Уже хорош с мечом и в рукопашке?
Делаешь успехи в управлении паровыми машинами или големами?
Чувствуешь ток энергии и научился швыряться огненными шарами?
Готов к хитрым политическим комбинациям, клановым интригам и ежедневным победам? Над своими противниками и… над самим собой.
Добро пожаловать в княжескую гимназию, одаренный!
— Здрастье, Зинаида Ивановна! Знали бы вы, как мы по вам соскучились! Наверняка вам нужно помочь перенести пару тяжелых мешков?
— И вам здоровьечка, ребята, — женщина тепло улыбнулась и протянула мне тарелки с рисовой кашей. — Только не нужно больше помогать. Указом директора все гимназисты переведены на максимально питательный рацион.
— Да мы не из-за еды, — я посмотрел на свою… четвёрку. — Да ведь, парни?
Ребята согласно зашумели, а Зинаида Ивановна смущенно зарделась.
— Ну… только если пару мешков?
— С удовольствием, Зинаида Ивановна! Славе как раз нужны физ нагрузки! А Фил подсобит.
— Х-хорошо…
— Легко!
— Вот и ладушки, — кивнул я.
На послеобеденное время у меня были планы, и парней нужно было пристроить к делу. Двое готовы, остался только Мирон.
Но его я сплавлю к нашему физику — пусть подумают, что можно сделать с протезом, подаренным Дионисием Викторовичем.
Была у меня задумка переделать его под Олега, но у отца Мирона рука была отрезана по локоть, поэтому без консультации Тараса Иванович было не обойтись…
Я уже собирался идти вслед за своими ребятами к нам за столик, на ходу обдумывая планы, как Зинаида Ивановна перегнулась через прилавок и ловко ухватила меня за плечо.
— Миша, — шепнула она, — спасибо за девочек!
— Любой на моем месте сделал бы тоже самое, — я пожал плечами, силясь понять, что нашло на нашего повара.
— Не все, — Зинаида Ивановна покачала головой и наконец-то отпустила мой мундир. — Ой не все… Просто… Они-то ни в чем не виноваты. Они же девочки ещё…
Я внимательно посмотрел на задумавшуюся о чем-то о своем женщину и, не дождавшись продолжения, поспешил к своим.
Необычное поведение повара и витающая вокруг неё тревожность частично передалась и мне, и я усилием воли постарался переключиться на другие задачи.
Для начала нужно разобраться со своими проблемами.
Тут и стела, и ранги, и новая учебная программа! Молчу уж про обязательную консультацию с Ольгой Ивановной и подаренную князем перчатку.
А ещё злобно поглядывающие в мою сторону Громов с Пылаевым и, неожиданно, братья Кроу. А ведь мне ещё нужно отправить зрителям подарки…
В общем, на такую мелочь, как волнение кухарки, абсолютно нет времени.
Вот только, мелочь ли? Я прислушался к себе и невесело вздохнул.
Чутьё Воина ясно дало понять, что на поведение Зинаиды Ивановны совершенно точно стоит обратить внимание.
Ещё раз вздохнув, я пообещал себе, что непременно узнаю, в чём дело.
Вот только чуть позже.
Плюхнувшись на своё место, я взялся за ложку и принялся за завтрак, параллельно с этим собирая мысли в кучу.
Поскольку вчера, прибыв в гимназию, мы мгновенно попали в оборот к Агапычу.
Вот уж кому точно было плевать дворянин ты или нет.
Каждая из пятёрок получила свой фронт работ, а нам с Мироном, помимо перетаскивания коек в комнаты, досталась ещё и почетная транспортировка щитов в арсенал.
А потом некий аналог ПХД, во время которого мы драили полы, протирали стены, хлопали постельное белье. В общем, ожесточенно сражались с пылью и грязью.
Потом был повторный осмотр целителями, какие-то мензурки, увидев которые Фил присвистнул от удивления, поздний ужин и отбой.
Эту ночь я спал без задних ног.
Даже Рив — и та не приснилась. Казалось, только сомкнул веки, как уже пора вставать.
Организм сам проснулся в шесть утра, но на пробежку и зарядку я не пошел.
Вместо этого наскоро сполоснулся в душе — какой же это кайф, иметь постоянный доступ к горячей воде! — и сел за планирование.
Я успел исписать три листа, прежде, чем в коридоре послышались неторопливые шаги Агапыча.
План был прост — отсидеть уроки и собеседование с Ольгой, расспросить Светозара Ивановича про подаренную князем перчатку, сходить в библиотеку и повысить ранг у стелы.
Причем, именно в таком порядке.
Дико хотело бежать к стеле сломя голову и посмотреть, что же изменилось у меня в характеристиках, но мне не хватало теории. Сейчас нужно быть аккуратным, как никогда.
Развивать дальше ауру? Или повысить Силу рода до второго колена? А может углубиться в антимагию?
В общем, мне нужна консультация знающего Одаренного.
Было бы круто пообщаться с Ольгой, но после её прошлой консультации у меня остались неприятные впечатления, поэтому её я сразу же отмел.
Как, кстати, поведет себя Толстой на нашей встрече? Он наверняка получил ранг за вчерашний бой…
Трансформировал он ауру или нет?
Я настолько увлекся планированием и размышлениями, что совершенно забыл, где нахожусь.
Да и наш ночной бой, как мне казалось, сблизил наш класс, поэтому я и позволил себе расслабиться.
Наверно поэтому Чутьё Воина и не отреагировало на прилетевший мне в щеку мокрый кусок хлеба.
— Не спи, чухонец!
Я смахнул прилипший «снаряд» на стол и с удивлением посмотрел на столик Громова.
Дмитро делал вид, что пьёт чай, а сам внимательно наблюдал за моей реакцией.
Ги’Дэрека с Уваровым неодобрительно смотрели на Пылаева, а Пожарский так и полыхал легко читаемыми эмоциями: стыд и злость.
Один только Аден нагло ухмылялся, глядя на меня.
Вот честно, не знаю сколько мозгов должно быть у человека, чтобы такое исполнить!
Мало того, что он, по сути, откупился вместе с Дмитро от Практики, так ещё и полез меня задирать…
Нет, совершенно точно — люди не ценят человеческого отношения и принимают вежливость за слабость!
— Ты, Аден, видимо, приемный.
— Чего? — опешил рыжий гимназист. — В смысле?
— Поскольку настоящий дворянин, — я невозмутимо покосился на одноклассника и взял стакан с чаем. — В жизни бы не позволил себе такой глупости.
— Да ты!
— Ну или ты реально тупой, — с нажимом произнес я, не давая рыжему достойно ответить. — На дуэль напрашиваешься? Да без проблем. Выбирай место и время.
— Сегодня вечером на тяжелых рапирах! — довольно усмехнулся Пылаев, добившись своего.
— Хорошо, — я хладнокровно кивнул. — Присылай своих секундантов. Но помни, за чухонца в этот раз я выбью тебе зубы. А за то, что разбрасываешься хлебом — сломаю челюсть.
— Думаешь недельку пожил на заставе, десятиранговым Воином стал? — скривился Аден.
— То, что я думаю тебя не касается, — отрезал я.
— Получил дворянство, осмелел, чухонец? Да ты как был никем, так им и останешься!
— Вот ты, и вправду, дурачок, — я удивленно покачал головой. — Ты же только что от меня дуэль принял. Как равный от равного…
— Я… — Пылаев осекся, мучительно соображая, где же он допустил ошибку. — Всё решится на поединке!
Что ж, неплохая попытка закончить словесную баталию на пафосе… Но оставлять за ним последнее слово я не собирался.
— И не забудь пригласить Игната Ивановича. Нарушать правила гимназии я не собираюсь.
— Трус, — Аден презрительно выпятил нижнюю губу. — Ссыкло!
— Собака лает, ветер носит, — отозвался я. — Ну а если продолжишь в том же духе, я тебе безо всяких дуэлей лицо сломаю.
— Да ты! — Пылаев вскочил с места и принялся прожигать меня взглядом.
— Видимо, — я не спеша вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола, — твоя челюсть соскучилась по моим кулакам.
Громов презрительно усмехнулся и поднялся на ноги, вставая рядом с Пылаевым.
Да ладно… Они что реально решили устроить раздел сфер влияния прямо сейчас? Когда в памяти одноклассников ещё свежа ночная битва?
Да почти каждый из находящихся в столовой ребят чувствовал дыханье смерти и дикое отчаяние после выстрела осветительной ракеты!
Каждый из нас помнил жар солнца, чертов песок и мерзкий скрип идущей в атаку Волны!
В ушах до сих пор стоял звон клинков и щелчки арбалетных выстрелов, сухой треск магии и специфический свист летящей шрапнели.
Молчу уж про запах масла и нефти и вкус осточертевших зелий!
Не-ет… Пылаев с Громовым не могли найти худшего момента для того, чтобы показать кто в классе главный!
За моей спиной послышался синхронный скрип отодвигаемых стульев.
Забавно, но первым вскочил сначала Славик, затем Мирон и только потом с небольшим запозданием Фил.
А следом за ними начали отодвигаться другие стулья. Несколько ударов сердца, и в мою поддержку поднялся почти весь наш класс.
Валерон Воронцов.
Наш алхимик, который как заведенный варил зелья, благодаря которым мы не падали от усталости через двадцать-тридцать минут.
Это только в фильмах воины могут рубиться без остановки день и ночь! В реальности же все зависит от твоей Выносливости, навыков, внутренних резервов и артефактов.
И уж кто-кто, а Валерон в полной степени хлебнул войны. Я знаю, о чем говорю, потому как сам видел его, вливающего зелья в рот раненных солдат.
Фёдор Безухов.
Силач и кулачный боец. Именно он был вместе со мной и Мироном на острие атаки. Он не просто видел смерть глаза в глаза, он несколько долгих минут находился в севшем УГе!
А это всё равно, что очнувшись, обнаружить, что ты закопан заживо в гробу…
Павел Меньшов.
Мы с ним особо не пересекались до ночной битвы, но я точно знаю, что его меткая стрельба не раз спасала меня от коварной атаки во фланг.
И как только всё уладится, я обязательно подарю ему мою малышку — Малую снайперскую винтовку оператора УГа!
Александр Горчаков.
Тихий, выдержанный, в чём-то даже долго соображающий.
Но во вчерашней схватке он поначалу нерешительно подсказывал, а потом и вовсе, с молчаливого согласия Жижека, командовал солдатами левой стены.
И его отрывистую командирскую речь я слышал даже на приличном расстоянии от стен! На мой взгляд, той ночью Александр реализовал свой тактический гений по полной.
Иван Толстой.
Ваня был на правой от ворот стене и, в отличии от Горчакова, с ходу влился в бой.
Он и стрелял, и командовал солдатами, словно перед ним была его личная дружина!
И, как я узнал позже, именно он послал одного из солдат к Роме с сообщением проверить управу гильдейских.
Игорь Прокудин-Горский стал для солдат настоящим спасением.
Его навык каменной кожи спас не одного и даже не двух солдат. Игорь бросался наперерез прорывавшимся конструктам, закрывая собой защитников заставы.
Правда под конец боя он потерял сознание от сильнейшего недомогания, а его тело походило на один сплошной синяк.
Не очень умный поступок с точки зрения дворянина — рисковать собой, защищая обычных солдат.
Но верный поступок с точки зрения Воина и человека Чести.
Пётр Волконский.
От него, честно говоря, толку было мало. Его пылающие кулаки могли сослужить хорошую службу в ближнем бою, но кто бы пустил его в бой без УГа?
Но тем не менее Пётр взял в руки винтовку и выцеливал самые неприятные для нас цели, а именно Огненных и Кислотных пауков.
И именно благодаря его стрельбе и стрельбе наших ребят, баллоны с топливом взрывались, и конструкты не смогли залить нас огнем и кислотой.
Дмитрий Уваров.
Оратор, стратег
Невероятно, но на следующее утро Дмитрий получил от зрителей подарков даже чуть больше чем я!
А всё дело в том, что он безостановочно поддерживал солдат и одноклассников, попутно высмеивая демонов Пустыни.
Мне некогда было слушать, как он балагурил, но язык у оратора Уварова оказался подвешен получше, чем у многих!
Василий Пожарский.
Участник пятёрки Громова и… наш целитель.
Поначалу Василий пытался управлять двумя големами, но как только пошли первые раны и потери, бросил это дело и с головой окунулся в свою привычную стезю.
Ей богу, если бы не этот парень, который не жалел на простых вояк свою родовую способность, то наши безвозвратные потери были бы выше раз в пять!
Я и до этого уважал Пожарского, но после ночной битвы и подавно.
Не знаю, что для него было сложнее — смотреть как умирают солдаты со смертельными ранами или пойти против Дмитро с Аденом…
Про троицу северян я вообще молчу. Братья Кроу отстранились от своей пятёрки, и даже сидели сегодня не с Толстым и Безуховым.
И единственный, кто остался сидеть был Антуан Ги’Дэрека.
Этот гимназист, несмотря на свой страх сгореть заживо, не слазил со стены.
Его винтовка била метко, а его Ледяной щит спасал от частых осколков и пуль не только своего владельца, но и расположившихся рядом солдат.
— Ребят, ну вы даёте! — усмехнулся Антуан, небрежно намазывая масло на хлеб. — Вы ещё подеритесь тут. Аден хочет кому-то что-то доказать — пусть занимается организацией дуэли. Официальные дуэли всем полезны.
Он легкомысленно взмахнул ножом для масла и внимательно осмотрел получившийся бутерброд.
— Давайте лучше на классный час пойдем. Демид Иванович наверняка уже нас ждёт. Заодно и узнаем почему нас отправили на Практику в такой спешке.
Всё-таки, Ги’Дэрека молодец.
Разрядил обстановку парой фраз. Истинный дипломат!
Причем, я его отлично понимаю. С одной стороны, Громов его сюзерен, с другой — после прошлой ночи и мы стали не просто одноклассниками, но… братьями по оружию.
Хах! Была бы здесь Алексия, обязательно бы добавила — и сёстрами!
Кстати, надо бы узнать, как у них дела и, может быть, даже встретиться…
Ну а пока… Нужно помочь Антуану разрядить обстановку, а то Аден уже и так пылает, как помидор, а от Громова идут сильные эманации расстройства и непонимания.
— Отличный план, — кивнул я, отхлёбывая чай. — Заодно и про изменения в расписании узнаем.
Гимназисты тут же зашумели, с облегчением рассасываясь в стороны — никому не хотелось дурацких разборок со своими же товарищами — и мы не спеша потянулись на выход.
А так как наш путь лежал через первый зал, то мы волей-неволей проходили мимо старшеклассников.
— Эй, Михаил! — донеслось с дальнего стола, когда мы уже почти приблизились к выходу.
— Да, Влад? — я замедлил шаг и посмотрел на вставшего Крошина.
— Спасибо.
Хах, ну Крошин, ну молодец. Вроде и поддержал, и выделил меня среди остальных. Интересно, это его благодарность за найденный клад?
— Обращайся! — усмехнулся я и, махнув рукой, вышел из обеденного зала.
Пока шли в наш кабинет, я с интересом прислушивался к эмоциям парней.
Кто-то думал о девчонках, кто-то беспокоился о новом расписании, кто-то даже сожалел, что практика закончилась так быстро…
Но основной эмоцией был страх.
Если раньше эти парни постоянно находились под защитой, то сейчас… они впервые в жизни почувствовали себя беззащитными.
Пожалуй, единственный, кто хотел ещё раз оказаться там, был только Толстой.
— Ну здравствуйте, мои дорогие!
Судя по тому, как дернулся нам навстречу Демид Иванович, он не на шутку обрадовался, увидев нас.
Но приличия есть приличия, поэтому мы чинно расселись по своим местам и уставились на классного, ожидая, что он нам скажет.
— Первым делом хочу заверить вас, что Волна, под которую вы попали, это чей-то злой умысел, и я даю вам слово, что мы найдем их и заставим держать ответ.
Сказано это было с такой уверенностью, что я сразу же поверил — наш классный действительно найдет и накажет Гонди.
Значит нужно успеть найти его раньше Демида Ивановича!
— Далее, с этого дня мы делаем упор на вашу боевую подготовку. В какую бы ситуацию не попал гимназист, он обязан, слышите, обязан выжить. И мы вас научим как это сделать.
И снова уверенность, насквозь пропитавшая слова классного.
Я сидел за партой и испытывал острое чувство когнитивного диссонанса.
В моем мире учитель — это, конечно, благородный человек, посвятивший себя детям и всякое такое.
Но если вникнуть глубже в вопрос, то понимаешь, что он точно такой же человек. Только обязанностей больше, ну и власть какая-то есть.
А так — бедные люди, впахивающие не только на работе, но ещё и дома.
В общем, в моем мире учителей если и уважали, то только по привычке, ну и чтобы оценки нормальные были. Настоящего уважения были достойны далеко не все.
У них не было настоящей силы — ну подумаешь, двойка будет, все равно за четверть на тройку натянут!
А некоторые ребята даже в открытую их посылали. И только попробуй подними на ученика руку!
Мы, конечно, совсем уж не наглели, но относились к школьным учителям с некой толикой пренебрежения — ну серьёзно, чему может научить человек, получающий двадцать-тридцать тысяч в месяц?
Здесь же ситуация была другая.
Любой из наших учителей мог с легкостью раскидать с десяток конструктов. И эта сила — она исходила от них, превращаясь в уверенность и невольное уважение.
Хах, в очередной раз убеждаюсь, люди уважают только сильных…
— Ну и последнее. — Демид Иванович посмотрел каждому в глаза, задержав напоследок взгляд на мне. — Многие из вас получили свои первые настоящие боевые ранги. И сейчас мы с вами разберем возможные индивидуальные комбинации для каждого из вас.
Классный сунул руку за пазуху и вытащил небольшую книжицу в черной обложке.
— Знаете, что это такое?
— Малый свод навыков! — ахнул Фил. — А правда, что с ним можно выбрать не случайный навык, а любой, какой хочешь?!
— Ну не любой, — усмехнулся Демид Иванович, — но в целом вы, Филипп, правы. И прямо сейчас мы и займемся выбором идеальной комбинации, которую незамедлительно подтвердим у стелы. А после…
Он со значением посмотрел на меня и едва заметно вздохнул, словно решаясь на что-то.
— Я расскажу, что за перчатку князь пожаловал Михаилу.
Последние слова Демида Игнатовича заставили меня обратиться в слух.
Если ещё минуту назад я больше думал о Громове с Пылаевым, то сейчас эти мысли отошли на второй план.
Слишком уж непонятное было описание подаренного артефакта:
Что значит «по умолчанию» и «после присяги»? Что имеется ввиду под безвозвратной потерей ранга? Что такое «Скрыто»?
И самое главное, я достал из пространственного кармана черную с серебром перчатку и внимательно её осмотрел, почему она на левую руку?
— Вижу, Михаил, — классный тут же впился взглядом в артефакт, — вы её ещё не надели. Что ж, мудрый поступок. Прежде чем надевать такие артефакты следует изучить их описание у стелы.
Ну, я мог обойтись и без стелы, а вот насчет изучения был полностью согласен.
— Демид Иванович, а что такое…
Я чуть было не задал вопрос про перчатку, но вовремя сообразил, что теоретически не могу знать её описания, поэтому тут же переобулся:
— … что такое идеальная комбинация?
— О! — классный оторвал взгляд от перчатки и мечтательно уставился на свою книженцию. — Это предмет споров многих исследователей и ученых! Представьте себе только идеальную сборку, которая позволит Воину быть не только сильнее других Воинов, но и с легкостью побеждать Магов!
— Так не бывает, — неуверенно возразил Пожарский. — Высокоранговый Маг сильнее Воина, это все знают.
— Даже у нас в классе есть представитель рода, который успешно противостоит Магам уже несколько сотен лет, — мягко улыбнулся Демид Иванович. — Не правда ли, Иван?
— Противостоит громко сказано, — пробурчал Толстой, — скажем так, на нас магия действует слабее.
— Если бы Толстые не были бы дворянской семьёй с многолетними традициями Чести и Благородства, то их клан мог бы составить достойную конкуренцию гильдии убийц.
— Мы бы их порвали, — поправил классного Иван и тут же смутился, — извините.
— Я вашу мысль понял, — пожал плечами Демид Иванович, — но помните, что в бою или среди солдат всем плевать на гарду вашего меча, важен лишь сам клинок. В то время как в высшем обществе бóльшее внимание уделяется именно гарде.
Хах, ловко классный ткнул Ивана носом в его солдатскую речь. И я полностью с ним согласен.
Мечи и войны — это решение вопросов на самом примитивном уровне, а вот искусство дипломатии — это уровень повыше, и Толстому, как дворянину, следует следить за речью.
— Так вот, — Демид Иванович посчитал, что сказал Толстому достаточно, — вернемся к идеальной комбинации. Каждый из вас знает, что в каждой стезе мы можем взять десять рангов. И чем дальше мы продвигаемся по пути самосовершенствования или, если угодно, Возвышения, тем сложнее их получать.
Классный открыл книжицу и принялся задумчиво её листать.
— Также, мы с вами знаем о том, что некоторые навыки в разных Стезях почти полностью дублируются или имеет минимальные отличия. И их, конечно же, можно комбинировать. К примеру…
Он подошел к доске и взял в руки мел.
— Получив первые три ранга в каждой стезе, мы можем выбрать «Укрепление тела». Вот только если в основе лежит Воинская стезя. То упор будет сделан на Силу. Если Инженерная, то на Выносливость, ну а если Магическая, то на Концентрацию и Стойкость.
Демид Иванович нарисовал на доске три круга, края которых пересекались по центру.
— В итоге мы можем, м-м-м, сэкономить профильные ранги для трансформации текущих способностей, чтобы стать высококлассным узконаправленным спецом. Или… мы можем выбирать ранги так, чтобы стать многопрофильным среднячком.
— Как наш директор? — не утерпел Филипп.
— Я бы поостерегся называть нашего директора среднячком, — усмехнулся классный, — к тому же у него есть основная специализация. Можете не гадать, — от взгляда Демида Ивановича не скрылось, как задумались мои одноклассники. — Ваши вопросы про Якова Ивановича останутся без ответа.
— А остальные? — прогудел Мирон. — Ну, там Агапыч…
— Нет, — отрезал Демид Иванович, — у нас такое не приветствуется.
— А в чём вообще выгода среднячков? — поинтересовался Валерон Воронцов. — Они же не рыба, не мясо!
— Автономия, — кратко ответил классный. Эти ребята могут выживать везде и при любых обстоятельства. Если, конечно, — он продемонстрировал нам свою книжецу, — озаботятся правильной комбинацией навыков и умений.
Любой, кто хоть раз играл в онлайн игры знает, что сборка персонажей действительно решает.
Выгаданные проценты на ранних уровнях превращаются в серьезное подспорье на поздних этапах игры. А гайды и сборки игнорируют только нубы или хардкорщики.
Я не хардкорщик и не нуб, поэтому поднял руку и, дождавшись разрешающего кивка, спросил:
— Демид Иванович, поделитесь примерами, пожалуйста. Чтобы сложилось понимание в какую сторону двигаться.
— А это, Михаил, — классный внимательно посмотрел на меня. — Зависит от того, чего вы хотите от этой жизни.
Он строго посмотрел на наш класс и кивнул на лежащую на моей парте перчатку.
— К примеру, деснице князя нужна личная Сила и Лидерство. Запомните, парни, ни один высокоранговый одаренный не устоит перед слаженной армией. Поэтому многие роды и дворянские кланы растят Полководцев.
Он кивнул на задние парты.
— Александр Горчаков, Дмитрий Уваров, Павел Меньшов — яркие примеры будущих Воинов. Дмитрия и Павла явно готовят в военоначальники, а из Александра получится отличный командир. Именно поэтому вы и были распределены в пятёрки с самого начала учебного года.
— Кстати насчет пятёрок, — протянул Толстой. — Когда мы уже объединимся в нормальные отделения по дюжине бойцов?
— В вашем случае по десять, — невозмутимо поправил его классный. — На эту тему лучше пообщаться с Игнатом Ивановичем.
— Был бы ещё толк… — пробормотал себе под нос Толстой.
В классе тут же раздались смешки и задние парты зашептались, обсуждая нашего физрука. Точнее, его отсутствие во время Практики.
Ведь именно он был назначен нашим куратором, ни разу при этом не показавшись нам на глаза.
Мы с ребятами из моей пятёрки сначала думали, что он обосновался на другой заставе, поближе к дворянам, но оказалось, что его так никто и не видел.
У меня, правда, были смутные подозрения, что дело не так-то просто.
Хоть я его и не видел во время Волны, но Чутьё Воина подсказывало мне, что во время ночной схватки не обошлось без чьей-то поддержки…
Был ли это Игнат, я не знаю, но что-то тут явно нечисто.
К тому же, наш директор не создавал впечатление человека, который будет брать на работу всех подряд.
И, несмотря на первоначальное негативное впечатление, я не спешил перемывать косточки нашему физруку. Вдруг он специально поддерживал образ раздолбая и взяточника?
— Не суди, да не судим будешь, — негромко произнес наш классный и разговоры как ножом отрезали. — Наш Игнат Иванович очень интересный человек.
Он усмехнулся себе под нос и непонятно добавил.
— Его вроде как и нет, но он есть.
— Скрытность? — прищурился Ги’Дэрека. — Неужели наш учитель Физической Активности Тамплиер?
— Тамплиеры — это миф! — тут же отреагировал Пожарский. — Это же сколько рангов нужно получить, чтобы скомбинировать боевые навыки и умения разведчиков!
Меня, признаться, тоже изрядно удивили неизвестно откуда всплывшие Тамплиеры. Но, немного подумав, я списал их появление на форточников.
К тому же, я то и дело встречал какие-то культурные аспекты, которые явно были привнесены из моего времени.
— Вовсе не миф! — тем временем в классе развернулся нешуточный спор. — Аура без-страшия, Укрепление тела и ещё боевых три навыка — вот тебе и Тамплиер!
— А как же скрыт? Минимум трехранговый должен быть! И на кой ему нужна аура?
— А мне отец говорил, что Скрыт можно объединить с Инженерным навыком доспехов! И при наличии комбинезона-Хамелеона тебя даже Серебряные не заметят!
— Достаточно.
Классному снова хватило одного-единственного слова, чтобы в аудитории воцарилась тишина.
— Есть разные сборки и комбинации, и ваше дело что выбирать у стелы, но настоятельно рекомендую меня выслушать.
Он обвел наш класс внимательным взглядом и раскрыл свою книжечку.
— Записываем комбинации стези Воин. Цифра один — Защитник…
Демид Иванович диктовал громко и четко, но без повторов. Думаю, если бы не его Аура Обучения я бы точно пропустил парочку комбинаций, но обошлось.
К концу урока я исписал шесть страниц своего блокнота!
И самое главное, пока я записывал различные комбинации — Защитник, Берсеркер, Механик, Силач, Паладин. Наказующий, Разведчик, Пограничник и так далее — у меня в голове сформировался смутный образ моего выбора.
Мне точно необходимо Укрепление тела и Путь воина. Про память рода и Ауру лидерства и вовсе молчу — это мои сильнейшие стороны. Мои, если угодно, козыри. Ну и антимагия.
Черт с ней с болью! Вытерплю как-нибудь. Зато всякие наёмники, типа Герды не смогут брать меня под контроль!
И если с Укреплением тела мне поможет старая-добрая качалка, а с Путем воина — допы у директора и ночные встречами с Рив, то Память рода нужно прокачивать в первую очередь.
Как минимум до третьего колена!
Это будет третий ранг навыка и вряд ли его можно будет увеличивать и дальше… Или всё-таки получится?
В мою копилку добавился очередной вопрос, и я тут же записал его в блокнотик, чтобы не забыть.
— Вопросы? — поинтересовался классный, бросая взгляд на часы.
Лично у меня от обилия всевозможных комбинаций пухла голова, и хотелось хоть ненадолго переключиться на другую тему.
Судя по всему мои одноклассники тоже переваривали услышанное, а значит…
Я кивнул сам себе и поднл руку.
— Да, Михаил?
— Демид Игнатович, в начале урока вы обещали рассказать про десницу, — я помахал черной перчаткой. — Думаю, всем будет интересно узнать, что это такое.
— Я хотел дождаться пока мы доберемся до стелы, — задумчиво протянул классный, — ну да ладно.
Он взял в руки мел и наскоро написал на доске описание артефакта:
— Вот примерное такое описание вы увидите, когда мы доберемся до стелы.
Классный критически посмотрел на ровные строчки мела и повернулся к нам.
— Итак, ребят, обратите внимание на название артефакта. Вас ничего не смущает?
Я уже только было открыл рот, но Ги’Дэрека меня опередил:
— Название артефакта с маленькой буквы!
— Верно, — довольно кивнул классный. — Эта перчатка не настоящая Десница. Это, можно сказать, отборочный этап.
От меня не укрылось, что Демид Иванович еле заметно поморщился.
— Обратите внимание на строчку «По умолчанию». Любой человек, надевший перчатку, даже если он неодаренный, получает временную прибавку к рангам. Вот только, я бы не рекомендовал ими пользоваться.
Классный покосился на артефакт и продолжил.
— Чем-то базовый эффект от десницы схож с Аурой Лидерства. Бонус к каждой Стезе, благодаря которому одаренный может использовать тот же самый УГ или свиток соответствующего ранга… Но умения за счёт этих рангов получать нельзя.
— То есть это просто повышение характеристик? — уточнил Фил. — Бонус к Силе, Выносливости, Воле и так далее?
— Именно, — кивнул классный. — Плюс формальное увеличение ранга. К примеру, в гвардию Громовых не принимают одаренных с рангом ниже пяти.
Дмитро тут же самодовольно надулся, а я лишь усмехнулся — помню эти ранги в Чертогах! Сплошной формализм, взятки и кумовство.
— А вот дальше, — классный показал на второй пункт, — уже интересней. После присяги князю, одаренный получает ещё плюс два ранга к каждой стезе.
— Е-ещё? — переспросил Славик, и я понимал его удивление.
Плюс три к каждой стезе из-за какой-то перчатки? Да это читерство какое-то!
— Именно, — подтвердил Демид Иванович. — Итого плюс три ранга к каждой стезе, а это, на секундочку готовая комбинация второго порядка!
— Но? — само собой вырвалось у меня.
— Куда ж без «но», — усмехнулся Демид Иванович. — Все это великолепие действует только пока перчатка надета.
— То есть это в буквальном смысле? — я представил себе каково это — постоянно ходить в перчатке. И в душе, и в бою, и на обеде…
— В буквальном, — подтвердил классный. — Своеобразная проверка.
— А безвозвратная потеря — это?
— Откат, — хладнокровно уточнил Демид Иванович. — До тех рангов, которые были до принятия присяги. Умения и навыки, выстроенные комбинации — все это исчезнет, оставив после себя ощущение пустоты.
Он невидящим взглядом посмотрел перед собой.
— И я не знаю ни одного человека, который бы выжил после… снятия перчатки.
Вот как… И это Демид Иванович ещё не в курсе про два скрытых пункта в описании перчатки!
— Вот значит как… — я с сомнением посмотрел на лежащий передо мной артефакт. — Вход рубль, выход десять?
— Что-то в этом роде, — согласился Демид Иванович.
— Слушайте! — на весь класс прогудел Мирон, перегнувшись через свою парту и заглянув мне через плечо. — А почему она левая-то? Раз десница?
— Таков порядок, — нисколько не удивившись, ответил Демид. — Правую перчатку дозволено носить только непосредственно Десницам.
— А они тоже всю жизнь должны её таскать?
— Конечно, — удивился классный. — Но им проще. Через какое-то время перчатка сливается с кожей, полностью исчезая и давая бонусы к физической защите и сопротивлению стихиям.
Да уж… Как говорят у меня в мире- от таких предложений не отказываются. Эта перчатка поможет мне стать сильнее в кратчайшие сроки, а заодно и откроет закрытые ранее двери…
Вот только какой ценой?
Я с сомнением посмотрел на артефакт, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны Сила и Власть, с другой — Свобода.
Года три назад я бы с удовольствием пошел служить такому интересному человеку как князь, но сейчас… Сейчас у меня свой Путь и я с него не сверну!
Даже не представляю, что должно случиться, чтобы я надел её.
— Что ж, ребят, — Демид Игнатович взглянул на часы и убрал Малый свод навыков за пазуху. — Будем закругляться, нам ещё к стеле идти. Я бы предпочел это сделать немедленно, но Ольга Ивановна убедила меня дождаться обеда. Она хочет вам…
Что она нам хочет мы так и не узнали.
Сначала за дверью послышался какой-то шум, отзвуки разговора, ведущегося на повышенных тонах, а затем дверь резко распахнулась, и в аудиторию ввалились двое незнакомых мужчин.
Черные брюки, черные сюртуки, черные жилетки, шляпы и плащи.
Если бы я встретил ту парочку где-нибудь на улице, то принял бы их за ковбоев.
Подбитые серебром сапоги, широкие пояса с кобурой, широкополые шляпы. Эдакие шерифы-стиляги.
Почему стиляги?
Да потому что каждая деталь гардероба этих ковбоев была украшена серебряной росписью. Даже кобура и та была покрыта вышитыми серебром узорами.
— А я вам говорю, что вы не имеете права! — вслед за ковбоями в класс влетела Ольга Ивановна. — Вы мешаете учебному процессу!
— Где он, — мрачно сказал левый ковбой, пристально разглядывая каждого из нас.
Именно сказал, а не спросил.
Причем голос его оказался настолько неприятным, что я тут же переименовал их из ковбоев в гангстеров.
— И вообще, — недовольно добавил второй, — скажите спасибо, что забираем только одного.
— Что здесь происходит? — Демид Иванович окинул ворвавшихся в класс гангстеров своим фирменным взглядом и те… смутились!
— Вот, — второй гангстер протянул нашему классному какой-то свиток. — Распоряжение главы Ордена Серебряных.
Первый в это время шагнул было вперёд, но Демид Иванович тут же отреагировал:
— Замер, где стоишь.
В аудитории мгновенно похолодело и гангстер, скрипнув зубами, бросил на нашего классного злобный взгляд, но всё же шагнул назад.
Демид Иванович изучал свиток, казалось, целую вечность, и ни гангстеры, ни Ольга не пытались его поторопить.
Я же думал, что делать дальше — доставать из Пространственного кармана винтовку и превращать «гангстеров», в лучших традициях Чикагских банд, в решето или уходить через окно?
В том, что они пришли или за мной. Или за Ваней сомнений не было.
Это понимал я, это понимал набычившийся Толстой, это понимал Демид Иванович.
Иллюзий касательно мирного решения данной ситуации я не испытывал, поэтому всерьез выбирал между пальбой и бегством.
Причем, неважно за кем они пришли. Толстой после ночного схватки мой боевой товарищ, и я буду защищать его как своего!
— Так, — классный наконец-то оторвался от свитка и медленно произнес. — Значит, вы пришли за Михаилом Ивановым?
— Не тяни время, училка, — процедил второй.
— Дуэль? — небрежно бросил Демид Иванович.
— Нельзя, — тут же вмешался первый, — мы на службе. Гарлух, веди себя нормально!
— Они тянут время, — набычился тот, которого назвали Гарлух. — Нам ещё к девкам ехать.
К девкам? Неужели в женскую гимназию? К Айне и Алексии?
— И почему в Серебряные берут такое быдло, — Демид Иванович с презрением посмотрел на Гарлуха. — Напоминаю вам, что вы находитесь в княжеской гимназии и…
— Да плевать! — прорычал Гралух, явно теряя терпение, — в распоряжении ясно указано, что мы имеем право забрать любого Одаренного с признаками Одержимости! Даже дворянина! А уж вольника и подавно!
— Только в том случае, — поправил его классный, — если он не является слугой князя.
Демид Иванович с намеком посмотрел на меня и я неохотно потянулся за перчаткой.
— Кто из вас Михаил? — рявкнул Гарлух, так и фонтанируя ненавистью.
— А вы с какой целью интересуетесь? — не удержался я, поднимаясь со своего места.
— Иди сюда, — в руках Гарлуха появились серебряные наручники. — Быстро.
— Любопытное предложение, — усмехнулся я, чувствуя молчаливую поддержку своего рода, класса и даже учителей. — Но вынужден вам отказать.
— Смелый, — зло усмехнулся Серебряный, шагая ко мне, — но глупый.
— Смелый, — вздохнул я. — А насчет последнего — видно будет.
И надел перчатку.
— И что? — усмехнулся Серебряный, хватая меня за рукав мундира, — думаешь, надел какую-то перчатку и всё, в домике?
Фраза про домик отозвалась приступом ностальгии, но пока было не до этого. Ещё чуть-чуть, и Гарлух переступит черту. И придется использовать силу.
У меня же ссориться с могущественными организациями в планах не было. Для начала хватит одних гильдейских.
— Это десница, — пришел мне на помощь Демид Иванович. — Или вы хотите забрать ближника князя?
— Гарлух, отпусти его, — тут же отреагировал первый. — Гарлух…
— Да какая разница? — проворчал серебряный отпуская мой рукав. — Все равно с нами поедет.
— Только по приглашению, — прищурился классный. — Или мне процитировать уложение нашего княжества?
— Нет нужды, — скривился первый Серебряный, чьего имени мы так и не услышали. — Мы знаем законы!
Он уставился на меня тяжелым взглядом и чуть ли не с выражением проговорил:
— Михаил Иванов, Глава ордена Серебряных, магистр Ванко, в лице старшего дознавателя Аллония, — он коротко кивнул, давая понять, что он и есть старший дознаватель, — приглашает вас на беседу.
— Дружескую? — невесело пошутил я, пытаясь таким образом потянуть время.
— Как пойдет, — одними губами улыбнулся Аллоний, а замерший около меня Гарлух недобро усмехнулся. — К форточникам у нас… особый подход.
— Чаем-то хоть напоите? — я нес какую-то чушь, параллельно считывая эмоции присутствующих в классе разумных.
— И не только, — мрачно пообещал Аллоний.
Пацанов в расчет не брал — хоть в правой части класса и ощущался дикий микс из неприкрытого злорадства и чуть ли не животного страха.
Моей целью были взрослые.
От Гарлуха несло какой-то озлобленностью, усталостью и недовольством. От Аллония — чувством превосходства и лёгкой скукой.
Демид Иванович так и фонтанировал тревогой и беспокойством, ну а от Ольги шло ярко выраженное недовольство — будто что-то пошло не так, как она хотела.
Будто… будто она хотела, чтобы Серебряные забрали Толстого!
Ей Богу, у неё совершенно точно какие-то счёты к семье Ивана!
И стоило мне подумать про Толстого, как в голову тут же пришло решение, навеянное официальным вызовом его пятёрки. Я вежливо улыбнулся и произнес:
— Тогда жду от вас официальное приглашение, заверенное печатью магистра Ванко.
Аллоний скрипнул зубами, а Демид Иванович с облегчением выдохнул.
— Гарлух, идём, — бросил Серебряный и, развернувшись на каблуках, направился к выходу.
Его помощник бросил на меня многообещающий взгляд и потопал за страшим дознавателем.
— Я вас провожу, — магиня шагнула было следом за Серебряными, наш классный, видимо, тоже что-то почувствовал.
— Ольга Ивановна… — голосом Демида Ивановича можно было заморозить полПустыни. — А вас я попрошу остаться.
— У меня свои дела, — Ольга бросила на классного убийственный взгляд, но Демид Иванович и не подумал смутиться.
— Я настаиваю.
Магиня с сожалением посмотрела вслед покинувшим класс Серебряным и повернулась к классному.
— Я вас внимательно слушаю, Демид Иванович.
— Уважаемые… — на этих словах Демид Иванович едва заметно скривился, — представители Ордена Серебряных должны были прибыть после обеда.
— Увы, — с плохо скрываемым сарказмом ответил магиня, — они мне не докладывают.
— Учебный процесс невместно прерывать даже князю. Вы знаете это не хуже меня.
— Что могла сделать слабая женщина против этих страшных громил? — с притворным сожалением вздохнула магиня.
— Как минимум не показывать им путь к аудитории, — парировал классный, не спуская с Ольги пронзительного взгляда.
— Думаю, Демид Иванович, — Ольга вздёрнула носик, — не очень-то этично отчитывать меня на глазах наших учеников.
— Думаю, Ольга Ивановна, — жестко ответил классный, — не очень-то этично сводить личные счеты с… подростками.
— Да как вы смеете! — вспыхнула магиня и выбежала из аудитории.
Демид Иванович невидяще посмотрел ей вслед и тяжело вздохнул.
— Прошу прощения, судари, — он перевел взгляд на нас и отдернул свой сюртук. — Неудобно вышло.
Мы молча смотрели на него, до конца не понимая, что происходит, и классный, видимо поняв, что без объяснений не обойтись, в какой уже раз вздохнул.
— Орден демонологов, представителей которого вы только что видели, занимается поиском и… содержанием одаренных с проклятой аурой. Каждое образовательное учреждение обязано дважды в месяц посылать отчет по… подозрительным ученикам.
Он медленно прошелся по классу и остановился у окна.
— Серебряным дана почти безграничная власть. И это… оправдано. Если десница после снятия перчатки умирает от образовавшейся внутри пустоты, то одержимые живут с этой пустотой и постоянно её подпитывают.
Он уставился в окно то ли наблюдая за покидающими гимназию демонологами, то ли чтобы не смотреть на нас.
— Убийства, войны, катаклизмы. Одержимые очень опасны на поздних этапах. И в нашем классе их двое…
А вот здесь бы я поспорил!
— Сегодня вторник, и на следующем уроке мы должны были пройти Калибровку у стелы. И именно поэтому я целый урок талдычил вам про стратегию развития и комбинацию навыков.
Он оторвался от окна и посмотрел на нас мрачным взглядом.
— Они должны были приехать позже, но…
— Но что-то пошло не так, — задумчиво произнес я. — Демид Иванович, не заморачивайтесь. Вашей вины тут нет и быть не может. Мы же видим, что вы о нас заботитесь и очень это ценим.
— Даже против Серебряных пошли, — угрюмо добавил Толстой. — Смелый поступок, но…
— Глупый? — усмехнулся классный. — Возможно.
Он испытывающее посмотрел на нас и кивнул сам себе, принимая какое-то решение.
— Класс! Мы идем к стеле! И у меня настоятельная просьба — если у вас нет Индивидуального плана развития, то согласуйте со мной ваш выбор. Это поможет… уберечь от необдуманных действий и приблизится к идеальной сборке.
Ну к стеле, так стеле. Насколько я понял, он изначально и хотел отвести нас к ней как можно быстрее, но Ольга попросила подождать до обеда. Хм…
Надо присмотреться к ней повнимательней.
— Стройся в колонну по два и за мной, — приказал классный и поспешно направился к выходу из класса.
И, судя по тревожности, которую он изучал, проблема с серебряными далеко не решена.
— Демид Иванович! — я, наплевав на правила приличия, окликнул его уже почти у входа. — Эти демонологи… Они вернутся с новой бумагой?
— Именно, — скривился классный. — Вы, Михаил, лишь выгадали себе несколько часов.
— Даже если они нормальные? — прогудел Мирон, вставая ко мне в пару. — Ну в смысле не одержимые?
— Вы ещё слишком маленькие, чтобы понять, — Демид Иванович с сомнением посмотрел на гимназистов, строящихся в колонну по два. — Но некоторые организации слишком… м-м-м, фанатично следуют букве закона. И самое главное для них — не истина, а Инструкция и План.
Судя по эмоциональному отклику никто из класса не понял при чем здесь план. Я же понимающе кивнул.
Школьный учитель литературы постоянно рассказывал нам что-то интересное — про государство, про систему, про политику и её связь с наукой, культурой, искусством и историей.
Иногда он в шутку говорил нам не верить науке и истории, поскольку их пишут победители. И призывал искать ответы на свои вопросы в книгах.
Книги, по его словам, как и музыка с живописью, были зеркалом эпохи.
И именно они отражали настоящие настроения народов.
Его любимый пример был про плановую систему в одной из современных стран. Там от полиции требовали определенного числа раскрытых преступлений.
К примеру, десять за неделю.
Причем, из-за бюрократических несостыковок кража мороженки из магазина и убийство человека на бумаге отображалось одинаковой палочкой.
На бумаге все было гладко — преступления успешно расследовались, эффективность органов росла семимильными шагами, но по факту ситуация с каждым днем усугублялась.
Из головного управления каждый квартал присылали повышенные требования, и приходилось экономить время на сложных делах — попробуй, найди убийцу, к примеру, старушки-процентщицы! И заниматься, и даже самостоятельно фабриковать легкие дела — эдакие галочки-палочки.
А убийства вешались, к примеру, на бездомных.
В общем, теперь я прекрасно понимал, что произошло.
Дознавателям Ордена плевать Одержимый ты или нет — его задача выполнить план. А значит, сегодня в гости к магистру Ванко уеду или я, или Толстой.
Без вариантов.
И плевать им одержимые мы или нет. Главное — выполнить план.
И если Ваня там точно пропадет — он по характеру солдат и воин, который не видит обходных путей, то у меня есть шанс сразиться с Серебряными их же оружием — буквой закона.
А для этого… для этого мне необходимо изучить этот самый закон.
— Мирон, я быстро! — бросил я пыхтящему рядом кузнецу, и ускорил шаг.
— Куда прешь? — процедил Пылаев, когда я почти поравнялся с головой колонны. — Знай свое место.
— Утомил, рыжий! — бросил я в ответ и, не сдержавшись, добавил. — Дебила кусок.
Ну серьёзно, неужели он не понимает, что все его детские обидки по сравнению с интересом демонологов — это нестоящая внимания ерунда?
— Я меняю время! — вспыхнул Аден, попытавшись толкнуть меня плечом. — Перед обедом! В зале! Тяжелые рапиры!
Я молча кивнул и, выкинув Пылаева из головы, догнал нашего классного и задал вопрос, от которого, возможно, зависит моя жизнь.
— Демид Иванович, а у нас в библиотеке есть какой-нибудь свод правил Серебряных или что-то в этом роде?
— Думаешь потянуть время? — тут же смекнул классный. — Хорошая мысль, но секретариат и так делает всё возможное и невозможное.
— И всё же, — нахмурился я.
— Тебе нужен полный «Кодекс демонологов», — немного подумав ответил классный, — возможно Светозар Иванович сможет что-нибудь подсказать. О! Ещё «Три княжества» отличная книга. Там разбираются все организации, существующие на территории княжества.
— Спасибо, Демид Иванович, — кивнул я, вспоминая, что книгу «Три княжества» я так и не вернул в библиотеку.
— А ты это куда? — удивился классный, видя, что я замедляю ход. — Первым пойдешь.
Сзади недовольно заворчали Громов с Пылаевым, но мне было плевать.
Всё-таки наш классный — отличный мужик. Понимающий.
— Помощь с выбором нужна? — Демид Иванович и ухом не повел на возмущенный ропот дворян.
— Нет, — я покачал головой, любуясь показавшейся перед нами колоннадой. — У меня есть понимание куда двигаться.
— Ну… — классный с тревогой покосился на виднеющееся за деревьями здание главного корпуса. — Тогда удачи тебе.
И я, кивнув в ответ, поспешно направился к стеле. Подошел и уже привычно прижался к ней лбом.
Хах! Я наверное, зажрался, но мне казалось, что за отражение Волны дадут минимум два повышения ранга!
Я сморгнул накопившиеся уведомление, успев прочитать последнее:
Внимание! Вы отразили Пустынную Волну!
+ 10 % к сражению и выносливостью в Пустыне
Внимание! Воинский ранг повышен! Выберите пассивную способность:
Аура Лидерства II ранга (Скрыто, Скрыто) (Заблокировано)
*раскрыть описание*
Стальное тело IIIранга
*раскрыть описание*
Сила Рода (второе колено)
*раскрыть описание*
С аурой понятно, наверняка для нового уровня необходимо выполнить какие-нибудь скрытые условия.
Остается Стальное тело или Сила рода.
Может быть я и параною, но судя по рассказам Толстого, Серебряные — настоящие садисты, а значит Стальное тело может заметно облегчить мне жизнь…
С другой стороны — второе колено Силы Рода тоже необходимо брать!
В первом случае я получу тактическое преимущество, во втором — стратегическое…
И что делать?
Я нервно побарабанил по стеле, решая непростую задачку.
Вообще, если бы стела предложила мне какой-нибудь навык скрыта, я бы не задумываясь, согласился. Как-то не хочется демонстрировать всем свои ранги.
Хотя… классный же говорил, что после Калибровки все данные ложатся на стол директору, да и сам он, судя по нашему первому визиту к стеле, имеет доступ к нашим характеристикам.
А была-не была!
Я сфокусировал взгляд на Силе роде и мысленно подтвердил свой выбор.
Сначала ничего не происходило, кроме внезапно накатившей слабости, но затем в спину подул прохладный ветерок.
Причем, не знаю даже как объяснить, но это дуновение было не совсем обычным.
Словно сама смерть коснулась моего затылка, заставив волосы встать дыбом. К горлу тут же подкатил тошнотворный комок, и стало чертовски страшно.
Холод, казалось, медленно обвивает моё горло, парализуя тело, лишая возможности дышать.
И когда я уже был готов с головой рухнуть в пучину ужаса, завизжав как девчонка, моего левого плеча коснулась чья-то теплая ладонь.
— Не боись, Мишка, — прошелестел негромкий голос дедушки. — Я с тобой.
— Мы с тобой, — поправил его второй дед, кладя свою сухую жилистую ладонь на правое плечо. — А каргу эту костлявую и вправду не бойся.
Однажды в детстве я высунулся с балкона, чтобы спасти выбравшегося на карниз котёнка.
Сейчас я понимаю, что котенку было невдомек, что я его спасаю, и он отлично чувствовал себя на том карнизе, но тогда я сильно испугался, что он упадет и разобьется.
Рванулся вперёд, я уцепился рукой за подоконник и перевесился за окошко.
Тогда четвертый этаж показался мне какой-то дикой высотой, тело само собой обмякло, руки стали какими-то ватными, и меня потянуло вниз.
Прямо на ухоженный газон с цветочками.
Перед глазами мелькнула вся жизнь, недочитанная книжка, неисправленная двойка по русскому, убитое горем лицо мамы.
А потом я полетел вниз.
Говорят, что самоубийцы умирают ещё в воздухе — сердце останавливается от страха. Так вот, я проверил это на себе.
Пока я медленно, словно в фильме с эффектом слоу-мо, переваливался наружу, сердце прыгнуло куда-то в пятки, да там и застыло.
Дохнуло ледяным холодом смерти — точь-в-точь, как сейчас, и я обреченно полетел вниз.
Уж не знаю, как папа понял, что происходит — увидел из комнаты или подсказало отцовское сердце, но он успел почти в самый последний момент.
Причем схватил меня не за ногу, а за пояс штанов — моему испуганному мозгу показалось, что я уже лечу вниз, в то время как я ещё только переваливался вперёд.
Так вот, в тот момент, когда отец выдернул меня из балкона, навсегда отложился в памяти, как жаркая спасительная волна, прогнавшая холод.
Правда потом ещё эти воспоминания закрепила ещё горящая от ремня попа, но тем не менее.
И сейчас, услышав голоса своих дедушек, я испытал те же самые чувства.
Ступор, жар, дичайшее облегчение от осознания того, что свидание со смертью откладывается.
— Пасеку открой, — шепнул мне деда Юра, превращаясь в белёсую дымку тумана.
— И в лес сходи! — наказал мне дед Серафим, растворяясь следом за дед Юрой.
Я ещё какое-то время бездумно пялился на стелу, переваривая только что произошедшую ситуацию.
Откуда появился этот холод? Что за иррациональный страх смерти? Что, черт возьми, только что произошло?!
«Надо бы поменьше чертыхаться» — промелькнула суеверная мысль и я, вместо того, чтобы её отбросить, согласно кивнул сам себе.
И всё же, что это было?
Я интуитивно зашел в свои характеристики и пробежался по ним взглядом:
Пассивная родовая способность:
Сила Рода (Чутьё Воина, Рандеву)
Пассивные умения:
Предприниматель II
+20 % к рукопашному бою
+15 % к управлению коллективом
+ 40 % к финансовой грамотности, улучшение Ауры Лидерства
Знание бухгалтерии
Логистика малой компании
Стальное тело II
+10 % к Механике
+10 % к дистанционному контролю
+20 % к укреплению костей
+5 % к сопротивлению дистанционному контролю
Использование мех. доспехов
Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы)
Заглянувший за кромку
— 5% к Незаметности
+10 % к успешному проколу мироздания
Чутьё Воина (
Вы чувствуете направленное на вас внимание и надвигающуюся угрозу
Стрелок I
Вы умеете обращаться со всем стрелковым оружием вашего ранга
Дознаватель (самоучка)
+20 % к эффективности допроса (при использовании физических мер воздействия)
Победитель «Золотого меча»
Возможность пользоваться оружием ближнего боя
Рандеву
1 % шанс встретиться с Родом
Воин Пустыни
+10 % к сражению и выносливости в Пустыне
Активная родовая способность: Сила Рода (второе колено)
Активные умения:
Аура Лидерства I (
Значение преданности: 2/2
Текущая духовная связь:
Оут Шевченко
Роман Дубровский
+ 1 к каждой стезе — это, совершенно точно, заслуга перчатки.
Принимать присягу я, естественно, не собираюсь, но получить временный бонус и защиту от чертовых фанатиков — сам Бог велел!
Так, идём дальше.
Если я правильно понял, мои предпринимательские потуги не остались безуспешными, и ранг предпринимательства значительно подрос.
В качестве бонуса я получил +20 % финансовой грамотности, Знание бухгалтерии и
Логистику малого предприятия.
Что же, всё это пригодится мне, когда я займусь развитием пожалованного мне надела. Да и про заставу забывать не стоит.
Также среди пассивных навыков появился Дознаватель-самоучка и Победитель «Золотого меча».
И если Дознаватель гордости не вызывал — пытать человека много ума не надо, то ли дело разговорить его, определив слабые места…
То Победитель «Золотого меча» — заставил меня раскрыть от удивления рот.
Возможность использовать оружие ближнего боя любого ранга? Серьезно? Стоп. А может это лазейка для дворян? Хах, теперь понятно, чего Пылаев с Громовым так бесятся!
По идее, после тренировок с Рив, я бы и так разделал его на дуэли как котенка, но с владением любым оружием ближнего боя — у Адена нет шансов.
Я тряхнул головой, выбрасывая ненужные сейчас мысли о предстоящей дуэли, и сосредоточился на последнем пункте:
Сила рода (второе колено). Чутьё Воина и… Рандеву.
Вот этот вот Рандеву… Если вспомнить ледяное дыхание смерти на шее, то правильно ли я понимаю, что 1 % шанс встретиться с родом — это шанс… умереть?
Если да, то надо будет думать. Очень много думать…
Но чуть позже.
Я оторвался от стелы и под внимательным взглядом классного, медленно направился в библиотеку.
Как бы мне сейчас не хотелось зарыться в изучение полученных способностей, встречу с Серебряными никто не отменял.
Ну не может же такого быть, чтобы какой-то там Орден Серебряных, пусть они и являются демонологами, имел такую власть?
Примерно такая мысль крутилась у меня в голове пока я шёл в библиотеку и позже, когда листал кодекс Серебряных.
Ну серьезно, какой правитель будет отдавать столько власти в руки хоть и нужной, но малочисленной организации?
Следовательно, есть несколько вариантов.
Или Орден поддерживается кем-то могущественным, или князь играет в свою игру, или… я чего-то не вижу.
И чем дольше я копался в бумагах, тем сильнее убеждался в верности последнего предположения.
Возраст Ордена насчитывал несколько столетий и, если верить Кодексу, несколько раз спасал мир от вторжения демонов.
Причем, как я понял, речь шла не о демонах Пустыни, которые являлись по сути запрограммированными конструктами, а о двухметровых ящерах.
Когда я в первый раз увидел старательно нарисованное изображение демона, то не удержался от нервного смешка, чем тут же заслужил недовольный взгляд библиотекарши.
Но не отреагировать было решительно невозможно.
Со страницы книги на меня смотрел… рептилоид в солнцезащитных очках.
Хах, вот уж не думал, что фантазии отечественных и зарубежных фантастов и… мои собственные видения окажутся реальностью!
Помню, давным-давно читал крутую книгу, «Гвардеец её величества», или как-то так, и вот, там, как раз, и были те самые рептилоиды. Молчу уж про Рен ТВ и… мои кошмары.
Сейчас же, узнать, что все те байки вовсе не байки было необычно.
С одной стороны облегчение от того, что вылетающие из сияющих порталов флаеры с лазерными турелями и выходящие оттуда же ровные шеренги ящеров в силовой броне, оказались реальностью.
Значит, я всё-таки не сумасшедший и последние несколько лет моего пути были не зря!
С другой — тут же навалилось отчаяние и депресняк.
Я не раз и не два видел ожесточенные схватки на Таймс сквер, у Эйфелевой башни и на Красной площади.
Видел безнадежный воздушный бой земных истребителей и инопланетных флаеров.
Видел вспышки бластеров и монструозные танки, одним плевком плазмы уничтожающие пятиэтажку…
Правда, в моих снах фигурировали ещё песеголовые воины, будто бы вышедшие из фильма «Мумия», огненные маги, некроманты, гоблины, какие-то северные племена…
Но больше всего в память врезались именно здоровенные ящеры с лазерными пушками и в силовой броне…
И вот теперь я понял, каких ксуров здесь поминают при каждом удобном случае. А заодно и откуда взялся такой грандиозный разбег в технологиях.
Ксуры, судя по скудным описаниям из Устава Ордена, высокотехнологичная цивилизация, освоившая не только межзвёздные перелеты, но и портальное перемещение в другие миры.
Хотя насчет порталов было написано максимально непонятно. Вроде как портал открывали именно местные. А точнее, Одержимые.
Трижды мир был на грани уничтожения, ну или порабощения, и трижды порталы внезапно закрывались.
В книге не было сказано ни слова про «демонов» Пустыни, но что-то мне подсказывает, что именно там и находилась основная площадка вторжения.
И все эти конструкты, безостановочно патрулирующие Пустыню, и их одержимость Накопителями — все отлично укладывалось в общую картину.
Скорей всего благодаря Накопителю и можно было открыть портал, иначе зачем констукты слетались на него как пчелы на мёд.
Но это была беда знакомая и решалась системой застав и княжеской или дворянской дружиной быстрого реагирования.
А вот Одержимые создавали хаос.
Самые недалекие из них превращались в кровожадных чудовищ, алчущих Силы, но были и те, кто в обмен на Силу соглашались открыть портал.
Я помню те ощущения жажды крови, и если умножить их в несколько раз, могу понять тех Одаренных, которые соглашались на сделку.
Эту жажду невозможно утолить.
Вот только в книге не было сказано, каким образом Одержимые выходили на связь с демонами.
Смею предположить, что они или до сих пор имели базу в этом мире, или… связывались с Одержимыми через какой-то артефакт.
И если рассуждать логически, то можно попробовать найти этих демонов и выбраться из этого мира.
Вот только есть два но.
Сами ксуры, которые вряд ли упустят возможность довести начатое до ума. Ну и Серебряные.
Теперь стало ясно, отчего у Орден такая власть и полный карт-бланш за редкими исключениями.
Когда каждый Одержимый, а мне, честно говоря, кажется что и Одаренный, является потенциальной угрозой для всего мира — можно поступиться не только правами, но и свободами…
Вопрос в одном — кем является руководство Ордена? Сумасшедшие фанатики-садисты или готовые на все рационалисты?
Если первое, то придется позиционировать себя как борца с демонами, эдакого демоноборца. Если второе — то договориться будет проще.
В любом случае, общаться с Серебряными я собирался исключительно по почте.
В Уставе Ордена оказался любопытный пункт, до боли напомнивший мне историю с военкоматом.
У нас в классе был парень, который дважды учился в седьмом классе.
Он приехал к нам в город из Уфы, где учился в каком-то турецком лицее. Туда брали исключительно мальчиков после седьмого класса.
После прохождения непростого испытания они целый год изучали английский и турецкий языки.
Вроде бы круто, но в одиннадцатом классе ему исполнилось 19 лет, и ему пришлось весь год бегать от военкомата.
К лету он обрел определенный опыт и охотно делился с нами лайфхаками, самым главным из которых был: Ни в коем случае не брать повестку в руки.
Он жил у бабушки, пользовался оформленной на сестру симкой и даже завел левый профиль в ВК.
Так вот в Уставе был схожий пункт:
«
И, как я понимаю, товарищи Аллоний и Гарлух сейчас прилагали все усилия, чтобы осчастливить меня этой «повесткой».
Сам пункт, в отличие от приписки, двояких толкований не вызывал.
А вот приписки, сделанные мелким шрифтом внизу страницы — ну кто бы сомневался! — оказались дюже интересной.
Первая представляла из себя вполне себе официальную волокиту:
«
А вторая нивелировала ценность первой:
«
Дважды прочитав обе приписки я пришел к выводу, что дворяне отнюдь не дураки, и подстраховались на всякий случай.
Насчет дворянских поместий, звучит разумно. До тех пор, пока Одаренный или Одержимый находится у себя дома он не угрожает княжеству.
И семья берет на себя личную ответственность. Ведь если что-то пойдет не так, то они погибнут первыми.
А вот «Территория князя» вызывала у меня вопросы.
Что это? Все княжество или его кремль? И считается ли княжеская гимназия его территорией?
И если да, то почему Серебряные вели себя так бесцеремонно? Будто очень сильно торопились выполнить приказ…
Я понимаю смысл приказа, но не понимаю спешки…
Глубоко вздохнув, я ещё раз вчитался в положение Устава и задумчиво пробарабанил по столу незатейливую мелодию.
— Молодой человек! — библиотекарша будто только и делала, что ждала моей промашки. — Ещё один звук, и я вынуждена буду попросить вас покинуть библиотеку!
— Простите, простите, — отмахнулся я, настойчиво ловя ускользающую мысль.
— Вы невнимательно слушаете, молодой человек, — старушка расплылась в довольной улыбке. — Будьте добры покинуть библиотеку!
— Но…
— Ещё один звук, и я выпишу вам запрет на недельное посещение!
Да знала бы ты всю серьезность ситуации!
Пока что все идет к тому, что я вообще вряд ли смогу пользоваться библиотекой в ближайшую неделю…
Хотелось огрызнуться, нагрубить, сказать что-то едкое, но я сдержался.
Устав я изучил уже два раза, дольше сидеть в библиотеке нет смысла. Да и вообще, какой толк оттягивать неизбежное, прячась в «бумажной» раковине?
Я молча отдал книгу и, не оглядываясь, вышел из библиотеки.
План был прост — найти Агапыча и узнать у него, где расположился Хмурый, который и доставит в канцелярию князя моё письмо.
Я бы, конечно, предпочел, чтобы капитан отправил со мной Жижека, но у Оута на сержанта слишком большие планы.
Ну а если Хмурого найти не удастся, то мне срочно нужно найти курьера, который доставит моё прошение в княжескую канцелярию.
Что здравый смысл, что Чутьё Воина вовсю кричало — за территорию гимназии лучше не выходить.
Агапыча я нашел у Арсенала, в который мы с Мироном таскали щиты.
Сам не знаю, почему я пошел не в общагу, где обычно находился Агапыч, а сюда — интуиция, чуйка, ощущения надвигающейся беды?
Так или иначе я нашел завхоза заряжающим наши щиты.
— Ты чего не на уроке? — хмуро спросил Агапыч, стоило мне скрипнуть приоткрытой дверью.
— Серебряные в гости приглашают, — криво усмехнулся я. — В связи с этим вопрос…
— Бери крайний, — Агапыч кивнул на заряженный щит и с сочувствием на меня посмотрел, — в леса уходить будешь?
— Возможно…
От делового тона нашего завхоза мгновенно стало не по себе, и все мои расклады показались влажными фантазиями.
— Твой Ураган вот здесь, — Агапыч показал на соседнюю оружейную стойку. — Боезапас под столом.
Рассудительный тон Агапыча совершенно не вязался с происходящим.
Он что, предлагает мне по пути разобраться с Серебряными и уходить в леса?
Я присел на ближайший ящик, стараясь скрыть дрожь в коленях.
Планируешь что-то, стратегию выстраиваешь, а в итоге оказывается, что сильнее тот, у кого лом больше.
— Всё так плохо?
— Да Древние его знают, — пожал плечами Агапыч. — Кто же этих Серебряных знает? Может против Одержимого тебя бросят — проверить чистоту крови боем. А может чаем просто напоят.
— Но ведь… — я посмотрел на стоящий на стойке Ураган, — это как-то радикально…
— Воин всегда должен быть готов к двум вещам, — философски пожал плечами Агапыч.
— К бою? — предположил я.
— И к смерти, — кивнул завхоз. — Тебе тяжело будет понять, маленький ещё. Но как только Воин смиряется с неизбежностью смерти, он обретает Силу.
— Это как? — не понял я.
— Идя на бой, я понимаю, что это мой Путь, — Агапыч посмотрел сквозь меня, будто что-то вспоминая. — Я знаю, что о моей семье позаботится князь. Знаю, что если я не пойду, то погибну не только я, но и мои родные. Знаю, что мне навстречу выйдет точно такой же Воин.
— А если женщина или ребенок? — сам не знаю зачем спросил я.
— Если в руках женщины будет Ураган, с которого она будет стрелять по мне и моим бойцам, я её убью, — буднично ответил Агапыч. — После боя совершенно точно напьюсь в хламину. Буду не раз видеть её саму и её сирот в кошмарах. Но я очень надеюсь, что такого не будет.
Агапыч немного помолчал и, сняв со стойки подаренный зрителями гранатомет, бросил его мне.
— Но вражеский главнокомандующий, который дал оружие женщинам и детям, никогда не сможет вернуться на дорогу Чести!
— А если другого пути нет? — тихо спросил я, вспоминая Вторую мировую.
— Настоящий Воин никогда не причинит вреда безоружным женщинам и детям, — покачал головой Агапыч. — Честь дороже жизни.
— Что ж, — я убрал Ураган в Пространственный карман, тут же отправился и щит. — Тогда подскажи мне вот что…
Я подошел к завхозу, вытащил из под стола ящик с боеприпасами и отправил его в Карман.
— Если есть выбор — идти самому или отправить вместо себя солдата с донесением — как быть?
— Ты же дворянин, — Агапыч с усмешкой кивнул на мой герб. — Пусть и на испытательном сроке. Зачем дворянину доставлять письмо, если есть надежные люди. К тому же дворянин берет на себя заботу о семье солдата.
Агапыч с сомнением посмотрел на меня, но все же решил продолжить мысль до конца.
— Для солдата — честь умереть за сюзерена. Хотя лучше, конечно, выжить и убить врагов.
Сомнительная честь… Умирать за чьи-то интересы? Два дворянина не поделили между собой шахту, а умирать будут солдаты?
Я покачал головой и вздохнул.
Чер… — вовремя вспомнил свой обед и тут же поправился, — Ксуров мир! Что тот, что этот!
Что должно произойти, чтобы простой народ перестал страдать из-за «гениальных» комбинаций сильных мира сего?
Что нужно сделать, чтобы люди перестали делить территорию, власть и деньги, и начали жить дружно?
Впрочем, это риторические вопросы…
Я посмотрел на второй ящик с боеприпасом, но убирать его в Пространственный карман не стал.
Можно ли создать такое государство, где не будет преступлений самодурства?
И сколько придется пролить крови, чтобы его построить…
— Да ладно, не дрейфь, — Агапыч понял мою заминку по своему и хлопнул меня по плечу. — Про Серебряных много страшилок ходят, но не будут же они ребенка пытать.
— А зачем тогда… — я показал глазами на щит и стойку с оружием.
— Затем, — строго ответил Агапыч. — Воин всегда должен иметь при себе оружие. Иначе он не Воин, а тряпка половая!
— Настоящий Воин — сам по себе оружие, — машинально отозвался я, немного перефразировав любимую присказку тренера по боксу.
— Верно говоришь, — серьезно кивнул Агапыч. — Но к этому мало кто приходит, да и мал ты ещё. А оружие… Оружие оно уверенность даёт.
— Тут не поспоришь, — согласился я, вспоминая лазерные пистолеты, которые так и не смог достать из Пространственного кармана. — Слушай, Агапыч, с заставы должен был солдат прибыть, Хмурый прозвище. Не знаешь, случаем, где его можно найти?
— В Лесном наверно, — незамедлительно отозвался завхоз. — Там обычно дворянские гвардейцы на постой располагаются.
— На постой?
— Ну да, — кивнул Агапыч, прислоняя небольшой накопитель к очередному щиту. — Клановским вход в гимназию запрещен, но многим спокойней, когда высокоранговый Воин дежурит неподалеку.
— Ого, — удивился я. — Не знал!
— Сейчас это больше дань традициям, — усмехнулся завхоз. — Для престижу. Ведь князь — самая лучшая защита.
— А как мне туда попасть?
— Выходишь из Южных ворот и топаешь по дороге. Пять минут хода, и увидишь по левую сторону село. Там, скорей всего и остановился.
— Понял, — я коротко кивнул и посмотрел Агапычу в глаза. — Благодарю!
— Да было бы за что, — невесело откликнулся Агапыч, и в эмоциональном плане от него повеяло чувством вины, что ли?
В любое другое время я бы обязательно заинтересовался, но сейчас были дела поважнее.
Надо было успеть добраться до Лесного раньше, чем вернутся Серебряные!
Путь к Южным воротам лежал в противоположной от колоннады стороне, поэтому я не узнал, все ли одноклассники получили повышение рангов.
Добравшись до кованной решетки, я внимательно оглядел дорогу и кусты, после чего толкнул калитку от себя и шагнул вперёд.
Наверняка нужно было предупредить классного о том, что я покидаю территорию гимназии, но сейчас я был одержим лишь одной мыслью — побыстрей найти Хмурого.
Вот только не успел я сделать и двух шагов, как за мой спиной скрипнула калитка.
«Балбес…» — подумал я, оглядываясь назад, чтобы увидеть, как воздух начинает мерцать, превращаясь в… старшего дознавателя Аллония.
Следом, в кустах, которые я внимательно осмотрел, зашуршало, и оттуда поднялся довольный Гарлух.
— А ты был прав, — весело крикнул Серебряный, доставая наручники. — И этот в Лесное рванул!
— Это, друг мой, — довольно отозвался старший дознаватель, не спеша подходя ко мне, — называется Горе от ума. Мы с тобой разыграли небольшой спектакль, и наши клиенты, испугавшись и запаниковав, выскочили сами.
— Может я не ваш клиент? — я сделал шаг к лесу и убрал руку за спину.
Слух резанула фраза про клиентов, но сейчас было как-то не до неё.
Очень сильно хотелось врезать себе по лбу, а ещё сильнее рвануть за деревья, но меня смущало Чутьё Воина.
Несмотря на наручники и злобный вид Гаруха, сейчас я не ощущал от Серебряных угрозы.
Причем, сама угроза совершенно точно была, и по спине даже пробежала струйка ледяного пота, но… я не мог понять откуда она идёт.
— Может и не наш, — покладисто согласился Аллоний, — кстати, не хочу тебя расстраивать, но ваш план с самого начала был обречён на провал. Секретариат диреткора по уложению нашего княжества приравнивается к княжеской канцелярии.
Он с фальшивым сочувствием посмотрел на меня и щелкнул пальцами.
Рядом с ним с негромким хлопком появился необычного вида автомобиль, и я невольно на него засмотрелся.
Щёлк, щёлк!
Гарух, воспользовавшись тем, что я отвлекся, ловко защелкнул один наручник на моей левой руке.
— Не хочу за тобой по лесу гоняться, — доверительно улыбнулся Серебряный, смотря на меня как на пустое место. — Лезь в машину! Иначе, хе-хе, засуну в багажник!
В условиях, когда ты пристегнут наручниками к своему потенциальному противнику, стрелять из Урагана не лучшая идея, поэтому я вытащил руку из-за спины и поплелся к машине.
Точнее, к паромобилю.
На том месте, где должен был находиться капот, находился котел со множеством трубок, и вместо двух колес было одно.
Крыши как таковой не было, но зато два кожаных сидения выглядели так, будто сошли с обложек автожурналов восьмидесятых годов.
Ну и порадовало наличие защищающего от ветра стекла.
— Хоть про нас и ходят всякие байки про отказ от технологий, — Аллоний проследил за моим взглядом и с любовью погладил машину по водительской двери. — Мы идём в ногу со временем. Полтора часа и мы будем на месте!
— И не вздумай дурить, — предупредил меня Гарлух, распахивая передо мной заднюю дверь. — Плевать я хотел на твоё дворянство, понял?
— Понял, — я внимательно посмотрел на продемонстрированный мне здоровенный кулак и решил поделиться своими опасениями. — Вот только тревожно как-то… Будто засада какая.
— Была уже засада! — хохотнул Гарлух, садясь рядом и с силой захлопывая за собой дверь. — За девкой заезжать будем?
— Куда её? — сварливо отозвался Аллоний, трогаясь с места. — Придется две ходки делать.
— Тогда давай через Замятово проедем, там, говорят, чудесные пирожки…
— От которых изжога. Нет, поедем по маршруту.
— Ну Ал!
— Я сказал нет.
Я сидел и слушал треп Серебряных, которые, казалось, совершенно забыли про мое существование и общались на свои темы.
Раньше бы меня это возмутило — как же, я что, пустое место, чтобы меня игнорировать? — то сейчас мне было откровенно плевать.
Больше всего меня беспокоила иррациональная тревога, которая становилась тем сильнее, чем дальше мы удалялись от гимназии.
Поворот к селу Лесное я заметил почти сразу, а затем, почти тут же, смыкающийся впереди лес, где так удобно делать засады.
— Снимите наручники, — попросил я Серебряных, чувствуя, что ещё немного и меня разорвет от тревоги и напряжения.
— Да щас, — тут же отозвался Гарлух. — Знаю я вашего брата. Дай только…
— Даю слово, — четко произнес я, не спуская глаз с приближающегося леса, — что не причиню вам вреда и не попытаюсь сбежать от вас!
— Ахахах! Расхохотался Гарлух, — да знаешь…
— Сними, — неожиданно приказал Аллоний.
— Забыл, что было в прошлый раз? — недовольно проворчал Серебряный, но наручник послушно расстегнул.
— Там купичшка был, — не согласился старший дознаватель, — а этот дворянин. Слово нарушит, Силу потеряет.
— А если драться полезет?
— Не полезу, — ответил я вместо Аллония. — И без меня найдется охотник.
— Ты это на что намекаешь? — тут же напрягся Гарлух.
— Говорю ж, ощущения плохие, — максимально честно ответил я. — Очень плохие. А меня чутьё Воина ещё ни разу не подводило
— Какое чутьё! — рассердился Гарлух. — Сопляк ты ещё! Чутье только у боевых офицеров есть, да и то не у всех! Думаешь, что…
Серебряный что-то ещё говорил, но я не слушал, уставившись вперед.
Там, на въезде в лес, стояла скрытая тенью фигура.
Аллоний, видимо, тоже её заметил, поскольку ударил по тормозам, замедляя ход и вглядываясь в полумрак.
До въезда в лес оставалось шагов тридцать, и фигуру было видно отвратительно — какой-то силуэт, да и только.
— Это кто ещё такой? — Гарлух, наконец-то заметил возникшее впереди препятствие. — Аллоний?
— Наемник, поди, — неуверенно предположил дознаватель, усиленно всматриваясь в незнакомца. — Эй, а ну выйди на свет!
Незнакомец словно только и ждал приглашения.
Он сделал шаг вперёд, выходя на свет, и сдернул с себя плащ с капюшоном.
Солнце тут же заиграло на ярко-начищенных доспехах и отразилось от зеркального забрала.
Званг!
Фью…
В руках у рыцаря клацнул затвором самый настоящий шестиствольный пулемёт, и его стволы начали медлено раскручиваться, ускоряясь с каждой секундой.
Я тут же перевалился за багажник и, упав на землю за машиной, вытащил из Пространственного карман щит.
Клац!
Выкупленный за серебрушку щит принял осадное положение, а в моих руках тут же появился Ураган.
Фьюююю…
И только после этого я осторожно выглянул из-за щита.
— Какого ксура! — удивленно заорал Гарлух, чьи руки вспыхнули темно-фиолетовым светом. — Ал, это что паладин?!
Фьююююююю…
— Живо вызывай помощника! — взвизгнул старший дознаватель, с сумасшедшей скоростью размахивая перед собой золотым скипетром. — Живо!
Фьююююююююююю!
А затем свист раскручиваемых стволов, добравшись до своего пика, сменился оглушительным грохотом.
— Какого ксура! — удивленно заорал Гарлух, чьи руки вспыхнули темно-фиолетовым светом. — Ал, это что паладин?!
Фьююююююю…
— Живо вызывай помощника! — взвизгнул старший дознаватель, с сумасшедшей скоростью размахивая перед собой золотым скипетром. — Живо!
Фьююююююююююю!
А затем свист раскручиваемых стволов, добравшись до своего пика, сменился оглушительным грохотом.
Когда я был маленький, мы с отцом попали под град.
Возвращались из гаража, куда поставили машину, и на полпути нас накрыло.
Когда упала первая градина я смотрел на неё с восторгом — она была такая красивая, большая, почти с мой кулачок!
А вот отец почему-то больно схватил меня за руку и бегом потащил к ближайшим деревьям.
Я вроде даже заревел, от боли, несправедливости и вообще.
А папа всё тянул меня и тянул, прикрикивая, чтобы живее перебирал ногами.
Как назло, наш путь лежал вдоль старой заброшки, и кроме редких деревьев да уставшего бетонного забора поблизости ничего не было.
Пока мы бежали, несколько градин попали мне по спине и в плечо, и они мне резко разонравились.
Наконец, отец подобрал с земли какую-то картонку и перестал меня тащить.
Вместо этого прижал меня к себе, сам присел на корточки, прислонившись к забору спиной и поднял над головой найденную картонку.
Бам, бам, бам, бам!
Дун, дун, дун!
Ба-ба-ба-бам! Бам!
Я снова заревел — но уже не от обиды, а от боли — одна из градин отрикошетила от земли и сильно ударила меня по голени.
Хорошо хоть папа шептал что-то успокоительное, временами шипя от боли — как до меня потом дошло, из-за попаданий градин по пальцам.
Так мы сидели минут десять.
Бам, бам, бам, бам!
Дун, дун, дун!
Ба-ба-ба-бам!
Больно, холодно, страшно.
Дун, дун, дун!
Бам, бам, бам, бам!
Состояние полной беспомощности!
Ба-ба-бам…
Спустя десять минут возле нас остановилась побитая градом легковушка — сердобольный водитель не смог проехать мимо — и мы были спасены.
Отделались легко.
Папа мигренью, двумя разбитыми суставами, одним почерневшим, а впоследствии слезшим, ногтем, и трещиной в одной из фаланг.
Я — парой синяков и небольшой психической детской травмой.
А ведь казалось бы — всего лишь град! Всего лишь «Бам, бам, бам! Дун, дун, дун»!
И этот дурацкий перестук смертельно опасных ледышек всплыл в памяти неслучайно.
Сейчас я находился под таким же градом, вот только вместо льда в меня летели пули.
Бам-бам-бам-бам!
Приоткрыв на всякий случай рот — прочитал в какой-то книжке, что таким образом не так сильно глохнешь — я ждал, когда у рыцаря закончится патроны.
Пока что я особо не беспокоился.
Во-первых, я был не один. Со мной находились мои предки — отец, дядя, деды. Во-вторых, передо мной стоял паромобиль, в-третьих, я спрятался за щитом.
Скажем так, пока он стреляет — я в безопасности.
Другое дело, что будет, когда эта закованная в сталь махина подойдет поближе…
Бам-бам-бам-бам!
Ду-ду-ду!
Не понял.
Последний звук немного выбивался из канонады пулеметной очереди. Как будто… Как будто кто-то стучал по моему щиту…
Ду-ду-ду!
— …стите …ня!
Бам-бам-бам-бам-бам!
Выглянув с левой стороны щита, я посмотрел на багажник и удивленно покачал головой. Звук совершенно точно доносились оттуда.
Неужели Серебряные засунули кого-то в багажник?
Ду-ду-ду!
— …му …орю! …стро …крыл …тот…суров …ажник!
Я, немного поколебавшись, только хотел было открыть «этот ксуров багажник», как внезапно наступила тишина.
Ну как тишина…
Где-то слева орал Аллоний, с той же стороны кто-то рычал, но главное — прекратился свинцовый дождь.
Не теряя времени даром — кто его знает сколько длится перезарядка? — я пружинисто поднялся на ноги, вскидывая перед собой Ураган.
Поймац в прицел сияющий шлем рыцаря и…
Умц! Умц! Умц!
Бах! Бабах! Гдадах!
Снаряды легли кучно, и голова воина исчезла в облаке взрывов.
Я, помня про особенность Урагана, с каждым спуском уводил ствол ниже и левее.
Умц!
Четвертый снаряд я отправил на всякий случай, взяв прицел ещё ниже.
Бабах!
Ду-ду-ду!
— …устите…ня…т…да!
Да, в багажнике совершенно точно кто-то был.
— Гарлух, это ты чем его? — удивленно протянул Аллоний, без устали размахивая руками.
Перед ним мерцала дымчатая плёнка, из которой лезло что-то большое и… головастое?
— Это не я! — крикнул в ответ Гарлух, напряженно выставив руки перед собой. — Ал, я больше не могу держать портал!
Перед ним тоже мерцала дымка, вот только она была грязнее и меньше, что ли?
И из неё уже выскочил и сейчас весело несся в сторону рыцаря… самый настоящий черт.
Волосатый, с вилами наперевес, на острие которых потрескивал электрический разряд.
А Серебряные-то реально демонологи! Не знаю, как они это делают без магии, но Гарлух только что на моих глазах призвал беса!
А заодно и прикрылся порталом от свинцового града…
Интересно, пули залетают в портал?
Я покосился налево и наткнулся на злобный взгляд кровожадных алых глаз.
— Хорошая собачка, — просипел я, глядя на… цербера?
По крайней мере при взгляде на здоровенную трехголовую псину, застрявшую в портале, ничего другого на ум не приходило.
Церберу, в отличие от черта, досталось серьезно.
Центральная голова безвольно висит на груди, левая лапа и мощные плечи разорваны выстрелами, но ярости у собачки оставалось на десятерых.
— Ррррррр! — зарычав, цербер рванулся вперёд и всё-таки вывалился из портала, который тут же схлопнулся.
Причем правая его голова не отрываясь смотрела на меня, а левая… на Аллония.
— Ацо гимо! Взять его!
Цербер недовольно зарычал, но ослушаться, видимо, не сумел.
Фьюююююють!
Опс!
Я только успел присесть за щит, как воздух вновь вспороли свинцовые пчелы.
Бам-бам-бам-бам-бам!
Ду-ду-ду!
— …а …айте …не …йти!
Дико хотелось посмотреть нанес ли я вообще хоть какой-то урон рыцарю, но жить хотелось сильнее.
А пули, свистящие по бокам от щита и попадающие в верхнюю его кромку, напрочь отбивали любопытство.
Да и не мешало бы перезарядить Ураган…
— Что с пацаном? — крикнул Аллноний.
— Да плевать на него! — судя по звуку, Гарлух упал на землю и закатился под паромобиль.
На мой взгляд не самое удачное решение, но лучше, чем ловить пулеметные очереди.
Бам-ба-ба-ба-ба-бам!
— Ксуров паладин! — порычал Аллоний. — Откуда он здесь взялся?!
— Да плевать! Может пентаграмму?
— Нет! Только не её! Давай вторые малые врата!
— Да они даже выбегать не успевают!
— Тогда шестой амулет! Там рогач!
— Он в бардачке…
— Да чтоб тебя древние…
Что Аллоний хотел пожелать Гарлуху я так и не узнал.
Старший дознаватель внезапно забулькал, и с его стороны послышался предсмертный хрип.
— Ал!
— дико закричал Гарлух. — Ну держишь крыса стальная!
Судя по всему, Аллоний поймал рикошет, а Гарлух решил всё-таки воспользоваться пентаграммой.
Класс!
Впереди закованный в стальной доспех паладин с пулемётом. А под боком впавший в истерику демонолог, который собирается вызвать кого-то явно нехорошего…
Вот и выбирай, что делать дальше…
Ду-ду-ду!
— …а …стие…ня!
Да ещё и пленник в багажнике…
Почему пленник? Да потому что я не знаю ни одного человека, который бы по своей воле согласился ехать в багажнике. Ещё и по такому бездорожью…
Кстати, багажник не выглядит большим, и все это наводит на неприятные мысли…
Взрослый там точно не поместиться, а значит…
Ба-ба-ба-ба-ба-бам!
Дождавшись повторной тишины, я аккуратно высунулся с правой стороны.
Паладин выглядел неважно.
Сверкающие доспехи превратились в сплошное пятно копоти, а из-под шлема сочилась кровь.
В нескольких шагах от паладина валялась разорванная тушка беса, чуть дальше груда нашпигованного свинцом мяса — цербер тоже не сумел добежать до стрелка.
Сам паладин дрожащими руками перезаряжал пулемёт.
Я перевел взгляд на Серебряного.
Гарлух лежал за колесом, полускрытый под дымящимся паромобилем.
Судя по его телодвижениям, он пытался достать что-то из-за пазухи, но у него не получалось.
По уму ему нужно было выкатиться из-под машины и без проблем вытащить амулет или свиток, но Серебряный предпочел свинцовому граду временное неудобство.
— Есть! — негромко воскликнул Гарлух, а в его неудобно вывернутой руке блеснула блестящая пластинка.
И, судя по моему чутью, эта пластинка была поопасней стоящего у леса паладина.
Чутье Воина меня ещё ни разу не подводило, и я властно приказал:
— Замер!
— Ты… Ай, ксуры тебя сожри! — Гарлух долбанулся головой о кузов, в попытке вывернуть голову назад и посмотреть на меня. — Ээээ, ты чего?
Может у Серебряных служили отморозки и садисты, но точно не глупцы.
По крайней мере, Гарлух, увидев направленный на него Ураган, мгновенно сменил тон.
— Не горячись, приятель…
— Бросил пластину на землю, — я мрачно посмотрел ему в глаза. — А сам беги в лес. Как раз успеешь, пока он перезаряжается.
— Да щас, — оскалился Серебряный, сжимая артефакт в руке. — Нашёл наживку!
— Ну как знаешь, — я щелкнул барабаном и сместился чуть влево, чтобы меня не задело взрывной волной.
— Стой!
Жажда жизни и здравый смысл перевесили гордость и остальные мотивы Гарлуха, и Серебряный, ужом выскользнув из-под паромобиля, рванул в сторону леса.
— Пластину!
Я навел Ураган ему в спину, целясь точно меж лопаток, и Гарлух, каким-то шестым чувством почувствовав, что мой палец уже лёг на спусковой крючок, махнул рукой.
Воздух прорезал серебряный росчерк, и я, краем глаза отметив кустик, куда упал артефакт, спрятался за щитом.
Фьюююють…
Не услышав выстрелов — судя по моим ощущениям, стрелок уже должен был перезарядиться, я выглянул из-за щита.
Паладин всё-таки справился с перезарядкой, и сейчас стволы его пулемёта раскручивались, готовя к отправке очередную порцию свинцовых пчёл.
Вот только… он хоть и держал Гарлуха на прицеле, но не стрелял.
Словно… специально давая ему уйти?!
Я тихонечко сместился вправо и проковылял гуськом к левой стороне щита.
Неохотно положив Ураган на землю, я дернул ручку багажника на себя и немного его приоткрыл.
— Какого…
— Тихо! — шикнул я, с удивлением узнавая голос Толстого. — Не ори!
— Миша? — Толстой тут же сбавил пыл. — Тебя тоже? Ты… Что происходит?
— Позже! — уж не знаю, каким образом Толстой оказался в багажнике, но сейчас явно не время выяснять.
Хотя что там выяснять?
Наверняка он прошел стелу, поднял ранг и, возомнив себя крутым, ринулся в Лесное. Ей-богу, мы с ним какие-то дурачки, раз поддались такому импульсному решению!
— У леса паладин с пулеметом, — скороговоркой протараторил я. — Серебряные вызвали демонов, но паладин их убил. Потом и Аллония, а Гралух улепётывает в лес.
Поделившись актуальной сводкой, я подхватил Ураган, метнулся к правому краю щита и аккуратно выглянул сбоку.
Паладин всё также провожал Гарлуха дулом пулемёта…
Я скользнул назад к Толстому и продолжил:
— Предлагаю выждать. Вдруг он подумает, что мы готовы и свалит?
— Нет, — мотнул головой Иван. — Не тупи, он пошел против Ордена и дворян. Я бы сто раз здесь всё проверил и зачистил! Чтобы ни единой улики не осталось…
— У него кровь бежит из-под шлема, — отозвался я. — Кучно снаряды положил! Должно пронести…
— А вдруг он не один?
— Резонно…
— Давай я уведу его за собой! — неожиданно предложил Толстой. — Он отвлечётся, и ты его накроешь из Урагана? Я видел его в действии, конструкты за один выстрел на две половинки разрывал.
— Хм…
В голове тут же мелькнула заманчивая картинка:
Толстой бежит в лес, и паладин расстреливает его из своего пулемета. Мундиры у нас одинаковые, он вряд ли знает, что Серебряные засунули одного из нас в багажник.
А значит скорей всего убедится, что убил Толстого, после чего свалит.
Идеальный план. Подлый, но идеальный!
— Нет, Вань, — я покачал головой. — Там одной пули хватит, чтобы тебе ногу оторвать или дыру в спине сделать, размером с кулак.
— У меня защитная родовая способность есть, — криво усмехнулся Толстой. — Несколько выстрелов точно выдержу!
— Нет, — я покачал головой. — Слишком опасно.
— Не дури! — загорячился Толстой и, дернувшись, задел крышку багажника, от чего она распахнулась. — Ой…
Фьюююююююють!
— Готовь свою способность, Вань! — выдохнул я, и, подобрав с земли камень, с силой швырнул его влево.
Прямо в растущие на обочине кусты.
Ба-ба-ба-ба-ба-бам!
По машине, а следом и по кустам хлестнула свинцовая коса, а я метнулся вправо.
За спиной послышался шорох и звук упавшего на землю мешка с картошкой — Иван все же решил вылезти из багажника — а я высунулся с Ураганом из-за щита.
Умц-умц-умц!
Первая попала паладину в правую руку, а вторые две угодили точно в шлем.
Паладин отшатнулся назад и дернул пулемет влево — наводя его в мою сторону.
Ба-ба-ба-ба-бам!
Но я где был, там и остался. Почему-то накатила твердая уверенность, что ни одна пуля не попадет в меня.
Я хладнокровно прицелился, уводя ствол вниз и влево и плавно нажал на курок.
Умц!
Позволил Урагану сместить прицел выше и вправо.
Умц-умц!
Мне не нужно было смотреть на барабан, чтобы видеть, как гранаты с негромким щелчком прокручиваются и встают на боевой взвод, толкая ствол чуть вправо и вверх.
Когда знаешь, что за твоей спиной стоит род — отец, дядя и два деда, один из который полжизни прослужил в армии, всё получается, будто бы само собой.
Будто… На секунду накатило острое чувство дежавю. Будто я уже так делал когда-то давно…
Бабах!
Первый снаряд взорвался над пулеметом и, судя по наступившей тишине, вывел оружие из строя.
Гдах! Бах!
А вторые две попали точно в шлем.
Это было, конечно, невозможно, но мне показалось, что я услышал его хруст.
— Дай пушку! — требовательно прошипел Толстой откуда-то сбоку. — У тебя есть, я знаю!
— Погоди…
Руки жили своей жизнью, откидывая барабан и снаряжая его продолговатыми рунными цилиндрами, а я внимательно следил за покачнувшейся фигурой.
— Ух ё!
Умц-умц-умц!
Бах! Бабах! Гдадах!
Последними выстрелами я всё-таки сбил шлем с головы паладина и успел заметить расколотую на две части голову, из которой брызнула серо-белая жижа.
Паладин больше не представлял угрозы, чего не сказать о выскочившем из леса Воине с Ураганом наперевес.
Может это была другая модель или другой гранатомет, но сотни просмотренных фильмов и здравый смысл подсказали мне, что ребята, устроившие засаду, переключились на крупный калибр.
Умц-умц-умц!
К счастью, я успел отстреляться первый.
Палец сам жал на спуск, посылая снаряды в гранатометчика, ему за спину, в темноту лесной аллеи.
Время словно замедлилось, звук выкрутили на минималку, и я увидел свои гранаты веером накрывающие и стрелка, и начало лесной тропы.
Вот только Воин тоже успел выстрелить.
За секунду до того, как исчезнуть во вспышке моих снарядов, из широкого дула его оружия вырвалась неприлично гигантская струя огня.
Может быть, это был не гранатомет в его классическом понимании, а какой-нибудь огненный артефакт, но мне, в общем-то было без разницы.
— Давай! — крикнул я Ивану, пряча Ураган в Пространственный карман и хватая его за руку. — Ну!
Надеюсь, способность Толстого распространяется не только на него…
Последнее, что я увидел, прежде, чем провалиться в огненную купель, был сосредоточенный взгляд Ивана, вспышка жара над нашими головами и медленно появляющаяся вокруг нас серо-стальная сфера…
Слишком медленно.
Кроваво-красное море яростно боролось с ярко-желтым песком.
Оно то накатывало, то отступало, перемешиваясь в нечто серое, и в какой-то момент я обнаружил себя стоящим на бескрайней стеклянной равнине.
Где-то в вышине пылал алый то ли рассвет, то ли закат, а ноги чувствовали идущее от земли тепло.
Казалось, что песок и огонь нашли компромисс в виде стеклянной прокладки, вот только то и дело сверху падали огромные капли бурого огня, а равнина то и дело покрывалась сетью трещин.
Одна из таких трещин пробежала в опасной близости от меня, и я еле успел подхватить статую Толстого.
Иван стоял на одном колене, вытянув руки вперёд, а на его стеклянном лице было запечатлено неимоверное напряжение.
Умом я понимал, что все это — скорей всего плод моего воспаленного воображения, и что с Толстым ничего не случится, даже если он провалится в трещину.
Но внутреннее чутьё настойчиво шептало — ни в коем случае не допустить разрушения статуи!
Не знаю сколько времени я находился со статуей Толстого — то уходил от огненных капель, то убегал от змеящихся трещин.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что сам готов прыгнуть в очередную трещину и попасть в жаркие объятья песка.
Но сдержался.
Если за себя я был уверен — не знаю почему, но я чувствовал, что окажусь на арене с Рив, то насчет Толстого сильно сомневался.
Ну а бросать Ваню я точно не собирался.
Вот только силы медленно, но верно заканчивались, а я так и не знал, что делать дальше.
Сколько продлится сфера Толстого? Почему он превратился в стекло, а я нет? И что это за место?
Увы, но, сколько бы я не всматривался по сторонам, вокруг не было ни единой горы, ни единого дерева или пещеры.
Лишь гладкая стеклянная поверхность, по которой то и дело пробегали узкие трещины, да блуждал какой-то огонёк.
Огонёк?
Я присмотрелся к дрожащей на севере искорке и задумчиво посмотрел наверх.
Огненные капли, падающие с неба, или расплескивались огнём или оставляли после себя едва заметную оплавленную лунку.
Огонёк же… Он как будто плясал, да и вообще, был единственным признаком жизни на этой равнине.
— Ну что, Вань? — я вопросительно посмотрел на статую Толстого. — Сходим, проверим?
Стеклянная скульптура Толстого промолчала, и, расценив молчание, как знак согласия, направился на север.
Считать время я бросил ещё когда убегал от огненных капель и трещин, поэтому ориентировался исключительно на чувство усталости.
Когда становилось сильно тяжко, я замедлял ход и следил, чтобы не попасть в трещину или под огненные плевки.
Когда силы снова появлялись, то делал рывок, стремясь быстрее добраться до огонька.
О том, что будет, если огонёк окажется просто на просто иллюминацией, я старался не думать.
Ведь в таком случае придется разбивать статую Толстого — других вариантов выбраться отсюда я не видел.
Не знаю, сколько я шёл. С десяток часов или несколько суток.
Плечи покрылись ожогами от упавших в опасной близости Огненных капель, а мозг давным-давно отключился, поставив тело на автопилот.
Единственное, что во мне оставалось от разумно мыслящего человека — дикий страх наткнуться на пустышку.
И когда огонёк внезапно встрепенулся и стремительно полетел мне навстречу, я даже обрадовался.
Может это местный страж, с которым придется сразиться — пусть! Главное, хоть какое-то разнообразие…
Огонёк стремительно приближался, и чем ближе он подлетал, тем четче я его видел.
Со стороны он был похож на… ифрита.
Нижняя часть тела представляла собой огненный вихрь, а выше пояса пламя превращалось в обнаженный мужской торс.
В левой руке ифрита пылал Огненный клинок, в правой… В правой он держал какой-то цилиндр.
Когда до ифрита осталось не более пяти метров, я аккуратно поставил Ивана на землю и шагнул вперёд.
— Привет? — дружелюбно протянул я, внимательно наблюдая за каждым движением ифрита.
— Это ты? — подозрительно прогудел живой сгусток пламени.
— Я… — признаться, от такого вопроса я изрядно опешил.
— Это правда ты? — недоверчиво уточнил ифрит.
— Правда, — подтвердил я.
— А раньше почему не пришел?
— М-м-м, не мог.
— А если бы мог, то пришел бы раньше?
— Пришел бы, — подтвердил я.
От ифрита веяло одновременно и опасностью, и дикой надеждой, и каким-то облегчением.
— А он? — ифрит указал на статую Толстого кончиком меча.
— Он со мной, — нахмурился я. — Помог сюда попасть.
— Хм.
Ифрит молча завис передо мной, не обращая внимания на падающие с неба огненные капли.
Но нет худа без добра, трещины и капли будто бы стали обходить нас с ним.
— Будет сложнее, — предупредил он.
— Своих не бросаем, — я покачал головой.
— Вижу, — ифрит посмотрел мне прямо в глаза. — Раньше верил. Ждал. Долго. Потом устал. Разочаровался. Ненавидел. Сгорал от злости и ненависти. Почти выгорел от равнодушия. И разочарования.
Видимо для него это была очень длинная речь, поскольку после этого ифрит замолчал и висел передо мной несколько минут.
— Но ты пришел, — наконец-то подытожил он.
— Пришел, — подтвердил я.
— Вритра не обманул, — ифрит посмотрел мне за спину, словно увидел там неизвестного мне Вритру.
Кстати, знакомое имечко…
— Как я могу тебе помочь? — спросил я, не выдержав повисшей тишины.
— Раньше хотел стать частью, — непонятно сообщил ифрит. — Сейчас хочу свободы. Помогу тебе, получу свободу. Тебе помогать не надо. Помогать надо мне.
Изъяснялся ифрит не очень понятно, но я его понял.
— Я готов, — кивнул я.
— Дары.
Ифрит продемонстрировал мне огненный меч и… шахматную фигуру.
— Доказательство!
Хм, интересно, какое доказательство ему нужно?
— Это же я… — я попытался немного схитрить.
— Ты, — ничуть не смутился ифрит. — Дары. Доказательство.
— Мда… — я задумчиво посмотрел на Огненный клинок и шахматную фигуру.
Единственное, что приходило мне на ум — показать ему в ответ рунный меч и… подаренную Кабулом черную пешку.
Вот только доступа к Пространственному карману у меня не было…
Машинально сунув руку в карман — скорее по привычке, чем действительно ожидая найти там пешку, я с удивлением, нащупал рифленую фигурку.
Чувство было странное — будто ты десять раз проверил карман в поисках ключей, и на одиннадцатый нашел их в только что пустом кармане!
— Вот.
Я продемонстрировал ифриту пешку и он довольно улыбнулся.
Улыбка была довольно жуткой, но эмоции довольства и тепла, хлынувшие от него дали понять, что я всё сделал правильно.
Ифрит молча протянул мне шахматную фигуру — хорошо сохранившегося черного слона и указал мечом на статую Толстого.
— Или он, или он.
— Или статуя или меч? — расшифровал я.
— Да, — подтвердил ифрит. — По-другому никак.
— Бог с ним, с этим мечом, — практически не раздумывая ответил я. — Что дальше.
— Дальше? — задумчиво переспросил ифрит, поднимая взгляд в кроваво-красное небо. — Дальше домой.
Он с силой вонзил Огненный клинок в стеклянную землю, и во все стороны разбежались тысячи трещин.
Надеюсь, его дом не Огненное пекло…
Равнина дрогнула, в следующий миг осыпаясь куда-то вниз, но мы остались висеть в воздухе.
Я чудом успел подхватить статую Толстого и даже не выронил подаренную фигуру.
Ифрит же, за секунду до землетрясения превратился в огненный вихрь, заключив нас в кокон из пламени.
— Жжется, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как кожу начинает всерьез припекать. — Ы-ы-ы!
— Терпеть. Яд есть нектар! — казалось, со мной говорит пляшущее со всех сторон пламя.
Я покрепче стиснул зубы и зажмурил глаза, но всё равно увидел, как на ослепительно жёлтый песок упала кровавая простыня неба.
Огонь вспыхнул, и я, потеряв точку опоры, полетел вниз.
— Ы-ы…
Всегда боялся высоты, но тут, ужас только начал подкатывать к горлу, как что-то мягкое сильно толкнуло меня в ноги.
Выронив статую из рук — прости, Ваня — я машинально перекатился на бок, выполняя страховку, и тут же осторожно прищурился.
По глазам резануло яркое солнце, и я увидел… прислонившуюся к двухметровому обелиску Рив.
— Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть, — сообщил я Рив, поднимаясь на ноги. — Может сегодня без тренировки?
Амазонка задержала на мне внимательный взгляд, но ничего не ответила.
В руках она вертела обычный кинжал, и то и дело посматривала на трибуны.
Раньше меня трибуны как-то не волновали. Они были как бы покрыты «туманом войны», что ли?
Оттуда шел гул, изредка доносился звон монеты и редкие яростные выкрики, но эмоций я не ощущал — так, шумовой фон.
Сейчас, присмотревшись к трибунам получше, я увидел, что «туман войны» отполз чуть дальше, обнажив первый ряд.
— Рома?
Замершего на каменной скамейке Дубровского я узнал с первого взгляда. Вот только он был какой-то… разбитый?
— Я сейчас, — предупредил я Рив и статую Толстого, после чего бросился к Дубровскому.
— Ты как Ром? — а вот теперь я совершенно точно ощущал присутствие толпы.
Огромная живая масса бушевала за туманом, и я чувствовал, что как только он развеется, на арену обрушится водопад человеческих эмоций.
Дубровский молча посмотрел на меня и дерганно вытянул руку вперёд.
Вблизи он выглядел ещё более странно.
Во-первых, его безостановочно била мелкая дрожь, во-вторых, по вытянутой руке сначала пробежал комок мышц, затем волна огня, которая тут же осыпалась ледяными снежинками.
Я не ас по Одаренным, но при взгляде на Романа, складывалось впечатление, что ещё немного, и он лопнет от переполняющей его силы.
— Давай помогу, — предложил я, касаясь его руки.
Бдыдыщ!
Стоило мне прикоснуться к Дубровскому, как моё тело пронзила вспышка боли, а я пришел в себя в пяти метрах от каменного ограждения арены.
— Ого, — прошептал я, покосившись на Рив.
Амазонка молча пожала плечами и принялась чистить кинжалом ногти.
Я же, упрямо сжав зубы, пошёл к Роме.
Семь раз. Я смог подойти к нему семь раз.
Трижды меня било током — я не знаю, как по-другому назвать пробегающую по мне молнию.
Дважды прилетали огненные оплеухи, и после каждой мне приходилось отлеживаться на песке несколько минут.
Один раз меня провибрировало так, что я долгих десять минут валялся, пытаясь собрать мозги в кучу.
Было такое ощущение, будто меня нашинковали на тысячу маленьких форточников, хорошенько потрясли в миксере, и как попало склеили назад.
Ну а последний раз мне и вовсе прилетел ментальный удар такой силы, что я чуть не ослеп и впал в какой-то транс.
Видел своего учителя по литературе, который вместо того, чтобы проверять тетрадки и вести уроки, дрался с огромным скорпионом.
Видел нашего ОБЖешника с физруком в самой гуще настоящей войны.
Видел парящегося в баньке гнома, эльфа, который швырял в белок шишки и человека, драящего палубу.
Видел мчащего на велосипеде паренька, который, казалось, не замечал летящего на него грузовика
Видел какую-то группу людей, цепочкой поднимающихся по заснеженной горе.
Видел хромого археолога, с азартом счищающего песок с огромной плиты.
Видел внушительную фигуру космодесантника, который стоял на какой-то площади, а в него летели гранаты.
Видел выходящего из военкомата расстроенного парня с сумкой красного креста наперевес.
Видел… Бамц!
Прийти в себя мне помог брошенный Рив кинжал.
Не знаю, как она сумела так его метнуть, но кинжал врезался мне в лоб рукоятью, моментом вернув в здесь и сейчас.
— Спасибо, — пробормотал я, потерев место ушиба.
Интересно, сколько ещё таких сеансов нужно Дубровскому, чтобы справиться с поглощенной силой?
И как долго он будет сидеть в этом… месте?
На секунду задумался где же мы всё-таки оказались, но поспешно прогнал эту мысль прочь.
Вдруг это все вымысел, и происходит у меня в голове, а никакой Рив не существует?
Не-не-не!
Я зло помотал головой, сжигая непонравившиеся мне мыслишки. Даже думать об этом не хочу!
Но и к Роме идти не хочу…
Я посмотрел на трибуны, на подрагивающую фигуру Дубровского и вздохнул.
Серьезно, добровольно подвергать себя таким издевательствам… Это в разы хуже, чем артефакт Толстого!
И ладно этот фанатик антимагии более-менее привычный, но мне этих семи раз хватило за глаза…
И вообще, если бы не Рив, так бы и залип на всплывающие предо мной отрывки из жизни совершенно незнакомых мне людей.
Ну, кроме учителей, конечно.
Как, кстати, они-то оказались здесь? Или не здесь…
Так!
Я мотнул головой, избавляясь от нахлынувшего сумбура мыслей.
Так!
Те люди — сейчас неважно. Спасение мира — сейчас тоже неважно. Важно лишь одно — как-то помочь Дубровскому и вытащить отсюда Толстого.
Хм…
Я задумчиво посмотрел на стеклянную статую, смакуя пришедшую в голову мысль.
Почему бы мне не использовать Толстого, который с детства прокачивает магическую устойчивость с помощью садистского артефакта?
Вряд ли будет хуже…
Со стороны Рив послышался смешок, словно она прочитала мои мысли, и я вопросительно посмотрел на неё.
В ответ амазонка безразлично пожала плечами — мол твои друзья, сам думай, что делать — и достала откуда-то ещё один кинжал.
На мгновенье мне стало стыдно — и вправду, я что хотел только что переложить ответственность за принятие решения на девчонку?
Снова очистив ум от набежавших мыслей, я подхватил статую Толстого и решительно потопал к Дубровскому.
Мне показалось, или от Рив повеяло одобрением?
Так или иначе, я донес статую Толстого до Дубровского и аккуратно подтолкнул её вперёд. Так, чтобы они соприкоснулись.
Дзанг!
Где-то вдалеке лопнула струна, и я, на всякий случай, сделал шаг назад.
Дубровский задрожал, сливая в Толстого избыток энергии, а по статуе Толстого пробежала первая трещинка.
Хм, может быть это была не такая уж хорошая идея?
Я только было потянулся к статуе Толстого, чтобы прервать контакт, как неожиданно сзади повеяло опасностью, и я дернул голову вправо.
Бдзинь!
Кинжал попал в лопатку Толстому и, не в силах пробить стеклянную броню, отскочил в сторону.
Хм, стеклянную ли?
Эту мысль я уже додумывал на бегу.
Рив, казалось, доставала кинжалы прямо из воздуха, и с какой-то смесью интереса и сочувствия, кидала их в меня.
Фшух! Шух! Фьють!
Сверкающие полоски стали свистели вокруг меня, и я, вместо того, чтобы помочь своим друзьям, вынужден был смещаться всё дальше и дальше.
Рив словно специально отгоняла меня от парней, метая ножи с каждой секундой всё быстрее и быстрее.
Я крутился как белка в колесе, чудом уклоняясь от летящих в меня кинжалов, зато понял эмоции амазонки.
Интерес Рив заключался в том — сколько я продержусь, а сочувствие… Наверное из-за появления на арене Дубровского и Толстого, мне будет больнее?
Мысль мелькнула и ушла, а тело продолжило смертельный забег по арене.
Фшух! Фьють! Шарк!
Я уже не просто уклонялся — бежал по арене, изредка даже отбивая кинжалы голыми кулаками.
Было и вправду больно — ножи, несмотря на Стальное тело второго ранга, резали кожу как теплое масло!
С каждой секундой клинки летели все быстрее — куда там пулеметной очереди паладина! — и попадали все чаще.
И с каждой секундой ран на мне становилось все больше.
Тут царапина, там по касательной, здесь в последний момент успел подставить предплечье…
Про руки и говорить было нечего — на них не осталось живого места.
И я с каждым шагом ощущал, как вместе с кровью из меня физически вытекают силы.
Я успел сделать полный круг, когда Рив, с опаской покосившись куда-то на верхние трибуны, швырнула сразу дюжину ножей.
От половины я уклонился, изогнувшись немыслимым способом.
Добрая треть оставила после себя легкие и даже незначительные раны.
Парочку я успел отбить окровавленными кулаками, а вот последний…
Последний вонзился мне прямо в живот.
Машинально повиснув на статуе Толстого, я попытался вздохнуть, но не смог.
Попытался шагнуть в сторону Рив, но… не мог!
«Обычно на этом моменте меня выкидывало из сна…» — мысль была хоть и своевременная, но пугающая.
Как будто этого было мало, кровь, льющаяся из моих многочисленных ран, попала на статую, и Толстой задрожал сильнее, чем Дубровский.
А ещё Иван, не выдержав моего веса, начал заваливаться набок, и их контакт с Дубровским разорвался.
Кранк!
По статуе Ивана пробежала трещина.
Кранк!
Прежде, чем упасть с Толстым на землю, я успел почувствовать затылком взгляд Рив.
Бдзанг!
В момент падения стекло статуи треснуло, а вместе с ним треснул и весь мир.
Я лежал на белой простыне и пытался собрать осколки воспоминаний в одну если хоть не картинку, то хотя бы в кучу.
Было непросто, но с каждым фрагментом становилось всё легче.
Начало так и вовсе вспомнилось почти сразу: Парк, гроза, воронка, обугленная комната и зеркальная гладь портала…
А вот дальше начались проблемки.
Первый учебный день, мальчишки в гимназистских мундирах, какая-то глупая ссора…
Уроки, столовая, дуэль и разборки в туалете…
Обжигающее восприятие чужих эмоции, стальные големы, швыряющиеся магией, и жаркий песок Пустыни…
Неприятное лицо жирного торговца, запах крови и моральная тяжесть вынужденного убийства…
Накатывающаяся волна то ли демонов, то ли конструктов, и удивительная смесь страха смерти и чувства единения…
Вспышка портала, родная койка, уроки, стела и…
А вот дальше я вспомнить не мог.
К тому же меня постоянно отвлекали.
Сознание, витающее в кромешной темноте и отыскивающее светящиеся крупицы воспоминаний, постоянно "включалось" от посторонних звуков.
Началось всё с того, что надо мной сопел какой-то здоровяк, чья правая ладонь по сравнению с левой была неестественно бледной:
— Ты это, Мих, держись. Иван в себя вчера пришел. Ненадолго правда… Ну он типа всё рассказал как было…
Мирон.
Точно, его зовут Мирон.
Радовало, что каждая вспомненная мозаика не растворялась в бездонном омуте памяти, а вставала на свое место.
— Т-ты д-держись, М-Михаил. М-мы все в-в-в тебя в-верим!
Этого хлюпика звали Славик, и от него так и несло чувством вины.
Понять бы ещё с чего это?
Фил.
Это был Фил.
Точно, у нас же пятёрка! А Рома Дубровский так и лежит в коме после поглощения Накопителя?
Подходили и другие одноклассники.
Валерон Воронцов попытался тайком влить в меня какое-то зелье, после чего был с позором изгнал из лазарета доктором.
Безухов молча постоял, повздыхал и ушел, оставив после себя ароматную булочку.
Горчаков молча смотрел, и его присутствие каким-то образом помогало мне уцепиться за эту реальность.
Он просто стоял у кровати и смотрел мне в глаза, а я, казалось, черпаю из него Внутреннюю силу, Волю к победе и жгучее Любопытство.
А ещё от Горчакова так и фонило злостью и решимостью найти тех, кто похищает его одноклассников и… друзей?
Точно! Похищает…
Вот только кто и кого?
Приходил и Пожарский. Наш целитель щедро делился энергией, но я прямо физически ощущал бесполезность его усилий.
Будто мое тело превратилось в решето, которым настырный Василий пытался зачерпнуть воду из колодца.
Приходил даже Ги’Дэрека.
Он молча сжал моё плечо и так же молча ушел. Казалось бы, ерунда, но мне, отчего-то, это дало больше сил, чем все лечение Пожарского.
А потом наступил переломный момент.
— Укрепление тела? В текущей ситуации?
— Именно в текущей ситуации!
— И ожоги должны уйти, да?
— Конечно, это же Средний курс укрепления тела! Я бы сказал, что ему повезло, но как-то язык не поворачивается.
— Да уж, этот парень умеет находить приключения на свою пятую точку. Что скажете, Асклепий Иванович, приступим?
— Постойте, господа, это же нонсенс!
Своего классного и учителя истории я вспомнил стоило услышать их голоса, а вот третьего точно не знал.
К тому же он был настолько скрипучий, что хотелось вскочить с койки и убежать куда подальше.
— Под мою ответственность.
О, а это точно Яков Иванович…
— Тогда подготовьте официальный отказ от претензий, и я начну.
— Вот, ознакомьтесь.
— Уже? Как, кхм-кхм, оперативно… Что?! Позвольте, Дубровского тоже?
— А как иначе? Всю пятёрку.
— Но он же в коме!
— Асклепий Иванович, не тяните время. Поверьте, у меня в связи с произошедшими событиями столько дел, что спать некогда.
— А это, кстати, правда, что Братство Стали напало на Серебряный Орден?
— Асклепий Иванович…
— Все-все, уже начинаю! И всё же…
Следом последовала неприятная процедура, от которой моё тело так и кололо иголками, но разум торжествовал!
Услышанные слова, помогли не просто вспомнить, а ВСПОМНИТЬ!
Предсмертный хрип старшего дознавателя Аллония, спина убегающего Гарлуха, свист раскручиваемых стволов пулемёта…
Тело кололо всё сильнее, местами даже горело, но я не обращал на боль никакого внимания.
Осколки памяти вставали на свое место, и я походил на ныряльщика, который, нырнув на дно водоема, изо всех сил стремится наверх — к играющему сквозь воду солнцу и свежему воздуху.
Взрывающаяся над нами граната, сфера Толстого и кошмарное видение — стеклянная равнина, дрожащая от подпирающего его песка и льющегося с небес огня.
Арена и Рив!
И там же был Дубровский с Толстым! Это что, получается, я затащил Толстого в свой сон, в котором оказался Рома?
Да что ж так жжется-то!
— Г-господа, а пациент точно без сознания?
— Точно, он даже на свою пятёрку никак не отреагировал.
— Тогда почему, его аура наливается огнём?
— Может быть это действия Среднего укрепления?
— Совершенно исключено, к тому…
Мне надоело слушать скрип — словно железным гвоздём по стеклу — я с усилием раскрыл глаза.
— … к тому, — надо мной склонилось чье-то узкое лицо с козлиной бородкой, — он на меня смотрит!
— Доктор, — с усилием прохрипел я, — у вас жуткий голос!
— Очнулся, — усмехнулся Светозар Иванович откуда-то из-за головы.
— Силён, — подтвердил Яков Иванович, чья голова появилась рядом с докторской.
— Михаил, вы как? — а вот классный, опустив сантименты, перешёл прямо к делу.
— Нормально, — отозвался я. — Пить хочу.
— Терпите! — категорично заявил доктор. — Ещё несколько минут!
— Жжет, — скривился я.
— Где? — тут же заинтересовался этот, как его, Асклепий Иванович.
— В данный момент задницу, — честно ответил я. — До этого сначала шею, потом спину.
— Значит пошло сверху вниз, — покивал доктор. — Хм, обычно наоборот…
— Михаил, — директор не мигая уставился на меня. — Я понимаю, что тебе мягко говоря не до этого, но мне нужно знать, что произошло.
— Да вы что! — возмутился доктор. — Ни в коем случае! Из-за сильных эмоциональных переживаний, процесс может закончиться некорректно!
— Семь официальных боестолкновений в трех княжествах, — мрачно уронил директор. — Паладины схлестнулись с демонологами. Страдают мирные жители, торговля, посевные, ещё немного и экономика не выдержит.
— Но…
— Михаил, — директор потерял к доктору всяческий интерес. — Расскажи, что, ксуры вас дери, там произошло.
Умом я понимал, что директор поступает правильно.
Ну не стоят душевные переживания одного гимназиста судьбы целой страны!
К тому же, этот гимназист уже пришел в себя. Ну а если что-то пойдет не так с Укреплением — да и плевать на него в общем-то…
Но сердцем чувствовал накатывающую обиду.
Я же вроде как герой — спас Толстого, выжил под пулеметным огнём… А ко мне относятся как… как к пешке!
«Которая станет ферзём!» — мысленно возразил я сам себе.
Да и рано мне ещё лезть в эту политику — тут бы со своими проблемами разобраться! Так что прав директор — сейчас есть вещи поважнее, чем чувства пришедшего в себя мальчишки.
А с теми ребятами, кто всё это устроил, так же, как и с гильдейскими я ещё разберусь. Только для начала наберусь сил…
— Серебряные устроили засаду, — я говорил короткими рубленными фразами, стараясь дать максимально исчерпывающую информацию. — Паромобиль в артефакте. В багажнике был Толстой.
— Вот сволочи! — ахнул Демид Иванович, но тут же осекся под раздраженным взглядом директора.
— Дальше, Миш!
— Проехали поворот к Лесному, перед въездом в лес была засада. Рыцарь. Яркие доспехи, шестиствольный пулемёт.
— На дело при полном параде? — недоверчиво протянул Светозар.
— Аллоний вызвал цербера из портала, Гарлух каких-то не то бесов, не то чертей… Ай!
— Жжется? — влез доктор.
— По новой пошло, — процедил я, зажмурившись от адской боли, которая дошла до пяток и с новой силой бросилась на спину.
— Так у тебя полспины сгорело, — невозмутимо пояснил доктор. — Терпи, парень, мертвая ткань отваливается, новая выращивается. Я бы, конечно…
— Михаил! — голос директора вернул меня в здесь и сейчас.
— Я достал Ураган, начал обстрел противника. Аллоний поймал рикошет рыцаря, а Гарлух побежал в лес, но рыцарь не стрелял ему в спину. Словно специально хотел оставить его в живых!
— Дальше, дальше, что было? — поторопил меня директор.
— Дальше отвлек рыцаря и влепил ему в шлем две гранаты, третьей привел в негодность пулемёт.
— Гильзы нашли, — тут же кинул Демид Иванович, — пулемёт нет.
— У него голова взорвалась, и из лесу выскочил ещё один Воин. Выстрелил чем-то мощным, и Толстой использовал родовую способность.
— Ещё бы, вас Гневом небес накрыло! — отозвался Светозар. — Да там в радиусе двадцати метров выжженная земля теперь! Одна только каменная сфера и стояла по центру.
— Мы уж думали всё, — вздохнул Демид Иванович, — на несколько лет в анабиоз, как дед Ивана в своё время, но она через три дня трещинами пошла.
Ого! Получается если б не ифрит, а потом и Рив, мы бы там несколько лет висели?
— Три дня?
— Плюс неделя в лазарете, — добил меня классный. — Придётся догонять программу.
Вот это да… Как бы плохо не звучало, но я даже немного рад, что Братство сцепилось с Орденом. Иначе за эти две недели меня бы совершенно точно выдернули из гимназии.
— Ты всё сказал? — директор, недовольно посмотрел на учителей и уставился на меня таким взглядом, по сравнению с которым боль в спине показалось ерундой.
— Ну да. Потом помню только кошмары, — поморщился я. — Висел в какой-то темноте. Память по кусочкам пришлось собирать. Сейчас вроде нормально.
— А живот?
— А что с животом? — удивился я.
— Когда сфера треснула, помимо ожогов, у тебя в животе оказался кинжал…
— Э-э-э, — я завис соображая, что делать дальше.
Рассказывать про арену и Рив не было никакого желания, ну а врать не хотелось.
— Кто ещё там был?
— Кроме Серебряных и наемников? — уточнил я, переводя тему. — Бог его знает. Но если и были, то только в лесу.
— Почему наёмники? — прищурился Яков Иванович, на время забывая про ножевую рану.
— Не знаю, — я от неожиданности смутился. — Просто второй Воин — он будто был на подстраховке и эта граната… Почему не выстрелили в нас сначала ей? Да и рыцарь тот был какой-то мутный. Слишком блестящий, слишком показушный.
— Рыцарь, не паладин? — уточнил Светозар.
— Паладины не расстреливают гимназистов, — машинально отозвался я.
— Это точно, — директор переглянулся с историком. — Вот только… расскажи это сейчас тем, кто видит полыхающие княжества.
— А ещё, — я вспомнил важную деталь. — Он специально снял плащ и не сразу начал стрелять. Да и вообще, почему бы не устроить засаду в лесу?
— Светозар, — директор кивнул историку. — Остаёшься за главного, я к князю!
— Что делать с Орденом? — тут же отреагировал Светозар Иванович.
— Иванова с Толстым на Калибровку. Данные пока придержать.
— Но Толстой…
— Если этот пришел в себя, — директор кивнул на меня, — то и Иван скоро очнется.
— А…
— Выдай ему Высшее Укрепление тела из наших запасов. Счет вышли родителям.
— Что насчёт…
— Нет, Ольга отстранена от занятий до выяснения.
— Но…
— Ты и проведешь уроки. И упор сделай на… Огненные техники и защиту от холода.
— Уууу! — это уже не выдержал я.
Боль, казалось, штопор вкручивается в поясницу.
— Почти закончили, — пробормотал доктор. — Правда сейчас будет немножечко больно…
В смысле?!
В следующий момент спину прострелило так, что я услышал скрип собственных зубов и в который уже раз провалился в спасительную темноту.
Очнулся я на уже знакомом песке и со вздохом уселся прямо на него, свернув ноги калачиком.
Рядом тут же вонзился клинок, но я, подняв голову и посмотрев на Рив, отрицательно покачал головой — мол, не сейчас.
А пока Рив недоуменно хлопала глазами, я раз за разом прокручивал ситуацию в голове.
Сначала ифрит, подаривший мне шахматную фигурку и вытащивший с равнины, а потом и Рив… Получается, если б не они, то эти кошмары превратились бы в вечность?
Ну, положим, провести вечность с Рив я не против — уж не знаю, чем она меня так зацепила, но меня тянет к ней как булавку к магниту.
Это сложно описать, но… но каждый раз, когда я её вижу, в груди вспыхивает опьяняющий жар. Голову просто сносит, и единственное, что меня спасает — бой.
Уж не знаю, из-за чего меня так замкнуло — идеальное тело? Этот чуть насмешливый взгляд? Непослушная чёлка, спадающая на глаза?
Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, но тут… Каждый раз, когда я её вижу в моей голове бьётся одна и та же мысль: «Я готов умереть за неё!».
Возможно я допустил ошибку, позволив себе влюбиться в неизвестную мне амазонку, которую я вижу только во снах, но…
Но она того стоит.
Что Алексия, что Айна никогда в жизни не сравняются с Рив! Они девочки, раскрывающиеся бутончики розы, если угодно.
Рив же, Рив — м-м-м, подснежник?
Нежная и хрупкая, но в то же время выживающая в суровых условиях!
А как она владеет мечом… Пожалуй, в неё можно было влюбиться только ради этого!
К тому же она для меня ориентир во всем этом безумии, которое с каждым днём только набирает оборот. Эдакий маяк, не позволяющий сойти с правильного курса. С МОЕГО пути.
Да и потом, кажется, что все наши встречи она только и делает, что истязает меня, но я-то понимаю, что она меня учит.
Ведь какая девушка захочет иметь рядом с собой неспособного защитить её хлюпика?
Вот только момент со статуей Толстого… Зачем она её расколола? Да и последний кинжал… я физически не успевал от него уйти.
Что это, как не расчетливое убийство?
Хотя… убийство ли?
— Рив, — я поднялся на ноги и посмотрел в глаза амазонке. — Отсюда можно уйти только… через смерть?
Девушка молча ухмыльнулась и кивнула на меч, вонзившийся в песок.
— Спасибо тебе за парней, — я на полном серьезе поблагодарил Рив, машинально бросив взгляд на то место, где в прошлый раз сидел Дубровский.
Не понял…
На трибунах прямо перед «туманом войны» темнела хорошо знакомая мне фигура Ромы.
— Я быстро! — крикнул я Рив и бегом устремился к Роману.
Рив молча покачала головой, но я уже бежал к своему другу.
Добравшись до трибун, я потянулся было к Роме, но замер на полпути. Все тот же отсутствующий взгляд, дрожащие руки и дикая аура переполняющей его мощи.
— Вот сюда бы Толстого, — пробормотал я и, зажмурившись, прикоснулся к Дубровскому.
Бдыдыщ!
В себя я пришел около воткнутого в песок меча.
Не знаю, как Рома держит это всё в себе… Это не просто больно, кажется, что при каждом контакте душу вышибает из тела.
А ещё… я замер, пытаясь поймать смутные ощущения… Кажется некоторые мои воспоминания — не мои…
Или мне показалось?
Я только было задумался о происходящем, как сбоку мелькнула тень, и мне пришлось выхватывать из песка меч и парировать им обрушившийся на меня удар.
Это Рив, устав ждать, пошла в атаку.
Блок, блок, выпад, перекат!
Я едва успевал поспевать за её атакой, но главное — успевал!
Наверняка мне помогала частичка позаимствованной у Романа Силы… Я не просто уходил от ударов Рив, но даже изредка переходил в контратаку!
Амазонке, это, похоже не понравилось, поскольку она взвинтила темп боя, до такой степени, что мои связки начали рваться от напряжения.
Дзанг! Бдыщ! Донг!
Наши мечи пели боевую песнь, а тело подвывало от боли в разорванных от напряжения мышцах.
В какой-то момент, я почувствовал, как силы стремительно идут на убыль и, изогнувшись до хруста позвонков, царапнул острием клинка тунику Рив.
Кранк!
Она мгновенно ушла в сторону, но от резкого движения ткань туники разошлась ещё немного, открывая глазу бронзовую кожу.
Мои губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке, в то время как губы Рив превратились в тонкую нитку.
Хэк!
Вогнанный мне в живот клинок подарил мне целую гамму незабываемых ощущений. Но я всё равно был горд собой.
Интересно, успею ли я раздеть амазонку до того, как эти сны подойдут к концу?
Бросив на прощанье взгляд на подрагивающего Романа, я, отдавшись в объятия гравитации, откинулся назад.
Арена — это хорошо, но у меня накопилось множество дел в реальности, которые пора решать.
И начну я с поиска информации.
Очнувшись в лазарете, я с трудом подавил желание вскочить с койки и куда-то бежать.
Вместо этого я откинулся на подушку и задумался над текущей ситуацией.
Одно из самых полезных умений, которые дали мне шахматы — это в любой ситуации действовать на холодную голову.
Отключать эмоции, абстрагироваться от происходящего и как бы посмотреть на доску с разных сторон.
Итак, что мы имеем?
Княжеская гимназия, в которой учатся одаренные из самых влиятельных семей.
Союз торговых гильдий, который, видимо, решил сыграть в свою игру.
Родичи, практически непобедимые на своей земле и дворяне, которые влияют на политику княжеств.
Орден Серебряных или же демонологи, которые выполняют грязную, но, в общем-то, нужную обществу работу.
Всплывшее Братство Стали — как я понял политический соперник Ордена.
Северяне, к которым тянется слишком уж много мутных ниточек — тут и похищение одаренных детей, и финансовые махинации с гильдийцами.
А ведь помимо этих, скажем так, каст, есть ещё Воины, Маги и Инженеры.
Чем-то даже напоминает мой мир.
Гильдийцы — это банкиры, которые привыкли все свои проблемы решать деньгами.
Инженеры — это промышленники, которые добывают металлы, создают конструкты и паромобили, в общем, двигают научный прогресс
Маги — это, ну условно Айтишники моего времени. В их руках влияние на умы людей, и они могут повысить комфорт и удобство жизни.
Ну а Воины — это силовики, которым, в общем-то, плевать на комфорт и ресурсы. Часть из них идет по пути Чести, а другая — по дороге Власти.
И последние, при необходимости, с легкостью могут нагнуть и Инженеров, и Магов.
Почему я пришел к таким выводам?
Да всё просто. Пообщавшись с Толстым, я понял, что, скажем так, создание антимагов поставлено в княжестве если и не на широкую ногу, то на поток точно.
Отработанная технология, специально созданные под это дело артефакты…
И сейчас, судя по последним событиям, кто-то усиленно стравливает Паладинов и Демонологов.
А как я понял из книги «Три княжества», что Братство, что Орден — это опора нашего княжества, в котором у власти находятся Инженеры.
Кому выгодна эта ситуация? Кто является бенефициаром конфликта, в котором гибнут простые люди?
Я задумчиво уставился в потолок, перебирая в памяти серьезных игроков.
На ум приходили только гильдийцы.
Я, конечно, многого не знаю, и могу ошибаться в своих предположениях, но факты говорили сами за себя:
Сначала вызывающее поведение Бандо, который намеренно спровоцировал конфликт, потом наемники и смена просчитавшегося Бандо на Гонди Точного.
Намеренно спровоцированная им Волна, что явно было подлой игрой, и показательная порка гильдейских князем.
Да ещё и намек на то, что я Наследник князя…
Все так и кричало о том, что именно гильдейские подстроили засаду якобы паладина и срочную отправку гимназиста в Орден.
Но… неужели там сидят такие глупые люди? Ведь любому здравомыслящему человеку очевидно, что в этой истории торчат их уши!
Хотя…
Я вспомнил лоснящуюся от жира наглую морду Бандо.
Когда такие ребята пробираются во власть, ни в чем нельзя быть уверенным.
Возникает резонный вопрос — что делать мне?
Врываться с ноги в большую политику? Ха-ха.
Это только в книжках попаданцы одним щелчком разрушают хитроумные комбинации злодеев.
Увы, но пока что я никто, и звать меня никак. И меня это, к слову, пока что устраивает.
Не помню, где я слышал эту мысль, но чем глобальней у тебя планы, тем дольше следует оставаться в тени.
Поэтому я… займусь учёбой и прокачкой.
А между делом спланирую развитие своего надела и командировку с Оутом.
Суббота уже близко, а я ни за что не откажусь от шанса посмотреть в глаза северному торговцу детьми!
Да и с бумагами Бандо нужно разобраться.
Бьюсь об заклад после вдумчивого изучения всплывет много информации про гильдийские дела и, возможно, появится компромат на власть имущих…
Ну и не стоит забывать про одноклассников и старшаков. Нужно найти друзей среди гимназистов и, как бы стремно это не было, через них выйти на их отцов.
Потому что связи решают.
Я ещё раз прокрутил план в голове, мимоходом отметив несколько слабых моментов, и кивнул сам себе.
Общее направление есть — дело за малым.
Я открыл глаза и откашлялся, привлекая внимание дремлющей на стуле медсестры.
— Неужто в себя пришел, соколик? — сонно отозвалась дородная тетушка, которую я до этого в гимназии не наблюдал.
— Гимназист Михаил Иванов, — бодро отрапортовал я. — Готов немедленно выписаться из лазарета и вернуться к занятиям!
Забавно, но оказалось, что больницы, в каком бы мире они не находились, очень похожи.
Чтобы выписаться из лазарета мне пришлось пройти целую медкомиссию!
Аклепсий Иванович заставлял меня приседать, отжиматься, касаться с закрытыми глазами пальцем кончика носа.
В общем, из больнички я вырывался, что называется, с боем.
И самое обидное было то, что пришедшего в себя Толстого Асклепий Иванович всего лишь послушал и спросил:
— Самочувствие?
— Есть хочу, — мрачно ответил Иван, подозрительно косясь на меня.
— Принимать трижды в день, — доктор выдал Ване целую охапку склянок. — Там все пронумеровано. Пропустишь день, считай весь курс коту под хвост. Ровно через две недели на заключительный сеанс укрепления.
— Ладно, — хмуро бросил Толстой, сгребая таблетки, сделанные, как я понял, из специальных специй. — А он?
— Мне нужно провести ещё парочку тестов и взять кровь, — рассеяно отозвался Асклепий Иванович, теряя к Ивану интерес. — Сударь, я вас больше не задерживаю.
Я же выбрался из больницы ближе к вечеру.
И то, по моим ощущениям, оставил в руках этого изверга несколько литров своей драгоценной кровушки и пару миллионов сгоревших нервных клеток.
Было дико интересно, что сейчас происходит, но вместо того, чтобы броситься к стеле или бежать к Агапычу за информацией, я нашёл свою пятёрку и предложил им сходить в зал.
Ребят даже уговаривать не пришлось, и через пару минут мы уже заходили в Физкультурный зал.
Дуэльная площадка и несколько рингов были заняты тренирующимися старшеклассниками, а тренажёры, как обычно, пустовали.
Мы тут же заняли площадку и, решив возобновить тренировки с прокачки спины, принялись вполголоса обсуждать текущую ситуацию.
— Мирон?
— Ну я типа подошёл с протезом к Тарасу Ивановичу…
— И? — вот ей-богу, столько всего нужно обсудить, а наш здоровяк с чего-то решил начать мямлить!
— Деньги нужны, — вздохнул Мирон. — А ещё Тарас Иванович сказал, что согласен со мной заниматься, только если я возьму создание механизированного протеза на дипломную работу.
— Ты же согласился? — уточнил я, восхищаясь про себе удаче кузнеца.
Во-первых, ему не придется ломать голову над ежегодным проектом, защищать который обязаны все гимназисты.
А во-вторых, наш кузнец, если не накосячит, может стать специалистом по созданию протезов!
Может я, конечно, и ошибаюсь, но по-моему — это ну нереально круто.
— Нууу, — замялся Мирон, крутя в руках гантели. — Там же учиться надо будет…
— Фил, Слав, вы с ним говорили уже на эту тему?
— Не слушает, — с плохо скрываемой обидой отозвался Фил, а Славик согласно кивнул. — Мол, он Воин, а не мастеровой.
— Так, — я закончил второй подход приседаний и уставился кузнецу в глаза. — Мирон, ты дурак?
— Чего сразу дурак? — недовольно заворчал здоровяк.
— А ты сам посуди, — я растопырил пятерню прямо перед его лицом. — Первое, — я загнул большой палец, — это уникальная профессия. Будешь помогать таким же Воинам, как твой отец. Не всем везет найти целителя, который вырастет только что потерянную конечность.
— Вот-вот, — поддакнул Фил. — Это ж золотое дно!
— Второе, — я загнул указательный палец, — твой отец остался главным по Мастерской, а значит проблем с деньгами у вашей семьи больше не будет.
— Я как-то не подумал, — здоровяк недоуменно посмотрел на зажатую в кулаке гирю и опустил её на пол.
— Третье, — я загнул средний палец. — готовый проект и наставничество настоящего Инженера! Ты понимаешь, что такое иметь в учителях такого крутого мужи… э-э-э, одаренного, как Тарас Иванович?
— Хм, — Мирон до хруста почесал свой затылок. — Я как-то…
— Не подумал, — закончил я за него. — Четвертое. Мастер по киберпротезам должен в совершенстве знать анатомию человека. А значит ты, как Воин узнаешь все уязвимые точки, правильно?
— С такой стороны всё выглядит очень здорово, — озадаченно произнес Мирон. — А что такое киберпротез?
— Тоже самое, что механизированный протез, — терпеливо объяснил я, — только помимо обычного функционала, туда можно встроить, к примеру, ракетницу. И так далее.
— О! — Мирон уставился в потолок, осмысливая новую для себя концепцию.
— Такое уже есть, — вмешался Фил. — Есть гильдия по производству механизированных протезов «Стальная длань». Встроенные отмычки, клинки, иглометы…
— Ну вот, — не смутился я. — Значит можно купить у них работающие прототипы и подсмотреть конструкцию.
— А п-пятое? — Славик, как обычно, слушал меня внимательней остальных.
— А пятое, — я загнул оставшейся мизинец и показал Мирону кулак. — Это нужно нашей команде. — Вдруг, Фил, тьфу-тьфу-тьфу, останется без ноги?
— Чего это я? — тут же возмутился толстячок.
— Я образно, — мне пришлось успокоительно похлопать нашего счетовода по плечу. — Ну что, Мирон?
— Завтра подойду к Тарасу Ивановичу, — подумав, ответил кузнец. — Это… достойный путь.
— Отлично! — я перевел взгляд на Славика. — Твоя очередь, Слав.
— В-вложил р-ранг в Инженера, — ответил наш технический гений с ненавистью поглядывая на гантели. — У-увеличил радиус п-перехвата.
— Слав, что с выносливостью?
— На п-прошлой н-неделе н-начал курс, — Славик продемонстрировал упаковку с пилюлями.
— А ранг Воина?
— В-выбрал С-слесаря, — неохотно ответил Слава. — Н-небольшой б-бонус к в-выносливости и п-повышенный урон п-против конструктов. Ну и п-понимание м-механизмов.
— Слав, — умом я понимал товарища, но Чутьё Воина подсказывало, что Слава может и не пережить следующий бой. — Укрепление тела нужно взять обязательно. Толку команде от тебя, если любая пуля или осколок выведет тебя из строя?
— Н-но он-ни в-все т-такие н-нужные! — заволновался Славик.
— Слава, — я вздохнул, удивляясь твердолобости своих товарищей. — Выбери Укрепление тела. Следующий ранг тебя удивит. Там будет интересная комбинация с Инженерным. Понял?
— Л-ладно, — неохотно согласился наш гений.
— Ну раз понял, тогда иди на следующий заход. И вот гантельку ещё захвати с собой… Вот, другое дело! Мирон, на тебе контроль!
Некоторое время я любовался покрасневшим от натуги Славиком — хотя казалось бы — ну чего тяжелого в обычном грифе?
Тем не менее Славик хоть и пыхтел от напряжения, но старательно приседал, а Мирон не давал ему халтурить.
Эх, не зря говорят, что разумный может вечно смотреть на три вещи — как течёт вода, как горит огонь, и как работает другой разумный!
Не удержавшись, я подмигнул Славику, после чего посмотрел на Фила.
— Чем ты порадуешь?
— Во-первых, — по-деловому начал Фил, что мне сразу же понравилось. — Оут прислал отчеты по заставе. Прибыль растет, популярность заставы скакнула в небо, открываются таверны, гостиные дома, лавки.
— Надеюсь, Жижек не дал себя потеснить? — обеспокоенно уточнил я.
— Снял все сливки, — с гордостью ответил Фил, будто это была его личная заслуга. — Мы ежедневно обмениваемся сообщениями.
— Отлично, — я взял себе на заметку уточнить насчет связи. — Что ещё?
— Капитан отобрал три дюжины рекрутов. Мы составили таблицу рейтинга для участия в боях на УГах, а в свободное время Жижек гоняет их в Пустыню.
— Зрители смотрят?
— Смотрят, — довольно кивнул Фил. — Там опытные Вояки такие дела делают, что ух просто!
— Что с шахтами?
— Соляная уже работает на двадцать пять процентов. Вывоз осуществляется ночью — после окончания боев. Нашли подходящий банк, но…
— Но?
— Но… — Фил собрался с духом и выпалил, — я бы хотел основать свой!
Ого! Я с трудом удержался от того, чтобы присвистнуть. А у Фила-то губа не дура! Ему бы в помощь Пчелу и Космоса и он всех гильдейских на уши поставит!
Если дадут дорасти до серьезных дел, конечно…
— Опасно, Фил…
— Я все продумал. Можно организовать Торговый дом Ивановых! Привлекать кредиты для освоения надела — князь дал срок до Инициации, ты же помнишь?
— Хм, — я с сомнением посмотрел на толстячка. — Ты же понимаешь, что гильдейские, узнав, что мы влезли на их территорию, нас сожрут?
— Или мы их, или они нас, — философски возразил Фил. — Они уже показали своё нутро на заставе. — К тому же… есть разные фракции. Да и потом, первое время мы будем работать исключительно через княжеский банк.
— Что нужно для развития надела считал?
— Считал, — тут же погрустнел Фил. — Минимальная смета развития: двадцать тысяч золотом.
— А максимальная?
— Сто пятьдесят! — выдохнул счетовод. — С гарнизоном и донжоном все двести.
Мда, похоже встреча с Оутом будет чуть раньше, чем я планировал.
— Фил, устрой мне встречу с капитаном.
— Будет сделано, — кивнул товарищ. — Можно в пятницу вечером или на следующей неделе.
— Сейчас подумаю, — покивал я.
В пятницу вечером или на следующей неделе? Залечь на дно или пробежаться по горячим пока ещё следам?
Мда уж… может быть лучше пока затаиться?
— Тут такой момент… — Фил нарушил затянувшуюся паузу и робко предложил. — У нашей семьи на малой родине остались связи. Могу часть денег завести на биржу.
— Чем хочешь торговать? — я невольно нахмурился.
В моем понимании тринадцатилетний пацан, пусть и влюблённый в деньги всей душой, вряд ли разбирается в торговле на фондовом рынке.
— Учитывая, что противостояние между паладинами и Демонологами и не думает прекращаться, — Фил нахмурился, подсчитывая что-то про себя. — Да ещё и разбойники повылазили со всех сторон…
— Разбойники? — удивился я.
— Дворянские и княжеские гарнизоны с ног сбиваются, — подтвердил Фил. — То стадо зарежут, то колодец отравят, то деревеньку пожгут…
— Это уже не разбойники, — я покачал головой. — Это диверсанты какие-то!
— Ну, говорят, местные видели солдат с эмблемами Горного княжества…
— Так до них же только телепортом добираться, — удивился я.
— Как-то так, — развел руками Фил.
— Ладно, — я усилием воли вынырнул из мыслей о том, кто это мог быть. — Чем планируешь торговать?
— Зерно, — тут же ответил Фил. — Соль и камень у нас свои, возможно ещё металлы.
— Разумно, — предпринимательский опыт дяди подсказывал, что зерно и вправду взлетит в цене. — Есть ли возможность взять в аренду поля?
— Только на северо-западной границе, — прикинул про себя Фил. — там вольники уже воют. На любые условия согласятся, лишь бы их от разбойников защитили.
— Так княжеские и дворянские разъезды же есть?
Меня очень интересовало почему разбойники с Горного княжества атакуют северо-западную часть княжества, но свои размышления и догадки я пока оставил при себе.
— Они пока приедут, разбойники дважды уйдут уже, — возразил Фил. — Отец говорит, что вольники из фермеров и крестьян даже деньгу собирают, чтобы отряд наемников оплатить.
— Договорись с Жижеком, возьми в аренду несколько деревень, под охрану пусть выделяет солдат из гарнизона.
— Прошедших отбор добровольцев? — уточнил Фил.
— Нет, — я терпеливо повторил, что сказал до этого. — Солдат из гарнизона. Для них эти недельные дежурства за радость будут после Пустыни. Ну а с разбойниками они должны с легкостью справиться.
— А что, — Фил пожевал губы и уважительно покивал. — Отличная мысль!
— Проработай этот вопрос, Фил, — я прикинул, что ещё можно сделать в текущей ситуации. — А зерно не перепродавай, а забивай им амбары. Желательно в разных местах и чтобы никто про него не знал.
— Займусь, — тут же закивал счетовод. — Отца привлечь можно?
— Головой отвечаешь, — предупредил я товарища. — Надеюсь ты понимаешь, что деньги деньгами, а репутация и хорошие отношения важнее.
— Нас выперли с княжества из-за того, что не согласились продавать партию брака местному князю, — мрачно отозвался Фил. — Поверь, наша семья ценит репутацию и знает, что такое жить по Совести.
— Ну и отлично, — я примирительно похлопал Фила по плечу. — Подключай отца и всех, кого сочтешь нужным. Но раскрывать все карты…
— Ой, Миш, — Фил с укоризной посмотрел на меня. — Таки не учи потомственного торгаша делать деньги и хранить секреты!
— Как скажешь, — я криво усмехнулся, соображая, показалось мне или нет. — Таки делаем бизнес?
Я протянул ему руку, хоть глубоко внутри и роился червячок страха:
Вдруг не хватит денег? Вдруг подведу людей? Вдруг разоримся и попадем в долги?
— Таки да! — Фил с достоинством пожал мне руку, а я философски пожал плечами: всё-таки не показалось.
— И это, Фил, — я обвел глазами пыхтящих от напряжения Мирона и Славика. — Встречу устрой в эту пятницу.
Половина недели пролетела как миг.
Я учился, добросовестно посещал все допы, пил выданные пилюли и каждую ночь виделся с Рив и Ромой.
Причем, силы не только не заканчивались, а наоборот, после тренировки их оставалось вполне себе прилично.
И мы с парнями, вместо того, чтобы валяться на диванах в гостиной, шли в тренажёрку.
На второй день к нам присоединился Толстой, на третий — Безухов.
Вангую, ещё пара недель, и весь наш класс, за исключением, пожалуй, Пылаева с Громовым будет тягать железо.
Вообще, я отдавал себе отчет, что любая тренировка с оружием или даже рукопашный бой будет полезней в плане получаемых навыков.
Но я видел парней в УГах. Что Славу, что Мирона, что Фила.
Каким бы крутым ты ни был Воином, дополнительная защита в виде высокотехнологичного доспеха не помешает.
Хотя, вспоминая то, что творил Оут, закрадывалась подлая мыслишка, что всё это костыли, и что настоящий Воин — сам себе оружие, но я упорно гнал её прочь.
Увы, но ни Славик, ни Мирон, ни Фил не тянули на полноценных Воинов.
Толстого и Безухова я честно предупредил про УГи и про цели наших тренировок, но на пацанов это не произвело никакого впечатления.
Безухов, по-моему, даже наоборот обрадовался, а Толстой буркнул что-то неразборчивое и попытался с ходу выжать от груди сотку.
Пришлось вмешаться и объяснить, что правильная техника важнее веса.
Что даже обычным грифом можно так поработать, что мышцы ещё два дня будут болеть, восстанавливаясь.
Кстати, напоминать про правильную технику приходится на каждой тренировке.
Я понимаю, что мальчишкам побыстрей хотелось накачать крутые мышцы и работать с большими весами, но техника — в приоритете.
Кстати, мышцы восстанавливались быстрее. Причем не только у нашей пятёрки.
Видимо дело было не только в курсе Укрепления тела, но и в столовской еде.
Доходило до того, что некоторые гимназисты не доедали обеденные порции! У нас, слава Богу, такого не было.
Я жестко следил за своими товарищами и чуть что подкидывал им то пробежку, то спарринг, то тренажёрку.
А ещё мы каждый день навещали Ромку Дубровского.
И, надо сказать, Роме изо дня в день становилось хуже.
На наши же вопросы Асклепий Иванович недовольно отмалчивался, и лишь единожды, когда с нами был Дима Уваров, позволил себе пооткровенничать.
— Судари, даже не надейтесь, что ваш товарищ придет в себя. Насколько я могу судить, он откусил больше, чем смог проглотить и сейчас находится в подвешенном состоянии. Или справится и станет в десятки раз сильнее, или будет Вспышка.
— Вспышка?
— Изучайте историю, молодой человек. Ну а теперь, попрошу вас покинуть лазарет.
— А что будет с Ромой если случится Вспышка?
— Не будет Ромы, — мрачно ответил доктор. — И гимназии. Поэтому, как только появятся первые признаки нестабильности, ваш товарищ будет перенаправлен в специальное место.
— Доктор, а мы можем как-то помочь?
— Во-первых, вы уже помогаете, — целитель задумчиво почесал свою козлиную бородку и уставился на Дубровского. — Его же первым делом отправили в Скле… кхм, в спец место. И тут же пошла реакция! Но стоило вернуть его обратно, как реакция сошла на нет.
— И что это значит?
— Значит у него сильная духовная связь со своими товарищами, — отозвался Асклепий Иванович. — С вами, то есть. Я ещё не разобрался точно, но пока вы рядом, ему вроде как легче становится. А когда Михаил в себя пришел, так и вовсе положительная динамика наметилась. А то совсем плох был.
После того разговора я понял две вещи.
Во-первых, Дима Уваров действительно настоящий оратор, раз сумел разговорить даже замкнутого доктора.
Во-вторых, что я, что Толстой, приняли на себя излишки энергии. А значит, если продолжать в том же духе, то Рома поправится. Пусть и через пару лет, но поправится!
Ну а вечером, буквально за полчаса до моего тайного побега из гимназии, у меня состоялось сразу же три непростых разговора.
Первым ко мне подошёл мрачный Толстой.
— Михаил, — Иван взял меня за пуговицу мундира и тяжело посмотрел прямо в глаза. — Скажи мне, та арена… Мне это приснилось?
Я несколько секунд молча смотрел на Ивана, раздумывая, рассказать ему правду или не стоит.
По уму, нужно было всё свести к шутке, но эмоции Толстого выдавали его с головой — сильнейшее моральное напряжение и тревога.
И от моего ответа, ни много ни мало, зависел рассудок и психическое здоровье Вани.
— Не приснилось, — я медленно покачал головой. — Ты превратился в стеклянную статую…
— В алмазную, — перебил меня Иван. — Защитная техника моего рода называется Алмазная сфера.
— В алмазную, — не стал спорить я и наскоро пересказал ему дальнейшие события. — Ну а потом я подтащил тебя к Роме и по тебе пробежала трещина.
— Этот момент я помню, — кивнул Толстой, заметно расслабляясь, и неожиданно поделился. — Ещё пара таких приемов и я ранг получу! Мой артефакт уже… не эффективен.
— Так, — мне в голову тут же пришла гениальная, как мне тогда показалось, мысль. — Завтра у нас выходной, так?
— Так, — нахмурился Толстой, не понимая, к чему я клоню.
— После завтрака пробирайся в лазарет и залезай Дубровскому под кровать.
— А это мысль! — тут же загорелся Иван. — Отличная мысль!
— Только не переусердствуй, Вань, — с нажимом произнес я. — Ты же не хочешь, чтобы нас поймали и тебе навсегда закрыли ход в лазарет?
— Да не дурак, разберусь, — отмахнулся Толстой и тут же подозрительно прищурился. — Значит предлагаешь мне весь день провести под кроватью Дубровского?
— Ну да, — честно говоря, меня напрягла его неожиданная смена поведения.
— Ты куда-то собрался?
— С чего ты взял?
— Да брось, — поморщился Толстой. — Я знаю, что вы связаны. Особенно учитывая, что мне всё это не привиделось. Я забираю силу у Дубровского и ему становится легче. Значит ты куда-то намылился!
— Не ори, — шикнул я, машинально оглядывая по сторонам. — Да, ты меня раскрыл. Мне нужно отлучиться по делам.
— Вот ты хитрец, а!
— Чего хитрец-то? — отозвался я. — Тебе хорошо, качаешь антимагию. Роме хорошо — стравливает Силу, мне хорошо — дела порешаю.
— Что за дела?
— Вань…
— Не скажешь, не пойду!
— Ты что маленький мальчик?
— Иванов, я серьезно!
— Дела рода, — отрезал я, ухватившись за спасительную мысль.
— Ну тогда ладно, — недовольно проворчал Толстой. — Но пообещай, что если дело касается организаторов Волны, ты мне всё расскажешь!
— Ты чего такой въедливый, Толстой! — возмутился я.
— Пообещай! — набычился гимназист. — Я пригожусь! Магию сам видел, как впитываю!
— Чё… Ксур с тобой, Толстой! — сдался я. — Но пока никак. Сам понимаешь, с Ромой должен остаться кто-то из нас. Иначе… ну ты знаешь.
— Ладно, — неохотно согласился Иван. — К вечеру-то вернешься?
— Постараюсь, — я неопределенно пожал плечами. — Возьми на всякий случай еды побольше, да пилюли не забудь.
— Я что дурак? — удивился Толстой. — Прием курса пропускать?
— Значит, договорились? — я протянул Ивану руку.
— Договорились, — товарищ крепко сжал мою кисть. — Завтра я весь день с Ромой. Но помни, ты обещал!
Второй разговор случился с Пылаевым… в туалете.
Ну как разговор… Воспитательная беседа.
Я только сделал все дела и вышел, чтобы помыть руки, как по туалету разнеслось:
— Эй, чухонец!
Пылаев стоял, прислонившись к стене и с брезгливостью смотрел на меня.
Если бы не туалетная кабинка, расположенная слева от него, его поза могла бы считаться эффектной и даже пафосной.
Увы, но клочок туалетной бумаги, валяющийся на полу портил всю картину.
Голова у меня была забита планами на выходные и тайным побегом из гимназии, поэтому я лишь недовольно поморщился.
Рыжий мститель со взрывным характером совершенно не вписывался в мои планы.
— Ты что оглох? — Пылаев покраснел от злости, от чего его лицо приняло забавный малиновый оттенок и отлепился от стены.
— Вот ей-Богу не до тебя, — доверительно сообщил я Пылаеву, закрывая кран и стряхивая воду с рук. — Извинись за чухонца прямо сейчас, и я не буду ломать тебе челюсть.
— Такие как ты не понимают, что такое уважение, — глаза Пылаева фанатично сверкнули, а руки вспыхнули огнём. — Такие как ты позорят дворянскую честь!
— Ой да брось, — я поморщился от подросткового пафоса. — Много чести в том, чтобы кошмарить новичков?
— Каждый должен знать своё место, — высокопарно ответил Аден, медленно приближаясь ко мне.
— Аден, — я предпринял последнюю попытку достучаться до разума гимназиста. — Кто такие дворяне? Это те, кто раньше всех прибрали к своим рукам власть и объявили о своем привилегированном положении. Без свежей крови, дворянство обречено на деградацию.
— Чушь!
— Идея исключительности всегда приводит к большим проблемам, Аден, — я покачал головами. — И единственное, что может помочь дворянству сохранить свои позиции — это Честь.
— Не быдлу рассуждать о Чести! — Аден замер в двух шагах от меня, изо всех сил стиснув полыхающие жаром кулаки.
— Давай я тебе покажу свой мир, а ты потом скажешь кто быдло, а кто нет?
— В голову мне залезть хочешь? — вспыхнул Пылаев.
— Ой да нужен ты мне… — я закатил глаза. — Последний довод, Аден. Скажи, почему рядом нет Громова или Ги’Дэрека? Почему Толстой здоровается со мной за руку, а Дубровский чуть ли не братом назвал?
— Они глупцы! — прошипел Пылаев. — И вообще!
— С таким ограниченным кругозором и категоричностью тебе никогда не стать главой рода, — я с сожалением покачал головой. — Не стоит туалетная разборка репутации рода.
— Ну на дуэль же ты не пришёл!
Я прямо чувствовал, как аргументация Пылаева трещит по швам, и как он черпает силы в злости.
Воспитывать его тумаками? Пожалуй, стоило бы. Но слишком велик шанс того, что пацан обозлится ещё больше.
Да и много ли чести в том, чтобы побить слабого?
А в том, что Аден сейчас слабее меня я сомнений не испытывал.
— Не по своей воле, Аден. Сам знаешь, какая заварушка случилась…
— Всё равно! — не по-детски завелся Пылаев. — Это всё отмазки! Тоже мне нашелся герой!
Стоп!
Я прислушался к своим ощущениям, «вдохнул» эмоции Пылаева, которыми он прямо-таки полыхал, и до меня дошло.
Пылаев просто-напросто… завидует.
Ему хочется приключений, крутых разборок, превозмоганий и заслуженной победы!
А тут появляется наглый форточник, который успевает везде, оставляя его, Пылаева, с носом.
Хах! Да знал бы он цену всей этой крутости и славе!
Это только кажется, что кому-то повезло. На самом деле за любым успехом стоят тысячи часов упорного труда, сотни провальных попыток и море пота и слёз.
Хотя… если Аден так сильно хочет погеройствовать, то нужно дать ему шанс!
— А знаешь, — я сделал шаг назад и придирчиво осмотрел его полыхающую фигуру. — Ты вроде как неплох с огнём?
— Неплох? — удивился Аден. — Да я…
— Хочешь тайну? — огорошил я его.
— Тайну? — подозрительно повторил Аден. — Хочешь запудрить мне голову?
— Ну нет, так нет, — я безразлично пожал плечами. — Давай быстренько помашем кулаками, и пойдем по своим делам.
Аден смерил меня недоверчивым взглядом и нахмурился.
А я прям чувствовал, как в нем борется вспыхнувшее любопытство и жгучее чувство обиды.
Надо ему немного помочь принять правильное решение.
— Правда не знаю, умеешь ли ты хранить тайны…
— Да я! — с новой силой вспыхнул Аден. — Да ты!
— Хотя всё равно не поверишь, — я огорченно махнул рукой и вздохнул.
— Колись, форточник! — грозно потребовал Пылаев.
Хах, как всё-таки забавно выходит.
«Быдло» и «Чухонец» куда-то делись и им на смену пришел форточник! Ну да ладно, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.
— Точно никому не расскажешь?
— Да Пылаевы никогда! Да мы…
— Ладно, — я сделал вид, что сдался, — только никому не рассказывай! Даже Громову!
— А Антуану? — невпопад уточнил Пылаев.
— Ги’Дэрека-то? — я сделал вид, что задумался. — Он скорей всего не поверит. Ну да сам разберешься. Главное всегда быть начеку. Только ты сможешь защитить своих друзей!
— От чего?
На смену жару ненависти и обиды, пришел огонь любопытства, который я сейчас старательно раздувал.
— Смотри, звучит это настолько дико, что на первый взгляд кажется, что это бред.
— Да не томи уже! — вскрикнул Аден, долбанув вспыхнувшим кулаком по раковине.
— В общем, — я подался чуть вперёд и понизил голос, Пылаев машинально скопировал мои движения.
Ох, сейчас был отличный момент, чтобы пробить ему в челюсть и оставить отлеживаться в уборной!
Это было бы приятно, но проигрышно в перспективе.
Поэтому я, вместо того, чтобы отвесить Адену мощную оплеуху, зашептал:
— Следи за северянами, они… они разведчики!
Мысль свалить все на братьев Кроу давно витала у меня в голове. Мутные ребята, держатся особняком, точат на меня зуб.
Так почему бы не столкнуть их лбами с дворянами?
— Что?!
— Я же говорил, что не поверишь!
— Но это….
— Это ещё не всё! Не знаю когда, но получив сигнал — какие-нибудь красные ракеты или фейерверк — они ударят нам в спину. Более того! В гимназии спрятана адская бомба!
— Но как?! — Пылаев от удивления раскрыл глаза. — Это невозможно!
Хах, не зря говорят, что чем чудовищней ложь, тем охотней ей верят!
Мне, конечно, потом будет очень стыдно перед братьями Кроу, но зато Пылаев отвяжется от меня со своими разборками.
— А ещё… в гимназии служит предатель!
— Кто? — ахнул Аден, совершенно позабыв, что перед ним стоит, хе-хе, Чухонец и Быдло.
— А вот это, Аден, и нужно узнать. Думаешь всё так просто что ли?
— Ну…
— Нужно найти улики, доказательства, незаметно проследить за кандидатами в подозреваемые! И при этом не подать виду, что ты что-то разнюхиваешь!
— Но это же…
— А ты как думал? — искренне удивился я. — Это тебе не фаерболами разбрасываться! Тут нужен острый ум, терпение и самообладание. В общем, истинно дворянские качества!
— А северяне?
— Они в первую очередь должны ни о чем не подозревать! — я поспешил отвести внимание Адена от братьев Кроу. — Я бы начал с бомбы. Ведь если найти её, то можно вычислить, кто её спрятал.
— А как…
— Кто из нас потомственный дворянин? — я, не удержавшись, ввернул Пылаеву шпильку. — И обязательно держи все в тайне! А если и расскажешь кому — то непременно под клятву!
— С меня ты клятву не потребовал, — вяло возразил задумавшийся о чем-то Аден.
Наверняка уже мысленно раскрывал предателей пачками и пожинал заслуженные, хе-хе, лавры.
— Ты же человек Чести, не так ли?
— А они?
— А они могут быть соучастниками! — заодно попробую отколоть Пылаева от Громова. — Запомни! С этого момента никому нельзя доверять!
— Совсем никому?
— Дубровскому можно, — немного подумав ответил я. — И Толстому.
— А учителя?
— Не стоит, — я отрицательно покачал головой. — Вдруг предатель — это один из них?
— Даже так… — судя по отстранённому виду Пылаева, он всерьез задумался над гипотетической угрозой гимназии.
— Ну всё, поздравляю. В твоих руках судьба не только родной школы, но и княжества!
— Да уж…
Пылаев, позабыв про первоначальные намерения, уставился в потолок и едва заметно шевелил губами.
Видать, хе-хе, мысленно составлял списки предателей и искал спрятанную, хех, бомбу.
Я аккуратно обошёл зависшего рыжего и вышел из туалета.
Прости, Аден, ничего личного. Это не ложь, это называется дезинформация. Зато ты теперь будешь занят делом, и не будешь мешаться у меня под ногами.
Ну а третий разговор случился через час после отбоя.
И оставил он после себя противоречивые чувства.
Я как раз пробирался к выходу с территории гимназии, чтобы встретиться с Косым в условленной точке, как вдруг прямо у меня над ухом раздался тихий голос Светозара:
— Доброй ночи, Михаил.
— Э-эээ, Светозар Иванович? — я выпрямился и сделал вид, что что-то ищу в густой траве.
— Травы поди ищите? — усмехнулся историк.
— Для пилюль, — подтвердил я.
— А не выгодней купить?
— Может и выгодней, — я пожал плечами и настороженно посмотрел на историка. — Но есть вещи, которые кроме тебя никто не сделает.
— Ну да, ну да, — задумчиво покивал Светозар, смотря куда-то вдаль. — И всё же торговцы иногда могут предложить лучший вариант.
— Знать бы ещё где найти этих торговцев…
— Могу подсказать одного, — неожиданно предложил историк. — Правда он далеко отсюда…
— Полезные контакты лишними не будут, — осторожно согласился я.
— Тогда запоминайте, Михаил, — Светозар улыбнулся одними губами и скользнул по мне тревожным взглядом. — Снежная поляна. Дом с красной крышей. Хороший торговец. Свой.
Я замер, не дыша, во все глаза пялясь на историка.
Как? Откуда?!
— История — величайшая наука, — задумчиво обронил Светозар, переводя взгляд куда-то вдаль. — Позволяет многое понимать, анализировать… предсказывать.
— Удобно, — вынужденно согласился я. — и… полезно… наверное.
— Удачной охоты… на травы, Михаил, — перебил меня Светозар. — Надеюсь, вы успеете, — он многозначительно посмотрел на меня, — вернуться к вечернему отбою.
Несколько секунд он не мигая смотрел мне в глаза, после чего повернулся и не спеша побрёл в сторону главного корпуса.
— Успею, — подтвердил я ему вслед, гадая, что это только что было. — И… спасибо.
Честно говоря, до того, как встретиться с Хмурым, я недоумевал зачем нужно было выходить за территорию княжества.
Ведь есть же внутренний портал, который может доставить прямо на заставу?
Поэтому, пока мы добирались сначала до села, а оттуда на лошадях до ближайшей деревушки, Хмурый довольно подробно рассказал мне о планируемом маршруте.
Оказалось, что все портальные прыжки регистрируются в княжеских канцеляриях и хранятся в центральных библиотеках.
Об этом мало кто знал, но дворянские семьи старались о таких вещах не забывать. К тому же, при желании, можно было даже поднять записи о прыжках столетней давности!
И как в любом обществе под гнетом каких-либо ограничений, начали появляться, скажем так, лазейки.
Порталы контролировались княжеской администрацией, но самые ушлые или предусмотрительные дворяне сумели отстоять право на инкогнито.
И одним из таких дворян был отец Оута, который помимо фамильного меча оставил своему сыну нечто более ценное — информацию.
О портальных сетях, о секретах некоторых родов. Секреты нам были сейчас ни к чему, к тому же Хмурый их и не знал. Зато знал, как не попасть в портальные реестры.
И, судя по всему, знал неплохо.
А вот на мой вопрос почему обычному солдату доверили такой секрет, Хмурый обиделся.
— Я не обычный солдат, а твой личный денщик — это раз, — мрачно взглянул на меня Хмурый. — К тому же я принес клятву крови — два.
В седле он держался уверенно, чего нельзя было сказать обо мне.
— Понял, — покладисто согласился я, проклиная про себя седло, лошадь и ночные конные прогулки. — А что такое клятва крови?
— Нарушишь клятву — умрешь, — как нечто само разумеющееся ответил солдат. — Мой потолок — это сержантство. Я, увы, не Одаренный. Да и Косой мне как брат был. А капитан сказал, что будет шанс отомстить.
В принципе, мотивация Хмурого была кристально ясна, но всё же мне не давал покоя один момент.
— А почему ты не Одаренный? Ведь, если я правильно понял, им может стать почти любой человек?
— Можно родиться с Силой, а можно эту Силу пробудить, — неохотно отозвался солдат. — Но просто пробудить её мало. Нужны специи, волшебные травы и пилюли. Раньше, говорят, у всех способности и умения были, а сейчас… вроде как выродился народ. Да и дорого.
— Понятно, — кивнул я, а очередной кусочек мозаики встал на свое место.
На лицо было эдакое искусственное расслоение общества.
Ведь зачем нужны тысячи Воинов и Магов? Кому-то же надо и землю пахать. Даже Инженеры и те нуждаются в простых механиках и помощниках!
Молчу уж о кочегарах, шахтерах, мельниках и так далее.
В общем, о всех тех людях, на которых держится могущество и сила любой страны.
Лично я считаю, что поощряя становление Одаренных, княжества только бы выиграли. И неважно каких денег это будет стоить.
Но, видимо кто-то во власти решил, что проще управлять тупым необразованным народом.
И ключевое слово здесь было «дорого».
И я его прекрасно понимал. Все мы знаем, что нужно питаться здоровой пищей, следить за здоровьем и всякое такое.
Но на деле мы с легкостью позволяем себе пачку чипсов, баночку пивка или поесть на ночь. Увы, но небольшая вкусняшка прямо сейчас для нас важнее, чем то же самое здоровье в будущем.
Да и нет у большинства людей денег на дорогую здоровую еду, лечебные массажи и прочие альтернативы местным пилюлям и зельям.
И я, если бы не предпринимательский опыт дяди, так бы наверно и мыслил категориями «Как заработать деньги» и «Где выгодней работать» вместо «Как сделать деньги» и «Как заставить их работать на меня».
На этом, кстати, наш разговор с Хмурым как-то увял.
Он, судя по эмоциям, задумался о погибшем друге, а я про финансы и княжества.
Ведь это же странно, когда княжества самостоятельно ограничивают свою мощь, уменьшая количество Одаренных?
Более, чем уверен, что ответ на этот вопрос кроется в истории княжеств, а особенно в принимаемых в то время законопроектах.
С удовольствием бы почитал книгу «Три княжества», но делать это на ходу было решительно невозможно.
К тому, к моему неимоверному облегчению, наш путь на конях подходил к концу.
И хоть он занял не более получаса, мне эти минуты показались вечностью.
Прискакав в какую-то глухую деревушку, Хмурый вручил мне амулет и повел за собой в неприметную арку портала.
Я сделал себе мысленную пометку посмотреть все законопроекты, принимаемые в княжестве за последние лет сто, и с чистой совестью прошел за солдатом.
Тусклая вспышка портала, едва заметное головокружение, и мы, вместо пустыни, попадаем в какой-то заброшенный форпост.
— Где это мы? — я выдохнул изо рта облачко пара и впервые в жизни вспомнил жаркую Пустыню с ностальгией.
— Позже, — буркнул Хмурый, полностью оправдывая свое прозвище. — За мной, быстрее.
— Только не говори, что снова лошади! — шепотом взмолился я, оглядываясь по сторонам.
То, что это была не Снежная поляна было очевидно даже мне.
Никаких домов, никакого села, лишь одинокая холодная крепость, возвышающаяся на горе, словно столетний дуб.
К тому же складывалось впечатление, что эту крепость давным-давно забросили.
От неё так и веяло холодом, смертью и забвением.
Такое ощущение, будто мы прыгнули куда-то в горы, чтобы отсюда двигаться в село уже на своих двоих, ну или на конях.
— Какие лошади, — поморщился Хмурый. — Капитан возьмет платформу.
Платформу? Значит, моё предположение верно, и Оут не хочет светиться в реестровых книгах портальных камней.
Что ж, я только за.
— Вот сюда, — Хмурый целенаправленно прошел через пустующий внутренний двор и нырнул в неприметную дверцу.
Я сразу последовал за ним и успел заметил, как он дергает подставку для факела.
Кхрррр
Часть стены недовольно задрожала и неохотно отъехала в сторону.
Дальше мы минут десять спускались по узкому коридорчику, который, казалось, уходил вниз под тридцать градусов.
Затем перед нами возникла ещё одна стена, и Хмурый повторил фокус с факелом.
Как я понял, мы попали в какие-то шахты, где блуждали еще минут пять, пока, наконец, не вышли в просторный подземный зал.
По центру зала в воздухе висела уже знакомая мне платформа, на которой сидел недовольный Оут и жизнерадостный Жижек.
— Долго, — мрачно бросил капитан, кивая мне в знак приветствия. — Запрыгивайте на борт.
Нас уговаривать не пришлось, и мы с Хмурым заняли свои места на платформе.
— Жижек, с ветерком! — скомандовал Оут и посмотрел сначала на Хмурого. — Ну как там?
Платформа тут же рванула с места, а я поблагодарил себя за то, что предусмотрительно схватился за приваренные к краям поручни.
Надеюсь Жижек не влетит в какую-нибудь развилку, и мы останемся живы!
— Трижды давали взятку, — усмехнулся солдат, не обращая ни малейшего внимания на бешеную скорость. — Безуховых узнал. Его люди терлись на заставе. Остальных не признал.
— Взял? — уточнил Оут.
— Взял, — осклабился солдат.
— Ну и отлично, — кивнул капитан и посмотрел на меня. — Миш, ты как к ядам относишься?
— Сугубо отрицательно, — не задумываясь, ответил я.
— Придется, Миш, — поджал губы Оут. — Иначе так и не узнаем, кто хочет от тебя избавиться.
— А может мне на месяцок засесть в княжестве и не отсвечивать?
— Бесполезно, — покачал головой Оут. — Князь тебе знатную свинью подложил. Большинство, конечно, не верят, что ты наследник, но как говорится береженого и Древние берегут.
— Ну отравит меня Хмурый, а дальше-то что?
Ещё месяц назад я бы сошел с ума от ирреалистичности происходящего, то сейчас воспринимал все совершенно спокойно.
— Дальше ты выживешь, и у нас появится предлог убрать Хмурого, а вместо него поставить нужного человечка.
— Из их числа?
— Ну да, — кивнул Оут, — нужно же понимать откуда начинать разматывать эту ниточку.
— А Бандо?
— О! — усмехнулся Оут, а вместе с ним и Жижек. — Скажем так, сейчас мы богаты, но бóльшая часть этого богатства бесполезна.
— Почему?
— Долговые расписки, внутренние взаимозачеты, счета нескольких восточных банков… И это только верхушка айсберга. Но это сейчас совершенно не имеет значения.
От Оута повеяло тревогой, и я внутренне напрягся.
Не тот человек был капитан, чтобы тревожиться по пустякам.
— Гильдии начали войну, — мрачно бросил Оут. — Мы порасспрашивали немного Бандо…
— Уроды, — отозвался со своего места Жижек. — Подонки.
— Рули давай, — буркнул Оут. — Но в общем и целом сержант прав. Там полноценная боевая операция. Сейчас идет вторая фаза.
— А первая?
— Первую они частично провалили, — усмехнулся Оут. — Благодаря тебе. Не получилось выставить дворян простофилями и отморозками.
— Золотой меч? — догадался я.
— В том числе, — кивнул Оут. — В общем, они зашли с козырей. Даже до нашей заставы дошел слух о повышении княжеского налога.
— Распускают слухи? — поморщился я.
— Ещё как, — подтвердил Оут. — Рвутся цепочки поставщиков, затягиваются контракты, со складов исчезают УГи и стрелковое оружие!
— Список коррупционеров-то есть? — тут же уточнил я.
Память деда подсказывала, что само по себе ничего пропасть не может. Забыть армейские могут. Был даже реальный случай, как забыли про целый ангар танков!
Слить горючку и продать её на сторону — легко. Списать вертолет на металлолом — проще простого!
Но чтобы само что-то исчезло… никогда. Всегда есть тот, кто помогает исчезнуть.
— Есть, — вздохнул Оут. — Но короткий. Тех, с кем общался непосредственно Бандо. Основной список зашифрован.
— Расшифровать?
— Не получится.
— То есть Бандо уже все?
— Тот ночной бой не пошел ему на пользу, — ещё раз вздохнул Оут. — Он и часу не продержался. Знал бы ты сколько зелий мы на него израсходовали.
— Верю…
В голове тут же представился образ Бандо, который превратился в истощённый мешок с костями.
— А из тех, что есть, они либо слишком высоко сидят, либо наоборот слишком мелкие.
— Мне нужно изучить все бумаги, — немного подумав, сказал я.
Вот ей-Богу, не хотел лезть в политику раньше времени, но жизнь заставляет…
Очень хочется посоветовать Оуту создать карательный отряд и пройтись по всем из списка. Отобрать награбленное и наказать коррупционеров, продающих свою родину, но…
Но спешка хороша только при ловле блох.
К тому же, начнем чистить этот, хе-хе, нечистый на руку народ, как тут же поползут слухи, а это нам точно не надо.
Значит нужно вникнуть во все расклады, и хорошенько продумать как использовать полученную информацию.
— Я, конечно, простой Воин, — усмехнулся Оут, протягивая мне стопку листов. — Но отметил красным карандашом, кого можно брать хоть завтра.
— Да-да, — покивал я, выразительно покосившись на дворянский герб капитана, — очень простой.
Я посмотрел на ровные строчки имен, рядом с которыми в скобках стояла должность.
— Стоп. Ты, что, отметил одних вояк?
— Единственное, в чем я разбираюсь на все сто процентов — это армия, — пожал плечами Оут. — С этими ребятами я точно смогу справиться. У кого-то можно ночью вынести склад. Кто-то сам все отдаст, лишь бы не подмочить репутацию…
— Куда, думаешь, складывать трофеи? — тут же уточнил я. — Там же при желании можно небольшую армию вооружить.
— Было бы чем вооружать, — пожал плечами Оут. — Часть к себе на заставу. Часть в твой надел.
— Почему в надел? Я же там ещё даже не был?
— Насчет заставы нехорошие предчувствия, — немного помолчав, признался Оут. — Слишком много наёмников. Кстати, мои парни уже дважды ловили мутных личностей, которые расплачивались фальшивыми ассигнациями.
— То ли ещё будет, — поморщился я. — По опыту своего мира могу тебе сказать, что если гильдейцев не остановить, они устроят настоящую революцию.
— Хах! — непонятно чему развеселился Оут, а следом за ним и Жижек с Хмурым.
— Вы чего?
— Да у нас на заставе чудик объявился. Пришел вместе с последней партией рабочих в соляные пещеры. Кружки после смены организует, листовки раздает! Смех да и только!
— Ничего смешного, — нахмурился я. — Как вернетесь берите этого оратора и узнайте откуда он берет листовки, с кем держит связь, кто работает на других заставах.
— Да ладно тебе, Миш, — отмахнулся Оут. — Подумаешь, бумажки какие-то со всякой нелепицей. Ну кто в здравом уме поверит, что князь детей ест и, хуже того, продает их в рабство восточникам?
— Оут, — а вот сейчас мне стало реально тревожно. — Ты только подумай, эти агитаторы добрались уже даже до застав! А что происходит в центральных княжествах? Тебе кажется, что в этих листовках бред написан, но ты просто не в курсе, как народ ведется на пропаганду любого толка!
— Ты преувеличиваешь, — нахмурился капитан.
— Отнюдь! — возразил я. — Даже в моем мире люди практически беззащитны перед качественной пропагандой, что уж о ваших говорить! Как только закончим с северянами, немедленно вяжи этого провокатора. Вдумчиво с ним поговори и сам все поймешь!
— Ладно, — неохотно кивнул Оут. — Знал бы ты сколько всего навалилось в последнее время!
— Верю, — я даже спорить не стал. — Но если появляются фальшивые деньги и агитаторы против князя, я тебе так скажу — скоро так полыхнет, что потом столетия понадобятся, чтобы в себя прийти!
Выступил я откровенно слабенько, поскольку не думал, что придется разжевывать настолько очевидные вещи своим товарищам, но Оут с солдатами впечатлились.
Что Хмурый, что Жижек начали излучать злость и… удивление от творящейся несправедливости, что ли?
— Это ещё что, служивые, — предрек я. — Если этим негодяям получится развязать гражданскую войну, вот тогда туши свет. Победителей точно не будет.
— Умеешь ты, Миш, поддержать, — отозвался Оут. — Вроде молодой такой, а про такие вещи так спокойно рассуждаешь…
— Род подсказывает, Оут, — я пожал плечами, пытаясь унять разгорающуюся в груди тревогу. — Если все так, как ты говоришь Оут, то нужно немедленно собирать и тренировать мобильные отряды верных людей. Как ты там сказал, вторая фаза, да?
— Вторая, — мрачно подтвердил Оут.
— Если княжество не успеет отреагировать, третьей не будет, — пообещал я. — Вместо третьей будет смена власти, а от процветающей земли останется выжженная пустыня.
— Будут тебе отряды, — пообещал капитан. — Вот только с северянами разберемся.
— Со всех сторон навалилось, — Хмурый зло сплюнул куда-то в темноту. — И ведь исподтишка бьют! Нет в них Чести!
— Я попрошу Воронцова наладить производство зелий Бодрости. Думаю, они очень скоро понадобятся.
— Да и так уже на износ, — Оут невидяще посмотрел вперед. — Жижек, долго ещё?
— Почти на месте, кэп, — отозвался сержант, а я почувствовал, как платформа начинает замедлять ход.
— На, — Оут сунул мне в руку веревку. — Намотай на запястья, чтобы в любой момент можно было их снять.
Сам он покопался в сумке Бандо и надел на себя массивный золотой амулет с крупным рубином по центру.
— На живца? — поморщился я.
— А ты как хотел? — удивился Оут. — Я Бандо, ты товар. Жижек с Хмурым на подстраховке.
— Я бы лучше со снайперкой на какой-нибудь крыше посидел, — недовольно пробурчал я.
— Да ладно, — Оут хлопнул меня по плечу. — Я видел тебя в бою. Если повезет — выживешь.
Это вот «если повезет» — мне шибко не понравилось, но я промолчал.
Я понимаю мотивацию Оута, я даже понимаю мотивацию князя, который ментально пытался меня прогнуть.
Путь Воина — бесконечный поединок. С противником, с миром, с самим собой.
И именно в бою Воин становится сильнее.
Но ей-Богу, я бы с удовольствием повоевал из мягкого кресла с чашечкой чая.
Платформа тем временем окончательно остановилась, и я увидел по правой стороне небольшой пятачок, который заканчивался входом на лестницу.
Вход был перекрыт старой ржавой решеткой, но Оута это не смутило.
— Значит так, — капитан спрыгнул с платформы и удовольствием покрутил головой, разминая затекшую шею. — Поднимаемся наверх, оказываемся в старой казарме. Вы двое, — он посмотрел на солдат, — знаете, что делать.
Жижек с Хмурым синхронно кивнули, а я почувствовал идущее от них предвкушение.
— Мы с тобой идем в чайную, а там…
— Действуем по обстоятельствам? — предположил я, чувствуя, как в груди разгорается злой огонёк предвкушения.
— Именно, — ухмыльнулся Оут, протягивая мне Кольцо Контрабандиста. — Главное, чтобы сам Северянин остался в живых. У меня к нему накопились вопросы.
— Не у тебя одного, — зло ощерился я, — вспоминая Айну и Алексию и представляя, что бы с ними было, попади они в руки наемникам. — За дело, парни!
Я чуть ли не физически почувствовал, как вокруг меня разворачивается аура Лидерства, даруя повышение рангов и вдохновляя на свершения.
— Судя по бумагам Бандо, за последние два года было похищено более сорока детей, — голосом Оута можно было заморозить целый океан.
— Мы найдем этих любителей похищать детишек и…
— Надерем им задницы. — мрачно закончил Оут, подходя к решётке и вырывая её одной рукой. — Без пощады!
— Без пощады! — хором отозвались мы, поднимаясь по лестнице следом за Оутом.
Дети — это жизнь. Дети — это будущее. И издевательства над детьми прощать нельзя.
Не знаю, как так получилось, но к тому моменту, когда мы добрались до чайной, я накрутил себя так, что дрожал от напряжения.
— Когда закончим с Северянином, — чужим голосом прошептал я. — Он мой.
— Хорошо… — помедлив, отозвался Оут и толкнул дверь в чайную.
Я, как мы и договаривались, тут же принял несчастный вид и потупил глаза в пол.
Правда, успев, при этом, заметить, что все столики в чайной занятых хмурыми северянами.
Сердце на мгновенье пропустило удар, и в голову пришла запоздалая мысль, что нужно было взять с собой взвод опытных бойцов. А ещё лучше одаренных. А ещё лучше Одаренных с УГами!
— Хах, — едва слышно обронил Оут, по-хозяйски заходя в чайную. — Это будет… интересно.
Я, в отличие от Оута, ничего интересного не видел.
Три дюжины головорезов как по сигналу перестали жевать, пить, курить, разговаривать и дружно уставились на нас.
Запоздало взвыло Чутьё Воина, а я застыл на месте и приготовился выхватывать из Пространственного кармана Ураган.
Как там Светозар сказал? Домик с красной крышей? Что-то я таких по пути сюда не заметил… Ладно, об отступлении буду думать по ходу дела.
Сейчас главное, как-то разрулить текущую ситуацию. Я почему-то думал, что партнера Бандо будет сопровождать лишь парочка дуболомов. И Оут, судя по прокатившемуся от него удивлению, тоже.
Впрочем, капитан мгновенно взял себя в руки.
Со стороны мы смотрелись очень аутентично.
Высокий, уверенный в себе капитан со здоровенной золотой цепью на груди, и испуганно застывший подросток.
К слову, в отличие от меня Оут совершенно не волновался.
Лениво осмотрелся по сторонам, незаметно сдернуть с моей руки цепь и принялся крутить её вокруг пальца, словно заправский реальный пацан. И целеустремленно пошел вперёд.
— Пшёл! — из-за резкого и, что самое главное, неожиданного рывка за плечо я чуть было не полетел на землю.
Со всех сторон тут же послышались смешки — уж не знаю, чего смешного они нашли в запнувшемся пацане — и часть головорезов вернулись к своим занятиям.
«Ничего, — мысленно пообещал я всем находящимся в чайной. — Хорошо смеётся тот, кто смеется последним!».
Кстати, голос Оута отчего-то изменился. Он стал каким-то гнусавым, что ли? Может быть всё дело в том бутыльке, который он выпил стоило нам оказаться в этом селе?
Вряд ли, конечно, местные знают кто управляет нашей заставой, но предусмотрительность Оута радовала.
Я вот, к примеру, не догадался изменить внешность.
Интересно, а лицо у Оута тоже другое?
Я покосился на капитана и с трудом удержался от удивленного «Ого!». Вместо привычного капитана, на меня смотрел какой-то тип с явно бандитской рожей.
— В пол смотри! — рыкнул Оут, снова дергая меня за плечо.
Я послушно уставился вниз и мысленно поаплодировал капитану.
— Шагай!
Запнувшись о выпирающую из пола доску, я снова чуть не упал.
Со всех сторон тут же посыпались шутки про неуклюжих неженок, но я уже абстрагировался от происходящего, прокручивая в голове диспозицию вероятного противника.
Всего в чайной было порядка десяти столов, за которыми сидели по три-четыре северянина. В основном из вооружения у них были широкие ножи и топорики.
У входа в чайную находилась оружейная стойка, в которой стояли копья и луки.
Сами по себе северяне опасными противниками не выглядели — невысокие, узкоплечие, одетые, как… как обычные воины.
Никаких звериных шкур и черепов зверей. Но я чувствовал, что внешний вид обманчив.
Несмотря на свою щуплость, северяне как один были жилистыми и крепкими. А от болтающихся на поясе костяшек, так и фонило незнакомой магией.
Единственный, кто выделялся из местного контингента был высокий мужчина в темном плаще.
Оут не стал посвящать меня в результаты допроса Бандо, но, видимо, толстячок выложил капитану всё, что знал.
Хотя, даже так было очевидно к кому идти.
Плащ не мог скрыть габариты мужчины, ну а то, как он держал свой кубок, явно выдавало в нем аристократа.
И холёная кожа, и тонкие длинные пальцы, и аккуратно подстриженная бородка, виднеющаяся из-под накинутого на голову капюшона.
А ещё от него пахло как-то по-другому.
И это я не про запах, хотя, бьюсь об заклад, этот тип душится какими-то духами, а про… магию.
Если от северян так и веяло холодом и морозом, то от этого шла какая-то… пустота. Как… как от Толстого!
Он что, тоже антимаг? Или носит какой-то артефакт?
Мне стало так любопытно, что я, не выдержав, покосился на незнакомца.
Бамц!
По затылку что-то шлепнуло, отчего голова мотнулась на шее как мячик.
— В пол я сказал, — равнодушно бросил Оут, и я печёнкой почувствовал, в следующий раз удар будет сильнее.
Сидящие вокруг северяне снова захохотали, а я лишь пониже опустил голову, так, чтобы не было видно стиснутых от злости зубов.
— Я от Бандо, — Оут остановился перед угловым столом, за которым сидел незнакомец и двое северян. — Появились… проблемы.
— Не понимаю, о чем вы, — со скукой в голосе отозвался незнакомец в плаще.
— Ищу для племянника работу подмастерьем, — вздохнув, выдал Оут. — Любит стужу и мороз.
Наверняка это был какой-то пароль, поскольку незнакомец немного оживился.
— У нас много снега и мало солнца.
— Да пошлет Белый волк больше солнца и плодородных земель, — немедленно отозвался Оут и без разрешения уселся на свободный табурет. — Ну что, здесь будем лясы точить или пойдем к тебе в кабинет?
— К вам, — поправил его незнакомец. — Что с Бандо?
— Использовал кольцо, — непонятно ответил Оут.
— Где его бумаги?
— У главы одной из застав, — уклончиво ответил капитан. — Не было никакой возможности их изъять.
— Что за застава? — в голосе незнакомца мелькнул неподдельный интерес и… тревога?
— Сначала деньги, — грубо ответил Оут. — Бандо остался мне должен.
— Где ещё двое? — недовольно сменил тему незнакомец.
— После Волны, — капитан с неприязнью дернул плечом. — Стало проблематично подобраться к ним.
— А этот почему не в люльке?
— Она занята, — как можно противней ухмыльнулся Оут.
— Кем?
— Да какая-то соплюшка из Лесного. — Не дворянка, но одаренная.
— Это плохо, — незнакомец изобразил недовольство, — не тронутая?
— Почти, — осклабился Оут.
— Тупица! — прошипел собеседник. — Кому нужна порченная девка?
— Да мне плевать! — ощерился Оут. — Знал бы ты, через что мне пришлось пройти!
— Давай деньги и забирай товар!
Товар? Хм, интересно, как бы обычный подросток на моем месте отнесся к такому заявлению?
— Но…
— Заткнись, — небрежно бросил Оут, и я послушно замолчал. — Ну?
— Порченая девчонка, которую я ещё даже не видел и пацан, — недовольно произнес незнакомец. — Это немного не то, на что я рассчитывал. Мне нужны были две одаренные дворянки.
— Мальчик, девочка, — гнусно усмехнулся Оут. — Какая в попу разница?
Ого! А капитан-то вошел в раж! Даже я сейчас напрягся.
— А ты мне нравишься, — неожиданно заявил собеседник Оута. — Как там тебя?
— Называй Охотником, — немедленно отозвался капитан. — Как мне обращаться к тебе?
— Меня зовут Северянином, — усмехнулся незнакомец. — Ты, я вижу, из княжеств?
— А что? — насторожился Оут.
— Хочу предложить поучаствовать в одном деле.
— Ты еще за первое не расплатился, — напомнил капитан.
— Держи, — на стол перед Оутом упал тощий мешочек со звякнувшими монетами, который тут же исчез в ладони капитана.
Я тут же уловил раздавшееся от Оута недовольство и мысленно кивнул.
Куда как проще было бы, если Северянин пригласил нас в свой кабинет.
— Здесь только за пацана, — капитан подкинул мешочек в руке и нахмурился. — А за девку?
— Сначала кольцо, — невозмутимо ответил Северянин.
— Сначала деньги, — набычился Оут.
— Сколько раз ты доставал её из кольца?
— Разок… Ну может второй.
— Можешь оставить её себе, — неохотно протянул Северянин. — Мне она… не подходит. Ну или отдай бойцам, — он кивнул на тут же заухмылявшихся воинов.
— Я рассчитывал на большее, — нахмурился Оут. — Этих денег не хватит даже, чтобы перебраться на Запад или к южанам! А в княжества мне теперь хода нет. Пришлось укокошить парочку дружинников.
— Даже так? — прищурился незнакомец.
— Ты что думаешь, — криво усмехнулся Оут и кивнул на меня. — Он сам со мной пошел? Эти уроды меня подранить умудрились!
— А пошли ко мне на службу? — неожиданно предложил Северянин. — Деньгой не обижу!
— Что-то не верится, — Оут скептически подкинул тощий мешочек на ладони.
— Пройдешь испытание, — в голосе Северянина появились искусительные нотки, — получишь в три раза больше.
— Что за испытание? — немного помолчав уточнил капитан.
— Да так, ничего сложного, — Северянин откинулся назад. — Прийти, пошуметь, пограбить, повеселиться, девок повалять.
— К северянам не пойду, — тут же отозвался Оут.
— Зачем к северянам? — удивился незнакомец.
— Ну дак кто тут рядом? — пришел черед капитана удивляться. — Заброшенная дорога в княжество, да земли северян.
— Вот в княжество и пойдем, — улыбнулся Северянин. — А у тебя, сам говоришь, счеты с ними.
Так вот почему северяне так одеты! Планируют нагрянуть в княжество, пограбить, понасиловать, в общем, как сказал Северянин, «повеселиться» и при этом бросить тень на княжеских дружинников?
Что за подлый человек придумал этот план?
Я, конечно, понимаю, что на войне все средства хороши, что иногда даже приходится идти на блеф или даже обман, но чтобы прикрываться знаменами местной дружины, чтобы поиздеваться над мирным населением — это что-то за гранью добра и зла.
— Там маги, — с сомнением протянул Оут, доставая откуда-то обычную зубочистку.
Забавно, вроде точно такую же я видел в зубах у Хмурого. И вроде даже у Жижека…
— Вот, — Северянин протянул руку вперёд и выложил на стол шнурок с тремя костяшками. — Защитит от первых трех ударов. А этого я забираю с собой. Он же в ошейнике?
Я, хоть и стоял с опущенной головой, но успел заметить, как из-под рукава выглянул необычный наруч. Необычный — потому что деревянный.
А ещё от него так и несло пустотой.
— Когда на дело? — уточнил капитан, от которого повеяло волнением, и сломал зубочистку напополам.
— Ждали только товар, — усмехнулся Северянин. — Какое удивительное совпадение, не правда ли?
— Правда, — кивнул Оут. — Удивительное.
— Что ж, — Северянин поднялся на ноги я и недовольно отметил про себя, что он действительно высокий, на две головы выше меня. — Мне пора. А ты, Охотник, переходишь под командование Бёрна.
Он кивнул на правого воина.
— Расчет после задания.
— А ты куда? — спросил Оут, но тут же поправился. — В смысле мы что, не вместе? Без обид, но я этим головорезам не доверяю. Бандо только про тебя говорил.
— Бандо — толстый дурак, — высокомерно заявил незнакомец. — Давай ключ от ошейника?
Ошейника? Какого ошейника?
— Он без ошейника, — усмехнулся Оут.
— И что даже сбежать не пробовал? — удивился Северянин.
— Пробовал, — хохотнул капитан. — Но он больше никогда не будет совершать таких глупостей. Правда ведь?
— П-правда, — выдавил я из себя.
По моим личным ощущениям, Оут немного перемудрил и что-то пошло не так.
— Мы обязательно с тобой сработаемся, Охотник, — заверил Оута Северянин. — У тебя талант по, кхе-кхе, приручению строптивых подростков, которые не понимают своего счастья!
Ага, счастья…
Мне так и захотелось врезать этому ушлепку прямо в его самодовольное лицо.
Самый настоящий работорговец, и что-то смеет говорить про счастье?! Да он же детей покупает! Как можно быть таким конченным мерзавцем?
К тому же, если я правильно понял, он совершенно точно дворянин.
Манера речи, аристократические движения, желание сохранить инкогнито.
В общем, таких надо давить словно тараканов!
— Кто мне заплатит? — Оут продолжал отыгрывать роль циничного наемника, которого волнуют только деньги.
— Если Бёрну понравится, как ты действовал, то мы с тобой встретимся ещё раз, и я тебе предложу настоящую мужскую работу. Если нет, он тебя рассчитает и можешь валить к западникам или куда ты там собирался.
— Идёт, — кивнул Оут и покосился на входную дверь.
— А ты, — Северянин обратился ко мне, — надень вот эту штучку.
На стол упал чёрный матовый ошейник, а я машинально сглотнул.
Эту гадость я не собирался надевать ни при каких обстоятельствах, и очень надеюсь, что Оут знает, что делает.
В руках Северянин крутил точно такой же матовый ключ, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что это и есть контроллер.
Я шагнул к столу, незаметно разглядывая северян.
Тот, которого назвали Бёрном, хоть и был внешне расслаблен, но тем не менее внимательно следил за Оутом.
Второй также не спускал глаз с капитана.
На меня же северяне не обращали ровно никакого внимания.
— Живее! — подхлестнул меня окрик Оута.
И зачем так кричать? Его же, наверное, даже на улице было слышно!
Хм… Я взял в руки ошейник, не переставая анализировать происходящее.
Как бы я подал знак своей команде, что пора атаковать?
Самое очевидное — через переговорный амулет, но его у Оута не было. Значит… какой-то другой артефакт?
Мой взгляд упал на половинки сломанной зубочистки, и всё встало на свои места.
Вот почему Оут оглянулся на дверь. Значит Жижек с Хмурым уже на подходе. Вот только что они собираются делать с целым залом головорезов?
— Давай уж! — крикнул Оут, и я испуганно выронил ошейник из рук.
— Простите! Простите! — я испуганно бросился на колени. — Я сейчас его найду! Вот он!
Что здравый смысл, что выплеснувшиеся из Оута эмоции, что Чуйка Воина — все в голос вопило о том, что Оут только что подал мне сигнал к действию
И я не собирался его упускать.
Зубочистка, ошейник, уход Северянина — все, наконец-то, сложилось в единую картинку.
Оут хотел, чтобы он увел меня к себе в кабинет или ещё куда, где я без свидетелей вырублю этого негодяя. Увы, но ошейник порушил все планы.
Я эту гадость надевать не собирался и Оут, поняв, что все пошло не по плану сломал зубочистку и подал мне сигнал.
Что ж, поехали!!
Вместо того, чтобы искать ошейник — а чего его искать? Валяется себе на полу и ладно — я вытащил из Пространственного кармана Ураган, положил его на пол, и потянулся за малой снайперской винтовкой.
Клац.
— Ой простите меняяяяяя! — что было мочи завопил я, хладнокровно нажимая спусковой кручок.
Пуф Пуф! Пуф!
— Ааааааааа!
— Аййййййаааа!!!!!
— Уууууу!
— Что за…
— Трево….
Бёрну и второму воину я выстрелил прямо в пах, отчего они завыли как раненные волки, ну а Северянину влепил пулю в колено.
Тут же выпустив из рук винтовку, я подхватил Ураган и крутанулся вокруг себя, переворачиваясь на спину.
Умц! Умц! Умц!
Помня о том, что Жижек и Хмурый в любой момент могут ворваться в приоткрытую дверь или через одно из узких окошек, я целился в те зоны, откуда своих не заденет даже рикошетом.
Первая граната улетела к барной стойке, возле которой стоял длинный стол, занятый сразу восемью воинами.
Вторую пустил к дальней стене без окон, а третью отправил прямо в центр чайной, шмальнув из Урагана прямо в потолок.
— Ааааааа!
— Уууууу!
— Режь его!
— Валим!
— Что происходит?!
Диванные эксперты любят при случае и без повторять, что настоящий бой пахнет сгоревшим порохом.
Так вот, это не так.
Настоящий бой пахнет кровью, гарью, страхом и самое главное — испражнениями.
Оут уже бился где-то слева, виртуозно размахивая своим клинком.
Короткие ножи северян проигрывали по длине и капитан, пользуясь поднявшимся беспорядком, вовсю сокращал поголовье северян
Дзинь! Гдадах! Бам!
Сквозь разбитые окна и приоткрытую дверь в зал летели гранаты и склянки с Огненным зельем — это в бой вступили Жижек с Хмурым.
А я чувствовал, как Аура Лидерства разворачивается вокруг меня, расправляя свои призрачные крылья, как гордый орёл.
Не нужно было никаких слов — мы вчетвером словно превратились в шестерёнки единого механизма, каждая из которых знала свое место.
Я не просто надеялся, я знал, что Оут успеет уничтожить еще пятерых северян, прежде чем те очухаются.
А Жижек с Хмурым уже использовали весь запас и, с клинками наперевес, уже просачивались в чайную.
Никакого голливудского выбивания двери — зачем, если она и так приоткрыта?
Я же, откинув Ураган в сторону, схватился за ногу упавшего на стул Северянина и резко дернул его на себя.
— Ыыыыы! — Долговязый незнакомец больно приложился бедром об пол и взвыл от боли в потревоженном колене. — Ты….
Куда-то рядом упал матовый ключ, но я сейчас видел перед собой только одну цель — холёную морду лица этого нелюдя.
Ухоженная бородка, породистое лицо, глубокие залысины — я буду не я, если передо мной валяется не дворянин!
Дико хотелось влепить ему пулю в лоб или медленно перерезать глотку, но вместо этого я прописал ему корявый апперкот.
Ну неудобно бить в полную силу, находясь под столом!
— Ыыыы! — голова Северянина дернулась, но сознания он не потерял.
Хэч! Хэч!
Пришлось бить ещё дважды, прежде чем голова мужчины безвольно дернулась, а сам он обмяк.
— Падаль, — процедил я, прикасаясь к нему Кольцом Контрабандиста. — Не понял…
Тушка работорговца, устраивающего рейды на мирные села, убираться в кольцо не пожелала.
— Так-так-так…
Я разорвал плащ в поисках блокирующего амулета, но под ним оказался лишь дорогой сюртук…
Стоп! Амулет?
Дернул рукав плаща вверх и довольно кивнул.
Странные деревянные наручи не просто излучали пустоту и блокировали магию, они не давали засунуть человека в Пространственный карман!
С натугой сняв оба наруча — для этого пришлой сломать Северянину большой палец правой руки — я сорвал с его пояса футляр для записной книжки, и коснулся его Кольцом.
Тело Северянина исчезло, и я довольно усмехнулся, подбирая с пола винтовку.
Главное дело сделано — осталось убрать за собой.
Честь честью, но эти подобия воинов, которые насилуют и грабят мирных жителей не имеют права на жизнь.
Пуф! Пуф!
Добив корчащихся от боли Бёрна и второго северянина, я вылез из-под стола с их стороны и вскинул снайперку перед собой.
Никакого удовольствия от убийства я не испытывал и более того, был на сто процентов уверен, что когда все закончится, обязательно проблююсь.
Но это все потом.
А сейчас нужно помочь товарищам разобраться с этой неприятной, но необходимой работой:
Сделать этот мир чуточку чище.
К сожалению, без ран не обошлось.
Один из северян распорол Жижеку рукав куртки, другой — метнул топорик Хмурому в затылок.
Мой денщик что-то почувствовал и дернулся вбок, но недостаточно быстро.
В итоге, Хмурый остался без уха, а метнувший его воин поймал пулю лбом.
Я вообще находился словно в тире.
Подходы ко мне перекрывал Оут, контролируя заодно и закуток, ведущий на кухню, а Жижек с Хмурым исправно оттягивали на себя добрую половину оставшихся северян.
Я же стрелял как автомат, прерываясь только на смену обоймы да баллона с сжиженным газом.
И если бы не отчаянные броски топориков, то лично для меня бой в чайной можно было назвать избиением.
Но несмотря на клокочущую внутри злость и праведный гнев, я старался убивать северян с первого выстрела.
Впрочем, поступал так не из-за того, что мне было их жаль, а чтобы максимально снизить угрозу для своих товарищей.
Спустя каких-то две-три минуты всё было кончено.
Хмурый налепил на рану какую-то темную повязку, и, найдя на кухне лёд, заботливо сунул отрубленное ухо в найденный там же мешочек.
Жижек без напоминаний выскользнул на улицу — проверить насколько сильно мы пошумели.
— Грязно, — недовольно проворчал измазанный в чужой крови Оут, осматривая заваленную трупами таверну.
— Грязно, — согласился я, с интересом копаясь в сумках северян. — Смотри, Оут, а вот и листовки, про которые я тебе говорил.
— Князь ест детей? — капитан с омерзением взял один из листков и бегло прочитал аккуратно отпечатанные лозунги. — Земли вольникам, мастерские рабочим? В княжестве начинается голод?
— Типичные агитки, — поморщился я. — Но, судя по качеству печати у гильдейских есть хорошая типография.
— Она нам нужна? — тут же уловил намёк Оут.
— Обязательно, — кивнул я. — Сможешь достать на Черном рынке внушительные Пространственные карманы? В которые поместится целая комната и хорошенько срежет вес?
— Черный рынок? — поморщился Оут. — Не люблю этих ребят.
— Надо, Оут, — с нажимом произнес я. — Подойди к Кабулу и передай ему привет от меня. Типография нам нужна.
— Ладно, — неохотно согласился капитан. — Миш, готовься к отступлению, Хмурый, доставай горючку.
— Хочешь сжечь? — смекнул я.
— А куда их девать? — капитан пожал плечами. — Кто ж знал, что здесь целый отряд будет?
Хмурый уже достал из Пространственного кармана несколько бочек и, выбив, затычки, опрокинул их на пол.
— Может тайники поищем? — заикнулся было я.
— Не успеем, — мотнул головой Оут. — Всё, парни, валим!
Хмурый чиркнул кресалом, весело вспыхнул огонёк, и мы втроем бросились наружу.
Там нас уже ждал Жижек.
— Пока чисто.
— Ходу!
— Слушай, Жижек, — окликнул я солдата, изо всех сил стараясь поспеть за его размашистым шагом. — А ты видел домик с красной крышей?
— Вроде видел, — откликнулся сержант. — А что?
— Один из учителей в гимназии сказал, что там обитает интересный торговец…
— Торговец? — тут же заинтересовался Оут. — Веди!
— Опасно, — поморщился сержант. — Я хоть и взял специальный порошок от собак, но лучше не стоит. Смысл подставлять торгаша? Лучше потом прийти.
— Согласен, — неохотно кивнул я, чувствуя, как лишаюсь чего-то важного.
Почему-то мне казалось, что заглянуть к торговцу — очень важно, хоть я и не мог объяснить почему.
Дальнейший путь мы проделали в напряженной тишине.
И, честно говоря, я выдохнул только тогда, когда Оут вернул решетку на место, с первого раза попав ржавыми петлями в такие же ржавые пазы.
Из меня как будто вынули стальной стержень, и я почувствовал насколько вымотался.
Забравшись на платформу, я пробормотал что-то про две минуты и отрубился.
Пришел в себя, когда платформа начала замедлять ход.
— Оклемался? — добродушно спросил Оут, не отрываясь от изучения каких-то бумаг.
— Ну так, — осторожно согласился я.
Мне казалось, что после учиненной бойни меня обязательно вывернет, как тогда в Пустыне, но нет. То ли я стал более черствый, то ли психика закалилась, но блевать мне не хотелось.
Так мутило немного, да до сих пор подрагивали руки.
— Сколько протянет Северянин?
Я с ходу понял, что имеет в виду Оут и достал Кольцо:
Воин +2
Инженер +2
Маг +1
Длительность: 10 день
— Десять дней.
— Мало, — задумчиво изрек капитан. — Жижек, сколько времени?
— Два часа до рассвета.
— Хмурый, успеваете в гимназию?
— Спокойно, — отозвался солдат. — Часа четыре в запасе точно есть.
— Что ж, — Оут с сомнением посмотрел на меня. — Михаил, тебе, наверное, лучше не присутствовать при… кхм, допросе.
— Да брось, Оут, — я почувствовал новый прилив тошноты. — Смотреть не буду, но рядом посижу. Во-первых, интересно, что он расскажет, во-вторых, конспект набросаю.
— Уверен? — уточнил капитан.
— Время идет, — я бросил ему Кольцо Контрабандиста. — Приступайте. А мне бумаги Бандо дай почитать.
Заполучив вожделенные листы, исписанные убористым, но разборчивым почерком, я жадно впился в них взглядом.
Махинации Бандо поражали воображение.
Откаты, фиктивные проекты, фальшивая документация и отчетность… Хищения носили настолько грандиозный размах, что я некоторое время не мог в это поверить.
Если каждый мелкий начальник столько ворует, то как вообще княжество до сих пор не разорилось?!
Хотя, может Бандо был финансовым гением? Эдаким гениальным жуликом, который водил за нос и княжество, и своё гильдейское начальство, и даже северных партнеров.
Единственное, что радовало — мы с Оутом богаты.
Ушлый гильдеец перехитрил сам себя, подготовив с десяток анонимных счетов и закладных. Обналичить их мог любой разумный, и это было огромным плюсом.
Помимо денежных счетов, у Бандо были выкуплены склады с древесиной, камнем, облицовочной плиткой, трубами и прочими строительными материалами.
Помимо этого в списке присутствовали даже склад с пушками и совершенно уникальный мобильный форпост.
Уж не знаю как эта махина оказалась в руках у Бандо, но представляла она собой эдакий конструктор лего.
Пронумерованные блоки мог собрать Инженер пятого ранга при помощи всего лишь десяти строителей!
Конечно, чем больше рабочих рук, тем меньше срок сборки, но всё же…
Подумать только в загашнике у Бандо, а точнее у меня, находится самая настоящая крепость!
Видимо этот толстый проныра намеревался построить себе настоящий замок и стать там чуть ли не Богом.
Я успел изучить бОльшую часть бумаг Бандо, как раздались первые крики Северянина.
Оут, как и положено Воину, идущему по пути Чести, сначала побеседовал с северянином.
Обозначил ситуацию, предложил несколько видов решения конфликта, но Северянин решил поиграть в крепкого орешка, и сейчас корчился от боли в колене.
— Пойми, мне даже калечить тебя не нужно, — устало вещал капитан с разной периодичностью тыкая ножом в раненную коленку пленного. — Хватит и одной маленькой дырочки. Кстати, хочешь, достану коленную чашечку? Правда, не сможешь стоять на ноге… Нет? Точно?
Северянина хватило на несколько минут, после чего на нас полилась целая река информации.
Дело оказалось намного хуже, чем я предполагал.
Северные кланы отдавали всё, что у них было в обмен на Одаренных детей.
Одаренные очень сильно ценились у северных воителей как слуги и наложницы.
Примерно треть всего «улова» поставлялась в публичные дома, причем, разницы между мальчиками и девочками не делали.
Остальных раскупали кланы.
И чем больше Северянин говорил, тем больше мне хотелось воткнуть ему в рот раскалённую кочергу, намотать на неё его язык и с корнем вырвать!
Хотелось немедленно вскочить и бежать на север, спасая угнанных в рабство Одаренных.
Правда логика подавала робкие сигналы, что здесь что-то нечисто.
Если публичные дома являются самыми крупными заказчиками, то почему они забирают только треть? Неужели кланы забирают оставшиеся семьдесят процентов «товара»?
Увы, но нахлынувшие эмоции гнали логику прочь.
Может быть Северянин рассчитывал на то, что мы, впечатлившись услышанным, подарим ему легкую смерть.
И я бы скорей всего не сдержался — пырнул бы его ножом или прострелил бы второе колено, а вот Оут был сделан из другого теста.
С каждым словом Северянина он все больше мрачнел, но ни на секунду не переставал задавать вопросы.
Он заставил пленника указать адреса всех причастных к поставке живого товара, как на территории княжеств, так и на территории Севера.
Я только и успевал записывать координаты, какие-то географические отметки и маршруты.
Не забывал Оут и проверять пленника.
Несколько раз он неожиданно задавал уже прозвучавшие вопросы и, поймав Северянина на неточности, брался за нож.
Допрос длился порядка двух часов, по истечению которых я исписал одну десятую своей ученической тетради.
Названия таверн, имена посредников и поставщиков, банки и торговые дома, работающие с северными кланами.
Услышанное походило на гидру и было совершенно ясно одно — все эти махинации прикрываются откуда-то сверху.
Кем-то настолько могущественным, что он сумел задавить слухи о похищениях в зародыше.
И Оут пришел к этой же мысли одновременно со мной.
— На кого ты работаешь? — капитан с сомнением посмотрел на кровавую дыру, в которую превратилось колено пленника и царапнул лезвием коленную чашечку.
— Ааааааа! — взвыл Северянин, — я же уже все сказал! Я вхожу в совет гильдий! Все имена вы уже записали, а имя председателя я не знаю! Он старается оставаться в тени на случай… если кого-то из нас схватит гвардия князя.
— Не то, — нахмурился Оут.
— Да я уже десять раз называл все северные кланы, которые покупали у меня това… Одаренных! Что, что вы хотите от меня услышать?!
— На какой дворянский род ты работаешь? — медленно произнес капитан. — Назови фамилию семьи!
— О чём это вы?
Мелькнувшие в голосе тревогу и страх Оут заметил и без моей помощи.
— Говори, — нож со скипом вонзился в колено.
— Ааааааа! — взвыл Северянин. — Я не могу, не могу!
— Сейчас я тебе помогу, — пообещал капитан, подцепляя ножом коленную чашечку пленника.
— Да Белый волк вас пожри! Я не-мо-гу!
— Имя!
— Стой, Оут… — понимание происходящего дошло до меня слишком поздно. — Стой!
— Это… — Северянин загудел словно трансформаторная будка, пытаясь произнести фамилию. — Ыыыыыыы…
— В сторону!
Сам я упал на пол, прикрывая голову руками.
Воображение рисовало одну картину страшней другой.
Сейчас его голова взорвется кровавыми брызгами, или он выдохнет ядовитые пары, или превратится в мешок с костями, которые разлетятся вокруг!
На деле всё оказалось куда прозаичней.
Северянин почернел лицом, а из распахнутого рта вывалился распухший язык.
— Твою медь! — Оут, вскочив на ноги с силой пнул ещё теплый труп пленника. — Клятва крови!
— Он не мог соврать? — уточнил Хмурый, с опаской поглядывая на обезображенный труп. — У него язык прям за несколько секунд распух!
— Не знаю, как точно она работает, — недовольно ответил Оут, — но если Одаренный или обычный человек затрагивает табу, то его кровь мгновенно вскипает. Что до языка — в первый раз такое вижу.
— Не вини себя, Оут, — эмоции капитана прекрасно считывались мной. — Во-первых, мы не знали, что он под клятвой. Во-вторых, информации вытащили более, чем достаточно. В-третьих, своей смертью он сказал нам больше, чем рассчитывал.
— И что же? — заинтересовался Оут.
— Что это кто-то из Высших родов. — я пожал плечами. — Только у них хватит сил на организацию подобного.
— И кто?
— Громовы, Пылаевы, Ги’Дэрека, Дубровские, Пожарские, Толстые, Уваровы, Прокудины-Горские. И это только несколько фамилий, которые я знаю. Кого ни назови — пальцем в небо.
— И как понять, кто за всем этим стоит? — расстроенно произнес Жижек.
— Распутывать финансовые цепочки, — немного подумав, предположил я. — К кому идут деньги. Кто вообще больше всех выигрывает от происходящего.
— Ясно, — мрачно подытожил Оут. — В общем, вы как хотите, а я на следующей неделе в отпуск. Покатаюсь по княжеству, позаглядываю в гости к некоторым… нелюдям.
— Стоп! — я решительно покачал головой. — Даже не думай. Скольких ты сумеешь убить? Десять, двадцать? Остальные поймут, что на них открыли охоту и затаятся! Залягут на дно!
— А ты что, — прорычал Оут, — предлагаешь закрыть глаза на все это?
— Предлагаю подготовиться, — я покачал головой. — Продумать план, разбить его по кусочкам, найти верных людей, дать им инструкции. Чтобы разом накрыть всю сеть!
— Долго, — поморщился Оут.
— По-другому никак! — горячо возразил я. — Как только обозначим интересе, кукловод тут же заляжет на дно. Но если он единочасно потеряет целую сеть, то непременно запаникует!
— Хм, — Оут задумчиво посмотрел на солдат. — Будет непросто.
— Будет сложно, — поправил я капитана. — Но мы справимся. С вас отбор верных и надежных людей. Одаренные или обычные воины — неважно. Мы усилим их артефактами, зельями и ружьями. С меня — план.
— Как ты себе это представляешь?
— Проработанная логистика, Три варианта — оптимистичный, нормальный и пессимистичный. Как закончу — покажу вам, внесем правки.
— Нужна карта княжеств?
— В библиотеке возьму, — отмахнулся я.
— Гимназия! — охнул Хмурый. — Можем опоздать!
— На! — Оут сунул мне в руки простое бронзовое колечко. — Постарайся не выходить за пределы гимназии ближайшее время. Хмурый, конечно, присмотрит, но всё же.
— Когда отравлять будешь? — я посмотрел на своего денщика.
— Сюрприз, — усмехнулся солдат. — Не раньше следующего месяца. Для начала нужно создать традицию. Скажем вторник-четверг буду приносить тебе пирожки с капустой?
— Поделюсь с кем-нибудь пирожком и всё, привет, — недовольно проворчал я.
— Все нормально будет, — успокоил меня Хмурый. — Поверь, мне после этого придется намного сложнее.
— Значит к тому времени тебе придется стать Одаренным, — бескомпромиссно заявил я. — И тебе Жижек. Что скажешь, Оут?
—Я только за, — согласно кивнул капитан. — Деньги сейчас есть, при определенном желании ранги можно взять в ближайшее время. Но все зависит от парней. Тут насильно мил не будешь. Только если сами захотят.
— Я готов, — не раздумывая ответил Жижек. — После того боя… Как-то не понравилось мне ощущать себя бесполезной ветошью! Хочу как капитан.
— Я тоже в деле, — мрачно кивнул Хмурый. — Оно мне как бы не сдалось совсем, но этих сволочей надо наказать. И если бы не гранаты, склянки и капитан, северяне бы покрошили нас в салат. Надо становиться сильней. Без вариантов.
— Вот и отлично, — подытожил Оут, убирая тело в кольцо. — Хмурый, прибери здесь, Жижек, заводи свою колымагу.
— Слушайте, — неожиданно вскинулся Жижек. — А вот насчет собранной партии детишек, которые сейчас в каком-то северном городке. Может их освободим? У меня друг на северной границе три года служил. Этот Стальной клык находится в часе пути от Снежной поляны.
— Нас всего четверо, — вздохнул Оут. — К тому же Михаилу нужно возвращаться в гимназию.
— Сколько там детей? Десять? — уточнил я, мучительно соображая, что же предпринять.
— Девять, — поправил меня Жижек. — Отправка через три дня.
— Из-за устроенного нами переполоха могут и раньше отправить, — предположил Хмурый.
— Но сейчас идти опасно, — Оут с силой врезал кулаком по платформе от чего та недовольно покачнулась. — После устроенного нами пожара там, поди, все село на ушах стоит.
— Что у нас с деньгами? — чем больше я думал над пришедшей в голову мыслью, тем больше она мне нравилась.
— Более чем достаточно, — Оут похлопал по толстому мешку с монетами, который достался нам от Северянина. — Хватит вооружить целую армию!
— Скажите, профессионалы после налёта куда бы отправились?
— Куда подальше, — нервно хохотнул Жижек.
— Предлагаю вернуться.
Я с каким-то внутренним удовольствием посмотрел на ошарашенные лица воинов.
— Заодно и к торговцу зайдем и закупимся всем необходимым. Хмурый прав, детей могут отправить по этапу дальше.
— То есть ты предлагаешь внаглую прибыть в Снежную поляну, будто мы не при делах? — уточнил Оут. — После чего затариться там же у местного торговца, и поехать по, фактически, приграничью к северянам?
— Именно, — кивнул я. — Сколько добираться до Клыка, Жижек? Час?
— На нашей малютке, — Жижек похлопал по платформе, — я домчу за полчаса!
— Оут, — я вопросительно поглядел на капитана. — Слово за тобой.
— Вы, чтоб вас всех, понимаете, что это авантюра чистой воды? — капитан медленно выдохнул, будто бы стравливая накопившееся напряжение. — Вы понимаете, что к нам могут прицепиться ещё при появлении на Поляне? Вы понимаете, что это… самоубийство?
— Ради детей, старина, — усмехнулся я, уже не сомневаясь в решение капитана.
— Да ты сам ещё ребенок! — скривился Оут. — Жижек, разворачивай платформу. Мы, чтоб вас раз-эдак, возвращаемся.
Признаться, возвращаться назад было страшно.
Это как самостоятельно совать голову в пасть льву.
Правда, меня успокаивало две вещи.
Во-первых, с Оутом и моей аурой лидерства мы превращались в сильную боевую единицу. Во-вторых, я тешил себя мыслью, что никому и в голову не придёт, что устроившие кровавую баню Воины вернутся назад.
Действовать решили следующим образом.
Жижек с Хмурым отправятся за город — разведают дорогу, подготовят платформу к отправке.
Ну а мы с капитаном зайдем к торговцу, живущему под красной крышей.
Плана как такового не было.
Я не знал ни личности продавца, ни ассортимента его товаров, но что-то мне подсказывало, что мы найдем у него всё, что нам нужно.
Смущало только одно.
— Оут, как думаешь, — поверх мундира я нацепил доспех оператора УГа и перестал походить на школьника. — Мы не подставим торговца?
— Нашёл о чем волноваться, — хмыкнул капитан, двигаясь так, чтобы зарево устроенного нами пожара оставалось как можно дальше. — Он наверняка контрабандист, а у этих ребят черных ходов, как ножей у Хмурого.
— Он любит ножи? — уточнил я, делая в памяти зарубку.
Теперь, хотя бы знаю, чем порадовать Хмурого.
— Обожает, — кивнул Оут. — Он с ножами такие чудеса вытворяет — никакому Одаренному не снилось!
— Ножи — это же не совсем армейская специализация? — вслух задумался я.
— Хах, — непонятно чему развеселился Оут, сворачивая в очередной переулок. — Хмурый в армию попал не по желанию. Скрывался от ночного братства, а отслужив два года, перехотел возвращаться.
— Ого! — удивился я. — Так он, получается, почти готовый диверсант?
— Что есть, то есть, — кивнул капитан. — Поэтому его к тебе и приставил. Угрозу чует, как кот рыбу. Ну и если он не хочет, чтобы ты его заметил — не заметишь.
— Я замечу.
— Ну я про обычного человека говорил, — поправился Оут. — Так, а сейчас делай как я.
Мы вывернули к догорающей уже чайной, и в следующий момент мне стало не по себе.
То зарево, которое полыхало за домами, оказалось не чайной, а соседним домиком.
— Опа, — пробормотал Оут, замирая на месте. — Неудобно вышло…
— Мягко сказано, — согласился я. — Слушай, а чего местные даже тушить не пытаются? Просто стоят и смотрят?
— Сейчас и узнаем.
Оут нацепил на лицо привычную маску невозмутимости и двинулся к толпе местных, которые, позевывая, смотрели на полыхающее здание.
Подойдя к толпе, мы встали рядом и тоже уставились на резвящийся огонь.
— Уважаемый, может помочь потушить? — капитан, устав смотреть на горящее здание, покосился на ближайшего мужика.
— Какой там! — отмахнулся мужик. — Не потушишь уже, да и не надо.
— Это как так?
— Нельзя так говорить, конечно, — доверительно протянул мужичок, — но и пёс с этим складом!
— Жалко же?
— Не жалко, — отрезал местный. — А вот чайную жалко, бражку там подавали дюже крепкую!
— Какой-то запах не очень от этой чайной идет, — поморщился Оут. — Нехороший.
— Хочешь совет бесплатный? — мужичок скользнул по капитану взглядом. — Забудь, что ты тут унюхал. Чайная в последнее время стала неприятным местом. Всякое… нехорошее там происходило.
— Оно, поди, ещё не само собой загорелось? — протянул Оут.
— Шутишь? — удивился местный. — Да тут только целый отряд демонологов был! Обряд провели, бесов изгнали и огню предали проклятое место! И хорошо, что оно все сгорело! И чайная и склад этот!
— Понятно, — озадаченно протянул Оут.
— Да ничего тебе не понятно! — отозвался мужичок. — Два года назад к нам в село пришел представитель Пушной гильдии. Деньгами сыпал, в аренду вон склад взял. Духовые ружья по дешевке продавал, за шкуры платил хорошо.
— Духовые? — нахмурился капитан. — Пневматика что ли?
— Ну да, — местный покосился на Оута, словно на несмышлёного юнца. — Сразу видно, не служил. Кто ж духовые ружья пинеувматикой называет?
— Ну, — Оут развел руками, — как-то так.
— Ладно, — мужичок махнул на капитана рукой. — Не всем быть настоящими мужиками!
— Да-да, — терпеливо отозвался Оут. — Что со складом-то? Поди пушнины много сгорело?
— Да ничего не сгорело, — махнул рукой местный. — Торгаш тот так цены взвинтил, что наши всё зверье почти подчистую выбили. А тот шкуры собрал и был таков. Даже склад бросил!
— А смысл?
— Дак считай, раньше мы зверя били и по бартеру на еду там меняли, оружие платья для баб, ну ты понял.
— Ну…
— А зверя-то не стало, нечем стало платить, к тому же торгаш тот цены потихоньку поднимать начал, артефакты в залог принимать и всякое такое.
— Ростовщик, что ль?
— Да Древние его знают! — не понял мужичок. — Приезжает раз в месяц, торгует один день, как липку нас обирает и сваливает. Как есть, бес!
— Так вот, стало быть, почему не тушите, — покивал капитан. — Бесы — это серьезно… А на другие дома-то огонь не перекинется?
— А ты чего думаешь, мы здесь стоим? — удивился местный. — Точно не перекинется.
— Ясно, — кивнул Оут, — слушай, а где тут можно перекусить что, да в дорогу еды собрать? А то до Клыка ещё часа два-три топать.
— К Олау идите, — местный махнул рукой вправо. — Можно ещё к Михалычу, — кивок в сторону одноэтажного здания, больше похожего на банк. — Или к Кристошу, у него лавка в соседнем квартале.
— Да нам что поближе, — кивнул Оут. — Благодарю, уважаемый.
— Ага, — местный потерял к нам интерес, — бывай!
Мне дико хотелось спросить про чайную и узнать отчего местные её так сильно невзлюбили, и откуда взялся отряд демонологов.
Помимо этого настораживало, что местные, которые по умолчанию должны быть любопытными, даже не спросил Оута зачем мы направляемся в Клык.
Да и вообще, спросить хотелось много чего, но я благоразумно промолчал.
К тому же, здание, указанное мужичком, как раз и было нужным нам домиком с красной крышей.
— Значит, Олау, — пробормотал себе под нос Оут и подмигнул мне. — А ты прав оказался!
— Закупаемся и в темпе за город, — напомнил я. — В любой момент очухаться могут.
— Согласен, — кивнул Оут и потянул на себя тяжелую дубовую дверь.
Несмотря на раннее утро в лавке горел свет, а нас уже ждали.
— Спокойно! — Оут замер и медленно поднял руки перед собой. — Нам только припасы купить.
Я задумчиво хмыкнул и выглянул из-за капитана.
Оут с лёгкостью мог выдержать выстрел любой мощности или увернуться от любой ворожбы, но отчего предпочел поднять руки.
Не хочет демонстрировать свою крутость?
Разумно, но, судя по целому букету эмоций, это было далеко не главной целью. И, стоило мне увидеть, кто целился в Оута из арбалета, как все встало на свои места.
— Здрасьте, — я улыбнулся грозной девушке с растрепанными рыжими волосами. — Не стреляйте в моего друга, он хороший.
— Валите отсюда, — грубо обронила девушка, не спуская с Оута подозрительного взгляда. — У нас тут… неспокойно.
— Да мы видели пожар, — кивнул я, и покосился на застывшего Оута. — Но нам очень надо.
— Чего надо-то? — недружелюбно поинтересовалась девушка.
Что ж, раз капитан временно выпал из игры, придется брать ход беседы в свои руки.
К слову, я его прекрасно понимал.
Девушка была настоящей красавицей. Густые медные волосы, точенная фигурка, хрупкие ключицы, выглядывающие из-под ворота белой рубахи.
Если бы я встретил её на улицы, то принял бы за пиратку.
Морские шаровары, кожаная не то жилетка, не то корсет, широкий ремень с ярко начищенной бляхой. Образ дополняли висящие на бедре шпага и внушительный пистоль.
В общем, интересная такая девчюля.
Да и сама лавка больше походила на рубку корабля, чем на лавку, где можно купить припасы и снарягу. А ещё здесь приятно пахло сосной.
— А что есть, уважаемая Олау?
— Крис, — поправила меня девушка. — Крис Олау.
— Что у вас есть, Крис?
— Смотря для каких целей.
— Если чисто теоретически… — я ненадолго задумался, — то для штурма хорошо укрепленного здания с последующим освобождением заложников.
— Хм, — девушка окинула нас внимательным взглядом. — На двоих?
— На двоих, — кивнул я.
— Тогда рекомендую Усыпляющий пар и десятиметровый шланг. Две минуты и все, находящиеся в комнате спят сладким сном.
— Тогда нам два баллона, два противогаза, какой-нибудь крутой нож и… — я покосился на Оута, который так и продолжал стоять в проходе с дурацкой улыбкой на губах. — И какие-нибудь магические свитки.
— Какие? — Крис стрельнула в Оута глазками, от чего тот мгновенно покраснел и положила арбалет на прилавок.
— На случай, если наш гипотетический штурм не удастся, — улыбнулся я. — Чтобы в кратчайшие сроки одолеть вражеский отряд, состоящий из одаренных.
— Если Призрачный меч, — хозяйка лавки поправила выбившийся из прически локон, и пробарабанила пальцами по прилавку. — Действует две минуты. Двести золотых.
— Ого! — присвистнул я и добавил шёпотом. — Светозар не предупреждал, что здесь настолько высокие цены!
— Тогда сто двадцать, — девушка опустила глаза, продемонстрировав густые, пушистые ресницы. — Что-нибудь ещё?
— Скажите, — в этот момент мне сделалось крайне не по себе. — А у вас есть шахматные фигурки?
— Теперь верю, что вы от Светика, — усмехнулась Крис. — Тот тоже мастер на дурацкие вопросы.
Светик? Хах! Кажется, скоро у Светозара Ивановича появится новое прозвище…
— Нормальный вопрос. Я же не свиток армагеддона прошу, а интересуюсь шахматами…
— Точно от Светика, — девушка сморщила носик. — Знаете, вроде видела я где-то одинокую фигуру. Один момент.
На прилавке один за другими начали появляться заказанные мной вещи, а я, воспользовавшись моментом, ткнул капитана в бок.
— Оут, отомри!
— Кхм, — внушительно откашлялся Оут, жадно пожирая глазами спину Олау и то, что находится пониже. — Кхм!
— Что-то не так? — девушка оглянулась на нас, изогнувшись таким образом, что даже я засмотрелся на открывающиеся виды.
— Кхм, — смутился Оут и, отвернувшись, принялся разглядывать висящие на стенах арбалеты.
— Интересуетесь? — тут же уточнила Крис.
— Угумс, — промычал капитан.
— Нет, — я вежливо покачал головой. — Арбалеты нам ни к чему.
— Ну тогда с вас, — девушка выложила на прилавок баллон с лямками, — семьдесят шесть золотых монет.
Оут послушно полез за мешочком с золотом, а я недоуменно нахмурился.
— Постойте, Крис. Давайте-ка все пересчитаем. Что-то многовато выходит. За семьдесят золотых я всю вашу лавку купить могу!
— Я сказала семьдесят? — изобразила удивление хозяйка лавки и, прищурившись, посмотрела на Оута. — Просите, ошиблась. Тридцать шесть золотых. А фигурка в подарок.
Она протянула мне старую пошарпанную пешку, от взгляда на которую внутри расплылось приятное тепло родства.
Я взял фигурку, но тем не менее уставился на Крис подозрительным взглядом.
В то, что ошиблась, как-то не верилось. Но чем тогда объяснить такой резкий скачок цены вниз?
Ведь если бы она хотела поторговаться, то скинула бы для начала несколько золотых.
Эх, жаль я ещё не до конца разобрался в местной ценовой политике… Хотя, у меня же под богом есть самый настоящий эксперт!
— Оут, десяток золотом за баллон — это нормальная цена?
— Норма, — не своим голосом отозвался капитан.
Два баллона — двадцать, да свитки, да нож, да прочая мелочь типа свитков…
Мне кажется, или первоначальная цена была более приближена к реальности? Впрочем, дают — бери, бьют — беги.
— Держите, Крис, — я высыпал из мешочка монеты и принялся их считать. — Десять, двадцать, тридцать… О, смотри-ка, как раз тридцать шесть!
— Вот это совпадение, — с едва уловимым сарказмом согласилась владелица лавки.
Хм, странно, такое ощущение, что Крис Олау заранее знала, сколько в мешочке монет…
Впрочем, мне сейчас не до странных «совпаденией». Время тикает, а нам желательно успеть добраться до Клыка до утра.
Кстати, судя по эмоциям девушки, она куда-то торопилась. Совсем как мы…
— Спасибо большое, Крис, — Я одним движением убрал снарягу в освободившееся Кольцо Контрабандиста, а шахматную фигурку сунул в карман. — Передать что-нибудь Светозару Ивановичу?
— Да, — едва заметно поморщилась девушка. — Передай… Светозару Ивановичу, что он дурак.
— Всего хорошего! — я поспешил откланяться и потянул замеревшего Оута за собой.
Стоило нам покинуть лавку Олау, как капитан отмер.
— Нет, ну ты видел?
— Крис-то? — уточнил я, двигаясь в сторону северных ворот. — Красотка, согласен.
— Да нет, — смутился Оут. — Ну в смысле да, но нет.
— Нет? — переспросил я, не понимая, что хочет сказать Оут.
— Да ну тебя! — капитан махнул рукой и в несколько шагов перегнал меня. — Ты видел её рапиру?
— Я видел бедро, на котором висела рапира, — немного подумав, ответил я. — Видел изящные пальчики, которыми она невзначай касалась рукояти рапиры. Видел затянутую в кожу талию, на фоне которой болтался эфес рапиры. А саму рапиру не видел.
— Тебе точно тринадцать? — проворчал Оут. — Не туда смотришь.
— А куда надо было? — я решил не отвечать на вопрос капитана, посчитав его риторическим.
— Это же Молниеносная рапира! — Оут посмотрел на меня, как на двоечника. — Ты что, не заметил в эфесе рубин?
— Какой-то крутой меч? — уточнил я.
— Их всего десять, — кивнул капитан. — И я впервые вижу его на поясе у владелицы лавки в забытом Древними приграничном городишке.
— То есть…
— То есть эта Крис не та, за кого себя выдает!
— Не думаю, что она стала бы так палиться, — немного подумав, возразил я. — Если ты с ходу узнал эту шпагу, то любой другой тоже смог бы.
— Не совсем, — отчего-то смутился Оут. — Просто у меня такая же. Точнее такой же.
Он похлопал по висящим на бедре ножнам.
— Только без камня.
— Камень дает какие-то бонусы? — я свернул направо и увидел что-то похожее на городские ворота.
— Шутишь? — удивился капитан. — Правильный камень — считай один дополнительный навык!
— Оут, — я посмотрел на своего товарища. — Не время экономить, к тому же деньги есть. Вернемся — подбери себе камень через Кабула.
— Хорошо, — капитан не стал строить из себя скромняжку. — Так и сделаю. После чего приглашу уважаемую Олау на дружеский спарринг.
— Пригласи лучше её на ужин, — посоветовал я, вспоминая Рив. — Быстрее будет.
— Разберусь, — фыркнул Оут, но я успел заметил, как он снова едва заметно покраснел.
Он не стал меня просить не распространяться про Крис Олау Жижеку и Хмурому, но я прекрасно считывал его эмоции, поэтому не собирался смущать капитана.
К тому же, стоило добраться до платформы, нам резко стало не до разговоров.
— За нами слежка, — одними губами прошептал Хмурый, а Жижек нервно погладил приклад винтовки.
Наверное, для определения слежки, нужен был особый навык, поскольку я никакой слежки не чувствовал.
Оут же мгновенно поверил Хмурому.
— Доставай! — скомандовал он Жижеку.
Сержант вытащил из Пространственного кармана платформу, и она с тихим гудением зависла над дорогой.
— Грузимся!
Приказ был, что называется простой формальностью, поскольку мы сразу же забрались на платформу.
За её бронированными бортиками сразу стало как-то спокойней.
— А теперь гони!
Наше летающее транспортное средство сорвало с места, а Оут требовательно посмотрел на меня.
Я понятливо кивнул и коснулся Кольца Контрабандиста, доставая купленные в лавке вещи.
— Значит так, — Оут обвел взглядом всех нас, включая спину управляющего платформой Жижека. — План освобождения детишек такой.
Интерлюдия
В этом сыром и холодном подвале они находились уже неделю.
В углу стояло ведро, которое никто и не думал менять, а вместо постели на полу лежала гнилая солома.
Фёдор наклонил плошку набок, терпеливо дожидаясь, пока остатки похлебки стекут на донышко, и промокнул образовавшуюся лужицу засохшей коркой хлеба.
Сглотнул проступившую слюну и положил мокрый хлебушек в рот.
Прикрыл глаза, представляя, что ест не помойный суп с черствым сухариком, а домашние пироги с картошкой и грибами. Такие, которые по выходным и праздникам пекла мама.
Мама…
Фёдор старательно зажмурился, не давая слезам проступить наружу.
Как там мамочка? Наверное, места себе не находит… Отпустила, что называется детей в лес за грибами к пирогу…
Фёдор медленно выдохнул, стараясь унять подступивший к горлу комок и строго ущипнул себя за руку.
В этом подвале он был самым старшим, а значит не имел права показывать слабость. К тому же малыши и так ревели чуть ли не каждый день.
За что получали розгами.
Фёдор скрипнул зубами, вспоминая вчерашний обход.
Из-за того, что малютка Алика заплакала, он получил три удара плетью.
Разорванная кожа на спине до сих пор болела, но повторись эта ситуация вновь, он бы снова заслонил собой малышку. Причем, Алику до прошлой недели Фёдор даже не знал.
— Всё будет хорошо, — беззвучно прошептал мальчик, снова щипая себя за руку.
Так любил повторять папа, и маленький Федя верил ему. До того самого момента, когда в лесу навстречу ему и сестренке не вышли трое взрослых мужчин.
Мальчик посмотрел на посиневшую, с темными кровоподтёками от бесконечных ущипываний руку, и ещё раз прошептал:
— Всё будет хорошо.
— Фёдор, а что будет дальше? — десятилетний Вулич проглотил свою пайку практически сразу, и все это время жалостливо смотрел на Федю.
Вот только на Фёдора эти взгляды не действовали.
Первое время в подвале он ждал какого-то чуда — что придет папа и спасет их с сестрой, что нагрянет княжеская дружина, что пробудится кто-то из легендарных Древних.
В общем, надеялся, что всё сложится, само собой.
К тому же тогда в подвале находилась София — четырнадцатилетняя пацанка, которая и командовала местной детворой.
И Федя даже не думал бороться за лидерство, уйдя, как и многие вокруг в себя.
Но четыре дня назад Софу забрали наверх, и как-то само собой вышло, что он остался за старшего.
Пришлось вылезать из своего уютного кокона и заботиться об остальных.
Поначалу он старался делиться с каждым ребенком своей и так невеликой порцией, но быстро перестал.
Сначала он почувствовал, что начал слабеть. А потом тот самый Вулич попытался отобрать корку хлеба у двух близняшек-шестилеток.
И Феде тогда еле-еле хватило сил, чтобы одолеть упитанного мальчика.
После того, как Федя умудрился разбить Вуличу нос и вернул отобранную краюху сестрам, его жизнь поменялась.
Засыпал мальчик Федей, а проснулся Фёдором.
Утешал кого словом, кого делом. Следил за наглым и вечно голодным Вуличем. Придумывал для ребятишек тихие игры.
Тихие, чтобы не привлекать внимания надзирателей, которые с удовольствием пускали в ход свои кнуты.
А ещё Фёдор был занят тем, что пытался оторвать от пола толстую и длинную щепку.
Его пальцы уже распухли, местами гноились от заноз и нестерпимо болели, но он упрямо царапал прохудившийся пол.
Он не знал, куда увели Софу, но что-то глубоко внутри подсказывало, что оттуда не возвращаются.
Были ли это пробудившиеся в стрессовой обстановке звериные инстинкты или пробудилась кровь рода — Фёдор не знал.
Он знал одно — когда придут за ним, он воткнет щепу в горло надсмотрщику и попытается сбежать вместе с детьми.
— Фёдор?
— Все будет хорошо, — мальчик вынырнул из своих мыслей и посмотрел Вуличу в глаза. — Нас ещё немного попугают и вернут домой.
— Правда? — обрадовался Вулич, а следом за них и остальные дети.
— Правда, — с тяжелым сердцем соврал мальчик.
— Смотрите, тень! — неожиданно крикнула Маша, кудрявая девочка лет восьми.
— Тише ты! — шикнул на неё Фёдор, с опаской оглянувшись на дверь. — Собака может пробежала.
— Наверное, — расстроенно согласилась Маша и снова уставилась в узкое окошко, расположенное под потолком.
Откуда в подвале появилась Маша и ещё двое мальчуганов, которые тёрлись вокруг неё Фёдор не спрашивал.
Боялся пробудить нехорошие воспоминания про похищение.
Да уж, если они выживут, эти воспоминания будут преследовать их в кошмарах всю жизнь!
«Если выживем», — мысленно повторил Фёдор и побрел играть с сестрой.
По идее, до ужина и вечернего унизительного осмотра у них есть пять-шесть часов. Достаточно, чтобы проголодаться, но недостаточно, чтобы смириться с происходящим.
Главное, чтобы не пришли раньше, как за Софой.
Ну а если придут… у Фёдора был припасен сюрприз как раз для этого случая.
Он очень надеялся, что никто не придет, но пробудившаяся недавно звериная чуйка подсказывала — за ним уже идут.
И когда спустя пару минут наверху что-то зашумело, а с потолка посыпалась пыль, он бросился в свой угол и в который уже раз принялся выкорчевывать щепу.
Наверху явно происходило что-то неприятное, и нахлынувший страх, который раньше бы парализовал Федю, дал Фёдору силы.
Засадив три новых занозы и раскровив ноготь на указательном пальце, он всё-таки вырвал щепу и, ухватившись за неё, словно в его руке был нож, метнулся к двери.
Когда дверь откроется у него будет несколько ударов сердца, чтобы дотянуться до горла надзирателя.
И Фёдор собирался использовать выпавший шанс.
— Федя, ты куда? — удивленно прошептала сестренка, отвлекаясь от игры с близняшками.
— Тише, — шепнул Фёдор. — Играйте как играли, а я… я играю в прятки.
— Мы тоже хотим в прятки, — нахмурилась сестренка. — Да ведь, девочки?
Девочки согласно кивнули, и Фёдор горестно вздохнул.
Сестренка, малышка Алика, сестры-близняшки, Вулич находились в левой части подвала.
А два угрюмых девятилетних мальчика, чьих имен не знал никто и Маша постоянно сидели под окошком, откуда сквозь решетку проникал солнечный свет.
Окошко было, как бы сказал папа, похоже на бойницу и находилось под самым потолком, но детей это нисколько не смущало.
Несколько раз они даже пытались построить пирамиду, но дотянуться до окошка так и не смогли.
И вот сейчас все эти дети смотрели на него — Фёдора, ожидая, что он скажет.
— Прятки, так прятки, — вздохнул мальчик и отвернулся к двери. — Раз, два, три…
За его спиной тут же поднялся шум и послышался топот детских ножек.
Фёдор, у которого отчего-то заболело сердце, продолжал считать, отчаянно прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам.
— Кто не спрятался, я не виноват… — практически прошептал мальчик, вжимаясь в холодную стену подвала и до боли в пальцах стискивая деревянную щепу.
В подвале наступила мертвая тишина, а Фёдору сделалась так страшно, будто он был в темноте, а со спины к нему подкрадывался какой-нибудь ужасный монстр.
Или страшные пустынные демоны из Золотого меча, сеанс про которых они с сестрой совсем недавно смотрели в читальне.
Наконец-то дверь противно скрипнула, а Фёдор, вообразив себя наследником рода в боевом УГе, приготовился к удару.
— Думаешь они здесь? — голос открывающего дверь надсмотрщика отличался от гортанной речи предыдущего, но Фёдор слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас дрогнуть и повременить.
«Промедление смерти подобно» — вспомнилась одна из любимых фразочек папы, и Фёдор, шагнув вперёд, ударил показавшегося из-за двери стражника в горло.
Уже во время движения до Фёдора дошло, что надсмотрщик стал на голову ниже, но остановить удар уже не успел.
Искомое место мы нашли практически сразу.
Северянин не обманул, и перевалочный пункт работорговцев действительно находился на отшибе.
Эдакая обнесенная двухметровой кирпичной стеной усадьба, с самыми настоящими воротами.
Правда Жижек, следуя приказу капитана направил нашу платформу не к массивным чугунным воротам, а к стене.
Остановившись в считанных сантиметрах от стены, он топнул по платформе, заставляя её подняться повыше.
Мы с Оутом и Хмурым, не сговариваясь перемахнули через стену, а Жижек, страхуя нас, остался наверху с винтовкой.
Хмурый почти сразу куда-то пропал, и дальнейший путь мы с Оутом проделали вдвоем.
Казалось бы, чего сложного — пробеги несколько десятков метров до дома и все.
Но сердце отчаянно пыталось выскочить из груди, а из звуков остался только свой собственный пульс.
Домчавшись до дома — кажется, я слышал хлопки Жижековской винтовки — я постарался успокоить дыхание и натянул на голову противогаз.
Спасибо урокам ОБЖ у меня получилось это сделать с первой попытки, после чего мы с Оутом переглянулись, и он махнул рукой вправо.
Я согласно кивнул и пополз влево.
Пока добирались до Клыка мы несколько раз успели обсудить порядок действий.
Пускать газа решено было с двух сторон. Я с ближайшей, Оут с другой.
В идеале нужно было найти приоткрытое окно или дверь. Ни того, ни другого я не увидел, поэтому пришлось действовать по плану Б.
Дзинь!
Двинув локтем по окошку, я каким-то чудом отколол лишь нижний угол, после чего сунул туда шланг и крутанул вентиль.
Аккуратно прислонил баллон к стене и достал из Инвентаря верный Ураган. Вблизи из него стрелять, конечно, удовольствие то ещё, но надеюсь до этого не дойдет.
Максимум шмальну в комнату сквозь окно.
Крис говорила про две минуты, но я на всякий случай собирался выждать три.
Гдах!
Откуда-то со второго этажа посыпались осколки стекла, и справа от меня упало все ещё теплое тело бородатого северянина.
Значит, что-то пошло не так. Я убрал Ураган в Инвентарь, вооружился своей любимой снайперкой и долбанул прикладом по стеклу. Дверей, увы, с моей стороны не наблюдалось.
Посыпался дождь из осколков, который я терпеливо переждал, после чего я просочился внутрь.
Газ, по заверениям Оута, должен был подняться наверх, после чего, спустя минут пять, окончательно выветриться или зависнуть под потолком.
Вот только, судя по взрывам и начавшейся беготне, у нас не было этих пяти минут.
К слову, обыскивать дом со снайперкой было не очень удобно. Эх, когда уже получится разблокировать лазерные пистолеты!
В гостиной, в которую я попал, не было никого, и я пошел дальше по часовой стрелке — все по данной Оутом инструкции.
До этого участвовать в штурме зданий мне не доводилось, но был обратный опыт. Дядин.
В начале его предпринимательской карьеры он дважды попадал под внезапные обыски омона и трижды под заранее согласованные.
И я, хоть и не был в числе штурмующих, отлично знал, как себя ведут те, к кому в дом врываются здоровенные дяди в масках и с автоматами наперевес.
Дело ещё осложнялось тем, что в любой комнате могли находиться дети, и прежде чем стрелять следовало убедиться, что их там нет.
Пуф!
В метнувшуюся с лестницы тень я выстрелил практически не целясь, и худощавый северянин с растрепанной бородой, покатился по ступенькам.
Пуф!
Проведя контроль — оставлять недобитков за своей спиной я не собирался — я задумчиво посмотрел на лестницу, но всё же двинулся дальше.
Второй этаж должен был зачистить Хмурый, и не стоило лезть ему под руку.
В следующей комнате мне встретился сонный северянин с кнутом.
Рядом с диванчиком, на котором он развалился, стоял трёхлитровый бочонок с чем-то алкогольным, а сам северянин, казалось, отчаянно борется то ли со сном, то ли с похмельем.
— … Вы кто … такие, — пробормотал северянин, с трудом перебирая языком.
— Гильдия Охотников за пушниной передаёт привет! — я навел винтовку на северянина и выстрелил ему в плечо, а затем, дождавшись, когда он перестанет дергаться, и в голову.
Так, чтобы пуля прошла по касательной.
Вряд ли, конечно, этот тип выживет, но если такое чудо случится, никогда не будет лишним оставить ложный след.
Ну а если северяне и их бывшие партнеры сцепятся, я буду нереально рад.
Убедившись, что в комнате больше никого нет, я двинулся дальше.
Короткий коридор, библиотека, рабочий кабинет, коридор, кухня.
К счастью, мне больше не встретился ни один северянин. Однако детей на своем пути я тоже не обнаружил.
Ну а на кухне меня ждал Оут. Причем, без противогаза.
— Сколько? — немногословно уточнил капитан.
Я постучал по противогазу и пожал плечами.
— Можешь снимать, газ наверх ушел, изрядно облегчив Хмурому работу.
— Один, как раз со второго этажа спускался. Второго дезинформировал и ранил.
— Хм, — Оут с удивлением посмотрел на меня. — А я не догадался.
— А ты?
— Трое, — поморщился капитан.
— Что-то не так?
— Там ещё была девочка…
Ох, что-то я не уверен, что хочу это слышать…
— Сидела, пристегнутая цепью, словно собака.
— Они её…
— Вроде нет, — пожал плечами Оут. — Но я, как ты понимаешь, не проверял.
— А те трое?
— Вспорол им животы, — безразлично ответил Оут. — Теперь им будет чем заняться. Собирать свои собственные кишки — это то ещё удовольствие, я тебе скажу.
— Верю, — поморщился я. — Где девочка.
— Спит, — Оут пожал плечами. — Успела надышаться.
— А на втором что?
— На втором чисто, — отозвался Хмурый у меня из-за спины. — Но если бы не газ… Там расположилась боевая группа северян, переодетых в мундиры княжеской дружины. Пришлось использовать три свитка.
— Да ксур с ними, со свитками! — Оут махнул рукой. — Детей не нашел?
— Ни одного, — покачал головой солдат. — Неужели их уже увезли?
— Тогда боевая группа ушла бы с ними, — возразил Оут.
— Если их нет ни на первом, ни на втором этаже, — задумался я, — значит они…
— В подвале! — подхватил мою мысль Хмурый.
— Иди открой ворота, чтобы Жижек платформу поближе подогнал, — приказал капитан, — а мы с Михаилом проверим.
— Есть, — недовольно отозвался Хмурый и исчез в тенях.
— А если они не там? — всё-таки спросил Оут, когда мы с ним спускались по лестнице, ведущей в подвал.
— А где им быть-то? — удивился я, ощущая за запертой дверью целый спектр неприятных эмоций.
Страх, боль, голод, злость, страх.
— Значит… — Оут скинул стальной засов и толкнул дверь от себя. — Думаешь, они здесь?
Он махнул рукой, пропуская меня, и я шагнул вперёд.
По идее, логично — дети, увидев своего, по сути, сверстника, не так сильно испугаются.
В последний момент, я почувствовал вспышку чужой злости, перемешанной с отчаянной решимостью, но уклониться от неуклюжей атаки уже не успел.
В шею кольнуло чем-то острым, а я, не выдержав, ругнулся.
— Какого… ксура! — я резко отпрянул назад, хватаясь за ушибленное место.
Уж не знаю, чем меня ударили — ножом или штыком, но мне совершенно точно повезло.
Удар пришелся в защитный ворот комбинезона оператора УГа, и вместо того, чтобы заливать пол кровью, я лишь зашипел как рассерженная кошка.
— Спокойно, ребятки, — Оут шагнул вперед, оттесняя меня в строну и выставляя руки перед собой. — Мы пришли, чтобы вернуть вас домой.
Я же, перестав шипеть, посмотрев по сторонам.
Во-первых, в подвале было темно. Во-вторых, прохладно, в-третьих, ужасно пахло туалетом.
Да и сами дети, выглядели, как… жертвы Освенцима.
Кто-то вжался в угол, кто-то зарылся в гнилую солому. Один мальчик — тот который меня ударил — и вовсе застыл перед входом, сжимая в окровавленной руке сломанную деревяшку.
— Правда? — пацан посмотрел на Оута недетским взглядом.
— Правда, — охрипшим голосом подтвердил капитан.
— А где… те?
— Они…
Оут смутился, не зная, как себя вести с детьми, и что говорить, чтобы не повредить детскую психику.
На мой же взгляд, она уже и так была поломана, а следовательно нужно говорить все, как есть.
Мне самому было до смерти жаль ребятишек, и я даже представить себе не мог, через что они прошли, действовать сейчас надо было по-другому.
Не сюсюкать, а говорить с этими равно повзрослевшими детьми, как со взрослыми.
— Мы их немножечко убили, — я кивнул на окровавленную щепу. — Что не по зубам оказался мой комбез твоей зубочистке, да?
— Не по зубам, — неохотно согласился пацан, не сводя с меня своего безжизненного взгляда. — А тех… до смерти убили?
— До самой до смерти, — подтвердил я.
— А Софа?
— Жива твоя Софа, — усмехнулся я, надеясь, что найденная Оутом девочка и есть та самая Софа. — Так, народ, кто хочет прокатиться на крутой летающей платформе до дома?
— А можно? — из-за угла раздался робкий девчоночий голос.
— Нужно, — заверил я малышку, которая, судя по эмоциям… меня узнала? — Кто последний… тому не дам подержать снайперскую винтовку!
— Федя! — Девчушка выбралась из соломы и подбежала к так и стоящему перед нами парню — Это же Михаил! Из Золотого меча!
— Правда? — в безжизненных глазах пацана мелькнул интерес напополам с надеждой. — Тогда точно наши.
Я уже было праздновал небольшую, но нелегкую дипломатическую победу, как мальчик, которого назвали Федей, спросил:
— А покажешь Золотой меч?
Эх, не было печали!
— Если мы все окажемся на платформе через две минуты… даже подержать дам!
— Ребята! — скомандовал Федя, которого, почему-то хотелось назвать Фёдором. — За мной!
Детвора недоверчиво потянулась за нами на выход, а я, впервые за ночь, плавно перетекшую в утро, выдохнул.
Уж не знаю кто нам ворожил, но штурм прошел как по нотам и детей удалось спасти.
Уже ради одного этого стоило уходить с гимназии в самоволку!
Осталось-то всего ничего! Без происшествий добраться до заставы… Вернуться в гимназию… Помочь детишкам вернуться домой…
— Дело за малым, — пробормотал Оут, словно прочитав мои мысли. — Доставить этот детский сад домой.
Погрузиться на платформу оказалось целой эпопеей.
Дети не просто выглядели истощенными, они еле стояли на ногах.
Ходячими были только парнишка по имени Фёдор и пухлый мальчик, которого звали Вулич.
К слову, если бы у меня было свободное время, я бы обязательно задумался насчет имен и их привязки к географии региона, но было не до этого.
Детей мы буквально несли на руках. Так оказалось намного быстрее, чем вести едва ковыляющего ребенка под руку.
К тому же, пришлось сделать три ходки.
Дети, увидев взрослых, вцепились в нас мертвой хваткой и никуда не хотели отпускать.
Поэтому, пока я отвлекал малышей разговорами, Оут быстренько перетаскал их наверх, где приняли мрачные солдаты.
В глазах Жижека и Хмурого так и читалось желание порвать голыми руками того, кто вообще додумался до такой подлости.
Мне самому хотелось отмотать время назад и вдумчиво побеседовать с этими моральными уродами, но я себя постоянно одергивал.
Во-первых, слава Богу, что мы успели, во-вторых, великое чудо, что обошлось без жертв, в-третьих… не говори гоп, пока не перепрыгнешь.
С каждой проведенной в поместье минутой становилось всё тревожней.
Мне казалось, что вот-вот нагрянет вражеская армия — уж слишком легко всё прошло.
Ну как легко… По факту было неимоверно тяжело — изматывающие броски туда-сюда, бой в чайной, а потом и штурм особняка, постоянное чувство тревоги…
Но учитывая, что все живы и здоровы — ухо Хмурого и раненную руку Жижека в расчет не берем — все выходило слишком уж хорошо.
А на войне хорошего не бывает.
Вроде все складывается как по нотам, и ты уже расслабляешься, праздную победу, как случается беда.
Это чувствовал я, чувствовал Оут с солдатами и даже атаковавший меня Фёдор.
И даже чувство скорости, которое дарила ускоряющаяся с каждой секундой платформа, не приносило облегчения.
Тревога, казалось, прочно поселилась в наших сердцах и умах.
Причем, у каждого это проявлялось по-своему.
Жижек гнал платформу будто убегал от целой орды северян, Хмурый не расставался с винтовкой, Оут напряженно всматривался вперёд, неосознанно сжимая рукоять своего меча.
Я глушил тревогу болтовней.
Показал ребятишкам Золотой меч, рассказал им, какие они смелые, храбрые, умные. Объяснил, что с Софой все в порядке, и что она просто спит.
Уж не знаю откуда во мне проснулись педагогические таланты — наверняка пробудился отцовский опыт работы тренером — но я как-то ловко свернул на тему важности образования.
— Ребята, посмотрите на нашего командира, — я кивнул на напряженного Оута. — Он сильный, смелый, в одиночку победил дюжину бандитов! Парни, хотели бы быть, таким как он?
— Конечно! — горячо согласился Фёдор, забыв про зажатый в руке сухпаек, который мы выдали каждому ребенку. — Я точно буду!
— И я, — поддержал Федю Вулич, который, к слову, клювом не щелкал и уже уплетал третью пластину походного набора.
— И мы! — синхронно пискнули две девочки-близняшки.
— Я тоже!
— Стоп-стоп-стоп! — я поспешил успокоить детей. — Всем не нужно! Особенно девочкам!
— Но как же мы тогда сможем себя защитить? — задала резонный вопрос кудрявая девочка, чьё имя и даже не знал.
— В доме было около двадцати севе… бандитов, — я вовремя поправился, сообразив, что из-за моих слов дети могут начать ненавидеть целый народ из-за кучки негодяев. — А нас всего четверо. Как вы думаете мы справились?
— Вы были сильнее! — тут же ответил Фёдор.
— У нас был усыпляющий газ в компактных баллонах, созданный Инженерами, — я покачал головой. — И свитки, сделанные Магами. И ум нашего командира.
Я помолчал, переводя взгляд с одного ребенка на другого.
Несмотря на высокую скорость платформы и свистящий в ушах ветер, дети слушали меня внимательно.
— Махать мечом — дело нехитрое. А вот выковать меч, который сможет пробить кольчугу, или изобрести газ, который усыпит врагов всего за минуту — это сложно. И не будь этих Инженеров и Магов, вряд ли бы мы вас спасли…
— Вы бы справились и без газа, — уверенно заявил Фёдор.
— Скорей всего, — согласился я. — С потерями, но справились бы. Но если бы не эта платформа, которую, на минутку, изобрели Инженеры, мы бы банально не успели до вас добраться.
— Разве Инженеры и Маги могут себя защитить? — девочка с кудряшками не сводила с меня серьезного взгляда.
— Конечно, — кивнул я. — они не только изобретают и создают полезные вещи, но и могут призвать себе на помощь боевого голема или сразить врага ледяной сосулькой.
— Но Воином быть круче! — пискнула сестра Фёдора.
— Круче, — согласился я. — Но большинство мальчиков сильнее девочек, и для девочки выгодней стать талантливым алхимиком или выдающимся Инженером. Ведь без хорошего оружия и доспехов, Воинам придется туго.
Услышь мои слова мои одногруппницы, меня бы уже закидали тухлыми помидорами и подвергли всеобщему осуждению.
Этот мир ещё не победила всеобщая демократия, местами доходящая до абсурда, поэтому я надеялся, что девчонки не решат стать крутыми Воинами.
Отцовский опыт подсказывал — столь сильные потрясения в детском возрасте, как чья-нибудь гибель, авария или ещё что-то нехорошее, калечит психику ребенка.
Организм, пережив сильнейший стресс, всеми силами стремится не допустить подобного впредь, и получается всякое разное.
Ну не может девушка полноценно выполнять работу камнетёса или шахтера! Да и не вяжется у меня в голове хрупкая девичья фигура и изнуряющий труд в шахте.
Тоже самое и с армией.
При одинаковом времени подготовки, любой мужик в девяти случаях из десяти одолеет девушку.
И это не мои фантазии, а закон природы.
Рив, к слову, в этом случае, исключение. Она с детства воспитывалась, как Воин, и что-то мне подсказывает, что я ещё с ней намучаюсь.
Слабака рядом с собой она однозначно не потерпит.
Я не против равноправия — если девушка хочет штробить штольни — да Бога ради, но я однозначно против того, чтобы маленькие девочки мечтали стать Воинами.
Пусть лучше думают в сторону Инженерства или Магии.
Я обвел глазами притихших детей, замечая, что большинство из них начали клевать носом, и закончил свою мысль.
— Воин — это состояние души, а не профессия. Просто поставьте себе цели и идите к ней. Ну и конечно не предавайте свои мечты ради сиюминутных обстоятельств. Нравится рисовать — рисуй. Плести корзины — плети. Просто не забывайте уделять влияние своей физической форме. А ещё очень важно следить за своей гигиеной, мыть руки до и после еды, уважать старших…
Добавив в голос монотонности, я переключив разговор на скучные для любого ребенка вещи, я довольно улыбнулся.
Большинство заклевали носом, а некоторые, свернувшись калачиком уже вовсю дрыхли.
Это и неудивительно — после того, как изголодавшиеся и замёрзшие дети насытились и отогрелись — их поклонило в сон.
Один только Фёдор отчаянно сопротивлялся накатившей дрёме, но и его глаза уже слипались от усталости.
— Михаил, — пробормотал он, зевая. — В читальне говорили, что тебе и другим гимназистам по тринадцать лет… Это правда?
— Плюс-минус, — согласно кивнул я.
— Получается, — Фёдор так вкусно зевнул, что я, не удержавшись, зевнул следом. — Мы с тобой примерно одного возраста?
— Получается, что так, — подтвердил я.
— Но тогда как? — Фёдор обвел глазами мою фигуру. — Как так?
— Правильное питание, — я вспомнил регулярное употребляемые эликсиры и специи, и курс Укрепления тела. — Тренировки на силу и на выносливость — в голове пронеслись ночные спарринги с Рив, тренировки с директором и занятия в зале. — Ну и самое главное…
Я наклонился поближе к мальчику и тот подался мне навстречу, ожидая услышать, как минимум, откровение века.
— Самое главное цель, Фёдор. Поставь перед собой цель, и иди к ней.
— А какая у тебя цель? — пацан заворожённо смотрел на меня, позабыв про то, что только что хотел спать.
— Я хочу, — я наклонился еще ближе, прямо к подставленному уху, — точнее собираюсь… стать сначала Претендентом на трон, а потом и… Императором.
Со стороны могло показаться, что проговоренная вслух цель прозвучала как-то жалко, что ли?
Ещё бы, ну кто воспримет всерьез двенадцатилетнего пацана, на полном серьезе утверждающего, что он планирует стать, к примеру, президентом?
Но мне было плевать.
Главное, что впервые в жизни вслух проговорил то, к чему стремился все последние годы после того случая в десятом классе…
И мне кажется, я нашел правильного человека, для того, чтобы поделиться одним из своих секретов.
Ромка в коме, Мирон, Славик и Фил не воспримут всерьез, для Оута это и вовсе что-то запредельное.
А вот Федя… Федя поверил мне с полуслова.
— А я… — он повернул голову, и я наткнулся на его серьезный взгляд. — Стану твоим самым лучшим Воином.
«Этот станет», — подумалось мне.
Слишком уж уверенно это было сказано, как что-то окончательно решенное.
— Тогда засыпай, Фёдор, — понизив голос, проговорил я. — Любому Воину нужны силы, а дорога — лучше время, чтобы немного вздремнуть. Мы без тебя с мелким не справимся.
— Хорошо, — на лице мальчика мелькнула доверчивая улыбка и он с чистой совестью улегся рядом с сестрой.
Не прошло и пяти секунд, как Фёдя уже сладко посапывал во сне, а я задумчиво смотрел на него — Не погорячился ли я? Пацану всего двенадцать лет… Не хотелось бы лишать его детства.
Похоже, последние слова я произнес вслух, поскольку сидящий впереди Оут невесело усмехнулся.
— Увы, Миш, но те ур-роды уже лишили его детства, причем их всех. Я не представляю, как можно спокойно уснуть в своей кровати после такого. Тут или учиться себя защищать или замыкаться в себе.
— Это да, — поддержал капитана Жижек. — Я сначала хотел пошутить, мол вербуешь себе будущую гвардию, но потом сам не понял, как ты перевел тему на самореализацию и саморазвитие. Хорошо сказал, правильно.
— Ухо жаль, — пробормотал Хмурый, покосившись на горы.
— Тебя надо было в денщики не ко мне определять, а к Феде, — не удержался я.
— К какому Феде? — удивился солдат. — Я этого малька в первый раз в жизни вижу.
— Да не, не к этому, — улыбнулся я. — К моему однокласснику из второй пятёрке. К Безухову!
Жижек коротко хохотнул, а Хмурый недовольно посмотрел на меня.
— Очень смешно, — проворчал он и вздохнул.
— Будет тебе новое ухо, Хмурый, — пообещал ему Оут. — Найдем малое зелье регенерации, делов-то.
— Угу, — буркнул солдат, ещё сильнее вцепляясь в свою винтовку, — я помню сколько оно стоит. Золотых сорок, наверное!
— Да ты что! — Жижек на секунду отвлекся от дороги и покосился на своего товарища. — Пятёру, не больше!
Солдаты лениво заспорили, а я нахмурился, ловя за хвост промелькнувшую мысль.
Точно! Припасы!
— Хмурый, — я в замешательстве уставился на солдата, — а ты какие свитки использовал?
— Классику, — удивился денщик. — Морозный щит, Ледяной ветер и Молчанку.
— А Призрачный меч?
И почему я вспомнил про этот свиток только когда Хмурый вспомнил про стоимость припасов?
— Нет, конечно, — солдат посмотрел на меня, словно я сказал какую-то ересь. — Такую вещь на кучку северян тратить? Да я лучше сдохну!
— Кучку северян? — удивился Оут. — Я поднимался наверх. Если бы не газ, они бы нас порубили в капусту.
— Всё равно! — упёрся Хмурый. — Это же оружие последнего шанса. Когда вообще без вариантов.
— Забавно… — пробормотал я, не слушая больше завязавшийся спор вояк.
Когда мы закупались у Крис, я торопился и упустил из виду много всего важного. И сейчас, вспоминая наш разговор, открывал для себя интересные вещи.
Я точно помню, что Призрачный меч стоил порядка ста семидесяти золотых. А ещё два баллона и два противогаза…
Стоп.
Я задумчиво посмотрел на сунутый за пояс противогаз. Хоть я и попросил два баллона и два противогаза, Крис дала мне четыре…
Тут одно из двух. Или в её лавке была акции — купи один противогаз, получи второй в подарок, либо она знала, что нас четверо!
Да и финальная цена…
Во-первых, сейчас я понимаю, что Крис отдала нам снарягу почти даром, во-вторых, она знала сколько монет в мешочке!
Да, точно знала!
Я помню ещё прищуренный взгляд, и брошенные после этого слова:
Как будто она хотела от нас побыстрей избавиться.
Вот только для чего…
Чутьё Воина ясно давало понять, что ответ на этот вопрос как-то связан со скребущей нутро тревогой.
Оставалось самая малость — сложить дважды два и понять причину угрозы…
Я уставился невидящим взором на горы, мимо которых неслась наша платформа и принялся размышлять.
Итак, Крис, хоть и встретила нас негостеприимно, постаралась обслужить нас максимально быстро. К тому же почти за бесценок отдала нужные нам вещи, потому что спешила.
Так.
Либо она спешила сама, либо она хотела, чтобы мы побыстрее ушли из села.
Если первое — то не вижу причин для тревоги. Она совершенно точно знает Светозара, а значит, своя. Точнее княжеская, но не суть.
Если второе — то напрашивается резонный вывод. Она не хотела, чтобы мы с кем-то столкнулись.
Вот только с кем?
Я вспомнил местного болтуна, с удовольствием наблюдающего, как горит чужой склад… Демонологи, бесы, очищающее пламя и прочий бред.
Откуда взялась эта сплетня? Кто постарался её внедрить?
Я зажмурился, вспоминая самые мельчащие детали.
Бегающий взгляд болтуна, угрюмые лица местных… Оценивающий прищур Крис, на бедре у которой висит очень крутая шпага…
Она знала сколько монет в мешочке! Значит, либо сталкивалась с его владельцем до, либо у неё есть какое-то умение, связанное с получением информации.
Но почему бы не сказать прямо?
Может быть нас подслушивали?
— Ерунда какая-то, — пробормотал я, злясь на себя.
Складывалось ощущение, что отгадка витает где-то неподалеку, но ухватить её не получалось.
Ладно, Бог с ним, потом голову поломаю над этими странностями. Сейчас самое главное — добраться до села, а оттуда в подземный ход, ведущий в заброшенную крепость.
Боюсь даже представить, какой скандал может случится, узнай князь о том, что кто-то похищает детей…
— Если князь узнает… — я прошептал себе под нос, ловя ускользающую мысль. — Если узнает… Если!
Пазл сложился, и я с трудом удержался от того, чтобы влепить себе смачный фейспалм.
Дети сейчас — самая главная улика незаконной деятельности гидьдейцев и северян. А значит тот, кто стоит за этой комбинацией, пойдет на всё, лишь бы от неё избавиться!
Зуб даю, когда мы устроили бойню в чайной, кому-то наверху поступил сигнал. А раз Крис так быстро нас сопроводила, то, скорей всего, мы разминулись с карательным отрядом.
Вот только почему они не поехали за нами в Клык?
— А зачем… — пробормотал я, — если мы сам сейчас к ним вернемся… Жижек! Тормози эту ксурову платформу!!!
— Почти на месте! — недовольно отозвался сержант. — Если приспичило потерпи немного. Нам сейчас…
— Тормози, я сказал! — я зло посмотрел на сержанта, соображая, как вкратце рассказать всю свою логическую цепочку. — Засада!
— Уверен? — уточнил капитан, доставая из ножен меч.
— Не уверен, но чуйка орет вовсю, — честно признался я. — Я бы точно встретил нас на въезде в село. Сначала бойня в чайной, потом отряд на платформе мчит в сторону Клыка. Знающему человеку нетрудно понять, где мы сейчас. А если мы доставим детей в княжество, то…
— Если князь увидит детей, гильдиям конец, — кивнул Оут. — Они пойдут на всё, чтобы не допустить их спасения. Бросят любые деньги, любые силы!
— И что делать? — уточнил Жижек, замедляя ход платформы.
Забавно, но после того, как я понял источник надвигающейся угрозы, тревога ушла, оставив вместо себя предвкушение яростной схватки.
Да и вояки заметно повеселели. Не зря говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти!
— Пешком не уйдем, — Оут недовольно посмотрел на хорошо просматривающиеся горы. — Бандо рассказал только про ход в крепость.
— Будем прорываться? — Хмурый покрепче сжал свою винтовку. — Или всё-таки тормознем и ножками до села доберёмся?
— Поздно, — отрешенно ответил Оут, кивая вперёд.
Туда, где на очередном повороте, дорогу перегородили фигуры в странных алых плащах.
— Наемники! — Хмурый сплюнул за борт и в его руках вместо винтовки появились слегка загнутый нож и свернутый в трубочку свиток. — Алые! Вот это, мать его, и есть критический случай, ради которого и свиток потратить не жалко!
— Звери бессердечные, — скривился Жижек, плавно останавливая платформу. — Ну нельзя же так! Это же дети!
— Готовьте всё, что у вас есть, парни, — мрачно бросил капитан, спрыгивая с платформы на землю и выходя вперёд. — Я слышал про этих Алых. Ценник у них заоблачный, но берутся за любую грязную работу. Им наших детишек придушить, что до ветру сходить!
— Что ж, — зло усмехнулся я, доставая из Инвентаря свою снайперку и чувствуя, как за спиной появляются призрачные фигуры отца, дяди и моих дедов. — Тогда нам надо… нанести превентивный удар.
— Что-то похолодало, — нервно хохотнул Оут, покосившись на меня. — Они… надолго?
Под «они» он, наверное, имел ввиду мой род, пришедший на помощь. И как только он их видел? Наверное, из-за нашей связи.
— До победного, — мрачно отозвался я, спрыгивая с платформы и вставая рядом с Оутом. — Хмурый, кидай свиток.
Какой свиток я уточнять не стал, но денщик меня прекрасно понял. В протянутую руку лег «Призрачный меч», но Хмурый всё же не удержался от вопроса:
— Может всё-таки я пойду?
— На вас с Жижеком охрана детей, — вместо меня ответил Оут. — Ну а если что-то пойдет не так, прорывайтесь сквозь Алых и довезите детишек до заставы.
— Лучше до гимназии, — предложил я и тут же пояснил свою мысль. — Там одаренных больше.
— Давай до гимназии, — скрипнув зубами, согласился Оут.
Судя по донёсшимся от него эмоциям, он вспомнил, что на заставе все держится исключительно на нем, и если он сейчас погибнет…
Нет, о плохом лучше не думать.
— Есть защищать детей, — кивнул Хмурый, но я каким-то образом понял, что он соврал.
Хотел было сказать капитану, но всем моим вниманием завладел двинувшийся нам навстречу наемник.
— Бой лидеров? — уточнил я, следуя за капитаном.
— Какой бой? Это ж наемники, — Оут на ходу пожал плечами. — Это не Воины и не регулярная армия, которые готовы умереть, выполняя приказ. Они высоко ценят свою жизнь. Сейчас торговаться будет.
— Их можно перекупить? — я задал самый важный на текущий момент вопрос.
— Нет, — Оут не отрываясь смотрел на фигуру вражеского командира, за спиной которого маячил свирепый верзила. — Иначе не было бы смысла.
— Одно дело продавать свои клинки, другое — Честь, — не согласился я.
— Ему только так не скажи, — поморщился капитан, и не думая замедлять шаг.
Алые встали удачно.
Дорога уходила за холм, и именно на этом месте они и устроили засаду. К гадалке не ходи на холме разместились маги или стрелки, а саму дорогу перекрывают тяжи.
И если по правую сторону от нас шли холмы, то слева какое-то поле, местами переходящее в овраги, которые, в свою очередь заканчивались узкой ниткой горной речушки.
А уже за речкой высились высоченные горы.
То там, то здесь на земле проступали прожилки снега.
Если бы мы с Воинами были одни, то можно было уйти оврагами, но платформа с детьми значительно ограничивала нашу маневренность.
А значит, только дорога. И только вперёд. Поскольку я бы, на месте местных, не только перекрыл нам путь, но ещё и прижал бы сзади.
— Когда я скажу «триста», прорываемся, — едва слышно бросил Оут, но я его услышал.
Чем ближе мы подходили к командиру Алых, тем больше мне становилось не по себе.
Не знаю, как по-другому описать это ощущение…
Когда сам идёшь в расставленную ловушку, наивно надеясь, что пронесет. А-ля голливудские фильмы ужасов:
«О, а давайте пойдем в тот страшный, темный подвал, вдруг мы найдем там выход?»
Вот только у нас, в отличие от героев американских фильмов выбора не было.
Возвращаться назад на территорию северян? Даже не смешно.
Уходить в холмы? Ну… такое себе. Далеко детей не утащишь, а платформа слишком заметна.
Овраги и речка? Так мы будем как на виду.
Нет, если прорываться, то только вперёд.
И Алые прекрасно это осознавали. В противном случае не стали бы перекрывать дорогу самодельными баррикадами из телег с набитыми на них щитами.
— От тебя они сюрпризов не ожидают, — Оут, тем временем, продолжал раздавать ЦУ. — Снаряды к Урагану остались?
— Ещё полторы коробки, — усмехнулся я.
— Я дал Жижеку свиток Малой сферы неуязвимости. Наша задача — прорвать баррикаду.
— Ты отвлекаешь наемников на себя, я расстреливаю телеги?
— А потом прикрываем прорыв Жижека.
— Прорыв Жижека, — невольно улыбнулся я. — Маневр, стоящий того, чтобы его запечатлеть в каком-нибудь тактическом руководстве.
— Выживем, напишу, — пообещал Оут. — И не просто руководство, а целый учебник!
— Ловлю на слове.
О том, как будем уходить мы я спрашивать не стал. Воины мы в конце концов или погулять вышли?
Да и до командира Алых с его телохранителем было рукой подать.
Он, кстати, и начал переговоры.
— Капитан Оут! — громогласно провозгласил высокий брюнет с ассиметричным лицом. — Как вас занесло в эту глушь?
— Вы знакомы? — тут же уточнил я, на что Оут отрицательно мотнул головой.
А вот это уже печально.
Значит кто-то не просто почти сразу же отреагировал на устранение Северянина и последующее освобождение детей, но ещё и вычислил, кто за этим стоит.
И это было… неприятно.
— А этот молодой человек, как я понимаю, наследник какого-то рода, отправленный на практику?
Что ж, ну хоть здесь разведка предполагаемого противника лажанулась. Знал бы Алый, кто я такой, вряд ли бы стал осторожничать.
Одно дело столкнуться с наследником Великого дома, другое — с безродным пацаном, которым князь прикрылся словно щитом.
— Планирую стать командиром девятки, — громко отозвался я и отряхнул с плеч комбинезона невидимую пылинку. — С детства обожаю УГи.
Ну а что, глядишь, и поверит?
— И где же он? — На лице Алого застыла улыбка, но в глазах мелькнуло беспокойство.
— Всё своё ношу с собой, — я продемонстрировал наемнику Кольцо Контрабандиста, надетое на средний палец.
Увы, но хорошо известный в моем мире жест здесь понимания не встретил и мое невербальное послание осталось непонятым.
— Вот как, — задумчиво протянул Алый. — Занятно… Покажешь?
Как пить дать, время тянет!
— Сколько? — Оут пришел к тем же выводам и с грацией носорога перешел к делу.
— Что сколько? — изобразил удивление Алый, а верзила, стоящий у него за спиной, насмешливо фыркнул.
Но капитан отвечать не торопился.
Вместо этого он с прищуром посмотрел сначала на командира Алых, затем на его то ли помощника, то ли телохранителя.
И если в главе наемников не было ничего запоминающегося, кроме ассиметричного лица, то верзила представлял собой более интересное зрелище.
Дорогой походный камзол — явно дороже, чем доспехи командира. Искрящиеся от силы артефакты — кольца, амулеты, ременная пряжка и даже скрытые под пиджаком наручи.
Лицо словно высечено из камня. Угловатые скулы, глубокая складка, делящая широкий лоб напополам. И глаза.
Жестокий взгляд хищника.
Зуб даю, он и есть настоящий командир наемников!
— Сколько? — сегодня мы мыслили с Оутом одинаково, поскольку капитан уставился на верзилу, потеряв к типу с ассиметричным лицом какой-либо интерес.
— Ты знаешь правила, капитан, — верзила усмехнулся и мгновенно преобразился.
Вместо туповатого охранника перед нами стоял не просто хищный зверь, а лидер стаи, готовый рвать глотки каждому, кто встанет у него на пути.
— Они же дети, — мрачно обронил Оут.
— Все мы дети, — верзила положил руку на висящий на поясе меч.
— А как же путь Чести? — всё так же мрачно уточнил Оут.
— У меня своя Честь, — поморщился Алый. — Посмотри на меня и моих людей, — он мотнул головой на своего спутника. — И на себя. Куда тебя привела твоя Честь? Даже у моих новичков снаряга в десять раз лучше, чем у тебя!
— Значит всё дело в деньгах? — уточнил Оут, а у меня засосало под ложечкой.
— А в чём ещё? — верзила сделал вид, что смотрит на платформу, но я буквально каждой клеточкой своего тела почувствовал, что его интересует совсем другое.
— Раз дело в них, — невозмутимо продолжил Оут. — Я перекуплю твой контракт.
— Невозможно, — покачал головой Алый, впрочем, не отдавая сигнала к атаке.
И я его в этом понимал. Когда перед тобой стоит Воин, от которого так и веет смертью — это я, если что, про Оута, а не про себя — то начинаешь осторожничать.
В таком случае лучше дождаться подмоги. Ведь, как известно, толпой и батьку бить сподручней.
— Полторы тысячи.
В глазах верзилы мелькнул огонёк жадности, но он покачал головой.
— Две с половиной.
Алый задумчиво посмотрел сначала на Оута, потом на меня и с неохотой мотнул головой.
— Отдай товар по-хорошему и разойдемся, — предложил Алый. — Не тронем ни тебя, ни дворянчика, ни твоих воинов.
— Товар, говоришь? — прищурился Оут. — Три триста?
Щёлк.
Я не стал дожидаться ответа верзилы и сжал свиток в руке, ломая сургучную печать.
Верзила не зря был командиром наемников.
Пока его помощник хлопал ушами, с интересом следя за идущим торгом, он отскочил назад, мгновенно выхватывая клинок.
Сделал он это, как я понимаю, на рефлексах. А может, у него, как и у меня было Чутьё Воина.
— Хррррр…
Призрачный меч, получивший долгожданную свободу, влетел в горло ближайшего воина, которым оказался тип с ассиметричным лицом.
— Стрелков! — приказал я мечу, вскидывая вытащенный из Пространственного кармана Ураган.
Слева уже звенели клинки Оута и верзилы, Призрачный меч уже летел к забегавшим у баррикады наемникам, а я, не целясь, посылал одну гранату з а другой.
Умц! Умц! Умц!
Возможно правильней было бы направить Меч на верзилу, но ростки Воинской чуйки, крепнувшие во мне день ото дня, подсказывали как поступить правильно.
Стрелков нужно выбивать в первую очередь, ну а верзила будет достойным соперником Оуту.
Ведь, как ни крути, Воин развивается в бою. И чем сильнее враг, тем выше вероятность получить заветный ранг.
Умц!
Четвертую гранату я пустил направо — на вершину холма.
Я бы сто процентов залег туда сам или посадил снайперов. Уж слишком хорошее было место — отличный контроль как дороги, так и наблюдательный пункт.
Умц!
Послушавшись чуйки отправил ещё одну гранату следом и перевел ствол на баррикады.
Умц!
Опустошив барабан, я уже привычным движением его выщелкнул, достал из Пространственного кармана рунные снаряды и… кувыркнулся в сторону.
Не снаряженные гранаты полетели на землю, а мешающийся Ураган — в Инвентарь.
Слева от меня что-то ухнуло, и меня окатило волной жара.
«В принципе, шесть выстрелов — уже неплохо…» — думал я, со всей мочи несясь к разворочанным взрывами баррикадам.
Вокруг меня свистели арбалетные болты, пули, обжигающие-горячие огненные заклинания.
Я же, словно заяц, бросался из стороны в сторону, оттягивая огонь на себя.
Дико спасал гимназистский мундир и комбез пилота Уга.
Они принимали на себя бОльшую часть магии и худо-бедно защищали от пуль.
Ну как защищали. Я чувствовал каждый попавший в меня выстрел, но ощущались они будто удар по онемевшей ноге. Вроде умом понимаешь, что телу нанесен урон, но боли не чувствуешь.
А вот болты летели слишком медленно.
Ну или я двигался слишком быстро. Что, судя по рвущимся от напряжения связкам, было вероятней.
Но на душе было как-то радостно, что ли?
Не знаю, как объяснить, но когда ты не просто с кем-то бьёшься, но бьёшься за правое дело, защищая тех же самых детей, за спиной будто расправляются крылья.
Страх уходит на второй, даже третий план, руки не трясутся от выброшенного в кровь адреналина, а вместо этого ты знаешь куда дернуться, чтобы не поймать головой пулю, или куда рубануть, чтобы снести врага.
Мозг не думает. Тело действует само — на рефлексах, вбитых на многочисленных тренировках.
«Рив — лучшая!» — подумал я, стремительно приближаясь к баррикадам.
Ведь я, по сути, жив только благодаря еженочным спаррингам с ней.
Чувства обострились до предела.
Я чувствовал, как сзади несется платформа, которую Жижек повел на прорыв своего имени.
Как на холме гаснут жизни стрелков Алых, которые сейчас осыпают меня градом пуль.
Как тяжи, укрывшиеся за развороченными телегами, собираются вместе, чтобы заткнуть пробитую брешь.
Как трещит по швам Малая сфера Неуязвимости — часть наемников не потеряла головы и, вместо того, чтобы охотиться за юркой мишенью, сосредоточилась на основной цели задания.
Как один из наемников-магов ценой своей жизни развеял призванный мной Меч.
А ещё я чувствовал доносящийся из-за спины бесшумный рокот коротких, но злых очередей.
И мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять — это мой дед бьёт засевших на холме наемников из своего верного калаша.
Чувствовал злость и недовольство второго деда — его технические навыки в этом бою оказались не у дел.
Ну а дядя с отцом целеустремленно неслись к баррикадам вместе со мной.
Давать тяжам шанс тормознуть платформу мы не собирались.
А ещё, на краткий миг я почувствовал едва уловимый хвойный аромат.
Но в следующий момент мне стало не до этого. Плевать на запахи, главное — устранить с пути платформы препятствие!
— Подсоблю!
Призрачная фигура отца, ускорившись, плечом влетела в перевернутую тяжами телегу, и импровизированная баррикада разлетелась щепками, поражая опешивших тяжей.
Но что может дерево сделать против глухих стальных шлемов и массивных воинских доспехов?
В любом случае, они подарили мне несколько мгновений.
Я сам не заметил, как в моих руках оказался Золотой меч и принялся собирать кровавую дань.
Колол, рубил, подрезал, неутомимо двигаясь вперёд.
А отец, расшвыривающий воинов, как котят, исправно прикрывал правый фланг. Дядя бился слева, а дед Юра, вооружившись призрачным разводным ключом, с леденящим душу кличем охотился за магами Алых.
А сзади так и продолжал огрызаться калаш.
Я не знал сколько Алых вывел из строя дед Серафим, но пули, арбалетные болты и заклинания продолжали сыпаться мне на голову.
Плевать!
Зато путь для платформы свободен!
Места достаточно, чтобы Жижек с Хмурым пронеслись мимо и…
Я посмотрел вперёд и чуть было не споткнулся от острого разочарования, пронзившего меня насквозь.
За баррикадой, сквозь которую мы с таким трудом пробились, оказалась вторая.
Я завыл от злости и досады, яростно кромсая обступивших меня Алых, но толку?
Платформа стремительно приближалась, и если оставшихся тяжей она раскидает, то вторую баррикаду не пройдет.
Уткнется носом в снятые с колес телеги, на борта которых навешаны щиты.
А замершие на баррикаде наемники не пропустят платформу, даже если Жижек попробует перепрыгнуть преграду.
В их руках я успел заметить гарпуны, крюки и алебарды — как пить дать знали с кем столкнутся!
Я уж было хотел прекратить смертельный танец с мечом и, вооружившись Ураганом расстрелять баррикаду — и плевать, что нужно успеть его зарядить и выстрелить. И что за это время меня, скорей всего сомнут.
Дети важнее.
И платформа уже подлетает…
Но над ухом послышался едва слышный голос дяди:
— Помогу…
И призрачная фигура дяди, замерцав, «прыгнула» ко второй баррикаде.
Классическая боксерская стойка, движение ногами, закрутка телом… и сокрушительный прямой правой взрывает преграду.
Во все стороны разлетелись остатки щитов, телег и Алых, а мне внезапно поплохело.
Будто кто-то взял, и жадно вычерпнул из груди кусок меня?
Растворился отец, только что перекинувший через бедро Алого, закованного в полный доспех.
Развеялся дед Юра, богатырским ударом разводного ключа проломивший череп магу в алом плаще.
За спиной прекратился треск калаша.
Я из последних сил отмахнулся от наёмника, перерубив ему кисть обратным движением меча. Выронил клинок, падая на спину и одновременно с этим доставая из Инвентаря свою верную винтовку.
Время замедлило свой ход, превратившись в кисель, а внутри меня словно пробудилась ненасытная ледяная бездна.
Пуф! Пуф! Пуф! Пуф…
Я чуть ли не в упор стрелял в узкие прорези забрал и, покончив с ними, переключился на в целившихся в меня арбалетчиков и стрелков.
Пуф!
Последний патрон я послал магу, машущему перед собой руками.
Упал я на что-то твердое — наверняка доспех наемника, но мне было уже всё равно.
Накатил такой пофигизм, что казалось, наклонись надо мной Алый с ножом в руке, чтобы перерезать мне горло, я и не пошевелюсь.
Полнейшая апатия и опустошение.
Такое бывает после окончания какого-то важного дела, в которое вкладываешь всего себя. В последний раз я так выматывался, когда досрочно сдавал сессию…
Мне даже было неинтересно, чем закончился бой Оута и командира Алых. Точнее было очень даже интересно, но нереально лениво.
Да и вообще, казалось, закрой я глаза — как провалюсь в пучину беспамятства.
Поэтому я их и не закрывал.
Смотреть в бескрайнее серое небо, как Андрей Болонский при битве на Аустерлице мне не хотелось, поэтому я наблюдал за стремительно удаляющейся платформой.
Жижек молодец.
Не стал тормозить, чтобы попытаться спасти нас с капитаном. Может и хотел, но приказ важнее.
По крайней мере, с детьми всё в порядке.
Я вздохнул и, решив, что пара минут отдыха мне не помешает, прикрыл глаза
— Чего это ты тут вздыхаешь, — от услышанного голоса, губы сами собой расплылись в улыбке, и я запрокинул голову назад, чтобы увидеть ковыляющего ко мне Оута.
Выглядел капитан неважно.
Весь в крови, как в своей, так и в чужой. В плече дырка, рука сломана, из брюха торчит рукоять кинжала. Второй кинжал плотно засел в правой ноге.
На мгновение мне даже стало стыдно.
Оут, несмотря на свое состояние вполне себе ходит, а я… Разлёгся тут, понимаешь.
— Ты посмотри, — капитан в который уже раз прочитал мои мысли. — Разлёгся-то как! А ну-ка… Рядовой Иванов!
— Я? — хоть я и не служил, но тело само собой попыталось вытянуться по стойке смирно.
— Жив?
— Так тошна…
— Ну тогда встал и пошёл!
Я с кряхтением поднялся на ноги, с удивлением обнаруживая, что тело до сих пор меня слушается.
Шагнул было к капитану, чье бледное лицо мне дико не понравилось
— А теперь…
Оут, не договорив, повалился на меня, и мы с ним в момент поменялись местами.
— Оказать раненным первую помощь! — скомандовал я сам себе и, посмотрев на учиненное нами побоище, и, в особенности, на поднимающиеся со стороны Клыка далёкие клубы пыли, добавил:
— И срочно приготовиться к тактическому отступлению!
Первым делом я, несмотря на поджимающее время, добил Алых.
И мне кажется, что любой человек, воспитанный на голливудских фильмах поступил бы также.
Ведь добрая половина всех проблем у главных героев из-за того, что они кого-то пожалели или пощадили.
Может быть на каком-то высоком уровне осознанности ты становишься настолько просветленным, что начинаешь любить всех — и друзей и врагов.
Ну или становишься настолько сильным, что тебе откровенно плевать на оставленного за спиной врага. Как бы он ни старался, вреда тебе причинить не сможет.
Я же, во-первых, был ещё объективно слаб, а во-вторых, не являлся никаким просветленным.
Если эти ребята взяли в руки оружие и вышли на бой, да ещё и били по платформе с детьми, значит они сделали свой выбор.
А ещё дико не хотелось оставлять за спиной наемников, вылечить которых можно при помощи парочки свитков или зелий.
Так что Алые были обречены.
Причем в процессе зачистки, я поймал себя на мысли, что меня не тянет блевать и уже не так сильно тошнит от вида крови и вывалившихся из живота кишок.
А ещё, зачистка преподала мне один очень важный урок.
Я очень спешил и бил из своей снайперки в тех наемников, от которых доносились эмоции или другие признаки жизни.
Прицелится, выстрелить, выкинуть из головы и быстрей-быстрей дальше. В общем, я торопился и, не скрываясь, перемещался по дороге в полный рост.
За что и был наказан.
Чутьё Воина взвыло белугой, и я рванулся в сторону, но не успел.
Прилетевшая с холма пуля явно была непростой, поскольку пробила и комбинезон пилота, и гимназистский мундир.
Хорошо хоть вражеский стрелок попал мне не в позвоночник, а в лопатку…
Упал на землю, вскинул свою винтовку и, поймав в прицел недобитого Алого, спустил курок.
Вот только вместо того, чтобы впиться наемнику в переносицу, пуля выбила около его уха столбик земли.
Я видел в прицел перекошенное лицо Алого и как он безостановочно стреляет в меня из здоровенной винтовки.
Чувствовал, как пули жужжат надо мной, но почему-то был уверен, что ни одна из них не попадет в меня.
Умц!
Тупая ноющая боль растекалась от лопатки до плеча, и я уже почти не чувствовал правую руку, но на этот раз пуля попала куда нужно.
Между глаз наемника расцвела алая роза, и только потом я позволил себе заорать от боли.
Хотя орал я не столько от боли, а от тупости происходящего.
Ну что мне стоило быть аккуратней?!
Ведь сейчас время — это самое ценное, что у нас есть.
Я достал из Инвентаря предпоследнее зелье Здоровья, залил в себя и, так и не чувствуя правой руки, прибавил ходу.
Снайперку пришлось убрать и вооружиться кортиком, который я хотел подарить Хмурому.
Кстати, добивать раненых ножом оказалось в разы сложнее, чем стреляя издалека и меня все же разок вывернуло.
По ходу дела, я занимался мародёркой. Точнее, сбором трофеев. Оружие, доспехи, клинки не брал. Только артефакты типа колец или амулетов.
Я бы, конечно, на месте наемников не брал бы с собой на дело ничего ценного, но вдруг повезет и в Пространственных карманах окажется что-то ценное?
Эх, мне бы полчасика, и вопрос брони для моей будущей гвардии был бы частично закрыт, но… клубы пыли потихоньку приближались, а я ещё не проверил холм.
Зачем я туда полез?
Во-первых, Оуту требовалось пара-тройка минут на восстановления — зелья и свитков я на него не пожалел, но даже магия не всесильна.
Во-вторых, из головы не шёл хвойный аромат.
В-третьих, с холма тянуло настолько острым разочарованием и чувством вины, что я просто не мог пройти мимо.
Да и в-четвертых, надо было осмотреться куда двигаться дальше.
Наскоро поднявшись на холм, я первым делом убедился, что поблизости нет недобитых Алых, затем внимательно посмотрел на поднимающиеся клубы пыли.
К нам стремительно приближались всадники, и это была однозначно плохая новость. Хорошей новостью было, что их, судя по клубам пыли, было немного.
Бежать? Или устроить засаду?
По идее, минуты три-четыре у меня точно есть… Но в любом случае, надо поспешить.
Я пожелал про себя этим всадникам споткнуться и разбить себе головы и побежал дальше — на источник ярких эмоций.
На холме находились валуны, кусты и обгоревший остов недостроенного домика, но несмотря на богатство укрытий, выжил почему-то лишь один Алый, пальнувший мне в спину.
И это было удивительно.
Источник эмоций я обнаружил за один из валунов. И это был Хмурый.
Всё-таки не послушал капитана и полез на холм, подавлять огневые точки противника, пожертвовав собой ради прорыва Жижека.
Герой, чего уж тут сказать! Причем, пока что живой.
Мой денщик лежал в окружение трех тел Алых и матерился сквозь кашель.
Распоротая и кое как перевязанная нога, окровавленная рука, сжимающая длинный нож, глубокая рана живота и тонкая струйка крови, текущая изо рта солдата.
— Добей! — зло сверкнул глазами Хмурый, сплюнув кровью себе на грудь. — Ну!
— А тебе, кстати, нож купил в подарок, — я продемонстрировал солдату кортик. — Правда мне пришлось им воспользоваться… Но ты, надеюсь, не в обиде.
— До-бей, — Хмурый зажмурился то ли от боли, то ли от досады.
— На-ка лучше попей, — в рифму ответил я, вливая в него последнее зелье.
Солдат дергал головой, не давая мне ему помочь, но я всё же справился.
— Зря, — прохрипел Хмурый и зашёлся кашлем напополам с кровью. — О… обуза!
— Во-первых, — я достал из Пространственного кармана зелье Малой регенерации и вылил половину на живот, а второю на ногу. — Мы своих не бросаем.
Я и не надеялся, что зелье поможет залечить раны — микробы убьет и кровь остановит — уже хорошо.
— Во-вторых, — я продемонстрировал ему Кольцо Контрабандиста, — я не собираюсь тебя тащить на загривке.
— Ушлый… — покачал головой Хмурый, а дикое желание жить, вперемешку с досадой и разочарованием сменилось облегчением.
Все-таки хорошо, когда тебе плохо, но есть кому о тебе позаботиться.
Ещё бы кто обо мне позаботился… Если бы не курс Укрепления тела, лежал бы я сейчас, как Хмурый.
Который, кстати, наконец-то потерял сознание.
Мне это было только на руку.
Убрав героя-денщика в кольцо, я недовольно посмотрел на появившуюся надпись:
Один день — это очень мало. Нужно срочно доставить его ко врачу.
Больше на холме эмоций не было, и я поспешил к Оуту.
— Чего так долго? — капитан в мое отсутствие успел прийти в себя, и только мертвенно-белое от потери крови лицо выдавало его состояние. — Доклад!
— Алые добиты. Хмурый в Кольце, плох парень. К нам приближается отряд всадников.
— Сколько?
Оут положил руку на рукоять клинка, а я только сейчас заметил, что у него на поясе висят две перевязи с клинками — своя и командира Алых.
— Человек пять-шесть.
— Засада?
— Тоже так думаю.
— Тут поворот, — Оут посмотрел на холм, потом на край дороги, где росли жидкие кустики. — Ловим на живца.
— Кто живец?
— Я, — капитан с сомнением посмотрел на свою раненную ногу. — Натяни веревку, спрячься среди тел с Ураганом. Как завернут — выпускай полный барабан.
— А если там Маг?
— Значит нам не повезло.
Оут поправил трофейный наруч и заковылял по дороге, с каждым шагом удаляясь все дальше от устроенного нами побоища.
Я же, подхватив по пути несколько мечей Алых, наскоро устроил примитивную ловушку — натянул веревку на расстоянии в две ладони от земли.
За поворотом, да если не присматриваться — может сработать.
По идее, нужно было устроить засаду раньше. Я бы на месте всадников, увидев остатки телег и валяющиеся везде трупы, замедлил ход.
Увы, но других вариантов банально не было, поэтому пришлось надеяться на удачу.
Убедившись, что мечи вбиты в землю хорошо, а веревка крепко привязана к рукояти, я заполз под чудом сохранившуюся телегу, возле которой валялись штуки четыре Алых.
Затаившись под телегой, я принялся перебирать Инвентарь, в надежде найти что-нибудь полезное.
Увы, но лазерные пистолеты так и не доставались, а шахматные фигурки, хоть и потеплели, но превращаться в могучих воинов не спешили.
Хотя… с чего это я вообще взял, что они могут в кого-то превратиться?
Мысль была интересная, но отслеживать откуда она взялась у меня в голове времени не было.
Послышался приближающийся топот копыт, и я поудобней перехватил верный Ураган.
На все про всё у меня будет несколько секунд. Главное, чтобы они проскакали дальше.
Я перекатился на другую сторону телеги и, направив ствол в небо, спустил курок.
По идее, отзвук далекого взрыва даст всадникам понять, что мы ушли дальше.
Бабах!
В нескольких десятках метров от Оута расцвел лепесток огня, а я довольно улыбнулся, наскоро снаряжая Ураган заранее приготовленным снарядом.
Момент, когда всадники вылетели из-за поворота я пропустил — уж слишком быстро все произошло.
Ну а дальше всё закрутилось с немыслимой скоростью.
Послышалось полное боли ржание — лошади одна за другой спотыкались о натянутую веревку и ломали себе передние ноги — а следом и ругательства вперемешку с проклятьями.
Умц!! Умц! Умц! Умц!
Я палил из Урагана прямо в центр образовавшейся каши-малы.
Умц! Умц!
Было дико жаль ни в чем не повинных лошадок, но у меня не было выбора.
Вторую и третью гранаты я положил чуть вперед и чуть назад — чтобы накрыть вырвавшихся и отставших конников.
А все остальные послал в шевелящуюся на дороге груду.
Кажется, я видел, как летели в разные стороны оторванные руки и даже лошадиная голова, но точно не скажу.
Я был занят тем, что перезаряжал Ураган.
Умц!
Череда взрывов накрыла кровавую кашу, оставшуюся после первого барабана, но я продолжал стрелять.
И не потому что мне от крови снесло крышу или я завис, а потому что почувствовал чужие эмоции.
Боль, обида, раздражение, злость.
И когда первая граната из перезаряженного Урагана разбилась о полупрозрачную защитную сферу, я даже не удивился.
Умц!
Я продолжал стрелять, чувствуя, как во всю орёт Чуйка Воина.
Умц! Вжух!
Фигура, полускрытая сферой, взмахнула рукой и телегу, под которой я прятался, унесло порывом огненного ветра.
Умц!
К счастью, стрелял я все же быстрей, чем вражеский маг кастовал заклинания.
Умц!
Я жал и жал на спусковой крючок, надеясь про себя, что щит не выдержит и лопнет.
Вжух! Умц!
Здоровенный огненный кулак вырвался из сферы за секунду до того, как я выпустил последнюю гранату.
Защитная сфера взорвалась осколками и меня отбросило вбок практически одновременно.
Я едва успел прикрыть от жара голову и замычал от нестерпимой боли.
Неприкрытые мундиром и комбинезоном части тела, казалось, плавятся и текут как масло.
В сознании я остался только благодаря артефакту Толстого. По сравнению с той болью эта была… не такой.
Я вслепую покатился по земле, сбивая вгрызающийся в меня огонь.
«Глаза — главное глаза!» — набатом стучало в голове.
Приоткрыв глаза, я испытал дикое желание закрыть их обратно и больше не открывать.
Кисть правой руки словно принадлежала не мне, а только что освежеванному зомби.
Черная копоть сгоревшего мяса, проблёскивающая сквозь неохотно сочащуюся кровь белизна костей, налипшие комки земли… На левой же красовалась перчатка князя…
— Гррррыыыыы, — Магу, похоже, досталось не меньше, но он, в отличие от меня, явно желал доделать дело до конца.
Иначе чем объяснить тот факт, что он с маниакальной решимостью полз в мою сторону?
— Придушу! — Правая рука мага выглядела не лучше моей, а вот левая была практически в идеальном состоянии.
Чего не сказать о его ногах.
Последний рунный снаряд не просто пробил защиту мага, а оторвал ему ноги.
У меня же сил не было ни для того, чтобы оказать сопротивление, ни для того, чтобы ползти прочь.
Точнее я бы мог зачерпнуть силы из Кольца, но тогда Хмурый больше не увидит солнечный свет.
К тому же…
Я посмотрел на ничего не замечающего вокруг себя мага и улыбнулся обожжёнными губами.
… у меня есть Оут.
Маг почти дополз до меня, когда прилетевший откуда-то слева меч, вошел ему в ухо.
Я хотел сказать что-нибудь пафосное, типа: «Ну что, и стоило так сильно торопиться умереть?», но не стал.
Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от осознания своих ран.
Помню, в детстве я порезал стеклом фалангу среднего пальца и всё бы ничего, но взглянув на рану, я заметил прожилку чего-то белого и фиолетового.
К горлу подкатила тошнота, и я на негнущихся ногах добрался до ванной.
Там мою рану увидела мама, и я, взглянув в её полные страха глаза, благополучно отключился, плюхнувшись в груду грязного белья.
Так вот, сейчас я испытывал похожие ощущения, балансируя на грани жгучей боли и потери сознания.
— Опять валяешься? — слабо усмехнулся Оут, с натугой вытаскивая из головы мага свой меч.
Я молча кивнул, не решаясь что-то сказать.
— Силы есть? Идти можешь?
Я неуверенно пожал плечами и тут же поморщился от прострелившей лопатку боли.
— Ясно, — кивнул Оут, который, честно говоря, выглядел не лучше, чем я. — Ты, главное, Миш, не отключайся. Без твой ауры я нас не вытащу…
— Бодрячка?
Я сквозь слёзы кивнул, и капитан влил мне в рот отвратительно бодрящую жидкость.
Что ж, зато теперь точно не отрублюсь. Оут немного подождал, после чего достал из Пространственного кармана аптечку и честно предупредил:
— Сейчас будет больно.
Кажется, в последующие две минуты я сорвал голос.
Капитан делал все быстро и безжалостно. Ополоснул водой руки, на которые налип всякий мусор и земля. Споро нанес какую-то мазь и замотал руки и голову бинтами.
После обработки рук я выл лучше волков и оборотней вместе взятых.
А под конец операции уже просто сипел.
— Держись, — Оут, наконец-то закончив надо мной издеваться, закинул меня на плечо и зашагал по дороге.
Причем, хоть у меня в глазах то и дело двоилось, я был точно уверен, что капитан с каждым шагом двигался всё быстрее.
Это, кстати, было ещё понятно по врезающемуся под дых плечу Оута.
Мимо сначала проплывали, а потом и проносились поля и овраги, потом мир перевернулся, а меня снова чуть было не вывернуло.
Затем мелькали обеспокоенные лица Оута, Жижека и даже Фёдора.
Помню какие-то домики, знакомую лавку с красной крышей, два черных пятна, от которых так и несло палёным мясом…
Кажется, нас хотели остановить, меч в руках Оута и винтовка Жижека мгновенно остудили пыл местных.
Потом был безумно долгий спуск по лестнице, плач детей, снующий туда-сюда Жижек.
Бешеная езда на платформе, от которой щипало обожжённые губы.
И снова лестница, только на этот раз вверх.
К тому моменту действие бодрячка закончилось, и мне приходилось кусать губы, чтобы не провалиться в темноту спасительного забвения.
От первого портала брюхо скрутило так, что казалось ещё немного и меня вывернет наизнанку.
И тут же навалилась жара и запахло… армейским порядком.
О! Кто бы только знал, насколько я был рад почувствовать суховей пустыни!
Впрочем, Оут почти сразу же шагнул в очередной портал.
На этот раз я не сдержался и меня вывернуло желчью. Было так плохо, что хотелось не просто провалиться в беспамятство, а умереть.
И снова бешеная езда на платформе, и, наконец-то, родная гимназия.
— Миш, куда дальше? — Оут замер у ворот, не решаясь войти на территорию гимназии.
Ну не расстреляют же нас, если мы ступим на территорию гимназии, в конце концов?
Я мотнул головой в сторону ворот, и Оут неохотно потянул ворота на себя.
— Добрый вечер, — судя по тому, как вздрогнул Оут, Светозар Иванович появился несколько… неожиданно. — Представьтесь, пожалуйста и обозначьте цели вашего прибытия в княжескую гимназию для одаренных детей.
— Капитан Оут, — мрачно ответил Воин, аккуратно снимая меня со своего плеча. — Доставил своего… сюзерена к месту учёбы.
— Михаил! — Светозар кинулся ко мне и приложил ладонь к перемотанному бинтами лбу. — Древние! Что случилось!
— Скажем так, — Оут с явной неохотой позволил историку меня забрать и кивнул на платформу. — Мы с Михаилом наткнулись на похищенных детей и освободили их. За нами увязалась погоня и… пришлось вступить в бой.
— Детей? Погоня? Капитан, вас не затруднит написать рапорт?
— Не вопрос, — Оут заметно расслабился, услышав знакомое слово. — Как могу к вам обращаться?
— Светозар Иванович. Зам директора по…
— Светик что ли? — перебил историка Оут.
Опа… Это Оут, конечно, дал маху…
— Светик? — с явным раздражением переспросил Светозар и в воздухе ощутимо запахло неприятностями, надвигающимися на одного ничего не подозревающего капитана.
Мне было дико интересно, чем кончится разговор и когда меня уже отнесут в госпиталь, но оказавшись на территории гимназии, мой организм почувствовал себя в безопасности и расслабился.
На веки навесили тяжеленные гири, и я привалился в долгожданное беспамятство до того, как услышал ответ… хех, Светика.
Интерлюдия. Кабинет директора гимназии
— Итак, — Яков Иванович обвел сидящих за столом коллег серьезным взглядом. — У вас две минуты, чтобы объяснить, какого ксура на территории нашего образовательного учреждения делает боевой офицер с кучей детишек.
— Разрешите? — Светозар Иванович поднялся со своего места и вопросительно посмотрел на директора.
— Кто это тут у нас? — директор сделал вид, что не узнает историка. — А! Это же Светик! Ну давайте, уважаемый Светик, введите нас в курс дела!
Светозар мужественно проигнорировал ядовитый сарказм, который так и сочился из уст директора и коротко, по-военному начал докладывать:
— В пятницу вечером гимназист Михаил Иванов покинул территорию гимназии…
— Кто за то, чтобы исключить Иванова? — тут же отреагировал директор. — За нарушение внутреннего распорядка гимназии? Никто? Хорошо… Кто за то, чтобы применить в отношении Михаила меры дисциплинарного взыскания? Единогласно? Отлично… Продолжайте, кхм, Светик, продолжайте.
Светозар скрипнул зубами, но на подначку директора не отреагировал.
— Согласно рапорту капитана Оута, Михаила встретил его денщик по имени Хмурый и доставил его к капитану. Затем, используя заброшенную подземную шахту, они добрались до заброшенной пограничной крепости Первой волны, и предприняли марш бросок до местечка Снежная поляна.
— Уж не та ли это Снежная поляна…
— Она самая, — кивнул Светозар. — Городок сильно пострадал от действий Пушной гильдии и гильдии Охотников, но так и остался одним из основных мест торговли с северянами.
— Продолжайте, — поморщился директор.
Ни для кого из присутствующих не было секретом, что Снежная поляна была не только торговой точкой, но и негласным пунктом дипломатических игр соседей.
Официально, что Поляна, что Клык, что Горный являлся нейтральной территорией, на которой имели право проживать как северяне, так и вольные жители княжества, но по факту…
По факту северяне медленно, но верно выдавливали вольников с этих земель.
Ну а северные кланы настойчиво требовали признать эти земли своими.
— Как мы знаем размещать войска что нам, что северянам там строжайше запрещено, но доклады наших агентов свидетельствуют от обратном.
— Переходите к делу, — снова поморщился директор.
В силу своего положения он был в курсе текущего военного и политического расклада, но его возможности были сильно ограничены.
Ну а советники князя не принимали доклады директора всерьез.
Все, казалось, резко позабыли, что гимназия находится недалеко от пограничной заставы, и, не дай Древние случится война, учащиеся окажутся под ударом.
— Основываясь на рапорте капитана, беседе с ним и докладах нашего агента, я делаю вывод о том, что Михаил обладает важной для княжества информацией, которую почему-то от нас утаил.
— И правильно сделал, — вмешался классный руководитель Михаила. — Думаю, всем очевидно, что у нас завелась крыса.
— Поясните свою мысль, Демид Иванович, — директор прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Он знал, что эта тема рано или поздно всплывет, но надеялся, что это случится намного позже.
— Сначала настойчивое внимание Серебряных, — классный загнул палец, — потом та инсценировка с Братством. Затем утечка информации о наших воспитанниках… Я совершенно точно уверен, что кто-то, — Демид посмотрел на Ольгу, — сводит личные счеты с дворянством.
— Это на что это вы намекаете? — прищурилась магиня, и все сидящие в кабинете почувствовали прокатившуюся от неё волну злости и раздражения. — Будьте любезны, объяснитесь!
— Всем молчать.
Яков Иванович негромко хлопнул по столешнице, отчего массивный стол слегка подпрыгнул. По кабинету разлилась тишина, но на этот раз она была какая-то гнетущая.
Липкая, вязкая и… опасная словно кто-то бросил тлеющий факел у бочки с порохом.
— Продолжайте, Светозар Иванович.
— Дальше мой рассказ может показаться неправдоподобным, но прошу дослушать до конца, — предупредил историк.
— Ждем с нетерпением, — разрешающе кивнул директор.
— На Поляне отряд Михаила столкнулся, по словам капитана, с рейдерской группой северян, переодетых в дружинников князя…
Кто-то за столом охнул, кто-то, не сдержавшись, выругался.
— Успешно нейтрализовав это… бандформирование и захватив пленного, — Светозар, не обращая внимание на недоверчивые и даже удивленные взгляды, продолжил огорошивать своих коллег. — Четверка Михаила отступила через подземный ход в шахты, но после экспресс-допроса командира рейд-группы, капитан с Михаилом узнали, что в Клыке насильно удерживаются похищенные дети.
— В смысле дети? — нахмурился физрук.
— Разве так можно? — ахнула Ольга.
— Да это…
— Тишина, — рявкнул директор и кивнул историку, — продолжайте.
— Получив данные, группа Михаила приняла решение вернуться на Поляну, закупить необходимые для штурма ингредиенты и отправиться спасать детей.
— И это, как мы видим, у них получилось, — не удержался от ремарки классный Михаила.
— О да, — Светозар скривился. — Правда нашему агенту пришлось себя раскрыть и помочь группе Михаила.
— Откуда они узнали про агента? — Яков Иванович славился тем, что его вопросы всегда били точно в цель.
— Я сказал, — вздохнул историк. — Кто же знал…
— Продолжайте, — раздраженно кивнул директор.
— Дальнейшие события подтверждаются докладом агента, — предупредил Светозар и нахмурился, словно сам не верил своим словам. — Во время штурма была уничтожена боевая группа северян и спасено восемь детей. В данный момент они находятся в четвертом корпусе под присмотром Агапыча.
Историк покачал головой и продолжил.
— Во время отступления отряд Михаила столкнулся с наемным отрядом Алые клинки. В результате отчаянного столкновения, отряд наемников был уничтожен.
— Не может быть!
— Он одержимый?
— Сказки какие-то!
— Более того, полдюжины всадников, высланных в погоню за нашим учеником, попали в устроенную Михаилом и капитаном западню и были перебиты… Включая мага шестого ранга.
— Бред!
— Точно Одержимый!
— Что-то здесь нечисто!
— Агент проводила поредевший отряд Михаила до Поляны, отвлекла внимание местных, запустив байку про отряд демонологов и выслала мне весточку. Я встретил их у ворот и разместил в резервном корпусе.
— А если бы это были диверсанты? — прищурился физрук, весь рассказ Светозара неверяще мотая головой.
— Исключено, — Светозар слегка покраснел. — Капитан использовал… кхм, верный пароль.
— Но как они справились? — не утерпела Ольга. — Он же ещё ребенок!
— Вот именно, — директор уставился на магиню тяжелым взглядом. — Как так вышло, что администрация гимназии ни сном не духом про настолько мощную Ауру Лидерства? Помнится, Ольга Ивановна, вы мне давали совершенно другие прогнозы…
— Я не успела сделать Калибровку, — смутилась магиня. — Она должна была быть во вторник…
— Вы понимаете, что будет, когда общественность узнает о произошедшем? — прищурился директор.
— Разрешите уточнить, — Светозар, так и оставшийся стоять, недобро усмехнулся. — Вы про похищенных детей или про Михаила?
— Про детей, конечно, — поморщился Яков Иванович. — Эту информацию, в отличие от Михаила, никак не скрыть. Ну а в том, что два одаренных с Аурой лидерства перебили обычных вояк — не вижу ничего удивительного. Мы тут, как-никак, растим элиту княжества, если кто запамятовал.
Яков Иванович покачал головой, словно осуждая такой глупый вопрос.
— Воин развивается в бою и Михаилу, можно сказать, повезло…
— Повезло?! — вскинулась Ольга. — Да его психика…
— Повезло, — отрезал директор. — А теперь, я готов выслушать конструктивные предложения про похищенным детям.
— Предлагаю, — видно было, что слова давались историку непросто, — не разглашать информацию об участии северян.
— Вы с ума сошли?
— С чего бы это?
— А кто будет отвечать?! Это же дети!
— А вам нужна война прямо сейчас? — зло ощерился Светозар. — Вы понимаете, что будет, если наше княжество всколыхнется? Мы и так задыхаемся от перебоев с поставками! Молчу уже про забастовки, листовки и начинающиеся волнения!
— Так вот и отвлечём внимание! — усмехнулся физрук, разминая плечи. — Я за деток любого порву!
— Предлагаю высказаться каждому, — предложил Яков Иванович, мрачно разглядывая своих подчиненных.
Он, как никто другой, хорошо знал, что в такие времена и проверяется человеческая натура.
Яков Иванович много повидал в своей жизни. И поединки Чести, и без-честные поступки наемников, прикрывающиеся женщинами и детьми, словно живым щитом, и попытки физического устранения «мешающих» людей.
И сейчас, как бы не болело его сердце, он был согласен со Светозаром.
Если начнется война, княжество практически обречено. Ксуровы гильдии подобрали идеальный момент — войну на два фронта княжество не потянет.
— Необходимо предать дело огласке! — заявила Ольга. — На такое нельзя закрывать глаза! И уж тем более принимать в гимназию неодаренных детей! У нас и так вон, Дубровский лежит. Родители уже тревогу бьют.
— Предлагаю оставить детишек у нас, — мрачно ответил физик. — Успокоить родителей, возможно внедрить ложные воспоминания. И перейти на ускоренный курс обучения. Взаимодействия в пятерках, параллелях и так далее. Устроить конкурс командиров и какой-нибудь турнир на выявление лучших Магов, Воинов и Инженеров.
— А я за то, чтобы поднять народ и вломить этим северным варварам! — заявил физрук. — А Михаила отдайте мне в личное наставничество. Он, конечно, ещё не полноценный дворянин, но я его поднатаскаю! А ещё предлагаю исключить из гимназии всех северян!
— Их-то за что? — возмутилась Ольга. — Они же дети!
— Я за вариант Тараса Ивановича, — подал голос Демид Иванович. — И предлагаю перенести тактические игры с конца года на пораньше. Михаила вы, Игнат Иванович, не получите. Нельзя из него боевика делать, только стратега! И я, к слову, напоминаю, что ему необходимо подтвердить право владения наделом или отправить запрос в канцелярию о продлении сроков. Это важно.
Учителя продолжали высказывать свое мнение, а Яков Иванович задумчиво смотрел на разбившихся на два лагеря коллег.
И как, спрашивается, добиться порядка в княжестве, если даже среди преподавателей княжеской гимназии такой разлад?
Хотя, может оно и к лучшему?
Ведь не случайно князь старается балансировать между дворянами и родовичами, Магами и Воинами, гильдейскими и вольниками.
Может только так государство может проводить взвешенную внутреннюю и внешнюю политику?
Время покажет…
— Значит так, — Яков Иванович пробежался взглядом по каждому из присутствующих на совещании. — Я вас услышал. По результатам нашего педсовета, приказываю следующее.
Первое. Уведомить родителей детей, о том, что они учатся в княжеской гимназии. Успокоить, провести воспитательную беседу, устроить встречу.
Второе. Всю информацию про совершенные преступления передать в княжескую канцелярию. Информацию про Михаила придержать до востребования.
Третье. Немедленно провести тактические игры на территории княжества и запустить Сценарий «Дом родной». Раздавайте своим классам подсказки, пусть исследуют гимназию. К Новому году они должны знать все потайные ходы, все помещения, в общем, всю гимназию, как свои пять пальцев.
Четвертое. Со следующей недели принять меры о полной блокировке гимназии от внешнего мира. Также предлагаю на время отложить рекомендации отдела народного образования. Они выслали новые программы и запрашивают детальный отчет о работе каждого педагога…
Пятое. Подготовить список учащихся, которым необходима индивидуальная программа. Одних первашей из класса «Аз» навскидку уже человек пять наберется. А ведь у нас есть звездочки и в других классах и параллелях!
Яков Иванович едва заметно поморщился.
Конечно, сейчас он сказал едва ли не десятую часть тех изменений, которые необходимо было принять в ближайшее время. Но главное начать.
— Ах да, — на этот раз директор и не подумал скрывать своего раздражения, скривившись словно от зубной боли. — Примерно через неделю, по настойчивым просьбам родителей наших воспитанников, будет дан бал.
— Бал? — переспросил Демид Иванович. — Честно говоря, для танцулек сейчас не самое лучшее время.
— Эти, как вы выразились, танцульки, — одними губами улыбнулся директор. — Единственная возможность родителей пообщаться со своими отпрысками. Поэтому, судари и сударыни, вспоминаем мазурку и польку и… готовимся к балу.
Интерлюдия. Чей-то особняк
— Как ты думаешь, — сидящий за столом человек задумчиво крутил в руках снятое кольцо с огромным рубином. — Каким словом можно описать события последних дней?
— Провал, господин? — угрюмо ответил стоящий перед столом Воин.
Хоть он и был одет в богатый камзол, а волосы были элегантно уложены назад, но от мужчины так и веяло Силой. А уж его выправка и вовсе намекала о тесной связи с армией.
— Провал, Хайнер? — поморщился хозяин кабинета. — Если брать именно это направление, то можно сказать и так. Наши обязательства нарушены. Товар не доставлен. Защитить ни себя, ни союзников мы не смогли…
— Да кто ж знал!
— Ты. — хозяин кабинета надел перстень на указательный палец и ткнул им в стоящего навытяжку Воина. — Ты должен был знать. Предположить и принять меры! А сейчас мне нужно кого-то наказать…
— Там явно действовал высокоранговый Воин. Один Оут бы не справился.
— Так почему мы до сих пор не знаем, кто был с ним? — удивился хозяин кабинета.
— Мы… мы делаем все возможное. Уже отследили его перемещения. Если аналитики не ошибаются, то сейчас он в княжеской гимназии.
— Даже не смей, — предупредил Воина хозяин кабинета. — Если ты скажешь, что вместе с Оутом действовал кто-то из преподавателей гимназии, можешь паковать вещички и отправляться на заставу к восточникам!
— Это был… — Воин сглотнул, — один из гимназистов.
— Хайнер, ты хорошенько подумал, прежде чем это сказать? — уточнил хозяин кабинета. — Какой-то сопляк вместе с высланным на задворки княжеств дворянчиком вырезали боевую группу? А потом ещё и перебили элитный отряд наших союзников и увели детей? Молчу уж про мага шестого, почти седьмого ранга!
— У него в руках был замечен Золотой меч, и аналитики предположили, что это тот самый Михаил Иванов, которого князь чуть ли не в открытую признал своим наследником!
— А его разве не убили во время стычки демонологов и, хе-хе, паладинов?
— Видимо выжил, господин. Прикажете взять гимназию штурмом?
— Ты дурак? — удивился хозяин кабинета. — Думаешь она просто так стоит в пограничье? Да там каждый второй выпускник с тобой на равных сможет биться! Выкинь эту ересь из своей головы!
— Но тогда как…
— На следующей неделе в гимназии будет бал. Делай, что хочешь — лги, подкупай, шантажируй, убивай… Но среди приглашенных гостей должен оказаться наш человек.
— Убить сопляка?
— Ни в коем случае, — хозяин кабинета недобро усмехнулся. — Доставить ко мне живым. И запомни, Хайнер, головой отвечаешь за эту операцию, понял?
— Понял, господин, — Воин коротко кивнул головой. — А что делать с торгашами? Волнуются, что народ не спешит восставать против тирании князя. Говорят, ежедневно несут колоссальные убытки.
— Вот и хорошо, — довольно улыбнулся тот, кого Воин называл господином. — Слей канцелярии еще парочку типографий, а в противовес организуй несколько погромов среди зажиточных Инженеров. Пусть гильдии и княжество ослабляют друг друга.
— Последний вопрос, господин. Что делать с некой Крис Олау, которая, по нашим сведениям, помогла группе Оута?
— Ну ты как маленький, Хайнер… Мы живем в опасное время. Несчастные случаи встречается сплошь и рядом. Особенно с молодыми девушками.
— Будет сделано!
Воин развернулся на каблуках и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— А что бы стало ещё интересней, — сидящий за столом мужчина, покрутил свой перстень и взялся за перо, — добавим в эту партию ещё несколько действующих фигур, а кое кого и вывести … У кого там из дворян карточный долг? Пришло время платить по счетам…
Интерлюдия. Совет старейшин Севера
— Холодает… — Старейшина клана Белые волки кровожадно погладил свой топор.
— С первым снегом? — предложил его извечный соперник, старейшина клана Серые волки.
— В ваших сердцах кипит жар спешки, — на лице старейшины клана Ледяных волков не дрогнул ни один мускул. — Как мечу нужна добрая смазка, так и саням нужны сугробы.
— Всем волкам нанесено смертельное оскорбление, — не согласился Белый.
— Мы не можем оставить это просто так, — впервые в жизни согласился Серый.
Остальные старейшины, представляющие кланы волков почтительно молчали, внимательно прислушиваясь к спору трех негласных лидеров.
— А мы и не оставим, — голос Ледяного остался спокоен, а вот в глазах блеснуло тщательно скрываемое недовольство. — Лучший охотник моего клана принесет головы наглецов, лишивших Севера его лучших сынов.
— И мой.
— И мой!
— Тогда, тот клан, чей охотник вернется первым или принесет больше голов и станет нашим вожаком этой зимой? — предложил Ледяной.
— Север одобряет.
— Север одобряет! — хором подтвердили сидящие кругом старейшины.
Север не собирался прощать смерть своих сынов. И никого не волновало, что они сами пришли за своей смертью.
Северу был нужен повод.
Раньше я смутно понимал значение фразы «C корабля на бал».
Ну приехал ты откуда-то куда-то, попал с ходу на какое-то мероприятие, что здесь такого?
Но буквально пару часов назад прочувствовал всю прелесть «Что здесь такого?» на своей собственной шкуре.
А начиналось всё вполне себе обыденно.
Я открывал глаза и попадал на Арену. Бился с Рив и ловил брюхом её клинок.
Принцесса поняла моё стремление её раздеть и сражаться с ней стало ну очень сложно. Постоянный натиск, постоянные атаки, постоянный прессинг.
Я только и мог, что уходить в глухую оборону.
Время на Арене бежало то быстро, то медленно, и я не знаю, сколько мы с ней бились таким образом.
Зато мои движения становились более скупыми и эффективными.
К примеру, для того, чтобы посмотреть влево, я не поворачивался всем телом, теряя драгоценные мгновения, а лишь едва доворачивал шею, целиком и полностью полагаясь на периферийное зрение.
А ещё я… вырос.
Скорей всего поблагодарить нужно было Средний курс Укрепления тела, ну и, конечно, же тренировки с Рив.
Сейчас, по крайней мере, я уже был с ней одного роста, что давало больше возможностей для маневра.
Что до её туники… Было несколько моментов, когда я, бросившись напролом вперёд, мог получить мечом в живот, но ценой проигрыша, вцепиться в её топ и сорвать его.
Но я так ни разу не сделал.
Во-первых, это было неспортивно, и Рив бы точно такого порыва не оценила. Во-вторых, как-то без-честно, а в последнее время я привык действовать по совести.
Кстати, каждый мой проигрыш оканчивался тьмой, после чего я вновь оказывался на Арене.
Но вместо того, чтобы браться за меч, я шёл к сидящему на трибунах Дубровскому, чтобы взять на себя часть переполняющей его энергии.
Иногда меня хватало аж на три прикосновения, но обычно с головой хватало одного.
Сила не просто отбрасывала меня на середину арены, она, казалось, пронизывала каждую мою мышцу, каждую связку. И это было нереально больно.
Зато Роме, судя по проглянувшему на щеках румянцу, становилось чуть лучше.
Вообще, если позабыть по ужас реальности, меня все устраивало:
Тренировки, красивейшая девушка, которая хоть и рядом, но никак не дается в руки, рост мастерства и физ подготовки.
В общем, будь моя воля, я бы погостил на Арене ещё пару недель как минимум! Глядишь, и удалось бы ещё немного подрезать топ Рив?
— Михаил, привет! Давай быстрее, мы опаздываем на бал!
Новость про бал меня огорошила настолько, что пропустил детскую обманку Рив. Ну а принцесса так удивилась, что даже не стала меня добивать.
Я же, благодарно кивнув, посмотрел на Ваню Толстого.
— Какой такой бал?
— Обычный. Ух ёёёёё! — Иван, который как только появился, тут же бросился к Дубровскому "подзаряжаться" отлетел от статуи Дубровского и сейчас валялся на земле, не торопясь подниматься на ноги. — Вальс, полонез, мазурка, кадриль…
С каждым услышанным названием, моё сердце уходило все глубже и глубже, пока не бухнулось куда-то в район пяток.
Танцевать? Я? Боже упаси!
— Ты это, — я решил начать с самого важного, — как здесь очутился-то?
Ваня попробовал приподняться, но не смог и, махнув рукой, растянулся на песке.
— Как-как? — он прикрыл глаза и положил ногу на ногу. — Ты в курсе, что уже неделю в отключке валяешься? Пришлось цепляться к Роме.
— Цепляться?
Вообще, если бы не бой с Рив я бы тоже задался мыслью — как Толстой смог суда попасть, но мне в тот момент было не до этого.
— Ну да, — кивнул Иван, устраиваясь на песке поудобней — будто не на арене валялся, а лежал на пляже. — У меня с ним типа связи установилось. Вот и получилось сюда попасть. И то, только с помощью директора.
— Что-то слишком много суеты ради одного форточника, — засомневался я.
— Шутишь? — усмехнулся Толстой. — Ты же у нас местный герой. Детишек спас от Алых!
От Алых? Значит роль северян пока решили не афишировать? Не скажу, что одобряю, но умом понимаю. Не все же северяне такие отбитые, как те работорговцы?
— Да и согласно уставу гимназии, на балу должны присутствовать все без исключения гимназисты.
— А как же… — я кивнул на Дубровского.
— Почти все, — тут же поправился Иван.
— Зачем вообще нужен этот бал? — я посмотрел на Рив, но та сделала вид, что занята заточкой своего меча.
— Как зачем, — лениво ответил Толстой, не открывая глаз. — Родители таким образом могут попасть на территорию гимназии и посмотреть всё ли с нами хорошо.
— Что с нами может случиться? — удивился я. — Мы же под защитой князя.
— Да были, знаешь ли, случаи в истории, — неохотно ответил Иван. — Не у нас, конечно, но всё же.
Я представил, что могут сделать с детьми взрослые Одаренные учителя, у которых по какой-то причине ну, скажем, поехала крыша, и поежился.
Нет, лучше в эту сторону не думать.
— К тому же родители Романа обязательно захотят с тобой поговорить.
— С чего бы это? — удивился я.
— Михаил, — Иван открыл левый глаз и покосился на меня. — Я в курсе, что между вами связь.
— Сам догадался? — уточнил я.
— Подслушал разговор доктора и директора, — признался Иван. — Но у меня и до этого были подозрения. Не знаю, что это за место, но Дубровский отсюда не вылазит. А учитывая, что сюда можно попасть только вместе с тобой…
— Это был единственный вариант его спасти, — я пожал плечами, делая мысленную отметку, что Толстой знает слишком много. — Иначе…
— Да я в курсе, — отмахнулся Иван, открывая второй глаз и предпринимая повторную попытку подняться на ноги. — Помню, как здесь очутился. Кстати, где мы?
Стоило Толстому задать этот вопрос, как я почувствовал мелькнувшее в ауре Рив напряжение.
— Где-то, — расплывчато ответил я, сам не зная ответа на этот вопрос. — Так что там с балом, Вань?
— А что с ним? — удивился Толстой, всё же поднимаясь на ноги и неспешно направляясь обратно к Дубровскому.
— Ну там же надо танцевать, — терпеливо пояснил я. — А я не умею.
— О! — глубокомысленно изрек Толстой, подходя к Роме. — Ну, тут я тебе не помощник!
— Рив? — я со смущением посмотрел на принцессу. — Ты же умеешь танцевать?
Амазонка посмотрела на меня с недоверчивым прищуром, словно говоря:
— Ну а что? — я покосился на Толстого, который резко передумал прикасаться к Дубровскому и сейчас с любопытством прислушивался к нашему разговору. — Бал — это тот же самый бой! Только вместо мечей… эээ, танцевальные туфли!
Рив едва заметно усмехнулась, но меч свой точить перестала.
— Точно-точно, — приободрился я. — От ужасной музыки то клонит в сон, то взрываются барабанные перепонки. Безумная толпа стремится оттоптать тебе ноги и оторвать рукав от… м-м-м…
— Фрака, — подсказал Толстой.
— Вот-вот, — я, видя, что Рив отложила меч и не спеша пошла мне навстречу, приободрился. — И приходится биться до последнего стоптанного каблука, до последнего, оставшегося на ногах музыканта!
Рив остановилась в шаге от меня и задумчиво посмотрела прямо в глаза, что-то решая про себя.
Я же уже тянул руку к её талии, как ксуров Толстой всё испортил:
— Про стоптанные каблуки в точку! Не зря же на бале родители присутствуют. Будут подбирать партию своим дочерям…
Моя рука, только что прикоснувшаяся к такой упругой и такой горячей талии, почувствовала, как тело Рив окаменело.
— Я не соби… — договорить я не успел.
В глазах принцессы мелькнула обида, и в следующий миг её лоб врезался в моё лицо.
Кажется, перед тем, как раствориться в брызнувших из глаз искрах, я услышал треск своего черепа.
— Ну вот, — послышался дребезжащий, как старый тарантас голос доктора. — Я же говорил!
— Отлично! — ответил ему голос директора. — Отсоединяйте капельницы, вводите финальный компонент курса и выпинывайте его из лазарета. До бала остался всего лишь час!
— А…
— И Толстого тоже, — с полуслова понял директор. — Док, вы молодец, выношу личную благодарность!
— Служу князю и княжеству! — довольно отрапортовал доктор и склонился надо мной. — Гимназист Иванов, вы меня слышите?
Судя по удаляющимся шагам, директор задерживаться в лазарете не стал.
— Сво…
— Что-то, простите? — не понял доктор.
— Сво… — прохрипел я, чувствуя, как от сухости трескаются губы.
— Держите водички!
Моих губ коснулся прохладный стакан, и на следующие несколько секунд я выпал из этой реальности.
Пил, пил и пил, наслаждаясь бесподобным вкусом обычной воды. Пил до тех пор, пока зубы не клацнули о пустой стакан.
— Довольно, — строго сказал доктор. — Как себя чувствуете, Михаил? Вы что-то хотели сказать?
— Сволочь! — с чувством произнес я, смотря на доктора.
— Простите? — нахмурился целитель.
— Толстой — сволочь! — доверительно сообщил я доктору.
— Значит, теория Якова Ивановича верна и часть форточников действительно склонна к прокалыванию самой ткани мироздания!
Чем-то его слова зацепили мое внимание, вроде, что-то похожее я уже встречал в уведомлениях Сети.
Стоп, а почему Сети?
Я нахмурился, вспоминая, откуда у меня в голове очутилось это слово.
Но как бы я ни старался, вспомнить не получалось. Хотя, в принципе, какая разница? Система, Сеть, Инет Древних — суть от названия не меняется!
— Кха! — с соседней койки послышался хрип, и я тут же позабыл про слова доктора.
Толстой! Вот он-то мне и нужен!
Я впился взглядом в пришедшего в себя Ивана и потянулся в его сторону.
— Михаил, действительно, — доктор попытался было меня присовестить. — Вы же только что пришли в себя.
— Я быстро, — пообещал я, скатываясь со своей кровати и цепляясь за койку Толстого. — И почти без крови…
— Мишаааа, — у Толстого, в отличие от меня сил было больше, поскольку он тут же вскочил на ноги и замер с другой стороны кровати. — Миша, не дури!
— Не боись, Ваня, ты почти ничего не почувствуешь! — злость придала мне сил, и я медленно поднялся на ноги, прикидывая про себя, как будет лучше — броситься на него через кровать, или оббежать её справа?
— Миша, — Толстой считал мой порыв и дернулся в противоположную сторону. — Миша, давай поговорим, как взрослые люди? Как дворяне, в конце концов!
— Поговорим, — пообещал я Толстому, делая обманные рывки и примеряясь к финальному броску. — Ой, как поговорим…
— Так! — в голосе доктора звякнул металл. — А ну встали и вышли из госпиталя! Гимназисты ещё называется! Честь и гордость княжества! Устроили тут… салочки!
Я многообещающе посмотрел на Толстого, но доктору всё же подчинился.
С Толстым я ещё поквитаюсь за его болтливый язык, но с доктором ссориться — такое себе.
Он и так, вон, все время обо мне заботился.
— Простите, эм, — я поморщился, вспоминая имя, услышанное сквозь дрему, — Асклепий Иванович! И спасибо за то, что привели меня в чувство. Ощущаю себя на девяносто девять процентов!
— А ещё один процент куда делся? — довольно прищурился доктор.
— У Толстого спросите, — я кивнул на смутившегося парня и, ещё раз поблагодарив доктора, направился к выходу.
Толстого я решил игнорировать.
— Миша! Михаил!
Иван, похоже, понял, что сильно накосячил и бросился за мной следом.
— Да стой же ты!
— Чего тебе? — хмуро бросил я, не глядя на дворянина.
— Ну прости! — бухнул Толстой, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Шутканул неудачно. Она, знаешь, как мне потом втащила!
— Во-первых, Ваня, — я поморщился от жаргонизмов Толстого. — Следи за своей речью. Втащила, шутканул… Ты дворянин или кто?
Толстой тут же закатил глаза, а я продолжил.
— Во-вторых, ты мне такой момент обломал! Вот зла не хватает! Молчу уж про наши будущие встречи! Да она ж меня сейчас ненавидит!
— Косякнул, — угрюмо буркнул Толстой, пропустив все мои слова про красивую речь мимо ушей.
Ну серьезно, Иван так выражается, будто бы это он форточник, а не я! И будто бы это он провел всё детство на ЧТЗ…
— Готов ответить.
— Да что с тебя взять, — я махнул рукой, чувствуя, как злость вытекает из меня, словно воздух из спущенного шарика. — Должен будешь!
— Без б! — радостно осклабился парень и, отступив на шаг назад, расплылся в довольной улыбке: — Ну что, пошли на бал?
Бал… Перефразируя слова классика: как много в этом слове для сердца аристо слилось!
Всякие юбки, туфельки, фраки, и мундиры. Музыка, надраенные полы, сверкание улыбок и драгоценностей, блеск шпаг и начищенных сапог!
Прицельная стрельба глазками и устройство не только любовных дел, но и налаживание деловых связей и полезных знакомств.
Я едва успел собраться — заботливый Фил подготовил фрак, который, правда, оказался чуть узок в плечах — как пришла пора выходить.
Фрак я всё же решил не надевать — некомфортно, да ещё и мал.
Фил мой выбор не одобрил, но спорить не стал. В мундирах на бал идти дозволялось.
Пока шли до центрального здания, главный холл которого оборудовали под торжество, с удовольствием пообщался со своими друзьями.
Больше всего меня порадовало, что Славик значительно окреп, а Фил из пухлого мальчика превратился в плотного парня.
Мирон, как был здоровяком, так им и остался, да ещё и подрос, прибавив, как мне показалась, несколько сантиметров.
Было видно, что ребята регулярно ходили в спортзал и тягали железо. А вместе с ними, как оказалось, занимался чуть ли не весь наш класс.
Вообще, встреча получилось очень душевной.
Славик меня молча обнял, Мирон стиснул так, что кости захрустели, ну а Фил, растолкав ребят, пожал мне руку и принялся вводить в курс дела.
Начал он с гимназии.
Оказалось, что я провалялся в отключке целую неделю, и теперь у меня куча долгов по учебным дисциплинам.
Преподы, по словам ребят, словно с цепи сорвались. Задавали много и нещадно гоняли за каждую повторенную ошибку.
То есть сделать первую ошибку разрешалось и даже поощрялось, но её повторение жестоко каралось.
Ребята даже в шутку позавидовали моей отключке и коме Дубровского — лежи себе спокойно, отдыхай!
Ага, отдыхай! Не нужен нам такой отдых.
— Фил, ты, я так понимаю, лучше всех успеваешь? — я с трудом вклинился в поток вываливаемой на меня информации.
— Лучший в классе, — с гордостью подтвердил толстячок.
— Выдели час в день и навещай Рому, — попросил я его. — А лучше всего делай домашку прямо у его койки. С доктором я договорюсь.
— А зачем? — тут же заинтересовался Мирон.
— Чтобы ему было легче нас догонять, — на мой взгляд, ответ был очевиден, но я решил не обижать здоровяка. — Чтобы когда он очнется, сразу же влился в учебный процесс.
— О-очнется? — уточнил Славик.
— Сто процентов, — подтвердил я.
Затем Фил снова перехватил беседу в своих руки, поделился последними сплетнями и происшествиями. Передал мне записки с просьбой о встрече сразу же от пяти человек!
Первым, ожидаемо, был Аден Пылаев. Видать, неугомонный огневик что-то, хе-хе, нарыл.
Вторым неожиданно оказался дуэт Антуана Ги’Дэрека и Василия Пожарского.
Третий — Оут, который передал записку Филу через Агапыча, а сам, как я понял, отбыл на заставу вместе с Жижеком и Хмурым.
На этом моменте я прям выдохнул.
До последнего не верил, что Хмурый выживет. И даже Кольцо Контрабандиста не казалось мне панацеей.
Вот ей-Богу как будто гора с плеч упала. Ведь если бы не Хмурый, нас бы Алые с того пригорка перестреляли как в тире!
Четвертым оказался паладин, которого Братство назначило ответственным за расследование стычки у леса.
Судя по тому, что записку передал всё тот же Агапыч, встреча была одобрена директором.
Ну а пятым оказался… Фёдор.
Вспомнив про малышню, я мысленно вычеркнул из суток ещё два часа. Хочешь-не хочешь, а раз взял на себя ответственность за деток, будь готов проводить с ними время.
Помимо этого, Фил сунул мне отчеты с заставы. Олег, отец Мирона, оказался настоящей находкой и активно развивал регион, не забывая про свою Мастерскую.
И, судя по отчетам, скоро Застава превратится в самый настоящий городок, поскольку после финального выпуска Золотого меча, туда повалили толпы желающих разбогатеть и прославиться.
И что самое главное, среди них было много женщин и девушек, которые здраво рассудили, что если уж и хочется найти настоящего мужчину, то на заставе это получится быстрее.
Дома разлетались как пирожки. Активно открывались прачечные, ателье, пошив костюмов и прочие услуги.
Поскорей бы каникулы! Уже не терпеться посмотреть на заставу лично!
Шахты работали исправно, поставляя камень и соль, отряды авантюристов исправно приносились конструкты разной степени сохранности.
А кто-то даже умудрился найти какие-то развалины и принести на заставу несколько Древних артефактов!
З — зависть!
Так же Фил не преминул напомнить мне про мой надел и порекомендовал записаться на прием к директору.
Как я понял, нужно было написать заявление об увеличении срока подтверждения или подать запрос на прохождение то ли экономической, то ли комбинированной практики.
Вот только как мне ехать в надел без Дубровского я не представлял. Снова оставлять его под присмотром Толстого?
Судя по недовольному выражению лица Фила он не успел мне рассказать и половины новостей, накопившихся за последние несколько недель.
Увы, но шум, доносящийся из-за распахнутых дверей центрального холла, дал явно понять — все беседы после бала.
— Позже! — буркнул Фил и, расправив плечи и втянув живот, важно шагнул в зал.
Следом за ним проследовали робеющие до одури Мирон и Славик, ну и я.
Последним я заходил неслучайно.
Пока мы шли, у меня в голове возник план, как пережить этот ксуров бал.
В общем, я решил затеряться в толпе и… попросту не танцевать!
Увы, но мой план начал трещать по швам уже в самом начале.
Несмотря на то, что почти весь зал был наполнен гимназистами и их родителями, я поймал на себе чей-то пристальный взгляд.
Обреченно вздохнув про себя, я перестал прятаться за широкой спиной Мирона и посмотрел в сторону, откуда исходило концентрированное внимание.
Да ладно!
Ко мне элегантно и неспешно направлялись две красотки, в сопровождении двух взрослых мужчин.
Внимательно присмотревшись, и пробившись взглядом сквозь пышные платья, сверкающие драгоценности и привлекающие внимание вырезы декольте, я покачал головой.
Ко мне целеустремленно шли мои старые знакомые. Милашка Айна Пылаева и чем-то смущенная Алексия Громова.
Причем, судя по схожести лиц и аур, они приближались в сопровождении своих отцов.
— Это и есть тот самый форточник? — со скукой в голосе протянул отец Алексии, недовольно рассматривая меня.
— Пап! — вспыхнула Алексия.
— Хиловат, — подхватил отец Айны, — Айна, он точно вас спас?
Он выжидающе замолчал, ожидая моей реакции.
Я же настороженно смотрел на Одаренных.
Хорошо было бы узнать, какое место они занимают в иерархии своей семьи и подготовиться к встрече, но про бал я узнал лишь час назад.
Да и вообще, встреча с Громовыми и Пылаевыми не входила в мои планы.
Я бы вообще предпочел уйти на время в тень и не отсвечивать хотя бы до конца учебного года. Поскольку пока у меня не будет дворянства, всерьез меня воспринимать никто не будет.
— Он разговаривать-то умеет? — с некой толикой пренебрежения бросил Громов.
Что он, что Пылаев разглядывали меня с холодным любопытством, словно какую-то неведомую зверушку. А точнее букашку.
На мгновенье во мне вспыхнула злость, но я тут же взял себя в руки.
Хотелось бросить что-то язвительное в ответ, но здравый смысл и Чуйка Воина подсказывали: молчание — золото.
Да и вообще, лично ко мне пока никто не обращался. Пылаев обратился к дочери, а Громов вообще непонятно к кому.
А насколько я помню кодекс дворян, не желательно вступать в общение без представления.
Да уж, до этих интриганов мне как до Китая пешком!
Так или иначе, видимо в моих глазах мелькнуло что-то эдакое, что не осталось без внимания Одаренных.
Высокий шатен со стильной рыжей бородкой — Пылаев — и широкоплечий брюнет и невыразительными водянистыми глазами — Громов — молча переглянулись и обменялись понимающими усмешками.
— Вот значит как Дубровский справился с той наемницей, — покивал Громов.
— Впечатляющая аура, — согласился Пылаев.
После чего оба, не сказав ни слова, молча повернулись и ушли, оставив меня с девушками наедине.
Ну как наедине… Если не брать в расчет зала, набитого гимназистами и их родителями.
— Михаил, — Алексия, видя, что я не горю желанием общаться, шагнула вперед, и я почти физически почувствовал, каких трудов ей стоит сдержаться, чтобы не ткнуть в меня пальцем. — Ты должен мне танец!
О Господи! Ну кто о чем, а девчонки о своих танцульках!
Пылаева недовольно посмотрела на свою подругу и та тут же добавила. — И Айне тоже!
— Дамы! — танцевать у меня не было никакого желания, и я с ходу прибег к заготовленному козырю. — Прошу прощения, но пока мой друг Роман лежит без сознания, с моей стороны будет самым настоящим предательством радоваться жизни!
— А я считаю, — нахмурилась Алексия, — что ему наоборот будет приятно, что его товарищ не унывает несмотря ни на что!
— Сударыни, — я с укоризной посмотрел на девушек, замечая, что Айна, в отличие от Алексии, смутилась. — Увы, но до тех пор, пока Роман не встанет на ноги, я отказываюсь от мирских удовольствий, куда, к моему сожалению, входят и танцы.
Интересно, а вообще можно побывать на балу, не станцевав ни одного танца?
Чувствую, благодаря Роме, у меня только что появился шанс это проверить!
— Иванов, — прошипела Алексия, удерживая на лице благожелательный оскал. — Мне дико жаль Дубровского, но если по гимназии поползут слухи, что форточник отшил двух дворянок, клянусь честью Рода, я тебя убью!
Опа, вот это поворот. Похоже, танцульки имеют для девочек несколько большее значение, чем для меня.
Я пробежался глазами по залу, замечая множество внимательных глаз, с интересом наблюдающих за нами.
А ведь ситуация и впрямь складывалась неоднозначная.
С одной стороны — высший свет с целым списком его негласных правил и укладов. С другой — обещание, данное Рив.
Пусть и негласное, но всё же…
Вот и попробуй найди выход из этой неудобной ситуации… Вот ей-Богу, лучше сразиться с целым отрядом Алых, чем разруливать недопонимания с девчонками!
Я покосился в сторону, где за нашей беседой с интересом наблюдали Мирон, Слава, Фил, Безухов, Воронцов, Толстой…
Стоп, Толстой!
Эх, хотел стребовать с него должок попозже, ну да куда деваться?
— Дамы, позвольте вам представить моего боевого товарища и одноклассника, человека высокой культуры и нравов, сильного и благородного, хоть иногда и несколько грубоватого в общении! Прошу любить и жаловать, Иван Толстой!
Я метнул в Толстого испепеляющий взгляд, и тот, едва заметно поморщившись, шагнул вперёд.
Отлично, значит, признал моё право стребовать с него должок.
— Сударыни, — Иван неожиданно ловко раскланялся с девушками и приглашающе протянул руку Алексии. — Увы, не имею возможности пригласить сразу обеих, но тешу себя надеждой, что следующий танец несравненная Айна подарит мне!
Пылаева мило засмущалась, а Алексия благосклонно приняла протянутую руку Ивана и покровительственно посмотрела на меня — мол, учись, как нужно с девушками обращаться!
— Если вы не против… — откуда-то сбоку из толпы гимназистов появился Ги’Дэрека и учтиво поклонился расстроившейся было Айне. — Я был бы безмерно счастлив разделить этот танец с вами!
Айна смущенно улыбнулась, почему-то виновато посмотрела на меня и приняла руку Антуана.
Странно, почему я ощущаю эманации злорадства, доносящиеся из разных углов зала?
Хах! А ведь со стороны это выглядело так, будто дворяне увели красивых девчонок прямо из-под носа у форточника!
Ну да мне же лучше. Танцы меня сейчас заботили меньше всего.
— Найди Адена, — шепнул мне Ги’Дэрека, проходя мимо. — Он сам не свой, ждет тебя в гимнастическом зале.
О как! У Пылаева, хе-хе, горит, раз не дождался пока я сам его найду. А ведь я прекрасно помню про полученные записки с просьбами о встречи.
Неужели что-то действительно настолько серьезное?
С Ги’Дэрека мне тоже, в принципе, нужно переговорить — глядишь, и получится заключить союз, который сейчас в наших интересах, но это пока терпит.
Так же как и ответ Оуту и встреча с Фёдором.
А вот с паладином встретиться нужно побыстрее. Мне как-то не с руки сориться с организацией, которая идет по пути Воинов-Инженеров.
К тому же, судя по сплетням, у них есть убойные аргументы при любом споре: Шестиствольные пулеметы и прочее тяжелое вооружение, по типу моего Урагана.
И это я молчу про Силовую броню. Паладины Братства — эдакие УГи на минималках!
«Ну да с Братством будем разбираться позже!», — подумал было я, пробираясь в укромный уголок, отделенный от зала двумя массивными кадками с каким-то растениями.
План сложился сам собой — на время спрятаться за развесистыми цветами, после чего, немного помаячив на виду, двинуться в сторону гимнастического зала.
Увы, но прямо сейчас идти к Адену было невместно — общество-с не поймет-с.
Гимназисты тем временем разобрали немногочисленных девушек, и неизвестный мне глашатай торжественно объявил первый танец.
— Красиво танцуют, не правда ли? — спрятавшегося за кадками мужчину я заметил в самый последний момент, когда отступать было уже поздно.
— Не разбираюсь в современных танцах, — ничуть не покривив душой ответил я, размышляя про себя, остаться здесь или поискать другое укромное местечко?
Кстати странно, что я его не почувствовал…
— Поверьте как дворянину и отцу взрослой дочери, танцуют они прекрасно, — заверил меня незнакомец. — А вы почему не танцуете, Михаил?
— Некогда танцевать, когда страна в опасности! — нервно отозвался я, испытывая практически физический дискомфорт от того, что все вокруг меня знают, а я ни сном, ни духом, кто со мной ведет разговоры.
И, как обычно в таких случаях, мой язык начал опережать мою мысль.
Сам не знаю, как так получается, но в голове будто кто-то щелкает переключателем, и из меня начинает литься пафос вперемешку с «умничеством».
— И какая же опасность угрожает нашей, кхм, стране? — с интересом поинтересовался мужчина, который теперь в моем восприятии ощущался как Воин и как… стальная плита.
Не каменный валун, как Оут, а именно стальная плита…
Язык же мой, тем временем, жил своей собственной жизнью.
— Финансовый и продовольственный кризис, гражданская война, смута и волнения. Пятая колонна, в конце концов! — на нервах я собрал всё, что можно и нельзя и только к концу своей чуть ли не обвинительной речи поинтересовался:
— А вы, собственно, кто? М-м-м, точнее, с кем имею честь беседовать? Увы, но рядом нет общих знакомых, кто бы нас представил, поэтому простите мои манеры.
— Максим Фёдорович Калита. Добровольно отказавшийся от дворянства Рыцарь Ордена Братства Стали, — мужчина внимательно посмотрел на меня. — Официально уполномочен Старейшинами провести расследование произошедшего… недоразумения.
Вот как… — на секунду я даже позабыл про то, что опасался этой встречи, — бой с демонологами он называет… недоразумением!
— Простите, — я все же не удержался от вопроса. — А что было бы не недоразумением?
— Если бы погибли мирные жители, воспитанники этой достойной гимназии и, не дай Древние, кто-нибудь из Братства, — незамедлительно ответил Максим Федорович.
— Скажите, Максим Фёдорович, — умом я понимал, что задавать вопросы — это его привилегия, но было очень уж любопытно. — А оно того стоило?
— Отказ от дворянства? — правильно понял мой вопрос Максим Федорович. — Однозначно.
— Угасающий род? — предположил я и, судя по едва заметной тени эмоций, промелькнувшей в ауре Воина, понял, что попал в яблочко.
— Такое бывает, когда женишься по любви, — одними губами улыбнулся Воин. — Но я ни о чем не жалею.
— Знаете, — я задумчиво посмотрел на Андрея Федоровича. — Что-то мне подсказывает, что вы не очень похожи на дознавателя Братства. Скорее на… меч Братства, который бьется в первых рядах.
Не знаю зачем я разоткровенничался с этим Воином, но его аура была мне как будто бы знакома.
Что до моих выводов — ну не похож был стоящий рядом со мной человек на дознавателя. На человека Чести — да, на мастера убеждений и провокационных вопросов — нет.
— Вы правы, Михаил, — Максим Федорович оторвал взгляд от танцующих пар и покосился на меня. — Я отказался от повышения и попросил своего товарища устроить моё назначение сюда. Есть и неофициальная причина моего появления здесь.
— И скорей всего она несомненно уважительная? — чем больше я общался с этим мужчиной, тем сильнее во мне укреплялось ощущение, что я его знаю.
— Более чем, — коротко кивнул воин Братства. — Более чем. Скажу честно, я прибыл в гимназию не для того, чтобы вас допрашивать, а… по личной причине. Точнее двум.
— Фёдор? — до меня наконец-то дошло, откуда мне знаком этот Воин.
В спасенном из подвала пареньке, который почти воткнул мне в горло щепку, ощущался похожий стальной стержень!
— И Мила, — выдохнул Воин, а я только сейчас заметил, насколько напряжен он был всё это время.
— Когда мы спускались в подвал, — я решил, что отец должен знать про поступок своего сына, — Федор успешно атаковал меня оторванной от пола щепой. И я почему-то не почувствовал опасности.
— Мой сын, — с гордостью подтвердил Максим Федорович. — В честь деда назвали. Что до опасности… Отказавшись от дворянства, я не отказался от рода.
— Какой-то навык? — сообразил я.
— Скорее особенность, свойственная всем мужчинам нашего рода, — Максим Федорович невидящим взглядом смотрел, как глашатай объявляет второй танец и парочки, перемешавшись, начинают вновь кружиться в танце. — Некий аналог Первого удара. Враг не ощущает опасности.
— То есть вы можете свернуть мне шею, а я даже не почую угрозу?
— Именно, — подтвердил Воин.
— Круто, — покивал я, неосознанно отходя чуть дальше.
Максим Федорович заметил мой маневр, усмехнулся, но ничего не сказал.
— Как думаете, — я смутился, но обратно подходить не стал, — вежливо ли будет уйти прям сейчас?
От Воина так и повеяло предвкушением, нетерпением и радостью, но вместо того, чтобы схватить меня в охапку и поволочь на встречу к сыну, он ответил:
— Лучше дождаться третьего танца. А пока… Вы можете рассказать мне про тех ублюдков?
— А про недоразумение?
— И про него тоже, — криво усмехнулся Воин, — но позже.
Я уложился за полтанца.
Рассказывал всё честно, без утайки. Максим Федорович располагал к себе, и я решил, что он должен знать, кто в действительности стоит за похищениями детей.
Рассказал про Бандо и про Гонди. Про Северянина и боевые отряды.
Закончил как раз к началу третьего танца.
— Спасибо, — поблагодарил меня Максим Федорович. — В первую очередь за детей, ну и за информацию. И знай, что бы ни случилось, я в неоплатном долгу перед тобой и Оутом. Если бы с Федором и Милой что-то случилось…
Он скрипнул зубами, а я почувствовал, как стальная плита превращается в стальной клинок, от которого так и повеяло смертью.
— … я бы не простил. Ни себе, ни им.
— Может выйдем? — я поскорей постарался выбить его из этого состояния — зачем пугать детей и их родителей? — Более чем уверен, что Федор и Мила будут рады вас видеть.
— А я нет, — глухо бросил Максим Федорович. — Я их подвел.
— Бред, — поморщился я. — Нельзя контролировать всё и всех. И нянькой всю жизнь быть не получится. Главное, что обошлось.
— Миша, — Воин невесело улыбнулся и посмотрел на меня. — Вам говорили, что для своих лет вы необычайно мудры?
— Говорили, — улыбнулся я, пригласительно кивая в сторону выхода. — И не раз.
— Вы знаете где они? — уточнил Воин, выходя из-за кадок и направляясь к выходу.
— Федор оставил мне записку, — кивнул я, идя следом за ним. — Детей разместили в одном из старых корпусов.
— Что ж, — было заметно, что Максим Федорович волновался, — буду признателен, если по пути вы расскажите про… недоразумение с Серебрушками. Отчет писать все равно придется, — он словно извиняясь развел руками.
Я кивнул, но промолчал, поскольку в зале было громко. И если Воину не было нужды кричать, чтобы быть услышанным, я пока таким похвастаться не мог.
Громко. Слишком громко.
И дело было не только в музыке. Чем ближе я подходил к танцующим, тем сильнее ощущал их эмоции.
Горячие, пьянящие, будоражащие.
Казалось, что здесь и сейчас не существует проблем, что есть только танец, музыка и ощущение бесконечного драйва.
На секунду я даже захотел пуститься в пляс, но тут же себя одернул. Только с Рив и только когда всё закончится!
Скорей всего это была какая-то глупость, мой личный загон, но я отчего-то думал, что танец с той же самой Алексией станет… изменой Принцессе?
— Надо найти нормального психолога, который вправит мне мозги, — пробормотал я себе под нос, обходя зал по кругу и выходя из распахнутых дверей в широкий коридор.
— Жалеешь, что не потанцевал? — неправильно прочитал мое замешательство Воин Братства.
— Жалею, что рядом нет той, с кем бы потанцевал, — усмехнувшись, ответил я. — А ещё немного жалею, что не пообщался с некоторыми дворянами. Тот же самый Толстой — очень интересный персонаж.
— Я читал отчет про Сферу, — кивнул Максим Федорович. — Можешь описать того… якобы паладина?
К тому моменту, когда мы дошли до корпуса, я пересказал все события того дня. Но чем ближе мы подходили к корпусу, тем сильнее я ощущал, что Воин меня не слушает.
И я. в принципе, понимал почему.
Перед тем, как зайти в корпус, в котором дежурил кто-то из учителей гимназии, Максим Федорович еще раз стиснул мне руку и посмотрел в глаза.
— Если ты попадешь в беду, — я почувствовал, как у меня в руке оказался кожаный ремешок с какими-то не то камушками, не то гайками, — где бы ты ни был, сорви его с руки и помощь придет. Ну а это, — он протянул мне миниатюрный лазерный пистолет, — на всякий случай.
— Удачи с детками, — кивнул я, принимая подарок. — Федор точно все поймет, а Мила будет рада увидеть вас в любом случае. Только попросите пригласить их в гостиную, чтобы остальным ребятам было не обидно.
— Разберемся, — добродушно усмехнулся Воин и, стиснув мне на прощание ещё и плечо, уверенным шагом направился к ожидающему его учителю.
Я же, посмотрев вслед Воину, направился в сторону главного здания, по пути рассматривая браслет и пистолет.
+ 1 к рангу Инженера
+1 к рангу Воина
Телепортирует к носителю дежурный отряд паладинов Братства
1/1
Выстрелов: 10(тренировочных)+20
После пристрелки доступен навык: Использование легкого лазерного вооружения
Вот это я понимаю царский подарок! Точнее подарки.
Что взвод Паладинов, что навык стрельбы из лазерных пистолетов. Причем, как я понимаю, этим навыком можно поделиться ещё с двумя людьми.
Всего в Малютке тридцать выстрелов, по десять на получение навыка — шикарно!
Осталось только найти расходники или батареи, в общем то, что используется там в качестве боеприпасов.
Закончив разбираться с подарками, я ещё подумал — не вернуться ли мне в зал, но тут же отбросил эту мысль в сторону.
Нет, знакомства с дворянами — вещь, конечно, нужная, но Аден ждёт. Я и так уже задержался.
Мне-то без разницы, а вот вспыльчивый Пылаев может и обидиться.
Невольно ускорив шаг, я добрался до нашего корпуса и поднялся в гимнастический зал.
— Аден? — свет почему-то не включался, и у меня на мгновенье промелькнула мысль о подставе.
Зная Адена… Всё может быть! Да ещё и этот едва уловимый запах гари…
Я задумчиво покосился в сторону учебных аудиторий и нашей классной комнаты. Разумнее было бы позвать кого-то из учителей или Агапыча, но этот бал…
Почти весь преподавательский состав был задействован в главном здании.
— Да какого ксура! — пробормотал я себе под нос, после чего широко распахнул дверь и зашел в спортзал.
Через окна в гимнастический зал лился лунный свет — поздний вечер как-никак — и видимость, в принципе, была нормальной.
— Аден!
Я обвел взглядом пустые площадки для дуэлей и спаррингов, стойки с оружием и учительский закуток.
— Аден, ты тут? — я медленно двигался по залу, внимательно всматриваясь в угловатые тени.
Эх, мне бы сейчас самый завалящийся фонарик или какой-нибудь фаербол!
Под ногой едва слышно хлюпнула разлитая кем-то вода. А запах гари, казалось, немного усилился.
Я добрался до нашего угла с железом и нехитрыми тренажерами и с ностальгией провел рукой по гантелям, выставленными в ряд на специальной подставке.
Может забить на все и немного потренить?
Интересно, какие веса я смогу взять после курса укрепления тела? Глядишь, так и сотку пожать смогу… Какого ксура?!
Я с удивлением посмотрел на свою ладонь, изляпанную в чем-то мокром и… черном?
Понюхав пальцы, я сглотнул и оглянулся назад и посмотрел на распахнутую дверь, соображая, что делать в данной ситуации.
Гантель на двенадцать кг, которая лежала на стойке с самого края, была измазана чьей-то… кровью.
Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный комок, я заглянул за стойку и нервно сглотнул.
На полу, в лужи крови лежало чьё-то тело в гимназистском мундире. Размозженная голова, неестественно вывернутая правая рука.
Уже понимая, кого увижу, я присел на корточки и заглянул в отвернутое к стене окровавленное лицо.
— Твою ж! — не сдержавшись, я с чувством выругался, отказываясь верить в увиденное.
За стойкой с гантелями лежал Аден Пылаев.
Бывает, когда смотришь на мертвого человека не сразу понимаешь, что он отдал Богу душу. Как, например, Сашка Кузнецов в десятом классе — лежал себе, будто спит, а по факту…
Я потряс головой, избавляясь от ненужных сейчас воспоминаний, и протянул руку к сонной артерии Адена — проверить пульс.
А бывает, смотришь на явный труп — бездыханный, обгорелый — и не можешь поверить.
Пульса не было, но я всё никак не мог поверить, что он действительно умер. А ведь рядом, возможно, находится убийца…
Меня тут же переключило в боевой режим, и я почувствовал, как вокруг разворачивается Аура Лидерства.
Вряд ли, конечно, убийца Адена остался в зале — я бы его почувствовал — но адреналин, выброшенный в кровь, требовал выхода.
Ещё и этот запах гари…
Я оторвал руку от горла Пылаева и, наконец, сообразил, что меня смущает в текущей ситуации.
Аден был горячим.
Однозначно мертвым, мало кто может жить с проломленным виском, но… горячим.
И запах гари всё усиливался.
— И что мне с тобой делать? — пробормотал я, остро жалея, что свет не работает, и осмотреть место преступления не представляется возможным.
Да ещё и тепло, идущее от Пылаева, становилось все ощутимей, намекая на то, что ещё немного, и Аден вспыхнет как спичка.
Оставить его здесь и бежать за помощью?
Что-то мне подсказывает, что когда я вернусь с тем же самым Демидом Ивановичем, полыхать будет уже не только гимнастический зал, но и весь корпус!
Вытащить на улицу?
В таком случае можно забыть про все улики, если такие вообще остались.
Я протянул руку ко лбу Аден, но тут же её отдернул. Ещё немного, и я не смогу к нему прикоснуться.
— Мда… — выбирая между пожаром в гимнастическом зале и доставкой Адена на улицу, я выбераю второй вариант!
С легкостью закинув Пылаева на плечо, я поспешно двинулся на выход.
Правое ухо жгло не по-детски, а мундир Адена уже не справлялся с идущим от него жаром.
На ходу отметив, что Аден одет также как и я в мундир, а значит не особо рвался на бал, я ускорил шаг.
Выскочив на улицу, я хотел было скинуть его на газон, но в самый последний момент передумал и припустил в сторону колоннады.
За последние недели я уже привык к местной магии, и даже не удивлялся нагревающемуся телу Пылаева.
К тому же, я до сих пор не верил, что он умер и где-то в глубине души надеялся, что все обойдется.
Ну не знаю, может он воспрянет, как феникс из пепла? И, чем, м-м-м, ксур не шутит, вдруг моя аура и стела гимназии как-то поможет Адену?
Ведь он, в конце концов, дворянин, а значит у него сильная родовая способность.
О том, что родовой способностью Адена может быть прощальный взрыв, который уничтожит всё живое в радиусе километра, я старался не думать.
И как назло на улице не было ни одного взрослого!
Добежав до стелы, я с облегчением скинул обжигающе горячее тело Пылаева на землю и, ухватив его за рукав, подтащил к стеле.
Не знаю, почему местные старались не прикасаться к стеле, лично мне так было проще, что ли?
На дворе хоть и стояла ночь, но света было намного больше, чем в гимнастическом зале, поэтому я заметил, что Пылаев, от которого уже пошел пар, сжимает в руке какой-то белый клочок.
Не то бумаги, не то чьей-то рубахи.
Заинтересовавшись, я с горем пополам разжал раскаленные, сведенные судорогой пальцы, и сунул выпавшую бумажку в карман.
Тут же прислонил Адена к стеле, постаравшись сделать так, чтобы его ладонь касалась камня.
А потом и вовсе отшатнулся назад — от Пылаева во все стороны разлилась волна обжигающего воздуха.
Помимо жара мне почудилась магия, но тут я мог и ошибаться.
Беспомощно оглянувшись по сторонам — оставлять Адена одного было как-то неправильно, что ли? — я вытащил из кармана клочок бумаги.
Мда уж, не густо…
Я ещё раз пробежался глазами по маловразумительным символам и убрал записку с шифром в карман.
К… Б… Г… С…
Кроу, Крудау? Безухов? Громов? Северяне?
Больше пока в голову ничего не приходило…
С сомнением посмотрев на Пылаева, от которого уже несло жаром, как от огромного костра, я отошёл на пару шагов назад и с волнением посмотрел на стелу.
Как бы Аден её… не сжёг!
На краю сознания мелькнула мыль — подключиться к Сети и проверить ранги, но она тут же испарилась. Жар был такой, что находиться рядом было нестерпимо.
Интересно, у преподавателей есть доступ к стеле?
По идее, должен быть. Я отчетливо помню, как наш классный комментировал получаемые навыки одноклассников.
И при этом он не касался стелы, значит бежать за преподавателями не нужно — прибегут сами.
И точно, не прошло нескольких минут, как по аллее, ведущей от главного корпуса, пронеслись две размытые тени.
— Опять ты, — не скрывая раздражения, бросил появившийся рядом со мной директор. — Что на этот раз?!
— Видите ли…
— Миша, — Светозар Иванович вынырнул из тени. — Времени нет! Там же сотни дворян!
— Ги’Дэрека сказал, что Пылаев ждёт меня в спортзале, — я и не думал утаивать произошедшее от администрации гимназии. — Пришёл туда, случайно нашёл Пылаева за стойкой с гантелями. Проломленный висок, все дела…
— Случайно? — не поверил директор, не переставая сверлить меня своим фирменным взглядом.
— Кто-то сломал в зале свет, — я пожал плечами, — решил исследовать и наткнулся на его труп.
— Что-то не похоже, — директор поморщился то ли от жара, то ли от недовольства. — Вон как полыхает!
— Пульса не было, — нахмурился. — Его совершенно точно кто-то убил.
— Забудь это слово, — устало вздохнул директор, на секунду превращаясь в уставшего от жизни пенсионера. — Не стоит голословно сотрясать воздух…
— Лучше помалкивай, Михаил, — согласно кивнул историк. — Надюсь, не нужно объяснять, кто будет самым главным подозреваемым? Особенно учитывая ваши отношения…
Опа.
Только сейчас до меня дошло, что никто не в курсе про наше с Аденом примирение! Я ведь даже своим ребятам ничего не говорил!
Я покачал головой, осознавая в какую… опу угодил.
Вот кто мне поверит, что это я придумал какую-то эфемерную угрозу про северян и предателя, и просто занял пацана делом?
Хотя… ведь у меня, по идее, есть алиби!
— Стал бы я его тогда сюда тащить! — протянул я, кивая на раскалившегося добела Адена. — Да и потом! Проверьте на гантелях отпечатки пальцев! Я лишь провел по ним рукой, тогда как для удара нужно было крепко сжать её в кулаке!
— Разберемся, — директор посмотрел на Светозара и тот, понятливо кивнув, умчался в сторону нашего корпуса.
Яков Иванович же угрюмо уставился на Адена Пылаева, чья кожа уже начала трескаться от жара.
— Ты знаешь, что с ним?
— Родовая способность? — предположил я. — Судя по тому, что вы спокойно стоите рядом это не барабум.
— Барабум? — переспросил директор, — Взрыв, что ли? Нет, это точно не прощальная огненная месть. Я не знаю ни одну дворянскую ветвь, кто бы имел такую способность. Мы же не восточники…
— Тогда какой-то аналог Сферы Толстого? — предположил я. — Какой-нибудь огненный кокон или феникс, возрождающийся из пепла.
— Знаешь, — задумчиво протянул директор, не отрывая взгляда от вспыхнувшего наконец-то Пылаева. — Я столько форточников на своем веку повстречал, но до сих пор удивляюсь, с какой легкостью вы обсуждаете сложнейшие механики и техники!
Он негромко хмыкнул и кивнул на Адена.
— То, что сейчас пытается сделать Пылаев, называется Крыло Пепла. Родовая способность сильнейших огневиков. Доступна по разным данным минимум с седьмого ранга.
— И что будет если он не сможет? — я поежился от ощущения надвигающейся беды.
— Как ты говоришь, — Яков Иванович криво улыбнулся, — барабум. Причем, большой барабум.
— И вы так спокойно стоите рядом с потенциальной бомбой? — удивился я, чувствуя, как спине пробежала ледяная струйка пота.
— А где мне ещё стоять? — усмехнулся директор. — Это мой ученик и я несу за него ответственность.
— Также как за Дубровского? — не удержался я.
— Абсолютно верно, — серьезно кивнул мужчина. — И я отвечаю за каждый волос, упавший с ваших голов. Ты просто не представляешь, каково это.
Я оторвал взгляд от полыхающего белым огнем Адена и покосился на директора.
Вряд ли он решил поплакаться мне в жилетку. Видать, так припекло мужика, что случайно обмолвился.
— Всё будет хорошо, — максимально уверено проговорил я.
Сам не знаю зачем.
Поддержать директора? Да где я и где он! Просто… Просто это показалось мне правильным.
— А знаешь, — Яков Иванович неожиданно повеселел, — а ведь ты прав!
Он впился в Пылаева пронзительным взглядом и пробормотал себе под нос.
— Всё действительно будет хорошо…
Я хотел что-то сказать, чтобы поддержать разговор, но директор неожиданно посмотрел на меня и с нажимом проговорил.
— Значит так, — его взгляд без остановки блуждал по моей фигуре, — Недельку выгадать я смогу… Да, определенно точно смогу. Переведем вас в казарму, устроим пару комбинированных уроков со старшеклассниками… Да.
Он бросил взгляд в сторону главного корпуса и поморщился, словно от зубной боли.
— Все будут требовать твоей крови, но ты ничего не бойся. Даже если… Хотя неважно. Не бойся и всё, понял?
— Понял, — машинально кивнул я, совершен не понимая, что происходит.
— А потом ничему не удивляйся, ясно? Так надо. Заодно и псов этих замедлим… Да, только так сможет получиться. Но без жертвы никак… Без жертвы совсем никак.
Чем больше я слушал бормотание директора, тем больше мне становилось не по себе. Жертвой я становиться точно не желал. Да и кровь свою отдавать не хочется.
Ещё и Пылаев неожиданно покраснел, визуально став напоминать ярко-красный уголёк.
Один-в-один, когда древесный уголь на шашлыки раздуваешь!
И вообще, глядя на Пылаева, мне все больше казалось, что ему не хватает… жара?
Как там? Крыло Пепла?
Так вот, если еще минуту назад Аден светился ослепительно-белым светом, то сейчас начал краснеть и чернеть. Словно ему не хватало поддува.
— Может ему помочь? — поинтересовался я у грустнеющего с каждым мгновением директора.
— Ему никак не помочь, — с огорчением покачал головой маг. — Даже его родной отец не может поделиться с ним своим огнём.
— А зачем огонь? — не понял я. — У него огня своего хватает, ему бы помочь всю гадость эту сжечь, — я кивнул на толстые черные корки кожи, которые горели как-то неохотно.
— Очередной форточник будет учить меня высшей магии? — скривился директор. — Ты что думаешь, я одним взмахом руки могу…
Яков Иванович осекся и посмотрел на свою руку.
— Взмахом… — пробормотал он себе под нос. — А ну-ка, — он едва покосился на меня. — отойди-ка в сторону!
Я послушно отступил на пару шахов назад, а директор действительно взмахнул рукой.
В спину тут же ударил порыв мощного ветра, и почти почерневшая было фигура Пылаева, вспыхнула огнем.
— Вжух! — заревел огонь, жадно пытаясь слизнуть мои брови.
— Вууух! — завыл ветер, окутывая полыхающего Адена.
— Уууу! — я отбежал на десяток шагов назад и только там смог втянуть в себя глоток свежего воздуха. — Уф!
— Вууууух! — Аден вспыхнул так ярко, что мне на секунду показалось, что над ним приподнял крыло Огненный феникс.
— Получилось… — я скорее почувствовал, что сказал Яков Иванович, чем услышал его слова.
В следующий миг жар как рукой сняло, и мы, не сговариваясь, бросились к Адену.
— Крутая вещь, — протянул я, рассматривая абсолютно целый висок Пылаева. — Получается, любой высокоранговый огневик, потенциальный бессмертный?
— Разовая штука, — покачал головой директор, неверяще смотря на Адена. — Древние называли это Единение со стихией. Это не обычный отклик, но Единение!
— То есть он, как маг, станет сильнее?
У меня были догадки касательно причины, по которой Аден сравнялся по уровню с магами седьмого ранга, но я предпочел не распространяться про свою Ауру.
— Когда очнется, то да, — кивнул директор. — Точнее если.
— Если очнется? — переспросил я. — А что, может и не очнуться?
— Скажем так, — директор аккуратно взял Пылаева на руки и приглашающе кивнул мне в сторону госпиталя. — Если он и очнется, то явно не раньше Дубровского.
— Ну… — я с сожалением посмотрел на стелу, но перечить директору не стал. — Главное, что жив остался!
Да уж, что Роман, что Аден… Если бы я был параноиком, то подумал, что кто-то целенаправленно лишает дворянство его будущего.
И если с Дубровским всё ясно — Рома просто не мог поступить по-другому, то кто же всё таки поднял руку на Пылаева?
Пока что я был уверен в двух вещах совершенно точно.
Первое, убийца явно Одаренный или силач. Лично я вряд ли бы смог ударить двенадцатикилограммовой гантелей так, чтобы Аден не смог увернуться.
Второе, убийца думает, что убил Пылаева, и если всплывёт информация о его чудесном спасении, то он захочет довести дело до конца. Я бы точно захотел.
— Кстати, как тебе подарок князи? — совершенно неожиданно поинтересовался директор, выбивая меня из колеи.
— Нормально, — я машинально посмотрел на левую руку. — А что?
— В конце бала определившиеся гимназисты приносят присягу княжеству и князю.
Вот это поворот…
— И очень многие ждут твоего выступления.
— А если я не приду?
— Это будет неуважение к князю, — нахмурился Яков Иванович и неожиданно прикрикнул на меня. — Не отставай! Сферу что ли не чувствуешь?
— Сферу? — я ускорил шаг и огляделся вокруг себя. — Какую сферу?
— Михаил, — Яков Иванович с укоризной посмотрел на меня, — тебе срочно нужно подтянуть определение магических конструктов. И то, что ты идешь по стезе Воина, тебя не оправдывает. Внимательность — главное качество любого одаренного!
Я покивал, не решаясь вступать в спор и только сейчас заметил, что нас окружает едва заметная рябь — Сфера невидимости.
— Думаете Пылаева попытаются убить?
— Конечно, — директор посмотрел на меня, как на несмышленного первоклассника. — Тут столько комбинаций разыграть можно! Ты тоже помалкивай. Попробуем вычислить убийцу.
Хм, вроде несколько минут назад директор что-то бурчал себе под нос про жертву и так далее? Передумал?
— На бал тебе идти всё равно придется, — продолжил тем временем Яков Иванович, заходя в больничное крыло и уверенно направляясь к дальней стене. — И запомни, от твоих слов князю зависит твоё будущее.
Подойдя к стене, он пнул её ногой, подождал, пока она превратится в белоснежную дымку и строго посмотрел на меня.
— Жди здесь.
Проводив взглядом исчезнувшего в тумане директора с бесчувственным, но живым Аденом на руках, я огляделся вокруг и направился к Роминой кровати.
— Вот такие пироги, Ром, — прошептал я, дожидаясь возвращения директора и удивляясь про себя отсутствию в госпитале доктора Асклепия Ивановича. — Натуральная катавасия. Похищения, стычки, убийства. Вот ей-Богу, голова кругом идёт! Мне бы, знаешь, пару дней тишины, чтобы во всем разобраться…
Я с завистью взглянул на Дубровского и неожиданно почувствовал исходящую от него волну ненависти.
— Не понял…
Нахмурившись, я всмотрелся в лицо Ромы и попытался настроиться на его эмоции.
Хм… Дубровский в моем восприятии походил на вулкан. Безжизненный снаружи и клокочущий огромной силой внутри.
Но эта ненависть… Откуда она?
Только если кто-то забрался к нему под одеяло или… ещё ниже?
Я опустился на колени и заглянул под кровать.
— Шшшшшшшш!
Увидев рассерженную змею я на мгновение замер, соображая как она здесь появилась и что делать дальше и это оказалось ошибкой.
Змея сжалась пружиной и выстрелила мне прямо в лицо.
Я, как в замедленной съемке, увидел её распахнутую пасть, игольно-острые зубы, блестящий на них яд. Почувствовал концентрированную ненависть ко всему живому.
И едва успел отпрянуть, да прикрыть лицо левой рукой. От неожиданности ещё и долбанулся головой об край кровати.
Но голова сейчас заботила меня куда меньше.
Рука сверкнула пронзительной болью, и я со злостью и каким-то отчаянием дернул ей в сторону. Прямо на выходящего из тумана директора.
— Что за….
Я сжал руку в кулак и прижал к груди, наблюдая за тем, как летящая в директора змея вспыхивает и рассыпается прахом.
— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…
— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.
Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!
Если каким-то чудом выживу, даю слово, что стану более внимательным!
— Покажи руку! — приказал директор, и я неохотно протянул руку вперед, чувствуя как начинает кружиться голова, а по телу разбегается волна слабости.
— Что ж, — в нахмурившемся лице директора я прочитал свой приговор и криво усмехнулся. — По крайней мере, теперь у меня есть уважительная причина неявки на бал.
— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…
— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.
Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!
Если каким-то чудом выживу, даю слово, что стану более внимательным!
— Покажи руку! — приказал директор, и я неохотно протянул руку вперед, чувствуя как начинает кружиться голова, а по телу разбегается волна слабости.
— Что ж, — в нахмурившемся лице директора я прочитал свой приговор и криво усмехнулся. — По крайней мере, теперь у меня есть уважительная причина неявки на бал.
— Ещё чего, — директор посмотрел на меня так, будто я не был ни на одном из его уроков. — И князя не забудь поблагодарить.
Яков Иванович потерял ко мне интерес и взмахом руки превратил туман в стену.
Я же лежал на полу и дико жалел себя.
Поблагодарить князя? Да щас же! Втянул меня в чертову войну гильдий!
Но Яков Иванович-то каков! Стоило узнать, что я всё, тут же списал меня со счетов!
Вот она сущность человеческая! Вот оно, его подлое нутро! А как же бороться до конца? Как же биться за жизнь гимназистов?!
— Долго ещё разлеживаться будешь? — с раздражением поинтересовался Яков Иванович.
Обида тут же сменилась злостью, и я бросил на него испепеляющий взгляд.
— Как вам не стыдно, Яков Иванович! Вашего ученика только что укусила Императорская кобра, а вы… Вы ещё требуете куда-то идти! Да плевать мне сейчас на всех дворян и князя в том числе, понимаете? Я понимаю с честью умереть в бою, но от укуса змеи… Позорно, понимаете?
— Михаил, — директор задумчиво посмотрел на меня и, подойдя к столу, принялся что-то на нем искать. — Во-первых, никогда никому не верь на слово. Может я придумал про Императорскую змею?
— А вы придумали? — жадно уточнил я, дико надеясь, что это была обычная кобра, и что он сейчас кинет мне какое-нибудь спасительное зелье-антидот.
— Нет, — директор покачал головой, но я почему-то ощущал, что идущая от него тревога сменилась облегчением. — Очень-очень редкая порода. Идеальное средство убийства Одаренных.
— Ясно, — я помрачнел, потеряв призрачную возможность спасения. — А что во-вторых?
— Во-вторых, ты только что стал очень богатым человеком, — Яков Иванович действительно кинул мне склянку. Только, отчего-то, пустую. — Если, конечно, не разольешь оставшиеся капли яда на пол.
Капли яда? Разольешь?
Я недоверчиво посмотрел на укушенную руку и нервно хохотнул.
Несмотря на острую боль в руке, змея не сумела прокусить княжескую перчатку, и сейчас на её чёрной поверхности маслянисто поблескивали тягучие капли яда.
Вот за что мне нужно поблагодарить князя!
Но… Но мне же было плохо! На меня накатила смертельная слабость!
— Ещё немного, — директор с раздражением скрестил руки на груди. — И мы не успеем на финальный танец бала.
— Но…
— Слушай, Миша, — Яков Иванович вздохнул. — Можешь жалеть себя сколько угодно, но только после. Нам нужно успеть вернуться в зал, иначе мы не сможем найти виновников случившегося.
— Я…
— Да без разницы мне, что ты там думаешь, — директор закатил глаза. — склянку держи ровней!
Я послушно сцедил яд в склянку, плотно закупорил его специальной пробкой, убрал в Инвентарь и поднялся на ноги.
После слов директора всю слабость сняло как рукой, а на смену ей пришел жар стыда.
Ведь я ему нагрубил, да и вообще…
— Простите, — я чувствовал, как пылают мои щеки. — Был испуган.
— Бывает, — директор дождался пока я встану и направился к выходу из лазарета. — Позже всё обсудим. А сейчас…
— Идем на бал, — закончил я, чувствуя разбегающееся от него тепло одобрения. — Надеюсь, танцевать не придется?
— Зря надеешься, — усмехнулся Яков Иванович. — Значит так, слушай внимательно. От того, кто будет с тобой танцевать зависит очень многое. И не думай отказываться, понял?
В голове крутились тысячи вопросов, но я лишь согласно кивнул, с трудом поспевая за директором.
— И не вздумай кого-то в чём-то обвинять, понял? Сейчас пойдет игра не твоего уровня. И самое главное, не подведи князя, понял?
— Да понял, я понял! — не выдержал я. — Получается их двое?
— Кого? — не сразу понял директор, видимо думая о чем-то своем.
— Убийц, — я на ходу пожал плечами. — Один напал на Пылаева, второй на Дубровского.
— Может это был один и тот же человек, — машинально возразил Яков Иванович.
— Зря вы кобру сожгли, — заявил я. — Можно было бы снять с неё отпечатки пальцев и сравнить их с гирей.
— Отпечатки пальцев? — переспросил директор. — помню был один форточник, который всюду носился с этой идеей. Вроде сейчас у Серебряных сидит.
— В дознавателях?
— В темнице.
Мда… Всё никак не привыкну к местному уровню развития.
А ведь казалось бы, если здесь умеют делать Силовую броню и кибернетические протезы, то почему не додумались до отпечатков пальцев?
— По слепку ауры найдем, — директор будто бы прочитал мои мысли. — К тому же первый точно…
— Свой? — закончил я за директора. — Я тоже так считаю. Аден раскопал что-то важное.
— Да что он мог раскопать? — скривился директор. — Мы ещё даже квесты-то толком не запустили.
— Квесты? — тут же уточнил я.
— Неважно, — поморщился Яков Иванович. — В общем, Михаил, прошу тебя оставить это дело.
— И где, кстати, был Асклепий Иванович, — я сделал вид, что не услышал слов директора. Хотя, судя по тому, что вы не удивились, наверняка выполнял ваше поручение. Было ещё одно покушение? Кому-то понадобилась медицинская помощь?
— Надо было отдать тебя Серебрушкам, — задумчиво пробормотал Яков Иванович.
— Знаете, Яков Иванович, — мы уже приближались к центральному зданию, и я даже слышал отзвуки музыки, — мы можем с вами посотрудничать. С меня названия банков и торговых организаций, с вас — определение финансовых цепочек. Думаю, князя кто-то весьма умело подсиживает.
— Ишь ты какой, — то ли восхитился, то ли ругнулся директор. — Посотрудничать, говоришь? Найдете с классом сеть подземных траншей, поговорим.
Принять? Да/Нет
— Я бы с удовольствием, — с сожалением протянул я, — но нужно наверстывать учёбу.
— Скажем так, — директор чуть замедлил шаг и, оценивающе на меня посмотрев, кивнул сам себе. — В ближайшую неделю для гимназии нет ничего важнее, чем массовые мероприятия. И ты должен присутствовать на всех.
Яков Иванович уставился тяжелым взглядом в резные двери, за которыми во всю играл вальс.
— Придется, правда, поработать в три смены. Асклепий Иванович выдаст тебе лучшие энергетики и тоники. Если справишься, я в долгу не останусь.
Принять? Да/Нет
Ого! Сразу два задания подряд? Что бы это значило?
— Вне зависимости от твоего решения, — директор решил меня всё же добить. — Я помогу тебе избежать наказания за «убийство» Пылаева.
Принять? Да/Нет
Я понимал, что директор понимает, что моей вины там не было. Но я также понимал, что Яков Иванович не будет рисковать своим местом из-за какого-то там форточника.
— Договорились.
Надеюсь, когда-нибудь этот снежный ком из дел и заданий перестанет увеличиваться, и я смогу спокойно заняться учёбой и саморазвитием…
Хотя… Воин развивается в бою.
— Отлично, — кивнул директор, распахивая дверцы. — И помни про князя. И ни слова про змею!
— Кстати, — шепнул я, пользуясь тем, что внимание присутствующих в зале Одаренных направленно на танцующие пары и нашего появления никто не заметил. — Вы не находите странным, что Императорская кобра есть, а самого Императора нет?
Директор поперхнулся заготовленными словами и неодобрительно на меня посмотрел.
— Ну, Иванов! — он покачал головой. — Как только тебе это всё в голову приходит!
— Фантазия хорошая.
— Хорошая, говоришь? — непонятно чему развеселился директор, пристально смотря куда-то вперёд. — Сейчас посмотрим.
После его слов ко мне в душу тут же закрались смутные подозрения, но с ходу уловить ожидающий меня подвох я не сумел.
— Дамы и господа! — последние аккорды музыки стихли, и по залу прокатился голос, м-м-м, ведущего? — Перед финальным танцем бала, слово предоставляется… князю!
Ого! Он лично прибыл в гимназию? Да уж, была бы здесь бомба, я, будучи неизвестным недоброжелателем, подорвал бы её прямо сейчас!
Хотя, может быть напавшие на Пылаева на это и рассчитывали?
Князь тем временем не спеша вышел вперёд и окинул зал уверенным взглядом.
Сегодня вместо сюртука и мехового плаща на нем красовался элегантный фрак, который как будто бы стройнил кряжистую фигуру князя.
Вот только аура, расходящаяся вокруг него, ясно давала понять — перед нами не напыщенный хлыщ, но умудренный жизнью Воин, вылезший из своей берлоги.
— Здравия вам, други! — князь отсалютовал серебряным кубком, который казался в его руке игрушечным. — Жизнь лучше, чем смерть. А танцевать лучше, чем лежать в сырой земле.
Я более, чем уверен, что в словах князя был заложен определенный посыл, и даже догадывался какой.
— Наши предки любили учиться, любили радоваться жизни, любили свою родину. Я следую их заветам, и эта гимназия прямое тому подтверждение.
Какой бы неоднозначной не была фигура князя, но в этом ему было не отказать. Княжеская гимназия, действительно, была лучшим местом в мире для учёбы!
— Мы — терпеливый народ, — он посмотрел куда-то влево, где, как мне показалось стоял Фёдор Безухов со своими родителями. — И стерпеть можем многое.
Он невесело усмехнулся, мгновенно превращаясь в опытного Воина.
— Но за своих стариков, за наше прошлое и род, и за детей, за наше будущее, жизнь отдадим. А если кто-то целенаправленно придет именно к нам, например, в эту гимназию, мы порвем его на кусочки.
Сказано это было с такой уверенностью и непоколебимостью, что я даже почувствовал гордость за князя. На душе стало так легко, будто я оказался за каменной стеной. В безопасности.
— Я могу простить многое, — казалось ещё немного и фрак треснет на медвежьей фигуре князя. — Глупость, измену, без-честные поступки и стяжательство. Но если кто-то решит поднять руку на стариков и детей… Пощады не будет.
Ох, знал бы он про махинации северян… Ну или того, кто действует их руками… Хотя, может быть узнал и поэтому сейчас мы слышим эту речь?
Эдакое последние предупреждение.
Мол, неважно какие на вас грехи, повинитесь и я не буду рубить с горяча.
Кстати, удивительно грамотная речь и подача. Наверняка на каждого из здесь присутствующих скопился такой компромат, что хватит не на одну смертную казнь.
И многие могут действовать вынужденно, опасаясь, что правда вскроется.
И чем больше услуг, просьб или приказов они выполняют, тем глубже увязают в паутине лжи и предательства.
Я посмотрел на князя новыми глазами.
Несмотря на образ недалёкого Вояки, который только и может что давить всех своей Аурой, он только что сделал политически верный шаг.
Вопрос в том, сколько человек из здесь присутствующих действительно являются агентами иностранного влияния и готовы ли они положиться на слово князя.
— На балу присутствует моя дочь.
Опа! Вот это поворот!
— И, согласно традиции, она первая выберет кому подарит заключительный танец бала.
Ага, понятно, значит это что-то типа белого танца, где девушки выбирают кавалеров. Причем первой выбирает самая знатная девушка.
А дальше по нисходящей. Главное, как я понимаю, не вылезти вперёд негласной, но очевидной для всех кроме меня очереди.
— Но перед этим, я хотел бы выслушать ответы трех Претендентов, которым были пожалованы десницы!
Вот о чем говорил директор. Вот только… почему трех?
— Андрей Булычев! — князь дождался пока высокий старшеклассник с черной перчаткой на левой руке выйдет из толпы и почтительно остановится в трех шагах от него. — Каков будет твой ответ?
— Присягаю тебе, княже! — с достоинством ответил гимназист и отвесил поклон в пояс. — Клянусь служить тебе верой и правдой! Клянусь не посрамить свою Честь, а всю свою Волю и Любопытство направить на служение княжеству!
— Принимаю твою клятву, — кивнул князь и гимназист, радостно улыбнувшись, встал по правую руку от князя. — Вижу огонь Любопытства горит в твоей груди сильнее всего, а посему назначаю тебе службу в Инженерном полку в звании корнета.
Андрей Булычев просиял, а зал слитно разразился аплодисментами.
— Василий Салищев!
Ещё один старшак-выпускник с перчаткой на левой руке с достоинством вышел к князю и замер перед ним в трех шагах.
— Присягаю тебе, княже! — голос Василия оказался низким, будто говорил не молоденький парень, а мужик лет тридцати-сорока. — Клянусь служить верой и правдой! Клянусь не посрамить свою Честь, принимать Волевые решения и с Любопытством смотреть в лицо опасности!
— Принимаю твою клятву, — кивнул князь и гимназист, отвесив глубокий поклон, встал по правую руку от князя. — Вижу жар Чести, пылающий в твоих глазах, а посему назначаю тебе службу в инфантерийском гвардии полку в звании подпоручика.
По залу прокатилась волна удивления, а Василий засиял, словно начищенный золотой.
Вот только непонятно почему, ведь инфантерия, насколько я знаю, это обычная пехота?
— Гвардейский полк, — негромко обронил стоящий рядом Яков Иванович, в который уже раз прочитав мои мысли. — Вася с детства обожает УГи.
Что ж, ну тогда все встало на свои места! УГи — это мощь.
— Михаил Иванов!
Я отчего-то почувствовал дрожь в коленях, а по спине пробежалось стадо мурашек.
Вышел вперёд, судорожно размышляя про себя, как бы помягче отказать и что дальше делать с перчаткой.
Остановился, как и все, на расстоянии в трех шагов от князя, но зал отчего-то возмущенно зашептался.
Неужели я снова сделал что-то не так?
Князь, не обращая внимания на одаренных с любопытством посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.
— Каков будет твой ответ, Михаил?
— Княже! — я твердо посмотрел в глаза мужчине. — Для начала позволь поблагодарить тебя. Твой дар дважды спас мне жизнь, и я, честно говоря, с удовольствием бы сшил себе мундир из этого материала.
Со всех сторон так и повеяло возмущением, удивлением, раздражением и даже злостью.
Снова накосячил? Нужно прочитать про общение с князем в «Трех княжествах».
— Решил стать Десницей? — усмехнулся князь, которого, казалось, мой ответ позабавил. — Ведь только он или она имеет право на Матовый мундир.
Он или она? Интересненько…
Да и слово «матовый» было сказано таким тоном, что я сразу понял, что это нечто баснословно дорогое.
— Со всем моим уважением, княже… — я сделал паузу, чтобы подобрать слова.
— Можешь не продолжать, — усмехнулся князь. — Ты ещё не готов, но от своих слов я не отказываюсь. Лично мне твоя присяга не нужна, но если ты выступишь против княжества…
Перед глазами тут же вспыхнула полупрозрачная надпись:
Кровь превратится в огонь? Сильно.
Бьюсь об заклад, если бы такие перчатки были у глав двадцати самых могущественных семей, княжеству были бы не страшны внешние враги!
— Благодарю, княже, — я коротко поклонился князю, чем снова вызвал волну негодования у собравшихся в зале.
Мда, думаю про налаживание связей с местной аристократией можно забыть. В их глазах я выгляжу некультурной деревенщиной.
— В чем твой секрет, Михаил? — негромко спросил князь, а время вокруг нас превратилось в кисель.
— У меня есть цель, — я попытался пожать плечами и не смог.
— Почему бы не идти к ней вместе? — от стоящего передо мной мужчины так и веяло Силой и Властью.
Я вспомнил свои видения и покачал головой.
— Я бы с радостью поделился своей ношей, но этот путь по силам пройти только мне.
— Дай слово, что не навредишь княжеству, — попросил князь, сверля меня взглядом.
— Слово, — не отводя взгляда ответил я. — Княжество и гимназия стали для меня… вторым домом.
— Тогда прими десницу в дар, — князь на мгновение задержал взгляд на моей перчатке, отчего та тут же потеплела. — И… спасибо за детишек.
— Это всё Оут, — скромно ответил я, но князь на это лишь усмехнулся.
Он заговорщицки подмигнул, и по ушам ударил гул перешептывающейся толпы.
— Ну а теперь! — князь махнул рукой, показывая, что я могу вернуться на свое место. — Финальный танец!
Я был более, чем уверен, что после моего публичного проявления, м-м-м, некультурности, ко мне не решится никто подойти.
Директор куда-то пропал, а все мои одноклассники оказались на другой стороне зала, поэтому мне не оставалось ничего другого, как прислониться к колонне.
От нечего делать я вчитался в изменения описания десницы и настолько увлекся, что аж вздрогнул от прозвучавшего над ухом голоса. Причем знакомого:
— Так и будешь стоять столбом или всё-таки пригласишь девушку на танец?
Я поднял взгляд, уже зная кого увижу перед собой.
— Привет, Крис, — я улыбнулся торгашке-пиратке, протянул ей руку и неловко пошутил. — Только не говори, хе-хе, что князь твой отец.
— Нет, ты что, — девушка, одетая вместо шаровар и кожаной жилетки в оранжевое, под цвет её волос, платье, приняла мою руку. — Он мой отчим.
Первую минуту мы танцевали молча.
Я старался не оттоптать Крис ноги, а она успешно делала вид, что у меня получается.
Помимо этого в голове роились совсем уж дурацкие мысли:
«Считается ли танец с Крис изменой Рив?», «Сильно ли расстроится Оут, узнав, что я танцевал с Олау?», «Как объяснить Алексии и Айне, почему с ними мне танцевать нельзя, а с Крис можно?»
Парадокс, но вместо действительно важных вещей, мне в голову почему-то лезла вот эта вот чушь.
А подумать было о чем.
Ведь если Крис — приемная дочь князя, то он в курсе нашей операции. Ну а сама Крис, как я понимаю, раскрыла себя, и на Снежную поляну ей больше ходу нет.
Из этого всего вытекал следующий вопрос — почему она подошла именно ко мне?
Была ли это просьба князя, который разыгрывает свою комбинацию, или это её личная инициатива?
А может, она через меня хочет выйти на Оута? Учитывая, что у них мечи одного мастера, им явно найдется, о чем поговорить.
В общем, от количества вопросов голова готова была лопнуть, как переспелый арбуз.
И это ещё не считая происшествия с Пылаевым. Придаст ли директор этот инцидент огласке или не станет? А если да, то что будет дальше?
— В лавке ты был более общительным, — Крис, не дождавшись, сама начала диалог.
— В лавке ты была без платья, — машинально отозвался я и тут же поправился, сообразив, что сейчас ляпнул, — и шаровары с белой рубахой, на мой взгляд, идут тебе больше, чем платье.
— Ты хочешь сказать, — Крис капризно надула губки, — что это платье мне не идёт?
— Да ладно, — я едва заметно поморщился, — при такой музыке тебя всё равно никто не услышит, зачем строить из себя придворную даму?
— Мужлан, — печально констатировала девушка. — Что за мужики пошли? Вшивого комплимента — и то не дождешься.
— У тебя классная рапира, — я вспомнил, что Оут говорил про её клинок. — Молниеносная, да? Какой навык дает рубин?
— Экий ты быстрый, — Крис покачала головой и от неё едва ощутимо повеяло хвоей. — Может тебе ещё и мою комбинацию раскрыть?
Я втянул в себя воздух, стараясь вычленить из дикого буйства всевозможных ароматов запах Крис.
Пахло действительно хвоей. Совсем как в её лавке и… на холме?
— Ты была там? — на мгновенье я даже сбился с шага, но Крис ловко подстроилась под меня, и мы продолжили кружить по залу. — На том холме, где засели Алые!
— Я же не спрашиваю у тебя где бумаги Бандо, — в тон мне ответила девушка, и я прикусил себе язык.
Уже не раз подмечаю, что череда успешных операций расслабляет, и я начинаю считать себя умней всех. А это неправильно.
Вот и сейчас, выходит, что князь знает о Бандо? Но как?
Видимо на моём лице что-то отразилось, поскольку Крис снизошла до объяснений.
— Вчера некий Жижек полностью обналичил один из анонимных счетов в Промышленном банке княжества, — девушка победно улыбнулась, — все, кому надо, знали, что это счет Бандо. Вычислить же твою связь было делом техники.
— Жижека знаю, — кивнул я, не спеша ни в чём признаваться. — Рад за него.
— Ой, Миш, — Крис снова надула губки, строя из себя капризную барышню, — не будь таким занудой!
— Чего ты хочешь? — напрямик спросил я, чувствуя, как уверено двигаюсь в расставленную Крис ловушку.
— Твой надел… — протянула девушка и мило улыбнулась. — Я хочу официальное приглашение и патент на осуществление торговой деятельности.
— Торгово-разведывательной? — уточнил я, обдумывая её слова.
Крис загадочно улыбнулась, но я и так знал ответ.
В принципе, Крис Олау мне нравилась.
От неё не разило высокомерием, как от той же Алексии, или пренебрежением, как от доброй половины собравшихся в здании девушек.
Ей совершенно точно нравилось заниматься своим делом и, самое главное, она нам помогла справиться с засадой.
— Надеюсь, ты не будешь разбазаривать продукцию моего надела за тридцать восемь золотых? — я внимательно посмотрел на Крис, пытаясь прочитать у неё на лице ответ на невысказанный вопрос.
— Это была… разовая акция, — поморщилась девушка. — Что до свитка, на который ты намекаешь, считай это авансом от отца. Ты ему чем-то нравишься.
— И поэтому он подставил меня под удар гильдейских, — мрачно добавил я.
— Если не сможешь справиться с торгашами, — Крис высокомерно вздернула носик, — то какой от тебя толк?
Резонно.
Вот только за этими торгашами стоят наемники и боевые отряды северян. И это я ещё не всё знаю…
— У меня есть торговец с грамотой купца первого ранга, — я оставил её риторический вопрос без ответа. — Зачем мне ты?
— Во-первых, — в моей манере ответила Крис, — у меня грамота купца третьего ранга. И я могу не просто открыть лавку и торговое представительно, но основать свой торговый дом и даже банк.
А девочка-то подготовилась. Ведь о нашем разговоре с Филом знали только свои!
— А во-вторых, — Олау кивнула налево, туда, где в компании директора стоял князь. — Если будешь работать со мной, бюрократических препон практически не будет.
Я немного помолчал, обдумывая чем мне не понравились её слова, и осторожно проговорил:
— Нужно чтобы бюрократических препон не было для всех, а не только для дочери князя.
— О нет, — Крис покачал головой, а я снова почувствовал едва уловимый аромат хвои. — Ты не так понял. Препон не будет не потому что мой отец князь, а потому что я знаю эту кухню изнутри.
— Ну тогда ладно, — не стал спорить я.
— Не ладно, — завелась Крис. — Ты думаешь ты один такой по пути Чести идешь, а все остальные так, не у дел? А ты попробуй идти по пути Чести, зная, что реально происходит вокруг!
— А чего тут пробовать? — возразил я. — Видишь ворует человек — посадить его и взыскать убытки в пользу казны.
— Вот поэтому тебя и отправляют попробовать надел поднять, — Крис потухла так же быстро, как вспыхнула. — Посмотрим, как ты справишься!
— Ну а что? — тут уже завелся я сам. — Скажешь, что я не прав?
— Хорошо, — Крис взглянула на музыкантов, которые, казалось только-только вошли в раж. — Вот есть у тебя управляющий, ты узнаешь, что он подворовывает и сдаешь его дружине. И что в итоге?
— Справедливость восторжествовала?
— Предприятие встало, — покачала головой Крис. — Попробуй найди хорошего управляющего!
— Его замы?
— Как вариант, — неохотно согласилась Крис. — Ну а если замы тоже подворовывают?
Я задумался, не переставая кружить девушку по залу.
Раньше всё делилось в моём понимании на чёрное и белое. Как в одном старом фильме: Вор должен сидеть в тюрьме.
Если, к примеру, чиновник наворовал миллионы со строительства дорог, то его нужно снять с должности и взыскать все убытки — ведь это будет правильно?
Ну а то, что его работу не все смогут выполнять — этот момент я как-то упустил в своих рассуждениях.
И что делать, если он ещё и не один?
А если он делает это не по своей воле? Не поделишься с нужными людьми — у тебя дома найдут пропавший миллион и, скажем, золотой унитаз.
И что делать, если вся система пронизана такими вот связями и взаимным компроматом?
Ведь это какие же Авгиевы конюшни, выходит! Устроить тотальную зачистку? Но тогда неминуем спад производительности… Найти замену? Но где? Только если…
— Так вот зачем нужна гимназия, — пробормотал я, — взрастить высокообразованных и высококвалифицированных специалистов!
— В том числе, — довольно кивнула Крис. — Правда это небыстрый процесс. Попробуй сними главу гвардии, у которого влияния не меньше, чем у князя.
— Вот зачем нужен противовес в виде дворянских семей, родов, орденов, гильдий, каст и так далее!
— И это, не считая внешней политики, — вздохнула девушка. — У наших соседей свои интересы и они активно их лоббируют. Иногда даже агрессивно.
Я тут же вспомнил сидящих в подвале детей и кивнул.
— Я не про северян, — покачала головой Крис. — Ты в курсе, что некоторые родовичи и дворяне чуть ли не в открытую продвигают интересы Горного княжества? Про западников и восточников вообще молчу. Мы для них — как огромный пирог, от которого сами Древние велели урвать кусок побольше.
Крис нахмурилась, забыв, что отыгрывает роль капризной дворянки.
— Единственное, что позволяет нам выжить — это сила и наука.
— Технологии, — кивнул я, — вот почему Инженеры в таком почете.
— В том числе, — не стала спорить Крис. — Та же самая Пустыня для нас — настоящее спасение. Но аренда скоро истекает, а руководство Песчаного княжества настроено… м-м-м, не слишком дружелюбно к нам. Отчего-то они считают, что техника западников лучше нашей.
— А это правда?
— В чём-то, — недовольно кивнула Крис. — Но наша дешевле в полтора-два раза и требует минимального обслуживания. Западные королевства просто-напросто доят Песчаников! Да что я тебе говорю, ты сам был на заставе.
Это точно. Такого уровня коррупции и разрухи я ещё не видел. Нам ещё повезло, что заставой управляет Оут!
Между нами повисло тягостное молчание, несмотря на громкую музыку и оживленные обсуждения зрителей.
Отдаться во власть беззаботного танца не получалось.
Мысли прыгали с одного на другое, и я просто-напросто не мог расслабиться и получить удовольствие.
К тому же, если отнестись к словам Крис серьезно, а не доверять ей причин у меня не было, то складывалась и вовсе неприятная картина.
И чем больше я думал о сложившейся ситуации, тем больше убеждался в одном. Нужно срочно ехать в надел и подтверждать право владения.
Князь снова выделил меня среди всех, но на этот раз гильдейские и неизвестные мне недоброжелатели вряд ли сделают скидку на мой возраст…
Что касается надела, то Крис явно будет полезной. Да ещё и какая-никакая, но связь с князем…
Поэтому, решено!
— Устного приглашения хватит?
— Лучше письменное, — победно улыбнулась Крис. — С твоей печатью.
— После бала будет, — пообещал я, чувствуя, как музыканты завершают свою композицию.
— Финальная часть, — шепнула Крис. — Давай просто потанцуем.
Я кивнул и повел девушку на последний круг. Где-то в углу всхлипывало пианино, задевая невидимые струны души. Трогательно пела скрипка, оттеняя песнь клавиш.
Выходило очень чувственно с небольшой ноткой грусти. Я бы даже сказал романтично.
Был бы я сейчас с Рив, то совершенно точно расслабился бы и насладился игрой невидимого мне музыканта, но увы.
Рив рядом не было, а в голове крутилась настойчивая мысль: «Интересно, этот пианист поделится нотами для Кабула?»
После разговора с Крис я совершенно четко осознал, что времени у меня стало ещё меньше, а детство, которое я получил в подарок, закончилось, так и не начавшись.
И, судя по тому, что Яков Иванович не сделал никакого объявления, о нападении на Пылаева решили умолчать.
Что ж, я знаю, чем мне заняться.
— Спасибо за танец, — я остановился ровно в тот миг, когда прозвучал последний аккорд. — Сейчас я представлю тебя моему другу, а сам буду вынужден покинуть зал.
— Без проблем, — легкомысленно отмахнулась Крис. — Я бы тоже на всех парах рванула к стеле, чтобы посмотреть, что произошло с десницей.
Она с интересом посмотрела на мою перчатку.
Я не стал говорить ей, что мне не нужна стела, чтобы видеть описание артефактов, и вместо этого повел Крис к Филу.
— Фил, это Крис, Крис, это Фил, — я с удовольствием полюбовался на круглые как блюдца глаза Фила и добил его финальной фразой. — Фил, согласуйте вопросы сотрудничества в торговой сфере надела. Подумайте, как можно использовать купеческую грамоту третьего ранга. Какие товары нужно закупить, как их доставить, с кем торговать, ну и так далее.
— Кто главный? — Крудау, нужно отдать ему должное, быстро пришел в себя и задал самый важный вопрос.
— Мы не вправе запретить Крис Олау заниматься своим делом, ну а главным по наделу назначаешься ты. Купец первого ранга Филипп Крудау.
— Меня устраивает, — кивнула Крис.
— Значит договоримся, — Фил, попав в родную стихию, мгновенно оживился и, подхватив девушку под руку, повел в уголок с такими удобными для переговоров кадками. — Скажите, сударыня, какими средствами вы располагаете?
Сам же я, не глядя по сторонам, направился к музыкантам.
— Простите, — я успел поймать пианиста в самый последний момент. — Вы продаете нотные грамоты?
— Как-то не приходилось, — покачал головой музыкант. — Но могу написать.
— А частные уроки вы даете?
— Увы, — пианист развел руками, — в последнее время клавиши вышли из моды, и я потерял почти всех своих постоянных учениц.
Учениц? Ну да, логично, дворяне прививают своим дочерям высокий вкус. Вот только почему пианино вышло из моды?
— Скажите, а на гитаре играете?
— Упаси Древние! — пианист посмотрел на меня так, будто я предлагал ему поцеловать Императорскую кобру. — Инструмент безродных!
Ну с последним я бы поспорил, но зато стало ясно почему клавишные вышли из моды.
— Что скажете насчет командировки за мой счет на заставу, где будете давать частные уроки одному очень влиятельному человеку?
— Знаете, молодой человек, — музыкант с разочарованием посмотрел на меня. — Не всё в этом мире покупается и продается. Мне нет дела до влияния и богатства вашего знакомого. Мой ответ…
— Он просто влюблен в рояль! — перебил я пианиста, не давая ему закончить мысль.
Такой тип людей мне знаком. Идейные. Раз упрутся рогом, и потом их не переубедишь. Увы, я решил использовать универсальную отмычку — деньги, и ошибся.
Что ж, надеюсь ещё не поздно всё исправить.
— Влюблён? — с подозрением уточнил музыкант.
— Он одержим, — подтвердил я. — Но знаний, как вы понимаете, не хватает. Я научил его одной простенькой вещице, но…
— Научил? — пианист клюнул на расставленный крючок. — И какую же?
— Позвольте? — я вопросительно покосился на пианино.
— Конечно, конечно, — рассеяно согласился музыкант.
Я тут же уселся на табуретку и выдал «Собачий вальс».
— Хм, интересная подача, — заинтересовался пианист. — У кого вы учились?
— Самоучка, — уклончиво ответил я, замечая про себя, что музыкант сменил «ты» на «вы». — Ну так что насчет моего знакомого?
— Что ж, — музыкант задумчиво посмотрел на пианино. — Не вижу препятствий.
— Отлично! — я показал ему на Фила. — Вон тот мой товарищ, который сейчас беседует с дочерью князя, поможет вам попасть к капитану Оуту. А тот уже направит вас к ученику. Деньги — не проблема.
— Хорошо, — пианист несмело кивнул. — Я подумаю, спасибо.
— На заставе постоянно проводится «Золотой меч», слышали о таком? — нет, дружок, я тебя уже не упущу, и не думай! Подумает он…
— Конечно, — возмущенно отозвался музыкант. — Я ж не деревенщина какой!
— Благородные звуки пианино отлично бы легли на торжественное награждение победителей, — я заглянул пианисту в глаза. — Как вы считаете?
— Пожалуй, да, — неуверенно согласился мужчина.
— Боюсь представить, какая у вас после этого будет очередь из дворян, — невзначай добавил я.
— Наверное… — глаза пианиста затуманились, и он улыбнулся себе под нос. — Думаю, я готов вылететь прямо сегодня.
— Фил организует портал, — я кивнул на своих товарищей: Фил, Мирон и Славик уверенно пробирались к нам сквозь вытекающую из зала толпу. — Ваш талант несомненно будет оценен!
Представив музыканту Фила, я наскоро набросал записку для Оута, запечатал её личной печатью и вручил пианисту.
Вторая записка-приглашение адресовалась Крис, и её я отдал Славику, попросив его разыскать и вручить конверт девушке с медными волосами.
Ну а Мирона я отправил к нашему физику.
Парни явно хотели обсудить бал, и особенно танец с Крис, но мне срочно нужно было сделать пару дел.
Договорившись о встрече вечером, я пообещал, что расскажу им нечто очень важное, и чуть ли не бегом бросился к колоннаде.
Несмотря на то, что я уже прочитал изменившееся описание десницы, для закрепления эффекта, мне необходима была стела.
На выходе столкнулся — ну кто бы сомневался — с разъяренной Алексией и поникшей Айной.
На мгновенье мне стало неловко, но я натянул на лицо приветливую улыбку и проскользнул мимо.
Кажется, мне в спину прилетело что-то вроде: «Ну всё, Иванов, тебе крышка!», но это не точно.
Прошел мимо стоящей у окошка Зинаиды Ивановны — судя по ауре она была чем-то сильно расстроена и вообще, как будто бы не находила себе места.
Да и выглядела она как-то блекло. Несмотря на красивое платье и сложную прическу.
Но рядом с ней маячил наш физрук и я, решив не вмешиваться, обогнул их по широкой дуге.
Поймал на себе нехороший взгляд братьев Кроу, но сделал вид, что их не заметил.
Мельком увидел родителей Толстого и Безухова. И если от отца Ивана шла аура опасности, уверенности в себе и силы, то от папы Фёдора веяло страхом.
На самом выходе мне в спину влетел кто-то из взрослых, ощутимо толкнув в лопатку, но тут же извинился и свернул направо — к уборным.
На крыльце стояли парни из моего класса, но я увидел их как-то мельком, а потом резко стало не до них.
Стоило мне выйти на улицу, как тут же завопила Чуйка Воина, но я, вместо того, чтобы вернуться в корпус, наоборот, ускорил шаг.
Как там сказал директор: Воин развивается в бою? Кажется, кому-то из гостей кровь из носу необходимо ЧП на территории гимназии.
Добравшись до колоннады, я покосился на двух мужчин с гербовыми нашивками, которые увлеченно о чем-то спорили и подошел к стеле.
Длань смерти (во время смертельной опасности замедляет время на ранг Воина х ранг Мага секунд)
Упоминания про князя исчезли, привязка рангов к перчатке тоже, да ещё и появилась новая особенность: «Длань смерти».
Что ж, князь сполна рассчитался за спасение детишек. Хотя, видит Бог, я делал это не ради награды!
Я прислушался к взвывшей Чуйке Воина и прижался к стеле спиной, после чего покосился на замолчавших дворян.
Не зря я торопился добраться до стелы. Успел получить великолепный защитный навык!
Хотя, судя по всему, мне могло и показаться. Те двое как стояли, так и стоят, и от них так и веет удивлением. Да и видимых угроз вроде как нет…
Неужели всё-таки спешил понапрасну?
Я уж только было собрался оторваться от стелы и двинуться к главному корпусу, как во рту появился привкус металла, а время замерло, превратившись в кисель.
Сработала Длань смерти? Но кто атакует?
Я выхватил из Инвентаря Золотой меч, принял боевую стойку и закрутил головой по сторонам, ища невидимого противника.
Интересно, этот ксуров день когда-нибудь закончится?
Атака пришла откуда я её никак не ждал.
Сначала что-то впилось в подошву сапога, а затем земля ощутимо толкнула меня в ноги.
Я покосился вниз и с удивлением обнаружил, как из земли медленно вырастает каменный шип.
Если бы не вовремя сработавшая Длань смерти, эта штука разорвала бы меня на части даже несмотря на мундир!
Я шагнул чуть вперёд, уходя с острия шипа и он тут же замер, а землю вспорол его брат-близнец.
Это что такое получается? Магическая атака настраивается на меня? Или вражеский маг настолько быстр, что успел заметить моё движение и отреагировать?
Да ну не может такого быть!
Ради интереса я отшагнул ещё в сторону, и второй шип замер на месте, а из-под земли полез третий.
Автонаводка? Что ж, вызов принят!
Я замер на месте, с трудом балансируя на острие шипа и пока он рос, внимательно осмотрелся по сторонам.
Вокруг не было ни единой живой души, не считая двух замеревших дворян.
Хм, но как тогда неизвестный недоброжелатель понимает, где я нахожусь? Как он за мной следит?
Шип тем временем уже вырос на два метра, и я с трудом балансировал на его кончике. Боюсь представить, что бы со мной было, если бы не так вовремя полученное умение!
Чувствуя, что ещё немного и действие спасительного навыка закончится, я шагнул вперед и медленно съехал с шипа.
Между лопаток что-то не то кольнуло, не то шоркнуло, но в тот момент мне было не до временных неудобств.
Стоило мне приземлиться, как из-под земли проклюнулся очередной шип.
Интересно, что произойдет раньше — у вражеского мага закончится мана или отключится Длань смерти?
Мысль пришла в голову уже на ходу, когда я, что было сил, мчался вперёд — к центральному корпусу.
За мной вырастал ровный ряд каменных шипов, каждый из которых, по идее, тянул с мага силу, но я не думал замедлять ход. Наоборот, рвал связки и жилы, чтобы бежать ещё быстрее.
Кисель вокруг меня медленно, но верно таял, а я чувствовал, как каменная смерть колет мне пятки.
Дзанг!
Не знаю, что это было — игра моего воображения, или где-то далеко действительно лопнула струна мироздания, но момент перехода я почувствовал особенно четко.
Было как в детстве, когда бежишь с горки, и понимешь, что мчишься так быстро, что не успеваешь переставлять ноги.
Я летел быстрее ветра, а за моей спиной комьями земли вспухала центральная аллея.
Несмотря на все мои тренировки, на Укрепление тела, на занятия в спортзале, когда я убивал свои ноги до изнеможения, икры всё-таки не выдержали.
Левую ногу свело, и я почувствовал, как лечу вперед — прямо на вырастающий по ходу движения шип.
Каким образом я достал из Инвентаря щит я не заметил.
Раз, и я не просто лечу вперёд, а лечу, разлёгшись на щите.
«Со щитом или на щите» — мелькнула несвоевременная мысль, и я постарался вцепиться в него всем, чем только можно.
Бамц!
Почувствовал мощный тычок, и меня подкинуло высоко вверх. Да ещё и крутануло в сторону.
Все вокруг так закрутилось, что я плохо понимал в какой части гимназии я нахожусь, но совершенно четко осознавал две вещи.
Нельзя поворачиваться спиной к земле. Между мной и землей должен находиться щит.
Бумц!
Второй удар пришелся в левую часть щита и меня перевернуло направо. Вот только тело, вместо того, чтобы навалиться влево, крутанулось вправо, стремясь закончить полный разворот.
Бам!
Третий тычок вышел самый болезненный.
Я едва успел развернуться, как кошка, как каменный шип врезался в щит.
По рукам пробежала дикая вибрация, пальцы свело, и я чуть было их не разжал.
«Врешь не возьмешь!»
Я стиснул зубы покрепче, балансируя всем телом.
Буам! Кхрык!
Четвертый шип всё-таки пробил мой щит прямо по центру, и я, замерев, как какой-нибудь цирковой акробат, не дыша уставился на расходящуюся по щиту щель.
Кхрыыыы!
Со стороны это, наверное, смотрелось комично.
Пятиметровый каменный шип, на остриё которого нанизан щит. Щит пробит, и кончик шипа выходит с обратной стороны где-то на полметра.
Ну а на щите замер я.
Ноги, обутые в сапоги уперты в нижние края щита, сведенные судорогой руки — в верхние. Попа отклянчена максимально вверх.
Кажется, в йоге эта поза называется не то «Гора», не то «Собака мордой вниз».
Я осторожно покосился по сторонам, и только сейчас заметил, что нахожусь почти у главного корпуса.
Вся дорожка от колоннады до здания была взрыта и походила больше на хвост динозавра, чем на уютную аллею.
Около здания находилось уйма народу, часть из них оказалась отброшена с дороги на клумбы, часть кучковалась по сторонам, а некоторые удивленно толпились на крыльце.
Ну и конечно же все они смотрели на меня.
— Вечер добрый, — хрипло вытолкнул я из себя, соображая, что делать дальше.
Больше всего меня сейчас заботило не внимание одаренных, а как слезть с пятиметрового каменного сталагмита, не убившись по ходу дела.
— А этот парень знает толк в развлечениях! — громко заметил находящийся на площади князь. — Я так бегал только от своей бывшей жены!
Стоящие на площади аристократы сдержанно посмеялись, я же, не удержался от ответа.
— Будь это жена, я бы бежал к ней, а не от неё.
— Семейные ценности — это хорошо, — усмехнулся князь и вопросительно посмотрел на стоящего рядом Якова Ивановича. — Скажи, друже, этот… перформанс запланирован или…
— Или! — уверенно ответил побледневший директор. — Уважаемые родители! Вы только что стали свидетелями тренировочного экзамена на допуск к Инициации!
Нет, я понимаю, что Яков Иванович по какой-то причине не хочет признаваться, что на территории гимназии находится самый настоящий убийца.
Но… экзамен? Да ещё и тренировочный? Это уже перебор.
Хотя, я согласен на сто экзаменов, главное, что живой.
— Какой интересный экзамен, — заметил упитанный мужчина с длинными залысинами. — В наше время такого не было.
— Эти каменные пики потрясают, — подтвердил его сосед, толстощекий здоровяк с зачесанными назад волосами. — Я восхищен!
— Отличная демонстрация, Яков Иванович, — степенно подтвердил солидного вида мужчина в строгом сюртуке. — Ваша гимназия, как обычно, держит марку.
— Прекрасное завершение прекрасного дня, — согласился с ним высокий дворянин, затянутый в белоснежный фрак. — Надеюсь и с безопасностью учащихся полный порядок?
— О! — директор криво улыбнулся. — На территории гимназии пока что не погиб ни один гимназист.
Дворяне сдержано посмеялись, но их смех прервала колючая фраза:
— А как же Дубровский?
Я, несмотря на то, что был дико занят спасением своей тушки с каменного шипа, не удержался и посмотрел на выступившего вперед мужчину.
Узкое, вытянутое лицо; отливающие синевой щеки; монокль, болтающийся на груди. Редкие, жидкие волосы, зачесанные пробором; субтильное телосложение. Эдакий хорёк.
Мужчина не производил впечатление здорового человека. Скорее фанатика, одержимого какой-то идей.
А ещё у него на лацкане не было дворянского герба.
— Очень приятно, что Вы, Аркадий Иванович, печетесь о судьбе Романа больше, чем его семья, которая, к слову не имеет к гимназии никаких претензий, — незамедлительно ответил Яков Иванович. — Но Роман отлично себя чувствует и более того, на следующей неделе мы устроим с ним сеанс связи.
Дворяне удивленно зашептались, князь вопросительно покосился на директора, а я чуть было не свалился с шипа на полпути.
Это какой такой сеанс?
— Что за сеанс? — тут же отреагировал Аркадий Иванович.
— Об этом, — голос директора похолодел, — вы можете поинтересоваться у семьи Дубровских.
— Как член попечительского совета, — хорёк опасно прищурился, — я вправе интересоваться любыми вещами непосредственно у главы гимназии. А это, пока ещё, вы.
— Можете поднять этот вопрос на заседании совета, — хладнокровно ответил Яков Иванович, проигнорировав неприкрытую угрозу. — Когда в очередной раз будете перекраивать учебную программу.
— Ну знаете ли, — ощерился Аркадий Иванович, разом превратившись из хорька в крысу. — Кому-то надо думать о будущем княжества!
— И именно поэтому комитет народного образования урезал часы экономики, истории и этикета, — в голосе директора сверкнула так хорошо знакомая каждому гимназисту сталь.
— Мы уже обсуждали этот вопрос на прошлом заседании, — с вызовом ответил Аркадий Иванович. — И вообще, судя по тому бардаку, что у вас творится, я буду поднимать вопрос о полном пересмотре учебной программы!
Яков Иванович посмотрел на хорька таким взглядом, что я бы на месте последнего мчался с территории гимназии со всех ног, но тот, видимо, считал себя бессмертным.
Вообще, эта ситуация с отделом народного образования уже довольно долго крутилась у меня в голове.
С самого первого урока, на котором наш классный позволил себе пренебрежительную ремарку в их адрес.
Да и потом, на последующих уроках учителя не раз и не два неодобрительно отзывались о спускаемой сверху программе, а меня удивляло почему чуть ли не на каждом уроке в пример приводятся соседние княжества.
Особенно меня поразило сравнения старого издания книги «Три княжества» и современные учебники о политическом устройстве страны.
Исторические данные не то чтобы искажались, но акценты были расставлены совершенно иначе.
И вместо того, чтобы уделять время истории своего княжества, программа почему-то предлагала изучить «в разрезе временного контекста» взаимоотношения с близкими и дальними соседями.
Я не успел провести полноценное расследование — оставив его на потом — но того, что я услышал хватило, чтобы понять: Отдел народного образования втирает нам какую-то дичь.
По уму нужно было хорошенько разобраться в теме и подготовить базу, но такой момент упускать было нельзя.
— Так это из-за вас все учебники пестрят примерами западников и восточников? — громко поинтересовался я и, поймав кураж, интуитивно добавил. — Про Горное княжество и вовсе молчу. Такое ощущение, что мы их… придаток!
Можно было, конечно, промолчать или выразиться более размыто, но в голове всплыл недавний разговор с Крис и её искренняя озабоченность и тревога.
К тому же Чутьё Воина подсказывало, что я всё сделал правильно. Зачастую повлиять на общественное мнение сложнее, чем махать мечом.
А это, как ни крути, тот же самый бой. Бой за умы.
Я более, чем уверен, что эта шустрая девчуля неслучайно обмолвилась про наших соседей, но она точно не могла подумать, что случай высказать правду устами гимназиста подвернётся так скоро.
Ну ладно, — подумал я, ощущая, как повисшее на площади молчание превращается в вязкий холодец напряжения — может не правду, а мнение князя, но тем не менее.
И всё моё естество, вся моя память рода так и кричит, что я всё сделал правильно.
— Какой дерзкий форточник, — наконец-то отмер неприятный член совета. — Мальчик, тебя что, не учили не влезать, когда старшие говорят? Да и вообще, ты тут без году неделя, ты… пришлый.
— Во-первых, — я поправил свой мундир, невзначай проведя рукой по гербовой нашивке. — я дворянин, а значит имею право, — я прикрыл глаза и процитировал наизусть, — право вызвать на дуэль любого Одаренного, будь тот дворянин, родович или княжеский чиновник.
Я бесстрастно скользнул взглядом по лицу побледневшего хорька и продолжил.
— Во-вторых, все гимназисты уважают старших, даже тех, кто этого явно недостоин. А так как разговор касается моей гимназии и меня лично, не считаю, что куда-то влез. Скорее это вы лезете в то, что не понимаете. Смею предположить, что вы не проработали не единого дня в школе и имеете крайне смутное представление об учебном процессе.
Если раньше мне доставляло удовольствие смотреть на то, как человек сначала краснеет, потом бледнеет, то сейчас я просто невозмутимо делал свою работу — защищал гимназию.
— В-третьих, судя по тому, как вы настойчиво и даже агрессивно внедряете откровенно вредную программу образования, воспевающую западников, восточников и Горн, то это вы… пришлый.
Хорёк возмущенно хватал ртом воздух, но моя аура, а я чувствовал, как её невидимые крылья развернулись вокруг меня, не давала ему возразить.
— За сколько вы продались Горному княжеству?
— Довольно! — нахмурился князь, но я не ощущал идущего от него неодобрения.
— Но… — попытался было возразить хорёк, который будто бы стал меньше ростом.
— Я сказал довольно. — А вот сейчас от князя явно повеяло недовольством и раздражением. — Яков Иванович, выражаю вам благодарность за отличную работу и предлагаю присутствующим здесь представителям Малого совета проголосовать за принятие Якова Ивановича в ваши ряды.
— Против, — тут же отозвался отец Алексии. —
— Против, — немного помедлив, кивнул Пылаев.
— За! — я не знал этого высокого мужчину, но судя по лицу это был отец Романа. — Яков Иванович, — Дубровский-старший как-то странно на меня посмотрел, — я хотел бы обсудить с вами один момент.
— Позже, — кивнул директор, внимательно следящий за происхзодящим.
— За!
— За!
— За!
— За!
Как бы Громов не хотел не допустить усилении партии князя, у него ничего не вышло.
Не знаю, чего добивался этот Аркадий Петрович, который сейчас стоял, будто оплёванный, но явно вышло с точностью до наоборот.
В принципе я в чём-то понимал Громова и его нежелание усиливать власть князя, но сейчас, на мой взгляд, князь действовал правильно.
В тяжелые времена не может быть совета лучших, ответственность за страну — не та штука, которую можно поделить на всех.
Князь же явно знал, что делает и душой болел за свое княжество.
Я же, воспользовавшись тем, что все увлеченно прислушиваются к стихийно организованному голосованию, незаметно скользнул в главное здание.
Нужно было проверить одну теорию, касающуюся нападения на Пылаева…
— М-михаил!
Я неохотно обернулся и посмотрел на Славика.
— Я п-передал к-конверт.
— Молодец, спасибо.
Я благодарно улыбнулся другу, даже не думая замедлять шаг.
— П-погоди! — избавиться от Славы не вышло. — Т-ты к-куда?
— Вечером расскажу, Слав, — я предпринял ещё одну попытку откреститься от сомнительного соседства
— Я с т-тобой!
Одному будет проще — факт, но обламывать Славика как-то не хотелось.
— Ладно, только…
— З-знаю, — перебил меня Славик. — Д-делаю в-все, к-как ты г-говоришь.
— Тогда не отставай, — я только было отвернулся, как мне в спину прилетело:
— М-михаил!
— Что, Слав? — я затормозил и с нетерпение посмотрел на товарища.
— У т-тебя н-на с-спине что-то т-торчит.
— В смысле?
— В-вот! — Славик коснулся моей спины и, стоило мне повернуться к нему лицом, протянул мне серебряного жучка. — М-магический л-локатор.
— Локатор? — В моем воображении тут же появился огромный крутящийся вокруг себя радар.
— Отслеживает цель, — как всегда, когда речь заходила про артефакты или технические приспособления, Слава переставал заикаться. — С точностью до миллиметра.
— Вот почему я не видел этого мага, — протянул я, пытаясь поймать ускользающую от внимания мысль. — Спина! Меня кто-то толкнул в спину у дверей.
— В-видел, к-куда он п-пошел? — хах, а от нашего задохлика, который уже вовсе и не задохлик, так и повеяло азартом.
— В уборную, — я кивнул налево, куда, как я помнил направился толкнувший меня одаренный.
— П-проверим!
Пока мы шли до уборной я прогнал в памяти произошедшее события.
Несмотря на то, что меня в очередной раз попытались убить, я почти не нервничал. Неужели, хе-хе, привыкаю?
Может сказываются тренировки с Рив или… наполненная жизнь?
К стеле однозначно придется вернуться — я хочу проверить свои характеристики и, конечно, же поднять ранг. А ещё мне не терпится опробовать в действии лазерный пистолет.
Что касается гимназии, молю Бога, чтобы к концу дня все гимназисты остались целы!
Ведь если нужен прецедент, а он, судя по последним событиям, точно нужен, неизвестный одаренный может банально свернуть шею первому попавшемуся ученику.
Кому-то наша гимназия и Яков Иванович, как кость поперек горла. И я даже знаю кому.
А ещё этот взгляд Дубровского, он что, почувствовал мою Ауру?
— С-стой! — Славик ухватил меня за руку, не давая толкнуть дверь в уборную. — Разведка.
Он пижонски щёлкнул пальцем, и на пол упал малютка-дрон.
Я толкнул дверь от себя, и паучок шустро скользнул в образовавшуюся щель.
— Чисто, — бросил Слава спустя долгие несколько секунд.
— Что ж, — честно говоря, я и не надеялся, что мы сможем кого-то поймать, — значит не пове…
Осекшись на полуслове, я впился взглядом в ноги, торчащие из-под двери кабинки.
Очень сомневаюсь, что кто-то решил поспать на унитазе…
К тому же, судя по черным брюкам — это явно не гимназист.
— М-мертвый, — Славик побелел, но больше свой страх никак не выдал. — Б-биения с-сердца н-нет.
Ясно, вот почему дрон доложил, что всё чисто.
Я аккуратно потянул дверцу на себя, но она оказалась закрыта.
— Смотри как умею, — немножко нервно пошутил я, ударом кулака пробил тощую деревянную дверь в районе замка.
Нащупать замок не получилось, поэтому я просто рванул дверь на себя.
Кранк! Защелку вывернуло с мясом, а нашему взгляду предстал труп мужчины лет сорока.
— Э-э-э-то-то на-на-на-нашивка, — Слава начал заикаться сильнее обычного, — с-с-с-семьи То-то-то-толстых…
Толстых? Не может быть…
Мы в полной растерянности переглянулись, а в следующий момент произошло то, что окончательно нас добило.
— Внимание! — усиленный магией голос Ольги Ивановны разнесся по всей гимназии. — Охранный артефакт утверждает, что несколько минут назад в нашей школе произошло убийство. Родителям предлагается немедленно покинуть территорию гимназии, а учащимся пройти в свои комнаты!
— Эт-то из-за-за н-нас? — Славик испугано покосился в сторону коридора.
— Не думаю, — я покачал головой, думая, что делать дальше.
Ситуация складывалась непонятная.
Что за охранный артефакт? Почему он, тогда, не засек убийство Пылаева? Сколько времени проходит от убийства до сигнала артефакта?
Увы, но ответы на эти вопросы я не знал, поэтому оставалось неясным — артефакт сработал на Толстого или на кого-то другого.
Ведь если убили ещё кого-то, то репутации гимназии конец. И никто не будет принимать в расчет, что физически невозможно уследить за более, чем сотней одарённых!
Особенно, когда они этого не хотят.
— В комнаты мы так и так успеем, — наконец принял решение я. — Поэтому постой-ка пока на шухере, а я обыщу этого бедолагу.
Несмотря на герб, называть мужчину Толстым мне жутко не хотелось. Даже не знаю почему.
То ли оттого, что считал Ваню другом, то ли от того, что не мог понять, зачем антимагам понадобилось меня убивать.
Точно!
Я щелкнул пальцами и пробормотал, присаживаясь на корточки.
— Скажи, Слав, будучи кланом антимагов, ты бы стал полагаться на магический артефакт?
К валяющейся на полу гранитной сфере я прикасаться не стал.
Если в ней и была сила, то она отдала её всю. Причем, судя по высохшим руками погибшего, сфера воспользовалась ещё и жизненными силами мага.
— Н-нет, — отозвался Славик. — Д-думаешь, это не Т-толстой?
— Не знаю, — честно ответил я, проверяя карманы брюк и фрака. — По крайней мере, приглашение у него настоящее.
На вытащенной из внутреннего кармана открытке стояла печать директора, и я очень сомневался, что кому-то по силам её подделать.
— В-возьми его а-а-амулет, — посоветовал Слава и я благодарно кивнул.
У меня, в отличие от остальных, амулета не было, поэтому я иногда забывал, про такую важную вещь для любого одаренного.
Сняв с высохшего мужчины амулет, я ещё раз проверил его на наличие прочих амулетов, но ничего такого не нашёл.
Может захватить с собой ещё и сферу? Она, какая-то подозрительная, но артефакт, как-никак
— Н-не с-стоит, — предупредил меня Слава. — Н-не н-надо п-прикасаться к этой ш-штуке.
— А если кто из гимназистов на неё набредет?
— З-закроем д-дверь, — предложил Слава. — И п-предупредим у-учителей.
— Идём! — я с сожалением покосился на гранитную сферу, но прикасаться к ней не стал.
Выйдя в коридор, мы заблокировали дверь в туалет, для чего Славик не пожалел даже одного из своих дронов, которому дал приказ заклинить дверь изнутри.
После чего мы чуть ли не бегом двинулись в центральный зал, откуда слышался зычный голос Агапыча и звенящий от бешенства голос Демида Ивановича.
Вообще, услышав, а чуть позже и увидев нашего классного, я резко передумал задавать какие бы то ни было вопросы.
А вопросов было много. Причем, не у меня одного.
Весь зал был наполнен гимназистами, которые бестолково метались из угла в угол, и если бы не слаженные действия Агапыча и нашего классного, точно случилась бы давка.
Агапыч, как я понял, собирал по классам старшаков, а наш классный — нашу параллель.
И если Агапыч был хмур, но спокоен, то классного аж трясло.
Демид Иванович был зол. Демид Иванович был в ярости.
Было заметно каких усилий ему стоит сдержаться и не заорать на некоторых непонятливых гимназистов матом. Вот только почему — я понять не мог.
Ну, предположим напали на гимназию, на кого злиться-то? Тут действовать надо. Быстро и решительно, как, вон, Агапыч. А злиться можно только на…
— Ольга.
— Ч-что Ольга? — негромко переспросил Славик, послушно двигаясь в угол, где беспокойно толпился наш класс и куда нас взмахом руки послал классный.
По иронии судьбы это оказался тот самый закуток с кадками, в котором мы беседовали с отцом Феди.
— Почему объявление сделала магиня? — терпеливо повторил я, понимая, что раз сам не в силах угнаться за своей мыслью, то Слава-то откуда должен понять, о чём я думаю.
— Д-действительно, — задумался товарищ.
— Михаил! Славка! — здоровенную тушу Мирона я заметил, стоило нам зайти в зал, а он, видимо, увидел нас только сейчас. — Идите сюда!
— Здарова, парни! — поприветствовал я своих одноклассников, подходя ближе. — Все здесь?
— Адена нет, — тут же отозвался Ги’Дэрека, с вызовом взглянув на меня.
— А северяне? — я выдержал тяжелый взгляд Антуана и посмотрел по сторонам. — Где братья Кроу?
— Вон стоят, — вместо Ги’Дэрека ответил Толстой, кивая на кадки, за которыми виднелись напряженные фигуры северян. Они здесь были весь бал.
— Здесь, прям здесь? — переспросил я.
— Ну не прям в этом углу, — с раздражением отозвался Толстой, — в зале.
— Понял-понял, — примирительно кивнул я. — Ребят, сейчас все на нервах будут, поэтому давайте сразу договоримся друг на друге не срываться?
— Легко сказать, — проворчал Ги’Дэрека, не сводя с меня испытующего взгляда.
— В Пустыне справились, — отрезал я. — И здесь справимся.
— Разбиваемся по пятёркам? — предложил Прокудин-Горский.
— Думаю, — я покачал головой, — на этот раз нужно действовать вместе.
— Предлагаю в командиры Дмитро, — тут же отреагировал Антуан.
— Предлагаю Михаила! — тут же сориентировался Фил.
— Предлагаю…
— Стоп! — я поднял руку вверх. — главным будет Иван. У него большой опыт работы с дружиной, раз. Он дворянин, два. И он тактик, три.
— Поддерживаю, — немного подумав, согласился Прокудин-Горский.
— Согласен, — кивнул Ги’Дэрека, а я почувствовал прокатившуюся от него волну удовлетворения.
Не удержавшись, взглянул на Дмитро и едва сдержал рвущуюся наружу усмешку.
Громов хоть и удерживал на лице маску невозмутимости, но от него так и фонило обидой, непониманием и удивлением.
Ну а что ты хотел, Дмитро? Ничто так не сплачивает, как совместный бой. И каждый из присутствующих здесь мальчишек помнит, как вёл себя Толстой.
— Тоже, — всё-таки выдавил из себя Громов, решив не идти наперекор мнению большинства.
Хм, видимо он или сам не настолько туп, насколько мне показалось в первые дни, или Антуан медленно, но верно капает своему сюзерену на мозги.
Кстати, с Ги’Дэрека нужно будет обязательно пообщаться. Я более, чем уверен, что Пожарский и Уваров находятся под его влиянием. Да и Дмитро к нему прислушивается.
Эдакий серый кардинал.
— Итак! — Толстой тем временем обвел наш класс хмурым взглядом. — Ваши предложения?
— Идём в наш корпус через запасной выход, — предложил Безухов. — Меньше народу, быстрей доберёмся.
— Ждём распоряжений классного, — подал голос Пожарский.
— Нужно найти Адена, — бросил Ги’Дэрека.
Предложения закончились, и парни начали переглядываться, словно ожидая подсказки от взрослого.
— Михаил, — пробасил Толстой. — Ты что думаешь?
На мгновенье захотелось сказать: «Ты же командир, вот и думай», но я сдержал этот недостойный позыв.
Глупо отрицать, что одноклассники признали мое негласное лидерство. Ведь Толстого, по сути, главным назначил я. Поэтому, дешевые понты тут будут совершенно неуместны.
Да и потом, моя цель не перетянуть одеяло на себя, а проверить своих товарищей. Мало ли, вдруг кто-то что-то знает о нападении на Пылаева.
— Адена мы не найдем… Информация от директора, — я внимательно наблюдал за реакцией своих одноклассников.
Стоп. Мне показалось, или после моих слов от северян и Антуана повеяло беспокойством?
— Тогда в комнаты? — предложил Толстой, — или… поищем убийцу сами?
Только слепой бы не заметил азарт, охвативший Ваню. Глаза лихорадочно блестят, ноздри широко раздуваются — один-в-один гончий пёс, вышедший на след!
— Во-первых, не факт, что убийца есть, — я сам не верил своим словам, но нужно было прощупать ребят чуть глубже. — Во-вторых, мы можем с ним или с ней не справиться. В-третьих, может кто-то из вас видел сегодня что-то подозрительное?
— Игнат взял на сегодня отгул, — тут же отреагировал Ги’Дэрека.
— Точно, — кивнул Пожарский. — А ещё, сегодня утром совет целителей срочно вызвал Асклепия Ивановича!
— Вот почему его не было в лазарете, — покивал я.
— Ты был в лазарете? — удивился Толстой.
— Кто-то из учителей зачем-то брал мою кровь и снимал отпечатки пальцев, — я изобразил недоумение. — Сверяли с картинкой какой-то, на ней будто бы чернильные пальцы были… А ещё гирю в руки совали…
Я пожал плечами, сам, тем временем, наблюдая за поведением гимназистов. Что дворяне, что родовичи отреагировали одинаково: любопытство, перемешанное с недоумением.
А вот северяне…
Братья Кроу напряглись, а мне стало очевидно, кто напал на Адена.
И не понадобилось никакого недельного расследования! Всего лишь толика ума, и внимательности.
Ведь подсказка всё время лежала у меня под носом. Точнее под ногами!
В гимнастическом зале была вода, которая хлюпала у меня под ногами. И хоть я не догадался потрогать её тогда, но более, чем уверен, что она была бы прохладной.
Растаявший лёд. А точнее ледяные техники, без которых сковать огневика-дворянина практически невозможно.
Кстати, коридор, ведущий к залу был абсолютно сух. Будто из зала никто не выходил… Да и дежурный учитель никого не видел, а значит…
Я улыбнулся пришедшей в голову догадке.
— Поэтому, будет разумно, если мы пойдем в наш корпус… но!
Хоть я и был почти на сто процентов уверен, что нападение на Адена — это дело рук братьев Кроу, но нужно было проверить ещё одну вещь.
К тому же мальчишки, уже настроившиеся на приключение, то бишь на поиск неприятностей на свою задницу, хотели чего-то большего, чем просто возвращение в спальни.
— … но пойдем мы туда через потайной ход!
Идея про ход возникла спонтанно, когда я вспомнил сухой коридор. Плюс директор явно неслучайно сказал мне про подземные ходы…
И сейчас я убью сразу четырех зайцев — выполню полученное задание, подарю парням настоящее приключение, проверю северян и проведу ребят в наш корпус.
Точнее не я, а как бы Толстой.
— Потайной ход?
Стоило сказать про скрытый ход, как парни, все как один, навострили уши и с жадностью уставились на меня. Все, кроме северян.
От братьев Кроу опять повеяло тревогой.
Если раньше я был уверен всего лишь на сотню процентов, то сейчас на все сто сорок!
Это они. Это Кроу нашли Адена в гимнастическом зале и пробили висок гантелей. Что Фрост, что Бранд достаточно сильны, чтобы нанести удар двенадцатикилограммовой гантелей.
К слову, думаю, если мы внимательно их осмотрим, то обязательно найдем следы ожогов.
Ну ладно, я уверен, что это они. Вот только что делать дальше? Раскрыть их прямо сейчас или подождать и усыпить бдительность?
Честно говоря, не знаю, что на уме у братьев Кроу, и что произошло в зале — может быть это был несчастный случай? Но я лучше подстрахуюсь…
— Фрост! — Вы же с севера, а значит жили в горах, так?
— Ну, — неохотно бросил северянин. — Внутри он заметно нервничал, но внешне оставался холоден и спокоен как лёд.
— Можно же простучать стены и понять по звуку, где есть проход?
— По идее да, — неохотно согласился Фрост.
— Ну так давайте простучим стены. Только так, чтобы преподаватели нас не поймали.
— А если его нет? — скептически возразил Ги’Дэрека.
— Ход точно есть, — заявил я. — Вот прям железно.
— Ну тогда давайте простукивать, — решил Толстой. — Воины, прикройте Магов и Инженеров. У тех чувствительность получше будет!
Не зря я всё-таки выдвинул Толстого в командиры. Что-что, но командовать и принимать текущие решения Иван умел хорошо.
Надо бы ему сказать про туалет и его… родственничка. Вот только не знаю, как он отреагирует.
Парни тем временем поделились и пока одни старательно делали вид, что не занимаются ничем противозаконным, остальные простукивали стену.
Причем Кроу, как я заметил делали это неохотно и из своего закутка выходить не спешили.
Зуб даю, ход именно там!
Но для начала — подготовка.
— Вань, — я негромко окликнул нашего командира. — Помнишь в Пустыне ты говорил про… подготовку, которой уделяешь пристальное внимание?
— Какую подготовку? — не понял Толстой.
— Ну про свою, — туманно пояснил я. — Я тебе тогда ещё не поверил.
— А ну было дело, — до Ивана наконец-то дошло, что разговор идет не про подготовку, а про братьев Кроу, которых он не случайно взял себе в отряд.
— Так вот, — я едва заметно кивнул на северян. — По-моему, ты расслабился.
— Может быть, — задумчиво протянул Иван, сверля меня взглядом. — Но сегодня она мне вряд ли понадобится…
— Как знать, — я покачал головой. — Может именно ты, хе-хе, станешь спасителем нашего курса.
— О чём это вы? — удивился стоящий рядом Прокудин-Горский.
— Да я слышал, что в семье Толстых были сильные маги Земли…
— Маги Земли? — удивился Игорь.
— Маги? — подхватил Иван. — Кто сказал тебе такую чушь? Наша семья идет по пути Воинов. Каждый из нас!
— Ты просто не представляешь, как я рад это слышать, — на полном серьезе ответил я, надеясь про себя, что Ивана не смутит такой резкий переход с одной темы на другую.
— Странный ты какой-то, — буркнул Толстой, мрачно поглядывая на меня исподлобья.
— Тяжёлый день, — я криво усмехнулся.
— Постой! — сообразил Пожарский. — Это ты на Каменные зубья намекаешь?
В памяти тут же всплыл частокол каменных пик, и я мысленно согласился с названием — лучше и не придумаешь.
— Кстати, да, — к разговору подключился Уваров. — Что за экзамен, про который говорил директор. — И почему на тебе испытали?
— Форточника не жалко, если что случится, — хмыкнул я.
— Ну-ну, — не поверил Безухов.
От остальных тоже повеяло недовольством и какой-то обидой, что ли? И я, скрепя сердце, добавил.
— Ребят, даю слово, ещё немного и я расскажу вам всё, что знаю… касательно этого случая.
— Мне к-к-кажется из этого у-угла тянет с-с-сквозняком.
— Кроу! — тут же рыкнул Толстой, — чего встали там! Отойдите в сторону, раз сами делом не занимаетесь.
Фрост метнул в Ивана ледяной взгляд, который, на мой взгляд, заметили все, и неохотно отошел в сторону. За ним также неохотно последовали его братья.
Они чуют! — дошло до меня. — Чуют опасность, но не могут понять от кого она исходит!
— В-в-вот он! — обрадованный голос Славика немного разрядил ситуацию, и мы не сговариваясь потянулись к нише, спрятанной за кадками.
Я чуть приотстал от своего класса и оглянулся назад, ища взглядом Демида Ивановича.
Искать долго не пришлось.
Наш классный молча стоял посреди зала и не мигая смотрел на меня.
Я мотнул головой в сторону хода и приложил сложенные в лодочку ладони к уху — мол идем в спальни.
Он несколько секунд колебался, что было заметно, как по его ауре, так и по эмоциям, но всё же разрешающе кивнул.
— Доложился? — негромко уточнил оказавшийся рядом Ги’Дэрека.
— Не вижу смысла осложнять жизнь администрации гимназии, — я посмотрел Антуану в глаза.
Как бы ни кичились мои одноклассники, но во многих вопросах они ещё дети. И они даже представить себе не могут, какой бардак сейчас творится на улице.
Возмущенные родители, взмыленные учителя, рассерженный князь…
И добавить неприятностей пед. коллективу будет самым настоящим свинством с нашей стороны.
Увы, но парням не понять.
Хотя… Кажется, Ги’Дэрека понял. Он с сочувствием посмотрел на классного и Агапыча, а вот трущийся возле него Громов бросил на меня презрительный взгляд.
Ну хоть промолчал — и то ладно.
Да, может быть этим поступком я и подмочил свою репутацию в глазах одноклассников, но… плевать если честно. Здравый смысл дороже.
Зайдя за кадки, я посмотрел на провернувшийся вокруг своей оси кусок стены и одобрительно хмыкнул.
Надо же, я стоял здесь вместе с паладином и подумать не мог, что на расстоянии вытянутой руки находится тайный ход!
И как только Славик почувствовал сквозняк? На балу ничего такого не было. Неужели кто-то воспользовался после бала?
Голова кипела от всевозможных мыслей, теорий и идей, но больше всего меня волновали северяне.
Не допускаю ли я ошибку?
Награда: Ваш отряд получает карты подземных коммуникаций гимназии
Интересно, братья Кроу получили это задание или нет? Скорей всего да, они ведь тоже в нашем… отряде.
— Осторожно! — донесся голос Толстого, который шагнул в ход последним, не считая меня и северян. — Идем друг за другом, не теряя соседа из вида!
Разумное предостережение.
Вряд ли там есть ловушки, но бдительность лишней не будет.
— А вы чего стоите? — я посмотрел на северян, замеревших около тайного хода.
— Последними пойдем, — неохотно ответил Фрост, а Бранд метнул в меня хмурый взгляд.
— Я замыкающий, — я покачал головой. — К тому же сюда идёт Демид Иванович, — я кивнул на внимательно наблюдающего за нами классного. — Хотите с ним объясняться?
Фрост по-волчьи поднял верхнюю губу, продемонстрировав крепкие белые зубы и глухо заворчал.
— Не глупите, — я напоказ закатил глаза, — у меня язык подвешен лучше, чем у вас троих вместе взятых. Если что навешаю лапши на уши.
— Мы не любим узкие ходы, — Фрост покосился на Демида Ивановича, а тот, словно что-то почувствовав, шагнул в нашу сторону.
— Быстрее! — я, воспользовавшись моментом, поторопил северян. — Быстрее-быстрее! Он идёт сюда!
Фрост, уступив моему давлению, неохотно подался в проход, а за ним потянулись Ингвар и Бранд.
Я зажмурился и шагнул следом, закрывая собой получившуюся ловушку — не зря северяне не хотели идти в проход, видимо чувствовали что-то такое.
— Бранд, — протянул я, давая глазам привыкнуть к темноте, — как закрыть эту штуку?
— Сбоку рычаг, — неохотно ответил северянин, а я победно улыбнулся.
Братья Кроу знают, что здесь узкие проходы, знают про рычаг. Братья Кроу заволновались, узнав про гантель, отпечатки и тайный ход.
Братья Кроу не прошли проверку. А я, чтоб его, настоящий Шерлок Холмс!
Я опустил рычаг, ощущая, как каменная дверь встает на место, отрезая нас от зала. Покрутил на пальце Кольцо контрабандиста и прибавил шагу, догоняя северянина.
Некоторое время мы шли в тишине, пока, наконец, Бранд неожиданно замедлил и так неспешный шаг, а Фрост с раздражением проворчал:
— Чего замер, Толстой? Шагай давай!
Пора.
— Не так быстро, ребят, — от моего зловещего шёпота уши северян зашевелились. — Для начала ответьте, зачем вы убили Адена?
Хорошо всё-таки, что я ещё дворянин на испытательном сроке! В противном случае, мне пришлось бы ждать явной агрессии со стороны северян и только потом отвечать.
Увы, но в моем понимании это было не благородством, а глупостью.
Поэтому я ударил Бранда в затылок, как только почувствовал эмоции северян.
Ведь стоило мне договорить, как братья Кроу одновременно полыхнули страхом, злостью и отчаянной решимостью.
Бранд уже было дернулся, поворачиваясь ко мне, но в следующий момент обмяк, поймав затылком мой кулак.
— Ваня! Живыми! — крикнул было я и тут же подавился своими словами.
Если Бранд в моём восприятии отключился, а Фрост, который шёл за Толстым, в данный момент гас, то Ингвар, на секунду превратившись в безжизненную точку, полыхнул адским холодом.
В моей руке сам собой оказался тренировочный лазерный пистолет, и я крикнул:
— Не дури, Ингвар! Пуля быстрее магии!
Где-то за северянином не то хрипел, не то рычал Толстой, а я четко понимал — надо стрелять первым.
Не знаю как, но безобидный северянин внезапно превратился в опасную ледяную тварь, которая так и обжигала холодом пространство вокруг себе.
Безобидный для меня, поскольку как бы круты не были братья Кроу и какие бы амулет с собой не таскали, но мой текущий ранг не оставлял им ни единого шанса.
— Рррррррр! — зарычал Ингвар, метнув в меня обезумевший взгляд.
По стенам стремительно пополз иней, и я спустил курок, не дожидаясь, когда северянин «выстрелит» ледяными сосульками.
Я не видел, как он формировал плетение, лишь ощущал смертельную опасность.
Пиу! Пиу!
Сдвоенный лазерный луч прожег в голове Ингвара две аккуратные дырочки, но северянин каким-то образом успел.
Две ослепительно-белые ледяные сосульки сорвались с его пальцев и полетели — одна в мою сторону, вторая — в сторону Ивана.
Я чувствовал, как эмоции Ингвара будто кто-то выключил, понимал, что с простреленной лазером головой не выжить, но почему-то боялся.
Врут те, кто говорят, что в минуту опасности сначала думают о других, а потом о себе. Врут те, кто говорят, что не боятся.
К чувству приближающейся смерти невозможно привыкнуть.
Я только успел, что напрячь пресс, надеясь, что мой мундир выдержит волшбу Ингвара. Был бы щит — спрятался бы за него, но он остался на каменном шипе…
Как же умирать-то не хочется, а!
И почему не сработала «Длань смерти»? Неужели откат? Да не, навык мог подарить мне хотя бы секунду! Ведь я чувствую смерть!
Хлюп!
Светящаяся изнутри сосулька с лёгкостью пробила мундир, безошибочно найдя сердце. Я не ошибся, смерть действительно пришла.
Вот только не моя…
Я стоял в покрытом инеем коридоре и бездумно смотрел на пробитого насквозь Бранда.
Удивительно, но крови не было ни капли. Будто её разом заморозили. Да и сам Кроу больше походил сейчас на ледяную скульптуру, чем на живого человека.
Ну как живого…
— Вань? — протянул я.
— Ты тоже это видел? — тут же отозвался Толстой. — Это же были Клыки стужи! Я думал всё, отходил своё! А он своих прижучил! Да ещё и себя откатом заморозил!
— Мда…
В коридоре было темновастенько, но ледяные фигуры Бранда и Фроста будто бы светились изнутри, а ледяная статуя Ингвара на их фоне выглядела темным пятном.
— Но зачем?
— Видимо сообразил, что с двумя ему не справиться, — отозвался Толстой. — Ты выстрелить-то не успел?
— Успел, — хмуро отозвался я, аккуратно протискиваясь между статуй и подходя к Толстому. — У меня лазерный.
— А ты полон сюрпирзов, Миш, — усмехнулся Иван, доставая из своего Пространственного кармана зелье регенерации и квадартый кусок какой-то тёмной ткани, похожей на лейкоплатырь.
— Ты тоже, — я кивнул на торчащий из живота кинжал. — Жить будешь?
— У меня Укрепление тела третьего ранга, — обиделся Толстой. — И Изморози их не боюсь.
— Изморози? — переспросил я, пытаясь таким образом отогнать тревожные мысли.
— Что-то типа яда, — охотно объяснил Иван. — Попадает в кровь и как бы замораживает изнутри.
— Понял, — вздохнул я. — Противоядие?
— Сформированный иммунитет! — с гордостью ответил Иван. — Поможешь?
— Не вопрос, — я взялся за рукоять кинжала. — На счет три. Раз, два…
— Ахрррр! — зашипел Толстой, впечатывая в рану нашлёпку. — Так и знал, что не досчитаешь!
Я же покосился на ледяные фигуры братьев и ещё раз вздохнул, предчувствуя будущие проблемы с северянами.
— Поделишься иммунитетом?
— Поделюсь, — серьезно кивнул Толстой. — Тебе пригодится.
— В каком смысле? — неохотно поинтересовался я, уже зная, что услышу.
— Ты убил Ингвара, — Иван осторожно отнял от живота нашлёпку, посмотрел на стремительно стягивающуюся рану и довольно кивнул сам себе. — Добро пожаловать в клуб.
— Ты тоже?
— Дважды точно, — как нечто само разумеющееся ответил Толстой. — Я тебе как-нибудь расскажу про этих псов. Не факт, что поверишь, правда.
— Мы с тобой уже трижды плечо к плечу бились, — поморщился я. — Кому верить, как не тебе?
Толстой молча посмотрел на меня и неожиданно предложил:
— Давай я на себя его смерть возьму? Мне ни жарко, ни холодно будет. А у тебя возможно возникнут проблемы.
— Возможно? — нервно хохотнул я. — Я в проблемах по самые уши, Вань! Ты просто не представляешь, как дико для меня то, что сейчас происходит. Чтобы у нас кто-то начал убивать в школах… Это должны быть твари конченные или психопаты какие. Здесь же… Сначала Пылаев, потом Дубровский, сейчас эти трое!
— Пылаев? — недоуменно нахмурился Толстой, а я понял, что на нервах сболтнул лишнего.
Что ж, делать нечего, пришлось рассказать все Толстому. И про Адена, и про Рому, и даже про базы северян с боевыми отрядами и похищенными детьми.
— Ясно, — протянул Иван, стоило мне закончить. — О чём-то таком меня отец и предупреждал. Что до тварей и психов, эти, — он кивнул на ледяные статуи северян, — думаешь не такие? Этим щенкам шаманы мозги промыли, а они и рады стараться.
— Почему ты зовешь их щенками?
— Так кланы же, — удивился Иван. — Любой северянин свято верит, что ведет свой род от Снежного Волка. Род Белого волка, Серого, Ледяного и так далее. Кроу из Серых. И они точно объявят на тебя охоту.
— Понял, — выговорившись Толстому, я почувствовал, как мне заметно полегчало. — Да и плевать, если честно.
Да и северяне эти — подумаешь, одним врагом больше, другим меньше! Больше всего меня терзало, что я собственными руками убил четырнадцатилетнего пацана.
И хоть я понимал, что правда на моей стороне и по-другому было никак, но червячок морали ожесточенно грыз меня изнутри.
А ещё, мне не давал покоя маг с нашивкой дома Толстых.
— Вань, помнишь я спросил тебя про мага? — я посмотрел Ивану в глаза.
— Ну, — нахмурился Толстой.
— В уборной, которая слева от входа, сидел маг с нашивкой твой семьи. Точнее лежал. В руках у него был артефакт под названием Гранитная сфера.
— Разберусь, — мрачно пообещал Иван. — Но вряд ли это кто-то из наших…
С одной стороны, было приятно, что Иван не стал говорить за всю семью и утверждать — да это не мы, мы бы не стали! С другой, в низу живота похолодело — а вдруг это кто-то из Толстых?
— Ладно, Вань, — я покосился на ледяные скульптуры, которые и не думали таять. — Я к классному. Он должен знать, что произошло. А моим, на всякий случай передай, чтобы зал не забрасывали.
— Думаешь в карцер посадят? — помрачнел Иван. — Хотя я б так и сделал. И себя заодно. До выяснения. Слушай, может всё-таки скажем, что это был я?
— Ещё раз предложишь, — я внимательно посмотрел на Толстого. — И мы перестанем быть друзьями. Я от ответственности бегать не собираюсь.
— Тогда знаешь, что, — Иван прикоснулся к висящему на груди амулету. — Иди к стеле. Тебе, наверняка, как и мне дали ранг.
— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул я.
Ведь, действительно, мало ли что может быть дальше. Да и директор что-то такое говорил… К тому же…
Я расфокусировал взгляд и посмотрел перед собой:
Ранг мне не дали, но стелу посетить всё равно следовало. Проверить свои характеристики, да и на всякий случай.
— Я быстро, — я посмотрел на Толстого, на что тот лишь добродушно проворчал:
— Вали уже отсюда.
Усилием воли я открыл перед собой карту и уверенно двинулся вперёд. Спустя двадцать метров коридор разветвлялся, и если свернуть направо, то я дойду прямо до колоннад!
За Толстого я не переживал.
На эмоциональном плане он ощущался как крепкий кряжистый дуб. Уж не знаю, через что ему пришлось пройти в детстве, чтобы так спокойно себя чувствовать в такой ситуации!
Хотя, одно дело труп с пробитым виском, другое — ледяные статуи…
И всё-таки, почему Ингвар ударил по братьям, а не по нам? Надо поискать информацию про Клыки Стужи…
Иван Толстой внимательно смотрел в спину удаляющегося… друга?
Видимо Михаил о чем-то задумался, поскольку даже не отреагировал на глухой звук кувалды, упавшей на покрытый инеем пол.
Миша хоть и не боялся крови, но был ещё слишком… мягкий. Он же, Иван Толстой, слишком часто ходил с братьями в дозоры, чтобы позволить себе такую роскошь.
От влитой в статуи силы щипало глаза и чесалась только что затянувшаяся рана на животе, но Иван не обращал на эти мелочи внимания.
Он не строил иллюзий. Что его, что Михаила однозначно посадят в карцер, поскольку Север непременно затребует убийцы своих сынов.
За себя он не боялся. Толстые своих не выдают, а вот Миша… Миша ведь действительно признается во всем классному. А тот доложит директору и Совету попечителей. А те…
Те могут взять и откупиться Мишей!
И откупятся, если он, Иван, не успеет.
Для гарантии он подождал ещё немного и, поудобней перехватив кувалду, нанес по статуи Фроста первый удар.
Как говорит его старший брат — нет тела, нет дела. И он, Иван Толстой, приложит все свои силы, чтобы от братьев Кроу не осталось даже снежинки!
Я стоял около стелы и с каким-то трепетом прижимался к ней лбом.
Не знаю почему, но в груди щемило, будто мы с ней видимся в последний раз.
Может быть мысли эти были навеяны братьями Кроу, а может просто навалилось слишком много всего.
И с каждой минутой Чутье Воина шептало всё сильнее — мой путь в гимназии, как это не прискорбно, подошёл к концу.
Даже не так. Я чувствовал, что мне жизненно необходимо свалить отсюда. На заставу, в Пустыню, к себе в надел.
Уж слишком нехорошие вещи начали здесь происходить.
И тут не надо быть сильно умным, чтобы понять — если местные не могут обеспечить безопасности гимназии, то это или княжество так ослабло, или кто-то из дворян сливает Якова Ивановича.
Причем не из последних дворян.
Про карцер я не очень-то и верил. Как пить дать отдадут или Серебряным, или северянам. Почему так? Да потому что я успел посмотреть на ту же самую Снежную поляну своими глазами.
Княжество не готово к войне.
Ладно бы это были только гильдейские, которые старательно раскачивают лодку, но если их поддержат ещё и северяне…
Надо валить. Однозначно. Пока Попечительским Советом заведуют такие ребята, как тот хорёк, ничего хорошего от него можно не ждать.
А жаль. Гимназия мне нравилась.
И ведь столько всего нового я еще не узнал! Столько открытий осталось не сделанными! Да и потом, я только сейчас осознал всю грандиозность задумки Якова Ивановича.
Ведь все эти квесты — это не просто блажь директора, это потенциал роста, прикладная практика!
А я, вместо того, чтобы рыскать по тайным ходам и открывать подземные лаборатории или подземные мастерские, или, скажем, секретные архивы, должен бежать.
Радует одно — Толстой, если что подстрахует Дубровского. Ну а моя пятёрка не пропадет. На крайний случай, Оут всегда примет меня на заставе.
Даже если я тем самым подставлю не только его, но и весь городок.
Нет, единственный выход из этой ловушки, в которую стремительно превращается гимназия — это мой надел.
Не зря мне про надел намекали что князь, что директор, ох не зря!
Что до невыполненных заданий и обязательств, то как знать — может я сюда ещё вернусь? А раз так, то хватит жевать сопли!
Я вздохнул в последний раз и сконцентрировался на своем… м-м-м, профиле.
Хотя, стоп!
Я достал тренировочный пистолет и восемью точными выстрелами выбил на колоннаде улыбающуюся рожицу.
Внимание! Получен навык: Использование легкого лазерного вооружения!
+1 к рангу Инженера!
Хах! Моё настроение стремительно поползло вверх. Вот это подарок!
Я с любовью посмотрел на Малютку, убрал его в Пространственный карман и сфокусировался на стеле.
Пассивная родовая способность:
Сила Рода (Чутьё Воина, Рандеву)
Пассивные умения:
Предприниматель II
+20 % к рукопашному бою
+15 % к управлению коллективом
+ 40 % к финансовой грамотности, улучшение Ауры Лидерства
Знание бухгалтерии
Логистика малой компании
Стальное тело III
+10 % к Механике
+10 % к дистанционному контролю
+40 % к укреплению костей
+10 % к сопротивлению дистанционному контролю
Использование мех. доспехов
Стальная кожа (70 % шанс заблокировать порез)
Сопротивление:
+10 % яды
+10 % огонь
+5 % магии
Доступ к сети без касания стелы (внутренние резервы)
Заглянувший за кромку
— 5% к Незаметности
+10 % к успешному проколу мироздания
Чутьё Воина (
Вы чувствуете направленное на вас внимание и надвигающуюся угрозу
Стрелок II
Вы умеете обращаться со всем стрелковым оружием вашего ранга
Вы умеете обращаться с легким лазерным вооружением
Дознаватель (самоучка)
+20 % к эффективности допроса (при использовании физических мер воздействия)
Победитель «Золотого меча»
Возможность пользоваться оружием ближнего боя
Рандеву
1 % шанс встретиться с Родом
Воин Пустыни
+10 % к маневрам в Пустыне
+10 % к выносливости в Пустыне
Следопыт I
Внимание к деталям позволяет восстановить картину произошедшего даже спустя некоторое время
Активная родовая способность: Сила Рода (второе колено)
Активные умения:
Аура Лидерства I (
Значение преданности: 2/2
Текущая духовная связь:
Оут Шевченко
Роман Дубровский
Что ж, недурно. Подаренный паладином браслет «Нить судьбы подарил мне +1 к Воину и Инженеру, десница дает ещё +1 ко всем рангам.
Укрепление тела прыгнуло до третьего ранга — наверняка дело в пройденном курсе! Сюда же слабенькое сопротивления к яду и Стальная кожа. Вот только откуда взялось сопротивление магии и огню?
Хотя магии — понятно — это всё артефакт Толстого и ежедневные, а точнее еженощные разряды Дубровского. Но огонь?
Неужели подарок от ифрита? Но почему все это в Укреплении тела? Впрочем, я не против.
Ну а теперь самое вкусное!
Я сфокусировал внимание на рангах и решительно выбрал Сила рода третье колено.
На плечи мгновенно навалилась тяжесть, и я почувствовал дыхание смерти.
Вот только на этот раз как-то приглушенно, что ли? Слишком часто я сегодня ходил по острию…
По наитию взглянул на навык Рандеву и увидел там цифру 2. Что ж, логично. Открыв третье колено, повысил шанс встретиться с родом в два раза…
Передо мной появились полупрозрачные фигуры моих прадедушек, но я усилием воли отложил знакомство с ним. Не время и не место!
Переждав приступ слабости, я снова сфокусировался на рангах, достал из Инвентаря Золотой меч и сделал очередной выбор:
Предприниматель II
На эту идею меня подтолкнул Демид Иванович, когда рассказывал про идеальную комбинацию.
Золотой меч давал бонусы к бою, возможность пользоваться любым оружием ближнего, ещё парочку приятных бонусов, типа повышенной Харизмы и скидок у торговцев, но, самое главное он давал навык Управленец.
А Управленец давал бонусный ранг Предпринимателя! Правда, до тех пор, пока находился в моем владении.
Учитывая, что ранг Воина у меня перевалил за шесть пунктов, я наделся получить очень нужный навык. И что он трансформируется в…
Да! Я, не удержавшись, поцеловал меч и убрал его в Инвентарь. Получилось!
Лорд I
+50 % к рукопашному бою
+30 % к управлению коллективом
+ 50 % к финансовой грамотности, улучшение Ауры Лидерства
Знание бухгалтерии
Знание психологии
Знание азов юриспруденции (необходимо пройти обучение)
Знание архитектуры (необходимо пройти обучение)
Логистика малой компании
Два боевых навыка на выбор
Увеличение слотов Преданности х2
Вот это другое дело! Теперь можно и надел поднимать!
На этот раз, чтобы переждать приступ слабости, мне пришлось обхватить стелу руками. Не знаю, сколько я так стоял — судя по затекшим ногам — как минимум полдня, если не больше.
А когда я наконец-то почувствовал, что мир перестал крутиться и открыл глаза, то увидел рядом с собой целую делегацию.
Яков Иванович, мой классный, Светозар и даже физрук.
— Закончил? — хмуро бросил директор, покосившись на выжженный мной смайлик.
— Закончил, — подтвердил я с тяжелым сердцем.
Чутьё Воина явно давало знать, что ничего хорошего от этой беседы не случится.
— Ну тогда пойдем.
— В карцер?
— Нет, Миш, — Яков Иванович бросил на меня виноватый взгляд, — в княжеский острог.
— Куда? — переспросил я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног.
— Куда-куда, — грубо отозвался директор, пряча под грубостью свою беспомощность. — В тюрьму.