Все события и герои не вымышлены,

все совпадения не случайны.

Несколько лет своей жизни мне пришлось посвятить себя работе охранника. Охранял я вынужденно, по странному стечению обстоятельств, потом увлекся и даже сделал карьеру, начав заурядным охранялой в магазине женской одежды «Камея», что на Невском, и закончив ее старшим наряда на скоростном поезде «Сапсан», летающем из Питера в Москву, с заездами в Нижний.

Из «Яндекса» можно легко узнать, что количество только лицензированных охранников в России давно перевалило за миллион, хотя мы далеко не на первом месте в мире по количеству представителей этой «тяжкой» профессии на сто тысяч населения. БГ пел о поколении сторожей и дворников, сегодня впору написать песню об охранниках. Но оставим это Эдуарду Суровому и Семену Слепакову.

Я не собираюсь вдаваться в подробности того, что это за профессия и какие люди в ней работают. Кто-то смеется над охранниками, вспоминая жителя Рязани Александра Родионовича Бородача, а кто-то с пеной у рта доказывает, что охранники – это люди с высшим и иногда средним образованием, вынужденно одевшие черную форму и уехавшие впахивать на Москву, так как в их родном регионе нет нормальной работы.

Я хочу просто и весело описать то время, когда я переквалифицировался из переводчика с английского и обратно, на охранника, сурово приглядывающего за посетителями бутика и подрабатывающего на строительном объекте открывающегося гипермаркета «МедиаМаркт».

Начну с того, что мне в юности всегда хотелось работать в милиции, ну или на худой конец в ФСБ. Амбициозно? Слегка. Но так как я не служил в армии по состоянию моих глаз, то в милицию и, соответственно, в ФСБ меня не могли взять априори. Оговорюсь, что работать на переднем крае я никак не собирался, а хотел, в связи с отличным знанием иностранного языка, скромно трудиться на какой-нибудь кабинетной должности.

Еще когда я жил в Мурманской области, меня свели с одним фсбшником, которому нужен был человек, докладывающий об обстановке в поселке, где я обретался. Мы несколько раз встречались с ним, пили чай в кафе, играла музыка Микаэла Таривердиева и он не спеша задавал мне пространные вопросы, на которые я давал такие же ответы. Пару раз я спросил его о возможности трудоустройства в вожделенную контору, но он сразу ответил, что с моим зрением я подойду разве что конверты разносить по кабинетам. Больше я ничего не спрашивал, а в скором времени оказался в славном городе Санкт-Петербурге. Решив жилищный вопрос, пошел устраиваться на работу, между делом заглянув в милицейскую контору на Мытнинской. Поговорив с милой девушкой из отдела кадров, я узнал важную информацию о том, что с таким военным билетом как у меня милиция обычно отправляет своих сотрудников на пенсию. На том и порешили.

Искал я конечно и работу по специальности. То есть обзвонил несколько издательств и предложил свои услуги переводчика. В одном из них мне повезло, (как потом оказалось, не очень), и меня пригласили в офис, дав для пробного перевода фрагмент фантастической повести о какой-то тетке. Я с блеском справился и получил уже ксерокопию всей книги и месяц сроку. Мы заключили с заместителем редактора предварительный договор на двенадцать тысяч, и я помчался в коммуналку, служащую мне жильем, чтобы заняться любимым делом. Денег особо не было, и я питался три раза в день «Дошираком», выполняя, тем не менее, норму – три листа в день. В итоге, мне хватило месяца и вот я, гордый, несу свою рукопись в издательство, мечтая о баснословных деньгах и о новых заказах. Издательство, кстати, называлось «Северо-Запад», рекомендую всем, кто хочет поработать за бесплатно. Но это так, к слову пришлось.

Рукопись мою приняли, похвалили и велели ждать. Я ждал неделю, перезвонил и мне мило ответили, что корректировщик поработал над моим скромным трудом самую малость и она уже отправлена в славный город Москву, в издательство «АСТ». Оставалось только ждать.

Я честно ждал месяц, время от времени позванивая своим горе работодателям и справляясь о деньгах. Нет, отвечали они, издательство еще не перечислило денежки, так что ждите.

Короче, я понял, что все это – самое настоящее кидалово и решив хоть как-то надавить на «Северо-Запад», попросил брата-юриста помочь мне написать в их адрес претензию. Претензия начала писаться, а я тем временем начал искать работу. И тут со мной произошел этот парадокс. С детства я был довольно стеснительным молодым человеком и почему-то для меня всегда было проблемой самому искать работу. Нет, работал я потом очень даже хорошо, но вот прозванивать людей, договариваться о собеседованиях – с этим была проблема. В общем, было несколько вариантов, но ничего не получалось. И тут, хахаль, работающий на колбасном заводе и посещающий мою соседку по коммуналке, вроде Денис, как-то выдал, что его друг работает на Невском в бутике и там как-раз требуется охранник. Охранник! Это был конец 200… года. Я подумал, что вот она, моя мечта. Не милиция, но все-таки! Короче, я согласился и на следующий день уже шел устраиваться на работу в славную сеть магазинов женской одежды «Камея», мир ее праху.

В 200… на Невском было два магазина французской одежды «Камея». Один из них должен был открыться на днях, второй же находился рядышком, в него я и попал, быстренько пройдя несложное собеседование и познакомившись с начальником охраны, не помню, как его звали, пусть будет Александр Петрович. Так вот, он принял меня в неофициальный штат и велел сразу приступать к патрулированию вверенной мне территории. Кроме меня на смене был еще один подозрительный тип, назвавшийся Романом. Мы с ним периодически менялись, один ходил по залу, другой стоял возле входной двери. В конце рабочего дня подошел еще один мутный парень и они начали обсуждать с Романом, кого поставят на новый объект, то есть в открывающийся магазин. Были очень уверены, что Петрович создаст им все условия для работы и не обидит деньгами.

Так вышло, что после дня работы, в новую «Камею» взяли меня, а этих двух прощелыг уволили вроде за воровство или еще что-то.

Начался карьерный рост. На новом объекте я стал старшим и благодаря организаторским способностям, стал рулить всем процессом. Мне в напарники взяли еще двух парней, и мы дружно начали охранять женские лифчики, бадлоны и юбки.

Взяв инициативу в свои руки, я кроме охранной деятельности решал такие проблемы как неисправности с сантехникой, то есть связывался с местным ЖЭКом и ругался с диспетчером по поводу протекания очередной гнилой трубы. Помогал администратору магазина с приемкой товара, в общем, мой начальник не мог на меня нарадоваться.

Работа была не пыльная, но скучная, приходилось наворачивать круги по отделам женской одежды и аксессуаров, отыскивая потенциальных воришек, так что скоро я вызубрил, чем отличается юбка с воланами от юбки «клеш-солнце», какой цвет сочетается с зеленым, а какой с красным. Как видите, умственный прогресс был налицо.

Близился конец 200… года, и я решил съездить на малую родину в Мурманск, отметить праздник Новый Год. Еле как, я отпросился у Петровича, никак не хотевшего отпускать такого хорошего работника, за копейки готового не только отпугивать потенциальных воришек от трусиков, штанишек и свитерочков, предназначенных для очаровательных дам, но и совершенно безвозмездно заниматься делами, к его прямым обязанностям никак не относящимся.

Наступил январь, и отгуляв положенный отпуск, я решил уволиться из этого магазина. Уже не помню с чем было связан мой уход, но для моего босса это было ударом, он со скрежетом отдал мне причитающиеся деньги за декабрь, и я снова пустился в свободное плавание.

Но охранка уже потихоньку начала затягивать меня, и в газетных объявлениях я нашел вакантное место охранялы в магазине «Детский Мир». Позвонил, и меня вызвали на смотрины, куда-то на Московский проспект. ЧОП или частное охранное предприятие под названием, пусть будет «Фортресс», находилось в вонючем подъезде вонючего здания и поднявшись на третий этаж на старом лифте, я долго искал кабинет отдела кадров. Переговорил с заместителем директора, видимо, несмотря на мое плохое зрение понравился ему, обсудил финансовые вопросы, и согласившись, что мои первые заработанные деньги пойдут на обучение, лицензирование, медицинское освидетельствование, покинул сие заведение. Выходить на работу мне нужно было уже завтра, так что времени для пива у меня не было.

В Санкт-Петербурге находится целая сеть магазинов «Детский Мир», поэтому тебе есть из чего выбирать. Но это только когда ты идешь туда ради мягкой игрушки или присыпки для детской задницы. Охранник вроде меня идет туда, куда ему скажут, и я попал в филиал, находящийся возле «Сенной», довольно приличный магазин, расположившийся, как, впрочем, и остальные, в торгово-развлекательном центре. Работа в ДМ особо не отличалась от службы в «Камее», только масштабы были больше. Но не это привлекло меня с самого начала.

Атмосфера детского счастья, море игрушек, милые песенки через динамики из незабываемого детства – вот что заманило меня в этот рай и держало там последующие несколько лет. Я, как зачарованный выхаживал по проходам между стеллажами с машинками, зайцами, канцелярией и наслаждался всем этим великолепием, которое свалилось на меня совершенно бесплатно.

Конечно, были какие-то минусы: строгая администрация, неприветливо относящаяся к охране, короткий обед, рабочий день, проведенный на ногах.

Но в то время я был здоров и бодр как морской лев, и меня не мучили хронические заболевания, досаждающие сейчас.

Между тем, шло время, я проработал на Сенной около двух недель, когда начальство решило перекинуть меня в ДМ в районе «Автово», великолепной в плане архитектуры станции, с которой начинает свою историю питерский метрополитен. Я был не против, и вот оказался в другой сказке, такой же чудесной и милой, но с другой администрацией магазина и другими коллегами по ходьбе, то есть по патрулированию торгового зала.

Там я и встретил старшего объекта, Славу Холодова, с которым еще долго шагал по охранной жизни.

Работа мне нравилась, но хотелось больше денег поэтому я с удовольствием соглашался на любые подработки, когда нужно было заменить коллег, ушедших на больничный или в отпуск. Также помню, как особенно интересно было нести свою тяжкую службу в недавно построенном торгово-развлекательном комплексе, который сейчас называется «Питер Радуга», что на Космонавтов. В нем начали появляться новые магазины, одним из которых был немецкий «МедиаМаркт». Я около месяца просидел в нем, в свои выходные дни, по ночам общаясь с разными интересными людьми, собравшимися там с той же целью, что и я. Было довольно забавно спать на паллетах; ходить по едва отделанным залам и наблюдать как в магазин завозят новую технику; как рабочие-немцы заканчивают последние отделочные работы и продавцы начинают расставлять дорогой товар. С едой там был полный порядок, потому что почти все охранники питались обедами, завозимыми на строительный объект днем для рабочих и будущих сотрудников сего гипермаркета. Там было и первое, и второе, и даже салат – халявный рай для настоящего российского охранника!

Но вернемся к родному ДМ. Повторюсь, что меня все устраивало в работе, воров особо не попадалось, главное было не заснуть где-нибудь в мягких игрушках и стойко и мужественно дождаться окончания рабочего дня, чтобы с чувством выполненного долга купить пару банок пива и употребить их по дороге к метро.

Прошло какое-то время и Славе Холодову предложили поменять место дислокации и принять на баланс ДМ, находящийся в ТРК «Французский бульвар», находящийся возле метро «Ленинский проспект». Шли слухи, что управляющая того магазина, пусть она будет Майей Иосифовной, довольно легкомысленно относилась к своим обязанностям и поэтому в торговом зале активизировались карманники и воришки игрушечных машинок и танчиков.

Слава предложил мне перейти с ним, и я, как верный адъютант, незамедлительно принял такое заманчивое предложение.

Пучина охранного ничегонеделания уже поглотила меня по икры и не намеревалась останавливаться на достигнутом.

Главное отличие этого ТМ от предыдущего было то, что ночью кто-то должен был оставаться в торговом зале и дежурить до утра. Так называемые сутки. На сутки не ставили кого попало, а только проверенных и приближенных к старшему объекта людей. Слава не зря привел свою команду на новое место. До нас там конечно же работали охранники, но, видимо, офис был не слишком ими доволен, поэтому перебросил на «ФБ» Холодова, славящегося своей дотошностью и въедливостью.

В отличие от предыдущего охранного коллектива, имеющего хоть какой-то намек на воинственность и военизированность, в данном ДМ сотрудники представляли собой разношерстную, другого слова не могу подобрать, шушеру, собранную со всех уголков южного пригорода.

Тетя Маша, всегда в черном костюме, она была старшей объекта до Славы и сразу же стала его тайным недоброжелателем; Валя, похожая на телепузика девушка с педагогическим образованием, до этого работавшая в библиотеке; Пюреха, забавный молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы, несший несусветную чушь по поводу и без, за что и был так прозван; Петручо, слегка заторможенный тип, ди-джей со стажем из поселка Гостилицы; два короткостриженых друга-рэпера, любящих говорить звонким речитативом прямо через рации. Упомяну, что довольно много народу в данном ДМ приезжало на работу из этого пригородного поселка.

Были и другие мальчики и девочки, попавшие в охрану, видимо, не от хорошей жизни, хотя я склонен думать, что их, как и меня, постепенно затягивал в себя омут нифиганеделания и все мы не хотели хоть как-то попытаться выкарабкаться из него.

Хочу сказать, что здесь я наконец-то стал на одну ступеньку выше в своей карьере охранника, поскольку Холодов сделал меня старшим смены и теперь я командовал несколькими раздолбаями, хотя бывало и так, что командовали мной.

Тем не менее, у нас был довольно сплоченный коллектив, мы старательно отстаивали свои права и, когда серые конверты вовремя не доставлялась к нам на объект, шли к старшому и спрашивали, а когда будет зарплата? И Холодов нам отвечал, мол, скоро, потерпите. И мы терпели. Вот такой вот профсоюз.

Через некоторое время мне было дозволено оставаться на сутки и это, конечно же, совершенно отдельная история. Вкратце скажу, что спать нам разрешалось, но каждые два часа нужно было отзваниваться дежурному и докладывать о порядке на объекте. Частенько я, да и не только, просыпали это время Ч, и тогда дежурные звонили нам сами и будили с предупреждением о том, что они доложат нашему начальнику о таком разгильдяйстве.

Не могу не добавить, что меня в ночные смены крайне влекло к детскому питанию, в изобилии стоящему на полочках. Возможно, в детстве я был слегка лишен всего этого нежнейшего и вкуснейшего великолепия и поэтому, как только закрывались входные роллеты магазина, я стремился в детский отдел и начинал с видом гурмана принюхиваться к полкам, чтобы выбрать себе на ужин что-нибудь эдакое.

Кроличьи фрикадельки с пюре из цветной капусты и брокколи; рагу из кролика и на десерт пюре с бананом, малиной и творогом. Как вам такое меню? Вы спросите, а куда я девал пустые баночки из-под детского пюре? Возле каморки, где обретались охранники, всегда стояла огромная коробка для мусора. Вот туда, сначала завернув банки в пакет и несколько раз ударив им о плитку пола, я и выкидывал осколки. Хитро? Не факт.

Сытно поужинав и нормализовав уровень сахара и холестерина в крови, я, задрав ноги на стол, слушал музыку и размышлял о том, в чем же все-таки сермяжная правда, она же посконная, кондовая и домотканая. Привет Остапу Бендеру.

Наконец, наступало время развлечений, и пора было топать в игровую зону, дабы протестировать новые игрушки и еще раз апробировать старые. Другими словами, я по нескольку раз обходил торговый зал, выискивая затаившихся воришек и протекающие канализационные трубы. Потом, если было желание, фотографировался с мягкими игрушками, надевая на свою голову, голову диснеевского пса Плуто и одновременно снимая штаны, благо телефон мой был с фотозадержкой.

По окончанию фотосессии, я брал пару мягких пушистых лягушек и шел почивать в детскую комнату, на зассаный детьми ковролин. Не подумайте, телефон для связи с дежурным всегда был при мне.

Иногда, ночами, когда не спалось из-за того, что серая зарплата подолгу не приходила на объект, я Кентервильским привидением шаркал по залу и бурчал под нос, ища, что можно вынести из магазина. Канцелярия в виде ручек, карандашей и стирательных резинок; небольшие мягкие игрушки; машинки – все это было предметом моего нездорового авантюрного интереса. Предвосхищая ваш вопрос про упаковки всего этого добра отвечу – упаковки рвались и резались на мелкие части и отправлялись туда же, куда улетали осколки баночек с пюре из кролика. А как же я все это выносил?

Ведь когда я утром уходил со смены, у входа нужно было показать свою сумку моему коллеге по охранке. Все, что мною утаскивалось, лежало глубоко во внутренностях и найти его можно было только хорошо порывшись в вонючих штанах и носках. Что было глубоко противно собрату-охраннику. Вот так вот. Но такие случаи случались редко.

Повторюсь, что коллектив у нас был сплоченный и дружный. Периодически, после смены, мы ходили в «Перекресток» и покупали пиво, выпивая его на улице и обсуждая администрацию магазина и продавцов. Славное время и славные традиции! Уже тогда я познал, что такое тимбилдинг, правда немного не в той форме, в какой он используется в нынешнее время, но все же! Помню, что мы даже ездили всей компанией в Петергоф, на Фонтаны и там оттягивались по полной. Кроме этого, я приглашал старшого и коллег по охранному бизнесу к себе домой, не забыв прихватить пару продавщиц из отдела детской одежды, и тут уж мы развлекались как могли.

В моей службе на ДМ был небольшой перерыв, когда, в сентябре 200… года, я ушел на другую работу. Престижную, с перспективами роста, правда плохо оплачиваемую. Но, увы, был вынужден уволиться и вернуться через одиннадцать месяцев в распростертые объятия Славы и славного Детского Мира. Я проработал там еще около года и в конце концов окончательно ушел, зарекшись, что ни одной из моих ног не будет на территории торгового зала ДМ. Несмотря на заставляющие ностальгировать песенки про Хоттабыча, Незнайку, старуху Шапокляк и других свидетелей моей бесславной карьеры.

Увы, время показало, что я ошибался. Судьба честно выполняла мое безграничное желание работать в военизированных структурах. Я слегка выкарабкался из жадных песков охранки, но это только потому что голодная пасть ЧОПа решила перехватить мою ногу покрепче и утянуть в бездну по самый пояс.

Шла осень 200… года. На свободе я погулял всего пару месяцев и прилипучая служба на благо охранного дяди снова засвербела в моем, уже начавшем деградировать, мозгу.

Все-таки очень странно, почему я не пошел устраиваться продавцом в «Евросеть» или в «Связной»? Скорее всего, подсознательно я еще не насытился этой тягомотиной, этим липким, плохо пахнувшим медком под бестолковым названием «непрофессиональная охрана». А может быть, я уже привык к этой работе и мне было лень искать другую.

Как бы то ни было, поняв, что время пришло и нужно идти зарабатывать на жизнь, я заглянул в местную, недалеко от моего дома расположенную «Ленту». Пообщавшись с начальником объекта, я показал себя, видимо, с наилучшей стороны, поскольку главный, глянув мою лицензию охранника, кинув фразу старшему смены: «Ну чего? Возьмешь его?», и дождавшись пока тот кивнет в ответ, сообщил мне, что я могу прийти завтра и начать работу. После первой получки с меня должны были вычесть за форму, использовавшуюся в этом ЧОПе. Назывался он просто – «Франт». Точка.

Назавтра я пришел, мне выдали временную одежку и отправили на парковку, высматривать жуликов и еще кого-то, я так и не понял кого. Отмечу, что посты охраны были: на парковке один человек, три человека перед кассами и главным входом, два человека в разгрузочной зоне и один человек на шлагбауме, впускающий машины поставщиков.

Ближе к обеду, ко мне подошел короткостриженый невысокий мужик с гладковыбритой хитрой мордой отъявленного прохиндея, и отрекомендовавшись «человеком из офиса», попросил мою лицензию охранника. В то время я был не особенно глуп, но и недостаточно умен, чтобы спросить его документы. Поглядев на ксиву, он дал мне парочку каких-то дебильных советов и немного потоптавшись рядом, исчез за машинами. Позже, я спросил у старшего смены – добродушного увальня по имени… хоть убейте не помню, как его звали – кто это был. Тот, задав парочку наводящих вопросов, ответил, что это Мамаев, трепло и любитель розыгрышей. Но это я еще мягко выразился. Мол, не стоит обращать на него внимание.

Хочу заметить, что охране гипермаркета, как и продавцам, бесплатно выдавались талоны на еду в столовой. Охранникам было положено употреблять только первое, гарнир, компот плюс хлеб, ну а остальному персоналу – все, что угодно. Но все равно это было очень удобно и экономично. Питались мы по очереди, подменяли друг друга и мчались в столовку, чтобы перекусить тем, чем послала добрая «Лента». Работали сутками, поэтому ели мы также и ночью. Конечно, это была не совсем здоровая работа, но в то время я наслаждался таким режимом, мне нравилось не спать ночью, а потом приходить домой и отсыпаться. Приняв предварительно внутрь пару банок пива.

Проработав в этой конторе пару месяцев, я начал узнавать разные интересные секреты, которые открывались посредством слухов.

Например, что наш старший объекта купил себе и своей жене машины за счет урезания наших зарплат. Очень похоже на правду. Также, гуляла сплетня, которую мне позже подтвердила сотрудница аудита и контроля (те люди, которые следят за покупателями через камеры), что один из наших старших смены ворует и вывозит из зала все, что не попадется в его загребущие руки. Позже выяснилось, что эта сотрудница была с ним заодно, за что потом пошла под суд. Правда совсем не строгий.

Работа в «Ленте» была выматывающей. Я – хотя не исключаю, что и каждый охраняла – считал минуты и секунды до того времени пока утром, к нему не придет смена в виде свежего сотрудника охранной структуры. Самыми тяжелыми были последние пара часов, ты уже не можешь стоять на ногах, садишься задом на кассу, что строжайше запрещено, в общем ведешь себя как лунатик.

Как я уже говорил, кроме постов перед кассами и на парковке, были еще рабочие места для охранял в приемно-разгрузочной части магазина. Именно там я постоянно стал слышать слово «рохля». Как вы думаете, что значит это слово на профессиональном сленге?

Рохля – это гидравлическая тележка, транспортировщик поддонов, или, как говорят, паллет. С помощью своих вил, поднимаемых и опускаемых гидравлическим домкратом, человек с рохлей перемещает грузы вручную. Есть еще авторохли или погрузчики, но это уже другой уровень, за рулем сидит специально обученный сотрудник, который с помощью этой небольшой машины может закидывать по нескольку поддонов на самый верхний этаж стеллажей с товарами.

Так вот, находясь в ночное время на посту в разгрузочной зоне, ты постоянно видишь проносящиеся мимо рохли, они издают адский грохот и звон, от недосыпания голова начинает идти кругом, мысли путаются, и ты «тупишь». Особенно сложно бывает, когда к роллетам выгрузки подъезжают по нескольку поставщиков и тебе нужно принять их, то есть открыть роллету, подрегулировать автоматический порог под кузов приехавшей машины, что не так уж и просто, а потом совершить эти действия в обратном порядке. Я описал все это так подробно, потому что это тоже входило в обязанности охранников «Ленты». Тем не менее, работать на разгрузке лично мне казалось более интереснее, чем мерить шагами прикассовую зону, грозно всматриваясь во вспученные высоким уровнем сахара в крови глаза хрюкающих мопсов и их хозяек с громадными тележками, расплачивающихся на кассе.

Конечно, работа в «Ленте» не могла сравниться с «детским садом», бегающим с рациями по торговому залу «Детского Мира». В дурацкой «Ленте» работали заматеревшие мужики, прошедшие ад, боль, Армию и другие запоминающиеся места. Были здесь бывшие зеки, топтавшие «Кресты» на всех галерах. Это про Мамаева.

Был бывший заместитель прокурора N-ского района, выглядевший очень серьезным и ответственным во время патрулирования стоянки магазина, но однажды так хорошо принявший на грудь с коллегой в преддверии Нового Года, что его быстренько уволили в первых числах января.

Был дядя Паша, хороший человек с головой похожей на яйцо, всегда заботящийся о ближних своих, помогающий крепким мужским советом в трудную минуту, рассказавший про и купивший мне удобную точилку для ножей и ножниц, но и он же сдавший меня начальству, когда я, в свободное от работы время насвинякался дома у соседа, и в конце концов оказался ночью спящим за столиком, в закрытом «Теремке», расположенном на территории «Ленты», то есть вверенного мне объекта. Меня не уволили, но оштрафовали. Вроде.

Работали с нами, мужиками, и женщины, пришедшие в «Ленту», скорее всего с каких-то вертухайских должностей, а возможно и бывшие сотрудники милиции. Одна такая очень горласто пыталась командовать мною, но я старался не прогинаться, ибо если бы я позволил себе выполнять приказы женщины в нашем патриархальном коллективе, репутация моя смылась бы в трубу первого попавшегося туалета.

Как вы уже заметили, в охране выпивали почти все, почти всегда и почти по любому поводу. Лично для меня хорошим поводом было окончание моей смены так как душевных и физических сил не оставалось, чтобы дотащить свое бренное тело до дома, но после некоторого допинга, появлялся некоторый кураж, исчезающий, впрочем, через полчаса и сменяющийся желанием заснуть где-нибудь на лавочке.

Особыми подвигами похвастаться я не могу, хотя скажу, что в «Ленте» воришек ловили довольно часто. Особенно хорошо это удавалось сотрудникам аудита и контроля, через камеры выслеживающим негодяев и своевременно докладывающим о них нам, охранялам.

Так, когда я честно отдыхал свои пятнадцать минут, по рации прошла информация, что в мою сторону движется некий тип, возможно наркот, с двумя палками сыровяленой «Партэ» Клинского мясокомбината. Я оживился, возможность заработать честную «палку» для премии была налицо, выскочил через служебный вход и тут ко мне подскочила тетка из мясного отдела «Ленты» и показала на изверга, уже перебежавшего через улицу Руставели.

Я среагировал быстро, благо рядом с «Лентой» отдыхали в «бобике» два сержанта. Доложив им обстановку, я начал переходить дорогу, не теряя нарика из виду. Милиционеры браво и с гравием из-под колес развернулись на перекрестке и зажали любителя клинского вяленного мяса в кармане двора. Тут подскочил я, и пытаясь втиснуть свои пять копеек в спецоперацию под кодовым названием «Вяленый нарк», уже издалека начал бранить воришку, одновременно показывая бравым служивым дорогу в наш охранный закуток, где обычно оформлялись пойманные «7.27.1» или «7.27.2.» КОАП РФ. Ну или «сто пятьдесят восьмые». Это статья Уголовного Кодекса о тайном хищении чужого имущества или в простонародье – о краже.

Но обычно все было тихо и спокойно, и я бродил вдоль касс, наблюдая за бранящимися с кассирами покупателями или рассматривая кучу мелких магазинчиков напротив прикассовой зоны.

Заканчивая этот очередной этап моей карьеры охранника, хочется сказать, что, проработав в «Ленте» примерно шесть месяцев, я начал сильно уставать от суточных дежурств, голова моя тупела в геометрической прогрессии, к тому же я усугублял ситуацию пивом, с которым никак не мог справиться в течение выходных и все время оставлял на последний вечер перед очередными сутками. Потом пытался утром звонить старшему объекта с просьбой подменить меня, но он категорически не соглашался, требуя, чтобы я выходил на работу иначе последует штраф.

В конце концов, отпахав очередные двадцать четыре часа, я заявил начальнику, что у меня проблемы с глазом и я увольняюсь. Все произошло быстро, и вот я снова оказался свободным человеком, пытающимся очередной раз найти свое место в жизни. Думая, что завяжу с охраной, я начал подыскивать что-то другое, но финал этой охранной симфонии без номера был еще впереди.

Травматические пистолеты, «Москва! Звенят колокола!» по двадцать восемь раз в месяц, дубинки, драки в электричках, ужасная жара лета 201… года – все это маячило на горизонте, потихоньку обволакивая меня по самую грудь, а сам я того не ведая, бежал навстречу.

Начну с того, что был у меня друг по имени Гога. Был он огромным кавказцем, осетином, бывшим военным студентом-медиком, которого вышибли за драку из ВМедА, то есть Военно-Медицинской Академии. К сожаленью, судьба свела меня с ним таким образом, что он довольно-таки длительное время жил у меня в квартире, я сделал ему постоянную регистрацию для восстановления на учебе в уже гражданском вузе и даже брал кредиты на свое имя, чтобы помочь ему решить финансовые проблемы. Ну и дебил, скажете вы. Возможно, отвечу вам я. В то время дурь юношеского максимализма типа «пацан сказал, пацан сделал» еще не полностью выветрилась из меня, поэтому тогда, в 201… я смотрел на людей немного под другим углом в отличие от сегодняшнего дня, когда меня мучит хронический остеохондроз.

В общем, этот Гога, работал в охране до изнеможения, одновременно заочно обучаясь в каком-то медицинском институте. И вот, ему предложили довольно-таки солидную работу в ЧОПе «Поезда-Охрана». Ездить в электричках с контролерами и помогать проверять у пассажиров билеты. Вся загвоздка была в том, что требовалась официальная лицензия охранника, которой у него не было. А у меня была. Короче, он предложил мне сходить в офис и переговорить с заместителем директора, а там уже как карте ляжет.

Офис у них был возле Московского вокзала, я пообщался с нормальным пацаном, Ваней Пакетиковым, бывшим чемпионом России по кикбоксингу в каком-то там весе. Мы обсудили все вопросы и мне сказали, что вскоре перезвонят.

Ждать пришлось недолго, и вот, я, уже одетый в форменную одежду, с погонами РЖД, иду на площадь Восстания, сделать несколько фото для документов. Вы конечно же будете смеяться, но я был так горд собой, когда в самом конце мая, когда весна уже была готова передать эстафету душному питерскому лету, вышагивал в легкой голубенькой рубашечке с красивыми погончиками по Невскому! Я наконец-то достиг той цели, той мечты, которую лелеял всю свою юность. Я был еще молод, мне было в районе тридцати лет и казалось, что природа поет со мной.

Ну да ладно.

Дальше хотелось бы отметить, что каждый вокзал в Питере на сленге назывался по-своему, что немаловажно при общении среди местных жителей, а также своих коллег. Московский вокзал называли Москвой, Балтийский – Болтами, Ладожский вокзал так и звался Ладожский, Финляндский прозвали Финбаном ну а вокзал, с которого мне предстояло совершать свои рейсы в пригороды, Витебский – Витьком. Да, да, Витьком.

Так вот, как сейчас помню начало ужасного, пожароопасного лета 201…, все кругом если не дымится, то просто задыхается от неимоверной духоты и жарищи. Первый день. Я сижу в вагоне и жду своего напарника, контролеры уже сели и болтают друг с другом, косо поглядывая на меня, и электричка вот-вот должна тронутся в сторону Павловска.

Сразу добавлю, что наши электрички ездили по Витебскому направлению, и имели конечные станции, такие как Новолисино, Поселок, Оредеж с проездом через Павловск, Вырицу, Новинку, Чолово и так далее. Кто в курсе, тот поймет.

Моего коллеги нет, а кондукторы уже тронулись в путь, переходя из вагона в вагон и проверяя билеты у пассажиров. Мне, конечно, слегка тревожно – первый день все-таки – но я уповаю на то, что новичкам везет и мне сегодня не попадется какой-нибудь чрезмерно агрессивный бивень, отказывающийся платить по таксе.

Мы проезжаем станцию Боровую, потом Воздухоплавательный Парк, и вот, на станции «Проспект Славы», в вагон заскакивает мужичонка в такой же как у меня форме, поправляет очочки и тянет мне ладошку лодочкой. Мы представляемся друг другу, и я узнаю, что это – мой напарник, не помню имени, пусть будет Виталик, и он живет на «Славе». Я выдыхаю, тщедушный охраняла – тоже охраняла, и мы едем дальше. Сегодня у меня короткий рейс, и после Павловска мы возвращаемся обратно на Витек. Мой коллега спрыгивает, ну конечно же, на «Славе», и вскорости мы прибываем на вокзал. Контролеры идут на обед, я тоже пытаюсь разнюхать, где самые вкусные пирожки, а потом иду в зал вокзала передохнуть.

Кстати, вы не бывали на Витебском вокзале? Тогда очень рекомендую. Старейший вокзал в Санкт-Петербурге и России – он поражает своей красотой и вычурностью лепнины, а также изумительной яичной росписью залов – так бы сказали на телевизионном канале «Культура». А я скажу проще, вокзал очень красивый и там есть, что посмотреть в свободное время. Такое как у меня, например. Я хожу по мраморным лестницам задравши голову, а потом, остановившись долго рассматриваю памятник фон Герстнеру.

Два часа прошли, нужно ехать дальше. Я сажусь в вагон, девушки-контролеры подсаживаются через минуту. Народу уже порядком, похоже, во второй половине дня придется хорошо поработать. Мы трогаемся, и скоро стальной голос диктора скрежещим металлом объявляет станцию «Проспект Славы». Я вижу в окне фигурку Виталика, но Господи, что с ним случилось за эти два часа обеда! Из более или менее адекватного человека с собственной точкой зрения на архитектуру города Павловска, мой кореш превратился в неадеквата, залившего в себя, по меньшей мере поллитру белой. Мы пытаемся работать, но Виталик – полный ноль, он с трудом продвигается сквозь пока еще не очень забитые вагоны. Но вот, мы проехали Купчино и началась давка. От напарника толку никакого, и мы с контролерами принимаем решение посадить его на лавку к пассажирам. Мой сослуживец сразу же погружается в томную дремоту, уронив всклокоченную шевелюру на плечо бабушке, пытающейся отмахиваться от него журналом со сканвордами «Зятек».

Ничего не поделаешь, на сегодня Виталий выбыл из крепких рядов военизированной железнодорожной охраны.

Я с полной самоотдачей работаю за двоих. Мы, прокатившись до Вырицы, стучим колесами обратно в город. Первый день работы на «электронах» выжал меня как мочалку, но зато контролеры, проникнувшись моей ситуацией, расположились ко мне и даже вроде стали считать за своего.

На следующий день я захожу в электричку, и я точно знаю, что на «Славе» никакой Виталик, еле стоя на ногах уже не влезет внутрь вагона, чтобы рассказать мне о разнице между Детским и Царским Селом.

Я угадал, потому что вижу, на скамейке сидит тучный пожилой мужик в форме нашего ЧОПа, похоже, мой новый коллега.

Сначала Лоло – так я прозвал нового напарника за его пингвинячью походку и форменную пилотку, сросшуюся с круглой головой – относился ко мне свысока и считал за пацана. Но постепенно, разговорившись, мы начали общаться чуть ли не как братья, доверяя друг другу самые сокровенные секреты и сплетни, ходившие среди работников нашего электрохозяйства. Он был неплохим мужиком, которого, впрочем, не особо жаловали остальные охранялы.

Как бы то не было, мы начали работать в паре и ездить по разным витебским направлениям, будь то Павловск, Поселок, Новолисино или далекая Оредеж.

Я, как настоящий ценитель искусства, во время наших обедов, с удовольствием изучал вокзалы Павловска и Пушкина. Меня пленяла красота архитектуры конца девятнадцатого века, еще до конца не испорченная современными пристройками и построечками. Не скажу, что мне не нравились старые станции и остановочные пункты, попадающиеся нам по пути. Древнее сгнившее дерево, от которого веяло колодцами с русалками, бабами Ягами и Алешами Поповичами, наводило на мысли о бренности бытия и хрупкости всего земного.

Поскольку работать на «электронах» я начал в разгар лета, на выходных в электрички набивались толпы народа, едущие отдыхать и купаться в Вырицу, Новинку и на о.п.125 километр. Уже на пути к вожделенной теплой водичке, некоторые пассажиры разогревались настолько, что отказывались платить за проезд и бегали от контролеров из вагона в вагон. Мы, естественно, гонялись за ними, а поймав, выталкивали из вагона на остановках. Иногда приходилось махать руками, чтобы незадачливый турист не врезал тебе по носу. Еще хуже ситуация становилась на обратном пути по воскресеньям. В каждом вагоне раздавались пьяные песни и пляски, народ бузил и требовал продолжения банкета. Вот тогда и случались самые опасные стычки, порой заканчивающиеся весьма плачевно. Кроме охраны в электричке иногда ездил и наряд милиции, поэтому мы с напарником чувствовали некоторую поддержку. Но все равно, иногда становилось не по себе. Пьяные компании разбирались друг с другом, в некоторых случаях применяя холодное оружие и шампуры для шашлыка. Если такому проткнутому пассажиру везло, и он смог вытерпеть час или полтора – на вокзале в Павловске его ждала карета скорой помощи. Если нет, то…

Но не будем о грустном.

Работа охранника грязная во всех смыслах. Иногда ты, фигурально выражаясь, словно измазан говном и в душевном, и в физическом смысле. А иногда даже буквально. Никто не говорил, что будет легко, поэтому особо впечатлительным не рекомендую читать следующие несколько абзацев.

Как-то я крепко выпил перед своей очередной сменой и поехал на Витек с сильного бодуна. Стояла все та же душная жарень нескончаемого лета 201…года, и мне было очень не по себе, отходняк мучил меня нестерпимо, но я не мог пропустить смену иначе меня бы оштрафовали.

Кое-как, прибыв на вокзал, я с двумя контроллерами отправился в сторону Вырицы, чтобы вернуться на Витек примерно к обеду. Именно тогда, на подъезде к Павловску, когда поезд проезжал Кобралово, у меня случилось сильнейшее несварение желудка. Я не мог покинуть свой пост и выскочить на станции, поэтому мужественно держался, надеясь дотянуть до Павловска. Я мучился сильнейшей болью, живот крутило, давление поднялось и все мое тело бросало то в жар, то в холод. Но, такова наша служба. И в день, и в ночь…

В общем, когда до Павловска оставалось несколько десятков метров, оказалось, что контролеры будут обедать здесь, а не на Витьке. Это сообщение крайне расстроило не только мой момон, но и меня и, видимо, что-то пошло совсем не так, потому что одна из девочек, уже стоя перед почти раскрывшимися дверями, брезгливо повела носиком и спросила свою товарку, не чувствует ли она некую кислятину, повисшую в воздухе. Та уже настроилась выйти из вагона, поэтому отрицательно помахала головой, я тоже подтвердил, что все в порядке. Двери закрылись, и я поехал в Пушкин. Не буду омрачать сие повествование описанием того, что творилось со мной в этот тяжелый для памяти промежуток времени. Скажу только, что через некоторое время я вышел из туалета железнодорожного вокзала на станции «Детское Село» города Пушкина одетый умытый и…постиранный. Подробности излишни.

А вы говорите, не наш метод…

Но не все воспоминания о службе на «электронах» предстают в моей памяти в гадких, желтоватых тонах.

Я с удовольствием помню вечера того адского лета, когда переполненная электричка, только что отошедшая от станции «Оредеж», стоит перед светофором и ждет своего сигнала. Солнце уже на горизонте, багровым шаром закатывается за Мировой океан, а весь поезд потихоньку гутарит о своем, о людском. И только иногда раздается голос контролера, спрашивающего очередного растяпу-пассажира:

– Тебе до Вырицы? Тогда готовь еще десять рублей.

Почти все обилечены и можно немного отдохнуть, прислонившись спиной к металлической раздвижной двери вагона. Везде есть своя романтика. Искать лучше нужно.

Постепенно лето 201…года начало сходить на нет вместе со своей безумной, зажигательной жарой и пожарами, заполонившими всю матушку Россию. Бабье лето и долгожданный сезон дождей наш сланый ЧОП встретил сначала с щенячьей радостью, а потом с угрюмым ожиданием первых заморозков. Офис уже выдал, вернее вычел из зарплат охранников теплую зимнюю одежду, состоящую из трехслойных, ватных штанов на лямках вместе с теплой курткой. Я приобрел берцы, то есть армейские ботинки с высоким голенищем, дубинку, наручники и почти совсем слился с синей угрюмой массой, катающейся изо дня в день вместе с контроллерами по витебской ветке.

Ударили долгожданные морозы, и мы с напарником начали греться в жарко натопленных вагонах электрички, а когда приходилось выскакивать на засыпанную первым снежком станцию, первым делом забегали внутрь, чтобы выпить горячего чая или какао с бутербродами.

Помню, что именно осенью, когда я отравился каким-то вокзальным несвежим хычином с мясом, сердобольные коллеги посоветовали мне полечиться водкой с солью. Я принял эту профилактическую меру за настоящую терапию и начал употреблять «огненную микстуру» при каждом удобном случае. Мне очень полюбились все эти маленькие магазинчики, расположенные почти на всех станциях, где можно было купить яичко с майонезом и зеленым горошком, бутерброд со шпротинкой и веточкой сельдерея, а также свежие (слышу ваш смех) пирожки с картошкой, капустой и мясом.

Я с напарником во время обеда выискивал пекаренки, расположенные недалеко от железнодорожных станций, где можно было за небольшую денюжку приобрести наисвежайшие булочки и выпить горячего сладкого какао.

А после рейсов, мы, небольшими компаниями собирались в привокзальных кафешках, пили белую с закусью и горячо обсуждали так истово волновавшие каждого охранника вопросы: зарплату, графики, начальство, контроллеров, очередную пересдачу экзаменов и так далее.

Здесь я хочу упомянуть так называемые подработки, которые приносили нам пару лишних тысяч к зарплате. Приятно вспомнить как я с несколькими сослуживцами поехал дежурить в Выборг на несколько суток, охранять почти готовый к открытию после реставрации железнодорожный вокзал. Вокзал готовился, отчасти к запуску нового скоростного электропоезда «Аллегро», производимого в Италии французской фирмой «Alstom», который намеревался курсировать между Финбаном, он же Финляндский вокзал, и Хельсинки. О подработках на этом самом «Аллегро» я расскажу в следующих главах, а пока хочу отметить, что те несколько дней и ночей, проведенных в Выборге, запомнились мне прежде всего сильным недосыпанием, плохим питанием и не особо продуктивными разговорами с моими товарищами по охранке. К сожаленью, мне не выпало случая осмотреть великолепный старинный город Выборг более тщательно, но я успел полюбоваться архитектурой перронов и восхититься внутренним убранством раздолбанного после ремонта вокзала.

И вот, наступил день, как сейчас помню это холодное декабрьское утро 201…года, когда мне позвонил замдиректора и сообщил, что мне нужно будет выйти на линию «Сапсана» и подменить одного заболевшего – а охранники часто болеют, догадайтесь почему – товарища. Если все пройдет хорошо, то, возможно, меня переведут на «Москву» на постоянную работу. Выслушав приказ, я завершил звонок и потом громко выдохнул прежде чем возрадоваться данному событию. Каждый «электронщик» мечтал перейти работать на «Сапсаны», но не каждому такая возможность представлялась. О работе на скоростном поезде ходили легенды: шептались, что там можно очень неплохо зарабатывать, передавая грузы из Питера в столицу и обратно. Так же, если ты в хороших отношениях с ребятами из вагона-ресторана, то всегда будешь сыт, пьян и нос в табаке. Осмотр московских достопримечательностей также ставилось плюсом к этой божественной работе.

В общем, даже одна поездка считалась выигравшим лотерейным билетом. А тут – возможная постоянка.

О, Боги! За что вы так милостивы к рабу вашему, охраннику?! Только моя голова осталась на поверхности зыбучих песков, зовущихся российской непрофессиональной охраной, но вот парадокс, я был безмерно счастлив и рад!

Даже и не знаю, с чего начать эту главу, столько всего интересного и познавательного хотелось бы мне поведать о «Сапсанах», поэтому начну с общей информации.

«Сапсан», он же ЭВС, то есть электровысокоскоростной поезд немецкой компании Siemens, входящий в семейство поездов «Velaro», назван в честь птички из рода соколов. Передвигается он крайне быстро, между Петербургом и Москвой около 650 километров – на это ему нужно около четырех часов, старик Радищев кусает локти своего кафтана, но что поделать, двадцать первый век диктует свои законы касательно всего, и даже скорости не остались за бортом. Данная модель поезда произведена специально для России, внутри есть шапки-ушанки и тулупы на случай экстренной остановки в Бологом. Шутка, конечно же. А вообще, сервис в «Сапсанах» зашкаливает, не говоря уже о комфорте и удобстве. Кто еще откажется от возможности приехав в одну из столиц, сразу же оказаться в центре города. Отпадает необходимость проходить таможенный осмотр в аэропорту и покупать билет на автобус, чтобы еще час или около того трястись, разглядывая местные достопримечательности, состоящие в основном из дурацких предвыборных билбордов, ну или что-то в этом роде.

Короче, рекомендую.

Билеты на «Сапсан» не обязательно дорогие, есть конечно ВИП-места, вагон первого класса, но и для обычных середнячков найдется где присесть. Существуют специальные тарифы, вроде по воскресеньям, с довольно-таки бросовыми ценами на билеты. С 200…года и по сей день этот поезд пользуется заслуженным уважением и популярностью среди всех слоев населения, будь это Анастасия Гречкина с питерской «Академки» или Михаил Боярский, шастающий по концертам и встречам с благодарными зрителями.

Ну а теперь о работе в этом самом «Сапсане».

Откатав свой пробный рейс, я, видимо, прошел проверку на вшивость и меня поставили на постоянные рейсы, которые отправлялись в шесть тридцать утра из Питера. Сначала я ездил с Костей Пожаровым – довольно-таки душным типом, воевавшим в свое время где-то в Камбодже и видимо оттуда привезшим дурную привычку вынимать из тебя всю душу, а потом еще и просить денег в долг. Короче, я его уважал, но крови он мне попил много. К счастью, проездил я с ним не долго, моим новым другом по высокоскоростному креслу в штабном вагоне стал Петрович из славного города Геленджик, не помню его фамилии, «краснодарский ухарь», как его звали некоторые коллеги. Он был довольно славным малым, никогда не упускающим возможности урвать что-либо, но и не забывающий о коллеге, сидящим возле подлокотника. Спустя месяц работы на ЭВС, я так буду называть «Сапсан», я успел навидался всяких ребят, работающих рядом со мной и имеющих за спиной войны, заслуги перед Родиной, или просто наглые и борзые. В общем, работа обещала быть крайне интересной. И она такою действительно была.

Во–первых, форменная одежда. Конечно же, мой проперденный «электронный» костюмчик и рядом не висел на вешалке с прекрасными штанами из уютной темно-синей материи и белоснежной рубашкой с желто-зелеными погонами. Галстук цвета индиго на резинке. Ну и конечно же, самый настоящий пиджак. Не засаленная, топырящаяся карманами кутка охранника из «Пятерочки», а пиджак! Да-да!

В общем, работал я четыре через четыре. Вставал утром в четыре тридцать. Делал зарядку, мылся, завтракал и подходил как-раз к открытию метро, то есть к пяти тридцати пяти. Полчаса до «Площади Восстания» и я уже на «Москве». С шести до шести тридцати у нас с напарником патрулирование вдоль поезда, помощь проводникам, в случае чего у нас есть инструкции, как действовать в той или иной ситуации. Мы ходим туда-сюда, смотрим на знаменитых людей, любящих утренние рейсы, ждем людей с посылками до Москвы, ну и общаемся с коллегами, которые трогаются в путь чуть раньше нас – в шесть пятнадцать. Так же, на платформе присутствует оперативный дежурный, отправляющий и встречающий каждый поезд. У «соколенка» – меня и моего напарника – есть при себе служебный телефон, по которому мы должны отзваниваться оперативнику по каждому аварийному поводу. Будь то драка в поезде, экстренная остановка по причине сбитого человека ну или если захочется узнать, когда же все-таки перечислят аванс.

По регламенту, каждый охранник должен раз в полчаса проходить весь поезд, чтобы удостоверится в отсутствии разного рода конфликтов и проблем со стороны пассажиров. Обычно мы занимаем два кресла, я уже говорил, в шестом, штабном вагоне. В нем сидят проводник и кассир, продающий билеты. У начальника поезда и бортинженера отдельная клетушка в пятом вагоне. За каждым проводником закреплен вагон, который он обслуживает и за который отвечает.

Сразу после выезда можно было немного покимарить, сонно глядя в темное окно с проносящимися мимо рубиновыми огоньками станций и коммуникаций. Позже наступало время завтрака. Один из нас шел в вагон-ресторан и, в зависимости от того, насколько приятельские были отношения с персоналом бара, отхватывал или пару булочек с чаем, или полноценный завтрак, включающий в себя сыр, масло, ветчину, галеты, джем, горячее блюдо и так далее.

После завтрака можно было еще немного всхрапнуть ну или посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору, висящему в каждом вагоне. Одноразовые наушники прилагались к пассажирскому месту, поэтому проблем со звуком не было. За 201…год я посмотрел фильм «Край» с Владимиром Машковым сумасшедшее количество раз! К сожаленью, репертуар был невелик и приходилось довольствоваться тем, что показывает Сапсан-ТВ.

При мне поезд делал остановки в Бологом и Твери. Заходили и выходили немногочисленные пассажиры, но все, в основном, ехали до Москвы.

Прибывали в десять с половиной и под бравую песню старшего Газманова «Москва! Звонят колокола!» – за каждый прогон которой, поговаривали, любитель мостиков, задних сальто и фляков получал по две тыщи как с куста – народ выгружался и бежал к метро. Прибывали мы на Ленинградский вокзал, площадь трех вокзалов была рядом, но времени на экскурсии не было так как поезд через пятнадцать минут отправлялся в депо, ну а мы – в гостиницу, представляете? Закупившись у платформенных ларечков острой московской шаурмой, ну или курочкой гриль, мы усаживались в родной ЭВС и медленно следовали по запасным путям в сторону, не помню какую, но в конце концов оказывались у великолепной гостиницы где у всех сотрудников поезда, и даже у нас, были свои номера. С душем, с кроватками и с телевизором. Следующие несколько часов мы обедали чем послал Ленинградский вокзал, смотрели телевизор и пытались поспать, что было довольно проблематично. Некоторые шли в Москву по делам, или просто по магазинам. Мы с Петровичем даже несколько раз выпивали, не помню по какому поводу, но как-то мы сидели в пивнаре, а в другой раз закупились в гипермаркете и хряпнули где-то на травке. Естественно, к обратному поезду мы были уже как стеклышки, потому что в случае залета, кара была бы неминуемой.

Поезд на Питер отправлялся примерно в шестнадцать часов и вот тогда наступало самое хлебное время. Очень много народу пытались что-то передать в Питер, и мы им в этом помогали. За долю малую, конечно. Заработать можно было прилично, в зависимости как юрко и резво ты мог крутиться в толпе провожающих. Естественно, это не приветствовалось администрацией поезда и тем более нашими военачальниками, но некоторые смотрели на это сквозь пальцы. Помню, однажды мы с Петькой, моим временным напарником-скобарем из Пскова везли из Нижнего Новгорода, куда тоже летал ЭВС, целого кота в клетке. Заработали по тем временам хорошо – по тыще на брата.

Так вот, набрав, если повезло, московских посылок, мы трогались в Питер и тут снова слышалась бодрящие рулады про колокола и Олег Газманов провожал нас, радуясь еще двум «рублям», заработанным на ровном месте. Мы, конечно, старались не отставать от него.

Ехать обратно домой было всегда веселее, чем сонной тетерей слоняться по утреннему поезду, да и с питанием было побогаче.

Обратно на север к нам поезд с нами садился наряд милиции, те ребята, которые были также не прочь заработать на пассажирских перевозках. Но в то же время они косились на нас, если замечали, что охрана перевозит что-либо недозволенное. Но мои напарники были люди бывалые и всегда разруливали все ситуации с родными правоохранителями. За исключением некоторых случаев.

Также хочу упомянуть, что по приезду в Питер нам было положено обходить поезд на предмет всяких забытых вещей. Так, совершенно неожиданно, я обзавелся довольно приличным спортивным костюмом, который носил еще несколько лет. Кто-то побрезгует, а я в те времена был рад и такой обнове. Зато в другой раз я чуть крепко не влетел.

Я стоял возле уже опустевшего поезда, когда из вагона вылетел наш оперативный дежурный, Авдей, и сунув мне в руки наш оперативный чемоданчик с рациями и другим добром, прошипел в ухо: «Тут труба! Беги в офис!». Я быстро пошел, по дороге профессионально отметив одного типа, кружившего по платформе и названивавшего по телефону. Тут в чемодане тоже что-то начал пищать, и я сразу же связал две эти ниточки воедино. Так и оказалось. Оперативник нашел на сиденье телефон и просто прихватил его себе.

Именно на ЭВС я встретил огромное количество знаменитых членов нашего российского общества, с которыми не столкнулся бы больше нигде. А тут… Кого я только не видал, в этом чудесном высокоскоростном поезде. Про это можно написать целую отдельную главу. Но я писать ее не буду, поэтому коротко пробегусь по фамилиям.

Возможно, со стороны это будет звучать смехотворно, но много ли нам, россиянам нужно? Посмотреть издали на медийную персону, уже хорошо. Ну а если удастся сфоткаться – вверх мечтаний, будет о чем рассказать друзьям и знакомым. Лично я встречал и фотографировался с известным Федором Емельяненко, бойцом ММА, с актером Александром Башировым (Игла – Спартак), актером Владимиром Машковым, актером Александром Глинским (Ментовские войны – Федя Кальян). Ну а видел, проще сказать – кого я только не видел. Максимы Аверины, Владимиры Стекловы, Филиппы Янковские, Максимы Покровские, Михаилы Кожуховы, Юрии Цурило, Сергеи Шнуровы, Михаилы Боярские – все они так и мелькали у меня перед глазами.

Не могу не добавить, что известная актриса Александра Яковлева также принимала какое-то участие в запуске «Сапсанов» в декабре 2009 года. Шептались, что это она настояла на создании вагона ресторана с баром, да еще и в русском стиле. Позже миссис Диана Литтл стала заместителем генерального директора Дирекции скоростного сообщения, потом ушла в пригородное сообщение, а позже и вовсе стала «яблочницей». Ее сынок также работал на ЭВС в качестве начальника поезда.

Я обещал упомянуть в этой главе о поезде «Аллегро». Став привилегированным сотрудником нашего славного ЧОПа, я получил доступ к весьма недурным подработкам. Одной из них были поездки в «Металлку» – поселок Металлострой, где находится огромное моторвагонное депо ТЧ-40 (до 02.2021 – ТЧ-10). Сейчас там базируется «Сапсан», а раньше кого там только не было. ЭР-200! Сокол-250! Было на что посмотреть. Как сейчас там, я не знаю.

В общем, до запуска скоростного поезда «Аллегро» на линию между Финбаном и Хельсинки, он базировался в «Металлке» и его нужно было охранять, а также присутствовать при испытаниях, которые проводили, как все их звали, «люди науки» – ученые-инженеры. Поезд облепляли кучей датчиков, проводов, сенсоров, словно больного, и ездили, проверяя как ведет себя эта махина на нашей русской ширококолейке. Мы с напарником катались, наматывая сотни километров или сидели в поезде, стоящем на приколе в ТЧ. Питались мы или своими харчами, или довольствовались тем, что оставалось от инженеров и машинистов. А доставалось знатно – курица с гарниром, салат, сыр, ветчина, все это в стерильных пакетиках, остается только разогреть. Короче, служить можно было. Я даже присутствовал на торжественном мероприятии по случаю сдачи «Аллегро» в эксплуатацию. Было это вроде на вокзале в Выборге, который я, помнится, охранял несколько суток подряд, отплевываясь от сухой штукатурки и асбеста.

Набежало много народу, все больше журналисты, поэтому приходилось особенно тщательно вышагивать вдоль французской махины итальянского производства, при этом особо грозно таращить глаза и хмурить брови.

Ну вот, я и дошел до последней главы своего небольшого рассказа, точнее сатирической юморески на тему «Работал я охранником». Апофеозом всего этого словоблудия, трепотни и пустозвонства должно стать что-то интересно-захватывающее, то, на чем можно закончить сию прозу и поставить жирную точку. Но нет.

Прежде чем закончить, я хочу вставить еще пару слов о моей работе на великолепном «Сапсане», этой чудо-птице, словно сверкающая молния порхающей из одной столицы нашей славной Родины в другую.

Несмотря на всю нагрузку, усталость и недосып, я все равно, каждое утро, стоя возле еще открытой автоматической двери первого вагона, размышлял о случайности бытия, направившего меня служить этому грациозному Falco Peregrinus. А нагрузка была, вы уж мне поверьте.

Дело в том, что я, проработав на ЭВС пару месяцев, договорился со своим коллегой Сергеем, работать не четыре через четыре, а четырнадцать через четырнадцать. Вы представляете?! Каждый месяц у меня был полноценный отпуск! Но и впахивал я как советский трактор Фордзон-Путиловец во время летней страды. Помнится, я приболел весной 201…года и уже на четвертый день чувствовал себя отвратно, с температурой, ознобом и заложенным носом продолжал ездить из Питера в Москву, надеясь, что меня пронесет, и я не свалюсь где-нибудь в тамбуре. Русский авось – великая вещь, спасшая не один миллион трудолюбивого населения нашей необъятной.

Таким образом, после полугода работы на износ, организм мой начал сбоить, пошли косяки и залеты. Один раз я должен был подменить кого-то в свои выходные и выйти на подработку в «Металлку», но перед этим крепко накирялся с родным племяшом коктейлей в банках и приехал на место постоянного несения службы под хорошим синим буфетом. Моим напарником оказался бывший сотрудник органов, лысый оперативный дежурный Семен, который, увидев мое состояние, сразу же отправил меня обратно и доложил начальству.

В другой раз мне нужно было съездить с другим оперативным дежурным, Авдеем в Волхов, чтобы снять с учета его травматический MP-79-9TM, который я купил у него. Я договорился с Петровичем, и он сгонял в Москву без меня. А лысый проныра снова меня подпалил и снова донес начальству.

И вот, теперь уже можно использовать слово апофеоз. Апофеозом всего стал случай, когда я после празднования своей днюшки с Костей Пожаровым, опоздал на метро домой и поехал на нашу базу возле Московского вокзала, на улице Миргородской и мирно там заснул. И, поскольку у меня не было с собой ни формы, ни желания ехать в Москву, то я, проснувшись, поехал домой. Это был уже сентябрь 201…года. На следующий день директор, его звали…да какая разница, попросил меня заехать в офис и там сообщил, что меня снимают с «Сапсана» и пока переводят на «Металлострой», на вечные подработки. Я отказался и был честно уволен по собственному желанию.

Вот так и закончилась моя карьера охранника, перевернулся еще один лист в моей книге жизни и судьба, наконец-то удостоверившись, что я удовлетворен службой, отпустила меня на все четыре стороны.

Помню, я еще полгода бил баклуши, а потом нашел себе работу… курьера. Она так пришлась мне по душе, что я проработал на этом поприще почти два года и ни капельки не жалею. Но это, как принято писать, уже совершенно другая история.