«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи».

– Оу!! Сорри!.. Простите!.. (звук закрывающихся дверей) Ну как так-то?!! – Парень в яркой куртке не успел выйти на Красносельской.

Он натолкнулся на закрытую дверь. «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ!» – угрюмо отозвалась дверь. За стеклом в бодром темпе ЗОЖ побежали рыжие колонны.

«Да уж… Уважаемые пассажиры, забралом нихт клац-клац. И не забывайте называть вещи своими именами», – с досадой подумал Михаил (для приятелей просто Мих).

Рядом с ним два школьника увлеченно рассматривали на телефоне спорткары:

– Ferrari F40. На все времена.

– Да-а-а.

– У меня такая будет.

– А у меня Астон Мартин Валькирия.

– Мне Валькирия совсем не нравится. Какая-то уродская.

– Ты чё! Ее сам Эдриан Ньюи делал.

– Ну и что. А мне не нравится!

– Да и ладно. Еще я себе кроссовки вот такие хочу…

– Ух ты! – Вдруг вскочил с места пьяный мужичонка. – Смотрите!

Все вокруг обернулись в его сторону.

– А! Шутка! – сказал мужик, довольный собой, и сел.

– Кто только пьяных в метро пускает, – покачала головой его соседка.

Все это время Мих отчаянно думал: «Ну давай же. Скорее. Сейчас на Сокольниках в обратную сторону пересяду. Может, еще успею. Ну же».

Станция «Сокольники».

Мих вышел на платформу и тут же столкнулся с двухметровым Тихом, который со словами: «Ого! Как ты тут оказался, бро?» – внес его обратно в вагон.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Преображенская площадь».

– Я тоже рад тебя видеть, но вообще-то я собирался выйти.

– Не вопрос. Выйдешь на Преображенке. Какая разница? А так человека спасешь от верной гибели. У меня телефон сел. И я теперь не пойму, как добраться. И тут ты! Это знак свыше.

– Не судьба мне сегодня попасть на собеседование.

– Я ж и говорю. Это знак свыше, бро. Может быть, я спасаю тебя от попадания в банку с пауками.

– Может быть, может быть, – не стал спорить Мих. Бесполезно.

– Да точно! Еще спасибо мне потом скажешь. Слушай! Мне надо попасть… На Трех вокзалах местечко одно… Как же оно… улица… ммм…

– На Трех вокзалах?

– Да.

– Дык, а мы на Преображенку едем. Это в другую сторону.

– А-а-а-ахрррр! Где здесь стоп-кран? – Тих хищно посмотрел не дверь. «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ!» – привычно выставила табличку дверь.

Поезд выехал из тоннеля и остановился над Яузой. Шум прекратился.

«Маршрут перестроен! Поверните налево!» – громко обрадовался чей-то навигатор, увидев небо.

Парень в скромной темной одежде машинально повернул голову налево и увидел в соседнем вагоне девушку, с которой не виделся сто лет. Он суетливо достал телефон, быстро нашел номер:

– Эля, здравствуй. Это Андрей. Я в другом вагоне. – Парень помахал рукой, привлекая внимание.

– Ого! Привет! – послышалось из трубки.

– Как ты?

– Все хорошо. Видишь, я похудела. Перекрасилась в рыжий. – Эля сняла капюшон, чтобы Андрей мог оценить прическу.

– Тебе идет. Вообще хорошо выглядишь. Где работаешь?

– Да все там же. Только я уже не джуниор, а лид. Знаешь, очень интересный проект сейчас делаем. А ты как?

– Как обычно: склады, штрихкоды, доставка… Я… Я скучал…

– Андре-ей. Не начинай.

– Ну послушай!..

– Всё-всё-всё. Пока-пока. – Девушка нажала «отбой» и пошла в другой конец вагона. По пути она подняла руку и, не оборачиваясь, помахала.

Парень замер, не отрывая взгляда.

– Кто это? – Андрея взяла за руку очень красивая и стильная девушка.

– Когда-нибудь… Слушай, забей, а? – растерянно ответил Андрей.

Тем временем к Миху и Тиху подошел всё тот же пьяный мужичонка:

– Вы эта… Выходите? Па-ачему не открывает? – Мужик потянулся к двери. – Эй! Открывай!

Тих стал у него на пути:

– Узбагойся. Еще не приехали.

– Ты меня не тыкай! – Мужика не смутила разница в весовых категориях. Он размахивал руками, пытаясь дотянуться до Тиха, который уперся ладонью ему в грудь и так держал на расстоянии.

«…выходе из поезда не забывайте свои вещи…» – внезапно включилась и выключилась запись диктора.

– Знаешь что? – громко говорила девушка по телефону. – Называй вещи своими именами! Не зря говорят: ты настолько хорош, насколько хорош твой последний проект. А Тиша свой проект провалил. А теперь хочет к нашему прислониться.

– Анька? – Тих, продолжая сдерживать мужичонку, попытался рассмотреть девушку из-за спин. – Анька Попова же? – Он повернулся к Миху за подтверждением.

– Точно. Она. Кому-то про тебя гадости вещает.

– Да отстань ты от меня, – сказал Тих мужику и убрал руку.

Мужик шмякнулся об дверь и тихонько сполз на пол. А Тих протиснулся к ухоженной полной девушке в белой куртке оверсайз.

– Привет, Ань. Своими именами, говоришь? Давай я тоже своими именами.

Девушка растерялась от неожиданности. А Тих продолжал:

– Значит, когда…

Поезд тронулся. Привычный шум метро заглушил голос Тиха.

В это время вокруг Миха кипели страсти. Неравнодушные граждане рьяно клеймили Миха, якобы избившего мужичка, который всё еще сидел на полу вагона и слабо соображал, что происходит.

Не обращая внимания на других пассажиров, Мих поднял мужика, как мог отряхнул, приставил к поручню. И стал высматривать, куда подевался Тих. Тут он заметил Андрея.

– О! Андрюха! И ты здесь. Какое-то вавилонское столпотворение, а не метро.

– Да. Представляешь, в том вагоне Эля едет.

– Да ну?

– Я с ней даже по телефону сейчас поговорил. – У Андрея был вид совершенно счастливого человека.

– Здорово. А вон Тих и Анька Попова. Уже воркуют о чем-то. Пойдёмте-ка ворвемся в их уютный мирок. Р-р-разрешите.

– Вы сейчас выходите?

– Да.

«Станция «Преображенская площадь».

Ребята помогли немолодой женщине с ребенком занести в вагон коляску, а сами вышли.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Черкизовская».

Войдя в вагон, девочка лет трех в розовом комбинезончике громко сказала: «Здравствуйте!» Пассажиры заулыбались.

– Здравствуй, ангелочек.

– Здравствуй.

– Привет!

«…места пожилым людям, …пассажирам с детьми», – вежливо предложило окно, указывая на сиденья.

Девочка уверенно направилась к свободному месту и так же уверенно забралась на него с ногами.

Чопорная дама в голубом пальто с красивым букетом в руках поморщилась и постаралась отодвинуться от детеныша подальше. На ботинках ангелочка чернела совсем не ангельская осенняя московская грязь. Да. Не все ангелы летают на крыльях. Некоторые попирают земную твердь вместе с нами грешными. Ангелочек крутился и ерзал на сиденье. Дама с букетом рисковала своим голубым пальто. Женщина, придерживающая пустую коляску, что-то смотрела в телефоне. Наконец, кто-то из стоявших рядом не выдержал:

– Бабуля, Вы бы за внучкой следили. Что она творит?

– Кто бабуля? Кто тут бабуля?!! Это я бабуля?!! Хам! Трамвайный хам!!! Взял и оскорбил!

– Да Вы посмотрите, грязь же…

– И что? Это ребенок!

Подключились другие пассажиры:

– Он же все вокруг загадил, Ваш ребенок!

– Если у Вас нет своих детей, это не повод ненавидеть и оскорблять всех вокруг.

– Что? Что там за шум?

– Невозможно в метро зайти. Всюду быдло и хамы! Бабулей меня назвал. Нормально, да?

Ангелочек перестал ерзать и испуганно следил за происходящим.

– Женщина, успокойтесь.

– Меня оскорбляют, и я же еще и успокоиться должна! И ребенка моего никто не смеет обсуждать! Своих родите и обсуждайте! Сиденье она им испачкала. На себя посмотрите! Свиньи!

Женщина внезапно замолчала и заплакала.

– Мама, не плачь! – Кинулась к ней девочка. Они обнялись. Послышалось: «Ну что Вы? Не надо. Нервные клетки не восстанавливаются». Кто-то протянул бумажный платок.

– Спасибо, – тихо сказала женщина, прижимая к себе девочку и размазывая макияж по лицу. – Всё хорошо. Всё хорошо.

«Станция «Черкизовская». Переход на станцию «Локомотив» Московского центрального кольца.

На Черкизовской женщина с ангелочком и коляской вышла. Вагон вздохнул.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Бульвар Рокоссовского». Уважаемые пассажиры, будьте взаимно вежливы! Уступайте места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам».

Дама с букетом все это время сидела с бесстрастным видом особы императорской крови. Сегодня ей исполнилось шестьдесят лет. Она доцент кафедры иностранных языков. Коллеги на работе очень тепло поздравили, подарили цветы и абонемент в Концертный зал имени Чайковского. А теперь она ехала в кафе встречаться с друзьями.

«Старые книги, старое вино и старые друзья», – думала по дороге дама. – «Так меня учили. И это истинная правда. Эти три вещи хороши старыми. Все остальное хорошо новым и молодым». – Именинница пребывала в самом романтическом расположении духа.

– Генриэтта Игоревна! Здравствуйте! Какие красивые у Вас цветы!

– Здравствуйте, Павел. – Да, она помнит всех своих студентов по именам. Как по щелчку пальцев включился доцент, и романтическое настроение вмиг улетучилось: – Умение делать комплименты не освобождает от необходимости сдавать контрольные работы. Я не видела Вас в институте с сентября. Потрудитесь посещать занятия, иначе Вы не освоите программу и не получите должных знаний к концу семестра.

– Генриэтта Игоревна, даже гнев ничуть не портит Вашего великолепного образа. Вы выглядите божественно.

– Павел, прекратите кривляться.

– Нет, я, правда, очарован, честное слово.

– Скоморошество не украшает будущего дипломата. Оставьте. И займитесь учебой!

Дама поднялась с места и решительно направилась к двери.

“Do not lean on door!” – предупредила дверь немного с акцентом.

– …on the door, – машинально поправила доцент кафедры иностранных языков.

– Пфф, – фыркнул вагон.

«Станция «Бульвар Рокоссовского». Конечная. Наземный переход на станцию «Бульвар Рокоссовского» Московского центрального кольца. Поезд дальше не идет. Пожалуйста, выйдите из вагона».

Народ вышел. В вагоне остался спать пьяный мужичонка.

– Пш. Пшшш! – намекнул вагон.

Мужик открыл глаза, быстро глянул по сторонам и пулей вылетел из вагона. Двери закрылись, поезд пошел в тоннель.

– Шшфуууух, – выдохнул вагон в оборотном тупике. – Тупичок-с. Эй, головной! Знаешь в чем смысл всего? Я тут у одной пассажирки в книге подглядел. Шопенгауэр, между прочим: «Бытие материи – это ее действие; иного бытия ее нельзя даже и помыслить. Только действуя, наполняет она пространство и время». Так что погнали! До конца смены еще далеко.

– Мяу! – сказал котенок, который ускользнул из переноски, пока его хозяйка зазевалась (а ведь предупреждали: забралом нихт клац-клац). Теперь хозяйка очень-очень ждет этот вагон из оборотного тупика. А это же приятно, когда именно тебя кто-то очень-очень ждет. Даже если ты простой номерной вагон метро.