Огромное поле с двух сторон стиснутое невысокими курганами и холмами, а с третьей рекой и густым лесом за ней, сегодня должно было стать местом, где несколько правителей решили сойтись в битве.

Король Альфред Тайрес Семиглавый со своими союзниками выступил против Союза Герцогов, решивших отобрать у ослабевшего правителя немного земель. Немного — это примерно треть самых плодородных территорий с куском болотного края, где хранились буквально под ногами огромные запасы дешёвой железной руды. Хоть качество металла из этого сырья уступало прочим, но такую сталь охотно покупали степняки и орки. Да и гномы не чурались брать её из-за крайне низкой цены. Несмотря на дешевизну продаваемого товара, герцог Унинок Золотой получал огромные суммы и слал не менее огромные налоги в королевскую казну. Руды в болотном крае, которым владели уже многие поколения его предков, было невероятно много. А добывалась она при помощи обычных лопат, заступов и черпаков на длинных рукоятках.

К тому же был у герцогского семейства ещё один секрет: болотную сталь они улучшали добавлением в плавку небольшой части огромного метеорита, который лет сто назад нашли их рабочие на краю болота. Небесный посланец был размером с башню донжона. За век, в течение которого от него скалывали бока, он убавился всего на треть. Конечная сталь получалась не только прочной и плохо поддавалась ржавчине, но — что самое главное — на неё ложились чары лучше, чем на многие элитные сорта сталей гномской плавки. Несколько месяцев назад Унинок решил больше не делиться доходами со своим сюзереном. Вначале он тянул с отправкой налогов, пока искал специалиста, который помог бы разорвать ему магическую присягу. Это у него получилось, но обошлось во столько, что у герцога чуть сердце не остановилось от жадности, когда из казны выносили сундучки с золотыми монетами для оплаты работы мага.

В одиночку тягаться с королевской армией он не смог бы. Получать по шее за предательство не хотелось. И платить наёмникам было жалко, так как их требовалась целая армия, почти такая же, которую выставил бы против него Альфред Тайрес Семиглавый. Поэтому Унинок тайно сговорился с Союзом Герцогов, не то орденом, не то государством, состоящим из герцогств, где отсутствовали общие законы, а Совет Герцогов создавал не государственные указы и законы, а решал внутренние трения и внешние проблемы. Герцоги с радостью ухватились за удобный повод расширить свои владения и пополнить казну в ходе военных действий, когда услышали просьбу Унинока Золотого стать одним из них и подсчитали те барыши, которые принесёт им союз с ним.

И вот решающий момент, когда станет ясно захватчики получат куш, или владелец сохранит своё.

— Муон, ты видел этих странных ребят у нас на левом фланге? Говорят, что там какой-то с’шагун стоит, — спросил сотник королевских войск своего приятеля из магов, оказавшегося рядом в порядках баталии.

— Ага, там с’шагун Грунд Великолепный из Шоргуш-Гуа.

— А-а, — протянул сотник, — с восточных границ. Там же земли нашего герцога и герцогство Рьяловчак?

Маг кивнул и тут же добавил:

— У нашего с’шагуна по слухам сильные проблемы с Союзом, который поддерживают другие два c’шагуна. Вот он и предложил королю помощь в войне.

— Так это ж хорошо! — обрадовался сотник. — У таких как он огромные силы и возможности. Амулеты не у всякого простого полусотника в нашем войске есть. А у с’шагунов даже десятники их носят. И те нечета нашей дешёвке.

— Так-то оно так, но ты стяги вон те видел?

Воин прищурился и стал рассматривать полотнища с геральдическими цветами и рисунками. Потом неуверенно ответил:

— Не припоминаю таких. Не герцогские точно. Или они ещё какого новичка приняли кроме нашего Ржавого?

Ржавым герцога Унинога Золотого прозвали за глаза давно из-за источника его основного дохода — болотной руды. Сейчас, когда он переметнулся во вражеский стан, стали называть открыто.

— Там стоят войска с’шагуна Инича Старванского.

— О, как!

— Вот-вот, — покивал маг. — Помощи особой от Грунда не жди, сам понимаешь почему.

— Ну да, — вздохнул сотник, — ему против такого же биться придётся.

— Штандартов там больше, чем у нашего, а значит и сил больше. Краем уха слышал, что разведка узнала, что там несколько тысяч тяжёлой латной кавалерии. Наверное, все лучшие силы герцогский с’шагун сюда бросил. А второй, видать, повёл армию на Шоргуш-Гуа. Потому и Грунд Великолепный прислал так мало солдат.

Сотник грязно выругался, не сдерживая голос.

— Тихо ты, — шикнул на него маг. — Услышат простые солдаты, сразу паника начнётся. Нас свои же сметут.

К моменту сражения у сотника настроение было хуже некуда. Он приготовился к смерти. А как иначе, когда у врага перевес только количественно вдвое, а если считать по качеству подготовки и снаряжения, то и вовсе впятеро?!

Всё началось как обычно с ударов дальнобойными заклинаниями. Одни маги били по врагу, другие защищали от аналогичных ударов с противоположной стороны.

Всех сильно удивил с’шагун. Часть своих войск он расположил на двух невысоких курганах. Там его маги создали несколько ям и рвов, друиды закрыли жидкой стеной растительности. У подножия холма в три шеренги встали шесть сотен солдат со странным оружием. Причём первый ряд стоял на колене, второй в полный рост за ними, за ним третий тоже в полный рост, но с небольшим смещением вбок. Оружием у них были… было нечто с прикладами, напоминающими такие у дорогих арбалетов. Когда на королевские войска двинулись полки герцогов, эти солдаты подняли своё странное оружие и приставили приклады к плечам. Чуть позже что-то загрохотало на курганах, а на магический щит, прикрывающий врагов, стали падать снаряды, разрывающиеся на множество осколков при столкновении. Что удивительно, так это то, что маги с дистанционными атаками молчали, чего-то ждали. Магическая защита первой пала у герцогского с’шагуна. До королевских позиций оставалось чуть больше трёх сотен шагов, когда сразу несколько завывающих снарядов одновременно ударили по ней. Полог не выдержал, разошёлся в одном месте, и туда влетели два или три снаряда из боевых установок Грунда. Там, где они угодили в наступающие шеренги, взмыли вверх фонтаны земли и дыма, а вокруг упали несколько десятков воинов убитыми и ранеными. Несмотря на столь удачное попадание, не побежал никто. Даже не дрогнул, продолжая чеканить шаг. Солдаты давно уже привыкли к магии и знали, что пара десятков убитых и раненых от одного заклинания — это чары среднего уровня. Страшнее, когда гибнут единовременно сотни.

Расчёты боевых установок ускорили стрельбу, и меньше чем через минуту их враги остались без защиты. Едва это случилось, как раздались команды десятников, полусотников и сотников среди тех шестисот бойцов со странным оружием из большого количества дерева и стальной полой трубки. Через десяток секунд после команд раздался слитный грохот — это дали залп шесть сотен по герцогским отрядам, до которых было уже не более сотни шагов. К слову, установки, запускающие воющие снаряды, стрельбу прекратили, едва только спал магический щит. Не то решили поберечь боеприпасы, не то с неким известным только им далекоидущим планом.

Первые выстрелы слились в одну волну грохота. Следующие уже затрещали вразнобой. Этот грохот напомнил некоторым бойцам звук, с которым лопаются молодые побеги одной пустотелой высокорослой травы с толстым одеревеневшим стеблем, состоящим из десятков закрытых перегородками пустот.

Результат стрельбы грундовских солдат поразил даже бывалых королевских бойцов. Передние шеренги наступающих врагов легли, как молодая влажная трава под косой. Упали, как шли, в рядок плечом к плечу. Многие солдаты из следующих шеренг были ранены, кто-то не удержался на ногах, другие уронили оружие и щиты, схватились за раны.

И вновь враги не побежали. Сомкнули ряды, покрепче сжали рукояти мечей и древки копий и ускорили шаг. Маги, следующие в их рядах и оказавшиеся едва ли не первыми из-за гибели передовых шеренг, запустили заклинания в стрелков. Их примеру последовали те, у кого имелись боевые амулеты. И тут уже пришло время платить кровавую дань грундовским сотням. Сразу несколько десятков пали под массированным магическим обстрелом, который уже не смог сдержать защитный полог и личные амулеты.

Когда уже казалось, что пара тысяч уцелевших герцогских воинов вот-вот столкнуться и мгновенно раздавят выжившие сотни Грунда, с курганов ударило очередное новое оружие с’шагуна. Треск напоминал грохот недавних выстрелов, только он сливался в один звук, словно неимоверно длинное полотно пилы протянули с большой скоростью в полураспиленном бревне. Владельцы этих «пил» стреляли крайне расчётливо. Их целями стали маги, сотники и воины-ветераны с амулетами. Волшебные вещи недолго сдерживали попадание мелких снарядов. Также было и с личной защитой магов. Возможно даже, что снаряды были зачарованы, потому и настолько убийственными оказались. Они сносили всё и всех на своём пути.

Это стало последней каплей. Остатки герцогских баталий развернулись и со всех ног бросились назад. Те, кто решил исполнить свой долг до конца не дошли считанных шагов до своих врагов — пали, сражённые невиданным оружием Грунда Великолепного. Да и те, кто решил сбежать с поля боя, почти в полном составе полегли, получив смерть в свои трусливые спины.

Быстрый — на фоне подобных битв это можно было назвать даже мгновенным — разгром нескольких тысяч не последних рубак и магов сказался на основном ходе сражения. В центре герцогские баталии заколебались и снизили натиск. Только левый фланг войск Союза продолжал давить на правый фланг королевских построений. В итоге так увлёкся, что сильно ушёл вперед, попав в ловушку, устроенную полководцем короля, заметившим ошибку врага. В итоге левофланговые герцогские баталии подставили свои фланги, в которые тут же ударили центральные и резервные королевские полки. Вражеские отряды, давившие центр, спохватились и пошли на выручку товарищам. Пока сумели оттеснить королевских солдат, половина их левого фланга пала, а значительная часть выживших получила раны, с которыми продолжать битву не могли.

Между тем на другом фланге, устланном телами герцогских баталий, задрожала земля от ударов тысяч копыт рыцарских скакунов, большая часть которых была химерами из конюшен с’шагунов. Около трёх тысяч всадников толстой змеёй вышли из-за холмов и выстроились в линию. По сигналу они пустили своих ездовых животных сначала шагом, а потом стали быстро разгоняться.

На холмах вновь загрохотали дальнобойные установки, принявшись запускать воющие снаряды в сторону наступающей кавалерии. Но та была настолько хорошо защищена, что все потуги грундовских воинов оказались бессмысленными. Снаряды падали впереди, позади и прямо на головы всадникам. Иногда те сбивались в шаге, ускорялись или замедлялись, слегка ломая строй. Но очень быстро возвращались на прежнее место. Ни ямы, ни кочки, ни мёртвые тела и брошенное оружие не мешало химерам и специально выведенным и обученным лошадям нести своих седоков.

На позиции королевского союзника с’шагуна Грунда Великолепного неслась стальная несокрушимая стена, имя которой — Смерть.

В обстрел рыцарей включились уцелевшие передовые сотни и те «пилы», которые выпилили почти две тысячи воинов герцогских баталий вместе с магами. Но всё было тщетно. Даже когда завывающие снаряды находили жертвы, на общий строй это никак не влияло. Слишком мало их было и слишком редко они попадали точно в цель. Чаще падали перед строем всадников или после него.

Казалось, что рыцари непременно снесут жиденький заслон грундовских бойцов, когда из-за курганов ударили новые боевые установки. Звуки их выстрелов сильно отличались от всего того, что уже успели продемонстрировать воины с’шагуна. Как и результат. По стальной стене рыцарей ударили тысячи и тысячи крупных свинцовых и стальных шариков, которые были разогнаны в орудийных зачарованных стволах до огромных скоростей. При такой плотности наступающих врагов всего один снаряд накрывал площадь, где находилось свыше сотни всадников. Учитывая, что с курганов вели стрельбу двенадцать пушек с хорошо обученными расчётами, принявшими перед сражением дорогие эликсиры, повышающие возможности организма многократно, то судьба у рыцарей была незавидной. Они, как и пешие баталии, совсем немного не добрались до грундовских бойцов с винтовками. Даже лучшие амулеты и личная магия не могли спасти от единовременного попадания десяти и более крупных артиллерийских картечин, несущихся с невообразимой скоростью. К слову, немецким пушкарям пришлось изрядно поработать головой, чтобы суметь настроить дистанционный подрыв у снарядов после увеличения их скорости полёта. Путём проб и экспериментов им это худо-бедно удалось. Но даже после расчётов не каждый снаряд успевал взорваться в воздухе. Некоторые срабатывали после столкновения. Там, где рыцаря спасала зачарованная броня и амулеты, не выдерживала защита его скакуна. А всадник без своего четвероногого напарника воин только наполовину.

Меньше чем за минуту атакующий порыв кавалерии был остановлен. А потом началось сущее избиение. Вновь подключились миномёты, которые стали использовать мины с рунами, наносящими намного больший урон. Затрещали пулемёты.

Когда стихло оружие, полученное из иного мира, из-за курганов вышли полторы тысячи латников и полтысячи тяжёлой латной кавалерии. Этих сил хватило не только на то, чтобы покончить с остатками избитой вражеской конницы, но и разбить центральные баталии и резервные полки герцогской армии.

— Победа! Мы победили! — заорал сотник, видя спины улепётывающих врагов. — Победа!

Ему вторили остальные королевские солдаты. Над полем, покрытом мертвецами и умирающими неслось яростное и радостное:

— Победа!!!

*****

«Совершенно секретно. Лично для Ф.В. Канариса.

В конце июля была получена радиотелеграмма из белорусских лесов от предположительно наших солдат, пропавших в том же месяце в ходе карательной акции против партизан и отрядов малоизвестного шамана Киррлиса после его нападения на наши контрольные пункты между Лепелем и Оршей.

В телеграмме сообщалось, что вторая рота сто четырнадцатого охранного полка с поддержкой отдельного отряда полиции из местных жителей, присягнувших Германии, преследовала небольшую группу врагов, в которой были раненые. Во время преследования рота угодила в засаду и была разбита. Её остатки углубились в болота, чтобы сбить со следа противника, что им удалось. Спастись удалось трём унтер-офицерам, лейтенанту Францу Кёнигу, тридцати пяти шутце и шести полицейским из местных. На вторые сутки блуждания они вышли на твёрдую землю, а спустя несколько часов оказались на большой поляне, в центре которой стояла арка размерами почти в три человеческих роста. Центр её был затянут густым непроницаемым для взгляда туманом. Также редкий туман имелся на поляне и среди деревьев, окружавших её. Всего им оказалось покрыта территория около двухсот пятидесяти метров во все стороны от арки.

Унтер-фельдфебель Дирк Мёллер с отделением в количестве семи шутце и двух русских полицейских вошёл в арку. Он отсутствовал больше трёх часов. Вернулся без русских и четырёх своих солдат. По его словам дело было так: войдя в туман, он и его люди вышли в зале средневековой крепости. Там находились трое воинов в кольчугах и с копьями, которые попытались их убить. С ними удалось легко справиться с помощью огнестрельного оружия. На шум выстрелов в зал вбежали ещё несколько воинов в кольчугах и с мечами в руках. В бою с ними погиб один из полицейских и были ранены двое шутце. За два часа Дирк Мёллер захватил крепость, уничтожив порядка двадцати девяти человек в средневековых доспехах и с соответствующим оружием. Потерял всего двух полицейских и одного стрелка. Крепость представляет из себя небольшой донжон из трёх верхних ярусов и двух нижних, обнесённый семиметровой каменной стеной с двумя оборонительными башнями. Во время боя никто из врагов не использовал магию. На охране крепости унтер-фельдфебель оставил пару солдат и поспешил вернуться назад с докладом. Предположительно этот объект расположен в другом мире, откуда на Землю пришёл шаман Киррлис.

В этот же день ближе к вечеру на вторую роту совершили нападение партизаны числом в пятнадцать человек. Атака была спланирована очень плохо, магия врагами не использовалась, нападающие пытались применять только пистолеты и ножи. Все они были уничтожены. За этот бой лейтенант Кёниг потерял пятерых. За следующие дни враги совершили ещё семь нападений, потеряв более семидесяти человек. Также была попытка освободить крепость средневековыми воинами числом до сотни. Она была отбита без потерь со стороны подчинённых Кёнига, которые обороняли важный объект.

Спустя неделю к остаткам роты присоединились восемнадцать лётчиков со сбитых Хе. 117. Один из самолётов упал на болотах, к месту его падения вышел экипаж другого, сбитого неподалёку. Лётчики принесли с собой несколько пулемётов и запас патронов. Это позволило усилить оборону роты в белорусских лесах. Также они принесли с собой радиостанцию, снятую с самолёта. Именно с неё и были переданы две зашифрованные радиограммы, принятые нашими радиостанциями в районе Орши, Лепеля и Полоцка.

В начале августа, спустя неделю после русского наступления к нашим солдатам на линии Глубокое-Лепель рядом с деревней Глинночка вышел человек, который представился Никитой Свирским, полицейским отдельной группы под командованием капитана Свена Флайшера, которая поддерживала наступление второй роты сто четырнадцатого охранного полка вермахта. Он сообщил, что недалеко лежит раненый фельдфебель Аксель Хайнрих из второй роты, с которым они вышли из окружения и смогли пройти сквозь оборонительные порядки советских войск. Им была оказана медицинская помощь, после чего их отправили в Минск в СД. Полицейского и нашего солдата наши сотрудники успели перехватить и доставить в абвер.

Раздельный допрос и установление личности показали, что они те за кого себя выдавали. Также они передали дополнительные сведения про арку, являющуюся порталом в соседний мир. Эти сведения они получили от раненого партизана во время допроса особой степени. Арка — это портал в мир, откуда пришёл шаман Киррлис. Через неё он получает оттуда магические предметы и магическое оружие, солдат-оборотней. Во время нападения на укреп-пункты на линии Лепель-Орша с портала была снята охрана, так как бойцов у шамана очень мало. Расчёт был на удалённость и труднодоступность места, где была скрыта арка-портал. Это позволило лейтенанту без боя захватить её и пройти в другой мир.

Туман — это проявление смешивания магической энергии двух миров. Из-за этого невозможно использовать вещи с магией в крепости и рядом с аркой в зоне тумана. Также блокируется способность оборотней менять облик и исцелять свои раны.

Неиспользование партизанами тяжёлого оружия, как то винтовки, пулемёты и гранаты, по словам пленного, связано с опасностью повредить арку, которая сделана из хрупкого материала, и магические письмена на ней.

Всего лейтенантом Кёнигом были отправлены с русским проводником трое солдат, фельдфебель и двое шутце. Но один утонул в болотах, второй остался прикрывать отход товарищей, когда группа была замечена вражеским патрулём.

Со слов полицейского и фельдфебеля, радиостанция вышла из строя, боеприпасы заканчиваются, и нет еды, а часть солдат колеблется, и прислушивается к призывам русских сдаться в плен, где им окажут помощь и в дальнейшем не станут причинять какой-либо вред. Лейтенант Кёниг просит помощи. Утверждает, что продержится ещё десять дней. Поле чего собственноручно подорвёт арку гранатой и примет свой последний бой. Подчинённые Кёнига, добравшиеся до нас, указали примерное место расположения портала. При появлении наших самолётов солдаты второй роты подадут сигнал дымом костров.

Часть этой информации была доведена до мага Жеффа. Он подтвердил, что порталы часто выполняют в виде арки и то, что иногда рядом с ними невозможно пользоваться магией. Чаще всего это сделано специально для того, чтобы нельзя было нанести вред порталу. Но и смешение двух сильно разных магических потоков может привести к блокировке любых магических проявлений, кроме тех, которые связанны с портальными перемещениями. Он крайне активно советовал захватить портал, чтобы через него получить доступ в соседний мир. Там он поможет нам найти торговцев волшебными вещами и других магов разных направлений, которых можно нанять на службу.

На данный момент предприняты меры для отправки самолёта-разведчика и для высадки десанта в указанной точке».

*****

Сталин оторвал взгляд от карты, испещрённой десятками отметок, сделанных разноцветными карандашами.

— Ми удержим позиции? — спросил он командарма Жукова.

— Так точно, — резко кивнул тот. — А если найдём резервы, хоть небольшие и получим ещё около тысячи амулетов, то выбьем гитлеровцев из Смоленска. Сейчас город окружён нами почти с трёх сторон. Плохо только то, что со стороны Орши бьём не мы, а по нам.

Сталин перевёл взгляд на другого гостя в своём кабинете. Это был достаточно молодой мужчина с крупным лицом с нахмуренными бровями и очень умными глазами.

— Арсэний Григорьевич, что ви нам скажете на предложение товарища Жукова? Найдутся у нас финансы для покупки ещё тысячи амулетов?

Зверев, на чьих плечах держалась экономика СССР и чьи усилия не дали ей рухнуть в пропасть, ответил через несколько секунд.

— Найдутся. Но это будет сделать нелегко, — кивнул он в ответ. Выражение его лица, казалось, стало ещё более хмурым. — С другой стороны, лучше платить так, чем жизнями.

— Это хорошо, — произнёс Иосиф Виссарионович. И задал новый вопрос. — Быть может, Арсэний Григорьевич, время поднять налоги для колхозников? Весной ви были против. Так может — пора?

— Нет, — излишне резко произнёс Зверев. — Нельзя, товарищ Сталин. Если вы мне верите, то прошу последовать моему совету и не трогать их. У рабочих колхозов и так с начала войны жизнь ухудшилась в разы. Я не побоюсь сказать, что они сражаются на втором фронте, который не менее важен для нашей победы.

— Всё-всё, я вас понял, — махнул хозяин кремлёвского кабинета рукой с погасшей трубкой. — Нет, так нет.

Спустя час в комнате остались только Сталин и Берия.

— Лаврэнтий, есть у тебя хорошие новости? Очень хорошие, чтобы порадовать меня как следует? — Сталин пристально посмотрел в глаза своему наркому и ближайшему соратнику.

— Новости есть, но… — Берия сделал короткую на пару секунд паузу, — …не скажу, что они только хорошие.

— Говори, а потом вмэсте решим чэго в них больше — плохого или хорошего, — произнёс Сталин и занялся трубкой.

— На моих людей в Москве вышел некий американец. Сообщил, что хочет поговорить по поводу мага в Белоруссии. Он был арестован, провёл четыре дня в спецтюрьме, после чего пришлось его отпустить.

— Почэму? — на мгновение отвлёкшись от набивания курительной трубки, Сталин посмотрел на собеседника и вновь вернулся к своему занятию.

— Он оказался крайне убедителен, когда привёл аргументов, которые связывали его с очень важными людьми во властных структурах США. Я решил не рисковать отношениями и приказал его опустить. Перед тем, как уйти, американец сообщил время и место, где состоится беседа с другим человеком. И предложил на ней присутствовать лично мне.

— Дальше, Лаврэнтий, — поторопил его Иосиф Виссарионович, когда нарком на несколько секунд смолк, чтобы перевести дыхание.

— Вместо меня на встречу отправился мой помощник. Американцем оказался Джон Раэв, участник круга американских магнатов, фактически их представитель. Беседа длилась два часа и семнадцать минут. Но большая часть времени ничего не значила, — продолжил Берия рассказ, — обычная дипломатическая вода. Суть же вот в чём: американцы хотят получить доступ к тем вещам, которые мы покупаем у шамана Киррлиса. Раэв назвал несколько фамилий, кто готов платить любые деньги за это. Там есть Форд и Кайзер, это…

— Я знаю, кто эти люди, — прервал его Сталин.

— Раэв озвучил личное предложение Кайзера, который гарантирует срочный ремонт и строительство любых судов на своих верфях для СССР. Примерно так же прозвучало предложение Форда. Озвучены были слова о возможности свести с немецкими влиятельными лицами, которые тайно выступают против идей своего фюрера и готовы поднять восстание против него и прекратить войну, которая никому не нужна. В конце разговора он сказал, что в администрации президента страны просят о встречи с шаманом или передачи тому нескольких предложений.

— Разговор записывался?

— Да, — подтвердил нарком. — Велась стенограмма через микрофоны. И ещё беседа записывалась на магнитофон, установленный заранее под столом.

— Пусть твои люди принесут их попозже.

Берия молча кивнул.

— Твои соображения?

И как уже было до этого, Лаврентий Павлович незаметно вздрогнул от этого вопроса. Правитель огромной страны хоть и спрашивал порой совета у окружающих, но делал по-своему. И беда, если его мысли шли вразрез с озвученными чужими идеями. Несколько таких ошибок и человек рисковал попасть в опалу. Или того хуже.

— Я уже успел кое-что узнать. И теперь могу предположить, что американцев навели англичане, которые хотят заполучить всё чужими руками и чтобы не быть нам обязанными за посредничество с шаманом. Насчёт президентского окружения могу сказать, что там заинтересовались лечебными амулетами, которые поставили на ноги уже несколько сотен тяжёлых больных, среди которых имелись те, на кого врачи махнули рукой, как на безнадёжных. То есть кто-то хочет укрепить своё положение, отыскав способ вылечить Рузвельта. Или же он сам дал такую задачу своим приближённым. Считаю, — на этих словах Берия невольно задержал дыхание на долю секунды, словно перед нырянием в глубокий омут, — что можем продать им несколько десятков лечебных амулетов и тех, что повышают бодрость и улучшают самочувствие.

— Почэму их?

— Если передать амулеты ночного взора или защитные, то есть риск, что они попадут в руки гитлеровцев. Либо немцы получат полное описание: время действия, дальность, мощность, слабые места. Это поможет им найти способы с ними бороться. Лечебные и бодрящие же не несут угрозы нашим планам по их применению. Я бы даже продал американцам наиболее лучшие из лечащих амулетов с сообщением, что это ширпотреб, вместо которого есть шанс приобрести уникальные.

— Имэнно продать, Лаврэнтий? — Сталин посмотрел на собеседника с хитрым прищуром.

— Только продать, — покивал нарком. — Там поймут, что самим фактом продажи такого уникального продукта мы и так сделали им невероятно огромную уступку. Ещё и цену увеличить втрое или вчетверо. Благодаря этому получим деньги на пару сотен амулетов для себя. Не удивлюсь, если эта страна капиталистов даже оценит наше желание с них получить деньги с положительной стороны, — слегка улыбнулся мужчина.

— Звэрев этому будэт сильно рад, — усмехнулся глава государства. — Но американцы и англичанэ пожелают другие амулэты.

— Разумеется. Было бы странно, если бы было иначе. Но благодаря тому, что с Киррлисом общаемся только мы, всегда можем сказать, что поставщик амулетов озвучил ряд условий, нарушение которых приведёт к серьёзным проблемам в наших договорённостях. Вплоть до разрыва, на что мы пойти не можем ни при каких обстоятельствах. Тут любой дурак поймёт, что никто не захочет терять свою уникальность единственного посредника. Что же до условий, то по ним мы обязываемся без разрешения создателя не передавать в третьи руки его амулеты, которые можно использовать в военных целях. Мы даже особо не отойдём от истины, если вспомнить пункты магического договора с шаманом. Так, — пожал нарком плечами, — немного приукрасим и выпятим кое-что.

— Хорошо. Но эту идэю нужно доработать, а то она слишком сырая, Лаврэнтий. Нужно чтобы наш посол её так довёл до заграничных наших друзэй, что те приняли отказ бэз истэрики.

— Разумеется, Иосиф Виссарионович. Я ещё хочу предложить самим связаться с Рузвельтом и предложить лечебный амулет без особых условий. У нас с ним достаточно тёплые отношения, чтобы мы могли сделать такой шаг.

Сталин после короткой паузы кивнул, соглашаясь с этими словами Берии.

— А амулет сделает Баранкин, — продолжил Берия.

— Почему он?

— Не стоит лишний раз давать шаману ненужную ему информацию и тратиться на дорогую вещь. Тем более, мало ли что он добавит в амулет. Баранкину вполне по силам создать вещь ничуть не худшую.

— Лаврэнтий, а ты нэ забыл, что у нэго другая задача?

Тут нарком позволил себе лёгкую торжествующую улыбку.

— Не забыл. Наш маг уже сделал основной план. Правда, начерно. Сейчас он ждёт, чтобы предоставить его вам, Иосиф Виссарионович.

— Зови, — коротко ответил ему Сталин.

Спустя четверть часа в кабинет вошёл Баранкин с большим портфелем и кожаным тубусом. И на той и на другой вещи болтались сургучные печати. Их в первую очередь проверил Берия. Лишь убедившись в полной сохранности печатей, он разрешил сломать их и открыть портфель с тубусом.

— Вот, я тут на скорую руку произвёл расчёты, и кое-что нарисовал по заказанной теме, — торопливо сказал мастер-артефактор, выкладывая на стол несколько тонких папок и два больших листа, свернутых в трубу.

Когда Сталин взял в руки первую папку и открыл, то в его глазах на долю секунды проскочила гамма чувств — удивление, непонимание, досада и раздражение. Из графиков и строчек, являющихся, скорее всего, уравнениями, он не понял ничего, хотя считал — и считался — умным и разносторонне образованным человеком.

— Хм, и что тут?

— Прошу простить, товарищ Сталин, — покраснел маг и передал ему другую папку. — Вот тут с пометками на русском. Там, — он указал рукой на листы бумаги в руках хозяина кабинета, — то, что мне вложили вот сюда, — он коснулся указательным пальцем правого виска. — Магические уравнения из другого мира.

— Товарищ Баранкин уже стал понемногу записывать то, что получил в Белоруссии в шаманском Очаге, — вставил слово Берия.

— Да-да, пишу-строчу, — улыбнулся первый советский артефактор, не переставая разворачивать большие листы, один из которых оказался картой Москвы. — Пока самое простое, буквально букварь для мага. К сожалению, настоящих магов у нас ещё нет. Те, кто прошёл случайную инициацию в Белоруссии, когда попал в место богатое на ману и с предрасположенностью к магии, не годятся мне в ученики. Их энергетика не подходит для артефакторики. А учить их чему-то другому — увы, не умею, — развёл он руками. — Конечно, можно поработать и с ними, но даже до плохонького подмастерья я доведу их не раньше, чем через три-четыре года. При этом придётся отдавать занятиям уйму своего времени.

— Найдём ми вам нужных учеников. Всэму своё время, — уверенно сказал Сталин. — А пока показывайте, что сдэлали, товарищ Баранкин.

— Вот, — он показал на карту. — Я предлагаю построить пять высотных зданий с большими шпилями из орихалка. Высота каждой постройки должна быть около двухсот метров. Это вместе со шпилем. На орихалковые пластины я нанесу нужные руны. Поставленные здесь, здесь, здесь, здесь и здесь, — рука артефактора коснулась карты в нескольких местах, нарисовав в итоге неровную окружность, — здания приведут магические каналы в порядок и полностью возьмут их под контроль. В смысле, магические каналы на территории Москвы и в ближайших окрестностях. Благодаря чему ни один чужой маг не сможет колдовать в зоне высоток.

— Любой маг? — спросил его Берия.

— Да… то есть, почти любой. Архимаг или архимагистр магии сумеют справиться с моими чарами. Да и грандмастер артефакторики тоже. Но такие личности очень редки. Я против них добавлю кое-какие чары на шпили, чтобы стало сразу известно, что они появились в Москве.

— Это поможэт? — задал новый вопрос нарком.

В ответ Баранкин неуверенно кивнул:

— Должно помочь. Прошу прощения, но я простой артефактор, а не гранд, какие у Киррлиса служат. Потому создать совершенные чары не могу, не в моих это силах. Вот если получится договориться с Киррлисом насчёт обучения меня в гранды или нового мага-гранда, то чары я, ну или тот другой, сделаю качеством лучше в несколько раз.

— Ви, товарищ Баранкин, упомянули орихалк, — в разговоре решил принять участие Сталин. — Насколько нам известно. Это магичэский матэриал, которого на Зэмле нет. Придётся его покупать у шамана Киррлиса, а тот ничэго дёшэво не даёт.

— Да, магический, товарищ Сталин, — подтвердил советский артефактор. — К сожалению, если моё предложение будет принято, — он невольно коснулся рукой карты Москвы, орихалк придётся покупать у него. Даже драгоценные металлы и камни не смогут заменить орихалк. Ещё лучше мифрил, но его страна точно не осилит, ведь металла на отделку шпилей потребуются десятки тонн, а то и сотни.

Берия невольно крякнул, услышав цифры.

— Кроме защиты от чужих магов, чем ещё помогут ваши высотки, товарищ Баранкин? — спросил Сталин.

— Случайных и спонтанных инициаций не будет. Мана станет накапливаться в огромных количествах, и её можно будет использоваться для самых энергозатратных чар, напитывать сложные амулеты. Чуть позже в каком-нибудь здании можно создать школу для обучения наших советских магов, создать мастерскую по изготовлению мощных и редких амулетов. Даже есть возможность создать помещения с переизбытком маны для того, чтобы попытаться искусственно инициировать людей со спящим даром. Так они будут под нашим контролем, а собрав статистику, научимся инициировать те магические направления, которые больше всего нужны стране, — маг говорил торопливо, с каждой фразой заводясь и повышая голос, перечисляя плюсы от возведения высотных зданий с орихалковыми шпилями. — Мы первыми сможем овладеть магией и перестать зависеть от Киррлиса. Хотя, конечно, это дело десятилетия или вовсе десятилетий, — под конец своей речи с грустным вздохом добавил он.

Берия и Сталин молчали впечатлённые словами мага. Озвученные идеи насчёт контроля магии и школы магических искусств упали на благодатную почву. СССР во многом отставал от развитых стран Европы и США. А тут шанс стать первыми в том, чего у других ещё нет и в помине. Стать не посредниками, практически спекулянтами и перекупщиками, а создателями и владельцами продукции, на которую обязательно возникнет гигантский спрос во всём мире. И тут важно воспользоваться инициативой первооткрывателей, чтобы закрепиться на первом месте и навсегда оставить его за собой.

«Если Англию называли Владычицей морей, то нужно сделать так, чтобы Советский Союз стал Хозяином магии», — промелькнула амбициозная мысль в голове руководителя СССР.

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась и впустила Поскрёбышева.

— Товарищ Сталин, к вам со срочным сообщением товарищи Терентьев и Кузнецов, — быстро сказал он и повторил. — Очень срочным.

— Хорошо, я понял, — кивнул ему Сталин, после чего секретарь вернулся в приёмную, закрыв за собой дверь. Сталин же посмотрел на артефактора и произнёс. — Товарищ Баранкин, ваше предложение очень интересное. Доработайте свой проект и окончательно сформируйте все важные моменты. На это вам даю неделю. Справитесь?

— Разумеется.

— Хорошо. Ступайте.

Как только маг ушёл со своим портфелем и тубусом, куда сложил все бумаги, в кабинет вошли заместитель Берии Терентьев, которого мало кто знал не только в стране, но и среди кремлёвских обывателей, и начальник ГРУ Кузнецов. Последний и сообщил громкую новость:

— Товарищ Сталин, сегодня Гитлер выступил с громким обращением ко всем странам мира, призывая выступить против нас единым фронтом, как против поклонников Антихриста.

Для немцев мой удар совместно с Красной Армией оказался не только болезненной, но и обидной оплеухой. Каждый день они совершали по две-три атаки в разных местах. Наиболее яростно атаковали в районе Орши и Полоцка. А вот Лепель, к удивлению, своим вниманием обошли. Или у них просто сил не хватило, или рассчитывают после захвата Орши устроить там «котёл» для красноармейцев.

После трёх неудачных авианалётов гитлеровцы отказались от бомбардировок красноармейских позиций, и перешли к обстрелам из тяжёлых миномётов и лёгких гаубиц. Причём делали это с большой выдумкой: выпустив в спешном порядке по десятку снарядов или мин, расчёты быстро снимались со вскрытых позиций и уходили на новые, где тщательно маскировались и затихали. Делали они это так мастерски, что мои соколы и наездники на грифонах сверху редко их находили. А про советских воздушных разведчиков вовсе молчу. Они замечали треть от того, что видели мои подчинённые. Лёгкие гаубицы потому и были выбраны немцами, что их можно было легко перекидывать на позиции и быстро переводить из боевого в походное положение.

Подкрепления в Полоцк и Лепель шли через Витебск по дорогам. Это позволяло усиливать оборону танками и тяжёлыми орудиями. А вот красноармейцам в Орше не так повезло. Большая часть подкреплений приходила через мою территорию, по лесам и болотам, где могли идти только люди и лошади. Чтобы немцы не выбили советские подразделения с захваченных мной позиций, мне пришлось отправить в Оршу половину своей дружины и постоянно слать туда амулеты и зелья. Там же обитали четверо магов-наёмников, которым я пообещал по дополнительной адамантиевой монете за огромный риск получить на голову фугасный снаряд от гитлеровской гаубицы.

В Орше по красноармейцам гитлеровцы били с двух сторон: с востока от Смоленска, и с юга от Могилёва. «Минские» же немецкие дивизии пытались разорвать линию обороны от Лепеля до Орши.

Вроде как Красная армия пытается выбить врага из Смоленска, чтобы выровнять фронт и облегчить ситуацию, но пока ничего не выходит. Смоленск сейчас получается служит почти таким же плацдармом у оккупантов, как Орша у русских. Если бы не превосходство в воздухе, то моих союзников обязательно бы отогнали назад даже несмотря на всю мою поддержку. Но и тут не обошлось без серьёзных проблем. Краснозвёздной авиации очень не хватало топлива и бомб, чтобы уничтожать врага с воздуха, пока наземные войска закрепляются на новых рубежах.

Что ещё сказать? Сработала задумка с ложным порталом. Немцы никак не прореагировали на радиограммы от якобы своих солдат, случайно нашедших столь лакомую цель. Зато после того, как к ним попали солдаты из «роты лейтенанта Кёнига», сразу засуетились. Это было видно по высотному самолёту разведчику и по транспортнику, который выбросил несколько тюков с грузом, ориентируясь по дыму от костров в указанном районе. Из трёх ящиков только один упал рядом с поляной. Ещё один утонул в болоте, а третий унесло на пару километров от точки, где разбило о деревья. В утопшем была радиостанция, с которой «лейтенант Кёниг» вышел в эфир в тот же день. Честно говоря, я сейчас не знаю, к чему приведёт этот план с «немецкой ротой». Если бы гитлеровцы не отреагировали на появление своих солдат, то я бы махнул на задумку рукой. К слову сказать, из той пары, что вышла к немцам, фельдфебель был настоящим. А вот роль полицая сыграл один из лесных разведчиков. Ему под кожу были вшиты несколько амулетов для того, чтобы упростить работу под личиной. Один из них скрывал все магические эманации. Маг средней руки даже при тщательном осмотре ничего не найдёт и не почувствует. Этот амулет был нужен на тот случай, если к немцам успели перейти иномиряне с магическими способностями. Да, и такой ход со стороны с’шагуна Грунд ни я, ни кто-то другой из моих соратников не исключал. Он вполне мог отправить агентов навести мосты с немцами. Так ли это на самом деле, или я излишне накручиваю ситуацию — покажет время.

Ещё одним плюсом можно посчитать огромное количество трофеев, которые я получил. По договорённости с советским командованием я был вправе забрать всё, что захочу. Пушки, зенитки, миномёты и боеприпасы к ним на грузовиках и тягачах доставлялись до моего леса, а дальше их перетаскивали феи. Часть орудий и миномётов я сразу же продал своему, так сказать, коллеге, чему он был очень сильно рад. Вероятно, он устроил хорошую заварушку со своими недругами. И в ходе её земное оружие очень хорошо себя зарекомендовало. Да так, что его личный помощник попросил продать лёгкие зенитки. За них мне пообещали платить значительно больше, чем за короткоствольную лёгкую пушку. А вот на миномёты спрос сошёл на нет. Требовались только мины к тем, что Грунд уже успел купить у меня.

А теперь о самом грустном.

Наступление забрало жизни более чем у сотни дружинников. В основном погибли штурмовики, наступающие в первых рядах и первыми принимающие на себя пули и снаряды. Не всегда защитные амулеты отводили смертоносные гостинцы, а лечебные амулеты не успевали сохранить жизнь. Практически, погиб каждый девятый из тех, кто пошёл в атаку на гитлеровские траншеи. В одно мгновение небольшое кладбище увеличилось в несколько раз. У многих погибших были семьи, дети.

Я сам дважды оказывался на волосок от смерти. Спасли амулеты из адамантия, которые сделали для меня Сата и Ойра. Прохор после второго раза попал в лазарет, где лежит до сих пор. Ему ещё повезло — организм матёрого беролака смог убежать от костлявой после взрыва фугасного гаубичного снаряда в считанных шагах. Оторванные ноги, порванные внутренние органы, переломанные рёбра и позвоночник, огромная потери крови… О контузии вообще молчу как о самом меньшем зле из полученного моим помощником.

С другой стороны, если посудить, то это крошечные жертвы. Всего сто с небольшим жизней за освобождение своих земель, которые СССР отдал мне. Одновременно — это отработка тактики из сплава магии и технологий. Красная армия уже несколько раз использовала амулеты во время наступлений, и всегда успешно. Переделанные рабочие экзоскелеты, слегка доработанные под земные технологии автоматы гномолюдов, защитные амулеты и амулеты ночного взора, боевые амулеты и — главное — боевые маги, сработали в единой связке выше всяческих похвал. Всего тысяча дружинников разнесла в пух и прах несколько немецких дивизий, заставив их в панике бросать позиции и оружие. Красноармейцы в первые сутки сражения взяли в плен около пяти тысяч только тех, кто добровольно поднял руки. А были ещё и раненые, и попавшие в окружение, которые потом были вынуждены сдаться, когда расстреляли все боеприпасы и съели сухпайки. Кстати, в трёх местах сидят в крошечных «котлах» примерно шесть или семь сотен гитлеровцев, которые отказываются сдаваться в плен и продолжают сопротивляться в надежде, что к ним скоро придут на помощь немецкие войска. Почти все шесть сотен из СС и егерских частей. Противники умелые и фанатично преданные заветам Третьего рейха. Красной армии пришлось выделить два стрелковых полка, усиленных артиллерией и броневиками на то, чтобы держать врагов в окружении и пресекать их попытки вырваться на простор. Мои оборотни и стрелки смогли бы в течение пары суток разобраться с каждым «котлом» по очереди. Могли бы, но не могут. Одни затыкают дыры в советской обороне и помогают красноармейцам на самых сложных участках. Другие вылавливают недобитков по лесам и болотам, которые могут таких дел наворотить, что потом до конца жизни придётся себя корить за то, что махнул на них рукой. Для хутора или небольшой деревеньки, населённой стариками и детьми, хватит всего взвода озлобленных фашистов, одуревших от страха и вседозволенности.

Было и ещё кое-что интересное, вызванное моей победой.

— Киррлис, ты посмотри только, что Геббельс со своим бесноватым фюрером придумали, — сообщил мне Тишин, придя со стопкой газет и листовок.

— Что там, Алексей? — спросил я соратника. Меньше всего мне хотелось отвлекаться от дел и читать газетную агитацию и политинформацию враждебного государства. Сам же Тишин мне уже объяснил, что СМИ давно и плотно взяты под контроль спецслужбами в каждой более-менее развитой стране. И потому мало шансов отыскать в газетных записях что-то по-настоящему полезное и достойное. — Стоит мне читать или своими словами расскажешь для экономии времени?

— Лучше почитай. А если своими словами, то тебя назвали антихристом.

— Вот как, — крякнул я от неожиданности. Новость оказалась интересной и тревожной. Меньше всего мне хотелось оказаться в глазах землян антагонистом их божества, которому поклоняются сотни миллионов. Среди этих людей полно видных политиков, правителей и богачей. Если они обратят своё внимание в мою сторону, то война с немцами покажется разминкой. Серьёзной, но всего лишь разминкой. А ведь и СССР может при таком ходе врага отвернуться от меня. Даже магический договор им не покажется серьёзным поводом для продолжения взаимоотношений. В итоге получат такой откат от разорванной клятвы, что люто меня возненавидят, хоть и будут виноваты сами. — Давай сюда.

Я принял газеты и стал подробно читать первую, оказавшуюся немецкой. На нескольких страницах были даже фотографии. Под каждой отметился громкой статьёй главный германский агитатор и пропагандист доктор Геббельс. Если кратко, то он на весь мир кричал про то, что коммунисты раскрыли врата в Ад, откуда призвали Антихриста, после чего перешли к жертвоприношениям и изуверским пыткам. Простые люди скармливались адским зверям, большевики и комиссары продавали свои души, становясь демонами и чертями, принимая облики волков и алча человеческую плоть. На фотографиях волки рвали женщин, детей и стариков. На заднем плане маячили люди в красноармейских гимнастёрках и с узнаваемыми «мосинками» и ППШ. На двух фотографиях не самого высокого качества «красноармейцы поверх гимнастёрок носили звериные шкуры. Причём тот, кто наряжал этих актёров, постарался создать образ того, словно мужчины не то выползают из шкуры, не то она на них нарастает. На другой странице мужчина в гимнастёрке с комиссарскими знаками различия стоял рядом с двумя волками, которые грызли вроде как женское тело, сохранившее остатки военной униформы ваффен-СС. Достаточно показательно, так как данная структура в отличие от СС считалась вспомогательной, и женщин там было мизер. В немецкой армии и полуармейских структурах вообще слабый пол присутствовал в крайне незначительном количестве. Это в СССР хватало девушек в военной форме, в Германии было по-другому. Мало того, лицо «комиссара» выглядело сущей звериной мордой, а на лбу торчали два небольших рога, поднимая козырёк фуражки.

— С размахом подошли, ничего не скажешь, — пробормотал я, перелистывая страницу. Немецкое враньё на таком уровне и не самые чёткие фотографии запросто заставят простых людей поверить в содержимое вражеских газетёнок.

В другой газете я нашёл фотографию распятых женщин и мужчин в узоре на земле, сделанном в виде пятиконечной звезды. На телах были вырезаны странные символы, выколоты глаза и сняты скальпы. На другой стороне газетного листа имелась эта же фотография с включением деталей окружающего плана. Этими деталями оказались два убитых рогатых (!) волка, лежавших под шестами, вкопанными в землю. На шестах аккуратно висела комиссарская форма. Тот, кто её туда повесил, заботливо разгладил все складки и чётко выставил на обозрение знаки различия со всеми нашивками. Ниже была запись про то, как доблестные воины Германии сумели спасти жителей украинской деревни от жертвоприношения коммунистами. Спасли, увы, не всех. На третьей фотографии недалеко от распятых тел и волков с формой стояли трое немецких солдат и рядом с ними улыбающиеся девушки с венками на головах и в белых вышитых рубашках. В руках каждая держала распятие. Ниже строчки поясняли, что девушки молили бога, чтобы он спас их от приспешников сатаны.

— Переигрывают, — вновь сказал я. — Какие нормальные люди будут настолько веселы рядом с местом, где ещё лежат тела их родных или соседей, и где их самих чуть не освежевали? Бред же. Бродячие лицедеи и то правдоподобнее сделают картинку с историей.

— Так газеты эти предназначены для простых людей, крестьян и горожан. Они это воспримут в нужном для Геббельса русле, — произнёс Тишин. — И фотографии такие подействуют куда сильнее, чем десять листов описания.

В третьей газете прямо на первой странице начиналось обращение Гитлера ко всем странам мира и всем католикам. На почти трёх листах он рассказывал про опасность коммунизма, про связь коммунистов с сатаной, про проданные ему души в обмен на чёрное колдовство. Напомнил всему миру, как большевики громили церкви и костелы, убивали священнослужителей, жгли распятия, преследовали честных католиков (почему-то, он делал акцент только на последователях одного течения христианства) и так далее. Несколько раз фюрер взывал к их совести и призывал на священную войну против большевизма и его оплота сатаны — СССР. Упоминал о желании встать со всеми под знамёна девятого крестового похода, чтобы спасти души христиан всего мира.

Ещё в одной газете упоминался некий святой воин, чей дух снизошёл на какого-то немецкого солдата во время сражений с чёрными колдунами-большевиками. Была фотография стрелка в средневековом облачении и рядом ещё одна — барельефа в виде человека с мечом в плаще на каменной стене. Упоминалось, что это изображение высечено на стене какого-то аббатства в Австрии. При должной фантазии можно было уловить похожие черты у живого и каменного лица.

«А не зря ли я отказался от гвардейцев Грунда? Как бы не пришлось идти к нему на поклон и просить военной помощи против фашистов, — мелькнула у меня в голове тревожная мысль. — Чую, что сам уже не справлюсь со всеми врагами, А если Советский Союз от меня откажется и получит последствия от магического отката после разрыва договорённостей, то… тьфу-тьфу-тьфу», — суеверно не став додумывать мысль, я про себя поплевал через левое плечо.

— Вот что, Алексей, займись этим вопросом. Плотно займись. Всё это просто так не закончится, чует моё сердце.

Так оно и вышло.

В первых числах сентября Тишин пришёл ко мне с очередной новостью, продолжением вышеизложенной. И была она совсем плохой. Призыв Гитлера на крестовый поход против СССР не остался без внимания. Пропаганда и жуткая ложь щедро смешанная с правдой оказались той спичкой, что запалила страшный костёр из религиозных чувств. Мало того, некий Папа римский Пий XII поддержал гитлеровскую речь и объявил о девятом крестовом походе. В считанные дни забурлили страны по всему миру, на всех материках. В Ирландии, где девять человек из десяти были ревностными католиками, подняли восстания и пообещали осветить Англию кострами с пособниками чернокнижников, если правительство продолжит помогать СССР. Те же ирландцы и прочие католики устроили нечто похожее в США. Бельгия, Италия, Испания и ряд других стран откликнулись на призыв Папы, и сейчас собирают пожертвования и добровольцев для формирования легионов, которые в скором времени отправятся в СССР. Сюда, ко мне. Во Франции чуть ли не кардинально изменилось отношение к немецкой оккупации. Теперь это подано как защита от большевистских колдунов. Да что там — в газетах журналисты взахлёб восторгались тем, что даже в Мексике и Бразилии тысячи и тысячи католиков идут в посольства, чтобы записаться в армию и отправиться на другой материк, чтобы не дать открыться Главным Вратам в Ад.

— Может, Гитлера нужно было прикончить давным-давно? — произнёс Тишин на совещании.

— Не хотел связываться с убийствами правителей. Это могло к крупным неприятностям привести. Сейчас жалею… Да только кто ж знал, что этот демонский выкормыш такой шаг сделает, — скривился я. — Ладно, что-нибудь придумаем. До зимы эти ублюдки до нас не доберутся, а зимой оккупанты воюют плохо. Главное, чтобы Советский Союз не вздумал начать вилять. Сегодня вечером со Швицем поговорю на эту тему. Думаю, он должен быть хоть примерно в курсе того, что думают его руководители. А не расскажет сам, сумею разговорить, — и невольно ударил кулаком по столу, выбрасывая раздражение.

В сентябре случилось то, чего я ждал уже год. Энергии и ресурсов накопилось достаточно, чтобы взяться за постройку Башни мага. Радость омрачал тот факт, что с этой постройкой не выйдет так, как с остальными. То есть не получится штамповать одного мага за другим. Одна башня — один маг. В будущем её можно улучшить до Башни архимага и провести через перерождения соответствующего специалиста от магии. Слегка подслащает возможность заиметь несколько учеников мага с каждой башни. И если образы я правильно расшифровал, те, которые получаю на троне у Дуба-Очага, то учеников можно лепить как горячие пирожки в любом количестве, лишь бы хватило ресурсов и маны.

Башню поставил на самой окраине своего поселения. Хотя нет, уже скорее небольшого городка. Только за это лето население выросло до трёх тысяч человек. Пускай другие говорят, что для Земли это посёлок или село. Для меня же Юррдурэ-Хак — это город. Наверное, стоит сказать, что место выбирал не сам, а принял предложенное Ростовцевой. У наместницы уже имелся черновой план города с объектами, которых ещё нет и не скоро появятся.

— Заранее нужно думать, где кого и с кем по соседству селить. Вот маги обязательно начнут пипирками мериться друг перед другом…

— Там женщины тоже будут, Клавдия Васильевна, — перебил я её.

— …значит, сиськами, — тем же тоном продолжила она. — Ставить их башни в одном районе — это принесёт в будущем проблемы, когда город разовьётся. А так пусть вокруг каждого сформируется своя местечковость с поклонниками.

— И будут поклонники огненного мага ходить в район башни ледяного мага, чтобы почесать кулаки об его поклонников, — хохотнул Прохор, присутствующий при том разговоре.

— Так и так будут цапаться. Так пусть для этого пройдут на другой конец города мимо городовых, — у Ростовцевой на любые замечания имелись аргументы, смутить её никому ещё не удавалось. — Вон вы, мохнатые, раньше чуть ли не клыки скалили, если видели друг друга. И сейчас живёте по разным кварталам.

— Так то ж природа брала вверх после перерождения, — почти в один голос ответили ей оба Ивана и Прохор. Нелюбовь между беролаками и волколаками присутствовала, несмотря на то, что в бою они друг другу прикрывали спины. Жили они сейчас эдакими общинами, заняв несколько бараков и изб в разных частях цитадели.

— Вот и у магов возьмёт вверх природа, — отрезала наместница.

Новая постройка впечатляла не меньше, чем некогда Зал Мастеров. Высотой около пятнадцати метров и восемь в диаметре. Стены выложены из мраморных блоков разного цвета. Но подобраны они так, что нет ощущения аляпистости, излишней резкости. Камни у фундамента имели насыщенный и яркий цвет. На вершине более светлого оттенка. Высокие и узкие арочные окна были застеклены разноцветными стёклами. Шатёр-крыша блестела, как начищенная золотая чешуя. Чуть позже узнал, что внешнее покрытие было сделано из отполированного дорогущего сорта стекла в виде разнообразных пластин, внутренняя сторона которых была покрыта тонким слоем орихалка. Всего в башне имелось четыре верхних этажа и чердак, а также два подземных. Четвёртый этаж — это покои мага. На третьем располагалась библиотека, на втором лаборатория и она же ученический класс. На первом несколько каморок для учеников. На минус первом — кладовая. На минус втором — ещё одна лаборатория, предназначенная для самых опасных опытов и потому имевшая максимальную защиту. Взорви там мощную авиационную бомбу, и вмурованные в стены, пол и потолок амулеты надёжно защитят постройку. Максимум та слегка вздрогнет, как если бы эта бомба взорвалась в километре от здания.

Вокруг башни образовалась круглая площадка радиусом в десять метров, мощённая брусчаткой. Справа от входа в башню, в пяти метрах от двери стоял небольшой фонтан в виде каменной чаши на высокой тонкой ножке. Слева в воздухе висели разноцветные камни разной формы и величины, размером от голубиного яйца до мужского кулака. Камни не просто висели, а постоянно перемещались вокруг друг друга. И это завораживало, притягивало взгляд.

— Силантий, не передумал? — спросил я бывшего деревенского знахаря, внезапно инициировавшегося после того, как я сбил «корку» с узла природных энергоканалов маны, который сплёлся в, так называемом, святом источнике — деревенском роднике.

— Нет, — коротко ответил он мне.

— Тогда начнём…

Когда Силантий вышел из башни, его было трудно узнать. Поношенная одежда сменилась на просторную мантию из тёмно-синей переливающей материи. В правой руке он сжимал деревянный резкой посох со свой рост, с крупным камнем в навершии. Он был похож на кусок янтаря размером с мой кулак в виде капли. В центре камня пульсировал ярко-красный огонёк. На груди у бывшего деревенского знахаря висела золотая цепь из плоских крупных колец. На цепи какой-то медальон из мифрила с огромным природным алмазом в центре. На каждом среднем пальце Силантия имелось по крупному перстню из всё того же мифрила.

«Боги, мне бы сейчас такую силу, — слегка позавидовал я, когда оценил ауру моего первого настоящего мага. — А какой же мощи будет архимаг в моём Очаге?!».

Сейчас Силантий был заметно сильнее любого из наёмных чародеев, которые громили гитлеровцев под Оршей и Полоцком. В его ауре преобладали цвета, показывающие склонность к целительской магии. На втором месте была природная, ближе к друидизму, чем боевой, магия земли и воды составляли равные пропорции, деля третье место. Ещё я рассмотрел всполохи огненной предрасположенности. И едва-едва проглядывалась ментальная магия. В общем, из Силантия получился крепкий и правильно сформированный универсальный маг. Такого хоть на мирное направление сажай — лечение людей и поднятие сельского хозяйства, хоть в бой шли.

После перерождения внешность Силантия претерпела кардинальные изменения. Выглядел он крупным эльфом лет трёхсот от роду. Светло-русые волосы у него опускались до плеч, на лбу их перехватывал тонкий мифриловый ободок с двумя дюжинами природных драгоценных камней крошечного размера — рубины, алмазы, изумруды, сапфиры.

И посох, и перстни с медальоном, и ободок — все они были мощными всесторонними амулетами. С ними мощь мага возрастает весьма значительно. Я бы от такого комплекта не отказался. Пожалуй даже, сменял бы его на те несколько амулетов из адамантия, которые мне сделали полугномки. Отдал бы мощь за универсальность и, так сказать, полность. Магический комплект Силантия по количеству чар, их подборке и настройке выглядел лучше.

— Я себя совсем другим человеком ощущаю, — нарушил затянувшееся молчание Силантий. — И столько всего сейчас знаю и вижу. Лорд, у тебя сильно повреждена магическая суть, многие каналы порваны и перепутаны.

— Я знаю, уже больше года так живу, — криво улыбнулся я.

— Я могу исправить часть повреждений.

— Это будет долго.

— Долго, — подтвердил он.

— Ты мне нужен для другого. Сейчас ты научился аурному зрению, поэтому начинай подбирать себе учеников. Оценивай ауру, внутреннюю энергетику, рассчитывай предрасположенность к магическим направлениям. Присмотрись к своим землякам. Вы там все долгие годы пили воду из родника с узлом из магических природных каналов, пусть и забитых коркой. Это для вас не прошло даром, и ты тому пример. Набери человек пять и приходи с ними ко мне.

— Ясно, — кивнул он. — Но там дети малые и бабки почти что. Либо бабы с детьми, которых от семьи невместно отрывать на обучение.

Вместо меня ответила ему Ростовцева.

— Силантий, ты на себя глянь, — фыркнула она. — Тебе сейчас больше трёх десятков лет никак не дашь. Вот и твои бабки помолодеют. Только ты им не говори про это, когда подбирать ученичков станешь, иначе прохода тебе не дадут.

— Ясно, — повторил он.

— Ступай, Силантий. Будут вопросы, тогда подходи, — произнёс я.

Постройка башни и обретение мага меня обрадовали как бы ни больше, чем успешное августовское наступление. Если ученики будут соответствовать своему учителю, то они по силе будут равны или немного уступать мне старому на втором или третьем курсе академии. По крайней мере, надеюсь на это. Да даже хватит того, что после перерождения у них сформируются крепкие магические каналы в организме и в подсознании отпечатается знание, что такое магия и как с ней работать. Через месяц такой ученик с хорошими накопителями станет страшным противником для немцев. Вон я, по сути, будучи магическим калекой, как давал прикурить гитлеровцам летом сорок первого года!

В отличном настроении я приступил к реализации плана, предусматривающего сокрушительный ответ гитлеровцам за клевету в мой адрес. Я не Антихрист и становиться им не собираюсь. Если бы не война, то просто плюнул бы на чужие бредни и злословия. Через пару лет моих сил хватит, чтобы половину мира прижать к ногтю тем или иным способом. И я на первом месте рассматриваю не военные действия, вовсе нет. Для того чтобы получить зримую или незримую власть над странами и их правителями (явными и теневыми) не всегда нужно бряцать оружием и запугивать до мокрых штанов. Ведь что хочет любой разумный в любом из миров? А желает он хорошей жизни, здоровья и долголетия. В идеале бессмертия. Всё это кроме последнего пункта я могу им дать. За возможность вновь есть изысканные яства, ходить на своих ногах, видеть краски мира, любить женщин (а женщинам мужчин) и за многое другое из данного списка, почти каждый правитель, высший чиновник, богач отдадут многое. Мало того, среди людей, забравшихся на вершину власти, мало фанатиков, готовых за идеи страдать и терять добытое потом и кровью.

Кое-какие звоночки уже имеются. После тех газет, которые мне принёс Тишин, я приказал ему лететь в Москву и там пообщаться с высшей кремлёвской знатью. Разумеется, не явно, а при помощи ментальных амулетов. До Сталина и Берии добраться Алексей не смог. За это стоило сказать «спасибо» артефактору Баранкину, обученному магии в моём Очаге. Его амулеты надёжно защитили эту пару. Но даже без них хватало осведомлённого народа, от которых мой соратник получил важную информацию. Так я узнал о тайных переговорах с иностранцами, которые заинтересовались мной и моими амулетами. Самой перспективной целью стал правитель неких Соединённых Штатов Америки, находящихся на другом материке. Несколько лет назад тяжёлая болезнь приковала его к инвалидной коляске. И я уверен почти на 100 %, что этот человек обязательно согласится на союз со мной. Я даже согласен на тайное соглашение, если его действия помогут отвести от меня религиозный пожар, который разжёг Гитлер. Со Сталиным я договорюсь насчёт американского президента, чтобы не нарушать пункт магического договора, по которому я не мог самостоятельно связываться с другими странами за спиной СССР. К тому же, американец до болезни был падок на женщин, хотя был давно женат и имел детей. За возможность вновь почувствовать себя мужчиной он пойдёт навстречу во всём или почти во всём. Тем более, мне многого и не нужно. Думаю, если ему понадобится, то он пулемётами заткнёт крикливые глотки религиозных фанатиков. Уже было такое в США, причём совсем недавно. Я о затыкании горячим свинцом излишне активных бунтовщиков. Тишин просветил меня по поводу — как их назвали в Советском Союзе — угольных бунтов, которые начались ещё в конце прошлого века и затихли в конце тридцатых годов этого. В СССР про них знали, хоть и постольку поскольку, так как это была борьба прямо как по коммунистическому учебнику: пролетариат с оружием в руках сражался с магнатами-буржуями.

Вот только перед тем, как начать искать союзников в других странах, требуется разобраться с немецкой ложью. Точнее с её главным автором Йозефом Геббельсом, начальником всей германской пропаганды. Лицо высокое и влиятельное в стране и мире. Если бы эта сопля демона не решил так болезненно ударить по мне, то пожил бы ещё. Но его последний поступок серьёзно сказался на моих принципах и правилах насчёт убийства главных лиц государства.

Первой мыслью было дать приказ Тишину, чтобы он разобрался с гадиной. Он уже проводил карательную акцию летом против важного гитлеровца, чуть не спалившего мой лес из огнемётов. Так что, справится и с Геббельсом. Но потом решил лично поучаствовать в подобном деле. Удар был нанесён конкретно по мне, и нужно было ответить лично, а не перекладывать месть на чужие плечи.

С собой взял Прохора и Белогору. Этой парочки должно было хватить для операции за глаза. Всё-таки в Берлин лечу не для диверсии, а ради простого… убийства. Ещё три наездника на грифонах, на которых мы доберёмся до вражеской столицы. Перед отлётом я вызвал к себе Сату и Ойру.

— Сделайте мощный боевой амулет. Разрешаю взять пятьсот грамм адамантия и несколько килограмм мифрила. Амулет мне нужен как можно мощнее. Такой, чтобы в радиусе тысячи шагов земля стала стеклом, — сказал я им. — Он мне нужен очень срочно, ОЧЕНЬ.

— Мы сделаем его, Лорд. Хватит недели, если всё забросим, — за себя и сестру ответила Сата.

— И ещё, к боевому заклинанию необходимо добавить иллюзию. Перед тем, как огонь всё сметёт, пусть враги увидят многометровую фигуру ангела с огненным мечом. Метров десять ростом… нет, даже двадцать! Чтобы её издалека увидели все те, кто выживет.

— Сделаем, Лорд, — повторила девушка. — С такой иллюзией это займёт на пару дней дольше.

— И держите, пожалуйста, это втайне ото всех, — напоследок сказал я.

Я два дня думал, как нивелировать последствия немецкой лжи и обвинения в связи с местным повелителем Ада. Поступить как Геббельс, то есть, выложить статьи в газетах я не мог. Дело даже не в том, у меня не имелось типографий. Этот момент решаем за счёт ментальной магии и крыльев грифонов, которые быстро доставят меня в любую точку планеты. Просто мне бы никто не поверил, скорее прямо наоборот: «он оправдывается, значит, точно виновен». Да и нужно ли мне это? На этом поле боя мне не выиграть у землян, съевших собаку в этом деле, как скажет Прохор. Уж проще будет ментальными чарами заставить Геббельса выпустить опровержение, громко сообщив, что предыдущее заявление делал не он, всё это происки врагов Германии, евреев и прочих жидомасонов, которых руководство Третьего Рейха любит обвинять во всём, от непогоды до расстройства желудка у любимого фюрера. Но мне нужно было не это. Не восприняли моё предостережение всерьёз с тем «фоном», которого показательно казнил Тишин? Сами решили перейти в наступление? Так пусть теперь расхлёбывают последствия собственной глупости и недальновидности!

Мне понадобилось два дня раздумий и разговоров с соратниками, чтобы придумать ответный ход. Пусть увидят, что на моей стороне «небесное воинство», которое разит беспощадно и страшно. Я ещё расставлю кинокамеры и фотографов в разных местах, чтобы они запечатлели момент применение амулета. Потом плёнка и фотокарточки окажутся в руках нужных людей, чтобы дальше оказаться на страницах газет и журналов. Мне ещё местные жрецы спасибо скажут, когда к ним в храмы придут всяческие атеисты и прочие безбожники после явления карающего ангела.

Ещё Ростовцева предложила в сёлах на моих землях построить или восстановить церкви и найти для них священников. Это даст мне солидный приток людей и поможет отбиваться от обвинений в сатанизме. Кое-как я дал добро на это. Ну, не хочу я связываться с богами, не хочу. С появлением магии на Земле я боюсь даже представить то, к чему приведёт высокая религиозность и моления. Богов особо не опасаюсь. Куда большую опасность представляют всяческие «святые» и их антиподы. Такие легко устроят религиозные войны, пользуясь открывшимися магическими дарами. Остаётся надеяться на лучшее и держать руку на пульсе событий.

До Берлина моя группа добралась уже к полудню, вылетев поздним утром. Летели не торопясь, глазея по сторонам и примечая полезное. Как, например, несколько эшелонов с танками и солдатскими вагонами в небольшом посёлке — крупной узловой станции. Рельс и железнодорожных стрелок там было больше, чем зданий, включая сараи и деревянные будки уличных туалетов.

В Берлине грифоны опустились в безлюдном широком проулке в нескольких кварталах от нужной квартиры. Просто я захотел пройтись по улицам города, посмотреть, как живут люди, как себя ведут, о чём разговаривают. Также было любопытно поглядеть на улицы и здания. Как-никак, а это столица сильного развитого государства в этом мире. Связь станем держать через передатчики гномолюдов. Небольшие, удобные, с ёмкой батареей и хорошей защитой от помех они мне понравились больше, чем переговорные амулеты.

Среди гражданских на улицах было полно мужчин в форме. Малая часть относилась к патрулям. Остальные были такие же праздные гуляки, как и обычные горожане. Кстати, очень много увидел женщин, больше, чем молодых мужчин. Если не брать военных, пожилых и юношей моложе восемнадцати лет, то представителей сильного пола на моём пути можно было пересчитать по пальцам.

— А ничего фрицы живут, богато, — вслух сказал Прохор, крутя головой по сторонам. — Красиво у них тут. Киррлис, мож захватим городишко ентот, а? Денька на три, — и громко расхохотался.

— Может, и захватим как-нибудь. Через год, например, — ответил я ему.

— Так я же шучу, — мигом закончил смеяться беролак. — Сдался нам ентот Берлин.

— Тогда и я пошутил.

Возле дома, где располагалась квартира Геббельса и его семьи, было полно патрулей и охраны. Ни один солдат или офицер не повёл глазом в нашу сторону.

— Открой дверь, — приказал я охраннику на входе в дом.

— Яволь, — на секунду вытянулся он, после чего распахнул передо мной дверь. Оказалось, что та была просто прикрыта, а не на замке, как я подумал. Внутри подъезда мы увидели консьержа, кажется, так называют подобных работников. На нас он обратил ровно столько внимания, сколько и солдаты снаружи.

Через три минуты наша троица оказалась у цели. Увы, но нашли мы только жену и детей моего врага. Пять девочек и мальчик, среди которых самой старшей было восемь лет. И юноша двадцати с небольшим лет. Он оказался пасынком Йозефа Геббельса, сыном его жены от первого брака. Звали его Харальд Квандт.

— Женщина, где твой муж? — задал я вопрос Магде.

Ответила та сразу же и эмоционально:

— На нашей вилле на озере Богензе. Это совсем рядом к северу от города. Сказал, что будет читать лекцию мальчикам из университета Союза свободной немецкой молодёжи, а потом готовить речь для выступления. Но я знаю, что он там развлекается с очередной актрисулькой из УФА!

— Какая-нибудь карта есть дома? Можешь показать, где именно озеро?

Подходящая карта нашлась, после чего мне показали точное местоположение Геббельса. Уточнил я заодно и про университет, чтобы знать, с чем придётся столкнуться. Оказывается, буквально в ста метрах от виллы стояли несколько зданий, где училась молодёжь, состоящая в особой организации, похожей на советских комсомольцев.

«А жаль, что не военное училище, — про себя слегка пожалел я. — Прибил бы там всех, чтобы некому было на фронте командовать».

Уходя из квартиры, я наложил на Магду и её старшего сына метки смерти. Такие же использовал против немцев летом, когда подбирал Грунду учителей-артиллеристов. Харальд служил в люфтваффе, был настоящим врагом, поэтому заслужил кару. Женщина же получила отсроченную смерть… Да за всё и получила! Аура у неё была нехорошая, выдававшая в ней фанатичку, которая ради своих идей собственных детей не пожалеет, лично убьёт или отправит на верную смерть. Прикончить такую — сделать огромное доброе дело.

Пройдясь немного по улицам, я нашёл малолюдный сквер. Находящихся здесь мы «прогнали» при помощи ментальных амулетов, после чего с неба спустились грифоны.

— Не устали? — поинтересовался я у наездников.

— Нет. Мы на крыше высокого дома большую часть времени просидели. Там удобное место, видно далеко, ну и так, в целом интересно, — немного смутился старший из троицы наших крылатых извозчиков.

— Посидели и посидели. Ничего же больше не делали? — я пристально посмотрел ему в глаза.

— Никак нет, Лорд!

— Молодцы, — чуть улыбнулся я. — Полетели дальше, главный гад в другое место перебрался.

— Далеко?

— Нет, буквально рукой подать, вернее крылом.

Сверху место, где сейчас находился Геббельс, выглядело очень красиво.

— Красиво живёт, сволота, — сквозь зубы прошипел Прохор. Беролак отчего-то очень быстро пришёл в ярость. Контролируемую, но всё же, всё же…

— Бойню не устраивать, — приказал я.

— Да я что, Киррлис, совсем не разумею? — обидчиво буркнул он. — Просто зло вдруг напало, когда сюда попал.

Немного странно, местность была нормальная, без чёрной ауры. Впрочем, оборотню мог просто надоесть перелёт, вот и бесится зверь внутри человека.

Охраны здесь было — яблоку некуда упасть. Эссэсовцы с овчарками, замаскированные пулемётные точки, патрули видимые и скрытые. Два крупных поста расположились на дороге, которая вела к городу и к вилле Геббельса. Несколько унтеров и офицеров в доме, пост рядом с гаражом. Кстати, дом был огромным! Чуть позже, когда я по нему прошёлся, то насчитал свыше двадцати больших комнат. В одной гостиной окна доходили до земли, превратив одну из стен почти полностью в стеклянную.

— Красиво живёт, кровопийца, — почти дословно вновь повторил свои недавние слова Прохор. — И зачем одному человеку столько жилья? Это ж половину нашей старой деревни сюда поселить можно.

— У наших старших жриц, первых помощниц Матери, были целые анфилады пещер, где жили только они. Слуги и рабы появлялись там лишь временно, — впервые с момента отлёта из Белоруссии открыла рот Белогора. — В пару пещер из этого ряда можно уместить весь этот дом. А личные покои матери могут вместить все пещеры её помощниц.

— Никогда бы не стал жить под землёй, в пещерах каких-то, — скривился беролак. — лучше уж в небольшой землянке да на чистом воздухе под солнышком, чем там.

— На самом деле там не пещеры в прямом смысле. Скорее огромные залы. Для обычных жителей на… народа дроу в скале вырубаются дома и комнаты. Для низших каст и рабов отдаются плохие пещеры-гроты без обработки. Либо строят бараки в огромных пещерах из обломков породы, которая остаётся при вырубании залов и комнат.

— Да хоть дворец под землю упрячь и предложи мне — не полезу.

— Я не предлагала, — спокойно ответила ему бывшая дроу и замолчала.

Наша троица легко прошла мимо всех патрулей. Не среагировал никто, в том числе и собаки. Грифоны с наездниками остались на большой лужайке чуть в стороне от виллы. Магия — сила!

Попасть в дом оказалось непросто. Все двери были заперты, ключи находились у охраны внутри. Все солдаты и офицеры снаружи не имели доступа в дом без особой причины или приказа. Впрочем, данный момент особых трудностей мне не составил. И уже спустя несколько минут я со спутниками оказался внутри. Там подчинил ментальными чарами одного охранника и приказал ему отвести нас к Геббельсу.

Главный лжец Третьего рейха нашёлся в сравнительно небольшой комнате в центре дома. Здесь он просматривал фильм на белом экране на стене. Чёрно-белая кинокартина показывала Гитлера. Там глава Германии проводил награждение, лично вручая ордена и оружие офицерам.

— Что? — вскинулся Йозеф, когда в комнату ввалилась наша троица мстителей. — Вы…

В следующее мгновение подействовали ментальные чары, и немец замер истуканом с отсутствующим взглядом. Следующий час я расспрашивал его, выпытывая всю интересующую меня информацию. В первую очередь меня интересовали планы немцев, в которых они продолжили бы очернять меня, ну и СССР до кучи, как моего союзника. Белогора сноровисто записывала все слова. Для этого она использовала секретный шифр дроу. Всего несколькими значками можно было записать короткую фразу на любом языке. Для разведчиков, диверсантов и тайных убийц, каковыми являлись тёмные эльфы, такой шрифт был не менее полезен и важен, чем оружие и магия.

То, что я узнал от Геббельса, заставило сильно напрячься. Оказывается, у немцев не так давно появился собственный тёмный маг. Скорее всего, из тех авантюристов, которые приходили в трактир Ильича из соседнего мира. Маг сумел обвести вокруг пальца оборотней и патрулей разведчиков, которые плотно контролировали подступы к белорусскому Очагу, и уйти от них. Уже есть планы, как прорвать оборону Красной армии в нескольких местах при помощи химер и нежити. Их планируется создать из пленных красноармейцев. Это — раз. Два — тёмный маг начал распечатывать природные магические энергоканалы на территории Германии и собирает учеников, которых будут держать в тех местах в надежде, что у них случится спонтанная инициация. После этого маг примется передавать им свои знания. И три — верхушка Германии начинает получать защитные амулеты его производства.

«Боги и демоны! — охнул я про себя, когда услышал эти новости. — Вот и сбываются мои прошлогодние страхи про беспринципного тёмного мага на Земле, которому некому помешать».

И тут же одёрнул себя. Как это некому, когда есть я?

Увы, но Гебелльс не знал местоположение иномирянина. В курсе были всего несколько человек во всей Германии. Их можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Как бы мне ни хотелось немедленно отправиться на их поиски и выбить место, где укрывался вражеский маг, но пришлось сдержаться. Подобное может занять не один день, а у меня дел в Юррдурэ-Хак воз и маленькая тележка.

«Ладно, пусть Тишин ими займётся. А я подключусь в самом конце, — мысленно принял я решение. — Он уже давно по факту начальник разведки, ему и карты в руки».

— Лорд, — вдруг обратилась ко мне Белогора.

— Что тебе?

— Возможно, стоит взять все секретные киноплёнки. А ещё перед казнью пусть этот, — девушка чуть кивнула в сторону Геббельса, — расскажет о планах правительства Германии.

— Так он уже.

— Прости, Лорд, — торопливо сказала она и покраснела. — Пусть он расскажет всё на эту установку, — и бывшая дроу указала на кинопроектор. Его мы выключили сразу же, как я перешёл к допросу нациста.

— А ты можешь ею пользоваться?

— Нет, Лорд, но он должен всё знать.

— А если не знает? — вклинился в нашу беседу Прохор по своей привычке влезать всюду с медвежьей непосредственностью и любопытством.

— Значит, ничего не получится.

— А нужно нам это? — пожал я плечами.

— Лучше иметь и выбросить, чем не иметь, когда понадобиться, — философски заметила девушка. — Русские за эту плёнку пойдут на многие уступки. Мы всегда можем её им продать, если сами не воспользуемся.

— Скорее всего, так и выйдет. У нас нет ни аппаратуры, ни связей для распространения, ни людей, которые знают, как правильно использовать в мире информации подобную запись. Ладно, действуй.

— Благодарю, лорд, — улыбнулась мне Белогора. Благодарила она меня не за то, что разрешил ей самостоятельно заняться немцем, а за то, что не отбросил её предложение. Для такой как она, да ещё взятой на первую операцию, где участвую я лично против могущественного и важного врага, отказ будет сильным душевным ударом. Запросто можно убить в ней всяческое желание проявлять инициативу и принимать нетривиальные решения. Например, я даже не подумал о таком варианте. А она, даром что родом из средневекового магического мира, мгновенно сориентировалась. Небось в голове держит пару моментов, как применить плёнку, просто не решается или стесняется их озвучить.

Как оказалось, Геббельс мог настраивать аппаратуру самостоятельно. Всё-таки, это было его профессиональным оружием. Странно было бы не умей он ничего и пользуйся услугами стороннего специалиста. Ведь часть записей, попадавших ему в руки, явно не были предназначены для посторонних глаз. Даже самым верным и надёжным.

В итоге на его вилле мы проторчали не один час. Дело было в бывшей дроу, которая решила воспользоваться моим разрешением по полной. Девушка отсняла несколько плёнок с разными сюжетами. Две были дубликатами друг друга. На них Геббельс в течение получаса кратко рассказывал про тёмного мага, о той игре, которую они затеяли, смешав немного правды и море лжи, о далеко идущих планах фюрера и остальных его сподвижниках. Ещё одна запись была сделана в виде дружеского разговора с полковником СД с типичной немецкой внешностью и пожилым непримечательным мужчиной в гражданской одежде, в пенсне и с тростью. Этих двух играли мы с Белогорой, используя амулеты личины. Не знаю, зачем это понадобилось нашей спутнице. Наверное, взыграли дроунские инстинкты типа «чем чуднее и загадочнее, тем лучше».

Было уже темно, когда с улицы донёсся далёкий гул авиационных двигателей. Я его отметил краем внимания, сосредоточившись на происходящем в комнате. Но очень скоро, когда звук моторов стих и некоторое время стояла тишина, со стороны Берлина донеслись едва уловимые взрывы. Мы как раз сделали перерыв, чтобы бережно упаковать отнятую плёнку и зарядить новую в киноаппаратуру.

— Никак немчуру бомбят? — удивился Прохор. — Неужто русские самолёты долетают до энтих мест?

— Амулеты у нас покупают москвичи. Наверное, с их помощью и долетают, — предположил я.

— Не обязательно, — произнесла Белогора, которая внимательно следила за ловкими действиями Геббельса, который занимался самым сложным — снятием готовой киноплёнки и установки вместо неё чистой. — Берлин часто бомбят англичане и иногда американцы с английских аэродромов. Скорее всего, это они.

На последнюю плёнку Белогора записала речь Геббельса, в которой он признавался в связах Третьего Рейха с адскими эмиссарами. По его словам, только благодаря помощи чертей и бесов Гитлер со своими соратниками смог поднять страну после разрухи, в которую её ввергла Первая Мировая война. За это адские твари потребовали сотни тысяч душ каждый год. И пока поток их будет стабилен, Германию ждёт слава, сила и процветание. Во время этой речи Геббельс по приказу бывшей дроудессы вставлял в неё несколько раз истории, которые можно посчитать доказательством его слов о сделке Гитлера и Сатаны. Это была не только секретная информация, но и достаточно известные факты во всём мире. При взгляде под правильным углом, они, истории, переставали казаться тем, чем выглядели до того, как их упомянул Геббельс. Например, евреи с цыганами были выбраны специально на заклание в уплату долга Аду. А ещё, якобы, немцы возят в подлодках негров из Африки и США, чтобы потом прирезать тех на капищах. Всё-таки, во вранье нацистский пропагандист весьма поднаторел и легко мог из мухи слона вырастить и белое сделать чёрным буквально парой фраз. Считаю, что эта плёнка самая подходящая для того, чтобы ударить по фашистам их же оружием. Её придётся передать Советскому Союзу, так как никто из моих вассалов не сможет правильно использовать материал.

Наконец, из Геббельса было выжато всё, что только мы могли получить от него в данный момент. Настал час расплаты. Его можно было бы убить лично или использовать метку смерти. Но я решил поступить по-другому.

Выйдя в коридор, я подозвал к себе охранника.

— Представься, солдат.

Тот вытянулся, смешно отставив в сторону локти, и громко отчеканил:

— Ганс Кранцуш, охранник криминаль-секретарь унтерштурмфюрер эсэс, господин!

— Ганс, в этой комнате сидит предатель, которого необходимо казнить. Это Йозеф Геббельс. Сейчас ты соберёшь все плёнки, сложишь в кучу, обольёшь бензином и подожжёшь. А потом разрядишь весь свой пистолет в предателя, — приказал я, задействовав ментальный амулет.

— Яволь, господин!

Пока он занимался делом, я подчинил ещё нескольких человек в доме и приказал им защищать Ганса. Когда прозвучат первые выстрелы, эсэсовцы с улицы бросятся в дом. Вот и пускай их там встретят пули охранников Геббельса. Так я убью двух зайцев, как говорят соплеменники Прохора. Не только покажу, что охрана и статус не спасут моих врагов. Но и намекну, что даже самые доверенные люди могут оказаться моими слугами и по приказу пустят пулю в спину тому, кого клялись защищать не щадя собственной жизни. Главное, чтобы противники правильно поняли мой посыл.

— Киррлис, ты глянь чё пишут фрицы в своих газетёнках про Геббельса, — Прохор протянул мне немецкую газету. С недавних пор соколы приносят их в Цитадель из Берлина. Как и московские с ленинградскими.

— Ну-ка, — я забрал у него несколько бумажных листов с отпечатанным типографским шрифтом и чёрно-белыми фотографиями. В газете в большой траурной рамке с чёрной косой полосой в нижнем углу на первой странице стояли фотографии Магды и Йозефа Геббельс. Про главного пропагандиста упоминалось, что «доблестный сын Третьего Рейха погиб на боевом посту, как то и подобает воину». Больше никаких подробностей. Про его жену же сообщили, что «у несчастной женщины не выдержало сердце». О пасынке Геббельса в газете не было ни слова. Выходит, парень не так и любил отчима, если его смерть не вызвала у того сильных эмоций. Жаль, жаль, такая показательная гибель от естественных причин сразу нескольких человек могла поселить в головах немецких деятелей нужные мне мысли. А то ведь запросто посчитают, что у Магды сердечко само по себе остановилось. Про вояк, которые получили от меня аналогичную метку смерти, уверен, никто в Рейхе даже не подумает, что они как-то имеют ко мне отношение, вернее, я к их смерти. Мало ли умирает солдат от страха? Если только возьмут пару тел и передадут на осмотр тёмному магу. Вот у него есть шансы определить остатки моего заклинания. Но вряд ли немцы станут тратить время своего единственного чародея на такую ерунду.

— Надеюсь, что немцы за ум возьмутся после такого и начнут воевать нормально, без подлостей, — сказал я вслух, возвращая газеты Прохору, когда бегло пролистал их.

— Так они ж ничегошеньки не написали про то, как этого фашиста мы прибили! Значит, не поняли они ничего.

В этот момент дверь в мою комнату отворилась, впустив наместницу. Услышав последние слова беролака, она хмыкнула:

— А ты считаешь, что они должны были написать, как группа диверсантов пробралась в самое охраняемое место и убила чиновника, практически правую руку фюрера? Да ещё часть проверенной охраны оказалась предателями и воевали против своих? Да после такого в стране начнётся паника, какой не бывало с момента начала войны.

— Ну-у, — протянул Прохор, — ежели с такой стороны посмотреть, то да, правильно, что молчат

— С такой, с такой, — кивнула женщина и перевела взгляд на меня. — Лорд, сильно занят, а то мне ты нужен в одном деле.

— Не сильно. Прохор, у тебя всё?

— Да, Киррлис, всё. Я только газеты показать зашёл.

— Тогда, Клавдия Васильевна, я ваш. Что там у вас случилось?

— Так, мелочи, но ты нужен…

К Тишину я пришёл сам, узнав через фей о его местонахождении. Нашёлся он у Ильича в трактире в отдельной комнатке, предназначенной для любителей тишины и уединения. Здесь могли разместиться с некоторым комфортом четыре-пять человек.

— Здравствуй, Киррлис, — первым приветствовал он меня.

— Добрый вечер, Алексей, — ответил я ему и сразу перешёл к цели прихода. — Ростовцева сказала, что у тебя какие-то планы по созданию армии из, — я на мгновение запнулся, вытаскивая из памяти нужное слово, — белоэмигрантов. Поделись, что придумал. А то в прошлый раз ты мимолётно упомянул их и идеи, где им найдётся место.

Тишин только кивнул в ответ на приветствие и сразу же приступил к рассказу:

— С Махиным я уже встречался дважды после того разговора. Во время последней встречи он рассказал про ещё одного нашего, который во Франции воюет против немцев в их Сопротивлении. Имя назвал, но для этого мне пришлось аккуратно воспользоваться ментальным амулетом. Тот человек в Сопротивлении — это полковник Пётр Писарев. Лихой солдат, даже я слышал о нём. За подвиги во время Империалистической был награжден золотым оружием. Он точно согласится встать на нашу сторону. Есть ещё во Франции старый царский генерал, который ещё с японцами сражался. Пётр Махров, так его зовут. В прошлом году немцы отправили его в концлагерь, из-за письма, в котором он просил советского посла во Франции взять его в Красную Армию хоть рядовым, лишь бы сражаться за свою Родину. В конце того же года немцы выпустили его по просьбе важных французов, работающих с оккупационной властью. Но заключение не лишило его желания сражаться против нашего общего врага. Все эти люди обладают широкими связями и готовы пойти до конца за возможность сражаться и победить. Вместе с ними к нам придут тысячи опытных солдат и десятки тысяч молодых людей, которые детьми уехали из России или родились ещё на чужбине.

— А ещё чего они хотят? — поинтересовался я у него. — Я знаю мало людей, которые желают просто погибнуть, лишь бы это случилось на родной земле. И таких разумных точно не наберётся несколько тысяч.

Тишин ответил не сразу. Пару минут молчал, опустив взгляд в тарелку и крутя пальцем за ручку стеклянную кружку с тёмно-красным напитком, который вполне мог оказаться не вином, а морсом или травяным чаем.

— Они хотят прежней жизни или похожей на неё. На чужбине они чужаки для всех. Даже те, кто женился или вышел замуж на иностранца, всё равно чувствуют, что их не принимают за своих. Некоторые даже в семье чужие, — наконец, сказал он. — Они боятся просто так приехать, так как слышали рассказы о том, как перед войной большевики пообещали прощение и свободную жизнь, если вернутся в страну, а потом почти всех таких поверивших пересажали по лагерям. Но сейчас надеются, что сумеют кровью заслужить право вернуться домой. Пусть не для себя, а для детей.

— Вряд ли меня сильно послушают в Москве. Максимум могу выпросить им разрешение поселиться в Белоруссии недалеко от Юррдурэ-Хак. Так смогу контролировать отношение властей к ним. Часть приму к себе, кто захочет.

— И так можно, — кивнул Алексей. — Такие желающие найдутся. Вернее, есть они, я разговаривал с генералом Махровым, и немного просветил о ситуации про нас и Советский Союз.

— А как он отнёсся к тому, что меня антихристом назвали?

— Не знаю, Киррлис. Эту тему я не поднимал. Он тоже. Скорее всего, даже не подозревал, что я один из твоих антиапостолов. — собеседник криво усмехнулся. — Могу сказать, что показался он мне человеком сильно верующим, поэтому немецкая ложь может принести нам проблем.

— Ростовцева уже ищет священников для церквей на моей земле. И сёла, где их построят или отремонтируют старые, закрытые при советской власти, — к богам я отношусь нейтрально, как и большая часть магов. Но не собираюсь чинить препятствие другим в вопросах верования и поклонения. Тем более что местная религия не требует жертв и прочих неприятных вещей. Правда, и никаких проявлений божественной сущности не нашёл до сих пор.

— Ага, я в курсе, уже с ней разговаривал. Это нам на пользу пойдёт. Потом можно будет провести руководителей эмиграции по ним, чтобы посмотрели, потрогали что захотят, с народом пообщались, — покивал он. — Но я вот что предложил им… извини, что без согласования с тобой, Киррлис, — его аура полыхнула чувством вины и опасения наказания. — Случайно вырвалось на эмоциях, а потом молчать было нельзя, не так бы поняли.

— Говори уже.

— Я им предложил создать собственное государство. Отбить часть территории у немцев и перевезти туда наших людей. Появится независимая республика, союзная и обязанная нам, малосвязанная с СССР.

— Хм.

— Правда, Махров высказался за то, чтобы забрать у СССР Бессарабию и часть территории у Румынии, как у немецкого союзника.

— Забрать?! Да Сталин быстрее лично приедет во Францию, чтобы засунуть свою трубку царскому генералу чуть пониже спины, чем отдаст кусок своих земель, — фыркнул я. — Мало ли что там немцы оккупировали, а раньше это принадлежало кому-то другому. Сейчас это часть СССР.

— Вот и я так подумал. Не стал говорить генералу ни да, ни нет. Потом посоветовался с Клавдией, и она предложила отвоевать Восточную Пруссию.

— Хм, — во второй раз хмыкнул я за время беседы. — Это где? Название знакомое, вроде бы.

Пришлось покинуть трактир и отправиться в магистрат, где имелось достаточно карт разного масштаба и назначения. От губернских и областных, до мировых. Там же к нам примкнула Ростовцева, принявшая самое живое участие в разговоре, который вскоре превратился в спор, где все стороны отстаивали свои аргументы до хрипа и ударов кулаком по столу и стенам.

Я изначально был против того, чтобы раскрыть рот на такой кусок. Восточная Пруссия — это не кусок морского побережья, где кроме скал, солёных озёр и цыганских таборов нет ничего. Эта часть Германии развита так, что за неё немцы будут биться до последней капли крови. А там и другие сильные государства решат встать на сторону фашистов, даже если будут находиться с ними во вражде. Просто ради того, чтобы не отдавать русским этот лакомый кус. Но тут Ростовцева принялась доказывать, что англичанам с французами и прочим туркам костью в горле стоит СССР, а не конкретно русская нация. И вполне могут пойти навстречу белоэмигрантам в их завоевательских стремлениях в надежде, что новая республика превратится в оплот борьбы с коммунизмом и станет плацдармом для прочих государств в этом деле. Отдавать-то они станут чужую территорию, ещё и принадлежащую сильному врагу, с которым сражались ещё двадцать лет назад. Мол, сразу двух зайцев убьют.

— Сталину сильно не понравится такое, — покачал я головой. — И договор наш я нарушу, если приложу руку к созданию такого места.

— Место будет нормальное, Киррлис, не беспокойся. Уж как-нибудь справимся и на виду оставим одно, то, чего хотят видеть все эти мировые крикуны. А под этой ширмой будет совсем другое. И со Сталиным договоримся, обещаю, — заверила меня наместница. — Достаточно будет пообещать ему место под военную базу или один из балтийский портов в аренду лет на тридцать, как он сам будет рад, что немцев придавят к ногтю чужими руками.

— Вот-вот, — поддержал её Тишин. — Неужели мы не подберём нужных людей в правительство республики?

— Так и другие захотят получить порты, — произнёс я и вздохнул. — И если всех задабривать уступками и своими землями, то самим ничего не останется.

В общем, эти двое смогли привлечь меня на свою сторону. Вот будто не хватает мне проблем со своей землёй, только-только полученной и требующей наведения порядка, что я решил влезть в ещё большие. С другой стороны, крайне сильно манит возможность заиметь марионеточное государство, где законами будут мои пожелания. А там и до официального поста правителя государства недалеко.

«Нужно будет слетать туда и поискать места с сильными Источниками. На каком-нибудь в следующем году поставлю новый Очаг», — пришла в голову идея. Над новой матрицей Колько Лорда я уже работаю. И через несколько месяцев, если не загадывая, то где-то после Нового года заклинание будет готово.

В этот же день состоялась беседа с московским послом.

— Аристарх Ильич, у меня для вас, точнее вашего руководства есть хороший подарок, — сказал я после взаимного приветствия. После этих слов указал на жестяные «банки» с киноплёнками. — Здесь признание Геббельса, в котором он рассказывает про ложь, озвученную на весь мир. И ещё кое-что интересное. Мне это не нужно, поэтому пользуйтесь.

— Так это вы с ним расправились?

Я молча кивнул.

— Вы совершили хорошее дело, товарищ Киррлис, — искренне поблагодарил он меня. На это указывал не столько его тон, сколько аура. В ней я увидел ещё кое-что.

— Что-то от меня нужно? — поинтересовался я у него.

— Да, — подтвердил он. — Командование хочет попросить вас об одной услуге. Нашей армии очень нужны такие сильные бойцы, как оборотни. Все помнят о вашем отношении к данному вопросу, но они очень нужны. В самом крайнем случае меня уполномочили попросить помощи от ваших бойцов-оборотней.

— Что нужно делать?

— Требуется захватить плацдарм рядом с Ленинградом…

*****

Младший сержант НКВД Сергей Инфазов взлетел с правого берега Невы и стремительно набрал высоту. Неподалёку от него летела пара его товарищей. Благодаря амулетам, как назывались странные устройства в виде металлических кругляшей, они видели ночью, как днём. Спустя минуту после взлёта он увидел под собой трубы и здания ГРЭС номер восемь. Дубровская ГРЭС год назад была оставлена персоналом, а чуть позже попала в руки врага. Почему её не подорвали, хотя собирались, сейчас уже никто не расскажет. Вместе со станцией немцы захватили посёлок Невдубстрой. Большая часть его жителей ушла ещё в августе сорок первого. Но кто-то остался и живёт там до сих пор. Среди этих людей нашлись те, кто был готов пожертвовать жизнью, но помочь советским бойцам всем, чем только можно. Благодаря им Инфазов с товарищами знал расположение постов и примерное число врагов на ГРЭС и в 1-ом и 2-ом городках.

В прошлом году отсюда, с крыш ГРЭС немцы вели убийственно-точный огонь и корректировали свои миномётные и артиллерийские батареи по десанту, который должен был захватить плацдарм для основных частей. Первое удалось, плацдарм красноармейцы создали, положив множество жизней за него. А вот с дальнейшими планами всё вышло хуже некуда. В апреле этого года плацдарм был оставлен, все живые были спешно и при этом незаметно переправлены на правый берег. Для немцев это осталось в тайне, так что они ещё два дня ожесточённо обстреливали пустые траншеи, пока их разведка не сообщила, что советских солдат там нет.

И вот сейчас в сентябре сорок второго командование решило повторить операцию. На этот раз переправе должны были предшествовать несколько диверсий и нападений на важные вражеские позиции. Две группы должны вывести из строя миномётные батареи, расположенные за ГРЭС, ещё одна, в состав которой входил Инфазов, захватить станцию или хотя бы сковать боем немцев на ней, чтобы те даже краем глаза не смотрели в сторону реки. И ещё одному отряду вменялось навести шороху южнее старого плацдарма, где немцы очень хорошо закрепились и установили несколько артбатарей сравнительно недалеко от берега реки.

Те, кто этой ночью первым ударит по оккупантам, не только полагались на невиданные ранее амулеты, но и на новые способности. Десять дней назад взвод бойцов отдельного полка НКВД был переправлен в Белоруссию в район Витебска. Из города пешком их отправили в леса, где их удивило наличие среди болот и озёр небольшого городка, где рядом с капитальными каменными и кирпичными зданиями соседствовали свежесрубленные бараки, избы и даже землянки. Но и это было меньшим из того, что вызвало удивление молодых мужчин. Летающие девушки размером в ладонь — вот что было чудом из чудес. А потом они прошли перерождение — как назвал данный процесс здоровяк с монгольскими чертами — в людей-птиц. После этого энкавэдэшники сильно изменились внешне и внутренне. Несколько здоровяков, почти былинных богатырей, заметно убавили в росте и весе, превратившись в поджарых молодцов. В тот же день взвод вернулся в Витебск, проделав путь всё также пешком. А потом на литерном эшелоне оказались в Подмосковье, где в течение нескольких дней демонстрировали новые возможности, проходили всестороннее медицинское освидетельствование, анкетирование, беседы с представителями особого отдела и Ставки. После этого им дали всего три дня на то, чтобы прибыть к месту проведения операции и ознакомиться с разведданными. Подчинялись они только одному человеку, некоему военнаблюдателю Чиркову. Это был немолодой мужчина с узким лицом и внимательным взглядом тёмно-карих глаз, носивший ботинки, галифе и тёмно-серый френч авто-бронетанковых войск без знаков различия с фуражкой со старой звёздочкой с плугом и молотом. Имеющиеся у него документы позволяли ему всё! Также бойцам взвода строго настрого запрещалось демонстрировать кому бы то ни было свои новые способности и рассказывать про них и про командировку в Белоруссию.

«Пора», — принял решение Сергей, рассмотрев сверху достаточно, чтобы начать действовать. Он сложил крылья и камнем рухнул вниз. Вслед за ним устремились его товарищи, рядовой Курочкин и младший сержант Хохлов.

Он бесшумно опустился на огромный кусок бетонной стены, отвалившейся от здания станции во время одного из обстрелов с советской стороны. В каких-то десяти метрах впереди него располагался немецкий сторожевой пост со станковым пулемётом, контролирующий подходы к ГРЭС с восточной стороны.

Один из трёх человек на посту резко обернулся и стал всматриваться в темноту, потом не удержался и щёлкнул кнопкой фонарика, что висел у него на груди. Узкая спица синего света пробежалась по округе, прошлась совсем рядом с неподвижным соколом и потухла.

Излишне внимательного и осторожного фрица окликнул его товарищ у пулемёта.

— Schien, — буркнул тот.

«Да нет, не показалось тебе, гнида фашистская», — со злостью подумал про себя Сергей. Дождавшись, когда его товарищи опустятся недалеко от него, он бесшумно спрыгнул с бетонного обломка и принял человеческий вид. Медленно достав «наган» с БРАМИТом, он прицелился в спины врагам и дважды нажал на спусковой крючок. Последнего противника прикончил кто-то из парней, опередив на долю секунды.

«Проверю», — показал жестом Хохлов.

Инфазов кивнул в ответ и сосредоточился на контроле окрестностей. Его товарищ бесшумной тенью подскочил к уничтоженному посту, и выстрелил каждому немцу в голову, чтобы уж наверняка никто не подал сигнал или не выстрелил в спину диверсантам. Перезарядив своё бесшумное оружие, бойцы двинулись к следующей цели. Таких у каждой группы оборотней было больше десятка.

Новая кровь пролилась уже через каких-то две минуты. Курочкин столкнулся нос к носу с офицером, вышедшим из-за угла. Враг светил себе очень тусклым фонарём с синим стеклом под ноги и даже не успел увидеть советского диверсанта, как тот молниеносно выбросил вперёд левую руку с ножом и вонзил клинок под козырёк фуражки, точно в глаз.

— Вот же сучонок, и откуда только выбрался, — шёпотом выругался парень, опуская убитого на землю.

— Проверим, — приказал Инфазов и первым шагнул за угол, откуда появился гитлеровец. Там в нескольких шагах чернел большой пролом в бетонной стене, который сверху и с трёх сторон закрывала маскировочная сеть, установленная на толстые жерди. Когда он к нему приблизился вплотную, то ощутил, что из пролома слабо тянет дымом. Он обернулся к товарищам и махнул рукой сначала Хохлову, а потом Курочкину. — Ты остаёшься здесь, а ты со мной.

Вдвоём они осторожно шагнули в пролом. К счастью, все обломки немцы убрали, завалили и засыпали все ямки на пути, что самим не переломать ноги. Натоптанная дорожка привела диверсантов к железной двери, в данный момент настежь распахнутой. Возле неё перетаптывался на одном месте и то и дело отчаянно зевал рядовой с карабином на плече.

Щёлк!

Револьвер негромко выстрелил, отправив пулю в лоб врагу. Тот в этот миг вновь зевнул, изменив положение головы, закрытой пехотным штальхельмом. Удар кусочка свинца в биметаллической рубашке о шлем прозвучал даже громче, чем сам выстрел. Отчего Инфазов сильно вздрогнул и напрягся в ожидании неприятных последствий. Между тем мёртвое тело тихо ударилось о стену и плавно сползло по ней на землю вместе с винтовкой. Шума при этом вышло меньше, чем от выстрела и пробития пули немецкого шлема.

Выждав с десяток секунд, Сергей переместился к двери. Рядом с ней запах дыма был сильнее. К нему прибавилась вонь нестиранной пропотевшей одежды и немытых тел, ружейной смазки.

За дверью находилось длинное помещение со следами демонтированного оборудования. Там же стоял ряд двухъярусных кроватей и дощатых нар. Почти все они были заняты спящими немецкими солдатами. У дальней от входа стены стояла печка из железной бочки и самодельной трубы из листового железа, уходящей в вентиляционное отверстие под высоким потолком. Сентябрьские ночи уже холодные, плюс, рядом река, вот и греются оккупанты ночами. Дрова, по всей видимости, подкидывает… подкидывал часовой у входа, чьё тело уже остывает. Шум от его убийства никого не потревожил, солдаты спали, как убитые. И вскоре им предстояло ими стать без «как».

Оценив картину беглым взглядом, Сергей отпрянул от входа и вернулся к напарнику. Там он прошептал ему в ухо:

— Зови Хохлова, втроем возьмём в ножи спящих. И офицера с тропинки уберите, чтобы никто не споткнулся о него.

— Угу, — угукнул тот и быстро ушёл. Вернулся он с младшим сержантом буквально через минуту. Сразу же доложил. — Коля уже сам сныкал фрица. Никого не было, тихо.

— Вот и давай, чтобы и дальше тишина стояла.

От того, что им предстояло зарезать несколько десятков живых людей, Инфазов не думал. Его это ничуть не смущало. Он боялся только одного, что кто-то из врагов проснётся и поднимет тревогу раньше времени.

— Командир, петли смазаны, дверь должна тихо закрыться. А с ней у нас меньше шума выйдет. И никто удрать не успеет, если что пойдёт не так, — прошептал Хохлов, успевший осмотреть дверь за те несколько секунд, пока не прозвучала команда «в ножи».

— Когда зайдём, то закрывай. И встань вот там, смотри за фрицами, чтобы проснувшиеся не дали нам жару, — сказал Инфазов, одновременно доставая финку из ножен. Потом посмотрел на Курочкина. — Ну что, Саня, поработаем?

— Поработаем, командир, — откликнулся тот.

*****

— Лейтенант, ко мне! — кто-то из-за спины окликнул лейтенанта Симохина. Обернувшись, он увидел в двадцати шагах от себя незнакомого старшего лейтенанта НКВД.

— Лейтенант Симохин, — козырнул миномётчик, быстрым шагом подойдя к энкавэдэшнику.

— Бери шестерых своих и ступай за мной.

— А вы кто, можно посмотреть ваши документы? — нахмурился парень. Всего час назад особист части устроил очередной разнос на тему соблюдения секретности и маскировки, пообещав за любую провинность не просто отправить в недавно созданные приказом Ставки штрафную роту, а расстрелять на месте.

Старлей чуть скривился, потом быстро достал из кармана удостоверение, раскрыл и поднял то на уровне глаз, давая собеседнику ознакомиться с его содержимым. Для этого на пару секунд он включил фонарик с маскировочной шторкой на стекле, чтобы издалека не выдавать светом своё местоположение.

«Трофейный, вот свезло же», — с лёгкой завистью подумал миномётчик, одновременно внимательно читая строчки и сверяя по памяти печати в чужом удостоверении.

— Всё? — поинтересовался у него незнакомец, оказавшийся Ильиным, командиром взвода отдельного охранного батальона НКВД.

— Да, товарищ старший лейтенант!

— Бери людей и за мной. И живее, лейтенант, живее.

Спустя несколько минут Симохин с шестёркой бойцов своей батареи стоял перед «полуторкой». Кузов был накрыт брезентом, под которым проглядывались угловатые очертания снарядных ящиков.

— Берёте три ящика и относите на свою позицию. Ящики с меткой в виде косой красной полосы на крышке. Мины из них использовать только после пристрелки и только после команды «Верба-Четыре», — принялся инструктировать миномётчика энкавэдэшник. — Стрелять по координатам, по которым пристреляетесь перед этим. Их вашей батареи передаст радист. Он будет один работать для вас и батарее Антюхина. Никакие другие приказы вас не касаются. Ясно? — старлей холодно посмотрел на собеседника.

— Да, товарищ старший лейтенант.

— Вот приказ, — энкавэдэшник достал из командирской сумки лист бумаги и передал его Симохину, затем достал ещё один и карандаш. — Здесь поставь подпись.

Проконтролировав получение боеприпасов миномётчиками, старший лейтенант забрался в кабину «полуторки» и укатил по своим делам.

— Что-то мало нам мин дали. Всего парочка на трубу выходит, — заметил рядовой Шухов, когда лейтенант с бойцами вернулся на позицию батареи, где стояли в ровиках три стодвадцатимиллиметровых миномёта. — И секретность такую развели, — Шухов понизил голос, боязливо огляделся и очень тихо добавил. — Неужто с особенной начинкой мины-то, а?

— Язык придержи, Шухов, — одёрнул его лейтенант. — Услышит тебя наш особист и всё — закопают тебя утром в воронке с дыркой в голове от его «нагана».

— Да я так, просто, — смешался тот.

Поздний вечер сменился ночью, потом часы показали полночь, ещё немного погодя стрелки показали четверть третьего.

Расчёты миномётов, стоявшие менее чем в километре от берега Невы, успели несколько раз перенервничать и перегореть в ожидании команды открыть огонь по вражеским целям на другом берегу.

«А каково пехоте, которая с лодками наперевес сидит недалеко от воды в оврагах, чтобы их немцы не заметили? — подумал Симохин. Тут ещё ему захотелось курить. Да так, что показалось, будто уши резко опухли. Но стоило ему потянуться за кисетом с табаком, как вдалеке в стороне ГРЭС и посёлка у неё, затрещали выстрелы из пулемёта. — Началось».

Курить ему мгновенно перехотелось.

Не прошло и пяти минут, как от радиста пришло сообщение с координатами, по которым следовало отстреляться как можно быстрее и точнее. Но раньше Симохина и его соседа лейтенанта Антюхина, командира второй миномётной батареи на этом рубеже, по немцам ударил кто-то южнее в паре километрах. Там почти одновременно подала голос батарея гаубиц калибром сто двадцать два миллиметра. А потом ещё одна и ещё. Всего Симохин насчитал около пяти гаубичных батарей и три или четыре миномётных, не считая его и артюхинскую.

Следующий промежуток времени Симохин пропустил, как в угаре. Пришёл в себя, когда его дёрнули за рукав. Оглянувшись, он увидел посыльного, который носился от радиста, засевшего в щели недалеко, до миномётчиков, передавая данные.

— Передали сигнал «Верба-четыре»! — крикнул он. Слова Симохин, давно оглохший от выстрелов, скорее прочитал по губам, чем услышал. И тут же повторил. — Верба-четыре, товарищ лейтенант! По тем же координатам!

Миномётчик кивнул и отвернулся к своим бойцам:

— Увалов! Увалов!

До заместителя сержанта Увалова лейтенанту получилось докричаться с четвёртой попытки.

— Что, Андрей Иваныч? — крикнул тот в ответ, подбежав к командиру.

— Раздай мины из ящиков с красной полосой, ну, тех самых! Стрелять по тем же целям!

— Ясно!

В этот момент на другом, немецком берегу что-то оглушительно взорвалось, залив небо ярчайшей огненной вспышкой. И тут же прогремел ещё один такой же взрыв.

«Ого, что это там рвануло? В склад боеприпасов кто-то влепил так удачно? Или лётчики сбросили пару мощных бомб?», — подумал лейтенант.

Увалов с ещё одним бойцом сноровисто вскрыли ящики и вручили заряжающим по две мины. Кажется, рядом на позициях Артюхина тоже стали вскрывать «особистские» ящики, которые лежали в стороне, чтобы не перепутать их в запарке боя с обычными.

Вскоре лейтенант узнал причину недавних взрывов, которые вызвали его удивление и радость, что под них попали враги. В том месте, куда улетели первые особые мины, по небу расплескалось знакомое зарево, и донеслись гулкие разрывы.

Через несколько минут похожая картина случилась на вражеском берегу за станцией, там, где у немцев стояли несколько батарей, огонь которых корректировался с труб и высоких крыш восьмой ГРЭС. Неизвестно, что за начинка была в минах, переданных ему старшим лейтенантом Ильиным, но точно не газ, про который подумал Шухов. И это очень хорошо, так как не хочется попадать под ответный удар немецкой ядовитой дряни.

«Эх, побольше бы таких мин и снарядов, — вздохнул Симохин, когда из миномётов улетели последние мины с крайне мощным зарядом, а вдалеке на немецкой территории всё пылало так сильно, что зарево поднималось до неба. — За час бы весь фронт снесли и освободили Ленинград».

*****

— Как показали мины и снаряды с рунами товарища Баранкина? — поинтересовался Сталин у Берии на очередном совещании, срочно собранном по результатам прорыва

— Отлично показали, — быстро ответил нарком. — По рассказам корректировщиков, разрыв стодвадцатимиллиметровой мины сравним с воздействием стокилограммовой авиабомбы, но даёт куда больше воздействия пламенем. Укреплённые огневые точки уничтожались в основном от такого огня, который выжигал воздух через амбразуры. Не попавшие под ударную волну или осколки вражеские солдаты получали ожоги, в том числе и дыхательных путей, глаз. В наших медсанбатах находится примерно тысяча сто пленных с такими ранениями. Красноармейцы воодушевлены результатами обстрела и молниеносным ударом. А вот пленные немцы сильно подавлены, есть такие, кто сошёл с ума при артобстреле.

Неожиданный удар зачарованными мощными боеприпасами, которому предшествовалаатака нескольких диверсионных групп, состоящих их оборотней-соколов, оснащённых амулетами, оказался по степени результативности сравним с наступлением полнокровной отдохнувшей и стрелковой дивизии опытных бойцов. Красноармейцы и морские пехотинцы не только заняли плацдарм, который пришлось оставить весной. Дополнительно под их контролем оказалась восьмая ГРЭС с посёлком, а так же деревня южнее плацдарма, которую немцы за более чем полгода превратили в мощный укреплённый пункт. Частью были уничтожены, а частью захвачены немецкие гаубицы в старом карьере к востоку от плацдарма. Ещё две гаубичных батареи попали под обстрел советских орудий севернее Московской Дубровки, за той самой деревенькой, из которой немцы создали неприступный опорный пункт с миномётами, танками, противотанковыми орудиями и пулемётными гнёздами. И которая пала под страшным обстрелом стодвадцатимиллиметровых миномётов, чьи мины уничтожали всё живое в радиусе десятков метров и калечили на сотни вокруг.

К сожалению, соединиться с Волховским фронтом не вышло. Удачное наступление со стороны Ленинграда и… разгром наступающих с востока им навстречу. В районе Синявино красноармейцы понесли страшные потери. Севернее триста шестьдесят второй стрелковой полк и сороковой кавалерийский полк смогли выбить немцев из Мишкино, но были отрезаны от своих контрударом гитлеровцев.

Сейчас советские войска спешно перебрасывали подкрепления на плацдарм, который протянулся по фронту на девять километров и почти на четыре вглубь. Выжившие оборотни-соколы продолжали наносить точечные диверсии, мешая немцам собрать силы для контрудара. Их целями становились штабы, склады с топливом и боеприпасами, колонны техники и живой силы, которые диверсанты блокировали подрывом головного транспорта или убийственно точечного обстрела командирских машин. Короткий удар длительностью в несколько минут, несколько десятков убитых и раненых врагов, смена облика на птичий и стремительный полёт дальше в поисках новой цели. К вечеру в строю из трёх десятков бойцов НКВД стояли всего четырнадцать человек. Остальные или погибли, или пропали, что было равносильно смерти. Да, командование понимало, что таких подчинённых стоит использовать сильно иначе и опыт иномирянина-шамана, засевшего в Белоруссии, тому доказательство. Киррлис уже давно использует соколов против вражеской авиации, в основном на земле, где личный состав и техника беззащитны против трёх-четырёх пернатых оборотней с взрывчаткой. Но по-другому поступить в Ставке не могли при захвате плацдарма и попытке снятия блокады. Диверсанты требовались на земле против живой силы, танковых и артиллерийских целей.

— В Севастополе немцы нанесли несколько ударов и серьёзно оттеснили наши части, — произнёс Шапошников, сместив акцент беседы на очень далёкую тему относительно той, ради которой было собрано совещание в кабинете Сталина. — Считаю, что нужно вновь повторить наступление с использованием амулетов и дополнительно усилить севастопольцев оборотнями, — последнюю фразу он произнёс легко, буквально на одном дыхании. А ведь ещё несколько месяцев назад большая часть высшего командования и советников Сталина запинались и сбивались с выбранного тона, когда начинали говорить про волшебные вещи и создания.

— Лаврэнтий, что скажешь на это прэдложэние Бориса Михайловича? — Сталин с ответом не стал торопиться и перевёл взгляд с маршала на наркома, который сегодня отдувался по многим вопросам.

— Амулеты мы купить можем и передать две сотни защитных и для ночного зрения в Севастополь. А вот оборотней пока не предвидится. Наш союзник Киррлис высказался категорично в ответ на просьбу создать ещё взвод таких бойцов. Отговаривается нехваткой маны и редких веществ, которые нельзя купить за золото и алмазы, только создать в Очаге.

— Слышите, Борис Михайлович? Нэ можем ми помочь во всём, только амулетами.

— И то хлеб, — кивнул он. — А если попросить помощи у шамана, чтобы он лично помог в наступлении со своей дружиной?

Тут взял слово Жуков.

— Разрешите, я отвечу, — он быстро посмотрел на хозяина кабинета, после чего повернулся к Шапошникову. — Он откажет, говорю за него. Вся его дружина или почти вся сражается с гитлеровцами на Витебщине. Без этой помощи мы бы не смогли удержать тот плацдарм и угрожать окружением немецкой группировке под Смоленском. И я хочу настоять, чтобы то направление было самым важным. Благодаря тому, что Киррлис уничтожил вражескую авиацию и не даёт ей резвиться в небе, у наших войск все шансы не только прочно закрепиться на новых рубежах, но и пойти в наступление.

— Нэ рано ли, товарищ Жуков? — Сталин, прищурившись, посмотрел на него.

— Я подразумеваю удар по Смоленску. Там мы зажмём несколько дивизий и за зиму либо заставим их сдаться, либо перемелем, как в жерновах. А если Киррлис поможет сражаться против них, как помог с наступлением, то справимся с немцами в смоленском «котле» до Нового год.

— Ми подумаем над этим вопросом.

— Я советую пока не надоедать Киррлису. Иначе получим разозлённого союзника, которого пытаются заставить чужие проблемы, когда у него своих полон рот. Напомню Озерова, чьи действия чуть не привели к серьёзному разладу между нами, — произнёс Берия, дождавшись, когда все умолкнут. — Пока достаточно того, что у нас есть свободный доступ к лавкам с амулетами.

— Ми считаем также, — поддержал своего наркома Иосиф Виссарионович. — Тэм более, он без всяких просьб помог решить часть тяжёлых вопросов с нашими другими союзниками, которых обманули нэмцы. Товарищ Молотов, что там с англичанами и амэриканцами?

— Премьер-министр Черчиль сказал, что пока не может оказывать помощь нашей стране из-за волнений в Ирландии, вызванных религиозными вопросами, — сказал тот. — На их решение потребуется несколько месяцев или больше.

— Не удивлён, — буркнул Жуков и с силой сжал кулаки. — Эта гнида спит и видит, как с нами разделаться чужими руками. И тут такой повод отойти в сторону.

— Товарищ Жуков, — покачал головой Сталин. — Вячеслав Михайлович, продолжайте.

— Американцы тоже юлят, но пока ничего категорически не заявляют. Кое-кто намекнул мне, что любые поставки начнутся сразу же в обмен на амулеты. Обещают даже то, что не предусматривается ленд-лизом. В том числе и провести переговоры с англичанами нам на пользу. Хотят они в первую очередь амулеты, которые лечат и защищают. Причём самого высокого качества.

— Дадим им их? — спросил его Сталин.

Молотов на мгновение смешался, ведь всё это было оговорено ещё раньше в приватных беседах, когда только глава правительства страны и её нарком внутренних дел присутствовали в кабине. Но растерянность продлилась только миг.

— Полагаю, что нужно дать. Только не лучшие, а то, что доступно нам самим в лавках Киррлиса, — произнёс он.

— Значит, дадим, — усмехнулся Сталин и вдруг в одно мгновение посерьёзнел. В кабинете будто похолодело, так показалось всем присутствующим. Дальнейшие его слова стали сродни разорвавшейся бомбы. — У нас для вас плохие новости, товарищи. У нэмцэв появился свой маг, способный создать армию сущэств, почти нэ уступающих оборотням.

Война войной, а магии свой час. Эта присказка, переиначенная мной на свой лад, как нельзя лучше отражает то, чем я сейчас занимаюсь.

С полудюжиной подчинённых на трёх грифонах я носился по своим землям и граничащим с ними в поисках магических природных потоков, узлов и Источников. Находя такие, я устанавливал рядом с ними амулеты, которые разрушали «корку» и переправляли энергию к Очагу в Юррдурэ-Хак. За двое суток я раскидал больше ста амулетов-проводников, нашёл четыре узла и один слабый Источник. Последний я окружил дюжиной рунных камней. Качеством они были куда лучше, чем те, которые охраняли подступы к моей цитадели. К сожалению, заменить их сейчас не могу, нет ни ресурсов на покупку новых, ни времени, чтобы несколько дней расставлять их лично, либо дать приказ своим магам.

В своих поисках я добрался до западной границы и Минска. Полагаю, что на севере придётся потратить амулетов-проводников не меньше. А результат будет лучше, так как в той стороне находится немало запечатанных мировых энергопотоков. Вот только в первую очередь следовало собрать ману в местах, где кипели и кипят сражения, после которых остались сотни тысяч убитых и умирающих, чьи духовные эманации отравляют ману и запросто приведут к поднятию нежити. А там недалеко и до спонтанного пробития межмирового барьера в мир демонов.

— Киррлис, немчура под нами по левую руку! — раздался голос Прохора в гномолюдском передатчике, которыми были обеспечены все в моём отряде. Он летел на грифоне метров на двести выше и немного впереди нас. И потому первым увидел длинную колонну, состоявшую в основном из танков. Среди них мелькали редкие бронетранспортёры и грузовики. — Дадим им прикурить, а? Это ж недолго.

Я чуть подумал, взвесил все плюсы и минусы, после чего ответил:

— Хорошо. Снижаемся!

Про себя пожалел, что наткнулись на колонную бронетехнику, а не на солдат на марше или хотя бы грузовики или кавалерию. Против таких целей идеально подошло бы заклинание из некромантии Стрелы Диррона, которое само ищет живых. У каждого в моём отряде был хороший мифриловый амулет с несколькими самыми простыми и наиболее эффективными заклинаниями. Вшестером нам по силам за первый удар выкосить роту!

— Чем бить будем? — спросил меня наездник, на чьём грифоне я сидел.

— Мы магией, вы из винтовок и гранатами.

Все наездники сменили токаревские карабины на штурмовые винтовки гномолюдов. Те, что с трубчатым подствольным магазином-цевьём. Руны облегчения и уменьшения отдачи, увеличения скорости пули при вылете из ствола, чары упрочнения — вот тот комплекс заклинаний, которым улучшили оружие у наездников мои артефакторы. Мощная пуля из данного оружия с двухсот метров пробивала два борта немецкого «ганомага». А зачарованная со ста метров поражала немецкую «тройку» в борт. Плюс гранаты, в основном немецкие М39. Таких «яичек» у каждого наездника было две сумки. Благо, что придумки немецких оружейников весили около четверти килограмма. При таком малом весе набрать их можно было ого-го сколько. Тем более что не нужно тащить всё это на своём горбу.

Зачарованных гранат было два типа. Одни после взрыва создавали внушительное облако огня, которое вызывало смертельные ожоги в радиусе десяти метров, а неудачников, вдохнувших раскалённый воздух или смотревших в этот миг на место подрыва, калечило на всю жизнь или медленно убивало ожогами дыхательных путей. Вторые при взрыве образовывали сотни осколков из псевдоматерии, существовавшей несколько секунд. Этого времени хватало, чтобы уничтожить живую силу на открытом месте на несколько десятков метров во все стороны. Кстати, второй тип гранат мог бы отлично дополнить костяные некромантские стрелки. Увы, но пехоты под нами почти не было.

К этому моменту грифоны опустились очень низко, до земли оставалось метров шестьдесят-семьдесят, и замерли на месте. Для большей эффективности наша троица растянулась на километр вдоль танковой колонны.

— Начали! — крикнул я в передатчик, и пустил из боевого амулета заклинание пылающего метеора. С опозданием на несколько секунд открыл огонь мой пилот. Бил он по тем бронемашинам, которые уехали вперёд, выбирая в качестве цели корму и моторные листы брони, которые у любых танков стандартно самые тонкие.

Мои чары попали точно в открытый башенный люк «четвёрки» с длинным стволом, увенчанным чудным округлым набалдашником, похожим на большую грушу, у которой вырезали сердцевину и сделали пару отверстий по бокам. Из люка выглядывал танкист в фуражке и чёрной форменной куртке. В момент попадания заклинания его разорвало пополам. Через секунду языки пламени вырвались из всех люков танка, после чего машина резко провернулась на гусеницах и встала поперёк дороги. Ещё один остановился через две машины впереди него — сработали пули наездника.

Позади нас раздались несколько взрывов, и пришла волна горячего воздуха, которую, как безопасную для нас и грифонов, пропустили защитные амулеты.

Второй метеор я послал в люк механика. С этим танком случилась та же картина, как и с предыдущим: фонтаны огня изо всех люков и щелей. По защитной пелене вокруг грифона ударили несколько крупных осколков.

Третий танк невероятно удачно для меня развернулся боком, когда решил сползти с дороги в поле, подставив тем самым боковой башенный люк. Одну створку танкист уже успел закрыть и сейчас тянул вторую… ему не хватило всего пары секунд, чтобы превратить башню в глухую стальную коробку, когда в щель между броневыми плитами влетел мой магический гостинчик. «Четвёрка» рванула так, что у неё башню подбросило вверх на несколько метров, а потом та косо воткнулась стволом в землю рядом с объятым пламенем корпусом.

В одном месте образовался затор из-за того, что передние танкисты резко сбросили скорость при виде гибели своих товарищей, а напирающие сзади растерялись и продолжили движение с обычной скоростью или даже вовсе ту увеличили. К этой толпе бросился Прохор и стал забрасывать врагов сверху огненными гранатами и боевыми заклинаниями. Его наездник отстреливал тех врагов, которые выбрались из толчеи и рванули в поле.

Ну а я приметил, как с дороги скатилась легковая машина и немецкий бронетранспортёр с кучей антенн и небольшой башенкой с пулеметом. На обеих машинах красовались значки, которыми немцы выделяют командирскую технику. Причём от командира полка и выше. Первой мыслью была: грохнуть там всех! Потеря немцами какого-нибудь генерала или полковника будет сравнима с разгромом колонны. Вернее в разы умножит эффект нашего нападения. Секундой позже передумал и принял решение захватить важных врагов в плен.

— По ганомагу и мерседесу справа в поле не стрелять! — передал я сообщение. — Займусь ими сам!

Мигом долетев до удирающих врагов, я ударил сначала по легковушке, а затем по бэтээру массовой парализацией, не став жалеть ману. Обе машины проехали буквально десять метров и резко встали.

— Снижаемся! Я слезу — ты сразу вверх и прикрываешь меня! — приказал я своему пилоту.

— Слушаюсь, Лорд, — откликнулся тот.

Уже вскоре я стоял возле неподвижной техники. Первым делом заглянул в мерседес. Там увидел трёх человек: двух офицеров и фельдфебеля. Унтер сидел за рулём, рядом с ним на переднем пассажирском сиденье расположился полковник. На заднем сиденье по-барски развалился немолодой генерал, а рядом с ним лежал толстый портфель из тёмно-коричневой кожи и не менее толстая чёрная папка.

— Посмотри там, — приказал я наезднику и мотнул головой в сторону бронетранспортёра.

Через минуту он крикнул:

— Здесь семь солдат, унтер и лейтенант!

Названные немцы меня совершенно не интересовали, поэтому я сделал рукой характерный жест:

— Прикончи их.

— Ясно.

Тут передатчик произнёс голосом Прохора:

— Киррлис, к вам немчура прёт. Помочь?

Я обернулся в сторону дороги и увидел, как с неё на поле скатились два обычных «ганомага», а за ними медленно поползла «тройка».

— Нет, сами справимся. Их тут на пару плевков.

— Удачи.

Немцы не стреляли, боясь зацепить командование в «мерседесе». Метров за пятьдесят бронемашины сбавили ход, видимо, чтобы остановиться и выпустить десант. Нас они не видели благодаря амулетам, но чувствовали, что дело тут нечисто. Не став дожидаться этого, я пустил метеор в головной бэтээр. По второму открыл огонь короткими очередями мой пилот. Пули из его штурмовой винтовки выбивали икры и раскалённую окалину при столкновении с бронёй немецкой машины. Десятимиллиметровая лобовая броня не спасала от гномолюдского оружия. Даже простые пули с закалённым стальным сердечником, разогнанные в стволе, покрытом рунами, прошибали её на таком близком расстоянии, как бумажный лист. И летели дальше, рвя человеческие тела, рикошетя от внутренних бортов или пробивая их. Пара человек всё же успела выпрыгнуть наружу и залечь в высокой траве.

— Лорд?.. — крикнул мне наездник, и я его понял с полуслова.

— Давай!

Почти сразу же после этого с земли в небо взмыл его грифон, чтобы через несколько секунд рухнуть на врагов. Одному немцу умное животное ударом клюва раздробило затылок. Потом отпрыгнуло в сторону ко второму и вонзило ему в спину когти левой лапы. А они у грифона, что твои кинжалы! Стрелок умер в считанные мгновения.

С танком разобрался я в то же время, когда грифон покончил со вторым гитлеровцем. Сначала очередным метеором расшиб машине одну гусеницу, а когда танк повернул и удачно подставил борт, то второе заклинание вогнал в башенный бортовой люк. Немецкая бронесталь уступила боевым чарам, тем самым подписав смертный приговор экипажу PzKpfw III.

Дальше я задумался над тем, как поступить с немецкими офицерами. Полковник мне точно не нужен, его вместе с фельдфебелем можно отправить в их германскую Вальгалу. А вот генерал… прошло время, когда я отмахивался от ценных сведений и пленных, считая, что это мне не нужно. Сейчас, прожив и провоевав достаточно в этом мире, я поменял свою точку зрения. Всё-таки, иногда выгоднее и проще решить вопрос не магией, а используя добытые сведения или пленника. Прозвучало кощунственно, соглашусь. Пока я раздумывал, наездник проверил документы немцев в «мерседесе».

— Лорд, это сам Клейст! — удивлённым и даже можно сказать, что восторженным голосом воскликнул он.

— Кто? — переспросил я.

— Клейст, лучший фашистский генерал. Он Ростов в том году захватил! Ну, когда его в первый раз захватили немцы. Я про этого гада слышал перед концлагерем, из-за него попал туда. Немцы потом смеялись и хвастались, что нас именно Клейст разбил и разобьёт остальную Красную Армию, — сказал мне парень. — Вот я и запомнил его фамилию.

— Значит, лучший генерал, говоришь… — задумчиво произнёс я. — Ладно, берём его с собой.

— А этого? — он кивнул на полковника.

— Тоже возьмём на всякий случай. Если он его адъютант или заместитель, то может рассказать не меньше полезного, чем генерал.

*****

— Есть группа немцев, которая недовольна Гитлером и готовая на всё, вплоть до военного переворота, — сообщил мне Тишин. — Группа генеральская, а главным там Хеннинг фон Трескоу, генерал-майор. Все генералы в этой группе принадлежат к старинным аристократическим родам, которым не понравилось понижение их статуса и уход из власти из-за фюрера. У них есть очень слабая связь с Роммелем, который в Африке командует немецким корпусом, и про которого ходят слухи, что он поддерживает антигитлеровские разговоры и согласен, что фюреру не место во главе Германии.

— Где Африка, а где мы, — хмыкнул я.

— Не скажи, Киррлис, — покачал головой Алексей. — В Африке у нас в любой момент могут появиться интересы благодаря шоульцам. Тем более, нам же где-то нужно собирать и тренировать армию союзников для захвата Восточной Пруссии. Так почему бы не устроить это там? При помощи портала мы в любой момент сможем перекинуть её в любое место.

— А Роммель к ней каким боком?

— Каким-нибудь, да приткнётся. Тем более от английских агентов до меня дошли слухи, что в самое ближайшее время против него будет проведена серьёзная операция силами английской армии. Выстоять немецкому генералу вряд ли удастся с имеющимися силами. А если англичанам немного помочь… — Тишин не договорил, но я понял всё сам.

— А если англичанам помочь и увеличить разгром корпуса Роммеля, то тот ещё больше возненавидит Гитлера. Да и его окружение к нему присоединится.

— А ещё в Германии по тюрьмам сидят тысячи немецких коммунистов и недовольных режимом фюрера. Из них можно собрать отличное Сопротивление для восстания, которое организуют генералы. Нам же их вытащить — раз плюнуть!

Я на минуту задумался, рассматривая варианты, которые мне озвучил Алексей.

— Хорошо, так тоже можно поступить, — кивнул я и вопросительно взглянул на собеседника. — Справишься?

— Справлюсь, но помощники мне не помешают точно, — он чуть помедлил и добавил. — Кое-кто есть на примете.

— Они тебе нужны простыми, или?..

— Лучше бы обратить в оборотней. Я уже с ними разговаривал на эту тему и предложил вариант с соколами. Они не против.

— Ясно, — сказал я. — Когда они тебе нужны в новом облике?

— Как тебе будет удобнее, Киррлис. С русскими эмигрантами и немецкой генеральской ячейкой я справлюсь и сам, точнее вместе с Белогорой. Помощники пригодятся для всего остального и низового звена. Плюс, кого-то надо в Кёнигсберг заслать, чтобы набрали там агентов и следили за обстановкой.

— Тогда дня черед три или четыре приводи их ко мне. Посмотрю, приму вассальную клятву и после этого отправлю на перерождение, — тут спохватился. — Да, а Ростовцева про них знает?

— Вообще и в целом знает про этих людей. Но не в том плане, что я их планирую поставить на серьёзные дела и сделать полуэльфами, — ответил он мне.

— Ясно, — повторил я. — Что-то ещё?

— Белогора просила с тобой встречи. Хочет предложить идею, как быстро набрать большое количество одарённых. Там, правда, есть сложности, — чуть замялся он.

— Сложности, говоришь, — повторил я за ним. — А позови-ка её прямо сейчас…

Сложности оказались, я бы сказал, специфическими. Причём взгляд на них у меня и бывшей дроудессы кардинально отличался. Возможное пополнение рядов моих магов находилось в соседнем мире на территории кланов дроу. Это были мужчины, которые родились с магическим даром силы ниже среднего, но и не настолько ничтожной, чтобы дроу махнули на таких магов рукой. Сильные маги получали права наравне с женщинами, иногда даже возвышаясь над их общей массой. Мужчины-маги послабее тоже устраивались неплохо. Такие в основном становились мужьями, чтобы стать отцами одарённых детей. А вот те, кто был ещё слабее их в магическом плане, не рассматривались для вышеуказанных вариантов. Из них делали особых воинов, иногда магов поддержки и даже держали в специальных казармах при храмах на тот случай, если понадобится принести в жертву кого-то с Даром, а пленников иных рас не окажется под рукой. Белогора предложила освободить таких мужчин и забрать на Землю. Тем самым я не только получу некоторое количество слабых магов (в моём положении это будет равноценно получению золотого запаса СССР), но и нанесу ответный удар дроу, отомщу за проступок той жрицы, в чью боевую звезду входила Белогора. И она видела проблему в том, как вытащить несколько десятков — по самым примерным подсчётам — мужчин из земель дроу. Я же больше опасался того, что среди этих десятков может не найтись даже одного, кто искренне присягнёт мне на верность из-за того, что им капитально промыли мозги. Шанс, конечно, есть и заключается он в том, что после перерождения все ментальные блоки спадут. Вот только если мужчины-дроу уже привыкли к своему статусу и внутренне приняли свою жертвенную роль на благо народа, то и перерождение никак не поможет. В качестве примера можно вспомнить немцев, которые, став оборотнями, всё равно видели во мне врага, а не сюзерена. Потому клятва с ними не срабатывала.

Впрочем, не попытаться получить такое количество магов я не мог. Кто в здравом уме откажется от подобного подарка судьбы? Тем более там не слабосилки какие-то. По меркам дроу — да, почти что мусор, но в сравнении с людьми они не слабее друидов, которые служат мне по контракту и сейчас выращивают ёлки с картошкой. И потому я дал разрешение Белогоре бросить все дела и заняться разработкой операции по выводу жертв их тёмноэльфийских казематов на Землю. В помощь её дал Ивана-два, разрешив ему забрать два десятка дружинников и оснастить их всем необходимым.

Вечером в этот же день ко мне в гости пришёл Данкален Лирнский. Как всегда ему требовалось оружие и боеприпасы. Сегодня он немного удивил, когда попросил несколько небольших авиабомб весом в пятьдесят-сто килограмм. В качестве подарка от себя лично он передал мне пятнадцать защитных и столько же боевых амулетов очень хорошего качества. Изготовлены они были из золота и драгоценных камней и принадлежали когда-то небедным людям, скорее всего, аристократам. Может я и ошибусь, но предположу, что подарок — это боевые трофеи Грунда, которые он получил благодаря моему, вернее земному оружию. Заверив мага, что уже завтра у него будут с десяток бомб, я попрощался с ним и тут же вызвал Ивана Крамаря. Этот мужчина, бывший кубанский казак, воевавший с немцами ещё в Империалистическую, а потом гонявший банды горцев, решивших «половить рыбку в мутной воде» во время Гражданской, стал у меня главой отряда воздушной дружины, состоящей из наездников на грифонах. Ему формально подчинялся Струков, но фактически сокол со своими парнями и девчатами был дружиной в дружине, выполняя роль разведчиков, диверсантов, курьеров и так далее. Я на такую махновщину, как говорит Текшин и кое-кто из бывших коммунистов, присягнувших мне, закрываю глаза. Всё потому, что когда число наездников и соколов станет внушительным, их придётся разделить на два разных, скажем так, ведомства. Так что пусть сразу готовятся к такому, чем потом рвать авиацию на куски с мясом.

«Развелось же у меня Иванов среди командиров», — невольно подумал я, когда командир наездников вошёл ко мне в комнату и доложился по-военному. — И тебе здравствовать, Иван. Дело у меня есть к тебе.

— Слушаю, Лорд.

— Был у меня тут гость из другого мира и захотел он авиационные бомбы весом до ста килограмм. И я подумал, а почему бы и нам не использовать их? Гранаты же зачаровываем.

В самом деле, гранаты магией в моей дружине улучшают, а здоровые бомбы, которые наездники могут с невероятной точностью сбросить на головы немцам в любом месте, нет. А ведь эффективность у такого подарочка возрастёт в разы при правильном наложении рун. Десяток грифонов увезут минимум десять, а то и все двадцать тех же ФАБ50. А эти боеприпасы по силе зачарования легко переплюнут по эффективности бомбы массой в пять раз большей.

— Так я давно о том же думаю! К дивчинам нашим подходил, но они вечно заняты, сказали, чтобы шёл к Ростовцевой. Наместница меня послушала и, кхм, — он кашлянул в кулак, — отправила восвояси. Сказала, что дорого зачаровывать бомбы. Для должного эффекта много маны треба вбухать в них и накопителей не абы каких добавить.

— Понятно. Вот что, Иван. Сегодня же займись вопросом бомб. Нужно нашим союзникам штук десять и нам раза в два больше.

— Сделаю, Лорд, — заверил они меня.

Поле ухода казака я отправился к Дубу-Очагу, чтобы проверить количество энергии. Результат меня приятно удивил. Оказывается, недавняя работа по структурированию сети из природных каналов, подводящей ману к Очагу, уже заработала вовсю. И энергии поступает столько, что я уже сегодня смогу построить любой объект только на одной энергии, без ресурсов. Вернее, все нужные ингредиенты я получу из всё той же маны, причём очень быстро, так как её хватит и на ускорение процесса трансфигурации. Подобный расклад менял многое. Я могу построить одну башню, а чуть позже, через неделю, например, провести через перерождение ещё одного мага. И не целителя, а боевого. Или же уже сегодня получить нового грандмастера артефакторики, который займётся зачарованием тех же авиабомб. Или пару обычных мастеров-артефакторов. Пожалуй, последний вариант более полезен в текущих условиях. Мне сейчас нужно магическое оружие и боеприпасы в огромных количествах и те амулеты, которые не могу купить в лавках или они стоят слишком дорого. С подобной работой мастера справятся не хуже, чем гранды. Ну, а то, что по силам лишь таким, как Сата и Ойра, мне сейчас прям так уж срочно не требуется.

— Решено, пусть будут простые артефакторы, — вслух озвучил я принятое решение, стоя напротив трона под дубом. Резко развернувшись, я отправился в магистрат, чтобы поделиться планами с Ростовцевой и заняться отбором кандидатов для перерождения.

— Вы можете мне не поверить, но уже двадцать второго июня, то есть в первый день войны я почувствовал, что она будет не просто тяжёлой для Германии, а катастрофой, — произнёс немец, сопроводив свои слова тяжёлым вздохом.

Моим собеседником в данный момент являлся генерал-полковник вермахта Эвальд фон Клейст. Из него при помощи ментальных чар давно было выужено всё, что только можно. Во время этих разговоров из него удалось вытянуть кое-что интересное, на чём можно сыграть себе на пользу.

— И что же случилось в этот день? — поинтересовался я.

— В тот день под Луцком две танковые дивизии из моей танковой группы, при поддержке одной мотопехотной дивизии были остановлены всего одной артиллерийской бригадой русских. Только убитых в пехоте было свыше пятисот человек. Русские пушки подожгли семьдесят танков, причём несколько из пушек стояли на своих позициях до конца и не отступили! — очень эмоционально поведал мне немец. — Вместе с танками погибли чуть более ста членов экипажа. Ещё столько же получили ранения и ожоги, — он смолк на несколько секунд, потом продолжил. — Мне тогда было страшно. Если подобные потери придётся нести каждый день в стычках с противником, который уступает в числе, то через неделю от нашей армии не останется ничего, кроме переполненных лазаретов, горящих танков на полях и могил с крестами. Потом… потом стало куда спокойнее, когда перестали встречаться такие упорные командиры с обученным личным составом. Ну, и авиация хорошо помогала громить их с неба. Я даже запомнил имя того русского, который командовал артбригадой — полковник Москаленко.

— Пауль, вы ещё верите в победу Германии? — задал я ему вопрос в лоб.

Тот зло взглянул на меня, поджал губы, секунды две сверлил яростным взором, а потом отвёл его в сторону. При этом, не сказав ни словечка.

— Ясно, — хмыкнул я. — Жаль, что у меня больше не гостит ясновидящая, а то бы я попросил её показать вам будущее вашей страны после разгрома в этой войне.

— Я не верю шарлатанам.

— Но в магию же вы верите? Или вы считаете, что всё увиденное в моём городе создано шарлатанами?

Он опять не ответил. Да мне и не требовались его слова, ауры вполне хватало, чтобы узнать, о чём он думает и чего боится. Генерал-полковник, разгромивший вражеских соединений за год войны чуть ли не больше всех остальных немецких полководцев, испытавший триумф под Киевом в прошлом году и под Харьковом в этом, когда пленил несколько сотен тысяч (!) красноармейцев, вдруг сломался в душе, оказавшись в плену. Внешне он хохорился, а вот внутри был напуган. Мои подчинённые прочитали в его мыслях мечту стать самым первым командующим, который взял в плен миллион вражеских солдат и уничтожил хотя бы в два раза меньше… и вдруг он мгновенно был сброшен с небес на землю. То нападение на колонну напугало генерала так, что отголоски этого страха прочно угнездились в его душе. Тишин и Белогора при допросах генерала дополнительно простимулировали этот страх, усилив надлом пленника. Это не ментальная закладка, которая однажды слетит, здесь всё «своё родное».

— Я тогда скажу, — продолжил я. — Через год Германии не станет. Вашего фюрера повесят после суда и задокументируют казнь фотографиями и киносъёмкой. Вместе с ним будут повешены все его помощники и главы министерств со своими заместителями. Те генералы, кто уцелеет, будут казнены или отправлены на долгие годы в тюрьмы за свои преступления. А уж что придётся вынести простым немецким гражданам, когда в их дома войдут солдаты чужих армий… Впрочем, вы это хорошо и без меня знаете, не так ли? Ваши солдаты такие же. От Третьего Рейха останется небольшая республика размером не больше половины от старой площади. Ваша Родина, генерал, лишится выхода к морю, Восточной Пруссии, восточных и южных территорий. А также пары областей на западной границе, которые заберёт себе Франция. Название страны исчезнет, вы будете гражданами республики, которую через два поколения перестанут связывать с Германией. Вы лишитесь заводов, музеев, учёных и инженеров, ценных ресурсов и всего остального, что станет трофеями Франции, Англии и СССР. Немецкие женщины станут продавать себя за кусок хлеба мужчинам, в том числе евреям и цыганам. Немцам будет запрещено занимать самые оплачиваемые должности, а детям перестанут давать высшее образование. Их уделом станут четыре класса и самые грязные работы…

— Хватит! — вспылил он и ударил ладонью по столу, при этом чуть не столкнув кружку с чаем. — Я вам не верю!

Я пожал плечами:

— От вашего «верю — не верю» будущее Германии не изменится. Кстати, Восточную Пруссию я планирую забрать себе.

— У вас сил не хватит, — огрызнулся он.

— Ошибаетесь. У меня и сил, и возможностей столько, что их хватит, чтобы высадить десант в Берлине и захватить город. Вы хоть знаете, кто разгромил ваши армии, разрушил укрепрайоны и прорвал линию обороны в том месте, куда вас направил фюрер? — я прищурился и посмотрел на собеседника покровительственно-свысока. — Молчите, генерал? Это сделал я. Мои солдаты уничтожили штабы полков и дивизий, вывели из строя танки, артиллерию и самолёты, порвали связь, взорвали мосты и железные дороги, чтобы задержать подкрепление. Вырезали немецкие роты и батальоны в траншеях и блиндажах. Красная Армия всего лишь заполнила ваши же окопы. Без моей поддержки вы бы отогнали их назад.

Вывалив всё это на голову немца, я взял паузу и стал медленно пить чёрный чай с шоколадом, который регулярно привозят вместе с другими продуктами из Витебска. На одних плодах хлебного и мясного дерева долго не протянешь, людям хочется разнообразия, причём, вкусного.

— Это будущее, — наконец, спустя несколько минут, подал голос Клейст, — можно как-то изменить?

— В некоторой мере, — кивнул я. — Будет меньше жертв, меньше территориальных потерь, останется старое название и память. Населению, опять же, будет легче в несколько раз. Но это всё. На большее даже не надейтесь, вы слишком много беды принесли на своих штыках.

— У вас же есть предложение, так?

— Есть. Пока только предварительное, без конкретики. Все нюансы появятся позже.

— В чём оно заключается?

— Вы и другие влиятельные лица Германии создадите оппозицию, свергнете своего фюрера, возьмёте власть в стране в свои руки и прекратите войну. В чём-то помогу вам я, с другим будете справляться сами. В некоторых вопросах СССР вступится за вашу страну перед другими государствами, но в целом с ними сами будете разбираться. И да, Восточную Пруссию я в любом варианте заберу себе! Выбирайте: вы станете спасителем отечества, хоть и мало кто признает это, или свидетелем того, как от Германии не останется даже памяти. И я постараюсь, чтобы вы прожили как можно дольше, чтобы всё помнили и мечтали вернуться в этот самый день, за этот стол, чтобы дать другой ответ.

Немец грязно и длинно выругался после моих слов.

— Кого ещё вы купили в Германии? — выдавил он.

— Купил? — переспросил я и расхохотался, отчего Клейст испуганно вздрогнул. — Вы слишком хорошего мнения о своих соотечественниках. В Германии существует группа заговорщиков из генералов и аристократов, которые готовят покушение на Гитлера и переворот. И к слову, многие из них мечтают закончить войну.

— Мне нужно хорошенько обдумать ваши слова, — с трудом выдавил из себя немец. — Дайте мне хотя бы пару дней.

— Они у вас будут.

Отправив Клейста обратно под надзор, я вернулся к магическим делам. А были они вполне себе ничего. Благодаря увеличившемуся манопотоку, питающему Очаг, я смог провести через перерождение сразу пятерых мастеров артефакторики. На текущий момент их знаний и умений хватает за глаза, чтобы решать все вопросы по зачарованию. Двоих новеньких посадил за создание новых рунных камней, которыми заменю дешёвые камни в пограничном периметре. Трое оставшихся занялись боеприпасами и оружием, сняв эту проблему с плеч полугномок, которые вернулись к проекту Ростовцевой, связанному с постройкой башен-срубов на возвышенностях под установку лёгких зениток.

На следующий день появилась новая постройка Очага — Зал Магических Энергий. Куполообразная постройка из особого камня с одним помещением внутри во всё здание. Внутри пол, стены и сводчатый потолок были облицованы пластинами из орихалка. Из-за этого материала здание влетело мне в копеечку. К счастью, на рынке можно было купить за золото неограниченное количество этого металла. Основная функция Зала — это напитка энергией амулетов и артефактов, а также восстановление повреждённых структур наложенных чар и самого материала. И вторая особенность, которую я выбрал при просмотре образов, сидя на троне под Дубом — копирование любых предметов и материалов, если те не относились к магии, не несли чары, и не являлись частями тел магических животных. Образы мне показали, как в зал заносился элитный рыцарский доспех с полным комплектом оружия, после чего магия копирования многократно дублировала его. Мне рыцарские латы были не нужны, и мечи с копьями тоже, пусть даже их изготовили лучшие гномы-оружейники. А вот винтовки с пулемётами, снаряды и прочие поделки земных конструкторов и инженеров требовались в огромном количестве. В первую очередь те, которые сложно просто так найти в виде трофеев. В данном зале я могу трансфигурировать бомбы почти любого размера и назначения. Их доставка с немецких складов сопряжена с некоторой опасностью, плюс много их грифоны не унесут. А ещё выгоднее трансфигурировать в зале оружие гномолюдов. Наши союзники давно просят наладить поставки штурмовых винтовок, которые сильно им приглянулись. По эффективности те не уступают советскому ДП, но при этом легче, удобнее и точнее. Да и пистолет-пулемёты им нравятся за их убойность, которая сильно выше, чем у ППШ. Просят и бронированные экзоскелеты. Но вот их я вряд ли смогу им дать, так как самому мало.

Пока новое здание достраивалось, я перешёл на Эверест, где сразу же попал в руки неугомонного Луцкого.

— Киррлис, мы отработали технологию создания динамореактивных лёгких пушек, и вот-вот закончим полную техническую документацию по танку с задним расположением башни, — тарахтя, как немецкий пулемёт, вывалил он на мою голову информацию.

— Про танк потом, показывай легкие пушки.

То, во что мои подчинённые, живущие на вершине самой высокой горы на Земле, превратили наследие Курчевского, мне понравилось. Калибр сорок пять миллиметров при длине ствола в полтора метра и весе вместе с треногой всего в тридцать один килограмм. Снаряд был эффективен на дистанции в четыреста метров, а при хорошей безветренной погоде и в руках подготовленного расчёта врагам не поздоровиться и на дистанции в полтора раза большей. Кумулятивный заряд пробивал двести миллиметров любой брони почти на любом расстоянии, лишь бы снаряд, так сказать, тюкнул взрывателем по ней. Против пехоты имелся осколочно-фугасный снаряд, достаточно точно летящий метров на пятьсот-шестьсот. А ещё имелась надкалиберная стапятидесятидвух миллиметровая граната. Правда, последняя летела всего на триста пятьдесят метров. Зато количества драйзовой взрывчатки в ней хватало, чтобы разрушить крупный ДЗОТ или небольшой блиндаж. Да и той же «тройке» не поздоровится при попадании. Как минимум экипаж получит контузию, может заклинить башню, повредить орудие и уж точно снесёт ко всем демонам гусеницы с катками, если граната поразит ходовую часть. А если наложить руны на оружие и снаряды, то…

Прихватив образцы боеприпасов, лёгкую пушку, новенький лёгкий экзоскелет пехотинца, рабочий экз и драйз, я вернулся в Белоруссию. Дождавшись, когда магический зал достроится, я поочередно отправил в него гномолюдские изобретения. Со стрелковым оружием, пушкой и боеприпасами всё прошло великолепно. Как и с драйзом. Я теперь смогу снизить нагрузку на горный Очаг, уменьшив там синтез гномолюдского минерала и наладив выработку его здесь. Это высвободит ресурсы для более важных дел.

А вот с экзоскелетами возникла проблема. Зал смог воссоздать только каркас без элементов питания и двигателя. По всей видимости, их сложная технология или проходящие внутри процессы оказались не по зубам высшей магии. Жаль, конечно, но и так неплохо. Гномолюдам на Эвересте достаточно будет озаботиться изготовлением самой сложной части экзокостюмов. Остальное я сделаю здесь. К тому же, в горном Очаге есть свой копирующий конструкт, на который можно будет возложить изготовление энергетической установки в экзах. Инженерам останется только всё соединить.

Подсчитав трату маны и выход полезного добра из Зала магических Энергий, я радостно потёр руки и отправил фею к Швицу. Летающая кроха должна передать сообщение московскому послу, что я его буду ждать на полигоне в глубине леса. Вскоре и сам туда отправился с образцами гномолюдского оружия.

— Доброго дня, Аристарх Ильич, — первым поздоровался я с ним, оказавшись на месте. Мужчина прибыл туда раньше меня и сейчас неторопливо ходил взад-вперёд по тропинке за стреловыми позициями.

— Здравствуйте, товарищ Киррлис, — вежливо ответил он мне и бросил быстрый взгляд на оборотней, которые несли в холщовых чехлах оружие и боеприпасы к ним.

Я решил сразу перейти к делу в целях экономии нашего времени. Это у москвича его вагон, а у меня вес день расписан от и до. Иногда буквально поминутно.

— У меня выгодное предложение Советскому Союзу. Враг у нас общий, поэтому я готов передать вам прямо сейчас десять лёгких динамореактивных пушек и сто снарядов к ним. Похожие у вас создавались перед войной, но оказались малоэффективными. Мои же на голову выше будут, — сообщил я собеседнику. — Демонстрация в этом убедит.

Пока я вёл с ним разговор, мои подчинённые сноровисто устанавливали на позиции две пушки на треногах. Стрелять будет инженер-гномолюд, за которым я отправил посыльного. Тот справится с показом нового оружия лучше всех. Установив оружие, оборотни побежали к мишеням. Ими были несколько полотнищ на деревянной раме, размером с различные проекции танка. А также два щита из досок на мощных подпорках, к которым прикрутили толстые стальные листы, имитируя танковую броню: лобовую и бортовую. Сталь была простая, из металлургического цеха с Эвереста. Драйз в неё не добавлялся. Её прочность немногим хуже той стали, что идёт на танковую броню. Впрочем, для демонстрации и такой достаточно.

Первый выстрел прозвучал через полчаса с момента моего появления на полигоне. Инженер встал на одно колено рядом с пушкой и приник глазом к небольшому оптическому прицелу, расположенному примерно в середине ствола. Левой рукой взялся за рычаг, которым можно было слегка менять положение «трубы» на лафете, правую положил на рукоятку со спуском. Секунд пять прицеливался, после чего выстрелил. Раздался оглушительный хлопок, из раструба вырвался факел огня и дыма, ещё один поменьше вылетел из передней части ствола. Я увидел, как снаряд мгновенно преодолел дистанцию до первой тряпочной мишени и легко пробил ткань почти точно в центре, после чего влетел в земляную стену позади неё в двадцати метрах.

Вторым выстрелом гномолюд поразил мишень, стоящую в трёхстах метрах от него. И опять попадание легло рядом с серединой мишени. Третий выстрел он сделал надкалиберной гранатой. Та летела чуть медленнее первых двух, противотанковых. Зато по эффекту попадания превзошла их во много раз. Пробив ткань, граната ударила в нижнюю часть земляной стены и взорвалась. Кусочки земли и мелкие камешки долетели даже до нас. Когда дым и пыль рассеялись, то оказалось, что стены больше нет.

— Ого! — вырвалось у Швица.

Дав ушам передышку в несколько минут, гномолюд вновь приник к прицелу. В пушку был заряжен опять противотанковый снаряд. Пара секунд на прицеливание — выстрел! При столкновении снаряда и брони сверкнула яркая вспышка, и полетели во все стороны не то искры, не то капли металла. Инженер сделал ещё пять выстрелов по бронемишеням.

— Пойдёмте, посмотрим вблизи, — сказал я и первым шагнул вперёд.

На месте земляной стенки была немного вытянутая воронка около трёх метров в диаметре и сантиметров тридцать-сорок глубиной в эпицентре. Вокруг неё образовался толстый невысокий вал земли. От первой тряпочной мишени нашли только пару лоскутов ткани. Вторая была посечена осколками, рама перерублена, отчего мишень скособочилась и напоминала полуспущенный парус на лодке. На паре других стальные листы были испятнаны отверстиями размером с крупную монету. Деревянные щиты, на которых они крепились, в этих местах по краям пробоин были обуглены. Самое главное — толщина стали. Щит, имитирующий лобовую броню, был увешан плитами в десять-одиннадцать сантиметров. И все они имели сквозные отверстия с оплавленными краями. Думаю, не стоит говорить про другой щит-мишень, где стальные плиты были вдвое тоньше. Пусть они сделаны не из бронированной стали, идущей на танки, но для демонстрации вполне годились.

— Это оружие с чарами? — поинтересовался у меня Швиц.

— Нет.

— Откуда оно? — немедленно последовал новый вопрос.

— Вам это главное или важнее вопрос, а могу ли я поделиться им с вашими солдатами?

Тот раздумывал буквально две секунды:

— Второе, товарищ Киррлис. И если вы твёрдо решили помочь Советскому Союзу, то… м-м… сколько?

— Через две недели передам сто пушек и тысячу снарядов. Эти две можете взять прямо сейчас.

Уже в этот же день поздним вечером из Витебска прибыл отряд НКВД, который забрал мои подарки.

— Ясновидящая опять у Ильича гостит, — сообщила мне Ростовцева, стоило мне спуститься вниз после пробуждения.

— Кто? — не сразу понял я.

— Юлирия. Видящая, с которой в прошлый раз беседовал московский нарком.

— А-а… Всё. Понял. И что она?

— Ничего. Просто гостит, один раз выходила наружу, гуляла по городу, поболтала с двумя старшими феями. И ушла назад.

— А больше никто не приходил? — спросил я, гадая, почему Грунд пропустил ко мне оракула. Мы с ним договорились, что трактир с Дверью в мою Цитадель он закроет для всех, чтобы авантюристы и всяческие любопытствующие не шастали туда-сюда и не портили мне нервы.

— Больше никого. Наверное, у с’шагуна с этой дамочкой определённые договорённости. Или охрана его трактира побоялась задерживать её, — ответила мне наместница, мигом поняв, с чем связан мой последний вопрос.

— Пусть за ней присматривают, но без фанатизма. В прошлый раз я ей говорил о правилах поведения в Юррдурэ-Хак и думаю, что она их не забыла. А мне пора делами заняться.

Сегодня у меня по плану была постройка нового здания Очага — Башня Стражи. И сегодня же у меня появится внутренняя дружина, чьи обязанности до поры выполняли обычные дружинники. И первые два десятка стражников с главой городской стражи уже набраны и ждут момента, когда приступят к выполнению обязанностей. Осталось только построить башню и провести этих людей через перерождение. Клятву верности они принесли уже давно, потому я уверен в их верности мне. Кому-то покажется удивительным тот факт, что семеро из стражников — это бывшие полицаи. А до этого пятеро из них служили в советской милиции. Двое из них пошли на службу к врагу по приказу партизанского отряда, который был разбит карателями под Лепелем в мае месяце этого года. Полицейские-партизаны, потеряв связь с товарищами, решили уйти от немцев в другой отряд или к Красной Армии. Заодно сманили ещё троих полицаев, которые не успели замараться кровью. Ещё двое бывших ренегатов пошли к немцам, лелея желание втереться в доверие и устроить диверсию, но дезертировали, поняв, что раньше придётся стать последней мразью, выполняя живодёрские приказы оккупантов. Прохору они сильно не нравились. У главного беролака был огромный зуб на полицаев, которые убили его внука в том году. Я даже советовался с Ростовцевой брать или не брать полицаев на службу, предложив вариант с отправкой их на Эверест. Но наместница успокоила, сказав, что так даже лучше будет. Нелюбовь стражников к части дружинников сыграет на пользу делу, не станут одни покрывать других в проступках.

— Главное, чтобы нелюбовь во вражду не переросла, — сказал я тогда и оставил всё так, как решил изначально.

Главой стражи должен стать бывший начальник милиции из так называемых западных белорусов, то есть, фактически поляков. К советской власти он относился постольку-поскольку, к немцам проникся ненавистью из-за того, что под их бомбами погибли все родные в самом начале войны. Служить одним он больше не хотел, с другими желал сражаться и мстить. Его ко мне привёл Ильич. Изначально бывший милиционер хотел попасть в обычную дружину, чтобы сойтись лицом к лицу с немцами. Но мне удалось уговорить его стать кем-то большим, когда узнал про его прошлое.

Башню Стражи построил недалеко от главной площади. Двадцатиметровая громада из тёсанных каменных блоков серого цвета с небольшими зарешечёнными окнами буквально нависла над окружающими постройками. Когда просматривал образы, сидя на троне, то такого эффекта не ощутил.

— М-да, неуютненько, — вздохнул я.

Начальник стражи при перерождении сменил имя с фамилией. Теперь он откликался на Мстислава Мечиславова.

Только-только закончив со стражей и уставшим направившись к себе в магистрат, как меня у самых дверей встретил Швиц. Уже по его ауре понял, что будет непростой разговор и настроился потерять час своего времени. Однако, как позже оказалось, так много времени не понадобилось.

— Товарищ Киррлис! — окликнул он меня.

— Что-то срочное? До завтра подождать нельзя?

— Очень важное! И хотелось бы переговорить с глазу на глаз, — резко кивнул он.

— Пошли со мной, — вздохнул я. Оказавшись у себя, требовательно посмотрел на гостя.

— Со мной связались из Москвы. Дело в том, что в Юррдурэ-Хак хочет завтра утром приехать сам Берия.

— И что ему понадобилось? — нахмурился я. Видеть у себя второе лицо в СССР и правую руку Сталина хотелось меньше всего на свете. Именно сейчас общаться с высокими лицами не желал совершенно.

— Товарищ Берия ищет встречи с предсказательницей, с которой летом общался Молотов.

— А-а, ясно.

Сказал и на пять минут задумался, принимая решение. Швиц терпеливо ждал, не прерывая меня и почти не шевелясь.

— Хорошо, пусть приезжает. Но без армии охраны, помощников, секретарей и им подобных. Для беседы с оракулом все они лишние, — наконец, произнёс я.

— Большое спасибо, товарищ Киррлис, — расплылся в улыбке собеседник. Его аура полыхнула сильнейшей радостью и облегчением.

На следующий день мне не дали проснуться самостоятельно. За окном только рассвело, когда над ухом раздался писк одной из фей. Малявка сообщила, что в город прибыл важный гость и требуется моё присутствие.

— Да ладно, Берия уже здесь? — пробормотал я вслух. — Не верю. Наверное, прислал перед собой помощника какого, чтобы разведать обстановку.

Но оказалось, что это был сам грозный нарком СССР.

— Вот ведь как припекло его, — этими словами встретил меня Прохор. — Небось, летел на истребителе, чтобы успеть к нам.

— Оракул на месте? — спросил я, проигнорировав его слова.

— Да, — кивнул беролак. — Уже отправлял к нему посланца для проверки. И предупредил, чтобы весточку прислал немедля, ежели магичка решит уйти.

— Тогда пошли встречать Берию.

Человек, про которого я был очень хорошо наслышан, мне понравился поведением, речью и взглядом. А вот заглянуть «глубже» не вышло, так как его защищал амулет, заодно скрывавший и ауру. Ко мне в цитадель он прибыл с небольшим отрядом бойцов, одетых в парадную форму, вооружённых пистолетами и ППШ с незнакомым мне чуть изогнутым коробчатым магазином. Всего девять человек, из которых двое были водителями. Чуть позже Семянчиков мне сообщил, что между нами и Витебском по лесам и болотам расползлись, как муравьи, примерно две роты умелых бойцов в советских камуфлированных костюмах.

Говорили мы с ним почти два часа. Несколько раз он касался серьёзных тем, но мгновенно их обрывал, видя, что у меня нет желания те обсуждать. Берия провёл в моей Цитадели девять часов. Свою первоочередную цель, заключавшуюся в общении с оракулом, он исполнил сразу после беседы со мной. Потом поменял два десятка природных драгоценных камней на хориды и потратил их все на амулеты в лавке Озары. И попрощался.

*****

Лаврений Павлович думал. Ему предстояло принять очень сложное решение, последствия которого могли болезненно ударить по нему.

«Что ж ты так, Никитка? — мысленно обратился он к фотографии, которая лежала перед ним. Фотокарточку он достал из папки с личным делом на одного из важнейших функционеров компартии СССР, которая лежала у левой руки наркома. — Зачем?».

Общение с ясновидящей, которая уже однажды довела до нервного истощения Молотова, прошло для Берии нелегко. Женщина показала ему его будущее. Сразу несколько версий. И почти везде наркома ждала гибель после смерти Сталина. В трёх случаях из четырёх к этому приложил руку член военного совета и член партии Хрущёв. Основных вариантов было два: без помощи Киррлиса СССР выигрывал войну, но с тяжелейшими потерями, восстанавливался несколько лет, чтобы в пятидесятых потерять правителя.

Берия вспомнил видения, где рыдали тысячи людей, мужчины и женщины прямо на улицах, на работе, в цехах и дома, когда узнали о кончине Отца народов. В памяти всплыл образ Сталина, лежащего в гробу, словно спал, в окружении множества цветов. Эти видения сменились невнятными образами лиц, которых было не разобрать, шепчущих, что Сталин «умер не сам, кое-кто устал ждать, когда трон освободится». И почему-то мелькал образ Хрущёва и… Кагановича.

Потом он увидел себя на фотографии в какой-то газете. Газета валялась на асфальте, а на лице Берии чернел грязный след сапога. Под снимком была надпись про арест бывшего наркома внутренних дел, обвинённого в предательстве и службе на иностранные правительства. Затем были холодные и тёмные комнаты с подвалами, где Берия видел, как над ним измывались палачи, а потом расстреляли, выпустив несколько пуль в грудь и голову. Следующее видение показало суд над ним… который свершился уже после смерти наркома, о чём мало кто знал. И вердикт суда: расстрел! И опять видение Хрущёва, победно улыбающегося и плюющего на земляной холмик без таблички на служебном номерном кладбище, который стал могилой Лаврентия Павловича.

Второй вариант, где война с Германией закончилась намного раньше благодаря серьёзной помощи белорусского шамана, отличался лишь тем, что Сталин дотянул почти до конца пятидесятых годов. Его гибель опять была не простой и вокруг неё мелькали лица Хрущёва, Кагановича и кое-кого ещё, кого Берия сейчас не знал. После смерти генсека судьба Берии была аналогичной: обвинение в измене, арест, избиения в подвалах и расстрел там же с последующим фарсом, которым можно обозвать такой суд.

Дальше были видения про Хрущёва на должности генсека, его странные приказы о разрушении такого важнейшего направления в военном искусстве, как артиллерия. Передача иностранным государствам территорий, которые СССР получил в качестве контрибуций и аренду после победы в войне, уничтожение флота и развал армии, которые на тот момент стали сильнейшими в мире!

Забыть такое не смог бы и простой человек, которым нарком и правая рука Сталина не был. Мало того, в его руках были сосредоточены огромные возможности, чтоб нанести превентивный удар. Вот только его последствия Берия не знал. Только поэтому в его голове шла борьба и решалась судьба Хрущёва: жить ему или нет. Ясновидящая не показала то, что будет, если Берия сделает всё ради спасения страны и себя. Станет хуже? Лучше? И не обрушится ли на голову наркома карающий меч, если вдруг вскроется его участие в смерти Никитки, этого палача Советского Союза?

От тяжёлых дум его отвлёк резкий и неприятный телефонный звонок.

— Слушаю… — произнёс он в трубку. — Пусть войдёт.

Минуту спустя в дверь кабинета постучали, после чего та отворилась, впустив в помещение Терентьева, одного из заместителей наркома, малоизвестного даже в кремлёвских пенатах. Если Берия был правой рукой Сталина. То Терентьев считался правой рукой самого Лаврентия Павловича. В нём нарком был уверен, как в себе.

— Присаживайся, Константин, — Берия указал на стул рядом с собой, а когда тот сел, придвинул к нему фотографию. — Посмотри сюда.

— Вижу.

— Нужно, чтобы его не стало. Сделать это необходимо очень чисто, сработать под немцев или военную случайность. Привлеки трёх или четырёх человек из самых надёжных, больше не надо.

— Ясно. Как скоро?

Берия ответил не сразу.

— Не в ближайшее время точно. Можно подождать до весны, — сказал он, решив, что не стоит рисковать в подобном крайне щекотливом деле. Мало ли кто свяжет его беседу с ясновидящей и скорую смерть Хрущёва. Ему это совсем не нужно.

Когда Терентьев ушёл, легче Берии не стало. На место одного тяжёлого вопроса пришёл другой.

«Что рассказать Сталину, который уже должен быть в курсе про мой разговор с предсказательницей? Я же видел только последствия от прихода Хрущёва к власти, — думал он. — О таком рассказывать нельзя».

Берия твёрдо решил, что не станет делиться полученными новостями с генсеком. Неизвестно что тот решит и как поступит с бывшим первым секретарём УССР. Он ему простил киевский разгром в прошлом году, катастрофу Юго-западного фронта под Харьковом в этом. Хрущёву покровительствовал Каганович и не только он, были не менее влиятельные партийные функционеры, к которым прислушивался Сталин. Рисковать Лаврентий Павлович не хотел. Всё сделает сам и унесёт эту тайну в могилу, когда бы та его ни ждала.

Белогора, Иван-второй и два рядовых оборотня из тех, кто был не новичком в горах, сейчас наблюдали за небольшой крепостью в крошечной каменистой долине, где и сотни деревьев было не найти. Да и те все какие-то низкорослые, скрюченные, с тощей листвой. Зато всевозможные лишайники тут росли мощные, соперничали со мхом, а мох легко можно было спутать с травой. Место выбрали на вершине скального пика в полутора километрах от объекта тёмных эльфов. Под защитой маскировочного амулета, созданного Сатой из адамантита, они чувствовали себя в полной безопасности. Обнаружить их или эманации от амулета по силам не каждой старшей жрице дроу. Таких в крепости не было. Да и не посещают они лично казематы для одарённых мужчин-дроу, предназначенных на заклание. Для этого у них имеются подчинённые.

Крепость охраняла вход в подземные пещеры, где жили обречённые на жертвоприношение мужчины дроу. Те, у кого магический дар был слишком слаб, чтобы они могли занять достойное место, и излишне силён, чтобы обучать и развивать как простых неодарённых солдат. Опасность была в том, что рано или поздно, прошедшие через горнила схваток, презираемые и унижаемые мужчины, решались дать отпор матриархату. И тогда лилась кровь младших жриц, послушниц, а в особенных случаях гибли и обычные жрицы, если бунтарь был опытен и тайком развил свой дар, а жрица страдала излишним самомнением и в упор не видела опасности в жалком самце.

Бунты случались даже в самой крепости, хоть и очень-очень редко. Попасть сюда можно было или по единственному подземному проходу, полному ловушек, или по поверхности, но затратив заметно больше времени. И как раз чаще всего дроу предпочитали верхний путь, не собираясь тратить силы на поиск ловушек, снятие и установку новых. Некоторые были сложные, и разобраться с ними могла жрица обычного ранга и выше. Младшим светила только смерть. В крепости гости появлялись нечасто, редко когда больше одного раза в неделю. Это были либо проверяющие, которые держали настрой охраны на должном уровне, либо посланцы старших жриц, которым понадобились жертвы с магическим даром.

Посланцы Лорда Киррлиса ждали кого-то из таких гостей уже пятый день. Белогора мысленно искусала себе губы от досады. Она обещала своим спутникам, что ожидание не затянется. Что два-три дня и всё, начнутся основные действия. А тут… Оборотни уже со вчерашнего вечера начали под нос ворчать, что пора бы самостоятельно заглянуть на огонёк к охранникам, а не ждать у моря погоды. Всё-таки, несмотря на убийственную эффективность оборотней, солдаты из них не самые лучшие. Есть у них проблема с выдержкой, из чего попутно вытекают и шероховатости в дисциплине.

— Калина, Соколу-три!

— На связи Калина! — раньше Белогоры ответил Иван-два. Девушка всё никак не могла привыкнуть, точнее, выработать автоматизм к обычным немагическим передатчикам, которые производили гномолюды во втором Очаге Лорда.

— По дороге двигаются шесть ящеров и парная ящерная упряжка с закрытой повозкой. На каждом ящере по седоку, кроме упряжки. Там кучер. Пассажиров не видно, повозка маленькая, там двое или трое влезут, не больше. Как поняли, Калина?

Два сокола из шести взятых в рейд, постоянно кружили в небе, ведя разведку и высматривая долгожданных посетителей. И, наконец, те появились. Один из соколов смотрел за крепостью. Второй контролировал дорогу в долине. Кружили они очень высоко. Рассмотреть их сложно даже светлоэльфийскому глазу. Дроу же были сильны в ночном взоре, но никак не в дальнозоркости. И потому соколы оставались незамеченными.

— Всё поняли, Сокол-Три. Шесть всадников на ящерах, повозка с кучером, число пассажиров неизвестно. Предположительно не больше трёх.

— Всё так.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул один из оборотней.

— Кремень-два Калине! — Иван принялся вызывать засадную группу, которая должна была захватить дроу на дороге. Лёжки были заготовлены заранее, после чего оборотни отошли подальше от дороги. Боевые позиции они займут после команды командира.

— На связи Кремень-два!

— Выдвигайтесь, цель вошла в долину. Предположительно от восьми до десяти противников на боевых ящерах. Особое внимание на повозку, там может быть сильная жрица!

— Поняли, Калина! Доклад сокола мы слышали.

— Никого не убивать! Полный запрет на гибель всех целей, включая животных, — продолжил инструктаж Иван.

— Принято.

Для первой операции в соседнем мире Киррлис приказал выдать отряду всё самое лучшее, сплошь мифриловые и адамантитовые амулеты и накопители маны, зачарованное лично полугномками оружие и снаряжение. Предстояло бросить вызов не кому-то там, а дроу. Это не замок человеческого барона взять штурмом, тут отход без следов важнее всех остальных пунктов задания.

Оборотни успели вовремя занять позиции и приготовить оружие. Свои лёжки они тщательно замаскировали. Даже опытный взгляд ничего не заметит ничего подозрительного среди камней, лишайников и мха. У всех стояли магазины с патронами, в которых был ослаблен заряд, облегчена пуля и на той были нанесены парализующие чары. Тренировки показали, что такой боеприпас эффективно пробивает средние амулеты и гарантированно мгновенно выводит из строя любое живое существо размерами от козы до десятипудового хряка. Пули совсем не ранили живую плоть, мгновенно гася скорость и активируя чары при столкновении с аурой цели. Максимум оставались крупные синяки и совсем редко ссадины и царапины.

И, конечно, всё пошло кувырком.

Место для засады выбрали на открытой местности, которая даёт чувство безопасности в отличие от балок, спусков, нагромождений валунов, зарослей и тому подобного. На этом участке дороги дроу разогнали своих скакунов так, что после попадания пуль все полетели кувырком по дороге ломая кости. И животные, и люди. Уцелела только повозка, вернее осталась на колёсах. Один из ящеров попался не то с мощным защитным амулетом, не то с природной защитой к тем чарам, которые были наложены на пули. Они его только слегка замедлили, но не остановили. Зверь понёсся сломя голову в сторону крепости, до которой было шесть-семь километров. Если бы не изгиб дороги и невысокая скальная гряда, закрывающая дорогу, отряд проверяющих уже заметили бы с башенных площадок. Ящеру нужно было пробежать километр, чтобы оказаться в поле зрения часовых в крепости.

От провала операцию спас снайпер, контролирующий дорогу со стороны укреплённого объекта тёмных эльфов. К слову, ещё один находился на позиции позади отряда врагов, чтобы остановить их, если выжившие решат отступить. Подстраховка оказалась к месту. Вернее даже не страховка, а подготовка к засаде по уставу земных армий, её особых подразделений. Снайпер выстрелил в ящера дважды, практически без заминки между выстрелами. Первая пуля угодила зверю в верхнюю часть бедра, вторая раздробила часть позвоночника, где он переходит в хвост. Животное рухнуло на каменистую землю и несколько раз перевернулось через себя, подняв небольшое облачко пыли. Добивать его он не стал, опасаясь, что эманации смерти уловят специальные амулеты.

Между тем на дорогу к поверженным дроу бросились оборотни, на ходу меняя оружие на целительские амулеты и специальные наручники с рунами. Без проблем и здесь не обошлось. Одна из послушниц свернула себе шею при падении. Вторая проломила голову и находилась при смерти. На неё сразу же нацепили лечебный амулет, но было видно, что он лишь ненадолго отложит момент смерти. На жрицу, которая ехала с удобством в повозке, надели наручники на руки и ноги, на шею нацепили ошейник из мифрила с мощными ментальными чарами, которые сковали разум дроудессы. Этот амулет справился бы и со старшей жрицей. Прошло всего четыре минуты, как отряд тёмных эльфов был нейтрализован и взят под полный контроль.

— Кремень-два вызывает Калину!

— Калина на связи!

— Цель взята, но есть убитый, ещё один на подходе! У нас всё чисто. Как там в крепости?

Иван-два оценил обстановку за стенами, поведение часовых и только после этого ответил:

— Пока тихо.

В крепости ничего не изменилось. Никто не стал двигаться быстрее или излишне нервно, не появились лишние бойцы на постах, не прозвучали сигналы. В общем, служба внутри текла точно так же размеренно, как и десять минут назад.

— Понятно, Калина.

Закончив сеанс связи с боевой группой, Иван обратился к паре оборотней:

— Остаётесь здесь, контролируете всё, обо всех изменениях сразу же докладываете. Даже если это будет участившиеся пробежки гарнизона в туалет.

— Ясно, командир. Не подведём.

Закончив с инструктажем, Иван и Белогора использовали оборотные амулеты и покинули скалу. Спустя несколько минут они опустились на землю рядом с основным отрядом и пленниками.

Старший группы немедленно повёл их к месту стычки, по пути подробно докладывая.

— Одна младшая жрица того — кирдык. При падении свернула себе шею. Амулеты не помогли. Ни её, ни наши. Вторая проломила голову, скальп содрало со лба почти до затылка, шишка с мой кулак, — волколак продемонстрировал здоровенный волосатый кулачище. — Пока живая, но… Остальные более-менее целые, хотя все побились и в крови. Старшую жрицу скрутили по рукам и ногам, она без чувств, все амулеты нацепили на неё. Ящеров целых четыре, ещё один так-сяк, — оборотень слегка скривился и покрутил ладонью в воздухе. — Он себе лапу повредил, прихрамывает.

— Повозка целая?

— В идеальном состоянии, — заверил его старший группы. — Два ящера из всех целых к ней прицеплены. Ездовых трое, если с раненым, или пара всего.

— М-да, — покачал головой Иван-два, — жаль.

— Троих хватит. Вполне допустимый эскорт для жрицы, — успокоила его Белогора. — Раненого ящера сейчас обработаем, с часок подождём, чтобы ему получше стало, и можем ехать.

Через полтора часа к крепостным воротам подъехал небольшой отряд дроу. Три всадницы на ящерах, и жрица в повозке с парой ящеров, управляемой послушницей. Привратники споро распахнули ворота, не смея задерживать обладателей особых знаков на одежде, сбруе ящеров и транспортном средстве. И только в крепостном дворе к повозке подошла командир гарнизона, чтобы проверить личность важной гостьи и причину её появления.

— Госпожа, — низко поклонилась младшая жрица Белогоре, которая натянула на себя личину важной пленницы. Та лежала в повозке под амулетом невидимости. Бросить её на месте нападения с остальными тёмными эльфами было нельзя, так как на воротах имелись особые чары, считывающие ауру, где имелись особые метки, подделать кои было невозможно.

— Аиннихэ-Айрэ, жрица пятой ступени, — ответила ей Белогора тоном, полным холода и презрения к той, которая не сумела пробиться в жизни и оказалась в этом забытом всеми углу, где отсутствует карьерный рост и хоть какая-то власть. Что толку от нескольких десятков стражниц, стражников и послушниц, которые сами ещё большие неудачники без рода и племени? — Мне нужны жертвы. Вот печать старшей госпожи, — девушка показала серебряную пайцзу, которая наделяла свою обладательницу немалой властью. А в этом медвежьем углу и вовсе превращала чуть ли не в Матриарха Дома.

— Что угодно госпоже? — ещё раз поклонилась комендантша и сделала это куда ниже, чем в первый раз, увидев все необходимые атрибуты власти у гостьи.

— Сколько у тебя строптивцев? — даже не подумав отвечать на чужой вопрос, Белогора задала свой.

— Восемнадцать, госпожа.

Так называли тех, у кого было сильное ментальное сопротивление. Эти мужчины не превращались в послушных кукол после наложения на них подчиняющих заклинаний.

— Они мне нужны все. Подготовь всё, что нужно для их быстрой транспортировки по земле.

— Всё будет выполнено, госпожа. Позвольте предложить вам свои покои для отдыха, пока мои слуги будут готовить ничтожеств к дороге?

— Веди, — снисходительно кивнула Белогора.

Апартаменты у комендантши оказались шикарными, хоть и не очень большими. Они были в скале под крепостью, в виде двухуровневой пещеры с большим бассейном с подогретой водой и холодным водопадом-душем. Некрасивый голый камень закрывали деревянные резные панели, гобелены, панели с инкрустациями из драгоценной кости и полудрагоценных камней со стеклом, обработанным особым магическим способом. Здесь же нашлись трое юношей, четырнадцати-пятнадцати лет. При виде важной спутницы коменданта крепости, они перепугались так, что превратились в неподвижные каменные изваяния. Судя по занервничавшей комендантше, их здесь быть не должно.

— Госпожа Аиннихэ-Айрэ, не желаете немного расслабиться с мальчиками? — быстро предложила хозяйка апартаментов. — На днях в загоны привезли больше сотни этих ничтожеств для наложения подчиняющих чар.

— Сколько им лет?

— От двенадцати до пятнадцати лет. Но таких взрослых совсем мало. Они из семей, которые извратили постулаты матриархата и прятали сыновей от стражи. Отступников убили на месте или принесли в жертву в храмах, а их ублюдков пригнали сюда. И замечу, что среди этого мусора есть очень сладкие самцы, готовые на всё, чтобы подольше пожить, — на лице младшей жрицы появилась глумливая и сальная усмешка.

— Сколько их всего?

— Больше ста, — пожала плечами та и тут же стала оправдываться. — У меня очень мало подчинённых, они все заняты на охране крепости и загонов, а также контроле строптивцев. Ждём магов, чтобы те наложили чары на пополнение. До этого их считать нет смысла, всё равно кто-то умрёт или сойдёт с ума.

— Отведи, хочу на них посмотреть, — приказала Белогора. Удерживая на лице маску эмоций, которые приличествовали жрице, попавшей в подобное место, в душе она металась, там кипела буря. Сто одарённых юношей, которые ещё не попали под влияние ментальных чар — это настоящее сокровище. Большинство из них будет благодарно за своё спасение. А за жизнь в обществе, где ты не считаешься кем-то вроде мебели или животного, они отдадут себя всего без остатка. Вот только просто так забрать такое количество будущих жертв не выйдет. Комендантша обязательно заподозрит что-то и передаст сигнал об угрозе на своём объекте. — «Придётся здесь всех вырезать. Только делать это по уму, чтобы успеть уйти и не оставить следов».

Комендантша привела Белогору глубоко под землю, где в вырубленных пещерах содержались мужчины дроу. Никого старше тридцати лет здесь не было. Просто не успевали много прожить, так как попадали на алтарь — дроу постоянно требовались жертвы.

Мальчиков поселили в большую пещеру. И даже так им там было тесно. Многие не могли вытянуться в полный рост во время сна. Спали они на грязных подстилках из сухой травы и мха.

Оценив картину взглядом, Белогора указала на двух юношей примерно четырнадцати лет, у которых в глазах горела злость.

— Этих вымыть и отвести наверх. Найди комнату в башне или донжоне, где не будет лишних глаз и ушей и нам никто не помешает.

— Сделаю, госпожа.

Нужное помещение нашлось в донжоне на последнем ярусе. Выше была только смотровая площадка. Люк туда заперли по приказу Белогоры, который она аргументировала «чтобы ни одна любопытная дрянь не ценящая свою жизнь мне не помешала». Комендантша расценила это по своему, мол, приехавшая жрица не желает, чтобы кто-то стал свидетелем её забав с рабами-мужчинами, что не приветствуется матриархатом, или не ударил в спину гостью, чересчур расслабившуюся во время процесса. Ну, а почему та выбрала поверхность, а не пещеру… Да мало ли какие странности дроу приобретают за время своей долгой жизни!

Оказавшись в одиночестве, Белогора первым делом наложила заклинание тишины и маскировки, после чего взялась за радиопередатчик.

— Калина, ответь Берёзе!

— Калина на связи!

— Есть сложности. На днях в крепость привезли больше ста мальчиков, их ещё не успели обработать магией, — сообщила девушка, потом вздохнула и быстро сказала. — Я не могу их оставить здесь. План «Заноза».

Иван выругался вполголоса, потом щёлкнул кнопкой вызова:

— Тебя поняли, Берёза. Используем вариант «Заноза».

— Воюем, командир? — оскалился в довольной улыбке ближайший волколак, который находился рядом и услышал беседу жрицы и Ивана-два.

— Воюем, хоть и не хочется. Можем наследить так, что потом на Земле придётся расхлёбывать, — ответил тот. — Вы гильзы и пули все собрали, ничего не пропустили?

— Обижаешь, командир. Каждый сантиметр осмотрели, амулетами и миноискателями прощупали всё.

Белогора успела завершить сеанс связи за минуту до того, как к ней вошла комендантша в сопровождении юношей. За ничтожно малый срок тех успели отмыть, причесать и нарядить в красивую одежду.

— Свободна, — махнула рукой Белогора. Когда осталась наедине с жертвами, она вновь использовала амулеты с чарами тишины и маскировки. Если их и почуют, то решат, что гостья решила подстраховаться. — Вы хотите стать свободными людьми и жить не как рабы, а достойно?

Её слова не сразу дошли до сознания мальчишек. К счастью, девушка выбрала их не только за злость, но и за ум в их глазах. Они быстро пришли в себя.

— Что нужно делать, госпожа? — быстро спросил один из них.

— Сейчас вас вернут назад. Там скажите своим товарищам, что в течение часа вас всех освободят и заберут из этого страшного места. Впрочем, если кто-то пожелает остаться и дождаться магов-менталистов, которые вас превратят в животных, растимых на убой, то я не буду против. Таких усыплю и всё.

— Кто вы, госпожа? — подал голос другой юноша.

Белогора на пару секунд примолкла, принимая решение, потом отключила амулет маскировки, представ перед ними в своём истинном облике.

— Я слуга одного из с’шагунов. Ему нужны воины и помощники с магическим даром. И вы подходите на эту роль.

Те переглянулись, потом первый опять спросил:

— А с’шагун не боится гнева Дома?

— Никто не узнает про его участие, — произнесла Белогора, возвращая маскировку на место.

— Мы точно готовы пойти куда угодно, — твёрдо сказал юноша и посмотрел на товарища. Тот кивнул, выражая своё согласие. — И почти все, кто остался там, тоже готовы на всё, лишь бы убраться отсюда, — он топнул ногой по полу.

— Хорошо, я рада, что вы согласились, — улыбнулась им Белогора.

Захват крепости прошёл не совсем так, как, по нотам, но без катастрофических последствий и потерь. Часовые были парализованы зачарованными пулями соколов, которые незаметно проникли в крепость сверху. Взятая под контроль комендантша, сама провела оборотней по всем подземным постам, обычным и секретным и указала проходы к подземной дороге с ловушками. Там Белогора установила орихалковый боевой амулет, которые затопит всё вокруг морем огня при появлении любого постороннего или при проявлении любой магии.

— Пусть считают, что на крепость напали наёмники, которых наняли родители захваченных мальчиков. Не всех же из них схватили и казнили, — сказала жрица Ивану перед уходом с захваченного объекта. — Главное, чтобы не осталось ни одной улики, которая приведёт на Землю.

— Привести могут только пули и гильзы, а их собрали все. Сколько раз выстрелили, столько и нашли их потом, всё бьётся, — успокоил её оборотень. — Меня больше волнует момент переправки такой толпы к нам.

— Это ерунда. Нам важно поскорее уйти подальше оттуда.

— Прям уж ерунда, — недовольно покачал головой волколак.

— Ерунда, — повторила девушка. — Выдадим их за обычных рабов. Пусть соколы летят в Шоргуш-Гуа, проходят через трактир на Землю и набирают пару сотен простых амулетов с личиной. Как вернутся обратно к нам, то раздадим побрякушки мужчинам. Вряд ли на нашем пути встретятся маги или те, у кого есть амулеты для обнаружения иллюзий. И потому без проблем пройдём где угодно.

— Хм, а вот это может получиться, — широко улыбнулся Иван. — Молодчина, Белогора.

Группе понадобилось ещё три дня, чтобы без потерь и неприятностей оказаться в Шоргуш-Гуа, где её уже ждали товарищи. Никто из чужих наблюдателей, следивших за трактиром, чья дверь вела в соседний мир, так и не узнал, что под личинами человеческих рабов скрывались дроу. Сам факт перехода такой толпы на Землю никого не удивил, так как земной с’шагун уже не в первый раз покупает рабов.

Восточную Пруссию я решил посетить лично, чтобы оценить свои будущие владения. Делю шкуру неубитого медведя? Ничуть. Подготовка к захвату части Третьего Рейха идёт полным ходом: набираются люди, ведутся переговоры с представителями Сопротивления и вожаками русских общин в соседних странах и в самой Германии. Создаётся оружие для них, снаряжение, копятся продукты на складах. Зал Магических Энергий работает каждый день, тратя бесценную ману на копирование обычных вещей, что не содержат магию. Я в нём теперь и золото делаю, и оружейную сталь, и драйз и многое другое. По степени выхода продукции и траты маны Зал выгоднее выглядит в сравнении с Древами Трансфигурации. Но! Древа могут создавать магические металлы и элементы, а Зал — увы. Ещё я планирую в самое ближайшее время построить объект со схожими возможностями на Эвересте, про которых мне говорил Луцкий. Тому по силам дублировать и гномолюдскую технику, с которой не может справиться белорусский Зал Энергий из-за сложной и тонкой электрической начинки. Там же можно и будущие танки клепать, как пирожки, выбрав в качестве эталона самый качественный образец. Горный Очаг не так страдает от дефицита маны, как белорусский, потому там намного лучше с производством.

Ещё стоит добавить, что помощники Тишина, за которых он радел передо мной, уже приступили к поиску шоульцев в Африке и помогли англичанам разгромить войска Ромеля. Хотя помогли — это не совсем правильно будет. Английская армия так и так справилась бы, просто немцы понесли бы меньшие потери (да и их противники тоже). А так обе стороны истощены, немцы отброшены, Ромель зализывает раны и, что самое главное, кипит от злости на Гитлера и командование, которые вовремя не помогли ему, а потом еще и банально кинули. Последнее случилось с помощью сотрудника Тишина, обработавшего ментальными чарами важных немецких чинов, которые держали связь со своим пустынным Лисом. Останется чуть позже подвести к нему нужного человека из немецких заговорщиков и совсем немного усилить злость к существующему правительству Германии у Ромеля. Это должно сыграть положительно для моих планов. Авторитетный полководец перетянет на свою сторону других военачальников из сомневающихся и нейтрально настроенных к политике фюрера. Я не просто на это надеюсь, а уверен. За моей уверенностью стоят слова моего первого вассала из немцев, интенданта, присягнувшего мне, чтобы избавиться от смертельной болезни. За год он поднялся очень высоко и крутит свои дела в Германии, далеко от линии фронта. Майер познакомился с сотнями простых и влиятельных людей. Каждый их них способен сыграть важную роль в наших планах. Среди них хватает тех, кто против войны, которая набирает огромные обороты и сжигает тысячами золотой фонд населения страны. Собственно, даже не обрати я внимание на немецких заговорщиков и недовольных внутри Германии, то там бы всё равно рано или поздно давлением сорвало бы крышку. С осени в стране правительство стало резко закручивать гайки: увеличившиеся аресты, взлетевшие цены, уменьшение товаров на полках магазинов, страшные послания почтальонов в семьи тех, чьи родственники ушли на фронт. Это ужесточение совпало с наступлением Красной Армии в Белоруссии, где я принял самое непосредственное участие. Точнее даже, это я начал наступление, помощь в котором мне оказала Красная Армия. Тут ещё и смерть Геббельса добавила свою ложку дёгтя в это варево. Разрушить не разрушила всю систему пропаганды и агитации, но чуть-чуть сломала её работу. А даже такая мелочь — это тысячи засомневавшихся и обозлившихся.

— Шарахнуть бы здесь как следует, Киррлис, чтобы у немчуры поджилки затряслись, — произнёс Прохор. — А там, глядь, и солдатики ихние в окопах забегают, что твои клопы, когда услышат про бучу здесь. А то у этих подлюк сердце за родных спокойно уж слишком, так пусть…

— И поднять раньше времени шум, — покачал я головой, обрывая его фразу. — Перед главной операцией ударим где-то ещё, чтобы раздёргать силы у гитлеровцев. Сейчас осмотрим концлагеря.

Я собирался в очередной раз повторить трюк с использованием заключённых в шталагах. В Восточной Пруссии таких было больше десяти и ещё несколько трудовых, где содержались так называемые восточные рабочие, а по факту рабы, угнанные из СССР с оккупированных территорий. Если верить сведениям, которые мне предоставила Белогора, то немцы залегендировали их присутствие у себя на Родине. Вроде как не рабы они, а наёмный персонал, добровольно приехавший в Германию, пока дома идёт война. По документам остабайтерам тут даже платят зарплату. Крупных рабочих лагерей здесь три. С одного рабов направляют на химический завод, с другого в порт, с третьего на ремзавод. Крепких мужчин там мало, в основном юноши и девушки, чуть меньше взрослых женщин. И совсем мало детей и стариков.

На облёт и беглое знакомство с концлагерями ушёл весь день и часть вечера. Были здесь небольшие шталаги, где содержались меньше двух тысяч, и один огромный, набитый десятками тысяч пленных красноармейцев. Вернее, девять из десяти лагерников были советскими солдатами. Среди остальных имелись даже немцы. Вот только содержались они отдельно друг от друга, и отношение к красноармейцам и немецким преступникам было разное. Последним жилось чуть-чуть легче. Один из лагерей меня заинтересовал. Он находился далеко от населённых пунктов, насчитывал около пяти тысяч пленных и неполный батальон охраны. Заключённые состояли полностью из красных командиров и по документам две трети из них являлись ярыми фанатиками и последователями коммунизма, предпочитавшие истязательства и смерть вместо того, чтобы пойти на службу к немцам. В тех же документах завороженный комендант шталага показал мне пункт, который указывал сколько должно быть уморено пленников в день, в неделю и месяц. Контроля за лагерем с внешней стороны как такового не было. В том смысле, что проверяющие и гости со стороны сюда заглядывали раз в месяц. В голове у меня немедленно родился план, как заменить местных гитлеровцев своими людьми, подчинить магией остальных и превратить концлагерь в место подготовки будущего удара по Восточной Пруссии. Жаль, что не смогу провернуть такой же трюк с самым большим, где аж на две дивизии бойцов наберётся. И очень злых бойцов, вкусивших немецкое гостеприимство и готовых отомстить за смерть товарищей и издевательства надсмотрщиков. Конечно, небольшую боевую группу я там создам, чтобы было кому с охраной разбираться. Но особой поддержки в захвате целой области оттуда не стоит ждать.

Мысленно заранее пожалел, что вряд ли согласятся присягнуть мне те несколько тысяч командиров, на которых у меня грандиозные планы. А жаль. Мне бы такая армия пригодилась в дальнейшем.

«Хотя не факт, что они выживут, — подумал я. — Бойня будет страшная. В одном Кёнигсберге сидит многочисленный отлично вооружённый гарнизон. В портах крупные силы у немцев. И раскиданы по области ещё немало частей СС с обычными армейскими. На границе стоят несколько полков».

На следующий день у меня состоялась встреча с одним из предводителей русских эмигрантов, бежавших из России во время революции. Это был не один из тех военачальников царской армии, про которых мне рассказывал Тишин. Данная личность предпочитала сидеть в тени. Но влияния и сил у сильно немолодого мужчины было больше, чем у всех полковников и атаманов, возглавлявших часть белоэмигрантов в Германии и соседних странах. Вышел он, так сказать, на свет из-за того, что на встречу приду я лично, а не пришлю кого-то из своих подчинённых.

Про него я знал, что он из царских генералов, которые сражались на германском фронте от начала и до конца войны. Большевиков он не любил, но признавал, что они смогли превратить аграрное государство, заваливающее Европу зерном, мясом и птичьими яйцами, в мощную индустриальную страну. А вот немцев он ненавидел всей душой, считая, что те больше всех виновны в развале России. На втором месте стояла Англия, которая сначала втянула его Родину в бойню, заранее назначив той роль поставщика пушечного мяса, а потом отказалась принять российского императора с семьёй. Последнего, кстати, генерал не жалел, хотя вслух такого не говорил никому. По его мнению, Николай Второй сам был виноват в случившемся, запустив управление государством и больше веря иностранцам и иностранным родичам, чем собственным советникам, у которых сердце кровью обливалось при виде того пути, на который свернула страна. Один из них даже отговаривал от вступления в войну, предупреждая, что англичанам нужны русские солдаты в качестве мяса, чтобы ими забросать немецкие позиции. Но Николай предпочёл ответить на просьбу Георга, своего кузена, а не встать на сторону соотечественника-патриота.

После нападения Германии на СССР, он не стал действовать так грубо, как его известные соотечественники, некоторые из которых даже угодили в тюремные застенки. Генерал работал тоньше, сумев создать небольшую сеть во французском Сопротивлении, среди немецкой оппозиции и немецких коммунистов, среди партизан в Югославии, борцов на свободу в Чехословакии и Польше. Сейчас эта сеть начинает работать на меня. И если я сумею убедить старика принять вассалитет, то эти связи и возможности станут моими. Мало того, сеть очень быстро увеличится на порядки! Вон Тишин с нуля и без каких-либо знаний сумел менее чем за полгода получить хорошую разведсеть в Германии и СССР. А сейчас посматривает в сторону Англии с Францией и США.

Но самое главное то, что генерал побывал в немецком плену, вынеся из него окончательно оформившееся чувство ненависти к Германии. Личная неприязнь в смеси с неприязнью на государственном уровне — крайне взрывоопасная смесь. Это она привела его в это кафе.

— Герман Алексеевич Рюмин, — первым представился он. — С кем имею честь?

— Киррлис Юррдурэ-Хак, — ответил я. — Мой товарищ и соратник Прохор Костюшко, — указал я на беролака.

Встреча наша состоялась в небольшом кафе в тихом переулке Кёнигсберга. Кроме нашего здесь были заняты всего два столика. Один облюбовала молодая парочка, строящая из себя влюблённых. За вторым сидел крепкий молодой мужчина, снявший только шляпу, но оставивший плащ, под которым прятал оружие. На улице рядом с входом сидел чистильщик обуви, у противоположного здания напротив окон кафе стояла легковая машина, где сидели двое вооружённых мужчин. И были трое мальчишек десяти-двенадцати лет, играющие рядом с кафе и постоянно поглядывающие то на машину, то на чистильщика обуви, то на кафе. Все они обеспечивали безопасность моего собеседника. И все русские. Узнать это не составило труда. Мои сопровождающие, невидимые никому благодаря амулетам, с помощью ментальной магии легко всё узнали напрямую из первоисточников. Подозрительная парочка в машине выдала всех: подростков, чистильщика, влюблённую парочку, любителя кофе в плаще и ещё два поста неподалёку, которые должны были или отсечь чужое подкрепление, не пропустив к кафе, или остановить меня с моими подчинёнными, если старик решит уйти по-английски, а я посчитаю необходимым догнать его.

— Костюшко, — повторил старик за мной. — Одно время эта фамилия была изрядно на слуху. Мои предки пролили изрядно крови тогда. Впрочем, сейчас мы живём в другое время.

Прохор сжал губы и кулаки, сдерживаясь, чтобы не сказать что-то в ответ. Он не понял посыла, скрытого в словах старика, и по привычке посчитал их не то угрозой, не то оскорблением. И если бы не мой прямой приказ как Лорда молчать и вести себя тихо, то беролак мог наломать дров.

— Если заглянуть в историю, то фамилия Рюминых тоже звучала и мелькала на её страницах, обагренных кровью. В том числе и невинных, — ответил я ему. Бил наугад, просто посчитав, что такое вполне могло быть сто, двести, триста и более лет назад.

Старик изобразил улыбку на своих тонких и сморщенных губах.

— Господин, хм-м, Хак…

— Просто Киррлис, — перебил я его. — Мне так привычнее.

Тот кивнул и продолжил:

— … Киррлис, я здесь потому, что могу помочь своей Родине и отомстить Германии, из-за которой рухнула Россия. Но я не фанатик и просто так слать на убой своих соотечественников не стану. Хочу задать несколько вопросов.

— Задавайте.

Несмотря на всю излучаемую им уверенность и внутреннюю силу, свой первый вопрос он буквально выдавил из себя.

— Эта сила, которой вы обладаете… Её действительно хватит, чтобы прогнать немцев из Восточной Пруссии?

— Не только прогнать, но и оставить эти земли себе навсегда.

— Кем вы себя видите после захвата? — спросил он и буквально вцепился своим взглядом в мой.

— Владетелем этих земель. Моё слово должно быть законом.

Старик нахмурился.

— Мне рассказали нечто другое.

— Я не стану вмешиваться в управление, если общий ход будет совпадать с тем, который задам я, поэтому новое правительство может чувствовать себя совершенно свободно. В первую очередь мой контроль будет связан с другими странами. То есть, никакой самостоятельности в дипломатических вопросах. Любые договоры и обещания будут проходить через меня. Никаких связей с иностранцами за моей спиной. Об этом я узнаю сразу, поверьте мне.

— Поверю. Я наслышан о ваших возможностях.

— И ещё…

Наша беседа продлилась три часа. К точным договорённостям мы с ним не пришли. Зато он точно узнал, что я хочу, и что будет с этой немецкой областью. Аура выдала возмущение и страх собеседника, а ещё интерес и что-то вроде гордости за будущее, к которому у него есть шанс приложить руку. Мне думается, что старик не откажется от возможности встать рядом со мной и войти в будущее правительство новой республики, которая возникнет на территории Восточной Пруссии. Несмотря на озвученные мной запреты и требования, у нового правительства останется океан возможностей, чтобы реализовать собственные мечты и пожелания. И самое главное, я обещал дать ему здоровье и молодость. Ему не придётся угасать на новеньком троне. Наоборот, он сможет направить всю свою энергию в долгосрочные проекты и успеть застать дивиденды с них.

После Германии меня ждал горный Очаг на Эвересте. Здесь я поставил на строительство сразу два объекта. Один из них был как раз тем, что позволял производить копирование деталей и модулей. Дополнительно призвал дюжину новых рабочих. Ещё пополнил штат госпиталя пятью специалистами и увеличил число инженеров. И позорно удрал! Да-да, самому стало немного стыдно от чувства, что стал бояться собственных вассалов. Это был не страх смерти или предательства, чего не позволила бы клятва на крови. тут нужно оказаться на моём месте и увидеть взгляд Лукина, который терпеливо ждал меня снаружи, наплевательски относясь к лютому холоду и разреженному воздуху. Этот фанатик явно опять сотворил нечто "грандиозное" и жаждет со мной поделиться. А это час, два, три или больше показа и болтовни, в которой я понимал едва ли треть. Так что — амулет скрыта активировать и тихо проскользнуть мимо вожака гномолюдских инженеров.

По возвращению в Белоруссию меня ждал приятный — даже слишком, как бы чего не слиплось от такого количества патоки — сюрприз в лице почти двухсот мужчин дроу с хорошими магическими задатками. Правда, большая часть гостей, даже по человеческим меркам была детьми, а по эльфийским и вовсе почти младенцы.

— Проблемы были?

— Нет, — сообщила Белогора.

— Всё сделали чисто, Киррлис, — вслед за ней произнёс Иван-два. — Дроу должны подумать, что это дело рук либо родителей мальчишек, не смирившихся с тем, что их детей забрали в качестве будущих жертв. Либо это одна из жриц решила пойти против Дома ради личной силы, которую захотела получить через массовое жертвоприношение.

— Такое у дроу случается иногда, два-три случая за век обязательно, — добавила моя жрица, едва волколак решил перевести дух после длинной фразы. — Жрицу не найдут. Мы её привезли сюда и устранили. Даже если её душа связана с Лосс, из этого мира ей к богине не попасть. Так что никто, даже Матриарх и высшие жрицы дроу не узнают ничего.

— То есть, и ждать проблем не стоит. Это хорошо, — сказал я. — Белогора, ты провела несколько дней со своими бывшими родичами, поэтому должна была присмотреться к ним и присмотреть самых полезных для нас из них.

— Да, — кивнула девушка. — Четырёх сразу можно отправить в ученики к магу. Лучше к боевому. Семерых, если можно, я бы забрала себе. То есть, пристроила к Тишину. Ещё пятеро с хорошими магическими задатками, но они не хотят воевать. Совсем. Их почти сломали в казематах. Остальные держатся настороже, не очень верят мне. И пока рано что-то говорить про мужчин, которые находятся под ментальным контролем. Возможно, после перерождения к ним вернётся разум и самостоятельность. Таких почти три десятка, больше взять не смогли с собой, — девушка тяжело вздохнула и продолжила. — И дети ещё. Они слишком молоды, чтобы стать солдатами.

— Ясно, я потом с ними сам поговорю. А пока пусть некоторое время поживут здесь, посмотрят на наш быт, — тут я посмотрел на наместницу. — Клавдия Васильевна.

— Слушаю, Лорд, — откликнулась она.

— Найдите кого-то для детей. Старшую или старшего, который займётся распределением дроу по семьям, чтобы сделать их своими. Белогора, ты как родившаяся среди них, что посоветуешь — мужчину или женщину?

Та ненадолго задумалась, потом пожала плечами:

— Не могу так сразу сказать, нужно смотреть на их реакцию. С одной стороны, мальчики привыкли к повиновению женщинам, с ними они станут послушнее и прилежнее. С другой, глядя на мужчину-наставника или главу семьи, они непроизвольно станут равняться на него, забывая прежние установки и правила, к которым их приучали с рождения.

— Понятно, значит, будем смотреть, и подмечать, — сказал я.

После внутренних дел обратил своё внимание на внешние. В первую очередь меня интересовали успехи на передовой, проходившей недалеко от границ моих земель. Немцы подтянули резервы к Полоцку, и теперь там настоящая мясорубка, сравнявшаяся по ожесточённости с битвой под Оршей. Немцы подтянули резервы, набрали несколько дивизий из литовских и латышских добровольцев, вооружили те трофейным советским оружием и техникой, после чего бросили в бой. По их планам ещё и с севера должны были ударить немецкие и финские части. Но тут РККА нанесла сокрушительный удар на Волховском перешейке, практически деблокировав осаждённый Ленинград. Напуганные перспективой потерять позиции, на которых так хорошо обосновались с прошлого года, вместе с городом, гитлеровцы все имеющиеся резервы оставили на местах, укрепив ими свои потрёпанные части. Сейчас там льётся кровь в ещё больших масштабах, чем рядом с моими землями. Недавно посетивший меня глава НКВД покупал амулеты для того направления. И советских бойцов я обращал в соколов чуть ранее тоже для Ленинграда.

Две точки, где сошлись сотни тысяч солдат с двух сторон, сняли напряжения с прочих направлений. Например, немцы вяло толкутся в Сталинграде и в Воронеже, хотя первый этап наступления вермахта в этих городах был страшен. Сил для привычных мощных ударов там у них нет. Правда, пока нет. Тишин сообщил, что немцы готовы оставить африканский театр военных действий и все остатки солдат и техники перетащить сюда. Дополнительно в Германии формируются ещё несколько пехотных и танковых дивизий. А ещё к немцам постоянно прибывает подкрепление со всего мира из числа тех, кто откликнулся на призыв Гитлера. К счастью, это десятки тысяч, а не сотни или даже миллионы, как того опасался я и правительство СССР. К счастью, в Союзе сумели правильно использовать киноплёнки, переданные мной Швицу. Основная волна фанатического гнева упала. Запал остался едва ли у каждого десятого. К тому же, постарались правители Англии и США, сумевшие у себя обуздать бунтующих и доказать, что немцы использовали страшную ложь против СССР только для того, чтобы найти смертников, готовых лить свою кровь вместо немецкой.

И опять про бои недалеко от меня. Хочу отметить действия оборотней и наездников на грифонах. Мои подчинённые валились без сил, но выполняли задачи. В первую очередь они уничтожали офицеров, рвали связь, устраивали диверсии против подкреплений, следующих к передовой, подрывали мосты, железные пути, пускали под откос эшелоны и искали вражеские склады, чтобы подорвать те. Несмотря на кажущуюся простоту — а амулеты давали невероятные возможности для скрытых и убийственно точных ударов — как-то сильно и кардинально повлиять на сражения оборотни с наездниками не могли. Несколько сотен бойцов против нескольких сотен тысяч вражеских солдат с тысячами единиц техники и артиллерии — это мизер. Их действий просто хватает на то, чтобы гитлеровцы не погнали советских бойцов назад. Чтобы появился какой-никакой эффект, оборотней нужно несколько тысяч!

Ко всему прочему, по мере расширения Цитадели, на её охрану и патрулирование окружающих территорий требовалось всё больше и больше оборотней и разведчиков. Для подобной цели они подходили идеально. Постоянная нехватка амулетов, зелий, магического снаряжения требовала просто океан ресурсов. Теперь у меня появился избыток маны, но не хватает ингредиентов для построек и перерождения. Тем более что избыток маны небольшой, её не получится пустить на синтезирование ингредиентов в процессе строительства. Слишком требовательные в плане энергии и ингредиентов стали постройки. Это не Казематы оборотней и не Древо Трансфигурации. У меня на очереди перерождение Гая в грандмастера артефакторики и постройка второй Башни Мага с её хозяином. А это стоит столько, что хочется отложить и набрать в дружину пару десятков грифонов с наездниками и увеличить поток дублированных винтовок с патронами. Но нельзя. Грандмастер и боевой маг будут полезнее. Особенно последний. Тем более что гном уже давно ждёт перерождения. Вот такие вот пироги, как скажет Прохор.

— Что там по нашим делам в Амэрикэ и Гэрмании, Леонид Романович? — с отчётливым акцентом в голосе обратился Сталин к своему собеседнику, единственному гостю в кремлёвском кабинете. Подобное очень часто говорило о сильном волнении главы государства. Или раздражении.

— Среди американцев мы завербовали одиннадцать человек и ещё четырёх смогли подменить благодаря амулетам Баранкина, — сообщил тот. — От них поступает стабильная информация о ходе работ американцев над проектом «Манхэттен». Вы были правы, товарищ Сталин, когда предположили, что Оппенгеймер именно так и назовёт свой проект.

— Это сэйчас нэ важно, Лэонид Романович, — произнёс тот. Набирать настолько дешёвый авторитет за счёт чужих данных ему претило. — В Гэрмании есть наши люди среди учёных-атомщиков или пэрсонала, задэйствованного в сэкрэтных работах?

— Да, есть. Двое работают под личинами и двоих сумели завербовать. Вот только, — начальник технической разведки СССР на секунду взял паузу, собираясь с духом, — есть высокий риск, что подменённых сотрудников раскроют. Ведь у гитлеровцев появился свой маг, который обеспечил хорошими амулетами всё высшее руководство Германии. Он же лично или кто-то со специальными амулетами сможет обнаружить наших людей. Случайно или в ходе назначенной проверки. Я бы также сделал у нас, чтобы убедиться в отсутствии перевёртышей.

Сталин чуть помолчал, потом спросил:

— Есть прэдложения, как этого избэжать?

— Только одно — просить помощи у шамана Киррлиса. Нужно купить у него амулеты с личинами самого высочайшего качества, с которыми не сможет справиться немецкий маг. Проверяющие амулеты, думаю, сделает наш специалист.

— Это самый просто вариант. Прэдложите ещё, — нахмурился Сталин.

— Уничтожить вражеского мага. Других вариантов нет.

— Хорошо, Лэонид Романович, ми вас поняли и больше нэ задэрживаем.

Мысленно чертыхаясь в адрес сложной ситуации, и надеясь, что этот короткий разговор никак не скажется на нём, Квасников попрощался с главой государства и покинул кабинет.

Час спустя на его месте сидел Фитин.

— Что удалось узнать про нэмецкого мага? — спросил его Иосиф Виссарионович.

Вопрос для руководителя внешней разведки Советского Союза был очень болезненный. Но молчать или юлить, когда на тебя смотрит Сталин и ждёт немедленного ответа — боже упаси!

— Практически ничего. Мы от Киррлиса больше получили информации, чем смогли найти самостоятельно. Немцы очень тщательно подошли к охране своей самой важной тайны. Ни один проект и секрет они так не защищают, как наличие у себя мага. При выполнении задачи о сборе информации по магу, были потеряны четыре агента из глубоко законспирированных и сидящих очень высоко, а также одна группа высококлассных разведчиков.

— Это плохо, товарищ Фитин, — нахмурился Иосиф Виссарионович.

«А то я не знаю», — мысленно сказал главный разведчик страны. Впрочем, ему было что сказать и вслух. — Мы смогли найти только косвенные факты возможного присутствия мага. Исходили из данных Киррлиса, в которых он указал, что вражеский особый специалист специализируется на жертвоприношении и создании неких существ, предназначенных только для рукопашного боя. Так вот, немцы подтянули к линии фронта в нескольких местах до десяти тысяч наших военнопленных. Это под Сталинградом, под Воронежем, под Ленинградом и в Крыму у Севастополя. Переброска держалась в секрете, но полностью скрыть её не удалось. По всем данным пленные нужны немцам для возведения укреплённых пунктов. Такое ими уже применялось не раз. Но именно на этих участках фронта остановка наступления и создание плотной оборонительной линии выглядит сильно нелогично даже с учётом распутицы. К тому же, есть информация от Киррлиса по специфике работы его немецкого коллеги. Я считаю, что в одном из этих точек рано или поздно появится фашистский маг, который проведёт ритуал и выпустит на наши окопы пару тысяч быстрых и слабо уязвимых… эм-м… существ.

— И гдэ вэроятнее всэго это произойдёт?

— На первом месте Крым. Он далеко от Белоруссии, где сидит наш союзник, там мало наших сил и есть сложности с переброской подкреплений. Фактически наши части в Севастополе сражаются в окружении с перебоем в снабжении снаряжения и боеприпасов. И если немцы повторят наш ход в виде ночной атаки, выпустив тех, кто не боится пуль и движется со скоростью гончей и опасен как медведь-шатун, то Севастополь мы потеряем в считанные часы.

Услышав эти слова, Сталин ещё сильнее помрачнел. Он достал трубку, табак и стал неторопливо набивать её.

— На втором месте, — продолжил Фитин, — Сталинград. Немцы его желают захватить по двум причинам: это открытый путь за Волгу, то есть выход на оперативный простор и на Кавказ. А ещё его считают символом для наших людей и полагают, что смогут уничтожить боевой дух, захватив город, носящий ваше имя. На третьем месте Ленинград. Ведь стоит магическим тварям прорваться на улицы, как они устроят там бойню. И остановить их никто не сможет.

— Как можно нивэлировать угрозу?

— В местах угроз насытить подразделения пулемётами и малокалиберными автоматическими пушками, создать противопехотные минные поля, держать на ближайших аэродромах несколько эскадрилий штурмовиков, чтобы те пулемётно-пушечным огнём и лёгкими бомбами проредили наступающую орду. И разбросать отряд наших соколов по данным местам, чтобы они вели постоянное дежурство в воздухе, следя за каждым шагом гитлеровцев.

— Ясно, товарищ Фитин. Есть что-то ещё?

— Нет, товарищ Сталин.

— Тогда вы свободны. И продолжайте работать по данному направлэнию.

Последним в этом день у него появился Берия.

— Присаживайся, Лаврэнтий, — усталым голосом сказал он ему. — И начинай рассказывать. Начни с наказания для гитлеровцев, которые участвовали в отравлении наших бойцов и командиров в Керчи.

В начале мая немцы смогли повторно захватить Керчь, рассчитывая, что после этого остатки РККА, оборонявшие часть полузахваченного Севастополя, сдадутся или будут легко уничтожены, оказавшись в окружении в глубоком тылу вермахта. Не все из отступавшей Красной Армии смогли уйти, более десяти тысяч человек, включая народное ополчение, остались в немецком тылу. Никто из них и не подумал сдаться в плен. Наоборот, все горели желанием бить врага. Они ушли в Аджимушкайские каменоломни, которые представляли из себя многокилометровый подземный лабиринт с множеством выходов на поверхность. Часть проходов гитлеровцы заминировали, заложили колючей проволокой и баррикадами, другие взорвали. Но полностью закрыть людей под землёй у них не вышло. Красноармейцы и те мирные жители, что решили уйти с ними в катакомбы, постоянно наносили болезненные уколы врагу, заставляя того выделять силы для блокировки катакомб и борьбы с подземными бойцами. В конце мая немцы впервые применили химическое оружие, и продолжали травить людей весь июнь и начало июля, пока не уморили всех. Выжило несколько десятков человек, которых гитлеровцы после зачистки каменоломен захватили в плен.

Нота протеста, предъявленная Молотовым, оказалась проигнорирована. Гитлер и его прихлебатели подвели под применение ими запрещённого оружия тот факт, что сражающиеся в катакомбах не являлись ни мирными жителями, ни военнослужащими, а кем-то вроде партизан и даже бандитских отрядов, нападающих на солдат вермахта в целях захвата еды и оружия. Поэтому, мол, конвенции на таких не действуют. Удивительно, но остальные страны приняли эту поразительную по наглости и глумлению отговорку и намекнули, что если СССР пожелает нанести симметричный ответ, пустив газы против вражеских войск, то это приведёт к негативным последствиям.

Приняв к сведению чужие ответы, Сталин заверил, что уподобляться гитлеровцам и нарушать международные конвенции не станет. И тут же дал секретное указание Фитину и Берии разработать соответствующий удар. Такой, чтобы немцы сто раз подумали, прежде чем решат повторить газовую атаку. Ни для кого не было секретом, что газовые атаки в Керчи ничто иное, как тренировка и оценка того, как отреагирует Советский Союз и прочий мир на них. И если дать слабину, то вскоре на фронте поднимутся облака отравы над окопами с красноармейцами. И там будут не слабые хлор с фосгеном, а, например, новейший табун.

Почти три месяца разрабатывалась операция, и собирались сведения по преступникам в серой форме вермахта, которым было плевать на все законы и запреты. Операция завершилась полным уничтожением всех офицеров полка, который проводил газовые атаки. А также гибелью большей части унтер-офицерского и рядового состава. Значительная часть офицеров была одновременно отравлена в госпитале в Германии, где они проходили лечение во время отдыха полка, отведённого с передовой. Вместе с ними погибли от хитрого яда, который невозможно было обнаружить персонал госпиталя и остальные больные и раненые. По сути, посторонние люди. Жестоко? Отнюдь. Пусть теперь думают, что даже не участвуя в преступных акциях, кара их настигнет так или иначе, если будут даже просто находиться рядом с такими преступниками или молчаливо поддерживать их в подобных делах.

— Мы передали по конспиративным каналам руководству Германии, что акции в госпиталях, в военных училищах, в учебных частях, где тренируются мобилизованные, и так далее мы обязательно повторим, если они пожелают повторить нечто подобное, совершённое в Керчи. Ответа до сих пор нет. Но не думаю, что там проигнорировали наше послание, — закончил свой рассказ Берия. — В сообщении была заметка, что будет использована, в том числе и магия, от массового применения которой мы до сих пор удерживаемся.

— Хороший намёк Гитлеру на то, что нэ стоит спускать своего мага с поводка. А то ведь магический мор не отличим от простой болэзни и никак не обнаруживается, по словам Баранкина. И вмэсто газа нэмцы могут наслать какое-нибудь массовое проклятье, — задумчиво произнёс Сталин, выслушав своего наркома. — И это куда хуже нэубиваемых монстров.

— И в конвенциях про магию ничего не указанно, — вставил Берия.

— Вот имэнно, — Сталин помрачнел, вспомнив недавнюю беседу с главным разведчиком, сообщившим о готовящейся немецкой магической атаке. Несколько минут он молчал, потом сменил тему. — А что там с новыми динаморэактивными пушками, которые нам пэредал товарищ Киррлис?

— Они, не побоюсь этого слова, отличные! Намного лучше тех, которые производил Курчевский. Они лёгкие, точные и поражают любой танк с любой проекции на дистанции до полукилометра. Расчёт из трёх человек легко может переносить пушку по полю боя. Особенно эффективны они будут в городских боях. Там не только против вражеской техники можно использовать, но и против укреплений, к которым не подойдёт наш танк или орудие.

— Ми их повторить сумеем?

— Нет. В химическом составе взрывчатых веществ и сталей использован неизвестный нашей науке элемент. По неточным данным, на Земле его нет, получить его может только Киррлис.

— Это плохо.

Берия промолчал. Не видел смысла комментировать и так очевидные вещи.

— Что там с иностранцами, которые желают получить магический товар?

— Англичане притихли, а вот американцы усилили активность. Просят десять средних и три сильных целебных амулета. А так же пятьдесят универсальных защитных длительной работы. За целебные озвучил им цену в десять и пятьдесят миллионов рублей. За защитный — пятнадцать. И намекнул, что можем принять бартером. Например, техникой, редкоземельными элементами, заводским оборудованием и им подобным. Нам даже выгоднее так будет, так как купить сами мы не всё можем, зато американские банкиры могут нам продать всё.

— Это ты хорошо придумал, молодэц, — благожелательно кивнул ему Сталин. — С Киррлисом договорился?

— Переговоры идут. Потому и с американцами приходится тянуть.

— Ускорь переговоры. Предложи что-то ему от имени СССР, любую помощь в разумных пределах.

— Дошли непроверенные слухи, что он ищет себе ещё земли за пределами Советского Союза. Два варианта: в Африке и Германии, — сказал Берия. — Если это правда, то шаман может попросить помощи на мировом уровне, чтобы мы поддержали его притязания.

— Вот как? Быстрый какой, да и жадный ещё, — покачал головой Иосиф Виссарионович. — Никак хочет оторвать кусок у немцев до завершения войны. Хм… хм… поставь этот вопрос на первое место.

— Сведения непроверенные. Швиц передал, что несколько раз слышал в Юррдурэ-Хак от дружинников шамана о том, что Германии придётся поделиться землями. Возможно, это просто похвальба.

— Или что-то очень важное, о чём информация просочилась к простым бойцам. Они могли вести разведку или сопровождать Киррлиса во время его полётов в Германию, где он присматривал территорию. Например ту, где стоит сильный Источник, чтобы сделать там ещё один Очаг.

— Аналитики высказали одну из основных версий в пользу Источника. Предположили, что Киррлис нашёл такой и теперь хочет захватить земли, где расположена магическая аномалия.

— Тогда тэм более дэржи всё на контроле. Магический источник — это очень важно.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

*****

Реакция гнома на моё предложение сделать из него, наконец-то, грандмастера артефакторики меня сильно удивила. Я заметил небольшую радость и… море эмоций замешанных на опаске и надежде.

«Что этот уничтожитель пива ещё придумал? — подумал я, замолчав в ожидании ответа. — Никак проникся русским характером с его меткими шутками и присказками».

— Киррлис… Лорд, позволь попросить другой награды, — произнёс он смущённым тоном. — Грандмастер артефакторики, конечно, хорошо, но… — и замолчал, не решаясь закончить фразу.

— Но? — повторил я за ним, видя, что продолжать собеседник не торопится.

— А можно меня магом сделать?

— Хм? — мои брови удивлённо влетели вверх. Я всего ожидал! Даже просьбы насчёт поста Наместника на Эвересте или в будущем Очаге, который я рано или поздно создам, но такого…

— Да надоело мне всё это, — вздохнул гном. — То курьером мотаюсь, то артефакторикой мелкой занимаюсь. Даже если стану грандом, то не скоро ещё руки дойдут до чего-то уникального, необычного и сложного. Смотрю на девок, как они разной ерундой занимаются, и вижу в них своё будущее на ближайшие пару лет. А вот маги интереснее живут, хоть и воюют больше. На мелочи не размениваются, только сильнейшими чарами пользуются. А ты, Лорд, ещё обмолвился однажды, ну, когда Силантий магом стал, что позже достроишь его башню до архимаговской? — он вопросительно глянул на меня.

— Да, так и будет, — кивнул я. Одновременно до меня стало доходить, что же задумал гном. Хитёр, прям как каноничный земной еврей.

— Так я и подумал, что лучше магом стать, подождать несколько лет и до архимага подняться. А архимаг и артефакторику знает, уж точно с искусным мастером наравне будет, — и умолк, с надеждой и волнением смотря на меня.

— Значит, хочешь стать магом, — озвучил я его желание. — Это можно устроить. Но сразу хочу сказать, что не знаю точно, когда смогу улучшить башню до архимаговской. Это может случиться и через год, и через пять лет.

— Я потерплю, — заверил он меня.

— Тогда на днях я всё сделаю. Не теряйся и никуда не уходи. И, Гай, подумай насчёт того кем бы ты хотел стать.

Просьба гнома слегка раздосадовала. Из-за неё придётся пересмотреть часть своих планов. Например, в ближайшие дня два-три придётся остановить работу Зала Энергий. А это — пара сотен штурмовых гномолюдских винтовок, дюжина или больше лёгких динамореактивных пушек и гора боеприпасов. Перерождение Красного Обсидиана в грандмастера артефакторики обошлось бы мне дешевле постройки башни мага с последующим перерождением гнома и…

«Чтоб демонам пусто было! Нужно же тогда и учеников ему дать, а это ещё море маны и гора ресурсов», — чертыхнулся я про себя.

— Я уже давно обдумал это, Киррлис, — сказал гном. Как только он получил положительный ответ на своё предложение, так сразу заметно успокоился и стал привычно обращаться ко мне по имени. — Хочу стать рунным магом.

— Хороший выбор, — кивнул я, сумев удержать на лице благодушное выражение. На самом деле, выбор был хороший, но не отличный и слегка меня обескуражил. В нём больше хорошего для гнома, чем для меня. Лично я предпочёл бы услышать о желании стать стихийным магом, магом земли, а ещё лучше огненным. Это стало бы сильным подспорьем в войне.

Чуть позже пришёл Семянчиков с сообщением, что немцы выбросили небольшой десант, всего два взвода парашютистов, в районе «портала на болотах». Половина утопла или разбилась о деревья. Почти весь груз, который прислали с десантниками, постигла та же участь. Кстати, десантировались немцы с огромного планера. Видимо его использовали для того, чтобы звук авиамотора десантного самолёта не привлёк ненужное внимание к операции.

— Неумехи какие-то. Измельчал фашист, совсем измельчал, — добавил он в конце доклада.

— Нам же лучше.

В качестве отдыха я устроил себе полёт вдоль энергоканалов, которые распечатывал всю осень и направлял к белорусскому Очагу при помощи хитрых амулетов, изготовленных полугномками. И сейчас в радиусе нескольких сотен километров вокруг моего леса все потоки природной «дикой» маны, все узлы и крошечные Источники связаны с моим Дубом-Очагом. Это не только избавило меня от острого дефицита магической энергии, который я испытывал до конца лета этого года, но и предохраняет от произвольного поднятия нежити и прочих неприятных проявлений хаотически-магического характера. Ну, а дальше уже мировые энергоканалы всё ещё скованы прочной коркой и почти не выпускают вовне энергию. Если кто и может устроить вышеупомянутые неприятности, то только немецкий тёмный маг или советский артефактор. Первый из подлости, второй из-за незнания его руководством последствий. Но на это мне уже плевать. Главное, чтобы рядом со мной такой гадости не происходило.

Полёт занял пять часов и затянулся до самого вечера. В цитадель я вернулся поздним вечером, когда солнце уже готовилось полностью скрыться за горизонтом. И тут меня ждала ещё одна новость. Я получил сообщение от Тишина о том, что он нашёл след шоульцев в Африке. И в течение месяца сможет выйти на них. Наёмники из другого мира меня интересовали в том плане, что за истёкшее время с момента нашего расставания они должны были уже как следует обосноваться на другом континенте. В обмен на доступ к моим лавкам и магазинам, к ресурсам и общей поддержке, они должны обеспечить моим войскам возможность тренироваться без проблем, тихо и спокойно. Двух-трёх месяцев должно хватить. А весной я нанесу удар в самый центр Германии.

Не успел я порадоваться хорошей новости, как получил ещё одну. И она оказалась куда как интереснее и многообещающей, чем информация про шоульцев. Её мне принесла Мария. Девушка пришла ко мне не одна, а с беролаком. Тот до перерождения был немцем и проживал в Восточной Пруссии. Он рассказал мне про три необычных места со своей малой родины, опутанные легендами и сказаниями. Это Чёртов камень, Камень лжи и старый-престарый дуб. Любой из этих объектов может находиться на сильном источнике магии. Например, старому дубу свыше восьмисот лет. А один из камней по легенде принёс чёрт.

— Дуб где? — спросил я оборотня и указал на большую карту Германии. — Сможешь показать?

— Так точно, Лорд, — отчеканил он, вытянувшись в струнку, потом сделал несколько чётких шагов, будто вышел перед строем и показал на крупную точку, отмечавшую один из городов. — В Людвигсорте он.

— А камни?

Он показал и их. Правда, с «нечистым» был не уверен и отметил примерное место. А вот местоположение Камня лжи знал точно.

— Вроде как на курорте Нойхойзер тоже есть что-то необычное, но я слышал только неточные слухи. Там место для богачей, простому рабочему было не попасть, — сказал беролак. — Курорт где-то вот здесь находится, — ткнул он пальцем в карту.

— Завтра со мной полетишь, покажешь всё на месте.

— Так точно, Лорд, — вновь вытянулся он.

— А можно и мне, Киррлис? — умоляюще посмотрела на меня девушка.

— Можно.

Вновь пришлось лететь в Восточную Пруссию. С собой взял Машу, беролака, который знал местонахождение мест со странностями и веянных легендами, Прохора — вот куда я без него — и ещё одного грифоньего наездника. Оборотни полетели пассажирами на грифонах, я же воспользовался оборотным соколиным амулетом.

Никаких проблем в пути не случилось. Мы просто летели, не отвлекаясь ни на что. Трижды в стороне и сравнительно недалеко от нас пролетали немецкие самолёты. Дважды к линии фронта, один раз назад. В последнем случае из восьми «юнкерсов» пара дымила, сообщая, что советские зенитчики недаром едят свой хлеб, и бомбёжка для немцев не показалась лёгкой прогулкой. Я видел, как Прохор махал мне руками, указывая по очереди то на свой автомат, то на вражескую авиацию. Просил разрешения разобраться с ними. Но я был против. Нет у меня столько времени, чтобы отвлекаться на посторонние цели.

Несколько раз пролетали на железной дорогой, где ползли длинные эшелоны с техникой и живой силой на восток.

Наконец, мы приблизились к своей цели. Беролак коснулся плеча своего наездника и указал на землю. Тот понимающе кивнул и повёл грифона вниз. Следом стал снижаться и я.

— Это там, Лорд, — указал в сторону недалекого леса оборотень. — Сверху я плохо ориентируюсь, мне лучше по земле пройтись. Тут совсем недалеко.

— Веди, — кивнул я ему.

Маша и второй наездник попросились с нами. Не видя смысла в их присутствии на месте, где мы опустились, я дал добро на это. Грифонов они оставили на месте посадки, те точно никуда не денутся, всё-таки не простые животные. И увидеть их никому не под силу благодаря отличным амулетам. Стоит добавить, что я ощутил повышенный магический фон недалеко от поверхности ещё до того, как опустился на землю и перекинулся обратно в человека. А это самый точный признак, что недалеко расположен сильный магический источник.

Через четверть часа бывший немец протянул руку и сказал:

— Вон тот камень из легенды.

В ста метрах левее чуть выше нас чернели два больших гранитных камня. Между ними имелось небольшое пространство около метра. При взгляде на них магическим взором, я чуть не ослеп. У меня перед глазами появились разноцветные пятна. Такое бывает, если посмотреть на солнце или то, как работают ремонтники-сварщики, восстанавливающие повреждённую технику. Только в моём случае ослепление было связанно с бушующими магическими потоками. В них я заметил что-то странное, необычное.

— Оно, Киррлис? Здесь можно будет поставить новый Очаг? — шёпотом спросила меня девушка.

— Да, можно. Здесь очень сильный Источник, — подтвердил я. — Только какой-то необычный. Нужно сначала разобраться с его особенностями.

С изучением я справился быстро. Если всё правильно понял, то между двух половинок гранитного валуна проходит крошечный, едва заметный прокол в межмировом астральном пространстве. Чужая мана и земная сталкиваются и создают завихрения и вспышки. Энергия здесь накапливается, расползается в разные стороны. Вероятно, иногда при избыточном магическом фоне случаются спонтанные открытия портала в соседний мир. В такие моменты местный фон должен очиститься до состояния обычного, существующего на Земле. Или наоборот, стать ещё гуще. Но второй вариант обязательно привёл бы к появлению магических созданий, спонтанной магической инициации у разумных, и даже появлению магических мутантов из местных животных и растений, попавших в поле действия, так сказать, сгущённого магофона. А раз таких здесь нет, и никто никогда не слышал о подобном, то работает первый вариант.

— Ладно, я узнал, что хотел, — сообщил я спутникам после того, как узнал всё необходимое. — Можем возвращаться домой.

Стоило мне оказаться в Юррдурэ-Хак, вернее прийти в магистрат, как всего передёрнуло: здесь меня дожидался Луцкий. Захотелось развернуться и уйти. Остановила мысль, что на Эвересте что-то произошло. Шанс небольшой, так как тогда бы сюда перешёл через портал не вожак инженеров, а кто-то другой. Я даже не очень уверен, что этому фанатику будет дело до любого происшествия, если оно не касается его чертежей и механизмов.

— Киррил, зачем ты здесь? — спросил я у гномолюдского инженера.

— Здравствуй, Лорд! — он уважительно и низко поклонился, чем меня сильно удивил. За ним подобного не водилось. — Позволь немного отнять твоего времени и показать несколько разработок.

— Хм, — нахмурился.

— Я быстро и только по делу, — торопливо произнёс мужчина. — Возможно, это поможет в твоих делах, в битвах и прочем. Я вот слышал, что ты хочешь проект нашего танка с задней башней передать союзникам. Так вот, новые проекты также могут их заинтересовать.

— Пошли, — махнул я рукой. — Тебя проще выслушать. Но, Кирилл, я запрещаю тебе просто так приходить сюда и беспокоить меня по рутинным делам. Как и заниматься ими на Эвересте, пренебрегая основными.

— Так я не пренебрегаю, — всплеснул он руками. — Работаем в свободное время. Нам так сподручнее, чем просто так мух считать в семейных комнатах.

— Ладно-ладно, я всё понял. Пошли.

В моих апартаментах хватало и больших столов, где можно разложить листы ватмана, и передвижных досок, где бумага прикалывалась иголками или удерживалась мелкими пластинками магнитов, если доска имела стальной лист вместо деревянного. Луцкий занял таких сразу несколько. Все листы, что он принёс с собой, оказались заполнены рисунками и чертежами танков. Половину из них я не смог опознать. Они несли черты как советских бронемашин, так и немецких.

— Вот классический советский танк Т-34, - Кирилл ткнул деревянной указкой в лист ватмана на вертикальной доске с рисунком и чертежами в двух проекциях хорошо мне знакомого танка союзников. — Мы можем за неделю создать его из наших сплавов. Это снизит вес почти на две тонны и повысит его эффективность в три раза! Один только двигатель мы легко можем довести до гарантированных четырёхсот моточасов. Драйзовая бронесталь в полтора раз эффективнее той, что применятся на советских заводах. Орудие станет лучше, снаряды — гораздо лучше! После сборки танка мы можем провести копирование его, тем самым наладив изготовление без особых проблем. Нужны будут только ресурсы, но у нас их хватает. Я уже всё подсчитал.

— Сколько машин в день будет выходить?

— До пяти, если забросить почти все проекты. Или две при незначительной перегруженности персонала и цехов. Это относится и к остальным проектам.

— Ясно. Дальше показывай.

— Это самая простая переделка трофейного немецкого танка Т-IVс башней от КВ-1. У немецкого танка погон чуть больше, но это даже хорошо, достаточно обычного кольца под нужный диаметр и всё — башня советского танка сядет, как родная. Чуть-чуть увеличить лобовую и бортовую броню до восьмидесяти и пятидесяти пяти миллиметров и получится практически тяжёлый танк с просторной почти непробиваемой башней. Броня с драйзом легче, поэтому никакого перегруза не будет. Двигатель изготовим из наших материалов, что прибавит ему надёжности и мощности.

— А выйдет совместить механизмы башни и корпуса от разных танков?

— Пф, — пренебрежительно фыркнул тот. — Без проблем, Лорд. Это примитивная техника на фоне нашей. Будет работать ещё лучше, чем у немцев и русских их машины.

— Хватит хвалиться. Ваша техника ещё даже белого света не увидела, — одёрнул я инженера. — Что там дальше?

— Вот, — он перевернул доску, на которой показывал танковую химеру из КВ-1 и PzKpfw IV. С обратной стороны висели листы с вроде бы самоходным орудием, отдалённо напоминающим немецкую «штугу», только рубка была повыше и лобовая плита более пологая, — штурмовое орудие на базе всё той же немецкой четвёрки. Неподвижная бронерубка с толщиной лобового листа сто миллиметров и семьдесят бортовой. Лобовой лист корпуса увеличен до восьмидесяти, бортовой до шестидесяти. Толщина маски сто пятьдесят миллиметров. В рубку мы установили чуть укороченную советскую гаубицу калибром сто двадцать два миллиметра. На точности уменьшение длины ствола никак не сказалось. Рубка вполне удобная, стоят вентиляторы, прицелы. Дополнительно установлен вертикальный стабилизатор для лучшей стрельбы. В общем, экипажу предоставлены все возможные комфортные условия, — последние слова он произнёс с долей хвастовства. — Как вам, Лорд?

— Неплохо. А почему не стали переделывать какой-нибудь тяжёлый танк? Русский КВ или новейшие немецкие танки пятого и шестого типа?

— Переделок больше. На копирование уйдёт ресурсов в полтора раза больше. При этом выигрыша особого не будет. Наши модернизированные пушки для кавешек и тридцатьчетвёрок ненамного уступают орудиям немецких тяжёлых танков в пробитии. Зато броня лучше стала, и это позволит держать дистанцию и бить издалека. Плюс, они маневреннее, чем тяжёлые машины, лучше проходимость, менее заметны…

— Всё ясно, можешь дальше не продолжать, — перебил я инженера, и следом задал ему вопрос: — Кирилл, а почему вы не модернизируете обычные пушки? От улучшенной сорокопятки или ЗИС-3 будет не меньше толка, чем от вот такого танка, — я кивнул в сторону доски с чертежами гномолюдского Т-34. — Зато сделать пушек можно будет больше и быстрее.

Тот почесал затылок и затем пожал плечами:

— Да как-то даже в голову не пришло, Лорд. Я до нового рождения с техникой всё больше работал. После перерождения стал разбираться в нашем стрелковом оружии и боевых костюмах. А вот с обычными орудиями и не сталкивался…

Тут в дверь знакомо постучались. Секунду спустя она распахнулась, и на пороге показался Прохор.

— Тю-ю, — протянул он, — он и сюда со своими каракулями добрался? Вот жеж чернильная неугомонная душонка.

— Сам такой, животное, — огрызнулся Луцкий.

— Чегось? — с угрозой протянул беролак.

— Хватит!

От моего окрика оба подчинённых подобрались, едва ли не по стойке смирно встали. И в один голос быстро сказали:

— Извини, Лорд.

— Прости, Киррлис!

Я махнул рукой в сторону выхода:

— Оба свободны. Кирилл, подумай насчёт улучшения противотанковых советских пушек. И улучшения динамореактивных тоже. Швиц их нахваливает, говорит, что особо полезны в городских боях. Лучше их там нет ничего.

Тот от моих слов буквально надулся от гордости.

Когда они ушли, я завалился на кровать, дав себе зарок через час встать и заняться делами. В первую очередь наведаться к наместнице и дать ей указание набрать новых кандидатов в наездники на грифонах. Их мне нужно с десяток, не меньше. А лучше два!

Ночью ударил сильнейший мороз, которого никто из бойцов, даже тех, что были в возрасте, не помнил. Реку сковало прочной коркой льда в считанные часы. Красноармейцы в шинелях завистливо смотрели на товарищей, которым повезло обзавестись ватными куртками и штанами. Но даже те стучали ногами и часто приседали, чтобы согреться. Сержанты носились по траншеям и «секретам», тормоша стрелков, чтобы те не засыпали. Полевые кухни постоянно грели воду, чтобы люди могли греться хотя бы голым кипятком.

— Мить, а представляешь, как немчуре сейчас тяжко приходится? То-то они примолкли, не видать никого там, — сказал приятелю Игнат Селиванов. Они были напарниками в расчёте противотанкового ружья ПТРД. Данное оружие отлично себя зарекомендовало в условиях городского боя. Вражеская техника постоянно лавировала среди зданий и руин, подставляя часто борт, а когда и корму под смертоносные бронебойные пули калибра четырнадцать и пять миллиметра. Про «ганомаги» и даже самоходки не стоило и упоминать. Броня у тех не выдерживала советской пули даже в лоб. Разумеется, с близких расстояний. Но в городе стычки на кинжальной динстанции случались часто. ПТРД также отлично себя зарекомендовали в уничтожении огневых точек врага: бронебойная пуля легко пробивала кирпичную стену, за которой прятались немецкие пулемётчики.

— Да хоть бы они там все перемёрзли на хрен, — ответил ему Митька, стуча зубами. И вдруг насторожился. — Игнат, слышишь?

Тот сначала посмотрел на напарника, потом проследил за его взглядом, устремлённым за реку на другую сторону города, захваченную осенью врагами. В ходе ожесточённых боёв там осталось меньше половины зданий, прочие превратились в кучи строительного мусора. Уцелевшие несли следы боёв. Стёкол не осталось ни в одном доме. Столбы дыма постоянно поднимались в небо с начала боёв за город. Ни разу оно не было чистым от него.

— Да тут не поймёшь чего слушать-то? — проворчал он.

— Шум такой, будто бежит кто-то. Быстро бежит.

— Откуда?

— Оттуда, — парень ткнул рукой в трёхпалой рукавице в противоположный берег.

И в этот момент среди домов показалось движение. Сначала десятки, а потом сотни людей появились на месте немецких позиций и хлынули на речной лёд.

«Да они ж голые совсем. И худые, что твои скелеты», — пронеслась мысль в голове Игната. Внешний вид и то, что в руках у бегущих не было никакого оружия, даже камня или палки, заставляло медлить с открытием огня. Лишь когда неизвестных хорошо рассмотрели, то у кого-то не выдержали нервы, и он спустил курок винтовки. За первым выстрелом последовал второй, третий… Спустя полминуты в живой вал существ, словно сошедших с иллюстраций книжек со страшными сказками, ударил вал горячего свинца и стали. И… ничего.

Пули пробивали худые тела, сбивали их с ног, некоторым отрывали руки и ноги. Но после каждого ранения, должным быть смертельным для любого живого существа, создания опять вставали на ноги и устремлялись к советским позициям.

Большего успеха добились расчёты крупнокалиберных пулемётов и противотанковых пушек. Их пули и снаряды так калечили тела врагов — а никем другим эти чудища быть не могли — что те уже не могли двигаться. И всё равно остановить атакующий запал им не удалось. Спустя пару минут с момента, как наблюдатели заметили противника, первые существа оказались среди красноармейцев. Стрельба резко снизилась. Началась рукопашная. И в ней русские солдаты стали проигрывать с разгромным счётом.

Вот одно чудище выскочило перед тремя стрелками, вооружённых винтовками и ППШ. Один из бойцов успел среагировать и нанести мощный укол ему в грудь, вонзив штык наполовину в худое тело. Человеку, даже очень сильному и выносливому, этой раны хватило бы, чтобы забыть обо всём и свалиться на мёрзлую землю. Но тварь даже не обратила внимания на рану. Рванулась к мужчине, насадив себя ещё больше на штык, взмахнула гротескно длинной рукой и рассекла тому лицо длиннющими когтями. Каждый из них был в длину с палец и имел острые как бритва кромки. Красноармеец даже не вскрикнул — выпустил винтовку, вскинул ладони к лицу и… осел на землю, не успев коснуться своих ран. Хоть он и дал товарищам крошечную инициативу, те ей так и не успели воспользоваться. Вид неубиваемого страшилища, прикончившего одного из них на их глазах, ввёл мужчин в ступор. Так они и погибли. А существо выдернуло из себя винтовку и бросилось дальше вглубь советской обороны.

Когда в десяти метрах перед Игнатом и Митькой возникло одно из чудовищ, Игнат приподнял ствол ружья и выстрелил тому в голову. Тяжелая пуля разнесла ту в клочья, оставив окровавленный огрызок из остатков нижней челюсти, части затылка и ошмётков плоти. Обезглавленное тело упало на спину и задёргалось на земле, принявшись извиваться, как перерубленный червяк или карась на сковородке.

Митька выстрелил в тварь из винтовки, дёрнул затвор, навёл оружие опять на неё… и большего сделать не успел, погибнув от когтей ещё одного чудовища, выскочившего сбоку. Оно же прикончило Игната, легко снеся тому голову с плеч взмахом когтистой руки.

Не выдержав удара, красноармейцы сначала стали спешно отступать, а потом и побежали, позабыв обо всём. Все, кто был крепче духом или засел в укреплённых огневых точках, куда не было хода тварям, сражались до последнего. И все погибли, никого не осталось. Одни от когтей, другие от гранат, взрывчатки или огнемётов гитлеровцев, которые шли следом за чудовищами и занимали советские позиции, добивая последние очаги сопротивления.

Уже час спустя Александр Васильевич Василевский докладывал срочные новости лично Сталину в его кабинете.

— Мы практически потеряли Воронеж, товарищ Сталин, — ровным тоном доложил он. — Немцы использовали несколько тысяч неуязвимых созданий, которые снесли наши передовые линии на левобережной части города. Потом ударили сами. Сейчас в городе осталось несколько наших очагов обороны, но продержатся они недолго. Резервы брошены в бой, но, — невольно Василевский сделал паузу, — но немцы успели закрепиться, дополнительно их поддерживает авиация. Также они используют свои новейшие тяжёлые танки и самоходки, против которых бессильна большая часть наших противотанковых орудий. Против них стоят сорок третий и девяносто шестой мехкорпуса и сто тридцать седьмая танковая дивизия. Но силы неравны, товарищ Сталин. И в первую очередь из-за превосходства вражеской авиации, повторюсь.

— А наша авиация что делает?

— Её не хватает. Ещё этой ночью на двух наших складах с авиационным топливом и боеприпасами произошли диверсии, лишившие ближайшие полки горючего и бомб. Немцы же смогли тайно от нашей разведки перенести свои бомбардировщики и истребители к Воронежу. Точно также поступили с бронетехникой и артиллерией.

— То есть, их удар случился для нас нэожиданным и чувствительным, — медленно произнёс Сталин.

— Да, — резко кивнул головой Василевский.

— Это очэнь плохо.

Едва только из его кабинета вышел один докладчик, как на пороге появился другой. Им был Берия.

— Товарищ Бэрия, у вас-то хоть есть хорошие новости?

— Скорее наоборот, — ответил он. — Авиаразведчик смог заснять ещё несколько крупных отрядов тех существ, которые нанесли первый удар. Их около тысячи по самым примерным подсчётам. Предположительно немцы их выпустят ночью, чтобы окончательно прорвать нашу оборону. В небе над Воронежем господствует вражеская авиация. Немецкие истребители дежурят постоянно, ни на минуту не исчезая.

— До ночи ещё есть врэмя, так? Подтяните резервы, другие бомбардировочные полки, истрэбительные. Пусть они уничтожат чудовищ.

— Это уже делается, подкрепления идут к городу. Но вряд ли немцы оставят своих тварей там, где их засёк наш разведчик. А новых разведсведений получить не удаётся, все наши самолёты сбиваются или отгоняются.

— Я понимаю, что это лучше спросить у Фитина, но как так случилось, что мы пропустили такую подготовку со стороны нэмцев?

— Я уверен, что тут не обошлось без магии. Тем более что немцы вели отвлекающую активность в Севастополе. Мы и сами думали, что они решат в первую очередь уничтожить наш плацдарм там, чтобы получить полный контроль над Крымом, — Берия помедлил и добавил. — И, возможно, не обошлось без предательства. Среди высших командиров сидит немецкий агент, имеющий доступ к секретной информации, а также влиять на неё.

— Найди, — в голосе Сталина лязгнул металл, заставив наркома внутренне вздрогнуть.

— Найду.

— Есть прэдложение?

— Да. Обратиться за помощью к Киррлису. Предложить ему всё, что попросит. Он разумный человек и не запросит лишнего.

— Лаврэнтий, ты так говоришь про этого шамана, что я начинаю подозревать, что он тебя заворожил, — Иосиф Виссарионович впился взглядом в своего собеседника, заставив того мгновенно покрыться холодным потом.

— Я… — открыл было рот нарком, но тут же замолк, стоило Сталину недовольно качнуть давно потухшей трубкой.

Несколько минут в кабинете стояла звенящая тишина. Наконец, Сталин произнёс:

— Хорошо, свяжись с Киррлисом и попроси его оказать нам помощь. Если понадобится, то мы хорошо ему заплатим. Или окажем равноценную услугу. Сэйчас нам важнее остановить наступлэние гитлеровцев.

*****

В полдень ко мне пришёл Швиц. Даже не пришёл — прибежал. Аура у него кипела от страха, переживания и надежды. Страх вызывал не я, точнее, не я лично, а возможный мой отказ. Об этом сам чуть позже догадался.

— Товарищ Киррлис, очень нужна ваша помощь, — после приветствия, торопливо сказал он. — Очень! Гитлеровцы ударили в Воронеже и прорвали там наш фронт. Использовали тех самых чудовищ, про которых вы предупреждали.

— Поподробнее.

Судя по описанию, тёмный маг совершил массовое жертвоприношение. Часть полученной энергии потратил на то, чтобы магией холода сковать реку и устроить прочную переплаву. Несколько тысяч боевых химер, полученных из пленных красноармейцев, легко прорвали советскую оборону. Случилось то, что однажды испытали немцы при виде моих оборотней и бойцов с амулетами, которые в их глазах выглядели неуязвимыми и монстрами из мифов. Красноармейцы в панике побежали. А самых стойких потом добили немцы, следующие в кильватере смертоносной орды химер. Сейчас Воронеж практически полностью в руках оккупантов. Мало того, те активно расширяют плацдарм и выбираются на оперативный простор. Советская разведка пропустила подготовку врага к наступлению, за что сейчас расплачиваются простые солдаты. Ко всему прочему немцы на острие наступления используют не только химер, но и свои новейшие тяжёлые и средние танки, которые не по зубам советским танкистам и артиллеристам. Дополнительно собрали на Воронежском рубеже огромное количество самолётов, получив значительное превосходство в авиации.

От меня руководство СССР хотело помощи в уничтожении химер и, если получится, мага. С фашисткой армией РККА обещало справиться самостоятельно, тем более что Швиц сообщил, что сюда уже летит самолёт с драгоценными камнями для покупки амулетов.

— Так вы нам поможете?

— Помогу. Но Советский Союз будет должен серьёзную услугу. Сейчас не время оговаривать условия, просто имейте это в виду и передайте в Москву.

— Поможем всем, что в наших силах, — заверил меня Аристарх Ильич.

«Поверю на слово», — хмыкнул я про себя, вспомнив, чего стоило общение с Молотовым, когда был заключён территориальный договор между СССР и мной. Вслух сейчас ничего говорить не стал. Только зря воздух сотрясать. Будущее покажет что по чём, и чьи слова стоят дороже. Сейчас СССР ещё готов идти мне навстречу практически во всём.

В глубине душе я пожалел, что немцы так неожиданно и рано нанесли удар. Чуть позже я мог бы ответить на это более дешевле и эффектнее, чем сейчас. Заодно продемонстрировал бы своим союзникам в лице Рюмина с товарищами свои возможности, о чём тот просил.

Я потратил полчаса, чтобы собраться и покинуть Юррдурэ-Хак. Взял семерых наездников и дюжину соколов. На каждого грифона, кроме того, на ком летел сам, посадил по волколаку из числа опытных дружинников, отметившихся выдержкой и дисциплиной. Дополнительно были взяты небольшие зачарованные огненными рунами авиабомбы. Они пригодятся, чтобы сверху выжечь самые крепкие опорные пункты в свежесозданной обороне гитлеровцев.

Перед отлётом отдал указание сегодня не штамповать танки и винтовки, а переключиться на создание золота. Драгоценный металл пойдёт на покупку амулетов и зелий солдатам, которым предстоит в будущем брать Восточную Пруссию. Без магии там делать нечего с теми силами, которые у меня будут. Да и то — теоретические силы. Никакие непрошибаемые танки и скорострельные точные винтовки не спасут положение при соотношении один к десяти. Хотя, сейчас всё это неважно.

— Гони, Маш, — сказал я девушке, когда устроился на втором месте в седле грифона и пристегнулся страховочными ремнями. — Нас там ждут.

Мы успели вовремя. Немцы ещё не выпустили своих химер, видимо, дожидаясь ночи, когда эффективность тварей возрастёт в разы. Красноармейцы спешно укрепляли новую линию обороны, растягивали колючую проволоку и укладывали в мёрзлую землю противопехотные мины. Гитлеровцы в меру своих сил им мешали, ведя постоянную пулемётно-пушечную стрельбу по их траншеям и фигуркам сапёров.

— Филип Иванович, — представился круглолицый высокий мужчина в папахе.

— Киррлис, — пожал я ему ладонь. — Я решу вашу проблему с немецкими химерами. И заодно достанется гитлеровским частям, наступающим за ними. Сейчас мои подчинённые ведут разведку с воздуха и расставляют… м-м… кое-какие устройства, чтобы свести химер в одно место. Так мой удар уничтожит их всех.

— Что за устройства? — нахмурился Голиков.

— Вы в курсе, как проходило сражение за Витебск год назад и как вышло небольшими силами сначала выбросить немцев из него, а потом удерживать, пока не подошли основные подкрепления?

— В общих чертах, — пожал он плечами. — Намекаете, что там использовались такие же устройства?

— Да. Благодаря им гитлеровцы были лишены возможности обходных маневров и наступали по простреливаемой местности.

— Хорошо, пусть так. Потом пусть передадут карту установки этих…

— Потом мы их заберём с собой, Филип Иванович, — не дал я ему договорить. — Как только расправимся с немцами и их химерами, мои подчинённые снимут все устройства.

— Так тоже годится, — кивнул он. — Но карта всё ж понадобится сейчас, чтобы мне успеть довести до командиров направления контрнаступления и не тыкаться им лбами в закрытые вами участки.

— А-а, это, — спохватился я, признав логичными доводы собеседника. — Извините, не сразу понял. Места расположения устройств я сообщу уже вот-вот.

Пока одни дружинники рыскали в небе и искали места сосредоточения химер, другие расставляли рунные камни в самых подходящих местах. Там, где советская оборона была самой слабой. А с другой стороны немцы подтягивали незаметно для русских силы. Будет им теперь сюрприз, когда вместо того, чтобы разбить стрелков в неглубоких и наспех отрытых окопах танками, те повернут на минные поля и противотанковые батареи. Вот ещё бы замаскировать противотанкистов, чтобы гитлеровцы сходили с ума от злости и непонимания, бесцельно ища тех, чьи снаряды рвут их броню. Увы, но мне заниматься этим некогда, а подходящих амулетов нет.

Дополнительно установка рунных камней должна была направить врагов в сравнительно узкий коридор. Там я планировал использовать тот мощный огненный амулет, который сделали мне полугномки после знаменитого заявления Геббельса и воззвания Гитлера.

Чуть позже ко мне подошёл чернявый мужчина в серой папахе, полушубке и представился полковым комиссаром Смоликовым Игнатом Ивановичем. Беседу он начал издалека.

— Игнат Иванович, говорите сразу, что хотели. У меня времени очень мало, — попросил я его.

— Сразу так сразу. Ничего серьёзного, товарищ Киррлис, вы не волнуйтесь. Просто увидел у пары ваших бойцов немецкие кинокамеры. И мне стало любопытно, зачем они им. Или вам?

— Мне. Я буду записывать на киноплёнку момент использования боевого устройства.

— Амулета? Я в курсе того, как у вас их называют. Немного непривычно, по правде говоря. У нас амулетами, счастливыми или проклятыми, называют любой обывательский предмет, даже ложку или какой-нибудь кисет.

— Да, амулета.

— А киносъёмка обязательна?

— Да, — подтвердил я.

— А можно ещё вопросик?

— Копию плёнки позже передам, — догадался я о сути очередного вопроса по ауре собеседника. — Если есть своя кинокамера, то можете поставить её рядом с моими. Они будут прикрыты защитными амулетами, заодно и ваш человек будет в безопасности.

— Если бы ещё у нас имелось такое богатство, — с искренней горечью вздохнул комиссар. — Только несколько человек с «лейками».

— Можно и их.

На этом наш разговор закончился. Вообще, я могу и ошибаться, но изначально Столиков подошёл ко мне с желанием «построить» меня за дружинников с кинокамерами. Может, посчитал, что те будут снимать нечто запретное… Да хотя бы незавидное положение отступивших частей РККА, оказавшихся в голом поле. Об этом мне рассказала его аура. Но потом заинтересовался возможностью получить копию плёнки с записью применения мощной магии. За такое его точно наградят в Москве.

Наездники на грифонах и соколы сумели отыскать три укрытия с химерами. Чёрный маг укрыл их иллюзией от обычных взглядов. Но поленился или не смог убрать магические эманации от сильных чар. Вот по ним, по «магическому шуму» мои подчинённые их и нашли. Оценив места, где они ожидали команды активации, дружинники немного изменили расположение рунных камней. О том, что враги найдены, я сообщил в штаб фронта. И это чуть было не оказалось крупной ошибкой. Голиков незамедлительно собрался отправить туда всю доступную авиацию. Еле-еле мне удалось отговорить его от этого шага. Немалую помощь в этом оказал мне комиссар Смоликов. Он указал на то, что немцы имеют преимущество в небе и уничтожат все наши самолёты. И даже успей те разбомбить химер, после такого огромная полоса фронта окажется на некоторое время без боевых самолётов. Были и другие аргументы, не менее важные. И моё обещание, что химеры не уйдут далеко. Скорее всего, даже никого не успеют убить. Я их на подходе уничтожу.

— Тут надо бояться, чтобы немчура не передумала наступать. А то вмажут где-то ещё, — тихо произнёс Прохор, который с момента прилёта под Воронеж не оставлял меня одного ни на секунду. — А мы тут мягкое место мнём о лавку.

Его услышали, недовольно покосились на бородатого здоровяка в медвежьем полушубке, но говорить что-то в ответ не стали.

Всё случилось ночью, как и ожидалось. В половине одиннадцатого гитлеровцы открыли сумасшедший артиллерийский огонь по передовым советским траншеям и раскрытым днём позициям орудий и пулемётов. Полтора часа свистопляски, от которой дрожала земля под ногами, и сразу же пошла атака химер. При виде направления, по которому те рванули, я улыбнулся. Всё вышло так, как я задумал днём, враги сами загнали себя в ловушку, где их ждёт очень горячая встреча. Горячая во всех смыслах.

Сгоняемые в одно место рунными камнями твари сбились в очень плотную толпу. Несколько тысяч химер бежали почти плечом к плечу в направлении советских окопов, сейчас местами затянутых невидимым в темноте дымом, а где и паром после артналёта.

Того эффекта, который окажет мой амулет, я и сам не ожидал. Просто в одно мгновение перед тварями возникла двадцатиметровая человеческая фигура из огня с большими лебедиными крыльями и поднятым над головой прямым мечом, также состоящим из чистого пламени. Всего несколько секунд фигуру можно было лицезреть. Кажется, все замерли при её появлении. Многие с обеих сторон передовой забыли, как дышать. Даже химеры резко сбавили прыть. Вот только вряд ли неразумные создания, это живое оружие впечатлилось видом многометровой фигуры. Скорее их магическим огнём стало припекать так сильно, что у них включился купированный инстинкт самосохранения.

А потом пламенный великан резко опустил свой клинок, направив остриё на химер. В одну секунду «ангел» превратился в огненное облако, которое накрыло многотысячную толпу вражеских существ. На пару километров вокруг стало светло, как днём. А зарево, думаю, люди увидели и в двадцати. Всего несколько ударов сердца бушевал пламенный ураган в том месте, где остановились химеры. Когда же огонь по большей части стих, от них не осталось ничего, даже пепла, который был унесён сильным ветром, возникшим из-за высокой температуры. Теперь на том месте красовалась только огромная чёрная проплешина гигантского кострища.

— Господи боже, спаси мя грешного, — услышал я голос Прохора рядом. Беролак стянул шапку и медленно перекрестился. Увидев мой взгляд, он торопливо вернул головой убор на место и пробубнил. — Нашло чёй-то на меня, Киррлис. Знаю, что енто твоих рук дело, но до печёнок пробрало.

— Ну и хорошо. Значит, других пробрало ещё сильнее. Теперь двигаем в штаб, пообщаемся с генералами и назад к себе, дел там невпроворот.

Моя выходка с амулетом с иллюзией огненного ангела сработала сродни бомбы, взорвавшейся на площади в праздничный день. Прошло несколько часов с момента возвращения в Белоруссию, как ко мне напросился на разговор Швиц. Начал он беседу с того, что чуть ли не на коленях попросил не обнародовать широкой публике моё кино, снятое минувшей ночью в Воронеже. Ну, не совсем на коленях, но было сильно похоже. Даже привёл аргумент, что в местной главной религиозной книге указывалось, что антихрист будет творить чудеса не хуже, чем Спаситель. И потому я сам себе вырою могилу, если не так выступлю с киноплёнкой. Указание ему пришло из Москвы. Не менее истово он просил отдать одну плёнку ему для отправки в столицу. Я пообещал подумать, но без гарантии, что прислушаюсь к просьбе его начальства. Мол, мне нужно очистить своё имя от геббельской клеветы, в которую ещё верят многие на Земле, несмотря на все опровержения.

Чуть позже вернулись разведчики-соколы, которых я оставил в Воронеже следить за тем, как будут развиваться события и не проспят ли свой шанс русские войска. Тот самый, что дал им я. Они рассказали, что среди солдат с обеих сторон случился взрыв религиозности. И те, и другие буквально вставали в очередь, чтобы попасть на службу в церковь или к священнослужителю. Среди простых солдат и там, и там оказались пасторы и попы. Именно они принялись проводить религиозные ритуалы для солдат. Командиры старались вернуть подчинённых в окопы, но делали это мягко, так как были случаи, когда оказывались под направленными на них стволами. Слишком сильным ударом по сознанию оказалось использование моего боевого амулета. Перед поколениями религиозности спасовала даже железная немецкая дисциплина и страх застенок НКВД. И с той, и с другой стороны люди вдруг резко озаботились спасением души, которая оказалась для них на первом месте, чем смертное тело.

Дело дошло до того, что несколько немецких подразделений бросили оружие и позиции и набились в храмы в Воронеже. Те, что ещё уцелели. А красноармейцы, когда вернули город в течение дня, выпустили их целыми и невредимыми… чтобы отстоять службу после них в тех же храмах. Целый мотопехотный полк сдался без единого выстрела, выйдя навстречу русским бойцам без оружия и громко читая молитвы. И немцы, и русские были шокированы и деморализованы практически одинаково. Одним помогало кое-как держать себя в руках то, что «ангел» выступил на их стороне и сжёг в очищающем пламени тысячи «чертей из ада». На немцев же это действовало с противоположным знаком, только усугубляя их подавленное состояние. Мои разведчики видели, как некоторые солдаты и офицеры вермахта стрелялись или просили товарищей пустить им пулю в лоб, чтобы не взять на себя грех самоубийства.

Честно сказать, я даже представить не мог, что стану причиной всего этого. Наверное, в Москве искусали все локти от досады, что решили попросить меня о помощи и в этом деле отдали инициативу и способ мне. Теперь сто раз подумают и тысячу раз попросят не поступать «так-то и так-то». Хотя… может, отойдут от первого шока и сумеют с пользой для себя разыграть эту карту.

Что же до меня, то я собрался в очередной раз расширить Цитадель. В этот раз на очереди у меня новая магическая лавка и Орден рыцарей. Первое здание обладало ассортиментом почти на порядок лучшим, чем тот, который предоставляла Озара. Её амулеты фактически ширпотреб, годный для таких миров, как Земля. А вот новая лавка могла мне дать те амулеты, которые получить я могу только от своих артефакторов. Стоить они будут ого-го сколько. Но благодаря возможности копировать предметы, например, слитки серебра, золота и платины товары в новой лавке будут мне по карману. Например, в этой лавке я могу покупать одноразовые магические амулеты-порталы. Вроде того, который мне подарили шоульцы, с помощью которого я перебросил советские войска в Витебск.

Орден рыцарей же мне требовался для создания офицерского костяка дружины. Оба Ивана из оборотней на должности старших командиров совсем не годятся. Третий Иван, тот что Кромарь, худо-бедно справляется с ротой наездников на грифонах и дальше не лезет, хотя и номинально стоит над Струковым. Вот только мне нужен нормальный командующий дружиной, который сможет правильно использовать всех моих подчинённых, держать их в кулаке и планировать операции с учётом всех слабых и сильных сторон моих полуэльфов. Сам я уже такое не тяну, да и некогда мне. В преддверии боёв в Восточной Пруссии мне позарез нужны опытные офицеры, что превратят мою дружину в полноценное воинское соединение. А то солдат у меня уже на два полнокровных усиленных батальона набралось: оборотни, наездники, разведчики со стрелками, жрецы плюс штурмовики гномолюды. А ещё есть такой же батальон простых людей — землян и бывших рабов из другого мира, которые ждут перерождения. Их тоже привлекают к боевым действиям, к патрулированию, охране и прочему.

На эту роль отцов-командиров я присмотрел пятерых красных командиров. Из них четыре капитана и один майор. Первые двое командовали батальонами, одному капитану довелось взять управление над полком, правда, сильно обескровленным. А вот майор командовал дивизией чуть ли не месяц. Несколько раз давал прикурить гитлеровцам, дважды выводил часть из окружения с оружием и артиллерийскими орудиями. Правда, как и в случае с вышеупомянутым капитаном его дивизия и двух полков не насчитывала по численности. Стоило только измотанной дивизии оказаться среди своих, как майору поставили задачу остановить немцев на определённом рубеже. Подкинули немного снарядов и патронов с гранатами, забрали раненых и кинули в бой. Итог закономерен: многократно превосходящие силы оккупантов при поддержке танков и авиации разгромили остатки дивизии. К чести бойцов, сражавшихся под началом майора Лыткина, победа над ними стоила немцам немалой крови. Раненый «комдив» угодил в плен, а оттуда попал ко мне, перед этим намаявшись и хлебнув бед за пятерых. После освобождения не ушёл обратно в РККА, а остался со мной. Его я планирую поставить воеводой над всеми моими войсками. Ну, или наркомом обороны, если говорить по-советски. Четыре капитана будут ему помощниками. Он сам назначит кого куда. Тем более что сам же их и предложил, когда я провёл с ним беседу о перерождении и должности главнокомандующего.

После того, как оба объекта были построены, я провёл инициацию восьми землян в полуэльфов. Менять имена никто из них не стал. Почему восемь? Просто нужны были люди в лавку и в Орден, торговец, магистр и маршал Ордена. С ними пять рыцарей командоров. Это была элита рыцарства — военачальники, способные вести армию, а при нужде готовые идти в бой в одиночку. Для каждого командора была возможность заиметь «копьё» — личный отряд верных бойцов, немногим уступающих своему сюзерену в оснащении и умениях. В него входят: знаменосец «копья», оруженосец и до десяти воинов разного направления. К сожалению, у меня не было ресурсов для перерождения ещё полусотни полуэльфов с зачарованным оружием, бронёй и амулетами. Молодым командорам придётся подождать некоторое время. И если желание иметь под рукой отделение верных людей не пропадёт, то однажды я пойду им навстречу в этом деле.

Каждый из рыцарей получил отличные доспехи и оружие, которые были на совесть зачарованы хорошим мастером артефакторики. Не как мои полугномки, не хуже простых артефакторов, трудящихся под моим началом. Кроме этого у всех пятерых был комплект качественных амулетов из золота и драгоценных камней: боевые, защитные, маскировочные, повышающие выносливость, защищающие от ядов, целительские и временно усиливающие все возможности организма.

— Всё, Савелий, теперь начинай вникать в дела и готовиться к будущим сражениям, — напутствовал я своего наркома. После этого ушёл в трактир к Ильичу. Там меня ждали очередные неотложные дела, ведущие в соседний мир к моему влиятельному знакомому.

Пока сидел и обедал, мой гонец ушёл на ту сторону с посланием для Грунда с моим пожеланием встретиться. Спустя всего час он вернулся назад.

— Лорд, с’шагун готов с вами встретиться прямо сейчас, — сообщил мне гонец-беролак. — С той стороны уже ждёт карета.

Экипаж был царским. Мастера что создали его, не поскупились на драгоценности, золото и ценные породы древесины. Тянули его две пары лошадей, при взгляде на которые становилось ясно, что каждый скакун стоил дороже кареты. Кучер и пара слуг, шли в комплекте. А также полдюжины всадников в парадной броне и с таким же оружием в качестве моего сопровождения.

Грунда я увидел в знакомом зале, где мы с ним в первый раз поприветствовали друг друга и заключили соглашение. Выглядел с’шагун, как сказал бы Прохор, солнышком в ясный день: сиял, светил и ослеплял.

«А делишки у него идут неплохо, судя по всему», — мелькнула у меня в голове мысль.

Так оно и оказалось. Идущая война с его — в каком-то роде и моими тоже — коллегами, поддерживаемыми местными владетелями, для Грунда оказалась победоносной. И огромную роль в ней сыграло оружие с Земли. Зачарованные орудия и пулемёты оказались на порядок лучше требушетов, баллист и луков с арбалетами. Даже тех, которые несли на себе руны. И редкая броня с амулетами могла противостоять такому оружию. Тем более что защищённых магией солдат во вражеских армиях было мало, чтобы оказать серьёзное влияние на ход сражений. И пока враги не нашли эффективную тактику против огнестрельного оружия, Грунд старался по полной использовать его.

— Маги? — переспросил он и на несколько секунд задумался после моего вопроса по поводу того, где бы мне нанять энное количество чародеев для своей армии, не самых плохих, разумеется, хотя и не нужны сверхумелые мастера своего дела, которым до архимага осталось пару шагов сделать. — Увы, но вряд ли получится таких нанять. Война, мой друг! Тут у нас идёт война. Даже последний неумеха в магическом ремесле, но способный создать пару-тройку заклинаний, и тот нанят в чью-то дружину. Тут нужно ехать куда-то очень далеко, едва ли не на другой материк. Или архипелаг чёрного Дракона… — тут он запнулся, потом задумчиво сказал. — А хотя, есть вариант. У меня сидят в тюрьме пленные маги. Шестнадцать человек. И все не из последних умельцев, хотя и не блистают, иначе бы в плен не попали. Казнить их жалко, всё хочу переманить к себе. Но эти упрямцы не согласны ни в какую, — он сокрушённо покачал головой. — Я им месяц срока дал на раздумья, потом пообещал снести голову и спалить до пепла в костре, хоть и жалко их, клянусь всеми богами. Но если ты сможешь уговорить их пойти к себе на службу и поклянёшься, что никто из них не станет мне мстить, то отдам их тебе. Просто так, в качестве дружеской услуги.

Тут уже пришла моя очередь задуматься. После минуты размышлений, взвешивания всех «за» и «против», я кивнул:

— Я хочу поговорить с ними, Грунд.

Тот молча кивнул и взялся за небольшой золотой колокольчик, почти незаметный среди изобилия блюд, кубков и кувшинчиков. Звук у него оказался удивительно звонким и приятным. Через несколько минут в кабинете появился мужчина в серебряной ливрее с резной деревянной тростью в левой руке.

— Проводишь в тюрьму к пленным магам, — приказал ему Грунд. — Стаффелу скажешь, чтобы не смел чинить препятствий.

— Слушаюсь, с’шагун, — низко поклонился слуга.

Тюрьма располагалась глубоко под землёй. Туда сначала пришлось спускаться на подъёмнике, а потом немного пройти по лестнице. Мой провожатый охотно пояснил, что подъёмник создан для с’шагуна и его доверенных гостей, таких как я. А также для тех случаев, когда Грунд желает срочно переговорить с кем-то из пленных наверху, а не в темнице. Всем остальным нужно пройти по лестницам и через несколько дверей и решеток.

Для магов в подземельях был выделен внушительный кусок коридора с камерами по обеим сторонам. Везде светились особые руны и амулеты, перекрывающие одарённым способность к магии. Даже я со своими амулетами из адамантия сейчас потерял возможность колдовать. За решётками на деревянных кроватях сидели и лежали мужчины и женщины в дорогих, но уже затёртых одеждах, в которых местами зияли прорехи.

«Ну, с таким отношением к «гостям» вряд ли стоит ожидать благодарности и желания послужить», — покачал я про себя головой с укором в адрес Грунда. Ему бы оказать чуть больше внимания, особенно женщинам, и тогда он получил бы неплохой шанс нанять на службу кого-то из пленников. Или он считает, что лишения и невзгоды сломают их и заставят перед казнью поклясться в верности?

Всего я насчитал восемнадцать заключённых, что было странно, так как помнил, что с’шагун говорил о шестнадцати. Шесть женщин, дюжина мужчин. Одна магиня оказалась квартеронкой с примесью эльфийской крови. Трое мужчин полукровки, чьи родители были из гномов и людей. Ещё был один чистокровный гном. Все прочие оказались людьми.

На меня они уставились со смесью эмоций, где смешались интерес, злость, лёгкая надежда, досада и боги знают что ещё. Примерно с таким же эмоциональным букетом смотрел на них я. Оказавшись рядом с ними и увидев, как они живут, я немного растерялся и не знал с чего начать. С минуту я смотрел на них, потом решил неспешно пройтись вдоль решёток, таким нехитрым образом взяв себе паузу, чтобы привести мысли в порядок.

— Господа, позвольте представиться, — наконец, я решил перейти к делу. — Лорд Киррлис Юрддурэ-Хак. В этом мире мой титул вы знаете под другим словом. Я — с’шагун, — мои слушатели отреагировали молчанием, только гном смачно плюнул сквозь толстые прутья решётки на каменные плитки коридора. — С вашим пленителем у меня имеется союзный договор. Суть его вам не интересна, но он привёл меня сюда, к вам, — я сделал короткую паузу и обвёл взглядом пленников, для чего пришлось покрутить головой влево-вправо. — Я хочу предложить вам послужить мне. Точнее, воевать за меня, так как в своём мире я тоже воюю. В обмен на клятву временного служения вы получите свободу и ценную награду. Своим магам я плачу адамантием, — я достал пластинку амулета и показал им. — Вот таким. — Мало того, мой мир более развит технически, соответственно он предоставит, куда лучшие условия жизни…

— Сколько той жизни будет? — перебил меня чернявый худощавый мужчина с козлиной бородкой, которая почти потеряла свою форму из-за отсутствия ухода.

— Много, если будете выполнять приказы и не показывать упрямство.

— А это не твои грохочущие устройства у Грунда? — задала вопрос одна из магинь.

— Мои.

Та скривилась и плюнула в мою сторону, как это недавно сделал гном. А вот упомянутый коротышка вдруг заинтересовался.

— Это… с’шагун Киррлис, — подал он голос, — а если я дам клятву наёмника вам, то получу такое же устройство в подарок? Или хотя бы на время сражений?

— Не вижу ничего, что может помешать мне это сделать.

После гнома вопросы посыпались на меня, как из ведра. Отмалчивались или вставляли едкие и резкие реплики всего трое. Двое мужчин и та женщина, что плюнула в меня. Остальным были интересны условия контракта, оплата и защита от их врагов в этом мире. Ещё я узнал, что лишними здесь оказались слуги, которые были привязаны к своим хозяевам магией крепко-накрепко. Так, что не могли далеко просто отойти. Грунд позволил их оставить.

Я не смог удержаться и немного рассказал про себя. То, что должно обязательно заинтересовать пленных магов.

— В этом мире только Грунд Великолепный знает про ряд моих особенностей. Отличий моего Очага от Очагов ваших с’шагунов. Я не могу призывать живых разумных, как делает Грунд и остальные. Зато мне по силам из любого разумного, родившегося в этом или ином мире, сделать кого угодно. Даже из крестьянина архимага. Это займёт считанные часы.

На несколько секунд наступила тишина, потом один из полугномов поинтересовался:

— Тогда зачем вам мы? Купите рабов, потребуйте от них клятву верности и превратите в архимага.

— Это очень дорого для меня. Иначе я давно так и поступил бы. К тому же такое обучение архимага в моём Очаге лучше проводить с обычным магом, кто уже давно знаком с Даром. Эффективность выше. Сами должны понимать, что архимаг архимагу рознь.

И опять тишина. Выждав немного, тем самым дав время слушателям чуть-чуть переварить мои слова, я произнёс:

— Готов дать клятву взамен вашей верности, что проведу такую инициацию с любым из вас, кто будет служить мне не за страх, а за совесть. Знания и силу архимага в обмен на вечную вассальную присягу на крови.

После чего ушёл, оставив пленных вариться в соке моих слов. Появилась уверенность, что несколько человек из них обязательно согласятся на моё предложение. Я им пообещал столько всего, что только дурак или упёртый фанатик наотрез откажется от него. Да просто возможность оказаться далеко от Грунда и тех, кто стал свидетелем позора их пленения уже многого стоит. Новый мир — новая жизнь. Тем более что я не буду против того, чтобы маги перетащили на Землю свою родню. Мне так даже будет проще их контролировать. Клятва клятвой, но лишний крючок всегда может пригодиться.

— Как прошла беседа? — спросил меня Грунд, когда слуга провёл меня обратно из подземелий к нему.

— Надеюсь, что плодотворно. Никто из них не согласился служить мне. Но это пока, — ответил я ему. — Надо чтобы прошло несколько дней, и тогда кто-нибудь точно созреет, чтобы присягнуть мне.

— За твой успех! — Грунд поднял золотой кубок.

— За наши успехи! — сказал я, взяв в руку свой кубок.

Буквально на следующий день у меня состоялся ещё один разговор. На этот раз общаться пришлось с пленными командирами Красной Армии в шталаге в Восточной Пруссии. Мои подчинённые уже некоторое время руководили лагерем под личинами немецкого начальства или ментально контролируя самых важных лиц в концлагере, без которых было сложно обойтись. Я и до этого не сильно опасался того, что мои действия заметят. На всякий случай мои вассалы были готовы уничтожить или свести с ума всех тех, кто заметит лишнее. Но в реальности оказалось, что до шталага никому нет дела, пока идут правильные сообщения, и нет неприятностей от военнопленных вроде побегов и восстаний.

В кабинет начальника лагеря, где я устроился на его месте за большим столом из лакированного дерева, обитого зелёной тканью, приказал привести пятерых советских командиров. Эта пятёрка заправляла местным сопротивлением или подпольем. Немцы знали про него, но не могли выйти на руководство. Конспирация и круговая порука была в лагере такая, что ни провокаторы, ни засланные казачки, ни пытки подозреваемых не могли ничего выявить. А вот магия позволила уже на второй день узнать всё и про всех.

Один из пятёрки был центром, главой подполья. Полковник Столбов Пётр Игнатович — командир стрелкового полка, который имел богатый воинский путь. Он в составе сотой дивизии участвовал в присоединении Западной Украины, в Зимней войне, в присоединении Бессарабии. С первых дней этой войны бился с немцами. И так бился, что осенью полк был награждён орденом Ленина и получил звание гвардейского. Летом сорок второго полк понёс большие потери, его командир был захвачен немцами в плен в бессознательно состоянии. В суматохе Столбова успели переодеть и выбросить его документы, голову замотать окровавленными бинтами, чтобы его не выдал кто-то из слабых духом бойцов. По документам он значился командиром противотанковой батареи капитаном Ивановым.

При входе в кабинет, увидев меня, все пятеро показали одинаковую реакцию: секундное остолбенение и зырканье взглядом по сторонам. А уж как аура у них забушевала.

— Проходите, товарищи, присаживайтесь, — я встал из-за стола и показал на стулья напротив себя. — Сейчас уже поесть принесут.

— Мы сытые, господин офицер, — тихо сказал капитан Дронов. До попадания в плен он командовал ротой связистов, катающихся на велосипедах. Только его подчинённые не провода тянули, а доставляли пакеты с приказами и донесения из одного штаба в другой. — Утром поели.

— Ну-ну, — хмыкнул я, — как хотите. Но от чая-то хоть не откажетесь?

Насчёт еды всё могло быть и правдой. С неделю питание военнопленные получают достаточно хорошее. По крайней мере, раз в десять лучше того, чем их кормили раньше. Так что мои собеседники могли и не соврать, если учесть тот факт, что их организмы успели привыкнуть к недоеданию.

Стоит ещё отметить, что за снабжение лагеря нужно поблагодарить моего вассала интенданта Ганса Мейера. Сейчас он уже витал в таких высях, что при желании мог выбить себе личную встречу с кем-нибудь из высшего руководства Германии. Благодаря его стараниям и ловкости с оформлением документов в шталаг шли грузовики с провизией, которая должна была попасть на фронт. При этом всё по бумагам было правильно, законно.

— Не откажемся, господин офицер, — всё тем же тоном ответил мне капитан.

Пока несли чай, мы сидели и внимательно рассматривали друг друга. Ауры у всех были хорошие, в том плане, что мне понравились. Тёмных и багровых пятен хватало, но они есть у всех. Особенно у военных. У таких, как эта пятёрка. Готов поклясться, что они тут и трибунал, и расстрельная команда, и прокурор с судьёй одновременно. Не раз приходилось карать слабое звено. По-другому подполье в шталаге не выжило бы. Отсюда и пятна в ауре: убийство и казнь своих всегда оставляют метки.

Наконец, один из моих волколаков в обычной одежде — до этого носили амулеты с личинами — принёс огромный начищенный самовар и шесть кружек. Комнату немедленно наполнил аромат свежезаваренного чая и дымок от лучин, на который кипятилась вода. Оборотень сноровисто наполнил кружки кипятком, налил в каждую заварки из чайничка и расставил их на столе перед каждым мужчиной. Меня он обслужил в первую очередь. На минуту вышел из кабинета с пустым подносом и вернулся с вазочками с вареньем, колотым сахаром и мёдом. Рядом с ними лежала связка свежих баранок.

— Поговорим, товарищ полковник? — посмотрел я на Столбова.

— Я капитан, господин офицер. И вряд ли успел сделать такую быструю карьеру, пока нахожусь в плену, — негромко ответил комполка. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, даже зрачки глаз не изменили свой размер. Только аура полыхнула удивлением, страхом и злостью. Наверное, подумал, что кто-то из своих его сдал, и злится на то, что это сделал очень близкий человек, другие были не в курсе о его настоящей личности.

— Бросьте, Пётр Игнатович, я не собираюсь с вами играть. Мне всё равно кем вы были… м-м… ну, не совсем всё равно, но в данный момент это роли не играет. Хотите быть капитаном Ивановым? Да ради бога, — пожал я плечами. — А вот куда важнее для меня то, что вы тут всем заправляете. Среди пленных я имею в виду, подпольем. Да вы пейте чай-то, — я указал на кружку. — Только не надо плескаться им в меня, очень вас прошу. Глупость только сделаете.

Тот промолчал. На короткое мгновение у него промелькнула вспышка ярости, словно он едва сдержался, чтобы не наброситься на меня и не попытаться придушить. Скорее всего, удержало его от такого поступка понимание, что за дверью могут дежурить солдаты, да и сам я выгляжу слишком крепким, чтобы даже им впятером со мной быстро справиться. Ещё мои последние слова слегка охладили его пыл. Не понравилось полковнику, что я его так легко читаю.

— Как мне к вам обращаться? — после короткой паузы спросил он.

— Киррлис или товарищ Киррлис.

— Товарищ? — он специально тоном выделил это слово.

Я кивнул. Потом взял со стола специальный мандат, который мне выдали московские союзники ещё летом, и протянул ему.

— Понимаю, что в такой обстановке веры документу почти нет. Но хоть что-то, — произнёс я, когда собеседник прилип взглядом к строчкам и подписям с печатями. А те внушали. Там имелась, в том числе и сталинская подпись.

— Последние изменения в лагере ваших рук, товарищ Киррлис? — вдруг спросил он.

— Моих.

— А что дальше?

— А дальше будет удар по немцам в месте, где они этого не ожидают — здесь, в Восточной Пруссии!

В очередной раз я сумел их шокировать. Люди замерли, превратившись в каменные статуи, двигались только глаза.

— Но как?.. — подал голос Юшкин, тоже капитан, как и Дронов. В плен попал с серьёзной контузией. В обычное время сильно заикается и иногда появляется нервный тик лица. Но в момент нервного возбуждения или опасности всё мгновенно проходит. Организм мобилизует все резервы и устраняет недочёты, мешающие реагировать на обстановку.

— Объяснять долго, да и вы словам вряд ли поверите. Лучше один раз показать, — сказал я. — Я предлагаю вам на время покинуть лагерь и на кое-что взглянуть своими глазами. Если кто-то не захочет возвращаться, то…

— Далеко? — спросил Дронов.

Одновременно с ним Столбов попросил:

— А тяжёлых больных можно вывести?

— Им окажут здесь помощь сегодня, — потом поймал его взгляд и кивнул. — Но можно и вывезти несколько человек.

Спустя час на поле недалеко от концлагеря опустился небольшой транспортный немецкий самолёт. За ним на ближайший аэродром слетал один из соколов, что меня сопровождали. Заворожив кого следует ментальным амулетом, он угнал один самолёт с экипажем. Транспортный вариант трёхмоторного «юнкерса» брал восемнадцать человек. Восемнадцать десантников с оружием и снаряжением, которых даже не стоит сравнивать с истощёнными военнопленными, которые похожи на ходячие скелеты. Мы же загрузили двадцать пять пассажиров. Четверо из них — это я и трое командиров подполья шталага. Со мной полетели Столбов, Дронов и Якимов. Ещё двое остались в лагере, чтобы следить за порядком. И, как мне кажется, были оставлены полковником «на всякий пожарный случай», если я ликвидирую их троицу. При этом он понимал, что эти двое капитанов точно так же находятся под ударом, как и он сам со своими сопровождающими, но поступить иначе подсознательно не мог. Эдакая трансформация или деформация личности в связи с профессией и пережитыми тяготами.

Перед взлётом в самолёте я активировал маскировочный амулет. В движении объект будет постоянно дрожать, как нагретый воздух летом. На поверхности это сильно заметно, особенно на расстоянии в пару-тройку сотен метров. А вот летательный аппарат в воздухе даже в виде такого марева практически не заметен. Кстати, амулет я приобрёл в новой лавке, которой управляла бывший школьный завхоз Индира. Тётка весьма пробивная, с отличным инстинктом и рефлексами на поиск тёплого местечка. При этом присягнула мне со всей искренностью. В ауре у неё не было гнилых пятен, и в целом та была здоровая. Несмотря на определённую жилку хапуги, бывшая заведующая школьным хозяйством радела и за общее благосостояние. Именно поэтому я выбрал её из нескольких кандидаток. Впрочем, сейчас речь не про неё.

Ещё при посадке Столбов сел рядом со мной. Как только самолёт поднялся в небо и лёг на курс, он стал забрасывать меня вопросами, хотя окружающая обстановка не особо располагала к болтовне. Впрочем, лететь нам предстояло немало часов, так как самолёт достался тихоходный, поэтому я старался подробно отвечать на всё то, что интересовало собеседника. Даже удивительно, как такая медленная машина используется гитлеровцами повсеместно и во всех операциях без исключения, от бомбёжки городов за линией фронта, до высадки десанта.

К моменту, когда «юнкерс» опустился в белорусских лесах рядом с моей Цитаделью, бывшие военнопленные узнали от меня очень многое. Вот только поверили они едва ли в десятую часть того, что им рассказал. Об этом мне поведала их аура. Впрочем, скоро они увидят всё своими глазами. А через несколько дней, когда их сознание переварит и разложит по полочкам всю полученную информацию, они станут воспринимать всё в должном виде.

Во время полёта я окончательно договорился с немецкими пленниками о совместных военных действиях против гитлеровцев. Они такого натерпелись и насмотрелись от захватчиков, что готовы были за возможность получить оружие в руки в буквальном смысле продать душу демонам, которых в этом мире называли чертями.

Ещё на подлёте к Юррдурэ-Хак я связался со своими подчинёнными в Цитадели и приказал как-нибудь неявно и мягко убрать с улиц Швица с его сопровождением, чтобы они не увидели моих гостей. И уж тем более не смогли с ними пообщаться. Все остальные в городе были надёжными и верными мне. Даже те, кто ещё мне не присягнул.

— Сначала поедим, а потом уже перейдём к серьёзным делам. И переоденьтесь, ради бога, — произнёс я, когда мы спустились по лесенке на землю из самолётного нутра. — Свои лохмотья потом можете забрать с собой, если они вам дороги.

— Сначала наши люди, — твёрдо сказал Столбов и указал на раненых. — Потом уже всё остальное.

— Да про них никто и не забывал.

Всех больных шустро перенесли на носилках в госпиталь, где уложили на кровати с матрасами и чистым бельём. На каждого надели целительский амулет и напоили лечебным эликсиром. Чуть позже им принесут бульона, который принесёт людям лишь пользу. Можно и тяжёлую пищу дать, конечно, с возможными неприятными последствиями амулет справится. Но стоит ли тратить ресурс волшебной побрякушки на то, без чего можно легко обойтись?

— Едрить-колотить! — воскликнул Якимов, когда мы шли из госпиталя в трактир, и на нашем пути появились двое волков. При виде меня они мгновенно обернулись в людей. Уважительно кивнули мне: «Лорд», и вновь перекинулись в серых хищников, чтобы убежать по своим делам. Товарищи капитаны промолчали, но побледнели и стали как снег.

— Я же вам рассказывал, — покачал я головой.

В трактире, перед тем как сесть за стол, гости десять минут провели в комнате, где для них уже были приготовлены большие жестяные тазы с горячей водой, мыло и чистая одежда. Последней были комплекты советской военной формы без знаков различия. Пока они приводили себя в порядок, я перекинулся парой слов с Ильичом.

— А где все феи? Я увидел несколько дюжин за всё время, — поинтересовался я у него.

— Да они москвичей гоняют, — усмехнулся он. — Шутейки с ним шутят, а те им совсем не рады. Сам же сказал помягче их как-то запереть дома. Вот Клавдия и отдала старшим фейкам команду спустить своих работниц на москвичей.

— Да уж, — покачал я головой, — им теперь только посочувствовать можно.

Представляю, как младшие феи сейчас пытаются поиграться с москвичами и попутно перещеголять своих соплеменниц в шутке. Наверное, стоит связаться с наместницей и приказать ей отозвать фей, большую их часть. А то ведь пара сотен крылатых крох и убить могут. О чём я и сказал вслух.

— Да не, — махнул рукой Ильич, — там всё в порядке. Клавдия лично проинструктировала фей. И пообещала им кары небесные, если выйдут за рамки. А ты знаешь, КАК они её боятся.

— Ясно, — слегка успокоился я. Ростовцева всех держала в кулаке. Даже неугомонные феи, которые и надо мной иногда могли подшутить, облетали её стороной. А если она отдавала им приказ, то выполняли тот от и до, и со всей возможной старательностью.

Чуть позже с феями познакомились и мои гости. Десяток фей обрушили им на головы по внушительному сугробу снега. Стоило пленникам только-только отряхнуться и протереть лица, как им в глаза прилетели крохотные, но болючие снежки.

— Да что за чёрт?! — ругнулся Столбов.

— Брысь отсюда! — почти одновременно с ним крикнул я проказливым малявкам.

Те в ответ швырнули снежки в меня и стремглав унеслись прочь, мигом затерявшись среди построек. Вот только я уверен, что улетели они недалеко и сейчас смотрят на меня с моими сопровождающими с ближайшей крыши или из-за угла какого-нибудь из окружающих домов.

— Это кто был? Те самые феи? — спросил меня Дронов.

— Ага.

— А можно… можно, чтобы они поближе подлетели? Мы бы хотели посмотреть на них.

— Можно, — кивнул я. Потом громко крикнул. — Эй, там! Сюда живо, пока Ростовцевой не рассказал про вас.

Через полминуты рядом с нами зависли в воздухе восемь микроскопических девичьих фигурок с крылышками. И почти в один голос запищали:

— Лорд, мы не специально!

— Это нам Наместница сказала!

— Мы должны чужаков загнать в дом, чтобы на улице не ходили!

— Да, да, чужих!

Капитаны с майором в это время жадными взглядами рассматривали их. Дронов не удержался и медленно протянул руку в сторону одной из фей. Та покладисто опустилась на его ладонь и несколько раз повернулась, словно позируя. Хотя, почему — словно? Так оно и было. Феи любят внимание, их проказы являются своеобразным способом его привлечь и себя показать.

Появление фей мне очень сильно сыграло на руку. Отчего-то, увидев их вблизи, мои гости вот так сразу поверили во все чудеса — для них чудеса — про которые я им рассказывал весь полёт. А уж когда довелось подержать их на своей руке… Может, наплыв всего: знакомство со мной в шталаге, вид самолёта, приземлившегося буквально за забором, появление в Белоруссии, несколькочасовой разговор со мной в «юнкерсе» про чудеса, мои грандиозные возможности и не менее грандиозные планы. И под конец вид оборотней и фей превратились в бушующий поток, который играючи снёс плотину их зашоренности?

После трактира я повёл их на полигон и к бронетехнике. К этому моменту танков и самоходок там скопилось уже несколько десятков. А число динамореактивных пушек с крупнокалиберными пулемётами перевалило за две сотни. При этом часть пушек шла на нужды СССР. К примеру, бои в Воронеже до применения немцами химер показали необычайную эффективность этого оружия. Сейчас они с успехом воюют в Сталинграде.

Лёгкого стрелкового оружия было ещё больше, практически на порядок. Десятки ящиков с СВТ, ППШ, ДП, а также штурмовыми винтовками гномолюдов и модернизированными ППШ лежали под навесами и в больших сараях. Недалеко от них в таких же сараях, но с высокой обваловкой находились ящики со снарядами, патронами и гранатами.

— Большая часть ваших бойцов получат привычное им оружие. Вот такое, — я указал на советские самозарядки и автоматы, лежащие на длинном столе рядом с огневым рубежом. — Но часть их, самые подготовленные и опытные будут вооружены вот ими, — я взял в руки гномолюдскую штурмовую винтовку, чуть подержал её и передал Якимову.

— Это же пэпэша? — спросил у меня Столбов, показав на оружейную химеру, вышедшую из чертогов Кирилла Луцкого, пока его товарищ вертел в руках незнакомый ему образчик оружия.

— Не совсем. Немного другая сталь, которая позволила несколько снизить вес оружия за счёт высокой прочности. А ещё здесь используется дополнительный… источник что ли, питания. Не знаю, как правильно назвать, — ответил я ему и невольно развёл руками. — Ну, не разбираюсь я в этом. Благодаря ему пуля разгоняется намного быстрее. А соответственно и летит дальше, точнее и лучше пробивает укрытия.

— Понятно. Можно?

Я кивнул, после чего полковник завладел автоматом и принялся внимательно рассматривать его, прикладывать к плечу, целиться, опускать и тут же быстро вскидывать.

— Ещё часть бойцов, те, кто войдёт в особые штурмовые группы, получат защитные амулеты. Их я хочу продемонстрировать прямо сейчас, — произнёс я. — Зарядите оружие и выстрелите в меня.

— Чего? — удивлённо посмотрел на меня Столбов. — Вы нас хотите проверить? Зачем?!

— Вы проверку уже прошли немецким пленом. А это просто демонстрация того, с чем вам придётся работать.

— Всё равно это как-то… как-то… — покрутил головой полковник, — …как-то не то. Я и так верю.

— Не хотите стрелять в меня, то вот вам другой кандидат. Прохор!

Крутившийся недалеко беролак мгновенно оказался рядом. Благодаря своему чуткому слуху наш разговор он слышал отлично. Поэтому взглянул на Столбова, и усмехнулся:

— Да стрельни ужо, командир. Лучше разок увидать, чем услышать.

Столбов несколько секунд мялся, потом направил ствол автомата в ногу Прохору и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал неожиданно громко, больно ударив по ушам. Видимо, я уже стал отвыкать от грохота боя.

— Ну-кась, сыщешь дырку? — подмигнул стрелку беролак.

После защитный амулет получил сначала Якимов, а затем и Столбов. Они по очереди выстрелили друг в друга. Следом пришла очередь тренировочной стрельбы по мишеням.

Поздним вечером я подвёл итог дня:

— Начинайте создавать подразделения: стрелки, пулемётчики, танкисты, снайперы и противотанкисты. Присмотрите место для обучения вождению и стрельбе.

— Шума будет много, немцы обязательно всполошатся, — нахмурился Столбов.

— Шум я возьму на себя. За него не волнуйтесь.

— Хорошо, я понял, — кивнул он мне и следом вопросительно глянул. — Поддержка с воздуха будет? В лагере почти сотня лётчиков. Есть истребители, есть бомберы.

— Будет. Но её я тоже возьму на себя. Ваших лётчиков обучай как простых стрелков.

Он вновь кивнул, на этот раз молча.

*****

Раскопки древнего кургана продолжались круглосуточно. Сотни людей копали, сметали и сгребали землю, вытаскивали её и высыпали в сотне метрах от раскопок. Там её просеивали, отделяя камни, кусочки древесины, кости, если таковые попадались. Это место, известное местным под названием урочище Мурлы, охранялось тремя батальонами НКВД. Среди них офицеры и самые опытные сержанты и старшины имели защитные амулеты и оружие с зачарованными боеприпасами. Именно офицеры: в конце осени сорок второго года указом ЦК ВКП (б) было проведено радикальное изменение армии. Возвращалось «старое» название — офицеры. На плечи вернулись погоны, изменилась униформа. На смену гимнастёркам пришли куртки и кители. В первую очередь новообразования ввели в частях НКВД. Но даже с таким подходом переодетыми оказались едва ли каждый третий в подразделениях. Впрочем, именно сейчас данная информация была вторичной.

Это курган был обнаружен во время поисков магических источников и аномальных магических зон. Поиски проводились службой Берии. СССР требовались такие места для инициации людей со спящими чародейскими способностями. Спонтанные пробуждения дара у русских и немцев в Белоруссии в районе Юррдурэ-Хак показали, что при наличии мощного Источника не нужен маг-учитель.

К поискам подошли со всей серьёзностью. Из-за страшной войны ресурсов было мало. Просто так рассылать во все стороны тысячи людей, десятки самолётов и машин даже наркомат внутренних дел не мог себе позволить. Поэтому ещё в начале года сотни специалистов сели перебирать архивы. В том числе и те, к которым раньше интерес был лишь у историков. Да и то по большей части тех, кто изучал фольклор, легенды с мифами, сказания и прочее. Именно последние давали больше всего надежд на благополучный исход поисков. К сожалению, эти же материалы оказались самыми невнятными и туманными не только в описании исторических мифических событий, но и в плане точных координат. Баранкин создал три десятка амулетов с возможностью засекать магические возмущения на большом расстоянии. Благодаря одному из них был найден курган в урочище. Волшебная вещь показывала наличие под землёй чего-то сильного в плане магии, но необъяснимой природы. Не Источник, не узел магических каналов. Больше было похоже на мощный амулет. Вот только Баранкин после того, как побывал на месте, с уверенностью заявил, что нечто обычным амулетом не является, но что это он затруднялся сказать. Не верить единственному в СССР артефактору, было глупо.

Так как находка оказалась единственной после многих месяцев поисков по всей стране, её решили откопать. На это потребовалась неделя…

— Значит, погрэбальный курган, — знакомым всем своим особенным неторопливым тоном с проявлявшимся иногда грузинским акцентом произнёс Сталин после сообщения Берии.

— Да. Мы нашли семь могил. В них останки восьми женщин. В одной из могил лежал череп необычной формы, украшенный резьбой и являющийся мощным источником магической энергии. Немного магических возмущений идёт и от остальных. Но засечь их можно только вблизи.

— Что за необычная форма?

— Черепа вытянутые, похожие на дыни, если образно. По словам антропологов, такие находили в Мексике во время раскопок английскими и французскими археологами.

— Вымершая раса? — задал новый вопрос Сталин.

— По словам учёных — нет. Черепам придавали такую форму при помощи дощечек и верёвок в раннем детстве.

— Ясно. Продолжай.

— По найденным украшениям, утвари и оружию наши учёные предположили, что захоронение можно отнести к промежутку между четвёртым и седьмым веком нашей эры, некоторые утверждают, что пятый-шестой. И это захоронение гуннов. Женщин аристократок, либо шаманок. У всех похороненных скелеты без повреждений и патологий, зубы здоровые и присутствуют в полном числе. То есть, в могилах точно лежат непростые люди. Со всеми предосторожностями скелеты доставили в Москву в закрытое спецучереждение, где их осмотрели наши учёные и Баранкин. Они сказали, что знаки на черепе нанесены при жизни. А артефактор добавил, что знаки удерживают душу умершей и есть шанс её пробудить и получить ряд ответов.

— Пробудили? — Сталин цепко взглянул в глаза наркома, отчего тот внутренне вздрогнул.

— Да. Разумеется, с соблюдением всех возможных мер предосторожностей. Оказалось, что скелет принадлежал древней ведьме из племени гуннов, как изначально мы и предполагали…

— Вэдьма? — неожиданно перебил его Сталин. — Та вэдьма, про которых ходит много нэприятных историй?

— Не совсем, Иосиф Виссарионович. Насколько я смог узнать, изначально ведьмами называли ведуний. Злых одарённых называли колдуньями. Около тысячи лет назад среди простого народа стали сливаться эти два понятия, пока ведьмами не стали называть всех женщин, кто более-менее мог управлять магией. К тому же на это повлияло увеличившиеся точки соприкосновения с иностранцами, у которых ведьмы намного раньше являлись образами злой стороны. Душа гуннки принадлежит ведунье, зло и добро смешанно одинаково.

— Хорошо, я понял. Что с душой?

— Ведунья назвала имя — Инькида. Рассказала, что она была последняя из сильных ведающих. Остальные семь скелетов принадлежали её ученицам. В их время магия на Земле уже почти пропала, и из-за этого им приходилось тяжело. Не только в плане отношений с соотечественниками, которые требовали от них чудес и магической помощи, но и в плане здоровья. Их организмам требовалась магия для нормального функционирования. Через некоторое время они решили провести ритуал: добровольно уйти из жизни, отдав большую часть сил учительнице. Ритуал привязывал души к костям. Ведунья и её ученицы рассчитывали на то, что однажды магический фон в мире вновь станет насыщенным. Тогда душа Инькиды пробудится и разбудит остальных. Чтобы их недоброжелатели не разграбили курган и не осквернили тела, тем самым лишив шанса на возрождение, захоронение устроили в самой дикой и глухой местности, где не проживало даже диких племён. В итоге их нашли мы, — Берия замолчал.

Несколько минут Сталин молчал, о чём-то размышляя и переведя взгляд на окно. Наконец, вновь посмотрел на наркома и задал вопрос:

— Насколько разумна и адекватна эта вэдьма?

— С учётом разницы восприятия мира в полторы тысячи лет она вполне нормальная. Учится быстро, внимательная, агрессии не проявляет, — Берия чуть помолчал и продолжил. — Полностью готова к сотрудничеству с нами.

— Что она хочет взамэн?

— Молодое тело для себя, а также пробуждение своих учениц и тела для них.

— Подробнее, — нахмурился Иосиф Виссарионович.

— Инькида хочет перенести свой дух в тело молодой девушки не старше двадцати пяти лет и не моложе двадцати. Просит тело сумасшедшей или той, что полностью потеряла разум, то есть, тело живо, но ни на что не реагирует. Я узнавал, такие больные иногда встречаются. Обычно в течение месяца они умирают, так как нет возможности полноценно кормить и поить их, — вновь сделал паузу, чтобы оценить реакцию собеседника и затем быстро добавил. — Я уже навёл справки. Только в Москве в больницах двадцать подходящих кандидатур нужного возраста — не живые и не мёртвые. В обмен мы получим опытного мага, лояльного нам и полностью зависимого о нас.

Сталин отрицательно покачал головой:

— Ми думаем, что пока нэ стоит торопиться с таким решением.

— Здравствуй, Леон, — первым поздоровался со своим старым товарищем Ганс Мейер. Когда-то они учились в одном колледже. Один только пришёл в него, а другой уже заканчивал. Несмотря на такое различие, парни быстро сошлись и стали хорошими приятелями. Но потом жизнь разбросала их по разным краям и высотам. Мейер сумел пробиться в интенданты и если бы не смертельная болезнь, сильное желание жить, отсутствие верноподданнических чувств и самое настоящее чудо, то просидел бы в нижнем звене ещё не один год. Леон Бремен же сумел ухватить удачу за хвост ещё в молодости. После учёбы ушёл в элитное военное училище, где отслужил несколько лет. Тогда же получил новое звание, перепрыгнув через ступень. Снова пошёл учиться, на этот раз попал в Москву в Высшую Военную академию. Хотя, по правде говоря, сам Леон хотел попасть в советскую «Каму», где прошёл обучение Гудериан. Увы, не срослось. Начало войны Леон встретил на границе с СССР, командуя сапёрами, но даже не успел перейти её, границу, как угодил в госпиталь сначала с острым аппендицитом, потом попал под осколок английской бомбы в Берлине. Себя он посчитал тогда везунчиком и не зря: за весь сорок первый год англичане не совершили и двух десятков налётов, один из которых чуть не стоил жизни генералу Бремену; а ещё Леон оказался единственным раненым и единственным выжившим среди восьми пострадавших от авианалёта. Как и многие военные Леон оказался человеком в меру суеверным и посчитал, что оба случая, не допустившие его на фронт, являются знаками свыше. Обдумав и посчитав все риски и привилегии, он согласился на должность командира одной из дивизий, стоящих в Восточной Пруссии.

— Добрый день, Ганс, — улыбнулся он интенданту, поднявшемуся за год с небольшим с низов до практически высшего эшелона. — Как же мы давно не виделись.

— Очень давно. У меня пальцев на руке не хватит, чтобы посчитать, — хохотнул Мейер. — У меня тут презент для тебя.

Он положил дорогой кожаный портфель на столик, расстегнул пряжки, откинул ремни и достал из него бумажный пакет, за ним ещё один.

— Только не говори, что решил своим интендантским пайком похвалиться, — пошутил генерал.

— Даже не подумаю. Подарили, — он показал высокую бутылку, которую вынул из пакета. — Грузинский коньяк. На мой вкус его не сравнить ни с какими французскими, те — вода водой, разбавлена эрзац-спиртом и чаем. По слухам, его пьёт сам Сталин.

В других свёртках оказался копчёный олений балык, какой-то особенный сыр и тонкие копчёные острые колбаски.

— Полагаю, ты приехал ко мне не только ради того, чтобы похвастаться тем какие тебе дарят подарки, — хмыкнул Леон, оценив гору продуктов на столе. Удивительно, как это всё могло уместиться в портфеле, который совсем не обладал внушительными размерами.

— Давай попозже, чтобы не испортить себе аппетит.

— Всё так серьёзно?

Ганс молча кинул.

Лишь где-то через час Леон повторил свой вопрос. К этому моменту бутылка советского коньяка опустела на треть. По меркам двух здоровых не сильно старых мужчин выпито было чуть-чуть. Только чтобы кровь быстрее заструилась в венах.

— Мы проигрываем войну, Леон, — с этих слов начал Ганс свою речь. — А фюрер окончательно сошёл с ума, и ведёт страну в Ад, — он на секунду примолк, а потом, взглянул в глаза собеседника, сказал. — И это не просто слово. Ты же слышал, что случилось под Воронежем на Восточном фронте?

— Слышал, — негромко ответил ему генерал. — Это правда?

— Самая настоящая. Я даже видел киносъёмку того события. Как огненный ангел своим мечом спалил тысячи демонов, которых призвали из преисподней безумцы из СС и Анненербе.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Видя, что старый товарищ не хочет что-то говорить, Мейер продолжил:

— Гитлер вырыл себе могилу, решив поиграть с теми силами, на которые даже смотреть было нельзя. И его прошлогоднее обращение во второй раз выстрелило… только не так. В газетах пишут, что наш правитель пригласил к себе всех католиков, чтобы отдать их души адским тварям. А когда не вышло, то скормил души советских пленных и евреев. Все те десятки тысяч добровольцев, которые хотели прийти к нам на помощь против коммунистов, теперь горят желанием стереть наши дивизии в порошок. В Англии уже набрали две дивизии ирландцев для отправки в Германию. Лорды и пэры даже рады избавиться от своих революционеров и бунтовщиков, которые уже который век портят им кровь. В Америке ещё четыре дивизии добровольцев готовы. Из Мексики туда идут десятки тысяч добровольцев из тех религиозных фанатиков, которые ещё несколько месяцев назад вопили на площадях хвалебные лозунги и кличи в нашу честь. В Италии у Дуче серьёзные проблемы, его могут вот-вот сбросить с трона и сжечь как колдуна. Испания готова от нас отвернуться. Мало того, кое-кто не списывает со счетов тот факт, что их армии ударят нас в спину, как только Германия ослабеет. А это случится уже скоро, — Мейер тяжело вздохнул.

— Смотрю, ты в курсе всего того, о чём мало кто знает, — произнёс генерал, когда Ганс взял паузу, чтобы перевести дыхание.

— Ты не представляешь, что ещё я знаю, Леон. Но об этом позже.

— Про Италию и Испанию точная информация?

— Точнее некуда. Есть сомнения только насчёт их нападения на нас. Русские хорошо поработали с той плёнкой, которую получили после разгрома демонов под Воронежем. Да и те записи Геббельса сыграли нашей стране плохую роль. Их вновь подняли и повторно осветили миру.

— А не могло всё это быть их операцией? А то что-то прям всё удачно для коммунистов сложилось? Да и слухи ходят, что вся чертовщина и то, что называют чародейством, пошло от Иванов?

— То, что Анненербе связалось с адской силой, а фюрер хотел с её помощью сокрушить русских в Воронеже — чистая правда. А по поводу чертовщины я тебе вот что скажу, — Ганс пристально посмотрел на собеседника. — Всё это началось на тех землях, которые мы захватили у Советов. То есть, фактически чертовщина и магия полезла у нас. И виноваты в этом наши солдаты, которые своими зверствами разбудили то, что будить не следовало. Я был в России в то время. И был там, где всё это началось. Эссэсовцы, русские ренегаты, каратели из батальонов, которые были созданы в Польше и Прибалтике по приказу Гиммлера и Гейдриха — вот кто во всём этом виноват. В один день количество невинной крови оказалось пролито столько, что она разбудила все эти силы, про которые ты сказал. И вся беда в том, что она изначально оказалась настроена против немцев и тех, кто нам помогает, — Ганс в очередной раз тяжело вздохнул. — Тебе я первому хочу рассказать о своих предчувствиях. Иногда во сне я вижу будущее Германии…даже не так, не вижу будущего Германии, так как её не станет.

Леон стиснул кулаки так, что костяшки, казалось, вот-вот разорвут кожу, и в этих местах выступили белые пятна. На его лице заиграли желваки.

— Что ты предлагаешь? — буркнул он. — Все твои речи до этого — это явно не то, с чем ты пришёл ко мне. Можешь начинать, я уже готов выслушать всё, что ты хочешь сообщить или предложить.

— Ты прав, Леон, — медленно кивнул Мейер, не отрывая взгляда от лица старого товарища. — Я вхожу в группу самых выдающихся сынов Германии, которая готовит переворот и покушение на Гитлера. В этом году всё случится.

— Выдающиеся сыны Германии? Те, кто хочет ударить в спину своим соотечественникам, когда страна ведёт страшную войну? — не выдержав, вспылил генерал.

— Ты смотришь не с той стороны, Леон. Выпей, — Ганс почти силой вручил ему рюмку коньяка, и продолжил после того, как собеседник её выпил. — Германия так и так проиграла. Сейчас идёт агония, горячка тела, как от гниющей руки. И чем быстрее её отрезать, тем скорее весь прочий организм пойдёт на поправку. На Восточном фронте русские готовят сокрушительный удар, после которого боевой дух солдат упадёт так низко, что его уже будет не поднять. Ленинград деблокирован, союзные финны вот-вот отступят и запросят у Сталина перемирие с согласием вернуться на старую границу, отмеченную после Зимней Кампании. Под Воронежем вермахт потерпел сокрушительное поражение, десятки тысяч погибших и пленных, сотни потерянных машин и орудий, склады с продуктами, амуницией, лекарствами, одеждой! Готов поклясться, что фюрер решится на ещё одну сделку с дьяволом. Но вот к чему это приведёт?.. — интендант пожал плечами. — Не знаю, но точно уверен, что ни к чему хорошему. А как скоро он начнёт торговать душами немцев, чтобы победить и сохранить власть? Или просто отомстить, чтобы, так сказать, громко хлопнуть дверью перед своим уходом? А это случится очень скоро. И после такого никто в мире не захочет увидеть немцев, как нацию. Нас разгонят по разным тухлым углам, запретят заниматься чем-то значимым, как мы запретили это евреям и цыганам. Сотрут немецкие имена. Германию поделят между собой славяне и англосаксы. Вот потому чем раньше мы его скинем, тем больше шансов сохранить страну. Пусть какую-то её часть, половину… да даже треть! Но это будет Германия! — под конец речи Мейер повысил голос.

В комнате вновь наступила звенящая тишина.

— Что от меня нужно? — наконец спросил Леон Бремен.

— Нужен ты и твоя дивизия в Берлине в апреле.

Генерал нахмурился и покачал головой:

— Это сложно сделать.

— Данную проблему возьмут на себя другие люди, насчёт этого не беспокойся. Твоя задача вычистить штаты от тех, в ком не уверен, и кто может сдать либо предать в ответственный момент. На их место найдутся другие. Вернее, они уже ждут своего назначения к тебе.

В последних словах Бермен услышал завуалированное предупреждение о том, что к нему придут те, кто станет следить за каждым его шагом.

«А, впрочем, кто сказал, что таких уже нет рядом со мной? — промелькнула мысль у него в голове. — Вряд ли этот проныра вот так просто, без подготовки заявился бы ко мне с таким предложением».

Настоящая правда слегка отличалась от предположений генерала. Да, среди его подчинённых имелись те, кто следил за ним, его поведением, словами и потом сообщал всё это куда следует и кому нужно. Но именно Ганс Мейер уже во второй раз за истёкшую неделю побывал в гостях у своего старинного приятеля. В первый раз он с помощью амулета замутил разум Леона и выяснил отношение того к происходящему в стране и тому, что вскоре произойдёт. Если бы генерал, командир самой боеспособной и отлично вооружённой дивизии во всей Восточной Пруссии оказался излишне патриотично настроенным, то сегодняшней встречи не было бы. Узнав, что хотел, интендант стёр все воспоминания у Бермена и стал готовиться к настоящей беседе.

— Какие у меня будут задачи?

— Поддержать нашу группу.

— Какие войска с нами?

— Половина всего берлинского гарнизона. Одна мотопехотная дивизия, которая пополняется и отдыхает после боёв на Восточном фронте в Лейпциге. Ещё одна мобилизационная дивизия в Ганновере поддержит восстание. Также за пару дней до нужного часа из Праги выдвинется танковый полк с двумя охранными батальонами. Несколько батальонов СС в Берлине тоже на нашей стороне. Их помощь будет неоценима при штурме Рейхсканцелярии. И это только основные силы, про которые известно мне. Будут добровольцы из мирных граждан, будут войска как твоя дивизия.

— И какие планы после переворота?

— Для нас самое главное — это закончить войну и договориться об условиях мирного договора, чтобы снизить репатриации по минимуму. Потеряем мы много, но постараемся сохранить самое важное. К счастью, пока боевые действия ведутся не на нашей земле, у нас неплохие шансы свести последствия хотя бы к условиям Версальского договора.

Бермен посмотрел на собеседника с возмущением:

— И это нормально?!

— Это будет огромной удачей для нас, — скривился тот. — Сам подумай, что с нами сделают англичане с французами и русские после своей победы. Мы ещё протянем год максимум. Потом придётся слать на убой в окопы детей и стариков с женщинами. И замечу тебе, что эти окопы будут вокруг немецких городов. Так что, лучше вновь затянуть пояса как после девятнадцатого года, чем лишиться абсолютно всего. Ведь мы лишимся не просто своего имущества, каких-то городов и областей, мы потеряем себя как нацию! Наши дети погибнут на фронте, а наши женщины после будут рожать от славян и англосаксов.

Генерал не нашёл что ему ответить. Ганс знал за какие струны его души подёргать, чтобы вызвать требуемые эмоции. Отлично сработало и алхимическое зелье в коньяке, заставившее расслабиться и раскрыться высокопоставленному немецкому офицеру, усилившее в нём сомнения и вытянувшее наружу тёмную часть души, где не было ничего связанного с защитой своей страны до последней капли крови.

*****

— Лорд, позволь побеспокоить, — ко мне в комнату заглянул маг-наёмник из пятёрки, нанятой в прошлом году перед наступлением по всем фронтам.

— Проходи. Что-то случилось?

В груди заворочалось недовольство в адрес гостя, так как я заподозрил его в уходе от меня. А что? Заработал он уже порядком. Не уверен, что он получал столько за год своей жизни в родном мире. Тем более что я заплатил ему адамантием, который почти невозможно просто так купить за банальное золото.

— Я бы хотел предложить кое-что полезное. В новой лавке продаются ингредиенты, с помощью которых можно провести ритуал Божественной Карающей Длани. С его помощью можно уничтожить крупный город или разрушить укрепления на огромной площади. К примеру, тот город недалеко от нас к северо-западу, Полоцк вроде бы, будет уничтожен ритуалом.

Я незаметно для него выдохнул с облегчением и чуть расслабился: уход наёмника откладывается.

— Я пока не собираюсь захватывать города. Как и не хочу их уничтожать. Ведь при применении такой магии погибнут многие мирные жители, не только враги, — отрицательно покачал я головой.

— Ещё и укрепления можно уничтожать. Эти немцы кое-где создали такие рубежи, что их обычной боевой магией разрушать выходит долго, тяжело и с немалыми рисками попасть под снаряд. А тут — бац, — маг в запале звонко хлопнул ладонью о ладонь, — и тысячи стрелков с танками и пушками как не бывало.

— Долго готовить ритуал?

— Час где-то. И подготовительная часть проводится далеко от фронта.

— Дорогие ингредиенты?

Пожалуй, этот вопрос был самым важным. Судя по всему, это мне придётся покупать их и передавать наёмникам, чтобы они провели ритуал. В противном случае воздушник пришёл бы не с «в новой лавке продаются полезные вещи», а с «в новой лавке купили кое-что полезное и теперь спрашиваем, где бы это применить, а?».

— Очень, — чуть помявшись, дал он ответ.

«И почему я не удивлён?» — хмыкнул я мысленно, и следом сказал. — Хорошо. Подготовь список. Я потом сам посмотрю и решу стоит ли покупать.

— Уже написал, — маг достал из кармана плаща лист бумаги, сложенный в несколько раз, и положил на стол передо мной. — Это всё, что я хотел рассказать. Могу идти?

— Ступай, — кивнул я в ответ.

К этому вопросу я перешёл на следующий день. Цены на товары неприятно удивили. Хоть я и предполагал, что они будут кусаться, но в реальности они буквально были готовы загрызть.

— Да уж, — крякнул я от досады и… купил всё по списку. Всё равно благодаря рынку, точнее покупке камня с его последующей трансфигурацией, а также магическому копированию я не сильно стеснён в средствах. Тут скорее стоит проблема того, что мне нужно сразувсё и прямо сейчас. Вот только возможности оставляют желать лучшего. Плюс, часть потраченной суммы вернётся мне назад в виде налога от торговых лавок.

Проверять возможности наёмников и их ритуала я решил в самое ближайшее время и сразу на немцах. Если они сумеют меня впечатлить, то повторю ритуал во время основного удара по немцам в Восточной Пруссии. А если нет, то… тут любому будет понятно, что дешевле обойдутся солдаты с боевыми амулетами. Будут потери, увы, но без них никак. Мне ведь требуется разгромить гитлеровцев за один удар, за одно сражение, пусть оно и продлится несколько дней. Затяжная молотилка выйдет мне сильно боком. Даже отдай я одного своего бойца за полсотни или сотню вражеских, всё равно соотношение не в мою пользу выйдет. Так что, я готов заплатить гору золота за редкие ингредиенты для ритуала, если он таким хорошим окажется, или… Или жизнями подчинённых в самом начале удара, чтобы разнести немцев в клочья сразу же. Вон, что немецкие, что советские контрудары и наступления это подтверждают: большие потери в начале удара не покажутся таковыми, если после него придётся утонуть по уши в стычках с недобитым врагом. В общем, как-то так.

Проверку в деле нового заклинания массового поражения врагов я решил провести восточнее Орши. Здесь немцы создали практически непрошибаемые для советских войск укрепления, которые прикрывали с запада Смоленск. Несколько возвышенностей гитлеровцы превратили в опорные пункты, создав там из бетона, бревен и камней с землёй мощные ДОТы и ДЗОТы, соединив те траншеями, которые местами перекрыли двумя-тремя накатами, чтобы солдаты там могли пережидать обстрелы и налёты. Всё это было щедро приправлено пулемётами и пушками, окружено минными полями и колючей проволокой. Даже с амулетами не обойдётся без крови со стороны штурмующих, чтобы взять эти холмы. Болотистая местность и куча ручьёв с речушками, часть из которых не замерзла, ухудшала возможности наступающих. Дважды оборотни устраивали налёты на это место. Вот только удержать позиции одни не могли и уходили каждый раз назад. Красноармейцы не успевали вовремя прийти к ним на помощь. Увы, но были потери даже у практически бессмертных волколаков и беролаков. Оккупанты всё чаще пускали в ход серебряные пули. И пусть те не могли убить матерых оборотней, но зато останавливали, ослабляли и заставляли терять сознание. А бесчувственного и лишённого сил беролака гитлеровцы рубили на куски и подрывали взрывчаткой либо гранатами, как танк или ДОТ. Жаль, конечно. Но прошло то время, когда мои подчинённые лихачили среди врагов, не способных им ничего противопоставить. Немцы за прошлый год успели наработать новую тактику, достаточно эффективную против магических существ.

— Товарищ Киррлис, могу я с вами отправиться на фронт? — спросил меня Швиц перед отлётом. Московскому посреднику я минувшим вечером рассказал о своих планах пощипать немцев. Подал этот момент не как испытание нового заклинания-ритуала, а, мол, надоели эти фашистские гады, пора им нос как следует прищемить. — С моими полномочиями будет проще уладить некоторые вопросы, когда вы на месте окажетесь. Хоть там и знают вас, но всё равно обязательно возникнут какие-нибудь трения.

— Хорошо. С собой кого возьмёшь?

— Двоих если можно.

Я в ответ кивнул, одобряя его решение. И тут же подумал о том, как было бы хорошо, если бы у меня в Цитадели уже имелись бы драконы. Хотя бы транспортные. Крупный дракон легко возьмёт дюжину воинов с оружием и снаряжением. А если лететь недалеко, то и два десятка потянет. А ещё боевые огнедышащие драконы отлично пригодились бы для зачистки немецких позиций под ноль. В голове сложилась картинка, как тройка огромных ящеров падает с небес на немецкие траншеи и ДОТы, и заливает их морем огня, которое так просто не потушить, а потом взмывают обратно ввысь, неуязвимые благодаря защитным амулетам для ПВО. Картинку сменила грустная мысль, отражающая реальность.

«Жаль, что пока нельзя их использовать из-за религиозных проблем», — с грустью вздохнул я про себя.

Для того чтобы доставить груз, магов, себя и своё сопровождение за Оршу, пришлось снять с дежурства некоторое количество грифонов. После того, как насмотрелся на кислое лицо Кромаря, которому сегодня придётся перетряхнуть список дежурств, чтобы закрыть небо патрулями, а потом ещё и посидел в не самом удобном кресле за наездником, то в очередной раз испытал сожаление. Сейчас оно касалось гномолюдов. Вернее отсутствия у них летательных аппаратов. Ради удобного самолёта или ему подобного устройства, я бы построил нужное здание, сдвинув очередь прочих.

На месте нас встречала внушительная делегация. Не меньше полусотни человек, среди которых половина была представлена командным составом сплошь в каракулевых папахах и полушубках. Швиц немедленно дёрнул к ним сразу после посадки. А немногим позже подошёл ко мне с тремя офицерами. И опять меня одолело сожаление, в этот раз из-за того, что мог бы пригласить на демонстрацию ритуала глав белоэмигрантов. Под амулетами с личинами их никто не узнал бы, даже родная мать.

— Генерал Белов, — первым поздоровался со мной крупный немолодой мужчина.

— Киррлис, — ответил я на крепкое рукопожатие.

За генералом представились его сопровождающие, оказавшиеся начальником штаба дивизии, в расположении которой я приземлился, и начальником разведки.

— Подполковник Лисюткин.

— Полковник Иванов.

Не тратя лишнее время, наша увеличившаяся группа отправилась на наблюдательный пункт рядом с передовой. Маги же ушли готовить ритуал. Место для него присмотрели сверху перед посадкой. И находилось оно чуть ли не в километре от НП.

Наблюдательный пункт находился между первой и второй линией обороны. Кривая зигзагообразная траншея со стенками, укреплёнными тонкими жердями, чтобы края не осыпались. От неё уходили два коротких перехода в пару просторных блиндажей со смотровой щелью между толстых бревен почти в половину стены. Над окопами везде висели маскировочные сети, местами покрытые кристалликами инея, а кое-где и крошеными сосульками. А вот остальные траншеи и даже позиции с ценными орудиями и миномётами сетей почти не имели за редким исключением. Хорошо, что здесь у немцев нет авиации благодаря моим соколам, грифонам и советским лётчикам с моими амулетами. А была бы? Ведь тогда немецкие штурмовики и артиллерия смели бы самые важные огневые точки после пролёта самолёта-разведчика, той же «рамы».

В «командирских» окопах и блиндаже уже стояли несколько стереотруб и перископов для наблюдения за неприступными высотами впереди. Также почти у каждого папахоносца имелся при себе бинокль. Мимоходом отметил, что у начальника разведки и ещё у двоих была не советская оптика, а немецкая. Скорее всего, трофеи.

— Ладно они туточки устроились, — отметил Прохор, приложившись глазом к одному из перископов. — Экакак видать-то! Прям ужо всё, как на ладони.

А вот командор недовольно морщил лицо и то и дело качал головой. Наконец, он не выдержал и негромко обратился ко мне:

— Киррлис, позволь я скажу пару слов Белову.

— О чём? — полюбопытствовал я.

— Да не нравится мне вся эта суета вокруг. Сейчас хоть и темно, но рассмотреть возню в окопах можно. А немцы не дураки, сразу поймут, что тут солдаты не на нужник бегают туда-сюда и не меньше, чем в количестве взвода.

Я сразу понял, что именно он подразумевал. Вся советская передовая буквально кишела от бойцов, которые пойдут в наступление после того, как мои маги снесут с лица земли немецкие укрепления. На сравнительно небольшом участке впереди меня, а также чуть левее и правее собралось, наверное, не меньше тысячи солдат. И ждут они момента, чтобы промчаться через нейтральную полосу и занять немецкие укрепления, по которым пройдутся боевыми чарами мои маги.

Всё это мы отлично видели сверху, когда рассматривали окрестности, знакомясь с местностью и выбирая места для ритуала. Немцы запросто могут воспользоваться моментом.

— Скажи. Но не думаю, что русские так глупы, чтобы не предусмотреть подобный момент, — тихо сказал я ему.

Дальше случилось то, чего мой рыцарь-командор опасался. Немцы будто подслушивали нас с ним, и едва наш разговор закончился, как они нанесли мощный артиллерийский удар по нашему району.

Со стороны немецкой линии загрохотало, жутко заскрипело, завыло и завизжало, потом полыхнули вспышки, хорошо видимые в темноте.

— Все ко мне! — закричал я, одновременно активируя амулет, обеспечивающий самый мощный заслон, закрывающий куполом кусок местности на дюжину шагов вокруг меня. — Ближе ко мне, у меня защита!

Да только куда там! Всего трое из советских командиров поспешили на мой зов, не считая Швица с его парой осназовцев. Прочие побежали в блиндаж, надеясь, что его толстые стены и крыша в несколько накатов спасут от снарядов.

— Да что б вас демоны отлюбили, — в сердцах крикнул я, потом махнул рукой окружающим и заторопился к блиндажу. Примерно в это же время в окопах стали рваться первые снаряды.

— Етить их!.. — крикнул Прохор. Я его едва расслышал в окружающем грохоте, несмотря на то, что беролак держался в шаге от меня, закрывая своим телом от осколков. Последнее лишнее, но инстинкты вассала были неискоренимы.

В воздух поднялось огромное облако дыма и пыли. В нём возможности амулета ночного глаза свелись к нулю. Зато отлично сработал защитный, который остановил десятки, если не сотни осколков, кусков мороженой земли и камней. Не повезло нескольким красноармейцам, которые не успели оказаться под куполом. Их буквально снесло, как веник уборщицы сметает щепки в совок. Большего рассмотреть в дыму я не смог.

Немцы не пожалели снарядов для нас. Весь налёт продлился минут десять. Из них минуты три били особо мощные орудия, те, что издавали жуткий скрежет-рёв.

— «Ишаки» это, реактивные установки вроде нашей «катюши,» — будто услышав мои мысли, сообщил командор.

— А ведь точно, они родимые, — тут же сказал Прохор. — Видал я эти шутки ужо. Сложные и громоздкие дюже, но лупят… — он посмотрел в сторону первой линии окопов, где всё грохотало и иногда сквозь темноту прорезались багровые и оранжевые вспышки снарядных разрывов. — Неплохо лупят.

Первыми смолкли реактивные миномёты. С ними разобрались соколы и наездники на грифонах, дежурившие в небе специально на такой случай. Почти на такой. Никто не ждал настолько массивного обстрела. Да и не видели мы лишних орудий, только те, что стояли в капонирах и ДОТах. Калибра небольшого, в то время как по нам сейчас били сто пятидесяти миллиметровки.

В блиндаже набилось столько народа, что нам едва места хватило у самой двери. Глянув на их ауру, я понял, что сейчас бессмысленно что-то им втолковывать. Люди были перепуганы. Всё-таки, высокие командные должности и прозябание в защищённых штабах, находящихся далеко от передовой, сказываются на стойкости духа. К тому же, попадание под обстрел сильно отличается от обычной атаки или даже рукопашной.

«Жаль, что нет амулета для поднятия духа. Сейчас бы он пригодился как никогда к месту, — вздохнул я с сожалением про себя. — А на сотворение заклинания у меня нет времени и, если уж честно, желания».

— Лорд, это Ласточка-один, уничтожили три батареи реактивных миномётов за холмами, — раздалось в моём передатчике. — Следуем дальше.

— Понял, молодцы, — ответил я им.

Удар немцев оказался очень точным и убийственным. Забегая вперёд, скажу, что их тяжёлые гаубицы и реактивные миномёты уничтожили не меньше двух батальонов красноармейцев. Ещё столько же бойцов получили тяжёлые ранения и…отравление. Оказалось, что часть реактивных снарядов были снаряжены отравляющими газами. Их эффективность была несколько снижена и погодой, и тем, что одновременно с ними применялись обычные фугасы. Но большая скученность людей в окопах перед наступлением частично нивелировала этот момент, немцам это сработало на руку.

— Всех раненых несите сюда, — приказал я. — Особенно тяжёлых и умирающих. Я попытаюсь их спасти. Прохор, проконтролируй.

— Слушаюсь, Лорд.

Первые раненые стали поступать уже через пару минут.

— Демоны, — я чуть не хлопнул себя по лбу, повторив одну из привычек своих вассалов. — Так, Прохор, ступай за мной.

— Что-то случилось, товарищ Киррлис? — поинтересовался у меня Швиц, озвучив вопрос всех остальных, молчаливо взиравших на меня.

— Сдую отраву с окопов, чтобы санитары не потравились и не умерли те, кто там ещё жив.

С помощью амулета я создавал порывы ветра. С их помощью сгонял дым и газ из передовых траншей, полных убитых и раненых красноармейцев. Сюда бы мага-воздушника, тем более что такой у меня имелся. Вот только он был занят ритуалом, от которого его не стоило отрывать.

Когда я вернулся на НП, в блиндаже уже лежали около тридцати раненых, которые нуждались в немедленной помощи. Всех прочих, шансы выжить у которых были высокими без моей помощи, бойцы несли в санпункт.

Оторванные руки и ноги, раздутые животы из-за разрыва внутренностей, выбитые глаза, глухота из-за повреждений, вызванных близкими взрывами. А также сильная кровопотеря, раздробленные позвоночники и внутренности, вывалившиеся из страшных ран наружу. Многие раненые удивляли своей живучестью. По всему выходило, что они должны были отдать своему богу душу.

Где-то после первой дюжины раненных, прошедших через мой целительский амулет и лично созданные лечебные чары, со мной связался второй рыцарь-комондор, который с отделением оборотней обеспечивал безопасность магов.

— Лорд Варгу!

— Лорд на связи.

— Ритуал готов. Бить?

Я даже на секунду не задумался:

— Бить!

Несмотря на контрудар гитлеровцев, наёмные маги не забросили ритуал и довели его до конца. И теперь пришла пора уже нашим врагам жалеть…

В небе над холмами, занятыми оккупантами, на наших глазах возникли светящиеся облака. В глубине их часто вспыхивало оранжевое и багровое пламя. Света от них было достаточно — немецкие позиции можно было рассмотреть, как днём. На образование облаков ушла минута, вряд ли больше. По истечению этих шестидесяти секунд облака пролились огненным дождём. Или скорее даже крупным градом. За несколько секунд вражеские укрепления объял огонь. Ещё немногим позже к грохоту столкновения «градин» с землёй присоединились звуки взрывающихся в пламени боеприпасов. Какое-то время можно было ещё рассмотреть мечущиеся человеческие фигурки. Потом они пропали в дыму и огненной стене… или просто закончились.

Облака лили огонь минуты две, после чего растаяли в воздухе, оставив после себя огромное зарево на полнеба и на несколько километров по фронту.

— Этот огонь надолго?

Я с оказанием помощи раненым не заметил, как ко мне подошли Белов с Ивановым.

— Не могу точно сказать, товарищ генерал. Всегда по-разному, — уклончиво ответил ему я. Я и сам был не в курсе, так как наёмники не давали точного ответа про особенности ритуала. — Думаю, что через полчаса он исчезнет.

— Полчаса, — повторил Белов за мной и недовольно поджал губы. — Долго. Немцы успеют прийти в себя и атака сорвётся.

— Вы не отменили наступление?

— Есть резервы. И не всех бойцов фашисты вывели из строя. Но не вижу смысла слать их в огонь.

Тут в наш разговор вмешался главный дивизионный разведчик.

— А можно изобразить ещё раз такие же облака над соседними позициями немцев? Только без огненных сгустков, — произнёс он.

— Хотите заставить их бросить окопы от страха, чтобы ваши бойцы без проблем их заняли? — догадался я.

— Да.

— Могу. Но это займёт определённое время.

— Сколько?

Я пожал плечами, прикинул свои возможности и озвучил срок:

— Где-то час, это самое меньшее.

— Устраивает, — вмешался в беседу Белов, до этого внимательно слушающий нас. — Сделаете, товарищ Киррлис?

Его желание достичь моими усилиями того, что задумывалось советским командованием изначально, читалось легко. С одной стороны, сейчас меня хотели банально использовать в своих целях, получив сверх того, что я уже им дал и обещал. С другой же, я пришёл сюда ради того, чтобы не только проверить ритуал в действии, но и дать своим русским союзникам, так сказать, местную победу. Потому не стоило оставлять дело наполовину сделанным из-за выходки гитлеровцев.

— Да.

*****

В кабинете находились двое. Его хозяин с ближайшим сподвижником и соотечественником.

— Ви считаете, что у нас завёлся шпион на самом верху?

— Все факты указывают на это. О том, что в той операции за Оршей будет принимать участие лично Киррлис, знал ограниченный круг лиц. И все они занимают высокие должности, — ответил Берия на вопрос главы государства. — В остальном подготовка велась точно так же, как и перед обычным местным наступлением.

— Кажется, первым сказал о прэдателе помощник шамана?

— Да, бывший капитан Смишин — командир стрелкового батальона, а сейчас зовётся рыцарем-командором и считается заместителем воеводы всех вооружённых сил Киррлиса. Смишин высказался при всех в блиндаже, что без предательства не обошлось.

— Вэские основания под его словами имэются?

Берия ответил ему после паузы в несколько секунд, машинально взвесив и пересмотрев мысленно свои слова, которые можно было озвучить.

— Да, есть. Немцы подвели значительные силы к своим укреплениям. В том числе несколько батарей тяжёлых ста пятидесяти миллиметровых гаубиц, и несколько батарей реактивных миномётов калибром двести один миллиметр и сто пятьдесят восемь миллиметров. Миномёты использовали снаряды с отравляющим газом. Молотов уже подал ноту протеста о нарушении. Вот только немцы заявили, что эти снаряды были приготовлены нами для наступления и просто сдетонировали от их артобстрела.

— Про это ми в курсе. Хочу услышать ваши мысли о прэдательстве, — недовольно покачал трубкой Сталин.

— Подготовка к отражению нашего наступления сильно отличалась от других случаев. Мы трижды пробовали захватывать те высоты. Дважды нам оказывали помощь подчинённые шамана. Но особых результатов достигнуто не было. Немцы всегда следовали определённому алгоритму, который оказался нарушен вчера вечером. Они понесли огромные потери в реактивной и тяжёлой артиллерии. Причём должны были знать об этом, но всё равно пошли на это. Я не могу списать это ни ничем другим, как попыткой избавиться от Киррлиса, про появление которого им сообщил предатель.

— Это все ваши вэские основания?

— Да.

— Плохо, — недовольно нахмурился Сталин, — очень плохо. Вместо следов предательства есть лишь догадки и прэдположения. Работайте, товарищ Берия, лучше. Даю вам сутки на то, чтобы прэдоставить что-то лучше догадок.

— Здравствуй, Алексей.

— Здравствуй, Ганс.

Оба вассала и ближайшие порученцы мага из иного мира встретились в уютном берлинском кафе. Ганс пришёл в дорогом тёмно-сером костюме и белой рубашке. Тишин щеголял в форме майора люфтваффе с железным крестом и нашивкой за тяжёлое ранение.

Едва они устроились за столиком, как к ним подошла молодая официантка в накрахмаленном белоснежном фартуке и не менее белом чепчике.

— Что изволят господа?

— Фройляйн, — чуть наклонил голову Тишин в вежливом жесте.

— Через пару минут подойди, милая фройляйн, — широко улыбнулся ей Мейер.

— Хорошо, — вернула она ему улыбку и отошла к другому столику к немолодой паре берлинцев. При виде их Алексей подумал, что вся эта тишина, уют, дружеские и семейные посиделки в подобных заведениях скоро исчезнут надолго. На секунду ему стало жаль этих людей. Но потом он вспомнил сожжённые белорусские деревни, повешенных вдоль дороги на столбах пленных красноармейцев, трупики замёрзших детей с матерями, которых оккупанты выбросили на мороз из домов, чтобы занять их места.

— У тебя лицо изменилось, — отвлёк его от тяжёлых воспоминаний интендант. — Будто хочешь тут всё разгромить.

— Хочу, — кивнул Тишин. — Но не стану. Скоро они сами всё это сделают.

После небольшой паузы его собеседник кивнул:

— Это точно, разгромят.

— Тебе их не жалко? Всё-таки, твои соотечественники.

Мейер невнятно пожал плечами и ответил:

— Сам же должен понимать, что жалко. Не жалко мне системы, которая правит страной и ведёт всех нас на убой, как баранов. А ещё я не настолько патриотичен, чтобы класть жизнь за эфемерные чужие жизни и желания правителей. Германия и так хорошо шла вверх без войны. Агрессия ненадолго дала толчок экономике и единству духа. Мы, немцы и русские в чём-то схожи. Наши страны после девятнадцатого года восставали из руин и утирались от чужих плевков. Вот только вы все силы кинули, так сказать, внутрь, а мы наружу. И мы проиграли.

— Из-за Киррлиса?

— Нет, — интендант помотал головой. — Даже без него Германия проиграет эту войну. Просто затянется она на лишние год или два. Кстати, — Мейер оживился, — ты не расскажешь почему наш, хех, начальник не хочет прибить того же Гитлера, подчинить Сталина, Черчилля и прочих правителей лидирующих государств? Так он стал бы править если и не всем миром, то половиной точно. Да и в целом он мог бы прекратить войну, убрав самых одиозных деятелей и разжигателей. Тех, кому выгодна вторая мировая бойня. Или это секрет?

— Нет никакого секрета. Киррлис просто сообщил, что такими вещами заниматься не будет. Что-то там с аурой, которая станет чёрной и может испортить или изменить Дар, — произнёс Тишин. — По мне же… — он задумался на несколько секунд, решая, стоит ли донести до собеседника свои размышления. — В общем, я полагаю, что в его мире всем магам ставят тайный запрет на подсознании, чтобы те не вздумали вмешиваться в дела, связанные с правящими семьями, правителями, министрами и так далее. Сильные маги потом с этим справляются или деактивируют. Этот запрет мешает Киррлису разобраться с Гитлером и его кликой.

— Ясно. Что ж, вполне логично, если взглянуть на это с такой точки зрения. Не пробовал рассказать ему про эти мысли?

— Один раз, — вздохнул Тишин. — В ответ получил очень резкое: «не лезь туда, в чём не разбираешься».

В этот момент к ним вновь подошла официантка, и мужчинам пришлось прервать свой разговор, чтобы сделать заказ.

— Как продвигаются дела со свержением Гитлера и захватом власти? — сменил тему Тишин, когда они остались опять вдвоём.

— Быстро и почти без проблем. Магия, оказывается, отличное подспорье в таких делах, — чуть улыбнулся Мейер. — За здоровье и молодость даже ярые, правда, только на словах, последователи национал-социализма и поклонники фюрера готовы стать коммунистами и заодно министрами. И плевать они хотят на потери Германии, лишь бы им ничего не потерять.

— Ты сам такой.

— Да. И не скрываю этого. Просто кому-то важнее реальные достижения и тяжесть в кармане, а другим подавай эфемерные ценности и власть, пусть даже пустую и на время…

Тут он смолк, так как к их столику подошла молодая особа. В глаза бросилась её причёска, собравшая взгляды практически всех посетителей кафе. Всё-таки в Германии почти невозможно в общественных местах увидеть немку с волосами, собранными в длинный хвост и прикрытых крошечной шляпкой. Почти все представительницы слабого пола в Третьем рейхе заплетали свои волосы в косы и далее укладывали их по-разному. Кто-то оставлял косу свободно свисать, кто-то делал из неё новую причёску.

— Добрый день, господа, — обратилась она к Алексею и Гансу.

Те ответили почти в один голос:

— Добрый день, фройлян.

— Позволите отнять немного вашего внимания, Алексей? И вашего, Ганс?

Незнакомка поочередно посмотрела на мужчин.

Первым порывом Тишина было применить амулет с ментальными чарами и как следует расспросить неизвестную. Ну, и заодно активировать амулет с отторжением чужого внимания, чтобы этой беседе никто из посторонних не помешал. Сдержался, рассудив, что та никуда не уходит и допрос можно учинить в любую секунду. Попутно сверит то, что услышит от неё без магии и под воздействием чар.

— Прошу, фройлян, — он встал и отодвинул свободный стул, приглашая незнакомку сесть за стол.

— Благодарю.

— У фройлян есть имя? — посмотрел ей в глаза интендант.

— Эльза.

— Просто Эльза?

— Сейчас просто Эльза, — повторила она. — Потом будет видно.

— И что же вам, просто Эльза, от нас понадобилось?

— Вернее, что понадобилось от нас настолько осведомлённой [EP1] женщине? — следом за Гансом спросил Тишин, едва удерживаясь от использования амулетов.

— Моя наставница хочет встречи с вашим хозяином.

— У нас нет хозяина, — отрезал Тишин.

— Всё равно, как вы его называете. Сюзерен, Лорд, Повелитель, — улыбнулась Эльза с непонятным выражением лица.

— Ты слишком много знаешь, Эльза. Не боишься, как минимум потерять память?

— Или умереть, — добавил за Тишиным Ганс. — Может быть, ты уже мертва, просто ещё не осознаешь этого. Ведь если ты такая осведомлённая, то должна быть в курсе возможностей Лорда и наших заодно?

Зрачки немки на пару секунд сузились. Больше ничего не указало на то, что ей стало страшно.

— Я не боюсь, — пренебрежительно ответила она интенданту.

— Кто твоя наставница? — задал ей вопрос Тишин. — Или может быть наставник? Чёрный маг, который отметился в декабре под Воронежем?

— Что? — вспыхнула девушка. — Этот тупой мясник? Следите за словами, господин Тишин, если в вас осталось хоть немного благородства от прежнего офицера императорской армии.

— Благородства достойны достойные, а не убийцы детей, стариков и замученных пленников, — процедил сквозь зубы Алексей.

Не меньше минуты за столом царила тишина. Наконец, слово опять взяла немка.

— Я хочу повторить свои слова. Моя наставница хочет… — тут она чуть запнулась, и тут же поправилась, — …просит встречи с вашим Лордом. Для дальнейшей связи вы или кто-то другой пусть посетит дом двадцать шесть на Ляйпцигер-штрассе и найдёт фрау Марту Ройсс. От неё вы узнаете больше.

— Как зовут твою наставницу и чем она занимается?

— Мария Оршич, — только и сказала она им, после чего встала из-за стола, молча попрощалась и вышла на улицу.

— Что-то мне есть расхотелось. Да ещё после встречи с ней, — Мейер мотнул головой в сторону входной двери. — С такой станется запудрить голову, чтобы её сообщники отравили нашу еду.

— Всё может быть, — не стал с ним спорить Тишин. — Я прямо сейчас возвращаюсь в Белоруссию. Нужно всё рассказать Киррлису.

— А я отложу все дела и попробую узнать про эту Марию Оршич и Марту Ройсс, — в тон ему ответил Мейер.

*****

В кабинете наместницы практически не осталось свободного места, столько здесь собралось народа. Совещание затянулось надолго. На нём обсуждалась недавняя операция против гитлеровцев в районе Орши. Поднимались наши ошибки и просчёты, таковые же со стороны союзников и врага. В первую очередь всеми было признано в качестве нашего просчёта отсутствие скрупулёзной разведки. Решили, что старых знаний и осмотра сверху вполне достаточно. И вот результат на лицо. К счастью, потерь среди моих подчинённых не было. Зато русские потеряли убитыми и ранеными под полторы тысячи бойцов с командирами. Ну, или солдат с офицерами, так как ещё в конце сорок второго были введены кардинальные изменения в армейский быт.

Впрочем, потери были не зря. Сваяв на скорую руку амулет с иллюзией, повторяющей световые эффекты, которые предшествовали огненному граду, я активировал его над позициями немцев, которых не затронуло боевой магией. Выбрал укрепления слева от уничтоженных холмов. Эффект оказался выше всяческих ожиданий! Гитлеровцы там и так посматривали на свой тыл, впечатлённые до самых печёнок тем, что случилось с их товарищами на неприступных вершинах, где продолжало бушевать пламя, от которого плавилась оружейная сталь и обращалась в пепел человеческая плоть с костями. И тут вдруг нечто похожее появилось над их головами. Вот они и драпанули со всех ног. Попутно заразили паникой камрадов из второй линии обороны, которые присоединились к их безудержному бегу. Это позволило красноармейцам из подошедших резервов практически без единого выстрела занять пустые окопы с блиндажами и ДОТами, где осталось всё тяжёлое оружие и гора личных вещей. Многие солдаты вермахта даже свои винтовки и автоматы бросили, чтобы ничего лишнего не мешало им удирать.

При виде такой картины мои наездники на грифонах решили похулиганить. Они повесили магические «светляки» над немецкими позициями по другую сторону сожжённых вершин. Безобидная световая магия разительно отличалась от армейской иллюминации и потому подействовала на деморализованных врагов практически с тем же эффектом, что и мой амулет с иллюзией. То есть, драпали враги так, что только пятки сверкали. Всё их имущество досталось красноармейцам. Наверное, стоит ещё добавить, что у некоторых немцев от страха ноги отказали или сообразительность. Вместо того чтобы бежать со всеми единой толпой, они спрятались под нарами в блиндажах, в «щелях» от обстрелов и авианалётов, в нужниках и демоны знают где ещё. Красноармейцы потом до следующего полудня доставали их оттуда. Некоторые, правда, не пережили январскую ночь, замёрзнув насмерть.

То, чего советские войска пытались достичь в течение нескольких месяцев, положив немало людей и потеряв кучу боевой техники, они получили за несколько часов и почти без единого выстрела. Да, с потерями, но они оказались небольшими на фоне полученного достижения. Красноармейцам достался намного больший кусок фронта, чем изначально задумывалось захватить. Чтобы немцы не выбили союзников с захваченных позиций, пока те там закрепляются и подтягивают резервы, я оставил две дюжины соколов и наездников с тремя десятками оборотней под командованием рыцаря-командора. Через пару дней те вернутся назад.

Следующим был поднят вопрос излишней информированности врагов. Новость об этом привёз с собой Тишин прямиком из Берлина, где он плотно общался с антигитлеровскими заговорщиками. С того момента прошло несколько дней. И лишь пару часов назад от Мейера пришли сведения. Весьма скудные, но я был рад и таким. Так как данная информация была лишней для большинства моих соратников, то в кабинете остались несколько человек: Тишин, Наместница, два командора и я с Прохором.

— Ганс пишет, что эта Мария входит в общество Туле. Фактически она связана с Анненербе, которое нам в прошлом году не раз вставляло палки в колёса и очень хочет дотянуться до меня, — сказал я. — Мария Оршиц занимает в нём особое место. Она служит другой женщине, которую зовут Сигрун. Известно только имя. Точных сведений нет, но вроде как она не подчиняется никому там и создала отдельный орден в ордене, куда вхожи только женщины. Их можно определить по распущенным волосам, с которыми они ходят постоянно, и по причёске в виде хвоста, когда женщины из тайного ордена выбираются в обычное гражданское общество. По слухам эта Мария считается сильным медиумом. Возможно, благодаря этой способности она и вычислила вас с Гансом. Про её способности было известно ещё до войны, — я посмотрел на Тишина. — Больше про неё нет ничего. Про связь с тёмным магом тоже нет информации.

— Есть шанс, что её используют втёмную, тот же малефик, — предположил командор, бывший майор Красной Армии. — Или даже она всех использует. При таком дефиците данных невозможно ничего спрогнозировать, только строить догадки.

Дальше разговор превратился в то, что рыцарь назвал «строить догадки». Не меньше часа ушло на пустопорожнюю болтовню. Когда пошли версии совсем уж невероятные, подала голос Ростовцева. Всё это время она больше молчала, слушала и иногда вставляла реплики, по большей части скептические, в пух и прах громя чужие версии.

— Киррлис, а почему бы тебе не сходить в гости к оракулу? — посмотрела она на меня, воспользовавшись короткой паузой, пока остальные участники совещания переводили дух. — Она всё ещё у нас гостит.

— Хм?

— Сходи-сходи. Вдруг она что-то расскажет про эту Марию. А если нет, то узнаешь насчёт поездки в Берлин, стоит или нет туда лететь на встречу с этой женщиной.

— Пожалуй, так и сделаю. Но позже, сейчас нужно осмотреть новую машину, которую пригнали с Эвереста.

Кирилл Луцкий всё-таки добился своего и смог построить тяжёлый танк с задним расположением башни и длинноствольным мощным орудием. Сегодня эта стальная бронированная махина прошла через портал. Осматривать его я направился сразу после совещания.

— Ну, демоны, и этот тут. Сейчас весь мозг вынесет, — прошептал я сквозь зубы, увидев неугомонного гномолюдского инженера. Кирилл сидел на складном металлическом стуле недалеко от своего детища и что-то ел из котелка. Рядом с ним сидели несколько оборотней и штурмовиков, внимательно слушающие его речи. Судя по тому, как часто он мотал головой и тыкал ложкой в сторону танка, речь шла о нём.

Созданная им боевая машина выглядела внушительно и, если так можно сказать, ладно. Немецкий «тигр» в сравнении с танком Луцкого смотрелся громадным сараем. Гномолюдский же был и пониже, и поуже. А про массу и говорить не стоит. Во время экскурсии по его танку, Кирилл показал и рассказал всё. Сплав с драйзом был легче и прочнее самых лучших сплавов стали, используемой для изготовления брони на Земле. При толщине брони башни в сто двадцать миллиметров, с сорокамиллиметровой крышей, стомиллиметровым лобовым листом и от шестидесяти до восьмидесяти миллиметров в прочих местах корпуса кроме днища танк весил сорок тонн. Просторная башня вмещала четырёх танкистов и восьмидесятипятимиллиметровую длинноствольную пушку без дульного тормоза. Боекомплект состоял из восьмидесяти унитарных выстрелов и трёх тысяч патронов для двух пулемётов. Пятый член экипажа, механик-водитель, располагался в низкой рубке в передней части корпуса сразу после агрегатов трансмиссии и слева от дизельного двигателя. Мотор — В-2, но собранный из гномолюдских материалов чуть ли не вручную. Это не только неплохо увеличило мощность обычного советского двигателя, но и повысило его надёжность в разы!

— Это орудие лучше, чем советская зенитка аналогичного калибра или немецкая «ахт-ахт», — заливался соловьём Луцкий. — И снаряды у нас лучше. Лобовой лист «тигра» пробьёт с километра, если, конечно, попадёт не под углом. Оптика наша, гномолюдская. Ни у кого ещё такой нет. Все смотровые приборы тоже сделаны по нашим технологиям. Простеньким правда, но в таком танке и их за глаза. Такие легко дублируются в магическом круге.

В целом, танк мне понравился. Появись он чуть пораньше, я бы использовал его для вооружения танковых батальонов из военнопленных, которые сейчас тренируются в шталагах Восточной Пруссии, прямо под носом у врагов, которые считают, что тех морят в бараках голодом и тяжёлыми работами.

Стоит сказать, что я посетил ещё три концлагеря и нашёл общий язык с местным подпольем. Работа по обеспечению секретности и подготовке будущих ударных групп забрала прорву ресурсов и подчинённых. Но это того стоило. Примерно двадцать тысяч подготовленных солдат в середине или ближе к концу весны сорок третьего года нанесут сокрушительный удар под самое сердце Третьего Рейха. Их поддержит моя дружина с магами, а также несколько полков белоэмигрантов, которых я переброшу порталами прямо в Германию. Плюс, несколько подразделений бывших лагерников получат амулеты и зачарованное оружие. Также на всех танках и броневиках будут стоять защитные амулеты. Благодаря новой магической лавке теперь у меня есть доступ и к таким волшебным вещам. Ими сразу заинтересовались в Москве. И только потому, что цена на них кусалась, Швиц купил несколько десятков, а не сотен.

Насчёт Швица. Уверен, что новый танк обязательно заинтересует его. За несколько дней я создам с десяток таких в магическом круге. Половину предложу москвичам в качестве безвозмездного подарка, чтобы они оценили машину. Прочие продам. Так как в золоте и местной валюте я не нуждался и природные драгоценные камни уже не являются для меня дефицитом, то в качестве оплаты потребую помощь и содействие: на дипломатическом поле, в боевых операциях и так далее. Нужны людские ресурсы, но их мне никто не даст даже несмотря на все договорённости. За полгода даже четырёх сотен человек не удалось сагитировать пойти ко мне на службу. Надежда есть, как бы странно это ни звучало, в Восточной Пруссии. Туда немцы нагнали десятки тысяч остарбайтеров с оккупированных территорий. Многие из них — семьи. Есть шанс уговорить их остаться там же, где они сейчас влачат рабскую долю, только предложив им куда лучшие условия и возможности. Другие потеряли всё в СССР, им не к чему и не к кому возвращаться. И таких тоже можно уговорить остаться под моей рукой. Тем более что по официальным документам часть захваченной Восточной Пруссии станет независимой русской республикой.

С гудящей головой от речей Луцкого, после осмотра танка я направился в трактир к Ильичу. Перекусив и переведя дух после совещания и оценки техники, я пошёл на второй этаж к оракулу.

— Здравствуй, Лорд, — женщина открыла дверь за секунду до того, как я собрался постучать в неё. — Проходи.

— Здравствуй, Юлирия, — ответил я на приветствие и вошёл в комнату.

— Выпьешь горячего вина с травами? Оно только что сделано.

— Выпью. Знала о моём приходе или так совпало?

— Знала.

Приняв кубок из её рук, я сделал несколько глотков ароматного, терпкого и горячего напитка, а затем вновь спросил:

— И знаешь зачем?

— Знаю. И мой ответ — ступай на встречу. Знаки говорят, что та женщина сыграет важную роль в твоём будущем.

Получив ответ на вопрос, который меня сюда привёл, и немного успокоившись, я решил попытать удачу в других. Увы, но Юлирия не смогла дать мне ничего стоящего. Ни о будущем наступлении совместно с советскими войсками, ни о весеннем захвате Восточной Пруссии, ни о последствиях кардинального вмешательства в дела — и состав — правительства главных стран этого мира. И про Марию Оршич тоже. Допив вино, я попрощался с женщиной.

В Берлин я отправился лично. К нужному дому по Ляйпцигер-штрассе подошёл в сопровождении Прохора. И он, и я находились под личинами офицеров СС. Нечего пугать горожан моим азиатским лицом и огромной бородищей беролака, с которой даже не нужно таблички «партизан и русский шпион».

Дверь тяжело открылась, звякнув колокольчиком, и впустила нас в просторный холл. Здесь нашлась стойка с консьержем. Точнее, консьержкой, которой оказалась немолодая полная женщина. Набрякшие мешки под глазами и нездоровый цвет одутловатого лица даже без взгляда на ауру показывал, что у неё проблема с почками. Впрочем, учитывая то количество заменителей натуральных продуктов, которое потребляют обычные немцы, подобное неудивительно.

— Господа офицеры? — чуть испуганно обратилась она к нам.

— Мы ищем Марту Ройсс, — опередил меня Прохор.

— У нас к ней сообщение от её родственника, нашего боевого товарища, — добавил я, чтобы собеседница немного успокоилась. — Он говорил, что её можно найти здесь.

— Ой, а её давно тут нет. Но она оставила номер телефона, по которому с ней можно связаться, — консьержка пододвинула к себе пухлую толстую тетрадь в плотной обложке, и зашуршала страницами. — Так, так… ага, вот он.

В холле имелся телефонный аппарат. И вот тут я слегка растерялся: пользоваться им я не умел. Впрочем, растерянность продлилась секунду. Я просто слегка замутил разум женщины и приказал ей связаться с Мартой. На это у неё ушло целых три минуты.

— Всё, это она, — наконец, произнесла консьержка, протягивая мне чёрную трубку.

— … лло, алло, кто это? Не молчите или я сейчас повешу трубку, — услышал я в ней.

— Фрау Ройсс? Марта Ройсс? — уточнил я.

— Да, это я, — желчным тоном ответил мне немолодой голос. — Кто это?

— Мне нужно с вами встретиться и поговорить по поводу нашей общей знакомой Марии Оршич.

В трубке воцарилась тишина. Спустя несколько секунд мне ответили уже совсем другим тоном, в котором больше не было нервозности и желчи.

— Я поняла. Ждите в доме или поблизости. Там, на углу есть хорошее кафе. За вами через час подъедет чёрный мерседес с номером…

В доме оставаться я не захотел, хотя можно было подчинить консьержку и заставить её открыть одну из пустующих квартир. Мы с Прохором устроились в кафе, заняв столик рядом с большой стеклянной витриной, отгородившись ото всех чарами отторжения внимания.

— А тут отлично готовят, — прокомментировал беролак, уничтожая сосиски на тарелке и прихлёбывая чёрный чай. — Только чай плохой и кружки махонькие совсем.

Спустя пятьдесят семь минут мимо нас проехала легковая машина с номером, который нам продиктовала Марта по телефону. Мерседес затормозил у дома, где мы общались по телефону с далёкой собеседницей. Из машины со стороны водителя вышел молодой мужчина в гражданском пальто и шляпе, и быстро вошёл в парадную. Буквально через минуту он вышел обратно, огляделся по сторонам и вернулся в машину. Ещё спустя минуту из водительского окошка потянулась струйка сигаретного дыма.

— Доел? — я глянул на товарища.

— Ага, — тот проглотил остаток сосиски и одним глотком опустошил полную чашку чая.

— Тогда идём.

К машине мы подошли незамеченными. Каюсь, я просто забыл деактивировать чары скрытности. Водитель чуть не подавился сигаретой, когда увидел меня и Прохора рядом с собой.

— Ты от Марты Ройсс? — поинтересовался я у него.

— Э-э…

— От Марии Оршич? — изменил я вопрос.

— Да-да, я от фройляйн Оршич. А вы…

— Не имеет значения. Она ждёт с нами встречи, так?

— Так, — кивнул он, наконец, придя в себя. — Просила проехать со мной за город в её личный дом. Обещала, что вас никто не потревожит и не посмеет тронуть.

— Тронуть? — оскалился беролак. — Ну-ну, хотел бы я на это посмотреть.

У нас с ним не только имелся внушительный комплект адамантиевых амулетов производства полугномок, но и ещё отряд прикрытия в виде соколов и наездников на грифонах с лёгкими штурмовиками в зачарованных бронекостюмах с мощным стрелковым оружием. Дюжина таких солдат, не сильно напрягаясь, разгромит танковый батальон.

Ехать пришлось больше двух часов.

Дом нашей таинственной и любознательной незнакомки расположился среди соснового бора недалеко от небольшой речки. Двухэтажная постройка из дикого камня и дерева, покрытая коричневой черепицей, просторная конюшня с такой же кровлей, высокий каменный амбар с толстой крышей из потемневшей соломы. Внушительный сад с плодовыми деревьями, пруд примерно сто пятьдесят на пятьдесят метров и лодочный сарай с крошечным причалом. Вся немаленькая территория была обнесена каменным забором с человеческий рост. Поверх забора вместо каких-нибудь штырей или дополнительной металлической ограды была уложена точно такая же черепица, как на доме и конюшне. Когда мы въехали сквозь ворота, я ощутил едва заметное магическое колебание. Вероятно, сторожевые чары, которые сообщали владелице дома о гостях.

«Магия, значит, — мысленно нахмурился я. — Плохо. Как бы и в самом деле это не ловушкой чёрного гада оказалось».

Бояться я не боялся. Другое дело, что попытка нашего уничтожения или захвата может привести к бойне, в которой не останется «языков». А ещё я бы на месте вражеского мага озаботился клятвой подчинения всех, кто будет участвовать в захвате. Тогда даже пленники не принесут мне никакой пользы, так как развязать им язык не смогу.

Позади большого дома стоял ещё один поменьше и с одним этажом. Наша машина остановилась на расчищенной брусчатке возле него. Едва только мотор заглох, как дверь в доме открылась и на улицу вышла высокая женская фигура в длиннополом пальто с толстым платком на распущенных волосах.

Как только мы вышли из мерседеса, в том числе и водитель, женщина повелительно махнула рукой:

— Генрих, ступай в дом. Я позову тебя, когда ты понадобишься.

— Слушаюсь, госпожа Оршич, — с уважением наклонил голову в её сторону молодой мужчина и быстрым шагом направился в сторону двухэтажного здания.

— Господа, прошу вас разделить со мной кров и пищу, — сказала Мария нам и указала на распахнутую дверь. — Прошу.

Пока она ждала наш выход из мерседеса и общалась с шофёром, я внимательно рассмотрел её. Внешне она выглядела слегка моложе тридцати лет. Кто-нибудь не слишком искушённый в таких делах дал бы ей лет двадцать пять. Красивое аристократическое лицо, стройная фигура, которую подчёркивает хорошо скроенное пальто из дорого шерстяного сукна. Рост чуть выше среднего у женщин. Длинные светло-русые волосы опускались заметно ниже талии. Аура показывала нечто другое и кое-что очень интересное. Для начала её возраст был заметно за сорок, а главное — она маг! Слабый, но маг. При этом я хорошо видел, что её внутренняя энергетика искалечена. Но не так, как было с моей во время переноса на Землю. У Марии большая часть каналов отсутствовала. Их словно обрезали и прижгли, чтобы они не развивались и не тянули на себя энергию. Ту пустили в несколько главных каналов, которых было от четырёх до семи. Точнее при таком осмотре ауры было не определить. Ещё я заметил, что пара каналов была связана с волосами. Кажется, что те работали неким собирателем маны, передавая собранную энергию дальше к магическому ядру. И последнее — в ауре имелось некое присутствие ограничения, словно печать подчинения, вассальной клятвы, но точно не они. Моя подозрительность вновь проснулась, крича, что Мария служит тёмному магу, как Прохор служит мне.

Ещё я обратил внимание, что никаких защитных амулетов, татуировок или спящих чар на ней нет. Конечно, те могут быть отлично экранированы и в спящем состоянии незаметны. Вот только я сомневаюсь, что у такого одарённого, как эта женщина, могут быть подобные чары и вещи.

— Господа?

— Нет тут господ, — буркнул Прохор.

— Товарищи? — слабо улыбнулась женщина.

Увидев всё, что хотел, я шагнул вперёд, попутно сказав спутнику:

— Идём, Прохор.

Едва оказавшсь внутри дома и услышав, как захлопнулась дверь, я резко повернулся к Марии, пристально посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Ты кому-то служишь? Кто твой хозяин? Кому ты дала клятву служения? Отвечай немедленно или я тебя прямо сейчас убью!

Та вздрогнула от моего напора и отшатнулась назад, упершись спиной в дверь. Потом быстро пришла в себя:

— Не говорите чушь, господин Киррлис! Я никому не служу, и никому не присягала.

— Лорд, да что с ней валандаться. Прикажи и я сверну ей шею как курёнку, — кровожадно оскалился Прохор. Свою личину он скинул, представ перед женщиной в волчьей безрукавке, бородатым и с большим ножом на поясе, на рукоять которого он положил ладонь.

— В твоей ауре стоит печать, которую поставить может только другой маг, взявший с тебя присягу, — сказал я, проигнорировав слова товарища.

— Печать? — переспросила она. Её аура забушевала, показывая сильнее волнение. — Кажется, я поняла, о чём вы. Объяснять долго… — она посмотрела мне в глаза, вздрогнула, будто прочитав свою участь, и продолжила. — Хорошо-хорошо, я объясню. Я связана с магическим источником, из которого черпаю силу. Связана через ритуал. Вероятно, это он оставил след на ауре. Довольны?

— Пока нет, но убивать сейчас не стану.

Та хмыкнула, но от резких реплик воздержалась. Ауру она скрывать не могла, и та предательски выдавала её волнение и страх перед нами. Судя по всему, совсем не так планировала она нашу беседу.

«Не общалась с настоящими магами. Привыкла, что перед ней, слабосилком, простые люди на цыпочках ходят. Или её учитель внушил мысль, что она выше простецов и это они должны её бояться, а не наоборот», — подумал я про себя.

— Проходите уже в дом. Мы здесь одни, нашему разговору никто не помешает, — сказала Мария.

Она привела нас в уютную гостиную и первой села в кресло с высокой спинкой и бархатной обивкой изумрудного цвета. Напротив стояли ещё три таких кресла, а в середине между ними расположился круглый деревянный низкий кофейный столик.

— Перед вашим появлением повара приготовили кое-что.

— Мы сюда не есть приехали. Рассказывай, Мария. И ради всех богов и демонов не вздумай мне солгать.

— Отец также говорил, — вздохнула она. — А нахватался он от деда.

— Рассказывай!

— Мой дед попал на Землю в прошлом веке из магического мира. Обратно вернуться не смог, так как его дар сгорел. Здесь он создал семью, родились дети. Его сын — это мой отец…

— Мы это уже поняли, — прервал её беролак. — Было бы странно, будь всё наоборот.

— Прохор, — одернул я его.

— Прости, Лорд, случайно вырвалось. Просто эта… тянет, как кота за хвост: толку мало, а шума полно.

Это тоже было своеобразным давлением на собеседницу. Перед ней сидел сильный маг, а рядом с ним оборотень, который плохо себя контролировал. Пусть понервничает и собьётся со своей игры. Быстрее выйдет получить искреннюю беседу, может, не придётся то и дело ловить её на лжи по возмущениям ауры.

— Мой дед попал в этот мир в середине прошлого века… — вновь повторила она, начав свой рассказ…

С её слов выходило, что молодой маг потерял Дар после перехода. Попади он в магическую среду, возможно, какая-то часть способностей к нему вернулась бы с восстановлением части энергоканалов. Но, увы, те банально засохли из-за нехватки маны, пока маг исследовал местность, попутно опасаясь попасть в руки местных жителей, которые точно не приняли бы странного незнакомца, не говорящего ни на одном знакомом языке. Да, дело было в Хорватии в середине девятнадцатого века. В то время шло стремительное обнищание почти всех сословий, что вело к увеличению банд, ужесточению законов и наказаний, в том числе и за бродяжничество.

Лишь спустя несколько лет маг смог найти себе место, где его не гнали взашей и не пытались убить. К этому времени он научился использовать часть своих знаний из родного мира. Нет, магия к нему не вернулась. Это было ближе к примитивному шаманизму и знахарству, где использовались природные силы под чутким руководством знающего разумного. Это и выученный язык помогло магу влиться в общество и стать почти «своим». Чуть позже он женился на хорватке. Супругу выбирал не по красоте и статям, хотя с его появившимся авторитетом он легко получил бы первую красавицу в любом из окрестных селений. На первом месте в выборе лежала предрасположенность к магии. У него родилось несколько детей, но выжил лишь один — отец Марии. Тот после смерти родичей перебрался в Вену, где быстро сошёлся с дочерью владельца лавки, торговавшего всем, чем только можно было. От лекарств до посуды, от алкоголя до одежды. С собой он принёс много записей, которые остались от отца-мага. Тот не мог свыкнуться с мыслью, что все его знания про магию умрут вместе с ним. Верил, что однажды на Земле все природные энергоканалы и Источники освободятся от «корки». Или будет найден источник магии, свободный от неё (такой, как тот, что я обнаружил на Эвересте, на котором устроился стихийный дух). Мария оказалась единственной дочерью в семье. И она же унаследовала Дар от деда. Тот перешёл через поколение, что совсем неудивительно, в том числе и в моём мире.

Эти записи помогли развить слабый Дар Марии. Родители Марии погибли в семнадцатом году во время войны, охватившей тогда всю Европу, а то и весь мир, как сейчас. В девятнадцатом девушка со своим женихом уехала в Германию. Но в том же году, переусердствовав с магическими практиками, она едва не лишилась Дара. Сохранить его удалось просто чудом ещё и потеряв львиную часть и так жалких способностей. И для этого пришлось пройти через сложный ритуал, связав себя с магическим источником. Эта связь привела к тому, что волосы стали поглотителем маны. Чем длиннее и свободнее те были, тем больше энергии получала их обладательница.

— Этот ритуал на основе другого из своего мира разработал ещё дед, когда прочитал библейские истории. В частности, историю Самсона, чья физическая сила и неуязвимость была связанна с волосами, — пояснила рассказчица, когда дошла до данного момента.

Девушка смогла сохранить крошки способностей, но те сильно изменились. Теперь она могла оперировать некими нитями судьбы. Могла видеть варианты будущего, которое менялось в зависимости от поступков и решений. Причём видела не образы, а нити, полосы или цветные вспышки: белые, красные, чёрные. От цвета и его насыщенности зависела степень воздействия на будущее, процент вероятности того или иного варианта. Самые важные события, чья вероятность была связанна с сотнями и тысячами факторов, а также значительно удалённые от текущего времени, недо-магесса видела только рядом с Источником, с которым себя связала. Все прочие были доступны ей в любом месте. Главное, чтобы энергии во внутреннем ядре хватило.

После настоящих чудес, такие вещи были подобны адским мукам, но понемногу Мария привыкла. А со временем так овладела новой способностей, что её жизнь резко пошла на взлёт. На медиума, предсказывающего будущее почти со стопроцентной точностью, вышли члены нескольких орденов, ведущих родословную из глубины веков. В Германии лидирующее положение занимало масонское общество Туле, к которому и примкнула девушка, увидев для себя в нём отличные перспективы.

— Я помогала национал-социалистам, а потом и Гитлеру прийти к успеху. Подсказывала, уберегала от ошибок, вела к вершине власти. В ордене я создала свой орден — Общество Вриль, где состоят только женщины. Нас всего девять, тех, кто может использовать магию предсказаний. И ещё восемнадцать послушниц, в основном дочери, племянницы и жёны аристократов и самых важных семей Германии, которые вершат политику.

— Жена Гитлера тоже? — поинтересовался я.

— Ева? Нет, она не подошла нам. Способностей ноль, зато жестокости и властолюбия чрезмерно. Я старалась брать самых спокойных и тех, кого легко подчинить. И сразу ограничила число членов общества.

Крах Германии в войне с СССР Мария увидела сразу. Но напрямую говорить не стала, чтобы не навлечь на свою голову неприятностей. По её словам, другие силы очень жаждали столкнуть Гитлера и Сталина. И эти силы хоть и не обладали магическими способностями, но при этом имели такую власть в мире, что могли прихлопнуть Оршич с её личным орденом без особого труда.

С сорок второго года в нитях судьбы резко появились новые, которые стали заметно влиять на все остальные. Так Мария вышла на меня. Больше полугода ей потребовалось на то, что узнать необходимую информацию и вычислить людей, которые работали на меня или моих вассалов. К этому моменту в мире стала пробуждаться магия. И даже в Германии местами из-под «корки» потекли капли маны в окружающую среду из мелких Источников и энергоканалов.

— Я знаю на территории Германии около полусотни Источников. Все они, к сожалению, запечатаны. Но ты же легко можешь их раскрыть? — она вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Не совсем легко, но и больших трудностей не вижу, — не стал я скрывать свои возможности.

— Это хорошо.

В конце беседы мы подошли к главной причине, зачем Оршич инициировала нашу встречу. Оказывается, Источник, с которым она была связана ритуалом, не отпускал её далеко. Буквально пара сотен километров — вот такой был радиус перемещения у Оршич. Берлин был на самом краю этой границы. Стоит ей выйти за периметр, как потеряет способность накапливать ману. Как только ядро опустеет, так появится сильная боль, будто по венам пустили кипяток. При длительном нахождении вне связи с магическим источником теоретически она окончательно расстанется с Даром. Этот процесс вполне может Марию свести с ума или убить.

— А теперь о самом грустном для меня, — собеседница опустила взгляд в стол. — Источник стал ослабевать. По моим подсчётам к лету он полностью исчерпает себя. И тогда… — и смолкла, искривив уголки губ в гримасе.

— …ты умрёшь, — закончил за неё Прохор. — И что? Ты нас пригласила ради этой новости? Думаешь, что нам станет тебя жалко? Пожалеем ту, которая помогала Гитлеру творить зверства в нашей стране? — у беролака вырвалось горловое рычание от бури чувств, его охватившей. — Убивать наших внуков? Детей? Сжигать их живыми?!

— Прохор! — повысил я голос. — Тихо.

— Слушаюсь, Лорд, — опустил тот голову и, пряча глаза, которые превратились в звериные и налились кровью.

— Я в этом не виновата! — громко отчеканила женщина. — С такой же вероятностью нужно обвинять вашего Сталина, который помогал восстанавливать армию и экономику Германии в тридцатых годах. Металлургов, что льют сталь, из которой потом делают пули и штыки с ножами. Швей, изготавливающих одежду для вермахта!

— Ты тоже успокойся! А то ишь ты, разошлась, — одёрнул я её. — Готов выслушать твои предложения. Но только выгодные для меня, учти.

— Для тебя прямая выгода — мои связи и возможности заглянуть в будущее, — резко ответила она мне.

— Я и так знаю своё будущее. И оно лучше твоего в сотни раз. Да и связи у меня есть едва ли сильно хуже твоих. Но даже если и не так, то мне ничего не помешает быстро их наладить. Ведь в отличие от тебя я настоящий маг! — зло усмехнулся я в ответ. — Даю вторую попытку заинтересовать меня.

Прежде чем заговорить, женщина пару минут молчала с каменным выражением на лице и отстранённым взглядом, направленным в окно, за которым уже начинались сумерки.

— Я согласна с тем, что сейчас все козыри у тебя, Киррлис, — медленно произнесла она. — А ещё я очень хочу хотя бы сохранить имеющиеся силы, поэтому согласна почти на всё. Ко всему прочему, твоё будущее и те ресурсы, которые ты используешь, мне сильно импонируют, в отличие от средств и способов, которыми пользуется мясник Жефф. Будь иначе, то я бы пошла на поклон к нему, — она вздохнула, чуть помолчала и продолжила. — Ещё я знаю, что в твоей армии воюют сильные и умелые маги. То есть, ты научился создавать их из обычных людей. Вероятно, есть серьёзные условия для этого, иначе ты создал бы целые отряды из них, — вероятно женщина сейчас подразумевала магов-наёмников, которые отличились в прошлом году в наступлении на Оршу, Лепель и Полоцк. — Их создание точно не связанно с жертвоприношением, я бы такое увидела среди нитей. Они указывают на некие чуждые силы, узнать про которые мне почему-то не по силам, — кажется, я догадываюсь, почему ей такое не по силам. Её куцый искалеченный дар оракула не способен прорвать межмировой барьер, отсюда и отсутствие нужной информации про моих магов. — И на твою личную силу и волю, с помощью которых ты можешь даровать Дар любому своему вассалу. Так вот, за то, чтобы не потерять свои способности, а ещё лучше, чтобы их усилить, я готова предложить тебе многое. Во-первых — свою лояльность, свои связи и свой орден. У меня есть серьёзные связи во Франции, Италии, Чехословакии, Дании, Бельгии, Голландии и Швеции. В Англии, Испании, Польше, Румынии и Венгрии они послабее, но тоже могут пригодиться в ряде случаев. Про Германию, думаю, не стоит говорить. Здесь я знаю и могу очень многое, благодаря своим послушницам, дочерям и жёнам чиновников и аристократов. Также я в курсе, что твои агенты работают с группой заговорщиков против Гитлера и могу им помочь, чтобы покушение и переворот удались. Во-вторых — я расскажу всё, что знаю про Жеффа и его покровителей. Ведь ты так и не сумел найти его? С моей помощью ты легко уничтожишь его без тяжёлых потерь и лишней крови, — она перевела дух, со скрытой надеждой посмотрела на меня и спросила. — Тебя устраивают мои условия?

— В целом да, — подтвердил я. — Только внесу ряд дополнительных условий.

— Хорошо, слушаю, — кивнула она.

— Собственно, оно только одно — ты приносишь мне магическую клятву верности. Если будешь искренней и магия примет твою присягу, то я возьму тебя под свою руку и сделаю магом, — чуть помедлил и добавил. — Настоящим магом, а не тем слабосилком, как ваш чёрный урод, только и имеющий приносить жертвы ради крох Силы.

Та ответила не сразу.

— Мне нужно подумать, чтобы принять такое решение, — наконец, произнесла она. — До этого мне не приходилось идти к кому-то в слуги.

— В слуги? Ты ещё скажи в рабы. Впрочем, мне плевать. В следующий раз наша встреча может состояться не скоро. Сегодня я приехал из-за того, что мне стало любопытно.

И тут она меня удивила.

— Я… хорошо, я согласна, — быстро сказала собеседница.

— О, как, — крякнул Прохор, которого тоже поразило чужое решение. Он, как и я, полагал, что та начнёт набивать себе цену, ломаться или банально возьмёт время на размышления, чтобы ещё что-то узнать обо мне и окончательно определиться: идти или не идти в мои вассалы. По ауре сейчас я мало что мог определить, та бушевала десятками эмоций, которые смешивались между собой и рвали друг друга на части. Сумел понять лишь то, что женщиной сейчас владеет сильный страх. Но чего она боится, не могу даже предположить. Меня? Того, что я уйду и в дальнейшем не захочу с ней общаться? Что-то третье?

— Отлично. Тогда собирай вещи и пошли к моим людям.

— Сколько я могу взять с собой?

— Небольшой чемодан. И обязательно возьми дедовы записи, я хочу их изучить.

— Я поняла. Сейчас всё сделаю.

Марии понадобился час на все сборы. Вещи разместила в двух кожаных саквояжах.

— Прохор, помоги ей, — сказал я товарищу.

Тот недовольно проворчал что-то неразборчивое в ответ. А потом цыкнул на Оршич, когда принимал у неё саквояжи. Потом я активировал большой амулет отвлечения внимания, закрыв им часть сада. Прохор в это время связывался по передатчику с наездниками и объяснял им, куда следует прилететь.

— Это же мифические грифоны?! — в восхищении ахнула Мария, когда увидела наш транспорт. — И такие огромные. Я всегда представляла их меньше, когда читала сказки и мифы.

Я только хмыкнул в ответ. Клятву у неё решил взять позже, так как не знал, как отреагирует печать от связи с Источником. Лучше подождать пока та не ослабнет или совсем не исчезнет. С ломкой из-за нехватки маны я справлюсь, такое в академии изучал. Не конкретно подобный случай, просто похожее.

Стоило мне вернуться обратно в Юррдурэ-Хак, как получил ряд новостей. И не все они были хорошими. Впрочем, и сильно плохими их тоже назвать не стоит.

— Русские собираются в феврале разгромить демьянский котёл. У них освободились силы после деблокады Ленинграда, — сообщил мне Тишин на вечернем, практически ночном совещании. — Под это наступление они планируют хорошо закупиться у тебя амулетами. А ещё попросить их в долг или даже в подарок.

— Ну-ну, — покачал я головой, — мне бы ещё кто их подарил. Что ещё?

— Хрущёв погиб. Выезжал в Ленинград, прокатился по немецким позициям и бывшей линии окружения. И там подорвался на мощной мине или авиабомбе.

Хрущёв был один из подкупленных советских высших чиновников. Этот человек невероятно любил власть и был удивительно изворотливым и способным влезть к любому в доверие. Ради того, чтобы подняться на очередную ступеньку пирамиды власти, он лебезил, заискивал и по-всякому унижался перед вышестоящими людьми. А потом безжалостно от них избавлялся, когда те становились ненужными и ниже его в вертикали власти. В далёком или не очень будущем он мог стать моим вассалом и с моей помощью забрать власть в СССР.

— М-да, неприятно. Подрыв случайный или нет? У него должен был быть при себе защитный амулет.

— Даже два. Наш и от Баранкина. Оба не спасли, — развёл руками Алексей. — Пока выясняем, что произошло. На первый взгляд это трагическая случайность Московские следователи землю носом роют, собираются использовать магию. Швиц интересовался насчёт приезда пары человек, чтобы они посетили ясновидящую.

— Она ещё здесь? — слегка удивился я.

— Да.

— Тогда пусть приезжают.

Это было самое важное из случившегося у союзников. Попрощавшись с соратниками, я засел в своей комнате с записями деда Марии Оршич. До утра я сумел их бегло пролистать. Вернее, те из них, которые были переведены на немецкий. Кое-что нашёл полезное для себя. И среди этого кое-чего один ритуал мог мне сильно помочь с возвращением. Проведя ритуал со своей кровью, я получу особый амулет-компас для пространственной магии. В дальнейшем этот амулет нужно использовать для создания межмирового портала. Вероятность открыть его туда куда нужно, очень высока. Да и если с первого раза ничего не выйдет, то всегда можно повторить ритуал. Он дорогой и сложный лишь для простого мага. Мне же всё по карману и плечу. С недавних пор.

После прорыва блокады Ленинграда и взятия в плен крупных сил гитлеровцев в размере нескольких десятков тысяч человек, командование обратило свой взор на Демянский «котёл», где сидели в окружении почти двенадцать дивизий. До успешного удара Красной Армии под Ленинградом, окружённые получали стабильную помощь по воздуху: силы люфтваффе создали воздушный мост, по которому в одну сторону шли продукты и боеприпасы, а в другую раненые, больные и обмороженные. Также окружённые получали помощь по узкой дороге, связывающей Демянск и Старую Русу. Дорога, к слову, была построена самими гитлеровцами для помощи своим солдатам. И она же, дорога, превратила на время «котёл» в «мешок».

Но с появлением соколов-оборотней ситуация кардинально изменилась. Сначала в течение одних суток бойцы НКВД, прошедшие перерождение в белорусском магическом конклаве, уничтожили до трёх десятков транспортников в воздухе, которые везли припасы в «котёл». А затем в течение недели провели несколько диверсий на гитлеровских аэродромах, с которых поднимались транспортные самолёты. После этого не просто был разрушен воздушный мост для окружённых, но и надолго прекращены налёты и бомбардировки советских позиций. После этого среди определённой части военнослужащих РККА и НКВД стала гулять шутка, что лучшее ПВО — это отделение оборотней на вражеском аэродроме.

В это же время была перерезана дорога, что вновь вернуло немцев в «котёл».

Едва только вражеская авиация оказалась выведена из строя, как в дело вступили советские самолёты. Они устроили окружённым весёлые деньки, принявшись планомерно перемешивать солдат вермахта со снегом и мороженой февральской землёй. В этом им помогала артиллерия. У последней кроме обычных боеприпасов имелись и зачарованные, наносящие особенно сильный урон. Стодвадцатидвухмиллиметровая гаубица М-30 таким снарядом наносила разрушений больше, чем «кувалда Сталина» Б-4, стреляя чаще и имея боекомплект больше.

Разведчики с амулетами отвода внимания передавали батареям точные данные о расположении важных немецких позиций и координировали обстрел. Кроме этого они захватывали важных «языков» и секретные документы, наносили болезненные ночные «уколы», разрушая немецкую оборону ничуть не хуже бомбардировщиков и гаубиц.

В первой половине февраля началась операция по ликвидации Демянского котла и освобождение Демянска.

— Вот ведь бесовские вещи нам дали, — проворчал механик-водитель командирского БТ-7.

— Хватит ворчать, Гриша, — одёрнул его старший лейтенант Соломин — командир роты лёгких танков сорок второй отдельной танковой бригады. — Другие без них пойдут.

— Да лучше и мы бы пошли вместе с ними, — не успокаивался тот.

— Гриша! — повысил голос офицер.

— Товарищ командир, да тяжко мне рядом с этими дьявольскими штуками находиться. Слышал я, что это Антихриста работёнка.

— От кого слышал? В наших газетах про такое не писали. Только в фашистских и капиталистических. Листовки вражеские читал, товарищ сержант?! — с угрозой в голосе произнёс старший лейтенант.

Механик-водитель благоразумно промолчал.

— После боя получишь два наряда и предоставишь личные вещи к осмотру. И не вздумай перепрятывать ничего.

— Да я дурак, что ли, такую пакость хранить, — проворчал он. — Да и не читал я, слышал от мужиков из разведбата о том.

— После боя наряды вне очереди и осмотр вещей, — повторил командир роты.

Причиной разногласия между ними являлись защитные амулеты, которые выдал особист полка. По небольшому личному амулету, который требовалось смазать каплей своей крови, и большому для танка, который активировался немного иначе, но совсем не сложно. Григорий Широков происходил из верующей семьи и потому относился ко всему необычному и не принадлежащему церкви очень подозрительно. Все попытки политрука заставить его снять крест не увенчались успехом. Впрочем, тот и не давил сильно, действуя больше по привычке, по старому довоенному плану. Но кандидатуру Гриши в партию он зарубил на корню, чем закрыл ему многие дороги, что в армии, что в мирной жизни. Тот же просто не придал большого значения этому, не видя необходимости в партбилете. Наверное, заставь его кто-то силой тот получить, то реакция на это была бы ничуть не слабее, чем на волшебные амулеты, якобы, произведённые Антихристом.

Амулеты получили три роты лёгких танков БТ-7, одна средних Т-34 и две роты новейших особых танков, которые впервые будут участвовать в сражении. На все танки, кроме новейших, перед боем ремонтники наварили скобы для десантников. Те получили точно такие же личные амулеты, как и танкисты. Танкам с десантом вменялось как можно быстрее добраться до немецких позиций и завязать там бой, отвлекая на себя внимание, пока основные силы идут следом. На данный момент все мелкие речки и болота были замёрзшие, что давало хороший оперативный простор для ударов с нескольких направлений. Роте Соломина была поставлена задача пробиться до самого Демянска. На месте его танкистам и десантникам была обещана помощь. Вроде как там ждут своего часа бойцы разведроты, незаметно проникшие сквозь порядки немцев и спрятавшиеся в различных схронах и норах до поры.

Наступление началось ранним утром, ещё в темноте с массированного артобстрела гитлеровских позиций. Полчаса снаряды и мины перемешивали траншеи и блиндажи с ДОТами, после чего пальба стихла, и прозвучала команда по радиостанции о выдвижении вперёд. Ещё недавно несокрушимая оборона, о которую многие месяцы бесцельно бились красноармейцы, была прорвана в нескольких местах.

Ещё до того, как его танк добрался до разгромленных вражеских позиций, Соломин заподозрил неладное. Перед самым боем танкистам дополнительно вручили ещё по амулету, который должен был наделить их возможностью видеть в темноте и не слепнуть от вспышек выстрелов. Но механик-водитель вёл боевую машину будто бы на ощупь, словно амулет не подействовал или… или был проигнорирован владельцем.

— Гриша, сучий потрох, ты что творишь? — заорал Соломин. Сейчас он очень сильно жалел, что переговорное устройство не передаёт эмоции, делая все голоса похожими друг на друга. — Активировать амулет! Немедленно! Или расстреляю к такой-то матери!

В ответ тишина.

Старший лейтенант считал, что каждый вправе иметь личные мировоззрения, особенно те, которые с недавних пор даже на государственном уровне не запрещаются. Наоборот, с недавних пор церковь получила небольшую поддержку власти. Но когда личные взгляды идут во вред общему делу…

— Под трибунал после боя!

Артобстрел не смог полностью уничтожить оборону фашистов. Хоть и били гаубицы с тяжёлыми миномётами по разведанным огневым точкам, но все подавить не смогли. Вот прямо сейчас в борт соломатинской машине выстрелила уцелевшая противотанковая пушка с кинжальной дистанции, менее чем с двухсот метров.

«Конец, — только и успел подумать офицер, машинально наводя орудие в сторону врага. Также на инстинктах, выработанных в боях и на учениях, он выпустил снаряд в ответ. Тот лёг рядом с вражеским расчётом, убив и ранив солдат, повредив пушку. — Живы? Промахнулись они или помог амулет?».

Следующий снаряд разметал отделение пехотинцев, залёгших на открытой местности. Может, решили, что в темноте советские танки их не заметят и проскочат мимо.

— Бронебойный! — крикнул старший лейтенант, увидев впереди чёрную коробку немецкой самоходки. Повреждённая она или целая — он не знал. Рисковать не мог, и потому снаряд отправился в цель. В точке удара, когда он столкнулся с крупповской бронёй, сверкнуло оранжевым, а секунды через три из люков «штуги» вырвались два огненных фонтана. — Осколочный!

Из-за дурости механника-водителя рота Соломина двигалась медленнее, чем могла. Второй взвод вырвался вперёд, обогнав командирскую машину и БТ первого взвода. Третий взвод ушёл левее и едва совсем не оторвался от роты. Соломин вовремя успел заметить это и по рации одёрнуть взводного-три. Но как только пошли траншеи и прочие немецкие сооружения, так скорость танков в роте сравнялась. По ямам и ухабам было не погонять, а ещё требовалось ждать десантников, которые на своих двоих двигались совсем уж медленно в сравнении с бронемашинами.

Ведя бой, Соломатин попутно оценивал удобство необычайных вещей, полученных от особого отдела. Особо его радовало ночное зрение.

«Ну чисто кот в темноте вижу. А то и лучше», — с удовольствием думал он про себя. Немцы замечали БТ только тогда, когда тот оказывался совсем рядом. Слух тоже помогал плохо, так как предшествующий артналёт оглушил всех врагов. Да и заполошная стрельба заглушала шум моторов и гусениц. Разве только что тэ-тридцатьчетвёрки своим жутким лязгом гусениц могли быть услышаны оглохшими врагами. Но к тому времени с теми разбирались «бэтэшки» и десантники.

К городу рота Соломина вылетела ещё до того, как небо окрасилось рассветом. Во время этого рывка танки вновь приняли на броню десант и пронеслись мимо одной из деревень, захваченных врагом. Если гитлеровцы в ней и поняли, что мимо них прошли красноармейцы, то сделать ничего не успели. Или не посчитали особо опасными несколько лёгких танков, если смогли те рассмотреть в темноте.

Демянск немцы попытались превратить в крепость за время сидения в «котле». Но налёты советской авиации в последние дни значительную часть укреплений разрушили, а остальную серьёзно повредили. Противотанковые заграждения местами также оказались снесены взрывами. Не то поработали самолёты, не то советские разведчики-сапёры, расчистив проход для наступающей техники. На окраине дымили два немецких танка. Чуть в стороне от них на виду стояла противотанковая пятидесятимиллиметровая пушка, а рядом с ней на грязном снегу неподвижно лежали тела расчёта.

«Ну точно тут разведчики отметились», — пронеслась мысль в голове у старшего лейтенанта.

В городе ко всему прочему раздавалась частая винтовочно-пулемётная стрельба и взрывы от гранат и снарядов. Над крышами уцелевших домов висели дымные столбы.

— Дрозд-два, заходишь слева, там, где кирпичный дом без правого угла! — передал Соломатин командиру второго взвода. — Дрозд-три, идёшь через разрушенные «ежи». Только смотри, там могут быть мины, пусть по карте этого и нет.

— Принято!

— Принял!

Советские лёгкие танки в разрушенный Демянск вошли без единого выстрела. Но сразу после этого на них обрушился шквал огня.

— В первую очередь пулемёты! — закричал комроты. — Потом пушки!

И сам показал пример, вогнав с удивительной точностью осколочный снаряд в бойницу в деревянном доме в ста метрах прямо по улице. Оттуда молотили два пулемёта, прижав пеших десантников к земле. После взрыва в доме оба пулемётчика смолкли. Подставляясь под выстрелы, БТ-7 быстро выявили все огневые точки и одну за другой их уничтожили. К сожалению, не обошлось без потерь. В Демянск вошли девять танков из ротных десяти, что пошли в наступление. Сейчас же их осталось семь. У пары «бэтэшек» прекратили работать большие амулеты, после чего они закономерно оказались уничтожены гитлеровскими противотанкистами. К счастью, экипажи уцелели, спасённые личными защитными амулетами.

Стрелки разбежались по домам и окопам, зачищенными танковыми снарядами и ручными гранатами. БТ спрятались за постройками, выезжая из-за них только для того, чтобы сделать меткий выстрел. Десантники на захваченных позициях нашли пару противотанковых ружей, и тут же проверили их в деле, обстреляв немцев в домах по соседству, выведя из строя пулемёт и уничтожив несколько врагов, которые посчитали, что толстые стены их спасут. Около восьми часов слева вышла группа красноармейцев. Всего сорок семь человек из более чем ста бойцов, которые ранее пробрались в город. Это они устроили ряд серьёзных диверсий, нанеся серьёзный урон немецкой обороне. До полудня разведчики и десантники с танкистами отразили около двадцати атак. К этому времени амулеты исчерпали всю энергию и перестали защищать людей. Сразу же пошли потери. Но к этому моменту и немцы выдохлись, положив десятки единиц бронетехники и не менее тысячи солдат в попытках уничтожить советский авангард. Танки, самоходки и даже зенитки гибли в бесцельных попытках вернуть захваченные русскими позиции. А БТ под амулетами защиты раз за разом уничтожали их.

В два часа дня недалеко от города был высажен воздушный десант в количестве батальона. К несчастью на их пути оказался мощный ДОТ с пулемётными и пушечными амбразурами. От него на сотни метров во все стороны шли ряды траншей во многих местах перекрытых настилом из брёвен и земли для защиты от снарядов и мин. Батальон, вооружённый стрелковым оружием и противотанковыми ружьями ничего не мог сделать с этими укреплениями. Солдаты ворочались в снегу пару часов, пока в начинающих сумерках не появились три танка необычной конструкции с расположением крупной башни в задней части корпуса и с необычайно длинной пушкой. Приблизившись к ДОТу на полкилометра и игнорируя редкие выстрелы из немецких лёгких орудий, танки открыли убийственно точный огонь по амбразурам. Меньше чем за четверть часа активность оборонительного сооружения была подавлена, после этого пришла очередь немецким траншеям быть смешенными с землёй и снегом. Едва только огневые точки были подавлены, как поднялся в атаку батальон десантников. Поддерживаемые танками, они быстро сломили сопротивление гитлеровцев, частью пленив, частью уничтожив их. Немногочисленные вражеские солдаты смогли удрать в Демянск.

Гитлеровцы держались ещё два дня в «котле», а потом началась массовая сдача в плен. К этому времени у них закончились боеприпасы, медикаменты, топливо для немногочисленной техники, продукты. Попытки помочь своим солдатам в «котле» гитлеровцы предпринимали с самого первого дня начала наступления, но абсолютно не преуспели в этом. Лишь зазря потеряли около десяти тысяч солдат, офицеров и унтер-офицеров убитыми, ранеными и пленными, а также около трёхсот танков и бронемашин, столько же орудий с миномётами и свыше полутысячи пулемётов. Правда, и у Красной Армии потери оказались очень высокими, лишь слегка уступающие вражеским, так как у военнослужащих в этих частях не было магической поддержки. Но их горечь сгладила победа в операции.

*****

— Господин Юррдурэ-Хак, — протянул мне руку высокий моложавый мужчина с кажущейся искренней белоснежной улыбкой.

— Господин Смит, — ответил я на его рукопожатие. — Рад вас видеть у себя дома.

— И я рад, — вновь сверкнул улыбкой гость с далёкого материка. Можно было бы подумать, что мужчина по-настоящему искренен и счастлив. Вот только аура показывала, что его улыбка просто дань вежливости и привычки. Этот Смит, Джон Смит, являлся доверенным лицом, так сказать, американского капитала, который захотел поплотнее сойтись со мной. Правительственные круги общаются с советскими представителями, договариваясь с ними по поводу магических товаров. А вот частники решили сами, ну или им позволили, связаться со мной. Разумеется, без советского контроля не обошлось, подобное регулировалось нашим договором. Но контроль закончился в тот момент, когда они пропустили на мои земли американцев. Те обещали слишком много полезного для Советского Союза, чтобы можно было от них отмахнуться. Плюс я сам подтолкнул тех и других к этой встрече. Требовалась поддержка на высоком международном уровне в преддверии удара по Восточной Пруссии, и американские магнаты должны были мне её обеспечить. К слову сказать, с Англией дела мои шли так-сяк. Кое-кого Алексей и Белогора смогли подкупить, но слишком мало и не слишком высокосидящих. Менталитет у англичан оказался не самым удобным. Они не были способными на безвозмездную помощь, как русские, и не считали, что всё можно купить и продать, как американцы. С Францией тоже всё обстояло не лучшим образом. Непостижимым образом в стране существовало два официальных правительства. Одно заседало в Лондоне и полностью подчинялось английским лордам. Второе находилось в Париже и поддерживало гитлеровцев. Ни то, ни другое меня не интересовало. Вот и получалось, что поддержки стоило искать всего у двух стран, у кого имелись высокие позиции на мировой арене — СССР и США. Да и то с последними имелся ряд сложностей, которые буду утрясать с американским гостем.

От Смита — хотя он такой же Смит, как я Иванов — я не стал ничего скрывать. Он узнал и увидел всё то, что и Швиц. Я даже решил им обоим показать несколько шагающих боевых машин гномолюдов. Для этого мои подчинённые перегнали их на отдельную площадку, подальше от остального парка боевых машин. Показал тренировку оборотней и штурмовиков в гномолюдских лёгких боевых костюмах.

— О-у, а это интересная вещица, Киррлис, — оживился он, когда дело дошло до демонстрации динамореактивных пушек. — В нашей армии такие тоже есть. Но скажу без похвальбы, — он коротко засмеялся, — что наше оружие полегче будет.

— Зато моё бьёт дальше и точнее.

— Ты знаком с нашими аналогами? — искренне заинтересовался он.

— Нет. Но знаю возможности своих конструкторов и немецких. Лучше всего развивается и улучшается оружие на войне. Потому и говорю, что мои пушки точно лучше ваших.

— Ах, вот как! Ну что же, вполне возможно, вполне возможно, — покивал он. — И прикупить несколько образцов можно? Или вещь секретная?

— Я подарю две пушки и несколько десятков снарядов к ним.

Американец растянул губы в ещё более широкой улыбке, хотя казалось, что шире улыбаться человек уже не может. А вот аура Швица показала, что москвич расстроился. Не понравилось ему, что я так легко сошёлся с заокеанским гостем и делаю ему подарки. И сказать он мне ничего не может, так как в договоре прописаны деловые отношения и связи, а не вот такие дружеские. СССР сильно хотел бы завязать на себе все связи мира со мной. К счастью, там понимают, что такое никак невозможно.

— А те… м-м… существа, — вновь обратился ко мне американец, указав на оборотней, — они откуда? Из твоего мира?

— В основном это местные жители.

— Оборотни в лесах Белоруссии? — расхохотался собеседник. — Хорошая шутка. Мистер Киррлис.

— Это не шутка, Джон. Но в каком-то роде ты прав. До нашей встречи они были обычными людьми. Многие страдали от тяжёлых болезней, старости, имели увечья. Приняв моё предложение стать моими людьми и поклявшись в верности, они получили от меня новые способности со здоровьем и долгой жизнью.

— Насколько долгой? — аура Смита полыхнула жгучим интересом.

— Очень долгой. Раза в два больше, чем отведено обычному человеку в вашем мире, Джон.

— И для этого нужно обязательно дать клятву?

— Не обязательно. Достаточно хороших отношений между ним и мной.

Вечером состоялся разговор с глазу на глаз, в котором я прямо намекнул, что легко могу сотрудничать с американцами напрямую без русских посредников, с которыми связан договором. Но для этого мне нужна новая территория за пределами СССР, где существующий договор не будет действовать.

— Перебирайся к нам со всеми своими людьми и оборотнями. В Америке легко найдётся место на любой вкус.

— Для магии важен не только личный вкус, Джон. Здесь у меня уже всё построено и развито. В твоей стране придётся потратить пару лет на такое и действовать с нуля из-за расстояния. Зато кусочек Восточной Пруссии устроит нас всех. Ещё там будет порт, в котором я смогу принять тебя и твоих соотечественников без чужого разрешения.

После короткой паузы Смит кивнул:

— Я понял, Киррлис. Сообщу большим боссам о нашей беседе. Полагаю, они не будут против.

Грифоны один за другим опускались на просторную поляну в лесу на территории Польши, оккупированной немцами. С них быстро сходили мои бойцы, чтобы освободить место для товарищей. Это была уже четвёртая волна десанта. С ней прибыл на место и я. Причина из-за чего я тут оказался и притащил внушительную часть своей дружины, заключалась в тёмном маге. Благодаря помощи Марии Оршич моя разведка смогла нащупать след Жеффа и выйти на его логово. Находился он сравнительно недалеко от меня, на территории Польши. Удивительно? Ну, не прям так уж очень. Если бы я сам сел и как следует подумал, где искать мага, то догадался бы без чужой помощи. Ему нужна мана. Энергию с помощью жертвоприношений можно получать, но и природные источники тоже нужны. Благодаря же моим действиям, когда я летал по округе в радиусе сотен километров и распечатывал Источники с энергоканалами и энергоузлами, во многих местах увеличился магический фон. Львиная доля магии идёт в Юрдуррэ-Хак, но кое-что по дороге рассеивается. С помощью амулетов и ритуалов эту свободную магию можно свести в одно-два места. Именно так и поступил Жефф.

Тишин, будучи рождённым на Земле, даже после перерождения в полуэльфа всё ещё по большей части думал как неодарённый. Белогора… бывшая дроудесса тоже как-то пропустила данный момент. Возможно, для неё оказался диким тот факт, что никто не учитывает магические факторы и брала пример с Алексея, попав под его влияние. Вот потому только помощь Оршич и помогла нам отыскать самого главного и опасного врага.

Едва только разведка удостоверилась, что тёмный маг найден, как командор Лыткин санкционировал операцию по его уничтожению. Он прилетел сюда ещё до первой волны десанта. С разведчиками.

Жефф обустроил своё логово на территории древнего польского поместья. Оно было похоже на небольшой замок с двумя этажами, обнесённый каменной стеной из речной булыги. Территория охранялась полком СС, усиленного мощным ПВО и танками, в том числе новейшими «тиграми» и модернизированными «четвёрками», чья броня в лобовой проекции уже не по зубам Т-34, а сорокавосьмикалиберное орудие пробивает наклонные лобовые бронелисты советских танков на почти километровой дистанции. Эти танки ещё даже на фронт не шлют, зато они есть тут! Дополнительно тёмный маг на некоторые машины наложил защитные чары, превратив их в опасных противников. Впрочем, вряд ли мой враг делает упор на обычном земном оружии. Он маг, как и я.

Окружающие хутора и деревни выселили под предлогом строительства концлагеря для советских военнопленных.

В свою очередь я сам не пожалел золота для экипировки дружинников. Среди двухсот солдат, которым предстоит штурмовать убежище тёмного мага, двадцать — это тяжёлые штурмовики гномолюдов. Ради них мне пришлось возвести два новых здания на Эвересте. Ещё проблемы были с их доставкой, так как тяжёлый штурмовик весил более чем в два раза в сравнении с обычным солдатом. Но с горем пополам справились и с этим. Зато теперь даже без помощи магии есть кому разобраться с немецкими танками и пушками.

Со слов Оршич верхние этажи польского замка используются охраной и слугами. Жефф и его подручные прячутся под землёй, где нарыты десятки коридоров и комнат. Там же сидят сотни советских пленных, которых тёмный маг использует в своих ритуалах. Охраняют всё это химеры: быстрые и плохоубиваемые твари, нечета тем, которых немцы использовали в Воронеже. Для собственной защиты маг постарался как следует.

— Врезать бы сверху зачарованными авиабомбами. Да только не потянут грифоны такой вес, — с сожалением произнёс Савелий. — А самолёты привлекать нельзя. Их Жефф услышит и может удрать.

— Что есть, то есть, — согласился я с ним. Ему, как и мне было жаль тех солдат, что погибнут в будущем бою. Авианалёт всё сделал бы чисто и быстро. Вот только носителей для тяжёлых боеприпасов у меня пока нет. Сюда нужно десяток авиабомб массой от тонны с усиливающими боевыми рунами. Тогда тёмного мага смешало бы с землёй и камнями гарантировано. Мне даже не нужно увидеть тело, так как я почувствую его смерть. Есть для этого нужные заклинания и амулеты. Можно было бы привлечь магов-наёмников с тем ритуалом, с помощью которого уничтожили немецкую оборону за Оршей. Но я не хотел давать им лишней информации — это раз. И два — боевая магия могла не затронуть подземную часть замка. И тогда пришлось бы возиться с раскопками и поиском врагов, забившихся в крысиные норы. — Ничего, у них отличные амулеты. Плюс, гном со своими учениками участвует. Они там все поголовно увешаны рунными амулетами с основой в магию Земли. В подземельях это особенно полезно.

Командор кивнул, соглашаясь со мной.

Высаженных бойцов немедленно разводили по постам под защитой амулетов отвода внимания. Часть грифонов опускалась далеко от замка. Там сооружались пункты для двух-трёх моих солдат, которые следили, чтобы никто из врагов не убежал из замка. Никто из нас не знал точное количество подземных ходов и их местоположение. Мария указала только на три таких, причём два располагались на территории поместья и выходили в ста и двухстах метрах от замка. Только третий имел выход почти в километре в неглубокий овраг, густо заросший высокими кустами. Там Савелий оставил двух лёгких штурмовиков и волколака. Дополнительно овраг заминировали несколькими противопехотными минами с чарами усиления.

Пока что в замке всё было тихо. Охрана не замечала приготовлений к штурму. Посты сменялись по прежнему графику, не ставились новые и не усиливались старые.

Сейчас Гай со своими учениками из числа бывших тёмных эльфов долбит шурфы вокруг замка и роет проходы. Всё это производится с максимальной аккуратностью, чтобы не насторожить врагов. И у гнома всё получается отлично. Пусть он и стал рунным магом после перерождения, но склонность к магии Земли не стоит сбрасывать со счетов. В этих шахтах и проходах встанут штурмовики в тяжёлой броне. В момент атаки они проломят тонкую земляную стенку между собой и подземными замковыми переходами и перекроют немцам дорогу к отступлению. Заодно встанут на пути химер. Твари тёмного мага достаточно тупы и слишком прямолинейны. Их тяжело убить, они сильны и быстры, но всё это проявляется на открытой местности. В узком проходе львиная часть этих плюсов теряется. А когда там ещё стоит опытный воин в высокотехнологической броне, с которой только танковая пушка справится, то шансы химер на победу стремятся к нулю. Остаётся только правильно расставить штурмовиков. В процессе землеройных работ Гай со своими подопечными нашёл ещё два потайных хода. Проверять куда они ведут, гном не стал, справедливо опасаясь обычной или магической сигнализации в них. В нужный момент там будет подорван заряд взрывчатки, который перекроет путь врагам.

— Воздух! — внезапно раздалось в передатчике. И только минуту спустя я услышал тихое-тихое стрекотание авиационного двигателя в небе. Это был «шторьх», который несколько раз в сутки в разное время обследовал окрестности вокруг замка с неба. Скорее всего, Жефф выдал лётчикам амулеты для ночного зрения. Благодаря этому время суток для воздушных наблюдателей перестало что-то значить.

Подобраться к пилотам не получалось, как к обычной внешней охране, часть которой уже успела побывать на допросах у командора Лыткина. Выдав всё, что знали, они отправлялись обратно, забыв о беседах и считая, что провели время на посту или на обходе. Подобные «отлучки» никем в замке не замечались благодаря правильному планированию и расчётам.

Что же до пилотов, то кроме «кошачьего глаза», тёмный маг мог им вручить и амулеты для обнаружения магии — артефактов, амулетов, кристаллов с маной, иллюзий и прочего. Я бы сам так поступил, зная, что меня будут искать другие маги. Поэтому всем дружинникам были вручены хорошо экранированные амулеты, у которых паразитные излучения маны сведены почти до нуля. В такой операции в последнюю очередь стоит думать о цене. Жизни моих солдат и цель куда ценнее.

«Шторьх» крутился в небе больше часа. Несколько раз опускался практически к макушкам деревьев. Наверное, высматривал следы на снегу. Всего этого я не видел, так как поляна для высадки десанта располагалась очень далеко от замка. Зато у меня был гномолюдский передатчик, через который получал полную информацию обо всех шагах гитлеровцев. Засечь работу этих устройств враги не могли при всём своём желании из-за разницы технологий.

Ещё сутки прошли в томительном ожидании и наблюдении за замком. Каждый раз, когда из ворот выезжали машины, объявлялась тревога, и происходил перехват техники в нескольких километрах от замка. Только убедившись, что там не Жефф, решивший куда-то скататься, машины отпускались. Оборотни использовали дорогие амулеты для площадных ударов. Парализация и сон в основном. Это позволяло захватывать пленников без единого выстрела. После обыска те пробуждались и обрабатывались ментальными чарами на тот случай, если у них были указания сообщать обо всех странностях в пути. А так они полностью забывали про неожиданную остановку на дороге. К моменту, когда магическое внушение слетит, будет уже поздно — мы захватим замок.

Наконец, все посты расставлены, весь десант был переправлен и вооружён, все вражеские «секреты» и расположения охранных групп были вычислены. Жефф по многим приметам торчал в своих подземельях. И не просто торчал, а занимался своими гнусными ритуалами, судя по магическим возмущениям, которые выплёскивались далеко по окрестностям.

— Пора, Савелий, — сказал я командору. — Жефф там какой-то чертовщиной занимается. Нужно вмешаться. Может, новые амулеты делает, а может опасный ритуал проводит для наведения проклятья против нас или наших союзников из СССР.

Если бы я знал, как оказался близок к догадке, то приказал бы наплевать на все раннее созданные планы и ломиться к тёмному магу по самому короткому пути, невзирая на потери.

— Значит, вмешаемся, — кивнул он и прикоснулся к передатчику. — Всем отрядам — Восход! Повторяю — Восход!

Дальше наши планы расходились. Командор направился к НП, место для которого подобрали рядом с замком. Оттуда он станет контролировать действия всех отрядов. Я же направился к одному из туннелей, созданных Гаем и его учениками. Я со своими телохранителями был одной из самых сильных боевых групп и должен нейтрализовать Жеффа. Вернее, у меня больше всех шансов разобраться с тёмным магом быстро и без потерь.

Вышли мы в коридоре с бетонными стенами и протянутыми по потолку проводами, закреплёнными на стальных скобах, выкрашенных в серый цвет. Примерно через каждые пять метров висела тусклая лампа, испускающая желтоватый электрический свет. Рядом с проломом в стене стоял тяжёлый штурмовик. Кроме прочной гномолюдской брони он был увешан защитными и боевыми амулетами и держал в руках зачарованную штурмовую винтовку. Как раз в тот момент, когда я оказался в подземном коридоре, он впервые применил её против врагов: из-за поворота выбежали двое солдат с МП-40. Кажется, они даже не успели ничего рассмотреть, как были скошены двумя короткими очередями штурмовика. Звуки выстрелов заглушил один из амулетов, благодаря которому те прозвучали не громче хлопка ладонями.

Штурмовик остался на своём посту, а я со спутниками двинулся дальше по коридору в ту сторону, откуда прибежали враги.

Сразу за поворотом имелась решётка из толстых стальных прутьев. Сейчас она была распахнута настежь. Рядом с ней стояла высокая узкая тумбочка, на которой находился чёрный телефонный аппарат. Примечательно, что трубка свободно болталась. Кто-то уже успел доложить о происшествии и убежать. Или те двое покойников отсюда? Охраняли проход у решётки?

Чуть дальше коридор разделился у лестницы, ведущей вниз. Пару секунд потратил на выбор решения, после чего скомандовал спускаться. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы Прохор поставил краской метку на стене рядом со спуском. Теперь другие наши отряды будут знать маршрут моей группы.

Мы даже ещё не успели сойти с лестницы, как впереди загрохотал пулемёт. Вокруг нас с визгом принялись рикошетить пули, скалывая кусочки бетона, оставляя вмятины и царапины на металлических перилах. Потом что-то сверкнуло и на магическом щите Прохора расплескалось ярко-оранжевое пламя боевого заклинания.

В ответ я послал вперёд ледяные чары из адамантитового амулета. Рой ледяной крошки и мелких сосулек мгновенно выморозил воздух в коридоре. Без магической защиты в ближайшую минуту им дышать не просто тяжело, а опасно для лёгких.

Грохот пулемёта мгновенно стих. В окружающей тишине раздались хрипы и кашель выживших немцев. Впрочем, жизни той остались секунды. Прохор и один из беролаков рванули вперёд, опередив основную группу. Когда я с остальными дружинниками к ним подошёл, то они вытирали кинжалы об униформу убитых гитлеровцев. Вражеская позиция была затянута коркой льда, словно здесь прошёл зимний месяц с крепкими морозами и снегопадом. Удивительно, что кто-то смог выжить… а хотя…

— На этих амулеты. Уничтожьте их, чтобы никто воспользоваться не смог, — я указал на двоих немцев, чья одежда лишь чуть-чуть была запорошена инеем.

— Щас сделаем, Лорд, — быстро ответил мне Прохор. Он же разрубил ножом медные пластинки немецких амулетов.

Ещё две минуты спустя мы оказались перед очередным поворотом. Стоило только передовому оборотню шагнуть за него, как в него ударили несколько пулемётов и автоматов, полетели гранаты. Защитный амулет разрядился сразу же, что говорило об использовании врагами зачарованных боеприпасов. Дружиннику не хватило одного мгновения, чтобы успеть укрыться за углом, как его сразили десятки пуль. Он умер раньше, чем упал на пол, сбитый свинцовым вихрем. Живучесть матёрого оборотня не спасла от серебра и магии на пулях.

Вперёд шагнул тяжёлый штурмовик, который прикрывал тылы нашей группы. Не обращая внимания на удары пуль, он метнул две зачарованные гранаты, и сразу же шагнул назад.

— Амулеты сдохли, Лорд, но броня выдержала все попадания, — сообщил он. — Там человек двадцать сидит. Три пулемёта, остальные с автоматами и автоматическими винтовками. Коридор за поворотом расширяется в два раза, но метрах в десяти перекрыт решёткой, а за ней несколько рядов мешков с песком… — тут его речь прервали взрывы гранат и огромный язык пламени, вылетевший из-за угла. В одну секунду вокруг стало жарко, как в кузнице.

— Вперёд! — скомандовал я и первым выскочил из-за укрытия. С моими амулетами можно было не бояться чужой магии. Они выдержат даже попадание небольшой авиабомбы и снаряда из пушки «тигра» в упор. Но сейчас не прозвучало ни единого выстрела. Там, где располагалась позиция немецких стрелков, всё было затянуто дымом и пылью. Штурмовик случайно или просто забыв про специфику боёв в тесном помещении использовал гранаты с огненными чарами. При взрыве те выжгли всё рядом с собой. Ткань мешков превратилась в прах, а песок разметало взрывной волной. Неполный взвод эсэсовцев превратился в обугленные чёрные и скрюченные фигурки. У многих в руках осталось оружие, вернее, его останки, так как почти все деревянные части сильно обгорели, а взорвавшиеся патроны покорёжили ствольную коробку. Кстати, у многих немцев были, если не ошибаюсь, трофейные СВТ. Точнее немецкие переделки советской самозарядной винтовки под свой патрон. Из-за катастрофы в сорок первом году Германии достались десятки, а может и сотни тысяч этих винтовок. Часть из них попали в части СС и подразделения советских ренегатов в своём родном виде, часть была переделана на заводах.

Дышать в коридоре стало очень тяжело: воздух частью сгорел, частью был разогрет до высокой температуры, вокруг нас висело облако копоти и пыли. Без защитных амулетов, созданных именно для таких случаев, мы бы дальше не прошли. Пришлось бы возвращаться назад и ждать, пока в коридоре атмосфера станет получше.

Дружинники без дополнительных команд провели «проверку» мертвецов, вонзив в каждого по два-три раза свои клинки. Те были покрыты чистейшим серебром и несли ряд рун, парочка из которых работала против нежити. А то ведь вот эти обугленные головешки служили тёмному магу, которому ничего не мешало наложить на своих солдат заклинания поднятия нежити.

Эти мысли прервало появление новых врагов. Несколько быстрых фигур возникли в пыли и дыму и напали на моих спутников. Раздался мат, звериное рычание, ужасающие хрипы и противный хруст живой плоти, раздираемой кинжалами и когтями. Раздались несколько выстрелов, но тут же смолкли — началась рукопашная свалка глаза в глаза.

На меня вылетела горбатая тощая фигура химеры с руками, заканчивающимися костяными клинками. Несмотря на то, что тварь двигалась умопомрачительно быстро, я успел среагировать и использовать боевой амулет. Силовой толчок телекинезом размазал химеру о бетонную стену — энергии я не стал жалеть. Голова сплющилась, глаза вылезли наружу, из ушей, глазниц, ноздрей и безгубого рта хлынула тёмная кровь. Рёбра лопнули и их обломки вылезли наружу. И всё равно существо не умерло. Оказавшись на полу, оно задёргалось в попытках встать. Точку поставили несколько пуль, которые выпустил в неё штурмовик. Они перебили химере шею, разворотили грудь, разнесли позвоночник и таз. Всё ещё существуя, химера перестала быть опасной, превратившись в гору из раздробленных костей и рваной плоти.

Вот только на её место встали ещё две таких же. Едва их смели тяжёлые пули из штурмовой винтовки, как появились новые твари, а за ними, толкая их в спину, лезли ещё и ещё.

— Огонь! — крикнул кто-то, опередив меня с командой.

— В рукопашную не лезть! Расстреливайте их! — следом за ним прокричал я и одновременно со словами ударил телекинетическим толчком, не став жалеть сил. Всю толпу тварей отбросило назад на несколько метров. Ширина коридора была всего несколько метров, поэтому досталось всем, никто не увернулся. Первым рядам не повезло вдвойне, так как многих там измочалило как от столкновения с грузовиком. За первым ударом последовал второй, а там и третий подоспел. Адамантитовый амулет позволял не тратить свой собственный резерв и использовать чары мгновенно.

Расчистив пространство, я перешёл к ледяным чарам. Вперёд отправился ледяной вал, который на таком расстоянии мгновенно замораживал всё живое. Даже пыль и копоть осели, захваченные холодом, от которого воздух превращался в белые хлопья. Для существ из плоти и, что особенно важно, крови эти чары опаснее, чем телекинез или огонь. Холод сковывал химер, превращал кровь в лёд, заставлял кожу и мышцы лопаться.

Но не только я бил по противнику. Все мои спутники открыли огонь одновременно со мной. Правда, только я один использовал магию, прочие отдали предпочтение огнестрельному оружию. Как совсем недавно немцы поливали этот участок коридора вихрем свинца, так сейчас, то же самое делали дружинники, опустошая магазины гномолюдских пистолетов-пулемётов и штурмовых винтовок.

Коридор давно уже превратился в филиал ледяного Ада. Обычный человек не смог бы здесь выжить даже в противогазе и защитном костюме, который используют огнемётчики. Нас защищали качественные амулеты, а химер их природа. Но в столкновении магии, подкреплённой огнестрельным оружием и плоти, созданной с помощью магии, последняя резко сдавала позиции. Через пять минут бойни всё закончилось.

Весь коридор был завален мёртвыми телами кошмарных существ. Они и при жизни выглядели так, будто их пропустили через мясорубку, а сейчас, разорванные пулями и боевыми чарами, замороженные и раздавленные вызывали своим видом тошноту и желание отвернуться или закрыть глаза.

Через двадцать метров коридор вновь сделал поворот, и там нам преградила путь стальная стена с дверью почти во всю свою ширину с бойницами. Несколько минут назад через неё прошли десятки химер.

В штурмовика ударили два пулемёта и огнемёт, стоило тому показаться из-за угла. Тот мгновенно открыл ответный огонь. Но его пули не смогли пробить преграду. Только оставили крупные каверны на броне, какие бывают от попадания малокалиберных снарядов на средних и тяжёлых танках.

— Там броня от танка, — сообщил он, вернувшись назад. — Да ещё такая толстая, что бронебойные патроны её только поцарапали. Да и мне экз помяли, там один из пулемётов крупняк стоит.

— С магией, небось, — деловито заметил Прохор. — Её тож надо магией.

В стену я ударил шаровой молнией не пожалев Силы. Заклинание пробило стальную преграду, словно та была сделана из снега. Оказавшись на той стороне, шаровая молния выпустила сотни искрящихся протуберанцев, который мгновенно убили всё живое поблизости.

— Вперёд, не теряем время, — махнул я рукой.

Дружинники с помощью своих боевых амулетов снесли дверь с петель. По ту сторону нас ждали только трупы и… ещё одна такая же стена. Но только я приготовился повторно вскрыть её чарами, как «кишка» между стенами превратилась в море огня и осколков — стальных и бетонных. Немцы активировали фугасы, заложенные в стены, потолок и пол. Меня и часть бойцов вышвырнуло назад, другим не повезло принять на себя всю мощь взрывчатки. Истощённые амулеты не смогли спасти их.

— Твою же в бога душу мать! — рявкнул Прохор, который раньше всех поднялся на ноги и подскочил к развороченной первой стене. За ней вместо «кишки» дымилась гора расколотого бетона с торчащими прутьями арматуры.

На разбор понадобилось целых пять минут и уйма маны. Заклинания из магии Земли с телекинезом справились с преградой отлично. Вот только инициативу и скорость продвижения мы потеряли. Под завалами нашлись тела трёх оборотней. Двое были безоговорочно мертвы, а вот третий подавал признаки жизни. После того, как на нём использовали целительский амулет и полили раны эликсиром, за его жизнь можно было не волноваться.

В самом начале разбора прохода я отдал указание беролаку:

— Прохор, отправь одного дружинника для связи, а то передатчики уже не ловят ничего здесь. Пусть сообщит Савелию обо всём об этом и позовёт подкрепление. Заодно узнает, что у остальных групп, как проходит штурм замка.

— Слушаюсь, Лорд, — кивнул тот. — Игорь, слыхал?

Оборотень, на которого он посмотрел, кивнул.

— Тады вперёд со всех лап. Мухой, парень, мухой.

Оборотень в самом деле помчался на лапах, перекинувшись в волка.

Вторую стену из бронестали взрывом серьёзно искорёжило, но полностью не сломало. Пришлось потратить пару минут и на неё.

— Ох ты ж!.. — вновь ахнул Прохор, увидев это.

За дверью находилось помещение, исчерченное бетонными и кирпичными столбами-опорами, на которых покоился свод. Между ними стояли железные клетки, в которых содержались пленные. Сейчас клетки были распахнуты и все, кто в них содержался выбрался наружу. И людьми они уже не были.

— Нежить, — сказал я. — Жефф провёл ритуал и превратил людей в низших зомби. И хорошо, если не в заразных. Если таких выпустить наружу, то они превратят окрестности в безжизненную пустыню.

— Я этого гада, эту мразь, своими руками… — прорычал Прохор.

— Сдерживайте их, пока я не закончу с заклинанием, — приказал я. — Особенно следите, чтобы никто не ушёл.

К сожалению, уже готовых чар с упокоением нежити в амулетах не имелось. Хотя я опасался случайного поднятия мертвецов на месте боёв, но как-то не озаботился заклинаниями для их массового уничтожения. И потому сейчас пришлось тратить время на читку заклинания, наполнение его маной из амулета и активацию. За это время зомби на месте не стояли. Многосотенная толпа стремилась разорвать моих спутников. К счастью, они не обладали силой и проворством химер. Практически, они остались всё теми же людьми, только потерявшими разум и ставшими крайне живучими.

Наконец, чары были готовы. Как только я активировал заклинание, так сразу же вся нежить вокруг нас рухнула. Это выглядело так, как если бы у сотен марионеток разом обрезали управляющие нити.

— Ищите здесь проход. Это сделал тёмный маг перед нашим приходом. Он не мог далеко уйти, — сказал я.

Тайный проход нашли быстро. За что стоит благодарить чуткие носы оборотней. Жефф озаботился тем, чтобы тщательно замаскировать дверь. И даже обошёлся без магии, чтобы по её фону я не вычислил лаз. Но запах свой убрать он не смог.

Буквально через десять метров путь нам преградил свежий завал. Чтобы устранить его ушло несколько минут. А ещё метров через пятьдесят мы наткнулись на труп штурмовика. Одного из тех, кто должен был перекрывать разведанные подземные ходы. Предполагалось, что гномолюда в тяжёлом штурмовом экзоскелете да ещё с хорошими амулетами и огнестрельным оружием с Эвереста никому не по силам победить без использования авиации и тяжёлых танков. И ошиблись.

— Далеко не уйдёт. Везде наши посты стоят и мины заложены, — озвучил очевидное Прохор.

В этот момент заработал передатчик.

— Это группа Тис-три! Говорит Тис-три! Из подземного хода в овраге прорывается отряд эсэсовцев числом около взвода. Они отлично вооружены и используют магию! — раздался торопливый голос одного из моих бойцов, оставленных охранять проходы из тайных коридоров. — Нужна помощь! Сами не справимся!

— Тис-три, говорит Киррлис! Преследую эту группу, в ней предположительно тёмный маг! В бой не вступать, отступить и вести наблюдение со стороны! — немедленно передал я сообщение, как только предыдущий абонент смолк.

И тут же сразу после меня в канале появился комондор:

— Резервным отрядам Агат-два, Агат-три и Гром-один немедленно выдвинуться к оврагу с подземным выходом. Связать врага огнём, при невозможности этого вести преследование и наблюдение!

— Агат-два принял!

— Агат-три принял!

— Гром-один принял!

Невозможность задержать Жеффа означало уничтожение большей части бойцов группы. Тогда единственный выживший должен отступить и вести слежку издалека. Но надеюсь, до такого не дойдёт, и я успею вовремя.

— Ну сейчас мы этих сучат прищучим, — оскалился Прохор. — Отольются им слёзы ребятушек. За всё ответят.

Пост, охранявший овраг с подземным ходом, не смог выполнить мой приказ. Или не захотел, предпочтя погибнуть, но задержать врагов, которые могли рассеяться по лесу и удрать под прикрытием магии. Дружинники погибли в короткой кровопролитной стычке, но не выпустили гитлеровцев и Жеффа из оврага. А там подоспели резервные группы со стороны замка. И я.

На месте выхода из-под земли сейчас зияла огромная воронка. Вокруг неё валялись изуродованные тела эсэсовцев. Ещё с полдюжины трупов были разбросаны по оврагу. Немцы укрепились под одним из склонов и бешено отстреливались из автоматов, иногда метая гранаты наверх. Позиция им досталась совсем плохая. В любом ином случае их бы уже прикончили. Вот только сейчас им помогала магия.

«Жефф, где этот ублюдок?», — пронеслось у меня в голове.

Словно услышав мои мысли вновь ожил передатчик:

— Это Гром-один. Уходит небольшая группа на север. Там человек с амулетами и две химеры. Ещё три задерживают нас. Или не с амулетами, а сам маг. На нас насели твари, не пускают за ним. Агат-два уничтожена полностью. Агат-три ведёт бой с немцами из сопровождения мага.

— Прохор!

— Понял, Лорд.

Беролак перекинулся в зверя, что-то рыкнул и стремглав понёсся на север. За ним последовали ещё двое беролаков.

Я задержался всего на пару секунд, чтобы ударить из амулета ледяной бурей по позициям эсэсовцев, после чего побежал за оборотнями на шум выстрелов вдалеке.

Когда прибежал на место, то увидел схватившихся друг с другом химер и беролаков. Те рвали друг друга на куски. Кровь лилась ручьями, летели куски шерсти и плоти, ревели от боли и ярости оборотни. Недалеко от них стоял тёмный маг, отгородившись от окружающего мира магическим куполом. Вокруг него были перемешаны снег с землёй от взрывов и пуль. Окружающие деревья лишились коры, части древесины и веток и стояли, будто погрызенные сумасшедшими бобрами или такими же дятлами. Часто пули рикошетили от промороженной земли и летели во все стороны. То, что это и был Жефф, я понял сразу, как только увидел ауру мага. И описание его внешности совпадало с тем, что дала Мария и достали разведчики Тишина.

При виде меня он вскинул вверх руку и что-то крикнул. Кажется, запросил переговоры, поняв, что не справится со мной. Да что там со мной, если его остановили обычные дружинники! Даже задержись я, и то через несколько минут его магическая защита исчезла бы. После чего зачарованные гранаты и пули дружинников мигом поставили бы точку.

А так точку в жизни мага из другого мира поставил я.

Вся мощь адамантиевого амулета в виде огненного торнадо рухнула на Жеффа. Слабый магический купол не помог ему, лишь оттянул на несколько секунд агонию. Окружающие деревья вспыхнули, как свечки. Я держал заклинание минуту, тратя всю энергию амулета. Когда торнадо пропало, то на том месте осталась выжженная неглубокая воронка порядка трёх метров в диаметре. От тёмного мага остался только пепел, смешанный с землёй. Его смерть я почувствовал очень хорошо. И даже увидел магическим взором, как распалась тёмная аура, разлетелась в клочья, словно сгоревший лист бумаги под порывом ветра.

Дальше осталось только добить химер, которые после смерти своего хозяина не потеряли активности.

Договариваться или брать в плен мага я не собирался. Всё равно по совокупности преступлений ему гарантирована казнь. Захватить, допросить и казнить? А где гарантия, что Жефф не воспользуется отсрочкой и не сотворит какую-нибудь особенно убойную гадость вроде посмертного заклинания. Так что, никакого желания возиться с этой падалью у меня не было. Пользы ноль, а возможного вреда вагон с тележкой.

— Всё? — немногословно поинтересовался у меня Лыткин, когда я вернулся к замку на НП командора.

— Всё, — подтвердил я.

К этому моменту дружинники добивали последних гитлеровцев в замке и подземных помещениях. Эсэсовцы дрались с обречённостью загнанных крыс. Из-за небольшого числа моих солдат и того, что немцы были разбросаны мелкими группами по внушительной территории, их не получалось прихлопнуть одним-двумя ударами. У многих были боевые и защитные амулеты, что почти им не помогало, лишь оттягивало их смерть.

После уничтожения тёмного мага бой и последующая зачистка территории шли ещё час. После чего мы ушли, забрав своих убитых и все амулеты Жеффа, которые смогли найти. Я решил не оставлять их, чтобы не подтолкнуть гитлеровцев к попыткам те зарядить, повторяя действия тёмного мага. Ничего не получилось бы, но сколько бы военнопленных они угробили при этом…

Во время быстрого обыска замка я нашёл две лаборатории Жеффа. Одна была, судя по всему, его личной, куда он никого не пускал. Там нашлось много ценных предметов, которые я прихватил с собой. Всё, что взять было нельзя, уничтожалось с особым тщанием. Перед уходом сквозь портал замок был подожжён со всех сторон. Немцам, захоти те раскопать руины, придётся потратить уйму времени и сил на это.

Операция по устранению вражеского мага стоила жизни восемнадцати дружинников. Пятеро из них были оборотнями, остальные гномолюды-штурмовики и полуэльфы-разведчики. Для одного боя весьма существенные потери. К таким мы ещё не привыкли, и привыкать как-то не хочется.

— Киррлис, безгранично рад нашей встрече! — широко улыбнулся мне Смит. Американец прибыл в Юррдурэ-Хак сегодня утром, но встретиться со мной смог только во второй половине дня. Приехал не один. С ним были ещё трое сопровождающих. Их внимательные взгляды не вязались с полноватыми фигурами и добродушными лицами, которые больше подойдут каким-нибудь поварам или бухгалтерам, а не профессиональным разведчикам. В том, что ко мне прибыли именно такие, я был уверен на сто процентов. Аура выдаёт американцев точнее и лучше, чем сводки и допрос.

— Джон, — ответил я ему тем же, пусть и не настолько широкой вышла улыбка, её ведь нужно тренировать, а мне некогда, — приятно видеть тебя у меня дома. Надеюсь, проблем в пути не было?

Некоторое время шла словесная вязь, перемешанная с гостеприимством хозяев и ответными любезностями гостей. Потом плавно перешли к делу. Так как сегодня на нашей встрече Швица не было, то серьёзных тем подняли больше.

— Киррлис, не хочу, чтобы между нами были недомолвки и, эм-м, обман. В прошлый раз я тайно сделал несколько снимков твоего города.

— Хм? У тебя никто не видел фотоаппарата, а следили плотно.

На мои слова про слежку американец никак не отреагировал, даже аурой. Должен был понимать, что это обязательный фактор при встрече будущих партнёров и союзников, таких, как мы.

— Микроаппарат был встроен в сигару, с которой я ходил.

Я вспомнил толстую вонючую штуку, которую Смит часто крутил в руках или держал в зубах в прошлый раз. Мне он пояснил, что хочет бросить курить, но постепенно. И вкус с запахом не зажжённой сигары ему помогает. Кстати, аура американца в тот раз выдала, что говорит правду или близкое к ней. Сегодня, кстати, он тоже доставал её пару раз утром. И всё. Выходит, ему повезло, что невольно сказал то, что думает. А я, привыкнув к считыванию ауры и увидев в ней правду, не стал обращать особого внимания на сигару.

«Или те, кто его снаряжал и инструктировал неплохо изучили все слухи обо мне. В частности, моё умение считывать ауру, — подумал я. — Правда, я и не скрываю это ни от кого».

— Вспомнил, — сказал я и недовольно покачал головой. — Плохо, Джон, в наших делах искренность важнее. Мы имеем дело с магией, которая является третьей стороной. Для неё нет понятия намёков и дипломатических ходов, где слово «нет» часто означает «да». И наоборот. Представь, что ты тяжело болен, но не стал рассказывать о некоторых симптомах доктору. А тот поверил и не провёл углубленный осмотр. Из-за этого болезнь стала прогрессировать и перешла в смертельную стадию. Примерно так и с магией.

— Вот потому я и сказал сейчас, — улыбка американца подувяла, лицо побледнело. Мне даже стало интересно, что же он ещё такого сделал, что осталось незамеченным моими подчинёнными и мной. — Меня попросили сделать ещё фотографий, так как старые не все получились хорошо. А я подумал, что подло будет опять тебя обманывать. Разрешишь — хорошо. Нет — лучше сохраню дружбу, а с боссами как-нибудь разберусь.

После короткой паузы, во время которой пристально смотрел на собеседника, я произнёс:

— Хорошо, забудем о прошлом случае. Что было, то было. Сейчас можешь фотографировать не скрываясь. Но только там, где разрешено. Мои люди скажут тебе, где можно, а где нет. И скажи своим сопровождающим, чтобы не пытались тайно делать фотографии и лезть куда-то ещё.

— Обязательно скажу.

— И ещё кое-что, Джон. А чем ещё могут быть ваши шпионские фотоаппараты? Не только в сигару же вы их прячете?

— Да какой из меня шпион, — улыбнулся он, на глазах возвращая прежнее настроение. — Но приборы можно прятать в коробок спичек, пачку сигарет, портсигар, часы. В трость или зонт. Если так подумать, то почти в любой предмет, который в кулаке можно зажать.

— Ясно, — кивнул я и поставил мысленную зарубку дать указание Белогоре пообщаться с товарищами Смита. Пусть пооткровенничают под ментальным амулетом и расскажут, что в их саквояжах лежит. Если привезли свои шпионские штучки, то их стоит вывести из строя. Фотоаппараты, разумеется, а не американцев.

Уже в самом конце беседы Джон подошёл к тому, ради чего, собственно, и приехал.

— Кое-кто из моих боссов хочет получить здоровье и силу оборотня. Они попросили узнать, насколько это возможно и как быстро можно устроить? — он вопросительно посмотрел мне в глаза. — Эти люди обладают морем денег, связей и власти. При большом желании им по силам устроить переворот в моей стране. Но они стары и больны, из-за чего ищут способ продлить свою жизнь. Когда услышали про твоих оборотней и то, что многие из них бывшие старики и калеки, которые вместе со звериным обличием получили молодость и здоровье, то пожелали и себе здоровья. Только, — мужчина непроизвольно отвёл взгляд в сторону на миг, дав понять, что сейчас пойдёт речь о том, что его сильно беспокоит, — они хотят получить облик зверя со свободой воли, не желают быть у тебя в подчинении.

Стало понятно волнение Смита в конце его речи. Почему-то он посчитал, что я разозлюсь на предложение выпустить из-под своего контроля свежеиспечённых оборотней. Да ещё таких, кто сам обладает огромной властью и возможностью.

— Это можно устроить, но твоим боссам подобное будет стоить дорого. Вместе поклянёмся на магии, что не будем вредить друг другу и будем соблюдать интересы союзников. Это будет гарантией, что они получат полную независимость от меня после перерождения, — ответил я ему. — Да, я подразумеваю не столько деньги, когда сказал про цену. Золота у меня больше, чем достаточно. Первую очередь меня интересует поддержка в Европе. Обещаю, что в обе Америки я лезть не стану.

— Обязательно передам. Почти уверен, что боссам ваше предложение понравится, — ещё шире заулыбался Смит.

— Кое-что хочу сразу уточнить, а то вдруг они забыли или не обратили внимания. Перерождение в оборотня можно провести только здесь, в Юррдурэ-Хак, и нигде больше. Приехать в вашу страну я могу, но пользы от этого будет немного, только в том, что мы друг на друга посмотрим и немного прощупаем в личной беседе.

— Они знают это, Киррлис, я им всё подробно рассказал… то, что смог узнать в прошлый раз, — в его ауре проскочили намёки на опаску и чувство вины.

— Также скажите, что перерождение в оборотня — это навсегда, обратного пути не будет, Джон. Ни обычным человек, ни магом, ни кем-то ещё они больше не станут.

— Магом? — ожидаемо встрепенулся он. — А можно стать магом?

— В ближайшие годы нет. Ресурсов для перерождения в него у меня очень мало, они нужны мне самому. К тому же, у меня существует магическая договорённость с Советским Союзом, что я не стану создавать магов для других стран.

Ждал, что он задаст вопрос про советских магов, но Смит решил не поднимать данный скользкий момент. Я бы всё равно не ответил. Лишь появилось бы у обоих внутренняя шероховатость от беседы, закончившейся на подобной ноте.

— Я всё передам, Киррлис.

— Тогда до следующей встречи.

Через час после этого разговора я послал дежурную старшую фею за московским представителем. Этот час я размышлял, решал, чем стоит поделиться с союзниками, а что лучше придержать до поры до времени. Заодно вдруг подумал, насколько же отличается менталитет у людей этого мира, живущих на разных материках. Вон взять русских, которые смогли уговорить меня сделать часть их простых людей оборотнями и магом. Для руководства страны настолько сильные и неординарные, скажем так, существа были просто винтиками в системе, на которой стоит и строится государство. А вот американцы оценили по крохам информации всю пользу подобного перерождения для себя лично. Удивительно, что они не попросили сделать их магами или хотя бы артефакторами. Это получше, чем оборотни, у которых плюсы заканчиваются на крепком здоровье, долголетии и живучести.

С другой стороны, вряд ли люди станут ждать годы, когда я соглашусь проводить перерождение в магов иностранцев, набрав себе полный штат подобных специалистов. Если они старые и больные, то предпочтут синицу в руках, чем журавля в небе, до которого могут и не дожить. А самые умные просчитают момент с амулетами или наймом мага на службу с применением магической клятвы наёмника. Так они получат к своему здоровью и долголетию доступ к магии через посредника. Очень неплохой вариант для не-мага, обладающего деньгами и властью в мире простых неодарённых.

Ещё хочу сказать, что с англичанами наладить контакт не вышло. Вернее, с теми, кто там стоит у власти, официальной и теневой. Тишин и Белогора смогли заинтересовать несколько видных деятелей, но те могут влиять на решения правительства постольку-поскольку. Эти люди больше полезны в качестве источника информации, чем в виде рычага влияния.

«Ох однажды я откину все свои принципы и раздавлю всю эту толпу тупых правителей, которые мнят, что могут позволить себе считать себя выше, чем маг», — с непонятной вспышкой злости подумал я и инстинктивно сжал кулаки, словно в них давил всех тех, о ком только что подумал.

Почему-то именно англичане испытывали странную неприязнь ко всему миру, даже своим ближайшим соседям и чуть ли не родственникам. Я тут поверхностно ознакомился с недавней историей СССР. Читал не только то, что официально доводилось до людей, но и документы не для всех, общался с непосредственными свидетелями самых ярких событий. Тем более, среди моих вассалов хватает участников с той и другой стороны. По некоторым слухам во время российской революции император после отречения попросил у своего английского родича принца Георга принять его с семьёй у себя. И что? Тот отказал ему, хотя должен был понимать, к чему подобное приведёт. А ведь это их действия привели к революции. Многое указывает, что именно обращение этого самого Георга к Николаю заставило того вступить в войну против Германии. Причём изначально многим сановникам при его дворе было ясно, что русские нужны британцам только в качестве пушечного мяса, и чтобы обескровить страну, не дать той стать самой мощной силой в Европе после того, как Англия, Франция и Германия со своими союзниками обескровят друг друга в мировой бойне. Так что, англичане те ещё скоты и звери во всех смыслах. Они готовы стать союзниками для любого, но только при гарантии, что их личные интересы будут стоять на первом месте, а потери и траты станут нести другие.

«К демонам этих англичан», — от неприятных мыслей, возникших ни с того, ни с чего, еле удалось избавиться перед приходом Швица.

— Добрый вечер, товарищ Киррлис, — первым поздоровался со мной Швиц, едва переступив порог комнаты.

— Здравствуй, Аристарх Ильич, — ответил я ему. — Присаживайся, сейчас самовар с печевом принесут. У Ильича ещё одна повариха появилась, сказал, что лучше неё никто пирожки не делает.

— Хоть и поужинал, но отказываться не стану.

Разговор начался через четверть часа, когда мы выпили по кружке чая и съели несколько пирожков.

— Я хочу, чтобы вы знали о моих договорённостях с американцами. С частниками, с которыми вы сами мне разрешили вести дела, — начал я издалека.

— Я так и понял, — кивнул он.

— Боссы, как их назвал Джон Смит, хотят продлить себе жизнь, превратившись в оборотней.

— Что? В кого? — дёрнулся москвич.

— В оборотней, — повторил я.

— А в кого именно? Волк? Сокол? Медведь?

— Пока не решено. Но зная влиятельных людей, сомневаюсь, что они выберут маленькую птицу.

Швиц замолчал на несколько минут, обдумывая то, что услышал от меня.

— Киррлис, ты говорил, что оборотни опасны своей бесконтрольностью. Особенно хищники. Из-за этого в прошлый раз мы попросили превратить наших бойцов в соколов, — наконец произнёс он. — И вдруг решаешь сделать таких из людей, которые из-за своей власти давно не считают простых людей, за, хм, людей, скажем так?

— Решил. Мне это выгодно — раз. И на другом материке оборотни не причинят мне вреда никаким образом. Тем более, что я проведу перерождение в матёрых волколаков или беролаков. Они куда дисциплинированнее и лучше умеют держать себя в руках, чем обычные.

— Ясно, — пробормотал он, вновь уйдя в свои мысли. Моя новость сильно выбила его из колеи. Его аура так и бушевала от эмоций. — А наших людей провести через перерождение можешь?

Этот вопрос я ждал ещё до того, как Швиц пришёл ко мне. Он сам собой напрашивался. Даже такой опытный переговорщик (дипломатом Швица сложно назвать) не мог от него удержаться, учитывая, что тема оборотней для СССР пару раз им поднималась.

— Да, могу. Но немного, не больше пятнадцати человек, если это будут матёрые. Обычных смогу и сорок сделать. Но повторю, что вам контролировать их будет очень сложно. Тем более такую стаю. Если их раскидать по одному-двое далеко друг от друга, то эффективность таких солдат сильно снизится. Они хороши большим отрядом.

— Ясно, — повторил он.

Зачем я вообще сообщил о своих планах с американцами? Мне нужно было, чтобы разные силы крепче привязались ко мне, а без конкуренции и зависти это будет дольше и сложнее. Одни захотят получить то, что взяли другие. Интрига не самая сложная, но она обязательно сработает.

*****

Настал, настал этот миг, когда всё было готово для моего перерождения. Ресурсы и мана ждали своего часа, чтобы отправиться в дупло Дуба-Очага и превратиться в башню архимага. Их было набрано с лихвою. Чтобы не ждать несколько дней, а увидеть дело своих рук уже сегодня, всего через несколько часов после начала строительства.

— Да ты не нервничай так, Киррлис, всё у тебя получится, — успокаивала меня Клавдия Васильевна.

— Надеюсь.

Нервничал я из-за боязни, что не смогу пройти инициацию в архимага в своей цитадели, так как являюсь её Лордом. С другой стороны, моё заклинание-матрица особенное, не похожее на другие и позволяет очень многое из того, что у других Лордов считается абсолютно невозможным. Спасибо знакомству с Грундом и возможностью свободно переходить в его мир через его трактиры. Благодаря этому разведчики Белогоры узнали очень многое про с’шагунов. И то, что находилось в свободном доступе, и то, что эти всемогущие создания старались держать в тайне от остального мира. Вот на эту «особенность» я и рассчитывал.

Я примерно представлял, как сделать так, чтобы заставить Очаг провести моё перерождение в архимага. Вопрос в том, а останусь ли я после этого Лордом? Не променяю ли могущество вселенского масштаба на силу, могучую только в пределах одной планеты? Вот это меня особенно сильно волновало и ело изнутри.

Но стать архимагом было моей сокровенной мечтой. И просто так отбросить её я не мог, это было сильнее меня. Ради неё был готов рискнуть всем, что имел. Из-за этого риска я не торопился накладывать матрицу на Источник, который нашёл в Восточной Пруссии. Сделаю это после того, как стану на тех землях полновластным хозяином. Хоть и будут о том знать немногие люди. Впрочем, это сейчас совершенно не важно.

Признаюсь, когда шёл к свежепостроенной башне, то ноги у меня слегка дрожали, а сердце билось, как у пойманного в ловчую сеть голубя.

Наверное, стоит сказать, что моя башня сильно отличалась от башни Силантия и Гая. Примерно также, как отличается барская усадьба от охотничьей избушки в глухом лесу. Высотой не меньше сорока метров, восемнадцать у основания и двенадцать под хрустальным куполом на вершине. Также башня имела три круглых больших балкона, полностью опоясывающих башню: на десяти метрах, двадцати и тридцати. Каждый балкон был достаточно просторен, чтобы на нём мог опуститься грифон. Купол венчал восьмиметровый шпиль из адамантита, который проходил через всю башню, пронизывая её верхнюю часть, как игла и дальше рассыпаясь на сотни жил, словно сеть кровеносных сосудов. Стены были сложены из блестящего белоснежного камня, напоминающего шлифованный мрамор. Но мой минерал казался полупрозрачным и внутри него блистали тысячи крошечных золотистых искр. Балконы были возведены из такого же камня, но золотого цвета с пурпурными искрами. Дополнительно они были украшены решётками, балясинами и поручнями из орихалка. Внутри башня имела объём больший, чем снаружи. И это правильно. Как-никак жилище архимага!

Сюда я пришёл сразу после того, как навестил трон у дуба. Там я «заказал» перерождение в архимага первого, кто войдёт в башню. Чтобы не случилось эксцессов — случайно или специально некто решит засунуть нос в новенькую башню, я приказал Прохору поставить кордон вокруг неё. Дюжина оборотней и две дюжины разведчиков-полуэльфов сейчас контролируют каждый метр территории вокруг башни.

Дверь легко распахнулась, стоило коснуться её рукой и пожелать войти. Внутри меня встретил огромный зал диаметром не меньше пятидесяти метров и с высотой потолков около десяти. Отделка была великолепная. Полудрагоценные камни, драгоценные породы древесины, орихалк, золото, магическое стекло и хрусталь были собраны в прекрасную композицию, дополняя, поддерживая и усиливая друг друга, а ещё радуя глаз органичной картиной. Отделка царских дворцов в сравнении с этим залом покажется чем-то обычным, примитивным и вульгарным. А ещё здесь всё было пропитано маной в достаточной концентрации, чтобы любой маг чувствовал себя комфортно.

«Так, не время рассматривать, всё потом. Сначала дело», — одернул я себя. Телепорт перенёс меня на самую вершину башни, под хрустальный купол. Здесь в самом центре, проходя сквозь хрусталь, тянулся толстый стержень адамантита. Этого металла здесь было столько, сколько я не смогу трансфигурировать и за пять лет. Даже если брошу все ресурсы и энергию только на это дело.

Рядом со стрежнем в воздухе застыло энергетическое облако в виде веретена высотой порядка три метра и диаметром свыше метра в центре.

«Это оно», — прострелила сознание мысль. Вновь стало не по себе, появилась лёгкая слабость в теле, опять участило свой бег сердце. Подобное было вызвано одновременно и предвкушением, и боязнью провала.

Всего на секунду я замер перед последним шагом, а потом вошёл в веретено. Мгновенно исчезли все страхи и волнение, стало легко и спокойно, появилось чувство, что всё будет хорошо и у меня всё получится. Я с интересом стал наблюдать, как исчезла на мне одежда, как кожа стала прозрачной, а за ней то же самое случилось с мышцами, кровеносной сетью, костями. Нет, моё тело полностью не растворилось. Она превратилось в набор энергетических нитей разной толщины и степени свечения, повторяющих человеческое тело. Наиболее яркие потоки проходили через позвоночник и головной мозг с сердцем. По большей части все нити имели золотистое свечение. Но малая доля их отливала и красноватым, и синим, и коричневым, и зелёным, а также белым, пурпурным и ультрамариновым, опаловым, янтарным и ещё десятками оттенков. С каждой минутой пребывания в веретене, насыщенность свечения нарастала. Постепенно нити сливались в одно целое, стали вновь появляться кости с мышцами, кровь побежала по венам и артериям, наросла кожа. И вот наступил тот миг, когда я осознал, что стою на своих ногах рядом со стрежнем из адамантита и касаюсь его рукой. На мне была мантия бело-золотого цвета и ободок из адамантита на голове с несколькими крупными драгоценными камнями, размером с фалангу пальца: бриллиант, рубин, сапфир, изумруд и гранат.

В теле я чувствовал невероятную мощь, раз в двадцать большую, чем имел до «столкновения» с веретеном. При этом откуда-то знал, что это только малая часть того, чем я обладаю с этого момента. Просто тело, созданное только что, понемногу набирает сил.

— А что я теперь умею? — пробормотал я и потянулся к… памяти, что ли. Не знаю даже как назвать эту частичку сознания или подсознания, где хранятся знания, полученные от Очага. — Ух, боги, вот это да!

Это было немного похоже на то, словно я стал вспоминать события, которые прошли в прошлом месяце. Ещё не успели выветриться, но уже слегка подёрнулись туманом. Чем больше я сосредотачивался, тем реже становился туман, пока не исчез совсем. Новые знания и умения полностью слились с моими старыми, будто я всё это лично изучал на протяжении десятилетий, скрупулёзно запоминая и тренируясь каждую свободную минуту.

Все могущественные чары, вроде призыва полубожественных сущностей, архидемонов, создания монументальных объектов и прочих высших заклинаний и ритуалов, пока были недоступны из-за того, что тело ещё не успело до конца сродниться с Силой. Но это дело нескольких дней, максимум месяца. А потом мне по силам будет в одиночку захватить Землю.

А ещё я почувствовал башню, как часть себя. Знал досконально, где и что лежит, как туда попасть, какие чары охраняют. Какие помещения для работы, а где можно отдохнуть. Где лучше проверять боевые чары, а где безопаснее призывать существ из иных вселенных. Несколько библиотек особенно радовали. Ещё, я знал, что в курсе очень многих их книг. Достаточно будет бегло полистать, чтобы поднять из памяти полное содержание почти любой из них. Впрочем, вряд ли я знаю там всё. Но подобные пробелы всегда могу устранить, просто посетив библиотеки и посидев несколько часов или дней с неизученной ранее книгой. Как говорил один из старейших и мудрейших профессоров академии: самый умный не тот, кто всё знает, так как подобное просто не возможно, а то, кто знает, где быстро взять необходимое знание.

— Так, ладно, — встряхнулся я. — Пора бы показать себя народу и оценить их реакцию. Вроде бы кольцо Лорда осталось, — я машинально поднял руку и посмотрел на кольцо, сплетённое из двух материалов. Отражавшее мою власть над двумя Очагами: в Белоруссии и на Эвересте.

Когда я вышел на улицу, то увидел огромную толпу, собравшуюся недалеко от башни. Кажется, здесь были все, кто находился в Юррдурэ-Хак на данный момент. Отсутствовали только патрули, охраняющие подступы к цитадели в окрестных лесах. И те, кто был занят операциями далеко за пределами города. Зато были те, кто обитал во втором лагере, ранее созданного для беженцев и проверки кандидатов для перерождения.

«Ого, я даже как-то не думал, что рядом со мной проживает столько народа», — чуть удивился я, оценив сколько же стоит передо мной людей, полуэльфов и гномолюдов. Среди последних я увидел Киррила и его отряд сумасбродных инженеров, которым есть и пить не нужно было так, как сотворить некую новую конструкторскую придумку. — А эти здесь как оказались?».

Несколько секунд мы стояли и смотрели друг на друга. А потом вся эта толпа в едином порыве опустилась передо мной на колени. В воздухе прошелестело, как ветром повеяло:

— Лорд… Великий Лорд… Великий правитель…

Одновременно с этим я почувствовал, как некая сила полилась в меня, будто полноводная река. Мало того, все связи с моими вассалами стали ещё крепче. И даже с теми, кто ещё не успел мне присягнуть

«Может, так и становятся богами?», — вдруг подумалось мне. — «Интересно, а если бы тут стояло тысяч десять или сто, то их веры хватило бы для меня, чтобы перескочить на эту ступень?».

— Спасибо, — я поднял над головой руки. — От чистого сердца говорю вам спасибо за поддержку. И встаньте с колен, это точно лишнее.

Следующим этапом моей архимагической эпопеи будет подбор учеников. Учитывая всё этому сопутствующее, они по силе вряд ли станут уступать мне старому, когда я пришёл на те злосчастные экзамены. То есть, я получу нескольких сильных магов, лишь чуть-чуть уступающих магам-наёмникам. Да и то больше по опыту, а не знаниям.

Пять учеников уже на примете есть. Это Мария Оршич. Её мне пришлось отпустить обратно в Германию, так как не вышло оборвать связь её и Источника. Вдали от места своей силы и, скажем так, темницы, девушка чувствовала сильный упадок сил. Настроение портилось, аппетит пропал, даже крошечные манипуляции с магией ей стали недоступны. Амулеты, накопители маны и волшебные зелья помогали только отчасти. После недели пребывания Марии в городе, глядя на её мучения, я разрешил ей вернуться к себе.

Вторым кандидатом опять была женщина. Ею была немка, одна из членов ордена «Общество Вриль», созданного Оршич. Девушку звали Эльзой, принадлежала она к старинному аристократическому роду. Родилась в семье крупных промышленников, занимающихся производством медицинских инструментов и устройств. Сейчас ей было двадцать два года.

Третьим кандидатом опять была немка и тоже из «Общества Вриль». Кристина Хофманн, дочь из семьи дипломатов, поддерживающих связи с Америкой даже в такое время. Впрочем, немцы и американцы вовсю торгуют, хоть и находятся в состоянии войны. Вон на Тихом океане, что ли, немецкие подлодки заправляются, а их экипажи отдыхают на американских базах.

Эти две женщины обладали неплохим магическим даром. Обеих посоветовала Оршич. Эти немки были преданны ей душой и телом, а также страстно желали пробудить в себе силы героев из сказочных легенд, полных могучих волшебников и чародеев. За возможность стать такими и не потерять связь со своей лидершей, они готовы признать меня своим господином. Тем более, то же самое сделает и Мария.

Четвёртым кандидатом опять была женщина. Только на этот раз ею оказалась чистокровная русская. Сорокалетняя учительница математики, географии и химии. К нам она попала с беженцами ещё прошлым летом. Когда я собрал мировые энергоканалы в радиусе сотен километров вокруг Очага и «привёл» всю их ману в эти леса, то у неё случилось спонтанное пробуждение Дара. Получила она магию снов. Весьма опасный инструмент среди неодарённых и для человека, который не сталкивался с волшебством. Сон для девяноста девяти человек из ста почти ничего не значит важного. Даже для тех, кто пытается их толковать, они всё равно просто бесполезные видения, так как подсознательно люди не верят во взаимосвязь между реальностью и сновидениями. Почти всегда так оно и есть. Почти, да. Иногда в деле оказывается замешан сноходец. О-о, этот маг может сотворить с человеком практически всё, как хорошее, так и плохое. Он может во снах убедить больного, что он здоров. В зависимости от силы мага и степени тяжести заболевания на лечебный курс может потребоваться один-два сна или несколько месяцев. Или убить. Или превратить здорового в калеку и уродца. Под воздействием магии сноходства жертва будет меняться кардинально. Вплоть до развоплощения и смены расы. Был человеком, а однажды проснулся троллем, или ламией, или слизнем. И к слову сказать, для жертвы почти нет разницы между опытным магом с недружественными целями и новичком в магии сновидений. Последний просто не представляет последствий и так может порезвиться в чужом сне, что боги потом не разберутся.

Это женское сборище удалось разбавить пятым кандидатом мужского пола. А то прям какой-то гарем получается. Он был из дроу. Из тех, кого я вытащил из жертвенных камер и привёл на Землю. К сожалению, несколько юношей из той группы не прошли даже минимальную проверку и их пришлось убить. Слишком много в них «дроувского» осталось, в частности поклонение их богине. А это для меня представляло нешуточную угрозу. Но это так, слегка отвлёкся. Звали его Чхаиэл, но он планировал изменить имя на Чеслава, на славянское. Он владел магией флористики, что для дроу было уникальным случаем. У дроу чаще всего пробуждались способности к хаосу, тёмной магии, некромантии, вольтованию, демонологии, колдовству, магии теней и так далее.

Магия флористики почти что друидизм, к которому склонны светлые эльфы. Только сильно урезанный, так как магу подчиняются лишь цветы. Но в таком крае, как Белоруссия в них недостатка не чувствуется. Зимой же можно создать оранжерею, расходы на которую будут поддерживать сами же цветы. Главное, вырастить правильные цветы. И пока одни будут давать тепло и свет, скажем так, солнечного вида, из других можно получить всё, что душе угодно. От уникального лекарства, до беспощадного яда.

Кроме этой пятёрки нужно подобрать ещё минимум три человека, после чего провести единовременную инициацию всех учеников. Так я получу команду верных и сильных магов, которые легко справятся с любыми врагами в этом мире. Что дальше? А дальше признать их окончившими своё обучение и отпустить на волю, чтобы набрать новый класс. Конечно, они не сравнятся с полноценным магом вроде Силантия и Гая, которые владеют настоящими башнями. Но в условиях Земли их силы будет достаточно. К тому же никто им не станет запрещать самостоятельно заниматься магией в моей библиотеке и лаборатории. Как и обращаться ко мне лично с серьёзными вопросами, вызывающие затруднения.

Я не стал дожидаться момента, когда новое тело наберёт полную силу и решил действовать раньше. Русское сообщество бывших белоэмигрантов ждёт демонстрации моей силы в виде показательной трёпки немцев? Легко! Уже всё готово к очередному наступлению на запад и юго-запад. Через Швица обо всём договорился со своими союзниками из СССР. Те уже подготовили силы для совместного удара по гитлеровцам и захвата территорий, откуда врагов сметут мои дружинники.

Сегодня вечером должна прибыть в Юррдурэ-Хак делегация во главе с Германом Рюминым.

Первое, что я отметил про себя, когда его увидел вновь, то это внешний вид и ауру. Старик заметно изменился, стал выглядеть моложе, здоровее, осанка стала больше напоминать выправку молодого офицера, вышедшего только-только из военного училища. Аура заметно очистилась от пятен, которые оставили на ней хронические болезни, старые раны и, конечно, преклонный возраст.

«И за всё это он должен сказать спасибо моим амулетам и эликсирам», — подумал я.

— Здравствуй, Герман Алексеевич, — первым поздоровался я и по привычке обратился на «ты». — Ты изменился. И в лучшую сторону.

— Здравствуй, Киррлис, — он протянул мне руку для приветствия. — То же самое про тебя скажу. И даже отмечу, что ты изменился поболее моего. Почти не узнать.

Его слова имели под собой основание. Перерождение не только изменило меня внутренне, превратив из слабого мага с покалеченными и медленно восстанавливающимися внутренними каналами в могучего архимага. Оно ещё и сделало моё тело другим. Со мной случилось тоже, что и с остальными моими полуэльфами. Мой рост стал немного ниже, тело чуть усохло, стало стройнее, плечи не такие прямоугольные, а покатые. Черты лица утончились, цвет кожи посветлел. Изменился разрез глаз, из которого почти полностью ушла «монголистость». Волосы посветлели, как и кожа. Я сейчас уже не брюнет со смоляной шевелюрой, а скорее шатен.

— Это ерунда. Куда сильнее я изменился внутри. Сейчас я могу уничтожить небольшую немецкую армию в одиночку, — не стал ничего скрывать я и даже чуть-чуть похвастался. — Послезавтра всё покажу в деле.

— Наступление послезавтра? — тут же сделал стойку бывший царский генерал.

— Да. Утром начнём.

Моя дружина и советские дивизии ударят в направлении Могилёва, Борисова, Глубокое, а из Полоцка до литовской и латвийской границы. Кому-то может показаться, что я и советские руководители замахнулись на необъятное. Всё-таки, немцы создали мощнейшую оборону после прошлогоднего наступления из Витебска, когда я освободил свои земли. Но это лишь покажется. С того момента многое изменилось. Гитлеровцы остались прежними, даже считая появление у них тяжёлых танков, новых орудий и улучшение старой техники. Я же и Красная Армия стали сильнее в несколько раз. Теперь и у меня есть тяжёлая бронетехника, а амулеты у бойцов в разы лучше, чем в прошлом году. На меня работают немецкие высшие чины, которые в нужный момент отдадут приказ для массового отступления, что обрушит фронт даже посильнее, чем моя магия.

Уже через сутки с небольшим реальность покажет, насколько правдивы эти расчёты и надежды.

Если взглянуть со стороны, то наступление началось спокойно. Главный удар был нанесён в сторону Борисова. Это создавало угрозу прорыва к Минску и должно было заставить немцев оттянуть часть сил от Могилёва и ещё южнее. Заодно дать им видимость того, что наступающие части можно закрыть в котле, ударив с юга и севера. А так как с севера тоже будут наноситься удары, то немцам придётся вычищать все резервы, гнать в бой всю людскую массу, вплоть до карательных батальонов ренегатов, которые устраивают до сих пор геноцид населению на оккупированных территориях. В моих планах такие подразделения планируется полностью уничтожить, до последнего человека. Око за око.

Начало наступления я решил возложить на себя. Не было ни артналёта, ни бомбёжки. Зачем? Ведь я сам себе и десять гаубичных батарей, и авиаполк тяжёлых бомбардировщиков.

В этом месте немцы поставили свою оборону на протяжённой возвышенности. До советских позиций от вражеских окопов было от четырёхсот до шестисот метров. Ближе расположиться красноармейцы не сумели, так как сверху все их действия были отлично видны и сразу же давились миномётами ипулемётами. Цепочка ДОТов из железобетона, соединялась сетью траншей. Местами стояли блиндажи из деревенских срубов: немцы разбирали деревенские рубленые дома и заново собирали их в выкопанном котловане. Потолок укрепляли остатками брёвен и толстым слоем земли. Так они заполучали себе и тёплое жилье, и огневую точку, которую сложно разрушить без гаубиц или тяжёлых миномётов.

Окружив себя аурой отвода внимания, я долетел до места, расположенного между первой и второй линией обороны, между которыми было порядка полутораста метров. Встав так, чтобы основная и дополнительная линия немецкой обороны была по левую и правую руку, я стал творить высшие чары огненного вала. Изначально заклинание пускало огненную стену высотой порядка пяти метров, глубиной не меньше трёх и почти двести метров по фронту. Но при вливании большого количества маны можно было увеличить эти значения. У меня с собой было несколько сфер с магической энергией. Каждой такой достаточно, чтобы в несколько раз повысить мощь чар.

Четверти часа мне хватило на всё. И вот после взмаха правой рукой в сторону передовых позиций гитлеровцев понеслась стена огня, выжигая на своём пути всё живое, проникая в каждую щель, яму, окоп и блиндаж. Снег мгновенно испарился. Прошлогодняя трава превратилась в пепел, земля стала напоминать по цвету уголь. Солдаты, что попали под самое начало действия заклинания обуглились и напоминали скрюченные фигурки карликов, покрывшихся угольной коркой. Тем, кто попал уже под конец действия чар, повезло ещё меньше. Выжившие получили страшные ожоги тела и внутренних органов. Их смерть дело одного-двух дней. Также заклинание ушло почти на сотню метров вперёд от окопов на нейтральную часть, спалив противопехотные ограждения в виде тонких жердей и кольев, с намотанной на них колючей проволокой. Досталось и минным полям. Заряды в земле сдетонировали от высокой температуры, расчистив путь для пехоты.

Первая волна ещё сжирала живую и неживую добычу в виде людей, травы, дерева, боеприпасов с одеждой, а я уже направил вторую с левой руки, которую стремительно рванула к траншеям второй линии. Наверное, нужно сказать, что после вливания маны из сферы в чары, огненный вал увеличился более чем в два раза.

Закончив с первым ударом, я активировал левитацию — как же хорошо быть архимагом — и полетел дальше вдоль линии фронта, туда, где засуетились немецкие солдаты на ещё целых позициях. На позициях миномётчиков и орудийных батареях расчёты расчехляли свои орудия, готовя те к бою.

— Разберитесь с артиллерией, — приказал я наездникам на грифонах из своего сопровождения через свой передатчик.

Ответ последовал немедленно:

— Слушаемся, Лорд.

Краем глаза я увидел, как с каждого грифона вниз полетели небольшие авиабомбы. Каждая такая несла на себе руны усиления. Десятикилограммовая зачарованная ФАБ превосходила по поражаемому эффекту обычную стокилограммовую бомбу. Радиус сплошного поражения огнём плавал в пределах шестидесяти-семидесяти метров. Примерно на такой дистанции уничтожали всё живое осколки из сталистого чугуна. Всего же под удар попадала площадь диаметром примерно в двести метров.

Кстати, эти бомбы делали мои мастера из простых людей. Основой являлся осколочно-фугасный снаряд от лёгкой гаубицы, к которому приваривались лепестки стабилизатора. В снарядах нехватки они не испытывали, даже не пришлось задействовать магию дубликатов для увеличения запасов самодельных ФАБов. У каждого наездника таких было десять штук. Благодаря способности зависать на одном месте прямо над целью и оставаться невидимыми для врагов, они могли бомбить вражеские позиции с ювелирной точностью. Будь у меня сотен пять грифонов, то я бы только с ними одними разгромил немецкий фронт на десятки километров. К сожалению, могу рассчитывать только на сотню с хвостиком. При этом часть наездников обеспечивает защиту Юррдурэ-Хак и ведёт разведку вдоль линии фронта. Около десятка я отправил в немецкий тыл, чтобы они взорвали железнодорожные станции, пути, дороги и громили колонны гитлеровцев, которых их командование бросит в бой на передовую.

Кроме грифонов моя армия состояла из двух с половиной тысяч пехотинцев. Это были оборотни, разведчики и стрелки полуэльфы, штурмовики гномолюдов. Гномолюды представляли почти половину всех ударных сил. Средних и тяжёлых было мало, в основном лёгкие штурмовики. Зато на всех имелся солидный комплект амулетов нескольких типов.

Пехоту поддерживали сто восемь лёгких и средних шагоходов. Их я впервые применил в бою. Даже сам толком не знаю, как они себя покажут. Примерные расчёты показали, что один лёгкий шагоход способен разрушить примерно километр немецкой обороны по фронту. Благодаря защитным амулетам, немецкие орудия любых калибров им не опасны. И пока те будут пытаться пробить магические щиты, энергетические щиты и драйзовую броню, экипаж шагающей машины легко выбьет всю ПТО у немцев.

Свои силы я разделил на три ударных группы. Первая атаковала в районе Могилёва. Вторую возглавил я в направлении Борисова. А третья наступала немного южнее Полоцка. Как и в прошлое наступление, когда я освобождал свои земли, задачей дружины был прорыв вражеской обороны, уничтожение организованных очагов сопротивления, где используются танки и орудия, и выдавливание немцев на запад путём создания видимости окружения. На Красную Армию возлагался захват и удержание новых позиций, создание собственной линии обороны, окружение и блокирование самых упорных и фанатично настроенных фашистов, отказавшихся отступать, сдерживание контрударов противника и всё в том же духе.

После, когда линия фронта установится, дружинники будут вести разведку, выискивать группы фашистов в лесах и болотах в тылу Красной Армии и либо самостоятельно те уничтожать, либо наводить на них советских солдат. Наездники начнут контролировать небо, искать немецкие батареи и бронетехнику, а также громить с воздуха подкрепления на марше, перебрасываемые немцами из тыла.

За час я вычистил полтора километра фронта немецкой первой и второй линии обороны. Сейчас здесь раскинулось сплошное чёрное пожарище, столбы дыма от горящих ДЗОТов, ДОТов, блиндажей, деревянной обшивки стенок траншей и прочего горючего материала. Местами рвались патроны и снаряды, создавая видимость ожесточённой перестрелки. Несколько миномётных и две гаубичных батареи, расположенные далеко за второй линией, уничтожили наездники на грифонах.

Бои шли на фронте протяжённостью более трёхсот километров. За сутки мои дружинники и советские войска продвинулись на многие километры. Были освобождены десятки деревень и сёл, несколько некрупных городков. Освобождён Борисов, Верхнедвинск, на улицах Могилёва добивались последние очаги сопротивления гитлеровцев. Линия фронта подошла к Минску, до которого оставалось менее шестидесяти километров. В двух «котлах» оказались около тридцати тысяч немецких солдат только со стрелковым оружием, без припасов и техники.

Когда были уничтожены моими диверсантами несколько немецких генералов в штабах частей, попавших в зону наступления, то на их место встали их заместители, с которыми давно была проведена работа в нужном направлении. Тех, кто отказывался работать на меня, мои вассалы уничтожали: у одних остановилось сердце, другие попали под случайный налёт якобы советской авиации, третьи вдруг сошли с ума и отправились лечиться в госпитали в Германию. Получив бразды правления, предатели отправляли полки в заведомо смертельное наступление, где те ложились в чистом поле под пулемётами, минами красноармейцев или от пушек «илов», либо отводили части с позиций, где те могли стоять долго и задержать движение Красной Армии.

— Как тебе такая демонстрация, Герман Алексеевич? — поинтересовался я у своего гостя. — Сводку видел?

— Не только сводку. Я ещё прокатился на этих ваших животных из наших мифов, — ответил Рюмин. — Не по себе было, даже скажу так — страшно было. Зато очень познавательно. Ваша личная армия внушает. Это же ваши солдаты всё это сделали, а красные только воспользовались вашей победой, — в его голосе проскользнули раздражительные нотки при упоминании советской армии. Старые обиды и злость на большевиков, которые лишили его Родины и достижений, вновь вспомнились им.

— Без Красной Армии победы не было бы, Герман Алексеевич. Я просто физически не могу контролировать такую территорию. Просто растерял бы всю дружину в боях, постоянно отбивая позиции, — встал я на защиту союзников.

— Да и бог с ними, с красными, — решил свернуть тему бывший царский генерал. — Могу сказать, что полностью удовлетворён тем, что увидел. Теперь буду спокоен за операцию в Восточной Пруссии. Численность германцам не поможет.

Ещё гремела канонада к югу и западу от Юррдурэ-Хак, где добивались последние гитлеровцы и рушились немецкие планы вернуть свои позиции, а ко мне в гости напросились американцы. Причём не Джон Смит со своим сопровождением, а его боссы. Двое, если быть точнее. Один выглядел настолько старым, что я немного удивился, как он перенёс полёт и вообще после него передвигается на своих ногах, хоть и с двумя тростями. Ему на вид было лет девяносто. Аура показывала чуть меньший возраст, но именно что чуть. Второй же…

— У меня рак лёгких, господин Юрдуррэ-Хак, — сказал второй босс. Аура показывала, что ему около семидесяти лет и он страдает от смертельного заболевания, съедающего его организм изнутри. — Опухоль стала расти так быстро, что врачи говорят, будто до лета я не доживу.

— Я могу вылечить это заболевание и без превращения в оборотня, — сообщил ему я.

— Но старость останется?

— Лет десять, может даже пятнадцать смогу прибавить своим лечением к тем годам, что вам отмерено природой. А так да, возраст останется.

— Спасибо, но если выбирать между молодостью с долголетием и выздоровлением с растяжением жизни в старом теле на пару десятилетий, то я выберу первое. Это же лучше? — он пристально посмотрел мне в глаза.

— Разумеется, — подтвердил я. — Но став оборотнем вам придётся бороться со звериными привычками всю жизнь. Вас не потянет на волчиц или свежую кровь, если только сами не пожелаете провести такой эксперимент. Просто агрессивность вырастет, захочется часто решать проблемы грубой силой и лично, а не при помощи законов и помощников.

— Эх, сразу молодость вспомнилась, когда пробивал себе путь наверх с помощью кастета и кольта, — коротко рассмеялся он.

— Господин Борн, — я обратился к гостю по фамилии, которой он представился. Явно не настоящая, также, как и у Смита. Но мне на американские причуды было плевать, тем более что и так знал, кто он такой и чем занимается, — я не отговариваю вас от перерождения в оборотня. Просто хочу озвучить и другие варианты лечения и небольшого омоложения. Ещё уточню, что после перерождения вы заметно изменитесь. Уверены, что не будет эксцессов с родными и окружением, когда они увидят вас нового?

— С этим разберусь. К счастью, в моей стране хватает свобод и законов, защищающих желания и поступки граждан, храни бог Америку. А для подобных мне таких свобод и прав ещё больше. Сейчас я в твёрдой памяти и с уверенностью заявляю, что хочу стать человеком-волком! — последние слова он произнёс с некоторым пафосом и лёгкой бравадой в голосе.

— Хорошо. Послезавтра я проведу ритуал перерождения. А перед ним заключим магический договор. Как раз завтрашний день отведём на обсуждение пунктов в нём, — ответил я ему.

Практически такой же разговор у меня состоялся с другим боссом. Тот также пожелал стать волком, отказавшись от перевоплощения в сокола или медведя. Хотя и склонялся больше к последнему. Но узнав, что я могу перевоплотить его только в бурого зверя, основного жителя данной части света, а не в гризли, он предпочёл выбрать волка.

Через два дня оба гостя кардинально изменились. Из их тел ушла старческая сухость, скрюченность, дрожание конечностей и головы. Посветлела и разгладилась кожа, а тёмные возрастные пятна полностью ушли. На макушке, давно потерявшей волосы, выросла роскошная грива до плеч. Зубы во рту все как на подбор ровные и белоснежные, только клыки немного крупнее, чем это присуще людям. Всё тело стало жилистое. Про таких ещё говорят, что будто из верёвок свито.

Набор из одежды и оружия они получили от Очага точно такой же, какой был у моих вассалов. Вернувшись в свои комнаты, они тотчас сменили её на свои костюмы. Не те, в которых приехали. А что с собой привезли. Заодно показали себя людьми, смотрящими вперёд на пару шагов.

В Юррдурэ-Хак они прожили ещё два дня, привыкая к новому телу и узнавая у меня про его особенности. Не обошлось у них и без особой проверки. Бывший больной раком приказал своему телохранителю выстрелить себе в ногу, в икру. На выстрел в комнату забежали мои стражники с беролаком, легко снеся толстую дверь и… проломив голову американцу с пистолетом в руке. К моему удивлению, босс не стал возмущаться вмешательством в его дела и проникновению в жилище. Наоборот, первым попросил прощения за то, что не поставил в известность. О судьбе своего человека даже одним словом не поинтересовался, видимо посчитав того мёртвым. И был очень удивлён, когда увидел того живым и здоровым, только в состоянии «пыльным мешком пристукнутый». Стрелку просто повезло, что беролак обошёлся простым ударом в лицо, а не стал рвать ему горло или ломать шею. Конечно, и так вышло плохо: всё лицо всмятку, кровь из ушей, кожа лохмотьями повисла, мозг просто чудом сразу не отказал и чуть-чуть функционировал. Но сразу телохранитель не умер, дотянул до лазарета, а там за него всерьёз взялись.

Едва только счастливые американцы уехали от меня, как я занялся проблемой «союзников» СССР. В первую очередь стоило решить с англичанами, у которым почти всем заправлял Черчилль. Этот жирный демон с вечной сигарой ставил огромные палки в колёса в деле помощи Советскому Союзу. Если бы не он, то ленд-лиз из Англии увеличился бы минимум в два, а то и три раза. Со своими единомышленниками из видных магнатов и высших чиновников, держащих в руках часть власти в стране и мире, он мог нагадить по-крупному. И ведь гадил по чуть-чуть. Самое просто и эффективное — устранить. Подчинять его не стал, польза будет, но не прям такая огромная, чтобы возиться с этим англичанином. Но перед устранением нужно, чтобы он устроил бурю в своём окружении и в верхах Англии. И тут мне поможет одна из моих учениц.

— Здравствуй, Ольга. — я первым поприветствовал бывшую сорокалетнюю учительницу, когда она вошла в мой кабинет в башне. Сейчас Ольга Жарова выглядела двадцатилетней высокой и стройной девушкой, у которой преобладали эльфийские черты над человеческими.

— Здравствуй, учитель, — уважительно наклонила она голову.

— Присаживайся. Сразу начну с дела. У меня для тебя есть несколько очень важных заданий…

*****

Сегодня в кабинете генерального секретаря находились три человека. Его хозяин, Берия и Молотов. Совещание было внеочередным, сразу после другого, на котором обсуждалась обстановка на фронте.

— Два дня назад умер Черчилль, — первым нарушил молчание Молотов, пока Сталин занимался свой трубкой: чистил и набивал новой порцией табака. — По слухам это случилось во сне. Вскрытие выявило остановку сердца. Об этом стало известно только сегодня. И лишь небольшому кругу лиц.

— Добавлю, что за конец марта и начало апреля погибли двенадцать человек из ближайшего круга английского премьер-министра, — сказал Берия. — Погибли обычно, полностью, если так можно сказать, прозрачно. Четверо разбились на самолёте, у которого отказали двигатели. До последнего шла связь с экипажем, а позже комиссия выявила, что за данным самолётом следили плохо, только на бумагах проводился полный регламент. Ещё двое скончались от тяжёлых болезней, с которыми жили уже несколько лет. Прочие тоже умерли почти по естественным причинам, признаков убийства нет совершенно. Но общая статистика и выборочность смертей в верхушке английских партий заставляют думать, что не всё так просто.

— А сэйчас ещё и Чэрчииль, — кивнул Сталин, на секунду поднял взгляд на своего наркома.

— Да, — кивнул тот. — И это может принести нам кое-какие проблемы, так как в последнее время Черчилль вёл себя очень агрессивно в адрес нашей страны.

— За что его признали сумасшедшим. Может, потому и сердце не выдержало, — вставил слово Молотов.

— Возможно. Но это очень на поверхности, слишком наглядно лежит, для тех, кто не хочет думать и искать другие причины, скрытые значительно глубже, — произнёс Берия с толикой сомнения и покачал головой.

С начала весны поведение английского премьер-министра настолько резко изменилось, что от него отвернулись очень многие друзья и коллеги. Он выглядел сумасшедшим. Начал Черчилль с того, что стал призывать правительство и короля заключить мир на любых условиях с Германией против большевизма, пустившего корни в СССР. Постоянно напоминал, что это с его подачи в восемнадцатом году пять тысяч добровольцев приплыли в Россию, чтобы бороться против большевиков. И они победили бы. Если бы не предательство союзников из Канады и США, которые отозвали свои войска. Осторожный политик, умевший держать хвост по ветру превратился в прямолинейного «ястреба», толкающего свою линию с прямолинейностью паровоза на рельсах. И это пугало окружающих. По стране разлетелись слухи, что премьер-министра подменили немцы с помощью чёрной магии. Они разошлись настолько широкой волной, что подобные обсуждения велись в самой заштатной деревеньке, в самом замызганном пабе или баре.

А спустя несколько дней даже стали возникать выступления народа с требованиями снять с должности Черчилля и предать его суду, в том числе и церковному. Этот всплеск волнений возник на почве появления в газетах личного письма Черчилля к Гитлеру, в котором он восторгался его борьбой с большевизмом и обещал сделать всё, чтобы со стороны Англии не возникало проблем, вплоть до заключения мира и союза против СССР. Фото письма появилось в нескольких английских и французских газетах, а также в США. Особенно мощное возмущение оно вызвало у французов, находящихся в иммиграции в Англии. Мол, мы тут жилы рвём, кровавые мозоли натираем, служим в английских дивизиях и всё ради того, чтобы вы помогли нам освободить нашу страну. И тут такое?!

Опять полыхнуло в Ирландии. Да ещё как! Первые волнения случились там после обращения Гитлера ко всем католикам мира. Но тогда народ просто рвался на войну. Потом вдруг оказалось, что Антихрист был рядом с немецким фюрером, которых хотел обманом завлечь к себе истовых верующих, чтобы их душами расплатиться с врагом всего человечества. Кстати, в это поверили сразу. В умах всех верующих СССР представлялся страной атеистов и безбожников, чьи души и так должны попасть в Ад и потому для Анихриста не представляли интереса. Другое дело души ревностных католиков, которых звал к себе Гитлер и которых хотел послать на убой или заморить в концлагерях. Ходили слухи, что ни одна иностранная дивизия из тех, что успели прийти на службу фюреру после его обращения в прошлом году, так и не была увидена никем на фронте. Все они попали в тайные концлагеря, где людей пытают и приносят в жертву. И чем больше выпивалось пива либо чего покрепче, тем «подробнее» озвучивались детали. Вплоть до того, что в соседних холмах живёт отшельник, который смог сбежать из такого лагеря. Он весь седой, онемел и постоянно молится.

Сейчас в Ирландии уже было одно восстание. Причиной стало подозрение, что именно их сумасшедший английский нацист отправит Гитлеру в концлагеря под видом военной помощи в борьбе против большевиков. Полыхнуло так, что правительству пришлось отправить несколько дивизий с танками.

— На нас могут подумать? — вновь посмотрел на собеседников Сталин, отложив в сторону трубку.

— Вполне могут, — после короткой паузы ответил Берия. — Но в меньшей степени, чем, к примеру, про свою разведку, которая могла устранить премьер-министра в превентивных целях, чтобы он не мутил воду в стране и не настраивал против неё союзные государства. А если ещё подкинуть таких слухов, то про нас подумают в самую последнюю очередь, так как это слишком явно.

— Поработайте над этим вопросом, Лаврэнтий Павлович.

— Сделаю, — кивнул тот.

После этого опять взял слово Молотов.

— Товарищ Сталин, я должен сообщить вам ещё одну похожую новость. Получил только рано утром. Потом ждал подтверждения через другие источники, — произнёс он.

— Говорите, не нэрвничайтэ так, Вячеслав Михайлович.

— Вчера поздним вечером был убит Гарри Трумэн.

В кабинете воцарилась тишина на долгую минуту.

— Как это случилось?

— Предварительно в убийстве обвиняется лейтенант военно-морских сил США с уничтоженного корабля снабжения, который был уничтожен германской подводной лодкой летом прошлого года. На данный момент это всё, что мне известно.

Вновь в помещении наступила тишина. Каждый из трёх здесь присутствующих усиленно размышлял над последним известием. Трумэн в Америке был первым кандидатом на пост президента после смерти Рузвельта. Ко всему прочему, он являлся ярым и активным противником коммунизма, в отличии от действующего президента. Благодаря целебным амулетам и зельям, здоровье того резко взлетело вверх, что не могло радовать его предполагаемого сменщика. Мог тот в ответ что-то предпринять или его сподвижники, та сила, что стоит за ним? Вероятность такого была высока. И тогда выстрел лейтенанта моряка мог был жёстким ответом действующих правящих кругов.

— Узнайтэ всё по данному вопросу, — наконец, сказал Сталин и обвёл взглядом обоих наркомов. — И я хочу увидеть всю приходящую информацию сразу.

Те синхронно кивнули в ответ.

Чуть позже разведке удалось выяснить, что убийцей Трумэна оказался моряк, чей корабль был потоплен немцами в прошлом году на Тихом океане. Несколько членов экипажа спаслись и были захвачены германскими подводниками. Во время высадки на одном из островов для пополнения припасов, отдыха и пополнения топлива для подводной лодки, американскому лейтенанту удалось сбежать. Тогда-то он узнал, что база, где немцы заполняли цистерны лодки соляркой, оказалась американской, принадлежащей одной из фирм, к которой имел непосредственное отношение Трумэн. После возвращения на Родину, моряк сунулся было в разведку, но получил такой пинок под зад и угрозу оказаться за решёткой в качестве предателя, что больше связываться с властями не захотел. У него появилась навязчивая идея самостоятельно покарать вражеского агента, пробравшегося настолько высоко во власть. И спустя несколько месяцев он её успешно претворил в жизнь.

Мало того, перед тем как засесть с винтовкой, в магазине которой находились пули дум-дум — чтобы с гарантией отправить на небеса предателя — лейтенант отправил в несколько газет и на радио письма, где подробно описал причины своего поступка.

Теперь руководству СССР оставалось гадать: всё ли так и есть, как выглядит на самом деле или к происшествиям приложил руку кто-то другой? А может это сделал хорошо им известный маг из другого мира, обосновавшийся в Белоруссии? До этого иномирец никак не проявлял агрессии в адрес сильных мира, правителей и их помощников, хотя с его-то возможностями «монгол» легко бы уничтожил всех руководителей Третьего рейха.

«Но, если всё же он решился на такое? Значит ли, что теперь он будет карать всех врагов и недоброжелателей без оглядки на их статус? — размышлял Сталин. — Или это разовая акция, чтобы облегчить себе захват территории у немцев? И можем ли мы ответить смертельным ударом в случае чего?».

У Советского Союза уже хватало наработок в ядерной сфере. Ещё полгода собственных разработок, совмещенных с достижениями американских и немецких ядерщиков, и в стране может появиться урановая бомба, с чьей мощью ни одному другому оружию не сравниться. Возможно, этой мощи хватит, чтобы уничтожить или мага, или его Очаг, откуда он черпает силу. Вот только по словам артефактора Баранкина, сейчас тот уже стал архимагом. А это настолько огромная магическая сила, что один Киррлис способен уничтожить всю страну победившего коммунизма. И не факт, что урановая бомба сможет его убить. Всё тот же советский артефактор предположил, что наличие бесконечного источника адамантита и грандмастера артефакторики позволят «монголу» создать уникальный защитный амулет, с которым даже в жерле извергающегося вулкана можно себя чувствовать, как в прохладной зале с бассейном. И тогда, после использования бомбы, месть выжившего архимага не замедлит себя ждать. А ведь есть ещё Очаг в другом месте, откуда поступает ультрасовременное оружие и техника, которого земным конструкторам не создать ещё несколько десятилетий.

Мысль, что с шаманом придётся серьёзно считаться и закрывать глаза на его грешки вроде, к примеру, склонению к сотрудничеству инженеров и опытных рабочих заводов, как это было и до сих пор происходит в ряде областей СССР, Сталину не понравилась. Но будучи опытным политиком и просидев на своём посту много лет, он понимал, что нельзя всегда идти наперекор событиям. Одни можно и снести, но другие снесут уже тебя. СССР уже давно вынужден считаться с Англией, Америкой, Францией и другими странами. Некоторые их требования или условия нельзя не выполнить без серьёзного урона для молодого советского государства. Как бы СССР ни отгораживался от стран-капиталистов, но для собственного развития требовалось с ними плотно контактировать, иногда себе в убыток, как уже однажды случилось с поставками зерна за границу, из-за чего в стране едва не случился массовый голод. И есть сведения, что западные капиталисты предусматривали подобный исход и ради его шанса заключили договор на поставку зерна из СССР с огромной неустойкой и серьёзными потерями на госуровне в случае его нарушения.

«Ничего, справляемся с англичанкой и штатовцами, справимся и с магом», — подумал генеральный секретарь и словно поставил точку в своих сомнения и тяжёлых думах.

Этот час настал.

Более шестнадцати тысяч бывших поданных Российской Империи и их взрослых детей с оружием в руках были готовы перейти через порталы из Африки в Восточную Пруссию. Ещё три тысячи наёмников со всего света, среди которых имелись даже немцы. Но тут ничего удивительного я не увидел. Наёмники в любом мире наёмники. Их мораль предусматривает лишь одну ценность — деньги. Семья и Родина для многих стоят на втором или третьем месте.

Кроме неполных двадцати тысяч солдат, к обучению и снаряжению которых я приложил свою руку, экспедиционный корпус поддерживали ещё восемь тысяч чернокожих бойцов. Их мне передали шоульцы. И они же их вооружили от и до, в том числе и бронетехникой, правда, простенькой, львиная доля состояла из броневиков и лёгких танков. В этом поступке лично я видел несколько далекоидущих планов своих союзников. Бывшие наёмники из иного мира, укрывшиеся на Земле от мести дроу, хотели проверить в деле качество своей армии. Также желали показать всему миру, что их бойцы не уступают ни в чём армиям Европы. Третье — весь мир узнает, что они и я вместе. Четвёртая — шоульцы хотели выйти в большой мир Земли, а не киснуть в Африке, где ещё хватало народу, жившего родоплеменным строем, воюющих и охотящихся с помощью копья и лука. И у них всё это должно получиться, если они сами в чём-то не оплошают и смогут удержать правильный курс, интегрировавшись в европейские ценности и менталитет. Всё-таки. Это они лезут в Европу, а не она к ним. У русских на такую тему есть отличная поговорка про чужой монастырь и уставы.

Почти тридцать тысяч солдат на территорию, где квартируют более ста тысяч немецких вояк и могут быть мобилизованы ещё в два раза столько же гражданских. Другое дело, что они не прошли такой подготовки, как корпус вторжения. В Восточной Пруссии сидят плохо обученные вояки, тыловики, мобилизованные граждане, чей возраст уже не позволяет ходить в лихие атаки. И так далее. При правильном разворачивании операции по захвату части немецкой территории здесь не успеют провести мобилизацию. Да, какие-нибудь мстители и редкие партизаны будут. Но массовости в этом не случится.

Все мои солдаты имели каску и нагрудник из облегчённого сплава с драйзом, которые на ста метрах выдерживают попадание винтовочной пули. У штурмовых отрядов, которым предстоит идти на острие удара, имеются защитные амулеты. По мере исчерпания в тех маны, амулеты планируется заменять.

Каждый вооружён или советской самозарядной, или гномолюдской штурмовой винтовкой. Батальоны насыщены динамореактивными лёгкими пушками. Те оказались хороши не только в деле уничтожения танков. Опыт применения в боях в Воронеже и Сталинграде показал, что это ещё и разрушительное снайперское оружие против врагов, засевших в домах или ДОТах. Реактивный фугасный или зажигательный снаряд почти со стопроцентной точностью влетал в окно или большую амбразуру на дистанции до двухсот метров. В каждом батальоне имелся взвод особого назначения, максимально оснащённый амулетами. В эти подразделения вошли люди, которые не имели предубеждений против магии. Скорее наоборот, были в восторге, что могут приобщиться к чудесам.

Кроме пехоты экспедиционный корпус получил около четырёхсот танков с самоходками и броневиков. Техника была покрашена и несла опознавательные знаки, которые использовала царская армия в Первую мировую войну. На форме и броне в обязательном порядке имелся российский триколор. За время обучения в Африке у бывших подданых РИ, уехавших в иммиграцию, появились флаги полков и государственный флаг — бело-сине-красный триколор.

— Как бы военнопленные не возмутились тем, что им придётся сражаться за бывших, — покачал головой Тишин. — А те и другие обязательно столкнутся.

— Разберёмся. Их командиры уже общались с московскими наблюдателями и те им самое основное рассказали. Сюрпризом союзники не станут. А потом будет видно, что по чём, — ответил ему я.

Военнопленных, участвующих в наступлении, было даже больше, чем белоэмигрантов. За сорок тысяч. Но лишь десять из них являлись полноценными бойцами, которые прошли тренировки и получили качественное оружие и снаряжение. Прочим придётся сражаться с трофейными винтовками и пулемётами. Зато насыщенность автоматическим оружием была высокая. На двенадцать человек, из которых комплектовались отделения, приходились два МГ и четыре «шмайсера». Остальные получили немецкие карабины. Также было очень много гранат, без которых будет сложно сражаться в населённых пунктах. Отобранные для боёв солдаты последний месяц усиленно тренировались. До этого они банально отъедались, чтобы набраться сил. А то они были способны совершить только один рывок буквально на силе воли. И всё. Дальше их можно было брать чуть ли не голыми руками.

У военнопленных было почти столько же техники, как и у бывших имперцев (ну, или будущих республиканцев). Танки, самоходки, бронетранспортёры. Вся техника у обеих сторон была обеспечена защитными амулетами, чтобы немцы ту не сожгли в первый день боёв. Всё-таки, опыта у моих союзников почти не было. Тренировки же немного другое.

Небо над Восточной Пруссией будут защищать сто наездников на грифонах. Этой силы с лихвою хватит, чтобы не допустить люфтваффе на помощь к наземным частям и устраивать регулярные налёты на эти самые наземные части.

Кроме республиканцев и советских военнопленных я задействую свою дружину по максимуму. На данное время, на май сорок третьего я мог пустить в бой свыше трёх тысяч гномолюдов и полуэльфов с амулетами, лучшим стрелковым оружием и усиленных двумя сотнями шагающих лёгких, средних и тяжёлых танков с ракетно-пушечным вооружением. А ещё я решил включить в дружину почти сто советских Т-60. Собранные на Эвересте несколько образцов из гномолюдских материалов, они стали шаблонами для копирования. Двадцатимиллиметровая пушка получила новые снаряды, превосходящие по мощности советские. Броня, двигатель, оружие — всё стало старо-новым, улучшившись в разы. Скорость и небольшие размеры делали танк даже лучше Т-34. При этом лобовая броня «шестидесятого» была меньше всего лишь на сантиметр. В боеукладке каждого имелись три коробки снарядов с усиливающими рунами для уничтожения вражеской тяжёлой бронетехники и тяжёлых ДОТов с большого расстояния.

Стоит ещё сказать, что я пошёл навстречу представителям будущей республики. Они хотели захватить всю Восточную Пруссию. И я подумал: а почему бы и нет? Перемолоть вражеские войска сил у меня хватит. Я сам почти как бронетанковая бригада. За то, что в сражении станут участвовать советские войска СССР получит один порт в… аренду. И узкий язык земли от моря до границы страны большевиков. И это не жадность, а банальный расчёт и упрощения моей жизни в будущем. Ведь в Белоруссии мне тоже не отдали территорию, а сдали в аренду.

Правда, потом придётся ой как постараться дипломатам республиканцев при составлении союзного договора, так как я намекал лично Молотову, что часть Восточной Пруссии попадёт в руки Советского Союза в качестве его собственных земель. Но намекать — не обещать и тем более не давать магическую клятву. Я сделал достаточно для своих союзников, чтобы считать себя правым в этом деле. Пора уже думать о своих гражданах, которым потребуется жизненное пространство. Впрочем, сейчас это неважно, слишком рано загружать голову проблемами далекого будущего.

Весь экспедиционный корпус был разбит на несколько бригад. Для каждой командоры нашли свою цель. Одноразовые порталы перенесут солдат и технику в Кёнигсберг, Мемель, Раушен, Тильзит, Браунсберг, Эльбинг, Хоэнштайн и ряд других городов. Из них, уничтожив там врагов и оставив крошечный гарнизон для контроля, бригады должны выдвинуться в разные стороны, перекрывая дороги, мосты, паромные переправы, беря под контроль или минируя аэродромы. Примерно те же задачи были поставлены военнопленным. На карте получался эдакий сверхмасштабный котёл, наполненный тыловыми и охранными частями вместе с гражданским населением. И только после того, как линия фронта будет создана, начнётся зачистка врагов. Будет тяжело, но у меня есть магия, которая удесятеряет силы. А у врагов её нет.

— А ещё нет правительства, — вслух сказал я и невольно посмотрел на Берлин. Сегодня утром не проснулся фюрер и несколько его соратников. Трое пропали в неизвестном — для других, но не меня — направлении. Уже пошли слухи, что вчера их машины видели на границе со Швейцарией. Вроде как решили сбежать эти крысы, бросив страну на откуп врагам. Всех, кто мог заменить Гитлера, не стало. Наоборот, сейчас вовсю рвутся наверх те, с кем у меня имеется тайный договор о союзе. Эти генералы и государственные деятели обязательно станут во главе Германии (ещё бы не встали с моей-то помощью и магией). И сразу начнут делать шаги в сторону мирного соглашения с СССР и его странами-союзниками.

Раньше я боялся вмешиваться так прямо в правительственные дела государств. Но после перерождения и становления архимагом с глаз будто шоры упали. Сколько можно было бы сохранить жизней и сделать полезных дел, если бы, к примеру, в середине сорок второго года я отдал приказ устранить Гитлера с его кликой, Черчилля со всеми его прихлебателями, кое-кого из американской элиты, для которых была очень выгодна война СССР и Германии. Тишин мне как-то показал американскую газету сорок первого года, где покойный Трумэн давал откровенное и крайне циничное интервью, где говорилось, что Америка станет помогать тому, кто станет проигрывать. Их смерти и предварительная работа позволили захватить инициативу и пролезть наверх во власть партиям и лидерам, которые озвучивали идею мира и скорейшего прекращения войны, уже сожравшей миллионы жизней. Со стороны посмотреть — всё быстро и легко вышло. Вот только этому предшествовала многомесячная работа Тишина, Белогоры и их подчинённых, мои встречи с русскими, американцами, французами и немцами.

Сейчас я находился в Африке и готовился с учениками активировать порталы для отправки бригад к их целям. Армия уже давно была построена в колонны. Задержка была вызвана тем, что очень много солдат пожелали встречи со священником. Они хотели не только причаститься перед боем, но и успокоиться, опасаясь слухов про магию. Для многих она была чем-то чуждым и опасным для души.

Священнослужителей пришлось искать по церквям и храмам, где люди уже побывали и могли узнать в лицо того, перед кем собирались исповедаться. Удивительно, но в СССР пошли мне навстречу и нашли несколько десятков священников. Кого-то выпустили из тюрем ради этого. И я думаю, что бывшие зеки точно не пожелают возвращаться назад. Многие из таких служили службы ещё во время предыдущей большой войны, и продолжали себя считать военнослужащими того или иного полка Российской империи.

Церковный ритуал затянулся на несколько часов. И это с учётом того, что был упрощённым.

— Всё, пора, — сказал мне командор.

— Пора, — повторил я за ним и машинально кивнул. По моей воле в воздухе вспыхнула яркая многометровая арка пространственного перехода. С минуту тысячи человек смотрели на неё. Можно было бы сказать, что как на чудо, впервые увиденное. Но нет, порталом часть бойцов уже успела раньше попользоваться, когда их собирали в африканских тренировочных лагерях. Первыми отошли командиры. Раздались их громкие команды, в которых изредка проскакивали ругательства. И вот первые людские ручейки потекли к арке.

Я машинально посмотрел на часы, вытащив те из нагрудного кармана куртки. Кстати, мне больше импонировали именно карманные, чем наручные. Те отчего-то нервировали. Заставляли ощущать свою левую руку словно бы скованной, слабой.

«С опозданием пошли, но не существенным», — подумал я, отметив для себя время. К данному часу диверсионные отряды из оборотней и полуэльфов-разведчиков должны были захватить пятнадцать старых фортов в Кёнигсберге. В каждом на данный момент находилось менее ста человек гарнизона, в некоторых и вовсе только взвод стоял. Из тяжёлого оружия там были пять устаревших гаубиц и три десятка пулемётов на все оборонительные сооружения. Ну, не готовились немцы к моей атаке. Да что там! Никто даже поверить не мог, что почти в самом сердце Германии могут внезапно объявиться вражеские солдаты и танки.

Другая группа должна была захватить аэродром на Земландском полуострове. Причём, захватить тихо, чтобы враги до самого нашего появления ничего не знали. Ещё были группы, что орудовали в портах, уничтожая охрану, выводя из строя тяжёлое вооружение и превращая боевые корабли, если вдруг таковые там окажутся, в железные коробки, полные мертвецов или парализованных манией моряков.

Обер-бургомистр и комендант Кёнигсберга также стали целью номер один для диверсионных групп оборотней. Как и их ближайшие помощники с заместителями. Связь уже должна быть разорвана везде, а все или почти все точки, откуда можно вести телефонное или радиосообщение были уничтожены.

Переход бригад затянулся почти на полтора часа. Командор ушёл в числе первых, как только на той стороне оказалась рота штурмовиков. Наконец, последний солдат вошёл в портальную арку. На африканской равнине, утоптанной десятками тысяч ног, сотнями колёс и гусениц, остался только я со своей группой сопровождения.

Первое, что меня встретило на той стороне портала — это грохот стрельбы и запах гари. Площадки, куда должны были выйти бригады, заранее окружались маскировочными амулетами, чтобы ни арка портала, ни появляющиеся солдаты никем не был замечены. Некоторые направления прикрывались дополнительно рунными камнями. Сейчас они уже должны были быть сняты оборотнями, чтобы не создавать трудности нашим союзникам.

— Дюже как хорошо пахнет! — сделал глубокий вдох Прохор. — Победой пахнет, ребятушки!

Совсем недалеко виднелась окраина главного города Восточной Пруссии. Над ним в нескольких местах поднимались густые чёрные столбы дыма. Там же во всю трещали пулемёты и рвались гранаты, иногда подавали свой голос орудия танков и броневиков.

— Разворачивай рацию, — я повернулся к беролаку, который был радистом в моём отряде. Прибор, который он носил за плечами в тонком бронированном корпусе, был разработкой гномолюдов с Эвереста. Если маленькие передатчики уверенно работали в радиусе нескольких километров, то такая радиостанция брала на несколько сотен.

— Слушаюсь, Лорд, — быстро ответил он.

Через четверть часа я узнал про события, которые происходили в то время, когда находился в Африке. Пока что ход операции шёл по предполагаемому сценарию. Диверсионные группы отработали сто процентов задач. Форты и аэродромы под нашим контролем. Важные лица германского командования и управления уничтожены либо пленены. Штабы частей — аналогично. Сейчас минируются мосты и железные дороги, идущие из Германии на границе Восточной Пруссии. На какое-то время это задержит прибывающие дивизии вермахта.

Охранные полки и дивизии оказались крайне паршивыми вояками. Уже сейчас к нам в плен попали почти пять тысяч солдат, унтеров и офицеров! Несколько складов с боеприпасами, продуктами и снаряжением достались дружинникам и республиканцам почти без единого выстрела.

Я надеялся, что длительная подготовка, диверсии, магия и неожиданная атака помогут с ходу вывести большую часть врагов и захватить важные узлы. Но чтобы с такой эффективностью?! Были бы здесь боги, то я бы решил, что они услышали мои мысленные молитвы и решили помочь. Тогда бы точно принёс им жертвы и вознёс моления за помощь.

«Но богов здесь нет. И выходит, что любое чудо можно совершить самому, главное приложить побольше усилий и верить, что всё получится», — подумал я.

Очень быстро мы захватили часть улиц, отогнав врагов в центр, где они засели в домах старой постройки, отличающиеся толстыми кирпичными стенами и сравнительно небольшими окнами, которые немцы превратили в бойницы. К этому моменту почти у всех штурмовиков из будущей российской республики амулеты исчерпали ману. Поэтому взятие таких домов шло тяжело и долго. Очень сильно мешали гражданские, которые могли выскочить из дома в любой момент.

Будто в качестве иллюстрации к моим мыслям из подвала дома, в котором засели эссэсовцы, выбежала пожилая пара. Мужчина тащил за руку женщину в длинной юбке, кофте и со сбитым платком на голове, из-под которого выбивались седые пряди. На улице эта парочка сначала метнулась влево, потом вправо, испугавшись выстрелов над головой, а потом… потом их срезало длинной пулемётной очередью. И стреляли не мы — немцы. Пулемётчик показался на полминуты в последнем окне на третьем этаже, расстрелял своих же соплеменников и скрылся из вида.

— По своим же, — заскрежетал зубами один из беролаков в моём сопровождении.

— Звери…хуже зверей, — почти одновременно с ним просипел сквозь зубы Прохор. — Фашисты.

Всего через несколько секунд я отправил шаровую молнию в окно, откуда стрелял гитлеровец. После того, как заклинание скрылось в комнате, оттуда выстрелили несколько ярких бело-голубых протуберанцев с громким трескучим звуком.

— Можете разобраться с ними, — я посмотрел на Прохора и второго беролака, который не смог смолчать от вида расправы над стариками. — Только быстро. Потом меня догоните.

— Спасибо, Лорд! — быстро сказал Прохор, следом бросил своему сородичу. — Бегом! Раздавим гадин.

Вскоре я наткнулся на очередной очаг немецкой обороны, с которым отряды союзников не могли быстро справиться. Фашисты засели в большом кирпичном доме на широком перекрёстке. Благодаря расположению дома, враги простреливали три улицы и все окрестные здания. Рядом с домом коптили два танка и «ганомаг» с триколорами на броне. Мёртвых танкистов я не увидел. Скорее всего, они успели убежать благодаря личным защитным амулетам, которые получили все экипажи бронемашин.

Гитлеровцев в доме оказалось чуть ли не рота. Уж сотня человек точно туда набилась. Недостатка в боеприпасах они не испытывали. Это было видно по тому шквалу огня, что обрушивали на любое место, стоило там кому-то пошевелиться. И опять враги не разбирали своих и чужих, били, так сказать, на звук.

Чтобы зачистить дом и позволить союзникам идти дальше, пришлось поработать мне. Первая мысль: снести здание одним ударом. Остановила другая: в квартирах или подвале могут быть гражданские, старики, женщины и дети. Чем я буду отличаться от фашистов, если убью их? Здесь не место и не время, чтобы следовать поговорке про рубку леса и щепки.

Пришлось проверять этаж за этажом, комнату за комнатой, коридор за коридором, не пропуская никого из гитлеровцев. В плен даже не думал никого брать. Здесь сражаются фанатики, которые сами не хотят сдаваться, пока их не припёрли к стене танковой пушкой. Среди солдат в чёрной и серой военной форме попадались мужчины и юноши в гражданских брюках и пиджаках, простых куртках и свитерах. Ополчение? Отдыхающие солдаты с фронта, которые примкнули к солдатам гарнизона? Мирные жители, решившие защищать свой город? Я не знал и узнавать не собирался. Каждый встреченный с оружием в руках уничтожался.

Когда спустился в подвал, где магия показала наличие множества людей, то думал, что там немцы сделали лазарет или спрятались самые нестойкие духом. Вот только ошибся. В просторном глубоком подвале нашли укрытие гражданские. В основном женщины с маленькими детьми, подростки, пожилые люди. Здесь их скопилось человек триста. Вряд ли все из дома наверху. Скорее всего, в убежище забежали жители из соседних домов поменьше, а также прохожие, которых застали на улице звуки взрывов и сирена.

Здесь же случился один неприятный момент. Когда люди увидели, что к ним пришли не х солдаты, а враги, то один из подростков из первого ряда вдруг вытащил из-под полы пистолет и выстрелил в меня. Пуля свистнула над головой и чиркнула по потолку, после чего ушла рикошетом в стену, где и застряла в штукатурке. Даже будь мальчишка точнее, то амулеты на мне и спутниках отвели бы пулю.

Вырвав пистолет телекинезом, я отдал оружие ближайшему оборотню. Потом жестом успокоил бойцов, которые навели штурмовые винтовки на немцев. За меня, своего Лорда они были готовы умирать и убивать. И плевать, кто был источником угрозы — женщина, ребёнок, взрослый мужчина. Звериные инстинкты и вассальная клятва требовали уничтожить любого.

— Это было лишним, — произнёс я на немецком. — Если бы ты, мальчик, убил меня, то мои солдаты убили бы вас всех в ответ. Подумай, кем бы ты стал после этого. Думаешь, что героем? Нет, всё не так. Не тем, кто убил врага, а убийцей вот этих людей, нескольких сотен мирных жителей, — тот съёжился, сжал губы, но не стал прятаться в толпе, только смотрел исподлобья, как волчонок. — Люди, мне не нужны ваши жизни и ещё меньше нужна ваша смерть. Не трогайте оружие, не пытайтесь стрелять в спину моим товарищам или ещё как-то вредить нам. И тогда никто не пострадает. Мы воюем только с солдатами и теми, кто посчитал себя таковым, взяв в руки винтовку или пистолет, — я опять посмотрел на незадачливого стрелка тяжёлым взглядом. — Восточная Пруссия уже почти захвачена, большая часть Кёнигсберга в наших руках… — тут мне пришлось прерваться из-за возникшего ропота среди немцев, заглушивших мои слова. — Ваш безумный фюрер сегодня ночью умер от припадка, а часть его прихлебателей бежит в Швейцарию или уже сбежали, бросив почти все свои вещи. И вас!

Стремительность наступления снижалась по мере того, как истощались амулеты, расходовались боеприпасы и уходили силы у солдат. К наступлению темноты в Кёнигсберге оставались несколько десятков точек, где продолжали сопротивляться гитлеровцы. Зарево от пожарищ в разных концах города освещали небо. Союзники закрепились на взятых рубежах и встали на отдых. Сейчас пришло время моих дружинников, для которых ночная тьма не была преградой. Пополнив боеприпасы, заменив амулеты и выпив зелья, они разбились на крошечные группы по три-четыре-пять бойцов и ушли выкуривать фашистов из домов и подвалов.

— Лорд, сообщение от командора Смишина, — подал голос радист.

— Что там?

— Половина задач уже выполнена. Земландский полуостров практически взят. Побережье от самого Мемеля до Тигенхофа плотно контролируется нами, но местами немцы ещё обороняются, — стал диктовать он мне. — Ближе к границе на юге немцы несколько раз теснили советские части из военнопленных, но их с воздуха грифоны обрабатывали и отгоняли назад. Там фронт стоит по линии Остероде, Алленштайна, Райна и Голдапа. Много озёр и речек, мешают нормальному продвижению и созданию плотной линии обороны, — перечисляя города, боец сверялся с бумажкой. — А самое главное — в Берлине восстание! Фашисты друг друга режут почём зря.

Это было ожидаемо. Окупились все траты и вся суета с вербовкой важных германских чиновников и командиров полков с дивизиями. Одни просто ничего не должны делать, другие — наоборот. Но итоговый результат был одинаковым — хаос и ослабление.

— Смишин ещё говорит, что завтра стоит ожидать самый сильный контрудар с запада в двух местах и один с юга. С воздуха наездники заметили сосредоточения вражеских сил в нескольких точках, — продолжил читать сообщение радист. — Ещё он говорит, что понадобится ваша помощь на одном из направлений.

— Нужно — сделаю, — ответил я ему. — Уточни, где и когда мне нужно быть.

Немцы ударили на рассвете, с ходу без артиллерийского налёта. За прошлый день и ночь они сумели подтянуть три дивизии и два танковых полка, которые сейчас бросили в бой. Авиационной поддержки у наступающих не было. За это нужно сказать спасибо наездникам на грифонах и соколам, которые держали над Восточной Пруссией своеобразный зонтик, не пуская на мои земли вражеские самолёты.

Самую крупную группировку немцы сосредоточили на юго-западе. В наступление должны были пойти две охранных, одна пехотная и одна моторизованная дивизия. Последние две имели сильно не полный штат, примерно две трети личного состава от требуемого. Моторизованная в своём составе имела два танковых батальона. Правда, машины не новые, в основном «тройки» и старые модели «четвёрок», которые с полукилометра легко дырявятся из зачарованных ПТР даже в лоб.

Немцы расположились очень кучно, чтобы с утра пойти в наступление сразу и единым валом, а не подтягивать полки издалека. Мне подобное только было на руку. Враги явно не знали, с кем имеют дело.

Я поднёс к губам передатчик и сказал:

— Начали!

После этого активировал первое заклинание Дикой огненной охоты. Таких в моей ауре в свёрнутом состоянии находилось целых четыре. Чары из высшей лиги, простому магу не по силам. Мощи в каждой столько, что этим «запасом» могу в одиночку уничтожить какой-нибудь город вроде Орши.

Заклинание выглядело так: огромный огненный шар диаметром не меньше трёх метров с десятками многометровых протуберанцев летел невысоко над землёй, а за ним, а также слева и справа летели такие же огненные шары поменьше, около метра в диаметре и числом под сотню. Температура каждого была такая, что молодая зелёная трава за много метров от пламенного сгустка высыхала и вспыхивала. Загорались деревья, если близко от них проносился кончик протуберанца.

Центральный шар был малым элементалем огня, малые шары — огненные духи.

Выпустив первую Дикую охоту на левом фланге скопления немецких войск, я использовал левитацию и перенёсся на правый фланг. Здесь отправил в сторону врагов второе заготовленное заклинание. Полюбовавшись паникой, возникшей среди Гитлеровцев, я опять поднял себя чарами в воздух и полетел назад. Опустился на землю напротив центра вражеских позиций. Туда сейчас в панике бежали тысячи людей в «мышиной» и чёрной форме, подгоняемые в спины живым огнём, от которого не было спасения. Одно касание протуберанца превращало человека в пылающий факел. Пролетевший в нескольких метрах его кончик оставлял на теле страшные ожоги и поджигали одежду. Если же человеку не везло совсем, и он оказывался на пути огненного духа, то он за пару секунд обугливался до состояния сгоревшего скелета.

Те, кто пытался спрятаться от Дикой охоты в танках, потом быстро сожалели об этом, когда броня превращалась в раскалённую сковородку. Пытавшиеся выбраться обратно, оставляли на люках куски пригоревшей кожи. Но таких было мало. Почти всегда экипажи быстро погибали внутри от нестерпимого жара, воспламенения топлива и реже от детонации боеукладки.

Третье заклинание я выпустил через несколько минут, когда немцы собрались в одну огромную перепуганную толпу. Даже немного удивительно, как они успели за такое короткое время скучковаться на сравнительно небольшом пятачке, сбежавшись на него с территории в несколько километров.

Оценив эффективность заклинаний, я решил последнее приберечь. И оказалось, что сделал это не зря. На западе две дивизии СС ударили по чернокожим союзникам. Те оказались отлично подготовленными вояками, но численностью и вооружением сильно уступали моим дружинникам. После часа боя они стали отступать. Вот тогда и пришёл на помощь я. К сожалению, эсэсовцы успели растянуть свои порядки и эффективность Дикой огненной охоты сильно упала. Из-за этого пришлось добивать врагов простыми заклинаниями и вызывать поддержку с воздуха.

Но как бы там ни было, самые страшные контрудары гитлеровцев на второй день сражения за Восточную Пруссию удалось отбить с огромным уроном для последних. В этих боях гитлеровцы потеряли почти всю бронетехнику, которая у них имелась, а также все боеспособные силы. У них остались совсем уж старые танки, техника, которая ремонтировалась после серьёзных повреждений на фронте, учебные части и мобилизованное «пушечно мясо», которое ещё нужно собрать, вооружить и хоть как-то научить пользоваться оружием.

На пятый день случилось то, чего я и мои вассалы меньше всего ожидали. Со стороны Литвы в сторону Мемеля и Хайдекруга попытались прорваться несколько крупных вооружённых отрядов общей численность под три тысячи человек. Вооружение у них было так себе, в основном винтовки, немного автоматов и пулемётов. Ни бронетехники, ни нормальной артиллерии, если не считать за таковую немецкие тридцатисемимиллиметровые пушки и советские «сорокопятки». Из трёх тысяч чуть более пятисот носили форму с незнакомыми мне знаками различия, но похожую на вермахтовскую. Остальные были одеты в гражданскую одежду.

Шансов у таких вояк не было никаких. Их быстро рассеяли, а потом наездники на грифонах сверху и оборотни на земле нашли разбежавшихся и добили.

— Армия Крайова и ей сочувствующие поляки, — сообщил мне Смишин немного позже, когда пообщался с пленниками. — Действовали по приказу англичан.

Подготовить силы для удара по этой части Восточной Пруссии полякам приказали из Лондона ещё в конце зимы. Тогда же их снабдили оружием и разведданными, где можно разжиться им ещё. Когда началась наша операция по захвату немецких земель, командованию Армии поступил новый приказ от английских хозяев. В нём полякам ставилась задача захватить Мемель и соседний город, взять всю территорию под свой контроль и ждать помощи с моря. Проводники и поддерживающие англичан литовцы имелись в нужном количестве, чтобы без проблем незаметно пройти до нужного места.

Полякам понадобилось несколько дней, чтобы собраться и вооружиться, а также на разведку. То, что огромную территорию контролирует меньше тысячи дружинников и моих союзников дало «крайовцам» победный настрой. Их даже не смутил тот факт, что при проведении разведки боем во время попытки уничтожить мои патрули, те серьёзно проредили польские отряды.

— Что будем делать? — посмотрел на меня командор.

— Не знаю. Что сам предлагаешь? — вернул я ему вопрос.

— Наказать англосаксов как следует. В дипломатию с ними пусть другие играют. Вернее, играть будем после того, как покажем им свою силу.

— Я за, — усмехнулся я, получив такой ответ. Намёк в виде смерти Черчилля и его приспешников англичане не поняли. Или даже не поняли, что к нему приложил руку я.

Захваченный польский радист передал нужную радиограмму о захвате Мемеля с просьбой о помощи и сообщением про большие потери. Заодно в бывшем немецком портовом городе дружинники и республиканцы провели инсценировку уличных боёв, а на нескольких зданиях вывесили польские флаги.

Спустя два дня недалеко от Мемеля были замечены пять кораблей с английскими флагами. Два эсминца, два больших транспортника и один средний. Возможно, были ещё подводные лодки. Но обнаружить их с ходу не вышло. Не могу представить, как у этого флота вышло проскочить в Балтийское море мимо немцев и их союзников. Списать можно либо на предательство, либо на то, что в Германии творилось демоны знают что, и всем там стало не до морей. Вон в Берлине до сих пор воюют на баррикадах. Даже попыток выбить наши силы из Восточной Пруссии уже второй день гитлеровцы не предпринимают.

Против флота врагов — да, да, врагов, раз они сделали такой шаг — я применил чары призыва высшего водяного элементаля. Тварь капризная, своенравная, но для архимага вполне по плечу её обуздать и заставить на себя работать. Мало того, подчинив элементаля, призванного из иного пространства, я получил своеобразный флот на Балтике, равного которому на Земле нет и не скоро будет.

Со стороны всё выглядело так: прямо по курсу кораблей на воде стал быстро расти бугор, который через минуту превратился в стометровую колонну с множеством отростков. Дав обомлевшим английским морякам на себя полюбоваться с десяток секунд, элементаль обрушился на первый миноносец. Тот мгновенно ушёл под воду, как щепка в луже, которую придавили ко дну подошвой.

За боевым кораблём последовал большой транспортник, которого элементаль ударил в борт, не став в этот раз показываться во весь свой рост. Огромный корабль перевернулся с лёгкостью, будто неустойчивая дощатая плоскодонка. Считая экипаж судна и десант, на балтийское дно отправились почти две тысячи человек.

На английских кораблях только после гибели первых двух стали отходить от шока. По элементалю ударили из всех пушек. Для того простые снаряды без магии были даже не уколами, а — ничем.

Под третий удар призванного создания попал второй эсминец и средний транспортный корабль, которых существо столкнуло друг о друга с такой силой, что внутри судов что-то взорвалось так, что из люков вылетели огромные факелы огня и пара. Спустя ещё пять минут погиб последний английский корабль.

Выживших не было. Элементаль уничтожил всех людей. После него на воде осталось огромное пятно из мусора и топлива с машинным маслом. Не меньше шести тысяч людей только что погибли. Их смерть сделала элементаля сильнее. Ведь тот хоть и часть стихии — воды, но ещё и эфирный дух, астральное существо, которое не брезгует питаться эманациями смерти живых созданий. После его работы даже не пришлось использовать сферы Ашшуанума. Всю негативную энергию также впитал в себя элементаль. В принципе, брезгуй или не умей он забирать всё полезное из окружающей среды, то вряд ли смог бы развиться до высшего элементаля.

— Вот и всё, — сказал я вслух.

Этот портал отличался от всех, с которыми я имел дело. Огромная арка высотой шесть метров в виде половинки сферы была заполнена угольной чернотой, в которой сверкали крохотные белые искры, иногда отливающие красноватыми, синими или жёлтыми цветами. Будто звёзды на ночном небе. И веяло от него потусторонним холодом.

— Бр-р, не по себя как-то, — поёжился Прохор. — Как из могилы тянет.

— Не придумывай. Портал связан с Астралом, а этот план не для живых, а духов. Можно сказать, что для мёртвых. Отсюда и такое ощущение на подсознательном уровне, которое приказывает держаться подальше от этого места, — дал я разъяснения беролаку и заодно всем соратникам, которые держались рядом, готовые встать между мной и опасностью, которая вылезет из портала.

Этот портал я построил по записям, которые мне передала Мария Оршич. Ныне моя ученица и одна из сильнейших магов-землян. Моя кровь и отпечаток ауры стали главными ингредиентами при сотворении ритуала. И если всё получилось, если в записях не закралась ошибка или не была специально допущена на случай, если те попадут не в те руки, то по ту сторону должен лежать мой родной мир.

— Вперёд, — Иван посмотрел на пару волколаков, которым выпала честь первым оказаться в другом мире. Вот только если портал неправильно работает, то… лучше не думать о таком. Впрочем, матёрые оборотни способный выжить даже там, где погибнет штурмовик в тяжёлом экзоскелете. За это их и выбрали.

Те молча кивнули, перехватили оружие поудобнее и шагнули в черноту. Та приняла их легко и без каких-либо эффектов. Ощущение связи сюзерен-вассал с ними мгновенно пропало. На миг ощутил укол в груди: погибли?!

В томительном ожидании прошли пять минут. И вот из черноты выступил сначала одна фигура бойца, а за ней другая.

— Там степь вроде бы, — с ходу стал докладывать волколак с погонами сержанта. — Очень далеко на самом горизонте видны горы или высокие холма. Рядом с местом перехода никакого жилья нет, дороги тоже не видно.

— Молодцы, — похвалил их Семянчиков. — В строй.

— Есть!

После разведчиков первым на ту сторону шагнул я, хотя соратники требовали, просили и умоляли сначала выслать туда отряд, который займёт позиции и станет контролировать подступы к порталу. В момент перехода ощутил страшный холод, словно меня окатили парой вёдер воды из колодца. А когда оказался на той стороне, то обнаружил, что треть внутреннего резерва маны, как корова языком слизнула. Оборотни про негативные факторы ничего не сказали. Скрыть или забыть не могли, их специально на эту тему инструктировали. Выходит, переход реагирует только на магов?

Пока осматривался и размышлял, рядом появился Прохор, за ним Семянчиков, а потом и Струков.

— Бр-р, зябко внутри, — поёжился беролак.

Через несколько секунд из чёрной арки вышла Мария Оршич. И первым делом сказала:

— У мня резерв сильно просел, пятая часть ушла куда-то.

— У меня тоже, — ответил я ей.

Девушка оказалась слишком любознательной, чтобы оставаться на Земле, когда появился шанс оказаться в другом мире. И смогла меня уговорить взять с собой. Также со мной пошли сестры полугномки. Этих попросил я сам, чтобы девушки приступили к постройке портала из моего родного мира на Землю, чтобы иметь возможность в любой момент вернуться назад или получить подкрепление.

Ещё в отряд вошли два отделения тяжёлых и два отделения средних штурмовиков, три лёгких шагающих танка. Взвод полуэльфов стрелков, два с половиной десятка матёрых оборотней, среди них пять соколов и по десять волколаков с беролаками, которыми командовали Семянчиков и Прохор. Моя ученица, про которую уже упомянул выше. Белогора с дюжиной своих жрецов из бывших молодых дроу. Все были оснащены лучшими амулетами, зельями и зачарованным оружием. Вот только оказалось, что при переходе через портал мана из них ушла полностью. Придётся несколько часов потратить на её восстановление.

Также больше половины отряда несли ингредиенты и материалы для постройки стационарного портала, который будет связан с другим, тем, что на Земле, через который мы все перешли сюда.

— Я думаю, Лорд, что после того, как поставим здесь нормальную арку для портала, то потери энергии во время перехода снизятся или вовсе уйдут, — сказала мне Ойра спустя час подсчётов и вычислений с замерами.

— Хорошо бы. Мне резерва не жалко, но нехорошо, когда амулеты превращаются просто в красивые безделушки без капли маны, — ответил я.

Пятью минутами позже вернулись соколы, улетавшие на разведку.

— Там несколько холмов, которые образуют что-то воде долины с маленьким озером в центре. С той стороны, — разведчик махнул рукой левее от далёких холмов, — нашли накатанную дорогу. Видно, что пользуются ей регулярно…

— Стоп, стоп, — я взмахом руки остановил его. В памяти стало всплывать что-то знакомое про холмы с озером. — Вода в озере какая? Пресная или солёная?

Соколы переглянулись и синхронно пожали плечами:

— Мы не опускались, Лорд.

— Проверьте. А вы двое летите в ту сторону, — я указал направление. — Где-то там в полутора днях пешего перехода должен быть город. Не очень большой, но и не маленький. С крепостной стеной из кирпича и сухим рвом вдоль неё.

— Слушаемся, Лорд, — кивнули мне соколы, которым я дал задание. Затем обернулись в птиц и взмыли в небо.

Уже скоро я знал, что вода в озере солоноватая. А это значило, что меня выбросило в родные места, где я родился. Не прямо точно на место становища, но в радиусе двух-трёх дневных пеших переходов. Но для межмирового портала, созданного по чужим записям, точность стопроцентная.

В долине я решил создать базу и начать строительство портала. На вершинах холмов подчинённые принялись возводить укрепления для обороны и наблюдения за подступами.

В родном для меня мире хватает архимагов и просто сильных магов, для которых огнестрельное оружие с Земли не представляет угрозы. Поэтому с собой мы брали только зачарованное полугномками, а те брак не производят. Для нескольких тяжёлых пулемётов гномолюдского производства часть боеприпасов была изготовлена из мифрила и даже адамантита! На такие пули Сата с Ойрой нанесли особые руны, превратив их в смертоносную угрозу для магов и любых носителей защитных амулетов, в том числе и для архимага. Они же сделали для меня особый защитный амулет в виде браслета на лодыжку, который будет защищать от подобных пуль. Это на тот случай, если оружие с боеприпасами попадёт не в те руки.

Вскоре вернулись соколы. Они подтвердили наличие города в указанном направлении. Тот с их слов выглядел полным средневековьем, где люди носят примитивную одежду из шкур, кожи и невзрачной грубой ткани. А из оружия мечи, копья, луки да кинжалы. Передвигаются пешком или с помощью лошадей. Внешность у жителей была один в один, как у меня до перерождения.

Стоит добавить, что пока работал портал, открытый на Земле, я отправил посыльного за подкреплением. Раз уж решил сразу закрепляться на месте, то нужны были силы для этого. Двух рот с тяжёлым вооружением и ещё несколько единиц шагающей и обычной техники на первое время будет достаточно.

Призванный водяной элементаль быстро очистил воду в крошечном озерце, которому впору было дать название большого пруда. Теперь из него можно было брать воду для приготовления пищи и пить даже некипячёную.

Два дня мы обживались, зарывались в землю, строили ДОТы для пулемётов и автоматических малокалиберных пушек. Во время их строительства во всю использовалась магия и особые амулеты. Благодаря первой легко обходились без цемента, арматуры и камня, превращая с помощью магии Земли грунт в гранитный монолит. А вторые не только его дополнительно укрепляли, но ещё и маскировали, а также в случае нападения защищали от боевых чар и проклятий.

Для запитки амулетов я нашёл в десятке километрах природный энергоканал, который заставил уйти глубоко под землю и направил в долину с озером, где выпустил на поверхность. Сата и Ойра после этого подключили к нему накопители, а те к стационарным амулетам. Заодно тонкую струйку переработанной маны я закинул в озеро для элементаля. Пусть питается и растёт, чтобы однажды стать грозным защитником моего форпоста.

Рунные высококачественные камни дополнительно закрыли территорию холмов от посторонних. Причём эти артефакты были ещё и экранированы, чтобы какой-нибудь случайно забредший сюда маг не обнаружил их. Мы видели всех, нас никто. Вернее, мы могли увидеть, но пока что рядом не появился никто из чужаков.

Наконец, настал тот день, когда я решил посетить город, в котором провёл часть своего детства. Где чувствовал себя счастливым и… проклятым всеми, когда лишился родителей.

Для передвижения выбрал трёхосный трофейный «мерседес», выполненный в виде автобуса, у которого салон кабины был объединён с пассажирским салоном. Вместе с водителем внутрь влезало двадцать человек. Но влезло только девятеро, так пятеро были штурмовиками в средних экзоскелетах. И я десятый, устроившийся рядом с водителем.

На машину были нанесены укрепляющие, облегчающие и защитные цепочки заклинаний. Плюс, один большой амулет вроде тех, которые использовались в сражениях на Земле для защиты танков. Только этот был качеством лучше в несколько раз. Сопровождал нас лёгкий шагающий танк, напоминающий советский БА-10, корпус которого порядком зализали, чуть расплющили и поставили на шесть крепких опор.

Людей мы встретили только недалеко от города. Один раз это была огромная отара овец, которую гнали в город пятеро пастухов на лошадях. Дважды столкнулись с небольшими караванами из дюжины лошадей с перемётными сумами и пятёркой фургонов, которые тащили бычьи упряжки. Были и отдельные седоки. Такие больше ехали из города, а не в него. И все они при виде нас торопливо сходили с дороги, уступая ту нам. Ну, кроме отары. Та и так тянулась по степи в сотне-двух метрах от обочины.

Пока ехал в город, то гнал из головы давние неприятные воспоминания. Чтобы с этим справиться переключился на недавние события на Земле. В первую очередь стоит упомянуть о капитуляции Германии, которая случилась в конце мая. Новое правительство, к формированию которого я лично приложил руку, заключило мир со всеми странами. США и СССР легко всё приняли. Советский Союз даже огромной контрибуции не потребовал. В основном Сталину нужны были инженеры и оборудование заводов в счёт того, что уничтожили гитлеровцы за два года. Плюс, он потребовал места для советских военных баз, военнослужащие которых будут следить за армией новой Германии, которая была урезана до пятидесяти тысяч и трёхсот бронемашин, в число которых вошли и танки, и самоходки, и бронетранспортёры с танкетками. Всё тяжёлое вооружение были вывезено в СССР.

США также потребовали свою долю в контроле над территорией проигравшей стороны. Требовали провести линию, за которой «это ваше, а тут наше», но советским дипломатам получилось свести их требования к установлению двух баз. Одна из них оказалась на территории Данцига. Город, кстати, хотела забрать себе Польша, но её грубо послали. И было за что. Сам город так и остался в составе Германии, но фактически скоро станет американским. Я уже заметил, что штатовцы если во что вцепились, то уже не выпускали. Или выплёвывали полностью обглоданную и высосанную кость.

Англии и Франции ничего не досталось. Вроде бы пока не досталось, так как они повели неправильную политику. Из-за этого так обошлись с Польшей, которая по факту являлась союзником и рабочим для грязных дел Англии. Дело в том, что часть немцев не приняла капитуляцию и ушла во Францию, когда поняли, что им не победить. Почти двадцать дивизий, состоящих из фанатиков и тех, кто всей душой радел за призывы покойного фюрера. Вместе с ними туда ушли ещё несколько сотен тысяч гражданских. Французы такому соседству были не рады, но за немцев вступились англичане, которые назвали тысячи вооружённых мужчин с боевой техникой обычными беженцами от войны и зверств коммунистов, которые желают расправы за якобы совершённые преступления другими немцами. По моим данным англичане не просто отвели эти дивизии в уголок и дали им передышку, но и усиленно те тренируют, попутно вербуя из гражданских беженцев и французов. Зачем? Тот ещё вопрос. Мои разведчики точно узнали, что в планах англичан натравить эти дивизии на советские войска и армию новой Германии. Причём, сами англичане тоже собираются в этом участвовать. Но для этого им нужно договориться с американцами. А там Рузвельт даже мысли не допускает о таком, считая СССР своим новым крепким и полезным союзником, на которого завязаны всякие ценные магические вещички из Юрдуррэ-Хак. На счастье Сталина, я провёл чистку в рядах высшего звена Великобритании и США. Кто-то умер во сне, кто-то на охоте от товарищеского выстрела, кто-то принял яд из-за обнародования таких скелетов в шкафу, наличие которых ни за что не признают. Другие согласились дружить, решив, что жизнь и отказ от ряда принципов лучше смерти или полного паралича. В моих планах лет за десять превратить Англию в огрызок. Причём, сделать это показательно, превратив её в пример для всего мира, что с архимагом шутки плохи и даже могущественная империя для него не более чем мягкая игрушка, которую можно разорвать и выбросить на помойку.

Кстати, Западную Российскую республику, созданную на месте Восточной Пруссии, уже признали многие страны. В первую очередь это сделали США и СССР. Так что, теперь у меня есть своё личное государство, где на виду стоят одни руководители, а в тени всем заправляю я. Впрочем, как однажды пообещал Герману Алексеевичу, глубоко залезать в управление я не собираюсь. Главное, правительству ВРР не зарываться.

Когда до стен города осталось метров пятьсот, я приказал остановиться:

— Дальше пешком дойдём. Разомнёмся заодно и посмотрим, что снаружи творится.

С собой я взял трёх штурмовиков и Прохора с Иваном. На штурмовиках были накидки, что-то вроде сюрко с капюшонами, прикрывающие их высокотехнологическую броню. Сам я оделся так, как одевались самые знатные люди в этих местах, которые не хотели излишне бросаться в глаза, но и желали, чтобы окружающие сразу понимали кто перед ними. Также одел и оборотней. Из оружия они взяли свои боевые ножи и штурмовые винтовки гномолюдов с большим боезапасом. Мне оно не требовалось, но определённый символ всё же был нужен. Им стал посох, с которым ходит огромное количество магов, от слабосилка до архимага. Основой для моего стала ветка шестисотлетнего дуба, рядом с которым существовал Узел — сплетение природных энергоканалов. Ветку мне обстругали, превратив в шест. Высверлили сердцевину и вставили туда толстую проволоку из адамантита. Сверху шест покрыли инкрустацией из мифрила. В навершие установили в мифриловом плетении природный алмаз величиной в голубиное яйцо. После этого заготовка попала в руки Саты и Ойры, которые превратили её в Посох Архимага. Его одного было достаточно, чтобы я мог пройти почти в любое место империи без пропуска, приглашения, договорённостей, связей и так далее. Любой поймёт, что мне можно, просто взглянув на посох.

Вот и сейчас в воротах перед моей группой все расступались. Даже важные беи со своими нукерами без слов и торопливо отводили лошадей в сторону, если оказывались на моём пути.

Стражники не просто пропустили меня без записи и пошлины, а вытянулись передо мной, взяв копья в почётном приёме, демонстрируя своё уважение.

После такого обо мне уже через несколько дней будут знать в округе минимум на неделю пешего перехода. А то и конного. Вот дальше уже вряд ли слухи пойдут. Или дойдут, но ни у кого интереса не вызовут. Вроде как, ну был в каком-то степном захолустье маг со свитой с необычными огромными големами, так что? Тем более многие или вовсе все слушатели, спишут восторг свидетелей моего появления на тот факт, что простые люди из глухой провинции любого мага чуть сильнее середняка уже в архимаги записывают и кичатся тем, что такая величина у них погостила.

Я шёл по улицам города, которые сейчас мне казались тесными и маленькими. До края крыш многих домов мог дотянуться кончиками пальцев. А ведь когда-то требовалось или подставить бочку, или чтобы кто-то подсадил.

Вот и мой… бывший мой дом, где я жил ребёнком и стал сиротой. Его уже успели давным-давно отремонтировать и жили там теперь совсем другие люди. Кажется, даже не те, которые заселились туда после смерти семьи.

Я остановился и прикрыл глаза, борясь одновременно с душевной болью и злостью. Справившись с ураганом чувств, я развернулся обратно:

— Пошли назад, здесь нам больше делать нечего.

Что ж, очередная веха моего пути закончена. Я выполнил свою мечту стать архимагом. Даже перевыполнил её, если учесть, что я ещё и Лорд. Также я смог найти путь домой, потратив на это два года жизни. Теперь осталось найти убийц родителей, а потом… тогда и подумаю. Но всё это уже будет совсем другая история и слишком личная, чтобы ей делиться.