— Просто пришлите мне адекватного переводчика. Он нужен мне уже завтра.

— Я отправлю вам на почту ссылку на тех, кто свободен. Ответным письмом укажите фамилию того, кто вам подходит и контакты человека, с которым нужно будет связаться. А еще, опыт работы в выборке от скольки лет делать? — женский голос в трубке растягивает мою просьбу лишними фразами, не перевариваю долгие нудные разговоры.

— Сделайте это сейчас, — я завершаю звонок и устало тру переносицу.

На всю компанию был единственный переводчик. Мужик, хоть куда. И так не вовремя сломал ногу! Накануне очень важной сделки.

Перевожу взгляд на экран моноблока. Ну, хоть тут администратор агентства не тянет кота за хвост. Открываю презентацию, кручу колесо мышки вниз: слишком молодая и нет нужного опыта, слишком взрослая и не готовая к командировкам, слишком синеволосый и неформальный. Проматываю быстро несколько страниц. А вот это что-то интересное. Возвращаюсь к предыдущему слайду. Опыт — семь лет, командировки, высшка и множество дополнительных сертификатов в разных направлениях — от медицинского перевода до инжиниринга. Отличные рекомендации, замечаю среди них названия знакомых мне фирм.

Идеальный во всех смыслах вариант! Отправляю короткое письмо в агентство и спешу на совещание.

— Добрый день, — слышу через час мелодичный голос в телефоне. Девушка представляется. — Я хочу уточнить временные рамки. Так как в три я должна быть на другом конце города. Если мое сопровождение нужно и в это время, то вам подберут замену.

— Нет, мы управимся. Переговоры ожидаются максимум до обеда. Так что, вы мне вполне подходите, — от предвкушения скулы сводит. — Я выпишу пропуск на ваше имя.

— Тогда до завтра, — голос уже не такой уверенный, чувствуется сомнение.

В половину девятого стройная брюнетка появляется в дверях моего кабинета. Не отвлекаясь от монитора, я делаю кивок в сторону кресла у моего стола.

— Значит, не показалось, — медленно садится напротив и молча ждет.

Я отправляю файлы своему заместителю, перевожу взгляд с экрана на переводчицу.

— Какая красивая у тебя фамилия, Аня, — я вновь с интересом изучаю ее нестандартную внешность: белоснежная кожа, черные жгучие волосы ниже лопаток и яркие голубые глаза.

— От мамы досталась, — виду не подает, но чувствует возникшее напряжение.

— А папа что, не стал настаивать на своей?

— Слился задолго до моего рождения, — смотрит прямо в мои глаза.

— А я все переживал, доехала ты до дома или сиганула с первого попавшегося моста, — очень хочу освежить ее память.

— Живехонькая, как видишь, — ведет себя как стерва.

Нас прерывает голос секретарши. Все собрались в комнате для переговоров, не хватает только переводчика и того, кто все это затеял — меня.

— Ну, пошли, Гейман, — нарочно обращаюсь к ней по фамилии.

Встреча с иностранцами проходит на высшем уровне. Девочка явно знает, что от нее требуется. За время нашего диалога не возникает ни одной заминки с ее стороны. Держится очень уверенно.

Договор подписан. Присутствующие встают и бодро пожимают друг другу руки. Я вижу, каким взглядом смотрит на Аню мой новый компаньон. Девушка без особо труда завладела его вниманием.

— Кажется, жареным пахнет, — эта сцена не ускользает и от моего зама. Он пристально наблюдает за этой парочкой.

— Для таких, как она, уйти после работы в чью-то кровать — плевое дело, — я помню, с какой легкостью она вошла в мою комнату. — Разве они не для этого учатся? Ищут более выгодный вариант, чтобы удачно выскочить замуж и свалить из страны.

Мои слова заставляют Кирилла задуматься. Аня все так же скромно улыбается на пристальные взгляды Смита, и меняется в лице, когда Гарри подходит вплотную и что-то шепчет ей на ухо.

— На что спорим, что он уйдет ни с чем? — Киря протягивает мне руку.

Я замечаю ехидный взгляд своего заместителя. Он давно присматривается к моим часам.

— Окей. Тогда я хочу твой байк. Они стоят почти одинаково.

Я предвкушаю свою победу. Мне уже довелось побывать в этой девочке. Кириллу даже привидеться не может, с какой легкостью это произошло. Заключаем пари и продолжаем непринужденно беседовать. Стоим бок-о-бок, не подавая вида. Но переводчица больше не улыбается, ее задевает такое наглое поведение и, по всей видимости, поступившее непристойное предложение.

— Да пошел ты, — говорит очень четко и специально по-русски, и как ни в чем не бывало, шагает в нашу сторону. Гарри разочарованно выходит из переговорной.

— Если я больше не нужна, я могу быть свободной? — голос спокойный, но я вижу, как от злости раздуваются ее ноздри.

Кирилл смотрит на ожидающую моего ответа девушку и резким движением выставляет в мою сторону руку. Сучок! Даже не поворачивается ко мне. С симпатией разглядывает Аню. Я молча снимаю свои любимые и очень дорогие в прямом смысле слова, часы и вкладываю в его руку. Киря гордо уходит прочь. В переговорной остаемся лишь мы с ней.

— Ты мне за эти часы должна будешь, — я представляю, в каких позах брюнетка будет отрабатывать мою потерю. От возбуждения комок к горлу подкатывает.

— Еще чего! — шипит мне в ответ. Я вижу, как округляются от услышанного ее глаза. Вот стерва!

— Недотрогу строить из себя будешь? — звонкая пощечина тут же прилетает мне в лицо.

— Я свободна, — резюмирует и быстрым шагом удаляется.

Ну, Анна Гейман, добро пожаловать в мою команду! Я набираю номер ее агентства и красочно описываю свой восторг от такого профессионального переводчика. Требую срочного заключения договора на несколько месяцев, пока не заживет Ванина нога.

— Теперь ты в моем рабстве! — я отправляю скан подписанных документов и чувствую, как настроение незамедлительно растет вверх.

— Демид Сергеевич. К вам Анна Гейман, — голос секретарши сообщает о хорошей новости.

— Пусть входит, — сухо отвечаю и жду разъяренную фурию, которая вот-вот будет метать в меня молнии.

— Недобрый вечер, — в кресло опускается уставшая голубоглазая тень.

Не такое я ожидал увидеть в своем кабинете. Стерва выглядит потрясающе, но тут и глаза иметь не нужно, чтобы понять, что с ней что-то не так. Я молчу, так как внутри меня разгорается война. Левые кричат, напоминают о пощечине и требуют реванша. Правые перекрикивают и жалостно просят быть человеком и проявить добродушие.

— Слушаю тебя, — я выбираю нейтралитет.

— График свой обсудить хочу, — чувственные губы еле шевелятся, в голове всплывают картинки, что она может ими вытворять.

— У-мерь… — мое возбуждение не ускользает от новой переводчицы. — Я не в состоянии спорить, но зарядить по твоей роже еще раз для симметрии силы найду.

От ее вызова я закипаю моментально! Чувствую себя чайником, из которого вот-вот выплеснется наружу горячая вода. Еще чуть-чуть и ее хрупкая шея хрустнет в моих руках.

Но Аня, как умелая дрессировщица, тут же охлаждает меня. Теплая нежная ладонь ложится на мою руку и заставляет внутреннего зверя сесть и замереть.

— Пожалуйста, давай оставим это на следующий раз, — за бездонными глазами прячется настоящая ведьма, по-другому объяснить резкую смену моего настроения я не могу. — Мне в среду нужен выходной. Если есть какая-то бумажная волокита, которую нужно перевести, я сделаю это на выходных. Но мне очень нужна среда.

— Свидание? — очень хочется хотя бы самую малость сковырнуть ее самообладание.

— Это имеет значение? — она теребит тонкий браслет на своем запястье. Ровный тихий голос завораживает. Ну, точно! Околдовала!

— Не потерплю, если кто-то будет просирать работу ради поблядушек, — сам не понимаю, почему эта стерва на меня так действует.

— За это можешь не переживать. Я добросовестно отношусь к своей должности, — выжидает. — Ну, так что? Среда?

— Договорились, — я ощущаю, как ее ладонь скользит по моей руке, когда она встает.

Уверен, Аня даже не придает этому значения. А с меня как будто самое уютное и теплое одеяло сдернули. Что за ведьмовская херня? Интересно, что же там за планы такие намечаются, раз она готова все выходные потеть над бумажками?

Несколько дней брюнетка не попадается мне на глаза. Документов для перевода действительно очень много. Проходя мимо закрытой двери кабинета, постоянно ищу повод, чтобы вторгнуться в ее личное пространство. Но прохожу мимо.

В понедельник я все же нахожу причину взглянуть на стервозную красавицу. После короткого стука вхожу и ощущаю цветочный аромат ее духов. Ведьмочка сидит за ноутбуком и рьяно барабанит наманикюренными пальчиками по клавиатуре, периодически вчитываясь в раскрытые перед ней договора.

— М? — не поднимает на меня глаза.

— Завтра к одиннадцати подъедет Гарри Смит, ты будешь нужна.

— Это тот, из «Траст компани?» — по-прежнему не обращает на меня никакого внимания.

— Он самый, — ее безразличие раздражает.

Может быть, она такая податливая, только когда пьяная? Это нужно будет проверить. Послушной Аня мне нравится куда больше!

— Хорошо, я как раз закончу сегодня с мукулатурой. Завтра буду полностью в вашем распоряжении, — до Ани не сразу доходит весь смысл сказанного ею. Она быстро поднимает свои растерянные глазки. — В том смысле, что могу до потери пульса сидеть в офисе, если ваш диалог с Гарри затянется.

Переводчица смотрит так, как будто только что обратила необратимое или спасла планету от надвигающейся кометы размером с Луну.

— В четверг ты тоже будешь мне нужна, — я не подаю вида, но от услышанного воображение разыгрывается не на шутку. — У меня встреча с нашим старым компаньоном. В неофициальной обстановке.

Закрываю дверь, но успеваю поймать ее взгляд, он так и спрашивает: «Что ты замыслил?». Посмотрим, кто кого.

К одиннадцати часам Гарри подтягивается со своим юристом. Пока мы обсуждаем цифры, Смит раздевает переводчицу глазами.

— Он хочет двадцать процентов. И не будет снижать планку, если вы заключите это доп. соглашение, — Аня безучастно смотрит в мое лицо.

— Десять. И точка.

— Согласен, если наша сторона пойдет на маленькое условие, — Аня переводит его слова и слушает дальше.

— Это какие? — я при всем желании ничего не могу предложить, так как максимум включен в основной договор.

Наблюдаю за их беседой. Юрист Смита начинает смеяться, Гарри показывает свой оскал. Кирилл непонимающе жмет плечами.

— Что он сказал? — Киря первый хочет разрушить интригу.

— Что он сраный мудак, — Аня не смотрит в сторону двух смеющихся гиен. — Говорит, с радостью пойдет на маленькую уступку, если я организую ему ночную экскурсию.

— Пф, легко. Че мы, город ему не покажем? — мой зам, кажется, не вдубляет, чем это может обернуться для нашей новой сотрудницы.

— Двадцать так двадцать. Все, заканчиваем, — что-то не хочется мне оказывать Гарику такую милость, на эту стерву у меня свои планы.

Я жму руки мужчинам, жду, когда Аня встанет со стула и выхожу из переговорной. Киря ускоряется мне вслед.

— Что я упустил? — слышу его непонимание.

— Вазилин, Киря, — я останавливаюсь. — Если поедешь с ними на экскурсию, захвати с собой баночку. Глядишь, все сто процентов останутся при нас, — я подмигиваю.

— Блин, похотливый урод. А Аня еще там оставалась, когда я выходил… Она с ним.

— Ладно, я сам разберусь. Иди.

Захожу в кабинет. Брюнетка безучастно смотрит на Смита. Видимо, тот сменил тактику и больше не берет ее нахрапом, только мило улыбается и что-то спокойно объясняет.

— Ну? — я ловлю Анькин взгляд. — Скажи уже, что трахаешься с боссом и шевели своей задницей к выходу.

Голубые глаза моментально прожигают во мне дыру. На фоне проявляющихся красных пятен на бледных щеках, приобретают более глубокий оттенок.

— С ума сошел? — шипит как гадюка. Меня это только забавляет.

Смит выжидающе смотрит. Я начинаю медленно идти в их сторону.

— Потом «спасибо» скажешь, — шепчу в ее губы, оказавшись слишком близко, и накрываю их своими.

Отстраняюсь, пока Аня сбита с толку, разворачиваю остолбеневшую стерву и подталкиваю к двери.

— Сорри, — говорю Гарри и иду за ней следом.

Поцелуй с ведьмой длился от силы секунду, но вставило от него не по-детски.

Аня быстро стучит каблуками, держит направление в мой кабинет. Жаль, у меня нет бронежилета. Он бы пришелся как нельзя, кстати.

— Ты знаешь, что ты невыносим? — от злости у меня трясутся руки.

— И это вместо благодарности? — напускное разочарование босса так и нарывается на вторую пощечину.

Я жду, когда зеленоглазый сядет в свое кресло и закрываю за нами дверь. Отчетливо чувствую, как ярость сжигает меня до тла. Бесцеремонный, напыщенный хам! Да что он себе позволяет?

— Я хочу, чтобы ты меня уволил! — мой требовательный голос переходит на крик.

— И это все? — ему хватает наглости трахать меня глазами прямо сейчас. — Ну, так, увольняйся, — спокойно парирует словами, знает, что все козыри в его руках.

— Ты прекрасно понимаешь, что это будет стоить мне контракта с агентством.

— Ничего поделать не могу, — разводит руками. — Мой переводчик на больничном. Давай, ты выразишь свое «фи» месяца через три, когда он вернется? — ровный тон раздражает еще больше. Чувствую себя заложницей.

— Бесцеремонный… — вырывается то, что вертится на языке, но я вовремя замолкаю, чтобы не выразиться нецензурно. — Я даже слово такое не подберу! Если не хочешь увольнять меня, может, не будешь вести себя как последний козел?

Мои слова попадают точно в цель. Он мигом оказывается возле меня. От того, как впивается рукой в мой локоть, кажется, сейчас искры из глаз посыпятся.

— Козлом, значит? — пристальный взгляд не дает отвести мне глаза. — Может, все же «спасибо» скажешь?

— Это за что я тебя благодарить должна? Ты только что выставил меня шлюхой. За это? Или за синяк, который оставишь на моей руке? — я так зла на него, что произнести речь получается только сквозь зубы.

Демид тут же ослабляет хватку, но не отпускает. Второй рукой проводит нежную линию по моей щеке и тяжело выдыхает через нос.

— Угомонись уже, еще раз тебя прошу. Я настаиваю на увольнении, — не хочу, чтобы он видел насколько мне сейчас страшно. Не подаю виду, но внутри меня все ходит ходуном.

— Свободна, — рявкает и резко отпускает руку.

— Мы не сработаемся, — выплевываю слова ему в лицо и быстро покидаю кабинет босса.

Полгода прошло с тех пор, как моя жизнь пошла под откос. И вот, наконец, с Лешей все почти решено и завтра последнее заседание в суде. Но нет же, это слишком сладенькая спокойная жизнь! На, Аня, получи! Накосячила — разгребай. Нахрен я к нему в спальню тогда поперлась? Дура! Свободу почувствовала! Боль перечеркнуть хотела! Молодец! Ну, вот как так? Кто-то мужиков как перчатки меняет. И хоть бы что! А я один раз не туда свернула и такая ответочка! С этими мыслями я провожу остаток дня, засыпаю очень поздно. И убитая на следующий день еду в мировой суд.

На слушание мой бывший муж не приходит. Решение оглашают без него. Я получаю половину квартиры. Это и так было давно понятно, но адвокат переносил заседания по просьбе моего «благоверного» до последнего. Лешка очень хотел повредничать на прощанье. Все остальные требования, в принципе, тоже удовлетворены, но волнуют меня куда меньше. Остается лишь продать наше злосчастное треснувшее любовное гнездо. Суммы с продажи как раз хватит, чтобы погасить мою ипотеку.

После суда я заезжаю к знакомому нотариусу для консультации. И, выжатая как лимон, после такого юридически — насыщенного дня, приезжаю домой.

Перед сном получаю сообщение с адресом от босса. Черт! Я совсем забыла про завтра. Но одно не может не радовать — примечание, которое приходит тут же: «До вечера ты свободна».

Выспавшись, я обзваниваю несколько агентств недвижимости и договариваюсь подъехать на днях, чтобы обсудить нюансы продажи.

Вечером беру такси и подъезжаю на встречу. Обстановка слишком неофициальная — рядом с Демидом сидит взрослый мужчина. Судя по его речи, язык он знает неплохо. На столе стоит пустая на треть небольшая бутылка виски, парочка графинов с соком и вино. Последнее, я так понимаю, для меня. Сомнений не остается — я здесь не для перевода.

— Вы не подумайте, мой русский очень поверхностный, — спустя какое-то время с жутким акцентом оправдывается Маркус. — Наши встречи, даже в таком формате всегда проходят с переводчиком. Но в этот раз я рад, что нас сопровождает такая красивая леди.

— Судя по вашему богатому лексикону, не скажешь, что я понадоблюсь, — я улыбаюсь своей «рабочей» улыбкой и отпиваю из своего бокала.

Вечер протекает спокойно, босс не отпускает в мой адрес дурацкие шуточки, не пристает и даже не провоцирует. Неужели у нашего короткого разговора в его кабинете есть результат? Если так, то три месяца кажутся не такой мукой.

Демид отходит поговорить по телефону. Я делаю глоток и замечаю, что моя бутылка почти опустела. Этот демон нарочно спаивает меня и незаметно подливает вино, пока я увлеченно вслушиваюсь в речь иностранца за нашим столом. Вот гад!

— Тяжелая неделя? — Маркус смотрит озадаченно, чем сбивает меня с толку.

— Почему вы так думаете?

— Бизнес — это основная часть моей жизни, но по образованию я — психолог. Нравоучения — не мой…

— Конек? — я заполняю пробел в знании языка.

— Именно! — он делает жест указательным пальцем, как бы говоря, что я попала в цель. — И я не буду промывать вам мозги, но если есть вопрос, который не решается, могу поспособствовать.

— Спасибо. Но все, наконец, позади. Просто поверить еще не могу, что свободна.

— Мужчина? — заинтересованно наклоняет голову вправо.

— Хуже, — нервный смех вырывается непроизвольно. — Муж.

— Вот это новости! — Демид присоединяется к нашему диалогу. Судя по его взгляду, слово из трех букв его огорчило. — Не знал.

— Не люблю обсуждать свою личную жизнь, тем более с начальством. И кольцо обручальное не ношу, очень мешает, — растягиваю невинную улыбку и ангельским взглядом смотрю в зеленые глаза.

С одной стороны, проклятый демон сейчас точно решит, что я прыгаю по койкам, раз муж не стал для меня тогда препятствием. Но, с другой стороны, за полгода я могла замуж выйти уже несколько раз.

— Наверное, я неправильно понял слово «свободна», — Маркус озадаченно смотрит на меня, но виски в стакане его заботит больше.

К этому разговору больше никто не возвращается. Я уверенно отказываюсь, когда босс предлагает заказать еще вина. Его недовольная демоническая ухмылка приятно опускается в меня, потому что я чувствую, что сегодня победа снова за мной.

Около часа ночи происходит то, ради чего мы собрались. Я вижу, как Демид протягивает своему другу тонкую папку, из которой его приятель достает всего один белоснежный лист, на котором от силы пять строчек. Маркус ставит печать и возвращает документ обратно. Я смотрю влево, вправо и ищу камеру, потому что выглядит это, как розыгрыш.

«Из-за одной бумажульки?» — я чувствую, как закатывает глазки сущность в моем подсознании.

Мы прощаемся с Маркусом, которого все это время ждал у ресторана водитель. Я тянусь за телефоном, чтобы вызвать такси.

— Я обычно подвозил Ваню сам, если переговоры затягивались, — Демид смотрит на меня совершенно спокойно.

— Ну, нет. Я с тобой не поеду.

— Боишься? — бросает мне вызов.

— Конечно, еще не хватало с пьяным водителем ехать. Я не прочь еще пожить.

— Ань, я, в принципе, не пью. Поехали уже.

Демид не ждет моего ответа и тут же уходит в сторону своего авто. Я судорожно вспоминаю состоявшееся застолье. Маркус и бутылка виски по его правую руку, я и вино, Демид… и графин с соком. Блядь!

— Ну? — мужчина ждет у машины, пальцами бьет по часам, чтобы я поторопилась.

— Иду, — рычу в ответ и не понимаю на кого нужно злиться.

Всю дорогу босс рассказывает о командировке в следующем месяце. Подробно объясняет о цели поездки. Это интернациональная встреча, я должна буду взять на себя немецкую половину. Второй займется русско-китайская переводчица, которая будет нас сопровождать. Упоминая ее, он заметно напрягается. Наш с ним диалог строится очень легко. Может, мне не показалось, и наши рабочие отношения, наконец, налаживаются.

— Гейман… А почему тогда фамилия матери, а не мужа? — с интересом смотрит на меня.

— Надо же! Запомнил?

Я припоминаю наш разговор в первую встречу после злосчастной ночи. Воспоминание о более ранней мигом перебирается вниз живота. Кажется, бутылка вина дает о себе знать.

— Это что, какая-то закрытая тема? — его не устраивает мое молчание.

— Нет, почему? Просто решила оставить свою. Лешина не нравилась, — я осекаюсь. — Не нравится.

Моя попытка исправить ошибку, кажется, незамеченной не остается. Но Демид не придает моему провалу особого значения.

— Леша, значит, — он повторяет имя, как мысли вслух.

Оставшуюся дорогу до моего дома мы едем молча, музыка на фоне разбавляет тишину. Вино прилично навело шухера в моей голове. И чтобы не сказать ничего лишнего, я вслушиваюсь в песни.

— Аня, а у тебя в роду ведьмы были? — Демид озадачивает меня, как только его машина останавливается на парковке моей новостройки.

— Это что? Вопрос с подвохом? — смотрю на него в поисках разгадки.

— Просто интересно, — судя по серьезному виду, он не шутит.

— Ни одна женщина в моем роду на костре сожжена не была. Это все, что я знаю по линии матери, — глядя на его важное лицо, еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, то есть, что там, у отца в родословной, непонятно?

— Ты издеваешься? — я говорю сквозь смех.

— Еще нет, — томный взгляд заставляет меня заткнуться и нервно сглотнуть. — А ты думала обо мне после?

Демид не сводит с меня глаз. Всматривается так пристально, как будто боится что-то упустить, какую-то даже еле заметную реакцию на моем лице.

— После? — я слышу свой дрожащий голос и нервно тереблю браслет на руке.

— Именно.

— Конечно, — кажется, в диалог вступает алкоголь. — Как о самой главной ошибке в жизни.

Мгновенье и горячее дыхание обжигает мои губы. Горящие зеленые огни с дикой жадностью цепляются в мои в глаза. Твердая рука на моем затылке не дает шанса увернуться.

— Ошибка, значит? — выдыхает в мое лицо и впивается в меня поцелуем.

Демид игнорирует мои попытки вырваться, мой крик оседает в его рот.

Как насытившийся кровопийца, он отстраняется от меня и смотрит бешеными глазами.

— Неужели ты решил, что я напьюсь и поменяю свое мнение о тебе? — от произошедшего меня трясет. — Твоя дурацкая затея провалилась с грохотом! Решил проверить меня? А вдруг, прокатит?

— С чего ты взяла? — спокойный тон звучит, как издевательство.

Я замахиваюсь для пощечины, которую он заслуживает. Но Демид успевает схватить меня за запястье и уверенно опускает мою руку. Молча смотрит в мою ладонь. Мое сердце готово выпрыгнуть. Я слышу его громкое биение.

— Даже шрам остался, — он нежно проводит пальцами по светлому неровному треугольнику на моей ладони.

Его поглаживания как тихие волны утреннего моря. Я немного успокаиваюсь и молча жду, когда Демид выпустит меня из машины. Но стоит ему поднять голову, я вновь напрягаюсь.

— Да не обижу я тебя. Иди.

Перевести дыхание мне удается только за закрытой дверью квартиры. Тело одинаково дрожит и от страха, и от пережитого напора моего персонального демона. Слишком резкая перемена в его настроении рушит всю мою оборону. Я понимаю, как реагировать на его взрывы. Но спокойствия, которое не предвещает беду, кажется, нужно остерегаться в первую очередь.

Боль от впивающихся в кожу ногтей, заставляет разжать кулак. Я так перенервничала, что сама не заметила, как сильно сжала руку. Когда к ладошке вновь приливает кровь, маленький кусочек остается бледным. Чертова ограда моста, долбаный Демид! Сидела, напивалась, никому не мешала. Нет, надо было появиться прекрасному принцу и спасти от отчаяния! Если бы не его вмешательство, моя рука, возможно, и не пострадала бы. Как и мои нервные клетки сейчас.

Я выехал из дома только в обед. Конечно, у меня было желание дать Ане отгул или разрешить приехать попозже. Но, вспомнив о ее попытке зарядить мне по лицу, я передумал. Не выспится, может, добрее будет. Я помню ее уставшее лицо в моем кабинете и то, как она себя тихо вела. Так и хотелось по ее маленькой черной макушке погладить.

Когда вхожу в здание, замечаю переводчицу в холле. Она стоит не одна. Очередной ухажер или любовник? Пока прикладываю пропуск к турникету, мужчина быстрым шагом идет мне навстречу. Его «с-сука» вырывается вслух, когда он проходит рядом. Аня уже стоит у лифта.

Очень интересно! Я подхожу к охране, как только девушка исчезает за закрывшейся дверью. Прошу журнал посещений.

Да, недолгая беседа. Судя по отметке напротив фамилии, гость переводчицы пробыл тут десять минут.

— Кого-то ждете, Демид Сергеевич? — доносится из стеклянной будки возле прохода.

— Ага, — я отдаю журнал обратно и поднимаюсь к себе в кабинет.

Какая-то нестыковка у нас получается, Аня. Фамилия ей, видите ли, не понравилась. Ну-ну. Бурцева Анна, кажется, тоже неплохо бы звучало. Или Бурцева Сука? Конечно, я могу ошибаться, ведь Алексей — не такое уж и редкое имя. Но что-то мне подсказывает, что тема с мужем какая-то мутная.

— Как самочувствие? — я вхожу в кабинет переводчицы.

Аня лежит на закрытом ноутбуке, обняв себя за голову. Услышав мой вопрос, поднимает большой палец вверх.

— Выспалась?

Вертит кистью руки в воздухе, показывая: «и да, и нет».

— Ты тут с утра что ли? — кошу под дурака.

— Угу, — мычит из того же положения.

— Ладно, алкоголик. Езжай домой.

Я жду, что стерва обожжет меня как крапива, но она просто вздыхает. Неужели так плохо после вчерашнего? Вроде одна бутылка вина… Если, конечно, она дома не накидалась после моего поцелуя.

Выхожу из ее кабинета и отправляюсь в регистратуру. Пока даю распоряжения, замечаю темноволосую тень, которая идет по коридору в сторону лестницы. Не удивлюсь, если через минуту услышу истошный визг стервы, угодившей в густую паутину. Не помню, чтобы кто-то вообще пользовался этим спуском с тех пор, как здесь обосновалась наша фирма.

— Что это с ней? — Кирилл подходит ко мне с документами и кивает в сторону Ани.

— Не выспалась, — не отвлекаясь, подписываю счета по уборке, которые подсовывает мне секретарь.

— Хм, — Киря озадаченно смотрит в след исчезающей из виду переводчице. — Мне показалось, что заплаканная.

— Блядь, — не объясняя, иду в свой кабинет.

Этот Алексей мне нравится все меньше. Не мешкая, жму нужную кнопку на рабочем телефоне и жду.

— Демид Сергеевич? — голос охранника выдает его удивление, обычно наше общение не заходит за рамки «Доброго утра».

— Игорь, а вы же записываете номера телефонов в свой журнальчик? — приходится опять прикинуться полным дураком, чтобы выудить информацию. — Меня интересует посетитель Бурцев. Он кое-что забыл.

— С ним связаться?

— Нет, я сам. Диктуй номер.

Ведьма точно меня приворожила, даже если сама этого еще не поняла. Если бы любая другая девица с офиса лила слезы, я бы только пожал плечами со словами: «Ну, бывает». А тут как током вдоль позвоночника хлестанули. Да уж, не хватало еще втюриться в легкомысленную особу, которой ничего не стоит лечь под незнакомого мужика.

Пара длинных гудков и я слышу сухое «Алло» в трубке.

— Алексей, добрый день. Я звоню вам из службы безопасности. Вы сегодня посещали здание по адресу Мраморная, 11?

— Да, был.

— Проверяем всех причастных. А Гейман Анна кем вам приходится?

— А что случилось?

— Вы не ответили, — я делаю более строгий голос.

О таком вопросе я что-то не подумал, когда решился на эту маленькую ложь.

— Жена. Бывшая.

— Спасибо за сотрудничество. Будем обзванивать дальше.

Завершаю вызов, игнорируя речь Бурцева, и нервно верчу телефон в руках. Кольцо, значит, обручальное носить не хочешь. Мешает, говоришь.… Чувствую, Аня, разговор у нас с тобой состоится. Слишком много тайн вокруг твоего поведения. То в кровать сама лезешь, то отталкиваешь. Смита отшила, избегаешь любое внимание мужской половины офиса… Не похожа на ветреную девушку, которая по рукам ходит. Нет, что-то не сходится.

Остаток дня ведьма не покидает мои мысли. Как паразит, прицепилась. Я остановился на мысли, что измена с её стороны вполне могла стать поводом для их развода. Может быть, Бурцев не просто так обозвал её сукой. Я бы и не таким словом назвал неверную жену. Но одно не вяжется — зачем тогда лить слезы по бывшему? Ладно, в понедельник попробую вывести Аню на разговор.

Сегодня ко мне приезжает иностранная делегация. Не могу найти кое-какие документы, чтобы закончить презентацию. Скорей всего, Аня заранее взяла их, чтобы подготовиться самой. После того, как она покинула нас с Бучем, я долгое время ее не видел.

Кирилла все еще нет на месте. Мне не хочется отвлекаться от ноутбука, но придется пойти самому. Новой секретарше нужно очень долго объяснять, что конкретно мне потребуется. А времени и так мало.

— Леш, ты откупиться от меня решил? — я слышу уставший голос переводчицы.

Останавливаюсь у двери. Моя рука застыла в полете. Прерывать беседу не хочется, да и подслушивать нехорошо. Колеблюсь, но остаюсь.

— Не стоит ко мне приезжать. Я не хочу видеть ни тебя, ни твою рожу. Все уже решено. Не надо было просирать заседание. Ты знал, что в среду будет последнее слушание.

Так вот оно, важное дело, ради которого ей потребовался выходной!

— Я тебя видеть не хочу! — она рычит в трубку и замолкает.

Немного выжидаю, стучу в дверь. Аня усердно трет веки.

— Все в порядке? — я вижу ее красные глаза.

— Да, аллергия, капли забыла дома, — врать она не умеет. Аллергия такой поникший вид не придает.

Я быстро объясняю, зачем пришел. Она берет единственный файлик с бумагами, который лежит между ней и ноутбуком. Как я и думал — взяла, чтобы лучше понимать суть дела. Ее подход к работе мне действительно очень нравится. А вот настроение — наоборот.

— На обед сходить не хочешь?

— Я кое-кого жду, — она выдыхает и аккуратно вытирает уголок влажного глаза костяшкой пальца.

Я выхожу от нее с полной уверенностью, что не она стала причиной их развода. Кажется, Бурцев — тот еще козел.

С трудом, концентрируюсь на работе. И ближе к обеду выхожу из своего кабинета. Аня идет по коридору впереди меня.

— Насчет перекусить не передумала? — я вижу, что подзарядка девушке не помешает.

Мы спускаемся с бледной переводчицей в одном лифте. Она слегка мотает головой. Кажется, ее кожа сейчас одного цвета с бумагой в моем принтере. Вид не самый жизнерадостный. На первом этаже Аня медленной походкой идет в сторону диванов в холле. Я выхожу из здания, останавливаюсь на его крыльце. Сам не знаю, чего жду.

Совсем скоро взвинченный мужчина встает рядом и нервно закуривает.

— Не угостишь? — я подхожу ближе. — День — говно? — начинаю диалог и тянусь к протянутой пачке.

— Блядь, — Бурцев выпускает струю дыма и теребит в руках ключи от машины.

— У меня та же херня, — я верчу сигарету пальцами и иду вместе с ним к курилке.

— Тоже с женой по-любовно разойтись не можешь? — чувствую, намечается интересный диалог.

Наверное, разговор с Аней прошел на повышенных тонах, Бурцеву просто необходимо выплеснуть куда-то свои эмоции. И делает он это в уши первого встречного. Кто знает, совместные перекуры, может, так и происходят.

— И ведь, понимаешь, я же люблю ее. Но вот сраная интрижка и такой результат. Развод, раздел имущества. Я ей машину новую купил. Думал, задобрю, — Леша закуривает не первую сигарету. — Ждал, ну, сейчас перебесится, вернется. Мы же столько лет вместе. Чуть ли не с первого курса университета. А она уперлась и все тут.

— Вот незадача, — поддерживаю беседу как могу.

— А у тебя что с женой? — видимо, пришла очередь моей исповеди.

— Да так, мелкие семейные неурядицы. С твоими и рядом не стоят, — я замечаю машину Кирилла.

Его появление прерывает наш диалог. Я прощаюсь с Алексеем. Поднимаюсь с замом на лифте и прошу секретаршу заказать нам что-нибудь поесть. Вспомнив про вымученную переводчицу, даю распоряжение насчет ее обеда тоже.

— Спасибо, — Анька входит в зал для переговоров и шепчет, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

— Дождалась? — делаю незаинтересованный вид.

— Ага, — садится за стол.

Пока она с юристами штудирует бумаги, мысленно возвращаюсь к разговору с ее бывшим мужем. Встречались с первого курса. Если предположить, что она была верной женой, то мужчин в ее жизни было от силы… ну, может, одной руки хватит, чтобы их пересчитать. Интересно, а сколько их было на самом деле? Немудрено, что ее так задевает мой напор. Я — то реально думал, что в моем подчинении теперь будет персональная блудница, когда брал ее в фирму. Н-да, наломал я дров! Я б на ее месте себя и на пушечный выстрел не подпустил после такого.

— Ха! — у меня вырывается вслух.

Кажется, надо было уточнить еще один немаловажный момент — когда именно случилась так называемая интрижка у ее мужа. По ходу, пазл складывается в интересную картинку.

Я ловлю на себе удивленные взгляды присутствующих. Делаю вид, что получил заманчивое сообщение и быстро опускаю глаза в смартфон. Нужно почаще стоять возле курилки. Сразу столько полезной информации!

— Согласен? — Аня смотрит на меня своими небесными глазами.

— Что? — я в своих раздумьях упустил все происходящее.

— Он согласен, — Кирилл приходит мне на помощь. — Я бы еще исправил пункт пять. Там, где про сроки. Форс-мажоры никто не отменял. Две недели лишними не будут. Да, Демид Сергеевич?

Сучок специально обращается ко мне официально. Я уловил его хитрый взгляд еще внизу. Он явно что-то заподозрил. Просто так Кирилл мое отчество никогда не произносит.

После отъезда иностранцев я замечаю ведьму в коридоре. Дыхание учащается, сердце начинает гнать кровь в ускоренном темпе.

— Аня! — имя само срывается и летит ей вслед.

— А? — она оборачивается и ждет, я молча обвожу ее лицо взглядом. — Что? — вопрошает руками.

— Да так, посмотреть на тебя хотел.

Я специально разворачиваюсь и ухожу в сторону кабинета своего зама, оставив девушку в полном непонимании.

Буч так бесился, пока я был в душе, что травмировал переднюю лапу. Перед работой я заезжаю в ветклинику напротив здания офиса. Под местной анестезией осуществить манипуляции ветеринару не удается. Пес вырывается и не хочет нам помогать. Небольшую операцию решаем провести под общим наркозом. До вечера решено оставить его в стационаре при лечебнице. Это даже к лучшему — он будет под присмотром, когда придет в себя.

Ближе к пяти Кирилл уезжает на встречу, и я полтора часа пялюсь в монитор своего моноблока. Звонок ветеринара отрывает меня от бесконечных букв нового проекта.

Дохожу до машины и оцениваю свои возможности. Парковка перед клиникой забита до отвала. Лечебница находится в жилом доме, поэтому, ничего удивительного в этом нет. Люди вернулись с работы. Решаю сходить на разведку, чтобы понять состояние Буча. Если он может идти, доберемся до машины пешком.

По моему шерстяному другу не скажешь, что он испытывает боль или дискомфорт. Бучу надевают яркий синий носочек, и мы шагаем к машине.

— Какая встреча! — Аня резко меняет курс. И вместо своей машины, бодрой походкой идет к нам. — Ну, привет, проказник! — она треплет его за слюнявые брыли и даже не брезгует.

— Я могу пока сходить за кофе, чтобы не мешать вашей идиллии.

Ведьма поднимает на меня свои голубые глаза и улыбается. Может, она мне подсыпала тогда что-то? Или подлила какое-то приворотное зелье? Потому что я прямо сейчас готов сесть рядом, чтобы и мне перепала часть ее нежности.

— Ты хочешь пожаловаться? — она ласково обращается к псу.

Я вижу, как Буч протягивает свою травмированную лапу и строит Ане грустные глазки.

— Вот актер! — я поражаюсь его хитрости вслух. — Только что он готов был половину клиники оббежать, почуяв кота, а уже бедный, несчастный.

— Наговаривает на тебя проклятый демон, да? Не жалеет? — она бросает на меня прищуренный взгляд. — Как так получилось?

— Добегался, — я развожу руками, потому что сам не знаю, как Буч умудрился это сделать.

В кармане вибрирует телефон. Я отвечаю новой секретарше и вспоминаю дыхательное упражнение для спокойствия.

— Что значит, забыла? И через сколько? — я делаю вдох, делаю выдох. — Зашибись, Марина! Ты сейчас размещаешь свое резюме и как только находишь работу, пишешь заявление одним днем, — вдох и выдох. — Я готов терпеть твои косяки максимум дней десять.

Я завершаю звонок, не обращаю внимания на ошарашенный взгляд Ани. Набираю Кирилла — он еще не освободился. Молча смотрю на воркующую парочку у моих ног, в мыслях — полный пипец.

— Хм, — ведьма поднимается на ноги и оказывается очень близко. — Марина, я так понимаю, не прошла свой испытательный срок?

— Ты даже не представляешь, насколько, — я уже вижу, как эта лошадь в синем носочке разнесет отделение, в которое мне срочно нужно выезжать. И желательно прямо сейчас, чтобы не опоздать.

— Если ты не против, я позаимствую одну из твоих рубашек. Хочется домой уехать сухой, — Аня протягивает руку. — Адрес только напомни.

Я не скрываю своего ошарашенного состояния, вкладываю ключи от дома в ее хрупкую ладошку. Объясняю в двух словах, как выключить сигнализацию и уже в дороге пишу сообщение о забитом едой холодильнике.

От следователя выхожу ближе к одиннадцати ночи. Прохожу как свидетель в одном не самом приятном деле, а допрашивает Смирнов меня так, словно я — единственный подозреваемый.

На телефоне нет ни пропущенных, ни новых сообщений. Этой парочке, по-видимому, есть чем заняться. Не удивлюсь, если увижу стертые в кровь руки ведьмы. Буч — тот еще попрошайка до почесушек.

Через час я вхожу домой. Актер лениво выходит навстречу, потягивается, зевает и бесцеремонно возвращается в мою комнату. Аня уже спит. Я принимаю холодный душ и долго сверлю взглядом высланные мне Смирновым страницы из дела. Каждое предложение перечитываю раз по пятнадцать, но мозги находятся сейчас в моей спальне. Хоть ванну со льдом принимай!

Зависаю в дверном проеме. Полная луна очень хорошо освещает комнату. Мой соперник лежит с красавицей рядом. Почувствовав мое присутствие, Буч перекатывается к Аниным ногам. Я сажусь на край кровати. Тянусь к ее лицу и нежно провожу по нему пальцами. От прикосновений, чувствую приятное жжение.

— Умерь своего демона, — еле слышно шепчет.

— Хм, — я не могу сдержать свою довольную ухмылку. — Не хотел тебя будить.

— А сколько время? — она трет глаза, но сон затягивает ее снова.

— Очень поздно. Спи.

Аня не отвечает. А я сижу и зачарованно смотрю на нее. Как же нас так жизнь с тобой свела, ведьмочка? Жил своей спокойной жизнью, никого не трогал… А ведь если бы Буча не было, то и встреча наша той ночью не состоялась.

Обычно, на время своих командировок, я оставляю пса у своих друзей. Я купил его у них еще щенком.

Так и в тот раз мне пришлось везти его к ним, так как на следующий день я улетал. А по пути я увидел худую фигуру, которая смотрела в пропасть. Честно говоря, самоубийц я в своей жизни не встречал никогда. И только по фильмам помнил, что все переговорщики делают неспешные шаги и разговаривают спокойным тоном.

Ее убитый вид и опухшие от слез глаза очень меня насторожили. Пока мы доехали до моих друзей и мамы Буча, суицидница уже спала. Куда ее везти, я понятия не имел и решил, что оставить у себя — неплохая идея. Как позже выяснилось, идея была просто отличной.

От ее внешности и сексуальности мне башню сорвало задолго до того, как Аня появилась в моей спальне. Ее фривольное поведение на кухне и откровенные взгляды как будто выключили во мне какой-то предохранитель, о котором я сам не знал. Такое отключение мозга в моей жизни до этого было лишь один раз, но тогда я изрядно напился.

— Может, мне за Анькой приударить? — Кирилл загадочно смотрит на меня и откидывает столик перед собой.

Мы отвлекаемся на подошедшую стюардессу. Как только она уходит, я перевожу взгляд в сторону черноволосой ведьмы в соседнем ряду. Аня водит по губам пластиковой ложкой и увлеченно читает какую-то книгу. Не понимаю, как ей удается делать это так сексуально.

— Ближе к делу, Киря, — я отключаю свое воображение.

— Я так подумал, раз вы не вместе… Может, тогда я попытаю счастье.

— Разрешение спрашиваешь? — не могу подавить накативший смех.

— Ну, почему сразу так, Демид? — друг оправдывается. — Я же вижу, что происходит. Но раз между вами ничего нет… В конце концов, у тебя вон, Света есть. Вот и решил узнать. Не будешь ли ты против, если я начну ухаживать за Аней.

— Умерь пыл, Кирюша, — ухмыляюсь, когда произношу слова строптивой стервы. — Она уже моя, просто еще не осознала. Хочешь поспорить на часы? — указываю на его запястье с моим проигрышем.

— А давай, — уверенно говорит зам. — А что насчет Светы?

— А пиявку можешь себе оставить. Я только рад буду этот балласт скинуть.

— Правильно Аня тебя демоном называет, — друг вкладывает все свое недовольство в эти слова.

Ближе к ночи наш самолет приземляется, и мы едем в гостиницу. В нашу делегацию входит шесть человек. Помимо нас троих, есть два юриста и еще одна переводчица. Света сопровождает нас два, максимум три раза в год. Мне нет смысла держать ее в штате ради таких редких случаев, поэтому с ней заключен трудовой договор на три года.

— Завтра встреча в десять. После мы возвращаемся сюда, делаем, что хотим, а вечером нас ждут на банкет, — я коротко описываю план действий. — В девять жду вас здесь, в холле. Аня, не забудь завтра занести перевод договора.

Все начинают расходиться по своим номерам. Пиявка, разумеется, ждет моего внимания.

— Богданов! Ко мне или к тебе? — мелодичный голос льется в мои уши.

— Сколько времени прошло? Год? Два? А ты все не успокоишься, — я потерял к Свете интерес, стоило с ней переспать.

— Вдруг, ты передумал? — она заглядывает в мои глаза. — Или нашел себе свежую кровь? Анна, да? — рыжая улыбается, думает, что ее слова меня задевают.

— Света. Иди спать. Было и было.

— А что она скажет, если узнает о наших шалостях? — ее пальцы шагают по моей руке.

— Вперед! Ей будет это также интересно, как и ты — мне в целом, — сухо отвечаю и иду в свою комнату.

Утром вся команда собирается в холле, как и договаривались. Пиявка все время вьется вокруг Ани и стреляет в меня глазками.

После переговоров девушки отправляются на прогулку по городу. Света не упускает возможности и хочет разузнать у колючки о наших с ней отношениях. Какая же назойливая!

Вечером нас тепло встречают в ресторане. Мы располагаемся за большим круглым столом. Пиявка нарочно садится рядом и тянет за собой новую подругу. Несколько часов проходят как по маслу, пока Света не опустошает очередной бокал.

— А ты знаешь, что он трахается, как Бог? — она обращается к сидящей рядом девушке, но так, чтобы услышал и я.

У Ани растерянный вид, но она быстро берет себя в руки. В отличие от меня. Мои зубы, кажется, сейчас раскрошатся от злости.

— Смотри, — она крутит ладошкой, чтобы Света со всех сторон увидела кольцо на безымянном пальце. — Мне нет до него никакого дела.

Я вижу, как рыжая меняется в лице. Она рассчитывала на более интригующий и эффектный диалог, но не одержала победу. Интересно, почему ведьма опять его надела? Неужели Леша нашел подход, и они помирились? Такое развитие их отношений меня абсолютно не устраивает. Я точно знаю, что Бурцев все еще любит свою жену. Но ни разу не задавался вопросом — отвечает ли она ему взаимностью? Может, правда, хотела подержать его на дистанции, чтобы он осознал свою вину? Тогда понятно, почему никого к себе не подпускает.

— Аня, я хочу украсть тебя на пять минут, — Киря, кажется, проигнорировал нашу беседу в самолете. — Пока твои немцы курят, мы успеем, — он бросает в меня уверенным взглядом.

— Иди. — Света очень хочет остаться со мной без свидетелей. — Прикрою, как смогу. Я, конечно, ни черта не понимаю, основной язык у меня — китайский, но если что, попробую раскрутить их на ломаный английский.

Я провожаю взглядом удаляющуюся из зала пару. У меня к Кириллу очень много вопросов.

— Тебя свободные уже не интересуют? Замужних подавай? — пиявка улыбается, глядя в мое лицо.

— Света, ты меня не интересуешь. Мы видимся с тобой от силы две недели в год. Пора бы уже задуматься о чем-то более постоянном, не думаешь? Мужика себе найти, что ли…

— А что тебе мешает стать этим, — она отправляет в рот коктейльную вишню и смотрит на мою реакцию, — постоянным?

К счастью, ее отвлекает работа. Света вслушивается в слова пухленького китайца, а я замечаю довольную Аню. Кирилл тоже не отстает — так и светится. Что они такого делали?

Через час я напоминаю своим коллегам о том, что мы приехали работать и завтра нам нужно прилично попотеть. Мы прощаемся и уезжаем в отель.

Голубки сидят в начале микроавтобуса и постоянно о чем-то разговаривают, Кирилл аккуратно трогает браслет на Анином запястье. Света же к этому моменту уже окончательно развязала руки и язык. Ее наглые приставания заставляют меня крепко сжать ее, лишая возможности пошевелиться. Так как мы сидим позади всех, мои действия остаются незамеченными. По приезду, я вручаю пьяную девушку в руки юристов. Принимаю душ в номере и готовлюсь лечь спать.

— Света, я же просил… — я открываю дверь, услышав стук и затыкаюсь.

— Увы, это всего лишь я, — Аня моментально краснеет, когда видит меня полураздетым. Я замечаю папку в ее руках.

— Я уже и забыл, — разворачиваюсь и иду к стулу, на котором висит футболка. — Зайди.

— Документы, как и просил, — ее робкий голос — шифр к запертой во мне двери, за которой я удерживаю свои желания как диких хищников. — Вот примечание, вот доп. соглашение, — она раскладывает на стол бумаги.

— А по какому случаю кольцо? — мне плевать на эти бумажки. Я не могу не задать вопрос, который волнует меня наряду с их отлучкой с Кириллом.

— А-а, небольшая хитрость. Иностранцы очень любят русских женщин. Считай, это мой маленький оберег от них, — она смотрит в мои глаза. — И от бывших подружек босса, тоже.

— Н-да, подружка — громко сказано. Тебе нужно объяснять, почему я больше не пью? Наверное, это было два года назад. И все, никакого алкоголя — как отрезало, — я чувствую неприятный осадок после такого застолья. — В любом случае, хочу извиниться за это недоразумение.

— Знаешь, в моей жизни был похожий случай. Один раз накосячила, а до сих пор ответка прилетает, — ее толстый намек заводит меня в ту же секунду.

— Нарываешься, Аня, — я слышу свой хриплый голос.

— На что? — ведьма хлопает глазами, оторвавшись от бумаг.

У меня, кажется, опять где-то выбило «пробки», потому что я не желаю ни о чем думать, кроме как о ее губах. Перед глазами тьма — я не хочу видеть, что я делаю. И уже через секунду вжимаю хрупкую брюнетку в стену и целую так, как еще никогда и никого. Ее попытки вырваться только раззадоривают меня. Я больше не в силах справиться со своими желаниями. Я слишком долго терпел. Холодный душ уже как глоток свежего воздуха. Только с ним мне удается прийти в себя.

— Не надо, Демид. Не надо, — ее голос умоляет, и я возвращаюсь в реальность.

Я отстраняюсь, чтобы увидеть девушку, от которой мне так сильно срывает башню. Аня прикрывает губы ладонью. Представляю, как они сейчас горят.

Нас прерывает стук в дверь. Переводчица пользуется моментом и тянется к ручке. По ту сторону стоит Света. Окинув нас взглядом, она зло произносит:

— Обручальное кольцо не мешает по койкам прыгать?

— Я лучше пересплю с первым встречным, чем с ним, — Аня тут же вступает в неприятный диалог. — Расслабься уже, он — твой! — она хлопает по плечу пиявку и быстро стучит каблуками в сторону номера Кирилла.

— Зачем пришла? — перевожу на Свету испепеляющий взгляд, я готов ее придушить.

— О! Ты уже тут? — по коридору разносится радостный голос моего друга.

Будь мой заместитель собакой, уже бы вилял во всю хвостом, прямо как Буч при виде строптивой ведьмы.

— Пошла вон! — я закрываю дверь перед носом Светы, но успеваю увидеть, как Аня заходит в комнату Кирилла.

День, как и ожидалось, проходит очень насыщенно. Нашей делегации устраивают большую экскурсию по заводу. Я вижу, как переводчицы вслушиваются в каждое слово наших коллег, поскольку речь идет о закупке оборудования. Аня, на всякий случай, делает в свой блокнот напротив названия техники какие-то пометки — она, действительно, очень ответственно подходит к нашему сотрудничеству. После возвращения в отель, я переодеваюсь и выхожу из номера с целью спуститься в ресторан и перекусить. Но натыкаюсь на двух девушек в коридоре. Света что-то усердно объясняет Ане. У меня какое-то плохое предчувствие. Я подхожу поближе.

— У нашего Демида слабость на переводчиц, какой-то фетиш, не правда ли, босс? — пиявка сверлит меня хитрым взглядом.

— Да он просто ужасен! — Аня смеется и оставляет нас наедине.

— Кажется, наш контракт с тобой закончится после этой поездки, — я натерпелся от нее за два дня. — Что ты ей сказала?

— Правду, — рыжая улыбается и хочет уйти.

— Что ты ей сказала? — я удерживаю надоедливую пиявку за локоть.

— Ничего такого! Просто порекомендовала держаться от тебя подальше. Мне ли не знать, что ее ждет после того, как вы переспите?

— Ну, вот зачем ты так, Света? Я от тебя устал, — отпускаю девушку и спускаюсь вниз.

В ресторане из моих сотрудников я вижу лишь одного. За столиком в углу сидит Кирилл. Он-то мне и нужен.

— Ну? — я решаю разбавить его одиночество.

— Что? — друг смотрит на меня с непониманием и жует свой сэндвич.

— Что это было вчера у вас с Аней? — мой тон говорит о серьезности поставленного вопроса.

— О-у, полегче. Она сама попросила меня до банкета избавить ее от общества новой подружки.

— Не понял.

— Света конкретно подсела ей на уши во время их прогулки. Не знаю, что там такого было, но могу догадаться, — Киря смотрит на меня красноречивым взглядом. — И мы договорились. Если ей нужно будет свалить, она подаст знак.

— Какой?

— Покрутит в воздухе рукой.

Я вспоминаю движение Ани, когда она демонстрировала свое кольцо. Как ученица, которая знает ответ, подняла свою руку кверху. А потом повертела выпрямленной ладонью в разные стороны.

— А там, если в сторону мужского туалета идти, большой аквариум такой. Я и думаю. Дай-ка Ане покажу. Мы и пошли.

— А в номер твой она зачем ходила? — я не прекращаю допрос.

— Друг! — Кирилл улыбается. — Я уже понял, что ты к ней неровно дышишь. Мне с тобой конкурировать не в чем. Ничего незаконного не было. Я просто подшаманил ей браслет, там замочек заело. Но наш спор в силе, — ехидно улыбается.

Тему до конца ужина мы больше не поднимаем. Обсудив результаты нашего приезда, я покинул Кирилла и, прихватив бутылочку минералки, решил освежиться. Наша гостиница располагается загородом — тут потрясающий воздух, а к вечеру становится прохладно и хочется дышать полной грудью.

Эта черноволосая тень преследует меня повсюду. Я заметил Аню, сидящую на скамейке. Она обхватила колени руками и, склонов голову набок, прислонилась щекой к ногам.

— Только не ты! — она жалостливо скулит, когда я подхожу поближе.

— Я не виноват, что ты притягиваешь меня как магнит. Ты уверена, что колдунов, фей и прочей лабуды в твоём роду не было? Попахивает приворотом, — я сажусь рядом.

— Не знаю. Я уже ни в чем не уверена, — голос выдаёт усталость.

— Что Света от тебя хотела?

— Почему бы тебе не спросить у неё? — она сладко зевает. Я вспоминаю, как застал ее спящей в своей кровати, когда поздно вернулся от следователя.

— Меня интересует твоя версия, — смотрю девушке в глаза. Ее голова все также лежит на коленках.

— Я считаю, что где-то свернула не в тот поворот. Дома меня преследует бывший муж. Здесь — бывшая подруга моего босса.

— Будущего мужа, — я скалюсь во все зубы, пока Аня пытается побороть свое возмущение.

— Еще чего! И что, на это ведутся девушки вроде Светы? — ловлю удовольствие от напряжения, которым искрит её тело. Трону — сразу ударит током.

— Понятия не имею. Я на тебе решил для начала проверить, — растягиваю молнию на своей толстовке и накидываю кофту на Аню.

— Джентльмен, — она жмурится и поджимает губу, как будто сболтнула лишнего.

Я тоже помню наше знакомство. Она точно таким тоном произнесла это слово, когда я ловил её спрыгивающее с ограды хрупкое тело.

— Ты же сама сказала, что мерзля, — делаю паузу и просто обвожу взглядом ее нежные черты лица. — Ты не ответила. Что она от тебя хотела?

— Сказать, что ты бесчувственная скотина и после первого секса все пойдёт по сценарию "я тебе позвоню", — Аня скидывает со скамьи ноги и кутается в огромную не по размеру толстовку как в одеяло.

— Страшно представить, что ты ей ответила.

— Ты это уже слышал, — она ловит мой взгляд. Я пытаюсь вспомнить, но в мыслях сейчас совсем другое.

Сонная красавица блестит глазами и тянется ко мне. Её лицо сейчас так близко. Я слышу, как шумит в моих висках кровь.

— Что ты ужасен, — она шепчет прямо в мои губы, замирает и тут же отстраняется на безопасное расстояние. — Я хочу завтра экстренно покреститься вон в той церкви.

— Зачем? — я сбит с толку её игрой, все еще чувствую лицом ее тепло. Но тоже поворачиваю голову, вслед за ней.

— Надеюсь, что крещение и серебряный крестик на шее спасут от преследующего меня демона. Я даже святую воду с собой прихвачу для пущего успеха, — Аня громко смеётся и уходит в сторону отеля.

— Ты этим и себя обречешь, ведьма! — я говорю негромко, но Аня все равно слышит.

По возвращению из командировки, работа идёт своим чередом. Но один звонок очень расстраивает меня. Мой переводчик выходит с больничного. А значит, с Аней пора прощаться.

После совещания захожу в кабинет к Ивану. Непривычно видеть здесь рослого мужика вместо хрупкой голубоглазки.

— Ого! Какими судьбами да в наших краях? — переводчик не просто удивлен, а ошарашен. Я еще ни разу не появлялся здесь с его возвращения.

— Да так, Вань. Узнать кое-что хочу.

— Заинтригован, — выжидающе смотрит.

— А ты там, случайно так, не собираешься в ближайшее время на горнолыжный курорт или на сноуборде покататься?

— С моей-то ногой? — он смеется. — Ни в коем случае. А что?

— Хочу оценить степень твоего сумасбродства. Вдруг тебе одной ноги мало, ты еще и вторую для симметрии сломать надумал.

Короткий разговор с переводчиком заканчивается на веселой ноте. После работы еду прямиком в зал.

Я давно провел в своей жизни одну интересную параллель. Стоит Ане помаячить пред глазами, тренировки идут коту под хвост. Вот так и в этот раз. Устал, как собака, а ничего и не сделал. Зато спал как младенец. И очень этому рад. Потому что бессонных ночей и без ведьмовского вмешательства хватает.

Утром встаю как самый свежий колючий и хрустящий огурчик. До работы я встречаюсь со следователем. Пока все без изменений. Через несколько месяцев повторный судебный процесс. Помимо меня, есть еще одна свидетельница. Мы с ней оказались ни в том месте, ни в то время. Но адвокат подонка подал на апелляцию. Пока обвиняемый под стражей, Смирнов копает дальше. Показаний мало. Чтобы окончательно засадить мерзавца, нужно как можно больше доказательств. А пока есть шанс, что его выпустят на волю.

В офис приезжаю убитый. А так радовался, что, наконец, выспался!

— А ты что тут делаешь? — в приемной вижу Свету. Надеюсь, пиявка сидит в ожидании меня с самого утра.

— По делу приехала, — хитрые глаза выдают ее «дело» с потрохами.

— У тебя две минуты, — я открываю дверь в кабинет и жду, когда она войдет. — Что у тебя? — сажусь в свое кресло и включаю моноблок.

— Хочу, чтобы ты продлил наш контракт.

Света медленно начинает расстёгивать свой плащ — пуговицу за пуговицей. С каждым движением ее тело оголяется все больше. Не проходит и двадцати секунд, как передо мной сидит сексуальная сочная девица. Упругая грудь так и хочет выпрыгнуть из бюстгальтера наружу. Чулки на поясе еще больше подчеркивают стройные ноги.

Я окидываю ее взглядом и проклинаю Аню. Все бы отдал, чтобы на месте пиявки сейчас сидела голубоглазая ведьма. Можно и не в таком обличии.

— Наша с тобой работа закончена. Была бы хорошей девочкой, мы бы еще долго сотрудничали. Но ты же так не можешь.

— Демид! — она облизывает свои губы, а я вспоминаю чертову крапиву и ее игры с ложкой во рту. — Я не могу быть хорошей. Я же плохая.

— Света, у меня на тебя не стоит. Проваливай, — я вижу ее злой взгляд. — Не веришь? Я разрешаю тебе в этом убедиться, — подхожу к ней вплотную и безучастно смотрю на встревоженное лицо.

— Козел! — выплевывает свою обиду и в спешке выходит из кабинета.

Ну и денек!

Два дня командировки пролетают очень быстро. Я чувствую перемены в отношении Ани ко мне. Она спокойней реагирует на мои взгляды, чаще улыбается и больше не шипит в ответ. Может быть, лед, наконец, тронулся?

— Спасибо, что приехал, — я обнимаю Лёшу и еле сдерживаю слезы. Очень рада его поддержке.

— Ань, она и моя подруга тоже. Я сильно за неё переживаю. Врачи говорят, что удар был сильный. Повезло, что машина влетела в заднюю дверь. Если б удар пришёлся по Оле… — он замолкает.

С аэропорта едем прямиком в больницу.

Мы познакомились с Олей на вступительных экзаменах в университете и стали как сестры. Весёлая, жизнерадостная и очень аккуратный водитель. Чего не скажешь о пьяном уроде, который протаранил её авто и чуть не унёс за собой на тот свет.

После вуза, она поступила в аспирантуру, а потом уехала из страны и устроилась на работу в посольство, а я осела в своем агентстве. Мы виделись только два раза в год, когда Оля приезжала проведать родителей. Связь с ней поддерживали только по телефону. Мне её очень не хватало. Однажды она прилетела в отпуск на мой день рождения и подарила мне браслет с гравировкой: "Я всегда с тобой", который стал моим талисманом.

Вчера я не успела остыть от злости на Демида, как увидела сообщение от Лёши. Он просил взять трубку, поскольку речь шла об аварии. После короткого разговора я не могла найти себе место и проревела всю ночь. Теребила браслетик и молилась, чтобы подруга поскорей очнулась.

К моменту, когда мы подошли к палате Оли, я обнаружила, что её подарок исчез. Надо ли говорить, как сильно я расстроилась? Как плохой знак — авария и утеря.

— Привет, Гейша, — шепчет мне забинтованная подруга. — А я вот, в передрягу попала. Врачи говорят, что быстро встану на ноги, а я знаешь, за что переживаю?

— Нет, — сквозь слезы говорю я.

— Что даже после аварии мой страшный нос останется таким же. Я так надеялась, что мне его прооперируют. А он вышел сухим из воды, даже когда подушка безопасности треснула меня со всей дури в лицо.

— Ну, какая же ты дурочка, — смеюсь и вытираю мокрые дорожки на лице.

Всю неделю я навещаю подругу. Прихожу с момента начала посещения, и ухожу только после того, как меня выгоняют медсестры. Вид бинтов, кровоподтеков на ее теле и капельниц вгоняет меня в депрессию. Я не могу прогнать мысли, что могла потерять такого родного мне человека. А трагичная судьба браслета на фоне переживаний загоняет меня в это состояние ещё больше.

Оля все еще прикована к постели, а я начинаю ощущать слабость и головокружение. За эти дни я почти ничего не съела, кусок в горло не лез.

Бурцев постоянно рядом, подбадривает меня как может. Я знаю, что он хочет вернуть меня, но не могу обманывать его чувства. Мы, наконец, говорим по душам. С грустью в глазах, но он принимает мой твердый отказ. Я не хочу больше врать себе и давать ему ложные надежды.

— Я люблю другого, Леш. Вот, почему не даю тебе второго шанса. Даже если я закрою глаза на твою измену и придумаю твоему поступку тысячу оправдывающих причин, я не смогу играть с тобой в любовь.

— Другого, — он повторяет за мной и смотрит куда-то вперед. Взгляд просто растворяется.

— Прости, Леш, — мои извинения ударяются о него как об стену и летят вниз.

— Это я виноват, Ань. Тебе не за что извиняться.

Ничего не поделать. В этой ситуации никто не в выигрыше. Лёша сам загубил наши отношения, а я не хочу стать следующей Светой для Демида. Рабочие отношения должны оставаться таковыми, чтобы не было неловких ситуаций, интриг и разбитых по итогу сердец, за которыми следует крах карьеры и репутации.

Пока я слушаю врача Оли, мой телефон разрывается. Ваня просил меня помочь с переводом документов, а я совсем об этом забыла. Видимо, пришло время напомнить.

Оставляю подругу и выезжаю с больницы. С трудом добираюсь до офиса. Слабость темными кругами переносится в глаза. Периодически мое состояние сопровождается головной болью. Я помогаю Ване с договорами, но понимаю, что мне нужна небольшая передышка. Пока стою на маленькой кухне и жду свой кофе, пишу Лёше, чтобы он забрал меня через час. Я знаю, что домой сама уже не доберусь.

Возле аппарата с кофе обычно бывают маленькие шоколадки в вазе. Но, как назло, сегодня нет ни одной.

— Аня, зайди потом ко мне в кабинет, — я поднимаю глаза на чертовски красивого демона, который останавливается в коридоре. — Пожалуйста.

Кажется, моё сердце сейчас заберет последние силы, и я упаду в голодный обморок. Его нервный стук разносится по всему телу. Я сажусь на стул, не в силах больше стоять.

— Ты заболела? — его обеспокоенный вид пропадает на секунду из поля зрения, потому что глаза опять застилает темная пелена.

— Я просто ничего давно не ела, — я морщусь, вспоминая вкус тех маленьких квадратиков с дробленым фундуком, завернутых в фольгу.

— Любишь ты мои планы съедать, — он протягивает мне шоколадный батончик.

— А я говорила, что ты волшебник? — мне кажется, я сейчас расплачусь.

— Зайди, — коротко произносит, кивает и оставляет меня на кухне одну.

Сил от жадно поглощенной шоколадки хватает, чтобы закончить с переводом. Ваня благодарит меня, говорит, что задержится еще немного, и мы прощаемся. Леша уже ждет в конце парковки. Обессиленной походкой я иду в его сторону.

— Аня! — я слышу Демида. Он стоит возле своей машины.

— Блин! Прости, я забыла. Правда, вылетело из головы. Я не нарочно, — я извиняюсь перед приближающимся мужчиной, мне стыдно, что я не зашла в его кабинет.

— Ты кое-что обронила, — протягивает мой браслет. — Тебе его починили, больше не потеряешь.

Я не могу передать словами, что сейчас творится в моем сердце. Я беру свой талисман из его рук и вжимаюсь в Демида. Обнимаю обессиленными руками и чувствую его замешательство.

— Я не хочу, чтобы у вас с мужем опять возникли разногласия, тем более, из-за меня, — я чувствую телом вибрацию его голоса.

— Нет, Леша все поймет правильно. Спасибо! — от переизбытка эмоций, мои глаза наполняются влагой. Рубашка Демида очень быстро промокает от моих слез.

— Ань, у тебя все хорошо? — он поднимает мою голову и смотрит в заплаканные глаза.

— Теперь все так и будет! Ты даже не представляешь, как он мне дорог, — держа браслет в руках, я ухожу к Леше.

Взгляд бывшего мужа полон печали.

— Готова? — Демид приоткрывает дверь моего номера и выглядывает в коридор. — Пошли.

Два тела, наготу которых прикрывают лишь гостиничные полотенца, быстрым шагом направляются к комнате на другом конце этажа. Демид не разрешил мне одеться, чтобы он не один выглядел сумасшедшим в случае, если кто-то встретится на нашем пути. Почти у его номера, подросток имеет неосторожность открыть дверь и замирает при виде моего полуобнаженного тела.

— Глаза в пол, — командую я, он повинуется, и мы скрываемся в номере.

Я чувствую усталость, а еще хочу пить. Делаю пару глотков и заваливаюсь в сухое мягкое одеяло. Демид ложится рядом, спиной ощущаю, как от ровного дыхания поднимается его грудь. Стискивает в свои объятия и рукой гладит мой шрам на ладошке.

— Даже не рассчитывай, — он целует меня в мочку уха.

— О чем ты? — я начинаю проваливаться в сон.

— Я ни при каких твоих уговорах, не возьму тебя обратно на работу.

Я расплываюсь в улыбке и придвигаюсь к нему как можно ближе.

Позавтракав, мы отправляемся на прогулку по городу. Успеваем покормить уток, обойти пару местных достопримечательностей и купить какой- то дурацкий сувенир. Долго рассматриваем позолоченный фонтан в виде влюбленных. Они стоят друг к другу спиной на расстоянии около метра. А из их фигур от самого верха до ног брызжет множество тонких струй воды. Причем, у мужчины с головы начинаются короткие и увеличиваются к низу — он похож на елку. А у его спутницы, наоборот — от более длинных до маленьких, как у перевернутого треугольника. Парочка дополняет друг друга, даже не смотря на то, что их пути разошлись.

— Это намек на то, кто чем думает? — зеленые глаза задумчиво смотрят на фонтан. — Ну, знаешь, у мужиков все мысли ниже пояса, поэтому и струи длиннее, чем в голове. А у вас, женщин, наоборот, в голове во-от столько всего, а все, что ниже — второстепенно. А вы с ней, случаем, не сестры? А то думаете одинаково… много.

За слова хозяина, расплачивается его упругая пятая точка и с криками «А-ай!» принимает на себя мой щипок.

Вечером мы возвращаемся в отель. Устроив небольшой секс-марафон, начавшийся в лифте и закончившийся на маленьком столе в номере Демида, мы, наконец, спускаемся в ресторан — уставшие и голодные.

Я пропускаю любимого мужчину вперед, а сама задерживаюсь в холле, чтобы поговорить с Олей. Мой телефон остался лежать на мокрой постели, поэтому я не увидела ее сообщение о прибытии домой.

Проговорив с подругой пару минут, присоединяюсь к ужинающим коллегам и немного теряюсь. Понятия не имею как себя теперь вести. Пока Кирилл рассказывает Демиду о том, что было сегодня на встрече, я уплетаю свой салат и стейк, периодически отвечая на сообщения Оли. Сорвиголова, которой она всегда была, пишет о том, что забыла упомянуть в нашей беседе приключившуюся с ней за время полета историю, и я еле сдерживаю смех.

— А тебя почему не было? — Ваня застает меня врасплох своим вопросом. Я не могу придумать, что ответить и хлопаю глазами.

— А Аня больше с нами не работает, — Демид спасает меня от ступора, но своим вмешательством зарождает в голове недоумевающего мужчины еще больше вопросов. — Я ее уволил.

Все за столом, как по приказу, поворачиваются в нашу сторону. Переводят взгляд то на меня, то на моего бывшего босса. У одних на лице я читаю недопонимание, у других — укор в его адрес. Все молчат, но сказанное ни у кого не вызывает восторг.

— Вы что, за нее заступаться будете? — произносит очень сурово и двигается ко мне поближе. — Расслабьтесь. Просто меня поставили перед тяжелым выбором — или я потеряю первоклассного сотрудника, или девушку мечты.

От услышанного я роняю на стол пустой стакан. Демид смотрит на меня с теплотой. Все за столом делают вид, что чем-то очень заняты, улыбаются и перешёптываются, но с интересом продолжают из-под тишка наблюдать за нами.

— Не ожидала? — он тянется рукой к моей щеке и проводит по ней пальцами.

— У-у, — произношу я, робко мотая головой в стороны, и улыбаюсь его прикосновениям.

— Хочу, чтобы ты выкинула все сомнения на мой счет из своей головы.

Больше никого не существует. Все стирается вмиг — исчезают люди вокруг, пропадает шум на заднем плане, стихает музыка. Остаемся только мы вдвоем. Демид наклоняется ко мне и дарит чувственный поцелуй. Его мягкие теплые губы заставляют раствориться в моих чувствах. Когда он отстраняется, все возвращается на свои места — и даже коллеги опять оказываются за столом. Я пытаюсь дышать как можно тише, мне кажется, что мое громкое дыхание сейчас слышат даже повара на кухне ресторана.