© А. Лисина, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

После череды мощных ливней столица королевства Архад вновь оказалась на грани затопления: сезон дождей уже неделю как вступил в свои права, и в ближайшие месяцы другой погоды в Гоаре можно было не ждать. И только над площадью перед резиденцией гильдии магов небо оставалось чистым. Более того, вплоть до самой полуночи его не затянут никакие тучи – стихийники об этом позаботились.

В обычные дни площадь Магистров считалась спокойным местом, а по вечерам, как правило, пустовала. Однако сегодня на ней с самого утра было многолюдно – жители столицы пришли попрощаться с великим магистром Ноем. Но ни один человек не задержался возле постамента с его телом дольше нескольких ун, потому что желающих проводить старика в последний путь оказалось столько, что хвост огромной очереди уходил далеко за пределы площади.

Я, если честно, не думал, что народу заявится так много. Магистр, безусловно, был известной политической фигурой, однако для большинства обывателей он оставался вполне обычным человеком на высокой должности. Многие не знали его в лицо. Не были ему ни друзьями, ни хорошими знакомыми. Он, соответственно, ничего лично для них за свою жизнь не сделал. Но тогда зачем было сюда приходить?

Прочно угнездившаяся в моей башке личность мастера Шала с пренебрежением отметила, что все это – не более чем фарс и стремление приобщиться к такому значимому событию, как похороны главы столичной гильдии магов. Старик Лурр, напротив, считал, что это проявление искренности, ведь магистр Ной немало сделал и для города тоже. Ну а недалекому, озабоченному лишь собственными проблемами Рани на все это было глубоко начхать. Он считал, что важен лишь конечный результат. И в кои-то веки я был готов с ним согласиться.

Когда на город спустилась ночь, а на площади случилось небольшое волнение, ознаменовавшее прибытие первых лиц королевства, я не утерпел и, прикрывшись печной трубой, все-таки выбрался с изнанки.

Его величество Унгер Третий до этого дня был для меня бесконечно далеким и не слишком понятным существом, поскольку наши интересы прежде никоим образом не пересекались. Однако смерть магистра Ноя заставила меня пересмотреть взгляды на жизнь. И сегодня я решил восполнить пробелы в образовании, а заодно выяснить, как же все-таки выглядит местный монарх.

Повелитель королевства Архад оказался невысоким коренастым мужчиной лет пятидесяти с небольшим. Внешне – типичный европеец со светлой кожей, ухоженными усами, короткой темной бородкой и густой каштановой шевелюрой. Но по большому счету, если снять с него пышные одеяния и отобрать королевские регалии, Унгера Третьего нельзя было бы отличить от сотен и тысяч стоящих на площади мужчин. За исключением, быть может, того, что король обладал на редкость мощным магическим даром и являлся одним из сильнейших огненных магов королевства.

Вместе с ним на похороны прибыла супруга – ее величество королева Рамелия. Издалека, за широкополой шляпой да под густым слоем косметики было сложно понять, красива она или нет, однако фигурой ее величество могла заслуженно гордиться. Магического дара у нее, правда, не было. А вот стоящий рядом с ней юный принц Альбер явно пошел по отцовским стопам.

Как только королевская чета в окружении гвардии появилась на площади, скопившийся возле постамента народ поспешно отхлынул в стороны. Появившиеся чуть позже каратели еще больше заставили горожан занервничать. Однако глава Ордена находился здесь же, за спинами их королевских величеств. Поэтому его подчиненные этим вечером выполняли роль не охотников, а почетного караула.

Помимо них, на площадь вышли, наверное, все мало-мальски значимые и известные члены гильдии магов. Одетые в траурные белые одежды, они в несколько рядов окружили постамент, а затем в едином порыве склонили перед мертвым магистром головы. И следом за ними в таком же жесте безграничного уважения склонили головы король и все, кто с ним прибыл.

Никаких речей, музыки или барабанной дроби… ни одного слова не было произнесено в честь усопшего за все это время. Маги, как и обычные люди, просто молча простились со своим главой. Затем так же молча расступились, оставив постамент стоять в центре пустого пространства. Дождались, когда королевская чета отойдет на безопасное расстояние. После чего несколько десятков огневиков слаженным движением вскинули руки, сплетая в воздухе заклинание неимоверной мощи. А воздушники вторым заклятием подняли в воздух оплетенное тканью и траурными лентами тело.

Почти одновременно огненная и воздушная магия осветили пространство над притихшей площадью. Заклинания разрослись, заполыхали в потемневшем небе сине-красными сполохами. А затем без предупреждения столкнулись, тесно переплелись. Пронесшееся над головами людей пламя бешено взревело, обняв со всех сторон тело умершего мага. На миг рванувшие к нему огненные кольца сложились в хорошо узнаваемую эмблему гильдии[1]. А затем повисшее в воздухе тело буквально испарилось. Мгновенно обратилось в прах, который поднявшийся ветер с легкостью подхватил и в окружении целого снопа искр развеял над погруженной в траур столицей.

Вот и все.

Великий магистр Ной умер. Столица простилась с ним как могла. И это были самые лаконичные и красивые похороны, какие я только видел.

В кабинете первого помощника главы столичной гильдии магов мне раньше бывать не доводилось, поэтому этим утром я порядком поплутал по коридорам и в который раз обругал про себя привычку местных жителей не делать подписей и не вешать на двери таблички с номерами.

Народу в такую рань в гильдии почти не было. Спросить оказалось не у кого. Поэтому пришлось тыкаться во все подряд кабинеты в надежде, что одна из попыток увенчается успехом.

– Заходите, лесс Саррато, – сказал лесс Ренеал, как только я распахнул нужную дверь и представился. – Присаживайтесь. Разговор нам с вами предстоит непростой.

Конечно. Что может быть простого в беседе между официально названным преемником великого магистра и фактически действующим (пусть и временным) руководителем гильдии, который, к слову, терпеть не мог безродного выскочку Таора?

Я молча устроился напротив лесса Ренеала и, закинув ногу на ногу, вопросительно на него воззрился.

– Ситуация вокруг вас сложилась крайне необычная, молодой человек, – не стал тянуть маг нурра за хвост. – И это напрямую касается вашего статуса.

Я прикинулся валенком.

– А что с ним не так?

– Как вы понимаете, пост великого магистра – это очень ответственная должность. И чтобы ее занять, претендент должен обладать целым набором соответствующих качеств…

Ого. Похоже, разговор и впрямь предстоит непростой. Само собой, я не ждал, что мое появление вызовет массу положительных эмоций, но зачем же сразу тыкать мордой в грязь?

Я окинул мага внимательным взглядом.

Высокий, статный, отстраненно-холодный… лесс Ренеал Аррано относился к той категории людей, чья внешность безумно привлекала женщин и почти не раздражала мужчин. Рано поседевший, но умудрившийся даже с седой шевелюрой сохранить благородный вид, лесс Ренеал имел породистое лицо, целую вереницу титулованных предков за плечами, обладал крепкой фигурой, довольно сильным магическим даром и по праву считался одним из лучших мастеров-универсалов в Архадской гильдии магов.

Да и по обычным меркам лесс Ренеал был не так уж плох. Магистр Ной ему доверял и отмечал как надежного партнера. Более того, в последние пару недель, когда учитель неважно себя чувствовал, лесс Ренеал фактически исполнял обязанности главы гильдии, причем делал это хорошо. А еще он, как и я, был когда-то учеником магистра Ноя, только в отличие от Таора давным-давно выбился в люди.

– Как человек, временно исполняющий обязанности главы гильдии, я нахожусь в довольно сложном положении, – ровно сказал лесс, так и не дождавшись моей реакции на вступление. – Безусловно, я с большим уважением отношусь к покойному мастеру Ною и не собираюсь оспаривать его завещание. Однако высказанное им пожелание касательно вашего назначения видится мне несколько… преждевременным.

Я едва заметно улыбнулся.

– Иными словами, вы считаете, что для этой должности я не подхожу?

– Совершенно верно, – так же бесстрастно подтвердил лесс Ренеал, и его глаза недобро блеснули.

– Что же именно вас не устраивает, лесс Аррано?

– Во-первых, вы слишком молоды…

Хм. Сразу три моих матрицы готовы с вами поспорить, но это не в моих интересах.

– Во-вторых, у вас нет опыта руководителя…

Ну опыт – дело наживное. К тому же память магистра Ноя вся при мне, а у него этого самого опыта было хоть отбавляй.

– В-третьих, у вас нет ученой степени, что само по себе исключает вас из списка кандидатов на эту должность, – сухо продолжил второй… вернее, уже первый человек в гильдии. По-видимому, он еще не в курсе, что по поводу аттестации учитель тоже договорился и всего через несколько дней мне предстоит сдать экзамен на профпригодность.

– Наконец, в‑четвертых, должность главы гильдии всегда была и остается выборной. Поэтому в процессе обсуждения возможных кандидатур пожелание покойного магистра совет гильдии, разумеется, учтет. Однако до выборов ваше положение останется неизменным.

Я мысленно хмыкнул: подозреваю, что и после выборов мне будет не на что рассчитывать. Настоящий Таор дураком никогда не был. Да и я, смею надеяться, не настолько тупой, чтобы не понимать очевидного. Но все же лесс Ренеал счел нужным открыто намекнуть, что я тут никто. И вот это мне сильно не понравилось.

– Когда же состоятся выборы, позвольте спросить? – поинтересовался я, блуждая рассеянным взглядом по сторонам.

– Через полгода.

– Хм. Неспешно в Архаде решаются дела… Вероятно, все это время занимать руководящий пост будете вы?

Под моим пристальным взглядом маг слегка напрягся, но его голос звучал по-прежнему ровно.

– Таково было решение совета гильдии.

Ну да, ну да. Неужто старые пердуны, привыкнув к власти, могли поступить иначе? Пока был жив магистр Ной, он держал их в повиновении, умудряясь где хитростью, где лаской, а где и силой удерживать шаткое равновесие. Но как только его не стало, в совете тут же началась грызня.

Я, конечно, не знал всех деталей, но, вероятно, злополучное завещание наделало много шума. Таор Саррато в качестве великого магистра… Ха-ха. Никто и подумать не мог, что на старости лет глава гильдии отчебучит нечто подобное. О причинах они, разумеется, не подозревали. Но скорее всего решили, что престарелый маг выжил из ума или же проявил исконно стариковскую сентиментальность, желая помочь любимому ученику занять козырную должность. После чего старожилам пришлось выкручиваться из щекотливой ситуации. И они, разумеется, выкрутились, найдя законные основания не выполнять сомнительное пожелание своего бывшего главы.

Для меня же это было реальной возможностью избежать лишних проблем. Как я уже говорил, пост главы гильдии был мне даром не нужен. Более того, до сегодняшнего дня я считал лесса Аррано достойным претендентом на эту должность. Однако никак не предполагал, что отношение ко мне окажется таким пренебрежительным. Тем более не думал, что личному ученику магистра не только не сообщат о смерти учителя и не назовут официальную дату похорон, но даже не пригласят поучаствовать в церемонии прощания. Я на нее, разумеется, все равно явился и по-своему простился с магистром Ноем. Но ситуация была неприятной. А сегодняшние намеки лесса Ренеала и вовсе граничили с оскорблением.

– Благодарю за разъяснения, – поднялся я, когда маг замолчал, и в воздухе сгустилось невидимое простому глазу напряжение. – Полагаю, в моем присутствии больше нет необходимости.

– Рад, что мы достигли взаимопонимания, – так же сухо отозвался лесс, заставив меня усмехнуться.

– Взаимно. Но полагаю, мы вернемся к этому разговору через полгода.

– Не уверен, что это понадобится.

Честное слово, я едва не расхохотался ему прямо в лицо.

Вот же высокомерный говнюк!

Ладно, лесс Аррано. Я вас услышал, поэтому давайте считать, что мы действительно друг друга поняли. На ваше счастье, мне пока не до этих игр: сперва я должен решить вопрос с магистратом. Затем что-то придумать с браслетом Лорны. Утрясти дела с «ночниками». А после этого… посмотрим. Ведь именно благодаря вам мое нежелание вмешиваться в дела гильдии претерпело некоторые изменения.

Следующим пунктом моей программы стало посещение особняка магистра Ноя.

Признаться, я не собирался туда возвращаться, но вчера вечером меня посетил нер Торили, поверенный покойного магистра. И прямо-таки огорошил известием о том, что старик завещал мне не только должность, но и немаленькое наследство.

Общая сумма его накоплений, которые хранились в столичном отделении Королевского банка, составила весьма приятную глазу шестизначную цифру в золоте и была поделена между мной и Иолшем, которому бывший магистр решил выделить хороший процент на безбедную старость. Но даже так моей доли (а в нее еще вошли патенты на магические изобретения) с лихвой хватало, чтобы забыть об охоте за чужим добром, а работу в гильдии перевести в разряд необременительных хобби.

При этом недвижимости во владении магистра оказалось на удивление немного: дом в столице, небольшое загородное имение и порядком прокопченная лаборатория, которую старик также передал в мое полное распоряжение.

– Здравствуйте, лесс Саррато, – сказал старик Иолш, когда я переступил порог… ну теперь уже, получается, своего дома. – Я так полагаю, нер Торили вас уже навестил?

Я кивнул.

– Вчера я подписал бумаги на вступление в права наследования.

– Что планируете делать с особняком, позвольте спросить?

– Понятия не имею. Учитель ничего по этому поводу не говорил?

Иолш грустно улыбнулся.

– Когда он уходил отсюда в последний раз, то предупредил, что вы вскоре вернетесь. И настоятельно просил заглянуть в его кабинет. Он оставил для вас письмо. Желаете ознакомиться?

Я встрепенулся и следом за пожилым слугой направился в то самое помещение, где учитель проводил большую часть своего времени. Там наверняка остались книги, которые я не успел дочитать, и артефакты, которых я пока не видел. А еще, надеюсь, в письме магистр Ной хотя бы намекнул, зачем решил вывалить на мою голову столько проблем. Наш последний разговор получился несколько сумбурным, на все про все у старика банально не хватило времени. Но он явно решил все заранее и надумал передать мне матрицу отнюдь не случайно.

«Здравствуй, мальчик… прости, так и не успел спросить твое настоящее имя, – прочитал я, когда Иолш оставил меня одного в кабинете и перед уходом указал на лежащий на столе конверт, запечатанный личной печатью магистра Ноя. – Скорее всего мы больше не увидимся, но я все же надеюсь, что ты читаешь эти строки, уже освоив новые знания и простив старика за его уловку. Наверное, тебя сейчас терзает вопрос: зачем?

Все очень просто – кроме тебя, у меня нет в этом мире ни одной родной души. Кому, как не тебе, я мог передать то, чем владею?

Быть может, тебе это ни к чему. Большой дом, к сожалению, нуждается в больших вложениях. Да и в лаборатории тебя вряд ли что-то по-настоящему увлечет. А вот от патентов не отказывайся. Да и поместье я не советую продавать, предварительно на него не взглянув. Что же касается иных ценностей, то все, что могло бы тебя по-настоящему заинтересовать, находится в «изоляторе». Я запер его твоей личной меткой, поэтому теперь открыть его можешь только ты.

Не храни эти вещи открыто. Они довольно ценны. Полагаю, мое завещание спровоцирует грандиозный скандал, и не исключено, что кто-то, воспользовавшись моментом, постарается отвлечь тебя от самого важного. Поэтому не зевай. Прояви смекалку. И постарайся не наделать ошибок.

Что же касается моих мотивов… знаешь, когда я был молод, отец частенько говорил, что для полноценной жизни человеку не хватает цели. Тогда я его не понимал. Для меня в то время единственной целью было выжить. Потом – вкусно поесть, вдосталь поспать… простые, надо признать, цели. Даже не цели – потребности, всю мелочность которых я осознал лишь после того, как приобрел постоянного соседа. Знаешь, как оно бывает? В одно прекрасное утро ты открываешь глаза, заново оцениваешь свою прежнюю жизнь и внезапно сознаешь, что былые достижения тебя не устраивают. Потому что, даже имея все на свете, тебе все равно может чего-то не хватать.

Мерзкое такое, но на отвращение живучее чувство.

Вот и я однажды понял, что устал от одиночества. Устал от пустоты и обилия равнодушных лиц, от которых нет смысла ждать сочувствия. Возможно, тебе покажется это странным, но мне в тот день отчаянно захотелось отыскать хотя бы одну близкую душу. Такого же, как я, странника, которого влекут вперед непонятные большинству простых смертных цели.

Именно это долгие годы было моей первостепенной задачей. Ради этого я старался жить и сделал все то, что смогут оценить лишь немногие. Каких-то поступков я до сих пор стыжусь. Какими-то, напротив, мог бы гордиться. Но именно сейчас, когда время почти истекло, я оглядываюсь назад и вижу: а все-таки оно того стоило!

Какую цель выберешь ты, ученик – не знаю. В моих силах было лишь подготовить тебя в меру своих невеликих сил. По себе знаю: начинать с нуля всегда нелегко. Но, имея несколько большие возможности, чем были в начале пути у меня, тебе станет чуточку проще. Поэтому иди к своей цели, мальчик. Ищи. Старайся. Борись. По крайней мере, я сделал для этого все, что мог».

Уронив руку с зажатым в ней письмом, я растерянно опустился на кушетку и невидящим взором уставился на пустое кресло за столом.

Черт…

Магистр Ной в который раз сумел выбить меня из колеи. Хоть мы и не были толком знакомы, но он словно бы знал… будто в душу мою заглянул и всего несколькими словами высветил то, о чем я старался не думать.

Цель в жизни… А есть ли у меня вообще какая-то цель? К чему я стремлюсь, кроме удовлетворения простых, как он выразился, потребностей?

Казалось бы, его уже нет, а у меня все равно возникло ощущение, будто он только что сидел за этим самым столом, взирая на меня снисходительно и чуточку насмешливо. А потом встал и вышел, давая мне все заново осмыслить и принять то, о чем он сейчас сказал.

Странно, да?

Наверное, это эффект присутствия или просто воображение разыгралось. Но как бы то ни было, я вдруг почувствовал неподдельное сожаление. О том, что плохо его знал. И о том, что мы так мало поговорили.

– Господин, вам что-нибудь нужно? – деликатно поскребся в дверь Иолш, видимо, обеспокоившись тем фактом, что я слишком долго не подаю признаков жизни.

Я отложил письмо. А затем заглянул в конверт и, достав оттуда монету «разумников», снова вздохнул.

– Через пол-рина мне понадобится надежный экипаж и двое крепких мужчин, чтобы перенести вещи.

– Вещи будут крупногабаритными?

– Нет, Иолш. Я заберу только то, что посоветовал мастер Ной. Для этого понадобится всего пара сундуков.

– Будет сделано, господин, – отозвался сквозь закрытую дверь слуга и деликатно удалился. Тогда как я поднялся с кушетки, окинул быстрым взглядом чужой кабинет и, тряхнув головой, направился в соседнюю комнату: пора было прикинуть, что из доставшегося мне наследства я смогу отсюда забрать и приспособить под собственные нужды, а что придется уничтожить, чтобы не снискать себе славу отступника.

– Доброй ночи, гость, – спокойно сказал ниис Шаран, когда я пробрался через чердачное окно в его кабинет. – Рад тебя снова видеть. Что тебя ко мне привело?

Я покосился на пустующий подоконник и хмыкнул.

– Да просто зашел сообщить, что со мной все в порядке.

В глазах ночного короля мелькнуло странное выражение.

– Я слышал, великий магистр Ной умер…

– Да. Его время как раз пришло.

Ниис, с которым в прошлую встречу мы расстались под тем самым домом, где состоялся последний разговор с учителем, окинул меня напряженным взглядом.

– Значит, это не твоя работа?

– Нет, – спокойно ответил я, прислонившись к стоящему возле стола гостевому креслу. – Магистр не желал мне зла. И нам с ним нечего было делить.

– Зачем же он хотел с тобой встретиться?

Я на мгновение задумался.

– У нас, как выяснилось, были общие интересы. Более того, магистр оказался настолько любезен, что ответил на некоторые мои вопросы. А одновременно с этим удовлетворил и свое собственное любопытство.

– Ты нашел, что хотел?

– Нет, – с сожалением качнул головой я. – Оказывается, я не там искал. Поэтому магистр Ной не смог мне помочь.

– Что с вещами?

– С теми, что вы подняли из тайника? Понятия не имею – я оттуда ничего не забирал. Но вскоре после того, как магистр перестал дышать, к дому подтянулись каратели и толпа магов. Видимо, старик вызвал их, когда почувствовал себя плохо. Помочь ему я не смог, поэтому просто ушел. А вещи, полагаю, в скором времени окажутся в распоряжении Ковена. Магистр Ной дал мне слово, что ничего ценного в них нет, и я склонен этому верить.

– Даже так… – задумчиво проговорил ночной король, складывая руки на груди. – Что ж, свой заказ он оплатил честно. Хотя лично мне кажется странным, что магистр, приложив столько усилий для поисков тайника, ничего с него в итоге не получил.

Я кивнул.

– Кроме смерти.

Насчет вещей я не соврал – из того дома я действительно ничего не взял. Времени до прихода карателей было немного, и все оно ушло на то, чтобы справиться с последствиями принятия новой матрицы. Когда же я очухался, то в дверь уже ломились посторонние, поэтому я поспешил слинять на изнанку и, прихватив Первого, ушел тем же путем, которым пришел, даже не успев толком за собой прибрать.

Впрочем, имевшиеся в доме разрушения можно было смело списать на «ужас подземелий», который обгорелой тряпкой валялся там, куда его отбросило заклятие мастера Ноя. Изувеченные трупы карателей, отпечатки лап и царапины от когтей… магистр и впрямь обо всем подумал заранее. Сделал все, чтобы убедиться в правильности собственных выводов и при этом не выдать тайны моего существования. Заодно привел туда карателей на случай, если бы я оказался не тем, кем он считал. И без сожаления констатировал их смерть, когда выяснилось, что он не ошибся.

Странный старик…

На мой взгляд, ничто не мешало ему провести разговор в более спокойной обстановке. Тогда и проблем было бы на порядок меньше. Да и без трупов можно было обойтись. Ну да бог ему судья. Я, как уже говорил, плохо его понимал. А после его смерти стал понимать еще меньше.

Тем не менее вещи из «изолятора» я сегодня вывез, отдав их на хранение Максу. Там были и книги, с которыми мне уже довелось познакомиться, и целый ряд неизученных артефактов, которыми я планировал заняться чуть позже. В том числе тот самый «рашшер», который на самом деле оказался устройством для создания личных меток и которого мне в свое время жутко не хватало.

Патенты на изобретения я тоже прибрал к рукам. А вот немаленький особняк, поразмыслив, решил выставить на продажу. Дом, в котором я не буду жить, мне ни к чему. Да и зачем нужны лишние расходы?

– Господин, если не возражаете, я бы хотел его выкупить, – уже перед самым уходом озадачил меня Иолш. – С этим домом связано много хороших воспоминаний. И раз уж теперь у меня появились средства… думаю, хозяину было бы приятно узнать, что о его имуществе по-прежнему есть кому позаботиться.

Хм. Неожиданно, конечно, но так даже лучше.

Без долгих раздумий велев старику заняться составлением договора, я ушел, а вскоре моя казна существенно пополнилась, и одной головной болью стало меньше.

В лаборатории учителя я тоже побывал, после чего поручил Иолшу и на нее найти покупателя. Ничего такого, чего не имелось бы в моей собственной лаборатории, в этом помещении не нашлось, так что я посоветовал старику не задирать цену, чтобы сбыть бесполезную собственность в кратчайшие сроки.

Загородное поместье я тоже решил навестить, но, узнав, что до него пилить верхом больше двух с половиной суток, быстро передумал. Особенно после того, как выяснил, что имение давно пустует и на него наложено что-то вроде заклинания консервации, благодаря которому тратиться на его содержание в ближайшие несколько лет было не нужно.

– О чем задумался, гость? – вырвал меня из размышлений ночной король, которого, судя по всему, насторожило воцарившееся молчание. – Ищешь новый заказ?

Я покачал головой.

– Напротив. Хотел сказать, что некоторое время буду недоступен для связи. Поэтому с заказами придется повременить.

– Какие-то проблемы? – нейтральным тоном осведомился ниис.

– Просто дела. И информация, которую нужно срочно проверить.

– Когда на тебя можно будет рассчитывать?

– Надеюсь, за неделю управлюсь.

– Хорошо, учту, – кивнул Шаран. А когда я уже собрался уходить, неожиданно добавил: – Кстати, ты знаешь, что в последнее время каратели стали вновь проявлять интерес к городским подземельям?

– С чего бы это?

– Трудно сказать. Но по слухам, они все-таки решили достать из-под завалов тела своих погибших коллег. Троих подняли на поверхность через несколько дней после того, как стало известно об их гибели. А вот на поиски четвертого у них ушло много времени. Есть информация, что причиной его гибели стал еще один завал, случившийся при попытке пробить дорогу наружу. Ты ничего об этом не слышал?

Я прищурился.

Вот, значит, как Рез объяснил мою «смерть» в Ордене? Еще один завал? Ха-ха. Но даже если и так, то что за фигня опять творится? Кто-то заподозрил, что мастер Шал по-прежнему жив? Майена все-таки рискнула высказать свои подозрения магистру? Или же кто-то решил подстраховаться?

– Я так полагаю, информация поступила к вам из гильдии зодчих? – уточнил я, размышляя о возможных последствиях.

Ночной король кивнул.

– Магистр Нэш по старой памяти обратился за помощью к мастеру Зерру. По той причине, что из всех членов гильдии зодчих он единственный, кто знал точное местонахождение четвертого тела и мог бы без труда провести туда рабочих.

– И он согласился?

– Конечно, – кивнул Шаран, заставив меня мысленно скривиться. – Магистр Нэш так настаивал на расследовании, что даже угроза третьего обвала его не испугала. Поэтому на днях команда рабочих и карателей вновь спустилась в городские подземелья, добралась до указанного мастером Зерром коридора и разобрала завал.

Я хмыкнул.

– Что же они обнаружили?

– Тело, – пожал плечами ниис. – Частично разложившееся, принадлежавшее крупному мужчине тело с размозженной головой и другими повреждениями, несовместимыми с жизнью. Одет как каратель… правда, без оружия и поискового браслета. Предположительные сроки смерти совпадают с датой гибели мастера Шала. Еще что-нибудь хочешь узнать?

Я на мгновение прикрыл глаза.

Ого. Ценный подарок мне сегодня сделал ниис. Очень ценный. Прямо даже не знаю, как потом буду за него расплачиваться.

– Нет, – медленно проговорил я, снова взглянув на ночного короля. – Информация была полезной. Я благодарен.

– Не за что, – усмехнулся ночной король. – Хотя вообще-то это идея Реза.

Вот даже как?

Я кивнул, показывая, что все правильно понял, после чего развернулся и все-таки ушел, ни на миг не усомнившись, что скоро сюда вернусь.

– Ну как ты? – обеспокоенно спросил Макс. – Честно говоря, выглядишь не очень.

Я сделал сиплый вдох и тут же закашлялся.

– А чувствую себя еще хуже… ох, черт… если б не Ули, точно загнулся бы!

– Может, тебе не стоит так часто менять матрицу?

– За один раз я много не возьму, это слишком трудно, поэтому приходится вот так… кусками. – Меня снова согнул приступ надсадного кашля.

Макс сочувственно промолчал, а я откинул голову на стену ванной и устало прикрыл глаза.

Матрицу учителя я принимал по утрам, каждый день, как горькую, но необходимую для жизни пилюлю. И именно частями, чтобы ненароком не взять от нее лишнее. Причем я начал это делать с того самого времени, как получил уведомление из магистрата. Но подаренные мне две недели срока почти закончились. Уже завтра мне придется отправиться в Гоарский королевский магуниверситет. А явиться туда, предварительно не вооружившись знаниями магистра Ноя, было бы глупо.

– Может, не стоит туда ехать, а? – снова завел старую песню Макс. – Олег, ну что тебе этот экзамен? Тебе же не обязательно получать звание магистра магии. Вон сколько народу без него живет – и ничего.

Я поморщился.

– Таор был тщеславным козлом, который спал и видел, как возносится на вершину карьерной лестницы. Неужто ты думаешь, он упустил бы шанс стать магистром, считай, на халяву?

– Но ты не Таор! Тебе совершенно не обязательно это делать.

– Если я не поеду, это будет выглядеть подозрительно. А значит, рано или поздно мне придется сменить матрицу, и мы с тобой опять останемся без жилья.

– Ох, ну вот зачем мы поторопились с уничтожением старого логова? – с досадой проворчал Макс. – Сейчас оно бы так пригодилось!

Я промолчал.

Бегать туда-сюда из другого конца города все равно было неудобно. Поддерживать в том доме жизнь тем более хлопотно, не говоря о том, что без Макса я бы не сумел справиться с иллюзией. Так что если бы мы не уничтожили логово, его бы быстро нашли. А это привлекло бы внимание карателей, гильдии и бог знает кого еще. К тому же менять матрицу мне по большому счету не на что. Старик Лурр? Дурачок Рани? Мастер Шал? Выбор, как говорится, невелик. Нет, пацаном я мог бы еще какое-то время побегать по крышам в антимагических тряпках. Но о серьезных делах пришлось бы надолго забыть.

«Ули…»

Улишш, знавший меня чуть ли не лучше меня самого, тут же активировал информационный мостик к воспоминаниям покойного магистра, и на какое-то время я снова выпал из реальности. А когда пришел в себя, оказалось, что дело близится к полудню, мои старческие кости успели порядком продрогнуть на холодном полу, а крутящиеся на изнанке Первый на пару с Пакостью в очередной раз чего-то не поделили, поэтому в сумеречном мире царил полнейший бедлам.

– Вот уж и правда, старость – не радость, – проскрипел я, с трудом поднимаясь на ноги и разгибая затекшую спину. – Макс… Макс! Да разними ты их, пока они весь дом не разнесли!

– На, – буркнул друг, вышвырнув истошно верещащую нурру с изнанки. – Держи свое чудовище. И не отпускай, пока я не уберу царапины с паркета и не заделаю дыры в стене.

– Цыц, мелкая, – велел я, поймав поганку на лету. – Не то покусаю.

Пакость послушно затихла. А когда я прижал ее к груди, радостно засопела и, обнюхав позолоченную пуговицу на моей хламиде, жадно ее схрумкала. Видимо, проголодалась с утра, вот и начала опять безобразничать.

Пришлось тащиться в спальню, доставать заначку и кормить засранку золотом, благо теперь его было в избытке. Только после этого нурра угомонилась и, устроившись в моем кармане, сладко задрыхла.

– Олег! – спохватился Макс, когда я перебрался в удобное кресло и обессиленно в нем обмяк. – Все забываю спросить: а как вы с улишшем-то поступили?

Я неохотно приоткрыл один глаз.

Смена матрицы сама по себе была непростым делом, а когда это была матрица умирающего от старости мага, то пребывание в ней давалось намного сложнее, чем в теле молодого и энергичного подростка или же уверенного в себе, полного сил карателя.

– С каким еще улишшем?

– С Нари. Или как там звали маленького друга магистра? Ведь если ты снял с Ноя матрицу целиком, то по идее у тебя в голове сейчас должно сидеть два улишша.

Я вяло качнул головой:

– Нари умер за пару мгновений до того, как магистр меня коснулся. Ули просто считал его память, и все.

– Считал у обоих?

– Угу. То, что было на поверхности. Я сам еще не во всем разобрался, кроме того, что теперь совершенно точно знаю – Нари нам определенно не друг.

– Что ж так? – удивился Макс.

– Мне показалось, он слишком… очеловечился? – после недолгого колебания подобрал я нужное слово. – И вместо того чтобы помочь Ною в его первой личине, предпочел на него надавить. Так, как сделала это отцовская матрица.

– Думаешь, улишши перенимают свойства хозяев? – задумчиво предположил друг.

Я прислушался к Ули.

– Похоже на то. Хотя, возможно, проблема заключалась в том, что Нари очень любил своего первого хозяина и стремился исполнить его волю даже после смерти. Он позволил чужой матрице сломать Ноя, но с собой я бы не дал такое проделать. Да и Ули уже давно не малыш. Так что, наверное, это правильно, что Нари решил умереть. Улишш, потерявший хозяина, всегда несчастен, поэтому и Ною он не принес ничего хорошего.

– Но ты хоть что-то полезное для себя нашел?

Я тяжело вздохнул.

– Воспоминания приходят пластами, и они редко бывают упорядоченными. Поэтому, наверное, я смогу ответить на твой вопрос только после того, как приму матрицу целиком.

– Тогда работай, – с некоторым сомнением отозвался Макс. – А я, пожалуй, записку на кухню подброшу, чтобы обед тебе подали сюда и до вечера не беспокоили.

Я благодарно кивнул и снова ушел в себя, предварительно отправив Первого вниз и наказав присмотреть за прислугой.

Матрица великого магистра Ноя доставила мне много хлопот. В первую очередь потому, что была достаточно большой, сложной и по возрасту обгоняла матрицу Лурра почти на два десятилетия.

За это время магистр Ной много чего успел узнать и сделать, но мне было мало просмотреть его воспоминания. Я хотел понять, почему он поступил со мной именно так, как поступил. А для этого нужно было прожить его жизнь. Залезть к нему в душу. И именно этим я занимался последние две недели, стараясь не преступить черты, за которой «все его» действительно стало бы «моим».

Как оказалось, лет до семнадцати будущий великий магистр даже не подозревал, что проклинаемые в Архаде «барьерники» далеко не все были уничтожены. Он жил как все. Носил в те годы простое и неблагозвучное имя Даг. Учился, подрабатывал, встречался с симпатичной девушкой. И в общем-то горя не знал до тех пор, пока отец не сообщил ему шокирующее известие.

Даг, конечно, не поверил в изнанку и улишшей. Решил, что истощенный болезнью отец попросту бредит, и согласился принять Нари больше из любопытства. Ну и чтобы уважить умирающего родителя, конечно. Он был во всех смыслах хорошим сыном, ответственным, хоть и немного наивным. А когда оказалось, что улишши – не сказки и не бред больного воображения… когда выяснилось, что все это время в теле отца жил ментальный паразит… когда оказалось, что сам отец – вовсе не тот, за кого себя выдавал…

В сознании будущего магистра, мягко говоря, произошла революция. Проще говоря, Даг пришел в ужас. А потом, как следовало ожидать, запаниковал. Но именно в этот самый момент умирающий изоморф произнес роковые для него слова, и всего через миг жизнь парня полетела под откос.

К несчастью для Дага, прежний хозяин Нари был волевым и очень жестким человеком, поэтому его матрица без труда подмяла под себя сознание растерявшегося парнишки. Магом нер Доор, правда, не являлся, но сильная воля много лет помогала ему выживать. Доставшаяся от предыдущего изоморфа уверенность, что цель оправдывает любые средства, научила его не самым честным путем забирать чужие матрицы. А последней из них стала матрица тюремного охранника, чьего малолетнего сына захватчик вырастил как своего собственного.

Эта правда мальчишку буквально убила.

Отец, который ему и не отец вовсе… жестокий тюремщик, да еще и убийца… от такого и впрямь немудрено запаниковать. Однако чужая личина и тихонько нашептывающий на ухо улишш не позволили парню раскиснуть окончательно. Целеустремленная натура нера Доора быстро привела его в чувство, после чего заставила подняться на ноги, вытереть слезы и, проклиная все на свете, начать действовать.

Поскольку способностями нурра Даг не обладал, то сразу вернуться в первоначальный облик у него не получилось. Большую часть энергии, имевшейся в теле нового хозяина, Нари потратил на борьбу с болезнью, которую Даг, разумеется, унаследовал вместе с матрицей. Ну а после этого у парня оставалась лишь одна дорога – временно занять место «отца», что он и сделал, едва пришел в себя.

Всего за одну ночь Дагу пришлось и повзрослеть, и постареть на несколько десятков лет, и в буквальном смысле слова похоронить свою прежнюю жизнь вместе с друзьями, любимой девушкой и всем тем, что было ему дорого.

Тело он закопал в саду. Тайком. Предварительно расчленив труп и по частям упаковав в холщовые мешки. А с рассветом вернулся в тюрьму для магических преступников и, совершая свой первый в жизни обход, не на шутку задумался, как будет жить дальше.

В те дни ему пришлось много врать. И для того, чтобы вжиться в роль, и чтобы объяснить внезапное исчезновение «сына». Еще ему пришлось пережить нелегкий разговор с собственной девушкой, в процессе которого новоявленный нер Доор был вынужден снова врать, стыдясь и ненавидя себя одновременно. Однако ложь с каждым днем давалась все легче. Сожаления по этому поводу вскоре притупились. И всего за месяц Даг из неуверенного, стеснительного и открытого парня превратился в точную копию «отца» со всеми его принципами и предпочтениями.

К несчастью, в те дни рядом не оказалось никого, кто мог бы подсказать юному изоморфу, насколько опасно бывает тесное слияние с матрицей. А потом стало поздно – личность Дага полностью подстроилась под личину, и всего через пару лет, когда новоявленный нер Доор решил не довольствоваться жизнью простого охранника и когда ему на глаза попалась подходящая матрица, он без малейших угрызений совести избавился от ее хозяина и из немолодого охранника превратился в бойкого мальчишку. Обычного служку, обладавшего, помимо молодости и здоровья, единственным достоинством – он был вхож в дом уважаемого семейства Ной, чей единственный наследник как раз собирался отправиться на учебу в Гоарский магический университет.

Даг, само собой, предпочел бы занять место младшего Ноя сразу. Энергии для смены матрицы он успел накопить достаточно. Но с магом… даже с молодым и неопытным… пожилому «охраннику» связываться было небезопасно. Поэтому он потратил время на промежуточную матрицу и верой-правдой отслужил надменному выродку Ною несколько лет. А когда тот однажды подставился на магическом поединке, не упустил своего шанса. И на следующее утро явился на занятия вместо него, предварительно спихнув труп на изнанку, где его бы точно никто не нашел.

Даг, разумеется, не ради развлечений выбрал такую матрицу: у изоморфа была цель, принятая вместе с улишшем и довлеющая над ним, словно тяжелая наковальня.

Самый первый изоморф в этом роду был одержим идеей вернуть времена «разумников» и обелить их в глазах магического сообщества. Потомкам его одержимость и идеи перешли, к счастью, не в полной мере, но Дагу они показались стоящими. А полученные от предшественника сведения о сокровищах только подстегнули интерес.

Став юным мастером Ноем, Даг довольно быстро сообразил, что чем выше его положение, тем проще ему будет работать. Мечтая выбиться в люди, он яростно вгрызся в книги. Отыскал хорошего учителя. Сумел окончить университет с отличием. Очень быстро из обыкновенного лоботряса превратился в перспективного мага с хорошими рекомендациями. Сумел пробиться в руководство гильдии. Заодно отдалился от семейства Ной, а со временем и вовсе разорвал с ними всякие отношения. И все эти годы, обладая памятью сразу нескольких поколений изоморфов, он настойчиво искал все, что было связано с мастером Олероном Аввимом. Жизнь положил, чтобы отыскать его сокровища. Со временем вышел на гильдию зодчих и даже на «ночников». И уже оказался в одном шаге от цели…

А потом узнал, что вскоре умрет, и впал в такое отчаяние, что на его фоне внезапное появление собирателя душ было уже сущей мелочью.

Как Ной и сказал, Шэд заключил с ним сделку – информация в обмен на готовое к снятию матрицы тело. Условия я уже знал: сведения о «барьерниках» плюс двадцать лет активной жизни против жизни одного-единственного артефактора, которого надо было найти и обучить. Мастер Ной… к тому времени уже известный на всю страну маг с безупречной репутацией… согласился без колебаний. А когда получил прошение об ученичестве от выскочки Саррато, то еще и возрадовался. Вот ведь совпадение: всего несколько лет поисков, и кандидат уже найден!

Правда, мальчишка его частенько раздражал – своим упрямством, самонадеянностью. Поэтому магистр был с ним строг и чисто в человеческом плане оказался довольно черствым, порой даже жестоким наставником.

Однако Таор именно за это его и уважал. За силу воли, отсутствие излишней опеки и за все те качества, которые выросшие в несчастливых семьях мальчишки мечтают увидеть в родном отце. Магистр Ной, раз за разом подмечая за учеником признаки неподдельного почтения, со временем все же оттаял. И даже начал потихоньку задумываться: а не слишком ли высокую цену он заплатил за два десятилетия спокойной жизни?

Эти сомнения стали особенно сильными в последние годы, когда Таор достиг немалых успехов и мог смело претендовать на звание магистра. Ной тогда уже всерьез подумывал о расторжении сделки, но потом заметил, что с Таором что-то не так, и решил его… то есть уже меня, конечно… проверить.

Правда принесла ему и облегчение, и сожаление одновременно. Смерть Таора Саррато случилась вовсе не там, не тогда и не так, как он планировал. Однако сам факт того, что я никого не убил, а взял матрицу у умирающего, в какой-то степени примирил его с потерей. Более того, магистр принял меня как настоящего Таора. Вместо того чтобы уличить, он захотел меня испытать. А когда я нашел монету «разумников», решил, что именно я закончу начатое им дело. И сделал все, чтобы у меня для этого появились необходимые знания и возможности…

Когда я в очередной раз открыл глаза, на улице уже стемнело, а в кресле напротив снова находился непрошеный гость.

– Как самочувствие? – поинтересовался Шэд, внимательно изучая меня темными глазами.

Я потер дряблые веки.

– Сам знаешь. Но я ценю твою попытку быть вежливым. Можно задать тебе вопрос?

– Ты хочешь узнать, как я собирался свести тебя с Таором? – ничуть не удивился собиратель. – Очень просто: я планировал подкинуть ему информацию, у кого находится похищенная у тана Алдурра статуэтка с уникальными свойствами. После этого Таор нашел бы тебя сам.

– А когда он попытался бы ее забрать, у меня по-любому появилась бы новая матрица… умно. – Я раздраженно дернул щекой, но свойственная старикам медлительность не позволила отреагировать на правду слишком бурно. – Почему же ты этого не сделал?

– Я пообещал тебе свободу действий и до недавнего времени считал, что для встречи с Таором еще слишком рано. По моим расчетам, это должно было произойти через год или даже два, когда ты окончательно освоишься с матрицами. Но ты отыскал Саррато сам. И без подсказок забрал у него личину. Ну а на то, что магистр по доброй воле отдаст тебе собственную матрицу, я вообще не рассчитывал.

– Хочешь сказать, это судьба?

– Не знаю. Не уверен. Ты все еще на меня не злишься?

Я поморщился.

– Да на что тут злиться? Разве на то, что ты все знал и все равно не остановил Ноя? Но сейчас мне не кажется это таким уж важным. Завтра я собираюсь в универ.

– Новые знания – это всегда благо, – улыбнулся собиратель, поднимаясь с кресла. – Они откроют для тебя новые горизонты. Так что, пожалуй, не буду тебя отговаривать.

– Эй, Шэд! – окликнул его я, когда тот начал по привычке исчезать. – Погоди!

Шэдоу ненадолго обернулся и, бесцеремонно считав мои мысли, едва заметно улыбнулся.

– Вторая перемычка расположена на седьмом уровне, Олег. Чтобы до нее добраться, тебе нужно вернуться в штольню и пройти по второму тоннелю в западном направлении шанов на пять. Там будет развилка. Сверни налево. И еще через шан найдешь нужное место.

– Спасибо, – устало сказал я, с трудом собирая себя в кучку.

Сборщик душ тут же исчез, а я поплелся в ванную – менять личину, мыться, переодеваться и готовиться к ночной вылазке. Ведь если я упрусь из города на неделю, Максу надо будет заранее закинуть в подвал десяток-другой некко для бесперебойной работы защитных сетей. А мне уже пора было исполнить данное Шэду обещание. Ведь если он держит свое слово, не вмешиваясь в мои дела без причин, то стоит отплатить ему тем же. Тем более никакую иную благодарность, кроме поступков, он, как мне показалось, не признавал.

Домой я вернулся уже глубоко за полночь. Уставший, весь в грязи, в пыли, зато с добычей. Мешок, который Макс скроил из шмоток сиульцев, оказался выше всяких похвал и без проблем удержал внутри оглушенных некко.

Тагор тоже сработал безупречно – и с ними, и с перемычкой, поэтому я больше времени потратил, чтобы дотопать до указанного места и обратно, чем на собственно охоту. Да еще Первый помог с поимкой тварей, несмотря на то что короны Аррихада у него больше не было и некко накинулись на него всей толпой.

Ничего. Тагор остудил самых прытких и испарил самых наглых. Так что нурр и наелся, и набегался вволю. Не говоря уж о том, что кровожадная Пакость там прямо-таки оторвалась.

Кстати, аккумуляторы к прибору мне не понадобились – вместо них в отверстие рукояти я запихнул монету магистра Ноя. Размеры у нее, правда, оказались меньше, чем у стандартных зарядных пластин, но в рукоять монета вошла как по маслу. Внутри ее с тихим щелчком закрепил невидимый механизм. Ну а когда надобность в ней отпала, всего одно нажатие на основание рукояти вернуло монету обратно, причем, насколько я мог судить, заряд в ней практически не истощился, хотя я палил во все стороны больше полутора ринов подряд.

Да, мы с Первым потом прогулялись по соседним тоннелям и еще больше сократили поголовье некко в городских подземельях. Заодно нашли две других перемычки, о которых Шэд почему-то не упомянул. Однако излишне долгое пребывание на изнанке, частая смена личин и чисто физическая усталость вымотали меня до предела. Поэтому дома меня хватило лишь на то, чтобы вымыться, наскоро перекусить и припрятать добычу в подвале, куда я еще днем раньше перетаскал все ценное, что было в доме, включая вещи магистра Ноя.

На то, чтобы нормально с ними ознакомиться, у меня не хватило времени, но в принципе это было и не нужно – я и так знал, какие артефакты и книги учитель оставил мне после смерти. К примеру, те самые окуляры, чертеж которых я видел в одной из книг «разумников». А также устройство для создания меток, в отношении которого я пока не определился. С одной стороны, штука полезная, с ее помощью я мог бы без помех перенастроить на себя любое устройство, принадлежащее гильдии магов. С другой – я уже нашел способ подключать их своими силами. Что же касается прибора для создания базовых нитей, то буквально на днях Макс подал мне другую идею.

– Если барьер – это ткань и ты способен ее разорвать, – сказал он, – то что мешает тебе выуживать базовые нити так, как ты бы поступил с обычными нитками, которые мог бы взять, к примеру, из простыни?

Я после такого заявления опешил, а потом принялся экспериментировать. Правда, в процессе оказалось, что добыть эти треклятые нити не так-то просто. Нет, сам барьер я мог порвать без проблем. Собственно, я уже это делал. Однако, во‑первых, это было грубое вмешательство, которое очень уж явно портило ткань мироздания, а во‑вторых, выудить из нее хоть одну нить подходящего размера оказалось проблематичным.

Нет, в конце концов, намучившись, я все-таки выкроил узкий кусок, который при желании можно было назвать нитью. Но он оказался коротким, неровным и плохо подходил для создания даже примитивных фиксаторов.

– Ничего, – утешил меня Макс. – Научишься. Главное, что принцип уже известен, и ты только что доказал, что он работает.

Меня такое объяснение не устроило, но, опять же, времени на практику катастрофически не хватало. Поэтому на днях я съездил к неру Шайду, чтобы забрать у него очередную шкатулку с фиксаторами. Затем наделал из них такие же корявые, но намного более подходящие для наших нужд базовые нити. А Макс на протяжении нескольких дней создавал из них нечто настолько мудреное, что я только хмыкнул, когда увидел, во что он превратил обычные охранные заклинания.

– Вот теперь можешь ехать в свой универ спокойно, – довольно сказал он, продемонстрировав результаты своих усилий. – Твое добро под надежной защитой.

Я показал ему в знак одобрения большой палец. Но вещички в подвал все-таки перенес и велел выстроить поверх двери полноценную магическую стену. Иллюзию на нее, правда, наложить не удалось, потому что Макс не умел создавать заклинания «разумников», а мог только поддерживать жизнь в уже готовых. Но я усилил предпринятые им меры безопасности, создав в одном из углов такой же пространственный карман, в который в свое время умудрился засадить непослушную нурру.

Правда, поскольку сейчас у нас в наличии имелись вещи из дерева и ветхие книги, которым пребывание на изнанке было противопоказано, то я придумал другой способ их сохранить. И, оторвав от барьера большой кусок, упаковал в него все самое хрупкое. Почти как раньше. За тем исключением, что внутрь обратил не ту часть барьера, которая раньше прилежала к изнанке, а ту, что была обращена к реальному миру. Именно так, завязав свой «мешок» узлом, я и оставил его на изнанке. Замкнутый, надежно защищенный кусочек реального мира, спрятанный в самом надежном месте, какое только можно вообразить.

– Ну что? Вроде бы все? – устало выдохнул я, оглядев дело рук своих. – Ничего не забыли?

– Иди спать, умник, – добродушно хмыкнул с потолка Макс. – На тебя уже смотреть больно.

И я пошел. Угу. И честно продрых до утра. А с рассветом загрузился в наемный экипаж и, прихватив Первого с Пакостью, благополучно отбыл на экзамен, даже не зная, как мне аукнется недолгий отъезд из столицы.

В Гоарский королевский университет я прибыл уже в темноте. Извозчик остановил экипаж прямо у центральных ворот и, излишне громко крикнув: «Тпру-у!», умудрился меня разбудить.

Последняя ночь выдалась бурной, утро тоже не задалось, поэтому всю дорогу до универа я бессовестным образом продрых, всего пару раз по пути сделав остановку, чтобы размять ноги. Когда же экипаж прибыл на место, я с трудом подавил зевок и, выбравшись наружу, с любопытством огляделся.

Ну что сказать… король Аррихад знал, что делал, когда приказывал заложить магический вуз на вершине огромного холма. Сам холм, куда ни кинь взгляд, утопал в буйно растущей зелени. Вниз от ворот вилась широкая дорога к раскинувшемуся у подножия холма городку, который сверкал в темноте множеством разноцветных огней. А за воротами, отчетливо выглядывая из-под магической защиты, возвышалась альма-матер всех чародеев королевства – здоровенный, увенчанный множеством башенок и имеющий не один десяток корпусов каменный замок, который раза в два превосходил по размерам знаменитый Хогвартс.

Поправив висящую на плече сумку, я подошел к виднеющейся возле ворот железной двери и бахнул в нее ногой.

Нет, колокол над дверью имелся, и несведущие люди частенько им пользовались. Однако память Таора подсказывала, что ранним утром и поздним вечером данный способ привлечь внимание охранника частенько не срабатывал. Поэтому возвращающиеся после выходных (и нередко нарушающие оговоренные сроки) адепты взяли на вооружение другой.

Потревоженная магическая защита тут же вспыхнула, и в расположенной неподалеку от ворот караулке истошно заверещал сигнальный колокольчик. Почти сразу там что-то грохнуло. Затем послышался отборный мат в исполнении басовитого мужского голоса. Еще через пару тин до меня донеслись быстро приближающиеся шаги. А затем дверь с лязгом распахнулась, и оттуда на меня грудью поперло здоровенное волосатое чудовище, от которого душевно разило перегаром.

– Что?! – гаркнуло это нечто, в котором я опознал всклокоченного, небритого и слегка нетрезвого охранника. – Какого хотта вы целыми днями шастаете туда-сюда?! Делать больше нечего, как тревожить сигнальные заклятия?!

Я воззрился на громилу снизу вверх и скептически приподнял одну бровь.

– Во-первых, добрый вечер, уважаемый нер. Во-вторых, на простой стук вы не соизволили отреагировать, поэтому мне пришлось применить альтернативный метод воздействия. Наконец, в‑третьих, я прибыл по приглашению магистрата. Вот мои бумаги.

Пока охранник не опомнился, я развернул перед ним приказ с официальным штампом гильдии и печатью магистрата, а затем для верности ткнул пальцем в дату.

– Да мне все равно, кто и что там намалевал, – сбавил обороты громила, мельком взглянув на подписи и сообразив, что перед ним вовсе не припозднившийся адепт, а кое-кто посерьезнее. – Ворота закрыты. После наступления темноты никого пускать не велено.

– Хорошо, – не смутился я, свернув бумагу трубочкой и наглядно продемонстрировав унизанные перстнями пальцы. Пять колец на левой руке: четыре с защитными заклинаниями, одно с атакующим. Пять колец на правой: соответственно, четыре атакующих и одно защитное. – В таком случае будьте любезны оформить мой визит в журнале посетителей с указанием причины отказа. Я сошлюсь на него, когда буду давать пояснения в гильдии о причинах своего преждевременного возвращения в столицу.

Охранник недовольно засопел. А я достал из кармана рашшер и расплылся в широченной улыбке.

– Хотя знаете что? Кажется, беседуя со старым другом из магистрата, я забыл выключить рашшер. А у нас в столице пошла новая мода, поэтому в целях улучшения качества обслуживания все разговоры теперь записываются.

По мере того как я говорил, морда у громилы начала вытягиваться. В глазах мелькнуло недоверие, сомнение и, наконец, опаска. После чего он нервно пригладил торчащие дыбом волосы и, потоптавшись, совсем другим тоном буркнул:

– Прошу… эта… прощения, что ли. Обознался я. Заходите… э-э… господин.

– Лесс, – подсказал ему я.

Охранник насупился еще больше, но все же кивнул и отступил назад, даже не подозревая, что с изнанки его внимательно изучают Первый на пару с Пакостью. А потом развернулся и потопал прочь, мечтая как можно скорее от меня избавиться.

Ночь, слава богу, прошла спокойно, если не считать того, что поселили нас в неотапливаемом гостевом домике с напрочь пустым «холодильником», и того факта, что поутру я опять проснулся в постели, щедро усыпанной бриллиантами. С одной стороны, оно, конечно, неплохо – тут тебе и еда, и живые, можно сказать, деньги. С другой – задолбался я, если честно, каждое утро выковыривать из волос «Слезы Аимы» и просить Изю «пропылесосить» полы.

Пакость, как обычно, на мою ругань внимания не обратила, а от вечно голодного Изи драгоценности защищала так, словно это были наши последние сбережения. Так что и это утро у меня выдалось беспокойным, а в магистрат я отправился намного позже, чем планировал.

Как и в земных вузах, в Гоарском магуниверситете постдипломное образование осуществлялось непосредственно на базе учебного заведения. Только вместо декана там был глава, которым в последние годы являлся некто Наир Шоттол, а вместо толпы заместителей и злобных теток, у которых даже пустого бланка не допросишься, в приемной сидела симпатичная молодая магичка, лицо которой при виде меня озарилось приветливой улыбкой.

– Лесс Саррато? – переспросила она, даже не взглянув на бумаги. – Пожалуйста, обождите. Я доложу магистру, что вы прибыли.

Когда лесса исчезла за представительной дверью, я отошел в сторонку и переглянулся с сидящим на диванчике молодым магом. Похоже, господин Шоттол занят? Ничего, подождем. Авось он не по полдня беседует с посетителями.

И правда: ун через десять из кабинета вышел еще один молодой маг с весьма задумчивым видом. Сосед при этом тут же занервничал и засуетился. А едва на столе у секретарши пискнул рашшер и та разрешила войти, буквально бегом кинулся к двери.

Отсутствовал он довольно долго. Я и устать, и поворчать про себя, и проголодаться успел, пока его дожидался. Чтобы убить время, даже начал мерить шагами приемную. Но вскоре секретарше надоело на это смотреть, и она посоветовала мне присесть. Я отказался. Она начала настаивать… в общем, мы разговорились. И так уж вышло, что в свое время лесса Наоми училась в университете в одно время с Таором Саррато. Только поступила на несколько лет позже. Таор ее, правда, не запомнил – она была заметно младше, а ему тогда было не до хорошеньких первокурсниц. Зато у нее имя знаменитого выскочки, не побоявшегося напроситься в ученики к самому магистру Ною, было на слуху. Так что сорок с небольшим ун, пока внимание начальства было занято предыдущим посетителем, я, можно сказать, провел с пользой. И даже почти не разозлился при виде вернувшегося коллеги, когда тот с окрыленным видом буквально вылетел из кабинета и, не глядя на нас, промчался к выходу.

Лесс Наир Шоттол, глава магистрата и по совместительству довольно сильный воздушник, благодаря воспоминаниям магистра Ноя был мне, можно сказать, знаком. Поэтому я не удивился, увидев на месте главы магистрата невзрачного лысоватого человечка с солидным брюшком, крючковатым носом и глубоко посаженными глазами.

– Лесс Таор Саррато… – протянул он, едва я переступил порог его кабинета. – Проходите, присаживайтесь. Я ждал вашего визита. Но не могу сказать, что с хорошими новостями.

Хм. Многообещающее начало. Неужто меня и отсюда решили послать?

– Прошение на вашу переаттестацию поступило к нам три недели назад, – медленно продолжил лесс Шоттол, когда я занял предложенное кресло. – Магистр Ной изволил лично меня посетить, чтобы договориться о вашем зачислении, поэтому я добавил ваше имя в списки экзаменуемых.

Я вежливо промолчал: все это мне и без него было прекрасно известно.

Магистратура в Архаде, к счастью, не подразумевала специального обучения, как, скажем, аспирантура в земных вузах. В нее не нужно было отдельно поступать, отсиживать часы на теоретических занятиях, тратить на формальное обучение пару-тройку дополнительных лет. Нет. У местных магов больше ценились практика и самообучение. Так что подать документы на переаттестацию мог любой. А сроком окончания магистратуры считалась дата экзамена, который кандидат мог пройти чуть ли не в тот же день, когда принес заявление.

– Обычно к соискателям предъявляют очень строгие требования, – после небольшой паузы сообщил глава магистрата. – В частности, будущий магистр должен предварительно пройти аттестацию на высшую степень мастерства по своей специальности…

Да. У Таора такая имелась.

– Он должен иметь соответствующий практический опыт…

Само собой. Почти ежедневная практика в лаборатории, работа в гильдии и быстро расходящиеся артефакты в лавке нера Шайда наглядно доказывали, насколько я хорош как специалист.

– Также для соискателя в обязательном порядке требуется наличие поручителя и нескольких научных работ…

Тоже верно. Однако полагаю, что патенты на изобретения как на мое имя, так и на совместные с магистром Ноем проекты вполне сойдут за научные открытия. Ну а если поручителем выступает сам глава гильдии, то вопросов тем более возникнуть не должно.

– Наконец, для получения звания магистра претендент обязан вести преподавательскую деятельность, – испытующе взглянул на меня магистр Шоттол. – Но, если не ошибаюсь, вы этим еще не занялись.

Я снова вежливо улыбнулся.

– Мне всегда казалось, что для этого нужно не только стремление выполнить требования магистрата, но и искреннее желание. Если хотите, призвание. В противном случае пользы не будет ни преподавателю, ни адептам.

– Вы считаете, что не способны принести пользу университету? – едва заметно нахмурился лесс Шоттол.

– Я считаю, что, берясь за какое-то дело, его следует делать хорошо. Просто так стоять за кафедрой, начитывая адептам скучную лекцию, может каждый. Набубнить материал несложно. Но чтобы по-настоящему работать с аудиторией, как мне кажется, нужно нечто большее.

– И вам кажется, что вы не обладаете нужными качествами? Что ж, не исключено, что так и есть, – неожиданно кивнул глава магистрата. – Изначально мне показалось, что в вашем стремлении упростить процесс переаттестации кроется не слишком достойное мага желание избавиться от трудностей. Но вероятно, я ошибся. Чтобы полноценно преподавать и получать от этого какую-то отдачу, действительно требуется нечто большее, чем просто необходимость отработать положенное для галочки время.

– Лучше быть хорошим мастером, чем плохим магистром, – подтвердил я. – А когда стоит выбор: хороший мастер или скверный преподаватель… не знаю, как вы, но я бы предпочел не портить вашим адептам жизнь.

И вот тогда лесс Шоттол впервые улыбнулся.

– Ваш учитель тоже так сказал. Он был очень мудрым человеком. Однако правила есть правила, поэтому преподавать вам все равно придется. Только делать это в упрощенном режиме.

Да. Звание магистра немыслимо без научной деятельности. Как в земных вузах доценты и ассистенты кафедр не могли не писать научные статьи, читать лекции и вести практические занятия, так и в Архаде от магистров требовалось участие в жизни магуниверситета. Но согласитесь, одно дело – забросить все свои дела и безвылазно жить здесь, посвятив все свое время науке и нерадивым студентам. И совсем другое – приехать, скажем, раз в месяц, чтобы провести факультатив со старшекурсниками.

Учитель, насколько я знал, предложил для меня именно такой вариант сотрудничества. За тем исключением, что начать преподавательскую деятельность я должен был после экзамена, а не до него, как предписывали правила. Причем, насколько я помнил состоявшийся в этом же самом кабинете разговор, глава магистрата согласился пойти навстречу старому другу. Так что формально все условия для прохождения переаттестации были соблюдены.

Но лесс Шоттол не вспомнил бы об этом просто так. Да и мои бумаги он не торопился подписывать.

– Существует еще одно условие для подачи документов на соискание степени магистра, – сделав еще одну паузу, сообщил глава магистрата, заставив меня удивленно приподнять брови.

Что еще за условие? Почему я не в курсе?

– Раньше оно было не обязательным, – сообщил лесс Шоттол в ответ на мой молчаливый вопрос. – И касалось дополнительной стажировки кандидатов у учителя-мага соответствующей специальности.

Я добросовестно порылся в памяти.

Ах да. Действительно, был такой пункт в правилах гильдии, однако он не касался индивидуального ученичества. Считалось, что при наличии персонального наставника молодой мастер осваивал магическое искусство не просто у профессионала высшего уровня, но еще и у мастера именно той специальности, что ему нужна. Случаи вроде моего, когда артефактор становился учеником мага-универсала, были крайне редки, поэтому на них обычно закрывали глаза.

Выходит, что-то поменялось?

Когда я об этом спросил, магистр Шоттол едва заметно скривился.

– С недавних пор в требованиях для соискателей прописано обязательное обучение именно у мага той специальности, по которой вы планируете поступать в магистратуру.

– То есть мое обучение у великого магистра Ноя не засчитывается?

– К сожалению, да. А значит, я не имею права зачислить вас в магистратуру и, соответственно, допустить к сдаче экзамена. Теперь, чтобы туда попасть, вам придется пройти дополнительную стажировку.

Что? Мне, артефактору первой ступени, снова идти учиться у какого-то старпера, который правую ногу от левой отличить уже не может?! Это больше похоже на издевательство, вам не кажется?

Я усмехнулся.

– Скажите, лесс, а давно ли изменили требования к соискателям?

– Приказ пришел четыре дня назад.

– А кем он, позвольте полюбопытствовать, подписан?

Магистр молча достал из стола свеженький приказ, увенчанный внушительной печатью, и указал на красующуюся внизу витиеватую подпись.

Лесс Ренеал Аррано…

Ну кто бы сомневался, что вы приложили к этому руку!

Кстати, что там написано в последнем абзаце? Вы поменяли условия не только для поступления, но и для выхода из магистратуры? И теперь, если я, подав заявление, вдруг откажусь от него по неуважительной причине, вы получите полное право исключить меня из гильдии?

Ай-ай-ай. Неужто вы так меня ненавидите, господин исполняющий обязанности великого магистра, что решили не давать вообще ни единого шанса занять ваше место? Сперва пытались унизить у себя в кабинете. Теперь вот ставите палки в колеса здесь. Понятно, что университет и, в частности, магистрат – структура не самостоятельная и по большей части подчинена гильдии. Но так открыто использовать власть, чтобы убрать меня с дороги…

По-моему, это неспортивно.

Я поднял глаза на главу магистрата.

– Какие у меня варианты?

– Их не очень много, – спокойно отозвался лесс Шоттол. – Раз заявление уже подано и принято, то отказаться от него без веских причин вы не можете. Вернее, можете, конечно, но это с высокой степенью вероятности закроет вам дорогу не только на руководящие должности, но и в гильдию вообще.

– Альтернативы?

– Вам придется отправиться на стажировку к магу своего профиля. Причем как можно скорее. Подозреваю, что в процессе обучения вашей кандидатуре будет уделяться самое пристальное внимание, поэтому я бы посоветовал вам не только не откладывать поиск наставника, но и совместить стажировку с преподавательской деятельностью. В этом случае у гильдии и магистрата не будет законных оснований отказать вам в переаттестации.

Я поморщился.

– Тратить несколько лет на формальное обучение мне бы не хотелось.

– В приказе не оговариваются сроки, – тонко улыбнулся лесс Шоттол. – Ваше обучение будет длиться ровно столько, сколько посчитает нужным наставник. И как только он даст официальное заключение об окончании ученичества, оно будет считаться завершенным.

Хм. То есть это может быть и год, и месяц, и всего один день?

– На слишком короткие сроки не рассчитывайте, – словно услышал мои мысли магистр и тут же спустил на грешную землю. – Да и вряд ли вам удастся уговорить наставника дать заключение в ближайший год.

Ну да. Если лесс Аррано вспомнил о дополнении к приказу, то ему не составит труда разослать всем известным артефакторам настоятельные рекомендации по поводу одного конкретного мага. Мало того, что потенциальных учителей для меня в Гоаре в принципе было немного, так еще и обозленные успехами Таора магистры вполне могли отказаться от такого неудобного ученика. И это будет еще хуже, чем если бы я просто забрал заявление из магистрата и признал полное поражение.

– Скорее всего вы правы, – кивнул лесс Шоттол, когда я намекнул ему на подобный вариант развития событий. – Не удивлюсь, если в Гоаре вы вообще не сумеете найти учителя по профилю.

Я испытующе на него посмотрел.

– Что вы посоветуете?

Маг вместо ответа достал из стола еще одну бумагу.

– Вот список магов вашей специализации, к которым можно попробовать обратиться. Все они проживают за пределами Гоара. Кто-то в силу возраста и иных причин отошел от дел. Многие уже довольно долгое время вообще не поддерживают отношения с гильдией. Но формально они по-прежнему числятся в ее составе и все еще вправе брать молодых специалистов на обучение.

Я пробежался по списку глазами.

Твою ж тещу. Восемь имен… Всего восемь на целую гильдию! И из них только трое проживали в Архаде, а остальные умотали черт знает куда.

– Суверенное государство Лоор[2], княжество Дарийское, королевство Ингал[3]… это страны, входящие в Альянс?

– Маги из других государств вам не помогут, – подтвердил мою догадку магистр. – Те мастера, чьи имена вошли в список, окончили магистратуру в нашем университете и до сих пор являются почетными членами гильдии.

Я наткнулся на последнее имя в списке и удивленно замер.

Что-о?! Да ладно!

– Благодарю за информацию. Есть ли у меня время подумать?

– Я буду ждать ваш ответ через три дня, – так же спокойно кивнул глава магистрата. И на этом аудиенция была закончена.

Перед тем как меня отпустить, магистр молча достал и протянул вперед служебный рашшер.

Ого. А вот это очень кстати.

– Лесс Наир Шоттол, – четко проговорил я, достав свой и прикоснувшись им к рашшеру мага. Приборы на миг окутались серебристым свечением и тут же погасли, после чего я искренне поблагодарил мага и покинул кабинет, порадовавшись про себя, что теперь могу держать с главой магистрата связь на расстоянии.

Это было удобно. Во-первых, я больше не был привязан к месту и мог сообщить о своем выборе из любого уголка Архада. А во‑вторых, лесс Шоттол только что подарил мне целых три дня на поиск информации, без которой принять правильное решение было бы затруднительно.

Я настолько по этому поводу заморочился, что едва не забыл попрощаться с леди Наоми, которая была так любезна, что проводила меня до дверей приемной. И чуть не проигнорировал протянутый ею рашшер.

– Возьмите. Это мой личный, – тихо сказала она, отступив назад.

Я машинально поблагодарил ее кивком. Так же машинально убрал прибор в карман. Скупо попрощался. И только на улице сообразил, почему перед моим уходом леди выглядела такой смущенной.

Тьфу, болван. Взял и обидел девушку ни за что. Но не возвращаться же обратно? Ладно, потом цветы ей пришлю, что ли, а сейчас есть более важные вещи.

Итак, стажировка…

С одной стороны, она действительно сулила массу проблем, которые я бы не хотел взваливать себе на шею. С другой – этот муда… пардон, лесс Ренеал… отрезал мне все пути к отступлению. Не пойду в магистратуру – с высокой степенью вероятности вылечу из гильдии. Вылечу из гильдии – потеряю заказчиков. Впрочем, черт с ними, с заказчиками. Денег у меня хватало. Но если меня вышибут из гильдии с формулировкой «за безответственность» или что-нибудь в этом роде, то я стопроцентно стану изгоем в магическом сообществе. А значит, личина Таора станет для меня бесполезной.

По идее оно, может, и не страшно, ведь с появлением матрицы магистра Ноя необходимость наведываться в библиотеку гильдии потеряла актуальность. Но если я перестану быть магом, то проку с этих знаний будет немного. Я ни заклинания не смогу создать, ни с приборами не поработаю. В личине Шала или Рани это невозможно. Но тогда что делать? Подыскивать матрицу другого артефактора? Так где ж ее найдешь, да еще чтоб не потерять в качестве? Может, Шэда попросить о помощи? Или начать самому охотиться на коллег в подворотнях и тем самым уподобиться Дагу?

Хм. Вариант, конечно, но боюсь, моя совесть этого не позволит. Так что, похоже, без стажировки не обойтись. Вот только тратить несколько месяцев на формальную учебу у какого-то престарелого маразматика мне совсем не хотелось.

Почему престарелого, вы спросите? Да потому, что самым молодым артефактором первой ступени в гильдии магов являлся я сам. Артефакторы средней руки, как правило, мало интересовались научной деятельностью. Ну а среди признанных мэтров с правом преподавания остались лишь капризные, придирчивые и очень трепетно относящиеся к традициям старички. Причем те из них, кто хоть что-то слышал о выскочке Саррато, его же еще и презирали. А те, кто понятия обо мне не имел, тем более не захотят помогать.

Веселенькая перспектива, не так ли?

Универ мы покинули тем же вечером. Вернее, я умотал бы оттуда еще в обед, но пришлось ждать, когда прибудет вызванный из студенческого городка экипаж, потому что извозчик, согласившийся отвезти меня в Гоар, нашелся далеко не сразу.

Дорогу я на этот раз краешком глаза все-таки посмотрел, но юридическая ловушка, в которую загнал меня лесс Ренеал, отнюдь не способствовала любованию пейзажем.

А вот в столице нас ждал неприятный сюрприз.

Как только экипаж свернул на улицу Магов, я привычно просканировал близлежащее пространство на предмет посторонних. И изрядно напрягся, когда магическое зрение показало резкое усиление защитных сетей вокруг нашего дома. Когда же мы подъехали ближе, сумеречное зрение показало еще более тревожную картинку: когда я уезжал, Макс, конечно, активировал магические заслоны и предпринял все необходимые меры безопасности, однако сейчас дом буквально пылал. Напряженность защитных сетей была такой, словно особняк ни много ни мало штурмовали с применением магических технологий, и друг рискнул поднять защиту на максимум, безжалостно сжигая собственные резервы.

При этом посторонних рядом с домом я так и не увидел. И отправленные по тревоге к калитке звери ничего подозрительного не учуяли. Ули, разумеется, сообщил, что рядом с ней появились чужие запахи, однако конкретно сейчас на наше жилище никто не покушался.

Все еще недоумевая, я выбрался из экипажа и, расплатившись с извозчиком, настороженно воззрился на дом.

Странно. Свет нигде не горел, и даже помещения для слуг, судя по отсутствию аур в коридорах и комнатах первого этажа, пустовали.

Насчет Тины и Ярниса вопросов не было – в мое отсутствие в их услугах Макс не нуждался, поэтому мы заранее обговорили, что ребята поедут навестить пожилую матушку. Без дорогостоящей стряпни Бобо слуги тоже могли обойтись, поэтому перед отъездом я отпустил повара в отпуск. Тогда как Ло… вот Ло должна была быть на месте. Неужто решила прогуляться? На ночь глядя? А Макс, наверное, выставил защиту на максимум просто смеха ради? Или из желания кого-нибудь впечатлить?

Я обернулся и, окинув быстрым взглядом соседние дома, нахмурился: внутри все было чинно-благородно. Длительно отсутствовавшие соседи, судя по аурам, наконец-то вернулись, но в настоящее время пожилая супружеская чета, как и положено в такое позднее время, пребывала в постели. Чердак в их доме тоже пустовал.

«Ули, пусть Первый проверит периметр», – велел я, двинувшись к калитке.

– Пакость, ко мне!

– Мряф! – бодро отозвалась выпихнутая улишшем с изнанки нурра и, вильнув серебристым хвостом, вскарабкалась мне на плечо.

Оценивающе глянув на пылающую всеми цветами радуги защиту, к калитке я прикоснулся с осторожностью. И не напрасно: стоило только протянуть руку, как калитка выстрелила вперед целым снопом ярко-синих искр и пребольно уколола мне пальцы.

Ого. Будь я обычным человеком, остался бы инвалидом.

Нет. Это точно не похоже на проверку. Да и Ули отчего-то забеспокоился.

«Следы. Вдоль ограды. Много», – отрапортовал верный улишш, получив картинку от Первого, и тут же скинул ее мне.

Я помрачнел: на земле вдоль периметра и впрямь виднелись отпечатки сапог. Причем и за углом, и со стороны заднего двора. Так близко от ограды, словно неизвестные задались целью проникнуть внутрь, но из-за защиты были вынуждены обойти весь периметр в поисках лазейки.

Скверно.

Но еще хуже то, что с защитой в той стороне, где следов нашлось особенно много, творилось нечто непонятное. На первый взгляд она казалась активной, однако при этом сразу в двух местах нити магической сети были грубо перекручены и искажены до неузнаваемости. А рядом с ними на земле виднелась огромная выжженная проплешина, словно тут недавно бушевал пожар.

– Макс! – позвал я, снова прикасаясь к ограде. Ночь после этого озарилась еще одной вспышкой, пальцы снова обожгло, однако вопреки ожиданиям в доме не загорелся свет, да и снимать защиту никто не спешил.

– Иди проверь, в чем дело, – проговорил я, снимая с плеча нурру. – Чужих обезвредь, но постарайся не убивать. Если не получится или кто-то начнет колдовать, можешь смело порвать всех на куски.

– Шс-с-с, – зло оскалилась Пакость и, сиганув вперед прямо через защитную сеть, стрелой умчалась в дом.

Я же тем временем еще раз быстро огляделся и, шагнув на изнанку, закатал рукава. Что бы ни случилось с Максом, но его защиту я знал назубок, поэтому снять ее мог без труда. Друг, правда, на этот раз превзошел сам себя. Наплел из защитных и атакующих заклинаний целые ансамбли со сложнейшими плетениями. Да еще и энергии в них вбухал столько, что я целых два раза чувствительно обжегся и едва не остался без глаза, пока добирался до умело спрятанных фиксаторов.

Фух.

Наконец-то!

Сняв с калитки защитную сеть, я почти бегом бросился к дому, попутно отслеживая перемещения нагнавшего меня Первого. Нурр действовал грамотно – на рожон не лез. Защиту на двери не тронул. Зато, как только я ее снял, первым ворвался внутрь, воинственно нахлестывая воздух всеми своими хвостами.

– Макс? – настороженно повторил я, убедившись, что холл пуст и в доме царит мертвая тишина.

Но мне снова никто не отозвался. Зато со стороны лестницы в подвал послышался радостный писк, и я устремился в ту сторону, попутно велев Первому обыскать все помещения первого и второго этажей и отдав ему тот же приказ, что и нурре.

Уже по пути в подвал я увидел выщербленные, словно побитые картечью и посеченные острыми лезвиями стены, растрескавшийся потолок и выпавшие из него, валяющиеся на полу разнокалиберные булыжники. Затем наткнулся на несколько горсток праха, среди которых с растущей тревогой обнаружил подозрительно знакомые, слегка изогнутые мечи. Там же отыскались и разряженные взрывательные артефакты, и арбалетные болты, и опавшая горкой одежда…

Всего их оказалось восемь.

Восемь обратившихся в прах трупов и восемь комплектов экипировки охотников из клана Ночи. А когда я вынырнул с изнанки и увидел залитые кровью стены… когда моих ноздрей коснулся ее будоражащий аромат, а под ногами захлюпали лужи… я крепко выругался и бегом кинулся вниз, едва не кувырнувшись на скользких ступеньках.

Дверь в подвал была также забрызгана кровью, и возле нее лежало еще четыре трупа – на этот раз обычных, жестоко посеченных, и в том числе один с отрубленной головой. А вот следов воздействия магии я не заметил, кроме такой же мощной, буквально горящей и работающей на износ защиты на двери, при виде которой у меня слегка отлегло от сердца.

Ведь если защита есть, значит, ее источник работает. А раз источник в порядке, то и Макс, пусть и ослаб, все еще жив.

Правда, докричаться до него у меня не получилось. Подвал он за последние несколько недель превратил в полноценный бункер, куда ни в реальном мире, ни с изнанки было не пробиться. Абсолютная защита. Полная блокада контактов с внешним миром. Надо было хотя бы визуальный или звуковой канал оставить для связи, но Макс то ли чего-то не учел, то ли где-то ошибся. Хотя, возможно, во время нападения он попросту отключил сигналки и бросил все резервы на охрану подвального помещения.

Получив от Ули сообщение, что наверху никого нет, и слегка успокоившись, я уже с новым чувством принялся осматривать магическую сеть, успев и восхититься талантами друга, и от души его обматерить за излишне путаную и неудобную для взлома защиту. Если бы не Пакость, я бы, наверное, до рассвета с ней провозился, но мелкая умудрилась пролезть под нее и просто выгрызла замок, после чего открыть дверь труда уже не составило.

К счастью для нас, дверь открывалась внутрь, а не наружу, так что светопреставления от соприкосновения с защитой не случилось. Ну а когда спрятанное за ней помещение стало доступно осмотру, я с удивлением увидел всю свою, невесть что тут делающую, вооруженную до зубов и воинственно ощетинившуюся прислугу. А во главе – встрепанную, уставшую, но решительно настроенную Лорну, в руках которой угрожающе покачивалось сразу два окровавленных меча.

– Они пришли после полуночи, – устало сказала Ло, когда все немного успокоились, Макс снял защиту с двери, а я потребовал объяснений. – Тина собиралась поехать к матери только завтра. Бобо вызвался ее проводить, поэтому ночевать мы остались здесь. А ночью нас разбудило хлопанье дверей и дрожание мебели… как в тот раз, когда пожаловали охотники.

– Я схватил что было под рукой и выскочил в коридор, – мрачно сообщил Ярнис, пока сестра туго бинтовала ему руку. – А там уже были Бобо и Ло.

Я молча перевел взгляд на нашего повара, и тот, смутившись, спрятал за спину здоровенный арбалет. Эх, до чего я дожил, если мои собственные слуги предпочитают держать в изголовье готовое к бою оружие?

– Потом с потолка спланировала записка с предупреждением, – снова взяла разговор в свои руки Ло. – А там и оповещение сработало. Нам сообщили, что защита дома была нарушена, во дворе в большом количестве находятся посторонние люди, поэтому нам лучше укрыться в подвале.

Я так же молча кивнул.

После первого нападения мы с Максом решили, что в экстренных ситуациях опрокидывания ваз может быть недостаточно. Поэтому я надиктовал Максу несколько вариантов сообщений на случай пожара, взлома и прочих неприятностей, и одно из них он, вероятно, этой ночью использовал.

– До подвала мы, правда, не добежали, – тем временем добавила Ло, вытерев кровь со щеки. – Они настигли нас у самой лестницы, поэтому пришлось сражаться. Но Ярнис и Бобо держались отлично. Да и дом помог: где потолок обрушил, где камнями кинулся. Не знаю, конечно, что произошло, но, похоже, на этот раз охотники привели с собой мага. И он что-то сделал с защитой: прорвал или как-то ее ослабил…

«Закоротил, урод, несколько важных нитей», – подсказал Макс, скинув с потолка короткую записку.

– После чего вокруг дома что-то загорелось, а потом так же быстро погасло, – добавила управляющая, когда я нахмурился.

«У них, оказывается, есть артефакты, блокирующие сигнальные нити, – снова вмешался Макс, скинув мне в руки вторую записку. – Они встраиваются в заклинания и намертво блокируют их работу. Мага я, правда, сжег, но защиту он успел испортить. Из-за чего ее закоротило, и я потерял над ней контроль».

– Вот отчего ты меня не услышал… – пробормотал я вслух.

«Да. Мне пришлось заблокировать связь с внешним миром и отключить второстепенные ресурсы».

Хреново. Похоже, хасаи не всех сиульцев перебили на Закатной. Кого-то люди Лоорга все-таки упустили, или же за прошедшие три недели в Гоар просочились новые команды охотников.

– Сколько их было? – спросил я, когда дочитал очередную записку и поднял голову.

Слуги переглянулись.

– Когда мы бежали к лестнице, в холл ворвались две команды охотников, – после небольшой паузы ответила Ло. – А третья направилась на второй этаж

Отлично. Значит, больше трупов нет и сюрпризов ждать уже не нужно.

– На этот раз охотники пришли и за вами тоже, господин. Простите. Это я их к вам привела.

Я только отмахнулся.

По большому счету у сиульцев ко мне могли возникнуть претензии и по другому поводу. Не так давно Таор сжег заживо одну из команд, и если слухи об этом уже доползли до клана, то они теперь по-любому не отвяжутся.

– Господин… – тихо позвала Тина, закончив перевязывать брата. – Господин, что нам делать?

Я встряхнулся.

– Вам – вернуться в свои комнаты, воспользоваться исцеляющими амулетами и отдыхать. А мне еще придется разобраться с защитой, чтобы магоуправляющий комплекс не перегорел к демонам собачьим.

– В коридоре напачкано, – шепотом напомнила горничная и опасливо покосилась на искореженную дверь. – Убрать бы надо, пока не протухли.

– Да. Трупы лучше прикопать, пока не рассвело, – неожиданно поддержал ее повар. – Давайте, я ими займусь, а Тина потом все вымоет?

Я удивленно посмотрел на здоровяка, который впервые на моей памяти решил высказать собственное мнение, но зацепился взглядом за Лорну, и вот после этого мне стало не до проблем с трупами – девчонка явственно посерела и, кажется, едва держалась на ногах. А потом я увидел, что вокруг ее левой ступни натекла небольшая лужица крови, и едва успел среагировать, когда сиулка без предупреждения закатила глаза и под испуганный вскрик Тины рухнула на грязный пол.

– Твою ж мать… – процедил я, подхватив обмякшую Ло на руки. Кажется, ее тоже ранили, причем гораздо серьезнее, чем Ярниса. – Так, народ! У нас остались в доме целые диваны?!

– В гостиной на первом этаже должен быть, – тут же откликнулся парень. – Там вроде не шумели.

– Тина, тащи чистые тряпки! Бобо, нагрей воды! Пакость, открой мне дверь и принеси из кабинета пару исцеляющих амулетов!

«Ули, отправь Первого сторожить периметр! И пусть перетащит эти чертовы трупы на изнанку, пока мы не начали о них спотыкаться!»

Слуги тут же засуетились и разбежались кто куда, пока я со всей доступной скоростью поднимался наверх. Сгрузив Ло на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, я торопливо осмотрел девчонку и глухо выругался, обнаружив два несерьезных пореза на плече и груди и одну, гораздо более опасную, рану на левом бедре.

Под широкими черными шароварами ее было почти не видно, и только тяжело обвисшая штанина выдавала Ло с головой. Перевязаться упрямая девчонка не успела. Однако, когда я пришел, она стояла ровно и ничем себя не выдала. Да и витающий в подвале насыщенный запах крови я списал на трупы, поэтому не сразу спохватился.

К счастью, смертельной рана не была – Ло всего лишь потеряла много крови. Поэтому спустя половину рина все порезы были тщательно промыты, обработаны и перевязаны, а глубокий обморок благодаря амулету плавно перешел в самый обычный сон, после которого девчонка должна была проснуться почти здоровой.

Потом я ушел, оставив Ло на попечение слуг. Почти до рассвета провозился с защитой, в конце концов просто выдрав из нее чужое заклинание и тем самым сняв блокировку сети. А ближе к полудню все-таки зашел проведать Ло и, увидев ее мертвенно-бледной и болезненно уязвимой, сжал челюсти.

Пожалуй, именно сейчас, здесь, стоя над спящей девчонкой, я неожиданно осознал, насколько же сильно не люблю клан Ночи, клан Песка, сиульцев в целом и братца Ло в частности.

Решить эту проблему можно было несколькими путями. К примеру, послушать Ло и отдать ее Чену, чтобы отвял. Сменить место жительства, скажем, уехав в загородное имение магистра Ноя в надежде, что клан туда не дотянется. Чтобы увеличить шансы на выживание, можно было поэкспериментировать с переездами, освоить методы конспирации. Или же использовать «ночников», чтобы не только в Гоаре, но и в империи между сиульскими кланами и архадскими наемниками началась полномасштабная война…

Велев Максу заблокировать дверь в гостиную, я опустился перед Ло на корточки, свистнул Пакости и, вместе с ней перейдя на изнанку, вытащил из-под рубахи бесценный дар мастера Аввима.

– Изь, придержи, – бросил я, прикладывая к браслету на лодыжке девушки артефакт-накопитель.

Раньше у меня не было возможности выполнить данное Ло обещание, поскольку для этого требовалось находиться в непосредственной близости от нее и одновременно то в реальном мире, то на изнанке. Однако сейчас, когда она крепко заснула, я смог без помех «растопить» спрятанное в ее браслете смертельное заклинание. И как только эта дрянь размякла, аккуратно оттянул ее в сторону.

Хвостяра, который не так давно помогал мне с артефактами сиульцев, без напоминаний поднырнул в образовавшееся между заклинанием и лодыжкой пространство, чтобы заклятие не касалось кожи. Я в это же самое время просунул под него пальцы с другой стороны, а затем медленно и осторожно потянул вниз.

Дрянь при этом активно сопротивлялась. Бессильно цеплялась щупальцами за магические нити. Болезненно корчилась, когда внимательно следящая за ней Пакость отцепляла эти щупальца одно за другим. Но в итоге все-таки сдалась и сползла с ноги, как грязный носок.

Когда я с отвращением отшвырнул его подальше, а Макс тут же спалил, Ло тихо вздохнула и перевернулась на бок, подложив под щеку ладошку. Она не проснулась даже тогда, когда я вышел с изнанки, а Изя без особых проблем перекусил обезвреженный браслет пополам.

Бросив его на стол и глянув на Ло в последний раз, я нахмурился и вышел из комнаты. А несколькими ринами позже, все хорошенько обдумав, достал из кармана рашшер и, связавшись с лессом Шоттолом, твердо сказал:

– Я согласен на стажировку.

– Рад за вас, лесс Саррато, – без всякого удивления отозвался глава магистрата. – И куда же вы решили отправиться, если не секрет?

Я припомнил последнее имя в списке и нехорошо улыбнулся.

– В Сиулью. К мастеру-артефактору Ю Чжи. С учетом обстоятельств, полагаю, это будет наилучший вариант.

– ЧТО-О-О?! КУДА ты собрался поехать?! – едва не сорвался на ультразвук Макс, когда в кабинете воцарилась тишина, а я откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. – В Сиул?! Да еще и прямиком в столицу?!

– Братец Ло так усердно зазывал меня в гости, что я, можно сказать, решил принять его любезное приглашение. Полагаю, он не успокоится, пока не получит мою голову, а мне висящие на хвосте убийцы уже поперек горла встали. Если в саду завелись осы, то вылавливать их по одной бесполезно. Надо сразу палить гнездо. Ты согласен?

– Олег…

– На самом деле нет большой разницы, где на нас нападут в следующий раз: здесь или в империи, – спокойно отозвался я, не открывая глаз. – Клан уже знает, кто я, какой магией владею и где живу. Даже если мы переедем в другое место, нас это не спасет. Рано или поздно они все равно придут, и мы даже не сможем предугадать, где и когда это случится.

– А в империи, полагаешь, сможем?!

– Там нас не ждут. Там мы можем диктовать клану время и место для встречи. К тому же империя – хорошее место для стажировки. Магическое искусство там развивалось другими путями. Восточные практики в Архаде не особо известны. Так что у местных мастеров есть чему поучиться.

– Хочешь двух хоттов убить одним ударом? – настороженно поинтересовался Макс. – Значит, ты не ради Ло решил отправиться на восток?

– Ее судьба не настолько меня тревожит, чтобы столь резко менять свои планы.

– Зачем же ты тогда ее освободил?

– Затем, что потом мне, возможно, будет некогда этим заниматься.

– А если она первым же делом надумаете отомстить не клану, а тебе?

– Тогда мне придется ее убить, – пожал плечами я. – Но не думаю, что до этого дойдет. От браслета я ее избавил, однако на желании брата убить нас обоих это не отразится. А я не собираюсь бегать от него по всему Архаду и каждый раз, выходя на улицу, озираться по сторонам. К тому же с появлением сиульцев шансы на то, что меня заметят каратели, растут в геометрической прогрессии. Если нас как следует прижмут, то рано или поздно Изя или Пакость обязательно меня выдадут. А когда у нас на хвосте повиснут сразу две военизированные организации, то против них я точно в одиночку не потяну.

– И поэтому ты решил разобраться хотя бы с одной из них? – скептически хмыкнул Макс. – Не проще ли тогда было начать с Ордена?

Я улыбнулся.

– В Ордене я уже был. Без артефактов каратели – никто. А уж лишить их любимых игрушек для меня не проблема.

Макс помолчал.

– А как же лаборатория? Твои артефакты? Книги?

– Оставим пока на изнанке. Слуг уволим. Дом законсервируем. Я теперь знаю, как это делается. «Ночников» предупрежу, что уезжаю надолго. Наверное, даже намекну, что получил интересный заказ, чтобы они не сильно удивлялись.

– А как насчет меня? – с тоской спросил Макс. – Сколько тебя не будет? Месяц? Год? Что за это время случится со мной, ты подумал?

Я открыл глаза и посмотрел на безупречно белый потолок.

– Вообще-то я надеялся, что ты поедешь со мной.

– Куда? В Сиул, до которого только по морю добираться недели полторы, а по суше и того больше?! – с невеселым смешком переспросил дом. А затем из-под потолка донесся еще один тоскливый вздох. – Нет, Олег. Столько времени без полноценного источника я не протяну. День… может быть, два. Максимум три. На большее моих резервов не хватит.

– А мои резервы ты не считаешь? – так же тихо спросил я. После чего достал из-под рубахи монету мастера Аввима и сжал в кулаке. – Ты, конечно, не мертвая душа, но все же тебя можно смело назвать полноценным обитателем изнанки. У тебя нет тела. Все, что тебе необходимо для жизни, это энергия. А у нас, если помнишь, есть универсальный источник для существ твоего вида. Все, что от тебя требуется, это доверие и согласие сменить твой большой и неудобный для транспортировки кристалл на что-то более компактное. Как считаешь, самый мощный из когда-либо созданных на Ирнелле накопителей для этого подойдет?

– Олег!

– Так как? – медленно повторил я, глядя на пошедший подозрительными трещинами потолок. – Ты согласен немного попутешествовать?

– Да! – выдохнул Макс, и мне на стол шлепнулся кусок штукатурки. – Хотт возьми, да! ДА! Я хоть на край света поеду, если ты дашь мне такую возможность!

Я с облегчением выдохнул.

– Тогда собирайся. Завтра я пойду искать для нас транспорт, а как только утрясем все дела, тут же и отправимся.

Макс вдруг издал странный звук.

– Не спеши… кажется, у тебя на горизонте нарисовалась внеочередная проблема: Ло проснулась и идет сюда.

Я окинул сумеречным взором коридор за дверью, подметил сверкающие в руке управляющей половинки золотого браслета и поморщился.

– Пожалуй, я вас оставлю, – малодушно слился Макс и умолк, а я пошел открывать дверь: Ло, как мне показалось, заслуживала объяснений.

При этом я полагал, что разговор у нас получится не из легких. Но Ло вместо того, чтобы задавать вопросы, просто молча зашла, положила перекушенный Изей браслет на мой стол и так же молча поклонилась. Казалось бы, обычный поклон, который был в ходу у уроженцев востока, но если знать, насколько нелегко Ло было его исполнить, то можно смело сказать, что одним этим жестом она умудрилась выразить и благодарность, и восхищение тем фактом, что я сдержал слово и вернул ей свободу.

Больше по этому поводу она ничего не сказала. И даже не стала спрашивать, как именно я сломал заклятие старого мастера-артефактора. Те несколько слов, что она уронила, когда смотрела в пол, я все равно не разобрал, но решил, что это такое витиеватое сиульское «спасибо».

А вот дальше произошло то, чего я не ожидал.

Когда Ло узнала, что мы уезжаем, то просто кивнула и спросила, когда планируется отъезд. Когда же я напомнил, что она больше ничем мне не обязана, девчонка лишь мягко улыбнулась. А когда она узнала, куда именно я собрался, ее лицо мгновенно закаменело.

– Могу ли я дать вам совет, господин? – после короткого молчания спросила она.

Я кивнул.

– Вам не стоит ехать одному. В империи чужаку непросто выжить. Особенно если у него нет влиятельного покровителя.

– Еще сложнее там будет без проводника, знакомого с местными обычаями. Поэтому хочу спросить: поедешь со мной? Рискнешь посмотреть в глаза родному брату?

– Да, господин!

– Я больше не твой господин, – со смешком напомнил я. – Меня, если помнишь, зовут Таор.

Бывшая горничная хищно сузила глаза и кивнула. А я поневоле посочувствовал главе клана Песка, которого только что приговорила к смерти эта милая девушка.

Гоар мы покинули только через три недели, так что времени на подготовку хватило с лихвой. Как выяснилось, даже в огромной столице не так-то просто найти приличное судно, которое напрямую, без заходов в многочисленные порты, отправится в столицу Сиульской империи.

Столкнувшись с неожиданной проблемой, я даже решил рассмотреть возможность путешествия по суше. Но угробить на него больше двух месяцев, когда по морю даже с остановками можно было управиться за пару недель, мне совершенно не улыбалось.

С плавсредством, как ни странно, выручил Бобо – узнав о скором отъезде, наш бравый повар перетряхнул старые связи и спустя несколько дней нашел надежное судно, с капитаном которого его связывала давняя дружба. Правда, отплыть сразу нер Рокко не мог: почти вся его команда была отпущена в увольнительные. Да и договор на поставку грузов он хоть и заключил, однако товары еще не погрузил. Поэтому нам пришлось ждать. Но образовавшуюся паузу я использовал с умом, успев за это время передать еще одну весточку Шарану, утрясти формальности с гильдией и приобрести необходимый для путешествия скарб.

Со слугами тоже проблем не возникло, хотя Тина искренне огорчилась отъезду. Даже заикнулась, что была бы не прочь остаться у меня в услужении и дальше, независимо от того, куда я направлюсь, но в Гоаре ее и брата держала пожилая мать, за которой нужно было присматривать. Да и я тащить с собой посторонних не планировал.

Тем не менее в Гоар я собирался вернуться, причем не позднее, чем через год. Поэтому, подумав еще раз, не стал никого увольнять, а просто переоформил договор найма. Так что теперь Тина с Ярнисом были не безработными, а всего лишь находились в отпуске. Бобо обещал за ними присмотреть, так что за прислугу я был спокоен. А вот о себе, Максе и Ло следовало позаботиться.

Перво-наперво я велел девчонке постричь и перекрасить волосы, а также изменить макияж, уделив особенное внимание осветляющим кремам. Лорна… да, снова Лорна, а не Ло… идею воплотила на «ура», благо опыт по изменению внешности у нее уже был. Так что после всех преобразований она превратилась из коренной уроженки Сиульской империи в очень даже симпатичную полукровку. Чей образ стал еще достовернее, когда я посоветовал ей научиться говорить на родном языке с акцентом.

С Максом трудностей не возникло – из кристалла в медальон его сущность перебралась без труда.

А вот насчет себя я не обольщался: подробное описание лесса Саррато наверняка отложилось в памяти каждого охотника из клана Ночи и каждого осведомителя из клана Песка. Подозревая, что в порту таких осведомителей будет немало, в Сиул я решил отправиться в другой личине. И, прикинув все «за» и «против», в конце концов остановился на матрице Лурра.

Да-да. Пожилой травник показался мне самым удачным вариантом, потому что в Гоаре… вернее, в той ее части, где я проживал… его никто не знал. Его ничто не связывало ни с гильдией, ни с Орденом, ни с «ночниками». К тому же он был почти одного роста и похожей комплекции с Таором. Да и вообще, не пристало Лорне путешествовать в компании здоровяка-карателя или озабоченного подростка. А вот присутствие старика Лурра рядом с красивой леди никого не удивит.

Оставалась одна проблема: продемонстрировать новую матрицу Ло и дать по этому поводу правдоподобные объяснения.

Когда я первый раз показался ей на глаза, девчонка, мягко говоря, опешила. И очень долго разглядывала появившегося перед ней старика с набрякшими веками, впалыми щеками и седыми лохмами вместо ухоженной шевелюры. Спасла меня лишь домашняя одежда, вовремя спрятанные под стол морщинистые руки и тихий, на грани шепота, голос с характерными интонациями, к которым Лорна уже успела привыкнуть.

Когда же я вскользь упомянул про косметику, она заметно расслабилась. Увидев спокойно сидящую у меня на плече Пакость, с явным облегчением кивнула. Но лишь разглядев на моей щеке мазок от отбеливающего крема в сочетании с нарочито оставленными на столе кисточками, окончательно поверила.

Само собой, визажист из меня никакой, однако в прошлой жизни у меня была одногруппница, чья мама работала гримером в театре и частенько развлекала гостей, перевоплощая себя и дочь в известных людей. На то, чтобы повторить ее подвиги, меня, разумеется, не хватило, но создать иллюзию грима, смею надеяться, я все-таки смог. А чтобы Лорна успела привыкнуть к новому облику, все последующие дни я провел в новой личине, заодно модернизируя доставшееся от травника тело.

– Нет, не так, – с сожалением покачала головой Ло, увидев однажды, как я спускаюсь с лестницы. – Господин, вам никто не поверит – при всей своей дряхлости вы слишком легко двигаетесь. Сгорбитесь. И ногами активнее шаркайте. А еще у вас зубов слишком много. Вряд ли кто-то поверит, что в таком возрасте вы сохранили полный комплект.

Я поспешно захлопнул пасть, признав замечание справедливым. После чего ушел к себе и за пару дней доработал образ с учетом выявленных проблем. А в день отъезда закутался в длинный плащ и нацепил широкополую шляпу, прикрыв лицо и от дождя, и от любопытных взглядов заодно.

Впрочем, в такую погоду, когда дождь льет как из ведра, а на потемневшем небе не осталось ни одного просвета, посторонних на улице не оказалось. Поэтому я спокойно погрузил опустевший особняк в стазис. Внимательно проследил, как специально нанятые люди крепят на закорках два здоровенных, окованных железом сундука. А когда извозчик щелкнул кнутом, еще и пальцы сложил на удачу, которая в чужом краю нам точно понадобится.

О том, как мы добирались до моря, рассказывать особо нечего, за исключением того, что капитан Рокко оказался полной противоположностью сложившегося у меня стереотипа бравого моряка. У низкорослого бородатого пузана, встретившего нас на палубе, не оказалось ни тельняшки, ни шляпы-треуголки, ни даже ручного попугая. Разве что зычный рев, который исторгался из его объемного брюха, всецело оправдал мои ожидания. Однако при всей своей неказистости нер Рокко оказался на удивление образованным человеком, и, пока судно не достигло низовий Шарры, всеми доступными способами развлекал своих единственных пассажиров.

Каюты нам, правда, достались не самые комфортные, однако их было две, причем достаточно просторных, чтобы забыть про остальные неудобства. Невкусная еда, расположенный вдалеке гальюн, надоедливый скрип такелажа… обстановка была непривычной. Посторонние шумы, особенно по ночам, откровенно раздражали. А коварные доски, так и норовящие прогнуться, заставляли то и дело посматривать под ноги в поисках дыр и потенциальных трещин.

Зато команда у нера Рокко, хоть и имела не самый презентабельный вид, была выдрессирована так, что в сторону Лорны ни одного косого взгляда не прилетело. Да и ко мне бывалые моряки относились как к неизбежному злу, которое проще не замечать, чем подкалывать.

А приколоться было над чем – как только судно вышло в море, я с неприятным удивлением обнаружил, что, оказывается, страдаю от морской болезни. Столкнувшись с подобными трудностями впервые, я сперва грешил на матрицу. Но потом заметил, как нервничает запертый в каюте Первый, поговорил с Ули, прислушался к Изе и понял – нет, Лурр здесь ни при чем. Это издержки исключительно звериной формы. Оказывается, когда под лапами не имелось твердой опоры, а вместо привычной земли скрипели старые доски, мои привыкшие к подземельям звери испытывали сильный дискомфорт. Причем даже те, кто пожелал стать обычным довеском к телу вожака.

Из-за возникшей проблемы я больше не мог долго находиться на палубе или лишний раз увидеться с Лорной. От зрелища бескрайней синей дали меня штормило. А несильная, но почти постоянная качка и отсутствие земли на горизонте вызывали подспудную, ничем не мотивированную, но до отвращения упорную тревогу, которую усугубляло стойкое ощущение тошноты.

Кстати, улишши быстро нашли выход из ситуации – Первый, для которого я специально заказал сундук, обшитый не только снаружи, но и изнутри тонкими листами железа, просто впал в глубокую спячку и всю дорогу нагло продрых в своем мини-логове. Тогда как я за время путешествия порядком измаялся и лишь стараниями Пакости не загнулся. Стимулятор, которым изо дня в день исправно пичкала меня нурра, немного ослаблял симптомы мерзкой болезни и позволял хотя бы раз в день заталкивать в себя стряпню корабельного повара. Но даже так к концу путешествия я был похож на упыря, которого начала побаиваться даже Лорна.

Когда же в один из вечеров на горизонте замаячил освещенный множеством огоньков берег, радости моей не было предела. Едва сходни ударились о хлипкий причал, я под тихий хохоток матросов буквально слетел на благословенную землю и мог бы ее расцеловать от избытка чувств, если бы не знал, что на этот самый причал с утра до вечера смачно плюют, сморкаются и без стеснения гадят прямо на доски.

Капитан Рокко распрощался с нами на удивление тепло. Плату за проезд принял с достоинством и ничего не сказал, когда я отдал ему чуть больше, чем оговаривалось. Пока из кают вытаскивали вещи, один из парней отыскал свободный экипаж, который в скором времени доставил нас с Ло в гостиницу. И уже там, выпустив и накормив своих зверей, я рухнул на аккуратно заправленную постель и мгновенно отрубился. Вплоть до следующего утра, которое впервые за долгое время обещало быть по-настоящему добрым.

Когда Лорна зашла в комнату, я уже встал, был умыт, одет и как раз прикидывал, где бы позавтракать. После почти двух недель вынужденной голодовки аппетит у меня проснулся зверский, и даже припасенных Пакостью «жемчужин» не хватило, чтобы полностью его заглушить.

– Господин? – Лорна, споткнувшись от неожиданности на пороге, быстро прикрыла дверь. – А вы не рано?..

Я пригладил мокрые волосы.

Нет, милая, не рано. Вчера на пристани к нам уже подходил подозрительный субъект, который заинтересовался нашими персонами. О чем вы говорили, я, конечно, не понял – сиульский мне пока недоступен, однако тот тип очень настойчиво интересовался багажом. И перестал указывать на сундуки только после того, как ты всунула в его сухую ладошку полновесный золотой.

При этом опись имущества мужичок все равно составил и просветил нас с тобой каким-то хитрым артефактом, замаскированным под обычную книжку. Ты этого, правда, не заметила, а вот меня сумеречное зрение еще не подводило. Я так полагаю, с помощью «книжки» мужичок не только сундуки проверил на предмет магической контрабанды, но и наши ауры считал. А то, может, и внешность запечатлил – мне показалось, что в устройстве была миниатюрная запоминающая пластина. Ну а поскольку после этого нам благополучно позволили покинуть порт, за экипажем до самой гостиницы никто следом не шел, да и за целую ночь по наши души никто не явился, то можно сказать, что маскарад себя оправдал и мы не привлекли ненужного внимания.

Более того, вчера моя аура была совершенно обычной, и тот мужичок наверняка добросовестно записал, что в столицу прибыл очередной смертный, который не представляет для кланов ни малейшего интереса. По всем параметрам я для него не маг. К тому же прибыли мы поздно вечером, добирались до гостиницы в темноте, да еще и закутанные в плащи до самых бровей. Но именно поэтому мой маскарад уже можно отменить, тогда как ты, моя хорошая, еще какое-то время походишь в гриме.

– Ты обещала не называть меня господином, – напомнил я, одарив девушку изучающим взглядом.

Лорна отвела глаза.

– Извини. Я постараюсь.

– Таор, – тихонько подсказал я.

– Таор, – послушно повторила она и, поколебавшись, отступила обратно к двери. – Я закажу завтрак. А потом попробуем отыскать мастера Ю Чжи. Если он действительно такой известный артефактор, как говорят, то наверняка нам подскажут, где его найти.

Я кивнул, а когда Лорна ушла, присел на краешек постели и задумчиво воззрился на принюхивающегося с изнанки улишша.

Когда мы только планировали это путешествие, одним из условий я поставил то, чтобы гостиница была построена преимущественно из камня. Ло, знавшая город как свои пять пальцев, о такой гостинице вспомнила, так что пребывание в сумеречном мире не доставляло улишшу особого дискомфорта. Магией тут тоже не пахло, никакой защиты на окнах и дверях не имелось. Ну а металлический короб, в котором улишш провел большую часть пути, я уже вынул из сундука и запихнул в угол, чтобы нурру было удобнее.

– Значит, точного адреса у тебя нет? – вдруг тихонько раздалось из-под рубахи.

Я чуть не вздрогнул, услышав голос Макса и почувствовав, как дернулась фэйталовая цепочка.

Тьфу ты. Едва не забыл, что Макс теперь всегда рядом. На море он старался лишний раз меня не раздражать, да и некогда ему было – осваивал новое вместилище. Поскольку источник – это не специально подготовленный кристалл, то возможности Макса существенно уменьшились. В частности, теперь он мог видеть лишь из сумеречного мира. Был лишен большинства прежних умений. А для того, чтобы заговорить, должен был воспользоваться специальным заклинанием, которое я разместил на поверхности монеты.

– Олег? – настороженно переспросил друг, не услышав ответа.

Я отмер.

– Нет. Адреса мастера Чжи я не нашел. В бумагах лесса Шоттола был указан только город, но это не гарантирует, что наш маг по-прежнему живет в Сиулье.

– Ну хоть какую-то информацию ты по нему нашел, когда рылся в архивах гильдии?

– Да. Если документы не врут, то мастеру Ю Чжи сейчас должно быть около восьмидесяти. Долгое время он считался одним из лучших артефакторов Альянса. А еще он был единственным, кто удостоился личного приглашения в Ковен от действующего главы, но отказался от этой чести в силу возраста и слабого здоровья. Про здоровье скорее всего приврал – будь мастер серьезно болен, то черта с два сумел бы дожить до преклонного возраста. Я просмотрел память учителя – друзьями они с мастером Чжи никогда не были, а последний раз общались лет сорок назад. Но магистр Ной остался о нем довольно высокого мнения. С его же подачи старого артефактора когда-то приглашали в Ковен. Только мастер не захотел связывать себя работой в Ковене. Вместо этого он отошел от дел и уже много лет не представлял в гильдию новых учеников. Последний раз его якобы видели в Гоаре лет десять назад. Во время празднования очередной годовщины основания Гоарского королевского университета. Потом он снова уехал, и с тех пор о мастере Чжи в Архаде никто и ничего не слышал, за исключением того, что сведений о его смерти в резиденцию гильдии не поступало.

Макс негромко кашлянул.

– М-да. Негусто. И как ты собираешься его искать?

Я пожал плечами.

– Артефакторы такого уровня редко остаются без работы. Если не найдем сами, то его изделия подскажут, где искать. Мастер Чжи мог сменить имя, адрес, но не род деятельности. Так что поспрашиваем у торговцев, прогуляемся по магическим лавкам… наверняка кто-то что-то да слышал. Вопрос в другом – как убедить старика взять меня на стажировку? Лесс Шоттол сразу предупредил, что это будет сложно, но для меня мастер Чжи – единственно возможный вариант.

Макс надолго задумался, а я тем временем накормил улишша, свистнул Пакости и, дав ей возможность нырнуть в карман, отправился завтракать.

Как мы и договаривались, Ло еще с вечера заново перекрасила волосы, изменила макияж, поэтому сейчас не походила не только на себя прежнюю, но и существенно отличалась от той леди, что так уверенно общалась вчера с ушлым «таможенником». Сейчас ее грива стала пепельной и была завязана в простой конский «хвост». Помимо этого, у Ло появилась длинная челка. Да и гардероб она сменила, превратившись из незнатной, но достаточно состоятельной леди в обычную серую мышку, которая благодаря гриму еще и казалась гораздо старше, чем на самом деле.

– Отлично выглядишь, – негромко похвалил я, присаживаясь за низенький столик.

Сиульцы в принципе не отличались богатырским сложением, поэтому ни сами дома, ни мебель в них не были рассчитаны на крупных гостей. Безусловно, в гостиницах владельцы были вынуждены ориентироваться на чужаков, однако Ло выбрала для нас не самый популярный у приезжих «отель». По этой же причине комнатушки здесь были маленькими, притолоки – низкими, коридоры – тесными, лавки в обеденном зале – узкими, а лестницы – очень крутыми. К тому же ни хозяин, ни слуги не владели архадским, и я мог только догадываться, какой заказ Лорна надиктовывает узкоглазому мальчишке.

– Я представила тебя как господина Сарто, – тихо отозвалась Ло, когда пацан ее выслушал и, прочирикав что-то в ответ, убежал. – Ты – заядлый путешественник, который интересуется традициями и культурой востока. Хозяин уже знает, что ты будешь часто уходить на прогулки. И еще я пообещала ему золотой за любые сведения об известных столичных артефакторах, какие он только сможет добыть.

– Он не удивился, что ты распоряжаешься моими деньгами?

– Я представилась ему как твоя на-аси.

Я хмыкнул.

Вот и еще одна особенность Сиула: для женщин здесь предусматривалось больше социальных ролей, чем в Архаде. Там в зависимости от происхождения дама могла быть или благородной леди, или обычной работягой, или же шлюхой. А вот в империи женщина могла еще и служить. При этом если она выполняла роль секретаря и помощника, то ей присваивалось звание «на-аси». От сиульского «нану» – «помощник» и «аси» – «служить». Если она умела обращаться с оружием и совмещала свои обязанности с работой телохранителя, то получала к званию приставку «ри», сокращенно от «рину» – «защищать, охранять». Ну и наконец, дама могла сочетать основную работу с оказанием интимных услуг, и тогда ее называли «са-аси». От сиульского «сатт» – «постель», и это считалось вполне нормальным.

При этом о статусе дамы знающий человек мог догадаться, всего лишь внимательно на нее посмотрев. Длина, цвет и фасон платья, наличие или отсутствие оружия, особенности прически… каждая мелочь имела значение. Поэтому Лорна, надев сегодня простое черное кимоно, поступила абсолютно правильно.

Я тоже не стремился привлекать к себе внимание, поэтому магические кольца снял, а выглядел сейчас так, как мог бы выглядеть в глазах местного населения среднестатистический чужак. Достаточно состоятельный, чтобы носить хороший камзол и позволить себе нанять полукровку на-аси, и достаточно смелый, чтобы путешествовать без охраны.

– Думаю, лучше начать поиски с храма Ветра, – проговорила Ло, когда нам принесли завтрак – заманчиво пахнущую кашу из какой-то местной крупы, а также овощи и свежий хлеб. – Все маги империи так или иначе проходят через этот клан. А еще рядом с храмом много лавок с магическими артефактами. Возможно, мастер Чжи иногда там появляется.

Я кивнул.

Сиулья была вторым городом, который я посетил на Ирнелле, и первым, где имелись храмы. В Архаде, как я уже упоминал, официальной религии не существовало. А вот в империи некое ее подобие имелось. Только роль богов здесь выполняли не мифические сущности, а четыре основные стихии, которых почитали достаточно, чтобы выстроить в их честь огромные храмы.

Храмам, как следовало догадаться, покровительствовали кланы. Храм Ветра, символизирующий воздушную стихию, находился под защитой магов. Храм Солнца олицетворял собой силу и мощь огненной стихии, живым воплощением которой считался император. Храм Песка, соответственно, символизировал стихию земли. И, наконец, храм Воды находился под защитой клана Ночи, а его название тесно ассоциировалось у местных жителей с темными и смертельно опасными морскими глубинами, где, по слухам, водилось немало чудовищ.

Признаться, когда мы еще только готовились к посещению Сиульи и Ло рассказывала о местных особенностях, мне уже тогда было любопытно. Запутанные местные традиции, особенности уклада, какая-никакая, но все-таки религия… все это смутно напоминало древний Китай с его загадками, тайнами и неповторимой культурой. Но если до земного Китая я в свое время так и не добрался, то здесь, на Ирнелле, у меня появилась уникальная возможность взглянуть на его аналог своими глазами.

Первое, что меня поразило, едва мы вышли за дверь, – это шум. Этакая адская какофония, в которой на фоне ровного гула людских голосов слышался грохот колес от проезжающих мимо повозок, поскрипывание деревянных бортиков, покрикивания возниц, а также позвякивание полых металлических трубочек, гроздью подвешенных над крыльцом.

Гостиница, которую выбрала для нас Лорна, стояла на перекрестье сразу трех дорог. Ее резко зауженный, смутно похожий на корабельный нос, фасад сильно выдавался вперед и в разгар дня походил на морской утес, который со всех сторон омывался человеческим морем.

Вот же черт. Вчера вечером здесь было тихо и пустынно, а с утра вон сколько народу набежало. И все куда-то спешат, торопятся, громко балакают на своем тарабарском языке…

Что еще меня поразило, так это одежда. В Гоаре я привык, что народ одевается по-простому и старается использовать преимущественно светлые и одновременно легкие ткани. Местные же жители предпочитали носить темные, многослойные и просторные одежды, в которых не сразу и поймешь, кто перед тобой – мужчина или женщина, ребенок или старик.

Еще одно отличие Сиульи от Гоара – это шляпы. Нет, в Архаде их тоже носили, но то были приличные шляпы, матерчатые или кожаные. А здесь головные уборы плели из соломы. Вернее, это бедняки плели их из соломы, да еще и по одному лекалу, отчего казалось, что вокруг тебя находятся братья-близнецы, причем родом из одного инкубатора. А вот аристократам, наоборот, считалось зазорным покрывать голову. Ведь когда ты беден, ты один из многих, а знатного человека должно быть видно издалека.

Ло, кстати, едва сойдя с крыльца, тоже надвинула на глаза шляпу, моментально слившись с толпой. Тогда как я возвышался среди низкорослых сиульцев почти на голову.

Отдельно стоило отметить, что столица Сиульской империи была построена на склоне огромной горы, верхушку которой венчал роскошный и недосягаемый для простых смертных императорский дворец. А застройка велась широкими полосами наподобие рисовых террас, от расположения которых зависела престижность того или иного района.

Всего таких террас насчитывалось двенадцать, не считая той, которую занимал дворец. Нижние шесть отводились под бедные кварталы, с седьмой по десятую – под средний класс, ну а последние две занимала исключительно знать. Там же, на двенадцатой террасе, располагались и храмы. При этом переходы между верхними террасами были сделаны в виде лестниц, поэтому верхом туда можно было попасть только по одной-единственной дороге. Тогда как остальным приходилось топать ножками, причем в гору, по жаре. Или нанимать паланкин, чтобы проехаться до храма, как махараджа.

Правда, о паланкине я вспомнил не сразу, а переться по центральной улице, что шла от порта прямиком до ворот императорского дворца и была запружена еще больше, чем второстепенные улочки, мне не хотелось. Поэтому до десятой террасы мы добирались окольными тропами, угрохав на дорогу больше двух с половиной ринов.

Улицы…

Улицы в Сиулье оказались до отвращения узкими. Из-за дефицита пространства дома в столице росли преимущественно вверх, а не вширь, поэтому трех- и четырехэтажные строения здесь не были редкостью. Заборов между ними практически не имелось, но некоторые двери вели с улицы не в дом, а в коридоры между зданиями. Порой настолько тесные, что в них было сложно разминуться даже вдвоем. И настолько протяженные, что там было очень легко заблудиться.

Собственно, для меня вся Сиулья выглядела этаким лабиринтом, в который без проводника лучше не соваться. В прошлый свой визит Таор уже успел его немного узнать, поэтому далеко не все здесь было для меня в новинку. Но когда мы добрались до верхних террас, я все-таки тихо присвистнул: а ничего так живет местная знать. Широкие улицы, разбитые тут и там мини-парки, утопающие в зелени дома… Да и количество вооруженных людей зашкаливало за все разумные пределы.

– Каждая знатная семья имеет свою гвардию, – тихо сказала Ло, когда проследила за моим взглядом. – Но здесь не только они. Посмотри налево. Видишь? Это люди из клана Ветра. Здесь их территория.

Я покосился в указанную сторону и мысленно кивнул. Крепкие мужички. Такие на колбасу нашинкуют и не вспотеют. Да и доспехи у них не кожаные, а стальные. Причем с каким-то хитрым узором и отчетливо отливающие на солнце серебром.

Неужто фэйтал?

Да ну. Где бы они столько металла накопали?

Зато насчет принадлежности к клану Ло не ошиблась: на левой стороне груди у каждого воина был выгравирован значок в виде нескольких горизонтально расположенных линий, чуть смещенных друг относительно друга. Этакая стальная лесенка. А может, символически изображенный ветер?

– Храмовая стража, – так же тихо сообщила Ло, когда мы прошли мимо. – Все прилегающие районы охраняются ею. Клан Ветра и клан Песка патрулируют весь одиннадцатый уровень. Клан Ночи охраняет большую часть следующего, ну а подступы ко дворцу и выше стерегут исключительно воины клана Солнца.

Я хмыкнул.

С такой охраной сиульцам и городская стража не нужна. А если посчитать, сколько тут воинов от каждого знатного дома обитает, то это уже полноценная армия получается. Неудивительно, что за всю трехтысячелетнюю историю империи верхние террасы Сиульи еще ни разу не были захвачены чужаками.

А вот и пресловутый храм Ветра…

Я остановился перед выкрашенной в ярко-алый цвет каменной аркой, обрамленной низкорослыми кустиками, и присмотрелся. За аркой начиналась широкая, вымощенная камнем дорога к деревянному… не знаю даже, как его и назвать: то ли терем, то ли пагода. Одним словом, к храму, отделенному от остального города распахнутыми настежь воротами. Над ними, угрожающе раскачиваясь на ветру, нависала массивная золотая табличка с тем же символом, что и на доспехах храмовой стражи. А влево и вправо от нее убегала мощная крепостная стена, поверх которой сиульские маги не поскупились наложить многоуровневую магическую защиту.

Едва на нее взглянув, я посоветовал Ули вернуть Первого на ту самую крышу, откуда он только что спрыгнул: мало того, что защита была рассчитана и на изнанку, так в ней еще и встречались незнакомые элементы.

На подступах к храму нас никто не остановил. Ни возле арки, ни за воротами. Да и внутри храм Ветра меня удивил – как оказалось, здание, которое я изначально принял за терем, не имело потолка и представляло собой открытую, вымощенную идеально подогнанными друг к другу плитами и огороженную со всех сторон стенами площадку, по которой свободно гулял ветер. Ни алтаря, ни ритуальных чаш, ни лавочек для посетителей… ничего этого не имелось и в помине. Единственным предметом интерьера была небольшая, высотой всего метра полтора, каменная стела, вокруг которой тугим водоворотом закручивался воздух и рядом с которой было крайне затруднительно сохранять равновесие.

Двое местных парней, которые в этот самый момент как раз пытались к ней приблизиться, были вынуждены сильно наклониться вперед, чтобы устоять на ногах. Одежда на них едва не рвалась от порывов ветра, шляпы они были вынуждены придерживать руками. Но даже так, упорно сопротивляясь, они смогли подойти только на два десятка шагов, после чего обоих начало неумолимо отталкивать к выходу. И довольно быстро парни отступили, напоследок низко поклонившись непокорной стеле.

– Храм открыт для всех желающих, – пояснила остановившаяся рядом Ло, низко опустив голову. – Здесь нечего ломать или красть, поэтому стражи внутри нет. Но если желаешь, можешь проверить свою стойкость. Говорят, если загадать желание и прошептать его ветру, он непременно услышит и отнесет туда, где твоя просьба может исполниться. Чем ближе подойдешь к алтарю, тем больше шансов, что желание сбудется.

Я недоверчиво покосился на девушку.

– Те парни, по-твоему, далеко прошли?

– Перед алтарем проведена черта, – кивнула она, следом за мной глянув на пятящихся к воротам молодых людей. – Своеобразная граница, после пересечения которой можно быть уверенным, что ты на правильном пути. Если ты смог заступить за черту вопреки сопротивлению ветра, значит, твоей силы воли достаточно, чтобы добиться желаемого.

– То есть ребята все-таки не зря старались?

– Скорее всего, – едва заметно улыбнулась Ло. – Посмотри сам: они не выглядят разочарованными. Кстати, черту каждый день рисуют заново. Когда ближе, когда дальше от алтаря. Поэтому никто не знает, какой силы испытание тебя ждет при очередном посещении храма. И в этом есть определенный смысл, ведь когда испытание меняется, к нему нельзя заранее подготовиться.

Хех.

Сиульцы, как недавно выяснилось, были людьми не просто верующими, но дико суеверными. Они верили в приметы, в амулеты от сглаза, в вещие сны, всевозможные предчувствия, знамения и черт знает что еще. Ни одно важное начинание не обходилось без предварительного визита в храм, от банальной посевной до свадеб, похорон и объявления войны. На каждое действие требовалось благословение, поэтому до заветной стелы народ стремился добраться во что бы то ни стало.

– Как думаешь, мне стоит попробовать? – вполголоса обронил я, глядя, как растрепанные сиульцы покидают зал, о чем-то возбужденно переговариваясь.

– Если ты даже не попытаешься, это будет выглядеть странно. Зачем же заходить в храм, если не попросить благословения у стихии?

– Тоже верно, – пробормотал я и решительно двинулся к стеле, чтобы, так сказать, исполнить свой туристический долг.

Идти оказалось на удивление тяжело. Едва я покинул уступочек возле входа, как ветер внезапно окреп и начал ощутимо давить на грудь. Чтобы уменьшить сопротивление воздуха, я развернулся боком и довольно спокойно прошел половину расстояния, после чего ветер усилился еще больше, и идти стало намного сложнее. При этом ветер не просто пытался ударить меня в грудь – его порывы теперь налетали то с одного бока, то с другого. Настолько целенаправленно, что я даже заподозрил наличие магии, но как ни приглядывался, так и не смог углядеть поблизости признаков хоть какого-нибудь заклинания.

Шагов за двадцать до стелы ветер стал таким сильным, что следующие несколько шагов я сделал на чистом упрямстве. Магией пользоваться не стал – это было неспортивно. А когда уперся в невидимую стену и одновременно с этим пересек намалеванную на полу краской черту, решил, что дальше идти нет смысла.

Однако при этом я не учел мнения хвостяры, который в силу звериной натуры не захотел сдаваться какой-то стихии. Как только я остановился, Изя выбрался на изнанку и, изогнувшись, уперся зубастым концом в плиту под ногами, тем самым создав для меня опору. А затем ощутимо подтолкнул в сторону стелы, хотя я честно просил его не лезть.

Мне это не понравилось. Какой смысл упорствовать, если в богов я не верил, а в благословении стихии не нуждался? Однако как только я сумел приструнить соседа и попятился назад, одна из плит под моими ногами качнулась, там что-то тихонько скрипнуло, хрустнуло, а свирепо рвущий полы моего камзола ветер внезапно сменил направление. И вместо того чтобы с удвоенной силой дунуть мне в рожу, сделал финт ушами – резко вильнул и с такой силой пнул с тыла, что я, потеряв равновесие, ласточкой пролетел оставшиеся до стелы метры и едва не вмазался в нее на полном ходу.

Хорошо, что Изя вовремя метнулся вперед и, воткнувшись иглами в камень, помог затормозить, иначе быть бы мне размазанной по каменюке лепешкой. Зато когда я уперся в стелу обеими ладонями, в храме воцарилась гробовая тишина. Ветер мгновенно стих. А я обалдело вытаращился на ровную поверхность стелы, где сверху обнаружилось крохотное, едва заметное углубление, внутри которого покоилась такая же крохотная, с горошину, невесть откуда взявшаяся «жемчужина».

Хотя нет. Не «жемчужина», а молочно-белый, тщательно отполированный кристалл неизвестного происхождения.

Я выковырял его из выемки и взвесил на ладони.

Не бриллиант – слишком тяжелый, да и запах совсем другой. Камней с такой окраской я на Ирнелле еще не встречал, и это было странно вдвойне. Но больше всего я удивился, когда подключил второе зрение и понял, что в действительности никакой магии ни в стеле, ни в храме действительно не было. Вероятно, в одной из плит находился механизм, отключающий искусственно созданный ураган. Но если это не магия, то как сиульцам удалось сконцентрировать и направить такой мощный поток воздуха? Да еще и заставить его менять направление?

Я обернулся, чтобы расспросить об этом Ло, но внезапно обнаружил, что она уже не одна. Растерянная, растрепанная и откровенно напуганная, девчонка стояла у дверей и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. А рядом с ней, с ленцой подпирая косяк, находился человек, которого я совершенно не ожидал здесь увидеть.

– Впечатляюще, – медленно проговорил невесть откуда взявшийся в центре Сиульи мастер Тан, и в сгустившейся тишине раздались размеренные, пугающе громкие аплодисменты. – Оказывается, у вас много талантов, лесс Таор.

Я прищурился.

– Да и у вас немало достоинств. Например, поразительная интуиция. Или умение с легкостью отыскивать нужного человека в большом городе.

– Поговорим? – как ни в чем не бывало предложил убийца, когда я подошел вплотную.

Я заглянул в холодные серые глаза.

– Лорна, где-нибудь поблизости есть тихое и свободное от посторонних местечко?

Девушка настороженно кивнула.

– Мастер Тан, после вас…

– Благодарю, – невозмутимо отозвался мастер-хасаи, после чего отвернулся и преспокойно покинул храм, не побоявшись показать мне спину.

Как ни странно, но на выходе из храма нас никто не остановил. Похоже, моя маленькая выходка осталась незамеченной. Да и мастер-хасаи внимания стражи не привлек. Элегантный камзол светло-голубых тонов, начищенные до блеска сапоги, богато расшитый пояс, красиво уложенные светлые волосы, безмятежное выражение на расслабленном лице… Если бы не глаза, даже я бы, наверное, обманулся. Но их убийца благоразумно спрятал в тени широкополой шляпы. А те четыре пары кинжалов, которые я углядел сумеречным зрением, были умело скрыты под одеждой.

Ун через десять Лорна привела нас в уютный, абсолютно пустой дворик, отгороженный от улицы каменной стеной и широкой деревянной аркой. Типично восточное явление, между прочим. Этакий мини-парк, украшенный пышными кустами и невысокими деревьями, а в центре имеющий крохотный водоем с такими же крохотными рыбками плюс деревянные скамейки, окружающие маленький прудик с четырех сторон.

Скамейки, правда, были низкими и откровенно неудобными для людей с ростом выше среднего. Так что присаживаться никто из нас не стал. Ло, перехватив мой выразительный взгляд, осталась у арки, а мы с хасаи остановились у воды, как двое давних знакомых, нашедших общую тему для разговора.

– Что привело вас в Сиулью, мастер Тан? – решил проявить вежливость я.

Убийца бросил в мою сторону острый взгляд.

– Заказ, разумеется.

– Хм. Надеюсь, вы прибыли не по мою душу?

– Нет, – спокойно отозвался хасаи. – Но в некоторой степени мой заказ действительно связан с вами, поэтому я счел необходимым с вами встретиться.

Я мысленно присвистнул.

– Любопытное начало… чем же я заинтересовал вашего нового заказчика, позвольте спросить?

– Не заказчика – гильдию, – так же спокойно сообщил хасаи. – И не столько вы, сколько один ваш приятель, который обожает гулять ночами по крышам.

– С чего вы решили, что мы приятели?

– Корону первого короля он бы вам просто так не принес. А средств на ее приобретение у вас бы определенно не хватило. В бескорыстность этого человека я тоже не верю, поэтому остается только… дружба? Или же старый долг, который он таким образом вам отдал.

– Откуда вам известно, какими средствами я располагаю? – Я посмотрел на убийцу с почти искренней обидой. – Может, у меня в подвале фэйталовое месторождение внезапно открылось.

– Не исключено. Я даже готов предположить, что на нем незаконно работают те самые сиульцы, которых я не так давно считал без вести пропавшими.

– А что? – откровенно задумался я. – Хорошая идея. Смотрите, как здорово она все объясняет…

Мастер Тан усмехнулся.

– Вот именно. Даже ваше присутствие в Сиуле выглядит вполне правдоподобным.

– То есть, по-вашему, сюда я приехал, потому что мне рабов в каменоломнях не хватило? Старые передохли, и теперь понадобились новые? А поскольку из Гоара вы всех сиульцев недавно выперли, то я прибыл на их историческую родину, чтобы незаметно похитить и переправить в Архад пару-тройку сотен несчастных, которых потом сгною в незаконно вырытых штольнях?

Мастер хасаи повернулся и внимательно на меня посмотрел.

– Если в империи бесследно исчезнет энное количество местных жителей, то гильдия не будет иметь ничего против. Однако некоторое время назад до ее руководства дошла информация, что человек, о котором мы говорим, получил крупный и долговременный заказ. Причем с высокой степенью вероятности этот заказ связан именно с вами. Поскольку некоторое время назад у вас, лесс Таор, возникли разногласия с временным главой гильдии магов, а перед этим случился серьезный конфликт с кланом Песка, то у нас возникло предположение, что ваш внезапный отъезд и обсуждаемый ранее заказ тесно связаны между собой. Присутствие здесь девушки, предположительно являющейся причиной второго конфликта, это только подтверждает. Возможно, мы могли бы друг другу помочь?

– Какие длинные руки у мастера Лоорга, – вполголоса посетовал я. – А уши и того длиннее. Неужели гильдия решила, что я собрался воевать с местными кланами?

– В таких ситуациях чаще всего нет необходимости действовать открыто, – тонко улыбнулся убийца. – Достаточно убрать со сцены всего пару человек, и проблема будет решена. Нужно только найти того, кто сумеет это сделать.

Я прищурился.

– Иными словами, вы предлагаете мне свои услуги?

– Скажем так: гильдия заинтересована в скорейшем разрешении конфликта с кланом Песка и была бы не против, чтобы он разрешился в вашу пользу.

– Значит, вы предлагаете мне заказ…

– Да, – не стал отпираться убийца. – На этот раз наши цели совпадают.

Ха-ха. В первую нашу встречу ты собирался меня убить, а теперь, понимаешь ли, цели у нас совпадают! Бедняга Чен. Здорово же ты надоел «ночникам» в Гоаре. Зато теперь если тебя не прибью я, то непременно достанут они.

– Благодарю, – со смешком отозвался я, прикинув про себя варианты. – Предложение само по себе интересно. Даже заманчиво. Но я привык справляться своими силами.

– Что ж, ваше право, – ничуть не огорчился мастер Тан и, достав из кармана рашшер, протянул мне. – Если передумаете, дайте знать.

Я благодарно кивнул:

– Непременно.

Хасаи после этого развернулся и как ни в чем не бывало покинул двор, снова нацепив на себя маску добропорядочного туриста. А я задумчиво посмотрел ему вслед и, как только он скрылся из виду, позвал Ули.

«Пусть Первый за ним проследит. Я хочу знать, сколько с ним прибыло народу, где они поселились, чем занимаются и с кем ведут дела».

Малыш понятливо пискнул, и почти сразу изнанка рядом со мной опустела.

– Господин? – тихо спросила подошедшая Ло, от волнения снова забыв, что я уже давно разрешил обращаться к себе по имени. – Господин, что это было?

– Ничего страшного, – рассеянно отозвался я. – Просто старый знакомый зашел поздороваться.

– Это ведь убийца? – снова спросила Ло, внимательно на меня посмотрев. – Тот самый, который навещал вас в Гоаре?

– Да.

– Он опасен?

– Не сейчас.

– Таор…

Я перевел взгляд на откровенно взволнованную девушку.

– Не паникуй. Мастер Тан приехал сюда не затем, чтобы мешать нашим планам. Напротив, он был так любезен, что даже предложил свою помощь.

– Почему ты ему отказал?

– Потому что он не назвал цену. А сделки вслепую я ни с кем не заключаю.

Вернее, УЖЕ не заключаю. Шэд меня от этого отучил.

Следующие два с небольшим рина мы потратили, чтобы обойти близлежащие лавки с артефактами, которых, как и обещала Ло, рядом с храмом оказалось немало.

Однако, как выяснилось, большую часть товаров в них нельзя было назвать ни магическими, ни артефактными. Чаще всего там продавались обычные подделки из числа тех, что красиво выглядят, завлекающе блестят, поэтому их очень выгодно втюхивать охочим до диковинок чужакам.

Ло только посмеивалась, глядя на мое кислое лицо при виде разложенных, подвешенных к потолку и старательно выставляемых напоказ «амулетов» от сглаза, дурных вестей, прыщей, запора, поноса и золотухи. А заодно аккуратно расспрашивала торговцев насчет нашего мага. Но к сожалению, ни один из них не знал мастера Ю Чжи в лицо и даже припомнить не смог, появлялись ли когда-либо в продаже артефакты с инициалами такого мастера.

Пока мы бродили в поисках старика, Ло успела просветить меня насчет кристалла, который я добыл в храме Ветра. Как оказалось, это очень редкий минерал, который сиульцы добывали буквально-таки в микроскопическом количестве. Для чего его использовали, она толком не знала, однако у магов он пользовался большим спросом. И если бы я надумал его продать, то из желающих мгновенно выстроилась бы очередь.

Поскольку продавать я пока ничего не собирался, то добытый кристалл попросту сунул в карман. И к сожалению, это оказался тот самый карман, где дремала вечно голодная Пакость. Когда я ее потревожил, нурра проснулась, и почти сразу изнутри донеслось довольное урчание. А потом и не менее довольное чавканье. Я спохватился, но было поздно – от кристалла остались рожки да ножки. Так что возможность заработать благополучно стухла, так толком и не оформившись во что-то конкретное.

Владелец гостиницы, к моему глубочайшему разочарованию, тоже ничем не порадовал. Ни в тот день, ни в последующие он не сумел предоставить ни грамма полезной информации по мастеру Ю Чжи.

Мы потратили на его поиски всю следующую неделю, обойдя все более или менее известные магические лавки в столице и старательно опросив словоохотливых торговцев. В империи, к сожалению, не было магической гильдии, а в клан Ветра с такими вопросами соваться было нельзя. У Ло тоже не имелось нужных связей. По крайней мере, таких, которые можно было использовать, не оповещая всех заинтересованных лиц о ее возвращении. Поэтому мы продолжали методично прочесывать город и заодно посетили остальные храмы, на которые мне стало любопытно взглянуть.

Про храм Земли Ло рассказала мне еще раньше, поэтому я не особенно удивился, увидев посреди скромного дворика большую гору беспорядочно насыпанной земли. По аналогии с храмом Ветра здесь тоже надо было добыть спрятанный внутри кристалл. Как в качестве доказательства собственной удачливости, так и в качестве награды.

При этом холм активно сопротивлялся гостям – пытавшиеся на него взобраться то и дело оступались, спотыкались, попадали в капканы невесть откуда взявшихся ям, частенько подворачивали ноги, падали и сползали с насыпи, как по ледяной горке. Не без помощи магии, кстати, которая в отличие от храма Ветра здесь активно использовалась. Однако если кому-то удавалось добраться до верха и выкопать из холма такую же «жемчужину», какую я недавно профукал, то можно было рассчитывать на приличную премию.

В храме Ночи, как следовало догадаться, нас ждал огромный бассейн, со всех сторон огороженный стальными поручнями и окруженный храмовой стражей. Правда, вода в купели была ядовитой. Ее нельзя было пить. К ней не разрешали прикасаться, а тем более купаться. Да и про возможную награду никто не заикался: какие именно услуги оказывал клан наемных убийц, думаю, напоминать не нужно. Ну а раз так, то верующие (а таких оказалось немало) просто подходили к бассейну, загадывали желание, а затем бросали монетки в воду. Причем считалось, что чем быстрее монетка исчезнет из виду, тем быстрее исполнится загаданное.

Я тоже подошел поближе и своими глазами убедился: монеты действительно таяли прямо на глазах, потому что вместо обычной воды в бассейн была налита густая жидкость, чем-то напоминающая деготь. Черная, маслянистая и слегка фосфоресцирующая, эта странная штука без всплеска принимала в себя монеты и даже кругов не давала, когда туда падало что-то потяжелее.

В качестве эксперимента я кинул в бассейн увесистый золотой молг, и тот потонул с такой скоростью, словно весил тонну. Просто р-раз, и исчез, как кусок сахара в крутом кипятке. Однако второй эксперимент Ло провести мне не дала, потому что в нашу сторону недвусмысленно обернулся стражник в таких же черных, как жидкость в бассейне, доспехах. И нам пришлось уходить, пока нас оттуда не выперли силой.

А вот в храм Солнца я, к сожалению, не попал. Оказывается, это была привилегия для избранных, включая сиульского императора, его семью, членов императорского двора и, разумеется, людей из соответствующего клана. Чужаков сюда пускали только при наличии специального разрешения. Но мне было лень ждать несколько месяцев аудиенции у одного из императорских советников, поэтому я удовольствовался осмотром видимой части храма и посетил разбитый вокруг него императорский сад, высаженный в честь первого правителя Сиула, по чьему приказу была заложена столица империи.

За эту же неделю я узнал немало полезного о своем добром «друге» мастере Тане. Первый все это время исправно за ним следил, так что я теперь доподлинно знал, в какой гостинице остановился мой давний знакомец. Заодно выяснил, что, помимо него, в Сиул по заданию гильдии прибыли еще трое мастеров-хасаи. Двоих я даже видел, когда навещал мастера Лоорга в роковую для сиульцев ночь на Закатной улице. А вот третий был мне незнаком. Но с учетом того, какое задание мог им поручить глава гильдии, думаю, не ошибусь, если предположу, что господа наемники были не просто профессионалами, но и имели дополнительные таланты, которые позволяли им вот так запросто вести дела в другом государстве.

– К Чену им не подобраться, – покачала головой Ло, когда я поделился с ней информацией. – Все члены клана носят метки, без которых во внутренние помещения резиденции не попасть.

Я мысленно кивнул.

Да, метки – еще одна особенность, которая, как и татуировки «ночников», доказывала принадлежность местных к тому или иному клану.

К примеру, люди из клана Солнца носили тату в виде небольшого круга на тыльной стороне левой руки, которую предъявляли в качестве пропуска во дворец. Маги из клана Ветра тоже не стеснялись своей принадлежности и с гордостью носили соответствующую метку на одежде. Клан Песка в этом плане был достаточно скромен, поэтому его члены носили метки чуть ниже лодыжки. А воины клана Ночи делали наколки прямо на пятке.

Поскольку все метки имели магическую составляющую, то без них в резиденцию ни одного клана просто так было не попасть. А за ее пределами клан Ночи и клан Песка выручала антимагическая одежда, секрет изготовления которой братец Ло не так давно продал в Архад.

Тан и его коллеги наверняка имели при себе такую же, поэтому Ло напрасно посчитала, что у хасаи нет шансов пробраться внутрь. К тому же, помимо главного входа, в любом здании всегда есть окна, стены, подвалы и крыша.

Кстати о крышах…

Высунув нос в окно и мельком оглядев притихшую улицу, я довольно хмыкнул. Ло еще пару ринов назад ушла в свою комнату и, судя по ауре, уже десятый сон видела. Ну а для меня день пока не закончился, поэтому, вернувшись к двери, я подпер ее стулом, после чего разделся и, сменив личину, выбрался на крышу.

Поначалу я планировал исследовать город в облике Рани. Так было привычнее. Но появление хасаи заставило меня изменить планы, поэтому сейчас по крышам несся не худосочный пацан в антимагических тряпках, а рослый, невиданный в этих краях зверь, фэйталовая чешуя которого надежно защищала и от стрелы, и от ножа, и от враждебной магии.

Поскольку в Сиулье ночи в это время года были достаточно светлыми, то гулять по крышам в реальном мире я не рисковал. Фэйталовая чешуя, несмотря на все свои плюсы, была слишком приметной, а Ули как ни старался, так и не смог придать ей более темный оттенок. При уменьшении количества фэйтала она, к сожалению, утрачивала большую часть своих защитных свойств, поэтому по незнакомому городу я предпочитал перемещаться по изнанке.

Надо сказать, практически полное отсутствие разрывов в барьере и тесно стоящие дома сильно этому способствовали. А покрытые глиняной черепицей крыши оставались материальными в обоих мирах и, как оказалось, прекрасно держали мой вес. Единственное, что пришлось сделать, – это немного изменить строение лап и создать специальные кожные карманы для когтей. Как у кошек. Благодаря этому когти не бряцали о твердую черепицу и не оставляли царапин.

Первому я тоже посоветовал озаботиться этим вопросом, так что сейчас по крышам бесшумно летели сразу два взрослых нурра. Малыш за последнее время стал совсем самостоятельным, научился обходиться без меня на весьма приличном расстоянии. А его способность передавать зрительные образы позволяла исследовать город вдвое быстрее, чем если бы я делал это в одиночку.

Само собой, нашей главной целью по-прежнему оставался мастер Чжи, чья личность с каждым днем интересовала меня все больше. Я рассудил так: если многоуважаемый и востребованный маг действительно проживал в Сиулье, но при этом о нем не слышал ни один из торговцев, значит, он или продавал свои изделия без посредников (к примеру, сразу в императорский дворец), или же, как и я, предпочитал не светиться.

В первом случае о нем так или иначе кто-нибудь все равно бы слышал. Императорский маг – это вам не хухры-мухры. Его имя было бы на слуху. Во втором – мастер Ю Чжи предпочел бы вести тихую и неприметную жизнь. В идеале вообще записался бы в отшельники и уехал в глухой лес или пустыню, где наслаждался одиночеством.

Но раз уж мы исходим из того, что маг по-прежнему живет в столице (давайте все-таки верить архивным записям Гоарской гильдии магов), то где бы он мог поселиться?

Я решил, что густонаселенные, бедные и шумные припортовые районы старик бы точно не выбрал. Старость, она тишину любит. Так что скорее всего мастера Чжи следовало искать в менее населенном квартале. Не в самом богатом, раз уж он не стремился привлекать внимание, а там, где можно было спокойно жить, по утрам и вечерам медитировать в уютном дворике возле дома, а ночью забираться на крышу и любоваться звездами.

При этом не окружить себя магическими вещами он тоже не мог. Привыкнув за столько лет пользоваться магией, отказаться от своего дара, тем более в старости, было невероятно трудно. Ну а раз так, то мне следовало в первую очередь прочесать с пятого по десятый уровни и проверить все более или менее приличные дома с магической защитой.

Это было намного проще, чем беспорядочно обыскивать город, надеясь на удачу. Но в предыдущие шесть ночей мне не повезло – в присмотренных домах, как правило, проживали большие семьи, нередко с маленькими детьми. Тогда как мастер Чжи, если верить архивам, был одинок.

Некоторые особняки показались мне слишком роскошными для предпочитающего вести неприметный образ жизни мага. Какие-то были из рук вон плохо защищены. По слухам, старик был принципиален, упрям и весьма придирчив к мелочам, поэтому искать следовало работу настоящего мастера. Тонкую, изящную, неброскую и очень качественно сделанную.

Признаться, я уже начал беспокоиться и прикидывать варианты на случай, если мастера Чжи мы так и не найдем. За прошедшие ночи мы с улишшем оббежали большую часть намеченной территории, а сегодня добрались до девятой террасы или круга, как их называли местные жители.

Однако именно тут нам улыбнулась удача: сразу четыре подходящих дома, которые могли принадлежать нашему магу. Не самых богатых, не слишком просторных, зато с уютными внутренними двориками и ухоженными садами. Обитало в этих домах всего несколько человек: две пожилые пары (мог ведь мастер Чжи устать от одиночества?), совсем-совсем дряхлый старик в окружении нескольких слуг, а также крепкого вида, изрядно в годах, но очень даже прыткий мужичок, который предпочитал вести хозяйство в одиночку, брил голову наголо и имел полезную привычку ходить босиком.

Все дома имели великолепную, по-настоящему мастерски сделанную магическую защиту. И во всех было крайне мало охраны. Последний мужичок даже слуг не держал, что меня искренне удивило. Хотя, возможно, слуги были приходящими, поэтому ночью добротно сделанный двухэтажный особняк, можно сказать, пустовал.

К сожалению, с изнанки я не мог детально рассмотреть лиц, а в облике нурра даже аур не видел, поэтому за ночь мне пришлось еще четырежды сменить личину, чтобы взглянуть на потенциальных кандидатов глазами Таора.

На того человека, смутный образ которого остался в памяти учителя, никто из них не походил. Но с учетом того, что смотрел я издалека, и того, сколько лет прошло с той встречи, на устаревшие данные нельзя было полностью полагаться. Мастер Чжи мог как отрастить густую шевелюру, так и обриться наголо. Он мог потолстеть, похудеть, обрасти жирком или же крепкими мышцами. Мог превратиться в старую развалину, а мог остаться в весьма неплохой форме. Особенно если регулярно пользовался исцеляющими амулетами.

Магический дар из всех моих претендентов имели всего двое. Один с трудом ходил и был женат на миловидной даме очень-очень преклонных лет, которая хлопотала вокруг супруга, как наседка вокруг больного цыпленка. А вторым был тот самый мужичок, который уже успел меня удивить.

К слову, он, как и я, оказался полуночником и немалую часть времени провел, делая какие-то дела в кабинете на втором этаже. Но поскольку все перекрытия, стены, полы, потолки на втором этаже и даже крыша были деревянными, то по изнанке я туда добраться не смог, а в реальный мир выходить поостерегся. Соответственно, лицо этого человека мне тоже разглядеть не удалось. А вот аура у него оказалась слабой. Причем настолько, что, увидев, как мужичок умело и привычно обращается с бытовыми артефактами, я убедился, что передо мной действительно маг.

«Отлично, – решил я. – Ули, скажи Первому, что мы сворачиваемся. Кажется, это наш клиент».

Малыш понятливо затих, а я, окинув дом еще одним внимательным взглядом, потрусил к гостинице, где ждали чистая постель и заныканные на черный день молги. Правда, о том, сколько у нас в действительности денег, не знала даже Ло – всю дорогу они тихо-мирно пролежали на дне моего сундука, на изнанке, под бдительной охраной Первого. Надо же было чем-то кормить Пакость?

Словно услышав мои мысли, смирно сидящая на загривке нурра вдруг приглушенно заворчала.

Стоило признать, за все время, что мы провели в Сиулье, мелкая вела себя безупречно. Слушалась беспрекословно и ни единого разу меня не выдала. Неудивительно, что на поданный ею сигнал мы с Первым остановились и дружно закрутили головами. А Изя еще и навис над нуррой, готовый прикрыть ее от любой угрозы.

Однако на изнанке было тихо. В первые дни, когда мы только-только начали исследовать город, на улицах попадалось довольно много мертвых душ. Причем непуганых душ. Я бы даже сказал, наглых, ведь в Сиуле не было карателей, а защиту от обитателей изнанки обеспечивали маги из клана Ветра.

Заключалась эта защита лишь в установке отпугивающих заклинаний. Правда, их было много. Считай, на всех улицах, даже в бедных районах, мелькали красные нити защитных заклинаний. Благодаря им в жилые дома некко все-таки не лезли. Однако специально на них никто не охотился, поэтому со временем они расплодились до такой степени, что я, привыкнув к чистоте улиц в Гоаре, только диву давался, глядя, как по изнанке открыто ползают твари, потерявшие всякий страх.

– Олег, посмотри вниз, – шепнул вдруг из монеты Макс. – По-моему, там что-то происходит.

Хм. Верно.

Я так привык к мелькающим на изнанке полупрозрачным человеческим силуэтам, что, пользуясь для перемещения преимущественно крышами, почти перестал их отслеживать. И как оказалось, зря, потому что внизу, на улице, и впрямь что-то происходило.

– Мне кажется, кого-то убивают, – заметил друг, когда я подошел к краю крыши и глянул на закуток, где происходила непонятная возня.

Четыре человека… трое покрупнее, один поменьше. И тому, кто поменьше, похоже, не повезло – его окружили и повалили на землю. После чего один из нападавших пару раз ткнул бедолагу чем-то острым в живот. Когда тот забился, тут же добавил кулаком в челюсть. А как только несчастный потерял сознание, мужчина выпрямился и, достав из кармана тряпочку, любовным жестом вытер окровавленное лезвие.

«Нет, – с сожалением констатировал я, когда все трое молча развернулись и ушли, даже не обыскав неподвижную жертву. – Не убивают – убили. Но для нас это может быть кстати».

Под приглушенное ворчание Пакости я спрыгнул вниз и, настороженно глянув по сторонам, выбрался с изнанки в реальный мир.

Признаться, я уже давно присматривал для себя новую матрицу, но за неделю мне ничего стоящего так и не попалось. Ночью на улицах Сиульи вообще было мало народу. Ночь здесь принадлежала кланам, ворам, убийцам и всем тем, с кем честные работяги предпочитали не сталкиваться на узких улочках.

В самый первый день… вернее, вечер, когда мы только прибыли в столицу империи, меня это сильно удивило. Но, погуляв по городу в ночное время, я понял, что без вооруженной охраны в некоторые районы по темноте и впрямь лучше не соваться.

Вот и парнишке не повезло.

Я наклонился над умирающим, коснулся лапой худого плеча и, чуть его повернув, недовольно наморщил нос.

Чистокровный сиулец. Правда, совсем еще пацан. Лицо молодое, безусое, я бы даже сказал – смазливое. Неровно остриженные черные волосы, наполовину закрывающие лоб, правильные черты лица, которые грубо уродовала попавшая на кожу грязь и совсем еще свежий, оставленный кулаком убийцы кровоподтек. Мертвенно-бледная кожа. Искусанные в кровь губы. Неестественно вывернутая рука, которую недавно сломали, на корню загасив всякое сопротивление.

Я нахмурился.

За разбитыми губами виднелись совершенно целые зубы. Да и одежда у парнишки была весьма приличного качества. Многослойная, тонкая, хорошо выделанная и качественно пошитая. Типичное одеяние для молодых подмастерий или младших купеческих сыновей. Из оружия, правда, только кинжал, но в красивых, явно старинных ножнах. Значит, парнишка небедный. Но какого черта он делал здесь в такое время? Один? И чего не поделил с теми типами?

Повинуясь мысленной команде, Изя подцепил иглами стягивающий талию паренька кожаный пояс, дернул за него и одним движением срезал характерно звякнувший мешочек.

Я распорол кожу когтем и озадачился еще больше – внутри лежали золотые монеты с изображением профиля сильуского императора. Значит, это не ограбление – деньги целы, и ими никто не заинтересовался. Да и удар был нанесен вполне профессионально – снизу вверх, через диафрагму, что, учитывая длину и остроту лезвия, позволяло с уверенностью сказать – нож зацепил сердце.

– Олег, время, – напомнил из монеты Макс, когда умирающий испустил долгий протяжный вздох. – Понимаю, что ты устал, но матрица действительно хорошая. Когда ты еще такую найдешь?

Я тряхнул головой и, снова коснувшись бедолаги лапой, пробормотал про себя нужные слова. Мальчишка подо мной в последний раз дрогнул и перестал дышать. А я отошел к стене и, перейдя на изнанку, улегся на землю.

«Ули… давай потихоньку. Мне пока нужен только язык и основные понятия».

Улишш послушно создал между мной и только что снятой матрицей тонкий соединительный мостик, по которому медленно потекла запрошенная мной информация. Но как только ее стало достаточно, чтобы сделать первые выводы, я замер. А потом заглянул в личность жертвы чуть глубже и… мысленно выругался, поняв, что на этот раз с матрицей мне не повезло.

Ее звали Мэй. Она была на-аси престарелого господина Тайши Асаки, который вот уже более полувека управлял одним из торговых домов в Сиулье и был одним из весьма уважаемых людей в империи.

Ее отец когда-то служил в охране и сопровождал караваны с грузами господина Тайши по всему восточному побережью. Ее мать была простой прачкой. Но благодаря отцу денег хватало, и долгое время Мэй не знала ни нужды, ни горя, да и господин Тайши, который за долгую жизнь так и не нажил собственных детей, относился к ней по-отечески.

Отца не стало, когда Мэй исполнилось десять. Корабль с важным грузом, который шел из Сиульи в Архад, попал в шторм и затонул, из-за чего господин Тайши понес серьезные убытки, а семья Мэй лишилась кормильца.

Мэй пришлось подрабатывать в доме, но, будучи девочкой смышленой, да еще и образованной, она вскоре стала незаменимой помощницей для пожилого господина Тайши. На обучении Мэй чтению и письму настоял в свое время отец. Хотел, чтобы у дочери было лучшее будущее, чем просто работа на кухне или во дворе. И это было мудрым решением, потому что к тому времени, как его не стало, господин Тайши был уже наполовину слеп и порядком глуховат, так что помощница, хоть и маленькая, пришлась ему очень кстати.

А еще через три года у Мэй умерла мать. Несчастный случай – женщина оступилась во дворе и упала, сильно ударившись головой. Почти неделю она пролежала в постели без сознания, а в один из дней тихо ушла, так и не попрощавшись с любимой дочерью.

Мэй горевала долго, но господин Тайши все еще был к ней добр и пообещал, что как только она достигнет совершеннолетия, заключит официальный договор найма. После чего Мэй сможет выступать в качестве на-аси уже на законных основаниях и будет получать такое же официальное жалованье.

Для сироты без роду без племени это была блестящая перспектива. Женщины на-аси пользовались уважением. Они могли себе позволить жить на верхних кругах Сиульи. А после смерти господина Тайши сам факт многолетней службы у такого известного человека гарантировал Мэй хорошее трудоустройство.

К несчастью для нее, господин Тайши был очень стар, поэтому должен был как можно скорее выбрать наследника, который продолжит руководить семейным делом. А к тому моменту, как оттягивать этот вопрос стало невозможно, он поплохел настолько, что назвал своим преемником племянника Теччи. Старшего сына своего сводного брата, господина Акаташи, который имел довольно сложное прошлое и весьма сомнительную репутацию.

Мэй этот человек не понравился сразу. Тридцатилетний красавчик со жгучими черными глазами, хищным лицом и цепким взглядом вызвал у нее при первой встрече невольную дрожь в коленках и желание поскорее опустить голову. Господин Теччи подавлял одним своим видом. Он был молод, хорош собой, но в его присутствии Мэй робела и чувствовала себя испуганной птицей, которую вот-вот должна была ухватить чья-то сильная рука. Его улыбка ее откровенно пугала. Бархатистый голос завораживал и одновременно заставлял оглядываться в поисках убежища.

Тогда Мэй еще не знала, что означают его взгляды и почему на узких губах гостя при виде нее появлялась эта пугающая улыбка. Тогда она была наивной девчонкой, которая плохо разбиралась в отношениях между мужчинами и женщинами. Но она все же заметила, что недавний гость стал слишком часто у них задерживаться, а всего через полгода начал распоряжаться в чужом доме, как в своем собственном, и это не понравилось ей еще больше.

А потом стало совсем плохо. В один из вечеров господин Теччи, возвращаясь из кабинета совсем сдавшего старика, перехватил Мэй в одном из коридоров и втолкнул в первую попавшуюся комнату, заткнув ей рот широкой ладонью. Чтобы она поменьше брыкалась, мужчина отвесил ей тяжелую оплеуху. А потом бросил полуоглушенную девчонку на диван и взял то, что уже считал своим.

Мэй приходила в себя несколько дней. Слуги при виде расцветшего на ее лице синяка только отводили глаза и старательно делали вид, что ничего особенного не случилось. Тогда, в комнате, оставшись наедине с жестоким гостем, она все же закричала, но никто ее не поддержал. Не пришел на помощь. Да и потом не помог, когда она в отчаянной надежде заглядывала в глаза людей, с которыми прожила всю свою недолгую жизнь и которым до недавнего времени верила.

Господин Тайши к тому времени уже слег. Он окончательно ослеп, сильно ослаб и едва дышал, поэтому первое время Мэй боялась его потревожить.

Но вскоре господин Теччи снова проявил к ней нездоровый интерес. И снова она кричала и глотала слезы, лежа под ним на смятой постели. После этого еще два дня приходила в себя, а потом все же решилась попросить о помощи.

Сбивчивый рассказ заплаканной Мэй вызвал в груди старика Тайши яростное клокотание. Хозяин сперва побледнел, потом побагровел. Однако господина Теччи он вызвал к себе в тот же день, и они о чем-то долго говорили за закрытыми дверьми.

Мэй понадеялась, что после этого насильник больше никогда не переступит порог их дома, однако ближе к ночи гость все же вышел из спальни хозяина, собрал слуг и бесстрастным голосом сообщил, что их прежний господин умер, а все его имущество теперь переходит в распоряжение преемника, что подтверждается подписанными стариком бумагами.

Мэй была в ужасе. Внезапная смерть господина Тайши потрясла ее до глубины души, однако тогда она не связывала ее с появлением господина Теччи. Тогда в ее голове билась только одна мысль: что делать? Куда бежать? Ведь с приходом нового хозяина больше никто и ничто не сможет ее защитить.

Однако в ту ночь, когда господин Теччи пригласил ее в кабинет и показал бумаги, среди которых Мэй увидела тот самый договор, что старик Тайши пообещал ей отдать, ее решимость сбежать сильно поколебалась. Тогда же Теччи достал вторую бумагу и положил оба договора на стол. В одном, подписанном господином Тайши, Мэй значилась как на-аси, будущая свободная и независимая женщина. Во втором же ей светило место только са-аси нол[4]. Не верной помощницы, а постельной игрушки. Не независимой женщины, а простой шлюхи.

Господин Теччи сам предложил ей выбрать, кем она хочет остаться в его доме. И Мэй… маленькая Мэй по глупости решила, что после достижения совершеннолетия хозяин отдаст ей первый договор, после чего она сможет наконец зажить спокойно.

Ей было всего четырнадцать. И ей некуда было идти. За годы службы у старого хозяина она не скопила денег. Не приобрела жилье. Не заимела связей. После смерти родителей она по большому счету осталась ни с чем, а за время болезни господина Тайши не задумалась всерьез, как будет жить, когда его не станет.

И вот теперь ей предоставили выбор: или по доброй воле ложиться под господина Теччи, или же попытаться сбежать и выживать в одиночку. На улице. Без денег, без связей и без друзей, потому что те, кому она верила, ее предали и поверить им во второй раз она бы уже не смогла.

Но для хорошенькой девушки улица почти всегда означала бордель. Ну так и какая тогда разница? Здесь от нее требовалось лечь всего под одного мужчину, чтобы выжить. А там придется ложиться под всех подряд.

И Мэй осталась.

Три года она терпела, потихоньку собирая средства на побег и обдумывая планы на будущее. Три года изо дня в день приходила в спальню господина Теччи, терпеливо снося все его требования. Поначалу она даже верила, что по окончании срока хозяин сдержит слово и отдаст ей подписанный стариком Тайши договор. Но, однажды подслушав чужой разговор и узнав, как в действительности умер прежний хозяин, Мэй поняла: нет, не отдаст. Скорее, убьет ее, как и господина Тайши, а оба договора сожжет, словно их никогда и не было.

После этого она решила потратить деньги не на побег, а на услуги наемного убийцы. Но не учла, что такой человек, как Теччи, вряд ли хотя бы на миг оставит ее без внимания. Он, безусловно, заметил подозрительную активность и долгое отсутствие постельной игрушки. А если и не заметил сам, то «добрые» люди наверняка подсказали.

Заказ, правда, Мэй сделать успела. Сама все выяснила. Пошла в храм Воды. Нашла, к кому обратиться. Более того, сегодня ночью невезучая девчонка, переодевшись в мужскую одежду и коротко обрезав волосы, собиралась отдать убийце вторую часть обещанной суммы в надежде, что уже завтра сможет покинуть опостылевший дом. Заодно поставила наемнику условие – отыскать в кабинете хозяина и принести тот самый договор, который мог подарить ей свободу.

Однако люди Теччи нашли ее раньше.

И вот теперь она, избитая, обманутая и мертвая, лежала в луже собственной крови, закрыв глаза и прижав к груди маленькие ладошки. А я молча сидел рядом и смотрел на еще теплое тело, в кои-то веки не зная, как поступить.

В конце концов я все же подавил нестерпимое желание заглянуть в гости к господину Теччи немедленно и сделать то, чего не смогла Мэй. Здравый смысл все же возобладал. Поэтому вместо того, чтобы зажечь в элитном квартале Сиульи огромный погребальный костер, я вернулся в личину Таора, а затем поднял Мэй на руки и отнес ее на изнанку.

Нет, становиться ею я ни в коем случае не собирался. Ошибка с выбором матрицы была более чем досадной. Однако стоило хотя бы похоронить ее по-человечески. И уже позже, глядя на то, как осыпается с моих рук ее прах, я подумал, что это неплохие похороны. Всяко лучше, чем гнить на обочине или стать жертвой местных бродяг, которые не только быстро разденут, но и вполне способны надругаться над красивым молодым телом.

Когда же на моих ладонях обвисла пустая одежда, я стряхнул ее на землю и, сунув за пазуху мешочек с деньгами, мрачно улыбнулся.

Что ж, Мэй умерла, и за нее оказалось некому заступиться. Но я не планировал уезжать из Сиульи слишком быстро. А теперь у меня просто стало на одно дело больше, так что господину Теччи уже сейчас стоило озаботиться составлением завещания.

После скоротечных похорон мое настроение окончательно испортилось. Но поскольку за то время, что я принимал матрицу Мэй, ее убийцы успели уйти, а с заказчиком я решил повременить, то сбрасывать раздражение пришлось на первом, кто попался под руку. А точнее сказать, на некко, которые при виде истлевшего у меня на руках тела повылезали из всех щелей и теперь неуверенно тянули тощие щупальца в надежде, что от жизненной силы Мэй им что-нибудь перепадет.

Перемену моего настроения они, разумеется, не уловили. Поэтому опасно промешкали и бросились врассыпную только после того, как я одним плавным движением сменил матрицу на звериную и, упав на четыре лапы, молча прыгнул вперед. Изя, выстрелив вперед длинной змеей, прямо на ходу сцапал особо нетерпеливую душу, тут же порвав ее на куски. А как только в дело вступили Первый, недобро усмехнувшийся Макс и издавшая воинственный клич Пакость, на изнанке случился настоящий переполох.

Нет, мы и раньше уничтожали некко, если тем не повезло оказаться рядом. Специально, конечно, не охотились, потому что были заняты другими делами, но при случае все-таки старались подчистить улицы. За эту неделю большинство некко уже успели усвоить, что с нами лучше не связываться. Однако сегодня, почуяв близость отлетевшей души, они потеряли всякую осторожность, поэтому мы с ходу врезались в испуганно отпрянувшую толпу. А когда некко с приглушенными воплями кинулись врассыпную, я позволил инстинктам взять верх и испытал нешуточную досаду, потому что из-за монеты «разумников» далеко не всегда успевал напасть первым.

Близость источника была для них смерти подобна, поэтому за некко мне пришлось порядком побегать. Они метались по улице, пытались прятаться, мгновенно осыпались пеплом, если оказывались от меня на расстоянии в пару шагов. Многих успевали прибить Первый или Пакость. И, наверное, в том числе и поэтому захлестнувшее меня раздражение стремительно переросло в полноценный охотничий азарт.

Пожалуй, если бы на изнанке присутствовали живые, от моего рева и истошных воплей некко кто-нибудь точно упал бы в обморок. Побоище мы устроили знатное. Изя вообще разохотился так, что начал добивать улепетывающих некко меткими плевками. Ну а когда мы очистили близлежащие улочки и, загнав некко в подвал, обнаружили, что те торопливо исчезают в какой-то дыре, я почти не раздумывал, когда принимал решение сигануть за ними следом.

Да, один раз мы едва не отправились на встречу со сборщиками душ, когда сунулись в подземелья неподготовленными и не сумели правильно рассчитать силы. Но с того раза мы стали гораздо сильнее. Научились работать в команде. Пакость повзрослела и стала действовать осторожнее. Да и Первый заметно подрос. К тому же сейчас у нас имелся источник, который мог иссушать некко почти мгновенно. Ну и наконец…

– Подземелья и некко в таком количестве могут означать еще одну перемычку, – тихонько озвучил мои мысли Макс, когда я приземлился на лапы и шумно втянул ноздрями воздух.

Точно. А перемычки Шэд просил меня по возможности уничтожать, и это была еще одна причина последовать за некко вглубь обнаруженного прохода.

Наличие подземелий в Сиулье меня совершенно не удивило. Скорее, я бы озадачился, если бы в городе-на-горе их, наоборот, не обнаружилось. Тайные переходы, всевозможные схроны, тайники, склады для контрабанды… осев на этом месте больше трех тысяч лет назад, трудолюбивые сильуцы просто не могли не наделать под столицей целой сети тоннелей. Другое дело, что мастера-зодчего и подробной карты подземелий у меня под рукой уже не было. Но не Резом единым… в конце концов, карту я мог составить и сам. Да и по времени меня ничто не ограничивало. Кроме поисков учителя, конечно.

Рассудив, что время до утра еще есть, я отправил Первого назад и двинулся по тоннелю первым. Если мой внутренний компас не врет, то двинулся на запад, следом за поспешно удирающими тварями. Предварительно обрушив смежный тоннель, чтобы никто не вздумал подобраться с тыла.

Сам проход оказался довольно тесным – я едва мог стоять в полный рост, царапая каменный потолок чешуей. Магией и присутствием человека здесь не пахло. Стены тоннеля выглядели неровными и были лишены признаков какой бы то ни было обработки. Похоже, некко прогрызли или проплавили его соплями сами, так что неприятных сюрпризов вроде толпы карателей с тагорами наперевес или магов с аналогичным оружием можно было не ждать.

Что еще мне понравилось, так это отсутствие поворотов – в прямом тоннеле труднее подкрасться незамеченным. Конечно, в случае чего эффект неожиданности и с нашей стороны будет утерян, но пока я расценивал это как плюс. Тем более что тоннель оказался всего один и второстепенными ответвлениями пока не обзавелся.

Правда, длилось это недолго. Ун через пять коридор заметно расширился, и в его стенах начали появляться узкие, размерами примерно с мою лапу, отверстия.

Затем их стало гораздо больше. Размеры проходов тоже начали увеличиваться. А вскоре в одном из них что-то подозрительно шевельнулось, чем мгновенно привлекло внимание Пакости и настороженно озирающегося Изи.

Метнулись они туда практически одновременно. И почти так же одновременно выбрались обратно. Но если свирепо раздувающая ноздри нурра яростно кусала показавшуюся из норы тварь за толстое брюхо, то хвостяра по давней привычке пробил ей глотку и выудил из прохода, как крысу на вертеле, которую не без гордости мне и продемонстрировал.

«Крыса», между прочим, оказалась упитанной. Пожалуй, раза в четыре крупнее обычных некко. Жирная, круглая, лоснящаяся; с на редкость длинными щупальцами и удивительно скверным характером, поскольку даже так, вися над нами тяжелым кулем, эта тварь пыталась сопротивляться. И пока Изя работал простым держателем, умудрилась хлестнуть меня толстым щупальцем по морде.

Источник, правда, тут же высосал из отростка жизнь, отчего пиявка болезненно скорчилась. Изя, повинуясь команде, тут же подтащил ее поближе, но и тогда она пыталась бороться, силясь хоть одним из стремительно опадающих обрубков дотянуться до моего носа или глаз. Нас она совершенно не боялась. Более того, до последнего старалась атаковать. И только когда с ее тела начали отваливаться целые пласты обугливающейся прямо на глазах плоти, она отчаянно заизвивалась и задергалась в попытке избежать смерти. А успокоилась лишь после того, как псевдожизнь окончательно ее покинула.

– Какая древняя душа, – озадаченно проговорил Макс, когда в проходе снова стало тихо. – Интересно, что-нибудь светлое в ней еще осталось?

Я только фыркнул.

Сомневаюсь. Уж больно много грязи она успела на себя нацеплять. Вон сколько насыпалось. Интересно, много тут таких? И не набредем ли мы еще на одно гнездо, как то, что разорили в Гоаре?

Спустя еще несколько ун шорох в стене повторился, и Изя выудил из очередной норы вторую такую же тварь. Затем была третья, четвертая, пятая… и, лишь приближаясь к шестой, я сообразил, почему за все это время мы так и не нагнали ни одного сбежавшего некко. Вернее, одного мы как раз нагнали. По-видимому, последнего. Аккурат возле входа в очередную нору, из которой торчало несколько десятков щупалец. А под ними, отчаянно извиваясь и издавая едва слышное шипение, уже издыхала мелкая тварь, которую прямо на глазах пожирала та, что покрупнее.

– Вот тебе и раз… – пробормотал Макс, когда щупальца рывком втянулись в нору вместе с обмякшей тушкой некко. – Оказывается, не врут слухи – они действительно питаются себе подобными! Интересно, чем их не устраивают живые?

«Наверное, с такой толстой жопой за живыми особо не побегаешь, – рассеянно подумал я, остановившись перед норой. – Небось тварь и наружу-то выбирается, лишь когда сильно прижмет. Обленилась, понимаешь. Обнаглела, обрюзгла. Вот и приходится жрать, что есть. Хотя, может, ее устраивает такая диета?»

Тем более Шэд ведь говорил, как обычные души становятся некко – именно так, убивая, пожирая и переваривая себе подобных. Наверное, когда некко молоды, им, мелким, проще добывать пищу наверху, среди живых. Пока они еще подвижные, гибкие, легко прячутся. И их сложнее заметить. А вот потом, когда они набирают массу, ползать по улицам становится опасно. Не каратели, так маги заметят. Не чужие, так свои выловят и сожрут. Вот они, вероятно, и уходят под землю, где ничем иным, кроме сородичей, питаться не получается.

– Какая мерзость, – пробормотал Макс, когда Изя испытанным приемом ударил в темноту и с некоторым трудом вытащил оттуда еще одну бешено сопротивляющуюся пиявку. Тварь, как и все предыдущие, отчаянно брыкалась, бешено хлестала во все стороны толстыми отростками, шипела, ворчала и едва не плевалась. А при виде меня аж завибрировала и издала подозрительно громкий звук, отчего по тоннелю сперва загуляло долгое эхо, затем по полу прошла волна ощутимой дрожи, а следом за этим до моего слуха донесся до отвращения быстро приближающийся шорох.

«Изь, убей ее! Быстро!» – приказал я, обернувшись в сторону пока еще пустого тоннеля. Тварь, разорванная хвостярой надвое, тут же обмякла. Но шорох повторился снова. На этот не только спереди, но и с боков. А следом за ним до нас донеслось и многоголосое шипение.

Я с отвращением отступил от шлепнувшейся на пол туши, начавшей разлагаться прямо так, у нас на глазах, а затем поднял голову и прислушался.

Ну так и есть. Твари все-таки всполошились. И если считать, что дальше по коридору некко будут только старше, крупнее и опаснее, то возникает большой вопрос, стоит ли двигаться дальше. Да и тагора у меня при себе не имелось, так что перемычку закрыть в случае чего будет нечем.

– Уходим? – шепотом предложил Макс, когда я недовольно дернул хвостом.

– Мр-р-р! Р-ряф! – протестующе рыкнула Пакость.

– Ур-р! – поддержал ее Первый, протискиваясь боком вперед и прикрывая меня собой.

Шипение тем временем повторилось гораздо ближе и отчетливее, да еще и со всех сторон, словно растревоженные Изей твари надумали нас окружить.

– Олег? – настороженно повторил Макс, а болтающаяся на моей груди монета ощутимо дернулась и, кажется, даже нагрелась. – Чего ты медлишь? Разве мы не отходим?!

Ах да, он же еще не видел нас в деле.

Я тряхнул головой.

«Ули, скажи Первому, чтобы далеко не отходил».

В ответ пришла одобрительно-успокаивающая волна, и я свирепо оскалился. Ну что, братва, повоюем? И пусть ни одна тварь от нас сегодня не уйдет.

Спустя примерно четверть рина я гулко захлопнул челюсти и сплюнул на пол осевший на губах пепел.

Фу.

Поганые твари рассыпаются слишком быстро. Даже если прыгать в самую гущу, монета Олерона Аввима все равно успевает порядком их проредить, отчего у меня во рту постоянно скапливается эта пахнущая тленом гадость.

– О… Олег… – недоверчиво крякнул Макс, когда я остановился и, покрутив башкой, шумно выдохнул. – Вы что это натворили? А главное, как?!

Совсем недавно буквально кишевший некко коридор был девственно чист, только усыпан пеплом и мертвыми телами по самую щиколотку. Твари, которые решили на нас поохотиться, и впрямь оказались крупнее тех, с которыми мы обычно имели дело. Но против источника даже они оказались бессильны.

В общей сложности меньше чем за пятнадцать ун мы уничтожили более четырех десятков взрослых некко, причем не особенно при этом напрягаясь. Самые умные, правда, успели отступить, но я отправил за ними вдогонку Пакость. Вон опять рычит, мелкая. Одну точно прикончила. А еще парочку добьет чуть позже. Да и Первый успел сегодня славно порвать тварям глотки. А Изя вообще красавец. Сколько пиявок он снял зубами прямо с потолка и скольких успел оплевать в процессе охоты…

«Да хватит уже, угомонись, – фыркнул я, когда хвостяра ужом ввинтился в ближайшую щель и принялся азартно там ковыряться, надеясь, что внутри найдется хотя бы одна неразумная тварь. – Всех, кто был поблизости, мы уже перебили. Остальных напугали. Но дальше стопроцентно найдутся новые, и наверняка не все из них успеют от тебя убежать».

Поняв, что предвидится еще одна драка, хвостяра тут же вернулся и умильно потерся об мою щеку. Мол, молодец, хозяин, не забываешь про потребности своего верного друга. Маньяк. Правда, свой маньяк, поэтому да, будет ему еще драка. Некко тут осталось порядочно. Нам не на одну ночь хватит.

Изя от таких новостей совсем размяк и от счастья чуть не пустил слюни. Макс, сидя внутри источника, продолжал что-то растерянно бормотать. А когда из ближайшей норы вынырнула жутко довольная собой Пакость, следом за которой, скалясь во все сто зубов, вылез Первый, он пораженно умолк, вероятно, все-таки сообразив, что из нас четверых сугубо по физиологическим причинам никто не был способен ответить на его вопросы.

На всякий случай велев улишшу и Изе обрушить ближайшие норы, я двинулся дальше, надеясь если не найти перемычку, то хотя бы очертить для себя фронт грядущих работ.

Коридор при этом еще больше раздался, постепенно изгибаясь, углубляясь в недра гигантской горы и уводя нас все дальше от поверхности. Несколько раз на нас пытались напасть, к неописуемой радости Изи и восторгу Пакости. Из-за этого продвигались мы несколько медленнее, чем хотелось. Да и твари от раза к разу действительно становились все крупнее и серьезнее.

Спустя еще рин коридор расширился настолько, что там без помех могли разместиться в ряд трое взрослых нурров. А еще через половину рина мы наконец наткнулись на первую пещеру. Вернее, я едва не свалился прямо в нее, когда тоннель внезапно закончился и оборвался почти под самым потолком.

Говорят, в старых горах со временем образуются естественные полости и каверны, причем некоторые бывают весьма внушительных размеров. Более того, порой там складывается совершенно уникальный микроклимат, произрастают удивительные растения, а среди животных и насекомых эволюция идет по совершенно особому пути.

Нам, походу, попалась именно такая пещера. Громадная, словно вымытая древним подземным озером, от которого за века не осталось даже воспоминаний. Правда, из живности тут водились лишь некко, зато в таком неимоверном количестве, что даже я при виде них озадаченно крякнул.

Нет, мы и раньше натыкались на крупные скопления душ, особенно в непосредственной близости от перемычек. Но в этой каверне тварей обитало столько, что за ними даже стен было не видать. Некко водились буквально повсюду – грузно переваливались по полу, словно гигантские каракатицы, лениво колыхались в углах, стекали сплошной черной массой со стен. И даже на потолке селились целыми гроздьями, словно чудовищно большая колония плесневого грибка, обзаведшаяся громадными уродливыми наростами.

Я их поначалу принял за сталактиты – слишком уж они были здоровыми. А когда осознал, что среди скопившихся в пещере тварей не имелось ни одной, что была бы меньше меня ростом, то всерьез призадумался, стоит ли соваться сюда очертя голову.

Определенно перемычка должна быть где-то поблизости. Не исключено, что прямо в стене или в полу, густо покрытом живым ковром, иначе сюда не набилось бы столько тварей.

Собственно, сейчас от их навязчивого внимания меня спасало лишь то, что фэйталовая чешуя играла роль естественного экрана… щита, благодаря которому некко обращали на меня гораздо меньше внимания, чем обычно. Для них в этой форме я выглядел как полностью закованный в металл (глаза не в счет) и, соответственно, несъедобный объект. Улишши и Макс живыми в полной мере этого слова вообще не являлись. Ну а Пакость даже сумеречным взором не определялась, поэтому как угрозу некко начинали воспринимать ее лишь после того, как она принималась атаковать.

Впрочем, как показала практика, на движение они тоже реагировали, не полагаясь всецело на зрение или чем там они определяли наличие живых. И уже по этой причине вблизи логова следовало вести себя осторожно. Так что я постоял, помолчал, подумал. После чего развернулся и, прежде чем ввязываться в драку, решил заглянуть в соседние тоннели, а заодно проверить, нет ли поблизости еще одной каверны, обитатели которой всенепременно заинтересуются шумом, который я планировал здесь произвести.

И знаете что?

Все оказалось даже хуже, чем я предполагал. Потому что пещера тут была не одна, а целых пять, соединенных несколькими тоннелями. Правда, те каверны были заметно меньше первой. Да и некко в них водилось не так много. Вот только с размерами возникла неувязочка, потому что чем меньше внутри было тварей, тем крупнее они становились. И вот когда я увидел громоздкие туши в последней каверне… когда прикинул, во сколько раз они превышают по размерам тварь, которую я угробил возле перемычки в Гоаре… то окончательно передумал тревожить это осиное гнездо. По крайней мере до тех пор, пока не заберу из сундука тагор.

– Я раньше о таких тварях даже не слышал, – шепотом признался Макс, когда мы с улишшами и Пакостью осторожно отступили вглубь тоннеля, стараясь при этом не шуметь. – Одно хорошо – ни одна из них сюда уже не пролезет. Они для этого слишком велики.

«Да, – мысленно согласился я, пятясь задом и аккуратно ставя лапы на камни. – Отожрались так, что одной такой тушей можно развалить по камешку половину города. Такие наверх уже точно не выберутся. Зато щупальца у них наверняка очень длинные, так что нужно убираться отсюда поживее».

– А еще страшно представить, сколько лет этим монстрам и какое количество душ им понадобилось поглотить, чтобы накопить такую массу, – добавил Макс после небольшого раздумья. – Сотни? Тысячи? Или, может быть, больше?

Я в очередной раз промолчал, но про себя подумал, что Макс задал очень правильный вопрос. Ведь если верить Шэду, то некко – это души разумных существ. Да, озлобленные, черные, падшие, так сказать, но все-таки души. Что с ними происходит, когда их поглощают другие? Исчезают ли они насовсем или же их еще можно спасти? А если от них ничего не остается, то сколько же тогда за прошедшие века успели загубить народу эти твари? И скольких разумных Ирнелл лишился раз и навсегда просто потому, что какие-то идиоты решили не пускать сюда собирателей?

Хотел бы я верить, что для этих душ еще не все потеряно, но надежды на это было мало. Недаром возле пещер мелких некко совсем не осталось. Наверное, когда-то их тут обитало немало, но потом более сильные пожрали слабых. Естественный, так сказать, отбор. По итогам которого у так называемых боссов, самых крупных, тяжелых и опасных, образовался своеобразный паритет. Они, насколько я успел заметить, были примерно равны по массе и скорее всего бороться друг с другом больше не станут. По крайней мере до тех пор, пока кто-то один не наберет больше силы, чем остальные. Хотя если у них есть хоть капля мозгов, то двое или трое могли бы объединиться, чтобы поглотить остальных. Или же наведаться в гости в соседнюю пещеру, так чтобы в итоге из всех меганекко остался только один.

Впрочем, какими бы хитрыми эволюционными путями твари ни развивались, с ними в любом случае нужно будет что-то решать. Но не сейчас. Пока я не был готов с ними бодаться. Да и время поджимало – всего через несколько ринов снаружи займется рассвет. А мне еще нужно было успеть сменить личину, помыться, переодеться и желательно выспаться, чтобы поутру продолжить поиски учителя.

Ладно. Дорогу к пещере я все равно запомнил. И как только придумаю, каким образом раздолбать тут все к чертовой матери, непременно вернусь. Ну а пока…

Я бросил прощальный взгляд на пустой тоннель с множеством ответвлений и, досадливо щелкнув зубами, двинулся в обратный путь.

Утром я продрал глаза гораздо позже, чем собирался, и все равно умудрился не выспаться. Вчерашняя прогулка никак не шла у меня из головы, поэтому спал я плохо, проснулся не в лучшем расположении духа. А на улицу выбрался лишь потому, что прекрасно понимал – проблема мастера Ю Чжи не разрешится сама собой, даже если у меня совершенно нет настроения ею заниматься.

Ло, стоило отдать ей должное, оказалась мудрой девушкой, тонко чувствующей мое настроение и благоразумно не стремящейся испортить его еще больше. За завтраком она была тиха и незаметна, как тень. На нервы мне не давила. На мозги не капала. А когда я отправился по разведанному ночью адресу, не стала задавать лишних вопросов и вообще не произнесла ни единого слова, пока мы добирались до нужного места.

Я же, слегка подобрев после завтрака, решил по дороге проверить полученные от Мэй навыки и активно завертел головой, прислушиваясь к разговорам на улице.

Не могу сказать, что вот так сразу стал с легкостью понимать сиульский – язык оказался сложным, с множеством переносных значений, подтекстов, кучей нюансов в интонациях и массой одинаковых по звучанию, но совершенно разных по смыслу слов. Но по мере того, как я прислушивался к царящему на улице галдежу и обращался за подсказками к чужой памяти, становилось все легче. Так что спустя полтора рина пешей прогулки я уже неплохо ориентировался и даже, пожалуй, смог бы поддержать разговор. Только над произношением следовало еще поработать.

По мере того как мы шли, а я проговаривал про себя слова, Ло начала проявлять первые признаки беспокойства, а затем и посматривать на меня со все возрастающим подозрением. Видимо, заметила, что я больше не плутаю по местному лабиринту. Да и чувствую себя более чем уверенно, несмотря на то что мы уже довольно долго шли по местам, которые она мне раньше не показывала.

Еще через пол-рина она все-таки не выдержала и тихонько поинтересовалась:

– Таор, куда ты меня ведешь?

– На девятый круг. В восточную его часть, где предположительно может проживать многоуважаемый мастер Ю Чжи.

– Откуда ты узнал адрес? – с еще большим подозрением спросила Ло.

Я неопределенно пожал плечами.

– Ты что, ходил по городу без меня?! Один?! Но когда ты… – У нее вдруг вырвался странный звук. – Хотя о чем я спрашиваю? За эту неделю мы ни разу не ночевали вместе. Ночь – единственное время, когда я не могла тебя увидеть.

Я только улыбнулся, не став напоминать, что по понятным причинам и на корабле у нас не было близости, а Ло снова надолго замолчала, полностью доверившись моим новым талантам.

Нужную улицу и примеченный еще с вечера дом я нашел быстро, несмотря на то что он был спрятан в настоящем лабиринте из улиц и переулков. Располагался далеко от оживленных дорог. Был искусно прикрыт кронами раскидистых, очень старых, но явно ухоженных деревьев. Из-за них с улицы даже крыши было не видать. Да и вообще, если бы не поросший плющом кирпичный забор, опутанный к тому же сложной сетью заклинаний, было сложно догадаться, что здесь кто-то живет.

Возле единственной двери, которую мне удалось найти, никого, разумеется, не оказалось. Ни охранника, ни слуг, ни даже обычного колокольчика. За забором не виднелось ни караулки, ни просто лавочки, на которой мог бы присесть одинокий сторож. Это было странно. Для известного мага так и вовсе не понятно. Неужели к нему совсем никто не ходит и он вообще никого и никогда не ждет?

Прекрасно понимая, что до хозяина мы с улицы не только не достучимся, но и не докричимся, я подошел к едва угадываемой под плющом деревянной двери, вытянул руку и бесцеремонно дернул за наложенную на нее сигнальную нить.

Нет, ну а что? Как еще прикажете выманивать старика? Судя по всему, гостей он не жаловал, а вот на тревожный звоночек, свидетельствующий о нарушение границ, точно должен был отозваться.

И он отозвался. Огромной, слепяще-белой молнией, без предупреждения выстрелившей из забора и ударившей в то самое место, где я только что стоял.

Едва успел отпрыгнуть, чтобы не испортить одежку. И уважительно присвистнул, увидев выжженный круг на каменном пятачке перед дверью.

Круто.

Неудивительно, что пятачок был чистым, словно его недавно помыли, тогда как в щели между камнями пробивалась свежая травка. Если ее время от времени удобряли всякими проходимцами вроде меня, то переть она должна была как на дрожжах.

Не вняв предупреждению, я велел Ло и спрятавшемуся на изнанке Первому отойти в сторону и снова подошел к калитке. Ну? Сколько раз я еще тут должен похулиганить, чтобы хозяин соизволил явиться лично?

Вторая подряд молния заставила меня насмешливо хмыкнуть.

Безобразие. Никакой изобретательности! Нет чтобы в сторону шмальнуть. Так нет же, ударила в то же самое место, видимо, действуя по заложенной программе. Хотя нет… погодите-ка…

Стоило мне расслабиться, как Первый подал тревожный сигнал, и я едва успел отступить, чтобы не быть сожженным еще одной молнией. Причем эта ударила со стороны двери. Прямо из-под плюща, испепелив не только его, но и недавно пробившуюся травку под моими ногами.

– Господин… – забывшись, позвала меня разнервничавшаяся Ло. – Может, не надо?

– Надо, милая, надо, – пробормотал я, в третий раз подступаясь к двери и с резко возросшим интересом присматриваясь к защите. – Забавно тут все устроено. Снаружи вроде обычная защитная сеть, а под ней спрятана вторая, уже с атакующими элементами, и даже, кажется, третья…

Пришлось остановиться, чтобы ненароком ничего тут не активировать.

Нет, за себя я не боялся. А вот Ло вполне могла попасть под раздачу, поэтому глупостей делать я не стал, а просто наклонился, чтобы рассмотреть необычную защиту получше.

– Не советую тебе пробовать ее на себе, – неожиданно раздался из-за закрытой двери голос. Очень даже сильный, совсем еще не старческий и наполненный тщательно скрываемым раздражением. – Что тебе нужно? Кто ты?

Я усмехнулся.

– Как много вопросов, уважаемый… не хотите сперва открыть дверь?

– Не считаю нужным пускать на порог непрошеных гостей, – сухо отозвались с той стороны. Правда, не на сиульском, как поначалу, а на чистейшем ирале.

– Хм. Это я как раз хорошо понимаю. Прошу прощения, если причинил вам беспокойство, уважаемый, но я потревожил ваше уединение в надежде услышать ответ на вопрос: не здесь ли проживает достопочтимый мастер-артефактор Ю Чжи, о котором очень хорошо отзывается Гоарский магистрат и в частности многоуважаемый мастер Наир Шоттол?

За дверью воцарилось недолгое молчание.

– Нет, – наконец неохотно отозвался хозяин дома. – Мастер-артефактор здесь давно не проживает.

– Очень жаль, – непритворно вздохнул я. – А я привез для него письмо от старого друга… что ж, нет так нет. Еще раз прошу простить меня за беспокойство.

На этот раз ответа изнутри не послышалось, однако уходить я не торопился. Сумеречное зрение подсказывало, что хозяин никуда не исчез и по-прежнему стоял возле двери, наверное, точно так же разглядывая меня, только не сумеречным, а магическим зрением.

Наконец с той стороны послышался тихий щелчок. Дверь медленно отворилась, а перед нами возник низенький (в лучшем случае макушкой до подбородка мне достанет), сухощавый, наголо обритый мужичок в длинном цветастом халате, широких черных шароварах и с босыми пятками.

Я присмотрелся и мысленно потер ладони.

Есть контакт!

Прическа у старика за последние сорок лет кардинально изменилась, но готов поклясться, что именно это лицо осталось в памяти магистра Ноя, хотя сейчас оно выглядело намного старше, жестче и суровее, чем тогда.

– Что за письмо? – осведомился мастер Ю Чжи, вперив в меня неприязненный взгляд.

Хм. И все-таки кое-что меня в нем смущало: стоящему напротив магу я бы дал от силы шестьдесят, но никак не восемьдесят с хвостиком лет. Он прекрасно сохранился. На его лице не было ни одной глубокой морщинки. Ни тебе шамкающей речи, ни сморщенного рта, ни обвисшей кожи на шее… разве что выцветшие от времени глаза выдавали почтенный возраст. Но во всем остальном мужик был в самом расцвете сил. Кто вообще мог поверить, что у него серьезные проблемы со здоровьем?!

– Так что за письмо? – повторил он, опасно прищурившись.

Я демонстративно порылся сперва в одном кармане, затем в другом, в третьем. Сделал озабоченное лицо, после чего виновато развел руками и вынужденно признал:

– Похоже, я его выронил. Но мне прекрасно известно его содержание, так что, если вы уделите мне еще пару ун своего драгоценного времени, могу его процитировать.

Мастер Чжи, не поменявшись в лице, молча захлопнул перед нами дверь и активировал защиту на заборе, да так, что у меня при одном только взгляде на нее зарябило в глазах.

– А он хорош, – со смешком констатировал я, заметив, как сквозь первый слой защиты проступила вторая, третья и даже четвертая. А затем восхищенно прищелкнул языком, обнаружив, что под ней прячется еще и пятый слой. – Вот уж и правда, мастер. У такого грех не поучиться.

Ло, на всякий случай отступив подальше, зябко повела плечами.

– Мне кажется, уважаемый господин маг не больно-то расположен к общению.

– Это да, нам здесь не рады, – не стал отрицать я, с любопытством пройдясь вдоль забора. – Но тут дело такое… если ты заперся в своем маленьком мирке и очень не хочешь контактировать с посторонними, то сперва поинтересуйся, каким именно образом тебя нашли.

– И каким же? – нерешительно переспросила Ло.

– У мастера очень приметная защита. На заборе она кажется обычной даже при очень близком рассмотрении, однако на доме он не посчитал нужным ее спрятать. Магические сети такого уровня сразу бросаются в глаза. И разумеется, я не мог пройти мимо такого ориентира.

– Подожди, но дом же не виден с дороги! Его будет видно… – девчонка покрутила головой, – только вон с тех крыш, наверное?

– Совершенно верно, – кивнул я и, обернувшись, заговорщицки ей подмигнул. – Но я человек любознательный и упорный.

– Это я как раз заметила, – смерив меня выразительным взглядом, отозвалась Ло, после чего подумала и отступила еще дальше.

И правильно. Я как раз приблизился к забору вплотную и всерьез заинтересовался строением той самой, пятой, магической сети. Как я уже говорил, сумеречное и обычное магическое зрение давали несколько разные картинки, в первую очередь по цветовому решению, так что в сумеречном я видел все цвета с уклоном в зеленый спектр, а в магическом – более или менее нормально. При этом обычное зрение не давало такой четкой картинки в отношении базовой магии, поэтому я пользовался попеременно то одним, то другим спектром, чтобы получить более четкое представление о ситуации.

И я не ошибся: в защите мастера Чжи присутствовало чрезвычайно много базовых заклинаний. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она не просто сложна, а многоярусна и сплетена таким образом, что казалась монолитной. Ночью я не уделил ей должного внимания – тогда меня интересовало другое. Зато сегодня, когда появилась возможность присмотреться получше, стало ясно: здесь был использован тот же принцип, что и в творении мастера Олерона Аввима, которое я некоторое время назад так удачно вскрыл. Но там каждый слой защиты был расположен по отдельности и перекрывал один другой, как листы бумаги, сложенные в стопку. А здесь они оказались переплетены, словно лепестки в едва распустившемся бутоне, и при раскрытии превращались в сложную многомерную структуру, которая вызывала искреннее восхищение.

В очередной раз взглянув на забор сумеречным зрением, я присвистнул, обнаружив, что внизу защитная сеть раскрылась до конца, образовав несколько сквозных отверстий. И оттуда в нашу сторону целыми толпами полезли невесть откуда взявшиеся некко. Старый мастер при этом никуда не ушел. Он по-прежнему стоял недалеко от двери, а на его правой руке пульсировал какой-то артефакт, смутно напоминающий браслет карателя.

Ули немедленно передал, что по сумеречной стороне разносится ритмичный звук на очень высоких частотах, которые Первому показались излишне навязчивыми и даже раздражающими. А когда некко высыпали на улицу и стали целенаправленно нас окружать, малыш обеспокоенно добавил, что в нашу сторону летит подозрительно знакомое заклинание.

Заклинание я, правда, и сам увидел, после чего мысленно велел Ули увести Первого подальше.

Та штука, которая неторопливо выползала сейчас из-за забора, напоминала обыкновенную поисковую сеть, которой я тоже когда-то пользовался в личине мастера Шала. Исходила она из все того же браслета. Имела сходную структуру, цвет и даже скорость перемещения с заклинанием карателей. А единственным ее отличием было то, что она имела вдвое меньшие размеры и не трогала скопившихся вокруг нас некко.

Это было необычно и интригующе, ведь до сегодняшнего дня я не подозревал, что мертвыми душами можно управлять. Однако мастер Чжи сумел во второй раз меня удивить, и я про себя решил, что теперь уж точно от него не отстану.

– Лорна, иди-ка сюда, – хмыкнул я, когда мертвые души протянули к девчонке невидимые простому глазу щупальца. – Иди-иди. Встань у меня за спиной и не вздумай сделать ни шагу в сторону.

– Почему? – шепотом переспросила Ло, тем не менее выполнив просьбу.

– Тут как-то неуютно стало. Похолодало что-то. Но рядом со мной ты точно не замерзнешь.

Висящая на моей груди монета «барьерников» неожиданно потяжелела. Следом что-то едва слышно пробормотал Макс. А еще через миг по изнанке словно невидимый вихрь пронесся, отчего ближайшие некко внезапно остановились, а потом в панике шарахнулись прочь.

Похоже, друг слегка подвинул барьер, чтобы активировать источник, и тот принялся добросовестно выкачивать жизнь из оказавшихся поблизости некко. Тех, кто не успел отползти на безопасное расстояние, он попросту иссушил. Ну а остальные торопливо попятились, ценя свою псевдожизнь гораздо больше, чем приказ хозяина.

– Кто ты? – раздалось задумчивое из-за забора, когда вокруг нас образовалось пустое пространство, границ которого некко так и не смогли преступить. – Зачем ты меня искал?

Я хмыкнул.

– Мне нужен маг вашей специализации для прохождения официальной стажировки.

– Зачем?

– С нынешнего года это обязательное условие для поступления в магистратуру.

– А у себя на родине ты не мог ее пройти? – недоверчиво переспросил старый маг. – Стоило ли так далеко ехать? И как ты вообще дошел до поступления в магистратуру без учителя?

– Мой учитель умер, – не стал вдаваться в подробности я. – Обучение я закончил, но проклятые бумажки… к сожалению, наставник не успел оформить их как положено. И теперь мне нужна дополнительная стажировка у мага моего профиля, иначе меня не только вычеркнут из списков претендентов, но и с высокой долей вероятности вышибут из гильдии. Что же касается вас, мастер, то в силу ряда причин в ближайшие несколько месяцев мне было нежелательно оставаться в Гоаре. Поэтому ваша кандидатура показалась мне наиболее подходящей для роли учителя.

Мастер Чжи немного подумал, а потом неприветливо бросил:

– Я уже давно не беру никого на обучение.

– Да, мне говорили. Но я не претендую на полноценное ученичество. Меня вполне устроит, если вы документально подтвердите, что мой уровень знаний достаточно высок для поступления в магистратуру.

Артефактор явно нахмурился.

– И все?

– Да, – кивнул я, продолжая внимательно следить за копошащимися на изнанке некко. – Как только вы оформите соответствующее заключение, я немедленно от вас отстану и больше никогда в жизни не потревожу. Даю слово.

Признаться, я был уверен, что старик тут же пошлет меня к черту и для вящей убедительности натравит кого-нибудь посерьезнее мертвых душ. Однако мастер Чжи неожиданно деактивировал браслет, после чего пространство вокруг нас стремительно очистилось.

– Если от меня требуется просто принять экзамен, то я мог бы оказать тебе услугу, – произнес он, удивив меня этим в очередной раз. – Но сначала я должен убедиться, что ты достоин моего внимания.

Я встрепенулся.

– Совсем другой разговор. Что нужно сделать?

– Я хочу, чтобы ты посетил храм Ночи и принес для меня камень со дна стоящего там бассейна.

Хм. То есть внизу все-таки что-то есть? Очень хорошо.

– Какой именно камень вы хотите, чтобы я оттуда достал?

– Любой, – отчего-то усмехнулся маг, заставив меня озадаченно кашлянуть.

Что значит, любой? Большой или маленький? Драгоценный или обычный? Круглый или квадратный? Хоть какие-то условия для решения этой задачи он должен был мне предоставить!

– Эм, – неуверенно проговорил я. – Задание странное, но я согласен. Сколько у меня времени?

– Сколько потребуется, – снова непонятно усмехнулся мастер Ю Чжи, после чего развернулся и спокойно направился к дому, так и не соизволив во второй раз открыть нам дверь.

Когда его аура окончательно пропала из виду, я поскреб затылок, тщетно пытаясь понять суть этого странного задания.

Ядовитая вода мне не помеха. Храмовая стража – тем более. Даже не будь я нурром, это не стало бы серьезной проблемой. Хорошему артефактору достаточно иметь при себе лишь несколько толковых амулетов, чтобы незаметно проникнуть в храм и достать из воды любую мелочь. И мастер Чжи должен был об этом знать.

Но тогда в чем смысл этой проверки?

Впрочем, какая разница? Хочет уважаемый мастер заполучить камень из храма – хорошо, я его добуду. А потом, так и быть, спрошу, в чем прикол.

В храм я, разумеется, отправился той же ночью. Один, если не считать компании Макса, Первого и Пакости. Ло тоже пыталась напроситься в команду и накануне вечером заявилась ко мне в комнату, стараясь выглядеть убедительной. Но ее аргументы я отмел на раз. Дорогу я уже знал, на защиту посмотрел, в помощниках не нуждался. В охранниках – тем более. Так для чего мне могла понадобиться Ло?

Более того, я заставил ее дать слово, что в храм за мной она не сунется. Только после этого я ее отпустил и, привычно подперев стулом дверь, выбрался через окно на улицу.

Едва я сменил личину, Пакость с мурчанием потерлась об мою лапу и, дождавшись благосклонного рыка, одним махом запрыгнула на спину. Когда я был в этом облике, она передо мной благоговела. Более того, при каждом удобном случае выражала свою безграничную любовь к зубастому и когтистому мне. А Изю воспринимала как неотъемлемую часть меня, хотя в другое время они частенько ссорились.

До храма мы добрались с ветерком. В такое позднее время главные ворота оказались закрыты, но ни специально обработанное дерево, ни наложенные на него заклинания не стали для меня препятствием, поэтому к бассейну мы пробрались без особых проблем.

А вот подойдя к нему поближе и заглянув внутрь, я ненадолго задумался.

Здесь, на изнанке, где не было ни капли воды, бассейн вовсе не выглядел пустым, как я рассчитывал. Нет, уровень наполнявшей его субстанции существенно понизился, благодаря чему на одной из стен проступили каменные ступени. Однако до дна мой взгляд по-прежнему не доставал, потому что вместо густой черной жижи, что была доступна взгляду в реальном мире и не просматривалась сумеречным зрением глубже двух-трех ладоней, в этом мире бассейн был заполнен чем-то непонятным.

На первый взгляд это походило на густую серебристую взвесь. Миллиарды и миллиарды крохотных пылинок, которые без всякой магии держались в воздухе и медленно перемещались туда-сюда. Причем их было так много, что я даже приблизительно не мог сказать, насколько глубок колодец и есть ли у него дно.

Спрыгнув на ближайшую ступеньку, я помахал лапой в воздухе, а потом старательно обнюхал и лизнул кончики пальцев.

Хм. Знакомый запах. Знакомый вкус… неужели фэйтал?!

Я еще разок попытался поймать лапой несколько дрейфующих пылинок, и вскоре догадка подтвердилась – внутри бассейна и впрямь находилась плотная взвесь из самого тяжелого из известных мне металлов.

Это было настолько невероятно, что лишь после третьей проверки мои сомнения окончательно развеялись, и я в полном обалдении спустился на ступеньку ниже. Затем проследил, как густая взвесь тут же облепила мои лапы. Немного подождал, чтобы убедиться, что это безопасно. А потом принялся спускаться дальше, погружаясь в серебристое облако с головой.

Растворенного в воде яда я не боялся. Если он там и был, то в таком виде на изнанку точно не проникнет. А если и остались в воздухе крохотные кристаллики неизвестной отравы, то Пакость, которая в это же самое время начала с азартом подпрыгивать у меня на спине и ловить лапами болтающиеся в воздухе пылинки, быстро создаст противоядие.

Первый от меня не отстал, поэтому до дна мы добрались практически одновременно. Видимость к этому времени сперва резко ухудшилась, а затем практически исчезла, поэтому ориентироваться в этой мути стало проблематично. Фэйтала вокруг оказалось так много, что я мог без помех заглатывать его на ходу. А Пакость просто вытянулась столбиком у меня на спине и жадно слизывала его прямо из воздуха.

Так. Где тут мое задание?

Мастер Чжи сказал, что я должен принести любой камень со дна этого бассейна. И я честно собирался его добыть, даже если для этого надо будет вслепую обшарить шершавое днище от стены до стены.

Как ни странно, при первичном осмотре никаких посторонних предметов в бассейне не обнаружилось. Временная слепота существенно осложняла поиски, но сдаваться я был не намерен, поэтому после первой неудачи плюхнулся на брюхо, уткнул нос в пол и принялся обшаривать дно снова, заодно подключив к этому делу не только Изю, но и Первого.

Какое-то время мы дружно елозили по дну и обнюхивали каждую щель в поисках искомого. Но там ничего не было! Представляете? Внизу не оказалось ни камней, ни монеток, как если бы дегтеобразная гадость, наполняющая бассейн до краев, все подношения попросту растворила!

Мысль о кислоте внесла некоторую ясность в причины моих затруднений, однако радости отнюдь не прибавила.

Ладно. Раз нет камней, значит, их надо сделать.

«Ули, скажи Первому: пусть постарается отколупать кусок из ближайшей стены. Изь, давай попробуем сделать то же самое с полом».

И мы снова принялись за дело.

Но каково же было мое удивление, когда материал, из которого был сделан пол, не разрушился от первого же удара моих когтей, а проявил достойную уважения стойкость! Фэйтал меня прежде не подводил, поэтому в самый первый момент я даже растерялся. Потом с раздражением подумал, что хитрый маг специально дал мне невыполнимое задание. После чего мысленно выругался, обложил старика по всем близким и дальним родственникам. А затем получил от Ули сообщение об аналогичной проблеме у Первого, сел на задницу и начал думать.

Получалась странная вещь. До сегодняшнего дня я свято верил, что крепче фэйтала в Ирнелле нет ни одного материала. Небесное серебро… самый прочный и сложный в обработке металл. Но если даже ему не поддались стены и дно бассейна, то из какого же сырья их, блин, изготовили?!

А потом я посмотрел на кружащую вокруг моего носа серебристую муть. Высунув язык, снова попробовал ее на вкус. Подумал еще разок, после чего наклонился и, лизнув пол под лапами, с облегчением выдохнул.

Уф.

Обилие частиц металла в воздухе несколько притупило мое обоняние, поэтому я слишком поздно сообразил, что дном и стенами в бассейне тоже служил фэйтал. Причем очень чистый фэйтал. Гораздо чище того, что нам доставался раньше, или того, что эксклюзивно для меня производила Пакость. Именно поэтому она сейчас сидела на моей спине с таким пришибленным видом. Поэтому мои когти не причинили полу никакого вреда. И поэтому же мне не удалось отковырять от него ни кусочка.

В то же время взвесь в воздухе была достаточно плотной. И на вкус эти песчинки были такими же, как и металл у меня под лапами. Но тогда что же получается? Жидкость в бассейне вовсе не предназначена для того, чтобы принимать и растворять в себе подношения? А по составу чем-то схожа с моей слюной, поэтому медленно, постепенно, из года в год вытравливает не только все примеси из огромной фэйталовой плиты, но и саму ее потихоньку подтачивает, постепенно вымывая пылинки из образующихся трещинок, благодаря чему в «воде» и оказалось так много взвеси?!

Причем сама по себе жидкость оказалась гораздо тяжелее фэйтала, раз он свободно в ней плавал. А еще она, похоже, была настолько едкой, что почти мгновенно растворяла в себе и камни, и монеты, и неосторожно залезших в бассейн людей…

Вот почему старик дал мне такое задание.

Козел.

Если бы не изнанка, меня бы даже чешуя не спасла.

И ведь камней я ему отсюда точно не принесу. А если и принесу, то это будут не камни, а кусочки раздробленного металла, что не соответствовало условиям поставленной задачи.

Наморщив нос, я снова улегся на дно бассейна и, изогнув шею, уставился на фэйталовую плиту почти в упор. С такого расстояния я смог увидеть хоть что-то и через некоторое время, поелозив мордой по полу, все-таки обнаружил на поверхности металла мельчайшую сетку из крохотных трещин. Некоторые из них имели небольшие сколы по краям, что еще раз доказывало агрессивные свойства налитой в бассейн жидкости. А еще через несколько ун, поползав по дну в неудобной позе, я вдруг обнаружил, что металл не везде однороден.

Найдя место, где цвет немного отличался, я чуть не протер его роговицей в поисках более крупных трещин. Нашел одну. Изловчившись, втиснул туда коготь, предварительно истончив его с помощью Ули до состояния иголки. Поковырял внутри. Надавил. Расширил. И совершенно неожиданно выяснил, что внутри металлической плиты, оказывается, запаены какие-то кристаллы.

Тот, что я обнаружил, был совсем небольшим, всего-то с детский кулак, и чем-то напоминал ту самую «жемчужину», которую я недавно добыл в храме Ветра. Однако когда я, вконец измучившись, его все-таки достал и лизнул, то с удивлением обнаружил, что и этот вкус мне смутно знаком.

– С ума сойти! – благоговейно прошептал Макс, когда я уселся на пол и принялся так и сяк вертеть загадочный камень. – Олег! Знаешь, что это такое?!

«Что?» – забывшись, спросил я. Но друг и так понял, о чем я подумал, поэтому продолжил без напоминаний:

– Помнишь мое старое вместилище? Кристалл, который ты едва не испортил слюнями?

Я с сомнением глянул на находку.

Что-то она мало походила на тот мутный камень. Мой камешек был гладким, безупречно белым и весил раз в шесть больше, чем можно было бы предположить при таких размерах. Так что грязно-желтый и мутный до безобразия Максов кристалл отличался от него по всем параметрам.

– Тот был создан искусственно, – словно услышав, пояснил Макс. – В порядке эксперимента. А этот – настоящий… природный, как ты говоришь, аккумулятор сырой магической энергии. Почти такой же емкий, как твоя монета. Но они не образуются в обычных условиях. Для этого нужна очень… просто ОЧЕНЬ высокая температура, а также высокое давление и время. Разве что несколько десятков тысяч лет назад сюда рухнул метеорит и, проплавив собой камни, породил этот редчайший феномен?

Хм.

Выходит, что клан Ночи сидит на горе с несметными сокровищами и знать о них не знает? Хотя если сюда налита весьма специфическая жидкость, которая явно не сама по себе тут образовалась, да и бассейн находится под круглосуточной охраной, то, вероятно, знает. Более того, использует и медленно, незаметно, втихаря от остальных кланов (или же, напротив, с их помощью), по крошкам собирает растворенный в «кислоте» фэйтал, заодно добывая редчайшие в этом мире кристаллы, цена которых наверняка в разы превышает стоимость самого металла.

Кажется, теперь я догадываюсь, на чем империя так резко поднялась три тысячелетия назад и так уверенно держится до сих пор.

Интересно, а сознание Макса в такой кристалл переселить можно? И много ли народу в курсе?

Я отложил сокровище в сторону и окинул жадным взором пустое, недоступное посторонним и никем еще не паханное поле чудес.

«Изя, друг, иди сюда и готовься поработать отбойником. Кажется, мы нашли золотую жилу. Ули, слушай мою команду!..»

Улишш довольно рыкнул, получив четкий приказ, а оказавшаяся на полу Пакость настороженно принюхалась и, по моему примеру лизнув фэйталовый пол, восторженно заурчала.

– Чего надо? – неприветливо спросил мастер Ю Чжи, когда поутру я таким же бесцеремонным образом, как и вчера, потревожил его покой.

– Здравствуйте, уважаемый мастер. Я добыл то, что вы просили.

– Добыл? – с недоверием переспросил мой будущий учитель.

– Желаете взглянуть?

Аура у мага явственно дрогнула, выдавая растерянность и сомнение, однако дверь старик все же открыл. Правда, уставился на меня с таким выражением, словно, если бы я вздумал еще раз над ним подшутить, он стер бы меня в порошок.

Под этим подозрительно-настороженным взглядом я разжал ладонь, и мастер тут же прикипел к кристаллу глазами.

– Что ж, – спустя пару тин, обронил он, вернув на лицо прежнее бесстрастное выражение. – Условие ты выполнил: других камней на дне бассейна в храме Ночи не бывает. Поэтому я возьму тебя в ученики. На столько, на сколько посчитаю нужным. И подпишу бумаги только в том случае, если меня действительно устроит уровень твоих знаний.

– Договорились, – кивнул я, передавая ему кристалл. – Когда можно приступать?

Мастер Чжи спрятал добычу куда-то в складки халата и не слишком охотно буркнул:

– Завтра.

– Время? Место?

– Здесь же. Придешь к рассвету. Жить будешь у меня. Нечего болтаться туда-сюда и всем встречным-поперечным рассказывать о моей доброте. Женщина, что вчера сюда приходила, принадлежит тебе?

Я хмыкнул.

– Лорна своя собственная. Но она в некотором роде мне обязана, поэтому считает своим долгом помогать.

– Здесь ее помощь тебе не понадобится.

– Согласен. Но ей некуда пойти. В Сиулье у нее нет друзей, а средства на существование откуда-то брать надо.

Мастер Чжи недобро прищурился.

– Я не люблю посторонних. И лишний рот мне тоже ни к чему.

– Лорна никого не стеснит, – заверил я его. – И может освободить вас от обычных домашних дел, позволив выделять больше времени на мое обучение.

– Нет, – ровно сказал маг. – Никаких женщин в моем доме.

Я нахмурился.

Такой вариант событий я как-то не предусмотрел, и он меня никоим образом не устраивал. Но что тут можно сделать? Оставить с Ло Первого или Пакость на случай, если ее братец окажется более прозорливым, чем мы думали? Велеть девчонке покинуть столицу и залечь на дно в какой-нибудь провинции? Но на сколько? На неделю? Месяц? Год? А жить она на что будет? И кто ей поможет, если меня не окажется рядом?

– Я должен подумать, – пробормотал я, озаботившись новой проблемой.

– Что, уже отказываешься от ученичества? – насмешливо посмотрел на меня мастер Чжи.

– Нет. Но Лорна мне доверилась. Я попросил ее о помощи и тем самым поставил ее жизнь под угрозу. Одна она может наделать глупостей. А если у меня не будет возможности ее защитить, то грош мне цена как другу и как мужику.

– А если ты не найдешь выход?

Я нахмурился еще больше.

– Значит, сперва я сделаю все, чтобы ее обезопасить, а уже потом вернусь к вам.

– С чего ты решил, что я соглашусь принять тебя во второй раз?

– С того, что ваше обещание изначально не имело срока давности. Поэтому формально я ничего не нарушу, если поступлю к вам на обучение неделей позже.

Мастер Чжи опасно сузил глаза.

– Если на решение проблемы ты отводишь столь малое время, значит, она не так уж важна.

– Вы правы: сама проблема решается легко, потому что у нее есть конкретное имя. Но чтобы подобрать наилучшее решение, мне понадобится время. А его вы мне скорее всего не дадите.

– Тебе настолько дорога эта женщина? – после небольшой паузы спросил старый маг.

Я качнул головой.

– Лорна не просто женщина – она, можно сказать, боевой товарищ.

– Воин? – сдержанно удивился маг. – Каким оружием она владеет?

– Меч. Нож. Возможно, лук или арбалет.

– С работой телохранителя знакома?

– Полагаю, что да. Но я нанял ее в качестве проводника, поэтому детали не уточнял.

– Значит, ри-аси… – задумчиво проговорил мастер Чжи. – Причем ри-аси, прячущая лицо под маской служанки… Хорошо. Я возьму ее в дом, но вместе ночевать вы не будете.

– Устроит, – спокойно ответил я, отчего брови мага удивленно приподнялись. – Ее содержание я тоже готов полностью взять на себя. И буду благодарен, если вторым условием вы поставите Лорне запрет за выход из вашего дома без разрешения.

– Хм. Даже так?

– Я же сказал: ей небезопасно здесь находиться. И пока проблема не решена, я бы предпочел свести угрозу к минимуму.

Мастер Чжи поколебался, но все же кивнул:

– Что ж, это возможно.

– Тогда завтра утром мы будем у вас. Кстати, мастер, а как вы относитесь к… эм… домашним животным?

– Пока они не гадят во дворе, не портят мебель и не поднимают шум, вполне благожелательно.

Очень хорошо. Присутствие Пакости при совместном проживании на ограниченной территории мне бы по-любому скрыть не удалось. Нурра была слишком подвижна, энергична и игрива, так что даже на изнанке могла себя выдать. Это Первый способен полдня продрыхнуть на соседней крыше. А мелкую оставлять без присмотра чревато. Поэтому лучше, если учитель узнает о «домашнем питомце» сразу.

Кстати, сейчас Пакость отсыпалась в гостинице. Ночью она пожадничала и, пока я выковыривал из пола другие кристаллы, умудрилась объесться дармовым фэйталом до такой степени, что домой мне пришлось нести ее в зубах. Нурра в буквальном смысле ползала за мной по дну бассейна, обеими лапами загребая все то, что я и Изя не посчитали нужным проглотить. Добытое она сперва пихала в свой драгоценный мешочек. А когда поняла, что фэйтала намного больше, чем туда может уместиться, то от отчаяния, что столько добра зазря пропадает, принялась торопливо запихивать сокровища в пасть. Само собой, на обратном пути она едва дышала. Ее разбухшее пузо выглядело так, словно вот-вот порвется. А к утру эта поганка начала еще и икать. Да так громко, что взять ее с собой я попросту не рискнул.

– Удачно вышло, – шепнул Макс, когда я двинулся в обратный путь. – С такими рекомендациями магистрат уже не посмеет от тебя отмахнуться. Но камнем ты старика, конечно, купил. Теперь жди новых вопросов и лучше заранее подумай, что ты на них ответишь.

– Не учи ученого, – так же тихо фыркнул я. – Само собой, я уже придумал, что ему сказать. И о чем спросить тоже.

– И о чем же? – полюбопытствовал Макс.

– Например, откуда у него видоизмененный браслет карателя? Какие заклинания он набил себе на веки бесцветными чернилами? Есть ли на его теле такие же заклинания, как у меня в личине Шала… полагаю, что есть, раз уж он пользуется такими же поисковыми сетями. А еще мне интересно, как он удерживает в узде своих некко? Как научил их повиноваться? Как умудряется сохранять стабильными такие сложные защитные сети на заборе и доме? И откуда знает старую технологию, по которой когда-то работали «барьерники»?

– Что же касается камня, – продолжил я, когда друг неопределенно хмыкнул, – то скорее всего сошлюсь на бывшего учителя. Думаю, имя великого магистра Ноя будет достаточно веским поводом мне поверить, тем более что наставник действительно интересовался старыми наработками. А среди его работ есть в том числе большая монография, посвященная магическим свойствам природных минералов и их отличиям от искусственно созданных субстанций.

– Что ж ты тогда сразу не понял, что за кристалл тебе достался?

Я вздохнул.

– Некоторые вещи нужно не только знать, но и иметь хоть какой-то опыт их применения. Пока ты не сказал, я про эти кристаллы даже не вспомнил. А утром снова покопался в воспоминаниях магистра Ноя и убедился: да, кристалл действительно тот самый. Лет тридцать назад в гильдии даже пытались проводить эксперименты по их воссозданию. Из этого, правда, ничего не получилось, потому что у магов под рукой не оказалось источника нужной мощности. А вот у «барьерников» таких источников хватало. Поэтому они могли создавать искусственные кристаллы с большой емкостью, а нынешние маги – нет.

– Да, – огорченно вздохнул Макс. – Раньше много чего умели.

– Ничего. Мы тоже скоро научимся, – заверил я его и ускорил шаг, чтобы успеть за сегодня подготовиться, а завтра утром спокойно переехать на новое место жительства.

Весь день я потратил на мелкие, но утомительные дела, которые, кроме меня, было некому сделать. В подземелья больше не совался – для этого еще будет время. А вот вещами и продуктами решил закупиться на несколько дней вперед. Мало ли что там старик себе надумает? Может, поставит нас на самообеспечение или еще хуже – посадит на голодный паек.

Чем я Изю тогда кормить буду?

Лорне о грядущем переезде я, разумеется, сообщил, однако, как мне показалось, ее это известие не особо обрадовало. В детали я, конечно, не вдавался и не стал пояснять, каким образом заставил упрямого старика согласиться на стажировку. Но о чем-то она точно догадывалась, потому что до самого вечера меня не тревожила, весь день выглядела задумчивой, молчаливой и только поздним вечером решилась ко мне постучаться.

– Можно? – спросила она, когда я открыл дверь и вопросительно на нее посмотрел. – Мне кажется, нам пора поговорить.

Я только хмыкнул.

– Ну заходи, если не шутишь.

Ло мельком оглядела небольшую комнату, которая моими стараниями выглядела пустой и обезличенной. Заметила дремлющую на подушке Пакость, чье округлившееся брюшко даже сейчас продолжало угрожающе топорщиться. Затем покосилась на смирно стоящий у стены сундук, из которого на нее с изнанки внимательно смотрел Первый. И наконец переступила порог, но в кои-то веки сделала это неуверенно, словно входила в логово страшного зверя.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, прикрывая дверь.

Ло глубоко вздохнула и, присев на краешек стоящего у окна стула, опустила глаза.

– Просто я подумала, что нам пора объясниться.

– В смысле, ты хочешь, чтобы я что-то тебе объяснял? – озадачился я.

– Напротив, это я должна кое о чем тебе рассказать.

Я прислонился плечом к дверному косяку.

– Это становится интересным. Что же ты хочешь? И почему решила сделать это только сейчас?

– Потому что… – Ло на мгновение прикусила губу, – я не была уверена, что тебе это нужно. А теперь, когда ты нашел, что искал, и в моих услугах больше нет необходимости…

– Я не собираюсь тебя бросать, – спокойно заметил я, складывая руки на груди. – Мои дела в Сиулье не ограничиваются учебой.

– Может, и так. Но мне ты об этом ничего не говорил. Ты вообще очень мало говоришь, – тихо уронила Ло. – И это настораживает.

Я внимательно посмотрел на ее склоненную голову.

– Ты все-таки научилась меня бояться, Ло?

У девчонки чуть заметно дернулся уголок рта.

– Мне уже нечего бояться. Но чем дальше, тем меньше я тебя понимаю. А чем меньше понимаю, тем больше запутываюсь. Знаешь… – она вдруг подняла взгляд и горько усмехнулась. – А я ведь пришла сказать, что хотела тебя убить.

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Да ну? Что-то не припомню такого.

– Зато я помню, – едва слышно обронила Ло. – Ты мылся в душе и никого не ждал. А я как раз решила, что больше не стану мириться с положением вещи и лучше умру, пытаясь тебя заколоть, чем останусь постельной игрушкой.

– Хм. В душе? Точно? Насколько я помню, я ни разу не видел тебя там с ножом в руках…

– Чтобы убить человека, достаточно обычной шпильки, – грустно улыбнулась бывшая горничная. – Но ты все их у меня отобрал. Легко и даже с шутками. Поэтому я позволила тебе продолжить и, припрятав перед уходом нож под кроватью, вернулась позже, чтобы покончить с тобой уже раз и навсегда. Тогда я думала, что это хорошая идея, но в самый ответственный момент выяснилось, что клинок бесследно исчез, и я снова ничего не смогла поделать.

Я озадаченно крякнул.

Эм… про душ я прекрасно помню, в том числе и то, как мы препирались из-за дурацких шпилек. Вот, выходит, о чем переживала Ло, пока я ее обнимал? Хм. А по поводу ножа… как она утаила его от Макса? Или он был настолько деликатен, что и впрямь отвернулся? С него вообще-то станется. Небось специально не стал смотреть, что у меня в спальне делала голенькая, только что выбравшаяся из душа девчонка. А железку, наверное, Изя вынюхал, пока я спал. Я ж почти каждый день кормил его вытащенными из себя клинками, которые Ули исправно создавал при смене личины. Вот хвостяра скорее всего его и съел, рассудив, что нож из того же разряда, что и раньше.

– А ты коварная женщина, – задумчиво бросил я, глядя на сидящую напротив меня сиулку. – Хотя я сам дурак. Отвык от женской ласки, вот и повелся, как телок. Зачем же ты говоришь мне об этом сейчас?

– Хочу, чтобы ты знал.

– Ну теперь знаю. Что дальше?

– Это тебе решать. Моя совесть чиста. Я больше ничем перед тобой не провинилась.

Я прищурился.

Что это? Исповедь? Завуалированная просьба о помощи? Что-то иное?

– Когда ты поняла, что я не тот, кому ты служила раньше?

– Когда не сумела убить во второй раз, – едва заметно улыбнулась Ло. – Хотя догадаться следовало еще в тот вечер, когда браслет Таора без причин обжег мне кожу, а мысль об убийстве перестала доставлять привычное беспокойство. Но поначалу я не поняла, что это значит. И возможно, еще не скоро заметила бы разницу, ведь во всем остальном браслет продолжал воздействовать, не позволяя солгать или поднять на тебя руку. Но тогда я слишком часто думала о твоей смерти. Доставала кинжал и специально думала, если ты меня понимаешь.

Ого. Ты что, не только убийца, но еще и мазохистка? Умышленно причиняла себе боль через магию? День за днем вызывала в себе мысли об убийстве хозяина и каждый раз мучилась от этого? Но зачем?

– Я надеялась, что когда-нибудь привыкну к боли, – прошептала Ло, когда поймала мой выразительный взгляд. – Подумала, что если буду жить с ней постоянно, уна за уной, день за днем, то в конце концов она притупится и я смогу хотя бы попытаться… не потеряю сознание и не закричу, когда попробую тебя убить… ведь нужен был всего один замах, чтобы мои мучения закончились. А на это моих сил должно было хватить.

– То есть ты давно к этому готовилась? А когда на очередную провокацию браслет не отозвался, решила, что это и есть твой шанс?

– Да. Эта мысль так меня ослепила, что о причинах я не подумала.

Я снова ненадолго задумался.

Что ж, верю. Если Ло так ненавидела Таора, то внезапно появившийся шанс от него избавиться должен был ее окрылить и на время сделать не слишком внимательной к деталям. Мне, правда, в голову не пришло, что браслет так отреагирует на смерть хозяина. Поскольку сам я ничего не почувствовал, а Ло не подала виду, то я рассудил, что все в порядке. Ведь чисто физически Таор остался жив. Я просто занял его место, заодно перетянув на себя его магические контракты. А магия браслета, кто бы что ни говорил, была привязана именно к телу, а не к ауре, потому что свою личную метку Таор на браслет не ставил.

Однако и гибель, и последующее воскрешение все же повлияли на артефакт. Вероятно, раз Таор по-настоящему умер, то во второй раз заклятию на смерть уже незачем было срабатывать. А раз потом Таор все-таки воскрес, то остальные свои функции браслет сохранил. Этакий маленький технический сбой. Неучтенный фактор, который по определению не мог предусмотреть мастер Асао и который так неожиданно подставил меня самого.

– Да, – повторила Ло, когда я снова на нее посмотрел. – Когда я поняла, что рядом со мной не тот человек, которого я ненавидела, то решила затаиться. Ты был очень похож на него, но все же оказался другим. После того как ты сказал, что хочешь разобраться с браслетом, я только наблюдала. Ждала. Но внешнее сходство было настолько полным, что я решила – вы с Таором близнецы. Быть может, враждовавшие между собой, ненавидевшие друг друга, разлученные в детстве… не знаю. Возможно, в тот вечер вы поругались, и ты случайно… или же не случайно… убил брата, заняв потом его место? И какое-то время мне казалось, что это вполне логично.

– А потом ты, значит, засомневалась? – хмыкнул я.

– Да, – в третий раз повторила Ло, не отводя глаз. – Ты делаешь вещи, которые простому человеку не под силу. Ты очень быстрый. Сильный. Гораздо сильнее Таора. Умеешь незаметно приходить и уходить, минуя окна и двери. Ты вроде маг, но при этом не любишь пользоваться даром. И тем не менее магия тебе подвластна. Причем в гораздо большей степени, чем это было доступно Таору. Твой дом сильно изменился после его смерти. Теперь он сам себя обслуживает и сам следит за порядком. Да и твои умения тоже стали иными. Ты много знаешь и умеешь. Способен быстро менять внешность и выглядеть хоть цветущим юношей, а хоть глубоким стариком. Я бы даже предположила, что такие умения больше присущи вору или убийце, но ты не вор. И… наверное, не убийца? По крайней мере, не такой, как люди из клана Ночи. Если ты убиваешь, то не ради денег. И в то же время ты убиваешь людей легко. Так что, наверное, ты все-таки воин. Необычный, странный, с непонятными мне принципами, но воин.

Хм. Интересно, а следующий шаг ты готова сделать или пока поостережешься озвучивать опасные намеки?

– Не смотри на меня так, – попросила Ло, когда я смерил ее задумчивым взглядом. – Я никому не выдам твоих тайн и ни с кем не собираюсь делиться своими выводами. Но я выросла в клане Песка, и меня учили замечать детали. А еще я знаю, что у тебя есть волшебная крыса, которая не ест обычную пищу, зато умеет становиться гораздо больших размеров, чем сейчас.

– Это не крыса, – машинально отозвался я, покосившись на сладко посапывающую Пакость. – Таких в Архаде называют нуррами.

– Нурры – довольно крупные звери, я узнавала, – не согласилась Ло. – А твоя крыса не растет. Поэтому или она волшебная и это ее следы я видела на стене под твоими окнами, или же их две. Причем вторая гораздо крупнее, но ты умело скрываешь ее присутствие. Даже здесь, в Сиулье, куда ты ее каким-то образом привез. Наверное, не зря слуги едва смогли поднять твой сундук? И ты не просто так не хотел, чтобы его открывали в порту?

Я краем глаза заметил, что Первый на изнанке приподнялся, угрожающе оскалив зубы, и отправил улишшу успокаивающий сигнал.

– Ты умная девушка, – спокойно сказал я, когда в позе Ло проступило нешуточное напряжение. – Но некоторых вещей лучше не знать даже тебе.

Она покачала головой.

– Я не спрашиваю, кто ты: человек или дух, собиратель душ или кто-то еще. Я поклялась служить. И буду служить, если ты позволишь. Но до тех пор, пока ты держишь меня в неведении, я не смогу быть полезной. Поэтому, если тебе не нужна ни я, ни моя помощь, лучше скажи сейчас. Тогда я уйду, и тебе не придется подыскивать предлог, чтобы от меня избавиться.

Я фыркнул.

Женщины… и куда ты, спрашивается, пойдешь? В гости к братцу? В клан Ветра, надеясь, что там тебя не достанут?

– Ло, кто сказал, что ты для меня бесполезна?

– Тебе был нужен проводник в Сиулье, но теперь ты ориентируешься в городе лучше меня, – грустно улыбнулась она. – Всего несколько дней назад ты ни слова не понимал на сиульском, а сегодня я дважды переходила в разговоре с тобой на родную речь, и ты этого даже не заметил.

Что? Когда это она говорила со мной на сиульском?! Сегодня? Сейчас?!

– Вот видишь, – тихо сказала Ло, когда я замер и лихорадочно порылся в памяти, пытаясь понять, где именно она меня обхитрила, а потом мысленно чертыхнулся. – Ты так задумался, что заговорил на моем родном языке без единой запинки. Произношение еще хромает, как если бы ты учился в спешке и мало практиковался, но все же ты меня понимаешь. А значит, тебе и переводчик уже без надобности.

– М-да, – поморщился я, с некоторым усилием переходя обратно на ирал. – Похоже, и впрямь тебя пора убивать – ты слишком много знаешь.

– Лучше отдай Чену, – совершенно серьезно повторила свое старое предложение Ло. – Это будет более выгодный обмен.

Я ухмыльнулся.

– Если бы это помогло спокойно зайти в его личные покои и дать ему по лбу, я бы подумал. Но чужаков, как ты сама сказала, туда не пускают, поэтому мне нет резона тебя отдавать.

– Что же ты тогда хочешь? – мгновенно насторожилась Ло.

– Получить с твоего клана возмещение морального ущерба. Я, знаешь ли, очень ценю свое время, а твой брат отнял его немало. Его наемники нарушили мой сон, причинили массу беспокойства и вынудили сняться с насиженного места. Поэтому теперь я планирую вернуть потраченные на это средства с процентами.

Девчонка тихонько фыркнула.

– Чен не станет тебе платить. Для этого он слишком жаден.

– А меня не интересует честная сделка, – улыбнулся я. – Избавить твоего брата от клановой казны я могу и без официальных переговоров. Но чтобы сделать это тихо, мне нужно точно знать, где он живет и как проводит время. И поскольку за прошедший год в резиденции клана наверняка мало что изменилось, думаю, ты все-таки способна мне помочь.

У Ло блеснули глаза.

– Если ты хочешь наказать моего брата, то я сделаю для этого все.

– Тогда набросай подробный план здания, где чаще всего бывает глава клана, и расскажи, как там все устроено. Охрана, пропуска, пароли… для дочери главы клана это несложно. И еще мне надо знать, что тебе известно о некоем господине Тайши. Говорят, три года назад он был тут весьма крупной шишкой.

Ло вскинула на меня удивленный взгляд.

– Господин Тайши был партнером моего отца, но он давно умер. Зачем тебе информация на мертвеца?

– Меня больше интересует старший сын его сводного брата.

– Теччи? – вдруг скривилась Ло. – Он убийца из числа тех, о которых говорят только шепотом. Очень жесток. Обожает пытки. И у него всегда такой взгляд, что сразу хочется вымыться. Отец был не рад, что старый партнер именно его выбрал в качестве преемника, однако Теччи вел дела хорошо. Аккуратно. Поэтому отец согласился принять его в клан в обмен на долю прибыли с его сделок.

– То есть сейчас Теччи служит твоему брату?

– Если их дружба так же крепка, как и год назад, то да. А почему ты спрашиваешь?

– Одна знакомая девушка попросила передать ему привет, – недобро улыбнулся я. – И как только представится возможность, я обязательно это сделаю.

В ту ночь уснул я поздно и уснул, разумеется, не один. Но к тому моменту у меня на столе лежала целая стопка старательно исчерканных листов с подробной схемой столичной резиденции клана Песка и детальными пояснениями касательно принятых в клане традиций.

Пакость, кстати, появлению Ло не воспротивилась и даже не проснулась, когда я перенес нурру с подушки на подоконник. Ночью она тоже никому не мешала. А притащилась обратно только к рассвету – почему-то мокрая, холодная и сердитая.

Сквозь сон я слышал, как она возится где-то под мышкой, то и дело задевая монету. Но потом я обхватил мелочь рукой, прижал к груди, и Пакость затихла. А утром, пока мы собирались, даже не соизволила выбраться из-под одеяла и продемонстрировала такое же круглое, как и вчера, пузо, которое за истекшие сутки даже не надумало уменьшиться.

– Может, заболела? – обеспокоился я, когда Ло ушла к себе собираться.

– Вряд ли, – с сомнением отозвался Макс. – Знаешь, сколько она сегодня энергии из источника вытянула? Мне бы на неделю хватило.

– Зачем ей энергия? – вконец озадачился я, бережно держа на руках сонную нурру. – Да еще с изнанки и в таком количестве?

– Понятия не имею. Наверное, переела, вот и пытается переварить.

Я только вздохнул и аккуратно убрал осоловевшую Пакость в карман.

– Она спала весь день. Да и фэйтал ей раньше никаких неприятностей не доставлял. Может, она еще что-то умудрилась сожрать, пока я не видел? Надеюсь, нурры от обжорства просто так не мрут.

– Артефакты уж точно помереть от обжорства не способны, – согласился со мной друг. – Хотя, конечно, для нее это странно.

Что удивительно, Пакость не проснулась ни тогда, когда слуги перетаскивали в повозку наши вещи. Ни когда мы тряслись в экипаже. Ни когда топали по девятому уровню пешком. И даже после того, как раскрасневшиеся слуги со стуком уронили оба сундука перед нужным забором, а я принялся отсчитывать молги, она не вылезла посмотреть, кто это там гремит и что это за мелодичный звон раздается над самым ухом.

Правда, едва я засунул в карман руку, чтобы проверить, жива ли там наша мелочь, как поганка тут же тяпнула меня за палец. Несильно, конечно. Скорее всего машинально. А потом снова захрапела, сладко причмокнув и оставив меня теряться в догадках.

Учитель открыл дверь сразу, как только я потревожил наложенную на нее защиту. Вернее, магическая сеть при моем приближении просто разошлась в стороны, а тяжелая деревянная дверь с легкостью распахнулась от первого же толчка. Причем на этот раз петли совсем не скрипели, однако и внутри нас никто не ждал. Ни мастер Чжи, ни слуги, способные перенести вещи поближе к дому.

К счастью, накануне я немного повозился с кольцами и поменял в двух из них старые защитные заклинания на заклинание левитации. В памяти магистра Ноя нашлась нужная формула. Источник энергии у меня тоже был. Поэтому оба сундука величественными баржами поднялись с земли и неторопливо поплыли следом за нами, покачиваясь на воздушных волнах, как настоящие корабли.

За забором у мастера Чжи оказался ухоженный сад, в котором уже в третий раз за год зацветали фруктовые деревья. За садом виднелась широкая полоса пустого пространства, засыпанная мелким песком. Через нее, как через реку, было переброшено несколько деревянных мостиков. А уже за ними, на этаком островке, со всех сторон окруженном светло-желтыми песчаными косами, возвышался просторный двухэтажный дом, при виде которого Ло озадаченно замерла.

Ах да. Забыл сказать – двухэтажным и просторным он выглядел только с изнанки, тогда как в реальном мире на «острове» виднелось всего две дощатых хибары, стоящих вплотную друг к другу.

Очень качественная иллюзия. Почти такая же хитрая, как та, что когда-то стояла на доме Олерона Аввима. Я прямо впечатлился, когда впервые ее увидел. И больше не удивлялся тому факту, что никто в городе оказался не в курсе, где именно проживает прославленный мастер-артефактор.

– Великолепная работа, – тихонько вздохнул Макс, когда Ло, придя в себя, двинулась дальше. – Готов поклясться, что твой новый учитель прекрасно знает не только, как ее поддерживать, но и как возродить старое искусство. Может, он именно поэтому и покинул Архад?

Я только хмыкнул.

Все может быть. В самую первую ночь, увидев это чудо, мы с Максом, мягко говоря, охренели. Но именно иллюзия стала решающим фактором, который заставил меня не слишком вежливо настоять на знакомстве с хозяином этого дома.

А вот ровная песчаная полоса вокруг здания меня несколько напрягла. Песок есть песок. Он совершенно одинаков по структуре в обоих мирах. Поэтому следы, которые незваный гость с изнанки мог бы оставить в сумеречном мире, сразу проявились бы и здесь.

Пришлось связаться с Ули и передать, чтобы Первый ни в коем случае не приближался к дому. Похоже, старый маг прекрасно знал, как обезопасить себя от гостей с той стороны, и предпринял простые, но эффективные меры, чтобы к нему никто не подобрался незамеченным.

Кстати, песок служил также и границей, за которой иллюзия переставала действовать. Как только мы вступили на один из мостиков, наваждение тут же схлынуло, и Ло от неожиданности споткнулась. Но быстро взяла себя в руки. Дошла до конца. И, сойдя на твердую землю, отвесила терпеливо ожидающему нас возле крыльца мастеру низкий поклон.

– Вы опоздали, – бесстрастно бросил он вместо приветствия. – Я ждал вас к рассвету. А солнце уже поднялось.

Я покосился на едва-едва позолотившую горизонт светлую полоску и скептически хмыкнул. Ну если придираться к словам, то, возможно… с натяжкой… придется согласиться, что предлог «к» мог бы подразумевать, что нашего появления ждали еще по темноте. То есть ДО рассвета. А мы явились вместе с ним.

Но есть ли смысл так уж сильно придираться к словам?

Я перехватил ледяной взгляд учителя и с досадой понял: смысл есть. Более того – подобная оплошность могла стоить мне карьеры. После чего вздохнул и собрался извиниться за случившееся недопонимание, но тут в моем кармане наметилась подозрительная возня, а затем раздалось совершенно отчетливое:

– Ик!

– Да что ж такое-то? – пробормотал я, нащупывая на камзоле характерную выпуклость. – Неужели и впрямь заболела?

Вытащив на свет божий располневшую нурру, я оглядел ее со всех сторон, заглянул в мутные глаза и обеспокоенно потыкал пальцем в раздувшееся пузо.

– Ик! – снова выдала Пакость, содрогнувшись так, что едва не шлепнулась с ладони на землю. – Ик!

– Похоже, придется искать ветеринара. В смысле, артефактора, знакомого со старыми разработками. Простите, мастер, вы, случайно, не в курсе, как лечатся запоры у магических животных?

– Что? – на мгновение растерялся учитель.

Я с еще большим беспокойством ощупал нурру, потрогал нос, по очереди приподнял веки, на всякий случай заглянул под хвост, но моих познаний в артефакторике явно не хватало, чтобы понять, в чем дело. Нурра выглядела больной и уставшей. Она вопреки всем законам казалась вялой и безучастной ко всему. Лежала на ладони, свесив из полураскрытой пасти язык, и тяжело, надсадно дышала. Я даже проверил, целы ли оставленные специально для нее монеты в кармане. И, убедившись, что за всю дорогу прожорливое создание к ним даже не притронулось, заволновался уже всерьез.

– Может, она отравилась? – тихонько предположила Ло, увидев, в каком состоянии моя любимица. – Что она вчера ела?

– Ничего. И для нее это нехарактерно.

– Артефакт? – неожиданно нахмурился мастер Чжи и подошел поближе, чтобы взглянуть на Пакость повнимательнее. – Ого. В первый раз вижу такую тонкую работу. Как она к тебе привязана?

– На крови.

– Сама выбрала?

– Да. А что?

Маг поднял на меня изучающий взгляд:

– А ты в ближайшее время не болел? Не был ранен? Может, испытывал неприятные или болезненные ощущения?

– Да нет же… тьфу ты, черт. На море меня укачало. Но это было больше недели назад!

Мастер Чжи задумчиво огладил гладко выбритый подбородок.

– Привязка на крови обычно означает и тесную энергетическую связь между хозяином и его созданием. Если ты болел, она могла взять на себя твою болезнь, горе или боль. Артефакты сами по себе не болеют, ученик. Но если хозяин тяжело ранен или умирает, они способны поделиться с ним энергией.

Я покопался в памяти.

– Она делилась. Пока мы добирались до суши. Но раньше для нее это не составляло труда.

– Раньше? – внимательно посмотрел на меня старый маг. – И часто это происходило?

– Неделю назад, – неохотно отозвался я. – И месяц. И полтора. Ну, может, еще пару раз за последние полгода.

Старый маг усмехнулся:

– И ты еще спрашиваешь, почему твоя нурра ослабла? Ты, кстати, в курсе, что артефакты подобного рода запрещены к использованию Ковеном?

Я зыркнул на мага исподлобья:

– Создание иллюзий тоже находится вне закона. Однако это не мешает мне быть владельцем подобного артефакта, а вам – всеми доступными способами защищать свой дом от любопытных.

– Верно, – неожиданно усмехнулся мастер Чжи и отступил. – Зверушке твоей вряд ли кто-то сможет помочь со стороны. Раз уж она на тебя запечатлилась, значит, только от тебя и подпитывается. Так что держи ее при себе, почаще гладь, и тогда она восстановится. Что же касается вас… заносите вещи в дом. Для леди приготовлена комната возле кухни. Я ее сейчас покажу. А ты, ученик, можешь занять пристройку.

«Хорошо хоть не сортир, – мельком подумал я, глянув на неказистого вида деревянный сарай, краешек которого выглядывал из-за дома. – Но нам не привыкать. Да, Изь?»

Хвост, которого я попросил временно исчезнуть даже с изнанки, отозвался невнятной мыслью, в которой сквозило неприкрытое раздражение. Мудрый и сдержанный Ули, напротив, отнесся к проблеме философски. Макс благоразумно промолчал. Ну а я, прижав расклеившуюся Пакость к груди, махнул рукой и в сопровождении плывущего по воздуху сундука отправился к своему новому жилищу. Радуясь хотя бы тому, что у него имелась нормальная крыша и мне не придется мокнуть, если начнется дождь.

Когда я открыл скрипучую дверь и обозрел доставшееся мне помещение, то едва удержался от усмешки.

Тонкие стены, не обшитые изнутри даже старыми досками. Неровный земляной пол. Дырявый потолок, из-под которого явственно проглядывало небо. И грубо сколоченный топчан с небрежно брошенным на него матрацем и тощей подушкой, набитой явно не лебяжьим пухом.

Отличные апартаменты. Класса люкс, не иначе.

Уронив сундук в первый попавшийся угол, я прошелся вдоль стен, полюбовался на виднеющуюся в громадных щелях растительность. Запрокинул голову. Похмыкал, прикинув, как во время ливня буду ночевать с тазиками в обеих руках и под мышками. После чего откинул крышку сундука и полез за артефактами, намереваясь привести свое временное жилище в порядок.

Бытовые заклинания пылились в памяти Таора еще со времен учебы в университете, поэтому мне понадобилось немного времени, чтобы укрепить стены и набросить на потолок несколько полезных заклинаний, чтобы тот не обвалился в самый неподходящий момент. По поводу матраца и подушки я не переживал – у меня с собой имелось достаточно шмоток, чтобы соорудить из них приличный лежак. Насчет топчана потом придется что-нибудь придумать, а пока имело смысл придать прочности хлипкому сооружению и хотя бы на время укрепить ножки.

Следующая беда – насекомые. Всякие там клопы, мошки, комары и жучки, которых я совершенно не желал видеть в качестве бесплатных квартирантов.

Два простеньких заклинания – и все. О неучтенных жильцах можно было забыть.

Теперь дальше. Изнанка. Имело смысл поставить защиту от некко, которые обитали где-то поблизости.

– А магической защиты тут, между прочим, нет, – заметил Макс, когда я вплотную занялся новой проблемой.

– Ее на заборе хватает. И на доме. Хотя не исключено, что мастер Чжи просто оставил мне простор для действий и возжелал посмотреть, на что я способен как маг.

– Тоже вариант, – согласился Макс, но, услышав снаружи голос сиульца, поспешно умолк.

Я тоже не стал медлить и, закончив с первоочередными делами, вернулся к дому, где меня уже поджидал учитель.

– Переоденься и сними кольца, здесь они тебе не понадобятся, – сухо сказал мастер Чжи, как только я приблизился, и махнул в сторону аккуратно сложенной на крыльце горки тряпья: – Твоя одежда. Пищу будешь принимать отдельно. Мыться и стираться – тоже. Отхожее место за кустами. Вон там. В дом тебе заходить запрещено. И к женщине своей ты прикасаться тоже не будешь. Если хоть раз нарушишь правила, твое ученичество немедленно закончится.

Я молча кивнул, показывая, что все понял.

– Жду тебя здесь же через пол-рина, – так же бесстрастно сообщил сиулец и, не дожидаясь моей реакции, снова ушел в дом.

Чудесно. Просто чудесно…

Мало того, что лишили секса, так еще и отселили подальше, будто заразного. Из одежды мастер Чжи расщедрился только на шаровары немаркого коричневого цвета и такую же тунику, которую следовало носить с поясом. Обуви мне не дали. Нижнего белья – тем более. Ну да и фиг с ним – меньше придется стирать.

За кусты я тоже сходил и, обнаружив под живописными деревцами скромную деревянную будку вполне понятного назначения, неопределенно хмыкнул. А затем увидел подвешенный на коротком столбике прямо-таки деревенский умывальник, рядом с которым стояла наполненная водой бадья, и умилился.

Какая прелесть.

Интересно, где тут колодец? А ковшик? Не ладошками же мне воду из бочки зачерпывать?

Ах, вот же он. Повешен с наружной стороны на небольшой крючочек. Там же нашлось и жидкое мыло в деревянной бадейке. С отсутствием душа, похоже, придется смириться, но совсем уж зарасти грязью мне не грозит.

Еще немного побродив по окрестностям, я убедился, что меня действительно отселили по всем правилам, да еще, похоже, перевели на самообслуживание. На всякий случай даже присмотрелся к деревьям и травам. Нашел среди последних немало съедобных. С сожалением признал, что до нового урожая фруктов придется подождать несколько недель. Прикинул про себя, как долго смогу питаться ягодами, листьями и кореньями, разбавляя их золотом и драгоценностями, если вдруг придется соблюдать строгий пост. Оценил глубину колодца. Однако вскоре пришел к выводу, что вылазок в город по-любому не избежать. Голодовка нуррам была строго противопоказана, так что если учитель окажется убежденным вегетарианцем и захочет обратить меня в свою веру, то придется его разочаровать.

Насчет вегетарианства я, кстати, не шутил – сделав небольшой обход, я не обнаружил во владениях мага ни единого намека на то, что он держит у себя какую-нибудь живность. Ни коров, ни коз, ни кур… кроме мастера Чжи и старательно прячущихся некко, здесь не было ни души. Что выглядело, мягко говоря, странно.

Обычно такие люди стремятся перейти на здоровую, так сказать, экологически чистую пищу. Ну то есть самостоятельно выращивать овощи, фрукты, есть гарантированно свежее мясо, творог и яйца. При таком подходе мастеру Чжи даже из дома не надо было бы выходить. Разве что хлеб время от времени закупать на ближайшем рынке или же заказывать доставку на дом у знакомого пекаря.

Однако ничего этого здесь не было.

Правда, одна непонятная сараюшка в дальнем углу участка все-таки нашлась. Я увидел ее краем глаза, когда уже заканчивал изучать окрестности. К сараюшке вела узкая тропинка. Значит, хотя бы иногда хозяин сюда наведывался. Однако следов копыт, лап и признаков обычной жизнедеятельности домашнего зверя рядом с сараем не обнаружилось. Зато снаружи его опутывала почти такая же сложная защита, как и на заборе. Плюс великолепная иллюзия, которая делала сарай невидимым простому взгляду. Уже по одному этому признаку можно было сказать, что сараюшка стоит не просто так и предназначена явно не для того, чтобы хранить садовый инвентарь.

Однако, что это такое и что находится внутри, я не понял. Да и отпущенные мастером пол-рина как раз истекли, так что мне пришлось вернуться восвояси.

Уже переодевшись в подаренное учителем «кимоно», я подумал и все-таки разулся, а потом снял с шеи приметную монету, спрятав ее на изнанке. После чего запихнул в рот горсть бриллиантов, бросил ненужные тряпки обратно в сундук и, прихватив сонную Пакость, отправился на свой первый урок, который обещал быть крайне интересным.

К сожалению, насчет «интересного» я тоже ошибся, потому что все общение с мастером свелось к моему длинному монологу. Учитель просто привел меня на площадку перед домом, засыпанную речным песком, сел в центре тщательно разглаженного круга, скрестил ноги, указал на место напротив и изъявил желание услышать, кто я, откуда взялся и с какого перепугу решил напроситься к нему в ученики.

Первые два с половиной рина я только говорил, периодически посматривая на бесстрастное лицо пожилого мага. Причем, старательно пересказывая биографию Таора, говорил исключительно правду, только, как водится, не всю. В частности, насчет «барьерников» и их сокровищ ни словом не обмолвился. О Пакости сказал только самое главное, деликатно обойдя вниманием момент, как именно она мне досталась. О ниисе, улишшах и проблемах Ло не упоминал. Про Лоорга с мастером Таном – тем более. И вообще постарался не давать детальную информацию, остановившись только на тех фактах, которые, на мой взгляд, могли заинтересовать старого мага.

Мастер Чжи все это время молчал.

Потом солнце поднялось выше, воздух заметно прогрелся, и мне стало ощутимо припекать макушку. Темная одежда совсем не способствовала прохладе. Гулявший с утра приятный ветерок стих. Да и в горле вскоре пересохло, однако прерваться я не рискнул и продолжал говорить, хотя в какой-то момент заподозрил, что прикрывший глаза старик давно не слушает, а просто дремлет под монотонный бубнеж, от которого даже у меня вскоре начали слипаться веки.

Ближе к полудню жара стала еще сильнее, и от злого солнца стало некуда деться. Площадка, на которой мы сидели, словно два кактуса в пустыне, была идеально чистой. Деревья стояли далеко. Тень от них досюда не доставала. Поэтому я чувствовал себя как грешник на раскаленной сковородке, то и дело ерзал, потому что ноги от неудобной позы начали затекать, и постоянно обливался потом. А вот мастер Чжи все это время просидел как влитой. Никак не отреагировал, узнав, кто именно был моим предыдущим учителем. И даже не пошевелился ни разу, заставив меня заподозрить, что я зря перед ним распинался.

Лишь когда я выдохся, он все-таки соизволил приоткрыть веки и окинул меня цепким взглядом.

– Странно, что магистр Ной согласился тебя обучать, – сухо уронил сиулец. – Ты слишком самоуверен, дерзок и нетерпелив. Зачем ты на самом деле ему понадобился? И почему именно тебя он решил назвать преемником, если даже мне видно, что ты не подходишь для этой роли?

Под его взглядом я почувствовал себя неуютно.

– Люди со временем меняются. И далеко не всегда эти изменения происходят в лучшую сторону. Возможно, учитель ошибся?

– Ты так считаешь? – сузил глаза сиулец.

Я поморщился.

– Для магистра Ноя это был очевидный промах, потому что я не стремлюсь занять его место. Если бы не поставленное гильдией условие, я бы и к вам не обратился.

– То есть ты приехал в Сиул только потому, что без стажировки потерял бы работу?

– Нет. Я приехал, потому что в противном случае потерял бы самоуважение.

Мастер Чжи снова прищурился, разглядывая меня сквозь узкую прорезь век, словно в прицел винтовки, а потом внезапно встал и ушел в дом, оставив меня непонимающе таращиться ему в спину.

Пакость, которая все это время пролежала у меня на руках, вяло дрыгнула лапками, а потом перевернулась на другой бок и, прикусив зубами мой палец, снова заснула.

Подумав, я все-таки решил не торопить события и не вскакивать с раскаленного песка раньше времени. Учитель не сказал, что занятие окончено. Значит, по идее должен вернуться.

И он вернулся. Ун этак через двадцать, когда моя решимость его дождаться стала испаряться прямо на глазах. После чего бросил увесистый, абсолютно гладкий шар из какого-то непонятного сплава и, усевшись на прежнее место, велел:

– Покажи, чему научился. Если сможешь – заставь эту вещь работать. Если нет – расскажи, для чего она предназначена.

Я с сомнением покрутил в руках непонятную штуку.

Круглая. Тяжелая. Чем-то похожа на пушечное ядро, только размером поменьше. На первый взгляд она выглядела совершенно обычно, однако в сумеречном зрении в ее глубине определялись какие-то заклинания. Правда, магия в них едва теплилась. И была настолько слабой, что даже первоначальный цвет нитей нельзя было угадать.

– Что скажешь? – осведомился маг, когда я покрутил шар в руках и изучил его во всех доступных спектрах зрения.

– Вещь старая, – задумчиво отозвался я, на всякий случай поднеся шар к самому носу и принюхавшись. – Сплав сложный, навскидку состав даже не скажу, за исключением того, что среди металлов определенно присутствует фэйтал. Мало… очень мало. Прямо-таки ничтожная доля от общего веса, которую даже заподозрить сложно, однако, судя по тому, как ведут себя заклинания, это именно фэйтал, потому что только он способен удерживать магию глубоко внутри. И так, чтобы снаружи она практически не определялась.

– Что еще?

– Поскольку заряд отсюда все-таки потихоньку утекает, могу предположить, что создатель промахнулся с пропорциями сплава. А исходя из средней скорости потери магической энергии у среднестатистического артефакта, скорее всего этой вещи не меньше трехсот лет. Хотя, возможно, и все пятьсот. Стенки у нее плотные. Первоначальные заклинания угадать трудно. Но думаю, это один из прототипов магических накопителей. Довольно емкий и неоправданно громоздкий. Вероятно, сделанный на заказ или в качестве эксперимента, потому что массовое производство таких вещиц было бы очень дорогим и неудобным.

Мастер Чжи, не поменявшись в лице, достал из кармана еще один шарик и бросил мне:

– А что скажешь про этот?

– Устройство похожее, – почти не замедлился с ответом я. – Только в качестве наружной оболочки использован не металл, а известняк. Удобно хранить, но крайне опасно в плане каких-либо манипуляций. Известняк – хрупкий материал. Чуть что не так, и он рассыплется в пыль. Так что если я правильно разглядел цвет и форму спрятанных внутри заклинаний, то это скорее всего оружие. Активное атакующее и служащее для него источником энергии базовое заклинание… гремучая смесь. Которая взорвется сразу, как только известняк рассыплется и эти две нити соприкоснутся.

Я осторожно отложил оба шара в сторонку и вопросительно посмотрел на учителя.

Тот вместо ответа бросил мне обычное с виду птичье перо. Затем – деревянное стило. Следом за ним медную монету. Разноцветный шнурок. Старую пуговицу… И каждый раз я должен был определить, что за магия спрятана внутри.

Сказать, что это были сложные задания и какая-то совсем уж драконовская проверка, я не мог. Но когда ближе к вечеру учителю надоело меня испытывать, я почувствовал, что устал. От жаркого солнца, от неудобной позы, от голода, жажды и необходимости долгое время сохранять неподвижность… Пожалуй, давно я так не выматывался, как в этот утомительный день. Поэтому воспринял как благословение небес долгожданную фразу:

– Занятие окончено.

Когда я поднялся с земли, то с неприятным удивлением обнаружил, что от слабости у меня подрагивают коленки. Во всем теле поселилась ломота. Пакость казалась как никогда тяжелой и прямо-таки оттягивала мне руки. Башка неприятно гудела. Безумно хотелось спать. И вообще, я чувствовал себя так, словно вот-вот подохну от истощения.

Когда я дотащился до сарая, Изя тут же метнулся на изнанку и протянул мне цепочку с источником.

– Скверно выглядишь, – озабоченно пробормотал Макс, когда я надел ее на шею.

– Ага, – только и сказал я, буквально рухнув на топчан вместе с Пакостью. – Что-то мне нехорошо.

– Олег… Олег! Эй, не спи! Еще даже солнце не село!

Изя тем временем снова порылся на изнанке и заботливо всунул мне в зубы золотой молг. Я так же машинально его схрумкал, затем сжал в кулаке монету и закрыл глаза, всем телом впитывая идущий от источника приятный холодок.

– Эй, друг, ты как? – беспокойно спросил Макс, когда хвостяра принялся без напоминаний кормить меня драгметаллами.

Я прислушался к себе.

Надо же, а с золотом и впрямь стало получше. Да и источник ощутимо завибрировал, наглядно доказывая, что я не зря к нему потянулся. Но когда я успел так потратиться? На изнанку ведь днем не совался!

«Ули, что у нас с резервами?»

Малыш отозвался не сразу. Видимо, проводил ревизию. А когда он сообщил, что от старательно запасаемого «жирка» осталась едва ли половина, я крепко задумался.

А и в самом деле. Ночью я никуда не ходил и, можно сказать, ничего не тратил. Сменой матрицы вчера не усердствовал. С питанием у нас перебоев не было. Да и Пакость наделала запасов столько, что ее вчерашний недуг никак на них не сказался. Но тогда куда же ушла энергия? Куда я мог столько ее потратить?!

– Похоже, у твоего учителя артефакты с секретом, – мрачно заключил Макс, когда я обозначил ему масштабы проблемы. – Держись-ка ты от них подальше.

– Нет, – подумав, качнул головой я. – Если бы дело было в них, Ули бы заметил. А раз даже он не всполошился, значит, энергия утекала медленно и постепенно. По чуть-чуть, но на протяжении нескольких ринов. Знаешь, какая сила способна так на меня воздействовать?

– Изнанка, – еще мрачнее заключил друг. – И некко.

– Я, кстати, так и не нашел, где именно мастер их прячет.

– Скорее всего в доме. Не зря же он запретил тебе туда заходить.

– Некко я бы увидел, – возразил я. – Их щупальца легко засечь сумеречным зрением, а я его сегодня часто использовал. Так что нет. Это что-то другое. Скорее всего заклинание, только настолько хорошо спрятанное, что ни я, ни Ули не обратили на него внимания.

– Старая школа? – тут же насторожился Макс.

– Надо повнимательнее изучить площадку для занятий. Зуб даю, что под ней найдется какая-то гадость, которая вытянула из меня все силы.

– Я пойду с тобой.

– Не возражаю, – усмехнулся я, окончательно придя в себя. – Но перед этим нужно хорошенько подкрепиться и проведать Ло. На случай, если и с ней мой дорогой учитель задумал поступить как с бесплатной батарейкой.

Как ни странно, Ло оказалась в порядке. Когда я уже в темноте подобрался к кухне и поскребся в окно, девчонка выглянула наружу и, заметив мой голодный взгляд, тут же поставила на подоконник тарелку с мясным рагу.

– Нет, – покачала головой она, когда я спросил, не стало ли ей сегодня дурно. – Мастер просто отвел меня в комнату, показал, где тут душ и уборная, и сообщил, что на кухне я могу хозяйничать сколько угодно. На ужине он не настаивал, но намекнул, что предпочитает видеть в тарелке овощи и после наступления темноты не трапезничает. Насчет тебя ничего не говорил, кроме того, что нам запрещено прикасаться друг к другу. Но я подумала, что ты скоро проголодаешься, поэтому приготовила то, что ты любишь.

Я мельком покосился на стоящую поодаль девчонку, которая даже тарелку предпочла не передать из рук в руки, а просто поставила ее и тут же отступила назад.

– Боишься, что накажут? – хмыкнул я, оценив ее предусмотрительность.

– Боюсь, что он это всерьез, – без улыбки ответила Ло. – А я не хочу, чтобы тебя выгнали лишь потому, что я была неосторожна. Мне даже из дома запретили выходить без особой надобности, представляешь? И на второй этаж велели не соваться.

– Хм. А за едой завтра кто пойдет? И песочек возле дома кто будет разравнивать?

– Понятия не имею, – неожиданно перешла на шепот Ло. – Но утром, когда я сюда зашла, полки и шкафы были почти пустыми. А после обеда и мясо в леднике появилось, и овощи в корзинке, и даже свежий хлеб кто-то положил на стол.

Я удивленно крякнул.

– Это что же, у мастера в доме орудуют невидимые слуги? Или же он сам, пока пол-рина где-то гулял, успел по-быстрому метнуться на рынок за продуктами?

– Не знаю, – прошептала Ло, беспокойно оглянувшись. – Я видела, как после занятия он тебя отпустил, а сам поднялся наверх. Но после этого оттуда ни звука не донеслось. Ни шагов, ни скрипа, вообще ничего, понимаешь? Такого, как у тебя в доме, когда кажется, что за тобой следят, я тоже не ощутила. Но все равно это очень странно.

Действительно, странностей тут хватает. Но раз Ло в порядке, то хотя бы за нее переживать не нужно.

Оставив девчонку мыть посуду и убираться на кухне, я вернулся на площадку для занятий и прищурился, обнаружив, что песок кто-то уже успел разгладить и никаких следов на нем не осталось.

Обернувшись, я окинул второй этаж сумеречным зрением, однако, к собственному удивлению, живых там не обнаружил. Затем оглядел ближайшие окрестности. Свистнул Ули, пообщался через него с Первым. И тот ответственно заявил, что ни днем, ни после наступления темноты ни одна живая душа в саду не появлялась. А песок разгладился сам собой, потому что кто-то (не будем указывать пальцем) после моего ухода использовал здесь одно хитрое заклинание.

И вот тогда я задумался на тему подвальных помещений. Ведь если мастер Чжи не покидал участок и его нет ни в одной из комнат, значит, он куда-то ушел. Как? Скорее всего по другой лестнице, по потайному ходу или вообще подземными переходами.

А вот вопрос «куда?» пока оставался без ответа.

Подумав об этом, я еще раз взглянул на дом. Обошел его по кругу, пытаясь отыскать в подвале знакомый зеленоватый силуэт. Потом сообразил, что подвал не обязательно ограничивается размерами дома. И как ни странно, действительно нашел что искал. Прямо здесь, у себя под ногами. Правда, лишь после того, как приблизился к песчаному кругу вплотную и внаглую наклонился, заглядывая вниз, как если бы передо мной была не площадка для занятий, а самый обычный котлован.

И знаете что?

Там и впрямь оказалось спрятанное под землей помещение, которое я обнаружил лишь благодаря наличию человеческого силуэта. Тридцать шагов было предельным расстоянием, на котором я мог различить что-то живое, но этого вполне хватило. И я испытал что-то вроде мрачноватого удовлетворения, когда проследил весь путь нового учителя от этой комнаты до подвала, а затем увидел, как маг преспокойно возвращается к себе в кабинет, неся в руках какой-то артефакт.

Зуб даю – в этом артефакте и плескалась моя сбежавшая энергия. Однако никаких заклинаний под площадкой я, как ни искал, не обнаружил. Вероятно, для этого было недостаточно способностей нурра и магического зрения. Нужны были окуляры… да-да, те самые окуляры, которые я так опрометчиво оставил в Гоаре и об отсутствии которых сейчас пожалел.

Ну да ладно.

Сейчас меня больше интересовал вопрос не «как?», а «зачем?».

Для этого я даже ушел на изнанку и, взлетев на забор, попытался подсмотреть, что учитель собирается делать с добытым артефактом. Но увы. О том, чтобы гости с изнанки не смогли добраться до кабинета, маг позаботился заранее, поэтому, как я уже говорил, в его доме все перекрытия, оконные ставни, рамы, двери, полы и мебель на втором этаже были деревянными.

Мысленно ругнувшись, я мог видеть только то, что учитель, сидя за столом, внимательно разглядывает какую-то лучащуюся магией штуковину. А потом убирает ее в стол, даже не попытавшись вытянуть оттуда энергию.

Странно, да?

Спрыгнув обратно на землю, я озадаченно почесал макушку некстати выросшим хвостом, однако от мысли, что мастер Чжи вознамерился от меня избавиться, был вынужден отказаться. Если бы он хотел, то довел бы меня до обморока, пока я хлопал ушами. Но он всего лишь выяснил границы… вернее, потенциальные границы моих резервов. И, заметив, что я клюю носом, сразу отстал.

Я переглянулся с Изей, посоветовался с Ули, но, обдумав полученные сведения, решил, что пока нет повода злиться на этого человека. Я для него никто. Поэтому он, вероятно, захотел выяснить, что же я такое. Ну а после того, как некко странно повели себя при первой встрече, сам бог велел ему засомневаться.

«Ладно, – проворчал я, возвращаясь в реальный мир. – Хватит на сегодня».

– Ур-р, – тихонько раздалось из темноты, и узенький мостик, переброшенный через песчаную защиту, жалобно скрипнул.

– Привет, малышня, – улыбнулся я, когда повзрослевший и заматеревший улишш подошел и ткнулся носом мне в грудь, а его хвосты радостно обслюнявили мне щеки. – Вы уж простите, что пришлось так долго ждать. Но с такой пограничной полосой даже мне стоит быть осторожным. Пойдемте, кстати, я вас покормлю. Ну а потом вы поспите, а мне нужно будет поработать с бумагами.

Ближе к ночи у нас случилась небольшая радость – Пакость наконец-то пришла в себя и перестала походить на смертельно больную крысу.

– Значит, все-таки обожралась, – с неудовольствием заключил я, когда нурра первым же делом вскарабкалась мне на колени и довольно заворковала, принявшись ластиться, как обычная кошка. – Кто ж фэйтал в таком количестве в себя запихивает, морда? А если бы у тебя пузо лопнуло? А если бы я отравился, пока ты тут сонно дрыгала лапами и сопела мне в подмышку?

Пакость заволновалась, засуетилась, подпрыгнула, пытаясь по привычке забраться на плечо. Однако поскольку брюхо у нее, хоть и сдулось, все еще не пришло к нормальным размерам, то фокус не удался, и растолстевшая зверюга беспомощно повисла у меня на груди, тщетно дрыгая задними лапами и всеми силами пытаясь подтянуться.

– Вот, – наставительно заметил я, когда она шлепнулась обратно и вскинула на меня обиженную донельзя морду. – Вот до чего доводит жадность. Такими темпами ты скоро будешь дома сидеть, пока я обследую местные подземелья и уничтожаю некко в одиночку. Или мне прикажешь в зубах тебя таскать? А может, возить за собой на тележке?

Справедливый упрек заставил нурру тяжело вздохнуть и опустить голову.

– Давай, – помягчел я и погладил свое расстроенное чудище по непропорционально маленькой голове. – Приходи уже в форму. А то мы порядком перенервничали, не зная, чем тебе помочь.

– Мя? – недоверчиво пискнула кошка, снова вскинув на меня удивленный взгляд.

– Конечно. Ты же своя, родная. Как тут не переживать? Я вон даже к тварям сегодня не полез. Исключительно из-за тебя.

Ну насчет некко слегка преувеличил – в подземелья я не полез сугубо потому, что еще не придумал способа с ними справиться. Но нурра все равно обрадовалась и, пустив от счастья сопли, тут же полезла обниматься. А когда я поспешил отвернуться и отправился на боковую, пристроилась рядом, завозилась, засопела. Да так и уснула, притулившись мне под бочок и вцепившись одной лапой в мою руку, а другой – в монету Олерона Аввима.

Утром она выглядела почти нормально и никаких опасений в плане здоровья больше не вызывала. Макс, правда, сказал, что эта засранка опять вытянула из источника массу энергии, но о том, куда она ее дела, сомневаться не приходилось – когда я проснулся, на подушке красовалась приличная кучка фэйтала вперемешку с бриллиантами, а рядом сидела чрезвычайно гордая собой Пакость, демонстративно поглаживающая похудевшее пузо.

– Молодец, – похвалил я ее, сгребая сокровища и забрасывая большую их часть в сундук, а меньшую – себе в рот. – Только давай ты не будешь оставлять свои подарочки на виду? Дом все-таки чужой. Кто знает, когда сюда зайдут посторонние?

– Мр-р, – понятливо кивнула нурра, перепрыгнув с топчана на крышку сундука и выразительно подпрыгнув. – Мяф?

Я кивнул:

– Можно и туда. Но лучше сразу на изнанку. Первый, если что, поможет.

На занятие я явился еще в темноте, отчаянно зевая и потирая слипающиеся глаза. Макс, как мы и договорились, разбудил меня незадолго до рассвета. Это было неудобно, в это время я привык крепко спать. Но деваться некуда – во второй раз игнорировать пожелания мастера Чжи было опасно, поэтому я притащился на площадку перед домом спозаранку. И ничуть не удивился, обнаружив, что учитель уже не спит и прямо так, в темноте, совершает на лужайке какую-то хитроумную гимнастику.

Остановившись поодаль, я в очередной раз зевнул и, понаблюдав за ним пару ун, пришел к выводу, что это какой-то местный аналог ушу. Такие же плавные размеренные движения, такие же загадочные пассы и скользящие шаги, складывающиеся в медленный и изящный танец. Единственное отличие заключалось в том, что во время гимнастики вокруг старого мага кружила и гудела невидимая простому глазу магия. Как если бы он нашел способ высвобождать магическую энергию и вот так просто сперва выпускать наружу, а затем снова втягивать обратно, раз за разом пропуская ее сквозь себя.

Зачем это было нужно, я поначалу не понял – ни Таор, ни магистр Ной подобными практиками не увлекались. Но наверное, какой-то эффект от упражнений все-таки был, иначе мастер Чжи не стал бы тратить на это время.

Присоединяться к нему я, правда, не стал. А лишь тихонько присел в сторонке и все пол-рина, пока учитель занимался, внимательно следил, что происходило с его аурой. Более того, с удивлением обнаружил, что она стала ярче, шире и по сравнению со вчерашним днем явственно изменилась к лучшему.

Это что? Зарядка такая? Учитель нашел более быстрый способ пополнять магические резервы и научился вытягивать сырую магию в буквальном смысле слова из воздуха?

В самом конце аура старика буквально развернулась. Раскрылась. И растянулась во все стороны так далеко, что ее края почти дотянулись до границ песчаного круга. После чего затрепетали, поблекли, практически слившись с окружающим миром. А потом просто – бац! И схлопнулись, вернувшись к первоначальной величине.

– Чего расселся? – осведомился старик, закончив упражнение и упруго выпрямившись. – Тебя разве не учили, как восстанавливать энергетический баланс без помощи артефактов?

Пакость, услышав в мой адрес подобный тон, недовольно заворчала, а я неспешно поднялся с земли.

– Нет, мастер. Насколько мне известно, а Архаде эта техника не используется.

И не только она, кстати.

– Лентяи, – буркнул сиулец, одергивая рукав, из-под которого на миг показался краешек магического браслета. Не такого, как у карателей. Здесь я, пожалуй, ошибся, но функции у него были похожими, так что можно было смело сказать, что с технологиями Ордена старик был прекрасно знаком. – Нельзя всецело полагаться на магические устройства. Они истощаются, выходят из строя, их могут украсть, сломать или перенастроить так, что они начнут убивать вместо того, чтобы лечить… хороший маг всегда и во всем должен полагаться лишь на себя. Тогда как зависимость от накопителей делает нас слабее.

Я на всякий случай подхватил сердито насупленную нурру, чтобы не вздумала атаковать. А то мало ли. Решит, что на хозяина покушаются. А мне потом искать нового учителя.

– Не могу с вами не согласиться. И буду рад, если вы покажете мне основы.

– Сам освоишь. Не маленький, – отрезал маг, окинув меня и особенно Пакость изучающим взором. – А сейчас оставь свою зверюшку и подойди. Встань в круг. Мне нужно кое-что проверить.

Я пожал плечами и сделал, как было велено, благо песок был мелким, теплым, сухим и приятно щекотал подошвы босых ног.

Пакости это не понравилось еще больше, однако проигнорировать мою просьбу она не рискнула. А затем юркнула куда-то в сторону и затаилась. Небось на случай, если старик все-таки решил подстроить какую-нибудь гадость.

Однако сегодня мастера Чжи не интересовали мои резервы. Неизвестный артефакт, которым он пользовался вчера и который с высокой долей вероятности вернулся в подземный бункер, ничем себя не проявил. Зато вместо этого вокруг площадки выросло на редкость сложное заклинание. Поднявшись на высоту трех метров, оно накрыло ее как куполом и снова ушло под землю, создав надо мной этакий магический, едва заметно потрескивающий от напряжения колпак, один вид которого прочно ассоциировался с ловушкой.

При этом магия была видимой. Напряженность магического поля оказалась такой, что за ней я почти не различал деревьев. Вероятно, учитель хотел, чтобы у меня не возникло по этому поводу ни малейших сомнений. Более того, заклинание было многофункциональным, многоярусным и явно создавалось не сегодня и не вчера.

Оглядев сложное переплетение магических нитей над своей головой, я обнаружил среди них и защитные, и атакующие, и удерживающие, и даже парализующие заклинания. Причем предназначенные как для простых смертных, так и для обитателей сумеречного мира. Это была двусторонняя защита. Очень хорошая. Надежная, как фэйталовая клетка. Причем способная как меня защитить от внешней угрозы, так и окружающий мир уберечь от моей магии в случае, если бы я решил ее использовать.

– Зачем такие меры предосторожности?

– Сколько слоев защиты ты видишь? – вместо ответа спросил мастер Чжи.

– Четыре.

– Технику знаешь?

– Видел пару раз, хотя и не такую сложную. Основа – базовые заклинания. А уже на них навешано всякое разное… хм. В том числе и боевые заклятия. Вы действительно считаете, что это необходимо?

Мастер Чжи чуть сузил глаза.

– Если заметил, то что ж не остановил?

– А зачем? – спокойно поинтересовался я, краем глаза отслеживая, где там моя страховка на всякий непредвиденный случай. В смысле, Пакость и таящийся на изнанке Первый, которому происходящее тоже было не по душе. – В замкнутом пространстве их опасно использовать без риска сжечь тут все дотла на глубину в десять локтей. А у вас внизу находится ценное помещение с не менее ценными артефактами. Вряд ли вам захочется его потерять. К тому же вы забыли отступить назад, мастер, и теперь мы заперты в этой клетке вдвоем. Полагаю, вы не настолько меня опасаетесь, чтобы угробить и себя тоже, если что-то пойдет не так.

Учитель едва заметно хмыкнул.

– Верно. Заклинание стационарное, привязано строго к месту и растягивается на очень небольшое расстояние. Но все же осторожность не помешает.

– Осторожность с чем?

– Вчера ты не все мне рассказал, – снова сделал вид, что не услышал, старик. – Насчет твоего ученичества до меня уже доходили слухи. О смерти великого магистра я тоже знаю. Однако ты не вписываешься в те рамки, которые Ной обычно устанавливал для своих учеников. И ты не похож на простого артефактора. В твоей истории есть масса пробелов, твое поведение выходит далеко за границы того, что могут себе позволить маги твоего профиля. Ты видишь то, чего не должен видеть. И на тебя странно реагируют некко. Конечно, я мог бы еще за тобой понаблюдать и уже потом делать окончательные выводы. Но я слишком стар и ленив, чтобы тратить на это недели, месяцы или годы. Поэтому задам тебе всего один вопрос, на который хочу услышать правдивый ответ.

– Что за вопрос? – так же спокойно спросил я.

Мастер Чжи едва заметно напрягся.

– Как зовут твоего улишша?

Я усмехнулся:

– А вашего?

Учитель на мгновение замер, буравя меня напряженным взором, после чего вдруг опустил плечи и выдохнул. А затем перевел взгляд куда-то мне за спину и… медленно-медленно поклонился.

Что за черт?

– Надеюсь, это вы не мне, – обескураженно пробормотал я, глядя на его согнутую спину.

– Конечно, нет, – тихонько фыркнули сзади, заставив подпрыгнуть от неожиданности и оглянуться.

– Шэд?! Черт тебя побери… да сколько можно? Так же заикой стать недолго!

Сборщик душ при виде моего наигранного возмущения лишь ухмыльнулся.

– Вряд ли это случится. Вон я сколько времени старюсь, и все без толку.

– Так и знал, что ты это специально, – с самым мрачным видом отозвался я, а потом не выдержал и все-таки улыбнулся. – Доброе утро. Какими судьбами? Мне казалось, ты только в Архаде работаешь.

– Я работаю везде, – с достоинством отозвался брюнет, после чего перевел взгляд на старого артефактора и вздохнул. – Даже там, где не очень хочется.

Я дернулся от неожиданно пришедшей на ум догадки.

– Так ты… за ним, что ли?!

– Боюсь, что так.

Я обернулся и, встретив абсолютно спокойный, можно даже сказать безмятежный взгляд мага, который уже распрямил спину и без всякого удивления рассматривал явившегося по его душу собирателя, как-то разом сник.

– Черт возьми… нет. Не может быть. Я же только приехал! Нечестно забирать его тогда, когда я даже выяснить ничего толком не успел!

Шэд только фыркнул.

– Не волнуйся, это случится не прямо сейчас. Я всего лишь зашел предупредить.

– Сколько у меня осталось времени? – невозмутимо осведомился старый мастер, без всякого страха глядя на сборщика душ.

Тот едва заметно улыбнулся.

– Линия твоей жизни так или иначе закончится. Она может стать длиннее, если ты проявишь терпение и осторожность, или же короче, если ты ошибешься. Но максимально возможный срок в любом случае не превысит десяти лет.

Уф. Десять лет – это по-божески. Да что там! Десять лет – это целая жизнь! Особенно для того, кто точно знает, что скоро умрет. Интересно, собиратели всех так предупреждают?

– Нет, – с укором покосился на меня Шэд. – Обычно нас могут видеть лишь те, кто обречен. Причем чем ближе срок, тем меньше расстояние, на котором мы становимся видимыми. Но к изоморфам у нас особое отношение, поэтому я счел необходимым напомнить вам об осторожности.

– Значит, нам обоим в ближайшее время стоит ждать какой-то подлянки? – насторожился я.

Шэд одарил меня еще одним выразительным взглядом и исчез, как обычно, не соизволив ни подтвердить, ни опровергнуть мою догадку. Я постоял, глядя на то место, где он только что был, подумал, а затем повернулся к учителю и кашлянул.

– Мда. Неловко как-то получилось.

Какое-то время мы со стариком играли в гляделки, но потом он вздохнул и указал взглядом на песок.

Я послушно сел, напоследок оглядев окрестности еще раз. Но Пакости нигде не увидел и на всякий случай свистнул. Учитель в ответ вопросительно приподнял брови. Из кустов тоже никто не отозвался. Однако когда мастер Чжи уселся напротив, скрестив по-турецки ноги, песок рядом с ним вспучился, а затем от него в мою сторону пробежала целая дорожка, как если бы внизу окопался большущий крот.

Дорожка закончилась аккурат возле моих голых пяток, а тиной позже из песка высунулся кончик белоснежной мордочки и настороженно зашевелил ноздрями.

– Эх ты, – хмыкнул я, доставая из траншеи недовольно сопящую Пакость. – В следующий раз закапывайся глубже, а то вон какой тоннель вырыла. Никакого понятия о конспирации!

– Пф, – фыркнула нурра, проворно выбираясь наружу. Покрутилась, повертелась, после чего запрыгнула мне на колени и уселась там, поджав под себя передние лапы и вперив в старого мага тяжелый немигающий взгляд.

– Необычный артефакт, – задумчиво обронил мастер Чжи, покосившись в сторону нетронутой защиты. – Она совсем не поддается магии?

– Даже поисковые заклинания не срабатывают.

– И сигнальные, похоже, тоже… я так полагаю, это не просто серебро, а фэйтал?

– Частично, – кивнул я, почесав мелкое чудище за ухом. – Скорее всего фэйталовая у нее только чешуя, да еще в какой-то смеси, потому что пахнет она совсем не так, как могла бы, если бы была сделана из небесного серебра целиком.

Старик одарил Пакость еще одним изучающим взглядом.

– Кристалл она для тебя добыла?

– Какой кристалл? – не понял я. – А, из храма? Нет. Там очень чистый металл, который даже ее зубам поддается с большим трудом.

– Тогда как ты это сделал?

– С изнанки, конечно.

– Это как раз понятно, – едва заметно нахмурился мастер Чжи. – Иным способом живым до дна не добраться. Знаешь, что за жидкость туда налита?

– Что-то очень едкое и агрессивное настолько, что перед ним даже фэйтал пасует.

Учитель хмыкнул.

– На фэйтал эта смесь как раз не действует. А вот посторонние примеси она растворяет прекрасно. Поскольку упавший с неба фэйтал никто специально не очищал, то после того, как с его поверхности вымоет все постороннее, в нем образуются естественные выемки, щели, трещины. С их помощью гораздо проще снять верхний слой металла. Поэтому примерно раз в год жидкость сливают, а дно и стены бассейна обрабатывают кузнецы. Затем жидкость возвращают обратно. И так из года в год постепенно углубляют бассейн, истинных размеров которого, как ты понимаешь, никто не знает.

Я присвистнул.

– Вот оно что… и как долго кланы жируют на этом подарке небес?

– Веками, – понимающе хмыкнул учитель. – И еще столько же будут жировать, потому что запасов там не на одно столетие хватит.

– Погодите! А как же взвесь? Там же в воде туча фэйталовых пылинок развеяна! Если на них не действует жидкость, то откуда они взялись?

– Примеси тоже неоднородны, – пожал плечами старик. – Мы мало знаем о том, как именно образуется фэйтал и какие для этого нужны условия. Но упавшие звезды, из которых его добывают, редко бывают однородными. Иногда в отколовшемся куске фэйтала может оказаться больше половины. А иногда – всего пара пылинок. Но кланы не брезгуют даже такими крохами, поэтому после слива жидкость тщательно фильтруют, а все частицы фэйтала отправляются к кузнецам.

– Безотходное производство? Теперь понятно, почему империя так разрослась, а клан Ночи набрал такое влияние.

– Небесный металл – это достояние всей империи, а не отдельного клана, – возразил мастер Чжи. – Поэтому его добычу контролирует император. Клан Ветра обеспечивает присутствие жидкости в бассейне. Клан Песка занимается торговыми вопросами. Ну а клан Ночи должен следить за тем, чтобы тайна этого металла не раскрылась, и убьет любого, кто попробует сунуть туда нос.

Я насмешливо глянул на учителя:

– Зачем же вы меня тогда туда отправили?

– Чтобы ты не вернулся, разумеется, – спокойно отозвался сиулец. – Или убедиться, что мне не показалось и ты действительно не тот, за кого себя выдаешь. Добраться до дна бассейна, пока оттуда не слит раствор, способен лишь тот, кто знает, как перейти на изнанку. А добыть оттуда металл под силу только изоморфу. Да и то не всякому.

– Хотите сказать, вам не удалось? – насторожился я.

Мастер Ю Чжи усмехнулся.

– Я не кузнец. А магия, если помнишь, на фэйтал не действует.

– Но все же вы в курсе, что он там есть, – прищурился я. – А значит, или посвящены в тайны как минимум одного из кланов, или же наткнулись на источник могущества империи случайно и просто не смогли заполучить его для себя.

Мастер Чжи усмехнулся.

– Второе.

– Это означает, что на изнанку вы тоже выходите. Но тогда, наверное, отсутствие разрывов в здешнем барьере – ваша работа?

– Моя, – не стал отрицать маг. – Почти полвека потратил, чтобы привести тут все в порядок. И то не везде закончил.

Я покосился на старика с нескрываемым уважением.

Сиулья велика. А он – почти обычный человек, которому вряд ли досталась такая же удачная форма, как мне. Соответственно, на изнанке он наверняка не способен пребывать слишком долго. И каждый поход туда, вероятно, приводит его на грань истощения. Причем не за день, как некоторых, а всего за несколько ун или даже тин. При этом за неделю с лишним путешествий по городу я почти нигде не увидел значимых надрывов в барьере. Но раз империя входит в Альянс, то лет триста-четыреста назад здесь тоже велась охота на изоморфов. И если после этого в Сиулье осталось столько же оборванных коридоров, как в Гоаре, которые усилиями мастера Чжи почти целиком оказались залатаны…

Черт. Этот человек проделал титаническую работу!

– Сколько тебе понадобилось времени, чтобы добыть кристалл? – снова спросил учитель, вырвав меня из размышлений.

– Ну… где-то с четверть рина.

– Так мало? И при этом ты незнаком с восстанавливающими практиками? – сдержанно удивился сиулец.

Я получил от Ули тревожный посыл и, спохватившись, сделал морду кирпичом.

– У меня другие источники энергии.

Правильно. Мастера Чжи я знаю всего второй день. И тот факт, что он тоже оказался изоморфом, вовсе не делает его моим близким другом.

К счастью, мастер Чжи понял все абсолютно правильно.

– Извини, – улыбнулся он, когда встретил мой настороженный взгляд. – Боюсь, любопытство свойственно не только молодежи. Мне, чтобы пробыть на изнанке достаточно долго, приходится готовиться заранее. Но я подумал, что, возможно, тебе известен более легкий путь?

Я медленно покачал головой:

– Скорее всего он вам не подойдет.

– Жаль, – совершенно искренне огорчился сиулец. – Изоморфам доступно многое, однако наши возможности во многом ограничены свойствами той формы, что была задана изначально. Ты, кстати, знаешь, что способен взять матрицу даже у зверя?

– Да.

– А то, что вернуться потом в человеческую форму гораздо сложнее, чем обычно?

Я недоверчиво хмыкнул.

Разве? Что-то мы с Изей ничего подобного не замечали.

– Зверь всегда остается зверем, даже если ты встретил его не в лесу, а в собственной голове, – пояснил учитель в ответ на мой вопросительный взгляд. – Звериные матрицы гораздо сильнее человеческих. Они быстрее с нами сливаются. И порой прилипают сразу и намертво просто потому, что душа зверя, как и в обычной жизни, стремится выжить любой ценой. Подмять под себя соперника, вытеснить его со своей территории. Если не удается сделать это сразу, зверь обычно затаивается и устраивает засаду. Как в жизни. И если упустить момент, можно даже не заметить, когда тебя захлестнут чужие инстинкты. Еще сложнее потом остановиться и отделить себя от набравшего силу зверя. По этой причине принимать звериную матрицу молодым изоморфам крайне опасно – неокрепший разум очень уязвим. Так что если ты когда-нибудь соберешься рискнуть, то лучше сперва приручи живого зверя и только потом влезай к нему в душу.

Я озадаченно почесал зазудевший копчик.

Интересный нюанс. Но мне другого тела, кроме Изиного, не нужно. Да-да, хвостяра, я тебя ни на кого не променяю, так что перестань меня щекотать!

– Я вижу, ты не особенно удивлен, – заметил старый маг, когда в воздухе повисло гнетущее молчание.

– Просто размышляю, как лучше использовать новую информацию.

– Сомневаешься, стоит ли мне доверять? – проницательно взглянул на меня старик. – Что ж, разумно. На твоем месте я бы тоже заколебался. Но раз уж ты сам ко мне пришел и до сих пор не отказался от ученичества, то, может, твой улишш перестанет прятаться и ответит наконец моему? Без доверия, кто бы что ни говорил, полноценное обучение невозможно.

– Мой Ули просто осторожен, – нахмурился я. – И это много раз нас выручало. В том числе и при встрече с другим изоморфом.

– Ты нашел кого-то еще? – встрепенулся маг.

– Да. Но не скажу, что это была такая уж теплая встреча.

Мастер Ю Чжи помолчал.

– Расскажи, – попросил он через пару томительно долгих тин. – Нас осталось так мало, что сведения о каждом изоморфе бесценны. Взамен я готов открыть твоему Ули информацию о себе и поделиться с тобой тем, что знаю. Ты ведь для этого приехал?

Я задумался.

Но я действительно пришел сюда по доброй воле и сам попросил о стажировке. И тот факт, что сейчас меня интересовали уже не столько документы для магистрата, сколько возможности и умения изоморфов, ничего не менял. Даже наоборот. Мне очень хотелось расспросить старика о его улишше, о «разумниках» и о той иллюзии, что так искусно прятала его дом от любопытных. Я хотел научиться чему-то новому. Узнать больше, чем способен был выяснить опытным путем или с помощью чужих воспоминаний. Но кто еще, кроме такого же изоморфа, смог бы просветить меня насчет изнанки, некко, базовой магии и обо всем том, о чем никто другой никогда не расскажет?

Однако Ули по-прежнему сомневался. Да и Изя не горел желанием открывать всю правду о нас малознакомому магу. Моя паранойя, доставшаяся в наследство от предыдущих матриц, тоже цвела буйным цветом. Поэтому я подумал, все взвесил, еще раз переговорил с соседями и в итоге принял решение:

– Я готов попробовать вам довериться, но у меня есть пара условий. Во-первых, мы заключим магический контракт. А во‑вторых, вы покажете мне свои ноги.

– Что?! – изумился мастер Чжи. Но быстро сообразил, что к чему, и закашлялся. После чего закатал рукава туники и одновременно вытянул на песке худые ноги, со смешком продемонстрировав совершенно чистые предплечья, пятки и лодыжки, на которых не оказалось ни одной татуировки.

Я внимательно их оглядел и не поленился даже просунуть голову на изнанку, чтобы убедиться в отсутствии какой-нибудь хитрой иллюзии. И только когда стало ясно, что старик не принадлежит ни к какому клану, я с облегчением вынырнул обратно и, спокойно выдержав резко посерьезневший, пронизывающий до костей взор старого мага, так же спокойно сказал:

– Договорились.

– Вот, значит, как… – задумчиво обронил мастер Чжи, когда я заполнил большую часть пробелов в своем вчерашнем рассказе. – Улишша ты получил от собирателя, и вы – первое поколение изоморфов с такими свойствами? Что ж, молодая кровь для нашего вида – это благо. А вот информацией о Ное ты меня удивил.

– Это почему же?

– Обычно мы не стремимся быть на виду. Сущность улишшей такова, что они инстинктивно стремятся стать как можно незаметнее. Мы, носители, скрываемся в первую очередь поэтому. Непроизвольно перенимаем желания улишшей и следуем им, как своим собственным. Однако Ной, напротив, решил выделиться.

Я пожал плечами. Насчет вселенца информацию я, разумеется, утаил и сослался на Шэда, посчитав, что подробностями моего появления в этом мире делиться пока рано. Да и про Макса с Изей не стал распространяться, не зная, как именно мастер относится к шайенам, и по-прежнему умолчал о сокровищах Олерона Аввима. Зато все остальное, включая настоящее имя магистра Ноя, добросовестно рассказал. И теперь был готов дать некоторые пояснения.

– Вероятно, магистр посчитал, что так быстрее сумеет добиться своих целей.

– Нет, – возразил сиулец. – Если все было так, как ты говоришь, то скорее всего именно улишш решил, что так быстрее. Ной, я думаю, даже не сознавал, что эта мысль была ему подсказана.

– Зачем это улишшу, если вы говорите, что они обычно не желают быть на виду?

– Затем, что любой улишш искренне предан лишь одному хозяину. А потом его держит только долг и присущее всем разумным желание выжить. Однако со временем это желание становится слабее. Прожив несколько столетий, даже улишши устают от суеты и частой смены хозяев. Поэтому, когда долг исчерпан, они желают лишь одного – покоя. Это рок всех родов, в которых ментальные паразиты передаются из поколения в поколение.

Я нахмурился:

– Значит, это ждет и меня?

– Не скоро, – успокоил меня старик. – Пройдет еще немало лет, прежде чем твой улишш утомится и откажется уходить к очередному хозяину. А может, он вообще этого не захочет и покинет мир живых в тот самый день, когда тебя не станет.

«Ули?»

От мелкого пришла волна тепла и легкой грусти, которая почти сразу сменилась новым теплом и заверением, что он никогда меня не оставит. Одновременно с этим и копчик зазудел. Вероятно, прислушивающийся к разговору Изя тоже хотел сообщить, что никуда от меня не денется. Все это, конечно, было хорошо и в какой-то степени даже приятно, но вот зудящая пятая точка оказалась вовсе не тем ощущением, которое я хотел бы сейчас испытать.

– Учитель, а как вы получили своего улишша? – спросил я, борясь с диким желанием почесать нижнюю часть спины.

Мастер Чжи улыбнулся.

– От отца. А тот – от деда. Дед – от прадеда, прадед – от прапрадеда… и так далее. Но не так, как магистр Ной. Улишш в моей семье много десятилетий переходил от одного кровного родственника к другому. И чужаков в этой линии никогда не было.

– Простите, мастер, как вы сказали? – усомнился я. – Отец, дед, прадед, прапрадед и кто-то там еще раньше? Получается как минимум шесть поколений…

– Вообще-то восемь, – благожелательно кивнул маг.

– Но вам уже немало лет. И ваши предки скорее всего прожили не меньше. Значит, первый улишш пришел в вашу семью больше шестисот лет назад! Это несколько не вяжется с официальной датой появления на Ирнелле первых «разумников». Или у меня неверные сведения?

– После окончания травли официальная история была переписана, – совершенно спокойно сообщил мастер Чжи. – На самом деле первые эксперименты с барьером начались задолго до того, как об этом открыто заговорили. Причем начались они именно здесь, в Сиуле. И уже потом так называемая магия разума стала известна за морем.

– Почему «так называемая»?

Старый маг снисходительно на меня посмотрел.

– А ты когда-нибудь задумывался, что это вообще такое – магия? Откуда берется? Куда уходит? Как конкретно создаются заклинания? И почему кто-то может сотворить волну величиной с гору, а кто-то даже свечу зажечь толком не способен?

Я поскреб затылок.

– Ну да. В учебниках многие моменты прописаны расплывчато. И общая теория магии выглядела стройной и понятной лишь до тех пор, пока не была открыта энергия изнанки.

– А что, по-твоему, есть изнанка? Почему присущая ей энергия способна приносить пользу и в обычном мире? Почему, наконец, здесь могут находиться улишши? И даже некко в какой-то мере умеют воздействовать на этот мир?

– Странный вопрос. Потому что реальный мир и изнанка есть одно целое.

– Но в то же время они очень разные, правда? В чем-то они близки, в чем-то различны… вот и с магией то же самое.

Я ненадолго задумался.

– Вероятно, вы правы. Но почему вы спросили в первую очередь о магии разума? Хотя нет. Подождите. Я сам соображу… не так давно что-то такое в книжках мелькало… Точно! Там говорилось о различиях артефакторов, бытовиков и стихийников. По поводу емкостей магических резервов и особенностей создания заклинаний в каждом классе магов. Я тогда еще подумал: какая чушь! Магия в наших «цистернах» должна содержаться одинаковая. А главное различие заключается в механизме, который мы используем при создании заклинаний. У кого-то он… ну, к примеру, деревянный, поэтому часто сбоит, ломается и не способен выдать мощное заклинание. У кого-то железный…

– А кто-то и фэйталовым обзавелся, – кивнул мастер Чжи. – Официальная наука этого не подтверждает, но дело с магическим даром обстоит именно так: загвоздка заключена в механизме. И в том, как именно мы его задействуем при создании заклинаний. Собственно, об остальном ты способен догадаться и сам.

– Магия разума… – снова задумался я. – Когда я искал сведения по этой теме, то обнаружил, что в книгах на этот счет почти ничего не говорится. И подумал, что, возможно, именно «разумники» знали ответ. Ведь заклинания – это набор символов… всего лишь фразы, записанные на магическом алфавите. Пока мы учимся, то используем их открыто. Проговариваем сотни раз одно и то же, помогаем себе жестами, которые от частого повторения закрепляются в памяти, как этакая ментальная привязка: жест или слово – мысль – заклинание. Но это необходимо только на первых порах. Тогда как опытному магу уже не нужно ни проговаривать формулы вслух, ни делать какие-то пассы… достаточно просто подумать, чтобы получить результат.

– Верно. Любое заклинание – это в первую очередь мысленное усиление, которое реализуется благодаря энергии, которую мы годами храним и накапливаем в себе.

– Но это же значит… – Я вскинул на старого артефактора растерянный взгляд. – Это значит, что мы все…

– Если точнее, то вообще все, – кивком подтвердил мою догадку мастер Чжи.

– В той или иной степени владеем магией разума!

– Верно. Именно способность воплощать в реальность определенный набор магических формул и с помощью внутренних резервов материализовывать то или иное заклинание делает мага – магом. Маг – это не просто огневик, воздушник или бытовик. Быть магом – это значит уметь управлять собственными мыслями, концентрировать волю, использовать ментальное усилие, чтобы создать заклинание. Поэтому выделение этого направления в отдельный вид искусства является неоправданным, неестественным и просто глупым. Когда мы собираем урожай, то, конечно, сортируем яблоки по размеру и сорту. Но зачем, скажи мне, выделять отдельно желтые яблоки и называть их какими-то особенными? Они не лучше и не хуже других. Это все же яблоки… ну, может быть, с чуть лучшим вкусом… в смысле, с чуть более развитым умением использовать свой магический дар. И от того, что кто-то решил назвать их императорскими, абсолютно ничего не изменилось.

– Ничего, кроме отношения, – буркнул я. И старый маг, к моему удивлению, совершенно серьезно кивнул. – Учитель, но как тогда с вашим утверждением соотносится тот факт, что «разумниками» всегда становились самые слабые в плане дара маги? Многие из них вышли из числа артефакторов. А они… то есть мы… во все времена считались слабейшими.

– Быть лучшим – вовсе не означает быть сильным, – снова улыбнулся маг. – Ценность нашего дара в универсальности. Чем она больше, тем шире наши возможности. Магический дар стихийника позволяет ему создавать лишь крайне ограниченную группу заклинаний. Однако если ты помнишь теорию, то изначально такой магический дар бывает очень похож на наш. И лишь со временем, если прилагать определенные усилия и развивать его в строго заданном направлении, он теряет свои первоначальные свойства, со временем превращаясь в огрызок себя самого.

– То есть разделение магов на стихийников, бытовиков и прочих на самом деле искусственное?

– Это не так плохо, как можно было бы подумать, – отозвался мастер Чжи. – Одно время миру и впрямь были нужны хорошие боевые маги, поэтому в гильдии быстро научились их создавать. Потом надобность в них отпала и возросла потребность в бытовиках, однако поскольку никто не хотел становиться слабее потенциальных соперников ради сомнительного удовольствия чинить сломанные приборы, то программа обучения таких магов была урезана. Несколько столетий назад в магическом сообществе была искусственно внедрена и с годами вполне успешно прижилась ошибочная мысль, что кому-то из магов дано больше, а кому-то меньше. Причем изменить это мы не в силах. И в чем-то это даже является правдой – состоявшегося стихийника на бытовика и тем более на артефактора действительно не переделаешь. Потому что его дар уже огранен, подогнан под заданную ему форму и изменениям больше не подлежит.

Я встрепенулся:

– А наоборот можно?

– До определенного момента, – кивнул маг. – Пока ты молод, силен и упорен, возможно все. Но вряд ли ты захочешь потерять свои нынешние способности только ради того, чтобы научиться сжигать одним взглядом города или рушить по щелчку пальцев горы.

Я смутился.

– Ну… иногда это может оказаться полезным.

– Очень редко, – согласился мастер Чжи. – Быть может, раз в тысячу лет у магического сообщества возникает потребность в боевом маге такого уровня. А что ему делать оставшиеся девятьсот девяносто девять лет, не подскажешь? Куда приложить свой раскачанный и урезанный дар?

– Кхм…

– Вот и я не знаю. Поэтому стихийников никогда не бывает много. Их число всегда ограниченно, и каждый из них находится под строгим контролем. Если кто-то умирает или сгорает, магистрат готовит нового мага. А до тех пор каждый из них нужен, как это ни прискорбно, всего лишь в роли пугала. На тот самый случай… один на тысячу лет… если на Ирнелле вдруг разразится страшная катастрофа, всеобщая война или еще какая-нибудь неприятная штука.

Я рассеянно почесал нурру за ухом.

А что? Резон в этом есть – какое государство на земле не хочет заиметь у себя под рукой пару-тройку специально выращенных магов-бройлеров? Этаких живых бомб, которые способны разнести планету на атомы? Имея в арсенале такую бомбу, страна сразу становится крупным игроком на политической арене. И пока между игроками сохраняется равновесие, мировая война не начнется.

– Я так понимаю, что за обучением магов и в частности стихийников пристально следит Ковен? – поинтересовался я, когда новая картина мира несколько уложилась в голове.

Мастер Ю Чжи снова кивнул.

– Для стран, входящих в Альянс, это обязательное условие. Все магические школы, академии и университеты находятся под жестким контролем. Магические гильдии ведут строгий учет количества магов всех направлений. Когда не хватает стихийников, в школе или академии у одного или двух слабых адептов «вдруг» обнаруживают новые способности и в спешке переводят на другой факультет. Если, наоборот, текущий выпуск грозит подарить миру слишком много стихийников, то у кого-то из них на последнем курсе так же «случайно» перегорает дар. И вот ряды артефакторов пополнились новым слабым адептом. Равновесие сохранено, и все довольны.

– Значит, Ковен постоянно ведет искусственный отбор среди адептов? А это только у нас или в других странах тоже что-то похожее делается?

– В Альянс входят все крупнейшие государства Ирнелла, – поморщился маг. – А значит, и все магические школы. В других странах маги, конечно, есть, однако массово их обучать негде – все школы там давно уничтожены. А учителя-одиночки никого не интересуют. Без специальной программы и определенных методик, которые известны очень немногим, создать полноценного стихийника невозможно. Поэтому спокойствию Ковена ничто не угрожает. Они могут и дальше быть уверены, что ни один здравомыслящий маг не поднимет против них голову.

Я внимательно посмотрел на старика.

– Вы поэтому отказались от предложения Ковена и уехали из Архада насовсем?

– И поэтому тоже, – вздохнул маг. – Проблема в том, что Ковен лишил магов выбора и сам определяет, кто из нас и кем станет. Я же всегда считал, что люди достойны большего. Но наше мнение никого не интересует. К тому же Онни… мой улишш… постоянно опасался карателей. Так что, окончив магистратуру и проучив для гильдии положенное количество учеников, я при первой же возможности вернулся в Сиул. Тут осталось достаточно работы, чтобы я не чувствовал себя бесполезным.

– Значит, Сиулью очищали от перемычек и разрывов не только вы…

– Моя семья исследует изнанку в этих краях уже много лет.

– А других изоморфов вы знаете? – подался вперед я.

Однако мастер Ю Чжи лишь покачал головой.

– Тех двоих, что я сумел найти, уже лет шесть как нет на свете – старость, увы… им, к сожалению, оказалось некому передать своих улишшей. Да и улишши не стремились обрести других хозяев. Поэтому в Сиулье я остался один. Что же касается других городов, то кто знает? Я уже давно не покидал столицу. Но возможно, тебе удастся найти кого-то еще?

Я скептически хмыкнул.

– Зная моего Ули, готов поклясться, что другие изоморфы будут всеми силами от него прятаться. И даже при прямом контакте прикинутся ветошью, сделав все возможное, чтобы их не нашли.

– Да, устроенная Ковеном травля всех нас сделала осторожными, – с невеселым видом согласился маг. – Улишши, которые ее помнят, больше не хотят становиться добычей карателей. Тех, кто не помнит, единицы. Но даже твой Ули старательно прячет ваши общие воспоминания и всеми силами бережет тебя от моего старичка.

Я прислушался к себе и был вынужден признать:

– Вы правы. Но я не могу его за это осуждать.

– Я тоже, – улыбнулся мастер Чжи. – Хотя он довольно молод, но у свободных улишшей коллективная память, поэтому не удивлюсь, если кое-какие события прошлого ему все-таки известны. И он очень не зря таится… как и Онни, кстати… не только от карателей, но и от других изоморфов.

– Вероятно, для этого есть повод?

– Да, – не стал отпираться маг. – Когда шла охота на «разумников», многие из нас предпочли уйти на изнанку и умереть там, тем самым спасая от карателей своих улишшей. Те из малышей, кто выжил после этого, скорее всего успели поделиться воспоминаниями с остальными. Поэтому не одни старики запомнили, что беречься нужно не только от врагов.

Я насторожился:

– А от кого еще? От своих? От изоморфов?

– Об этом не пишут в книгах и не говорят на светских приемах. Даже Ковен старается лишний раз не ворошить неприглядное прошлое, но во время охоты далеко не все изоморфы выступали в роли добычи, – медленно проговорил мастер Чжи. – Некоторые предпочли примерить на себя костюм охотника. И поскольку тогда улишши были не только дружны, но и без промедления отзывались на зов себе подобных, то многих «разумников» выдали именно они.

– Изоморфы работали на Ковен?!

– Быть может, и сейчас работают, – тихо отозвался мастер Чжи.

И после этого на лужайке перед домом снова повисла оглушительная тишина.

Я как-то разом припомнил, что мы по-прежнему находимся в замкнутом пространстве, отграниченном от остального мира сложной сетью заклинаний. Что нас в этом самом пространстве всего двое, если не считать приглушенно урчащей Пакости и притаившегося на изнанке Первого. Что мастер Чжи, возможно, большую часть жизни ждал именно этой встречи и тщательно к ней готовился. А еще я подумал, что, наверное, в этот самый момент у нас со старым мастером роились в голове совершенно одинаковые мысли, среди которых упорно билось нехорошее подозрение.

С другой стороны, за очень небольшой промежуток времени мастер сумел о многом мне рассказать и пояснил вещи, которые прежде казались мне несуразными. Всего за пол-рина он заполнил столько пробелов в моих сумбурных знаниях, что было бы преступлением не попробовать с ним договориться.

– Знаете, мастер, – сказал я после долгой-предолгой паузы и спокойно встретил настороженный взгляд старика. – Если бы у меня в запасе было заклинание правды, то я бы предложил им воспользоваться. Однако заклинания у меня нет. Вернее, есть, но находится в одном из колец, которые я оставил снаружи. При этом вашу тревогу я прекрасно понимаю. Мое появление само по себе достаточно веский повод насторожиться. Плюс эта зверушка. Моя спутница, чью татуировку вы скорее всего уже увидели… все это играет не в мою пользу. Согласен. И оправдываться в ваших глазах, я так полагаю, бесполезно. Если даже Ули не захотел общаться с вашим маленьким помощником, то поводов для сомнений – хоть отбавляй.

– Это еще слабо сказано, – на удивление мирно откликнулся маг.

– И все-таки вы ошиблись, – вздохнул я, заметив, как защита слегка сдвинулась, недвусмысленно сократив расстояние до нас с Пакостью. – Я приехал сюда учиться. А магистр Ной поделился со мной воспоминаниями по доброй воле. Я даже матрицу у него забирать не хотел. Что же касается остального… полагаю, у меня есть только один способ развеять ваши сомнения.

Мастер вопросительно приподнял одну бровь, а я со вздохом обернулся.

– Шэд? Если ты еще здесь, то не окажешь услугу?

– Жду вас обоих на изнанке, – прошелестел невесть откуда взявшийся ветер. – И имей в виду: призывать меня без веского повода небезопасно.

Я поднялся на ноги и, усадив нурру на плечо, виновато развел руками:

– Ну извини. Убивать я никого не собирался, да и самому помирать вроде рано. Но раз уж ты здесь, значит, вероятность того или другого события была достаточно велика. Ты ведь об этом пытался нас предупредить? И на это намекнул, когда сказал, что у мастера может внезапно укоротиться срок жизни?

Воздух передо мной без предупреждения поплыл, выдавая присутствие собирателя, поэтому я не стал тянуть резину и одним движением скользнул в сумеречный мир. Мгновением позже туда явился пожилой маг, а затем возник и Шэд собственной персоной. Все тот же невыносимый франт в зауженных брюках, старинном камзоле и с причудливой шляпой на голове.

– Тебе стоит сменить прикид, – хмыкнул я, демонстративно оглядев его с ног до головы. – В твоем положении целый год носить одно и то же неприлично.

Шэд только фыркнул.

– В этом, как ты выражаешься, «прикиде» меня видишь только ты. Тогда как другим клиентам видится иное.

– Хм. Так ты не только мысли читаешь, но и внешность подгоняешь под наши представления о том, как должен выглядеть собиратель душ?

– Так гораздо проще, – невозмутимо подтвердил мое предположение Шэд. – Когда мы соответствуем вашим ожиданиям, то вы и реагируете гораздо спокойнее.

– Хитрец, – проворчал я. – Интересно, каким тебя видит мой почти что учитель… хотя сейчас, вероятно, не время задавать такие вопросы? Пакость, сходи-ка прогуляйся.

– Мя-а? – удивленно выдала нурра.

– Найди мне парочку некко, – пояснил я. – Раз уж я призвал собирателя и не приготовил для него душу, то он должен оправдать свой визит сюда за счет кого-то другого. Думаю, двух некко будет достаточно.

Нурра удовлетворенно мявкнула и спрыгнула на землю, без труда проскользнув сквозь барьер. Затем она прыснула прочь, юркнула куда-то за угол дома. Оттуда вскоре послышался звон стекла, невнятная возня и приглушенное рычание сразу на два голоса. Мастер Чжи, заслышав его, как-то обреченно вздохнул и уже не удивился, когда Шэд повернулся сперва ко мне, потом к нему и со смешком сообщил:

– Ты стал лучше разбираться в происходящем, Олег. И меня это несказанно радует. Но скажи: неужели ты не мог решить свою проблему иначе?

Я ухмыльнулся.

– Так, как ты выразился, проще. Собиратель душ – ходячий детектор лжи, который считывает мысль еще до того, как она полностью оформилась. А еще собиратели не лгут. Поэтому твои слова – наилучшая гарантия того, что я сказал правду.

– Лентяй. Но раз уж ты озаботился платой, то я готов подтвердить, что ты не агент Ковена и не душегуб, охотящийся за чужими матрицами, поэтому мастеру Ю незачем тебя опасаться. До тех пор, конечно, пока он не попытается тебя обмануть или убить. Однако ему еще неизвестно, что на твою звериную форму больше не действует магия, поэтому заключать с тобой магические контракты нет смысла. А еще мастер Ю не в курсе, что улишш здесь далеко не один. Покажи ему своих друзей. Думаю, ты не пожалеешь. Что же касается самого мастера, то он действительно тот, за кого себя выдает, и способен многому тебя научить. А если ты уговоришь его показать сарай, что стоит в дальнем углу участка, и рассказать о свойствах браслета на его правой руке, то многие твои проблемы решатся сами собой.

Черт. Про браслет-то я как раз не подумал. Но мысль очень здравая, ведь если учитель способен каким-то образом контролировать мертвые души, то, может, он и по поводу подземелий что-нибудь подскажет?

– Спасибо, Шэд, – выдохнул я, краем глаза следя за тем, как выбравшаяся из подвала Пакость волочит по земле двух отчаянно упирающихся некко. Перед самой защитой она замедлилась, не зная, как их протащить внутрь, не спалив при этом длинные щупальца. Однако Шэд легко разрешил ее затруднения, на мгновение исчезнув из виду, а затем появившись рядом с нуррой.

– Очень кстати, – благодарно кивнул собиратель, одним щелчком распылив некко в прах и забрав уже очищенные души. Пакость при этом озадаченно разинула пасть, в которой больше никто не трепыхался. Затем так же озадаченно покрутила головой. А когда Шэд с новым смешком исчез, недовольно насупилась и поспешила вернуться ко мне на случай, если понадобится ее помощь.

– Ф-фыф, – буркнула она, вскарабкавшись на плечо и с подозрением оглядев замершего напротив мага. Но убедилась, что от него не исходит никакой угрозы, после чего оттянула тесемку своего мешочка, пошуровала внутри когтистой лапой. И, выудив наружу полновесный бриллиант, заботливо протянула мне. – М-мя!

Я машинально его съел, к вящей радости Пакости и неподдельной растерянности мастера Чжи. А когда на моих зубах перестали хрустеть осколки, повернулся к учителю и предложил:

– Может, вы снимете защиту, чтобы мне не пришлось ее ломать?

– Почему собиратель сказал, что улишш у тебя не один? – словно не услышал маг.

Я вместо ответа коротко свистнул.

– Ясно, – слегка севшим голосом сказал учитель, когда из-за дома выступила массивная тень и настороженно уставилась на него змеиными глазами. – Это все гости, которых ты привел в мой дом?

– Еще с одним другом я познакомлю вас позже. Если, конечно, мы решим вопрос с защитой.

– Сперва надо выбраться с изнанки, – буркнул маг, выразительно покосившись на дом, внутри которого виднелся деловито снующий по кухне зеленоватый силуэт. – Твоя женщина знает, кого именно сопровождает?

– Пока только догадывается.

– Тогда снимать защиту рано. В нее встроена иллюзия, поэтому снаружи нас никто не увидит.

Я молча кивнул и вернулся в реальный мир, попросив Ули передать Первому, чтобы не светил свои приметные хвосты. Следом так же быстро вернулся мастер Чжи, на лице которого была написана глубокая задумчивость.

– Поговорим? – предложил я, когда мы встретились взглядами.

Мастер артефактор вздохнул и снова уселся на песок, привычным движением скрестив ноги и положив ладони на колени.

– Ну садись, ученик. Давай попробуем решить, чему конкретно ты сможешь у меня научиться.

Спустя два с половиной рина я доплелся до кухни и, увидев, что окно открыто, а на подоконнике стоит сытный завтрак, с жадностью накинулся на еду.

– Что вы решили? – тихонько спросила из глубины кухни Ло. Из-за стола при моем появлении она подниматься не стала, но, судя по царящей в помещении чистоте, этим утром у нее тоже было много работы.

С трудом проглотив огромный бутерброд, я облизнулся.

– Порядок. Мы с мастером договорились, поэтому он будет учить меня тому, что мне больше всего нужно.

– Он выглядел очень уставшим, когда возвращался, – осторожно заметила Ло.

Я кивнул и вгрызся в следующий бутерброд.

Конечно, мастер устал – сперва он создал защиту на случай, если я окажусь шпионом Ковена. Потом приличное время провел на изнанке. Затем мы долго беседовали, изучали мои способности, экспериментировали с резервами, и все это время нас закрывали от любопытных поддерживаемые им заклинания. А сейчас старый мастер ушел к себе. Отдыхать. И разрабатывать для меня индивидуальную программу тренировок.

Я аж причмокнул от удовольствия, когда вспомнил, что он пообещал рассказать о базовой магии и особенно об иллюзиях. Быть может, я научусь их создавать! Насчет браслета и сарая я тоже полюбопытствовал, но учитель сказал, что для этой информации время пока не пришло.

Эх.

– А в доме он все равно не разрешил прибираться, – вздохнула Ло, когда я прикончил завтрак почти полностью. – Второй этаж остается под строгим запретом. Но что, если мастеру будет нужна помощь? Вдруг ему станет плохо? Или он заболеет, а то и умрет?

Я покачал головой:

– Он знает, что делает. И границы своих возможностей тоже давно изучил. После ужина мы продолжим занятия, поэтому не суйся ни к нам, ни наверх. Это для твоей же безопасности.

Угу. Насчет дома я тоже все выспросил и, к собственному удивлению, выяснил, почему учитель мог достаточно долгое время проводить на изнанке.

Оказывается, упражнения, на которые я имел удовольствие любоваться поутру, и впрямь помогали, так сказать, подзарядиться. Мастер Ю прекрасно знал основную проблему изнанки и разработал свои собственные методы восполнения потраченной энергии. Одним из них стала загадочная гимнастика. Вторым, более действенным, служили разбросанные вдоль забора артефакты-накопители, которые потихоньку вытягивали из окружающего мира магию. Емкость у них была значительной, а свободной магии в воздухе содержалось не так уж много, поэтому в частой замене артефакты не нуждались. Тем более снаружи их закрывали искусные иллюзии на пару с уже известной мне защитой, под которой даже я при первом визите не разглядел дополнительные образования и не заподозрил, что тут что-то не так.

Тем не менее меня насторожило, что артефакты могли забирать не только сырую магию, но и ту энергию, которую теряли проходящие мимо люди. Поначалу я даже забеспокоился, решив, что старый хитрец незаметно подпитывается за счет соседей и доит, как коров, ауры ничего не подозревающих прохожих. Однако оказалось, что непосредственно людей и их ауры накопители не трогали – они забирали только то, что находилось в свободном, так сказать, плавании. К примеру, шел человек мимо, выругался в сердцах – вот вам и крохотный выброс негативной энергии. Или, наоборот, искренне чему-то порадовался и оставил после себя крохотное облачко позитива. Человек прошел мимо и забыл, а энергия-то осталась. Да, всего пара капель, но накопители мгновенно прибирали их к рукам и запасали впрок.

Несколько таких накопителей мастер Чжи постоянно таскал при себе, что спасало его на изнанке от быстрого истощения. А еще такой же функцией обладал тот самый браслет, которым я и без того уже заинтересовался.

А вот в доме учитель решил перестраховаться и, поскольку никаких гостей, кроме незваных, не ждал, то по всему второму этажу установил артефакты, которые могли в считаные мгновения обесточить ауру любого вора или убийцы. Тут тебе и защита, и пополнение резерва в одном флаконе. По этой же самой причине и мне, и Ло было запрещено туда заходить. Но поскольку артефакты такого рода относились к разряду запрещенных, то Ло о них знать было не обязательно.

Что же касается меня, то еще вчера мы выяснили, что на меня эти артефакты тоже воздействуют. Собственно, я даже не заметил, что ослаб, до тех пор, пока не стало поздно. Это означало, что я вовсе не так неуязвим, как считал раньше. И что как минимум одной группы артефактов мне совершенно точно нужно опасаться.

Тем же вечером мы с Пакостью и Первым вернулись на учебную площадку, где я официально представил улишшей своему новому учителю. Рассмотрев их в подробностях, мастер сдержанно удивился тому, что я спокойно переношу близость такого количества ментальных паразитов. Внимательно изучил чешую на спине Первого. Затем сравнил ее с чешуей Пакости. После чего обернулся ко мне и так же задумчиво уронил:

– Кажется, я знаю, какая у тебя звериная форма.

Я переглянулся с Первым, но вывод, как говорится, был очевиден.

– Покажешь? – тем временем предложил маг. И я, подумав, принялся раздеваться.

Шэд сказал, что старому мастеру можно доверять. И что если я на это решусь, то не пожалею. Не верить собирателю причин не нашлось. За все время нашего сотрудничества мне не в чем было его упрекнуть. То, что он говорил, зачастую могло трактоваться двояко, в его словах подчас имелось двойное, а то и тройное дно, но еще не случалось такого, чтобы он открыто меня обманул. Поэтому я избавился от одежды и перекинулся прямо на месте, благо защиту учитель поставил заранее.

– Превосходный зверь, – вздохнул он, оценив по достоинству крепость моей чешуи. – Великолепная во всех смыслах матрица, о которой можно только мечтать. Как добыл?

– Шэд помог, – закашлялся я, вернув себе человеческий вид. Вытащенный из груди кинжал бросил на песок (надоел хуже горькой редьки, зараза), и на него тут же набросилась Пакость, потому что Изю я попросил временно прикинуться шлангом.

Хвостяра не подвел. В звериной форме пасть не разевал и выглядел совершенно обычно. А в человеческой вовремя убрался, надеюсь, ничем не насторожив проницательного старика.

– Это в корне меняет дело, – пробормотал мастер Чжи, когда я пригладил волосы и стер копоть с лица. – В этой личине на изнанке тебе понадобится только полноценное питание, вопрос с которым, как я понимаю, легко решаем. Резервы ты восстанавливаешь быстро. Вынослив. Силен. Легко меняешь матрицы с одной на другую. А значит, грузить тебя можно намного больше обычного.

Я непроизвольно поежился, перехватив оценивающий взгляд учителя, но мастер тут же отвернулся и заходил кругами, что-то бормоча себе под нос и явно корректируя планы на ходу.

– Мне нужно запастись накопителями, – наконец сказал он, придя к какому-то решению. – И перевести защиту на другой режим. Купол придется сделать цельным и полностью оборвать все связи с внешним миром, чтобы ни капли магии туда не ушло. Резкое повышение магического фона может привлечь внимание кланов, поэтому работать будем преимущественно на изнанке – так безопаснее. Если тебе нужно что-то особенное, чтобы поддерживать резервы на должном уровне, говори сейчас. Я куплю, чтобы потом не отвлекаться.

– Да у меня вообще-то все с собой. Первый принесет, если нужно.

– А вот зверей отсюда надо вывести, – неожиданно заявил маг. – Работать будем преимущественно с сырой магией, поэтому улишшам лучше держаться подальше.

– Мя? – беспокойно заерзала на моем плече нурра.

– И тебе тоже, – кивнул мастер Чжи. – Но для вас у меня будет отдельное задание: пока мы находимся внутри, вам придется следить, чтобы сюда не нагрянули незваные гости. Справитесь?

Первый вопросительно на меня посмотрел и, получив подтверждение, басовито рыкнул. Пакость лишь огорченно вздохнула, но, когда ей в лапы упал полновесный золотой, заметно повеселела и даже не стала буянить, когда я велел притащить под купол нашу заначку. На сегодня, надеюсь, этого хватит, а завтра я перенесу сюда сундук со всеми нашими накоплениями. После чего останется только предупредить Ло и со спокойной душой отправляться грызть гранит магической науки.

Ночь на Ирнелле – совершенно особое время, которое грех проводить в постели, лишая себя неповторимого удовольствия прогуляться по крышам.

Угольно-черное небо. Робко выглядывающая из-за туч луна, то и дело заливающая красноватым светом погруженные в темноту улицы. Редкие прохожие, стремящиеся поскорее добраться до дома. Зловещая тишина вокруг. Легкий шелест черепицы под мягкими лапами…

Наверное, я стал полноценным кошаком, раз полюбил прогулки именно по крышам. К тому же здесь, в этом мире, меня всегда восхищала ночь. В темноте я чувствовал себя комфортно. Она ничего от меня не требовала. Была спокойной, молчаливой, верной подругой, которая вот уже больше года спасала меня от множества неприятностей. А еще из темноты было удобно нападать и в ней было несложно спрятаться. Но при этом даже сейчас я предпочитал совмещать приятное с полезным, поэтому покинул дом мастера Ю не ради того, чтобы потешить свою звериную натуру, а со вполне определенной целью.

Вот и одиннадцатый круг. Вернее, восточная его часть, где располагалась официальная резиденция клана Песка. Благодаря Ло я уже знал, чего ожидать, поэтому не смутился при виде небольшой крепости, окруженной высоченными стенами и четырьмя сторожевыми башнями, на верхушках которых поблескивали разноцветные огоньки активно работающих артефактов.

К сожалению, в отношении магической защиты Ло не смогла меня просветить, потому что в магии понимала мало. Однако касательно всего остального она была подкована отлично, поэтому я быстро нашел главные ворота. Безошибочно распознал ютящиеся рядом казармы. Едва уделил внимание подсобным помещениям, среди которых были и конюшни, и оружейная, и многочисленные склады. После чего перевел взгляд на громоздкое здание собственно резиденции и недовольно фыркнул.

Дерево…

Второй этаж и последующие пять – это было одно сплошное дерево, кое-где разбавленное аккуратно уложенной черепицей на крышах. Сама резиденция представляла собой этакую массивную прямоугольную коробку с широким каменным основанием, на котором, словно детские кубики, возвышались две многоярусные деревянные башни, соединенные между собой в районе четвертого этажа узким деревянным мостиком.

Одно хорошо: крыши здесь были отдельными для каждого этажа. Как и везде, черепичные, плоские, надежные и со слегка вздернутыми кверху «юбками», словно у китайских пагод[5].

При этом левая башня, если верить Ло, традиционно отводилась под общественные нужды, и там находились преимущественно рабочие помещения, а также оружейные, сокровищница клана, плюс огромный зал для общих собраний на первом этаже.

Правая же всецело принадлежала руководству клана, и именно там по идее следовало искать его главу.

Ло когда-то тоже жила в этой башне, поэтому расположение внутренних помещений не было для меня секретом. Смущало одно: по изнанке я туда не доберусь – дерево мешало. А в реальном мире резиденция была снизу доверху увита магическими сетями, да и со сторожевых башен стены и крыши здания прекрасно просматривались со всех сторон.

Я глянул в сторону последних и, насчитав на каждой площадке наверху аж по четверо стражей, недовольно вильнул хвостом.

Много.

И народ тут, судя по всему, служил ответственный: ни одного спящего, сонного и ни одного лентяя. Безобразие. На каждой площадке люди были вооружены до зубов, носили при себе массу неполезных для меня артефактов, в том числе и рашшеры. При этом стража не дремала в уголке, не дулась в карты и не распивала спиртные напитки, а постоянно бродила туда-сюда, напряженно всматриваясь в темноту и раз в десять-пятнадцать ун просвечивая пространство вокруг основного здания хорошо знакомыми мне поисковыми сетями.

Внутри тоже было невесело – почти во всех коридорах стояли артефакты, фиксирующие наличие клановых меток. Если на ком-то из присутствующих метки не обнаруживалось, то в резиденции мгновенно объявлялась тревога. Причем если в левой башне появление чужаков в интересах клана иногда все же допускалось, и в этом случае сигнализацию временно отключали, то в правую без метки вообще было живым не попасть.

Само собой, если бы моей целью было банальное убийство, меня бы это не остановило. Подумаешь, магия? Подумаешь, охрана? При желании я мог порезвиться там на пару с Первым так же, как в Гоаре в тот самый день, когда клан Песка решил очистить улицу Закатную от конкурентов. Но поскольку мне от Чена требовалось кое-что другое, то я не стал лезть на рожон, а просто понаблюдал за его резиденцией несколько ринов, прикинул разные варианты, сделал определенные выводы. После чего развернулся и тихо ушел, не потревожив ни стражу, ни охранные заклинания.

Вторым важным пунктом в моих сегодняшних планах стал визит в дом уже небезызвестного господина Теччи, к которому у меня тоже имелось важное дело. Наследник рода Акаташи и преемник бывшего хозяина Мэй проживал всего одним кругом ниже главы клана Песка, так что идти оказалось недалеко. А уж проникнуть в его дом и того проще, благо любитель издеваться над девушками всецело надеялся на острый меч, могущественную магию и собственную крутизну, поэтому большого количества охраны не держал.

Без труда взломав защиту на окне и забравшись в его кабинет, я сменил матрицу нурра на облик Рани, без особых церемоний вскрыл личный сейф Теччи и, просмотрев бумаги, недобро улыбнулся.

Так ты еще и личный советник главы клана? И даже имеешь право запускать свои загребущие лапы в клановую казну? Высоко взлетел за эти три года, подонок.

А это что такое? Неужели у тебя еще и склероз? Что, снимаешь персональные сливки с каждой сделки клана, да еще и запомнить не способен, где и сколько украл?

Ай-ай-ай. Как нехорошо. И как недальновидно с твоей стороны хранить эти бумажки дома. Неровен час кто увидит – позору потом не оберешься.

Разобравшись с содержимым сейфа, я деловито оглядел аккуратно прибранный кабинет и после недолгого размышления разрешил Пакости навести тут беспорядок. Заодно скормил Изе попавшиеся на глаза драгоценности – чего добру пропадать? После этого забрал из стола контракты слуг, аккуратно их сжег, чтобы уже точно никто не прикопался. А затем подпер дверь стулом, заблокировал магический замок, слегка видоизменил охранные заклинания и внес в защиту сейфа несколько конструктивных изменений.

Ей это сильно не понравилось, поэтому вскоре в кабинете громко бабахнуло. Окутавшийся огнем сейф аж подкинуло к потолку, припечатало к нему, снова уронило на пол, а распахнутую настежь, вывернувшуюся чуть ли не наизнанку дверцу здорово покорежило. После этого вырвавшийся наружу огонь с радостным гудением рванулся вперед и принялся жадно пожирать все, до чего смог дотянуться.

Нет, на жилое крыло он быстро не перекинется, до крыши тоже сразу не доберется, но бушевать будет о-очень долго. А когда пожар все-таки потушат и обнаружат, что все содержимое неисправного (вот ведь беда!) сейфа безвозвратно сгорело, то у господина Теччи случится удар. Надеюсь, что не один. После чего ему придется долго-долго объясняться с руководством клана в надежде, что известный своей жадностью братец Ло не узнает, в каких масштабах дружок его обворовывал, и что потерянные в огне сведения больше нигде и никогда не всплывут.

– Может, разбудим слуг? – тихонько спросил Макс, когда я выбрался на улицу и с чувством выполненного долга отряхнул руки. – Вдруг этот урод надумает на них отыграться?

Я еще немного подумал и кивнул Пакости.

Да. Взломать защиту сейфа и тем более спровоцировать взрыв в кабинете простым людям было не под силу. Но все-таки будет лучше, если слуги покинут обреченный дом до того, как хозяин опомнится и начнет искать виноватых.

– Действуй аккуратно, – бросил я нурре, прежде чем отпустить ее в дом. – На глаза старайся не показываться. Просто пошуми, сделай так, чтобы люди проснулись, и проследи, чтобы они покинули особняк. А мы с Первым – в храм. За фэйталом. Клан Ночи мне уже прилично задолжал, так что пора восстановить справедливость.

– Тогда и кристаллы из бассейна забери, – добавил из монеты Макс. – Когда вернемся в Гоар, мне понадобится новое вместилище. Не все же время мне у тебя на шее висеть? Да и с продажи можно выручить немалые средства.

– Продавать их в Сиулье опасно. Лучше уж Пакости скормим. Может, она не только стимуляторы научится для меня делать, но и еще чем-нибудь порадует?

Пакость, едва услышав про кристаллы, радостно пискнула, закрутилась на месте, после чего подскочила, чмокнула доброго меня в щеку и вприпрыжку умчалась выполнять ответственное задание. Тогда как мы с Первым снова ушли на изнанку и на протяжении нескольких ринов безобразничали в храме, в итоге притащив на учебную площадку столько фэйтала, что мастер Ю, увидев, во что превратился газон у него перед домом, только озадаченно крякнул.

– Надеюсь, вас никто не видел?

– Ни одна живая душа, – оскалился я, ногой отгребая горку металла в сторонку. – Вот теперь, когда я получил свою компенсацию, претензий к клану Ночи у меня не осталось.

Ну да. Свое беспокойство я оценил очень высоко, поэтому и компенсацию с него стребовал немаленькую.

– Пакость! Не вздумай просто так уничтожать наш стратегический запас! – рыкнул я, заметив неладное. – Если хочешь, забери из сундука золото и камни. Все равно твои зубы с фэйталом плохо справляются.

Ожесточенно грызущая самородок нурра настороженно на меня покосилась. Но ее клычки и впрямь с большим трудом перемалывали упрямый металл. Правда, поначалу она вообще не могла отгрызть от него ни кусочка – Изя помогал. Однако со временем, особенно после недавнего обжорства, Пакость научилась с этим бороться. Вот и сейчас, обмусолив фэйтал со всех сторон, она умудрилась выгрызть в нем несколько бороздок. Видать, обновила зубы и теперь пробует их на прочность. А когда оглядела самородок со всех сторон и убедилась, что эффект есть, то без особого сожаления бросила его на песок и умчалась, вильнув напоследок серебристым хвостом.

«Ули, пусть Первый присмотрит, – попросил я, посмотрев на кусты, за которыми скрылась нурра. – Мне в ближайшее время будет не до нее. Надо проследить, чтобы она на радостях ничего ценного не сгрызла у соседей».

Первый на изнанке молча поднялся и ушел следом за Пакостью. Ну а я отправился к дому – будить Ло, завтракать и восстанавливать потраченные ночью силы, потому что, видит бог, они мне скоро понадобятся.

– Первое, чему ты должен научиться, – сказал мастер Чжи, когда мы уселись друг напротив друга на ученической площадке и вокруг нас привычно поднялся защитный купол, – это самостоятельно создавать базовые заклинания. Термин, конечно, не совсем верный, но на данный момент он нам подходит. Что ты о них знаешь?

Я вкратце пересказал свои наблюдения и не слишком удачные эксперименты по созданию базовых нитей.

– Очень хорошо, – неожиданно похвалил мои достижения учитель. – Обычный маг вынужден пользоваться приборами и всецело зависим от Ковена, но для изоморфа это неприемлемо. Покажи, что умеешь.

Я так же честно показал, как обращаюсь с барьером, и продемонстрировал выдранные из него нити.

– Отлично. Сам додумался, или кто подсказал?

И вот тогда я заколебался. Макс был тем самым козырем в рукаве, который я очень не хотел раньше времени демонстрировать. Просто потому, что его появление тут же вскроет наличие у меня мощного, почти неисчерпаемого источника с энергией изнанки. Я до последнего сомневался, стоит ли рисковать, но вопрос был поставлен ребром. Поэтому надо было или врать, или же отмалчиваться дальше.

– Покажи, – вдруг тихо шепнул невесть откуда взявшийся ветерок, при появлении которого лицо мастера Ю залила нездоровая бледность. – У него нет желания тебя использовать, навредить или предать. Простое любопытство.

Я вздохнул и буркнул в пустоту:

– Твое присутствие плохо сказывается на смертных. Ты знаешь? Безусловно, твоя помощь ценна, но почему-то магистр Ной при виде тебя быстро задохнулся. Да и мастер Ю стал на покойника похож… ты не торопишь события, Шэд?

– Нет, – так же тихо послышалось у меня из-за спины. – Просто такова цена. Чем ближе я подхожу, тем слабее держится душа в вашем теле.

– Моя пока на месте, – возразил я.

– Это потому, что однажды я ее уже забрал. И теперь, пока ты не наделаешь глупостей, к ней никто не прикоснется без спроса.

Я мельком глянул через плечо, однако на этот раз там никто не появился. А по тому, как порозовело лицо старого мастера, я сделал вывод, что Шэд ушел. Или же отступил достаточно далеко, чтобы на учителя его присутствие не оказывало существенного влияния.

– Некко в подвале, – на всякий случай сообщил я вслух. Шэд, если и услышал, не отозвался. А вот в глазах старого мастера, когда я снова повернулся, появился вопрос.

– Сделка? – вежливо уточнил он характер наших отношений с собирателем. А когда я кивнул, тут же вернулся к прежней теме: – Хорошо. Так что ты хотел мне показать?

Я молча достал из-под туники цепочку с монетой.

Мастер при виде нее удивленно вскинул брови. Подумал. А затем порылся за пазухой и достал точно такую же. Только с другим клеймом, которого я раньше не видел.

– Ого, – рискнул подать голос Макс. – Это что, личная метка мастера Лоррегоя?

Эм. Кого? Ах да… вроде так звали мага, который увлекался не только иллюзиями, но и созданием магоуправляющих комплексов, а потом взял да и вживил в один из таких комплексов человеческую душу.

Точно! Макс же говорил, что его первый хозяин был родом с Востока!

– Кто это? – напряженно уточнил у меня мастер Ю. – Ты что, привел с собой мертвую душу?

– Макс живой, – заступился я за старого друга. – Его существование – итог многолетних исследований человека, чью монету вы держите сейчас в руке. Мастер Лоррегой был ведь ее хранителем, верно?

– Вообще-то у него было другое имя, но в Архаде посчитали его слишком сложным и переиначили на южный лад, поэтому да. Это метка Лоррегоя. А твой друг, получается…

– Я был его слугой, другом и помощником на протяжении нескольких десятилетий, – с достоинством отозвался Макс. – Я был последним, кто видел его перед арестом. Только благодаря ему моя душа по-прежнему жива. И вот уже сто лет подряд за ней приходит мастер Шэдоу, хотя пока я не готов отправиться с ним на вечный покой.

– Значит, он все-таки успел закончить работу по объединению живого и неживого…

Мастер Ю осекся, но вскоре расслабился и покачал головой.

– Какими только причудливыми способами не сводит людей судьба. Долгое время я думал, что эти знания безвозвратно утеряны, однако вы заставили меня в этом усомниться. Вторая подряд живая душа! Это позволяет предположить, что кто-то из учеников Лоррегоя все-таки выжил. Более того, сумел сохранить и доработать его теорию, благодаря чему на свет появился этот… кхм… ваша Пакость. Я, к сожалению, не знаю, кого именно мастер Лоррегой обучал в последние годы. Но он был дружен с моим дедом, поэтому, когда в Архаде поднялась смута, он передал свой источник ему и посоветовал как можно скорее вернуться в Сиул. Моя семья хранила эту реликвию много лет. И я долгое время полагал, что других уже не осталось. Это ведь метка Аввима?

– Да, – не стал отпираться я.

– Значит, тебе повезло заполучить самый первый, изначальный источник. Береги его, ученик, – пристально посмотрел на меня старик. – Это очень сильный артефакт, и он ни при каких условиях не должен попасть в руки Ковена.

– Я прекрасно это понимаю. Но пока не представляю, как его можно защитить.

– Я покажу. Однако для начала ты должен научиться правильно обращаться с барьером. А для этого понадобится время, терпение и осторожность. Смотри.

Мастер Ю поднял правую руку и сделал странное волнообразное движение кистью, растопырив пальцы так, как если бы собрался играть на арфе. Одновременно с этим воздух перед ним замерцал, заволновался, поплыл. А потом… я глазам своим не поверил… буквально рассыпался на множество тончайших нитей, по которым ладонь старика прошлась, как по нежнейшей ткани, то ли гладя, то ли благодаря.

Что это было, я так и не понял, кроме того, что мне сейчас показали самый обычный барьер. Но как мастер это сделал? И главное, чем он воздействовал на завесу между мирами, чтобы она сама распалась на отдельные нити?

– Барьер – это не стена, – пояснил учитель, когда я уставился на него во все глаза. – Не камень. Не дерево. И даже не бумага. Он податлив ровно настолько, насколько мы сами этого желаем. Он пропускает нас, когда мы об этом просим. Смыкается, как только мы перейдем из одного мира в другой. Как видишь, он достаточно гибок, чтобы менять форму. Точно так же, как ее умеем менять и мы.

– Хотите сказать, он в некотором роде тоже… эм… изоморф?

– Нет. Но он почти так же изменчив. И еще он очень отзывчив. Поэтому его не нужно рвать на части, чтобы получить желаемое. Попробуй повторить.

Я озадаченно поскреб затылок, но делать нечего – попробовал. Правда, такого плавного и красивого движения, как учителя, у меня не получилось. Да и барьер ни хрена не захотел передо мной прогнуться и вот так сразу, по щелчку, распасться на отдельные нити.

– Медленнее, – посоветовал учитель, глядя, как я загребаю пальцами воздух. – Тебе не нужно ничего ломать или рушить. Представь, что перед тобой не ширма, за которой скрываются несметные сокровища, а обычный занавес. Причем не цельный, а состоящий из миллионов драгоценных нитей, сквозь которые ты можешь просунуть руку и поймать любую из них в ладонь.

Черт.

То ли у меня руки кривые. То ли пальцы как грабли. Хрен знает, что ему не так. Но барьер ни в какую не хотел отзываться. Я либо пробивал его насквозь, либо напрочь переставал чувствовать.

– Олег, это как с женщиной, – вставил свои пять копеек Макс. – Ее надо соблазнять медленно и с умом.

– Да иди ты…

– Нет, я серьезно. Просто раньше ты ломился через барьер с такой силой и скоростью, что он сам отдергивался, чтобы ты его не порвал. Ты уже привык и даже не замечаешь, насколько грубо нарушаешь его структуру. А тут видишь как, оказывается, надо – плавно и нежно. Словно красотку очаровываешь.

Я со скепсисом покосился на монету, внутри которой жил дух, больше ста лет не видевший не то что женщины, а просто живого человека. И он еще будет меня учить?!

– Не мешай, – строго велел мастер Чжи, заставив Макса заткнуться. – А еще лучше давай-ка я тебя отсюда заберу. Он маг. И должен сам понять, что делает не так.

С этими словами мастер требовательно протянул сухую руку, и монету, поколебавшись, я ему все-таки отдал. Учитель после этого отошел в сторонку и, положив источник на песок, завел с Максом долгую обстоятельную беседу. Ну а я… я остался сидеть, скрестив ноги, посреди учебной площадки и раз за разом теребил пугливо отдергивающийся барьер, который как назло не хотел делать то, что нужно.

Сколько так прошло времени, не знаю, но в какой-то момент отсутствие результата начало откровенно подбешивать.

Я вроде все делал правильно. И пальцы научился держать как надо, не крюча их, словно нуррячьи когти. И рукой двигал плавно. И вообще старался как мог. Но барьер упрямо ускользал в самый последний момент.

– Кажется, ты его пугаешь, – хмыкнул Макс, когда я после очередной неудачи тихо, но прочувствованно выругался.

– Ты – маг, ученик, – настойчиво повторил мастер Ю, глянув на мое раздраженное лицо. – Не забывай об этом.

Тьфу.

Да, я маг. По крайней мере, в этой матрице. Ну и что с того? А в нуррячьей личине я что буду делать с барьером? Уговаривать?! Молиться на него?! Нет, это не совсем работа для мага. Это… это что-то иное.

«Ули?» – мысленно взмолился я, уже не зная, что сделать и как добиться результата.

Малыш помолчал. А потом в мою голову хлынула целая вереница картинок, среди которых я с удивлением узнал наше вчерашнее занятие и увидел задумчивое выражение на лице мастера Чжи, которое мне кое о чем напомнило.

Несколько ун у меня ушло на обдумывание этой информации.

Главная сложность заключалась в том, что звуки малыш не воспроизводил. Только образы, картинки. Поэтому мне пришлось порядком покопаться в памяти, припоминая, о чем мы вчера говорили. И воспроизвести ту самую фразу, которую старый мастер сказал с этим непонятным выражением на лице.

«…Именно способность воплощать в реальность определенный набор магических формул и с помощью внутренних резервов материализовывать то или иное заклинание делает мага – магом. Маг – это не просто огневик, воздушник или бытовик. Маг всегда означает умение управлять собственными мыслями, концентрировать волю, использовать ментальное усилие, чтобы создать заклинание…»

– Черт меня задери! – прошептал я, совершенно по-новому взглянув на эту простую истину. – Спасибо, малыш! Я твой должник!

Ну конечно! Ведь учитель еще вчера дал понять, что любой маг – это в первую очередь маг разума! А раз так, то чтобы заставить барьер делать что-то конкретное, я должен всего лишь это представить!

Я тихо-тихо выдохнул сквозь зубы, чтобы не заорать, а потом прикрыл глаза и воспроизвел по памяти ту самую картину, свидетелем которой недавно стал: слабо мерцающая пленка проявляющегося в реальном мире барьера… ее структура, которая в мгновение ока превращается из цельной в некое подобие занавески из волшебного макраме… человеческие руки, уверенно тянущиеся к этой самой занавеске…

Так, стоп!

Это ведь должны быть мои руки, а не руки учителя!

Я распахнул глаза и с облегчением выдохнул, увидев, как перед самым моим носом на мгновение материализовалась и тут же стыдливо погасла долгожданная картинка. Вот ведь зараза, а? Но ничего. Главное, что я понял, как это работает. Осталось научиться сосредотачиваться на достаточно долгое время, а потом сделать так, чтобы можно было влиять на барьер с открытыми глазами. Так, как совсем недавно это продемонстрировал мастер Ю Чжи.

Спустя полтора рина я все же добился некоторых успехов и научился делать барьер видимым на целые полторы тины. Прикоснуться к нему у меня, правда, не получилось – руки с мозгами никак не хотели действовать в унисон, поэтому, как только я тянулся к барьеру, визуализация тут же пропадала.

Но я не отчаивался. Вспомнив, что работать с барьером у меня всегда лучше получалось на изнанке, я ушел в сумеречный мир и снова взялся на дело. Более того, спустя какое-то время до барьера я все-таки дотронулся. А под конец, изловчившись, выдрал-таки из него заветную нить, которую с гордостью и продемонстрировал учителю.

– Вообще-то это делается гораздо проще, – вместо ответа сообщил старый маг, и в его ладонь прямо из воздуха опустилась ровная, прямая, приличной длины базовая нить с аккуратно обрезанными кончиками. – Я же сказал: не нужно ничего ломать. Если ты правильно оформишь свое желание, барьер отдаст тебе все, что захочешь. Пробуй, ученик. Только сперва поешь. На тебя уже смотреть больно.

Я мельком покосился по сторонам и, обнаружив, что солнце стоит в зените, неприятно удивился.

Что за фигня? Неужто столько времени прошло, пока я мучился на изнанке? Да и есть хотелось зверски, не говоря уж о том, что копчик я себе все-таки отсидел. Ах нет, пардон, это Изя давно пытается напомнить о сроках. Прости, друг. Заработался. Сейчас перекушу, и все у нас будет в порядке.

Выгребя из карманов горсть фэйтала вперемешку с золотом и серебром, я довольно захрустел, попутно пытаясь визуализировать барьер, но пока не трогать его руками. Затем забросил в рот драгоценные камни. В рассеянности сжевал даже пару добытых ночью самородков, которые обладали приятной особенностью не пениться на языке. Потом снова поел золота. Вернулся опять к серебру…

И как-то неожиданно для себя обнаружил, что полноценное мысленное усилие сжирает на удивление много резервов. А сочетание ментального усилия с пребыванием на изнанке вытягивало из меня силы со скоростью пылесоса, как если бы учитель снова подключил спрятанный в бункере артефакт-накопитель и пытался довести меня до истощения.

Тьфу, гадство. Но если вся магия разума в чистом виде требует такого количества энергии, то создание монет-источников было для «разумников» жизненной необходимостью.

– Все правильно, – подтвердил мастер Чжи, когда я повернулся к нему за разъяснениями. – Когда ты создаешь заклинание, мысленное усилие сравнительно невелико, и основную работу заклинание потом делает само. Но есть принципиальная разница в типе энергии, которая тратится на собственно заклинание и на создание усилия для его материализации. В первом случае расходуется то, что ты сумел накопить. Это так называемая нейтральная энергия. Сила без знака, которую мы преобразовываем из природной магии и храним в себе до востребования, как в бочке. Во втором случае используется совершенно иной тип энергии, которую раньше совершенно необоснованно называли ментальной, а теперь очень старательно делают вид, что ее никогда не существовало.

– Чем же конкретно они отличаются? – спросил я, сделав мысленную зарубку по поводу очередной неточности в официальной теории магии.

– Нейтральная энергия конечна. При неразумном подходе ее запасы можно исчерпать, как воду в бассейне. Ментальная же в общепринятом смысле слова неделима. Она бесконечна и пронизывает нас от рождения и до самой смерти. Это энергия мира, а не наша собственность, ученик. Просто кто-то умеет воду зачерпывать из реки, а кому-то это не дано. Кто-то способен поднять сразу ведро, а кто-то не может наполнить даже наперсток. Ты знаешь, по какому принципу работают водяные мельницы?

Я задумчиво кивнул.

– Значит, разница лишь в том, что в одном случае емкость с энергией замкнута и наполняется строго до определенного уровня, а во втором поток не имеет начала и конца и никогда не останавливается?

– Можно сказать и так, – благосклонно кивнул мастер Чжи. – Зайти на глубину и наклониться, чтобы набрать из реки воду, всегда сложнее, чем просто пройти мимо. А вот чтобы выплеснуть воду на мельничный ковш и при этом не промахнуться, нужна не просто сила, но еще умение и хотя бы некоторая сноровка. Поначалу это выглядит сложно, но когда ты привыкнешь к этой работе, она уже не будет казаться невыполнимой.

– Я понял. Сколько понадобится времени, чтобы привыкнуть?

– Зависит от тебя.

– А потом? – не удержался от любопытства я. – Когда я научусь нормально держать ведро и не промахиваться мимо ковша, чему вы будете учить меня дальше?

Мастер Ю улыбнулся.

– Потом я возьму ковш поменьше. Затем еще меньше. И еще. До тех пор, пока ты не научишься зачерпывать ровно столько воды, сколько требуется, и наполнять любую емкость, которая окажется перед тобой.

Я растерянно поскреб затылок.

– А как насчет того, чтобы использовать воду более сложными способами? Скажем, иллюзии делать. Или прокрашивать базовые нити в нужные цвета и создавать из них магические сети.

– Когда твои пальцы достаточно окрепнут, а ведро перестанет пропускать воду, я научу тебя плести настоящие заклинания, ученик, – пообещал старый маг. – А до тех пор иди. Тренируйся. Без этого ты не сможешь сделать следующий шаг.

В эту ночь я, хоть и устал до чертиков, снова решил наведаться в город. И как только небо достаточно потемнело, тихонько выбрался из сарая, скользнул на изнанку, а затем перемахнул через забор и рысью устремился на нижние уровни.

Правда, перед этим не удержался – заскочил-таки проведать своего старого «друга» Теччи и искренне порадовался, обнаружив на месте его дома огромное пепелище, на котором без особого энтузиазма разгребали завалы незнакомые люди.

Надеюсь, покойный господин Тайши не обидится на меня за уничтоженную резиденцию. К тому же это – лишь малая часть той дани, которую я намеревался взять с насильника и убийцы Мэй, а попутно – крохотный кусочек большой мозаики, ради которой, собственно, я и явился в Сиулью.

Правда, изначально Теччи туда не вписывался, но буквально на днях мне пришлось внести в план определенные коррективы. Ну а когда я подобрался поближе и подслушал, о чем судачат рабочие, то окончательно успокоился: из слуг в пожаре никто не пострадал. Более того, большинство воспользовались предоставленной возможностью и еще вчера покинули столицу, благо теперь, когда все бумаги сгорели, слуг больше не держали никакие обязательства. И как только пришлый маг подтвердил, что к пожару ни один из них непричастен, Теччи должен был или предложить им перезаключить контракт, или же отпустить на все четыре стороны.

«Замечательно, – подумал я, возвращаясь обратно на крышу. – Забот у тебя сейчас прибавится. Надо и преступника найти, и убедиться, что твои бумажки действительно сгорели, а не украдены… крутись теперь, урод. Сковородка под тобой уже разогрета».

Всецело удовлетворенный увиденным, я добрался до нижних уровней и, отыскав нужный подвал, снова спустился в подземелье. Только в отличие от прошлого раза додумался прихватить с собой тагор, который пришлось временно вручить Первому. Исключительно потому, разумеется, что у него было целых семь запасных голов, способных без проблем нести в зубах дополнительную ношу. А еще у него в отличие от нас с Изей была самая обычная слюна, которая не растворяла ни дерево, ни металл и которая даже при длительном контакте не могла повредить ценному устройству.

Единственное, что мне помешало воспользоваться тагором сразу, это теснота и тот факт, что в звериной форме палить из тагора во все стороны я по определению не мог. Строение лап не позволяло. А в человеческой форме передвигаться в этих тоннелях можно было только ползком или на карачках, что было неприемлемо ни с точки зрения безопасности, ни с позиции целесообразности.

Изрядно подзадержавшись, чтобы перебить успевших заново расплодиться некко, мы с Первым все-таки добрались до намеченной каверны. Однако когда я уже собрался сменить форму и от души залить пещеру огнем, в самый последний момент вмешался Макс.

– Стой! – прошептал он, заставив меня замереть на месте. – Нет, Олег! Этого нельзя делать!

«Это еще почему?! – раздраженно рыкнул я. – Мы же вроде все обсудили!»

– Погоди, не меняй матрицу, – торопливо проговорил он, видя, что я не тороплюсь отступать. – Я об этом как-то не подумал. Собственно, до меня только сейчас дошло… Оглянись! Что ты здесь видишь?

«Да ни черта я не вижу! Там же сплошной ковер из тварей!»

– А ты не задумывался, почему некко решили осесть именно здесь? Почему не на шан глубже? Или дальше? Чем их привлекло именно это место?

«Какая разница?!»

– Ну подумай сам, – настойчиво прошептал друг. – Что, по-твоему, первично: некко или перемычки? Мертвые души – это причина или следствие разрыва между слоями реальности?

Хм. Вопрос, конечно, интересный…

Насколько я понимаю, некко появляются на изнанке вполне самостоятельно. Считай, каждая отлетевшая душа – это потенциально мертвая душа, потому что лишь единицы, самые чистые и легкие, успевают самостоятельно отправиться туда, откуда смогут возродиться. Менее чистым душам, увы, не так везло: им для перерождения нужна была помощь собирателей. Ну а поскольку на Ирнелле с этим серьезные проблемы, то с годами некко на изнанке накопилось столько, что скоро плюнуть будет некуда.

Еще я подозреваю, что рядом с перемычками некко становятся гораздо сильнее. Вернее, перемычки помогают им поддерживать на приличном уровне так называемую псевдожизнь. А некко, в свою очередь, выгодно, чтобы перемычки не исчезали, поэтому твари собираются вокруг них целыми толпами и прикладывают все усилия, чтобы не дать им закрыться.

Скорее всего некко чуют такие места. Кто успевал добраться до них первым, тот, соответственно, набирал массу, отгоняя и пожирая менее удачливых конкурентов. Ну а опоздавшие были вынуждены ютиться на периферии, «наедать», так сказать, тяжкие грехи, при этом каждое мгновение рискуя попасться на глаза более крупным сородичам, карателям или обычным магам.

Еще нам известно, что мелкие некко часто сбиваются в стаи, вероятно, заключая на это время своеобразное перемирие. Когда кто-то из них набирает силу, скорее всего перемирию приходит конец, и более сильный вновь пожирает тех, кто слабее. Ну а когда от стаи ничего не остается, выживший уползает вниз. На поиски источника. И уже здесь, в подземельях, продолжает бесконечную борьбу за выживание, только, так сказать, уже в другой весовой категории.

Впрочем, Макс, наверное, спрашивал не об этом?

Я нахмурился, однако от выхода все же отступил и, усевшись на пол, коснулся лапой заметно потяжелевшего источника.

Монета снова нагрелась. Как в прошлый раз, когда мы вплотную приблизились к логову. Но тогда я не придал этому значения. Решил, что показалось. А теперь следовало признать – с монетой что-то происходило. И если считать, что мне в руки попал редкий по мощности накопитель энергии весьма специфического происхождения, то разогреться в такие короткие сроки и до такой степени он мог только по одной причине…

– Олег, это перемычка! – словно подслушал мои мысли Макс. – Прямо здесь! Совсем рядом! Причем не одна, раз монета реагирует на ее близость таким образом!

Я озадаченно поскреб затылок когтем.

Если я правильно помню объяснения Шэда, то перемычки – это разрывы в ткани мироздания. Вернее, разрывы в самом барьере, которые, как обычная рана, капля за каплей сочатся бесхозной энергией. Причем раны эти старые, а благодаря некко – еще и гноящиеся, болезненные, которые не заживут просто так и будут увеличиваться день ото дня.

Но если Макс прав, то такое обилие некко может означать только одно. Если в воздухе разлито так много чистой энергии изнанки, что от ее избытка мой источник стал нагреваться, то выходит, что вся эта пещера… от края до края… и есть искомая перемычка?!

«Черт возьми! – пробормотал я, припомнив, каким образом уничтожал перемычки в Гоаре, и представив, что произойдет, если стенки громадной каверны внезапно схлопнутся. – Пещеры расположены так близко, что разрушение первой обязательно затронет и соседние. А если они ВСЕ являются перемычками… твою ж дивизию! Макс прав!»

– Тебе нельзя использовать тагор, – с нажимом повторил друг, когда я пораженно крякнул. – Велика вероятность, что после этого весь город сперва взлетит на воздух, а потом его остатки провалятся в громадное ущелье, которое ты создашь на месте этих пещер!..

Я растерянно отпустил источник.

Вот гадство… как же тогда их закрыть?! Если перемычки не убрать, некко так и будут тут пировать, пока не заполонят собой все подземелье. А если попробовать избавиться от них известным способом, то живых в Сиулье с высокой долей вероятности не останется вовсе. Не говоря уж о том, что нас самих во время взрыва тут же и похоронит.

– Надо искать другой путь, – подтвердил мои опасения Макс. – Надо думать, как закрыть перемычку, не используя оружие карателей.

«Боюсь, у меня нет такого способа, – отрешенно подумал я. – Хотя, может, учитель подскажет?»

– А вот не подскажу, – заявил мастер Чжи, когда следующим утром я озвучил возникшую проблему. А когда я озадаченно замер, старик хитро прищурился. – Ты сам его найдешь. Когда научишься ладить с барьером.

Я снова нахмурился.

– То есть о перемычках вы и без меня прекрасно знаете?

– О том, что они здесь есть? Конечно, – кивнул старый маг. – Но так далеко в подземелья я не спускался. У меня, если помнишь, нет железной шкуры, да и с помощниками мне не так повезло, как некоторым, поэтому дальше первых коридоров я не прошел.

Под пристальным взглядом учителя я смешался. И правда. Чего это меня понесло? Старику уже далеко за восемьдесят. Куда ему воевать? Да еще и в одиночку, с постаревшим, отнюдь не самым емким источником, который ввиду его дряхлости приходилось полностью перезаряжать раз в несколько дней? Хотя… некко он же как-то приручил?

– Не приручил, – с укором посмотрел на меня учитель, едва я озвучил вслух свои сомнения. – А лишь подманил и заставил выполнять простейшие команды. Браслет не дает над мертвыми полной власти, ученик. Его мощности хватает лишь на мелочь, и то не на всю и очень ненадолго. Но, может, ты хочешь еще в чем-нибудь меня обвинить?

И вот тогда я по-настоящему устыдился. Все осознал. Раскаялся. И был в назидание отправлен не на чистку сортиров, а всего лишь на дополнительную тренировку. Однако самое важное для себя все-таки уяснил: тагоры – не панацея. Есть и другие способы закрыть перемычку, при этом не взрывая и не уродуя ткань мироздания так, как это делает оружие карателей.

Что это за способ?

Учитель, как обычно, не торопился пояснять. Но раз он сказал, что это возможно, то, черт подери… я просто обязан этому научиться!

На несколько утомительно долгих недель мой мир сузился до размеров учебной площадки, на которой я проводил почти все свободное время. Туда я приползал с рассветом, постигая азы загадочной гимнастики мастера Чжи. И там же торчал до позднего вечера. А иногда и ночевал тоже там, потому что сил добраться до своего сарайчика у меня зачастую не было.

О некко я, разумеется, не забыл, но походы в город пришлось временно прекратить. Не имея понятия, как справиться с перемычками, просто так бродить по подземельям и лупить тварей по головам было глупо. К тому же опыты с ментальной энергией и эксперименты с барьером забирали столько сил, что вскоре мне стало не до прогулок. Собственно, я бы вообще поселился на площадке насовсем, если бы не необходимость время от времени посещать туалет, мыться, стирать одежду и закидывать в рот хотя бы один шмат мяса в сутки.

Кстати, насчет «своих» некко учитель кое-какие пояснения все-таки дал. И я наконец-то увидел, как именно он умудряется их от меня прятать.

Все оказалось до безобразия просто – мастер Чжи всего лишь создал вокруг тварей… барьер. А точнее, сотворил из барьера самый обычный пространственный карман вроде того, в котором я в свое время запер не пожелавшую слушаться Пакость. Правда, простым карманом старик не ограничился и сделал его стенки не одинарными, а тройными. А еще ему пришлось создать внутри множество перемычек, тем самым отделив некко друг от друга. Как оказалось, в замкнутом пространстве они соперничали еще ожесточеннее, чем в обычных условиях. Поэтому учителю пришлось не единожды обновить их популяцию, прежде чем он сообразил запереть тварей в одиночные камеры.

А еще оказалось, что увеличенная толщина стенок такого кармана полностью скрывала некко от моего взора. Даже зная, что они в подвале, я далеко не сразу смог их отыскать. Если бы не накопитель, который снабжал тварей энергией, я бы, может, вообще не справился с поставленной задачей. Но мастер Чжи не посчитал нужным накрывать карман дополнительной иллюзией, поэтому проверку я в итоге все-таки прошел. А заодно обогатил свои знания весьма интересной информацией.

Что же касается непосредственно учебы, то учитель в нее практически не вмешивался. Поставив один раз задачу, он самоустранялся от процесса. И поскольку сидеть по полдня под куполом ему было ни к чему, то он какое-то время наблюдал за тем, как я пытаюсь приручить барьер, изредка давал советы, а затем уходил по своим делам. И только к вечеру возвращался, чтобы напомнить о времени и заодно убедиться, что я по-прежнему живой, здоровый и все еще не утратил волю к победе.

Перетащенный на площадку сундук с золотом и драгоценностями оказался прекрасным подспорьем в работе. Пока я медитировал над барьером, Изя потихоньку питался, тем самым позволяя мне не отвлекаться по пустякам. Когда же я отдыхал, сундук тихо и незаметно пополняла Пакость, так что с ресурсами проблем не было.

При этом, к моему неприятному удивлению, дисциплинировать ум и держать под контролем собственные мысли оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Я постоянно отвлекался. В моей голове, как вскоре выяснилось, бурлило слишком много обрывочных мыслей, идей, посторонних эмоций. Когда у меня что-то не получалось (а такое происходило постоянно), я нередко раздражался. А как только мною овладевало раздражение… равно как и любая другая эмоция… то концентрация тут же терялась, и все приходилось начинать с начала.

К несчастью, привыкнув действовать строго определенным образом, мне оказалось до крайности трудно перестроиться на другой способ взаимодействия с барьером. Мне постоянно хотелось протянуть руку и дернуть этот проклятый занавес на себя. Растормошить его. Упростить, так сказать, задачу. В конце концов что-то сломать или кого-то убить, чем на протяжении длительного времени сохранять неподвижность и представлять барьер в том виде, в котором он мог быть мне полезен.

Самым важным в этой работе являлась детализация. В моей голове должна была сформироваться совершенно отчетливая, почти что живая картинка наподобие той, что создавал для меня Ули. И поскольку он умел это делать гораздо лучше, то я попросил и его стать моим наставником. Однако даже с подсказками улишша это оказалось настоящим мучением, вся глубина которого усугублялась еще и тем, что для полноценного воздействия на барьер я должен был научиться концентрироваться только на нем одном. Безжалостно отсекать ненужные мысли. Сосредотачиваться лишь на одной-единственной задаче до такой степени, чтобы ничто, кроме нее, не имело значения.

Что? Не верите? А вы попробуйте просто сесть и ни о чем не думать. Впрочем, даже если вы упростите задачу и начнете думать о чем-то конкретном… да хотя бы о пресловутой белой обезьяне… то с удивлением обнаружите, что больше, чем на несколько ун, вас попросту не хватает.

Как бы серьезно вы ни настроились на эту работу, но ваш взгляд в скором времени упадет на стоящий рядом телевизор, и в голове тут же мелькнет мысль на тему идущей там передачи. Вас может отвлечь прибежавший похвастать игрушкой ребенок. Жена, решившая сообщить, что ужин уже готов. Проехавшая по улице машина. Каркнувшая за окном ворона. Недовольный вопль соседки. Детский плач. Зазвучавшая в соседней квартире музыка. Входящий вызов на телефоне… и черт знает что еще, от чего ваша сосредоточенность мгновенно даст трещину, а потом и полностью сойдет на нет.

Мне, сидящему в одиночестве под свето- и звуконепроницаемым куполом, было в чем-то легче – меня никто специально не отвлекал. Пакость весь день гуляла под бдительным присмотром улишшей. Ло безвылазно сидела у себя в комнате. Учитель чаще всего работал в доме или в подвале. И даже Макса я со временем передал ему, чтобы эти двое не вздумали меня тормошить.

– Ты слишком много думаешь, – сказал как-то учитель, когда увидел более чем скромные результаты моих усилий.

И он оказался прав: я действительно думал слишком о многом. О себе и всем том, что осталось в старом мире. Об Ули и Изе. О Пакости и Первом. О Шэде. О Ло, Максе и сиульских кланах. А еще я думал о завещании магистра Ноя. И периодически возвращался мыслями к «ночникам», которые в это самое время, возможно, готовили спецоперацию…

И вот теперь я должен был перестать уделять всему этому внимание. Просто отключить его. Нажать на кнопку «офф». Сперва на несколько тин. Затем уже на уны. На рин. А в перспективе – на любой промежуток времени, который я посчитаю необходимым.

Однако мне потребовалась целая неделя, чтобы научиться концентрироваться исключительно на себе, не позволяя ничему постороннему влиять на мои мысли. И еще неделя – чтобы перенести новое умение на барьер.

Следующей ступенькой стала визуализация барьера именно в той форме, в которой я хотел с ним работать.

Затем возникла проблема, как удержать концентрацию, когда пришло время перейти от мысленного усилия к физическому. Как сохранить внимание и, следовательно, барьер в тот самый момент, когда я все-таки решил к нему прикоснуться.

Тот самый, первый, успех мне потом долго не удавалось повторить. То, что я сумел тогда сделать, было совершено на каком-то наитии. Проще говоря, случайно. Тогда как для осознанного повторения требовалось приложить усилие.

– Ты воспринимаешь барьер как нечто чужеродное, – сказал мне тогда учитель. – Ты не осознал, что нет принципиальных различий между тем, что ты представляешь, и тем, что видишь в реальности. Мир един. То, что есть здесь и на изнанке, суть одно и то же, но ты в это до сих пор не веришь. Поэтому тебе приходится делать дополнительное усилие. Ты – неотъемлемая часть мира, ученик. Энергия, о которой я тебе говорил, есть и внутри, и снаружи. Когда ты используешь внутреннюю ее часть, то это непременно отражается на внешней и наоборот. Поэтому нет никакой разницы, что и как ты делаешь: внутренние изменения всегда влекут за собой внешние. И наоборот. Именно на этом строится магия.

Я далеко не сразу сообразил, о чем именно толкует мастер Чжи. Но однажды, сидя поздним вечером на крыльце и рассеянно наблюдая, как по разлившейся перед домом луже ударяют мелкие капельки дождя, я все-таки додумался, как это работает.

Моя мысль – как та самая капля, что оставляет после себя круги на воде. Когда капля всего одна, то круги от нее расходятся ровно, с одинаковой скоростью и доходят до самого края лужи, создавая изменения по всей поверхности. Где-то чуть раньше, где-то чуть позже, но одна-единственная мысль, идея или эмоция так или иначе воздействует на все, что ее окружает. Причем воздействует полноценно, от края до края. И чем более она обдуманна, чем больше я на ней сосредоточен, тем тяжелее капля и тем заметнее от нее эффект. Когда же таких капель много и они хаотично тревожат поверхность лужи, то эффект от каждой неизменно смазывается. Круги от одной капли перекрываются волнением от остальных, поэтому многие волны просто-напросто гасятся и не доходят до края.

Это элементарное открытие так меня взбудоражило, что понадобилось некоторое время, чтобы вернуть утраченное спокойствие и снова очистить разум от ненужных эмоций. После этого я попытался воплотить внезапно пришедшую на ум идею и не только визуализировал барьер в форме нитей, но и дал ему задание вложить одну из них мне в руку.

Да, вот так просто. Сидя, пардон, на жопе. Не шевельнув ни единым пальцем, я в подробностях представил, что именно хотел получить, и своими глазами увидел, как материализуется упрямо отказывавшаяся подчиняться граница между мирами. После чего послушно распадается на множество одинаковых нитей, а затем одну из них безропотно вкладывает в мою ладонь, ожидая только команды, чтобы или снова ее спрятать, или же свить в любую причудливую фигуру, какую я захочу.

– Хорошая работа, ученик, – расщедрился на скупую похвалу мастер Чжи, когда я продемонстрировал ему результат недавних размышлений. – Теперь можно двигаться дальше.

Еще через несколько дней, когда я довел новое умение до автоматизма, мы перешли к иллюзиям.

Я поначалу удивился (не рановато ли вот так сразу?), но учитель сказал, что, несмотря ни на что, работать с ними гораздо проще, чем, скажем, создавать личные метки. И принцип, на котором они строятся, очень схож с тем, что я недавно освоил.

– Иллюзия – это отпечаток имеющегося в твоем разуме образа, который ты накладываешь на барьер, – пояснил мастер Чжи, прямо на моих глазах создав на ладони иллюзию Пакости. – Основа формируется именно здесь, на изнанке, поэтому только здесь мы можем увидеть и саму иллюзию, и то, что под ней сокрыто. Тогда как в реальный мир уходит лишь проекция, благодаря чему ни один маг не способен обнаружить факт использования иллюзии без применения специальных приборов.

– Имеете в виду окуляры? – полюбопытствовал я, заинтересованно изучая иллюзорную нурру.

– Да. Но их, на твое счастье, в мире осталось не так уж много.

Я кивнул, между тем отдав дань наблюдательности учителя, и был вынужден признать, что искусство визуализации он освоил в совершенстве – сидящая на его руке Пакость выглядела как живая. Она шевелила ноздрями, вертела головой, дергала серебристым хвостиком и была невероятно похожа на настоящую.

– Статичные изображения создавать проще, – сказал учитель, после чего иллюзорная зверушка с его руки так же внезапно исчезла. – Поэтому именно с них мы и начнем. Но для начала я научу тебя создавать для них основу. Смотри.

Самым неожиданным явлением в так называемой магии разума лично для меня всегда являлась внезапность. Когда ни сам маг, ни выражение на его лице не менялись, с виду он не производил ни одного действия и даже не шевелился, а между тем перед нами снова проступил визуализированный барьер, через который я уставился на учителя, как сквозь прозрачное стекло.

– Чтобы разбить барьер на отдельные нити, мы воздействуем на него в одной плоскости, – пояснил свои действия мастер Чжи. – Разделяя его в направлении сверху вниз или же снизу вверх, как будто режем ножом пирог на части. Однако чтобы создать иллюзию, нужно взять нож и разрезать корж в продольном направлении. Тогда мы получим два более тонких коржа: так называемый нижний, или основной – его мы пока не трогаем, – и верхний, или дополнительный. Это и есть основа для нашей иллюзии. Пробуй.

Я озадаченно крякнул, но после нескольких ошибок оттяпал от визуализированного барьера верхний слой, который выглядел как тончайшая, едва осязаемая вуаль, повисшая перед моим лицом наподобие прозрачного занавеса.

– Осторожнее, ученик, – предостерег учитель, когда я приблизил ее к своему лицу и замер, заметив, как колышется вуаль от моего дыхания. – Верхний слой барьера крайне уязвим. Он легко рвется, скручивается и сминается от малейшего неосторожного движения. Но поскольку это все тот же барьер и верхняя его часть по-прежнему сохраняет связь с нижней, то постарайся не проделать дыру в ткани мироздания, потому что такого пренебрежения оно тебе не простит.

Я замер и медленно-медленно отвел вуаль в сторону.

– Будет лучше, если выберешь основу поменьше, – скупо заметил маг. А когда я сократил размер вуали вдвое, тут же снова меня «обрадовал»: – Молодец. Но это было самое простое. Чтобы получить полноценную иллюзию, тебе нужно представить, что именно ты хотел бы на ней увидеть, и перенести этот образ на основу так, чтобы ее не помять, не спутать и чтобы образ абсолютно точно вместился на отмеренный тобой участок.

Я мысленно чертыхнулся и, понимая, что большие объемы пока не осилю, сократил основу еще раза в три, ужав ее до размеров ладони. Все остальное в принципе было понятно – отпечаток, он отпечаток и есть. Что в мире картин, что в мире магии. Но когда я вспомнил иллюзорную нурру учителя, у меня сразу возник вопрос – плоское изображение я в принципе готов создать хоть сейчас. Кривое-косое, но думаю, что все-таки его сделаю. А как быть с перспективой? И как сделать так, чтобы моя «нурра» выглядела объемной?

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнул маг, когда я озвучил свои сомнения. – Для этого тебе придется изменить форму основы так, чтобы она в точности повторяла форму исходного объекта. Сделать объемную иллюзию можно двумя способами: первый – сперва сформировать фигуру из основы и уже потом накладывать на нее отпечаток, и второй – сперва наложить плоский отпечаток на основу, а уже потом менять ее форму под нужный тебе образ.

Я озадаченно поскреб подбородок, успевший покрыться колючей щетиной.

Оба способа несли с собой массу трудностей. В частности потому, что наложение образа на плоскую основу было проще, чем «лепить» ее на уже сформированную фигуру, что потребует множества поправок, дабы глаза или нос не съехали в сторону при накладывании отпечатка. С другой стороны, если в процессе работы основа вдруг перекрутится или скукожится, пока я буду ее формировать, будет обидно угробить столько сил на создание образа. И это при том, что при создании рисунка на плоскости надо будет учесть те изменения, что произойдут с ним при формировании объема. А я не настолько хорошо разбираюсь в геометрии, чтобы вот так с ходу предсказать, как в этом случае себя поведет рисунок и как именно он искривится, когда я буду переводить свою плоскую «нурру» в 3D-формат.

Но в любом случае надо было пробовать, чем я и занимался на протяжении последующих нескольких суток. Когда же я, вдосталь намучавшись и раз по сто обматерив и барьер, и себя, и бедную Пакость, все же создал свою первую иллюзию, то на нее без слез было не взглянуть. Перекошенная, уродливая, кривоглазая и криволапая каракатица… вот что я получил, когда закончил работу. На настоящую Пакость это чудище походило разве что размерами и цветом. Но с другой стороны, принцип я освоил. Осталось только отточить мастерство и добиться сходства с оригиналом.

Именно на это ушли последующие полторы недели, на протяжении которых я раз за разом создавал, правил и уничтожал свои неумелые иллюзии. Процесс этот был долгим, кропотливым, утомительным до отвращения, но и увлекательным тоже, поэтому ни о чем другом в эти дни я думать уже не мог. А когда добился более или менее приемлемого результата, то вскоре озаботился созданием не только статичных, но и движущихся объектов и еще недели на две выпал из жизни, с головой уйдя в решение новых проблем.

Само собой, в город я в эти дни выбирался реже обычного. О еде тоже вспоминал только после того, как об этом говорил учитель, Ули или Изя. О Пакости особо не беспокоился – Первый ходил за ней по пятам, поэтому я не встревожился, даже когда узнал, что она целыми днями гуляет по городу, наверняка подчищая чьи-то кладовые и тайники. Главное, чего я требовал, чтобы она делала это незаметно, и когда улишши заверили меня, что нурра свято блюдет конспирацию, я успокоился и больше не спрашивал, где именно она пропадает и почему каждый день приходит домой уставшая, грязная, зато толстая и довольная как слон.

С Ло мы в эти дни тоже почти не виделись, поскольку я засиживался на площадке допоздна. При этом каждый вечер девчонка исправно оставляла окно на кухню открытым, а на вплотную придвинутом к нему столе всегда находилось чем перекусить и чем утолить жажду.

Наверное, в эти дни я стал похож на маньяка или безумного ученого – вечно всклокоченный, отрешенный, с горящими глазами. Учитель при виде моего рвения только добродушно посмеивался и каждый день подбрасывал новые задачки, которые я с удовольствием решал.

Месяца через два, когда я освоил все тонкости прямой работы с барьером и более или менее отточил навыки, то совершенно иначе взглянул на гигантскую иллюзию, которая надежно скрывала от любопытных глаз дом старого мастера. Даже представить сложно, сколько усилий потребовалось, чтоб безопасно выкроить из барьера основу таких размеров. И сколько времени ушло, чтобы с такой точностью изобразить на ней не только две разваливающиеся халупы, но и запущенный сад, и даже летающих над ним птичек, которые даже при очень близком рассмотрении выглядели абсолютно живыми.

Единственное, чего я до конца так и не понял, это почему обычные маги могли распознать иллюзии только с помощью специальных приборов. Барьер – это ведь набор плотно подогнанных друг к другу базовых нитей, разве не так? И раз основу под иллюзию мы берем именно оттуда, то почему этого никто не замечает?

– Балда, – фыркнул Макс, когда мы в очередной раз собрались на ученической площадке. – Это же базовая магия!

– И что? – фыркнул я. – Ковен продает базовые заклинания пачками, и с ними работают все кому не лень. Ты же сам говорил!

– Говорил. Но не путай, пожалуйста, базовые заклинания, которые создаешь ты, и те, которые продает втридорога Ковен. Это, как ты любишь выражаться, две большие разницы.

– Он прав, – неожиданно поддержал Макса мастер Чжи. – Базовая магия недоступна большинству наших коллег исключительно по той причине, что ее никто из них не видит. И до тех пор, пока о ней не заговорили «барьерники» и не сделали ее доступной для всех, в магическом сообществе даже не подозревали о ее существовании.

Я опешил.

– Как такое может быть? У меня же у самого матрица мага! Даже две! И я прекрасно различаю базовые нити и магическим, и сумеречным зрением.

Учитель только улыбнулся.

– Ты – изоморф, ученик. Как и магистр Ной, поэтому его матрица совершенно не показатель. Наличие улишшей позволяет нам видеть намного больше, чем остальным. Что же касается фиксаторов и прочих базовых заклинаний, которые можно купить законным путем, то ты, вероятно, никогда к ним не присматривался, поэтому не заметил, что они несколько отличаются от тех нитей, которые ты недавно мне демонстрировал.

– Но я смотрел на базовые нити и простым зрением, как Таор.

– А ты ли их видел, ученик? – снова улыбнулся маг. – Или, быть может, тебе помогал улишш?

Я нахмурился. А потом получил от Ули несколько смущенное подтверждение (мол, да, помогал, подсвечивал, если было нужно, а ты запаздывал воспользоваться сумеречным зрением) и напряженно порылся в памяти.

Хм. А ведь и правда кое-что было странным – те фиксаторы, что я покупал в лавке нера Шайда, имели более насыщенный цвет и очень ярко блестели, особенно на изнанке. Я, когда впервые это увидел, еще подумал – ну и что? Все-таки их создавали искусственно, поэтому они могут немного отличаться. А выходит, причина в другом?

– Когда Ковен в первый раз поднял вопрос о доступности базовой магии, «барьерники» пошли ему навстречу и изобрели приборы, позволяющие на выходе иметь базовые нити, видимые не только им, но и обычным магам, – снисходительно посмотрел на меня учитель. – Потом на них стали появляться метки. Затем были введены ограничения по размеру и мощности. Сейчас это стало обыденностью, к которой все давно привыкли и воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Но так было не всегда. Как только существование базовой магии было доказано, Ковен обязал «барьерников» преобразовать ее таким образом, чтобы эта группа заклинаний стала видимой для всех. Только после этого базовые заклинания были признаны официально, теория магии была так же официально пересмотрена, базовую магию ввели в обиход, а на ее основе сформулировали совершенно новые, качественно иные принципы создания сложносоставных заклинаний, которыми маги пользуются до сих пор.

– Макс, а у тебя в старом доме…

– Те заклинания создавались «барьерниками», Олег, – напомнил из монеты приятель. – Еще по первоначальной, неизвестной Ковену технологии, поэтому их столько времени и не могли обнаружить. По этой же технологии была сделана иллюзия, которую мы с тобой уничтожили. И благодаря ей же я так долго оставался в безопасности. Думаешь, меня оставили бы жить, если бы знали, кто я на самом деле?

Хм. И правда. Когда я жил в том доме, то магом, так сказать, еще не был, поэтому пользовался исключительно сумеречным зрением. И вопросов насчет фиксаторов у меня не возникало. А вот Таором я стал гораздо позже. И только тогда смог воспользоваться магическим зрением. К тому времени старое логово было уже уничтожено, поэтому на его защиту глазами мага я взглянуть не успел. А в жилище Саррато продолжал по старой привычке использовать умение нурра, тогда как к новым возможностям, как правильно заметила Ло, обращался гораздо реже. Ну а если и возникали у меня вопросы касательно базовых заклинаний, то я не придал им должного значения. Да и зачем? Ведь так или иначе, но они по-прежнему оставались для меня видны.

– Что же ты мне сразу не сказал про базовые нити? – с досадой бросил я, когда понял, что в очередной раз упустил из виду самое важное.

– Я думал, ты знаешь, – смутился Макс. – И если помнишь, я вообще-то не маг. Только так, по верхам нахватался.

– Это что же получается? – снова задумался я, в который уже раз переоценивая свои знания и умения. – У изоморфов по сравнению с обычными магами есть еще одно преимущество: мы не только умеем переходить на изнанку, но можем видеть и, следовательно, пользоваться заклинаниями, о существовании которых ни один другой маг даже не знает?

– Ковен знает, – спокойно отозвался мастер Чжи. – В том числе и по этой причине на изоморфов в свое время была объявлена охота.

– То, что может нести угрозу, следует уничтожить…

– Да, ученик. Такова политика Ковена. Но поскольку в нем заседают люди, которым далеко не все известно об изнанке и ее обитателях, то уничтожить предпочли всех. До сих пор уничтожают.

– Причем не только нас, но и тех, кто хотя бы отдаленно на нас похож или может быть с нами связан.

Мастер Чжи сухо кивнул.

– Так надежнее. При этом Ковен не гнушается открыто использовать наши разработки и обращать их против нас же. Он также знает, что, несмотря на тотальную чистку, некоторые изоморфы сумели выжить. Поэтому и Орден карателей до сих пор не распущен, и шпионы неустанно рыщут по городам и странам в поисках тех, кто еще остался. У некоторых из них есть окуляры, которые способны обнаружить тебя на любом слое реальности. А некоторые, вроде карателей, имеют оружие, от которого ты не скроешься даже на изнанке.

Я помрачнел.

– Тагоры несложно вывести из строя. А без оружия каратели не стоят и ломаного молга.

– Ты прав. Но их гораздо больше, чем нас. Поэтому тебе стоит соблюдать осторожность.

– Учитель, а есть ли возможность использовать иллюзию на себе? – встрепенулся я. – Скажем, замаскировать собственную ауру, внешность, наличие оружия. А лучше все сразу.

Мастер Чжи снова улыбнулся.

– Есть, ученик.

– А вы меня этому научите?

– Нет. Но я покажу основы, которые ты сможешь использовать по собственному усмотрению.

К тому моменту, как я сумел выкроить время для очередной вылазки в город, в моей голове более или менее оформилась идея насчет перемычек. Нет, учитель, как и обещал, по этому поводу ничего не сказал, но было достаточно и того, что он подтолкнул мои мысли в правильном направлении.

Правда, я не был до конца уверен, что идея сработает как задумано, поэтому для начала решил ее опробовать не на боссах, а на ком-нибудь попроще. За то время, что мы отсутствовали, опустевшие нашими стараниями норы успели обрести новых хозяев. Так что я недолго искал подходящий объект для опыта и, зачистив намеченную территорию, с интересом присмотрелся к выбранной нами норе.

Проход, в глубине которого затаилась очередная тварь, был не слишком широким и достаточно коротким, чтобы Изя мог, не напрягаясь, дотянуться до спрятавшегося внутри некко. Однако на этот раз его услуги не понадобились. Усевшись напротив норы поудобнее, я обвил лапы хвостом, прикрыл глаза и, оставив улишшей вместе с Пакостью на стреме, мысленно потянулся к барьеру.

Идея, конечно, была сыровата. По уму, ее следовало бы доработать. Однако тянуть резину я больше не хотел, да и мысль о том, что практически любого некко можно банально запереть внутри пространственного кармана, успела запасть мне в душу. Тот факт, что барьер являлся единственной материей, к которой я мог обращаться даже в звериной форме, тоже пришелся кстати. Поэтому эксперимент я решил провести в полевых условиях и прямо тут, в подземелье, попытался создать собственный пространственный карман, куда в качестве эксперимента надо было загнать хотя бы одного некко.

Барьер, как ни странно, откликнулся на призыв почти сразу и сомкнулся вокруг ничего не подозревающей твари почти что мыльным пузырем. Я его при этом не видел – только чувствовал. А вот мертвая душа, стоило мне аккуратно потянуть за горловину, ожидаемо забеспокоилась. Но поскольку преодолеть барьер ей было не дано, а на то, чтобы его разрушить, ей силенок недоставало, то мне не составило труда стиснуть ее внутри получившейся ловушки и вот так, связанную по рукам и ногам, бережно выудить из логова.

– Забавно, – кашлянул из монеты Макс, когда в коридор величаво выплыла пришибленная, вся перекореженная и сплющенная, как переспелый помидор в вакуумной упаковке, тварюга. – Должен признать – как способ отлова некко этот вариант гораздо лучше того, что мы использовали раньше. Тебе помочь, или сам справишься?

Я вместо ответа поднялся, подошел к «пузырю» вплотную и, толкнув лапой цепочку с монетой, просто засунул ее внутрь.

Стиснутой со всех сторон душе было некуда деться – внутри ловушки она была абсолютно беспомощна и даже пошевелиться не могла, не то что заорать или брыкаться. Поэтому источник за считаные тины вытянул из нее силы и превратил немаленькую тварь в горстку вонючей пыли. После этого я спокойно вернул цепочку на место, развеял пространственный карман и задумчиво посмотрел на осыпавшийся вниз мусор.

– Отличная работа, – оценил результаты эксперимента Макс. – Ты был прав насчет пространственных карманов. Осталось выяснить, каких размеров ты сможешь их создавать и хватит ли этого, чтобы превратить в ловушку хотя бы одну пещеру.

Я согласно рыкнул и потрусил вглубь подземелий, по пути оттачивая новый навык. Сперва по одной, затем уже по две-три, я раз за разом вытаскивал из нор некко, уничтожая их уже проверенным способом.

Изя, конечно, насупился – он считал, что день без хорошей драки прожит зря. Поэтому специально для него я оставил на десерт парочку жирных некко. А когда наловчился создавать пространственные карманы за считаные мгновения, попросил Первого выгнать на нас группу тварей покрупнее.

Усталости я пока не чувствовал – источник исправно восполнял мои затраты на работу с барьером. Но по мере того, как количество некко и их размеры росли, справляться с ними становилось все сложнее.

Для начала мне пришлось увеличить толщину стенок в пространственных ловушках, поскольку более старых некко однослойные стены сдерживали с трудом. Грузные, сытые и неповоротливые твари гораздо дольше и активнее сопротивлялись, сильнее растягивали барьер щупальцами, и по мере увеличения их массы становилось все более очевидным, что без дополнительного усиления мой «мыльный пузырь» может просто-напросто лопнуть.

Пришлось нарастить толщину стенок сперва вдвое, затем втрое, а потом довести количество слоев сразу до четырех. Заодно увеличить размеры самих ловушек. Начать тратить на их создание и поддержание на порядок больше энергии. И вот после того, как мои затраты перевалили за определенный уровень, я заметил, что все-таки начал уставать и постепенно стал утрачивать концентрацию, так что продвигаться дальше становилось опасно.

Само собой, на следующую ночь я вернулся в подземелье с новыми силами и продолжил зачистку, методом проб и ошибок подбирая оптимальную прочность и величину ловушек. Сделал кое-какие замеры. Выяснил для себя некоторые закономерности. Заодно потренировался. Набил, так сказать, руку. Ну и попутно разведал приличную часть городских подземелий, что в конечном итоге привело меня в рукотворные тоннели, которые предприимчивые сиульцы прорыли в горе сугубо под собственные нужды.

Как и в Гоаре, у этих подземелий имелось несколько уровней, причем люди освоили только верхние из них. Вполне себе неплохо обустроенная подземная сесть тянулась под всей столицей. Однако далеко не везде по ней можно было пройти. На верхних уровнях все обнаруженные тоннели были многократно перегорожены прочными решетками и защищены мощными заклятиями, которые я предпочел обойти стороной. За нижними, наоборот, никто не следил, зато туда частенько открывались прорытые некко норы, поэтому ими рисковали пользоваться лишь самые отчаянные. Да и то с серьезным риском больше никогда оттуда не вернуться.

В эти же дни я нашел несколько дополнительных выходов на поверхность. И набрел на одну из рукотворных пещер, расположенную аккурат под храмом Ветра. Внутри ее, кстати, оказалось довольно людно: маги клана вели там какую-то свою, не слишком понятную мне деятельность. Но вот что меня действительно заинтересовало, это то, что своды пещеры были изнутри покрыты целой сетью защитных заклинаний. А под ними пряталась еще одна, гораздо более сложная и многоцветная сеть, нити которой уходили прямо в камень и терялись в необозримой дали.

Увидев их, я пришел к выводу, что в храме Ветра все-таки используется магия. Причем старая, почти забытая. Из той самой школы, адепты которой умели прятать заклинания так, что без специальных навыков даже мне их было не найти. Правда, спрашивать на эту тему местных я по понятным причинам не стал и тихо ретировался, пока отблески света на моей чешуе не привлекли внимания.

В общей сложности мне понадобились две полных недели, чтобы зачистить территорию вокруг цепочки пещер и более или менее приспособиться к методу массового избавления от некко. Потом я сделал крохотный перерыв, чтобы отдохнуть и отоспаться вволю. И вот наконец настал тот день, когда я решил подступиться к первой каверне.

Для начала решил взяться за самую маленькую, где обитало всего три твари. Правда, каждая из них была размерами с небольшой грузовик. Зато мелочи вокруг них не осталось. Незаметно приблизиться к пещере нам ничего не мешало. И пока на освободившуюся жилплощадь не набежали новые гости, стоило попробовать разобраться с перемычкой, предварительно избавившись от охраняющих ее монстров.

Сложность заключалась в том, что для тварей таких размеров мне, по всем расчетам, пришлось бы увеличивать толщину барьера не в четыре, а сразу в несколько десятков раз, да еще и удерживать его достаточно долгое время. Каким бы емким ни был мой источник, но из таких громадин жизнь он по-любому быстро не высосет. К тому же действовать приходилось осторожно: размеры пещеры не позволяли создать гигантскую крысоловку в один присест. Поэтому я порядком упарился, пока подготовил барьер по всему периметру. И только после того, как он достиг нужной толщины, рискнул захлопнуть ловушку, одновременно засунув внутрь источник и приготовившись к тому, что даже этого окажется недостаточно.

Поскольку с боссами я шутить не рискнул, то стены ловушки лишь отсекли их от перемычки и не стали раньше времени давить, поэтому некоторое время в пещере было тихо. Оставшиеся без подпитки твари сперва долго пытались проснуться. Недоуменно ворочались, с раздражением перебулькивались и шипели друг на друга, пытаясь сообразить, в чем дело и куда подевалась энергия, которая убаюкивала их все это время.

Затем они все-таки зашевелились, и в воздух взметнулись первые щупальца.

Прижатый к камням барьер был почти сразу обнаружен и не особенно аккуратно исследован. Но поскольку прочности ему я выдал с запасом, то от грубоватых ласк он не пострадал.

Когда же боссы убедились, что надежно отрезаны от источника питания, по залившей пол черной жиже прошло ощутимое волнение. В воздух взметнулось сразу несколько десятков щупалец, а еще через миг в стены и полоток уперся настоящий черный лес из жирных черных отростков.

Я в ответ как мог вдавил барьер в камень, чтобы тварям было не за что зацепиться. А когда одна из них начала проявлять настойчивость, слегка видоизменил стенку ловушки рядом с соседним монстром и, вместо того чтобы забирать у него энергию, наоборот, вылил на него целое ведро.

Тварь от моей неожиданной щедрости радостно булькнула, тем самым привлекая внимание подружек. А затем встрепенулась и сделала то, на что я и рассчитывал, – почувствовав внезапный прилив сил, она без предупреждения напала на ближайшего соседа, впиявив в него щупальца на всю глубину и принявшись жадно высасывать из него псевдожизнь.

Третий босс на несколько тин растерялся. Но тревожно заколыхавшаяся, стремительно теряющая силы товарка была для него слишком лакомой добычей. Был бы он посообразительнее, то напал бы на того соседа, который чересчур увлекся поздним ужином и напрочь позабыл о присутствии еще одного конкурента. Однако такой маневр твари в голову не пришел. Поэтому она, недолго думая, набросилась на и без того ослабленного некко, и пока эта парочка добивала оказавшегося в меньшинстве сородича, мой источник усиленно выкачивал энергию из всех троих, в считаные мгновения нагревшись до такой степени, что вокруг него аж воздух пошел горячими волнами.

Наконец, одна из туш прекратила шевелиться, и вместо трех тварей в пещере осталось всего две. Примерно одинаковых по силе, частично насытившихся, но при этом полностью изолированных от внешнего мира и находящихся всего в одном шаге от обретения, так сказать, мирового господства.

Как только они оторвались от трупа и задумались, что делать дальше, я повторил фокус с подпиткой, обрадовал одну из тварей дополнительной порцией халявы и удовлетворенно хмыкнул, когда после короткой паузы оставшиеся двое некко с ожесточением вцепились друг в друга и принялись с упоением соревноваться, кто из них кого раньше выпьет.

Зрелище, надо сказать, не то чтобы увлекательное, но смотреть, как твои враги увлеченно дерут друг другу глотки, намного лучше, чем пытаться в одиночку справиться с обоими.

Победитель определился ун через тридцать, когда я слегка притомился ждать и успел нарастить толщину барьера еще раза в два. А источник тем временем раскалился еще больше и начал испускать красноватое свечение, которое почти сразу привлекло внимание оставшегося босса.

Признаться, я не ожидал, что он, обожравшись до предела, не осоловеет и так быстро среагирует на приманку. Однако тварь, приподнявшись с пола, глухо забулькала и буквально выплюнула в мою сторону огромную черную, похожую на жирную блевотину, плюху.

Нет, по здравому размышлению я все-таки сообразил, что это было не что иное, как обычное, только очень уж здоровое щупальце. Но в самый первый момент, когда эта хреновина со всей дури ударила в выстроенную мной стену, мне стало несколько… неуютно. И я едва не отдернул лапу с зажатой в когтях цепочкой, на конце которой покачивался раскаленный кругляш.

– Тьфу! – смачно выдал Макс из густого дегтеобразного месива, которое липкой массой расползлось по стенке барьера. – Между прочим, любоваться на эту гадость в такой близи я не планировал!

Ничего. Терпи. Вон одна лапа у некко уже плавится, прямо на глазах покрываясь глубокими язвами и обзаводясь приличными по размерам дырами в тех местах, где жирные складки успели коснуться монеты.

Боссу такое положение дел, естественно, не понравилось, поэтому следом за первым ударом на барьер практически сразу обрушился второй. Затем третий, четвертый… по стенам ловушки прошла подозрительная дрожь и еще более подозрительное бурление, словно обескураженный монстр, пардон, пытался испортить воздух или же решил, что сможет разрушить построенную мною клетку мощной звуковой волной.

Спустя пару тин изнутри донеслось приглушенное шипение и утробный рев, больше похожий на урчание огромного желудка.

Макс с той стороны снова выругался, когда в него полетел очередной плевок, и, похоже, умудрился что-то сделать с источником, потому что теперь тот раскалился уже добела, и от каждого прикосновения к нему на щупальцах босса начинали расцветать огромные болячки. Дело дошло до того, что даже цепочка у меня в лапе ощутимо нагрелась и, если бы не фэйтал, наверняка расплавилась бы к демоновой бабушке. Однако небесное серебро оказалось на диво крепким. И вскоре воздух вокруг него накалился до такой степени, что плавил истерично молотящего по ловушке монстра даже на расстоянии.

Заметив, как содрогается и опасно истончается многократно усиленный и загодя укрепленный барьер, я полностью сосредоточился на его удержании и даже не заметил, в какой момент в пещеру скользнула воинственно заверещавшая Пакость.

Изя тоже дернулся было следом, но нарушить целостность барьера все-таки не рискнул и вскоре вернулся, возбужденно разевая пасть прямо у меня перед носом и роняя на пол ядовитые слюни.

Первый тоже заволновался, видя, что мы не справляемся. А потом заметался туда-сюда, не зная, чем мне помочь, но готовый с ходу броситься на врага, если тот все-таки вырвется.

В какой-то момент я почувствовал, что действительно выдыхаюсь и даже моей силы воли не хватает, чтобы противостоять могущественной твари. Источник ослаблял ее слишком медленно. Макс очень старался. Монета работала бесперебойно, но тварь была слишком велика. И настолько сильна, что один на один мне бы точно не удалось с ней справиться.

Хотя…

Может быть, я недостаточно внимательно слушал объяснения учителя?

А может, не все возможности барьера использую?

Если подумать, то если я смог через него подкинуть твари чутка энергии, почему нельзя проделать это в обратном порядке? Что, если придать внутренней части барьера, вернее, его более тонкому и податливому слою, функцию обычного пылесоса? Или черной дыры, для которой нет разницы, кого именно поглощать – человеческую пылинку или же здоровенную жирную тварь, выросшую на убийстве своих же сородичей?

Перестраивать барьер прямо на ходу оказалось гораздо тяжелее, чем создавать его с нуля. От напряжения у меня загудело в ушах, затем в башке все помутилось, а напоследок и кровь хлынула носом, щедро залив камни и фэйталовую чешую.

Однако я справился.

Вывернул-таки барьер наизнанку, лишь чудом умудрившись его не порвать. А когда изнутри донесся протяжный, долгий, полный отчаяния стон, с трудом разлепил слезящиеся глаза и с облегчением увидел, как стены моего «пузыря» стремительно сжимаются, а корчащаяся в ловушке тварь прямо на глазах уменьшается в размерах, неумолимо рассыпаясь в прах и до последнего царапая щупальцами высасывающие из нее жизнь стенки.

– Проклятье! – выдохнул Макс, когда пузырь с тихим хлопком лопнул, тварь окончательно обратилась в прах, а я обессиленно распластался на полу. – Я уж подумал, нам крышка! Источник заполнился почти на треть, и это с одной пещеры!

Я на это ничего не ответил. Только обвел мутным взором дымящуюся каверну, по колено, если не по пояс, заполненную липкой черной жижей вперемешку с пеплом, а потом снова уронил голову на лапы и, сжав медленно остывающую монету в когтях, тихо вздохнул.

Черт возьми. Вроде бы все рассчитал, обо всем подумал. Но блин. Я никак не ожидал, что последняя тварь окажется НАСТОЛЬКО живучей. Изначально весь план казался рискованным, но вполне осуществимым. Да и идея натравить боссов друг на друга выглядела заманчиво. Однако некко такого уровня сами по себе – огромная редкость. Те, которых я уничтожил в Гоаре, не шли с этими ни в какое сравнение. Поэтому суммарную мощь этой троицы я мог только предполагать, но если бы они ударили одновременно, то барьер мог просто не выдержать.

Я предполагал такой вариант, когда планировал сегодняшнюю вылазку. Но к сожалению, вовремя не сообразил, что, пожирая себе подобных и получая жизненную силу напрямую, некко усиливались гораздо быстрее, чем просто сидя на заднице и поглощая энергию перемычки. Не учел этого. А вернее, не подумал. Хорошо еще, что успел перестроить барьер по живому и случайно обнаружил у него новое свойство.

Оказывается, его возможности на самом деле гораздо шире, чем мне казалось раньше. Связующая нить, граница между мирами, источник энергии, упрямый и неподатливый враг, отзывчивый и крайне полезный союзник…

А сколько свойств у него на самом деле?

– Олег, ты как? – тихо спросил из-под лапы Макс.

– Мя-я! – тут же подскочила и ткнулась мне в морду перемазанная в липкой дряни нурра.

Я только дернул щекой, не став отказываться от предложенного фэйтала. После чего снова вздохнул и, прикрыв потяжелевшие веки, задремал, всецело понадеявшись на бдительно озирающихся улишшей и Пакость, которая уже принялась один за другим доставать из перепачканного мешочка бриллианты и запихивать их мне прямо в пасть.

На восстановление у меня ушло около половины рина. К тому времени, как я пришел в себя, вокруг снова царила тишина и непроглядная темень. Источник светиться уже перестал, хотя все еще был горячим. Макс и улишши по-прежнему стерегли мой покой. Однако, несмотря на гибель боссов и освободившуюся от конкурентов перемычку, ни одна из обитающих поблизости тварей за это время так и не рискнула нас потревожить.

– Олег, а знаешь… кажется, насчет чистых душ мы с тобой немного ошиблись, – задумчиво проговорил Макс, когда я поднялся и, отряхнувшись, надел цепочку обратно на шею. – И кажется, не такие уж безнадежные эти некко.

– Урр? – удивленно рыкнул я.

– Взгляни на пещеру. Пока ты спал, там кое-что изменилось, – посоветовал друг, и я послушно повернул голову в ту сторону.

Хм.

Признаться, я был готов ко всему, в том числе и к тому, что обнаружу внизу наполовину застывшую черную массу, больше похожую на густое желе. Разбрызганные повсюду сопли. Следы когтей. Присыпанные прахом ошметки щупалец… А вот зависшие в паре метров над полом крохотные светящиеся точки, сбившиеся в маленький огонек, стали для меня неожиданностью.

– Выходит, что-то светлое в них еще осталось? – так же задумчиво обронил Макс, когда я удивленно замер. – Или же это души, которые некко успели поглотить?

Изя с любопытством приподнялся с пола и вытянулся, насколько хватало длины. После чего принюхался, пару раз щелкнул челюстями, но быстро понял, что эта пища не для него, и успокоенно улегся обратно на плечо.

Мда. Души надо бы отправить на перерождение. Быть может, они не совсем полноценные. От некоторых наверняка остались сплошные осколки. Но все же им здесь не место. Потому что они или снова обрастут всякой гадостью, или же пойдут на корм менее разборчивым созданиям, чем мой Изя.

«Шэд… эй, Шэд! Ты меня слышишь? Нам тут совет нужен. И, наверное, помощь!»

Однако собиратель в кои-то веки не отозвался. Впрочем, он ведь не обязан ходить за мной по пятам. У него небось и своих дел полно, чем бежать с другого конца света по первому зову.

Что же тогда делать?

– Наверное, если бы мы нашли способ их сохранить, то мастер Шэдоу бы обрадовался, – предположил Макс, когда я спустился вниз и, утопая в вязкой слизи, добрался до беспокойно затрепетавших душ. – Жаль, что мы не взяли с собой мой старый кристалл. Его можно было бы разбить и каждой душе выделить по осколку. Хотя… у нас ведь есть замена!

Мы с Изей, не сговариваясь, повернулись к аккуратно прыгающей по ошметкам Пакости.

– Мя? – удивленно замерла нурра, оказавшись на перекрестье взглядов. А потом до нее дошло, в чем соль, после чего мое перепачканное чудище испуганно вцепилось лапками в такой же перепачканный мешочек и негодующе зашипела.

Да. Наша Пакость – та еще жадина. Однако Макс и впрямь подал неплохую идею. Уж я-то точно знал, что мелкая успела выгрести из бассейна в храме Ночи парочку небесных кристаллов. Почти таких же, если не лучше, как и старый кристалл Макса, специально созданный в качестве вместилища для души. Так почему бы не поместить в один из них нашу находку? И сохранить хотя бы до тех пор, пока Шэд не вернется и не сможет забрать их с собой?

– Мя-а-а! – возмущенно вскинулась Пакость, когда я качнулся в ее сторону, и со всех лап кинулась наутек. Однако я прекрасно знал ее скверный характер. Да и Изя был начеку, поэтому, выстрелив вперед, хвостяра одним движением схватил жадюгу поперек туловища и под оглушительный вопль притащил обратно, подвесив в воздухе прямо у меня перед мордой.

– Мы возьмем всего один, – ласково принялся уговаривать нурру Макс. – И только на время. Потом он снова будет твоим. Никто на твои сокровища не покушается. Но пойми: нельзя оставлять эту души здесь. Второго такого испытания они точно не заслужили.

Пакость яростно зашипела, задергалась, негодующе хлестнула воздух тонким хвостом. Но тут я вытянул шею и аккуратно лизнул ее в нос. Не приказывая, а просто прося. За них, за крохотные осколки чьих-то несбывшихся надежд и мечтаний, которые без нашей помощи попросту канут в небытие.

Нурра тяжело вздохнула и перестала брыкаться.

– М-мя? – жалобно посмотрела она на меня, все еще надеясь, что раскулачиваться не придется.

Вместо ответа я лизнул ее снова, потерся носом, давая понять, что это действительно только просьба. Но именно после этого она все-таки сдалась. Забравшись лапами в свой драгоценный мешочек, мелкая выудила оттуда крохотный… едва ли с кончик моего когтя… кристалл и, издав еще один горестный вздох, протянула мне.

Я вопросительно тронул лапой источник.

Ладно, кристалл нашли. Что дальше?

– Поднеси его к душам, – посоветовал из монеты Макс. – По идее, если они не будут противиться, их туда просто затянет. И мы сможем их отсюда забрать. Освободиться без посторонней помощи они, правда, потом не смогут. Но для них и такой шанс уже великое благо.

Я дал мысленную команду Изе, и тот, не разжимая зубов, быстро поднес Пакость прямиком к душам. Нет, ну а что? Кристалл у нее никто отнимать не собирался. Да и лапки у мелкой не в пример ловчее, чем мои когтистые грабли. К тому же доставить ее на нужное место оказалось гораздо проще, чем мне со своим немалым весом скакать по липкой жиже. Еще навернусь мордой в пол у всех на виду. Позору же потом не оберешься.

Нурра, надо сказать, подобный жест оценила и, как только светящиеся комочки оказались в пределах ее досягаемости, протянула лапки с зажатым в них кристаллом. Души, словно только этого и ждали, быстрее молнии юркнули внутрь. Кристалл тихонько засветился, будто внутри его зажглась крохотная желтая лампочка. После чего Изя аккуратно опустил Пакость на каменный выступ и разжал зубы. А сама Пакость, вместо того чтобы возмутиться или по привычке юркнуть в какую-то щель, со странным выражением уставилась на кристалл и откровенно им залюбовалась.

– Хм. Олег, а мы его потом сможем забрать-то? – тихонько шепнул Макс, когда нурра приглушенно заворковала. – Смотри. Кажется, он ей приглянулся.

Я пожал плечами.

Отберем – не отберем… прямые приказы мое чудовище обычно не игнорировало. К тому же кристалл по-любому останется у нее. Мы обещали. Ну а Шэду, я полагаю, будет без разницы, у кого в кармане он в итоге окажется.

Так. Ладно. С душами вроде решили. Осталось понять, что делать с перемычкой.

Выжечь тут все ко всем чертям и обрушить стены, как я уже говорил, было нельзя. Следовало искать решение получше. Хотя если подумать, на самом деле все это время оно лежало на поверхности. Как и способ, с помощью которого можно было очистить пещеру от некко.

Вернувшись обратно в тоннель, я еще раз оглядел погруженную в темноту каверну, стены которой по-прежнему были покрытым густым слоем какой-то гадости. А потом одним движением уплотнил перед собой барьер и… просто-напросто запечатал вход, предварительно убедившись, что других проходов там не было.

– Думаешь, стоит? – с сомнением проговорил Макс, когда я удовлетворенно кивнул и развернулся к выходу. – На сколько хватит этой заплатки? На день? На два? В лучшем случае на неделю.

Я мысленно улыбнулся.

Ну и что?

На сколько бы ни хватило, но, пока мы в Сиулье, вернуться сюда и поставить новую заплатку для меня не проблема. К тому же Шэд как-то обмолвился, что Ирнелл так или иначе способен сам залечивать свои раны. Да и барьер рано или поздно закроет любую прореху. Поэтому все, что от нас требовалось, это по мере своих скромных сил ему в этом помочь. В том смысле, что хотя бы первое время не подпускать к перемычкам новых некко, и именно этим я как раз планировал заняться.

– Ну что? Доволен? – с тихим смешком спросила ночь, когда я выполз из-под защитного купола и растянулся под ближайшим кустом.

– Ага… – против воли улыбнулся я, когда надо мной склонилось худое лицо. – Здор-рово, Шэд. Давненько ты меня не навещал. А у меня для тебя подарок…

– Ты не настаивал, поэтому и не навещал, – невозмутимо отозвался сборщик душ и, как только я сел, с таким же невозмутимым видом отодвинулся. – Но за подарок спасибо. Я оценил. И уже забрал все, что ты для меня приготовил. Кстати, поздравляю. Перемычки были очень старыми. И я приятно удивлен, что ты разобрался с ними без посторонней помощи.

Я хмыкнул. Ну, не сказать, чтобы прямо вот так взял и разобрался. Попотеть в тех пещерах нам пришлось знатно. Но вчера мы как раз закончили с последней каверной, после чего я вновь с головой ушел в учебу, загоняв себя сегодня до седьмого пота.

И не без пользы. Сегодня у меня получилось еще на шажок продвинуться в изучении иллюзий. Так что я был вполне доволен собой и мне было глубоко фиолетово, что по этому поводу скажут другие.

Пока собиратель изучал меня своими нечеловеческими глазами и заодно нагло считывал мысли, я рассматривал его в ответ и в какой-то момент подумал, что при всем своем внешнем равнодушии Шэд на самом деле не совсем отмороженный.

Безусловно, он помнит о нашей сделке и по мере необходимости подкидывает информацию, чтобы я смог выполнить свои обязательства. Но он никогда и ничего не делает просто так. Не склонен к сантиментам и прочей сопливой лабудени. Но если поначалу он выглядел по-настоящему отстраненным, то в последнее время я стал обращать внимание, что Шэд, как бы это сказать… меняется?

– Вы, люди, обладаете редким качеством влиять на других, – без труда уловив мою мысль, отозвался собиратель. – В вас кипит так много эмоций, что даже нам иногда сложно остаться безучастными.

Я поднял на него внимательный взгляд.

– Значит, мне не показалось?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – рассеянно отозвался Шэд и демонстративно отвернулся, оперевшись на чудаковатую трость, которая всегда вызывала у меня любопытство.

– Что это за зверь? – поинтересовался я, кивнув на зубастый набалдашник.

– Нурр.

– Да ну, – не поверил я. – Нурры такими страшными не бывают.

– Все бывают страшными, когда злятся, – так же рассеянно обронил собиратель. Я на это только пожал плечами. Нурр так нурр. Мне по большому счету без разницы.

– Шэд, а почему ты здесь? – снова спросил я, когда в саду воцарилось неловкое молчание.

Собиратель недоуменно скосил глаза:

– В каком смысле?

– Ну почему ты здесь, в Сиуле? Мне показалось, ты говорил, что не один на Ирнелле. Вроде есть еще кто-то из ваших, только рангом пониже.

– Раньше были, – не слишком охотно ответил Шэд. – Теперь – нет.

– Ого, – тихо присвистнул я. – Значит, ты сейчас один за всех отдуваешься? А твои коллеги, если не секрет, почему ушли? Не оправдали доверия, были уволены или же?..

– Или, – еще неохотнее сказал сборщик душ.

– И давно?

Шэд ненадолго обернулся и, смерив меня своим фирменным взглядом, недовольно наморщил нос.

– Как я уже сказал: ты задаешь слишком много вопросов, Олег Каменев. Иногда они уместны, чаще всего – нет.

– То есть ты не знаешь, – ничуть не смутился я. – Ладно. Закрыли тему. Но спросил я лишь потому, что могу себе представить, сколько народу каждое мгновение мрет на Ирнелле и какая чертова прорва работы тебя ждет в случае, если ты заскочил ко мне просто поздороваться.

Шэд фыркнул.

– Отлетевшая душа никуда не денется, если я на пару ун задержусь и приду за ней несколько позже. Надо же и собирателям когда-то отдыхать?

– Чаю хочешь? – машинально спросил я, некстати вспомнив про законы гостеприимства.

– А у тебя есть?

– Найдем.

Собиратель как-то по-особенному прищурился, но потом, к моему несказанному удивлению, вдруг кивнул. Мне пришлось еще раз на него посмотреть, чтобы убедиться, что это не шутка. После чего я решительно поднялся с земли, дотопал до кухни и, забравшись туда через окно, помахал Шэду рукой.

– Заходи. Чай не чай, но чем угостить имеется.

Собиратель ножками топать до кухни не захотел, поэтому появился рядом со мной сразу. Просто стоял в саду, потом сделал движение, чтобы повернуться, и р-раз… вышел уже в доме, деловито оглядывая просторную кухню.

Я же тем временем придвинул к столу второй стул и, добыв уже порядком подостывший чайник, одним щелчком его разогрел. Удобно, что ни говори. Вроде и пустячок, элементарное бытовое заклинание, а все равно приятно.

Шэд насмешливо проследил за тем, как я насыпаю в кружки заварку и заливаю травы кипятком, но на продолжении разговора я не настаивал. Пока собиратель наслаждался густым ароматом и снимал первую пробу, я потаскал мясо из тарелок, от души налопался овощей, а оторвался от процесса насыщения только после того, как Шэд решил снова заговорить.

– У нас довольно простая иерархия, – словно невзначай обронил он, с непередаваемым достоинством пригубив горячий напиток. Хорошо хоть мизинчик не оттопырил, а то б я, наверное, заржал. – Собирателей не так много, как можно было бы подумать. На каждый обитаемый мир приходится по двое-трое моих коллег и всего один наблюдатель. На каждые сто-двести миров – один-единственный контролер.

– Хм. Так ты у нас большая шишка, да?

– Контролеров на все существующие ныне Вселенные не больше десятка, – словно не услышал меня Шэд.

– Ага. Значит, можно уже не спрашивать, сколько обитаемых миров тебе известно. С математикой у меня все в порядке.

– Их число стабильно, а возможности в сравнении с обычными собирателями достаточно велики. Но, как правило, мы не вмешиваемся в работу наблюдателей и тем более простых собирателей душ, – строго покосился на меня Шэд. – Однако, когда всего за несколько десятилетий мир остается и без собирателей, и без наблюдателя, это внушает серьезные опасения.

– Ты об этом не говорил, – встрепенулся я. – Неужели на Ирнелле случился внезапный мор среди сборщиков душ? Или они что-то не поделили с «барьерниками» и те каким-то образом сумели избавиться от твоих коллег?

Шэд едва заметно нахмурился.

– Не говорил, потому что для этого было не время. Но раз ты уже полностью освоился, я счел нужным об этом упомянуть.

– Ты предполагаешь, что причиной исчезновения твоих коллег могли стать люди? – в лоб спросил я, чтобы до конца прояснить ситуацию.

– Я не знаю, что произошло. От наблюдателя не поступало тревожных сигналов о проблемах в этом секторе. Я обеспокоился только после того, как сигналы от него перестали поступать вовсе.

– Давно это случилось? – повторил я свой первый вопрос.

– По нашим меркам – нет.

– Хм. А по человеческим?

– Достаточно давно, – спокойно посмотрел на меня Шэд, отпив из кружки еще один глоток. – Время для очередного отчета наблюдателя пришлось на разгар войны между «барьерниками» и остальным магическим сообществом.

– А сколько составляет интервал между отчетами?

– Между обязательными – пятьсот лет. Для экстренных сообщений ограничений нет. Но как раз таких сообщений от наблюдателя не поступало, поэтому если у него и возникли проблемы, то скорее всего он посчитал, что способен справиться сам.

Я прищурился.

– Уничтожение изоморфов, по-твоему, достаточно серьезная проблема?

– В глобальном смысле она не критична, поскольку планета по-прежнему функционирует, люди и улишши все еще на ней живут и неплохо себя чувствуют. А значит, появление новых изоморфов – лишь вопрос времени. Даже в том случае, если собиратели не приложат к этому руку.

– А ты не считаешь, что изоморфы – это отклонение от существующей на Ирнелле нормы? – пристально посмотрел я на собирателя. – Изначально ты говорил, что в этом мире нет других рас, кроме человеческой. Но на деле оказалось, что есть еще улишши, изомофры, шайены, которых пусть и с натяжкой, но можно отнести к разумным. Причем именно вы, сборщики, стали инициаторами появления этих видов.

Шэд только покачал головой.

– Существование вида – вполне естественный процесс, независимо от того, кто стал инициатором его появления. Если вид жизнеспособен, то он сохранится. Если нет, то его исчезновение станет результатом естественного отбора.

– А если новый вид станет угрозой для остальных? – снова спросил я. – Наблюдатель может принять решение о его уничтожении?

Сборщик душ неожиданно нахмурился.

– В принципе – да. Но уничтожение осуществляется вовсе не через войны, как ты сейчас подумал. Обреченный вид просто медленно угасает, теряя одного своего представителя за другим.

– Значит, в таких случаях собиратели просто тихо приходят и забирают у обреченных души?

– Зачем? Есть более простые способы. Скажем, можно изменить среду, чтобы она стала непригодной для обитания конкретного вида, или оставить без потомства наиболее кровожадных особей. Изоморфов, кстати, я к таким видам не отношу. И наблюдатель Ирнелла не относил тоже. Поэтому твое предположение о возможном конфликте между собирателями и изоморфами кажется мне необоснованным.

– А если бы он все-таки возник, то каковы шансы, что люди… маги, напуганные откровениями собирателей по поводу их роли в круговороте душ, смогли вас уничтожить?

– Они равны нулю, – спокойно ответил Шэд. – Собиратели не живые в полном смысле этого слова, поэтому убить нас смертному не под силу. Для этого ни в одном из миров нет подходящих инструментов.

– С чего же ты тогда решил, что твои коллеги мертвы?

Шэд внимательно на меня посмотрел.

– Я не говорил, что они мертвы. Но вероятность такого исхода все-таки существует, поскольку обычно контролер чувствует присутствие собирателей. Их души как маяк. Постоянно идущий сигнал, на который мы ориентируемся при перемещении между мирами. Однако от Ирнелла сигналов больше не поступает.

Я озадаченно нахмурился.

– То есть твои коллеги в полном смысле этого слова уже не живые, но при этом еще и не мертвые. Я правильно понял?

Шэд наклонил голову.

– Я не почувствовал мига, когда их искры угасли. Но и среди живых перестал их ощущать. Причины этого мне неизвестны. А поскольку мои коллеги не могли покинуть Ирнелл самостоятельно, то скорее всего они действительно перестали быть. Для сборщика душ это равносильно смерти.

– Почему ты сказал, что они не могли взять и просто уйти? – тут же зацепился я за оговорку сборщика. – Может, кто-то или что-то заставило их нарушить правила.

– Каждый из нас тесно связан с миром, за который он отвечает, поэтому по состоянию мира можно определить и состояние собирателей. Причем связь настолько сильная, что когда мир умирает, сборщики чаще всего гибнут вместе с ним.

– Ого!

– К сожалению или к счастью, связь между ними односторонняя, поэтому если с собирателем что-то произошло, то мир от этого не погибнет, поскольку ценность даже одного мира для Вселенной всегда выше ценности всех существующих собирателей. И тем не менее связь между ними настолько тесная, что разорвать ее под силу только контролеру. Поэтому я и сказал, что без приказа они бы отсюда не ушли. Ирнелл – относительно сохранный мир, состояние которого очень далеко от угрожающего. Однако собирателей в нем больше нет. И это тревожно.

– Быть может, какой-то особый вирус? – рискнул предположить я. – Злобная бактерия? Фатальное излучение от ближайшей звезды, а то и смертельная болезнь, поражающая только вас?

Шэд отрицательно качнул головой:

– У нас нет физических тел, поэтому мы не болеем. Да и с душевным здравием никто из нас не испытывает трудностей.

– А как насчет конфликта с коллегами из соседнего сектора? Или какой-то внешней угрозы, с которой не справился даже наблюдатель?

– У нас нет внешних врагов, – так же ровно ответил Шэд. – А между собой мы не конфликтуем. Каждый из нас делает только одно дело, отвечает строго за свой фронт работ и стремится сделать это хорошо. На этом строится порядок.

Я поскреб затылок.

– То есть вы, так сказать, впахиваете за идею? Идеальное общество, да? Рабочие пчелы, которые заинтересованы лишь в совершении одной-единственной, зато идеально выполняемой функции во благо остального улья?

– Что-то вроде того, – без улыбки подтвердил Шэд. – Только «ульем» для нас является не какая-то страна, а мироздание в целом. Наша задача сохранить существующее в нем разнообразие. А в идеале сделать так, чтобы живое смогло развиться во что-то более совершенное и разумное, чем сейчас. Поэтому мы стараемся вам в этом помочь.

Я покосился на сборщика с откровенным сомнением.

– Ну тогда не знаю. Может, кто-то из ваших совершил ошибку? Забрал душу у кого-то не того? Или еще чего натворил, что по вашему кодексу считается преступлением? Может, остальные его в этом уличили и в процессе усмирения они поубивали друг друга нафиг?

Сборщик душ посмотрел на меня как на несмышленыша.

– Ты все еще рассуждаешь о нас как о людях.

– Естественно. Ты же похож на человека.

– Я похож на человека лишь потому, что это привычно для тебя. Если бы на твоем месте оказался разумный осьминог в самодвижущемся аквариуме, то я стал бы таким, как он.

Я фыркнул.

– То есть ради удобства общения ты умышленно вводишь собеседника в заблуждение?

– Лишь потому, что на нынешнем этапе развития ты даже не поймешь, насколько сильно мы с тобой различаемся, – парировал Шэд. – Людей… да и не только вас… пугает неизвестное. Вы быстро теряетесь, ваш мозг начинает судорожно искать подходящие ассоциации, чтобы хоть как-то это неизвестное идентифицировать. И как правило, это не приводит ни к чему хорошему. Так что считай, что в моем отношении понятная тебе внешность – всего лишь защитный механизм.

– Ладно-ладно. Я понял. Ты настолько могуч и страшен, что я могу описаться от страха.

– Вот именно.

– Зачем же ты мне тогда все это понарассказывал? Если я настолько далек от понимания великого и ужасного тебя, то к чему ты дал мне информацию о своих пропавших коллегах?

– Потому что ты неглуп, наблюдателен и умеешь делать правильные выводы, – удовлетворенно кивнул сборщик душ и поставил на стол пустую чашку. – Спасибо за чай, Олег.

– До встречи, Шэд, – медленно проговорил я, когда стул, на котором только что сидел собиратель, опустел. После чего убрал со стола кружки и тарелки, вымыл посуду, чтобы Ло поутру не пришлось отдирать с них присохшие остатки. И только когда вернулся в свою сараюшку, запоздало сообразил, какой вопрос не задал сегодня Шэду, хотя стоило бы, раз уж тот решил пооткровенничать.

– Откуда же вы беретесь, собиратели? – спросил я вслух, когда новая мысль оформилась до конца. – И если не люди, то тогда кто вы? Кто вас создал?

Но мне, разумеется, никто не ответил. Поэтому я вздохнул, забрался на топчан и закрыл глаза, решив для себя, что утро вечера мудренее.

– Заходи, – скомандовал мастер Чжи, открыв передо мной старую, дощатую, до ужаса скрипучую дверь.

Я с сомнением оглядел такой же старый, накрытый иллюзией и ошеломительно сложной защитной магической сетью сарай, куда мне было предложено зайти, и решительно сделал шаг вперед.

Что ж, посмотрим, что за чудо вы здесь прячете, мастер Чжи. Сарай был тот самый, на который я обратил внимание в самый первый день и о котором не подозревали ни Ло, ни соседи, ни даже проходящие мимо участка маги.

Как ни странно, внутри сарая ничего примечательного не обнаружилось. Ни магических устройств, ни мебели, ни даже светильников на стенах. Это была самая обычная халупа. Правда, защищенная до такой степени, словно внутри хранились как минимум сокровища нации.

Хотя, может, они тут есть, просто не на виду?

Хм.

Под ногами не камень и не дерево – обычная земля. Следов люка или иным способом оформленного входа в подвал не обнаружилось. Чердака тоже не было. Магический фон внутри не повышен. Тогда в чем же фокус? Во времени суток? Сегодня мы нарушили привычный распорядок, и вместо раннего утра занятия начались поздним вечером. Наверное, не просто так?

Я вопросительно посмотрел на мастера Чжи, но тот только усмехнулся и аккуратно прикрыл дверь, поверх которой вновь легла магическая защита.

– Здесь ничего нет, – с тонкой улыбкой сообщил старик, остановившись посреди древней лачуги. – Ничего, кроме нас и магии, которую мы собираемся сотворить.

Хех. Это уже интереснее.

– На изнанку, – велел мастер Чжи, первым подавая пример. Я немедленно последовал за ним. Но не так, как раньше – не продавливая барьер собой, не разрывая его на части. Теперь, чтобы сумеречный мир меня принял, было достаточно просто его представить, что существенно облегчало сам процесс перехода и к тому же экономило силы.

– Барьер не убирай, – снова велел учитель, и я послушно придержал границу, не позволяя ей исчезнуть. – А теперь оставь здесь только основной слой. Верхний нам сегодня не понадобится.

Окей. Я без лишних вопросов сделал что велено и снова вопросительно воззрился на мага.

Что дальше?

– Суть того, чему я хочу тебя научить, довольно проста, – пояснил старый маг. – А вот в техническом плане это весьма трудоемкий процесс, который потребует полного сосредоточения, большого количества сил и богатого воображения. Однако поскольку ты очень быстро прогрессируешь, владеешь полноценным источником и к тому же научился неплохо себя контролировать, думаю, имеет смысл приступить к этому этапу раньше обычного. Опыт в создании иллюзий тебе поможет.

Я вежливо промолчал, хотя, если честно, ждал, что мастер начнет учить меня раскрашивать базовые нити и создавать сложносоставные заклинания. Однако все, о чем он говорил, мало походило на то, чего мне хотелось освоить. И одновременно звучало достаточно интересно, чтобы я навострил уши.

– Теперь смотри и запоминай, – бросил мастер Чжи, одарив меня строгим взглядом. Обычно это означало, чтобы я еще и молчал и ни при каких условиях не вмешивался.

Я и не вмешался. Ни тогда, когда передо мной на основной слой барьера легло очень качественное изображение пустого дворика, чем-то напоминающего мини-сады для отдыха, которых было пруд пруди на верхних уровнях Сиульи. Ни тогда, когда понял, что такая детализация неспроста. Ни тогда, когда изображение передо мной без предупреждения задрожало и пошло крупной рябью, словно отражение на поверхности озера.

А вот что произошло потом, я не очень-то понял. Изображение дворика, которое поначалу выглядело именно как картинка, неожиданно дернулось и застыло. Однако это больше была не картинка. Не иллюзия. И не плод нашего общего с мастером воображения. Нет. Я стоял и, разинув рот, смотрел на тот самый двор, только не иллюзорный, а настоящий! Как сквозь волшебным образом прорезанное окно, размеры и форма которого точно укладывались в рамки основного слоя барьера, который я сам же и создал.

– Это что… портал? – внезапно севшим голосом спросил я, во все глаза глядя на чудо.

Мастер Чжи молча шагнул сквозь «рамку» и, оглянувшись уже на улице, сделал приглашающий жест.

Я не удержался и все-таки покосился по сторонам, но нет. Я по-прежнему находился в сарае, в окружении дощатых стен и заросших паутиной углов. Передо мной все так же висела в воздухе «картина» с незнакомым двором, причем без каких бы то ни было спецэффектов. Ни загадочного мерцания. Ни сыплющихся во все стороны искр… просто сарай и внутри его – проход в совершенно другое место, как если бы рядом поставили две фотографии и попытались неумело совместить.

Стараясь не выглядеть совсем уж обалдевшим, я перешагнул через «рамку» и, оказавшись во дворе вместе с мастером Чжи, настороженно оглянулся: рамка была на месте. И сквозь нее по-прежнему виднелся убогий сарай, откуда мы переместились. А совсем рядом с нами плескалась вода в небольшом пруду, населенном рыбешками, дул теплый летний ветерок, цвели какие-то кусты у забора и стрекотали цикады, которым было глубоко начхать на наши магические эксперименты.

– Ну, что скажешь? – с хитрым прищуром посмотрел на меня учитель.

Я промолчал, но в моей голове в это время царила бешеная круговерть из мыслей, догадок и воистину сумасшедших идей, перемешанных с диковатой, малость отдающей безумием радостью. Впрочем, контролировать эмоции я уже научился, поэтому справился с собой достаточно быстро. А потом действительно принялся размышлять и вскоре пришел к довольно любопытным выводам.

Итак, сама идея пространственных переносов оказалась осуществима, и, более того, учитель только что наглядно доказал ее эффективность.

Второе: тот факт, что мы сделали это на изнанке… в смысле, создали на изнанке портал и вышли из него тоже в сумеречном мире, превращал искусство телепортации в уникальное свойство исключительно изоморфов.

Третье: до тех пор, пока не придумано устройство, способное повторить то, что сделал сейчас мастер Чжи, возможность быстрого перемещения из одной точки в другую дарило нам невероятные преимущества перед обычными магами.

Четвертое: столь явная параллель с иллюзиями не могла остаться без внимания, поэтому я, даже не зная ничего по этой теме, кроме серьезно устаревшей теории пространственных проколов, мог совершенно точно описать принцип создания как минимум начального этапа портала. Прямая работа с барьером плюс качественное изображение… Не нужно быть гением, чтобы сообразить, что к чему. А вот то, каким именно способом учитель сумел воплотить иллюзию в реальность, нуждалось в дополнительном осмыслении.

– Хочешь о чем-то спросить? – с новой улыбкой предположил мастер Чжи, когда я нахмурился, одну за другой перебирая вероятные догадки.

– Да, учитель. Что такое барьер на самом деле?

– Это правильный вопрос, – без всякого удивления кивнул маг. – Барьер – неотъемлемая часть обоих наших миров. Он в некотором смысле живой и, более того, даже разумен. Одновременно с этим, как ты уже понял, барьер многослоен, причем каждый его слой существует как в рамках самой границы, так и вполне самостоятельно.

Я встрепенулся:

– Значит ли это, что он многослоен так же, как и наша реальность?

– Совершенно верно, ученик, – одобрительно кивнул мастер Чжи. – Поэтому у каждого слоя барьера имеются свои задачи и особенности. Верхний, к примеру, лежит наиболее близко к обычному миру, поэтому мы и используем его для создания иллюзий. Проекции, которые ты с его помощью создаешь, проще всего потом вывести в реальность.

– Тогда, вероятно, проекции с основного слоя оказывают более глубинное влияние на реальный мир? – предположил я. – Поэтому они более затратные и сложные?

Мастер Чжи улыбнулся.

– У основного слоя есть еще одно преимущество, ученик.

– Какое?

– Его структура не линейная, поэтому способна находиться одновременно в любой точке пространства. А для того, чтобы ее изменить или зафиксировать, достаточно это только…

– Представить?

Я тихо присвистнул, в полной мере оценив открывающиеся передо мной горизонты, и тут же решил, что раз для портала расстояние не имеет значения, то обратно в Гоар я по морю ни за что не поплыву.

– Как насчет следов и колебаний магического фона?

– Изменения остаются только в исходной точке, – отозвался учитель, заставив меня понимающе хмыкнуть. – Довольно выраженные, но, к счастью, недолгие.

Ага. Вот почему мы так смело переместились чуть ли не в центр элитного района сиульской столицы. И вот почему мастер Чжи соизволил позаботиться о защите только у себя на участке.

– А как насчет обратного переноса? Сколько времени портал сохраняет свою активность?

– Столько, сколько ты сможешь его удержать.

– То есть он и сейчас тянет из вас силы?

– За все приходится платить, ученик, – спокойно подтвердил мое предположение маг. – Но проблему с источником ты уже решил, поэтому об истощении беспокоиться не придется. А все остальное будет определяться исключительно твоими умениями, настойчивостью, и желанием достичь результата.

Я еще раз оглянулся вокруг, но других доказательств не требовалось. Так что пускай я еще не дорос до работы со сложносоставными заклинаниями и не стал асом в создании движущихся иллюзий… но черт возьми! Порталы были гораздо круче!

С тех пор график моих занятий снова претерпел изменения.

Я по-прежнему вставал с рассветом. На пару с учителем проводил разминку, основой для которой служила все та же гимнастика. Затем, наскоро позавтракав, оккупировал тренировочную площадку вплоть до самого обеда. Пару ринов отводил на сытный обед и короткий отдых. После чего возвращался на площадку. Упражнялся снова. И только поздним вечером, после ужина и еще одного короткого отдыха, уходил в дальнюю сараюшку, чтобы постигать искусство создания порталов.

Поскольку оно было тесно связано с умением формировать качественные иллюзии, то первую половину дня я принципиально не халтурил. Ну а во второй халтурить было не только бессмысленно, но и опасно, поэтому я днями напролет вкалывал как проклятый, порой загоняя себя до такой степени, что даже монета «разумников» и добросовестно поставляемый Пакостью фэйтал уже не спасали.

Учитель моего рвения не одобрял, но и никак ему не препятствовал, совершенно справедливо рассудив, что раз уж я заупрямился, то должен сам определить для себя границы дозволенного.

И я их определил. Более того, после наступления ночи снова участил вылазки в город, на этот раз уделяя особое внимание тем самым деталям, которых мне не хватало при работе с барьером.

Свой первый портал я тоже сотворил глухой ночью, когда даже луна была закрыта черными тучами. Причем открыл его не где-нибудь, а во внутреннем дворе храма Воды.

Выбор пал именно на это место сразу по ряду причин. Во-первых, я успел там побывать несколько раз и многое помнил. Во-вторых, пространство вокруг алтаря было крайне бедно на интерьерные изыски, так что сотворить иллюзию этого места особого труда не составило. И в‑третьих, рядом имелось большое количестве фэйтала, к которому тут же ринулась обрадованно пискнувшая Пакость. И еще до того, как я решил вернуться, нурра притаранила со дна бассейна целых два белых кристалла, которые я тут же и съел под неодобрительное ворчание Макса, который считал, что бесценным артефактам можно было найти более достойное применение.

Немного позже я стал готовить и другие места для порталов, чтобы иметь возможность незаметно и быстро перемещаться по Сиулье. Даже на императорский дворец сбегал посмотреть, чтобы проверить, можно ли его использовать в качестве кормовой, так сказать, базы. А то мои запасы драгоценностей скоро подойдут к концу. Монета «разумников», к сожалению, была эффективна только во время пребывания на изнанке. Возможности Пакости тоже не покрывали всех моих потребностей, а выбирая между припортовыми складами и императорской сокровищницей, я рассудил, что ограбить последнюю будет гораздо продуктивнее.

Но увы.

Дворец императора располагался на огромной скале, отделенной от основного горного массива глубоким и на редкость широким ущельем. Через ущелье был перекинут всего один резной деревянный мостик, на который я бы ни за что не рискнул ступить, будучи в сумеречном мире. А за мостом, непосредственно перед крепостной стеной и изысканно украшенными воротами, виднелась всего одна, очень узкая, просматриваемая со всех сторон и продуваемая всеми ветрами площадка, над которой возвышалось сразу две дозорные башни, снабженные не только стражей, но и целой кучей всевозможных артефактов.

– Плохая идея, – покачал головой мастер Чжи, когда я спросил его о назначении этих штуковин. – Через подземелья ты туда не пройдешь. Прямых дорог во дворец не существует в принципе. К тому же у императорской гвардии масса способов обнаруживать возможных лазутчиков. Пространство между мостом и воротами просматривается магами. Причем как в реальном мире, так и с изнанки. Поисковые артефакты не прекращают работу ни днем ни ночью. А если сработает хоть один, туда хлынет столько вооруженного народу, что даже тебе будет нелегко уйти оттуда без потерь.

Понаблюдав пару ночей за сменой караула на башнях и оценив работу поисковых заклинаний, я с сожалением признал правоту учителя и отказался от мысли взглянуть на дворец изнутри. Его защита была продумана до мелочей. Внутри наверняка имелся целый лабиринт из комнат и запутанных коридоров. Не зная обстановки, портал ни в императорские покои, ни даже в самую захудалую кладовку я при всем желании не открою. А проникнуть туда в реальном мире было действительно сложно, поскольку пятачок перед воротами не имел ни одного укрытия. Сами ворота открывались редко, и на это время количество стражи вокруг них возрастало в разы. Плюс магов на крепостной стене постоянно дежурило по несколько штук. Да и поисковые заклинания утюжили пространство возле моста без перерыва.

В итоге, налюбовавшись на кирпично-красные стены с узкими белыми шпилями и изящными ставнями, я отказался от мысли прийти во дворец незваным гостем. А поскольку официального приглашения оттуда не ждал, то с сожалением развернулся и направил стопы в сторону столичной резиденции клана Песка.

Всего за несколько ночей излазив там все вдоль и поперек, я убедился, что в отличие от императора у братца Ло не было возможности непрерывно шерстить пространство вокруг здания поисковыми заклинаниями. Вычислил безопасный интервал. Потихоньку вскрыл на одной из стен правой башни защитные сети. Затем, ныряя то в сумеречный мир, то снова в обычный, добрался по наружной стене до верхнего этажа. И, улучив момент, без особого труда проник в башню через окно, предварительно вытащив из стены несколько крепежных заклинаний.

Для этого даже личину менять не понадобилось. Ведь крепежные заклинания – это все тот же барьер, а управлять барьером можно и мысленно. Поэтому какой бы сложной ни была защита (а маги клана, стоило признать, знали в этом толк), чтобы ее миновать, мне потребовалось просто представить, как крепежи сами собой покидают предназначенные им пазы, а затем скатывают сеть в обычный рулон. После чего так же деликатно разворачивают ее обратно и возвращаются на свои законные места.

Тем не менее с изнанки мне все-таки пришлось выйти, поскольку удобствами для перемещения гостей из сумеречного мира местные умельцы не озаботились. Одно хорошо – расположение комнат Ло мне уже в подробностях нарисовала, поэтому я совершенно точно знал, куда, к кому и зачем именно пришел. А влез именно в то окно, в которое планировал.

Помещение оказалось небольшим. Собственно, это была даже не полноценная комната, а обычная кладовка, единственным плюсом которой являлось то, что она вплотную прилегала к личным покоям нынешнего главы клана. А также то, что на двери, которая разделяла оба помещения (наверное, единственной во всей башне), не стояло никаких опознавательных заклинаний.

Дверь, правда, оказалась добротной, толстой, надежной и собранной из настолько плотно подогнанных друг к другу филенок, что между ними не имелось ни единой щелочки. Но сумеречному зрению это, разумеется, не мешало, поэтому я без помех смог изучить соседнюю комнату и хмыкнуть про себя, разглядев на роскошной постели два активно барахтающихся тела. Звуковое сопровождение, хоть и приглушенное, тоже присутствовало. Но на мое счастье, процесс уже подходил к концу, поэтому мне не пришлось долго томиться в ожидании развязки.

Ну вот и все. Мужик резко навалился на хрупкую, находящуюся в крайне неудобной позе девицу, вминая ее в простыни и не обращая внимания на протестующий стон. Пару раз толкнулся внутрь. С силой сжал упругую ягодицу. Но затем почему-то скривился, отстранился от вяло трепыхающейся дамы и с силой ее оттолкнул. Да так, что девушка упала на бок и беспомощно поджала под себя ноги.

– Пшла вон, дура! – рявкнул он, едва не пнув девчонку в бок, после чего между силуэтами произошла рокировка. Более изящная женская фигурка торопливо сползла с постели и прямо так, голышом, кинулась к выходу из спальни, который был огорожен от коридора не только дверью, но и плотной занавесью, создающей иллюзию замкнутого пространства. Тогда как мужчина, все еще кривясь, опустился на ложе, недовольно рыкнул и поскреб ногтями пах, откуда еще не схлынуло возбуждение.

Угу. Такой, понимаешь ли, самец, от которого девушка выбежала не только без особой радости, но и у самой двери прикусила зубами кулак, чтобы не разрыдаться. Там же, в коридоре, ее проводили глазами стоящие снаружи стражи. Но смотрели без удивления. Насмешками не осыпали. Однако и помочь не порывались, что меня несколько покоробило.

Я перевел хмурый взгляд на мужика.

Многонеуважаемый мною господин Чен Су Янг, младший брат Ло и по совместительству глава клана Песка, возлежал на постели и впрямь как полновластный хозяин жизни. Или обожравшийся дармовыми харчами кот, который совершенно точно знал, что ни за одну выходку не получит тапком по морде. На запрокинутых за голову руках виднелись крепкие мышцы. Подтянутая фигура свидетельствовала о том, что братец Ло не пренебрегал физическими нагрузками. Рядом с кроватью, на тумбочке, виднелись длинные ножны, из которых выглядывала рукоять меча. А в верхнем ящике посверкивало сразу несколько защитных и даже боевых артефактов, которые, впрочем, давненько не заряжали.

Ну здравствуй, враг мой…

Пока я рассматривал его сумеречным зрением, Чен перекатился на бок и запустил широкую пятерню в стоящее прямо на полу большое блюдо с какими-то сладостями. Ел быстро, все с тем же непонятным раздражением. В процессе трапезы без стеснения вытирал пальцы о простыню. Когда насытился, оттолкнул блюдо прочь, нимало не озаботившись тем, что часть еды опрокинулась на ковер. После чего зычно гаркнул, снова откинулся навзничь, вперив задумчивый взгляд в расписной потолок. И встрепенулся только после того, как один из стражей привел из соседнего помещения еще одну девушку, которой в грубой форме было велено прибраться.

Причем, насколько я понял, девушка была нагой, простоволосой и явно не по доброй воле сюда явилась. При виде главы клана ее отчетливо затрясло, а от его пристального взгляда она и вовсе расплакалась. Более того, когда она присела на пол, чтобы собрать с ковра разбросанную еду, братец Ло наклонился и по-хозяйски потискал ее грудь. Затем велел ей повернуться тылом и деловито оглядел, а заодно и ощупал со всех сторон. После чего неторопливо поднялся с постели, швырнул девчонку на простыни и коротко отымел… другого слова я просто не могу подобрать… причем так, что мне остро захотелось удавить этого садиста на месте.

Болезненные вскрики и сдавленные мольбы Чена совершенно не смутили. Озабоченный самец развлекался вовсю, с видимым удовольствием накрутив волосы жертвы на собственный кулак и выгибая девчонку так, что та едва не хрипела. Похоже, с предыдущей он желаемого не получил и теперь мучил другую, наслаждаясь самим фактом того, что у него есть возможность это делать.

Когда же он натешился, то снова скинул девушку на пол и велел вылизать там все дочиста. И она вылизывала, стоя у ног повелителя в униженной, откровенно похабной позе и мокрыми от слез губами собирая крошки с его ковра.

Когда она закончила, Чен подхватил ее под локоть, вздернул на ноги и без особых церемоний потащил к двери.

– Уведите, – велел он молчаливо воззрившимся на него стражам и вытолкнул жертву наружу. – И до обеда меня больше не беспокоить.

Стража молча поклонилась. Заплаканную девушку деликатно оттеснили вглубь коридора. После чего дверь закрылась, глава клана Песка уже без спешки вернулся в кровать. Ну а я, проследив, как он укладывается спать, подумал. Посмотрел. Дождался, когда ублюдок уснет, и достал из кармана рашшер.

– Лесс Таор? – раздался оттуда спокойный голос.

– Добрый вечер, мастер Тан, – вежливо поздоровался я. – Вы еще не спите? Замечательно. Потому что у меня к вам появилось деловое предложение…

– Ты плохо выглядишь, – озабоченно сказала Ло, когда я заглянул на кухню и с вялым интересом уставился на расставленные на столе тарелки с остывшим ужином. – На завтрак не пришел, обед пропустил… и вообще в последнее время на глаза не показываешься. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ага, – рассеянно кивнул я, потянувшись за хлебом. – Устал только очень. Работы много, и вся как назло срочная.

– Тебе надо поберечься, – с еще большим беспокойством заметила девушка. – Вон какой худой. Одни глаза и уши остались.

Я так же рассеянно кивнул, без особого энтузиазма жуя бутерброд, а затем бросил взгляд на темное небо.

Ночь. Скоро начнет светать. Магический купол уже погас, поэтому притихший сад освещали только просматривающиеся сквозь облака звезды.

Но Ло, наверное, права – я слишком оторвался от реальности. И за последние пару недель это был первый раз, когда мы с ней смогли нормально увидеться. Я все это время, к сожалению, был страшно занят. Ей мастер Чжи все так же запрещал покидать дом без веской причины. Защитный купол над площадкой для занятий горел сутками напролет. Но о том, что там происходит, Ло могла лишь догадываться. Неудивительно, что в конце концов она переполошилась и даже спать сегодня не легла. Все ждала, когда же я наконец приду и нормально поем. А то, может, хотела убедиться, что мастер Чжи не замучил меня до смерти и не похоронил втихаря под каким-нибудь кустом.

– Прости, – виновато улыбнулся я, подметив, с какой тревогой Ло на меня уставилась. – Не хотел, чтобы ты переживала.

И это сущая правда. Я ведь действительно не хотел, чтобы она нервничала понапрасну, но, по-видимому, недостаточно хорошо разбирался в женщинах и поэтому просчитался. Не учел того факта, что такая девушка, как Ло, ни за что не смирится с ролью простого наблюдателя. Да что там говорить. Она и сейчас смотрела так, словно была готова сорваться с места и хорошенько меня встряхнуть. А единственное, что ее удерживало, это своеобразное восточное воспитание, озвученный мастером Чжи запрет на прикосновения и не до конца искорененная привычка относиться ко мне не как к другу, а как к господину.

Впрочем, томиться в неведении Ло осталось недолго – за те две с небольшим недели, что прошли с момента посещения резиденции клана Песка, я сделал почти все, что задумал, в том числе овладел искусством создания порталов и даже освоил упорно не дававшиеся мне движущиеся иллюзии. Учитель, когда увидел столь быстрый прогресс, даже посмеялся, заметив, что наилучшие результаты ученики достигают лишь при наличии хорошей мотивации. Но мне к тому времени было уже все равно. Я слишком устал. Поэтому на насмешку не обратил внимания.

А еще я наконец-то подошел вплотную к тому, чтобы разобраться с сложносоставными заклинаниями.

Да. Мастер Чжи все-таки исполнил свое обещание и рассказал, в чем там была основная фишка. Как выяснилось, еще в Гоаре я уже и сам почти вплотную подошел к разгадке. И вполне мог бы сообразить, что к чему, еще тогда, починяя примус… в смысле поврежденный прибор для старого приятеля Орли. Просто потому, что суть «раскрашивания» базовой нити в различные цвета была почти идентична тому, что происходило при создании иллюзии. За тем лишь ма-а-аленьким исключением, что на основу накладывался не заранее выбранный образ, как у иллюзии, не отпечаток ауры, как в приборе Орли, а собственно магическая формула. Причем любая, из любой области магии и абсолютно любого размера.

Сложность заключалась в том, что перед преобразованием базовой нити эти самые формулы нужно было… ха-ха, вы не поверите, но снова представить! Но не абы как, а на верхнем слое барьера. В строгой последовательности. Причем расположить их так, чтобы формулы можно было аккуратно наложить на выбранную нить и впечатать в нее на веки вечные.

Цветовая маркировка была уже вторичной. Так сказать, чтобы точно знать, что и где у тебя находится и случайно не жахнуть огненным заклинанием поверх водного или наоборот.

Звучит вроде несложно, да?

Однако на практике я с досадой обнаружил, что при всех своих талантах страдаю тяжелой формой недостатка воображения. Магические формулы в большинстве своем были длинными, громоздкими, поэтому зачастую у меня просто не хватало концентрации и терпения удерживать на барьере больше трех штук подряд. Причем простых формул. Тех, что можно было записать одной строчкой. А ведь были заклятия и побольше, и посложнее. Поэтому, когда стало ясно, что ничего стоящего я таким образом на базовую нить не запишу, то это серьезно поумерило мой первоначальный пыл, заставив относиться к выбору формул с крайней осторожностью.

– А ты думал, все так просто? – в который уже раз посмеялся над моей кислой миной мастер Чжи, когда я уткнулся в неразрешимое противоречие между «хочу» и «надо». – Любое умение нужно развивать. Поначалу ты сможешь держать в уме всего несколько простейших формул. Потом научишься создавать более сложные вещи. Затем придет время, когда ты додумаешься их преобразовать. А там, глядишь, и нормальную магическую сеть сумеешь сплести… главное, чтобы о ней не прознали в гильдии, иначе в Орден карателей быстренько прилетит анонимный донос, после чего Ковен получит или бесплатного раба с уникальным даром, или очередной бесполезный труп.

Последние слова я пропустил мимо ушей, а вот термин «преобразование» заставил меня встрепенуться.

Неужели с формулами можно управляться как-то иначе? И неужто моя задача может существенно упроститься?

– Почему нет? – улыбнулся учитель, когда я засыпал его вопросами. – Набор инструментов для создания магических формул ограничен лишь количеством входящих в него элементов. Если помнишь, в ирале всего два с половиной десятка букв, но сколько слов из них можно составить…

От такой элементарной мысли я сперва ошеломленно замер, а потом развеял все свои недоделанные формулы и прямо на барьере «нарисовал» тот самый алфавит. Магический, разумеется. А когда сообразил, что каждый элемент формулы можно переместить в любую точку «полотна» и в абсолютно любом порядке… честное слово, это было озарение. А может, и откровение. Потому что я неожиданно понял, что нет никакой необходимости рисовать перед собой несколько формул сразу. Достаточно лишь представить алфавит. А затем набирать с его помощью, как на обычной клавиатуре, любое заклинание не на барьере, а прямо на базовой нити! Да-да, как девчонка-стенографистка, использующая для работы обыкновенную печатную машинку!

Работать таким образом с уже готовыми заклинаниями было нельзя, поскольку нить являлась объемной, а не плоской, и ставить на ней отпечаток готового заклинания оказалось до крайности неудобно. Сделать нить плоской я, разумеется, тоже попробовал, однако в таком случае она становилась излишне тонкой и легко (ну в смысле легче обычного) сминалась, скукоживалась или рвалась.

Квадратное сечение мне тоже не подошло – в такой форме чем больше становилась длина нити, тем быстрее возрастала ее жесткость. Разумеется, короткие, но прочные нити меня никоим образом не устраивали. А длинные становились до отвращения хрупкими и буквально рассыпались в руках независимо от того, насколько активно я представлял их литыми и нерушимыми. К тому же наносить заклятия на таких нитях приходилось строго по граням, стараясь вписаться в отведенные рамки, и это всерьез затрудняло работу, а как только формулы выходили за пределы отведенной им плоскости и «ломались» на углах, заклинание становилось нестабильным, и использовать его было уже нельзя.

Мастер Чжи порядком удивился моим экспериментам, однако по-прежнему ни во что не вмешивался. Изменение формы базовых нитей, судя по всему, ему было знакомо, но он, похоже, не ожидал, что я так быстро до этого додумаюсь.

Треугольное, пяти-, шести- и дальше гранные сечения, как вскоре выяснилось, вели себя чуть лучше, чем квадратные, но и с ними мне работать не очень понравилось. Как выяснилось, барьер, хоть и был на редкость гибким в плане изменения структуры, все-таки имел ограничения. Поэтому для наилучшего сочетания результативности, энергетических затрат и долговечности заклятий базовые нити следовало делать классическими, умеренно тонкими, ровными и круглыми на срезе. А чтобы расположить на них заклинания более компактно, я вскоре додумался потихоньку поворачивать нить по оси, равномерно распределяя магические знаки в виде бесконечной спирали.

При этом все известные правила сочетания магических знаков и законы составления заклинаний, принятые в традиционной магической науке, сохраняли свою актуальность и здесь. С одной стороны, так было проще – не приходилось выдумывать ничего нового. С другой, это несколько ограничивало мой арсенал уже известными формулами. Как словарный запас у среднестатистического обывателя, в котором насчитывается определенное количество слов.

Впрочем, мне и такого запаса пока было в избытке, поэтому я экспериментировал каждую свободную уну. И останавливался, только когда на продолжение не оставалось сил.

Вот и сегодня я выполз с площадки довольным, но вымотанным до предела. И, дожевав бутерброды, как сомнамбула потащился в сарай, даже забыв поблагодарить Ло за заботу. Возле угла дома, прямо на повороте, от слабости меня слегка качнуло. Ну а когда я выровнялся, то оказалось, что вокруг что-то неуловимо изменилось.

Наверное, я слишком устал, поэтому не успел вовремя сориентироваться. Или же слишком привык к той безопасности, которую обеспечивала поставленная учителем магическая защита. Одним словом, расслабился. Забылся. Поэтому не смог достойно отреагировать и вместо того, чтобы действовать, застыл на середине шага, как дебил.

Последствия моей нерасторопности тут же дали о себе знать. Тяжелой металлической цепью, ловко опутавшей мое туловище и приковавшей к нему ослабшие руки. Испуганным женским вскриком, который эхом разлетелся по притихшему саду и тут же умолк. Шелестом листвы, потревоженной присутствием чужаков. Звуками быстро приближающихся шагов. А также внезапным и на удивление мощным ударом по затылку, от которого я ткнулся лицом в землю и с приглушенным выдохом провалился в темноту, напоследок успев подумать, что рановато отправил Пакость с улишшами на охоту.

Ло пришла в себя в темноте – одна, почему-то не связанная и при этом относительно целая. Голова еще кружилась, шея, куда вонзился дротик с сонным зельем, отчетливо поднывала, но стоило признать – похитители обошлись с ней достаточно бережно. И даже не поглумились, не надругались и не попинали бесчувственное тело, пока была такая возможность.

С некоторым трудом сев, Ло огляделась по сторонам и сникла, получив подтверждение наихудшим своим опасениям.

Клановая тюрьма… глубокое, надежно защищенное подземелье под зданием резиденции клана, из которого еще никому не удавалось сбежать. В свое время Ло не раз тут бывала, поэтому прекрасно знала, сколько здесь камер, из какого сплава куются решетки, какой длины основной коридор, сколько охраны находится за дальней дверью и в какое время узникам приносят еду.

Отец когда-то готовил ее в качестве преемницы, а главе клана необходимо разбираться в том числе и в таких вещах. Поэтому Ло действительно знала и не сомневалась: отсюда ей уже не выбраться.

О том, как именно ее нашли и откуда боевики клана узнали, где искать, она, конечно, подумала, но по большому счету это не имело значения.

Сейчас еще ночь. Окон в тюремной камере не было, однако сквозь толстые прутья решетки, отделяющие ее от коридора, виднелись не только клетки на противоположной стороне, но и узкое оконце в дальней стене, сквозь которое еще проглядывали звезды и первые, совсем неуверенные отсветы близящегося рассвета.

Значит, с момента похищения времени прошло не так уж много. Быть может, рин или два. Но это в любом случае означало, что прямо сейчас ее не убьют – правящая семья имела некоторые привилегии перед простыми смертными. Поэтому Ло, конечно, казнят, но будет это не сейчас, не здесь и не так. Чен наверняка захочет провести показательное разоблачение, на котором будут присутствовать все члены клана. И вот так, прилюдно, ее сперва обвинят, унизят, лишат последнего шанса вернуть честь. А уже потом демонстративно казнят. Как Ли Шена когда-то. Причем с высокой долей вероятности брат сделает это лично, как бы оказывая преступнице честь и одновременно получая ни с чем несравнимое удовольствие.

Ло прикусила губу, откинула с лица спутанные волосы. Пару ун посидела, борясь с тошнотой и слабостью, но потом все же поднялась с низкого железного топчана, чьи ножки были намертво прикручены к полу, звякнула тяжелыми кандалами и, гремя цепью, подошла к решетке.

В камере Ло оказалась одна. Единственный коридор между клетками, в конце которого виднелась массивная металлическая дверь, тоже пустовал. Собак в подземелье не держали. В постоянном присутствии стражи тоже не было необходимости – цепь, которой пленницу приковали к стене, имела ровно такую длину, чтобы иметь возможность приблизиться к прутьям решетки и взглянуть тюремщикам в глаза.

Разговаривать с пленниками им было запрещено. Еду кидали прямо в камеры, словно дикому зверью. И потом ее приходилось подбирать с пола, а есть прямо так, руками, чтобы не было соблазна отколоть от глиняной кружки кусок с острыми краями, заточить край жестяной миски или использовать столовые приборы в попытке свести счеты с жизнью.

С водой проблем не было – в одном из углов камеры из стены тек крохотный ледяной ручеек, исчезающий в специальном отверстии в полу. Тут тебе и вода, и одновременно канализация. Так что мытьем пленников тоже не заморачивались.

Ло прижалась щекой к решетке и попыталась осмотреть соседние камеры.

– Таор? Мастер Чжи?

О том, что бывшего хозяина тоже повязали, она вспомнила почти сразу, как только пришла в себя. Надежды на то, что его могли отпустить, не осталось – Чен был злопамятен, жесток, самолюбив. Поэтому если Таора не убили на месте, значит, он тоже был где-то здесь.

Ах да, он же маг…

Ло с досадой тряхнула головой и отступила назад.

Магов держали этажом ниже. В отдельных камерах, оборудованных специальной защитой. Плюс для них заранее готовили антимагические браслеты. Плюс клановые маги использовали амулеты для истощения магического дара. Так что если Таор и жив, то ему сейчас определенно не до трудностей Ло. А если мертв… что ж, в каком-то смысле это может быть даже благо.

Что с мастером Чжи, она не знала. Когда на них напали, пожилой маг находился на втором этаже и, вероятно, крепко спал. Ло еще успела увидеть, как к лестнице кинулось сразу несколько закутанных в черные одежды воинов. Но успел ли учитель проснуться, сумел ли оказать сопротивление и остался ли после этого жив, было неясно. Пущенный умелой рукой дротик оборвал воспоминания Ло в тот самый миг, когда неподалеку упал скованный магическими цепями Таор.

Единственное, что ее утешало, это мысль, что в доме находилось множество опасных артефактов и, если верить Таору, они должны были причинить нападавшим массу беспокойства. С другой стороны, захват был проведен аккуратно, а защита на заборе, несмотря на всю ее мощь, оказалась бесполезной, поэтому сомневаться не приходилось – Чен хорошо подготовился. Судя по всему, Таор ошибся, слишком рано отменил маскарад и вел себя недостаточно осторожно, поэтому их появление в Сиулье все-таки привлекло внимание клана. Поэтому же за ними незаметно следили. Изучали. Выбирали момент. И ударили в тот самый миг, когда этого никто не ждал.

Ло присела на краешек топчана и закрыла глаза.

Хотелось плакать. Просто лечь, свернуться в клубок и в голос разрыдаться, жалея себя и еще больше жалея тех, кто пострадал ни за что. Но дочь главы клана не могла себе этого позволить. И пусть сейчас ее никто не мог увидеть, Ло лишь сжала губы, вскинула подбородок, чтобы упрямо набегающие слезы не пролились раньше времени, и до боли сжала кулаки, мысленно проклиная брата и тех, кто предпочел в свое время поверить не ей, а ему.

Неожиданно со стороны коридора послышался шум, и Ло поспешила смахнуть с ресниц непрошеную влагу. Кто бы сюда ни пришел, он не должен был увидеть ничего лишнего. Однако засов на двери не лязгнул. По каменным плитам не загремели тяжелые сапоги. А мелькнувшая за решеткой тень и вовсе не походила на тюремного стража.

– Эй… – тихонько позвали ее из коридора. – Это ты – Ло Су Янг?

Ло резко повернула голову и вздрогнула, увидев присевшую возле решетки на корточки девушку. Совсем молоденькую. Худенькую, взъерошенную, с неприлично короткой стрижкой и большим синяком на левой скуле, который заставлял ее то и дело морщиться от боли.

– Так это ты – Ло Су Янг? – повторила девчонка, уставившись на нее большими черными глазами.

– Кто ты?

– Тебе привет от Таора, – прошептала странная гостья. – Он живой, более-менее здоровый и просил передать, что беспокоиться за него не нужно.

Ло на мгновение прикрыла глаза, переживая смесь радости и одновременно недоверия.

Если девочка сказала правду и Таор действительно уцелел, то это примирило бы ее с поражением и грядущей казнью. Но вот вопрос – если Таор и правда освободился, то почему не пришел сам? Как сюда смогла проникнуть девушка? Откуда она его знает? Даже если она работает на клан, то почему решила помочь чужестранцу? Да еще и магу, которого Чен объявил вне закона? Как Таор успел с ней договориться? Как уговорил помочь? И главное, почему эту девушку стража пропустила к пленнице, если Чен наверняка это запретил?

Не просто же так в казематах этой части здания больше не оказалось ни одного пленника. Брат наверняка хотел, чтобы Ло чувствовала себя одинокой. Чтобы даже от соседей по камере она не могла найти ни поддержки, ни участия. И зная, насколько сильно он ненавидел Ло, можно было предположить, что и странная гостья явилась вовсе не для того, чтобы обнадежить. Наверное, это подстава? Еще одно издевательство, а может, и чего похуже?

Тем временем девушка зашуршала одеждой и просунула сквозь решетку пару бутербродов.

– Возьми. В ближайшие сутки сюда никто не зайдет, а тебе надо поберечь силы. Чен пока не объявил о твоей поимке, поэтому большинство даже не знают, зачем он приказал завтра собрать всех в общем зале. Говорят, он даже разослал приглашения в другие кланы. Поэтому к полуночи тут соберется много народу.

Ло горько усмехнулась:

– Значит, он решил устроить из моей казни целое представление… но зачем? Ему мало просто от меня избавиться?

– Чен хочет растоптать тебя прилюдно, чтобы больше никто и никогда не усомнился в его праве на кресло главы клана.

– А что, были желающие?

– Были, – спокойно отозвалась незнакомка. – И даже сейчас есть. Поэтому суд будет устроен по всем правилам. Ты еще помнишь, что такое буд-до?

Ло недоверчиво вскинула голову.

Что?! Братец рискнет возродить древнюю традицию и прежде, чем отрубить ей голову, позволит выступить перед всем кланом?!

– Так получится нагляднее, – понимающе улыбнулась гостья. – Доказательств против него у тебя нет. Только слова. Все твои обвинения он отметет на раз, и ты в любом случае будешь выглядеть жалко. Он ведь не зря не велел тебя калечить.

Ло отвернулась.

– Значит, я должна явиться на буд-до как свободная женщина…

– Именно. Чен покажет себя великодушным братом и продемонстрирует всем, что не держит зла. Поэтому тебя приведут туда живую, не раненую и не изнасилованную. Тебе даже дадут нормальную одежду и позволят привести себя в порядок. Но сама понимаешь – без доказательств ты проиграешь. И только после этого Чен тебя убьет.

– Да, – прошептала Ло. – Он меня уничтожит.

– Мы ему не позволим, – неожиданно рассмеялась незнакомка. Тихо, зловеще. После чего снова полезла за пазуху и протянула сквозь решетку стопку перевязанных бечевой бумажных листов. – Возьми. Эти бумаги спасут тебе жизнь. Если, конечно, ты сумеешь правильно ими воспользоваться.

Ло одним движением скользнула к решетке и, не обратив внимание на еду, выхватила из рук гостьи пожелтевшие от времени документы. Торопливо распустив бечевку, развернула, вчиталась. А потом тихо ахнула и ошеломленно уставилась на девчонку:

– Что это?! Откуда?!

Незнакомка вдруг стала серьезной.

– Это – твои аргументы против Чена, которые ты должна будешь озвучить перед всем кланом.

– Но это же…

– Поначалу кажется бредом, да. Но когда ты дочитаешь до конца, то поймешь, что это – твой единственный шанс.

– А… доказательства? – сглотнула Ло, все еще боясь поверить в невозможное.

Девчонка едва заметно улыбнулась.

– Это не твоя забота. Просто верь нам. Делай то, что должна, и тогда все обвинения будут сняты.

– Подожди! – вскрикнула Ло, когда незнакомка поднялась и неслышно отступила в тень. Туда, где виднелась приоткрытая дверь, к которой самой Ло ни за что было не добраться. – Стой! Скажи, кто ты?! И какое отношение ко всему этому имеет Таор?!

Девушка на мгновение заколебалась.

– У Таора есть друзья. Даже здесь, в Сиулье. Это они помогли собрать доказательства для завтрашнего суда. За Таора не волнуйся. Он здесь, рядом, и он действительно в полном порядке. Но на буд-до нельзя присутствовать чужакам, поэтому завтра ты его не увидишь.

– Почему ты ему помогаешь? – едва слышно спросила Ло, когда незнакомка отступила еще дальше. – Почему ты помогаешь мне? Как твое имя?

Девчонка тихонько хмыкнула.

– Помогаю, потому что так надо. А зовут меня Мэй. И у меня с Ченом свои счеты.

– Уф, – с отвращением выдохнул я, аккуратно прикрывая дверь в тюремные казематы и наскоро оглядывая небольшой предбанничек между входом непосредственно к камерам и второй дверью, за которой дожидалась стража. – До чего же неудобная эта матрица!

– Меняй, пока сюда никто не заглянул, – проворчал из монеты Макс. – Хватит уже худосочной пигалицей бегать. Ты же не хотел поднимать шум раньше времени?

Я только фыркнул, сбрасывая с себя просторное «кимоно» и обнажая тощие плечи. После чего откинул с лица черные волосы, потоптался босыми ногами по холодному полу, и через пару ун на смену нескладной девчонке явился невысокий коренастый мужчина восточной наружности, что называется, в самом расцвете сил.

За одежкой, правда, пришлось идти на изнанку – придя сюда даже на пару ун, я не рискнул оставить вещи на виду. Да и метку принадлежности к клану лучше было ставить именно там. Как и прятать оставшийся после Мэй компромат. Зато ун через пять, когда я оделся и придирчиво себя оглядел, то был вынужден констатировать, что новая матрица полностью прижилась, и в физическом плане я чувствовал себя превосходно.

Закончив с переодеванием, я бахнул кулаком во вторую дверь, которую снаружи тут же услужливо отворили. При виде четверки стражей благодушно кивнул. Проигнорировал их почтительно склоненные головы, после чего дождался, когда на двери снова загремят засовы, и скупо бросил:

– Никого сюда не впускать. К полуночи вас сменят. За пленницу отвечаете головой.

Сиульцы так же молча поклонились, давая понять, что приказ услышан и будет исполнен даже в том случае, если небеса решат обрушиться на землю. После чего я с каменной мордой отвернулся и неспешно двинулся прочь, подметая пол концами вычурного одеяния и мысленно проклиная излишне длинные шаровары, на которые с непривычки можно было наступить.

Расшитые золотыми узорами туфли, больше похожие на узкие «шлепки» с загнутыми носами, тоже бесконечно раздражали. Не такую обувь должны носить нормальные мужики. Вот чем хотите поклянусь, но не такую. В этих идиотских тапках быстро не побежишь, в бою равновесие не удержишь. В них даже по лестнице было проблематично пройти, не оступившись!

Но деваться некуда – загнутые носы свидетельствовали, что их хозяину незачем ни подолгу ходить пешком, ни лишний раз обнажать меч. И я, чертыхаясь про себя, был вынужден шлепать в этом убожестве через все подземелье, время от времени принимая независимый вид и надменно кивая всем, кто попадался на пути.

В новой матрице в резиденции клана Песка я теперь был своим, да еще не простым подметалой, поэтому при моем приближении местные всячески выражали почтение и спешили убраться с дороги. С некоторыми я соизволял задержаться и заговорить, и в такие моменты жизнь вокруг словно замирала. Пространство вокруг нас стремительно очищалось, поэтому тот, кого я надумал одарить своим вниманием, мог не переживать, что нас побеспокоят или отвлекут.

После подземелий я в неспешном темпе прошелся по первому этажу. Затем вышел на улицу, проинспектировал внутренний двор и состояние казарм. Удовлетворенно кивнул, когда высыпавшие на улицу воины в едином порыве гаркнули принятое в клане приветствие. Затем прогулялся по остальной резиденции. Пообщался с клановым казначеем. Переговорил с начальником службы охраны. Дал нагоняй дежурному магу за то, что далеко не везде были сдуты и смыты со стен мелкие пылинки. Попутно несколько раз был вынужден ответить на звяканье в кармане персонального рашшера. Походя решил несколько важных дел. Затем заглянул на кухню, заставив всполошиться поваров и мелких служек. Запугал их до полусмерти, естественно. Даже получил от этого извращенное удовольствие. Только после этого поднялся наверх, перешел по мосту в жилую башню и направился в апартаменты шестого этажа.

По пути еще раз восемь наткнулся на бдительных стражей. От всех получил положенные по статусу знаки почтения. После чего добрался-таки до покоев главы клана и, величественным жестом послав всех нафиг, скрылся за тяжелой дверью.

Правильно. Это ведь теперь мои покои. И именно я с некоторых пор являлся для клана Песка его руководителем, повелителем и полновластным господином.

Только оказавшись внутри и задернув за собой плотную штору, я с отвращением сорвал раззолоченные тряпки, скинул идиотские туфли и, потерев свежий шрам на левой стороне груди, присел на край роскошного ложа.

Быть Ченом Су Янг оказалось нелегко. Порой до сведенных скул и острого желания убить его снова. Но я решил, что ради дела стоит потерпеть эту поганую матрицу, несмотря на то что от ее воспоминаний частенько тянуло блевать.

Я убил его той же ночью, когда встретил лицом к лицу. Убил молча, во сне, незатейливо и быстро, хотя, видит бог, быстрой смерти этот ублюдок не заслужил. Всю его память я принял там же, еще до обеда следующего дня, благо Чен велел его не беспокоить. И тогда же я с отвращением выяснил, почему сводный братец Ло… а у них, как оказалось, были разные матери… так неистово ненавидел сестру.

По возрасту Ло была на несколько месяцев старше, но отец не поэтому ей благоволил. Спокойная, рассудительная, по-женски мудрая Ло в лучшую сторону отличалась от импульсивного, жадного и неуравновешенного брата. Именно поэтому господин Нор предпочел увидеть преемницей дочь, а не сына. Поэтому же он так явно ее выделял. Однако ненавидел сестру Чен вовсе не за это. Вернее, ненавидел он ее по миллиону самых разных причин, однако самой важной… первой и самой значимой оказалась та, что Чен до безумия, просто до сведенных скул, неистово желал Ло на протяжении многих лет.

Когда я об этом «вспомнил», все остальное стало более или менее понятно.

Будучи самолюбивым, избалованным и высокомерным придурком, Чен не терпел отказов и привык, что большинство его пожеланий исполняются если не мгновенно, то с достойной уважения скоростью. Работая на отца, он успел побывать и убийцей, и шпионом, и вообще до определенного времени честно выполнял свой сыновний долг.

Присутствие Ло поначалу было лишь незначительным раздражающим фактором, который на протяжении долгих лет не особенно тревожил наследника главы клана. Но как-то по молодости он подсмотрел, как сестра принимает ароматную ванну, и вот с тех пор в его голове, что называется, все помутилось.

Правда, лет до двадцати Чену удавалось скрывать свою страсть и не выходить за рамки родственных отношений. До тех пор, пока Ло не обзавелась постоянным ухажером, он еще мог мириться с неизбежным, терпел и сдерживал обуревавшие его желания. Но как только в клане заговорили о помолвке, у озабоченного придурка, говоря простым языком, поехала крыша. Поэтому он без малейших угрызений совести подставил Ли Шена и едва не похерил репутацию клана. Просто ради того, чтобы отомстить сводной, упорно не желающей обратить на него внимание сестрице.

О том, что в какой-то момент она сорвется и поднимет оружие на собственного отца, Чен, скорее, мечтал, чем всерьез на это рассчитывал. Он полагал, что оставшаяся у разбитого корыта Ло рано или поздно примет его ухаживания. И если не по своей воле, то в результате шантажа, угроз или еще по какой-нибудь причине, но окажется в его постели.

Однако убийство Шена и почти поголовное уничтожение его славного рода лишило Ло привычного хладнокровия. После казни она надолго потеряла свое хваленое спокойствие. Не смогла как следует подготовиться к разговору с отцом. Вспылила. И как результат получила еще одно несправедливое обвинение, угрозы, лишение статуса. А следом за ним – изгнание, о котором распаленный господин Нор наверняка бы вскоре пожалел.

Все остальное стало цепочкой случайностей, благодаря которым Ло сумела сбежать и оказалась за пределами Сиула до того, как Чену стали известны подробности. Он не успел ее перехватить. Лишился вожделенной награды. Но не забыл. Не простил. И весь этот год упорно искал. А пока его псы рыскали по всему восточному побережью, Чен развлекался с другими представительницами прекрасного пола. Причем в качестве жертв выбирал исключительно девушек, которые так или иначе напоминали сбежавшую сестру.

Небезызвестный господин Теччи, кстати, активно ему в этом потворствовал и регулярно поставлял соответствующий товар. Девушек похищали, шантажировали, им угрожали. И за этот год в башне Чена их побывало немало.

Как именно Теччи потом обеспечивал их молчание, ублюдка совершенно не волновало. Он мнил себя всесильным, всемогущим и всего за год настолько ошалел от собственной безнаказанности, что у соклановцев стали появляться неудобные вопросы. Особенно настораживали в этом плане старейшины. Старые пердуны, кичащиеся незыблемыми традициями клана. И выжившие из ума идиоты, к которым тем не менее прислушивалось большинство его подчиненных.

Более того, в последние месяцы Чен стал подмечать, что далеко не весь совет клана поддерживает его безоговорочно. Стремительно убывающая казна вызывала тревогу у казначея. Провальная операция в Архаде всерьез подпортила репутацию Чена как руководителя. Несколько крупных сделок по его вине клан не так давно тоже потерял. Стремление покорять новые рынки также не встретило понимания у совета. Поэтому Чен оказался перед непростым выбором: или поумерить аппетиты и признать, что выбранная им стратегия развития клана ошибочна, или же провести жесткую реорганизацию и лишить самых несговорчивых права голоса.

Собственно, к тому моменту, когда мы встретились, решение о ликвидации совета старейшин уже было принято. Чен планировал провести грандиозную перестройку и в организации в целом, и в умах подчиненных в особенности. Само собой, для этого надо было пролить немало крови, ведь старики, как известно, без боя не сдаются. Но разве это препятствие для того, кто искренне верил, что законы клана можно и нужно менять, не считаясь ни с какими потерями?

Правда, начать действовать немедленно Чен был еще не готов. Ему отчаянно требовалось время. Сторонники. И эффективное средство хотя бы на пару месяцев заткнуть недовольным рты.

Поимка убийцы прежнего главы клана стала бы для него подарком небес, который при правильном использовании мог сослужить хорошую службу. Поэтому когда я впервые примерил новую матрицу, то решил использовать эти планы в собственных целях, потому что, как это ни парадоксально, именно они позволяли без лишних потерь решить накопившиеся проблемы.

Собственно, вы правильно догадались – забрав матрицу Чена, я в последние две недели ее почти не снимал и все это время провел не под защитным куполом, как считала Ло, а здесь, в клане, вникая в дела ее бывшего брата и периодически жалея, что этого ублюдка нельзя убить во второй раз. С учителем я договорился заранее, чтобы тот меня прикрыл. Ну а пока девчонка думала, что я тренируюсь, внимательно изучал дела клана. Осматривал резиденцию. Думал. Корректировал планы. Ну а когда пришло время, инициировал нападение на себя самого. Предварительно отправив своих зверей на прогулку и попросив мастера Чжи не только снять защиту, но и заблаговременно покинуть дом, чтобы не дать клану Песка повод от него избавиться.

Будучи на момент нападения истощенным до крайности, я и для себя свел ненужные риски к минимуму. Поэтому антимагические кандалы на меня, конечно, надели, да еще и оглушили, но серьезных увечий не нанесли. Впрочем, если бы нанесли, то потом словили бы нехилую оплеуху от начальства – я, когда в облике Чена отдавал приказ, дважды подчеркнул, чтобы пленников не калечили.

Правда, Ло об этом не догадывалась. И, будем надеяться, эту информацию никто до нее не донесет. Из всех моих помощников один только мастер Чжи с самого начала был в курсе, и именно благодаря ему не так давно в клан Песка поступил анонимный донос.

Я, еще когда готовился к отъезду в Сиул, много думал о том, как разобраться с кланом. Сперва собирал информацию, консультировался с Ло, разрабатывал варианты взаимодействия. Потом, уже в Сиулье, взглянув на резиденцию своими глазами и уточнив кое-какие детали, всерьез засомневался, что выбрал правильную стратегию. А когда покопался в матрице Мэй и вник в особенности местных традиций, то с неудовольствием понял – предварительные варианты никуда не годились. Надо было срочно менять и сам план, и способы его реализации.

К моему глубочайшему сожалению, нельзя было просто прийти в клан, убить Чена и тихо смыться обратно в Архад.

Нельзя было поменять проводимую кланом политику в отношении меня и Ло простым устранением его главы. Как нельзя было вот так взять и реабилитировать Ло в глазах соклановцев.

В свое время мастер Асао наглядно продемонстрировал разницу в мировоззрении сиульца и, скажем, гоарца, а также реакцию коренного сиульца на правду. Мол, да, ты действовала в состоянии аффекта и у тебя были причины. Но убийца даже при наличии смягчающих обстоятельств навсегда останется для старейшин именно убийцей. Поэтому Ло, конечно, выслушают. Быть может, даже поверят на слово. Но после этого в лучшем случае объявят вотум недоверия Чену. А потом казнят обоих, потому что закон в клане превыше предпочтений отдельных его старейшин.

Вы, возможно, скажете – бред, дикость, где логика? И будете совершенно правы. Я тоже считал, что когда традиции довлеют над здравым смыслом, в этом нет ничего хорошего. Однако в Сиуле дела с правосудием обстояли именно так. Поэтому, чтобы вернуть Ло доброе имя, следовало действовать тоньше. Осторожнее. Умнее.

И я лишь пару недель назад придумал, как это сделать.

Вечером того же дня я сменил личину на облик Рани и, переодевшись в антимагические тряпки, распахнул окно.

Так. Судя по внутренним часам, три с половиной рина в запасе у меня есть, так что на грядущее собрание я не опоздаю. Да и Ло, надеюсь, успела изучить бумаги и продумала свое выступление до мелочей.

Взобравшись на подоконник, я окинул внимательным взглядом виднеющиеся неподалеку дозорные башни, поправил висящий на плече объемистый мешок и, улучив момент, спрыгнул на крышу пятого этажа, прямо в полете соскользнув на изнанку.

Хм.

Кажется, я наконец-то освоился с барьером, поэтому приземлился мягко, точно туда, куда планировал, и на том слое реальности, какой требовался. Видеть меня никто не видел. Препятствий, соответственно, никаких не чинил. Ну а глиняная черепица лишь тихо скрипнула при приземлении, потому что и в реальном мире, и на изнанке была абсолютно одинаковой.

Отлично. Теперь надо попасть на крышу этажом ниже. И еще ниже. И еще…

Взбираться в свое время наверх, карабкаясь по карнизам, как упрямый таракан, было гораздо неудобнее, чем спрыгивать с одного этажа на другой. Но на этот раз я подстраховался. И прежде, чем сигануть с подоконника, привязал к изголовью кровати, а затем скинул вниз толстую веревку. Сюда же, на изнанку. За то время, что я буду гулять, она не успеет толком одряхлеть или истереться, поэтому на обратном пути трудностей у меня уже не будет.

А вот и первый этаж. Нет, во двор я спрыгивать не буду – там уже сейчас довольно людно, а количество стражи возросло настолько, что проскочить между ними, никого не толкнув, будет проблематично. Лучше пройду по стеночке, аккуратно, вплоть до присмотренного ранее окна. Только после этого заберусь внутрь и снова отправлюсь в тюремные казематы, где у меня была запланирована важная встреча.

«Ули, отправляй малышню на позиции. Ун через десять в основном здании отключат обязательные проверки клановых меток, – велел я, заметив, как к воротам резиденции подкатил ничем не примечательный экипаж. – К окнам пока не соваться. Под поисковые заклинания не лезть. К полуночи двор ими просвечивать перестанут, и вот тогда можно будет оккупировать крышу».

Улишш отрапортовал, что задание принял, и я перестал думать на отвлеченные темы. Чтобы незаметно пробраться в подземелье, нужно было сосредоточиться на главном и приложить массу усилий, чтобы никого не насторожить.

К счастью, приказы главы клана здесь выполнялись быстро и точно. Поэтому к тому времени, как я добрался до первого препятствия – массивной железной двери, ведущей на нижние уровни подземелий, рядом с ней уже оказался начальник стражи, которому я велел в назначенное время проинспектировать людей и проверить состояние пленницы.

Пристроившись этому важному господину в кильватер, я довольно легко миновал и эту дверь, и несколько следующих. А как только исполнительный до тошноты мужик довел меня до нужного места, благополучно отвалился и отправился по своим делам, мысленно поблагодарив свой «буксир» за помощь.

К Ло я на этот раз не пошел – сейчас ею должны были заниматься женщины клана, дабы перед большим собранием она не выглядела замарашкой. Меня же интересовал совсем другой коридор, в котором на первый взгляд не было ничего интересного. А вот на второй… в самом его конце имелся очень даже полезный тупичок, где находилась хитрым образом замаскированная дверь, о которой никто, кроме членов правящей верхушки, не подозревал.

Собственно, из жилой башни в город тоже уходило несколько ходов, но оттуда было тяжело незаметно проникнуть в подземелья. Поэтому я выбрал несколько более длинный и кружной путь ради того, чтобы потом это не доставило проблем.

Достав из кармана личный магический ключ Чена, я совершенно спокойно отпер дверь, предварительно проверив защиту и убедившись, что мое появление никого не потревожит. Затем вошел внутрь, аккуратно закрыл дверь. После чего вышел с изнанки, бросил в первый попавшийся угол тяжеленный мешок и уже спокойно пошел дальше, ориентируясь на воспоминания Чена и выискивая нужное ответвление.

Ага. Вот и оно.

Открыв еще одну дверь, я прошел по узкому тоннелю примерно половину шана. А когда уперся в очередной тупик и последнюю на сегодня дверь, то прежде чем ее отпереть, окинул окрестности сумеречным взором.

Очень хорошо. Мастер Тан и его коллеги явились вовремя. Вон, четверо зеленых человечков груши околачивают неподалеку. Как я и просил, антимагические тряпки они не надели, поэтому я смог их увидеть даже из-за стены и только после этого отпер дверь, коротким свистом привлекая внимание.

– Гость? Это ты? – с некоторым недоверием уставился на мою низкорослую, закутанную в темные одежды фигуру.

– А вы кого ждали? – ухмыльнулся я, будучи в облике Рани. – Лесса Таора? Так он свое дело уже сделал, поэтому я его пока не освобождал.

Мастер-хасаи выразительно скривился, после чего пропустил в потайной ход своих людей и только тогда зашел следом, до последнего мониторя пустынный пятачок перед дверью, в который не то что люди, а даже крысы обычно не совались.

Остальное было уже делом техники.

Доведя команду убийц до основного коридора, я оставил их рядом с мешком, предварительно вытащив оттуда заранее отобранную одежду. А пока они переодевались и навешивали принесенные мной артефакты, я выскользнул за дверь и, слиняв на изнанку, отправился изучать обстановку.

Замечательно.

Коридор, который вел в то крыло, где содержали Ло, охранялся все той же четверкой стражи, что и утром. Причем, судя по их позам и рассеянным взглядам, парням было здесь уже не просто скучно – они устали. Но раз уж им было велено бдеть до последнего и привести важную пленницу в общий зал, то особых перспектив у парней не имелось. Единственное послабление, которое им досталось, это возможность по одному посещать расположенный в соседнем коридоре сортир. Ну а поскольку я очень даже не зря этим утром заглянул на кухню и поинтересовался, чем кормят моих солдат, то сейчас всех четверых должно было мучить страшное несварение желудка.

И точно. Не прошло и пяти ун, как один из стражей устало ругнулся и поспешил в сортир, характерным жестом держась за живот. Остальные проводили его понимающими и не слишком веселыми взглядами. Тогда как я, дождавшись, когда бедолага с характерными звуками опорожнит взбунтовавшийся кишечник, встретил его на выходе из уборной и с помощью Изи аккуратно придушил. Не до смерти, конечно, – зачем нам лишние трупы? Но вполне достаточно, чтобы ни в чем не повинный парень потерял сознание и оказался не в состоянии сопротивляться, когда я воткнул ему под кожу крохотную иголку с сонным зельем.

Мда. Вы, возможно, скажете, что это жестоко – усыплять человека, когда у него в потрохах непорядок. Но лучше уж он разок-другой сходит под себя, чем поутру его семье объявят о его смерти.

Второй бедолага не заставил себя долго ждать. Поскольку по уставу принимать пищу стражи одновременно не могли, то, как правило, ели они парами. Пока двое охраняли дверь, еще двое обедали. А потом, соответственно, менялись.

Само собой, сиульца, живот которого страшно пучило и которому к тому же срочно требовалось посетить сортир, судьба предыдущего коллеги волновала гораздо меньше того, что вожделенная кабинка может оказаться занятой. Еще на бегу несчастный раздраженно крикнул приятелю, чтобы тот выметался, а не получив ответа, просто ворвался внутрь и… сдавленно захрипев, опустился на пол рядом с другом.

С оставшейся парочкой пришлось разбираться прямо у двери, благо до полуночи тут можно было никого не ждать. Ну а леди, которые как раз сейчас отмывали и приводили в порядок Ло, сами по себе из камеры не выберутся. Просто потому, что устав был очень строг. И потому, что дверь камеры, как и наружная дверь, открывались только тогда, когда требовалось кого-то впустить или выпустить.

Ну вот…

Оттащив сонных парней в сортир и не без гордости оглядев дело рук своих, я бегом вернулся к потайной двери и, оглядев уже облаченных в тонкие, баснословно дорогие доспехи наемников, мысленно присвистнул.

Ого. Нехило так Лоорг раскошелился. Четыре идентичных комплекта, очень даже приличное по толщине напыление из фэйтала, а также аналогичное напыление на лезвиях ножей, если мой нос меня не обманывает… это было действительно круто.

Собственно, когда мы с хасаи обсуждали варианты взаимодействия, я даже слегка удивился, что такие серьезные господа до сих пор не укокошили нашего клиента каким-нибудь хитрым способом. Однако в чужой стране, обремененной массой неудобных традиций, подобраться к персоне такого уровня, как глава клана Песка, чужаку было очень непросто. Из-за своеобразного менталитета нанять для этой работы местных умельцев Лоорг не смог. Как минимум потому, что чужаков тут не уважали и им не принято было служить. Ну и по той же самой причине, по которой люди самого Лоорга никогда не взяли бы заказ, скажем, на господина Шарана.

Сиульские кланы при всех своих разногласиях в вопросах внешней политики проявляли удивительное единство. Именно за счет него и умения быстро объединяться против внешнего врага империя до сих пор процветала. Более того, при попытке использовать, скажем, клан Ночи для разборок с кланом Песка заказчик стопроцентно заполучил бы во враги сразу оба клана. А там, глядишь, и остальные вскоре подтянулись.

Одинокие рейнджеры, в смысле наемники-одиночки, в империи не приветствовались, редких «солдат удачи» кланы отслеживали, вылавливали и нещадно уничтожали, дабы не плодить конкурентов. Так что мастер Лоорг должен был или отказаться от мысли укоротить Чена на голову, или же направить в Сиул собственную команду специалистов.

В общем, задача перед мастером Таном и сотоварищи стояла непростая, однако кое-что они все-таки успели сделать. В частности, отследили все перемещения Чена за последние несколько месяцев. Тщательно изучили его окружение, на которое, полагаю, информаторы Шарана заранее собрали подробное досье. До тины выяснили график смены караула на дозорных башнях и вокруг резиденции. Выловили «языка». Досконально выяснили внутреннюю планировку интересующих их зданий. Составили план. Отработали пути отхода. И уже готовы были приступить к реализации заказа, когда им позвонил я и предложил более интересное решение.

– Как у вас обстоят дела с сиульским? – полюбопытствовал я у хасаи, подбирая с пола мешок.

– Не хуже твоего, – без малейшего акцента буркнул один из наемников, который с самого начала не особо верил в мою затею. – Ты уверен, что этого будет достаточно? По нашим рожам за шан видно, что мы не местные. Да и комплекция неподходящая. Спалимся, как молодые токраи на охоте.

Я только ухмыльнулся.

– Спокойно. Я пообещал вам нормальную маскировку, значит, она у вас будет. А теперь пошли. Времени осталось не так много, а мне еще надо артефакты настроить.

Когда мы добрались до нужного места, там, как я и полагал, все еще было тихо и пустынно. Женщины с Ло до сих пор не закончили. А проверяющие так и не появились.

– Фу, гость, – скривился мастер Тан, когда я проводил их к сортиру и распахнул дверь. – Что за вонь ты тут устроил?

Я сокрушенно развел руками.

Увы. Издержки производства. Один из моих спящих красавцев все-таки умудрился, пардон, обгадиться, поэтому амбре внутри стояло такое, что впору было нос зажимать.

Впрочем, моей работе это не мешало.

– Ишь, нежные какие, – хмыкнул я, заходя в сортир и доставая из мешка крохотную коробочку рашшера. Вернее, если уж быть совсем точным, то на рашшер она была похожа только внешне, тогда как начинку учитель кардинальным образом переделал. Только благодаря этому мы уложились с подготовкой не в пару месяцев, а всего в пару недель. И сугубо его усилиями нам была обеспечена беспрецедентная магическая поддержка.

Приложив «рашшер» к лицу спящего засранца, я подержал прибор пару ун, снимая с объекта нужные параметры, после чего бросил его тому самому недоверчивому мастеру и велел:

– Примерь.

Тот снова скривился, но послушно закрепил коробочку на тугую ленту, которой я заранее велел обмотать голову, и с еще большим подозрением на меня уставился.

– И что должно произойти?

– Погоди. Дай ему настроиться.

– Настроиться на что?

Я только отмахнулся, внимательно следя за тем, что происходит с мужиком на изнанке. А происходило там много чего интересного, потому что невзрачная коробочка величиной не больше детского кулака, неожиданно засветилась, загорелась, а затем набросила на недовольного хасаи тончайшую пленку совершенно бесподобной иллюзии.

– Что за?.. – мастер Тан, воочию увидев, как его коллега стремительно превращается в того самого сиульца, чью физиономию я только что изучал, едва не отшатнулся. – Гость, что ты с ним сделал?!

– Да расслабьтесь. Артефакт, разумеется, запрещенный, но абсолютно надежный. С трудом добыл у местного мага. Само собой, это был не совсем законный способ приобретения, зато мне пообещали, что до утра его заряда должно хватить.

– Арнэ? – все еще настороженно позвал друга Тан.

Преобразившийся хасаи, который выглядел теперь и ниже ростом, и гораздо у́же в плечах и даже одежду полностью сменил, неуверенно потоптался на месте. После чего глянул в висящее на стене крохотное зеркало и, полюбовавшись на свою физиономию, тихо крякнул.

– Вот те раз…

После чего ощупал лицо, похлопал по плечам, по животу. И только убедившись, что это всего лишь иллюзия, облегченно выдохнул:

– Порядок!

Ну а пока он занимался ерундой, я как раз успел настроить три других прибора и, по очереди передав их хасаи, с облегчением увидел перед собой четыре на редкость качественные иллюзии, которые одним махом решили для убийц проблему маскировки.

Собственно, именно использование иллюзий явилось одной из причин, по которым я посчитал, что Таору на сегодняшнем мероприятии лучше не светиться. Все в клане должны поверить, что Ло справилась сама и что за ней не тянется жирный след из Архада в лице приятеля-мага, да еще и почти напрямую связанного с «ночниками».

С другой стороны, и люди Лоорга должны быть уверены, что Таор не имеет отношения ни к запрещенным артефактам, ни к сегодняшним событиям в клане. Пусть этот удар возьмет на себя мальчишка Рани. Загадочный «ночной гость», о котором никто и ничего толком не знал. Его связь с отступниками в любом случае нельзя будет подтвердить или опровергнуть. Ну а если вопросы все-таки возникнут, то нет проблем – убрать со сцены Рани можно в два счета. Поэтому пусть наш маг (напоминаю: истощенный маг! Я же не зря старался!) еще немного почислится заключенным. И пусть мастера-хасаи считают, что он всего лишь неудачно подставился. Ну а о том, что я-Чен велел поместить его в спецкамеру, которую сам же заранее и выбрал… что сейчас эта камера пустовала, а с ее единственного окна невесть куда исчезла решетка, зато появилась искусная иллюзия… о том знал только я один. И надеюсь, так оно и останется.

Насчет «местного мага» я тоже не соврал – многоуважаемый мастер Чжи, к моей искренней радости, не отказался поддержать эту маленькую авантюру.

Правда, требовалось от него не так уж много – всего лишь превратить стандартные рашшеры в примитивные зарядные устройства с мощностью, достаточной, чтобы подпитывать мои иллюзии хотя бы несколько ринов. А еще, поскольку я заранее наметил себе жертвы и потратил массу времени, чтобы запечатлеть их внешность на фотопластины, то мастер Чжи, основываясь на этих записях, создал четыре объемные основы. Причем не для простых, а для движущихся иллюзий. Поскольку я до таких высот в магии пока не добрался, то предпочел довериться профессионалу. Только посоветовал прикрепить изображение не к виртуальной картинке, как обычно, а к мимике конкретного человека. Ну, знаете, как в фильмах, когда на актера надевают специальный костюм, обвешивают его датчиками. А затем компьютер обрабатывает полученное изображение, и вскоре на экране вместо актера появляется рисованный персонаж с точно такой же мимикой и моторикой.

На то, чтобы вникнуть в эту идею, придумать способы фиксации иллюзии к объекту, да еще и сделать это так, как делают специалисты по компьютерной графике, у мастера ушло несколько дней кропотливой и воистину ювелирной работы. Но он, на наше общее счастье, справился, поэтому теперь иллюзии в точности повторяли движения хасаи. Моргали, когда моргали они, двигали руками-ногами, ходили, прыгали и вообще вели себя как настоящие.

Единственное, на чем я не стал заморачиваться, это на клановых метках. Но оно в общем-то и не требовалось, поскольку пятки у хасаи никто, разумеется, рассматривать не будет. Да и работать им предстояло только в левой башне, а там, как я уже упомянул, ввиду прибытия важных гостей временно отменили обязательную процедуру распознавания свой-чужой.

– Руками не трогать, ленты не снимать и стараться не биться башкой о стены, – распорядился я, когда наемники слегка привыкли к новой внешности. – Если разобьете, личина тут же слетит, и тогда сами будете думать, как сохранить себе шкуру. Во время работы старайтесь соблюдать дистанцию, чтобы личины не соприкасались ни с людьми, ни друг с другом. Помните, что сиульцы намного меньше ростом. Вовремя пригибайте головы. Не толкайтесь плечами. Если все понятно, то вперед. Забирайте у этих засранцев оружие и принимайте пост. Куда идти, кого ждать и что говорить, вы и без меня прекрасно знаете. А я пошел. Мне нужно еще кое-что сделать.

– Эй, гость! – окликнул меня в самый последний момент мастер Тан. – Спасибо за зверушку. Без нее нам было бы сложно прибыть на место вовремя.

Я кивнул.

Это точно. Без Пакости вы не смогли бы незаметно миновать все патрули, которые в огромном количестве ходят в этой части города. Ну а в тот закуток, куда вел потайной ход, с улицы вообще не зайти. Потому что нормального прохода туда не существовало в принципе, и попасть внутрь можно было только сверху. По крышам. Короткими перебежками, чтобы стража не засекла. А затем по стенам. Ползком. Да и то если знать точный маршрут.

Каким именно образом планировалось выбираться из этого каменного мешка в случае побега, уже другой вопрос. В одной из четырех стен в том закутке строители сделали еще один проход, но об этом никто, кроме действующего главы клана, не догадывался. Поэтому да, поблагодарить Пакость хасаи стоило. Теперь им осталось сделать то, ради чего их наняли, и тогда мы будем в расчете.

Когда я закончил с делами, мой мешок полностью опустел, резервы качались на уровне неполной трети, а обуявший меня голод стал таким, что где-то с пол-рина мне пришлось потратить на разорение клановой сокровищницы. Оттуда же я прихватил пару безделушек, которые потом закинул на прикроватную тумбочку в спальне. Заодно заскочил по дороге в другой тайник, выудив на свет божий несколько гораздо более интересных вещиц. На всякий случай проверил, как там поживают мои свирепые звери. И только убедившись, что все они, включая Пакость, скрупулезно выполняют отданные ранее распоряжения, я успокоился, после чего взобрался на шестой этаж жилой башни, сменил личину и успел привести себя в порядок всего за несколько ун до того, как в дверь деликатно постучали.

По дороге к залу для собраний я решил дать волю матрице и впервые за две недели самоустранился, позволив личине Чена проявить себя во всей красе. И этот самодовольный ублюдок не преминул перехватить управление, откровенно наслаждаясь тем вниманием, которое ему оказывалось со всех сторон.

Вот только он, упиваясь видом согнутых спин и почтительно склоненных голов, даже не замечал, насколько много вокруг недоброжелательных и откровенно враждебных взглядов. Сиульцы, приученные к тому, чтобы не показывать эмоций, охотно кланялись и бормотали слова приветствия. Однако как только Чен проходил мимо, выражение глаз у многих неуловимо менялось. Из чего я с приятным удивлением заключил, что в действительности верных людей в клане у него далеко не так много, как он считал.

Когда же я в сопровождении личной стражи прошел по мосту в левую башню и спустился к дверям зала для собраний, это явление стало еще более массовым. Чен был жестоким правителем. Почти таким же жестоким, как его отец. Однако господин Нор принимал непопулярные и негуманные решения лишь в тех случаях, когда это было действительно необходимо. В том числе и потому, что для него на первом месте всегда стояли честь, законы и репутация клана. Более того, ради благополучия клана он не пожалел даже собственную дочь. И без колебаний уничтожил целый род, повинный, как ему казалось, в предательстве.

Ни в коем разе не оправдываю его за это, как и за то, что господин Нор оказался всего лишь человеком, подверженным обычным человеческим слабостям. Поверив в ложное обвинение, он совершил непростительную ошибку, но даже тогда он действовал, исходя из соображений благополучия клана.

Тогда как у Чена на первом месте стоял только он сам и его непомерные амбиции. И сейчас, имея редкую возможность отслеживать реакцию людей, я с удивлением обнаружил, что репутацию Ло мы будем восстанавливать не с нуля. А скверный характер ее сводного братца сыграет нам только на руку.

Самое же приятное открытие ждало меня внутри. В лице огромного раззолоченного и прямо-таки императорского трона, вокруг которого уже собралась огромная толпа народа.

Само собой, вовсе не трон меня порадовал. Это позолоченное чудовище появилось тут всего год назад, после воцарения Чена, потому что господин Нор предпочитал не выпячивать свое положение и встречал гостей с гораздо меньшим пафосом. В то время за спиной главы клана возвышалось инкрустированное на белоснежной стене тончайшими бело-золотыми нитями изображение в виде изящной птицы. Местные называли ее пустынным вестником, тогда как я бы сравнил ее с аистом – тотемом древнего рода Янгов и одновременно символом клана.

Но это раньше его можно было увидеть из любой точки зала и в полный рост. Сейчас же картину на треть закрывала спинка трона. И это было еще одним проявлением неуважения к традициям, на которое старейшины клана не могли просто так закрыть глаза.

Они, кстати, находились тут же, по обе стороны от чудовищного трона, к которому я двинулся с присущей Чену надменностью. Восемь человек. Совет клана в полном составе. И ни на одном из лиц я не заметил восторга при виде моей персоны. Более того, в глазах пожилых сиульцев мелькнуло отчетливое неодобрение. И неудивительно: на фоне более чем скромных одеяний старейшин я в своем кричаще ало-золотом халате выглядел как павлин. Я был надменен. Самоуверен. Самовлюблен. И жутко доволен тем, что даже совет меня не поддерживает.

Чен, да ты дурак, если всерьез решил, что сможешь потягаться с этими безобидными старичками. За каждым из них стояла и даже сейчас стоит реальная сила. Думаю, не ошибусь, если предположу, что не далее чем через год в клане стоило ждать раскола. Ты, идиот, доигрался бы до импичмента, и после непродолжительной, но ожесточенной войны место главы клана совершенно точно стало бы вакантно.

В этой связи было бы очень правильно вовремя предоставить старейшинам другого кандидата в «президенты». В стране, где сильны традиции и где место главы клана, как и императорский трон, веками переходило из поколения в поколение, кровные узы – весьма серьезный аргумент, который Чен по собственной глупости вложил в наши руки.

Конечно, Ло придется постараться, чтобы доказать, что она достойна занять это место. Но черт возьми… мы не для того столько времени готовились, чтобы сегодня проиграть.

Так. А это кто у нас тут?

Господин Танкэ, глава клана Ночи собственной персоной в компании старшего сына и приемной дочери… Мое почтение, господа и дама. Искренне рад вас видеть.

Господин Наирэ, глава клана Ветра в окружении нескольких верных людей… Очень хорошо. Ваша помощь нам сегодня тоже понадобится.

Господин Оро, глава клана Солнца, к сожалению, на мое приглашение ответил вежливым отказом. Буквально пол-рина назад мне доставили письмо с его личной печатью и витиеватыми извинениями. Но даже два из трех – это очень хороший расклад. Тем более представители клана огненных все равно здесь присутствуют. Шпионы – дело такое, порой даже диву даешься, в каких местах на них можно наткнуться. И поскольку я не сомневался, что собрание такого ранга господин Оро без внимания не оставит, то, вероятно, еще до рассвета глава клана Солнца будет в подробностях знать обо всем, что тут сегодня произойдет.

Ах да. Вот кого еще забыл отметить: господин Нанку, начальник моей личной стражи и одновременно глава внутренней безопасности клана. Он, разумеется, тоже здесь, и даже на него у меня есть определенные планы. Его люди, как и положено, грамотно расставлены по всему периметру. И в качестве почетного караула, и в качестве охраны, разумеется. Но при этом глаза не мозолят, стоят себе в небольших нишах вдоль стен и старательно прикидываются статуями.

Молодец. Хоть и не любит он Чена, но работу свою выполняет честно. Поэтому и сохранил свой пост после смерти господина Нора. Поэтому же и ценил его нынешний глава, попутно, впрочем, аккуратно подыскивая замену.

Так. А где наши штатные маги?

А, вижу. Всех до одного Нанку со сторожевых башен, разумеется, не снял, но мне будет достаточно и этого. Сугубо для того, чтобы соблюсти закон и порядок.

«Ну что, дамы и господа, – подумал я, дойдя до тронного возвышения, и, повернувшись к нему спиной, надменно взглянул на переполненный, но мгновенно притихший зал. – Представление начинается!»

Надо сказать, мероприятия такого уровня, когда на общем собрании клана присутствуют делегации от соседей, явление в Сиуле нечастое. Последний раз такое происходило около года назад, когда Чен официально занял место отца и в присутствии именитых свидетелей принимал присягу.

Тогда на собрании много говорили старейшины, как люди, выражающие мнение большинства, а также именитые гости и, разумеется, простые члены клана, один за другим опускающиеся перед новым повелителем на колено и произносящие слова древней клятвы. Самому Чену досталось совсем немного времени на официальную речь, да и то свое первое выступление он, на мой предвзятый взгляд, провалил.

Сейчас же я решил зайти еще дальше и, приняв эффектную позу, грубо нарушил регламент, взяв право голоса и первым обратившись к присутствующим в длинном, прочувствованном монологе.

Не буду утомлять вас подробностями. Скажу одно – я готовился. Поэтому в моей сегодняшней речи было много пафоса, красивых слов ни о чем, фальшивых заверений, сомнительных перспектив и всего того, о чем обычно вещают с экранов известные политики. Естественно, манеру речи я полностью перенял у настоящего Чена. Довольно качественно запудрил всем мозги. Порядком всех утомил. Слегка запутал. И только в самом конце упомянул, зачем, собственно, собрал всех сегодня в одном месте.

– Как вы помните, чуть больше года назад наш клан пережил предательство и лишился своего главы, – сделав суровую морду лица, произнес я. – Все это время наши люди не покладая рук искали виновника тех событий. Но лишь недавно собратья из клана Ночи… – заслуженный реверанс в сторону господина Танкэ, – …передали нам информацию о местонахождении означенной особы. Да! – повысил я голос, когда среди подчиненных Чена прошло едва заметное волнение. – Мы нашли убийцу моего отца. И я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить: сегодня клан получит возможность ее осудить и выбрать для нее достойное наказание.

Краем глаза перехватив недоверчивые взгляды старейшин, я мысленно хмыкнул.

Ну да. Для них была бы гораздо более понятной новость о том, что я не только сумел найти, но и собственноручно покарал убийцу. Они бы не удивились, даже если бы в зал внесли нанизанную на пику голову Ло. Однако я немного отошел от роли морального урода и тем самым выбил почву у них из-под ног: предоставив обществу живую преступницу, я одним махом получил в глазах рядовых членов клана несколько важных баллов. Вон даже господин Нанку покосился на меня с недоверием. И правильно. О том, какие пленники находятся у нас в подземелье он, разумеется, знал, ибо это его усилиями организовывалась операция по нашей поимке. Однако о том, что я объявлю всеобщий суд, он до этого момента не догадывался.

Это было слишком великодушно для настоящего Чена. А еще это доказывало мою абсолютную уверенность в собственной правоте, ведь на суде преступникам давали право голоса – это раз. И до момента исполнения приговора никто не мог и пальцем их тронуть. И это вторая, более важная причина, по которой я выбрал именно такой способ разрешения ситуации.

По моему знаку дальние двери зала распахнулись, и внутрь вошло четверо стражников, ведущих с собой обещанную преступницу. Чтобы в резиденции раньше времени не случилось волнений, я велел еще в камере накинуть на Ло покрывало и в таком виде привести сюда. И это оказалось верным решением, потому что сейчас на нее уставилось столько ненавидящих глаз, что если бы я не объявил буд-до, ее бы разорвали в клочья.

Как я уже говорил, господин Нор Су Янг, был очень уважаемым человеком, поэтому его смерть и сам факт того, что в этом замешана его единственная дочь, потряс весь клан до глубины души. Да и Ло до того черного дня была всеобщей любимицей. Когда отец дал понять, что именно ее предпочитает увидеть в качестве преемницы, люди восприняли эту новость с радостью. Но, как правильно говорят психологи, эмоции толпы непостоянны. И те, кого она боготворила мгновение назад, могут быть в одночасье свергнуты с пьедестала. Когда-то Чен умело на этом сыграл, лихо переместившись с позиции «запасного принца» на уровень единственного претендента на престол. На этом же собирался сыграть и я. Главное было грамотно использовать имеющиеся козыри.

Пока хасаи в облике стражей вели Ло к трону, центр зала, как по мановению волшебной палочки, стремительно очистился от посторонних. Отступившие к стенам люди образовали плотный полукруг, и где-то в нем потерялись не только главы соседних кланов, но и сам начальник внутренней безопасности.

Остановившись в паре десятков шагов от трона, хасаи, как и положено по протоколу, коротко отдали мне честь. После чего находящийся под личиной мастер Тан собственноручно сорвал с Ло длинное покрывало, снял кандалы и под недобрый шепоток вместе с остальной тройкой отступил на несколько шагов, одновременно обнажая меч и демонстративно опустив его кончик в пол. Благодаря этому маневру Ло оказалась окружена людьми, в которых я был уверен. И пусть регламент не позволял им стоять к ней спиной и открыто следить за толпой, но они вполне могли отслеживать то, что творится за спинами друг у друга. А значит, вовремя отреагировать, если кто-то из присутствующих не сдержит эмоций и все-таки решит нарушить протокол.

Кстати, служанки поработали над Ло на славу. Ее волосы были чисто вымыты в убраны в лаконичную прическу. Длинное «кимоно» спокойного белого цвета очень ей шло и незаметно перекликалось с ослепительной белизной перьев нарисованного за моей спиной аиста. При этом Ло выглядела нечеловечески спокойной. Как и всегда, держала спину ровной. Она была напряжена, но вовсе не выглядела испуганной. И к ее чести, выглядела намного достойнее, чем я, разодетый в пух и прах, восседающий на роскошном троне павлин, больше похожий на пародию, чем на настоящего правителя.

– Здравствуй, Чен, – неестественно ровно произнесла Ло, когда наши взгляды встретились. – Стоило ли звать на эту встречу весь клан, если и я, и ты понимаем, чем она закончится?

Я сделал надменное лицо.

– Я решил оказать тебе честь, сестра. Ты совершила преступление перед лицом всего клана, поэтому твою судьбу буду решать не я, а они.

– Нет уж, – усмехнулась она. – Проблема смерти нашего отца – это в первую очередь наша с тобой проблема. И поскольку буд-до дает мне право выбора, то я вызываю тебя на суд. Сама. Один на один. И это будет не просто буд-до, а полноценный суд стихий.

Я сузил глаза.

Браво, Ло. Хорошо сыграла. Вон как округлились глаза у господина Танкэ и как засомневался в правильности происходящего начальник стражи. Однако, как дочь главы клана, которую до сих пор по какому-то недоразумению не лишили ни статуса, ни головы, Ло имела право требовать. И она потребовала именно то, чего от нее никто не ждал.

– Да будет так, – процедил я, сойдя с трона и покосившись в сторону зрителей, ища среди них нужного человека. – Господин Наирэ, не окажете любезность?

Слегка опешивший от моей наглости глава клана Ветра тем не менее кивнул. И через пару тин вперед вышло четверо магов, которые слаженным движением вскинули руки над головой. Хасаи тут же разошлись еще дальше, чтобы не попасть под действие заклинания. А маги… между прочим, стихийники, хорошие, умелые, всецело преданные своему главе и абсолютно надежные… создали четыре на редкость мощных защитных заклинания из разных школ и набросили их на нас с Ло наподобие купола.

Очень хорошо.

Теперь она закрыта не только от физической, но и от магической атаки. А значит, шансы на благополучный исход возрастают с каждым мгновением. При этом купол был достаточно тонок, чтобы не мешать присутствующим следить за нашим противостоянием. Да и звуки, насколько я знал, были прекрасно через него слышны.

– Ну и что ты хотела мне сказать? – насмешливо поинтересовался я, остановившись напротив Ло и демонстративно сложив на груди руки.

Ло презрительно искривила губы.

– Надеюсь, у тебя есть амулет правды, потому что я не собираюсь ничего замалчивать.

– Амулет тебя не спасет. Слишком много людей видели, как ты убила отца, а потом сбежала с оружием, на котором еще не успела остыть его кровь.

– Кажется, сейчас моя очередь говорить? – ледяным тоном поинтересовалась она, буравя меня потемневшими глазами. – Раз уж ты решил вспомнить о традициях, то будь добр – уважай и себя, и их.

Я пожал плечами и умолк, демонстративно сделав приглашающий жест. Мол, хотела говорить – валяй. На буд-до даже самый закоренелый преступник получает возможность сказать хоть что-то в свое оправдание.

Ло глубоко вздохнула и, на мгновение прикрыв глаза, вдруг отвернулась от меня и обратилась к притихшему залу.

– Братья… – внезапно охрипшим голосом сказала она. – Братья! Ровно год назад вы считали меня своей и приветствовали так, как если бы искренне верили в выбор отца и принимали меня как равную. Я хорошо помню об этом… так же, как, надеюсь, помните и вы. Поэтому не буду оправдываться, стараясь изменить факты и убедить вас в собственной невиновности. Если позволите, я начну с того, что вам и так известно. С последствий. А уже потом вы сами решите, все ли так однозначно в том, что вы привыкли считать только моей виной.

По залу опять прошел гул, на этот раз – с нотками растерянности.

Ло терпеливо выждала, когда все взгляды снова обратятся только на нее, после чего начала ровно, последовательно, очень спокойно излагать то, что произошло в клане с момента смерти отца и воцарения на троне ее сводного брата.

За сравнительно небольшой промежуток времени она припомнила Чену все. И неудачные сделки, и стремительно убывающую казну, и недостойный правителя внешний вид, и даже тех самых девушек, которых я просто не мог не упомянуть, когда составлял для Ло подробную инструкцию.

Когда дело дошло до цифр, она просто выудила из широкого рукава добытые мною бумаги (молодец, сумела незаметно припрятать, пока глупые клуши ворон считали, а хасаи, естественно, «забыли» обыскать тебя перед уходом) и зачитала, что и в каком количестве клан получил или потерял за конкретные сделки.

Теччи, увидев на бумаге собственную подпись и поняв по обгорелому краешку, куда девались документы из его сейфа, аж позеленел от бешенства. Но увы – магический купол позволял только выйти из него, но никак не войти. И брошенные снаружи острые предметы, к огромному сожалению Теччи, тоже не пропускал. Его также нельзя было повредить заклятиями – внимательно прислушивающийся господин Наирэ об этом позаботился. Однако за рашшером Теччи все-таки потянулся.

«Ули, – встрепенулся я, краем глаза отслеживая реакцию остальных гостей. – Передай малышам, чтобы потом обратили пристальное внимание на этого господина. А также на всех, кто проявит в отношении Ло агрессию, презрение или иной признак неприязни. От них надо будет тихо избавиться».

Тем временем Ло закончила беглый обзор одного пункта обвинения и демонстративным жестом уронила доказательство на пол. Таким образом, чтобы любой желающий мог увидеть на нем и все положенные подписи, и клановую печать, с чьей помощью Чен визировал вторую, неизвестную большинству часть клановых сделок, прибыль от которых уходила только ему в карман.

Клановый казначей, по чистой случайности оказавшийся довольно близко к куполу, переменился в лице, обнаружив дополнительный денежный поток, который не был ему подконтролен. На лицах его соседей тоже нарисовалось сперва недоумение, а затем и задумчивость. В зале в очередной раз послышались шепотки. Агрессивных ноток в них стало заметно меньше. А Ло тем временем достала новую бумагу и продолжила говорить.

В той части, которая коснулась похищений, у меня, к сожалению, имелось не так много сведений, но несколько имен в памяти Чена все-таки успели задержаться. И я прямо порадовался, когда после того, как их во всеуслышание озвучили, господин Нанку знаком подозвал к себе одного из воинов и что-то шепнул ему на ухо.

Паренек кивнул и тут же исчез в толпе. А господин Нанку с удвоенным вниманием начал прислушиваться к Ло, причем на его лице было написано уже не раздражение, а нечто, чему я пока затруднился дать определение.

«Ули, этого тоже внеси в список подозрительных лиц, – скомандовал я. – Ненадежный начальник охраны – это угроза безопасности Ло. И вон того, бледного, который таращится сейчас на Теччи. Что-то мне его хитрая рожа не нравится. Похоже, это ребята с одного двора, так что давить их надо исключительно вместе».

Еще через некоторое время Ло перешла к внешнеполитическим планам брата и, конечно же, упомянула о наемниках, которых Чен неоднократно подсылал к ней в Гоаре. На эту новость глава клана Ночи внешне никак не отреагировал – заказ был официальным и оплату за него клан Песка перечислил вовремя. Другое дело, что при упоминании о неудачных покушениях у него дернулась щека. Потерять несколько команд охотников из-за какой-то беглянки… наверняка в клане Ночи после этого до сих пор шептались, что повелитель начал терять хватку.

Впрочем, Ло не стала заострять внимание на этом эпизоде и быстро перешла к конфликту между ночными гильдиями Архада и сиульскими кланами. Причем если поначалу в ее речи не было ничего настораживающего, кроме самого факта, что у западных коллег сравнительно недавно стали появляться антимагические тряпки, секрет изготовления которых до некоторого времени являлся исключительной собственностью клана Ветра, то потом она достала из рукава еще один документ и спокойно сообщила:

– Как всегда говорил мой отец, клан, если хочет выжить, должен постоянно развиваться. Расширять связи, зарабатывать авторитет у партнеров, неустанно соблюдать кодекс чести и не позволять никому очернить его репутацию. При этом отец считал, что расширение необязательно связано с войной. Чаще всего умение вести переговоры позволяет добиться большего, чем обнаженный меч и угрозы. Скажите, господин Танкэ, как именно нынешний глава моего клана объяснил вам необходимость войны на уничтожение с ночными кланами Гоара? Отсутствием желания «ночников» уступить нам часть своих территорий? Конфликтом? Оскорбительным поведением посланников? Быть может, нежеланием идти на компромисс?

Глава клана Ночи снова дернул щекой.

– Тогда взгляните на это письмо, – предложила Ло, развернув документ лицевой стороной к залу. – Это – официальное предложение о сотрудничестве, полученное кланом Песка больше года назад и отвергнутое моим братом.

– Кто сказал, что оно подлинное?! – не выдержал кто-то в зале.

– Здесь стоит клановая печать. И собственноручная подпись главы, свидетельствующая о том, что письмо он действительно получил. Скажите, господин Танкэ, Чен когда-либо упоминал, что ему поступило подобное предложение? Он когда-нибудь говорил, что у кланов есть возможность решить конфликт мирным путем? Я полагаю, нет, – сухо уронила девушка в наступившей красноречивой тишине. – Точно так же, как вам пока неизвестно, что о появлении ваших людей в Гоаре «ночникам» было известно заранее. Они точно знали, сколько вас будет, чем вы вооружены, как и откуда нападете. О том, откуда они могли получить эти сведения, я говорить не буду. Эта информация мне, к сожалению, неизвестна. Зато я точно знаю, что у вас в последнее время серьезно испортились отношения с младшим сыном. И что его свадьба с леди Омма, состоявшаяся два года назад, во многом произошла по инициативе главы клана Песков. Поскольку еще десять лет назад, не будучи даже совершеннолетней, леди Омма являлась неофициальной са-аси моего брата. И, насколько я знаю, до сих пор предана ему всей душой.

После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина, в которой глава клана Ночи отчетливо скрипнул зубами, а я откровенно залюбовался Лорной.

Как же она была в этот момент хороша… спокойная, абсолютно уверенная в собственной правоте… в своих безупречно белых одеждах она была похожа на настоящую королеву.

Я восхищался ею, это правда. И при других обстоятельствах, вполне вероятно, мог бы даже влюбиться. Но, как сказала сама Ло, я никогда не был и не буду ее мужчиной. Все, что между нами произошло, всецело укладывалось в рамки необходимости и обоюдной симпатии, не больше.

И все же сейчас она была великолепна. Поэтому я хорошо понимал, почему за каждым ее движением весь зал следил, затаив дыхание.

Кстати, информация по леди Омме была точной – Чен умудрился привязать к себе смазливую девку не только шантажом, но и по-настоящему искренней, хоть и извращенной любовью. Леди Омма… в юности просто Омка… попала к нему в постель совсем еще невинной девчонкой. Однако грубость наследника ее не смутила. Напротив, ей даже понравилось. Секс с привкусом боли доставлял ей совершенно особенное удовольствие, которым баловал ее лишь один человек в клане. А со временем Чен настолько задурил ей голову, что Омка, даже повзрослев, осталась зависимой от него, как наркоманка. Для хозяина она была готова на все, вплоть до убийства, воровства и предательства. И по первому слову пошла очаровывать указанного им парня, лишь бы господин был доволен.

Сам по себе этот момент, конечно, не вызывал особого интереса, кроме того, что Чен подсунул в чужой клан свою бывшую подстилку. Однако если сложить все озвученные Лорной факты вместе, то становилось очевидно, что Чен умышленно дезинформировал Танкэ и умышленно допустил утечку информации, которой Шаран и Лоорг умело воспользовались.

Сокрушительное поражение клана Ночи закономерно ослабило позиции его лидера. Поддержка старшего сына его, правда, пока выручала, однако науськиваемый супругой младшенький как-то слишком уж не вовремя отбился от рук. И, судя по некоторым признакам, мог вполне решиться на бунт.

Как именно он планировал сместить отца и разобраться со старшим братом, Чен, разумеется, не знал, но при наличии желания способ, естественно, найдется. К примеру, не без помощи той же са-аси, которая вот уже два года мутила воду в соседнем пруду. Если леди Омма была достаточно умна, чтобы действовать осторожно и постепенно, то в клане Ночи в ближайшие несколько лет и впрямь могли произойти серьезные кадровые перестановки. Тогда как Чен, устранив чужими руками сразу двух конкурентов, планировал получить в свое личное пользование целую армию наемных убийц, которую мог использовать по собственному усмотрению.

Когда господин Танкэ поднял на меня нечитаемый взгляд, мне ничего не оставалось, как сделать морду кирпичом и процедить:

– Ты слишком много говоришь, сестричка. Не пора ли уже заканчивать?

– Я как раз подхожу к концу, – снова повернулась ко мне Ло. – Осталось упомянуть всего несколько фактов.

– Ты испытываешь мое терпение!

– Ну что ты, братец, – недобро улыбнулась она. – Я всего лишь использую подаренное тобой право. Потерпи еще немного. Сейчас все закончится, и у тебя будет возможность оправдаться.

– Тебя это не спасет, – снова процедил я, буравя ее, надеюсь, что ненавидящим взором.

Ло улыбнулась.

– Нет. Но, по крайней мере, люди будут знать правду.

– Что еще ты там придумала?!

– Ты подставил Ли Шена, – спокойно сказала Ло, глядя мне в глаза. – Это ты, а не он, продал секреты клана Ветра на сторону. Это тебя, а не его, должен был казнить на всеобщем суде отец. Это ты его руками опорочил доброе имя, а затем и уничтожил весь род Шен. Из-за тебя наш клан потерял репутацию и самых верных своих сторонников. И это по твоей вине отец совершил непростительную ошибку.

– Ты его убила! – вызверился я, снова давая ненадолго матрице волю.

Однако Ло лишь мягко улыбнулась.

– Нет, Чен. Это не моя вина. И ты это знаешь.

– Я не стоял у тебя за спиной и не толкал в спину. Что бы там себе ни придумала и какие бы бумажки ни нарисовала в попытке убедить всех, что ты невиновна, но это твоя рука держала меч, который пробил ему сердце. И это твоя рука оборвала его жизнь.

– Нет, – повторила она, поднимая руки. Оружия в них не было, поэтому хвататься за меч повода у меня тоже не возникло. Все, что Ло при себе имела, это тонкое «кимоно» и бумаги. Вернее, всего одну, последнюю бумагу, краешек которой она занесла над обнаженным предплечьем.

Я презрительно фыркнул.

– Кажется, ты совсем ополоумела, если считаешь, что свидетели видели в ту ночь в покоях отца не тебя. Что они не слышали ваши крики и звон оружия.

– А что, если они видели не меня? – прошептала Ло, не отводя от меня горящего взгляда. – Что, если это тоже был ты? Всегда только ты, Чен. Вот только я больше никогда не назову тебя братом. Ведь на самом деле ты – это не он, правда?

– А кто же тогда? – насмешливо прищурился я.

– Ты – хайто! – выдохнула Ло в наступившей оглушительной тишине. А потом резким движением резанула кожу на предплечье и выплеснула щедро выступившую на ней кровь прямо мне в рожу.

Признаться, когда меня впервые посетила мысль, что наши с Ло цели совпадают и что, помогая ей отомстить брату, я могу решить собственные проблемы, то уже тогда прикидывал шансы вернуть ее в лоно родного клана. Когда же выяснилось, что в силу особенностей местного правосудия это будет не так-то просто, я задумался над самыми дикими вариантами. И довольно быстро пришел к выводу, что обелить свое имя в глазах соклановцев Ло сумеет только в одном случае: если сумеет доказать, что это не от ее руки пал господин Нор Су Янг.

Вы, правда, можете сказать, что это искажение фактов и что Лорна была и по-прежнему остается отцеубийцей. Но я отвечу, что девчонке просто не повезло. И если бы Чен не подставил ее жениха, а отец уделил ее словам чуточку больше внимания, прежде чем собственноручно отрубил Шену голову, то все могло бы быть по-другому. Более того, я считаю, у Лорны было право на месть. А смерть ее отца правильнее было бы назвать трагической случайностью. Истинным виновником которой следовало считать не ее, а Чена.

К тому же вину перед кланом Ло никогда не отрицала и сполна настрадалась за совершенную ошибку. Она, правда, никогда не говорила, насколько тяжело переживала предательство брата и смерть отца, но думаю, себя она уже не единожды прокляла. И лично для меня этого было достаточно, чтобы перестать считать ее преступницей.

Что же касается остального, то, как я уже сказал, единственным способом спасти репутацию Ло было перевести стрелки на кого-то другого. И я решил, что раз уж Чен по факту был виновен в том, что произошло, то пусть он и отдувается.

Идея представить его широкой общественности в облике демона… вернее, пустынного демона с тысячью лиц… показалась мне наиболее подходящим вариантом. Ведь тогда не нужно будет объяснять, почему свидетели ошиблись. Чен, будучи демоном, просто сменил облик и в личине Ло пришел к отцу, чтобы от него избавиться. И тогда Ло моментально превращалась из преступницы в жертву, так как именно присутствие демона объясняло абсолютно все.

Местные верования и поразительная суеверность сиульцев стали благодатной почвой для развертывания именно такой версии задуманного мной спектакля. Более того, для Ло это был самый удачный вариант. Тогда как для меня, напротив, самый опасный. Здесь же надо было не просто продемонстрировать способность демона менять облики – главное после этого ноги унести.

В итоге пришлось потратить некоторое время на дополнительный сбор данных и изучение местной мифологии, в которой демоны хайто занимали далеко не последнее место и в существование которых верило подавляющее большинство местного населения.

Так вот, в процессе общения с учителем я выяснил одну презабавную деталь. Как утверждали легенды, демоны хайто действительно могли жить среди людей, питаться сердцами молодых девушек, менять обличья как перчатки… и, что особенно важно, были неуязвимы для обычного оружия. Оно в общем-то и правильно: демоны есть демоны, и простыми зубочистками их было не сразить. Но поскольку любое порождение мрака обязательно должно иметь ахиллесову пяту, то для демонов хайто легенды предусматривали одну немаловажную особенность: оказывается, вывести его на чистую воду и снять с такого демона личину можно было кровью праведника. А убивать его следовало ни много ни мало, как серебряным клинком, смоченным все в той же «праведной» крови.

Не смейтесь.

Я же не сам придумал – так в легендах написано. И точно так же я прописал в инструкциях Ло, да еще и подчеркнул тремя чертами, чтобы девчонка не вздумала хоть на шаг отступить от сценария.

Теперь же, когда она сделала все как надо, мне предстояло сыграть заключительный акт этой дурацкой пьесы. Поэтому, как только на лицо брызнула чужая кровь, я самым жутким образом перекосил морду, отшатнулся, заревел. Ну а Ули с Изей в это время торопливо меняли мою внешность, создавая из Чена настоящего монстра.

В процессе подготовки я долго думал, что именно стоит показать общественности и каким образом сделать «демона» наиболее достоверным. Но в конечном итоге остановился на том, что достаточно будет четко показать всего два лица – Чена и Ло. После этого только дурак не сообразил бы, что именно произошло в покоях главы клана и почему в последний год принявший власть Чен вел себя как последний говнюк. Это, правда, частично оправдывало его зверства и в некотором роде обеляло и его репутацию тоже. Однако я посчитал, что это невеликая цена за возможность реабилитировать имя не только Ло, но и всего ее рода. А также за то, чтобы все тот же господин Танкэ больше не держал на нее зла и не требовал компенсаций за причиненный его клану ущерб.

Стоит признать, с порученным им заданием улишш и хвостяра справились на «отлично»: при виде искаженного ненавистью женского личика на вполне себе мужском торсе зал ахнул, а затем забурлил с такой силой, словно тут случилось извержение вулкана. Все, у кого имелось при себе оружие, в едином порыве возжелали его использовать против меня. Немногочисленные маги, естественно, принялись плести боевые заклинания. Ибо пришествие демона, да еще в таких обстоятельствах – это не просто нечто из ряда вон выходящее. Это же настоящий враг в центре просвещенной столицы. Злобное порождение изнанки. Мерзкая сущность, ради уничтожения которой всякие разногласия мгновенно были забыты, а присутствующие в едином порыве кинулись меня убивать.

Но я не зря велел Ло потребовать у брата суд стихий, а потом попросил господина Наирэ обеспечить нам приватную обстановку. Ловить на грудь всякие острые предметы, как и боевые заклинания, мне совершенно не улыбалось. Да и Ло надо было дать возможность в полной мере проявить свои воинские навыки.

И девочка, надо признать, повела себя достойно, хотя я умышленно не открыл ей правды и никак не подготовил к тому, что произойдет. Более того, я рассчитывал именно на ее искренние эмоции, инстинктивную реакцию, которая добавила бы ей плюсов в глазах соклановцев. Ну и наконец я решил, что раз уж мы выставляем Ло в качестве не только несправедливо обвиненной жертвы, но и истинной дочери своего клана, то пусть демона убивает она. Прямо так, на глазах у изумленной публики. В порыве той самой ненаигранной ярости, которая была сейчас так нужна.

– Хайто… – прошептала она, завороженно уставившись на мое мягкое, как пластилин, лицо, на котором с устрашающей скоростью сменялось одно выражение за другим.

Я только глухо зарычал и, дав откровенно увлекшимся малышам команду, буром попер на девчонку, мысленно испросив у нее прощения. Тем временем Ули развлекался вовсю, прямо на ходу меняя мою и без того страшную рожу на нечто совсем уж невообразимое.

Почувствовав, как из глазницы вываливается глаз, а со щек и лба целыми пластами начинает сползать покрывшаяся язвами кожа, я мысленно ухмыльнулся и завыл еще громче. Понимаю – зрелище не для слабонервных. Братец Рани, когда такое увидел, вообще обмочился и грохнулся в обморок.

У Ло, к счастью, нервишки оказались покрепче, поэтому опомнилась она быстро и тут же перешла в наступление. С криком кинулась меня, такого страшного, мутузить. Причем и руками, и ногами, и даже, не побрезговав, головой. Более того, я с удивлением обнаружил, что удар ее маленького кулачка был поставлен отменно. Так что, получив пару раз в глаз, обычный человек мог бы остаться инвалидом. По ребрам она вообще отметелила меня так, что даже в фэйталовой чешуе стало неуютно. Ну а когда я остановился, эта красавица, улучив момент, сорвала с меня ножны с церемониальным мечом и одним движением обнажила клинок.

Сказать, из какого металла у него было выковано лезвие?

Нет, серебро, конечно, было не чистым и не совсем небесным, но по легенде фэйтала тут вроде бы и не требовалось. Правда, я на всякий случай все равно подстраховался и очень придирчиво выбрал в сокровищнице оружие для этого вечера.

Разумеется, сам момент, когда рассвирепевшая Ло обмакнула клинок в собственную кровь и с воинственным криком воткнула в меня эту железку, особого удовольствия не доставил. Было больно. Да. Со всего размаху да прямо в сердце… конечно, мне было больно. Но поскольку Изя уже все там подготовил и клинок вышел из спины, не задев предусмотрительно отодвинутого в сторонку важного органа, то пострадал я не особенно сильно. А когда упал на пол, продолжая при этом корчиться, выть и рычать, с изнанки тут же выскочили крупные черные «бурунчики», которые окружили меня со всех сторон. Заволновались, зашипели, забурлили, заставив Ло отступить. И после этого добросовестно потянули меня обратно в сумеречный мир, унося на своих волнах… то есть в зубах… как поверженного титана, которого неумолимо затягивала в его проклятый мир источающая дикий холод пучина.

Я даже мысленно поржал, когда представил себя со стороны и увидел этакую плюющуюся ядом и сыплющую проклятиями Гингему, которая растаяла от ведра холодной воды. Хотя, может, то была не Гингема, а Бастинда? Что-то я подзабыл Волкова[6]. Ну да не суть важно. Главное, что сейчас я демонстративно умирал, корчась в агонии и всеми силами изображая, что вот-вот растаю. Тогда как мое демоническое, жутковато меняющееся и уже давно не похожее на человеческое тело медленно растворялось в потустороннем нечто.

Угу. По здравом размышлении я рассудил, что раствориться в небытии на глазах у свидетелей будет налучшим вариантом, чем после «смерти» валяться на полу. И поскольку нет тела – нет дела, то, убедившись, что демон действительно мертв, искать его по всему Ирнеллу больше никто не будет.

Единственное, чего я не ожидал, это того, что опомнившаяся Ло вдруг взвизгнет и, подбежав вплотную, начнет изо всех своих девичьих сил пинать меня своими остроносыми сапожками. Причем пиналась она пребольно. С таким бешенством, что я принялся размахивать когтистыми лапами и даже попытался уклониться.

Черт, Ло! Нет! Стой! Только не туда! Не по лицу…

Млять!

– Ну вот, допрыгался, – с мрачным видом констатировал я, оказавшись на изнанке целиком, и бережно пощупал распухший нос. – Хорошо хоть не сломала, самурайка фигова. Ладно, народ, на этом выступление закончено. Все свободны. Занавес.

– Ну хватит, хватит, – проворчал я, с трудом отодрав от себя Пакость, которая как накинулась на меня после возвращения на изнанку, так и не могла прекратить вдохновенно облизывать. – Все со мной в порядке. Истощился только чутка. Но это уже мелочи.

– Мя! – возмущенно отозвалась нурра, вцепившись всеми лапами в мою руку и никак не желая отпускать. – Мя-а-а! Мяф-р-ра!

Ну ежу понятно – переживала, беспокоилась. Небось всех улишшей издергала и раз сто успела обпрыгать зал по изнанке, не имея возможности ни помочь, ни отомстить тем, кто на меня покушался. А теперь от облегчения мелкая то кусалась, то мурлыкала, то снова царапалась. До тех пор, пока не убедилась, что я действительно в порядке. А с пола не сразу поднялся по той простой причине, что столь быстрая и частая смена облика отняла у меня слишком много сил.

Через пару ун, когда все успокоились, а я пришел в форму и избавился от личины Чена, улишши, которых на сегодняшний вечер я попросил разделиться, снова заволновались.

– Нет, – поморщился я, получив от Ули еще один образ. – Пока ничего не закончилось. Сейчас маги выпустят Ло из защитного кокона, и начнется самое сложное.

– Как ты себя чувствуешь? – подозрительно веселым голосом осведомился из-под рубахи Макс.

Я с отвращением содрал с себя раззолоченные, пропитанные кровью тряпки.

– Хватит ржать. Да, я не актер. Но надеюсь, станиславских в этом зале не было.

– Ха-ха, – все-таки не сдержался друг. – Знал бы ты, как твои кривляния смотрелись с изнанки!

Я засунул в рот загодя припасенный золотой и, потрепав по холкам ластящихся улишшей, с кряхтением поднялся на ноги.

– Все. Купол уже снимают, так что сидите тихо. Спектакль еще не закончился.

Пожалуй, этот момент был самым спорным в моем плане. Сейчас, когда я больше не мог защитить Ло, а настроения в зале бродили самые разные, следовало ожидать и нападений, и новых обвинений, и претензий от самых трезвомыслящих. Более того, я ни на миг не усомнился, что в отличие от простых обывателей присутствующий в зале глава клана Воды и его люди прекрасно осведомлены о том, что пустынными демонами лет триста-пятьсот назад вполне могли называть обыкновенных изоморфов.

Полагаю, случившаяся в то время война наверняка докатилась и до Сиула, раз уж империя входит в Альянс. А это значит, кто-то из присутствующих мог сам оказаться изоморфом или же знал про нас, про изнанку и был способен использовать поисковые сети.

Ну вот. Что я говорил?

Когда мимо промчались сразу три поисковых заклинания, я мысленно похвалил себя за то, что догадался заранее создать перед троном пространственный карман и прикрыть его качественной иллюзией. До тех пор, пока над нами с Ло висели щиты, использовать поисковые сети маги не могли. Ну а за то время, что они возились с защитой, я благополучно разделся и слинял, оставив на полу раззолоченные тряпки и вытолкнув из пространственного кармана загодя припасенный труп, который прямо на глазах начал стремительно разлагаться.

Все. Алиби у меня теперь железное. Даже если кто-то не поверит в смерть «демона» и усомнится, что он действительно был, то одежда Чена и уже превратившиеся в прах останки послужат наглядными доказательствами даже в том случае, если насчет изоморфов я угадал и кто-то из присутствующих сумеет-таки пробраться на изнанку. Возможно также, что у клана Воды где-то могли заваляться и окуляры. Но вряд ли кто-то из них был так прозорлив, что захватил их с собой. И вряд ли неизвестный изоморф, если он все-таки есть, полезет доставать улики прямо здесь и сейчас.

Способностями нурра, я так полагаю, никто в этом мире, кроме меня, не обладал. Соответственно, видеть изнанку из другого слоя реальности не умел. Поэтому максимум, чего я мог от него ждать, это способности видеть через окуляры на расстоянии в пару-тройку десятков шагов. Но я не зря устроил свое убежище возле трона. И тем более не просто так велел очистить пространство перед ним.

Единственное, что во всем этом было плохого, это то, что с этого момента ни я, ни улишши больше ничем не могли помочь Ло, не выдавая своего присутствия. Сейчас ее жизнь и здоровье всецело зависели от хасаи, которые так и продолжали незаметно держаться рядом.

Присев на ступеньку и прислонившись спиной к трону, я нервно грыз молги один за другим, напряженно отслеживая ситуацию. Быть сторонним наблюдателем оказалось нелегко. Однако пока обстановка выглядела нормальной. Народ был ожидаемо растерян, местами напуган, но ненависть из их глаз ушла. На Ло уже не смотрели как на врага народа, хотя и доверять вот так сразу тоже никто не спешил.

Тем не менее старейшины все-таки подошли к уставшей девушке и о чем-то вполне мирно с ней заговорили. Подробностей я не слышал – был слишком далеко. К тому же от меня теперь уже ничего не зависело: Ло сама должна была справиться с оставшимися трудностями и во всеуслышание подтвердить, что только что от ее руки пал самый настоящий демон.

Потом пройдет еще какое-то время, прежде чем уполномоченные принимать решения люди все обговорят, обсудят, проверят. Внимательно прочитают принесенные Ло бумаги. Зададут ей массу вопросов, на которые она должна будет правдиво ответить. И только когда станет ясно, что Ло, хоть и воспользовалась помощью посторонних, на самом деле ни в чем не виновата, только тогда в отношении нее вынесут окончательный вердикт.

Само собой, я не рассчитывал, что к ней тут же бросятся с распростертыми объятиями и на радостях объявят новой главой клана. Такие дела быстро не делаются, да и обвинения, которые на ней висели, были слишком тяжелы для поспешных выводов. Тем не менее какого-то признания и хотя бы частичной отмены приговора Ло все-таки добилась. Более того, ей поверили. Некоторые, насколько я видел, даже изъявили желание поддержать. А значит, с высокой долей вероятности нам все-таки удастся восстановить ее репутацию. По крайней мере, я сделал для этого все, что мог.

– А мне казалось, ты не больно-то склонен к романтическим авантюрам и не занимаешься спасением невинных девиц, – прозвучал совсем рядом задумчивый голос.

Я фыркнул.

– Если бы ты залез в мои мысли поглубже, то не говорил бы сейчас таких глупостей.

– А что, в твоей голове есть что-то еще, помимо мыслей о еде, азарта и жажды приключений? – удивился явившийся без приглашения Шэд.

– Да иди ты, – беззлобно отмахнулся я и, засунув в рот еще один золотой, принялся вяло жевать.

На самом деле я не бессребреник. Не благородный рыцарь. Тем более не защитник обиженных и угнетенных. Все, что я сделал, в первую очередь служило именно моим интересам. В том числе и убийство Чена, которое входило в мои планы с самого начала.

Да, помочь Ло я тоже собирался. Однако грамотная смена власти в клане была для меня намного более важной целью, чем восстановление справедливости. Поэтому я заранее раскопал в вещах Чена и клановую печать, и прочие атрибуты власти. Вскрыл его личный сейф, достал хранившиеся там бумаги. Заботливо их принес в свои покои, разложил по полочкам, чтобы искать долго не пришлось. И вовсе не для того, чтобы просто порадовать Ло.

Начиная всю эту бодягу, я в первую очередь думал о себе. К примеру, о том, что, имея под рукой лояльного главу клана, я одним махом избавлялся от головной боли в лице охотников и от всего того, что с ними связано.

Имея под рукой не просто лояльного, а по гроб жизни мне обязанного главу клана, я получал не только надежные тылы, доступ к неизвестным в Архаде технологиям и неограниченный кредит доверия, но и весьма-весьма полезные связи.

Клан Песка – это же готовая сеть шпионов, начиная с торговых и заканчивая военной разведкой. Это огромные ресурсы, причем как финансовые, так и человеческие. Наконец, устранение проблем с кланом сулило немало перспектив в деле налаживания связей и нормализации отношений между кланом Песка и ночными гильдиями Архада. Я при этом (причем и в облике Рани, и в облике Таора Саррато) автоматически превращался в посредника, ценность которого для обеих сторон будет невозможно переоценить. И которому обе стороны будут бесконечно обязаны. Так что, как ни посмотри, но в Сиулье я старался исключительно ради себя. И лишь совсем чуть-чуть ради Ло.

– Надо же, – задумчиво обронил Шэд, когда эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. – А ты действительно изменился. Всего полгода назад ты бы не сумел разыграть такую сложную партию.

– Сам виноват. Полгода назад я таким не был.

Шэд озадаченно промолчал, но потом вздохнул и исчез, оставив меня наедине с Пакостью и невеселыми размышлениями.

Но в каком-то роде мой упрек собирателю был небезосновательным. Стоило признать, что сам я ни за что не придумал и не организовал бы с налету такую многоходовку. Мне банально не хватило бы предусмотрительности, информации, умения убеждать, анализировать, постоянно заглядывать на полшага вперед, держать в уме миллион самых разных деталей и разбираться в тонкостях межличностных отношений…

Однако всем этим в совершенстве владел великий магистр Ной, матрицу которого я в последнее время частенько использовал. Именно его аналитический ум, незаменимый опыт интриг и разносторонние знания позволили так быстро сплести на редкость сложную сеть из полуправды и недомолвок. Ведь на самом деле чуточку лжи в целом море правды не так-то просто обнаружить. Особенно если ложь будет такой невероятной, как, скажем, пришествие в Сиул пустынного демона.

Сиульцы, как я уже говорил, невероятно суеверны. А человеческие суеверия тем и хороши, что с их помощью на удивление просто манипулировать людьми. Насчет тех, кто поумнее, я тоже подстраховался. Молчанием Ло заручился еще в Гоаре. Хвосты за собой все убрал, следы подчистил. Хотя, конечно, только сейчас, когда все практически закончилось, я смог в полной мере оценить то, что сам же и создал, и слегка прифигел от мысли, насколько же в действительности оказалось просто играть роль закулисного кукловода.

Так. А это что еще за телодвижения? Кажется, кто-то все-таки решил высказать Ло претензии в лицо?

Я отложил недоеденный молг и поднялся, заметив вокруг подруги нездоровую суету, в которой почти сразу зазвучали негодующие крики и зазвенело железо.

Кому там жить надоело?

А, нет. Ничего. Просто какой-то придурок решил метнуть в девчонку нож, но хасаи вовремя его заметили и отбили. Тогда как люди господина Нанку тут же положили идиота лицом в пол и сейчас как раз внушали, что швыряться острыми предметами в присутствии старейшин – высшая форма неуважения.

Ого. Похоже, я знаю, кто этот неуравновешенный тип, распластавшийся на полу, как бабочка в коллекции энтомолога. Не с ним ли недавно перемигивался горячо нелюбимый мною господин Теччи? А вот и он сам. Вспомни про дерьмо…

Что? Что ты сейчас сказал?!

Заметив, что к вышеозначенному господину проявил недвусмысленный интерес начальник стражи, что повлекло за собой нешуточное возмущение Теччи, я неодобрительно покачал головой.

– Шлюха! – гаркнул на весь зал Теччи, для верности еще и указав на Ло грязным пальцем. – Кто сказал, что ей можно верить?! Что она смогла доказать?! Как вообще можно было слушать шлюху в рабском браслете, которая больше года работала подстилкой в доме чужака?!

Ай-ай-ай, господин Теччи. Как некрасиво вы обращаетесь с дамой! Да еще в таком людном месте. Обвиняете ее бог знает в чем. Вы что, свечку над нами держали? Или в окошко регулярно подсматривали?

Между прочим, после того, как ваш дом стал непригодным для проживания, вы были просто вынуждены перебраться в резиденцию клана и просить у лучшего друга прибежища. Вчера, если помните, я вас даже навестил и принес в качестве утешения уже початую бутылку вина, которую вы, находясь в состоянии стойкого бешенства, тут же благополучно и вылакали. Само собой, я тоже пригубил пару капель, заблаговременно выпросив у Пакости противоядие. Ну а на вас добавленные в пойло травки должны были оказать довольно выраженное воздействие, превратив на время из сдержанного, надменного, славящегося своим хладнокровием джентльмена во взрывоопасного и напрочь лишенного тормозов безумца.

Я, кстати, был удивлен, что вы так долго сдерживались после того, как ваше имя было упомянуто на этом собрании. Вероятно, для нужного эффекта возмущению надо было накопиться. И вот теперь, когда вы полностью утратили над собой контроль, любой желающий мог своими глазами убедиться, какая же вы в действительности сволочь.

Весь зал затаил дыхание, когда Ло повернула голову в сторону крикуна и с достоинством сказала:

– Человек, который выкупил меня из тюрьмы, оказался гораздо честнее и благороднее многих. Он спас мне жизнь, сохранил мою честь и к тому же подарил свободу. Тебя же я знаю только как убийцу, насильника и вора. Таким, как ты, не место в клане. Хотя, конечно, это решать не мне.

– Я убью тебя, тварь! – прорычал окончательно слетевший с катушек Теччи и, стремительно усугубляя свое и без того незавидное положение, рванулся из рук подбежавшей стражи.

Господин Нанку сделал недвусмысленный знак, однако Ло меня удивила.

– Пусть получит то, чего желает. Отпустите его и дайте мне меч. Суд официально еще не закончен, поэтому я, Ло Су Янг, вызываю его на буд-до. Здесь. Сейчас. И пусть стихии будут мне свидетелями.

У меня чуть челюсть не отвалилась, когда стража послушно расступилась, а Теччи, раздраженно дернув плечом, вырвал из рук ближайшего воина оружие.

Это что еще такое?! Ло, ты сдурела?! Я тебя разве для того сюда привел, чтобы ты стремилась помереть от рук какого-то членистоногого?! Все, что от него требовалось, это скомпрометировать себя по максимуму, дабы ни у кого даже сомнений не осталось, что все, что ты про него рассказала, правда и по этому уроду плаха плачет. А ты вместо этого лезешь на рожон?!

Тан, мать твою! А ты, спрашивается, куда смотришь?! Я тебя для чего вообще нанял?!

– Идиоты… – чуть не схватился за голову я, когда хасаи вдруг почтительно опустился на колено и протянул Ло свой меч рукоятью вперед.

Та его с царственным видом приняла, а потом в центре зала случилось нечто, на что я без ругани даже смотреть не мог. Придурки… боже мой… вокруг меня одни придурки! Этот, который озабоченный… и вторая, чересчур уверенная в своих силах, хотя у нее со вчерашней ночи во рту даже маковой росинки не было! Да и сноровку за время вынужденного простоя она наверняка потеряла!

Эм. Или не потеряла?

Я только крякнул, когда после непродолжительного звона мечей образованный сражающимися вихрь распался и оттуда без единого звука вывалился бледный как поганка Теччи, прижимающий к левой стороне груди окровавленную ладонь. Закачавшись на одеревеневших ногах, ублюдок широко раскрытыми глазами уставился на спокойно стоящую напротив него Ло. Что-то прохрипел. Забулькал. Но вскоре его пальцы обессиленно разжались, меч из второй руки выпал, обиженно зазвенев по каменным плитам. После чего Теччи неуверенно отступил на пару шагов. Запрокинул голову. И медленно-медленно завалился на бок, до последнего не сводя с Ло изумленно-неверящего взгляда.

Ло тем временем неуловимо быстрым движением отряхнула меч от чужой крови и протянула хозяину. А затем с достоинством отвернулась и негромко бросила:

– Суд окончен.

После этого не только я, а весь зал взглянул на нее совсем другими глазами. А я запоздало подумал, что снова недооценил девчонку и, регулярно напоминая ей, что я больше не ее хозяин, сам умудрился забыть, что она давно не служанка. Ее растили как дочь правителя. Она с детства была приучена к оружию. И то послушание, которое она мне оказывала, вовсе не было главной чертой ее характера.

Надо же…

К сожалению, при всех своих талантах я далеко не такой ловкий интриган, как магистр Ной, поэтому при всей своей изворотливости умудрился упустить из виду много важных деталей. Даже Тан сообразил подыграть и первым из присутствующих преклонил колено, как если бы перед ним стояла не чудом избежавшая казни беглянка, а самая что ни на есть законная госпожа.

Напрасно я не подумал, чем именно Ло занималась в гостях у мастера Чжи, пока я сутками напролет изучал магическую науку. Не готовила же с утра до ночи? И не посиживала в кресле с интересной книжкой?

Судьба Теччи меня, разумеется, не волновала. Но все же было что-то справедливо-сакральное в том, что обожающий бить женщин урод пал именно здесь и именно так, от женской руки. Более того, при виде его тела, вокруг которого уже расплывалась кровавая лужа, в моей душе воцарился необъяснимый покой. А матрица Мэй, которая все же сослужила мне хорошую службу, окончательно ушла в тень, всецело удовлетворенная таким исходом.

Мне после этого следовало бы успокоиться и вернуться в камеру, чтобы наутро предстать перед старейшинами в самом плачевном виде. Но я добросовестно проторчал в пространственном кармане до тех пор, пока народ не угомонился и не начал потихоньку расходиться. Более того, был готов даже к тому, что Ло все-таки решат отправить в подземелье и продержать под замком до выяснения обстоятельств.

Но нет. Мгновенная расправа над известным в клане убийцей даже самым рьяным противникам Ло заткнула на время рты. В ее сторону больше не прилетело ни одного возмущенного вопля. А когда пришло время, она спокойно двинулась к выходу в окружении не только хасаи, которым еще какое-то время придется играть роль охраны, но и на пару с одним из старейшин, который продолжал о чем-то настойчиво ее расспрашивать.

Когда же они оказались у выхода, готовясь покинуть зал вместе, шутница-судьба совершила еще один неожиданный финт и подбросила клану большущий сюрприз – внутрь с неожиданно громким криком ворвался невесть откуда взявшийся аист. Здоровенный, с огромным клювом, он совершил над головами людей широкий круг, а затем с какого-то перепугу решил приземлиться не абы где, а прямо на спинку позолоченного трона.

Похоже, кто-то забыл закрыть окно на верхнем этаже, и льющийся из него свет привлек птицу, как мотылька порой привлекает свет зажженных свечей. При этом особой суеты она не проявляла, хотя на изумленно обернувшихся людей посмотрела очень недоверчиво. Похоже, она и сама не поняла, какого черта ее сюда занесло. Но потом все-таки встрепенулась, неловко поерзала. После чего неуклюже взлетела и с новым криком покинула зал, оставив нас всех таращиться вслед этому странному чуду.

Не будь мы в Сиуле и не случись здесь недавно так много важных событий, я бы, наверное, не придал этому особого значения.

Однако тут было одно железобетонное и очень важное для суеверных сиульцев «но»: оперение у аиста оказалось редчайшего белого окраса, который почти не встречался в природе. А еще этот аист один в один походил на птицу, изображение которой вот уже не одно столетие украшало личный герб правителей клана Песка.

– Вот, наверное, и все, – с грустью сказала Ло, одарив меня на прощание целомудренным поцелуем в щечку. – Как ни тяжело это говорить, но больше мы с тобой скорее всего не увидимся.

Я только улыбнулся.

– Мир тесен, подруга. Кто знает? Может, однажды ты возьмешь и приедешь в Гоар с официальным визитом?

Угу. Надо же тебе будет налаживать связи с заморскими коллегами? Нет, не сейчас. Полагаю, еще не один год пройдет, прежде чем старейшины придут к единому мнению, признают тебя невиновной в смерти прежнего главы клана и решат, что ты достойна занять его место. Тебе, естественно, все это время будет не до меня. Надо будет клан реорганизовывать, восстанавливать доверие подчиненных, заново наполнять порядком поистрепавшуюся казну, убирать косяки за уродом-братцем. Ты, разумеется, начнешь делать это уже сейчас, тем самым заново зарабатывая авторитет в клане. И однажды это окупится. Я уверен. Ну а там, глядишь, и правда увидимся, если я к тому времени не надумаю покинуть Архад.

– Сколько ты еще здесь пробудешь? – не поддержала моего шутливого тона девчонка.

– Скорее всего недолго. Как только мастер Ю даст добро, мне придется вернуться в Архад.

– Жаль.

– И мне жаль, – эхом откликнулся я, гадая, надолго ли затянется прощание.

– Таор? – вдруг заколебалась Ло и пытливо заглянула мне в глаза. – Я хочу спросить: то, что Чен… ну что он… а это точно был демон?

Я неопределенно повел плечом.

Сейчас, когда все успокоилось, среди сиульцев, разумеется, появились и сомневающиеся, и проверяющие, и откровенно неверующие, а зал для собраний наверняка просветили всеми существующими в природе видами магии, чтобы понять, что же там в действительности произошло. В итоге самые трезвомыслящие наверняка пришли к выводу, что Чен все-таки был изоморфом. Однако для широкой общественности скорее всего будет озвучена версия с демоном.

Единственное, в чем маги могли засомневаться, это в том, что Чен вряд ли смог бы принять облик сестры, оставив ее при этом в живых. С другой стороны, вряд ли в клане найдутся люди, владеющие всей полнотой информации об изоморфах. Ну а если все-таки найдутся… что ж, версия с демоном ничем не хуже. Тем более что почти весь клан видел его своими глазами.

Ло по этому поводу тоже наверняка допросили, однако девочкой она была неглупой. Озвучивать свои сомнения было не в ее интересах. Да и отец, готовя из дочери преемницу, успел многому ее обучить. Поэтому насчет Ло я не волновался. А по поводу амулетов правды оставил достаточно подробные указания в бумаге, которую она должна была уничтожить еще в камере. До того, разумеется, как за ней придут.

Судя по тому, что Ло вернула себе свободу, она все сделала как надо, и у старейшин не возникло к ней серьезных претензий. Лишить ее права на месть никто из них не смог бы. Искать помощи на стороне в ее ситуации они тоже были не в силах запретить. То, что эта помощь пришла со стороны бывшего хозяина, выглядело, конечно, странно, но Ло и этому факту могла дать правдивое объяснение. Что же касается меня… то я мог и не сказать, кого именно нанял для сбора доказательств против Чена. Своих денег у нее не было. Связи в Сиуле она растеряла. Поэтому единственным, кто мог ей помочь восстановить доброе имя, действительно был я…

И я во всеуслышание это подтвердил, когда пришла моя очередь отвечать на вопросы, благо ответы у меня были готовы заранее.

Самое же важное заключалось в том, что во время недавних событий лесс Таор Саррато добросовестно просидел в глухом, тщательно охраняемом подземелье. В магически опечатанной камере, откуда его… голодного и злого… уже следующим утром, да еще в присутствии многочисленных свидетелей, торжественно извлекли. При этом магические оковы, защита, решетки – все это наверняка было тщательнейшим образом проверено, чтобы исключить даже призрачную возможность связи между чужеземным магом и случившимися недавно странностями. Однако поскольку я по возвращении все там восстановил и подчистил, то ни одного шанса связать меня с «демоном» у сильуцев попросту не осталось.

Риск, конечно, был. Ло и без того находилась в одном шаге от разгадки. Но однажды она поклялась мне в верности, а сиульцы очень трепетно относились к подобным вещам. Второй страховкой служил подписанный ею магический контракт. От всех случайностей он, конечно, не убережет, и при должной изворотливости его можно обойти. Но я надеялся, что даже если Ло сумеет это сделать, то ни она, ни ее клан больше не доставят мне хлопот. И мне не придется сюда возвращаться, чтобы прекратить объявленную ею охоту на «демона» самым быстрым и действенным способом.

– Ясно, – внезапно севшим голосом сказала Ло, когда встретила мой спокойный взгляд, в котором не было ни намека на угрозу. – Демон так демон. Наверное, будет лучше, если мы не будем об этом распространяться.

– Наверное, – согласился я, рассеянно изучая дверь за ее спиной. – Хочешь еще о чем-нибудь спросить?

Она покачала головой.

– Я уважаю чужие тайны, поэтому не стану выяснять, что за друзей ты с собой привел и какое отношение они имеют к ночным гильдиям Архада. И сделаю все, чтобы не дать возможности задавать эти вопросы другим. Как бы ни повернулось дело, для меня ты навсегда останешься Таором, надежным и верным другом, которому я обязана всем. А насчет демонов спросила не потому, что у меня появился повод в тебе усомниться. Просто… раз сюда сумел пробраться один из них, то однажды может появиться и другой. И я хотела бы знать, как обезопасить своих людей от обмана.

Обезопасить от таких, как я, ты хотела сказать?

Я пытливо взглянул на девушку, но страхом от нее по-прежнему не пахло. Меня она нисколечко не боялась, но, будучи истинной дочерью своего отца, всей душой переживала за потрепанный клан и не хотела однажды обнаружить, что в нем находятся чужаки под личиной.

– У магов из клана Ветра есть специальные приборы, – после небольшой паузы ответил я. – С их помощью они находят и уничтожают мертвые души. Для поисков «демона» эти приборы тоже подходят. Попроси господина Наирэ продать тебе пару штук.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула она. – Я уже получила от него письмо с предложением о сотрудничестве. Он готов предоставить нам несколько десятков своих специалистов, поскольку наших Чен почти всех разогнал, а для остальных выставил такие условия, что многие просто отказались на него работать. Условия же господина Наирэ очень выгодны клану. Цены совсем мизерные. Да и работа будет строго по магическому контракту. Это очень хороший знак – похоже, клан Ветра больше не держит на нас зла за ошибки Чена.

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Глава клана Ветра прислал письмо на твое имя?

– Да, – тонко улыбнулась Ло. – Я уже передала его в совет клана и почти уверена, что старейшины согласятся.

Очень хорошо. Значит, господин Наирэ уже сейчас воспринимает тебя серьезно.

– Как насчет клана Ночи?

– От господина Танкэ я тоже получила послание, – с гораздо более явной улыбкой сообщила девушка. – Он официально поздравил меня с возвращением в клан и поблагодарил за важные сведения.

Еще лучше. Значит, и клан Ночи можно считать союзником. Не сомневаюсь, что господин Танкэ быстро наведет порядок у себя в семье и вразумит младшего сына. Ну а с его супругой, вполне возможно, вскоре произойдет несчастный случай. После чего в клане наступят мир и покой, которые в последний год ее стараниями несколько пошатнулись.

Вообще, несмотря на ряд шероховатостей, я считал, что очень даже неплохо поработал и достиг во время визита в Сиул почти всех целей, которые запланировал. Из важного осталось только закончить обучение у мастера Чжи; выяснить, наконец, что за тату у него спрятаны под кожей; понять, каким образом можно управлять некко; разобраться с той черной фигней, которую местные маги умели вкладывать в тюремные (считай, рабские) браслеты. Научиться защищаться от ментального воздействия – учитель как-то пообещал, что покажет. Ну и еще так, по мелочи. Думаю, за месяц-другой как раз уложусь и вот тогда покину Сиул абсолютно довольным.

Правда, еще вчера я надеялся, что наше знакомство с Ло закончится несколько по-другому. Более, так сказать, тепло. Однако отношение к чужакам в клане все еще было настороженным, поэтому из тюрьмы меня, конечно, выпустили. Даже предоставили временное жилье на территории резиденции. Но за те несколько дней, что я провел здесь в качестве гостя, с Ло мы по-настоящему увиделись только один раз. Сегодня. Когда она пришла поблагодарить меня за помощь и заодно попрощаться.

– Легкой тебе дороги, Таор Саррато, – прошептала Ло, отступая к двери и глядя на меня с затаенной грустью. – Мой бывший господин… друг… быть может, не совсем человек, но мужчина, который оставил после себя так много приятных воспоминаний. Я всегда буду помнить о тебе, Таор. Помнить и благодарить.

– И ты будь счастлива, Ло, – кивнул я, провожая ее глазами, но, как ни странно, не испытывая ни досады, ни сожаления. – Ты очень сильная девушка. И я уверен, что рядом с тобой обязательно появится такой же сильный мужчина, который будет любить тебя и беречь до конца своих дней. Прощай.

Ло молча поклонилась и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я какое-то время смотрел на место, где она стояла, удивляясь про себя, насколько же сильно за последнее время изменилось мое отношение к женщинам. Но потом встряхнулся, кликнул притаившихся на изнанке улишшей и, привычно оттопырив карман для Пакости, прямо так, налегке, покинул резиденцию клана.

За мной, как ни странно, никто не увязался. И никто не попытался перейти мне дорогу. Но для прогулки по городу я все равно выбрал довольно извилистую дорогу. И лишь убедившись, что соглядатаев действительно нет, завернул в один тихий квартальчик в восточной части пятого круга.

К моему искреннему огорчению, в интересующем меня постоялом дворе больше не проживало ни одного знакомого лица. Я не нашел там ни мастера Тана, ни его коллег. Их комнаты оказались пусты. Кровати были перестелены, а полы намыты до блеска. Зато всего за половину серебрушки мальчишка-уборщик по секрету шепнул, что чужаки расплатились с хозяином и благополучно съехали еще два дня назад.

Что ж, все верно. В услугах хасаи я больше не нуждался. Они тоже сделали все, для чего их нанимали, поэтому их дальнейшего присутствия в Сиулье не требовалось. Они, правда, вряд ли думали, что вместо обычного заказа поучаствуют в небольшом перевороте, но, на мой взгляд, так даже лучше. Хотя не исключено, что по поводу пустынного демона у мастера Лоорга возникнут определенные подозрения.

Ничего. Кто бы меня потом по этой теме ни допрашивал, я даже под заклинанием правды скажу, где именно находился лесс Таор Саррато во время эпичной схватки с «демоном». Ни один каратель не прикопается. И ни один комар носу не подточит, даже если для этого ему придется полететь обратно в Сиул и лично спросить об этом у будущей главы клана Песка.

По поводу того, как господа киллеры выбрались из резиденции, тоже могу кое-что прояснить. Поскольку заряда в рашшерах должно было хватить только до утра, то заранее предупрежденные об этом хасаи еще до рассвета покинули свой пост, позволив внутренней страже занять почетное место телохранителей Ло. Явились в условленное место. Нашли меня. Честно сдали оружие. После чего, обнявшись за плечи и старательно изображая подвыпивших гуляк, спокойно вышли через главные ворота, на ходу обсуждая, где бы им еще добавить.

Поскольку в ту ночь народу через эти ворота туда-сюда протопало видимо-невидимо, а на героев вечера тем более никто бы косо не взглянул, то господа убийцы без помех скрылись в лабиринте узких улочек, а на следующее утро по-быстрому свинтили на родину, чтобы, так сказать, не дразнить гусей.

По поводу рашшеров я тоже не переживал – учитель специально сделал приборы так, чтобы к рассвету они из ценных артефактов превратились в перегоревшие жестянки. Поэтому если мастер Тан надумал привезти их в Гоар, должен его разочаровать: гильдийный маг по этому поводу ничего толкового не скажет.

Что же касается засранцев, чьи жизни я решил без причины не отнимать, то поутру их обнаружили сонными и слегка неадекватными, да еще в довольно компрометирующей обстановке. А рядом – целую вереницу пустых бутылок и немаленькую емкость из-под скверного первача, настоянного, как скажет потом штатный целитель, на вытяжке из одной не самой популярной в Сиуле степной травки.

У этой травки, кстати, есть побочный эффект – стойкая амнезия на недавние события. Поэтому все попытки начальника стражи понять, почему его бравые бойцы, так хорошо проявившие себя на собрании, нажрались как свиньи и напрочь забыли, что вытворяли накануне, были обречены на провал.

Нет, казнить их за изгаженный сортир и подмоченную репутацию никто, разумеется, не станет. На тот момент ребята уже не числились в смене и имели полное право расслабиться. Однако господин Нанку все равно передумает представлять этих бедолаг к награждению. Да и потом еще долго будет относиться к ним настороженно.

Впрочем, грандиозной карьеры этих парней все равно не ждало, поэтому за их судьбы я не переживал. Ну а поскольку временная немилость начальства была достойной платой за их спасенные жизни, искренне считал, что они ничего не потеряли.

Когда я в приподнятом настроении миновал знакомую калитку и приблизился к дому мастера Чжи, меня посетило странное чувство неправильности происходящего. Защита на заборе была полностью восстановлена, в саду тоже все с виду было в порядке, однако мне отчего-то стало не по себе. А когда я увидел, что на месте площадки для занятий образовался невесть откуда взявшийся котлован, уже наполовину заполнившийся водой, у меня что-то екнуло внутри.

Полный дурных предчувствий, я скинул камзол и, наскоро просканировав дом, кинулся внутрь, только сейчас сообразив, что же именно меня насторожило: на втором этаже больше не было активных заклинаний! Ни защитных, ни атакующих… ничего! Даже артефакта ни одного не осталось.

– Мастер Чжи! – обеспокоенно крикнул я, опрометью взлетев на второй этаж и мельком оглядев его сумеречным взором. Не найдя нигде знакомого силуэта, я на всякий случай обошел все комнаты, однако и в них не было видно ни тел, ни крови, ни следов борьбы. Во всех помещениях царил идеальный порядок, словно учитель просто вышел погулять и забыл при этом запереть дверь.

И все же дурное предчувствие не отпускало, поэтому я бегом спустился на первый этаж. На всякий случай распахнул окно и, еще раз оглядев наполняющийся водой бассейн, посмотрел на него с изнанки.

Ничего.

Ни живых, ни мертвых.

Особняк и его окрестности будто вымерли. Да еще и резко потеряли в магической активности. Я не поленился и даже сходил проверить дополнительные постройки в надежде, что хотя бы там найду объяснение происходящему. Однако в моей сараюшке ничего за эти дни не изменилось, только сундук кто-то заботливо перетащил внутрь. Но при этом ни золота, ни серебра не тронул.

Что же касается второго сарая, где я активно практиковался в создании порталов, то иллюзии на нем больше не было. Да и магический фон пришел в норму, поэтому скрывать его от посторонних уже не требовалось.

Когда же я увидел приоткрытую дверь, за которой виднелось абсолютно пустое пространство, недавняя тревога сменилась нехорошими подозрениями – похоже, мастер Чжи здесь больше не проживал. Причем, судя по тому, как быстро и аккуратно с территории особняка были изъяты артефакты и заклинания, учитель покинул это место без спешки. И мне было вдвойне неприятно сознавать, что меня он об этом не предупредил.

Находясь в расстроенных чувствах, я вернулся в дом, зашел на кухню, где больше не было ни свежих продуктов, ни заботливо нарезанного хлеба на тарелке, и плюхнулся на первый попавшийся стул, испытывая смесь досады, сожаления и непонимания. Ведь, по-моему, такого недоверия я не заслужил. И хотя бы предупредить о своем отъезде учитель мог бы.

А затем мой взгляд упал на лежащий на подоконнике запечатанный сургучом пухлый конверт.

Медленно поднявшись и дойдя до окна, я со смешанным чувством прочитал на нем свое имя и с тяжелым сердцем надорвал бумажный уголок.

Первое, что я увидел, когда выудил на свет божий стопку белоснежных листов, это официальное свидетельство об окончании стажировки и высший балл за учебу в качестве бонуса, который меня совсем не порадовал. Чуть ниже стояла витиеватая подпись, в которой легко угадывались инициалы мастера Ю Чжи, а также его личная печать, удостоверяющая, что я действительно закончил обучение на «отлично».

Дальше шла подробная характеристика на лесса Таора Саррато, которую следовало приложить при подаче документов в магистрат. Подробный список самих документов. Подтверждение факта, что я проводил обучение менее опытных коллег (видимо, имелся в виду клан Ветра, который я недавно облапошил, и клан Ночи, который я еще и обокрал), которое можно было засчитать как преподавательскую деятельность. А самым последним обнаружилось написанное мелким убористым почерком письмо на ирале, при виде которого я отложил в сторону остальные бумаги и снова опустился на стул.

Обеспокоенная моим состоянием Пакость выбралась из кармана и, взобравшись на плечо, вопросительно пискнула. Оставшиеся на изнанке улишши тоже тревожно заметались по участку, тщетно пытаясь отыскать следы присутствия чужаков. Но в этом больше не было необходимости – теперь я совершенно точно знал, что учитель ушел. Единственное, чего я не понимал, это почему он ушел именно так.

«Не расстраивайся, мой юный ученик, – с тяжелым сердцем прочитал я, развернув письмо. – Прожив на свете столько лет, я уже давно усвоил одну простую истину: если хочешь жить в одиночестве, то первый же незваный гость, переступивший порог твоего дома, должен заставить тебя его покинуть. А я и так засиделся в Сиулье. Пора уже расправить крылья и отправиться в очередное путешествие, ведь только новизна заставляет нас двигаться дальше. Тогда как долгое пребывание в стазисе неминуемо означает смерть.

Не переживай, что мы расстаемся так рано и ты не получил ответов на все свои вопросы. Самое главное, чему ты научился, – основам. Тогда как остальное ты вполне способен постичь и сам. В этом, как мне кажется, и заключается роль наставника – указать верное направление. И поскольку ты оказался на редкость способным учеником, то моего участия в твоей жизни больше не требуется. У тебя пытливый ум, редкая способность находить нестандартные решения и очень хорошо подобранные матрицы, которые помогут тебе преодолеть любые трудности и не сойти с выбранного пути.

Быть может, указанная мною дорога окажется для тебя не самой подходящей.

Быть может, ты сумеешь найти собственный путь, и это будет лучшей наградой для меня как для учителя.

Я не оставляю тебе ни книг, ни других подсказок по той причине, что все самое важное, что можно было сказать, я тебе уже поведал. Ничего лучшего в моих книгах ты не найдешь. А что касается артефактов, то я их уничтожил, потому что в дороге они будут только мешать, ну а ты теперь без труда воссоздашь любой из них.

Иллюзия на доме будет активна еще несколько недель, поэтому, если ты не закончил дела в Сиулье, можешь этим воспользоваться. Защита периметра продержится чуть дольше, но по прошествии трех месяцев истощится и она. Учитывай это, если захочешь остаться надолго.

Некко из подвала я тоже убрал. Теперь в них нет особой необходимости. Управляющий браслет я в числе немногих вещей отсюда унес. Но полагаю, о принципе его действия ты уже догадался. Сочетание высоких звуков, как правило, провоцирует чувство страха и агрессивность у мертвых душ, что при должном умении можно применить с пользой. Низкие же частоты их успокаивают. Помни об этом, если надумаешь поискать новые перемычки.

Еще, кажется, я обещал научить тебя защищаться от магии разума. Но тут как раз нет особых секретов. Умение мага напрямую обращаться к ментальной энергии само по себе подразумевает, каким образом ее можно блокировать. Специальных устройств для этого не требуется. Достаточно знать, что речное русло не всегда неизменно. Вмешательство человека легко может сделать его уже или шире, поставить плотину или даже повернуть реку вспять. У тебя уже неплохо получается с этим управляться. Поэтому на прощание я хочу пожелать тебе удачи, ученик. Будь мудрым, мальчик-нурр. Заботься о тех, кого любишь. Не предавай тех, кто тебе доверился. И никогда не сожалей о прошлом, потому что нет смысла оглядываться на то, что уже закончилось, когда впереди тебя ждет так много новых побед».

Когда я дочитал последние строчки, неприятный осадок в моей душе растаял, а вместо досады и сожаления возникло чувство искренней благодарности к человеку, который так много для меня сделал.

Впрочем, нет. Сожаление еще немного присутствовало, поскольку я предпочел бы увидеться с мастером Ю Чжи лично. Но с другой стороны, я тоже не сторонник долгих прощаний. Да и понимание того, что мастер сохранил для меня возможность саморазвития, тоже приятно грело душу. Благодаря этому у меня появился стимул расти дальше, искать и придумывать новые технологии в надежде постичь то, о чем он не договорил. И в глобальном смысле это было намного лучше, чем если бы учитель положил готовое знание мне на блюдо, а у меня не хватило бы мудрости по достоинству это оценить.

Задумавшись над словами старого мага, я даже не сразу обратил внимание на раздавшийся с улицы шум. Но когда он повторился, я с удивлением обнаружил, что слышу снаружи не что иное как крик аиста.

Хм. Это что же, редкие птицы свили в Сиулье гнездо, и поэтому я уже во второй раз подряд на них натыкаюсь?

Выйдя на крыльцо, я приложил ладонь к глазам и, прищурившись, всмотрелся в идеально чистое небо, где в бесконечно далекой вышине кружила над домом крохотная белая точка.

Ну точно. Это или вторая птица с таким редким окрасом, или тот же самый аист, который намедни всполошил клан Песка.

Как думаете, бывают такие совпадения?

Вот и я не поверил. Поэтому на всякий случай… так, просто в голову пришло… попросил Ули отправить странной птице зов. А когда через пару тин малыш прислал на удивление четкий образ, сдобренный добродушной усмешкой, у меня сперва челюсть отвалилась чуть ли не до земли. А потом я понял все и приглушенно рассмеялся.

Ай да учитель… ай да старик! Все-таки не удержался и решил поучаствовать в моем маленьком спектакле, хотя я его об этом не просил. Собственно, до сегодняшнего дня я даже не подозревал, что у него тоже есть звериная… а точнее, птичья… форма. Но Ули только что подтвердил – кружащий над нами аист действительно был изоморфом. И только после того, как до меня дошла эта нехитрая истина, величественная птица развернулась и, расправив крылья, неспешно полетела на юг. Куда-то вглубь Сиульской империи, где, смею надеяться, учитель вновь обретет покой, который я бесцеремонно потревожил.

– Собирайтесь, малышня, – все еще смеясь, сказал я, когда аист пропал вдали, а на душе наконец-то стало светло и радостно. – Кажется, нам пора возвращаться в Архад.

– Мяф? – вопросительно посмотрела на меня выбравшаяся на улицу Пакость и сделала лапками характерное гребущее движение.

– Нет уж, – улыбнулся я, наклоняясь и подбирая ее с земли. – Никаких больше плавучих гробов в моей жизни. Мы отправляемся домой через портал. И это, пожалуй, самая лучшая новость за сегодня!

Два месяца спустя

– Поздравляю вас, лесс Саррато, – процедил сквозь зубы господин Ренеал Аррано, когда аттестационная комиссия закончила совещаться и предоставила ему слово. – С этого дня вы является полноценным магистром гильдии магов Архада. Кроме того, по итогам сегодняшнего экзамена, а также ввиду полученного нами ходатайства от мастера Ю Чжи и чрезвычайно лестной оценки покойного магистра Ноя, практически единогласным решением комиссии вам присвоена высшая категория мастерства.

Я вежливо оскалился.

– Благодарю, лесс Аррано, что вы так высоко оценили мои скромные познания в магии.

О да. Вежливость – наше все. Но особенно приятно, когда после твоих вежливых слов недоброжелатели готовы удавиться от злости.

Да-да, лесс Ренеал. Я прекрасно понимаю, что означает ваше «ПОЧТИ». Судя по всему, только вы проголосовали против присвоения мне высшей категории, которая открывала прямую дорогу к руководящим постам.

При этом стоило признать, что в целом комиссия отнеслась ко мне неплохо. Народу в ней было на удивление много. Под предлогом того, что основные экзамены уже прошли, а мой случай был признан исключением из правил и рассматривался отдельно собранной группой магистров, Ренеал пригласил сюда такое количество специалистов, что я даже начал собой гордиться.

Тем не менее экзамен я все-таки сдал. И практическую его часть, на которую ушло больше двух с половиной ринов. И теоретическую, которая длилась в два раза дольше. Но если поначалу члены аттестационной комиссии были настроены скептически, то после демонстрации моих практических навыков большинство кардинально изменило свое мнение. А на теоретической части мы и вовсе несколько раз отклонялись от темы, потому что именитым господам неожиданно захотелось углубиться в научные дебри.

С одним таким товарищем я даже поспорил по поводу одного из положений традиционной теории магии. Товарищ, к слову, оказался начитанным, определенно разбирающимся в вопросе и при этом был очень-очень вежливым. Более того, когда спустя почти рин я сумел доказать ему свою точку зрения, не соизволивший представиться господин сперва глубоко задумался, а потом вынужденно признал, что его видение ситуации было неполным.

Что это за мужик, я, правда, не разглядел: во избежание несчастных случаев та часть зала, где находились экзаменаторы, была закрыта защитным экраном. Для теоретической части его обычно снимали, однако на этот раз что-то пошло не так, поэтому я до самого последнего момента не знал, кто именно со мной препирался.

– Поздравляю, молодой человек, – с легкой улыбкой подошел лесс Шоттол, когда защитный экран все-таки сняли, а аттестационная комиссия начала потихоньку расходиться. – Не знаю, как вам удалось уговорить мастера Чжи, но это было верное решение, поскольку уровень ваших знаний действительно впечатляет.

У лесса Ренеала при этом снова скривилось лицо, и он поспешил отойти, дабы больше не слышать ни слова из того, что обо мне могли сказать хорошего. Однако по дороге едва не столкнулся с каким-то представительным господином и почтительно поклонился, тем самым вызвав у меня прилив искреннего любопытства.

Кто это? Перед кем надменный маг так демонстративно гнет спину?

Ну-ка, ну-ка, повернись…

Черт!

При виде холеного лица, статной фигуры и внимательного взгляда, который выцепил меня из толпы и недвусмысленно велел задержаться, память магистра Ноя встрепенулась и безошибочно идентифицировала приближающегося человека. Перед моим мысленным взором пронеслась целая вереница образов и связанных с ними эмоций, после чего меня словно током пробило.

Мля-а. Так вот чей это было голос! И вот кто на протяжении целого рина пытался душу из меня вынуть! Что ж, теперь я понимаю, почему при его приближении затихли все разговоры, а в нашу с ним увлекательную дискуссию на экзамене не посмел влезть даже нетерпеливый господин Ренеал.

Илиор Данти!

Маг высшей категории, стихийник, огневик и один из сильнейших магов королевства. А по совместительству глава исполнительного совета (считай, полновластный руководитель) Ковена магов. И вероятно, тот самый человек, чье веское мнение сыграло главенствующую роль в решении аттестационной комиссии, которая, несмотря на протест господина Ренеала, с легкостью дала мне пропуск в высшее руководство гильдии.

Сообразив, кого именно недавно пытался ткнуть мордой в грязь, я мысленно присвистнул. А как только глава Ковена приблизился, я по примеру Аррано и Шоттола отвесил ему уважительный поклон.

– Мое почтение, лесс Данти. Прошу прощения, если позволил себе в процессе обсуждения некоторую бестактность.

– Не стоит. Это был весьма увлекательный диалог, от которого я получил неподдельное удовольствие, – небрежно отмахнулся маг, словно не замечая, с каким вниманием к его словам прислушиваются присутствующие. – Вы очень способный маг, лесс Саррато. Причем ваши практические навыки так же поразительны, как и уровень теоретической подготовки. Вы умеете нестандартно мыслить. Не боитесь озвучивать собственное мнение. Способны быстро перестраиваться и прямо на ходу решать на удивление сложные задачи. С такими талантами работа в гильдии, как мне кажется, вам не нужна. Это не ваш уровень. И с учетом всего вышеизложенного я хочу вам кое-что предложить.

– Что именно? – насторожился я, прямо-таки нутром чувствуя, что зреет какая-то подстава.

Господин Данти сделал многозначительную паузу, во время которой ощутимо напряглись и все остальные. А потом улыбнулся.

– Как вы относитесь к тому, чтобы занять должность официального наблюдателя от Ковена?

Эмблема гильдии магов имеет форму круга, в который вписано четыре полуокружности – две вертикальные и две горизонтальные (здесь и далее прим. автора).

Крупное королевство на севере материка.

Страны, граничащие с королевством Архад на западе и северо-западе.

Приставка «низший».

Пагода – культовое сооружение реликварного, погребального или мемориального назначения в странах Восточной и Юго-Восточной Азии. Представляет собой версию индийских ступ, сформировавшуюся под влиянием добуддийской национальной традиции многоэтажных сооружений (башен, сторожевых вышек, павильонов).

Речь идет о книге «Волшебник изумрудного города».