11 февраля 21… года. Где-то за орбитой Плутона. Пояс Койпера.

Научно-исследовательский зонд с бортовым номером 1024 ИС двигался в пространстве навстречу очередному объекту, который был запланирован для посещения в данной миссии. Следуя программе, бортовой вычислитель заглушил реактор ещё сутки назад. Работая, тот сильно мешал чувствительным приборам.

Запустились двигатели малой тяги, корректируя курс и ориентируя телескоп в точку пространства, где ожидался искомый объект. Загудели сервоприводы, поворачивая оптику на совсем уж незначительные углы. Сейчас весь массив научных приборов был включён и готов к работе. И вот пошли первые данные. Бортовой вычислитель начал обработку поступающей информации, сверяя её с имеющейся у него базой данных.

Ничего особенного. Типичный транснептуновый объект пояса Койпера. Средней величины ничем не примечательный ледяной шар диаметром 243 километра. Спектрометр определил метановый снег с примесями азотного, этанового и этиленового льда. Расстояние от Солнца — 68 астрономических единиц. Прошла штатная операция по присвоению номера, вычислению координат и записи первичных данных.

Зонд продолжал наблюдать за своей целью, пока главная антенна дальней связи разворачивалась в сторону Земли. Повинуясь заложенной программе, бортовой вычислитель готовился к близкому пролёту мимо объекта. Вот антенна замерла, и пакет данных ушёл на Землю. Там их получат через 10 часов.

Внезапно на краю видимой зоны телескопа произошла вспышка. Бортовой вычислитель мгновенно среагировал и отдал команду системе ориентации повернуться в сторону неизвестного явления. На расстоянии приблизительно 10 тысяч километров от исследуемого небесного тела двигался объект, которого раньше там не было. Он хаотично кувыркался и испускал в космос газообразное вещество. Его сопровождало облако более мелких объектов. Компьютер отдал команду системе связи начать непрерывную трансляцию в сторону Земли. Даже если радио луч будет блуждать из-за манёвров, группировка спутников дальней связи всё равно примет сигнал. Разве что это займёт больше времени, чем напрямую в наземный центр космической связи.

Через минуту произошли ещё три вспышки, и в пространстве появилось еще три объекта. Они быстро приблизились к возникшему самым первым, после чего приборы зафиксировали электромагнитный всплеск во множестве диапазонов.

На месте первого объекта теперь двигались несколько больших кусков и множество мелких. Зонд продолжал наблюдать, но бортовой вычислитель уже принял решение и сейчас выводил реактор в рабочий режим. По корпусу прошла вибрация и вскоре стихла. Включились насосы активного охлаждения. Потекли секунды до запуска главного плазменного двигателя. Радиаторы на корпусе зонда разогрелись, сбрасывая избыточное тепло в инфракрасном диапазоне. Заработали двигатели малой тяги, и корпус начал разворачиваться, ориентируя сопло главного двигателя для торможения. Пришёл отклик от камеры плазмообразования о готовности к работе, и через магнитное сопло в космос устремилась водородная плазма.

Хвост ее вырвался наружу, распространяясь на тысячи метров. Зонд начал заходить на противоположную сторону планетоида. Выполнив манёвр торможения и выйдя на эллиптическую орбиту, он снова сориентировал все камеры и приборы в сторону событий. Когда наблюдаемое место пространства вышло из-за диска шарообразного тела, компьютер зафиксировал направленное в его сторону электромагнитное излучение, идущее со стороны трёх неопознанных объектов. Ещё несколько минут ничего не происходило, затем все они выпустили из себя струю раскалённого газа и начали быстро отдаляться.

Зонд продолжал следить за ними, непрерывно передавая все данные и телеметрию на Землю, пока объекты не стали совсем неразличимы для приборов. Бортовой вычислитель отдал команду заглушить реактор и, дождавшись отклика о штатном завершении операции, перешёл в режим ожидания.

12 февраля, 15 часов спустя. Центр дальней космической связи. США.

Эрл развалился на кресле, закинув ноги на соседний стол. В левой руке у него была чашка крепкого кофе, а в правой — газета Sporting News. Он сидел в большом зале за одним из рабочих мест. Практически в полной темноте — только не слишком яркий свет от шести мониторов освещал пятачок в несколько метров перед собой. Тихо играла спокойная музыка.

— Снова «Янкиз» продули «Рэд Сокс», а я на них сто баксов поставил. Беременные коровы, — Эрл перевернул правую руку, на которой были наручные часы, посмотрел на циферблат и скривился. До конца дежурства ещё 2 часа.

Ему нравились ночные смены. Тихо, спокойно и хорошо платят. Прозвучал негромкий сигнал, который говорил о незапланированной передаче данных из дальнего космоса. Эрл ещё пару секунд вглядывался в газету, а затем обратил внимание на мониторы, где бежали строчки телеметрии. Он всматривался в получаемую информацию и ничего не мог понять. На одном из мониторов развернулось окно видеофайла. Эрл перевёл взгляд на этот экран и застыл как соляной столб, позабыв обо всём. И тут же дёрнулся, спеша скинуть ноги со стола, да так резко, что содержимое чашки выплеснулось на штаны.

— Вот чёрт! — заорал он, вскакивая на ноги. Кофе всё-таки был довольно горячим. Эрл ещё какое-то время потирал мокрые штаны руками, а затем снова уставился в монитор.

После пятикратного просмотра видеофайла он всё ещё не мог поверить, что это передача с зонда, который находится в самой заднице Солнечной системы. Его шевелюра была всклокочена, а мокрые штаны совсем перестали его беспокоить. Наконец отлипнув от экрана, дежурный немного постоял, вспоминая, что нужно делать в такой ситуации.

— Так, что там у нас по инструкции. Да, точно, нужно срочно звонить мистеру Хейзу.

Эрл сделал несколько движений рукой по сенсорной панели, и на мониторе высветилась надпись: «Исходящий звонок: Адам Хейз, заместитель директора департамента космической связи». Эрл вышагивал туда-сюда, бормотал что-то себе под нос и с нетерпением смотрел на мигающую иконку вызова. Наконец экран посветлел, и на нём появилось лицо седого мужчины лет шестидесяти. Было видно, что звонок поднял его с постели.

— Слушаю, — произнёс человек. Эрл подскочил к монитору.

— Мистер Хейз, сэр. Меня зовут Эрл Торесс, я сотрудник центра космической связи, оператор, ночная смена. Я хотел…

— Мистер Торесс, вы знаете, который час? — перебил его собеседник.

— Да, сэр. Четыре утра, сэр. Но…

— И почему вы без штанов? — нахмурилось лицо на экране.

— Ах это! Ничего страшного, сэр, они просто мокрые, — лицо на экране ещё больше посуровело. — О нет, сэр, вы меня не так поняли, — замахал руками Эрл. — Я пролил на них кофе.

— Вы звоните мне, чтобы сообщить о своей проблеме со штанами? — начал терять терпение собеседник.

— Что вы, сэр, конечно же, нет, — криво улыбнулся Эрл.

— Тогда какого чёрта вы подняли меня с постели в четыре часа утра? — повысил голос заместитель директора.

— Ещё раз простите, сэр, я получил сообщение, — Эрл замолчал и уставился на Адама Хейза.

— Из прачечной? — зарычал Хейз, изрядно побагровев.

— Не-е-ет, сэ-э-эр, — медленно произнёс Эрл, а после, спохватившись, затараторил: — Сэр, я получил данные зонда с бортовым номером 1024 ИС, — а затем возбуждённо выпалил: — Код альфа красный, сэр, — и выпучил глаза.

Адам Хейз несколько секунд молчал, потом его лицо из хмурого превратилось в спокойное, ничего не выражающее.

— Вы уверены? Микроволновку проверяли?

— Да, мистер Хейз. Я всё проверил несколько раз, — опустив голову, Эрл договорил: — Микроволновка такое не смогла бы сделать. Вместе с телеметрией пришёл видеофайл. Они в Солнечной системе.

— Даже так! — Адам Хейз потёр подбородок. — Мистер Торесс, информация должна быть немедленно засекречена, инструкции на этот случай у вас есть. После ожидайте дальнейших распоряжений. Надеюсь, вам не нужно напоминать, что секретность должна быть полной.

— Да, сэр, я понимаю, — Эрл быстро-быстро закивал головой.

— И ещё, мистер Торесс, если это чья-то злая шутка, вы останетесь без штанов на всю оставшуюся жизнь. Вы меня поняли?

— Да, сэр.

— Всего доброго, — и экран погас.

Эрл медленно сел в кресло и потёр ладонями лицо. Затем посмотрел на свои голые ноги.

— Чёртовы штаны. Угораздило же меня. Ладно, посмотрим, что там с секретностью? — он полез в служебные файлы. — Ага, вот. Необходимо перенести все данные на отдельный защищённый носитель, опечатать его и удалить информацию с рабочих компьютеров, а также почистить упоминания об этом на сервере и спутниках-ретрансляторах. Понятно, — поднявшись, Эрл пошел в сторону склада. — Хорошо хоть, ночь и никого нет, а то пришлось бы светить голым задом перед кучей народа. И никуда ведь не денешься. Интересно, а я получу премию?

Эрл вышел за дверь, и его голос пропал. А на одном из мониторов три неопознанных объекта раз за разом разносили в клочья четвёртый.

За пять лет до событий…

Я забрался в тренажёр и захлопнул крышку. Внутри было темно, но где-то сверху светились индикаторы красного цвета. Затем они постепенно начали меняться на зелёные, пока красных совсем не осталось. Что-то загудело и резко стихло. Раздался приятный женский голос:

— Тестирование завершено. Добро пожаловать в виртуальный тренажёр «Полигон».

И сразу же я услышал сержанта:

— Курсант Волков! Программа запустится через тридцать секунд. Уровень сложности — максимально приближенный к реальности. Зачёт будет сдан, если вы выполните задачу более чем на 80 процентов. Удачи… Пять… четыре… три… два… один… начали!

Внутренности капсулы исчезли, и я оказался внутри штабного зала совещаний. За круглым столом сидели несколько офицеров — от капитана до полковника.

— Садитесь, третий лейтенант! — произнёс старший по званию.

Это было не первое моё пребывание в виртуальной реальности тренажёра. Поэтому я, недолго думая, проследовал к ближайшему креслу.

— Продолжайте! — обратился полковник к капитану, стоявшему у стены, на которой было изображение с тактической картой местности.

— Два часа назад наш спутник обнаружил район базирования дивизиона ПВО противника. Пусковые установки находятся здесь… здесь и здесь, — капитан обвёл указателем около десятка зон на карте. — Вот здесь находится командный центр и РЛС противника. Вражеский дивизион ПВО контролирует зону высадки нашего десанта, и аналитики прогнозируют до восьмидесяти процентов потерь транспортных ботов ещё на подлёте. В таких условиях заброс десанта не имеет никакого смысла. Поэтому задача третьего лейтенанта Волкова, — капитан посмотрел на меня, — незаметно высадиться в районе командного центра, нейтрализовать его и вывести из строя РЛС. После этого будет осуществлен ракетный удар по пусковым установкам, — он выдержал паузу. — Мы нанесем его в любом случае. Но от вас, третий лейтенант, зависит его результативность. Вопросы?

В принципе, я ожидал чего-то подобного. Что ещё могли придумать преподаватели для курсанта Рязанского училища Воздушно-Космических Десантных войск? И все же задача была нетривиальная, так как мне совсем не дали времени на обдумывание операции. Поэтому придётся импровизировать в процессе. Хотя в реальной обстановке ситуация может меняться за считанные минуты. Вот преподаватели и хотят выяснить, как я буду действовать, так сказать, на ходу. В данном зачёте мне предстоит примерить роль командира диверсионно-разведывательной группы. Ну что ж, мне и самому интересно себя проверить. Тем более у меня уже появилась одна идея. Хотя есть вероятность не успеть. Но напрямую лететь в зону высадки бессмысленно. Просто собьют боты на подлёте. Придётся добираться в зону операции пешочком. Осталось выяснить некоторые вопросы.

— Так точно, господин капитан. Один вопрос, — капитан кивнул, позволяя мне продолжить. — Какова предположительная численность охранения?

Капитан уткнулся в планшет и проговорил:

— По данным разведки, десять человек обслуживающего персонала и рота пехоты. То есть от тридцати до пятидесяти бойцов, — и снова поднял на меня взгляд.

И я не заставил себя ждать — время утекает!

— Вас понял. Разрешите выполнять?

— У вас десять часов до ракетного удара. Выполняйте! — ответил полковник.

Я развернулся, бегом выскочил из помещения и двинулся по внутренним коридорам штабного модуля. Благо они все стандартные, а сержанты хорошо вбили мне в голову внутреннее устройство самовозводимых армейских модулей. Так что я мог бы двигаться внутри с закрытыми глазами.

Наконец выскочив наружу и сверившись с планшетом, я выбрал нужное мне направление и направился дальше. Добежав до площадки, где находились два бота и группка десантников, я остановился. Вновь сверившись с планшетом, я убедился, что это именно та группа, которая мне нужна.

— Сержанты, ко мне! — рявкнул я. От группы отделились два бойца и двинулись в мою сторону. Подбежав ко мне, они вытянулись в струнку. Время неумолимо уходило, поэтому я начал, не дожидаясь доклада: — Я назначен командиром вашей группы, примите пакет.

Размашистым движением я отправил им файл. Планшеты сержантов тренькнули, и оба бойца уткнулись в них, сверяя идентификаторы. Вся эта проверка полномочий заняла не более десяти секунд. Затем один из них снова принял стойку смирно и произнёс:

— Ждём ваших приказаний, господин третий лейтенант.

На самом деле никакой я не третий лейтенант. Это по условиям симуляции я получил офицерское звание. А так, чтобы получить звёзды третьего лейтенанта, мне нужно окончить училище. Но это произойдёт только через четыре года.

— Слушайте внимательно! Всей группе надеть боевые бронированные скафандры в тяжёлом штурмовом варианте. Взять по три автоматических пехотных миномёта на отделение и каждому по дополнительной батарее питания для экзоскелета.

Сержанты переглянулись.

— Господин третий лейтенант, разрешите вопрос?

— Не разрешаю. У вас 15 минут. Выполнять!

— Так точно! — рявкнули оба и убежали к своим подчинённым.

Наверняка они хотели спросить, зачем экипироваться, как носороги, если это диверсионная операция и скрытность тут на первом месте, а тяжёлый штурмовой комплект брони априори не позволит передвигаться незаметно. Ещё бы! Человек в таком панцире около метра в ширину, так как увешан композитной бронёй, которая способна выдержать очередь из ручного пулемета, и весит около двухсот килограмм. Но я планировал именно штурм по самому жёсткому варианту, поэтому для моего плана защита была на первом месте.

Я двинулся за бойцами моей группы к армейскому складу и тоже надел штурмовую броню. Через пятнадцать минут мы уже грузились в боты.

Ко мне подошёл пилот, оглядел мою группу и хмыкнул.

— Третий лейтенант, показывай, где тебя высадить.

Я уже успел ознакомиться с районом будущей операции и оперативно-тактической обстановкой. Поэтому быстро нашёл то, что мне нужно.

— Высади нас вот в этом квадрате, — ткнул я пальцем в свой планшет, где была выведена карта местности.

Пилот посмотрел на указанную мной точку, а затем уже сам произвёл какие-то расчёты. Его брови слегка приподнялись.

— Не далековато? — задал он вопрос. — Расчётное время подлёта — семь часов.

— Почему так долго?

— Придётся лететь по большой дуге, прижимаясь к земле, и ещё петлять, огибая рельеф местности. Иначе нас увидят радары противника. И плотность вражеских беспилотников в этом районе просто зашкаливает.

Я прикинул, хватит ли мне времени на выполнение задания. И получалось, что впритык. Но деваться уже некуда. Что-то новое придумывать нет времени. Да и штрафные баллы мне начислят за такие дела. Поэтому я решительно ответил:

— В самый раз. Размяться нам не помешает.

— Ну смотри, третий лейтенант, — пилот развернулся и ушёл в кабину бота.

Поднявшись по аппарели, я сел на свободное место и опустил страховочную раму. Загудели двигатели, набирая обороты. Я почувствовал нарастающую вибрацию, пропавшую, когда двигатели вышли на рабочий режим. Бот дёрнулся и начал набирать высоту.

Пока мы летели, я рассматривал на планшете место сдачи зачёта, внося корректировки в план предстоящей миссии. Мне предстояло выполнить задание за два с половиной часа, а не за четыре, как я планировал раньше.

Я поймал себя на мысли, что испытываю восторг, предвкушая начало операции. Сколько себя помню, только и мечтал, что вот так поведу в бой своих людей. Родителей я не знал, всё мое детство прошло в училище для сирот, специализированном, конечно, как все подобные заведения. В них взращивают будущих служащих, чиновников, военных, инженеров и прочих полезных спецов, которые потом поступят на государственную службу. Своего рода инкубаторы, кузницы кадров. Детей тестируют на предмет склонности к той или иной сфере деятельности, а после распределяют по спецучреждениям. И выпускники становятся новой элитой государства. Ещё бы, за такими, как я, не стоят богатые родители или высокопоставленные связи, и поэтому всё зависит только от тебя самого. А профильное тестирование помогает делать то, что действительно нравится. И хотя любой гражданин может баллотироваться на тот или иной пост, но 90 процентов вакансий занимали выпускники таких спецучилищ.

И мне прочили военную карьеру. Не скажу, что тестировавшие меня ошиблись. Я действительно мечтал об этом и готовился. И вот сейчас я становлюсь ещё немного ближе к цели. Закончился первый курс, и, как только я сдам зачёт, получу вторую лычку.

Меня вывел из задумчивости голос в динамиках шлема:

— Третий лейтенант, через пять минут будем на месте. Но посадить птичку негде. Густой лес, а подходящих полян не наблюдается.

Я хмыкнул. Ну да, как же без проверки возможности десантирования в экстремальных условиях.

— Принял! Будем десантироваться на ходу.

В принципе, прыжок с летящего бота не являлся чем-то сложным. Все курсанты отрабатывали его до автоматизма. Но вот то, что группа растянется во время приземления, не есть хорошо. Хотя есть одна уловка для таких ситуаций. Я активировал командный канал:

— Внимание, взвод! Высадка будет проходить по протоколу Д3. Всем пристегнуть систему «Медуза». Доложить по готовности.

На визоре шлема один за другим менялся статус бойцов, и, когда все доложились, я отправил сигнал общей готовности пилоту. В десантном отсеке загорелась жёлтая лампочка.

— Внимание, взвод! Готовность — одна минута, — все, конечно, и так это знают, но, по инструкции, я обязан предупреждать.

С жужжанием стала опускаться аппарель. Снаружи уже стемнело, но солнце ещё не до конца ушло за горизонт. На фоне неба была видна вторая машина, где-то в километре от нас. В ней так же готовилось совершить прыжок второе отделение.

Десантники начали подниматься и выстраиваться в колонну по два практически вплотную друг к другу. Такое построение подразумевало совместный прыжок. Я встал замыкающим и приготовился, глядя на светофор. Загорелся зелёный сигнал, и мы все одновременно побежали и прыгнули в темноту. Я почувствовал, как желудок устремился к горлу. Отличная всё-таки штука — этот тренажёр. Все ощущения передаёт. Как будто я действительно сейчас прыгаю в темноту леса.

Высотомер на визоре шлема показал пятьдесят метров. «Две с половиной секунды свободного падения», — моментально прикинул я в уме. Такие расчёты также доведены до автоматизма. Порой знание продолжительности того или иного действия может спасти жизнь.

За десяток метров до приземления сработала «Медуза». Вниз полетел снаряд, из которого мгновенно появилась желеобразная масса. Два на два метра и три в высоту. Я с ходу влетел в неё. Скорость падения резко замедлилась, и я встал на одно колено, приложив свой ШАК-205 к плечу. Осмотрел сектор. Чисто. Медуза начала растворяться, и через пару секунд от нее ничего не осталось. Из моего ранца выстрелил в воздух тактический зонд. На высоте в пару километров он раскроет практически невидимый зонтик и будет медленно опускаться на землю, передавая картинку. А опустившись, самоуничтожится без следа. Таких зондов у каждого бойца по пять штук. Надолго хватит.

В шлеме пискнул сигнал: зонд развернулся и начал передачу. На планшете возникла оперативно-тактическая карта. На ней начали появляться зелёные маркеры бойцов моей группы. Разбросало нас не сильно. Я пробежался глазами по иконкам бойцов, проверяя статус. Все приземлились удачно, противник не обнаружен. Выждав ещё минуту, я отдал команду двигаться ко мне.

— Итак, мужики, времени у нас очень мало. Мы находимся здесь, — я указал на планшете место. — Нам нужно вот сюда, — провёл пальцем линию. — Дистанция — сорок километров. Бежать будем быстро, на пределе возможностей наших экзоскелетов. Для этого мы и взяли дополнительные батареи. За час должны успеть. Вот тут разделимся. Первая группа в составе двух пулемётчиков и четырёх бойцов прикрытия выдвинется сюда, старшим пойдёт один из вас, — я посмотрел на сержантов. Они синхронно кивнули. — Первая группа возьмёт все автоматические миномёты и установит их вот здесь, за четыре километра до базы противника. Далее выдвинется вперёд и будет ждать моей команды. Когда дам отмашку, начнёт имитировать атаку. Только не увлекаться, а то накроют. Менять позицию и поддерживать вторую группу огнём. Всё ясно? — оба сержанта снова кивнули. — Хорошо. Я с остальными бойцами, во второй группе, обойду лагерь. Пока противник будет с энтузиазмом молотить по первой группе, вторая группа ударит в спину, — открыв специальную сумку, я спрятал планшет, тем самым показывая, что инструктаж окончен. — До команды сохранять радиомолчание, — я посмотрел на сержантов. Вот если бы не знал, что это нереально, принял бы их за живых людей.

Дело в том, что тренажёр «Полигон» использует мой мозг для поведенческой имитации виртуальных персонажей. То есть все эти солдаты являются как бы отражением меня, но под управлением ИскИна. Это не значит, что поведением они все похожи на меня. Просто ИскИн не может в полной мере имитировать эмоции, естественные движения, живую реакцию на внешний раздражитель, на шутки, в конце концов. Всё это черпается из головы того, кто в тренажёре. Поэтому всё окружающее неотличимо от реальности.

Современное управление войсками подразумевает включение всех боевых единиц в единую сеть. Сети имеют свою иерархию. Та, что ступенью выше, имеет приоритет команд над нижестоящей. Так, например, сейчас в отряде есть две тактические сети отделений, где администраторами являются сержанты, и одна общая, в которую входят сети отделений. В ней администратором являюсь я. Каждый администратор имеет полный доступ к техническим средствам своей сети. Соответственно, я могу управлять экипировкой как любого из членов моей группы, так и всей группы одновременно. Поэтому с помощью виртуального интерфейса я зашёл в технический отдел группы и отдал команду на сброс разведкомплекса РК10-2У Таракан. У всех солдат отделилась часть рюкзака и упала на землю. Я раздал задачи, и уже через несколько секунд вперёд умчались тараканы-переростки.

Разведкомплекс РК10-2У Таракан представляет собой робототехнический комплекс, по внешнему виду очень похожий на соответствующее насекомое. Длиной четыреста миллиметров, шириной двести и высотой сто в сложенном состоянии. Таракан выступал в роли вспомогательной единицы: разведка, наблюдение и саботаж.

— Вперёд! — махнул я рукой, и мы двинулись.

Шустро так побежали! Экзоскелет экипировки позволял двигаться со скоростью тридцать-тридцать пять километров в час. Обнаружения от шума нашего спринта я не опасался. Далеко впереди двигались наши тараканы, а лес довольно хорошо глушит звуки.

Всё получилось, как я и планировал. На подходе к точке, где мы должны были разделиться, пришёл сигнал от наших тараканов. В левом нижнем углу визора загорелась надпись. Голос в динамиках шлема продублировал сообщение:

— Обнаружена охранная сеть. Жду указаний.

Я незамедлительно отдал команду: остановиться и занять оборону.

В воздух ушёл очередной тактический зонд — я установил в настройках их запуск через каждые три минуты. Вычислитель, находящийся в моей броне, сам решал, кого из бойцов задействовать для этого.

На планшете проявились обнаруженная охранная сеть и наши метки. М-да, постарались технари противника. Пересечь охранный периметр незамеченными не получится. Придётся задержаться. Я выделил сектор и приказал тараканам нейтрализовать участок охраняемого периметра. Пришлось ждать минут тридцать, пока наши стальные друзья медленно подкрадывались к датчикам и подключались к их схемам. Когда всё закончилось, в системе охраны образовался небольшой коридор, а мы лишились пятнадцати тараканов, так как они должны были оставаться на месте, имитируя сигналы с нейтрализованных датчиков.

— Продолжаем движение.

Очередная команда ушла в сеть. И мой взвод, вытянувшись в линию, просочился внутрь периметра.

Когда мы заняли позиции согласно плану, до намеченного времени оставалось сорок минут. Я взял планшет и начал указывать цели для наших миномётов. Те представляли собой автоматические роботизированные комплексы. Отличное оружие: четыре выстрела, автоматическая система наведения по указанным точкам, дальность точного наведения — пять километров. Установил, указал цели — и забыл.

Я задал первые шесть целей. Самыми опасными мне показались три пулемётные точки, поэтому отметил их в первую очередь. А далее указал на полевой модуль и места наибольшего скопления солдат противника. После чего выделил область и активировал функцию автоматического распределения целей. Своим бойцам я отметил две машины БМП и автоматическую турель как первоочередные цели. Миномёты их броню не возьмут, а вот ручной противотанковый гранатомёт РПГ-101 «Кол» ее даже не заметит.

Глубоко вдохнув, я ткнул в иконку «Огонь». Данные с планшета показали, что миномёты начали разряжать свой боекомплект. А взрывов всё не было. Время полёта мины — тридцать-сорок секунд. Я не отрывал взгляда от таймера обратного отсчёта.

Когда истекла последняя секунда, раздались шесть глухих хлопков и на месте указанных мною целей взметнулись небольшие облачка. Это был сигнал к началу.

Где-то слева от меня в сторону лагеря открыли огонь два пулемёта, оттуда же полетели гранаты из подствольников солдат. А с неба продолжали падать наши подарки. В лагере началась паника, но долго она не продлилась. Командиры принялись наводить порядок, и действия вражеских солдат приобрели смысл. Два БМП противника взревели моторами и начали движение в сторону нашей первой группы. Их башенные крупнокалиберные пулемёты выдали длинные очереди. Автоматическая турель также развернулась в ту сторону, и ураганный шквал пуль стал резать кусты и деревья. Всё это заняло считанные секунды.

Адреналин в крови зашкаливал. Я посмотрел на тактическую карту: первая группа отходила в сторону под ураганным огнём. Пока потерь нет, два трёхсотых. Лог боя показывал, что ранения некритичные, в бедро и плечо, и бойцы могут продолжать движение. Штурмовая броня хорошо защищает от стрелкового оружия солдат, а вот от крупнокалиберных пулемётов БМП уже с трудом. Броня корпуса выдерживала, но защита конечностей ей уступала, поэтому такой характер повреждений.

Повернув голову, я посмотрел на свою группу. Каждый из бойцов сжался, как пружина, готовый по команде вступить в бой. Активировав голосовой канал, я крикнул:

— Начали!

Сам несколькими длинными прыжками выскочил на окраину лагеря. Экзоскелет ББС позволял делать рывок на расстояние около ста метров. Поэтому, преодолев эту сотню метров, я выстрелил из подствольного гранатомёта в группу солдат, укрывшихся за бронёй БМП. То же сделали и остальные бойцы. Четверо моих солдат пробежали дальше метров на тридцать и, опустившись на одно колено, выпустили четыре «Кола». Дымные следы устремились к машинам противника. Взрыв! Корпуса БМП, как в замедленной съёмке, начали медленно вспухать, выворачиваясь наружу. А через мгновение в разные стороны полетели ошмётки брони. Из корпусов машин вырвались огненные столбы. Видимо, детонировали боеприпасы.

Я увидел, как автоматическая турель прекратила огонь и начала разворачиваться в нашу сторону, реагируя на новую угрозу. Но все действия мы проговаривали заранее, поэтому туда полетело сразу два снаряда, не давая турели завершить разворот. Первый снаряд отразила активная броня, выстрелив навстречу капсулу направленного взрыва. Но второй не оставил ей шанса. Взрыв! Верхняя часть турели вместе со стволами подлетела метров на пятнадцать, зависла на мгновение в верхней точке и устремилась вниз, с глухим ударом зарылась в землю.

Со стороны первой группы снова застучал пулемёт. Да, угроза в виде БМП и автоматической турели устранена, и бойцы первой группы смогли остановиться и поддержать нас огнём. В течение ещё минут пяти мы зачищали лагерь. Без поддержки тяжёлого вооружения противнику нечего было нам противопоставить.

Я огляделся. Все огневые точки подавлены, сопротивления никто не оказывает.

— Прекратить огонь! Сержант, берите своих людей и минируйте обе станции РЛС. Ты и ты, — я поочередно указал пальцем на двух ближайших солдат, — за мной.

Командный пункт представлял собой высокий трёхосный броневик с антенной на крыше. Подбежав к двери, я прикрепил по её периметру специальные устройства для вскрытия. Отошёл на безопасное место и активировал. Раздалось шипение, от двери повалил дым. С громким металлическим звуком дверь вылетела и упала метрах в трёх. И сразу один из солдат бросил в образовавшийся проём гранату. Хлопок — и я устремляюсь внутрь. Да, живых тут уже никого нет. Не теряя времени, направил оружие на уцелевшие приборы и нажал курок. Очередь из ШАК-201 превратила всю начинку командной машины в груду металлолома.

Конечно, я действовал неверно. Нужно было пустить первым бойца, а уже потом самому лезть. Но уж очень хотелось.

В шлеме запищал зуммер. Глаза сами собой мазнули по таймеру.

— Внимание, взвод! Через пятнадцать минут наши ракеты устроят здесь ад. Нужно немедленно уходить. Максимальная скорость, — я указал направление движения и двинулся вперёд.

Как только мы отошли, раздались два взрыва. Я мельком взглянул на карту и увидел, что метки двух РЛС сменились на «уничтожено».

Мы успели отойти на пять километров, когда небо осветилось, как днём. А через мгновение последовал грохот от множества взрывов. На планшете я видел, как на поляне вспучивались огненные грибы, перепахивая землю и всё, что на ней стояло. Где-то вдалеке сверкали вспышки. Это накрывали позиции пусковых комплексов ПВО. Без РЛС и командной машины они глухи и слепы. Но комплексы следовало уничтожить, пока их не включили в резервную командную сеть.

Гермошлем закрывал голову полностью, и никто не видел, как на моём лице расплылась довольная улыбка. Зачёт сдан. Осталось вернуться на базу.

Генерал-майор Лащенко находился в своём кабинете, просматривая отчёт об успеваемости курсантов. Раздался стук в дверь.

— Войдите!

В проёме двери появился капитан Марченко, один из кураторов второго курса.

— Господин генерал-майор, разрешите доложить.

Лащенко мельком взглянул на вошедшего и указал на стул.

— Садись, капитан. Что у тебя?

Генерал продолжил просматривать данные на своём планшете, а капитан, воспользовавшись приглашением, прошёл к столу, сел на стул.

— Господин генерал-майор, у нас возникли проблемы с одним из курсантов моей группы.

Генерал поднял глаза и нахмурил брови. Отложив планшет в сторону, спросил:

— Что случилось, капитан?

Марченко опустил голову и посмотрел исподлобья на генерала.

— Во время приёма зачёта у курсанта Волкова произошёл сбой в виртуальном тренажёре. По выполнении задания техники начали его отключать, но команда на выход из виртуальной среды не прошла. Произошел сбой и последовала перезагрузка операционной системы. Проблему исправили и снова попытались отключить курсанта от виртуального пространства «Полигона». Процедура была проведена успешно, но курсант так и не вышел из состояния искусственной комы. Сейчас там майор Ковалёв из медицинской службы, он отправил меня доложить.

— Когда это произошло? — капитан посмотрел на руку, где был коммуникатор.

— Два часа назад, господин генерал.

— Почему сразу не сообщили мне?! — Лащенко повысил голос.

— Виноват, господин генерал!!! — капитан вскочил и вытянулся. — Я не медик, поэтому сразу вызвал майора Ковалёва. Когда он определил серьёзность проблемы, послал меня к вам.

Генерал ещё некоторое время продолжал сверлить капитана взглядом, а затем взял планшет и, найдя контакт начмеда, нажал на вызов. Майор ответил практически сразу:

— Да, Витя!

Лащенко мазнул взглядом по капитану и махнул рукой, чтобы тот сел.

Генерал Лащенко и майор Ковалёв были друзьями ещё с тех пор, как зелёный лейтенант ВКДВ и такой же юный лейтенант медико-санитарного отряда попали в одну часть после распределения. Поэтому и обращались они друг к другу по имени.

На экране планшета майор в униформе военной медицинской службы подключал датчики к молодому парню, который лежал в одном из медицинских боксов.

— Женя, что там у тебя?

Майор, не отрываясь от дела, ответил:

— Капитан Марченко уже доложил?

— Да, вкратце.

— Ну, что тебе сказать, Витя. Мы с тобой в глубокой заднице, — капитан поперхнулся и начал кашлять. Генералу стоило только взглянуть на капитана, как кашель тут же прошёл. — Я не знаю, что здесь произошло. По всей видимости, технические проблемы с капсулой погружения. Но ты же знаешь, что виноватого будут искать у нас.

— Да мне плевать, пусть ищут! — Рявкнул генерал. — Скажи, что с парнем?

Майор отвлёкся от пациента и посмотрел прямо в камеру.

— Витя, я не знаю, что с ним. Судя по приборам реаниматора, он находится в коме, причём в том состоянии, в котором погружаются в виртуальный тренажёр. То есть мы можем подключить его к «Полигону». А вот вывести его из этой комы я не могу, он ни на что не реагирует. Я сделал всё, на что способен в условиях медсекции нашего училища. Пока безрезультатно. На данный момент его жизни ничего не угрожает. Но сам понимаешь, — майор развёл руки в стороны, — нужны другие специалисты и медицинские приборы.

— Я понял, — кивнул генерал. — Что требуется от меня?

— Думаю, стоит вызвать представителей фирмы производителя тренажёра. Может, они знают, как помочь. А я по своим каналам поищу специалистов. Знаю, что это не первый случай, а значит, кто-то должен представлять, как помочь парню.

— Хорошо, — кивнул генерал, — сделай всё возможное и держи меня в курсе, — после чего закончил разговор.

Положив планшет на стол, он посмотрел на всё ещё сидящего капитана Марченко.

— Значит так, капитан. Установи караул на входе в тренажёр, чтобы ни одна собака не проскользнула внутрь. Никого не пускать, кроме меня и майора Ковалёва. Остальных посылай… — генерал прикрыл рот кулаком и пару раз прочистил горло, — ко мне.

Капитан поднялся и чётко произнёс:

— Так точно, господин генерал-майор. Разрешите выполнять?

— Выполняй.

Капитан развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.

Я спустился по аппарели и недоумённо огляделся. По идее, зачёт сдан и меня должны были вытащить отсюда. Но программа продолжается, значит, ещё не всё закончилось. Что ж, продолжим играть роль.

К нам подбежали медики и забрали наших раненых. Я повернулся к своим бойцам.

— Всем сдать амуницию и отдыхать.

Не успел я закончить фразу, как пространство вокруг меня дёрнулось, и я оказался в каком-то помещении. Переход оказался таким резким, что на секунду забарахлил мой вестибулярный аппарат, и я пошатнулся, но быстро восстановил равновесие и огляделся.

Помещение оказалось довольно светлым, хотя ни одной лампы здесь не было, как не имелось ни окон, ни дверей. Такое впечатление, что свет шёл отовсюду. Обернулся и увидел стол, за которым сидели начальник моего училища — генерал-майор Лащенко, начальник медицинской службы — майор Ковалёв, какой-то пожилой мужчина с седыми волосами по бокам и лысиной на макушке и ещё один незнакомый мне человек в деловом костюме.

Я почему-то сразу понял, что это не программа и передо мной сидят виртуальные аватары настоящих людей. Поэтому я вытянулся и ожидал продолжения, пожирая начальство глазами.

А в голове роились разные мысли. Что тут происходит? Почему меня не вытаскивают из тренажёра? И почему здесь находятся столь высокие персоны? Но ничего путного не приходило в голову. Однозначно, что-то случилось, и сейчас мне поведают, что именно.

Генерал хмыкнул, увидев моё рвение бежать и исполнять, и начал разговор.

— Вольно! Садись, сынок, — он указал мне на стул и продолжил: — У нас будет долгий и сложный разговор.

За два года учёбы мне вбили в голову, что сначала нужно исполнять приказ, а потом думать. Поэтому я сразу подошёл к стулу и сел. Я продолжал всматриваться в собеседников, ожидая начала разговора. Генерал и майор выглядели озадаченными, а вот лысый старикашка не мог усидеть на месте. Его глаза прямо-таки горели от энтузиазма, что ещё больше убедило меня в неординарности ситуации.

— Меня и майора Ковалёва ты уже знаешь, — генерал кивнул в сторону начмеда. — А это, — генерал указал на старика с лысиной, — Лапатин Сергей Константинович, профессор медицинских наук и глава НИИ Бионика. И представитель компании производителя тренажёров Завялов Алексей Максимович.

От этих слов меня прошибло холодным потом. Я сглотнул возникший в горле комок. И в голове начали всплывать события. Дело в том, что, когда только начали появляться капсулы виртуального погружения, весь мир гудел. С одной стороны, приводились положительные стороны, в основном экономические, так как виртуальные тренажёры позволяли обучать высококвалифицированный персонал без постройки и применения дорогостоящих макетов оборудования и значительно сокращали количество учебного персонала. Например, в сфере термоядерной энергетики и, естественно, игровой индустрии. А с другой стороны, приводились примеры с коматозниками, которые стали появляться после использования таких капсул, и, опять же, игровой зависимости. И вообще, возник страх, что все уйдут в мир грёз и человечество погибнет.

Точку в этом споре поставили военные. Уж очень перспективно обучать солдат без использования реальных полигонов и отправки подразделения в горячие точки для получения боевого опыта. В общем, Минобороны заказало десятки тысяч виртуальных тренажёров и продавило законопроект об ужесточении ответственности производителей капсул. Но это не особо помогло. Именно игроманы составляют девяносто девять процентов коматозников из-за использования капсул, у которых взломан таймер ограничения рабочей сессии. Остальные — это жертвы сбоя самого оборудования, и именно этих людей компания-производитель брала на своё содержание. И все эти пациенты направлялись в НИИ Бионика, где персонал пытался помочь им. Но общее количество людей, которые впали в кому, составляло меньше одной сотой процента от всех использующих виртуальные капсулы. Эта цифра считалась статистической погрешностью и была приемлемой для всех. Так происходило практически в каждой стране мира, с небольшими отклонениями.

Кадры с ровными рядами коек, на которых лежали коматозные пациенты, пронеслись перед глазами. Я плюнул на субординацию и задал вопрос:

— Я так понимаю, что во время зачёта возникли проблемы с тренажёром, раз я всё ещё в виртуальном пространстве. Да и присутствие здесь профессора, — я кивнул старику, — и представителя компании-производителя наводит на те же мысли. Что со мной? — я стал переводить взгляд с одного собеседника на другого.

— Думаю, что лучше всех объяснит ситуацию майор Ковалёв.

Генерал повернулся к начмеду. Ковалев подобрался и начал неспешный рассказ.

— Во время прохождения вами зачёта действительно возникли технические неполадки. В виртуальном тренажёре произошёл сбой. И мы не смогли отключить вас в связи с…

— И это здорово! — вскочил Лапатин, перебив майора. Все недоумённо посмотрели на профессора. — Это уникальный случай, который даёт нам невообразимые перспективы!

— Сергей Константинович, по-моему, вы не понимаете всю серьёзность ситуации, — генерал остановил бурную речь профессора.

— Нет, это вы не понимаете! — Профессор оглядел нас и, видимо, определил во мне наиболее заинтересованного слушателя. — Молодой человек, вы, наверное, в курсе того, как работает виртуальный тренажёр? — я кивнул в знак согласия. Но профессор, видимо, этого не заметил или ему было всё равно. — Я вам подробно объясню. Есть такой феномен, как осознанные сновидения. Так вот, системы капсулы виртуального погружения стимулируют мозг определённым образом, искусственно заставляя вас себя осознать во сне. Но на этом процесс не заканчивается. При обычном сне мозг человека подавляет машину. И для того, чтобы создать среду, на которую вы не смогли бы влиять, компьютер тренажёра вводит вас в пограничное состояние. Между сном и комой. Как раз в этом состоянии вы сейчас и находитесь, как и я с господами военными, — профессор махнул рукой в сторону генерала и майора.

— Это я знаю, Сергей Константинович, — остановил я профессора. — Но со мной-то что случилось?

— С вами?! — профессор посмотрел на меня рассеянным взглядом, видимо, так увлёкся своими мыслями, что забыл, где находится. — Ах да! После сбоя произошли нарушения в мозговой деятельности, и вы остались в этом пограничном состоянии, из которого мы не можем вас вытащить.

Я молчал несколько секунд, переваривая услышанное.

— Вы хотите сказать, профессор, что я навсегда останусь в таком состоянии и никогда не смогу вернуться в реальный мир? Сколько я так, ну… — замешкался я, подбирая слова, — нахожусь в таком виде?

— Михаил, вот именно об этом мы и хотели с тобой поговорить, — вступил в разговор генерал. — Дело в том, что ты находишься в лаборатории НИИ Бионика уже полгода, — меня как дубиной по голове ударили. Для меня и секунды не прошло, как я с «Полигона» сюда попал. Видимо, именно это генерал прочёл на моём лице. — Да, ты всё правильно понял. Тебя практически сразу погрузили в искусственную кому, поэтому ты и не заметил прошедшего времени.

Тут в дискуссию включился ранее молчавший Завялов.

— Моя компания взяла на себя все расходы на ваше содержание и уход. Ваше тело проходит специальные процедуры для поддержания подвижности и тонуса мышц. А также имитируются силовые нагрузки для сохранения мышечной массы. Ну и всё самое необходимое для поддержания здорового состояния, а также…

Завялов ещё продолжал что-то говорить, но я его уже не слушал. Что мне со всех этих процедур и заботы о моей тушке, если я овощ. Весь мир рушился. Я с детства мечтал о военной карьере. Годы тренировок. И всё зря? Я посмотрел на профессора и спросил:

— И что, ничего нельзя сделать?

Завялов проглотил последнее слово и замолчал. Лапатин, услышав мой вопрос, снова оживился.

— Молодой человек, — степенно начал профессор, — дело в том, что одно из направлений моего института — это нейроимплантация. Мы помогаем людям восстановиться после травм позвоночника, да и, в принципе, после любых нарушений связи мозга с телом или конечностью. Наши импланты служат как бы мостиком через повреждённый участок, восстанавливая прохождение сигнала по нервной системе, — профессор уставился на меня, проверяя, всё ли я понимаю из того, о чём он говорит. Я кивнул, призывая его продолжать. — Так вот, ваш случай поставил перед нами новый рубеж, который, я уверен, мы преодолеем. Мой институт совместно с производителем виртуальных тренажёров и с разрешения Минобороны, — профессор указал на сидящих тут офицеров, — разработал прототип импланта, о котором мы раньше не могли и мечтать. И это невероятно! — профессор возбуждённо замахал руками. — Эта технология перевернёт мир!

— Сергей Константинович, — снова перебил его генерал, — я понимаю вашу увлечённость своим детищем, и у вас ещё будет много времени, чтобы рассказать о нём пациенту. А сейчас, будьте добры, ближе к сути нашего вопроса, из-за которого мы тут собрались.

Лицо профессора сделалось таким огорченным, как у ребёнка, у которого отняли конфетку. Но он взял себя в руки и сел.

— Да-да, простите, увлёкся. — Лапатин взглянул на меня. — Молодой человек, посмотрите вот сюда, — профессор указал на стену слева от него. Я повернулся и ничего не увидел. Но Лапатин поднял голову и проговорил в пустоту: — Николай, продемонстрируй нашему пациенту технологию, о которой мне не дали рассказать, — профессор с укоризной посмотрел на генерала.

Поначалу ничего не происходило, но через несколько секунд стена исчезла, и я увидел палату с больничной койкой, вокруг которой стояли какие-то приборы и суетились люди в комбинезонах медиков. А на койке лежал я! Мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не заорать. Я уставился на неподвижное тело и не мог оторвать от него взгляд.

Молодой медик что-то активировал на большом мониторе, повернулся лицом к нам и произнёс:

— Сергей Константинович, можно начинать.

А я вздрогнул, так как почувствовал своей правой рукой материал больничной койки, на которой лежало моё тело. Но профессор не дал мне прийти в себя.

— Я вижу, вы уже поняли, о чём я хотел рассказать, молодой человек. А сейчас, будьте добры, пошевелите пальцами правой руки.

Я сделал то, что просил профессор, и увидел, как мои реальные пальцы повторили мои движения. Улыбка на моём лице появилась сама по себе. Значит, ещё не всё потеряно! Я повернулся к Лапатину и уставился на него вопросительным взглядом. Профессор улыбнулся.

— Да, вы сможете полностью управлять своим телом, видеть, слышать, чувствовать. Но ваше сознание будет находиться в виртуальном мире, который создаст для вас имплант. Он будет выполнять ту же функцию, что и виртуальный тренажёр. Имплант выступит связующим звеном между вами здесь, — профессор обвёл рукой помещение, — и вашим телом там, — он указал на стену, где всё ещё была больничная палата. По сути, вы сможете присутствовать в двух реальностях одновременно. Но это теория. Мозг — сложная штука, и предсказать, что из этого получится, тоже сложно.

Я задумался. Значит, если мне установят этот имплант, то, возможно, я смогу вести полноценную жизнь и ничем не буду ограничен. Я посмотрел на присутствующих офицеров. Интересно, а в чём интерес Минобороны?

— Господин генерал-майор, разрешите вопрос?

Генерал кивнул:

— Спрашивай.

— Почему вы занимаетесь этим вопросом?

Генерал немного помолчал, не отрывая от меня взгляда.

— Дело в том, что я, как начальник училища, и майор Ковалёв, как начмед, несём ответственность за произошедший несчастный случай. И мы, как никто, заинтересованы в благополучном завершении данной истории. Армия не бросает своих солдат, в каком бы состоянии они ни вернулись с задания. Ты меня понимаешь, Михаил?

Я медленно кивнул. Скорее всего, об этом инциденте широкой публике пока ничего не известно. Тут ведь и репутация производителя виртуальных тренажёров перед Минобороны подмочена, и руководству училища накрутили хвост. Я посмотрел на себя лежащего. Генерал и начмед — хорошие люди. Наверное, именно благодаря им у меня появился шанс выбраться из этой задницы. И, возможно, им это ещё аукнется. А, по сути, какой у меня выбор? Правильно, никакого.

— Хорошо, я согласен на имплантацию вашего чуда, профессор, но у меня есть одно условие.

— И какое же? — профессор сложил руки за спиной и сделал безразличное лицо, но глаза его выдавали. Лапатин был готов на всё, лишь бы добиться своего. Я про себя ухмыльнулся и обратился к старшему по званию.

— Господин генерал, — Лащенко тут же напрягся, — я смогу продолжить карьеру военного?

Генерал некоторое время сверлил меня взглядом.

— Понимаешь, сынок, я не могу тебе обещать это. Да ты и сам понимаешь, — генерал отвёл взгляд в сторону. — Но если такое будет возможно, я обязательно тебе помогу.

На этом наш разговор был закончен. Лащенко и Ковалёв пожелали мне удачи и растворились в воздухе. Профессор пообещал, что сделает всё возможное, и дальше наступила темнота.

Наконец пришёл момент выписки. Я, попрощавшись со всеми, кого знал, вышел на улицу. День был прекрасный, солнечный и тёплый. Так как родни у меня нет и никто меня не ждёт, можно сразу приступать к выполнению всего, что я себе запланировал. Главная задача — вернуться в армию. А для этого нужно сначала навестить генерала Лащенко. Помнится, он обещал помочь.

Я привычно воспользовался моим виртуальным интерфейсом вместо коммуникатора и зашёл на сервис общественного транспорта. Сейчас мало у кого остался свой собственный автомобиль. Достаточно ежемесячно оплачивать небольшую абонплату на специальном сервисе, и из любой точки можно вызвать себе беспилотную машину.

Она прибыла через четыре минуты, и я отправился на вокзал. Билет на скоростной поезд до Рязани я заказал заранее. Пока ехал в такси, забронировал гостиницу. Неизвестно, как долго я там пробуду. О деньгах я не беспокоился. Компания-производитель виртуальных капсул щедро заплатила мне за нераздувание инцидента.

К генералу я смог попасть на третий день после прибытия. Секретарь пригласил меня, и я не заставил себя ждать.

Но разговор у нас получился не такой, как я ожидал. Генерал сказал мне:

— Понимаешь, Михаил, твой случай не до конца изучен. И ставить тебя рядом с остальными десантниками несправедливо по отношению к ним. Представь, если в самый ответственный момент ты отключишься. Из-за этого могут погибнуть твои боевые товарищи.

Как с этим не согласиться. Генерал прав. Но мне-то что делать?!

Генерал ещё продолжал мне говорить о рисках, ответственности и т. д. Но я уже слушал его в пол-уха. Наконец он завершил свой монолог и напоследок сказал:

— Михаил, мне жаль лишаться такого курсанта, как ты. У тебя был отличный потенциал. Но сам понимаешь, — я кивнул в знак того, что прекрасно понимаю, о чём он говорит. Генерал немного помолчал, а затем вздохнул и продолжил: — Миша, я дам тебе свои контакты, — он поколдовал над планшетом, и мне пришло оповещение о принятии сообщения. Я на автомате сохранил его через виртуальный интерфейс. — Если нужна будет моя помощь, звони. Помогу, чем смогу.

На этом разговор был закончен, и я вышел из кабинета. Так, в подавленном состоянии, я шагал по внутренней площади училища. Мимо меня пробежал взвод первокурсников в полной экипировке. Но один из курсантов слегка прихрамывал. Я посмотрел ему вслед и увидел всплывающее окно:

«Бронеход-2М, конфигурация „Строй“. Неисправность в коленном суставе, возможные причины:

1. Не была проведена настройка датчиков под пилота ББС.

2. Износ деталей коленного сустава.

Требуется диагностика ремонтным комплексом».

Я задумчиво провожал бегущий взвод взглядом, не понимая, что делать. И в этот момент я понял, как попасть в ВКДВ не через парадную дверь, а через служебный вход. Улыбка сама собой появилась на моём лице. Я могу быть техником по обслуживанию экипировки и оборудования десанта. Да, это не то, о чём я мечтал с детства, глядя на бравых солдат и пересматривая фильмы. Но я хотел связать свою жизнь с армией и не представлял себе других вариантов. А для того, чтобы стать техником, нужно получить диплом инженера. И я, не теряя времени, стал искать подходящий вуз.

Поиски не заняли много времени. Подходящим учебным заведением оказался Федеральный Дальневосточный Технологический Университет. Судя по названию, он находился на другом краю моей необъятной родины.

Все манипуляции я проделывал буквально на ходу. Снять бронь с отеля, приобрести билет и вызвать такси-беспилотник. Мне нужно было торопиться, так как подача документов на поступление в вуз заканчивалась через три дня.

Я успел. Правда, пришлось понервничать. Подал я документы сразу на второй курс, так как у меня уже был окончен первый курс Рязанского училища и общеобразовательные предметы обоих вузов перекрывали друг друга. Плюс к этому, имелись рекомендации генерала Лащенко, чего было вполне достаточно для зачёта первого курса и поступления сразу на второй. Генерал не ожидал, что я воспользуюсь его предложением так быстро, но с радостью мне помог.

Комиссия долго проверяла и перепроверяла мои данные. Но в итоге приняла документы. У меня получилось! Теперь я студент второго курса ФДТУ по специальности «Робототехника и системы автоматизации».

План, который у меня появился ещё там, на плацу училища, заключался в следующем: выучиться на инженера-робототехника и заняться обслуживанием или разработкой экипировки и снаряжения для ВКДВ. Это в итоге позволит вернуться в армию, но уже гражданским специалистом. Да, это не то, о чём я грезил, но часть мечты лучше, чем ничего, а там посмотрим по обстоятельствам. Несмотря ни на что, у меня чесались руки, так хотелось приступить к реализации задуманного.

До начала занятий у меня было два месяца. И всё оставшееся время я потратил на изучение литературы по моей специальности. Снял рядом с университетом квартиру и впитывал в себя информацию как губка. И чем глубже я погружался в материал, тем больше мне нравился путь, который я выбрал.

Первого сентября я, как и положено студенту, опоздал. Ввалившись в аудиторию, я сразу произвёл впечатление на своих одногруппников. В Воздушно-Космический Десант абы кого не берут, и поэтому я выглядел необычно на фоне всех остальных. Такой себе громила с лицом, перед которым не может устоять ни один кирпич. Естественно, все обратили на меня внимание, и по аудитории пошли шепотки. Извинившись, я попытался добраться до ближайшего свободного места. Но голос преподавателя меня остановил:

— Молодой человек, не так быстро.

Я по привычке замер и встал по стойке смирно. У интерактивной доски стоял мужчина лет 40–45, невысокого роста, в очках дополненной реальности. Преподаватель улыбнулся.

— Вольно, студент, вы не в армии. Представьтесь, пожалуйста.

— Волков Михаил Валерьевич, переведён из Рязанского Училища Воздушно-Космических Десантных Войск, — выпалил я на одном дыхании.

— Понятно, — продолжил с улыбкой преподаватель. — Садитесь. Сообщаю специально для вас. Я куратор вашей группы. Зовут меня Бортников Сергей Матвеевич, я доцент кафедры «Робототехники и систем автоматизации» ФДТУ.

Далее куратор рассказал об особенностях второго года обучения, сообщил, какие предметы будут изучаться, ну и общую информацию: где и что находится и к кому обращаться. Для тех, кто забыл, и для тех, кто не знал. Новеньких в группе, кроме меня, было ещё три человека.

Я не мог усидеть на месте, и когда пара закончилась и народ рванул наружу из аудитории, я вскочил и направился к преподавателю.

— Мистер Коулман, к вам посетитель, — произнесла симпатичная секретарша.

Говард даже не заметил, как она вошла. Он уже второй час просматривал финансовый отчёт за предыдущий месяц.

— Я же просил меня не беспокоить, — раздражённо выпалил Говард.

— Этот человек из центрального офиса. Я не могла проигнорировать его просьбу, — с обидой произнесла девушка, слегка наклонив голову.

Говард отвлёкся от чтения и уже с примирительной улыбкой сказал:

— Всё в порядке, Келли. Ты всё сделала правильно. А сейчас пригласи гостя ко мне и принеси нам кофе, пожалуйста.

За секретаршей захлопнулась дверь, а через минуту в кабинет вошёл человек. Он был немного странноват. Не очень похож на офисного служащего или представителя руководства. Его глаза совершали быстрые движения, осматривая кабинет. Сам взгляд пристальный, оценивающий. Говард поднялся навстречу и, протянув руку, заговорил:

— Добрый день, я Говард Коулман.

Гость пожал ему руку и тихим, абсолютно безэмоциональным голосом произнёс:

— Мистер Смит.

Говард сразу понял, что это не настоящее имя. Продолжая улыбаться своей дежурной улыбкой, он указал гостю на кресло посетителей, а сам направился к своему.

— Итак, чем могу быть полезен? Мне Келли сказала, что вы из центрального офиса.

Лицо собеседника по-прежнему не выражало эмоций.

— Всё верно. Меня отправил мистер Симонс для решения проблем с проектом «Сновидение».

У Говарда тут же пропала улыбка.

— Я же писал мистеру Симонсу, что информацию, которую можно было накопать по этому проекту, я предоставил. Без проникновения на территорию института ничего больше не добыть.

И тут собеседник впервые проявил эмоции и криво улыбнулся.

— Как раз для решения этих проблем меня и прислали.

Говарда передёрнуло, так как улыбка гостя из кривой превратилась в жуткую.

— Уважаемая комиссия, представляю вашему вниманию разведкомплекс под техническим названием «Изделие 10.02».

Я включил первый слайд. На нём была изображена 3D-модель нашего таракана, вращающаяся вокруг своей оси.

Я оглядел комнату. За столом сидели пятеро людей в погонах. Майор, подполковник и два полковника. И в качестве консультанта — генерал-майор Лащенко. Также здесь находились Сергей Матвеевич и Полина.

Разработка обновлённого таракана шла со скрипом. Нам никак не удавалось достигнуть повторяемости. Мы выращивали нейронную структуру, а затем пытались физически внедрить её в корпус образца, что приводило к повреждениям и непредсказуемому результату.

Так продолжалось, пока профессор Лапатин не подсказал выращивать нейронную структуру непосредственно в образце. Причём с помощью «ДНК-конфигуратора» задавать, что и куда проращивать. Дело в том, что изначально любой организм начинается с одной клетки. И в процессе деления появляются абсолютно одинаковые клетки. Каждая из них несёт в себе вшитую в ДНК программу, следуя которой получается тот или иной организм. Но дело в том, что нет готового чертежа того, что должно получиться в итоге. Нет центра управления всем этим процессом, а есть самоорганизация клеток.

Например, во время развития эмбриона клетки должны понять, где низ, где верх, где право, а где лево. На самом деле клетки находятся в разных условиях, что, в свою очередь, запускает тот или иной участок программы. Какая-то клетка находится внутри, какая-то снаружи, у какой-то концентрация вещества «А» больше, у какой-то меньше. Так же работает химический счётчик деления. Программа поведения клетки может содержать, например, такие команды:

«Если ты снаружи, и если концентрация вещества „А“ в тебе находится в таких-то пределах, и если концентрация вещества „Б“ вокруг равна нулю, и если с момента начала развития уже прошло десять делений, то начни выделять вещество „Б“».

А так как распределение вещества «А» в объёме у изначальной клетки неравномерное, то получим одну-единственную клетку, выделяющую вещество «Б», строго на определённом расстоянии от одного из полюсов зародыша. А если убрать строку в программе «Если концентрация вещества „Б“ равна нулю», то получим поясок из клеток, выделяющих вещество «Б», опоясывающий зародыш строго на определённом расстоянии от одного из полюсов.

Такими нехитрыми способами зародыш размечается на секторы, которые потом становятся различными органами. За производство тех или иных веществ во время разметки эмбриона отвечают «хокс-гены». А для определения того, какая будет ткань, нервная, мышечная и так далее, используются вещества под названием микроРНК.

Для создания нужной программы и использовался ДНК-конфигуратор. Он позволял сначала смоделировать нужную структуру, а после создать изначальную клетку с необходимым набором маркеров, веществ и генов.

Дело пошло быстрее. Требовалось только сформировать в образце каналы и полости, где будут расти колонии нейронных клеток.

Сергей Матвеевич указывал мне на ошибки в сфере мехатроники. Хоть мы и спорили с ним до хрипоты, но в итоге получилось даже лучше, чем я изначально задумывал.

Полина увлеклась проектированием искусственных нейронных сетей. Её нельзя было за уши оттащить от конструктора клеточных структур, конфигуратора ДНК и инкубатора, где она их проращивала в специальном каркасе. Тема нейронных сетей была её любимой. Но раньше она пыталась проектировать их в цифровом виде, а тут уже на физическом уровне.

В итоге мы так увлеклись, что на создании искусственной нервной системы не остановились. Начали создавать аналоги периферийных электронных систем на биологическом уровне.

Конечный результат превзошёл все наши ожидания. У нас получился живой организм, по своему поведению ближе к насекомым, только с композитным корпусом, электроникой и батарейкой в заднице.

После демонстрации возможностей разведкомплекса на полигоне училища генерал пребывал в чрезвычайно возбуждённом состоянии, не мог устоять на месте и «бил копытом». Поэтому, не затягивая, он пригласил предварительную комиссию из Отдела Перспективных Военных Разработок, перед которой я сейчас и распинаюсь.

— Данный комплекс создан на базе известного вам разведкомплекса РК8-М Клоп. Но по тактико-техническим характеристикам он превосходит используемый в войсках РК10-2У Таракан.

Как видите, этот комплекс объединил в себе такие направления, как механика, электроника, биология и генетика. Полимерные мышцы в совокупности с сервоприводами обеспечивают плавность хода при движении только на мышцах и большую скорость при подключении сервоприводов. Кроме электронных тактильных датчиков вся поверхность корпуса покрыта клеточной структурой, своего рода имитацией кожи. Это позволяет «Изделию 10.02» ощущать структуру поверхностей, их твёрдость, геометрическую форму и простое прикосновение, что, в свою очередь, дает возможность передвигаться в сложной местности более уверенно. Эти структуры способны восстанавливаться путём деления клеток, а также менять цвет, сливаясь с окружающей средой.

Я посмотрел на таракана, стоявшего рядом и ощупывающего пространство своими небольшими усами. Комиссия обратила на него внимание, и я через виртуальный интерфейс отдал команду. Таракан стал менять цвет, подстраиваясь под цвет пола. Члены комиссии начали перешёптываться между собой.

— Подобное дублирование реализовано во всех остальных системах, таких как зрение, радар, определение химического состава окружающей среды и так далее, со сходными дополнительными эффектами, — я вызвал следующий слайд. — Основное отличие «Изделия 10.02» от предшественников — это полностью биологический центр принятия решения «ЦПР». По своей сути это искусственно выращенный мозг. Он способен обучаться, как и любой мозг живого существа. Также при необходимости мы можем считывать новообразованные нейронные связи и переносить их в новые изделия. Так сказать, передача опыта. Каждое следующее поколение сможет перенять положительный опыт предыдущего, — я взял стакан воды со стола и немного промочил горло. — И ещё одна особенность «Изделия 10.02» — это наличие пищеварительной системы и сердца.

Я вызвал следующий слайд и посмотрел на членов комиссии. Вид они имели пришибленный.

— Как известно, РК10-2У в автономном режиме способен функционировать около месяца, в зависимости от активности. «Изделие 10.02» не ограничено никакими сроками. Данный комплекс способен поглощать и переваривать любую органику и некоторые минералы, тем самым добывая энергию для своей биологической составляющей, — военные переглянулись между собой. — Сердце представляет собой гибридный генератор на мускульной силе возвратно-поступательного действия. Мышцы сердца приводят генератор в движение, тем самым вырабатывая энергию для электронных систем и подзарядки аккумулятора. Все сигналы с периферических устройств поступают в ЦПР с помощью искусственной нервной системы, но также дублируются обычными электронными средствами. Более подробные тактико-технические характеристики, а также возможные способы применения «Изделия 10.02» описаны в брошюрах, которые вам раздаст Полина.

Я кивнул девушке, и она прошла к столу, держа в руках папки с документацией. Члены комиссии зашуршали бумагой, а я улыбался, глядя на генерала Лащенко. Весь его вид, как бы кричал: «Я же говорил, а вы не верили». Минут десять военные листали страницы, а затем Лащенко обратился ко мне:

— Михаил, спасибо за прекрасную презентацию, — я кивнул генералу в благодарность за похвалу. — А сейчас я попрошу всех оставить нас на некоторое время, нам нужно посовещаться и выработать решение.

— Да, конечно, господин генерал-майор, — и я махнул рукой моим, ммм… да, пожалуй, уже моим сотрудникам. Куда теперь они от меня денутся.

В коридоре Сергей Матвеевич похлопал меня по плечу.

— Молодец, Михаил, у тебя отлично получилось.

А Полина тихонько завизжала и повисла у меня на шее. Чмокнув меня в щёку, она отстранилась и тут же засмущалась.

— Спасибо вам за помощь и поддержку. Без вас так не получилось бы.

Обменявшись благодарностями, мы стали обсуждать моё выступление и ожидать решения комиссии.

12 февраля 21… года. Кабинет Президента Российской Федерации.

Тихонов Вячеслав Сергеевич готовился к пресс-конференции, лично составляя текст обращения. Внезапно в кабинет ворвались директор Службы Внешней Разведки Мельник, Министр обороны Грачёв и глава Национального космического агентства Ерёменко. Хозяин кабинета удивлённо поднял бровь. Да, этим людям разрешено входить в кабинет без предупреждения, но вид у них был такой, будто за ними гнались по коридорам Кремля.

— Господин Президент, — обратился Мельник, — у нас чрезвычайная ситуация.

Тихонов жестом пригласил собеседников присесть.

— Что случилось?

Директор СВР мельком взглянул на Грачёва.

— Только что пришёл доклад из центра слежения. Наш транспортный модуль, находящийся в дальнем космосе, зафиксировал аномалии на границах Солнечной системы. Проанализировав данные, специалисты центра пришли к выводу, что это взрывы. Также был перехвачен сигнал со стороны произошедшего события, который по некоторым маркерам совпадает с тем, что был перехвачен четыре года назад.

Президент нахмурился, вспоминая, о чём идёт речь.

— Вы о сигнале внеземного происхождения?

Мельник кивнул. Тихонов посмотрел на Ерёменко.

— С американцами связывались?

Вместо главы НКА ответил Грачёв:

— Связывались через каналы НКА, но ответ пришёл по каналам Министерства обороны. Они прислали вот это видео, — Грачёв отправил файл на планшет президенту.

Через пять минут просмотра Тихонов оторвал глаза от экрана планшета и задал вопрос:

— Когда они будут здесь?

Грачёв и Мельник одновременно посмотрели на Ерёменко. Тот, прикрыв рот кулаком, прокашлялся.

— Трудно сказать, слишком мало данных. Им нужно преодолеть около десяти миллиардов километров. Нашим аппаратам для этого требуется около года. Но неопознанные корабли сейчас двигаются с постоянным ускорением около 6g. Если они будут продолжать ускоряться в течение 24 часов, то будут здесь через три недели. Если ускорение продолжится в течение 48 часов, то через две.

— Значит так, — Тихонов обвёл взглядом присутствующих и задержался на Ерёменко, — все имеющиеся у нас гражданские средства наблюдения за дальним космосом задействовать для слежения за объектами, — президент перевёл взгляд на Грачёва и Мельника. — То же касается и военных систем наблюдения. Директору ФСБ я поручу взять под контроль все наземные оптические и радиотелескопы. Общественности пока рано об этом знать. Всем частям перейти на «Повышенную боевую готовность». Всё, указ я подпишу через полчаса, а пока давайте накручивайте всем хвосты, нам предстоит трудная неделя.

Когда гости покинули кабинет, Тихонов ещё раз пересмотрел видео, а затем активировал внутреннюю связь. Из динамиков донёсся приятный женский голосок.

— Слушаю, Вячеслав Сергеевич.

— Маша, отмени пресс-конференцию и организуй телефонные переговоры с президентом США и председателем Китая.

— На какое время?

— Как можно быстрее.

— Курсант Звягин, ведите своё отделение вот в эту точку, — я указал на планшете место. — Задача — окопаться в указанном районе и задержать врага в случае его отступления.

— Выполняю, — ответил курсант, и я увидел, как маркеры на карте начали движение.

— Дровосек один и два, по команде начать движение. Дровосекам с третьего по шестой занять фланговые позиции и подавить вражеские огневые точки. Дровосекам с седьмого по десятый поддержать огнём штурм и обеспечить прикрытие с воздуха, — переведя дыхание, я скомандовал: — Начать штурм, максимальный темп!

Вперёд вышли два робота прорыва. Держа перед собой автоматические гранатомёты, длинными шагами, более похожими на прыжки, помчались в сторону предполагаемого противника. С флангов начали бить скорострельные авиационные пушки, а также звучали выстрелы стрелкового оружия. В сторону противника полетели мины, выпущенные из автоматических миномётных систем. Плотность огня впечатляла.

Это был уже второй вариант отделения мехов. Поначалу мы модернизировали десяток погрузочных роботов «ДРУ-6П» по той же технологии, что и тараканов. Но столкнулись с проблемой, которой не было на предыдущем прототипе. Нейронная структура, управляющая движением таракана, была просто слизана с его живого аналога. И поэтому с его подвижностью особых проблем не было. А вот применить тот же метод с человекоподобными роботами не вышло. Никто мне не даст совершить послойное сканирование человеческого мозга во время движения. Так что пришлось создавать аналог цифровой нейронной сети робота, которая управляла его движением до этого. Только выращивать её из живых нейронов, а после учить робота двигаться. Это заняло больше всего времени, но когда подопечный смог бегать, прыгать и выполнять сложные манипуляции, я перенёс накопленный опыт на остальных роботов. Замена электронных систем на органические позволила увеличить срок автономной работы роботов в двенадцать с половиной раз. Электронные системы тоже остались, но в значительно урезанном виде. Тот же управляющий процессор был заменён на более простой, который не позволял выполнять сложные задачи, но прекрасно подходил для доставки робота к месту ремонта или для поиска вариантов восстановления работы органических систем, если, конечно, это возможно.

В первом варианте дровосеков я просто установил на них лёгкую стрелковую броню и вооружил их, так же как и нашу пехоту. Результат получился так себе. Да, они точнее стреляют, не требуют отдыха, еды, и они не люди. Но эффективность, по отношению к обычной пехоте, выросла незначительно. Тогда появился второй вариант. На фронтальной проекции двух роботов я установил пассивную танковую композитную броню совместно с активной. И дал им по два станковых автоматических гранатомёта. Четыре робота получили лёгкую стрелковую броню совместно с активной и авиационные 30-миллиметровые автоматические пушки, способные выпускать до 2000 снарядов в минуту. Ещё четыре робота остались в лёгкой стрелковой броне с ШАК-205. Но помимо этого у них имелись различные ЗРК и комплексы РЭБ. Также они несли на себе дополнительный боезапас и миномётные системы. Конечно, для этого пришлось усилить их скелет и повысить мощность псевдомышц и сервоприводов. Вот теперь эффективность такой группы выросла в разы. И сейчас я обкатывал их у себя на полигоне.

Виктор Степанович, получивший генерал-лейтенанта, выделил мне взвод курсантов третьего курса. Большая их часть имитировала окопавшуюся вражину, которую мои дровосеки так энергично штурмуют.

Для обучения органических мозгов в виртуале необходимо зафиксировать их возможности в реальных условиях. А то при желании в виртуале можно заставить робота полететь, но в реальном бою он этого сделать не сможет. Вот и гонял я своих «железных дровосеков» на полигоне уже неделю, тщательно собирая информацию. А по ночам продолжал гонять их в виртуальном тренажёре, закрепляя результат. Благо для этого не требуется дополнительное оборудование, так как они подключены в общую сеть через мой имплант.

Роботы прорыва без проблем добрались до переднего края обороняющихся курсантов. Когда они ещё бежали, в них полетели управляемые снаряды. Частично их отклонила активная броня с помощью направленного взрыва. А те, что определились системой, как не способные причинить вред, были приняты на пассивную броню. Конечно, будь у обороняющихся больше времени, они бы уничтожили моих дровосеков. Но шустро бегущий, прыгающий и двигающийся зигзагами танк не оставил им шанса. Залп ракет «земля — земля» с задних позиций предполагаемого врага был сбит роботами поддержки. Так как дровосеки были объединены в общую командную сеть, это позволяло реагировать мгновенно, если хотя бы один из роботов определял объект, который требует пристального внимания. Конечно, весь бой учебный, но благодаря системе «Вуаль», которая позволяла видеть виртуальные взрывы и нанесённый ущерб на визоре шлема, выглядело всё это впечатляюще. Мне шлем не требовался, так как я получал картинку напрямую через имплант.

— Да уж, совсем другое дело. Не то что в первый день, — проговорил я, когда два робота ворвались на позиции курсантов, как два слона в посудную лавку. — Прогресс налицо.

Я очнулся внезапно. Будто рубильник включили. Как оказалось, это было недалеко от правды. Очутился я в своей привычной виртуальной комнате. И тут же передо мной развернулся экран с надписью: «Активация произведена. Состояние физического носителя — норма. Время в неактивном состоянии — 5 часов 43 минуты. Во время пребывания в неактивном состоянии были произведены следующие операции:

— Перезапуск сердечной мышцы.

— Замещение повреждённых участков мозга на искусственную нейронную структуру.

— Корректировка программы управления концентрацией гормонов для снижения риска повторной деактивации».

Интересно, о таких функциях импланта я не знал. Развернул мониторинг моего тела и приблизил участок головного мозга. Действительно, кое-где светились пятнышки искусственных нейронов. Похоже, у меня был микроинсульт и система восстановления импланта заместила повреждённые участки своими нейронами. И ещё я чувствовал себя на удивление спокойно, хотя боль от потери любимого человека никуда не делась. Видимо, и здесь имплант поработал с гормональным фоном. Так, ладно, с этим будем разбираться позже. Посмотрим, что там творится вовне.

Активировав связь с телом, я открыл глаза и осмотрелся. Сразу стало ясно, что нахожусь я в палатке военного образца. Никого рядом не было. Подключившись к командному каналу моих дровосеков, увидел удручающую картину. Во-первых, всё моё стальное воинство столпилось около входа в мою палатку и отпугивало народ. Ещё интересно будет посмотреть, как они действовали без меня и почему поступили именно так. Во-вторых, вокруг суетилось много народу. Похоже, курсанты развернули палаточный городок и сейчас сюда стягивались люди, пострадавшие от удара с небес. Им оказывали первую помощь, но было видно, что рук не хватает и многие ожидают эту помощь уже давно. Навскидку здесь уже несколько тысяч человек.

— Так, а что там с орбиты? — снова подключившись к общевойсковому каналу, я развернул перед собой изображение планеты.

Как оказалось, основная часть обломков упала в Японское море и Тихий океан. Были видны большие повреждения на восточном побережье Приморского края и острове Хоккайдо от огромной волны. По данным МЧС, количество жертв исчисляется миллионами. Только во Владивостоке было население около шести миллионов человек. Я снова стиснул кулаки от гнева. Вот почему они решили напасть? Почему не захотели установить контакт? Решили, что раз мы менее развиты, то с нами можно делать что угодно. А вот хрен вам. Тут меня отвлёк сигнал о происшествии первой важности.

Открыв информационное окно, я увидел, что севернее Партизанска происходит боестолкновение с неизвестным противником. Просмотрел данные, и выяснилось, что не все чужие погибли. Часть экипажа кораблей смогла эвакуироваться на чем-то вроде десантных ботов или челноков. И сейчас они вступили в бой с частями войск, подошедшими к месту высадки. Судя по поступающим данным, дела у наших военных идут не очень.

— Курсант Фролов, здесь Волков.

Сразу никто не ответил, и я уже хотел повторить запрос, когда прозвучал уставший голос:

— Здесь Фролов, слушаю.

— Подойди в мою палатку, есть разговор.

Ожидая курсанта, я стал готовиться, отдавая нужные приказы дровосекам.

Тихонов шагал по коридору, переступая невысокие пороги гермостворок. Наконец он добрался до нужной двери, по бокам которой стояли два гвардейца, закованные в броню по самые ноздри. Караул отдал честь, а президент, кивнув, шагнул внутрь. Он оказался в полусферическом помещении, по периметру которого находились дежурные посты. Повсюду светились проекционные экраны, сновали туда-сюда курьеры различных служб и слышался лёгкий фон от множества голосов. Сюда со всей страны стекалась оперативная информация, которая обрабатывалась, сортировалась и подавалась высшему командованию в удобоваримом виде.

За спиной с шелестом закрылась гермостворка. Президент проследовал внутрь помещения, где находилась прозрачная цилиндрическая комната для совещаний. Стена этой комнаты могла менять прозрачность и служила экраном панорамного обзора. В комнате его ждали. За длинным столом сидели члены Совета Безопасности Российской Федерации, а также гражданские и военные специалисты из высшего руководства страны. Когда Тихонов подошёл к столу, сидящие поднялись и вразнобой поприветствовали вошедшего.

— Садитесь, господа, — махнул рукой президент и прошёл к своему месту во главе стола. Поправив стоящую бутылку воды, он положил свой планшет на стол и обвёл присутствующих взглядом. — Итак, начнём совещание. Думаю, в первую очередь мы должны выслушать Эдуарда Викторовича.

Все дружно посмотрели на генерала Сомова. Глава МЧС поднялся и вышел на свободное место. Поковырявшись в своём планшете, он размашистым движением отправил файл на главный экран совещательной комнаты.

— На данный момент ситуация следующая, — на экране появилась карта России с зонами, отмеченными цветом — от зелёного до красного. — На территории страны четыре эпицентра термоядерных взрывов, — Сомов выделил маркером красные зоны. — Города Краснодар, Уфа, Новосибирск и Хабаровск полностью уничтожены. Также наблюдаются значительные разрушения и жертвы в радиусе 100 километров от эпицентра. Падение обломков инопланетного корабля нанесло наибольший ущерб Приморскому краю. Самые крупные обломки упали в Японское море. Но один из них полностью разрушил город Владивосток, — Сомов маркером обвёл указанный район. — По предварительным оценкам, число погибших достигает пятидесяти четырёх миллионов человек, — по слогам произнёс генерал, чтобы каждый мог осознать цифру.

И она впечатлила всех присутствующих. Кто-то сжимал свой планшет до побелевших костяшек. Кто-то расстёгивал воротник мундира или рубашки. А кто-то просто уставился в одну точку. Это продолжалось некоторое время, пока президент не хлопнул по столу ладонью и не произнёс:

— Так, взяли себя в руки, я понимаю, что цифра чудовищна, но горевать будем потом. Сейчас нужно людей спасать и думать, что делать дальше.

Это возымело своё действие, и вскоре генерал Сомов продолжил. Он передвинулся на другую сторону относительно карты. На том месте, где он стоял, начали появляться таблицы и графики.

— Местные силы МЧС делают всё возможное, но, как видно по этим данным, катастрофически не хватает пожарных, медиков, койко-мест для пострадавших, а также первичных продуктов и медикаментов. Поэтому мы начали переброску до 80 процентов личного состава МЧС из непострадавших регионов. Для насыщения пострадавших районов товарами первой необходимости пришлось расконсервировать стратегические склады федерального резерва. Но сил МЧС недостаточно, чтобы справиться с кризисом в приемлемые сроки. Нам банально не хватает транспорта для доставки всего необходимого.

— Думаю, что с этим я смогу помочь, — подал голос генерал Грачёв. — Весь наземный, воздушный и морской транспорт Минобороны в вашем распоряжении, — Грачёв посмотрел на президента, и тот легонько кивнул. — Также я отдал приказ о передислокации частей сухопутных и инженерных войск в пострадавшие районы. По прибытии они поступят в распоряжение штаба МЧС.

Тут вмешался Тихонов:

— Эдуард Викторович, как быстро вы сможете справиться с кризисом с учётом новых вводных?

Сомов уткнулся в планшет, внося новые данные в аналитическую программу.

— При поддержке Минобороны мы сможем справиться с пожарами за неделю-две. Через неделю сможем разместить всех пострадавших в мобильных госпиталях и временных жилищах. А вот разбирать завалы будем ещё месяцы.

— А что происходит в других регионах России?

— На остальной части России замечено падение небольших обломков. Пока пострадавших нет, — генерал взглянул на экран планшета. — На данный момент 1342 раненых, но ничего серьёзного. Мы поддерживаем связь в реальном времени со всеми штабами чрезвычайных ситуаций тех стран, которые прилегают к нашей границе. Есть договорённость в случае возникновения ЧП прийти друг другу на помощь.

— Хорошо, — президент что-то отметил у себя в планшете. — У вас есть ещё какая-нибудь информация, требующая немедленного внимания?

— Есть, господин президент, — Тихонов сделал неопределённый жест рукой, поощряя продолжать. — Я знаю, что на орбите находится ещё много мусора, — произнося эти слова, Сомов посмотрел на генерала Грачёва, так как именно военные РЛС отслеживали ближний космос. И генерал не замедлил кивнуть. — Так вот, если это возможно, я бы хотел оперативно получать информацию, где и когда ожидать падения крупных обломков.

Президент перевёл внимание на Грачёва.

— Да, думаю, это возможно, — ответил генерал. — Я сейчас же отдам соответствующее распоряжение.

Грачёв, не откладывая, воспользовался своим планшетом.

— Тогда у меня пока всё, — закончил Сомов.

— Спасибо, Эдуард Викторович, — президент жестом указал, что тот может сесть. — Николай Сергеевич, теперь послушаем вас?

Генерал поднялся и вышел на то же место, где до этого стоял Сомов. Проделав с планшетом такие же манипуляции, он вывел на большой экран изображение планеты. Вокруг неё линиями были изображены траектории движения обломков, классифицированных по размерам.

— Как видите, орбиты высотой от 200 до 3000 километров забиты мусором, что сильно затрудняет работу с остатками орбитальной группировки. Сейчас её потери составляют до 90 процентов. В других государствах такая же ситуация. Геостационарная орбита выбита полностью. Не осталось ни одного работающего аппарата, — Грачёв подошёл к столу и выпил воду из стакана. — Простите, я продолжу. По предварительным расчётам, орбиты высотой от 200 до 500 километров очистятся в течение нескольких месяцев сами по себе. На такой высоте ещё присутствует остаточная атмосфера, способная создавать сопротивление летящему по орбите предмету. С орбитами выше придётся ждать годы. Так что, господа, нужно привыкать существовать в условиях низкой плотности покрытия и малой продолжительности существования орбитальных аппаратов. Или нужно думать, как очистить орбиты от мусора.

Теперь, что касается инцидента у Партизанска, — планета на экране приблизилась, и вскоре стало видно упомянутое местоположение. — Вторая рота 162-й отдельной бригады морской пехоты во главе с капитаном Туровым 24 февраля в 21:32 обнаружила посадку инопланетного корабля в этом месте, — Грачёв указал маркером точку на карте. — Выдвинувшись на место события, морпехи столкнулись с агрессивными действиями со стороны пришельцев и в 22:15 вынуждены были вступить в бой. В ходе непродолжительного боя с превосходящими силами противника капитан Туров решил отходить. Командование не могло им помочь по понятным причинам. В течение сорока минут морпехи отступали под огнём противника. В 23:25 им на помощь подошёл взвод курсантов Рязанского Десантного Училища с десятью единицами экспериментальной техники под управлением Волкова Михаила Валериевича, главы оружейной компании «РОС». Совместными усилиями им удалось разбить врага. Далее остатки роты Турова и группа Волкова направились к месту посадки инопланетного корабля. В 00:37 по московскому времени, когда сводная группа была на расстоянии шести километров от объекта, произошёл самоподрыв корабля. Сейчас на месте происшествия работает специальная группа Минобороны. Но сразу могу сказать, что биологических форм на месте происшествия не обнаружено. Полного анализа ситуации ожидаю от экспертов в течение недели. Подробные материалы происшествия доступны на сервере Минобороны, с допуском «Альфа 0».

— Николай Сергеевич, а как вообще там оказался этот, — Тихонов посмотрел в планшет, — Волков с курсантами? И, как я понял из доклада, именно экспериментальная техника компании «РОС» обеспечила подавляющее преимущество перед противником?

— Так точно, господин президент. Техника компании «РОС» по тактико-техническим характеристикам оказалась сопоставима с боевыми машинами пришельцев. А появились они там потому, что Волков проводил испытания боевых машин на своём полигоне под Владивостоком. Взвод курсантов ему прикомандировал генерал Лащенко Виктор Степанович, начальник Рязанского училища ВДВ. У них давно сложились хорошие отношения, и Волков всегда обкатывает свои новые изделия совместно с курсантами этого училища.

— Понятно. Интересно, как долго мы бы ловили разбежавшихся пришельцев, если бы не подоспел Волков со своим отрядом? — это был риторический вопрос, поэтому никто не пытался на него ответить. А Тихонов поразмыслил несколько секунд, а затем отправил сообщение своему секретарю с просьбой собрать всю имеющуюся информацию о главе компании «РОС», после чего продолжил: — Николай Сергеевич, что вы можете сказать о стратегии противостояния подобным вторжениям?

— Господин президент, я пока не готов ответить на данный вопрос. Требуются вдумчивый анализ и привлечение специалистов различных направлений. Сейчас Минобороны формирует специальную группу для выработки необходимых решений. Но могу высказать предположение, что вся планета чуть не надорвалась, противостоя всего лишь лёгким силам пришельцев.

— Откуда такая уверенность?

— Это ищейки, господин президент. И они выслеживали дичь. Быстрые, манёвренные и легковооруженные. Именно такие корабли используют даже у нас на флоте. Их цель — догнать и уничтожить, что они и проделали. Тот корабль, который они разнесли, был раз в пять больше по сравнению с ними. Если бы сюда прилетел корабль такого класса, как наши линкоры, мы бы не справились. Мы истратили практически весь запас ракет ПВО и ПКО, а также ракеты стратегического назначения. Вся наша оборона строилась на том, что противник будет находиться на Земле. И поэтому все системы контроля, мониторинга и целеуказания никак не были рассчитаны на бой в космосе. Плюс к этому, мы в первые часы потеряли значительную часть орбитальной группировки, что практически ослепило наши наземные силы. Нам просто повезло.

В комнате повисла гнетущая тишина. Каждый обдумывал услышанное. Через минуту президент решил продолжить:

— Понятно. Что ж, тогда подождём результатов работы спецгруппы. Держите меня в курсе, — генерал Грачёв кивнул. — Есть ещё что-то, о чём нам нужно знать? — задал вопрос президент.

— Да, господин президент, — незамедлительно продолжил Грачёв. — На орбите остались два корабля пришельцев, и один из них подаёт признаки жизни. Он постоянно корректирует орбиту, чтобы не упасть на планету. Второй, похоже, мёртв, или ему просто нечем маневрировать. Он продолжает снижаться и, по предварительным оценкам, рухнет в Тихий океан через два месяца.

Тихонов слегка опустил голову, обдумывая ситуацию. Но затем спросил:

— Есть какие-то планы по устранению данной проблемы? Я так понимаю, действующий корабль противника на орбите вполне может отправить сигнал на их родину или куда-то ещё?

— Да, господин президент. Это не исключено. Но аналитики полагают, что сигнал о нашем местоположении ушёл намного раньше, когда они только появились здесь. Поэтому не имеет смысла уничтожать корабль сейчас. Совместно с военными штабами других стран разрабатывается план по захвату подающего признаки жизни корабля. Нам нужно как можно больше информации о них, чтобы подготовиться к следующей атаке.

Грачёв замолк, и Тихонов задал следующий вопрос:

— Вы считаете, что следующая попытка вторжения неизбежна?

— Да, господин президент.

— И как скоро это произойдёт?

— Это нам не известно. Мы ничего не знаем о технических возможностях противника: будет ли сигнал идти годы или он уже принят. Но аналитики склоняются к тому, что раз у них есть возможность межзвёздных путешествий, то и связь должна быть столь же продвинутой. Поэтому я не могу сказать, когда это произойдёт: через месяц, а может, через год или пять.

Тихонов отвернулся от выступающего и окинул сидящих пристальным взглядом, затем снова обратился к Грачёву:

— Спасибо, Николай Сергеевич. Да, кстати, насчёт уничтоженного корабля. Дмитрий Сергеевич, — обратился Тихонов к директору НКА, — у нас есть возможность добраться до него? И какая у нас сейчас ситуация в дальнем космосе?

Ерёменко поднялся и с места вызвал на большом экране карту Солнечной системы. Немного поиграв с масштабом и установив вид, перпендикулярный эклиптике, он заговорил:

— О потери связи с международной базой на Марсе вы уже знаете. Судьба базы неизвестна. Также на орбите Марса остался аппарат пришельцев, который отделился от их группы. Он и уничтожил всё, что находилось на орбите. Пока что по этому вопросу мне нечего добавить. Сейчас в нашем распоряжении шесть Транспортно-Энергетических Модулей, полностью функциональных и находящихся на различных стадиях выполнения своих миссий. Два из них находятся в системе Сатурна. Один на пути к Венере, один находится на орбите Юпитера. И ещё два в главном поясе астероидов, — по мере того, как Ерёменко называл аппараты, их траектории подсвечивались на карте. — 12 ТЭМ были уничтожены на орбите Земли. Они ожидали полезную нагрузку для транспортировки. ТЭМ 34 выполняет доставку научной станции на астероид Психея, — на экране появилась пульсирующая точка, от которой протянулась кривая траектория к Марсу. — Этот модуль находится ближе всех от Марса, поэтому было принято решение прервать миссию и направить его по траектории сближения с Марсом, — Ерёменко сделал паузу и посмотрел на президента. Тот кивнул, одобряя его решение. — Оборудование научной станции позволит разглядеть происходящее там с безопасного расстояния. Время в пути — одна неделя, плюс-минус день. ТЭМ 29 из системы Сатурна направлен к месту гибели первого корабля. Расчётное время в пути — четыре месяца. Его полезная нагрузка также имеет специальную аппаратуру, которая позволит рассмотреть всё в подробностях. Все остальные ТЭМ направлены к Земле. Есть несколько вариантов использовать их для расчистки орбит. Остальные АМС и станции в нынешней ситуации ничем не могут нам помочь. Самый острый вопрос сейчас — это снабжение научной базы на Луне. Однозначного решения по данной проблеме пока нет. Но мы над этим работаем, — Ерёменко закончил и сел на своё место.

— Хорошо. Спасибо, Николай Сергеевич, — Тихонов положил руки на стол и сцепил их в замок. Затем обвёл всех присутствующих усталым взглядом. — Думаю, все согласятся с тем, что ситуация нерадужная. И я склонен согласиться с генералом Грачёвым, что нам просто повезло. Мы вовремя заметили вторжение и смогли подготовиться. Их технологии превосходят наши на порядок. И нам придётся с этим что-то делать, — президент ненадолго замолчал, обдумывая дальнейшие слова. — Как бы там ни было, сейчас основная задача — спасти как можно больше людей. Восстановить всё, что было разрушено. И для этого мы должны действовать как единый организм, — президент сделал небольшую паузу и продолжил: — Господа, похоже, дни мирной жизни закончились. И нам нужно переводить экономику на военные рельсы, — ошарашил Тихонов присутствующих. — Жду от всех служб планов на этот счёт. В первую очередь должны финансироваться производство военной техники, новых военных разработок, космос и прочее, что может помочь нам выстоять в предстоящем аду. Через неделю соберёмся ещё раз и обсудим предварительные наброски нового бюджета.

Далее на совещании обсуждались технические моменты взаимодействия. И итогом стало создание Единого Координационного Центра, направляющего деятельность всех сил для скорейшего разрешения кризиса на Дальнем Востоке.

Глядя через прозрачную перегородку, я наблюдал, как упаковывали в ложементы моих стальных бойцов. Хотя я всего лишь делал вид, что наблюдаю, так как через свой интерфейс получал телеметрию от бойцов и полностью контролировал процесс. Я улыбнулся, вспомнив, как майор Туров предложил нарисовать на абордажной капсуле пиратский флаг.

— Уже больше трёхсот лет никто не брал корабли абордажем. И в основном это делали пираты. Так что, Волков, быть тебе капитаном космических пиратов, — с ухмылкой произнёс Туров.

— Ага, может, мне ещё глаз себе выколоть и попугая-матерщинника на плечо посадить? — ответил я, но мысль о пиратах не покидала меня. В итоге я позволил себе небольшую вольность и на правом плече роботов нарисовал череп, а на груди слева, где у человека сердце, голову оскалившегося волка. Полковник Нечаев с минуту рассматривал это безобразие, а затем хмыкнул и произнёс:

— Стальные волки. Мне нравится.

С тех пор это название прилипло к моим бойцам и даже начало фигурировать в документах.

Совещание продлилось два дня. А потом ещё два пролетели в согласовании планов с такими же группами стран-участниц, так как все хотели отправить свои отряды в первой волне абордажа. После длительных обсуждений и согласований и после того, как я продемонстрировал возможности стальных волков, мою идею приняли за основную. Но изначальный план пришлось слегка скорректировать.

Для снижения ущерба кораблю и ускорения постройки средств абордажа решили сделать отдельные капсулы для бойцов и снабдить их системой «Медуза», которую использует десант при приземлении. Это позволило увеличить подлётную скорость, соответственно, снизить время нахождения капсул под вражеским огнём. В качестве абордажной капсулы использовали китайский лёгкий грузовой корабль Шэньтонг. Это максимально упрощённый космический грузовик, рассчитанный на низкую околоземную орбиту. Ну, нам больше и не нужно. Зато их на складах Китая сотни. Заодно решился вопрос с ложными целями. Двигательные установки всех кораблей были доработаны, чтобы они смогли обеспечить скорость сближения 100–150 метров за секунду. А на те, в которых разместятся абордажные роботы, установили дополнительно ложементы и бронеколпаки.

Во второй волне решили задействовать 20-тонные грузовые корабли в количестве пяти штук. Они были в наличии у многих стран. Их также нужно было в срочном порядке переделать под импровизированные абордажные боты. Для этого надо было избавиться от всего лишнего, чтобы расположить внутри 10 бойцов в специально модернизированных ББС. Стандартные ББС и так были герметичны, но никогда не использовались в вакууме. И в них пришлось встраивать системы из космических скафандров внешней корабельной деятельности. Получилось, конечно, громоздко, но экзоскелет позволял двигаться в трёхсоткилограммовой броне с приемлемой скоростью. Эти 50 человек являлись сводным отрядом, набранным со всей планеты. Их задача состояла в том, чтобы подойти к дыре во вражеском корабле. Бойцы, находящиеся внутри, должны были совершить прыжок через космос, используя переделанный стыковочный узел. Импровизация чистой воды, но ни на что другое не оставалось времени.

На одном из таких абордажных ботов находился мой командный пункт. Я настоял на том, что должен быть там, так как никто другой не справится с управлением моими роботами. Поупирались, конечно, так, для виду, но все понимали, что я прав.

Таким образом, для модернизации и дооснащения абордажных капсул удалось задействовать производственные мощности всех стран-участниц проекта. Стратегия своеобразного москитного флота была обусловлена ещё одним фактором. Ракетоносителей, способных вывести весь груз на орбиту хотя бы в несколько пусков, просто не было. Точнее, они, конечно, имелись, но на то, чтобы их собрать и подготовить, ушло бы очень много времени. А вот ракетоносители среднего и лёгкого класса были уже готовы и по частям лежали на складах. Поэтому в настоящее время на всех космодромах планеты шла спешная подготовка к стартам.

Решение технических вопросов операции заняло две недели. Я могу продолжать работать, когда тело спит, а вот инженерам и техникам, участвующим в этом проекте, не позавидуешь. Люди просто валились с ног. Были обмороки и несчастные случаи. Но все упорно трудились, не жалея себя.

Роботов также пришлось в срочном порядке модернизировать. Для этого мне выделили такие производственные мощности и технических специалистов, что я мог бы построить целую армию. Но вот сроки были очень сжаты, поэтому даже таких сил хватило впритык. Хотя, по сути, я и моя команда специалистов практически не занимались технической стороной проекта. На мне была подготовка самих бойцов. Пока все возможные группы инженеров думали, что и как делать с модернизацией стальных волков, я с объединённой группой военных, куда вошли специалисты разных стран, гонял будущих абордажников и в хвост, и в гриву. Группу возглавлял майор Туров, так как он был единственным из офицеров, кто мог хоть что-то рассказать о тактике вражеского десанта. На полигоне были построены макеты предполагаемых отсеков корабля, где и проходила тренировка. Конечно, их строение было обусловлено человеческим взглядом. А как там у пришельцев на самом деле, кто его знает. Разумеется, тренировки в виртуальной реальности тоже применялись, так как только в такой среде можно было создать невесомость.

Не обходилось и без промышленного шпионажа. Да, сейчас все действовали вместе, так как беда была общая. Но о будущем тоже думали. После демонстрации того, на что способны стальные волки, военные представители многих стран ушли с задумчивыми и озабоченными лицами. И я их прекрасно понимал. Таких военных технологий, которые они увидели, не было ни у кого, кроме России. И теперь разведки всех стран будут наружу выворачиваться, чтобы заполучить их себе. И колоссальные финансы пойдут на разработку подобного. А некоторые военные представители уже начали это делать, пытаясь выудить у меня информацию. Но руководство ФСБ предвидело такую ситуацию, и меня, роботов и моё предприятие сотрудники данной конторы взяли под плотный колпак.

Только вот я уже совсем по-другому смотрел на происходящее. После появления кораблей из пустоты космоса нет больше американцев, русских, китайцев, немцев, англичан и прочих. Есть только земляне. Потому что если мы дальше продолжим перетягивать одеяло каждый на себя, то от нас ничего не останется. Порознь мы слабы, и нас уничтожат. Ну да ладно, с этим будем решать позже. А сейчас абордаж.

Все эти пляски с бубном вокруг моих стальных бойцов привели к следующему решению. Оценивая размеры роботов противника, было решено создать абордажную группу на основе робота-штурмовика, но снять с него активную защиту, оставив только танковую композитную броню, поскольку предполагалось, что противник не станет использовать совсем уж тяжёлое вооружение. Также разделить роботов по специализациям. Бойцы первой линии получили дополнительно щит во весь рост на левую руку из той же композитной брони и автоматические гранатомёты с программируемыми зарядами. Их поставила американская сторона, так как в российской армии такие заряды не использовались. Разобрав состоявшийся бой на Дальнем Востоке, пришли к выводу, что противник будет использовать плазменные щиты и на корабле. Поэтому, на ходу меняя мощность, расстояние подрыва и то, по какому принципу будет срабатывать заряд, предполагалось бороться с этими плазменными щитами. Если в них, например, подорвать снаряд, то плазма рассеется и образуется дыра. Хотя, конечно, всё это теория, но ничего лучше не придумали.

Бойцы второй линии получили на вооружении всё те же авиационные автоматические пушки. Это было лучшее решение для подавления огневых точек противника. Да и зарекомендовали они себя хорошо при первой встрече с врагом. Их задача — создавать плотность огня, не давая противнику высунуться, пока бойцы первой линии будут двигаться в сторону угрозы.

Бойцы третьей линии играли роль вспомогательных единиц. Они тащили на себе дополнительный боезапас для первой и второй линий, а также специальные средства связи для построения цепочки ретрансляторов прямой видимости, так как предполагалось, что связь внутри корабля действовать не будет. Дополнительно они несли плазменные резаки для преодоления гермодверей и переборок, взрывчатку и много чего другого, что, по мнению военных специалистов, может пригодиться. Каждый из роботов первой, второй и третьей линии свободно мог заменить любого другого.

Также в каждой капсуле будут ещё по два РК20 Муравей. Их задача — проникновение в труднодоступные места, взлом электронных сетей и саботаж, если, конечно, это будет возможно. Ещё пришлось модернизировать конечности всем роботам на случай невесомости, чтобы они могли надёжно закрепляться на поверхности. И дополнительно я снабдил абордажную группу моими новыми разработками — миниатюрными аппаратами, служащими средством визуальной разведки. Я изготовил их двух типов. Первый практически полностью повторял стрекозу: вытянутое тело с большой головой и крыльями. Он был рассчитан на наличие гравитации и воздуха в отсеках. Второй тип точно такой же формы, но без крыльев, вместо них небольшие сопла, способные выдавать микроскопический импульс, создавая реактивную тягу. Импульс создаётся благодаря искусственным мышцам по такому же принципу, как это реализовано у кальмаров. Этот тип аппарата рассчитан на невесомость. В случае наличия гравитации и вакуума внутри отсеков оба аппарата способны передвигаться на восьми лапах, как насекомые.

Ну и самая главная доработка стальных волков — это система жизнеобеспечения. Они, конечно, внешне стальные, но внутри много биологических систем, включая ЦПР. А это живые клетки, которые требуют питательных веществ и кислорода. Емкостей с питательным веществом было достаточно, а вот кислородный резервуар отсутствовал, так как биологическая часть могла обходиться без кислорода около часа, а в условиях Земли работали различные системы очистки и фильтрации, чего прежде было вполне достаточно. А вот в космосе вакуум, и там нечего фильтровать и очищать, поэтому пришлось встраивать резервуар с жидким кислородом. По расчётам, его должно хватить на пять дней. Думаю, что этого времени нам хватит.

Когда сроки уже поджимали, мне оставалось только передать опыт, который роботы приобрели на полигоне, их новоиспечённым собратьям, так как помимо тренировок мой завод создавал новых бойцов, конечно, по мере поступления корпусов для них.

Я бросил взгляд на то, как последнюю абордажную капсулу грузят в транспортный контейнер. Телеметрия с погруженного робота показывала, что всё в порядке. Все системы работают и находятся в режиме ожидания. Ну что ж, теперь только ждать, пока всё это выведут на орбиту.

— Это поистине великий день. Тысячелетняя история междоусобных войн человечества завершилась. Настало время объединить все усилия перед угрозой общего врага. Да, мы понесли огромные потери. И я соболезную всем, кто потерял родных и близких. Но мы выстояли и победили. И я уверяю вас, что их жертва не будет напрасной. Мы станем сильнее и сможем защитить Землю от беспощадного и не имеющего сострадания врага из глубин космоса.

Я родился и вырос в Соединённых Штатах Америки и считаю себя американцем. Но теперь с гордостью скажу, что я в первую очередь Землянин. И планета, на которой мы живём, мой родной дом. Я приложу все усилия, чтобы защитить его.

Чтобы не пропустить врага к нашей родной планете, мы создадим новые базы на небесных телах Солнечной системы. Построим военные орбитальные станции, боевые космические корабли, оборонительные платформы. Но для этого нужно, чтобы каждый землянин приложил усилия для защиты своего дома. Я выскажусь словами 35-го президента Соединённых Штатов Америки Джона Фицджеральда Кеннеди: «Мы должны сделать это не потому, что это легко, а потому, что это трудно». Но вместе нам это по силам.

Сегодня, 12 апреля, знаменательная дата. В этот день в 1961 году человек впервые вышел в космос. Этим человеком был лётчик-космонавт Юрий Алексеевич Гагарин. Он открыл для человечества дорогу к звёздам. Но теперь в этот день мы будем отмечать ещё одно знаменательное событие. Сегодня на заседании Организации Объединённых Наций единогласно было принято решение об упразднении Организации Объединённых Наций и создании Совета Земной Федерации. Все страны-участницы становятся субъектами Земной Федерации. Президент Земной Федерации будет избираться Советом Земной Федерации на шестилетний срок. Конечно, нам предстоит ещё много работы для урегулирования всех политических и экономических препятствий. Но начало положено, и мы с уверенностью смотрим в будущее. Храни Бог Земную Федерацию.

После этих слов президента США все представители стран поднялись и зааплодировали.

Я свернул окно трансляции из зала бывшей Генеральной Ассамблеи ООН и развернул текст декларации о создании Земной Федерации. В ней говорилось, что каждая страна, входящая в Земную Федерацию, лишалась части своего суверенитета. Главным законодательным органом становился Совет Земной Федерации. Внутренние войска страны оставались в подчинении местным органам власти, а вот армия переходила под единое командование Земной Федерации.

Войска Земной Федерации подразделялись на две части: Войска Планетарных Сил и Военно-Космические Силы. В Планетарные Силы вошли Сухопутные войска, Военно-Морской Флот, Воздушно-Космические Силы и Ракетные Войска. А Военно-Космические Силы включали Силы Орбитальной Обороны и Космический Флот. Ну и все спецслужбы объединялись в общую структуру Земной Федерации.

Экономика всех стран должна была перейти на единую систему и законы. Что это за система, не говорилось. Скорее всего, это ещё будет обсуждаться. Бюджет Земной Федерации формировался благодаря отчислениям стран-участниц. В каком размере от ВВП стран, тоже не указывалось.

И самое интересное — это упразднение гражданства как такового. Свобода передвижения граждан и капиталов.

В общем, страны-участницы сохраняли рычаги внутриполитических и гражданских институтов. А всё, что касалось внешней политики, отдавалось Совету Земной Федерации.

Сильный документ и очень полезный в нынешнее время. Правда, пока всё утрясется и согласуется, пройдёт немало времени. А у Земли, к сожалению, его нет.

Я откинулся на подушку больничной кровати и вспомнил последние события.

Пока наш отряд отбивал волну за волной на корабле пришельцев, полковник Нечаев применил все имеющиеся у него рычаги и немало нецензурных слов, но смог убедить руководство операцией и организовать подкрепление. Решение было простое, как мычание. Когда по пришельцам отстрелялись стратегическими ракетами, каждая страна сохранила их небольшое количество. Так, на всякий случай. А это те же ракетоносители, готовые к пуску через 3 минуты после получения команды. В принципе, устаревшие МБР так и используют для вывода небольших спутников на орбиту. Вот на таких МБР и отправили мой взвод дровосеков. А для пехотинцев использовали 40-тонный модуль международной космической станции, который должен был полететь на орбиту в ближайшее время, но из-за известных событий пуск отложили. Модуль в рекордные сроки установили на тяжёлый ракетоноситель. И вместо груза, который должен был полететь внутри него, туда набились добровольцы. Даже не представляю, как они там разместились и перенесли выход на орбиту. Но Нечаев взял на себя ответственность и убедил людей. И не прогадал. Прибывшее подкрепление переломило ситуацию, а зависший рядом модуль выступал как мобильная база, где прибывшие бойцы пополняли запас кислорода и отдыхали, так как там можно было снять ББС. Немаловажную роль сыграли мои дровосеки. Именно роботы в штурмовом варианте принимали весь удар на себя во время зачистки.

Зачистка длилась две недели. С Земли присылали всё новые и новые грузовики с припасами и всем необходимым. Мы так и не смогли обнаружить биологических представителей пришельцев. Только ИскИн. Как выяснилось позже, удача была на нашей стороне. Во время обстрела вражеских кораблей мы сумели заглушить реактор этого корабля. Его ИскИн оказался не в состоянии запустить реактор снова и самоуничтожение тоже не мог активировать, так как это происходило за счёт того же реактора. Также нам повезло в том, что ИскИну была доступна энергия только из накопителей, поэтому он и не мог использовать все защитные системы.

Теперь с кораблём чужих разбираются техники, инженеры и учёные. Там, на орбите, сейчас новая Мекка для специалистов разных направлений. Прямо в настоящий момент проходит операция по закреплению наших двигателей на корпусе корабля пришельцев. Нет, не для того, чтобы поставить его на ход, а только для того, чтобы поддерживать орбиту и не дать ему упасть на Землю. Ещё в проекте доставка нашего реактора на борт корабля. Уж очень сильно учёные хотят запитать неработающие системы и посмотреть, что они делают.

Я наблюдал происходящее в реальном времени, так как мои стрекозы всё ещё находились на корабле. Но они там были не только для наблюдений. Так же, как и учёные Земли, я собирал информацию.

Кто-то постучал в дверь моей палаты.

— Войдите, — ответил я и вынырнул из своего виртуала. Дверь приоткрылась, и в палату зашёл, а точнее заковылял на своих костылях, майор Туров.

— Михаил, как твои дела? — с порога спросил майор.

Я улыбнулся.

— Да уж лучше, чем твои.

Туров посмотрел на свою ногу.

— Ты про это? — он сделал неопределённый жест рукой. — Врачи говорят, что через неделю уже буду бегать.

Я обратил внимание на вращающуюся перед глазами модель разрабатываемого мной десантного бота. Смахнул его в сторону, но за ним оказался ББС тоже моей разработки. И тут мне пришла в голову мысль.

— Константин Владимирович, а не хотели бы вы работать в моей компании?

У майора даже лицо вытянулось от такого вопроса. Он завис на несколько секунд, но всё же спросил:

— И что я буду делать у тебя в компании, я же военный?

Я насладился его реакцией и с самой добродушной улыбкой ответил:

— Как что? Заниматься своими прямыми обязанностями, — я выдержал небольшую паузу. — Готовиться к войне с пришельцами.