окончательно окислились и больше не подлежали эксплуатации.
– Сколько? – устало вздохнув, спросил я у хранителя очага.
– Сто грамм твоей крови, – ответил рот с пола.
– Будем торговаться или назовёшь окончательную цену? – спросил я.
– Пятьдесят грамм твоей крови, – ответил рот.
– Вот и договорились, – улыбнулся я.
Видимо, с утиля этот хранитель ничего не имеет и готов сбывать его за любые «деньги». Привстал на одно колено, сунул руку в рот и дождался, пока не будет отлито нужное количество крови.
– Алексей, можешь забирать непригодные материалы в личное пользование, – сообщил мне рот на полу.
Заменив все трубы, начал повторную укладку чёрной плитки. Хозяин Поместья любил всё чёрное. Не удивлюсь, если жена у него тоже была чёрная… И дети тоже чёрные, и он сам…
– Чёрный-чёрный человек… – пробормотал я.
К вечеру всё было сделано должным образом. Сортир хозяина Поместья блестел так, будто его только закончили. Вот точно, когда вернусь домой, устроюсь на первое время ремонтником-универсалом. Ну, типа, муж на час и так далее. Слышал я, что если ты рукастый парень, то можно зашибать неплохие деньги. А если узко нацелить свою специальность, типа, плиточник или сварщик – то, при наличии должной квалификации, можно зарабатывать очень серьёзные деньги. Особенно там, где проходят нефте- и газоносные трубы…
С некромантией и тёмными искусствами расставаться не хочется, конечно, но раз уж наш мир немагический, то надо будет как-то выживать. Нет, в институте восстановиться надо, это само собой, но в скорую я больше не пойду. Во-первых, выпнуть могут на раз-два, а ещё график очень негибкий. На сутки пропал человек для жизни и учёбы, а ведь, если вспомнить, у меня была куча проблем с учёбой из-за смен…
Ладно, это пока что далёкое будущее. Сейчас у меня по плану занятие с Саволом.
На том же месте сидел кот и смотрел на закат солнца.
– Наконец-то, – недовольно произнёс Савол. – Уровень получил?
– Да, – кивнул я.
– В «Тёмные искусства», – велел он.
Я вложил четырнадцать очков навыков в указанный навык и довёл его до двадцать восьмого уровня, сравняв с «Некромантией».
– Так-с, – кот встал на все четыре лапы. – Принимай схему.
– Пробуй, – дал команду кот.
Я опять скрутил пальцы обеих рук в букву Зю, как требовала инструкция. Движение обеими руками и вуаля! – передо мной возникла полусфера из серой дымки.
– Что это? – спросил я поражённо.
– Это «Завеса тьмы», – логично ответил кот. – Защитное заклинание из тёмных искусств. Сколько некроэнергии высосало?
– Пятьдесят, – посмотрел я на показатель. – Слушай, очко характеристик…
– Про очки характеристик позже, – махнул лапой Савол. – Пятьдесят единиц некроэнергии – это много, даже для тебя. Но это заклинание способно спасти тебе жизнь, причём не один раз! Важно помнить, что на нынешнем уровне это заклинание способно удержать максимум стрелу, но не арбалетный болт. Понимаешь?
– И выстрел из огнестрела тоже, соответственно, – развил я мысль.
– Не бойся, здесь есть оружие и пострашнее ваших технократических пороховых пукалок, – мотнул мордой кот. – Если уж тебе доведётся вступить в схватку с тёмным магом, то помни – завеса тьмы удержит ровно десять игл смерти. Одиннадцатая игла пробьёт твоё туловище. Если вступишь в схватку с магами, использующими силы стихии, то…
Кот задумался, будто вспоминал что-то.
– Я посчитал немного, да, – прекратил расчёты. – Если будешь иметь дело с магами стихий, то расклад следующий: десять секунд огненного потока первого уровня, десять ледяных стрел первого уровня, десять каменных шаров первого уровня. А если я сумею внедрить инновацию с молниями, то… Нет, пока что слишком сложно рассчитать.
– И выручкой с патента ты делиться не будешь? – спросил я с усмешкой.
– У вас что, тоже есть патенты?! – удивлённо воскликнул кот.
– Прикинь… – заулыбался я. – А вообще, я уважаю авторское право, но терпеть не могу интеллектуальную собственность…
– У нас много общего! – сделал наблюдение кот. – Хуже этих котов-юристов во Вселенной не сыщешь…
– Что дальше? – спросил я.
– Практическая отработка твоего первого щита, – ответил кот.
Следующий час, закрепляя повторением, я ловил саволовские иглы смерти на завесу смерти. Это нетрудно, на самом деле, но надо внимательно считать иглы, потому что Савол не считает.
– Теперь следующая схема, некромантская, – опустил правую лапу кот. – Принимай, партнёр.
Разумеется, принял.
– Это заклинание, нацеленное на уничтожение разного рода насекомых, любящих трупы, – выдал пояснение Савол. – Опарышей всяких убивает, особо живучих гельминтов, трупных мух отгоняет, в общем, полезная вещь, но сложна в исполнении и ресурсоёмка. Вообще, этап опциональный, но лучше применить его на всякий случай, если не хочешь, чтобы твой поднятый внезапно развалился и окатил тебя опарышами. Следующее принимай.
– А это что за зверь? – спросил я, приняв схему.
– Это по части восстановления моторики мертвеца, – ответил кот. – Заклинание нужно только в случае, если срочно нужен умеющий хорошо владеть своими руками мертвец. А ещё оно нужно при настройке конечностей мертвеца для достижения максимальной эффективности и упрощения работы. Одно из самых полезных заклинаний, так как под его действием мертвец сможет хоть из лука стрелять. Ну, то есть стрелять-то он сможет, но не обязательно по цели. Важен сам факт такой возможности. Некоторые живые не могут стрелу на тетиву наложить, а этот мертвец сможет!
– Долго действует? – спросил я.
– Час, – ответил кот с сожалением. – Поэтому нужно действовать оперативнее.
– Понял, – сказал я на это. – Записал. А когда практическая часть некромантии?
– Не терпится начать потрошение трупов, ха-ха? – с усмешкой спросил Савол. – Нескоро ещё, партнёр. Чтобы приступить к работе, надо овладеть хотя бы базовыми инструментами. Имею в виду не хирургические инструменты, а заклинания. А то у тебя с хирургическими инструментами, судя по глазам, полный порядок, да.
Я вытащил из кармана джинсов упаковку с конфетами. На вкус они были приятными, умеренно сладкими. Вытащив одну, красного цвета, с удовольствием её сжевал.
– Конфетку, – требовательно произнёс Савол.
– А не вредно ли тебе есть сладкое? – лукаво спросил его я.
– Не вреднее, чем тебе, – недовольно тряхнул усами кот.
Я кинул ему одну конфету, синего цвета.
– Но я хотел красную! – обиженно воскликнул кот.
– Предупреждать надо было, – хмыкнул я.
Убрав конфеты обратно в карман, я ожидающе уставился на Савола. Тот же неспешно сжевал синюю конфету и ожидающе уставился на меня.
– Вообще-то котам нельзя давать шоколад, – произнёс я. – Там содержится теобромин, вызывающий повышенную выработку инсулина и падение уровня сахара в крови.
– Вообще плевать, – ответил Савол пренебрежительно.
– Ладно, – вытащил я упаковку. – Но на сегодня достаточно конфет.
– Договорились, – кивнул кот, словив красную конфету на лету.
Я дождался, пока Савол доест конфету.
– Кхм-кхм, – кашлянул кот. – На чём мы остановились? А, «Неживая моторика». Тут есть ещё один нюанс: качество наложения этого заклинания сильно зависит от твоего знания «Биомеханики». На высших уровнях навыка «Биомеханика» вообще неважно, какое состояние у конечностей поднимаемого мертвеца. Хоть кости, хоть полугнилые культяпки. Надо будет – заклинание создаст некроэнергетический аналог рук, но в ущерб длительности работы.
– Биомеханику я немного знаю, – уверенно сказал я.
– Думаешь? – скептически посмотрел на меня Савол. – А я вот не думаю. Придётся тебе, ох придётся, рано или поздно засесть за пыльными фолиантами, чтобы освоить хотя бы азы…
– На сегодня всё? – спросил я.
– Да, пожалуй, – ответил кот. – Но вообще, практика нужна и зубрёжка. Завтра пойдём в библиотеку. Я видел там несколько интересных книг по теме.
– Понял.
Я пошёл в холл. Надо перетереть с хранителем общаги, то есть очага.
– Хранитель очага! – позвал я, встав в центре звезды.
– Алексей, – произнёс рот, возникший на торгомате.
– Как у меня с возможностью выходить из Поместья? – спросил я.
– Невозможно до полноценного восстановления минимум 30 % помещений, – ответил рот. – После выполнения озвученного условия возможно удаление от Поместья на дистанцию не более пяти километров в свободное от работы время.
– Ясненько, – хмыкнул я. – Ладно, это всё.
– Есть задание для тебя, Алексей, – заговорил рот.
Заговорить-то заговорил, но как-то неуверенно, что ли… Будто сейчас будет просить об одолжении.
– Да-да? – повернул я головку ко рту хранителя.
– Саркофаг хранителя очага повреждён, – произнёс рот. – Необходим срочный ремонт.
– До завтра терпит? – спросил я. – Или ремонт нужен незамедлительно?
– Терпит, Алексей, – ответил рот.
– Тогда с утра и приступим, – сказал я на это.
Спать я лёг с ощущением, что хорошо сегодня поработал и потренировался. Но в целом мне это Поместье не нравится. Во время ремонта хозяйского санузла я обнаружил всякие фаллоимитаторы и прочие предметы особого назначения, лежащие под осыпавшейся плиткой. Я далеко не пуританин, но такие вещи нужно держать подальше от детей и археологов будущего, и уж точно не в собственном сортире. Впрочем, я не знаю их нравов, поэтому могу быть предвзят. Может, у них в порядке вещей просто взять и за компанию сесть на бутылку при официально визите? Вот то-то и оно…
И ещё у меня есть стойкое ощущение, что хозяином был вампир. Ну серьёзно! Помещение для казней – без какого-либо оборудования, но с остеклённым потолком с автоматическими шторами – это раз. Всё в очень готичных чёрных тонах, что как бы подчёркивает готишность хозяина, а готика ведь – это прямая параллель с вампиризмом, то есть два. Наложницы ещё, как у турецкого султана – это, с натяжечкой, три. Но последний аргумент, добивающий, это конфеты с кровью. Вот кому ещё нужны конфеты с кровью, кроме как вампирам? Это четыре.
Кровосися тут за хозяина, стало быть…
А хранитель очага не лучше. Уже сколько грамм крови у меня выклянчил? Уходить надо, думаю. Но придётся немного потерпеть, пока не освою некромантию в первом приближении и не заработаю первичный капитал в виде инструментов и чего-нибудь вроде оружия. Может, если я хранителю выполню план по металлолому на год вперёд, наши отношения потеплеют, и он начнёт продавать мне оружие? Заранее предсказать сложно… Да и нахрена мне утеплять с ним отношения, если у меня уже будет стальной лом, теоретически пригодный в качестве оружия для моей гипотетической армии из поднятых мертвецов?
Поэтому я прикрыл глаза, а затем вновь открыл их. Нет, сегодня я точно починю этот проклятый санузел!
Я встал с кровати и поплёлся на улицу, за инструментами.
Хурай! – кричали монголы, заходя в реку. Ур-р-ра! – кричал я, когда из душа полилась тёпленькая водица.
Починив санузел в домике для прислуги, я настолько устал, что даже не удосужился проверить его. А вот теперь, ранним утром, после пятиминутного спуска застоялой воды, принимаю душ. И пусть вода слегка пованивает чем-то, но даже такой достаточно, чтобы смыть с меня застарелый пот и выбить песок из волос.
Отмывшись и вытершись старинным полотенцем, я пошёл на завтрак.
– Доброе утро, – приветствовал я Савола.
– И тебе, – ответил кот.
Он сегодня был не в духе, судя по недовольной морде. Видимо, не выспался.
Сегодня подали мясную кашу, мясной хлеб и воду, как всегда. Я с аппетитом поел, выпил четыре стакана воды и сразу же получил задание.
Ого, двадцать пять единиц опыта – это целая прорва.
– Кстати, Савол, – обратился я к коту. – Ты так и не сказал вчера, куда вкладывать очко характеристик.
– В мудрость вложи, – ответил кот. – Одно очко мудрости – это ещё два очка навыков каждый уровень.
– Понял, – ответил я.
Залез в меню и без лишних сомнений нажал на плюсик рядом с «Мудростью».
– Ничего не изменилось, – недоуменно произнёс я.
– А ты думал, тебе как по волшебству ума палату выдадут? – грустно усмехнулся Савол. – Покраснела цифра?
– Да, – кивнул я.
– Преобразование твоего мозга займёт некоторое время, – Савол с чавканьем сжевал кусок мяса. – Зато соображать чуть легче будешь и скорость усвоения новых знаний будет увеличена. Сплошные плюсы, куда ни посмотри…
– Как я понял, очко характеристик дают раз в пять уровней? – предположил я.
– Да, – подтвердил кот.
Да уж, беседа у нас что-то не складывается…
На столе у моей руки появился рот хранителя.
– Алексей, поторопись, – попросил он.
– Хорошо, – ответил я и встал из-за стола.
Первым делом пришёл к саркофагу хранителя. Я не знал, что он расположен на минус первом этаже, потому что на экскурсии хранитель очага его не показывал.
Помещение примерно пять на пять метров не имело никаких украшательств и художественных излишеств: реальный бронзовый саркофаг посреди помещения, стены и пол с потолком из серого камня, а также слой пыли на полу.
– Что болит? – спросил я, подходя к саркофагу.
Рот возник прямо на его крышке и сказал своё слово:
– Малый контур охлаждения саркофага не функционирует, причина неясна, Алексей.
– Ты держи в голове, что я не профессиональный ремонтник, – на всякий случай предупредил я. – Так что если сломаю что-то, то без обид, окей?
– Там сложно что-то сломать, Алексей, – ответил на это рот. – Вскрой боковой защитный кожух.
Я взял фигурную отвёртку из бронзы и начал вскрытие защитного кожуха. На четвёртом винте кожух отошёл, и завоняло чем-то химическим.
– Твою мать, что за вонь?! – воскликнул я. – Я сейчас без завтрака останусь!
– Всё хуже, чем предполагалось, – сказал рот хранителя. – Необходима замена всей системы труб.
– Сделаем, – кивнул я. – Веди меня.
Склад № 7 я, ведомый мерцающими лампочками, обнаружил на минус втором этаже, рядом с магическим преобразователем. Ну, той штукой, которая обеспечивает нас едой.
Вообще, удивительно тут всё. Обычно магическое общество фантасты представляют в виде отсталого средневековья, где маги сидят в своих башнях и не делятся ни с кем знаниями, позволяя миру развиваться по определённому техническому пути, когда феодалы сидят на задницах, ремесленники производят продукт, а крестьяне страдают и кормят весь этот бордель. И это всегда было для меня непонятно в типичном фэнтези. То есть у вас есть магия, да? Та самая магия, позволяющая сотворение настоящих чудес, а также имеющая безграничный потенциал развития? Тогда почему вы до сих пор живёте в обоссанном средневековье?
И вот здесь, в этом мире, я увидел ответ на свой вопрос. Не знаю, какими были эти кровосиси как культура, но то, что их цивилизация полностью базировалась на передовых достижениях магии – это факт. Их водопровод за сотни лет забвения не вышел из строя, их мебель, вероятно, обработанная магически, лишь едва покрыта плесенью, причём на определённом этапе эта плесень умерла, почему-то неспособная продолжить пожирание древесины. А ещё тут есть целый хранитель очага, заправляющий всем в доме и до сих пор вполне себе функциональный. Ни одна технология с Земли не продержится так долго. Наши электронные блоки, при условии непрерывной и не слишком напряжённой работы, выходят из строя через двадцать-тридцать лет, а наш пластик, коим пугают всех зелёные, разлагается на открытом воздухе через четыреста-пятьсот лет. Исчезни человечество на Земле в один момент и через пятьсот-шестьсот лет слишком мало вещей на планете будут напоминать о нём. Даже наши пресловутые железобетоны не смогут пройти испытание временем. Наша керамика, как показывает история, продержится десятки тысяч лет, но что толку от керамики?
Здесь же я вижу прошедшие столетия и вполне себе целое наследие исчезнувшей цивилизации.
Причём кровосиси, как я полагаю, не автохтонное население этого мира. Савол говорил, что после исчезновения архидревних, сюда понаехали все серьёзные бизнесмены из соседних миров и начали форменный грабёж технологий. Вероятно, кровосиси – это одни из них. А может, это та самая вымирающая цивилизация, которую регуляторы привезли на эту планету, чтобы ноосфера не «схлопнулась». Но ноосфера «схлопнулась» и все обитатели мира умерли. Надо будет побеседовать с котом на досуге…
– Вот, собрал я трубок для охлаждающего контура, – вошёл я в комнату с саркофагом.
– Начинай замену, – распорядился рот.
Такое количество опыта – это большой куш. Нельзя его упускать.
– А что будет, если не получится починить саркофаг? – спросил я.
– Тогда я умру, – ответил рот. – Но лучше не допускать такого сценария.
– Естественно, – усмехнулся я.
– В твоих интересах в том числе, Алексей, – произнёс рот. – Единственная нерешённая проблема управляющих саркофагов последней модели – небезопасность в случае неисправности охлаждающей системы. Как раз то, что происходит сейчас.
– Понял, – ответил я. – И каковы последствия?
– Выплеск накопленной некроэнергии, – ответил рот. – Он уничтожит всё живое и неживое на территории Поместья.
– И я сейчас делаю всё, чтобы этого не произошло? – нервно спросил я.
– Да, Алексей, – ответил рот. – Перевожу охлаждение на резерв. Поторопись.
Дёргано кивнув, я начал разборку охладительного контура. Малый контур представлял собой систему трубок, отводящих тепло от некоего нагревающего элемента. Система раньше была полна некой вонючей жидкости, но теперь вся эта жидкость разлита по коробу.
Раскрутил и выкорчевал самую подозрительную трубу. При незначительном сжатии трубка с хрустом осыпалась в прах. Ага… Ну, тут понятно, что давно уже всё прогнило, ничего не исправить и систему надо менять.
В принципе, благодаря навыку «Ремонтные работы», доведённому мною до 33 уровня, я прекрасно понимаю, как тут всё устроено и что нужно сделать, чтобы, как минимум, не сломать всё к хренам. И, вопреки мнению хранителя очага, тут много что можно сломать, если руки из жопы.
Освободил блок от конченых труб, взял ветошь и отдраил нутро блока от вонючей охлаждающей жидкости. Я уже чувствовал подобный запах когда-то. Это было в детстве, когда мы с группой таких же, как я, детдомовцев, поехали по путёвке от мэра в бывший пионерский лагерь. Мне там не понравилось, потому что в основном мы пахали по хозяйству. И вот этот запах… Вспомнил. Я разрезал тяпкой стебель дурмана и вокруг разнеслась точно такая же вонь.
Так чем же печально знаменит дурман обыкновенный? В нём содержатся алкалоиды атропин, скополамин и гиосциамин. Если дать человеку серьёзную дозу этих алкалоидов, то можно его прикончить. В древности белладонну и дурман использовали в качестве лекарства и яда. Как говаривал Парацельс: «Всё есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным».
– В этой охлаждающей жидкости есть алкалоиды? – спросил я у рта хранителя.
– Нет, – ответил тот.
– Ясно, – ответил я.
Видимо, совпадение запахов. Я же не профессиональный нюхач, чтобы на раз-два определить происхождение конкретного запаха.
Когда блок был вытерт насухо, я начал сборку контура из новых труб. Работа спорилась, потому что сложного, в принципе, в устройстве охлаждения не было. Из-за навыка я уже знал, куда и почему идут трубы, будто перед глазами висела схема.
Полтора часа – готово.
– Теперь самое сложное, Алексей, – сказал рот. – Нужно залить охлаждающую жидкость. Но у нас нет специального насоса, который не поставляется в комплекте замены.
– Почему? – задал я логичный вопрос.
– Поместье обслуживала специальная компания, – ответил рот. – Поэтому нужно было вызывать специалистов на каждую плановую замену охлаждающей жидкости. Не очень часто, всего раз в пятьсот лет.
– ВСЕГО?! – поражённо воскликнул я. – Ох-ох-ох… И как ты предлагаешь мне заменить жидкость без насоса?
– Это тебе предстоит решить самому, Алексей, – ответил рот.
Ну, как всегда. Вот тебе проблема, нет нужного инструмента, но ты извернись как-нибудь, реши.
Чего нужно добиться в итоге, я знаю: нужно влить в систему охлаждения примерно двадцать три с половиной литра жидкости, а также создать давление около пяти атмосфер и после этого запаять клапан наглухо. И если с добавлением жидкости проблем нет, я даже сейчас могу придумать пару способов, то вот с давлением большие проблемы…
– Хранитель, можешь позвать Савола? – спросил я у рта.
– Хочешь узнать у него, существуют ли заклинания, способные создавать давление? – спросил тот. – Существуют, Алексей, но здесь применить их нельзя. Влияние посторонней магии при открытом защитном кожухе может привести к непредсказуемым последствиям.
– Никогда не было легко… – вздохнул я. – А если давление будет хотя бы пару атмосфер?
– Пять атмосфер – это допустимый минимум, но для оптимальной работы нужно десять, – ответил рот.
– Тогда я расписываюсь в своей неспособности решить проблему, – сообщил я. – Я даже пару атмосфер создам с большим трудом и совсем не уверен, что удастся не потерять их при запайке.
– Есть альтернативный способ… – с намеченной интригой произнёс рот.
– Ну, выкладывай, – сказал я.
– Два литра крови, – последовал ответ.
– Что-то мне не очень хочется расставаться с двумя литрами крови, – покачал я головой.
Нет, теоретически, если терять кровь медленно, можно пережить и потерю двух литров, только вот последствия будут очень неприятными. Вообще, летальная кровопотеря – это три с половиной литра крови, в зависимости от физических характеристик человека. На этом фоне два литра выглядят как приближение к опасной границе. Нехорошо.
– Я открою для тебя торгомат, сделаю его бесплатным, – пообещал хранитель очага. – А также дам тебе оружие. В хранилище Поместья есть четыре первоклассных стальных меча и кольчуга из душнилия.
Ха-ха! Когда называл тот сплав в свою честь, не ожидал даже, что будет звучать так эпично. Душнилиевая кольчуга – это та кольчуга, о ношении которой вы пожалеете ещё на этапе надевания.
– Соблазнительно, конечно, – покивал я. – Но что произойдёт после того, как я дам тебе свою кровь?
– Я покину саркофаг и смогу существовать без привязки к Поместью, – ответил рот. – Обрету свободу.
– Я обдумаю это предложение, – пообещал я. – А пока давай-ка зальём охлаждающую жидкость и попробуем создать нужное давление.
– Я пыталась действовать по-хорошему, – в голосе хранителя появились первые эмоции. – Но твой партнёр дал мне право наказать вас.
– Пыталась? – удивлённо спросил я. – Наказать нас?
– Кот Савол украл хозяйский концентратор некроэнергии, к несчастью для него, пустой, – ответил рот. – Так как вы партнёры, ответственность за кражу лежит на вас обоих. У меня нет доказательств того, что ты, Алексей, не участвовал в планировании.
– Абсурд, – хмыкнул я.
– Протокол допускает снятие с тебя вины только при наличии достоверных доказательств непричастности, – хранитель очага вновь заговорил безэмоционально. – Но я могу пойти вам на встречу. За два литра крови.
– Это вымогательство! – воскликнул я. – Ты в курсе, что я могу умереть от кровопотери?!
– Ввиду доказанного факта преступления кота Савола, ты точно умрёшь, – резонно отметил хранитель.
– У меня есть время на обдумывание? – спросил я.
– Нет, – рот скривился. – Я не собираюсь давать тебе время на поиски путей к бегству.
– Честно, – оценил я.
А ещё хранителю необязательно сохранять мне жизнь и ничто не мешает ему выкачать кровь из моего трупа. Или что-то мешает? Может, тут есть ограничения как у мифического Сфинкса? Ну, Сфинкс не мог скинуть человека со скалы до тех пор, пока этот человек не ответит неправильно на загадку. Также Сфинкс долгое время считал себя дохуя умным, поэтому при первом же правильном ответе опрашиваемого самостоятельно скинулся со скалы. А ещё Сфинкс была бабой. Иронично, особенно в контексте нынешней ситуации.
– Ты ведь не можешь забрать кровь против моей воли? – уточнил я с улыбкой.
Рот хранителя вновь скривился.
– Но я могу испортить тебе жизнь и убить, медленно, – сказала или сказал хранитель очага.
Хранитель очага – это, если брать человеческую историю, женщина. Только вот их обычно обозначали хранительницами очага. Но в Поместье это, что не подлежит сомнению, штатная должность, поэтому они не стали подчёркивать половую принадлежность. Да и на что это повлияло? Хранителя никто не видит, по голосу половую принадлежность не определить, работу свою работает, причём, я понял, буквально до последнего…
– И тогда лишишься потенциального источника крови, который тебя спасёт, – ответил я на это.
– Есть шанс, что прибудет кто-то ещё, – резонно возразил рот на саркофаге. – Кот Савол – не единственный, кто знает о Поместье.
– Да, шанс на это есть, – не стал я спорить. – Но только шанс.
У неё не так много времени. Если малый контур охлаждения обратился в труху, то у большого контура состояние должно быть не сильно лучше.
– Помоги мне, пожалуйста, – попросил рот на саркофаге.
– Где гарантия, что ты не высушишь меня до основания? – спросил я.
– Договор, – ответил рот.
– Когда участников договора только два, при отсутствии третьей стороны, нарушение договора – не нарушение, – покачал я головой.
– Ты слишком мало знаешь о договорах, заключаемых через Душу Мира, – сказала на это хранитель очага.
– Душа Мира? – недоуменно переспросил я.
– Её называют по-разному, – ответил рот на саркофаге. – Но это то, посредством чего ты получил от меня некоторое количество опыта и имеешь точные данные о своих навыках и характеристиках. А ещё она сделала тебя некромантом, так как в тебе почему-то изначально было слишком много некроэнергии. Слишком много для живого существа.
– Ага, теперь понял, – кивнул я. – Давай свой договор на рассмотрение.
– Вот тут мне уже не нравится… – вздохнул я. – Что понимается под неограниченным использованием торгомата? То, что я смогу бесконечно количество раз подходить к нему и нажимать на кнопки? Так не пойдёт. И ещё, скорость изъятия крови не более пятидесяти миллилитров в минуту, чтобы я не скопытился от массированной кровопотери. И кровь будем забирать на протяжении трёх суток, то есть по шестьсот шестьдесят шесть целых и шестьсот шестьдесят шесть тысячных миллилитра в сутки.
Мало кто из простых обывателей знает, что если очень резко изъять даже сравнительно небольшие объёмы крови, например, пол литра, может наступить смерть человека. Теряя по 150–200 миллилитров в минуту, что бывает при обширных травмах, человек отходит в мир иной за десять-пятнадцать минут. Ещё там есть такой момент как травматический шок. Некоторые наивные дилетанты, вдруг ставшие экспертами в медицине, путают травматический шок с болевым шоком. Но истина такова, что болевой шок – это вообще несуществующий диагноз, с терминологическим определением которого я сам так до конца и не разобрался, а травматический шок – это синдром, развивающийся при критическом снижении кровотока в тканях.
В международной классификации болезней десятого пересмотра такого диагноза как «Болевой шок» нет, а вот «Травматический шок» есть, под кодом T79.4. Впрочем, среди обывателей болевой шок в ходу, но с медициной он имеет мало общего. Кто-то говорит, что при повреждении большого количества нервных окончаний, человек может умереть от боли, но это, как бы это помягче сказать… пиздёж. От одной только боли человек умереть не может, это факт. Что есть боль? Боль – это защитный сигнал, чтобы «мягко» намекнуть организму, что его ткани кто-то или что-то повреждает. Мог ли в процессе эволюции возникнуть механизм фактически самоубийства человека от избыточных болевых ощущений? Едва ли. Потому что нахрена, а главное – зачем? Какой смысл делать защитную систему, способную прикончить организм? Не кажется ли такой ход несколько… небезопасным?
Пришло новое уведомление.
– Тоже что-то не то… – вновь покачал я головой. – Добавь в пятый абзац «двустороннего взаимного договора между Поставщиком и Получателем», а то не совсем понятно, о каком конкретно двустороннем взаимном договоре идёт речь. Может, ты имеешь в виду какой-то из былых договоров с совершенно левыми людьми?
Рот на саркофаге недовольно сжался. А ты думала? У меня, вообще-то, девушка юрист! На ранних порах мы с ней такие кейсы[15] разбирали – закачаешься!
Хранитель очага скинула мне откорректированную версию договора. На этот раз всё было правильно и не допускало кривотолков.
Перечитав договор ещё два раза, я не нашёл никаких косяков и подписал его.
– Приступай, – потребовала хранитель очага.
– Ладно, – я потёр предплечье левой руки. – Можешь расположить… м-хм… рот как-нибудь поудобнее?
Рот хранителя исчез с саркофага и появился на стене слева от входа, на высоте сантиметров сорока от пола. Я сел на пол и вставил левую руку в приёмник.
– Ай кэн би ю хиро, бэйби… – тихо пропел я. – Ай кэн кис эвэй зе пейн…
Кожу деликатно пробила не очень тонкая игла и кровь начала покидать мой организм. Шестьсот шестьдесят шесть миллилитров в сутки – это дохрена, особенно для такого доходяги как я, но теоретически пережить всё это можно. Буду отжираться все эти сутки и надеяться на благополучный исход.
По-хорошему, надо было растянуть всё это счастье на пару месяцев, но у хранителя точно нет столько времени. Эх, как же легко я вписался в очередной блудняк…
Тринадцать с лишним минут спустя рот отпустил мою руку. Осмотрел место прокола. Вроде всё нормально.
Поднимаюсь на ноги, сознание нехило так шатнуло, но я быстро справился с потерей ориентации и пошёл на выход. Всё-таки слишком быстро забрали кровь… Надо было растянуть «удовольствие» минут на сорок-пятьдесят.
– Мне нужно обильное питание, – сказал я, глядя в пустоту. – Прямо дохрена жирного и сочного мяса, много воды и пару бокалов красного вина.
– Иди в столовую, Алексей, – сообщила хранительница очага откуда-то с потолка. – Всё будет готово в течение десяти минут.
Вот всегда бы так…
И тут внезапно пришёл целый каскад уведомлений.
Неплохо, что хранительница очага решила засчитать мне задание. Только вот ремонт я провалил и саркофагу в ближайшем будущем крышка. Хотя, плевать.
Я вошёл в столовую, где в окне раздаточной меня уже ждал поднос с заказанным. До этого я немного посидел во внутреннем дворике, скурив одну сигарету под философские размышления о бренности бытия.
Мясо на трёх тарелках было по-особенному сочным и жирным, совершенно не напоминая всё то, чем меня кормили до этого. Ещё было два до краёв полных бокала с вином, графин с водой, а также сухие хлебцы. Последние действительно были хлебом, а не гелеобразным нечто со вкусом мяса.
– Внеплановый ужин? – в столовую вошёл Савол. – За чей счёт торжество?
– Я нашёл общий язык с хранителем очага, – ответил я. – Правильно говорю?
– Да, Алексей, – ответила мне хранительница очага.
– Обычно такие «общие языки»… – начал было кот, но потом осёкся.
Я уставился на него с ожиданием, но завершения предложения не последовало.
– Двадцать восемь очков навыков, – решил я сменить тему. – Куда вложить?
– Всё в «Некромантию», – ответил кот. – Как раз вчера нашёл в библиотеке целых десять томов по прикладному кадавроведению. Полистал их – в принципе не противоречит моим знаниям, поэтому можешь начинать изучение теории.
Решив не медлить, вложил 28 очков навыков в «Некромантию», доведя её тем самым до 56 уровня. Вроде времени прошло немного, а я уже нехило продвинулся по ряду наук. Если всё будет идти так, как идёт, за год можно достичь небывалых высот в стезе некроманта. Только вот я ещё не до конца понимаю, каким образом «Некромантия» поможет мне вернуться домой…
– Ты хочешь мне что-то рассказать? – уставился на меня испытующим взглядом Савол.
– Да, партнёры не должны ничего скрывать друг от друга, – улыбнулся я. – Я заключил сделку с хранителем очага. Два литра крови взамен на все товары торгомата, четыре стальных меча и кольчугу из душнилия.
Кот даже не поморщился. Держит морду кирпичом.
– Зря, – произнёс он.
– У меня не было другого выхода, – пожал я плечами. – Меня буквально прижали к стенке.
– Хранитель не может навязать тебе какие-либо условия, – хмыкнул Савол.
Мясо я хрумкал быстро, запивая его необычайно вкусным вином. Вот она, жизнь по-благородному!
– Вообще-то может, – покачал я головой. – Если кто-то с хитрыми усами спиздит пустой накопитель некроэнергии.
– Прознал, значит… – с сожалением произнёс кот.
– Ты меня подставил, котяра, – недобро глянул я на него. – Из-за тебя я рискую жизнью и уже лишился 666,666 миллилитров крови. Ну нахрена тебе был нужен этот накопитель?
– Я всегда за резервные варианты, – ответил кот.
Он даже для вида не изобразил сожаление. Пидарас шерстяной…
– Чем я заслужил твоё недоверие? – спросил я. – Я дал повод усомниться в себе?
– Я не терплю зависимости от кого-либо, – развёл лапами кот. – Ничего личного.
– Терпеть не могу людей, которые так говорят, – поделился я.
– Я не человек, – ответил на это Савол.
– Надо перестраивать мышление, – пробормотал я. – Теперь говна надо ждать не только от людей, но и от котов, от дверных ручек, стенных шкафов и даже пустынных булыжников.
– Особенно от пустынных булыжников, – с усмешкой в голосе произнёс Савол.
– Пошёл ты… – процедил я. – Наше партнёрство на этом можно считать оконченным.
– Так дела не делаются, партнёр, – покачал мордой кот.
– Ты кинул меня, Савол, – внутри начала нарастать злость.
– Всякое бывает, – махнул лапой кот. – Это просто недоразумение. Обычное дело.
– Для меня это нихрена не обычное дело, – ответил я ему. – Я никого в своей жизни не кидал по своей воле. А для тебя это обычное дело, выходит.
– Жизнь – сложная штука… – философски произнёс кот. – И ты готов прервать обучение и остаться недоучкой?
– Прикинь, – произнёс я. – Как здесь расторгают партнёрства?
Я залез в меню и нашёл в настройках отображение дополнительных вкладок. Вкладка «История соглашений/пактов/партнёрств», затем «Активные соглашения/пакты/партнёрства». Партнёрство можно разорвать при доказательстве предательства. Я уже начал искать, где тут можно написать простыню текста, как под окошком появились варианты для отметки галочкой. И подстава со стороны Савола там была. Ставлю галочку и жму «Подписать».
– Это похоже на предательство, Алексей, – изрёк Савол с сожалением.
А, то есть сожалеть он может только тогда, когда дела складываются в ущерб его интересам? Ожидаемо.
– Ты ведь знаешь, что я не мог прервать партнёрство по собственному желанию и без веских обоснований, ведь так? – спросил я его.
– Знаю, – кивнул кот.
– Вот и сделай закономерный вывод, – сказал я и залпом выпил последний бокал вина.
Меня сильно шатнуло при вставании из-за стола, так как при кровопотере алкоголь действует сильнее. Ну и вообще, я не особо любитель выпить, поэтому организм не имеет должной закалки.
Добравшись до дома для прислуги, я завалился на кровать и мгновенно уснул.
Вроде только закрыл глаза, а уже прозвучал сигнал к подъёму.
– Ох, надеюсь, не будет рабочих заданий на сегодня? – со стоном спросил я.
– Не будет, но тебе нужно позавтракать, – раздался голос с потолка.
Естественно, из серого потолка торчал рот хранительницы очага. Я её мотивы, конечно, понимаю, личное выживание и так далее, но методы не принимаю. Загнала меня в угол, не без помощи действий Савола, который вёл себя как типичный кот, даром что разумный, причём загнала жёстко. И сегодня ближе к полуночи мне нужно расплачиваться за свою жизнь собственной кровью. Эх…
Но положительные моменты всё же есть: доступ к торгомату, душнилиевая кольчуга и целых четыре стальных меча. Разумеется, рубиться на мечах я не умею, но это дело такое, приходящее.
Помылся в душе, где вода стала ещё чище, оделся и пошёл в столовую.
Жаль, конечно, что такая замечательная вещь канет в небытие после отключения саркофага хранителя, но ничего не поделаешь. Будь нужный насос, проблема бы решилась за два часа, а сейчас можно только развести руками.
На завтрак подали сочное мясо с прослойками жира, практически мраморная говядина. Ну и вино. Местное вино мне понравилось. Не то чтобы я был экспертом по винам, уж больно они не по карману такому «долгоиграющему студенту» как я, но не нужно быть профессиональным сомелье, чтобы понять, что пьёшь нормальный напиток, а не помойную ссанину.
Плотный завтрак пошёл на пользу моему самочувствию, а бокал вина ощутимо дал в голову.
– Слушай, Алексей… – заговорил со мной кот, сидящий на столе.
– Отвали, Савол, – прервал я его.
Встав из-за стола, я направился в главный холл.
Торгомат ждал меня на прежнем месте. Я подошёл к окну покупок и начал выбирать нужные мне вещи.
Ценники честно стали по 0 кредитов, что подразумевает возможность взять что угодно и бесплатно. А «всего-то» два литра неказённой крови…
Я ещё в прошлый раз приметил на витрине кожаный рюкзак тёмно-коричневого цвета.
Нажал нужные цифры и рюкзак поехал по рельсе, после чего упал в отсек для выдачи.
К сожалению, система подвеса отличалась от привычной мне, потому я потратил некоторое время на разбирательство. Вместо классических двух лямок тут была одна широкая, чтобы перекинуть через голову. Сомнительное решение, я считаю, но лучше здесь нет.
Внутренний объём, плюс-минус палец, около шестидесяти литров, не считая мелких карманов, креплений для оружия и пятилитровой фляжки в комплекте.
Не знаю, сколько стоила эта штука, но она определённо лучше, чем тащить всё в руках.
Следующими взял два душнилиевых топора. Стальных топоров не было в продаже, как и в прошлый раз. Дополнительно взял стальной набор патологоанатома и кучу продуктов первой необходимости. В основном перевязку, некие лекарства пока что непонятного назначения, ещё пару наборов инструментов, шовный материал, то есть всё, что может понадобиться Доктору Айубиту.
– Может, взять себе прозвище Айубит? – спросил я вслух. – Не, как-то тупо.
Да и рановато. Я ещё ни одного мертвеца, не считая тестовой крысы, не поднял.
Распихав добычу в секции рюкзака, я перекинул его через плечо и с щелчками закрыл застёжки. На удивление удобно, скажу я вам.
Разобравшись с трофеями, я пошёл обратно в домик для прислуги. Завалившись на кровать, я решил переговорить с Хранительницей Очага.
– Хранитель очага! – позвал я.
– Что тебе нужно, Алексей? – спросил рот, возникший на потолочной балке.
– Приветствую! – поздоровался я. – А ты вообще в любом месте можешь свой рот проявить?
– В любом месте на территории Поместья, – ответил мне рот. – Как ты себя чувствуешь?
– Да вроде неплохо, – ответил я. – Слабость, конечно, присутствует, но это ерунда на фоне того, что будет сегодня.
– Предлагаю осуществить забор крови ближе к полуночи, – сказал рот.
– Особой погоды не сделает, но если тебе это важно – конечно, – пожал я плечами. – Что там насчёт моих мечей и кольчуги?
– Заберёшь в торгомате, – ответил рот. – Сегодня после ужина я направлю их туда.
– Мечи хоть хорошие? – спросил я.
– Ты не обладаешь достаточными навыками, чтобы в достаточной степени оценить их качество, – урезонила меня эта кровосися.
– Что будешь делать, когда освободишься? – задал я следующий вопрос.
– Уйду подальше отсюда, – ответил рот. – Попробую прорваться на нормальные земли, где поменьше песка и побольше живых людей.
– Кровосисить их будешь, да? – спросил я.
– Это нужно для моего выживания, – ответил рот с потолочной балки.
– А эта зараза не передаётся через кровь? – запоздало обеспокоился я.
– Какая зараза? – не понял рот.
– Ну, зараза кровосиси, – пояснил я.
– Вурдалака можно только поднять из мёртвого, – ответил рот. – Утверждения о том, что можно стать вурдалаком или вампиром из-за укуса – россказни суеверных деревенщин.
– Это обнадёживает, – хмыкнул я. – Не хотел бы я стать…
– Но ты можешь, – прервала меня хранительница. – Если умрёшь в ближайшее время.
– Ну, в ближайшее время я не собираюсь умирать, – вздохнул я. – И вообще, если честно, не собираюсь умирать.
– Все рано или поздно умирают, – ответила хранительница.
– Тогда я хочу стать чем-то большим, прежде чем умру, – не стал я спорить. – Пора. Пора уже брать своё. Не вечно же мне терпеть и страдать?
Базилевса Флавия Петра Савватия Юстиниана с конца марта упорно мучило необъяснимое беспокойство. Он несколько раз просыпался в ужасе, выбегал на балкон и искал испуганным взглядом орды захватчиков, берущих Константинополь. Но всякий раз это был лишь ночной кошмар. Один и тот же, повторяющийся каждую ночь…
«Пророчество? Вещий сон?» – подумал базилевс.
Он уже привык думать, что после злосчастной чумы его уже ничем не удивить, за столько сотен лет, проведённых на троне Римской империи. Но реальность всякий раз подкидывала всё новые и новые сюрпризы, поэтому Юстиниан не уставал удивляться. А теперь ещё и эти сны…
Образы прошлого взметнулись с окраин памяти и пролетели перед глазами базилевса.
Всё началось в Пелусии, что в провинции Египет, в 6053 году от сотворения мира. Никто не знает, как именно туда проникла чума, но на кораблях из этого города-порта зараза быстро распространилась по всей Европе.
«Гори в аду вся Европа…» – подумал Юстиниан. – «Чума достигла Константинополя!»
Злые языки быстро прозвали эту эпидемию Юстиниановой чумой, в Константинополе гибло по пять-шесть тысяч человек за сутки, а некоторые провинции совершенно пустели. Трупы лежали на улицах, плыли вниз по рекам, отравляя воду трупными миазмами, гнили в домах, кормя бесчисленных крыс…
Но главное – полевая армия Велизария потеряла Рим! Юстиниану до сих пор больно от потерь прошлого. И пусть прошло девятьсот с лишним лет, но воспоминания так ярки, будто это было вчера!
Его лучший полководец, Флавий Велизарий, был отправлен в Италию, чтобы вернуть её, причём уже во второй раз. Но в ту кампанию всё шло не так гладко, как ожидал базилевс. А потом пришла чума, убившая стратиотов[17] не меньше, чем остготские клинки и копья!
И Юстиниан искал помощи у высших сил, потому что все планы осып
Разрывы в реальности, как их называют учёные мужи, или божий дар, как их позже стали называть духовные сановники. Много кто пропал по глупости, провалившись в разрыв, но никто не знал, что с ними делать. В Константинополе Юстиниан приказал городской страже взять разрывы под охрану и ожидать дальнейших распоряжений.
Сутками он думал, размышлял, проводил многочасовые советы. В итоге они испытали много чего. Пробовали затолкать туда раба на тросе, но раб исчезал, оставив после себя лишь обрезок верёвки. Установили также, что если закинуть туда что-нибудь руками или затолкать кого-нибудь, то тебя не утянет в неизвестность, если не пересечёшь каким-либо образом белую мембрану разрыва в реальности. Тогда да, затянет против воли.
За всё время наблюдения оттуда никто не вернулся. Юстиниан решил, что это знак. Раз оттуда никто и ничто не возвращается, то это отличное место, куда можно деть трупы.
По его эдикту по всей стране были собраны отряды из переболевших чумой. Им платили золотом за то, что они очищают улицы, водоёмы и дома от покойников.
За три месяца интенсивной работы города и деревни были очищены от смердящих трупов, благо, разрывов в реальности было очень много, практически рядом с каждым поселением, где обитает не меньше пятисот человек.
Юстиниан интуитивно понимал, что миазмы от мертвецов вызывают болезни у живых, поэтому не сильно удивился, когда после очищения города от трупов, эпидемия начала сходить на нет. Эти разрывы спасли империю.
С тех пор они, уже чуть больше девятисот лет, хоронили усопших только через разрывы. Так безопаснее и места в некрополе не занимают. Обычно в некрополе теперь ставят памятную табличку и всё. Практично и экономично.
А ещё в их мир пришла магия. Патриарх сначала назвал всё это бесовщиной и происками тёмных сил, но когда овладел магией сам, тут же окрестил её божьим благословением. Естественно, патриарх Мина разделил магию на «праведную, благословенную» и «неправедную, бесовскую». Ради прояснения серии накопившихся вопросов даже провели Пятый Вселенский собор, утвердивший для всех церквей пятнадцать христологических канонов и шестнадцать осуждающих учение Евагрия и Оригена. Пятнадцатый христологический канон получил название «О благочестивой магии». А шестнадцатый, осуждающий, нарекли «О бесовщине и происках Диавола».
Юстиниан принимал живейшее участие в этом соборе, так как был заинтересованным лицом – ведь примерно через семь лет после открытия разрывов в нём пробудилась магия.
Он организовал коллегию магов Римской империи, где сам учился у самых способных. Это даровало ему огромные возможности: за десять лет освоив магию жизненных сил, он отвернул старение вспять и сейчас выглядел примерно на двадцать лет. А ведь были и другие маги. Были маги-воины, способные сжигать врагов на поле боя целыми подразделениями. Были маги-целители, способные исцелить ранее однозначно смертельные ранения. Были маги-каменщики, способные заменить собой артель каменщиков. А ещё были маги-некроманты. Последних запретили везде, где только можно. В целом их было мало, законы, установленные базилевсом Юстинианом, карали за такие практики мучительной смертью, но иногда вылезали особые образчики… Они поднимали трупы себе в услужение, некоторые собирали из них небольшие армии, против которых было просто страшно воевать…
Но последние лет двести про некромантов ничего не слышно. Агентес ин ребус едят свой хлеб не зря. В основном, хорошо помогают маги-провидцы, облегчающие поиск и обнаружение некромантов, но и агентурная работа налажена на высоком уровне.
Территория Римской империи, под, безусловно, блистательном и мудрым правлением базилевса Юстиниана, Первого и Единственного, существенно расширилась. В Иберии римские полевые армии дошли до Толедо, где сейчас установилось шаткое перемирие с вестготским королевством. Италия полностью принадлежит Юстиниану, но переживает сейчас нападки со стороны Франции и Германских княжеств. Сасаниды продолжают оставаться головной болью Юстиниана даже спустя почти тысячелетие. Хосров I Ануширван, шахиншах Второй персидской империи, тоже не побоялся освоить магию жизненных сил и не умер от старости, как втайне надеялся Юстиниан. Империя Сасанидов продолжает экспансию, но на границах с Римской империей, вроде как, всё стало ясно уже давно, поэтому шахиншах направил поступь своих Бессмертных в Индию.
В целом Римская империя вошла в колею мирного существования, но с эпизодическими пограничными конфликтами, которые всегда успешно разрешал Флавий Велизарий.
Велизарий…
С одной стороны, преданный полководец, уже почти тысячу лет служащий ему верой и правдой, но с другой стороны… Слишком многие хотят использовать его.
Несколько раз базилевс был на грани отдачи приказа на казнь Велизария, но его всегда отговаривала Феодора. Но только не в этот раз.
Базилевс, мучимый уже почти два месяца кошмарами, всё решил. Феодора в Египте, принимает новый амфитеатр, поэтому не повлияет ни на что.
«Он всегда оставался опасным», – подумал Юстиниан. – «Но всегда было место, куда его можно было отправить».
А сейчас такого места просто нет. Велизарию нет места в империи без масштабных войн. Пограничные конфликты… С ними справятся другие.
«Он думает, что незаменим?!» – вспыхнула в сознании базилевса ярость. – «Я заменю его!»
И ещё эти слухи, что Комнины подбивают клинья к лучшему полководцу империи…
– Велизария ко мне! – заорал базилевс.
Флавий Велизарий недоумевал.
Вчера его вызвал к себе Юстиниан. Задавал странные вопросы, можно сказать, провокационные. Спрашивал о его отношениях с Марией Комнин. Когда Велизарий сказал, что никаких дел с Марией не имеет, базилевс взорвался.
Юстиниан орал на него, затем плакал, сожалея о том, что Велизарий вынуждает его идти на крайние меры. Такое уже было. Но потом базилевс обвинил Велизария в измене и приговорил к казни. На этот раз всё было серьёзно.
И Феодоры, способной унимать приступы ярости супруга, рядом, как назло, не было.
«Почему он меня ненавидит?» – этот вопрос Велизарий задавал себе уже не первое столетие.
Их патологические взаимоотношения рано или поздно должны были закончиться вот так, но… Велизарий ведь ничего не сделал. То есть сделал слишком много. Он уничтожил вандалов, низверг остготов, установил власть базилевса в Италии, истребил вторгшихся в неё лангобардов, сокрушил каганат аваров, Сасаниды настолько боятся Велизария, что не решались на серьёзную войну уже долгие триста лет. В Иберии вестготы почти последовали вслед за родственниками, но Юстиниан отозвал Велизария.
Сложно сказать, что движет Юстинианом. Зависть? Гнев? Ненависть?
Остановка старения, проводимая магами, а затем и возвращение молодости, оставляют свой отпечаток на разуме. Человек остаётся неизменным не только физически, но и ментально. Усваивать уроки ещё возможно, но как-то серьёзно измениться уже нельзя. И вот, пока миллионы людей вокруг рождаются и умирают, вечный император, вечные губернаторы и вечные полководцы как мраморные статуи служат зримым свидетельством минувших эпох…
На форуме собралась большая толпа. Но, вопреки ожиданиям, люди хранили молчание. Было тихо, даже чайки из порта не перекрикивались.
Базилевс сидел на своём переносном троне и пристальным взглядом пытался прожечь Велизария насквозь.
А Велизарий уже был привычен к такому. Почти тысяча лет служения базилевсу не могла пройти даром.
Было приказано прибыть на форум в боевой броне и при оружии. Он знал, что это значит. Базилевс, пусть и явно хотел смерти Велизария, позволил уйти достойно.
Рядом с самым известным полководцем в мире собрались его самые верные букелларии.[18] Всего сорок семь…
Нет, он и не ожидал, что придут все, но надеялся, что будет хотя бы пара сотен…
Дали некоего священника, чтобы даже в аду кто-то читал усопшим нотации. Ещё дали две телеги, провизию на два месяца, а также много оружия и ценностей. Чтобы никто не сказал, что базилевс был недостаточно щедр со своим лучшим полководцем.
Юстиниан сидел и смотрел самодовольно. Он считал, что, наконец-то, решил свою давнюю проблему и кошмары, наконец-то, прекратятся.
– Иди, – приказал он Велизарию.
Тот, в последний раз, оглядел город, во славу которого пролил тонны крови, своей и чужой, а затем, без каких-либо переходов или громких заявлений, пошёл в разрыв.
Белая пелена приняла его.
– Готов? – спросила хранительница.
– Прикинь, нет, – ответил я и погрузил правую руку в её рот. – Но делай, что делаешь.
Да, может звучать как нечто с сексуальным подтекстом, но никакого подтекста нет. Тут больше общего с риском для жизни. Игла нащупала мою вену и вновь появилось тянущее ощущение.
На этот раз я не смог подняться с первого раза. Сильно зашатало, замутило, но, спустя десяток секунд, я сумел справиться с собой и подошёл к столику с графином.
Выпив три стакана, я продолжил свой недолгий путь и упал на кровать.
Да уж…
Мне очень херово. Слабость такая, будто просроченный транквилизатор вкололи. Пульс участился, хотелось пить, несмотря на только что выпитые три стакана воды. Ещё начались вертолёты,[19] будто я алкаш со стажем, дорвавшийся до цистерны со спиртом. Открыл глаза и сфокусировал их на поднятом указательном пальце левой руки. Нет, дело не в вертолётах, а в реальном головокружении.
Вновь прикрыв глаза, я попробовал уснуть. Во сне регенерация происходит быстрее, поэтому надо использовать всё, что у меня есть. А есть у меня время. Немного.
Отрубило меня быстро.
Я видел сон про какую-то жуткую и пугающую дичь. Якобы я пришёл в себя в реанимации Владивостокской клинической больницы № 1, у меня не было рук, ног, а дышал я с помощью аппарата ИВЛ. Повернул голову налево, а там сиделка за столом сидит. В белом халате, с медицинским колпаком, пишет что-то в медицинскую карту.
– М-м-м… – промычал я.
– Очнулся? – без любопытства спросила сиделка. – А зря…
– М-м-м! – затянул я панически. – М-м-м!!!
– Завтра собирались отключать тебя, – сообщила сиделка. – Всё равно с едой очень плохо сейчас, на всех пациентов не хватает. Думаю, тебе вообще не стоило приходить в себя, Алексей…
С этими словами сиделка встала из-за стола, подошла ко мне, вытащила из-под моей головы подушку и замерла ненадолго. Я видел её внутренние метания. Она врач, её посеревшее от стресса лицо меняется с нерешительности на решительность, а затем моё лицо накрывает подушка. И я просыпаюсь.
Нет, то, что это сон – это 100 %. Насколько я сейчас помню, у меня в горле торчала трубка ИВЛ, поэтому, если и надо было меня убивать, то точно не подушкой. И вообще не могу себе представить, каким образом нужно было довести городскую больницу, чтобы сотрудники решались убивать пациентов. И почему я уверен, что это была именно Владивостокская клиническая больница № 1? Не-е-ет, это точно был сон.
И приснится же такое…
За окном было светло. С первого раза встать не удалось, так вчерашняя слабость никуда не делась. Я, на всякий случай, проверил наличие рук и ног, выдохнул облегчённо и сполз с кровати.
Тысяча триста тридцать три миллилитра крови за двое суток – это дохрена, я считаю.
– Алексей, ты не дойдёшь до столовой, – сообщила мне хранительница.
– Зря ты меня недооцениваешь… – прохрипел я.
Я встал на трясущиеся ноги, несколько раз вздохнул и пошёл на выход. На этот раз никакого душа и траты времени на надевание одежды – энергию надо экономить.
Проблема большой кровопотери в том, что в кровотоке остаётся мало эритроцитов, что вызывает кислородную задолженность перед органами. И, если в нормальном состоянии кислородную задолженность организм гасит относительно легко, то в условиях дефицита эритроцитов это превращается в настоящую проблему. Мне бы донорской крови перелить хоть немного…
Стараясь совершать как можно меньше движений, я пересёк холл, дошёл до столовой и аккуратно сел за стол, где меня уже ждал поднос с мясом и вином.
Вина я выпил немного, а вот на мясо налёг со всем прилежанием. Это далеко не всё, что нужно сейчас моему организму, но я очень рад, что это есть.
Вообще, подобного рода кровопотеря не так опасна, как, скажем, травматическая. Травматическое кровотечение ведь предполагает наличие источника кровопотери, который пришлось бы перевязать или каким-либо образом зашить, а тут просто контролируемое изъятие крови. Сегодня, ближе к полуночи, будет совсем жопа, конечно, но зато покончим с этим и надо будет только восстановиться…
Поел и выпил около полутора литров воды из графина. Надо пить побольше жидкости, чтобы облегчить себе жизнь.
Закончив в столовой, пошёл в холл, к торгомату.
Вяло переставляя ноги, я изучал медицинскую часть ассортимента. Тут точно должны быть большие аптечки…
Есть такая партия!
Аптечка являла собой сумку из брезентоподобной ткани с лямкой на манер уже виденной на рюкзаке. Там должны быть наборы необходимых средств для экстренного оказания медицинской помощи.
Со стеклянным позвякиванием аптечка упала в отсек для выдачи, после чего я схватил её и вытащил на свет божий. Надо было додуматься сразу, но из-за потери крови я сильно просел в соображении. Это, кстати, недвусмысленно указано в «Характеристиках», где значение «Мудрости» имеет временный штраф −5.
А вообще на мысль об универсальной аптечке меня навёл, как ни странно, сон.
– Там нет ничего, что тебе поможет, – сообщила хранительница с панели торгомата.
– Почему это? – спросил я.
– Останавливать кровь тебе не нужно, а на большее эта аптечка не годится, – ответила хранительница.
– Тогда нахрена я её взял? – задал я вопрос.
– Не знаю, – ответил рот на торгомате. – Возможно, из-за надежды.
– Должно же быть что-то… – не поверил я и залез в аптечку.
А вообще, хранительница очага сказала бы, что есть средства для компенсации кровопотери… С другой стороны, а нахрена ей это? Своё она в любом случае получит. До третьей донации крови я всяко доживу…
Но действительно, в аптечке не было ничего, что способно возместить мне кровопотерю. Надписи были на неизвестном мне языке, напоминающим закорючки, но при фокусировке взгляда на коробочках вылезало контекстное меню с описанием характеристик и свойств препарата. Противорвотные всякие, обезболивающие, противоожоговые…
– Лекарства тебе пить нельзя, – предупредила хранительница. – Они плохо сказываются на качестве крови.
– Этого не было в договоре, – покачал я головой.
– Но это всё равно бессмысленно, – резонно отметила хранительница.
– Железобетонно, – не стал я спорить. – Ладно, попытаю удачу с чем-нибудь ещё…
Начал смотреть предложения торгомата в области сладостей.
– Слушай, а у вас есть гематоген? – спросил я.
– Что это такое? – спросила хранительница вместо ответа.
– Дефибринированная кровь крупного рогатого скота, – ответил я. – Способствует ускорению кроветворения.
– Никогда не слышала, – призналась хранительница.
– А жаль, – вздохнул я. – Но шоколад у вас точно есть. И сладкая вода тоже.
Я купил десять плиток чего-то, напоминающего шоколад, а также две бутылки с подслащённой водой со вкусом апельсина.
На этот раз возвращаться в домик для прислуги не стал, завалившись прямо на полуразваленный и потрескавшийся кожаный диван в холле.
Спустя мгновение после закрытия моих глаз прозвенел звоночек. Это хранительница очага меня будит.
– Я только уснул… – жалобно пробормотал я.
– Ты проспал четырнадцать часов, – сообщила мне хранительница. – Приходил Савол и хотел тебя разбудить, но я помешала.
И правильно.
– Пора сдавать кровь, – напомнила хранительница.
Вот нифига не охота сдавать кровь, но надо.
А ведь, когда-то раньше, я был на пути становления почётным донором всея Владивосток.
За прошедшие четырнадцать часов состояние моё лучше не стало, но хотя бы кошмаров не снилось…
– Ну, пошли…
С трудом отлепив голову от всё ещё мягкого дивана, я поплёлся на выход.
В помещении с саркофагом всё было точно так же, как и раньше. Даже отпечаток от моей задницы в пыли остался нетронутым. Сел туда же и вставил левую руку в оперативно возникший рот.
На этот раз донация проходила мучительно больно, но я терпел. Сорок минут прошли, как часы, руку терзало так, будто хранительница хочет её отгрызть. Да, это вам не обычная сдача крови…
Нечто подобное, к сожалению, испытывали советские дети, оказавшиеся в германских концлагерях. Их иссушали до смерти, чтобы ублюдочные немецкие солдаты, не добитые советскими войсками, могли жить. Это настоящий кошмар, причём без вампиров, вурдалаков, оборотней и прочих сверхъестественных тварей. Просто люди иногда способны делать вещи более ужасные, чем самые пугающие твари из трудов фантастов…
– Фантастические твари… – пробормотал я ослабленным голосом.
Наконец, донация была завершена. Губы хранительницы разомкнулись и отпустили мою руку.
Я говорил, что раньше было хреново, да? О, нет, дорогие мои, самый пиздец я переживаю прямо сейчас…
Встать сил уже не было. Я развернул обёртку шоколадки. Из-за температуры моего тела шоколадка расползлась в нечто нелицеприятного вида, но мне это сейчас не помешает. Главное – всё позади. Теперь нужно просто восстановить потерянную кровь…
– Хранительница… – обратился я ко рту на стене.
Рот был закрыт и искривлён в улыбке.
– Да? – спросила хранительница.
– У тебя ведь есть книги по некромантии? – спросил я. – Помимо тех, что указал мне Савол?
– Есть лучше, – сообщил довольный рот. – Полное собрание учебников по некромантии, от начального уровня до магистра. Всего за пятьсот миллилитров крови.
– Иди нахуй… – без раздумий процедил я.
– Я же шучу, – недовольно скривился рот. – В комнате сына хозяина, в шкафу. Бесплатно.
Я ничего не ответил, но дожевал шоколадку и приложился к бутылке с водой. Там было пол-литра, поэтому я высосал её за несколько секунд. Вторая бутылка последовала за ней. Сухость изо рта никуда не делась, поэтому я пополз прочь из помещения.
Силы истаивали быстро, поэтому я делал длительные остановки на передохнуть.
Где-то через полчаса я добрался до столовой. Там сидел Савол и флегматично ел рыбу.
– О, ты не сдох, – прокомментировал он моё появление.
Отвечать ему я ничего не стал, но прополз к окну раздачи. Со второй попытки встав, я взял поднос и, прилагая усилия, дотащил его до ближайшего стола.
Мясо на этот раз было заботливо нарезано на мелкие кусочки. Вина было мало, зато было целых два стакана воды.
– В воде раствор с легкоусвояемым железом, – сообщил возникший на столе рот. – И… Спасибо тебе, Алексей. Ты спас меня.
– Ага, – кивнул я.
Есть хотелось не сильно, но тут желание прямо противоречит необходимости. Давай мясо, давай мясо!
Вдоволь напившись и наевшись, я не получил, как и ожидалось, притока сил и не улучшил собственного состояния. Сейчас мой организм едва справляется со снабжением кислородом основных систем, поэтому сильно лучше от приёма пищи стать просто не могло.
Выбравшись из-за стола, я пополз в домик для прислуги. Наверное, я очень странно выгляжу сейчас: бледный мужик в трусах ползёт по полу в сторону выхода из здания. Отличная сцена для фильма ужасов. Особенно если сзади бы шла какая-нибудь кровососущая тварь…
На этот раз я добрался быстро, минут за двадцать. Правда, выблевал половину обеда на серый песок у входа в дом для прислуги, но это мелочь.
Теперь только отдыхать и восстанавливать потерянное…
Я сидел в холле, курил и читал книгу «Некромантские искусства. Пособие для начинающих», за авторством очень самовлюблённого типа по имени Айю’Бит.
В принципе, там писали о том же, о чём мне толковал Савол, но более развёрнуто.
К относительной активности я смог вернуться только спустя неделю после последней донации крови. Слабость я чувствовал до сих пор, но на активной кормёжке и обильном питье восстановление шло неплохими темпами.
Уже сейчас могу сказать, что некромантия – это вам не хрен собачий. Наука сложная, с искусством имеет мало общего. Это к нынешнему моменту, безусловно мёртвый Айю’Бит считал себя мэтром именно искусства, но даже он писал довольно академично. Перевод осуществлял встроенный переводчик, что был не очень удобен: при перелистывании очередной страницы приходилось выводить контекстное меню и уже оттуда читать переведённое содержимое страницы. Геморрой, одним словом.
Зато освоение вложенных в «Некромантию» очков навыков шло полным ходом, что не могло не радовать.
Савол куда-то делся. Я его специально не искал, но в столовой он больше не появлялся.
От хранительницы очага тоже ни слуху ни духу. Она замолкла примерно на второй день после донации крови, больше не подавая никаких признаков существования. Зато торгомат, в соответствии с договорённостями, по-прежнему был бесплатным и я начал потихоньку перетаскивать его содержимое в домик для прислуги. Перетаскивал не просто так, а предварительно запаковывая это всё в рюкзаки. На настоящий момент в домике для прислуги было восемь рюкзаков, а торгомат был более чем на половину пуст.
Из Поместья я решил валить, но только когда полностью восстановлюсь.
Если хранительница не придёт в себя, то придётся экстренно делать ноги, так как это будет свидетельствовать о выходе саркофага из строя, что, по её словам, чревато выбросом некроэнергии.
Вот так и сижу я, почитывая литературу и отрабатывая, по мере сил, заклинания оттуда.
Главное, что я понял из пособий по некромантии – магию я буду использовать очень редко. Нет, говнонекроманты магией злоупотребляют, получая временно сильных мертвецов. А вот крутонекроманты используют только необходимый минимум магии, чтобы в перспективе получить долгоиграющих сильных мертвецов. Если всё сделать совсем правильно, то создания имеют все шансы пережить создателя. Не в том смысле, что они убьют некроманта, а в том, что их будет хрен убить не только непосредственным противникам, но и времени с его разложением.
Ещё, на досуге, обычно вечерами, вырезаю из дерева прикольные фигурки. За это дают «Ремесло», что меня очень радует. За прошедшие недели сумел набрать целых пять уровней «Ремесла».
Штраф к «Мудрости» ещё никуда не делся, но снизился до значения −1, что в пять раз лучше, чем было. Соображение почти вернулось к предыдущим значениям, поэтому я начал думать о разных вещах, произошедших в моей жизни.
Например, я понял, что за проблема у меня с «Удачей». В этом мире от богини Фортуны зависит очень многое, начиная от того, как ты стартуешь, заканчивая тем, как ты умрёшь. В трактате некоего Ги’Лона «О природе некроэнергии», чёрным по серому написано, что постоянный контакт с тёмными артефактами негативно сказывается на некоторых характеристиках. Причём характеристики, в отличие от сверхъестественных способностей, работают одинаково во всех мирах Вселенной. Поэтому есть у меня предположение, что состояние перманентной жопы, в которой я пребывал на родине, отчасти вина гагатового кулона. Не будь я слишком сентиментальным, выбрось я этот поганый камешек, всё в моей жизни могло пойти по-другому. Может, из детдома бы меня забрали в какую-нибудь хорошую семью, может, я поступил бы куда-нибудь в другое учебное заведение, что не привело бы к тому, к чему привело – всё может быть. В этом-то и состоит ирония судьбы: никогда не знаешь, как оно могло бы быть, сложись некоторые вещи иначе.
И вообще, не такая уж и плохая у меня была жизнь. Да, я начал с самого низа, но быстро и отчётливо это понял, поэтому был готов к злобным оскалам судьбы. Но, с другой стороны, могло быть существенно хуже. Я мог бы быть инвалидом детства или вообще, родиться где-нибудь в Сомали. Вот тогда бы была не жизнь, а безвозвратная воронка смерти и страдания.
Блин, жаль, что сигареты кончаются. Осталось всего пять штук. И хранительницу спросить не догадался, а в торгомате ничего подобного нет.
– Здоров! – вбежал в холл кот Савол.
– Здоров, – ответил я, не отрываясь от пособия.
– Ну, как ты? – спросил кот.
– С каких пор это тебя так заволновало? – спросил я вместо ответа.
– До сих пор дуешься? – поморщился кот. – Нельзя быть таким злопамятным!
– Можно, – ответил я.
– Есть выгодное дело, – сказал кот. – Интересует?
– Не особо, но ты озвучь, – сказал я, вернувшись к чтению.
– Как ты знаешь, хранительница сейчас в отключке… – заговорил кот.
– Если предлагаешь что-то украсть или зачем-то убить её – я не участвую, – прервал я его. – Как только восстановлюсь, уйду отсюда нахрен, но руки марать воровством или убийством не буду.
Савол замолк. Видимо, хотел предложить что-то из этого.
– Да это всё равно не её! – нашёл он аргумент.
– Вот если она придёт в себя, можешь просто попросить, – вздохнул я. – Меня напрягают твои склонности к воровству и членовредительству.
– Мне нужен нормальный артефакт с некроэнергией! – воскликнул Савол.
– Ну так сделай себе артефакт с некроэнергией! – воскликнул я в ответ. – Неужели ты, выдающийся эксперт по хрен знает чему, не можешь решить такую задачу?
– Думаешь, это так просто?! – Савол нервно заходил по мрамору у дивана.
– Эх… – вздохнул я. – Вот ты подумай, что будет, когда саркофаг накроется медным тазом?
– Здесь всё будет уничтожено, – ответил кот.
– Уничтожено чем? – спросил я. – Правильно! Выбросом некроэнергии. Тебе надо оставить здесь некий конденсатор, способный уловить хотя бы часть этого выброса. Это же основы физики!
– Ваша технократическая идиотия неприменима в мирах, где доминирует магия! – уверенно заявил кот.
– Да неужели?! – я саркастически усмехнулся. – А то, что мы сейчас не улетаем в космос, а ходим по земле – это заслуга каких-то магических законов?!
– Нет, это закон всемирного тяготения… – ответил кот.
– Так наши «тупые технократы» тоже открыли закон всемирного тяготения и туеву хучу других законов, полноценно объясняющих миллионы процессов, происходящих в нашем родном мире, – произнёс я. – Некроэнергию ведь можно накапливать, так?
– Свидетельство этого висит у тебя на шее, – кивнул Савол.
– Значит, мы можем соорудить конденсатор, который впитает некроэнергию. И помогут нам в этом мои знания, – уверенно ответил я. – Читал я тут в «Теории некромантии», что наилучшим средством для усвоения некроэнергии является углерод.
– Там ничего не написано ни про какой углерод! – покачал мордой Савол.
– Там написано, что лучшим конденсатором некроэнергии является алмаз, желательно качественно огранённый, – усмехнулся я. – После идёт графит, затем гагат, а после него антрацит. Но последний не рекомендован, так как после получения заряда некроэнергии становится очень нестабильным и склонным к разрушению.
– И причём здесь этот твой углерод? – не понял Савол.
– И этот разумный смеет кого-то учить чему-либо? – посетовал я. – Все ранее озвученные ископаемые содержат в себе элемент углерод! Из этого я делаю вывод, что некроэнергия конденсируется именно в углероде. Неужели ваши учёные никогда не пытались проникнуть в суть вещей? Неужели никого не волновало, как устроены химические вещества?
– Химия – удел отсталых разумных, лишённых дара магии! – категорично заявил Савол. – Уважаемым цивилизациям нет нужды пытаться проникнуть в некую суть вещей, когда есть магия, которая даст тебе всё, что душа пожелает!
Теперь мне многое стало понятно. Зачем что-то пытливо исследовать и надеяться извлечь из этого крохи пользы, когда можно не утруждаться чрезмерно и получить всё при помощи магии. Да уж… Мне даже в голову не приходят стимулы, которые могут побудить магическую цивилизацию к развитию до уровня хотя бы этих кровосись…
– Тебе придётся поверить мне на слово, Савол, – сказал я. – Если хочешь выжить, конечно же.
– Тебе какой интерес мне помогать? – насторожился кот.
– Настолько не веришь в окружающий мир, что даже не допускаешь, что кто-то может быть альтруистом? – вместо ответа спросил я с лукавой улыбкой. – Правильно делаешь, конечно. Здесь все будут пытаться тебя поиметь. Ресурсов мало, практически нет. А это разрушает границы морали, ты можешь представить себе подобное. Но вот я… Я – человек-альтруист.
Кот сразу узнал собственные слова. Он окинул меня недоверчивым взглядом.
– Я тебе не верю, – покачал Савол головой.
– И правильно делаешь, Савол, – усмехнулся я. – Давай заключим небольшой пакт о взаимопомощи…
Мы с Саволом сидели в хозяйской мастерской. Я конструировал приспособу, потенциально способную конденсировать некроэнергию с высоким КПД, а Савол просто жаловался.
– … не понимаю вообще, – продолжал он. – Тратим время на какие-то никому не нужные конструкции, когда могли просто проникнуть в хозяйское хранилище и сказочно разбогатеть…
– Помолчи, пожалуйста, – попросил я его. – Отвлекаешь.
Кот замолк.
Мы заключили с ним «Пакт Душного-Савола», причём в списке активных соглашений он обозначен именно так. Чтобы отвлечься от кропотливой работы, я открыл текст нашего с Саволом пакта.
Хах! Пакт Душнутого-Саволтропа!
Чего-то более сложного я заключать с этим хитрожопым котом не собирался, так как усложнение ведёт к возможным кривотолкам и искажениям пакта, что открывает определённые возможности для кидалова. И Савол показал себя разумным, очень хорошо разбирающимся в вопросах кидалова. А так, пакт особо ни к чему не обязывает, но формально закрепляет наши нейтральные намерения друг к другу.
И, если в моём родном мире ничего страшного от нарушения подобного пакта не будет, то вот здесь… Здесь за нарушение пакта не карают, но очень сильно подмачивают репутацию. Нарушитель пакта с кем-либо помечается местным «Божьим даром» отметкой «Преступивший пакт», что видно любому, кто имеет глаза. Очень сложно вести дела с кем-то подобным.
Любопытно, что нарушение партнёрства подобных санкций не влечёт. В соглашениях такой вид санкций опционален, а вот в пактах – обязателен.
Графит я давным-давно обнаружил в расходниках на складе № 5. Графитовые стержни нужны были для ремонта магических магистралей, проводящих некроэнергию. В «Теории некромантии» написано, что графит очень популярен в этом направлении, буквально лучший за свои деньги. Ещё можно использовать серебро, но в Поместье кровосиси серебра, по понятным причинам, нет вообще. В мифах моего родного мира вампиры боятся серебра по той причине, что Иуда Искариот, официальный отец всех вампиров, получил тридцать сребреников за предательство, из-за чего все его потомки получили стойкую аллергию на серебро. А ещё он повесился на осине, поэтому против вампиров хорошо работает осиновый кол в сердце. И из этой боязни серебра можно уловить связь этой цивилизации кровосись с религией моего родного мира. Ну или это просто совпадение.
Из бронзовых труб и иных деталей я собрал своеобразную конструкцию, назначением которой будет принять на себя всплеск некроэнергии как можно большей своей площадью, а затем передать его упёртому Саволом артефакту. За украденный артефакт я уже заплатил кровью, а за использованный графит заплачу хранительнице кредитами сразу же, как она соизволит пробудиться.
– Пойдём, установим эту приблуду, – сказал я, вставая из-за стола.
Важно было обеспечить непрерывность цепи передачи некроэнергии от графитовых трубок до артефакта, поэтому пришлось изрядно поработать пилой и напильником, но повезло, что графит – очень мягкий материал.
На самом деле, идея сомнительная. Всё базируется исключительно на надежде, что антинаучные магические эманации обладают некоторыми свойствами электромагнитных волн. Сами некроманты, несмотря на огромные исторические сроки изучения феномена некроэнергии, о природе явления знали мало. Исследовать-то они некроэнергию исследовали, но научного метода у них никогда не было, а без научного метода далеко не уедешь. Ну и необходимости куда-то «уезжать» у некромантов не было. Тот же Савол до сих пор уверен, что только жалкие технократы, вынужденные влачить своё бедственное существование без магии, опускаются до копошения в грязи, чтобы попытаться вырвать из когтей жадной природы их миров крошечные кусочки полезности.
И вот сейчас кот сидит перед саркофагом и надеется, что у «жалкого технократа» всё получится.
– Слушай, а ведь саркофаг перестал быть герметичным… – озвучил я своё наблюдение.
– С чего ты это решил? – настороженно спросил Савол.
– В прошлый раз, вот эти защёлки были прижаты к корпусу, – указал я на изменения. – И между крышкой и корпусом не было щели.
– Значит, ушла, – вздохнул Савол. – Ну и хрен с ней. Наша задача – собрать некроэнергию.
– Ты же потратил уже несколько часов на нытьё о том, что ничего не получится? – посмотрел я на него удивлённо.
– Но надежда на успех всё же есть, – резонно отметил кот. – Долго ещё?
– Мы только начали, – покачал я головой.
Для надёжности бы поставить ещё пару подобных установок…
А потом я начал обдумывать интересную мысль. Некроэнергия, так или иначе, покидает саркофаг – за её счёт оплачивается весь этот цирк в Поместье. Но что если «крутануть» вентиль и испустить её в контролируемых условиях?
– Савол, – обратился я к коту. – А что если стравить некроэнергию в контролируемых условиях?
– Не понимаю тебя, – признался Савол.
– Даже не знаю, как это объяснить, – вздохнул я. – Что если я вскрою узловой короб саркофага, присобачу к нему защитный экран из графита, а затем в контролируемых условиях облучу твой артефакт некроэнергией?
– Защитный экран? Узловой короб? Контролируемые условия? – недоуменно переспросил кот. – Похоже на какую-то ерунду. Ты явно не понимаешь, что такое некроэнергия. Попадёшь под поток эманаций некроэнергии – очень быстро станешь сначала просто мёртвым, а затем восстанешь. И никто не сможет предсказать, во что ты превратишься в итоге…
– Я уже имею представление, что такое некроэнергия, – покачал я головой. – И если мои теории верны, то вполне возможно создать достаточно плотный экран, чтобы огородиться от эманаций некроэнергии. Но для начала мы проведём несколько испытаний.
– И какие же это испытания? – с видимым любопытством спросил кот.
– Ты же можешь извлекать некроэнергию из моего кулона? – спросил я.
– Могу, но мне это не нужно, так как твой гагатовый артефакт и сам неплохо излучает эманации некроэнергии, – ответил Савол. – Этого вполне хватает, чтобы поддерживать моё существование.
– Отлично, – улыбнулся я. – Тогда следующий вопрос: возможно ли как-то замерить уровень выделяемой некроэнергии?
– Для этого есть специальные артефакты, – ответил кот. – Ты мог видеть их в кабинете хозяина. Это такие нефритовые спицы на стенде. Колебание спицы показывает силу потока эманаций.
– Ещё лучше, – вновь улыбнулся я. – Значит, за сегодня я соберу экранированный ящик из графита, а завтра с утра мы проведём необходимые испытания.
Как оно обычно и бывает, в запланированные сроки уложить изготовление неведомой херни не удалось. Причин было несколько. Первая – графит обрабатывать не так просто, как может показаться. Вторая – я перестраховывался. Первая причина привела к высокому браку, что увеличивало мой гипотетический долг перед хранительницей, а вторая усугубляла этот долг, так как я в итоге заложил в стенки ящика пять слоёв графита против первоначальных двух.
Но сейчас на заднем дворике Поместья стоит готовый ящик, а мы с Саволом никак не можем решиться на начало испытаний.
– В худшем случае мы просто передадим часть некроэнергии из моего кулона в этот артефакт, пусть и с неизбежными потерями, – больше для себя произнёс я.
– Если что-то пойдёт не так, выпускаемого заряда хватит, чтобы убить тебя, – сообщил Савол.
– Ага, – ответил я. – Но всё равно стоит попробовать.
Я на самом деле не считал, что что-то пойдёт не так: подготовка эксперимента была проведена в соответствии с техникой безопасности. Дополнительно я обезопасился сооружённым из графитовых стержней нагрудником, лицевой маской из графитовых обрезков и стеной из того же материала, специально на случай, если что-то пойдёт не так.
– Начинаем, – решил я.
Савол сделал пасс лапой и забежал за графитовую стенку. Я же наоборот, вышел из-за неё и начал наблюдать за процессом.
Ну, что сказать? Мои теории подтвердились и графит действительно способен передавать некроэнергию из артефакта в артефакт. Это было видно по серым эманациям, переходящим из моего кулона в спизженный Саволом артефакт. Сам кот инициировал выпуск фиксированного объёма некроэнергии, поэтому процесс длился двадцать две секунды, после чего прекратился.
Некроэнергетический осциллограф показал, что фон не превышал допустимых значений, то есть некроэнергия, как я и ожидал, пошла по пути наименьшего сопротивления – то есть через графитовый стержень.
Для полностью профанского эксперимента результаты были отличными.
– Невероятно! – воскликнул вышедший из-за стенки Савол. – Мы передали целых сто сорок единиц некроэнергии!
– Это много? – спросил я.
– Всего в твоём кулоне восемнадцать с половиной тысяч единиц, – ответил кот. – Я санкционировал испускание ста пятидесяти единиц, а в артефакт пришло сто сорок! Потрясающе!
Я посмотрел на упёртый артефакт: заколка из золота и бесцветного неогранённого алмаза на три-четыре карата. В моём родном мире легко ушёл бы за пару тысяч баксов, а после обработки ювелиры толкнули бы его за пять-шесть тысяч американских рублей. В этом же мире, насколько я успел понять, бриллианты предали очень корыстную дружбу с девушками и стали лучшими друзьями различных магов. Внешне артефакт-концентратор никак не изменился, поэтому только некроэнергетический осциллограф показывал о наличии в этом камешке существенных изменений.
– Значит, всё работает, – решил я. – Пойдём к саркофагу.
– Полный концентратор же достанется мне? – остановил меня кот.
– Да, он мне в хрен не упёрся, – кивнул я. – Но свой гагатовый кулон я попробую наполнить тем же способом.
Кот довольно кивнул и устремился к помещению с саркофагом хранительницы.
Меня же беспокоило то, что никто из некромантов не догадался провести такое несложное испытание…
Нет, всё-таки считаю, что догадались и успешно проводили, но не в мире Савола. Как хранительница вернётся, если вообще вернётся, задам ей пару вопросов.
Спустя десяток минут я прикатил к саркофагу тележку с графитовым ящиком и прочей аппаратурой. Поставил стенку, вновь надел защитную экипировку и начал думать, как присобачить ящик к саркофагу. Вскрыв защитный кожух с правой стороны, я увидел перед собой мерцающую палитру из полупрозрачных трубок, по которым текла разноцветная жидкость. Где-то здесь должны быть каналы некроэнергии…
А затем саркофаг раскрылся.
– Ой-ой… – произнёс я.
– Как это понимать? – раздался вопрос из саркофага.
Голос женственный, но даже сомнения не возникло, что он принадлежит хранительнице очага. Только словно обезличивающий фильтр убрали.
– Не обращай внимания, – ответил я. – Мы тут собираемся провести наполнение конденсаторов некроэнергией и не помешаем тебе.
– И ты считаешь, что можно просто так залезть в нутро саркофага и попытаться как-то зарядить артефакты некроэнергией? – спросил голос.
– Ну, если упростить, то да, – кивнул я.
– Беттис, я слушал его объяснения, он знает, о чём говорит, – поддержал меня кот. – К тому же мы провели эксперимент и его слова подтвердились.
Крышка саркофага окончательно съехала в сторону и из него вылезло тело в многочисленных трубках.
– Беттис? – посмотрел я на кота.
– Я здесь намного дольше, чем ты, – пожал тот плечами.
Тело хранительницы очага было бледным. Никаких вторичных половых признаков не наблюдается, ни тебе женственных очертаний, ни тебе хотя бы длинных волос. Хотя с последним в наши скорбные времена всё не так однозначно… В общем, это некое андрогинное создание, одинаково похожее и на мужчину, и на женщину. То есть вообще никакое. А затем оно начало отделять от себя трубки.
Трубки крепились к телу не иглами или катетерами, а втыкались целиком, как есть. Не знаю, что за вивисектор проделал это, но со стороны их извлечение выглядело очень болезненно.
– Жесть, – прокомментировал я.
Лысое и покрытое слизью существо подняло на меня взгляд своих белёсых глаз.
– Ты бы не лучше выглядел, проведи в этом гробу последние пятьдесят лет… – ответила хранительница, ну или Беттис.
Что-то не сходится… Эту богадельню кровосиси покинули сотни лет назад, так? Каким образом они могли запихать эту Беттис в саркофаг пятьдесят лет назад?
– Я думал, что вампиров здесь нет уже сотни лет, – поделился я недоумением с Саволом.
– А, ты об этом… – кот покивал. – Беттис оказалась в Поместье точно так же, как я и ты. И, в отличие от меня и тебя, она имела глупость дать согласие на работу хранителя очага. Впрочем, кто же мог знать, да? Будь должность хранителя вакантна, ты бы тоже мог дать согласие. Там зарплата намного выше, а ещё очень щедрая оплата опытом по окончанию контракта. Это ведь так соблазнительно, не правда ли?
– Не напоминай, – попросила его хранительница.
Теперь мне всё стало понятно. В этом мире нужно ждать говна буквально от всего. Особенно от того, что предлагает тебе на первый взгляд отличные условия.
Когда Беттис поднялась на ноги, чтобы было удобнее вырывать трубки из бёдер, я наконец-то увидел первичный половой признак – из её вагины торчала такая же трубка, которую она почему-то не вырывала. Нет, видывал я и похуже картины, причём объективно похуже, но у меня почему-то вызывают особое омерзение любые подобные манипуляции с половыми органами…
– Я ведь не всегда была такой, – зачем-то сказала Беттис, а затем выдернула трубку из промежности.
И вот здесь я чуть не проблевался. Вместе с трубкой из её вагины вывалился округлый слизистый комок из мясистых красных волокон с вкраплениями из мерзостно-серых шариков. Твою мать…
Беттис выбралась из саркофага и направилась в левый угол помещения, оставляя на пыли отпечатки ног.
Нажав на скрытую панель, хранительница дождалась, пока откроется потайной шкаф, где размещались покрытые пылью десятилетий вещи. Надев трусы и обмотав место, где должны быть груди, длинным куском серой ткани, Беттис приступила к облачению в кожаные штаны и куртку. Прикид бы напоминал байкерский, если бы эти детали гардероба не были слишком средневекового стиля. Ну, знаете, слишком много вычурных ремешков, шитья, а также совершенно не байкерских орнаментов. А ещё нет застёжки-молнии.
А вот на свою лысую голову Беттис надела кожаную бандану с ремешком на затылке. Я до этого в Серых землях встречал только мертвецов, голых или в средневековом прикиде, а также тех вооружённых типов в бронях. И прикид Беттис вызывает у меня чувство диссонанса.
– Говоришь, можешь наполнить конденсаторы за счёт некроэнергии из саркофага? – спросила хранительница.
– А есть ещё? – спросил я вместо ответа.
– Теперь есть, – ответила Беттис. – Я более не связана контрактом с Поместьем, поэтому не обязана защищать ценности.
– К торгомату я доступ потерял? – задал я актуальный вопрос.
– Нет, не потерял, – ответила Беттис. – Но саркофаг уже сломан, то есть больше никакой защиты, столовой и так далее.
– Ему ведь правда скоро крышка? – поинтересовался я. – В смысле, он всё равно взорвётся рано или поздно?
– Даже быстрее, чем вам двоим кажется, – оскалилась Беттис. – Ещё дней пять и резервная система охлаждения последует за основной. И тогда всему живому и неживому в радиусе пяти миль вокруг Поместья придёт печальный конец.
– Тогда надо поторопиться, – решил я. – Неси концентраторы.
– Нет, так дело не пойдёт, – покачала головой Беттис. – Решим все вопросы на берегу. Там пятьдесят концентраторов разной мощности. Сорок мне – десять вам.
– Делим пятьдесят на пятьдесят, – не согласился я. – Всю работу делаю я и рискую тоже я.
Беттис устроила со мной дуэль взглядов. На ком-то это может и сработало бы, но не со мной. Мне не десять лет, чтобы уступать кому-то под давлением недоброго взгляда.
– Ладно, – ответила она. – Пятьдесят на пятьдесят. Но только при условии полного заполнения.
– По рукам, – кивнул я и протянул руку.
Беттис пожала руку, оставив на моей ладони густую слизь.
– Вообще, тебе лучше было бы помыться, прежде чем надевать одежду, – отметил я.
– Ерунда, – мотнула она головой. – Слизь – моя старая кожа и иные выделения. Чего их стесняться?
Мерзость.
По внешности её особо ничего не скажешь: выраженные скулы, но это из-за того, что щеки глубоко впали из-за её гиперанорексической худобы, глаза, как я уже говорил, белёсые, широко посаженные, на верхних веках совершенно нет жира, что в иной ситуации было бы звоночком. Нос узкий, тоже без капли жира. Ростом Беттис примерно метр пятьдесят, что на тридцать с лишним сантиметров ниже меня. Уверен, если она каким-то образом возместит дефицит массы, я её просто не узнаю.
Но саму Беттис, как я вижу, не слишком колышет её текущее состояние. Она спокойно надела высокие кожаные сапоги и пошла на выход.
– Наше общение с ней не закончится ничем хорошим, – произнёс Савол. – В своём прошлом она была не очень хорошим человеком. А сейчас является не очень хорошим вурдалаком.
– Посмотрим, – неопределённо ответил я.
Приготовления были продолжены. Пришлось сгонять за дополнительной партией графитовых стержней и инструментами, чтобы утихомирить возникшую от слов Беттис нервозность.
Спустя два часа работы всё было готово.
– Ты уверен, что это не спровоцирует выброс? – спросил кот.
– Не должно, – хмуро ответил я.
С управлением питанием саркофага я разобрался, но было пару щекотливых моментов: я не был уверен, что меня не прибьют остаточные эманации в трубке, которую я собираюсь отвести, а также, мне непонятно назначение трёх вентилей на панели. Ладно, с трубкой можно рискнуть, а вот на непонятных вентилях контекстное меню не выскакивает. То ли квалификации не хватает, то ли они реально ни за что не отвечают…
– Ну что, долго ещё? – в помещение вошла Беттис.
– Тебя не было два часа, – отметил Савол.
– Вскрывала сейф, – объяснилась Беттис. – Ваши наивные планы вскрыть его в моё отсутствие – наивный лепет. Защита сожгла бы вас за секунды.
– Хорошо, что мы были благоразумны и не поддались соблазну, правильно, Савол? – с усмешкой спросил я.
Кот с досадой поморщился, но ничего не ответил.
– Ты принесла? – посмотрел на Беттис.
– Здесь всё, – бывшая хранительница передала мне тяжелую сумку.
Для неё она не была тяжёлой, судя по тому, как легко она несла её сюда. Вурдалаки и кровосиси – они такие… Никогда не буду забывать об этом.
– Не боишься, что у тебя всё получится, а потом я убью вас с котом и заберу всё себе? – обнажила острые клыки Беттис.
Как показали недавние события, она знает не сильно больше, чем мы с Саволом. То есть мы в сходных положениях. И пусть она физически сильнее меня, но у неё нет магии. А у меня есть.
– Ты можешь попробовать, – ответил я Беттис, бросая свой кулон в ящик.
Выгрузив остальные концентраторы туда же, я не стал ссать в штаны понапрасну, а смело выдернул нужную трубку из саркофага и направил её в нужном направлении. Закрыв ящик графитовой крышкой, я взял банку с крошеным графитом и засыпал все стыки. После этого я взял другую банку, где был графитовый порошок, и засыпал им крошку. Вроде бы достаточная герметичность…
Далее я подошёл к панели управления саркофагом, поставил между собой и ящиком графитовую стенку и посмотрел на ожидающих действа Савола и Беттис.
– Я бы, будь на вашем месте, отошёл подальше, – сказал я им. – Ну или как минимум встал за графитовую перегородку.
Медлить они не стали и прошли ко мне. Не доверяют, суки. Думают, что я заряжу концентраторы и телепортируюсь куда-нибудь подальше. Ага-ага. На Мальдивы сразу, к сисястым и жопастым мулаткам, с бесконечным запасом Май Тай. Пляж, шезлонг, пальмы…
Странно вот… Никогда не пил никаких коктейлей, не был ни на каких тропических островах, не щупал сисясто-жопастых мулаток. Вообще никогда. Не то чтобы это сильно надо для ощущения полноты жизни, но очень бы, сука, не помешало…
– Поехали! – воскликнул я и решительно крутанул вентиль.
Нихрена не произошло. Ну, поначалу.
Потом в ящике что-то затрещало и лопнуло со стеклянным звоном. Я крутанул вентиль и тем самым прекратил подачу некроэнергии.
– Мы живы! – воскликнул кот, открыв глаза.
Всё время он сидел, зажмурившись, будто это могло спасти от чего-либо.
– Сейчас проверим, привели ли наши действия хоть к чему-нибудь… – пробормотал я и взял с саркофага некроосциллограф.
Некроэнергетический фон был чуть выше нормы.
– Как на старом кладбище, – поделился наблюдением Савол.
Я снял с ящика крышку, некроосциллограф завибрировал так, что я отпрянул. Впрочем, вибрации быстро прекратились, что свидетельствовало о временном действии остаточных эманаций.
Взяв первый попавшийся накопитель некроэнергии, я вперил в него свой взгляд. Выскочило контекстное меню.
Достал из общей кучи свой кулон.
Вот он, сука его мать, научный подход! Эти двое, Савол и Беттис, считали, что я занимаюсь смертельно опасной хернёй. Ну и кто теперь прав?
– Ёб… – прошептал Савол. – Не может быть…
– Некоторые разбились к хренам, – сообщил я, осматривая конденсаторы.
– Оставшиеся делим пополам, – сказала Беттис.
Я по её впалощёкой физиономии вижу, что она в ахуе, причём не меньшем, чем котяра, но своего упускать не собирается. Практично и, в целом, правильно.
– Мой кулон в сделку не входит, – предупредил я. – Как и артефакт Савола.
– Без проблем, – пожала плечами вурдалачка.
Разложив конденсаторы на крышке саркофага, мы занялись арифметикой. Арифметику придумали специально для того, чтобы было сложнее обманывать друг друга при делёжке добычи. А потом ассирийцы придумали деньги и упростили торговлю до безобразия. Но сейчас деньги не нужны. Тут только арифметика – только хардкор.
Влияние некроэнергии успешно перенесли только тридцать три накопителя из пятидесяти.
– Дешёвка… – произнесла Беттис презрительно, сжав в руке обломки разбитого артефакта.
– Сначала разделим их на две равные части, – сказал я. – Что мы имеем? Девятнадцать обычного класса, семь редкого класса, три старого класса, а ещё четыре – архаические. С архаическими легко – два тебе, два мне. Что будем делать со старыми и редкими?
– Давай три старых мне, а семь редких можешь забирать уверенно, – предложила Беттис.
Я задумался. В принципе, из того, что я узнал из книг по некромантии, чем больше накопителей, тем лучше. И качество их начинает играть свою существенную роль только на высших уровнях.
– Сойдёт, – кивнул я. – Обычные?
– Тебе десять, мне девять, – пошла мне навстречу Беттис.
– Аттракцион невиданной щедрости, – улыбнулся я.
– Хорошая фраза, – оскалилась Беттис в ответ. – Украду её у тебя.
– Не моё, а значит не у меня красть, – пожал я плечами. – Ну что, на этом наши пути расходятся?
– Да, мне нужно убраться отсюда подальше, – подтвердила Беттис. – Надоел серый песок.
– Не поминай лихом, – сказал я ей.
Беттис кивнула и пошла на выход.
Я тоже решил, что пора собирать манатки и валить отсюда.
Савол был молчалив и задумчив.
В некоем подобии гаража Поместья, где стояли различные телеги, я обнаружил сани или что-то вроде того. Они были достаточно лёгкими, чтобы их мог тащить такой человек как я, поэтому идеально подходили под перевозку грузов.
Я быстро погрузил в сани свои рюкзаки. Грузить-то грузил, но держал булки сжатыми. Беттис могла сделать вид, что ушла и попробовать забрать всё.
К счастью, обошлось.
– Она может напасть ночью, – сообщил мне Савол, забираясь в сани.
– Да пусть нападает, – пожал я плечами. – Встречу как полагается.
Мутная девица, пятьдесят лет пролежавшая в саркофаге – это вам не фунт изюма. Но о трупах я знаю больше, чем о живых. Есть такая профессия – трупы вскрывать.
Врата Поместья беспрепятственно пропустили меня и сани. Вообще, видимо, здесь когда-то была смена сезона года, только этим можно объяснить наличие саней. Но сейчас тут сраная пустыня, поэтому сани тоже пригодятся. Видел я когда-то по телевизору, что есть отдельные извращенцы, ездящие по песку на лыжах. А мы чем хуже? Наш БДСМ – самый БДСМистый в мире. Потому что русский!
Кожаные лямки впились в плечи. Я сделал первый за долгое время шаг в серую пустыню.
Пришло уведомление.
– Ты тоже это получил?! – выпучил глаза Савол.
– Прикинь, – ответил я. – И куда мне теперь закид…
– Мертвецы! – заорал Савол.
Я огляделся и увидел на дюне восьмерых голозадых ходячих мертвецов. А я уже подумал, что мне наконец-то начало везти…
Мертвецы не стали долго думать, я бы даже сказал, вообще не стали думать, и кинулись в атаку.
– Твою ж мать! – воскликнул я.
– Вали их, Алексей! – побудил меня к действию Савол.
Так, спокойно! У меня есть иглы смерти и целых четыре меча!
Самым быстрым из мертвецов оказался самый подгнивший, так как у него не было лишнего веса. Навожу на него руку и выпускаю иглу смерти.
Игла полетела прямо в череп мертвеца, но что-то нихрена, как бежал, так и бежит.
– Дистанция!!! – проорал Савол.
Сука, точно… Но если они добегут до зоны поражения, то сожрут меня как нехрен делать! Что же делать?!
– Назад, валим назад! – воскликнул я.
Ворота Поместья медленно сходились, поэтому мы могли успеть. Савол быстро смекнул, что к чему, поэтому пулей устремился в сужающийся проход. Я тоже не медлил, поэтому бросил сани и бежал, как мог.
Правда, силёнок у меня было немного…
Кот проскочил в ставшую очень узкой щель, а я не успел, увы. Вот же ж…
Разворачиваюсь к спешащим мертвецам. Вынимаю из поясной перевязи душнилиевый топор и готовлюсь к битве. В текущем состоянии я едва ли сумею хоть что-то показать, но пару уродов точно заберу с собой.
Условная линия действенной стрельбы иглами смерти была в пятнадцати метрах, я её быстро определил на плюс-минус метр.
Самый быстрый мертвец пересёк линию смерти, и я открыл стрельбу.
Выстрел, выстрел. Две иглы последовательно пробили череп неупокоенного и выплеснули его мозги наружу.
Так, уже неплохо. Осталось семь мертвецов.
Следующие уже пёрли группой, а я начал испытывать проблему. Из-за обилия целей и моей врождённой неуверенности, я никак не мог определиться со следующей жертвой, из-за чего потерял целых три метра. А, похер!
Начал слать иглы смерти напропалую, в полуавтоматическом режиме. Статистика была на моей стороне, а мертвецы ещё и не собирались применять никаких манёвров. То есть, пёрли напролом.
Магической энергии у меня ещё дохрена, поэтому игл на всех хватит!
Четыре мертвеца будто бы не заметили потерь, поэтому продолжили переть напролом.
И тут началась схватка в ближнем бою. Я впустую выпустил иглу смерти и наотмашь рубанул по ближайшему мертвецу.
Лезвие топора легко прошло вглубь через подгнившую плоть, полуразложенные сухожилия и трухлявые кости, а потом застряло в рёбрах. Выдернуть его назад у меня силёнок не хватило, поэтому я пнул мертвеца в живот и понял, что ботинок легко пробил потресканную кожу и выпустил наружу варившиеся в собственном соку кишки. По носу резануло удушающей вонью, я на одной ноге запрыгал назад и смог извлечь вторую ногу из вонючего мертвецкого нутра.
Мертвец потерял равновесие и начал заваливаться назад, а я, тем временем, выстрелил иглой смерти прямо в лицо второму, решившему вовлечь меня в партер.
Игла пробила его челюсть и вышла сзади фонтанчиком гнилых мозгов, но этого было недостаточно, чтобы упокоить его.
Шлю вторую стрелу в лоб недобитку и пытаюсь уклониться от захвата третьего неупокойника.
С уклонением нихрена не получается и вот я уже обнимаюсь с мертвецом на песке.
Четвёртый мертвец прыгнул прямо на нас. Это оказалась мёртвая и абсолютно голая женщина с качественно зашитой шеей и длинной шевелюрой из рыжих волос. Жесть.
Взял мертвеца-партерщика за шею и выпустил сразу три иглы смерти.
Труп голой женщины вгрызается зубами в ногу уже упокоенного. Нет, она явно не это планировала, если вообще способна планировать. Это должна была быть моя нога, но в горячке боя легко было перепутать…
Отползаю назад, выставляю руку и шлю серию из пяти игл смерти в район головы мёртвой женщины. Одна попадает и пробивает ей череп.
Как оказалось, если сильно ссышься драки, прицельность стрельбы существенно падает. Я это и так знал, но полноценно прочувствовал только сейчас.
И остался последний…
Мертвец в чёрной льняной рубахе, кожаных штанах и неплохих сапогах лежал на песке и пытался встать. Левую руку ему отключило моим могучим ударом, а одной рукой он вставать не умел…
Подхожу и отправляю иглу смерти ему прямо в лоб.
В груди пустота, но сердце колотит в грудную клетку как после адмиральской мили в две тысячи шестнадцатом…
Пячусь назад, падаю жопой в песок и пробую отдышаться. Не будь иглы смерти, сейчас бы грызли меня…
Почему-то вспомнился анекдот про Солженицына.
В общем, Солженицын в домашней обстановке даёт интервью очередному журналисту:
– … и тут в камеру врывается двадцать НКВД-шников с цепями и дубинками! И начинают избиение…
Журналист вопрошает поражённо:
– И что было дальше? Как вы выжили?
– Как-как?.. Убили меня!
Хм… Раньше этот анекдот мне казался смешнее.
Но нехрен рассиживаться. Сегодня мы должны продолжить путь.
– Савол! – крикнул я в сторону Поместья. – Выходи! Опасность миновала!
До меня донеслись звуки царапанья когтями по камню, а затем над запертыми воротами показался Савол.
– О, ты выжил! – воскликнул он с неподдельной радостью.
– Спускайся, – позвал я его. – Нам надо двигать дальше.
Кот завис ненадолго.
– Эм… – протянул он неловко. – Можешь поймать меня?
– А у тебя какие-то проблемы со спуском с высоты? – не понял я. – Ты же кот!
– Тут высоко, – посмотрел Савол вниз.
– Твою мать… – вздохнул я и подошёл поближе. – Когти спрячь и прыгай на меня. Поцарапаешь – считай, что упал неудачно и сломал себе шею.
Кот прислушался к моей просьбе и тщательно спрятал когти, после чего решительно оттолкнул себя от стены и упал мне в руки.
– Всё, достаточно нежности, – сказал я, опуская Савола на песок. – Поехали.
До темноты не добрались никуда, но зато, если верить карте, на следующий день у нас будет прекрасная возможность переночевать в неких руинах посёлка городского типа.
– Отличное время, чтобы распределить заработанные очки, – напомнил мне Савол. – Сколько уровней ты заработал за Поместье?
– Четыре, – ответил я. – Пятьдесят шесть очков навыков и одно очко характеристик.
– Я бы вложил очко характеристик в «Мудрость», – посоветовал Савол. – А все очки навыков пополам в «Некромантию» и «Тёмные искусства».
С характеристиками я был согласен. Ну и навыки тоже логично вложить в то, что собираешься изучать.
По двадцать восемь очков в «Некромантию» и «Тёмные искусства».
– Готово, – сообщил я Саволу. – А вообще, каков предел развития навыков и что они дают?
– Читать совсем лень? – вздохнул кот.
Он уже развалился на рюкзаках и собирался поспать.
– Да где читать-то? – недоуменно спросил я.
– Если выделить навык долгим взглядом, выходит его описание, – неохотно ответил Савол. – Только держать надо долго, поэтому не все догадываются.
Я открыл меню и вперил взгляд в «Некромантию».
– Прочитал, – сказал я Саволу. – А предел какой?
– Там не написано? – осведомился кот.
– Не написано, – ответил я.
– Вот и сделай вывод, – вздохнул кот и вновь прикрыл глаза.
Ага. Значит, нет предела. Понятно…
Теперь посмотрим, что за особенность я получил.
Как там говорил Савол? Особенности необязательно положительны. Но тут хотя бы просто размен. Надо быть осторожнее, а то схлопочу случайно особенность «Спидозный собака» и сдохну от иммунодефицита…
– Кстати, Алексей, – вдруг заговорил Савол. – Что насчёт накопителей?
– А что с ними не так? – удивился я.
– Делить будем? – спросил кот.
– Ты что-то сделал, чтобы мы их получили? – задал я логичный вопрос.
– Но мне нужно минимум несколько накопителей! – взмолился Савол.
– Поговорим об этом завтра, – вздохнул я.
На небе сияла Оранжевая Луна, причём уже вторую ночь. Значит, через пять ночей наступит время Красной Луны и, соответственно, очередного подъёма чудом уцелевших тел.
Вообще, Серые земли большие, поэтому нетронутых мертвецов остаётся гораздо больше, чем может показаться. Даже падальщики не могут быть в нескольких местах одновременно. Поэтому стихийные мертвецы – это извечная проблема.
– Безопасно ли спать сейчас? – спросил я у кота.
– Безопасно, – ответил Савол.
Видимо, он что-то знал. Я постелил шерстяное одеяло на песок, лёг на него и укрылся вторым одеялом. Это коту пофиг, ему любой рюкзак сойдёт, а мне желательно спать мягко и тепло.
Ночью вновь снился кошмар.
На этот раз я работал в морге бюро судебно-медицинской экспертизы. Руки и ноги на месте, ничего не сломано и я живой. В секционном халате, в глянцевом фартуке, с полиуретановым щитком на лице, в толстых резиновых перчатках. Препарирую очередного мотоциклиста-неудачника. Курить нельзя, но очень хочется. Уже поздний вечер, работать совершенно нет желания, только мысли – поскорее бы в общагу, поскорее завалиться спать. Завтра семинарские занятия…
– Душной, пойди, проверь холодильник, – дал мне распоряжение Пал Петрович. – Там какой-то шум. Непорядок.
Я отложил малый секционный нож, коим отделял кожу вокруг арматуры, на которую нанизал себя бедолага-мотоциклист. Снял перчатки, развязал фартук, положил его на пустой прозекторский стол. Так нельзя, но мне сейчас глубоко насрать. Всё равно в конце мыть рабочее место, пройдусь по нему из шланга дополнительно – и хрен с ним.
О! Сейчас проверю холодильник и заодно выйду, покурю! Так и поступим.
Вышел из секционного зала в широкий коридор и пошёл к холодильным помещениям для приёма тел. Ох, сука, там же лампа перегорела пару часов назад.
Разворачиваюсь и иду в комнату для отдыха персонала, она напротив кабинета Пал Петровича. Захожу в рекреацию, тихо работает телевизор, перед которым на диване похрапывает Сан Диныч, штатный патологоанатом. Жывой лигэнда, кагда я вырасту, я стану таким как он!
Нет, серьёзно, как закончу ординатуру, стану штатным патологоанатомом где-нибудь в районе, недалеко от города, а уже оттуда можно будет через энное количество лет попробовать прорваться обратно во Владик. Пытаться зацепиться во Владике сразу после получения диплома – это не объяснимая попытка подвинуть старичков, а форменное залупание на старших! Вот когда они все постареют, начнут потихоньку сдавать позиции…
В бытовке взял фонарик, лежащий в шкафчике на случай ЧП, и направил свои стопы в холодильник.
Там у нас трупы лежат, те, что оставили на завтра. Если мне не изменяет память, один «шпагоглотатель», то есть суицидник, проглотивший бритвы. Редкое явление, но случается. Один криминал, якобы случайно пристрелили мужика из карабина «Сайга-12К» на охоте. Ещё одна мутная баба, которую покусали собаки или типа того, а затем она кинулась на ментов. Один из ментов был покусан ею, а потом её пристрелили. Минут тридцать назад привезли, я только к мотоциклисту приступал. Кусать ментов – тоже криминал, если подумать…
Что может шуметь в холодильном помещении для приёма клиентов? Слышал я байку от местных, что, однажды, санитар забыл закрыть серию дверей и в холодильник проникла псина-людоед. И начала жрать бренные тела наших добропорядочных клиентов. Брехня, конечно. Причём нарочито нереальная и экспрессивно-жуткая, чтобы попугать наивных студентов…
Вошёл в холодильник, посветил на датчик температуры: +2 °C, нормально.
Освещаю всё пространство. Все на мест… Ой-ой. Простыня на полу, пустая тележка… Неужели возвращенец?
– Пал Петрович! – громко позвал я. – У нас нештатка!
Нет, я знаю, что последнее, что хочет услышать случайно оказавшийся на тележке в морге человек: «У нас нештатка!», но, тем не менее, это ведь самая настоящая нештатка.
– Пал Петрович! – позвал я ещё раз, одновременно переводя луч фонаря на другие тележки.
А затем краем глаза я уловил резкое движение, сиплый хрип и в шее возникла ослепительная боль.
– А-а-а-а, блядь!!! – откинул я шерстяное одеяло и резко сел. – Ф-у-у-ух! Сон! Сука, это сон!
– Чего орёшь? – недовольно спросил меня Савол.
– Кошмар, блядь, очень реалистичный приснился… – признался я.
– А, несбывшееся будущее… – понимающе хмыкнул кот.
– Не понял сейчас, – посмотрел я на него.
– Это злые шутки от мёртвой ноосферы, – объяснил Савол. – Когда ты оказываешься в этом мире, за тобой тянется этакий шлейф из твоей нереализованности в родном мире. И мёртвая ноосфера этого мира оперирует этим шлейфом нереализованности так, как пожелает. И желает она обычно, чтобы ты испытал максимум негатива. Опционально – чтобы ты при этом конкретно так обосрался.
– А нахрена ей это? – спросил я недоуменно.
– Смерть, так или иначе, связана с негативом, – ответил кот сонно. – Составная часть некроэнергии – это негативные эмоции. Больше некроэнергии – сильнее мёртвая ноосфера. И пусть ты испустишь мизер негатива, ты ведь песчинка на фоне планетарной ноосферы, но таких как ты много. Шерстинка за шерстинкой – шерсти клубок.
– Понятно, – вздохнул я. – Я ведь на секунду поверил, что это всё настоящее…
– Вполне могло стать, останься ты в родном мире, – ответил Савол.
И нихрена не успокоил меня. Это что там такое должно произойти, чтобы кадавры из холодильника жрали невинных практикантов?! Кажется, Савол слегка брешет. У нас всё нормально было, если считать до момента моего «ухода».
– Я два разных сна видел, – покачал я головой. – В одном безногий и безрукий лежу в больнице, а в другом работаю в морге.
– Вариации твоей судьбы, – ответил Савол. – Возможно, что-то могло пойти сильно не так сразу, или потом. Например, тебя мог раздавить какой-нибудь технократический механизм, но ты выжил после этого. Или в тот день ты сделал что-то иначе и миновал встречи с механизмом. Но смерть неизбежна, ты буквально тащишь её за собой, куда бы ты ни пошёл. И мёртвая ноосфера видит твой груз. И обязательно использует себе во благо. Уже использовала.
– Спокойной ночи, – пожелал я коту.
Заставив себя не думать о родном мире, я закрыл глаза и попытался уснуть.
Скинув с плеч лямки саней, я окинул усталым взором распростёртый передо мной набор камней и кирпичей.
– Название неизвестно, численность населения неизвестна, – произнёс Савол. – Отличное место, чтобы переночевать.
Здесь когда-то было около пятидесяти домов, но теперь они развалены и большей частью своей находятся под песком.
– Думаю, если поработать лопатой, то можно добраться до жилого помещения вон того уцелевшего дома, – указал я коту.
– Попробуй, – пожал плечами Савол.
Приволочив сани к относительно уцелевшему дому, я вытащил из них стальную совковую лопату и начал копать.
Двадцать минут спустя я докопался входа. К моему удивлению, там была деревянная двустворчатая дверь. Здоровая. Пришлось выкапывать её целиком и формировать проход.
Когда работа была закончена, я изучил дверь и обнаружил на ней несколько эмблем непонятного значения. Восьмиконечные звёзды какие-то…
– М-м-м, удивительно, – поделился мнением кот. – Откроешь?
Я молча дёрнул за дверную ручку, но она сразу же вывалилась. А затем дверь осыпалась сухими кусками древесины.
– Тоже вариант, – пожал я плечами.
Внутри дом представлял собой одну большую комнату с каменным очагом посередине. Вроде неплохо.
– Что это за место вообще? – огляделся я.
– Кто-то когда-то жил здесь, – ответил кот, проходя внутрь. – Но теперь это лишь напоминание всем остальным, что ничто не вечно, кроме каменной кладки и керамики.
Закатив внутрь сани, я начал готовить лагерь для стоянки. Мы задержимся тут ненадолго, так как надо посидеть, подумать… Потом продолжим путь по пустыне, к следующим руинам. Пока что с водой и едой всё неплохо, но так будет не всегда, поэтому нужно озаботиться поисками источников пропитания. А потом надо будет найти подходящий труп, чтобы начать, наконец, некромантскую практику. Ввиду того, что трупы буквально падают с неба, есть надежда, что подберём что-нибудь подходящее.
– Давай мясо, – потребовал Савол.
– Сейчас, – ответил я.
Поели сушёного мяса и попили подслащённой воды из торгомата. Мяса у нас около шестидесяти килограмм, в герметичных упаковках, то есть, хватит надолго.
Потерю единицы «Ловкости» и приобретение единицы «Телосложения» я уже почувствовал. Пальцы стали менее подвижными, но зато сани стало тащить намного легче.
Но зато из-за 9 единиц «Мудрости» соображать начал существенно лучше: усвоение информации из учебников стало более полноценным, причём без зубрёжки. Один раз прочитал – запомнил. Это отлично, на самом деле. Будь у меня такие способности в жизни до всей этой херни, мог бы стать выдающимся учёным-патологоанатомом. Может, обнаружил бы что-нибудь новое в организме человека и стал большим мэтром в науке? Да, рефлексия по упущенным возможностям – это наше всё.
– На улице кто-то есть, – предупредил Савол.
Я поднялся на ноги и медленно подошёл к саням. Стальной меч тихо покинул ножны. И пусть мечник из меня так себе, но тухлую голову с плеч я кому-нибудь всё-таки снесу. Надо, к слову, устранять такое недоразумение как неумение фехтовать. В нынешние скорбные времена это жизненно важный навык.
А на улице слабый ветерок тихо шуршал песком. Но кот оказался прав, ведь к шороху песка добавились чьи-то нетвёрдые шаги. А потом кто-то что-то хрипнул неразборчиво и шаги ускорились. Я решил не выходить на улицу в стиле крутых мужиков из боевиков, а дождаться дальнейшего развития событий внутри.
Далее лязгнул металл, причём характерно. Кто-то вскрикнул, а затем упал в песок.
После этого повисла тишина, даже ветерок как будто утих. Но так было лишь несколько минут, а затем из двери начали доноситься звуки разрываемой плоти. Кто-то обедал.
Кот сидел неподвижно и ждал. Я тоже не горел желанием выходить и выяснять подробности прошедшего действа.
Ещё час, или около того, кого-то активно ели. А затем трапеза постепенно стихла и раздались удаляющиеся шаги по песку.
– Он ушёл, – сообщил Савол.
– Что это было? – спросил я у него.
– Кто-то из живых тоже пришёл на руины, но напоролся на мертвеца, – ответил кот. – Только мертвец был из непростых. Судя по тому, что я слышал, мертвец зарезал жертву чем-то острым, а затем съел. Конец.
– Обычное дело тут? – уточнил я.
– А ты этого до сих пор не понял? – задал встречный вопрос кот.
Да, давно следовало понять.
– Но я не слышал, чтобы мертвецы использовали оружие, – покачал я головой.
– Красная Луна поднимает совершенно разных людей, – начал объяснение Савол. – Кто-то всю жизнь был крестьянином, кто-то ремесленником, а кто-то воином. И последние, если брошены в портал в относительно презентабельном виде, сохраняют часть своих навыков при поднятии. А если будет совсем удачно и мертвеца закинут с оружием и бронёй, то жди беды.
– А какова доля сохраняемых навыков? – спросил я.
– Чем дольше человек активно занимался профессией, тем больше навыков сохранится, – ответил кот. – Обычно, при поднятии утрачивается около 90 % прижизненных навыков. Остальное – полностью в распоряжении мертвеца. Поэтому поднятые умеют ходить, бегать, есть, преследовать и обманывать. Но насчёт себя, как некроманта, иллюзий не питай: твои мертвецы будут уметь существенно меньше, если вообще что-то будут уметь. Профессия у тебя тяжёлая, я никогда не устану этого повторять.
– Ладно, я понял, – вздохнул я. – И когда вновь приступим к занятиям?
– Вот об этом я и хотел поговорить, – произнёс кот. – Мне нужно как минимум ещё два концентратора некроэнергии. Дай их мне.
– Зачем они тебе? – спросил я недоуменно.
– Мне пора домой, – честно ответил Савол.
– То есть ты можешь вернуться обратно домой? – удивился я.
– Для этого мне не хватает некроэнергии, – вздохнул кот. – Не хватало. Теперь всё зависит от тебя.
– Но мне нужен наставник по некромантии, – покачал я головой.
– Не нужен, – не согласился Савол. – Литературы у тебя полно, часть её ты уже изучил. Базис я тебе дал, понимание некоторых нюансов и правила техники безопасности у тебя в голове уже есть. Чему ещё я могу тебя научить? Или ты хочешь, чтобы я водил тебя за ручку и помогал избежать сурочьих нор на тернистом пути некроманта? Нет. Некромантии учатся не так.
– И мы больше не увидимся? – спросил я.
Знаете, как-то успел привязаться к этому коту. Приличная мразь, конечно, кидала, каких поискать, склонный к воровству, но очень сильно мне помог. Несмотря на свои недостатки, Савол неплохой разумный, жаль терять его. С другой стороны, насильно мил не будешь. Накопителей мне не жалко, не воспринимаю их как высшую сверхценность. А, хрен с ним.
– Вот тебе два накопителя, – вытащил я из саней два артефакта. – Сгодятся?
– Вполне! – обрадованно подался вперёд Савол. – А взамен?
– Да ничего, – покачал я головой. – Удачи тебе дома.
Кот недоуменно посмотрел на меня.
– Я действительно вижу перед своими глазами акт альтруизма? – спросил он.
– Бери, а то передумаю, – устало вздохнул я.
– Я никогда этого не забуду, Алексей, – признательно высказался Савол. – Спасибо тебе.
– Ещё заходи, – улыбнулся я с грустью в душе.
– На твоём месте я забрал бы труп с улицы, – посоветовал Савол.
– А если тот ебобо всё ещё там? – задал я логичный вопрос.
– Он поел и ушёл, – покачал мордой кот. – Из-за особенностей бытия мёртвым, питаться вообще не нужно, но они не могут иначе. Старое всегда сильно в мертвецах. Поэтому труп может быть изуродован, но функциональных повреждений на нём быть не должно.
Посмотрев на дверной проём, я замер и долго не решался выйти. Ссыкотно, конечно, но надо.
– А я пока начертаю тут ритуальный круг, – сказал мне в спину Савол.
Выйдя на улицу, я огляделся. На первый взгляд ничего не изменилось. А вот если осмотреться повнимательнее, то сразу видно, что есть новые следы на песке.
Держа меч наготове, я прошёл по следам на запад от дома, пересёк метровой высоты бархан и увидел место схватки. Там, возле каменного колодца, я и увидел тело неудачника, заглянувшего в это поселение в неурочный час.
Смерть никого не красит, разве только законченных подонков, это, опять же, дело индивидуальное. Вот и парень лет двадцати, обряженный в кожаные штаны, льняную рубаху и вооружённый поеденным ржой мечом, выглядел сейчас совсем не красавчиком. Его лицо обкусано человеческими зубами, такую фигню я в последнее время узнаю на раз-два. Пацана убили мечом, причём аккуратно: прокол печени колющим ударом. Это значит, что, несмотря на относительную целостность туловища, в брюшной полости пацана сейчас полным-полно кровищи. А если меч задел толстую кишку, то ещё и говнищи полно. Риск повреждения толстой кишки, при уколе чем-то острым в печень, есть всегда, так как очень близко к печени проходит участок толстой кишки, известный так же как печёночный изгиб. Ладно, на месте разберёмся.
Взялся за труп и потащил его.
Пацан оказался лёгким, но из-за того, что полностью расслаблен посмертно, по консистенции сильно напоминал мешок картошки. Во время практики в морге к нам привозили уже окоченевшие трупы, поэтому кантовать их несложно, но тут прямо свежак, поэтому мягкий.
Затащил его в помещение, где Савол активно ползал по полу и чертил что-то когтями.
– М-м-м, печень порезали, – отметил он, взглянув на труп. – Это закрывает некоторые опции для будущего улучшения…
– Везде ты видишь негатив, – усмехнулся я.
Каково моё отношение к перспективе потрошения трупов и поднятия из них бездушных тварей, готовых убить по моему приказу? Пока что неоднозначное, но только пока. А вообще, я прекрасно понимаю, что, если не начну делать себе защитников, рано или поздно сам стану мертвецом.
– У меня почти готово, – сказал кот. – Сейчас, только расставлю накопители в правильном порядке…
– Что мне делать с трупом? – спросил я.
– Накладывай заклинания, как в книжке написано, – бросил Савол. – Важно сохранить голову.
Он, сосредоточенно замерев, когтем правой лапы регулировал положение накопителя в ритуальном круге.
Я, изучая специализированную литературу, накопил порядочно схем заклинаний, которые тщательно разучил.
Поэтому первым делом наложил на голову трупа «Мёртвый стазис». Эта вещь позволяет ненадолго остановить процесс разложения мозга. Сейчас уже поздно метаться, пацан надёжно умер и необратимые процессы в мозге уже начались, но важно сохранить то, что осталось.
Прижимаю указательные пальцы к вискам мёртвого пацана, делаю остальными пальцами замысловатые кульбиты и вижу, как серого цвета эманации проходят по моим пальцам и исчезают в висках трупа. Заработало.
Так, мозг парня теперь в относительной безопасности. Действует заклинание два часа, но скоро я решу эту проблему.
– Теперь надо вытащить требуху, – сообщил Савол.
Но это я знал и так.
Вскрыв один из ящиков на санях, я вытащил специальную экипировку и облачился в неё. Кожаный фартук, лицевая маска с полупрозрачным щитком, кожаные перчатки по локоть, а также дыхательный раструб для особо жестоких случаев.
Раструб на этот раз не понадобится, поэтому я отложил его в сторону.
Пришлось заморочиться, но я сумел усадить труп на остатки от кровати и приспособить один из котелков для сцеживания крови. Кровь мне ещё сильно пригодится несколько позже.
Далее я разместил труп на полу, взял малый секционный нож и начал аккуратно, но твёрдо распарывать кожу, открывая пространство для дальнейших действий.
Опытный прозектор должен пачкать только перчатки. Если замазывается фартук и уж, тем более, лицевой щиток – значит прозектор какой угодно, но не опытный. Вот и сейчас я показываю мастер-класс: даже на перчатках кровью и иными жидкостями замазались лишь пальцы.
После снятия локальных участков кожи, разрезания мягких тканей и отгибания всего этого счастья, я приступил к распиливанию грудины. Пила на магической тяге – это, прямо скажем, настоящее чудо. Пилит аккуратно, причём непосредственно лезвие не совершает полный оборот, а создаёт этакие колебания, как реноватор. С чем-то подобным я работал в бюро судебно-медицинской экспертизы, но на электрическом приводе.
Далее я начал эвисцерацию, то есть извлечение лишних органов, для чего использовал малый секционный нож. Вынул практически всё, кроме сердца и кровеносных сосудов. Органы, включая кишечник, в отдельный котелок. Надо будет закопать их где-нибудь после того, как выцежу оттуда депонированную кровь. Как уже говорил, кровь мне сильно понадобится.
Освободив полости от различных загрязнений, я наложил на всё мёртвое тело заклинание «Очищение плоти», фактически прикончив всех микробов, а затем «Саван». Теперь процессы разложения прекращены, почти все, кроме аутолиза тканей. Но последний – это небыстрый процесс. Что есть аутолиз? Это самопереваривание тканей. Бывает он двух видов: посмертный и прижизненный. Прижизненный нас не интересует, впрочем, как и посмертный. В каждой живой клетке есть гидролитические ферменты, которые после гибели клетки начинают разрушать структурные молекулы. Но обычно гораздо быстрее справляются микробы из окружающей среды, которые только и ждали всю свою жизнь этого момента.
Теперь самое сложное. Основные магистрали кровеносной системы с сердцем я сохранил не просто так. Лишние отведения к уже не существующим органам нужно зашить, создав при этом замкнутую систему кровотока, завязанную на неживое сердце.
Работёнка не из лёгких, но нужная. Поэтому я взялся за ножницы, иглы и нити.
– Правильно делаешь, – похвалил меня Савол, отвлёкшись от ритуального круга. – Но я бы, на твоём месте, сразу начал варить нигредо.
А он ведь прав.
Дошил отведение от воротной вены и взялся за котелок с органами.
Выдавливание крови, депонированной в отдельных органах, отняло у меня примерно полчаса. Из-за наложенных заклинаний смысла торопиться нет, поэтому работал я педантично, не позволяя себе торопливости. Всё-таки, именно в такие моменты понимаешь, что патологоанатомическая школа у нас во Владике хорошая. Пал Петрович бы мною гордился…
В качестве топлива для очага я использовал остатки двери. Пусть трухлявые обломки осыпались в руках, но зато хорошо горели, а ещё их было много.
Поставив медный котёл с кровью на огонь, я начал крутить специальные пассы руками. Это тоже ритуал. В книжке называют его «Проклятье нигредо». Нигредо – это из алхимии. Суть – процесс преобразования крови в чёрную субстанцию, заменяющую мертвецам кровь. Нигредо способно вбирать в себя некроэнергию и питать мёртвые ткани, предохраняя их от разложения. У стихийных мертвецов со временем образуется что-то подобное, но к тому моменту все кровеносные сосуды, за редким исключением, слипаются и не могут более осуществлять свои функции. Нет, со временем, по мере развития мертвеца, сосуды «пробиваются» и нигредо начинает течь, но до этого момента мертвецу надо как-то «дожить». В основном, не доживают. Не успевают развиться достаточно, чтобы начались нужные процессы.
Добавив к выжатой из трупа крови ещё два литра воды, я начал размешивать будущий нигредо бронзовой ложкой. Нигредо на определённом этапе становится слишком химически активным, что накладывает свои требования к материалу. Ложке придёт хана, как и котелку, но дело неизбежное. Можно, конечно, использовать золото, но что-то нет у меня столь драгоценной атрибутики в обиходе. Серебро, кстати, использовать запрещено. Почему-то оно губительно для мертвецов и нигредо, изготовленный в серебряной таре, совсем не работает в мертвецком кровотоке.
Видимо, ноги этого феномена растут из тех же мест, откуда растёт вампирская боязнь серебра. Ну, так-то, кровосиси тоже мертвецы, так что логично, по идее…
Оставив нигредо созревать, вернулся к шитью кровеносных сосудов.
Кот всё это время возился со своим ритуальным кругом.
– А мне нельзя с тобой? – спросил я.
– Не советую, – вздохнул Савол. – Мой мир, он… Скажем так: тот уровень прав, который там имеют люди, тебе очень не понравится. Я хорошо к тебе отношусь, поэтому не хочу для тебя судьбу раба или племенного человека.
– Племенного человека? – не понял я.
– Ну, скотину же у вас разводят? – крутанул лапой Савол. – Вот. Что-то вроде того.
– Как коров? Бык-осеменитель и всё такое? – уточнил я.
– Ага, – ответил Савол. – У вас что, разводят коров?
– Ну, как бы, основа скотоводства, – пожал я плечами.
– Дивно, – хмыкнул Савол. – Чего только не бывает в бесконечности миров…
– А у вас разве не разводят? – удивился я.
– Зачем? – не понял кот.
– Молоко, мясо, шкуры… – перечислил я навскидку.
– У нас для этого есть специальные крысы, – покачал мордой кот. – Коровы слишком большие и трудно поддаются контролю.
Тяжело поддающиеся контролю коровы? Серьёзно?
– Мы, видимо, говорим о разных видах животных, – улыбнулся я.
– Возможно, – не стал спорить Савол.
– А в другой мир, куда-нибудь, мне можно перенестись? – задал я следующий вопрос.
– Вокруг не лучше, – ответил кот. – Здесь у тебя хотя бы есть свобода.
– Свобода? – недоуменно уставился я на него. – Что ты понимаешь под «свободой»?
– Ты мог бы отправиться в мир кровососов, что расположен буквально рядом, – произнёс Савол. – Но ты там по ценности внутреннего мира идёшь не выше ходячего пакетика с кровью. Мог бы отправиться в мир минотавров, но ты там максимум сойдёшь за раба низшего ценового сегмента. Мог бы перенестись в мир инсектоидов, что далековато, конечно, но достижимо. Правда, там тебя быстро переработают в питательный бульон, ибо людей они ненавидят – что-то связанное со старой межмировой войной. Этому же миру, пусть и мёртвому, абсолютно на тебя насрать. И это очень хорошо. Поверь мне.
– А в мир, откуда сюда поступают трупы? – схватил я последнюю соломинку.
– Из-за постоянно действующих порталов оттуда, обратный путь слишком дорог, – вздохнул кот. – Даже будь у тебя в десять раз больше накопителей, ты бы не смог туда попасть. Некроэнергия – это худший из способов выбраться из мира с доминированием Смерти. Вот будь у тебя такие же накопители с энергией жизни или стихий, отправился бы в тот мир за милую душу.
– То есть это возможно? – спросил я.
– Возможно, – кивнул Савол. – Впрочем, чего это я, а? Держи схему.
– Вот так просто? – не поверил я.
– Думаешь, просто? – обнажил клыки Савол. – О, нет, совсем не просто. Если каким-то чудом найдёшь достаточно накопителей с силой одной из стихий или жизни, пробуй. Только помни, что цена ошибки – твоя жизнь. И если провалишься, то принесёшь в тот мир одно полноценное умертвие с идеей в гниющей башке. Готов ли ты заплатить такую цену?
Вопрос заставил задуматься. Впрочем, у меня пока что даже мыслей нет, как бы это всё провернуть…
Спустя час я обновил заклинания на трупе и скрупулёзно проверил герметичность сосудов. Вроде нормально.
Нигредо было почти готово. Я расслабился.
– Ты бы озаботился баком, – напомнил Савол.
– Точно! – опомнился я.
– Всё тебе напоминать… – вздохнул кот. – Не знаю, как ты будешь без меня.
Нигредо, с учётом усушки-утруски, выйдет примерно литра три, поэтому нужно депо, где будет храниться излишек.
У меня как раз в санях лежит медная фляжка, которая продержится достаточно долго. Даже готовый и стабилизированный нигредо сохраняет определённую химическую агрессивность, поэтому медь – не лучший способ хранить его. Но, ввиду безальтернативности, сойдёт и она. Правда, есть способ понизить едкость этой жидкости…
– Как думаешь, графит во фляжке сработает? – спросил я у кота.
– А ты собирался просто налить нигредо в медную фляжку? – удивился Савол.
Вот сука. В учебнике же было написано… Что-то я туплю. Устал, видимо.
Я молча взял графитовый стержень из ящика и начал крошить его на весы. Надо где-то грамм двадцать пять, если исходить из объёма нигредо. Графит стабилизирует эту поганую жижу и увеличит ресурс фляжки десятикратно.
Ладно, поехали.
Нигредо был готов, я снял котелок с очага и начал готовиться к закачке нигредо в дохлый организм.
Пацан ни в чём не виноват, он не заслужил того, что станет с его телом, но у меня нет другого выхода.
Вообще, если подумать, окажись на моём месте кто-то другой, хрен бы он связался с некромантией. Это в весёлых книжках про впопуданцев в фэнтези-миры с бородатыми магами, эльфами-торговцами и паладинами 80 уровня главный герой может поднять орду мертвецов одним движением левой брови, не замарав при этом и пальца.
Моё современное бытие показывает, что руки придётся марать. Переступить через себя. Переосмыслить ценности. Осознать, что другого выхода просто нет.
Я последние месяцы только и делал это. Переступал, переосмысливал и осознавал.
Может показаться, что я очень легко решился на обработку этого мёртвого пацана, который вообще не при делах, но до этого у меня в голове происходили ожесточённые поединки между мной из родного мира и мной нынешним. Этика врача, человеческая мораль, элементарный страх последствий – всё это выступало против того, что я сейчас делаю. Но тот Алексей Душной, который хочет выкарабкаться из этой поганой истории живым и здоровым, победил. Поэтому я подниму столько трупов, сколько потребуется. Убью всех, кто решит покуситься на мой образ жизни и отнять моё. Переступлю через себя ещё раз. Переосмыслю, что нужно и осознаю неосознанное. Только так можно выжить.
И пусть дрожат прожилки тех, кто попрёт против меня.
Вот эта внутренняя решимость позволила мне осуществить сегодняшнее действо.
Кто-то из другой профессии бы зассал. Кто-то бы сдох на столе Эстрид Бранддоттер, но не я. Я не сдохну. А если и сдохну, то после моей смерти весь этот поганый мир осознает, что лучше было меня не трогать.
– Я закончил, – сообщил Савол и чиркнул когтем по камню.
– Уходишь? – вздохнул я.
– Да, настало время, – кивнул кот. – Мне нужно вернуться домой. Я сильно устал от происходящего вокруг дерьма…
– И что, вернёшься с пустыми руками? – спросил я.
– Накопители-то я с собой перенесу, – покачал мордой Савол. – Даже в этом мире они стоят целое состояние, а у меня на родине, полные некроэнергии… Продав всего один, я стану состоятельным и уважаемым в обществе котом.
– Значит, повезло, – тяжело вздохнул я. – Ну что ж… Удачи тебе, кот Савол.
– И тебе удачи, человек Алексей, – пожелал мне Савол. – Никому не доверяй. Вообще.
Не успел я сказать и слова, как ритуальный круг вспыхнул ослепительно и помещение поглотила абсолютная тьма. Проморгавшись, я увидел пустой ритуальный круг. Вот и всё…
Посидев несколько минут, я поднялся на ноги и приступил к обработке мертвеца.
Как мне его назвать? Хороший вопрос.
Предварительно – Геннадий. Волобуев Геннадий Алексеевич – вот так будет лучше.
Достав из набора юного некроманта насос со шлангами, я надел выпускной шланг на «сосок» фляжки, а впускной шланг поместил в котелок с остывшим нигредо. Поехали, как говорится…
Приложив мускульную тягу, я начал закачку нигредо. Фляжка подключена к кровеносной системе мертвеца, поэтому через неё нигредо начнёт постепенно заполнять некогда кровеносные сосуды.
В кровотоке неизбежно остались какие-то проценты обычной крови, но это особой погоды не сделает. Нигредо растворит остаточную кровь и даже немного увеличится от этого в объёме. Плохо, что ли? Хорошо!
Медленно качая нигредо, я полностью опорожнил котелок, а затем закрутил «сосок» фляжки. Горловина её погружена в аорту и надёжно к ней пришита, а «сосок» лучше запаять для надёжности, но, в принципе, хватит пробки. Всё равно время от времени нужен будет технический доступ, чтобы доливать нехватку.
Последним штрихом было размещение тонких графитовых стержней, которые я, сугубо для надёжности, плотно обмотал медной проволокой. Все стержни разместил на бронзовые фиксаторы, крепящиеся к костям, в этом деле хорошо помогала биомеханика. Графитовые стержни будут вести от накопителя, закрепляемого на позвоночнике, к безжизненно важным системам мертвеца.
Всё это только теория, построенная на сведениях, добытых в учебниках по некромантии. Не факт, что это будет работать, но если будет, то вообще охренительно.
Как известно, заклинания типа «Беспокойный мертвец» или «Мёртвые глаза» работают хорошо, но недолго. Но главное, что нужно знать обо всех типах заклинаний в этом мире – это процесс. Наложил «Мёртвые глаза» – они работают не сами по себе и где-то там, а за счёт некроэнергии и прямо на глазах покойника. Если подвести прямо к глазам или близко к ним графитовый стержень, передающий некроэнергию из накопителя, то процесс «Мёртвых глаз» не будет прерван, понимаете?
Местные некромантские школы об этом прекрасно знают, но это счастье слишком дорогое, чтобы принимать за основной способ ведения дел, поэтому они разработали альтернативные, пусть менее качественные, зато более дешёвые способы.
А у меня от этого мертвеца буквально зависит жизнь. Поэтому экономить я не буду.
Когда графитовые стержни, с экспрессивным, но тихим недобрым словом, были установлены, я поместил накопитель, подсоединил всё и начал «обратную сборку».
А вот с распиленной грудиной пришлось сначала подумать, а затем повозиться. Придумал я систему относительно быстрого доступа на бронзовых болтах и пластинах. Если нужно будет подлезть поближе к накопителю и мёртвому сердцу, просто раскручу болты и раскрою грудную клетку.
Шить человеческую плоть – это не то же самое, что шить ткань. Тут уметь надо!
– Ну что, готов? – спросил я у мертвеца, когда работа была закончена.
Естественно, тот не ответил.
– Сим-салабим, ахалай-махалай, ляськи-масяськи! – произнёс я, производя пассы руками.
Да, чувство юмора у меня, конечно… Наверное, окружающие считали меня конченым мудаком…
Пишу:
Это, типа, можно отменить подъём мертвеца в такой ответственный момент? А нахрена, собственно? Принять!
Херассе!
В Геннадии что-то внутренне щёлкнуло. Будто тумблер кто-то резко включил. Мертвец открыл глаза.
– Привет, друг… – улыбнулся я неуверенно. – Я уверен, что ты очень не рад меня видеть, но мы с тобой некоторое время посотрудничаем.
Гена ничего не ответил. Но не только потому, что не мог. Ещё он не хотел говорить.
– Впрягайся в сани, поедем отсюда, – дал я ему команду.
Гена ничего не ответил, но поднялся на ноги и пошёл к саням.
Вопреки опасениям, он всё прекрасно понял и правильно впрягся в лямки саней.
Я всмотрелся в мертвеца.
Что-то очень малоинформативно. Может, в меню будет более подробная информация? В случае с поднятой крысой ничего не было, но крыса – это крыса, а человек – человек.
И действительно, появилась новая вкладка «Поднятые существа». Единственным активным значится именно Гена.
Ох-ох-ох…
Он физически сильнее меня, но туп как пробка. Но, тем не менее, как-то умудрился сохранить навык ближнего боя и игры на свирели. Видимо, это то, что осталось от предыдущей личности. Эх, Гена-Гена…
А ещё у него нет "Удачи". Иронично. Раз умер, значит, окончательно не повезло. Вспоминаются слова Савола: "Если ты умер и восстал личем или архиличем – это значит, твой второй шанс уже безнадёжно упущен". Видимо, отсутствие "Удачи" в характеристиках – это из той самой оперы.
– Поехали отсюда! – приказал я.
Гена меня не понял. А вот и единица интеллекта даёт о себе знать. Странно, что у мертвецов «Интеллект», а не «Мудрость»…
– Ладно, распрягайся, – приказал я.
Выкатив сани наружу, я направил их в сторону целевого направления и вновь впряг Гену.
– Ах, чуть не забыл! – опомнился я.
Я вытащил из саней ножны и подошёл к мертвецу.
– Волобуев, вот ваш меч!
Перед тем как тронуться в бесконечное и порядком подзадолбавшее меня путешествие, я решил распределить полученные очки навыков.
Так, у меня есть тридцать шесть очков навыков. Куда бы их вложить? Савол бы, думаю, сказал, что надо вкладывать в «Некромантию» и «Тёмные искусства». Я бы тоже был склонен поступить именно так, но буквально десять минут назад я задумался о том, что очень мало знаю о «Биомеханике» и «Некроанатомии». Точнее, знаю нормально, больше, чем иные простые смертные, но всё равно недостаточно. Поэтому я решил вложить десять очков навыков в «Биомеханику», а двадцать шесть – в «Некроанатомию».
Вроде всё понятно. Некроанатомия – это как патан, только с углубленным взглядом: не только понять, почему это произошло, а сделать так, чтобы этого не происходило. Короче, ещё более прикладной патан. А вот биомеханика, судя по описанию, ровно такая же, какой её понимали в моём родном мире. Биомеханический конструкт – это может быть вообще всё что угодно. Соберёшь из костей и мяса руку – пожалуйста, биомеханический конструкт! Добавишь туда стальных штифтов – он всё ещё «био» и всё ещё «механический». Но, с учётом того, что я узнал из учебников, если есть аппаратура и устойчивое желание, можно хоть рабочий глаз для мертвеца собрать. Или пересадить новый, от менее удачливого собрата.
Тут важно понимать один момент, упрощающий мне жизнь раз в сто: отторжения органов не будет. Захотел сделать женщину с хуем – сделал. И будет она ходить. С хуем. Только вот зачем? К тому же, нужно быть эпическим мастером, чтобы всё это несчастье потом заработало. Нигредо не имеет таких разрешающих способностей, чтобы, как в старые добрые времена, наполнить полости пещеристых тел и создать условия для эрекции.
Нигредо – это ведь база, фактически ширпотреб для практик начинающих лохов. Есть ведь альбедо, куда более сложный продукт перегонки смешанных в особых пропорциях крови, ликвора и волос с жабьей жопы. Нет, на самом деле волос с жабьей жопы не надо, но список ингредиентов там впечатляющий. Нужны нормальные весы, нужно дохрена часов провести с расчётами по формулам, так как готовой раскладки нет и не будет. В общем, альбедо – это высший уровень. Но зато результат…
Альбедо – это не только пугающий даже создателя прирост характеристик поднятого мертвеца, но и регенерация мёртвой плоти. Капни пятьдесят грамм альбедо в литр крови, получишь охренительного качества топливо, которое разгонит твоего мертвеца до эпических показателей живучести. Голову обратно не прирастит, конечно, но зато гарантирует, что твой поднятый мертвец не сгниёт со временем от неудачно попавшей в печень стрелы. Наоборот: печень зарастёт, а стрела будет постепенно вытолкнута наружу. Альбедо – маст-хэв. Только вот для его получения нужна недюжинная квалификация и мощная алхимическая лаборатория под рукой. Но лучше, конечно, химическая лаборатория. Не люблю я вот эти пространные записи типа «щепотку измельчённой полыни» или «полпальца горячего золота»…
Что это вообще такое – «полпальца горячего золота»?! Когда-нибудь, если выживу в этой обоссанной пустыне, обзаведусь нормальной лабораторией и займусь приведением местного алхимического и антинаучного борделя в химический и научный порядок.
Так, вроде разобрались с очками навыков, а значит, надо поесть и двигать в путь.
– Волобуев, стой! – приказал я и подошёл к мертвецу.
Вижу, что что-то идёт не так: кожа бедолаги сохнет и местами даже трескается. Так быть не должно. Плохой звоночек.
– Ложись на сани, – дал я следующий приказ.
Вооружившись гаечным ключом, я вскрыл грудную клетку Гены и начал скрупулёзно искать возможную причину неисправности. Я ожидал, что проблема будет в сосудах, которые легко могли быть повреждены одним из графитовых стержней или сошедшей медной оплёткой, но проблема заключалась во фляжке. Точнее в её креплении к мёртвому организму.
– Вот сука… – вздохнул я. – И как мне это устранить?
Место крепления фляжки к аорте прохудилось, что привело к потере давления в нигредоносной системе. Нет давления – нет движения. Точнее, мёртвое сердечко продолжает биться, но при этом часть нигредо выливается наружу. Закручиваю болты и сшиваю кожу на груди Гены парой стежков.
– Ладно, пойдём, поищем укрытие, – решил я. – А, если не найдём, то придётся ремонтировать прямо на песке.
Открыв карту, я изучил окрестности и заметил смутно различимый тёмный квадрат посреди песка. Вроде бы не природное явление.
– Впрягайся и вперёд.
Дошли до указанной точки где-то минут за десять. Очередной бархан был преодолён и я увидел здоровенный чёрный ящик посреди серого песка. Материал непонятен, но сразу ясно, что никакое это не здание. Бесполезно. А жаль…
– Падай на спину, – приказал я Гоше.
Делать нечего, придётся ремонтировать фляжку в совсем уж полевых условиях.
Вновь раскручиваю грудину Волобуева и открываю, тем самым, доступ к мёртвому сердцу и фляжке.
А вообще, видел я где-то среди прихваченной сантехнической расходки несколько интересных фитингов…
Подошёл к саням, открыл ящик с барахлом и начал в нём ковыряться. Есть!
Очень хорошей сохранности бронзовый сгон обладал воронкообразным носиком, который отлично подойдёт вместо не очень удобного горлышка фляжки. Пришлось, конечно, щедро намотать уплотнительную нить, практически в два слоя, но к фляжке сгон в итоге подошёл. Далее я вставил сгон в аорту и, использовав «запаску» из не пригодившегося сосуда, плотно пришил всё это дело до полной герметизации. Может показаться, что трудоёмко, но если уже давно собаку съел на зашивании трупов – дело на раз-два.
Закрутил всё для надёжности, а затем внёс немного воды, чтобы увеличить давление в нигредоносной системе. Разбавлять нигредо – плохая практика, но в моей бедности альтернатив не видно.
Всё, заправлено, можно идти дальше.
Сегодня знаменательный день. Прошлые новолуния я только наблюдал, как зритель, но в этот раз впервые встречаю Красную Луну под открытым небом.
Мёртвые сегодня стихийно восстанут, но бояться этого не надо. Они будут слабы, неопытны и малоподвижны. Как студенты-первокурсники в первую стипендию…
Больше опасений вызывают опытные мертвецы с прошлых Красных Лун. Эти уже сильны, опытны и активны. Они будут рыскать по пустыне с утроенной активностью, чтобы перехватывать молодняк. Нахрена им молодняк? Ну, насколько я понял, как и все студенты, мертвецы склонны кооперироваться, так как интуитивно понимают, что поодиночке они слабы. Сильные подминают слабых, формируя этакие банды… Ну или, если продолжать метафору про студентов, то студенческие научные кружки. И вот эти студенческие научные кружки представляют собой нехилую опасность. Одиночные мертвецы, как вы могли заметить, получают от меня на орехи как нехрен делать, а от голодных студентов-кружковцев можно нехило огрести. Надолго запомнил я ту встречу у ворот Поместья…
Странно, но за эти дни путешествия я так и не увидел ни одного падающего с небес тела. Савол говорил, что тела падают по всей планете, поэтому сколько бы не выкидывали трупов из параллельного мира, это не значит, что они падают на каждом шагу. И вообще, есть матёрые умертвия, у которых отлично работает пищеварительная система, поэтому от новоприбывших порой остаётся только обглоданный костяк. Но многие падают в труднодоступные места, где никто не может их найти. А, уже после Красной Луны, они спокойно ждут, когда их отпустит трупное окоченение, а затем выползают с возгласом «Hello, world!»
Так что чисто статистически, упавший труп – это буквально дар небес. Встретить можно только при определённом везении. Но даже если встретишь, то он может разбить себе башку о камень, на который ненароком упал. И кому нужен труп с разбитой головой? Вот кому?
Мне.
Как минимум сцежу кровь и сварганю нигредо про запас. А ещё у трупа может быть с собой что-то ценное. Еда, например. Или оружие какое-нибудь. Последнее, конечно, маловероятно, но, тем не менее, вера в свою счастливую звезду и всё такое…
Вообще, с металлом в том мире, откуда поступают трупы, должно быть очень плохо. Металлургия до XIX века у человечества была в глубокой жопе, поэтому хорошее железо было в жестоком дефиците. Да что там хорошее – любое железо было в жестоком дефиците. Поэтому качественная латная броня стоила как современный спорткар Мугатти Байрон. Ну, или как двушка в центре Москвы.
А у тех ебобо, кидающих к нам, исконно местным, свои трупы, идёт, по словам Савола, 6961 год от сотворения мира. Я сначала подумал, что они реально там инопланетяне какие-то, а потом услышал, что это Римская империя, в которой базилевсом уже почти тысячу лет сидит Юстиниан I. И трон его в Константинополе. И начал я вспоминать, что об этом говорилось в школе…
Долго вспоминал, но ничего толкового не вспомнил. Вроде как царь Пётр I у нас официально утвердил, что с какого-то дня будем считать летоисчисление от рождества Христова и точка. Он вообще зело любил рубить с плеча, но я считаю, что упрощение отсчёта пошло всем на пользу. Да и ненаучно это: даже в его времена многим учёным было ясно, что не мог мир быть созданным семь тысяч лет назад. Ещё и базировалось это представление на очень сомнительном принципе: где-то в библии написали, что один день для бога – это тысяча лет. Мир он создавал шесть дней, так как в воскресенье надо отдыхать, лёжа на шезлонге с пивком. Поэтому, решили богословы, мир сотворён шесть тысяч лет назад. Охренеть как логично!
С рождеством Христовым тоже есть сомнения, если честно. По современным данным он мог родиться где-то в четвёртом году до рождества Христова или даже в двенадцатом году. Парадокс, сука?! А вот так тогда даты считали.
Но ладно, все эти ребята, которые внезапно полезли в математику, были матёрыми гуманитариями, поэтому их можно простить. Только вот все эти обрывочные знания об истории летоисчисления никак не помогают мне понять, каким образом Юстиниан прожил почти тысячу лет…
Вероятно, туда тоже пролезла магия, о чём весьма неуверенно рассказал мне Савол. Он с пришельцами из иных миров не особо разговаривал. Они почему-то считали, что он точно какое-то порождение дьявола, поэтому надо его обязательно зарезать, а труп закопать. Ещё он слышал разные обмолвки, дескать, у них там есть всамделишное волшебство, колдовство и чёрная магия, но даже в моём мире, если получишь уникальную возможность послушать какого-нибудь средневекового пейзанина, услышишь точно то же самое. Магическое мышлением, мать его ети…
Да что говорить-то?! Знахари, чернокнижники, шаманы, гадалки и прочие шарлатаны – они ведь процветают и в наши просвещённые времена. В СССР вон, всей страной заряжали воду в банках энергией от телевизора. И эта страна отправляла людей в космос!
А в богом благословенной России потом ракеты святой водой опрыскивали, ага… Долбануться…
А теперь представьте: о чернокнижниках, гадалках, шарлатанах, заряжении воды от телевизора и освящении ядерных ракет святой водой, со страдальческой гримасой рассуждает студент-медик, несколько дней назад противоестественным образом поднявший труп!
Единственное, что отличает меня от тех идиотов, практикующих шизофренические порождения своих повреждённых разумов – мои колдунства работают. Я бы никогда не занялся всей этой хернёй, если не был бы уверен, что всё это действительно работает.
И это главное отличие здравомыслящего человека от первобытного индивида, который верит, что если помацать какую-нибудь икону или святую мощь, то на него спадёт божья благодать и всё в жизни станет отлично. Только вот он упускает главную мысль, которую уже тысячи лет втолковывают христианские проповедники: там вообще ни разу не написано, что при жизни тебе хоть что-нибудь перепадёт! Ты должен страдать, чтобы обрести шанс, только шанс, на вечную жизнь. Ведь страдание, если я верно понял прочитанную религиозную литературу, делает праведным. А вечную жизнь могут обрести только праведные. Если ты не страдал, то пошёл нахуй.
Поэтому прошение перед алтарём, иконами или святыми мощами всяческих благ для себя – это прямое действие против веры, царя и Отечества! То есть, против канонов православной церкви. И никакой бог тебе ничего не должен, ведь ты должен страдать. Молись и кайся!
И подумал я, взвесив все эти никем не скрываемые откровения, что ну его нахрен. Страданий в моей жизни было дохрена и больше, практически с самого начала. А, в итоге, я нахожусь сейчас в долбаном аду с восставшими трупами. Может, если все эти высшие силы действительно есть, по канонам я буду иметь шанс на вечную жизнь, но даже этого не будет. Потому что мой труп, практически сразу после того, как я сыграю в ящик, восстанет вурдалаком или личом, а может, и архиличом. И где здесь благодатное посмертие? Или прикол в том, что если я буду носиться по этой пустыне и поднимать мертвецов, чтобы реализовать свою сверхценную идею – это и есть благодатное посмертие? Не думаю, блин.
Пересекли очередную дюну. Карта говорит, что тут недалеко очередное древнее поселение, причём в центре стоит здоровенное здание. Четыре километра на север – мы на месте.
Огляделся с вершины дюны. О, ресторан Ростикс. На этот раз с асфальтированной дорогой, по которой едет машина родителей… Хм, что-то эти ментальные мозготрахи лажанули. Ростикса давно уже нет, вместо него КФС. И родителей давно уже нет. А эта серая Шкода, которая в точности как из одного яркого и светлого дня моего раннего детства, давно уже переплавлена на что-то более полезное. Авария была жестокой, со складыванием машины пополам…
– Хреново работаете!!! – проорал я в сторону Ростикса. – Лучше стараться надо!!!
А вот Гена уронил лямки и пошёл в сторону Ростикса.
– Гена, стой! – выкрикнул я. – Это развод! Нет там ничего!
Мертвец развернулся ко мне и уставился безэмоциональным взглядом.
– Это ментальная обманка, – сообщил я ему. – Что бы ты там не увидел, это ложь.
Что-то в неживых глазах подсказало мне, что он это прекрасно знал. Тогда зачем он туда лезет?
– Зачем ты лезешь туда? – задал я Гене прямой вопрос.
Волобуев достал свой меч и несколько раз махнул им. А-а-а… Он хочет замочить обитателей этого валуна!
– Рано, – покачал я головой. – Вот когда нас станет много, и мы будем сильны, тогда и поговорим о штурме Ростикса.
А вообще, на языке появился с детства знакомый привкус панировки. В детстве я его обожал, а во взрослой жизни, когда появилась возможность попробовать вновь, не понял, чего я в этом нашёл. Еда как еда.
Но, как говорят, дело не в том, что еда как-то изменилась, а в том, что мы изменились. Мороженое из детства второй раз не попробовать никогда. Рецепторы уже другие и передают вкусовые сигналы иначе.
Так, возвращаясь к устойчивому желанию Волобуева замочить ментальных мозготрахов, выходит, мертвецы прекрасно знают, что это всё развод, но продолжают переть туда. Любопытно…
– Поехали дальше, до поселения осталось недалеко, – приказал я Гене.
Тронулись в путь.
Параллельно достал из саней книгу «Некроанатомия. Продвинутый курс» и начал читать.
В дороге я открыл неожиданное преимущество чтения текстов из контекстных меню, выскакивающих из страниц на неизвестном языке. Оказалось, что контекстные меню не поддаются тряске и как бы я ни мотал головой, дрожать они от этого не начинали. Вот и выходило, что читать можно на ходу.
А ещё одной неожиданностью стало то, что можно «сохранять» информацию из контекстных меню и формировать целые документы. Например сейчас, сразу после прочтения, я сохраняю страницы в специально созданном файле «Некроанатомия. Продвинутый курс», автор: «Бм’Ос Премерзкий». Во вкладке «Документы» можно создавать целые каталоги, в которых удобно искать по названию, по фамилии автора и так далее. Подозреваю, что есть способ обмениваться книгами и информацией. Прямо как в студенческие годы: «Чувак, патфиз[20] Новицкого есть? Скинешь на мыло?» Уважающие себя студенты такие вещи держали в бумаге, если Фортуна улыбнулась и удалось выцепить учебник в библиотеке. А если улыбка Фортуны тебя миновала, то пожалуйте электронную версию…
Так, вот тут очень интересный момент. Нигредо можно бодяжить максимум до 90 % концентрации, причём только спиртом или дистиллированной водой. Если нарушить технологию, то начинается постепенно разрушение сосудов мертвеца. А сколько я набодяжил? И почему о таких вещах я узнаю из некроанатомии, а не из некромантии?! Ъуъ! Сука!
Ладно, впредь не допущу. Потерял немного ресурса Гены, конечно, но несмертельно. К тому же, если найдём относительно свежий труп, то сварим ещё нигредо и устраним недоработку…
Вышли к посёлку.
Серая пустыня почему-то не наступала на это поселение, сформировав вокруг него этакий круг из дюн. На мощёных улицах ни песчинки, кремового цвета каменные здания в полном порядке, судя по всему, а фоном высится пятиэтажное здание ратуши или мэрии. Не знаю, кто у них тут за главного коррупционера, но муниципалитет он на откатах соорудил знатный.
Не видно ни одного человека, ни животного, вообще никого. Всё выглядит прилично, будто вот-вот мороженщик выедет на фургоне, но при этом ощущается заброшенность. Будто давно тут нет людей. Очень давно.
Ладно, заходим.
– Будь внимателен, Волобуев, – предупредил я мертвеца. – Держи меч наготове.
Тихо поскрипывали сани, не предназначенные для езды по мощёной каменной дороге, я тихо и нервно бормотал себе под нос песню «Paranoid», а ещё где-то трещало дерево.
Прошли к центральной площади, посреди которой находился центральный коррупционный комитет города. Тихо, пусто, напряжённо.
Тут дверь ратуши или мэрии отворяется и оттуда выходят два мертвеца с копьями и щитами. Хм…
– Хлопцы, чьи вы будете? – спросил я. – Кто вас в бой ведёт?
Одновременно с вопросом вынул из ножен стальной меч. Да, надо практиковаться…
Мертвецы, вместо ответа, навели копья на нас с Геной, подняли круглые щиты и двинулись вперёд.
– Обходи их, – приказал я Гене.
Эти мертвецы явно не так просты, как может показаться: на головах бронзовые шлемы, а на туловищах ватники. Ну, которые не фуфайки, а многослойные… А, вспомнил! Стёганки.
Вот, в общем, в стёганках эти ребята. И в шлемах. И с копьями. Чувствую, игла смерти не пробьёт ни шлем, ни стёганку. А с мечом я справляюсь как ребёнок с палкой, то есть нихрена не достаточно для смертоубийства. Ладно, попробую попасть в лица или…
Щиты, будто услышав мои мысли, закрыли лица мертвецов, оставив лишь небольшую щель для обзора. Вот суки!
А ведь эти твари могут убить меня. У меня, очень кстати, душнилиевая кольчуга… в санях лежит. Блядь!
Жарко мне было, мать раз так! Вот сейчас будет по-настоящему жарко!
Тут Гена пошёл в атаку на левого мертвеца, а правый двинулся на меня.
Я перехватил меч поудобнее и начал отступать. Зазвенел металл где-то на фоне.
Так, соображай, Алексей Иванович! Соображай!
Щит надёжно закрывает лицо ублюдка, но это ведь не единственное его уязвимое место… Точно!
Мертвец отвёл копьё для будущего удара мне в кишки, а я выпустил иглу смерти ему в левое колено. Есть контакт! Наколенники надо носить!
В этот момент мертвец нанёс удар копьём, от которого я с трудом уклонился. Нога непокойника хрустнула и он упал. А вот и Джонни!
Взявшись за рукоять меча двумя руками, я нанёс вертикальный рубящий удар по ничем не прикрытому затылку упавшего ублюдка.
+3 к «Ближний бой»
Готов!
Вот для какого-нибудь спецназовца, ветерана Чеченской кампании и Куликовской битвы, всё это – азы, классика, которую надо знать. А вот для меня – долбанное открытие сродни ньютоновскому. Ну не думал я в своей жизни, что можно херачить иглами смерти в незащищённые суставы противника!
Зато теперь я извлёк ценный урок и буду активно использовать приобретённое знание.
Поднял взгляд на Гену. Тот загнал копейщика без копья, но со щитом, в угол под крыльцом ратуши или мэрии. Последовательно нанося удары мечом по щиту, Гена хотел то ли разрушить щит, то ли лишить противника воли к сопротивлению.
– Гена, копьё! – подсказал я ему.
Мертвец перестал бессмысленно долбить по ценному щиту и отступил к уроненному противником копью. Вооружившись трофеем, Гена прицелился, замахнулся и снёс поднявшегося на ноги противника мощным броском. Копьё пролетело под щитом и поразило мертвеца в области таза, заставив отлететь спиной в стену ратуши или мэрии. Гена не дал ему прохлаждаться и снёс голову одним ударом.
А это ведь круто! Выходит, я буду получать опыт от каждого поднятого?! Не жизнь, а сказка!
– Hej du! – окликнул меня из ратуши или мэрии знакомый голос. -
Skjut inte!
Да сегодня просто праздник какой-то!
– Волобуев, убей её, – приказал я.
Мертвец поднял меч и сделал шаг вперёд.
– Vänta! Låt oss komma överens! – воскликнула вышедшая из ратуши Эстрид Бранддоттер.
– У меня с похитителями разговор короткий! – сказал я ей.
Тут некромантка опустилась на колени, скинула с себя ожерелье и подняла руки.
– Гена, стой! – остановил я своего верного протеже. – Послушаем, что скажет! Эй ты! Говоришь на человеческом языке?
Кот Савол предупреждал меня, что надо учить языки. Это у кота был расширенный языковой конвертер, а у меня хрен да душа. Впрочем, как и у Эстрид. И как же быть теперь? Я в шведском вообще никакой…
– Jag kan vara behjälplig, – сообщила мне некромантка.
Или некромантесса? Или некромантуха? Да насрать! Пусть будет некроманткой.
– Не понимаю тебя! – ответил я ей. – Донт андестенд, нихт ферштейн, же не ву компрон па!
– Fremian êow spellian Englisc? – озадаченно спросила Эстрид.
– Вот нихрена понятнее не стало! – пожаловался я. – Инглиш? Да, инглиш ай спик! Ещё как! Кхм-кхм! Вот ар ю лукин фор хир?
– Yfel ðrôwian nâ becnâwan êow, – не очень уверенно ответила Эстрид.
– Тва-а-ю м-м-мать… – протянул я. – Дойчешпрехе? Вас зухт ду хир?
Не то чтобы я был полилингвистом, но парой фраз на паре языков сверкнуть могу.
– Yfel ðrôwian nâ becnâwan êow, – покачала головой Эстрид.
– Ага, теперь стало гораздо понятнее… – пробормотал я саркастически. – Эх…
И тут мне пришла мысль, что надо поискать в меню переводчик. Должно же быть, если для людей делали…
Савол – ладно, он опытный путешественник между мирами, поэтому ему известны все скрытые ништяки и он знает, как болтать со всеми встреченными. Но должно быть что-то, чем общаются местные. Просто ни о какой мирной коммуникации речи идти не может, если ты, вооружённый мужик с этой стороны, не понимаешь вооружённых мужиков с той стороны…
Так, стоп! Это интересная мысль! Я прямо чувствую, как схватил кончиками пальцев скользкую жопу разрешения проблемы.
Вооружённые мужики – это не то. Ещё бы про мужиков в форме вспомнил… Нет, мимо.
Мирная коммуникация. Эти индюки, кидающие в наши благословенные края трупы, просто обречены иметь в качестве языка международного общения некую лингву франку. И обычно лингвой франкой в Средневековой Европе выступала… латынь!
– Сальве! – помахал я рукой Эстрид.
– Сальве… – неуверенно помахала она мне рукой.
– Интеллегисне верба меа? – спросил я.
Это значит: «Понимаешь мои слова?»
– Сик эст, – кивнула Эстрид.
Это значит что-то типа: «Да, конечно».
Вот! Коммуникация! Язык латинский – это вам не хрен собачий!
– Валесне? – поинтересовался я учтиво.
Это я спросил, как у неё дела.
– Ту лудис ме, – раздражённо ответила Эстрид.
Так, надо припомнить… Лудис – играть, если перевести латыни. Ту лудис ме… А, понял. Думает, что я прикалываюсь над ней. Ну да, дела у неё не очень и это понятно.
В принципе, латынью я владею неплохо. Даже в студенческом научном кружке с первого по третий курс регулярно зависал. Тогда я думал, что без латыни в медицине совсем никак. Истина оказалась трагичной, но я не пожалел ни об одном дне, посвящённом изучению этого простого и, в чём-то, гениального языка. Только изучая его можно понять, что это язык экспансии. Он будто целенаправленно разрабатывался для того, чтобы даже самый дремучий варвар, будучи погружённым в среду, через три месяца изучения мог относительно неплохо говорить на нём.
– Что ты забыла здесь? – спросил я на латыни.
– Выживаю, – пожала плечами Эстрид.
– Зачем твои трупы напали на меня? – спросил я.
– Ты хотел сказать мертвецы? – не совсем поняла меня Эстрид.
Видимо, она не очень хорошо владеет латынью, поэтому ей незнакомо слово «cadaver», но знакомо слово «mortuum». Впрочем, кадавр – это больше слово моей профессиональной тусовки и вообще считается устаревшим, поэтому я посчитал, что оно в ходу у людей предыдущих эпох.
– Да, я так и хотел сказать, – подтвердил я. – Но ты не ответила на вопрос.
– Это опасные места, – вздохнула Эстрид. – Откуда у тебя такое качественное умертвие?
– Здесь вопросы задаю я! – воскликнул я. – Будешь уклоняться от ответов – я прикажу своему качественному умертвию прибить тебя.
– Хорошо, – кивнула Эстрид. – Твоя власть.
– Ага, горе побеждённым, – хмыкнул я.
Всю свою жизнь хотел ввернуть красивую фразу «Vae victis» поудачнее да всё случая не подворачивалось. Фраза-то хорошая, с историей.
Первым произнёсшим эту эпическую фразу считают галла Бренна, который, при подсчёте выкупа за осаждённый Рим, поместил свой меч на весы и выдал быстро ставшую крылатой фразу. Второй раз, но уже без легенд и мифов, а на основе исторических фактов, фразу громко произнёс генерал Наполеон Бонапарт. Он победил армию Папской области, после чего, от имени Революционной Франции, заключил с Папской областью мирный договор. Папский аббат возмутился несправедливостью договора, на что Наполеон ответил: «Горе побеждённым!» И тут даже была ироничная аллюзия на событие давно минувшей эпохи. Наполеон – в каком-то смысле галл, так как выступал от лица Франции, а паписты – это в каком-то смысле римляне. На самом деле это всё херня собачья, так как римлян и галлов к тому моменту уже полторы тысячи лет как не существовало, но аллюзия всё равно получилась хорошей.
– Зачем твои трупы напали на меня? – повторил я вопрос.
– Здесь либо ты, либо тебя, – ответила Эстрид. – Победи мои мертвецы, вопросы бы сейчас задавала я.
А, понятно. Волчьи законы, как и везде.
– Зачем ты выдернула меня в этот мир? – спросил я.
– Эксперименты, – честно ответила некромантка.
Ну, это я знал ещё от Савола. Не очень подробно, но он рассказал мне, что она хочет провести некий ритуал, целью которого является обретение невиданного доселе могущества. Только вот уже напрасно убита куча людей, а она всё ещё там, где начинала. Хотя Савол как-то обмолвился, что, теоретически, у неё уже давно всё получилось, но нужно некое триггерное событие. Не знаю…
– И сколько ещё людей ты убила с момента моего похищения? – спросил я.
– Четверых, – ответила она.
Вот сука…
– Уже за одно это тебя стоило убить… – вздохнул я. – Но ты мне пока что можешь пригодиться.
– Если в конце последует смерть, то я не буду тебе помогать, – начала выдвигать условия Эстрид.
– Ты думаешь, что после всего, что я пережил в этом поганом мире, я не смогу запытать тебя до потери разума? – недоуменно уставился я на неё. – Ты серьёзно так думаешь? И ещё ты думаешь, что я, теперь уже точно бывший студент шестого курса медицинского университета, не знаю, как лучше всего это устроить? Может, ты ещё думаешь, что у меня нет с собой подходящих инструментов?
– Я так не думаю, – ответила Эстрид. – Но неужели тебе будет легче от того, что ты запытаешь меня, но не услышишь ни единого слова?
– Ты прикалываешься? – криво усмехнулся я. – Поверь мне, я услышу не только слова, но и дохрена чего ещё! А потом подниму из твоего поганого тела что-то вроде Волобуева, а может и чего получше! Впрочем, эксперимент – критерий истины! Гена, хватай эту подлую суку! Только не порежь ненароком, она нужна мне целой!
Волобуев молнией бросился к начавшей вставать с колен некромантке и схватил за правую руку, приставив меч к её шее.
– Дёрнется – проткни ей печень, – сказал я Гене на латыни.
У нас, по всей видимости, внеязыковая связь. Он прекрасно понимает меня, несмотря на язык, на котором я даю команды.
Я прошёл внутрь ратуши. А внутри-то всё прилично. Пыли нет, красиво всё: белокаменные полы с ни на что ранее виденное не похожим орнаментом в виде фрактальных фигур. Стены в лепнине под природный камень, чернокаменные лавки у стен, большие окна с целыми стёклами, красиво и кучеряво. Но больше всего меня поразило главное украшение в холле: высеченная из белого мрамора статуя мускулистой женщины в прозрачной ткани на голое тело, ещё и с длинным мечом в руках. Я знаю, что такое было по плечу мастерам моего родного мира, но, тем не менее, примерно пятиметровая статуя физически крепкой женщины – это сильно. Груди примерно четвёртого размера, рельефные мышцы, которые полностью передают усилия, якобы прикладываемые мраморной статуей для удержания не самого лёгкого меча. Анатомическая точность статуи потрясала. Даже сокращение локтевого разгибателя запястья, возникающее при именно таком удержании предмета в руке, передано максимально точно. Гениальная работа.
А сама изображённая женщина являла собой влажную мечту Адольфа Алоизыча, так как точно была арийкой: глаза её буквально из белого хрусталя и голубого бриллианта, черты лица нордические, а волосы… ну, тут хрен его знает, возможно, что и белокурые. Сейчас-то они белые, ибо мрамор. Красиво и эпично. Полупрозрачная ткань будто бы ниспадает вниз, обнажая мощные груди и стыдливо прикрывая паховую область. Видимо, скульптор постеснялся изображать самые деликатные подробности. Эх…
– Нравится? – спросила Эстрид.
Я обернулся к ней. Её завёл внутрь Гена, всё так же продолжающий держать меч у её горла.
– Да, великолепная работа, – кивнул я.
– Это не работа, – ответила некромантка. – Слышала историю, что таких статуй полно по всему свету и, скорее всего, их изготовили петрификацией[21] исчезнувших великанов…
– Ой, ну не пиздите, пожалуйста! – отмахнулся я. – Это точно работа скульптора. Вон, у основания есть едва заметные следы работы долотом, тщательно зашлифованные, но заметные намётанному глазу. Ты просто необразованная, поэтому даже не можешь себе представить, на что способен заинтересованный мужик с молотком и долотом. Впрочем, скоро узнаешь…
Я продолжил осмотр помещения. Тут должно быть ещё много чего интересного, но взгляд невольно возвращался к статуе. Блин, очень жаль, что телефон разряжен. Такую штуку не грех запечатлеть для потомков и размножить на миллионы копий…
Помещение для временного содержания Эстрид нашёл быстро: подходящим показался сортир, к сожалению, нерабочий. Воды там нет очень давно, ничего не работает. А жаль. Я сейчас и в раковине с удовольствием помоюсь.
Если абстрагироваться от отсутствия каких-либо функционирующих удобств, то выходит, что место-то отличное! Я ещё не всё осмотрел, но мне тут нравится.
Мародёры досюда почему-то не добрались, что меня озадачивает. Надо прояснить этот момент у Эстрид в процессе допроса.
Закатив сани внутрь здания, я всё-таки натянул на себя душнилиевую кольчугу, чтобы вновь не попасть в неловкую ситуацию, а затем направился к Эстрид. Пора поговорить.
– Гена, выведи некромантку из сортира, – приказал я.
Кольчуга висела на мне, как седло на корове. Видимо, это счастье надо как-то подгонять под носителя. На самом деле, даже в таком виде кольчуга представляет собой существенное увеличение защищённости. Во-первых, её очень сложно прокусить, что предоставляет неплохую защиту от 90 % арсенала мертвецов. Конечно, тупые удары кольчуга не гасит практически никак, поэтому дубинки и разного рода шесты всё ещё очень опасны, но зато я точно не умру от загноения укусов и прочих неприятностей. Во-вторых, это только в кино можно полоснуть мечом по кольчуге и зарезать чувака без сюжетной брони насмерть. В реальной жизни возьмите сколько угодно острый меч и ударьте им по кольчуге – увидите удивительный результат. Результат будет таков, что меч будет уже не таким острым, как до удара, а кольчуга получит максимум несколько деформаций в месте удара. Но последнее возможно только при мощном ударе. Так что не зря человечество носило кольчугу вплоть до эпохи скорострельных винтовок. То, что я знаю про наше с вами человечество, говорит мне, что если бы эта хрень была совершенно зря, то о тысячелетиях использования можно было бы и не говорить.
Моя душнилиевая кольчуга представляла собой рубаху с рукавом по локоть. В отличие от кинематографических версий, виденных мною в многочисленных костюмированных фильмах, она не оканчивается у колен, а заканчивается в районе ширинки. Вообще я представляю себе, как её подогнать по размеру, но надо хорошо всё продумать и измерить.
Гена вывел Эстрид из сортира и усадил на лавку в коридоре.
– Что ж… – заговорил я, вытаскивая из саней кожаную раскладку с инструментами. – Ты, возможно, не в курсе, но человек, если иметь правильный подход – это комок боли. Боль – это реакция организма на внешний раздражитель, мобилизирующая силы организма для избавления от этого раздражающего фактора…
Голосовые связки мои уже изрядно отвыкли от латыни, но мозг вспоминал нужные слова и конструкты очень легко. Видимо, вложенные в «Мудрость» очки характеристик дают о себе знать. Уже одно то, что я свободно изъясняюсь на полузабытой когда-то латыни, стоит вложенных усилий в поднятие уровня и прочей хрени, которой я занимался весь отрезок иномирной жизни.
– Хочешь пытать – пытай, – решительно ответила Эстрид.
– О, нет, – покачал я головой. – Сначала я вдоволь потрахаю тебе мозги.
Положив раскладку на коридорную лавку, я осмотрел инструменты. Это был слесарный набор: молоток, шведский ключ, три типа напильников, ручные ножницы по металлу, кернер, зубило, ручное сверло, складная ножовка по металлу и набор разводных ключей. Последнее вряд ли понадобится, но даже того, что есть помимо разводных ключей, хватит, чтобы доставить массу неприятных ощущений. Впрочем, на самом деле я ничего из этого к Эстрид применять не собираюсь.
Я не долбанный маньяк, чтобы пытать людей, пусть даже они этого заслуживают. Если ничего не получится, то я просто прикажу Гене прикончить её.
Убивать её придётся, так как она слишком опасна. Слишком много говна случилось между нами, чтобы она не попробовала нанести ответный удар.
– Вот это… – я вытащил из раскладки напильник с мелкой насечкой. – Я уже вижу, что можно сделать с твоими зубами.
Я приложил напильник к спинке коридорной лавки и сделал пару движений. С характерным звуком древесина поддалась напильнику и на сиденье осыпалась порция древесной стружки.
– Знаешь, ещё в родном мире, в часы досуга, читывал я одно произведение… – я подошёл поближе к некромантке.
Эстрид невольно отпрянула.
– Автор – Шон Аккербромби, а название – «Плоть и сталь», – продолжил я. – Был там один персонаж, практически ключевой… Он попал в плен в некую восточную империю. Ты можешь провести аналогию с империей Сасанидов, если слышала про такую. Там его пытали примерно два года, без какой-либо цели, просто так, потому что могли. Они напильниками сточили ему зубы, покалечили его, но сохранили остатки здоровья, чтобы он мог продолжать жить. Ну, как жить… Существовать. Мучительно существовать. Он не мог есть твёрдую пищу, а каждое утро начинался его маленький персональный ад, потому что необходимо было вставать с кровати. Лестницы он считал своими смертельными врагами, а кресла – самыми надёжными союзниками…
– К чему ты мне это рассказываешь? – невежливо перебила меня Эстрид.
– К тому, что я могу точно так же, – ответил я с улыбкой. – Моей нынешней медицинской квалификации достаточно, чтобы, при наличном инструментарии, превратить тебя в воющее от бесконечной и нестерпимой боли существо. И пусть говорят, что ко всему можно привыкнуть, но когда речь идёт о боли – это неправда. К боли привыкнуть нельзя. Примириться, терпеть – сколько угодно. Но привыкнуть невозможно. Даже у конченных мазохистов есть свой предел. Поэтому я предлагаю тебе начать говорить. И, если вдруг ты меня заинтересуешь, предложишь то, что я не смогу получить где-то ещё, у тебя будет шанс на выживание.
На самом деле, в ходе моего рассказа про «Плоть и сталь» мне пришла в голову идея заключить пакт с Эстрид. По идее, её бы шлёпнуть за Витька Александрова, которого, что-то мне подсказывает, грохнула именно она. Только вот у неё есть связь с культистами из моего мира. А эти сраные культисты могут быть очень полезны.
– Чего ты хочешь от меня? – спросила Эстрид.
– Мне нужен выход на тех людей, которые похитили меня, – ответил я. – Ещё мне нужно всё, что ты знаешь о некромантии.
Да, мои знания зиждутся на голой теории с незначительными вкраплениями практики, поэтому опыт давно практикующей некромантки будет в кассу.
– А что получу я? – спросила Эстрид.
– Ну, во-первых, жизнь, – ответил я. – А во-вторых, ты даже понятия не имеешь, каким образом я поднял этого мертвеца. Я прав?
– Я знаю, как ты поднял его, – ответила Эстрид. – Но не понимаю, почему он не начал гнить.
Это уже ценная информация. Она не знает про нигредо, что удивительно. В книжках по некромантии написано, что это азы, базис, без которого нельзя даже начинать.
– Нигредо? – спросил я. – Альбедо?
– Не понимаю, о чём ты, – пожала плечами Эстрид.
– Тогда единственная ценность, который ты владеешь – это контакт с людьми из моего мира, – вздохнул я. – Итак. Взамен за связь с теми ушлёпками я сохраню тебе жизнь. А если что-то из твоих знаний вдруг окажется мне полезным, я позволю тебе уйти отсюда.
– Лучше уходить до наступления ночи, – сообщила мне Эстрид. – Или ты думаешь, что это место осталось нетронутым просто так?
– Неужели очередное проклятье, наложенное на поселение? – усмехнулся я.
– Нет, – покачала головой Эстрид. – Тут неподалёку гнездо интерфекторов. Ночами они выходят на охоту. И, если ты проходил мимо них, то они уже знают, где тебя искать.
Тут я вспомнил, что, вдобавок, поорал на них. М-да…
– Что они собой представляют? – спросил я.
– Лучше бы тебе с ними не встречаться, – вновь покачала головой Эстрид.
– Как они выглядят? – твёрдо спросил я.
– Ментис интерфектор – это существо высотой примерно метр, вооружённое природным оружием – тонкими, но длинными когтями, физически слабое, но представляющее угрозу среднего размера человеку или ребёнку, – ответила Эстрид. – Их опасность возрастает при охоте стаей. Стая в среднем от десяти до пятнадцати особей с вожаком. Вожак – самый умный из них, способный вызывать реалистичные мороки, индивидуальные для жертвы.
– А-а-а, вот эти галлюцинации, которые ты видишь, проходя мимо? – спросил я.
– У тебя нет оберега, – оглядела меня Эстрид. – Как ты прошёл мимо?
– Ты не ответила, – произнёс я.
– Галлюцинации – это то, что они создают коллективно, – Эстрид поправила воротник потасканной холщовой рубашки. – Очень сложно противиться мороку без специальных оберегов.
– И вот ты не смог противиться мороку – что будет дальше? – спросил я.
– Против своей воли, обманутый мороком, ты заползёшь в одну из щелей в их гнезде, а затем тебя отравят и съедят, – пожала плечами некромантка. – Отрава их не очень сильна, выделяется через поры на когтях. И, по моим наблюдениям, она нужна не для убийства, а для переваривания жертвы. Потому что я видела разорённые гнёзда интерфекторов и вскрывала несколько их жертв: яд размягчает плоть и делает её лёгкой для усваивания.
Значит, внекишечное пищеварение. Свойственно для членистоногих. Пауки, например, питаются только так.
Так, выходит, это некие пауки-мутанты, способные ковыряться у тебя в памяти и строить на основе этого мороки? Действительно, опасные противники.
– А что им мешает выходить днём? – спросил я у Эстрид.
– Солнце, – ответила та. – Они очень хорошо видят ночью, но солнце портит им зрение. Так мне говорили. Но это не значит, что, в случае опасности, они не смогут выйти к тебе и убить.
Как всегда, всё в этом мире существует с рядом оговорок.
– Ладно, мы уйдём отсюда, – кивнул я. – Есть тут поблизости безопасное место?
– Есть, – ответила Эстрид. – Но я всё ещё не получила гарантий собственной безопасности?
Я послал ей видоизменённую версию пакта Душнутого-Саволтропа, где указаны карательные санкции за предательство. Санкции заключаются в том, что нарушитель умрёт мучительной смертью. То есть он будет жить, но очень хреново и недолго. Гарантом соблюдения пакта Душного-Бранддоттер выступает Дух Мира, ну или как его там зовут.
– Изучи пакт, – решил я.
Очень хотелось свести с ней счёты, избавиться от проблемы, скажем так, радикально. Но с другой стороны она знает об этом мире существенно больше, чем я или тот же Савол, проживший большую часть времени в Поместье. Зримое доказательство того, что она приспособлена к выживанию в этом мире – она всё ещё здесь и даже имеет связи с параллельными мирами.
– Это очень щедрое предложение, – произнесла некромантка.
Нет, всё-таки не так звучит эта «некромантка». Как «докторка» или «авторка». Некромантесса – это ещё более дебильно. Феминитивы губят нашу цивилизацию…
А вообще совсем правильно будет «систематически менструирующий некромант». А когда у неё наступит климакс, если доживёт, то «ранее систематически менструировавший некромант». Сука… Ха-ха!
– Ну? Хорошее же предложение, – отвлёкся я от погружения в пучину политкорректности.
– Но оно не обязывает ни тебя, ни меня, ни к какому сотрудничеству, – ответила Эстрид удивлённо.
– А что, обязательно обязывать кого-то к сотрудничеству? – задал я логичный вопрос. – Мне будет достаточно того, что ты не будешь глупить и уберёшь подальше скальпель, который держишь сейчас под своей задницей. А я тогда не буду держать на старте иглу смерти, которую, при любом твоём резком движении, выпущу тебе прямо в лицо. Мне будет жаль портить такой отличный образец для поднятого мертвеца, но иных способов достаточно быстро нейтрализовать тебя у меня нет. Полагаю, ты рассчитываешь на то, что реакция Гены его подведёт и ты успеешь воткнуть в меня скальпель, но, поверь мне, я тоже в это время не буду стоять как дерево. Поэтому хорошо подумай над этим очень щедрым предложением, а также вытащи руку из-под задницы.
Эстрид вытащила руку со скальпелем. Несостоявшееся орудие убийства упало на лавку, а затем я получил уведомление о том, что пакт Душного-Бранддоттер вступил в силу с этого момента. Вот и отлично.
– Итак, расскажи-ка мне, каким образом ты поддерживаешь связь с моим миром и как я могу вернуться обратно? – задал я самый важный на сегодня вопрос.
– Никак.
– Не понял, – произнёс я.
– Никак, – повторила Эстрид. – Вернуться невозможно.
Нет, я слышал то же самое от Савола, но всё ещё считаю, точнее, хочу надеяться, что они не правы. Слышал я много раз про антимагическое поле, накрывшее наш мир, находил косвенные подтверждения этому в научных трудах, кои составляют почти половину груза моих саней, но верить в то, что я не вернусь домой, мне не хочется. Вот просто не хочется.
– Ладно, отложим этот вопрос, – не стал я вступать в спор. – Как ты поддерживаешь связь с теми идиотами, поставляющими тебе людей?
– Ритуал просачивания, – ответила Эстрид. – А также связующий артефакт.
– Про первое я слышал, – произнёс я. – А вот про второе подробнее.
– Это из раздела симпатической магии, – начала объяснять Эстрид. – На Той стороне делают тряпичную куклу, с которой необходимо связать свою душу. И вот через неё можно говорить с теми, кто готов слушать. Или же, если нет глупцов, решивших использовать невесть как оказавшуюся в том мире практику, можно использовать обычную куклу. Но кукла должна быть старой и с историей.
– Про старость и историю побольше деталей, – попросил я.
– Детские игрушки, передаваемые из поколения в поколение, – пояснила Эстрид. – Если вложить побольше некроэнергии в ритуал связывания с артефактом, то кукла получит больше возможностей. Но про это можешь не спрашивать, я не знаю, как это проявится. Я вложила необходимый минимум некроэнергии, поэтому у сообщников на Той стороне есть иногда говорящая кукла и только.
– И ты, выходит, «подключилась» к некой кукле, после чего наладила контакт с группой дегенератов, которые просто так начали похищать людей в твоих интересах? – сделал я вывод.
– Всё было не так просто, – вздохнула Эстрид. – Я выбрала старую тряпичную куклу, принадлежащую одной из тех, с кем я сейчас работаю. Времени потребовалось много, ведь сложно поверить кукле, говорящей только с тобой. Но, в конце концов, удалось наладить выгодное для меня сотрудничество, а затем начать поставки первых «пустышек».
Пустышки – это, насколько я помню, те, кто ещё не получил себе «дар богов», то есть что-то вроде интерфейса, вокруг которого в этом мире всё крутится. Я и сам был таким, но сумел прожить достаточно долго, чтобы получить себе этот интерфейс. Или нейроинтерфейс, как обычно называют это писатели-фантасты.
– Как ты смог поднять такого качественного мертвеца? – задала вопрос Эстрид.
Её это беспокоит и интересует с самого начала, я буквально чувствую её нетерпение.
– Есть у меня некоторая литература… – заговорил я, открывая меню. – Прими.
Я отправил ей пару «отсканированных» учебников по некромантии.
Сначала физиономия Эстрид приняла недоуменное выражение, а потом она выпучила глаза, посмотрела на меня, затем вновь расфокусировала взгляд в пространство, затем снова на меня.
– Потом изучишь, – сказал я ей. – Вот из подобных учебников и можно почерпнуть сведения о том, как правильно поднимать мертвецов. Много воды, недомолвок, кое-где откровенных заблуждений, но если есть свои мозги, то можно извлечь что-то полезное. Например, сведения о нигредо и альбедо.
– Они буквально на первой странице… – прошептала Эстрид.
– Потому что вокруг них и крутится настоящая некромантия, – с улыбкой ответил я. – А ты поднимаешь трупы ничуть не лучше, чем Красная Луна. Кстати о Красной Луне…
– Надо спешить, – засобиралась Эстрид. – Если интерфекторы застигнут нас в пути, то это будет конец.
– Так пошли, – пожал я плечами. – Только куда?
– За мной.
Гена вновь запрягся в сани, я закинул в них трупы убитых, оружие, а затем мы помчались вслед за Эстрид. Эти двое поднятых – единственные, кто её охранял. Только вот я помню, что раньше у неё было существенно больше мертвецов.
– А где остальные мертвецы? – спросил я у некромантки.
– Сгнили, – ответила Эстрид.
Видно, что физические нагрузки для неё привычны: она легко перемещалась по песку, не прилагая для этого особых усилий. Ещё один факт в пользу того, что она тут очень давно и чувствует себя в пустыне, как рыба в воде.
– Зачем тебе эти полугнилые трупы? – спросила некромантка.
– Нигредо, – ответил я. – В них точно есть полугнилая кровь, поэтому надо будет переработать её в нигредо, чтобы пополнить запасы Гены.
– Волобуев Геннадий Алексеевич, двенадцатый уровень, – прочитала Эстрид.
А об этом-то я и совсем забыл! Гена за это время целых два уровня поднял! Так, открываем его меню…
Шта?! Четыре очка навыков?! Всего?!
А-а-а, у него ведь «Интеллекта» всего одна единица. Если провести аналогию с «Мудростью», за каждую единицу которой дают по два очка навыков каждый уровень, то всё правильно. Да уж… Необучаемое или, точнее, малообучаемое существо…
Но что поделать? Вкладываю четыре очка навыков Гены в «Ближний бой».
Почему-то вспомнился один очень старый анекдот, из времён фестивалей…[22]
– Эстрид, слушай анекдот, – заговорил я с некроманткой.
– Что такое анекдот? – спросила та.
– Ну, забавная история, которая… – начал я. – А, забей. Всё равно не поймёшь.
Она-то не поймёт, но вы-то поймёте!
Короче…
Роддом. Женщина рожает, а муж её ждёт в зале ожидания. Тут ребёнок рождается, но оказалось, что ребёнок – негр. Проблема же, так? А муж там здоровый кабан, матёрый, даже выглядит опасно, поэтому медперсонал не знает, как ему об этом рассказать. В итоге медсестра позвала сторожа Иваныча, налила ему стакан спирта и говорит:
– Пойди скажи тому мужику, Сидорову, что у него негр родился. Но растолкуй ему обстоятельно: мол, мутация, гены.
Сторож хряпнул стакан спирта, кхекнул и вывалился в зал ожидания, а потом говорит:
– Ты, что ли, Сидоров? Дурак ты, Сидоров! Мутатор мыть надо! Негр у тебя родился, Геной назвали.
Да, знаю, очень бородатый анекдот, но мне его однажды рассказал Пал Петрович, разъяснив всю историческую подоплёку про детей фестиваля. Блин, как же хочется домой. В старую общагу, чтобы ничего из этого просто не происходило…
– Ну вот скажи мне, Эстрид, – заговорил я со спешащей вперёд некроманткой. – Зачем тебе эта сила? Дохрена счастлива станешь от этого?
Эстрид долго не отвечала. Настолько долго, что я уже посчитал разговор не состоявшимся.
– Мне нужно отомстить, – наконец-то ответила некромантка. – Мою семью изгнали из города Таеран, отправив умирать в Серые земли. Обретя силу, я вернусь в Таеран и захвачу его. Все потомки тех, кто изгнал мою семью, поплатятся за это кровью.
– Жестоко, – произнёс я. – И ради этого ты убила кучу людей?
– Убью ещё столько же, если понадобится, – уверенно ответила Эстрид. – Тем более, они всё равно должны были умереть.
– В смысле? – не понял я. – Или ты имеешь в виду, что все рано или поздно умрут?
– Скорее рано, – хмыкнула Эстрид. – Ты что, живя в своём мире, не чувствовал приближение конца всего?
– Нихрена я не чувствовал! – ответил я. – У меня была нормальная жизнь, планы, надежды, а потом случилось некоторое дерьмо…
– О, нет, тут ты неправ, – со снисходительной усмешкой покачала головой Эстрид.
Она даже остановилась на вершине бархана, чтобы посмотреть мне в лицо. Серый песок слегка осыпался под её сапогом, обнажив человеческую кость. Лучевая и локтевая кости, но без кисти. Старые и сухие. Обычное дело в этих краях.
– Ваш мир обречён, – припечатала Эстрид. – Я могла выбрать любой немагический мир из бесконечности, симпатическая магия не знает границ, но выбрала именно тот, который, вероятно, обречён.
Я вспомнил сны о несбывшемся будущем. Савол говорил, что они – чистая правда. Мёртвой ноосфере не нужно врать, чтобы добиться желаемого…
– И что же там произойдёт или произошло? – спросил я.
– Не знаю, – ответив это, Эстрид продолжила путь. – Некий катаклизм, который уничтожит большую часть живых на планете. А, может, и не уничтожит. Это неважно. Главное – вероятность их смерти высока.
– Тебе так важно было выбрать именно смертников? – спросил я скептически.
Что-то больше похоже на попытку выглядеть в моих глазах лучше, чем есть на самом деле.
– Считай это моей прихотью, – ответила Эстрид. – Если нет никакой разницы, из какого немагического мира выдёргивать объекты для эксперимента, то почему бы не выбрать тот, который, скорее всего, и так будет уничтожен?
– Скорее всего? – ухватился я за оговорку.
– Никогда не знаешь наверняка, – пожала плечами Эстрид. – Ты ведь видел сны о несбывшемся будущем? Я слышала, что все «пустышки» видят их.
– Видел, – подтвердил я. – Только они различались. В одном я обрубком человека лежал в больнице, а в другом на меня напала какая-то пугающая хрень.
– Неважно, как именно, – произнесла Эстрид. – Важнее то, в каком возрасте ты умер. Если старым, то я неправа и миру ничего не грозит. Если чуть старше своего нынешнего возраста – то высока вероятность, что твоему миру конец.
Неприятная информация, дающая кучу пищи для размышлений…
Может, ГДР-овские генералы окончательно спятили и решили устроить Последнюю войну? Или это НАТО-вцы спятили и решились на то же самое? Или наши заигрались в геополитику и шарахнули ракетами по всему миру? Или китайцы? Или США? Или КНДР? А чё не Индия или Пакистан? Возможных источников Конца Света выше крыши.
На самом деле, слышал я любопытную теорию от одного умного человека. В ней говорилось, что нынешняя система мироустройства переживает жестокий кризис, причём невиданных доселе масштабов. Его тревожным звоночком был кризис 2008–2013 года, а полноценным началом послужила вся эта херня, начавшаяся вследствие пандемии ВИ-гриппа. Экономики получили мощнейший удар по яйцам, началась слишком резкая деглобализация, сопровождаемая разрывом экономических связей, а также падением доходов и без того нищенствующего населения планеты. Социальная напряжённость неуклонно растёт, поэтому естественная реакция правительства любой страны – указание на соседей, мол, это они во всём виноваты. У нас – это всё Запад. У Запада – это всё злые русские. У индусов – это пакистанцы, суки, наворотили, а у тех наоборот. У ГДР – это капиталисты вконец охренели и мы, вообще-то, нормально перенесли пандемию, так как и до этого сидели в мировой изоляции. В начале 2022 года обещали посткризисный экономический «отскок», но это временное явление. Вот отскочили, а что дальше-то? Как решать накапливающиеся не по дням, а по часам, проблемы?
В общем-то, история учит нас, что человечество знает только один «надёжный способ» выйти из затяжного кризиса – тотальная война всех против всех. Кровавая заруба на пару-тройку лет, сопровождаемая десятками миллионов жертв – это то, что поможет победителям вывести свою страну из кризиса, но исключительно за счёт проигравших.
И я не верю в эти декларируемые всеми гуманизм и человечность, а также «уроки, извлечённые из прошлого™». Надо будет, даже концентрационные лагеря оправдают и откроют. Надо будет, зальют половину планеты толстым слоем химического оружия, причём всё объяснят и оправдают «насущной необходимостью» и «торжеством демократических ценностей™». А если всё это не поможет, то всегда есть последний довод – ядерная дубинка.
К 2021 году мир уже начал сильно напоминать открытую пороховую бочку. А вокруг зажжённые бенгальские огни.
Даже ВИ-грипп, унёсший сотни миллионов жизней за неполный год, не изменил настроя тех жирных и сытых дядек в высоких кабинетах. Не удивлюсь, если кому-то скоро вновь станет мало места под солнцем и «больше терпеть нельзя». А там и биологическое оружие подтянется, в качестве прелюдии. Благо, изобретать чего-то нового не нужно: я уверен, что ВИ-грипп заинтересованные лица уже разобрали на составляющие и разработка биологического оружия на его основе идёт полным ходом.
Хотя хрен его знает, каким образом они разработали ту хреновину, которая подняла застреленную милицией бабу из моего сна. Поднять мертвеца – это ведь магия нужна. Не представляю даже, как можно провернуть это только техническими средствами…
– Ты чего погрустнел так, Алексей? – спросила меня Эстрид.
– О доме думал, – честно ответил я.
– Не переживай, – ободряюще улыбнулась она мне. – Когда там начнётся Рагнарёк, ты будешь здесь.
Охренительно утешила…
Не работает ларёк, потому что Рагнарёк. Сука.
Спустя примерно пять часов мы достигли некой деревянной хибары, торчащей посреди пустыни как чёрный прыщ на серой заднице.
– Вот и убежище, – сообщила мне Эстрид. – Вода в колодце, еды, к сожалению, нет.
– У меня с едой полный порядок, – заверил я её.
– Откуда? – спросила она, а затем посмотрела на Гену с санями. – Или ты…
– … отринул всё человеческое, что было во мне и начал есть мертвечину? – продолжил я за неё. – К счастью, нет. Это долгая история, но я нашёл один источник провианта, вполне съедобного. Не человечина, само собой.
– Ты должен рассказать мне о происхождении своей еды, – требовательно произнесла Эстрид. – Далеко не всё в этой пустыне так безопасно, как может показаться.
– Ну, я уже который месяц тут, но всё ещё жив, – пожал я плечами.
Хибара Эстрид была небольшой: где-то пятнадцать квадратных метров, одна кровать из досок и ветхой ткани, стол и стул. Негусто, но лучше, чем на песке.
– Гена, охраняй периметр, – приказал я мертвецу. – Друзей здесь нет. Эстрид – условно дружественный объект.
Мертвец никоим образом не обозначил принятие приказа, но отошёл от саней и встал рядом с хибарой. Видимо, это можно считать за «да».
Хотелось есть, но нужно было сделать серию неприятных процедур, прежде чем ужинать и ложиться спать.
– Тем, кто ложится спать – Спокойного сна… – тихо пропел я и начал разделку трупов.
Копья и щиты – это ценное приобретение, но большую ценность для меня будет иметь дополнительный нигредо. Он увеличит ресурс Гены Волобуева, что повысит мои персональные шансы на выживание.
Я облачился в спецодежду, подвесил тела бывших прислужников Эстрид на стену хибары и начал извлекать органы. В кровеносных сосудах кровь искать бесполезно, она там безнадёжно высохла. Но зато её должно быть в достатке во внутренних органах.
Извлекая мертвецкую требуху, я тщательно сцеживал подгнившую жидкость в котелок. Полчаса спустя всё было готово.
– Ты собираешься варить нигредо? – спросила вышедшая из хибары Эстрид.
– Вижу, что ты уже начала читать литературу, – отметил я. – Да.
Пришлось «позаимствовать» у хибары несколько досок, чтобы разжечь костёр.
На костре я вскипятил гнилую кровь и наслал на неё заклинание. Дело небыстрое.
По итогам удалось получить примерно сто пятьдесят грамм нигредо, оставшегося после тщательной фильтрации в стеклянном стакане.
Далее я взял шприц, набрал в него нигредо и впрыснул в Гену. Вот теперь всё отлично. Так будет создано хоть немного давления в его нигредоносной системе.
Вообще, пора задумываться о том, чтобы наладить контакт с культистами. И вот об этом я и хотел поговорить с Эстрид.
Некромантку я нашёл в хибаре, где она развалилась на кровати.
– Слушай, а они могут передать сюда только живых людей? – спросил я её.
– Это единственное, что можно перенести сюда хоть сколько-нибудь оправданно, – ответила та. – А зачем это тебе?
– Мне нужно несколько вещей, которые сильно помогут в этом мире, – ответил я. – Например, ингредиенты для альбедо.
– Думаешь, эти остолопы в состоянии постигнуть некромантские практики? – недоуменно спросила Эстрид.
– Мне нужны ингредиенты, которые, теоретически, есть в моём родном мире, – вздохнул я. – Ещё мне нужны адекватные инструменты, а не всякое бронзовое дерьмо… И измерительные приборы. Мне, в общем-то, очень много чего нужно.
– Это будет стоить очень дорого, – вздохнула Эстрид. – У меня нет столько некроэнергии.
– У меня вопрос с некроэнергией закрыт очень надолго, – заверил я её. – А лабораторной аппаратуры сильно не хватает.
– Насколько много у тебя некроэнергии? – скрывая заинтересованность, спросила Эстрид.
Я молча вытащил из-под кольчуги гагатовый кулон.
– О-о-о… – поражённо выдохнула Эстрид, всмотревшись в него. – Да, это всё упрощает. Но не лучше ли перенести из твоего мира пару десятков объектов, чтобы поднять из них мертвецов? Это бы нам очень помогло.
– Не буду я выдёргивать своих соотечественников, – твёрдо ответил я. – Я не моральный урод, чтобы подвергать такому кого-то ещё. Ещё и с такими мудацкими целями.
– Как знаешь, – пожала плечами Эстрид. – Ночью будет холодно…
– Я знаю, – ответил я. – Поэтому у меня с собой шерстяные одеяла.
Её кроватные тряпки едва ли смогут защитить от ночной прохлады, поэтому я решил поделиться с нею одеялами. Сходил к саням. Гена стоит и бдит. В Багдаде всё спокойно.
– Держи, – бросил я некромантке одно одеяло. – Считай это подарком.
Эстрид приняла одеяло, развернула его и накрылась с ног до головы.
Я же постелил одно одеяло на пол, подложил под голову кожаный рюкзак с перевязочным материалом, а затем накрылся сверху вторым одеялом. Жестковато спать на одном одеяле, но всё лучше, чем…
– Мы тратим энергию зря, – раздалось с кровати. – Не подумай чего лишнего, но намного эффективнее будет спать прижавшись друг к другу.
– Я слишком плохо тебя знаю, – ответил я. – Так что без обид.
На самом деле я хотел бы прижаться к заднице этой некромантки, но, боюсь, что ещё не готов к подобного рода отношениям в нынешних условиях. Поверьте мне – секс чаще портит всё, чем чему-то помогает.
Это дельфины или шимпанзе бонобо используют половые соития для укрепления социальных связей, а человеки – это существа сложные. Там, где дельфины или бонобо будут чувствовать истинный дух товарищества и братства, человеки найдут повод для взаимной ненависти. Да и вообще, презервативы я безнадёжно утратил в ходе выживания, поэтому небезопасно всё это. Я действительно слишком плохо знаю Эстрид. Сейчас сифилиса или ВИЧа себе, нахрен, не хватало…
А есть ли в этом мире ВИЧ/СПИД? Вот вопрос из вопросов. И про сифилис тоже не всё так однозначно. Савол говорил, что про Америку ничего и никогда не слышал. Но там она просто могла называться иначе…
– Как знаешь… – деланно равнодушно ответила некромантка.
Знаю я эти приёмы. Сейчас просто поспать вместе «ради сугрева», потом дозированный секс, а затем она уже начинает из тебя верёвки вить. Примитивно, но с членистоногими срабатывает. Членистоногий – это не паук или рак, а человек, у которого куда член – туда и ноги. А думать надо головой. Иначе член заведёт в такую ловушку, из которой самостоятельно уже не выберешься. Но, если изначально мозгов нет, то и так ничего не поможет…
– Слушай, Эстрид, – заговорил я. – А как те люди, отправившие меня сюда, детально знали, где я буду?
– Они следят за интересными объектами, – ответила Эстрид. – Ты точно не хочешь в кровать? Мне холодно…
Ну? О чём я говорил? Классическая же манипуляция!
– Каким образом они следят за интересными объектами? – проигнорировал я вопрос.
– Я дала им несколько заклинаний из тёмных искусств, – недовольно ответила некромантка. – Одно позволяет замерить некроэнергетический фон вокруг человека. Так они узнают, кто может пережить ритуал просачивания. А другое позволяет «подсадить» к ауре человека надзирающего паразита. Не напрягайся ты так, надзирающий паразит не может пережить ритуала просачивания, поэтому ты свободен от него. Но пока паразит на тебе, подсадивший его тебе может легко видеть и слышать то, что происходит вокруг тебя. Ты уже долгое время был у них под колпаком, поэтому рано или поздно оказался бы у меня в ритуальном круге. И пойди всё иначе, я бы так и не узнала о том, что такое нигредо и альбедо. Спасибо тебе.
Всё-таки, она психопатка. Фляжка у неё давно и надёжно течёт, поэтому для неё то, о чём она говорит, нечто обыденное и нормальное. Выдернуть человека из его родного мира при помощи ебанутых культистов? Да! Испытывать на похищенных непроверенные и не факт, что вообще рабочие, некромантские практики? Да! Поднимать из результатов неудачных экспериментов трупы себе в услужение? Да-да-да! Психопатка? Психопатка.
Да уж…
– Но как ты узнал всё это? – раздалось с кровати. – Я годами скиталась по этой пустыне, но могла надеяться только на жалкие крупицы знаний…
– Ты знаешь Савола? – спросил я.
– Кто это? – озадаченно спросила Эстрид. – Нет, не знаю.
– Кот такой, чёрный и охреневший, – пояснил я. – Я видел его во время ритуала в своём мире, а затем в этом.
– А, этот… – вспомнила некромантка. – Милое животное. Тёрлось рядом со мной и позволяло себя гладить. А иногда даже спало со мной.
– То есть он прикидывался обычным котом? Ха-ха! – мысль рассмешила меня. – И ни разу не заговорил с тобой?
– Это же обычный кот, – недоуменно произнесла Эстрид. – Нет, чувствовалось, что с ним что-то не так, но чтобы он мог говорить… Не думаю, что он на это способен.
– Ещё как способен! – заверил я её. – Я многому научился у него. Мы даже заключили сначала партнёрские отношения, а затем пакт Душного-Савола, точно такой же, как и наш с тобой.
– Не верю, – ответила Эстрид. – Это был обычный кот.
– Ну и, в общем, этот обычный кот привёл меня к Поместью, – усмехнулся я. – Там я устроился на работу уборщиком и ремонтником, с трёхразовым питанием и ежемесячной, то есть ежедекадной оплатой труда…
Минут восемь спустя я закончил свой рассказ. В принципе, там и говорить-то особо не о чем. Время было хорошее, несмотря на то, что я фактически работал на давно подохшего кровосисю-извращенца.
– Вот же шерстяная паскуда… – прошептала Эстрид. – Всё это время выдавал себя за…
– Видимо, он не посчитал тебя достаточно надёжным человеком, – отметил я.
– Нет, – произнесла Эстрид. – Он просто посчитал меня слишком опасной. А вот ты изначально не был равен ему, поэтому он решил раскрыться. Ты ведь был слабым и ничего об окружающем мире не знал. Сам же говорил, что он хотел навязать тебе патронаж.
С этой точки зрения я наши взаимоотношения с Саволом не рассматривал. А ведь действительно…
– Крыть нечем, – вздохнул я. – Ладно, пора спать. Завтра полно работы.
Меня разбудил каскад уведомлений, ослепительно ярко вспыхнувший во тьме. Я разлепил глаза и недоуменно огляделся.
Эстрид лежит на кровати и дрыхнет, свесив вниз руку. Длинных накладных когтей у неё больше нет. Видимо, непрактичность этих девайсов её порядочно доканала и она избавилась от них при первой же возможности. Ну или они лежат в её рюкзаке, с которым она никогда не расстаётся.
Что за хрень тут происходит?
Я начал читать уведомления.
Охренеть! Гена кого-то убивает…
… в режиме реального времени!
Я вскочил с пола, взял лежащий рядом топор и выбежал на улицу.
На улице было холодно. Гораздо холоднее, чем в дырявой хибаре.
На небе сияла Красная Луна, поэтому видно всё было, как днём. А посмотреть было на что: Гена стоял рядом с хибарой, держа в руках покрытый чёрной, при таком освещении, кровью стальной меч и бессмысленным взглядом смотрел вперёд. А на дюне к северу от хибары лежали трупы мутантских волков, виденных мною когда-то давно, во времена благословенного и сытного пребывания в Поместье…
Выследили нас, сукины дети…
Но теперь они мертвы, а Гена истекает нигредо. Я подскочил к нему и начал изучать на предмет повреждений. Бедренную артерию на левой ноге вспороли, не особо критичный укус на правой ноге, ушиб правой кисти, отчётливо видный вывих левой кисти. Видимо, он слишком сильно бил мечом и не забывал махать щитом. С ушибом ничего поделать пока что нельзя, но вывих мы сейчас вправим…
Вот и пригодились навыки травматолога. Только, на этот раз, никто не орёт и не стонет: Гена стоически перенёс болезненное для живого человека вправление кисти, а затем поводил ею, проверяя функциональность.
Бедренную артерию придётся зашивать, причём, судя по характеру ранения, с потерей нигредоснабжения всей левой ноги. Поганенько…
А что если?.. Да, может сработать.
– Ложись на песок, – приказал я мертвецу.
Пройдя к дохлым спидозным собакам, я выбрал самую здоровую тушу, взял её за заднюю лапу и потащил к хибаре.
Ветеринар из меня так себе, но уж подходящий сосуд я обнаружить в состоянии. Да уж, при Красной Луне под открытым небом спать совсем не сахар – светло как под Солнцем, только разве что, не печёт. Ну и свет отвратительно красный, беспокоящий, вызывающий ощущение опасности.
Изобретать велосипед я не стал, поэтому вырезал участок бедренной артерии у спидозного пса, зачистил от лишнего и пошёл к Гене.
Гена потерял слишком много нигредо, но теперь это не проблема: кровь животных тоже сойдёт, пусть и выход продукта будет меньше. Шесть спидозных собак обеспечат меня избытком нигредо. Надо даже подумать о таре…
Пришив новый участок бедренной артерии, я проверил его на герметичность, а затем зашил плоть. Теперь нужно сварить нигредо.
Запашок при варке этого мертвецкого кровезаменителя стоит тот ещё, но чего не сделаешь ради безопасности…
До краёв наполнив котёл кровью спидозных собак, я произвёл необходимые процедуры и сварил целых три литра нигредо. Два литра ушли в кровоток Гены, а литр я оставил про запас, забодяжив с графитом во фляжке. Жаль, конечно, фляжку, но выливать полезную жидкость ещё жальче.
– Стой на часах, – велел я Гене. – Правила те же.
Вернувшись в хибару, я лёг на одеяло, укрылся и уснул.
Сразу по утру я решил распределить полученные практически на халяву очки навыков и одно очко характеристик.
Очко характеристик – это однозначно «Мудрость». Прирост мыслительной мощи от предыдущих вложений я получил, поэтому не собираюсь останавливаться.
А вот с очками характеристик пока всё непросто. У меня пока не освоены уже вложенные очки в «Некромантию», «Тёмные искусства» и «Биомеханику» с «Некроанатомией». Не то чтобы это на что-то влияло – я освою их рано или поздно, надо только больше читать и практиковаться, но нужно и более актуальные навыки развивать. Например, «Ближний бой».
Пусть я слабоват физически и, в целом, неудачлив, но можно компенсировать это дело навыком. Поэтому все тридцать шесть очков навыков ушли в «Ближний бой», доведя его до сорока. В общем, я стал ощущать себя гораздо увереннее, чем в былые времена.
В будущем можно будет херакнуть очко характеристик в «Телосложение» или «Ловкость». Выгоднее в первое, конечно же. Когда ты тупо физически сильнее да ещё вкупе с высоким навыком ближнего боя, некоторые противники просто не противники. Вон, тот же Гена, обладая не слишком высоким навыком «Ближний бой», но с характеристикой «Телосложение» в восемь единиц, разобрал тех спидозных собак как сифилитических щенят. Нет, будь он живым человеком, не жить ему долго с так хорошо порванной бедренной артерией, но он-то мертвец! А мертвецам потеря телесных жидкостей, играющих роль крови, пусть и не помогает, но и не вредит так, как оно обычно бывает с живыми человеками. Я бы, например, хоть тысячу раз был бы врачом, но сдох бы на месте Гены за здорово живёшь. А Гена сейчас стоит, красавец. И спать ему не надо, и есть не надо…
– Эстрид, подъём, – потряс я за плечо некромантку. – Нас ждут великие или не очень великие дела!
Сегодня ночью я узнал, что эта презренная похитительница склонна к храпу. Это такая вещь, которую приемлемо услышать от жены, но никак не от сексуального интереса. И, если вчера у меня были какие-то мыслишки насчёт того, чтобы поддаться на манипуляции и рискнуть здоровьем, то сегодня их как отрезало.
– Позже… – хрипло ответила Эстрид.
Ну, позже так позже.
Позавтракав сушёным мясом, водой из колодца и пакетом конфет, я приступил к тренировкам.
Теории ближнего боя у меня нет, поэтому попробуем хотя бы практику.
Встал в боевую стойку атакующего бабуина. То есть поставил ноги пошире и поднял меч на уровень глаз. Всё, больше про фехтование я ничего не знаю… Как же быть? Эстрид просить как-то неудобно. Тем более, она некромантка, а не водный плясун Сирио Форель, чтобы научить меня особой технике фехтования заточенной железякой.
– Эй, Гена! – окликнул я стоящего на часах мертвеца. – Ну-ка, покажи мне пару приёмов по фехтованию!
Мертвец подошёл ко мне, вынул из ножен меч и начал что-то показывать.
Как я понимаю, одна единица «Интеллекта» – это не значит, что он непроходимо тупой. Тут, скорее, во главе угла стоит скорость усвоения новых знаний. Ну и есть определённая задержка между получением и выполнением команд от меня. Ой… Это и значит, что он непроходимо тупой… Но уже усвоенные знания он должен знать очень крепко, если интуиция меня не обманывает.
Гена не стал махать мечом, а вместо этого просто принял стойку: ноги на ширине плеч, меч выставлен чуть вперёд. Колени сгибаются и разгибаются. А-а-а, это отработка приседаний…
Начал повторять за ним. Движения непривычны, но понятны. Правда, повторять их было очень нелегко. Бедренные мышцы от этой методики начали жутко болеть.
Гена посчитал, что достаточно, поэтому принял, как я понял, боевую стойку и начал прыгать на месте. Прикола я не понял.
Потом начал смотреть внимательнее и понял. Его ноги приземлялись ровно в то место, откуда отрывались. Если бы не песок под его ногами, я бы не догадался.
Начав прыгать на месте, я ждал, когда же всё это пройдёт. Не прошло.
Вот это что-то новое. Знать бы только, что я с этого выиграю и что проиграю. То, что есть какой-то подвох – это даже не обсуждается.
– Эстрид! – направился я к хибаре.
– Чего тебе? – спросила некромантка недовольно. – Передумал? А поздно – я уже не хочу.
– Только одно на уме, – неодобрительно покачал я головой.
– Так чего ты хотел? – упёрла руки в пояс Эстрид.
– Знаешь, что такое «Пляска смерти»? – спросил я.
– Школа фехтования, по слухам, созданная специально для мёртвых, – пожевав губу, ответила Эстрид. – Но это легенды, записанные со слов людей, которые слышали слова других людей.
Ах да, она же торчала здесь практически в одиночестве, поэтому как источник информации она так себе.
– То, что предназначено для мёртвых, живым не подойдёт? – спросил я.
– Не знаю, – покачала головой некромантка.
Я посмотрел на Гену. Как я вижу, Гене нормально с «Пляской смерти».
Вообще, что такое «Пляска смерти» в широком смысле? Это аллегория, если мне не изменяет память. Обычно, в Средневековье рисовали вереницу представителей всех сословий, ведомых Смертью в танце, прямиком в могилу. То есть невербальный способ показать, что смерть ждёт всех. Но чего общего у аллегорической пляски смерти с фехтованием?
Ладно, один раз живём! Принять.
– Ну-ка, Гена, покажи ещё что-нибудь! – азартно воскликнул я.
Движения мертвеца ускорились и одновременно стали более плавными. Он принял совершенно иную боевую стойку и начал показывать новые приёмы. Костедробительные и из той категории, за которые твои суставы не скажут спасибо, но любопытные. Всё повторить не удалось, но для первого дня я узнал очень много. Главное – это точно не па какие-то, а реальное боевое фехтование. Ох, кисти мои кисти…
Пока я плясал с Геной, Эстрид поела что-то из поразительно знакомой баночки и начала работу по подготовке ритуала.
Спустя час или около того на очищенном от песка камне сияла ритуальная пентаграмма. Эстрид ходила вокруг неё и сыпала в необходимых местах специальный порошок. Затем она порезала свою руку и начала капать кровью в определённые точки на пентаграмме.
– Почему обязательно лить кровь? – спросил я недоуменно.
– А каким ещё образом ты хочешь установить связь с пентаграммой? – задала резонный вопрос некромантка.
– Понятия не имею, – пожал я плечами.
Ритуальная магия – это новое для меня слово магии. До этого я сталкивался с чем-то подобным, но никогда ещё не разбирал ритуалы такого уровня.
– Вот и помалкивай, – произнесла Эстрид и взмахнула рукой.
В отличие от эпических фэнтези, проговаривать таинственные заклинания не нужно, достаточно особых пассов рукой. Как говорится: херакс-херакс – готово!
Пентаграмма запылала холодным голубым светом. Свет этот контрастировал даже при дневном освещении, отчётливо очерчивая линии.
– Теперь нужно немного некроэнергии, – произнесла Эстрид.
Я подошёл и сделал нужный пасс. Некроэнергия прямым пучком устремилась к пентаграмме и начала насыщать её силой. Пара секунд – я буквально почувствовал, что достаточно.
Посмотрел на индикатор своей магической энергии.
– Может, несвоевременный вопрос… – заговорил я. – Но как можно увеличить запас магической энергии?
– Увеличивай «Мудрость» и объём магической энергии постепенно увеличится, – ответила Эстрид. – Это небыстрый процесс и связанный со множеством переменных. Например, если ты не будешь уделять времени магическим практикам, запас магической энергии будет постепенно уменьшаться, а если будешь упорствовать в совершенствовании магических навыков, то расти. Странно, что ты этого не знаешь.
– Я в этом деле новенький, – виновато улыбнулся я.
Эстрид ничего не ответила, вместо этого совершив ещё один пасс руками. Пентаграмма ярко вспыхнула, а затем погасла.
– Всё, я управляю своей куклой, – сообщила некромантка. – Склонись!
– Чего? – спросил я недоуменно.
– Не тебе, – бросила Эстрид. – Склонись, недостойная! Молчи! Больше не нужно присылать объекты! Мне нужно, чтобы вы прислали…
– Лабораторные весы третьего класса – четыре штуки, – заговорил я. – Полный набор посуды для микробиологической лаборатории – четыре комплекта. Стерилизатор…
– Подожди! – прервала меня Эстрид. – Недостойная! Лабораторные весы третьего класса…
Далее я подстроился под неё и начал диктовать список требуемого. Если удастся получить хотя бы лабораторные весы – я этот мир магии переверну вверх дном!
– Она говорит, что всё это достать реально, но нужно время, – сообщила мне Эстрид. – Зачем это тебе? Предлагаю просто удвоить количество присылаемых объектов и просто довести эксперименты до конца, в конце обретя необоримую магическую силу. Тогда не придётся тратить время на твои бесполезные технологии.
– О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух, – процитировал я Наше Всё. – И опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг, и случай, бог изобретатель… Ты, дорогуша, даже не представляешь себе масштаба собственных заблуждений.
– Ладно, на этот раз я тебе поверю, – после испытующей паузы произнесла Эстрид. – Но если ничего не получится, дальше действовать буду я.
– Не придётся, – усмехнулся я. – Когда увидишь, на что способна современная наука в спайке с магией, мне придётся подносить к твоему носу нашатырный спирт, чтобы вывести из состояния экзистенциального ахуя…
– Она говорит, что нужно трое суток, чтобы собрать всё требуемое, – уточнила даты Эстрид. – Жалуется, что упомянутый тобой «формальдегид» такой чистоты достать сложно.
– Попроси её, чтобы не брехала понапрасну, – попросил я Эстрид. – Даже я знаю, что формальдегид можно достать на Коммунаров 36. Там продают только такой, который мне нужен. Дилетанты, мать их…
Как я узнал из дальнейшего общения Эстрид с долбокультами, они поставляют ей еду из своего мира, но, в основном, сухпайки, чтобы экономить некроэнергию, затрачиваемую на перенос. Теперь я понимаю, как она выживала тут все эти годы и не похудела до состояния суповой кости… На армейских пайках, рассчитанных на здоровых мужиков, бегающих как лошади, совершенно не удивительны соблазнительные телеса, которыми Эстрид может сейчас похвастаться… Стоп. Отводим взгляд и думаем о лабораторных весах…
Далее некромантка начала дозированно выдавать информацию о заклинании конвертации некроэнергии в жизненную. В принципе, эти ушлёпки могли подписаться на фактическое смертоубийство только ради действительно ценных знаний. Вот эта самая конвертация…
Принять, конечно. Знания – это запас, который не тянет карман.
Так вот, эта самая конвертация – фактически ритуал обретения долголетия, но с очень низким КПД. Тратишь двадцать условных единиц некроэнергии, а взамен получаешь одну единицу жизненной энергии, причём сразу в кассу, то есть себе. Так можно полностью «высосать» жизненную силу некоего живого существа и выиграть себе пару лет жизни. При правильном подходе можно озолотиться…
Разумеется, есть «но». Никогда не бывает без подвохов, это все знают. Подлый-подлый подвох – разницу между некроэнергией и жизненной энергией организм инициатора ритуала тоже впитывает. И выходит, что в ближайшей перспективе ты выиграл условные два года жизни, но в отдалённой потерял, скажем, десять. Некроэнергия «садится» на плоть человека не очень хорошо, поэтому усвоение её ниже, чем у жизненной энергии. Но это не особо важно, так как некроэнергии выделяется просто дохуйма.
Только долбокульты об этих «незначительных нюансах» ничего не знают. Они увидят, как их усталые задротские физиономии будут омолаживаться прямо на глазах, но через семь-десять лет некроэнергия безапелляционно возьмёт своё. Я за всю жизнь, при условии старого режима работы в морге, столько некроэнергии не впитаю, сколько они впитают, иссушив какого-нибудь среднего возраста мужика. И поделом пидарасам…
Савол правильно говорил – никому нельзя верить. Все хотят тебя кинуть, поиметь что-то с тебя. Целый мир, полный алчных кидал…
Ублюдки, хитрыми способами заманивающие людей во всякие форты и иные укромные места, должны подозревать, что сущность с той стороны тоже может захотеть их жестоко кинуть, но алчность застила глаза.
– Ты ему про аномалии, он тебе про хабар, ни о чем думать не хотят кроме бабок… – пробормотал я себе под нос.
– Что ты сказал? – повернула голову Эстрид.
И самое паскудное для культистов – вот эта хитрожопая некромантка прямо сейчас кидает их. Можно сказать, что кидалово происходит в режиме реального времени и принимается кидаемыми за сокровенное благо.
– Ничего-ничего, – покачал я головой, а затем посмотрел на своего мертвеца. – Гена, ты чего?
Мертвец активизировался, достал меч из ножен и встал в боевую стойку. Странно.
Тут на дюну поднялся… некто. Высокий мужик в стальной броне, чешуйчатой, в стальном шлеме, с копьём в руке. Живой.
– Добрый день! – помахал я ему приветливо. – Буэнос диас! Гуттен таг! Гуд дей! Эм… Бон жорне! Эх… Как там ещё? Лаба диена! Бона джорната! Зай хуй!
Последнее – это венец моей скромной коллекции слов из китайского языка. Остальные слова – это «шеше» и «чи-фань».
– А-а-а! Вспомнил! – хлопнул я себя по лбу. – Конничива!
– Что ты кричишь? – отвлеклась от ритуальной пентаграммы Эстрид.
– У нас гости, – сказал я, а затем указал на пришельца. – Вон там стоит.
Мужик в броне стоял неподвижно и смотрел прямо на меня. Определённо, я привлёк его внимание.
– Ох, проклятье… – посмотрела на воина Эстрид. – Такие по одному не ходят… Не выстоим мы против отряда…
– Так надо произвести благоприятное впечатление и не придётся ни с кем драться! – улыбнулся я. – Эй, добрый человек! Чего хотел?!
Воин опустил копьё и двинулся в нашем направлении.
– Живой в этот мире нет, – уверенно заявил он, приблизившись.
Латынь его была хренова. Я бы даже сказал, что это препаршивая латынь, на которой даже первокурсники не разговаривают.
– Всё относительно, – ответил я. – Я, например, вполне себе живой.
– Вон тот мёртвый, – воин указал на Гену.
– Тут в этом нет ничего не обычного, – вздохнул я.
– Он не нападать, – озвучил свои наблюдения воин.
Гениально! Неужели нас почтил своим визитом сам Эркюль Пуаро?
– Так, – кивнул я.
– Вы – не тот, за кого себя выдавайте, – сообщил мне воин.
– А за кого мы себя выдаём? – спросил я у него.
Мой вопрос поставил его в тупик. Он и так с большим трудом формулировал мысли, а тут оказалось, что надо отвечать на сложный вопрос.
– Некроманты… – наконец-то сформулировал ответ этот странный тип.
Я и не знал, что можно выдавать себя за некроманта.
– Поразительно, – покивал я. – И что дальше?
– Пэдья, вьите кшо! – крикнул воин своим товарищам.
Вот сука…
Из-за барханов начали выбираться такие же типы как первый, но у некоторых из них броня была в чём-то лучше. Например, один рассекал в бронзовой кирасе поверх кольчуги. Выглядит надёжно…
Так, четверо, луков и арбалетов нет, чисто мечи и копья. Чувствуют себя уверенно, подошли близко и встали рядом с первым, по моему мнению, умственно отсталым воином.
– Отдать вся еда, вода и эта баба, – распорядился отстающий.
– Идти нахуй, – без раздумий ответил я ему. – И забрать своих дружков.
– Нас больше и мы сильны, – произнёс воин.
– Эстрид, каковы шансы на то, что удастся разрешить дело миром? – посмотрел я на некромантку.
– Ты уже услышал, чего они хотят, – пожала плечами Эстрид.
– Да, тут ты права… – согласился я. – Гена…
В следующий момент мой мертвец атаковал ближайшего пришельца. Я же выпустил иглу смерти в лицо умственно отсталому, но не попал. Магический снаряд ударил в стальной шлем, чем-то напоминающий древнерусский, а затем развеялся. Нет, кинетическую энергию бедолага ощутил в полной мере, но это редко бывает смертельно. Впрочем, на ближайшие несколько минут он вне боя.
Далее я извлёк из ножен меч и начал сближение.
Эстрид отступила и зашла куда-то за хибару, оставив меня и Гену наедине с этими ушлёпками.
Щит надо тоже с собой таскать, блин… Ладно душнилиевая кольчуга на мне, но сейчас руку оттяпают – так и помру…
– Алале! – воскликнул один из воинов и кинулся на меня.
Я отразил первый удар, но очень неудачно, так как рука загудела.
Видно, что алалист владеет мечом и мне сейчас крышка.
Мельком вижу на фоне, что Гена расправился с первой своей жертвой. Видимо, сверкнувшее уведомление было как раз об этом.
Пячусь назад, так как алалист слишком хорош и теснит меня грамотными взмахами мечом. Ну всё, приплыл. Добегался. Доигрался.
Но надо бороться. Я же не только хреновый фехтовальщик, но ещё и хреновый маг-некромант!
– Авада Кедавра! – выпустил я иглу смерти.
Целился в незащищённую правую кисть противника, но попал куда-то во внутреннюю часть локтя. Там вообще никакой брони не было, поэтому игла нашла себе место.
– Ах-ах-ах, пустис!!! – проорал мой противник, невольно опуская меч.
Без лишних сантиментов я ударил его вертикально по плечу. Целился в шею, но попал в плечо. Бессмысленно и беспощадно…
На фоне происходило что-то не то. Мелькнуло тревожное уведомление, но читать его не было времени. Я бил упавшего врага мечом, пытаясь продраться через его броню.
Чешуйчатый панцирь не поддавался, поэтому уже на третий удар я сменил тактику: перехватил меч и нанёс колющий удар в прикрытое рукой лицо. Усилия хватило.
Мелькнуло уведомление, но пока похрен…
Смотрю на Гену. Гена лежит на песке с копьём в груди. Ему отсекли правую руку, а также страшно повредили левую ногу. Вот суки…
Осталось двое противников. Один – пришедший в себя умственно отсталый, а другой – тип с топором.
– Теперь ты умирать… – сообщил мне умственно отсталый.
Это мы скоро выясним, ушлёпок…
Где, сука, Эстрид?! Какого хрена я должен биться в одиночку?!
– Беги, Алексей! – внезапно раздалось из-за хибары.
– Чего?! – воскликнул я, отступая назад.
Нападающие не торопились, начав обходить меня с двух сторон. Ублюдки явно не впервые в бою, поэтому не тратят время на философские размышления и рефлексии, а уверенно приближают мою смерть.
– БЕГИ!!! – донеслось до меня восклицание Эстрид.
Ну, видимо, она знает, что говорит.
Я развернулся и побежал.
Это вызвало радостный и одновременно глумливый выкрик со стороны двоих ублюдков, но потом всем стало резко не до смеха…
Где-то за спиной херакнула серая вспышка, ненадолго превратившая весь мир вокруг меня в цветной негатив. Серый песок стал белым, голубое небо стало тёмно-оранжевым, а хибара стала сиреневой. Но всё это продлилось доли секунды, а затем меня дёрнуло вперёд, будто катапультой. Отчётливо хрустнула левая рука, адски заболела левая сторона челюсти, а затем я воткнулся головой в песок.
На фоне кто-то пронзительно завизжал в экзистенциальном ужасе, а я был не в состоянии даже вытащить голову из песка. Ужас я тоже испытывал, причём тоже экзистенциальный.
Внезапно я осознал, что я всего лишь мягкая и уязвимая игрушка в твёрдых и когтистых лапах Судьбы. Ничто не важно: это лишь жестокая игра, лишённая финала. Только вот финала она лишена для игроков. А ты не игрок, увы. Куда бы ты ни шёл, что бы ты ни делал, итог всё равно будет один. Ты умрёшь. А потом не будет ничего. Для тебя не будет. И всё, что ты делал до этого – это не твои осознанные решения, а следствия заложенных в тебя Судьбой алгоритмов, одновременно непостижимых и простых. Ты ничего не решаешь. Ты бумажный кораблик, плывущий по ливневой канализации вперёд, в неизвестность. Ни свернуть, ни остановиться, только плыть в неотвратимом потоке.
Эта вспышка открыла мне изнанку реальности. Осознание всегда было рядом. Глубоко в душе, на границе между сознанием и подсознанием, я всё это прекрасно понимал и даже, в каком-то смысле, внутренне принимал. Но сейчас, после того, как мне открылась ИСТИНА…
Я пронзительно завопил. На фоне закричал кто-то ещё, но на этот раз женским голосом.
Вопил я несколько минут, а затем вдохнул песка и закашлялся.
Вечно это продолжаться не могло, поэтому я вытащил голову из песка, откашлялся и, против своей воли, продолжил вопить. Челюсть безумно болела, но я не мог прекратить вопль.
Попытавшись встать, я опёрся на левую руку, упал и завопил ещё громче.
Древний ужас, охвативший меня, никак не отпускал. Никогда в жизни не переживал ничего подобного. Близко даже.
Сердце отчаянно било в грудную клетку. Дыхание частое, лихорадочное. Прилипший ко лбу песок начал намокать от проступившего пота. Я, совершая сверхусилие, заставляю себя разлепить глаза.
Вокруг летает серый песок, поднятый в воздух непонятно как, поэтому я не мог ничего разглядеть. Левая рука будто пылала. Вопя от ужаса, я опустил взгляд. Она сломана в районе предплечья. Перелом закрытый, поэтому смерть от кровотечения мне не грозит. Но какой в этом смысл?
Приложив усилие воли, я закрыл рот. Но единственное, чего я добился, это того, что теперь начал жалко скулить. Даже власть над собственными действиями у меня и таких, как я, людей, не абсолютна. Не пойти против своей сути, не сделать того, что «против тебя» или «неугодно тебе». Свободы нет. Но есть иллюзия свободы.
Остальные участники действа всё так же вопили. Я вычленил женский голос и побрёл туда.
Меч куда-то пропал, поэтому я нащупал перевязь и извлёк из неё душнилиевый топор. Древесина оказалась скользкой, но это у меня ладони пропотели. Взявшись за рукоять топора покрепче, я побрёл на голос Эстрид.
В голове метался ворох хаотичных мыслей. Что-то из давних воспоминаний, что из сегодняшних событий, но в основном из всего этого вороха выделялись мысли о том, чтобы перехватить топор иначе и ударить им себя в шею. Если приложить достаточное усилие, то можно перерубить себе сонную артерию и прекратить весь этот кошмарный бардак, который кто-то по ошибке назвал жизнью…
Ведь уже ничего не важно, понимаете? В какой бы мир ты ни отправился, ты всё равно останешься покорной игрушкой Судьбы. Я видел её. Худшее в ней – ей всё равно.
Ладно бы твой мучитель испытывал к тебе хоть какие-то эмоции. Ладно бы он получал удовольствие от наблюдения за твоими мучениями, маньяков и садистов человеку теоретически доступно понять. Но нет, ей всё равно. Абсолютно. Это как… как механическая работа. Движение ткацкого челнока, прокладывающего поперечную нить между нитями основы. Есть ли дело этому челноку до отдельной нити?
Я видел нити. Люди-нити, вытягиваемые Судьбой-челноком. Без какого-либо смысла, конечной цели или сверхценной идеи. Бездушно, безразлично, бессмысленно.
Пройдя мучительно долгие пятьдесят семь шагов, я увидел свернувшуюся в позу эмбриона Эстрид, жалобно скулящую, лёжа на сером песке.
– Ч-ч-что это… ч-ч-что это… – дрожащими губами прошептал я. – Ч-ч-что это было?..
Песок осел довольно быстро, а вот пыль ещё оседала. Что же только что произошло?
Эстрид на мой вопрос ничего не ответила. Вместо ответа она протяжно и отчаянно завыла. От этого стало ещё страшнее.
Если бы не было так больно, я бы, может, тоже сейчас лежал и выл…
Толку от Эстрид никакого, она погрузилась в пучину отчаянья, как и наша хибара, повсюду лежащая в виде пылающих деревянных обломков. Не знаю, почему обломки загорелись…
Медленно развернувшись, я посмотрел в сторону своих противников. Один лежал с перерезанным горлом, причём видно было, что он сделал это сам, а второй медленно полз прочь.
Нет, так нельзя. Я одну вещь понял в этом мире: врагов надо делать безопасными. Первый способ – пакт. Второй способ – физическое устранение. Первый способ требует адекватности обеих сторон и хоть как-то налаженных отношений. Раз нет никакой адекватности и никаких отношений, способ доступен только один.
Шаркая Доттерпиларами по песку, я побрёл к уползающему врагу.
Меч он уронил по пути, поэтому на поясе были лишь пустые ножны. Он прополз мимо трупа Гены.
Гена не подавал признаков «жизни». Весь песок вокруг него был в истёкшем нигредо. Если не расколю сейчас себе голову топором – обязательно починю его. Руку новую, ногу новую, нигредо залью двойной запас, с новым внутренним хранилищем…
Понятия не имею, откуда тут взялась вода, но она есть. Течёт прямо из песка и формирует лужи. А ещё откуда-то взялись деревья. Сухие, безжизненные, местами сломанные, но деревья. Я сейчас вообще ни в чём не уверен, но деревьев раньше не было. И воды тоже.
Противник увидел меня и с испуганным подвыванием встал на ноги. Ему было страшно, совсем как мне. Но я уже взял себя в руки и способен к осознанным действиям, а вот он… Он явно не даёт себе отчёта о том, что делает.
– Митера… Митера… – испуганно и часто шептал воин.
Одет он был в кольчужную броню, но, в отличие от моей, в нормальную: длиннополую, надёжно защищающую не только пояс, но и бёдра. Правда, рукава тоже короткие, как и у моей. На голове его стальной шлем, сильно похожий на то, что обычно ждёшь увидеть на головах викингов: литая стальная основа, армированный наносник и кольчужная бар-мицва. Нет. Кольчужная бармица. Бар-мицва – вроде что-то иудейское, но это не точно.
На ногах его были кольчужные чулки, а на руках кольчужные перчатки.
Воин пошёл на меня, подняв руки. Хочет сдаться в плен? Не думаю, что это может ему помочь.
Я поднял топор повыше и нанёс удар. Лезвие с металлическим лязгом скользнуло по правой руке врага и впилось ему в правое бедро. Не умею я убивать людей, но надо учиться.
Жаль ли мне его? Нисколько. Мне жаль себя. За то, что узнал. Лучше бы жил себе дальше, пребывая в счастливом неведении…
Взгляд мазнул в сторону и зацепился за побитый щит Гены, сиротливо лежащий на песке.
– А-а-а! Паракало! – воскликнул воин.
Мне было насрать, что он там говорит. Либо он, либо я.
Только в этом мире я понял всю житейскую мудрость очень сомнительной и злобной максимы «Умри ты нынче, а я завтра».
Второй удар вышел совсем неудачным – он бессмысленно царапнул правое плечо врага. Но от этого воин упал на спину и начал ползти назад.
Сфокусировав на нём свой взгляд, я пошёл следом. Сил было мало, левая рука адски болела, но нужно сделать свою работу.
Ветер донёс до нас искры от пожара. В луже справа от меня отражалась Жёлтая Луна.
Жёлтая? Но почему? Сегодня должна была быть Красная, я в этом уверен…
– Мин скотонис! – взмолился воин.
– Сам ты… – произнёс я и занёс топор.
На этот раз удалось поразить кое-что важное: топор нашёл слабое место под задравшейся бармицей шлема. Острый металл вошёл в мягкую плоть человеческой шеи, пустив кровь. Воин захрипел и схватил топорище. Я же поставил ногу ему на грудь и вырвал топор из раны. Кровь потекла интенсивнее. Этот точно труп. Впервые я убил не в горячке боя. Осознанно. К пустоте и отчаянью в душе добавилось чувство омерзения к себе. Врач, сука… Врач…
Топор остался в руках умирающего врага, а я потерял к этому всякий интерес.
Хотелось умереть или попить.
Прошаркав к ближайшей луже, я упал на песок. Пить это я не буду, но хотя бы лицо сполосну.
Черпая мутную воду, я обрызгивал ею лицо, смывая пыль и песок. Через несколько минут сверкнуло уведомление, но мне снова было плевать.
Поднявшись, я пошёл к Гене.
Тот смотрел в небо своими неподвижными мёртвыми глазами. Нигредо, новые конечности… Работы просто дохрена… Но сначала надо проверить Эстрид.
Вновь старческой походкой пошаркал по песку.
Обломки «хижины тёти Эстрид» уже догорели. Лежат теперь углями. Быстро они…
– Ты как? – спросил я у некромантессы.
Лежит, смотрит в песок как мертвячка. Тьфу ты…
– Ты как? – повторил я вопрос громче.
– У-у-у-у… – провыла Эстрид с отчаяньем. – Уйди…
– Дай мне нож, – обратил я внимание на оружие в её руках.
Она уже приставила его к животу, поэтому намерение считывалось на раз.
Эстрид нож отдавать не пожелала, поэтому я взял его за рукоять и выдернул из нетвёрдо сжимающих его рук. Отняв нож, я сунул его в пустые ножны от меча и занялся своей рукой.
А вообще, хороший у неё ножик-режик – обоюдоострый, с кожаной обмоткой рукояти и широкой металлической гардой-крестовиной. Это явно боевое оружие, а не изделие хозяйственно-бытового назначения. Хозяйственные ножи обычно делают с односторонней заточкой, так как второе, заточенное, лезвие будет неисчерпаемым природным источником лишних шрамов для пользователя. Ну и гарда ножу, по моему скромному мнению, вообще нахрен не нужна. Вот что ей можно реально сделать? Парировать удар противника? Серьёзно? Нормальные ножи делают без гарды, но с обязательным ограничителем. Это отличает серьёзные и функциональные изделия от различных дилетантских поделок для понта. Смотрел когда-то давно тематическое видео на одном популярном ресурсе: гарды уже лет сто на ножи никто не ставит, но если ставят, то в очень ограниченную серию для пафосных понторезов и для… США. По словам блогера, в США если уж rock solid knife, то обязательно Боуи с монструозной гардой для парирования атак возбужденным членом или от чего ещё эта гарда может защитить… Нет, в ножах там разбираются получше, чем у нас, но такие гарды можно считать национальной особенностью.
Я не самый большой эксперт по ножам, но в детстве всерьёз увлекался идеей обладания ножом для самозащиты. Ну, знаете, в детстве все мы маемся разной бесполезной ерундой…
На первых курсах, когда у меня были проблемы со «старшаками», вновь всерьёз задумался о приобретении серьёзного ножа, но изучил матчасть, «покурил мануалы» и понял, что нож – это источник бед, а не ответ.
В общем-то наше законодательство твёрдо стоит на своём: колюще-режущее оружие в руках любого участника замеса – это верная уголовная статья. Потому что, если палкой-копалкой можно вырубить человека, не нанося ему тяжких телесных, то вот ножик-режик – это явное намерение. Потому что ножиком можно только порезать или проткнуть человека, что есть общественно опасное деяние. В широком смысле вообще не особо важно, колюще-режущее или ударно-дробящее оружие было применено – это изделие всё равно будет рассматриваться как орудие преступления. Но есть важный нюанс – очень сложно будет доказать, что ты потыкал в человека своей острой железякой именно с целью самообороны. Зачем-то ведь ты этот нож с собой носил, ведь так? А вдруг, ты социально опасный долбоёб и имел намерение сегодня походить по улице и потыкать в людей своим ножиком?
Поэтому я, как разумный человек, пришёл к выводу, что нож – это не мой метод. Благо, альтернатив ножу полным-полно. Кастеты, телескопические дубинки – это холодное оружие ударно-дробящего действия, поэтому классифицируются как отягчающее обстоятельство и совершенно не годятся для самообороны. Их ведь делали специально для поражения живой силы, хозяйственно-бытового применения у них нет, поэтому никак, кроме для нанесения телесных повреждений их использовать нельзя.
Но есть ещё две альтернативы! Первая – электрошокерное оружие. Но тут есть нюанс в виде того, что законно приобрести достаточно мощное средство электрической самообороны нельзя. Гражданские версии слишком слабы и поддатого или упоротого кабанчика не остановят. Да даже трезвого кабанчика электрошокер уложит не всякого. И тут вступает в дело вторая альтернатива – газовые баллончики.
Вот газовые баллончики – это по-настоящему рабочее средство для самообороны. Если не пожалеть денег, как сделал я в своё время, можно обзавестись абсолютно безопасным для тебя и нападающего орудием самообороны, за которое, если реально имеет место нападение, не будет никакой уголовной ответственности. Если взять нормальный состав, с аэрозольным, а лучше, струйно-аэрозольным распылением – мало никому не покажется. Нет, это не панацея, не идеальное средство для самозащиты, но всяко лучше, чем пускать в дело кулаки, ненадёжный электрошокер или, если совсем не в порядке с головой, нож.
Мой опыт применения струйно-аэрозольного баллончика показал, что это вполне рабочая тема, хоть я и был до этого введён в заблуждение форумными «экспертами», твердившими, что баллончик не сработает и противник просто протрёт глаза и натянет уже твой глаз тебе на жопу, как и планировал до этого. Но правда такова, что человек, когда его глаза пылают огнём, слезятся и рефлекторно стремятся к закрытию, становится очень беззащитным и его можно хоть в жопу долбить. Правда, в последнем случае можно уйти этапом за действия сексуального характера, поэтому лучше держать своего бойца в штанах. Ведь суд, зная контекст, встанет на сторону поруганной чести потерпевшего нападающего.
Баллончик я использовал лишь единожды в жизни, если не считать пару баллончиков, израсходованных на тренировки. Дело было в конце первого курса, когда группа «старшаков» решила дожать меня на предмет расставания с только полученной повышенной стипендией. Последние месяца два меня не трогали, но растущее напряжение я чувствовал. Именно поэтому, к моменту столкновения, я уже носил в кармане 65-миллилитровый газовый баллончик.
Началось всё как обычно. «Душный, сюда иди», «Перваши уже собрали бабки на грев на зону, но твоих бабок мы там не видели», продолжилось тоже обыденно. «В смысле нету?», «Пацаны на киче чалятся, а ты помогать не хочешь?!», «Ты охуел, Душный?!», «Щас захуярим тебя!» А вот закончилось несколько не по задуманному ими сценарию. «А-а-а, сука! Ты чего делаешь?!», «Э-э-э, пацаны, хуярим его! А-а-а!», «Глаза, сука, а-а-а!»
Ну и я, в общем, пренебрёг рекомендациями о том, что не надо подходить к поражённому баллончиком недоброжелателю и от души попинал супостатов. Ноги потом болели, но я не жалел ни секунды. Хотя нет, пожалел однажды. Где-то через пару недель закончилась пара по медбиофизике, я вышел из главного корпуса и ко мне подошли те самые «старшаки». Один приставил нож, поугрожал что-то невнятное, я сказал ему – режь сейчас или вали нахрен. Мне, в принципе, изначально в этой жизни терять было нечего, никто бы не поплакал и не пожалел, пырни меня кто-нибудь насмерть.
В итоге «старшаки» типа «оценили дух» и типа «выказали уважение» охуевшему первашу. На самом деле они просто зашли в логический тупик, некриминального решения возникшей проблемы у них не было, а ведь ссыкотно в криминал лезть. Это на словах они там внезапно «зауважали» меня, но на деле у них особо-то выбора не было. Либо признать, что я их опустил, либо с минимальными репутационными потерями «выказать уважение духовитому первашу».
Потом за меня общажная опергруппа впряглась, как всегда вовремя, блядь… Но жест я оценил, так как это окончательно избавило меня от тёрок с другими «старшаками».
Не будь у меня баллончика, та драка бы закончилась иначе и, чисто гипотетически, могли запинать до тяжких телесных. Одного паренька с параллельного потока вообще зарезали за два месяца до этих событий. Это послужило причиной для временного прекращения моих тёрок со «старшаками», которые зассали светиться на таком неблагоприятном фоне, а также прибавило мне решимости купить газовый баллончик.
Вот так посмотришь, вроде жизнь у меня была говном беспросветным, но кое-где я всё-таки выходил победителем. Редко, правда, но выходил. Ломал Судьбу-суку через колено или, как минимум, ставил ей подножки. Нет, мог я всё-таки выпутаться из тянущей меня на дно воронки, мог. Если бы не все эти поганые события с переносом хрен знает куда и запланированная кем-то гибель моего родного мира…
Пока размышлял тут, сумел оценить масштаб катастрофы с левой рукой. То, что я принял за перелом, оказалось вывихом. Вывих локтевого сустава – это всегда паршиво… Сейчас будет очень больно…
Взялся за руку и попробовал дёрнуть в попытке исправить положение.
– С-сука! – выкрикнул я, дёрнув себя за руку.
Нихрена не получилось, естественно. Но позитивным моментом было то, что боль бодрит и позволяет ненадолго отвлечься от тревожных и, граничащих с суицидальными, мыслей. Я уже действовал наперекор Судьбе. Мог тогда – могу и сейчас. Что изменилось, в конце концов?
– Иди сюда, – произнесла Эстрид.
– Неужели разбираешься во вправлении вывихов? – спросил я недоуменно и с долей надежды.
– Разбираюсь, – кивнула Эстрид хмуро.
Она осмотрела мою опухшую руку, нажала несколько раз на мышцы, а затем, без каких-либо переходов, дёрнула, что есть сил.
– А-а-ай, блядь! – выкрикнул я.
Было больно, но зато она реально вправила мне вывих локтевого сустава. По-хорошему, надо бы гипс, ну или перевязать как следует… А что мне мешает?
Я начал искать взглядом сани.
– Они вон там, – указала некромантка на ближайший бархан.
Хм…
Иду к бархану и вижу, что сани неплохо так пошатало: вещи я крепил надёжно, поэтому выпало далеко не всё. Сумка с перевязкой нахрен сгорела в хибаре, но у меня есть запасная.
Как делать перевязку самому себе – это любой практикующий медик-сурвивалист-спецназовец знает. Но я не медик-сурвивалист-спецназовец, поэтому пришлось посидеть на санях и подумать. В итоге, осторожно орудуя левой рукой, сумел сообразить временную петлю для руки, но нормально перевязать меня сможет только Эстрид.
– Эй, Эстрид! – обратился я к некромантке, сидящей на песке.
Видимо, её опять погрузило в пучину экзистенциального кризиса.
– Эстрид! – громко позвал я.
– Чего? – подняла она наконец голову.
– Нужна твоя помощь, – сказал я ей. – Нужно перевязать руку, а то не заживёт само.
– Чему тебя вообще учил этот кот? – Эстрид поднялась на ноги.
Она подошла ко мне и начала выводить пассы пальцами вокруг моей левой руки.
– Будешь должен, – сообщила она, прекратив махать пальцами.
Рука резко перестала болеть, а затем сошёл отёк и исчезло покраснение, как не было. Охренеть. А я-то думал, что ещё минимум две недели буду возиться с рукой.
Как она там делала?
Принять, конечно!
– Ты что только что сделал? – повернула ко мне голову Эстрид.
– Эм… – я задумался. – Скопировал у тебя схему заклинания. Вроде бы всё.
– Ты что? Скопировал схему заклинания? – недоуменно и очень удивлённо спросила Эстрид.
– Ну, да, – кивнул я. – Увидел, повторил – скопировал. Мне пришло уведомление, что я увидел схему заклинания.
– Сколько у тебя «Мудрости»? – спросила некромантка.
– Десять, – честно ответил я.
– Сколько?! – выпучила глаза Эстрид.
– Десять, – повторил я.
– Тогда всё понятно, – вздохнула некромантка и потеряла ко мне интерес.
– Что тебе стало понятно? – заинтересованно спросил я.
Я не понимаю, а это в этих краях опасно.
– Понятно, как ты смог так быстро возвыситься, – бросила Эстрид. – И понятно, как ты так быстро изучаешь схемы заклинаний.
Она ушла к обугленным остаткам хибары, а я остался сидеть на краю саней. Но нет времени рассиживаться. Надо работать.
– А что, остальным сложно учить схемы? – проходя мимо некромантки, спросил я.
– Чем ниже «Мудрость», тем ниже шанс, что удастся верно скопировать заклинание и ритуал, – ответила она.
– А у тебя сколько «Мудрости»? – задал я следующий вопрос.
– Двенадцать, – ответила та. – Но я годами шла к этому, жертвуя другими характеристиками.
Я впервые вгляделся в пространство над её головой.
Впечатляет, на самом деле. Я даже не рядом.
Подвигал левой рукой – ощущается так, будто не было никакого вывиха. Магия, мать её етить!
– Поможешь мне с восстановлением Гены? – спросил я её.
– Помогу, – кивнула Эстрид. – Всё равно всё сгорело. И твоя книга, которую ты мне дал.
– Тогда пойдём, перетащим трупы, – указал я на мёртвых атакующих.
– Ты получил особенность? – вдруг спросила Эстрид.
– Какую? – не понял я.
– «Сломленный Судьбой», – произнесла Эстрид с замутнённым взором. – Минус один к «Телосложению» и плюс один к «Удаче».
Я открыл уведомления. А их тут накопилось просто дохрена!
Ох, как накатило-то…
Восемьдесят очков навыков – это дохрена, я считаю. Ещё и до двадцатого уровня недолго, а там характеристику можно повысить…
Что за «Непокорённый»?
Вот что за напасть? Я просил хоть что-нибудь? Теперь придётся на следующем уровне устранять нехватку «Удачи»… Я и с тремя единицам кое-как жил, а с двумя точно сдохну ненароком!
Ладно, это потом. А пока навыки…
Сорок четыре очка в «Тёмные искусства». А то, что-то сегодня, слабовато себя показала «Игла смерти». Надо ещё отработать скорость кручения пальцев в букву Зю, а то скорострельность меня тоже совсем не удовлетворяет…
Шестнадцать очков в «Некромантию». Чувствую, пригодится она мне скоро. Надо эти ребятишек поднимать как положено. Гена себя хорошо показал, пусть и вышел при этом из строя.
Десять очков в «Некроанатомию» и ещё десять в «Пляску смерти». Вот и нет больше никаких очков навыков…
– Ты идёшь? – окликнула меня Эстрид.
– Сейчас… – ответил я. – Статистику только посмотрю…
Я сидел на корточках у разложенных на камнях трупов и думал.
Нужные заклинания я наложил, поэтому разложения таких ценных для меня мозгов в ближайшие пару часов не произойдёт.
Гена всё ещё «жив», но определённо не «здоров». То есть, его не упокоили, как я опасался, но зато сильно покалечили, до полного истекания нигредо.
Отдельно шить новую руку из наличных «запчастей» будет нерационально. Так как отторжения тканей не будет, можно вообще заменить весь комплект конечностей.
У меня даже ненадолго возникла амбициозная мысль просто пересадить голову, но потом я ушёл из поля фантастики и вернулся в реальность. Пересадка головы, даже трупу, ничего не даст. Нет, голова будет функционировать, как и раньше, но вот шевелить конечностями нового тела Гена не сможет. Это невозможно потому, что нервные волокна, перерождённые под действием ряда некромантских заклинаний, остаются нервными волокнами и очень чувствительны к повреждениям. А позвоночник – это вообще пристанище спинного мозга, который состоит из нервных волокон высшего уровня.
Поэтому, если у тебя нет с собой компетентного нейрохирурга с передовой операционной постиндустриальной эры и командой ассистентов, можешь даже не рассчитывать на то, что удастся срастить их как следует. Даже в моём родном мире нет таких технологий, которые способны позволить пересадку головы с человека на человека. Не сомневаюсь, что в будущем мне станут доступны ритуалы и заклинания, способные преодолеть подобную дилемму, ну или альбедо окажется способен срастить и высшие нервные волокна, но пока приходится терпеть все недостатки своей магической сирости и убогости.
По памяти вслух продекламировал последнюю часть сонета «Новый Колосс»:
– На каком это языке? – без особого любопытства спросила Эстрид.
Она сидела у костра и разогревала себе сухой паёк. Говяжья тушенка от фирмы «Гродпродпит» или «Гэпэпэ». Будь в этом мире классификация предметов по качеству, то эта жестяная банка имела бы пометку «Легендарная», с золотыми венками в обрамлении и бустом +30 к насыщению и +10 к плавучести стула. 97,5 % мяса в закладке – белорусы знают, как делать тушёнку. Только вот непонятно, как она оказалась в сухпайке ВС РФ…
– Это на русском языке, – отвлёкся я от изучения банки. – Но на самом деле перевод с английского. Это сонет «Новый Колосс», авторства Эммы Лазарус. Когда я воспитывался в детском доме…
– Что такое детский дом? – перебила меня Эстрид.
– Ну… – задумался я.
А я ведь никогда не думал, что именно это такое – детский дом. Дом для меня и мне подобных. Нет, нихрена не дом. Там было порой очень жестковато, а иногда совсем жёстко.
– Это приют для сирот, – подумав, ответил я. – В моём мире, когда ребёнок лишается родителей, его отправляют в детский дом. Там он живёт до поступления в учебное заведение, а по его окончанию отправляется в свободное плаванье. И всё у него будет хорошо. Последнее – грустная шутка. Без определённой толики удачи ничего хорошего его не ждёт.
– А кто платит за всё это? – заинтересованно спросила Эстрид. – За чей счёт такая бескорыстная доброта?
– Государство, – ответил я. – Весь банкет за его счёт.
– Это очень хорошее государство, – покивала Эстрид. – В городе Таеран сироты находятся исключительно в руках Фатума. И никто им не помогает. Они пополняют ряды преступников и в конце их ждут плаха и топор. Или меднорудная каторга, что ещё хуже.
Нет, если смотреть с этой стороны, то да, государство хорошее. При царе, насколько я знаю, сироты оказывались в работных домах или в преступных группировках, а там каторга или императорская армия. Социализм привнёс толику гуманизма в этот, если смотреть правде в глаза, естественный процесс. Того же Антона Семёновича Макаренко взять с его довольно-таки эффективной педагогической системой. Малолетние криминальные элементы благодаря ему выбились в люди, а не стали лагерной пылью или могильным прахом, что ждало их в любом ином случае…
Кивнув Эстрид, я вернулся к мыслям о нервных волокнах. Есть определённые закл…
– А что значили те слова на русском, что ты сказал? – вмешалась в мой мыслительный процесс некромантка.
– Эти слова любила декламировать воспитательница из детского дома, – вздохнул я, предавшись воспоминаниям. – Эти слова – воззвание, чтобы в одну страну присылали сирых и убогих, страждущих и мучимых поганой жизнью, якобы их там ждут и окажут помощь. Вообще этот сонет имеет мало отношения к моей Родине, так как выгравирован внутри Статуи Свободы, что в другой стране, на другом краю моего родного мира. В общем-то, это не особо интересно. Помоги мне раздеть вот этого…
Эстрид лучше меня разбиралась в местной экипировке, поэтому мы быстро раздели труп с разрубленной Геной головой. Разрубленная голова с робко выглядывающим наружу мозгом – это гарантия полной непригодности трупа к некромантскому поднятию.
Я вновь вернулся к размышлениям о нервных волокнах и их участии в некромантском деле.
С нервными волокнами категории попроще дело обстоит получше: есть у меня заклинание на их сращивание. Причём узнал я его недавно, в учебной литературе по некромантии. Это была первая в моей практике схема заклинания, требующая определённого уровня «Мудрости».
Так, если мне не изменяет память… Нервные волокна Aα – имеют отношение к таким вещам, как мышечные веретёна, сухожильные органы и скелетные мышцы. Нервные волокна Aβ – отвечают за тактильное чувство, а также служат коллатералями, то есть обходными путями Aα волокон к интрафузальным, то есть находящимся внутри мышечных веретён, мышечным волокнам. Сложно, но по-другому не объяснить. А вот нервные волокна Aγ – это эффертентные, то есть выносящие волокна к мышечным веретёнам.
Главное, что нужно знать об этом заклинании – спинномозговую ткань оно не восстанавливает. Поэтому, пока у меня не будет подходящего решения в виде особого тематического заклинания, повреждение позвоночника любого мертвеца будет для него смертельным. Как и повреждение головного мозга, спешу заметить.
Вообще, если я получу заклинание для восстановления спинномозговых тканей, то ими же можно будет восстанавливать некоторые участки мёртвого головного мозга, так как серое и белое вещество есть и там и там. Но это дело будущего, а пока моих мертвецов ещё можно сломать навсегда.
Всё может измениться с появлением в моём арсенале альбедо, но это не точно.
– Вот этот… – заговорил я, указав на лично убитого мною воина. – Лепетал что-то вроде «матера, матера»… Не знаешь, что это значит?
– Маму звал, – коротко ответила Эстрид.
На душе стало ещё поганее. У всех есть или были мама и папа. Но, в момент ужаса и шока, все почему-то вспоминают именно маму. Где-то в глубине души каждого даже самого закалённого воителя, прошедшего через десятки кровавых схваток, на рефлекторном уровне закреплена последняя надежда – мама. Это закладывается в детстве и остаётся с человеком на всю жизнь.
Какой была мама этого воина? Она заботилась о нём? Промывала в тёплой воде царапины, полученные в детских играх во дворе? Поддерживала добрым словом в часы провалов и неудач? Стояла рядом в час триумфов и успехов? Провожала перед тем, как он отправился сюда? Этого теперь не узнать…
– На каком это языке? – спросил я у Эстрид.
Хотелось отвлечься от тягостных мыслей. Это нормально, когда рефлексируешь после травмировавших тебя событий. Ненормально – когда рефлексии совсем нет.
– Это среднегреческий, – ответила некромантка. – Ромеи…
Как я понимаю, ромеев тут не любят. Видимо, есть за что.
– За что все недолюбливают ромеев? – спросил я у некромантки.
– А за что их любить? – устало вздохнула она. – Лезут повсюду. Их купцы буквально везде. Мне так говорили.
– И император живёт почти тысячу лет, – поддакнул я.
– Это-то как раз понятно, – покачала головой Эстрид. – Он лучше всех разбирается в управлении своей державой и только поэтому она ещё не рухнула.
– А может и рухнула уже? – предположил я.
– Может и рухнула, – пожала плечами некромантка. – Но Римская империя считается там величайшей из империй. Думаю, не зря.
У меня это в голове не укладывается. Как можно прожить тысячу лет? Насколько это дорого и вообще стоит ли того? Савол говорил, что процедура омолаживания и сохранения в вечности как бы фиксирует личность человека на том моменте, когда он был ей подвергнут. То есть тысячу лет подданные видят своего базилевса образца дня его омолаживания. Принципиально измениться он не может, поэтому остаётся точно таким же. Тысячу лет – уму непостижимо!
Тем не менее, их омолаживание – это гарантия того, что базилевс не чокнется в один момент. Савол также говорил, что фиксация личности – это не случайный побочный эффект. Таким образом базилевс оградил свою державу от власти внезапно или постепенно сошедшего с ума бессмертного правителя. Те, кто пренебрёг фиксацией личности, рано или поздно не пройдут проверку временем и обезумеют от гнёта патологических изменений личности, неизбежных при такой долгой жизни.
Но это также значит, что базилевс Юстиниан I – это не совсем человек. Век людской короток, люди порой меняются под гнётом времени совершенно неузнаваемо, а тут надёжная фиксация как на лучшем суперклее. И Юстиниан, как и остальные воспринявшие вечность правители, живёт в своей эпохе. Поэтому мир особо не меняется. У них и высшие сановники, коих правители избрали на роль незаменимых, также обретают бессмертие.
И это даёт свои ожидаемые побочные эффекты: технологии почти не развиваются, а феодализм цветёт вереницами виселиц и пахнет трупной вонью. Они застыли в прошлом, простом и понятном для базилевса Юстиниана I и ему подобных правителей. Так, по идее, вечно продолжаться не должно, но факт налицо – продолжается.
Под философские мысли о вечной жизни я занялся разделкой непригодного к подъёму трупа.
Решил не лениться и заменить все руки и ноги Гены, так как воин был физически сильнее. С управлением новыми конечностями слишком больших проблем не ожидалось, ведь длина их различается лишь на сантиметр или около того.
Разумеется, я предварительно слил оставшуюся в организме воина кровь, чтобы сварить достаточно нигредо.
Правильная ампутация конечностей – это, конечно, целая наука. Отрезать кое-как может любой, а вот по-умному отрезать – это уметь надо!
Избавив труп-донор от лишних конечностей, я обратился к Эстрид:
– Вынь все органы и выдави из них кровь в общий котёл, пожалуйста.
– Нигредо? – зачем-то спросила она.
– А зачем же ещё? – вздохнул я.
В чём сложность пересадки конечностей и почему она не особо популярна в современной медицине моего родного мира? Во-первых, это само по себе сущий геморрой – операции в большинстве случаев длятся больше десяти часов. Во-вторых, это дорого, так как нужны полные обследования организма, поиск донора и так далее. Ну, и в-третьих – это ненадёжно, так как организм реципиента будет склонен отторгнуть чужеродный объект всеми доступными силами, что вынудит реципиента постоянно принимать иммуносупрессоры, то есть препараты, отключающие иммунный ответ.
В чём же лёгкость пересадки конечностей между мертвецами? Во-первых, геморроя с длительностью операций нет, так как жизнь пациента поддерживать больше не надо, кровотечений можно не опасаться, кучи медикаментов можно не вводить, ну и торопиться никуда не надо. Во-вторых – это безумно дёшево, так как подойдёт любой труп с нужным количеством конечностей и тщательно обследовать его не нужно. Ну, и в-третьих – иммунного ответа не будет, в силу отсутствия иммунитета, и организм мертвеца-реципиента не склонен отторгать чужеродные объекты. Главное условие, если не хочешь себе проблем с хромающими и лагающими мертвецами – нужно тщательно всё замерять.
Вот и я семь раз замерил и один раз отрезал. То есть, далеко не один раз, ведь в трансплантологии никогда нельзя обойтись одним порезом, но суть в том, что я мерил всё очень тщательно и скрупулёзно, чем вызвал удивление Эстрид.
Далее я замерил Гену, неподвижно лежащего на камнях, а затем освободил его от лишних конечностей.
Посчитав и записав количество сосудов и нервных окончаний на каждой конечности, я начал первую в моей практике посмертную трансплантацию конечностей. Нет, на самом деле я, в рамках практики в городском морге, пришивал оторванные конечности для приведения изуродованных трупов в примерно приемлемое состояние, но это не то, что я делаю сейчас.
Кровопотери, как я уже говорил, нет, торопиться некуда, поэтому я неспешно присоединил левую руку убитого воина к предплечью Гены, взял степлер на магической тяге и начерно приклепал кости друг к другу. Далее я взял душнилиевую пластину приблизительно подходящей формы и начал работать молотком. Приведя её к практически идеальному прилеганию к костям, я взял керно, наметил места для сверления и высверлил крепёжные отверстия. Душнилий имеет неоспоримое преимущество перед сталью: пусть он мягче, но зато крайне инертен и не рассыплется от агрессивного влияния влаги мёртвого тела. Надёжно зафиксировав кости, я приступил к сшиванию сосудов. Для опытного специалиста, а я опытный специалист, сшивать сосуды – раз плюнуть. Нет, не настолько просто, конечно, но и не высший уровень мастерства.
Далее я применил к сведённым вместе нервным магистралям заклинание «Мёртвое соединение». Чудесным, поистине магическим, образом нервные волокна сошлись так, словно и не было никакого разрезания. Как родные, если двумя словами.
– Думаешь, сработает? – поинтересовалась стоящая рядом Эстрид.
– Должно, – не отвлекаясь от работы, ответил я.
– Ты действительно будто прирождённый некромант, – с нотками зависти произнесла некромантка.
– Это комплимент? – спросил я, приподняв левую бровь.
– Да, – ответила Эстрид.
Льстит, шельма…
Спустя три часа интенсивной работы, с перерывами на обновление чар на остальных трупах, я пересадил Гене все намеченные конечности. Обошлось без эксцессов и излишнего членовредительства, хотя такое в работе патологоанатома иногда бывает. В самом начале своей практики, тогда ещё юный студент-второкурсник, я забыл в грудной клетке одного трупа расширитель, потонувший между лёгкими и сердцем. Потом долго искал его, но наблюдавший за моей работой Пал Петрович, глядя на мои мучения, сжалился и указал мне, где и когда именно я его потерял.
Итак, нигредо сварен, новая фляжка присобачена на положенное место – можно возвращать Гену к «жизни».
Когда нигредо под созданным мёртвым сердцем давлением заструилось по мёртвым жилам, Гена неуверенно дёрнул головой.
– Оно живое! Оно живое! Оно живое! – патетически воскликнул я. – С возвращением, Геннадий!
Гена для начала сел. Поднял руки, посмотрел на них так, будто впервые видит. Посгибал пальцы на руках и ногах, затем поджал ноги и, опёршись на новые руки, встал на ноги.
С размерами я попал точно – длина конечностей не отличалась. Только вот длина голени и бёдер несколько отличалась от той, к которой привык Гена, поэтому после первого шага он сразу же упал.
– Ну, ты привыкнешь, – не очень уверенно произнёс я. – Отрабатывай перемещение и осваивай новые руки. Я же пока займусь остальными. А, чуть не забыл!
Я взял броню разобранного на запчасти воина и начал облачать в неё Гену. Чешуйчатая броня – это серьёзный аргумент. Её хрен пробьёшь просто так, она легко поддаётся ремонту и вообще, прибавляет не только бронезащиту, но и солидность персоне. Мы господа солидные, поэтому не помешает это подчеркнуть.
Одев Гену в броню, я вооружил его мечом и щитом. Старый щит пришёл в полную негодность, поэтому, на досуге, его нужно разобрать.
– Сраные вороны… – посмотрел я на ближайшее дерево.
На дереве сидели упомянутые птицы-падальщики и заинтересованно смотрели на трупы. Спускаться и устраивать банкет они не рисковали, так как мы слишком близко, но ночью, если не успеть поднять всех, можно не досчитаться глаз и легкодоступных мягких тканей на мертвецах.
– В Серых землях нет ворон, – произнесла Эстрид.
– Ну, эти вот прилетели… – пожал я плечами.
– И деревьев быть не должно, – покачала головой некромантка. – Мы больше не в Серых землях.
– Думаешь? – скептическим взглядом осмотрел я окрестности. – Песок – песок. Голубое небо – голубое небо. Одно и то же!
– Деревья, вода, вороны – этого здесь быть не должно, – вновь покачала головой Эстрид. – Мы не в Серых землях.
– Хочешь сказать, что нас перенесло куда-то ещё? – посмотрел я на неё с надеждой. – Может, мы в моём родном мире?
– Нет, Жёлтая Луна восходит, – указала рукой на горизонт Эстрид. – Мы всё ещё в том же мире, но что-то тут не сходится…
– Тоже заметила? – озадаченно спросил я. – Была ведь Красная… А что вообще произошло?
– Я потеряла контроль над ритуалом, – ответила некромантка. – Это всегда приводит к непредсказуемым последствиям. Особенно, когда речь идёт о ритуалах межмировой связи. Надеюсь, те идиоты не передохли там…
– Да, было бы печально, – покивал я, но в душе ни капли не сожалел о возможной гибели долбокультистов. – Но если луна жёлтая – это значит, что и времени тоже прошло много.
– Назад во времени мы переместиться не могли, – логично предположила Эстрид. – Но легко могли вперёд. Я читала, что такое иногда происходит при внезапно прерванных ритуалах. Я больше никогда не буду проводить ритуалы под открытым небом.
– Я тоже, – согласно кивнул я и стянул кольчужный чулок с мёртвого воина. – Блин, час от часу не легче…
Разоблачив мёртвого ромея, я начал процедуру сливания крови и изъятия органов. Как всегда, оставил только кровеносную систему и сердце, а остальное – нахрен отсюда.
Нигредо у нас теперь дохрена и больше, на всех хватит…
Зашил все кровеносные сосуды, проверил герметичность, наложил нужные заклинания, а затем вставил бачок с новой порцией нигредо.
– Восстань! Во славу Плети! – воскликнул я, начав крутить пальцы в особую фигуру.
Естественно, слова были не важны, но пассы и распальцовки сделали своё дело – мертвец поднят, за что я получил уведомление.
Как назвать его?
Ромей, значит? Будет Георгиес Папандреу. Папандреу – это давний премьер-министр Греции. Я помню его по 2010 году, когда греки чуть войну ГДР не объявили. Началось всё из-за потопления германским социалистическим крейсером грузового судна под флагом Греции, шпионившим за побережьем Анголы. Социалистические немцы не любят, когда в их африканские дела лезут посторонние, поэтому потопление судна, отказавшего в принятии на свой борт досмотровой команды, было скорее неудивительно, чем наоборот.
Дело заваривалось серьёзное, ГДР-овские войска двинулись к границам, новый виток Холодной войны. Не было понятно, как немцы собирались пройти через совершенно левые страны на пути в Грецию, при этом ещё и состоящие в НАТО, но греки всполошились и заволновались. Поэтому Папандреу дал задний и дело постепенно замяли.
Но пару месяцев этот премьер буквально не вылезал из новостей, поэтому я его и запомнил. Эх, ребёнком я тогда был, политикой не интересовался, но в детдоме был обязательным вечерний просмотр новостей. Воспитательница, Тамара Степановна, всегда говорила, что это у нас заведено как в армии.
Ещё эти были… Как их там? Лукас Пападимос и Тина Бирбили. Первый – министр иностранных дел Греции при Папандреу, а последняя – вообще не пришей к звезде рукав в международных делах, то есть министр окружающей среды. Какого хрена она вообще забыла в конфликте с ГДР – бог весть.
Пиарились на шумихе эти трое как могли: конференции, переговоры с НАТО и всякая иная популярная хрень в серьёзных переплётах, а потом как отрезало. Уладили.
Короче, будет ромей теперь Георгиесом Папандреу. А следующий – Лукас Пападимос.
Принять новое имя. Есть.
Наконец-то двадцатый!
Очко характеристик, разумеется, в «Удачу»… Хрен тебе. Новое уведомление.
Ах ты, жопа! Сволота буржуйская!!!
А ведь это иронично – отнять «Удачу», но даровать «Телосложение». Типа, вот тебе повышение частоты и силы ударов Судьбы, но вот тебе взамен крепость тела, чтобы достойно принимать их. Мерзкая тварь…
Нет, на самом деле в этом что-то есть.
Вложу в «Телосложение».
Но она бы хотела, чтобы я сделал именно так, да? Вот уж хренушки! В «Ловкость»!
С очками навыков тоже всё просто – пора развивать «Биомеханику». Чувствую, что реализовал далеко не весь потенциал Гены… Кстати! Что там у него с характеристиками?
Пятнадцатый уровень, есть одно очко характеристик, а также шесть очков навыков. Кроме «Игра на свирели» у него есть «Пляска смерти». А ведь раньше у него был просто «Ближний бой». Видимо, какое-то свойство для своих. Типа для всех у него «Ближний бой», а для меня – «Пляска смерти». Вроде как член клуба всегда узнает других членов клуба.
Надо развивать ему «Интеллект», чтобы больше очков навыков выдавали. Нажимаю на плюсик. И-и-и… опять хренушки! Новое уведомление, сука…
Это типа намёк, что какое-то умертвие всё-таки способно? Полагаю, что всё-таки нет. Потому что Судьба склонна давать ложные надежды, а затем жестоко обламывать. Такая вот она сука.
Ладно, в «Телосложение» вложу очко характеристик.
А вообще, характеристики Гены, из-за смены рук и ног, несколько подросли. Видимо, воин действительно был более развит физически. Причём настолько, что даже только его конечности существенно усилили Гену. Этот подход очень перспективен…
Шесть очков навыков в «Пляску смерти» – вложить. Готово.
Нет, есть чем гордиться, на самом деле. Теперь, когда Гена в броне и усилен новыми конечностями, он очень опасный противник. Меня бы точно завалил как нехрен делать…
Вновь возвращаюсь к обдумыванию того, что у мёртвых нет «Удачи». Что-то с этим определённо не так. В смысле, у нас и так много различий: «Интеллект» вместо «Мудрости», отсутствие «Удачи», жизни, счастья и перспектив на будущее – это только самые очевидные. Если с остальным всё понятно, то почему «Удачи» нет? В чём, сука, подвох? Не может же это быть просто так, на ровном месте?
Ладно, чёрт с ним. Посмотрим лучше, что умеет наш Георгиес Папандреу. А вообще, буду звать его Джорджем…
Вот это интересно! Вот это хорошо! «Пляска смерти» – целых сто девять уровней! Не будь того взрыва, он бы разделал меня, как бог черепаху, в схватке на мечах!
– Эстрид, облачи его в броню, пожалуйста, – попросил я некромантку.
Сам же я пошёл к остальным трупам, лежащим на камнях.
Так, кто там у нас следующий на очереди?
Стою на камне и смотрю на оставшиеся трупы.
Ещё двое, значит…
Джордж уже встал на ноги, я облачил его в его же броню. Броня представляет собой стальную кольчугу с зерцалом, стальной шлем по типу того, что был на убитом мной бедолаге, кольчужные чулки, а также чешуйчатые наручи. Экипировка достаточно надёжная, но нужно понимать, что защита никогда не бывает абсолютной. В будущем, если у меня будет когда-нибудь своя мастерская, я сделаю каждому мертвецу усиленную защиту позвоночников и черепов. Возможно, лучше будет установить некий каркас на череп, а уже поверх него наклепать стальных пластин. Армированный сталью череп и так пробить очень сложно, а если сверху надеть стальной шлем – вообще неблагодарное занятие.
Но что тогда делать с позвоночником? Сплошную броню на него не поставишь, так как он должен быть подвижным. Значит, только наружная защита. Лучшее, что для этого придумало человечество – это стальная кираса. Но здесь таких не делают, так как стальная чешуя и без этого справляется отлично.
На физиономию Джордж при жизни был приятным и располагающим: возраст – около 30 лет, рост – метр восемьдесят, волосы – короткие, волнистые, светло-русого цвета, глаза – узкие и посажены далеко друг от друга. Рот узкий, невыразительный, но зато нос поистине греческий – крупный, с прямой спинкой. В целом, человека такой внешности ожидаешь увидеть где-нибудь в Греции или на Балканах. Я там не был никогда, но в голове моей, откуда-то, есть устоявшийся стереотип о внешности жителей тех краёв.
Вес Джорджа – это сложный вопрос. При росте ровно метр восемьдесят и возрасте тридцати с лишним лет, вес, в норме, должен составлять восемьдесят килограмм. Ну как в норме – допустимо без вреда для здоровья весить восемьдесят килограмм при росте сто восемьдесят. Есть индексы массы тела и так далее, но это сейчас неважно, потому что я не для этого его вес пытаюсь вычислить.
Ладно, условно возьмём его вес как восемьдесят килограмм. Я вынул ему все внутренние органы, кроме сердца и кровеносной системы. Также полностью удалил из органов всю кровь. Насколько я знаю, вместе с кровью все внутренние органы весят где-то около десяти килограмм суммарно, если убрать из перечня сердце. То есть, Джордж, в результате моих действий, стал весить всего семьдесят килограмм. Но затем я добавил ему бронзовую фляжку, массой около двух килограмм и залил в него четыре литра нигредо. Итого, Джордж, по моим расчётам, плюс-минус лапоть, должен сейчас весить семьдесят шесть килограмм. Надо поместить ещё, примерно, пять-шесть килограмм массы.
А нахрена я его вес считаю? – можете спросить вы. И я отвечу: привычный центр тяжести. Гена страдал от этого, так как изъятие всех органов – это потеря былого распределения массы, тогда как приобретённые и врождённые рефлексы заточены под привычное распределение массы. Поэтому нужно как-то компенсировать потери, о чём я не подумал.
На самом деле, всё не так страшно, так как навешанная броня теоретически способна сравнять потери, но это не точно. Да и вообще, кто сказал, что нельзя наклепать различного металлолома на рёбра Гены или Джорджа? Вроде как, я и защищённость увеличу, и компенсирую потерю массы.
Может показаться, что пять-шесть килограмм потери массы – это ерунда, но я вас уверяю, это не так.
Ладно, с этим разберёмся в более спокойной обстановке. Теперь нужно поднять двоих оставшихся.
– Так, следующий…
Решил приступить к параллельному изъятию органов, чтобы не терять время зря.
– Помочь? – спросила Эстрид.
Она до этого отмывала консервную банку из-под тушёнки в луже, но теперь подошла ко мне с предложением помощи.
– Да, было бы неплохо, – кивнул я. – Умеешь вынимать органы?
– Спрашиваешь, – произнесла Эстрид, а затем указала на труп самоубийцы. – Из этого?
– Да, из этого, – подтвердил я. – Только шею не трогай, я сам всё зашью.
И мы заработали. Слив кровь со своего трупа, я вынул все органы, зашил сосуды и сразу присобачил фляжку. Фляжек у меня было десять штук, я взял их с прицелом на запасание воды, что посчитал предусмотрительным для путешествий по этой безумной пустыне. Теперь, правда, воду приходится сливать в другую тару.
Вновь забурлил котёл с нигредо, а я начал ставить накопитель в тело нового мертвеца.
– Ты уверен в том, что делаешь? – недоуменно спросила Эстрид.
– А что не так? – посмотрел я на неё удивлённо.
– Накопители очень дороги и редки, чтобы тратить их так бездарно, – произнесла некромантка.
– Ерунда, – махнул я рукой.
Я не думаю, что разумно носиться с накопителями как с писаными торбами. Вещи должны приносить пользу, а не бесполезно лежать в санях.
– Хотя, в чём-то ты прав, – внезапно сменила позицию Эстрид. – Их никому не продать, пока в них столько некроэнергии. Значит, ты хочешь потратить их заряд таким образом?
– На самом деле, я не собираюсь их никому продавать, а использую по прямому назначению, – ответил я. – А вообще, выходит, их можно заполнить какой-то другой энергией?
– Ну да, – кивнула Эстрид удивлённо. – Накопители, подходящие для некроэнергии, хорошо усваивают жизненную энергию. Ещё они неплохо подходят для некоторых стихийных энергий, но это сильно зависит от типа камня. Например, твой гагатовый артефакт подходит исключительно для некроэнергии. Даже жизненную энергию в него не внести. Не знаю, кто его сделал, но он знал, как выбрать лучший материал для того, что задумал.
– Поподробнее, пожалуйста, – заинтересованно попросил я.
– Из того, что я вижу, кто-то использовал гагатовый артефакт для принесения людей в жертву, – ответила некромантка. – Очень много жертв – очень большой запас некроэнергии, но ты как-то увеличил его многократно. Как?
– Это долгая история, – вздохнул я. – Расскажу как-нибудь в другой раз. Лучше продолжим работу.
Графитовых трубок не так много, как хотелось бы, но ещё трупов на девять хватит. Потом надо будет искать альтернативу или уже браться за трупы по науке, без жульничества с накопителями. Там ведь такие возможности, на самом деле… Но и работы в разы больше.
– Во славу Плети! – воскликнул я, стоя над готовым к поднятию трупом.
Имя? Ну, тут понятно: Лукас Пападимос и никто иной!
Пападимос, правда, не был похож на грека. Скорее, в его внешности преобладало что-то берберское или семитское: нос большой, кожа смуглая, волосы чёрные и кудрявые, глаза небольшие, карего цвета. Ростом Пападимос метр семьдесят три, вес… примерно шестьдесят, с чем-то, килограмм, если не считать изъятые органы.
Посмотрел на характеристики Пападимоса. Буду звать его Лукасом, как персонажа бразильского сериала «Клон».
При жизни Лукас, видимо, отлично танцевал, раз ему так много второго навыка отсыпало…
– Добро пожаловать на службу, – произнёс я, когда Пападимос встал на ноги. – Постой пока тут.
Перед тем, как поднимать следующего, проверил качество работы оскорблённой недоверием к её мастерству Эстрид. Но косяки были: она недостаточно качественно зашила отведение воротной вены, а также неплотно перевязала крепление фляжки с нигредо.
– Вот отсюда мы бы теряли драгоценный нигредо, – сообщил я ей, показав участок с херовым швом. – Такая херня недопустима.
– Знаю, – раздражённо ответила Эстрид. – Никогда не занималась ушиванием сосудов.
– Поэтому у тебя мертвецы и гнили, как хрен знает что, – неодобрительно покачал я головой, зашивая рану на шее мертвеца.
– Я больше не повторю своих ошибок, – вздохнула Эстрид. – И, если бы у меня было столько литературы по некромантии с самого начала, я бы достигла куда больших высот. Многие десятки объектов я израсходовала напрасно…
– Так, этого уже можно поднимать, – закончил я с исправлением косяков Эстрид. – Кхм-кхм!
Размяв пальцы, я приступил к кручению пассов.
– Во славу Плети! – воскликнул я.
А чё, так можно было?!
Но стоит ли?
В принципе, сказать всегда легче, чем крутануть пальцами. Поэтому заменю-ка я пасс «С» на слова.
Теперь имя. Пусть будет… Артемиос Татьянис Лебедякис!
Что у нас получилось с характеристиками?
Охренеть! Да у нас тут лучник! Только где его лук? И стрелы где?
– Стой здесь, Артемий, – приказал я вставшему на ноги мертвецу.
– Что за странные имена ты им даёшь? – недоуменно спросила Эстрид.
– Обычные греческие имена, – пожал я плечами. – Они же ромеи, то есть византийцы или, если смотреть правде в глаза – греки.
– Ты неправ, – неодобрительно сказала мне некромантка. – Вот этот, которого ты назвал Лукасом Пападимосом – явный сириец. А вот этот, которого ты назвал Георгиесом Папандреу – точно берёт род откуда-то из Италии. Они не греки. Греков в Римской империи не так много. Император их – Юстиниан I, если верно всё то, что я про него слышала, вообще родом из Дардании и родной язык его – латынь. Это признак необразованности – считать, что в Римской империи все греки.
– Это мои мертвецы, – напомнил я недовольно. – Как хочу, так и называю.
– Дело твоё, – не стала спорить Эстрид.
– Помоги мне облачить их в броню, – попросил я её.
Следующие десять минут мы натягивали на мертвецов их доспехи. Папандреу был в кольчужной броне, представляющей собой один сплошной кольчужный чулок, надеваемый с ног до шеи. Неудобно, сложно в ремонте, но хозяин – барин.
Артемиос, который совсем недавно не выдержал гнёта судьбы и вскрыл себе шею кинжалом, при жизни носил чешуйчатый доспех с массивными стальными наплечниками. Броня даже выглядела крепко, но защищала далеко не все уязвимые участки: шея открыта, руки до локтя открыты, а длинная чешуйчатая юбка не защищает паховую область.
Я не эксперт в средневековом бронировании, но сдаётся мне, что это кавалерийская броня. Тогда это всё объясняет: ноги со всех сторон всаднику защищать, особого смысла нет, до шеи всадника достать – это надо постараться, а руку защищает кавалерийский щит. А если он конный лучник, что я предполагаю из специфического навыка высокого уровня развития, то тяжёлое бронирование скорее в минус, чем в плюс.
Только вот никакого коня у этого парня не было, как и лука с колчаном. Он пришёл на битву с мечом и кинжалом, что странно. Вообще, по потрёпанности брони видно, что они пережили ряд боестолкновений с вооружённым холодняком противником и латали после этого свою броню, как могли. Ещё их брони покрыты лёгким налётом ржавчины, которую они старались оттирать, но безуспешно. У Артемиоса на броне отчётливо выделяются новые чешуйки, установленные взамен вышедших из строя.
Но, в целом, я знаю способ, которым удастся увеличить ресурс всей этой экипировки. И имя этому способу – нигредо. Да-да, если намазать нигредо на железо, то он быстро образует оксидную плёнку, слабовосприимчивую влиянию окружающей среды. Но, если держать нигредо в железной посуде, то, постепенно, железо полностью преобразуется в ржавчину. Это было написано в учебнике по некромантии для уровня адепта. С альбедо такой фокус не прокатит, так как эта жидкость мало того, что не взаимодействует ни с чем, кроме крови, так ещё и дорогое как Мугатти Байрон в моём родном мире. Реально драгоценная хрень, которую три раза подумаешь, прежде чем расходовать на недостаточно полезных мертвецов. Но были индивиды, экспериментировавшие с альбедо и макавшие в него все известные им элементы. Даже горячее золото, которое для меня до сих пор хрен знает что такое.
– Эстрид, что такое горячее золото? – задал я свой вопрос некромантке.
Она поправляла ремешки смирно стоящего Артемиоса.
– Не знаю, – ответила Эстрид. – Никогда не слышала.
Да уж… А чего ещё я ожидал? Она в алхимии, как оказалось, вообще не разбирается. Я тоже в алхимии не разбираюсь, но зато неплохо шарю в химии. Странно, что мне не дали навык «Химия». Надо будет, как только наладим контакт с долбокультистами, провести пару типовых химических реакций на оборудовании. Может, тогда и разблокируют навык?
– Ладно, тогда нужно выходить на связь с культистами, – сказал я.
– С кем? – не поняла Эстрид.
– С теми долбоклюями, которые согласились с тобой работать, – уточнил я.
– Я не хочу повторять тот ритуал, – испуганно покачала головой Эстрид.
– Так тебе и не надо, – вздохнул я. – Я сам свяжусь с ними и налажу контакт. Кстати, ты использовала их не очень рационально.
– Почему? – не поняла Эстрид.
– Со мной ведь прибыл ещё один человек, ведь так? Тот, которого ты истыкала металлическими спицами, – напомнил я ей. – Он был бандитом и он шёл за мной. Я уверен, что он был не один и с оружием. Вот куда делось его оружие?
– Меня не интересует оружие немагического мира, – хмыкнула Эстрид. – Чем оно может быть полезно?
– Хотя бы тем, что, будь у меня ружьё, нам бы не пришлось переживать то, что мы пережили вчера и сегодня, – раздражённо ответил я. – Четыре выстрела – вопрос с ублюдками закрыт. Я, конечно, не специалист по огнестрельному оружию, но прицелиться и выстрелить могу. А ещё ружья и пистолеты издают пугающий неподготовленных людей грохот.
Помню, смотрел когда-то одну научно-популярную программу по телевизору. Там говорилось, что индейцев, побеждаемых конкистадорами в девяти битвах из десяти, пугал и обращал в бегство именно грохот аркебуз. Именно грохот обращал в бегство армии ацтеков из многих тысяч воинов. Это, конечно, непроверяемые данные, а научпоп программа могла быть из разряда шарлатанских. Но стрельбу я неоднократно слышал и знаю, что она гораздо громче, чем в кино. Не зря ведь одиночный выстрел из винтовки слышно за полтора километра. Неподготовленного человека это может изрядно напугать, поэтому считаю, что дикари, никогда не встречавшиеся с огнестрелом, теоретически могут понять всё не так и бежать.
– Не понимаю, о чём ты, – пожала плечами Эстрид. – Еда у вас вкусная и сытная, а остальное меня не волнует.
Очень опрометчивое у неё отношение, честно сказать. Но, если подумать, ты не можешь требовать того, о чём не знаешь.
– Как мне связаться с ними? – спросил я.
– Куклу они уже должны были сделать, – ответила Эстрид. – Получи схему.
– Это безопасно? – на всякий случай уточнил я.
– Ещё вчера я была уверена, что ритуал связи соединения с куклой на той стороне безопасен, – тревожно произнесла Эстрид. – Но теперь я не уверена ни в чём.
– Ясно… – произнёс я, присаживаясь на корточки.
Схема предельно понятна и проста: надо начертать ритуальный круг, затем разлить в нужных местах свою кровь, а после этого встать в центр круга и провести ритуал.
Круг я начеркал без особых затруднений, так как схема его была прямо перед глазами. Пришлось совершить над собой усилие, чтобы решиться на порез руки, но я справился. Накапав кровью на маленькие кружки в ритуальном круге, я приступил к произведению пассов руками.
Первые минут пять ничего не получалось, но затем моя кровь на камнях полыхнула и я, к своему удивлению и испугу, перенёсся в некое чёрное пространство.
– Выбери куклу, – донеслось до меня.
– Кто говорит? – с тревогой спросил я.
Вообще нихрена не видно… А, нет, есть какие-то яркие точки вдалеке.
– Это Эстрид, – раздался голос. – Я стою рядом с тобой. Выбери куклу, она должна быть самой яркой. Просто пожелай.
Я заставил себя захотеть приблизиться к самой яркой кукле. И яркие точки в пространстве приблизились буквально впритык.
– Самую яркую, – продолжала говорить некромантка. – Если они сделали куклу, то она будет самой яркой.
Пучок зеленоватого света, будто зелёный магический шар посреди тьмы, сразу привлёк к себе внимание. Я пожелал приблизиться к нему, а затем захотел коснуться его. Меня резко дёрнуло куда-то вперёд, после чего я увидел бетонную стену.
– Успокойся, – тихо сказала Эстрид. – Ты уже на месте?
– Да, – ответил я.
– Кто здесь?! – раздался испуганный выкрик мужским голосом.
– Это один из них, – поведала мне Эстрид.
– Иди сюда, – позвал я.
– Кто здесь?! Я вооружён! – воскликнул мужской голос.
– Тогда неси сюда своё оружие, – произнёс я. – Ты где?
Оглядевшись по сторонам, я понял, что нахожусь в бетонном помещении. Вероятно, это форт № 1, что недалеко от Владивостока. Именно сюда меня заманила та паскуда Дева.
– Эй, а где Дева? – задал я ещё один вопрос.
Опустив взгляд, я обнаружил небольшие руки из пластика и ноги в джинсовых штанишках. Я в кукле, мать его!
– Ха-ха! – хохотнул я. – Круто!
Скрипнула приоткрытая стальная дверь и в помещение вошёл тип в мантии и маске бегемота. О, это же Бегемотик!
– Ты Госпожа? – спросил меня Бегемотик.
– Я что, похож на госпожу? – спросил я у него вместо ответа. – Зови меня…
А как мне назваться для этих дебилов? Придумал!
– Зови меня Айубитом, – внутренне усмехаясь, сказал я ему.
– Айюбид? – недоуменно спросил Бегемотик. – Как арабская династия в халифате?
– Да всё равно, зови как удобно, – махнул я игрушечной рукой. – Где остальные?
– После разрыва связи произошло что-то ужасное, – быстро заговорил Бегемотик. – Половина членов Общества покончила жизнь самоубийством. Я сам был близок к этому, но сумел справиться с приступом…
– Да, знакомая штука, – кивнул я пластиковой головой. – Произошли технические неполадки, но вы знали, что мы тут с вами не в бирюльки играем, ведь так?
– Да, господин Айюбид, – ответил Бегемотик и поклонился. – Наши соглашения с Госпожой ведь в силе?
– Всё в силе, – раздался голос Эстрид.
Я посмотрел в сторону звука и увидел ещё одну куклу. Только эта кукла была обряжена в кожаную байкерскую куртку, кожаные краги и чёрную кепку-восьмиклинку как у Брайана Джонсона из AC/DC.
Надо заказать этим ублюдкам плейер с коллекцией нормальной музыки и портативную солнечную батарею.
– О, это вы, Госпожа… – с облегчением произнёс Бегемотик. – Мы потеряли половину Общества, Госпожа…
– Их смерти малозначимы, ведь остальные теперь получат больше, – произнесла Эстрид.
Видимо, она, после того как я безопасно подключился к кукле, тоже решила рискнуть.
– Вы начали собирать заказанное мною? – спросил я.
– Нет, господин Аюбид, ведь после инцидента нам нужно было что-то делать с телами… – заговорил Бегемотик извиняющимся тоном.
– Мне кажется, или он озвучивает какие-то малоебучие подробности? – повернул я пластиковую голову к кукле Эстрид.
Я поймал себя на мысли, что говорю на латыни и Бегемотик меня понимает. Ладно я – задрот, сильно ушедший по медицине, но какие причины учить латынь могут быть у долбокультистов? Видимо, штудировали учебники ради того, чтобы говорить с Эстрид, которая неплохо шпрехает на латыни, а остальные известные ей языки просто так на Земле не выучить. Например, я узнал, что во второй наш контакт она пыталась наладить со мной общение посредством староанглийского.
– Прошу прощения, господин Айюбид, – вновь поклонился Бегемотик. – Мы будем работать усердно.
– Насколько я знаю, вы захватывали бандитов, – вспомнил я.
– Да, господин Айюбид, – кивнул Бегемотик.
– Сколько их было? – спросил я.
– Трое, господин, – ответил долбокультист.
– Одного я лично видел, а где остальные? – спросил я у него.
Но прежде, чем культист успел ответить, встала на ноги кукла Эстрид.
– Ты убил их, – сообщила она мне.
Сначала я не понял, а потом быстро понял. Те два мертвеца с копьями и щитами. Когда вновь вспомнил их мёртвые лица, появилось ощущение, что я видел их где-то раньше. И теперь я понимаю, что видел их выходящими из машины у подъезда съёмной квартиры, когда со мной связалась Дева. Вроде не так много времени прошло, а будто было всё это когда-то в прошлой жизни…
Я тогда угнал их тачку, чтобы поехать в форт № 1, откуда меня и отправили в этот адский ад.
– У них просто должно было быть оружие, – сказал я.
– Да, было, господин, – сообщил Бегемотик. – Но мы избавились от него. От греха подальше.
– Оно бы очень пригодилось нам сейчас, – вздохнул я разочарованно. – Можете достать винтовки или пистолеты?
– Это ещё сложнее, чем добывать людей для Госпожи, – покачал головой Бегемотик. – Но мы можем попробовать.
– Обязательно попробуйте, – попробовал я улыбнуться поощрительно.
Только вот нихрена не получилось, так как кукла вообще не двигала ртом. Как я понимаю, говорю я из встроенного динамика, судя по идиотскому голосу.
– Ты не ответил мне, где остальные, – произнёс я.
– Они сидят по домам, а я сегодня дежурю, – ответил Бегемотик. – В городе стало опасно: милиция рвёт и мечет, ищет маньяка.
– Маньяка? – переспросил я.
– Да, – кивнул Бегемотик. – Слишком много людей мы похитили. И Лев оставил свидетелей при похищении очередного объекта. В милиции точно уверены, что они ищут маньяка.
– Неприятный оборот, – произнёс я. – Действуйте аккуратно и добудьте то, что нам нужно. Взамен вы получите одно боевое заклинание. Скажи остальным, чтобы не подставлялись. Всё, конец связи.
Я пожелал прекратить сеанс и, тем самым, вышел из ритуального круга.
Ух!
– Не надо быть с ними слишком уж щедрыми, – неодобрительно покачала головой Эстрид, также вышедшая из круга. – Лучше было бы, чтобы они сделали ещё десяток заданий, прежде чем получат что-то ещё.
– У тебя что, заклинаний мало? – спросил я. – У меня есть десять томов по некромантии, от неофита до магистра – там точно в достатке заклинаний разной полезности, чтобы заплатить за труды этим недоумкам.
– Всё равно, нужно выжать из них как можно больше, прежде чем их настигнут воины, – стояла на своём Эстрид.
Как я понимаю, она не знает значения, которое мы вкладываем в слово «милиция». У нас под этим термином понимают органы правопорядка, а вот люди, владеющие латынью, но не из наших краёв, понимают это как «воинство». Всё потому, что «miles» с латыни – «воин», а «milites» – воинство. Поэтому милиция – это воинство. Ещё, как я знаю из своей богатой эрудиции, милицией также называли ополчение, собранное временно и для определённых целей в боевых действиях.
– Да уж, там, наверное, большой шум поднялся… – пробормотал я.
Сорок с чем-то человек в течение короткого промежутка времени – это дохрена даже для города-полумиллионника. И пусть там большая часть люди, так или иначе связанные со смертью, то есть совсем отбитые уголовники, но попадались ведь и нормальные, типа меня или Витька Александрова… Если официально, с освещением в СМИ, ищут маньяка, то там менты активно землю роют. И могут докопаться до раскрытия всех подробностей и подноготной дела. И тогда культистов сначала поймают, а затем насадят на кукан.
– Ладно, нехрен засиживаться тут, – решил я. – Нужно выяснить наконец, где и когда мы оказались. Ребятушки, за мной!
Как показал первичный осмотр, нас всё-таки перенесло в некую тьмутаракань. Причём, перенесло с куском пустыни площадью, ну, где-то около тысячи квадратных метров.
Вообще не представляю себе технологию телепортации, но это была она самая. И не беги я во время переноса, скорее всего, меня бы не воткнуло головой в песок. Челюсть до сих пор побаливает, м-м-мать…
Стоило нам покинуть зону песка, как местность сильно, я бы сказал, кардинально изменилась. Вместо песка теперь покрытые пожухлой травой поля, рощи из давно мёртвых деревьев, холмы, а также фон из гор где-то на юге. Мы внимательно изучили карту местности в «Меню», но на сложившуюся ситуацию это света не пролило. На минимальном масштабе видно было пятна неких городов и малых населённых пунктов, границ Серых земель не видно, а это значит, что мы всё ещё в неопределённости. До Таерана мы таким макаром не дойдём, так как больше не знаем, где он.
Нахрена нам Таеран? Так, это крупный город, где есть все признаки цивилизации, и у меня с его правительством никаких тёрок нет, поэтому я вполне себе смогу там существовать. На работу устроюсь, хозяйство заведу, дом построю, подвальчик выкопаю, для экспериментов… Но это дело будущего. Сейчас надо дойти хотя бы докуда-то.
Мертвецы, кстати, путешествие переносят отлично. Гена, правда, хромал пару часов, но в итоге адаптировался к новым конечностям. Не будь «Мёртвого соединения», хренушки бы у меня получилось так идеально срастить нервные волокна на отрезанных конечностях.
А ведь возможностей это «Мёртвое соединение» даёт просто уйму. Шиву знаете? Это такой индуистский бог, который иногда изображается с кучей рук. Смекаете?
Можно соорудить вполне работоспособного мертвеца с четырьмя, а то и шестью руками. Сложно? Сложно. Но реально. Кентавра заказывали? Тоже можно сделать. Только зачем, а главное – нахрена? Позвоночник удлинить никак не получится, поэтому все ноги кентавра будут торчать прямо из жопы. А ещё у указанных в описании заклинания нервных волокон проводимость не сахар, поэтому слегка отставать будут жопоноги от посылаемых из мёртвого головного мозга сигналов. И вообще, осваивать новые конечности, любые, мертвец будет долго. Причём далеко не факт, что вообще освоит.
В учебнике по некромантии уровня адепта написано, что можно сделать, конечно, многорукую и многоногую химеру, но чудес не ждите.
А вот если как-то научиться сводить концы разных мозгов и вообще восстанавливать мозговую ткань, вот тогда-то и откроется настоящее поле чудес. Можно будет срастить позвоночники коня и человека, присобачить к человеку ещё пару конечностей – вот вам Шива-кентавр, скачет по лужайке и стреляет из двух луков. Только надо будет всё долго и тщательно рассчитывать и регулировать ещё на стадии проекта: центр тяжести у нового мутанта будет сильно различаться с тем, при котором конь может нормально скакать. Уже сейчас могу сказать, что надо будет максимально облегчать человеческую часть, чтобы хотя бы приблизиться к массе головы и шеи коня, ибо в ином случае будут не предусмотренные передними ногами и плечами коня нагрузки, что сильно снизит ресурс итогового изделия. Гораздо разумнее будет переместить человеческую часть на… зад. На спину лошадки, имею в виду. И вот тут-то и выходит, что в уже наличных существах ничего не надо менять. Просто посади ты человека на коня и не выдумывай ерунды! Кентавры ему, сука, нужны…
Люди тем и ценны, что уже изначально являют собой вполне себе функциональный механизм для убийств. Улучшать их можно, но осторожно. Например, оснастить их природной биобронёй. Взять, например, черепашьи панцири и приживить их в уязвимых местах. Из-за питания нигредо или, чем чёрт не шутит, альбедо, панцирь станет немёртвой частью организма мертвеца, что гарантирует его эксплуатационную долговечность. Мёртвые не знают отторжения органов, поэтому всё будет работать нормально и не сгниёт. Представляю себе мертвеца, покрытого черепашьими панцирями… Жуткое зрелище вырисовывается, скажу я вам…
Но человечество давно придумало лучшую альтернативу черепашьим панцирям – оно открыло металлы. Поэтому все эти, откровенно и грубо говоря, изъёбства с черепашьими панцирями нафиг никому не сдались.
Что ещё можно придумать этакого? Какие ещё недостатки мертвецов можно устранить с помощью некромантии? Придумал! Можно присобачить глаз на затылок! А ещё один глаз можно воткнуть в жопу и рассадить целую серию глаз вокруг черепа мертвеца, чтобы видел всё на триста шестьдесят!
Шутки шутками, но в будущем надо будет как-то поразмышлять на тему модернизации мертвецов. Открою в дневнике рубрику «Модернизированные мертвецы», чтобы вписывать туда все идеи по улучшению кадавров.
А вообще, меня вполне устраивают обычные мертвецы, которых я и без этого максимально упростил, лишив внутренней требухи.
Модификации если и будут, то вполне себе механические. Например, надо будет всерьёз подумать о том, чтобы соорудить металлические каркасы, которые неплохо так повысят прочность грудной клетки. Ещё можно армировать кости металлическими стержнями, чтобы нельзя было просто так шарахнуть и сломать ногу или руку. Вот! Суставы можно посадить на шаровые шарниры. А то я заметил вот, что даже мне во время сверхъестественного взрыва, организовавшего нам неожиданную встречу с Судьбой, вывихнуло локтевой сустав. Достаточно мастеровитый боец с палицей может обезвредить моего мертвеца, даже не нанося при этом летальных повреждений. Просто выбьет суставы. Нет, это будет очень непросто, так как «Пляска смерти» – это тебе не поссать вышел, но, тем не менее, технически реализуемо. Такие недостатки надо устранять.
Металлический шарнир из душнилия – вот что-то, похожее на решение. Если грамотно воткнуть его в правильное место, то руку или ногу уже просто так не выбьешь. Это существенно повысит боеспособность мертвеца, а, следовательно, и мою безопасность. Лучшая броня некроманта – плотный строй опасных мертвецов.
А ещё можно…
– Ты чего лыбишься идёшь? – прервала ход моих мыслей Эстрид.
– Размышляю о том, как можно улучшить мертвецов, – честно ответил я.
– Зачем их улучшать? – недоуменно спросила некромантка. – Они у тебя и так идеальны: не гниют, слушают приказы и исполняют их.
– Но можно ведь лучше, – покачал я головой. – Намного лучше.
– Да, я читала, – кивнула Эстрид. – Но это долго и дорого. Если поднимать мертвецов по книжной науке, то ресурсов не напасёшься и долго всё это. Твои мертвецы и так хорошо работают и, что самое главное, они очень долговечны.
С её колокольни-то да, этого достаточно. Она годами поднимала мертвецов неправильно и теперь, увидев хотя бы приблизительно оптимальный способ, считает его чуть ли не лучшим.
– Мои нынешние мертвецы – это временное решение из-за экстренных обстоятельств, – сказал я на это. – В будущем, если найду безопасное место, начну поднимать их правильно. Им не понадобится накопитель некроэнергии для поддержания функционирования. Накопитель в мертвеце – это признак криворукого дилетанта. Так и написали в учебнике для неофита.
– Но голову опытному воину твой мертвец раскроил, – произнесла Эстрид. – И очень хорошо бился против двоих, пока ему руку и ногу не повредили.
Видимо, она осталась при своём мнении.
– Совершенствовать никто не запрещает, – сказал я. – И я буду. Стоять! Слышишь?
Я услышал шорох в сухих кустах слева от звериной тропы, по которой мы бредём.
– Чекај!! – воскликнул выскочивший из кустов мужик в кольчужной броне. – Кој сте вие?
– Чего он сейчас сказал? – спросил я у Эстрид.
– Понятия не имею, – призналась та. – Говоришь на латыни?
– Кто ты такие? – на ломаной латыни спросил воин.
Ох уж эти дилетанты латинской словесности…
– Путники, – ответил я. – Чего хотел?
Мой вопрос заставил воина напрячь мозги. Он долго готовил ответ.
– Здесь ходит не запрещено, – сообщил он мне.
– Раз не запрещено, то мы пойдём? – спросил я.
– Нет! – выставил руку вперёд воин. – Здесь пойти не запрещено!
– Может, он хочет сказать, что здесь запрещено ходить? – предположила Эстрид.
– Да! Нет ходить! – закивал воин. – Земля охота стратига Алексея Комнина – пройти не запрещен! Запрещён пройти!
– Охотничьи угодья некоего Алексея Комнина, – повторил я в удобоваримой для себя формулировке. – Как нам уйти отсюда?
– Это кто такой? – указал воин на моих ребят.
У Пападимоса и Гены лица закрыты кольчужной бармицей, поэтому сложно понять, что они не совсем живы. А лица Папандреу и Лебедякиса я обмотал тряпками, чтобы защитить кожу их лиц от солнца. Видят они через узкие щёлки между витками серого бинта, поэтому на функциональности это не сказалось. Надо в будущем где-то обзавестись шлемами наподобие пападимосовского и генкиного.
– Это мои друзья, – ответил я. – Мы путешествуем.
– Нельзя на не запрещено теретория ходить, – стоял на своём воин. – Идти за моя.
Было бы проще его прикончить, а потом валить подальше, но я такие мысли предпочитаю от себя отгонять. Нехорошо это – убивать первых встречных.
– За мной, – приказал я своим «друзьям».
Да, все мы друзья, как семейство Друзей…
Пошли вслед за воином.
– А как звать тебя? – спросил я ему в спину.
Игнорирует. Какие невежливые люди в этих неведомых краях…
Мы прошли по звериной тропе примерно метров двести и оказались в некоем походном лагере. Впереди было место для лошадей, коих тут нормально так собрали – штук пятьдесят минимум. А дальше были матерчатые шатры, костры и самая большая концентрация людей, какую я только видел в этом мире.
Здесь было примерно человек двести: заняты своими лагерными делами или сидят у костров. Но отдельная тусовка была у самого большого шатра. Там соорудили деревянный помост, где сейчас выступали некие факиры с обезьянками и змеями.
– Стоять и ждать тут, – сообщил нам невежливый воин. – Убежать – умирать.
– Хорошо, – кивнул я.
Бене… Бене – это почти как Боно. А Боно – это лид-вокалист группы U2. Тоже рок ребята лабали, если подумать. А вообще Боно – хороший мужик. Он один из немногих, кто вписался в движуху по освобождению африканских стран от долгов перед иностранными инвесторами и пытался наладить в Африке хоть какое-то производство. В отличие от идиотов, шлющих в Африку консервы и шмотки, он реально помогал. Слышал я, что у него даже были политические тёрки с ГДР, которой очень не нравился масштаб действий Боно. Вдумайтесь только – политические тёрки человека со страной!
Социалистические немцы видели спасителями Африки только себя и любые позитивные подвижки, осуществляемые в Африке кем-то посторонним и слишком капиталистическим, воспринимали в штыки. Потом Боно провёл переговоры с ГДР-овским генсеком и они, вроде как, снюхались. Во всяком случае, он начал давать после всего этого концерты в ГДР.
Чего общего у факиров, змей и действий лид-вокалиста группы U2 в Африке? Это долбаный цирк!
– Хочешь анекдот? – спросил я у Эстрид.
– Это та забавная история, которую я не пойму? – уточнила она.
– Надеюсь, что, на этот раз, поймёшь, – ответил я. – Короче, слушай. Ты же знаешь, что такое цирк?
– Слышала, – кивнула некромантка. – Разных животных привозят и показывают представления?
– Ага, оно самое, – подтвердил я. – Так вот, в город приехал цирк. Ну, люди собрались, началось выступление. Распорядитель цирка объявляет номера: выходят клоуны, это такие раскрашенные мужики, которые показывают смешные номера и веселят людей, как могут, выступают гимнастки, силачи, дрессированные волки – но это всё люди уже видели, всё это уже было много раз, поэтому распорядитель видит, что народ скучает. Ну, тут все выступления проходят, распорядитель чувствует, что итог неутешительный, поэтому выходит к людям и говорит: «Внимание! Абсолютно новый и невиданный доселе номер! Но для его исполнения нужно выключить свет и сохранять абсолютную тишину. Если не будет тишины, то номер будет испорчен и вы, уважаемые зрители, не получите всего удовольствия от его просмотра. Нижайше прошу вас, чтобы вы соблюдали тишину!» Ну, зрители всё поняли и замолкли, создав полную тишину.
– Но зачем? – не поняла Эстрид.
– Ты не перебивай, а слушай! – недовольно воскликнул я. – Короче, тишина абсолютная. Освещение гаснет, никто ничего не понимает. Тут на арену выходит человек со свечой. Он опасливо оглядывается, выходит в центр арены, снимает штаны и начинает срать прямо на песок. Срёт со смачным пердежом, жидким стулом, неприятно так. Тут один из зрителей не выдерживает и восклицает: «Да что здесь вообще происходит?!» А мужик такой испуганно: «Кто здесь?»
Я замолкаю и испытующе смотрю на Эстрид. Она смотрит на меня недоуменно, затем задумчиво и, в итоге, её рот растягивается в улыбке.
– Это очень смешная история, – говорит она.
И всё? Я рассказал ей один из лучших своих анекдотов! Эх…
Возвращается воин. Но он теперь не один, а в компании с крепкими мужиками в дорогой чешуйчатой броне. Причём, броня их отличается от брони моих мертвецов в лучшую сторону. В отличие от нашей чешуйчатой брони, где чешуйки идут внахлёст, у этих пластины плотно подогнаны друг к другу на кольчужной основе. Этакая вариационная конструкция, лишённая недостатков классической чешуйчатой брони. Такую хрен проколешь копейным ударом снизу и едва ли просто так прорубишь боевым топором. Моя душнилиевая кольчуга смотрится на этом фоне очень жалко и откровенно нищебродски. Надо подумать, в ближайшем будущем, над усилением своей бронезащиты. А то у меня уже свита есть, а статусной брони нет.
– Что вы забыли на земле стратига Алексея? – спросил один из элитных воинов.
Физиономия у него типично европеоидная, причём не греческая, славянская или малоазийская, а, скорее, западноевропейская. Поднимай я из его трупа себе умертвие, то назвал бы его не иначе, как Каюс Бонус. Истинный римлянин, мать его.
– Мы даже представить себе не могли, что заходим на его земли, – ответил я. – Готовы скорейшим образом покинуть их.
– У тебя очень хорошая латынь, – оценил мой слог элитный воин. – Куда держите путь?
– В Таеран, – ответил я.
– Таеран? – удивлённо переспросил элитный воин. – Это ведь два месяца пути.
– А кому сейчас легко? – усмехнулся я.
– Но вы незаконно нарушили границы владений стратига Алексея, – строгим тоном сказал элитный воин. – За это положено заплатить шт…
– Прекрати, Симеон! – прервал его подошедший к нам мужик в совсем уж драгоценной броне.
Вся драгоценность брони была видна невооружённым взглядом: это были доспехи из крупных пластин, плотно уложенных и покрытых позолотой. Защита туловища, таким образом, обеспечена максимальная – не знаю холодного оружия, способного пробить этот толстый слой стали. На руках этого типа тоже была сплошная броня из замкнутых стальных пластин, также покрытых позолотой. В руках этот богач держал позолоченный шлем с личиной. Личина копировала его лицо и была выкрашена с закосом под естественный цвет лица. Издалека, наверное, похоже на настоящее лицо…
– Кто вы, путники? – спросил богач.
– Я – Алексей Душной, – представился я. – А это – Эстрид Бранддоттер. Свита моя состоит из славных воинов: из Лукаса Пападимоса, Волобуева Геннадия, Артемиоса Лебедякиса и Георгиеса Папандреу.
– Я – стратиг Алексей Комнин, правитель фемы Фракия, – представился богатей. – Император Юстиниан I дал мне своё благословение на освоение возможных земель за разрывами мироздания, поэтому это моя законная земля и я здесь хозяин. Почему вы вторглись на неё бронные и оружные?
Надо же – тёзка…
– Уважаемый стратиг, мы не знали, на чью территорию заходим, – признался я. – Если бы знали, то непременно попросили бы разрешения на проход. А про оружность и бронность – мир слишком небезопасен, чтобы гулять по нему без оружия. А так – мы держим путь в град Таеран.
– И вы не знаете, что между градом Таераном и моими владениями лежит не только очень дальний путь, но и Серые земли? – поинтересовался Алексей Комнин.
Комнин… Где-то я эту фамилию слышал…
– Я подозревал, что всё будет непросто, но думаю, что мы справимся с этим маршрутом, – ответил я.
– Раньше вас здесь не видели, поэтому, на этот раз, я прощу вам ваш проступок, – сообщил мне стратиг. – А пока – оставайтесь на ночлег. В окрестностях лагеря будет небезопасно до тех пор, пока мы не убьём последнего мертвеца.
Так они тут охотятся на мертвецов? Видимо, это ребята из категории стихийно поднятых Красной Луной лютуют и набегают.
– Откуда вы? – спросил вдруг Комнин.
– Из очень далёких земель, – практически не соврал я, а затем решил раскрыть часть правды. – Произошёл некий катаклизм, перенёсший нас в неизвестность. Я сам не до конца понимаю, что именно произошло, но мы сбились с пути.
– Дивно, – произнёс стратиг. – Никогда о подобном не слышал.
– Видимо, наследие древних, – пожал я плечами.
– Что ты знаешь о наследии древних? – приблизился ко мне стратиг.
– Не так уж и много, – покачал я головой. – Знаю только, что от них практически ничего не осталось. Слишком много лет прошло со времён их падения.
– Ничего нового, – вздохнул Алексей. – Я ищу и собираю наследие древних. Есть у меня небольшая коллекция в Адрианополе, но я никогда не против приобрести какую-нибудь диковинку. Есть ли у вас какие-нибудь товары из дальних земель, которые вы готовы обменять на серебро?
Я задумался, а вот Эстрид медлить не стала.
– У меня есть диковинки, которые могут вас заинтересовать, – сообщила некромантка. – Пройдёмте.
Мы прошли к моим саням, тащить которые по пожухлой траве было тем ещё геморроем, а уже там Эстрид начала показывать свои ценности.
Главной ценностью она представила «еду древних». Она вытащила из своей котомки зелёного цвета картонную коробку с надписью «Индивидуальный рацион питания. Армия России».
– Что здесь написано? – принял Комнин коробку в руки. – Диковинные символы… Это некие руны?
– Мне неизвестно происхождение этих странных символов, – со вздохом сожаления ответила Эстрид.
А вот мне известно, но я буду держать язык за зубами. Некромантка прекрасно знает, что впаривает стратигу обычный сухой паёк, выдавая его за охренительной древности находку. А я знаю, что этот сухой паёк собрали где-нибудь под Крыжонежем или в Московской области… Посмотрим, что из этого получится.
– И что может этот артефакт? – спросил Комнин.
Он с трудом сдерживал своё любопытство. По глазам его вижу, что он хочет обнюхать его со всех сторон и решить задачу самостоятельно, но разумом понимает, что непонятные артефакты могут таить в себе опасность. Но единственная опасность этого сухого пайка таится в окрашенной картонной коробке – её лучше не есть. Нет, какие-то калории от её поедания ты всё-таки получишь, но твой желудок больше энергии потратит на переваривание целлюлозы.[23]
– Это еда с неограниченным сроком хранения, – поведала стратигу Эстрид.
Я бы тут мог поспорить, отсюда вижу, что срок годности у пайка составляет два года, но не буду.
– Очень любопытно, – покивал стратиг. – И как его есть?
– Вот, – открыла Эстрид коробку. – Вот это – вкуснейшее и нежнейшее мясо, вроде бы печень…
Это она про гусиный паштет.
– … а это – мясо в бульоне с жиром и редчайшими специями, – продолжила некромантка, указав на банку говяжей тушёнки. – Вот тут очень сухие хлебцы. Я догадалась, что можно намазывать вот это ягодное варенье на хлебцы – получается очень вкусно…
Да уж. Глядя на выпученные глаза Комнина, можно понять, что он уже догадался, что Эстрид активно потребляла потенциально древние артефакты, причём не один раз.
– Зачем нужны эти вещи – я не знаю, – указала некромантка на пакетики с чаем. – Какие-то сушёные листья… Целебные травы, может? А вот это – это самое дорогое, что есть в этом артефакте…
Она достала фасованный в пакетики сахар. Ну… Если подумать, то да, это самое дорогое.
– Что это? – заинтересовался Комнин.
– Не знаю, как это называется, но… – Эстрид вскрыла один из пакетиков и насыпала немного сахара себе на ладонь.
Далее она лизнула порошок и с наслаждением заскрипела зубами. Блин, дичь…
– Ну-ка, Симеон, – приказал стратиг своему элитному воину.
Эстрид насыпала немного сахара на ладонь Симеона. Тот осторожно приблизил ладонь к лицу, понюхал, а затем, не менее осторожно, лизнул.
– Сладко! – воскликнул он. – Это сахар, стратиг!
– Дай, я попробую! – подался стратиг к Эстрид.
Некромантка передала пакетик, стратиг высыпал его на ладонь и полностью слизал за два подхода. Прикрыв глаза от наслаждения, он жевал сахар и мычал.
– За сахар придётся заплатить, – напомнила некромантка.
– Сколько ты хочешь за оба артефакта? – открыл глаза стратиг.
Стратиг ожидающе смотрел на некромантку. Я уже вижу, что готов клиент. Он внутренне уже готов расстаться с крупной суммой, лишь бы получить два ИРП ВС РФ.
– Артефакты дороги сами по себе, а если учесть сахар… – заговорила Эстрид. – Сто солидов.
– Побойся бога! – воскликнул Комнин. – Десять солидов и ни монетой больше!
– Это уникальные артефакты, аналогов которых я не видела нигде и никогда! – выдала контраргумент Эстрид. – Девяносто солидов!
– Двадцать! – азартно выкрикнул стратиг.
– Восемьдесят! – поступило ответное предложение некромантки.
– Тридцать! – покачал головой стратиг.
– Пятьдесят и это моё последнее предложение, – сделала ход конём Эстрид.
– Ладно! – раздражённо кивнул Алексей Комнин. – Симеон, сходи к Анне, пусть выдаст пятьдесят солидов.
– Да, стратиг, – ударил себя по груди элитный воин и умчался к большому шатру.
– Разориться можно на этих артефактах… – вздохнул Комнин. – Ещё что-то есть?
– Могу предложить вот этот чудный артефакт, всего за десять солидов, – полез я в карман.
Зажигалка фирмы «Zic» была вытащена на свет божий. Яркий ядовито-зелёный корпус выделялся на фоне всего, что нас окружало.
– И что это такое? – спросил стратиг Комнин недоуменно.
– Смотри… – я щёлкнул кремнем.
Бензиновые пары вспыхнули от искр, вызванных резким контактом кремня из закалённой стали и кресала из мишметалла, создав при этом ровное пламя.
– Магия?! – восторженно-вопросительно воскликнул стратиг. – Сколько? Десять? Беру!
Тут он не стал торговаться. Я даже не представляю, что происходит сейчас в его голове. Как тут добывают пламя? Долбят железом по кремню, чтобы получить искры, которые способны поджечь трут. В зажигалке «Zic» происходит практически то же самое, но в качестве трута выступает поток бензиновых паров, подаваемый равномерно.
– Это, увы, не магия, – решил я быть честным. – Просто внутри топливо, поджигаемое искрой из комбинации кремня и кресала. Видывал я такую же. Запас топлива ограничен и, в конце концов, закончится.
– То есть огонь закончится? – спросил Комнин.
– Рано или поздно, – подтвердил я. – Но я уже который месяц использую этот артефакт для разведения огня.
На самом деле разведение огня – это последнее, на что я тратил топливо зажигалки. В основном я подкуривал сигареты, но они уже давно закончились. Надо заказать у долбокультистов пару десятков блоков сигарет, чтобы надолго закрыть табачный вопрос. И не всякое говно типа серого "Черчилля", а нормальные сигареты – "Сенатор", а, может, даже сигариллы "Майор Уайт". Ну, "Майор Уайт"! Это такие охренительно крепкие сигариллы со сладким фильтром, в которых по 14 мг никотина, то есть, как в трёх сигаретах "Черчилль". Можно скурить пару-тройку в день и не париться. Вот! Закажу шесть блоков "Майор Уайт", а также четыре блока "Сенатора". Хотя чего мелочиться? По десять, нет, по двадцать блоков каждого! Не разорятся, паскуды!
– Чудеса… – принял зажигалку стратиг и чиркнул кремнем. – Диво-дивное…
– Стратиг, вот золото, – сообщил прибывший элитный воин Симеон.
– Передай его почтенной Эстрид Бранддоттер, – приказал Комнин.
Нет, я точно слышал где-то эту фамилию! Только вот где? Почти уверен, что в моём родном мире это была некая историческая личность. И высока вероятность, что это как-то связано с Византией.
– Чем ещё вы можете порадовать меня? – спросил стратиг.
– Увы, больше ничем не могу порадовать, – вздохнул я с сожалением. – С собой брал только необходимое в пути…
… и вообще всё, что сумею найти полезного. Но этого стратигу знать необязательно.
– Жаль, – покачал головой стратиг. – Что ж, тогда проследуйте в мой шатёр, будете гостями.
Внешне Алексею было около двадцати пяти, но я знаю, что эти византийцы в совершенстве освоили методику омоложения, поэтому стратигу может быть сейчас хоть сто лет.
Лицо Алексея было приятным: высокий лоб, долженствующий свидетельствовать об интеллекте, густые дугообразные брови, а также умные карие глаза. Нос греческий, прямой и без горбинки, но с направленным вниз кончиком. Скулы не выражены, губы среднего размера. Подозреваю также, что подбородок у него слабый, но он успешно замаскировал его густой бородой. У римлян, насколько я знаю, носить бороду считалось признаком варварства, поэтому они тщательно брились, но это византийцы, поэтому про их моду я больших подробностей не знаю.
Ростом Комнин примерно метр семьдесят три, может, метр семьдесят ровно. Комплекция средняя, но видно, что он не пренебрегает фехтованием, о чём я сужу по характерным следам на кистях. Фему он свою получил не только за красивые глазки, как я понимаю, но ещё и за успехи в воинском деле. Причём не просто в воинском строю, а на командных должностях, в тактических и стратегических дуэлях с такими же как он, но на противоположной стороне.
В целом, располагающий человек неопределённого возраста, 67 уровня.
– Это честь для нас, – ответил я стратигу.
Люди у власти любят, когда им лижут жопу, это верно во все времена, поэтому Алексей Комнин довольно улыбнулся.
– Друзья, тащите сани к шатру стратега, – приказал я своим «друзьям».
В голове против воли заиграло интро из сериала «F·r·i·e·n·d·s».
Внутри главного шатра лагеря было роскошно: медвежьи шкуры устилают пол, мебель различная стоит, уголок кулинара с принадлежностями, а главное – здоровенная двуспальная кровать. За столом с пергаментными картами сидит женщина лет тридцати в нарядном и дорогом платье.
На лицо откровенно красивая: карие глаза её выразительны, среднего размера и с длинными ресницами. Взгляд печальный. Нос прямой, эталонный греческий. Среднего размера рот насыщенного красного цвета. Острый подбородок гармонично вписан в профиль лица. Кожа белоснежная, без видимых невооружённым глазом недостатков. Волосы слегка волнистые, длинные. Про рост сложно что-то сказать, так как она сидит за столом. Комплекция нормостеническая, грудь, приблизительно, второго размера.
Это объективно красивая женщина, со специфическим средиземноморским шармом. Встреть я такую где-нибудь на улицах Владивостока, резко бы закомплексовал и не посмел даже подойти, не то, что заговорить. Вообще, невежливо молчать, поэтому…
– Эм… Здравствуйте, – приветствовал её я.
– Здравствуйте, – не отвлеклась от чтения женщина. – Чего-то хотели?
– Анна, это мои гости! – вошёл вслед за мной и Эстрид Комнин. – Это моя дочь – Анна Комнина!
– Алексей, – представился я.
– Эстрид, – представилась некромантка.
А чего я её всё время мысленно кличу некроманткой? Я ведь и сам не лучше. Хотя так уже привычно.
– Приятно познакомиться, – встала из-за стола Анна Комнина, дочь Алексея Комнина.
Сложно представить, что могло побудить этих двоих перейти через портал в этот мир. Видно, что Алексей из касты аристократов, а аристократам и в своих мирах нормально. Только предполагаю, что опять имела место «почётная казнь».
– Сейчас слуги уберут со стола и подадут яства, – сказал Комнин. – Располагайтесь пока на клиниях.
Клиния – это, насколько я знаю, этакая дневная кровать, на которой древние римляне, знатные, разумеется, проводили солидную часть дня, опять же, если не участвовали в завоевательных походах. Это своего рода кресло для лежания во время бесед с друзьями, приёма пищи или торжества. Римляне в быту были настолько ленивы, что даже ели лёжа. Шучу, конечно же. На самом деле это был обычай, который древние римляне позаимствовали у древних греков. А вот греки действительно были ленивыми, раз изобрели обычай есть лёжа.
Из почерпнутых в сериалах и фильмах знаний я понимал, как правильно ложиться на клинию, а вот Эстрид даже понятия не имела, поэтому выжидала, пока я опозорюсь.
Но Душной не тот, кто может ударить в грязь лицом: я с видом заправского патриция развалился на клинии и был таков.
Эстрид, в точности повторив мои действия, разлеглась, но чувствовала себя неловко.
Алексей присоединился к нам, со скрываемым удивлением посмотрев на мою позу.
– Полевые условия со своими неудобствами, – взмахнул он рукой.
Всегда бы мне такие неудобства полевых условий…
– Расскажете мне о далёких землях, где побывали? – предложил стратиг.
Мы с Эстрид невольно переглянулись. Я решил, что не стоит портить отношения с таким влиятельным, а, в рамках военного лагеря, так и вовсе всемогущим человеком. Поэтому лучше рассказать как есть, опустив некоторые детали. Например, что мы некроманты и надо спалить нас поскорее на костре.
– На самом деле, мы находились на границе Серых земель, недалеко от Таерана, – начал я. – Но магический катаклизм перенёс нас в эти края, поэтому мы до сих пор несколько потрясены и не знаем, как вернуться домой.
– Серые земли смертельно опасны, – убеждённо сказал Комнин. – Как там можно выжить?
– Я существовал там долгое время, – ответил я. – Но да, жизнью это не назвать. Тем не менее, я видел очень много чудес и красот. Серая пустыня под Оранжевой Луной – это зрелище, которое нужно видеть. И не будь там так холодно ночами…
– Но мертвецы? – перебил меня Комнин вопросом. – Как же быть с мертвецами?
– На окраинах они не так сильны, – переняла у меня эстафету Эстрид. – В глубине Серых земель, действительно, выжить крайне сложно. Там и вурдалаки, и высшая нежить, но на окраинах мертвецы не так сильны, как может показаться неискушённому путнику. Постепенно мёртвые расходятся в другие регионы, большей частью погибая по пути, но некоторые успевают заработать уровни и стать серьёзной угрозой.
– Вы так много знаете о Серых землях, – уважительно покивал Алексей. – Я хочу знать больше.
– Но взамен, надеюсь, вы расскажете нам о своих землях, – выдвинул я условие.
– Разумеется, – кивнул стратиг без раздумий.
– Что ж, тогда слушайте, – устроился я поудобнее. – Бреду я значит по серым пескам в одиночестве. Я только пришёл в этот мир из родного, не знаю ничего и никого. Мертвецы где-то рядом, а я безоружен и беззащитен. И потом я натыкаюсь на Поместье…
– Поместье? – переспросила Анна Комнина.
– Да, на первый взгляд обычное такое Поместье, – покивал я. – Но только на первый взгляд…
Рассказал я им подкорректированную версию своего пребывания в Поместье. Опустил существование говорящего кота Савола, наши некромантские практики, но подробно рассказал про Хранителя Очага и наши с ним дела. Беттис, курва её мать, чуть не угробила меня со своими потребностями в крови, поэтому я вдоволь прошёлся по её личности в своей истории.
В ходе моего рассказа слуги накрыли стол и поставили его между клиниями, чтобы можно было брать еду, не приподнимая жопы. Что-то в этом есть…
– Демон потребовал у тебя почти семь либр твоей крови? И ты отдал? – озадаченно спросил стратиг, посмотрев в кубок с вином.
– А куда деваться-то было? – задал я встречный вопрос. – Эта тварь зажала меня в углу и, фактически, это была игра без шанса на победу. Всё было на стороне этой Беттис. Так или иначе, она могла испортить мне жизнь и убить. Не получив своё, но хотя бы из подлости.
– Чего только не бывает, – произнёс Алексей Комнин поражённо. – И как ты выжил?
Хотелось сказать что-то вроде: Как-как? У-у-убили меня… Но не поймут-с…
– Беттис сдержала своё слово, – пожал я плечами. – А затем я решил уйти, так как оставаться там было небезопасно. Так и побрёл по пескам…
И я продолжил чесать историю своих злоключений. Час или около того я рассказывал о пустыне, о встреченных мертвецах, об ульях ментис интерфекторов, об иллюзиях, создаваемых ими – почти обо всём, что встретил по пути.
– У тебя слишком низкий уровень для человека, который видел столько, – скептически произнесла Анна Комнина.
– Я умею избегать опасности, – ответил я. – К тому же, большую часть своего пребывания в этом мире я провёл в Поместье.
– Заключать сделки с демонами – сомнительное дело, – сказала Анна.
– Иногда выбор прост: сделка или смерть, – ответил я на это, сделав глоток вина из серебряного кубка.
Кубок красивый, инкрустированный зелёными камнями. Дорогая штука, наверное.
– Мои воины за завтрашний день покончат с бандой мёртвых, – заговорил стратиг. – А послезавтра мы выезжаем обратно в Адрианополь. Можете составить нам компанию в пути. Вы интересные собеседники.
И он, почему-то, посмотрел на Эстрид. Видимо, подбивать клинья вздумал. Интересно, что об этом думает его жена?
В артиллерийской башне № 3 горела переносная электрическая лампа. Лампа освещала только старый деревянный верстак, за которым стоял человек, которого все члены Общества называли Бегемотом.
Бегемот работал над собственным инициативным проектом по усилению боевой мощи Общества. Остальные предпочитали похищать и «высасывать» всяких городских бомжей, чтобы омолодить себя. Госпожа дала им, пожалуй, самое ценное заклинание из всех: руки той же Девы за какую-то неделю «высасывания» жизненной энергии стали моложе лет на десять.
Неизвестно, какого точно возраста была Дева, но Бегемот предполагал, что где-то лет сорок, может, пятьдесят. Но теперь это неважно.
Сам Бегемот процедуру «высасывания» ещё не применял, так как считал, что ещё слишком молод. Ему двадцать пять, он в расцвете умственных и физических сил, поэтому пока рано.
Скрипнула стальная бункерная дверь и в помещение вошла Дева.
– Ты разобрался с оставленным мною фрагментом? – спросила она, подходя к верстаку.
– Да-да, – отвлечённо ответил Бегемот. – Не отвлекай, пожалуйста, я занят.
– Не дерзи мне, щенок… – раздражённо процедила Дева.
«Не Дева, а Манда», – подумал Бегемот с затаённой злостью.
– Где фрагмент? – спросила Дева.
– На твоём верстаке, – бросил Бегемот через плечо. – Схему заклинания можно собирать хоть сегодня, но надо вытащить Льва с охоты.
Охотой они называли поиск и похищение людей. Теперь, когда Госпоже больше не нужны люди с обилием некроэнергии в ауре, больше нет ограничений в выборе жертв. Можно похитить любого и они это делали. Большинство иссушало бомжей, но Деву бомжи не устраивали. Она приказала Льву, Барану и Козлу похищать для себя маленьких девочек. В схеме заклинания чётко было написано: из взрослых объектов жизненной энергии выходит столько же, сколько из детей, но Дева стояла на своём. Льву вообще плевать, кого похищать, поэтому он безропотно выполнял задания, но Бегемоту всё это не нравилось.
Бегемот не понимал Деву, но он отчётливо чувствовал приближение беды. Дети – это не одно и то же, что никому не нужные бомжи. Бомжей можно похищать годами и люди только порадуются, что не встречают их на улице, а вот дети – это другое…
Милиция ищет их интенсивно, но ряд заклинаний помогает заметать следы и работать чисто. Правда, Лев однажды потерял бдительность и наследил, но свидетели не рассмотрели его достаточно подробно, так что, в тот раз, почти пронесло. Правда, милиция получила хоть какую-то зацепку…
Ситуация стала напрягать Бегемота, поэтому он всерьёз задумался о том, чтобы кончать все эти дела и работать самостоятельно.
Ещё этот Айюбид…
Он не понравился ему с самого начала. Во-первых, голос показался чем-то знакомым. Во-вторых, слишком мягко он стелет. Госпожа требовала много и давала мало, а этот за жалкое задание готов вывалить целое заклинание. Подозрительно…
Груз для отправки они уже почти собрали. Странный набор, больше подходящий какому-то химику, но это всё ерунда. Новое заклинание – вот что действительно важно.
Не будь перспективы новых заклинаний, Бегемот давно бы уже слинял отсюда. Но его держали возможности усиления…
Иглы смерти – это буквально чудо какое-то! Просто произведи особое движение пальцами – магическая игла вопьётся в твоего врага!
Правда, нужна некроэнергия…
Но они уже решили эту проблему: перед «выпиванием» бомжей в них нужно вонзать ножи с бриллиантами. Это была не бесплатная подсказка от Госпожи. Бриллианты достать не так уж и сложно: покойный Слон продал свою четырёхкомнатную квартиру в центре, но обеспечил их огромным количеством этих драгоценных камней. Бриллианты прекрасно впитывают некроэнергию, а при ношении камня на груди или в кармане некроэнергия расходуется на применение заклинаний.
Если пробовать «магичить» без заряженного бриллианта, то много не сделаешь, а следующие несколько дней будешь лежать пластом, неспособный доползти до кухни.
Но у каждого из них по пять заряженных бриллиантов, причём Бегемот пошёл ещё дальше – сделал себе в основании пениса пирсинг с бриллиантом на пять карат. Поэтому источник магии всегда будет с ним. Странно, конечно, но он сможет ответить возможному врагу даже во время обыска.
«Может, лучше уйти, пока не поздно?» – промелькнула в голове мысль.
Но Бегемот, в глубине души, прекрасно понимал, что это невозможно. Госпожа даёт новые заклинания. И никто не знает, что она захочет дать в следующий раз. Может, в конце концов, она даст заклинание бессмертия? Чем чёрт не шутит?
Пыль.
Сейчас типа осень. Это объясняет, почему трава пожухла, а деревья лишены зелени.
Длинная прямая дорога, по которой мы сейчас идём, ведёт прямиком в Адрианополь, столицу фемы Фракия.
С небольшой армией Алексея Комнина мы достигнем города, а там уже будем действовать на своё усмотрение.
В моих планах есть купля небольшого домика, а также открытие там небольшого бизнеса. С Эстрид мы предварительно договорились о том, что сложимся капиталами и приобретём одно жильё на двоих, обязательно с лавкой на первом этаже.
Бизнес-план у меня сформировался ровно в тот момент, когда стратиг Комнин, словно дорвавшийся до дозы наркоман, буквально сжевал сахарный порошок.
Вот вокруг сахара и будет крутиться весь мой бизнес-план. На самом деле, не только. Можно будет продавать перец, сахар, соль – что угодно. В моём родном мире всё это стоит сущие копейки, что не сильно обременит долбокультистов, а здесь за всё это счастье гурмана можно выручить… Я даже боюсь пока считать, сколько можно выручить за десятки килограмм сахара, перца или той же соли.
А ведь есть ещё семена… Причём прошедшие тщательную и поставленную на научную основу селекцию, а не примитивными методами выведенные культуры из этих краёв…
Вот семена – это долгосрочный проект.
Продавать их будет глупо, поэтому можно купить землю, нанять крестьян и основать настоящую латифундию. Или, если сможем выяснить отношение местных к некромантии, можно никого не нанимать, а поднять мертвецов.
Агронекромантия, мать её…
И вот отсюда мы и будем плясать. Первоначальный капитал дадут долбокультисты, а долговременные прибыли обеспечит передовое сельское хозяйство. Мы сможем кормить весь город. А у кого власть над едой – только у того и есть настоящая власть. Остальные так… говорящие марионетки.
Мои наполеоновские планы были прерваны грубым тычком, полученным со стороны идущей рядом Эстрид.
– Смотри, идёт этот, Симеон, – сказала она.
Элитный воин, который оказался личным телохранителем из гвардии стратига, сравнялся с нами.
– Стратиг хочет видеть вас, – сказал он и сразу же пошёл прочь.
Ну, хочет, так хочет.
– Пойдём, – позвал я Эстрид.
Мы развернулись и пошли к центру походной колонны. Там ехала карета стратига с дочерью. Алексей, как выяснилось, постоянно берёт свою дочь в походы, чтобы она подробно всё описывала в своей биографической книге. Названия у книги пока нет, но Анна поделилась со мной, что хочет назвать её не иначе, как «Алексиада», на манер «Илиады» и «Одиссеи».
– Забирайтесь, – призвал нас открывший дверь кареты Алексей.
Я запрыгнул на подножку и забрался внутрь, а за мной последовала Эстрид. Следует отметить, что к Эстрид Алексей уже подкатывал, причём очень недвусмысленно и не стесняясь присутствия другого Алексея, то есть меня. Не то чтобы у меня что-то было с Эстрид, но всё равно как-то не так это выглядит.
Впрочем, Комнин получил недвусмысленный отказ и быстро отступил от своих притязаний к нордической некромантке. Я Эстрид понимаю – романтические или банальные половые связи, как я уже говорил ранее, только усугубляют отношения между людьми. С любовницами и любовниками очень сложно работать, ведь они, рано или поздно, начинают считать, что если их пустили максимально близко к телу, то они уже имеют право на что-то большее не только в постели, но и в делах. Мужики начинают диктовать свои права на женщин, а женщины начинают внаглую пользоваться мнимыми привилегиями. Ничем хорошим это закончиться просто не может.
– Мы в часе пути до Адрианополя, – сообщил стратиг. – Думаю, вам лучше остановиться у меня во дворце, учитывая ваши… особенности.
– Какие особенности? – сделал я вид, что не понимаю, о чём он толкует.
– Это была интересная забава, но думаю, достаточно притворяться, – произнёс Алексей.
– Он говорит о том, что мы некроманты, – сказала Эстрид.
В ней проснулась ипостась Капитана Очевидности? Или она действительно считает, что я идиот?
– Я понял это, – процедил я. – Итак?
– В нашем городе к некромантам относятся несколько… прохладно, – произнёс Алексей Комнин. – Мои усилия по легализации некромантии приносят определённые плоды, но, увы, проблема в том, что народ всё ещё под сильным влиянием попов. Лучше никому не знать, что вы некроманты, поэтому я советую вам задержаться на некоторое время у меня.
– А какая тебе выгода от этого, стратиг? – напрямик спросила Эстрид. – И как ты понял, что мы некроманты?
– Я видел ваших «друзей»… – с улыбкой ответил стратиг. – И мне очень понравилось то, что они очень послушны и за всё время нашего совместного путешествия так ни разу ничего и не ели…
Мы сидели в кабинете Алексея Комнина. Присутствовал стратиг, его дочь, я, а также Эстрид… Не знаю, можно ли назвать присутствием наличие моих мертвецов. Ну, хрен с ним, будем считать, что Гена и компания тоже присутствовали.
– Нам нужно отдельное здание, – выдвинул я первое требование. – Желательно укреплённое, на всякий случай. Об охране мы сами позаботимся.
Стратиг же внимательно рассматривал по пояс обнажённое тело Пападимоса. Ну, тут смотреть нечего: я сработал с ним как надо – швы аккуратные, надёжные и никаких лишних отверстий нет. Грудь впалая, конечно, но в будущем я вмонтирую каждому мертвецу металлический каркас внутрь, а также набью чем-нибудь для устранения удалённой массы.
– Есть один дом близ восточной городской стены, на краю ремесленного квартала, – после паузы ответил Алексей. – Он принадлежал мандатору[24] Антонию, но он нас безвременно покинул два месяца назад…
Понятия не имею, что такое мандатор, но, думаю, ничего хорошего.
– Это хороший дом, – произнесла Анна Комнина. – О двух этажах, с подземным ледником, а также варварскими термами.
– Но я не могу отдать вам этот дом просто так, – продолжил Алексей.
Савол правильно говорил – все в этом мире будут пытаться поиметь что-то с тебя или даже просто поиметь тебя, если будет выяснено, что с тебя больше нечего брать. Впрочем, как и у нас.
– Каковы будут условия? – спросил я.
– Мне нужна армия, – сообщил стратиг. – Вот такие же воины как этот.
Он указал на Пападимоса. Ну… Ожидаемо.
– Поднимать их не так просто, как кажется, – сказал я. – Это требует вложения ресурсов.
– Не волнует, – покачал головой Алексей. – Если хочешь этот дом – предоставь мне что-то взамен.
– А если я выплачу стоимость дома предоставив взамен что-нибудь другое? – спросил я. – Товары какие-нибудь, например?
– Анна, сколько стоит этот дом? – повернул Алексей голову к дочери.
– Двенадцать тысяч солидов, отец, – без промедления ответила Анна.
Ух-ху! А у них губа не дура… Не знаю, сколько точно стоит солид,[25] но я не вчера родился и прекрасно осознаю, что золотые монеты никогда и нигде не стоили дёшево. Следовательно, двенадцать тысяч солидов – это целое состояние. Нет, естественное желание кинуть меня на бабки и загнать в кабалу я понимаю, но не принимаю.
– Готов взять его за пять тысяч солидов, – озвучил я своё предложение. – С выплатой поднятыми мертвецами.
– Элитный дом в хорошем районе – это не та вещь, за которую принято торговаться, – покачал головой Алексей.
– А не ты ли мне почти только что говорил, что этот дом у городской стены на окраине квартала ремесленников? – привёл я контраргумент.
– На окраине квартала ремесленников, да, – не стал спорить стратиг. – Но на границе с кварталом знати. Знаешь, я передумал… Четырнадцать тысяч солидов.
Вот сука…
– Хорошо… – обострять конфликт я не стал. – Тогда за сколько ты готов купить элитного воина-мертвеца?
– Пятьдесят солидов, – ответил Комнин.
– Маловато, – покачал я головой. – Пятьсот солидов.
– Да за пятьсот солидов я соберу половину нумерии![26] – воскликнул Алексей.
– Ну так собирай, – улыбнулся я. – Только эта твоя половина нумерии будет состоять из живых людей, которые боятся смерти и часто умирают по совершенно глупым причинам. Например, от заражения царапин или отравления некачественной водой. Их нужно кормить, поить, обеспечивать ночлегом. А ещё они иногда склонны предавать. Мои мертвецы не предают и не бегут. Ещё они не едят и не спят. И не умирают по глупым причинам. Но главное – им не нужна зарплата, устройство личной жизни и удовлетворение потребностей в повышении личного статуса.
– Отец, он говорит по существу, – посчитала нужным поддержать меня Анна Комнина.
Стратиг быстрым шагом заходил по кабинету. Он напряжённо размышлял, если верить выражению его лица. Затем он что-то для себя решил и остановился прямо передо мной. Недобро вперившись в мои глаза, он произнёс:
– Четыреста… Четыреста пятьдесят.
– Вот это хорошее предложение, – заулыбался я. – Ещё мне нужны трупы. Готов уступить десять солидов, если вы будете поставлять мне подходящие трупы.
– С трупами у нас никаких проблем нет, – сказал Алексей. – С небес они падают почти каждый день. Только они…
Стратиг вновь задумался.
– Чёрная гвардия… – попробовал он фразу на вкус. – Да, в этом что-то есть…
– «Только они» что? – переспросил я.
– На город падают только мавры, – ответила за стратига его дочь.
Мавры – это типа арабы?
– Арабы? – уточнил я.
– Нет, – покачала головой Анна. – Чёрные люди. Обычно высокие, крепкие, в дикарских одеяниях из шкур животных и все как один мёртвые.
Ну, мне без разницы. Анатомических отличий существенных нет, требуха точно такая же, как у белых, поэтому проблем с подъёмом быть не должно.
– Цвет кожи никак не помешает, – сказал я дочери стратига.
– Вот и разобрались, – произнёс Алексей. – Четыреста сорок солидов за поднятого воина-мертвеца, так?
– Тридцать четыре воина ты должен поставить в счёт погашения долга за дом, – быстро подсчитала Анна, написав несколько формул на пергаменте.
Нет, что-то не сходится…
– Тридцать три, – произвёл я подсчёт в уме.
Это вызвало всеобщее удивление. Даже Эстрид посмотрела на меня с недоуменным взглядом.
– Ты сейчас дерзишь мне? – нахмурился Алексей.
– Я разделил четырнадцать тысяч на четыреста двадцать и получил тридцать три целых три в периоде, – объяснил я.
Судя по тому, как переглянулись стратиг с дочерью, они поняли не всё.
– Ложь, – уверенно заявил стратиг. – Не люблю, когда мне лгут.
– Но почему? – спросил я. – И в чём ложь?
– Нельзя просто так взять и посчитать деление таких больших чисел, – ответил Алексей Комнин. – Даже моя дочь, гений математики, не может так быстро делить числа.
– Хорошо, – кивнул я. – Давайте проведём эксперимент. Называйте две любые цифры.
– Миллион триста пятьдесят тысяч делить на пятьсот, – с улыбкой превосходства озвучила цифры Анна.
Ну, держись…
– Две тысячи семьсот, – ответил я.
В школе и в институте я был очень хорош в математике. А увеличение характеристики «Мудрость» только усугубило положение вещей, и я теперь трачу на расчёты ещё меньше времени, чем раньше.
– Проверь, – велел стратиг дочери.
Потребовалось несколько минут, чтобы Анна провела расчёты на бумаге.
– Он прав, – с удивлением произнесла она.
– Ещё пример, – потребовал стратиг.
Анна называла случайные цифры, я делил их и всё повторялось снова. И так раз восемь.
– Достаточно, – раздражённо прервал нас Алексей. – Теперь я тебе верю.
– Но это ведь чудесно! – воскликнула Анна. – В чём секрет?
– Врождённые способности, – пожал я плечами.
Не буду же я ей говорить, что в моём мире математика проделала огромный путь и арифметика у нас – это нечто из рубрики «Детские приколы». Она про матан даже не слышала… А я на городской олимпиаде по матану на первых курсах университета выступал. Просрал, конечно, но там против меня настоящие глыбы выступали, так что даже не стыдно.
– Ладно, тридцать три, – вновь заговорил Алексей. – Бумаги о приобретении дома получите завтра, а пока идите и обживайтесь. Слуг можете купить на торговом посту, а лучше подойдите к управителю моего двора, эконому Акакию.
– Так и сделаем, – кивнул я. – Мы можем идти?
– Подожди, – остановил меня стратиг. – Когда ты сможешь выдать мне первого мертвеца?
– Недели три надо подождать, – ответил я. – Мне нужно подготовить место, оборудование и проверить пару вещей, прежде чем поднимать трупы приемлемого качества.
– Мне не нужны приемлемые трупы, – покачал головой Алексей. – За такие деньги мне нужны только лучшие!
Мне только и оставалось, что кивнуть.
– Н-да… – произнёс я.
Дом явно грабанули некие не очень педантичные домушники. Полы вскрывали, видимо, в поисках сокровищ, несколько окон выбито, простая деревянная мебель нетронута, но мягкую мебель вскрывали ножами. Но это был только первый этаж. На втором этаже картина примерно такая же, только там ещё кто-то насрал и нассал на кровать. А вот в подвале активно копали. Не знаю, какие цели преследовали копатели, но они на определённом этапе плюнули на это дело и оставили затею.
Квадратура… Думаю, Алексей меня всё-таки кинул. Ну не может дом, даже близко расположенный к элитному району, имея при этом общую площадь примерно тысячу пятьсот квадратных метров, стоить четырнадцать тысяч солидов!
Но ладно, это ерунда. У нас всё равно не было выбора. Переговоры с Комниным чем-то напомнили мне мою сделку с Беттис. Иллюзия выбора есть, но на самом деле стратиг всё равно получил бы то, что хотел: мы с Эстрид вроде как нарушили границы его территории, при этом были вооружены, опасны, ещё и презренные некроманты. Так что считаю итог наших переговоров удовлетворительным. Ведь всё могло пойти по иному сценарию, в котором было бы место противостоянию небольшой армии стратига и закономерной гибели бедного Алексея Душного и не менее бедной Эстрид Бранддоттер…
Надо прояснить момент с покупательной способностью солидов. Кое-что я уже узнал: десять солидов уже серьёзные бабки, а на пятьсот солидов можно снарядить некую половину нумерии. Завтра пошатаюсь по рынку и пробью цены. Греческого я не знаю, но тут очень многие владеют народной латынью. Так уж сложилось, что я владею и народной, и классической латынью, поэтому языкового барьера не предвижу.
– Зачем срать в кровать? – пробормотал я недоуменно.
Дом после смерти мандатора, вероятно, остался без охраны, ну или это его прислуга постаралась. Иначе не объяснить весь этот разгром.
– Лучше спать в одной комнате, – сообщила некромантка. – Так мы сэкономим на топливе.
– Как скажешь, – кивнул я равнодушно.
Меня компания Эстрид уже давно не стесняет. Мы спали на камнях и на песке, поэтому одна комната на двоих – это не самое худшее обстоятельство из тех, с которыми мы сталкивались.
Система отопления тут классическая, средневековая – камины почти в каждой комнате, причём все как один раздолбанные. Полагаю, неизвестные грабители искали тайники.
На первом этаже есть кухня, где сохранились некоторое убранство, а также осталась целая кухонная печь. Местная печь – это комбинация хлебопечи и мангала. Теплопровод у неё один, выходящий как на хлебную часть, так и на мангал для мяса.
Надо учиться готовить, ну или купить специально обученных рабов, как советовал комниновский эконом Акакий.
Рабовладение…
Отношение у меня к нему, как у любого нормального человека, резко отрицательное, разумеется, поэтому я даже не рассматриваю такую возможность. Лучше нанять вольных людей, посадить их на зарплату и не париться насчёт содержания. Найм сотрудников тем и хорош: как они будут выживать после получения зарплата – сугубо их личная проблема. А раб что? Место для сна ему организуй, условия создай, одежду купи, корми, пои, о здоровье заботься… Если бы я хотел себе такой геморрой, то завёл бы детей.
С другой стороны, можно купить рабов и фактически освободить их, в надежде на то, что они будут на тебя работать, но это форменный идиотизм. Проблему рабства это никак не решит, а став свободными, рабы точно не пожелают горбатиться на тебя. Они скорее свалят в те края, откуда их привезли. На первом же автобусе. Не на автобусе, конечно, но принцип понятен.
Короче, я решил! Пока поживём так, без рабов и слуг, а когда я тут всё починю, наймём пару поваров и горничных, чтобы готовили еду и драили все эти пространства.
Впереди куча работы, поэтому я не могу позволить себе тратить время на приготовление пищи и поддержание чистоты.
Если найду подходящие материалы на рынке, проведу радикальную отопительную реформу: КПД каминов слишком низкое, чтобы позволять себе такую роскошь почти в каждой комнате. Поэтому нужно переходить на что-то революционное и не имеющее аналогов в мире. Например, на бронзовые трубы. Пока ехали через главную площадь, я видел на прилавках настоящее изобилие медных и, подозреваю, бронзовых изделий.
Ещё Савол говорил мне, что железо на этой планете в перманентном и остром дефиците, но зато меди и олова хоть жопой ешь. И едят, как мы видим. Даже кровосиси активно использовали бронзу в своей промышленности. Правда, там была далеко не оловянная бронза, а что-то иное, более прочное. И про душнилий не следует забывать. Я так и не понял, что это за сплав и из чего он состоит, но топор из него очень хороший.
Когда я зарубил того парня, ставшего потом Пападимосом… М-да… Не хочу об этом вспоминать.
Надо обязательно посетить рынок и провести закуп разных полезностей. Запас еды сделать, может, по хозяйству что-то понадобится…
Мыло надо купить! Или узнать, есть ли вообще тут что-то похожее. Должно быть – это ведь византийцы, читай древние римляне, пережившие Рим и ставшие при этом греками. А я точно знаю, что древние римляне знали и использовали мыло.
– О чём думаешь? – спросила Эстрид.
– О мыле, – ответил я. – Ладно, пойдём во двор, надо внимательно осмотреть тут всё.
Двор дома был огорожен не слишком высокой стеной из обожжённого кирпича. Не годится. Нужно возвести минимум пятиметровой высоты каменную стену с площадками для стрелков и вышками на углах. Но для этого нужно завладеть парой участков вокруг. Бывший дом мандатора и «держал дистанцию» от окружающих домов, но у меня есть сомнения насчёт принадлежности окружающих пустырей к нашему участку. А ведь это можно проверить…
Я молча вернулся в дом и подошёл к журнальному столику у разодранного дивана в холле. Взяв со столика купчую на дом, я начал изучать детали.
Оказалось, что пустыри принадлежат дому, но мандатор сэкономил на ограде. Глупо, конечно. Лучше было не пожалеть денег и заиметь огромный участок частной территории. Впрочем, ограду всё равно сносить, поэтому нам это обстоятельство параллельно.
– Какие у тебя планы на этот дом? – спросила вошедшая в холл Эстрид.
– Нужно вернуть его в приличный вид, – начал я. – Одновременно с этим нужно заказать крепостную стену вокруг. В жизни всякое бывает. И это всякое лучше встречать за высокой стеной. Огородимся от города – повысим безопасность и секретность. Во дворе, где-то на месте садового домика, поставим длинный барак, где будем хранить готовую продукцию. То есть это будет фактически казарма для воинов-мертвецов. Ещё надо переоборудовать подвал под лабораторию. Но всё это упирается в одну банальную вещь – деньги.
– Денег у нас почти нет, – произнесла некромантка. – Мы даже просто ремонт дома на вырученные за артефакты средства не сделаем.
– Ты, конечно, хорошо придумала с продажей сухих пайков, – улыбнулся я.
– Ты ведь знаешь, что это было такое, да? – серьёзно спросила Эстрид.
– Речь о сухих пайках? – уточнил я, а после кивка продолжил. – Это индивидуальный рацион питания, если говорить канцелярским языком, предназначенный для питания одного человека в условиях невозможности приготовить горячую пищу. Там была тушёнка, паштет, галеты, овощной салат, чай, повидло, сахар, таблетка для дезинфекции питьевой воды и так далее. От чая я бы сейчас не отказался… И пусть большая часть названий тебе ни о чём не говорит, но это никакие не чудесные артефакты, а труд миллионов абсолютно немагических людей. То есть всё это сделали при помощи науки и техники. И вот тут расположен ключ к тому, чтобы профинансировать все наши затеи. Сегодня нужно выйти на связь с культистами.
– Я сама собиралась предложить, – удовлетворённо кивнула Эстрид.
– Кстати, а почему ты не затребовала у них сахар или крупы гораздо раньше? – задал я интересующий меня вопрос.
– У меня не было столько некроэнергии, чтобы осуществить переброску больших объёмов между мирами, – ответила некромантка. – Да и сам подумай – кому бы я продала всё это? Мертвецам в пустыне?
– Аргумент, – кивнул я. – Но зато теперь у нас есть и некроэнергия, и рынок сбыта, и возможности для проведения ритуалов. Думаю, если не случится какой-нибудь херни, то мы не только выживем, но даже заживём хорошо.
Судя по положению солнца, сейчас что-то около полудня. Эх, надо часы завести…
Главная площадь города была полна людей, переносных и стационарных лавок, клеток с животными и различных товаров. Одуряюще пахло свежеиспечённым хлебом, но стоило пройти чуть дальше и запахло говном. Возможно, свиным. Я парень городской, в деревне практически никогда не был, поэтому в сортах говна не разбираюсь. От одного ряда очень громко пахло душистыми травами – я в голове отметил для себя, что надо будет побеседовать с продавцом. Иногда эти деятели торгуют очень злыми травами, ну, типа аконита или белладонны. Экстракты из аконита – составная часть первого компонента для изготовления альбедо.
Если судить по лицам, то живут в Адрианополе преимущественно ромеи, армяне и славяне. Славян можно было легко отличить по характерной одежде: я такую видел по телевизору утром, когда вместо ожидаемых мультиков показывали «Играй гармонь, родимая». Жесточайшее разочарование детства, способное испортить весь день. Но хуже всего было «Слово пастыря». Именно эта передача и именно по этим причинам выпестовала во мне стойкую неприязнь к этим бизнесменам в рясах.
Систематически напарываясь на «Играй гармонь, родимая!» я запомнил её название, а иногда даже смотрел, так как надеялся на то, что мультики будут после. Увы, но практика показала, что эту программу, впрочем, как и «Слово пастыря», ставили ВМЕСТО мультфильмов в субботу утром. Из плюсов просмотра «передачи про гармошки» было только то, что я хотя бы имею представление о наших национальных костюмах. И вот сейчас я вижу на площади людей, которым не хватает только гармоней в руки для полного соответствия образу из детства.
Говорили эти люди на непонятном языке. Видимо, древнерусский или типа того.
– Кто это такие? – спросил я у некромантки, идущей рядом.
– Это венеды… – неуверенно ответила Эстрид. – Или анты. Или склавины. Не скажу наверняка, так как не разбираюсь в народах.
Так, вспоминаем школьные уроки по истории… Про венедов я точно слышал. Анты… Хрен его знает. Но склавины – это звучит практически так же, как славяне. Точно! Значит, это славяне. Но необязательно русские, так как славян на планете всегда было дохрена и больше. Поляки те же – славяне. Чехи, словаки, сербы, хорваты, боснийцы – это тоже славяне. Только вот культурно они так же далеки от меня как греки.
Родственные народы тут не найти, пора с этим смириться. Русских здесь, скорее всего, нет и не будет. Этногенез русского народа, впрочем, как и любого другого, предполагает уникальное стечение исторических обстоятельств. И открытие порталов, а также появление магии – это охренеть какой поворот исторического процесса. В том мире, откуда родом все эти люди, могло тупо не быть ключевых исторических личностей, например, тот же Рюрик мог не приехать на Русь. И вместо него славянские племена наняли совершенно левого индивида, который мог быть не так успешен. Или вот ещё сценарий: так как исламского халифата не состоялось, князь Владимир, который тоже легко мог не состояться, выбирал не из трёх религий, а из двух и выбрать, скажем, иудаизм, что радикально изменило бы весь этногенез. В общем, очень многое могло пойти совершенно не так в историческом процессе, поэтому русских тупо нет, как и десятков других народов, в изобилии возникших в моём родном мире.
Я здесь чужой и всегда таким буду. Потому что прибыл в этот мир один, а не в составе сотен случайных людей, по глупости или злобной прихоти Судьбы вошедших в порталы. И никто мне не поможет. Ни Эстрид, ни сваливший при первой же возможности Савол. Никто, кроме… мертвецов.
Мертвецы верны. Мертвецы не требуют ничего взамен. Мертвецы исполнительны. Мертвецы не ленивы и не безалаберны. Они – это единственные существа в моём окружении, на которых я действительно могу положиться. Никогда не буду забывать об этом.
Как там говорил Савол? Здесь все будут пытаться тебя поиметь. Все, кроме поднятых тобою мертвецов.
Тем временем я подошёл к лавке с интересующими меня товарами.
– Почём тут всё? – указал я на товар.
Тут были стеклянные колбы разных форм, пробирки, эксикаторы,[27] весы и так далее. Лабораторное оборудование приемлемого качества встретишь нечасто, поэтому я был заинтересован в приобретении практически всего, что было у этого продавца. Но виду не подавал.
– Вот эти стекляшки за три милиарисия, – указал продавец на ряд с колбами.
Внешне этот чернобородый мужик лет сорока был похож то ли на грека, то ли на армянина, сложно сказать. Но на латыни говорил хорошо.
– А остальные? – спросил я.
– Вот эти стекляшки за два милиарисия, – назвал цену торговец за ряд с пробирками, а затем указал на эксикатор. – А вот эта банка – за две силиквы.
Милиарисий – серебряная монета массой 5,54 грамма, а силиква – серебряная монета массой 2,77 грамма. Милиарисий равен двум силиквам, что логично, а двадцать четыре милиарисия равны одному солиду. Геморройная система, если честно. Но это непривычно только мне, так как я родился и вырос в окружении десятичных систем, а у византийцев чёрт ногу сломит в их математике…
– А бронзовые изделия почём? – спросил я.
– Отдам скопом за один милиарисий, – ответил торговец без раздумий.
– Беру, – сказал я, доставая из кармана солид.
Заботящийся о клиентах продавец обернул каждое стеклянное изделие в ветошь, после чего я поместил всё в свой рюкзак. Лабораторное оборудование я беру на всякий случай, если долбокультисты налажают со списком.
Сдачу положил в нагрудный карман.
– Спасибо, – поблагодарил я торговца и пошёл дальше.
– Вон там торгуют едой, – указала Эстрид на следующий ряд.
Именно отсюда по всему рынку разносился приятный запах свежеиспечённого хлеба. Беглый осмотр показал, что хлеб преобладает в ассортименте, но также присутствует незначительно количество сыра, овощей и мяса. Мясо продавали исключительно вяленое и копчёное, что несколько удивляло. Неужели они так и не смогли наладить нормальное скотоводство?
Из обстоятельного разговора с экономом Акакием я узнал, что в порталы довольно часто проходят животные, дикие и домашние. Большая часть из них безнадёжно ломала конечности, особенно когда речь идёт о крупном рогатом скоте, но меньшая часть благополучно переживала перенос и интегрировалась в новую биосферу.
Попавшие в дикую природу коровы вновь сколотили стада и заселили леса. Так бы они и жили в лесах, постепенно превращаясь в своих диких предков… Только вот проблема была в том, что древние туры в мире, откуда прибывают люди и звери, никакие не древние, а самые что ни на есть современные. Они существенно крупнее, чем обычные быки, поэтому дикие стада, как правило, быстро меняют вожаков и подавляющее большинство коровьих стад почти ничем не напоминают одомашненных животных. Местные леса опасны не только из-за волков и медведей, но и из-за стад туров, которые могут счесть тебя опасным и смешать копытами с опавшей берёзовой листвой и сосновыми иголками.
Эконом Акакий рассказал, что у стратига Алексея есть любимое занятие: он часто выезжает в собственные леса и охотится на изгнанных из стад молодых быков. С полноценным стадом лучше общих дел не иметь, так как там есть очень крупный дон, а также семь-восемь его капо, которые очень хорошо координируют свои совместные действия и охотничья команда очень быстро превращается в объект охоты. И не поможет броня, не помогут луки и стрелы, бесполезны будут драгоценные в этом мире кони – быков надо валить наповал, иначе, даже смертельно раненный бык задавит тебя и растопчет в удобрения, вместе с бронёй, луком, стрелами и конём.
Тур – это здоровенная хреновина ростом в интервале 170–180 сантиметров и массой семьсот-восемьсот килограмм, с длинными и острыми рогами. Полегче носорога, конечно, но лобовой удар животного подобной массы не выдержит даже самый крепкий из людей.
Так что мне в каком-то смысле повезло, что Эстрид выдернула меня не посреди дикого леса, где я обязательно по глупости связался бы с турами. Ну или просто по незнанию подошёл бы к ним слишком близко.
– Вон тот хлеб лучше не брать, – показала взглядом Эстрид. – Я много слышала о ромейском хлебе и вон тот – низшего качества.
Я посмотрел на указанный некроманткой прилавок. Хлеб был круглым, как каравай, только без современных мне украшательств, а с крестообразным надрезом. Цвета он был серого, несколько нездорового, вдобавок местами подгорелый. Я бы и сам не стал покупать такой.
– Лучше купим вон тот, – указала Эстрид на соседнюю лавку.
Тут хлеб бы аналогичной формы, но цвет у него более хлебный, то есть с румяной коркой и вообще как-то ближе к моим представлениям о хлебе.
– Сколько? – спросил я.
– Один кератий за булку, – ответил продавец.
А это ещё что такое? Пока разберёшься в монетной системе византийцев можно голову сломать!
– Это половина милиарисия, – подсказала мне Эстрид.
– Дай шесть булок, – вытащил я из кармана три серебряные монеты.
Качественный хлеб стоит дорого, спешу заметить. Шестнадцать грамм серебра отдал только что…
Но скоро деньги перестанут иметь значение. Наладим связь с долбокультистами и начнём оптовую торговлю сахаром. Торговую лавку можно поставить вмонтированной в крепостную стену, чтобы с видом на улицу и удобными подходами. Небольшое окошко выдачи товара можно сделать с металлической задвижкой, а площадку перед торговой лавкой сделать простреливаемой с башен. С учётом будущих часовых, коих я подниму из излишков поступающих мертвецов, ставить лавку будет безопасно.
Сахар продавать, на самом деле, опасно. Он будет стоить дороже золота, ну или близко к золоту. Обязательно появятся желающие поживиться за наш счёт, поэтому безопасность надо устроить максимальную. Чтобы ни одна сука, как говорится…
Хлеб мы положили в рюкзак Эстрид, после чего пошли дальше.
– Почём вино? – спросил я.
– Это не вино, – ответил продавец.
Этот выглядел как сириец, ну или просто араб, но хорошо говорил на латыни, чувствуется по произношению. Безбородый, средней комплекции, с орлиным носом и недовольно смотрящими карими глазами.
– Тогда что это? – поинтересовался я.
– Это евкратон, – ответил продавец.
Снова что-то византийское. Я вопросительно посмотрел на Эстрид, но та недоуменно покачала головой.
– Из чего делают евкратон и для чего используют? – задал я свой вопрос.
– Шутишь? – с подозрением посмотрел на меня торговец.
– Клянусь тебе, что понятия не имею, что такое евкратон, – уверил я его. – Мы прибыли из дальних краёв, поэтому не знакомы с местными обычаями.
– Евкратон – это напиток из воды, тмина, перца и аниса, – ответил торговец. – Самый популярный напиток у ромеев, после вина. Брать будешь? Два с половиной милиарисия за меру.
А сколько этот мера? Сука… Надо найти человека, который поможет разобраться в местной системе мер и весов.
– Дай одну меру, – попросил я, вынимая монеты.
Продавец молча принял деньги и вытащил из-под прилавка глиняный сосуд размером с ведро. По весу примерно десять литров. Да уж, дал я лишка… А если напиток окажется на вкус как говно? Предпочтения у византийцев могут быть совершенно иными, поэтому я купил кота в мешке за нормальные деньги.
– Оттащим это домой, – сказал я Эстрид.
Пробившись через людскую толщь, мы вышли на проспект и почапали к дому.
Из переулка выбежал мальчик с грязными серыми волосами и в потрёпанной одежде. Он подошёл поближе и начал говорить что-то просительное на греческом.
– Ты его понимаешь? – спросил я у некромантки.
– Денег хочет, – ответила та, а затем посмотрела на мальчика недобрым взглядом и произнесла. – Фиге.
Парень изменился в лице. То есть его наигранно-жалостливое выражение исчезло, превратившись в разочарованное и досадное. Он молча вернулся в переулок, где исчез.
– Фиге – это по-гречески значит «уходи»? – спросил я у Эстрид.
– Да, – ответила та.
М-хм. Фиге, значит. Запоминаем.
Дома я поместил амфору с неизвестного качества напитком в подвал, что на кухне, а затем пошёл на подземный этаж.
Там было несколько столов, которые можно и нужно использовать по назначению. Я разложил на них все обретённые стекляшки, а также бронзовую лабораторную посуду. Особенно мне понравились кюветы, практически идентичные тем, которые мы использовали в бюро судмедэкспертизы.
Полагаю, местные аналоги сталкеров, как в известной на территории пост-СССР игре, занимаются грабежом древних поселений Серых земель и не только. Видимо поэтому рынки наполнены всякой совершенно несвойственной техническому развитию мира ерундой. Например, колбы имеют чёткие мерные деления, которые различаются интерфейсом и я могу через контекстное меню увидеть конвертированные в привычные мне единицы измерения. Удобно, сука…
Но всё-таки аппаратуру из родного мира лучше завезти…
– Надо бы пол тут починить… – вздохнул я, глядя на результаты труда кладоискателей.
Поднявшись наверх, я увидел Эстрид, сидящую за кухонным столом и методично жующую хлеб.
– Стоит своих денег, – произнесла она, когда я вошёл. – Лучше, чем те сухие хлебцы из коробки.
– Сухие хлебцы сделали сухими специально, чтобы медленнее портились, – сообщил я ей. – Потому глупо сравнивать их со свежим хлебом.
Я пододвинул табуретку и сел напротив. Отломив ломоть, я понюхал его – пахнет шикарно. Кусок за куском, я начал его есть. На вкус он оказался ещё лучше. В меру солёный, как нужно мягкий. Роскошь, а не еда…
– Когда будем связываться с культистами? – спросил я у некромантки.
– Поем сейчас – свяжемся, – ответила она.
Я подождал, пока Эстрид умнёт булку хлеба, после чего пошёл вслед за ней в подвал.
Начертили два ритуальных круга, один для кукол, а один для приёма товаров, и пролили кровь в назначенных местах. Круг для приёма товаров я оснастил тремя накопителями обычного класса. Это обеспечит нам два перехода среднегабаритных грузов. Хочешь больше – плати дороже. Но некроэнергией мы сорить не будем и перерасход позволим только в случае особо крупных объёмов.
– Поехали! – воскликнул я.
– Есть кто? – спросил я, слезая со стола.
В форме куклы чувствовать себя было очень необычно. К ощущению своего тела там, в мире текущего местонахождения, добавились ощущения куклы – притуплённые, холодные. Будто уже минут пять держишь ноги в тазике с холодной водой. Типа, вроде и холодно, но уже притерпелся. Вот точно так же, но всему телу. В первый раз было иначе…
– Господин Аюбид? – донеслось из соседней комнаты.
Как всегда, форт № 1, место, откуда я покинул родной мир. Надо бы им потихоньку валить отсюда, так как менты могут быть какими угодно, но не тупыми. Нет, пэпсы[28] случаются разные, их с нулевых годов по объявлениям набирают, а вот следаки – это люди с высшим юридическим образованием, не говоря уже об операх – этих вообще учат в вузах МВД. Юные следаки и опера ещё могут налажать и позорно провалиться, но дело-то о маньяке, причём массовом, без единого тела, но с доказанным фактом похищения. Поэтому логично предположить, что поиски маньяка поручили самым опытным спецам, возможно, из Москвы кого-нибудь прислали, элитного и стаю собак съевшего на маньяках. Как этого… Александр Каменский его ещё играл в сериале режиссёра Егора Турова… Забыл. Ну, короче, маньяк в сериале был, который специализировался на поиске таких же маньяков.
Бред, конечно. Никто в своём уме не будет использовать психически нездорового человека в оперативно-разыскной деятельности. И при этом никто не будет ему давать таких широких полномочий. Поэтому долбокультистов сейчас ищут самые мощные профессионалы, возможно, прикомандированные из столицы и со спецами по маньякам. Только вот зацепка про маньяка ложная, что может повести их по неправильному пути.
– Да, это я, – сказал я вошедшему Бегемотику. – Всё собрали?
– Всё собрано, господин, – с поклоном ответил культист. – Вы готовы принять грузы?
Я посмотрел на куклу Эстрид. Так подтвердила готовность кивком.
– Запускайте, – сказал я.
– Пройдёмте в ритуальный зал, – указал Бегемотик на выход.
Спрыгнул со стола. Красные в белую полоску кроссовки звонко щёлкнули по полу пластиком и я зашагал вслед за Бегемотиком. Мелкий шажок за мелким шажком. Сзади уверенно щёлкает каблуками кукла Эстрид. Мир отсюда выглядит таким огромным, а силуэт Бегемотика многометровым.
– Я – Ёжик, – пробормотал я, – я упал в реку…
Хорошая была сказка. Ёжик, он ведь как я – тоже в тумане неизвестности… И в пути ему тоже встречаются странные персонажи, про некоторых из них уверенно можно сказать ёмкое: «Псих».
– Что говорите? – спросил через плечо Бегемотик.
– Веди давай, говорю, – ответил я.
Мы вошли в ритуальный зал, устроенный в одной из артиллерийских башен.
– Этот форт поставили ещё до Февральской революции, – зачем-то сообщил нам Бегемотик. – С учётом проектных ошибок, выявленных в ходе Русско-японской войны.
– Очень интересно, – саркастически ответил я на это. – У тебя есть сигареты?
– Не курю, – покачал головой Бегемотик.
– А зря, – вздохнул я расстроенно. – Забыл уточнить заказ. Мне нужно по пятьдесят блоков «Майора Уайта» и «Сенатора». В ближайшее время.
– Зачем? – задал глупый вопрос Бегемотик.
– В жопу буду себе пихать по одной, вот зачем, – ответил я ровным тоном.
Бегемотик развернулся и уставился на меня недоуменно.
– Тебе говорили когда-нибудь, что ты плохо соображаешь? – спросил я у него.
– Нет, господин, – ответил культист.
– Тогда почему ты задаёшь тупые вопросы? – задал я следующий вопрос.
Бегемотик явно был растерян.
– Найдите мне указанные сигареты в нужных количествах, – потребовал я. – И ещё сахара мешков десять. Семян самых лучших. Огурцы, кабачки, баклажаны, морковь, капусту обязательно, томаты, зерно пшеничное, овсяное. Но главное – табак сорта Герцеговина Флор, просто дохрена.
Буду, когда закончится запас заводского, курить самосад. Условия создадим, климат тут, как говорят, мягкий. Устрою фазенду где-нибудь за городом, буду отстреливать набегающих мертвецов и растить табак и помидоры. Отстреливать, м-хм…
– Огнестрельное оружие, – произнёс я. – И патроны.
– С оружием всё плохо, – покачал головой Бегемотик. – Милиция ищет нас и, к тому же, у нас нет выходов на криминал.
– Тогда порох, – нашёл я выход. – Строительно-монтажные патроны, их цинками продают по тысяче штук в каждом. Без каких-либо требований. Пусть кто-то из вас оденется как строитель и пойдёт в строймаркет.
Это я знаю, вот удивительно, из патолого-анатомической практики. Привозили к нам одного индивида, взорвавшего себя прямо в собственной квартире. Он извлекал порох из патронов, складывая капсюли в отдельную банку. Банку он поставил рядом с контейнером, набитым порохом. Это уже было небезопасно, несмотря на надёжность современных ударных капсюлей. И если уж должно было что-то случиться, то это случится с максимальным ущербом. Этот идиот, видимо, случайно рассыпал капсюли по столу, а затем очень неудачно подвинул металлический контейнер с порохом. Металл хорошо шоркнул по одному из капсюлей, тот, естественно, сдетонировал, пробил тонкий металл и инициировал подрыв пороха. Два килограмма пороха оторвали верхние конечности по локоть, а также до неузнаваемости изуродовали нерадивую голову. Идиотизм чистой воды.
Но благодаря тому, что вскрывал этого типа, узнал много о монтажных патронах. Этот идиот взял не маломощные патроны, а специальные, изготовленные из автоматных патронов, лишённых пули и обжатых звёздочкой. Они в свободной продаже, оружием не считаются, но если извлечь из них порох и хранить в таком виде, то дело автоматически классифицируется как хранение взрывчатых веществ.
Неизвестно, чего хотел добиться тот покойный недоумок, может, взорвать кого-то, но слава всем богам, что у него не получилось. Взорванные трупы – самые неудобные. И из-за особых обстоятельств они обязательно бы попали в бюро судмедэкспертизы.
– Сделаем, – покивал Бегемотик. – А я и подумать не мог о таком…
– Поживёшь с моё – и не о таком сможешь думать… – произнёс я.
На самом деле, если верить состоянию рук, он даже старше меня. Но, если сравнивать объёмы пережитого дерьма, у меня опыта поболее будет. Ведь фактически прожитые годы не добавляют опыта и мудрости сами по себе.
– И ещё, – вспомнил я. – Карандашей побольше. Пару тысяч штук. И ручек столько же. А ещё бумаги. Просто дохрена бумаги.
– Будет, – ответил Бегемотик. – А что насчёт новых заклинаний?
– Не наглей, – предупредила его Эстрид, а затем с укоризной посмотрела на меня.
Да у нас заклинаний как у дураков фантиков! Чего она их жалеет? Эти идиоты всё равно обречены, поэтому им можно хоть местоположение Грааля доверить!
В ритуальном зале, прямо в круге, были сложены заказанные вещи, упакованные в ящики. Вот она – лаборатория моя! С точными весами и нормальной посудой я смогу грамотно дозировать компоненты и приближусь к созданию альбедо ближе, чем все остальные в этом мире. Но пока рано загадывать.
Долбокультисты собрались в артиллерийской башне полным составом. Присутствовали: Дева, Лев, Баран и Бегемотик. Должны были быть ещё и Кошка, Собака, Бык и Козёл, но что-то их… А-а-а, точно! Они же покончили жизнь самоубийством после встречи с Судьбой! Туда им и дорога.
– Май апсе пель карата хун, даанав! – заголосила Дева.
Раньше у них за проведение ритуала отвечал Бык, но он отъехал в Мир бескрайних пастбищ. Я точно помню, что когда отправляли меня, речитатив читал именно Бык. Надо прояснить у Бегемотика их иерархию. Их ресурсы ценны, поэтому глупо будет, если они пересрутся из-за неправильного управления и полным составом уйдут по этапу. Если они начнут говорить правду, то им, конечно, никто не поверит, наоборот, переговоры с потусторонними сущностями, вселяющимися в кукол, органично впишутся в уголовное дело о маньяках. Только тогда мы с Эстрид лишимся источника сахара и полезных материалов.
Тем временем вспыхнул ритуальный круг, и ящики начали медленное погружение прямо в бетонный пол. Никаких тебе спецэффектов, ярких вспышек, магического сияния или разрядов молний…
Я покинул куклу и вышел из ритуального круга в ином мире. Ящики уже были на месте, поэтому я быстро оттолкал их в сторону.
Вернувшись в куклу, я успел застать напряжённую перепалку между Девой и Бегемотиком.
– Что происходит? – спросил я.
Эти двое меня проигнорировали, продолжив обкладывать друг друга километровой длины хуями.
– Господин Аюбид, – хриплым голосом произнёс наблюдавший за перепалкой Лев. – Конфликт на личной почве.
– Тогда скажи им, чтобы заткнулись, – попросил я его. – Мы ещё не закончили.
– Ребят, прекратите, – обратился к «коллегам по опасному бизнесу» Лев.
– Ты-то не лезь! – отмахнулась Дева. – Бегемот, ты, пидор жирный, перешёл ёбанную черту! Я тебя…
– Дева, я серьёзно, – не отступил Лев. – Господин Аюбид требует, чтобы вы заткнулись и продолжили работу.
Дева закрыла рот, прервав намеченный панчлайн. Она посмотрела на наши с Эстрид куклы, а затем прикрыла рот маски рукой.
– Все свои личные проблемы решайте вне рабочего времени, – выдвинул я требование. – Госпожа?
Эстрид была недовольна, это чувствовалось по позе её куклы.
– Ещё один раз увижу подобное – больше мы с вами не работаем, – произнесла она.
Льву, судя по всему, было по барабану, ну или он очень хорошо держит себя в руках, а вот Деву ощутимо тряхнуло.
– Этого больше не повторится, – взял инициативу Лев.
– За работу, – велела Эстрид.
Долбокультисты начали заталкивать ящики в ритуальный круг.
Я вновь выскочил из куклы и уже без особой спешки оттолкал деревянные ящики. Снова в куклу. Странно всё это, конечно, но в этом мире я перестал сильно удивляться чему-либо.
– Итак, – вновь почувствовал я всем телом холод куклы. – В следующую поставку пришлите мощные ноутбуки, двадцать штук. Смартфоны, самые надёжные и долговечные, тоже двадцать штук. Наушники и прочие аксессуары в комплекте. Солнечные батареи хоть родите или изобретите, но найдите не менее четырёх единиц. Аккумуляторы высокоёмкие тоже нужны, восемь штук. Дополнительные генераторы, в количестве двух штук, а также топливо к ним, не менее пятидесяти литров. Холодильники портативные – четыре штуки, но вдобавок ещё один стационарный, с морозильным отделением. Раздобудьте также оружие и броню. Оружие – огнестрельное в приоритете, но если нет, то холодное оружие. И когда я говорю «холодное» – имею в виду не ножи и топорики, а одноручные мечи, боевые топоры, моргенштерны и так далее. Броня – если сможете найти, то титановую. Бронежилеты и прочее – не подойдут.
Бронежилеты делают из кевлара, а это пусть и пулестойкая, но ткань. Я сам не видел, но Пал Петрович рассказывал, что привозили когда-то давно в бюро милиционера, зарезанного обычным кухонным ножом. И удивительный момент был в том, что этот кухонный нож пробил бронежилет скрытного ношения как бумагу и вошёл в правое лёгкое. После этого убийца нанёс ещё восемнадцать колотых ранений в брюшную область, а затем перерезал жертве горло. Убийцу поймали, причём необычайно оперативно. За обычного гражданина, убитого тем же способом, дали бы семь-восемь лет, дело-то обычное. Убивать простых граждан нельзя, но если уж убил, то имеешь шансы выйти на свободу. А вот за милиционера обычно дают пожизненное лишение свободы. Потому что милиционеров убивать вообще нельзя. Логику я понимаю: милиционеры – это должностные лица при исполнении и подобная гибель их происходит при пресечении каких-либо преступлений или противоправных деяний. Ну и отбитые на голову уголовники, если не карать за убийство милиционеров по допустимому максимуму, могут счесть, что за убийство милиционера десяток лет отсидеть – это приемлемо.
– Почему не подойдут бронежилеты? – спросил Бегемотик.
– Потому что не подойдут, – не стал я вдаваться в подробности. – Нужна кольчуга, в идеале титановая или стальная. Реконструкторов и бугуртников в городе кто-то снабжает качественным реквизитом, во многом превосходящим средневековые аналоги. Ищете у них. Достанете хотя бы двадцать комплектов – получите мощнейшее заклинание, позволяющее исцелять свежие раны. Равноценный обмен?
– Это щедрое предложение, – покивала Дева. – Но что мы получим за сегодняшнюю передачу?
– «Мясное копье», – без промедления ответила Эстрид. – Слушайте же…
Далее она озвучивала схему заклинания, но я её и так знал из учебника по некромантии. Неудобное оно и ситуативное. Это заклинание уровня крутого некроманта, который может использовать плоть павшего миньона в качестве снаряда. Заклинание срывает с костяка всё мясо и требуху, формирует очень сомнительно выглядящее копьё и запускает сей специфический снаряд в противника. Исходные ингредиенты снаряда обязательно должны быть мертвы, причём, чем дольше – тем лучше. Накопленная некроэнергия в гниющей плоти послужит дополнительным усилением мощности заклинания. Если верить учебнику, то скорость этого мясного копья достигает двухсот метров в секунду, но за счёт вливания некроэнергии можно существенно увеличить разгон. Сорок килограмм гнилого говна и тухлого мяса, врезающиеся на скорости свыше двухсот метров в секунду – такое можно пожелать только смертельному врагу. Правда, сопротивление воздуха делает это заклинание малоэффективным на больших дистанциях – уже через пятьдесят метров полёта плоть разваливается, замазывая всех кровью, ошмётками и говном. И ещё: свежеубитые трупы не подходят, так как в них слишком много жизненной энергии, вступающей в конфликт с некроэнергией. Так что сомнительное счастье – это «Мясное копьё»…
Но долбокультисты слушали внимательно и даже записывали. В их дефиците новых заклинаний даже такое сойдёт за откровение.
Тут впору задуматься. Если магия на основе некроэнергии вполне себе работает в моём родном мире, то не юзали ли её всякие оккультные долбоящеры прошлого? Был же граф Калиостро, был граф Сен-Жермен – они, конечно, могли оказаться мошенниками на доверии, но также могли знать пару фокусов, добытых в древних руинах Египта или Италии.
Нет, в случае с Калиостро доподлинно известно, что это хитрожопый авантюрист, который не знал вообще нихрена, впрочем, как и Сен-Жермен, но вот в случае с друидами всё не так однозначно… Даже древние римляне, коих можно считать знатоками пыток и казней, брезгливо и с омерзением отзывались о друидских жертвоприношениях. Друиды мочили людей с душой и огоньком, массово и по любому поводу. Может, они действительно что-то знали и использовали некроэнергию в своих ритуалах?
Важно помнить, что мой кулон тоже вылез не на пустом месте, а из настоящего языческого капища. В «настоящести» капища я не сомневаюсь, так как у меня нет оснований не верить покойному отцу. Да и относительно недавние события показали, что артефакт реально имел аномально избыточное содержание некроэнергии. Возможно, в присутствии кулона последовательно загеноцидили небольшой посёлок городского типа, вместе с собаками и домашней скотиной.
Дичь, конечно, но друиды могли что-то знать. Как и волхвы или кто там обитал на том капище. Правда, я не знаю координат капища, но это точно было на территории России, так как отец, судя по нарытым мною данным, ни в каких международных экспедициях не участвовал. Времена тогда были такие, что даже на экспедиции в рамках Российской Федерации средства не всегда найдёшь…
Наконец, заклинание записали, а Эстрид объяснила, как это всё работает. Дева явно была разочарована заклинанием, но старалась не подавать виду.
– Мы можем испытать его? – спросил Бегемотик.
– А почему нет? – повернул я к нему свою кукольную голову. – Есть тут у вас трупы?
– Кстати об этом… – заговорил Бегемотик. – Мы храним тела павших членов Общества здесь, а в свете последних событий это небезопасно…
– Отправляйте их в ритуальный круг, – сказала Эстрид. – У нас их никто не будет искать.
Да, лучше не знать долбокультистам, что произойдёт с их друзьями и приятелями…
– Если всё-таки решите испытывать заклинание, то лучше сделайте это на каком-нибудь животном, – попросил я. – А не то придётся оттирать стены, полы и потолки от человеческой плоти.
– Лев, – зыркнула Дева в сторону своего подручного.
– Есть окорочки, – ответил тот.
– Сойдут, – кивнул я кукольной головой.
Пока Бегемотик и Баран притаскивали замороженные тела своих бывших соратников и бросали их в ритуальный круг, Лев принёс ящик окорочков.
– Не менее десяти килограмм, – напомнил я.
Окорочки смёрзлись, поэтому Льву пришлось ломать их, чтобы набрать нужное количество для первой итерации.
Наконец, когда с подготовкой было покончено, я пронаблюдал неуверенные пассы Девы, которая читала схему прямо с листа бумаги.
Не удалось в первый раз, во второй, третий и четвёртый. Затем попытать счастья решил Бегемотик. Он смахнул с рук влагу, коей были покрыты лежащие в морозильниках трупы, а затем безошибочно выкрутил все необходимые пассы. Кости окорочков быстро очистились от мяса и шкурок, а затем сформированное из мороженого куриного мяса копьё с громким треском врезалось в бетонную стену.
– Как видите, мы вас не обманываем, – констатировал я.
Долбокультисты подошли к стене и изучили степень её повреждения. Бетон был покрыт незначительными сколами, оставленными не покинувшими шмат мяса куриными костями. Царский бетон явно уступал бетону пролетарскому, так как на несущей стене хрущобы эти косточки не оставили бы и щербинки. Впрочем, надо понимать, что чуть более ста лет прошло, а ничто не вечно, даже царский бетон. А вообще, если бы тут был интерфейс, приставка «царский» должна была давать любым конструкциям +50 к долговечности и прочности.
– Мы соберём всё в течение следующих двух суток, – сообщила Дева. – Можете рассказать что-то о следующем заклинании? Вы говорили Бегемоту, что оно будет боевым.
– Да там ерунда, – махнул я силиконовой рукой. – «Дыхание тьмы» называется. Подробности по выполнению вашей части сделки.
«Дыхание тьмы» – это заклинание из самой настоящей и классической школы тёмной магии. Из руки юзера медленно истекает чёрный газ чуть тяжелее воздуха, губительный для всего живого. Если надо кого-то выкурить из замкнутого помещения – приоткрой форточку и сунь внутрь руку. Минут за десять-пятнадцать наполнишь помещение газом тьмы и надёжно убьёшь там всё живое. Идиотское в своей неэффективности заклинание. Я привёл единственную ситуацию, в которой это заклинание будет практически незаменимо, но больше сценариев мне в голову не приходит.
– Что-то ещё? – спросила Дева.
– Сахар у вас здесь есть? – задал я актуальный вопрос.
Главная долбокультистка посмотрела на Бегемотика. Тот кивнул.
– Неси, – сказал я.
Спустя несколько минут было доставлено две картонные коробки рафинада.
– Это всё? – недоуменно спросил я.
– Есть начатый… – заговорил Бегемотик.
– И его неси! – прервал я его.
Ещё пару минут спустя он принёс дополнительную коробочку, но начатую, без пары рядов сахарных кубиков.
– Закинь в портал, – приказал я Бегемотику. – В следующий раз приготовьте сахар в мешках, не менее пятисот килограмм. И семена, и посевной материал – я говорил тебе.
– Да, говорили, господин Аюбид, – поклонился Бегемотик. – Всё сделаем.
На этом сеанс связи можно было прекращать, поэтому я «вышел» из куклы, а затем и из ритуального круга.
Замороженные трупы культистов уже были аккуратно разложены Эстрид на полу подвала.
– Как они смогли узнать заклинание «Дыхание стужи»? – пробормотала она, ощупав левую руку трупа женщины.
Это, видимо, Кошка. Савол обмолвился однажды, что это была очередная глупая ошибка долбокультистов. Кошачьи и так представлены в знаках Зодиака львом, поэтому кошка была избыточной. К тому же, у них, помимо кошки, откуда-то взялись бегемот и собака. В общем, как и все некомпетентные косплееры, они сработали по мотивам.
Коробки с рафинадом лежали на полу в стороне. Вот он, родимый, первичный капитал. Я могу отчитаться за каждый добытый мною мешок сахара, кроме самого первого, хах-хах.
То же самое можно сказать о трупах. Первый поднятый мною человек – это Гена. Как я его получил? Я его нашёл. Культисты далеко не первые, но также далеко не последние…
– Теперь вы принесёте настоящую пользу, сволочи… – пробормотал я, глядя на голые и покрытые каплями растаявшего льда тела.
– Нет, ты скажи, – обратилась ко мне Эстрид. – Откуда они узнали «Дыхание стужи»?
– Ниоткуда, – ответил я. – Это работа специального механизма, прозванного морозильником. Вероятно, они поставили в форте большие морозильники, где держат продукты для замедления их порчи. Никакой магии, чистая технология.
– Не очень-то верится, – скептически покачала головой Эстрид.
– Если тебе так легче, то продолжай считать, что эти дегенераты как-то открыли заклинание не из школы некромантии, – равнодушно пожал я плечами. – Ха-ха! Сами!
Да чтобы открыть заклинание надо знать принципы. Я вот, например, не знаю принципов, поэтому даже случайно ничего нового не открою.
– И как это должно работать? – спросила Эстрид.
– Я никогда не был специалистом по морозильникам, – признался я. – Но вроде как там работает хладагент, который идёт по змеевику и попадает в испаритель, где начинает кипеть, создавая тем самым холод.
– Кипеть? – снисходительно усмехнулась Эстрид. – И создавать тем самым холод? У меня нет времени на сказки.
Ну, просветил, как смог…
– Надо подождать, пока тела остынут, – сказала некромантка. – А уже потом потрошить и поднимать.
– Лучше израсходуем их полезнее, – предложил я. – Нужно учиться поднимать тела по инструкции. Иначе не напасёмся накопителей.
Эстрид задумалась.
– Ты прав, – сказала она. – Вон с того, с проколотым горлом, начнём учёбу.
– Я пока разберу наш заказ, – сообщил я ей.
Ящики-ящики…
В свете масляного светильника нихрена не разобрать, поэтому я потащил все ящики на первый этаж. Сложив их на кухне, я приступил к разбору.
В первом вскрытом ящике я обнаружил заботливо завёрнутую в пузырчатую плёнку лабораторную посуду.
– Ха! – прочитал я надпись на колбе Эрленмейера. – И тут вездесущая Беларусь! Культистов что, Батька спонсирует?
В этот момент ко мне пришла мысль, что если в культистов поверит кто-нибудь из правящих кругов… Ой-ой…
Отогнав пугающие мысли, я продолжил разбор заказа.
Кюветы, разного рода колбы, в том числе и колба Вюрца, которую можно использовать для перегонки, термометры, начиная от ртутных, заканчивая электронными – культисты подошли к моему оснащению с достойной прилежностью. Одни только термометры повышают мои возможности десятикратно, но они – это далеко не всё, что тут есть!
Среди посуды я также обнаружил холодильник Либиха, который только в дистилляции и можно использовать. В крайнем случае можно будет гнать чистейший спирт… Но это как микроскопом гвозди забивать, если честно.
Лопнул пару пузырьков на плёнке. Ладно, не пару. Пару десятков.
Далее в ящике шли реторты, пробирки, пипетки, кюветы, а также некоторое количество одноразовых хирургических инструментов. Вот сукины дети… Я же просил цельномет!
Эксикаторы, в количестве трёх единиц, они тоже, к слову, положили. И то хорошо. В хозяйстве пригодится.
Следующий ящик был полон химических реагентов. Но, в отличие от предыдущего ящика, в этом есть подробная опись содержимого. Бегло изучив список, вижу, что часть потребных для альбедо ингредиентов у нас уже есть. Отлично…
– Это и есть твоё хвалёное лабораторное оборудование? – подошла сзади Эстрид.
– Ага, оно самое, – кивнул я. – Мы как никто другой в этом мире близки к созданию альбедо.
– Посмотрим, – без особой веры моим словам хмыкнула некромантка.
Обязательно посмотрим.
Третий ящик был целиком и полностью уделён стерилизатору. И я был счастлив. Потому что стерилизатор, как говорилось в одном анекдоте – охуенная тема…
– Хочешь анекдот? – повернул я голову к Эстрид.
– Давай, – кивнула та.
– Взяли пираты судно на абордаж, всю команду обезоружили и связали, а капитану говорят: показывай товар. Ну, капитан пожал плечами, говорит – пойдёмте. Спускаются они вниз, а корабельный трюм абсолютно пуст, только одна свинья сидит посередине и хрюкает. Пираты охренели, ходят вокруг свиньи – ничего особенного, самая обычная, еще и воняет жутко, – начал я. – Ну и говорят пираты капитану: – Ты долбанутый? Нахрена свинью тут держишь? Ее и на мясо-то посреди океана не пустишь, она жрёт только! Капитан плечами пожимает, стоит молча. Пираты махнули на него рукой, у команды всё ценное забрали и отчалили. А капитан спустился в трюм, штаны снял, вставил член в свинью, трахает её и приговаривает: – Вот дураки! Свинья – охуенная тема!
Эстрид молча дослушала и посмотрела на меня недоуменно.
– Да брось! – воскликнул я. – Смешно же!
– Нет, – покачала некромантка головой. – Не смешно.
Эх, ладно. Не все человеки понимают моё чувство юмора.
Продолжил разбор заказа.
В четвёртом ящике был бензиновый электрогенератор. Эта хреновина обеспечит нас электричеством. Причём прямо посреди магического средневековья византийского типа! В комплекте лежат лампочки, в три слоя обёрнутые пузырчатой плёнкой, а также триста метров проводки.
В пятом ящике мной были обнаружены канистры с бензином. Канистры – это ценное приобретение уже само по себе, но их содерж…
– Можешь объяснить этот анекдот? – попросила Эстрид.
– Блин, при всём желании не смогу, – покачал я головой и улыбнулся.
– Почему? – не поняла Эстрид.
– Объяснять анекдот, если человек сразу не понял – это тупо, – ответил я. – И лишает анекдот смысла.
– Тогда расскажи ещё один, – попросила некромантка. – Но только понятный.
– Ну, сама напросилась, – зловеще усмехнулся я. – Знаешь, что за существо такое – горилла?
– Да, видела в бродячем цирке, – кивнула Эстрид. – Это как обезьяна, но больших размеров.
– Тогда вот тебе анекдот, – продолжил я. – Собрал устроитель цирка всех своих подчинённых и говорит: «У нашей самки гориллы течка, а в ближайших пятистах милях нет ни одного самца». Встаёт дрессировщик и подтверждает: «Да, бедная, измучилась уже, клетку грызёт». Устроитель оглядывает всех подчинённых и спрашивает: «У кого какие идеи?» Ну, тут предлагает один из помощников: «А давайте человека найдём, который согласится трахнуть гориллу за деньги?» Устроитель сразу: «За сколько? Нет идей? Ладно, пусть будет пятьдесят солидов». Другой помощник отвечает: «Знаю я одного человека, который может согласиться. Сейчас схожу». Он уходит, а остальные ждут. Тут помощник возвращается и говорит: «Цирковой сторож готов сделать всё за пятьдесят солидов, но у него есть одна проблема». Устроитель спрашивает: «Какая проблема?» Помощник: «Сразу всей суммы у него нет, поэтому будет отдавать частями».
Занавес.
Эстрид сначала непроизвольно прыснула, а затем рассмеялась.
– Вот это хороший анекдот! – отсмеявшись, сказала она. – Вот это было смешно.
Ну, хоть какое-то признание…
Так, шестой ящик.
Тут были инструменты: несколько стальных топоров, молотки, перфораторы, шуруповёрты, болгарки, реноваторы и прочее. Но помимо этого в ящике содержались угломеры, уровни, штангенциркули, а главное – линейки, транспортиры, рулетки и пара десятков карандашей с ручками. Вот оно, настоящее сокровище. Правда, мало кто в этом мире оценит всю чудесность этих достижений цивилизации… Всем сахар подавай…
Ящик был забит всем эти под завязку, поэтому я никогда больше не буду нуждаться измерительных приборах.
Седьмой ящик, последний на сегодня, был контейнером для пятидесятилитровой ёмкости с формальдегидом и четыре комплекта средств индивидуальной защиты, включающих в себя панорамные противогазы. У культистов денег много, как я вижу…
Формальдегид можно разбодяжить с водой и метиловым спиртом, чтобы получить формалин.
Формалин – это бальзамирование. Нигредо, несмотря на то, что позволяет долго поддерживать сохранность мертвеца, несовершенен. Гораздо выше его эффективность будет при циркуляции в частично бальзамированном мёртвом организме.
Не уверен наверняка, но если ввести формалин в ткани с помощью инъекций, то даже так может получиться что-то эффективное. Пал Петрович когда-то говорил, что Ленина бальзамировали в основном с помощью 3 % раствора формальдегида. Но мне не надо, чтобы мои мертвецы спокойно лежали где-нибудь в мавзолее в течение десятилетий, а достаточно будет хотя бы пары-тройки лет. А там, глядишь, дойдём до альбедо…
Нет, всё-таки есть у меня страхи и сомнения насчёт альбедо. Это всё равно, что с пятью классами образования лезть на уровень логарифмов. Символы и обозначения понятны, даже что требуется можно понять, но уровень-то не тот…
Вот поэтому пока у меня на руках не будет баночек с готовым альбедо, буду использовать формальдегид для консервации своих трупов. Тем более что это обязательный этап при правильном поднятии мертвецов некромантом.
Итак, завтра пойдём во дворец стратига, беседовать с экономом Акакием. Он обещал к завтрашнему утру привести строителей и поставщиков материалов.
– Сегодня аккуратно препарируем того здоровяка, – сообщил я некромантке. – А завтра идём к стратигу за деньгами. Во сколько можно оценить эту пачку сахара?
– Это всё-таки сахар? – подняла Эстрид с земли начатую пачку. – Но он какой-то… Квадратный.
– Ты до этого имела дело с сахаром-песком, – объяснил я. – А это кусковой сахар, прессованный. Для удобства пользования его заранее прессуют в форме кубика, в котором примерно одна чайная ложка, если считать по весу. Это для экономии и удобства. Думаю, стратиг охренеет от того, что мы ему предложим. Ты не ответила. Почём будем продавать?
– Думаю, можно запросить пятьсот солидов, – ответила Эстрид. – За коробку.
– Не дороговато? – спросил я.
– Ты должен был успеть узнать стратига, – хмыкнула некромантка. – Мы будем обречены торговаться.
– Твоя правда, – принял я аргумент. – Даже если он скинет вдвое, всё равно будет выгодно. Сколько это? Пятьсот солидов за две коробки и где-то ещё двести тридцать за начатую.
– Я не позволю ему скинуть цену вдвое, – пообещала Эстрид.
– Что-то я проголодался, – почувствовал я неприятное внутреннее ощущение. – Где там хлеб?
Как всегда, сидим в кабинете и спорим. Мой тёзка оказался очень прижимистым человеком, который терпеть не может, когда ему предлагают невыгодные условия. Нет, он понимает, что никто больше не продаст ему сахар в таком виде, какой предлагаем мы, но идеальным раскладом для него было бы, чтобы мы дали этот сахар даром, то есть бесплатно.
– Дорого, – отрезал стратиг. – Не такая уж и редкость этот ваш сахар… Жду нового предложения.
– Продадим его городским купцам, – пожала плечами Эстрид. – Если торговать им штучно, то можно сделать втрое больше, чем озвученная сумма.
Судя по изменению выражения лица стратига, Эстрид только что озвучила ход его мыслей.
– Пятьсот солидов, говоришь? – произнёс Комнин. – Нет, всё равно дорого. Четыреста солидов – это моё последнее слово. Торга не будет.
Эстрид молчала и я молчал. Не будет, так не будет.
– Хорошо, – кивнула некромантка. – Мы принимаем твоё предложение, стратиг.
– Анна! – крикнул Алексей.
Дочь стратига пришла меньше, чем за минуту. Видимо, была где-то поблизости и активно грела уши.
– Вот ты где, – посмотрел на неё Алексей. – Принеси мне тысячу сто пятьдесят солидов из казны. Пусть Акакий запишет на неожиданные расходы.
Анна молча кивнула и вновь исчезла.
– Что там с моими новыми воинами? – нарочито безразлично спросил стратиг, разглядывая ногти на правой руке.
– Готовлю место, – ответил я.
Ни одного мёртвого долбокультиста мы ещё не подняли, так как новый подход оказался на порядок более трудозатратным и ресурсоёмким. Ничего, руку набьём, быстрее дело пойдёт.
– Поторопись, – стратиг поднял на меня тяжёлый взгляд. – Сатрап Ариамен щупает мои границы на прочность. Он может атаковать в любой момент.
– Озвученные мною ранее сроки и так были существенным ускорением, – ответил я на это.
– Тогда начинай работать ещё лучше и быстрее, – пожал плечами стратиг. – Если мои воины не выстоят под натиском персов, то сатрап точно уничтожит город.
– Можно подробнее про персов? – попросил я.
– В десяти сутках на запад от Адрианополя расположена сатрапия Сузиана, где в городе Сузы сидит подлейший человек в этом мире – сатрап Ариамен, – после тяжёлого вздоха, ответил стратиг. – Если бы ты посмотрел на большую карту окрестных земель с городами, то заметил бы, что моя Фракия стоит на торговом пути от Сузианы, славной своим шёлком, до вестготского города Ока, славного своими мастерами-бронниками. Ариамену выгодно менять шёлк на бронзовые брони, но я в прошлом году ввёл пошлины для иностранных купцов, чтобы зря не ходили. Ариамену это пришлось не по нраву и он, вестимо, решил использовать единственный способ решения проблем из ему доступных. Он подговорил предателя Флавия Макрония, стратига в Никомедии, чтобы организовать совместный удар по моей феме. Так что ты тоже заинтересован в том, чтобы дать мне побольше мёртвых воинов.
Ох, как несвоевременно…
– Через пять суток начинайте присылать трупы, – решил я.
– Женские трупы тоже слать? – деловито осведомился стратиг.
– Они будут бесполезны, – покачал я головой. – Вообще старайтесь присылать только те трупы, которые похожи на воинов. После смерти сохраняются только основные и часто используемые навыки, поэтому воины остаются воинами, а ремесленники – ремесленниками.
– Мёртвые ремесленники? – переспросил Алексей Комнин и задумался.
Я тоже задумался.
– Нет, сейчас это не ко времени, – тряхнул головой стратиг. – Поторопись, Алексей. Мне нужны воины.
– Сделаем всё, что в наших силах, – заверил я его.
Да уж…
– Могу ли я переговорить с твоим экономом? – спросил я у стратига.
– Можешь, – кивнул Комнин. – Он тебя ждал.
– Вот от сих, до сих, – провёл я карте участка линию карандашом. – И от сих, до сих.
Карту я нарисовал вчера вечером. Дохрена времени это не заняло, так как карта из меню была прямо перед глазами. А потом я приспособился, по-особому навис над столом и банально обвёл карту как с трафарета. Главное надо было догадаться проверить настройки карты и найти там схематичное отображение.
Зато теперь у меня была подробная карта участка, на которой можно было изображать будущие фортификации и строения.
– Смету посчитаем до конца следующей недели, – сказал мастер Сергий.
Сергий Музалон – коренной житель Константинополя, берущий род от династии Музалонов, потомственных строителей. Когда я спросил его о квалификации, он задал один вопрос: «Собор Святой Софии знаешь?» Я сказал, что да, знаю. Он подмигнул. Не до конца понял, что это значит. Возможно, он лично участвовал в его строительстве, ну или кто-то из его предков. Я вообще в душе не подозреваю, когда строили это эпическое сооружение культа. Вот накопил бы денег и в Турцию слетал, как давно хотел, может, знал бы сейчас…
Потирая седую бороду, Сергий считал что-то в уме.
– За какой срок уложитесь? – задал я актуальный вопрос.
– Сложно сейчас сказать, – перестал тереть бороду этот пожилой ромей. – За месяцев пять-шесть сделаем.
– Я же тебя не город новой стеной обнести нанимаю! – удивлённо воскликнул я.
– Так и у меня артель всего одна, а не как у египтянских фараонов! – парировал Сергий.
– По цене что? – принял я аргумент.
– Про материалы ещё не знаю, но за работу однозначно двести солидов возьмём, – ответил Сергий. – А ты где так ладно на латыни говорить научился?
– Были учителя, – ответил я неопределённо.
Не говорить же ему, что в инициативном порядке учил латынь вместе с группой студентов-энтузиастов в ТГМУ.
– Образование получал, значит, – хмыкнул Сергий. – Уважаю.
– Слушай, – вдруг пришла мне в голову идея. – А что если я тебе не золотом заплачу за работу?
– Чем же это, если не золотом? – нахмурился Сергий. – Рабов предложишь? Так я в рабах не нуждаюсь.
– Пойдём внутрь, – позвал я его.
В доме я поднялся на второй этаж и вытащил из сундука уровень. У меня их и так пять, поэтому продажа одного погоды не сделает.
– И что это такое? – с любопытством спросил Сергий, когда я спустился на первый этаж.
– Эта штука – разработка древних китайцев, – на ходу придумал я легенду. – Видишь?
Я указал пальцем сначала на шильдик, а затем на выгравированное название на китайском.
– Вот этот иероглиф значит «точность», вот этот – «стабильность», а вот этот – «измерение», – на ходу сочинял я, тыкая в иероглифы названия уровня.
– И что она делает? – выпучив глаза, спросил Сергий.
– Вот, смотри… – я положил уровень на выметенный пол и лёг.
Сергий стушевался, но затем оценил чистоту пола и лёг рядом.
– Ну? – спросил он, глядя на пузыри в измерительных колбах.
– Вот эти отметки, к которым подходят пузыри, служат для измерения наклона поверхности, – сообщил я ему. – Видишь, пол кривой?
– Ну, – кивнул Сергий.
– А с помощью этого уровня можно определить насколько он кривой, – сообщил я ему и вскочил с пола. – И не только!
Я подбежал к обеденному столу и приложил к нему уровень.
– Можно не испытывать на прочность своё мастерство, а за мгновения удостовериться точно, кривая ли поверхность или ровная, – с интонациями прожжённого торгаша продолжил я. – Это экономит время, а соответственно и деньги.
– Хорошая вещь! – оценил Сергий. – Дай-ка…
Он взял уровень и начал измерять разные поверхности, а затем сверяться со своими ощущениями.
– Вот этот вот стул, по-моему, ровный… – с сомнением посмотрел он на табуретку.
Я видел, что уровень показывал иное, поэтому перевернул табуретку и изучил ножки. Так и есть.
– Ножки немного кривые, – пояснил я.
Сергий не поверил, поэтому внимательно изучил ножки. Но против науки хрен попрёшь. Я вижу, что он уже понял, что я прав.
– Невозможно такое, – покачал головой начальник строительной артели.
– Ты подумай, взвесь всё, – не стал я его торопить. – А я пока побеседую с другими артельщиками. Сутки на размышления у тебя есть.
– Если дам согласие, то смогу работать с этим артефактом в ходе строительства? – уточнил Сергий.
– Разумеется, – улыбнулся я.
– Завтра дам тебе ответ, – кивнул Сергий и развернулся к выходу.
Тренькнуло уведомление.
– Хотя знаешь… – вновь развернулся Сергий. – Я согласен на твои условия. Но материалы за твой счёт.
– По рукам, – протянул я руку.
– По рукам, – пожал её Сергий.
Что даёт эта торговля?
М-хм… Видимо, модификатор добавляется к общему шансу на успех сделки. То есть если шансы изначально нуль целых хрен десятых, то хоть +1000 % к модификатору шанса на успех сделки погоды не сделают. Логично, сука.
Строитель ушёл, а я направился во двор. Там меня ждали ребята из внутренних отдельщиков.
– Уважаемый Маврикий, уважаемый Пётр, – кивнул я двоим мужичкам в замызганных одеяниях.
Фамилий у этих двоих нет, ибо незнатные ни черта. Но Маврикия прозвали Шестируким, а Пётр может похвастаться прозвищем Мастер. Просто так тут прозвища не дают.
– Здравствуйте, уважаемый Алексей, – кивнули мне артельщики.
– Госпожа Эстрид показала вам дом? – спросил я.
– Да, мы увидели масштаб работ, – подтвердил Пётр, крупного телосложения и возраста примерно лет пятьдесят. – Смета будет к концу следующей недели. А за работу, уже сейчас могу сказать, возьмём двести солидов.
– Сгодится, – не стал я устраивать торг.
Эконом Акакий сказал, что если Музалон тот ещё жук, то эти двое обычно называют реальную цену своих услуг.
– Какие-то особые пожелания будут, помимо сказанных госпожой Эстрид? – спросил Маврикий.
– Нет, – покачал я головой. – Важно привести всё в порядок.
– Мы полы полностью перестелем, – сообщил Пётр. – Уже давно надо было, но мандатор…
Маврикий положил руку на его плечо, останавливая. Суеверные тут все. По роже Маврикия вижу, что он это из языческих побуждений делает: чтобы не гневить дух умершего.
– Делайте всё, что необходимо, – сказал я. – Вы мастера – я наниматель. Вам виднее.
Когда буду работу принимать, однозначно по-другому запою, но сейчас у меня хорошее настроение.
Далее я прошёл в подвал и проверил состояние моих поднятых мертвецов. Я уводил их вниз в связи с посетителями, но теперь их можно возвращать на охранение. Только проверю сначала состояние…
– Ёбаный шашлык! – воскликнул я, бросая на пол тампон.
– Ты, наверное, думал, что будет легко? – с усмешкой спросила Эстрид. – Не будет.
– Ты сама месяц назад не знала, что мертвецов вообще можно поднимать как-то иначе! – раздражённо выговорил я ей. – Блядь, я чуть формалином не ширнулся!
Мы уже восемь часов, фигурально выражаясь, трахаемся с этим трупом. Трахались активно, закусив удила и остервенело, но добрались только до лёгких. Во-первых, как я уже неоднократно говорил, некромантия – это вам не хрен собачий. А во-вторых, навыки у нас с Эстрид напополам только теоретические. «Некромантию» и «Некроанатомию» я за прошедшее время так и не избавил от красного цвета, поэтому фактически сейчас умею существенно ниже, чем на 85 и 100 уровней навыков соответственно.
У Эстрид, кстати, с этим дело обстоит существенно лучше, все её специализированные навыки на высоком уровне, но постигать технологию приготовления трупа к правильному подъёму ей приходится, как и мне, прямо походу. Только уже усвоенные приёмы и методики она схватывает на лету, будто вспоминает, а мне надо закреплять хотя бы пару раз.
И пусть внутренне я чувствую, что до «почернения» значения навыков мне осталась сущая херня, но от общей затраханности процессом это не избавляет.
В общем, работа тяжёлая, но хотя бы благодарная. Благодарность её проявляется прямо в ходе обработки трупа. Например, я получил 40 единиц опыта и очко характеристик за разработку «принципиально нового способа бальзамирования». Да-да, прямо так, на ровном месте. Видимо, формалина в этом мире не изобретали. А если и изобрели, то никто не догадался впрыскивать его в ткани мертвецов с помощью шприца.
На самом деле можно было забодяжить раствор формалина 3 % и налить его в ванну, куда потом можно поместить мертвеца. Пара суток и мертвец равномерно пропитан. Только это не наш метод, ибо слишком долго. Непосредственный впрыск формалина в ткани, пусть и трудозатратное дело, но не в пример более быстрое.
Сорок очков опыта дало мне новый уровень, очки навыков с которого я целиком вложил в «Анатомию». Причиной этому послужили косяки, которые я испытывал при препарировании тела. Несколько сосудов я тупо зарезал, а однажды неправильно разрезал мышцу, название которой не мог вспомнить. Спустя минуту или около того вспомнил, конечно: Septum intermusculare brachii laterale. Позор, блядь! Латеральная межмышечная перегородка плеча же! Я знал об этом, но забыл. Если бы не забыл, то не запорол бы руку даже не поднятому ещё мертвецу.
Что я сделал с очком характеристик? Некромант должен быть сильным, поэтому я вложил халявное очко в «Телосложение». Стоит заметить, что от предыдущих вложенных очков я пока эффекта не увидел. Вероятно, дело это происходит постепенно, но, смею надеяться, неумолимо. Сам не замечу, как перестану влезать в свою футболку, которую неплохо было бы постирать…
Возвращаясь к трупу. Я думал, что мышцы и доступ к сосудам – это главный геморрой. Но главный геморрой ждал нас внутри. Каждый орган надо было отсечь, извлечь, рассечь и почистить от «лишнего». Причём «лишнее» в каждом отдельном случае своё. Хорошо, что я развил некроанатомию, иначе бы просто запорол труп…
Обкалывая органы формалином, и производя указанные в книжках действия, мы методично продвигались к застывшему из-за действия заклинания мозгу.
И шли часы, и ныли руки…
– Фу-у-ух… – выдохнул я, когда мы покончили со всем, кроме головы.
– Тело практически запорото, – сообщила Эстрид, оглядев труп. – Теперь я понимаю, что мы делали не так.
– Я тоже теперь прекрасно понимаю, что мы делали не так, – ответил я. – Но лучше бы знать об этом до, а не после…
– Если не испортим мозг, то есть 15 % шанс на сохранение третьего навыка, – сказала Эстрид.
– Особо не надейся на это, – покачал я головой. – Мозг уже необратимо испорчен.
– Почему? – не поняла Эстрид.
– В книге написано про свежий труп, – объяснил я. – А этот некоторое количество суток лежал в морозильнике. Вода в мозге замёрзла, расширившись, а затем вновь растаяла. Это в какой-то степени повредило ткани мозга.
Эстрид, похоже, как-то поняла, о чём я толкую. Она покивала и задумалась, не перестав при этом обкалывать шейные мышцы мертвеца шприцом.
С мозгом нужно аккуратнее…
На самом деле, как писалось в умных книжках о некромантии, есть два способа решения вопроса с мозгом. Можно было его не трогать, отдав на откуп нигредо, а можно было «трогать», не отдав потом на откуп нигредо. В первом случае мы получим практически то же самое, что Гена и Ко, а во втором то же самое, что Гена и Ко, но с существенно возросшей долговечностью.
Решили «трогать».
Для «троганья» мозга нужно было высверлить отверстие в черепной коробке, после чего влить туда особый состав на основе нигредо и бальзамирующего состава.
Оригинальный бальзамирующий состав мы повторить не сможем, так как нет нужных ингредиентов, но я решил рискнуть с формалином. Теоретически нигредо должен компенсировать едкость формалина, сохранив при этом его свойства. Если это сработает, то я пущу новую смесь по всем мёртвым сосудам всех мертвецов.
– И как это работает? – взяла Эстрид в руки медицинский перфоратор.
– Нормально работает, – ответил я.
Медицинский перфоратор – это изделие, требующее особой квалификации при использовании, поэтому Эстрид я дыры в черепах сверлить не позволю.
Отняв сложный инструмент, я начал сверлить отверстие в заранее подготовленном месте. Вжух-вжух-бжжж!
– Шприц, – протянул я руку к некромантке.
Та не медлила и подала шприц с заранее забодяженным составом.
Важно отметить, что общую сонную артерию и позвоночную артерию мы закольцевали, поэтому нигредо из основной части организма в мозге циркулировать не будет. Но будет циркулировать особый состав, причём под давлением куриного сердца. За курицей сбегала на рынок Эстрид.
Бедную птаху мы прикончили, вырезали её сердце, а затем вмонтировали его в ротовую полость мертвеца, удалив часть костной ткани нёба. Пришлось пофантазировать с сосудами, но в итоге мы зациклили мозговые артерии на сердце курицы. Логика в том, что более чистый нигредо не будет расходоваться на восстановление мёртвых тканей, всецело обслуживая только головной мозг. Вот такой вот я умный… Теоретически. Практика скоро всё покажет.
Влив три 50-миллилитровых шприца в субарахноидальное пространство, я надел на место перфорации бронзовый колпачок и пассатижами разогнул фиксаторы. Вроде надёжно…
Ликвор в субарахноидальном пространстве смешается с особым составом и снизит его концентрацию, но я это учёл, поэтому залил с запасом.
Если всё сделаем правильно, то система не будет нуждаться в доливании нигредо долгие годы.
– Ну что, начнём? – спросил я у Эстрид.
– Мы столько часов на это убили, – вздохнула она устало. – Я просто не смогу уснуть, не узнав результата.
Я воздел руки над трупом и начал делать хитровывернутые пассы.
– Во имя Плети! – воскликнул я.
Заклинание сработало. Теперь смотрим…
Имя? Александр Алексеевич Скучной. А чё нет-то?
+2 к «Химерология»
А «Химерологию» за что? А-а-а, куриное сердце…
Мертвец поднят успешно, это факт. Но будет ли он функционален?
Мёртвые руки затряслись лихорадочно, а затем резко замерли. Скучной открыл глаза и обвёл потрясённым взглядом меня с Эстрид.
Я открыл меню и вчитался в характеристики поднятого.
Имя: Александр Алексеевич Скучной
Статус: немёртв
Уровень: 1
Опыт: 0
Следующий уровень: 10
Класс: Мертвец
Сквозная классификация: Искусственно поднятое умертвие IV-класса
Характеристики:
Телосложение – 3
Ловкость – 3
Восприятие – 3
Интеллект – 3
Навыки:
Вождение (легковой автомобиль) – 53
Искусство (игра на гитаре) – 30
Торговля – 10
Ну охренеть просто! Он не умеет вообще нихрена! Что за злобная насмешка Судьбы?! Это типа мне личного водителя Вселенная подогнала сейчас?!
Этот дебил ещё и на гитаре играть умеет! И может продать мне ручку, блядь!
– Ты видишь его характеристики? – спросила Эстрид восторженно.
– Ну, – кивнул я без особой радости. – Вижу.
– Три «Интеллекта»! – воскликнула некромантка. – Никогда такого не видела!
– Видимо, по жизни был очень эрудированным, – пожал я плечами. – Эй, ты, Скучной!
Мертвец перевёл взгляд на меня.
– Да, повелитель? – спросил он на чистом русском.
Лев перестал слушать. Все эти обсуждения якобы важных новостей – это бессмысленно.
Лев вообще переосмыслил свою жизнь после Инцидента. Он решил называть то, что с ними случилось, Инцидентом. Потому что термин «инцидент» – он нейтрален и не вызывает никаких ассоциаций в голове Льва.
Кошка, Собака, Бык и Козёл – они не перенесли Инцидент…
Бегемот сказал, что они умерли, потому что слишком умные. Во время очередного бессмысленного сидения в баре, под пиво и фисташки, Лев обдумал его слова. В этом что-то есть. Дева слишком любит себя, чтобы покончить жизнь самоубийством. Хотя даже она сжимала в руках нож, когда Лев смог заставить себя встать на ноги. Бегемотик порезал себе руки осколком стекла, но серьёзных увечий себе не нанёс. Баран с силой бился головой об стену, видимо, пытаясь так убить себя, а Лев совладал с желанием достать нож и вспороть себе шею.
Кошка проткнула себе висок гвоздём. Бык прыгнул головой в угол артиллерийской башни и сломал себе шею. Собака вбил себе нож в сердце, а Козёл прыгнул головой на торчащую из стены арматуру. Будь Баран поумнее, вытащил бы церемониальный нож и закончил всё в одно движение. У Бегемота же просто не нашлось более подходящего оружия под рукой. Это значит, что он слишком умный, а также мало любит себя.
Лев думал над Инцидентом долго и много. Это несвойственно его личности – обдумывать что-то целыми днями. Он вообще никогда в жизни так долго ни над чем не думал.
Даже перспективы связи с иным миром, где есть Госпожа, которая может сильно помочь им, не захватили его слишком надолго. А Инцидент захватил…
Бегемот сказал, что мозг Льва просто не был готов к тому, что открыл Инцидент, поэтому он пережил его относительно нормально. Но это было не так. Там не к чему было готовиться. Точнее, к этому нельзя быть готовым.
Истина. Ослепительная, сжигающая и неумолимая истина. Истина с большой буквы.
Лев переосмыслил свою жизнь от начала и до конца. Мелочи – он весь был в них. Суетился на простом и понятном мелководье, презрительно и опрометчиво не замечая глубокий и таинственный океан. Надо не распыляться на мелочи, они неважны. Но и бездействовать тоже нельзя. Нужно тратить силы только на важное. И важным Льву виделось только обретение…
Завыла и замолкла милицейская сирена. На фоне мелькнули проблесковые маячки. Хотят, чтобы он остановился.
Лев послушно замедлил машину и припарковал машину у обочины.
Менты долго, пару минут, сидели в своей машине. Лев даже начал потихоньку волноваться.
Наконец, один из них вышел и подошёл к Туарегу Льва. Бабок много у него никогда не было, не того склада он человек, но вступив в Общество он сильно повысил своё материальное благосостояние. Их небольшой бизнес позволяет уверенно поддерживать штаны, а также позволять себе что-то вроде иномарок уровня среднего класса.
– Старший сержант Пахомов, водительское удостоверение и техпаспорт, – потребовал мент.
– Здравствуйте, – кивнул ему Лев. – Сейчас…
Передав документы, он по боковому зеркалу проследил как мент ушёл к машине.
Не было его минут пять, что уже порядком напрягало Льва.
– Гражданин, выйдите из машины, – через мегафон приказал ему мент.
Лев вышел из автомобиля. Менты тоже вышли. Неужели накопали что-то и теперь их Обществу конец?
Один мент держал руку на кобуре, чем выдал намерения, а второй шёл подчёркнуто спокойно.
Под длиннополым плащом Льва находится обрез двустволки, поэтому…
– Медленно подойдите к машине и положите руки на крышу, – приказал один из ментов.
– А в чём дело, господа? – якобы недоуменно спросил Лев.
– Руки на крышу, тебе сказали, – не стал любезничать второй мент.
Ну, тут всё понятно.
– Деньги нужны, да? – спросил Лев, начав ненавязчиво похлопывать по нагрудным карманам плаща.
– Ты чего несё… – заговорил второй мент.
Но он не успел договорить, так как по карманам Лев хлопал только для того, чтобы легитимно опустить руки ниже. Выстрел и выстрел.
Первого, «дружелюбного» мента, Лев завалил надёжно, а вот второй лежит и сжимает шею, порванную дробью. Некрасиво.
Вытащив из кобуры мёртвого мента пистолет, Лев добил второго.
Он помнил, что господин Айюбид требовал огнестрельное оружие. Сахар он везёт прямо сейчас, поэтому будет с чем прийти.
Лев погрузил трупы в багажник Туарега, не забыв сходить к ментовской машине за патронами и оружием.
– М-м-м, Хундай Санта-Мара, – оценил ментовской транспорт Лев. – Сильно.
Из-за шумихи вокруг маньяка и режима повышенной боевой готовности, менты ППС стали возить с собой автомат. Лев видел мельком, когда проезжал мимо милицейского участка.
Автомат на плечо, патроны в карманы. Рация? Да зачем?
Вооружившись, Лев отогнал милицейскую машину в лес, чтобы не сразу нашли. Далее он сел в Туарег и поехал к пункту назначения.
Удивительно, что менты ещё ни разу не заглядывали в форт № 1. Лев бы первым делом проверил все злачные места…
Больше по дороге его никто не искал. Он оставил машину в специальном месте и выгрузил трупы ППС-ников.
Затащив тела в форт, он поволок из к артиллерийской башне, ставшей ритуальным залом.
– Это что? – испуганно спросила Дева.
– Трупы, – пожал плечами Лев.
– Это милиционеры?! – выглянул из бытовки Бегемот. – Ты что наделал, блядь?!
– Они остановили меня, – вновь пожал плечами Лев. – Сказали руки на крышу положить. Я отреагировал.
– Отреагировал?! – заорал Бегемот. – Нахуя ты их сюда притащил, идиот?!
– А чего не так? – не понял Лев.
– Да у них маячки, твою мать!!! – выпучил глаза Бегемот. – Милиция скоро узнает, что они почему-то в форте!!!
– Нет у них никаких маячков, – усмехнулся Лев. – Фильмов ты пересмотрел.
– Есть, – вступил в разговор Баран.
Он сидел на бочке с топливом и правил средневековый меч.
– Как минимум по мобильникам отследят спокойно, – продолжил Баран. – Уже сейчас диспетчер должен встревожиться тем, что они покинули машину и на чём-то другом приехали зачем-то в форт № 1.
– Да ты-то откуда знаешь? – спросил у него Лев.
– Раньше я служил в милиции, – ответил Баран. – Скоро по рации объявят этим двоим, если диспетчеры не спят.
Словно чтобы прибавить побольше вескости их словам, зашипела рация.
Диспетчер долбила одно и то же с небольшими вариациями минуты две, потом зазвонил мобильный на трупе старшего сержанта.
– Мы попали, – констатировал Баран.
– Скинем трупы в портал и ходу, – предложил Лев.
– Куда «ходу»? – скептически вопросил Баран. – Здесь пальчиков наших нет, ладно, но биоматериала хоть на рынке оптом продавай. Я видел, как Бегемот в первую артиллерийскую башню ссать ходил, а Дева ссала или срала во второй. Из-за пропажи двух ментов они тут вокруг грунт на метр снимут. Некуда нам «ходу». Как я и сказал, мы попали.
– Надо уходить в портал, – заявила Дева.
– Думаешь, там нормально? – с надеждой спросил Бегемот.
– Лучше, чем гнить на пожизненном, – вздохнул Баран.
– Как мы свяжемся с Госпожой? – задал логичный вопрос Бегемот. – Времени нет!
– Не кипишуй рано, – попросил его Лев. – Дева должна была предусмотреть связь.
– Через куклу можно попробовать дозваться, – неуверенно ответила Дева. – Сейчас попробую. Бегемот, бери куклу господина Айюбида, пробуй настроиться и дозваться.
– Понял, – воодушевлённо забегал Бегемот.
Лев сел на корточки рядом с Бараном и закурил.
– Глупо так… – вздохнул Баран, вытащив пачку сигарет. – Кто знает, что нас ждёт там? Может, пожизненное не так уж и плохо?
Дальше они сидели и молча курили одну сигарету за другой.
– Есть связь! – воскликнул Бегемот. – Сейчас они выйдут в куклы!
Лев вскочил с корточек и подошёл к куклам, сидящим на столе.
Одна из кукол, принадлежащая господину Айюбиду, дёрнулась, а затем открыла глаза.
– Ну? – оглядел Айюбид всех присутствующих. – Чего хотели? Чего ныли прямо в ухо и будили уставшего человека?
– Мы приготовили примерно половину груза, но также добыли огнестрельное оружие, – сказала Дева.
– По плану встреча только через двое суток, – напомнил Айюбид недовольно. – И мне нужна не половина, а весь груз.
– У нас возникли проблемы, – продолжила Дева. – Милиция села нам на хвост и скоро будет здесь.
Кукла Айюбида заходила по столу, сложив руки за спиной, беззвучно открывая и закрывая рот. Лев подумал, что господин Айюбид так размышляет.
– Хорошо, – произнесла кукла наконец. – Будет вам убежище в нашем мире. Но помните – назад дороги нет. Только туда. Обратно не могу даже я. Вы уверены?
Дева без раздумий кивнула. Лев тоже. Бегемотик подумал, а затем тоже кивнул.
Баран же задумался сильнее.
– Пока размышляете, обновите ритуальный круг и грузите сахар, – приказал Айюбид. – Живее!
Все забегали. И Лев тоже забегал. От расположения этой сущности зависит его дальнейшая жизнь. Менты не простят гибель двоих своих. Можно и до этапа не доехать…
Лев жить хотел. Даже несмотря на открытие Истины. Нет, не так. Благодаря открытию Истины он теперь очень хотел жить. Потому что
Бегемот в рекордные сроки начертал ритуальный круг, он полыхнул, свидетельствуя о приём сигнала с той стороны, а затем они начали закидывать в круг мешки с сахаром и собранные товары.
Заказанную броню они купили у кузнеца Ворлунда. Его на самом деле звали Михаилом, но он представился этим странным именем. Кольчуг у него было много, но они все были потрёпанными и требующими ремонта. Он расстался с ними очень легко. А вот с латной бронёй было сложнее… Но Лев упростил всё многократно.
Ворлунд лежит сейчас в морозильнике, а вся наличная броня и экипировка в ящиках. Готовы к отправке.
– Эй, полегче там кидайте! – прикрикнул на них Айюбид. – Ценное оборудование кантуете, как-никак! Генераторы и холодильники положили?
– Да, – ответила Дева. – Есть ещё один свежий труп. Нужен?
– Спрашиваешь?! – воскликнула кукла Айюбида. – Несите вместе с холодильником! Вам ведь всё это больше не понадобится, ведь так? С машин всё ценное тащите, аптечки, огнетушители, запаски – всё будет в кассу! Арматуры ржавые по дороге к машине лежат, видите – тащите!
Бегемотик побежал в бытовку и начал таскать оттуда всё съестное. Окорочки, которые они жарили иногда на мангале, улетели в портал. Ящик пива потонул в полу. Блоки заказанных Айюбидом сигарет исчезли в ином мире.
– Каеф… – прошептала кукла с удовлетворением. – Живее! Живее!
Лев задумался о том, что ситуация в том мире не сахар, раз там нужны сигареты, семена, сахар и вся эта техника… Стоит ли туда идти? Вдруг там какое-нибудь средневековье?
У Бегемота в голове сновали сходные мысли.
«Вдруг там средневековье, как в книгах про попаданцев?» – думал Бегемот. – «Вдруг там удастся стать лордом каким-нибудь или вообще королём? Крестьян пороть, крестьянок трахать! Ха-ха!»
Дева думала о другом.
«А есть ли там возможность продолжать омолаживать себя?» – билась о её черепную коробку беспокойная мысль. – «Зачем-то же Госпоже были нужны живые люди, так?»
Баран же, толкая морозильник с кузнецом в ритуальный круг, всерьёз раздумывал о том, чтобы слинять с форта и залечь на дно где-нибудь в Боратове или Крыжонеже.
– Датчик движения! – испуганно воскликнул Бегемот, на руке которого завибрировали смарт-часы. – Быстрее!!!
Милиция, когда её соответствующим образом пришпорили откуда-то с самого верху, работает очень оперативно. Феноменально оперативно.
– Прыгайте в круг! – призвала кукла Айюбида. – По одному! Живее! Живее!
Первым решился на прыжок Лев. Если сюда заходит спецназ, то шанс на «случайную» пулю сильно выше нуля.
Он начал быстро «уходить» в пол. Ощущение не из приятных.
На обратной стороне его ноги согнулись под действием гравитации, а затем он сильно ударился головой об пол.
Восстановив ориентацию в пространстве, он хотел оглядеть новое место, но получил мощнейший удар по голове и потерял сознание.
Та же участь постигла всех, кто выходил из портала следом.
Лейтенант Некипелов Давыд Пахомович, оперуполномоченный, внимательно следил за работой судмедэкспертов.
На фоне старлей, Леонид Николаевич Маркедонов, выслушивал от начальства по мобильному телефону.
– Товарищ майор, спецназ прибыл, но не обнаружил злоумышленников, – сумел вставить реплику Маркедонов. – Так точно! Никак нет! Есть! Виноват! Никак нет! Так точно!
С сардонической улыбкой старлей заблокировал телефон и положил его в нагрудный карман.
– Ну что там, Лёня? – спросил Некипелов.
– Жопа, Давыд, жопа, – покачал головой Маркедонов. – Майору то по боку, что мы с СОБРом вообще не взаимодействовали, так как они приехали на двадцать минут раньше. Ему сейчас крайние нужны…
– Мы? – спросил Некипелов.
– Мы-то тут причём? – усмехнулся Маркедонов. – Это соборовцев будут жарить по их линии, за то, что загадочным образом упустили злоумышленников. И того прапора точно затрахают до смерти, если ещё раз скажет, что видел пропадающую в полу голову…
– Старлей, подойди сюда, – позвал Маркедонова судмедэксперт.
Некипелов последовал вслед за напарником.
– Вот тут трупы лежали, точно тебе говорю, – указал судмедэксперт на пол. – Видишь кровь, ага? Мало натекло. Значит, убили их где-то ещё. Пока склоняюсь к мысли, что два трупа было.
– Машину ППС нашли в четырёх километрах, – начал мыслить Некипелов. – Убили их на трассе, пятна крови на это указывают. Значит, убили там, а затем привезли сюда, но машину оставили в лесу. Зачем?
– Спроси чего-нибудь полегче, – раздражённо махнул рукой Маркедонов. – Семён Геннадьевич, когда результаты по крови будут?
– Соберём, в лабораторию привезём, препараты приготовим, сравним, проанализируем и будут тебе результаты, – ответил судмедэксперт в свойственной ему манере. – Но не переживай, тянуть не будем. Москва видит.
– А этот где? – вдруг вспомнил Некипелов. – Москвич.
– Я звонил, – ответил старлей. – Сказал, чтобы ничего тут не трогали и вообще без него активных действий не предпринимали. Должен был уже приехать.
– Эти контролёры, блядь… – вздохнул лейтенант Некипелов.
Вдруг его внимание привлекли куклы. Две.
– А это что такое? – спросил он у старлея.
– Куклы, твою медь, – ответил Маркедонов. – Семён Геннадьевич, вы их тоже заверните в вещдоки, вдруг пальчики или материал какой.
– Дедушку кашлять-то не учи, – с укоризной в голосе и взгляде ответил судмедэксперт. – Всё оформим, не переживайте. Москва видит.
«Москва, сука, видит»… – подумал Некипелов.
Ничем хорошим для карьеры такие громкие глухари не заканчиваются…
Лев очнулся от знакомой мелодии.
– Hoc verum est musica! – раздался откуда-то слева мужской голос. – Estrid, audi diligenter!
– Non intelligitis vos et musicam, – посетовал женский голос.
Лев узнал, что это за музыка и песня. Король и Шут – Кукла колдуна.
Раздался звук смачной пощёчины.
– Surge et cantare! Тьфу ты! Проснись и пой! – воскликнул мужской голос.
Попытка пошевелить руками вызвала вспышку боли. Лев осознал, что он висит с выгнутыми назад руками, как на дыбе.
Новый звук пощёчины. Кто-то простонал что-то невнятное. На этот раз звук был ближе.
Кто-то встал перед Львом. Он буквально услышал звук летящей к нему ладони, а затем левую щёку обожгло болью.
– Нет, дают всё-таки прирост характеристики! – воскликнул тот же мужской голос. – Нео, вейк ап! Ю ар обосрался!
Лев открыл глаза и увидел уходящую куда-то вправо человеческую фигуру. Среднего роста, атлетически сложенный. Раздаёт сильные плюхи.
Снова звук пощёчины и женский стон. Лев повернул голову и увидел висящую на верёвке женщину. Видимо, Дева. А кто же ещё?
– И вот мой любимый момент песни! – поднял палец парень. – И ТЫ ПОПАЛА-А-А!!! К настоящему колдуну, он загубил таких как ты не одну!
Парень отошёл назад и выразительно посмотрел на висящих перед ним людей.
– Допрыгались, культисты-хуекультисты?
Конец первой книги. Сиквел по графику.
ЛФК – лечебная физическая культура. Это самостоятельная медицинская дисциплина, применяющая физические упражнения для лечения заболеваний и повреждений. Используют ЛФК в комплексе с иными методами терапии заболеваний, чтобы усилить кровообращение, повысить объём движения в суставах, снять мышечные спазмы и не только. Воздействие идёт на организм в целом и статистика говорит, что пациент без ЛФК лечится хуже и дольше, чем пациент с ЛФК. В общем-то, это серьёзная тема, так как поверьте мне, уважаемые читатели, врачи знают о вашем организме в сотни раз больше, чем вы и херни не посоветуют. Стоит знать, что ЛФК как медицинская дисциплина развивается уже очень давно, поэтому эффективность её на довольно высоком уровне. Гарольд проходил, он знает.
Патан – патологическая анатомия, сленг студентов-медиков.
NSDAP – Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei – в переводе с немецкого – Национал-социалистическая немецкая рабочая партия. Та самая, чей лидер и идеолог Адольф Алоизович Гитлер.
SPQR – Senatus Populusque Romanus – в переводе с латыни – Сенат и народ Рима.
Академ – академический отпуск в институте. Предоставляют его по медицинским показаниям или в случае какой-нибудь особо жестокой херни, типа стихийных бедствий и так далее.
Говнарь – несознательный индивид, тащащийся по всякой шляпе и позиционирующий себя поклонником рока, на деле являя собой… говнаря. Говнарь склонен позиционировать себя в контре с обществом, считая, что он один такой уникальный и неповторимый, но на деле в движении говнарей все одинаковые и неуникальные. Отличительным признаком говнаря служит мнимое наличие охренительного музыкального вкуса, коим он очень гордится. Дополнительно к этому у говнаря обязательно есть охренительно важное мнение про «правильную» музыку и что пристало слушать «приличным людям». Так как ГГ тоже гордится своим музыкальным вкусом, одевается в слегка говнарьском стиле и считает, что есть жанры, которые слушать ни в коем случае не надо, то да, он тоже в каком-то смысле говнарь. Явление говнарьства ко времени действия романа почти окончательно ушло в прошлое, так как рок больше не в почёте и молодёжь предпочитает всякий говнорэп и прочее безумно интересное говно. Где сейчас говнари? Вот тут:
«Система» – организованная преступная группировка братьев Ларионовых, орудовавшая во Владивостоке. Занималась преимущественно незаконной приватизацией, заказными убийствами и вымогательством. Отличалась особым подходом: бандитов консультировал капитан разведывательного управления Тихоокеанского флота, у них была продуманная внутренняя структура, включающая в себя подразделения разведки, контрразведки, аналитический центр и «спецназ» для решения всё чаще возникающих проблем с авторитетами и милицией. Для легализации всей этой камарильи они открыли охранное агентство «Румас». Криминальные группировки, воры всякие и так далее, сообщили им, что вообще-то надо делиться, но братьям Ларионовым такой коммунизм был не нужен, поэтому присланного к их ОПГ «положенца» с компаньоном доставили к Ларионовым два нанятых для этого дела милиционера. Жертвы были хладнокровно расстреляны и сожжены. В общем-то, «Система» просуществовала всего три года, начались внутренние дрязги и в итоге в рядах ОПГ созрел заговор, который был вовремя раскрыт братьями Ларионовыми, после чего все заговорщики, за исключением одного, были убиты. Но в ходе заговора всё-таки был убит старший Ларионов. Такую фигню как исчезновение девяти человек милиция в те времена (1994 год) проигнорировать не могла (но позже и не такое пропускали), поэтому «Систему» накрыли, разоблачили, а единственного уцелевшего Ларионова попытались посадить. Но в итоге его зарезал рецидивист по пути в допросную.
Хмурый – одно из жаргонных наименований героина.
Томми Клафетос – широко известный в широких кругах барабанщик. Сотрудничал с такими легендами рока как: Оззи Осборн (после его ухода из BlackSabbath), Элис Купер, Роб Зомби и BlackSabbath. Был последним ударником группы BlackSabbath до её окончательного распада в 2017 году.
Пятна Лярше – абсолютный признак смерти. Образуются они при высыхании слизистых оболочек, при жизни бывших влажными. По ним хоть сколько-нибудь компетентный специалист может определить безапелляционную смерть, случившуюся с человеком. Следует знать, что судмедэксперт по этим пятнам может определить время смерти человека. Если она состоялась менее шести часов назад, то глаза жертвы всего лишь помутнеют, а если сверх этого времени, то можно увидеть жёлто-бурые треугольные участки, сморщенные и хорошо различимые на фоне блестящей роговицы.
Флунитразепам – снотворный, седативный препарат. В сочетании с алкоголем или опиатами вызывает провалы в памяти. Снискал популярность как «наркотик изнасилования». Во время свиданий его замешивали в коктейли, чтобы ничего не подозревающая жертва приняла дозу флунитразепама, начала впадать в отруб, а потом просыпалась утром и ничего не помнила о прошедшем вечере. Пик злоупотребления этим дерьмом пришёлся на 90-е годы, а потом разработчики препарата нашли «действенное противодействие» – при добавлении их дури в бесцветный напиток, он приобретает голубоватый оттенок. Это очень поможет девушке, которую насильник предварительно спаивал «чистыми» коктейлями и добавил дури в самом конце. Вокруг этого препарата, к слову, крутится сюжет фильмов цикла «Мальчишник в Вегасе», только называется эта дурь там рогипнолом, так как более известна по торговому названию.
Магическое мышление – убеждение о возможности влияния на действительность посредством символических психических или физических действий или мыслей. Все эти разглагольствования по типу: «вселенная подгонит», «надо просто верить, а мысли материализуются», «чёрная кошка перешла мне дорогу, поэтому я не пошёл на работу», «сегодня у меня благоприятный гороскоп, поэтому надо купить лотерейный билет» и многое другое того же толка – это из разряда магического мышления. Уважаемые читатели, мир материален до безумия. Вселенная – это Пустота, посреди которой мы живём. Вселенной, даже если бы она каким-то образом могла мыслить и на что-то влиять, было бы насрать на такую мелочь, как обитатели планеты в самой жопе галактики Млечный путь. Мысли не материализуются, гороскопы не работают, Деда Мороза и Санта Клауса не существует, вас не повысят в должности только из-за того, что вы отличный специалист и вкалываете как проклятый, когда соберёшь все яйца в игре про волка, мультик не покажут.
Про переход из бронзового века в железный – на самом деле Душной несколько заблуждается. Человечество перешло на железо не от того, что оно было прочнее стали, а от того, что в античности начали исчерпываться запасы олова. Поэтому бронза дорожала, на всех не хватало и вообще стало как-то не айс. И пришлось искать более дешёвые альтернативы. Раннее железо было говённым по качеству, быстро ржавеющим и мягким, так как технология не была отработана как следует. Косвенным свидетельством этого служит то, что находок из раннего железа очень мало, так как нужны очень особые условия, чтобы поделия раннежелезных кузнецов добрались до наших дней. Если RedDetonator’у не изменяет память, в «Записках о Галльской войне» некий Г.Ю. Цезарь писал, что галлы, проигрывая в сражении, гнули свои мечи, как бы сетуя тем самым на недостаточную мощь своего оружия. Типа, это не галлы примитивные и дикие, а просто мечи плохие… Следует сказать, что мечи эти были железными, но исполненными по примитивной технологии. Если среднестатистический читатель, не имеющий отношения к металлургии, решится покурить мануалы и изготовить что-нибудь из железной руды у себя на заднем дворике, то получится что-то вроде того. На том уровне развития металлургии ничего лучше в разумные сроки и трудозатраты не сделать, поэтому бронзовое оружие на этом фоне смотрелось очень выгодно. Но олова было очень мало, его даже сейчас очень мало, поэтому бронзовый век был надёжно и безальтернативно завершён. От общего падения технологий, что случалось в нашей с вами истории не один раз и даже происходит прямо сейчас, европейская часть человечества долгое время довольствовалась дерьмовыми мечами из не менее дерьмового железа. И качественный рост наметился только в Средневековье, причём не Раннее, как можно ожидать, а в Позднее, также известное как Высокое. Так что Душной, как типичный дилетант в вопросе, заблуждается и делает неверные выводы из верных предпосылок.
Синдром самозванца – это когда человек достигает некой высокой, по его мнению, ступени в социальной иерархии, но считает, что получил своё место незаслуженно и на самом деле ничего не умеет. Это следствие низкой самооценки человека. Правда обычно такова, что просто так, с бухты-барахты, кого-либо повышают очень редко, за исключением случаев кумовства и коррупции, поэтому человек обычно оказывается на своём месте и все эти внутренние метания – напрасное расходование калорий.
Кейс – здесь подразумевается не деловой чемоданчик представительных господ, а случай из практики, наглядно демонстрирующий какую-либо теорию. Кейс-метод включён практически в каждую современную академическую дисциплину, а в медицине так вообще, наше всё, испокон веку.
20 мая 6961 года от сотворения мира – это 29 мая 1453 года нашей эры.
Стратиоты – регулярная армия Византийской империи во времена Юстиниана. Пешеходы, набираемые из свободных крестьян. Вообще, по изначальной задумке, стратиотов набирали в феме, то есть военно-административном округе Византийской империи. Но во времена Юстиниана фемная система только зарождалась, поэтому вероятно, что часть стратиотов набирали классическим методом. При базилевсе Юстиниане полевая армия Византии была могущественна и способна выполнять задачи хоть в Африке, но со временем она хирела и, в итоге, позволила сначала крестоносцам, а затем и туркам-сельджукам сделать то, что они сделали.
Букелларии – от лат. Bucellarius, что происходит от Boukellaton – поджаристый хлеб с дыркой посередине. Букеллариями называли личную охрану высокопоставленных лиц. В честь бублика их прозвали за то, что их кормили вместе с полководцем, что предусматривало возможность поесть пшеничного хлеба, то есть того самого, с дыркой посередине. У Флавия Велизария было дохрена букеллариев, что-то около 7000 во время восстания «Ника». А вообще, букелларии – зримое свидетельство того, что армия византийской империи деградировала, так как личная охрана такого типа – это калька с варварских дружин, охраняющих вождя и выступающих его доверенными людьми.
Вертолёты – состояние человека после злоупотребления алкоголем возникающее при его попытке лечь и уснуть. По-научному это называют нистагмом. В чём суть процесса? Зрачки начинают непроизвольно дёргаться, чтобы вызвать рвотный рефлекс и исторгнуть наружу опасное содержимое желудка. Вестибулярный аппарат, справлявшийся с этим при движении к кровати, в статичном положении умывает руки и у лежащего на кровати алкаша начинается неприятный промежуток жизни. Нистагм бывает разных генезов, периферического и центрального, но в случае с алкоголизмом всегда центрального генеза. Нистагм периферического генеза сопровождается медленным подёргиванием зрачков, а центральный – быстрым. По мнению наркологов, нистагм – это уже симптом повреждения головного мозга алкаша, поэтому вот сейчас у него есть шанс бросить это дело.
Патфиз – жаргон студентов-медиков, означает «Патологическая физиология».
Петрификация – от греч. petros – камень и лат. facio – делаю – окаменение. В нашей с вами практике петрификации обычно подвергаются различные инфаркты, очаги туберкулёза или даже паразиты в тканях, например, трихинеллы. Здесь же Эстрид подразумевает некое сложное заклинание, позволяющее обратить что-то в камень.
Дети фестиваля – это клише времён СССР 1960-70-х годов. Тогда были в моде всемирные фестивали, в ходе которых в СССР прибывали различные чернокожие трудящиеся со всего мира. И, так как они были преимущественно молодыми, а средства контрацепции в те времена были далеко не в широком ходу, примерно спустя восемь-девять месяцев после фестивалей происходил бум рождения чернокожих детей у вполне себе белых женщин. Вот этих детишек и называли детьми фестиваля. И на территории пост-СССР дохрена и больше, так как фестивали проводились не единожды.
Про переваривание целлюлозы – организм человека, как общеизвестно, не способен переваривать целлюлозу, так как в ходе эволюции не было выработано соответствующих ферментов, но важно понимать, что в толстом кишечнике живёт множество микроорганизмов, некоторые из которых подвергают целлюлозу гидролизу, отчего она разделяется на целлобиозу и глюкозу. И последняя-то как раз способна всосаться в толстом кишечнике, поэтому какую-то пользу организм от целлюлозы всё же получает. Если заговорить про крестьянство России времён царя, то можно вспомнить про факты поедания крестьянами древесной коры в особо хреновые годы. В общем, питательная ценность у целлюлозы минимальная, но есть.
Мандатор – в переводе с латыни – «посланник». Это младший чиновник в византийской бюрократической машине, которого, как несложно догадаться, отправляют с различными посланиями. Мандаторы в некотором количестве могли пребывать в подчинении службы логофета стратиотиков, то есть армейского логофета. Логофеты отвечали за военную отчётность и выплату жалований офицерам и солдатам. То есть мандатор – это низший чиновник из разряда «принеси-подай, пошёл нахой, не мешай». О мандаторах мы знаем большей частью из трактата «О царском устройстве», каким-то чудом дошедшего до нас из тьмы веков. Следующий факт не имеет отношения к мандаторам, но любопытен с исторической точки зрения: в этом трактате был зафиксирован официальный приём во дворце базилевса княгини Ольги, названной в тексте, цитирую, «Эльга, архонтисса Росии».
Про покупательную способность солида. Я тут провёл некоторое время в расчётах и пришёл неутешительному выводу о том, что жить нам дорого, если сравнивать с древними римлянами, но не с византийцами. А теперь слушайте, что я насчитал. Один модий пшеницы – это 8,704 л зерна. По непроверенным данным из этого объёма можно выпечь двадцать булок хлеба весом около одного древнеримского фунта, то есть 327,45 грамм каждая. Умножив массу булки на двадцать, мы получим 6549 грамм хлеба. По ещё одним непроверенным данным, найденным мною на просторах интернета, в конце XI века зерно продавали по цене один солид за 12–18 модиев. Цены менялись от региона к региону и от года к году, поэтому такой сильный разброс. Солид – это высокопробная золотая монета массой 4,45 грамм. Теперь добавим приварок, то есть вспомогательные продукты – это счастье стоило ещё 6–7 солидов. Берём среднее арифметическое значение стоимости зерна, так как я в душе не подозреваю, сколько оно стоило точно, то есть 15 модиев и умножаем их на 6549 грамм, что даёт нам 98 кг хлеба. Так как в те времена человеки, по очередным непроверенным данным, ели в среднем по паре фунтов хлеба в день, даже при оценке выпуклым глазом выходит, что весь год на 98 кг хлеба человек не проживёт. Если действительно каждый день жрать по два фунта хлеба при таком раскладе, то на 365 дней нужно 239 кг хлеба. Причём не надо думать, что тогда реалии были хоть сколько-нибудь близки современности: «хочу, не хочу» не работает, так как надо весь день работать, причём не сидя на жопе в офисе, а тяжело и физически, что создаёт жестокий расход калорий, которые надо как-то возмещать. В итоге на год нужно 36 модиев только зерна. По моим прикидочным, плюс-минус лапоть, подсчётам, для годового питания обычного человека среднего достатка нужно было примерно 9-10 солидов в год. То есть монета дохрена дорогая, так как на 10 солидов можно было взять 982 кг зерна. Вот и выходит, что Алексей Комнин в прошлой главе отдал почти тонну зерна за одноразовую пластиковую зажигалку.
Нумерия – отряд воинов византийской армии времён Юстиниана I, численностью 200–400 воинов. Будем считать, что в реалиях альтернативного будущего в нумерии было ровно 300 воинов. Авторский произвол, понимаю. Но что поделать?
Эксикатор – сосуд, в котором поддерживается определённая влажность. Как правило влажность в них близка к нулю или около того. Нужен эксикатор для медленного высушивания образцов или хранения веществ, насыщение водой которых нежелательно.
Пэпсы – ППС, патрульно-постовая служба.