Туманно-молочная стена застыла монолитной глыбой перед Северным рубежным постом. Небо прояснилось, и белоснежная громадина уже не казалась такой зловещей, как прежде. Солнечные лучи придали ей сказочный завораживающий блеск.

Многие из северян были убеждены, что это всего лишь временное природное явление вроде радуги. И вот-вот громадина бесследно испарится за считаные минуты, ровно так же, как она и появилась. Легионеры с любопытством разглядывали странную субстанцию, высунувшись из окопов, толпясь на входе в ущелье, облепив со всех сторон деревянную вышку наблюдения.

И только Блюм, припомнив предупреждение Субботина, с разрастающимися с каждой секундой тревожными мыслями бросился к нему. Бывший капитан южан стоял столбом неподалеку от штабной палатки, куда его вели на допрос.

Но так и не довели.

Его конвоиры, вмиг позабыв об арестанте, тоже рванули посмотреть на диковинку. Однообразная повседневность, тянувшаяся целый месяц, уже всем бойцам порядком поднадоела.

А тут на тебе! Такое событие!

Оставшись один, Субботин с грустью подумал, что Боевой кулак обречен. Пальцы или сгинут в пузырях, или лишатся жизни по приказу Решателя. Пусть даже не сегодня, но это произойдет. Судьба славно потешилась над Боевым кулаком и загнала его в западню, из которой не выбраться.

И он не в силах помешать злому року.

Полное безразличие ко всему происходящему охватило его разум, освободив его от переживаний и напомнив о том, что свою задачу — привести всех оставшихся в живых в земную колонию — он все-таки выполнил. И, по сути, Боевой кулак, слепленный именно для этой цели, больше не имеет никаких прав на существование.

Как отдельная группа.

Как самостоятельное подразделение.

Погрузившись в себя до самых глубин, Субботин не сразу отреагировал на внешнее воздействие. Блюм нервно тряс его, ухватив за плечи и заглядывая в пустые глаза бывшего капитана южан.

— Да ответь мне, наконец! — злился северянин. — Ты об этой стене говорил? Это она уничтожила Южный пост?

— Она, — тяжело вздохнул Большой, неохотно возвращаясь в реальный мир. — С ней не совладать. Стрелять в нее — бесполезно. Ей все нипочем. Прячь легионеров, пока пузыри не появились.

Будто услыхав их разговор, белоснежная стена мгновенно ожила. И подтверждая предостережение Субботина, она опередила Блюма, бросившегося к своим беспечным наемникам.

На ее гладкой поверхности одновременно появились три выпуклости, через пару минут превратившиеся в двухметровые пузыри. Земляне тыкали пальцами в причудливые изменения странной субстанции и весело галдели, пока не раздались оглушительные хлопки.

Троих ротозеев выхватило невидимой силой, подбросило высоко вверх и утащило в зияющие дыры, оставшиеся от лопнувших пузырей.

На глазах изумленных северян дыры мгновенно затянулись, и молочная стена вернула свой первоначальный облик — ни трещины, ни пятнышка.

Подбежавший Блюм проорал во все горло:

— Всем в укрытие!

Но отдавать такой приказ «солдатам удачи» уже не было нужды — сразу же после пузырной атаки наемники бросились врассыпную. Те, кто мог здраво мыслить в этот момент — прыгали в ближайшие окопы или находили убежище за грудами валунов, а те, кого до безумия обуял страх, неслись напрямик по открытой местности — лишь бы убежать подальше от непонятной и до жути пугающей угрозы.

Субботин, сравнивая северян со своими бойцами, хмыкнул, но не насмешливо, а с саднящей горечью.

С его легионерами.

Не сбежавшими от этой опасности.

Правда, и не уцелевшими.

Большой неторопливо побрел к арестантской палатке, где томились его товарищи. Охраны уже не было, но пальцы об этом не догадывались. Субботин чувствовал себя виноватым за то, что горстка выживших защитников Южного поста снова попала в ту же самую гибельную ситуацию.

И это он привел их сюда.

Язык не поворачивался сообщить им о появлении туманной стены, и, к его облегчению, этого не потребовалось.

— Мы знаем, что там творится, командир, — глухо сказал Безымянный. — Я улавливаю ее жуткие частоты. Мозги у меня от этого буквально взрываются. Но сейчас стало совсем тихо. Она исчезла? Так быстро?

— Она еще тут, — мрачно ответил Субботин. — Но снова застыла почему-то. Новые пузыри пока не появляются. — И спросил: — Что скажете о встрече с Решателем?

— Похоже, нам крышка, — отозвался Средний. — Он даже не выслушал нас толком.

По лицам остальных было понятно, что все придерживаются такого же мнения.

— Мысль у меня возникла давно уже и до сих пор не отпускает, — сказал Субботин, понимая, что пришло время поделиться с Боевым кулаком своими догадками относительно молочной стены. — Наверное, я просто вбил себе это в голову, потому что никак не могу смириться с разгромом Южного рубежного поста и гибелью личного состава. Но сейчас, в безвыходном для нас положении, надо рассматривать все варианты. Даже невозможные. Даже надуманные. Так вот, мне кажется, что белоснежная стена вполне может быть своеобразной формой портала. Ну, этой самой Пуповиной Вселенной. Вернее, ее блуждающей частью.

— А ведь и правда! — воскликнул Мизинец. — Мы же видели, что портал открывается по-разному. И перед этим постоянно что-то происходит: земля то проваливается, то наоборот. А тут — туман. Выходит, остальные бойцы с нашего поста не погибли, они сейчас где-то в других мирах! И…

— Ты, малой, шибко-то не обольщайся, — оборвал его Безымянный. — Хотя проверить, так ли это, надо. Все равно нам скоро подыхать. Решатель нас однозначно порешит. Теперь и неважно — здесь нам смерти дожидаться или самим ее искать. А чем черт не шутит, вдруг и впрямь портал это. Свалим отсюда подальше, если повезет. Я согласен.

— Эх, была не была! — поддержал Средний.

Указательный молча кивнул.

Пальцы выбрались наружу и уверенно направились к молочной стене, которая по-прежнему возвышалась над Северным рубежным постом и завораживающе сверкала, отражая всей своей необъятной поверхностью яркие лучи местного небесного светила.

Без помех, без единого слова или окрика Боевой кулак добрался до выхода из ущелья — немногочисленные легионеры, не покинувшие территорию поста, лишь с недоумением поглядывали на них, осторожно высунувшись из укрытий, и провожали их долгим внимательным взглядом.

Но когда пальцы подошли к вышке наблюдения, они все-таки услышали тихий оклик. Это был Блюм. Он притаился в неприметном окопе и беспрерывно наблюдал за поведением странной субстанции, напавшей на его пост.

— Одурели? — прошипел он. — Давайте живо ко мне!

Чтобы не провоцировать капитана северян — вдруг он от чрезмерного нервного напряжения возьмет да шмальнет им в спину — южане спустились к нему в укрытие. Стена застыла, пузыри не появлялись, так что все равно пришлось бы ждать.

А ждать можно и в окопе.

— Вы же знаете, на что способна эта хрень, так куда претесь?! — возмутился Блюм.

— Лучше отважно пасть в бою, чем позорно сдохнуть по прихоти Решателя, — брякнул Безымянный.

Северянин принялся нервно озираться — как бы не услышал кто-нибудь. Однако быстро подавил свое беспокойство. Он уже проникся определенным уважением к южанам — не обманывали, с ума не сошли, вот она — зловещая субстанция. Но его страх перед Решателем, пожалуй, был куда сильнее, чем страх перед неизвестным непобедимым врагом.

Враг придет и уйдет, а Решатель — всегда будет где-то рядом.

В умиротворяющую тишину, продержавшуюся некоторое время, внезапно ворвался порыв ветра. Вскоре он превратился в легкое завихрение, высоко взметнувшее пыль и мелкие песчинки. А когда внутри воздушного круговорота появился зыбкий круг с переливающейся прозрачной границей, пальцы напряглись и в легком замешательстве опустились на дно окопа.

— Етить твою!.. — выругался Безымянный, едва сдерживая разбушевавшуюся злость. — Этого нам еще не хватало. Все беды в гости к нам сегодня! Хоть бы стена прямо сейчас включилась и прикончила проклятых дангов. Ну, или зашвырнула их куда-нибудь к чертям собачьим! Еще бы и Решателя заодно прихватила…

— Колонию пришли громить, — вздохнул Средний. — Как и обещали.

— Ау! Есть кто живой? — раздался до боли знакомый пронзительный женский голос.

Пальцы поздно спохватились, Блюм уже выскочил из окопа и быстро зашагал к Дангомиле.

— Спасать ее, видимо, помчался, придурок! — ухмыльнулся связист. — Знал бы он, с кем надумал связаться. Мизинец, глянь, что там происходит.

Парень испуганно посмотрел на Субботина, но тот снова глубоко провалился в себя. И после второго тычка в бок, теперь уже от сапера, новобранец кое-как на полглаза высунулся из окопа.

— Там только Бледная фея, — собравшись с духом, принялся комментировать Мизинец. — Начальник поста подошел к ней… Разговаривают… Все еще разговаривают… Продолжают разговаривать… Все! Блюм возвращается. Один… Дангомила укатила на своем лифте.

— Да не глухие, слышим ее противный свист, — буркнул Безымянный и принялся тормошить Субботина.

Подошел Блюм и, ошалело глядя на южан, пару минут простоял, не промолвив ни слова.

— Что? Ведьма язык тебе оторвала? — нервно гоготнул связист. — Она еще и не то может.

— Пойдемте на пост, — еле-еле выдавил из себя северянин и, не оборачиваясь, поспешил к штабной палатке.

Пальцы неторопливо последовали за ним.

— Что я пропустил? — уточнил Большой.

— Да пока ничего особенного, — успокоил его Средний. — Все интересное — впереди.

Минут десять пришлось потоптаться у штабной палатки, пока из нее не высунулся Блюм. Он кивком пригласил их войти внутрь. Решатель с багровым лицом сидел за капитанским столом, опустив глаза.

Наконец-то он взглянул на вошедших легионеров — как-то оценивающе, как-то беспокойно.

— Враг стоит у порога, — произнес он металлическим голосом. — А я ведь вам нисколько не поверил. Хорошо, что не успел приговор привести в исполнение. Они дали нам два часа, чтобы выдать им беглецов. Я так понимаю, речь идет именно о вас. В противном случае грозят уничтожить и пост, и колонию, и всех до последнего землян на этой Омеге. Блюм считает, что они способны на это. Припоминая ваши небылицы, полагаю, что так оно и есть. Я, конечно, уже вызвал подкрепление, как только началась вся эта чехарда, но ждать помощи придется весьма долго. Вы навлекли эту беду, вам и избавляться от нее. Добровольно сдадитесь своим новым знакомым или передать вас им силой? Вы уже один пост прощелкали, так уж помогите сберечь этот.

— Ну, если Рубежный Легион так быстро пасует перед неизвестным противником и готов без боя жертвовать своими легионерами, то мы, безусловно, сдадимся дангам, — едко отозвался Субботин. — Ничего другого нам не остается. Всего одна просьба — выдайте нам оружие и боеприпасы.

— А вам скорее бежать отсюда надо! — злорадно хихикнул Безымянный. — Так и быть, дангов мы утихомирим, а вот когда треклятая стена проснется, она здесь камня на камне не оставит. Знаю, о чем говорю. Мы это уже проходили.

Квадратный только криво ухмыльнулся и велел Блюму вооружить бойцов.

Начальник Северного поста не поскупился лишь на патроны — выдал столько, сколько они смогут унести. Кое-как удалось выпросить у него оружие — такое же, какое у них было раньше. Ни больше.

Хорошо, что ни меньше.

Отведенное дангами время пролетело стремительно. Пальцы не спеша надели броню, взвалили на себя мешки и заплечные ранцы с патронами и вперевалку двинулись к передовой линии заграждений.

Боевой кулак очень нужен волшебникам.

Значит, волшебники могут и подождать.

Блюм сопроводил их до выхода из ущелья и напоследок, не глядя им в глаза, сказал:

— Та девица с серебристыми волосами уверяла, что вы должны выполнить какое-то важное задание, а потом они вас отпустят, и сможете вернуться обратно. Думаю, что вам позволят продолжить службу в Рубежном Легионе.

— Ой, да не будем загадывать! — загоготал Безымянный. — Кто знает, как все дальше сложится. Молодой, например, так вообще к колдунам в ученики набивается. И на черта тогда ему Легион? Да и куда ему с клешней-то легионерить? Мы тоже можем где-нибудь пристроиться, найти место послаще да поуютнее ваших окопов.

Близко подходить к молочной стене пальцы не захотели, остановились, едва миновав вышку наблюдения. Здесь рядом и укрытие подходящее.

— Может, данги смогут уничтожить гадскую стену? — всколыхнулся Мизинец. — Попросим их? Вдруг громадина и этот пост разрушит.

— Жалеешь тех, кто тебя, как нашкодившего кота, вышвырнули и забыли? — усмехнулся связист.

— Простые легионеры здесь ни при чем, — вздохнул парень.

— Дангомила утверждала, что ты ей больше меня нравишься — вот сам ее и спрашивай, — ухмыльнулся Безымянный. — Кстати, гвардейская ведьма уже на подходе. Чувствую вибрацию.

Действительно, небольшой вихревой столб возник прямо у подножия стены. Из него выскочила Бледная фея и еще кто-то в желтом комбинезоне.

— Зачем она с собой брянга притащила? — озадачился Средний.

Дангомила весело помахала беглецам, подзывая их к себе.

Пальцы встревожились. Разглядывать нависшую жуткую громадину в упор — никак не входило в их планы. Хотя буквально пару часов назад они готовы были полезть на рожон и добровольно провалиться в черные дыры, оставшиеся от пузырей.

Так это было пару часов назад.

Теперь многое изменилось.

— Если я вдруг обделаюсь, то не от страха, а от лютой ненависти к врагу! — гоготнул Безымянный.

Земляне, борясь с сомнениями, короткими шагами двинулись вперед.

— Разве стена тебя не пугает? — вскрикнул Мизинец, когда Боевой кулак все-таки настороженно приблизился к Дангомиле.

— Какая стена? — спросила ведьма удивленно. — Вот эта, что ли?

Она спокойно провела ладонью по гладкой белоснежной поверхности, затем постучала по ней кулаком.

— С какой стати мне ее бояться? — усмехнулась девица. — Фокус показать?

И повернувшись к брянгу, велела:

— А ну-ка, заряди штук пять пузырей.

Тот вытащил из кармана пульт и нажал на несколько кнопок. Стена мгновенно ожила. Выпуклости с радужными разводами быстро увеличивались в размерах.

— Прекратите! — завопил Мизинец. — Что вы делаете! Нельзя же так!

— Ну ладно, выключай, — неожиданно подобрела ведьма. — Хватит на сегодня. Сворачивай тут все.

Пальцы остолбенели. Выходит, что непобедимый разрушитель Южного рубежного поста — это творение данго-брянгов. Они молча наблюдали как после непродолжительных манипуляций технаря, огромная монолитная стена мгновенно сжалась до размеров спичечного коробка. Брянг поднял белый прямоугольник и засунул его себе в карман, будто какую-то незначительную мелкую вещицу.

— Что застыли? — недовольно бросила землянам Дангомила. — Да. Понимаю. Хотели на аборигенах испытать свою новую «игрушку». Но пока их из-под земли вытащишь. А тут вы и подвернулись. Радуйтесь, что живы остались.

— Мы с тобой не пойдем, — гневно проговорил Средний.

— Да куда вы денетесь?! — обозлилась ведьма. — Все! Загнали мы вас в угол. Даже соплеменники от вас отказались. Только нам вы и нужны. На какое-то время. Пользуйтесь шансом — дольше проживете.

— Гибель полусотни легионеров и разгром Южного рубежного поста мы никогда не простим дангам, — сверкнул глазами Субботин и в сердцах вскинул автомат.

— Вы меня окончательно достали! — взбеленилась Бледная фея. — Я сейчас все и всех здесь уничтожу! Пусть меня выпрут из гвардии и больше никогда не позволят войти во Дворец, но я это сделаю!

И скомандовала брянгу:

— Вытаскивай «игрушку»!

Покорный желтокомбинезоник, к всеобщему удивлению, не поторопился выполнять приказ ведьмы, он шагнул поближе к землянам и сказал:

— Позвольте уточнить. Мы создавали это устройство на основе наших исследований Пуповины и попытались воспроизвести принцип действия вселенского портала. И как ученый я смею вас заверить, что ваши товарищи живут и здравствуют где-то на далеких планетах. Правда, если наш эксперимент не удался, то они затерялись в пространстве и времени. Возможно, даже попали в другие измерения. Мы пока этого не знаем наверняка. Но это совсем не означает, что они погибли.

— Ну что ж, тогда ладно! — примирительно гаркнул Безымянный. — Поверим ученому на слово. Мы уже и сами так подумывали, что наши — живы еще. А данги нам все равно будут должны. Пост-то разнесли в пух и прах. Так что придется компенсировать наши убытки плюс моральный ущерб.

— Я тебе так все компенсирую, что не донесешь! — злопыхая, заявила Дангомила.

Она хотела привычно влепить затрещину брянгу за неподчинение, уже замахнулась, но в последний миг передумала. Тонко и пронзительно просвистела, и когда возник переливающийся круг ее горизонтального лифта, с ухмылкой поинтересовалась:

— Сами или помочь?

Легионеры молча пересекли прозрачную границу…

Магический лифт выплюнул легионеров прямо перед дангбрянгорским Дворцом. Выплюнул в буквальном смысле. Ведьма явно добавила специальных опций для «исключительных» пассажиров.

Выпрыгнувший следом брянг поспешно ретировался в тот городской район, где он чувствовал себя намного спокойнее. Дангомила велела дворцовой страже присмотреть за землянами, а сама с гордым видом отправилась докладывать о том, что это лично она разыскала и вернула беглецов.

— А мы вас уже заждались! — иронично распростер руки Дангомор, когда наемников завели внутрь. — Вы как дикари, право слово, глаза зажмурили — и уверены, что надежно спрятались. Может быть, зря мы за вами так настойчиво гонялись. Вероятно, для предстоящей миссии любые представители вашего вида вполне подойдут. Полагаю, мы легко бы нашли более сговорчивых. Правда, стоит ли нам рисковать — использовать других? Вы-то уже с отметиной, — он бросил короткий взгляд на клешню Мизинца, — стало быть, точно подходите. Больше не станете кочевряжиться?

— Я точно не стану! — нервно хохотнул Безымянный. — Да будь я хоть распоследним рубакой-парнем — все равно жить-то хочется! Пожить подольше, чтобы порубить врагов побольше!

— Но у нас есть одно условие, — твердо заявил Субботин. — Пусть ваши техногении и технологи псевдочудес выяснят, куда делись мои полсотни бойцов, когда вы испытывали свою «игрушку» на Южном рубежном посту. И как можно скорее, иначе мы с поисками так необходимых вам механизмов тоже торопиться не станем.

— Я распоряжусь, — сквозь зубы процедил лидер барафлекстцев и велел Дангомиле отвести «солдат удачи» в гостевой дом — пусть готовятся к заданию наивысшего приоритета.

Едва легионеры успели сбросить броню, как к ним впорхнула Мерхульда.

— Догнали вас данги все-таки, — сокрушенно вздохнула она и тут же радостно взвизгнула: — Ну и отлично! Вместе веселее!

Субботин посмотрел на нее как на полоумную:

— А почему ты еще здесь? Ты ведь внучка верховного альтермага, представительница древнего колдовского рода…

— Данги как-то умудрились заблокировать мою магию! — порывисто перебила его принцесса. — Да и планы изменились. Я получила послание от дедуль. Вам придется отправиться на поиски древних механизмов. — И тихо добавила: — Они нужны и альтермагам.

— Стариканы и так управляют Пуповиной, на фига им еще механизмы? — удивился Средний.

— Значит, надо! — отрезала девица.

— Понятно, им хочется все больше и больше, — ухмыльнулся связист.

— Они намереваются поддерживать порядок не в сотне миров, а во всей Вселенной, — пояснила Мерхульда.

— Ну как же самостоятельным мирам обойтись без контроля древних колдунов? Зачахнут ведь миры-то эти! — съязвил Безымянный.

Принцесса насупилась, но промолчала. Подошла к Мизинцу, осторожно погладила его клешню, затем крепко вцепившись в нее, дернула изо всех сил, удовлетворенно хмыкнула и стремительно унеслась прочь.

— Мальчуган! — расплылся Безымянный. — Да она к тебе неравнодушна!

— С чего ты взял? — покраснел новобранец.

— Ты знаешь, как колдуньи флиртуют? Как они ведут свои «брачные игры»?

— Нет. А ты?

— Да откуда мне знать? Но чтобы тебе стало приятно, будем считать, что сейчас это самое и было.

До позднего вечера легионеров никто не беспокоил, и они смогли спокойно поразмыслить о своем будущем. Сапер и связист требовали изолировать Мизинца — он ведь не просто случайно проболтается о задуманных планах, он тотчас побежит и сдаст своих боевых товарищей с потрохами. Но когда новобранец клятвенно пообещал никому ничего не рассказывать, ему позволили остаться.

Все-таки он тоже палец Боевого кулака.

Какой-никакой, но палец.

Собственно, что такого они могли сейчас задумать? Опираясь на размытые, да даже совершенно неясные перспективы, сложно строить планы, хоть немного приближенные к реальности. Так что обошлись без всякой конкретики — просто решили, что во время поисков бросят все к чертовой матери и сбегут как можно дальше.

Ведь волшебники и не такие, вероятно, вездесущие.

Наверняка во Вселенной немало закоулков, где ни данги, ни альтермаги не смогут их отыскать.

От этих мыслей земляне заметно взбодрились, им уже было не так тягостно, как раньше.

Как говорится, укрепи свой дух — и ты уже на полпути к победе.

— Вот мы и снова стали Боевым кулаком! — с воодушевлением произнес Субботин, испытывая затаенную радость.

Как только стемнело, нагрянули визитеры — Дангомор в повседневном черном плаще и Мерхульда в красной накидке и прозрачных длинных перчатках. Она вела себя так, будто бы давно не видела «солдат удачи». Причем ее поведение было настолько естественным, что волей-неволей головы легионеров в который уже раз переполнялись спорными мыслями о ее психическом здоровье.

— Сразу к делу, — сурово сказал лидер барафлекстцев. — Из-за вашей строптивости мы уйму времени потеряли. — И кивнул девице: — Излагай, принцесса.

Мерхульда встрепенулась:

— Я уже говорила, что у альтермагов есть несколько механизмов. Заполучили они эти древние артефакты очень давно и с их помощью привязали часть Пуповины к своему миру. Но как выглядят эти предметы или агрегаты — я не в курсе. Тайна за семью печатями. Конечно, если бы я попросила, то дедули мне бы показали их и объяснили, как они работают. Но я же не просила их об этом! Поэтому все в ваших руках… и клешнях. Легенду не стали бы просто так сочинять! Всего-то и нужно прыгнуть в портал, а там сами уже разберетесь. Самобытная, скажем так, интуиция и клешня приведут куда надо.

— Проясните, пожалуйста, а что вообще в вашем понимании — добродетели? — хмыкнул Субботин. — Ну, чтобы нам, узколобым, стало понятно. В наших мозгах, наверное, все формулируется иначе. Мы понапридумываем себе что-нибудь не в ту степь. Отыщем нечто этакое, а оно вам совсем и не подойдет.

— Именно то, что вы найдете, дангам и нужно! — воскликнула девица. — Механизмы-то древние! Кто же знает, что тогда больше ценилось, к чему первожители Вселенной стремились? Учитывая уровень вашего мышления, вам проще будет справиться с миссией.

— Я мыслю, следовательно, мне всегда жутко! — хохотнул Безымянный. — Хватит нас опускать! Давайте по существу.

— Для могущественных обитателей Вселенной с совершенным умом понятие добродетели едино — это польза, — пояснила Мерхульда. — И в первую очередь — стремление к собственной пользе. Альтермаги считают, что альтруизм — удел идиотов. Разумное существо вначале подумает о себе, а уже потом о других. Механизмы, которыми владеют дедули, однозначно связаны с таким мировоззрением. Думаю, что и данги мыслят в подобном формате, или я ошибаюсь?

— Как лидер барафлекстцев превыше всего я ценю пользу для своего народа! — высокопарно заявил Дангомор. — И все мои силы и мысли направлены на заботу о данго-брянгах.

— Только наверняка при условии, что ты останешься неизменным главарем долбо-мангов? — хихикнул Безымянный. — Вот ни за что не поверю, что нет никаких скрытых личных мотивов.

— Естественно, — спокойно ответил данг, не видя в этом ничего зазорного. — Разумный правитель, прежде всего, думает о своем народе, чтобы оставаться его лидером.

— А вы сами что скажете о добродетелях? — поинтересовалась Мерхульда. — Мое любопытство здесь ни при чем, это нужно для тренировки ваших мозгов, она поможет вам быстрее распознавать древние предметы во время поисков. Правда, я охотно бы послушала, какие фантазии рождаются в ваших… особенных головах, как легко вы убеждаете себя в вымышленных понятиях. Мораль у подобных вам — причудливая такая. Но именно это и нужно.

— Сами разберемся, — отрезал Большой. — Не будем вас веселить своим примитивным мышлением.

— Отчего же?! — гоготнул Безымянный. — Добрище — это ведь явная добро-детель! Как без него существу выжить? На какие шишы голое тело, скажите мне, будет себе жизнь обеспечивать? Ну один вариант есть, конечно… Да это мне в ученики к волшебным старперам нужно подаваться, а не Мизинцу. Он, скорее всего, о справедливости сейчас ляпнет.

Новобранец так и застыл с открытым ртом. Видимо, связист предугадал его мысли.

— Ох, ну в этом вопросе — кто на что горазд, — почесал затылок Средний. — Если говорить о механизмах, то, по мне, самый добродетельный из них — женское тело! Конечно, когда баба добрая и покладистая.

— Ты уверена, что они — точно те, кто нам нужен? — Дангомор раздраженно взглянул на принцессу, нетерпеливо встал и направился к дверям, бросив легионерам через плечо: — Завтра в путь. Посмотрим, что из этой затеи выйдет.

— Мерхульда, ты вообще на чьей стороне? — накинулись на девицу бойцы после того, как главный данг удалился.

Она удивленно похлопала глазами, сделала шаг в сторону, поближе к Мизинцу, и, ткнув в него пальцем, премилым голосом ответила:

— На его!

— В смысле — за справедливость? — спросил Средний.

— В смысле — за клешню, — хихикнула принцесса.

Пальцы вскочили с кроватей спозаранку. Предстоящее путешествие пробудило неуемное тревожное волнение.

Вроде бы уже побывали в Пуповине, повидали иные миры.

Справились.

Выжили.

Но обойдется ли и в этот раз?

Смутные предчувствия, порой даже беспочвенные, напрочь выбивают из колеи, размазывают мозги липкой кашей по черепной коробке. Не позволяют сосредоточиться.

Однако теперь почвы — целая Вселенная!

Не только башмаки сотрешь, но и ноги до самых ушей.

Лишь надежда на то, что им удастся сбежать и укрыться от волшебников в малонаселенных космических закоулках, помогла легионерам взять себя в руки.

На какое-то время в этот беспокойный внутренний омут погрузился каждый из пальцев.

Кроме Мизинца.

Что касается неуемного волнения, так он испытывал его практически постоянно по поводу и без. Сейчас парень мысленно бултыхался совсем в другом омуте, тесно связывая свое будущее попеременно то с древними колдунами, то с дангами. Конечно, стрелка его интуитивного компаса безоговорочно склонялась в сторону альтермагов, но если не выгорит, то она с легкостью укажет на Дангбрянгор.

— Эй, славные и великие! — донесся с улицы насмешливый женский голос. — Хватит дрыхнуть! Надо прогуляться. Раз, два, три, четыре, пять! Кто последний, тот и кролик! Ха-ха!

Субботин распахнул окно.

На фоне восходящего солнца волосы Дангомилы, окольцевавшие ее голову, очень походили на свернувшихся серебристых змей.

Легионеры не заставили себя долго ждать. Выходя из дома, Безымянный придержал Мизинца:

— Ты последний. У нее ума хватит не превращать тебя в кролика. Ты ведь с клешней! Видел когда-нибудь кролика с клешней? То-то же!

— Мне велено с самой зари за вами присматривать, — сообщила фея. — Лидер наш в бешенстве. Опять вы что-то натворили?

— Да когда бы мы успели? — возмутился Средний. — Может, он съел что-нибудь не то?

Фея повела землян к брянгам, мол, технари придумали специальные прибамбасы для поисков механизмов, и сейчас ученые растолкуют наемникам, как использовать новейшее оборудование.

На полпути Безымянный взбрыкнул:

— Ясно, что вы нас схватили за горло. Но любая работа должна оплачиваться. Будет нам награда? Я бы от кучки добрища не отказался! Даже самой маленькой!

— Да будет тебе морковка и кроличья норка, — ухмыльнулась Дангомила и, взглянув многозначительно на связиста, спросила: — Кстати, что ты тогда о моих бедрах говорил?

— Я кривить душой не буду! — хохотнул связист. — Скажу как на духу! Они идеальны! Все у тебя с ними превосходно! И грудь прекрасно топорщится! Как взгляну на тебя, так тотчас природа мне вопит в оба уха — размножайся!

— Ох, что-то мне подсказывает, что не все вы вернетесь обратно, — зловеще процедила Бледная фея.

Безымянный понял, что перестарался — приуныл и умолк.

«Научный центр» Дангбрянгора земляне видели раньше, но лишь издалека. Оказалось, что у домов-лабораторий стены совершенно прозрачные. Так патрулям полевых магов удобнее следить за гениальными технарями и не позволять им лодырничать.

Откуда-то сбоку выскочил маленький брянг, поравнялся с Дангомилой и, не сводя с нее глаз, принялся копировать ее походку, посвистывать и с важным видом старательно щелкать пальцами.

— Смотрите, вылитый Мизинец! — снова развеселился Безымянный. — Тоже хочет стать кем-то, но лишь бы не быть собой!

Фея пару раз шикнула на мальчишку, но это его не испугало. Он вмиг отстал только после того, как ведьма отвесила ему крепкий подзатыльник.

— Сначала комплексная вакцинация, — сказала серебристоволосая девица. — Вдруг подхватите заразу какую-нибудь и подохнете раньше времени. А мне потом за вас отвечать!

В лаборатории, куда они вошли, не было ни намека на медицину: ни специфических запахов, ни белых халатов, ни каталок, ни даже пугающих плакатов о профилактике заболеваний. Их встретили двое весьма неопрятных желтокомбинезоников и попросили каждого землянина задрать одну из штанин. Ловко орудуя небольшими пневматическими пистолетами, брянги прострелили наемникам голени.

— Могли бы и пилюльку от всех болезней изобрести, — поморщился Средний.

— Каких болезней? — удивились ученые. — Это чипы для слежения.

— А что вы хотели?! — расхохоталась ведьма. — Кто ж вас отпустит в свободное плавание по Вселенной? Я, конечно, обеспечу вам плотный фейский контроль, но контроль — контролем, а маячок — маячком.

Когда пальцы Боевого кулака, недовольно сопя и отплевываясь, вышли из помещения, Дангомила велела им возвращаться в гостевой дом.

— Нам ведь нужно изучить оборудование, — напомнил новобранец.

— Вы совсем придурки? — хмыкнула фея. — Кто же вам доверит уникальные приборы? С нами отправится брянг. Вот сейчас я пойду — соберу его в дорогу. Он же хлама награбастает, а кто тащить будет? Дуйте назад. В полдень — совместная тренировка, а вечером — в портал.

Действительно, как только легионеры собрались пообедать, их в срочном порядке вызвали на дворцовую площадь. Чертыхаясь и мысленно проклиная Бледную фею, они, вывернув из-за угла, неожиданно наткнулись на безмолвную стену черных плащей, при виде которой кожа землян непроизвольно покрылась мурашками.

— Ну как? Внушительно? — ухмыльнулась Дангомила, внезапно выскочив из своего невидимого кокона прямо перед Боевым кулаком.

— Это твои ведьмовские штучки или ты и впрямь целую армию решила с собой прихватить? — скривившись, спросил Субботин.

Девица звонко щелкнула пальцами, и стена плащей мгновенно исчезла — остались лишь две тройки пехотинцев на флангах.

— Когда выберемся из портала, куда нас там занесет, будем двигаться тремя группами, — холодно пояснила она. — Первая ударная тройка, вторая и вы… — Тут Дангомила, не удержавшись, захихикала по-девичьи: — И вы — элитный отряд великих… кроликов!

В этот момент появился опоздавший брянг. Он с огромными усилиями тащил два больших чемодана. Обливаясь потом, желтокомбинезоник кое-как доковылял до края площади и с шумным вздохом облегчения бросил свою ношу.

Легионеры признали в нем Брянгомира.

А что они знакомы — на всякий случай виду подавать не стали.

Насмеявшись вволю, ведьмочка с остервенением набросилась на брянга, распотрошила чемоданы и половину содержимого расшвыряла по всей площади, приговаривая:

— Обозник! Ты идиот?! Ты же при мне собирал все необходимое! Откуда этот мусор взялся?!

Он виновато пожимал плечами, провожал печальным взглядом разлетающиеся во все стороны предметы и бубнил о том, что путешествие займет много времени и мало ли что потребуется в дороге.

В конце концов фея утихомирилась и приказала Брянгомиру сложить оставшиеся приборы — теперь все поместилось в один чемодан.

Началась тренировка.

Дангомила потешалась над легионерами, сыпля быстро меняющимися вводными, и заставляла вступать в схватки с пехотинцами, чтобы земляне растрясли накопленный жирок.

С намятыми боками и разбитыми физиономиями «солдаты удачи» все-таки добрались до пищи, но уже ближе к вечеру. Только и успели набить животы, экипироваться и вооружиться.

Вскоре сводный отряд поисковиков выдвинулся к порталу. Данги, видимо, заботящиеся о физическом состоянии тела, предпочитали передвигаться пешком. У остальных — выбора не было.

На коротком привале уже за защитным барьером Дангбрянгора к наемникам подсел Брянгомир, сделав вид, что решил познакомиться со спутниками поближе.

— Извините, — шепнул он. — Все, с помощью чего можно было бы на время нейтрализовать дангов, фея из гвардии выбросила из чемоданов. Так что я вам ничем не помогу в этот раз. Или вы больше не собираетесь бежать?

— Там видно будет, — неопределенно ответил Субботин.

Стоит ли посвящать брянга в свои планы?

Слишком он уж мягкотелый.

Если Дангомила заподозрит что-то, а уж тем более вызнает у гениального технаря, то как скоро пальцам Боевого кулака удастся сбежать?

Однако, подумал Большой, Брянгомир уже бескорыстно рисковал, помогая им улизнуть из Дангбрянгора. К тому же этот желтокомбинезоник, не наделенный ни твердостью духа, ни бесстрашием, собирался, возможно, даже ценой собственной жизни снова посодействовать землянам, на свой страх прихватив с собой «оружие» против дангов.

Так что нельзя сбрасывать его со счетов.

В походе он еще может пригодиться Боевому кулаку.

С одной стороны — он трус и слабак, но с другой — что-то заставило его жертвовать собой и даже непонятно ради чего.

Кто же этих умников разберет? Тем более гениальных…

— Ты почему ничего не рассказал нам о вашей игрушке — «стене-разрушителе»? — с легким раздражением спросил Субботин.

— О какой игрушке? — искренне удивился брянг. — Данги не позволяют нам общаться между собой, да и видимся мы с сородичами только тогда, когда нас объединяют в научные группы. Я занимался разработкой городского защитного барьера, а о других проектах — ничего не знаю. Разве только об изучении портала.

Субботин, чтобы успокоить разнервничавшегося гения, по-приятельски похлопал его по плечу.

В точке появления Пуповины их поджидали полевые маги из группы прикрытия и мобильная бригада ученых, исследующих портал.

«Двери» в другие миры распахнулись опять по-новому: из-под земли вначале медленно выползли искрящиеся зигзагообразные утолщения, а вслед за ними появилась основа, похожая на ствол невероятного энергетического дерева. Внизу ствола — у самой земли — образовалось огромное отверстие, напоминающее дупло.

В него путешественники и устремились…

Легионеры не успели даже оглядеться внутри портала, их чуть ли не сразу вывернуло из Пуповины в неизвестный мир.

Отчего-то все здесь показалось им странным.

Вроде с виду привычные глазу деревья, такие как на Земле или на Омеге-13, но что-то в них было не то. Почва и камни — ничуть не отличающиеся от подобных в других мирах — тоже выглядели подозрительно.

Наверное, это особенности человеческой психики.

Эффект самовнушения.

Когда ты ожидаешь столкнуться со странностями, ты с ними обязательно столкнешься. Даже если их на самом деле и нет.

— Растопырились, — тихо приказал Субботин.

Пальцы заняли позиции, немного отдалившись от мерцающего свечения портала. Ждали, внимательно всматриваясь в новую реальность.

Дангомила и полевые маги так и не появились.

— Может, они и не выберутся сюда? — радостно прошипел Безымянный. — Не поспели за нами и промахнулись. Или навсегда застряли там. Здорово! Легко от них избавились.

Выждали еще около часа. Вполне достаточно, чтобы убедиться — фея с пехотой заблудились в портале.

Возвращаться во все еще мерцающую Пуповину? А стоит ли? Вдруг этот новый мир подойдет им для временного убежища? В глубине души легионеры все-таки надеялись когда-нибудь вернуться на Землю.

Пусть там их и поджидают всевозможные неприятности, но дом — есть дом.

— Напружинились и вперед! — скомандовал Большой.

Субботин повел бойцов к ближайшей возвышенности, чтобы осмотреться и выяснить — нет ли поблизости признаков разумной жизни.

Показалось, что двигаться на этой планете намного легче. Возможно, здешняя гравитация слабее? Или неожиданно быстрое избавление от «фейского» контроля придало землянам сил?

Шли привычным «веером».

До самой сопки, так мысленно окрестил ее капитан, ничего необычного они не заметили. Склон возвышенности не порадовал своим рельефом, на некоторых участках пришлось даже карабкаться. Бывалые неоднократно затаскивали Мизинца повыше, протягивая ему приклад или оружейный ремень.

Когда они наконец-то взгромоздились, оправдать их довольно нелегкий подъем было совершенно нечем.

На многие версты вокруг — ни души, ни какого-либо внятного строения, никаких намеков на присутствие разумной жизни на этой планете.

Лишь странное нагромождение камней — явно непредназначенное для жилья, но и вызывающее сомнения в его естественном происхождении — привлекло их внимание.

Впрочем, куда идти дальше, пока еще было без разницы.

Спустились тоже не без усилий.

Решили добраться до местной «достопримечательности», а там уже и устроить продолжительный привал.

По мере приближения к цели Мизинец все больше дергался, нервничал и жаловался на клешню. Она у него нестерпимо чесалась.

И все сильнее и сильнее.

Сначала пальцы подтрунивали над ним, потом пытались различными способами облегчить его страдания: и чесали клешню, и растирали, и поливали ее водой.

Все без толку.

В конце концов плюнули и перестали обращать внимание на заунывные стоны и нудные жалобы новобранца.

К всеобщему облегчению, как только они приблизились к каменному сооружению, парень мгновенно затих.

Теперь стало очевидно, что разномастные глыбы кто-то аккуратно сложил, плотно приладив друг к другу. Конструкция имела полукруглую форму.

Обойдя рукотворную кладку, легионеры обнаружили посередине дуги невысокий тщательно обтесанный каменный куб.

На нем лежал странный предмет.

— Указательный и Средний, осмотреться! — рявкнул Субботин.

Причудливая находка выглядела как меч, но из-за больших кривых зубьев по всему лезвию смахивала и на вычурный инструмент для распиловки.

— О! — воскликнул Безымянный. — Добрище бесхозное! Сгодится! Если данги опять поймают, впарим им эту фигню как будто это — то, зачем они нас послали.

— Мне кажется, что это и есть — «то», — прошептал Мизинец из-за вмиг пересохшего горла.

Он с восхищением прикоснулся к предмету клешней, и тот отозвался протяжным вибрирующим звоном.

— Какая же это добродетель? — возмутился связист. — Это холодное оружие! А то, что нас заставляли найти, должно быть похожим на блестящую цацку с моторчиком или на ржавую развалюху с надрывно-трескучим движком. Механизм все-таки!

— Ну, так добро должно быть с кулаками, — усмехнулся Большой.

— Остается выяснить, как он работает, — снова прошептал молодой, не спуская глаз с диковинки.

— Да как-как! — гоготнул Безымянный. — Это же меч! В руки взял и руби налево и направо!

— Если это «добродетель», то его нужно «вскормить» — заправить чем-нибудь, — напомнил парень.

— Чем меч накормить?! — воскликнул связист с фальшивым недоумением. — Кровью врагов, разумеется!

— А может, это механизм-«помысел» и его нужно просто почистить, — размышлял вслух новобранец.

— Да точно говорю, надо рубануть кого-нибудь! — взорвался Безымянный. — Мизинец, давай тебе клешню отхреначим, чтобы не умничал! А потом разберемся: чистить меч или достаточно будет просто стереть с него твою кровь.

Едва дозорные вернулись, раздался гулкий топот копыт. Легионеры схватились за оружие, а Мизинец с перепуга вцепился в артефакт, который при контакте с парнем снова тягуче «запел».

Местность вокруг отлично просматривалась — никого не было видно. А гул и топот нарастали с каждой секундой, напрягая до боли барабанные перепонки.

— Все за куб! Укрыться! — через силу прокричал Субботин.

Как только бойцы заскочили за обтесанный огромный камень — разом все стихло.

Прямо напротив землян воздух будто бы распахнулся, словно раздвинулись прозрачные шторы, и из невидимого ранее пространства появились незнакомцы верхом на огнедышащих вислоухих животных, внешне похожих на земных лошадей.

Всадники были в коричневых кафтанах с высоким стоячим воротником и короткими рукавами, а их лица скрывали светлые защитные повязки.

— Да уж, в этих мирах — куда ни плюнь, сплошь и рядом лихие наездники, одно только и знают: наезжают на нас и наезжают! — нервно захихикал Безымянный. — Похоже, сейчас нас грохнут! Надо как-то оттянуть конец, вдруг выкрутимся… Мизинец, не вздумай ширинку расстегивать! Ха-ха!

— Без команды не стрелять! — приказал Большой. — Они вроде не вооружены.

Видимо, тот, кто верховодил у незнакомцев, стянул с лица повязку, обнажив короткостриженую седую бороду, и сурово спросил:

— Как вы попали в наш мир? Кто привел вас сюда?

Тут же ухватив присевшего новобранца за шлем, связист приподнял его голову над каменной глыбой и радостно заявил:

— Он!

Незнакомцы пристально всмотрелись в парня, а затем молча уставились на пустую поверхность куба.

— Мы пришли по зову Меча, — снова произнес старший. — Где наше достояние?

Безымянный тотчас полностью выпихнул из-за укрытия новобранца, который до сих пор сжимал в руке артефакт, а клешню старательно прятал за спиной, и, кривляясь, во всеуслышание пристыдил салагу:

— Негодяй ты, салабон! Тебя ведь учили в детстве чужого не брать!

Легионеры не вмешивались, молча наблюдая за происходящим. Раздолбай уже неоднократно умудрялся вытаскивать их из всяческих передряг своими неординарными методами.

— Но как же так! — вскрикнули туземцы в один голос. — Только избранному суждено слиться с Мечом!

— Фигня — ваше предположение! — хохотнул связист. — Хоть у нашего боевого товарища и есть клешня, но в остальном — он полный ноль! О какой тут избранности может идти речь?!

— Это невозможно! — грозно заявил седобородый. — Избранный — лишь один, и он пока еще не вылез из пеленок. Мы его взращиваем и вскармливаем.

— Слышал, умник? — бросил перепуганному парню Безымянный. — А ты твердил, что этот головоруб — добродетель! А они, понял, мальца какого-то «вскармливают».

— Чужеземцы, вам не дано укротить Меч! — яростно произнес старший. — Это колдовство! Пелена на глазах! Лучше по-хорошему отойдите от нашего достояния и убирайтесь прочь! Если сиюминутно выполните нашу волю, то мы вас не тронем.

— Сами пошли прочь! — раздался знакомый женский голос — Дангомила и пехотинцы подоспели вовремя: — Стоит мне только щелкнуть пальцами и от вас мокрого места не останется!

Бледная фея, приблизившись к легионерам, криво улыбнулась Субботину:

— Теперь вы рады, что мы вас чипировали?

И тихо спросила позеленевшего Мизинца:

— Это то, о чем я думаю?

Парень лишь молча кивнул.

— А вы еще кто такие?! — свирепо гаркнул седобородый.

Дангомила, не оборачиваясь к местным обитателям, вскинула руку и звонко щелкнула пальцами…

Ничего не произошло.

Девица недоуменно повернулась и щелкнула еще раз…

И еще…

— Ну-ка, за дело! — приказала она полевым магам, растерянно рассматривая свои пальцы.

Но как ни взбивали они ладонями воздух, как ни выгибали руки, как ни подпрыгивали и ни вертелись — пехотинцы тоже ничего не добились.

Магия дангов в этом странном мире абсолютно не действовала.

— Мирные переговоры? — предложила Дангомила, слегка конфузясь.

На удивление всадники, сбросив с себя лик воинственности, тотчас спешились и уселись прямо на землю, всем своим видом показывая: намерения у них благие, и урегулировать конфликт без крови — они совсем не против.

Велев полевым магам следовать за ней, Бледная фея отправилась к ожидающим аборигенам.

Субботин быстро выхватил артефакт из рук застывшего Мизинца и возвратил его на поверхность куба, самодовольно хмыкнув себе под нос:

— Гляди-ка, а я, выходит, тоже избранный!

И дождавшись, когда к ним присоединится брянг, скрывавшийся до сей поры за деревьями, повел легионеров к месту переговоров.

Туземцы сразу признались, что они просто хотели напугать незваных гостей, сами же они — народ тихий, живут по законам совести и справедливости.

Взглянув на необычную конечность Мизинца, местные не придали ей особого значения, видимо, полагая, что она — боевое приспособление.

Убедившись, что Меч в целости и сохранности находится на своем обычном месте, всадники оставили двоих для охраны (вдруг кто-нибудь спрятался и собирается завладеть их достоянием), а чужеземцев радушно пригласили в свой город.

Новых знакомых туземцы собрались провести через «путевое окно», те самые «шторы», из-за которых они выскочили незадолго до этого.

Откуда взялось «окно»: здешняя магия или особенности самой планеты — своеобразный локальный портал?

Легионеры посчитали, что расспрашивать об этом — пока слишком рано. Хозяева могут расценить проявление столь прыткого интереса со стороны чужаков — как наглость, а хуже того — как шпионаж.

Захотят — сами расскажут.

Да и, скорее всего, решили земляне, горизонтальный лифт Дангомилы — практически копия «путевого окна», хотя он явно уступает в скорости перемещения, пожалуй, отстает и по другим параметрам.

Данги, утратив свою магию, держались подчеркнуто нейтрально. Но только внешне, а сами наверняка соображали, как им при изменившихся не в их пользу обстоятельствах быстрее похитить «механизм» и покинуть этот мир.

Путешественники, шагнув за «шторы», моментально очутились на небольшом холме перед огромным городищем; здесь уже вечерело, а за спиной — все еще стоял полдень.

Заходящее небесное светило, скользя прощальными лучами по крышам бревенчатых домов, придавало городской панораме чарующую загадочность, наполняя сердца очевидцев покоем и умиротворением.

Справы, так называли себя местные жители, расседлали огнедышащих скакунов и отвели их по другую сторону взгорка, оставив там пастись на лугу.

В город животных не пускали.

Из каких соображений — догадаться несложно.

У этих зверюг из пасти то и дело вырывались языки пламени и кольца пепельного дыма, словно у драконов. Легионеры, да и данги тоже, с опаской сторонились «адских» четвероногих с длинными черными гривами и облегченно вздохнули, избавившись от их общества.

Как только искатели вслед за туземцами вошли в городскую черту — загадочности прибавилось: со всех сторон их обступили совершенно одинаковые дома, на трехскатных крышах которых «гнездились» мезонины.

Эти «светелки» с приветливо распахнутыми настежь окнами будто бы наперебой кричали о добродушии и миролюбивости горожан, но первоначальное ощущение напрягающей странности снова вернулось к землянам.

Одно лишь строение в этом интригующем городе заметно отличалось от других. Выполненное в том же архитектурном стиле, оно просто было намного просторнее, словно несколько здешних домишек скрепили вместе.

Туда справы и привели чужеземцев.

— В самый раз к вечерней трапезе, — улыбнулся старший и между делом представился: — Меня, кстати, Справоделом кличут.

Внутри, несмотря на большое скопление народа, не было ни суматохи, ни шума. Справы — в домотканых просторных одеждах — чинно и спокойно выстроились в длинную очередь к раздаточному столу. А там, получив свою порцию, каждый из них ставил посуду с едой на широкую чашу простейших равноплечных весов. И как только раздающий уравнивал вес пищи с набором гирь на противоположной чаше, все горожане хором повторяли:

— Всем — равное! Все поровну!

Усадив иноземцев за один из длинных деревянных столов, Справодел пояснил, что еду у них готовят без остатков, но он принесет им что-нибудь из продуктовой кладовой.

Вскоре он вернулся с помощниками — юрким юнцом и стеснительной девчушкой. Они поставили на стол корзинки с фруктами, большое блюдо с вяленым мясом, кувшин с напитком и деревянные кружки.

— А если не насытился, то добавки все равно не будет? — с ухмылкой уточнил Безымянный.

— Всем — равное! Все поровну! — громко воскликнул туземец, и было не ясно: то ли он ответил, то ли включился в общий хор аборигенов.

Когда все городские обитатели расселись за столы, седобородый поднялся и произнес:

— У нас сегодня гости! Пусть мы сначала немного повздорили, но, я надеюсь, впредь мы будет относиться друг к другу только благожелательно.

Некоторые из справов устремили свои любопытствующие взгляды на чужеземцев, но быстро утратили интерес и принялись за еду.

Справодел охотно поведал путешественникам о том, что здешний мир местные жители называют Пополам, а этот город, в котором царят равенство и правосудие, именуется Благоградом. За поддержанием справедливого миропорядка следят городские старшины, справы выбирают их открытым голосованием. В общем и целом, горожане довольны жизнью.

Данги, обескураженные своим непривычным бессилием, отмалчивались в сторонке. Брянгомир слушал внимательно и с удовольствием уплетал за обе щеки, будто бы его кормили один раз в день, и, судя по его аппетиту, видимо, не каждый раз. И он совсем не замечал, что горожане исподлобья бросают на него резкие раздраженные взгляды.

— А другие города поблизости есть? — немного напрягшись, поинтересовался Субботин, замечая со всех сторон злые глаза с отблесками в зрачках колеблющихся огоньков многочисленных свечей и лампад, отчего взгляды казались еще жутче.

— Нет, — неожиданно ответил седобородый и мрачно продолжил, делая глубокие паузы: — Остались только мы… Раньше было иначе… Наши предки уничтожили всех паразитов на планете и победили зло… Много сил приложили и много жертв принесли… И мы с благодарностью переняли их уклад жизни, он помогает нам выживать и безопасно существовать.

Справ вдруг резко оборвал беседу, кликнул юркого паренька, который подавал им еду, и велел ему отвести путников на ночевку в свободное жилище.

К радости искателей, пустующий дом оказался неподалеку — недолго пришлось бить ноги впотьмах. Лунного света в эту ночь — как ни бывало. Возможно, тут постоянно так в темное время суток. А редкие оранжевые пятна лампадок, выскальзывающие из-за позабытых ставнями окон, — иллюминации не создавали.

На вопрос гостей, почему жилище свободно, юнец тусклым голосом объяснил, что бывшим хозяевам дом больше не потребуется, а молодежи сюда заселяться еще рано. Нет пока подходящих — тех, кто дошел до нужной точки взросления.

Паренек завел чужеземцев внутрь, быстро зажег свечи и юркнул в темноту.

Внутреннее убранство жилища поразило своей простотой и убогостью — грубо сколоченные лавки, под стать им стол, буфет с закопченными горшками, пыльными плошками и кружками, еще какие-то самодельные предметы быта. Правда, если дом пустовал давно, то разные приятности интерьера наверняка могли растащить соседи.

Дангомила выбрала себе дальнюю глухую комнату, пехотные маги расположились рядом, защищая подступы к беспомощной фее из дворцовой гвардии.

А легионерам пришлось укладываться рядом с входом. Брянгомир шутливым тоном заявил, что земляне со своим оружием — теперь самая могучая сила в их команде, и ему спокойнее находиться подле них. Он примостился в углу, положил под голову чемодан и уже через минуту размеренно засопел.

— Командир! — возбужденно прошипел Безымянный. — А желтопузый прав на все сто! Точно смышленый! Как же мы раньше не допетрили?! Привыкли терпеть да унижаться! Грохнем эту бледную тварь с ее прихвостнями прямо сейчас — и дело с концом! Останемся в этом городишке, и никто нас не найдет.

— Грохнуть всегда успеем, никуда данги не денутся, — тихо отозвался Субботин. — Как-то не по себе мне здесь. И справы мутные какие-то. Ночью бдим по очереди…

Легионеры проснулись от недовольного бурчания Безымянного — смена ему выпала под утро:

— К чертям этих дангов! Мало мы от них натерпелись?! Еще и эта стерва бледная: а бедра у меня какие? а морковку хочешь?

— Хватит бубнеть! — вполголоса одернул его Субботин. — Боюсь, кроме дангов, нам других забот скоро перепадет — по самое некуда…

Когда земляне собрались выйти в город, из полутемных коридорных глубин высунулся полевой маг и угрюмо сказал: данги остаются, им всем внезапно стало дурно. Как бы мимоходом уточнил, что волшебники легко обходятся без пищи долгое время, но если наемники раздобудут для них чего-нибудь съестного, то это им зачтется впоследствии.

— Ага! — взвился Безымянный. — Я вам свинцовую «кашу» одним махом могу сварганить! Всех досыта накормлю! Раз и навсегда!

Тотчас подхватил пулемет и клацнул затвором — преимущество землян очевидное.

Пехотный моментально скрылся.

Брянгомир, видимо, переутомившись от круговерти непривычных для него событий, продолжал дрыхнуть.

Будить не стали.

Оружие решили не брать — к чему напрягать справов? Пока нет открытого конфликта, незачем его и провоцировать. Мизинца тоже оставили — за стволами присматривать, да чтобы он не привлекал лишнего внимания своей клешней. Если туземцы думают, что это боевое приспособление, то пусть так и будет.

На редких прохожих, встречающихся на пути, были странные наряды — трапециевидные накидки синего цвета с широкими рукавами, похожие на судейские мантии. Чужаков местные обходили стороной — как увидят, так сразу и поворачивают обратно или поскорее — в ближайший переулок.

Поскольку Справодел никаким макаром не удосужился дать о себе знать, легионеры отправились на его поиски. Конечно, решили первым делом заглянуть в большой дом, где они побывали накануне. Зная, что домина где-то поблизости, земляне колесили кругами, пытались даже влезть на одну из крыш, но передумали, чтобы не прилипло к ним дурное мнение раньше времени.

Если хочешь выглядеть в чужих глазах прилично, то вместо двух резвых прыжков к желаемой цели — протопаешь потихоньку все двадцать шагов.

И поэтому отыскать то, что они хотели — никак не получалось.

Наткнувшись на снующую ватагу босоногой детворы, Безымянный изловчился и вытащил из нее конопатого мальчугана, крепко ухватив его за шиворот. Тот покричал, подергал руками и ногами, а когда, видимо, обессилел — перестал трепыхаться и спокойно ответил на все вопросы:

— Дом сборищ вон тамочки! — И ткнул пальцем туда, откуда легионеры, как им показалось, только что пришли. И взглянув на положение светила на небе, важно сообщил: — Так Справодел — он же один из городских старшин. Знамо дело, занят чем-то важным. Может, пушнину у охотников на заимке принимает, а может, к рыбакам поехал — проверить, все ли там в порядке. — И тут же звонко стукнул себя ладонью по лбу: — Судилище! Сегодня! Идите вслед за теми, кто в синем — сразу все и найдете.

— Лучше проводи нас, а мы тебе подарим что-нибудь, — предложил Субботин.

— Не-е-е, меня заругают, — мотнул головой малец, но в его глазах так и запрыгало желание бесовскими огоньками.

Все же страх перед наказанием оказался сильнее, он вырвался и убежал догонять своих сверстников, кубарем укатившихся вниз по улице.

Фигуры в мантиях быстро скрывались от землян, будто нарочно путали следы, ускользали, словно сквозь пальцы — только что кто-то вышагивал впереди вполне неторопливо, но стоило ему повернуть за угол и все — ищи ветра в поле.

Но вскоре начало судилища, видимо, стало поджимать — фигур стало больше, и теперь без особых проволочек легионеры добрались куда надо.

На крыльце Дома сборищ их перехватил седобородый:

— Не думал вас приглашать, но теперь что уж.

Опережая любопытство чужеземцев, он коротко коснулся сути предстоящего действа — судят в Благограде по совести, беспристрастно и по понятию о должном. Все горожане вовлечены в процесс правосудия. Конечно же, только зрелые, мелюзгу к столь серьезным занятиям не допускают.

Они протиснулись внутрь — столы и лавки для трапезы подпирали стены — воздаяние за совершенные деяния многочисленные судьи выносят стоя.

Синие мантии обступили широким кругом причудливые весы, похожие на те, что предназначены для нормирования пищи, только своей равноплечностью. У этих — основанием служила бронзовая женская фигура с раскинутыми в стороны руками, к которым тонкими цепями крепились чаши. Подле весов стояли два ящика: один с белыми камнями, другой — с черными.

Городской старшина, ведающий судебными тяжбами, — бодрый старик с густой снежной шевелюрой, но совершенно без бровей — огласил начало судилища и вызвал обвинителя по первому слушанию.

Бойкая девица выпорхнула на середину, оправила мантию и звонко выдала в сгустившуюся тишину:

— Вчерась моя подруга Благонета совершила отвратительное деяние! Не проявила должного усердия. Она насобирала лесных ягод на целое лукошко меньше всех и пыталась скрыть свой наглый проступок!

— Пусть отвечает! Пусть защищается! — раздалось из толпы.

Под перекрестные взгляды горожан, стыдливо заливаясь румянцем, выбралась из-за спин другая девица (в простеньком платьице и в косынке до носа — ей синяя мантия в этот раз не полагалась) и, воткнув глаза в пол, с очевидным намерением провалиться сквозь землю, тихо пролепетала:

— Уморилась я…

Толпа дружно загудела:

— С кем не бывает! Тогда ладно! Дело закрыто!

Обвинительница, прищурив глаза и тряхнув крупными пшеничными кудрями, выкрикнула на одном дыхании:

— Да замечталась она! Глаз с жениха своего не сводила! Вот и не ладилась у нее работа! А свадьбу им два года дожидаться — успеет еще наглядеться да намечтаться!

— Негоже так! — неслось со всех сторон. — Трудовая повинность превыше всего! Заготовка припасов — не место для баловства! Соблюсти справедливость! Соблюсти!

— Стороны высказались, стороны выслушаны! — неожиданно мощно рявкнул безбровый, перескакивая через гул и подминая его под себя.

Горожане вмиг притихли — друг за дружкой подходили к ящикам с камнями, выбирали приглянувшийся и аккуратно укладывали его на одну из чаш на свое усмотрение.

Городской старшина даже пересчитывать камни не стал, и так зримо — черных с лихвой.

— Наказание неотвратимо! — гаркнул он. — Благонета лишается дневной трапезы!

— Приговор вынесен! За деяние — воздаяние! Соблюдена!.. — снова заколотилось, заревело, заклокотало и обрушилось на головы легионеров.

Субботин подумал, что эти крики будут стоять в его ушах нескончаемо.

Наказанная девчушка — вся в слезах — умчалась с глаз.

— Неразумную девицу — за версту видать! — снова забрал внимание горожан безбровый. — А вот следующее дело — весьма заковыристо и серьезнее, чем кажется с виду. На первый взгляд — добропорядочная пара, недавно свили семейное гнездо, так сказать… Прошу обвинителя…

Женщина средних лет с гневным лицом и подергивающимися веками стремительно выбралась в круг:

— Эти двое не появлялись на трех трапезах подряд! Выходит, что они либо ели неучтенную пищу, либо раздобыли что-то съедобное втайне, что-то необычное, чего не достается другим — и втихаря этим лакомились!

— К ответу! — загалдела правосудная толпа.

«Доброхоты» выпихнули молодых супружников на всеобщее обозрение. Мужчина лишь нервно озирался, а женщина, закрывая лицо ладонями, повторяла без умолку:

— Нездоровилось нам… Нездоровилось нам…

— Дело ясное! Дело молодое! — похохатывали в толпе, и неслись возгласы в поддержку: — Где бы они неучтенное уворовали? Она — в прачках, а он — в лесорубах был! Может, там и налесорубил?! Шишек еловых! Ага! На полшишки — делов-то! Ха-ха!

Казалось, всем стало понятно, дело — шито белыми нитками. Развалилось прямо на глазах. Но объявилась свидетельница — дородная бабенка с провалившимся в пунцовые щеки носом. Она горячо приложила руку к своей необъятной груди и, поджав губы, чуть ли не всхлипывая, доложила с чувством и расстановкой:

— То, о чем я сейчас поведаю — тронуло меня до глубины сердца… Но тронуло не радостью. Нет! Тронуло… Даже не тронуло, а прямо-таки сжало тисками негодования! Значится, вот как было… Зашла я к ним надысь, слышу смехом сдавленным закатываются! Да разве же пристало такое? Прятаться и гоготать?! Значится, над кем-то похохатывают! Будь иначе — вышли бы, соседям рассказали о смешном, да вместе бы и похохотали. Так ведь, говорю? Пошумела я, а эта услыхала и ко мне выскочила, а сама глотает что-то, прямо давится! Точно, говорю, подъедали они что-то! Вкусное! Чего нам всем отродясь не вкусить, не испробовать!

— Горло у меня першило! — испуганно вскрикнула обвиняемая.

Но ее уже никто не услышал — снова загудело, заметалось возмущенное, неуемное:

— Сие противно природе!

— Воздаяния!

— Правосудия!

— Справедливости!

— Соблюсти!

И снова весы…

И снова камни…

Да сплошь черные…

Вышел безбровый и, видно, с тяжелым сердцем громогласно произнес:

— Приговор вынесен!.. Приговор отложен!

Горожане возликовали пуще прежнего и покатили по улицам свой восторг, свое упоение…

Легионеры едва успели оттеснить Справодела к стене, чтобы его не смыло бурлящей волной синих мантий.

— И это, по-вашему, справедливый суд? — с недоумением хмыкнул Субботин.

— Что поделать, это мнение большинства, — вздохнул городской старшина. — Свершилось зло или нет — определяют весы. Суд по совести. Получается, что справедливость восторжествовала. Зло выявлено и наказано. Вот вам настоящая свобода воли и свобода мысли народа. Миролюбивые справы иногда бывают слишком… скажем, напористыми в правосудном процессе, но с общественным мнением надо считаться.

— С их глупостью тоже? — усмехнулся Большой.

— Ну и их надо понимать, довольствуются лишь необходимым, без излишеств, — седобородый нахмурился. — Отчасти это вынужденная мера. Но с другой стороны — всем сестрам по серьгам, все в равных долях, в одинаковом количестве. Строгое распределение еды, одежды и прочих ресурсов — подчеркивает равенство, равноправие и важность каждого горожанина для общества. Это дисциплинирует, изничтожает в умах жадность и зависть. Мы поступили так по примеру предков. И народ счастлив. По-своему.

— А что это за хрень — «Приговор вынесен! Приговор отложен!» — поинтересовался Безымянный, нарочито удивленно выпучив глаза и передразнивая безбрового.

Справодел ответил с чрезмерно заметным, будто даже показательным унынием:

— Такое случается. Редко, но случается. Отложенная казнь.

— Да вы вообще офигели? — возмутился Средний. — За что их казнить?! В вашем городе правосудием даже не пахнет! Какая-то у вас ущербная «справедливость» сплетен, слухов да наговоров!

— А вы долго будете дурака валять?! Прикидываться непонятно кем?! — неожиданно рассвирепел седобородый. — Признайтесь как на духу — зачем вам Меч?

— Да не трогали мы его, случайно нашли, — ухмыльнулся Безымянный.

— Мы слышали его зов! — вскричал Справодел. — Вы желали на него позариться? Но на подобное никто не отважится в этом мире! Вывод один: вас прислали с той половины планеты. По всей видимости, вы — чужаки издалека и даже понятия не имеете, на что покусились!

— Видать, это вы ни черта о своем «достоянии» не знаете! — хохотнул связист. — Наш салабон — тот еще ссыкло и мандражист, а ухватился за железяку вашу — не отберешь!

Городской старшина пропустил его слова мимо ушей, словно пустозвонную небылицу.

— Как с той половины планеты? — напрягся Субботин. — А кто же говорил, что только этот город остался — других нет? Что предки ваши покрошили всех остальных?

— Я гляжу, вы и впрямь не оттуда? — пристально всмотрелся в чужеземцев седобородый, прожигая их насквозь теми самыми странными огоньками в зрачках, которые присущи только справам.

— Да впрямь-впрямь! — передразнивая, откликнулся Безымянный. — Ты, городовой, напраслину не гони! Если нас кто-то и принудил сюда притащиться, то, клянусь пулеметной лентой, ты их не знаешь! Хотя знаешь! Видал же с нами еще несколько придурков и барышня нагломордая? Вот они нас и гнобят! Правда, сейчас сила к нам переметнулась, за что мы вашей чудной планете несказанно благодарны. Так что давай, повествуй, что там за враг такой на той половине окопался?

— Опасность тотальная… Гибель всем нам… — отозвался городской старшина. — Наши прародители не всю нечисть вывели, не всех паразитов уничтожили. Осталось зло на планете. Зло всегда есть, и оно неистребимо.

— Как злодей со стажем, заверю тебя, что зло злу — рознь, — оскалился Безымянный. — Ты конкретизируй.

И, вздохнув сокрушенно, рассказал Справодел о том, что им толком и самим невдомек, какие обличья зло принимает. Поговаривают, что видели разное. Но кто видел — тот и сгинул. Их предки раздобыли где-то артефакт — тот самый Меч (они называют его Мечом Правосудия), с тех пор он защищает территорию справов, охраняет рубежи, не пускает к ним зло. И есть у них поверье, что взрастет избранный и сольется он с Мечом, и будет крушить зло и паразитов внутри и снаружи.

Горожане, как водится, постепенно позабыли об истинном зле, но праведное стремление к борьбе с ним передалось справам от прародителей, и эти благие порывы приняли уродливую форму — стали они выискивать проявления «зла» среди своих сородичей. И свято верят, что избранный, достигнув необходимой точки взросления, покарает всех виновных и оступившихся. Отсюда и повелось: «Приговор вынесен! Приговор отложен!»

А пока мерилом справедливости служат весы, и всякий делает выбор на свое усмотрение.

Городские старшины потакают этому — так спокойнее.

Да зачем народу знать и думать о том, что настоящее зло живо, и оно неподалеку?

Приговоренных к казни не подвергают смертоубийству немедленно, что самое важное, а просто заносят в специальный список. И они ждут своего часа. А что потом с ними избранный сделает — кто же его знает?

Может, и обойдется.

Конечно, горожане уже не принимают осужденных на казнь за равных, потому приходится их изолировать от общества — отправлять подальше в глушь.

Но они там живут спокойно и на полном обеспечении.

Вот только с избранными тоже не все ладно. Этот уже пятый по счету за последние триста лет. Не доживают они до нужного возраста, как бы о них не пеклись, не берегли.

— По каким признакам вы понимаете, что нашли избранного? — хмыкнул Средний.

— Звезды нам об этом сообщают, — простодушно ответил седобородый.

— И действительно никто из ваших не может взять в руки Меч? — спросил Субботин с сомнением. — А пробовал кто-нибудь?

— Нет! Да и не решится никто! — испуганно передернулся туземец. — Есть у него еще одно название… Его редко упоминают, но известно оно всем справам. Грызомеч.

— Ох, ты ж! — взвизгнул Безымянный. — Понятное дело, что в любом мире правосудия без меча в руках — хрен добьешься. А вы раздобыли вообще занятный — он не только рубит, а и грызет вдобавок! Мог бы он еще и стрелять — так ему совсем бы цены не было!

— Точно. Грызет, — подтвердил с серьезным лицом Справодел. — Только грызет он исключительно своего носителя. Вызывает обостренные угрызения совести. Ведь как зачастую случается… Меченосец насаждает справедливость так, как он ее видит и понимает. А если Меч попадет в неправильные руки? Вот совесть его постоянно и доканывает, изводит, терзает сомнениями: «А верно ли я делаю? Действительно ли, что именно так будет справедливо?» Видимо, Меч питается совестью того, кто его в руки взял. И кормится, по всей видимости, нещадно. Кто же такую нескончаемую пытку выдержит? Кто отважится испытать на себе? Только истинный избранный с чистым сердцем. Потому никто и не решается близко подходить к Грызомечу, если он не отмечен звездами. А ежели меченосец нехорош, то его жизнь коротка, как у факела, опущенного в бочку с водой.

— И сколько уже у вас было избранных? — уточнил Средний. — Ну, тех, кто Мечом пользовался.

— До нас дошли только легенды, — отозвался седобородый. — На памяти старожил не было ни хороших, ни плохих меченосцев.

— А зов Меча как вы слышите? — поинтересовался Субботин.

— Младенец — тот, который избранный, — вопит и верещит дурниной, как никогда, если к достоянию кто-то приблизился, — ответил Справодел и засуетился: — Мне пора на совет городских старшин. После договорим. Нам надо точно знать: зачем вы здесь появились и когда собираетесь вернуться в свой мир? Надеюсь, при следующей встрече вы расскажете все без утайки.

Легионеры не спеша отправились в свой новый дом. Капитан подумал, что, возможно, ошибался. Его предчувствия — не оправдались.

Привык перестраховываться: лучше надумать лишнего, чем не додумать очевидного.

Справы — не идеальны, конечно. Пусть и довольно странные, со своими заморочками, но далеко не такие, какими показались сначала — мрачными и озлобленными.

Впрочем, чужаки всегда вызывают настороженность.

Да и понять настроения туземцев чисто по-человечески можно — кто при такой скудно-нормированной «уравниловке» сохранит в себе доброту и радушие в полной мере?

И если Меч Правосудия — действительно древний механизм-«добродетель», то, может быть, именно здесь его место? Он ведь оберегает справов от зла. Кто знает, как на самом деле все устроено на этой планете?

Вдруг так и есть.

Лишив горожан их достояния, земляне, вероятно, обрекут местный народ на верную гибель. А вот и главный вопрос: зачем легионерам забирать артефакт? Передать его дангам, чтобы те использовали механизм в своих черных замыслах? Страшно представить, что они с помощью даже одного Меча могут натворить, и к чему их действия приведут в масштабе Вселенной.

Позволить барафлекстцам завладеть артефактом — нельзя.

Пока это реально. Данги перестали быть угрозой для землян. На этой планете, по крайней мере. Прибудут сюда другие — они тоже лишатся волшебных сил.

Выходит, Боевому кулаку придется задержаться в здешнем мире на неопределенный срок…

Размышления Субботина прервал душераздирающий крик…

Истошный вопль не прекращался — он усиливался и разрастался, вбирая в себя все новые и новые голоса, превращаясь в невидимую мрачную тучу, заполонившую небо над Благоградом.

Вопль настиг легионеров на пороге их временного пристанища.

Внутри у Субботина что-то оборвалось. Он первым заскочил в дом, чувствуя неладное.

Так и есть.

Ни Мизинца, ни оружия, ни дангов, ни гениального технаря.

Пусто.

— Вот мы лоханулись! — присвистнул Безымянный. — Они точно за железякой подались. А салабон радостно впереди всех побежал! Ну что, командир, в погоню?

— А может, их местные того… — предположил Средний.

— В погоню, — угрюмо согласился Большой.

Для всех будет лучше, если пропавшие — беглецы, а не пленники.

Или уже…

Осмотрелись внимательнее — признаков борьбы нет. Шансов на то, что их недавние «попутчики» ушли сами — прибавилось.

Земляне вышли на крыльцо и тотчас попали под град камней и разваливающихся на лету комьев глины — все, что попадало под руку, швыряли в них справы.

Молча.

Яростно.

Истошный вопль, в котором продолжал утопать город, уже утратил первоначальный накал отчаяния и скорби — превратился в глухой утробный вой. Теперь он не взметался неистово к небесам, а расползался по земле — колючий, злой, беспощадный…

Но вой доносился издалека.

А здесь, возле дома, никто не нарушал тишину.

Лишь звонкие шлепки глинистой грязи, да тупые удары камня о дерево и о человеческую плоть…

Легионеры заскочили внутрь и забаррикадировали дверь.

Через несколько минут послышался холодный голос седобородого:

— Выходите или спалим…

— Началось… — тяжело вздохнул Субботин.

— С чего они так озлобились? — нервно гримасничая, свернул голову набок Безымянный. — Может, попутали что? Отмажемся или свалим все на дангов. Гореть я буду только в аду, а раньше — ни за что не согласен!

Он быстро разбросал лавки, отпихнул стол от входа и потихоньку высунул нос за дверь.

Справы больше не кидались. Они стояли с застывшими лицами и ждали.

— Ну, пойдем, чего уж, — понуро предложил связист, смиряясь с поражением. — Все равно нам не отбиться. Они вон уже своих жеребцов-драконов привели. Точно, говорю, сожгут.

Земляне медленно один за другим выскользнули на крыльцо, и лица их застыли, точно как и у тех, кто пришел к ним «с мечом».

Справодел преобразился до неузнаваемости: куда подевались его бегающие глаза? Куда исчезли порывистость и чувственная колесница его слов?

Мраморно-бледный в светлом одеянии со стеклянным взглядом, не сулящим добра, — он походил на памятник великому полководцу, и верное «войско» готово было в любую секунду лишь по взмаху его руки перегрызть горло любому врагу.

— Мы думали, что встретили просто заблудившихся странников, — ожил городской старшина и завопил гневно: — Вы обманули! Затуманили нам глаза и разум своей колдовской пеленой! Вы — посланцы зла! Убийцы! Кровь избранного на ваших руках!

И только теперь толпа взвыла, и снова потянулись руки за камнями и комьями…

— Эй! — возмутился Безымянный. — Ты пургу не гони! Мы вот только что с тобой разговаривали. Алиби у нас! Понял?! Железобетонное!

— Ничего не знаю, ни с кем я не разговаривал, — отмахнулся седобородый. — Кроме вас, никто не посмел бы совершить это убийство. — И приказал своему «войску»: — Пока не лишайте их жизни. Вяжите и в хлеву заприте. Придумаем им казнь самую мучительную и самую ужасную.

Толпа взревела и ринулась вперед. Землян стащили с крыльца, бросили на землю, потчуя острыми пинками и разъяренными ударами кулаков, скрутили, стянули веревками так, что хотелось выть от боли.

Но легионеры молчали.

Легионеры терпели.

Быть бы живу.

И особо не сопротивлялись.

С толпой шутки плохи.

— Остальные где? — грозно спросил Справодел.

— Разве они не у вас? — скривился Субботин, сплевывая кровь.

— Обыскать дом! — велел своим «полководец».

Никого не нашли, потому еще раз выместили кипящую злобу на пленниках.

Потащили, поволочили на окраину города под неистовые дикие возгласы, под жуткое ржание вислоухих чудовищ…

В хлеву было спокойно.

В хлеву не били.

Путы ослабили, а затем все-таки сняли совсем. И земляне раскинули свои ноющие избитые тела на мягком душистом сене. Рядом блеяли вроде бы овцы — из-за сплошной перегородки живность не разглядеть.

Безымянный, кряхтя и постанывая, поднялся первым. У него закалка. Его в свое время побивали и дубасили бессчётное количество раз. Он отыскал грязное корыто с водой, видимо, поилку для домашнего скота. Осторожно смыл с разбитого лица кровавые подтеки и нервно расхохотался:

— Мизинец — предатель, дангам продался! Чего и требовалось ожидать. Были бы наши стволы на месте, разве бы мы здесь оказались? Я с него сам шкуру с живого спущу! Па-д-ла-а-а-а!

Услышав его плескания, к корыту потянулись и остальные легионеры.

— Теперь полная безнадега, командир? — сипло спросил Средний.

— Увидим, — морщась, ответил Субботин, промывая крупную ссадину на левой скуле.

Гвалт снаружи постепенно стих, толпа распалась, растеклась ручейками по близнецам-улицам и абсолютно не отличающимся от них переулкам. Значит, скоропалительной казни не намечается, и пора подумать о побеге.

Хлев, как ни странно, справы отстроили основательно. Не какие-то там хлипкие дощатые стены, а, как и у их домишек — бревно к бревну.

Выбираться через крышу? Слишком шумно и заметно.

Легионеры пошарили повсюду, собрали все, чем можно вырыть подкоп, и принялись за дело.

Не успели они проделать и десятую часть работы — послышались голоса, и заскрежетал засов на их темнице.

Вошел ухмыляющийся Справодел. Один. Земляне едва успели забросать охапками сена незавершенный спасительный лаз.

— Ты же знаешь, что мы этого не делали! — наскочил на него Безымянный. — Тем более — младенец! По-твоему, мы звери бессердечные?!

— Знаю, что не вы, — слегка попятился городской старшина.

— Ты нас подставил! Оболгал! И не боишься сюда один заявляться?! — взревел Средний и бросился к нему, размахивая кулаками.

— Тихо-тихо, — теперь уже резво отступил седобородый, засунул руку в карман и быстро вскинул ее в направлении легионеров. В его сжатой ладони блеснул тонкий цилиндрический предмет. Короткая вспышка — сапер тотчас рухнул на землю, задергался и скрючился от боли.

— Думаете, вы тут такие первые? — усмехнулся Справодел. — Вот разжился у одних занятной штуковиной.

Он снова засунул предмет в карман, и Среднего сразу перестало дергать.

— Из нас козлов отпущения сделали, чтобы народ успокоить? — хмуро уточнил Субботин. — А настоящего убийцу искать станете?

— Зачем? — насмешливо округлил глаза седобородый. — Мне известно, кто он. Более того, это я настоял, чтобы с мальцом разобрались именно сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. Вы появились очень кстати.

— То есть? — не въехал Средний.

— Вопрос власти, что тут непонятного, — раздраженно брякнул Безымянный. — Вы тут штурвал между собой делите, а нам из-за этого подыхать?! Давайте найдем другое решение!

— А младенец-то причем? — недоуменно спросил сапер, ему порой не хватало соображения. Ведь контужен неоднократно.

— Просто перестраховались, — усмехнулся городской старшина. — Вдруг избранный и вправду тот, о котором рассказывают легенды. Тогда народ слепо пойдет за ним, а мы — отцы города — полностью утратим свой вес, лишимся влияния и положения. Прошлых четверых, насколько знаю, травили осторожно и долго. Я предложил разнообразить — этого удавили.

Седобородый с противной ухмылочкой разложил все по полочкам. Кого им обвинить в убийстве избранного, как не чужеземцев, и затем их публично со всеми торжественными ритуалами и увеселительной помпезностью казнить?

Справы, как оказалось, и раньше чужаков не жаловали. Изредка странники проникают сюда через «путевое окно». И это до бешенства злит местных жителей, поскольку справы сколько не пытались сквозь «шторы» шмыгануть в другие миры, для них одна лишь дорожка открывается — от городища к Мечу и обратно.

А чужеземцев встречают всегда «радушно», приводят в город, чтобы те справы, кому хочется до казни поглазеть на гостей (пока еще ничего не подозревающих, гордых и важных, высокомерных и стеснительных), удовлетворили свое любопытство. На казни они-то все одинаковые. Орут, рыдают, молят о пощаде, дрыгают руками и ногами, да штаны обгаживают…

В Благограде всегда уничтожали чужаков, будут уничтожать и дальше.

Почему?

Отцы города не допускают, чтобы справы друг друга убивали, поэтому и придумали «отложенный приговор», чтобы не вошло в привычку своих подвергать смерти, а то, глядишь, и порядок не удержишь. И городским старшинам тогда точно не сносить головы.

Страдают безвинные, конечно. Но это малая дань сохранению всеобщего спокойствия и благополучия. Свой пыл, все накопившееся недоброе — выплескивают горожане на судилищах, зато глотки друг другу грызть не бросаются.

Но и кровожадность первобытную, что от предков перешла, ее никуда не деть. Вот власти и устраивают такие кровавые зрелища с чужаками, удовлетворяют потребность народа с «помощью» случайных гостей. Жаль, что гостей не так много появляется, как хотелось.

— Хватит гундосить! — психанул Безымянный. — Я требую, чтобы нас судили! А справы озлобились, я уверен, потому, что никак не могут дождаться своего избранного! И это вы им не позволяете дождаться! А одним ожиданием — сыт не будешь. Мы им глаза-то раскроем — глядишь, и поменяемся с вами — городовыми — местами!

— Надеетесь на «отложенный приговор»? — усмехнулся седобородый. — Этому не бывать. Вы не справы, а чужаки у нас безоговорочно виноваты во всех злодеяниях. Совершали или нет — неважно. Раньше мы обвиняли пришельцев в попытках украсть Меч Правосудия, хотя зачастую так оно и было. А вы так и вообще самыми знаменитыми стали — избранного укокошили! Душегубы!

— А зачем нам его убивать, если даже мы и за Мечом пришли? — возмутился Средний. — Как вы убедите этих… в синих накидках?

— Это легко объяснить, — ухмыльнулся Справодел. — Чтобы он не выдал вас своим визгом, когда похищать достояние станете. Но это все ничего незначащие слова, формулировки… Горожане заранее знают, какая участь ждет чужаков, нетерпеливо ждут казни и всегда благосклонно относятся к такому зрелищу. Не переживайте, приговор будет красивым и смертельным.

Видать, представитель городского самоуправления любил поговорить, но, поди, не с кем было. С кем было — уже обо всем переговорил.

А тут свободные уши — да еще и несколько пар. И он снова уплыл в рассуждения и повествования.

Вспомнил избранного: ведь малец действительно шум поднимал, когда к Мечу кто-то приближался, выходит, он точно тот самый. Правда, отцам города и не хотелось этого проверять. Городским старшинам и так прекрасно живется. Своя рубашка, как говорится, ближе к телу. А «рубашка» эта у них вполне удобная. Так зачем им какой-то избранный?

Избавиться от него заранее — вот и вся задача. В легенды пусть простой народ верит, головы себе забивает, надеется на что-то. И про Меч — тоже.

Сложившаяся «доктрина» — рабочая, удобная, действенная.

Пусть справы — злые и голодные, зато их — отцов города — слушают и почитают. Терпят все, что власти не удумают. И с нищенской уравниловкой смирились.

А если их кормить до отвала — кто же тогда работать станет? А там, не ровен час, и вольности разные в головах разгуляются — и не будет тогда никакого порядка в Благограде…

— А ваших спутников мы скоро разыщем и красочную групповую казнь учиним, — усмехнулся Справодел.

— А может, они давно уже тю-тю! — гоготнул Безымянный. — На другую сторону планеты подались и скоро сюда войска злодейские приведут.

— Не смешите! — отмахнулся седобородый. — Возможно, это тоже сказочка от предков. Страшилки горожанам рассказываем, чтобы их в узде держать. Пусть боятся неизвестного сопредельного врага — лишним не будет. А есть ли какое-то там «зло» или нет — никто не знает. Туда же не пройти: с одной стороны — Красные горы неприступные, с другой — река непреодолимая, с третьей — топи болотные непролазные, с четвертой — пропасти отвесные. Из наших — никто дальше рубежей этих ни ногой, и оттуда никого не видывали.

И тут его лицо пришло в странное движение: щеки то надувались, то втягивались, подбородок заходил ходуном, будто отбивал чечётку, нос тоже пустился в непонятный бестолковый танец. Продолжалось это секунды. Наконец-то физиономия его пришла в норму, и он радостно сообщил:

— Идея возникла! Надо вас вроде бы как повесить — за удушение избранного, но ведь это быстро и скучно. Мы вас четвертуем! Вот зрелище-то будет!

Он крякнул от предвкушаемого наслаждения и довольный собой покинул арестантов.

Как только проскрипел задвигаемый запор, земляне молча кинулись к спасительному лазу и принялись копать втрое быстрее…

Тем временем Дангомила нетерпеливо покрикивала на нерасторопного Брянгомира, а он приборами-«прибамбасами» тыкал в Меч Правосудия, и погрузившись в свои мысли, непроизвольно причмокивал и цокал языком.

— Безусловно, это артефакт! — наконец-то выдал он долгожданное.

— Я же говорил! — вскрикнул Мизинец, оскорбленный недоверием.

— А ты с порталом разобрался? — сердито бросила ему Бледная фея.

Парень уныло покачал головой и молча уставился на клешню, затем прикрыл глаза и замер.

Рядом беспокойно сновал какой-то тип и беспрерывно приговаривал:

— Нужно скорее! Сюда они в первую очередь направятся. Нужно скорее! Как же я с вами просчитался! Не стоило мне этого делать! Нужно скорее!

Тип, судя по всему, был из местных. Но местных — непростых.

Он — то устремлялся к Мечу, где находились злая девица и простодушный желтокомбинезоник, то к месту появления «путевого окна» — к жалкому на вид парню со смешной конечностью вместо левой руки и шестерым молчунам в черных плащах.

Не прекращая нервно озираться и прислушиваться, он таскал с собой холщевый увесистый мешок. Иногда перекладывал его из одной руки в другую, иногда обнимал его обеими руками, бережно прижимая к себе будто младенца. Порой, уставая от тяжести, просто волочил мешок по земле.

Дангомиле надоело его мельтешение перед глазами, и она притормозила неугомонного типа:

— Как там тебя звать? Справохват? Хорошо, что вы не перенесли железяку в свой мерзкий городишко.

— Место для достояния определили наши предки, — отозвался он охотно и торопливо, пытаясь отвлечь себя разговором от волнения. — То, что передано нам и завещано прародителями — свято, непоколебимо и не сдвигаемо! — добавил он по привычке пафосно, а затем, чертыхнувшись, пояснил по-простому: — Лежал Меч здесь, и пусть себе лежит. Зачем его трогать? Он, возможно, опасен для простых справов. Но вот избранный… Если бы хоть один из них дожил до нужной точки взросления, то в нашем городе все бы изменилось и наладилось. Горожане на это надеялись, по крайней мере. А теперь… Когда еще новый избранный появится? Ох, беда, беда… Погрязнет Благоград в трясине мрака окончательно…

— Что ты затянул жалобную песню? — усмехнулась ведьма. — Знал же заранее, что младенца прибьют. Мог бы и помешать. А ведь деру дал! Может, и нам бы тогда ничего не угрожало.

— Куда уж мне, я — лицо незначительное, — оправдываясь, буркнул Справохват. — Такому злу противостоять невозможно.

Брянг, разобравшись с артефактом, переместился к месту, где открывается «путевое окно» — развернул свои приборы. И через несколько минут радостно заявил:

— Природа портала такая точно, как и у Пуповины. Возможно, какой-то ее отросток зафиксировался здесь…

— «Шторки» тут тоже с незапамятных времен, — с отчаянием произнес Справохват. — Но мы — сколько ни пытались — никуда через них не сумели пробраться. Я надеялся, что с вашей помощью смогу проскочить… Зря я с вами связался! Только жизнь себе понапрасну испоганил!

— …или отпочковался совсем… — закончил мысль Брянгомир.

— Да не ной! — грубо оборвала расстроенного туземца Бледная фея. — Сейчас брянг все починит. Он же гениальный технарь. Так ведь? — и она одарила желтокомбинезоника таким взглядом, что тот даже присел от испуга.

Внезапно послышались гулкий топот копыт и дикое ржание. Они нарастали с каждой секундой, напрягая до боли барабанные перепонки.

— Все на защиту «добродетели»! — призывно крикнула Дангомила и тут же отступила вглубь полукруглого строения поближе к обтесанному кубу…

Средний принялся ускоренно сучить ногами, из лаза показался его зад, рука с небольшой мотыгой, которой он копал, и наконец-то его довольная физиономия:

— Готово! Остался только слой дерна!

— Давай я послушаю хорошенько, а то выскочим прямо в западню, — отодвинул его Безымянный и провалился в подкоп.

Вскоре вылез обратно и молча кивнул — вроде порядок.

Ситуация весьма щекотливая — выберись они в неподходящий момент и все. Другого шанса судьба им наверняка больше не предоставит.

Вот так — был Боевой кулак да «сплыл»…

Субботин посмотрел на Указательного, тот без лишних слов взял мотыгу и нырнул в лаз первым. У снайпера глаз наметан, он моментально оценит обстановку, заметит каждую мелочь, увидит то, на что другой попросту не обратит внимания.

Пальцы подождали немного.

Тихо.

Выскользнули один за другим.

Луны не было, как и вчера. Темнота на руку беглецам. Неподалеку снайпер склонился над бездвижным телом — то ли караульный, то ли случайный прохожий.

В любом случае — свидетели не нужны.

Когда твоя жизнь зависла на волоске, считай, что ты на поле непрекращающегося боя.

Короткими перебежками к ближайшему дому — держаться у стен, стать незаметными, слиться с ночными силуэтами, привычными для глаз местных обитателей.

Пробирались вдоль неказистых строений, дом за домом, улица за улицей — без тени, без звука. Безымянный аккуратно заглянул в одно из ярко освещенных окошек и, не удержавшись, прошипел:

— Гляди-ка, у народа животы от голода небось урчат, а городовые — жируют!

За мутным стеклом Справодел и, по всей видимости, остальные отцы города предавались ночному разгулу — стол ломился от разнообразных яств, которых на всеобщих трапезах, легионеры точно не видели. Полуголые девицы весело скакали на коленях у властных особ и подливали им в кубки из длинногорлых кувшинов.

— Накажем этих хапуг и лицемеров? — предложил Средний. — Устроим им правосудие. Вынесем свой приговор. Подопрем и подпалим! Они же нас хотели сжечь.

— Не наше это дело, — тихо отозвался Субботин. — У них тут своя «справедливость». Уходим.

Вот и окраина.

Легкими тенями легионеры отделились от городского сумрака, перемахнули через внезапно появившийся у них на пути плетень и растворились в темноте.

Ближе к рассвету они очутились у подножия Красных гор, впотьмах не сориентировались — хотели добраться до того взгорка, где «путевое окно», но, может, это и к лучшему.

Спохватятся справы — туда наверняка за ними и кинутся.

А если земляне самостоятельно не сумеют открыть «шторы», то улизнуть от погони уже не удастся. Место там открытое. За версту видать.

Решили двигаться вдоль рубежей территории справов — вдруг где-то и встретится «щель» на другую половину планеты.

Есть зло с той стороны или нет — там и узнают.

Здесь в любом случае их ждет смерть.

В предрассветной дымке легионеры заметили какое-то движение. Припали к земле, присмотрелись, прислушались.

Серая пелена слегка рассеялась и выпустила на волю две согнувшиеся фигуры с большой корзиной в руках.

— Чем они занимаются на рассвете, когда все горожане спят? — полушепотом обозначился Безымянный. — Выясним?

— Лежать! — шикнул на него Субботин.

Но раздолбай уже устремился к незнакомцам, правда, скрытно — пригибаясь и укрываясь за высокими кустами.

Приблизившись к фигурам, связист выскочил им наперерез — незнакомцы от неожиданности бросили корзину, но убегать не стали. Разглядев Безымянного, они замахали руками, что-то вполголоса приговаривая. Показалось, что они его пытались даже отпихивать, но не от себя, а будто прогоняя. Потом указали в сторону, подхватили корзину и посеменили, все так же согнувшись под тяжестью, к темной насыпи, уже выбравшейся всей своей безжизненной грудой из предутреннего тумана.

— Шахта тут, похоже, драгоценные камни добывают, — доложил связист. — А кого я встретил?! Помните, парочку вчера судили? Так они уже тут! Вот тебе и «отложенный приговор»… Туда, сказали, идти, — махнул он рукой. — Здесь опасно, к ним часто наезжают всадники.

— А «там» что? — уточнил Большой.

— Да черт его знает! — ответил Безымянный. — Толком не разобрал, все талдычили: вам нельзя здесь находится! Бегите!.. Ну что? Побежим?

— А мы что делаем? — хохотнул Средний. — Нам лишь бы подальше и поскорее.

Земляне двинулись, куда им подсказала приговоренная парочка, и через несколько долгих верст убедились — верно подсказано.

Кому взбредет идти в эту сторону? Кто сюда сунется?

Идти-то некуда — впереди пропасть…

Все.

Край земли.

Дальше — лишь мрачная бездна. Даже находиться с ней рядом — жутко, не то, что заглядывать в ее незримую глубь.

На «уважительном» расстоянии от обрыва потопали к мелькающей неподалеку роще — и не зря. Едва успели укрыться между деревьев, вдали возникло облако пыли, и немного погодя появился отряд всадников.

Погоня или на шахту?

Субботин покумекал: на стыке двух непроходимых рубежей территории справов они уже побывали. Вряд ли другие участки границы окажутся более «приветливыми». Пока земляне будут искать лазейку на ту сторону — их, скорее всего, быстро поймают. И если туземцы уже прочесали окрестности возле Меча Правосудия, то самое время туда и податься.

Авось там придумается какое-нибудь спасительное решение, найдется выход из положения, который пока неочевиден.

Как только от подножия Красных гор отделились темные «горошины», постепенно превращающиеся в грозную тучу несущихся галопом огнедышащих тварей — думать было уже некогда. Всадники помчались вдоль пропасти, а все еще скрытые деревьями легионеры бросились наутек по самому короткому пути — навскидку — к взгорку с «путевым окном».

Споро домчались до города.

Когда на хвосте погоня — ног не чуешь под собой.

И версты наматываются легко и непринужденно. Правда, был в пути один передых — Безымянный ногу подвернул. Но несерьезно.

Благоград обходили осторожно — любой справ, заметивший их, поднимет тревогу. К взгорку и вообще подбирались по-пластунски.

Повезло на холме — никого. Но и где точно открывается «окно» — сложно понять. Легионеры один раз прошли через него, да и то отвлеклись на чудный городской вид. А следовало, если бы по уму, шаги посчитать, камень какой-нибудь поблизости приметить. Хоть какие-то ориентиры в памяти сохранить.

Да кабы знать наперед, что вот так все обернется.

Из города высыпались десятка три справов и устремились к взгорку. Земляне отступили — кубарем скатились по противоположному склону, а дальше бежать некуда — луг, а на нем большое стадо вислоухих.

Таращатся уже на людей, но пока еще только воздух коптят…

— Ну что, командир, из двух зол… — нервно хохотнул Безымянный.

— Да я этих, огнеплюев, больше смерти боюсь! — выпалил Средний, и видно было, что не шутит. — В детстве мне такие каждую ночь снились!

— Делай как я! — неожиданно брякнул Указательный и, приняв свирепый вид, с раскинутыми руками бросился на огнедышащих жеребцов.

Те из животных, кто пощипывал травку — перестали жевать и уставились на снайпера, те, кто с самого начала таращился — беспокойно заржали…

— Делай как он! — скомандовал Субботин и помчался вслед за Указательным.

— Тупее тактики я не видывал! — загоготал Безымянный и присоединился к ним.

А Средний так и не смог перебороть себя — осел, припал к земле и заполз в высокую траву.

Вислоухие дрогнули…

То ли от растерянности, то ли учуяли какую-то особенную инопланетную мощь, с которой раньше не сталкивались…

Дрогнули, сбились в табун и с диким ржанием, поддавшись смятению и переполоху, понеслись в сторону, затем резко завернули и влетели на взгорок. Перепуганные справы бросились прочь от обезумевшего стада. Вислоухие настигали их, топтали копытами и обдавали струями адского пламени.

Табун, не разбирая дороги, понесся к Благограду…

Но на взгорке от хвостовой части стаи отделился косяк жеребцов и, видимо по привычке, метнулся в распахнувшееся «путевое окно».

— Приговор вынесен! Приговор исполнен! — злорадно гоготнул Безымянный, когда городская окраина запылала огнем.

Разгоряченные экстремальным азартом и неожиданной удачей земляне, подхватив прячущегося Среднего, еле-еле успели заскочить за задвигающиеся «шторы»…

— Все на защиту «добродетели»! — призывно крикнула Дангомила и тут же отступила вглубь полукруглого строения поближе к обтесанному кубу.

Вислоухие стремительно вынеслись из «окна» к хранилищу Меча Правосудия, взметнули тучное облако пыли, произвели огненный «залп» группового катарсиса и вмиг успокоились, разбрелись и с тихим ржанием принялись пощипывать траву.

При появлении адского табуна защитники артефакта дружно потеснились и попятились к спасительному кубу.

И тут же были приятно огорошены — жеребцы прискакали без всадников. Да и вислоухие, нагнав неимоверной жути, махом присмирели.

Сквозь рассеивающееся облако пыли из «путевого окна» нежданно вывалились легионеры…

— Ах ты, Мизинец, сволочюга! — заорал дико Безымянный, едва наткнувшись на перепуганного парня прояснившимся после пыли взглядом. — Где стволы?! Ты нас кинуть решил?

— Да вот они! — новобранец с оскорбленным видом указал на оружие, сложенное возле куба в аккуратную кучу.

Данги из-за своего высокомерия не желали признавать «пукалки» землян за что-то стоящее, потому и не воспользовались ими. Хотя, скорее всего, они просто боялись непонятных механических устройств, да и позволить какому-то глупому юнцу обучать их обращению с этими примитивными конструкциями — ни за что бы не согласились.

Мизинец радостно подбежал к товарищам и возбужденно протараторил о том, что, как только легионеры ушли из дома, к ним заявился местный, предупредил об опасности и тайно вывел их из города. Так они здесь и оказались.

— Получается, салабон, ты чист перед нами?! — хохотнул Безымянный. — А я думал, соблазнился, прельстился обещаниями и подачками долбо-манговскими.

— Данги — молодцы! — на всякий случай заступился Мизинец за своих, возможно, будущих союзников. — Патроны помогли тащить, но от автоматов отмахивались, как от заразной болезни.

— Да это ты «молодец»! — разозлился оклемавшийся от приступа животного страха Средний. — Наше оружие в руки врагам хотел вложить?! А нас и не собирался искать? Рад был до смерти, что сгинем в этом вшивом городишке?

— Да ничего я никому не вкладывал! — испуганно посмотрел на капитана салага, ища у него поддержки. — А этот, — Мизинец ткнул пальцем в околачивающегося рядом туземца, — уверял, что послал к вам гонца!

— А что, вам не сказали разве?! — фальшиво возмутился Справохват, сам же сразу решил, что ему и тех чужаков, которых он застал в доме, вполне достаточно. Чем меньше их с ним пойдет, тем лучше. Быстрее от них избавится, когда потребуется. Главное, чтобы сопроводили его в подходящий мир. Потом они ему без надобности. Доверия к ним он не питает ни на каплю. В другом мире и сам преспокойно разберется и создаст себе новую личность, соответствующую тамошним нормам. Ведь все необходимое у него для этого есть. При этих мыслях он ласково погладил ладонью мешок, который таскал повсюду с собой, и, подхватив его на руки, трепетно прижал к груди.

— Ладно, пока все нормально, но надо отсюда уходить живее, — сказал Субботин. — А то, что данги тебе, Мизинец, помогали — так это в их интересах. Ты догадался, как нам уйти через «окно»?

— Нет, — виновато ответил парень. — И брянг тоже не знает.

— Все! Погоня рядом! — взревел белугой Безымянный.

И точно!

Тут же раздался оглушительный топот копыт.

Нарастающий.

Грохочущий.

Тревожный.

Легионеры бросились к оружию.

Невидимые «шторы» распахнулись.

Во главе отряда крепких всадников — таких земляне раньше не встречали в Благограде — из «окна» не торопом выехал Справодел. Его подбородок был надменно вздернут, в глазах сверкали те жуткие огоньки — «визитная карточка» справов. Наверное, все-таки не всех справов, а каких-то особенных.

— Я ведь говорил, никуда вы не денетесь, — презрительно бросил городской старшина, и тотчас его физиономия растянулась в брезгливой улыбке: — Справохват?! А ты куда навострился? Меня подначил младенца неотложно погубить, а сам — деру? Что же ты, подлюка, задумал?

— Они меня принудили сюда их привести! — проводник рухнул на колени с лицом полным страдания. — Спасибо тебе! Вызволил меня!

— Да он сам нас притащил, просил, чуть ли не умолял, перенести его в другой мир, тут, ему, видишь ли, уже осточертело, — Дангомила выдала лицемера с потрохами.

— Ехали бы вы обратно, иначе мы вас всех здесь перестреляем, — хмуро сказал Субботин и выразительно передернул затвор.

Предводитель всадников издал непривычный слуху возглас, и справы мгновенно прикрылись возникшими будто бы из ниоткуда, искрящимися энергетическими щитами, надежно оберегающими и наездников, и скакунов.

— У нас много всяких штуковин, — ухмыльнулся седобородый. — Кого только тут до вас не перебывало.

Безымянный хмыкнул с сомнением, водрузил пулемет на куб и прошелся длинной очередью по справам. Трассерами для пущей зрелищности.

А им хоть бы хны.

Пули даже не касались защиты всадников, они под действием какой-то силы меняли траекторию и разлетались веером.

Ситуация изменилась непредсказуемым образом.

Субботин в сердцах схватил артефакт и взмахнул им над головой.

Меч в его руках протяжно зазвенел.

— Избранный! Избранный! — послышались удивленные возгласы всадников.

Они натянули поводья, разворачивая своих жеребцов, и торопливо заскочили во вновь распахнувшееся «окно».

— Да какой он избранный?! Он чужак! — нервно кричал им вслед Справодел.

Капитан опустил меч, положил его зубчатое лезвие на левую ладонь и всмотрелся в легкое свечение, возникшее по контуру артефакта. Он настолько был очарован им, что не заметил, как городской старшина достал серебристый цилиндр, выдвинул его из-за щита и направил на Субботина.

Меч, словно ожил, выскочил из рук, завис в воздухе и зазвенел с многократно усилившейся интенсивностью — седобородого тут же вышвырнуло во все еще открытое «путевое окно», и «шторы» захлопнулись.

— Да он и впрямь волшебный! — поразилась Бледная фея.

Теперь она убедилась, что данги не ошиблись в землянах. Эти примитивные существа способны находить магические предметы. Но вот только является ли этот артефакт одним из древних механизмов, управляющих Пуповиной Вселенной, — надо еще проверить.

— Чем тебе меч не механизм? — бросил связисту Большой, чтобы хоть как-то скрыть свое эмоциональное потрясение от произошедшего. — Еще какой! Если в умелых руках. Видал, как он действует? И рубить никого не надо.

Справохват неподалеку переминался с ноги на ногу, перебирая в голове свои темные мыслишки. Разложив их в нужном порядке, он предложил вкрадчиво:

— Я теперь в немилости у своих. Но у меня дельное предложение. Поскольку мы здесь застряли, то давайте отправимся в одно очень интересное место. Мало кто о нем знает. Там тайные продовольственные склады. Ну, чтобы горожане не растащили. Так вот, мы их захватим, там всего-то парочка охранников, а получив контроль над хранилищем, будем диктовать свои условия отцам города. Обещаю вам жизнь сытую и безбедную!

— Ого! Добрище! Я согласен! — дико проорал Безымянный.

— Конечно, веди нас, еда всегда нужна, — приняла предложение Дангомила.

— Что ж, пока мы будем думать, как нам отсюда выбраться — можно и там отсидеться, — согласился Субботин. — К тому же запасы продовольствия помогут нам наладить нормальные отношения с горожанами. Только с нормальными горожанами.

По приказу ведьмы пехотные маги завернули Меч Правосудия в один из своих черных плащей.

Капитан пристально наблюдал за их действиями.

— Ты против, что ли? За ним мы сюда и пришли, — напомнила Дангомила недовольным тоном.

— Не заслуживают справы такую добродетель, сколько времени они ею владели, а все без толку, — неохотно отозвался Большой, и подумал, что данги тем более не заслуживают Меча. Но прямо сейчас обострять конфронтацию с барафлекстцами чревато непредсказуемыми последствиями. Правда, сила пока на стороне землян.

Но только сила оружия.

Да и как знать, может быть, из здешнего мира они никогда уже не выберутся…

Справохват был несказанно рад тому, что быстро сумел расположить к себе всех чужеземцев, включая и этих — недавно появившихся. Впрочем, воздействовать на простаков так, как ему было выгодно, он давно наловчился. Не за красивые же глаза его избирали городским старшиной на протяжении многих лет. Правда, эти ведь — не обычные городские простофили, а пришельцы из неизвестных земель, но, как оказалось, не особо они и отличаются от местных.

Он уже мысленно создавал блистательную и величественную империю, которую, конечно, сам и возглавит, а чужеземцы ему в этом поспособствуют.

Теперь ему главное не выпускать инициативу из рук — на каждом шагу показывать: кто тут все знает, кого следует слушать и без кого им никак не обойтись.

Как блестящий стратег он себя уже проявил: склады с продовольствием — идеальная цель! Однако нужно закрепить свой авторитет. Продемонстрировать свою важность и незаменимость, дать понять: каков он неоспоримо полезный и в прочих социальных ролях.

А вот и подходящее решение!

Чтобы не тащиться пешком к тайным складам, Справохват подманил к себе огнедышащее чудище, мирно пасущееся неподалеку, и потихоньку залез на него, жестом приглашая чужаков проделать то же самое.

Честно говоря, вскарабкался он с глубокой неприязнью — верховая езда была ему не по душе. Вислоухие имели характер непредсказуемый: то спокойные, как листья деревьев в безветренную погоду, а то — будто вожжа под хвост попадет.

Да и давненько уже он не взгромождался на хребтину «адского» скакуна.

Но виду не показал. В глазах чужаков — его действия должны выглядеть только безупречно.

Вот и подчеркнул, что он превосходный проводник, первым делом — забота о путниках. И себе облегчение — сколько можно тяжелый мешок в руках таскать!

Земляне и данги не сумели скрыть свой страх перед скакунами-драконами, да и неимоверное отвращение. Однако последовали примеру Справохвата. Даже Брянгомир оседлал огнедышащее чудовище — его жажда познания как естествоиспытателя одержала верх и притупила ужас, кипящий в его мозгу.

А вот со Средним вышла морока.

Уговаривали его наперебой, стыдили, насмехались.

Ни в какую.

Пока он сам не собрался с духом, зажмурился и запрыгнул на хребет жуткого вислоухого. Так всю дорогу и просидел — не открывая глаз, бледный как… Дангомила, намертво вцепившись в густую черную гриву.

Жеребцы чувствовали неопытность седоков, потому и двигались, как им заблагорассудится. То вытягивались вереницей, то сбивались в плотный табун — шли, как говорится, ноздря в ноздрю.

Но без особой прыти, не переходя на галоп.

Позволяя всадникам переговариваться.

— Откуда у вас коняшки такие? — поинтересовался Безымянный.

— Да кто их знает… — состроил рассудительную мину Справохват. — От предков нам все досталось. Нынешние справы — ни на что негодны. Живут лишь тем, что прародители придумали и передали… К тому же, скорее всего, потомки чего-то недопоняли и перекрутили по-своему, да не в ту сторону. Многие горожане опасаются такого «миропорядка», стараются больше отсиживаться по домам, когда это возможно, чтобы ненароком не напортачить, не выбиться из общей колеи и не привлечь к себе лишнего внимания.

— А что за шахта под горою? — полюбопытствовал связист, он ощутил тогда у Красных гор флюиды несметного добрища, и то чувство его до сих пор переполняло и тяготило. — Что за промысел там затеяли?

— Давно еще кто-то из чужеземцев научил нас добывать разноцветные камни, — пояснил проводник. — Говорил, что бывал он в разных мирах, и во всех тамошних мирах такие камешки очень ценятся. Вот мы и наладили… Вдруг пригодятся.

— А горбатятся там приговоренные? — зачем-то уточнил Безымянный, о чём и сам знал наверняка.

— А куда их девать? — искренне удивился Справохват. — Тех, кому выпала смертная казнь, горожане гонят от себя прочь, словно зараженных срамной болезнью, да и быстро о них забывают.

Отряд пересек раздольные цветущие луга, обогнул несколько девственных лазурных озер, миновал шумные дубравы и стройные березняки и наконец-то вышел к одной из границ владений справов — непреодолимой реке.

— Вдоль этой мутной реки и отправимся, уже немного осталось, — подбодрил путников проводник.

Землянам и барафлекстцам поездка уже изрядно потрепала нервы — вислоухие все чаще поворачивали морды и пристально с каким-то нездоровым, даже скорее хищным, интересом всматривались в своих ездоков.

Из придорожных кустов неожиданно, шумно хлопая крыльями, взметнулась перепуганная довольно крупная птица. Ее эмоциональный всплеск передался и жеребцу городского старшины. Вислоухий дракон встал на дыбы, жутко заржал и неистово понес верхового прямо к реке.

— Тпру-у-у! — рвал на себя узду взволнованный Справохват, но «адский» скакун не реагировал, бешено раздувая ноздри, стремительно несся вперед, не видя перед собой ничего.

Полевые маги в этот момент находились ближе всех к городскому старшине и могли бы попытаться ему помочь, но они даже не задумывались об этом. Хотя неизвестно, что происходило в их головах. За них все решала Бледная фея, а она не подала им никакого сигнала.

Чувствуя неминуемую гибель, проводник заорал — плаксиво, душераздирающе, умоляюще.

— А-а-а-а-а! — Средний, все еще не открывая глаз, вторил туземцу истошным воплем, будто бы его самого нещадно терзали невидимые демоны.

Субботин, отчетливо понимал, что ему не поспеть, все-таки резко ткнул своего скакуна каблуками в ребра и помчался вдогонку.

Не успел.

Жеребец Справохвата на самом краю реки снова взмыл на дыбы и сбросил своего седока в мутную бурную воду. Бывший отец города еще какое-то время пытался сопротивляться неумолимой стихии, но последние его захлебывающиеся возгласы и судорожные взмахи рук быстрое течение унесло вдаль и вглубь…

Капитан приметил на берегу мешок, который не выпускал из рук проводник, холщевая торба при падении раскрылась и разметала свои внутренности — бисером рассыпавшиеся на песке разноцветные камни…

Неожиданно скакун Субботина ускорился, оттолкнулся мощными копытами от береговой кромки и взмыл в воздух.

В момент парения Большой отключился, а как только пришел в себя — его вислоухий уже спокойно топтался на противоположном берегу мутной реки.

Завидев это, остальные жеребцы, несмотря на яростные протесты своих седоков, точно так же перемахнули через реку.

Наверное, только Средний так и не понял, что произошло.

Но ему и своих надуманных переживаний хватило сполна.

У человека с закрытыми или завязанными глазами — фантазия крайне буйная.

Продолжительный размеренный шаг огнедышащих чудовищ, видимо, постепенно успокоил сапера. И после долгих уговоров он все-таки разодрал веки, когда путники удалились от неприятной реки на приличное расстояние.

Чуть различимые подозрительные звуки нарушили окружающую идиллию.

— Кружимся, пальцы! Вертимся! — скомандовал Субботин.

Дангомила лишь насмешливо скривилась и, позабыв о своей магической «нетрудоспособности», звонко щелкнула пальцами — но свершилось! Волшебные способности возвратились к ней.

Из-за толстых стволов могучих деревьев будто невидимыми арканами вырвало двоих аборигенов, с ног до головы завернутых в шкуры, и швырнуло их на землю аккурат перед всадниками.

— Ух ты! Раньше я так не могла! — удивилась Бледная фея. — А здесь мне нравится все больше и больше.

— Етить твою! Говорил, что надо было еще там их валить! — с досадой выпалил Безымянный.

Пехотные маги, старательно разминая руки, уже несколько иначе стали поглядывать на землян, чрезмерно зарвавшихся в последние дни.

Перепуганных туземцев, застывших в неестественных позах, привередливо осмотрели.

Те только бросали острые взгляды на чужаков, не шевеля ни руками, ни ногами.

— Что это с ними? — хмыкнула Дангомила. — Ах, да.

И снова щелкнула пальцами.

Тела пленников сразу обмякли, петли невидимых арканов перестали их стискивать. Но их взгляды остались прежними.

— Это вы, что ли, зло? — хихикнул Безымянный, обращаясь к ним.

— Зло обретается там — за рекой, за горами, за болотами, — немного помешкав, отозвался один из туземцев. — Вам туда надо.

— Да мы уже оттуда, теперь у вас погостюем, — гоготнул связист. — Вы же неопасные?

— У вас путы незримые, — сказал второй. — Это вас страшиться нужно.

— Так она ведьма! — пояснил раздолбай. — В целом она — девица, конечно, цивилизованная, но лучше ее не злить.

— Заткнись! — не выдержала Дангомила. — Не то на тебе проверю свои новые способности.

— Явно они — не порождение зла, — с усмешкой заключил Субботин. — Взаимная пропаганда двух племен, не поделивших между собой что-то.

— Я никого из местных не трону, если не будете нарываться, — пообещала Бледная фея туземцам. — Ведите нас к вашему главному.

Видно было, что им нелегко решиться на такой шаг. Привести в дом своего племени грозных незнакомцев, да еще и верхом на огнедышащих чудовищах — равносильно предательству.

Даже хуже.

Все равно, что взять в руки оружие и самому перебить своих сородичей.

Они долго и упорно не соглашались, пугливо посматривая на черных скакунов и дрожа всем телом при каждом их всхрапе или ударе копыт.

Земляне и данги и сами бы хотели поскорее избавиться от вислоухих, но заметив какой ужас животные вселяют в аборигенов, решили повременить.

Тут и дураку было ясно, что даже при отсутствии «адских» жеребцов результат переговоров был предсказуем. В подобных случаях, как водится, сила всегда является самым убедительным аргументом.

Фея необыкновенную силу продемонстрировала.

Этого было достаточно.

Провожатые побежали впереди, указывая дорогу.

Когда добрались до большого лесного массива, туземцы попросили чужаков спешиться и оставить своих скакунов на опушке. Причину такой просьбы не стали объяснять, а показали — для доходчивости. Один из аборигенов поднял сухую ветку и, превозмогая себя, осторожно поднес ее к пасти вислоухого. Ветка моментально вспыхнула.

— Жаль! Такие «огнеметы» лучше всегда под рукой держать! — хохотнул Безымянный, но с удовольствием спрыгнул с жеребца, слегка шлепнул его по крупу — свободен, пасись.

Племя обосновалось в глухой чаще. Наверное, спрятались еще в стародавние времена от внешней угрозы, а может, и от более страшного врага — внутреннего.

Кто знает, чем живут и как мыслят эти туземцы?

Путники охотно отпустили вислоухих. Земляне держались настороженно, готовые в любую секунду взяться за оружие, а Дангомила, опьяненная вернувшимися, да еще и умножившимися магическими силами, весело подмигнула им: «Со мной не пропадете!»

По лесу плутали долго, видать, провожатые удумали хоть напоследок как-то сгладить свою вину перед племенем и попытаться запутать чужаков в труднопроходимых зарослях, сбить их со следа, лишить возможности ориентироваться.

Остановились передохнуть на небольшой солнечной поляне, один из туземцев побежал предупредить сородичей о визите пришлых — ведь подумают, чего доброго, что на них напали завоеватели.

Однако трудно предположить, что еще можно подумать, встретив на пороге своего дома вооруженных незнакомцев?

— Слишком уж место открытое, — напрягся Субботин и отправил легионеров осмотреться и покараулить.

Полевые маги поспешно соорудили для феи лежанку из мягких пушистых веток и с показным равнодушием ко всему расселись вокруг нее. Субботин, наблюдая за дангами, не удержался и щелкнул пальцами, с хитринкой поглядывая на ведьму. Она мгновенно отреагировала на щелчок, но разобравшись, что к чему, презрительно посмотрела на землянина и отвернулась.

Брянгомир заметно приуныл — то, что вызывало у него как у ученого интерес — не попадалось в поле его зрения. Прежде он плелся за отрядом, явно безмерно скучая, теперь упал в траву на живот и помогал палочкой букашке, снующей перед его носом, затащить в норку цветочные лепестки.

Вскоре вернулся туземец и сообщил, что их ждут.

Лесная деревня аборигенов то растворялась прямо на глазах в густой зелени, то внезапно проявляла себя отдельными строениями: неприметной землянкой; шалашом, затаившимся в тяжелых нижних лапах деревьев; выглядывающими из-за могучих стволов смешными домишками, сплетенными из веток.

И лишь оказавшись где-то в середине деревни, можно было с уверенностью сказать, что это место обитаемо.

Там был обустроен вместительный пятачок, старательно очищенный от деревьев и прочей растительности, а в его центре находилось огромное кострище. Вокруг уличного очага в несколько ровных параллельных рядов уложены бревна — с подкладками и подпорками. Судя по гладко стесанной поверхности, бревна предназначены лишь для одного — на них притуляют зады и задницы разных размеров — потому как есть «седалищные места» с широкой площадью «посадки», а есть с довольно узкой.

Вот сюда и привели провожатые незнакомцев.

Как только незваные гости вошли на этот пятачок, сразу же из-за деревьев и кустов, из домишек и землянок к ним потянулся лесной народ.

Одежды из шкур на себе запахивают, наверное, чувствуют неловкость из-за своих полуголых тел под простейшими нарядами, и при этом глазеют пристально, не испытывая никакого стеснения за свое наглое таращенье.

— Приветствуем вас, добрые граждане! — прогорланил Безымянный, торопясь опередить своих спутников. — Не подскажете, где здесь выход в другие миры?

— Мы ведаем лишь про мир зла, — ответил важного вида старичок, на его затылке красовалась голова крупной лесной птицы с рыхлым оперением, ярко-оранжевыми остекленевшими глазами и пучками удлиненных перьев над ними, словно ушами. — Вам туда надо. — И он указал в сторону мутной реки.

— Да не надо нам туда! — вскричал раздолбай, потешно гримасничая. — Там мы уже хлебнули лиха! Теперь желаем у вас чего-нибудь похлебать!

— Проголодались? — уточнил старичок. — Сейчас накормим.

— Мы у вас задержимся ненадолго, — заявила Дангомила таким тоном, что ей вряд ли бы кто-либо посмел отказать.

Один из прежних провожатых тотчас шепнул что-то на ухо старичку, скосился на серебристоволосую девицу и выразительно щелкнул пальцами.

Средний уныло взглянул на мертвое кострище, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы развести огонь и приготовить что-нибудь съедобное.

Однако путников сопроводили к старому коренастому дубу, и еще задолго, ощутив приятные ароматы, вмиг пробудившие желудки, стало понятно, куда их ведут.

Здесь уже вовсю кипело и булькало в котлах различной величины, возле которых суетились женщины, — помешивая, отхлебывая из черпаков и добавляя душистые специи в варево.

Чуть дальше — под живыми зелеными навесами — стояли примитивные деревянные конструкции, служащие аборигенам столами. На врытых кривых столбиках — столешницы из связанных в единое полотно стволов молодых деревьев.

Седалищные места тут были несколько иные — повыше, из сложенных друг на друга бревен, но все также с подпорками и подкладками.

Гостей усадили, принесли дымящееся жаркое из диких кроликов и холодный мясной десерт из лесных ежей. Легионеры и Брянгомир накинулись на угощения, оголтело стучали и скребли по дну деревянных мисок ложками, изготовленными из аналогичного материала.

Бледная фея села за отдельный стол и чопорно ковырялась в пище ножом, пехотинцы, с трудом сдерживаясь, но следуя ее примеру, старались выглядеть максимально благопристойно.

Безымянный, торопливо расправившись с закусками, принялся рьяно колотить миской по столу и с явным сарказмом покрикивать:

— Всем — равное? Все поровну? Всем — равное? Все поровну?

И горланил он до тех пор, пока недоуменные поварихи не спросили его:

— Тебе добавки надо? Так подойди и возьми.

— А что? Можно? — взвился связист радостно.

— Конечно, кому сколько потребно, тот столько и ест.

Легионеры еще долгое время не вставали из-за стола…

Незаметно сгустились сумерки.

Для чужаков освободили несколько шалашей и несуразных плетеных домишек.

— Завтра обстоятельно потолкуем, — сказал старичок. — Вы немного обвыкнетесь, и мы к вам присмотримся. Да, ночью здесь люто.

Гости насторожились.

— Холодно очень, — хихикнул старикан, довольный произведённым эффектом.

Ночь выдалась «зубодробной». Едва кто-нибудь из землян выскальзывал во сне из-под шкур, сшитых в большие мягкие одеяла, так сразу его зубы принимались выбивать дробь.

Но с первыми лучами солнца «люто» сгинуло.

Вечером легионерам выделили два шалаша, однако они сгрудились в одном — поочередно вслушиваясь в лесную тишину. Второй отдали брянгу.

Ночь прошла спокойно, будто бы вымерзло все до утра.

Лишь забрезжило солнце, лес тотчас ожил — защебетало, переливаясь трелями, засвистело, загудело и застучало вокруг.

Если забыть про ночной холод, то в остальном — только здесь земляне почувствовали себя комфортно: наелись до отвала, отлично выспались, что говорить, свежий воздух. Да и лесной народ напомнил им безобидных и гостеприимных чучканов.

Правда, предыдущую ночь они-то пробегали, да и кормились, чем придется также на бегу. Так что эти две ночи — как небо и земля.

Ведь все познается в сравнении, стало немного лучше жить — уже праздник на душе и облегчение телу!

Туземцы спозаранку принялись за свои повседневные дела, не беспокоя гостей и не «присматриваясь» к ним.

Как только легионеры и барафлекстцы выбрались из своих новых «апартаментов», первые же повстречавшиеся им лесные жители заботливо отвели их на завтрак.

Обильные угощения вызвали у «солдат удачи» восторг, даже Субботин, грешным делом, подумал, что неплохо было бы остаться здесь, если не навсегда, то на продолжительный срок, вырыть себе блиндаж и поживать в этом дремучем лесу без хлопот и забот.

А Дангомила желала скорее выбраться отсюда. К чему медлить? Механизм у них, магические силы вернулись — значит, пора двигаться дальше. Раздобыть еще парочку артефактов, если повезет, и возвращаться в дангбрянгорский Дворец.

А там уже разбираться: годятся находки или нет?

Вдруг это все — пустая затея, и дангам, не теряя понапрасну время, нужно искать какой-то другой путь к своей великой цели.

Безусловно, раздобытый предмет — очень даже древний и непростой, и барафлекстцы обязательно найдут ему применение. Но пока абсолютно неясно — относятся ли к нему основополагающие инструкции: «Да будут вскормлены добродетели» и «За чистоту помыслов»? Включиться, он уже включался. Но как это произошло?

— Филин вас ждет, если вы насытились, — прервал затянувшееся чревоугодие гостей шустрый паренек с беличьим хвостом на плече.

— Филин?

— Ну да. Вождь наш.

Старичок в своем неизменном наряде с чучелом птицы на затылке сидел в одиночестве на бревне у кострища. Он приветливо улыбнулся подошедшим чужеземцам и жестом пригласил их присаживаться напротив.

Дангомила сразу подчеркнула свое высокое положение, определив пехотинцам места позади себя. Легионеры устроились рядком и усадили возле себя Брянгомира. Вождь с любопытством наблюдал и оценивал баланс их сил.

— Потолкуем? — дружелюбно предложил Филин.

— Ух, у-у-у-х! — глумливо поприветствовал его Безымянный.

— Нашему появлению вы нисколько не удивились, — констатировал Субботин и спросил: — На этой половине планеты есть еще кто-то кроме вашего племени?

— Нет тут больше никого, — ответил старичок, прищурившись. — Но гости изредка наведываются…

— Замечательно, — нетерпеливо перебила его Дангомила. — Покажи, где они появлялись, а дальше — мы сами во всем разберемся.

— Ума не приложу, откуда они берутся, — показалось, что не без лукавства отозвался вождь. — Оттуда (он указал пальцем в небо) или оттуда (его палец воткнулся в землю). Откуда им еще взяться?

— И куда гости ваши подевались? — уточнил Субботин.

— Туда все ушли, — Филин махнул в сторону мутной реки. — Мы им говорили, что зло там — не послушались. Вас, чужаков, всех туда тянет. Но никто оттуда не возвращается.

— А зачем они туда стремились?

— Меч Правосудия им нужен был, — ухмыльнулся старичок. — А какое правосудие может быть в руках зла? Да и разве можно мечом вершить правосудие?! Справедливость не устанавливается кем-то или чьими-то руками. Это все происходит по воле природы и небесного разума…

— Ну, так любое существо — это плод природы, вот она ему и вкладывает в руки Меч Правосудия, — сказал Субботин. — Так называемому избранному. — И посмотрел внимательно, как отреагирует вождь.

— Нет, тут другие механизмы работают, — усмехнулся в бороду Филин.

— А ты знаешь — какие? — нервно встрял Безымянный. — Да кто вы вообще такие? От фейской магии в штаны не наложили, добренькими прикидываетесь. Что-то ты, старик, темнишь!

— Остальные вас побаиваются, мало кто из них видел чужаков, но только не я, — улыбнулся старикан. — Если бы вы были для нас угрозой, то не добрались бы сюда — защита у нас есть могучая, оберегает нас, справов…

— Что?! Вы тоже справы?! — хохотнул связист.

— Мы единственные справы, — недоуменно ответил вождь.

— И избранный у вас есть? — рассмеялся Безымянный.

— Мы все избранные, потому что природа выбрала нас и хранит от зла, — пояснил Филин уже с долей раздражения.

— А ваши предки расфигячили зло и загнали его за непреодолимую реку? Так ведь все было? — не унимался раздолбай.

— Река потом стала непреодолимой, — удивленно сказал старикан. — Предки наши ее такой сделали. Откуда вам известно?

— Да на этой планете у всех сказки одинаковые, — гоготнул Безымянный. — Ты, дед, вот что скажи: а места странные у вас есть?

— А как же не быть? — усмехнулся вождь. — Есть у нас одно место, где чудеса происходят, за вересковой пустошью — в кленовой роще. Творится там неладное. Но весьма редко.

— Нам в самый раз такое место подойдет, — заявила Бледная Фея. — Давай провожатых, и мы отправимся туда.

— До пустоши добраться нетрудно, а вот кленовую рощу отыскать — это не всегда по силам, — загадочно отозвался Филин. — То она есть, то ее нет. Днем с огнем не сыщешь. Мы стараемся к ней лишний раз не ходить. Да сейчас туда точно не попасть. Звезды на небе нынче не те. Надо обождать.

Неподалеку одна из лесных девиц склонилась, поднимая что-то с земли, и ее свободная меховая накидка не удержала наливную грудь с аппетитным розовым соском, Безымянный, увидав эту пленительную картину, сглотнул слюну и торопливо сказал:

— Надо обождать, значит, обождем. А где у вас тут купаются? Баня какая-нибудь есть? Хочу освежиться.

— Да вон там озерцо, — махнул в сторону вождь. — В нем и ключи горячие бьют.

Раздолбай подмигнул Среднему, тот не сообразил. Безымянный подал ему еще несколько недвусмысленных сигналов — бесполезно. А когда он шепнул саперу на ухо, тот подскочил как ошпаренный и бешено завертел головой.

Связист толкнул его в плечо и молча увлек за собой. Бледная фея проводила наглых землян нервным взглядом — надо поставить их на место в самое ближайшее время. Совсем распоясались.

И, спохватившись, уточнила:

— А про какие механизмы, которые здесь работают, ты, вождь, упоминал?

Дангомила подумала, что если у этих дикарей и впрямь есть какие-нибудь предметы, хоть отдаленно похожие на артефакты, то и не придется слоняться в пространственной Пуповине, а можно будет сразу вернуться в Дангбрянгор.

Если, конечно, они найдут дорогу домой. А договориться с туземцами — она сумеет. Да и магические силы все-таки вернулись.

— Самые что ни на есть справедливые, — недовольно хмыкнул Филин, будто он, касаясь такого важного вопроса, мог бы сказать о чем-то незначительном.

— Так что же это? Как они выглядят? — нетерпеливо спросила ведьма.

— Это Капканы Правосудия, — гордо вскинул голову Филин.

— И как они работают? — поинтересовался Субботин.

— Ну вот, если бы вы были опасны для нас, то точно в них бы угодили, — с серьезным видом изрек старичок. — Хотя вас много приперлось. Так что как знать, что дальше будет. Именно они и защищают нас. И лишь я знаю об этом, другие справы думают, что каждый из них может попасться в капкан. Вот и живут мирно, тихо и по справедливости.

— И кто же их устанавливает и где? — спросил с иронией капитан.

— Ясное дело, кто — Провидение! — разозлился вождь на непонятливых, да еще и насмехающихся над ним чужаков. — Да хоть где они могут появиться!

— Вряд ли это тоже «механизм», — высказался Мизинец, до этого чутко впитывая и анализируя каждое слово старца. — Артефакт, по идее, должен быть в единственном числе.

— Может, он и один! — с обидой вскрикнул вождь. — А если их и два то, что с того! Капканы намного могущественнее этих ваших щелканий пальцами! Они любое зло опознают и накажут!

— Ну ладно, успокойся, вождь, — Субботин попытался утихомирить его. — Пусть два. Кстати, а почему два, а не три, допустим?

— Так у тебя и ноги-то две! Вот и Капкана — вполне может быть два! — снова вспылил Филин, но тут же притих. — Наверное. Или они — без числа и без счета, да на каждом шагу. Просто не видны до поры до времени.

— Уже кто-то попадал в эти твои капканы? — с сомнением спросила Дангомила. — Ты сам их видел? Сумеешь разыскать?

— Смогу, — отозвался Филин и чудаковато нахохлился.

— Давай поменяемся? — бойко предложила Бледная фея. — Мы тебе огнедышащих жеребцов, всех, а ты нам капкан этот. Один. Ну, или пару, если получится. Ноги-то, действительно, две. Возможно, в этом и суть.

— Только племя на общем совете может решать такие вопросы, — важно сообщил Филин. — Так и быть, завтра соберу всех.

Вождь чинно встал и удалился в лесную глубь.

Дангомила и Субботин перекинулись многозначительными взглядами, в которых сквозило больше ненависти, чем взаимопонимания, и разошлись в разные стороны.

Легионеры отправились на поиски непутевых товарищей, совершенно не желающих придержать штаны вместе со своим любострастием.

Нашли их быстро — плещущимися в озере и гогочущими от удовольствия.

Где же им еще быть?

— Скажу я вам, девки тут отвязные! — радостно завопил Безымянный. — И титьки у них вразлет! Каждая не прочь показать и не только! Красотища! Щупальник в восторге!

Поверхность водоема вспучилась и разорвалась двумя вынырнувшими женскими головами. Девахи задорно посмотрели на подошедших землян, выбрались на берег и, не прикрывая свои телеса, спокойно прошли мимо обомлевших легионеров.

Мизинец побледнел, пошатнулся и чуть было не потерял сознание. Субботин подхватил его и мягко усадил на землю.

Опоздавшим пришлось купаться уже без соблазнительной компании…

Далеко от деревни земляне отходить не решились. Мало ли — вдруг точно капканы существуют? Послонялись в окрестностях до вечера, попытались завязать знакомства, но поговорить с ними по душам никто из местных не пожелал — все приветливо улыбались, однако ссылались на безотлагательные дела.

Все-таки наладить какой-никакой контакт с лесными жителями удалось, правда, с поварихами — куда им было деться от назойливых чужаков? Легионеры выпросили дополнительных теплых одеял, чтобы усилить «оборону» против ночного «люто».

Как назло, Безымянному приспичило по нужде среди ночи. Он терпел, сколько мог. Но настал тот момент, когда уже дальше терпеть не было мочи. Чертыхаясь, связист вылез из-под груды шкур, сдернул одно из одеял со спящих товарищей, чтобы в него укутаться, со злостью пнул задремавшего на смене Мизинца — тот лишь пробубнил что-то, не открывая глаз, — и потихоньку выбрался из шалаша.

Стуча зубами, Безымянный рванул второпях к ближайшему дереву, но в звонкой хрустальной тишине сначала услышал, а потом и увидел, что кто-то крутится возле «апартаментов» дангов и что-то там разбрасывает. Затем этот «кто-то» приблизился и к шалашу землян, озираясь и поеживаясь от холода, швырнул и здесь несколько предметов в траву и торопливо скрылся во мраке ночи…

Раздолбай, конечно же, не сумел дождаться, когда пальцы Боевого кулака проснутся — растормошил и сообщил во всех деталях о случившемся, предъявив неоспоримое доказательство того, что ему не привиделось и не причудилось — капкан. Тонкий, легкий и неприметный, но на проверке оказалось — довольно мощный. Испытали на чурбаке — зубастые дуги с дробящим хрустом намертво впились в древесину.

— Ты его разглядел? — спросил Субботин, невольно передергиваясь от неприятных ощущений.

— Еще бы! — расплылся Безымянный. — Это старый хрен, что у них вождем числится!

— Понятно, — быстро собрал все воедино Большой. — Дангам пока ничего не скажем, ведьма обозлится и учинит расправу — всем достанется. Но обезопасить их надо. Ведь сейчас они — наши союзники. Хотя вряд ли они особо пострадают от капканов, магия снова у них, но шум поднимут на всю планету.

Легионеры, кутаясь в шкуры, выбрались наружу, нашли подходящие палки и осторожно обезвредили ловушки Филина, собрали и снесли их к себе в шалаш.

Ближе к полудню чужеземцев позвали на совет племени. Субботин оставил Указательного — приглядеть за оружием, да и на всякий случай. Вдруг вождь еще какую-нибудь каверзу устроит, пока их не будет в шалаше.

Филин с растерянным видом встретил гостей на пятачке. Он чуть ли не пересчитал их по пальцам. Подавив волнение, вождь все-таки понял, что одного не хватает, и с желчью в голосе уточнил, где он.

— Приболел, ничего страшного, — сухо пояснил Субботин.

Здешние справы стекались со всех сторон к пятачку и притуляли свои зады и задницы на бревнах у кострища. Костер уже горел, но он был небольшим, просто символическим. Чужаков усадили на первые ряды.

Собрались. Утихли.

Филин вскинул руку вверх, подавая знак о начале совета племени, и лесной народ хором отозвался:

— Думать надо головой, а не седалищем!

— Да эти тоже долбанутые! — прошипел, кривляясь, Безымянный.

Лицо вождя неожиданно наполнилось гневом, он встал напротив гостей и громко завопил:

— Посмотрите на них! Эти чужаки решили завладеть нашими Капканами Правосудия! Они думают, что мы их боимся, и все что угодно им отдадим. А с чего нам их бояться? Они такие точно, как и мы! У них, как и у нас — руки, ноги…

Племя тут же дружно подхватило:

— И седалище!

— Пусть и есть у них что-то необыкновенное, — продолжал страстно горланить Филин (Мизинец машинально выставил свою клешню, чтобы она бросалась всем в глаза), но вождь лишь скользнул по нему взглядом: — У их животных — огонь из нутра. И девица эта — пальцами щелкает, волшебство вызывает. Но разве мы когда-нибудь боялись подобных демонов? Ведь и мы не лыком шиты!

Племя хором поддержало его:

— Никогда!

— Наш дух посильнее любого колдовства будет! — воодушевленно драл горло старичок. — Ничего не отдадим!

— Я предлагала обмен! — со злостью выкрикнула Дангомила, готовясь наказать дикарей. — Не хотите по-хорошему…

С задних рядов раздались звонкие девичьи голоса:

— У них Грызомеч! Они нам сами рассказали, когда в озере бултыхались!

Филин изобразил гримасу удивления, будто бы впервые услыхал эту новость. Но наверняка озёрные девчушки ему давно уже доложили и, скорее всего, не утаили ни малейших подробностей совместного купания с легионерами.

— Вот и настал тот великий день, о котором мечтали и наши предки! — громыхнул вождь. — Наконец-то мы получим пресловутый меч и уничтожим его! Разве оружие может нести справедливость? Вот капканы — это другое дело! Они ни на кого не нападают, а поджидают… Живешь неправедно, плюешь на других, делаешь что хочешь… а потом раз — и ногой в капкан! Истинная справедливость любого достанет в свое время и накажет… Праведный суд могут вершить только Капканы! Грызомеч не должен существовать!

— Какое-то стремное у вас правосудие! — хохотнул Безымянный. — Да любой может случайно угодить в капкан. Правосудие — на авось! — И добавил, хитро подмигнув старичку: — И даже исподтишка, если подложить кому-нибудь капкан на привычной ему дорожке. Так, Филин? У-у-ух!

— Каждый в чем-то виноват! — нервно выпалил вождь. — Справы! Отнимем лживый Грызомеч и сделаем, что должно! Поединок! Попотчуем незваных гостей силушкой богатырской! Отобьем у супостатов охотку лезть не в свои дела!

— Меч долго провалялся на той стороне, считай без присмотра, почему же вы раньше его не забрали? — расхохоталась Бледная фея.

— Мы ждали, когда кто-нибудь из чужаков его оттуда принесет, — с мудрым видом пояснил Филин. — Зло ведь там заправляет. Зачем нам свои головы подставлять?

Племя дружно добавило:

— И седалища!

— Ладно, поединок так поединок, — ухмыльнулась Дангомила. — Где ваш богатырь?

Как только из последних рядов поднялся здоровенный справ и издал воинственный рык, Бледная фея, даже не взглянув на него, щелкнула пальцами, и воин моментально повалился на землю без чувств.

— Не этот, так другой вас одолеет! — сердито выкрикнул Филин. — Все равно наша возьмет!

Ведьма также быстро вырубила следующего, потом расправилась еще с одним и насмешливо спросила:

— Ты, старый придурок, точно не головой, а седалищем думаешь. Решил нас тупо на слабо взять?

— А почему бы не попробовать? — угрюмо отозвался вождь. — Ну, нет у нас на вас управы. А Меч уничтожить надобно. Так нам завещано. Каждый бьется за свою правду и веру! Как умеет…

Легионеры поглядывали на Субботина, намекая, что пора разоблачить вождя-обманщика, пусть туземцы узнают правду.

— Что, старик, мне всех твоих перебить, пока я не получу два капкана и проводников к странному месту? — надменно спросила Дангомила. — Заметь, я не требую, чтобы ты признавал свое поражение. Погорячились немного — ну и ладно. А Меч мы с собой заберем очень далеко, считай, что он уничтожен. Для вас это так и будет. Вы о нем больше никогда не услышите.

Филин с потерянным видом обратился к племени:

— Согласны, справы? Ради голов наших…

Лесной народ поддержал его вразнобой:

— И седа-а-а-ли-щ…

— Будь, по-вашему, — примирительным тоном заключил вождь. — Всё получите. Собирайтесь в путь.

По его сигналу аборигены оторвали от бревен зады и задницы и расползлись по лесной чаще. Данги тоже отправились в свои «апартаменты», брянг засеменил следом, а земляне немного замешкались.

— Командир, если сам не захотел Филину перья общипать, мне бы доверил! — возмутился Безымянный. — Я бы его…

— Кому от этого станет лучше? — нахмурившись, спросил капитан и добавил: — Лесной народ живет вполне нормально. Да и пусть верят — во что хотят. Не надо нам в это лезть.

— Просто мне уже осточертело, что на этой планетке, когда речь заходит о правосудии и справедливости, так об этом только хитрозадые и твердят, — эмоционально ответил связист. — Что те справы, что эти… Они какие-то больше — слевы, чем справы…

— Неизвестно, найдем мы кленовую рощу, да и существует ли она вообще, — задумчиво сказал Субботин. — Мы можем застрять тут надолго. И как ты собираешься здесь жить, если твое «правдолюбие» изменит этот добродушный лесной народ и превратит аборигенов в наших врагов?

— Да хрен с ним, с Филином, — махом поменял свою точку зрения Безымянный. — Я не против тут задержаться. Жратвы — навалом, девки — лакомые и сговорчивые! Только что делать с дангами? Они ведь нас за собой потащат. Надо было меня раньше послушать…

— Как у тебя все просто, — отмахнулся Субботин и повел легионеров к шалашу.

«Реквизированные» капканы закопали в углу жилища — пусть пока хитрость Филина останется тайной. Разобрали оружие и патроны и, выйдя наружу, наткнулись на полевых магов, которые перекрыли все подступы к их временному месту проживания.

— Ха-ха! — из зарослей выбралась Дангомила с остальными черными плащами. — Обещала же вам фейский контроль. Так все хорошо складывается, а вы сдуру можете подпортить мне настроение, если надумаете вдруг сбежать. И гоняйся тут за вами по дебрям.

— А ты возьми в сопровождение парочку местных девиц, нам и бежать никуда не нужно будет! — ляпнул Безымянный.

— Одного, конечно, могу оставить здесь… — отозвалась ведьма. — Правда, в таком обличье, что туземцы обязательно из него жаркое приготовят! Ха-ха!

Вскоре появились лесные жители вместе с Филином, принесли запасы провизии на дорогу.

— Провожу вас сам, — сказал вождь, едва скривив губы. — Не хочу своих людей подвергать риску. Место там странное, всякое случается. А Капканы Правосудия мне будет проще отыскать на вересковой пустоши.

Легионеры усмехнулись, но промолчали.

— Если обманешь, то вернусь и уничтожу весь твой народ, — сурово предупредила его Бледная фея.

Перекинувшись парой слов, данги и земляне быстро пришли к единому мнению — без вислоухих им будет намного спокойнее в дороге.

— Жеребцов дарю вашему племени, — с царской щедростью небрежно объявила Дангомила.

Но особой радости ее широкий жест у местных жителей не вызвал.

Старичок бросил прощальный взгляд на деревню, на лесной народ, тяжело вздохнул и повел чужаков по только ему известному пути.

Вот и лесная чаща осталась позади. Вождь, несмотря на солидный возраст, бодро вышагивал впереди с дорожным посохом в руке. Путешественники пересекали бескрайние пестрые луга; перебирались то через чуть слышно шелестящие, то через бурные многоводные ручьи; ныряли в тень шумных рощ, а старичок все топал и топал вдаль, не проронив ни слова и не оборачиваясь.

Брянгомир уже не тащил чемодан, а волочил его по земле. Легионеры тоже стали проявлять заметное беспокойство — переглядывались, то и дело поправляли заплечные ранцы с патронами и перебрасывали лямки мешков с плеча на плечо. Только черные плащи, будто на параде, следовали ровной стеной за своей ведьмой без устали.

Филин поднялся на взгорок и наконец-то остановился.

Поравнявшись с ним, поисковики увидели долгожданную вересковую пустошь.

— Пришли, — вздохнул вождь. — Вы тут пока обождите, я мигом.

Он поспешно засеменил по склону в сторону, спустился к небольшому кустарнику, и провалился в заросли. Брянг сразу рухнул на землю, распластался во весь рост и раскинул руки. Земляне сбросили патроны и оружие и тоже опустились на траву.

— Ну-ка за ним! — спохватившись, приказала одной из троек пехотинцев Бледная фея. — Старый черт может нас одурачить. Надо было взять с собой еще кого-нибудь из местных, как заложников.

— А я говорил! — расплылся Безымянный. — Парочка девок сейчас бы не помешала!

Дангомила лишь презрительно взглянула на него.

Спустя несколько минут заросли заходили ходуном, и из кустарника выбрались полевые маги, крепко ухватившие упирающегося старичка под руки.

— Да не собирался я утечь! — покрикивал он. — За Капканами Правосудия пошел! Насилу отыскал их!

Когда его подволокли к ведьме и отпустили, Филин достал из-за пазухи два тонких капкана, точно таких — с какими земляне уже «познакомились» чуть раньше.

— На мой взгляд, ничего магического в них нет, — с сомнением сказала Дангомила, внимательно осмотрев механизмы.

— А в лживом Грызомече что же такого волшебного?! — с оскорбленным видом вскрикнул вождь.

— Как что?! — наигранно выпучив глаза, встрял Безымянный. — Он грызет! Да поедом! И так тщательно, что все от него шарахаются! — И обернувшись к новобранцу, спросил: — Мизинец, ты, когда железяку тискал, совесть тебя заедала? Уж тебя точно артефакт загрызть должен был до смерти. Хотя бы до умопомешательства! Ха-ха!

— С чего бы это? — удивленно отозвался парень.

Его ведь не было при том разговоре со Справоделом, когда тот поведал историю об особенностях Грызомеча и нелегкой участи меченосцев.

Связист тотчас вкратце пересказал суть легенды.

— Артефакт я совсем недолго в руках держал, — беспокойно отозвался Мизинец. — Он, наверное, не успел включиться. Или у нас генетика другая. На нас, как на справов, он не действует.

— Тупарь! — взвился связист. — Из них никто и не пытался даже! Они такие же очконавты — как и ты! Ты схватил его просто по незнанию. А знал бы — на версту не подошел бы к нему!

— Возможно, история о Грызомече несколько надумана и преувеличена, — сказал Субботин, наморщив лоб. — Что-то в нем есть, но не всё, о чем столь занимательно рассказывают легенды.

— Дайте мне на него взглянуть, — попросил Филин.

Бледная фея косо посмотрела на него, но все-таки кивнула пехотинцу, у которого был артефакт. Тот подошел к ним, развернул черный сверток, и Грызомеч завораживающе блеснул под яркими лучами местного светила.

Вождь некоторое время зачарованно глядел на него, затем протянул руку, но, едва коснувшись Меча, отскочил прочь, мгновенно побледнел, затрясся и повалился ничком.

— Говорил же, генетика! — победным голосом напомнил о своей правоте Мизинец.

— Грызомечу есть чем покормиться в этом старикане! — не удержавшись, гоготнул Безымянный. — Я его ночью застукал, когда он капканы вокруг наших хижин разбрасывал! Твердил, гад, про Провидение, а сам исподтишка устраивал свое «правосудие»!

— Мой поступок ничего не значил, — кое-как оклемавшись, отозвался Филин. — Хотел вас проучить, да постращать. А истинные Капканы Правосудия существуют! Главное, в них верить.

— То есть сейчас ты туфту мне подсунул?! — гневно вскрикнула Дангомила.

— Я не властен над Капканами, — тихо промолвил дед. — Где же их возьму? И никто не властен. А поскольку Грызомеч не лживый, а, похоже, настоящий, то и вы, чужаки, не должны им владеть. Это несправедливо. Он принадлежит нашему миру.

— Но он уже нам достался, — нервно хохотнула ведьма, все еще кипя от злости. — Стал нашим «достоянием». Значит, так тому и быть. А тебя за обман следовало бы наказать, но пока ты еще нам нужен. Лучше веди нас дальше и скорее, не то сдержу свое обещание о судьбе твоего племени.

Филин нахохлился, резанул Дангомилу ненавидящим взглядом, поднял свой посох и пошагал с холма к вересковой пустоши.

— Где кленовая роща? Ни черта же ее не видать! — выкрикнул Безымянный, перед тем как ступить на пустошь.

— Там, — не оборачиваясь, махнул рукой вперед старичок. — Все там. Скоро уже.

Его походка как-то странно изменилась, посохом он теперь не отталкивался от земли, помогая своим ногам, а будто бы что-то им нащупывал перед собой.

Внезапно его посох наполовину вонзился в почву. Старик остановился, повернулся, вздохнул облегченно и вытер ладонью пот со лба:

— Пришли. Вот ваше странное место!

И после его слов все вокруг неожиданно преобразилось: исчезла вересковая пустошь, а вместо нее путников обступило булькающее зловонное болото. Указательный тотчас, вернувшись в памяти к давним событиям, изменился в лице.

— Куда ты нас завел?! Ополоумел, старый пень?! — злопыхая, воскликнула Бледная фея.

Вождь ухмыльнулся и крикнул злорадно:

— Помышлял я вот так уничтожить лживый Меч, а раз он — настоящий, то и отдавать его первым встречным — негоже. Теперь и про меня сложат славную легенду, как я избавился от незваных гостей. Не в непреодолимой реке, так в непроходимых болотах сгинете! Не нужны чужаки нашему миру! Каждый бьется за свою веру и свою правду, как умеет. У меня лишь такое оружие супротив вас есть!

Филин стал медленно погружаться в трясину. Он замолчал, и счастливая улыбка не сходила с его лица до самого последнего момента…

— Вот идиот! — хмыкнула Дангомила. — Кому и что он хотел доказать?

— Не смог изменить себе и своим принципам, надо полагать, — тихо произнес Субботин.

Ведьма щелкнула пальцами, и уже увязшие по колено пехотинцы, как рыболовные поплавки, повыскакивали на поверхность.

Легионеры, прежде старающиеся не делать резких движений, теперь всколыхнулись и осторожно прощупали почву под собой. Безымянный даже подпрыгнул несколько раз — болота как не бывало.

— Спасибо тебе, милостивая фея! — воскликнул Мизинец, задыхаясь от переполняющих его чувств.

— Еще один идиот, — процедила сквозь зубы Дангомила и громко добавила: — С болотом я расправилась. Но только на время. Какие есть соображения?

— Да кленовой рощи, скорее всего, не было и в помине, — сказал Средний. — Давайте назад вернемся, пока не поздно.

— Может, ты и вождя вытащишь? — спросил Субботин.

— Нет, он с головой ушел, — пояснила ведьма. — Да и на черта нам этот упертый старик?! Все равно ни чем не поможет, раз готов подохнуть вот так. — И приказала притихшему Брянгомиру: — Включай свои приборы. Не найдешь выхода — здесь оставлю.

Желтокомбинезоник трясущимися руками открыл чемодан и принялся перебирать «прибамбасы», бессвязно бубня себе под нос.

— Стойте! — внезапно вскрикнул Мизинец, шмыгая носом и вытирая рукавом сопли. — Я что-то чувствую!

Все внимательно уставились на него.

Он зажмурился, резво вытянул перед собой клешню и принялся медленно вращаться вокруг своей оси.

В какой-то миг его лицо просияло:

— Это там!

Все внимательно уставились в направлении «там».

Вдруг неподалеку возникло легкое марево. Оно постепенно приобретало отчетливые формы, и вскоре формы преобразились в печальные клены, призывно машущие «пятипалыми» листьями.

Путники, подхватив свою ношу, со всех ног бросились к роще.

Добрались, перевели дух, а поворотив голову назад, снова увидели зловонное болото, утыканное острыми пиками враждебной травы, усыпанное набухшими ядовитыми пузырями и застеленное неровным обманчивым зеленым покрывалом.

— Как ты нашел рощу? — с недоумением спросил Безымянный.

— Во мне появились какие-то потоки… — Мизинец попытался описать недавние ощущения. — Раньше я их не чувствовал… — И понизив голос, чтобы не услышали данги, горделиво заявил: — Потоки точно волшебные! Теперь меня альтермаги возьмут к себе, во мне ведь течет немного их силы!

— Не зарывайся! — недовольно брякнул связист. — А то по абрикосам заеду.

— В смысле по шарам? — с легким испугом уточнил новобранец.

— Да какие у тебя шары?! — гоготнул Безымянный. — Откуда им взяться?! Ха-ха!

Дангомила тем временем послала пехотинцев прочесать рощу. Они прошли ее вдоль и поперек — вернулись ни с чем.

— Дальше-то что? — нервно вскричала она и воткнула глаза сначала в Субботина, затем перевела их на брянга и в итоге остановилась на Мизинце.

— Я сейчас… — сильно волнуясь, прошептал новобранец.

Он снова зажмурился и выставил клешню перед собой. Брянг потихоньку юркнул за спины землян, а капитан пристально огляделся.

— Есть! Тут! — опять молодой стал спасителем команды. Он гордо выпятил грудь, но невольно зыркнув на связиста, вмиг сдулся.

Показалось, что именно от его крика, клены расступились, и за ними появилось то самое светящееся энергетическое дерево с искрящимися зигзагообразными утолщениями в качестве ветвей, которое и перебросило их в этот мир.

— Стало быть, работает все-таки клешня, — задумчиво произнес Субботин.

Данги быстро проследовали к порталу.

— Пошевеливайтесь! Живо! — грозно гаркнула Дангомила, обращаясь к землянам, и шагнула внутрь.

Последняя тройка пехотинцев подождала их у входа, выразительно разминая руки. Легионеры вслед за Субботиным двинулись к энергетическому дереву.

— Командир, раз ты не захотел, когда была возможность, валить дангов, то теперь самое время от них избавиться, — тихо прошипел Безымянный. — Пускай первыми лезут в дупло, а мы рванем назад!

— Куда? В болото? — отмахнулся Субботин и шагнул в светящееся отверстие. Легионеры без сомнений последовали за ним. Только связист, раздраженно сплюнул, постоял у входа пару секунд, но подумав, что «дверка»-то может и захлопнуться — ринулся в дупло…

Портал перебросил путешественников к Дангбрянгору. Увидев городские очертания, Бледная фея радостно взвизгнула. Земляне лишь сокрушенно вздохнули.

Кроме Мизинца.

Он был всецело поглощен самолюбованием и с восторгом мысленно изображал в самых ярких красках свое великолепное будущее. Теперь он не стеснялся клешни.

Как можно стыдиться такого чудесного приобретения?! Клешня только что у всех на глазах убедительно доказала свои невероятные способности!

Он гордо размахивал ею в такт шагам. Он торжественно вздымал ее над головой. Он указывал ею путь, тыча несуразной конечностью вперед.

— Смотри отвалится, а новая ни хрена не вырастет, — привел его в чувство Безымянный, отрезвляюще ткнув новобранца в бок прикладом.

«Завидует», — подумал парень.

«Выпендрежник! Но полезный, — подумал связист. — Интересно, можно ли его флюгер настроить на поиск добрища? Надо будет поэкспериментировать».

На ступени Дворца Бледная фея взошла с лицом триумфатора. Остальные топтались внизу, ожидая.

— Так быстро? — недоуменно спросил Дангомор, спускаясь с верхних этажей.

— Я добыла первый механизм! — с пылающим лицом воскликнула ведьма.

— Один? — скривился лидер. — Стоило ли возвращаться?

— Но портал… Он вернул нас… — опешила Дангомила. — Мы сейчас снова отправимся на поиски… Как только найдем очередной проход…

— Ладно, показывай добычу! — больше не сумел сдерживать себя главный данг и стремительно вышел из Дворца. Ведьма поспешила за ним.

Пехотинцы, завидев Дангомора, склонились. Фея подскочила к полевым магам, выхватила сверток, положила его к ногам предводителя и развернула черный плащ. Лидер барафлекстцев с минуту молча вглядывался в артефакт, сведя брови.

— Рабочий экспонат! — гоготнул Безымянный. — Мы проверили.

— Как его включать, разобрались? — уточнил Дангомор.

— Примерно, — отозвалась Бледная фея. — Он точно функционирует, но спектр его возможностей — пока неизвестен.

— Выясним! Главное, что он у нас! — снова не сдержался главный данг, выпустив наружу поток эмоций. — К тому же нам важна всего лишь одна его способность — открывать Пуповину Вселенной.

— Я покажу, — Дангомила аккуратно взяла Меч за рукоять и подняла его, удерживая на уровне груди.

Но ничего не произошло, артефакт в ее руках выглядел, как обычная железяка. Ведьма, заметно нервничая, подошла к Субботину и сунула Меч ему. Едва коснувшись ладони капитана, артефакт протяжно «запел» и по его контуру вспыхнуло переливающееся магическое свечение.

— Похоже, и в этом нам помогут только «кролики», — недовольно буркнула Бледная фея.

Дангомор, довольный долгожданным приобретением (пусть пока и в единственном числе, но начало все-таки положено, мечта обрела материальную форму), позволил поисковикам провести несколько дней в Дангбрянгоре. Такой великодушный жест он преподнес как награду, но на самом деле брянги ему прежде доложили: следующее открытие портала произойдет не раньше чем через неделю.

Землян снова разместили в гостевом доме и разрешили беспрепятственно шататься по городу. Намекнули, конечно, что к лабораториям желтокомбинезоников без сопровождения им соваться не стоит.

Там и опыты разные. Там и всякое такое, на что землянам смотреть лишний раз не следует.

Правда, легионеры отсыпались около суток. Быть может, им и подмешали чего-нибудь в еду, которую доставили прямо в гостевой дом специально для них.

Тем временем Дангомила проверяла свою удручающую догадку — многие данги, а затем и брянги стекались к Дворцу. Поочередно их допускали в хранилище, где они брали в руки Меч, но в итоге никто из них так и не смог заставить артефакт светиться или «петь».

— То есть ты утверждаешь, что лишь эти примитивные существа способны находить и включать механизмы? — недовольным тоном уточнил Дангомор.

— Выходит, что так, — уныло ответила Бледная фея.

— Значит, они для нас вдвойне важны, — размышлял лидер барафлекстцев. — Наверное, стоит кого-нибудь из них оставить здесь. Вдруг где-нибудь они все вместе окочурятся.

— Примитивные предпочтут держаться вместе, — покачала головой ведьма. — Могут и отказаться от задания, как минимум станут его саботировать, если их разделить. Принудить, конечно, можно. Но будет только хуже. Вроде, кажется, и нет между ними никакой связи, но это не так. Да, скорее всего, они друг без друга и не справятся. Я усилю контроль, возьму с собой больше полевых. Правда, не исключено, что на другие механизмы и мы сможем легко воздействовать.

— Хорошо, — резюмировал Дангомор. — Задачу тебе поставил, действуй, как знаешь. Но спрос с тебя — жесткий. Понимаешь, не прощу ни малейшей оплошности.

Солнце, врываясь в открытые окна, вовсю полировало потолки гостевого дома, когда легионеры медленно пробудились. Субботин первым открыл один глаз и подумал, что все-таки отключка была довольно неестественной. Он бросил короткий взгляд на товарищей и убедился в основательности своего предположения: все как один завалились спать не раздеваясь. Хотя бойцы умели ценить редкий комфорт в своей несладкой жизни, и если им выпадала возможность ночевать не в окопах или под каким-нибудь кустом, а в «домашних» условиях, то они старались максимально попользоваться благами цивилизации.

В гостевом доме никого, кроме легионеров, не было. Но это и не казалось странным. Похоже, гостевой дом появился в Дангбрянгоре специально для землян. Как только легионеры стали нужны барафлекстцам и получили статус гостей, так сразу появился и гостевой дом. Откуда взяться другим гостям в тщательно скрытом и огороженном защитным барьером волшебном городе?

Не было в доме и ничего съестного. Земляне привели себя в порядок и по зову души и желудка отправились к заведению для чревоугодий, по данго-брянговски, а по-человечески — к уличному кафе. Изящные механизмы-официанты, заметив их приближение, обнадеживающе засуетились.

Уселись под навесом за один большой стол в рядок, нетерпеливо поглядывая на «работников» общепита. Мизинец монотонно постукивал по столешнице клешней, Безымянный весело насвистывал, Средний притоптывал одной ногой в такт мотиву связиста, Указательный просто расслабленно сидел, а Большой что-то перебирал в голове.

— Вы так быстро справились? — раздался за их спинами удивленный голос Мерхульды. — Я даже не ожидала от вас такой прыти.

Отвернув головы от одной физиологической потребности и повернув их в сторону другой не менее животрепещущей биологической надобности, легионеры уставились на девицу с таким же вожделением, с каким они смотрели пару секунд назад на еду. Выглядела принцесса, даже несмотря на ее причудливую прическу, как обычно, прекрасно, тем более в красном.

— Сама нас на это дело подписала и не верила, что мы справимся? — гоготнул Безымянный.

— Она нас от казни спасла, — напомнил Субботин. — Это главное.

— Только спасти вас, я и хотела! — проникновенно воскликнула принцесса и тут же наморщила лоб: — Хотя нет. Механизмы нужны и альтермагам. Позабыла совсем. Память девичья. И что? Прямо настоящие артефакты нашли? Действующие?

— Лишь один, — ответил Большой. — А как древние колдуны намереваются им завладеть?

— Им? — переспросила Мерхульда. — Вы больше не отправитесь на поиски? Нужно добыть много механизмов. Потом дедули нас всех заберут: и меня, и вас, и артефакты. А как — это уже их забота.

— Нас точно заберут? — воодушевленно уточнил Мизинец. — Ты замолвишь за меня словечко… Ну чтобы меня в ученики приняли?

— Конечно! — снова перешла на восклицания принцесса. — Получите все, что только пожелаете. И жить будете — где захотите и как захотите. Альтермаги ведь самые могущественные во Вселенной.

— Кстати, клешня нам очень помогла, как ты и говорила, указывала нужное направление, показывала невидимое, — сказал Субботин.

— Клешня?! Правда, что ли? — вскинула брови Мерхульда. — Ах да! Ну, разумеется. Не зря же она появилась… Выросла…

Легионеры пригласили девицу за стол, разделить с ними процесс чревоугодия, но она загорелась неуемным желанием посмотреть на добытый механизм и унеслась в сторону Дворца.

Земляне проводили ее.

Взглядами.

Затянувшееся застолье прервала Дангомила.

— Дело есть, — небрежно бросила она и кивком позвала за собой.

Ведьма завела землян в дворцовое хранилище, там вокруг артефакта с различными приборами суетились брянги.

— Подержи Меч, а они снимут данные, параметры всякие зафиксируют, — велела Субботину Бледная фея.

— Пусть сначала ваш главный расскажет о поисках пропавших легионеров с Южного поста, — уперся капитан.

— Какой ты скорый! — хмыкнула серебристоволосая девица. — Их ищут. Доволен?

— Мы нашли артефакт быстро, даже не зная, что и где искать, — настаивал Большой.

— Да кто ты такой, чтобы к тебе наш лидер с докладом бегал?! — взорвалась Дангомила и, взглянув на Мизинца, предложила: — Ты хотел стать их вожаком? Сейчас мы тебя таким и сделаем. Вот твой звездный час! Из оруженосцев-нищебродов сразу в короли! Я тебе в подчинение троих пехотинцев дам, пусть только попробуют эти, твои сородичи, тебя не послушать!

Новобранец просиял, ахнул и тотчас ухватился за рукоять Меча, не поднимая его с тумбы, на которой тот лежал.

Артефакт «запел», брянги засуетились еще больше, легионеры промолчали.

Что поделать, салага слаб духом, не научился еще противостоять своим затаенным желаниям и аморальным страстишкам.

Безымянный все-таки порывисто хлыстнул паренька по затылку и гоготнул:

— Пока ты не командуешь пехотой, можно и поучить уму-разуму!

Земляне развернулись и ушли, оставив новобранца наслаждаться своим «величием».

Как только ученые закончили, Мизинец подбежал к Дангомиле и возбужденно спросил:

— А когда я получу своих полевых магов?

Она недоуменно взглянула на него:

— Ты совсем дурак? Какой из тебя командир? Да еще и магов.

Парень почувствовал, как снова сел в лужу. Возвращаться к товарищам прежним — наивным и глупым Мизинцем — ему не хотелось. Шансы на то, что они его простят и в этот раз, были невелики. По крайней мере точно не сразу.

Нужно каким-то образом загладить свою вину.

И Мизинец, доверившись нюху, выбрался из Дворца.

Нюх повел его к лабораториям брянгов, куда землянам проход был заказан. Новобранец порывался уже повернуть назад, но столкнулся нос к носу с Брянгомиром. Тот в свою очередь искал тайного контакта с землянами. Ученый обрадовался, что ему повезло — не придется светиться возле гостевого дома, где данги кишмя кишат.

Гениальный технарь проявил неожиданную расторопность и даже внушительную силу, конечно же, от испытываемого им страха. Он ухватил парня за рукав и спешно отволок его в ближайшую подворотню. А там с заговорщицким видом и очень сбивчиво сообщил о том, что «каникулы закончились», «появились новые сведения, и сроки отправки изменились», «прямо сегодня». Затем сунул в руки Мизинцу небольшую плоскую коробочку с тумблером, пояснив, что с ее помощью земляне могут отключить свои чипы, когда захотят. А передает прибор сейчас, так как, думает, что его могут больше не отправить на поиски артефактов. Вроде бы его собираются включить в состав формирующейся группы разработчиков какого-то нового проекта.

Пухлый желтокомбинезоник, как заправский конспиратор, попросил парня не выходить из укромного места пару минут, а сам выглянул из-за угла и, не обнаружив опасности, торопливо посеменил в сторону лабораторий.

Мизинец ликовал — «прощение» само приплыло к нему в руки!

Он надежно спрятал прибор во внутренний карман на груди и поспешил к своим боевым товарищам, которых в очередной раз мысленно поклялся не предавать, но в тоже время знал наверняка, что сделает это снова, едва забрезжат пусть даже призрачные перспективы стать кем-то другим.

Его встретили. Выслушали. Прибор передали на хранение Указательному. На Омеге-13 бежать им было уже некуда, потому спокойно стали ждать.

Действительно, спустя полчаса появилась Дангомила и велела незамедлительно готовиться к походу.

— У меня галлюцинации или ты усиление прихватила? — усмехнулся Субботин, увидев, что число пехотинцев заметно возросло.

— Прихватила еще две ударные тройки и эликсир, — ответила она неожиданно без издевок и высокомерия. — Правда, напиток только тонизирует, а магии не прибавляет.

Капитан подумал, что ее состояние вполне объяснимо — предстоящее путешествие вызывает у нее беспокойство и волнение не в меньшей степени, чем у других участников экспедиции.

Что их там ждет или кто поджидает?

Но ведьма боялась лишь одного — облажаться и разгневать лидера барафлекстцев. Об этом она сейчас и переживала.

Брянгомира снова включили в состав поискового отряда. Он стоял в сторонке со своим неизменным чемоданом, и по его физиономии было непонятно: то ли гениальный технарь рад этому, то ли не очень.

В этот раз портал распахнулся прямо возле защитного барьера Дангбрянгора. Небо будто разорвало на две половины, и на землю обрушился темный воздушный столб. Вход в Пуповину предстал в образе пугающего исполинского смерча с едва проглядываемой остро уходящей вверх, а может быть, и вниз винтовой лестницей внутри.

Брянги быстро выяснили, что вихревой поток относительно безопасен, но шагнуть в него нужно непременно в короткие моменты прерывания его жуткого гула.

Поисковики пытались не показывать своего страха и сохранять лицо. Но заметно было, что даже полевые маги не особо решительно переминаются с ноги на ногу у сумрачной границы портала.

Желтокомбинезоники подали сигнал, и в наступившие секунды затишья отряд устремился в неизвестность…

Члены экспедиции словно попали в огромный аквариум, за толстыми прозрачными стенками бушевала неумолимая стихия, а здесь было светло и тихо. Но направление для дальнейшего маршрута в наличии имелось только одно — по круто взмывающим ступенькам.

Первыми отправились наверх три ударных тройки пехотинцев, за ними — земляне, в арьергарде — оставшиеся полевые маги и Дангомила.

Когда бесконечные ступеньки уже стали сливаться перед глазами легионеров, а их ноги превратились в чугунные болванки, сверху подали ободряющий голосовой сигнал.

Земляне выбрались в громадное и очень ветхое строение, оно резко контрастировало с парадной будто бы только вчера изготовленной лестницей. Стены помещения, покрытые буро-серой краской, во многих местах облупились, кусками свисала расколовшаяся от времени штукатурка; здесь не было ни одного окна, но освещение создавали широкие подтеки бледно-кипящей оранжевой жидкости — выскальзывающие из-под потолка, ползущие по стенам и разливающиеся по полу.

А вот дверей тут оказалось — невероятное количество, причем похожих друг на друга, как близнецы.

Аккуратно пробираясь мимо тлеющей жижи, искатели дергали все подряд дверные ручки, толкали двери плечами, пробовали их выбить — бесполезно, ни одна из них не поддалась.

Затем попытались отыскать на бесчисленных дверях хоть какой-то знак, какой-то намек, что именно туда им следует войти. Но за длительный период поисков ничего приметного так и не обнаружили. Не помогли и приборы брянга — они совершенно «ослепли».

— Пусть молодой поищет путь клешней, вдруг она и здесь поможет, — предложил ведьме Субботин.

— Он еще не пробовал?! — удивилась Бледная фея. — Все ушами хлопает или особого приглашения ждет?! Сейчас мы его «попросим» учтиво! — И зычно крикнула пехотинцам: — Тащите сюда этого! С клешней!

Привели взволнованного Мизинца, прежде он ковылял позади, раздумывая о чем-то своем. Если кто-то хотел бы конкретно влезть в его мысли, то услышал бы, как новобранец уверял себя в том, что на дангов ему полагаться нельзя — они постоянно водят его за нос. А вот древние колдуны — совсем другое дело. И если Мерхульда, она все-таки внучка верховного альтермага, сдержит свое слово, то жизнь его преобразится до неузнаваемости, до самых-самых прекрасных и пока еще неведомых ему немыслимых высот.

— Без тебя, видишь, никак! — зло выговаривала ему Дангомила. — Давай решай проблему скорее, надоело уже тут околачиваться.

Новобранец собрался с духом, сосредоточился, выставил клешню перпендикулярно своему туловищу и медленно пошагал вперед. Остальные двинулись за ним. Уже казалось, что и этот способ не оправдает себя, но в какой-то момент клешню, словно под действием магнитной силы, рвануло в сторону и припечатало к одной из дверей.

— Тут, — коротко доложил Мизинец и человеческой рукой потянул дверь на себя.

С тихим скрипом она приоткрылась.

По сигнальному жесту ведьмы первая тройка полевых магов, разминая на ходу ладони, проскользнула за двери. Через пару минут один из них вернулся и сообщил, что путь есть, и пока он безопасен.

Отряд в полном составе вторгся в незнакомый мир…

Возникло ощущение, что они попали в какую-то сказочную, даже скорее, детскую страну. Все вокруг казалось таким игрушечным, и таким приторным. От всего и отовсюду источало розовым туманом и кричащей слащавостью.

Если на пути встречался придорожный куст, то его листья обязательно розовели прожилками. Если попадалась бабочка, то неизменно с розовыми крыльями. Даже гусеницы, невзначай оказывающиеся под ногами путников, и те были преимущественно розового цвета.

Конечно, поле, вдоль которого шагали поисковики, было усыпано разнообразными цветущими растениями с лепестками и листочками, раскрашенными всеми уровнями спектра, всеми секторами насыщенной палитры. Но стоило лишь на миг прикрыть глаза, то в сознании только что увиденная многоцветная картина отчего-то сразу же превращалась в сплошное розовое пятно.

Поле выглядело нескончаемым, розовые оттенки уже вызывали помутнения рассудка, как наконец-то вдали завиднелся большой красочный коттедж. Путники ускорили шаг и, наплевав на безопасность, не высылая разведчиков, всей толпой направились к особняку.

Вблизи он оказался масштабным комплексным сооружением. Проще говоря, компактный жилой массив с объединенными между собой зданиями.

Миновав торжественно-парадную арочную анфиладу, отряд попал во внутренний двор и сразу наткнулся на большую песочницу, в которой ковырялись весьма зрелые девицы в коротких светлых юбках и белых маечках.

Завидев чужаков, они с ужасом бросились бежать вглубь двора и звонкими голосами кричать:

— Исчадия мрака! Исчадия тьмы! Неформат!

Поисковики остановились и огляделись. На внушительной территории внутреннего двора расположились ровными рядами, словно нанизанные на нитку, благоухающие цветники, декоративные мини-аллеи, искусственные лужайки и обычные песочницы.

— А чего они так переполошились? — хохотнул Безымянный. — Испугались этих… демонов? — Он ткнул пальцем в пехотинцев и добавил, скосившись на Мизинца: — Или этого монстра?

На новобранца снова нахлынула волна смущения из-за его несуразной панцирной конечности…

Из глубин двора выпорхнула стайка девиц подобных тем, кого пришельцы только что вспугнули и обратили в бегство одним лишь своим видом. Возможно, это те самые и есть, черт их разберет. Во всяком случае юбки и на этих — короткие и светлые, а майки — белые.

Путешественники решили стоять на месте и ждать. Ведь если они двинутся навстречу хозяевам территории, то могут снова напугать их. И тогда попробуй быстро установить контакт.

В центре группы девиц гордым лебедем вышагивала элегантная дама в лиловом платье, достаточно открытом и вполне респектабельном. Ее волосы возвышались скрученной остроконечной башенкой. Ее лицо имело безупречные, словно отретушированные черты.

Кстати, платье ее ниспадало до щиколоток и заканчивалось небольшим шлейфом. Заметив это, земляне инстинктивно взглянули на свои ноги и осмотрелись, проверяя: не нанесли ли они грязи в этот чудесно-чистый мир? Где повсеместно, как теперь подметили их глаза, не было ни соринки.

Вблизи девицы выглядели как на подбор — стройные, ухоженные, умело намакияженные. Легионеры нагло уставились на них безотрывными плотоядными взглядами. Барафлекстцы вели себя намного сдержаннее. Правда, размах и острота их физиологических потребностей землянам были до сих пор неизвестны. Да и к чему им о таком знать?

Хотя подробности об этих самых потребностях Дангомилы после ее давнишнего спектакля у шатров, что случился в самом начале их знакомства, некоторые из легионеров не прочь были бы выяснить, даже несмотря на ее высокомерие, неуемную жестокость и ведьмовскую неадекватность.

Что поделать, как говорится, любовь зла!

Можешь воспылать жгучей страстью даже к самой ужасной и непредсказуемой ведьме.

Но это уже отдельный разговор.

— Как вы сюда попали? — томным голосом спросила элегантная дама. — Здесь закрытая территория, и проникнуть сюда довольно трудно. Вернее, невозможно.

— Не скажу за других, но я уж точно — мастер проникновений! — гоготнул Безымянный, тотчас театрально раскланялся и, намекая на обоснованность своего заявления, похотливым взглядом заскользил по определенным зонам девичьих тел.

— Приносим свои извинения, если напугали вас, — сказал Субботин. — Мы видели, что наше внезапное появление вызвало вполне предсказуемую реакцию.

— Мы непугливые, — отозвалась одна из девушек. — Просто живем по определенным правилам. Например, если наткнулась на подозрительных незнакомцев — убегай и кричи. И совсем не от страха, просто это дополнительный фитнес и сопутствующая дыхательная гимнастика. Ну и на всякий случай. Если знакомство не было запланировано.

— А что в нас такого подозрительного?! — наигранно возмутился связист, предусмотрительно прикрыв своей спиной клешню Мизинца.

— Траурное нас бесит! — выкрикнули одновременно несколько девиц и указали на дангов.

— У них просто черные плащи, форма такая, — пояснил Субботин.

— Вообще-то не просто черные плащи, а Черные Плащи! — раздраженно заявила Дангомила, с нескрываемым пренебрежением разглядывающая местных обитательниц.

— Девочки, прекратить! — неожиданно резко взвизгнула дама. — Что за манеры?! Все мои уроки насмарку?! — И снова приняв благообразный вид, продолжила уже плавным голосом: — Невообразимо, но у нас — визитеры. Так устроим им подобающую встречу. Наверняка они утомились с дороги. Пусть отдохнут, а после — пообщаетесь с ними. Если вам будет позволено.

Она что-то шепнула на ухо одной из девиц, с беспокойством поглядывая на оружие землян, затем провела поисковиков сквозь ряды изящных колонн в здание через ближайший вход. Дама предложила путникам расположиться в просторном холле, уставленном широкими мягкими диванами, пояснив, что гостевых номеров для случайных визитеров у них не предусмотрено.

Хозяйка хотела оставить путешественников, но они ее удержали и настоятельно попросили предоставить им всю возможную, желательно даже исчерпывающую информацию об этом месте, куда они попали без всякого тайного умысла и совершенно непреднамеренно. И как только искатели дважды подряд заверили ее, что угрозой для местных обитательниц они не являются и готовы безоговорочно соблюдать все установленные здесь правила, она согласилась приоткрыть завесу таинственности.

Видимо, устав вариться в одной и той же атмосфере и неожиданно встретив благодарных слушателей, с которыми можно пооткровенничать и излить им душу, дамочка охотно пустилась в рассказ.

Собственно говоря, никакой тайны тут нет. Это заведение называется «Мастерская», а она является царицей-мастерицей. Имя ее Идеалус, но, к ее сожалению, царица она только для воспитанниц. Официально она всего лишь здешняя управляющая.

— И что вы тут мастерите? На кого учите? Кем девицы станут: белошвейками или стряпухами? — весело выпалил Безымянный.

— Уже сказала, мастерица я тут одна, — дама немного разозлилась на перебившего ее раздолбая. — Леплю из воспитанниц идеальных невест.

Дангомила презрительно фыркнула. Легионеры сладострастно заулыбались, тут же изобразив в своих фантазиях мыслимые и немыслимые «идеальные» навыки обучаемых девиц. Пехотинцы, немного помедлив, фыркнули, прилежно подражая ведьме, но вышло у них это совсем неубедительно. А Брянгомир вообще не вникал в суть разговора, он каким-то образом выковырял клок наполнителя из диванной подушки и с интересом изучал его состав.

Профессионально смахнув с лица гримасу раздражения, царица-мастерица продолжила мягким голосом.

Заведение находится на частной охраняемой территории, и весьма удивительно, что визитеры сумели беспрепятственно сюда пробраться. Владельцы «Мастерской», как, собственно, и окружающих обширных земель, живут где-то там, за границами этой зоны отчуждения. Кстати, даже с крыши заведения не видно конца и края раскинувшихся вокруг частных владений. Видимо, так и было задумано, чтобы не пугать воспитанниц ужасами реального мира и позволять им оставаться в неизменной зоне комфорта, где все только цветет и благоухает. Если забивать головы невест излишней информацией, совершенно бесполезной для их существования, то это может отрицательно сказаться на качестве их подготовки.

Все-таки девицы хоть и заперты в четырех стенах и ландшафтных просторах дизайнерских полей, связь с внешним миром они постоянно поддерживают. Точнее, с потенциальными женихами, которые наведываются сюда дважды в неделю. Некоторые из них уже стали завсегдатаями.

Женихи тщательно подбирают себе будущих спутниц жизни, проверяя приобретенные воспитанницами умения и навыки. На основе их замечаний и пожеланий она, Идеалус, вносит необходимые корректировки в курс обучения девиц. И она, как царица-мастерица, прикладывает много усилий и стараний, ну и воспитанницы, безусловно, тоже, чтобы потенциальные женихи удовлетворяли все свои запросы в каждое свое посещение этого заведения.

В итоге, поскольку кандидатур будущих невест здесь достаточно много, соискатели всегда остаются довольны и приезжают сюда снова и снова.

— Ух ты! Да тут самое отрадное место во всей Вселенной! — завопил Безымянный, вызвав своими возгласами неприятные искажения на прекрасном лице Идеалус.

— А странное что-нибудь у вас есть? — нетерпеливо уточнила Дангомила, ей надоели уже пустотрёпные посиделки.

— У нас все идеально, — недовольно отозвалась царица-мастерица. — Единственное недоразумение — ваше появление.

— Да какое мы недоразумение? — возмутился Безымянный. — Мы ведь тоже можем стать женихами!

— Вы?! — хмыкнула управляющая заведением. — Не соответствуете формату. Женихи по дресс-коду только в белом.

— Ага, и на белых конях? — язвительно вставил Средний. — Мы не против и переодеться. А почему девиц ваших «траурное» так напрягает?

— Особенности брачного контракта, — пояснила Идеалус таким тоном, будто вела урок. — Нашей воспитаннице ничего не достается, если ее муж скоропостижно… — Тут она, видимо, вспомнила, что сейчас не светская беседа и не занятия и позволила себе, по ее мнению, неприличную шутку, хихикнув: — …скопытится.

— Так ваши девицы все-таки выходят замуж? — хохотнул Безымянный.

— Разумеется, — недоуменно ответила управляющая. — Всех наших девочек сватают и увозят. Они ведь прекрасны и безупречно подготовлены к семейной жизни! Правда, те, кто здесь задерживается надолго, становятся женами менее удачливых мужчин. А порой и совсем неудачников.

— Какие-то девицы ваши… шаблонные на вид… конвейерные, — усмехнулся Средний. — Признайтесь честно, они — клоны?

— Мои воспитанницы соответствуют самым высоким стандартам, — недовольно поджала губы Идеалус. — И каждая из них — особенная. А что вам там мерещится — мне на это наплевать.

— А что дальше за границами? — перевел разговор Субботин.

— Ой, — всплеснула руками царица-мастерица. — Насколько мне известно, там жуткий и грязный мир! Там плохо и ужасно… Серость и неустроенность… И представляете, чтобы раздобыть себе кусок хлеба, там приходится совершать невообразимые и отвратительные поступки! У меня даже язык не поворачивается приводить примеры…

Тут появилась одна из девиц, что-то тихо сказала на ухо управляющей и убежала восвояси.

— Пришло сообщение, — поделилась царица-мастерица с гостями. — Владельцы «Мастерской», не менее чем мы, удивлены вашему вторжению на частную территорию. Поэтому они не ограничивают вас ни в чем до их прибытия, при условии, что вы не причините значительного ущерба их инвестициям.

— Заметано! — задорно гаркнул Безымянный. — Значит, я успею пару раз побывать женихом!

— Желаете экскурсию? — поинтересовалась Идеалус.

— На что тут смотреть?! — ядовито хохотнула Дангомила. — Пора убираться с этой «фермы».

Она решительно поднялась с дивана, властно кивнула пехотинцам и шагнула к выходу. Мизинец до сих пор сконфуженно молчал и старательно прятал свою клешню. Но теперь, боясь, что все последуют за ведьмой и покинут это бесподобное заведение навсегда, жалобно вскрикнул:

— Подождите! Я чувствую! Здесь точно есть то, что нам нужно!

— А я как чувствую! — глумливо поддержал его Безымянный. — То, что мне надо, тут точно есть! И не в одном экземпляре!

Средний возбужденно запыхтел и одобрительно потряс в воздухе сложенными ладонями.

— Посмотрим по-быстрому? — предложил Субботин Бледной фее. — Вдруг и вправду найдем что-нибудь подходящее.

Ведьма гневно оскалилась, но через силу согласилась:

— Пусть показывает. Только существенное, без охов-вздохов.

— Тогда сразу к реликвиям? — сухо уточнила управляющая.

— С этого и надо было начинать! — вспыхнула Дангомила.

Они вышли во двор. Неподалеку, построившись ровными рядами, воспитанницы синхронно приседали и скандировали речёвку:

Мизинец мгновенно обомлел, глядя как красиво поднимаются и опускаются, волнительно изменяя свою форму, теперь уже не юбки, а обтягивающие шорты и всё девичье, что под ними скрыто.

— Товарный вид поддерживают! — хохотнул Безымянный, не отрывая глаз от притягательных упражнений.

Идеалус, словно случайно, наступила ему на ногу, тотчас рассыпалась в ледяных извинениях и повернула экскурсантов к следующему входу в здание.

— Попутно бы взглянуть на тренировочные классы, где воспитанницы приобретают и оттачивают свои навыки и умения! — не унимался раздолбай. — А лучше понаблюдать за тренировкой непосредственно!

— Процесс обучения проходит по эксклюзивной методике, — холодно пояснила управляющая. — Даже потенциальные женихи не имеют права присутствовать при этом. Впрочем, я бы, наверное, пошла на некоторые уступки, но никто из них о подобном даже не заикался. «Форматным» женихам, пожалуй, хватает и уединенных контактов с воспитанницами.

— Согласен на уединенный контакт! — радостно заорал Безымянный. — Да я…

— Неформат исключен, — резко оборвала его Идеалус. — Абсолютно без шансов.

Они миновали просторные светлые коридоры и наконец-то по узкой боковой лестнице спустились в полуподвальное помещение. Свет сюда проникал лишь через распахнутую дверь, что придавало хранилищу реликвий определенную загадочность, вызывающую зябкую дрожь.

— Мизинец, чувствуешь что-нибудь? — спросил Субботин.

— Чешется клешня, в самом деле. Значит, тут механизм, — сдавленно отозвался парень, с опаской оглядываясь по сторонам.

Посетители явно не жаловали столь захолустное место, судя по насыщенным хлопьям паутины, свисающей клочьями с потолка и лепящейся в темных углах причудливыми сгустками. Уж у кого у кого, а у легионеров с их расшатанной психикой паутинные сгустки навязчиво пробуждали довольно нездоровое воображение. И они невольно схватились за оружие. Данги в сравнении с землянами держались флегматично.

— Привидений здесь нет, — усмехнулась царица-мастерица и пояснила: — Откуда эти реликвии взялись и для чего они служат — неизвестно. Даже не представляю, что это… Но хранятся они тут со дня образования заведения. А когда это было — тоже никто не помнит. Владельцы меняются, воспитанницы меняются, а «Мастерская» — складывается такое впечатление, что стоит она здесь испокон веков.

Идеалус подошла к высокому деревянному шкафу и распахнула скрипучие створки. Внутри, на полках, покрытых толстым слоем пыли, лежали два предмета. Один из них состоял из поясного кольца-ремня и перпендикулярно присоединенной к нему дугообразной полосы из какого-то прочного материала. Явно предполагалось, что устройство закрывается на замок, о чем свидетельствовали запорные петли на участке соединения составных частей. Правда, сам замок отсутствовал.

На вопрос о нем, управляющая ответила, что и не помнит, был ли он когда-нибудь здесь. На ее памяти это устройство никогда не запиралось. Но по настойчивой просьбе поисковиков все-таки брезгливо покопалась в пыльных глубинах шкафа и извлекла из его недр небольшой проржавевший замок с торчащим из него погнутым ключом.

— Кому-то очень не терпелось! — хохотнул Безымянный. — Я, кстати, знаю, что это и как его «заправить». — И резво схватив устройство, протянул его ведьме: — Примерь, Дангомила!

— Я?! С чего бы мне напяливать на себя эту штуку? — недоуменно возмутилась Бледная фея.

— Чтобы тебя никто не пялил без всеобщего согласия Дангбрянгора! — загоготал связист над удачной, как ему показалось, шуткой. — Ты же хранишь верность своему волшебному городишке? А это и есть Пояс Верности!

Ведьма скорчила презрительную физиономию, но промолчала.

Тем временем Брянгомир стянул с полки второй предмет и, повернувшись к свету, льющемуся из открытых дверей, с любопытством его рассматривал.

— А этот обычный серп — тоже реликвия, что ли? — спросил Средний, указывая на изогнутую штуковину в руках брянга. — И на хрена он сдался?

— Вот-вот, точно подмечено! Прямо в тютельку о его предназначении! — снова разразился гоготом Безымянный, к удивлению, весьма эрудированный в этом вопросе. — Предполагаю, что тут речь не о хлеборобстве, а тоже исключительно о целомудрии, но только особей противоположного пола. И эта штукенция наверняка служит для того, чтобы отсекать «шары». — И тут же насмешливо взглянув на Мизинца, добавил: — Но у кого их нет, то — «абрикосы»! Прямо под корень! Поговорка есть такая народная: «Как серпом — по… шарам»!

Новобранец от этих слов съежился и машинально прикрыл свой пах для надежности и человеческой рукой, и нечеловеческой клешней.

— Если это так и есть, то нам такие вещи ни к чему, — жеманно скуксила свое идеальное лицо царица-мастерица. — Не место им в нашем заведении. Можете забирать, если вы в них заинтересованы. Хотя вам надо получить разрешение владельцев. Скоро уже они будут здесь.

— Ну что ж, сразу два механизма, — твердо сказала Дангомила. — В любом случае мы их заберем. За этим сюда и пришли.

Снаружи донеслась звонкая переливчатая трель сигнала оповещения.

— А вот и владельцы пожаловали, — объяснила Идеалус. — Пойдемте их встречать. Бесспорно, они удовлетворят ваши интересы. Тем более что вам нужны всего лишь эти пустяковины, о которых все давно позабыли.

— Без порно у нас только Щупальник согласен! — скаламбурил Безымянный. — Мы и так везде выступаем в роли страждущих зрителей! И нам, почти всем, ну кроме тех, кто в черных плащах, хочется скорее стать «действующими лицами»!

Дангомила приказала полевым магам немедленно забрать «механизмы» с собой. Согласятся владельцы заведения добровольно расстаться с этим старьем или нет — это их проблемы. И если они захотят битвы, то они ее получат.

Управляющая не выразила и тени недовольства — ни словом, ни взглядом, даже бровью не повела. Видимо, ей действительно было наплевать на «реликвии». Или она решила не обострять отношения с визитерами. Зачем ей нервировать незнакомцев? Пусть настоящие хозяева «Мастерской» разбираются. Она доложила о происшествии и всякую ответственность с себя сняла.

С нее теперь взятки гладки.

— Какая же это «добродетель» — если серпом да по шарам?! — выдал Средний, наконец-то осмыслив уже завершенный разговор. — Изверги какие-то придумали! Это точно антидобродетель!

— А может, это «помысел»? — хохотнул Безымянный. — Вот ты мечтаешь о похабщине, мечтаешь… и тут кто-то — вжик тебе серпом!

— Так я почти всегда думаю о похабщине, — угрюмо отозвался сапер. — И пока ничего.

— Ну, значит, серп применяется, когда ты эти свои тайные мыслишки на волю выпускаешь, — весело рассуждал связист.

— Так я уже выпускал и не раз, — передернулся от рисуемых воображением гнетущих картинок Средний. — И не было никакого серпа.

— Время, стало быть, твое не подошло! — обнадежил его раздолбай. — Да, как водится, таких, как мы с тобой, кхе-кхе… скажем, рецидивистов похоти и похабщины, судьба и не трогает. — И искоса метнув глумливый взгляд на Мизинца, продолжил: — А для тех, кто один раз всего замыслил что-то этакое и попытался сие провернуть… Хренакс! Серп тут как тут!

— Получается, что эти механизмы — добродетельные орудия кары излишних проявлений природного естества живых существ, — с умным видом изрек новобранец, не заметив косых взглядов. — У правосудия — меч, а для усмирения позывов плоти — вот эти штуковины.

— Зачем усмирять то, что природой заложено?! — хохотнул Безымянный. — На хрена мне пресная и скучная жизнь? Имел я и их мечи, и серпы! Какое же это, спрашивается, добро, если оно нещадно и откровенно карает?! Не пахнет добродетельностью нисколько! Все это смехотворно!

Путешественники, следуя за Идеалус, вышли из здания, и «философская» беседа сама собой сошла на нет.

Воспитанницы ожидали своих благодетелей во дворе, сбившись в небольшие группы. Безымянный ухватил под локти Среднего и Мизинца, подвел их к ближайшим девицам, галантно отвесив девам поклон, неожиданно гаркнул в ухо новобранцу:

— Тебе какая больше нравится?

— Да они, словно копии, — отпрянув, промямлил смущенно парень. — У них, наверное, и сознание… коллективное.

— А вот и нет! — все также громко заявил раздолбай и, указав на одну из девиц, произнес с выжидающим обрывом конца фразы — Вот эту зовут…

— Я Розовый Лепесток дубль один, — продолжила воспитанница.

— А эту…

— Я Розовый Лепесток дубль два, — сказала другая.

— Видишь, дубли-то у них разные! — еле сдерживая смех, пояснил он Мизинцу и, заметив движение в глубине арочной анфилады, тяжело вздохнул: — Женихаться прямо сейчас мы, увы, не успеваем…

Тотчас приветственно раскинув руки, Безымянный с улыбкой во всю физиономию устремился к въезжающим бронированным автомобилям. Как только машины остановились, он прокричал, кривляясь:

— Мы тут ничего и никого не попортили! Просто не успели!

Дверцы автомобилей распахнулись и оттуда высыпали фигуры в защитных доспехах с оружием в руках. Связист опомнился, ругнулся, развернулся и торопливо бросился к своему отряду, но раздался глухой хлопок, и его мгновенно опутала прочная сетка. Он свалился и затрепыхался, словно птица, попавшая в силки.

— Это владельцы «Мастерской»? — удивленно спросил Субботин у Идеалус.

— Владельцы?! — насмешливо переспросила она. — Зачем им свои руки марать о всяких проходимцев? Это охрана периметра.

Совсем не по-царски, а как-то бочком управляющая юркнула в сторону и быстренько отбежала подальше от визитеров, подхватив свой шлейф изящной ручкой.

— Да вы, ребята, не представляете, как попали! — орал, пытаясь выбраться из ловушки, Безымянный. — Эй, фея! Задай-ка им жару!

— Сам выкручивайся! — дурашливо-надрывно крикнула ему Дангомила. — У нас снова силы пропали!

Легионеры бросились на выручку.

Рванули вперед, заняли позиции за колоннами, а Средний медленно двинулся к барахтающемуся связисту.

— Ладно, — буркнула ведьма и приказала пехотинцам атаковать.

Полевые маги перестроились в тройки и, исполнив свой волшебный «танец рук», покатили огромные энергетические шары прямо на автомобили.

Средний едва успел отскочить. У Безымянного оставалось больше времени в запасе, он сумел изловчиться и перекатиться ближе к зданию.

Охрана принялась палить почем зря. Но как только «оружие» пехотинцев расплющило в лепешку их передовую машину, охранники тут же отступили. Запрыгнули в автомобили и наперегонки понеслись через анфиладу обратно, кроша края арок бронированными боками.

Земляне освободили товарища от пут и вернулись к барафлекстцам.

— Ты могла угробить моих бойцов! Совсем одурела? — гневно накинулся на Дангомилу Субботин.

— Ой, да живы они. Что ты разорался? — небрежно бросила она. — Черные плащи их не тронут, пока я не прикажу.

Удивительно, но беспорядочная стрельба охранников никому не причинила вреда. Пехотинцев защищала магия, а воспитанницы разумно пренебрегли своей чистой одеждой в пользу собственных жизней и наблюдали за скоротечной схваткой лежа на земле.

Идеалус была уже рядом и всем своим видом показывала готовность к сотрудничеству. Даже некая почтительность читалась на ее безупречном лице, однако в нем было больше страха перед внезапно открывшимися сверхъестественными способностями пришельцев.

— Видал у пехотинцев шары какие? Ты обзавидовался небось? — подмигнул Мизинцу Безымянный и ухмыльнулся, поглядывая на поднимающихся с земли воспитанниц в испачканных одеждах: — После пережитого мне требуется тщательная «релаксация». Взмылить парочку местных чистюль-замарашек — для меня будет именно то, что надо! Такой процесс меня отлично восстановит!

— Мы свое забрали, больше нам делать здесь нечего, — одернула его Дангомила. — Похоже, это немагический мир, но вдруг у них припасена какая-нибудь тяжелая артиллерия. Уходим.

— С какой стати я должен отказываться от плотских утех, когда они сами напрашиваются?! — возмутился раздолбай. — Ничего не изменится, если задержимся ненадолго. Тем более мы — победители! А победители всегда получают трофеи! Да этим девчулям и не привыкать быть одноразовыми «невестами».

— Обозник, ты проверял своими приборами найденные механизмы? — уточнила Бледная фея. — Ладно, один из них мы прямо сейчас в действии испытаем. — И скомандовала пехотинцам: — Доставайте серп и держите этого.

— Стоп! Стоп! Стоп! — Безымянный торопливо вскинул руки вверх. — До чего же ты бескомпромиссная ведьма! Будем считать, что я пошутил!

Расспросили Идеалус — что и в какой стороне находится за границами «розовых» владений. Управляющая «Мастерской» призналась, что никогда не покидала пределов частных земель, но неоднократно слышала, как в своих разговорах потенциальные женихи, приезжающие сюда, упоминали некое поселение, расположенное неподалеку на западе.

Незамедлительно отряд устремился прочь в западном направлении.

И вот розовые раздражающие ландшафты остались позади. Путешественники выбрались в реальность: пустынные земли с растрескавшейся под палящим светилом почвой, редкими островками пожухлой травы и полным отсутствием живительной влаги.

Ни патрулей, ни кордонов охраны поисковики так и не повстречали на пути. Видимо, хорошо перепугали местных сторожей периметра, и те решили не попадаться больше на глаза пришельцам, обладающим волшебной силой.

Но рано расслабились.

Как и предполагала Дангомила, владельцы «Мастерской» не смогли простить незваных визитеров и просто так их отпустить, они мстительно замыслили расправиться с наглыми чужаками с безопасного расстояния.

Протяжный нарастающий гул «оповестил» пришельцев о начале артобстрела. Снаряды сыпались с неба градом. Взрывы, взметая мощные фонтаны земли и пыли, превращались в беспощадную жуткую лавину.

Пока на приличном удалении.

Но огненно-пыльная стена неуклонно приближалась к путникам.

— Кажись, из гаубиц бьют, — хмуро оценил Субботин, и пожалел, что под боком нет желанного блиндажа. — Пристреливаются, гады…

Прятаться было совершенно негде и некуда. Вокруг пустырь, раскинувшийся до горизонта. Назад, в розовые владения уже не поспеть, далеко отошли.

Положение могли спасти только маги.

И они это сделали.

— Защитный купол! — скомандовала Бледная фея.

Пехотинцы рассредоточились, обступив остатки отряда, и вскинули руки к небу. У землян снова появилось ощущение, будто бы они попали внутрь аквариума. Все, что творилось вокруг — было видно и слышно, но все это было там — за прозрачной оболочкой магической защиты.

Интенсивность обстрела не уменьшалась. А вот полевые маги со временем стали ослабевать. Запасы магической силы всегда ограничены. Пехотинцы попеременно жадно поглощали эликсир барафлекстцев, но легионеры уже слышали от Дангомилы, что напиток всего лишь тонизирует, а магии нисколько не прибавляет.

В какой-то момент обессилевших полевых магов, поддерживающих купол на левом фланге, накрыло прямым попаданием. Защитный барьер лопнул, всех, кто укрывался под ним, разметало взрывной волной, и обдало осколочными «брызгами».

Броня спасла легионеров. На счастье, никто из них особо не пострадал. Отделались сильными ушибами. А Брянгомира Средний успел закрыть собой.

У черных плащей были еще потери. Тыловую ударную тройку покромсало и размазало по земле. Остальные пехотинцы успели перенаправить часть магической защиты на себя.

Дангомила раздумывала доли секунды: спрятаться в свой невидимый кокон и уберечься самой или попытаться спасти оставшихся в живых?

Понимая, что ей, вернувшейся одной в Дангбрянгор, не очень-то и обрадуются. Даже более того.

Дангомор ее не пощадит, если миссия будет провалена. И сама она вряд ли сумеет добыть другие «механизмы», да и возвратиться в волшебный город — в одиночку ей будет весьма непросто.

Серебристоволосая девица быстро проверила: работает ли ее «горизонтальный лифт»? Но нет, результат отрицательный. Выход остался один — она раскинула руки в стороны и восстановила магический купол. Конечно, фея из гвардии дангов — это мощная боевая «машина», однако и ее ресурсы не безграничны.

Пехотинцы помогали ведьме, как только еще могли.

Но сил явно было недостаточно.

Когда глаза магов уже налились кровью от внутреннего перенапряжения, а руки стали заметно дрожать и готовы были вот-вот опуститься в бессилии — стена взрывов наконец-то миновала их отряд и покатилась дальше.

Значит, владельцы «Мастерской» или кто их там обстреливал, цели не видели, просто зачищали местность самым простейшим способом — шквальным методичным огнем, перепахиванием территории метр за метром.

Захваченные артефакты чудом уцелели. Хотя, что с ними могло случиться? Погнуло бы да покорежило — скорее всего, не больше.

Переживала ли Дангомила об утрате половины пехотинцев? По ее виду сложно было понять. На ее будто нарисованном лице вообще невозможно было что-нибудь прочитать, если она сдерживала эмоции.

Правда, когда они удалились от места бойни на приличное расстояние, ведьма обернулась и долго глядела вдаль. Вероятно, борясь с желанием немедленно вернуться и жестоко наказать неизвестных артиллеристов. Не исключено, что перепало бы и «идеальной» царице-мастерице, которая наверняка быстренько доложила своим хозяевам, куда направились незнакомцы.

Легионеры были благодарны дангам за свое спасение, но недолго. Поскольку формула «вчерашний противник — сегодняшний союзник» — весьма неустойчивая конструкция.

Вскоре впереди из-под земли тонкими побегами выросли остроконечные шпили, они с каждым шагом путешественников будто бы вытягивали помаленьку на поверхность вершины каменных башен, а затем показались и крыши домов.

Ступив в распахнутые настежь ворота, поисковики окунулись в бурлящую городскую суету. Довольно незамысловатую, но добродушную.

Сразу стало понятно, что здесь максимум могли обокрасть или объегорить. И навряд ли тут кто-нибудь способен был поставить чужаков перед выбором: жизнь или кошелек.

Впрочем, и в другом месте, менее дружелюбном, не всякие разбойники отважились бы встать на дороге у чертовой дюжины пришельцев, пусть с довольно потрепанным видом, но наполовину (то, что не могло укрыться от любых глаз) вооруженных и броненосных.

Да и никто не обращал на них внимания, только бойкие торговцы нахваливали и наперебой предлагали свой товар, когда путники протискивались сквозь тесные торговые ряды.

Отыскали харчевню, при ней был и постоялый двор. Здесь и решили остановиться, пока не определятся, куда держать путь. Умылись, почистили одежду и после уже подкрепились.

Расплачивалась Бледная фея.

У нее в кармане всегда находились любая валюта или подходящие средства оплаты явно магического происхождения.

Данги с наслаждением напились прогорклого кваса, а земляне взяли себе напитки покрепче. Брянгомир после артобстрела был сам не свой, пил только ключевую воду, а к пище даже не прикоснулся.

Легионеры, заметно повеселев, принялись знакомиться с посетителями харчевни и между делом выуживать из них полезную информацию.

Расспрашивали и о «Мастерской». Как выяснилось, слышать о ней местные слышали, да и кто-то из приезжих тоже, но никто там из них не бывал. Охрана периметра — очень суровая. И о владельцах тамошних земель им ничего неизвестно.

А этот город — своеобразный центр торговли, сюда стекаются обитатели планеты с разнообразными товарами из разных уголков: с севера и юга, с востока и запада. По всеобщей договоренности никто на него не нападает, и никто здесь не бесчинствует.

О странностях и необычностях в здешних местах пообещал рассказать только один — беззубый старец в вылинявших лохмотьях. Но прежде, чем начать говорить, он выторговал у легионеров кувшин браги, плошку с похлебкой и два ломтя хлеба.

Земляне терпеливо ждали, когда он перемелет пищу шамкающим ртом и зальет до краев желудок перебродившей жидкостью.

— Странное вас интересует? — проглотив последний кусок, старец со счастливым лицом смахнул рукавом крошки с растрескавшихся губ. — Ну, слушайте. Есть тут места заповедные. Недалече, дней пять кряду. Лежат они в стороне от торговых путей, так что туда никто не захаживает. Да и мало охотников до этого дела. Хотя живут там одни бабы. Но непростые. Сплошь все ведьмы. Не болтают о них, потому как сюда они не лезут, но и к себе, на ведьминскую территорию, никого не пускают. А кто случаем по незнанию забредет туда, то уже и не вертается обратно. Те края еще наши предки назвали мир Издыр. Видать, и «Мастерская», о которой вы расспрашиваете, из тех мест будет.

— О! Заманчивый мир! — воскликнул Безымянный. — Туда и попрем! А если наша гвардейская мамзель воспротивится, я знаю, на чем сыграть!

И он радостно поскакал к дангам и передал им рассказ старца, судя по его эмоциональной жестикуляции, добавил и своих красочных подробностей.

Дангомила, оставив свою свиту, вместе с раздолбаем и гениальным технарем, переместилась за стол, где сидели земляне с местным экспертом.

— Ведьмы? — хмыкнула изрядно захмелевшая серебристоволосая девица и заявила горделиво: — Да я самая великая и могучая ведьма! И буду пострашнее всех их вместе взятых. На что они способны? Что умеют? Зелье варить да заблудившихся в лесах мужиков в кроликов превращать?

Старец добавил, что заповедные территории находятся глубоко в горах, но он может проводить их туда за умеренное вознаграждение. Ему в этой жизни терять уже нечего.

Мизинец, уловив тревожные намеки в словах новоиспеченного проводника, испуганно предложил:

— Может, не пойдем туда? Поищем другую дорогу. Клешня когда-нибудь обязательно подскажет…

— А какова вероятность, что мы снова обнаружим вход в Пуповину там, где из нее выбрались сюда? — уточнил Субботин у Брянгомира.

— Нулевая, — отозвался тот.

— Если и нет на этой планете больше никаких «механизмов», то портал, скорее всего, появится именно там, в труднопроходимых, да еще и запретных местах, — здраво рассудил капитан, подумав, что торопиться землянам пока некуда. — Ведь «двери» открываются, как правило, в глухих уголках или тех, что большинство сторонится и опасается. Иначе бы всякий, кому не лень, катался бы в Пуповине Вселенной, как на бесплатных каруселях…

Поутру протрезвев, Дангомила была настроена уже не столь воинственно. Все-таки во время скитаний по этим дурацким мирам ее магические способности вели себя крайне непредсказуемо: то усиливались, то действовали выборочно, то совсем исчезали.

А сейчас предстоит путь в колдовское место.

Чужое место.

Чужого колдовства.

Кто знает, как оно на Бледную фею подействует? Добавит или отнимет?

Но слов своих уже не воротишь.

Да и не пристало гвардейской ведьме пасовать перед неизвестным врагом. Вот когда она встретится с горными колдуньями, выяснит, на что те способны, тогда и будет соображать, как себя с ними правильнее вести. Мигом разработает подходящую тактику.

А пока…

А пока — бодрящего эликсира полный флакон залпом и большую кружку прогорклого кваса ему вдогонку.

Старец уже поджидал путешественников в дальнем углу харчевни, нетерпеливо елозя за пустым столом. Поприветствовал их просящим взглядом.

Дангомила велела подать всем еды, не обделив и проводника.

— По поводу оплаты моих услуг, — прошамкал дед, после того как с охоткой проглотил завтрак. — Хотелось бы заранее получить. Вдруг потом некогда вам будет со мной рассчитываться или некому. Лучше я деньги сразу возьму и в тайнике на хранение оставлю. Мне всё спокойнее станет.

Земляне понимающе кивнули и выжидающе уставились на серебристоволосую девицу — она ведь была казначеем отряда.

— Вижу тебя насквозь, старый хрыч, деньги возьмешь и сбежишь, — протягивая ему увесистый кошель, равнодушно сказала Дангомила. — Иди прячь. Но с тобой двое моих пойдут.

Пока поисковики здесь же, в харчевне, запасались провизией на дорогу, дедок с сопровождающими его черными плащами успели вернуться.

Больше ничего не задерживало путешественников, лишь Мизинец пытался потянуть время, долго и обстоятельно собирая свои вещи.

Все уже вышли из харчевни, а парня все не было и не было.

Дангомила, нервно топнув, подала знак пехотинцам, и они быстро выволокли новобранца на улицу.

Отряд незамедлительно покинул город.

«Пять дней кряду», обозначенные проводником, навевали уныние. Вдобавок путники довольно скоро свернули с торгового пути и двинулись по бездорожью. Путаясь ногами в высокой траве, петляя в зарослях колючих кустарников, поисковики пробирались к заповедным горам, которые еще даже не показались на горизонте.

Порой у путников складывалось впечатление, что проводник то ли сам толком не знает дороги, то ли умышленно растягивает время, превращая своё «недалече» в утомительный и бесконечный путь. Видимо, не особо стремясь добраться до финального пункта маршрута.

Старец либо боялся встречи с горными жительницами, либо ему по душе пришлась полученная им роль, и он не хотел снова превращаться в нищего никому ненужного старика, пытаясь как можно дальше оттянуть этот момент.

— Ты так и не назвался нам, старый хрыч, — сказала Бледная фея, когда отряд остановился на первый привал. — И тебе следовало бы прямо сейчас рассказать все, что ты знаешь о тамошних ведьмах.

— Да вы и сами не представились, а ты ведь утверждала, что самая великая из ведьмовского рода, а теперь хвост поджала? — старичок насмешливо ощерил свой беззубый рот. — Скоро встретишься со своими подружками хвостатыми! Да и не все истории нужно пересказывать сызнова. Есть такие, о которых лучше забыть навечно.

— Пень трухлявый! Не смей меня оскорблять! В пыль сотру! — разозлилась Дангомила, но быстро, взяв себя в руки, уточнила брезгливо: — А они и впрямь хвостатые?

— А титьки у них имеются? — с похотливой улыбочкой поинтересовался Безымянный.

Проводник усмехнулся в бороду и с лукавым прищуром принялся описывать горных обитательниц во всех подробностях. Легионеры сразу клюнули на его россказни, подсели поближе и внимательно слушали старца, даже боясь громко дышать.

Дангомила делала вид, что ей вовсе не интересен стариковский треп, однако краем уха прислушивалась к его словам. Вскоре она не выдержала и хмыкнула:

— А наплел-то, старый плут! Прямо писаные красавицы получились! Сам-то их видел?

— Доводилось, — загадочно отозвался дед, поглаживая свою куцую бороденку. — Правда, молод я был. Вот любопытство меня и подвело. Сам не знаю, как после этого жив остался.

Томительные версты чередовались с короткими привалами и долгими ночевками, и каждый вечер по просьбе землян старикан с удовольствием рассказывал о сногсшибательных отшельницах, скрывающих свою невероятную красоту от всего белого света в холодных пустынных горах. Он часто повторялся, перечисляя их зримые и незримые достоинства, но легионеры не останавливали и не перебивали его, слушая, как в новинку снова и снова.

Теперь уже точно, после ежедневных баек проводника, ничто бы не заставило землян повернуть обратно. Задора у легионеров с каждым днем прибавлялось все больше и больше, они все чаще ускоряли шаг, приближая встречу с прекрасными незнакомками, порой даже недовольно покрикивали на дангов, если те по какой-либо причине замедляли движение.

И чем ближе были горы, тем реже земляне вспоминали о том, что прекрасные незнакомки — в первую очередь были самыми настоящими ведьмами…

Наконец-то отряд добрался до подножия мрачных скалистых гор. Проводник заметно оживился и безошибочно находил безопасный путь, ведя за собой по малоприметным ущельям и самым удобным для пеших путников перевалам, будто бы в этих краях он обитал постоянно.

Правда, на одном из участков пришлось пробираться по горной тропе, зависшей над глубокой пропастью. Иного пути просто не существовало. На удивление, все поисковики вполне спокойно, шаг за шагом, прижимаясь спиной к скале, миновали и ее.

В этот момент Дангомила почувствовала какую мощную внешнюю силу, которая, видимо, на время лишила путников страха. Если бы не стороннее энергетическое воздействие, то однозначно ни Мизинца, ни Брянгомира, быть может, и еще кого-нибудь из отряда — никто бы не смог заставить ступить на эту узкую тропу, где только сделай неверный шаг — сразу сорвешься в жуткую бездну.

За полдня путешественники преодолели многочисленные препятствия и выбрались в прелестную горную долину, укрывшуюся между мягких склонов, густо поросших хвойным лесом.

Не зная дороги, пробраться сюда самостоятельно — дело заведомо гиблое. В этом поисковики убедились лично. Так что, очевидно, всякий, кто пытался проникнуть в этот спрятавшийся мир, скорее всего, погибал, так и не отыскав его. И наверняка зачастую — не от рук ведьм, а заблудившись в горах или сорвавшись с кручи в пропасть.

Наткнувшись на небольшую речушку с довольно стремительным течением, отряд остановился.

— Пришли, — с явным облегчением сообщил проводник слегка изменившимся голосом.

Тут же на противоположной стороне возникли две девицы, шумно плескающиеся в воде. Вот только что их не было, а теперь они появились, словно соткались из воздуха. Но легионеры не придали этому факту особого значения, потому что их мозгам некогда было оценивать и анализировать происходящее, их мысли полностью занимало совсем другое — девицы купались полностью обнаженными.

Насторожилась только Дангомила. Что касается пехотинцев, то они послушно ждали ее команд. А Брянгомир неожиданно осознал, что с ним случилось недавно, он вспомнил тропу и пропасть, и тот ужас, которого он отчего-то не испытал тогда, пришел к нему сейчас — навалился душной тучей, прижал его к земле, сдавил горло. Задыхаясь, ученый обмяк, зажмурился и плюхнулся на свой чемодан.

— Да нам несказанно везет! — радостно выдал Безымянный, затем приветственно крикнул и помахал девицам рукой.

Они весело отозвались и помахали в ответ.

— А поворотитесь к нам… спиной! — громко попросил их раздолбай.

— Зачем? Мы нестеснительные, но не будет ли это слишком вызывающе и откровенно? Что вы о нас подумаете? — уточнили купальщицы, создав на своих лицах светлую печать невинности и целомудрия.

— Абсолютно приемлемо! У нас подобное в норме вещей! Да и мы вас спереди-то уже увидали! Что же там, сзади, более откровенное? — со сладострастным видом выкрикнул связист и тихо добавил: — Если у вас хвостов нету…

Девицы, задорно хохоча, развернулись и вышли из воды до колен. Их совершенные белые тела по-прежнему всецело приковывали внимание легионеров, немного сместивших фокус пристального интереса.

— А где ваши хвосты? Вы ведь ведьмы? — взволнованно выкрикнул Мизинец.

— Да какие мы ведьмы? — усмехнулись купальщицы.

— Так вы неместные? — спросил Средний.

— Тутошние мы. Идите к нам — знакомиться будем!

— Как нам к вам перебраться?

— Да вон же мостик подвесной, — одновременно указали в сторону девицы.

Вроде бы не было никакого моста, а теперь он совсем рядом покачивался над рекой, дружелюбно соединяя берега.

— Чудеса! — воскликнул Мизинец и, забыв про свою клешню и все свои страхи перед особями женского пола, первым бросился к воздушной переправе, опьяненный красотой и благосклонностью купальщиц.

— Идиот, — вздохнула Дангомила, точно представляя, с кем они столкнулись.

Легионеры, то ли еще пребывающие под действием непонятной внешней силы, то ли попросту под влиянием женского очарования, поспешили на противоположный берег. Барафлекстцы через несколько минут тоже переправились, но только, последовав примеру гвардейской феи.

Как ни торопился Мизинец, но так и не поспел рассмотреть купальщиц в непосредственной близости. Девицы встречали путешественников, уже успев облачиться в длиннополые закрытые платья с разрезом до локтя на рукавах.

— Не ведьмы мы, — снова повторили они, посмеиваясь. — Мы сестры! Но колдовать любим!

Проводник, который увязался за поисковиками на другой берег, выразительно кашлянул в кулак.

— Ах да! — сказала одна из сестер. — Старик, ты исправно нам служил. Теперь мы отпускаем тебя, и молодость твою возвращаем.

Колдунья пробормотала что-то себе под нос, и проводник вмиг преобразился — вместо согбенного старца, изъеденного морщинами и сединами, возник розовощекий парень, плечистый и высокий.

Он тут же, наверное, в знак благодарности за свое освобождение от колдовских чар, сообщил купальщицам, указывая на Дангомилу, что она назвалась ведьмой, причем самой могущественной, и хвасталась, что сильнее всех отшельниц вместе взятых.

— Ну что ж, давай проверим, чьи заклятия древнее и действеннее, — иронично предложила другая из сестер. — Или ты просто для красного словца языком молола?

— Заклинания? — презрительно фыркнула Бледная фея. — У вас все по старинке? Да вы вообще темные и дремучие!

Тут же она вскинула руку и звонко щелкнула пальцами — одна из отшельниц моментально отлетела в сторону и с треском хряснулась спиной о ствол дерева.

Впечаталась так, что сползла вниз вместе с древесной корой.

Вторая сестра быстро протараторила что-то, и на Дангомилу обрушился — прямо на голову — бурный водный поток, внезапно взметнувшийся из реки.

Ее сбило с ног, распластало на земле, и она промокла до нитки.

— Я ведь говорил, что отшельницы — «сногсшибательные» красотки! — усмехнулся помолодевший проводник. — С ног сшибают моментально!

Полевые маги бросились на защиту гвардейской феи. Но Дангомила резко остановила их и злобно прошипела:

— Не вмешивайтесь! У нас тут женский разговор…

Бледная фея не просто поднялась, а буквально взмыла в воздух и, раскинув широко руки, энергично растопырила пальцы, расшвыряв сестер по сторонам.

— Ты только толкаться и умеешь? — насмешливо спросила первая отшельница, поднимаясь и спокойно отряхиваясь.

Дангомила скорчила обиженную рожицу и проделала замысловатое движение кистями рук — сестры тотчас оторвались от земли, беспомощно болтая ногами в воздухе, будто бы их кто-то невидимый ухватил за волосы и вздернул вверх.

Они быстро в унисон произнесли неразборчивые заклинания, и фея как-то неестественно изогнулась, сложилась пополам и покатилась к реке. Скатившись с берега, серебристоволосая девица бултыхнулась в воду, словно камень, и скрылась в ней с головой.

Пехотинцы ринулись ей на помощь.

Выскочив из реки, подобно хищной рыбине, Бледная фея, совершив грациозное сальто в воздухе, плавно опустилась на берег. Она выпустила изо рта тонкой струйкой мутную речную воду и как ни в чем не бывало поправила прическу.

— Назад! Сказала же, у нас девичьи разборки, — снова остановила она полевых магов, и язвительно крикнула отшельницам: — А я смотрю, вы только топить и умеете? А как вам это?

Дангомила снова выразительно щелкнула пальцами.

Несколько веток на ближайших деревьях отломились, будто сами собой и, спланировав к сестрам, принялись нещадно царапать их лица, открытые участки тела и вразмашку хлестать девиц повсеместно.

Колдуньи с диким визгом отбивались от них, пока не произошло неожиданное.

Проводник вдруг ударился о землю, скукожился, а когда распрямился, то превратился в прелестную девицу, очень похожую на отшельниц.

— Довольно! — резко крикнула она и, облегченно вздохнув, бросила миролюбиво Бледной фее: — Ох, замаялась в этой дряхлой шкуре сидеть. Но надо было выждать, присмотреться, да понять, что за ведьма ты такая.

Затем расставила ноги, наклонилась вперед, оперлась ладонями о колени и неистово замотала головой. Ее длинные волосы, совершая круговые движения, очень скоро стали похожими на лопасти вентилятора — также быстры и незаметны глазу.

Тотчас атакующие летающие ветки рухнули на землю, собрались в кучу и вспыхнули ярким пламенем.

— Мы видим, что ты одна из нас, — перестав колдовать, примирительным тоном сказала обратившаяся ведьма. — Между нами нет вражды. Хочешь, присоединяйся, будешь нашей сестрой, или уходи с миром. Но вот эти останутся здесь. — Указала она на землян: — Они хорошо восприимчивы и пригодятся нам для ритуала.

— Мы не желаем стать жертвоприношением или какой-нибудь игрушкой для этих дурных девок! — нервно проорал Безымянный.

Прежде он с удовольствием наблюдал за битвой ведьм, а теперь настороженно выставил перед собой пулеметный ствол и угрожающе вертел им из стороны в сторону.

Легионеры напружинились и схватились за оружие.

Полевые маги как обычно ждали приказа, а Брянгомир снова сидел на своем чемодане, прикрыв глаза и полностью абстрагировавшись.

— Да заткнись! Не отдам тебя на заклание, — шикнула на переполошившегося связиста Бледная фея и пренебрежительно заявила отшельницам: — Да какие вы мне сестры? Я из гвардии! И размазала бы вас без труда, да некогда мне.

Она тонко и пронзительно просвистела. И как только в возникшем завихрении, взметнувшим опавшие листья и мелкие ветки, появился зыбкий круг с переливающейся прозрачной границей, Дангомила одним взмахом руки запихнула всех поисковиков внутрь горизонтального лифта и заскочила следом.

— Бегите, бегите! Но из нашего мира теперь вы все равно никуда не денетесь! — злобно крикнула вдогонку третья сестра. — Отныне вы в полной… дыре!

В лифте было спокойно.

В лифте было безопасно.

Спустя пару минут Мизинец возбужденно вскрикнул:

— Ура! Мы снова это сделали!

— Что вы сделали? — устало спросила серебристоволосая девица.

— Да как же?! Всех победили! Они нам глазки строили-строили, заманили и хотели… А мы их… — с каждым словом теряя уверенность, продолжал говорить новобранец и в конце концов осекся.

— Ну-ну, — протянула Бледная фея и пояснила, будто оправдываясь: — Планета чужая, так что куда мы сейчас примчимся — я не знаю. Будьте готовы ко всему. А те ведьмы довольно опасны, даже не уверена чья бы взяла в итоге… У них очень древняя магия, я ее задолго почувствовала. Хотя, может, они и не умеют полностью ею управлять, но решила, что смысла нет выяснять с ними отношения… Если у них и есть то, что нам нужно, мы, скорее всего, не сумеем это отобрать. Поищем кого-нибудь попроще. Все равно же никто не знает, сколько этих артефактов вообще и где они находятся. Думаю, обойдемся тем, что добудем.

Легионеры одобрительно закивали, а безмолвные полевые маги почтительно склонили головы, понимая, что если бы схватка ведьм продолжилась и достигла своего апогея, то пехотинцам неминуемо пришлось бы ввязаться в битву. И тогда они наверняка бы пострадали, да пострадали так, что снова понесли бы потери.

Лишь гениальный технарь, наконец-то придя в себя, удивленно озирался и никак не мог понять, что происходит…

Лифт остановился, но еще не было видно, куда путешественники попали.

Дангомила чертыхнулась и, сославшись на то, что ей надо восстановить силы — опять с кем-то биться она пока не готова — быстро скакнула в свой защитный кокон, исчезнув с глаз.

Хмурясь и нервничая, легионеры переглянулись с полевыми магами и приготовились к встрече неизвестно с чем или с кем.

Когда стенки лифта рассеялись, поисковики перевели дух — они оказались в чистом поле. Вокруг — никого. Опомнившись, земляне осмотрелись внимательнее: не розовые ли это поля?

К облегчению легионеров, их тревоги не подтвердились — местность была вполне обычной: вдали торчали редкие деревья, а кусты темнели одинокими пятнами и разбегались ломаными линиями чуть ли не до горизонта.

Но как только путешественники выбрались за границы лифта, все в окрестностях сиюминутно изменилось.

Со всех сторон, как сказочные грибы, в одно мгновенье выросли горы. Хорошо, что они не стали сдвигаться — застыли там, где и появились. Тем не менее земляне, да и данги тоже, от неожиданности инстинктивно шагнули назад, в лифт. Но тот уже полностью испарился.

Образовавшаяся долина была намного шире первой, где путешественники встретились с местными колдуньями, но вид здесь был какой-то слишком унылый и безжизненный.

— Ведьмы правду, что ли, сказали, что мы теперь застряли в этом затерянном мире? — недовольно вздохнул Средний.

Сначала потихоньку, потом уже громко попытались наладить голосовую связь с невидимой Дангомилой, но она не откликалась. Земляне решили двигаться влево — там виднелась небольшая рощица.

Не стоять же столбами у кого угодно на виду в неизвестной долине, превратившись в легкую мишень или добычу?

Пехотинцы сначала оставались на месте: никакого приказа фея из гвардии им не отдавала. Но поскольку и некому было отдавать приказ, они догнали землян и брянга, благоразумно решив, что так всё-таки будет лучше. Пока поисковики вроде бы как являются отрядом, то и должны держаться вместе.

Нашли в рощице подходящее место для временного лагеря и сноровисто разбили его. Охрану расположения отряда взяли на себя данги. Конечно, у них был на это свой резон. Они выставили посты и ожидали появления Дангомилы, чтобы сразу дать ей знать, где находятся поисковики.

После битвы с местными ведьмами потерять Бледную фею не хотели даже земляне.

Не в этом мире и не в этот раз.

Когда направление ветра изменилось, Мизинец заволновался, затем сосредоточился и прикрыл глаза. Вскоре он встрепенулся, подбежал к Субботину, чистящему автомат, и взбудоражено сообщил:

— Я чувствую!

— Клешней? — спросил капитан, не отрываясь от своего занятия.

— Нет, носом! — пояснил новобранец. — Травами пахнет… Вареными…

— Точно, — подтвердил Безымянный, сидящий неподалеку. — Есть признаки жизни. Слышу звуковые частоты. Ноющие. То ли плачет кто-то, то ли поет. Высокие такие… Бабы там, клянусь пулеметной лентой!

Указательный молча взял винтовку и отправился в ту сторону, откуда дул ветер. Минут через десять он вернулся, доложил, что целей нет, но там неподалеку есть вход в ущелье.

Субботин переговорил с полевыми магами: земляне собираются в разведку, и волшебная помощь им не помешает. Вдруг они снова наткнутся на ведьм.

Пехотинцы с сомнением выслушали Большого о том, что легионеры сумели обнаружить кого-то без визуального контакта да к тому же на значительном расстоянии, однако двоих магов все-таки снарядили с разведчиками.

Средний и Брянгомир остались заниматься обустройством лагеря. Честно говоря, Субботин их не взял, чтобы они не маячили на равнине. Сапер в последнее время был сам не свой, а о гениальном технаре и говорить нечего.

Разведчики быстро добрались до входа в ущелье. Указательный остался здесь — прикрывать их, если потребуется. Остальные осторожно просочились в узкое горлышко каменной «бутылки».

Очень скоро скалистые стены расступились, и разведчики снова выбрались в долину — достаточно живописную, с буйной растительностью и тихими чистыми ручьями. Чтобы не заблудиться, искатели отправились вглубь долины вдоль русла одного из ручьев.

— Ну что вы слышите и чуете? — уточнил Субботин у легионеров, когда они остановились осмотреться.

— Да все по-прежнему, только теперь близко где-то, — отозвался Безымянный, зачерпнул пригоршню воды из ручья и отправил ее себе в рот.

Мизинец утвердительно кивнул.

Вскоре уже все разведчики стали различать раздающиеся поблизости голоса. Они были высокими, певучими и, вне всякого сомнения, женскими.

Черные плащи двинулись напрямик без всякой маскировки, даже довольно шумно. А зачем им прятаться?

У них на вооружении магия.

Правда, совсем недавно повстречав серьезного противника, обладающего превосходящими колдовскими силами, пехотинцы поумерили свой гонор и выглядели уже не настолько уверенными в себе, как раньше.

Но передвигаться, согнув спину, и таиться в кустах — они ни в какую не желали.

Землянам пришлось также нагло идти вперед, правда, предусмотрительно прикрывшись немногочисленными, но от этого не менее надежными спинами пехотных магов.

Довольно скоро вышли к трем отдельно стоящим деревьям, под раскидистыми кронами которых, горели костры. У костров действительно кружились женщины, и они на самом деле что-то заунывно пели; над огнем висели котлы, а то, что было в них — дымилось и издавало тягучий травяной аромат.

Полевые маги направились к женщинам, земляне — след в след. Местные обитательницы, завидев чужаков, разбегаться не стали, но в их руках, видимо, для острастки появились длинные рогатины.

Как только разведчики приблизились к кострам, Безымянный не удержался и, проскочив между дангами, выпалил радостно скопом и без передышки все заготовленные им вопросы:

— Здравствуйте, милые! Вы случаем не ведьмы? А мужики ваши где? Далеко ли отсюда до «Мастерской»? Знаете ли вы трех сестер-колдуний? Нет ли среди вас хвостатых?

— А вы-то сами — не порождение Цирруса? — настороженно поинтересовалась одна из женщин, покрепче ухватив рогатину.

— О, нет! — воскликнул раздолбай, раскинув руки и всем своим видом выказывая дружеские намерения. — Мы порождение Рубежного Легиона! А эти в черных плащах — просто приезжие издалека. Цирруса — мы знать не знаем, а если он опасен, то вообще не желаем с ним знакомиться!

— Это хорошо, — отозвались женщины и миролюбиво взглянули на разведчиков. — Мы к празднику готовимся. Будете нашими гостями.

Аборигенки были одеты довольно просто и однообразно — широкие холщевые рубахи навыпуск, из-под которых выползали и упирались в землю тяжелые юбки. Неким индивидуальным аксессуаром для туземок служил передник — у каждой из семи женщин он был своей расцветки: однотонной или различной смеси красок.

Причем только он и «делал» из них женщин.

Естественно, речь не о прямом назначении фартука, а о его способностях подчеркнуть особенности женской фигуры в визуальном плане, стягивая на талии их мешкообразный наряд.

Одна из женщин все-таки выглядела несколько наряднее других благодаря обильным украшениям. Простенькие бусы из речных ракушек в несколько оборотов опутывали ее шею. Ее руки были щедро увешаны гроздьями браслетов, преимущественно собранных из голубых плоских камешков. А еще какая-то блестящая штуковина торчала у нее в прическе в районе лба, словно случайно запутавшаяся в ее волосах.

Вот она — та, что нарядная — и оказалась самой словоохотливой, а может быть, общаться с чужестранцами ее обязывал статус. Земляне толком не разобрались, кто она именно: то ли жрица, то ли особа, приближенная к вождю. В общем, какая-то важная местная дамочка.

Была она средних лет и весьма миловидна. Имя ее было настолько труднопроизносимо и звучало ненамного мелодичнее их заунывного пения, поэтому с легкой руки Безымянного земляне стали называть ее Мырмомой, а она была совсем не против.

Так вот, она и рассказала обстоятельно о том, что ведьмы в этих краях однозначно водятся, но только не среди них. Женщины ее племени не в ладах со здешними колдуньями. Даже находятся с ними в состоянии затяжной и кровопролитной войны с давних времен.

Сейчас, правда, вопрос уже не стоит так остро. Причины противостояния аннулированы очень давно, но определенный осадок до сих пор остался. Однако возникшие когда-то разногласия вроде бы и требуют непрекращающейся мести, да вот к этому времени противостояние само собой сошло на нет.

А суть в чем. Давным-давно ведьмы всех мужчин из племени Мырмомы извели. Но извели не в открытом бою, а чисто по-женски. Заманили их на свою территорию, соблазнили, а потом постепенно всех их израсходовали на свои колдовские ритуалы.

— А тут что за зелье? — Безымянный недоверчиво заглянул в котел с кипящей бурдой.

Мырмома улыбнулась и сказала, что там вовсе не зелье или снадобье, а обычная краска для праздника. А для чего она — чужаки обязательно увидят, если останутся у них в качестве гостей.

Не забыла она ответить и на другие вопросы раздолбая: ни про какую «Мастерскую» они слыхом не слыхивали, а хвостатых женщин, по ее глубокому убеждению, вообще не существует в природе.

Безымянный сначала намекал, ходил вокруг да около скользкой темы, но в конце концов уже в открытую попросил предоставить «гостям» возможность удостовериться воочию в отсутствии хвостов у женщин ее племени.

На что Мырмома отреагировала бурно и эмоционально:

— Да вы что?! Подобное неприлично! Уж поверьте на слово — хвостов не имеем!

Земляне также попытались осторожно выяснить хоть что-то про загадочный Циррус. Стоит ли им расценивать его как угрозу? Возможно ли его внезапное агрессивное нападение? Но теперь при упоминании Цирруса Мырмома лишь возносила руки к небесам и тихо завывала что-то нудное и протяжное.

Выяснить, что это за «зверь», пока не получилось. Но поскольку женское племя спокойно обитает на этой территории и неторопливо занимается своими делами, то, видимо, решили разведчики, им и не стоит думать о каком-то там Циррусе.

Мырмома беспечно быстро стала принимать чужаков за дружелюбных гостей и проводила разведчиков в свою деревню. Поселение находилось совсем рядом — несколько десятков домишек из камней и бревен расположились на противоположных берегах широкого ручья, похожего на маленькую мелкую речушку.

Женщины племени встретили чужеземцев радушными улыбками.

Мизинец потихоньку вытащил свою клешню из-за пазухи, где прежде старательно ее прятал, и следил за тем, как отреагируют туземки. Страха аборигенки не выказали, только любопытство, подошли ближе и уставились на занятную конечность парня, сдержанно хихикая, указывая на клешню пальцами и тихо переговариваясь.

— Хорошо, что они меня не испугались, — облегченно вздохнул Мизинец.

— Погоди, еще разуют глаза, — усмехнулся Безымянный, даже не догадываясь, как ошибался в своем предположении.

Субботин перекинулся с Мырмомой парой слов и объявил разведчикам, что они возвращаются в лагерь. Заберут остальных и перебазируются временно сюда. Пока их приглашают, и пока Дангомила не найдется. А потом уже и будут думать, что делать дальше.

Безымянный заявил, что останется здесь и постарается скоренько разузнать о самом главном. О том, что, безусловно, интересно каждому легионеру:

«Как местное племя размножается, если мужиков у них совсем не осталось?»

Несмотря на гостеприимность новых знакомых, капитан не хотел оставлять здесь одного связиста, он вопросительно посмотрел на дангов. Но по лицам черных плащей стало ясно, что они предпочитают вернуться назад — туда, где затерялась Бледная фея.

Так они и поступят.

Пришлось на пару с Безымянным оставить Мизинца, чему новобранец был рад по самую макушку.

Еще раз осмотревшись украдкой и более тщательно, Субботин с черными плащами двинулся в обратный путь.

Указательный был на месте.

В лагере тоже никаких изменений не произошло. Средний и Брянгомир кашеварили, а данги неусыпно наблюдали, таращась во все стороны и ожидая появления гвардейской волшебницы.

Так и не убедив полевых магов перебраться в деревню, Субботин повел туда легионеров и брянга уже ближе к вечеру. Сапер всю дорогу охал и вздыхал, услыхав, что в племени, куда они идут, живут только одни бабы.

Безымянный, наконец-то попавший в «оазис» женских прелестей, попытался сразу же пробиться к этим «достопримечательностям». Но Мырмома пресекла его разнузданные посягательства, пояснив, что женщины племени — все до единой благопристойные и добропорядочные самки. Но как только она куда-то унеслась по делам, раздолбай снова включил свою программу «обольщения» на полную катушку.

— В природе действуют примитивные, но в тоже время самые надежные и правильные законы выживания, — пыжился он перед женщинами, обступившими его и Мизинца плотным кольцом. — Есть сила и есть хитрость, есть рука и есть… клешня! Есть палочка и есть дырочка! По поводу клешни у моего товарища — не переживайте. Там откуда он, это нормальное явление. Обо всем остальном, что у него еще есть, судить не буду. Сами проверяйте! Ха-ха!

Он приобнял двух дев и, отведя их в сторонку, попросил о том, что в последнее время крепко засело у него в мозгу:

— А поворотитесь-ка, чтобы удостовериться, что у вас хвостов нету! А если их нет, то я просто полюбуюсь!

Девы повернулись к нему спинами.

— Ну, так не годится! — возмутился Безымянный. — Из-за юбок я ничего разглядеть не могу! Скидывайте одежки!

— Разве это пристойно? — усомнилась одна их дев, быстро-быстро захлопав от смущения глазами. — Там неприличное место!

— Еще какое приличное! — подтвердил он самым убедительным тоном, каким только умел.

Но девицы хихикнули и сбежали от него прочь, оставив разнервничавшегося связиста в легком замешательстве. И он понял, с такими барышнями женская ласка сама в руки к нему не приплывет, все-таки ему придется попотеть, поуговаривать, а действовать нахрапом в этой дремучей провинции — не вариант.

Расстроившись, раздолбай подумал сокрушенно, что с добрищем у него «любовь» реализуется намного проще.

У Мизинца взаимоотношения с местными женщинами складывались иным образом. Причем без каких-либо усилий с его стороны. Местных барышень так увлекла его необычная конечность, что они ходили за парнем гурьбой, а он чувствовал себя весьма неловко от столь пристального и обильного женского внимания и шарахался от них из угла в угол.

Безымянный о неудачах забывал махом, тем более таких, особо ничего незначащих. С этими девахами не получилось, наверняка получится с другими.

Он поспешил к новобранцу — на выручку.

— Мы специалисты по волшебным женщинам! — сходу заявил раздолбай, ворвавшись в женский круг, «обнявший» Мизинца.

— Какие специалисты? — переспросила одна из девиц.

— Благородные! — гордо вскрикнул Безымянный. — И я больше всех! Даже пострадал из-за них! Баб волшебных! Так что можете мне за них компенсировать!

— Что ты так на меня уставился? — поинтересовалась другая девица, в которую раздолбай уперся взглядом.

— Рассматриваю твои зоны моих будущих удовольствий! — гоготнул он с похотливой улыбкой. — Ты бы потрясла чем-нибудь… своим… для меня…

— Это неприлично! — возмутилась она и влепила ему звонкую пощечину.

— Я же не просто так, я — полюбовно! — продолжал лыбиться Безымянный. — Вы вообще про любовь не думаете? Про тычинки-пестики? И ни чем таким не занимаетесь?!

— Думаем и занимаемся, — отозвалась взволновано девица. — Но говорить об этом у нас не принято!

— Как так?! — усмехнулся легионер. — Думать — думаете, заниматься — занимаетесь, а говорить об ЭТОМ нельзя? Кем так принято? И для кого? Да у вас деревня сплошного ханжества!

— Не принято и все тут! — выкрикнула девица и для убедительности врезала еще одну пощечину прилипчивому землянину.

Тут в поселение вошли остальные легионеры вместе с Брянгомиром. Безымянный поспешил к ним и сразу раздраженно сообщил Среднему:

— У них мужиков давно нет, но они строят из себя недотрог! Вообще не понимаю ни их, ни всего того, что здесь творится! А может, у местных баб из-за отсутствия мужского внимания в головах зацементировалось всё, и они заменили базовый инстинкт какими-то невразумительными нормами «ПРИЛИЧИЙ»?

— Вы так не убивайтесь, не нервничайте, — хихикнула Мырмома, внезапно вынырнувшая откуда-то для встречи новых гостей. — Завтра праздник. Завтра многое изменится. Вам наверняка понравится.

Ночевать легионерам пришлось на улице. Их попросту не пустили ни в один из домов — в этой женской деревне так «не принято». Сооружать шалаши земляне поленились, да и Мырмома их успокоила, ночи тут теплые, так что не замерзнут.

Гости побродили по окрестностям и насобирали приличный запас дров, сложили костерок на окраине поселения, чтобы не мозолить глаза местным жительницам, но и не выпускать из виду все, что может произойти в деревеньке.

Поселянки — те, кто вдоволь не насмотрелся на чужаков при дневном свете или раньше постеснялись, а теперь спохватились и решились, а может, те, что были в отлучке, когда заявились гости — до глубокой ночи шмыгали мимо легионеров, сидящих смирно у костра. Женщины мелкими группами и в одиночку проскальзывали мимо беспокойными тенями, обозначив свое присутствие только тихими смешками в кулачок.

Безымянный не удержался, сорвал под ногами несколько чахлых цветков и подманил одну из девиц, понадеявшись, что в вечернем сумраке, местные барышни становятся более сговорчивыми. Он протянул ей букетик. Она радостно схватила цветы, а раздолбай с еще большей радостью ухватил девицу за задницу…

Получив третью по счету пощечину за сегодня, хотя может уже и больше (кто же их считал?), связист недовольно подметил:

— Бабы любят сразу всё хватать и пробовать, а когда сразу хватают и пробуют их — они кочевряжатся! Завтра праздник обещают. Хочется верить, что хоть там немного оторвемся. Правда, с такими недотрогами не сладишь, каши не сваришь… Но все-таки это же мир Издыр! И я буду не я, если кого-нибудь завтра не издырявлю!

Поутру, когда все только-только стали просыпаться, свежо выглядящий Мизинец уже сидел у потухшего костра с большой охапкой полевых цветов.

— К празднику готовишься? — рассмеялся Средний, потягиваясь. — Молодец, будь настойчивее.

— Настойчивость — фигня! — встрял Безымянный, наполовину приоткрыв глаза. — Можно настойчиво ходить следом за дамой с букетиком цветов и скромно молчать. И очень долго ходить… Да так настойчиво… А в результате — кукиш с маслом! А вот наглость позволит тебе быстро понять: оседлаешь барышню или нет!

— Действуй, малой, — подбодрил парня сапер, посмеиваясь. — Пока мы в таком чудесном месте зависаем, даже у тебя много шансов. Вот это мир! Вот это я понимаю! Бабы — одна краше другой!

И тут, словно в подтверждение слов Среднего, появилась внушительная толпа местных жительниц, и были они действительно одна краше другой.

Вернее, накрашенные одна больше другой.

Их волосы пестрели яркими насыщенными расцветками и отливали мягкими радужными оттенками. Густые пятна макияжа на их лицах походили на боевой раскрас. Легионеры невольно передернулись и напряглись, по инерции потянувшись к оружию.

Как именно местные женщины проводят праздники, земляне по легкомыслию своему не удосужились выяснить заранее.

Может, и тут им, представителям противоположного пола, отводится роль жертв в предполагаемых подношениях каким-нибудь колдовским сверхсуществам?

Но все обошлось.

Крашеные женщины прошли мимо, откровенно бросая игривые взгляды на легионеров. Земляне от удивления раскрыли рты: вчерашние скромницы за одну ночь превратились в распутных дьяволиц?!

А Брянгомир усмехнулся, пробубнив что-то о находчивости генов и запутанности природных алгоритмов размножения у организмов, разделяющихся по половым признакам.

Выскочившая откуда-то сбоку фурия с огненно рыжей гривой не на шутку переполошила легионеров. Они не сразу признали в ней вчерашнюю брюнетку Мырмому. Она лукаво взглянула на мужчин и поманила их за собой.

То, чему земляне стали свидетелями впоследствии — привело их одновременно и в замешательство, и в восторг.

Все женщины племени собрались у трех отдельно стоящих деревьев, возле которых разведчики встретили накануне первых из здешних обитательниц. Котлы с закопченными боками по-прежнему висели над грудами пепельных углей, оставшихся после потухших костров.

Возле этих котлов поселенки и сгрудились.

Мырмома подвела гостей поближе и предложила устроиться на траве и понаблюдать за предстоящим действом.

Вдруг, как по команде, женщины сбросили с себя мешкообразные одежды, явив страждущим землянам скрытые прежде «прелести» всевозможных калибров.

Мизинец аж подскочил от неожиданности и тут же попытался ринуться к барышням, все еще сжимая в человеческой руке заготовленный заранее букетик.

Но его осадили старшие товарищи, а Безымянный доходчиво пояснил:

— Больше нам не надо за ними бегать. Видишь, они уже разделись и готовы ко всему. Теперь лучше всего сидеть и ждать, когда они сами к нам прибегут. Вот тогда и получим все, что захотим.

— Как же так? — усмехнулся Субботин, обращаясь к Мырмоме, но, не отрывая глаз от обнаженных барышень под деревьями. — Еще вчера для вас ничего не было важнее, чем соблюсти приличия, а сегодня — вон что происходит… И надо полагать, одним лишь оголением праздничные действа не обойдутся?

— Все это только на время праздника, потом наша жизнь вернется в привычное русло, — с серьезным видом пояснила фурия. — Приличное русло!

— Да ханжи вы и лицемерки! — хохотнул Средний. — Строите из себя не пойми кого! А как припрет — так вон как с голыми задницами скачете!

— Это жизнь, — сухо ответила Мырмома, быть может, даже слегка и обиделась.

Точно было непонятно, потому что она тотчас упорхнула к своим соплеменницам, и там такое началось!..

Земляне так не радовались и не тешили глаза со времен чучканских праздников.

Барышни извлекали пригоршнями со дна котлов сваренную из трав краску и старательно обмазывали ею друг дружку. И вскоре разноцветные обнаженные тела местных жительниц были повсюду: они исполняли дикие танцы под раскидистыми кронами деревьев; они с безумным видом бегали вокруг довольных легионеров и наперебой трясли перед землянами своими прелестями; они выстраивались в шеренгу и завывали ту самую заунывную песню.

И все это продолжалось до тех пор, пока из лесного массива, раскинувшегося недалече, не донеслось ответное громкое пение.

Тотчас голые барышни сбились в кучу и тесной безмолвной толпой, будто зачарованные доносившимися звуками, медленно побрели на зов леса.

Легионерам совсем не понравилось, что о них так просто позабыли и бросили их сидеть на траве. Земляне уже успели в своих фантазиях придумать себе такие умопомрачительные роли в грядущих праздничных действах, что любой бы им позавидовал. А тут вдруг аборигенки вмиг утратили к гостям всякий интерес.

Мужчины поспешно бросились следом и вытащили Мырмому из толпы «зомбированных» женщин.

— Отличный у вас праздник-проказник! — кричал ей в уши Безымянный. — А куда вы так навострились? У меня тут эрекция образовалась. Куда бы ее пристроить?

Но она словно и не слышала его.

А Мизинец сунул ей в руку свой букетик и приклеился глазами к ее голому телу. Мырмома и на это не обращала никакого внимания, видимо, считая, что краска ей вполне заменяет одежду. Хотя она ведь предупреждала, что во время праздника многое меняется, и очевидно, что меняются и женские мозги. Они воспринимают происходящее уже по-другому.

А судя по поведению туземок, мозги у них совсем отключаются.

Мырмома не реагировала на легионеров, но цветы взяла, а когда они стали загораживать от глаз новобранца интересные участки ее тела, он выхватил свой букет из ее рук и отшвырнул далеко в сторону.

— Пацан! Да ты вообще разошелся! — гоготнул Безымянный. — Вчера от девок убегал, а теперь, словно коршун над добычей, над бабой вьешься! Веди себя ПРИЛИЧНО! Ха-ха-ха!

— Потому и убегал, что за ним гонялись, а сейчас-то его никто не преследует, вот он почувствовал себя самцом! — хохотнул Средний.

Мырмома оставалась всё такой же отрешенной и медленно брела за своими соплеменницами. Легионеры, чтобы отвлечься от все-таки в определенной степени пугающего зрелища (не в смысле — толпы голых баб, а в смысле — их непонятного поведения) переключились на новобранца.

— Ты, салага, небось до того как попал в Легион женщин без юбки даже и не мог представить в своем сознании. А тут сразу столько на тебя навалилось: и чучканки, и вот эти…

— Представлял! Даже видел! — словесно отбивался от насмешников Мизинец. — И без трусов тоже!

— Ну да, на пляже? — подтрунивал Безымянный. — Или в раздевалке подглядывал?

Парень то краснел, то бледнел, а его соратники все посмеивались над ним грубо и пошло, пока они наконец-то не добрели до лесной опушки.

Женщины слепо пробирались по лесу, натыкаясь на деревья, спотыкаясь о валежник, но продолжали неуклонно двигаться вперед.

Выбравшись на большую круглую поляну, в центре которой возвышалась невысокая пирамида, сложенная из крупных замшелых камней, «обамбученные» барышни окружили ее и опустились на колени.

И когда «Песнь леса» многократно усилилась, из основания каменного сооружения вылезло что-то непонятное, похожее на огромный гриб, и очень быстро принялось расти, устремляясь своей шляпкой вверх и напружинено выгибаясь.

Женщины, все еще пребывающие в состоянии транса, вскидывали руки к небесам и возбужденно выкрикивали:

— Ебулда! Ебулда! Ебулда!

Легионеры в некотором замешательстве наблюдали за развернувшимся действом. Отчего-то ни зов леса, ни его «песнь» — да хоть как эти звуки не назови — на них совершенно не действовали.

Брянгомир предположил, что мужские органы слуха настроены несколько иначе в отличие от женских и, вероятно, в этом все дело.

— Что-то не разберусь: это массовый гипноз или это массовый психоз? — гоготнул Безымянный, разглядывая выросший до невероятных размеров гриб фаллической формы.

Вдруг «Песнь леса» резко оборвалась, и женщины постепенно стали приходить в себя. Земляне понадеялись, что вот теперь-то и начнется «праздник», которого они так ждали: с групповыми увеселениями и увлекательным восхождением к вершинам экстаза.

— Сейчас девки запищат и потребуют разврата! — радостно заявил Безымянный и крикнул барышням, чтобы скорее привлечь их внимание: — А я естественный носитель Ебулды!

Женщины оживились: в их глазах заблестели искорки безудержной похоти, их руки и ноги приобрели прежнюю гибкость, их соски набухли и приготовились к «битве»…

Но вдруг, как обычно на самом интересном месте, неподалеку в кустах раздались подозрительные шорохи.

С каждой секундой шорохи усиливались и умножались.

Легионерам пришлось хоть и с огромным нежеланием переключиться в боевой режим, взять оружие и проверить: кто или что там такое шумит, да к тому же так не вовремя?

Земляне тихо подобрались к беспокойным кустам. Прислушались и осторожно проникли вглубь. За первой линией кустарника было что-то вроде небольшой просеки, а дальше сплошной стеной стояла вторая линия.

— У нас тут такой «банкет» намечается! — прошипел Безымянный. — Может, я по-быстрому зачищу из пулемета?

— А если там кто-нибудь разумный? Некрасиво получится, — остановил его Субботин.

— Да и хрен с ним! Потом разбираться будем! — нетерпеливо настаивал связист.

Вдруг кусты впереди зашевелились, и оттуда донесся удивленный человеческий голос:

— Во славу Рубежного Легиона?!

— Ну да. Во славу… Черт его побери… — растерянно отозвался Субботин.

Из густых веток высунулась одна голова, затем вторая, потом еще несколько…

— Капитан! Это мы! — раздались радостные голоса, и на открытое место выскочили «погибшие» легионеры Южного рубежного поста.

Они бросились обниматься с не менее обескураженными товарищами.

Как только Субботин успокоился, он критически оглядел своих бывших бойцов. По их виду и не скажешь, что они легионеры: обмундирование изорвано, у кого нет одной штанины, у кого и обеих, с рукавами такая же история.

— Как вы здесь оказались? Что с вами произошло? — уточнил он сухо, кое-как усмирив свои эмоции.

Южане возбужденно, перебивая друг друга, рассказали, что как только их засосало в дыры на туманно-молочной стене, так практически сразу и выбросило сюда, в этот лес. Здесь они обжились потихоньку, а потом и на местных баб наткнулись. Вот с тех пор они тут, у поляны, и околачиваются… по праздникам.

Форму бойцы специально привели в негодность для пущего эффекта, чтобы казаться необычными существами. В первый раз они только подглядывали и оценивали все, что тут бабы вытворяли. А потом и сами включились в их игры…

Женщины с удовольствием приняли новых «игроков».

Но привечают их — бывших легионеров — только по праздникам, которые бабы проводят дважды в неделю. В поселение к себе не пускают, а тут, на поляне, целые сутки — пожалуйста, безграничные забавы и утехи.

— Ясно, — усмехнулся Субботин. — Хорошо устроились. Ладно, собирайтесь. Отправимся все вместе обратно.

— Стой, командир, — неожиданно воспротивились «погибшие». — Мы тут действительно хорошо устроились. Здешние бабы нам по нраву. Так-то к ним не подступишься, но когда они празднуют, то превращаются в отчаянных распутных оторв! На фига нам обратно? Женщины в будни нас не напрягают, а в праздники — мы и наедимся, и напьемся, и на… любимся. Красота!

— Ну как знаете, — с досадой буркнул капитан. — Настаивать не буду. Уже не имею права.

Отныне он снимает с себя всякую ответственность за их судьбу. Бойцы целехоньки, и он больше для них не командир.

— Все обговорили? — нетерпеливо дергаясь, уточнил Безымянный. — Так скорее пойдем к бабам! Вместе с вами они и нас к себе махом подпустят!

— Да, а вы не в курсе, кто или что такое Циррус? — спросил на всякий случай Субботин, вдруг, и правда, это какая-нибудь здешняя агрессивная субстанция, не зря же женщины упоминали о нем с опасением.

Оказалось, что бывшие легионеры и сами до конца с этим они не разобрались, но полагают, что Циррус — некая неведомая волшебная сила. И вот этот «ебулдовый» гриб, и звуки-песни в лесу — все это порождение Цирруса. А почему местные женщины остерегаются его? Да потому что он, Циррус, делает баб абсолютно безвольными и послушными, и они не в силах сопротивляться ему.

Однако Циррус «порабощает» их тела и умы только на время праздника. Хотя, возможно, это всего лишь женская придумка-отговорка, надо же им как-то объяснять свое «неприличное» поведение, пробуждающееся в них дважды в неделю.

Брянгомир, решивший, что ему будет безопаснее идти по пятам за землянами, чем оставаться на поляне одному, да еще и окруженному толпой голых баб, услыхав этот разговор, снова пробубнил что-то о простоте и мудрености природных механизмов размножения.

Легионеры наконец-то рванули к уже наверняка заскучавшим женщинам, спешно продираясь сквозь кусты, а выскочив на поляну, уперлись… в безмолвную стену черных плащей.

— У вас тут «произвольная программа» намечалась? — усмехнулась Дангомила, заметно взбодрившаяся и похорошевшая.

Еще бы! Столько времени отсиживалась в коконе, приводя себя в порядок.

— Отчего же «намечалась?» — гоготнул Безымянный. — Всё в силе!

— Да неужели? — злобно хмыкнула Бледная фея. — Я осмотрелась. Здесь нам ничего не нужно.

— А как же вот тот «артефакт»? — давясь смехом, Средний ткнул пальцем в возвышающуюся над поляной Ебулду. — Вот это я понимаю, механизм так механизм!

— Это хреновина какая-то, а не механизм, — оценила ведьма пренебрежительно. — Если и механизм, то точно не из тех, что мы ищем. Всё. Двигаемся дальше. Не будем тратить время впустую.

— Нас бабы ждут! — возмущенно воскликнул Безымянный. — Тебе еще нужно в своем коконе поспать немного, а то сейчас ты злая и некрасивая! Смотреть на тебя страшно! Так что отдохни пока, а мы тут быстренько управимся.

Светло-зеленые глаза Дангомилы залила чернота гнева, ее серебристые волосы стали похожи на колючую проволоку, а на ее нарисованном лице расплылись яркие кляксы раздражения.

Она тонко и пронзительно просвистела. Как только появился горизонтальный лифт, полевые маги молча затолкали землян за его призрачную границу. И тотчас всё вокруг завертелось и скрылось с глаз…

Странно, но в лифте перемещался только Боевой кулак.

Куда их решила забросить разгневанная ведьма? Выяснит ли она, что «погибшие» легионеры Южного поста нашлись, и этот «рычаг давления» на Боевой кулак дангами утрачен?

— Сделка отменяется. Договор расторгнут! — с довольным видом произнес Субботин. — Указательный, доставай прибор.

Снайпер молча кивнул, вынул небольшую плоскую коробочку — подарок Брянгомира — и щелкнул тумблером…

За проясняющимися стенками горизонтального лифта завиднелись силуэты…

Женские силуэты.

Такое легионеры всегда определяют безошибочно. Даже если женские фигуры, грубо говоря, сложены нестандартно: чрезмерно громоздко или чересчур плоско. Заминка случилась лишь с чучканскими коробками.

Там ведь сразу не разберешь.

— Просто поглумилась ведьма над нами! — с довольным видом хохотнул Безымянный. — И никуда она нас не зашвырнула! Сейчас продолжим праздновать!

Лифтовые стенки растаяли, а женские фигуры обрели лица. Причем совершенно незнакомые. Судя по одежде особей прекрасного пола (земляне без сомнений оценили их на «прекрасно», даже не успев еще разглядеть), сложно было сразу понять: на какой ступени развития они находятся.

Поскольку женские наряды состояли лишь из кожаных полосок, прикрывающих половые признаки, то можно было предположить, что встретившиеся девицы недалеко ушли от чучканок.

Но эти полоски кожи при внимательном рассмотрении казались достаточно качественно обработанными и облегали фигуры незнакомок, вроде бы и подчеркивая наличие этих самых половых признаков, но в тоже время совсем не вульгарно, а довольно изысканно и весьма эстетично.

Так что первый вариант догадок — про чучканскую эволюционную ступень — полностью отметался.

А второй вариант пока еще не формулировался.

Но как только незнакомки заговорили, все сразу встало на свои места.

Вернее, не сразу, но вскоре.

Девиц было три.

— Здравствуйте, милейшие создания! — воскликнул Безымянный. — Что нам такого сделать, чтобы вы нас немедленно приняли за своих?

— И как бы вы хотели, чтобы мы вас приветствовали, непонятные существа противного пола? В смысле как «своих»? — уточнили с усмешкой девы в кожаных полосках. — С распростертыми объятиями и задрав юбки?

— Противоположного пола, вы хотели сказать? — поправил Средний, слегка смутившись откровенной прямоты незнакомок.

И не только сапер остальные земляне тоже в разной степени почувствовали определенную неловкость, поскольку легионеры привыкли сами быть инициаторами такой прямоты, а тут вышло совершенно наоборот.

— Что хотели, то и сказали, — заявили аборигенки.

— А про объятия и юбки — это ведь законы природы! — гоготнул раздолбай. — С ними не поспоришь! Но лучше постепенно к делу переходить. Настроиться. Размяться предварительно, так сказать… Для начала титьки покажите!

— Не стоит при нас употреблять такие слова, как «титьки» или «груди», — отозвались девы с еле сдерживаемым негодованием. — Приемлемое выражение — «женский бюст». И никак больше!

— Отлично, бюст так бюст! — подхватил Безымянный и, ткнув рукой в девицу слева, а потом в ту, что справа, хихикнул: — У тебя бюст — густ! А у нее бюст — пуст!

— Да вообще вы здесь хозяйки, — смягчая нарастающий накал разговора, заявил с серьезным видом сапер. — Как скажете, так и будет.

— Это был тест, — пояснили кожаные. — Но мы и без него с первого взгляда на вас поняли, что встретились с приматами.

— Мы приматы?! — неожиданно осмелел Мизинец и нервно взмахнул клешней. — А вы… амазонки дикие и голозадые! Вам и юбки задирать не надо, потому что на вас их нет!

Та, что стояла посередине, по-видимому, главная среди кожаных девиц сухо сказала своим соплеменницам:

— Отведите их в клетку, а дальше посмотрим, что с ними делать.

Субботин подал легионерам знак — не сопротивляться.

Было даже смешно: что эти пигалицы, пусть и воинственные на вид, но слишком уж хрупкие и безобидные, смогут противопоставить вооруженным головорезам?

Две полураздетые девицы повели «пленников», петляя между невысоких холмов, покрытых мелкой бархатной травой. Главная туземка скрылась в другом направлении.

— У вас, стало быть, мужиков тоже нет? — спросил раздолбай у конвоиров. — Вы к нам присмотритесь, мы вполне можем побыть вашими кавалерами. Хоть ненадолго.

— Нам таких не надо, — сказала та, что шла впереди.

— А нам таких! — вмиг осерчал Безымянный и принялся нервно молоть языком. — Мы недавно у других были… Так те совсем не такие. Они во сто крат лучше вас! Вернее, тебя — «пустобюста!» Да и лицо твое не вызывает особой симпатии… Кстати, у вас пластилин есть? Давай я тебе пластическую операцию сделаю? Ха-ха! А вот вторую — я бы с удовольствием отперфорировал!

— Помолчал бы! — обернулась первая и показала связисту кулак.

— Вы, девочки, действительно сильные или блефуете? — с издевкой поинтересовался раздолбай.

— Мы уверенные в себе, и в этом наша сила, — отозвалась та, что шла позади.

— Как-то малоубедительно звучит и нисколько не пугает, — хохотнул сапер.

Внезапно какой-то странный звук разорвал воздух, и тут же шеи Безымянного и Среднего захлестнули тонкие петли, затянувшись до такого предела, что легионеры еле могли дышать. Арканами ловко орудовала та, что шла сзади.

— Отпусти их, иначе мы применим свое оружие, — резко развернувшись, сурово сказал Субботин.

— Пусть заткнутся, тогда отпущу, — поставила условие аборигенка.

Чуть посиневшие от удушья бойцы быстро подняли руки вверх, показывая, что сдаются и согласны молчать.

Арканы тотчас исчезли.

Теперь стало ясно — местные девицы дружны с колдовством. Но насколько крепка эта дружба? Земляне благоразумно не стремились выяснять это немедленно, без слов понимая друг друга. Пока ведь неизвестно — где они и что их ждет впереди.

Подраться с волшебными девчонками и получить магических оплеух и затрещин, легионеры всегда успеют. Не привыкать. Но зачем торопиться?

Может, обойдутся и без конфликта.

Хотя эти девицы, возможно, способны и на большее, чем просто оплеухи даже без своих арканов. Но если бы амазонки хотели их убить, то уже бы это сделали.

К тому же вкус новой жизни, свободной от влияния дангов, Боевой кулак еще не прочувствовал и даже не придумал пока, каким он должен стать. Вдруг именно в мире этих девиц пальцы найдут для себя надежное и приятное во всех смыслах пристанище? Значит, лучше попробовать подружиться с ними.

Однако сейчас важно уйти подальше от места остановки лифта, его Бледная фея вычислит без труда. Уйти подальше, максимально углубиться в неизведанные земли и затеряться в них.

Пускай туземки, на мужской взгляд, сразу зарекомендовали себя крайне своенравно и агрессивно — но что с того? А в каком мире женщины ведут себя по-другому?

Война полов — битва извечная.

В той или иной мере она бурлит или тихо булькает в любом из миров: бьет неистово в барабаны, грохочет и бряцает оружием или принимает вялотекущие, порой даже малозаметные формы.

В любом случае она неизбежна, каким бы не был мир, какими бы статусами не обладали его представители и представительницы.

Но все-таки везде и всегда самцы и самки как-то умудряются найти общий язык. Иногда не сразу, конечно. Пусть постепенно, но в итоге приходят к более или менее терпимым компромиссам.

Природа, в конце концов, берет верх.

Поэтому легионеры не стали сопротивляться, когда их привели в стан аборигенок и поместили в большую деревянную клетку. Не трудно было догадаться, что лагерь временный — вокруг теснились легкие разборные сооружения из жердей и плотного темного материала непонятного происхождения, чуть в стороне ровной линией выстроились небольшие деревянные повозки. Никаких животных поблизости не наблюдалось. И, по всей видимости, в роли тягловой силы выступали сами девицы.

Либо племя туземок вело кочевой образ жизни, либо земляне наткнулись на сугубо женский отряд, следующий с какой-то целью по определенному маршруту.

А может, они тоже были искателями чего-то или кого-то, или разведчиками, или захватчиками?

Вариантов много. Но пока это было не столь важно. Легионеров сейчас беспокоило лишь одно: какую судьбу попытаются навязать им эти полуголые красотки?

Уже через несколько минут возле клетки собрались, наверное, все туземки, которые находились в лагере. С нескрываемым презрением они долго разглядывали мужчин и наконец-то пришли к общему выводу, что земляне — «странная и потешная невидаль».

И потеряли к ним интерес.

Чуткий слух Безымянного уловил, как те девицы, которые их конвоировали, упомянули, что «невидаль» пыталась угрожать им своим оружием по дороге сюда. Но сказать об этом товарищам он не успел — взметнулись арканы, и всё вооружение землян вместе с боеприпасами мгновенно очутились за пределами клетки.

Такой поворот легионерам, безусловно, не понравился.

Теперь амазонки прочно укрепили за собой право на позицию «сверху».

— Долго вы собираетесь держать нас взаперти? — хмуро уточнил Субботин. — Мы не причинили вам никакого вреда, выполнили ваши условия. Как еще вам показать, что мы для вас неопасны?

— Можем причинить вам только удовольствие! — весело предложил Безымянный. — И столько, сколько пожелаете!

Однако девицы отмалчивались и игнорировали миротворческие призывы землян.

Чтобы привлечь женское внимание, Мизинец просунул клешню сквозь решетку и плавно размахивал ею. Но не достиг успеха. Вероятно, именно из-за его клешни амазонки и окрестили легионеров «невидалью».

Новобранец вдруг поморщился, втянул клешню обратно и полушепотом сообщил:

— Чувствую какой-то артефакт. Он рядом.

— На фига нам теперь механизмы? — ухмыльнулся Безымянный. — Вот если портал засечешь, то и говори. Мне тут уже разонравилось. Такое многообещающее название у этого мира — мир Издыр, а на деле получается, что на каждом шагу только нас здесь и имеют. Вообще-то, если артефакт — какая-нибудь «пушка-колотушка», то может и пригодится.

Две кожаных девицы подошли к клетке, пошушукались, затем расставили ноги, слегка согнув их в коленях, вытянули руки вперед, направив раскрытые ладони на землян, и зажмурились. Минуты три они молча сопели, напрягая растопыренные пальцы.

Легионеры с удивлением и небезосновательной тревогой наблюдали за ними.

Ничего не происходило, и девицы со злостью выругались. Раскрыли глаза и совершили резкие короткие взмахи кистями рук. Тут же шеи землян сдавили внезапно появившиеся арканы.

Амазонки удовлетворенно хмыкнули, развернулись и ушли. Арканы моментально исчезли.

— Ищи скорее «пушку-колотушку», да хоть что-нибудь! — просипел Безымянный, дико посмотрев на новобранца.

Средний выразительно подергал деревянную решетку, показывая, что выбраться из клетки им будет не так-то и просто.

Земляне приуныли.

Вкус новой жизни показался им, мягко говоря, безнадежно пресным, и созданные амазонками суровые реалии не сулили легионерам ни малейших шансов отведать хотя бы «глоток свободы»…

Пожалуй, Боевой кулак никогда еще так не радовался внезапному искусственному порыву ветра и вслед за ним образовавшемуся завихрению…

Дангомила окинула заточенных беглецов пренебрежительным взглядом, опустившиеся уголки рта выдавали ее надменную насмешку над неудачниками. Впрочем, неважно где находились уголки ее рта — внизу или вверху — ведьма насмехалась над легионерами с самой первой встречи с ними и никогда не прекращала этим заниматься.

— Как ты нашла нас? Мы ведь отключили маячки, — невольно выдал свое удивление Субботин.

— Наивные простофили, — хмыкнула Бледная фея. — Маячки как отключаются, так и включаются.

Стоявший за спиной серебристоволосой девицы, Брянгомир виновато склонил голову и втянул ее в плечи.

Подскочили две амазонки, и шею Дангомилы захлестнула петля аркана. Ведьма молниеносно щелкнула пальцами, освободилась от веревки, повернулась к нападавшим и злобно процедила:

— Вы серьезно?!

Кожаные девицы растеряно захлопали глазами. Подоспели еще несколько туземок. Среди них была и та, что командовала своими соплеменницами при «знакомстве» с землянами. Она быстро оценила ситуацию и, не обращая внимания на грозных полевых магов и жалкого брянга, сообразительно стала устанавливать дипломатические отношения с Бледной феей, вероятно, почувствовав ее силу.

Гвардейская ведьма отклонила предложение пройти в более удобное место для проведения переговоров, пожелала говорить прямо здесь, у клетки, явно для того, чтобы неблагодарные легионеры услышали — от чего она их спасает.

Старшая амазонок почтительно отозвалась о магических способностях Дангомилы: то ли задабривая и располагая к себе внушительного соперника лестью, то ли действительно так считая.

Правда, амазонка оказалась никудышной дипломаткой и практически сразу открыла все карты — у них свой интерес к серебристоволосой девице, как к опытной практикующей колдунье.

Вышло так, что их королеву одолела какая-то неизвестная хворь, и дворцовые советники снарядили этот отряд на поиски лекарства. Услыхав про дворец, Дангомила благосклонно улыбнулась, а Безымянный, понимая, что перевес сил поменялся, не удержался и ляпнул глумливо:

— Я бы вылечил вашу королеву от недуга! Всего за одну ночь! У меня всегда при себе «лекарство» от женских болезней! Ха-ха!

Одномоментно на его шее появился затягивающийся аркан. Он просящим взглядом уставился на Бледную фею, но та сделала вид, что не замечает этого.

Старшая амазонка продолжила свой рассказ. Их отряд покинул пределы королевства и побывал в разных дотоле неизвестных им землях. Где-то обменом, где-то хитростью, а где-то и силой они раздобыли большое количество редких лекарственных трав и снадобий и повернули назад. Однажды им пришлось заночевать в глухом лесу, и вот тогда произошло чудо. Среди ночи местность вокруг их лагеря озарилась невероятным светом. Они, недолго раздумывая, отыскали источник — свет источал странный цветок. Полагая, что он вполне может излечить королеву, девы сорвали его и тут же у них появились колдовские силы.

Вот только до сих пор никак не могут разобраться в них, лишь научились вызывать арканы и управлять ими. Они надеются, что Дангомила, так вовремя встретившаяся на пути, поможет им познать их скрытые колдовские возможности.

— Ну что ж, думаю, в первую очередь вы хотите выяснить, есть ли у вас целительные способности, чтобы спасти свою королеву? — уточнила Бледная фея.

— Зачем она нам теперь? — усмехнулась старшая амазонок. — У нас неожиданно появились новые перспективы. Мы можем в корне изменить свою жизнь, стать независимыми. Впрочем, уже так и поступаем, просто хочется скорее познать себя, чтобы яснее понимать, на что нам можно рассчитывать в будущем.

— Взглянуть на цветок позволите? — спросила Дангомила. — Так проще будет оценить природу ваших сил.

По команде предводительницы отряда амазонки принесли небольшой деревянный ларь, опустили его на землю и распахнули крышку. Бледная фея приблизилась и посмотрела внутрь. Затем бросила вопросительный взгляд на старшую, та одобрительно кивнула, и ведьма вынула из глубин ящика красивый цветочный бутон.

Он сохранял свое странное свечение, но умеренно яркое, нераздражающее зрение и уже не освещающее все вокруг.

Этакий неувядающий и не расцветающий артефакт.

Дангомила повертела его в руках, пристально рассматривая, и, не глядя на клетку, спросила землян:

— Как считаете, может ли механизм быть живым?

— Почему бы и нет, — отозвался Субботин, желая скорее получить поддержку дангов и освободиться, поскольку стало очевидно, что без них легионеры вряд ли выпутаются из этой передряги.

— Тут все неоднозначно, — принялся умничать Мизинец. — Допускаю, что могу истолковать неверно, но все-таки… Возможно, бутон — это «помысел» или вообще механизм другого типа.

Теперь Бледная фея удостоила его заинтересованным взглядом. Новобранец, наконец-то добившись долгожданного внимания к собственной персоне, распрямил спину и с важным видом продолжил:

— Выглядит он привлекательно и нежно. Прямо олицетворение скромной добродетельности. А вдруг форма обманчива? Вдруг суть этого волшебного артефакта, его содержание — сплошная гниль? Что двигало амазонками, когда они отправились в поход? Долг — понятное дело, но и милосердие к своей королеве, наверное, и сострадание… Так? А что с ними стало, когда они сорвали цветок? Получив неведомую силу, девицы стали наплевательски относиться к королеве. Хоть такое поведение и свойственно биологическим существам, но чтобы вот так разом такое большое количество поданных Ее какого-то там Величества кардинально изменились? Наверняка это все-таки результат воздействия магического механизма. Видимо, бутон относится к параллельной «линейке» артефактов. Других… скажем, как товар конкурирующей фирмы в этой же сфере, но вызывающий абсолютно противоположный эффект.

Он продолжал говорить под недовольные ухмылки амазонок о том, что, несмотря на возможные тайные стремления и задавленный обстоятельствами существования буйный нрав девиц-воительниц, вот так поголовно и вмиг отказаться от своей прошлой жизни и пусть даже навязанных им принципов и взглядов — довольно проблематично. И то, что они получили нежданный колдовской дар, не доказывает, что их поведение изменилось в результате осознанного решения.

Вот, к примеру, Дангомила — боевая фея из гвардии, обладает мощной магией, но этот факт никаким образом не повлиял на ее верность и преданность Дангбрянгору. Хотя ей ничего не стоит бросить всё и пуститься в одиночное плавание по жизни, стать хозяйкой своей судьбы. Сил для этого у нее предостаточно, но она даже не помышляет о подобном.

Мизинец, видимо, умышленно приплел Бледную фею, чтобы она скорее освободила землян из темницы.

И если таким был его план, то он сработал.

Серебристоволосая девица внимательно выслушала его, не выпуская бутон из рук, и быстро сменила тему разговора.

— А эти вам зачем? — кивнула она в сторону пленников.

Амазонки пояснили, что решили эту «невидаль» оставить при себе, чтобы совершенствовать свое колдовство, проверять и тренировать на них свои новые способности. Но если у могущественной гостьи возник к ним интерес, то они могут поделиться частью узников. Пусть забирает кого захочет.

Дангомила, медленно прохаживалась вдоль клетки, поглядывая на легионеров, и язвительно оценивала каждого из них:

— От этого — жди одних неприятностей. Да освободите его шею, а то задохнется раньше времени. Этот — только и делает, что тупо лыбится. Тот — затаившийся молчун, непонятно чего от него ждать. Молодой — глуп, слаб, с несуразной клешней, но иногда у него появляются дельные мысли. А вон тот, видимо, за командира у них. Но видок у него — так себе… Пожалуй, мне нужны они все. Я их забираю. И цветочек ваш тоже. Он мне понравился.

— Это невозможно! — возмутились амазонки. — Хорошо! Пленников мы и других себе найдем, но без цветка мы можем утратить колдовские способности!

— А меня это должно как-то волновать? — хмыкнула Дангомила, резко вскинула руку и сжала ладонь в кулак.

Амазонки в ту же секунду замерли обездвижено.

— Ух ты! — воскликнула Бледная фея. — Похоже, бутон прибавил мне дополнительных опций.

Пехотные маги по ее команде разрушили клетку и выпустили землян на волю.

— Оружие наше пусть вернут и патроны, — угрюмо сказал Субботин.

Ведьма «оживила» двух ближайших амазонок и велела им выполнить требование землян.

— Это же надо! Вот так мир! Растудыть твою из дыр! — нервно орал пришедший в себя Безымянный. — Вот заразы! Я вам покажу семь своих «чудес света»! Эй, дружественная ведьма, поставь их всех в пикантные позы, чтобы мы их по-быстрому того! Хотя бы мысленно! Эти девахи меня раздраконили!

Дангомила презрительно взглянула на него и щелкнула пальцами. Связист плюхнулся на четвереньки и сколько ни пытался, никак не мог снова подняться на ноги.

— Дура! — взбесился он. — Ты меня хочешь унизить? Вздорная и взбалмошная баба! Ты достала уже своими гвардейскими замашками! Они ведь хотели из нас подопытных кроликов сделать!

— Ха-ха! — отозвалась фальшивым смехом Бледная фея. — Выходит, не у меня одной вы такое желание вызываете. Ничего. Пока так походишь. Это не смертельно.

И повернувшись к амазонкам, притащившим оружие и боеприпасы, предложила:

— Всех ваших оставлю в живых, если признаетесь мне, попадалось ли вам на пути еще что-нибудь загадочное и необычное?

Девицы, перебивая друг друга, рассказали ведьме о Благоухающем Саде и его полоумных смотрительницах в двух днях пути отсюда. Что-то там происходит странное, но выяснять что именно они не стали. Их умы тогда полностью занимали найденный бутон и те силы, что он им даровал.

Бледная фея уточнила, в какой стороне располагается этот сад, вызвала свой горизонтальный лифт, и перед тем как шагнуть в него, снова вскинула руку вверх, освобождая амазонок от колдовского плена.

А заодно и Безымянного…

«Створки» лифта распахнулись прямо в густых зарослях колючего кустарника. Легионеры недовольно сплюнули, косо поглядывая на Дангомилу.

— Вы офигели?! — возмутилась она. — Я только что спасла вас от издевательств и смерти с затянутым финалом! Когда бы еще вас те девульки замордовали вконец своими колдовскими тренировками?! Да вы должны мне быть благодарны до самого исподнего и того, что глубже! И пора уже признать, что без меня вы долго в чужих мирах не протянете.

— Признаем, — отозвался Субботин. — Но только в случае с амазонками. Мы ведь женщин не бьем.

— Значит, мне от вас ждать новых неприятностей? — уточнила серебристоволосая девица, скривив губы.

— Повременим пока, — ответил капитан. — Но вольный дух всегда ищет лазейку…

— Лазейку я вам устрою… в кроличью норку! — со злостью заявила Бледная фея. — Закончим дело — вот тогда сразу. А сейчас вперед!

Земляне, морщась и тихо матерясь, стали продираться сквозь колючую стену, пробивая своими телами дорогу для дангов.

Когда наконец-то все выбрались из диких зарослей, Безымянный разглядывая поцарапанные руки и выдергивая из пальцев вонзившиеся шипы, поинтересовался у ведьмы:

— Разве нельзя было магией тропинку через кусты проложить?

— Можно, — кивнула серебристоволосая девица и улыбнулась так, как будто испытала неимоверное удовольствие от только что съеденного восхитительного десерта.

Легионеры взбешенно вскинулись, но в последний момент кое-как сдержали гневные порывы и молча проглотили обиду. Только раздолбай все-таки не сумел заткнуть свой рот и выдал небольшую пространную речь о том, что поиски артефактов — занятие весьма продолжительное. И потребуется еще не раз скакать из мира в мир, с планеты на планету, и как знать, может они снова попадут в какое-нибудь место, похожее на Пополам, где магия барафлекстцев станет просто фикцией…

Дангомила всем своим видом показала, что ждет-не дождется: перейдет ли он к прямым угрозам? Но Безымянный вовремя умолк, лишь поглядывал с ехидной улыбочкой на ведьму.

Правда, и неясно чем мог обернуться так и не вспыхнувший конфликт, дай они волю своим чувствам. Легионеры сумели бы достать Бледную фею только словесно, и она, в общем-то, вряд ли бы поступила с ними крайне сурово — ведь они нужны дангам. Но поставить любого землянина или всех их вместе на карачки, как она проделала это только что со связистом, или отчебучить еще что-то в таком духе — ведьма вполне могла.

Пожалуй, ей этот магический фокус даже пришелся по душе. А что? На «попутчиков» он подействовал благотворно, сразу смирными стали, да и рты меньше раскрывают. И она ждала только повода, но легионеры старались не доводить ее до черты. Вроде у них пока получалось. Хотя времени после «унижения» Безымянного прошло всего ничего.

— Ладно, где обещанный Сад, что благоухает? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Дангомила.

— Сейчас понюхаем, — ухмыльнулся Субботин. — Ох, ни фига не выходит! Аромат цветка амазонок перебивает другие запахи. А ты всё подряд собирать будешь из того, что волшебством воняет? А если Мизинец прав, и это противоположный механизм? Вдруг барафлекстцы вход в Пуповину не откроют, а замуруют его насовсем?

— Не лезьте куда не надо, — отмахнулась Бледная фея. — Занимайтесь тем что у вас получается — ищите артефакты. Потом будем разбираться: подойдет или не подойдет. Мне плевать, какой это механизм, и из какой он там «линейки». Главное, что он работает.

Поисковики обогнули колючее кустарниковое «озеро» и заметили вдалеке ровные ряды низкорослых раскидистых деревьев. Толком было не разобрать: там аллея или фруктовый сад?

Ни клешня и нюх Мизинца, ни слух Безымянного не уловили ничего необычного. Но когда отряд подошел поближе, снайпер приметил средь деревьев несколько подвижных фигур. Легионеры, с досадой припоминая свою встречу с амазонками, предложили ведьме замаскироваться и аккуратно разведать: кто там и чего от них можно ожидать.

— Да как бы не так! — вздернула нос Бледная фея. — Пусть нас боятся! Легче будет возникающие вопросы решать.

Земляне вежливо пропустили дангов вперед и за стеной черных плащей уже с большей уверенностью зашагали к деревьям, но все-таки беспокойно поглядывая по сторонам. Брянгомир со своим неизменным чемоданом тащился последним. Легионеры держались с ним прохладно, видимо, из-за неожиданного включения маячков, хотя именно это и помогло отыскать землян и вызволить их из колдовских рук прекрасных амазонок.

А возможно, пальцы Боевого кулака просто сейчас были совсем не в настроении общаться даже между собой.

Фигуры оказались женщинами, собирающими фрукты. Одеты они были в светлые туники, и на первый взгляд эти довольно милые существа никакой опасности для путешественников не представляли. По крайней мере собирали фрукты они обычным способом — руками, не используя ни магических трюков, ни колдовских приемов.

А под их легковесными туниками невозможно было скрывать оружие любого вида, а тем более доспехи — мягкая ткань соблазнительно облегала женские тела, подчеркивая их прелестные формы.

Женщины так были увлечены работой, что не сразу обратили внимание на приближающихся чужестранцев. А увидев их, отложили свое занятие и с приветливыми лицами встали в рядок для встречи гостей.

— Здесь чудной Сад? — бесцеремонно спросила их Дангомила. — Тут вы странности скрываете?

— Благоухающий Сад перед вами, а мы его смотрительницы, — ответила одна из женщин, почтительно склонившись. — Самое великое чудо и самую прекрасную и непостижимую странность бытия скрыть невозможно. Она доступна всем — это жизнь.

— Ой, да не выносите мне мозг! — взбрыкнула Бледная фея. — Какие-то местечковые чудеса, особенные, у вас есть? Показать можете, если они не самая страшная или чрезмерно интимная ваша тайна?

— Наши чудеса кроются в каждодневном усердии, — ответили ей добродушно. — Вот и Благоухающий Сад — результат наших стараний и трудолюбия.

— Ясно все с вами… А передохнуть тут где-нибудь можно? — уточнила Дангомила, немного злясь из-за того, что быстро разузнать необходимое ей не удалось.

Смотрительницы благодушно проводили гостей в неприметную беседку, укрывшуюся неподалеку под раскинувшимися ветвями плодовых деревьев. Под скошенным навесом стояли резные скамейки и стол с лакомствами и напитками.

Легионеры испытали весьма яркий душевный подъем: и жратва, и тень с прохладой, и местность из беседки неплохо просматривается во все стороны.

После плена у амазонок — это именно то, что им сейчас больше всего было нужно.

В отличие от них Дангомила осталась крайне недовольна. Ей хотелось скорее разобраться с этими благолепными тихонями, строящими из себя безропотных овечек, изъять у них все, что может оказаться полезным для дангов, и снова умчаться в Дангбрянгор на временную передышку. Но с наскока провернуть такой план у нее не вышло.

Сама опростоволосилась.

Не догадалась сразу — без всяких разговоров застращать их колдовством, чтобы они с перепуга всё как есть махом выложили ей без утайки, а теперь момент упущен. И смотрительницы сада уже знают, что интересует чужаков, и по какой надобности они здесь появились.

Придется задержаться в этом захолустье, присмотреться к местным обитательницам, и, видимо, вести долгие и нудные переговоры со здешней правительницей, чтобы разузнать: чем таким необычным владеют «садовые» женщины или просто прячут это от чужих глаз?

Она с неприязнью взглянула на землян, запасливо набивающих свое брюхо:

— Предложения по тактике есть? Да и вообще соображения какие-нибудь?

Субботин, чтобы не отвечать, засунул в рот очередной здоровенный кусок яблочного пирога. Но Безымянный, даже с набитым ртом, не сумел промолчать и сообщил, чередуя слова со смачным пережевыванием пищи:

— Я бы отведал… еще и их «плодов»… тех, что скрываются под туниками!

Бледная фея презрительно скривилась.

А Мизинец отчего-то еще до посиделок в беседке впал в состояние легкой эйфории. Возможно, он чрезмерно проникся возникшей картиной чужой реальности с этим полусказочным садом, с этими благообразными женщинами — и был всем этим потрясен до своих самых-самых душевных глубин. Во всяком случае на слова связиста новобранец отреагировал довольно резко, чуть ли не схватил раздолбая за грудки:

— Есть в тебе хоть что-то возвышенное?!

— Ну, периодически… — Безымянный состроил задумчивую физиономию. — Встает… Поднимается… Топорщится! Ха-ха!

— Амазонкам, скорее всего, померещилось что-нибудь, — вступил в разговор Средний, похоже, заранее мысленно подготовив свою короткую речь. — Хотя вполне возможно, что воинственным девицам эти покладистые и смиренные женщины показались странными, и из-за такого поведения кожаные воительницы обозвали смотрительниц сада полоумными. У каждого ведь свои представления о жизни и о том, как стоит себя вести в этом мире.

Но его выступление улетело в пустоту. Возникла сторонняя помеха, которая привлекла всеобщее внимание.

— Вас ожидает наша первая смотрительница Ахруякки, — сообщила появившаяся аборигенка. — Прошу следовать за мной.

И она повела гостей вдоль заботливо взращенных и взлелеянных плодоносных растений, вытянувшихся в линейные ряды и выровнявшихся в шеренги, — вкупе создающие идеальный общий строй Благоухающего Сада.

Впрочем, ничего удивительного в нем не было. Сад как сад. Обычный, просто ухоженный. Единственное, что благоухал он действительно на славу. Мизинец, быть может, просто получил своеобразную передозировку обильными резкими запахами и пряными щекочущими ноздри ароматами, потому немного и утратил связь с реальностью.

Однако женщины в туниках… из тонкой материи, да на голое тело…

Тут только одна наиважнейшая «связь с реальностью» всецело овладевает любым мужским умом — хоть новобранца, хоть бывалого…

Проводница, легко ориентируясь на зеленых однотипных перекрестках, вывела путешественников на широкую дорожку Благоухающего Сада, видимо, центральную. Вскоре показалось здание, напоминающее огромный склад — не особо широкий, но значительно растянутый в длину.

Здание оказалось именно тем, чем и показалось — складом.

Внутри по одну стену «царствовали» саженцы: лежали на полу охапками, стояли в разнокалиберных емкостях, щетинились связанными пучками. Вдоль другой стены располагался разномастный садовый инвентарь.

На удивление, тут была прямо какая-то неестественная чистота.

Уже утомившись разглядывать саженцы различной длины и формы и лопаты с всякими секаторами и прочими инструментами, путники наконец-то миновали основную часть здания, используемую местными обитательницами по прямому назначению, и попали в жилую зону.

Смотрительницы жили довольно скромно: все так же вдоль стен один за другим лепились небольшие закутки, разгороженные лишь завесами из плотной светлой ткани. Женщины стояли у входов в свои «жилища» и спокойными взглядами встречали чужестранцев.

В торце склада громоздилось нечто непонятное — с виду вычурная инсталляция. В центре стояла огромная кровать с балдахином, а по бокам торчали деревья: с одной стороны — цветущее и молодое, с другой — засохшее и омертвелое.

Несложно было догадаться, что из всей этой замысловатости легионеров впечатлила лишь кровать — широкая и наверняка мягкая, поскольку женщина, сидевшая на ней, утопала в постели аккурат до груди. Ее ноги были опущены на пол, и колени возвышались чуть ли не до подбородка.

Вот в таком положении встречала она гостей. Наверное, это была не ее прихоть, а требование установленного протокола официальных приемов и переговоров с чужаками.

Что это должно было подчеркнуть? Да кто несведущий поймет?

Землян вполне устроило и то, как их приветствовала первая смотрительница, и то, как она выглядела. Дангомила напротив, с каждой минутой злилась все больше и больше. Ведьма выждала немного: поднимется ли туземка с кровати или нет? Затем подошла к первой смотрительнице ближе, и с пренебрежением оглядевшись, уточнила:

— Ты, значит, хозяйка этого склада? А я главная у этих, — махнула она рукой на своих спутников. — Так что обойдемся без поклонов и реверансов и поговорим сразу на равных. Я так полагаю, одного усердия недостаточно, чтобы заставить сад так благоухать? Есть у вас все-таки секрет какой-то?

Первая смотрительница улыбнулась и произнесла с долей назидательности:

— Трудами нашими Сад теплится и кормится, а мы — его плодами.

— Ясно, — стиснув зубы, нервно бросила Бледная фея и, опомнившись, предложила миролюбиво: — На вино-то вы уж точно богаты. Или наливка какая-нибудь у вас имеется? Посидели бы, потрещали по-девичьи.

— Конечно, имеется, — отозвалась «кроватная» и поднялась во весь рост.

Легионеры залюбовались.

Первая смотрительница подала знак своим соплеменницам, и они тотчас притащили лавки и столы, а потом и все остальное, необходимое для душевного застолья. Дангомила села напротив «хозяйки склада», чтобы уже скорее довести беседу до логического финала и понять: достаточно будет уговоров или пора пускать в ход боевую магию?

— Тебя вроде Ахруякки зовут? — уточнила Бледная фея.

— Совсем нет, — улыбнулась предводительница аборигенок. — Ахруякка — это не я. Все мы — смотрительницы Ахруякки. Точнее, ее служительницы. Ахруякка — дух нашего Сада. Она и благоухает.

— Вот оно что… — задумчиво произнесла Дангомила и спросила: — Так вы не ведьмы?

— Нет.

— Может, все-таки умеете колдовать хоть немного?

— Нет.

— А что у вас есть?

— Да вот: лопаты, грабли, саженцы…

— А пообщаться с вашей Ахруяккой можно?

— Нет.

— Она такая стеснительная, что ли?

— Вступать с ней в контакт вправе только смотрительницы Благоухающего Сада.

— Почему?

— Разве это неочевидно? Мы несравнимо лучше вас и всех других.

— Ха-ха-ха, — выдохнула облегченно Дангомила и добавила презрительно: — Да ничего у вас нет, а в самих вас — тем паче. Кроме запредельного самомнения и гордыни.

— Как ты смеешь нас оскорблять?! — вскричала предводительница туземок. — Нас — смотрительниц Ахруякки! Да обрушатся на вас все беды и несчастья!

— Обрушатся? — переспросила гвардейская ведьма и, хмыкнув, добавила: — Это пожалуйста.

И тотчас с удовольствием щелкнула пальцами…

Из-под развалин склада легионеры выбирались долго. Дангомила, конечно, позаботилась о своих спутниках, и прежде чем обрушить здание, создала для них индивидуальные защитные оболочки.

Но не особо в этом усердствовала.

К тому же полевые маги обошлись своей магией и заодно прикрыли Брянгомира. А для землян Бледная фея наспех соорудила тонкостенные издырявленные купола, которые под грузом рухнувшей крыши сплющились, и легионеров основательно придавило обломками…

— Вот зачем ты так поступила? — спросил с досадой Субботин.

— Этим самовлюбленным овцам не надо было меня злить, — удовлетворенным тоном отозвалась ведьма.

— И что теперь?! — постанывая при каждом движении, взвизгнул Мизинец.

Он сожалел о милых созданиях в туниках, а не о том, что Бледная фея из-за своей горячности, возможно, сожгла еще не перейденные путешественниками мосты.

— Я оставила лазейку для нескольких садовниц, — пояснила Дангомила, сердясь на то, что все решили, будто бы она крушила здание без всякого умысла, а лишь под действием неудержимой вспышки гнева. — Просто проследим за ними и узнаем: есть ли тут что-нибудь полезное для нас.

Как водится, любой народ, терпящий бедствие или подвергнувшийся нападению лютого врага, устремляется к своим сакральным местам, где пытается найти защиту и помощь у божеств, идолов, артефактов. Да всего чего угодно, лишь бы помогло или хотя бы вселило в смятенные души призрачную надежду на спасение.

Так поступили и смотрительницы Благоухающего Сада.

Женщины, выжившие после катастрофы, вызванной Дангомилой, спешно устремились вглубь сада. Снова с помощью магии Бледная фея установила за ними слежку. Тратить колдовские силы на подобное ей не хотелось, но другого решения навскидку она не нашла.

К тому же гвардейская ведьма была уверена, что сакральное убежище садовниц находится где-то неподалеку. Наверняка эти высокомерные самодовольные фифы не стали бы надолго покидать Благоухающий Сад даже для совершения своих таинств и обрядов. А наличие какого-то сверхъестественного духа Ахруякки, безусловно, обязывало смотрительниц проводить такие процедуры.

Поисковики отправились по магическому следу за садовницами. Безымянный был недоволен больше всех: ему прилично отдавило ногу, и он, прихрамывая, матерился через шаг. И то и дело с обидой повторял, что лучше бы его оставили наедине с парочкой смотрительниц, уж он-то выпытал бы у них все, что нужно и что не нужно.

Наконец-то впереди сквозь густую нарядную листву замаячило что-то явно не вписывающееся в структурную целостность и в генеральный план посадки Благоухающего Сада…

Преследователи увидели большую круглую площадку — по сути, пустырь среди Благоухающего Сада. По его краям на низких помостах, сложенных из покрытых мхом камней, по виду очень древних, стояли спасшиеся садовницы.

Похоже, садовый участок и был заложен лишь для того, чтобы надежно спрятать это сакральное место от посторонних глаз. Но если бы аборигенки не собрались сейчас здесь и не стояли так загадочно, то никому и в голову не пришло бы, что тут какое-то особенное место.

Нет ни идолов, ни «разделочных» алтарей для кровавых жертвоприношений, ничего такого, что хоть как-то бы намекало на сакральность этого пустыря.

Черные плащи и легионеры по приказу Бледной феи укрылись за деревьями поодаль — не стоит сразу выдавать свое присутствие.

Но, по всей видимости, смотрительницы с головой погрузились в совершение обряда и не замечали ничего вокруг. Или считали, что их тайное ритуальное логово никому не под силу отыскать.

Здесь находилась и первая смотрительница. Выходит, и она сумела избежать гибели и выбраться из-под завалов. Хотя наверняка Дангомила посодействовала ее чудесному «спасению», чтобы получить свое.

Женщины, раскинув руки и обратив их ладонями к центру пустыря, издавали странные звуки, состоящие из одних лишь гласных и похожие на громкие выдохи. «Выдыхали» они с продолжительными паузами, при этом закрывая глаза. Тем временем «хозяйка сада» с блестящей широкой чашей, которую она удерживала двумя руками за фигурные выступы, подходила к ним по очереди. Смотрительницы склонялись, становились на колени и отпивали из чаши какую-то жидкость.

Так продолжалось до тех пор, пока предводительница туземок полностью не завершила круг, обойдя всех женщин.

Бледная фея вопросительно взглянула на Мизинца и Брянгомира. Технарь, спохватившись, раскрыл чемодан, достал несколько приборов, включил и сконцентрировано уперся взглядом в их многочисленные датчики.

Новобранец посмотрел на клешню, потряс панцирной конечностью и пару раз тихо ею щелкнул. Пожал плечами и снова уставился на аборигенок.

— У него сейчас совсем другой орган работает! — вполголоса хохотнул Безымянный. — Такая уж особенность у землян.

Мизинец хотел было оправдаться, но тут началось такое, что его слова были бы слишком неуместны и звучали бы крайне фальшиво.

Наверное, выпитая аборигенками жидкость подействовала, вот теперь-то эпитет «полоумные» весьма подходил к описанию их поведения.

Будто впав в транс, женщины принялись в разнобой стенать и поскуливать, они сорвали с себя легковесные туники и в неистовстве гладили ладонями свои обнаженные тела, волнующе изгибались, заманчиво наклонялись, неуклюже падали, теряя равновесие, и снова поднимались на ноги.

— Это уже интересно! — гоготнул Безымянный. — Пора атаковать!

— Пусть еще немного побеснуются, поглядим, что дальше будет, — решила Дангомила. — Должно что-то произойти.

— Да уже происходит то, что надо! Нельзя такой момент упускать! — поддержал товарища Средний, не отрывая глаз от соблазнительных телодвижений аборигенок.

Еще немного и Бледная фея рассвирепела бы окончательно. И значит, могла сгоряча как-нибудь проучить говорливых легионеров. Субботин лихорадочно соображал: что бы такого сделать, чтобы отвлечь ее внимание и уберечь землян от надвигающегося ведьмовского «надругательства»?

К его облегчению, придумывать ничего не пришлось.

В центре пустыря возник небольшой полупрозрачный смерч, он словно вырос из земли и медленно пополз к небу. Как только он поднялся высоко вверх, там, в вышине, у него появилась тяжелая лохматая шапка из темных туч. Они быстро увеличивались в размерах, а затем расползлись в стороны, и на Благоухающий Сад извергся проливной живительный дождь.

Женщины вопили от радости, скакали, будто малые дети, ловили крупные капли ртом и втирали небесную воду в свои тела.

Тучи быстро испарились, а вместо смерча образовалась чистейшая облачная спираль. И как бывает после дождя, окружающие запахи усилились многократно — и Сад стал благоухать с такой силой с такой палитрой ароматов, что не только Мизинец, но и остальные земляне чуть было не потеряли сознание, временно утратив способность ориентироваться и даже различать окружающие предметы.

Дангов, видимо, «запаховый удар» совершенно не пробрал.

Брянгомир сдавленно вскрикнул, заметив, что показатели его приборов зашкаливают. Дангомила и без брянговских «прибамбасов» поняла, что сейчас произошло на пустыре. Изменившееся состояние легионеров вызвало у нее лишь снисходительную усмешку, она приказала черным плащам хватать землян и тащить их к открывшемуся порталу. А сама направилась к ополоумевшей предводительнице садовниц.

Вырвать из рук беснующейся женщины церемониальную чащу оказалось нелегкой задачей, Бледная фея уже собралась использовать магию, как вдруг смотрительницы одна за другой повалились на землю без чувств.

Подхватив трофей, ведьма устремилась к остальным поисковикам, которые в нерешительности остановились возле облачной спирали.

— Вперед! Чего замерли? — нервно крикнула серебристоволосая девица.

— А ты нюхни! — хохотнул, пришедший в норму, Безымянный, но в любую секунду готовый снова отключиться от удушающего зловония, исходящего из портала. — Вон бабы уже надышались! Там небось удобрения для их Благоухающего Сада подвезли! Сейчас выгружать начнут!

Даже полевые маги с нескрываемым отвращением морщили носы.

— Ничего, принюхаетесь, — зло бросила Дангомила и подала знак пехотинцам запихивать всех в портал. Те, все-таки прикрыв лица полами плащей, бросились исполнять приказ гвардейской ведьмы.

Внутри смрад ощущался намного сильнее. Прямо стоял стеной. У землян к головокружению добавились еще и приступы обмороков.

— Словно барышни кисейные! — хмыкнула Бледная фея и дала отмашку на начало движения.

Чуть позже по Пуповине прокатилась судорожная волна, вызывающая непроизвольные сжатия стенок. Данги ловко проскакивали такие участки, а вот полуживые легионеры все-таки угодили в одно из липких и довольно жестких колец спазма.

— Мы попали в сфинктер Вселенной! — успел обреченно-глумливо выкрикнуть Безымянный, и его сознание потухло…

Легионеры постепенно приходили в себя. Воздух радовал своей свежестью и приятностью. Субботин приподнялся и огляделся. В двух шагах от его ног плескалась речная вода, от нее и веяло легкой прохладой. Сзади нависал огромный меловой утес, создавая тень и защищая от продувных ветров.

Толком еще было непонятно, где они находятся, но в голове капитана возникла пронзительная ясность, что это совсем не Омега-13, и Дангбрянгор на горизонте не появится, как его здесь не ищи.

— Порядок? Дальше идти готовы? — нетерпеливо спросила Дангомила, видимо, устав дожидаться, когда земляне оклемаются.

— Может, вплавь? — усмехнулся Субботин, потихоньку разминая затекшие ноги.

— Река широкая, течение какое-то загадочное, но можно попробовать, — неожиданно согласилась Бледная фея.

Она велела полевым магам соорудить плот. Наколдовать что-то плавающее, и чтобы оно продержалось долго — у дангов не вышло бы. У них ведь магия боевая, а не созидательная.

Поэтому пехотинцам пришлось строить вручную.

В основном, но не полностью. Волшебная энергия все-таки послужила им в качестве инструментов. Пусть с этим заданием полевым магам было проще справиться, чем людям, однако пехотинцы косо поглядывали на расслабляющихся землян. Правда, своего недовольства открыто не высказывали.

Не было бы здесь Бледной феи, наверняка всё сложилось бы по-другому.

— А зачем ты чашу у смотрительниц отняла? — поинтересовался Мизинец, снова став трезво оценивать реальность.

— Они ее использовали для открытия портала, значит, она тоже — механизм, — пояснила Дангомила тоном наставника.

— А может, от вида их голых задниц Пуповина включилась? — хохотнул Средний.

— С уверенностью можно сказать лишь то, что от вида их голых задниц Мизинец отключился! — гоготнул Безымянный.

— Клешня реагирует на чашу? — уточнил капитан у вмиг покрасневшего новобранца.

— Она чешется только при приближении к артефактам, потом перестает, — сообщил парень.

— Естественно, а то от непрекращающейся чесотки ты бы уже свихнулся, — ухмыльнулся Безымянный.

Мизинец попытался полностью переместить фокус разговора со своей персоны на найденный артефакт, чтобы избежать очередных насмешек, и его понесло:

— Если чаша как-то относится к «добродетелям», то к каким именно? Пожалуй, смотрительницы уважают и почитают только дух Ахруякку. И никого из обычных существ не считают равными себе. По отношению к нам они во всем притворялись… И я вот думаю… Вполне может быть и так, что все древние механизмы слеплены из одного «теста», все они — продукты из одной «линейки»… И дело даже не в «линейке», серии или партии, а в том, что именно пробуждает тот или иной артефакт в душе и мозгах конкретного существа. И еще не менее важно — в какой степени пробуждает: избыточно, недостаточно или в самую меру. И зависит это только от самого существа. Вернее, от его внутренней природы…

— Кончай умничать, — перебил его Безымянный. — Тебе какое дело? В долбо-манги тебя еще не приняли. Вот если возьмут к себе, тогда и будешь им мозги полоскать своими домыслами.

— Уже изрядно добыли древних штуковин. Может, хватит? Будет с вас? — поинтересовался Средний, дразня Бледную фею своей вечной улыбочкой.

— Пока что-то находится, будем собирать, — угрюмо отозвалась ведьма, ей больше других хотелось скорее закончить поиски и вернуться во Дворец. — Да и не могу я на лифте перебросить нас в Дангбрянгор. Как подвернется туда попутный портал, там и узнаем: хватит уже штуковин или еще нет.

Плот был готов, и его спустили на воду.

В центре плавсредства пехотинцы соорудили небольшой шалаш, туда аккуратно и сложили добытые артефакты. Полевые маги с чувством удовлетворенной мести вручили землянам весла. Мол, они, данги, строили плот, а гребут пусть теперь легионеры.

Дангомила не вмешивалась в их мелкие неурядицы и недостойные ее внимания ничтожные разногласия.

Меряются они там меж собой веслами или чем-то еще, ну и пускай. Делу это не помеха.

К удовольствию землян, напрягать руки греблей им совсем не пришлось. Лишь оттолкнулись от берега, сразу же течение подхватило их плот и понесло по реке в загадочные дали.

Пустынные берега и однообразная прибрежная картина быстро наскучили путешественникам, и поскольку шевелить ногами им не требовалось, их постепенно склонило в сон. Земляне задремали довольно скоро, некоторые из них даже звучно похрапывали. А данги держались долго, пристально всматриваясь в зеленые берега, в темную воду, поглядывая на всякий случай и на небо.

Но монотонность движения и несменяемость «кадра» в конце концов одолели и барафлекстцев.

Первая раскрыла глаза Бледная фея, нервно выругалась и принялась грубо расталкивать пехотинцев и легионеров.

Берега исчезли, до самого горизонта их окружала лишь вода. Река вынесла плот в открытое море. Их плавучее средство дрейфовало в бескрайней морской синеве…

Штиль продолжался несколько дней.

Поначалу налегали на весла, гребли чуть ли до изнеможения. Попеременно — то легионеры, то полевые маги. Но кроме воды вокруг так ничего и не увидели, а клешня и приборы не уловили ни одного даже маломальского сигнала.

С едой проблем не возникало — пехотинцы приловчились глушить рыбу энергетическими разрядами. Вот только запасы питья были на исходе. Опреснить соленую воду ни дангам, ни Брянгомиру никак не удавалось.

Для землян стало невообразимой новостью, что, оказывается, и волшебники могут попасть в безвыходную ситуацию. И теперь легионеры в открытую злорадно ёрничали над дангами — обстоятельства уравняли их шансы в противостоянии силам природы. И магия в нынешних условиях практически утратила всякое значение.

Дангомила уже подумывала запустить свой лифт на максимум — вдруг повезет. Конечно, сама она не стала бы рисковать, отправила бы в разведку «добровольца» из тех «кого не жалко».

Но ситуация снова изменилась. И пока неясно было: к лучшему или наоборот?

Поднялся швальный ветер, небо заволокло грозовой тьмой. Волны вырастали прямо на глазах и швыряли плот, словно щепку из стороны в сторону, подбрасывали вверх на верхушках гребней и обрушивали вниз к темным пугающим глубинам.

Там, на берегу, когда плот еще только мастерили, его бревна выглядели чрезвычайно крепкими и прочными. Полевые маги старательно подбирали их и подгоняли друг к другу. Теперь же в неравном противостоянии разбушевавшейся стихии бревна больше походили на тонкие прутики. Они трещали, и даже казалось, гнулись под мощными ударами волн, готовые переломиться в любой момент.

Дангомила неоднократно вытягивала губы уточкой, чтобы свиснуть и вызвать горизонтальный лифт, но каждый раз отчего-то откладывала. В общем-то, сама она могла спрятаться в своем защитном коконе. Но ведь такое укрытие было временным. Лишь до определенного момента он служит для нее надежным убежищем и даже помогает ей восстановить силы, но в конце концов волшебная энергия ослабеет, и кокон исчезнет.

И где она тогда окажется?

Шторм прекратился, будто по чьей-то неведомой могучей воле.

Почти мгновенно стих и растворился, разметавшись тухнущими отголосками по морской глади.

Повезло, что никого не смыло с плота. Чудом все остались в живых. Уцелели и артефакты, пехотинцы не выпускали их из рук.

Каким-то удивительным образом земля виднелась теперь со всех сторон, словно плот во время шторма забросило в огромную бухту. Земляне ликовали, вглядываясь в далекие берега и испытывая бурную радость из-за того, что всё обошлось и на этот раз.

— Чего вылупились? Гребите! — прикрикнула на них Дангомила.

Силы полевых магов нужно поберечь, кто встретится путешественникам на мелькающей на горизонте суше? Одной ведьме, возможно, и не совладать с неизвестным противником. Бледная фея теперь прекрасно это понимала.

Берег приближался…

Не так быстро как хотелось, но все-таки — из тонкой темной полоски на горизонте, он уже превратился в жирную зеленую гусеницу, вытянувшуюся во всю длину, чтобы погреться на солнце.

По крайней мере пока только такие ассоциации приходили в голову землянам. Что творилось в мозгах дангов — легионерам было невдомек. Да не очень-то хотелось и знать. Землянам хотелось лишь одного — скорее избавиться от барафлекстцев.

Навсегда.

Чудесные виды открылись путешественникам, когда плот достаточно близко подплыл к береговой черте, и уже можно было разглядеть невооруженным взглядом всё, что там находилось.

А то, что там находилось — безумно обрадовало землян. Они даже бросили весла и принялись, как по команде, протирать и промаргивать глаза: не привиделось ли им всё это после столь долгого и не всегда приятного путешествия?

Нет!

Всё осталось на месте и выглядело похлеще, чем в бурных фантазиях мечтателя, благополучного преодолевшего пубертатный период. Под опрятными пальмами — уютные бунгало. На песчаном берегу белые шезлонги в несколько рядов, и на каждом из них — восхитительная красотка! Весь пляж завален очаровательными барышнями — яблоку негде упасть! Ко всему прочему разномастные девицы загорали топлесс.

Легионеры вновь ухватили весла и быстрыми синхронными движениями подогнали плот к берегу.

Некоторые из девицы приподняли головы, с любопытством взглянув на пришельцев. Более никаким образом на вторжение незнакомцев полуголые барышни не отреагировали, они продолжали спокойно нежиться под ласковыми лучами небесного светила.

— Простите, милое создание, — Безымянный прицепился к одной из девиц в красных купальных трусах. — Не доставим ли мы вам неудобств своим присутствием?

— Да пяльтесь на здоровье, — понимающе сказала барышня, грациозно потянувшись и повернувшись набок лицом к гостям. — Все мы здесь — модели. Нам без разницы: одетые мы или нет. К тому же за всё заплачено.

— Райский уголок! — в один голос воскликнули легионеры, подбирая рукавами побежавшие ручьем слюни.

— Это остров, — охотно уточнила девица. — И да. Вполне райский.

— Ведьма, ты как хочешь, а я здесь остаюсь! — отважно заявил Безымянный. — Многообещающий, но нисколько не оправдавший наших надежд, мир Издыр мы покинули, а в итоге ничего не потеряли! Получили на блюдечке целый остров полуголых красоток!

— А ты особо не верь глазам и ушам своим, — ухмыльнулась Дангомила. — Быть может, тут не всё так просто, как тебе кажется. Впрочем, развлекайтесь пока. Мешать не буду.

Легионеры тупо стояли на одном месте и жадно озирались, разглядывая схваченные бронзой блестящие женские тела, только Мизинец вдруг смущенно потупил глаза. Средний по-товарищески пихнул его в бок и хохотнул:

— Опять застенчивым стал, салага?! Недавно на девок, как коршун бросался! Смотри смело, не дрейфь! Отчего не разглядывать, если девицы сами показывают? Они не стесняются, а ты чего раскраснелся?

— Он растерялся при виде такого количества женских «добродетелей» и тушуется из-за своих разнузданных, но вполне закономерных помыслов, — неожиданно заумничал Безымянный, видимо, от изобилия женщин и недавнего чудесного спасения (в очередной раз проявилась его глубинная разбалансировка сознания), и обратился уже конкретно к парню: — Понимаешь, Мизинец, есть люди или существа, у которых все гармонично и внутри, и снаружи. По крайней мере они так воспринимают сами себя, ну и благодаря такой внутренней установке другие тоже их так воспринимают. Вот я, к примеру, смотрю на голых девиц и для меня это гармонично, и для них тоже. А вот у тебя совсем по-другому. То ли ты недоделанный природой, то ли переделанный. Понимаешь? То есть у меня — золотая середина, как и то, что считается добродетелью. А у тебя — перекос: или недолет, или перелет. Не переживай, не один ты такой. Бывает, глянешь на нее или на него — вроде все на месте, но какая-то неказистость прямо настойчиво бросается в глаза. Не хватает вот этой гармоничности, тесной связи с окружающим миром, что ли…

— Ну, это как посмотреть, — обиженно буркнул новобранец. — Может, это твое поведение — крайность, а у меня всё в норме?

— Да не может быть у тебя ничего в норме! — хохотнул раздолбай. — Ты — дитя разума и больного воображения. А я — истинное дитя природы. Улавливаешь разницу?

— Ну да, что ты примитивный и мозгом крайне изредка пользуешься, — внезапно расхорохорился Мизинец, видимо, его терпение лопнуло.

— Ну, полноте, каскад моих рассуждений явно достиг цели и попал в точку, — гоготнул Безымянный, но для убедительной весомости своих слов еще и размахнулся, чтобы поучить молодого уму-разуму.

Вдруг он резко передумал, перенаправил руку к своему затылку и сделал вид, что собирался его почесать. А повел связист себя так, поскольку одна из девиц заинтересовалась темой их разговора и выжидающе повернулась к ним.

А раздолбай еще не понял, как себя надо преподнести, чтобы быстро снискать расположение местных барышень: как грубый мужлан, поигрывающий мышцами и тестостероном, или как галантный кавалер.

— У нас тоже неказистых хватает, — сообщила девица. — Но живут они на другой половине острова. Здесь только мы — совершенные и гармоничные.

— И как нам с вами сблизиться скорее? — облизнулся Безымянный, откровенно таращась на ее обнаженную грудь.

— Вечера дождитесь, тогда всё и прояснится, — весьма обнадеживающе улыбнулась красотка. — Мы сейчас отдыхаем, так что лучше нас не беспокоить по пустякам.

— И тут получается своеобразный мир Пополам, — ухмыльнулся Субботин. — Только всегда ли «пополам» — это равные половины?

Тем временем данги забрали с плота артефакты и Брянгомира и вслед за Бледной феей отправились вглубь острова, оставив землян любоваться пляжными красотами.

Если и впрямь это остров, то легионерам бежать некуда. Можно их оставить и без присмотра.

Ничего похожего на дворец или хоть что-то, напоминающее административное здание, в ближайшей округе не высилось и не виднелось.

Это неимоверно разозлило Дангомилу.

Как бы ведьме не хотелось, но ей все-таки пришлось обратиться за помощью к местным. Весь остров буквально кишел полуголыми девицами модельной наружности и больше никого, кроме них, барафлекстцам не повстречалось на пути.

— Кто тут главный? — презрительно бросила проходящей мимо красотке Бледная фея.

Та не менее презрительно фыркнула в ответ и, не останавливаясь, продолжила свое движение. Ведьма толкнула в плечо гениального технаря:

— Давай ты разузнай, мне с ними не с руки как-то разговаривать.

Брянгомир оторвался от своих мыслей и принялся бросаться наперерез каждой встречной барышне. Те, безусловно, шарахались от странного типа с безумными глазами, но в итоге одна из девиц, вероятно, питающая определенную слабость к мужчинам подобного склада или просто любительница пообщаться всё равно с кем, лишь бы с кем-нибудь, пояснила:

— Власть и какие-то небывалые возможности и способности, да и просто везуха, позволившая случайно задрать свою задницу выше таких же точно соседних задниц, портят любого — подпитывают его тщеславное убеждение, что он лучше других. А мы просто живем, плюем на всё и веселимся, пока жизнь движется. А если она невзначай остановится, то двигаем ее принудительно! Короче, нет на острове главных. Тут только мы — счастливые. Любуемся собой и радуем своей красотой других. Есть, правда, еще неказистые, но они с удовольствием заботятся о том, чтобы мы были счастливы, потому что им больше заняться нечем.

Данги разыскали свободное жилище и временно там осели. Передышка была необходима, а после штормового потрясения — и подавно.

А легионеры все-таки предприняли ряд попыток наладить близкий контакт с отдыхающими красотками, но все девицы мило отказывали им, откладывая общение до вечера.

Долго ждать не пришлось. Вечер оказался не временем суток, а моментом появления на острове каких-то особых гостей. Шикарные длинномерные яхты и парочка вертолетов прибыли в это сказочное место практически друг за другом.

— Спонсоры! Спонсоры! — ликовали девицы и хлопали в ладоши.

Представители из свиты важных гостей — ясно было сразу, что не впервые — принялись за дело. В центре пляжа быстро вырос подиум, украшенный праздничной иллюминацией, и выстроились кресла для немногочисленных знатных зрителей.

У легионеров неожиданно возникла бешенная популярность, правда, скоротечная. От девиц не было отбоя. Каждая подходила и просила проголосовать именно за нее, а она уже потом отблагодарит их — по отдельности или при желании всех вместе — всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Мол, они, сокрушенно признавались девицы, не подумали заранее, а то бы «проавансировали» чужаков, хотя, быть может, их голоса ничего и не будут значить, да и вообще им, вероятно, не позволят проголосовать, но на всякий случай — не помешает заручиться их поддержкой.

На подиум выскочил какой-то тип в сверкающем костюме и зажигательно замахал руками над головой. Девицы на пляже тоже вскинули руки и начали ими размахивать, весело повизгивая.

— Процветай остров Эвдемония! — прогорланил сверкающий. — Здесь царят благополучие и блаженство! — и крикнул призывно публике: — Где живут настоящей жизнью?!

— Здесь! — хором завизжали красотки.

— Где навсегда поселилось счастье?!

— Здесь!

— Где и когда испытаем мы радость?!

— Здесь и сейчас!

— Итак, феерия начинается! — объявил ведущий, и барышни разразились аплодисментами. — Запускаем Чих-Пых, и конкурс красоты стартует!

После его слов в глубине подиума появился непонятный квадратный агрегат. Он довольно смешно запыхтел и «зачихал», выстреливая во все стороны залпами искрящихся блесток и разноцветного конфетти. Со всех углов высунулись телескопические телевизионные камеры, взявшие в прицелы каждый сантиметр помоста, и праздник начался.

Раззадорившиеся девицы взбегали на подиум небольшими группами и скакали на нем, очаровывая своими выкрутасами спонсоров, наслаждаясь собой, своими душевными всплесками и телесным энтузиазмом.

— Так к чему вам победа? — поинтересовался Субботин у одной из конкурсанток, спустившейся с первой волной красоток со сцены. — Вы ведь вроде и без этого счастливые и всё у вас есть.

— Ну как же?! — откликнулась девица. — Победа помогает испытать истинную радость! А что в нашей жизни важнее всего? Радость! И радость, которая — здесь и сейчас! Это важная ступенька к полноценному ощущению счастья. И больше ничего не нужно. Остальное уже есть. У нас красивая внешность, и как результат — уважаемое социальное положение. Ведь мы оказались на этом острове — и живем тут без хлопот и забот. Мы уже априори победили во всех «конкурсах» существования. Ну а этот — просто ради удовольствия. Он помогает нам жить приятно! Среди неразумных животных ведь тоже подобные «парады красоты» проходят, то есть — это нормальное стремление… Ну, еще можно получить дополнительное обеспечение от спонсоров, хотя и того, что здесь и сейчас есть — вполне хватает, но все-таки отрадно иметь больше!

Безымянный и Средний пытались проголосовать, чтобы обязать красоток своей услугой, вынудить тех скорее пойти с ними на контакт и «вручить» кавалерам обещанные благодарности. Однако сколько они ни толкались, ни расспрашивали, но так и не разобрались: где и как это сделать.

Легионеры попробовали облапошить девиц, заявляя каждой встречной, что отдали свои голоса именно за нее. Но местных красоток обвести вокруг пальца оказалось не так-то и просто. Весть о том, что чужаки «безголосые» быстро разнеслась по пляжу, и девицы при приближении легионеров пренебрежительно отворачивались и делали вид, что не замечают их.

Все-таки одна словоохотливая пояснила: поскольку у легионеров нет права голоса, то значит, они и сами — «никто», и счастливые красотки их отныне в упор не видят. Пусть ступают на другую половину острова — к неказистым.

Там таким и место…

Дангов привлек шум и гам, доносящийся с пляжа, они покинули жилище и выбрались на бурлящий берег. Шоу не вызвало у них особого интереса, чего не скажешь о праздничном механизме. Дангомиле Чих-Пых очень понравился. Ну, прямо до истерики.

Почти.

Конечно, у ведьмы наверняка появился некий бзик в отношении всяческих механизмов, пусть даже очевидно неподходящих, не вписывающихся в контекст их поисков. Поскольку все ее устремления сознательно и подсознательно и были нацелены на поиск всяческих механизмов. К тому же ей никак нельзя было облажаться перед Дангомором. В случае неудачи она могла лишиться не только своих регалий и привилегий, но и собственной головы.

Вот на почве этого ее психика вполне могла трансформироваться.

Хотя, что ж тут такого особенного? У всех имеются свои слабости и определенные отклонения в той или иной мере.

Тщательно скрываемые или выставляемые напоказ.

На явное помешательство рассудка бзик Бледной феи еще не походил, так что можно было не заострять на нем особого внимания. Правда, если бы он тихо и мирно отсиживался где-то в глубинах Дангомилы и лишь изредка выбирался наружу, было бы вообще превосходно. Но этот ее бзик стал вдруг крайне агрессивным и принуждал всех к немедленному действию.

То есть Бледная фея решила заполучить Чих-Пых во что бы то ни стало и уже разрабатывала план, как его захватить. Правда, даже дураку было ясно, что он абсолютно не применим для вызова и включения Пуповины Вселенной.

Возможно, в Дангомиле просто проснулись женские позывы и ей возжелалось своей собственной феерии или, точнее, она захотела завладеть механизмом, создающим видимость этой феерии.

Получить его лишь для себя.

Земляне кое-как сумели отговорить ведьму действовать открыто — взять и прямо здесь и сейчас отнять приглянувшийся ей аппарат.

Упросили ее немного подождать.

Легионеры и сами с удовольствием напакостили бы незамедлительно этим заносчивым девицам, которые только что откровенно наплевали в их мужские сердца и души. Но ведь лучше сначала выяснить все обстоятельства, основательно подготовиться, причем на холодную голову, а потом уже нанести сокрушительный удар по обидчикам!

А для того чтобы более-менее вникнуть в принципы островной жизни счастливых барышень, правильнее будет пообщаться с противоположным им лагерем — с теми, кого красотки называют неказистыми. Оскорбленные легионеры надеялись, что кроме Чих-Пыха есть еще нечто более значимое, лишившись чего, красотки получат заслуженное наказание. И кому, как ни неказистым, знать об этом наверняка?

Пока Бледная фея неожиданно пошла на поводу у землян, легионеры тотчас и подбили всех немедля отправиться на другую половину острова.

Неказистые, видимо, стеснялись своей безрадостной участи и умело скрывались от посторонних глаз. Во всяком случае путешественники нашли их не сразу. Скорее всего, поиски затянулись бы еще на долгий срок, если бы у неказистых не случилась чрезвычайная ситуация.

Указательный приметил возле небольшой рощи группу копошащихся существ. Приблизившись к ним, поисковики были удивлены происходящим — четверо невзрачных аборигенов обступили со всех сторон пятого и нещадно поливали его пеной из огнетушителей.

— Что происходит? — остановила их Дангомила.

Туземцы в рубищах прекратили поливать свою жертву и обратили лица к незнакомцам.

— Ничего страшного, — помедлив, ответил один из них. — Наш товарищ просто сорвался. Эмоционально. Вот мы его и остужаем.

— Веселые у вас методы, — ухмыльнулся Субботин. — Вы ведь местные? Не расскажете нам, что творится на этом острове?

— Ну, если вы впервые здесь, то, конечно, поясним, — отозвался настороженно говорящий.

И неказистые повели поисковиков прямо в рощу. Вскоре показалась небольшая территория, освобожденная от деревьев, там и сям все еще валялись выкорчеванные пни, а по краям очищенной площадки, ближе к деревьям, проваливались в землю неприметные входы в землянки.

— Как это так?! — недоуменно воскликнул Безымянный. — Красотки в бунгало расслабляются, а вы под землей маетесь?! За что вас так?! Или вы так обижены на природу за неказистость свою, что готовы под землю провалиться?

— Это наш собственный выбор, — спокойно ответил говорящий. — А по поводу неказистых — нам вообще без разницы, что там о нас говорят и что думают. Мы избавились в своем сознании от пустых мнений. Нам ближе простой образ жизни. Как он есть. Без всяких выдуманных затей. Мы стремимся к тому, что нам действительно необходимо для существования, и не бросаемся вдогонку за тем, на что обычно большинство впустую тратят свои жизни, пытаясь это получить.

— А нас уверяли, что на этом острове все стремятся к счастью и удовольствиям, — сказал Средний. — А вы, стало быть, не в их числе? Пространство эвдемонии — не для вас? Оно стороной вас обошло?

— Все зависит от того, как ты себя ощущаешь и оцениваешь свои потребности, — ответил говорящий. — Дух праздности — не для нас. Там, на той стороне острова, ограниченное понятие счастья — это лишь благополучие. Ну и нескончаемые телесные и эмоциональные удовольствия.

— И что в том плохого? — ухмыльнулся Безымянный. — Да всё с вами понятно! Что вам таким, неказистым, остается? Только так и жить. Без надежды. Во весь голос хаять то, что вам недоступно, и унизительно довольствоваться тем, что вам перепало. Еще и уговаривать себя, что именно так существовать, как вы — правильно и рационально!

— А отчего же вы у девчушек-веселушек не остались, если вам там понравилось? Зачем к нам пришли? — задал встречные вопросы говорящий.

— А ты у них главный небось? Раз всё время отвечаешь, — уточнил Средний.

— Нет, я просто дежурный сегодня, обязанность у меня такая: говорить, — отозвался туземец. — Завтра буду молчать, как и остальные. Лишние разговоры ни к чему.

— Вы прямо всё пытаетесь минимизировать? Ограничиваете себя по максимуму? — поинтересовался Субботин, не сдержав легкую усмешку.

— Экономно относимся ко всему, даже к эмоциям, — ответил говорящий. — Умеренность и воздержание — вот что воистину может принести рациональное удовольствие. Именно они даруют нам свободу от навязанных привычек и от всего — абсолютно неважного и бренного. Позволяют сберечь больше физических и моральных сил для достижения главного. Ну а главное — каждый находит для себя сам и свое, без чужих подсказок. В этом-то и заключается смысл жизни…

— Нам «главного» искать не надо, в нашей жизни смыслов уже предостаточно. Можем поделиться, если вам своих не хватает, — нетерпеливо заявил Безымянный. — Расскажите все, что знаете о «счастливых»: их тайны, слабые места, болевые точки. Как им насолить посильнее? Есть ли у них главное добрище, которого они боятся лишиться?

Неказистые пожали плечами, а говорящий, слегка поразмыслив, посоветовал:

— Вам об этом лучше расспросить у бывших счастливиц. Есть и такие. Они рядом с нами живут. Вроде бы и с нами, но мы их не принимаем в свои ряды.

— Ага! Все-таки затаили на них обиду, а теперь мстите им за то, что они вас раньше за ровню не считали, — хохотнул раздолбай.

— Не близки они нам по духу. Изначально, — пояснил дежурный говорун. — А на нашу территорию попали после того, как вышли в тираж — по личным показателям или за свои деяния потеряли статус «совершенных».

Дежурный согласился проводить поисковиков к экс-пляжным барышням.

Девицы, отвергнутые сообществом островных моделей, обитали в более уединенном месте, чем неказистые. И отыскать их было бы совсем непросто, если бы не провожатый.

Впрочем, лагерь бывших красоток, казалось, пытался сохранить отголоски былой привлекательности его хозяек, и бросался в глаза издалека — не то, что землянки неказистых. Но в такую девственную глушь вряд ли кто-то забирался добровольно. Береговая часть острова была прекрасно благоустроена, и там вполне хватало простора, чтобы разгуляться.

Жили девицы в разноцветных палатках — к их радости, островной климат был милостив круглый год ко всем своим обитателям без разбора.

Как только путешественники подошли ближе, им невольно передалось тоскливо-навязчивое уныние, которое будто витало в здешнем воздухе. Палатки вблизи выглядели довольно потрепанными и утратившими свою яркость — поблекли и выцвели от времени и внешних неумолимых воздействий.

— Не нравится мне все это, — недовольно фыркнула Дангомила, словно только что очнувшись. — Зря я вас послушала. Двигаем назад, забираем механизм и отправляемся дальше. Куда-нибудь. Кроме Чих-Пыха я ничего занятного и стоящего здесь не наблюдаю.

У красно-тусклой палатки откинулся полог, и изнутри выбралась малопривлекательная блондинка. Ее волосы, вероятнее всего, позабыли о расческе и не только в это утро, под глазами чернели пятна размазанной туши, а на ее теле болтались лохмотья, по всей видимости, некогда роскошного вечернего платья.

Она гневно прищурилась:

— Что вы на меня уставились?! Я таким видом выражаю свой протест и несогласие с окружающей несправедливостью!

— Да нам все равно, — успокоила ее Бледная фея. — Выражай, что хочешь и как тебе это угодно. — И сразу в лоб спросила: — Ты ведь наверняка знаешь о Чих-Пыхе? Подтвердишь, что он очень важный для всех и самый нужный агрегат на острове?

— Да фигня он полная! — эмоционально отозвалась блондинка.

— Мы так и думали, — с ехидством косясь на Дангомилу, заявил Безымянный. — Если ты не в ладу с теми, кто на пляже, может, порекомендуешь действенный способ — как поелозить их смазливыми мордашками в вонючей грязи, чтобы на всю жизнь им в душу нагадить? Ну, конечно, фигурально выражаясь.

— А почему фигурально-то? — злорадно хохотнула экс-красавица. — Их мордашками не только буквально в грязи повозюкать надо, а еще бы не помешало и «мордой об стол». Да и этого даже будет мало для таких падлюк! Они меня ни за что ни про что взяли и выперли с пляжа.

— Мы вроде как «благородные» по отношению к барышням, — гоготнул раздолбай. — А вот стырить у них что-нибудь очень для них важное — в самый раз бы нам подошло!

Блондинка присмотрелась к странникам:

— Я гляжу, у вас оружие есть? Вы убивальщики?

— Ну, порой… хотя к этому не стремимся, — отозвался за всех Субботин.

— Тогда самый верный способ один — перестреляйте спонсоров, на этом «лавочка» и прикроется, — предложила она деловито. — Модельному острову сразу придет конец.

— Не до такой уж степени они нас разозлили, — ухмыльнулся Большой. — И собственно, нам они нисколько не навредили. Мужскую гордость как-нибудь утихомирим и без столь суровых мер.

Капитан внешнее «поддался» общим настроениям оскорбленных легионеров, да и недовольных всем подряд дангов — для вида. Он, теша себя надеждами, предположил: если на этом острове и есть, то, что может помочь землянам избавиться от гнета волшебников, то оно будет храниться, скорее всего, у неказистых. Жизнь они ведут неприметную, им и сподручнее скрывать что-нибудь этакое.

В чем пляжных красоток, даже если очень постараться, не заподозришь — у барышень все как на ладони.

Вот почему и хотел Субботин погостить на лоне дикой природы, а не на комфортабельном пляже. Побольше разузнать о жизни неказистых и всех ее потаенных сторонах.

А бывшие красотки его совсем не интересовали.

Нет.

Разумеется, в определенном плане и они пробуждали его интерес. Но только как легионера. Правда, именно сейчас как командир Боевого кулака потребности физиологического аспекта Большой умело задвинул подальше и заботился лишь о будущем своих бойцов.

Бледная фея тоже была не в восторге от общения с девицей из «эксов», которая всего лишь одним предложением умудрилась нанести глубокую рану чуткому девичьему восприятию Дангомилы.

Да!

Тем своим уничижительным отзывом о понравившемся волшебнице праздничном чудо-механизме…

Пусть она и гвардейская ведьма, но порой, хоть и крайне редко, но все-таки и у нее внутри просыпается что-то женское.

Что-то нежное и воздушное…

Вот такое, какое вспыхнуло недавно к этому Чих-Пыху.

Проводник, несмотря на практические навыки самоконтроля, все-таки не смог скрыть свое недовольство — спихнуть непрошенных гостей барышням, лишенных статуса, у него не получилось.

Он предупредил на всякий случай, что у них для чужаков нет ни места, ни припасов. Так что правильнее будет вернуться им на пляж — там уж точно «гости» не пропадут. Хоть какие-то крошки с праздничного стола им перепадут.

Как ни странно, говорящий, который совсем недавно разглагольствовал о принятой за правило — чуть ли не за важнейший жизненный постулат — эмоциональной «экономии» у неказистых в один присест и вспылил, и съязвил.

Безымянный иронично прищурился и осуждающе покачал головой, давая проводнику понять, что поведенческий прокол аборигена он приметил и взял на карандаш.

Дангомила вовсе не помышляла возвращаться к землянкам. А Субботин, незаметно показывал легионерам, что им следует остаться здесь, в роще. Бойцы, конечно, кривились и морщились, но он ведь — командир, и ему виднее, что делать.

Ведьма сначала встала в позу: земляне снова пытаются проявить непослушание?! Однако чуть позже согласилась — желают наемники поторчать в лесных дебрях вместо прекрасного морского берега, пусть так и будет. Мозги себе прочистят и, может, вдобавок выяснят что-нибудь для общего дела.

Но недолго.

Выделила им сутки на призрачную свободу и условную самостоятельность. Пусть потешат и почешут свое чувство собственного достоинства.

Или что у них там взыгралось?

Пускай порезвятся на воле.

Ей все равно потребуется какое-то время, чтобы спланировать красивый отъем Чих-Пыха и заранее присмотреть подходящий транспорт из собственности спонсоров для отхода с острова.

Она пока полюбуется Чих-Пыхом на расстоянии.

Потерпит.

Вскоре без сомнений агрегат станет ее личной игрушкой, если он действительно не подпадает под классификацию «древний механизм-добродетель».

Вот запал он Дангомиле в душу, да так что — не вырвешь, не отскоблишь! Втемяшился в голову, и ничего с этим не поделаешь!

Легионеры, следуя за говорящим, вернулись в «микрорайон» неказистых. Провожатый пробубнил что-то невразумительное и пропал бесследно. Пальцы остановились прямо посередине расчищенного лесного участка и осмотрелись.

— Командир, землянки?! Серьезно? — ухмыльнулся Безымянный. — Братьев по разуму встретил, что ли? Войны нет вроде бы, а ты все равно в блиндаж норовишь забиться?

— Ага, настроение такое, — отозвался Субботин. — Блиндажное… Поглядим, может, и выглядим что-то для себя у этих странных типов.

— Точно! — вскинулся раздолбай. — Добрище у них наверняка припрятано. Стали бы они в глушь забираться, если бы им скрывать и оберегать было нечего?!

— Да они просто закомплексованные и малахольные! — высказал свое мнение Средний. — Вот и подались от всех куда подальше.

— Может, действительно они живут по принципу умеренности во всем, — предположил Мизинец. — Чужие принципы надо уважать, как и стремление к их соблюдению. Кстати, некоторые существа считают умеренность одной из добродетелей.

— Ну, у тебя-то одно стремление! — гоготнул Безымянный. — Как к чьей-нибудь волшебной добродетельной «ТИТЬКЕ» присосаться! И готов ты это сделать совершенно беспринципно!

Новобранец с возмущенным лицом беззвучно открывал и закрывал рот, потеряв дар речь от приступа злости и обиды.

— Давайте-ка проясним, мы сейчас вообще понимаем друг друга? — вмешался Субботин. — Вот для чего мы здесь остались? Кто что думает на этот счет?

— Добрище надыбать! — оскалился Безымянный.

— Неказистые бабы — всегда сговорчивые! — выпалил Средний.

— Найдем древний механизм, отдадим его дангам и заслужим их расположение, — заявил Мизинец, несколько успокоившись.

— Все с вами ясно, — с досадой вздохнул Большой и добавил: — Ладно, что есть, то есть. Пошумим, чтобы контакт наладить скорее. У нас сутки всего. Ждать некогда.

Средний неожиданно вскинул автомат, выпустил несколько одиночных в воздух и для надежности завершил свой «салют» короткой очередью.

— Ну, это слишком, — поморщился Субботин.

— Ему не терпится местных баб из землянок выманить! — гоготнул связист.

Перепуганные неказистые высунули носы из землянок. Но не сразу. Минут через пять.

То, чего хотели легионеры — они добились.

Сегодняшний говорящий объявился снова.

— Раз ты дежурный, значит, у вас все-таки подразумевается общение со случайными посетителями? — уточнил у него Субботин. — Нам просто интересно, как вы поживаете. Послушаем, поглазеем на вас. В сторонке потихоньку перекантуемся день-ночь, удовлетворим свое любопытство и отчалим отсюда. Да, пожалуй, и с острова тоже.

— Что вам рассказать? — явно с огромным нежеланием спросил говорящий. — Мы-то вам зачем? Вы ведь хотели только информацию получить, как напакостить пляжным счастливицам. Чем могли, мы помогли. Оставьте нас в покое.

— Быть может, мы желаем так, как и вы, вооружиться умеренностью и убрать из своей жизни все лишнее и наносное, — выдал Мизинец, приняв смиренный вид.

— У вас есть в руках оружие, поэтому вы уже не годитесь, — отозвался дежурный. — Воздерживаться ведь нужно и от всякого насилия по отношению к другим. А судя по вам, понятия добра и зла в ваших головах размыты, вы способны в любой момент причинить боль кому угодно, даже убить всякого, особо не разбираясь в причинах своих поступков.

— Как это «не разбираясь»?! — взвился Безымянный. — Тебя же пока не грохнули. Хоть ты и нарываешься на каждом шагу! Ты лучше нам мозги не полощи! Сам-то хреново со своими эмоциями справляешься. Может, рассказать твоим? Пусть тебя из огнетушителя остудят?

— Ладно, — тотчас состроил невозмутимую физиономию говорящий. — Что вы хотите узнать?

— Как у вас дела обстоят с телесными удовольствиями? — быстро спросил Средний.

— Да что такого в этих постыдных удовольствиях? Туда-сюда и все… — презрительно хмыкнул говорящий и, спохватившись, снова принял серьезный вид. — Только болячки и ссадины остаются, а радость испаряется махом. Легче отказаться от таких чувственных удовольствий, чем потом из-за них лечиться и в физическом, и в душевном смысле.

— Ну не скажи, — недовольно мотнул головой сапер.

— Хорошо, если пообещаете, что не будете лезть в нашу жизнь, уберетесь отсюда и больше никогда не вернетесь, то я вам помогу, — вдруг хитро подмигнул землянам говорящий.

— Смотря как поможешь, — отозвался Субботин.

— Утром заступит на дежурство тот, кто, откровенно признаться, контактирует определенным образом с пляжным сообществом, — пояснил говорящий. — Ему это позволяется и прощается. Вот он и подскажет, как отомстить наглым красоткам и удовольствий всяких телесных заодно испытаете — сколько пожелаете.

Легионеры охотно приняли его условие и заверили, что пока просто понаблюдают со стороны. Нет, конечно, если что-то им покажется крайне интересным в жизненном укладе неказистых и местных порядках, они попросят дежурного растолковать им суть происходящего.

Но не больше.

В подкрепление своих обещаний земляне показательно отошли за деревья и обосновались неподалеку от «микрорайона» отшельников. Оттуда отлично было обозревать всю заселенную территорию, и так, скрывшись с глаз аборигенов, чужаки перестали пугать их своим грозным видом.

Через какое-то время из землянки, откуда вился печной дым, выбралась дородная женщина неопределенного возраста. Она подошла к ближайшему дереву, что-то подняла с земли и принялась этой штуковиной молотить по стволу.

На глухой гул, разносящийся по всему «микрорайону», выползали из своих подземных лачуг местные обитатели и стекались к дымящейся землянке.

Прекратив колотить по дереву, женщина вернулась в жилище и вскоре вместе с помощниками вытащила наружу большой ящик на деревянных колесах. Они выкатили загадочное устройство на ровную площадку и принялись приводить его в действие. Разложили ящик в разные стороны, как трансформер, — получилось что-то наподобие небольшой виселицы.

Как только на верхней перекладине появилась веревка с петлей на конце, а под ней поставили узкий табурет — сомнения в первоначальной догадке у легионеров отпали сами собой.

— Пробил час откровений! — внезапно проорала женщина, нарушив уже ставшее привычным для землян поголовное молчание неказистых.

С понурым видом отшельники выстроились кривой змейкой перед установленным устройством. Поочередно они поднимались на деревянную площадку, взгромождались на табурет и просовывали голову в петлю. Застывали в таком положении на несколько секунд, а потом надрывно кричали каждый о своем.

— Я пил неразбавленное вино!

— Ела дорогие продукты, которые раздобыла на пляже!

— Ругался вслух в часы молчания!

— Стащила зеркало у изгнанных красоток и полдня в него украдкой глазела!

Легионерам захотелось получить объяснения. Средний вскинул автомат и громко лязгнул затвором…

Говорящий не заставил себя долго ждать, выскочив из смиренной очереди к виселице, подбежал к беспокойным гостям — еще не хватало, чтобы чужаки испортили им ритуал.

— Что за фигня происходит? — хохотнул Безымянный.

— Очевидно ведь, каждый изливает душу, признается в своих проступках и ошибках, которые совершил за минувшие сутки, — с угрюмым видом пояснил дежурный.

— И прямо так искренне во всем сознаются? — уточнил, недоверчиво прищурившись, Средний.

— А как тут не признаться — когда петля на шее?! — недоуменно воскликнул говорящий. — Она сама по себе затягивается и ослабевает… По легендам известно, что раньше петля часто затягивалась… до конца. Но такого давно уже не происходит, видимо, со временем наш народ разобрался, что именно нельзя совершать, какие поступки караются немедленной смертью. Хотя на всякий случай с давней поры ограничиваем себя во всем, в чем только возможно.

— Так перестаньте свои головы в петлю совать! Кто вас заставляет?! — взволнованно вскрикнул Мизинец.

— Отказаться от ритуала мы не можем, очень дурно себя чувствуем без этой процедуры: ни рукой, ни ногой двинуть не в состоянии, — тусклым голосом объяснил абориген.

— Выходит, вы такие «праведники» не по доброй воле, просто вас нужда заставила! — гоготнул Безымянный. — Естественно, страх перед смертью — любые желания отшибет на корню и до корней. Ха-ха! К тому же залазишь на эшафот и не знаешь наверняка: удавит тебя странный механизм за то, что ты натворил за день или пока погодит до следующего раза? Вот так «рулетка»! Вот же досталось вам каждодневное испытание — врагу не пожелаешь! Да и исподнего небось не напасешься! Ха-ха!

Пусть секреты неказистых были раскрыты и всякая кажущая загадочность их странной жизни развеяна по ветру (разумеется, кроме той, что существует в их реалиях), легионеры все-таки решили остаться тут и заночевали на границе «микрорайона». Ведь им пообещали помочь с возмездием, а наказать высокомерных красоток — бойцам очень хотелось.

Кроме командира Боевого кулака.

Субботин сидел на земле, опершись спиной об обросший мхом ствол дерева, и молча наблюдал за вялотекущей жизнью аборигенов, заполненной до краев осторожностью, осмотрительностью и всем прочим, что заставляет разумное существо контролировать и ограничивать свои желания и потребности.

— А ты говоришь, малахольные и закомплексованные, — от скуки Безымянный завел разговор со Средним. — Как тут не станешь таким, если каждый день — голову на плаху? Знать и думать каждую минуту, что вечером тебя запросто могут убить. Раньше или позже, но меч неотвратимо занесен над твоей головой… Вот только кто определяет их судьбу, кто подвергает неказистых каждодневному суду? Глядя со стороны, и не подкопаешься. Все обставлено как суицид. А может, и в этом они придуриваются? Устроили специально для нас показательный спектакль, чтобы мы от них поскорее отстали?

Постепенно голоса легионеров стали стихать и наступил момент, когда их полностью заменило бодрое похрапывание. Субботин не собирался напрягать наемников ночной службой — очевидно ведь, явных угроз на острове нет. Местные наверняка бы о них рассказали в первую очередь. Он решил сам высидеть, насколько терпения хватит, карауля спящих бойцов.

С наступлением сумерек неказистые несколькими группами отправились на пляж — обеспечивать счастливую жизнь барышням-моделям. После уборок, готовок и прочих хозяйственных дел они тихо вернулись обратно. Капитан все еще бодрствовал, и только под утро он стал клевать носом и в какой-то миг провалился в забытье…

Легионеры тревожно вскинулись от раздавшегося глухого стука, быстро прочесав округу выставленными стволами и еще не прояснившимися взглядами.

Уже давно рассвело, а наемники позволили себе расслабиться и достаточно долго дрыхли без задних ног. Неказистые раньше легионеров встретили новый день.

Этот монотонный стук был точно таким, что и вчера. И на его зов, как и прежде, стекались местные жители со всех уголков «микрорайона».

Вечернее действо повторилось в точности до мельчайших подробностей. Однако появились существенные изменения. На верхней перекладине виселицы вместо петли теперь болталась узда. Аборигены привычно поднимались на деревянную площадку, залазили на табурет, натягивали уздечку на свою физиономию и застывали в таком положении на несколько секунд.

Утренняя процедура проходила в абсолютной тишине и, судя по лицам местных обитателей, сейчас никто из них не ожидал казни. Неказистые слишком уж буднично и равнодушно совершали привычный и, видимо, изрядно им надоевший ритуал.

Как только виселицу снова собрали в ящик-трансформер и укатили в землянку, к легионерам подошел улыбающийся абориген и сообщил, что сегодня он — дежурный, и это именно он — тот, который поможет чужакам свести счеты с наглыми и строптивыми красотками с пляжа.

— А имя у тебя есть? — уточнил Субботин.

— Мы стараемся обходиться без имен, без эмоциональных привязанностей, да и вообще без всего того, от чего можно отказаться, — охотно ответил новый дежурный. — А у вас из-за чего весь сыр-бор? Девки не дали? Ну, это мы уладим. Я думал, что-нибудь серьезнее.

— Да куда уж серьезнее?! — возмутился Безымянный.

— Мало ли, у каждого свой «мерник», — философски изрек абориген.

— Да кто бы говорил! — накинулся на него раздолбай. — У вас вон один «мерник» на всех! Виселица! Потому и без имен живете — надеетесь незаметнее стать. Так петля знакомиться с каждым, у кого она на шее, и не собирается! Затянется, когда ей вздумается, и звездец!

— А почему вечером — петля, а утром — узда? — с интересом спросил Средний.

— Узда, как напоминание, что надо в буквальном смысле держать себя в узде, — пояснил нынешний говорящий. — Чтобы настроиться на правильный лад. На весь день. Не забывать, что нужно соблюдать умеренность во всем. Воздерживаться от неоправданных поступков, неуправляемых эмоций, излишней пищи и питья, слов, да и в целом бессмысленного общения. Во главе угла — только самоограничения. А ведь многие попросту не задумываются о полезности самоконтроля, тут речь даже не о силе воли…

— Да если бы не ваша «ВЕШАЛКА», то вам и не пришлось бы корчить из себя святош! — гоготнул Безымянный. — Никакое живое существо не станет добровольно себя в чем-нибудь ограничивать! А уж особенно в том, что ему хочется и что ему доставляет удовольствие. Только самые серьезные обстоятельства могут заставить так издеваться над собой, загнать свой организм в ограничительные рамки: болезнь какая-либо страшная, или недруги всё «вкусное» отберут, или элементарно — карманы пустые. Но у вас, неказистых, просто судьба такая. Вы обречены на эту жуткую жизнь изначально. Вы сразу же родились под своей виселицей и никуда вам от нее не деться! Правда, вчера мы стали свидетелями того, что твои сородичи, способны потихоньку и бунтовать. Зная, что вечером их ждет петля, все равно за день успели натворить всякого этакого — неприличного и подсудного, за что с легкостью можно угодить под казнь. Так все равно они это сделали и, я уверен, будут делать снова, а потом еще и честно признаются в содеянном! Как такое понимать? Это их беспросветная глупость или приступы безрассудства?! Ответь?

— Усталость, внутренний протест или банальное стечение обстоятельств, — с умным видом встрял Мизинец. — Да разве можно ежедневно ходить по узкой дорожке строгих правил и суровых ограничений и ни разу не оступиться? Как можно всё время жить в постоянном страхе и ни разу не воспротивиться этому? У любого возникнет желание взять и в какой-то миг — наплевать на всё! Пусть даже и непродолжительно, но все-таки не только в мечтаниях, а и в реальности. Такова противоречивость живой натуры: понимать, что нельзя этого делать, и все равно на свой страх и риск совершать что-то запрещенное.

— Так и живем, — уныло подтвердил дежурный, — под непрекращающимся ни на секунду гнетом Мерила жизни и дел наших…

— Я хоть и привык делать все, что хочу, пока жареный петух в задницу не клюнет, — с нарочито озадаченным видом заявил Безымянный. — Но увидев, что петух этот жареный каждый вечер клюет ваши задницы, у меня возникло желание резко умерить все свои потребности и даже их объединить, чтобы сэкономить время на поиски «главного» в своей жизни. Вот так мгновенно мои насущные нужды сжались до универсальной необходимости — пожракакать! Ха-ха!

— Значит, механизм этот ваш называется «Мерило жизни и дел»? — уточнил Субботин, перебив развеселившегося раздолбая.

— Древний механизм?! — вскрикнул Мизинец, видимо, до сих пор не догадываясь воспринимать «виселицу» неказистых именно в таком ключе — как артефакт.

Говорящий кивнул с обреченным видом, но тотчас взбодрился — жизнь-то продолжается и надо пользоваться ее дарами, а не унывать беспрерывно — и спросил с озорным блеском в глазах:

— Так вы еще собираетесь пляжных красоток проучить или передумали уже? Я, например, согласен с вами полностью: пожили девки в сплошном удовольствии, надо заставить их хоть немного и пострадать. Есть тут неподалеку источники с «живой» водой и водой…

— Мёртвой?! — выпучив глаза, воскликнул Безымянный.

— Минеральной, — с легкой укоризной в голосе поправил его дежурный. — Так вот, нужно напоить этой водицей пляжных барышень и все — делай с ними что хочешь. Любые мужские фантазии реализовывай, вытворяй всё, что тебе только пожелается! Конечно, в укромном месте, чтобы никто не помешал. Иногда контакт происходит совершенно без обмана, красотки видят прекрасно, что пьют, и как это на них действует. Налакаются и страстно жаждут плотских утех. А порой не получается уломать никого из девиц выпить «живой» воды. Приходится подмешивать, подливать незаметно… Но эффект действия — точно такой же.

— Это как эликсир альтермагов — капнул и всё! — восторженно выпалил Мизинец.

— Да нет, — несогласно покачал головой дежурный. — Бывает, и целой бутылки не хватает, чтобы пляжную барышню до нужной кондиции довести, когда она становится на всё согласна. Это смотря на какую «модель» нарвешься.

— Ты не пугай нашего новобранца раньше времени, он у нас — девственник! — хохотнул связист.

Парень гневно засопел, но промолчал. Что толку повторять этим придуркам, что он уже давно мужчина, познавший женщину в том самом смысле. Все равно эта тема останется вечной для издевательств над ним.

На большее у них воображения не хватает.

— Ну, я их, счастливых девиц, пользовал по-тихому, а вам-то для наказания надо погромче всё провернуть? «Осчастливить» их шумно и с размахом? — поинтересовался говорящий и предложил свой вариант: — Можно позволить кому-то застукать, когда уже дело сделано будет. Так сказать, по горячим следам опорочить использованных барышень. Увидят, что они не со спонсорами милуются, а с непонятными безголосыми чужаками, и выгонят их наверняка в глухомань нашу. Устроит вас такой сценарий?

— Для начала отправимся за водой, а потом уже разберемся, что делать дальше, — недовольно буркнул Субботин, вынужденный идти на поводу у «ничтожных вожделений большинства».

Неказистый, видимо по привычке, услужливо улыбнулся и сбегал в свою землянку за припасенными емкостями для расчудесной жидкости.

В самом деле, источники оказались поблизости — сразу за рощей у подножия одного из невысоких холмов. Буквально из каменной плиты тонкой струйкой сочилась вода минеральная, а «живую» воду говорящий набрал прямо из деревянного бочонка, закопанного чуть ли не полностью в неприметном месте.

Как туда попадала «веселая» вода — было загадкой. Возможно, она била подземным ключом прямо в бочку, или, быть может, вода становилась «живой» лишь после завершения определенных технологических процессов, требующих времени.

Легионеры вдаваться в подробности не стали. Да и пробовать ее не решились, тем более после того как Мизинец сообщил, что запах жидкости ему совсем незнаком, к тому же вызывает у него устойчивое чувство тревоги и недвусмысленные позывы кишечника.

Вдобавок неказистый как бы невзначай намекнул, что «живая» вода только у особей женского пола вызывает приступы неадекватной распущенности и похоти, а на самцов действует по-разному — вплоть до полной бесчувственности в конечностях.

Субботин, сколько получалось, сдерживал бойцов от необдуманных действий, дошло даже до того, что он предложил им подольше поторчать у минерального источника и заняться оздоровительными процедурами, раз подвернулась такая возможность. Однако желание мстить красоткам «по-мужски» у легионеров стало неукротимым и обострилось до такой степени, что так и рвалось наружу отовсюду — из мозгов и штанов…

Данги отреагировали буквально в последний момент. Еще бы чуть-чуть и вертолет, вернее, то, что от него осталось — сокрушительно столкнулось бы с водой. Пехотинцы по сигналу Дангомилы создали что-то вроде энергетической подушки безопасности и смягчили удар.

Но легионеры все-таки получили сильные ушибы. Вряд ли волшебники наказывали их таким способом, просто основную часть защитного поля черные плащи направили на сохранность артефактов и, разумеется, на сбережение себя.

А землянам…

Ну что осталось.

Среди всякого снаряжения на раскуроченном борту, к радости поисковиков, нашлись и спасательные шлюпки. Земляне торопливо убедились, что аварийные плавсредства уцелели после взрыва.

Легионеры бросили резиновые тюки-брикеты на воду, и шлюпки быстро развернулись и наполнились воздухом. Пока земляне перебирались в них и перекладывали все, что можно было забрать с собой, данги удерживали корпус винтокрылой машины примерно в полуметре над поверхностью моря.

И как только все путешественники очутились в шлюпках, остатки вертолета, потеряв магическую поддержку, скрылись под водой и бесследно исчезли в морской пучине.

Оказалось, что барафлекстцы основной запас магии истратили еще во время взрыва при попадании ракеты в фюзеляж, иначе от вертолета ровно, как и от его пассажиров, скорее всего, ничего бы не осталось. Выплеск магии дангов в тот момент был спонтанным, тем не менее вполне эффективным.

И сейчас в последние минуты полевые маги уже еле-еле справлялись, а теперь обессилели вовсе и сидели в шлюпке с отрешенными лицами, ни на что не обращая внимания и никак не реагируя на происходящее вокруг.

Дангомила сохранила немного своей магической энергии. Ей как гвардейской фее и старшей отряда поисковиков ни в коем случае нельзя вот так, как пехотинцы, отключаться и терять связь с реальностью. Конечно, если бы уже совсем выбор между жизнью и смертью обострился и дошел до предельной точки, то Бледная фея использовала бы свою магию до последней капли.

Но она разумно предпочитала не попадать в подобные ситуации и лишний раз не разбрасываться магией, даже если ее применение вполне себя оправдывало.

— Надо было яхту захватывать, а не вертолет! — недовольно буркнул Безымянный, поглядывая испытующе на ведьму.

— После недавнего путешествия на плоту мне отчего-то совсем расхотелось передвигаться по воде, — угрюмо отозвалась она. — Подумала, что лучше, да и быстрее будет по воздуху. Но кто же знал, что так все произойдет.

— А куда быстрее?! — возмутился раздолбай, то и дело осторожно притрагиваясь к своей разодранной щеке. — Полетели наобум! Еще и под обстрел попали! Вот кто в нас мог стрелять?! Морду мне подпортили, падлы!

Тут на линии горизонта появилось судно. Оно быстро приближалось к терпящим бедствие.

— А вот наверняка те, кто стрелял, — тяжело выдохнул Субботин. — За добычей пожаловали.

Когда быстроходное судно подошло вплотную, земляне напряглись и приготовились к бою. Надежда сейчас была только на них. Пехотинцы по-прежнему находились в отключке, а Дангомила в таком состоянии с серьезным противником вряд ли бы справилась в одиночку.

Брянгомир бросал беспокойные взгляды то на легионеров, то на волшебников, затем, видимо, определился как ему правильнее себя вести в сложившейся ситуации — сполз на дно шлюпки и зажмурился.

— Да кто вы такие?! — донеслось возмущенное с корабля, и через борт свесилась загорелая девица с пышной прической из будто бы небрежно рассыпанных завитых в длинные тонкие спирали локонов. — Мы, вообще-то, не на вас охотились! Как вы попали на этот вертолет?! Где спонсор?!

— Спокойно! — обратился к ней Субботин. — Обстоятельства сложились не самым лучшим образом и вынудили нас изъять этот вертолет. Сразу замечу, что с хозяином транспортного средства мы не друзья, тем более мы не его соратники или сподвижники. Даже совсем не знаем и не видели того, кто вам нужен.

— Собственно, я выслеживала спонсора и, кстати, ПЗРК в кредит взяла, к тому же очень краткосрочный, ради одной цели — захватить его и потребовать выкуп, — сурово объяснила капитанша. — И раз вы меня так подставили, то вам и придется расплачиваться. Кем вы по жизни являетесь?

— Легионеры мы! — истерично хохотнул Безымянный.

— Ну и как? Доходное это дело? — с интересом уточнила девица.

— Ага! — воскликнул глумливо раздолбай. — Обещали «Двойной куш»! А этому, — он ткнул пальцем в сапера, — и подавно — аж дважды пообещали! Только у нас ни фига нет. Да мы теперь и не легионеры вовсе.

— Да я уже поняла, что вы голодранцы, — недовольно отозвалась «спиральная». — Видать, придется вас на дно отправить или хотя бы для забавы акулам скормить.

Девица отвернулась, разговаривая с кем-то на корабле, и чуть погодя совсем исчезла из вида.

— Постой! — крикнул Безымянный. — Ты какую плату предпочитаешь? Мы тебе все организуем! Надо только подождать немного! — И нервно прошептал Дангомиле: — Я время потяну, а ты скорее энергию подкопи и решай сама, что делать: расплачиваться с ними или грохнуть. Только корабль не повреди. На чем нам еще отсюда выбираться?

Бледная фея привстала, чтобы проверить свои возможности, пошатнулась от слабости и ненароком сдернула полог, закрывающий добытые артефакты.

— Ничего себе! — раздался сверху восхищенный голос. — У вас Чих-Пых?!

— Откуда знаешь, что это такое? — напряженно спросила ведьма.

— Я раньше тоже была счастливицей, жила на том острове и в ус себе не дула, — охотно пояснила девица. — Понравился мне тогда Чих-Пых до безумия. Вот и захотела я его присвоить… В конце концов меня изгнали, и я странствовала, странствовала, а потом прибилась к пиратам. К счастью, оказалась пригодной для столь экзотического ремесла, и меня приняли. С тех пор наслаждаюсь морскими просторами… Кстати, ни о чем не жалею. А вот и Чих-Пых мне сам в руки пришел!

— Не отдам! — грозно произнесла Дангомила и с ненавистью сжала кулаки, нервно наблюдая, как девица пожирает праздничный агрегат влюбленными глазами.

— О! Да я смотрю, ты тонкий ценитель истинных радостей! — с уважением в голосе отозвалась флибустьерша. — Поэтому я у тебя просто так отобрать его не могу. Совесть не позволяет. Тогда, сестренка, пусть все решит пиратская дуэль!

— Давай! — взвинчено воскликнула Бледная фея. — Тебе Чих-Пых ни за что не получить!

Дангомила согласилась опрометчиво, ведь еще не разобралась, в какой дуэли ей предложили сразиться. Да и хватит ли у нее силенок для битвы?

Поскольку договоренность была достигнута, путешественников пригласили подняться на борт корабля.

Девица, которая вела разговор со сбитыми поисковиками, назвалась Темной Кокоткой. Рядом с ней крутились еще две молоденьких корсарки, остальные члены команды, узнав, что «добыча» неликвидная, сразу потеряли к чужакам всякий интерес. Вначале, естественно, «гостей» разоружили и тщательно обыскали. А затем только эти три девицы-пиратки да вахтенные присматривали, чтобы сбито-спасенные не лезли туда, куда им не следует и уж тем более не попытались захватить судно.

Выяснилось, что корабельная команда сплошь состоит из особей прекрасного пола. Хоть внешние данные никого из корабельных девиц, попадающихся на глаза путешественникам, не подводили, полагать, что все они в прошлом являлись счастливыми красотками с пляжа — было бы неразумно. Флибустьерки довольно ловко управлялись с оружием, будто их с детства муштровали в военизированных полевых лагерях, а чтобы попасть на остров счастливиц соискательницам требовалось постигать совершенно другие науки.

Поскольку пираты больше предпочитают обманные маневры, а не лобовые атаки, то и в дуэли существовали определенные правила, о которых Дангомиле, разумеется, не сообщили, чтобы она сразу проявила свои сильные стороны — выложила все припасенные козыри.

Хотя вполне может статься, что правила пиратской дуэли сочинялись на ходу…

Лишь только объявили поединок на шпагах и Темная Кокотка, обнажив оружие, бросилась на соперницу, Бледная фея щелкнула пальцами, и нападающая девица беспомощно распласталась на палубе.

«Непредвзятые» судьи-секундантки — те две флибустьерки — остановили схватку и огласили основные правила дуэли: «Не жульничать!» и «Использовать одинаковое оружие».

С наглым видом они заявили, так как Дангомила не сообщила заранее о своих волшебных способностях, она автоматически лишается права на поединок, но может вместо себя вставить другого бойца, который не владеет магией. Если такого не найдется, то она считается проигравшей и отказывается от притязаний на объект разногласий — попросту отдает Чих-Пых мирно и без задержки.

Бледная фея изменилась в лице от негодования и, казалось, вот-вот она разнесет пиратский корабль на куски.

Тут встрял Безымянный, до этого с упоением наблюдающий за стычкой воинственных девиц:

— Если бы наша фея заранее сообщила о том, что владеет магией, а вы не сумели бы выставить против нее равного бойца, то она бы считалась победительницей дуэли?

— Ну, наверное, да, — согласилась Темная Кокотка.

Она решила, что теперь все равно как трактовать дуэльные правила, ведь соперницу она обскакала быстро и бесповоротно. И это уже необратимый факт.

Пираткам-секунданткам теперь вообще было наплевать, и они подтверждающее кивнули, не разбираясь о чем речь, просто соглашаясь со своей «коллегой».

Бледная фея нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, а раздолбай, зная неуправляемый градус горячности гвардейской ведьмы и прикидывая уровень заносчивости и неуступчивости флибустьерок, решился на опасный шаг — обмануть хитрых девиц.

К чему все это приведет, он предугадать не мог, но действовать было необходимо. Конечно, он надеялся их запутать и свести накал страстей к нулю, но вполне, вероятно, мог и усугубить положение и вынудить ситуацию лопнуть…

— Теперь, насколько я понимаю, магию заявлять нельзя, но если следующий боец — не из числа волшебников, однако он владеет уникальным оружием, которое пираты даже представить себе не могут, то вопрос будет исчерпан? — пафосно уточнил Безымянный, медленно проговаривая слова, чтобы их смысл не растерялся в длинной тираде.

Сразу после своих слов связист ухватил Мизинца и вытащил его из-за спин товарищей, где салабон пытался стать невидимым. Новобранец имел жалкий и испуганный вид. Он втянул голову в плечи и не решался лишний раз взглянуть на лихих абордажниц.

Вот только клешню он еще в спасательной шлюпке старательно обмотал грубой тканью и скрыл свою панцирную конечность, как обычно на всякий случай.

Презрительно рассмотрев дрожащего от страха парня, Темная Кокотка усмехнулась и снова согласилась:

— Ну, попробуй назвать оружие, которым бы я, а уж тем более мои опытные подруги не умели владеть.

— Пожалуйста! — торжественно вскрикнул Безымянный. — Я объявляю битву… на клешнях! — И тотчас сорвал повязку с Мизинца и задрал его необычную конечность вверх.

Темная Кокотка еле-еле проглотила комок удивления и негодования.

— Предлагаю оставить все как было! — завопил радостно раздолбай. — Каждому остаться при своем! А лучше всего давайте выпьем и отметим наше знакомство! Промочим горло «за дружбу»! Ведь мы, пассажиры вертолета, все спаслись и претензий к вам не имеем. А ваша добыча еще впереди, спонсор где-то отсиживается, и вы его скоро обязательно поймаете! А ссориться из-за обычного агрегата — глупо! Он ведь создан для праздника. Так что начнем веселье прямо сейчас! И если постепенно все не решится само собой, то вы, девочки, можете пользоваться Чих-Пыхом и владеть им, как вам заблагорассудится, по очереди или вместе. Все равно мы же пока не расстаемся. Куда нам деваться друг от друга пока торчим все в открытом море?!

Темная Кокотка, хоть и считала себя хозяйкой положения, но все-таки соперничать со свирепой ведьмой не особо рвалась — кому такое захочется в здравом уме? Пока ни хитростью, ни словесным давлением получить превосходство пиратке не удалось. Чужаки переиграли ситуацию. Знала бы она, с кем связалась, наверное, и не затевала бы все это изначально. Но Чих-Пых манил ее безумно. Однако нового плана, как его половчее заполучить, у Темной Кокотки пока не рождалось.

А Дангомила истратила на поединок последние запасы энергии, и была уже на грани, готовая, как и пехотинцы, отключиться в любой момент. У дангов, когда они тратят весь свой магический запас, процесс восстановления затягивается надолго и проходит довольно болезненно.

Так что девицы охотно приняли предложение пойти на мировую.

Пусть даже и временно.

Отмечали перемирие в кают-компании. Землянам пришлось перетащить туда артефакты и полевых магов, все еще пребывающих в коматозном состоянии. Оставлять их на палубе ведьма не позволила, вдруг вольные дамочки вышвырнут с корабля отключившихся пехотинцев, брошенных без присмотра.

К радости легионеров, Темная Кокотка выставила на стол изрядное количество пиратского спиртного, возможно, со своим умыслом.

А что? Напоить «гостей» да и по обычному сценарию — за борт их.

В кают-компании было шумно и тесно.

Какая же абордажница станет нести «вахту трезвости» во время пирушки на корабле? Ко всему прочему настоящая пиратка, да как и заурядный легионер, никогда не перевернет свой стакан кверху дном, пока на столе есть бутылка.

Так что спиртное текло рекой, а Безымянный и Средний только успевали незаметно подливать «живую» воду разгулявшимся девицам.

Субботин молчал — даже если особей противоположного пола обуяет безудержное вожделение, то хуже от этого вряд ли кому-нибудь станет. Брянгомир вообще не знал о существовании «живой» воды.

Не знала о ней и Дангомила…

Наконец-то долгожданное вожделение захлестнуло девиц, пусть легионеры и не употребляли «живую» воду — желание «пошалить» у каждой случайно образовывающейся парочки было, безусловно, обоюдным.

Флибустьерки забирались землянам на колени, терлись об мужчин, страстно обнимали и растаскивали их по отдельным каютам. Даже Мизинца не обошли вниманием — клешню он опять предусмотрительно замотал, так что она никого из горячих «охотниц» не отпугнула. Брянгомир вовремя сообразил к чему идет дело и, усевшись рядом с пехотинцами, притворился наглухо коматозным.

Вот только Дангомилу «живая» вода нисколько не пробирала. Вероятно, на волшебных барышень странный жидкий афродизиак совершенно не действовал. Впрочем, и спиртное не повлияло ни на ее разум, ни на ее язык — даже в столь плачевном состоянии, в котором она сейчас находилась после практически полной растраты своей магической энергии.

Безымянный кружился возле нее, сколько смог, дожидаясь «результата», но, увы. В конце концов он сдался и покинул Бледную фею, увлекаемый Темной Кокоткой в ее сладострастную обитель…

Когда «живая» вода выветрилась из девичьих голов, абордажницы вырвались из жарких объятий случайных кавалеров и вмиг потеряли к ним интерес.

А Темная Кокотка удрученно призналась раздолбаю, что на самом деле она не капитанша, а простая флибустьерка, и этот корабль она выпросила у Королевы пиратов, можно сказать, взяла в аренду, а расплачиваться за разбойничье судно, укомплектованное опытной командой, и за ПЗРК собиралась из средств предполагаемого выкупа за спонсора.

А вышло вот как.

Теперь ей платить нечем, а Королева долгов не прощает. Совсем скоро они попадут на остров пиратов, где ее и их — чужаков — наверняка ждут «звездарики».

Наемной команде, разумеется, ничего не грозит. Они по договору обязаны подчиняться ей, но только до возвращения в пиратское логово. А так бы могли расправиться с «гостями» сразу при встрече.

У флибустьеров не принято кого попало катать на своем корабле.

Дангомила в одиночестве куковала за столом в кают-компании и поджидала легионеров. Пехотинцы по-прежнему сидели у стены в дальнем углу и не проявляли никаких признаков жизни. Брянгомир так вошел в роль, что был неотличим от черных плащей.

Разве только одеждой и массивной фигурой.

Как только земляне выбрались из разных закоулков пиратского корабля и с довольными физиономиями уселись напротив Бледной феи, она презрительно хмыкнула:

— Что, кролики? Насытились?

— Разве можно унять любовный аппетит?! — гоготнул Безымянный и все с таким же радостным видом сообщил: — Как раз вовремя всё приятное произошло, говорят, что скоро мы попадем под раздачу темных «звездариков»!

— А почему не светлых? — прищурилась Дангомила.

— Да не всё ли равно какого они цвета…

Когда сумерки сгустились, корабельная команда заметно оживилась — прямо по курсу показался пиратский остров.

Домой корсарки возвращались всегда поздним вечером, чтобы не выдать случайным свидетелям местоположение своего логова.

Звуковыми сигналами флибустьерши оповестили тех, кто нес вахту на берегу — приближаются «свои». Пиратское судно нырнуло в укромный залив и бросило якорь неподалеку от заросшего деревьями берега.

— Шлюпки на воду, — в последний раз скомандовала Темная Кокотка.

Ее голос дрожал.

Как только последняя лодка уткнулась в береговую отмель, капитанша утратила всякую власть и снова стала обычной пираткой.

Команда тут же удалилась, прихватив оружие легионеров и передав гостей на попечение береговой охране.

Земляне, тихо матерясь, выгрузили из шлюпок коматозных барафлекстцев и добытые артефакты.

Темная Кокотка, с завистью поглядывая на Чих-Пых, все-таки не удержалась и предложила Дангомиле, едва державшейся на ногах:

— Давай запустим его хоть разок! Скоро нам будет совсем не до этого.

Бледная Фея лишь кивнула.

Проворно подскочив к квадратному агрегату, бывшая счастливица со знанием дела чуть повозилась с ним, и вскоре он разразился праздничным фонтаном искрящихся блесток и разноцветного конфетти.

Темная Кокотка радостно верещала и скакала вокруг Чих-Пыха, но, даже глянув на нее мельком, было понятно, что ее веселье больше похоже на истеричную пляску отчаяния.

Когда же агрегат перестал пыхтеть и «чихать», бывшая капитанша вмиг погрустнела:

— После похода нужно обязательно вручить дары Королеве пиратов. Это одна из немногих традиций, которую чтят здесь свято. Но нынешний выход в море не принес ни победы, ни добычи. А я так вообще по уши в долгах.

И она еще раз посмотрела на Чих-Пых, судорожно сглотнув.

Разумеется, использовать Чих-Пых в качестве дара экс-счастливица не помышляла. Темная Кокотка, наконец-то, практически получив его, уже не могла с ним расстаться.

Не могла даже в мыслях распрощаться с ним и Дангомила…

Правда, только в этом девицы были единодушны.

— А не рвануть ли нам назад? — хохотнул Безымянный, подмигнув своей новой пассии, и украдкой взглянув на вооруженных девиц из береговой охраны, стоявших поодаль.

— Все судна заминированы, — хмуро пояснила флибустьерша. — Если что-то пойдет не так, то Королева в любую секунду взорвет.

— Ну, пойдем к вашей главной, может, найдем с ней общий язык, — сказал Субботин. — Средний и Мизинец, тут останетесь, присмотрите за дангами и механизмами.

— Спасибо, командир, что с собой берешь! — гоготнул Безымянный. — Я до королев шибко охоч! Все они сплошь — слабость моя и беда моя!

Темная Кокотка кисло скривилась и повела легионеров и Дангомилу вглубь острова. А Брянгомир так вжился в свою роль, прикидываясь обессиленным пехотинцем, что его решили не трогать.

Полезности от него вряд ли стоило ждать, а лишней суматохи со страха он легко бы добавил. Пока ситуация не прояснится, лучше меньше делать резких движений.

Жилища пираток нельзя было назвать добротными строениями, но все-таки обретались они не в шалашах. Собранные из обломков кораблей, неотесанных бревен и парусины домишки вполне соответствовали духу и образу жизни их обитательниц.

Бывшая капитанша подвела спутников к большому костру и тихим голосом сказала, что нужно ждать здесь.

Легионеры с любопытством озирались, а Бледная Фея безотрывно смотрела на пламя, будто искала в нем подпитку для своей временно утраченной магической силы.

То, что они постоянно находятся под пристальными взглядами, гости почувствовали сразу, как только выбрались на берег. Это чувство не покидало их и сейчас. Но за продолжительный отрезок времени к ним никто так и не подошел.

Наверное, давали понять, что незваные визитеры — абсолютно не стоят внимания здешних хозяев. По крайней мере радушного приема ждать не следует.

Связист уже порывался прогуляться, присмотреть что-нибудь «ненужное», но вполне для него годное, однако не успел, появились островитянки.

В подошедшей группе созданий женского пола мелькали узнаваемые лица девиц из корабельной команды, в центре, разумеется, находилась приятная на вид особа в кожаном костюме. В общем-то, она не слишком отличалась от других пираток, если не учитывать тот явный факт, что остальные держались от нее на подчеркнутой социальной дистанции и поглядывали на эту особу с заметным почтением.

— Наслышана уже, как ты облажалась, — поджав губы, с недовольством обратилась она к Темной Кокотке. — Как собираешься расплачиваться?

Бывшая капитанша неожиданно выскочила вперед и выпалила:

— Возьмите пленников в счет долга! Как первый взнос. Остальное — постепенно верну.

— Совсем сдурела? — хмуро отозвалась Королева. — Мало того, что они владеют магией, так ты их еще и сюда притащила. С ними разговор короткий — камни к ногам и на дно морское. Пожалуй, надо и тебя вместе с ними туда же.

Темная Кокотка поникла, а легионеры занервничали. Лишь Дангомила по-прежнему таращилась на пламя, будто никого вокруг не существовало.

— Хотя… — задумчиво произнесла Королева. — Говорят, среди них есть какой-то мутант с клешней. Значит, дно морское — не вариант.

— Ваше величество! Признаюсь, очарован вами до самой глубины мужского сердца! — внезапно воскликнул Безымянный, расплываясь в приторной улыбке и похотливо скользя глазами по ее фигуре. — Вы такая интересная! Заворожили меня моментально! Вот ни за что не хочу расставаться с вами! Давайте мы у вас погостим, починим что-нибудь, подлатаем. Вам явно не хватает мужских рук! Мы такие умельцы! А я так не только рукастый, но еще и… В кое-чём — мне равных нет! Даже представить себе не можете, какой я в этом деле специалист! Кстати, вам Король не нужен? Если что, я полностью свободен!

— Я Королева, но совсем не величество, — холодно и с очевидным пренебрежением хмыкнула предводительница пираток, и тут же на ее лице заиграли краски возбуждения: — Правда, появилась у меня одна любопытная мысль. Отправлю-ка я вас на необитаемый остров, пока магия к вам не вернулась.

— Кому же охота попасть на необитаемый остров?! — с перекошенной физиономией дико завопил Безымянный, и через секунду, снова вернув улыбку, уже спокойным голосом заявил: — Ну, если там есть пища и вода, то еще куда ни шло. Мы готовы обсудить ваше предложение, но у нас есть встречные условия…

— Да заткнись ты! — одернул его Субботин, тихо прошипев на ухо раздолбаю: — А то сейчас снова к камням вернемся…

— Так вот, — продолжала Королева. — Остров тот не такой уж и необитаемый. Есть там одна дама. Тетушкой мне приходится. Правда, с ней никто ужиться не может, потому то он и безлюдный. Правда, некоторые думают, что на том острове сплошная аномальная зона. Но я уверена, что если это и так, то наверняка из-за моей тетушки. Вредная она неописуемо и токсичная. Владеет тетушка странной шкатулкой, которая с детства мне покоя не дает. А карга ни в какую не признается, что спрятано внутри. Я ее уже на остров поселила, а всё никак. Несгибаемая тетка. Отобрать шкатулку я не могу. Родственница все-таки. Сколько своих девок туда не отправляла — бесполезно. Хорошо прячет тетушка свое сокровище. А меня любопытство до сих пор раздирает. Добудете мне шкатулку — отпущу на все четыре стороны. Корабль вам выделю с командой, отвезут, куда пожелаете. А нет, то и останетесь на острове навсегда. Даже магия, если она в вас снова проснется, не поможет оттуда выбраться.

— Согласны, — вдруг всколыхнулась Дангомила, наконец-то выскользнув из состояния оцепенения.

— А! Она же… — уставившись на Бледную Фею, радостно раззявил рот Безымянный, небось вспомнив про умение гвардейской ведьмы создавать дальнобойный горизонтальный лифт, но Указательный быстро заткнул ему рот рукой и двинул в бок, чтобы тот не сболтнул лишнего.

— Да, нам подходит, — утвердительно кивнул Субботин, опасаясь, как бы Королева не передумала.

— На тот случай, если вам вдруг удастся оттуда сбежать, хотя это и невозможно, — наморщив лоб, медленно проговорила Королева. — Я оставлю что-нибудь из ваших вещей в залог. Мне доложили, что у вас лишь хлам один. Но поскольку вы таскаете его с собой, значит, он вам дорог. Да, еще хотела поинтересоваться: а что у вас там, на берегу, такое занятное происходило?

— Только не Чих-Пых! — возмущенно вскрикнула Дангомила.

— Вот значит, его и оставлю, — надменно улыбнулась Королева.

Бледная Фея в бешенстве щелкнула пальцами, но ничего не случилось.

— Мы договорились, — хмуро подытожила предводительница. — Как раздобудете шкатулку, разожгите сигнальный костер, тогда и потолкуем. — И скомандовала пираткам: — Грузите их живо и доставьте на остров, пока они нам тут неприятностей не нащелкали. И Чих-Пых этот не забудьте изъять.

Флибустьерши, угрожая оружием, повели чужаков обратно к берегу. А Темная Кокотка вне себя от счастья запрыгала на месте и в порыве страсти замахала ладошкой вслед уходящим пленникам — пусть праздничный агрегат всё еще ей не принадлежит, зато он остается здесь.

— А ты чему радуешься, дурочка? — ухмыльнулась Королева. — Твой долг сам собой не испарится. Готовься к новому походу. Дам тебе еще один шанс.

В ночной мгле тётушкин остров выглядел мрачно и немного враждебно.

Не то, чтобы очертания холмов, темные сгустки лесов и чуть сверкающие холодом нити ручьев казались уж такими мистически-пугающими, просто была ночь. Где-то тут отиралась странная тетушка. И возможно, эти места и впрямь превратились в аномальную зону.

А у легионеров и барафлекстцев как назло — ни оружия, ни магии.

Искать лишних приключений на свои зады поисковики не стали. Заночевали прямо на берегу, на просторном пляже, расположившись в центре огромной «песочницы», чтобы обзор получался приличным.

Пехотинцы по-прежнему были невменяемыми, растянулись на песке бездвижно ровно так, как их уложили легионеры. Дангомила нервно бродила кругами, что-то злобно нашептывая, лишь иногда доносились отдельные гневные фразы: «я вернусь», «я его отберу», «да я им патлы за это вырву»!

Землянам не спалось. Они молча расселись по углам импровизированного лагеря и с легким беспокойством вглядывались в темноту.

Лишь один Брянгомир, видимо, решив, что они сейчас в полной безопасности, безмятежно похрапывал, перестав прикидываться недееспособным полевым магом.

Под утро сморило всех бодрствующих. Да кого тут опасаться? Токсичную тетушку?

Даже Субботин в какой-то момент перестал бороться со сном. В целом он был спокоен: от общества немилых пираток они избавились, все добытые механизмы с собой, и на этом острове вряд ли они застрянут навечно.

Пуповина Вселенной обязательно даст о себе знать, открыв для поисковиков очередной портал, или Дангомила вытащит всех отсюда. А если и нет, то сообща они обязательно что-нибудь придумают.

Им не привыкать выкручиваться даже из самых безвыходных ситуаций.

— Срач! — громыхнуло над пляжем. — Что за срач вы тут развели?!

Легионеры махом вскочили, раздирая глаза и по привычке нащупывая оружие, которого, увы, не было.

Утро едва занялось, но уже легко обнаруживался визуально источник ранней побудки.

В нескольких метрах от лагеря стояла неопрятная круглая женщина невысокого роста и пристально глазела на чужаков.

— Да что вы, тетенька! — гоготнул Безымянный, приходя в себя после сна. — У нас всё чисто! Мы не мусорим. Давайте на чистоту, признаюсь нескромно, что мы даже весьма чистоплотные. Эт щас слегка мы потные. А так-то — заядлые чистюли, одним словом! И внутри, и снаружи, и в карманах! А баньки у вас тут нет случаем? По чистой случайности!

Женщина словно и не услышала его. Похоже, она теперь и не замечала пришельцев. Тетушка, а без сомнений, это была именно она, сделала несколько шагов вперед и остановилась, повернула голову направо и отчеканила сердито:

— Ох, здесь и срач!

А повернув голову в другую сторону, добавила тем же тоном:

— И тут тоже срач! И там!

— Вы же одна вроде бы на острове живете? — миролюбиво уточнила Дангомила. — Ну, так прибрались бы давно.

— Это вы как спросили? — тетка грозно воткнула наливающиеся кровью глаза точно в гвардейскую ведьму. — Это унижение меня?!

Бледная Фея благоразумно решила промолчать. Да и никто из поисковиков, включая раздолбая, не пожелал вступать в словесную перепалку со странной обитательницей острова.

Выждав немного, и, наверное, догадавшись, что разговора не будет, тетушка развернулась и медленно побрела прочь, громко приговаривая теперь плаксивым голосом:

— Уборка меня утомляет. Я вынуждена жить в сраче… Вот опять срач! А вот еще один! И там! И вон там тоже! Как же всё запущено!

Когда она добрела уже до опушки леса, раскинувшегося на краю пляжа, Мизинец взволнованно вскрикнул:

— Есть! Здесь!

— Ты тоже срач видишь?! — взбудоражено загоготал Безымянный. — Тут точно аномальная зона! Все отойдите от него! Это наверняка заразно!

— Да нет же, — чуть смущаясь, отозвался новобранец. — Клешня чешется. Сначала не придал этому значения, а теперь понял — рядом есть какой-то древний механизм.

— Ты, конечно, удивишься, но я намного прозорливее тебя, — серьезным голосом произнес связист. — Я чую не один механизм, а сразу несколько!

И он глумливо ткнул пальцем в кучку артефактов, которые они давно уже таскали с собой.

— На эти я больше не реагирую, — пояснил Мизинец, кривясь от насмешек. — Другой механизм где-то поблизости.

Субботин облегченно вздохнул. Практика показывала, что артефакт и портал, как правило, идут в одном «комплекте». Правда, разделять их могут либо сотни метров, либо сотни километров. Осталось разыскать и то, и другое.

— Сдается мне, что не зря эта тетка одну и ту же песенку поет, — с умным видом заявил Средний.

— То есть ты на полном серьезе полагаешь, что механизм — срач? — загоготал Безымянный. — Ну, это, конечно, тот еще артефакт! И попахивает он отнюдь не добродетелью. Однако понятие слишком уж расплывчатое. Давай, сапер, попробуй его найти! А я вот считаю, что сама эта тетка и есть механизм! А что? Заправим-накормим ее, а данги пусть потом выясняют: пригодится она им или нет. А ежели у нее кот имеется, то тогда точно он — артефакт ходячий. Говорят же, блестят, как у кота… пардон фея… Ну эти самые…

— Допустим, здешний механизм связан с чистотой, — задумчиво предположил Субботин. — Так, вероятнее всего, нам и нужно искать то, что надо не «заправить», а «почистить»? То бишь механизм-«помысел».

— Вот на хрена разглагольствовать?! — вдруг взвинчено гаркнул связист. Видно, у него внутри снова обострилась разбалансировка сознания. — Всё одно ни до чего стоящего не договоримся. Слышь, салабон, живее включай свой пеленгатор, найдем по-быстрому эту хрень и разом все успокоимся. А если не справишься, то к этой полоумной тетушке тебя подселю.

Мизинец испуганно захлопал глазами.

— Пробуй, — кивнул ему Субботин. — Соберись и не переживай.

Парень продолжал недовольно сопеть, но как только Дангомила подошла и ободряюще положила ему руку на плечо, он мигом преобразился.

Деловито вскинул голову, вытянул клешню перед собой и, чуть поводив ей из стороны в сторону, уверенно произнес:

— Туда!

Ускоренным шагом он двинулся в направлении, которое сам и указал. Легионеры поспешили следом, а Брянгомир и Бледная Фея остались с полевыми магами.

Довольно скоро Мизинец встал столбом прямо на краю пляжа и с растерянным видом сообщил, подскочившим бойцам:

— ЭТО тут, внизу.

Копать на пляже — дело плевое. Ладонями будто ковшами Средний разгребал песок в разные стороны, пока не наткнулся на спрятанный предмет, и вытащил на всеобщее обозрение небольшой ящик, покрытый толстым слоем засохшей грязи. По всей видимости, это была та самая шкатулка, которая интересовала Королеву пиратов.

Безымянный пристально огляделся — нет ли поблизости полоумной тетушки? И выхватив находку из рук сапера, попытался ее немедленно вскрыть.

— А вон и портал! — радостно завопил Мизинец, тыча клешней на море.

Легионеры как по команде уставились туда.

Действительно, у самой кромки воды возникло переливающееся пространственное окно внушительных размеров.

Пехотинцы, как оказалось, немного оправились и уже ковыляли к порталу. Ведьма и брянг шли позади и тащили артефакты.

— Некогда ее вскрывать, вдруг портал исчезнет, — Субботин отобрал у связиста шкатулку. — Быстро вперед!

Когда легионеры подбежали к порталу, данги, не дожидаясь землян уже шагнули в «окно», Большой на секунду притормозил и оглянулся.

«Странно, подозрительно легко мы отделались в этот раз, — мелькнуло в его голове. — А ведь так и напрашивалось что-то аномальное или хотя бы просто токсичное…»

Вдали показалась несущаяся к ним и яростно что-то орущая тетушка.

Субботин нейтрально хмыкнул и провалился в портал…