Когда Юкия пришел в сознание, солнце уже клонилось к закату. Мягкие очертания облаков сияли золотом в косых лучах.

Он попробовал подняться как ни в чем не бывало, но зажмурился от пронзившей все тело боли.

– Проклятье! Это же надо так!

Пришлось отказаться от попыток встать, и раненый снова распластался на земле.

Воздух был абсолютно прозрачным, и от холода Юкия почти не чувствовал рук и ног.

Он продолжал лежать и разглядывать небо и вдруг в свете заката различил летящую к нему черную тень.

Ворон. Причем трехногий и гораздо крупнее обычного.

Убедившись, что птица постепенно приближается, Юкия приложил руку ко лбу: «Ой-ой».

Скоро ворон оказался прямо над ним. Птица ринулась вниз, и в тот момент, когда она должна была разбиться о землю, ее силуэт исказился, будто растаявший леденец, а в следующий миг принял форму человека.

– Юкия!

Огромный ворон, приземлившись прямо перед ним, превратился в юношу в черных одеждах.

Разумеется, это был старший брат.

– У тебя лицо страшное. Что-то случилось? – Юкия попытался сделать вид, что ничего не понимает, и на лбу брата выступили синие вены.

– Дурачина! Я тебя обыскался! Ты знаешь, который час? – сердито крикнул он.

Однако, несмотря на грозный голос, в глазах его проглядывали забота и беспокойство. Заметив, что брат смотрит на его рану, Юкия улыбнулся, чтобы немного успокоить его.

– Прости, что заставил поволноваться.

– Как ты?

– Ничего страшного. Просто упал и ударился головой.

– А когда падают, на животе остаются следы ног? – Старший брат с сомнением оглядел младшего и вдруг принял серьезный вид. – Они вчерашние?

– Говорю же – я просто упал!

Юкия натянуто улыбнулся, и брат фыркнул с таким видом, будто хотел сказать: «Кто ж тебе поверит!»

– И что с этим лицом теперь делать?

– С лицом?

– Ты весь в синяках!

А ведь сегодня они приглашены на новогодний праздник к главе дома.

«Будет много важных людей, выглядите прилично», – твердил им отец, который уже ждет их там.

– Правда? Да ладно, обойдется.

– Что ты задумал?

– Ничего такого! – засмеялся Юкия, поглядывая на брата. – Ты же говорил, что у нас нет времени? Нам надо переодеться и добраться до главной усадьбы Северного дома до захода солнца!

С этими словами Юкия посмотрел на небо: уже сильно стемнело. С наступлением ночи род ятагарасу не может обращаться, а потому Юкии и его братьям придется поторопиться.

– Что ты теперь натворил? – горестно воскликнул отец трех сыновей, схватившись за голову.

– Упал маленько… – нахально заявил второй сын – причина вечной головной боли отца.

Фигура Юкии резко выделялась на фоне семьи, собравшейся у парадного входа в усадьбу. Так же, как старший и младший братья, он был нарядно одет, однако лицо покрывали темные синяки. Мало того, одно веко распухло, и глаз почти не открывался. Их окружали родственники других наместников. Глядя на Юкию, люди о чем-то тихонько перешептывались.

Юкимаса, глава Тарухи, был известен тем, что получил это звание довольно молодым. Страна Ямаути принадлежала племени ятагарасу и состояла из четырех земель, которые делились на еще двенадцать владений. Естественно, пост наместника был не из низших. Хоть он и передавался по наследству, не будет преувеличением сказать, что занять его в двадцать лет – событие исключительное.

Какое-то время об этом ходили всякие толки, но, после того как Юкимаса официально получил в жены дочь правителя северных земель, больше уже никто не смел выказывать недовольство. Старший сын рос замечательным преемником, и на первый взгляд казалось, жизнь Юкимасы вполне удалась… если бы не средний сын, источник всех его неприятностей.

К сожалению, второй сын – Юкия – оказался совсем недалеким. Даже сам Юкимаса иногда задумывался: может, у юноши просто с головой что-то не так? В отличие от брата, который был старше всего на год, Юкия не сумел доучиться, но, когда его превзошел и второй брат, младше Юкии на пять лет, бедный отец пришел в ужас. А несколько лет назад Юкия сделал такую глупость, что над ним даже не смеялись: отправился на поиски младшего и ухитрился потеряться сам. Поэтому в Тарухи Юкию прозвали бестолковым вторым сыном наместника.

Вдобавок он был еще и трусоват – совершенно неподобающее воину качество.

В северных землях, где располагалась местность Тарухи, многие посвятили жизнь военному искусству, а потому и семья наместника обязана преуспевать в этом деле. Дядя и младшие братья Юкимасы стали известными в Тюо бойцами, и все ждали, что и младший сын наместника, Юкити, тоже вот-вот ступит на этот путь.

И только Юкии это не по силам. Отец знал, что Юкия не справится с военной службой в Тюо и лишь навсегда опозорит Тарухи и все северные земли. В нем ведь нет ни капли боевого духа: по утрам он еле шевелился, а стоило братьям начать состязание, как по команде «Начали!» Юкия ронял деревянный меч из рук.

Среди сыновей Юкимасы только будущее Юкии оставалось неопределенным, и во многом из-за его происхождения.

Юкимаса обратил взгляд к небу:

– Да простят меня небеса. Ну что мне сказать хозяину?

Так он называл отважного главу северных земель. Укорять его тот, конечно, не будет, но скажет что-нибудь вроде «Что за жалкий сын для воина!».

– Я сделала холодные примочки водой из колодца, – обеспокоенно заговорила жена Юкимасы. – Вы уж его не ругайте, прошу. Если хозяин что-нибудь спросит, я сама все объясню.

Супруга наместника всячески заступалась за Юкию, хотя не была ему родной матерью. Среди трех братьев Тарухи только Юкия появился на свет от другой женщины, но вскоре она умерла, и добрая супруга Юкимасы воспитала мальчика, никак не выделяя его между своими сыновьями. Благодаря ей обычно в семье не обращали на это внимания, но сегодня будет много посторонних, а если позволить жене еще и взять на себя его вину, точно сплетен не оберешься.

Измученный Юкимаса посмотрел на жену и безвольно качнул головой:

– Нет, ты не должна за это извиняться.

– Конечно! Я ведь просто свалял дурака! – невозмутимо заявил Юкия, и Юкимаса бросил на него взгляд, говорящий: «Так бы и убил!»

– Тут ты, конечно, прав, но не тебе об этом говорить, глупый мальчишка! – сетовал Юкимаса, закрыв лицо руками. – Сегодня ведь будут почетные гости! Вы, может, не знаете, но на вечер явится господин Нацука! Это старший сын правителя. Он уступил престол брату и теперь служит горному богу Ямагами-сама, однако его власть при дворе все еще огромна!

Услышав о приезде бывшего наследника, сообразительный старший сын ахнул:

– Неужели господин из дома Золотого Ворона – дома Сокэ?!

– Именно! И если ты собираешься занять мое место в будущем, постарайся запомниться ему, это крайне важно…

Дом Золотого Ворона, или дом Сокэ, – это семья старейшины рода, первого Золотого Ворона. Легенда гласит, что однажды он поделил страну Ямаути на четыре части и дал по одной каждому из своих детей. С тех пор ими правят четыре дома: восточные земли принадлежат Восточному дому, южные – Южному, западные – Западному, северные – Северному, а весь род Сокэ называют Главным домом.

Около десяти лет назад в результате политических перемен Нацука лишился статуса наследника правителя, однако благородный юноша из дома Сокэ сохранил высокое положение. По крайней мере, как старший сын Главного дома он мог рассчитывать на хорошее место при дворе.

– …И все же вот в этом-то году мог бы и не приезжать.

Нельзя же сейчас отослать домой одного только среднего сына.

Даже когда прием начался и семья наместника ожидала своей очереди в специальной комнате, его не покидала острая боль в желудке – такая, что он тихонько стонал. Он и оглянуться не успел, как его вызвали поздравить хозяина, и Юкимаса вышел на середину гостиной вместе со старшим сыном Юкимой. Позади следовали жена и младшие сыновья.

У стен зала, куда входили семьи с поздравлениями, уже разместились аристократы из Северного дома – благородные вороны. В центре, перед Юкимасой, на почетном месте уверенно сидел владелец северных земель, рядом – его супруга. А почти на равных с главой Северного дома вольготно расположился незнакомый крупный мужчина.

Это был могучий юноша, не уступавший в комплекции хозяину дома. Лицо с очень правильными чертами выдавало высокое происхождение, однако деликатности, часто присущей благородным воронам, в нем совсем не ощущалось. Жесткие черные волосы струились по лиловым одеждам священнослужителя, он сидел в свободной позе и тем не менее очень прямо держал спину. Этот человек смотрел на Юкимасу смело и выглядел величаво.

– О господин, позвольте выразить вам нашу радость по случаю наступления нового года, – начал Юкимаса, чтобы сразу выполнить цель визита.

Глава дома радостно кивнул и поднял руку.

– Подними голову, Юкимаса. Я рад видеть всю твою семью… Ну-ка, Адзуса! – ласково обратился он к жене Юкимасы. – Давненько я тебя не видел. Как дети? Здоровы ли?

Трое братьев, не поднимая голов, ответили утвердительно, а Адзуса, к которой обращался глава дома, почтительно улыбнулась и взглянула на отца.

– Благодарю вас, мы неплохо справляемся.

Хозяин дома удовлетворенно кивнул и махнул в сторону сидящего рядом юноши:

– Кстати, это господин Нацука. Он пожаловал к нам из дома Золотого Ворона. Поприветствуйте его.

«Неужели он и правда был когда-то наследником престола?» – подумал Юкимаса и вежливо поклонился.

Нацука ответил царственным кивком и заговорил звонким голосом:

– Ты господин Юкимаса из Тарухи? Нам раньше не доводилось беседовать, но я давно хотел с тобой пообщаться. Буду рад, если на пиру нам удастся сесть рядом.

– О, премного благодарен.

Сразу видно – ятагарасу из Главного дома. Юкимаса, ощущая превосходство этого юноши, намного младше его, снова поклонился.

Глава дома, с удовольствием наблюдая за их беседой, потеребил бородку и добавил:

– Юкимасу на этот пост выдвинул я, разглядев в нем необходимые задатки. Не сомневаюсь, что и вам, господин Нацука, он будет полезен.

– Благодарю вас за эти слова.

– А притом у него прекрасные дети. Я сам с нетерпением жду… – Слова главы дома понемногу затихали.

Юкимаса подумал, что тот заметил лицо Юкии, но вздрогнул, услышав сзади всхлипывания и поняв, что ошибся.

– Что случилось, Юкия? Почему ты плачешь?

Глава дома говорил озабоченно, и Юкимаса, не сдержавшись, обернулся: его средний сын, дрожа крупной дрожью, без дозволения поднял голову. Остановить его отец не успел.

Распухшее, все в синяках, а теперь еще и мокрое от слез, жуткое лицо увидели все благородные господа. Юкимаса сразу почувствовал, как изменилась атмосфера среди почетных гостей.

– Юкия, что с твоим лицом? – первой вскрикнула супруга главы дома.

Она видела детей Юкимасы чаще, чем ее муж, и не могла остаться безразличной к ужасному состоянию юноши.

– Понимаете, госпожа…

– Это я виноват! Я вел себя не так, как подобает простолюдину, – сквозь рыдания надрывался Юкия, перебив отца. – Простите меня, пожалуйста! Только не мучайте больше мою семью!

При этих словах все вздрогнули, а Юкия неожиданно легко вскочил на ноги, повернулся спиной к аристократам и бросился к кому-то в дальний угол комнаты, но упал плашмя, будто поскользнулся.

– Я все сделаю, только простите! Я больше не хочу, чтобы делали больно!

Тот, перед кем он склонил голову, побледнел больше всех и вытаращил на беднягу глаза, которые чуть не выскакивали из орбит.

Молоденький благородный ворон. Лет пятнадцати, не больше. Сидит с самого краю. Происхождения не очень высокого, но очевидно, что из знатных.

Почтенный ворон рядом – похоже, отец – тонко пропищал: «Что это значит?!»

Спешно перебравшись в другую комнату, подготовленную сообразительными слугами, семья Юкимасы, глава северных земель и его супруга сели лицом к лицу с молодым вороном, перед которым упал Юкия. Сведя вместе рассказы братьев Юкии, Юкимаса наконец сумел ухватить суть происходящего.

– Стало быть, все потому, что в деревне этот мальчик съел лепешки, не заплатив?

– Вы правы.

– Сейчас ведь канун Нового года, и даже в провинции есть рынки, пусть и небольшие. Судя по всему, этот малый, вернувшийся из столичного Тюо на родину, взял на рынке с прилавка лепешки и не дал за них денег.

Все это с раздражением выложил младший сын, предводитель всех деревенских мальчишек. Похоже, дети обиженного торговца слезно молили его о защите.

– Так а почему Юкия весь в синяках?

Под недоумевающим взглядом главы дома младший сын угрюмо замолчал, и старший брат положил руку ему на голову:

– Потому что благородный ворон не прислушался к его просьбам.

В словах этих сквозила ирония: очевидно, старший брат тоже весь кипел изнутри.

– Братишка представился сыном наместника и от своего имени потребовал платы, но взамен получил не деньги, а насмешки. Он вернулся домой в слезах, и вместо него на переговоры отправился Юкия.

– Только они не захотели слушать, – опять громко всхлипывая, проговорил Юкия, и глава дома нахмурил брови.

– Если это правда, я должен подумать, какие принять меры. Кадзумаро!

Благородный юноша, которого назвали Кадзумаро, обиженно вытаращил глаза и возразил:

– Прошу, позвольте и мне сказать.

Глава дома кивнул, и Кадзумаро заметно успокоился:

– Понимаете, господин, я и не думал, что этот мальчишка и правда сын наместника. Непростительно низкому горному ворону выдавать себя за аристократа, поэтому я собирался не посмеяться над ним, а выбранить!

Знатные вороны – мия-карасу – насмешливо называли тех, кто ниже их по положению, горными воронами, или яма-карасу.

Не успел глава дома остановить его, как вскочил вспыльчивый младший сын:

– Зачем ты врешь?! Я сразу сказал, что пришел от имени наместника!

В ответ на это яростное нападение Кадзумаро злобно прищурился.

– Разве можно допустить, что вопящий ребенок, вот так, без всяких церемоний налетающий на человека, действительно отпрыск наместника? Я никак не мог поверить ему. К тому же в драку он тоже полез первым. Если бы не мои друзья, это я был бы весь в синяках, – сдержанно завершил юноша.

Он явно ничего не боялся, поэтому старший и младший братья с досадой стиснули зубы.

– Простите, но господин Кадзумаро говорит правду, – вдруг робко прозвучали слова, которые никто не ожидал услышать.

Задумчивость сменилась удивлением на лице хозяина дома, когда он взглянул на Юкию, который теперь положил руку на плечо Кадзумаро.

– Что ты хочешь сказать?

– Правда в том, что мой брат первым полез драться. Я потом только понял, что он виноват.

– Братец Юкия!

– Эй, Юкия! Ты что говоришь?!

Старший и младший братья осуждающе посмотрели на Юкию, но тот старательно не замечал их возмущения и лишь бессильно повесил голову.

– Поэтому правда и в том, что сегодня я пошел к господину Кадзумаро извиниться за грубость брата, но, кажется, задел его этим…

– Что?!

Глава дома поморщился, а Кадзумаро заметно запаниковал:

– Все не так, это ошибка! Мы просто не поняли друг друга!

– Я попросил прощения за брата, а потом снова напомнил о деньгах за лепешки.

– Неправда! – плаксиво выкрикнул Кадзумаро, но глава дома кивнул Юкии: «Продолжай».

– Слушаюсь. И он мне сказал: «Простолюдин, знай свое место!» А еще сказал: «Не ври!» Мол, разве бывают настолько жалкие благородные вороны? Я ему ответил, что в провинции благородные вороны все такие, но он мне не поверил…

– Замолчи! – в гневе завопил Кадзумаро. – Ну еще бы! Он пришел в уэ, – откуда я знал, что он высокого происхождения?

Уэ – облачение, которое заменяет обычную одежду и превращается в перья, когда человек принимает облик ворона. На первый взгляд уэ напоминает черное кимоно, но на самом деле это часть тела, покров, который создают своим сознанием. Его предпочитают военные, а также простой народ, у которого нет денег на кимоно, но люди богатые обычно не носят уэ.

Кадзумаро настаивал, что ему и в голову бы не пришло, будто сын наместника мог надеть уэ.

– И вообще, он только делал вид, что извиняется за брата, а сам пришел высмеять меня! Этот наглец вел себя вызывающе! Я думал, он продолжает лгать вслед за братом: «Брат виноват, что затеял драку, но я представляю наместника и требую, чтобы вы заплатили за лепешки».

– По-моему, очень справедливо.

– Нет, то есть да, но это же не так! – Уже заговорив, Кадзумаро понял, что сам роет себе могилу. Не добившись понимания от главы дома, он начал раздражаться. – Вы поймите, он совсем непохож на сына наместника. Я был уверен, что это простолюдин врет мне в глаза… Думал, он издевается над благородным вороном…

– И поэтому ты со своими дружками напал на Юкию, сына наместника, который пришел вместо отца полюбовно уладить дело о краже? – недовольно говорил глава дома, и Кадзумаро раскрыл рот. Казалось, он все еще не понимал, чем все закончится.

– Полюбовно уладить дело о краже?

– Жители деревни часто обращаются к семье наместника как к посредникам, чтобы договориться с аристократами. Почему ты вообще без спросу съел лепешки, которые продавались на рынке?

– Кажется, он сказал: «Это вместо налога», – тут же вставил младший брат, чуткий к любой перемене ветра.

– А еще он говорил, что «для простолюдинов вполне естественно выказывать почтение к благородным». Это было посреди рынка, так что можете проверить, множество ятагарасу это подтвердят, – пришел на помощь старший брат, и глава дома яростно поскреб голову.

– Да уж. Тоже мне, благородный ворон!

– Но, господин! Я не мог вынести, чтобы унижали честь ворона высокого происхождения…

– Болван!

От этого окрика мелко задрожали балки и столбы усадьбы.

Кадзумаро пискнул что-то и замер, а трое сыновей Юкимасы одновременно подскочили на месте.

– Ты позор рода! Ты не представляешь себе, в чем заключается долг благородного ворона, лишь строишь из себя важную птицу, а как ведешь себя с добрыми людьми?! Ты никогда не служил при дворе – и смеешь говорить о каких-то налогах?! Смотреть противно! Чему учит тебя твой отец?!

Кадзумаро побледнел, на его глазах появились слезы.

– П… простите меня.

– Прежде всего ты должен извиниться не передо мной!

– Что?!

На мгновение лицо Кадзумаро исказилось злобой, но теперь уже воскликнул Юкия:

– Нет-нет! Это мы забыли, кто мы такие, мы вели себя неучтиво! Простите нас!

Кадзумаро, перед которым опять склонили голову, казался разочарованным.

– Кадзумаро?

Глава дома окликнул юношу, и тот, увидев страшное лицо господина, прикусил губу. Чтобы извиниться, ему пришлось почти распластаться на полу перед Юкией, который и так застыл в глубоком поклоне.

– Прошу меня простить.

Кадзумаро униженно пробормотал извинения, и его вывели из комнаты. Позже, наверное, и его отца, который все это время нервничал в зале, ждало наказание.

Глава дома громко вздохнул и снова повернулся к представителям Тарухи.

– Простите, мой родственник повел себя неприглядно. Как твои синяки, Юкия?

– Ну, как… Болят, конечно.

Куда пропали недавние слезы? Юкия отвечал невозмутимо. Юкимаса, который до этих пор не имел возможности сунуть свой клюв, незаметно толкнул его локтем.

– Уж простите, господин, что доставили вам столько беспокойства. Да еще на праздничном вечере устроили такую суматоху.

– Не тебе за это извиняться, – раздался звучный, но спокойный голос, и при появлении хозяина этого голоса у всех присутствующих сами собой выпрямились спины.

– Господин Нацука! Почему вы здесь?

Взгляд главы дома устремился к входу, где спокойно стоял Нацука.

– Мне стало интересно, что у вас здесь происходит. Да и нет ничего скучнее пиршества без собеседников. – Нацука чуть улыбнулся.

Глава дома хлопнул себя по лбу и криво ухмыльнулся:

– Ох, простите нас, судя по всему, вы все-таки стали свидетелем постыдного поведения моих родственников.

– К сожалению, я действительно все видел. Господин Кадзумаро, похоже, плохо понимает, что значит быть благородным вороном. Каков будет ваш приговор?

– Не извольте беспокоиться, я не смягчаю наказание лишь по той причине, что провинившийся – мой родственник.

Нацука ответил легким кивком и без особого смущения сел рядом с главой дома.

Юкимаса, обливаясь потом из-за внезапного появления Нацуки, снова извинился:

– Простите нас за это неуместное поведение: вам пришлось наблюдать такую неприятную историю за праздничным столом…

– Не волнуйся. Хотя я, конечно, немного удивлен.

Впрочем, кто останется холоден, если посреди положенных поздравлений люди вокруг начнут бегать в слезах и бросаться на колени? Лицо хозяина дома тоже сохраняло странное выражение.

– Что ж, забудем о сегодняшнем происшествии, но должен сказать, что Юкию все-таки стоит научить вести себя соответственно времени и месту.

– Вы совершенно правы. Это мой промах…

– Я что, такой невежа?

– Цыц!

Юкимаса строго глянул на Юкию в ответ на его глупый вопрос, и тут неожиданно раздался чей-то голос.

– Кстати, мне вот что непонятно, – робко посмотрела на главу дома его супруга.

– И что же?

– Ведь Кадзумаро скоро должен явиться ко двору прислуживать молодому господину. Что вы собираетесь с этим делать?

– Да, и правда, было такое.

Молодой господин из дома Сокэ – нынешний наследник правителя и младший брат Нацуки – до сих пор жил и обучался во внешнем мире, но настала пора отправляться домой, и к возвращению молодого господина во дворец для него набирали прислужников из благородной молодежи. Глава Северного дома обещал послать ко двору Кадзумаро.

– Хм-м. Но ведь теперь Кадзумаро нельзя туда.

– Именно. А что, если должность Кадзумаро передать Юкии?

– Хм, действительно!

Глава дома обрадовался, что нашлось решение, но Юкимаса, глядя на него, застонал от такой нелепости. Он резко оглянулся: самого Юкию, с лица которого обычно не сходило глупое выражение, очевидно, застали врасплох, а вот супругу и двух других сыновей идея и удивила, и осчастливила.

Юкимаса понимал, какая это честь, но, хорошо зная сына, не был уверен, стоит ли веселиться. Зато пожилой глава дома и его супруга продолжали разговор, не обращая внимания на муки Юкимасы.

– Так и молодой господин получит прислужника, и Юкия научится хорошим манерам при дворе, верно?

– Вот уж правда, одним выстрелом двух зайцев убьем. Для начала на год, да? – Глава дома заметно увлекся идеей.

А ведь Юкимаса мог многое рассказать о среднем сыне. Не пытаясь возражать главе дома, он невольно потер живот.

Нацука, возможно заметив это, протянул крыло помощи:

– Мне тоже кажется, это хорошая идея. Но почему бы не спросить, чего хочет сам юноша?

Вот спасибо, господин Нацука! С просветлевшим лицом Юкимаса благодарно кивнул ему, и глава дома тоже выразил согласие.

– И правда. Ну, Юкия! Хочешь отправиться ко двору?

– Ни капельки!

Ответ прозвучал так быстро, что мог оскорбить главу дома, задавшего вопрос. Вот уж тот удивился.

– Почему?! В Тюо не так уж сложно занять высокую должность. Ты сможешь сделать карьеру, если только захочешь.

Но Юкия странно посмотрел на главу дома.

– Нет.

Выглядел он несчастным, но говорил решительно.

– Когда вырасту, я буду помогать старшему брату на работе и спокойно жить в Тарухи. Мне совсем не хочется ехать во дворец!

Юкия говорил очень откровенно, и даже глава дома, кажется, потерял терпение.

– Разве это сын воина? Неужели в тебе вообще нет честолюбия?

– Нисколечко! – Юкия осмеливался открыто противостоять господину.

Юкимаса надеялся, что сын откажется ехать в Тюо, но после услышанного он заерзал на стуле.

Юкия, не обращая внимания на смущение отца, искренне заявил:

– Понимаете, я буду счастлив, если смогу всю жизнь работать ради Тарухи и помогать брату, который станет здесь наместником. Это и есть моя мечта. Пожалуйста, не отбирайте у меня ее.

Однако мольбы Юкии не тронули сердце главы дома.

– Какая мелкая у тебя мечта. Мужчина должен иметь больше амбиций.

– Ты неправ. Мне кажется, у мальчика прекрасные планы, – сказала его супруга и ласково улыбнулась юноше. – И все же, Юкия, я думаю, твоему брату и Тарухи пойдет только на пользу, если ты поедешь в Тюо и наберешься там опыта. Адзуса, как ты считаешь?

Супруга Юкимасы в ответ радостно закивала:

– Я согласна. Мне всегда было жаль думать, что Юкия застрянет здесь и не сможет достичь чего-то большего.

– А ты, Юкима?

– Да, я согласен с вами, госпожа, и с матушкой.

Старший сын, зная свое место, до сих пор молчал, но теперь энергично покачал головой:

– Братец справится с чем угодно, если только возьмется. Он просто редко за что-нибудь берется…

– Тот, кто может справиться, если возьмется, но не хочет браться, просто бестолков, – заключил сам Юкия.

На мгновение старший брат растерялся, но тут же продолжил:

– Так или иначе, я буду рад, если Юкия поедет ко двору. Ему стоит побольше узнать о внешнем мире.

После таких слов брата Юкия нетерпеливо заерзал:

– Мне и так хорошо. Я никогда не собирался бросать Тарухи.

– Вот поэтому я и хочу, чтобы ты отправился во дворец!

Слушая тихую перепалку братьев, Нацука явно веселился.

– Для Тарухи будет полезно иметь родственников в Тюо. Считай, что это ради общего блага.

На лице Юкии выразилось откровенное недовольство, но Нацука спокойно улыбнулся:

– Если возникнут сложности, приходи ко мне. Я постараюсь помочь.

Если уж уговаривает сам ятагарасу из дома Сокэ, отказаться просто невозможно.

Поняв, что придется отработать при дворе не меньше года, Юкия вскричал так, будто пришел конец света:

– Да что же это! Я же говорю – не хочу!

– Уже все решено, возьми себя в руки, балбес!

Теперь уже и Юкимаса не выдержал. Пока глава дома и его супруга бурно радовались такому повороту событий, он наклонился и шепнул Юкии:

– Я уже дал слово нашему господину и господину Нацуке. Хотя бы год, перетерпи как-нибудь.

– Целый год! Да если я и поеду туда, я не выдержу столько!

Сын нисколько не пытался скрыть недовольство, и Юкимаса раздраженно облизал губы.

– Ты даже не пробовал, а уже ноешь. Закрой рот и слушай хорошенько: только попробуй распустить нюни и вернуться домой раньше времени – упеку тебя в Кэйсоин! А уж там из тебя дурь выбьют, – тихо пробормотал отец.

– Чего?! – Юкия побледнел.

Кэйсоин – это место, где обучают солдат для Ямаути-сю, гвардии дома Сокэ. А раз там готовят будущих стражей, ему точно никто не даст поблажек. Попасть в Ямаути-сю – большая честь, но очень немногие заканчивают школу и действительно становятся гвардейцами. А остальные – больше половины – либо пятнают себя позором, не выдержав обучения, либо отправляются в ряды обычных солдат, где из них выжимают все соки.

Юкия вдоволь наслушался рассказов дяди, младшего брата Юкимасы, о том, насколько тяжела жизнь в Кэйсоин – хуже некуда. Он всегда заводил эту тему, когда выпьет. Юкия почувствовал: правда и отвратительная реальность стоят рука об руку за его спиной. Если обернуться – ему конец.

– Пожалуйста, только не это. Там я помру, без шуток!

Поняв, что он загнан в угол, братья отвели вгляды. Они заметили, что Нацука усмехается, видимо услышав этот разговор. Однако ни братья, ни Нацука не собирались поддерживать Юкию.

– Раз ты все уяснил, год выдержишь. Под угрозой смерти ятагарасу способны на все.

Так было принято решение послать ко двору бестолкового среднего сына из Тарухи.

Когда о Юкии забыли и стали обсуждать, когда отправить его во дворец и как подготовить к отъезду, он закрыл лицо руками, точно плача.

– Проклятье. Кажется, я перестарался.

Прошло два месяца после праздничной новогодней церемонии.

Юкия вместе с отцом прибыли в Тюо.

От Тарухи до Тюо можно было добраться либо в облике птицы, либо на «конях». Однако, как правило, ятагарасу стыдятся обращаться в воронов. Благородные мия-карасу всю жизнь проводят в облике человека, да и простой народ предпочитает оставаться людьми. Лишь бедняки, которые вынуждены в образе птицы зарабатывать свои гроши и перевозят других ятагарасу, заключают договор и никогда с тех пор по собственному желанию не превращаются в человека. Именно поэтому их называют конями.

По-видимому, Юкимаса не собирался обращаться в птицу и хотел лететь на коне. Юкию посадили к отцу на одного из воронов, которых держали в усадьбе наместника, и полдня тот нес его до Тюо.

В отличие от отца и старшего брата, на которых лежали обязанности наместника, Юкия не думал, что когда-нибудь окажется в Тюо. Уже в тот момент, когда только показалась гора Тюо, ему страшно захотелось вернуться домой. Отец же, не подозревая о чувствах сына, с важным видом направил коня к заставе.

На этой заставе пришельцы из северных земель, въезжая в Тюо, получали пропуск. Когда Юкимаса с сыном спустились на чисто выметенную площадку, окруженную плотно сбитой оградой, к ним тут же подскочил прислужник и взял коня за уздечку.

Сняв с головы ткань, намотанную для защиты лица от ветра, Юкия вслед за отцом слез с седла.

– Документ у тебя с собой?

– Думал потерять, но пересилил себя, так что пока у меня.

– Вот и хорошо, – кивнул Юкимаса.

Отдав поводья прислужнику, он привычным движением вскинул вещи на спину и зашагал вперед. Юкия вместе с ним вошел в здание, очень похожее на усадьбу наместника в Тарухи, быстро зарегистрировался и показал документы.

Когда они снова вернулись к коню, у того на шее уже висела черная лента с белой каймой и плотно вышитым знаком, подтверждающим статус наместника. Если лететь без этого знака, с земли вполне могут и подстрелить, заподозрив, что кто-то проник в земли Тюо без дозволения.

Заметив, что Юкимаса приближается за конем, слуга вежливо обратился к нему:

– Изволите сразу лететь дальше?

– Нет, хотел показать сыну призамковый город. Не приведешь коня туда?

– В какую конюшню желаете?

– В конюшню Северного дома. И еще: передай, что мы придем туда сегодня до заката, хорошо?

– Да, конечно.

Каждый из четырех домов имеет по два жилища: свои основные усадьбы, построенные в своих землях, и придворные дома, в которых временно живут в Тюо. Все гости обычно размещаются в этих придворных домах, и один из них с завтрашнего дня станет для Юкии временным пристанищем в столице.

– Ох, тоска какая! – простонал он.

Услышав это, Юкимаса укоризненно поднял бровь:

– Не говори так, паршивец! Ты получил почетное место и должен слезно благодарить за такую милость!

– У меня настоящие слезы на глазах. Вы, батюшка, тоже ведь не хотите этого.

– Пока ты смеешь говорить так, семья Кадзумаро, которая потеряла это место, скорбит и страдает, будто покойника оплакивает.

– Я-то ни словечка не сказал о том, что хочу поехать вместо него.

– Ну все, хватит! Надоело твое нытье! Ты сам во всем виноват.

Но, похоже, отец хорошо понимал, что это назначение принесло им только лишние хлопоты.

И неудивительно, ведь огромная пропасть зияла между представителями четырех домов в Тюо и провинциальными аристократами – например, наместниками. Не каждый благородный ворон заслуживал должного уважения: пока дети из четырех сильнейших семей пользовались почестями, на мелкую знать, или местные дома, часто смотрели свысока.

Известно, что в прошлом распространению покровительства четырех домов мешали трения с простыми жителями и, не справляясь с сопротивлением, главы обращались за помощью к местным влиятельным людям – предкам нынешних местных домов. Однако до сих пор в благородных воронах из провинции видят лишь новых аристократов, получивших свой статус не так давно, и даже лучшие чиновничьи посты не спасли их от высокомерия четырех домов и звания деревенщин.

В свою очередь, зная, как относятся к ним в Тюо, местные дома не стремились сделать карьеру при дворе. Поэтому еще ни один средний или младший сын из семей наместников, такой как Юкия, не отправлялся во дворец. Лишь для благородного ворона из Тюо не особенно высокого происхождения прислуживать молодому господину – предел мечтаний, а для выходца из провинциальной аристократии – ненужные заботы.

Отдав коня слуге, Юкимаса вместе с Юкией зашагали вперед.

– Так или иначе, тебе придется прожить здесь год, это решено. А раз уж ты попал в Тюо, хотя бы попробуй весело провести время.

– Весело? – с откровенным недоверием переспросил Юкия, и теперь уже Юкимаса расхохотался.

– Ладно, лучше один раз увидеть. Сам все поймешь.

С этими словами Юкимаса покинул заставу. Он слышал, что северный придворный дом расположен с южной стороны горы Тюо. Чтобы добраться туда от северной границы, нужно обойти половину призамкового города Тюо. Юкия недоумевал, почему они не полетели туда сразу, но, выйдя за порог, понял причину.

– Это что, озеро?

– Да. Отсюда поплывем на лодке.

Юкия впервые видел так много воды. Он слышал об этом озере, о том, что раскинулось оно настолько, насколько видел глаз, но не представлял себе всей грандиозности. Под весенним солнцем его поверхность ярко блестела серебряной рябью. На другом берегу над водой выступало множество строений, и всюду сновали лодочки с грузом.

– Грузы, слишком большие, чтобы перевозить по воздуху, доставляют по воде. Многие специально ходят на пристань и покупают товары там. Центральные ворота Тюо, конечно, дело иное, а весь город, по сути, стал большим рынком.

Отец также рассказал Юкии, что для того, кто прибыл из провинции, было бы упущением просто пролететь мимо города в облике птицы. К тому же здесь принято пользоваться лодками, поскольку здешние ятагарасу редко принимают птичий облик.

Юкия с отцом сели в лодку, которую тянул за собой прирученный и лишенный яда речной дракон мидзути[1]. Словно скользя по поверхности воды, они с удовольствием разглядывали оживленные прибрежные кварталы и незаметно добрались до южного склона горы Тюо.

От пристани к центральным воротам дворца Тюо-мон вел великолепный проспект. Юкия впервые видел такую поразительно огромную и ухоженную дорогу.

– Если ты сейчас так удивляешься, что же будет потом? – улыбнулся Юкимаса, заметив изумление на лице сына.

Они шли по дороге между тележками и лавками торговцев. Вокруг продавалось много разной еды, и отовсюду доносились вкусные запахи, щекоча ноздри и возбуждая аппетит. Предлагали здесь и простенькие поделки: стеклянные заколки для волос и другие украшения – перед ними возбужденно шумели нарядные девочки.

Чем ближе к Тюо они подходили, тем оживленнее суетились люди и плотнее теснились прилавки, щеголяя все более разнообразными товарами.

Женщины отмеряли длинными палками великолепные ткани, а рядом с шутками и прибаутками завлекали прохожих сладким саке и вареными бобами дети. Раздавались голоса торговцев рыбой и овощами. Звенел оркестр – это шествовали мимо актеры.

Продавали даже осколки драконьих яиц, сушеных радужных ящериц, украшения из крыльев алого воробья – всякие диковинки, о подлинности которых сложно было судить. Одно слово – рынок в Тюо. Несравним с рынком в Тарухи.

Тем временем удивительный проспект привел гостей к огромному мосту перед скалой.

– Вот это да! Что это?! – невольно воскликнул Юкия и перегнулся через перила.

Под мостом между проспектом и скалой разверзлось глубокое, широкое ущелье. Горный склон вырастал из разлома, но огромная глубина скрывала все, что было там, внизу. Кое-где из скалы выбивались ручьи и водопадом низвергались в пропасть.

Сам алого цвета мост был великолепен. На одном его конце бурлил рынок, а у горы возвышались огромные ворота под охраной нескольких воинов.

– Вот и ворота Тюо-мон. Если перейти через мост, там уже начинается дворцовая территория, – объяснил Юкимаса, пока сын изумленно разглядывал гвардейцев.

– Это уже дворец? Но за воротами тоже есть лавки.

– Там не просто рынок, за мостом работают важные торговцы, которые обслуживают благородных воронов. Конечно, у них есть и обычные товары, но эти люди сами выбрали своих покупателей.

Проходя через ворота, Юкия напрягся, но стражи, убедившись в подлинности документов, быстро пропустили их.

За воротами атмосфера действительно резко изменилась. Проспект перешел в мощенную камнем дорогу, которая по спирали поднималась в гору. Лавки, стоявшие как бы спиной к горе, были гораздо роскошнее тех, что они видели до сих пор, да и товары здесь выглядели заметно качественнее. Кажется, и среди покупателей стало больше людей в дорогих одеждах, а до слуха уже не доносились зазывные крики торговцев и музыка актеров.

Юкия долго шел молча, глядя отцу в спину. Дорога наклонялась все круче и вдруг превратилась в удобную каменную лестницу. Изменились и строения: теперь вместо лавок вокруг стояли усадьбы аристократов.

Они поднимались столько, что Юкия начал задыхаться, но вот наконец путники взобрались по лестнице и показались грандиозные ворота, окруженные четырьмя черными лакированными столбами[2]. Везде были только белые стены, и все дышало торжественным величием. Не возникало сомнений, что это и есть усадьба Северного дома.

– Прошу доложить: из Тарухи прибыли наместник Юкимаса и его сын, – выкрикнул Юкимаса через закрытые ворота, и почти мгновенно рядом открылось маленькое окошко. Оттуда кто-то выглянул, и большие ворота сразу же распахнулись.

– Добро пожаловать, господин наместник из Тарухи.

– Спасибо, что встретили.

Страж пропустил их в огромный двор, который оказался гораздо изысканнее, чем представлял себе Юкия: здесь росли ухоженные сосны, крупная круглая галька вокруг ослепляла своей белизной. Как только гости ступили внутрь усадьбы, каменная мостовая сменилась отшлифованным дочерна гранитом.

Усадьбы в северных землях большие, просторные, выглядят великолепно, но в них ощущается нехватка изящества. Здесь же все было очень изысканно. Разглядывая металлический фонарь тонкой работы над входом, Юкия вместе с отцом прошел дальше. Там их ждал родной внук нынешнего главы Северного дома, которому предстояло унаследовать его титул, – юноша по имени Киэй.

Киэю в этом году исполнялось двадцать три года. Это был веселый молодой человек, весь облик которого говорил о кровной связи с главой Северного дома. Сейчас, живя при дворе, он принимал гостей в своем охотничьем наряде и выглядел очень энергичным.

Когда Юкимаса появился перед ним, лицо, сиявшее здоровым румянцем, расцвело от радости, и юноша сам поднялся им навстречу.

– Добро пожаловать, господин Юкимаса. Прошу прощения, глава дома и мой отец сегодня во дворце по случаю представления ко двору госпожи Сиратамы.

Юкимаса невольно ахнул:

– Неужели наконец-то?..

– Да, наконец-то!

Представление ко двору необходимо, чтобы найти супругу для наследника престола. Претенденток отбирали по одной от каждого из четырех домов, и та, которая понравится молодому господину, станет его женой. Прибывшие девушки направлялись во дворец Окагу, и там происходило представление ко двору.

Госпожа Сиратама была единственной дочерью-красавицей Северного дома, ее даже воспевали в стихах и называли жемчужиной северных земель, и весть о ее представлении ко двору в качестве претендентки на руку наследника уже разнеслась по всему родному краю.

– Поэтому сейчас при дворе суматоха. Отец извинялся, что не смог встретить вас лично.

– Да что вы такое говорите, какие извинения? Не стоит!

Юкимаса и Киэй, несмотря на необходимость соблюдать приличия и выполнять долг, приходились друг другу дядей и племянником. Да и из-за возраста для Юкимасы он оказался самым приятным собеседником в Северном доме, с ним было легче всего общаться.

Они бегло коснулись последних событий во дворце и перешли к Юкии. Юкимаса велел сыну поприветствовать Киэя, и мальчик послушно поклонился:

– Я Юкия из Тарухи. На год поступаю в ваше распоряжение, прошу принять меня благосклонно.

Киэй тоже перестал улыбаться и серьезно ответил поклоном на поклон.

– И от тебя жду хорошего отношения.

Поручив Юкию заботам Северного дома и покончив с церемониями, Юкимаса посчитал цель своего приезда выполненной. Он еще ненадолго задержался и осмотрел вместе с сыном усадьбу, но, увидев в стойле своего коня, засобирался в путь.

– Что ж, Юкия, держись.

– Хорошо. И вы, батюшка, будьте здоровы.

Прощание было на удивление легким, поскольку все, что отец с сыном хотели друг другу сказать, они обговорили заранее.

Когда Юкимаса уехал, Киэй выделил для Юкии комнату. Помещение выглядело роскошно и ничем не уступало спальне самого Киэя. Туда уже принесли форменную одежду и все необходимое для жизни при дворе – эти вещи заблаговременно прислали из Тарухи. Разбирая их, Юкия вдруг заметил в бледно-голубых складках сложенную записку.

– Ох! Ну, матушка!

Он развернул листок с зеленоватым узором, и в ноздри ударил запах сандала. Красивый почерк говорил о хорошем образовании, но в ровных строчках читалась тревога о сыне: «Береги себя. Если что-то случится, сразу пиши…»

– «…Твоя матушка будет молиться, чтобы ты без происшествий выполнил свои обязанности и вернулся домой живым и здоровым». – Последнюю фразу Юкия произнес вслух с горькой усмешкой.

Он развернул бледно-голубые одежды – простую укороченную куртку хо, которую к празднику сшила ему мать. По бокам оставлены разрезы, чтобы легче было двигаться, с манжет свисает шнурок, которым можно подвязать рукава. Швы тонкие и аккуратно обработаны.

«Это она сама сшила для меня».

– Спасибо, матушка! – Подняв одежду и письмо к небу, он поклонился той, что воспитала его, пусть она и была теперь от него далеко.

На следующий день Юкия собирался во дворец. Ему даже приготовили повозку с двумя огромными конями, впряженными спереди и сверху. Он уже путешествовал верхом, но даже не мечтал о том, что когда-нибудь доведется поездить в экипаже.

Юноша забрался на колесницу вслед за Киэем, который тоже направлялся во дворец, но на ней оказалось ужасно неудобно. Когда она с грохотом поднялась в воздух, Юкия вскрикнул от восторга и ужаса. Киэй, напротив, привык так передвигаться. Похоже, его больше беспокоило молчание попутчика, и он никак не мог определиться, как держать себя с Юкией.

– Ты впервые летишь на колеснице? – нерешительно завел разговор Киэй, и Юкия почесал затылок.

– Да, я же средний сын местного аристократа. Не думал, что когда-нибудь покатаюсь на такой.

– А, да, конечно. – Киэй держал себя совсем не как подобает обитателю дворца из северных земель.

– Господин Киэй, вы не стесняйтесь меня так. Я вас не съем, – сказал Юкия, и Киэй улыбнулся.

– Это ты так говоришь, Юкия… господин Юкия.

– Не нужно церемоний. Просто Юкия.

– Так ведь нельзя, – растерянно нахмурился Киэй, и Юкия слегка поклонился ему.

– Я рос в деревне, так что не смогу заменить господина Кадзумаро, но буду очень стараться не посрамить северные земли. Пожалуйста, зовите меня Юкией.

Он не поднимал голову, подчеркивая свое подчиненное положение, и Киэй, глядя на него, будто проглотил заготовленные слова.

– Насчет Кадзумаро – как ни посмотри, он сам виноват. Сейчас, конечно, уже поздно спрашивать, но как твои ушибы, прошли?

– Да, как видите, вы уже ничего не видите.

– Что ж, это хорошо. – От шутливых слов Юкии Киэй наконец расслабился. – Знаешь, Юкия, пока ты при дворе, можешь считать меня старшим братом. Я слышал, что прислуживать молодому господину – довольно сложная задача. Если будут трудности, всегда можешь прийти ко мне за помощью.

– Это будет полезно. Большое спасибо.

Пока они так беседовали, колесница прибыла к входу во дворец. Это были главные ворота Оо-мон – «Большие ворота» для чиновников, ведущие в недра горы.

Дома аристократов строили на склонах, дворцом же называли двор, который занимался политикой и размещался внутри каменной громады вместе с замком, где жила семья Золотого Ворона. А через ворота Оо-мон туда торжественно входили высокородные аристократы.

Ворота Оо-мон, о которых когда-то слышал Юкия, оказались гораздо крупнее, чем он себе представлял. Их построили примерно той же формы, что и Тюо-мон, которые он видел вчера, но вот по размеру они не шли с ними ни в какое сравнение. Оо-мон словно вгрызались в скалу, и вблизи было невозможно объять их взглядом. Обхватить эти огромные столбы могли только пять-шесть человек, взявшись за руки, а засов казался величиной с лицо Юкии. Ворота выкрасили в яркий красный цвет, но не вызывало сомнений, что им уже много лет.

Площадка перед воротами сейчас одну за другой принимала летающие колесницы аристократов, прибывающих ко двору.

Пока Юкия хлопал глазами и вертел головой, его окликнули:

– Юкия, что ты там делаешь? Сюда!

Юкия поспешно нашел глазами Киэя, который привычно шел через ворота, и бегом догнал его. Среди красных и пунцовых одеяний светло-голубая форма Юкии странно привлекала внимание.

Всем служащим низшего ранга полагалось ходить в голубом. С каждым повышением брали краситель индиго темнее предыдущего. Водянисто-голубые одежды Юкии были довольно бледны и означали самую низкую ступень. И наоборот, красные, пунцовые и зеленые оттенки дозволялись только чиновникам самых высоких рангов.

Обычно ворота Оо-мон пропускали во дворец только высших чиновников, но сегодня здесь появился единственный человек в светло-голубых одеждах. Другой на его месте вполне мог оробеть, но Юкия призвал на помощь всю свою дерзость и равнодушно прошел через ворота, краем глаза поглядывая на сурового стража.

Однако, попав внутрь, даже Юкия остолбенел. Он слышал, что дворец вырублен прямо в скале, и поэтому представлял себе некую пещеру, а на самом деле оказался в роскошном просторном помещении, которое заставляло забыть о том, что все это находится в горе.

За воротами располагалась огромная зала, похожая на грандиозную картину в обрамлении из заштукатуренных и блестящих от лака колонн. Внутри было совершенно пусто. Свет прямыми лучами падал из окон и лился на узорный каменный пол. Потолок поднимался так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть его, а клетки между потолочными балками украшала искусная резьба.

– Это и есть двор, Юкия! – постукивая носком обуви по каменному полу, объяснил Киэй. – Здесь на крупных церемониях собираются чиновники. Видишь вон там самое высокое место?

Одну сторону залы образовали сами ворота Оо-мон, а вдоль других стен тянулось несколько ярусов за перилами. Вероятно, в каждом ярусе размещалось свое ведомство. Юкия взглянул на верхний этаж прямо перед собой, куда указывал Киэй: один ряд был закрыт, пока в других сновали люди. Богатая отделка тоже говорила, что это особенное место.

– Это главный зал, а там стоит трон Золотого Ворона. Во время церемоний те двери открываются, и оттуда говорит Его Величество.

Юкия восхитился: так вот он какой, дворец! Тут из-за перил у стены напротив ворот показались люди в голубых одеждах – видимо, помощники Киэя во дворце, но тот лишь взял у них какие-то вещи и, махнув рукой, отправил их обратно в ведомство.

– Я сегодня должен проводить тебя в Сёёгу, дворец молодого господина.

– Ох, простите, что доставляю вам хлопоты.

– Ничего страшного! – беспечно засмеялся Киэй и повел Юкию к жилищу молодого господина, показывая дворец.

Киэй поднырнул под перила справа и ступил на лестницу. Рабочий день был в самом разгаре, и по пути они встречали множество чиновников, занятых своими делами. Некоторые узнавали Киэя и подходили к нему.

– Нечасто мы вас здесь видим, господин Киэй.

– Да, действительно.

Пока Киэй приветствовал чиновников, Юкия хранил молчание. Он думал, что никто не замечает человека такого низкого положения. Когда Киэй сказал: «Я как раз веду к молодому господину нового слугу», служащие – даже те, кто просто проходил мимо, – странно взглянули на Юкию, и ему стало неловко.

– Вот как, значит? Новый слуга? – произнес один из них то ли с жалостью, то ли сдерживая смех, а за его спиной послышалось бормотание: «Бедняга», «Интересно, сколько этот продержится…»

Что они имеют в виду? Юкия повернулся к Киэю, собираясь спросить, но проглотил свой вопрос, увидев его мило улыбающееся лицо.

– Не волнуйтесь. Этот паренек воспитывался среди воинов северных земель, он будет позакаленнее прежних. Даже служа у нашего молодого господина, он наверняка с честью выполнит свой долг.

– А-а, вот оно что… Будем надеяться.

Получив этот дежурный комплимент, Юкия со смешанными чувствами ухватил Киэя за рукав.

– О чем это они?

Юкии никто подробно не объяснял, какую работу выполняют слуги молодого господина.

Наследник вернулся в Ямаути из внешнего мира за месяц до приезда Юкии. Поскольку назначение произошло неожиданно и юноша не был готов к новым обязанностям, решили, что он вступит в свиту будущего правителя через месяц.

Все ожидали, что Юкия просто окажется на побегушках у других слуг, а пока он новенький, ему почти ничего не придется делать. Как ни посмотри, а помогать наследнику престола – очень почетное занятие для благородных воронов, возьми хоть надевание кимоно – за эту должность, по слухам, идет нешуточная борьба.

Однако то, что он сейчас услышал, никак не походило на ожидаемую реакцию людей, узнавших, что у наследника появится еще один прислужник. Юкии стало интересно, как обстоят дела во дворце, но Киэй, похоже, его не так понял.

– Не бери в голову. Люди просто недооценивают тех, кто вырос у военных. До сих пор к молодому господину присылали благородных воронов, получившие тепличное воспитание в Тюо, вот они и думают, что ты такой же. Покажи им, на что способны люди из северных земель!

Юкия в ответ только покачал головой:

– Да нет, дело же не в этом, господин Киэй.

– Ты что, испугался? Не волнуйся! – засмеялся Киэй, но Юкия заметил тень беспокойства на его лице. – Я тоже, как и нынешний глава дома, считаю, что эта должность больше подходит тебе, чем Кадзумаро. Ты ведь тоже не собираешься уезжать, пока не выполнишь свой долг?

– Ну, как бы это сказать… – Юкия хотел бы признаться, что иначе отец отправит его в Кэйсоин, но для человека из семьи военного говорить такое непозволительно. То есть самому-то Юкии было все равно, но, если разойдутся слухи и доберутся до отцовских ушей, он точно не простит ему это.

– Значит, все в порядке. Я тоже на тебя надеюсь.

Глядя в ясное, улыбающееся лицо Киэя, Юкия больше ничего не смог сказать и неохотно замолчал.

Он совсем замучился подниматься по лестницам, и в тот момент, когда он догадался, что им придется покинуть залы в недрах скал, они вышли наружу.

По-видимому, Сёёгу – «дворец, призывающий солнце» – располагался отдельно, как будто внутри некоего нароста на горе. С дворцом правителя его связывал великолепный каменный мост. Проходя по нему, Юкия приблизился к перилам и бросил взгляд вниз – ворота Оо-мон оказались далеко внизу.

Вход к молодому господину, также вырезанный в скале, не охранялся – вместо стражи здесь поместили огромный гонг.

– Что это? – Юкия удивленно посмотрел на Киэя.

Тот недовольно ответил:

– Им пользуются так. – Он медленно поднял колотушку. – Будь здесь стражник, который доложил бы о нас, не пришлось бы заниматься этими глупостями.

Киэй торжественно ударил в гонг, раздался гулкий звук, и вскоре открылась маленькая дверца рядом с воротами и вышел человек в уэ.

– Господин Киэй, простите, что вам пришлось самому посетить нас.

– А ты, господин Сумио, неустанно несешь свою тяжелую службу.

– Ну что вы, не так уж она тяжела! А это и есть новый слуга?

По сравнению с медленной и плавной речью местных аристократов Сумио говорил живо и четко. Сразу было видно, что он не из благородных воронов.

– Рад знакомству. Я Юкия из Тарухи, – поклонился Юкия, и Сумио ответил изящным поклоном.

– Меня зовут Сумио, я из Ямаути-сю, служу в личной гвардии Его Высочества молодого господина, к вашим услугам, – ответил мужчина и пристально посмотрел на Юкию.

Если он из Ямаути-сю, значит, настоящий воин, но сам некрупный. Кожа смуглая, загорелая. В нем чувствовалась детская живость. Указывая на Сумио, Киэй заметил, что внешность этого ворона обманчива и он очень искусный воин.

– Ведь он в одиночку охраняет Сёёгу.

– В одиночку?!

Сёёгу не обычная усадьба, это дворец. Юкия задумался, сколько же комнат там, за воротами, но Сумио покачал головой.

– В общем-то, в этом нет ничего сложного. Молодой господин до недавнего времени изволил пребывать во внешнем мире, так что, кроме его покоев, все остальные заперты.

Очевидно, Сумио охранял не столько дворец, сколько будущего правителя.

– Что ж, здесь я забираю у вас господина Юкию под мою ответственность.

– Надеюсь на вашу помощь, – вежливо поблагодарил Киэй. – Ну, Юкия, не подведи.

С этими словами Киэй один ушел обратно во дворец. Сумио проводил его взглядом.

– Итак, – пробормотал он и повернулся к юноше. – Я провожу тебя к Его Высочеству. Но, как я уже сказал, несколько комнат закрыто, а для тебя подготовлена только одна, рядом с покоями молодого господина. Прошу тебя не входить в другие помещения без нужды.

Судя по сухому тону, то же самое говорили всем прислужникам. Юкию не интересовали двери под замками, поэтому он послушно кивнул.

В сопровождении Сумио Юкия наконец вошел в Сёёгу. Дверь тяжело захлопнулась, и они попали в кромешную тьму, куда не проникал ни один лучик солнца.

Внутри дворец был отделан камнем и выглядел мрачновато, здесь царила прохлада. Сумио вел юношу мимо многих и многих запертых комнат, совершенно безразличный к их богато украшенным дверям.

Наконец Юкия заметил во дворце некую странность: в нем никого не было.

Кроме Сумио впереди, он никого не встретил, да и не ощущал, что поблизости кто-нибудь есть. Запертых дверей здесь было слишком много, и отсутствие живых душ начинало понемногу пугать.

– Простите, а сколько человек работает в Сёёгу? – не выдержав, спросил Юкия, и Сумио, бросив на него быстрый взгляд и сразу отвернувшись, все же ответил.

– Двое.

– Что?!

– Я сказал: всего два человека.

Сдавленный голос Юкии прозвучал тоскливо:

– Это вы, господин Сумио, и кто-то еще, да?

– Не кто-то еще, а я и ты – нас только двое.

Юкия вдруг почувствовал, как спина покрылась холодным потом.

– Подождите! А как же другие прислужники? По крайней мере месяц назад я слышал, что здесь есть еще с десяток мальчиков из аристократических семей Тюо.

– Кто бросил все сам, кого уволил Его Высочество, – ответил Сумио, не оборачиваясь, и в его голосе слышалась усталость. – К тому же Его Высочество не подпускает к себе больше одного человека. До вчерашнего дня оставалось еще три кандидата, но… одного отозвали домой, у другого усилились головные боли, которыми он страдает с рождения, у третьего по непонятным причинам возникли проблемы с сердцем и дыханием, боли в груди… В общем, работать они не могут.

– Что за ерунда! – возмутился Юкия, но было поздно поворачивать назад.

Так, за разговором, они вышли в галерею во дворике. Юкия в смятении следовал за провожатым по деревянному настилу, и наконец они остановились перед флигелем.

– Ваше Высочество! Я привел нового прислужника.

– Входи.

Услышав ответ, Сумио открыл дверь.

Юкия увидел спину молодого господина: тот сидел за столиком для письма перед большим распахнутым окном, откуда только и попадали в комнату слабые лучи света, обрисовывая черный силуэт. На нем были нижнее однослойное хитоэ и легкая накидка светло-лилового цвета, а по спине небрежно спускались волнами черные волосы.

– Наконец-то! – раздался довольно высокий, резкий и звучный голос.

Молодой господин чем-то проскрипел и поднял голову: видимо, что-то писал. Он положил перо и быстро обернулся к вошедшим.

Это был очень красивый юноша. Его облик, дышащий интеллектуальной красотой, казалось, источал какой-то неземной запах. Юкия слышал, что Его Высочеству шестнадцать или семнадцать лет, но для своего возраста он оказался довольно высоким и стройным. Его старший брат, Нацука, и телом, и лицом выглядел мужественнее, и по сравнению с ним молодой господин был очень хрупким, а его белое лицо даже по-женски нежным.

Однако под этим необычайно проницательным взглядом Юкия тихонько сглотнул.

– Позвольте представиться, я Юкия из Тарухи.

Он постарался скрыть, что ощущает какое-то давление, и смело, но сдержанно поклонился. Ему ответили легким кивком.

– Юкия из Тарухи? Ясно. Что ж, добро пожаловать.

Юкии показалось, что молодой господин едва заметно улыбнулся, но взгляд Его Высочества не изменился.

– Прости, что сразу к делу. Можно уже дать тебе поручение?

Юкия не ожидал такого вежливого обращения.

– Что значит можно или нельзя? Это же моя работа.

От такой неучтивости лицо Сумио вытянулось, но молодой господин не рассердился и лишь отметил:

– Вот как? Тогда подойди.

Он просунул руки в рукава наброшенной на плечи накидки и, поднявшись, вышел в галерею. Юкия поспешно двинулся за ним.

Во дворе он увидел сад. К удивлению Юкии, растения здесь были подрезаны небрежно, цветы в кадках тоже не отличались единообразием.

Пока Юкия недоумевал, как это возможно для дворцового сада, молодой господин произнес:

– Это твоя первая работа.

– Что «это»?

– Полить. – И он указал пальцем на множество больших и малых кадок с растениями.

– Все поливать?

– Да, и разной водой.

– Можно спросить, откуда ее брать?

– Молодец, быстро соображаешь. Видишь там водопад? – И тот же палец ткнул теперь в противоположную сторону.

Юкия повернулся, куда ему указали. Там, между двумя скалами, он с трудом разглядел туман над водой.

– Кажется, вижу.

– Я хочу, чтобы ты каждый день, без пропусков, поливал цветы из того водопада.

«Ой-ой, – подумал Юкия. – Столько носиться за водой в такую даль и неблагородный замучается».

– А зачем специально ходить туда? Вода из этого колодца не подойдет? – нахмурившись, спросил он.

– Иногда подойдет и из колодца, – последовал ответ. – Здесь высажено по два одинаковых растения, и чтобы их различать, горшки окрашены разной эмалью. Я хочу, чтобы цветы в голубой посуде ты поливал из водопада, а в белой – из колодца. Не перепутай.

Услышав последнее приказание, Юкия со стоном ответил:

– Все понятно.

– И не смей пить воду из колодца. Если замучает жажда, вот тебе кувшин, а если он опустеет, принеси воды из водопада.

– Хорошо.

Да уж, на это уйдет много времени.

– Что ж, я пошел.

Юкия засучил рукава, но молодой господин покачал головой:

– Ты куда это?

– В смысле? Начинать работу.

– Несмотря на то, что я еще не закончил объяснять?

Юкия невольно потер виски.

– Простите. Еще что-то?

– Мы с Сумио сейчас уйдем, к моему приходу прибери в комнате. Письма со стола разложи по категориям и верни на полку.

– Хорошо.

– Еще одно: мне должно прийти послание. Около полудня спустись в управление гражданскими делами и забери.

– В управление?..

«…Я не знаю, где это», – хотел сказать Юкия, но сдержался. Он попытался вспомнить, что читал дома о дворце. Кажется, управление гражданскими делами – это часть военного ведомства, а в военном ведомстве служит Киэй. Нужно просто сходить к нему и узнать. Но из-за размеров дворцовой территории времени совсем не хватит.

– Я все понял. Тогда начну с уборки в комнате.

Юкия готов был решительно взяться за дело. Потихоньку теряя уверенность, он все же надеялся выполнить все: нечего испытывать силу выходцев из провинции. Однако молодой господин снова странно взглянул на него. Заметив жалость во взгляде Сумио, Юкия замер на месте.

– Ой. Это что, еще не все?

– Разумеется. На столе есть бумаги из читальни – их нужно вернуть. И передай там служащему эту записку – пусть даст еще книг. Кроме того, нужно кое-что отнести в отдел церемоний. А к тому моменту в управление гражданскими делами придут еще письма – нужно забрать их и разложить на столе по степени срочности. Также прибери в конюшне Сёёгу и смени коням воду. Да, еще у меня кончилась бумага, нужно пополнить запас.

Приказы звучали властно, но казалось, будто он издевался.

– Кстати, а когда вы планируете вернуться?

– Я ненадолго загляну в первой половине часа лошади[3], но потом опять уйду. Работу достаточно будет выполнить к сумеркам.

«Достаточно будет»? Хоть Юкия и переедет теперь в Сёёгу, у него не останется даже времени на отдых. Работы столько, что и к вечеру он вряд ли управится.

– И все это я должен сделать один? – скривился Юкия, но молодой господин холодно взглянул на него.

– А ты видишь здесь кого-то еще?

Из-за этой насмешки Юкия внезапно разозлился. Сумио, до сих пор молча наблюдавший со стороны, увидел, как Юкия нахмурился, и быстро встрял:

– Подождите, Ваше Высочество. Пожалейте господина Юкию. Может быть, лучше ему понемногу…

Но молодой господин на эти слова только фыркнул:

– Что за глупости! Если он с этим не справится, то как он будет мне прислуживать?.. Сможешь или нет? – строго спросил он Юкию. – Если нет, лучше сразу уходи.

– Никто не говорил, что не смогу. Пока не знаю, справлюсь ли, но, с вашего позволения, приложу к этому все усилия, – с похвальной покорностью ответил Юкия, у которого уже было тяжело на душе.

Однако молодой господин резко оборвал его:

– Мне все равно, приложишь ты все усилия или нет. Вопрос в том, добьешься ли результата. Бесполезных воронов, которые только прикладывают усилия, я сам выгоняю.

Юкия привык к тому, что в Тарухи все на него кричали, однако эти слова хозяина почему-то раздражали его. В этот момент под пронзительным взглядом молодого господина Юкии даже в голову не пришло, что отец рассердится или его отправят в Кэйсоин. Его просто взбесило лицо наследника, который точно испытывал его, и все мысли теперь были только об одном: надо его переиграть.

– А вот сами и убедитесь, бесполезный я или нет.

Юкия дерзко улыбнулся и увидел, как в уголках рта молодого господина тоже мелькнуло какое-то подобие улыбки.

– Хорошо. Если что-то еще случится, прими решение сам. Поешь на кухне – там тебе что-нибудь дадут. Это все, что я хотел сказать. Дальше справляйся сам. Я ухожу.

Не успев договорить, молодой господин отвернулся от Юкии и вышел из комнаты.

Сумио беспокойно посмотрел на юношу, но тот решительно покачал головой. У Юкии была масса вопросов, поскольку он многого не знал и не понимал, но он видел, что вопросам этим сейчас не будет конца, а время идет.

Он хлопнул себя по щеке, скорчил жуткую гримасу и кивнул:

– Всего хорошего!

Раз так, он тоже проявит характер.

Сначала – уборка комнаты.

Юкия нашел на столе записку к служащему читальни и бумаги, которые нужно было разнести по адресам. Он отложил их, чтобы не спутать с остальными во время уборки, и сразу принялся за гору разбросанных документов и книг.

Книги из читальни он распознал сразу по потрёпанным переплётам. Юкия отложил их к письмам и оглядел полки, чтобы понять, по какому принципу расставлены книги. Затем быстро распределил томики со стола по категориям, отправил их на полки и направился к конюшне у ворот.

Сбросив форму, чтобы не запачкать, Юкия быстро «связал» себе уэ, покрывшее все его тело, – так говорят, когда ворон в человеческом облике, раздевшись, создает себе одежду из перьев.

Впрочем, видимо, за конюшней следили: здесь было не так уж грязно. Как было велено, Юкия поменял воду, немного прибрался и вернулся во двор. Зачерпнув воды из колодца, он ковшиком разлил её по горшкам, покрытым белой эмалью.

Солнце к тому времени уже проделало половину своего небесного пути. Молодой господин скоро должен вернуться. Тогда Юкия решительно обернулся птицей: каким бы ни было расстояние, так он управится быстро, не успеешь глазом моргнуть. Мгновенно став вороном, он крепко схватил тремя когтистыми лапами бадью и полетел прямо к водопаду.

Его тут же окружили караульные Ямаути-сю, облетавшие территорию, однако, заметив ленту – знак, что это ворон молодого господина, – несколько растерялись, но все же оставили его в покое. Приблизившись к водопаду, Юкия разглядел, что флигель молодого господина в Сёёгу выдавался из скалы, опираясь на десятки бревен.

Выходит, дом стоит на платформе. По дороге от придворной усадьбы Северного дома к воротам Оо-мон Юкия видел, что торчащие из скалы здания соединялись чем-то вроде тоненьких мостиков – видимо, это была такая же конструкция.

Набрав воды, Юкия не жалея крыльев полетел обратно и полил цветы. Так повторил четыре раза и на этом зкончил работу, когда вернулись молодой господин и Сумио.

К этому моменту Юкия ужасно устал и не чуял под собой ног.

– Молодец. А где мои письма?

Видя, что слуга вытирает ручьём струящийся пот со лба, молодой господин и глазом не моргнул. Юкии от этих холодных слов стало неприятно.

– Я ещё не ходил за ними.

– Что?! – Брови господина прыгнули вверх. – Я ведь, кажется, велел сходить за ними после полудня.

Он был явно недоволен, но ведь и Юкия старался изо всех сил. Другое дело, если бы он поленился или забыл приказ, но в этот раз он ни в чем не был виноват и не собирался извиняться.

– Говорите что хотите, но…

– Стоп. Достаточно. Нет смысла обсуждать то, что не сделано. – Молодой господин не стал даже слушать оправдания Юкии. – Отправлю за ними Сумио. А ты должен действовать, продумав порядок. Работай головой.

С этими словами молодой господин взял с полки несколько книг и собирался уже выйти на улицу. У Юкии на мгновение все мысли вылетели из головы, но, стоило хозяину повернуться к нему спиной, он пришел в себя.

– Подождите! Для вас есть задание от учителя по стихосложению.

Когда Юкия убирал комнату, приходил посетитель. Раздался звук гонга: это оказался ученый муж, который занимался образованием молодого господина. Он оставил очень много заданий и поручил непременно заставить будущего правителя выполнить их.

– Он сказал, что срок – до завтра. И еще просил передать…

– Слушаю.

– «Знание китайской поэзии необходимо Золотому Ворону – старшему из благородных воронов. Стоит воздержаться от неумеренных развлечений и всеми силами восполнить упущенное за несколько лет». Мне показалось, он был сердит.

– Ишь ты. – Молодой господин бросил взгляд на горку заданий на письменном столе и насмешливо улыбнулся. – И что, это я должен сделать?

С этими словами он ушел.

– Проклятье, проклятье, проклятье! – с воплями летел по небу Юкия, обернувшись птицей. – Зачем он так? Я ведь с самого утра кручусь, ничего не евши… Проклятье!

Снова став человеком и выругавшись напоследок, Юкия вышел на площадку у ворот Оо-мон. Он попытался, не останавливаясь, вбежать внутрь, но его догнал страж.

– Стой! Ты что, собираешься войти в таком виде?

Вероятно, он говорил об уэ. Юкия натянул доброжелательную улыбку и нарочито вежливо поклонился.

– Совершенно верно.

– Какое еще «верно»? Приходи в чем-нибудь приличном.

– Но ведь нет такого правила, которое запрещало бы проходить через ворота в уэ?

Юкия уже ознакомился с придворным уставом. Очевидно, страж не ожидал, что ему возразят.

На мгновение он опешил, но потом недовольно скривился:

– Пусть и нет четкого правила, но при дворе все это знают.

– Я не собирался нарушать порядки, делаю только то, что не противоречит здешним правилам.

Юкия не мог позволить себе хоть на минуту задержаться, поэтому прилетел прямо к воротам.

Он быстро пробормотал:

– Пустите, иначе я не успею.

Но страж бросил:

– А мне какое дело? Я лишь охраняю ворота и не могу просто пропустить прислужника, который даже таких простых вещей не знает.

– Я не простой прислужник, я работаю у наследника престола.

Юкия показал свою ленту на шее вместо пропуска, и стражник, видимо, не заметивший ее раньше, раскрыл рот от удивления.

– Вот это да!

– Если буду тут прохлаждаться, я не смогу исполнить приказание будущего правителя, – добавил с улыбкой Юкия. – Если вас это убедило, пожалуйста, дайте мне пройти.

Страж уныло отошел, тогда Юкия быстро проскользнул мимо. Однако это было совершенно не в характере Юкии, поэтому он злился и на отношение охранника, и на то, что ему пришлось прибегнуть к влиянию молодого господина. На душе не только не стало легче – наоборот, настроение все ухудшалось.

Почти бегом он добрался до Киэя и взялся за бесчисленные поручения от молодого господина. Поскольку все это время Юкия был в уэ, он привлекал внимание. Повязка и тут спасла его от препятствий, но не от враждебных взглядов.

«Что ж, чем-то приходится жертвовать».

Конечно, Юкия предпочел бы избежать такого интереса к себе, но понимал, что от него никуда не деться. Решив больше не замечать, как на него смотрят, Юкия быстро закончил все дела, вернулся к воротам и снова обратился птицей. Однако теперь он нес больше груза, чем по дороге сюда, к тому же пришлось лететь вверх, поэтому обратный путь до Сёёгу оказался очень тяжелым. Дыша так, что плечи ходили ходуном, он со двора влетел прямо во дворец вместе с книгами.

К тому моменту, когда он добрался до стола молодого господина и открыл ящичек для писем, солнце уже клонилось к закату. Ему приказали расположить письма в порядке срочности – видимо, это означало, что их можно прочитать. Он быстро просмотрел их, чтобы успеть до темноты. Один из листков источал густой аромат белил.

– Это еще что?

Впрочем, и так все ясно. Юкия нашел имена отправителей и вздохнул: почти все новые письма пришли из веселых кварталов или из таверн – в общем, из злачных мест. Одни приглашали к себе снова, другие просили создать хорошие условия для работы, потому что одна из женщин мешает делу… И чем же наш молодой господин обычно занимается?

Это задание, физически простое, потребовало от Юкии всех душевных сил и потому показалось ему самым сложным. Наконец он со стоном швырнул письма на стол, и вся работа на сегодня была закончена.

Поправив развалившуюся стопку писем, Юкия глубоко вздохнул. Рядом с бумагами, которые он только что красиво разложил, осталась гора нетронутых заданий от учителя – наверное, предыдущий слуга послушно сделал бы их вместо господина.

Немного поразмыслив, Юкия вытащил ящик с каллиграфическими принадлежностями и начал растирать тушь. Вещи хоть и старые, а принадлежат наследнику престола: тушечница древняя, явно первоклассная вещь, удобный сосуд для воды в форме зимородка. Юкия долго-долго, не берясь за кисть, продолжал растирать тушь.

Когда молодой господин наконец вернулся, солнце уже совсем опустилось за горизонт.

– С возвращением.

– Угу.

Когда Юкия вышел навстречу, он нигде не увидел ни Сумио, ни коня: хозяин дворца пришел один. Верхнего кимоно, в котором он уезжал, на нем не было. При виде молодого господина в уэ Юкия вспомнил охранника у ворот, который днем не пускал его. Если бы молодой господин в таком виде показался у ворот Оо-мон, признал бы охранник в нем наследника?

– И что?

Юкия очнулся. Молодой господин зашел в комнату и сам зажигал светильник.

– Сколько ты выполнил из порученного? – спросил он, бросив взгляд на новые книги.

Юкию разозлило, что молодой господин даже не смотрел на него, и он резко ответил:

– Не знаю, соответствует ли это вашим чаяниям, но работу я закончил всю.

Тут молодой господин внезапно поднял взгляд:

– Всю?

– Да. Что-то не так? – с подозрением произнес Юкия, но наследник покачал головой.

– Нет, все хорошо. Молодец, хорошо потрудился.

Юкия снова кивнул, внимательно следя за выражением его лица.

– Вот только задание ваше я не трогал.

– Угу. Ну и ладно.

Эти слова удивили Юкию, он ожидал другого ответа.

– Что значит «ну и ладно»? Тушь я растер, но вы же собираетесь потом сами его выполнить?

При этих словах молодой господин чуть заметно улыбнулся:

– Нет. За тушь спасибо, но задание я делать не стану.

– Но ведь учитель рассердится на вас, Ваше Высочество…

Юкия был уверен, что услышит лишь какую-нибудь колкость, но беззаботность молодого господина обеспокоила его еще больше: тот в ответ лишь легонько покачал головой.

– Мне все равно. Или ты хотел сделать все вместо меня?

Молодой господин ткнул в задание пальцем, и Юкия, глянув туда, скривился:

– Шутить изволите?

– Тогда и ладно. Оставим это.

«“Оставим”?» – бессильно повторил про себя Юкия и замолчал.

– Да, и еще, Юкия.

«Ну что еще?» – подумал Юкия, но покорно отозвался:

– Слушаю.

– Будь моим пажом.

От неожиданного приказа Юкия окончательно потерял дар речи.

Паж выполняет почти ту же работу, что и личный слуга, но крохотное изменение названия сильно меняет отношение окружающих. Если «слуга» – это ворон, который помогает хозяину, в первую очередь выполняя разную работу, то в слове «паж» заключено еще и значение «приближенный, имеющий личные отношения с господином». Коротко говоря, это соратник на будущее. Пусть даже у господина увеличится количество слуг, но их положение всегда будет ниже пажа. Фактически это повышение в карьере.

Другой обрадовался бы, но Юкия почувствовал, как мурашки бегут по коже. Когда молодой господин спросил: «У тебя нет возражений?» – Юкия был уже готов ответить: «У меня одни сплошные возражения».

– Подождите! Это высочайшая честь, конечно, но эта ноша для меня слишком тяжела.

Совершенно непонятно, что молодой господин увидел в Юкии и за что сделал пажом, но принять такое решение за один день точно необычно.

– Я ведь из провинциального дома. Наверняка есть господа, которым гораздо больше подобает этот статус, чем мне.

– А в чем проблема, если ты из провинциального дома? – с искренним недоумением спросил молодой господин, и Юкия на миг запнулся.

– Но ведь другие слуги – все благородные вороны из Тюо. Наверняка будет много жалоб.

– Меня это не волнует.

– Но ведь и кроме меня есть другие умелые прислужники из аристократов Тюо. С ними не возникнет никаких хлопот!

– Никто из твоих предшественников не справился с работой.

– Потому что вы требуете слишком многого от одного ворона. Наймите двоих – и они все успеют.

– Ты ведь выполнил мои поручения один, зачем мне больше работников?

– Эти люди необходимы! – чувствуя всю безнадежность спора, почти кричал Юкия. – Так или иначе, нет никаких причин брать пажом именно меня. К тому же через год мне нужно вернуться в Тарухи. Я очень благодарен за ваше предложение, но позвольте его отклонить.

Юкия больше не в силах был заботиться о том, как выглядит. Он спрыгнул со ступеньки и распростерся на полу, прислонившись лбом к прохладному камню. На несколько мгновений Юкия замолчал, и молодой господин заговорил первым.

– А если я скажу, почему только ты можешь стать моим пажом, ты согласишься?

– Ну, если так… Да. Только это должна быть серьезная причина.

– Ясно, – легко кивнул молодой господин. – Хорошо. Только не забудь свое обещание.

Голос звучал так, будто его хозяин улыбнулся, и Юкия заподозрил неладное, но тут в животе заурчало.

– Ой.

Точно, он ведь совершенно забыл пообедать.

– Ты что, не ходил на кухню?

– Так у меня времени на это не было.

Юкия с несчастным видом держался за живот, и молодой господин, взглянув на него, пошарил за пазухой.

– Вот, держи.

Юкия только вытаращил глаза и поспешил поймать брошенное.

– Это еще что?

– Кумкват.

Юкия и сам это знал. Наследник бросил ему высушенный кумкват, обсыпанный сахаром, чтобы юноша перекусил. Оранжевый с желтизной плод ярко выделялся в полутемной комнате.

– Ты ведь голоден? Сунь его в рот пока.

Сам молодой господин тоже вынул один из маленького мешочка и стал жевать. Он уплетал лакомство за обе щеки, и сейчас его в этом простом черном одеянии сложно было принять за будущего правителя.

– Что ж, спасибо.

– На сегодня хватит. Ты свободен.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Ощущая неудовлетворенность, Юкия поклонился и удалился из комнаты. Выйдя на улицу, он сунул в рот кумкват, не зная, куда его еще деть. Раскусив сушеный плод, он ощутил его кисло-сладкий вкус и какую-то особенную горечь.

– Так я и думал!

Глядя, как радостно смеется Киэй, Юкия надулся.

– И нечего смеяться! Я понятия не имел, что прислуживать молодому господину так сложно.

– Ну, извини, – сказал Киэй, но продолжал улыбаться.

Дело происходило после обеда, примерно через полмесяца после того, как Юкия начал работать у наследника.

О месте пажа разговор больше не заходил ни разу: видимо, это был просто каприз молодого господина. Или хозяин просто забыл об этом – вот и хорошо.

С первого дня во дворце Юкия ежедневно без отдыха выполнял приказы наследника, но теперь уже привык к работе и даже понемногу научился выкраивать время для себя.

Вот и сейчас, пока он в управлении гражданскими делами ждал писем для своего господина, появилась свободная минутка, и он пошел к Киэю, которого давно не видел. Киэй, видимо, был занят, но прервался, увидев Юкию, и даже налил чаю. Темой разговора стала эксцентричность молодого господина.

– Вообще-то, с тех пор как наследник вернулся из внешнего мира, в Сёёгу попадает очень мало людей. Прислужники тоже больше одного не приходят.

Юкия впервые слышал об этом, он почесал затылок и сердито взглянул на Киэя.

– Но почему?

– Похоже, Его Высочество совсем не любит людей. Так же и в отношении личной охраны: он не подпускает к себе других Ямаути-сю, кроме Сумио. Он даже хвастался, что вместо толпы помощников и распорядителей, которых положено иметь будущему правителю, ему достаточно одного прислужника.

Дворец Сёёгу, пока молодой господин учился в дальних странах, долгое время был закрыт. Тех, кто когда-то работал в Сёёгу, перевели во дворец Золотого Ворона и в разные ведомства при дворе, но их призвали обратно, когда хозяин дворца вернулся. Однако тот своевольно отпустил всех назад в их ведомства. Мало того, даже слуги, призванные специально для него, не получили разрешения войти в Сёёгу, за исключением одного, которому он дал поручение. Остальные, кого выгнали из Сёёгу и понизили рангом, сделав лишь кандидатами в прислужники, похоже, завидовали тому, единственному. Тем не менее он сам очень скоро бросил эту должность.

Позже другой восторженный юноша занял место рядом с молодым господином, но тоже долго не продержался. Кто узнавал об этом, решал, что это просто жалобы избалованных молодых людей на тяжкий труд. Однако, когда в ведомство церемоний, где нанимали воронов, прибежали один за другим с жалобами шестеро прислужников, появились подозрения.

Шесть воронов! Меньше чем за месяц шестеро отказались работать у молодого господина. Один бросил службу в тот же день, когда начал, а бедняга, который продержался дольше всех, попросил о переводе, не прошло и десяти дней.

«Его Высочество молодой господин – необычный человек. – Как-то раз кто-то прошел мимо стола Киэя, жалуясь чиновнику рядом. – Он дает работу, понимая, что ее нельзя выполнить, и радуется, глядя на наши мучения. Причем сам в это время изволит где-то развлекаться. Прислуживать ему? Увольте!»

Еще один в коридоре громко, на все ведомство сетовал на злобствование молодого господина: «Сам-то никогда не занимался растениями, а как я сказал, что цветы засохли, выбранил меня! А ведь я, как мне приказали, столько раз набирал воду в дальнем водопаде! Выходит, это я дурень, что так серьезно подошел к делу?»

Третий не имел сил ругаться и лишь уныло кивал, проливая слезы: «Он вынудил меня выполнять все задания, которые дали ему. А потом еще и учитель ругал меня, мол, почему я не заставил потрудиться молодого господина. И когда он спросил об этом хозяина, тот заявил, что “прислужник сам это сделал”, и я не знал, как поступить. А пока я делал все за господина, сам он отправился в квартал развлечений».

На самом деле прислуживать наследнику – самая короткая дорога наверх. И правда, первые вороны шли к нему работать по собственному желанию. Но уже через несколько дней они были измотаны и заявляли, что с них хватит. Такое преображение пугало.

При дворе почти никто не знал характера молодого господина, ведь до сих пор он жил во внешнем мире. Когда же он вернулся, за какой-то месяц даже до чиновников низкого ранга донеслась весть о том, что «Его Высочество невероятно пустоголов».

Однако Киэй вовсе не считал такое положение дел нормальным.

– Конечно, у Его Высочества – хотя и нехорошо так говорить – проблем немало. И все же я часто думал: как же можно из-за этого сразу бросать должность?

Похоже, он хотел сказать, что прежним прислужникам, которые быстро отказывались от работы, не хватало упорства.

Киэй был наследником Северного дома, и из всех четырех домов в Северном родилось больше всего воинов, а потому он, как и Юкия, считал сынков аристократов из Тюо слабаками.

– А ты закален жизнью в Тарухи, нельзя сказать, что у тебя недостаточно упорства. Вот я и подумал, что о тебе незачем беспокоиться, поэтому и поддержал мнение твоего деда. Ты первый, кто так долго продержался у Его Высочества. У меня глаз верный, – довольно засмеялся Киэй. Наверное, он не знал, как Юкию прозвали дома, в Тарухи.

В конце концов, Юкии повезло, что он понравился, но оступись юноша хоть чуть-чуть – и он не просто не продержался бы долго, но еще и заработал бы звание «позора северной земли». А ведь еще немного – так бы и произошло. И в страшном сне такого не увидишь.

Пока Юкия сидел, неопределенно улыбаясь, принесли письмо, которое он ждал. К тому же для Киэя, похоже, пришел какой-то приказ, и он засуетился. Юкия, толком не попрощавшись, быстро ушел.

Пока молодой господин гонял юношу и в хвост и в гриву и тот целыми днями бегал по дворцу, Юкия кое-что понял: при дворе о Его Высочестве думают не очень-то хорошо.

Всюду, куда его отправляли с поручениями, жаловались, что молодой господин не соблюдает общие правила. Находились и недовольные тем, что именно он займет престол. Однако дело было не только в странном поведении самого наследника: похоже, масла в огонь подливали и успехи его родного старшего брата, Нацуки.

Около десяти лет назад лишенный статуса наследника после дворцового переворота, Нацука благодаря своей незаурядной натуре все так же завоевывал симпатии воронов. С его светлым умом, любезностью, решительностью, которую он проявлял в нужный момент, да еще таким высоким ростом и приятной внешностью было бы странно не снискать любовь народа.

К тому же Нацука очень напоминал прежнего Золотого Ворона, знаменитого своей мудростью. Высшие чиновники, помня прежние времена, конечно, не говорили ничего вслух, но были заметно недовольны нынешним правителем, плясавшим под дудку четырех домов, и, очевидно, возлагали на Нацуку большие надежды.

И вдруг десять лет назад происходит переворот, и Нацука теряет свое положение – после такого разочаровались многие. А новый наследник – выскочка, только что вернувшийся из внешнего мира, выделялся лишь своими странностями и потому не шел ни в какое сравнение с Нацукой, которого твердо поддерживали не только молодые, но и старые чиновники высокого ранга. Похоже, нынешнему молодому господину симпатизировал только Западный дом, родной дом его матери.

Даже если бы все было не так, то с его-то характером… должно быть, врагов у него много.

С такими мыслями Юкия вернулся в Сёёгу.

К этому времени дни стали гораздо длиннее. А поскольку молодой господин почти всегда возвращался после наступления сумерек, Юкия, казалось, мог не спеша заканчивать работу под лучами заходящего солнца.

Крепко держа в когтях сверток с документами, Юкия в облике птицы медленно опустился во дворе Сёёгу и вздрогнул от удивления, столкнувшись с разъяренным молодым господином.

– Ваше Высочество! Как вы рано изволили вернуться!

– Это ты опоздал! Я уже устал ждать!

Едва успел Юкия превратиться в человека, как молодой господин схватил его за шиворот и широко зашагал вперед.

– Что случилось-то? – запротестовал Юкия, которого почти тащили следом.

К счастью или к несчастью, за эти полмесяца, выполняя всяческие нелепые поручения, Юкия почти перестал робеть перед хозяином.

– Сам пойду! – отрезал он и попытался стряхнуть руку молодого господина. Тот сразу выпустил слугу.

– Куда вы?

Молодой господин ворвался в Сёёгу и шел, похоже, в сторону дворца. Однако Юкия не мог вспомнить, чтобы тот по своей воле ходил туда. Он сообразил: что-то случилось, однако, услышав слова наследника, который смотрел только вперед, невольно сглотнул.

– В тронный зал. Похоже, отец объявил срочный сбор.

– В тронный зал?

Спеша за молодым господином, Юкия на миг запнулся.

Тронный зал – Сисиндэн, «лиловые покои», – главный зал дворца Его Величества Золотого Ворона и в то же время единственное место для общения со двором. Туда крайне редко позволяли заходить, и, даже когда разрешение было получено, сам зал обычно не открывали. Как правило, туда допускались чиновники высшего ранга, напрямую связанные родственными узами с четырьмя домами, а также ятагарасу из дома Сокэ, родственники Золотого Ворона.

И теперь, глядя на молодого господина, который собирался бесцеремонно влететь туда, Юкия вдруг спохватился: ведь это же наследник престола. Он бросил взгляд на спину хозяина: тот поверх лаково-черного уэ накинул лишь светлое хитоэ. Выглядел он как простой музыкант, но это было обычно для него. Внешне он ничуть не походил на наследника, да и вел себя очень странно.

Будущий правитель безжалостно раздавал приказы: сделай то, сделай это, но при этом, как ни странно, ничуть не важничал. Он нахально провоцировал Юкию словами и поступками, но, когда тот протестовал, ни в коем случае не повышал голос. Напротив, если в словах Юкии можно было заметить непочтительность, он даже смотрел на слугу с интересом.

Благодаря этому за то недолгое время с момента приезда Юкия совершенно лишился ощущения, что прислуживает наследнику престола, и чувства благодарности за это не испытывал. Поскольку сам молодой господин не обращал на свой статус внимания, слова Юкии становились все беспощаднее, однако на людях, конечно, он избегал фамильярности.

Когда они перешли мост и вошли во дворец, Юкия напомнил себе быть осторожнее. Здесь он оказался впервые, даже воздух вокруг поменялся, встречалось больше нарядных гвардейцев, а одежды, которые во дворце и так роскошны, стали еще великолепнее.

Так они вдвоем добрались до тронного зала. Из коридора в него вели двери, украшенные великолепной резьбой с изображением деревьев апельсина-татибаны и сакуры, у входа выстроились солдаты в форменной одежде.

Двери были плотно закрыты.

– Кажется, отсюда нельзя войти.

В ответ на слова Юкии молодой господин сощурился, и тут раздался веселый голос с хрипотцой:

– Надо же, Его Высочество! Кажется, вы припозднились.

Увидев того, кто это сказал, Юкия подумал: «Экое роскошное платье нацепил!»

Говоривший казался постарше юноши, но еще не был зрелым мужчиной во цвете лет. Этот ворон даже не пытался спрятать дерзкую улыбку и выглядел очень уж злорадно. Изо рта торчали, заходя друг за друга, неровные зубы – словно клыки, которые в лучах светильника сверкали желтым. Из-под толстых бровей горели неугасимым огнем немного выпученные глаза. Нечесаные волосы кое-как собраны в узел, лицо смуглое, на плечах – богатая накидка с золотым вышитым гербом в виде стилизованного колеса. В отличие от Нацуки, тоже крупного, но гармонично сложенного, у этого плечи были широкие, но мускулистые, точно бревна, а руки и ноги – слишком длинные. Даже через толстую парчу угадывалось его мощное тело, на котором одежда чуть не расходилась по швам. От него словно исходила невероятная уверенность в себе. Этот пугающий облик повергает в трепет любого и обладает меж тем странной силой, не позволяющей отвести от него взгляд.

– Ты ведь Мититика из клана Минами-Татибаны?

При звуке голоса молодого господина мужчина, которого назвали Мититикой, чуть заметно улыбнулся.

– Верно. Какая честь для меня: вы, кажется, изволили запомнить мое лицо. Однако, поскольку я покинул свой дом, я больше не Мититика из Минами-Татибаны, а называю себя просто Рокон[4].

– И почему ты здесь? Разве ты не должен охранять моего брата?

В накаленной атмосфере только Рокон выглядел по-прежнему спокойно и расслабленно.

– Да потому, что господин Нацука находится за этой дверью, – указал Рокон подбородком на тронный зал.

Молодой господин помрачнел:

– Тебе что, кто-то приказал остановить меня?

Взгляд наследника остановился на мече величиной почти в человеческий рост в руках у ворона, который держался чуть поодаль за спиной Рокона. Меч казался настолько огромным, что его легко можно было принять за украшение, однако, если его вытащат из ножен, сопротивление будет бесполезно.

Только безумец устроил бы кровопролитие перед тронным залом, да еще выступив против будущего правителя. Это было понятно, и все же вокруг Рокона витало ощущение опасности и почему-то казалось, что он способен на подобное.

Впрочем, в ответ на слова молодого господина Рокон громогласно расхохотался:

– Шутить изволите! Мне никто не может приказывать, а тот, кто может, – господин Нацука – не пойдет на такое. – Еще не отсмеявшись, Рокон продолжил: – И все равно ворота уже заперты. Даже вам туда никак не попасть.

Когда начиналось заседание государственного совета, двери тронного зала закрывались изнутри на ключ. Что бы ни случилось, их нельзя было открыть снаружи, и до окончания совета никто их не трогал.

Словно говоря: «Я мешать не буду», Рокон, ухмыляясь, сложил руки на груди и напустил на себя важный вид.

– Ты хочешь сказать, что мне не войти в тронный зал? – легко отмахнулся молодой господин, и, доказывая, что это невозможно, прошел мимо беспокойно переглянувшихся стражников, и встал перед дверьми.

– Открывайте! – прозвучал его звонкий голос.

Тут же в замке повернулся ключ.

Не обращая внимания на Рокона, который еще больше выпучил круглые глаза, наследник обернулся к Юкии:

– Иди за мной.

Не успел тот сообразить, что обратились к нему, как двери тронного зала открылись.

– Ах, как странно вышло, – пробормотал про себя глава Северного дома и с деланым хладнокровием обвел взглядом всех присутствующих.

В огромном тронном зале, обшитом досками, было так просторно и светло, что и не подумаешь, будто это внутреннее помещение дворца.

Трон Его Величества нынешнего правителя стоял выше остальных сидений, и между ним и местами глав четырех домов свисали украшенные круглыми кристаллами занавеси. Четыре сиденья располагались так, что попарно смотрели друг на друга, и на них в темно-алых церемониальных одеждах расселись главы четырех домов. Между ними и правителем сидел и Нацука в лиловом монашеском облачении, поверх которого была переброшена через плечо широкая золотая накидка.

На каждой стене перламутровые инкрустации по черному лаку изображали цветы и празднества того или иного времени года. С перил свисали на лиловых шнурах серебряные колокольчики и темно-лиловые занавеси с вышитым золотыми нитями гербом в виде ниспадающих ветвей глицинии в солнечном круге. Все это было прекрасно видно, потому что вокруг рядами стояли ярко-белые светильники.

За главами домов, на менее почетных местах сидели напряженные чиновники из разных ведомств, все – высшие аристократы и родственники четырех домов. Они сосредоточенно смотрели на женщину, которая только что с безучастным видом высказала нечто невообразимое.

У нее были точеные черты лица, а в глазах светилась сильная воля. Она стояла в той же одежде, что и чиновники, но без головного убора. Короткие прямые черные волосы лишь прикрывали затылок.

Таких женщин, как она, – отказавшихся от родных семей и служивших при дворе как мужчины – называли падшими, ракудзё. Став ракудзё, женщина уже не имела пути назад, но взамен могла ожидать к себе равного с мужчинами отношения при дворе. Здесь она, под мужским именем Сёин, стояла не как женщина, а как один из чиновников. Более того, она занимала наиболее близкий к Его Величеству пост – стала личным секретарем правителя. Пожалуй, здесь эту женщину правильнее будет назвать его представителем.

– Так что же? – прокашлявшись, нарушил долгую тишину глава Западного дома, сидевший по правую руку от главы Северного дома. – Его Величество хочет лишить Его Высочество молодого господина престола?

Не изменив невозмутимого выражения лица даже под убийственными взглядами, Сёин внушительно кивнула.

– Нет сомнений, что это означает именно то, что изволил высказать министр Запада.

– Интересные шутки вы шутите, – вдруг рассмеялся глава Западного дома, тряся рыжеватыми усами. – Ведь уже десять лет назад поставили точку в разговоре о том, кто будет наследником престола. Так почему вдруг сейчас вы говорите такие глупости?

Его раскатистый гулкий хохот прогремел в пустом пространстве тронного зала. Кроме главы Западного дома, никто даже не улыбнулся.

– Ничего глупого в этом нет, это прямое намерение Его Величества. Или вы хотите посмеяться над словами Его Величества? – равнодушно спросила Сёин.

В ответ хозяин западных земель хлопнул себя по колену дощечкой сяку[5].

– Прошу прощения. Если Его Величество действительно этого желает, я приношу свои извинения. Однако веселился я не над его намерением.

– А над чем же?

Глава западных земель пристально посмотрел на Сёин:

– Над полумерами, потому что это прозвучало так, будто его намерение – это намерение правительства.

Воздух зазвенел от напряжения.

Сёин вернула главе Западного дома такой же пристальный взгляд, и тот иронично улыбнулся:

– Совет не может желать лишить Его Высочество престола. Не вы ли этого хотите, госпожа Сёин?

– Что за глупости! Вы хотите сказать, что я, стремясь к личной выгоде, извращаю слова Его Величества?! Я такими вещами не занимаюсь, – делано засмеялась Сёин, и глава Западного дома не стал отрицать.

– Прощу прощения, я не совсем это имел в виду. Конечно, госпожа Сёин не станет заниматься подобным ради исполнения своих стремлений. А как насчет стремлений Ее Величества супруги правителя, желающей сделать господина Нацуку следующим Золотым Вороном?

При этих словах Сёин изменилась в лице. Атмосфера между ними сразу накалилась, и, заметив это, глава Северного дома закрыл глаза: «Ах, болван, он все-таки это сказал!»

Он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на происходящее. Глава Южного дома, который поддерживал Нацуку, хранил молчание, доверив право высказаться Сёин. Глава Восточного дома тоже, судя по всему, решил ограничиться наблюдением за происходящим. Сёин отстаивала Нацуку против главы Западного дома, который поддерживал нового наследника, – весь совет внезапно превратился в их поединок.

Всем известно, что большинство ракудзё когда-то служили супруге правителя, а значит, выступая в качестве приближенной Его Величества, на самом деле Сёин клялась в верности его супруге, Госпоже в лиловом.

В отличие от нынешнего правителя, который не любил политику и к тому же был нерешительным человеком, Госпожа в лиловом, пусть она и женщина, считалась ужасной интриганкой. Что ни говори, а она, будучи родной матерью Нацуки, возглавляла его сторонников и стала одной из тех ятагарасу, которые во время дворцового переворота десять лет назад изо всех сил противостояли передаче трона новому наследнику. Вот и сейчас все отлично понимали, что за спиной Сёин, которая заговорила о лишении молодого господина трона, стояла Госпожа в лиловом.

Однако до сих пор никто не осмеливался спросить ее об этом прямо в лицо. Было совершенно очевидно, что сейчас в доме Сокэ основная власть находится не у Его Величества, который действует по указке министров, а у Госпожи в лиловом. Кроме того, она родственница главы Южного дома, и не будет ошибкой думать, что ее мнение неизменно поддержит Южный дом.

Западный дом, поддерживая молодого господина, понимал, что придется противостоять Госпоже в лиловом. Однако же нельзя было враждовать с ней открыто, надеясь на удачу. Глава Северного дома, храня молчание, следил за тем, что предпримет глава Западного дома.

– Я понимаю, что задумала Госпожа в лиловом. Полагаю, она хочет лишить будущего правителя престола, а господина Нацуку снова сделать наследником. Намерения Его Величества никогда не имели к этому никакого отношения, – язвительно бросил глава Западного дома, но Нацука и ухом не повел.

Он молча слушал, а за его спиной, скрывшись за занавесом, Его Величество, как всегда с момента восшествия на престол, не выказывал никакой реакции. Глава Западного дома, бросив взгляд на Нацуку и на трон Его Величества, фыркнул, словно говоря: «Неужели кто-то позволит им без помех осуществить такое?»

– Однако разве предыдущий Золотой Ворон не назвал молодого господина наследником официально? И Белый Ворон уже признал молодого господина, – продолжил он.

Белым Вороном называли верховного жреца, который осуществлял священные церемонии и одновременно исполнял обязанности судьи, следуя законам рода.

Десять лет назад многие были против смещения Нацуки, однако решение о передаче трона новому молодому господину приняли именно в ту минуту, когда Белый Ворон признал его наследником престола.

– Можно ли теперь изменить это решение? – бросил глава Западного дома, однако Сёин не умолкла.

Не поддаваясь эмоциям, она возразила:

– А действительно ли все так? Для того, чтобы официально назначить будущего правителя, всегда требовалась церемония установления наследника, но ее не было – так можно ли назвать его настоящим наследником престола?

– Ну, знаете… – хотел возразить глава Западного дома, но, осознав смысл слов Сёин, умолк.

Церемония установления наследника была невозможна, пока молодой господин не женился. Покинув страну Ямаути еще в детстве и только недавно вернувшись из внешнего мира, он, конечно же, не провел эту церемонию. Сёин говорила не о намерении лишить молодого господина престола, а лишь о том, что он, возможно, и не является наследником.

– Чтобы занять престол, недостаточно одного признания Белого Ворона. Строго говоря, в стране Ямаути сейчас вообще нет наследника. Кроме того, десять лет назад передать статус другому молодому господину предложил предыдущий Золотой Ворон, но никак не нынешний монарх. Может быть, стоит наконец по-настоящему назначить наследника Его Величества?

На это заявление Сёин глава Западного дома ответил, нахмурившись:

– Но почему именно сейчас? Для молодого господина уже открыт дворец Окагу. Упущение, на которое вы указали, можно устранить, если он выберет себе супругу в Окагу и мы официально проведем церемонию установления наследника.

– Не поймите меня неправильно. Его Величество затеял этот разговор вовсе не для того, чтобы пожаловаться на какие-то упущения.

В этой энергичной перепалке Сёин не забывала подчеркивать, что сейчас все происходит по воле правителя.

– С тех пор как молодой господин вернулся в Ямаути, прошло уже почти два месяца. За это короткое время о его безобразном поведении узнали уже все присутствующие. – Сёин не давала главе Западного дома и рта раскрыть. – Молодой господин слишком долго пробыл во внешнем мире, поэтому он пренебрегает народом Ямаути и обычаями, заведенными при дворе. Он ни во что не ставит здешних чиновников, он прогоняет домой молодых благородных воронов, присланных служить ему. Назначенный Его Величеством учитель, который должен заниматься воспитанием молодого господина, до сих пор не переступал порог Сёёгу. Да и во дворце Окагу, о котором изволил говорить министр Запада, будущий правитель еще ни разу не показался, хотя в веселый квартал изволит наведываться едва ли не ежедневно.

В последних словах послышался непривычный для Сёин упрек – казалось, она почти потеряла хладнокровие.

– По действиям молодого господина ни за что не скажешь, что он намерен в будущем управлять страной Ямаути. Не кажется ли вам, что на данном этапе решение отказаться от статуса наследника пошло бы на пользу и стране, и ему самому?

Похоже, даже главу Западного дома неприятно впечатлило услышанное, однако при слове «Окагу» он воспрянул духом:

– Вероятно, молодой господин нарушает порядки потому, что еще не привык к Ямаути. Госпожа Сёин, если посмотреть на ваши слова с другой стороны, еще не прошло и двух месяцев с тех пор, как наследник вернулся домой. А дворец Окагу он не посещает, наверное, потому, что уже принял решение, кого выберет себе в супруги, не так ли?

На это уверенное предположение остальные дома откликнулись по-разному: глава Восточного дома неловко улыбнулся, глава Южного, оставаясь невозмутимым, слегка нахмурился, глава Северного не смог сдержать удивления, но быстро понял, что выдал себя.

Все ясно. Вот почему глава Западного дома вдруг так явно выступил против супруги правителя: он ничуть не сомневается, что сейчас из всех, кто представлен ко двору, выберут девушку из его дома.

Если супругой молодого господина станет дочь Западного дома, он пройдет церемонию установления наследника и практически сразу примет этот статус. Тогда жена из Западного дома сможет противодействовать супруге правителя на женской половине дворца. Видимо, глава Западного дома считал, что, отправив свою дочь в сердце дома Сокэ, он сможет перестать бояться Госпожи в лиловом.

«Ну что за болван!» – подумал глава Северного дома.

Он давно уже чувствовал, что глава Западного дома простоват, но не мог даже представить себе насколько.

Конечно, если исходить только из семейных связей, больше всего на роль супруги молодого господина подходила именно дочь Западного дома. Восточный и Северный сейчас не приняли открыто ни сторону Нацуки, ни сторону молодого господина, при этом вряд ли кто-то допускал, что выберут дочь Южного дома, который поддерживает Нацуку. Попросту говоря, самой вероятной претенденткой оказалась девушка из Западного дома – родного дома матери молодого господина.

Но это возможно лишь в том случае, если остальные три дома ничего не предпримут против наследника.

Сам глава Северного дома, по просьбе милой внучки Сиратамы, которую удочерил, чтобы она могла выйти замуж за наследника престола, немного помог ей оказаться при дворе. Он никогда не вдавался ни в какие закулисные игры во дворце, но все же задействовал своих подчиненных, и яснее ясного было, что за спинами у всех плетут свои интриги Восточный и Южный дома.

Похоже, что у Сёин настроение тоже подпортилось от слишком оптимистичного заявления главы Западного дома. Она отвела от него взгляд, будто говоря, что нет смысла продолжать с ним этот спор.

– Итак, министр Востока, что вы думаете о положении молодого господина?

Внезапно увидев удобный для себя случай, глава Восточного дома ничуть не выказал беспокойства и спокойно произнес:

– Что вам ответить… Я согласен с обоими вашими высказываниями. Госпожа Сёин, ваши заботы о том, сможет ли молодой господин сейчас выполнять обязанности наследника, понятны. Но и мнение министра Запада о том, что судить еще рано, я тоже поддерживаю.

Эти слова сопровождались приятной, доброжелательной улыбкой. Кого-то она могла и обмануть, но для главы Восточного дома это был излюбленный прием. Неопределенно виляя, он до последнего сохранял уклончивую позицию, однако стремился оставить за собой право принять окончательное решение.

Сёин, видимо тоже зная, как действует глава Восточного дома, больше ничего не стала у него спрашивать.

– Министр Севера, а что думаете вы?

– На данном этапе ничего конкретного сказать не могу, – проворчал тот и снова оглядел присутствующих. – Впрочем, не стану лгать, что у меня нет претензий к нынешнему поведению молодого господина.

В отличие от трех других глав, которые были чиновниками до мозга костей, глава северных земель гордился тем, что он воин. Он терпеть не мог туманных высказываний и нерешительности, поэтому, не обращая внимания на то, что затевали другие дома, прямо говорил то, что думал.

– Я действительно считаю, что, если господин Нацука, натура которого вызывает доверие, станет наследником престола, мы можем быть спокойны за будущее Ямаути. Молодой господин не посещает дворец Окагу, постоянно наведывается в веселый квартал – с этой точки зрения у Его Высочества и правда много проблем. Есть также сомнения в том, осознает ли он, так долго пробыв во внешнем мире, что ему необходимо взять на себя управление Ямаути. Однако… – Глава Северного дома остановил Сёин, которая явно хотела что-то сказать, и продолжал: – Обсуждать это в отсутствие Его Высочества, мне кажется, низко. Что скажете?

Все собравшиеся уже поняли, что срочное совещание устроили сторонники Нацуки. Насколько в этом был замешан он сам – неизвестно. Однако по крайней мере Сёин и тайно управлявшая ей Госпожа в лиловом наверняка созвали этот совет, зная, что наследник будет отсутствовать. Возможно, заодно с ними и глава Южного дома – родной брат Госпожи в лиловом.

Глава Северного дома укоризненно посмотрел по очереди на Сёин, Нацуку, главу Южного дома, однако под его взглядом никто не выказал неловкости.

– Когда мы сообщили об этом, молодого господина не было в Сёёгу. Не доказывает ли это, что он сам не желает участвовать в управлении государством? Ведь если бы у него были такие намерения, никакой совет и не потребовался бы, – умело вернула разговор в прежнее русло Сёин.

Как легко ей удавалось говорить такое! Глава Северного дома раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут…

Дилинь, дилинь!

На весь тронный зал забренчал колокольчик. Он висел на двери и звонил лишь тогда, когда входил или выходил правитель, однако сейчас Его Величество сидел на своем троне.

Сначала подумали, что колокольчика случайно коснулся кто-то из воинов, стоявших у дверей, но стражи у входа, похоже, еще больше растерялись, чем чиновники, которые обернулись в их сторону, и в замешательстве смотрели на незамолкающий колокольчик.

Тут глава Северного дома наконец заметил нечто странное: никто из присутствующих – ни охрана, ни высшие чиновники – и пальцем не дотронулся до колокольчика. Тот звонил сам по себе.

Ни ветра, ничего, что могло заставить его звенеть, не было, однако же он, словно обладая собственной волей, бренчал и бренчал не переставая. Даже те, кто давно служил при дворе, видели такое впервые.

Позже все заметили, что заливался уже не только колокольчик у дверей, но и те, что свисали с перил: динь, динь, динь, динь, динь!

Этот хор колокольчиков был гораздо торжественнее того звона, которым мальчик-паж извещает совет о появлении правителя. Гвардейцы в страхе переглянулись.

Да что происходит? Глава Северного дома невольно привстал, и тут звук резко оборвался. Почти в тот же миг большой золотой ключ в двери повернулся сам по себе. Никто к нему не прикасался, но большие ворота с сакурой и апельсином беззвучно отворились.

Увидев за дверью юношу, все изменились в лице: кто-то смотрел с недоумением, кто-то – в изумлении. Динь – в последний раз звякнули вместе колокольчики у двери и на перилах. Лишь на мгновение в зале зашумели: сложно было скрыть удивление, когда перед глазами только что по своей воле звонили колокольчики и открывались двери.

В зал вошел красивый молодой человек и зашагал прямо к трону между сидевшими лицом к лицу чиновниками.

При виде него все замолчали, однако их подавляли не столько черты его лица, сколько возникшая вокруг него атмосфера. Каждый его жест, каждое движение дышали таким благородством, словно он осыпан золотой пылью. В юноше не было никакого высокомерия, он пришел весь в черном, однако его тело будто сияло золотым свечением. При этом от него почему-то совершенно не веяло роскошью.

Взгляд молодого человека не давал прямо восхититься красотой его женственного лица. Всего на миг его глаза встретились с глазами окаменевшего главы Северного дома – этого было достаточно, чтобы у того застыла кровь в жилах, вот какой силой обладал взгляд юноши.

– Ваше Высочество!

Молодой господин не ответил на растерянное бормотание главы Северного дома. Спокойно продолжая идти вперед, он приблизился к самому трону и только тогда остановился. Никто не проронил ни слова. В болезненной тишине все взгляды устремились только на одного человека.

Посреди напряженной тишины, не замечая всеобщего внимания и смотря лишь на трон, молодой господин произнес:

– Какая странная приключилась штука: кто-то созвал срочный совет, а самого Золотого Ворона не пригласили.

В ответ на эти насмешливые слова из-за занавеси раздался какой-то стон. После этого на троне воцарилось молчание, однако тут глава Западного дома пришел в себя и приветствовал наследника:

– Ваше Высочество! Как хорошо, что вы прибыли!

Он скороговоркой рассказал, что происходит, и молодой господин равнодушно выслушал его. Затем, видимо, почувствовав, что объяснение постепенно переходит к ябедничеству, наследник поднял руку и этим прервал главу Западного дома.

– Хватит. Я более-менее понял, в чем дело. Ловко вы все обстряпали. – Он устало взглянул на Сёин. – Я понимаю, что вы переполошились, когда началось представление ко двору в Окагу, но неужели вы не могли действовать поумнее?

Вопрос был задан не иронично, а вполне серьезно, и Сёин, скривившись, промолчала. Молодой господин оставил ее и обвел взглядом тронный зал.

– Похоже, вы тайно что-то замышляете, но раз уж я тут, то не позволю вам говорить всякую ерунду о том, что у меня нет желания принимать участие в управлении государством. Что ж, случай выдался удачный, я отвечу здесь на все ваши вопросы, – продолжал он без единой запинки. – Во-первых, вас волнует, являюсь я будущим правителем или нет. Если исходить из уложений дома Сокэ, ни я, ни мой старший брат пока не являемся наследниками, поскольку церемония установления наследника еще не проведена. До сих пор меня рассматривали как будущего правителя исключительно для удобства, в соответствии с волей предыдущего Золотого Ворона. Мнение госпожи Сёин о том, что сейчас в стране Ямаути нет официального наследника престола, абсолютно верное.

Однако опираться на него и утверждать, что я не гожусь для роли правителя, абсолютно бессмысленно. Вы ведь не забыли, почему я обошел старшего брата, почему предыдущий Золотой Ворон назначил меня следующим правителем и почему меня признал Белый Ворон?

Сёин все так же молчала, и молодой господин перевел взгляд с нее на своего брата.

– Очевидно, мое положение противоречит здравому смыслу, иначе Нацука не уступил бы мне трон. Или ты собираешься сказать, будто потерпел поражение передо мной, сыном наложницы? Будто ты настолько беспомощен, что твоему окружению пришлось так поступить?

Даже под издевательским взглядом младшего брата Нацука оставался бесстрастным – так, что это даже казалось неестественным.

Молодой господин, увидев это выражение лица, вдруг обрадовался:

– Что-то не сходится, братец. Ну же, скажи: почему ты уступил трон мне?

Какое-то время Нацука упорно молчал, но затем безразлично ответил:

– Потому что Ваше Высочество – Истинный Золотой Ворон.

– Вот именно! – засмеялся Его Высочество молодой господин, сузив глаза так, что остались щелочки, тонкие, как молодой месяц. – Ответ существовал уже десять лет назад, когда ты, братец, отказался от статуса наследника. Я – истинный Золотой Ворон, а мой отец – нет, он представляет меня. И у моего отца, который является лишь Воплощением Золотого Ворона, нет никаких прав созывать государственный совет.

При этом заявлении молодого господина, который, по сути, лишал отца статуса правителя, тронный зал замер в молчании. Но один человек беззвучно встал, не отрывая взгляда от наследника.

– Позвольте возразить, Ваше Высочество. Не в том ли дело, что вы тогда жили во внешнем мире?

Это сказал совсем еще молодой чиновник, скромно сидевший позади глав четырех домов. Разглядев издали черную родинку у юноши под глазом, глава Северного дома вспомнил, что этот человек в родстве с Южным домом и в последнее время прислуживал Нацуке.

Молодой человек обладал очень аристократическим лицом овальной формы, его блестящие черные волосы были щедро смазаны маслом камелии и аккуратно уложены. Ярко-красные, возможно, напомаженные, губы блестели – утонченный красавец, женщины таких не пропускают. Сверкающие глаза говорили о том, что его не стоит недооценивать, в нем ощущался острый ум. Зеленый цвет его чиновничьей формы означал не слишком высокий статус, для которого неблагоразумно выступать здесь вперед глав домов.

Глава Северного дома не сомневался, что невежу одернут, однако его коллеги, занимавшие более высокие посты, явно решили, что будет разумно дать юноше выступить, вместо того чтобы неловким высказыванием испортить свое положение. Главы Восточного и Южного домов взглядами понукали подчиненных сделать молодому человеку замечание, и лишь глава Западного дома набрался смелости вмешаться, как тут же был прерван самим молодым господином:

– Продолжай!

Молодой человек обернулся к трону и вежливо поклонился, после чего, чуть улыбаясь уголками рта, посмотрел на будущего правителя.

– Позвольте с должным почтением сказать. Ваше Высочество в детские годы воспитывался в Западном доме, а когда подросли, вы изволили отбыть во внешний мир учиться. Все это время на нынешнем правителе лежала обязанность управлять Ямаути вместо вас. Осмелюсь заметить, что в этой ситуации никто не вправе порицать Его Величество за созыв совета. Прошу простить меня за то, что осмелился вы– ступить.

Высказавшись так, юноша тихо сел на свое место. Он выглядел довольным, хотя такое поведение считается весьма дерзким. Впрочем, его слова как будто имели смысл. Все присутствующие затаив дыхание не спускали глаз с молодого господина, ожидая ответа. Под этими оценивающими взглядами наследник чуть слышно фыркнул и с пренебрежением посмотрел на юношу.

– Ты изрядно повеселил меня, Ацубуса.

– Я не собирался шутить, Ваше Высочество.

Улыбка застыла на губах Ацубусы, но молодой господин и не думал его щадить.

– Я не говорил, что Его Величеству нельзя созывать совет. Я сказал, что нельзя проводить заседание государственного совета от чужого имени. Ведь я уже вернулся. Работа отца закончена.

С этими словами молодой господин снова взглянул в сторону трона.

– Вот что я имел в виду. Освободите, пожалуйста, трон, Воплощение Золотого Ворона. Вам больше нет необходимости оставаться там. Теперь я буду управлять страной Ямаути, и я беру власть в свои руки. Представлять Золотого Ворона больше не нужно.

Как только он умолк, из-за занавесей вырвался то ли стон, то ли грозный окрик. С громким хлопаньем занавеси кто-то сорвал. Оборвались шнуры, украшенные бусинами, кристаллы разлетелись и закатились в щели между досками.

Внутри стоял, не двигаясь, мужчина. Все еще под воздействием сильных чувств, он сжимал в руках портьеру и дышал так, что грудь ходила ходуном. Тело его, закутанное в расшитое золотом одеяние насыщенного лилового цвета, выглядело на удивление тщедушно. Изящное, но бледное лицо, по сравнению с лицами его сыновей, не отличалось ничем выдающимся, его можно было даже назвать заурядным. Широко раскрытые глаза с недоумением остановились на молодом господине.

– Надзукихико! Да что ты… что ты понимаешь!

Услышав хриплый, прерывистый голос отца, молодой господин не выказал ни капли заинтересованности. Подобрав дощечку сяку, которую правитель выронил, когда схватился за занавеси, он спокойно подал его отцу.

Тот в нерешительности посмотрел на скипетр, и наследник обратился к нему с почти ласковой улыбкой:

– Благодарю за службу. Но… это больше не требуется.

Мужчина послушно взял дощечку сяку и перевел растерянный взгляд на сына перед собой. Затем мягко осел, словно ноги не держали его больше. Молодой господин с жалостью наблюдал за совершенно сбитым с толку отцом.

– Уведите его.

С помощью мальчика-пажа, которому отдал приказ молодой господин, правитель вышел, колокольчик не издал ни звука.

Молодой господин взглянул на трон, который остался в беспорядке из-за буйства отца, легонько отбросил бусинку, которая подкатилась к подножию, и равнодушно уселся.

– Итак, простите, что прервал вас. Пожалуй, можно продолжать.

Побледневшие советники переглянулись. Даже глава Западного дома, который до последнего момента пребывал в прекрасном настроении, потерял дар речи от такого поворота событий и даже выглядел слегка смущенно.

– Наверное, это было довольно жестоко по отношению к Его Величеству, – раздался в тишине тихий голос.

Повернув голову, молодой господин понял, что это сказал его брат. Он моргнул.

– Мне казалось, я лишь поступил так, как должно.

– Даже если так, это можно сделать немного мягче.

Нацука говорил твердо, все так же не поднимая глаз, и молодой господин, взглянув на него, помолчал.

– Вот как? Видимо, я не разбираюсь, что у людей на душе. Это плохо. Буду осторожнее. – Молодой господин извинился и тут же улыбнулся. – А ты, братец, заботливый. Ты был бы хорошим правителем. Наверное, глядя на мои оплошности, хочешь показать мне, как это делается?

Спокойные слова звучали несколько холодно, скрывая вызов. Все затаили дыхание, но Нацука ответил молодому господину улыбкой, за которой нельзя было прочесть его истинные чувства.

– Ничего подобного. Ведь я прибыл сюда, когда узнал, как вел себя Ваше Высочество, и подумал, не избегаете ли вы статуса наследника. Как представитель дома Сокэ я желаю лишь справедливого правления Золотого Ворона и спокойствия Ямаути. Если Ваше Высочество говорит, что в качестве Золотого Ворона сможет принести спокойствие стране, тогда мне заменить вас будет невозможно.

– Что ж, теперь я спокоен. Значит, я могу надеяться на твою поддержку, даже если я немного легкомыслен.

– Все как вы изволили заметить.

Молодой господин явно удовлетворился покорностью брата, однако его дальнейшие слова многих заставили вздрогнуть.

– Что ж, прошу принести мне клятву, что будешь до конца верен мне. Ты сможешь сказать эти слова, преклонив передо мной колено?

Откуда-то послышался тоненький крик:

– Господин Нацука…

Однако Нацука замер лишь на миг и тут же распростерся у ног наследника.

– Клянусь своей жизнью преданно служить Его Величеству, возлюбленному нашему истинному Золотому Ворону.

Звонким голосом Нацука без колебаний произнес это обещание, однако во взгляде, который он бросил на младшего брата, поднимая голову, мелькнула злоба. Вероятно, это заметили лишь глава Северного дома, стоявший недалеко от трона, да сам молодой господин. Глядя в лицо брату, будущий правитель чуть заметно улыбнулся – впрочем, возможно, так только показалось.

– Вот и хорошо. Мешать мне взойти на престол станет только тот, кто обладает непомерными для своего статуса амбициями. Те же, кто желает стране Ямаути спокойствия и процветания, те, кто обладает волей, могут просто следовать за мной.

Когда старший брат вернулся на свое место, молодой господин обвел взглядом всех глав домов и, решив, что момент подходящий, заявил:

– Займитесь подготовкой передачи трона. Когда отец уступит его мне, я официально взойду на престол.

Не успели главы домов ничего ответить, как раздался звонкий голос:

– Подождите! Неужели вы забыли? На данный момент Вашему Высочеству выразили недоверие Его Величество нынешний правитель и три дома, за исключением Западного. Вы ведь не думаете, что можно спокойно занять место правителя, если Его Величество и три дома не согласны?

Это выкрикнула Сёин, не сумев скрыть враждебности к молодому господину, но ей тут же ответил глава Восточного дома:

– Нет, сказанное неверно.

Сёин бросила на него злобный взгляд, но главу Восточного дома это не обеспокоило.

– Конечно, будет непросто сразу же признать Его Высочество новым правителем. Вполне возможно, что в дальнейшем его поведение не даст повода для возражений. В данный же момент что-то сказать сложно.

Глава Восточного дома принял немного озабоченный вид, но в его глазах читались попытки быстро оценить все шансы. Решив, что с ним, как обычно, нужно держать ухо востро, вмешался глава Северного дома.

– Я совершенно согласен с тем, что необходимо взвесить дальнейшее поведение Его Высочества.

Молодой господин чуть склонил голову, словно благодаря. Этот жест можно было воспринять и как издевательский, и глава Северного дома проворчал:

– Однако сейчас хотелось бы задать Его Высочеству один вопрос. Вы позволите?

– Не возражаю. Говори.

– Почему Ваше Высочество равнодушен к девушкам во дворце Окагу?

Главу Северного дома, чья дочь, Сиратама, жила при дворе, совершенно не радовало, что молодой господин регулярно посещает веселый квартал. Он надеялся, что существует хотя бы малейшая причина простить поведение молодого господина, но ответ его обескуражил.

– Я вовсе не равнодушен к ним, просто сейчас я вынужден поступать именно так. Мне все равно понадобится супруга при вступлении на престол, и за этот год я намереваюсь выбрать одну из дочерей четырех домов.

Не глядя на вмиг просиявшее лицо главы Западного дома, глава Северного дома засомневался:

– Но почему тогда вы продолжаете посещать веселые кварталы?

Услышав этот упрек, молодой господин не изменился в лице.

– И этому есть причина, но я не могу здесь ее изложить, так как она поставит кое-кого в неловкое положение, я ведь прав?

Не поняв истинного значения ответа, глава Северного дома нахмурился:

– Что?!

– А то, что я не должен долго находиться там, где сложно обеспечить мою безопасность.

Не успел никто спросить, что это значит, как с побелевшим лицом вмешалась Сёин:

– Значит, вы, Ваше Высочество, собираетесь в течение года выбрать себе невесту из девушек во дворце Окагу?

– Да. И тогда мы сразу проведем церемонию восшествия на престол.

– Однако, если министр Юга будет возражать, это будет невозможно, не так ли?

Сёин постепенно теряла свои преимущества.

Молодой господин собирался ей ответить, но тут мрачно заговорил мужчина, который с самого начала совета не проронил ни слова:

– Вообще-то, я вовсе не собирался возражать.

Не только Сёин лишилась дара речи, услышав главу Южного дома.

Молодой господин, который до сих пор держал себя довольно вольготно, вздрогнул, выпучил глаза и переспросил:

– Что ты сейчас сказал?

– Я сказал, что не собираюсь возражать против восшествия Вашего Высочества на престол.

Слова главы Южного дома прозвучали угрюмо, но очень четко, однако поверить в них было нелегко. Сёин они явно ошеломили, глава Восточного дома в изумлении поднес скипетр ко рту. Глава Западного и другие только раскрыли рты и выглядели совершенно не как главы четырех домов.

Сёин почти неслышно прошептала:

– Почему?!

Глава Южного дома посмотрел на нее и перевел взгляд на молодого господина.

– Поскольку Его Высочество – истинный Золотой Ворон, мешать ему взойти на престол было бы неразумно. К тому же после клятвы господина Нацуки я не вижу причин возражать. Думаю, Его Высочество может спокойно занять трон.

Это заключение, которое при других обстоятельствах вызвало бы радость, почему-то прозвучало пугающе. Лицо молодого господина, чье вступление на престол только что одобрили, приняло странное выражение, а понять, что думает Нацука позади него, было невозможно.

– Глава Южного дома, почему вдруг?

– Вас ведь раньше не устраивала причина, по которой молодого господина собирались сделать правителем?

Чиновники более низких рангов зашептались. Глава Южного дома, видимо услышав это, иронично улыбнулся.

– Кстати, я не верю в то, что «истинный Золотой Ворон приносит несчастья». Южный дом и раньше, и впредь всегда будет прилагать все усилия для процветания дома Сокэ и страны Ямаути, – монотонно заявил он с непроницаемым лицом.

Тронный зал загудел. Чиновников можно было понять: Южный дом обладал политической властью, поддерживая Госпожу в лиловом и ее сына Нацуку. И если до сих пор они первыми проявляли свою лояльность к Нацуке, то против него они еще не выступали. Было почти невероятно, чтобы глава Южного одобрил восшествие молодого господина на престол.

Чиновники низших рангов расшумелись, и совет постепенно подошел к концу. Глава Северного дома собрался уходить, не чувствуя удовлетворения, но, заметив в тени у открытых дверей знакомое лицо, удивился.

– Это же Юкия! Почему ты здесь прячешься? Ты ведь сопровождаешь молодого господина – мог войти внутрь.

Однако Юкия скривился и живо покачал головой:

– Шутите?! Я не хочу привлекать внимание.

Видимо, он имел в виду, что не мог последовать за молодым господином, который так ярко заявил о себе.

– Но зачем же ты тогда…

– Юкия, мы уходим!

Мимо главы Северного дома, который хотел что-то сказать Юкии, спокойно прошел молодой господин, окликнув своего слугу. Глава Северного дома проводил его взглядом в спину, и его лицо приняло неописуемое выражение.

– Так зачем же ты тогда прибыл сюда?

Глядя на него снизу вверх, Юкия серьезно ответил:

– Сам не понимаю.

– …Молодой господин смог отобрать у Нацуки титул наследника, потому что его считают истинным Золотым Вороном.

Это было на следующее утро после того, как молодой господин ворвался на совет.

Юкия спокойно пропустил мимо ушей приказ хозяина: «Иди за мной», потому что не хотел идти. Он только заглянул внутрь через раскрытые двери, но заходить не стал. Но, поскольку молодой господин ничего ему на это не сказал, он так и не понял, зачем надо было вести его в тронный зал.

Не просто не понял: для Юкии вообще осталось загадкой поведение молодого господина на совете. Он хотел расспросить хозяина после возвращения в Сёёгу, но тот ушел вместе с Сумио и так и не вернулся. Что ж, тогда Юкия, разобравшись с работой, улучил удобный момент и отправился во дворец, где поймал загруженного работой Киэя и допытывался у него, что вчера произошло: Киэй тоже присутствовал на совете, среди чиновников низших рангов.

Видимо обрадованный интересом Юкии, Киэй на вопрос о молодом господине со знающим видом бросил те самые слова.

Юкия, наклонив голову, спросил:

– А что значит «истинный Золотой Ворон»? Мне показалось, что наследник, когда это говорил, издевался над господином Нацукой и Его Величеством нынешним правителем.

– Ха-ха! Значит, так тебе показалось? Только говорить этого вслух нельзя, – понизил голос Киэй.

У правителя было две супруги: официальная, дочь Южного дома, – это Госпожа в лиловом, которая родила Нацуку, и вторая – она уже покинула наш мир – наложница из Западного дома, которая родила правителю младшего сына и дочь, Фудзинами.

– Вообще-то, невозможно было представить другого наследника, кроме господина Нацуки, сына официальной супруги, да к тому же старшего ребенка. Однако сразу после рождения Его Высочества предыдущий правитель и Белый Ворон заявили: «Этот ребенок – истинный Золотой Ворон».

– Подождите. Я не знаю самого главного: что такое этот самый «истинный Золотой Ворон»? Золотые Вороны что, бывают истинные и ложные?

Юкия наклонил голову, но в ответ услышал:

– Ты погоди. Ни нынешний правитель, ни предыдущий изначально не являлись истинными Золотыми Воронами.

– Не являлись Золотыми Воронами?!

– Истинными Золотыми Воронами, понимаешь? – Киэй ткнул Юкию пальцем в лоб, дотошно исправив ошибку. – И нынешний, и предыдущий правители официально называются воплощениями Золотого Ворона. Они всего лишь заместители Золотого Ворона, только представляют его. Так принято, что Воплощение занимает престол, пока истинного Золотого Ворона нет. Говорят, что истинный Золотой Ворон – совершенно иное существо, чем мы, ятагарасу.

– Совершенно иное существо?!

Вспомнив своевольного хозяина, Юкия покачал головой.

– Молодой господин все-таки выглядит как обычный ятагарасу.

– Так это потому, что отличия просто так не разглядеть. А на самом деле… Вчера ведь колокольчик зазвонил сам по себе, верно?

– А если колокольчик звонит сам по себе, это значит, что он истинный Золотой Ворон?

– Нет, это, наверное, не обязательно… С наступлением темноты ятагарасу не могут обращаться, а у Золотого Ворона таких ограничений нет, он и летает ночью, как днем, и притом принимает вид великолепного ворона, гораздо большего по размеру, чем любой ятагарасу. Говорят, что Золотой Ворон рождается, совместив в себе все, что нужно для управления своим народом.

Рассказывают также байки о том, что он способен заставить цвести сухую ветку, а там, где стукнет посохом о землю, забьет вода…

– Это не байки, а скорее сказки, – немного разочарованно сказал Юкия, и Киэй усмехнулся.

– Так или иначе, считается, что раз в несколько десятков лет в доме Сокэ рождается истинный Золотой Ворон. В этот раз им оказался Его Высочество – так утверждал прежний правитель.

– Какое-то неубедительное объяснение. К тому же благородные вороны в Тюо почти не принимают птичий облик, тогда как же прежний правитель определил, что молодой господин – истинный?

– В этом-то и проблема. – Киэй заговорил еще тише. – Похоже, прежний правитель был недоволен тем, что господин Нацука станет следующим Золотым Вороном.

Вот тут Юкия немного разобрался. Мгновенно растеряв весь пыл, он с пониманием кивнул.

– Выходит, притянуто за уши.

– Ты что! Не ори! – Киэй в панике оглянулся и, удостоверившись, что никто не обращает на них внимания, снова наклонился к Юкии. – В общем, дела обстоят именно так. Некоторые даже говорят, что истинный Золотой Ворон существует как раз для таких случаев.

По крайней мере, сейчас при дворе считали, что истинный Золотой Ворон нужен для того, чтобы передать престол кому-то еще, кроме старшего сына.

– Но если есть необходимость в такой уловке, значит, в доме Сокэ враждуют фракции. Исторические книги подтверждают, что времена, когда страной управляли истинные Золотые Вороны, были неспокойными.

Хочешь, назови это бунтом, хочешь – дворцовым переворотом. Мало того, тогда же происходят разные стихийные бедствия – потопы, голод. Некоторые даже говорят, мол, это горное божество Ямагами сердится, потому что престол унаследовал «не тот» правитель.

Для Его Высочества это, конечно, крайне неудачно, но в последнее время урожаи риса действительно падают. Пусть и не по всей стране, но кое-где случаются наводнения, кое-где – неурожай, так что в тех местах тоже недовольны Его Высочеством.

Тогда Юкия с умным видом хлопнул себя по колену.

– Теперь я понимаю, что вчера сказал глава Южного дома.

– Именно. «Истинный Золотой Ворон приносит несчастья» – потому-то сейчас и болтают об этом так, как будто это правда.

Впрочем, Киэй, кажется, вовсе не считал вчерашние слова главы Южного дома истиной.

– Не может быть, чтобы глава Южного дома спокойно согласился поддержать молодого господина. За этим наверняка что-то есть.

– Теперь все ясно. Спасибо, что так подробно рассказал.

– Да не за что. Спрашивай, если еще что-то будет непонятно. – И на лице Киэя появилось странное выражение.

– Вас что-то беспокоит?

– Да не то чтобы… Просто Северный дом ведь помог молодому господину в дворцовом перевороте десять лет назад.

– Да? Правда?

Юкия впервые слышал, что Северный дом выступал на стороне молодого господина. Наоборот, вспоминая выступление главы Северного дома на совете и его дружеские отношения с Нацукой, он уже начал думать, что Северный дом – союзник Нацуки.

– Так ведь матушка господина Нацуки из Южного дома. В то время Южный дом был слишком силен благодаря родственным связям с наследником, так что Северному ничего не оставалось, кроме как объединиться с Западным, который поддерживал Его Высочество молодого господина, и выступить против Нацуки. А молодой господин вовсе не такой пустоголовый, как о нем говорят при дворе…

Киэй умолк, и Юкия наконец понял, что тот хотел сказать.

В дворцовом перевороте десять лет назад Северный дом помог молодому господину не потому, что верил в него или в Нацуку. И титула наследника Нацуку лишили не потому, что видели в нем самом какую-то проблему.

А теперь оказывается, что старший брат – приличный человек, а молодой господин, которого они поддерживали, – пустоголовый. Это уже не смешно. Особенно наладились отношения между Нацукой и Северным домом в последнее время, судя по тому, что он лично прибыл на новогодний пир в северные земли. Киэя, как человека, который когда-нибудь станет главой этого дома, мучило неприятное предчувствие, когда он думал о том, не совершил ли нынешний глава неверный выбор.

Юкия уже собрался было поддакнуть, мол, чего сейчас слезы из-за этого лить, как услышал чьи-то приближающиеся шаги. Он сразу решил, что сейчас его отругают за пустую болтовню, но, обернувшись, удивился.

– Ваше Высочество!

Киэй побледнел, но Юкия успокаивающе махнул ему рукой: молодой господин по таким пустякам не сердится.

И действительно, наследник никак не отметил суетливую панику Киэя и заговорил с Юкией:

– Опять болтаешь?

– А что, нельзя? Работу я закончу, – огрызнулся Юкия, но молодой господин спокойно ответил:

– Я не говорю, что нельзя. Кроме того, сегодня уже можешь не работать.

– Что?

– Мы с тобой вместе идем в веселый квартал.

Не обращая внимания на замешательство Юкии, молодой господин повернулся к Киэю:

– Вот такие дела, господин Киэй. Надеюсь, вы не будете против и вернете мне моего слугу?

– Конечно, конечно, совершенно не против, – засуетился Киэй.

Наследник кротко поблагодарил его, ухватил Юкию за шиворот и быстро пошел прочь.

Как так получилось?!

Скривившись, Юкия в недоумении рассматривал картину перед собой. На роскошном столе ждали не менее роскошные вина, источая потрясающий аромат. Под неумолкающие звуки музыки танцевали прекрасные, точно небесные феи, девушки в роскошных одеждах с развевающимися рукавами. Пляска тонких светло-зеленых и нежно-розовых шелков напоминала танец духов молодой травы и цветов с весеннего луга, которых принес легкий ветерок.

Среди звенящего, будто колокольчики, смеха лишь молодой господин, которому прислуживала самая обворожительная красавица, невозмутимо сидел на почетном месте.

– Что с тобой, Юкия? Ты совсем ничего не ешь. Попробуй, не стесняйся.

В ответ Юкия уныло взглянул на молодого господина:

– Ваше Высочество, зачем мы здесь?

– Сам же видишь: я купил всех девиц.

– Ах, какой наш молодой хозяин великодушный! – зачирикали сладкими голосами разряженные девушки.

– Вы не волнуйтесь!

– Молодой хозяин все разрешил.

– Вам не придется потом расплачиваться, милый мальчик! Смелее!

Кто-то из девушек с улыбкой протянул Юкии чашечку с саке, и у того по-настоящему закружилась голова.

Сначала молодой господин притащил его в Сёёгу и приказал немедленно надеть форму. Юкия так и сделал, а когда вышел к воротам, хозяин уже ждал его там, сидя верхом на коне.

– Верхом умеешь ездить? Давай скорее.

Солнце уже село, но Сумио нигде не было видно. Молодой господин мало того что собирался уехать из дворца, так еще и явно думал посадить слугу на своего коня. Неизвестно, что бы сказали другие чиновники, если бы увидели это.

Видимо, наследник по-своему понял колебания Юкии и решительно сказал:

– Не беспокойся. Ты мелкий для своего возраста и, думаю, не очень тяжелый. Вряд ли он будет против.

Он ласково потрепал свою птицу по шее, и Юкия, решив не противиться, сел той на спину впереди молодого господина. Они привязали на шею ей ленту – символ принадлежности Его Высочеству – со светильником и полетели в сторону, противоположную от ворот Оо-мон.

Вскоре показалось место, непохожее на рынок Тюо. Они направились к самому яркому источнику света, где, как оказалось, была устроена платформа для тех, кто прибывал на конях и летающих колесницах.

– Молодой хозяин! Добро пожаловать!

Как только конь опустился на ровную и аккуратную площадку, к ним с улыбкой подбежал мужчина. Молодой господин сначала спустил на землю Юкию, затем спрыгнул сам.

– Спасибо. Поставь где обычно.

С этими словами он передал мужчине поводья и зашагал в центр квартала. Юкия шел за ним. Пройдя через выкрашенные красным лаком ворота, он представил себе, что сказала бы мать в Тарухи, если бы увидела его сейчас, и украдкой схватился за голову.

Скоро они добрались до склона горы, где теснились строения разнообразной формы. По обе стороны лестницы на крутом извилистом обрыве стояли в ряд украшенные цветами персика фонарики. Это выглядело так, будто они забрели в райский фруктовый сад. Отовсюду доносился сладковатый аромат, но он тоже лишь подражал запаху цветов персика.

В целом обстановка в этом месте немного напоминала квартал постоялых дворов, который Юкии доводилось видеть в северных землях, но те здания, в которых разместились какие-то заведения, были здесь несравнимо роскошнее и украшены очень утонченно. Свет не экономили, он бил в глаза, а из заведений время от времени доносились женский смех и звуки музыки. Замаскированный ароматом цветов, чувствовался также и густой запах алкоголя.

Это было место отдыха благородных воронов, а попросту говоря, изысканный квартал развлечений для молодого господина и ему подобных.

– Значит, все те письма вам отправляли местные красавицы?

– Именно так!

Юкия пытался поддеть хозяина, но тот, не выказывая никакого стыда, кивнул.

– Ну что ж. Мы прибыли.

Молодой господин оглядел заведение – оно выделялось своей роскошью даже среди остальных. Вход украшала изящная резьба в виде журавля и восходящего солнца, и все здесь производило внушительное впечатление, хоть и совсем не такое, как дворец. Золотыми внушительными буквами по патине было написано: «Сёгэцу-ро».

– Ах, ах, молодой хозяин! Мы вас ждали!

Не успели они подать голос, как сияющий прислужник приветствовал Его Высочество и его слугу. Юкия, ничего не понимая, позволил ввести себя в дом, а там их уже ждали девушки и стол, готовый к пиру.

– Это все в честь нового пажа молодого хозяина! Поздравляем вас!

Юкии не хотелось спорить с девушками, которые так весело его встретили, и он просто улыбнулся, показав свои зубы.

– Неужели тебе не нравится? – глядя на надутого Юкию, который и не собирался пить предложенное ему саке, снова обратился к нему наследник.

Юноша поставил на стол нетронутую чашечку, которую перед этим поднесла ему девушка.

– Дело не в том, нравится или нет. Я в ужасе.

– От чего?

– От чего?! Ваше Высочество, а вы подумайте хорошенько.

Только вчера главы четырех домов порицали его за посещение веселого квартала, а уже сегодня он со спокойной душой опять развлекается на широкую ногу. И девушек из Окагу жалко, и опасения Киэя могут оправдаться. И как тут не чувствовать тревогу за будущее страны Ямаути?!

Юкия обратил взгляд к небу, но молодой господин, видимо, был не особенно догадлив и опять настойчиво протянул ему напиток.

– Не знаю, что тебя привело в такой ужас, но саке ни в чем не виновато. Пей, не стесняйся.

– Да вы за меня не беспокойтесь, я не пью.

Тут он обманывал. У военных в северных землях есть много обычаев, и среди них и такой глупый, как первая ванна новорожденному – из саке. Юкия был из тех, кто независимо от возраста уже давно привык к спиртному.

И все же он упрямо отказывался есть и пить здесь, потому что ему казалось, что если он примет участие в «праздновании», которое устроил молодой господин, то это посчитают принятием звания пажа. Видимо, наследник это почувствовал, поэтому, тихо усмехнувшись, перестал навязываться.

– Я понял тебя. Но если не будешь есть, тебе станет плохо.

На это Юкия согласился. Поймав то, что хозяин ему бросил, он снова вздохнул:

– Опять кумкват?

– Это за сегодняшнюю работу. Да еще и четыре штуки. – Почему-то молодой господин радостно показал ему четыре пальца.

Юкия неохотно ответил:

– Что ж, возьму с благодарностью.

Позже, оставив молодого господина, который все с тем же серьезным видом участвовал в шумном празднестве, Юкия отошел к окну и стал жевать кумкваты. Он устал от ярких украшений в комнате и перевел взгляд на улицу.

Между ярко освещенными заведениями лежала тьма, какая бывает только высоко в горах. Юкия чуть приоткрыл окно, и оттуда потянуло холодным воздухом, приятно освежая горящие щеки.

Вдруг взглянув вниз, он заметил, что в тени заведения на другой стороне улицы притаился человек. Судя по задранному кверху белому лицу, он смотрел сюда. Юкия уставился на него, и тот, видимо заметив это, быстро спрятался за стеной.

– Милый мальчик, не сиди там, иди сюда!

Юкия продолжал обеспокоенно смотреть на улицу, но к нему подошла одна из девушек и увела его на середину комнаты.

В конце концов Юкия притворился пьяным и заснул, а молодой господин, ничуть не обращая на него внимания, веселился вовсю. Когда хозяин утром разбудил Юкию, готовясь возвращаться домой, одежда на нем была в изрядном беспорядке. Вообще-то гостей собирались проводить, но молодой господин сказал, что хочет уйти потихоньку, и отказался. Видимо, он хотел исчезнуть раньше, чем на улицах покажутся клиенты других заведений.

Все же Юкии даже думать было страшно, сколько денег потрачено ночью.

«Неудивительно, что его называют пустоголовым», – думал Юкия, выходя вслед за хозяином из «Сёгэцу-ро».

Воздух еще не прогрелся, изо рта шел белый пар. Под нежно-лиловым небом потухшие фонарики выглядели очень уж печально. Весь квартал был тихим, точно погрузился под воду, и вечернее оживление казалось неправдой.

Пока они шли к конюшне, рассеянно оглядываясь по сторонам, Юкия вдруг заметил, что за ними кто-то идет. Он вспомнил, что и ночью за ними подсматривали. И это после грандиозного веселья. Вполне возможно, что их заприметил какой-нибудь бандит.

У Юкии появилось плохое предчувствие.

– Ваше Высочество, погодите-ка.

– Нас может услышать кто угодно. Здесь зови меня «молодой хозяин».

На этот грубый ответ Юкия собрался сказать, что сейчас не до того, но тут господин подмигнул ему, и Юкия понял, что тот тоже заметил человека позади них. Юкия закрыл рот и поспешил вперед, стараясь не оглядываться.

Еще и улица безлюдная. Если они уйдут к стоянке, которая специально сделана широкой, чтобы можно было сразу взлететь, то, случись что-нибудь, пройдет слишком много времени, прежде чем кто-нибудь доберется до них. Молодой господин должен понимать это, но что он задумал?

У хозяина на поясе висел легкий меч утигатана. Однако, учитывая телосложение молодого господина, вряд ли от этого меча будет толк.

Следуя за хозяином и стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, Юкия наконец добрался до того места, где стоял его конь. Но и преследователи, видимо, решили, что уже можно не прятаться. Посчитав, сколько вокруг людей в уэ – и когда только они успели собраться? – Юкия побелел.

Предпринять что-либо времени не было. Молодого господина и Юкию быстро окружили двенадцать вооруженных мужчин.

– Отойди от коня и отдай меч, – низким хриплым голосом пригрозил неприятный на вид человек в грязном кимоно.

– Чего вам от меня нужно? Денег? – спросил молодой господин, и человек приставил к его горлу нож.

– Заткнись! Делай что говорят, иначе зарежу.

Наследник бросил взгляд на не очень острое лезвие и вздохнул:

– Хорошо. Сделаю, как ты говоришь.

С этими словами он отступил от коня на несколько шагов, затем медленно отстегнул от пояса меч и плавным движением бросил его бандиту. Черные ножны сверкнули, отразив лучи утреннего солнца, которое уже показалось из-за горы. Нападавший без задней мысли протянул руку, чтобы поймать летящий дугой меч, и в этот момент прозвучал резкий шлепок.

Не успел грабитель схватить меч, как клинок перехватила чья-то рука. Далеко вперед вытянулось крыло и, дотянувшись до меча, превратилось в человеческую кисть. Едва успев вынуть его из ножен и разбрасывая вокруг черные перья, эта кисть с силой полоснула по руке, державшей нож у горла молодого господина.

– Назад! – прокричал ворон и отшвырнул противника, ударив когтями.

Брызнула кровь, тело совершило в воздухе огромный кувырок. Приземлившись перед молодым господином и Юкией и встав между ними и бандитами, конь наследника превратился в хорошо сложенного юношу.

– Господин Сумио! Так это был он?! – взвизгнул Юкия, и на лице Сумио промелькнула улыбка.

– Отойдите!

После двух окриков шевельнулся молодой господин. Без слов он положил руку Юкии на спину, и они вдвоем скрылись в тени конюшни.

Только после этого Сумио снова принял суровый вид и повернулся к бандитам:

– Вряд ли вы охотитесь за деньгами. Кто велел вам напасть на этого человека?

Потерявший руку противник отступил к подельникам, корчась от боли, но эти слова рассердили его.

– А ну, заткнись! Как ты смеешь?! – выругался он и не помня себя бросился на Сумио.

Но ему было не одолеть верного слугу наследника. Юкия даже не успел ощутить опасность: чуть подкинув меч, чтобы стряхнуть с него кровь, Сумио поймал его и налетел на бандитов.

Среди них был мощный здоровяк, и без того мелкий Сумио рядом с ним казался просто ребенком. Однако двигался слуга пугающе быстро и непредсказуемо. Только где-то брызнула кровь, а Сумио уже перепрыгнул через головы противников, и теперь крик раздался с другой стороны. Он словно танцевал, легко уворачиваясь от вражеских мечей. Мастер действовал неожиданно, подобно колыханию листьев на ветру, а враги падали один за другим, как по волшебству.

Поняв наконец, что этот противник им не по зубам, с отчаянными воплями, волоча за собой тела проигравших, бандиты убрались, как побитые псы. Скорчившись, остался сидеть только тот, кому первому отрубили руку. Сумио не стал преследовать беглецов, но схватил за грудки хныкавшего головореза, зажимавшего рану.

– Кто вас послал? Говори! Иначе парой конечностей не отделаешься!

От этих угроз тот побледнел, губы его задрожали. Он уже был готов все выложить, но в следующий миг выпучил глаза: неизвестно откуда выпущенная стрела воткнулась ему в висок. На этот раз вздрогнул Сумио. Он невольно разжал руку, и тело рухнуло на землю. Со стрелой в голове, тот уже не дышал.

Впрочем, наблюдая за сражением из тени конюшни, Юкия прекрасно видел, откуда выпустили стрелу. В густых зарослях мелькнули белое лицо и развевающееся уэ.

– Господин Сумио! Там!

Сумио обернулся в ту сторону, куда указывал Юкия, и хотел броситься бежать, но сделал несколько шагов и остановился. Чуть поколебавшись, он передумал преследовать стрелка и вернулся к конюшне, где прятались молодой господин и Юкия.

– Возможно, там засада, – с суровым видом объяснил Сумио, и хозяин кивнул.

– Гнаться за ними слишком опасно. Ты прав.

Осторожно оглядевшись, молодой господин посмотрел на Юкию, и на лице его отразилось удивление.

– Что с тобой, Юкия? Плохо выглядишь. Тебя не ранили?

Юкия только покачал головой:

– Я в порядке, ран нет.

Просто, как ни стыдно признаться, у него вдруг задрожали ноги. Молодой господин, поняв это, обернулся к Сумио.

– Вернемся в «Сёгэцу-ро».

– Успокоился?

Услышав тихий голос хозяина, Юкия захлопал глазами из-под мокрого полотенца.

– Да, уже нормально.

Он с силой выдохнул и снял полотенце с глаз. Темнота сменилась светом, и в первую очередь он увидел участливое лицо молодого господина.

Они вернулись в одну из комнат «Сёгэцу-ро». Это было маленькое помещение, совсем не как тот зал, где прошлой ночью пировали. Рядом с опорным столбом ниши-токономы[6], к которому прислонился спиной молодой господин, стояла в вазе ветка сливы, роняя белые лепестки.

Чувствуя, как немного уходит напряжение, Юкия склонил голову перед ним.

– Простите, что доставил хлопот. Виноват, выставил себя в неприглядном свете.

Кажется, он был шокирован сильнее, чем сам думал. Пусть в обморок не упал, но от запаха крови стало плохо.

Видимо, жалея приунывшего Юкию, молодой господин утешил его:

– Не кори себя. Мало того, что на нас напали с ножом, у тебя перед глазами убили ятагарасу. Вполне нормально испугаться, тут нечего стыдиться.

– Хм, – как обычно, неопределенно хмыкнул Юкия, сведя брови к переносице. – А можно кое-что спросить?

– Что же?

– Ваше Высочество, вы ведь знаете, кто на вас напал, верно?

Иначе зачем брать гвардейца Ямаути-сю вместо коня? Да и судя по тому, как молодой господин повел себя, услышав о слежке, он с самого начала предвидел нападение, Юкия был уверен в этом.

Наследник, поглядывая сквозь пальцы, чуть заметно улыбнулся и кивнул:

– Верно. Знаю.

– И кто же это?

– Они просто работали за деньги, а вот их наниматель наверняка благородный ворон из мия-карасу.

– Благородный ворон?

– Да. Думаю, он же и послал стрелу.

– Но почему?! – охрипшим голосом спросил Юкия, и молодой господин непонимающе склонил голову.

– Что значит «почему»? Они хотят меня убить, – вот почему, – безучастно бросил он, и Юкия ахнул.

– Вас хотят убить?!

– Да. Я, конечно, не знаю, кто конкретно, но думаю, это кто-то из тех, кто поддерживает моего брата, – ответил молодой господин. – Ты ведь и сам понял, видя совет? В политике у меня много врагов, и среди них есть такие, которые хотят избавиться от меня до того, как я займу престол. Честно говоря, на мою жизнь уже неоднократно покушались: пытались отравить, стреляли из засады… Примеров можно привести бесконечное множество.

Сам молодой господин говорил равнодушно, и Юкия смутился: разве случилось что-то незначительное?

– Но если это правда, почему об этом до сих пор не знают? Если на вас столько раз нападали…

Юкия приставал к хозяину с вопросами, потому что не понимал, как такое возможно, но молодой господин почесал затылок:

– Понимаешь… Сколько бы на меня ни охотились, никто не возьмется расследовать это по-настоящему.

Он говорил серьезно, но Юкия все никак не мог взять в толк, почему будущего правителя не охраняют как зеницу ока.

– Что за ерунда?! Ведь не может быть, чтобы вас окружали одни враги!

– Так и есть, одни враги. – На лице молодого господина отразилось легкое недоумение, и он стал по одному загибать пальцы, будто в раздумье. – На совете было несколько человек, которые ненавидят меня открыто, однако это не все.

Во-первых, тем, что молодого господина сделали наследником, недовольна супруга правителя, Госпожа в лиловом. Она последние десять лет во всем поддерживала своего сына Нацуку, недавно отправила ко двору свою приспешницу Сёин и теперь возглавляет тех, кто выступает против молодого господина.

– Ее родной младший брат, глава Южного дома, и его аристократические родственники в Тюо, разумеется, тоже не испытывают ко мне симпатии. Вот почему для меня было неожиданно, что нынче на совете он не стал протестовать против моего восшествия на престол. Он наверняка что-то замышляет, ведь благородные вороны из Южного дома в целом поддерживают Нацуку.

Следующий, кому я меньше всего доверяю, – Восточный дом. Фактически десять лет назад он принял сторону Южного, но и до того с ним надо было держать ухо востро. Самое страшное в Восточном доме то, что он до самого конца не принимает решения, его крайнее приспособленчество.

Глава Восточного дома не поддается никакому давлению, не соглашается ни на какие сделки. Всегда баланс между остальными тремя домами определяется мнением Восточного дома, но до последнего момента он свое мнение ясно не высказывает. Если даже удастся получить его в союзники, можно легко представить такой вариант развития событий, при котором, в зависимости от ситуации, он предаст. В таком случае Восточный дом не может стать выше других домов, но и, наоборот, ни за что не окажется среди проигравших.

Я бы сказал, иметь такого союзника слишком хлопотно. Для семьи перетянуть Восточный дом в свой лагерь равно самоубийству.

А про Северный дом ты, наверное, знаешь больше меня. Десять лет назад он был на моей стороне, но сейчас постепенно переходит к Нацуке. Пусть не в такой степени, как Восточный дом, но, не зная, что предпринять, он сейчас занимает неуверенную позицию.

Юкия, на которого все это вывалили без передышки, только хлопал глазами, а вспомнив, какую позицию занимал Киэй, растерял все слова.

– Погодите, а Западный дом? Разве он вас не поддерживал?

На вопрос Юкии последовал резкий ответ:

– Он мне не враг, но и не друг. Дело в том, что там меня считают просто марионеткой. Жизнь мою они, пожалуй, защитят, хотя когда-то я уже попался на эту удочку.

Когда десять лет назад юный наследник заявил о покушениях, двор выказал чудовищное равнодушие. Как раз тогда умер предыдущий правитель, который симпатизировал молодому господину, и это плохо повлияло на происходящее: тех, кто открыто выступал на стороне молодого господина, осталось крайне мало.

– Момент тоже был неподходящий. Моя мать, которая происходила из Западного дома, к тому времени уже скончалась, и я оказался совсем один, но Западный дом не проявил совершенно никакого интереса. Когда ребенок попросил их вмешаться, там, похоже, просто решили, что он все выдумал.

Тогда, чтобы избавиться от проблемы, глава Западного дома забрал молодого господина на воспитание. Почти насильно запертый в усадьбе Западного дома, молодой господин оказался совершенно отрезан от Тюо, его воспитывали почти как наследниц дома, в неге и достатке.

– Мне повторяли, точно заклятье: главное, чтобы рос здоровеньким, не нужно думать о политике. Мол, доверь все Западному дому.

А они останутся в выигрыше: вырастят молодого господина у себя, чтобы заставить его действовать так, как им угодно. И жалобы, будто при дворе покушаются на его жизнь, воспринимали в каком-то смысле всего лишь как удобный предлог для того, чтобы взять его к себе.

Молодой господин своим детским умом понял, что так нельзя, и с помощью немногочисленных сторонников стал искать способ выбраться из Ямаути.

Изумленный Юкия пробормотал:

– Так вот почему… вот почему вы отправились учиться во внешний мир?

Услышав бормотание Юкии, молодой господин довольно кивнул:

– Именно так. Мне оставалось только бежать из Ямаути и исчезнуть до тех пор, пока я не смогу противостоять четырем домам.

Только сейчас, в этом возрасте, молодой господин наконец решил, что сможет защитить себя, и вернулся на родину.

– Но я не преувеличу, если скажу, что сейчас девяносто девять целых и девять десятых двора – мои враги. Сложная ситуация.

Молодой господин вздохнул, а Юкия, услышав этот вздох, застонал.

– Так, может, и людей в Сёёгу вы не допускаете по этой причине?

– Да. Я же не знаю, кому можно доверять.

Теперь стало понятно, почему двор так выглядел: странно постриженные деревья обеспечивали хорошую видимость. Все было сделано так, чтобы приближение подозрительных людей было заметно из комнаты наследника.

– Эту науку я освоил благодаря выстрелам из зарослей, – серьезно сказал молодой господин, и Юкия скривился.

– Потому и велели мне не пить из колодца?

– Да. Как-то в него уже подсыпали яд.

– И как, обошлось? – спросил Юкия, про себя думая: «Повезло, что жив остался», но молодой господин улыбнулся.

– Не стоит меня недооценивать. В детстве меня постоянно приучали к ядам. – И он высунул кончик языка. – Я могу распознать вкус и запах любых отрав и лекарств, которыми пользуются в Ямаути. В каком-то смысле это мое особое умение.

Какое жуткое умение. Продолжая этот разговор, Юкия не столько восхищался, сколько все больше ужасался.

– Как вы вообще дожили до этого момента?

– Только потому, что, несмотря на девяносто девять целых и девять десятых двора врагов, у меня есть одна десятая надежных союзников.

С этими словами молодой господин вдруг отошел от столба и выпрямился перед Юкией.

– А теперь, Юкия, поскольку ты теперь знаешь, что происходит на самом деле, перейдем к главному.

– К главному?

Юкия невольно отодвинулся, но молодой господин, наоборот, навис над ним:

– Будешь моей одной десятой?

– Отказываюсь.

Ответ вырвался еще до того, как Юкия успел подумать. Быстро, непроизвольно.

– Совсем?

– Кажется, вы такого не ожидали?

Юкия не мог понять, с чего хозяин решил, что Юкия встанет на его сторону. Зажмурившись, он следил за молодым господином через щелки между веками, тот тоже недовольно посмотрел на Юкию.

– Ты же сам недавно сказал: согласишься, если найдется причина, почему это должен быть ты.

– И когда именно вы назвали эту причину?

Юкия слегка повысил голос, а молодой господин сделал такое лицо, будто хотел сказать: «Ну почему надо объяснять очевидное?»

– Как я только что сказал, я не могу просить стать моим союзником человека, которому не доверяю полностью, каким бы выдающимся он ни был. В то же время, как бы я ни доверял кому-то, но если он так неосторожен, что может сболтнуть что-нибудь обо мне, то к нему я тоже не обращусь. А иначе неизвестно, где меня могут застать врасплох во сне, – сказал молодой господин.

– Я, конечно, понимаю, что у вас за жизнь… – начал было Юкия, но осознал, что хотел сказать хозяин, и вдруг замолчал.

– Именно. Ты выдающийся человек, и в тебе есть смелость не предать того, чьим союзником ты однажды стал.

Он посмотрел на Юкию с открытой, искренней улыбкой, и Юкия не нашелся что ответить.

– Я сказал, что ты достоин моего доверия.

– Вы меня переоцениваете. Я вовсе не такой выдающийся. – И Юкия опустил глаза. – В Тарухи меня называют бестолковым вторым сыном наместника. Не может быть, чтобы Ваше Высочество заметил меня.

Юкия упрямо смотрел вниз, но молодой господин не обращал на это внимания.

– Да ты ведь специально вел себя так, чтобы с тобой обращались как с бестолковщиной, верно?

Юкия вздрогнул.

– Но ты выполнил всю работу, которую я тебе поручил, – продолжал молодой господин. – Наверное, это прозвучит странно, но мне кажется, я понял, насколько ты умный парень. Так что передо мной можешь не прикидываться.

Несмотря на эти слова, Юкия не смел поднять глаз. Молодой господин же, наоборот, явно превосходно себя чувствовал.

– Честно говоря, в твой первый день я поручил тебе ровно то же, что другим прислужникам – парнишкам из аристократов Тюо, тем шестерым, которые приходили до тебя. Даже если они заслуживали доверия, ни один из них не сумел выполнить работу полностью.

После таких слов Юкия не только не почувствовал гордость, но, наоборот, разочаровался.

– И поэтому я «умный»? Вы действительно меня переоцениваете. – Юкия поник.

– Эй, почему ты так решил?

Юкия зыркнул на хозяина.

– Так просто этим и отличаются аристократы из провинции от ваших, из Тюо. Наверняка те ходили за конями, чтоб попасть куда им надо. Думаю, поэтому я и сделал все быстрее: я-то превращался и сам летал. Так что вы ошибаетесь, – настаивал Юкия, но молодой господин стоял на своем.

– Возможно, это тоже верно, но главная причина, почему они не продержались у меня долго, иная. Все шестеро прислужников даже не поняли, что я им приказал.

Не поверив, Юкия поднял голову и встретился взглядом с молодым господином. Тот пристально посмотрел на Юкию и медленно объяснил:

– Например, про полив. Когда цветы, которые ты поливал, погибли, ты оставил их как есть. Почему?

На этот ласковый вопрос Юкия немного озадаченно ответил:

– Я подумал, вы хотите проверить разницу между водой из водопада и водой из колодца. Вот и решил, что если они засохли из-за этого, то не надо пытаться ничего делать самому, вдруг я что-нибудь неправильно сделаю.

Вскоре все цветы в кадках увяли, но хозяин за эти несколько дней ничего об этом не сказал.

– Так ведь раз надо одинаковые растения поливать водой из разных мест, значит, это для сравнения. Что еще можно было подумать? Даже если вы ошиблись, я не думаю, что вы любите разводить цветы для себя.

– Да, ответ верный. А вот среди прислужников, которые не поняли цели приказа, нашлись такие, кто эти засыхающие цветы потихоньку стал удобрять или даже заменять на живые. Наверное, они думали, что поступают хорошо, но на деле оказали медвежью услугу.

Со временем приказы молодого господина, снискавшие ему славу сумасброда, все меньше казались Юкии нелепыми, и все чаще он думал, что неправы были прислужники. К тому же позже он заметил, что наследник всегда давал задачи вовсе не бездумно, а в порядке значимости, и потому не считал хозяина пустоголовым.

– Я видел, какие книги вы читаете, и подумал, может, вам нравится изучать науки – ну, кроме поэзии.

– Конечно, чем изучать чувства молодого аристократа, страдающего от неразделенной любви к куртизанке, гораздо полезнее читать настоящие научные книги. Когда тебя не считают серьезным политиком, что с этим делать? Тут и думать нечего.

– Вы, конечно, абсолютно правы, но учитель из-за этого сильно сердился.

– Я вовсе не пренебрегаю наукой поэзии, просто не понимаю смысла этих упражнений, когда нужно повторять, точно сутры, любовные стишки. Поэтому я и не просил тебя выполнять эти задания вместо меня, – смущенно сказал молодой господин.

Глядя на него, Юкии захотелось как-то его подбодрить.

– Я думаю, Ваше Высочество, вы просто неверно выражались. Забавно, что они перестарались с работой. Конечно, это только мои догадки, но мне кажется, те мальчики, которые по своей воле старательно выполняли ваши поручения, когда-то и сами поручали что-то другим.

– Так или иначе, среди всех бывших прислужников ты лучший. И все же в Тарухи тебя называют безмозглым, а в драках, я слышал, ты почти всегда сдавался, хотя при угрозе жизни действовал хладнокровно.

– Откуда вы и это знаете? – вскрикнул Юкия.

Молодой господин не обратил на него внимания и пробормотал:

– Что-то тут не сходится. Может, и в Новый год ты специально учинил скандал?

При этих словах Юкия примолк. Молодой господин перевел свои аметистовые глаза на Юкию и мягко улыбнулся. Несколько секунд они играли в гляделки, но потом Юкия, осознав, что молодой господин ни за что не сдастся, разочарованно обмяк.

– Вообще-то, я вовсе не строил из себя дурачка нарочно, – вздохнул он и опустил голову.

Он больше не чувствовал необходимости что-то скрывать, поэтому, понимая, что выглядит странновато, почти искренне улыбнулся.

– Если говорить только про то, что случилось в Новый год, вы правы. Пожалуй, надо признать, что я переиграл. Из-за этого и попал в такую переделку.

Юкия виновато взглянул на молодого господина, но тот почти восхищенно пробормотал:

– Ну и паршивый у тебя характер!

– Спасибо на добром слове. По сравнению с аристократами в Тюо я просто милый мальчик, – иронически ответил Юкия, теперь уже с ухмылкой, и скривился: – Уже в тот вечер я понимал, что иначе все закончилось бы словами: «Виноваты простолюдины, не знающие своего места». К сожалению, даже мой отец тоже так думал. Не было другого способа.

Глядя на него, наследник тихонько засмеялся:

– Ясно. Так все просчитать – это не каждому дано. Все-таки будь моим пажом.

Стерев с лица улыбку, но многозначительно улыбаясь глазами, молодой господин горячо уговаривал Юкию. А Юкия привык, что отец до сих пор вечно звал его дураком и болваном, поэтому от беспрестанных похвал чувствовал себя неуютно.

– Я, конечно, очень благодарен вам за такие слова, но не смогу я служить в Тюо. Я уже решил, что буду жить на родине и для своей родины. Прошу меня простить.

Юкия склонил голову, и молодой господин замолчал, с сожалением пробормотав:

– Вот, значит, как?..

Жаль хозяина, но с этим ничего не поделаешь. Юкии стало неловко, и он опустил голову, но вдруг услышал странно радостное:

– Но ведь… если ты вернешься домой раньше, чем через год, тебя отправят в Кэйсоин, так?

– Чего?!

Юкия поднял голову, и в глаза ему бросилась подозрительно ясная улыбка хозяина.

– Так ведь? Значит, уже решено, что ты год пробудешь при дворе.

Юкия застыл на месте.

– А вы откуда знаете?

– Так ведь я истинный Золотой Ворон!

«Уж это-то я должен знать», – словно говорил молодой господин.

Юкия скривился:

– Непохоже на объяснение, Ваше Высочество.

Однако тот пропустил его слова мимо ушей, будто хотел сказать, что это неважно.

– Я хочу как-то выйти из этой ситуации: в течение года выберу себе супругу в Окагу и официально займу трон. Для этого мне нужно кое-что сделать. Сейчас я даже не знаю толком, кто при дворе мне враг, а кто друг.

Для начала надо найти, кто покушается на мою жизнь, и запастись такими доказательствами, которые не позволят им даже пикнуть, затем показать, что я не преувеличивал угрозу, и набрать союзников. Поэтому, пусть даже это будет временно, я прошу тебя, пока ты здесь, стать моим… нет, это слишком много… До тех пор, пока я не отыщу тех, кто покушается на мою жизнь, послужи мне. Или даже это невозможно?

Юкия совершенно не знал, что на это ответить.

– Почему вы так стараетесь меня заполучить?

Что бы там ни говорил хозяин, Юкия не мог припомнить, чем пришелся ему по душе. Он не был даже уверен, выказывал ли к наследнику дружеское расположение. Очень не хотелось бы, чтобы тот возлагал на Юкию какие-то неоправданные надежды, а потом сам же и разочаровался.

Однако молодой господин уверенно заключил:

– Ну, раз ты сам так говоришь, значит, все в порядке. Я и сам считаю, что я бездарный и меня есть за что назвать пустоголовым. Однако мне кажется, что в людях я разбираюсь. Ты ни за что меня не предашь.

Теперь, когда Юкия узнал, каков молодой господин на самом деле, он никак не мог согласиться с тем, что тот бездарный, и окончательно поверить его словам. В ответ на сомнение во взгляде Юкии наследник улыбнулся – на этот раз искренне.

– Ты хочешь узнать почему? Да потому, что мои враги не смогут предложить тебе ничего ценнее моего доверия.

Красиво сказал. Юкия потер брови и решил, что тут он, видимо, проиграл.

– Я через год уеду. Для меня важны семья и Тарухи. Однако тут замешан Северный дом, и на Тарухи это все тоже окажет влияние.

С этими словами он глянул на молодого господина.

– Если это затрагивает мою родину, я не могу остаться в стороне. Вас устроит, если я соглашусь только по этой причине?

Молодой господин задорно улыбнулся:

– Устроит. Пока.

– Правда? – Приняв решение, Юкия решительно взглянул на молодого господина. – Раз так, хорошо. Весь этот год я обещаю быть вашим пажом и служить вам верой и правдой.

Услышав это, молодой господин счастливо рассмеялся:

– Отлично! С тобой мне ничего не страшно! Что ж, я на тебя рассчитываю!

– Только я не знаю, насколько смогу вам помочь.

– Даже не сомневайся. Ты моя опора! Не зря я взял тебя с собой в веселый квартал. Как хорошо, что ты стал моим союзником.

Молодой господин вздохнул с облегчением, а Юкия при этих словах замолчал, почуяв что-то не то.

– Подождите. Вы сейчас сказали: «Не зря я взял тебя с собой»? Это в каком смысле?

Молодой господин весело и решительно ответил:

– Я подумал, что надо дать тебе… Как там ты сказал?.. Причину стать моим пажом. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Не может быть! Вы что… – Юкия задал вопрос, чтобы убедиться, но голос его дрогнул. – Вы что, сделали это нарочно?!

– Ты о чем?

Молодой господин удивленно захлопал глазами, будто не понимал, и Юкия поспешно добавил:

– Вы что, намеренно устроили такой пышный пир, потому что знали, что на вас готовят покушение?!

– Ну да, само собой. В последнее время явно пахло жареным. Вчера я их спровоцировал, но и так знал, что вот-вот что-нибудь случится. Вот я и подумал, что воспользуюсь случаем и докажу тебе. Что-то не так?

В миг, когда Юкия услышал этот вопрос, в нем что-то с громким треском лопнуло.

– Вы что, идиот?! Должен же быть предел безрассудству! – провыл он и стукнул обеими руками по татами.

– А чего ты злишься? – с искренним удивлением спросил молодой господин, и Юкия схватился за голову.

– Это же слишком легкомысленно! А вдруг что-нибудь пошло бы не так? Сегодня мы бы вас оплакивали! Вы слишком презираете своих врагов. Если продолжите в том же духе, я не знаю, что делать!

Как бы ни был хорош Сумио, недостаточно просто надежды на него. Одна ошибка – и их могли убить. И вообще, от размаха вчерашней гулянки, от того, сколько на нее истрачено, только чтобы выманить врагов, голова начинала болеть. А если все задумывалось еще и чтобы привлечь его на свою сторону… тут совсем не до смеха.

– Правда?

Этот искренне удивленный человек перед ним, может, и не пустоголовый, но он точно странный.

– Ваше Высочество, это Сумио. Я вернулся.

– Ага. Входи.

Из-за двери показался Сумио: он только что завершил дела за пределами дворца. Похоже, Сумио не совсем был готов увидеть хозяина в прекрасном настроении и рядом перепуганного Юкию.

– Не волнуйся, все прошло отлично. С этого дня он наш, – сразу предупредил молодой господин и похлопал Юкию по плечу.

Новоиспеченный паж устало посмотрел на Сумио, и тот мгновенно понял, что произошло, и улыбнулся:

– Это хорошо. Тогда теперь и я на тебя рассчитываю, Юкия. Этот человек очень разборчив, да к тому же странноват. Сначала он будет тебя раздражать, но потерпи чуть-чуть. Когда поймешь, что это не со зла, вы поладите.

Сумио неожиданно небрежно говорил о хозяине.

– Господин Сумио, а вы давно служите телохранителем молодого господина?

– Можешь звать меня просто Сумио, – сказал тот и без капли стеснения уселся на татами, скрестив ноги. – Телохранителем я стал совсем недавно, а знакомы мы с детства.

– Вообще-то, в нынешней гвардии Ямаути-сю я могу доверять, пожалуй, только Сумио.

– Неужели даже на личную охрану дома Сокэ нельзя положиться?

– После того как отец сменил на троне предыдущего правителя, Ямаути-сю совсем прогнила, – погрустнел молодой господин.

Десять лет назад Ямаути-сю объединяли общие убеждения. Изначально это была группа искусных воинов, прошедших строгий отбор и избранных для того, чтобы защищать дом Сокэ. Все Золотые Вороны часто навещали Ямаути-сю, и между гвардией и домом Сокэ существовала крепкая связь.

Однако нынешний правитель – отец молодого господина – не пытался установить с Ямаути-сю близкие отношения. От правителя, который не любил оружие, который бросил все политические дела на своих советников, а сам все дни проводил, музицируя на женской половине дворца, первыми отступились именно те, кто должен был его защищать.

Большинство из тех, кто имел реальные воинские навыки, ушли из Ямаути-сю, а им на смену стали приходить такие, кого посчитали непригодными к государственной службе, даже если это были родственники четырех домов. Из-за того, что в Кэйсоин поступают благородные вороны, от которых деликатно избавляются в других местах, нынешние Ямаути-сю действуют только по расчету, только ради выгоды.

Их продолжали называть «Ямаути-сю», но на деле они утратили свою целостность и превратились всего лишь в сборище приспешников четырех домов.

– За эти десять лет они обесценили реальную силу и поставили на первое место происхождение. Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что теперь это двор в миниатюре.

Если бы это услышал дядя Юкии, который гордился тем, что служил в Ямаути-сю, он точно упал бы в обморок. Не то чтобы там совсем не осталось способных воинов, но, честно говоря, многие совершенно забыли об истинном предназначении гвардии, и теперь сложно понять, какая сила за кем стоит.

– Так что единственным настоящим союзником из Ямаути-сю я могу назвать только Сумио, с которым знаком с детства.

– Поэтому на людях мы ведем себя сдержанно, а когда никого нет – всегда вот так.

– Правда?

– Да. До сих пор мы и при тебе сохраняли осторожность. Надеюсь, ты не возражаешь, если теперь будет по-простому?

– Конечно!

Они снова поклонились друг другу, торжественно попросив друг у друга поддержки в будущем, затем Сумио принял серьезный вид и повернулся к молодому господину:

– Итак. Я принес несколько новостей.

Молодой господин сосредоточенно посмотрел на него и кивнул. Юкия тоже поспешил принять позу внимательного слушателя.

– Выкладывай.

– Итак, во-первых, из тех, кто от нас убежал, кажется, никто не остался в живых.

– Что?!

Молодой господин, хоть и понял по суровому выражению лица Сумио, что новости не очень хорошие, но такого не ожидал. Сумио перешел к подробностям.

– На задворках квартала, у леса я нашел несколько тел, сейчас там суматоха. Я сам проверил – это те, кто напал на тебя, ошибки нет. Но ни у одного из них раны от меча не были серьезными, они умерли не от потери крови.

Узнав, что причина смерти другая, молодой господин нахмурился и промычал:

– Значит, яд?

– Думаю, да. Видимо, они приняли яд отсроченного действия. Однако я никогда бы не подумал, что эти люди сами, сознательно приняли яд. Если бы их воля была столь сильна, они нанесли бы ответный удар, а не бежали.

– Возможно, им дали яд тайно, чтобы заткнуть рты.

– Когда мы скрестили мечи, я почувствовал от того мужчины запах алкоголя. Наверное, это оно: подсыпали в напиток чего-то «для поднятия духа».

Молодой господин задумался.

– Что ж, они хорошо подготовились. Значит, теперь через наемников мы не сможем отыскать кукловода.

Но чтобы поймать кукловода, нет смысла хватать за хвост ящерицу. Союзников у молодого господина и так немного, к тому же однажды его жалобу уже оставили без внимания. Нужны были доказательства, что кто-то действительно покушается на его жизнь.

– Если заявить об этом сейчас, скорее всего, скажут, что это грабители добрались до зажиточного благородного ворона.

Хозяин задумался, и тут Сумио влез за пазуху и воскликнул:

– Кстати! Я такого никогда не видел, может, ты знаешь, что это?

С этими словами он вытащил золотую пластину с узором в виде молоточков, размером примерно с человеческий большой палец.

Молодой господин взял ее в руки и, осмотрев, пожал плечами:

– Нет. Где ты это взял?

– Нашел у покойников там, на задворках. У них у всех было понемногу похожих штук, вот я и подумал: не исключено, что их дали бандитам в награду за нападение. Я такую форму вижу впервые, решил, что это может оказаться подсказкой, вот и принес.

Юкия, который до сих пор только молча слушал, взглянул на вещицу в руке молодого господина и тихонько присвистнул.

– А можно мне посмотреть?

– Держи.

Юкия взял у хозяина пластинку, положил себе на ладонь и стал пристально ее рассматривать. Перевернув ее, он обнаружил след клейма, но его так сильно стерли, что никак не получалось разглядеть печать, и все же…

Юкия вздохнул и с силой сжал кусочек золота.

– Я понял, что это.

Кажется, остальным двоим и в голову не приходило, что Юкия мог знать то, что неизвестно им. Молодой господин и Сумио одновременно вытаращили глаза.

– Правда? Только стал пажом – и тут же показал себя!

Однако Юкия не улыбнулся в ответ на восхищенные слова Сумио.

– Нечего радоваться. Эти монетки раздают на счастье в Новый год гостям Северного дома.

Услышав о Северном доме, молодой господин и Сумио изменились в лице.

– Северный дом?!

– Это точно?

В ответ на вопрос Сумио Юкия, все в том же напряжении, уверенно кивнул.

– Как видите, знак смазали, чтобы не дать мне сразу узнать этот узор. Я видел такие совсем недавно, в Новый год, и сам держал в руках, так что ошибки нет.

– И многие их получили? – мгновенно спросил молодой господин, и Юкия задумался, сведя брови.

– Дарили не каждому, а по несколько штук на дом, поэтому сложно сказать, скольким они достались. Но предназначались они благородным воронам из Тюо, родственникам Северного дома, и только тем семьям, которые приехали в усадьбу поздравить хозяев с Новым годом. Провинциальным аристократам обычно не полагается, моя семья – исключение.

Значит, можно сузить число подозреваемых. Молодой господин и Сумио переглянулись и обменялись напряженными взглядами.

– Вот уж Северный дом я вообще не подозревал.

– А ты все-таки молодец! Отличная работа.

Сумио грубовато потрепал Юкию по голове, но тот только недоуменно рассматривал монетку.

– Все-таки это странно.

– Что именно?

– Судя по рисунку, монетка этого года. – Юкия постучал ногтем по лицевой стороне пластинки. – По правилам, их нельзя тратить весь год.

Согласно традициям северных земель, новогодние монетки служили талисманами и, до тех пор пока не подарят новые, их положено держать в доме. А для того чтобы не спутать их, узор каждый год немного меняли.

– Так почему же их использовали для оплаты бандитам?

Действительно, клеймо нечеткое, количество получивших монетки людей ограничено. Конечно, человек непосвященный не понял бы, что это такое. Но для тех, кому их вручили, эти монетки – свидетельство расположения главы Северного дома. Никак не назовешь их подходящим вознаграждением для грабителей.

Юкия поднял глаза, ожидая услышать мнение остальных, но молодой господин глубоко задумался, подперев рукой подбородок.

– А если тот, кто подстроил нападение, не хотел, но вынужден был их отдать?

Но зачем же выбирать для такого дела почетный дар от главы Северного дома?

– Вы хотите сказать…

– Да нет, я просто гадаю. Сейчас пока ничего сказать нельзя.

Сам хозяин вел себя непонятно: он что-то бормотал, будто рассуждая, и больше ничего не объяснял.

И вдруг он хлопнул в ладоши, видимо, придя к какому-то решению:

– В общем, ясно, что эти наемники имели какое-то отношение к Северному дому. Сумио, перед тем как выяснять, кто они такие, разведай, что там сейчас у Северного дома.

– Хорошо.

– Теперь ты, Юкия. Видел того, кто стрелял?

– Более-менее. Но только секунду, да и далеко было, так что не очень ясно… – заговорил Юкия, но запнулся. – Вообще-то, он выглядел так же, как тот, кто подсматривал за нами возле «Сёгэцу-ро».

– Да?

– Но ты же не видел толком его лица? – с подозрением переспросил Сумио, но Юкия тоже уже засомневался и покачал головой.

– Вроде бы да, но было что-то странное.

Он и сам не понимал как, но, когда увидел со спины того стрелка, чутье подсказало, что это тот же человек, что следил за ними ночью.

– А если снова встретишь его, узнаешь?

Юкия серьезно подумал и медленно кивнул.

– Наверняка. Но мне кажется, наш лучник не бывал в главной усадьбе Северного дома не меньше семи или восьми лет.

– Что?

– Что ты сказал? – спросил молодой господин.

– Это точно? – выкрикнул Сумио. – Ведь в Новый год в усадьбу приезжает довольно много людей, особенно если учесть слуг.

Раз стрелок нанял бандитов, вероятно, он не мог допустить разоблачения. В первую очередь подозрение падает на слуг аристократов в Тюо, родственников Северного дома, либо кого-то из их окружения.

Юкия догадался, что Сумио и хозяин намереваются вызвать и открыто допросить этих людей, но боятся лишиться своих доводов из-за того, что Юкия плохо помнит нападавшего.

Однако, когда Сумио вслух усомнился, что тот опознает стрелка, Юкия резко опроверг его опасения:

– Вы уж меня за дурачка не держите. Что бы там ни было, но не могу же я забыть лицо ятагарасу, которого видел хоть разок. Не такой уж я недоумок.

Он был вполне серьезен, но ему ничего не ответили, а Сумио даже озадаченно умолк.

– Я что, сказал что-то странное? – Заметив, что эти двое внезапно притихли, Юкия растерял свой запал и заглянул в лицо молодого господина.

– Да нет, не обращай внимания. Я понял тебя. – Молодой господин твердо кивнул. – Учтем это, когда начнем поиски.

– Хорошо. – Перехватив взгляд хозяина, Сумио кивнул и поднялся, видимо, собираясь уйти.

– Кстати, Юкия, ты прямо сейчас едешь со мной. – Молодой господин энергично поднялся вслед за Сумио, и Юкия тоже поспешил встать.

– Прямо сейчас? И куда? – переспросил Юкия. – Мы не вернемся в Сёёгу?

– Хм-м, – глядя в никуда, промычал молодой господин. – Для начала – в игорный дом.

– Даже не знал, что здесь можно пройти.

Во тьме горел неясный огонек маленького светильника в форме переносного письменного набора. Молодой господин нес его поближе к земле, чтобы видеть дорогу, так что на скалах, подступавших к тропинке с обеих сторон, метались тени, создавая жуткие картины. Холодный и влажный воздух пробирал до костей.

Услышав сзади среди эха шагов в пустоте возглас Юкии, наследник оглянулся.

– В горах Тюо таких туннелей множество. Думаю, похожие проходы есть и в других лавках.

В темноте Юкия мог видеть только спину хозяина в накидке с белой вышивкой.

– В лавках – секретные лазы? Но зачем?

На этот раз мы идем совсем в другое место, оно называется Таниай. В отличие от веселого квартала в Тюо, который выполняет почти официальную роль, здесь гостей ждут сомнительные развлечения, не признанные точки зрения морали.

Среди аристократов, привыкших к развлечениям веселого квартала, в каком-то смысле действующим на них благотворно, немало таких, кто испытывает интерес и к Таниай. И по таким проходам тайно отправляются отдохнуть те, кто из-за своего происхождения не может пойти туда открыто. Я слышал, что при этом они отдают немало мелкой монеты – в том числе затем, чтобы о них не болтали, – и хозяева лавок считают это дополнительным заработком, а возможно, имеют и какое-то отношение к Таниай.

– Эти ходы еще и отличный способ удрать от тех, кто следит за тобой от дворца: если хочешь незаметно исчезнуть, беги сюда.

– Так вот почему вы часто посещали «Сёгэцу-ро»? – спросил Юкия.

– Не только, – туманно подтвердил молодой господин.

После того как они разошлись с Сумио, Юкия ожидал, что они выйдут наружу, но хозяин подозвал к себе человека из «Сёгэцу-ро» и что-то приказал. Тот с понимающим видом принес им переодеться и, не выходя на улицу, провел в зал под землей.

Перед ними стоял великолепный двустворчатый алтарь. Роспись на роскошных дверях изображала золотом по черному лаку пятерых ятагарасу и волшебных животных, приносящих удачу, а вокруг них лежали подношения – живые ветки священного дерева сакаки и жезлы с белыми лентами.

Юкия изумился:

– Что мы тут будем делать?!

Однако служащий лавки распахнул двери, и впереди открылся темный коридор.

– За алтарем – непристойный квартал? Нельзя же так откровенно напрашиваться на кару небесную! – ужаснулся Юкия, одновременно восхищаясь изобретательностью здешних обитателей.

Туннель оказался узким и темным, но хорошо обустроенным, поэтому идти было нетрудно. Прохлада тоже не ощущалась, пока Юкия двигался.

Они шли не спеша и примерно через четыре с половиной коку[7] добрались до выхода. Деревянная дверь смотрела на ущелье, здесь же поворачивала горная дорога. Снаружи проход так искусно скрывался в скале, что никакой прохожий ни за что не заметил бы его.

Сверху было видно, как со дна ущелья по склонам поднимались тесно прилепленные друг к другу домики. За откосы цеплялись платформы со зданиями вроде усадеб аристократов, однако эти отличались от величавых строений там, наверху, и выглядели скорее вульгарно.

– Это и есть Таниай?

– Да. Под солнечными лучами выглядит вот так, но вечером просто великолепен! Вереницей тянутся красные фонари – своеобразное зрелище.

Они спустились по удобной лестнице. Следуя за молодым господином, Юкия не мог оторвать взгляда от Таниай, который постепенно разрастался перед его глазами.

Когда они подобрались поближе, послышались кокетливые женские голоса. Прислонившись к окну за решеткой с узором в виде лепестков, им махала рукой какая-то неряшливая девица. Она заметно отличалась от девушек из веселого квартала, и от ее вида волосы вставали дыбом. Попадались и бандитского вида личности, которые, заметив явно неместного молодого господина, грубо его окликали.

У Юкии душа была не на месте, но хозяин, очевидно, привык к подобному. Лицо его сохраняло безразличие, а вот бедный паж волновался, не напрасно ли они расстались с Сумио.

– Ваше В… ой, нет, молодой хозяин! Не безрассудство ли это? – Юкия намекал ему, что, если на них нападут, им придется плохо, и тот бросил на слугу короткий взгляд.

– Не волнуйся. Наутро после вчерашнего они вряд ли будут готовы, да и говорят же: кто делает первый ход, тот и побеждает. Мы прошли под землей, можем не опасаться преследователей.

– Но ведь всякое может случиться!

– На этот случай я тоже кое-каким военным искусством владею. Если что-то произойдет, будем сражаться, – не меняясь в лице, сказал молодой господин и указал на деревянный меч, который захватил из «Сёгэцу-ро».

Вот тут Юкия перепугался.

– Я уже много раз говорил: вы когда-нибудь из-за своей легкомысленности погибнете.

– Не волнуйся. Я же Золотой Ворон!

– Этого недостаточно.

– Да?

Пока они говорили, они миновали Таниай, и молодой господин полез вверх по ступенькам, вырезанным в камне. Так они добрались до деревянной площадки на плато.

Площадка оказалась не из обработанного дерева, это был просто грубый настил из сложенных вместе круглых бревен. Оглядываясь, чтобы не оступиться, Юкия встретился глазами с неприятного вида людьми, которые посматривали на них издалека. Он на мгновение напрягся, не втянут ли их в драку, но в хриплом приветствии местного человека не услышал угрозы.

– Это же малыш Сумимару!

– О, неужели решил довести дело до конца?

В ответ на провокацию молодой господин серьезно кивнул:

– Именно так. Передайте своему хозяину, что в этот раз я верну свой проигрыш.

– Надо идти! – захохотали мужчины и бросились бежать по дороге впереди молодого господина.

– Сумимару – так вас здесь зовут?

– Ага.

– А что за проигрыш?

– Не обращай внимания.

– Вы зачем сюда пришли?

Молодой господин бросил на Юкию косой взгляд:

– Скоро сам поймешь.

Он зашагал вперед.

«Неохота связываться», – яростно подумал Юкия, но вернуться один он никак не мог и уныло двинулся вслед за хозяином.

Довольно скоро они добрались до оживленного места. Неусточивые, гремящие под ногами бревна сменились чуть более надежной дорогой, вырубленной в скале. Вокруг вольготно расположились, кому как удобно, люди странного вида.

От бумажных фонарей, развешанных по обе стороны дороги, шел запах небрежно налитого дешевого масла. Вдоль склона горы теснились домишки, громко кричали зазывалы. Двери были широко распахнуты, и Юкия свободно мог видеть комнаты, где развлекались азартными играми. Каждое заведение старались аляповато украсить, чтобы хоть чуть-чуть выделить среди соседей.

В одном из них был игорный дом, где царила страшная суматоха. Зрители смеялись и шумели, возбужденно улюлюкали, и именно туда без колебаний вошел молодой господин, ведя за собой Юкию.

– Ну-ка разойдитесь. Сумимару пришел возвращать долг!

– Малыш!

– Что-то ты припозднился!

– Эй, пропустите его! Идет малыш Сумимару!

– Ну наконец-то!

– Заждались!

Из-за странного энтузиазма мужчин, зашумевших при виде молодого господина, Юкии сразу захотелось уйти. Но, увидев спину хозяина, перед которым сразу расступились зрители, он стиснул зубы до скрипа. Расталкивая окруживших его людей, он протиснулся вперед и сел рядом со своим молодым господином.

– Что все это значит?

– Да я на днях сильно проигрался в чет-нечет. Они забрали в залог мой любимый меч, вот я и вернулся за ним.

Для человека, желающего заплатить за большой проигрыш, он слишком горел энтузиазмом.

Юкия снова спросил, что это значит, но молодой господин удивился:

– В смысле? Игра еще не закончена.

– Что?

Лицо Юкии напряглось от неприятного предчувствия, когда молодой господин снял с себя накидку.

– Держите. Это шелк, сотканный из нитей волшебной паучихи Дзёрогумо.

В призамковом городе хорошую одежду принимали в сделках вместо денег.

– Этого должно хватить, – сказал молодой господин, и мужчина, в которого он швырнул накидку, бросился ее ощупывать, чтобы оценить товар.

– Вполне, – довольно ответил мужчина и в следующий миг расхохотался, выставив напоказ желтые зубы. – Если, конечно, речь идет только о старых проигрышах малыша. Но ведь мы же не закончили, верно?

Он говорил с деланой вежливостью, и молодой господин кивнул, как бы говоря: «Само собой».

– Ничего, я сейчас верну это назад. Ставлю свой предыдущий проигрыш и удваиваю. Еще разок.

– Ого! Молодец!

– Вот это наш малыш!

Окружение разразилось задорными воплями, улюлюканьем и гоготом. Юкия же побледнел.

– Пожалуйста, не надо так шутить. Если уйдете сейчас, можно обойтись только накидкой. Хотя для вас это, наверное, дешевка, да?

В ответ молодой господин серьезно посмотрел на Юкию.

– Вовсе нет. Это мое последнее кимоно, которое можно обменять на деньги, я его оставлял в «Сёгэцу-ро». Все остальное я потерял, – беззаботно бросил молодой господин, и Юкия взвыл про себя.

– И сколько ж вы оставили здесь?!

– Это на пользу экономике Ямаути. Не переживай так.

– Эй, вы слышали?! Он вложился в экономику Ямаути!

– Вот это да! Уважаю!

– Настоящий мужик, обожаю его!

Ободряющие голоса все больше заглушал смех.

Теперь Юкия понял, почему «малыша Сумимару» здесь так любили: ему радовались вовсе не потому, что молодой господин был умелым игроком, он легкая добыча.

Пока ошеломленный Юкия пытался прийти в себя, человек напротив наследника важно покачал головой:

– Так-так, малыш. А как ты будешь платить, если проиграешь?

– Наконец отдашь свой меч?

– Если надумаешь сам отработать долг, мы не против.

– Думаю, такому работнику много где обрадуются!

Насмешливые возгласы раздавались уже отовсюду, и Юкия невольно скривился. Однако под наглыми взглядами молодой господин сохранял спокойствие.

– Меч я вам не отдам и работать у вас не собираюсь.

– Так что ж ты будешь делать?

– При необходимости… – беспечно заявил молодой господин, хлопнув Юкию по плечу, – оставлю здесь его. Если я проиграю, можете его варить, можете жарить – делайте что хотите.

– Этого?

– Какой-то он придурковатый у тебя.

– И красавцем не назовешь!

После слов молодого господина все взгляды обратились в одну точку, тогда Юкия наконец заметил, что на него поспорили.

– Чего?!

Не обращая внимания на запоздалое недоумение Юкии, молодой господин стал с невиданным пылом нахваливать своего пажа:

– Телом крепок, серьезный, так что работает отлично! Этого братишку любой бы желал!

– Что ж, энергии в нем хватает, это видно.

– Эй! Эй, погодите! – крикнул Юкия, но его никто не слушал.

– Я вам целого прислужника продаю – вы же не скажете, что этого мало?

– Для нас лучше бы, конечно, деньжат или уж одежонку понаряднее.

– Значит, согласен?

– Ладно, для начала пойдет.

– Ну, тогда начнем.

– Ладно! Ставки сделаны. Приступим к последнему поединку?

В ответ на голос метчика все вокруг с энтузиазмом заревели.

Кажется, сделка прошла успешно, правда, у Юкии на душе все еще было неспокойно.

Пока люди у метчика устраивались поудобнее, слуга, забыв о разнице в положении, схватил молодого господина за ворот:

– Ты чего несешь?! Я что, стою меньше меча?! Собрался продать меня за долг?! За долг в азартных играх?! Ах ты, скотина!

Юкия уже чуть не плакал, и молодой господин, видимо не вытерпев, рявкнул, склонившись к пажу:

– Ну, хватит!

Глядя в глаза Юкии, он прошептал:

– Верь мне.

Скорее всего, это услышал только Юкия – так тихо это прозвучало. Но, почувствовав в этом еле слышном голосе непреодолимую силу, Юкия замолчал.

Убедившись, что ему удалось усмирить слугу и тот умолк, молодой господин как ни в чем не бывало снова сел в ту же позу. Если бы кто-то посмотрел на него, то увидел бы, что он был абсолютно спокоен. Это нисколько непохоже на человека, который со всем азартом предается игре.

Юкия сообразил: видимо, сейчас что-то произойдет. Он не понимал, что именно случится, но осознал, что молодой господин не мог попасть в эту ситуацию по неосторожности. В любом случае сам Юкия ничего не мог сейчас сделать, поэтому решил пока отмахнуться от охватившего беспокойства и смиренно ждать, что с ним будет.

Тем временем молодой господин и все тот же человек – метчик в первой игре – бросали кости на красный блестящий поднос перед собой.

– Последний поединок неинтересно решать одним броском в чет-нечет. Может, вот так?

– Годится.

Молодой господин предложил азартную игру под названием «Кана-корогаси»: красный поднос назывался цветочным и был расписан четырьмя разными растениями: цветами сливы, хризантемы, китайской мальвы и камелии. Слива давала одно очко, хризантема – два, мальва – три, камелия – четыре. Кости бросали на поднос и перемножали выпавшее число с цветочными очками – столько и получал игрок. Это повторяли дважды, и тот, у кого сумма очков выше, побеждал.

На красно-черном подносе красные ячейки давали положительные числа, а черные – отрицательные. Например, ячейка с камелией дает больше всего очков, но, если одновременно кости попали на черную ячейку, та же сумма очков теряется.

Дома у Юкии тоже был набор для игры в «Кана-корогаси», и он знал правила.

Первый ход у метчика. Он зажал кости между указательным и средним пальцами и пристально смотрел на поднос. Затем потер кубики большим пальцем и щелчком подбросил – весело вращаясь, те покатились по гладкому лаку.

– Ну, ну, ну, сколько, сколько?

– Красный, приди! Красный, приди!

Метчик улыбнулся костям, застывшим среди криков зрителей.

– Шесть, красная мальва.

– Восемнадцать очков!

Довольно высокий результат.

Следующим бросал молодой господин. Он не стал принимать никаких поз, а небрежно бросил кости. Они ударились о борт подноса, с легким стуком отскочили и покатились по поверхности.

Победа в «Кана-корогаси» определяется тем, как игрок бросает кости. На первый взгляд кажется, что это дело случая, но метчик и опытные игроки умеют попадать в нужные ячейки, поэтому метчик обращался с кубиками осторожно. Но молодой господин, напротив, казалось, полностью положился на судьбу. Зрители смотрели на него с пренебрежением, решив, что он даже не умеет кидать кости, но ахнули, увидев, где они остановились.

– Пять, красная камелия – двадцать очков!

Молодой господин поднял глаза и спокойно взглянул на метчика:

– Прошу.

Тот, взяв переданные ему кости, заметил шутливо:

– А ты молодец!

Он потер их подушечками пальцев.

– Но посмотрим, что будет дальше.

Снова определив цель, он подбросил их:

– Оп-па!

Кости, красиво перевернувшись, остановились ровно на красной камелии.

– Шесть, красная камелия!

– Двадцать четыре очка! Вместе – сорок два выигрышных очка.

Вытаращив глаза при виде очков метчика, Юкия обернулся на молодого господина. Чтобы обыграть противника, надо выбросить больше двадцати двух очков, а это шестерка на красной камелии – лучшее возможное попадание.

– М… молод… – невольно простонал Юкия, но хозяин был само спокойствие. Он не выказывал никакого интереса ни к ободряющим голосам зрителей, ни ко вздохам прислужника, а лишь подбрасывал в воздух и ловил кости, постукивая ими.

– Если я выиграю, с вас пятьдесят рё, – внезапно почти пропел молодой господин. При звуках его звонкого красивого голоса шум мгновенно утих. – И сразу после окончания, никаких отсрочек.

Бездонные глаза, словно вбирающие в себя все вокруг, впились в метчика прямо напротив молодого господина. Тот, не сомневаясь в победе, не смог скрыть довольную усмешку и спокойно кивнул.

– Это уж само собой. Только и ты не забудь: если проиграешь, мы этого паренька будем здесь гонять и в хвост и в гриву.

В ответ молодой господин впервые после того, как прибыл сюда, улыбнулся:

– Как тут забудешь?

Услышав это смелое заявление, метчик взглянул на него с подозрением. Однако молодой господин больше не смотрел на него, он крепко сжал кости и снова энергично бросил их на поднос.

Этот бросок должен был решить судьбу Юкии.

Стук, стук, стук.

Кости, крутясь, подпрыгивали по расписному подносу.

– Ну, ну, ну!

– Красный, давай! Красный, давай!

Крики вокруг слились в один.

– Давай, давай, давай!

Для Юкии эти секунды после броска показались неимоверно долгими. От необычности атмосферы и ситуации сердце колотилось как бешеное и кровь шумела в ушах.

«Красная камелия. Камелия. Пожалуйста, выпади…»

Перед глазами истово молившегося Юкии крохотные кости, постепенно теряя скорость, закрутились по красному и черному, по менявшейся с головокружительной быстротой судьбе Юкии.

«Ох».

Внезапно кости замедлились – под ними цвела ярко-красная камелия, и метчик остолбенел, когда это увидел.

Стук.

Вся комната погрузилась в молчание.

Кубики остановились.

Камелия.

На костях – шестерка.

И с последним поворотом кости встали… не на красном – на черном.

Шесть, черная камелия.

– Двадцать минус двадцать четыре. Проигрышных очков – четыре.

– Как это? – глупо спросил молодой господин, сидя рядом с Юкией, не меняя серьезного выражения лица.

У метчика – выигрышные сорок два очка, а у молодого господина – четыре проигрышных, ниже нулевой точки. Разница – сорок шесть очков.

Не веря своим глазам, изумленный Юкия не мог пошевелиться. Но, сколько он ни смотрел на поднос, выпавшая ячейка оставалась на своем месте.

«Шесть, черная камелия, минус четыре очка. Шесть, черная камелия, минус четыре очка. Шесть, черная камелия, минус четыре очка… Минус четыре очка».

Молодой господин, склонив голову, приносил застывшему пажу показные извинения.

– Ну, ты это… извини.

Разгромное поражение, оставалось только смеяться.

– Это что, шутки?! Ах ты! – Крик Юкии мгновенно заглушил самый настоящий взрыв смеха.

В этот миг он был впервые продан.

– Эй, Юкия, сказали, что тебе можно уходить.

– Что?

Юкия, выронив ремешок, который держал в зубах, чтобы связать им бревна, выпучил глаза.

С тех пор как его продали в Таниай, прошло уже полтора месяца. Он служил залогом, пока молодой господин не найдет где-нибудь пятьдесят рё, однако за ним никто не приезжал, и служащие игорного дома стали с жалостью поглядывать на Юкию: «Может, хозяин тебя просто бросил?»

Кажется, Юкия дольше пробыл здесь, чем в прислужниках у молодого господина. И он уже начал думать, что его пребывание здесь ничем не отличается от жизни у молодого господина: все те же мелкие поручения, если не считать того, что каждый день ему приходилось ввязываться в чьи-нибудь потасовки и прибирать за пьяными гостями, которых могло стошнить где угодно.

Впрочем, он прилежно работал потому, что слышал, будто многих ребят, отданных вот так же в «залог», куда-то отправляли. Среди «залогов», которые служили благородным воронам, большинство даже не пыталось осознать свое положение. Это были отвратительные болваны, и даже здесь, похоже, не могли найти им применение. Возможно, за кем-то из них так и не вернулись, потому что действительно считали, что таких дураков лучше не выкупать.

Так или иначе, Юкия ни знать не хотел, ни тем более на своей шкуре испытать, куда девали такой невыкупленный залог. Он понятия не имел, сколько ему еще здесь находиться, и ужасно боялся оказаться в каком-нибудь жутком месте из-за того, что он не смог пригодиться здесь.

Юкия трудился еще усерднее, чем у молодого господина, буквально изо всех сил, так что им даже восхищались.

«Я отчаянно тружусь!» – чуть не плакал про себя Юкия, не разгибая спины и не показывая своих страхов.

Вот и сейчас работа кипела: он чинил пол, который проломили подравшиеся клиенты, и закреплял новые бревна, работая руками, ногами и даже зубами!

Держа в зубах ремешок и затягивая его вокруг бревен, Юкия уже собирался после этого готовить ужин для местных мужичков, но, услышав, что ему можно идти, от неожиданности раскрыл рот и не смог удержаться, упал навзничь.

Он чуть не потерял сознание и, держась за ушибленную голову, поднял глаза:

– П… правда?! Неужели кто-то принес пятьдесят рё?

– Правда. Ну, как «кто-то»… Твой хозяин там стоит.

Дальше он уже не слушал и помчался туда.

– Хозяин!

Молодой господин заметил Юкию и приветственно поднял руки, а Юкия, улыбаясь, налетел на него с кулаками. Впрочем, тот сразу заломил Юкии руку и отбросил его назад – видимо, не врал, когда говорил, что владеет боевыми искусствами. Это застало Юкию врасплох, и он подлетел в воздух. Клиенты и служащие игорного дома, привыкшие к потасовкам, подсмеивались, глядя на распластавшегося на земле Юкию.

– Ты что творишь? – с подозрением спросил молодой господин, не распрямляясь после броска.

– Вообще-то, вы должны были покорно стерпеть мои удары. Есть же у меня право хотя бы выплеснуть свою злость, – недовольно заявил Юкия, и молодой господин приблизился и подал руку.

– Не пойдет. Я не желаю терпеть несправедливые побои.

– А если подумать, что вы со мной сделали? Это не кажется вам несправедливым?

– Глупости не болтай, лучше быстрее попрощайся со всеми.

Юкия послушно убрал свои инструменты и поблагодарил хозяев магазина, которые его приютили. Метчики, с которыми он успел подружиться, жалели, что он уходит, и даже предложили ему остаться у них, но Юкия вежливо отказался и покинул игорный дом.

Сегодня молодой господин прибыл не на Сумио, а на настоящем коне, и Юкия сел перед молодым господином. Пока они взлетали все выше, вокруг становилось все светлее. Когда они выбрались из сумрачного даже днем Таниай, и Юкию согрели лучи солнца, у него на глазах выступили слезы.

Как давно он не был на вершине горы! У него даже невольно вырвался крик:

– Как прекрасно солнце!

– А ты молодец.

Когда Юкия вернулся в Сёёгу, где не был уже полтора месяца, молодой господин сухо поблагодарил его.

Юкия осмотрел себя и для начала потребовал позволения выкупаться: под яркими солнечными лучами он выглядел куда потрепаннее, чем думал. Вымывшись у колодца, он вошел в комнату молодого господина и наконец перевел дух.

Юкия устроился на порожке, а молодой господин, усевшись за стол для писем, кинул ему побольше кумкватов. Юкия из вредности поймал все пять или шесть в воздухе, но, когда молодой господин восхищенно ему зааплодировал, разозлился.

– Ну что? Наверное, у тебя есть что мне доложить?

Молодой господин передал все еще морщившему лоб Юкии, который жевал кумкваты, бамбуковую флягу с водой. Тот выхватил ее, осушил до капли и шумно выдохнул. Конечно, он давно понял, для чего молодой господин продал его.

– Вчера явился вместе с другими тот благородный, который прятал лицо. Он ходил к девушке по имени Курэха.

Место, где находился Юкия, было не только игорным домом: там одновременно занимались и сводничеством – довольно крупным, по меркам Таниай. Юкию, который выполнял разнообразные поручения, пускали и в игорный зал, и в комнаты девушек. Он с первого дня понравился Курэхе, и она поручала ему накрывать на стол для клиентов и убирать посуду.

Курэха выглядела прелестно, даже жаль, что она находилась в таком месте, как Таниай. У нее была гладкая кожа цвета слоновой кости, с мелкими порами, маленький ротик напоминал лепестки цветка. Густые черные волосы она красиво убирала множеством заколок. В удлиненном разрезе глаз, в тенях длинных ресниц скрывался томный взгляд.

Красивых женщин часто сравнивают с цветами, но эта была будто заколка из черепахового гребня, которую так часто использовали, что она приобрела леденцовый оттенок. Искушенная во всем, она выглядела невыразимо соблазнительно. Действительно, клиенты любили ее больше других девушек, и ходил слух, что, несмотря на то что жила она в Таниай, ее украдкой навещали даже благородные вороны.

Однако этот гость, хоть и выказал желание посетить именно Курэху, велел не приносить выпивку.

– Ты уж прости, Юкия. Мне может понадобиться кто-то из лавки, так что ты побудь тут, хорошо?

Какой же мужчина откажет, когда просят так ласково, таким тихим, голосом с хрипотцой, от которого мурашки по телу? Юкии велели не заходить, пока не позовут, поэтому он устроился в кладовой с фонариками рядом с большой гостиной, где принимали клиента.

Почти сразу Юкия заметил, что посетители, которые приходили один за другим, вели себя странно и все они были похожи на благородных.

Юкия подсматривал за тем, что происходило в гостиной, через щель между столбами, где облупилась штукатурка. Они были необыкновенно осторожны: даже усевшись спиной к раздвижным перегородкам фусума, лицом друг к другу, они напряженно и очень тихо перешептывались о чем-то.

Всего в гостиную пришло около тридцати человек, включая сопровождающих. Не было необходимости собираться в таком опасном месте, если это обычная встреча. Хватило бы и веселого квартала в Тюо. Юкия начал размышлять, зачем они здесь, когда благородные вороны вдруг резко замолчали и повернулись к входу.

– Все собрались? – прозвучал густой, грубый голос.

Уверенно пройдя между двумя рядами воронов, обладатель голоса без колебаний уселся на почетное место. На красное кимоно с узором из золотых колес свободно спускались нечесаные волосы. Мужчина выглядел странно и внушительно.

Увидев его, Юкия ахнул: это точно он, телохранитель Нацуки, которого Юкия встретил у тронного зала, – Рокон.

Он свысока осмотрел благородных воронов перед собой.

– Много болтать я не люблю, так что скажу сразу: если кто-то готов оправдать недавнюю ошибку, говорите сейчас. После слушать ваше нытье не буду.

Он будто выплевывал слова, и все вокруг на мгновение застыли.

Пока присутствующие испытующе смотрели друг на друга, кто-то тихо сказал:

– Господин Рокон! Вы задаете такие вопросы… но мы даже не знаем, для чего собрались здесь сегодня.

Вопрос так и не прозвучал, но в воздухе повисло ожидание. Рокон не стал объяснять.

– Не может быть, чтобы никто не понимал, о чем речь. Хоть кто-то должен знать, что за происшествие я имею в виду. Если тебе есть что сказать, я готов сейчас выслушать. Признавайся!

Следовать такому непонятному и суровому приказу дураков не нашлось. Легонько постукивая кончиками узловатых пальцев по подлокотнику, Рокон обводил взглядом лица благородных воронов.

Присутствующие все равно продолжали хранить молчание, поэтому он хмыкнул и сказал:

– Ладно. На днях на Его Высочество молодого господина совершили покушение в веселом квартале Тюо. Это были какие-то бандиты, а поскольку Его Высочество почему-то никому ничего не рассказал, при дворе об этом тоже знают очень немногие. Однако…

Здесь Рокон прервался и с печальным видом прикрыл глаза.

– Ведь это опасная ситуация. Появились негодяи, напавшие на наследника престола, который в будущем возьмет на себя управление страной Ямаути.

При этих словах Юкия подумал: «Ого! Может, этот самый Рокон – один из немногих союзников молодого господина?»

Однако когда в следующее мгновение Рокон открыл глаза, они сияли неприятным желтым светом.

– Так кто же это так поторопился?

Его низкий голос прозвучал как звериный рык. Юкия почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он невольно обхватил себя за плечи.

В голосе Рокона слышалась неприкрытая угроза. Всякий бы испугался. Некоторые из молодых воронов даже трусливо сжались. Оглядев их напряженные лица, Рокон, все с тем же жутким взглядом, обнажил похожие на клыки зубы и громогласно расхохотался.

– Что вы так застыли? Невиновные могут важно расправить плечи. Мне нужно расспросить только одного из вас, – весело сказал Рокон.

Он сунул руку за пазуху и бросил что-то перед собой.

Перед благородными воронами, сидевшими в два ряда против друг друга, со звоном рассыпались золотые монетки. Юкия был уверен, что это те самые талисманы на счастье, которые нашли у бандитов.

– Знаете, что это? – спросил Рокон, скривив губы.

Благородные вороны повели себя почти одинаково: не понимая, что это, они заметно вздохнули с облегчением, но старались скрыть это. Рокон переводил взгляд с одного на другого, и каждый либо отрицательно качал головой, либо с недоумением смотрел в ответ. Наконец все взгляды остановились на последнем вороне.

– Что-то ты плохо выглядишь, Кадзумити, глава ветви Сидзё-кэ Северного дома.

Когда Рокон произнес это имя, Юкия вздрогнул: где-то он его уже слышал.

– Ты что, совсем дурачок? Нечего метаться, смотреть жалко. Надо было сообразить, что мне давно все известно, еще когда я вызывал виновного.

– Что вы такое говорите? – прозвучал пронзительный голос, но Юкия, взглянув на лицо мужчины, выпучил глаза от удивления.

Кадзумити, глава ветви Сидзё-кэ Северного дома, отец того самого Кадзумаро, из-за которого Юкия оказался в Тюо.

– Ну, ты расстарался. – Рокон вдруг пугающе заговорил и встал. – Я, кажется, много раз говорил: торопиться запрещено. Кроме того, ты совершил самую ужасную ошибку, которую только можно представить. Из-за тебя дело приняло совсем неблагоприятный оборот.

Рокон прищурился.

– Слуги молодого господина сейчас ищут владельца этих монет. Когда твое имя станет им известно – вопрос времени. А если они со своими вопросами доберутся и до господина Нацуки, как ты собирался отвечать за это?

Рокон, медленно подступая к Кадзумити, говорил все мягче и мягче.

– Эй, следите за языком, господин Рокон! Пусть вы из дома Минами-Татибана, я не потерплю таких обвинений!

– Неужели ты такой дурак? Кажется, ты еще не понял, в каком положении оказался, – вздохнул Рокон, разочарованно наблюдая, как тот пытается вывернуться.

Внезапно он ударил Кадзумити ногой. Это произошло так быстро, что движение было почти незаметно глазу. Рокон пнул изо всей силы, так что тело несчастного подлетело в воздух, а стена затряслась – даже опорный столб токономы, прислонившись к которому сидел Юкия. Пока Кадзумити кричал и корчился на полу, Рокон подошел и безжалостно наступил ему на грудь.

– Ему уже известно о твоем проступке. Признавайся. Эти монетки – что-то особенное для северных, верно? – сухо спросил Рокон. – Другие семьи, что в родстве с Северным, не трогали бы их, но вы – дело другое. Говорят, у вас денег было негусто, брали в долг даже у торговцев – деревенских воронов, всем задолжали, как я слышал. Так что пришлось даже отдать счастливые амулеты, хотя не положено.

Кадзумити слушал холодные слова Рокона и на глазах бледнел все больше.

– Повторяю еще раз: если у тебя есть оправдания, говори.

– Я… я просто беспокоился о нем! В итоге и правда ничего не вышло, но, если бы мне удалось добиться успеха, вы бы первыми поздравили бы меня, – скороговоркой бормотал Кадзумити. – Вы не имеете права судить меня!

– Точно, дурак. – Рокон разочарованно поник, нагнулся, не убирая ногу с груди Кадзумити, и ухватил его за голову. – Неправильная логика. Я тебя сужу, потому что ничего не вышло. Если уж делаешь, делай как следует.

Рокон невесело рассмеялся.

– Вот если бы тебе удалось лишить молодого господина жизни, тогда ты был бы молодец, я бы первый тебя похвалил. Но сейчас, когда все пошло прахом, последствия ужасны: мало того, что ты нарушил мой приказ, ты еще и стал для нас обузой.

Кадзумити, лоб которого сжимал Рокон, попытался что-то пролепетать, но Рокон усиливал хватку, так что кости чуть не скрипели, поэтому Кадзумити пришлось умолкнуть.

– Я не собираюсь разделять с тобой твою судьбу. Если ты действительно беспокоишься о нем, как говоришь… то, пока не причинил ему беспокойство, умри, не запятнав себя!

Череп в руке Рокона издал странный хруст. Кадзумити завопил совсем другим голосом и яростно задергался. Однако Рокон даже не пошевельнулся и продолжал совершенно равнодушно наблюдать за Кадзумити сверху вниз. Ни один из воронов в комнате не бросился Кадзумити на помощь. У всех на лицах отразились разные чувства: кто-то хмурился из-за грубости Рокона, кто-то был напуган, кто-то смотрел на Кадзумити с презрением, кто-то – с жалостью, однако ни один не двинулся с места.

У Юкии тревожно забилось сердце: он же так его действительно убьет.

– Перестаньте, пожалуйста! – Откуда-то вдруг раздался крик. – Господин Рокон, что вы делаете?!

Это влетел в гостиную и попытался оттолкнуть Рокона молодой благородный ворон. Юноша был довольно хорош собой, под глазом у него виднелась пусть и не такая большая, как у молодого господина, но очаровательная родинка. Впрочем, в эту минуту юноша побледнел и явно не стремился красоваться.

Юкия помнил этого молодого человека: он один из прислужников, стоявших рядом с Нацукой в тронном зале, – кажется, молодой господин называл его Ацубусой.

А это значит…

– Что за шум?

При звуке приятного низкого голоса, совершенно непохожего на хрип Рокона, все присутствующие напряглись. Вслед за юношей с родинкой, которая напоминала слезинку, спокойно вошел человек. Крупный мужчина прятал лицо под широкой темно-зеленой повязкой. Как только он вошел, атмосфера в комнате прояснилась, все затихли.

– Но откуда вы здесь?

Рокон, вытаращив глаза, быстро отошел от Кадзумити и, поправив сиденье на почетном месте, уступил его вошедшему. Тот без колебаний уселся и сдвинул повязку, открыв лицо. Из-под повязки выбивались аккуратно расчесанные черные волосы. Его величавый взгляд был прекрасно знаком Юкии.

– Господин Нацука! Мы и представить себе не могли, что вы пожалуете сюда!

Мужчина ответил на слова Рокона суровым взглядом – без сомнения, это родной брат Его Высочества, который улыбался Юкии на новогоднем пиру.

– Ацубуса очень настаивал – вот я и прибыл. Так что здесь за шум?

Как и прежде, этот человек выглядел притягательно, что совершенно не соответствовало этому месту. Однако поведение Рокона под грозным взглядом Нацуки ничуть не изменилось.

– Как я и говорил, всего лишь наказываю того, кто своевольничает, – без тени робости сказал он.

Ацубуса, единственный, кто попытался помочь Кадзумити, бросил на Рокона свирепый взгляд.

– Что за глупости? Это просто насилие! Где здесь наказание? По-моему, самый настоящий самосуд. Кто дал вам право так себя вести? – Юноша гневно возражал Рокону, а до сих пор никто не осмелился это сделать. – Решение должен принимать господин Нацука. Вы что-то не так поняли, господин Рокон. Вы лишь телохранитель господина Нацуки, но вовсе не его представитель.

Рокон выслушал его и усмехнулся.

– Это кто же из нас не так понял, Ацубуса? Я всего лишь выполняю работу, до которой у господина Нацуки не доходят руки. Это ты создаешь лишние проблемы: не разумея своих обязанностей, приводишь его сюда.

Рокон обратил горящий взгляд на хозяина:

– Господин Нацука! Ацубуса называет это самосудом, но, если мы не можем выносить вопрос на всеобщее рассмотрение, любое наказание вынужденно превращается в самосуд. Могу я попросить вас доверить это дело мне?

Нацука немного поразмыслил, но в конце концов дал разрешение.

– Господин Нацука! – в недоумении воскликнул Ацубуса.

Однако хозяин, не обратив на него внимания, добавил:

– Только всю ответственность за все последствия понесешь ты.

– Это изначально входило в мои планы. – Улыбнувшись понятливому хозяину, Рокон снова вернулся к Кадзумити.

Под взглядом Нацуки Ацубуса, хоть и нехотя, отошел от Кадзумити.

– А-а-а, господин Нацука, господин Нацука! – Кадзумити задрожал, видимо почувствовав опасность, когда даже Ацубуса отошел к Нацуке, и с мольбой обратился к хозяину. – Я ведь… я ведь только о вас заботился!

– То недавнее дельце задумал ты один, Кадзумити?

Не отвечая на тихий вопрос Рокона, Кадзумити поглядывал туда, где сидел Нацука.

– Отвечай!

С этими словами Рокон, не задумываясь, ударил Кадзумити по лицу. Вылетел зуб, на татами брызнула кровь.

– Да, да! Я думал, что, если наследника не станет, господин Нацука сможет быть следующим Золотым Вороном. Я лишь заботился о будущем господина Нацуки! – Рыдая, Кадзумити заговорил скороговоркой, спасаясь от избиения.

Рокон безразлично бросил:

– И ты рассчитывал, что, если тебе удастся убить молодого господина, все твои прегрешения спишут со счетов?

Рыдавший и плевавшийся кровью Кадзумити при этих словах внезапно прекратил плакать.

– Ты думал, я не знаю? Ты не мог занять денег под своим именем, поэтому посмел использовать имя господина Нацуки?

– Это… но ведь я…

Кровь отхлынула от лица Кадзумити из-за совершенно иного страха, чем ранее. Нацука с сожалением вздохнул и медленно покачал головой. Заметив это, Кадзумити испустил высокий пронзительный визг – и не подумаешь, что кричал мужчина.

– Нет! Я не собирался!.. Нет!

– Я, кажется, с самого начала несколько раз повторил: если у тебя есть оправдания, я их выслушаю.

Не спуская глаз с Кадзумити, Рокон отвел левую руку, и его слуга, все это время стоявший поодаль, вложил ему в руку уже знакомый Юкии меч одати длиной почти в человеческий рост.

– А вот теперь, что бы ты ни говорил, это бессмысленно.

– Господин Ацубуса, господин Ацубуса! Спасите!

– Кажется, и господин Нацука, и я говорили, что пока надо потерпеть. Ты хочешь обвинить господина Нацуку в том, что своевольно совершил. Это отвратительно.

Бормоча почти про себя, Рокон преследовал уползающего от него Кадзумити.

– Ты не можешь удовлетворительно выполнить один-единственный приказ господина. Да ты хуже пса!

Он отбросил ножны. Серебристое лезвие угрожающе сверкнуло в свете бумажного фонарика.

– Я все сделаю! Все что угодно сделаю! Остановите его, прошу!

– Господин Рокон, подождите.

– Умоляю, спасите-е-е!

– Паршивый пес!

Ацубуса попытался помешать Рокону, но его голос прозвучал напрасно, и вопль Кадзумити оборвался на середине.

Широкое лезвие одати одним махом разрубило Кадзумити наискосок от бедра к плечу, и его тело буквально распалось на две части. Верхняя половина отлетела в сторону стены, за которой прятался Юкия. Наблюдая через отверстие, он взглядом встретился с уже безжизненными глазами мертвеца. Только чудом Юкия сдержал вопль.

Через секунду со шлепком что-то ударилось о стену. На миг воцарилась темнота, затем с хлюпающим звуком это что-то сползло на татами, и в кладовую снова проник свет из соседней комнаты. Однако теперь до Юкии донесся тошнотворный запах железа. Он никак не мог заставить себя снова приникнуть к глазку, пытаясь сдержать до боли сильное сердцебиение, но, повинуясь чувству долга, снова заглянул в соседнюю комнату.

Большая гостиная выглядела как ад на картинах: кровь из тела Кадзумити заливала гостиную красным и забрызгала некоторых благородных воронов, одни визжали, другие неподвижно сидели на своих местах. Среди криков и суматохи кровь не попала, пожалуй, лишь на Нацуку и Ацубусу рядом с ним. Нацука все с тем же строгим выражением сидел, закрыв глаза, а побледневший Ацубуса прикрывал рот рукавом.

Рокон, спереди весь заляпанный кровью, стряхивал с себя капли с совершенно невозмутимым лицом. Оглядывая паникующих воронов, он сипло рявкнул:

– А ну, слушайте, псы! Если кто-то еще захочет своевольничать, я останавливать не буду. Тому, кто за спиной господина Нацуки лишит жизни Его Высочество, троекратное ура. Но если только…

Тут Рокон широко открыл глаза и обнажил похожие на клыки зубы.

– …Если только вам не удастся это сделать, имейте в виду, что с вами тут же случится то же, что и с ним. Я меч господина Нацуки.

И Рокон свирепо расхохотался.

– Того, кто пойдет против его воли, я не прощу, кем бы он ни был. Зарубите себе это на носу.

После этих слов благородные вороны бросились прочь из комнаты. Остались только Нацука, Ацубуса, Рокон и их слуги. И Юкия, отделенный от них стеной.

– Что же ты наделал…

Ацубуса растерянно рухнул на колени посреди моря крови, а Рокон расхохотался.

– Именно в этом и состоит смысл моей работы телохранителя. То, что случилось сегодня, лучше всего предупредит предательство.

– Болван. К чему приведет правление, основанное на насилии? Теперь те, кто раньше собирался стать на сторону господина Нацуки, возможно, засомневаются.

– Если от такой мелочи они будут колебаться, нам таких союзников и не надо.

При этих словах Ацубуса резко поднял взгляд и схватил Рокона за грудки.

– Ты хоть знаешь, как я старался найти нам сторонников? Когда думаешь о будущем, прежде всего надо получить власть над Северным домом! – Ацубуса набросился на Рокона с упреками. – Чтобы привлечь Северный дом на свою сторону, я даже упросил господина Нацуку отправиться в северные земли. И где теперь мои усилия? Господин Кадзумити был первым из Северного дома, кто поддержал господина Нацуку!

– Пусть он и стал нашим союзником, но он только висел грузом на ногах у господина Нацуки, так что он бесполезен. Нельзя подвергать опасности всех из-за одного бездарного рядового.

– Мы не твои рядовые! Мы равны тебе!

Рокон серьезно взглянул на Ацубусу:

– Кровавую работу делаю я, чтобы господин Нацука не запачкал руки. А ты можешь просто идти себе спокойно по чистой дорожке.

– Ты меня за дурака держишь?

– Так или иначе, гнилой корень надо удалять. Иначе гниль распространится на весь организм.

– Да почему же ты думаешь только о том, что перед твоим носом?! – вскричал Ацубуса, досадливо кривя свое красивое лицо. – Господин Кадзумити, конечно, поступил глупо, это надо признать. Но он был полезным посредником для будущих переговоров с домами, родственными Северному. Ты свел на нет все мои давние планы!

В ответ на горестные стенания Ацубусы Рокон хмыкнул и стряхнул его руки со своего ворота.

– Мы не знали, чего ожидать от такого посредника. Кажется, это про его сына говорили, что он своим постыдным поведением навлек на себя недовольство главы Северного дома.

Юкия тихонько сглотнул: этот случай он помнил слишком хорошо.

Но Ацубуса упрямо покачал головой и злобно посмотрел на Рокона:

– То была мелкая проблема. А вот если Северный дом узнает, что господина Кадзумити убил ты, они точно станут нам врагами. Ты зря пролил кровь.

Ацубуса потупился. Устало поглядев на него, Рокон пожал плечами.

– Ты цепляешься к каждой мелочи. Главное, чтобы в конце концов господин Нацука занял престол Золотого Ворона. А пока следить, чтобы союзнички не натворили дел, – забота главного военачальника.

– То есть, сколько бы я ни говорил, что нужно обойтись без зверств, ты велишь мне подтирать за тобой кровь, которую ты пролил?!

– Ты слишком мягок.

– А ты слишком жесток.

– Я понял вас обоих, – вмешался Нацука, который до сих пор молча слушал чуть не сцепившихся перед ним телохранителя и ближайшего помощника. – Для начала приведи себя в порядок.

Нацука оглядел Рокона. Тот взглянул на свою окровавленную одежду и пробормотал:

– Прошу прощения.

– Как переоденешься, приходите оба ко мне в усадьбу.

– Вы не вернетесь во дворец?

– Отсюда до усадьбы ближе всего.

Он прервал их спор, но не собирался на этом останавливаться.

– Нам нельзя расходиться во мнениях о том, как действовать дальше. Я не отпущу вас сегодня, пока вы не придете к согласию.

– Хорошо.

– Я только этого и хочу.

Поклонившись, Рокон вышел из гостиной, ведя за собой слугу. Чуть позже Нацука внезапно встал, подошел к Ацубусе, который тупо смотрел на труп Кадзумити в углу комнаты, и положил руку ему на плечо.

– Потерпи, Ацубуса.

– Господин Нацука… – В голосе помощника внезапно прозвучали плаксивые нотки. – У Кадзумити есть жена и ребенок. Как я расскажу им об этом?

Ацубуса опустил взгляд на свои руки: они запачкались кровью, когда он вцепился в Рокона.

– Мы должны по крайней мере выдать им денег. Он, конечно, был легкомысленным человеком, но это уж слишком.

– Терпи, – настойчиво повторил Нацука и посмотрел в глаза Ацубусе. – Рокон, конечно, переусердствовал, но нельзя сказать, что он совсем неправ. Считай, что он сделал за нас всю грязную работу. Терпи. Оставь здесь все ему.

В ответ на эти слова Ацубуса через силу сглотнул и с мрачным видом кивнул.

– Вот и все, что случилось вчера вечером.

Выслушав рассказ Юкии, молодой господин и Сумио задумчиво умолкли.

– Ясно. Значит, это было самостоятельное решение Кадзумити из ветви Сидзё-кэ. Хорошо хоть, за ним не стоит весь Северный дом, – пробормотал молодой господин, и Юкия поднял на него глаза.

– А то, что там был господин Нацука, вас не удивляет?

– Это я как раз давно знал, – безразлично сказал молодой господин, и Юкия молча взглянул на него.

Молодой господин внезапно посмотрел на Юкию, как смотрела на него мать, которая вечно беспокоилась о нем.

– Ты как?

– В смысле?

– Выглядишь не очень хорошо, – ответил Сумио.

Сумио, вероятно, считал, что Юкия чувствует свою ответственность. Понимая это, Юкия все-таки притворился, что ничего не заметил.

– Так ведь я только вчера увидел такую жуть, и дня не прошло. И вообще, я только-только закончил работать на них, а уж меня гоняли, как могли. Ясное дело, выгляжу не очень.

Кадзумити встретил свой ужасный конец прямо перед глазами Юкии. Ночью он совсем не спал.

Хозяин и Сумио с сочувствием смотрели на него, и Юкия разозлился:

– Мне, конечно, есть о чем подумать, но я просто сделал то, что должен, и впредь поступлю так же. Ведь мой девиз: «Признавать ошибки, но не раскаиваться в том, что их совершил»!

Он, конечно, не был так спокоен, как уверял, но и не особенно храбрился. Сумио больше ничего не сказал и только грубовато погладил Юкию по голове.

– Юкия, я хотел кое-что уточнить.

– Что? – Юкия повернулся к молодому господину и увидел, что тот все еще хмурится.

– Пока ты жил в Таниай, не видел ли ты того стрелка, который прострелил голову бандиту?

– Нет.

– Даже среди людей Кадзумити?

– Я рассмотрел всех, даже телохранителей, но его там не было.

– Странно. – Теперь посуровел и Сумио. – Я проверял со своей стороны – все из ветви Сидзё-кэ Северного дома, кто мог руководить нападением, вчера сопровождали Кадзумити.

А если стрелок не имеет отношения к Северному дому, тогда приходят в голову обитатели Таниай, из тех, кто часто устраивает такие покушения. В любом случае, оставаясь в Таниай больше месяца, Юкия не мог не заметить его где-нибудь.

– Гоняли они меня будь здоров, так что я там почти все обежал. Это не вы, случайно, попросили их об этом, Ваше Высочество?

– Ага. Они за деньги на все готовы.

Конечно, Юкия не просто работал. Он догадывался, что хозяин отправил его в Таниай в первую очередь на поиски стрелка, поэтому нарочно заглядывал в лица всех гостей, проверяя, нет ли среди них того, кто в то утро отпустил тетиву.

– А вот скажите мне, Ваше Высочество, одну вещь. В какой-то момент я подумал, что вы меня действительно продали.

– Прости, – рассеянно ответил молодой господин и что-то промычал. – Но раз так, если за мое убийство действительно заплатил Кадзумити, значит, в этом может быть замешан кто-то еще.

То есть похоже на то, что некто другой заранее напоил бандитов ядом и прострелил голову тому, кто чуть не раскололся. Прежде всего, невозможно, чтобы Кадзумити сам додумался до этого. К тому же слишком уж умело все организовано для его личного плана.

– И поэтому Рокон спрашивал, кто еще имел отношение к этому делу, да? Правда, он убил Кадзумити до того, как тот успел что-нибудь сказать.

– В таком случае меня очень беспокоит то, что даже перед лицом смертельной опасности Кадзумити не проговорился. Насколько мне известно, он не из тех, кому хватило бы для этого духу.

Сумио и молодой господин опять задумались, а Юкия поднял руку:

– А кстати, что за люди эти Рокон и Ацубуса? Мне показалось, что они, в отличие от остальных, очень близки с Нацукой.

– Рокон – великолепный воин, служит телохранителем Нацуки.

Услышав слова молодого господина, Сумио откровенно скривился:

– Он, конечно, силен, но насколько великолепен – не знаю. Безалаберный он человек. Даже в Кэйсоин был знаменит.

– Знаменит?

– Да. Чуть не убил инструктора, с которым состязался, а однажды увлекся и поубивал бандитов, проникших в Кэйсоин… О нем ходила жуткая слава.

– Но ведь это все слухи, да? – спросил Юкия, но тут же вспомнил вчерашнюю безумную сцену и понял, что слухи эти очень уж достоверны.

Сумио тоже скорчил рожу:

– Ну-у… Не знаю, насколько это правда, но мне он не нравится. Не хотелось бы с ним драться.

«И правда, разрубить мечом взрослого мужчину пополам – такого не бывает. Страшенная силища».

Видимо, эти мысли отразились у Юкии на лице, потому что Сумио вдруг сказал:

– Да нет! На всякий случай объясняю: он мне не нравится не из-за своей силы. Он какой-то ненормальный. Я его не люблю, потому что ему словами ничего не объяснить.

– Не объяснить словами?

Юкия вчера вечером натерпелся страху. Он примерно понимал, что имеет в виду Сумио.

– Раньше Рокона звали Мититикой из Минами-Татибаны. Он родом из семьи, которая занимает довольно высокое положение среди благородных воронов, связанных с Южным домом. Однако Рокон не воспользовался системой «теневых рангов» и сам поступил в Кэйсоин.

Согласно системе «теневых рангов», внуки и сыновья благодаря положению своих дедов и отцов – как бы благодаря отбрасываемой ими тени – почти без проблем получали свой ранг. Большинство благородных воронов таким образом попали во дворец, да и Киэй именно так занял пост, довольно высокий для его возраста.

С помощью этой системы можно было получить хорошее место, ничего не делая, но Рокон умышленно поступил в Кэйсоин и к тому же окончил академию лучше всех.

– Несмотря на это, он не остался в гвардии Ямаути-сю и стал личным телохранителем господина Нацуки. Не хочется это признавать, но задатки гения в нем есть. Да и подчиненные его уважают. Даже среди разношерстных Ямаути-сю образовалось ядро из верных ему людей. И все же мне он не нравится, – добавил Сумио, хотя он явно признавал силу влияния Рокона.

– А Ацубуса?

– Он тоже родственник Южного дома, только происходит не из такого знатного дома, как Минами-Татибана, так что, думаю, испытал много трудностей.

– Кажется, он из дома супруги нынешнего главы Южного дома?

– Да. Род неплохой, но в политике не разбирается. Слабые аристократы, сейчас начали обретать силу благодаря тому, что их дочь удачно вышла замуж за нынешнего главу. Однако от законной супруги пока родилась только одна дочь, так что с точки зрения возможности укрепить свое положение на основании кровного родства перспективы у них туманные. Из выходцев из этой семьи пока выделяется только Ацубуса. Не преувеличу, если скажу, что от его усердия зависит судьба дома.

Вспомнив, как вчера ночью выглядел Ацубуса, когда стало ясно, что Рокон имеет превосходство над ним, Юкия оценил расстановку сил и хмыкнул:

– Понятно. Вот, значит, в чем дело.

Молодой господин, который все это время, похоже, молча размышлял о том, что делать дальше, поднял голову:

– Юкия, ты ведь знаешь, что скоро праздник Танго?

– Да, конечно.

Во время Танго при дворе устраивали большое двухдневное празднование. В первый день благородные вороны под предводительством Золотого Ворона устраивали охоту под названием «Лечебный сбор». Впрочем, сам Золотой Ворон, конечно, на охоту не выходил.

Среди созданий, нужных для приготовления снадобий, лекарственное ведомство выращивало оленей со шкурой девяти цветов. Рога такого оленя ежегодно в день Танго обрезал своей рукой сам Золотой Ворон, и из них готовили чудодейственное средство. Ряд связанных с этим церемоний называли лечебным сбором, но вместе с тем на празднике и просто охотились на оленей.

На второй день было принято жертвовать добытые на этой охоте оленьи рога и оленину в горный храм, а также отправлять благородным дамам, которые терпеливо дожидались мужчин во дворце.

От молодого господина требовалось в первый день участвовать в охоте, а на второй доставить оленину во дворец Окагу, где ждала его будущая супруга.

– На второй день будешь сопровождать меня в Окагу.

– В Окагу?

– Да. Возможно, тебе придется кое-что сделать. – Хозяин хлопнул Юкию по плечу. – Я благодарен тебе за работу. Буду ждать того же и в дальнейшем, паж.

– Приложу все усилия, чтобы оказаться вам полезным, Ваше Высочество!

На следующий день Юкии приказали явиться в уэ, и, когда он приблизился к входу в Сёёгу, там его уже ждали молодой господин и еще один ятагарасу.

Это был юноша. Черты его лица не отличались особой красотой, но ласковые глаза смотрели по-доброму. Он не выглядел как военный, но телом был крепок и не производил впечатления слабого неженки.

Увидев его, Юкия невольно охнул.

– Ваше Высочество, кто это? И почему он здесь? – осторожно спросил Юкия, и лицо юноши тоже напряглось. Но молодой господин беспечно похлопал юношу по плечу.

– Это Кадзуми, он прислуживает в Кэйсоин. Сегодня он вместе с нами отправится в Окагу.

– Прислуживает в Кэйсоин? Как такое возможно? – Юкия, прищурившись, посмотрел на Кадзуми. – Ты ведь слуга из главной усадьбы Северного дома, верно?

Юкия вспомнил, что видел, как тот ухаживал за растениями в саду Северного дома. При этих словах юноша несколько делано удивился и помрачнел.

– Простите, а вы… – начал он, но молодой господин перебил его.

– Не волнуйся, этот паж поклялся мне в верности и не будет мешать моим замыслам. Он не донесет главе Северного дома.

Наследник громко рассмеялся.

На лице Юкии явно читалось недоверие, но хозяин обернулся к нему и легонько кивнул:

– Не волнуйся, Юкия. Я уже знаю, что он из Северного дома. Именно поэтому я позвал его.

– Вот как?

Молодой господин только что узнал, что на него покушался ворон из Северного дома. Юкия решил, что это слишком беспечно, но, раз хозяин говорит, что все учел, значит, он что-то задумал.

Когда Кадзуми объяснили, что Юкия – второй сын наместника Тарухи и паж наследника, тот с очень серьезным видом склонил голову.

– Как вы знаете, я работал садовником в Северном доме, но сейчас верой и правдой буду служить Его Высочеству молодому господину. Зовите меня просто Кадзуми.

Кадзуми вел себя согласно своему более низкому положению.

Молодой господин ткнул в него пальцем и повернулся к Юкии:

– Кадзуми можно доверять. Он связан с Кэйсоин, так что, если тебе придется действовать самостоятельно, без меня, собирай информацию через него.

В Ямаути-сю, которая, вообще-то, должна защищать наследника, сейчас есть и враги, и друзья. Кадзуми, находясь в Кэйсоин, станет посредником между молодым господином и теми гвардейцами, которым можно доверять.

– Ясно. Надеюсь на вашу благосклонность.

– Хорошо. Приложу все силы, даже если придется отдать свою жизнь.

Кадзуми был вежлив, но напряжение на его лице говорило о том, что он в безвыходном положении. При этом в поведении молодого господина, который по-доброму глядел на Кадзуми, Юкия почувствовал какую-то тревожность.

– Вы что-то задумали?

– В смысле? Задумал посетить Окагу. – Молодой господин, как обычно, дал уклончивый ответ.

При этом, хотя молодой господин вроде бы собирался во дворец, на пороге не дожидалась летающая колесница, да и сам он стоял в черном уэ. Без сомнений, сейчас у него нет ни малейшего намерения посетить Окагу по правилам, для исполнения церемонии.

– Ну, хватит болтать. – И молодой господин во главе маленького отряда зашагал вперед.

– Если лететь, нас заметят Ямаути-сю. Не принимайте облик птицы, если только в этом не возникнет срочной необходимости, – сказал он и отвернулся от сопровождающих.

Юкия заволновался. Они направлялись в горы очень далеко от Сёёгу, вне дворцовой территории. Он предложил взять с собой Сумио, но молодой господин не согласился.

– Говорю же: не волнуйся! Я лучше многих владею луком и мечом. Короче говоря, я довольно силен, – расхвастался наследник.

– Тогда почему в прошлый раз вы заставили сражаться господина Сумио? – с подозрением спросил Юкия, глядя на молодого господина.

Тот серьезно посмотрел на слугу:

– А это потому, что, хотя я никому не уступлю в зале, в смертоубийстве я победить не могу.

– Тогда это бессмысленно.

– По крайней мере, защитить себя я сумею.

Юкия скривил губы, и наследник, заметив это, невозмутимо стукнул себя в грудь:

– Верь мне. Я же сказал: волноваться не о чем, все будет хорошо. Уж сегодня убийц точно не встретим.

– Откуда вы знаете?

– Я же Золотой Ворон! – Молодой господин ответил так, будто это очевидно, и Юкия замолчал.

И уже не впервые. Иногда наследник туманно заявлял: «Я же Золотой Ворон», – и делал вид, что все предусмотрел. Если бы Юкия ничего не знал, он, конечно, мог бы в это поверить, но он уже раскусил своего хозяина: тот был обычным ятагарасу – умным и небрежным с людьми. И уж конечно, никакими сверхъестественными способностями не обладал. В общем, Юкию мучило нехорошее предчувствие.

– Ваше Высочество.

– Что?

Молодой господин шагал спокойно, без всякого напряжения, и предчувствие сменилось уверенностью.

– У вас есть источник информации среди людей Нацуки, да?

При этих словах молодой господин остановился и обернулся:

– С чего ты взял?

Юкия, приободрившись оттого, что молодой господин не стал отрицать его догадку, покачал головой:

– Я подумал, что иначе вы не знали бы таких вещей, которые нельзя объяснить.

Даже если вспомнить о том, что произошло в Таниай, сложно было поверить, что Юкия случайно оказался на встрече сторонников Нацуки. Наследник знал, что она состоится там, вот и отправил туда слугу.

Молодой господин в ответ искоса посмотрел на Юкию и снова зашагал вперед.

– Ясно. Вполне логично.

«Все-таки не стал отрицать».

– И кто это?

– Ты хочешь знать?

Юкия уже почти бежал, чтобы не отстать от хозяина, а тот, услышав вопрос, вдруг обрадовался. Юкия закрыл рот. Подумав мгновение, он пришел к выводу, что его ждет неприятное будущее.

– У меня такое чувство, что, если я об этом узнаю, одним годом моя служба не ограничится.

– Это да. Это самый большой секрет моего лагеря. Если пообещаешь навсегда остаться моим пажом, я тебе расскажу, – сказал молодой господин.

– Нет, все-таки не надо, спасибо, – наотрез отказался Юкия, не дав хозяину сказать больше ни слова. – И случайно смотрите не проговоритесь. Моя работа – быть у вас на посылках.

Юкия быстренько отстал от хозяина, и тот явно поник:

– Жаль.

– И все же этот ваш источник – надежный человек?

Юкию очень тревожило то, что их здесь только трое. А если этот источник переметнется к врагу, на этом все и закончится. Но молодой господин посоветовал не беспокоиться об этом.

– Если тебя беспокоит, насколько ему можно доверять, то знай, что ему первому я бы поручил свою жизнь.

Оказалось, что этот источник регулярно поставляет молодому господину информацию о соратниках Нацуки.

Юкия скривился:

– Значит, на самом деле вы догадываетесь, кто на вас охотится?

– Думал, что да. Однако то, что в деле объявилась ветвь Сидзё-кэ Северного дома, и для него стало неожиданностью. Хотя очевидно, что среди соратников Нацуки есть желающие меня убить, точная расстановка сил пока неясна.

Видимо, даже этот источник не знал, кто же на самом деле покушался на молодого господина.

– Однако, если исходить из его сведений и твоего описания встречи соратников Нацуки, сегодня нападения не будет. Ведь Рокон их остановил.

На лице Юкии все еще читались сомнения, и наследник рассмеялся.

Приближалось лето.

Хорошо тем, кто любит молодую зелень, но из-за торчавших из земли новых ростков в это время пробираться по горам становилось очень сложно. Очень часто двигаться приходилось так: сразу за молодым господином, который шел первым и раздвигал заросли, шагал Кадзуми, неся на спине низкорослого Юкию, чтобы того не задушили травы и ветки. Перелетая обрыв, спускаясь по реке, пробираясь за водопадом, Юкия и Кадзуми обливались потом. У молодого господина, который без малейшего труда преодолевал все сложные места, на лбу не выступило ни капельки пота. Вроде не было никаких указателей, но он ни разу не подал виду, что мог заблудиться.

Он явно шел по привычному пути, который знал настолько хорошо, что это выглядело жутковато. Впрочем, благодаря этому им прекрасно удалось добраться до цели почти без единой царапины. Для срочного полдневного марша с небольшими перерывами получилось удивительно неплохо.

– Почти пришли. Дальше постарайтесь вести себя тихо, – сказал молодой господин, выйдя на обрыв и вдруг замедлив шаг.

Ветер дул снизу и ласково охлаждал вспотевшие лбы. Молодой господин указал вниз, и они увидели крышу на столбах и заросли молодых цветов. Из-под крыши – кажется, это была беседка со скамейками для отдыха в жару – доносились нежные женские голоса и звуки кото. Вокруг лежал мелкий гравий, струился ручеек, видимо подведенный от ближайшего водопада. В воде между камнями гордо цвели пышные ирисы, должно быть, выращенные как раз к этому дню[8].

Вдоволь напитавшись влагой, темно-синие лепестки сияли под солнечными лучами и, точно стекающие капли воды, были ярче любых драгоценных камней. Буйно цвели и другие ирисы – слепящие белые, светло-лиловые, бледно-голубые, оттенка лиловых сумерек…

Юкия, с трудом сдержав возглас восхищения, отпрянул от края обрыва.

– Как красиво!

– Пожалуй. Мы пришли не цветами любоваться, но я с тобой соглашусь, – скучающе ответил молодой господин, а Кадзуми рядом с ним все еще смотрел вниз, нависнув над пропастью.

– Упадешь!

Молодой господин, не в силах видеть это, ухватил Кадзуми за ворот и оттащил назад.

– Но, Ваше Высочество!..

Наследник только покачал головой, глядя на лишенного развлечения Кадзуми.

– Не волнуйся, мы спустимся в более удобное место – тогда посмотришь.

С этими словами молодой господин, внимательно осмотрев деревья ниже по склону, спрыгнул вниз. Его спутники вздрогнули от неожиданности. Вытаращив глаза, они следили за своим хозяином, но тот спокойно приземлился на скалу и, прячась за соснами, легко побежал дальше по склону.

Увидев, как молодой господин почти беззвучно добрался до большого дерева, Юкия присвистнул:

– Как обезьяна!

Кадзуми, тоже наблюдавший за молодым господином, неохотно согласился:

– Не знаю, как насчет обезьяны, но я иногда удивляюсь: неужели это и правда наследник престола?

– Пожалуй, я тебя понимаю. Я не то что иногда – круглые сутки думаю о том, что само его существование просто чья-то шутка.

Кадзуми чуть улыбнулся словам Юкии и, произнеся: «Ну, я пошел!» – двинулся тем же путем, что и молодой господин. Он проделал это не так изящно, как тот, но Юкия, увидев, как ловко спустился Кадзуми, задумался.

Хозяин уже однажды продал его в Таниай. Надо было серьезно подумать.

Там внизу находятся девушки из благородных семейств – претендентки в супруги Его Высочества. Во дворец Окагу мужчин не допускают. Неизвестно насчет молодого господина, но Юкию и Кадзуми определенно посчитают нарушителями. Если их все-таки обнаружат, не будет ли правильнее оставаться там, откуда легче удрать? Юкия на несколько секунд задумался.

В это время молодой господин высунулся из-за деревьев и стал выразительно открывать и закрывать рот, говоря: «Если не можешь, не надо, я и не надеялся». Когда Юкия прочитал по его губам эти слова, он тут же спрыгнул вниз.

Быстрее Кадзуми добравшись до дерева, Юкия с сияющей улыбкой взглянул на молодого господина.

– Можете не надеяться, мне все равно. Но я не мог не прийти, когда вы сказали такое, – прошептал он очень тихо, чтобы не услышали девушки, и молодой господин легко кивнул головой.

– Я так и подумал, что ты спустишься, если я это скажу.

«Видеть его не могу», – подумал Юкия, закрывая лицо руками.

Но что тут поделаешь: пришел так пришел. Юкия успокоился и глянул вниз через просвет между ветками – отсюда стало хорошо видно, что происходило в беседке.

Под крышей висели шары кусудама[9], ветер развевал разноцветные шнуры. За ними виднелись красивые благородные девушки в таких роскошных одеяниях, что даже цветы меркли перед ними, а рядом прислуживали придворные дамы.

Ближе всех к наблюдателям находилась миловидная девушка с нежно-розовым пионом, заколотым за ушком. Красота ее оставляла сильное впечатление: ярко блестящие глаза, свободно заплетенные рыжеватые волосы, поверх нескольких светло-зеленых кимоно на ней была накидка цвета пиона.

Юкия не очень разбирался в женской одежде, но понял, что девушке этот наряд очень идет. Она невинно беседовала с дамой-нёбо в более скромном наряде, и даже это выглядело так очаровательно, что глаз было не отвести.

– Это дочь Восточного дома, – равнодушно сказал молодой господин восхищенному Юкии. – Не заглядывайся, лучше запоминай лица дам.

– Лица дам?

– Особенно тех, у кого под одеждой видно платье из перьев уэ. Это отряд Фудзимия-рэн при супруге правителя, они отвечают за безопасность Окагу и всей женской половины дворца.

Оказывается, ракудзё Сёин, которая прислуживает сейчас правителю, тоже когда-то состояла в Фудзимия-рэн.

– Повнимательнее посмотри на их лица. Будет полезно их запомнить.

– И для этого вы меня сюда привели?

– Это одна из моих целей, да. А еще одна… – начал хозяин, но тут девушки внизу зашевелились.

Молодые люди затаились и присмотрелись внимательнее. Из-за колонны вышли еще две обитательницы дворца и как будто ругались.

Одна выглядела гораздо старше дочери Восточного дома. Это уже не просто хорошенькая, а обворожительная девушка, даже само совершенство. Поверх многослойных одежд, постепенно меняющих цвет от белого к темно-зеленому, на ней была блестящая темно-алая накидка.

Ее наряд выглядел роскошнее других, и она выделялась среди других девушек своей красотой, но при этом явно злилась. Девушка вела себя как капризный ребенок, и при ее прелестной внешности это смотрелось странно.

Она недовольно отбросила назад черные волосы, которые мягкими волнами легли на плечи, отсвечивая красным в лучах солнца.

– Это дочь Западного дома. Тамошний глава с самого начала решил, что я выберу в жены именно его дочь. Счастливое семейство, – с жалостью вздохнул молодой господин. – Они предоставили много достойных чиновников, они умны, просто слишком уж самоуверенны, что ли… К тому же очень гордые, легко увлекаются, так что остальные три дома слегка их поддразнивают.

Юкия, слушая объяснения молодого господина, подумал, что это гораздо полезнее, чем плохо написанные книжки.

Тут показалась и вторая девушка, которая спорила с дочерью Западного дома.

Тогда молодой господин сурово прищурился и заговорил ожесточенно:

– А вот дочь Южного дома.

Юкия резко наклонился вперед, пытаясь запечатлеть в памяти образы девушки из Южного дома и сопровождавшей ее нёбо.

Дочь Южного дома выглядела гораздо скромнее по сравнению с девушками из Восточного и Западного домов. С длинными черными волосами, заплетенными в крепкий узел, она всем видом больше напоминала не утонченную барышню, а молодого воина. Для женщины она была удивительно высокой, носила меньше слоев одежды, так что тонкая талия и положенные женщине округлости отчетливо выделялись. Поверх терракотового платья она набросила прозрачную шелковую накидку, похожую на крылья только что вылупившейся цикады.

Дочь Южного дома гордо шла в своем дерзком наряде, и ее облик производил впечатление естественной свободы, совершенно противоположное впечатлению от облика дочери Западного дома.

– Это двоюродная сестра Ацубусы? – пробормотал Юкия, подумав, что они совсем непохожи.

Молодой господин возразил:

– Нет. Я сказал, что она дочь Южного дома, но на самом деле она приходится племянницей нынешнему главе. Несколько лет назад он удочерил ее.

Продолжая глядеть вниз, Юкия, не двигаясь, спросил:

– Но ведь у нынешнего главы есть дочь?

– Да, есть дочь – девушка на выданье по имени Надэсико.

– Тогда почему…

Пока молодой господин говорил, не отрывая взгляда от происходящего внизу, Юкия повернул голову и увидел в лице хозяина нехарактерную для него задумчивость.

– Похоже, глава Южного дома ни за что не хотел выдавать за меня дочь. Так что, если считать, что ее прислали на замену, можно пожалеть девушку, – пробормотал он, продолжая наблюдать.

Он говорил словно не про себя, и Юкия не понял, о чем тот думает.

– Но что-то я не вижу главной девушки.

Молодой господин уже вновь пристально разглядывал внутренность беседки. Кадзуми рядом с ним даже не взглянул на благородных девиц и как будто с нетерпением что-то высматривал. Судя по словам молодого господина, они оба искали дочь Северного дома.

Юкия хотел уже спросить, почему она «главная», но тут молодой господин сказал:

– Ага, вот она!

Проследив за его взглядом, Юкия увидел, как кто-то двигается в самой глубине павильона.

Перед ними появилась девушка – хрупкая, того и гляди сломается, маленькая по сравнению с тремя остальными. Как и дочери других домов, она была очаровательна. Если представить, что дочь Восточного дома несла в себе свет весеннего солнца, эта девушка олицетворяла бы недолговечность тонкого инея зимним утром.

В своем нежно-голубом кимоно с серебряной вышивкой она выглядела как ожившая снежинка. Белую, будто действительно светящуюся кожу оттеняли черные прямые волосы. Очень большие глаза, похожие на крупные черные бусины, на белом лице выглядели свежо и ярко.

– Сиратама, – не сдержавшись, произнес Кадзуми совсем не тихим голосом.

– Эй, ты что делаешь?!

Юкия обеими руками зажал ему рот, но тот, не отрывая взгляда от девушки, пытался как следует рассмотреть ее.

Имя Сиратамы Юкия много раз слышал в северных землях. Нет никакой ошибки, это была любимая и оберегаемая дочь Северного дома, о которой беспокоился и Киэй. Юкии, конечно, доводилось поздравлять девушку на Новый год через занавеси, но так ясно он видел ее впервые.

А все-таки кем ей приходится этот человек, который пришел сюда и так фамильярно зовет ее по имени, как близкий друг? Но пока Юкия думал об этом, его хватка ослабла, и Кадзуми, яростно вырываясь, наконец сделал шаг вперед и наступил на ветку толстого дерева. Раздался довольно громкий треск.

– А?

– О!

– Ой!

Они даже не успели испугаться. Ближайшая группа нёбо из Восточного дома уже настороженно смотрела в эту сторону.

– Кто там? – спросила, вставая, дама в годах.

Вот теперь их точно обнаружили.

– Ваше Высочество!

«Ваша очередь! Сделайте что-нибудь!» – хотел сказать Юкия, но молодой господин зажал ему рот еще до того, как прозвучало первое «Ва», – тот и пикнуть не успел.

Молодой господин вынул из-за пазухи длинную узкую шкатулку и решительно сунул ее в руки Юкии, потом положил обе руки ему на плечи и подозрительно улыбнулся.

– Пока не подоспеет помощь, тяни время, а это можешь отдать владелице Окагу.

– Чего?!

– Владелица Окагу – моя младшая сестра, Фудзинами. Не думаю, что с тобой сделают что-нибудь серьезное, но буду молиться за твою удачу.

Молодой господин так быстро выпалил эти слова, что Юкия не успел уловить их смысл.

– Прости.

И Юкия ощутил мощный толчок.

Молодой господин быстро удалялся – нет, это сам Юкия удалялся, а улыбающийся молодой господин и побледневший Кадзуми не сдвинулись с места ни на шаг. Потребовалось всего какое-то мгновение, чтобы понять, что хозяин столкнул его с обрыва одного. В следующий миг Юкия, все так же сжимая в руках шкатулку, с воплем полетел вниз.

«А-а, теперь ясно. Еще одна причина взять меня с собой – при необходимости вместо себя сдать меня» – так, падая, думал Юкия.

Обернувшись птицей, он принял решение: «Плевать на непочтительность. Если удастся вернуться живым, отметелю его, чтобы стереть эту ухмылочку».

Юкия всем телом рухнул в заросли прекрасных ирисов. Он почувствовал, как под ним с мокрым чавканьем лопаются раздавленные цветы. От ударивших по воде кончиков крыльев взметнулись брызги, несколько выпавших перьев взлетели в воздух. Благодаря тому, что он сразу превратился в птицу и забил крыльями, приземление прошло легче, чем он ожидал. Но не успел Юкия вздохнуть с облегчением оттого, что спасся, как его барабанные перепонки разорвал женский крик, похожий на звук рвущегося шелка.

– Кто там?

Подняла шум придворная дама, пытаясь закрыть собой благородных девушек, и отовсюду ей вторили другие голоса:

– Вор!

– Зовите людей!

Увидев свирепые лица подступающих дам, Юкия понял, что ему грозит серьезная опасность. Он стал крутиться между телами Фудзимия-рэн, пытаясь увернуться от их рук. Перекатившись, он встал, оттолкнулся от торчавшего из воды камня и с трудом поднялся в воздух.

– Не упустите!

Одновременно с криком он услышал, как сзади Фудзимия-рэн оборачиваются птицами. Краем глаза видя встревоженных девушек и их нёбо, Юкия изо всех сил перелетел через крышу здания.

Почувствовав, что гвардия нагоняет, он резко, перед самыми их клювами изменил направление. Парочка птиц пронеслась перед ним, не сумев повторить его резкий поворот. Однако выдохнуть времени не было, подоспела третья, чуть отставшая от первых двух, и она явно планировала протаранить его. Юкия безотчетно сложил крылья и помчался вниз, будто падая.

Уклонившись от клюва и когтей, Юкия, чтобы спасти свою жизнь, попытался покинуть Окагу. Однако его окружали пять воительниц – они неминуемо схватят его.

«Мне конец», – подумал Юкия.

Но тут далеко за спинами преследователей заметил силуэт птицы – та приближалась прямо к нему. Он увидел этого ворона всего на миг, но, поняв, что он несет в когтях, сразу узнал его. Сомнений нет, это Сумио.

Со слезами в голосе Юкия каркнул, прося подмоги, и попытался подлететь к Сумио, но этого делать было нельзя: Фудзимия-рэн, сделав крутой вираж, схватили нарушителя, вырвав перо из его крыла. Они вцепились в его тело, и Юкия жалобно закричал. Острые когти впились в плоть, и он по-настоящему испугался, не разорвут ли его на куски.

Но за секунду до этого между ними вклинился Сумио. Он показал дамам из Фудзимия-рэн серебристую ленту, которую носят приближенные молодого господина. Стражи все еще с подозрением смотрели на Юкию, и он всеми силами постарался выглядеть безобидно. Сообразив, что поймали беспомощного, жалобно каркающего вороненка, Фудзимия-рэн переглянулись и чуть ослабили хватку.

Поскольку в воздухе в образе птиц говорить было сложно, решили вернуть Юкию в Окагу, а Сумио, видимо, намеревался облететь дворец снаружи и войти через главные ворота как подобает. Юкию одного привели туда, куда не пускали мужчин, – в женский сад, и, пока его сердце не успело забиться от волнения и горько-сладких переживаний, он понадеялся, что потеряет сознание.

Все-таки лица женщин его пугали. Ему оставалось только дрожать под самыми злобными и презрительными взглядами, которые ему когда-либо доводилось видеть. К тому же, когда Юкию, все еще в виде ворона, привели на площадку, его положили лицом в воду, пока Фудзимия-рэн объясняли девушкам, что произошло. Он мог слышать, о чем говорили над его головой, но, честно говоря, ему было не до того: поскольку клюв находился в воде, дышать он, естественно, не мог.

Он уже чувствовал, что расстается с жизнью: «Я же умру! Сейчас точно умру!» – но тут…

– Отпустите его для начала, а то здесь и помрет, – сказал кто-то, вздохнув, и Юкии этот голос прозвучал как голос небесной феи.

– Госпожа из Летнего павильона велела отпустить его. Сглупит – сразу схватите.

Почувствовав, что его перестали прижимать к земле, Юкия тут же достал клюв из воды, отряхнулся и кое-как отдышался. Осознав, что «госпожа из Летнего павильона» – это дочь Южного дома, Юкия тут же обернулся человеком и склонил перед девушкой голову.

– Госпожа Летнего павильона, спасибо вам большое!

Он хотел продолжить как положено: «Вы спасли мне жизнь», однако его прервали яростным криком и оплеухой.

– Глупец!

Пощечина была отличная, тяжелая. От удара Юкия снова с громким плеском и взрывом брызг свалился в воду. Его ударила женщина, явно старше даже многих Фудзимия-рэн. Она рвала и метала, и нескрываемое презрение в ее взгляде пронзило Юкию в самое сердце.

– Показаться в виде птицы благородным девушкам, да еще и на глазах у них обернуться обратно! До чего вульгарно!

Юкии очень хотелось съязвить, что таких изысканных манер не найдешь в свете, однако он сдержался и покорно распластался на земле.

На дощатом полу под холодными взглядами женщин уже скромно сидел в почтительной позе Сумио, которого провели – чуть ли не притащили – через Окагу.

– Господин Сумио!

– Юкия! Какое несчастье!

Все, что он понял из слов Сумио, – что тот собирался выпутываться, сославшись на непреодолимые обстоятельства: рассказать о том, что в шкатулке лежали письма с извинениями от молодого господина, который не смог явиться на церемонию. Шкатулку, мол, должен был доставить слуга, но он плохо летает, поэтому упал, не добравшись до ворот.

Пока они переговаривались, Юкия понял, что на почетном месте за занавесями появилась Госпожа в лиловом. Почти тут же он почувствовал, что прибыла и сестра молодого господина – хозяйка Окагу. Юкия приблизил лицо к Сумио.

– Вы думаете, они поверят такой ерунде? Разве нас ни в чем не заподозрят? – с сомнением зашептал он.

Однако Сумио уверенно пообещал:

– Не волнуйся. Здесь всему поверят.

Так оно и оказалось.

– Никогда бы не подумал, что это их убедит, – удивленно пробормотал Юкия, оглядываясь на строение, из которого они только что выбрались. – А что, они никогда не обращались в птиц?

– Как ни странно, нет. Это ведь дочери четырех домов. А вот Фудзимия-рэн, которые за тобой гонялись, конечно, поняли, что это вранье.

Сумио и Юкия находились на широкой площадке, где ставили колесницы, за воротами Окагу.

После стычки, не обращая внимания на перепуганного Юкию, ожидавшего приговора, дамы вдруг повернули разговор в неожиданную сторону. Похоже, для всех них важнее было не проникновение Юкии в Окагу, а известие о том, что молодой господин не придет к ним. Когда выяснилось, что в шкатулке, накал угас, и Юкию отпустили, как будто потеряв к нему всякий интерес.

– Что ж, понимаю их разочарование, – произнес Сумио с некоторым сожалением, оглядываясь на ворота дворца.

Там висел нарядный занавес с вышитой сакурой и Алым Вороном.

– Молодой господин еще ни разу не был в Окагу!

Все ждали, что уж сегодня-то он обязательно появится, и ничего удивительного, что, когда эти надежды не оправдались, все сильно огорчились.

Юкия заморгал.

– Первый раз слышу. Молодой господин еще ни разу не показывался в Окагу?

Поскольку об этом шла речь на совете, Юкия не сомневался, что, пока он работал в Таниай, молодой господин встречался с девушками в Окагу. Конечно, нельзя сравнивать веселый квартал и дворец, но девушки после представления ко двору прожили там уже почти три месяца. Ужасно жаль, если все это время они были предоставлены сами себе.

– У него ведь тоже есть свои обстоятельства. В общем, ничего не поделаешь, наверное. – Сумио хотел еще что-то сказать, но перевел взгляд за спину Юкии и вдруг насторожился.

Юкия тоже оглянулся и, увидев шагавшую к ним даму, сглотнул. Под простой накидкой на ней было лаково-черное уэ. Это Фудзимия-рэн, одна из приспешниц Госпожи в лиловом.

– Вы что-то еще хотели? – вышел вперед Сумио, словно прикрывая Юкию.

Она холодно ответила:

– Нет, господин Сумио, вы можете уходить.

– Я? Что вы имеете в виду? А Юкия?

– А что касается пажа Его Высочества молодого господина, его призывает к себе Госпожа в лиловом.

Взгляд Сумио лишь на мгновение панически дернулся в сторону.

– Постойте. Но ведь мне сказали, что на этот случай закроют глаза. Что там еще может быть? – жестко переспросил он, но дама ничего толком не ответила.

– Мне это неизвестно. Мне лишь приказали позвать молодого пажа.

– Тогда я иду вместе с ним.

– Нельзя. Отсюда и далее взрослым мужчинам вход воспрещен. Прошу. – И она повелительно взглянула на Юкию, не дав ему и слова сказать.

Взгляд Юкии молил о помощи, но Сумио, хоть и явно перепугался, ничего не мог сделать.

– Я могу подождать здесь? – пошел на отчаянный шаг Сумио и получил разрешение.

Он чуть растерялся, но потом легонько кивнул Юкии. Тот, закусив губу, решился: собственно, однажды его уже продали за долги, а потом на него накинулись женщины, будто демоницы. Что может быть страшнее?

– Хорошо. Я пойду.

Он вернулся тем же путем и проследовал за дамой в дальний конец Окагу, который напоминал женскую часть большого дворца. Павильоны, построенные на склонах обрыва, стали жилищем для дочерей четырех домов, представленных ко двору. Однако, если сделать хоть шаг внутрь горы, дело другое.

Войдя в здание в центре Окагу, Юкия заметил, что белые стены сменились скалой, и почувствовал тревогу, ведь он знал, что отсюда входит на территорию господ из дома Сокэ, то есть на женскую половину дворца. И пусть он еще не достиг совершеннолетия, это все очень и очень нехорошо. Так думал Юкия, но тут из узкого каменного коридора они попали в просторное помещение.

Заметив, что воздух стал прохладным, он поднял голову и удивился: внутри здания низвергался водопад.

На первый взгляд казалось, что большую дворцовую гостиную немного уменьшили. С трех сторон здесь были проходы с красными перилами, и только по одной стене – по самой скале – живо бежала вода, а под водопадом, казалось, протекала река.

Возможно, из-за того, что помещение пряталось в камне, здесь было мрачновато. Лучи солнца, которые пробивались вместе с водой – там, откуда она попадала внутрь, в скале образовалась трещина наружу, – озаряли водопад фантастическим светом. В этом желтоватом свете зелень мха и деревьев сверкала свежестью.

Естественный горный водопад и выкрашенные руками ятагарасу красные перила чужды друг другу, но в то же время смотрелись вместе очень гармонично.

– Это ты паж молодого господина?

Юкия, увлеченно смотревший по сторонам, вздрогнул, когда к нему внезапно обратились.

– Ты находишься перед Ее Величеством супругой правителя!

Голос Фудзимия-рэн прозвучал тихо, но строго, и Юкия поспешно бросился на колени, упершись в пол руками и лбом.

– Прошу простить мою бесцеремонность!

Краем глаза он видел колыхание лиловых одежд.

– Прощаю. Это я внезапно обратилась к тебе. Подними голову, – приказал ему вялый голос.

Юкия заколебался, можно ли подчиниться этому приказу, но тут его подбородка коснулся веер с незнакомым запахом и вздернул его голову кверху.

– Тебя зовут Юкия, я не ошиблась?

Вынужденный поднять лицо, Юкия увидел женщину, самую неприметную из всех ятагарасу, которых он видел. Нельзя сказать, что женщина была неизящной. Однако она не отличалась особенной красотой, как Курэха или благородные девушки в Окагу. В его матери и в тех женщинах, которых он видел в Тарухи, чувствовалась переполняющая их жизненная сила, а в этой он ничего подобного не заметил. В ее темных, мутных глазах ощущалось что-то такое, что заставляло оставаться настороже.

Это была мать господина Нацуки. Если судить по рассказам молодого господина, она больше всех во дворце ненавидела настоящего наследника.

Юкия чувствовал на себе тяжелый, липкий взгляд, и по его спине бежал холодный пот.

– Так и есть.

Но она не откликнулась даже на самый обычный, бесхитростный ответ. Глядя на Юкию еще безразличнее, чем молодой господин, она убрала веер от его подбородка и плавно выпрямилась.

– Я очень беспокоюсь о молодом господине.

Юкия от неожиданности вытаращил глаза.

– У него сейчас нет никакой поддержки. Мне жаль его, но в моем положении я ничего не могу сделать. Мы даже давно не видимся. Здоров ли он?

Услышав этот заданный спокойным голосом вопрос, Юкия усердно закивал:

– Да, вполне здоров.

«…Сегодня даже перебрался через гору, чтобы прийти сюда, – вот как здоров!» Но это Юкия добавил про себя.

– Правда? Что ж, хорошо, – сказала Госпожа в лиловом, не выказывая особой радости. – А не отзывался ли хорошо молодой господин о ком-нибудь из Окагу?

– М-м… Вообще-то, я не слышал, чтобы он говорил что-то про Окагу.

– А есть ли кто из чиновников, кто с ним в последнее время особенно близок?

– Из чиновников? Да вроде нет. По крайней мере, я таких не знаю.

Лицо Госпожи в лиловом не изменилось, но он заметил, что стоявшая рядом Фудзимия-рэн слегка нахмурила брови.

– А чем же обычно занимается молодой господин?

– Моя основная работа – поливать цветы в кадках, так что я толком и не знаю, – сказал Юкия и поспешил сделать несчастное лицо, чтобы выглядеть виноватым. – Простите, я совсем не могу быть вам полезным. Может быть, вы напишете письмо? Уж доставить его молодому господину я смогу. Ведь быстрее будет спросить его напрямую, да и вернее.

Так говорил Юкия, по возможности сохраняя невинный вид. Фудзимия-рэн замерла, а Госпожа в лиловом ненадолго замолчала.

– Ты ведь, кажется, из семьи провинциальных аристократов?

Какая внезапная смена темы. Юкия почувствовал опасность, но выпучил глаза.

– Вы многое знаете. Так и есть, – кивнул он.

Тогда Госпожа в лиловом, ничего не ответив, вдруг приблизилась к нему:

– Я слышала, ты приехал сюда по рекомендации, которую дал главе Северного дома мой сын. То есть ты обязан Нацуке, ведь так?

Это был не вопрос, а утверждение.

Юкия медленно моргнул:

– Да, пожалуй. Можно и так сказать.

– А раз так, если понадобится, пожалуйста, помоги ему.

– Я всегда готов! Я никогда не иду против господ из дома Сокэ, – бодро заявил Юкия, и глаза правительницы впервые сузились.

– Мы говорим о молодом господине, а он любит развлекаться. Я думаю, что, если он сам желает этого, мы могли бы позволить ему уступить престол. Ему пришлось занять место наследника по воле родителей, но сейчас никто не питает к нему злобы. Если его не поддерживает никто из окружения, вряд ли у него что-то получится – думаю, он сам понимает это лучше других. А тогда следующим власть в стране Ямаути, естественно, получит Нацука. Ты понимаешь, что это значит?

Юкия, раскрыв рот, слушал Госпожу в лиловом.

– Простите, это так сложно, мне не понять. Вы не объясните мне еще раз?

Наступило болезненное молчание.

– Ведь молодой господин и сам вряд ли хочет занять престол, верно?

– Ой, да я и не знаю, о чем он думает.

Юкия прекрасно осознавал, что у него сейчас именно такое лицо, о котором его отец говорил: «Так бы и врезал».

– А может, тебе чего-нибудь хочется? Какой-нибудь ранг или вознаграждение? Говори, что нужно.

Опять разговор куда-то свернул.

– Чего хочется? Хм, дайте сообразить…

Юкия сделал задумчивый вид, а сам наблюдал за Госпожой в лиловом и Фудзимия-рэн: хозяйка еще сохраняла спокойствие, а вот придворная дама явно злилась.

– Я давно не был дома, хочется матушкиного грибного супчика отведать.

Фудзимия-рэн, которая до сих пор смотрела в сторону, внезапно повернулась к нему.

Госпожа в лиловом помолчала и бессильно спросила:

– И все?

«Эх, последний удар».

– Ну… пожалуй, в последнее время хочется кумкватов, и таких сладких, вываренных, высушенных, чтоб с сахарком сверху.

Госпожа в лиловом посмотрела на него с подозрением:

– Ты что, любишь кумкваты?

– Да не очень-то. Вкус своеобразный, скорее не нравятся. Но, как ни странно, не могу сказать, что я их не люблю, вот ведь какая неувязка. А еще лучше, если мне их швыряют.

Госпожа в лиловом молчала, а Юкия широко ей улыбался.

Несколько напряженную тишину нарушила еще одна Фудзимия-рэн, вошедшая из коридора за спиной Госпожи в лиловом.

– Госпожа в лиловом?

– В чем дело?

Фудзимия-рэн прошептала что-то на ухо Госпоже в лиловом, и та бросила быстрый взгляд на Юкию.

– Молодой господин сам пришел сказать, чтобы ему вернули пажа, потому что он не закончил полив.

– Правда? Так, значит, я могу идти?

Госпожа в лиловом повернулась к нему спиной, будто потеряв всякий интерес.

– Как хочешь.

– Тогда прошу меня извинить.

В сопровождении недовольной Фудзимия-рэн Юкия вернулся на площадку перед Окагу.

– Юкия! – Убедившись, что Фудзимия-рэн ушла, Сумио подскочил к парню. – Как ты? Я уже сообщил Его Высочеству. Помогло?

Сумио нахмурился, и Юкия бодро кивнул:

– Большое спасибо, господин Сумио. Очень помогло! Это было так неожиданно, при виде нее у меня чуть сердце не разорвалось.

Сумио, заметив возбуждение Юкии, посмотрел на него с сомнением:

– Почему? Что случилось?

– Стрелок! Я нашел стрелка!

– Нашел?! Где? – начал Сумио, но вдруг ахнул: – Неужели…

– Именно. Я узнал женщину, которая принесла послание от молодого господина, – это Фудзимия-рэн. Тот стрелок – женщина!

– Наконец-то мы ее нашли! Когда я увидел ее во второй раз, то по телосложению понял, что это тот же человек. Для мужчины стрелок выглядел слишком изящно. Я не сообразил этого сразу, потому что она была в уэ, как мужчина.

Они вернулись в комнату молодого господина. Сумио вместе с Кадзуми ушел в Кэйсоин, поэтому остались только Юкия и молодой господин.

Юкия, жуя, как обычно, брошенный ему кумкват, оживленно рассказывал о том, кем оказался стрелок.

Слушая слугу, молодой господин нисколько не сомневался в его словах, а хлопал себя по коленям:

– Так вот кто это был! Ты молодчина, Юкия! У меня были кое-какие мысли, но я даже надеяться не мог, что все так удачно сложится. Даже просто узнать о том, что Фудзимия-рэн занимаются убийствами, – это отличная добыча!

Глядя на искреннюю радость хозяина, Юкия сказал, все еще с улыбкой, но потише:

– Спасибо, конечно, за похвалу, Ваше Высочество, но я уже, кажется, говорил: в следующий раз предупреждайте.

Что тогда, в игорном доме, что сейчас – сколько раз ему хотелось изрезать этого человека на мелкие кусочки!

– Ведь могли бы хоть пару слов сказать, объяснить, – ворчал Юкия.

Молодой господин отвечал без особого раскаяния:

– Ну, извини, извини.

Это еще больше разозлило Юкию.

– «Извини», «прости» – разве этого достаточно? Я по вашей милости такого натерпелся! Меня гоняли Фудзимия-рэн, а уж как страшна Госпожа в лиловом!

– Кстати, Кадзуми просил передать тебе: «Извини».

– Лучше бы не Кадзуми, а вы подумали над своим поведением!

Молодой господин слушал жалобы Юкии, не стараясь сделать виноватый вид, но вдруг нахмурился:

– Юкия, я вот что вспомнил: если она тебя еще вызовет, постарайся не находиться долго в ее покоях.

– Это почему?

– Ты понял, что у нее за благовония?

Тут Юкия вспомнил, что ее веер пах как-то непривычно.

– Такой сладковатый запах?

– Да. Погоди-ка.

Наследник повернулся к нему спиной и, порывшись в сундуке, выудил оттуда довольно большую шкатулку для благовоний. Он открыл крышку – там лежал шарик размером примерно с кончик мизинца. Юкия приблизил нос – тот самый запах, слаще меда.

– Это называется карон – ценная трава, ее можно добыть только в южных землях. Пользуются кароном лишь люди из Южного дома и люди из дома Сокэ, которым его преподнесли в дар. В малых количествах это всего лишь изысканное благовоние, но у него есть не очень хороший лекарственный эффект: его применяют как болеутоляющее и снотворное, но, с другой стороны, если увеличить количество, сознание путается, а в некоторых случаях человек может заснуть и больше не проснуться.

– Неужели это такое страшное вещество? – Юкия вздрогнул и попытался избавиться от запаха в носу.

– Не бойся, здесь его немного, – успокоил его хозяин и закрыл шкатулку. – Госпожа в лиловом с удовольствием использует эти благовония – для всех целей. Много раз после бесед с ней в ее комнате я, вставая, чувствовал онемение в конечностях. Конечно, я пытался выработать в себе привыкание, но ничего не получилось: я смог добыть слишком мало этой травы.

Сказав так, молодой господин подытожил:

– Так что ты тоже будь осторожен.

Юкия, побледнев, кивнул. Молодой господин вздохнул и с задумчивым видом потер виски.

– Но раз они отправляли туда Фудзимия-рэн, значит, Кадзумити задумал это вместе с Госпожой в лиловом. Либо же она вовлекла его в это дело и использовала, а потом бросила.

Обдумав слова молодого господина, Юкия покачал головой:

– Но ведь это странно. Мне кажется, желания господина Нацуки и Госпожи в лиловом не совпадают. Кадзумити устроил покушение на молодого господина по воле супруги правителя, которая поддерживает Нацуку, но был убит Роконом, подчиненным Нацуки. И что все это значит?

– Между братцем и Госпожой в лиловом явно есть какие-то противоречия, – осторожно сказал молодой господин и вдруг посмотрел на Юкию. – Госпожа в лиловом ничего не говорила о нем?

– Говорила, что, если вы уступите престол, следующим Золотым Вороном станет господин Нацука. Думаю, она хотела сказать, что с точки зрения моего будущего мне выгоднее держаться не вас, а господина Нацуки.

– А еще?

– Про господина Нацуку – больше ничего. Правда, сначала она спросила, кого вы собираетесь взять в жены.

– Об этом пытается узнать не только Госпожа в лиловом.

– Правда?

– Ага. Я думаю, в этом вопросе все дома ведут себя одинаково, так что не стоит особо волноваться. Тот же Кадзуми, который был сегодня с нами в Окагу, – вообще-то, его прислал глава Северного дома шпионить за мной. Он явно пришел узнать, кого я намерен сделать своей супругой.

Молодой господин говорил об этом как о чем-то малозначительном, и Юкия, выплюнув горячую воду, закашлялся.

– Так зачем же вы взяли его с собой?!

Вместе с Кадзумити из ветви Сидзё-кэ представителей Северного дома становится вокруг слишком много. Несмотря на родственную связь с Юкией, холодность между ними чувствовалась.

– Можно ли ему доверять?

– Не беспокойся. Он сказал, что ради Сиратамы готов на все, – равнодушно бросил молодой господин. – Сегодня мы договорились, что он расскажет мне, что происходит в Северном доме, при условии, что я дам ему взглянуть на девушку. Он очень вовремя появился.

Похоже, для хозяина Кадзуми был всего лишь удобным инструментом. Юкия сам спросил, можно ли доверять Северному дому, но теперь, увидев, что молодой господин даже Сиратаму рассматривает лишь как возможность для сделки, он невольно скривил рот.

– Ваше Высочество, это уж слишком…

Бам-м – прервал Юкию гонг у ворот. Оказалось, что на улице уже совсем стемнело.

Господин и слуга переглянулись:

– Гости? В такое время?

– Странно.

Пока они так переговаривались, в комнату влетел с перекошенным лицом Сумио, вернувшийся с обхода Сёёгу.

– Эй! У нас неожиданный гость!

– Неожиданный гость?

– Ацубуса! Кто бы мог подумать, что к нам пожалует правая рука господина Нацуки!

– Ацубуса?!

– Правда?

Хозяин и Юкия оба вытаращили глаза.

– И к тому же без оружия. Говорит, что непременно хочет лично поговорить с молодым господином.

– Что будете делать, Ваше Высочество?

– Я проверил – вокруг никого нет. Он прячет лицо и просит впустить, пока никто его не заметил. Видимо, он один. Решай сам. – И Сумио умолк.

Под напряженными взглядами слуг молодой господин решительно кивнул:

– Впусти его.

– Прошу простить меня за то, что навязал вам свое общество без предупреждения.

Сказав так, Ацубуса поклонился. Он – очевидно, чтобы его не узнали, – пришел в бледно-голубой куртке хо, какие носят низшие чиновники. Наверное, от напряжения его красивое лицо было совершенно бесцветным и как-то осунулось. Странно, что при этом Ацубуса все равно выглядел привлекательно, словно поникшая лилия.

Сравнивая двух сидевших друг перед другом красивых юношей, Юкия ощутил себя оценщиком предметов искусства.

По сравнению с молодым господином, с его какой-то нечеловеческой красотой, подобной ясному свету луны, красота Ацубусы была самой что ни на есть земной. Сейчас он казался истощенным, но легко представить, как на самом деле блистал этот юноша.

– Хватит предисловий. О чем ты так хотел поговорить со мной?

Молодой господин неожиданно перешел прямо к делу, и Ацубуса довольно улыбнулся, как бы соглашаясь, что так будет быстрее.

– Что ж, скажу открыто: мне известно, что на жизнь Вашего Высочества покушаются. Мало того, я знаю и о том, что во дворце на это закрывают глаза. Предлагаю вам свою помощь.

Неожиданное заявление. Даже стерегший у окна Сумио с изумлением обернулся на Ацубусу. Юкия тоже удивился, и только молодой господин дал знак продолжать, не меняя сурового выражения лица.

– Это было бы прекрасно, но вряд ли ты просто хочешь охранять меня. Какова твоя цель? – строго допрашивал молодой господин, но Ацубуса не испугался.

– Я прошу лишь одного – защитите господина Нацуку, когда взойдете на престол.

Теперь и на лице наследника отразилось изумление от такой внезапной просьбы.

– Защитить брата? Мне?

– Да. Сейчас он находится в опасности, – настаивал Ацубуса. – Возможно, вы уже знаете, что те, кто следует за господином Нацукой, разделены на две большие группы…

Первая, во главе с самим Ацубусой, – так называемые «умеренные». Их действительно привлекает Нацука как человек и в целом устраивает нынешнее положение дел.

Еще одна группа – «крайние» во главе с Роконом. Это люди, которые недовольны тем, что Нацука оказался ниже молодого господина, и они склонны соглашаться на насильственные меры ради Нацуки.

– Те, кто недавно напал на вас, – поторопившиеся представители «крайних». Сейчас-то Рокон сидит тихо, но совершенно ясно, что он намеревается сплотить большие силы. Видимо, он замышляет убить вас и сделать господина Нацуку Золотым Вороном. Сейчас Рокон ничего не предпринимает, потому что ждет, когда ваша репутация во дворце ухудшится, а голоса тех, кто поддерживает господина Нацуку, усилятся. Полагаю, он считает, что, если ничего не делать, «пустоголовый молодой господин» сам выроет себе могилу.

Сам молодой господин сидел с равнодушным видом, но у Сумио, который слушал этот рассказ молча, на лбу собирались морщины. Даже Юкии стало неприятно от слов Ацубусы, но, сверх того, он не мог поверить его откровенным описаниям настроений во дворце. Ацубуса же совершенно успокоился: очевидно, принял для себя какое-то решение.

– Но, Ваше Высочество, я не думаю, что замысел Рокона увенчается успехом.

Наследник взглядом попросил продолжать, и на лице собеседника отразилось горькое разочарование.

– Ведь вы вовсе не пустоголовый. Если подождать еще, ваша репутация улучшится, вряд ли вы будете поступать так глупо, чтобы еще больше испортить свое положение. Уж я-то знаю, – вдруг потупился Ацубуса и улыбнулся. – Как ни стыдно мне это признавать, но я тоже одно время мечтал о том, чтобы господин Нацука стал Золотым Вороном. Я не сомневался, что, если обратиться к благородным воронам во дворце и привлечь их на свою сторону, все легко устроится. Ведь Нацука – замечательный человек, законный наследник дома Сокэ, если он займет трон, он наверняка будет великолепным правителем, так что я считал, что это правильный путь. Но я ошибался.

Ацубуса слабо улыбнулся и поднял взгляд.

– Я был удивлен. Даже те вороны, которые открыто высмеивали Ваше Высочество, никак не отвечали на мой призыв, когда я предлагал им перейти на сторону господина Нацуки. Я понял, что тех, кто тайно вас поддерживает, гораздо больше, чем я думал. Не знаю, почему вы делаете вид, будто вас не любят, но мне кажется, вы уже достаточно привлекли на свою сторону.

Юкия удивленно взглянул на хозяина, но ни один мускул не пошевелился на его бесстрастном лице.

– Не знаю. Я думаю, высшие чиновники при дворе просто не могут рассчитать, кого выгоднее держаться – меня или братца, – равнодушно сказал он.

Однако Ацубуса возразил, что и тогда, если бы они считали молодого господина пустоголовым, без колебаний приняли бы сторону господина Нацуки.

– Я понял, что нечто, безусловно, заставляет их колебаться в выборе между Вашим Высочеством и Нацукой.

Молодой господин еле заметно ухмыльнулся, и Ацубуса вонзил в него острый взгляд.

– Повторю: не сомневаюсь, что Ваше Высочество не может быть пустоголовым, поэтому я отказался от своих мыслей. Продолжая гнаться за несбыточной мечтой, я только поставил бы господина Нацуку в безвыходное положение, ведь он сам вовсе не настолько желает занять это место, чтобы отталкивать в сторону молодого господина. Понимаю, что все остальное – лишь мои собственные устремления, – сказал Ацубуса. – Однако Рокон этого не видит. И если он и дальше будет презрительно называть молодого господина пустоголовым и постарается силой усадить своего хозяина на трон, все связанные с этим беды обрушатся и на господина Нацуку. Тот – прекрасный человек и желает исключительно спокойствия стране Ямаути. Ваш брат не стремится заменить Ваше Высочество, но, если так продолжится, он независимо от своего желания станет соучастником мятежа. Мне хотелось бы этого избежать.

– Так вот почему ты просишь, чтобы я защитил брата? – с пониманием пробормотал молодой господин.

Ацубуса решительно кивнул.

– В дальнейшем, если те, кто придерживается крайних взглядов, будут действовать подозрительно, я дам вам знать. Заставлю слуг подготовить доказательства, сделаю все, что Ваше Высочество сочтет необходимым, только прошу вас поверить в невиновность господина Нацуки, – склонил голову Ацубуса.

Глядя сверху вниз на затылок Ацубусы, молодой господин задумался, подперев рукой подбородок.

– Я понял тебя, но эту проблему так легко не решить. Отныне я начну следить за тобой и в итоге приму решение. Что скажешь?

Подняв голову, Ацубуса медленно улыбнулся.

– Благодарю. Сейчас мне этого достаточно.

– Тогда у меня к тебе сразу просьба.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Я хочу, чтобы ты устроил мою встречу с главой Южного дома.

Сумио ахнул. Юкия тоже невольно поднял взгляд, но лицо наследника оставалось спокойным.

– До сих пор нам не доводилось близко пообщаться. Я несколько раз пытался, но он явно меня не любит. Из-за этого я до сих пор не понимаю его намерения дать мне взойти на трон, которое он высказал на совете. Если возможно, я бы хотел поговорить с ним один на один, без моего уважаемого брата.

Глава Южного дома был супругом тетки Ацубусы, то есть приходился ему дядей.

– Это ведь возможно? – спросил молодой господин, и Ацубуса, до сих пор слушавший просьбу с серьезным видом, скривился.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество. Мне кажется, устроить встречу наедине будет очень сложно. Меня глава Южного дома тоже не жалует, – с усилием выговорил Ацубуса.

Молодой господин кивнул.

– Ясно. Нехорошо, если он узнает, что мы с тобой связаны.

– Неловко получится.

– Ладно. У тебя есть свои причины. Что ж, тогда… – Молодой господин глядел в пространство. – Попробую сам написать ему письмо. Он ведь такой: скорее всего, начнет вилять и отговариваться, но я буду надоедать ему месяца два. К празднику Танабаты он устанет сопротивляться, а в этот день все четыре дома устроят большие пиры – вот тогда ты и подскажи ему пригласить меня.

– В Танабату? – запнулся от изумления Ацубуса. – Но ведь в Танабату в Окагу тоже пройдет важная церемония.

– Именно поэтому. Это и послужит причиной.

Тут и Ацубуса, и Юкия рядом поняли, что хотел сказать молодой господин.

При дворе в Ямаути в Танабату вечером проводили церемонию, на которой женщина дарила мужчине одежду. Разумеется, для молодого господина невероятно роскошные одеяния должны подготовить все четыре девушки в Окагу, и считалось, что его выбор наряда от той или иной претендентки во многом повлияет и на выбор супруги. И в отличие от других празднеств, где отсутствие молодого господина с грехом пополам прощалось, эта церемония без него просто не могла состояться.

Поэтому, если молодого господина позвать в Южный дом в вечер церемонии, он откажется. Другими словами, лучшая возможность пригласить наследника, если желания встретиться нет, – предложить увидеться в Танабату.

– И тогда после этого, если я начну опять приставать, глава Южного дома сможет сказать, что уж он-то свой долг выполнил. Скажи ему это, убеди его. Ну что, справишься?

На этот раз Ацубуса уверенно кивнул.

– При таком раскладе, думаю, все получится. Благодарю вас за участие. Что ж, в дальнейшем положитесь на меня. – Ацубуса низко поклонился. – Прежде чем разговаривать с главой Южного дома, я займусь теми, кто жаждет решительных действий. Возможно, для вас это лишние хлопоты, но я бы хотел попросить вас, Ваше Высочество, до тех пор, пока вы сами не рассудите, что находитесь в безопасности, пожалуйста, соблюдайте осторожность, как делали до сих пор.

– Учту.

– Потерпите, поберегите свою жизнь. Я буду счастлив, если впоследствии вы поймете, что я делаю все это от чистого сердца.

Молодой господин, кажется, был впечатлен умными речами.

– Послушай, а если тебе предложат служить не моему брату, а мне, что скажешь?

В ответ на такие намеки Ацубуса выпучил глаза и вдруг ухмыльнулся как-то по-особенному. Как только на лице его возникла улыбка, усталый вид исчез, и теперь он даже выглядел младше.

– Я, конечно, обрадуюсь такой чести, но и все, пожалуй. Каким бы мудрым правителем вы, Ваше Высочество, ни стали, моим хозяином останется лишь господин Нацука, ведь, когда рушился мой дом, именно он устроил так, чтобы я поднялся до службы во дворце.

На лице Ацубусы отразилась легкая ирония, но при этом он выглядел странно оживленным. Наверное, это и было его истинное лицо.

– Ведь сейчас я могу вести с вами переговоры именно благодаря тому, что более десяти лет назад господин Нацука изволил обратиться ко мне.

Взгляд Ацубусы внезапно смягчился и унесся куда-то вдаль, будто он произносил монолог.

– После того как я обрел силу во дворце, я стал нужен многим чиновникам, но худенького мальчишку из обедневшей аристократической семьи предложил позвать к себе для обучения лишь господин Нацука. Вот так вот.

И Ацубуса улыбнулся.

– Так что, если я действительно вам нужен, вам следует спросить меня десять лет назад.

В общем, «приходите вчера». Молодой господин, которого поставили на место, напротив, восхитился этой честностью.

– А ты, несмотря на свой вид, оказался человеком крайних убеждений.

– Господин Нацука часто мне это говорит, – улыбнулся Ацубуса, заметив, как его поддели. – Однако мне странно, что сейчас я, такой вспыльчивый, пытаюсь притормозить процесс. Если бы не Рокон, я бы рвал и метал. Правда, в отличие от Рокона, мои метания бы не закончились кровопролитием. У меня нет намерения убивать таких же ятагарасу, как я сам.

Молодой господин ответил, что полностью согласен с ним.

Юкия, который затем вышел проводить Ацубусу до ворот, робко обратился к нему:

– Думаю, вы и без моих слов понимаете, но все же: берегите себя.

Если Рокон узнает, что Ацубуса заключил такую сделку, вряд ли его ждет прощение.

– Ого! Да ты обо мне беспокоишься? – шутливо спросил тот с улыбкой. – Ты хороший парнишка, но волноваться не о чем, ведь моя верность господину Нацуке истинна.

Видимо, он был уверен, что если у Рокона не будет причины ему не верить, то он сумеет обмануть телохранителя Нацуки.

– Ведь в борьбе мозгов я легко побеждаю.

И вдруг он выругался:

– Вот ведь! Он ведь тоже искренне предан господину Нацуке, но слишком опрометчив, и это все портит. Будь он рассудительнее, таких опасных связей не завел бы. Сложно почувствовать полное расположение к человеку, которым двигают одни инстинкты.

Ацубуса был гораздо бодрее, когда ругался, чем когда хвалил, так что Юкия невольно рассмеялся.

– Кажется, опасаться нечего. Прости за непрошеный совет.

– Нет-нет, спасибо за беспокойство, господин паж будущего Его Величества Золотого Ворона.

Впервые услышав такое обращение, Юкия растерялся и не знал, что ответить. Пока он думал, Ацубуса взглянул на него, как родитель на ребенка.

– Когда-то я тоже мечтал об этом месте, но уступаю его тебе. Я думал, что теперь-то смогу вернуть долг своему благодетелю, но для меня все-таки важнее жизнь господина Нацуки.

Юкия хотел поправить Ацубусу, сказать, что не собирается вечно быть пажом наследника, но это прозвучало бы грубо.

– Что ж, прощай, – проговорил с мягкой улыбкой Ацубуса, перешел каменный мост и зашагал в сторону дворца.

Юкия так и смотрел ему вслед молча, а чуть позже вернулся в комнату, где молодой господин и Сумио как раз обсуждали гостя.

– Интересно, правда ли то, что Ацубуса говорил о своем хозяине?

– Что ж, не сомневаюсь, что он действительно тревожится за своего господина, но вот стоит ли доверять всему, что он говорил…

– Сам знаю.

– Вы хотите сказать, что господину Ацубусе не стоит верить? – спросил Юкия, садясь рядом, и хозяин кивнул.

– Даже если почти все его слова – правда, есть кое-что, о чем он искусно умолчал, исходя из своего положения: он ведь ни разу не упомянул о Госпоже в лиловом, которая должна быть более всех заинтересована в моей смерти.

– Что ж, учитывая его обстоятельства, он не мог поступить по-другому. Впрочем, возможно, у него есть какие-то планы.

– Так или иначе, если мне удастся пробраться туда вечером в день Танабаты, это можно будет считать хорошим исходом.

Отлично, если Ацубуса решит действовать на благо молодого господина, а если не забывать об осторожности, ничего плохого случиться не должно.

В тот день было решено продолжать вести себя осмотрительно и выжидать.

Наступил праздник Танабаты[10]. Как и ожидал молодой господин, несмотря на то что два месяца он старательно слал письма главе Южного дома, ответы тот давал уклончивые. Уже пора бы получить приглашение на пир Танабаты, но и его не было. Юкия волновался: неужели Ацубусе не удалось убедить главу Южного дома?

Наступил день церемонии, а на пир его так и не звали. В своей комнате во дворце Сёёгу наследник, уже в простой длинной накидке нагагину, сшитой специально для торжества, все еще ждал письма.

– Мне кажется, теперь можно уже забыть о приглашении из Южного дома.

– Нет, еще ничего не понятно, – буркнул молодой господин, просматривая письмо из Западного дома.

Два месяца он с нетерпением ждал послания из Южного дома, однако получал только из Западного. Да и в тех повторялось одно и то же содержание о Танабате, так что и Юкии, и молодому господину они уже наскучили.

– Но что вы собираетесь делать? Раз вам до сих пор не предложили приехать, вы пойдете на церемонию в Окагу? Собираетесь выбрать наряд от дочери Западного дома?

– Не собираюсь я выбирать ничьи вещи. И в Окагу не собираюсь.

– Что?! – Юкия не сдержал изумления.

Однако молодой господин, не обращая внимания на нахмуренные брови Юкии, объяснил ему:

– Вполне возможно, что человек из Южного дома ждет удобного момента, чтобы доставить письмо, так что я сделаю вид, что направляюсь в Окагу. Но если никто так и не появится, я покину колесницу перед самым прибытием. – Молодой господин вздохнул и отвел глаза от писем. – Ох уж этот глава Западного дома! Постоянно напоминает мне, чтобы я обязательно выбрал одежды его барышни. Это начинает докучать. Шестое ведь письмо!

Молодой господин сунул послание Юкии, и тот, почти вырвав листок из рук господина, спрятал его в шкатулку для писем.

– Что ж, его можно понять, ведь, с его точки зрения, речь идет о замужестве любимой дочери. Ему и в голову не приходит, что их просто бросят на церемонии Танабаты! – ядовито заметил Юкия и отвернулся.

– Ты что, сердишься?

Видимо, тон Юкии показался молодому господину странным, и он, наклонив голову, заглянул слуге в лицо.

– Что тебе не нравится?

Юкия с преувеличенно недовольным видом взглянул на хозяина:

– То, что вы сделали в Окагу.

– Ясно, – вздохнул тот. – Прости, что вечно подставляю тебя под выстрелы.

Однако Юкию интересовали не извинения хозяина. Он резко покачал головой, не пряча сердитую физиономию.

– Это ладно.

– Правда?

– Нет, неправда, конечно, но я уже махнул на это рукой: другого выхода ведь не было. Но я говорю не об этом. – Юкия взглянул молодому господину в глаза. – Ваше Высочество! Вы ведь ни разу не появились в Окагу с тех пор, как туда прибыли девушки.

– А-а, ты об этом? – В глазах наследника мелькнула какая-то горечь.

– Ведь они из-за этого еще больше ждут, что Ваше Высочество навестит их. Тогда, на празднике Танго, все очень расстроились, когда узнали, что вы не придете. И что, вы пропустите даже Танабату, хоть у вас и нет никаких дел? О чем вы думаете?

– С чего ты взялся меня критиковать? Ты на чьей стороне? – Молодой господин с усмешкой отвернулся.

– Но девушки расстроились.

– Да?

– Что «да»? И это все, что вы можете сказать?!

На празднике Танго Юкию поразило, как полные надежд лица девушек исказились от сдерживаемых слез. Они ведь ни в чем не виноваты, и все равно молодой господин был неоправданно холоден к ним, да к тому же использует дочерей четырех домов, как ему удобно. Юкия безумно жалел их.

Каждая девушка, приехавшая в Окагу, с младенчества воспитывалась как будущая супруга наследника. Какое же давление им приходилось испытывать вплоть до представления ко двору!

А какие надежды северные земли возлагали на Сиратаму, но полная незаинтересованность молодого господина, который даже ни разу не показался в Окагу и считал ее лишь инструментом в политике, ужасно злила Юкию. Он, конечно, почти ничего не знал об этой девушке, но все-таки был с ней связан родственными узами.

– Возможно, для вас они всего лишь четыре девушки из множества таких же. Но для них-то существует только Ваше Высочество. Ну почему вы не навестите их? – спросил он хозяина.

Юкия мучился, не понимая отношение молодого господина, который упрямо не желал посетить Окагу. С другой стороны, он знал, что у того есть множество сложных обстоятельств, которые сам Юкия не может себе представить. Но если есть причина, он хотел бы о ней узнать, а если такой причины нет, он даже готов был за девушек наподдать хозяину разок.

– Ну, навещу я их, подружусь, а что дальше?

Кажется, молодой господин решил дать прямой ответ Юкии, который никак не отставал. Теперь настала очередь Юкии негодовать на грубую откровенность.

– Как «что дальше»? Рано или поздно вам нужна будет супруга. Разве не возьмете вы в жены девушку, которая вам понравится?

На это молодой господин кивнул с каменным выражением лица.

– Ясно. Значит, выбрать девушку, взять ее в жены и жить с ней долго и счастливо… пока ее не убьют.

Юкия на миг потерял дар речи.

– Что вы такое говорите?!

Он хотел спросить, почему вообще разговор зашел об этом, но не сумел этого выразить.

А молодой господин, глядя Юкии прямо в лицо, добавил:

– Стать моей женой означает понимать опасность и быть готовой хоть немного себя защитить, иначе она очень скоро погибнет. Мне же выбор неподходящей спутницы тоже может стоить жизни, ведь я подпущу к себе врага. Они пока не понимают, что значит выйти за меня замуж, – заключил молодой господин. – Хотя я надеялся, что ты-то быстро сообразишь.

– Но ведь…

– Сам посуди: мою мать, которая была наложницей правителя, убили – как раз тогда, когда между мной и моим старшим братом разгорелась борьба за право наследования престола. Если бы она не родила меня, она бы не погибла.

Слова жалости к родной матери звучали так, будто он говорил о людях, не имевших к нему отношения. Юкия промолчал.

– Юкия, ты знаешь, как она стала наложницей нынешнего Его Величества? – тихо спросил наследник.

Юкия невольно замер.

– Нет.

Молодой господин начал неестественно спокойно рассказывать о своих родителях.

– Мать и отец сблизились не благодаря представлению ко двору. Я не знаю, как они относились друг к другу, но, так или иначе, до того, как в них зародились глубокие чувства, она уехала домой из-за болезни.

Лишь однажды нынешний правитель посетил мать молодого господина, пока она была во дворце. Поскольку, посещая дворец Окагу, наследник престола обязан следовать ясным и четким правилам, известно, что при первой встрече они не делили ложе. Скорее всего, это был просто обмен приветствиями.

– А после того, еще до возвращения матери в Окагу, дочь Южного дома – то есть нынешняя Госпожа в лиловом – стала супругой наследника, и всех остальных девушек Окагу по приказу Госпожи в лиловом отослали по домам.

К дочери Северного дома правитель не входил ни разу, и почти сразу после возвращения она вышла замуж за благородного ворона из боковой ветви дома. Однако девушка из Восточного дома, у которой он бывал часто, и девушка из Западного – мать молодого господина – совершенно не собирались вступать в брак.

– Насколько я знаю, это не означает, что им не предлагали хороших партий. Просто мать отвергала любые предложения.

– Значит ли это, что дом запрещал ей замужество? – нерешительно спросил Юкия.

Молодой господин улыбнулся трогательно и горько, видеть его лицо было невыносимо.

– Нет. Насколько я слышал, она сама этого не хотела.

Мать молодого господина не могла отказаться от надежды, что когда-нибудь правитель заберет ее обратно во дворец, и продолжала ждать его. К счастью, через шесть лет по некоторым причинам ее позвали и она стала наложницей, но, даже не случись этого, она бы наверняка продолжала ждать. Молодой господин не сомневался.

– Впрочем, как ты и сказал, даже если мать и не желала этого сама, наверное, Западный дом не разрешил бы ей замужество. По крайней мере, до тех пор пока не минует время ее расцвета.

– То есть…

– Видимо, глава дома тоже не оставлял надежду, что его дочь станет наложницей Золотого Ворона, ведь, пока она жила при дворе, ее посетил наследник!

Хозяин взглянул на Юкию, но по его лицу нельзя было прочитать его чувства.

– Понимаешь, Юкия? Отношения между мной и четырьмя дочерьми домов никак нельзя рассматривать просто как отношения между мужчиной и женщиной. Отношения между Золотым Вороном и претендентками в супруги правителя слишком серьезны. И кто же из девушек в Окагу понимает это? К тому же нет никакой необходимости заводить бесполезную любовную связь и получать душевные раны, – тихо заключил молодой господин. – Я ведь не рад тому, что из-за меня они несчастны. Зачем мучить себя личными отношениями, если дом не позволит этого?

Молодой господин печально улыбнулся, но в его улыбке проглядывала серьезность.

– Конечно, если я появлюсь во дворце, они наверняка обрадуются. Однако ведь это радость надежды: каждая думает, что предпочтут ее, – а выберу я только одну. Они будут счастливы, слепо забыв о реальности, где любые три из них уедут домой ни с чем.

Зачем нужны эти бесполезные восторги? Пусть лучше ненавидят меня. И чем больше, тем лучше. Но если из-за меня девушки станут несчастны, я себе этого не прощу.

Моя мать, которая после одного лишь посещения шесть лет ждала моего отца, – что она думала в это время? Стоит мне один раз обратиться к девушкам – и они обретут надежду, а надежда когда-нибудь сменится разочарованием. Их кругозор узок. Даже ты можешь представить себе, как повлияет на их сердца мой вид, каждый мой поступок.

И даже если девушки не влюбятся, есть еще проблема их домов. Что подумают дамы-нёбо? Что подумает глава дома? Если у хозяйки, у дочери остается хоть небольшая возможность стать супругой правителя, ей не позволят так просто выйти замуж за другого мужчину.

Ответ отрицательный.

Он заключил:

– Что, если из-за меня свои лучшие годы, когда девушка в самом расцвете, когда сияет своей красотой, кто-то из них проведет в одиночестве? А та, которая все-таки станет моей супругой, подвергнет свою жизнь опасности? В результате я принесу им лишь несчастья. Так что, ты все еще настаиваешь, чтобы я посетил Окагу?

Поняв, что теперь хозяин сурово упрекает его, Юкия сглотнул. Слушая рассказ молодого господина, он представлял улыбку той, что и сейчас ждала его в Тарухи, – ласковую, но печальную улыбку матери, которая его вырастила.

– Сейчас… – Юкия попытался заговорить, но после долгого молчания у него в горле пересохло. – Сейчас это так. Я действительно не продумал все. Я вас недооценил. Прошу меня простить.

Услышав покорное извинение, молодой господин сразу снова принял беспечный вид.

– Да нет, я сам слишком много наговорил. Конечно, тебе пришлось столкнуться с обитательницами Окагу, так что вполне понятно, что ты захочешь их поддержать. Я сам виноват.

Чем больше молодой господин хотел быть честным перед девушками, тем холоднее ему приходилось к ним относиться – к этому вынуждало его положение. Юкия раскаивался в том, что судил так односторонне.

– Но все равно жалко, что девушки будут ненавидеть вас, – обмолвился Юкия.

Хозяин устало ответил ему:

– А какая, в сущности, разница? Что бы я ни решил, только с моей точки зрения это будет правильно. Зачем им моя забота?

Юкия смотрел недоверчиво, и молодой господин снова улыбнулся, не так, как раньше:

– К тому же вполне возможно, что найдется такая, которая поймет позицию такого жестокого мужа. Поймет мое положение, поймет собственное затруднительное положение – и все равно захочет стать моей супругой.

Юкия внимательно взглянул на ласковую улыбку хозяина.

– То есть…

«…У вас кто-то есть на примете?» – собирался сказать Юкия, но тут появился Сумио.

– Пора. Колесница готова.

– Спасибо. Что ж, поехали.

Молодой господин встал, обернулся к готовому следовать за ним Юкии и ткнул его пальцем в лоб.

– А ты остаешься здесь.

Кроме личной охраны, всем совершеннолетним мужчинам запрещалось сопровождать хозяев в Окагу. Но если и Юкии нельзя пойти, то некому будет прислуживать молодому господину. Однако паж подчинился приказу, ни о чем не спрашивая.

– Всего хорошего!

Хозяин явно не оставил надежду получить приглашение из Южного дома. Он сел в колесницу и в сопровождении Сумио вылетел из Сёёгу.

Юкия проводил хозяина и уже собирался вернуться от ворот в усадьбу, как увидел, что кто-то словно проскользнул между гор и направляется к нему.

Разглядев цвет ленты на шее у коня, Юкия не сдержал радостного возгласа:

– Прибыл!

Вот он, долгожданный посланник из Южного дома.

Посланник с юга в великолепной куртке катиэ мягко опустил коня на площадку перед Сёёгу и привычно шел к Юкии.

– Письмо молодому господину от главы Южного дома.

С этими словами он протянул Юкии расписанную золотом роскошную лакированную шкатулку для писем.

– Подтверждаю получение. Передам это молодому господину.

– Благодарю.

Как только посланник отвернулся, Юкия, не спрашивая разрешения, распустил шнурок, которым был крепко обмотан свиток, и бегло просмотрел письмо, отыскивая предложение приехать. Как и ожидалось, отправитель согласился на беседу, о которой давно просил молодой господин, если тот прибудет прямо сейчас.

Юкия тут же вбежал в конюшню и оседлал единственного стоявшего там коня – разумеется, это был не Сумио, а настоящий и любимый конь наследника, превосходный скакун. Вот только он не подпускал к себе никого, кроме хозяина. Конечно, лучше всего догонять молодого господина на нем, но опыт подсказывал, что ему ничего не оставалось, кроме как лететь рядом в облике птицы.

Юкия сбросил свою форменную одежду и обратился, не выпуская поводья изо рта-клюва, а затем взмыл в воздух и помчался к хозяину. Тот летел на особой, большой колеснице, запряженной четырьмя конями. На вид она была великолепна, но двигалась довольно медленно. Юкия мог успеть.

Как и ожидал, вскоре он увидел впереди колесницу молодого господина и громко крикнул. Сумио, круживший вокруг экипажа на своем коне, заметил его и позвал хозяина.

– Прибыл?

Занавеска мгновенно отодвинулась, и выглянул молодой господин. Высунувшись наружу, он махнул Юкии, чтобы тот забирался к нему. Юкия перелез через перила, которая не давала путникам выпасть, ввалился, задыхаясь, внутрь и обернулся человеком.

– Гл… глава Южного дома… мол, если прямо… сейчас…

– Если прямо сейчас, то согласен поговорить, да?

Юкия, который никак не мог перевести дыхание, протянул хозяину измятое письмо, и тот, бросив быстрый взгляд на содержание, кивнул.

– Молодец, отлично справился, Юкия. Поедешь в Окагу и извинишься там за меня.

– Что?!

– А когда закончишь, сразу лети за мной.

Не успев закончить, молодой господин отдал неудобную лиловую накидку нагагину слуге и перескочил на своего коня, который подлетел прямо к колеснице.

– Не оплошай! – напомнил он Юкии и повернул коня.

Тот взмахнул мощными черными блестящими крыльями и понесся в сторону гор с невероятной скоростью. Юкия молча смотрел, как вслед за ним удаляется и Сумио.

Окагу был уже близко. К красивым, но беспощадным женщинам, ожидающим, что вот-вот к ним прибудет наследник, Юкия сунется в одиночку, да еще с известием о том, что главный гость – его господин – не появится.

– Вот, значит, как все повернулось… – застонал Юкия, покорившись судьбе перед надвигавшимся Окагу.

В усадьбе Южного дома уже вовсю наслаждались праздничным вечером седьмого вечера седьмой луны. Когда молодой господин приземлился во дворе, украшенном лентами пяти цветов[11], охранники разом выпучили глаза. Он с невозмутимым видом поручил им коня и вместе с Сумио направился к главному зданию, где шумел пир.

– Простите, что опоздал.

С этими словами молодой господин поднялся по ступенькам и оглядел дворец. Справа и слева в зале сидели рядком вороны, родственники Южного дома. Шагая между ними, молодой господин про себя посмеялся: слишком уж постные лица были у тех, кто на него смотрел. Другой, возможно, не выдержал бы настолько враждебной атмосферы, но, к сожалению, молодой господин оказался не так чувствителен, чтобы смутиться.

Не теряя величественного вида, он подошел к главе Южного дома, который сидел в самой глубине зала на почетном месте.

– Благодарю за приглашение, господин министр Юга.

Мужчина, к которому обратился наследник, поклонился все с тем же, как и при дворе, невозмутимым видом.

– Не думал, что вы действительно пожалуете ко мне. Очень вам признателен.

– Да уж. Я ведь причинил ужасные неудобства обитательницам Окагу, поэтому жду от вас признательности, – полушутливо ответил молодой господин, и хозяин дома слабо улыбнулся.

– Прошу, садитесь.

– Спасибо.

Гостю сразу же подготовили место, и он без тени робости уселся рядом с хозяином. Ему налили саке из того же кувшинчика, что и хозяину, и молодой господин, залпом осушив чашечку, вперил в соседа пронзительный взгляд.

– Прошу извинить, но с вашего позволения я перейду прямо к делу. Господин Тоору, глава основной ветви Южного дома, я искал с вами встречи, чтобы услышать ваши соображения.

– Мои соображения?

– Именно. Буду честен: я знаю, что благородные родственники Южного дома не чувствуют ко мне расположения, и в первую очередь – ваша почтенная сестрица.

Даже услышав о супруге правителя, Тоору ничуть не изменился в лице. Он молча дал понять, что ждет продолжения, и наследник сухо заговорил снова.

– Так почему же на заседании совета вы сказали, что не будете против моего восшествия на престол?

Глава Южного дома, не поднимая глаз, пригубил саке из чашечки, которую продолжал держать в руках.

«Странный человек», – подумал молодой господин.

В каком-то смысле он напоминал Госпожу в лиловом, но ее было гораздо легче понять, и, пусть она словно ускользала сквозь пальцы, в ее глазах ощущалась определенная воля. Однако в человеке, сидевшем рядом, даже это не чувствовалось.

На первый взгляд он ничем не выделялся, совершенно обычный мужчина. Возможно, оттого, что он самый молодой среди глав четырех домов, создавалось ощущение, что в нем нет ни величественности, ни убедительности.

Но вот о чем он думает, совершенно нельзя было понять. На совете в его взгляде на молодого господина скрывались какие-то намерения – это почти очевидно. Двор смотрел на молодого господина либо равнодушно, либо с язвительным презрением, и чем выше статус, тем ярче и неприятнее окрашивались пренебрежением их глаза. Но среди них странно бесцветным и прозрачным оставался взгляд главы Южного дома.

С его положением и честолюбием он должен был больше других ненавидеть молодого господина. И тем не менее всякий раз, сталкиваясь с этим человеком лицом к лицу, наследник терялся, потому что не чувствовал в нем никаких устремлений.

– Честно говоря, мне не кажется, что вы питаете ко мне злые умыслы, – открыто сказал молодой господин, глядя Тоору прямо в глаза, и тот беззвучно засмеялся.

– Тут вы не ошиблись.

– Правда? Но ведь у вас нет и намерения встать на мою сторону, верно?

– Просто вы мне неинтересны, – легко уклонился от ответа хозяин и беззвучно отпил саке. – Как глава Южного дома я должен защищать свой род и свои территории. Пока я в этом преуспеваю, остальное меня не волнует. Не знаю, что там замышляет моя сестрица, но ко мне это не имеет отношения. Если только Ваше Высочество не тронет Южный дом, у меня нет причин мешать вам взойти на престол.

Его слова звучали тихо, небрежно, но разговор был очень важным.

Молодой господин запомнил слова Тоору и серьезно кивнул:

– Хорошо. Тогда у меня остался только один вопрос. Недавно я ходил в веселый квартал, и какие-то люди на меня напали, это…

– …Это сделал не я.

Ответ прозвучал твердо, и молодой господин понял его как должно. «Это сделал не я». Он-то думал, что хозяин начнет отнекиваться и делать вид, что ничего не знает.

– Ясно. Значит, вас, господин Тоору, это не касается.

Заметив, что Сумио на лестнице поднял руку, молодой господин тепло улыбнулся:

– Я рад, что узнал хотя бы это. Спасибо за вкусное саке.

С этими словами наследник энергично поднялся.

Тоору, так и не подняв взгляд, спросил:

– Уже изволите отбыть?

– Да. Не знаю ваших мыслей, но тех, кто плохо обо мне думает, здесь, кажется, немало. В особенности… он. – Молодой господин указал взглядом на силуэт у входа.

– Надо же, Ваше Высочество. Вот уж не думал, что доведется с вами встретиться.

Широкие плечи, ровная спина. Прямые черные длинные волосы не подвязаны и свободно лежат поверх лилового монашеского одеяния, расшитого толстыми золотыми и серебряными нитями.

Взглянув в это мужественное лицо с глубоко вырезанными чертами, молодой господин прищурился:

– Здравствуй, братец. А я слышал, что сегодня тебя здесь не будет.

Нацука, в сопровождении Рокона и Ацубусы, сохраняя самообладание, приблизился к брату. Он ласково улыбался – не улыбались только его глаза.

– Просто заехал поприветствовать дядюшку. А вот вы, Ваше Высочество, какими судьбами здесь? Разве вы не должны сейчас находиться в Окагу?

– Возникли разные дела – то одно, то другое…

Молодой господин чуть склонил голову, прошел мимо Нацуки и направился к Сумио. Проходя мимо Ацубусы, стоявшего за спиной Нацуки, он заметил, что тот побелел.

– Пока я здесь, мне охрана не нужна. Можешь погулять, – сказал Нацука, и Рокон, поняв намерения хозяина, сразу же вышел из главного зала. Нацука вместе с Ацубусой подошли к Тоору: – Дядюшка!

Тот, почувствовав легкий укор, но не меняя выражения лица, стал оправдываться:

– Я отправил ему письмо, когда он уже выехал на праздник Танабаты, но ничего не вышло.

– Значит, он бросил Окагу и прибыл сюда?

– Теперь Западный дом не даст нам прохода. Хлопот не оберешься, – пробормотал глава Южного дома, но Нацука не стал его благодарить. Он угрюмо замолчал и продолжал стоя смотреть на своего дядюшку.

– Что он сказал?

– Спросил, не я ли напал на него в веселом квартале.

Не дрогнув перед помрачневшим лицом племянника, Тоору повторил тот же ответ, который дал несколько минут назад.

– Это сделал не я. – И добавил: – Не люблю хлопоты.

Однако суровый взгляд Нацуки не смягчился.

– Это правда? Вы не соврали молодому господину?

– Вы считаете меня дурнем, который способен своими руками вырыть себе могилу?

Он говорил безразличным тоном, и Нацука, помолчав, медленно покачал головой:

– Нет.

– Правда? Что ж, хорошо, – пробормотал Тоору и сам налил гостю саке. – Вы ведь не собираетесь покинуть нас, не угостившись даже чашечкой саке?

Нацука, видимо, понял, что ему велели сесть, молча поклонился и устроился там, где недавно был его младший брат.

Они понемногу выпили и какое-то время молчали. Затем Тоору не торопясь продолжил разговор.

– Итак? Кто же покушался на молодого господина?

Они переговаривались, не глядя друг на друга. Нацука, лишь поколебав своим дыханием поверхность напитка в чашечке, но так и не пригубив, поставил ее на стол.

– Если это не вы, дядюшка, значит, приложила свою руку Госпожа в лиловом.

– Сестрица, конечно, доставляет всем хлопот, – мгновенно откликнулся Тоору. – Так уж она тебя любит!

На это Нацука кивать не стал.

– Вот уж не знаю, – с иронией сказал он и подлил саке в опустевшую чашечку дяди. – По-моему, матушка больше привязана к вам, дядя, а не ко мне.

Тоору не ответил.

Нацука, не обращая внимания, продолжал:

– Похоже, она собирается выдать за меня вашу единственную дочь.

– Надэсико?

– Да. Поэтому и нервничает, – горько усмехнулся Нацука.

Пока молодой господин является наследником престола, Нацука не может снова стать мирянином, а значит, взять Надэсико в супруги невозможно.

– Вот поэтому мать и хлопочет, как бы так сделать что-нибудь с молодым господином, пока о Надэсико не пошли разговоры, что ее пора прошла.

– Вот поэтому, – в голосе Тоору впервые прорезалась горечь, – женщины глупы: думают только своим женским естеством.

Нацука, чуть улыбнувшись словам Тоору, внезапно нахмурился и внимательно взглянул на него.

– Возможно, ваши слова ближе к истине, чем вы думаете. Ведь время, когда женщина способна родить, ограничено.

Даже если Надэсико станет супругой Нацуки, это будет бессмысленно, если она не сможет родить ребенка, ведь цель супруги правителя вовсе не сделать сына Золотым Вороном или племянницу – супругой правителя.

– У матери лишь одно желание, – посмотрев прямо в глаза дяди, резко бросил Нацука. – Сделать вас – своего брата – дедом нового Золотого Ворона, вот и все. – Он помедлил. – Другими словами, кроме всего прочего, назначить вас Желтым Вороном.

Желтым Вороном называли при дворе старшего над всеми чиновниками. Это было высшее звание, которое давали только тому, кто обладал реальной властью над множеством чиновников двора. Сейчас это место пустовало, как и место Белого Ворона, верховного жреца. В прошлом случалось, что вместо Золотого Ворона властвовал при дворе и распоряжался всеми государственными делами Желтый Ворон. Согласно историческим книгам, за долгую историю Ямаути очень немногие чиновники получили этот статус.

– А тогда сила Южного дома упрочится. Возможно, мать собирается вместе с вами поставить Южный дом во главе, вместо дома Сокэ.

Молча слушая Нацуку, Тоору чуть дрожащими руками налил себе саке и разом выпил.

– Это все мечты Ее Величества. Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли, что я тоже этого желаю.

– Но разве не потому вы не отправили Надэсико во дворец к молодому господину, что знали о намерениях матери? Вы ведь специально удочерили девушку, чтобы представить ко двору ее вместо родной дочери.

Вспомнив о приемной дочери, которая сейчас должна находиться в Окагу, Тоору тихонько сглотнул.

– Я действительно подчинился желаниям сестрицы, но вовсе не задумывался об этом так серьезно. Особенно о том, что Южный дом может заменить Главный: нельзя же быть таким глупым.

– Так расскажите мне, чего сами жаждете.

Нацука внезапно заговорил требовательным тоном.

Заметив, как изменилось поведение племянника, Тоору кивнул в ответ, нимало не смутившись:

– Да, возможно, сейчас удачный случай.

Их взгляды скрестились, и Нацука медленно продолжил:

– Я лишь хочу защитить свою гордость как член дома Сокэ. Я вовсе не стремлюсь, подобно моей матери, лишить жизни брата ради собственной выгоды и собственных желаний.

Он говорил гордо, как и подобает молодому человеку из дома Сокэ. Однако Тоору, поняв, что последует дальше, подал ему знак продолжать. Нацука под многозначительным взглядом дяди дружелюбно улыбнулся.

– Да. Конечно, если мои последователи вдруг захотят что-то сделать сами по себе, я об этом ничего не буду знать. Пока брат придерживается правил дома Сокэ, я сам остаюсь его сторонником, – решительно закончил Нацука. – Единомышленники молодого господина мне не враги, даже если мои союзники его не поддерживают.

Догадавшись, что скрывается за мягкими словами, Тоору едва заметно усмехнулся.

– Ясно. Значит, именно с этой целью вы сблизились с Северным домом, который раньше выступал за молодого господина?

Нацука улыбнулся Тоору так, чтобы ни в коем случае не дать тому почувствовать, будто он что-то скрывает.

– Сегодня я побеседовал с вами, дядюшка, потому что хотел узнать, не разделяете ли вы мои мысли.

– Конечно, разделяю. – Тоору тоже тихонько улыбнулся. – Нам нет нужды торопиться и пачкать руки самим. Главное – не дать противнику застать нас врасплох, и тогда не исключено, что враг сам себя уничтожит.

– Я поддерживаю восшествие братца на престол. Но, к сожалению, он слишком долго пробыл во внешнем мире, поэтому…

– …Как только он взойдет на престол, могут возникнуть разнообразные проблемы.

– Ведь наследник, бедняжка, до сих пор не получил образование, достойное выходца из дома Сокэ. А без мощной поддержки он, пожалуй, мало на что способен в качестве Золотого Ворона.

– Западный дом вряд ли окажет ему такую поддержку. Однако, даже попытайся мы ему помочь, Его Высочество очень осторожен. Вряд ли он прислушается к вашим словам, господин Нацука.

– И есть опасность, что Ямаути под властью брата придет в упадок.

– В царствование молодого господина наверняка появятся недовольные.

– Я же, хоть и неохотно, буду вынужден принять необходимые меры как представитель дома Сокэ, если правление брата пойдет не так, как надо.

Нацука сделал мягкое, подобающее мудрому правителю лицо и рассмеялся.

– Ведь мой естественный долг как представителя дома Сокэ – спасти изнывающий народ от тирана.

– Конечно. Ведь, кроме вас, больше некому представлять дом Сокэ. Это будет достаточным основанием для выполнения великого морального долга.

– И если это время придет, я смогу попросить вас о содействии?

– Да, конечно. Если это время придет, мы вместе вернем подданных на праведный путь. Если вы меня не предадите, то и я останусь верен. Однако страшный вы человек, – шутливо упрекнул Тоору. – Вы хотите заполучить все, сами ничего не делая.

– Ах, какие неприличные вещи вы говорите. И сейчас, и прежде, и в будущем я желал и желаю лишь мира стране Ямаути.

Дядя и племянник обменивались приятными улыбками, но тут из-за их спин вдруг раздался жесткий голос:

– Но получится ли все так легко?

Обычно никто не сует клюв в разговор представителя дома Сокэ с главами домов.

Нацука удивленно обернулся, а Тоору не двинулся с места и лишь прищурился:

– Ты, Ацубуса? Племянник моей жены?

Ацубуса, бледный, вышел вперед и пал на колени, упершись руками в пол.

– Совершенно верно. Простите своего покорного слугу за то, что прервал вашу беседу.

Над склоненной головой Ацубусы Нацука и Тоору обменялись взглядами.

– Прощаю. А ты объясни, почему считаешь, что у нас это не выйдет. – Тоору велел Ацубусе продолжать.

– Позвольте молвить со всем почтением. Ваши прогнозы о том, что правление молодого господина будет неудачным, могут не оправдаться, – не поднимая глаз, страстно заговорил Ацубуса. – Про него говорят, мол, пустоголовый, однако он говорит и действует совсем не беспечно. Мне кажется, опасно позволить ему хоть ненадолго занять престол.

Ацубуса говорил, а спина его дрожала.

Тоору сощурил глаза:

– А ты высокого мнения об этом пустоголовом.

При этих словах юноша вдруг взглянул вверх:

– Не шутите, пожалуйста. Я не уважаю молодого господина, ведь я искренне принес клятву верности господину Нацуке.

– Тогда почему так говоришь?

– Потому что чувствую, что молодой господин вовсе не глуп. Надеясь на то, что он совершит ошибку на троне, вы сами совершаете ошибку. Если сделать неверный шаг, в тот самый миг, когда наследник займет престол, вам могут нанести мощный удар, – настаивал Ацубуса.

Было видно, что Ацубуса заботится о своем хозяине, однако Тоору с невозмутимым лицом резко прервал Ацубусу:

– Однако ты глуп. Южный дом не столь слаб и не потеряет равновесие от какого-нибудь удара. Ты слишком плохо нас знаешь.

У Ацубусы от этой грубой отповеди задрожали губы.

– Прошу прощения, если мои слова огорчили вас. Но молодой господин не дурак, нельзя его недооценивать!

– Но если ты так говоришь, то ты недооцениваешь не его, но нас, разве не так? Это неприятно. Оставь нас немедленно, – бросил Тоору, и на лице Ацубусы отразилось разочарование. Он, точно прося о помощи, взглянул на Нацуку, но тот, видимо, решил, что сейчас говорить что-либо бесполезно.

– Я понял тебя. Пока уходи, Ацубуса.

Юноша, прикусив губу, опустил голову, поклонился и покинул зал.

Нацука подождал, пока тот скроется из виду, и вздохнул:

– Прошу прощения за моего приближенного.

– Что ж, он ведь мой племянник, так что и мне тоже близок.

Они переглянулись и решили не обращать внимания на слова Ацубусы. Дамы принесли саке, и они налили друг другу еще немного.

– Однако, если ваше желание исполнится и вы займете место Золотого Ворона, дальше возникнут проблемы. Пусть даже вы получите долгожданный престол, столкновения со сторонниками молодого господина не избежать, ведь четыре дома никуда не денутся. Вы не можете их уничтожить, так что придется выставить кого-то на линию обстрела, кого-то принести в жертву, возложив на него всю ответственность.

Конечно, пока рано об этом говорить, но, если все пойдет так, как нужно, когда-нибудь встанет и эта проблема.

Нацука, покачивая в руках чашечку с напитком, небрежно бросил:

– Об этом беспокоиться не стоит. Сейчас он не здесь, но у меня есть подходящий человек.

Быстро взглянув на Нацуку, Тоору с серьезным видом буркнул:

– Рокон?

– Да. Он без слов подчинится любому моему приказу. Очень верный человек, – ответил Нацука и снова мягко улыбнулся. – Так что, когда все будет закончено, он мужественно умрет ради меня.

«Вот попался!» – Юкия незаметно вздохнул, глядя, как двое ребят пыжатся от высокомерия.

– И как ты это проделал?

– Такому деревенщине, как ты, ни за что не стать пажом молодого господина.

– Наверняка папаша дал взятку. Иначе как это могло случиться?

– Небось и работу выпросил полегче. Хитрец!

Дело происходило в южном дворе усадьбы Южного дома. Следуя приказу, Юкия выбрался из Окагу и стрелой полетел сюда, но пока так и не нашел хозяина. Он заглянул в зал к пирующим, обошел двор и теперь раздумывал, не стоит ли вернуться в Сёёгу. Но тут он неожиданно столкнулся с незнакомыми мальчиками-аристократами.

Услышав их разговор, Юкия сразу понял, что когда-то они пробовали попасть в прислужники к молодому господину. Конечно, среди разодетых благородных воронов он в своем уэ бросался в глаза. Рассказы о паже молодого господина в черном уэ были у всех на слуху, так что мальчики сразу заметили его и притащили в безлюдный уголок сада.

Похоже, они были из тех шестерых, которых хозяин завалил поручениями. Новость о том, что работу, с которой они не справились, сумел выполнить второй сын провинциального аристократа, задела их.

Юкии хотелось побыстрее это прекратить, но он находился в самом центре вражеского лагеря, да и поднимать шум из-за пустяка ему не хотелось. Пока он ломал голову, как поступить, на землю перед ним вдруг упала тень. Подняв глаза, Юкия замер: за спинами обидчиков, из-за дерева азалии вдруг выросла фигура ятагарасу.

– Ми… Ми…

– Чего это ты? Дар речи потерял? – стали издеваться мальчишки, но тут сзади подошли и крепко схватили их обоих за шеи.

– Больно! Больно!

– Ты что делаешь? – вскричали мальчики, но человек только хмыкнул.

– Пока еще ничего, паршивцы. А вот вы что делаете в таком безлюдном месте?

Услышав голос, подобный рыку зверя, мальчишки тут же замолкли.

– Мититика из Минами-Татибаны? – пробормотал изумленный Юкия, и Рокон приподнял бровь.

– Драться идите на открытое место, мерзавцы! А ну! – И он грубо оттолкнул их.

Те полетели на землю и с искаженными от страха лицами удрали, спотыкаясь на бегу. Юкия невольно проводил их глазами и встретился взглядом с Роконом. Сообразив, что остался с ним один на один, Юкия побледнел.

– Я… это… Спасибо, что выручили. Я, пожалуй, пойду, – скороговоркой пробормотал он и только собрался убежать, как его схватили за ворот уэ.

– Погоди-ка.

Юкия квакнул.

– Ты ведь паж молодого господина?

Юкия сжался, не зная, что еще услышит, но слова Рокона, как ни странно, звучали спокойно.

– Твой хозяин давно уж отправился восвояси.

– Ой, правда?

– Буду я тебе врать!

Значит, все-таки где-то разминулись.

Юкия, почувствовав, что его ворот отпустили, сделал несколько неуверенных шагов и снова обернулся к Рокону.

На нем – возможно, потому, что сейчас он исполнял обязанности телохранителя Нацуки, – было только уэ, похожее формой на куртку катиэ. Как и раньше, на поясе у Рокона висел до смешного огромный меч одати, но из-за его огромного роста, к ужасу Юкии, оружие смотрелось очень гармонично и завершало образ телохранителя, который теперь казался более цельным, чем тогда, в Таниай.

Рокон, со своей стороны, тоже заинтересовался Юкией, который бесстрашно смотрел на него.

– Ты ведь с севера? У тебя хорошие черты лица, как и подобает воину. Как тебя зовут?

Рокон серьезно смотрел на Юкию большими глазами, и тот, ощущая какую-то неловкость, назвался:

– Я Юкия из Тарухи.

– Тарухи? Не за вашего ли выдали замуж дочь Северного дома?

– …У меня одного мать не та, что у братьев.

– Хм, – без особого увлечения хмыкнул Рокон и вдруг улыбнулся: – Значит, Юкия? Послушай, не хочешь под мое начало?

У Юкии от удивления сам собой широко открылся рот.

Увидев глупое лицо пажа наследника, Рокон захохотал богатырским смехом и почесал голову:

– Вообще-то, я и Сумио хотел пригласить. Но он, как увидел меня, рванул так, будто ему пятки подожгли. Я даже восхитился: надо же, какие крылья, ловко улизнул. Да, Сумио мне бы пригодился, – продолжал Рокон. – Но и из тебя выйдет толк, если над тобой как следует поработать. Я бы за тобой присмотрел. Ну что, пойдешь со мной?

От такой решительности Рокона Юкия растерялся, но тут вспомнил о том, что тот пользуется популярностью среди военных. По его поведению в Таниай в это трудно было поверить, но теперь Юкия начал понимать, почему это так.

– Простите. Я благодарен вам за предложение, но я ведь служу молодому господину.

– Хм. То есть, хотя тебя послали на разведку в опасное место, ты все-таки верен хозяину.

Юкия хотел возразить, что ничего он не верен, но вовремя закрыл рот.

– О чем вы говорите?

– Я о том, как я в Таниай зарезал типа, который своевольничал. В соседней комнате ведь был ты? Мне сразу показалось, что там кто-то есть, но я-то думал, это кто-то из тамошних работников. А вот когда мы с тобой заговорили, я понял, что ты мне кого-то напоминаешь. Я ошибся?

Юкия собрался было все отрицать, но тут же прикусил язык. Рокон с интересом ждал его реакции. Он как будто просил подтвердить его догадку, но на самом деле прекрасно знал, что там был именно Юкия. Если попытаться сейчас как-то отвертеться, это все испортит.

Глядя на напряженное лицо Юкии, Рокон тихо засмеялся.

– Одно только то, что ты не врешь, похвально. Ладно, так и быть, сделаю вид, что я тогда тебя не заметил. Я не сказал ничего такого, чего нельзя слышать другим, да и не боюсь, что меня там видели. Ну, иди.

Рокон легонько толкнул Юкию в плечо.

– На этот раз я сделаю вид, что не видел тебя, но второго раза не будет, имей в виду. Если хочешь подслушивать, делай это открыто. Честно говоря, ты мне понравился. Не хочу тебя убивать.

Рокон говорил искренне, и Юкию будто ледяной водой окатили.

– А хозяину привет передавай, – добавил он без иронии.

Юкия обернулся птицей и взмыл в небо. Он испугался Рокона, который махал ему рукой, беззаботно смеясь, поэтому полетел к дому без оглядки.

– Ну как? Закончили беседовать с главой Южного дома?

С этими словами Рокон, проводив взглядом пажа молодого господина в облике птицы, развернулся: перед ним стоял Нацука, который следил за беседой, укрывшись в тени дома. Он скрестил руки, спрятав их в рукава.

– Это был слуга наследника?

– А вы его знаете?

– На новогоднем пире у северных я посоветовал отправить его в Тюо.

– Мне показалось, он гораздо более собран, чем мальчишки из аристократов Тюо. У Его Высочества наметан глаз, умеет выбирать людей. – И Рокон преувеличенно развел руками в стороны. – И все же присутствие пажа молодого господина на той встрече вряд ли было случайным. Кто-то передает информацию о нас.

Голос Рокона не выдавал никаких эмоций.

– А вы сами ничего на этот счет не припомните?

Нацука молча сверкнул глазами, и Рокон ухмыльнулся.

– В последнее время Ацубуса ведет себя странно.

– Ты о чем?

– О том, что он зачем-то встречался с наследником, вы, господин Нацука, и сами наверняка знаете. Похоже, что теперь он втайне от меня и от вас что-то замышляет.

– Это точно?

– Что замышляет – я почти уверен. Я-то ладно, но то, что он не говорит об этом даже вам, неприемлемо. Он делает что-то, что противоречит вашей воле. Не станет ли слишком поздно?..

Рокон неприятно улыбнулся, поддразнивая Нацуку. Тот, прищурившись, внимательно посмотрел на своего телохранителя.

– Что ты хочешь сказать?

– Может, вы наконец мне поверите?

На лице Рокона была улыбка, но глаза смотрели беспощадно.

– Я не такой, как Ацубуса, – не собираюсь действовать против вашего желания. Если будет на то ваш приказ, я не пожалею себя.

Улыбка незаметно исчезла с его лица.

Нацука, не сводя глаз с телохранителя, серьезно сказал:

– Мне казалось, что я уже верю тебе.

– Тогда хватит меня недооценивать. – Рокон вдруг заговорил грубо и теперь выглядел как лютый разбойник.

Нацука остался невозмутим, но подобрался, видя такую внезапную перемену: «Неужели это оно?»

– Рокон!

– Когда ты отослал меня из зала, я уже понял, о чем будет разговор.

Глаза Рокона были похожи на глаза дикого зверя, рвущего добычу, он развернулся к Нацуке и встал с ним лицом к лицу.

– Ты хочешь использовать меня, а потом от меня избавиться.

– Но ведь это…

Нацука хотел сказать, что сказал это лишь для виду, для главы Южного дома, но Рокон, покачав головой, перебил хозяина:

– Не поймите меня неправильно. Я не считаю, что это плохо. Делайте все что нужно. Возьмите то, что можно взять. Здесь, при дворе, это позволит вам завершить задуманное.

Рокон снова говорил вежливо, и Нацука нахмурился. Он хотел переспросить, что Рокон имеет в виду.

– Я предлагаю вам использовать меня.

От этих прямых слов Нацука прищурился:

– Чего ты добиваешься?

– Я же сказал: я не такой, как Ацубуса. Я готов выполнить все, чего вы хотите, готов к тому, что вы используете меня. Вот только… – Рокон фамильярно хлопнул Нацуку по плечу. – Приказ я хочу услышать непосредственно от вас.

Нацука пристально посмотрел на Рокона, но тот лишь радостно улыбался.

– Ты сказал, что готов к тому, что я тебя использую. Значит ли это, что и я должен быть готов к тому, что ты используешь меня?

– Раз вы это понимаете, тогда нечего колебаться, ведь во дворце все только то и делают. Мне кажется, лучше сразу принять это, – резко ответил Рокон. – Так или иначе, все, что я вам сказал, – правда. Это не пьяный бред, не вранье: я молча исполню любую вашу волю. Что скажете, господин Нацука? Вам не кажется, что гораздо лучше, если я буду вашим сторонником, чем врагом?

Последние слова прозвучали шутливо, Рокон улыбнулся.

При виде этой улыбки Нацука моргнул и устало вздохнул:

– Я знал, что это время скоро придет.

– Так я могу получить от вас прямой приказ?

– Пожалуй, да.

Нацука широко раскрыл глаза, и под этим взглядом Рокон, все так же скалясь, упал на колени.

– Я и раньше, и сейчас хочу одного и того же, – торжественно заговорил Нацука, жестко глядя на Рокона. – Я не прощу того, кто попытается нарушить мир в Ямаути, пусть даже это будет Ацубуса.

– Да, конечно. Я вас понял. – Рокон громко засмеялся.

Известие о том, что Ацубусу зарезали, пришло вскоре после окончания пира Танабаты. Юкия как раз описывал, что с ним произошло, Сумио и хозяину, которые вернулись в Сёёгу чуть раньше него.

– Да он просто чудовище! – сморщившись, заявил Сумио, после того как выслушал рассказ Юкии о Роконе. – Какой бы ни был отличный воин, нельзя так себя вести. Что у него в голове?!

У Сумио по ногам и рукам побежали мурашки. Да и Юкия, вспомнив жуткое улыбающееся лицо Рокона, не мог успокоиться.

– Я больше не смогу показываться там, где меня может найти Рокон. Он четко заявил, что второго раза не будет. Если он меня найдет, точно прикончит. Говорил он небрежно, но я уверен, что именно это он и имел в виду. Даже если я ошибаюсь, я видел, как он убил знакомого ему человека, так что ничего хорошего от него ждать нельзя.

Молодой господин, видимо, был того же мнения: он согласно кивнул.

– Действовать тайно он не умеет. Если противостоять ему открыто, он даже со мной расправится перед всеми. Лучше не шутить с ним.

Они уставились друг на друга и задумались, что же делать дальше.

– Пока мы узнали, что на этом этапе глава Южного дома ничего не делает. Вряд ли он соврал. Возможно, все даже лучше, чем я думал. Видимо, тех, кто напал на нас в веселом квартале, все-таки подослали люди из ветви Сидзё-кэ Северного дома и Госпожа в лиловом.

– Осталось только придумать, как это доказать… А это довольно сложно. – Юкия почесал голову.

Тут Сумио вдруг уверенно улыбнулся:

– Да нет! Вовсе не сложно. Более чем достаточно и того, что ты это понял.

– То есть?

Юкия хотел спросить, что это значит, но тут заметил в окне маленькую тень птицы.

– Ваше Высочество, там Кадзуми, – сказал Юкия, разглядев его ленту.

Молодой господин тоже увидел Кадзуми через плечо Юкии и нахмурился:

– Странно. С чего бы он так открыто прилетел сюда?

Общение молодого господина с Кадзуми, которого глава Северного дома прислал сюда к представлению девушек ко двору, держалось в тайне. Он всегда с крайней осторожностью появлялся у наследника, поэтому прилететь средь бела дня, да еще в такой спешке, для него было очень странно.

– Наверное, что-то случилось.

– Я схожу посмотрю, – сказал Сумио, сидевший ближе всех к двери, но молодой господин поднялся на ноги раньше.

– Я тоже пойду. – И тут же выпрыгнул из окна прямо в сад.

Юкия и Сумио поспешили за ним, и в уголке сада, который примыкал к скале, к ним спустился ворон.

– Кадзуми, что случилось?

Кадзуми, чуть не столкнувшись с землей и тяжело дыша, обернулся человеком. В ответ на строгий голос молодого господина он повернул свое лицо, все в каплях пота.

– Господин Ацубуса… Господина Ацубусу зарезали.

Все трое ахнули.

– Что значит «зарезали»? Он мертв?! – живо спросил Сумио, но Кадзуми, все так же тяжело дыша, покачал головой.

– Еле-еле, но жив. Но он потерял много крови, неизвестно, смогут ли его спасти.

– Да что же это… – Сумио приложил ладонь к губам.

Молодой господин опустился на колени и посмотрел Кадзуми прямо в глаза.

– Кто зарезал Ацубусу?

– Никто не знает.

Кадзуми стал торопливо рассказывать. Оказалось, что Ацубуса добрался из подземного хода до одного из домов веселого квартала Тюо, взывая о помощи. Он к тому времени уже был весь в крови, но упрямо не говорил, что произошло, только попросил перекрыть тоннель. А еще он из последних сил назвал молодого господина, поэтому в доме связались с «Сёгэцу-ро», куда, по слухам, наведывался наследник престола.

– Хозяин «Сёгэцу-ро» укрыл Ацубусу и тайно сообщил мне. Передали, что Ацубуса хочет лично встретиться с Вашим Высочеством. Он, кажется, пока в сознании, но они говорили, что, если вы желаете увидеться, надо поспешить.

Молодой господин кивнул и встал.

– Благодарю, Кадзуми. Ты сможешь сейчас отправиться в Ямаути-сю и направить людей, которым можно доверять, охранять «Сёгэцу-ро»?

– Слушаюсь.

Кадзуми, все еще не отдышавшись, низко поклонился и снова прыгнул с обрыва. Молодой господин, даже не поглядев ему вслед, развернулся и помчался к конюшне.

– Отправитесь к нему?

– Разумеется! – без малейших колебаний ответил молодой господин и, лишь войдя в конюшню, еле заметно скривился. – Хотя, конечно, сейчас, пока неизвестно, как развиваются события, опасность точно существует. На всякий случай подготовься. – Он собирался сказать: «Будь здесь», но Юкия уже сунул ему под нос поводья.

– Позвольте сопровождать вас.

Глаза хозяина лишь на миг округлились. Седлавший коня Сумио гоготнул и бросил Юкии кинжал.

– Защищаться будешь сам.

– Знаю.

Юкия без колебаний схватил лезвие, и молодой господин, глядя на него, принял из его рук поводья.

– Что ж, едем вместе.

Когда они прибыли в «Сёгэцу-ро», гвардейцев Ямаути-сю еще не было.

Однако, похоже, вышибалу в этом заведении уже предупредили, и он с напряженным лицом проводил их внутрь. Там их ждал хозяин «Сёгэцу-ро», который, увидев наследника, сразу же отвел их в дальнюю комнату на третьем этаже.

– Кроме меня и охранника, никто не знает о господине, мы никому не обмолвились. Того, кто сообщил нам, мы тоже предупредили, чтобы больше никому об этом не говорил. Но для пущей верности надо бы поскорее переправить его в безопасное место и подлечить там, – сказал им хозяин.

– Я знаю. Как он?

– Нехорошо. У него рана от плеча до бока, рассечено одним ударом. Сама рана неглубокая, но кровотечение очень сильное. Мы попытались остановить кровь, но ничего не получается. Его внесли через черный ход, но кровь залила даже дорогу… Мурашки по телу. То, что он до сих пор жив, – просто чудо. Не хотел этого говорить, но, возможно, забрать его вы уже не успеете.

Хозяин заведения рассказал все это, пока провожал наследника в комнату, и тот кивнул с суровым выражением лица:

– Спасибо, что известил меня. Скоро прибудут Ямаути-сю, а пока не теряйте бдительности.

– Мы понимаем. Сюда, пожалуйста.

Они остановились перед комнатой, и молодой господин подмигнул Юкии, приказывая ждать снаружи. Паж кивнул, и наследник вместе с Сумио вошли в комнату.

Комната была закрыта от людских глаз, там курились благовония, обладавшие, как считалось, болеутоляющим эффектом. Однако их перебивали сильные запахи крови и мази для ран, так что вошедшего начинало тошнить.

Лежавший посреди маленькой мрачной комнатки Ацубуса выглядел ужасно. Лицо его было бледно, а одежда – вся мокрая от крови. Даже на футоне[12] под ним расплывались яркие красные пятна.

– Ацубуса! – позвал его молодой господин, опустившись рядом, и веки умирающего дрогнули, хотя казалось, что они уже не поднимутся.

Ацубуса чуть приоткрыл глаза и затуманенным взглядом посмотрел на молодого господина.

– Ваше Высочество?

– Это я.

– Прошу прощения. Оплошал я.

Через силу улыбнувшись, он вновь закрыл глаза.

Несколько раз он медленно вздохнул и наконец тихо заговорил:

– Рокон узнал, что я встречался с Вашим Высочеством.

– Рокон? – Молодой господин нахмурился.

– Да, – еле слышно ответил Ацубуса. – Я все еще жив, возможно, потому, что он не хотел добивать меня.

Голос прерывался, и на лице его отразился страх: видимо, он вспомнил тот момент, когда получил удар.

– Досадно, Ваше Высочество. Я убежал из Таниай, потому что испугался его. – Ацубуса на миг прикрыл глаза, а затем невнятно продолжал: – Руки и ноги холодеют. Я и сам знаю, что потерял слишком много крови, пока бежал сюда.

Хриплый голос Ацубусы звучал едва слышно, и каждое слово явно давалось ему с трудом.

– Рокон – страшный человек. Если так пойдет и дальше, то даже господин Нацука падет его жертвой… Прошу вас, Ваше Высочество, спасите господина Нацуку… – точно задыхаясь, говорил Ацубуса. – Если вы пообещаете мне это, я сейчас же выдам вам имена тех, кто пытался навредить вам, и способ, каким можно их изловить. Я недавно об этом узнал… Вот почему хотел встретиться с вами.

Ацубуса дышал неровно.

– Прошу вас… Пообещайте мне.

– Я понял. Я обязательно помогу брату.

Ацубуса дождался, пока молодой господин уверенно кивнет, потом испустил длинный вздох и сказал:

– Раз вы так говорите, я вам верю.

Внезапно за спиной наследника раздался грохот – это упал на татами меч, который Сумио держал в руках. Молодой господин обернулся и увидел, что Сумио, до сих пор стоявший опершись о дверь, чтобы защищать хозяина со спины, бессильно оседал на пол.

– Сумио! – позвал молодой господин и двинулся было к нему, но оказалось, что руки и ноги больше не слушались его.

Тогда он понял, что его провели. Тело безвольно повалилось на окрашенный кровью футон. Там все так же лежал, но теперь с совершенно другим, ясным, волевым взглядом Ацубуса.

Комнату наполнял запах крови и трав. Однако, имея дело с травами, которые способны избавить от боли и одновременно усыпить, главное – не ошибиться в количестве, ведь итог может оказаться очень неприятным – разве об этом не предупреждал молодой господин?

– Это… карон? – пробормотал он, но язык заплетался.

Ацубуса не ответил. Вместо этого он отбросил одеяло, вскочил, сунул руку себе в рукав, весь промокший, и вынул кожаный мешок с кровью дикого зверя. Беззвучно подскочив к наследнику, он отшвырнул подальше меч потерявшего сознание Сумио, чтобы его нельзя было достать.

– Прекрати! – Грубо отбросив руку молодого господина, который делал слабые попытки сопротивляться, он отобрал лакированные ножны с мечом тати.

Разорвав собственный рукав, Ацубуса сделал кляп и засунул его в рот наследнику, но замер, услышав шаги в коридоре.

– Молодой господин! Прибыли господа из Ямаути-сю.

Ацубуса не ответил.

– Молодой господин! Ваше Высочество? – спрашивал хозяин заведения, но Ацубуса промолчал и на этот раз.

Тут что-то тяжело приземлилось на пол.

Раздался шепот:

– Господин Ацубуса! Это я!

– Входи.

За дверью бесформенной грудой лежал хозяин заведения, а рядом стоял мужчина в уэ с повязкой, говорившей о его принадлежности к Ямаути-сю.

– А где парень-посланник? Кажется, Кадзуми? – решительно обратился Ацубуса к гвардейцу в уэ.

Тот, прикрывая рот рукавом, ответил:

– Не волнуйтесь. Я погнался за ним и перехватил его до того, как он добрался до места. Ямаути-сю, приближенные к молодому господину, ничего не заметили.

– Ты уже расправился с ним?

– Нет. Похоже, он знает приспешников молодого господина, так что я не стал его убивать.

– Хорошо. Заставь его говорить.

– Есть.

– Сколько еще человек с тобой здесь?

– Тех, кто поклялся в верности господину Нацуке, – восемь. Они уже расставлены по округе, чтобы перехватить тех, кто заметит, что что-то не так, и попытается бежать из «Сёгэцу-ро».

Ацубуса слушал и кивал, но вдруг заглянул за спину гвардейцу и изменился в лице.

– Ты видел кого-нибудь по дороге от входа в кабак до этой комнаты?

– Нет, только сказал вышибале, что сменяю караул. Девушки сюда пока не приходили, слуг тоже нет: наверное, хозяин всех разогнал.

– Его нет.

– Кого?

– Пажа нет. Куда он подевался?

В коридоре лежал только хозяин «Сёгэцу-ро».

– Когда наследник входил, он сказал: «Будь здесь», – закричал Ацубуса. – Где паж? Он должен быть еще в здании. Найдите его!

Заметив, что в комнате происходит что-то странное, Юкия сразу же бросился за хозяином заведения, но тут же услышал голоса снаружи:

– Сюда, пожалуйста.

– Угу.

Он понял, что прибыли Ямаути-сю. Юкия выглянул во двор из окна третьего этажа, чтобы позвать на помощь, но тут же нырнул обратно, не издав ни звука: он знал человека, который, кивнув хозяину, подмигнул своим гвардейцам.

«Телохранитель одного из приспешников Нацуки?..»

Он видел лицо этого человека той ночью, когда убили Кадзумити из ветви Сидзё-кэ Северного дома. Он точно был среди телохранителей многочисленных гостей.

Растерявшись, Юкия тихонько спрятался на лестнице напротив той, по которой поднимались хозяин и этот мужчина. Не высовываясь, он навострил уши и сразу собрал общую картину: все они легко попались в ловушку, расставленную Ацубусой.

Надо позвать на помощь, но как? Если закричать сейчас, пока рядом никого нет, он просто попадется в лапы гвардейцам-предателям. Тогда нужно хотя бы дать понять местным девушкам или воронам в соседнем доме, что здесь что-то неладно.

Юкия стал тихонько спускаться по лестнице, чтобы его не обнаружили Ацубуса или Ямаути-сю, по дороге раздумывая. Сначала главное – выбраться отсюда, пока о нем не вспомнили…

Но тут с третьего этажа раздался вопль:

– Где паж? Он должен быть еще в здании! Найдите его!

Вспомнили. Сверху донеслись шаги бегущих по коридору людей.

Юкия выглянул во двор – там Ямаути-сю, услышав крик Ацубусы, смотрел в его сторону. Их взгляды встретились. Он даже не успел испугаться.

– Вот он!

Юкия обернулся на крик и увидел, как от парадного входа к нему бежит человек в уэ. Значит, остался только один путь – Юкия, в развевающемся уэ, громко призывая на помощь, бросился вниз, в подвальную комнату.

– Стой!

Почувствовав, что кто-то приближается со спины, Юкия обернулся, вытащил кинжал и встал перед нападающим.

– Не подходи!

Ямаути-сю, на которого он направил нож, смотрел на Юкию с улыбкой, как на дурачка.

– И что ты сможешь с этим сделать?

К нему подбежал еще один Ямаути-сю, предупреждающе вытянув руку:

– Стой. Все хорошо, положи кинжал. Сдавайся, и мы тебя не тронем.

Юкия сделал вид, что колеблется, и потихоньку стал отступать назад, отходя все дальше от гвардейцев.

– Вот видишь, все хорошо, мы ничего не делаем. – Один из Ямаути-сю, успокаивая Юкию, убрал руки с меча.

В этот миг Юкия развернулся:

– Ври больше! – закричал он и, отшвырнув подношения, ринулся в алтарь.

Юноша быстро закрыл створки и вбил кинжал в ручки с обеих сторон. Снаружи раздался гулкий удар, но дверца не подалась. Он услышал, как тот, кто попытался открыть ее снаружи, с досады прищелкнул языком:

– Эй, мальчишка! Ты что, думаешь удрать?

– Сообщи господину Ацубусе.

– Я вернусь в Ямаути-сю. Когда этот придет туда, схвачу его.

– Лучше сначала в Таниай: быстрее устроить засаду там.

Подслушав, что говорили за дверцами, время от времени пытаясь силой открыть их, Юкия побежал по тоннелю.

Темно. Под ногами ничего не разглядеть, и, конечно, это опасно, но времени осторожничать нет. Да. Времени нет. Времени совсем нет.

Кто? К кому обратиться за помощью? Если у выхода наружу его уже ждет засада, деваться некуда. Даже если ему повезет и засады там нет, до дворца далеко.

Пока он будет искать помощи, хозяина убьют. Если стучаться в ближайшие усадьбы, он может попасть к сторонникам Нацуки – тогда избавятся и от него самого, и на этом все закончится. Выхода нет. Перед глазами Юкии плясали в головокружительном хороводе лица тех, кого он узнал через хозяина за эти полгода.

Ацубуса их предал, в этом сомнений нет. Он говорил, что эти Ямаути-сю поклялись в верности Нацуке. Так к кому же теперь обратиться, что будет правильно?

Юкия споткнулся о камень и в полной темноте грохнулся наземь, не успев даже спрятать голову. Бедный юноша сильно разбил лицо, но слезы подступили скорее не из-за боли, а от огромного разочарования. Он ведь и правда больше не знал, кому можно доверять.

Но вдруг Юкия понял, что уже слышал слово, которое только что мелькнуло в его голове: «Доверять?»

«Если тебя беспокоит, насколько ему можно доверять, то знай, что ему первому я бы поручил свою жизнь» – так молодой господин отозвался о своем осведомителе, который скрывался среди сторонников Нацуки. Но когда же это было?

Точно! Он сказал это, когда они впервые направлялись в Окагу. Задолго до того, как Ацубуса предложил помочь, в лагере Нацуки уже скрывался осведомитель! Выходит, человек, которому хозяин доверяет больше всего, находится среди приспешников Нацуки.

Юкия, не вставая, стал пристально вглядываться в темноту, но в голову ему никто не приходил. Даже если бы Юкия знал, кто это, человек может оказаться во дворце, и на то, чтобы заручиться его поддержкой, уйдет время. Значит, даже несмотря на риск попасться, он должен отправиться в Ямаути-сю.

Тут Юкию охватило сильнейшее беспокойство. Появилось неприятное чувство, что он упускает что-то очень важное. Что-то главное, что-то существенное… Что же?

– Вспоминай, вспоминай, вспоминай!

Ответ должен быть в том, что он видел и слышал с тех пор, как прибыл к молодому господину, и до этого дня.

В тот момент хозяин сказал: «Так ведь я истинный Золотой Ворон!» А он сказал это, когда Юкия чему-то не поверил.

Это было в те дни, когда хозяин гонял его с поручениями как обычного слугу. А после того, как утром в веселом квартале он увидел настоящего молодого господина, с той ночи, как он стал временным пажом, хозяин перестал сторониться Юкии.

Ну почему все так?!

– А-а-а! – У Юкии невольно вырвался крик.

Когда его осенило, все оказалось очень просто. Юкию будто подбросило в воздух. Если он ошибся, хозяина ждет смерть. Но если он будет колебаться и не успеет, они все равно погибнут. Эх, где наша не пропадала!

Приняв решение, Юкия изо всех сил помчался во тьме.

– Упустили?! – холодно бросил Ацубуса, и Ямаути-сю низко склонили голову перед ним.

– Прошу прощения.

– Мальчишка запер проход изнутри – такой ловкач! – оживился второй Ямаути-сю, но его окинули ледяным взглядом.

– Оправдания мне не нужны. Если хотите получить прощение, принесите мне голову этого пажа. Пусть мальчишка связан с Северным домом, но он из провинции. – Ацубуса прищурился. – Если что-то и случится, этим мы уж как-нибудь заморочим голову. Любыми средствами, хоть в капусту его изрубите, но покончите с ним.

Половина гвардейцев Ямаути-сю поклонилась и вышла из комнаты.

– Что будете делать, господин Ацубуса? Откажетесь от плана? – Ямаути-сю, прибежавший к Ацубусе первым, бросил взгляд на все так же лежавших на полу хозяина заведения, Сумио и молодого господина.

– Не говори ерунды! – тут же ответил Ацубуса. – Нельзя упускать такой шанс. Побег пажа, конечно, не должен был произойти, но это мелкая проблема. Исполняй.

Получив приказ, Ямаути-сю молча кивнул.

– Только не порань: на теле человека, который задохнулся дымом, не могут остаться ножевые ранения.

– Понятно.

Ямаути-сю вынул иглу длиной с указательный палец взрослого человека. Сначала он перевернул Сумио лицом вниз и приставил ее к его шее – видимо, чтобы проверить, как она работает. Он уже собирался надавить на иглу, но тут молодой господин, до того лежавший без движения, открыл глаза. Он разорвал ткань, которой связали его руки и ноги, затем всем телом ударил гвардейца и оттолкнул его от Сумио.

Гвардеец отлетел, и наследник встал на его месте, широко расставив ноги, закрыв слугу собой.

– Обманул меня, Ацубуса? – вытащив изо рта кляп, хрипло спросил молодой господин, глядя на предателя.

Однако тот не ответил на вопрос и лишь недовольно скривил лицо.

– Удивил ты меня. Как ты можешь двигаться?

– Не только Южный дом знает о кароне.

Если понемногу применять эту траву, со временем ее действие ослабевает. Очевидно, Ацубуса намеревался воспользоваться своей невосприимчивостью к карону, но он и подумать не мог, что наследник, проведя много лет вне Ямаути, приучил свой организм к этому яду. Так неожиданно пригодился иммунитет, который молодой господин вырабатывал в себе, чтобы защититься от Госпожи в лиловом.

Ацубуса негодовал, но, видя, что противник двигается медленнее, чем он сам, явно решил, что проблем не возникнет.

– Умер бы послушно – провели бы церемонию погребения над аккуратным телом… Хотя, если тело обгорит дочерна, кто узнает в нем наследника?.. – бормотал Ацубуса будто про себя. – Действуй. Можешь оставить раны, только обязательно прикончи его здесь.

– Есть! – Ямаути-сю отбросил иглу и вытащил меч, но молодой господин бросился на него первым.

Гвардеец спокойно встретил его мечом, но наследник оказался быстрее.

Он перекувыркнулся, обошел гвардейца сбоку и схватил ножны, которые так и висели у того на поясе. Вставая, он попытался ударить Ямаути-сю по спине, но тому удалось увернуться.

Молодой господин поспешно отпрыгнул подальше от гвардейца, набрал побольше воздуха и резко выдохнул. Его беспокоило, что тело еще плохо слушалось, однако сознание, к счастью, совершенно прояснилось. Он пока едва чувствовал кончики пальцев и потому, чтобы не уронить ножны, создал уэ и примотал их к руке рукавом.

Молодой господин и гвардеец замерли, внимательно глядя друг на друга, но Ацубуса не вмешивался и молчал. То ли чтобы не мешать исполнять приказ, то ли чтобы позвать других гвардейцев, он вышел из комнаты. Молодой господин заметил это, однако остановить его все равно не мог.

– Зачем ты это делаешь? Ты веришь, что такова воля моего брата? – сурово спросил наследник, но Ямаути-сю не ответил. Будто не слыша слов молодого господина, он яростно бросился на него. Несколько раз отбив удары меча ножнами, тот начал неуверенно отступать.

Где-то, видимо, возник огонь – комната внезапно стала наполняться дымом: наверное, в коридоре разлили масло. Все на глазах охватывало пламя, и молодой господин почувствовал, как выступает холодный пот.

Он уже несколько раз попробовал обернуться, но тело слушалось плохо. Так он задохнется еще до того, как его зарежут.

«Дело плохо», – подумал молодой господин, и тут, хотя он мог только защищаться, в комнату, перепрыгнув через пламя, прорвались еще двое гвардейцев.

Молодой господин пытался отразить очередной удар, но тут ножны развалились – даже отбиваться не получалось.

Один из Ямаути-сю ударил молодого господина по ноге, и тот потерял равновесие. Тут же второй заломил ему руки и повалил его на пол. Придя в себя, молодой господин увидел, что третий гвардеец приставил меч к его горлу: очевидно, он хотел убить наследника своими руками, чтобы наверняка.

Молодого господина схватили за волосы, чтобы обнажить шею, лезвие уже приближалось, и он задержал дыхание, как вдруг…

– Я смотрю, вы прекрасно проводите время! – Раздался громогласный смех, и в окно что-то влетело.

Разлетелась на куски рама сёдзи, разбились ставни – и в мрачную, освещенную лишь искрами пламени комнату ворвался солнечный свет.

Кто-то на мгновение тяжело приземлился на пол, но в следующий миг ловко подпрыгнул и отрубил голову гвардейцу, посмевшему направить меч на наследника. Забрызгав щеки молодого господина и не дав ему перевести дух, человек стряхнул кровь с меча и снова взял его наизготовку.

– Ну, что еще, кто еще? Никого? – со смехом спросил он, лезвие блеснуло и рассекло пополам гвардейца, который держал молодого господина за руки.

Поняв, кто это неистово хохочет в брызгах ярко-красной крови, молодой господин выдохнул:

– Неужели ты, Рокон?

Стоящий спиной к солнцу человек блеснул большими глазами и белыми зубами – видимо, улыбнулся.

– Почему?.. Почему ты спас меня?

– Сам знаешь, кого благодарить. – Рокон снова усмехнулся и погнался за третьим Ямаути-сю, который в панике обратился и вылетел из комнаты.

Однако в комнату уже вбегали воины – видимо, подчиненные Рокона – и тащили наружу молодого господина и до сих пор лежавших без чувств Сумио и хозяина заведения.

Вокруг «Сёгэцу-ро» шумели люди, пытаясь понять, что за суматоха.

Воины, приняв облик птиц и посадив на спины молодого господина и остальных, быстро перелетели в соседнюю усадьбу. Завидев в саду двоих человек, которые явно их поджидали, молодой господин наконец-то догадался, что произошло.

Один из этих двоих был его пажом, который, как он и надеялся, сумел бежать, – и паж чуть не плакал.

Когда воин опустил молодого господина на землю, Юкия бросился к нему с воплем:

– Ваше Высочество!

– Юкия! Ты жив!

Приглядевшись, молодой господин увидел, что по дороге Юкия, похоже, много падал: из носа бежала кровь, все тело было исцарапано.

– Я в порядке! Вы лучше о себе позаботьтесь!

Другой мужчина, будто не выдержав, рухнул рядом с наследником на колени, не обращая внимания на то, что окунул свое роскошное одеяние в грязь.

– У тебя что-нибудь болит, Надзукихико?

Его прекрасное лицо побледнело от волнения, но молодой господин через силу улыбнулся ему в ответ:

– Прости, что доставил столько хлопот, братец.

– Ацубусу схватили. – С этими словами Рокон уселся. – Похоже, он хотел сжечь весь «Сёгэцу-ро» вместе с вами. Мои ребята догнали его, когда он устроил пожар и попытался улизнуть через черный ход. Предателей Ямаути-сю тоже повязали.

Затем он добавил:

– А Кадзуми в порядке. Он ранен, и я велел им заняться, но у него лишь царапины да ушибы – ничего страшного. Кстати, его тоже нашли мои парни. Молодцы они, а? – похвастался Рокон, и молодой господин серьезно кивнул.

– Да. Это они меня спасли. Благодарю тебя.

– Я же сказал: благодари не меня, а господина Нацуку. Ну, или моих ребят. Я-то не для тебя старался. – К наследнику Рокон относился явно холодно.

– А что говорит Ацубуса? – спросил Нацука.

– Ничего, – тут же ответил Рокон и насмешливо фыркнул: – Сам, наверное, понимает, что теперь ему уже не оправдаться. Закрылся, как раковина, молчит. Чую, именно Ацубуса подстрекал Кадзумити из ветви Сидзё-кэ Северного дома.

– Пожалуй, так.

В Таниай Кадзумити молчал до последнего именно потому, что там был Ацубуса: свой молящий взгляд, направленный к почетному месту, он обращал, видимо, не к Нацуке, а к Ацубусе.

– А можно уже попросить объяснить все полностью? – начал сидевший рядом с Роконом Юкия, обведя глазами лица присутствующих.

Стояла ночь. В одной из комнат усадьбы Нацуки, которая находилась посередине между Таниай и веселым кварталом Тюо, сидели кругом без деления на чины и ранги молодой господин, Нацука, Сумио, Рокон и Юкия. Чуть раньше о таком раскладе и подумать было нельзя, но теперь-то даже молодой господин и Нацука дружно сидели рядом, так что о чем тут говорить?

После встречи с молодым господином Юкию проводили в отдельное помещение, чтобы он мог заняться своими ранами, и только после наступления темноты его наконец позвал к себе хозяин.

Юкию привели, очевидно, в главную спальню Нацуки. К этому времени действие карона, которого надышались Сумио и его хозяин, уже прекратилось, и они чувствовали себя прекрасно. Пока они боролись, чтобы проверить, как работает тело, вернулся Рокон, который уезжал уладить поднявшуюся суматоху, – и вот они сидели здесь все вместе.

На требование Юкии все объяснить молодой господин повернулся к пажу.

– Думаю, ты уже понял, что главный мой сторонник – это мой братец. Так было еще до того, как я уехал во внешний мир, – добавил он. – Передав мне титул наследника, он тайно всегда защищал меня.

– То есть господин Нацука никогда не собирался становиться Золотым Вороном? – спросил Юкия, и Нацука кивнул.

– Конечно. Я ведь человек дома Сокэ, а не Южного дома.

Когда Нацука уступил право на престол молодому господину, предыдущий правитель еще был жив. Нацука, которого он воспитывал как наследника, как представителя дома Сокэ, действительно сам захотел передать престол младшему брату.

– Дед с самого начала объяснил мне то, что обязан знать представитель дома Сокэ, по его мнению: что́ есть истинный Золотой Ворон, что́ есть Воплощение Золотого Ворона. Раз Надзукихико – Золотой Ворон, у меня не было ни малейших сожалений о престоле. Золотой Ворон – это и есть дом Сокэ, Главный дом, – уточнил Нацука. – Когда бы ни родился Золотой Ворон, это всегда имеет смысл. Он становится необходим миру, когда власть дома Сокэ ослабевает, когда в стране Ямаути нарушается порядок, когда даже горный бог Ямагами-сама бросает своих детей. Если посмотреть на Ямаути сейчас, это сразу будет понятно.

В голосе Нацуки вдруг послышалась досада.

– С поколения отца мощь дома Сокэ заметно ослабла. Госпожа в лиловом не считала себя частью дома Сокэ, отдавая предпочтение Южному, а из-за этого остальные три рода перестали смотреть на дом Сокэ как на главный. И как мне становиться Воплощением Золотого Ворона, если во мне тоже течет кровь Южного рода? Конечно, тогда он возомнит о себе еще больше, а в остальных трех домах, которые попытаются противостоять этому, начнутся разброд и шатания. С точки зрения отношений между домами для дома Сокэ было невыгодно, если я займу трон.

Нацука понимал, что как представитель дома Сокэ и для защиты дома Сокэ он должен защищать младшего брата. Но это не успокоило мать Нацуки и ее родной дом – Южный.

– Сколько мы с дедом ни говорили, мать не собиралась примиряться с моим отречением. Тем временем умерли и дед, и мать Надзукихико, и не осталось никого, кроме меня, кто бы его защитил. В конце концов яд стали подмешивать даже в еду, которую подавали при дворе, так что молодому господину ничего не оставалось, кроме как укрыться в родном доме его матери – Западном.

– Но я знал, что даже там для меня нет места, и, поскольку я был еще мал, братец тайно распорядился отправить меня учиться во внешний мир. Если говорить откровенно, отец действовал по указке высших чиновников, и без брата от меня бы уже избавились, наверное, – вот до чего дошло тогда дело.

Тогда сыновья дома Сокэ вдвоем разработали план: сначала устроить так, чтобы младший брат выбрался из Ямаути и жил во внешнем мире, а потом – чтобы он вернулся, когда научится хоть немного себя защищать. Старший же брат пообещал за это время взять двор в свои руки и стать поддержкой младшему, когда тот снова окажется дома.

К счастью, благородные вороны, связанные с Южным домом, ни капли не усомнились в том, что Нацука сам желает вернуть себе место наследника. Наоборот, они захотели воспользоваться этим. Нацука же не стал исправлять их ошибку и постарался собрать при себе всех, кто всеми силами старался навредить молодому господину.

– Так вот почему Его Высочество никому не рассказывал, что на него покушаются? – вдруг воскликнул Юкия, до сих пор тихонько слушавший объяснения.

Хоть молодой господин и говорил, что ему просто никто не верил, теперь-то Юкия понял настоящую причину, почему тот упрямо скрывал нападения. Придумывая разные поводы, молодой господин отказывался просить помощи у дворца, потому что в этом не было необходимости, ведь братья как раз и занимались тем, что пытались тайно, но наверняка очистить двор от враждебных молодому господину сил.

– Значит, на заседании совета господин Нацука поклялся в верности наследнику для того, чтобы подстрекнуть тех, кто его поддерживал?

Нацука, видимо вспомнив о том, как тогда вел себя младший брат, нахмурился:

– Мне-то все равно, но я думаю, что тогда нам противостояли в первую очередь те, кто не выбрал ничьей стороны.

– Но ведь недовольными, наверное, оказались только вороны, которые лелеяли честолюбивые замыслы, надеясь реализовать их через тебя, братец. Тогда настало самое время выявить таких, да и вообще, какое иначе это было бы подстрекательство? – возразил наследник.

Значит, вот как молодой господин и Нацука видели расположение сил во дворце. И сегодня они заранее договорились прибыть к главе Южного дома один за другим, чтобы выбить его из равновесия и вызнать его истинные намерения.

– И все же, когда Рокон понял ваш замысел, братец? Вот уж не знал, что ты теперь на нашей стороне, – сказал молодой господин Рокону, и тот кивнул.

– Ну еще бы. Я давно заметил, что господин Нацука снабжает вас сведениями, но самолично он подтвердил мне это вот только что. А подтолкнул я его, сообщив, что Ацубуса что-то замышляет. Так-то я ждал, что господин Нацука сам мне признается, но медлить было некогда. Даже не думал, что Ацубуса начнет действовать сегодня. Если бы мы поняли друг друга раньше, то успели бы остановить его.

Услышав эти слова, Нацука чуть смутился:

– Я ведь не знал, что Ацубуса и Рокон думали о Надзукихико, когда он только вернулся… Среди наших сторонников возникали подозрительные движения, так что не было возможности просто так открыть душу.

– То есть мне не доверяли, – откровенно отметил Рокон, когда Нацука замолчал.

Тогда тот чуть запнулся, но увиливать не стал – кивнул:

– Да. Прости, что подозревал тебя.

– Что ж, в тех обстоятельствах другого выхода не было. Ничего не поделаешь. Буду радоваться, что в конце концов вы все-таки рассказали мне правду, – пожал плечами Рокон. – Впрочем, я-то давно вам служу… Но ты, Юкия, молодец!

Рокон вдруг повернулся к Юкии с искренней улыбкой, и тот вздрогнул:

– В чем это?

– Ты ведь, кажется, не знал, что Его Высочество и Нацука тайно связаны. Как ты это понял тогда, за алтарем?

Юкия ничего не мог ответить.

– Я бы тоже хотел понять, – вдруг произнес Сумио, до этого момента сидевший молча. – Это ведь я виноват, что Его Высочеству и тебе пришлось пережить такое. Господин Нацука любезно передавал нам сведения, и, когда начиналось что-то подозрительное, нам обычно удавалось предотвращать происшествия. Но, привыкнув к этому, я расслабился. Это моя ошибка, ответственность лежит на мне, – с горечью повторил Сумио. – Могло случиться непоправимое, но благодаря тебе мы спасены. Однако я хотел бы знать, что мы пропустили: может быть, на будущее мы научимся на своей ошибке. Сейчас все закончилось хорошо, но всегда есть вероятность, что получится обратное. Так что я тебя прошу: расскажи, как ты все понял?

Юкия совершенно растерялся, когда на него обратились все взгляды, и поднял брови домиком.

– Да ничего такого особенного. Я просто вспомнил, что сказал мне Его Высочество, когда просил стать его пажом.

А хозяин тогда сказал Юкии, которому этого не очень хотелось: «Ведь если ты вернешься домой раньше, чем через год, тебя отправят в Кэйсоин, так?»

– …И как же из этого ты понял, что господин Нацука – наш союзник? – удивился Сумио.

– Так ведь это просто! – ответил Юкия. – Я вырос в уважаемом роду воинов, но при этом считаю отправку в Кэйсоин наказанием – в северных землях за такое меня подняли бы на смех. Те, кто не принадлежит к воинскому сословию, этого не поймут, но для выходца из Тарухи такие мысли просто позор. А слышали о том, что, если Юкия только попробует распустить нюни и вернуться домой раньше времени, его упекут в Кэйсоин, только моя семья и господин Нацука. Отец с матерью постарались бы не потерять лицо, а братьям еще меньше, чем мне, нравится, что меня держат за дурака. Значит, рассказать об этом хозяину мог только господин Нацука. И к тому же, если господин Нацука – союзник Его Высочества, тогда понятно, почему он так хорошо осведомлен о том, что происходит в лагере Нацуки. Возможно, логика слишком уж шаткая, но я подумал, что на мою догадку стоит поставить.

Опять же, за полтора месяца в Таниай Юкии удалось узнать, что усадьба Нацуки находится между Таниай и веселым кварталом в Тюо. Поэтому, когда, спотыкаясь и падая, Юкия выбрался из тоннеля, он побежал в обратную от Тюо сторону – к усадьбе Нацуки.

– Твоя сообразительность спасла и Его Высочество, и меня. – Сумио в восхищении схватил Юкию за руку.

Заговорил и Нацука:

– Юкия! Нам действительно повезло, что ты встал на сторону брата. Я тебя тоже благодарю. Поддерживай его и дальше, любыми способами.

Юкия вконец смутился и вырвал руку у Сумио.

– Перестаньте, пожалуйста. Теперь-то я уже не нужен. Я ведь изначально собирался через год вернуться в Тарухи. Раз мы узнали, кто пытался уничтожить молодого господина, я свое главное условие выполнил.

Однако Сумио и Нацука не обратили ни малейшего внимания на то, чего хочет сам Юкия, и заявили страшную вещь:

– Еще чего! Ты останешься пажом молодого господина при дворе!

– Не думаю, что кто-то будет против. И мне спокойнее, когда у Надзукихико такой помощник.

– Чего?!

Юкии не понравилось, как они переглядывались. Он скривился, почувствовав, что грядет что-то нехорошее.

– Что вы такое говорите? Я ведь всего лишь второй сын захолустного аристократа. Даже если попаду ко двору, самое большее, что меня ждет, – бегать на посылках, – сказал Юкия, но Нацука засмеялся.

– Что за глупости ты говоришь?

– Или ты не внук главы Северного дома?

– Что говорит один из двух самых старших по положению детей в Ямаути? – весело спросил Нацука.

– Братец! – попытался остановить его молодой господин.

Однако Нацука, видимо успокоившись, развеселился так, что их с Сумио было не остановить.

– Подождем, когда тебе исполнится двадцать один год, и с помощью системы «теневых рангов» ты сможешь сразу занять свое место в ряду высших чиновников.

– С твоими способностями ты еще господина Киэя обгонишь!

– А самое главное, теперь Северный дом встанет на нашу сторону – это просто отлично. Если ты сам расскажешь благородным воронам Северного рода и его ветвей о том, как дела у молодого господина…

– Братец! – Голос наследника прозвучал снова, уже резче, и Нацука замолчал.

Сумио, который до сих пор весело болтал, взглянул на Юкию и перестал улыбаться:

– Юкия, что с тобой?

Но Юкия не знал, что ответить.

– Ты ведь действительно принадлежишь к Северному дому, разве не так?

– Это точно, по лицу видно, что он их кровей, – сказал Рокон, единственный, кто не догадывался, что происходит. – Ты же говорил, что у тебя мать другая. Это что, неправда?

Рокон соображал медленно, и ему приглушенным голосом ответил молодой господин:

– Нет, правда. Из троих братьев Тарухи только мать Юкии – дочь главы Северного дома. А старший и младший его братья – от другой матери.

– Ишь ты. И все равно сын наложницы наследует дом? Странные случаются вещи, – сказал Рокон.

Юкия холодно ответил ему:

– Она не наложница. Обе – законные супруги.

– Обе – законные супруги? Это еще как?

Не обращая внимания на Сумио и Нацуку, которые растерялись оттого, что поведение пажа так изменилось, Юкия сказал:

– Конечно, господину Рокону неоткуда это знать. И в Тарухи, и в Северном доме делают вид, что моей матери – первой официальной супруги – не существовало. Однако она действительно была второй дочерью главы Северного дома.

Юкия старался не показывать чувств.

– Говорят, она с рождения была слаба здоровьем, так что все считали, что она не сможет выносить дитя и вообще долго не проживет.

И тогда глава дома, жалея дочь, которой была суждена короткая жизнь, выдал ее за любимого мужчину, чтобы позволить ей испытать обычное человеческое счастье. Здесь и всплыло имя наследника Тарухи, то есть отца Юкии – Юкимасы. Похоже, мать Юкии полюбила его с первого взгляда, да и для самого Юкимасы это оказалось спасением.

В то время наместник Тарухи, дед Юкии по отцу, занедужил и хотел уйти на покой. Но, видимо, поскольку Юкимаса был еще молод, родственники заговорили о том, что, возможно, лучше доверить управление кому-нибудь другому. Эти голоса удалось очень легко утихомирить, дав Юкимасе в жены дочь Северного дома. Женившись на ней, он сразу же стал наместником Тарухи.

Следующие несколько лет мать Юкии хоть и провела в постели, но выглядела счастливой. Ей давали не больше года, но она прожила и два, и три… Конечно, это должно было только радовать, но, пока она пусть с трудом, но дышала, возникли сложности.

Глава Северного дома стал волноваться о наследнике Тарухи. Он знал, что здоровье дочери улучшилось, но не настолько, чтобы она могла родить ребенка. Он-то ожидал, что после ее смерти наместник Тарухи возьмет другую жену, но теперь получалось, что он оставался без ребенка.

Неизвестно, был ли это вежливый жест по отношению к мужчине, которому пришлось заботиться о его дочери до смерти, но это случилось весной на шестой год после того, как дочь Северного дома выдали замуж в Тарухи. Глава Северного дома обратился к супругу дочери, мол, не собирается ли он взять наложницу. Возможно, Юкимаса не смог отказаться. Так или иначе, его наложницей стала Адзуса – та, что потом воспитала Юкию.

Поскольку Адзусу выбрал сам глава Северного рода, она оказалась замечательной женщиной, ни к происхождению, ни к характеру которой нельзя было придраться. Она происходила из аристократической семьи Тюо, которая издавна прислуживала Северному дому, и выросла, купаясь в любви и внимании хозяина Северного дома и его супруги, которые относились к ней как к родной дочери.

У Адзусы и Юкимасы родился Юкима, старший сын, и глава Северного дома, узнав об этом, радовался так, будто на свет появился его собственный внук. Однако для дочери Северного дома, которая вышла замуж за человека из Тарухи, это известие было как снег на голову. К тому же она узнала о наложнице Юкимасы лишь после появления Юкимы на свет. Хуже того, этой женщиной оказалась Адзуса, с которой они росли вместе как родные сестры.

До сих пор счастливо проводившая дни в постели дочь Северного дома страшно разозлилась. Или, возможно, обиделась. Так или иначе, она пожелала выносить ребенка, родила Юкию… и, как ожидалось, умерла.

Еще до родов она знала, что так будет, однако мать Юкии не прислушалась к увещеваниям окружающих и испустила дух, ни разу не взяв сына на руки. А потерявшего мать Юкию вырастила Адзуса.

– Очень похоже на историю Его Высочества, – бесстрастно закончил Юкия. – Я второй сын, но одно время Северный дом подумывал обойти старшего брата и сделать наместником меня.

Сразу после смерти матери Юкии Адзуса стала официальной супругой Юкимасы, но это не имело никакого значения.

Юкии тогда было лет пять. Однажды ему удалось быстрее старшего брата прочитать сложное стихотворение, и все – благородные вороны, что были в родстве с Северным домом, родственники из Тарухи – стали наседать на отца, чтобы тот лишил наследства старшего сына. Сейчас-то это кажется глупым, но тогда Юкимаса, похоже, всерьез задумался.

Родственники не стеснялись заявлять, что дочь Северного дома умерла из-за наложницы, многие вслух говорили, как им жаль умершую, и неизвестно, как себя чувствовала Адзуса с родным ребенком на руках, лишенная даже поддержки мужа.

И все же Юкимаса, пытаясь уловить настроения главы дома, не пытался защищать ни Юкиму, ни живую, нынешнюю жену.

– Я подумал: ну и дела! – презрительно сплюнул Юкия, и Нацука ахнул.

– Так вот почему… Так вот почему ты притворялся дурачком?!

– А иначе не избежать разногласий в семье. Я все равно люблю их, – ответил Юкия, осознавая, что выглядит как сумасшедший. – Раз отец не может защитить их, это сделаю я – как второй сын из Тарухи.

Поэтому он не мог согласиться остаться.

Переведя взгляд на молодого господина, Юкия спросил:

– Вы ведь знали, да?

Ему казалось, что он говорит легко и спокойно, но голос прозвучал почти сухо.

Наследник, несмотря на этот взгляд брошенного олененка, кивнул совершенно спокойно, будто уже смирился с этой мыслью:

– Да, знал.

– И давно?

– С самого начала. Когда мы встретились в Сёёгу, мне уже все было известно.

Однако же при виде Юкии, который представился как «Юкия из Тарухи», он решил, что не стоит это показывать, и молчал до этого дня.

– Значит, вы понимали. Понимали, что я всем сердцем ненавижу, когда на меня смотрят как на человека из Северного дома. И, понимая это, использовали меня как человека из Северного дома. Наконец-то я понял. – Вдруг Юкия громко засмеялся. – С моей помощью вы пытались перетащить Северный дом на свою сторону.

Из всех четырех домов самым вероятным союзником молодого господина был именно Северный дом, поэтому совсем не помешает захватить его – на всякий случай.

А что делать, если внук главы Северного дома – дитя благородного ворона, который может похвастаться почти самым высоким происхождением, – станет прислуживать молодому господину?

Все действия молодого господина и его соратников были направлены на то, чтобы дать Юкии понять истинное положение дел. Его взяли на совет, чтобы он увидел, как действуют четыре дома. Устроили покушение на хозяина и показали его Юкии, чтобы он рассказал об этом главе Северного дома и Киэю. Вот теперь-то он понял смысл слов Сумио: «Более чем достаточно и того, что ты это понял». Вот что имелось в виду.

– Когда на нас напали в веселом квартале, вы уже знали, что это были Фудзимия-рэн. Или я неправ?

Под взглядом Юкии Сумио запнулся:

– Нет, мы же…

– И все же, когда началось расследование, появились улики, указывающие на то, что к этому причастен Северный дом. Это и для вас стало неожиданностью. Так?

– Да, но…

– Нельзя было поручить человеку из Северного дома расследовать то, в чем замешан его дом. Именно поэтому, когда обнаружилась связь нападавших с Северным домом, меня удалили отсюда и отправили в Таниай. И именно поэтому, узнав, что нападение было личной инициативой человека из ветви Сидзё-кэ Северного дома, меня вернули и отправили в Окагу, чтобы в этом удостовериться. Так или не так?

Юкия, задавая свои вопросы, почти кричал от злости, и Сумио побледнел и умолк. Юкии было ужасно странно видеть, как Нацука и Сумио съеживаются перед таким ребенком, как он.

– Юкия! Успокойся и выслушай нас.

Он улыбнулся, глядя на попытки Нацуки.

– Я совершенно спокоен. По-моему, это вы суетитесь, господин Нацука.

Кстати, это ведь Нацука устроил так, что Юкия попал к молодому господину. Если учесть, что за этим стоял голый расчет, достойный молодой человек начинал выглядеть комично.

– Пожалуйста, выслушай меня. – Нацука даже придвинулся к нему. – Признаю, что у нас с Сумио был такой расчет. Если мы обидели тебя, извини. Я искренне прошу у тебя прощения. Но Надзукихико здесь ни при чем.

Нацука указал на младшего брата.

– Он не слушал нас с Сумио. Сколько раз мы просили его повлиять через тебя на главу Северного дома, но он не соглашался.

– А иначе он не навалил бы на тебя столько работы в первый же день, когда ты прибыл к нему в услужение. Я его останавливал, – скороговоркой добавил Сумио. – Я говорил: это паренек из Северного дома, не заставляй его так много трудиться! А он все равно столько всего тебе поручил – сам знаешь. Но молодой господин не использовал тебя как выходца из Северного дома.

– Но ведь верно и то, что он видел во мне человека из Северного дома. – Юкия пристально посмотрел на хозяина, который все так же молча сидел, закрыв глаза, как будто терпел что-то. – А иначе зачем было выгонять меня на полтора месяца в Таниай, хотя не кто иной, как я, указал ему на связь с Северным домом? Он не дал мне участвовать в расследовании против Северного дома, плюнув на «Юкию из Тарухи» как личность, именно потому, что считал меня «Юкией из Северного дома». Именно молодой господин предложил отвезти меня в Таниай. То есть вы просто использовали кровь Северного дома в моих жилах.

Наследник молча, растерянно и печально наблюдал, как Юкия отрекается от него. Нацука и Сумио не осмеливались обратиться ни к одному из них.

– Остынь-ка. – Вдруг сбоку протянулась рука и грубо стукнула Юкию по голове.

– Господин Рокон! Вы чего? – стрельнул Юкия глазами в сторону, но встретил лишь серьезный взгляд Рокона.

– Ты сейчас просто капризничаешь. Что толку набрасываться на других – хочу, чтобы ко мне относились так; хочу, чтобы меня использовали так, – только потому, что ты ожидал другого? Ты ведь не дурак. Если отбросишь обиды и подумаешь хладнокровно, сразу все поймешь, – сказал Рокон. – Я вовсе не собираюсь покрывать наследника, но со стороны кажется, что причина отстранить тебя вполне весома. Как бы ты это ни отрицал, как бы ни было противно, но реальность такова, что в тебе течет кровь Северного дома. И было правильно не дать тебе участвовать в расследовании, связанном с твоим родом, а что не позволили затесаться личным чувствам – так за это хвалить надо, а не ругать. Я так думаю.

Юкия так впился взглядом в Рокона, что чуть не просверлил его насквозь.

– Но во мне есть то, что я сам в себе не признаю, и я не позволю эту часть меня использовать, кто как захочет.

– Понимаешь, в политических маневрах нет возможности учитывать чувства тех, кто не имеет к этим маневрам отношения. Здесь речь идет о выгоде и убытках, вполне естественно, что чувства уходят на второй план, – спокойно, но беспощадно объяснял Рокон. – А если ты продолжаешь капризничать и утверждать, что знать о таком не знаешь, так это ты сам виноват, что недооценил положение, вот и все. Что посеешь, то пожнешь.

Юкия от слов Рокона совсем разозлился.

– Но ведь господин Нацука точно так же использовал вас, разве нет? – Юкия безжалостно в упор посмотрел на притихшего Нацуку. – Вам не открывали настоящие намерения вашего хозяина, заставляли играть роль злодея. Знаете, что многие боятся вас и ненавидят? Как еще это назвать, если не использованием? Или скажете, что не было такого?

Нацука прикрыл глаза и покорно принимал упреки Юкии. Рокон, в отличие от своего хозяина, расхохотался:

– Если я настолько ценен, то возьмите хоть меня всего, я только рад! Именно этого я и желаю.

Рокон, похоже, веселился от души.

– Не пойми меня неправильно, парень. Я занимаюсь этим, прекрасно зная, что лучше всех подхожу на роль камня, который сдержит всех дворцовых прихвостней. Я сам сказал Нацуке, если меня можно использовать – используй! – Рокон, похоже, гордился собой, но Юкии это было непонятно. – Да и вообще, какие еще могут быть отношения, кроме как использовать самому или дать себя использовать? Все действуют из корысти, и для благородных воронов это и есть самое мудрое. Я держусь господина Нацуки, исходя из своей выгоды, и мне нет никакого интереса слушать, что об этом думают другие.

Рокон говорил весело, и Юкия прикусил губу.

– Ты ведь тоже стал пажом молодого господина ради себя самого.

– Нет! – закричал Юкия. – Нет, это вовсе не так!

Но Рокон и не собирался его слушать.

– Возьми хоть Ацубусу – он ведь такой же. До сих пор его цель и цель господина Нацуки совпадали, вот они и держались вместе, не более того. Позже Ацубуса стал действовать ради своей пользы, а это не было нужно господину Нацуке – только в этом и все дело.

И, поглядев на затихшего Юкию, Рокон добил его.

– Не позволяй увлечь себя красивым словам вроде «верность» или «самопожертвование». Это все просто складные отговорки, – легко закончил Рокон.

Сила этой речи на миг оглушила Юкию. Однако, постепенно осознав, что сказал Рокон, он понял, что не может принять это так легко.

– Но ведь это только вы так думаете. А вот я так не считаю. И даже если вы, исходя из корысти, считали, что ваше настоящее желание – позволить использовать себя, надо ли ожидать, что и Ацубуса был таким же?

Юкия не сомневался, что Ацубуса действительно поклялся в верности Нацуке. Истоки разочарования Юкии в молодом господине и Нацуке как раз в этом и крылись.

– Возможно, Ацубуса и не совершал никакого предательства.

– Что?!

Юкия поднялся на неверных ногах и посмотрел сверху на Рокона и Нацуку.

– Ведь он, Ацубуса, принимая слова господина Нацуки за чистую монету, ради него и придумал этот план с убийством! Он понимал, что молодой господин вовсе не пустоголовый. Ацубуса сообразил, что если ждать, как хотел Нацука, пока наследник взойдет на престол, то трон уже никогда не достанется его любимому господину. Однако Нацука только того и хотел и потому не прислушался к слуге, сколько бы тот ни убеждал. Тогда Ацубуса запаниковал и придумал самому убить молодого господина, чтобы руки хозяина остались чисты, но у него в одиночку просто не хватило сил.

Разве не ради господина Нацуки придумал Ацубуса этот план? Конечно, я согласен, что действовал он неправильно. Но ведь в конце концов его предал тот, кого он пытался защитить. Вам его не жалко? Эта трагедия произошла, потому что Ацубуса не понял истинных намерений Нацуки. Господин Рокон, не думайте, что ваша логика применима ко всем благородным воронам.

Юкия говорил тихо, задыхаясь, но Рокон лишь весело глядел на него.

– Приятно посмотреть! Мне нравится, – хмыкнул он. – Раз так, не хочешь убедиться собственными глазами?

– Рокон, – устало обратился к нему Нацука. – Хватит уже. Я ведь действительно предал Ацубусу, он прав.

– Значит, ваше «действительно» не совпадает с моим «действительно». Да, Ваше Высочество? – повернулся Рокон к молодому господину. – Я хочу дать ему встретиться с Ацубусой. Вы не против?

Молодой господин долго смотрел на Рокона, потом кивнул:

– Делай как знаешь.

– Что ж, с вашего позволения. Сходи к нему, Юкия. – Рокон с жутковатой улыбкой указал на дверь. – Он там, в амбаре. Скажи охраннику, что я разрешил, он тебя впустит. Ну же, давай, спроси Ацубусу, чего он на самом деле хотел.

В амбаре было темнее, чем он ожидал, хотя луна в эту ночь сияла особенно ясно. Маленькое окошко, отбрасывая на пол решетчатую тень, еле-еле пропускало яркие лучики, которые освещали танцующие в воздухе серебряные пылинки.

Внутри сидел Ацубуса, но никак не с видом узника. Руки ему связали, но спиной юноша оперся о стену и задумчиво смотрел в пространство. Когда он увидел вошедшего Юкию, на лице его отразилось изумление, но он тут же спокойно улыбнулся.

– Мне и во сне не могло привидеться, что я встречусь с тобой в таких обстоятельствах.

– Да и мне… – Юкия хотел сказать, что и ему тоже, но голос ослаб и затих.

– Посмотри. Из-за тебя вот что со мной произошло, вот что мне досталось, – как ни в чем не бывало усмехнулся Ацубуса, и Юкия не нашелся что ответить. Странно. Почему он чувствовал стыд?

Смутившись, Юкия отвел взгляд и посмотрел на испачканное темными пятнами кимоно Ацубусы.

– Как ваши раны?

Юкия знал, что большая часть крови принадлежала животному, но говорили, что рану себе Ацубуса все-таки нанес настоящую. Конечно, такой вопрос к тому, кто хотел тебя убить, звучал глупо, но Ацубуса, не дрогнув, поблагодарил Юкию за заботу.

– Да и рана-то была неглубокая.

– Правда?..

Разговор застрял. Но Ацубуса, похоже, заметил, что Юкия пытается что-то сказать.

– Ты, наверное, пришел поговорить со мной о чем-то? – спросил Ацубуса еще мягче, и Юкия закусил губу.

– Зачем вы это сделали?

– Ну-ну… Взял на себя работу Ямаути-сю? – Ацубуса рассмеялся. – Впрочем, ладно. Тебе – отвечу. Все это я сделал ради господина Нацуки. Правда, вышло неудачно.

Ацубуса трогательно поник.

– Когда я говорил, что молодого господина нельзя недооценивать, никто меня не слушал, так что я не видел другого выхода. Нельзя было допустить, чтобы Его Высочество занял престол. Ничего не оставалось, кроме как убить наследника до того, как это произойдет. Только не говори никому, – попросил Ацубуса. – Все это я задумал один. Господин Нацука ничего не знал.

– Перестаньте, пожалуйста, господин Ацубуса! – закричал Юкия, не в силах больше это выслушивать. – Нет необходимости его покрывать, ведь он…

Юкия внезапно замолчал и закрыл лицо руками.

– Ведь господин Нацука действовал как раз заодно с молодым господином.

Юкии было тяжело это говорить. Что скажет Ацубуса, как застонет, когда узнает, что его любимый хозяин предал его?

– Господин Нацука действовал заодно с молодым господином? – тихо и задумчиво повторил Ацубуса. Юкия зажмурился, но…

– Я прекрасно об этом знаю, – прозвучал спокойный ответ.

Юкия не поверил своим ушам. В изумлении он отвел руки от лица и встретился взглядом с Ацубусой, который, в свою очередь, удивленно разглядывал его.

– Если уж Рокон заметил чувства господина Нацуки, я не мог не понять. Конечно, я знал, что господин Нацука искренне желает возвести Его Высочество на престол.

Несколько возмущенные слова Ацубусы прошли мимо ушей Юкии.

– И о том, что Рокон вновь объединился с господином Нацукой, мне тоже известно. Именно поэтому я и совершил задуманное, пока не стало поздно. Ах, еще бы чуть-чуть… – с сожалением вздохнул Ацубуса.

Юкия дрожащим голосом спросил его:

– Но почему?.. Почему? Вы ведь поклялись в верности господину Нацуке. Вы же сказали, что совершили это ради него.

– Все верно.

– Так почему же, зная, что господин Нацука поддерживает и защищает молодого господина, вы пытались убить наследника?

– Как же ты не понимаешь? Потому что не имеет никакого значения, чего желает господин Нацука.

Ацубуса говорил таким тоном, будто удивлялся, что Юкия спрашивает о таких очевидных вещах.

Но Юкия горько воскликнул:

– Чего?!

– Для меня яснее ясного, каким должно быть лучшее будущее для господина Нацуки. И если думать о благе хозяина, пусть даже это противоречит его воле, преданный слуга приложит все силы, чтобы достичь этого лучшего будущего.

Юкия почувствовал, как его руки покрылись мурашками. Что такое говорит Ацубуса?

– И что же это за лучшее будущее для господина Нацуки, о котором вы говорите? – спросил Юкия, охваченный неприятным предчувствием, но стараясь не показать этого голосом.

Услышав этот вопрос, Ацубуса просиял – только что не поблагодарил Юкию.

– Это же ясно! Госпожа Надэсико должна стать супругой господина Нацуки и родить наследника. А потом, с благословения Госпожи в лиловом, он станет следующим Золотым Вороном. Разве есть будущее прекраснее?!

В эту секунду Юкия вспомнил, что рассказывали ему о Южном доме: Надэсико – дочь главы Южного дома, племянница Госпожи в лиловом, а главное – она кузина Ацубусы. Юкию осенило, и он невольно задержал дыхание.

– Так это не будущее, которое рисует себе господин Нацука, это будущее, которого желаете вы с Госпожой в лиловом, разве не так?

– В данном случае это одно и то же, – отмахнулся Ацубуса. – Что ни замышляй, господин Нацука в конце концов должен стать Золотым Вороном, и это полностью отвечает желаниям Госпожи в лиловом. Вот поэтому другого способа не было.

Ацубуса гордо выпятил грудь.

– Господин Нацука и глава Южного дома неправы, потому что придумывают всякие глупости. Все равно ведь будет так, как желает Госпожа в лиловом, а они пытаются противиться ее воле. И чтобы господин Нацука больше не навлекал на себя гнев Госпожи в лиловом, мне ничего не оставалось, кроме как действовать вместо него и убить молодого господина, пока тот не взошел на престол.

От слов Ацубусы по ногам Юкии пробежало противное ощущение.

– Странно, – коротко пробормотал Юкия, и Ацубуса взглянул на него.

– Что именно?

– Если вы действительно преданный слуга господина Нацуки, как говорите, почему вы вместе с ним не выступите против Госпожи в лиловом?

– Это невозможно.

– Мне непонятен смысл этого «невозможно». Вы ведь такой умный, обладаете настоящей властью при дворе. У вас есть господин Рокон, да и сам господин Нацука – выдающийся человек. Это ведь благодаря тому, что господин Нацука обратил на вас внимание, вы заняли нынешнее положение, ведь так?

Ацубуса, выслушав Юкию, вдруг громко расхохотался:

– В этом и есть причина. Ведь я впервые попался на глаза господину Нацуке, когда моя тетушка вышла замуж за главу Южного дома. Ведь это Госпожа в лиловом устроила так, чтобы я встретился с господином Нацукой.

Когда в Сёёгу Ацубуса с теплотой вспоминал о том единственном человеке, который «предложил позвать к себе для обучения худенького мальчишку из обедневшей аристократической семьи», действительно ли он думал о Нацуке?

– А Рокон? Это же просто смешно! Он родился в доме Минами-Татибана, вот ему и не пришлось так поступать. Он же ни на что не способен! – Ацубуса покатился со смеху. – Только и всего! При дворе все решают кровь и связи. Да, я превосходил многих. И все же, если бы моя тетя не вышла замуж за главу Южного дома, я бы до сих пор носил бледно-голубые одежды младшего чиновника. Сколь бы ни был ты талантлив, если ты родился в маленькой семье, не имеющей никакого влияния, твои таланты тебе никак не помогут. Ты ведь сам тоже оказался здесь только потому, что тебя порекомендовал Северный дом, верно?

Сам того не замечая, Ацубуса больно уколол Юкию в мягкое, незащищенное место в сердце. Юкия, невольно схватившись за грудь, изумленно взглянул на Ацубусу. Тот мило улыбнулся.

– Расскажу тебе одну вещь, только никому не говори. Все идет по ее плану. Нынешние события всего лишь пробный удар Ее Величества Госпожи в лиловом. – Ацубуса засмеялся. – Благодаря тому, что меня схватили, она лишь удостоверилась в предательстве господина Нацуки. Но именно поэтому господин Нацука однажды будет спасен.

Юкии было противно. Он ничего не понимал. О чем говорит Ацубуса?

– Как думаешь, почему я мирюсь с таким жалким положением? Все это ради господина Нацуки. Но господин Нацука этого не понимает. Почему я пошел на это?

Ноги Юкии сами собой подогнулись.

Ацубуса не заметил этого и увлеченно продолжал:

– Госпожа в лиловом обязательно убьет молодого господина, и тогда, независимо от желания господина Нацуки, ему придется занять трон Золотого Ворона. А потом я по одному только слову Ее Величества снова вернусь в Тюо. И когда все закончится, господин Нацука поблагодарит меня!

И в будущем именно я утешу господина Нацуку, склонившего повинную голову перед Госпожой в лиловом, и замолвлю за него словечко. Господин Нацука станет новым Золотым Вороном под крылышком Госпожи в лиловом, а госпожа Надэсико – новой супругой правителя. Ну а первым приближенным господина Нацуки – я, кто же еще?

Ацубуса явно не оставил мечту о будущем, которую уже когда-то описывал.

Юкия стиснул зубы и резко закачал головой:

– Но ведь господин Нацука не желает этого!

– Да, возможно, сейчас ему это не нравится. Но и он когда-нибудь поймет.

Глаза Ацубусы светились надеждой и стремлениями. Он всем сердцем ждал этого дня, и его улыбка вызывала у Юкии тошноту.

– Когда господин Нацука возьмет на руки нового наследника престола, которого родит госпожа Надэсико, он все осознает. Он увидит, что его единственный верный слуга – это я, живущий лишь ради этого мига, лишь ради господина Нацуки.

Когда Юкия услышал это, в его голове промелькнули слова Рокона, сказанные только что: «Не позволяй увлечь себя красивым словам вроде “верность” или “самопожертвование”. Это все просто…»

– «…Просто складные отговорки», – задумчиво пробормотал Юкия и почувствовал, как все тело покрывается мурашками. – Никакой вы не верный слуга. Вы говорите, что это ради господина Нацуки, но ведь на самом деле все это ради себя самого. Вы придумали удобные для себя мечты и совсем не думаете о господине Нацуке!

Ацубуса вовсе не обиделся на слова Юкии, а лишь мягко улыбнулся:

– Ты тоже когда-нибудь поймешь. Если будешь жить здесь, при дворе, обязательно поймешь.

Его глаза смотрели по-прежнему здраво. Но от этого Юкии стало еще страшнее.

Шатаясь, Юкия вышел из амбара, и его встретил молодой господин, с видом совершенно таким же, как и раньше. Увидев потерявшего дар речи Юкию, он предложил ему пройтись и повел его по саду.

Юкия даже не имел сил сопротивляться и брел вслед за хозяином.

– Ацубуса, попал в ряды чиновников высшего ранга благодаря тому, что его тетка стала женой главы Южного дома и родилась Надэсико. У меня были плохие предчувствия. Для Ацубусы согласие или несогласие Нацуки жениться на Надэсико означало вхождение или невхождение его семьи в дом Сокэ. Нацука как хозяин нужен Ацубусе только в том случае, если он вернется в мир и женится на Надэсико. Он вообще не допускал мысли о том, что Нацука не хочет уходить из монастыря. С каждым разом, когда братец или глава Южного дома выказывали равнодушие к делам, Ацубуса терял терпение. Его взгляды, конечно, ближе не им, а интересам Госпожи в лиловом.

Если бы Надэсико соединилась с Нацукой, место нового Золотого Ворона занял бы ятагарасу из рода Ацубусы. Тогда и положение самого Ацубусы улучшится, и его слабый до сих пор дом окажется в безопасности.

Вместе с Госпожой в лиловом, с которой у него совпадали цели, Ацубуса действительно считал своим заклятым врагом молодого господина.

– Ацубусе, в общем-то, было неважно, получит ли трон господин Нацука…

– Нет, ему нужен был Нацука!

– Вы не понимаете? И так, и так получается одно и то же.

Молодой господин молча обдумал слова Юкии и вздохнул:

– Когда ты ушел, Рокон сказал: «В политике вполне естественно потерять осмотрительность. Ацубусе стоило бы приучить себя к этой мысли, но он спятил, уверив себя, что он верный слуга». Рокон добавил, что именно это в Ацубусе ему и не нравится: «Он не только другим, но и своему сердцу лжет и, кажется, не понимает, где истина».

Ничего не ответив на это, Юкия волочил ноги за хозяином. Ему больше не хотелось обвинять молодого господина.

– Все, что говорил Ацубуса, в целом верно. Стоит мне умереть – и братцу придется стать воплощением Золотого Ворона, – говорил наследник, шагая в лунном свете и не оборачиваясь к Юкии.

Нацука искренне поддерживает молодого господина, и Рокон следует за хозяином. Однако, если наследник умрет, все изменится.

Юкия вспомнил слова Рокона:

– Он говорил: «Если уж делаешь, делай как следует». Так вот что это значило!

– Именно. Пока я жив, Рокон не будет мне вредить, не пойдет против воли Нацуки. Наоборот, он постарается всеми силами защищать меня, – сказал молодой господин и усмехнулся. – Но, если я отчего-то умру, он наверняка искренне обрадуется тому, что Нацука займет трон. И я думаю, Рокон не единственный.

Юкия ясно понял, что ни те, кто думает, как Ацубуса, ни те, кто думает, как Рокон, не смогут стать на сторону молодого господина.

– Вот видишь, Юкия. Ты, кажется, очень сердишься на то, что я выбрал тебя, но я не обманывал. Мне действительно нужны сильные союзники, которым я смогу доверять.

Подул ветер. По бездонному ночному небу побежали клочья облаков с посеребренными краями. Луна такая яркая, а в воздухе пахнет дождем – наверное, скоро будет ливень.

– Что вы хотите сказать? – хрипло спросил Юкия, и молодой господин остановился.

Прошуршала под ногами галька, и он обернулся к Юкии.

– Я не буду тебя заставлять, но я хочу, чтобы ты стал моим соратником по своей воле.

Ветер развевал черные волосы молодого господина. Его лицо белело в лунном свете. Красивый, неприятный человек. Но ласковый.

Юкия долго смотрел на хозяина и немного погодя осторожно заговорил:

– Я знаю, что мои слова сейчас прозвучат малодушно. Но ведь Сиратама из Северного дома – моя двоюродная сестра… Когда я узнал, что Ваше Высочество заботится о сердцах дочерей четырех домов, у меня на душе стало полегче. Вы ведь все-таки не рассматриваете их как орудия в политической борьбе.

Он своеволен – без сомнения. Резок, его часто понимают неправильно. Но быть с ним оказалось вовсе не плохо.

– Я согласился прислуживать вам, потому что вы первый увидели меня настоящего, отдельно от моего рода, – рассеянно пробормотал Юкия, разглядывая лицо хозяина, будто любуясь цветами. – Я был очень рад, когда вы сказали, что можете мне доверять.

– Я и сейчас так думаю, – спокойно вставил молодой господин. – На тебя я могу положиться.

– Хорошо. – Юкия уже принял решение, но напоследок решил рискнуть. – Если выслушаете мою просьбу, буду вашим слугой.

Он посмотрел хозяину в глаза, и тот не колеблясь кивнул:

– Что за просьба? Говори.

– Если вы действительно хотите, чтобы я остался…

Он не отводил взгляд от хозяина. И не хотел отводить.

– …откажитесь от статуса наследника.

Молодой господин медленно кивнул:

– Так. Это что, шутка?

– Нет. – Юкия явно не разыгрывал его. – К счастью, у вас с братом хорошие отношения, так для чего вам забираться на вершину? Если двор желает воцарения господина Нацуки, так доставьте им это удовольствие. Зачем вы подвергаете свою жизнь опасности, пытаясь стать Золотым Вороном?

Молодой господин не ответил. Они оба замолчали, а под теплым ветерком покрывалась рябью поверхность пруда.

Не отрывая глаз от хозяина, Юкия признался:

– Я ведь это не из-за ненависти к вам. Мне бы не хотелось, чтобы вы погибли там.

Молодой господин ничего не сказал.

Юкия продолжал:

– Я не знаю, почему вас называют Золотым Вороном. Не знаю и того, какими возвышенными идеями вы руководствуетесь и с какой целью хотите стать правителем. Но неужели это так важно, чтобы ради этого пожертвовать своей жизнью?

В глазах молодого господина что-то мелькнуло.

– И все же…

Прозвучавшие после долгого молчания слова не отвечали на вопрос Юкии.

– …Если отобрать у меня право быть Золотым Вороном, ничего не останется.

Он произнес это тихо, и Юкия, немного обиженный, закрыл глаза.

Честно говоря, он уже успел полюбить своего хозяина. Конечно, в глубине души он досадовал на господина: тот был своеволен и немногословен, так что проблем было слишком много, чтобы открыто выражать свою любовь.

Но и ненавидеть его он не мог. Он понимал, что просит слишком многого, и не ждал обещаний. И все же, так ли он был неправ, когда почувствовал, что его предали?

Теперь он понимал, что высказывает свои желания. Но меньше всего он хотел стать таким же, как Ацубуса, поэтому не показал своей обиды.

– Что ж, тогда я могу сказать только одно: сам виноват. Очень жаль.

Говоря так с равнодушным видом, Юкия ужасно жалел себя, потому что не мог быть доверенным лицом этого человека.

– Тогда погибайте где хотите, только чтобы я не знал и не имел к этому отношения.

В седьмой год эры Великодушного Ворона, в месяц сакуры, на следующий год после того, как по обвинению в покушении на убийство молодого господина схватили Ацубусу из Минами-Оомия, чиновника пятого младшего ранга, младшего помощника главы судебного ведомства, Юкия, проследив, как молодой господин выбрал одну из девушек дворца Окагу себе в супруги, оставил должность и вернулся в местность Тарухи, что в северных землях. Пажом наследника он был около года. Почти не изменив назначенный с самого начала срок, он из «пажа Юкии» снова стал «Юкией из Тарухи».

Несмотря на то что многие во дворце, и в первую очередь Нацука, жалели об уходе юноши и пытались его остановить, он не передумал. А когда один из чиновников, узнав об этом, назвал его дураком, Юкия, по слухам, ответил смеясь: «Говорят же, что и дурак бывает мудрым».

Мидзути – мифическое животное, по преданию, обитающее в воде. Имеет рога, четыре ноги, ядовит, нападает на человека.

Типичные для японской архитектуры, так называемые «четырехногие» ворота, где два главных столба под гребнем ворот поддерживаются четырьмя вспомогательными.

До конца XIX века в Японии использовалась старинная система исчисления времени, при которой сутки делились на двенадцать отрезков, каждому из которых присваивалось название одного из двенадцати циклических знаков. Час лошади примерно соответствует времени от двенадцати до двух часов дня.

«Рокон» – иное чтение иероглифов, которыми записано имя «Мититика». Видимо, мужчина подчеркивает этим свою чужеродность, отрицая связь с семьей.

Сяку – плоская дощечка длиной около 35 см, служащая атрибутом костюма чиновника. Изначально на таких дощечках делали записи, позже они приобрели чисто ритуальное значение. Также ими прикрывают рот при обращении к правителю.

Токонома – ниша, непременная составляющая японской комнаты. В токономе обычно стоит ветка сезонного растения (например, в самом начале весны это слива), а рядом висит каллиграфический свиток.

Коку – единица времени. В разные эпохи представляла собой разные промежутки: 1/100 суток, 1/48 суток, 1/36 суток.

Ирисы – цветы, символизирующие доблесть и успех, поскольку их название по-японски звучит так же, как слова «похвала доблести». Они распускаются как раз во время праздника Танго, который изначально отмечался в Японии на пятый день пятого месяца как праздник мальчиков (теперь – День детей, 5 мая).

Кусудама – парчовый мешочек с благовониями, украшенный искусственными и настоящими цветами и длинными шнурами пяти оттенков, выполнял роль оберега. Сейчас кусудама обычно делаются из бумаги.

Праздник «седьмого вечера седьмой луны» (в современной Японии празднуется 7 июля), единственная ночь в году, когда, по легенде, могут встретиться разлученные в наказание за непослушание Ткачиха и Волопас, – в эти часы две звезды одновременно видны по обе стороны Млечного пути.

В китайской и японской культурных традициях считалось, что пять цветов – синий (зеленый), красный, желтый, белый и черный (лиловый) – отгоняют злых духов.

Футон – матрас, который расстилают на татами вместо постели.