Снова опаздываю. Пробка длиною в мою жизнь. И сколько я здесь простою? Одному Богу известно. Вспоминаю последнее китайское предупреждение своего шефа. Если еще хоть раз опоздаю – меня ждет незамедлительное увольнение. Но сейчас меня не спасет даже самая реактивная ракета.

Снег метет большими хлопьями. Включаю дворники, настраиваю любимую радиостанцию и удобно усаживаюсь в водительском кресле. Если долго ждать, так лучше с комфортом.

Я сама воспитываю четырехлетнюю дочь. И эта работа - мое единственное спасение. Может у него найдется, хоть капля сострадания? Вряд ли. Как обычно будет орать, как потерпевший. Но я бы успела, если не этот затор. Причем, такой, что в лучшем случае рассосется к вечеру. Можно разворачиваться и ехать обратно домой. Забирать ребенка из садика, готовить ужин. Все, как обычно.

А как же сладко спит моя дочурка - очаровашка. Маленькие ладошки под пухленькими щечками. Такую милую можно будить лишь поцелуйчиками. Как она сладко зевает. Просыпается, когда еще на улице темно, смотрит на меня своими выразительными и сонными глазками, а я со скоростью ветра ношусь по комнате в поисках колготок, носков. Сама сонная, успела только почистить зубы и сделать несколько глотков крепчайшего кофе. Иначе, просто не проснусь. В общем, да здравствует доброе утро!

На сборы у нас уходит половина часа. Почти, как в армии. Можно сказать - собираемся мы быстро. Умываемся, наводим марафет и едем в садик. Кстати, о марафете. Единственный плюс пробок – это уйма свободного времени. Можно почитать, поспать, попеть, (жаль, что у меня в машине, нет караоке) или посвятить время макияжу. Сегодня утром я опять ничего не успела. Достаю из сумки косметику, которая лежит на переднем сиденье моего компактного авто. Единственное, что осталось от бывшего мужа. Нет, еще кое-что осталось: большой комок нервов. Поехал в командировку и не вернулся. А потом я его случайно вижу возле супермаркета с пышногрудой блондинкой. Выходят, довольные с полными пакетами. По всей видимости, у них намечается романтик. А тут я. Нарисовалась, так сказать. Не стала им его портить. Посмотрела издалека на их счастливые лица. Все же пять лет совместной жизни, вот так не вычеркнешь. Жаль, только мою малышку. Очень хочу, чтобы она росла в полной семье. Где есть мама и папа. Любящий папа.

Развели нас с бывшим мужем не так быстро, как хотелось, но теперь я счастлива. Мне стало легче. Убеждаю себя в том, что мне стало легче. Часто говорю, что мой бывший тянул меня к самому дну. До сих пор не могу прийти в себя. Все же я просто себя успокаиваю. Одной без такого красивого мужика – сложно. Особенно, когда есть маленький ребенок.

Достаю из сумочки косметичку, смотрю в зеркало заднего вида и начинаю подводить глаза. И почему женщина открывает рот в процессе нанесения туши на ресницы? Для всего человечества это до сих пор остается необъяснимой загадкой. Кладу тушь обратно, хочу подвести губы, как резко впереди меня машины начинают ехать вперед.

Неожиданно. Бросаю все, завожу мотор и еду за потоком, начинаю медленно выбираться из этого муравейника. Иначе я так долго простою. Не прошло и пяти минут, как я покинула большущую пробку и гнала по автостраде. Может, еще успею! Может быть…

И где подевалось мое везение? Вдруг неоткуда не возьмись, показался инспектор ГАИ и, взмахнув своей «волшебной» палочкой просто-напросто заставил меня остановиться. Все! Точно опоздаю. Сейчас к чему-нибудь придерется. Останавливаю авто, поправляю свою неудобную шубу и достаю права. Каждая минута на счету. Каждая секунда. Довольный полицейский с круглым лицом, медленной и вальяжной походкой подходит ко мне с улыбкой на лице и не забывает представиться.

- Ваш документы, - раздается его хриплый голос.

Протягиваю ему права, улыбаюсь в ответ. Смотрю на его шапку и вижу, что на ее гладкой верхушке образовалась целая горка снега. Хоть снеговика лепи. Сегодня так замело, в том числе и гаишника.

Смотрит на меня, затем в документы.

- Выйдете из машины, - говорит уже более серьезным тоном.

- Зачем? Я что-то нарушила? Просто так спешу. Опаздываю на работу.

- Вам нужно пройти алкотестер. Подышать в трубочку, - возвращает мне документы.

- Что? – моему удивлению нет предела. Понимаю, что лучше с ним не спорить. Выхожу из машины, идем к его авто с мигалками.

Вся процедура занимает еще минут десять. Беру в руки телефон, смотрю на часы и понимаю, что работе меня ждет самый настоящий Армагеддон.

Когда их приборчик, наконец-то дал отрицательный результат, полицейский в светло-зеленом жилете извиняется, и наконец-то появляется возможность ехать на работу. Вот же денек! С утра не задался. Сейчас еще на работе выслушивать лекцию о том, как плохо опаздывать на работу.

Как только я переступила порог офиса, меня тут же встретила Вероника. Пресс-секретарь нашего генерального директора. Она стояла в просторном холле, словно ждала только меня. Строгая, но стильная офисная дамочка.

- Литовская! Ты понимаешь, сколько сейчас времени?!

Смотрю на нее невинными глазами и внимательно слушаю. Готовлюсь к тому, что сейчас у меня будут пухнуть уши от ее писклявого голоса.

- Тебя вызывают на ковер. К генеральному…

Вызывают к генеральному директору? Такого еще в моей практики - не было. Вот это я опоздала, так опоздала. Если честно, даже не думала, что такое возможно. Но если мои опоздания дошли до самого верха, то мне действительно крупно не повезло.

Смотрю на Веронику, на ее ухоженное личико и решаюсь еще раз переспросить:

- А точно я?

- Точнее не бывает. И чем раньше ты пообщаешься с Германом Алексеевичем, тем лучше.

Слышу его имя и понимаю, что пообщаться с Германом Алексеевичем - это все равно, что поболтать с суперзвездой. Одна его машина стоит несколько миллионов. А когда он проходит по коридору, своей уверенной, королевской походкой, то все женщины оборачиваются ему вслед. Создается такое впечатление, что еще немного и выбежит толпа фанатов. Побегут за ним, как потерпевшие просить автограф.

- А что ему нужно, не знаешь?

- Наверно, хочет поговорить о твоих опозданиях. Пойдем, я тебя проведу к нему. Она поворачивается ко мне спиной и элегантной походкой идет к лифту. Я плетусь за ней. Еще рабочий день не начался, а я уже устала. Вот почему я? Из всей толпы сотрудников, почему именно я? Буду сейчас краснеть, оправдываться. Вот что я должна ему сказать? Извините, можно я буду опаздывать, так как я одна воспитываю дочь и ничегошеньки не успеваю, в том числе и на работу?

Как хорошо, что я еще вовремя макияж сделала. В машине. Мои светлые волосы, аккуратно закреплены невидимками на затылке. На щеках легкий румянец, а точнее румяна. Сегодня я надела черный пиджак, почему-то шелковые черные чулки и юбку чуть выше колен, тоже черного цвета. Как чувствовала, что буду отмечать траур. Вспомнила, почему именно мои парадно-выходные чулки. Мои последние капроновые колготы двадцать дэн – порвались. В самый ответственный момент. Когда я их натянула на коленки. А вот белье - с утяжкой. Светло-бежевые бабушкины панталоны никак не гармонировали с чулками. Эх! Как же сложно быть женщиной. Когда решаешь надеть другие туфли, приходится переодевать трусы.

Хорошо, что в лифте есть зеркала. Пока едешь к такой важной птице, как генеральный директор, можно хотя бы увидеть себя перед казнью.

Стараюсь всегда быть с собой откровенна. У меня нет короны на голове, я не болею звездной болезнью. И внешность у меня – самая обычная. Почти самая обычная. Большие карие глаза, светло-русые волосы чуть ниже плеч. Ровный нос, пухлые губы. Ох, уж эти губы. Вообще-то я против всех этих татуажей, уколов красоты. Я – за естественную красоту. Однажды я как-то решилась сделать губы, после чего сказала себе, что это мой первый и последний раз. С посиневшими варениками, которые где-то, когда-то напоминали мои алые губки  - я ходила оче-е-е-нь долго.

Наконец-то лифт останавливается. Мы выходим на пятом этаже и попадаем в просторную приемную самого главного нашей фирмы. Большие панорамные окна, кожаные диваны. Вечно зеленые растения с большими листьями. В приемной мне приходилось бывать всего лишь один раз. Когда мы скидывались на день рождение «царя» нашей фирмы, и я лично передавала деньги Веронике.

Сажусь на стул ожидания, возле его кабинета и жду, когда меня позовут. По коже пробегает табун мурашек. Почему-то я надеюсь на благополучный исход. Большинство наших сотрудников уверяют, что Герман Алексеевич – руководитель от Бога. Отзывчивый, понимающий и вообще, цены ему нет. Вот сейчас и посмотрим, какой он золотой.

Наконец-то меня приглашают. Двери открываются и я переступаю порог шикарных апартаментов, где витает изумительный аромат кофе и дорогих мужских духов.

Стильно, изыскано и со вкусом – вот так мне хотелось охарактеризовать кабинет. Дизайн его апартаментов выполнен в английском стиле. Белые тона в сочетании с классическим, яблочным локарно. Успокаивающий томный свет, заполненные книжные полки, а в углу большой глобус. Круто! Сейчас бы сесть в удобное кресло, закинуть ноги на лакированный стол и сказать: «Чё вызывал Шпагинсон?». Нет! Конечно, я так не сделаю, а вот моя подруга Лера – точно бы не постеснялась. Именно она придумала ему такое длинное прозвище: Шпагинсон - волосатая рука. До сих пор не знаю, что оно обозначает. И почему она выбрала для него именно такое прозвище?

Хозяин кабинета сидел за столом и подписывал документы паркером. Может быть не паркером, но очень похожим на него.

Я продолжаю стоять на пороге и дрожать, как осиновый лист.

- Маргарита Константиновна? – раздался его басовитый голос.

- Это я, - делаю шаг вперед.

После моего ответа, он встает из-за стола и теперь я могу разглядеть его лучше. Ему не больше сорока. Глубокий, но спокойный взгляд. Голубые глаза, хорошо уложенные темно-русые волосы. Высокий, крепкого телосложения. Легкая небритость ему только к лицу. Его темно-синий костюм идеально сидит на нем. На правой руке – дорогие часы, которые сразу бросаются в глаза. А руки у него, действительно волосатые.

- Сколько раз вы опаздывали на работу? – спрашивает он.

- Надцать.

- Сколько? – он легко приподнимает свою широкую бровь.

Понимаю, что от волнения сморозила полную глупость. И все потому что мне страшно. Страшно стоять и смотреть ему в глаза.

- Может двенадцать? Или шестнадцать? Надцать… Это какой-то новый разряд чисел?

- Понимаете, сегодня я попала в пробку, а потом меня остановила полиция, попросили подышать в трубочку…, - выложила я все как на духу. Я так волновалась, особенно когда он подошел еще ближе.

- Какой у вас насыщенный день. И часто вы ездите за рулем в нетрезвом виде? – грозно спрашивает и снова хмурит брови.

- Никогда! – восклицаю.

- А вчера? Почему вы опоздали вчера? - Герман Алексеевич заложил руки карманы своих брюк и медленно подошел к своему столу. – Вы опаздываете практически каждый день. Это ужасно безответственно.

Боже! Он что следит за мной? И откуда ему, слишком занятому человеку знать, сколько раз опаздывает его штатный сотрудник и в какое время я прихожу на работу.

- Понимаете, так складываются обстоятельства. У меня маленькая дочь…

- Не нужно прикрываться ребенком, - не дает мне договорить.

Стою, как истукан и не знаю, что и сказать. Отчитывает меня, как школьницу. Даже не смотрю на него. Мое внимание привлекает большущий глобус. И рыбки, так умиротворенно плавают в аквариуме. Только спокойствие Рита! Только спокойствие.

- Боюсь, что нам не нужны такие сотрудники, которые так халатно относятся к своей работе. Тем более вы – ведущий бухгалтер.

- Обещаю, что это последний раз. Это мое последнее опоздание.

- Боюсь, последнего раза не будет. Вы уволены!

Вот же… За одно короткое мгновение в моей голове проносится каждое утро рабочего дня. Вот я спотыкаюсь на ступеньках, а вот ломается каблук на этих чертовых ступеньках. И почему именно ступеньки? Я часто езжу в лифте. Потому что это моя последняя ступень в моей карьерной лестнице. Я действительно часто опаздывала. Не хочется стоять на коленках и молить о пощаде у этого... уже жутко неприятного типа.

- Поймите, мне очень нужна работа.

- Я своих решений не меняю. Всего доброго! Завтра получите расчет.

Даже не смотрит в мою сторону. Садится за широкий письменный стол и продолжает подписывать бумаги, словно меня не существует.

- Я раньше всех сдаю отчеты, - пытаюсь хоть что-то предпринять. Как же не хочется терять работу из-за сущего пустяка. Ну, опоздала пару раз. Ну, с кем не бывает.

- Свое мнение я уже высказал. Покиньте кабинет или вам помогут.

- Вы еще пожалеете, что меня уволили! – моему терпению приходит конец. – Вы… Самовлюбленный грубиян!

Он резко встает из-за стола.

- Покиньте кабинет! В последний раз повторяю, - снова садится на свое место, а затем тихим тоном добавляет:

- Смотри, чтобы ты не пожалела…

Выбегаю из его кабинета, а на глазах наворачиваются слезы. Сволочь! Какая же он сволочь! Как же я его не ругала в своих мыслях. Ну почему я? Почему именно мне приходится получать главный удар на себя.

Пока спускаюсь по лестнице, стараюсь успокоиться. Нельзя чтобы кто-то видел мои слезы. Сотрудники нашей фирмы разные и своеобразные. Что ж, уволена, так уволена. На этой работе свет клином не сошелся. Найду другую. Хотя эта работа мне нравилась. Хорошая зарплата, прекрасные условия труда. Он хоть и скот, но часто поощряет своих сотрудников. Премии, подарки. А еще я буду скучать за девчонками. Мы так сдружились. Такой коллектив, я бы никогда не променяла ни на какой другой. Да, у каждого свои тараканы в голове. Но за последние два года совместной работы, они стали таким и родными. Жаль уходить.

Захожу в кабинет с кислым лицом, и на меня тут же набрасывается с вопросами Светка. Невысокая брюнетка, с выразительными глазами, которая мечтает сделать операцию на коленях, чтобы хоть как-то немного подрасти. Видимо, каблуки уже не в моде. Света старше меня, поэтому часто строит из себя главную. Теперь мое место освободилась и она может ее не строить, а быть ей по-настоящему.

- Что случилось? – тараторит она.

- Уволили меня, - подхожу к своему столу и начинаю собирать вещи.

- Это как? – ее глаза округлились. – Возмутительно!

- Согласна. Но ничего не могу с этим поделать. А еще я нагрубила нашему генеральному директору.

- Ты была у него? – Света задала вопрос и присела, широко открыв глаза. И спросила об этом так, словно я только что вернулась с концерта Димы Билана.

- Была, - достаю пустую коробку, начинаю складывать вещи. Не могу. Прикрываю лицо руками и сажусь на стул. Уходить тяжело. Не хочется.

- Ритусик! Все будет хорошо. Жаль…, еще перед самым Новым годом. Мы так будем скучать. Но мы на корпоративе хорошо отметим твое увольнение!

- Да, повеселитесь там на славу.

Не сдерживаю эмоций, обнимаю Свету. Самые теплые дружеские объятия.

- Все же я не понимаю, почему ты? У тебя же маленькая дочь. Ты только недавно пережила развод.

- Я просто невезучая, -  отпускаю из своих крепких объятий Свету, подхожу к пустой коробке и кладу фоторамку с изображением своей маленькой дочурки.

- Мне кажется, тут что-то другое. Мне вот не выпадала честь бывать в кабинете у генерального директора. А он тебя и к себе вызвал. Не наш плешивый Кро тебе сообщил эту неприятнейшую новость. А он сам. Лично.

- Не могу понять, на что ты намекаешь? Без разницы, кто мне сообщит, что я уволена.

- Я не на что не намекаю. Просто странно это. – Света пожала плечами и снова села за свой стол, который завален бумагами.

Она всегда позже всех сдает отчеты. И это совершенно не вызывает ни у кого вопросов. А вот мои опоздания по ходу дела вызывают. И сразу увольнять. Может Света права и дело здесь совершенно в другом? Даже предположить не могу, чем я ему так не понравилась? Бывает же такое, когда увидел человека и невзлюбил. Ненависть с первого взгляда. Может так и со мной? А я еще ему и нагрубила. Двойной негатив. Сажусь за стол и начинаю в голове перебирать варианты, предложения по работе, которые поступали мне в последнее время. Ничего толкового. Куда можно податься перед самым Новым годом? После такого торжества большая часть населения отходит дней десять, поэтому если и искать работу, то желательно до Нового года. Иначе наступит супербезденежный месяц.

Я не привыкла экономить или откладывать на черный день. Привыкла, что у меня стабильный доход и совершенно не ожидала, что в один прекрасный день наступит фиаско. Мои финансы поют романсы. Все же я одна тяну семейный бюджет. Какую сумму алиментов выплачивать ребенку суд до сих пор решает, и по ходу еще долго будет решать. Мой бывший им столько справок напредоставлял, что если он и будет их выплачивать, то сущие копейки. А маленький ребенок это что? Это вкусняшку купи, новую игрушку купи. Я уже молчу про одежду, развлечения. Один поход в цирк чего стоит! Мало того, что издеваются над животными, так еще и с людей дерут в три шкуры. А еще я хочу отдать ребенка на танцы, записать в бассейн. Значит танцы, бассейн, цирк пока отпадают. Если в ближайшее время не найду работу, расчетные придется тянуть до победного.

Свои вещи я собирала очень долго. Новость о моем увольнении разлетелась, как горячий пирожок, поэтому меня трогательно провожал весь отдел. Обнимали, целовали, а потом мы пошли пить чай с пироженками, чтобы хоть как-то поднять себе настроение. В общем, не рабочий день выдался не только у меня, но и у всего отдела. Но домой я попала, все равно в расстроенных чувствах.

В садик я приехала, к пяти часам. Моя дочурка Полина, которой совсем недавно исполнилось четыре года, встретила меня с большой радостью.

С улыбкой на лице она бежала мне на встречу. Ее золотые кудряшки так весело подпрыгивали, большие миндалевидные глаза жизнерадостно смотрели на меня. Хотелось, как можно скорее обнять дочь. Я присела на корточки и, расправив руки, встречала свою милашку.

Поля подбежала ко мне поцеловала в щеку и своими маленькими ручками крепко обхватила мою шею.

- Мама! – крикнула она, мягким детским голоском. – Что ты мне купила?

- Мы обязательно, заедем в магазин и я что-нибудь тебе куплю, - я крепко прижала ее к себе, а затем принялась разглядывать ее красивый светло-розовый сарафан, на котором красовалось большое жирное пятно. И чем такое выводить? Подразумеваю, что такое средство еще не придумано. Сегодняшний наряд моей дочурки придется отправить на помойку. Ладно, купим новое. Появился новый повод прошвырнуться по магазинам и обновить гардероб.

В дверях показалась воспитатель. Жана Петровна – строгая черноволосая женщина на вид сорока лет. Скрестив руки на груди, она внимательно смотрела на нас.

Встав в полный рост, я взяла дочь за руку и поприветствовала ее:

- Здравствуйте! Все хорошо?

- Чудесно. Кстати, вас попросила зайти заведующая.

Значит, что-то случилось. Просто так, меня бы не стали беспокоить, тем более идти к заведующей детского сада.

- Хорошо, я забегу к ней завтра. Когда буду отводить ребенка в садик. Сегодня уже поздно.

Жанна Петровна ничего не ответила, лишь кивнула в ответ. Все же я думала, что воспитатели в детских садах – добрые, улыбчивые тетеньки. По всей видимости, она ломала все мои стереотипы.

С Полей нам всегда очень весело. В любой ситуации. Как только увидела ее улыбку, так сразу напрочь забыла, что меня уволили, и на мои плечи свалилась очередная проблема. Мы сели в наше маленькое авто, я включила любимую радиостанцию и мы, подпевая очередной хит, направились в магазин за вкусняшками.

- Мам, когда вернется папа?

Я выключила радио. Полина, действительно умна не по годам. В нашем современном мире дети развиваются быстрее, чем мы могли подумать. Но что ответить дочери на этот вопрос, я до сих пор не знала. Ведь папа никогда не вернется. Он нашел другую. Счастлив в другой семье. С этой чертовой блондинкой, с грудью четвертого размера. И почему мужиков интересует женская грудь больше, чем собственные дети?

Я сильно ударила по рулю. Понимаю, что не могу его забыть. До сих пор не могу. Уже прошел год, а где-то в душе горит огонек надежды, что может быть, он одумается и вернется. И как сказать, об этом чтобы не травмировать ребенка? Я пока не знаю.

- Миша говорит, что мой папа ушел. А когда мы будем наряжать елку? А письмо деду Морозу писать будем? – Полина просто засыпала меня вопросами. Хотя у меня возник, тоже один вопрос:

- Кто такой Миша? – задала я вопрос дочери и резко остановила машину. Мы почти приехали. Осталось заехать на парковку. Я ждала от нее ответа и разглядывала светящийся вдали магазин.

- Миша – это маленький мальчик. На утреннике, он будет зайчиком.

Да! Моя дочь умеет объяснять.

- Мама, а ты купишь мне киндер? Пожалуйста. А на утренник, я хочу голубое платье, как у снегурочки.

- Куплю моя дорогая! – отвечаю и понимаю, что в скором времени, наши расходы нужно уменьшить и в срочном порядке искать работу.

Понимаю, что на счет работы мне будет сложно. Нужно чтобы суббота, воскресенье – были выходными и праздничные дни – тоже выходные. И чтобы рабочий день заканчивался не позже шести. Иначе забрать ребенка из садика сможет только Лерка после семи часов и то если не забудет. А еще если ребенок заболеет – отпускали на больничный. Мой бывший даже на выходные не заявляется, чтобы увидеться с дочерью. Один раз я ему звонила, он не поднял трубку, не перезвонил. Поняла, что мы ему совершенно не нужны. Теперь у него новая пассия, которая тянет сразу с двух карманов.

Снова обращаюсь к дочери, которая сидит на заднем сиденье, пристегнутая со всех сторон. После того, как она научилась сама пристегиваться – очень любит это дело.

- Полин, а ты не знаешь, зачем маму в садик вызывают? Воспитатель ничего не говорила?

- Нет, но она Мише говорила: «Свой рот будешь открывать у стоматолога».

Все понятно. Вопрос закрыт. Узнаю завтра, зачем я ей понадобилась.

Конечно, одним киндером я не отделалась. Стараюсь объяснить дочери, что нужно перестать транжирить и переходить на эконом вариант.

- Понимаешь, моя дорогая, - присаживаюсь на корточки напротив нее и поправляю ее капюшон с очень приятным мехом. – Мама не рисует деньги.

- А кто рисует? Давай я нарисую. Много-много денег,- дочь смотрит на меня своими умилительными глазами и улыбается своей наивной улыбкой.

Ничего не отвечаю, снова встаю в полный рост и беру ее за руку. Как же сложно оказывается. Объяснить элементарные вещи.

На самом деле Полю я сама разбаловала. Постоянно что-то ей покупаю, особенно когда прихожу из садика. Или вот эта коронная фраза: « А я тебе вкусняшку куплю». Хочется ребенку сделать приятное. Удивить, порадовать. Потому что в моем детстве такого не было.

Сама я выросла в семье, где было четверо детей. Мама мия! Я из многодетной семьи до сих пор не представляю, как это возможно. Да, мы были очень дружными и послушными детками. И на то время киндер – это что-то сверхъестественное. У моей дочурки все иначе. Дорогущая кукла на пять минут. Или идешь с Полей на площадку. Тащишь самокат, велосипед, куклу, формочки, а она найдет палочку и шаркает ею по асфальту. Поэтому сейчас, в наше время я немного не понимаю: зачем моей Полине столько игрушек?!

После очередного похода в магазин возвращаемся домой. Я как обычно купила кучу всего не нужного. Зачем я накупила столько йогуртов? Видимо, женщина может бесконечно смотреть на три вещи, а в итоге купить восемь. В общем, у меня получается как-то так.

После развода мы снимаем с дочерью квартиру в одном из спальных районов Екатеринбурга. Квартира, в которой мы с жили с бывшим - записана на его маму, поэтому там не пробиться. А отношения со свекровью у меня особенные. Она всегда меня недолюбливала. Считала неидеальной женой для своего сыночка. То рубашки я ему плохо глажу, то суп у меня недосоленный. Терпела ее ради ребенка. Или она меня терпела, тоже ради ребенка. Своего ребенка. Неважно. И даже если я заикнусь про то, что жилье в первую очередь нужно Полине, она может придумать, все что угодно. Нагуляла, родила от соседа. В общем, передача по телеку «ДНК», просто нервно курит в сторонке, по сравнению с ее фантазиями.

Мне нравится наша съемная квартира. Просторная кухня-студия. Несколько спален, современный ремонт. Больше всего я люблю наш с дочуркой уголок. Это спальный домик, с множеством маленьких подушек в форме единорога, облака, сердца. Сам домик закрывается легкой тканью. Мы любим туда забираться, накрываться кашемировыми, плюшевыми пледами и читать сказки.

Я очень люблю шить и такой домик, включая подушечки можно сказать: соорудила сама. Шитье – это мое увлечение, на которое постоянно не хватает времени. Увлекаться таким видом рукоделия я начала давно, все из-за того, что люблю красивые ткани. Снова вспоминается мое тяжелое детство, когда я донашивала платье, после третьей сестры.

Выйдя из машины, мы тут же поспешили в подъезд. Под вечер разыгралась самая настоящая метель. Стало еще холоднее. Минус пятнадцать если не больше. Зато снега много. Не представляю Новый год без снега. А еще у нас много горок, ледовых городков и мы обязательно поедем кататься с Полей. Только вот немного потеплеет. Сейчас на улице – жуткий холод. Даже из машины выходить не хочется. В общем, лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем. Холод я переношу хуже, чем жару.

Мы на радостях забежали в квартиру и принялись раскладывать покупки.

- Сначала мыть руки! – сказала я Поле в тот самый момент, когда она хотела накинуться на сладости. – И нужно сначала нормально поужинать. Кстати, что ты кушала в садике? – спрашивала я уже ей  вдогонку, так как дочь, как метеор побежала в ванную.

- Суп и котлету, - ответила она, когда вернулась с чистыми руками.

Значит, услышала.

Я как раз накрывала на стол, когда зазвонил телефон. Мой любимый, затертый до дыр Самсунг. Люблю его и на другой променять не могу. Он не последней модели, но я к нему так привыкла, что распрощаюсь с ним лишь в том случае, если ему наступит полный аут.

Я подбежала к мобильнику, который загорелся ярким, неоновым светом. А на дисплее высветилось имя моей подруги: Лерка. Подняла трубку и тут же услышала ее приятный звонкий голос:

- Хеллоу пипл! – прощебетала она.

- Здравствуй дорогая! – отвечаю радостно и продолжаю суетиться на кухне, прижимая мобильник плечом к уху. Хочу приготовить омлет и разогреть макароны.

- И почему мне целый день не звонит лучшая подруга? Изменяешь? Кто он? Этот паршивый мерзавец?

- Никогда! А с паршивым мерзавцем - я разведена, – улыбаюсь. Лера – девушка с чувством юмора. Вообще мы с ней не разлей вода. Познакомились довольно банально. Моя машина заглохла на Серовском тракте*. Снова метель как сегодня. Глухая ночь и автострада, по которой бешено мчаться машины. Чувствую, как мою машину заметает снегом. Вот-вот заметет, не откапают до завтра. И лишь она, проезжая мимо согласилась мне помочь. Накинула трос и доволокла до ближайшей мастерской. До сих пор считаю, что в ту ночь Леру – мне сам Бог послал.

- Мы ужинать будем. Приедешь?

- Свою яичницу с макаронами сама ешь. Я чего звоню, уезжаю на пару дней. Буду вне зоны доступа, но ты не скучай.

- Буду скучать. - О своем увольнении я не решилась сказать. Посчитала, что это не телефонный разговор. Лучше при встрече.

Лера повесила трубку, перед этим чмокнув несколько раз в трубку. Воздушный поцелуй для меня и моей дочурки.

Ужин был готов. Поля сверлила взглядом сковородку, от которой исходил аппетитный аромат. Я расставила тарелки, а дочурка помогла мне разложить приборы. Все так красиво и аппетитно выглядит, хоть свечи зажигай. Но как только мы присели за стол, в дверь позвонили.

"А мы никого не ждем". Сразу мелькнула мысль. Может это Лера, все же решила заехать перед отъездом. Но я сильно удивилась, когда открыла двери.

Открыв двери, я увидела перед собой хозяйку квартиры. Неожиданно. Смотрю на ее довольное  худое лицо и в какой-то момент кажется, что сейчас она выкрикнет: «Сюрпрайз!». Да, отрицать сложно. Она застала меня врасплох.

Деньги отправляю на карту, коммуналку оплачивает она сама, а показания я присылаю на Ватс Апп. А тут собственной персоной. Не пожалела свои ножки и приехала поздним вечером. Могла бы просто позвонить, предупредить. Э-э нет! Эта мадам в черном пальто с меховым воротником что-то задумала или ее планы резко поменялись.

- Здравствуйте! – мягко произнесла я и расплылась в улыбке.

Она прошла в квартиру, как к себе домой. Точнее так и есть. Не постеснялась, что везде наши вещи. Больше всего на свете я не люблю, когда приходит она. Старуха Шапокляк - строгая, холодная тетенька пятидесяти лет. Любительница носить шляпы и делать замечания на ровном месте.

Она сняла свои дорогие сапоги, прошла на кухню, где за столом сидела Поля и ковыряла вилкой омлет.

- Добрый вечер! - поздоровалась Поля и встала из-за стола.

- Добрый, добрый, - ответила хозяйка и принялась осматривать каждый угол квартиры. Сначала подошла к плите, затем подняла голову, и долгое время смотрела в потолок.

Старушка в поисках паутины. Как хорошо, что ее там нет. Со вчерашнего дня. Как чувствовала, что приедет.

Я стояла за ее спиной и наблюдала. Как вальяжно она расхаживает по квартире, оставляя за собой шлейф сладких духов.

Хозяйка подошла к подоконнику и своим тоненьким пальчиком провела по нему. Затем внимательно посмотрела на кончик своего указательного пальца. Программа «Ревизор» на выезде. Подоконник чистый. Только вчера его драила. Что она в каждый угол будет заглядывать? А у меня носки грязные в машинку не загружены и бюстгальтер белый киснет в тазике. Отмачивается. Боже! Хоть бы она не зашла в ванную, это же будет конец всему.

- Что-то случилось? – спросила я, когда убедилась, что Поля ушла в комнату, чтобы не мешать нашему разговору. Умная девочка. Моя дочка.

- Пожалуй да, - ответила она строго и посмотрела в мою сторону. – Мой старший сын планирует жениться. Новая семья, нужно где-то жить.

Дальше можно ей уже не говорить. Я поняла к чему она клонит.

- Вы хотите, чтобы я освободила квартиру? – мое добродушное выражение лица резко изменилось.  Я скрестила руки на груди и встала в позу.

- Да! И чем быстрее, тем лучше.

К подоконнику придраться не получилось, так она сына приплела. Вспоминая недавний разговор с соседкой по лестничной площадке, которая так негативно отзывалось о ней. Муж сбежал, а дочь уехала заграницу. А сына у нее никогда в помине не было.

- У нас вообще-то договор.

- Форс-мажорные обстоятельства, - подтверждает она.

Второй болезненный удар за сегодняшний день. Где же я так накосячила, что мой маленький мир, который я создавала по крупицам сама! Без чьей-либо помощи – сыпется, как штукатурка с потолка ветхого домишки. Черт! Теперь опять уйдет уйма времени латать эти дыры. Я еще с работой толком не разобралась. В общем, я стояла в полной растерянности и понимала, что это абзац в моей жизни.

Мне чудом удалось уломать злую тетеньку, чтобы мы еще пожили с неделю, пока я перевезу вещи, поищу подходящий вариант. Тем более Новогодние праздники так близко.

Лишь, когда за ней захлопнулась дверь, я вздохнула спокойно. Закрыла глаза, облокотилась на дверь и вспомнила пословицу: «Уходит год, уходит все плохое». Надеюсь, это про мою сложившуюся ситуацию.

Завтра с утра начну обзванивать все предложения по работе, которые поступали ко мне раньше. Пусть пока зарплата будет небольшой. Дальше будет видно. Немного пришла в себя и направилась в комнату, чтобы посмотреть, что делает Полина. Я остановилась в дверях и увидела, как моя дочурка расчесывает кукле волосы, сидя на полу. Услышав мои шаги, она обернулась, посмотрела на меня лукавым взглядом, а затем спросила:

- Мам, что случилось? Ты такая грустная.

- Ничего дочурка, - сажусь рядом с ней и замечаю, что у большой куклы, примерно в рост Поли накрашены ногти моим лаком. Тут же перевожу взгляд на ее маленькие пальчики и вижу такую же картину. Неровно, выходя за область ее крошечных ногтиков красовался блестящий ядовито-красный лак. Она старается спрятать пальцы, убирает руки за спину, но как говориться: «Поздно пить боржоми…». Смотрю на дочурку и спокойно говорю:

- Ты опять брала мою косметичку? – теперь понимаю, почему она так смотрела на меня, когда я зашла в комнату.

- Мам, ну мы просто хотели быть красивыми. Как ты, красивыми.

Улыбаюсь, крепче прижимаю к себе Полину. Ничего. Прорвемся! Мы обязательно прорвемся…

Мне нравится жить в этом районе, еще по одной причине: садик, в который ходит моя дочурка находится в двадцати метрах от нашего дома. Если выходишь на балкон, можно увидеть, как малышей в зимних комбинезонах выводят на прогулку. Их личики по глаза завязаны теплым шарфом. Такие маленькие пингвинята. Медленно-медленно идут, как неваляшки, покачиваясь из стороны в сторону.

Теперь если искать квартиру, то в этом районе. Садик рядом, на другой менять не хочу. Тем более – это не так просто.

Понимаю, что мой кошелек худеет и превращается в луковицу - открываешь и  хочется плакать. Поэтому нужно действовать. Не сидеть на месте и ждать с моря погоды. Деньги – не манна небесная. Они больше относятся к жидкой субстанции и растворяются, как туман, на жарком утреннем солнце.

Лежу в кровати и никак не могу заснуть. Укрылась, раскрылась, скинула одеяло. С таким потоком информации, который был у меня сегодня – невероятно сложно. Мысли женщины перед сном – ходячая китайская азбука. Настоящий табун породистых скакунов. Ребенка уложила, погладила, убрала со стола, носки наконец-то загрузила в стирку. Голову завтра помою. Цветок не полила! Ё-п-р-с-т! Нужно встать и полить. На цыпочках крадусь в кухню, чтобы не разбудить малышку, которая спит в соседней комнате. Поливаю вечнозеленый куст и посматриваю на холодильник. Может не зря купила столько йогуртов? Не выдерживаю, подхожу к белому кормильцу, открываю холодильник и беру маленькую баночку с надписью «Даниссимо». И пусть весь мир подождет. Беру еще одну и на этом решаю остановиться. На ночь много есть нельзя. Но сегодня можно. Сегодня можно все. Завтра буду худеть. Один из самых замечательных дней недели – это завтра. Завтра сяду на диету, брошу пить, курить, начну заниматься спортом. И так продолжается каждый день. Завтра - не наступающее никогда.

Сажусь за стол, который стоит напротив окна, закидываю ногу за ногу и любуюсь на свой цветок. Говорят фикус в доме – к счастью и благополучию. А мне просто он нравится. Его большие листья. И в уходе, он не придирчив. Можно забыть полить, он простит, поймет, что у его хозяйки выдался сложный день.

Хорошую квартиру придется освободить, с работы поперли, муж ушел к другой. Даже думать не хочу, зачем меня вызывают к заведующей детского сада. Финальный аккорд, решили добить. Это что получается? Вот так выглядит конец света? Не-е-ет! Русские так не сдаются. Тем более не время вешать нос, когда у меня растет такая замечательная дочурка. Да, иногда задумываешься о том, что в жизни нет победителей, есть только выжившие.

Стараюсь успокоиться, вспоминаю, есть ли в аптечке валерьянка. Сейчас выпью пару таблеточек и постараюсь заснуть. В такой ситуации Лерка предложила чего-нибудь покрепче. Как же мне не хватает ее поддержки. Час ночи. Только лучшей подруге можно позвонить в такое время и она поймет. Поднимет трубку, предложит опустошить пару рюмок «горькой» и печаль пройдет сама собой. Доедаю вторую банку и понимаю, что самый вкусный йогурт – это йогурт съеденный ночью. Беру в руки телефон, захожу на страничку Лерки и смотрю последние добавленные фото. Вот мы вместе в парке бабочек, а вот мы ездили на горку, кататься на бубликах. Она тогда еще врезалась в дерево. Слегка не вписалась в поворот. Листаю, обращаю внимание на наших общих друзей. Высвечивается аватарка моего бывшего мужа. Так рука и тянется нажать, перейти к нему в профиль. И вот большой палец моей руки самопроизвольно жмет по иконке, на которой изображена его физиономия. По всей видимости, меня здесь никто не ждет. Доступ к его странице закрыт. Подумаешь. Хотя обидно. Неужели он так легко мог вычеркнуть меня из жизни? Стараюсь не думать о нем, но мысли сами накатывают, особенно в такие тяжелые моменты.

Стараюсь отвлечься. Вспоминаю, как я на седьмом месяце беременности захотела съесть голубцов. В три часа ночи встала и пошла лепить. Когда была в положении – есть хотелось постоянно. Нет, у меня не было таких суперприхотей, как бывает у беременных: съесть малосольную селедочку, вместе со свежим огурчиком и запить все это дело молоком. Причем чувствовать себя при этом абсолютно счастливой. Вроде не было. Сейчас уже и не вспомнишь.

Цветок полила, голод утолила, теперь можно идти спать. Надеюсь, теперь на сытый желудок, я буду спать, как сурок.

Заглядываю к малышке в комнату. При тусклом свете ночника, вижу, как с нее сползло одеяло с вышитыми звездами. Аккуратно поправляю его и тихонечко целую ее в пухленькую щечку. Как же хорошо, что она похожа на меня. Смотришь на нее, улавливаешь до боли знакомые черты. Ручки, ножки, миндалевидные глаза. А этот детский искрометный взгляд, лучезарная улыбка – самые родные на свете. Моя Полинка, моя дочурка – дороже всех алмазов.

Снова плетусь в кровать, укрываюсь с головой. Опять думаю, что вторая банка йогурта была лишней и засыпаю.

Казалось, только прислонила голову к подушке, как слышу, как по всей комнате раздается надоедливая до жути мелодия. Мелодия, установленная на будильник. Рука так и тянется выключить его к чертям собачьим и спать дальше. Вот что значит, плохо спать ночью.

И снова раннее утро. Когда солнце еще не совсем взошло, а из-за окна наблюдается превосходный огненный закат. Бужу свою сладкую булочку, достаю из шкафа наглаженные рубашки, вспоминаю, что не купила вчера колготы. Зачем я ходила в магазин? При этом скромно взяла корзинку. В итоге, забила ее до отказа, тащила можно сказать: «в зубах» и не купила, то что нужно. Надену джинсы. Ножки в такой мороз нужно беречь.

Снова сложно будить Полечку. Целую ее ручки, глажу ее тоненькие плечики. Наконец-то она открывает глаза и своим милым голоском убедительно говорит:

- Мама! Я еще такая сонная.

- Да, дочь, - начинаю быстро собираться, так как тяну ее пробуждение до победного.

Поля слушает, меня не капризничает. Из ее уст проскальзывает фраза, что она мамина помощница и сама может одеваться.

На всех парах бежим в садик, радуюсь, что успели и пришли ровно в восемь ноль-ноль. Строгая воспитательница Жанна Петровна, снова встречает нас с холодной улыбкой на лице и напоминает, что со мной хочет переговорить заведующая.

Прощаюсь с Полей и бегу на второй этаж, где и находится нужный мне кабинет. Кабинет заведующей детского сада.

Стучусь и осторожно захожу в кабинет. За большим письменным столом сидит светловолосая полная женщина на вид пятидесяти лет. В очках и с массивными серьгами в ушах. Ее прекрасно выкрашенная  в пудровый блонд копна волос – отлично уложена. У нее замечательный парикмахер. Я бы к такому записалась.

- Здравствуйте! – приветствую ее с улыбкой на лице. – Я мама Полины Литовской. Вы просили зайти.

- Ах да! Проходите, - оживилась она, затем сделала жест рукой, указав на стоящий напротив ее стола стул.

Сажусь и внимательно на нее смотрю. Легкие морщинки в уголках глаз становятся более заметными, когда она начинает щуриться. Разглядывает меня с особым вниманием. А я почему-то смущаюсь под ее зорким взглядом. Улыбаюсь и решаюсь заговорить первая:

- Вы меня вызывали, по какому поводу? Что-то случилось? – заинтересованно продолжаю смотреть на нее.

Она встает из-за стола, подходит к книжной полке и начинает натянуто говорить:

- Понимаете… Поступила жалоба на вашу дочь. И не одна. В последнее время поведение девочки вызывает диссонанс.

Приплыли. Улыбка тут же исчезла. Все же моя интуиция не подвела. Моя сконцентрированная на ягодицах энергия, которая может подсказать исход любой битвы. Поворачиваю голову в ее сторону, разглядываю большую спину, чем-то напоминающую широкую раму.

- Я могу узнать, кто пожаловался на Полину? Просто в ее поведении не замечаю ничего необычного.

- Но жалоба поступала ни один раз, поэтому мы вынуждены принять меры. Мы рекомендуем перевести вашего ребенка в другой детский сад. Более специализированный, - она не отвечает прямо на мой вопрос. Снова подходит к своему месту и садится, не поднимая глаз. Упирается высокой, сдобной грудью в стол, а руки складывает перед собой, как примерная ученица.

- Что?? – никак не могу сдержать удивления. – Это невозможно. Я не имею сейчас возможности менять одно дошкольное учреждение на другое.

- До Нового года девочка может побыть в нашем саду. А после последует отчисление. Поэтому я заранее ставлю вас в известность.

- Мне кажется, что вы преувеличиваете. Моя дочь…, она не такая. У нее хорошее поведение. Я ее мама, я бы заметила. Стараюсь максимально уделять времени по ее воспитанию, хотя бы по одной простой причине: хочу, чтобы она выросла хорошим человеком. А вы не говорите, кто жалуется, - стараюсь не отступать. Никак не могу понять, кто мог наговорить на мою дочурку. На мою маленькую, скромную крошку, маленькие щечки которой - слаще ванили.

- К сожалению, это факт мы не можем его проигнорировать, - все что мне отвечает она. Смотрю на нее растерянно, не знаю, что сказать, что предпринять. Не хочу, чтобы так происходило. Это не правильно. Так не бывает. Она же совсем ребенок. Прикидываю, сколько может стоить частный садик и в моем положении – пока невозможно даже думать об этом. Не знаю, какая будет у меня зарплата, где я буду жить в ближайшее время, а теперь еще и садик. Сижу, думаю над словами заведующей и понимаю, что мне плюнули в спину. Хороший такой плевок!

- Я вынуждена жаловаться в РОНО, - встаю со своего места и подхожу к двери. Чувствую, как мои щеки наливаются пунцом. В голове начинают нервно бить маленькие молоточки. Тук-тук отбивают свой бойкий артистический ритм. Чувствую себя неловко. Такое ощущение, что меня подловили на чем-то таком непристойном. Вспоминаю, как нас застукали с бывшим мужем в примерочной, якобы он мне помогал надеть юбку, а на самом деле – задрал ее «по самое не хочу».

Наконец-то она поднимает голову. Смотрю на нее с последней надеждой в глазах. Может еще не все потеряно? Только пусть скажет, что не все. Но она продолжает молчать. В ее глазах тревога.  Словно хочет что-то мне сказать, но не может. Как же так? Она же тоже женщина, должна меня понять.

- Это ваше право. Жаловаться, - стоит на своем.

Вылетаю из ее кабинета. Понимаю, что трудно дышать. К горлу подкатывает ком, руки нервно сжимаются в кулаки, ноги сами несутся по лестнице. Чувствую, как сердце уходит в пятки. Это моя дочь! Моя единственная дочь и я буду ее защищать. Всеми силами, всеми средствами.

Как в том фильме: «Джентльмены удачи». Порву рубашку на груди, моргалы выколю. Если нужно спущусь к самому дьяволу в пекло, а затем вернусь обратно. Потому что я мама. Мама, которая слишком сильно любит своего ребенка. Я сделаю невозможное возможным.

Выхожу на улицу, по моим пылающим щекам ударяет колкий мороз. Холодный ветер развивает волосы. Они тонкими прядями бьют мне по лицу. Шуба на распашку, ноги плетутся по заснеженной дороге. Совершенно не замечаю прохожих. Вроде кто-то сказал мне: «Здрасте!». Поднимаю глаза, смотрю перед собой, замечаю силуэт соседа, который гуляет с собакой. Длинная таска при виде меня отстраняется от своего маршрута, подбегает ближе и начинает обнюхивать мои замшевые сапоги. Останавливаюсь, отвечаю на автомате таким же приветствием и думаю, что делать дальше. Хозяин сильнее дергает за поводок, собака дружелюбно виляет мне хвостом, а затем снова возвращается к своему дальнейшему пути следования.

Ехать в РОНО? Забрать расчетные? На собеседование или в агентство недвижимости? А может начать поиски подходящего садика? А может сразу в прорубь?! Освежить мысли, прийти в себя и понять, что этот кошмар мне просто померещился. Решаю, что сначала нужно успокоиться. Не поддаваться воле эмоций. Все наладиться, просто это небольшая проверка на выживание.

Пытаюсь собраться с мыслями, иду к своей машине. Не верю в такие совпадения. Снова моя интуиция подсказывает, что тут не так все прозрачно, как бы хотелось.

Настроение такое, что хочется взять в руки автомат и выпустить автоматную очередь: «Тра-та-та-та». Спустить пар, который вот-вот пойдет у меня из ушей.

Сажусь в машину, включаю как можно быстрее прогрев. Руки трясутся от холода, зубы стучат. Я дрожу, как осиновый лист, не имея возможности согреться. То ли от нервов, то ли действительно замерзла. Сегодня такой мороз, что можно отморозить все на свете. Прячу руки в карманы своей черной шубы. Наконец-то чувствую тепло, которое быстро заполняет салон автомобиля.

Сначала работа. В экстренных ситуациях мысли приходят сами собой. Несколько месяцев назад мне поступало предложение от «Альта-трейд», фирмы специализирующейся по компьютерной технике. Я тогда им отказала. Предлагали слишком маленькую зарплату. Теперь жалею. Теперь я готова на все. «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Завожу мотор и еду туда.

Итак, итоги года: у меня дергается глаз. Нет работы, скоро выселят из квартиры и еще ворох проблем. Иногда мне кажется, что внутри каждой женщины спит прекрасная принцесса, душевная стерва и обаятельная ведьмочка. Что в ней разбудишь, то и проснется. Во мне сейчас разбудили непонятно кого. Сейчас я похожа на беззащитное женское существо, от которого невозможно спастись. Настолько решительно настроена. Если меня не примут сегодня же на работу, я просто вынуждена сесть в танк и, разрезая гусеницами асфальт колесить по городу в поисках работодателя. Если сработает можно таким способом найти садик и квартиру. Как говориться: «Против танка не попрешь». Это конечно все шутки, стараюсь как можно проще подходить к такой серьезной проблеме, иначе валерьянка здесь не поможет.

Звоню в «Альта-трейд», уточняю насчет вакансии, мне дают зеленый свет и просят, чтобы я подъехала, прихватив с собой документы.

Спустя двадцать минут я возле главного офиса, возможно работы своей мечты номер два. Нахожу удобное место, где можно припарковать машину, беру сумку и смотрю в зеркало дальнего вида. Бледная, как поганка. Все это движение вокруг меня никак не идет на пользу. Эх, сейчас бы на море, в какую-нибудь солнечную Турцию. И когда Лерка приедет? Набираю подругу, ее телефон вне зоны доступа. Эх, Лерок, где ты есть, когда ты так мне нужна. Неужели опять уехала на свои шабашки. Пишу ей на мессенджер: «Перезвони, как только сможешь. Срочно. Чмоки».

Захожу в двухэтажное здание, внутри современный ремонт, мягкий диван для посетителей, стеклянный столик на котором хаотично разложены журналы. Спокойно, тихо, обстановка располагает.

Оглядываюсь по сторонам и вижу налысо подстриженного охранника в два метра ростом. Он приветливо спрашивает меня, куда мне нужно. Мягко отвечаю на его вопрос и прошу назвать мне номер кабинета отдела кадров. Также сообщаю ему, что здесь впервые. Предлагает провести меня, ничего не остается – соглашаюсь. Но в его компании не слишком комфортно. Двухметровый мужчина, больше похожий на высоченный столб, только что и делает – загораживает мне путь.

В отделе кадров мои документы рассматривают, как какие-то почетные грамоты. Приятно осознавать, что к тридцати годам у меня есть успехи в случайно выбранной профессии. Когда я поступала - просто тыкнула пальцем в небо. Шла поступать, потому что нужно было куда-то. В какой-то степени я мечтала стать дизайнером или модельером. Но пошла учиться на бухгалтера и как оказалось, мне понравилась выбранная профессия. Оказывается, считать деньги – это так увлекательно.

- А трудовая у вас на руках? – интересуется жгучая брюнетка. Она сидит в удобном, крутящемся стуле и постоянно улыбается мне. У нее чрезмерно большие губы, широкий лоб и слегка выпуклые глаза. Невозможно не заметить ее очки в дорогой оправе, которые слегка сползли на ее длинный нос.

- Пока нет. Сегодня будет на руках.

- Приятно улыбается мне, что-то хочет сказать, но наш разговор прерывает телефонный звонок, который громким писком раздается по всему большому, но светлому кабинету.

Поднимает трубку, меняется в лице и сосредоточенно отвечает:

- Да, Литовская…, - бросает мимолетный взгляд то на меня, то на документы. Она растерялась, ее очки запотели. Я тоже напряглась. Много ли к ним Литовских приходит устраиваться? Не думаю, что прям вагон и маленькая тележка.

 – Хорошо, - отвечает, но теперь ее голос звучит неуверенно. Я бы сказала: не ровно. Она тут же засомневалась, а вместе с ней – засомневалась и я. Кладет трубку и обращается ко мне:

- Прошу прощения, но вакансия уже занята. – Возвращает мне документы и пожимает плечами.

- Кто? Кто вам позвонил? – не выдерживаю, срываюсь. Чувствую, что здесь пахнет жаренным. Облокачиваюсь двумя руками на ее стол. Позволяю себе немножко лишнего.

Она смущенно поднимает указательный палец вверх и тычет им в потолок.

- С неба?? – переспрашиваю.

- Можно сказать и так, - ее голос дрожит.

- А кто? Как имя его?

Моя собеседница лишь отрицательно качает головой.

- Случайно не архангел Гавриил?! – шутка оказывается не слишком уместной, но в данный момент мне настолько сильно обжигает горечь обиды, что я готова плакать и смеяться одновременно.

Она снова растерянно жмет своими худыми плечами и в недоумении смотрит на меня.

Все ясно. Плавно покидаю кабинет. Придерживаюсь одной рукой за стену, так как меня штормит, словно сейчас я вышла не от любезной тетеньки, а из дешевого кабака. Меня посещает мысль, что все мои проблемы начались, сразу после того, как я мило поболтала с бывшим ген. директором. Я ему немного нагрубила, может он мне и подкинул проблем? И зачем ему это?? Глубоко выдыхаю и думаю, что на этот вопрос он может ответить только сам, лично.

Собираюсь с духом и еду к нему, поговорить, обсудить. Не знаю, как получиться. Для начала просто заберу расчетные, а на месте разберемся.

Мчусь на крыльях ветра в офис. Еду так быстро, что спокойно могу конкурировать с белым «Пежо» Сами Насери*. Выжимаю из своей легковушки максимум. Понимаю, что нужно успокоиться, притормозить, так как для полного счастья не хватает штрафа от гаишников за превышение скорости.

Так-с. Спокойствие и только спокойствие. Снижаю скорость и среди мелькающих мимо меня ярких витрин, стараюсь увидеть вывеску с красным крестиком. Сейчас куплю успокоительных, приму пару таблеток и наконец-то смогу задышать полной грудью. Эмоции на пределе, а перед встречей с Германом Алексеевичем накаляются, как чугунная сковородка. Мне улыбается удача, и я вижу, аптечный павильон. Паркую машину и бегу туда. Прошу у низкорослого фармацевта продать мне успокоительные: хорошие и не дорогие. Особо акцентирую внимание на слове: «не дорогие». Чем хуже у тебя с деньгами, тем больше шансов, что возникнут непредвиденные расходы. А ещё мне кажется, что цены в магазинах – космические, хотя живу на планете Земля.

Принимаю сразу две таблетки, прямо не выходя из аптеки. Пока дохожу до машины - тревога исчезает, становится так спокойно. Пробивает на философию.

Такие глобальные перемены, переворачивающие обыденную жизнь с ног на голову - заставляют пересмотреть жизненные ценности. Что-то изменить, откорректировать, научиться ценить мелочи. «Что нас не убивает, делает нас сильнее», - хочется цитировать Ницше.

Приезжаю на место бывшей работы. Как же скучаю по своему кабинету, где так тепло и уютно, пахнет только что съеденным обедом Светки. Где дорога каждая бумажка, постоянно заедает степлер, не до конца срабатывает дырокол. Я привыкла к своей работе и сейчас мне сложно идти и знать, что это в последний раз.

Подхожу к главному входу и вижу его – Германа Алексеевича. Сразу вспоминаю, как я выгляжу. Растегиваю пару пуговиц шубы и провожу ладонями по волосам. Как поп-король в темно-синем деловом костюме, он выходит из своей дорогой машины. Поправляет безукоризненно завязанный галстук. Высокий, голубоглазый, широкоплечий. Озаряет всех идущих в офис ослепительной улыбкой. Подходит ко мне, еще шире улыбается, а я стою, как вкопанная и смотрю на его ровные, белоснежные зубы, слегка открыв рот. Еле сдерживаю себя, чтобы не повести носом, втягивая аромат его шикарного парфюма. Интересно, что это? Джорджио Армани? Лакоста? Или Диор? Хочу, чтобы у моего мужчины был точно такой же запах. Возбуждающий и подчиняющий себе.

- Здравствуйте, вы за трудовой? - приветствует он меня своим удивительным басом.

- Здравствуйте! Да, - наконец-то выдавливаю из себя. Почему я растерялась? Почему ничего не могу толком произнести? Мямлю. Когда ехала сюда, думала «включу Рамштайн» и буду кричать, как потерпевшая. Смотрю на него растерянными глазами и не знаю, что сказать. Куда подевалась вся моя смелость? Все те помои, которыми я хотела облить его с ног до головы.

- Вы можете получить в отделе кадров, сразу после того, как пройдете обходной лист, - отчеканил он.

Собирается уходить. Быстро думаю, что предпринять? Что сделать? Вот-вот сейчас уйдет, повернется ко мне своей мускулистой, широкой спиной и все. Досвидули! Неожиданно для себя, начинаю пританцовывать. Топ-топ. Два притопа, два прихлопа. Стреляю глазами, ритмично двигая плечом.

Он удивленно приподнимает свою широкую бровь и в недоумении смотрит на меня:

- Что вы делаете?

- Ничего, - останавливаюсь. Сомневаюсь в составе успокоительных. – Хотела спросить, нужно ли отрабатывать две недели? - заглядываю ему в глаза так, словно хвастаюсь за последнюю соломинку.

- Не нужно. Мы уволим вас задним числом.

Мысленно крою его матом. Он разворачивается и уходит. Уверенной походкой, крепко сжимая кожаный портфель в правой руке. Смотрю ему в след. Вот и все Рит. Во и все. Поняла, что сложно смотреть в лицо опасности. Засунула язык куда подальше,  застыла, как мумия и пялилась в его глубокие глаза. Где моя хватка? А что я ему скажу? Извините, это вы меня поперли с работы, подговорили заведующую детского сада и приказали хозяйке съемной квартиры, чтобы она нас выселила? Он тогда точно сочтет меня сумасшедшей. Тем более никаких доказательств у меня нет. Всего одни предположения. То, что в моей жизни произошел настоящий коллапс по чистой случайности – не верилось. Кто же мне так подгадил? А самое главное за что? Этот человек меня не просто ненавидит, он активно выживает с белого света. Снова останавливаюсь на варианте, что это мой шеф. И если это он - мне обязательно нужны доказательства, чтобы найти истинную причину.

Сейчас зайду на работу, поздороваюсь с девчонками. Может, что-нибудь узнаю. Медленно поднимаюсь по ступенькам, хватаюсь за деревянные перила и чувствую себя так паршиво. «Почему так жесток снег, оставляя твои следы…», - хочется напеть известную песню Киркорова.

Открываю кабинет, где трудилась в поте лица последние несколько лет. За моим столом сидит Света и мило болтает с Верой из организационного отдела. Вера – типичная блондинка, про которую слагают анекдоты. Длиннющие ресницы, пухлые губы, большая грудь и точеные ножки. Она постоянно закатывает глаза, цокает языком и кокетливо выставляет тыльную часть своей миниатюрной руки вперед.

- О привет! – отозвалась Света при виде меня, а затем снова переключилась на разговор с грудастой блондинкой. - Твои вещи возле окна, затем указала на коробку, в самом пыльном углу кабинета.

Быстро меня выселили Особенно Светка. Сидит теперь в моем кресле, словно на троне. Как оно ей интересно? Не жмет?

Беру коробку, хочу задержаться поболтать. Но создается впечатление, что я сейчас лишняя на их празднике жизни. Так мило щебечут между собой, даже прерывать не хочется.

- А ты знаешь, что генеральный директор женится? – Вера говорит тихо, чтобы я не услышала.

Но на слух я никогда не жаловалась:

- Как женится? – вмешалась в разговор. Коробка падает из моих рук. А на душе становится так грустно.

- А как люди женятся? - отвечает вопросом на вопрос Света. Идут в ЗАГС, подают заявление.

Ничего не отвечаю. Беззастенчиво глазею на них, но снова оказываюсь вне зоны внимания.

Наклоняюсь и начинаю собирать с пола все, что высыпалось из коробки. Продолжаю прислушиваться к их разговору. На ком этот гад жениться? И почему меня так зацепило? Ну, женится и флаг ему в руки, я тут причем. Я тут вообще не причем. Сейчас заберу свои последние вещи, выйду из кабинета, и больше никогда наши дороги с ним не пересекутся.

 Они резко меняют тему и начинают разговаривать о сущей ерунде. О диетах, косметике. О том, как уголь, помогает похудеть. Только не знают, как эффективней его использовать: пить или разгружать.

Обхватываю одной рукой не слишком тяжелую коробку, останавливаюсь в дверях и громко произношу:

- Все девчонки! Аривидерчи!

- Ой, пока Ритусь. – Ты уже нашла работу? – смотрит на меня печальными глазами и наступает на больной мозоль, когда упоминает слово: «работа».

- Конечно! Даже две. Вот не знаю, какую выбрать, - весело отвечаю и тем самым не даю им повода для сплетен. Пусть думают, что у меня все хорошо.

Покидаю свой родимый кабинет, почти со слезами на глазах. Несусь в отдел кадров, затем в бухгалтерию. На автомате захожу из кабинета в кабинет с не слишком удобной коробкой в руках. Все такие деловые, замороченные на своих проблемах. Не слишком улыбчивы. Да и зачем теперь лебезить, я же увольняюсь.

Получаю на руки трудовую книжку, расчетные. Жизнь скучна и однообразна, но все меняется, когда приходят они - деньги на карточку. Вот так получается и у меня. С приходом расчетных - на душе стало как-то теплее.

Радуюсь, что за полученные деньги можно снять неплохую двушку на несколько месяцев и сначала планирую поехать в агентство недвижимости. Но вспоминаю о проблеме детского сада и резко меняю свои планы.

Сажусь в авто, завожу навигатор, так как даже предположить не могу, где может находиться РОНО. Никогда там не бывала и не планировала. Надеюсь это мой первый и последний визит туда. Умная штука, которую еще часто называют GPS - выдает запрашиваемую информацию, и я понимаю, что нужная инстанция находится у черта на куличиках.

Все равно еду. Сейчас эти заведующие, воспитатели – все получат по первое число.

Сорок минут и я на месте. Небольшое двухэтажно здание отдела образования приветствует меня с табличкой на входной двери: «Перерыв с 13.00 до 14.00». Достаю из кармана телефон, смотрю на часы: тринадцать ноль пять. Отлично! Я как раз вовремя. У них начался обед. Чувствую, как мой желудок урчит, вспоминаю, что я ничего не ела со вчерашнего вечера и тоже с удовольствием бы плотно пообедала.

Оглядываюсь по сторонам, вижу через дорогу пиццерию. Стоило мне только об этом подумать, как ноги сами несутся в ту сторону.

Захожу, чувствую вкуснейший аромат свежей выпечки и решаю заказать две. Одну на вынос, а вторую уплетаю за одним из дальних столиков, где мне никто не будет мешать и я могу есть, как хочу и как мне удобно. Утоляю свой голод, запиваю, все это дело крепчайшим кофе и на мгновение показалось, что жизнь налаживается. С одной стороны налаживается. Лишь после того, как я съела кучу углеводов одним махом, поняла, что к моим бедрам присоединится лишний килограмм. Если ешь в три горла, то обязательно нужно помнить, что задница у тебя одна. Я об этом забываю, а вспоминаю слишком поздно.  Как решу все свои проблемы, тут же сяду на супердиету. Она так и называется: ешь кефир вилкой. А сейчас еще новогодние праздники. После них в меня налезет только белье и то – только постельное.

Пока жду, ищу в инете подходящие варианты квартиры, работы, интересуюсь частными детскими садами. Все одновременно. Что-то выписываю, делаю заметки. Домой приеду – позвоню. И вот час пробил. Время «Х» настало. Пересекаю обратно широкую проезжую часть и подбегаю к РОНО. Неужели, открыто. Впервые за столько времени мне улыбается удача. Но как оказывается, я рано радуюсь.

Миловидная девушка с приятным тонким голосом, при виде меня интересуется целью визита. Объясняю ситуацию, но она любезно просит подъехать завтра. Отвечает вежливо, говорит, что мой вопрос обязательно рассмотрят. По таким делам занимается специалист, которого сейчас нет на месте. Появится он по окончанию новогодних праздников.

Вспоминаю сколько осталось времени до конца года. Почти неделя. У меня есть почти неделя, а потом как в сказке «Золушка» часы пробьют полночь и моя карета превратиться в тыкву.

Хотя это еще не все. Нужно заполнить кучу бумажек, написать заявление сделать копии паспорта, свидетельства о рождении. Поняла, что тут сегодня ничего не светит, и хочу поехать домой. Радует, что не посылают сразу куда-нибудь подальше, а обещают во всем разобраться. В моем сердце снова загорается тлеющий огонек надежды, заставляющий вернуться в ту привычную колею жизни.

Мир не без добрых людей. Особенно когда это касается маленьких детей. Начинаю верить в справедливость, в то что ничего не происходит безнаказанно. Ничего. Распогодится. И за окном и в жизни и в душе.

Еду домой, постоянно смотрю на часы, потому что сильно соскучилась за Полей. Не могу без нее долго. Скучаю даже когда она в садике. За ее удивительной улыбкой, лучезарными глазами. Еще несколько часов, заберу дочь из сада, устроим вечерние посиделки перед телевизором.

Планирую обзвонить все возможные предложения по работе, а также по аренде жилья. Еще нужно начать собирать вещи. Решить хотя бы одну проблему, затем заняться другой.

Не отступаю от своего, продолжаю искать самый подходящий вариант, которые предлагают интернет-страницы. Скупаю кучу газет, просматриваю десятки вакансий в сети. Держу карандаш, как сигарету, зажав его между пальцами. Вспоминаю слова Веры о женитьбе генерального, а перед глазами постоянно мелькает силуэт бывшего мужа. Делаю вывод, что в личной жизни тоже бардак.

Перед Новогодними праздниками найти достойную работу, оказывается сложнее, чем пить не закусывая.

Иногда мне отвечают не трезвым голосом, понимаю, что люди уже отмечают. Корпоративы и просто посиделки с бутылкой шампанского. Но не время сдаваться. Звоню всем подряд. Набираю очередной номер и приветливо говорю в трубку:

- Здравствуйте! Я по поводу работы.

- И шо? И шо вам нада? – слышу грубый женский голос на том конце провода. Удивляюсь ее странному акценту, который чем-то напоминает женщину из Одессы с еврейским происхождением. Ни здрасте тебе, ни до свидания.

- Работа мне нада, - отвечаю ей той же интонацией.

- Работа?? – женщина в замешательстве. Пытаюсь ей объяснить, что в русском языке существует такое слово и обозначает оно функциональное действие. По всей видимости, она плохо меня понимает.

- Вам нужен хороший специалист?

- Бумаги лист? Нет. Мне не нужна никакая бумага. Нам недавно в рулонах подвезли. Туалетную, - серьезным тоном отвечает она.

- Извините, - сбрасываю, понимаю, что тут без вариантов.

Звоню еще и еще. Обвожу на черно-белом газетном листе все подходящие вакансии в кружок. Вот еще одна, последняя.

- Можно Катюшу? - интересуюсь, когда послышался сонный мужской голос:

- Можно. «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой, выходила на берег Катюша».

Бросаю трубку, хватаюсь за сердце и бегу за валерьянкой. Худший вид боли, это когда ты улыбаешься, чтобы просто не заплакать.

Как было написано в объявлении, так и спросила. Но исполнять песню, я не просила. Даже не смотря на то, что пел он не плохо. На сегодня хватит. Кидаю мимолетный взгляд на часы и понимаю, что нужно бежать за Полей. За моей маленькой крошкой.

День прошел сумбурно, я не успела приготовить ужин. Как хорошо, что прихватила пиццу. Не работаешь, а времени все равно не хватает.

Полина, как всегда встречает меня радостно. Такой маленький лучик солнца, который способен разогнать даже самые хмурые тучи. Как птичка щебечет, спрашивает, как у меня прошел день, интересуется, как дела на работе. А мне так и хочется ответить: «Никак».

 Говорю, что все хорошо, улыбаюсь в ответ и крепко-крепко прижимаю к себе.

Как только добрались до дома, сообщаю Полине, что скоро мы переедем на другую квартиру. В отличие от меня она радуется и громко хлопает в ладоши.

- Мам, а там у нас будет кот? Хочу рыжего котика! – восклицает и смотрит на меня своим умилительным взглядом.

- Надеюсь, что будет. Ее счастья нет предела. Она тянет ко мне свои ручки и говорит, как взрослая:

- Иди сюда мам, обниму! Мою лапочку.

Невозможно отказаться от таких объятий. Самых дорогих и самых важных в моей жизни.

Полина постоянно просит маленького котенка. Но на этой съемной квартире – это невозможно. Хозяйка сразу предупредила, что никаких кошек, собак и посторонних мужиков.

Сегодня с Полей мы решили провести вечер дома. Во-первых, на улице жуткий мороз. Во-вторых, в связи с временным затруднительным финансовым положением. Ключевое слово здесь: «временным». Игровые комнаты и другие развлечения пока отменяются.

Дочурка не расстроилась. Мы удобно устроились на диване, включили «Король лев» и в обнимашках, и потешках провели этот вечер.

А у меня снова бессонная ночь. Когда уложила Полечку спать, снова побрела на кухню. Тут на кухне, вблизи холодильника, я нахожу утешение. И опять заедаю стресс.

Слышу жужжание телефона, подбегаю к нему, вижу, как высветилось имя подруги.

Хватаю телефон, как спасательный круг и дрожащими руками снимаю трубку. Понимаю, что меня накрывает. Хочется излить душу подруге прямо сейчас, вот так стоя босиком на кухне, в просторной ночнушке, крепко прижимая  телефон к уху:

- Лер, мне плохо. Мне еще никогда не было так плохо.

Она не дает мне договорить и, не задавая лишних вопросов, быстро отвечает:

- Сейчас приеду.

Открываю двери, вот она стоит передо мной. Дышит полной грудью, никак не может отдышаться. Лера мчалась ко мне со всех ног. Белая шапка с большим помпоном слегка съехала на ее гладкий лоб. Обращаю внимание на ее дутую куртку и варежки. Такие смешные, цветастые. На её длинных густых ресницах, ещё не оттаяли маленькие частички снега. Худые щеки - горят румянцем. Хочу обнять Леру прямо с порога. Но она такая морозная, снежная.

Понимаю, что превращусь в льдинку, если вот так накинусь ей на плечи.

- А я только с мороза, - улыбается Лера, показав свои ровные зубы.

- Лерка, скорей проходи! - Чувствую, как мне стало легче только от одного присутствия подруги.

Она проходит в прихожую, снимает ботинки, вешает куртку на крючок.

Я вижу перед собой стройную женщину с короткой стрижкой и небольшой грудью. На ней надет белый обтягивающий свитер под горло и теплые штаны с начесом.

Мы с Лерой проходим на кухню, она тут же убирает со стола шоколадную пасту, которую я жирно мазала на хлеб до ее прихода.

- Вижу что случилось, что-то серьёзное. - Ставит банку в холодильник, затем поворачивается ко мне и спокойным тоном говорит: - С нутеллой явно перебор. Тем более в такое время суток.

Лера, как всегда заботится о моей фигуре. Ей проще, у нее стройная талия, а я же наоборот, расположена к полноте.

Сажусь за стол, подпираю голову двумя руками и начинаю рассказывать все по порядку. Активно жестикулируя руками, рассказываю так, что хочется плакать. Лера поймет, поддержит и не осудит.

Слушает не перебивая. Ставит чайник на плиту и заваривает мне ромашковый, чай.

- Знаешь, что меня больше всего смущает? – спрашивает после моего длинного рассказа.

- Что? - поднимаю на нее глаза и вопросительно смотрю.

- Твой блеск в глазах, когда ты произносишь: «Герман Алексеевич».

- Глупости говоришь. – Смущаюсь, внутри меня действительно что-то ёкает, когда вспоминаю его сильные черты лица. Ну красивый он, отрицать глупо.

- Я жизнь прожила, я знаю. Ты просто на него запала.

- Я его убить готова. Четвертовать! – выкрикиваю, затем прикрываю ладонью рот и понимаю, что могу разбудить Полину.

Лера ничего мне не отвечает, расставляет на столе заваренный чай и садится напротив меня.

- Значит так, собирай вещи, завтра переезжаешь ко мне.

- Как к тебе? В общагу? – удивленно смотрю на подругу. Вспоминаю, что Лера живет в общежитии семейного типа. Комнату ей дали от завода, на котором она трудится в поте лица. И так как она одна, не имея ни семьи, ни детей – ее все устраивает.

- А почему бы и нет? У меня кот. Поля давно же хотела кота. А у вас такая злыдня хозяйка, даже хомячка завести не разрешает.

- Причём здесь кот, Лер?

- Притом. Так одной головной болью будет меньше. Пока будешь искать работу - поживешь у меня. Комната большая, две кровати. Есть стиралка, телевизор, холодильник тоже. Что тебе ещё надо? Тем более, впереди новогодние праздники. Ты уже сама поняла, что вряд ли найдешь что-то толковое. Нарядим елку, купим мандарин? Раздавим на двоих бутылку мартини? Встретим Новый год.

- Звучит заманчиво. А комендант? У тебя не будет проблем?

- Поверь, я сумею договориться. И пусть только попробуют косо глянуть в твою сторону и Полечки.

Улыбаюсь и не знаю, что сказать. Лера как всегда за считанные минуты нашла выход из не решаемой ситуации.

- Не знаю, будет ли это удобно…

- Так все хватит ломаться. Если ты переживаешь, что побеспокоишь меня своим присутствуем, то глубоко заблуждаешься. Я давно хотела предложить тебе этот вариант. Пусть и эконом.

- Лер, ты самая лучшая! – хочу ее обнять, крепко прижимаюсь к ее костлявой груди. – Останешься сегодня?

- Останусь, - уверенно говорит она, обвивает двумя руками мою голову и гладит по волосам.

Мы разложили диван, легли накрывшись теплым одеялом. Но мне почему-то не спалось. Столько впечатлений, что приехала Лера. Целую ночь я постоянно у нее что-то спрашивала:

- Лер, я хочу, чтобы у тебя был самый лучший мужчина.

- Рит, я уже в таком возрасте, когда не жду принца на белом коне. Хотя к цокоту копыт все еще прислушиваюсь.

- Лер, не преувеличивай. Немного за тридцать – это почти как двадцать. Только более самостоятельная и уверенная в себе.

- Давай лучше спать. Завтра тяжелый день, – она отворачивается от меня на другой бок.

Я обижаюсь и засыпаю.

Утром было очень сложно просыпаться. Когда зазвенел будильник, Лера села на диване с закрытыми глазами и просто сказала:

- Главное встать. Проснемся потом, - затем снова плюхнулась в постель.

Вставать рано утром – это не про нас. Как обычно собираемся в спешке, но сегодня проще. Мне во всем помогает Лера. Полина обрадовалась ее приезду. Сразу запрыгнула к ней на руки начала крепко сжимать ее тонкую шею.

Как только дочурка оказалась в садике, мы принялись собирать вещи. Я позвонила хозяйке и сообщила, что мы съедем раньше. По всей видимости, злая тетенька не ожидала такого и пребывала в полной растерянности. Думала, буду просить, умолять еще на денечек отложить наш отъезд.

Общага, в которой жила Лера находилась в нескольких кварталах от нашей уже бывшей съемной квартиры. Мы погрузили половину вещей в ее машину, а половину - в мою. Снова делаю выводы, что без нее я явно бы не справилась.

Ее комната – уютная и действительно просторная. Лера права. Места здесь хватит. Но напрашивается пословица: « В тесноте, но не в обиде». Кровать в дальнем углу, а рядом раскладной диван, застеленный леопардовым покрывалом с множеством небольших подушек. Шкаф-купе с высокими зеркалами, плазма на стене, светло-синий ковер на полу.

 Светлые стены украшают незамысловатые картины. Маленькие золотистые рамки, в которых можно увидеть пейзаж весеннего утра или невероятный солнечный закат. Уюта добавляют розовые гардины, плотно закрывающее большое окно. Книжная полка, тумбочка. Из-за угла дивана выглядывает довольная морда кота. Он лукаво смотрит на меня своими большущими глазами.

- Жорик! Знакомся, это Рита, а вечером еще тебе предстоит знакомство с Полиной. – Лера ставит сумки на пол и смахивает пот со лба.

По всей видимости, Жорику мой визит - не понравился и большая рыжая морда снова спряталась за диваном.

- Ну, располагайся! – Лера указала на диван.

Я вновь осмотрелась и скромно прошла вглубь комнаты.

Все же переезд занимает много времени. Целый день мы перевозили вещи, затем разбирали сумки, коробки. Оказывается у меня столько ненужных вещей, которых так жалко выкинуть. Но когда в процесс включилась Лера, избавиться от старого хлама оказалось проще. От нее я только и слышала: «Выкинуть, не нужно, старье».

Когда забирала Полю из детского сада, то мне напомнили, что завтра у нее состоится утренник. С навалившимся проблемами, у меня совсем вылетело из головы, что скоро состоится такое важное для дочурки мероприятие.

Пока Лера готовит ужин, мы едем с Полей в ЦУМ и выбираем для нее самое красивое платье снежинки. Да, дорого. Но ничего. Потом продать можно.

Хочу сделать для Леры подарок. Новогодний. От всей души и сердца. Это должно быть что-то особенное, что ей понравится. Каждой женщине нравятся украшения. А еще она недавно потеряла золотую сережку. Сильно переживала. Я долго ее убеждала, что когда теряешь такие дорогие вещи, вместе с ними уходит все самое плохое. Поэтому хочу подарить ей новые сережки. Зная ее вкусы и предпочтения, она обрадуется подарку. Не знаю, примет его или нет, но обрадуется.

Крепко обхватываю маленькую ладонь дочурки и мы идем в ювелирный. Поднимаемся на второй этаж, заходим в магазин с привлекающей внимание вывеской: «Золото». С улыбкой на лице нас приветствует девушка в белоснежной рубашке. На ее груди красуется бейдж.

Мое внимание привлекает мужчина в черном стильном пальто. До боли знакомые черты лица. У ярких витрин стоит Герман Алексеевич. Он не один, в компании привлекательной брюнетки. Ее я тоже знаю. На ней меховая шубка, короткое обтягивающее платье. Пышная копна волос, осиная талия. А ножки такие, словно она только что сошла с подиума самого модного показа.

Герман улыбается своей спутнице королевской улыбкой. Кивает на ее восторженную речь. Она звонко смеется и легко прикасается тонкими пальчиками к его сильному плечу.

Герман

Оборачиваюсь и вижу ее. Женщину с самыми выразительными глазами. И дочь у нее – очаровательная.

Хочется смотреть на нее безотрывно. Все-таки в ней что-то есть. Такое притягательное. Некий шарм, харизма.

Она незаметно покидает ювелирный отдел. Снова поворачиваюсь к Веронике и холодно смотрю на нее.

- Какие колечки?! А сережки какие! – Вероника улыбается, бросается на шею, а в глазах отображается лишь только одно: купи.

Скоро Новый год и почему бы не сделать подарок своему пресс-секретарю? Снова вижу по ее глазам, что она надеется на что-то большее. Наивно с ее стороны.

Вероника – стильная женщина, но не совсем в моем вкусе. Нет, она красива. Одни ее бедра чего стоят. Но она не для жизни, скорей для постели.

Вероника прекрасно образована и с ней удобно посещать презентации, вести важные переговоры. Мои партнеры по бизнесу любят таких. Когда рядом эффектная женщина, все может закончиться в мою пользу. Поэтому с Вероникой у нас складываются отношения таким образом: каждый получает свое, и никто ни к чему не обязывает. Хотя я недавно услышал, что она распустила слухи. Я, Герман – собираюсь жениться. До этого момента считал ее намного умнее.

Хочу догнать улыбчивую блондинку, но Вероника не дает возможности сделать мне шаг вперед. Тяжелым камнем повисла на моей шее. Хватает за руку, эмоционально показывает очередные серьги.

- Подожди минуту, Вероник! – говорю ей и выбегаю вслед за Маргаритой.

Смотрю по сторонам, но ее и малышки нигде нет. Ушли. Слишком поздно.

Возвращаюсь обратно в ювелирный и мне почему-то хочется, чтобы такие случайные совпадения происходили чаще.

Перед Новым годом всегда много встреч. Покупаем серьги, садимся в лимузин и едем на мероприятие. Врываемся на очередной нетворкинг. Вероника стразу растворяется в толпе, чувствуя себя в своей тарелке.

Задумчиво смотрю вдаль, совершенно ничего не слышу, что мне говорят, но я и не хочу слышать. Хочется увидеть, все те же выразительные глаза Маргариты. Чувствую себя виноватым перед ней. Никогда не поздно исправить свои ошибки.

Незаметно покидаю мероприятие. Ничего интересного, скука полнейшая. Тем более мне не до этого. Эта блондинка так зацепила меня, что я готов хоть сейчас прийти к ней с букетом из миллиона алых роз и искренно попросить извинений. И почему Вероника так взъелась на нее? Без конца капала мне на мозги, чтобы я ее уволил.

Надеваю пальто и незаметно от всех ухожу. Набираю номер начальника службы безопасности, и он в считанные минуты пробивает ее адрес.

Еду по ночному шоссе. Заезжаю в незнакомый двор, включаю дальний свет и вижу, как по заснеженным улицам спешат незнакомые мне люди. Паркуюсь, выхожу из авто, поднимаю голову вверх и бросаю взгляд на высотное многоэтажное здание. Смотрю, горит ли свет в окнах нужной мне квартиры. Горит. Спешу зайти в подъезд.

Звоню в дверь. Открывает худощавая женщина на вид пятидесяти лет.

- Маргарита Константиновна здесь живет? – интересуюсь.

- Съехала она, - резко отвечает незнакомка и захлопывает передо мной дверь.

Неожиданная встреча. Теперь верю в то, что земля круглая. И с врагом можно встретиться вот так, даже когда не сильно хочется.

Меня сильно за руку дергает Поля, а я совершенно ничего не чувствую.

- Мам, ну мам! Пошли сережки выбирать тете Лере.

Наконец-то возвращаюсь в реальность.

- Да, конечно, - отвечаю растерянно и улавливаю на себе его мимолетный взгляд.

Смотрит настороженно. Его спутницу я тоже знаю. Она стоит ко мне спиной, выбирает колечки, примеряет сережки.

Жгучая брюнетка с превосходными ножками – его пресс-секретарь Вероника. Что ж, совет им да любовь.

Отворачиваюсь. Лера права. Что-то не так со мной, когда его вижу. Скорей всего виной ненависть. То дикое желание высказать ему все, что наболело.

Вот так живешь в счастливой уверенности, что врагов у тебя нет, и вдруг неожиданно выясняется, что у них есть ты. Уволил меня и почему бы на этом не остановиться? Нет, он продолжает отравлять мне жизнь.

Пока не передумала, подхватываю Полю на руки и вылетаю из магазина.

- Мам, почему мы ушли? – слышу удивленный голос Полечки.

- Так надо.

Спускаемся вниз по эскалатору. Поля постоянно щебечет, указывает на яркие вывески, а у меня из головы никак не выходит Герман Алексеевич. Сидит, как заноза. Да какой, он Алексеевич. Много чести. Просто Герман.

Приезжаем к Лере с платьем, но без сережек. Время еще есть, куплю. Пока мы отсутствовали, она приготовила вкуснейший суп с фрикадельками, сделала салат и стушила овощи. Так вкусно - язык проглотишь. Затем она сварила кофе и я поняла, что почти в раю. Кофе оказался таким вкусным, что порадовал все мои вкусовые рецепторы. Этот мир не так уж плох, когда в нем есть вот такая чашечка ароматного кофе.

Поля играет с Жориком. Постоянно гладит его, особенно не дает ей покоя его пушистый хвост. В конце концов коту все надоели и он забился под диван.

У Полины сразу сопли, слезы, истерика.

- Мама достань мне котика! Достань! – командовала дочь и указывала своим крохотным пальчиком под диван.

Никакие утешения не помогали, поэтому мы с Лерой после плотного ужина встали в не самое удобное положение, на четвереньки и пытались вытянуть кота.

Но этого рыжего хитрюгу - голыми руками не возьмешь. Он забился в самый темный угол. Светились только его глаза.

- Жорик! Выходи, я тебе сказала! – командовала хозяйка. – Иначе никакого вискаса!

Он и не думал поддаваться на провокацию. Жорик игнорирует любые к нему обращения и воротит морду.

- И никакого любовника не надо. В таких позах стоять. Семь потов сойдет, пока вот так из-под дивана захочешь достать собственного кота!  – восклицает Лера. Затем бросает эту затею. Я тоже присоединяюсь к ней.

- Все Поля! Не могу! - еле-еле выбираюсь из-под узкого пространства. Мои волосы торчат в разные стороны, словно меня только что ударило током. – Если ты будешь его мучать, то он будет сидеть там постоянно.

- Мам, кто такой любовник?

Вот началось. Первое и самое золотое правило: ничего лишнего при детях говорить нельзя. Впитывают, как губки. Не знаю, что ответить дочери и растерянно смотрю на нее.

- Любовник – это такой дядя, который постоянно сидит в шкафу. Но найти такого хорошего дядю – сложно. Легче нефть найти, - отвечает Лера и делает такой вид, словно вопрос исчерпан.

Поля огорченно заглядывает под диван, в надежде, что Жорик все простит и будет продолжать терпеть, как его гладят, то вдоль, то поперек шерсти.

Казалось бы, самый главный хозяин Леркиной комнаты, так и не покинул свое убежище. Просидел там всю ночь. А утром я проснулась от резкого неприятного запаха.

Поднимаюсь с кровати, опускаю свои босые ноги на пол и чувствую, как я вступила всей ступней во что мокрое. Отпускаю голову вниз. Лужа. От которой исходит запах - хоть нос затыкай. Жорик! Перевожу взгляд на тумбочку и вижу довольную морду кота. Сидит, смотрит на меня, улыбается. Это называется так: если кот загадочно посмеивается с самого утра, то тапочки лучше не надевать.

- Это все из за того, то что я заняла твое место? - обращаюсь к нему тихо. Лера рассказала, что до нашего заселения Жора спал сам, развалившись на диване. Затем перевожу на часы и понимаю, что пора вставать. - Не думала, что ты так будешь мстить.

Бужу Полину. Дочурка трет глазки кулачками и спрашивает, что случилось. Затем проснулась Лера.

Один глаз моей подруги открывается, и она спокойно отвечает:

- Жорик любит играть в ссалки. Где видит, там и играет.

- Хорошо, что не в тапки, - отвечаю на реплику Леры и думаю, что можно предпринять для разрешения конфликтной ситуации с Жориком.

Лера встает с кровати. В своей мятой пижаме и с разлохмаченными волосами, она лениво зевает, поднимая руки вверх. Затем подходит ко мне, садится рядом и кладет свою теплую руку мне на колено.

- Знаешь, что мне кажется?

- Прозрение нашло? – интересуюсь и смотрю в ее сонные и не до конца раскрытые глаза.

- Ты не там ищешь работу.

Обнимаю подругу и мягко спрашиваю:

- И какую же работу мне нужно искать?

- Ты прекрасно рисуешь, отлично шьешь. Поэтому доставай свою швейную машинку и вперед.

- Лер, это не так просто, - неуверенно говорю и поджимаю губы. – Я не профессионал. Я любитель.

Бросает в мою сторону суровый взгляд. Одно мое неверное слово и вот-вот затанцуют шаловливые черти в ее глазах.

- Хорошо, - робко отвечаю, затем встаю с кровати и начинаю собираться. Но я не уверенна, что из этого выйдет что-то толковое.

- Ты попробуй. Тем более сейчас новогодние праздники. Все точно будут отходить дней десять, если не больше. С работой голый номер и садики будут закрыты. С кем ребенка оставишь? С Жориком?

- С Жориком  - точно нет! – улыбаюсь уголками губ.

Веду Полю в садик и обдумываю Леркино предложение. Заманчиво. Хочется попробовать, как можно скорее.

Сегодня у Поли утренник. С родителями других деток из ее группы мы собрались в актовом зале. Нас усадили напротив сцены, и мы с нетерпением ждали начало праздника.

Вот появляются наши гномики. Заиграла приятная музыка и они, в нарядных костюмах, пышных платьях, идут друг за дружкой, держа в руках маленькие колокольчики. Динь-дон, доносится мягкий звук. Проходят к высокой наряженной ели и начинают танцевать вокруг неё. Все мерцает, переливается серебром. Новогодняя мишура, гирлянды дополняет образ и создаёт полноценную картину праздничного торжества.

Глазами я ищу Полю. Выделяю ее среди других деток. Смотрю, как она кружится в своем нежно-белоснежном платье. Ее кудрявые локоны, падают ей на плечи, она озорно смеется и морщит нос. Смотрю безотрывно, а на глазах наворачиваются слезы. Как же быстро растут дети. Казалось, только вчера, совсем крошку я забирала ее из роддома, пела ей колыбельные, а теперь вот... Она самая настоящая принцесса. Моя гордость. Мое счастье. Мой смысл жизни.

Конечно, утренник – это всегда эмоции. Хочется аплодировать, разреветься от счастья. Ведь это еще один этап в жизни моего ребенка.

После мероприятия спешу снова в общагу к Лере. Подруга уже убежала на работу, а меня дожидается голодный кот. После того, что ты устроил утром - тебя бы на исправительные работы. Но рыжая морда нагло смотрит на меня, совершенно не чувствуя своей вины.

Насыпаю в его тарелку корм и понимаю, что он не привык к нашему внезапному вторжению, можно сказать: на его территорию. Мало того, что мы заняли его место, так еще и Поля добавляет масло в огонь. Постоянно таскает на руках, а когда попыталась его запеленать, Жора решил "сделать ноги" .

Делаю пару звонков по работе, понимаю, что Лера права. Все это пока бесполезно. Готовлю бутерброд, завязываю волосы высоко на макушке в непонятную гульку и достаю большой лист бумаги. Точу карандаши и начинаю рисовать. Процесс меня так увлекает, что совершенно не замечаю времени. Понимаю, что глаза пекут, красные, как у наркомана, а в душе пожар. Хочется выплеснуть на бумагу все то, что нагорело за долгое-долгое время. Адреналин повышается в крови с каждым штрихом, начинаю рисовать все быстрее и быстрее. Вывожу ровные контуры, новые идеи просто накрывают меня.

Прихожу в себя, когда Лера открывает нараспашку дверь и громко спрашивает:

- Твою кочерыжку! Ты собираешься за ребенком в садик или нет?

Поднимаю голову, смотрю на нее, затем перевожу взгляд на часы и понимаю, что вот так на диване, скрестив ноги, я просидела почти пять часов. Даже не почувствовала, что во рту пересохло.

Встаю, смотрю на свои рисунки и понимаю, что мне ничего не нравится. Все без толку. Напрашивается фраза: «Умная женщина, сама знает, что она дура». Только зря время перевела. Устало плетусь одеваться.

- Ты помнишь, я сегодня утром бегала по комнате с криком: « Ура! Я ключи нашла!».

- Помню, - хмурю брови и смотрю, как Лера начинает переворачивать все верх дном в комнате.

- А не помнишь, куда я их положила после этого?

- Нет. А что случилось?

- Выдра окатилась! – резко отвечает Лера. – Ключи потеряла, вот что случилось. Второй раз за день. Она подходит к моим рисункам, которые хаотично разбросаны на диване и замирает. Ее глаза блестят. Лера открыла рот от удивления, взяла лист в руки и повернулась ко мне:

- Это ты?? Ты нарисовала?

- Я. Зря только время убила. Безрадостно отвечаю и хочу выйти, но Лера хватает меня за руку и кричит на всю комнату:

- А-а-а! Это же сенсация! Настоящая сенсация! Кричит так, что у меня закладывает уши. Теребит мой рисунок в руках и продолжает восторженный возглас.

Послышалось, как в дверь сильно постучали, затем раздается грубый женский голос:

- Заткнетесь вы там наконец-то или нет?!

Герман

Вероника врывается в мой кабинет. На своей тоненькой шпильке, грациозно, высоко подняв голову, подходит к моему столу и садится напротив. Игриво смотрит, играет взглядом, приподнимая свою безупречную бровь с легким изгибом. Закидывает ногу за ногу, еще больше оголяя стройные ножки. Понимаю, что сегодня - она хороша, как никогда.

- Зачем вызывал? Почему такая срочность? – задает сразу несколько вопросов, открывает свой толстый блокнот и как обычно готовится записывать мои указания.

Замечаю, на ее губах ало-красную помаду. Именно эта помада так хорошо оставляет след от поцелуя на моей белой рубашке.

- Хотел спросить. Подхожу ближе, заправив руки в карманы своих идеально выглаженных брюк. Бросаю равнодушный взгляд. Красивая, но ничего особенного. Не цепляет.

Вероника смотрит на меня, быстро хлопая своими длиннющими ресницами, улыбается и дотрагивается до мочки своего маленького ушка. Обращаю внимание, что на ней те самые серьги, которые мы купили в ювелирном.

- Еще раз хотел уточнить по Литовской.

Вероника округлила глаза, откладывает в сторону блокнот и скрещивает руки на груди. Стреляет глазами, с резкой интонацией отвечает:

- Я же тебе уже рассказывала про ее опоздания. Ты и сам ознакомился с выпиской ее приходов на работу. Также продолжаю утверждать, что с ее стороны присутствует факт хищения денежных средств.

- Мне не удалось найти никаких доказательств твоих последних слов. Проверял несколько раз. Лично.

Вероника встает со своего места. Становится напротив меня и кладет свою тонкую кисть мне на плечо. Затем медленно скользит по руке вниз, выделяя каждый изгиб. Заводит руку за воротник моего пиджака, дотрагивается до груди и, коварно заглядывая мне в глаза, спокойным голосом отвечает:

- Ты не веришь мне? Мы столько лет работаем вместе. Больше, чем просто работаем.

Убираю ее руку, отхожу от нее в сторону и уверенно отвечаю на ее вопрос:

- Верю. Мы действительно работаем вместе. Ты успела себя зарекомендовать, как надежный сотрудник, которого сложно заменить. Но как говорится: «Доверяй, но проверяй».

- Этот факт мы не можем оставить безнаказанно. И мне не зачем тебя обманывать. А то, что она вытворяет – это удар по престижу компании. По твоей репутации. Такие сотрудники, как Литовская не должны работать в нашей фирме. Поэтому я и настояла, чтобы ее уволили задним числом. Хотя ты и сам это прекрасно понимаешь. Ты мне еще спасибо должен сказать, что я вовремя разглядела в ней такого халатного сотрудника.

Разговор с Вероникой бесполезен. Она твердо стоит на своем. Пытаюсь, как можно быстрее избавиться от ее компании, мотивируя это тем, что через несколько часов планирую важные переговоры.

Еще несколько минут мы обсуждаем рабочие моменты. Вероника не только красивая, но еще и очень умная. Умеет найти подход, нужные слова.

Наконец-то покидает кабинет, оставляя после себя облако конфетного парфюма.

Провожаю ее взглядом и задумаюсь, что с такой женщиной лучше дружить. Дерзкая фурия. Проглотит и не подавится. Но только не меня.

- Скоро в Египте будет перезимовать дешевле, чем оплатить коммуналку у нас, - именно с таким лозунгом Лера заполняла коммунальную книжку. Возмущается, поднимает руки вверх, словно просит какого-то снисжождения. Припоминает всех Святых особенно, когда вырывает листы, нервно комкает их и кидает мимо мусорного ведра. Переписывая снова и снова, она шепотом повторяет матерные слова, как какие-то заклинания.

Вижу, что подруга закипает, ещё немного и атомная бомба взорвётся. Теряет самообладание, обхватывает голову двумя руками, считает на выключенном калькуляторе. Легко касаюсь ее плеча, предлагаю принять участие в этом непростом деле.

- Лер, давай помогу. Все же у меня есть опыт бухгалтера. Пытаюсь хоть что-то предпринять иначе, она просто начнет метать молнии.

Соглашается одним лёгким кивком. «Одна голова хорошо, а две лучше». Нам удалось справиться с этим простым на первый взгляд заданием. Решаем, что нужно сменить обстановку, погрузиться в атмосферу праздника и нарядить ёлку. Включаем "Ласт Крисмас" и приступаем.

 Небольшая, но пышная ель искрится и сияет разноцветными огнями. Больше всех искусственной красавице обрадовался Жорик.

Когда мы ее украшали, кот покинул свое убежище и тут же принялся нам помогать, а точнее наоборот. Шалил, резвился, обмотался мишурой вокруг своей оси. Получилась не новогодняя елочка, а новогодний рыжий котэ. В итоге вечнозеленый символ года не выдержал. Упал, слегка прищемив Жоре хвост. Да, когда в доме маленькие дети и кот - елку нужно прикреплять к потолку.

На мой вопрос, откуда взялся Жорик - Лерка постоянно твердит, что с котами, как с мужиками. Мечтаешь о британце или мэйн-куне, а в итоге идешь по улице и оп! Сердце жалостливо сжимается и вот ты уже тащишь домой тощенького блохастика. Так получилось и с Жорой. Никогда бы не подумала, что он был худым, тощим. Сейчас Жора -  чрезмерно упитанный с довольной мордой кот, больше похожий на кота из фильма «Гарфилд».

Теперь моя привычная жизнь изменилась. Я совершенно   перестала опаздывать. Самое главное – правильно рассчитать время. Отвожу Полину в сад, затем еду на другой конец города, чтобы закупить материал. Мчусь обратно в общагу, сажусь за швейную машинку и начинаю творить.

Лерка постоянно причитает, что супермодельер Стефано Габбана может только мне позавидовать.

Понимаю, что она сильно преувеличивает. Мне просто это нравится. Тем более мое маленькое дело начало приносить небольшой доход.

Мои работы подруга выложила в сеть. Завела страничку в Инстаграм. Постила, фоткала и уже через несколько дней мне поступил заказ. Чуть не рухнула со стула, когда позвонили во второй раз и заказали вечернее платье по одному из моих эскизов.

За короткое время мне пришлось полностью поменять сферу деятельности и изменить образ жизни. Всегда боялась что-то менять. Оказывается – это так полезно. Если дело пойдет, то мы с Полей насобираем деньжат и снимем хорошую квартиру. Нет, Лера замечательная и даже к Жорику я успела привязаться, но понимаю, что подруга привыкла жить одна.

Иду по заснеженной дороге, с рулоном цветной ткани под рукой. Хочу сделать выкройки до прихода Поли из садика. Иначе опять будет клянчить кусочек тряпочки для платья ее куклы.

Думаю о своём, стараюсь натянуть шапку на уши, как можно лучше. Колкий ветер быстролетной стрелой гулко проносится по заснеженным улицам. Зябко. Смотрю на людей, которые в такой мороз без головного убора, в лёгких кроссовках и меня передергивает от холода. Совершенно не замечаю, как мне перекрывают дорогу двое мужчин в черных костюмах. Они так представительно выглядят, что можно подумать: «Люди в черном» реально существуют.

Я тут же остановилась и настороженно посмотрела на них. Как-то стало страшно. Огляделась по сторонам, не многолюдно, а на заснеженном тротуаре  - лишь только мы. Двое серьезных мужиков и я в дутой куртке,  с рулоном подмышкой.

Мне показалось это странным. А если женщине что-то показалось, то прощай логика, интуиция и здравый смысл.

- Здравствуйте! – обращается один из них ко мне. У него уверенный голос. – Маргарита Константиновна?

- Здрасте! Да, это я. – Никак не могу понять, что им нужно. Может, хотят узнать, какая это улица? Сама не местная. Или поинтересуются который сейчас час? Нет, тут что-то не то. Откуда бы они узнали, как меня зовут.

- Вы можете проехать с нами? У нас к вам серьезный разговор.

Мои глаза бегают. Смотрю сначала на одного, затем на другого. Понимаю, что они чем-то похожи между собой и  решаю бежать. Кидаю рулон ткани в сугроб, разворачиваюсь на двести семдесят градусов и набираю максимальную скорость.

Понимаю, что мои ноги скользят по тонкому льду. Какую-то секунду времени пребываю в невесомости, и бежать у меня получается на одном месте. Прям, как на беговой дорожке. Забег оказался недолгим. Не выдерживаю, с грохотом падаю на лед. Чувствую, как хрустит моя шея. О-о-уу... О май гад! Не могу пошевелиться. Лежу пластом. Моей больной спине только этого и не хватало.

Открываю глаза и вижу сверху его большое лицо. Второй стоит рядом с ним и загораживает своей головой яркое солнце.

Окружили.

- С вами все в порядке? – отзывается один из них и протягивает мне руку.

Они помогают мне подняться, но я до сих пор не могу понять, что происходит. Спину ломит, голова кругом идет. И что им от меня надо? Ведут себя спокойно, даже слишком любезно.

Стараюсь обтрусить прилипший к моей курточке снег и обращаю внимание на рулон ткани, который застрял в сугробе. Один из них улавливает мою мысль, идет к сугробу. Достает из горы снега толстый рулон и несет мне.

- Прошу прощения, если мы вас напугали, - улыбается и протягивает холодную намокшую ткань.

- Ничего. Все хорошо, - стараюсь тоже быть доброжелательной.

- Вы не ушиблись? – заботливо интересуется второй.

- Можно сказать и так, - шире улыбаюсь и до конца не понимаю, чем обязана такому вниманию. Смотрю на них удивленными глазами и жду развязки.

- Вы не могли проехать с нами, - он указывает на дорогую черную иномарку, которая припаркована недалеко от нас.

Смотрю и оцениваю автомобиль. Люксовая, роскошная. Я даже модели такой не знаю. Когда видишь такую машину, проезжающую по нашим дорогам, сразу возникает вопрос: кто? Кто в такой едет? Кто может позволить себе так ездить?? И вот мне выпал шанс узнать.

- Боюсь, у меня нет времени, - отвечаю и крепче прижимаю к себе мокрое сокровище, за которым я ехала почти к черту на куличики. Все же страшно. А страх это такая вещь… Как трамвай, который задел «Lambordghini», а затем незаметно скрылся во дворах.

- Это не займет, много времени – настаивает один из них. Его выражение лица сразу меняется на более грозное. Понимаю, что отказом не отделаюсь. Или сяду в машину по-хорошему или заставят. Придется согласиться. Меня, хрупкую и беззащитную женщину (вооруженную лишь рулоном ткани), могут одним движением руки закинуть в «тонированный мустанг» и увезти в неведомые дали.

Вспоминаю, все ли налоги у меня уплачены, коммуналка тоже. Никому ничего не должна. Кредитов не брала, с коллекторами дел не имела. Почему они ко мне прицепились?

Сажусь в дорогое авто и от роскошного салона у меня захватывает дух. Видела бы меня сейчас Лерка. Если расскажу  - ни за что не поверит.

Стильно, изысканно, дорого. Я со своим размякшим рулоном никак не вписываюсь в глубокий тюннинг салона. Комфортные кожаные сиденья, светодиодное освещение. Как только облокачиваюсь на спинку, тут же плавно выдвигается подставка для ног, появляется сенсорный экран, на котором начинает транслироваться одно из популярных шоу.

Вот это да! Хочется ахать и охать одновременно.

Машина трогается с места, сердце замирает. Надеюсь, не в лес везут. Как говориться: «Чем дальше в лес, тем меньше вероятность, что на шашлыки». Смотрю, в окно. Авто набирает обороты и мы выезжаем из города.

Паникую, мои глаза бегают. Двое «в черном» ведут себя совершенно спокойно. Сидят на переднем сиденье и что-то обсуждают. Интересуюсь куда мы едем, но они почти в один голос отвечают, чтобы я не волновалась и мы скоро приедем.

Темнят, ничего не говорят, как же тут не волноваться. На всякий пожарный продумываю, как можно выпрыгнуть из машины на полном ходу. Ругаю себя, что села, но других вариантов у меня не было.

Успокоилась лишь тогда, когда увидела, что мы заехали в элитный городок. Именно здесь самые высокие особняки и еще этот поселок называют Московская рублёвка.

Мы подъехали к самому большому особняку. Массивный забор, виднеется макушка дома.

Железные ворота открываются, и мы заезжаем на огромную территорию, скорей всего в несколько гектар.

Такие дома видела только по телевизору. Высокое, добротное здание, так сочетается с заснеженными невысокими деревьями, густым кустарниками. Все очень изыскано и живописно. Протерла глаза, ущипнула себя за руку, поняла, что не сплю. Продолжаю наслаждаться моментом.

Карета остановилась, сразу как мы подъехали к дому. Вышла из авто и открыв рот рассматривала красивейший трехэтажный особняк.

Большие двери открываются, и я медленно прохожу вовнутрь.

Никогда не видела столько изыска и роскоши одновременно. Комната в которой я оказалась поражает своими большими сводами, с множеством изящных линий и продуманных до мельчайших деталей декоративных элементов. Здесь много светлого, воздушного, просторного. Паркет, огромная люстра в золотых тонах, элегантный сервант, кожаные диваны, деревянные шкафы с книгами, а дополняет все это совершенство камин, в котором так умиротворенно тлеют языки пламени.

В комнате, где я стою открыв рот и рассматриваю убранство появляется женщина. Стильная и раскошная, как эта комната. Ей явно около шестидесяти. Седые короткостриженные волосы, слегка приподнятые брови, голубые глаза, уверенный взгляд. Фарфоровая ухоженная кожа, на которой едва улавливаются морщины. Она стройна, на ней надет белоснежный костюм. Не женщина, а просто виденье. Я бы сказала: русский вариант Мэй Маск*.

- Добрый день! – обращается она ко мне своим бархатным голосом. – Надеюсь, мои ребята не слишком сильно были с вами грубы?

- Что вы! Все хорошо, - вспоминаю, как я хотела сбежать от них и тут же дает о себе знать правая ягодица, на которую и пришелся весь удар. Самое главное при падении вовремя поднять голову. А попа поболит и перестанет.

- Чем обязана такому визиту? - натянуто улыбаюсь, смущаюсь. Мои щеки вспыхивают огнем.

- Пойдемте, я вам кое-что покажу…

Мы поднялись по мраморной лестнице на второй этаж. Я постоянно оглядываюсь. Рассматриваю картины, скульптуры. Понимаю, что подобное искусство я видела только в музее. Гармония, манументальность, прованс – вот какие ассоциации возникают с этим домом.

Заходим в светлую просторную комнату, где много высоких зеркал и шкафчиков с одеждой. Чем-то напоминает большую гардеробную.

Незнакомка в белом одеянии становится в центр комнаты, складывает руки перед собой и, смотря мне прямо в глаза, спокойным тоном говорит:

- Меня зовут Илона Брониславовна. Я хозяйка этого дома. Мой пресс-атташе сказал, что вы прекрасный модельер. После чего я ознакомилась с вашими работами и меня они заинтересовали.

- Думаю, он преувеличил, - снова смущаюсь и несу полную чушь. Ничего он не преувеличил, так как понимаю, к чему она клонит. Лерка всегда меня ругает, когда я скромничаю.

Улыбается мне в ответ, подходит к одному из шкафчиков и достает шикарное платье. Черное, вечернее, усыпанное драгоценными камнями. Камни так переливаются при ярком свете ламп, что хочется зажмуриться от их блеска. Платье просто завораживает. Атлас, шифон, крепдешин. Каждый изгиб, каждый шов – все настолько идеально. Смотришь на такое великолепие и не можешь отвести глаз.

- Вам нравится? – снова задает вопрос.

 - Превосходно! – мои эмоции просто зашкаливают. Столько изыска, что даже страшно прикоснуться, не то чтобы надеть.

Она вешает божественное одеяние обратно и снова обращается ко мне:

- Вы знаете, что именно платье – то самое сокровенное, которое будет символизировать женщину вечно. Женщина может меняться, а вот ее туалеты – нет. Поэтому я хочу перешить некоторые свои наряды, - она подходит ко мне ближе, слегка приподнимает ровные брови и уверенно говорит:

- Хочу, чтобы это сделали вы.

Резко поворачивается ко мне спиной, демонстративной походкой от бедра идет, как по подиуму. Становится в центр комнаты, поворачивается лицом и кладет руку на бок.

Смотрю в ее глаза и понимаю, что богини существуют. В любом возрасте. И эта женщина – полное доказательство этого.

- Все мои наряды имеют высокую цену, мне бы очень хотелось, чтобы работой вы занимались, проживая в этом доме. Это будет не только удобно, но и комфортно для вас.

Никак не могу поверить своим ушам. Понимаю, что платье на женщину действует, как четыре стопки коньяка на мужчину. Во мне давно все давно кричит, горит: да! Да! И еще миллион раз да!

- Думаю, что не смогу принять ваше предложение, - вырвалось как-то само.

Удивленно смотрит на меня, округлив глаза.

- У меня маленькая дочь, не слишком будет удобно, если мы вместе с ней переедем сюда на некоторое время.

- Почему вы так решили? В этом доме более шестнадцати комнат. А еще у нас прекрасный зимний сад. Могу предположить, что вам и вашей дочери у нас понравится.

Пребываю в полной растерянности. Не знаю, что сказать. В душе я давно согласилась, а вот разум в этот раз подводит.

- Мне нужно подумать, - подвожу итог.

- Конечно, - подходит ближе ко мне. - Мы не обсудили вознаграждение за вашу работу. Я удваиваю его.

От такого неожиданного поворота я громко икнула и тут же прикрыла рот рукой.

Смотрит на меня, ждет ответа. А я не могу произнести ни слова. Словно набрала в рот воды, стою напротив нее и молчу.  Если сейчас что-то скажу - икну.  Мысленно повторяю про себя: «Икота, икота перейди на Федота», но ничего не помогает. Со мной постоянно что-то случается в самый неподходящий момент.

- Хорошо. Давайте так. После Нового года мои ребята заедут за вами?

Киваю, натянуто улыбаюсь и понимаю, что возможно, моя новая работодательница совершенно не терпит отказов. Что-то мне подсказывает, что с ней будет не так легко, как бы этого хотелось.

Она предлагает мне кофе, но я любезно отказываюсь. Затем она начинает показывать свои сногшибательные наряды. Длинные платья с бахромой от «Ralph & Russo», затем немного зимней экзотики кейп-платья и в завершении ассиметрия и тренч.  Показывает, что хочет в них поменять, а еще хочет чтобы я сшила для нее что-то свеженькое в этом духе. В моей голове тут же рисуются картинки. Как все сделаю, изменю, придам другое очертание. Как же иногда полезно менять свою жизнь совершенно в противоположную сторону. Ведь мне всегда это нравилось. Всегда этого хотела. Строчить на машинке, словно ужаренная. Рисовать, пока не сточится карандаш.

Домой меня увезли точно также, как и привезли. Я полна восторга находилась в эйфории. Из рук все валилось, а перед глазами стояла строгая и женственная Илона Брониславовна. Сложно отрицать, она мне понравилась. Еще из головы никак не выходил шикарный дом. Пожить в таком особняке, хотя бы временно – дорогого стоит. А работать с таким нарядами – просто сказка.

Никак не могу понять почему я сомневаюсь. Что-то гложет меня. Что именно не дает покоя? Вроде бы все идеально. Скорей всего пугает, что такой сыр может оказаться в мышеловке. Сейчас заберу Полю из садика, придет Лерка и вместе обсудим этот вопрос.

Скоро у меня будет яхта, новая машина и много денег. По крайней мере, так написано в гороскопе. Шире улыбаюсь, понимая, что жизнь налаживается. Когда настроение «май», кажется, что его никто не способен испортить. Но это только кажется.

Откладываю журнал со своим гороскопом в сторону и направляюсь в комнату. Что-то слишком тихо. А когда Поля одна в комнате, да еще с рыжим, вечно недовольным котом – такая тишина пугает.

Еле слышно захожу и слышу, как дочурка, сидя на полу, разговаривает с пушистым комком шерсти:

- Жорик, давай маме скажем, что это ты все конфеты съел. Ты ведь за поваленную елку все равно будешь получать.

Картина маслом. Елка завалена, конфеты съедены. Виновники не наказаны. Поля поворачивается ко мне лицом, и я вижу, как ее маленькое личико все перепачкано в шоколаде.

- Эх, Поля, Поля. Что же ты на кота вину перекинула, а сама следы преступления с лица не смыла.

- Мамочка прости, я не хотела, - понуро отвечает и прячет глаза. Жорик сразу понял, что может отхватить по первое число и снова спрятался под диван.

- Идем умываться и ждать Леру. У меня хорошие новости. - Хочу за ужином рассказать о своих приключениях, от которых я до сих пор не могу прийти в себя.

Уже ближе к позднему вечеру, Лера восторженно забегает на кухню. Рассказывает, что она в супермаркете по акции отхватила несколько ананасов, которые можно смело использовать для новогоднего стола. Затем тихо щебечет, (чтобы не слышала Поля), что дед Мороз ей тоже уже купил подарок.

Я разогрела суп, сделала свои фирменные макароны с яичницей. Лера так рада предстоящему празднику, что не снимая верхней одежды рассуждает в слух, о предстоящих покупках, салатах, салютах и прочих торжественных мероприятиях.

- Мечтаю о Наполеоне, хочу Цезаря, - задумчиво, но радостно тараторит Лера.

- Может, тебе просто нужен мужчина? - тактично намекаю и расставляю тарелки.

- Мне Жорика вот так хватает! – отвечает и резко проводит ребром ладони в области шеи.

Улыбаюсь, понимаю, что Лера может выкрутиться в любой ситуации.

Садимся, за стол и решаюсь все рассказать:

- Лер, ты не представляешь, что со мной произошло! Мне предложили работу. Такую…, это просто сенсация.

Начинаю подробно рассказывать о сегодняшняшней поездке, как на кухню заходит сосед. Худощавый, в семейных трусах, белой майке и тапках на три размера больше своей ноги. Его редкие волосы торчат вверх, глаза бегают, худые ноги чем-то напоминают колесо. Вид помятый, слегка встревоженный.

- Помогите кроссворд разгадать, - раздается его хриплый голос. - Светит, но не греет? - спрашивает и расстерянно смотрит на нас.

Лера резко подрывается со своего места и эмоционально, ему отвечает:

- Срок! Срок тебе светит и не греет, если будешь дальше влезать в наш разговор.

- Хм, подходит…, срок. - Он чешет затылок, смотрит в свою измятую газету. Дрожащими руками что-то пишет, затем улыбается и медленно уходит, шоркая тапками по неровно выложенной плитке.

Провожаем его взглядом и я снова возвращаюсь к своему рассказу.

- И что? Ты вот так села в машину и поехала с двумя гориллами? - встревоженно интересуется Лера.

- А что мне оставалось? Чтобы они меня туда запихнули, замотав в рулон?

- Да, риск – дело благородное. Но я боюсь за тебя.

Рассказываю про красивый дом, про элегантную женщину, а девчонки сидят напротив меня слушают, открыв рот. Но когда я дошла до момента, что мне предложили там жить и работать, то лицо Леры сразу приняло кислую гримасу.

- Ты съезжаешь? Когда? – интересуется подруга. Смотрит на меня так, словно я ее последнее спасение. Тот спасательный круг, который уплывает все дальше и дальше по беспокойным, шумящим волнам.

- Она поставила мне такие условия, - прикрываю глаза и отвожу взгляд в сторону. Мне кажется, мой ответ ранил подругу. Тут же резко поднимаю голову и задаю вопрос Лере:

- Ты обиделась?

- У нормальной бабы обиды нет. То кони скачут, то избы горят, то денег заработать надо, - бросает ложку, встает из-за стола, не смотрит в мою сторону и уходит.

Все было хорошо, пока не сказала, что скоро съеду.

Лишь, когда я уложила дочурку спать, то смогла спокойно поговорить с Лерой.

Застала ее на кухне, с открытой бутылкой коньяка.

- Это же на Новый год, - подхожу к столу и прячу спиртное, стоящее на столе, рядом с пустой рюмкой.

Лера стоит у окна, смотрит на улицу через слегка закрытые шторы.

Скорей всего она услышала мои шаги позади себя и начала говорить:

- Ты не думай, я очень рада за тебя. За себя не рада. За короткое время так привязалась к тебе, к Полиночке. Даже Жорик и тот не может уже без вас.  Хотя понимаю, жить в коммуналке не вариант. Все равно ты когда-нибудь съедешь. Не к богатой бабе, так к какому-нибудь обеспеченному мужику. Признаюсь честно, не хочется расставаться с тобой с Полей, хотя понимаю, что это неизбежно. Вы для меня - дороже золота.

- Лер, - легко касаюсь ее плеча. – Заработаю денег, снимем большую квартиру, будем жить вместе. Хочешь?

Она поворачивается ко мне лицом. Черная тушь потекла по её щекам и теперь Лера смотрит на меня глазами панды.

- Просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Один из самых сложных дней – это тридцать первое декабря. Когда еды полный холодильник, но ничего нельзя есть. Хотя первое января – не лучше. Еды много, а уже ничего не лезет.

Новый год – это тот единственный праздник, который объединяет всех людей в мире. Особенно когда кухня одна и газовая плита – тоже одна.

Тридцать первого декабря нарезаю салаты и занимаю очередь на левую, конфорку. Так как эта конфорка – единственная, которая работает нормально и на которой можно сварить картошку.

У Леры сегодня выходной, она вместе с Жориком и Полей прибираются в комнате. Сейчас все нарежу и побегу в магазин. Как обычно покупаешь зеленый горошек в последний момент, а еще я так и не купила подруге подарок.

Настроение новогодние, рада видеть даже тех, кто ошибся дверью. Соседа, который в какой-то степени подрабатывает аналитиком. Ходит с кроссвордом в руках и высматривает, а налито ли? Вахтершу, которая причитает и утверждает, что на Новый год все люди состоят на восемьдесят процентов из алкоголя, а все остальные двадцать – оливье. И даже бывшего мужа, который прислал мне короткое новогоднее поздравление и позитивный смайлик в конце. Хотя это должно насторожить, но я не предала этому значение. Все-таки праздник, не хочется думать о плохом.

Поля постоянно спрашивает, когда придет дед Мороз. Жорик тоже понимает, что слишком вкусно пахнет и постоянно устремляет свой хитрый взгляд на кухню.

Дорезаю салаты, одеваюсь и бегу за покупками. Столько дел, хочется сделать все и сразу.

В супермаркете не протолкнуться. Создается такое впечатление, что именно сегодня весь город решил прийти в один и тот же магазин. Гребут так, словно этого всего завтра не будет. Случайно оказываюсь в эпицентре разборок. Вижу, как начинается борьба за последнюю упаковку листьев салата. Крупный мужчина в очках, с блестящей залысиной, получив укропом по физиономии, уступает даме в вязаной шапке букетик зеленых листочков.

Понимаю, что мне тоже может достаться, хватаю банку зеленого горошка и ноги меня сами несут в тот самый ювелирный, где я встретилась с Германом.

Не знаю почему, но мне хочется увидеть его снова. Создается ощущение, что он сейчас вот-вот откроет стеклянную дверь и я встречусь с ним лицом к лицу. Поправит свой дорогой пиджак. Слегка удивится нашей новой встречи здесь. Улыбнётся, как звезда Голливуда. Приветливо поздоровается. А потом начнет извиняться. За то, что вот так уволил меня. Будет просить, чтобы я вернулась обратно, а я скажу ему: фигушки. Поздно кусать локти. Теперь у меня есть другая работа. В шикарном доме, двойной оклад.

Понимаю, что замечталась. Спрашиваю цену на приглянувшиеся мне сережки, ахаю, когда ее слышу и быстренько покидаю это жутко дорогущее заведение. Нет, я люблю Леру, как родную сестру. Но пока мой кошелек не может позволить такие подарки.

Покупаю серьги не в таком дорогом магазине. Ничего! У меня еще обязательно будет возможность, отхватить самые лучшие украшения для самой лучшей подруги.

Прибегаю домой и уже в компании Леры, соседа-кроссвордиста продолжаем подготовку к Наступающему.

По-праздничному горят огни. Мерцают. Пахнет мандаринами, «Оливье» и слегка подгоревшей курицей. Иногда мне кажется, что взрослые нуждаются в сказке больше, чем дети. Неважно сколько будет мне лет. Всегда буду любить наряжать елку, получать подарки и ждать чудес.

Не замечаю, как летит время. Укладываю Полю и возвращаюсь на кухню, чтобы доделать последние приготовления.

Провожаем старый Новый год вместе с соседями. Накрываем на стол, достаем из холодильника шампанское, расставляем бокалы.

- Шампанское по-домашнему – это водочка, под шипение супруги, - уверенно говорит кроссвордист, а затем получает подзатыльник от своей жены.

- Не намекай мне тут. Ты закодирован.

Хочется загадать желание. Никогда не поджигала, тем более не ела сгоревших бумажек. Когда мы становимся старше список желаний на Новый год становится меньше. То, что действительно хочется получить – нельзя купить ни за какие деньги.

Под бой курантов открываю письмо Поли, которое она писала Деду Морозу. На белом листе, неровными, большими буквами написано: «Папу», ниже почерком Леры дописано: «Идеального».

Прижимаю листок к сердцу, подхожу к окну и смотрю, как темно-синее небо озаряется миллионами ярких огней. Громко вспыхивает салют, и доносятся голоса: «С Новым годом! С Новым счастьем!».

Храбрость. Решительность. Смелость. Вот три главных признака, алкогольного опьянения. Но так было вчера. Когда мы всем общежитием встречали Новый год. Сегодня же все намного хуже. Отправка вертолетов в свое привычное место обитания, полное исчерпание водно-солевых запасов, рябь в глазах и настройка контрастности. Но как бы не было плохо утром, нужно собраться с силами и вперед. Только вперед.

Постоянно говорю Лере, что мы еще вернемся. Но подруга не верит моим словам. Смотрит на меня всевидящим взглядом. А ее руки машинально отправляют мои вещи в открытый чемодан.

- Вот поживешь в царских хоромах и забудешь меня, - язвительно говорит, когда вещи собраны, и мы присели «на дорожку».

- Даже если случится конец света, я никогда тебя не забуду. Подхожу к Лере, целую ее худые, гладкие щеки. Вспоминаю, как она вчера обиженно закусывала малосольным огурцом, упрямо повторяя, что доверять можно только трем женщинам: бренди, шерри и маргарите.

Сидим на чемоданах. Поля сильнее прижала к себе кота, и он даже не сопротивляется. Скрутился большим калачом на ее коленях и не собирается вставать. Мурлычет, трется об нее влажным носом, щекочет длинными усами.

- Мам, давай Жорика с собой возьмем?

- Да, давайте еще Жорика заберите для полного счастья! – Лера восклицает, эмоционально взмахивает руками. Отворачивается, прикрывая ладонями глаза. Вижу, как она переживает, волнуется.

- Лер, я же не в космос уезжаю. Есть социальные сети, куда ты мне можешь написать в любое время дня и ночи. Ну чего ты так переживаешь?

Она вытирает выступившие слезы на глазах, садится рядом, смотрит на часы и громко заявляет:

- Так ладно, хватит сопли распускать. Хотя иногда мне кажется, что подруги – это две безнадеги, которые не могут друг без друга.

Берем чемоданы и выходим в длинный коридор. Лера идет впереди, тащит мой баул. Причитает, даёт наставления, хочет, чтобы у меня все получилось.

Выходим на улицу. Морозно. Пошел мелкий снег. Маленькие снежинки медленно падают мне на лицо и тают. Крепок держу Полю за руку и думаю, что я на пороге нового этапа нашей жизни.

 Как только знакомая люксовая марка авто подъехала к серому зданию, любопытные лица жильцов тут же показались в окнах общаги.

Мы расположились с дочуркой на заднем сиденье. Замотанная в свой пуховик Лера махала нам рукой, улыбалась и провожала взглядом.

Машина тронулась с места, и мы поехали. Поля еще долго оглядывалась назад. Я тоже. Уезжаем все дальше и дальше. Силуэт подруги становился все меньше и меньше.

На пороге огромного дома нас встречает высокая черноволосая женщина на вид сорока – сорока пяти лет. Строгое черное платье, белый воротник. Её волосы зализаны назад. На лице ни грамма косметики. При виде нас она скрещивает руки и любезно улыбается, затем приглашает пройти в дом.

Заходим, Поля постоянно оглядывается и никак не может понять, где мы находимся.

- Меня зовут Анна, - говорит новая знакомая. Ваша комната будет на первом этаже. Это левое крыло дома. В левом крыле живет обслуживающий персонал, в том числе и я.

Подходим к белой двери. Анна достала ключи, быстро открыла ее и мы зашли в просторную, светлую комнату. Высокие окна, дорогая мебель. Светло, уютно, комфортно. Смотрю на постель, с множеством маленьких подушек, застеленную шелком и так хочется плюхнуться лицом вниз в эту воздушную саванну. Тем более и повод есть. Голова после вчерашнего до сих пор раскалывается.

- Располагайтесь. Если что-то понадобиться, всегда можете обратиться ко мне. Моя комната рядом. Кухня налево по коридору.  Как только разберете вещи – приходите пить ромашковый чай с моими фирменными хрустящими булочками. Ах, да! – она поднимает указательный палец вверх и внимательно смотрит на нас. – Ваши чемоданы принесут чуть позже. Сейчас я сообщу Илоне Брониславовне, что вы приехали. Она сейчас отдыхает. По пустякам желательно ее не беспокоить. Лучше обращайтесь ко мне.

Как только за строгой тетенькой закрылась дверь, мы тут же приступили к осмотру своих новых апартаментов. Да! С общагой не сравнить. Столько простора. Одна ванная комната чего стоит. Сейчас бы набрать полную воды, добавить как можно больше пены и полное погружение. Релакс!

- Мама, где мы? - спрашивает Полина.

- Похоже твоя мама сорвала джек-пот, - улыбаюсь и пялюсь на высокий белоснежный потолок, в центре которого висит большая люстра. Расправляю руки и жмурюсь от счастья.

Да я готова работать здесь бесплатно! Снимаю верхнюю одежду, достаю из заднего кармана узких джинс телефон и начинаю все быстро фоткать. Сейчас отошлю Лере, не поверит точно. Да, комната ошеломляет. В ней можно заблудиться и родную дочку потерять.

Пока делаю селфи, в дверь стучат. Открываю, на пороге водитель авто с моим чемоданом.

С улыбкой на лице забираю свои вещи, закрываю за ним дверь. Подхватываю Полю на руки, которая до сих пор скромно ходит из угла в угол.

- Мама я стесняюсь, - мягко шепчет она у меня на руках.

- Я тоже дочурочка.

Ближе к вечеру, когда мы приняли роскошную пенную ванну, к нам снова заглянула Анна.

Мне показалось, что она говорит, как робот. Однотонно, спокойно и всегда уверенно.

- Вас и вашу дочь в гостиной ждет Илона Брониславовна.

Я кивнула, обрадовалась и начала собираться.

- Итак, Полина! Где твое самое лучшее платье?

Наводим марафет и идем в гостиную.

Илона Брониславовна при виде нас расплывается в улыбке.

- С Новым годом! – мягко произносит она. – Рада, что вы приехали. Теперь я могу не беспокоится о своих нарядах.

- Благодарю за доверие. И вас с Новым годом! – стоим с Полей смирно, но мой взор падает на мужчину, который стоит в тени возле камина. Стоит ко мне спиной, но я улавливаю в нем что-то знакомое.

- Хочу вас кое с кем познакомить, - так же улыбчиво говорит она. – Прошу любить и жаловать, мой сын…

Мужчина поворачивается к нам лицом. От удивления приподнимаю брови и смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как бешено бьется мое сердце.

Герман

Вероника нашла меня даже здесь. На закрытой вечеринке акционеров. Её появление в зале не может остаться незамеченным. Врывается, как дива, ошеломляет всех своей сногсшибательной улыбкой.

Подходит ко мне женственной походкой, ее волосы идеально уложены. Улыбка не сходит с кукольного лица. Стоим в центре большого зала и привлекаем внимание окружающих нас людей.

- Почему ты не хочешь провести со мной уикенд? Поехали в Карловы Вары? – раздается ее мягкий, тонкий голосок.

Отстраняю от себя Веронику и отхожу в сторону. Пытаюсь найти уединенное от любопытных глаз место.

- У меня много дел, - холодно отвечаю и поворачиваюсь к ней спиной.

- Каких дел? - её уверенный голос дрожит. - Мы всегда проводим праздники вместе. Не хочешь в Чехию, поехали в Будапешт? - не отступает. Подходит ко мне и едва ощутимо охватывает мои плечи. Легко проводит рукой по волосам, но я понимаю, что ее уловки на меня совершенно не действуют.

- Мне кажется, ты отдаляешься от меня. Помню, когда-то ты говорил о помолвке.

- Об этом даже не может быть и речи. – Поворачиваюсь к ней лицом. Еще одно ее неверное слово и продолжать разговор не имеет смысла.

- У тебя кто-то есть? – почти шепчет. Заглядывает в мои глаза, словно пытается разглядеть что-то важное. Ее взгляд слегка встревожен, хочет коснуться своей изящной рукой моей щеки. Но я опережаю ее. Обхватываю тонкие запястья и убедительно говорю:

- Вероник, мы просто работаем вместе. Все. Точка.

Ее выражение лица меняется. Бестия недовольна. Но мне безразлично. Утешать не буду.

Хочет что-то сказать, но наш разговор прерывает телефонный разговор. Мобильник неприятно дребезжит в кармане моего пиджака. Отпускаю ее руки, достаю телефон.

Снимаю трубку и слышу голос самой красивой женщины в мире. Делаю два шага вперед и дружелюбно отвечаю:

- Привет. С Новым годом!

- С Новым годом. Традиционно приглашаю тебя на праздничный ужин. Надеюсь, ты не откажешь своей матери в такой мелочи.

- Конечно, я буду. Первого января, с подарками и букетом цветов.

- Цветы, как всегда будут лишними, - легко смеется. Меня радует ее хорошее настроение. Праздничное.

- Не хочу изменять традициям, - оглядываюсь назад. Хочу понять, слышит мой разговор Вероника или нет. Но она в гордом одиночестве лавирует от одного столика к другому. Искренне улыбается, принимая поздравления. Ее золотисто-кремовое платье еще сильнее блестит при свете ярких ламп. Черные, как смоль волосы падают на открытые плечи. Взгляд загадочен и печален. Трудно уловить ее мысли, и не хочу, не смотря на то, что выглядит она соблазнительно.

Разговор с мамой прерывает еще один настойчивый звонок.

- Я перезвоню, вторая линия.

Отхожу в сторону и принимаю следующий вызов. Слышу голос своего помощника, который быстро доносит важную для меня информацию:

- Я нашел ее и сделал все, как вы просили, - раздается его хриплый голос.

- Отлично! – радуюсь. Настроение, которое испортила мне Вероника, резко меняется в лучшую сторону. Кладу трубку и направляюсь к барной стойке. Заказываю коктейль и наблюдаю как бармен устраивает настоящее шоу. Приготовление моего напитка превращается в захватывающий флейринг.

Вечеринка в полном разгаре. Еще немного и будем запускать салюты. А мои мысли заняты только одним.  Точнее одной. Оказывается, никогда не поздно исправить свои ошибки. Найду ее. А дальше, что? Поищу для нее самое теплое местечко, в одном из филиалов своей огромной компании. Тайно. Она ничего не узнает.

Следующим днем, направляюсь в наш загородный дом. В последнее время редко там бываю. После важных встреч мне удобней остановиться в центре.

Но я люблю приезжать домой. Дома всегда царит уют, всегда ждет моя любимая лазанья и самые ароматные булочки, которые готовит Анна. Такие не готовят даже в самых лучших ресторанах.

Первого января, как обычно сложно найти свежие цветы. Нет ничего невозможного. Покупаю огромный букет, подарки заготовлены заранее. Хочется просто посидеть в семейном кругу. Для такого холостяка, как я - родители имеют большую ценность.

Меня, как обычно встречает Анна.

Она радостно приветствует меня. Спрашивает, чтобы мне хотелось на праздничный ужин. Оставляю выбор за ней и как можно скорее хочу отдохнуть после вчерашней вечеринки.

Мама ждет меня в гостиной. Выглядит на все сто, даже двести. Дарю цветы, обнимаю. Радуется, смеется.

- Мой дорогой сын! Как же я рада тебя видеть! – ее голос принимает благосклонную интонацию.

Вручаю букет, протягиваю маленькую красную коробочку. В красиво упакованной коробке - брошь, отделка из драгоценных камней. Снова склоняюсь к тому, что все женщины любят украшения.

- А я прислушалась к твоему совету и наняла личного модельера. Хочу тебя с ней познакомить. Это очень талантливая девушка.

- Может не сейчас? Жутко устал с дороги. Тем более вчера мы с партнерами хорошо повесились.

- Это не займет много времени, - говорит более строго и хочет позвать Анну. Но помощница уже стоит в дверях. Удивляюсь, как же ей всегда удается оказываться в нужное время в нужном месте. Видимо за столько лет работы, она чувствует наши указания на расстоянии.

Подхожу к камину, заправив руки в карманы и смотрю, как разгорается огонь. Пламя охватывает все сильнее и сильнее. Огонь успокаивает. Глубокий вдох-выдох. Чувствуешь себя умиротворенно.

Слышу за спиной ее голос. Тихий, робкий, мелодичный. Вздрагиваю. Не верю своим ушам и боюсь повернуться. Вдруг это ОНА. Нет, этого не может быть, все что угодно, только не это. Я сбился с ног, ищу ее, а она в моем доме, разговаривает с моей матерью.

Поворачиваюсь к ней лицом и убеждаюсь в своих предположениях. Усталость тут же исчезла. Волна эмоций накрывает с головой. Хочется на нее смотреть. На этот лучезарный блеск в глазах. Все же мой помощник перестарался. Я просил просто ее найти, но никак привести в дом.

Вот она – баста. Капец уже не крадется незаметно. Он встал в полный рост, выпрямил плечи и бежит ко мне навстречу.

Почему он? Почему из миллиона жителей нашего города именно он? Герман Алексеевич. Смотрю в его голубые глаза, с особой тревогой и тут же хочется собирать вещички. Вернуться в общагу, не смотря на то, что меня окружает непозволительная роскошь.

- Познакомьтесь, это мой сын – Герман.- Представляет его Илона Брониславовна. Королевской походкой подходит к нему, скользит взглядом по шикарно обставленной гостиной.

Приглядываюсь и понимаю, что они чем-то похожи между собой. Конечно. Это глаза. Глаза у них одинаково голубые. И что мне говорить? Что я его знаю? Что ваш сын так испоганил мне жизнь, до сих пор отмыться не могу. Стою молчаливо, думаю, что делать дальше. Жизнь прекрасна и удивительна. Так удивительна, что нет сил удивляться дальше.

Он подходит ко мне ближе. На нем серый деловой костюм тройка. Стильный, уверенный. Поправляет золотистые запонки на рукавах. Вижу, как на сильном запястье поблескивают дорогие часы. А у него безукоризненный вкус.

Ах, мой бывший босс, где бы мы еще встретились?

Подходит так близко, а я никак не могу унять дрожь в теле. Сейчас опять начну икать или что-то в этом духе. Нужно просто успокоиться и выдохнуть. Но ничего не получается. Колотит, как кленовый лист на ветру. Просто хочу к Лерке в общагу. Прижать пушистого Жорика к сердцу, обнять Полю и забыть все это, как страшный сон.

- А кто эта очаровательная леди? – теперь он обращается к моей дочери. Наклоняется, протягивая свою большую ладонь.

Полина застеснялась и тут же спряталась за меня, крепко обхватив мои ноги. Выглядывает украдкой и тут же прячется.

- Очень приятно познакомиться, - наконец-то произносит он, когда понимает, что Поля с незнакомыми дядями общается неохотно.

- Вы не против составить нам компанию за ужином? Все же сегодня Новый год, - переводит взгляд на меня.

Смотрю то на него, то на Илону Брониславовну и не знаю, что ответить. В моих планах снова собирать вещи. Правильные мысли приходят сразу после того, как заканчиваются эмоции. Не хочу принимать поспешных выводов. Хочу деликатно выкрутиться из этой ситуации.

- Прошу вас Маргарита, не отказывайте нам. Нам будет очень интересно пообщаться с вами и с вашей маленькой дочкой. Тем более это отличная возможность узнать вас лучше, - теперь говорит его мать и  отвечать ей «нет», мне намного сложнее.

- Мне бы хотелось, как можно скорее приступить к работе.

- За ужином, как раз это и обсудим.

Улыбаюсь, соглашаюсь, краснею. Скорей всего выгляжу, как дура. До конца не понимаю, правильно ли я поступаю.

Чувствую себя, как не в своей тарелке. Возможно, не привыкла, не освоилась. А дом настолько большой, что стою и вспоминаю, как дойти обратно к своей комнате. Точно, еще не привыкла.

Все же надеюсь, что дом огромный и наши встречи с Германом Алексеевичем – будут самыми короткими. Или вообще их не будет.

На прощанье снова кидаю на него легкий взгляд и понимаю, что не смогу. Не смогу находиться с ним в одних стенах, пусть такого шикарного дома.

«Все в жизни со временем образуется. А что не рассосется, то утрамбуем», - так часто говорит Лерка. Ее оптимистичный настрой помогает мне справиться в любой экстренной ситуации. Даже в такой.

Как только снова переступаем с Полей порог нашей комнаты, тут же хватаю телефон и звоню ей.

Она быстро снимает трубку и начинает тараторить.

- Слушай, я видела фотки! Ауф! Ритка! Держись за эту работу зубами и ногами.

- Лер, я собираю чемоданы. Возвращаюсь обратно.

- Ты с дуба рухнула?! – она так громко это сказала, что мне пришлось отстранить от уха телефон, иначе я просто могу оглохнуть.

- Чтобы я больше этого не слышала! – пригрозила она.

Объясняю подруге, кого мне пришлось здесь встретить, но этот серьезный аргумент на нее никак не действует. Она кричит в трубку, распинается. Похоже эта ситуация задела ее больше, чем меня. Хочется сказать ей: «Лерок успокойся, все нормально», но она не дает вставить мне даже слово. Все же мне удается ей напомнить, что моя «зебра» началась с того самого момента, как Герман меня уволил.

- Это судьба Рит! – подчеркивает она. Люди просто так не встречаются, тем более при таких обстоятельствах.

Не верю словам Леры. Мне больше кажется, что этот человек, как бельмо на глазу. Богатый, солидный без конца путается у меня под ногами. Не понимаю, почему Лера на его стороне? Первый раз в жизни, она меня не поддержала.

- Если ты съедешь – пеняй на себя, - говорит угрожающе. – Тебя ждет большая, раскаленная кочерга. И подумай о ребенке! – последняя фраза подруги наконец-то привела меня в чувства. Лера права. Как бы я ненавидела своего бывшего босса, ради Поли я вытерплю все. Даже его.

Женщине для счастья нужна всего одна вещь. И желательно каждый день новая. Мне всегда сложно устоять против красивого наряда, которое блистает с витрины. Так и манит к себе, шепчет: «купи». Даже когда денег остается всего на одну зубочистку, я подхожу, рассматриваю понравившуюся одежду со всех сторон. Мысленно примеряю на себя. В общем, новый наряд - самый лучший психоаналитик и самый лучший антидепрессант.

Надеваю серое обтягивающее платье. Немного тесновато в груди, но пойдет. Так грудь кажется даже больше. Не Памелла, но где-то рядом. Первое правило любой женщины: невозможно нравится всем подряд. Все подряд не могут обладать безупречным вкусом. Пристально рассматриваю свое отражение в зеркале, поправляю волосы, провожу матово-розовой помадой по губам.

Полина смотрит на меня удивленными глазами и совершенно не по-детски спрашивает:

- Мам, ты куда в таком виде?

Еще раз бросаю взгляд на свое отражение в зеркале. Все пристойно. И чего она так распереживалась?

Вот что мне отвечать на такой вопрос? Во-первых, у мамы важное мероприятие. А во-вторых, мама сама не знает почему так вырядилась.

Беру сумку с эскизами, чтобы показать Илоне Брониславовне и выхожу из комнаты. Поля остается с Анной. Быстренько все покажу и вернусь обратно к дочурке. Руководствуюсь правилом, чем быстрее начну – тем быстрее закончу.

На таком мероприятии задерживаться не собираюсь. Всего по одной простой причине - там будет он. Сложно находится с ним в одном помещении. Хочется подойти и спросить: за что? За какие заслуги он так со мной поступил.

Я снова оказалась в большом просторном зале. Именно из этой комнаты открывается потрясающий вид на апартаменты второго этажа. Барельефы, коринфские капители, роспись на стенах. Из общаги прямиком на королевский прием. Не многолюдно, играет спокойная музыка. Здесь установлена высокая ель. Ее макушка почти касается потолка, гирлянды мигают разноцветными огнями. Она так красиво украшена, что все внимание приковывает только к себе. Илона Брониславовна стоит в компании двух женщин. Мило беседуют между собой. Они примерно ее возраста, но хозяйка дома заметно выделяется на фоне их.

Такая женщина, как она -  вызывает лишь одно восхищение. Замечаю, что она снова в белом. Белоснежное обтягивающее платье с закрытыми плечиками идеально сидит на ней.

Чувствую себя, как лишняя декорация в этом огромном зале. Как тополь на Плющихе. Почти никого не знаю, смущаюсь. Наконец-то мое появление замечает хозяйка дома, кивает и я ближе подхожу к ней и двум ее собеседницам.

Они приветствуют меня натянутой улыбкой. Тоже улыбаюсь им в ответ. По их лицам не скажешь, что они рады меня видеть, но все же... Я была приглашена и считаю, что отказывать хозяйке просто не имею права.

Постоянно бегаю глазами в поисках Германа. Не могу среди гостей разглядеть его широкую спину и бросаю эту затею.

Мы отходим в сторону с Илоной Брониславовной. Показываю ей эскизы. Мать моего бывшего босса оценивающе рассматривает каждый эскиз. Удивленно смотрит и с восхищением отвечает:

- Мне нравится.

- Я готова приступить уже завтра.

- Похвально с вашей стороны. Завтра, так завтра. Хочу, чтобы вы начали вот с этой работы, - мягко говорит и  показывает своим тонким пальчиком на один из рисунков. Обращаю внимание на ее идеальный маникюр, соглашаюсь с ней и прячу рисунки в сумку.

Хочу, как можно скорее покинуть это увеселительное мероприятие. Илона Брониславовна приглашает меня за стол, но я любезно отказываюсь, мотивируя это тем, что меня ждет Поля. С таким контингентом сидеть за одним столом – не слишком уютно. Боюсь, съедят меня с потрохами.

Быстрым шагом мчусь через просторные комнаты, длинный вестибюль обратно. Не дом, а лабиринт. Никогда не смогу к нему привыкнуть. Сейчас нужно уложить Полю спать, затем приму еще раз шикарную ванну и немного поработаю. Хочу показать своей новой начальнице еще несколько работ.

Анна сказала, что я могу обращаться к ней в любое время. К примеру, посидеть с Полей или попросить организовать поездку в город. Мне приятно, что она вызвалась мне помочь, хотя сама понимаю, что забот у нее – невпроворот.

Захожу в комнату и вижу совсем другую картину. Поля сидит на полу рисует красками в альбоме, а помогает ей в этом непростом деле Герман.

При виде меня Поля резко поднимается с пола и бежит сначала к большому плюшевому медведю. Медведь такой огромный, что дочь не может его даже обхватить.

- Мама! Мама! Смотри, что мне дядя Герман подарил! – радостно отвечает и тянет большую игрушку ко мне.

Стою в дверях, смотрю на них и не понимаю, куда делась Анна. И как он здесь очутился?

Поля подходит ближе ко мне, отпускает подарок и я подхватываю ее на руки. Смотрю на Германа. Теперь на нем вместо дорого костюма обычная майка, спортивные штаны. Как же непривычно видеть его вот так, по-домашнему. Он улыбается, его большие глаза цвета неба блестят при ярком свете ламп. Встает с пола и внимательно смотрит на нас с Полиной. Почему-то я думала, что он будет праздновать Новый год вместе с гостями, а не прятаться в комнате вместе с маленькой иногда вредной девочкой.

- У вас замечательная дочь.

- Спасибо! – натянуто отвечаю. – А где Анна? – вопросительно смотрю на него и отпускаю Полю с рук. Дочка сразу бежит обнимать огромного мишку.

- Я согласился ей помочь. Полина хотела порисовать. Я не мог отказать такой милой леди.

- Мама! Мама! А мы рисовали с дядей Германом солнышко, - отозвалась дочурка. Я провела рукой по ее кудряшкам и поцеловала в макушку.

- А еще мы завтра договорились с дядей Германом пойти в театр, - выложила Поля все как на тарелке.

- Поля! Какой еще театр. У мамы много работы.

- Пожалуйста, - жалостливо просит дочь и начинает тянуть меня за руку.

- Извините, мы не можем пойти, - отвечаю, стою напротив него и понимаю, что сейчас самое подходящее время все обсудить.

Все что неожиданно меняет нашу жизнь – не случайность. Почему-то мне казалось, что буду слишком редко с ним пересекаться. Но тут просто трабл. И этого медведя еще приволок. Не нравится мне все это.

Стою, смотрю на него, как зачарованная, не разрывая взгляда. На его бесконечную глубину глаз, слегка приоткрытый рот. Герман притягивает к себе и отталкивает одновременно. Неумолимый мужской магнетизм.

Меня постоянно за руку дергает Полина с мольбой о походе в театр. Вот как ей сказать сейчас, что мы обязательно сходим,  в театр, цирк, куда угодно. Вот только желательно без него.

В данном случае меня не покидает ощущение, что коты и мужчины чем-то похожи. Вспоминаю Жорика и понимаю, что если вдруг они становятся обходительными, милыми, ласковыми - им что-то очень надо или они уже где-то подложили свинью.

Как только набираюсь храбрости заговорить с ним о волнующем меня вопросе, на пороге появляется Анна.

Поля сразу утихает при виде строгой тетеньки. Своим однообразным голосом она развеивает наше общее молчание.

- Прошу прощения, Герман Алексеевич…, - говорит, запинается и растерянно смотрит на нас.

- Он уже рассказал, что согласился вам помочь. - Чувствую себя в такой ситуации не уютно.

Герман подходит к Полине, легко обхватывает ее маленькую ладошку, прощается, легко улыбаясь на прощанье. Вместе с ним покидает комнату и Анна.

Все мои идеи, которые я держала в голове, когда летела обратно и хотела при первой возможности перенести на бумагу – рассыпались, как маленькие осколки. Сейчас на их месте образ бывшего босса. Еще масло в огонь добавляет дочурка. Постоянно тараторит про театр и никак не хочет ложиться спать без этого огромного медведя. Пытается затащить его в постель, заботливо накрыть одеялом. Гладит, жалеет, как живого. А мне хочется выкинуть его из окна.

- Мам, мне понравился дядя Герман. – Давай пойдем с ним в театр? У него как раз есть два билета.

- А мне не очень, твой дядя Герман нравится. Тем более не думаю, что эти билеты появились у него чисто случайно, - уклончиво отвечаю ей. – И что ты заладила про театр?! Давай ложись спать.

Вон, пусть со своей кралей идет. Только ребенка мне расстроил. Нет, мне самой хочется пойти в театр. Особенно на какое-нибудь новогоднее представление. Безусловно, Поле тоже будет интересно. Но только не с ним. С кем угодно. Я так категорична к нему. Он красив, богат, обходителен. Идеален. Но что-то внутри меня не пускает. Не пробивная стена. Мощная платина, которую не сломить даже самым сильным цунами.

Так что женщин обижать нельзя. У меня разгон от милой зайки до жуткой стервы - пол секунды и тормозного пути не предусмотрено.

На новом месте приснись жених невесте. Этой ночью снился большой плюшевый медведь. Подарок от Германа, с которым мы все-таки легли спать. При всем нехотении, закинув на него ногу, спалось тепло и уютно.

А вот утро началось для меня тяжело. Я привыкла еще не расчесанной, в мятой ночной рубашке посещать кухню, варить кофе, а лишь потом приводить себя в порядок. Тут же все по-другому. На кухню собираюсь, как в магазин или того хуже. Как на свидание. Причесываюсь, надеваю меланжевый свитер, обтягивающие джинсы и лишь тогда в моих планах можно выйти из комнаты.

Полина с самого утра ходит с надутыми щеками, пока я не соглашаюсь пойти в театр.

Затем к нам постучалась Анна. Я открыла ей дверь, и она любезно меня пригласила на завтрак. Такая же, как и вчера. Собранная, сдержанная, монотонная. Смотришь на нее и можно подумать, что сегодня еще не наступило. Ни на грамм в ней ничего не поменялось.

На кухне я снова встретилась с ним. Его появление было резким, неожиданным и я чуть не пролила на себя хорошо сваренный кофе.

Он вошел как Бог и любезно поздоровался с нами. Анна предложила ему накрыть стол в гостиной, но Герман так же любезно ей отказал. Просто выпил апельсиновый сок и постоянно стрелял глазами в мою сторону.  Меня это смущало. Отворачиваюсь, как только улавливаю его взгляд на себе.

Поля щебетала, как птичка. Ей очень понравилась овсяная каша с кусочками фруктов. Можно сказать завтрак удался. Мой ребенок ест кашу. Аллилуйя!

- Дядя Герман! А мама согласилась пойти с нами в театр, - радостно сказала она, когда он подошел к нам ближе.

- Прекрасно, буду вас ждать в шесть, внизу.

Это я с ними иду. Не он со мной, а я. Надеюсь, они не сговорились против меня.

Лерка опять куда-то пропала. На сообщения не отвечает, телефон вне зоны доступа. Звоню ей, хочу посоветоваться, что мне лучше надеть, на такое важное мероприятие, но она как обычно, в нужный момент неожиданно скрылась с горизонта.

Ровно в шесть часов мы с Полей были готовы. Возле входа в особняк, нас ждал роскошный черный лимузин. Его заднюю дверцу открывал сам Герман. От восторга Полина обхватила маленькими ладошками свои щеки и понеслась к авто.

- Добрый вечер! – произнес Герман, когда я подошла ближе. Надо же. Сама галантность. Так бы мне он в кабинете отвечал, когда я стояла, краснела и заикалась с молитвами: «не увольняйте меня».

Сажусь вслед за Полей, рядом с нами садится Герман. Машина трогается с места и мы едем.

- Мне кажется, я не случайно оказалась в вашем доме, - хочу начать с ним разговор на волнующую меня тему.

- Это вам только кажется.

Отмазался. Ладно, ладно. Еще не вечер.

Екатеринбург – крупнейший театральный центр России. Третий по величине. Конечно после Москвы и Санкт-Петербурга.

Мне несколько раз приходилось бывать в театре (куда мы сейчас и приехали), но в этот раз все совсем по-другому. Скорей всего из-за того, что постановки бывают разные. Почему Герман остановил свой выбор именно на пьесе «Сон в летнюю ночь» для меня остается загадкой.

Сразу, как только мы заняли свои места, свет погас и сцена превратилась в океан шелка жемчужного оттенка. В нем начинают блуждать герои в красивых одеждах. Их характер можно без слов разглядеть в мимике, пластике, жестах и взглядах.

Можно наблюдать, как сорится влюбленная пара. В порыве страсти, они взлетают над сценой на канатах-лонжах. Парят в светящихся кринолинах. Хочется кричать: восхитительно-о-о! Но весь зал замирает, когда они, держась в воздухе, кружат высоко над сценой.

Меня так потрясли декорации, актерская пластика, божественная музыка и свет. По завершению я аплодировала стоя. Поля и Герман тоже присоединились ко мне.

Как только мы покинули зал, и подошли к гардеробной, я достала из сумки телефон и посмотрела, не перезванивала ли мне Лера. Мои эмоции тут же начали зашкаливать, когда я увидела от кого у меня несколько пропущенных...

Звонил бывший муж. Сначала хотела ему тут же перезвонить, но потом кинула взгляд на Полю, Германа и поняла, что сейчас не самое подходящее время.

 Сколько же я хотела к нему достучаться. Столько сил потратила – все без толку. И как только начала забывать о его существовании явился - не запылился. Сразу дал о себе знать.

Решила, что звонить уже поздно. Лучше завтра. Для начала нужно подготовить речь, самой подготовиться. Такие звонки нельзя принимать спонтанно. Зная своего бывшего – предстоящий разговор с ним нужно тщательно обдумать. Как говорил наш друг винни-пух: «все это не спроста». Не думаю, что он звонил из-за того, чтобы выплатить алименты или увидеться с дочерью.

Вспоминаю, как мы познакомились с бывшим. Нашу первую встречу. Воспоминания словно из другой жизни. Это было на день рождение моей мамы. Мы справляли ее юбилей. По ее утверждению, один из самых преданных студентов пришел с большим букетом цветов и когда я открыла дверь, почему-то подарил его мне. Он так широко улыбался, что мне самой стало смешно.

Его визиты стали частыми. Мама уже понимала, что кто-то из ее дочерей скоро выйдет замуж. Так и случилось. Буквально через пол года наших свиданий я вылетела из домашнего гнезда и уехала жить к мужу в большой красивый город. Буду откровенна – я хотела уехать. Думала, закончу универ и навсегда покину свой маленький городок. Поэтому обрадовалась, когда мой бывший муж предложил переехать к нему в Екатеринбург. Тем более для этого уже была причина. Я оказалась в положении.

Мне все нравилось в своем муже. Сейчас понимаю, что это было так давно, что кажется неправдой. А потом, когда Полина немного подросла, появились первые звоночки. Он начал задерживаться на работе. Я жалела его. Думала, что просто устал. Слишком много работает. Стирала, гладила ему рубашки, училась идеально завязывать галстук. Старалась приготовить вкуснейшую пасту, но в итоге получались просто макароны.

Когда увидела его с другой, то поняла, какая я дура. Он так бодро тащил полные пакеты, так радостно ей улыбался. Вот она истинная причина его бесконечных задержек на работе. Мужчины обманывают женщин чаще. Но Лерка сказала бы немного по-другому: «Женщины обманывают мужчин лучше».

Когда все произошло, он ничего не объяснял и не отпирался. Просто сказал, что нам лучше расстаться. Развестись. Все любовь прошла и было больно. Мне кажется если бы я так быстро не оказалась в положении, может и не было все этого…

Как бы не складывались наши отношения с бывшем мужем, я благодарна ему за дочь. За мою кровиночку, которую я люблю больше всего на свете. Моя жизнь, мой лучик солнца, моя Луна…

Вся в своих мыслях – плохо помню, как ехала домой. Лишь помню, как Полина постоянно гладила меня по волосам.

Сидя в нашей комнате, уже перед сном, при томном свете ламп, я натянуто улыбалась дочурке, а потом крепко-крепко прижимала ее в своих объятьях. Не нацеловаться, не наобниматься.

Еще долго-долго не могу заснуть. Постоянно думаю, но так ничего не придумав, заснула снова под боком большого плюшевого медведя.

Кто рано встает, тот от работы далеко живет. Я проснулась за двадцать минут до начала своего рабочего дня. Поля еще крепко спала. И я, снова нарядившись, как на праздник, пошла на кухню. Выпив бодрящего кофе, решила, что пока сегодня не воплощу все свои идеи – даже думать не буду ни о чем другом.

В гардеробной, мне установили швейную машину, за которой работать – одно удовольствие.

Целое утро трудилась, как пасхальный кролик. Рисовала, шила, делала выкройки. Старалась не думать, зачем звонил мне бывший муж. Не выдержала, решила сделать перерыв и подошла к окну. Со второго этажа особняка открывался прекрасный вид на заснеженный сад.

Солнце уже высоко поднялось в бескрайнее синее небо. Вокруг все белым-бело. Искрится, переливается в серебре. Деревья, кустарники, маленькие елочки. Их тонкие ветви прогибаются под толстым слоем снега. Снег лежит на каждой ветке. Время от времени дует легкий ветер, и белые крупицы падают вниз, утопая, в никем не тронутом белоснежном покрывале.

Но вот появились первые следы. Я не удивилась, когда снова увидела Германа и Полю. Еще вчера они обсуждали, у кого лучше получиться снеговик. Полина радостно бежала по высоким сугробам в зимнем комбинезоне со снежком в руках. Герман ее догонял, а когда догнал - подхватывал на руки и кружил. Затем отпускал. Моя озорная дочурка снова несется по сугробам. Обкидывает его снегом, а потом падает в пучину снега, расправляя свои маленькие ручки и ножки, делая ангела. Все же слепить снеговика у них не получалось. Он плохо лепится из-за морозной погоды.

Смотрю на них, улыбаюсь, сильнее отодвигая шторку. Резко Герман поднимает голову и смотрит прямо на меня. Смущаюсь и отхожу от окна. Хочу взять телефон. Наконец-то решаюсь позвонить мужу. Бывшему мужу. Но мои планы меняются из-за внепланового визита двух дам.

Дверь открывается, в гардеробную входит Илона Брониславна и Вероника.

Стою, как окаменелая, сжимая в руках телефон. Не ожидала увидеть здесь Веронику. Хотя почему не ожидала. Если она невеста Германа, то придется видеться и с ней.

Они останавливаются в дверях, внимательно смотрят на меня.

- Это и есть ваш лучший дизайнер одежды? – Вероника вопросительно приподнимает бровь. На ней надет ядовито-красный костюм, темные волосы идеально уложены. Вот она, змея на выезде.

- Да, - очень талантливая девушка, - Илона Брониславовна делает шаг вперед.

- Разве ваш сын не говорил? Они работали вместе. Она украла у него кругленькую сумму денег. После чего он уволил ее, а теперь я вижу воровку в вашем доме.

Совершенно не понимаю, что сейчас она говорит. А состояние такое. Готова сквозь землю провалиться.

Герман

У Полины замерзли ручки. А ее румяные щеки, чем-то напоминали два розовых персика. Она так задорно улыбается, подмигивает солнцу. А еще она очень похожа на Маргариту.

Мы поспешили, как можно скорее в дом. Сейчас попросим Анну сделать нам вкуснейшего чая с медом, лимоном и имбирем. Ее волшебный согревающий напиток способен отогреть даже замершее сердце Кая. Тем более Анна пожаловалась, что Полина плохо позавтракала. Это понятно, спешила слепить снеговика. Но, к сожалению, ничего не получилось. Снег лепится ужасно.

Я еще несколько раз поднимал голову, но она больше и не подходила к окну. Жаль... Жаль, что она никак не идет на контакт. Даже не могу понять, как она согласилась пойти в театр. Полина постоянно твердит, что Рите очень понравилось представление. Я только рад. Как приятно видеть две самые лучезарные улыбки. Ее и Поли.

Мы зашли в дом. Обтрусив с одежды снег, направились в гостиную. Раздевшись, Полина скромно присела на диван. Малышка несколько раз спрашивала, где мама.

- Сейчас попьем чаю и пойдем к ней. А хочешь, пойдем пить чай, прямо в ее рабочий кабинет?

- Ура! – восторженно закричала она. – Хочу!

Как обычно неожиданно появилась Анна и сразу принялась сообщать последние новости:

- К вам пришла Вероника. Она сейчас с Илоной Брониславовной поднялась на вверх, к Маргарите.

- Что? Что она здесь делает? – я не мог скрывать своего удивления. Как Веронике вообще пришло в голову заявиться ко мне домой.

- Сказала, что нужно обсудить сложный рабочий момент.

Пристально взглянул на камердинер и сразу направился на вверх.

Сам не знаю почему, сильно спешил. Мне жутко не хотелось, чтобы Вероника находилась здесь. В моем доме. Тем более вела диалоги с моей матерью. Ее неожиданное появление жутко злило меня. Никак не отпускала мысль: зачем она сюда пришла? Что ей нужно? Я спешил скорей все выяснить и пресечь, пока не зашло слишком далеко. Не нужно со мной шутить. Со мной шутки плохи.

Когда я поднялся на второй этаж, увидел, что по длинному коридору второго этажа, идет Вероника с моей матерью. На ее лице довольная улыбка. Они увидели меня и прибавили шаг.

- Здравствуй Герман!  - восторженно произнесла гостья.

- Думаю, нам стоит поговорить, наедине. Пройдем в кабинет?

Мило попрощавшись с моей матерью, она прошла со мной.

Как только за нами захлопнулась дверь, тут же налетел на нее с вопросами. Хотелось поговорить спокойно, без лишних эмоций. По всей видимости, не получиться.

- Что ты здесь делаешь? Зачем весь этот спектакль?

- Гер, я пришла к тебе, - она хотела подойти ко мне ближе, но я резко ее оттолкнул. Вероника вальяжной походкой прошла к столу, легко облокотившись на него своими пышными бедрами, мягко произнесла:

- Ты отдаляешься от меня, Гер.

- Да я к тебе приближаться не хочу! Ты заигралась. Мне неприятно видеть тебя в своем доме. Я тебя не звал.

- Все дело в ней, да? Собственно, как я и думала. Эта простушка не так проста, как тебе кажется. Вот чем она лучше меня? Чем? - теперь ее голос казался не таким уверенным, как минуту назад. Улыбка тоже исчезла с лица.

- Все! Уходи, не хочу тебя видеть.

- Гер, давай все обсудим, дай мне еще один шанс. Я обязательно докажу, что ты ошибался на счет нее.

- Я ошибался на счет тебя. Уходи! -  мне пришлось повысить тон.

- Зря ты так со мной. Я переживаю за тебя. Волнуюсь.

Не могу сдержаться, срываюсь. Подхожу ближе к ней, сильно хватаю за запястье и, смотрю прямо в ее большие глаза.

- Замолчи! Немедленно!

Понимаю, что не могу находиться так близко. Выводит из себя, раздражает, действует на нервы. Резко отстраняюсь, подхожу к двери и громко заявляю:

- Пошла вон!

- Я же для тебя все Гер…, - растерянно смотрит на меня слегка приоткрыв свои пухлые губы.

Стою на своем. Под моим тяжелым взглядом Вероника сдается и покидает кабинет.

Как только она вышла, оставив за собой длинный шлейф влажных духов, я тут же позвонил охране и попросил выпроводить незванную гостью со всеми почестями. Так же дал приказ, больше никогда не впускать ее на порог этого дома.

Представляю, что она могла наговорить. Хочу исправить ситуацию, как можно скорее. Выхожу из кабинета и слышу за своей спиной голос матери. Оборачиваюсь и вижу ее серьезное, строгое лицо.

- Герман! Думаю, нам тоже стоит поговорить.

Подхожу к ней ближе, не знаю с чего начать разговор:

- Мама…, - именно ее присутствие заставляет сменить гнев на милость.

- Думаю, мне придеться уволить Маргариту, после всего, что мне рассказала твоя помощница. Мой престиж, моя репутация…

- Она мне уже не помощница. Вероника говорит не правду. Я дважды, лично проверял документацию. Передо мной Рита чиста, как слеза. Всего лишь лживые слова. Зависть, ненависть. Я пока точно не могу сказать, какими принципами она руководствуется. Но это так. Я твой единственный сын, прошу поверь мне. Не стоит делать поспешных решений.

- Считаю, что это не слишком обоснованная причина.

- Есть обоснованная. Я люблю ее.

Когда в моей жизни произойдет что-то для счастья, а не для опыта? Собираю вещи, в комнату заходит Илона Брониславовна. Вид у нее строгий, не располагающий. Все-таки нужно было не разбирать свой кофр. Какая я дура! Дура, что повелась на все это… Испытывая все муки ада, в один момент. В тот самый, когда Вероника начала плести какую-то несусветную ахинею. После ее слов, больше похожая на вареную свеклу, пулей вылетела из гардеробной.

Сейчас смотрю на роскошную хозяйку внимательно. Стараюсь сделать умное выражение лица, словно умножаю в уме триста восемьдесят на сто двадцать.

- Неужели вы думаете, что я ей поверила? – оценивающе смотрит, заложив руки в карманы своих стильных брюк, словно выбирает дорогое покрывало или эксклюзивную мебель для своего дома.

После ее слов я замерла с майкой в руках возле открытого чемодана.

- Извините, я не совсем понимаю вас.

Поля, которая смирно сидит на кровати надув губки и шмыгает носиком - обернулась, и тоже пристально поглядывает на Илону Брониславовну.

Честно - растерялась, а как только подобрала нужные слова, она тут продолжила:

- Тем более вы уже начали работу, поэтому доведите дело до конца. Условия остаются прежними.

Вот это женщина! Сказала, как отрезала. Уверенной походкой выходит, а я не успеваю ничего ей сказать. Стою, смотрю вслед. Как только за ней захлопнулась дверь ко мне сразу приходит приток мыслей. Хочется столько сказать. Понимаю, что жить в доме Германа интересно, но нервно. Поэтому сейчас я веселая и злая одновременно.

Думала, что уволит. Причем с полным боекомплектом. Совершенно не могу понять эту семейку. Сын ее списывает при первой возможности. Его мать – наоборот. Ладно. Во всем разберемся. Со временем. Потом.  Сейчас у меня другая проблема. Понять, что нужно от меня бывшему мужу. Но сначала хочу переговорить с Лерой. В последнее время вокруг меня столько событий. Просто необходимо с ней встретиться и все рассказать. Да, если у тебя нет проблем, то просто нужно проверить, если у тебя пульс.

- Мам, мы уже не уезжаем? – раздался тихий голосок Поли.

Закидываю майку в чемодан и отвечаю дочурке:

- Нет, моя дорогая! Мы остаемся. Пока остаемся.

- Ура! – восторженно кричит, подбегает и крепко обхватывает мои ноги.

Мне кажется, когда у женщины проявляется мужчина - подруга отдаляется. Так случилось и с Лерой. Я не могла дозвониться до неё целых два часа. Постоянно занято. Именно по этой причине возникла мысль, что у нее кто-то есть. И этот кто-то мужчина, который затронул все струны её души.

А потом, когда она мне наконец-то перезвонила, по её восторженному голосу все стало понятно. Мы договорились встретиться в центре. У нас есть маленькое совместно-любимое кафе, где можно выпить отличного кофе и поболтать обо всем на свете. С дочуркой приехали немного раньше, чем Лера. Полина сразу побежала в игровую зону.

Не заметить внезапное и блистательное появление Лерки оказалось очень сложно. В уютное кафе с застенчивыми занавесками, словно ураган ворвалась эффектная женщина, от которой исходил пленительный шлейф дорогих духов. Раскошелилась так раскашелилась. На полную катушку.

Ее не узнать. Новая прическа, броский макияж, обтягивающее платье вместо потертых джинс и зимнего свитера под горло. Теперь я целиком и полностью убедилась в своих предположениях. У Леры кто-то появился. В большей степени ее выдавали глаза. Они блестят ярче, чем новогодние гирлянды, которыми украшен зал в кафе.

Мы с подругой сели за столик у окна и заказали амаррето.

- Что ты с садиком решила? - задаёт вопрос, поправляет прекрасно уложенные волосы и живо улыбается.

- Ничего не решила. У меня ситуация sos. Мой бывший звонил.

- И что? Что он хочет? – Лера никак не могла скрыть удивления. Она быстро захлопала накрашенными ресницами.

- Понятия не имею, - растерянно произношу и кидаю взгляд на Полю. Дочурка энергично носится по всей игровой зоне в нескольких метрах от нас.

- Гони его в шею, какие звезды он бы тебе не обещал достать, - теперь лицо Леры стало более серьезным.

Молчу, опуская глаза вниз. Как-то тяжело мне дается каждое воспоминание о бывшем муже. Все же возвращаюсь к тому мнению, что мужчина изменяет в том случае, когда зажрался. От таких мыслей мое настроение резко меняется в лучшую сторону.

- Ладно, хватит обо мне. Давай лучше про тебя. Я вижу, как ты светишься от счастья.

- Ой, Ритка-а-а! Со мной такое произошло, - она подперла голову рукой и, пребывая словно в эйфории принялась рассказывать.

- Знаешь, вот принцы все эти скачут, скачут, а годы идут, идут. Но такие женщины, как я – мы не распускаем нюни. Мы терпеливо ждем своего принца в засаде. Кажется, вот и я его дождалась.

- Кто он? – моему любопытству нет предела. Я так рада за Леру. Такая девушка, как она заслуживает счастья. Хочется, чтобы у нее был такой мужчина, с которым она идет по улице, а им все поголовно оборачиваются вслед.

- Он врач. Хирург. С сочными кубиками на животе. Высокий, стройный. И за какие такие заслуги мне попался такой мужик! Даже не представляю… Так что и тебе нормального мужика найдем, а о своем бывшем муже забудь. Ему можно пожелать только удачи. Счастье он уже свое упустил. И вообще, зачем ворошить старое, если можно наворотить новое. А знаешь, что мне еще кажется Ритусь? Что вот смотришь на своих бывших мужиков и начинаешь сомневаться в своей адекватности. Как хорошо, вовремя бортонула тех, которые вешал длиннющую лапшу на уши.

- Понимаешь, Полина растет без отца.

- Рита! Выбрось все эти глупости из головы. Давай, вот сейчас бери и звони ему. Поставь все точки над «i». Раз и навсегда. Пусть и дальше пролетает, как фанера над Парижем. Не нужен Полине такой отец, пусть и родной. Он когда последний раз с дочерью виделся? Хоть бы шоколадку дочке передал. Вот же… Ганибал штопаный!

Дрожащими руками набираю его номер. В этот раз он быстро снимает трубку.

Его голос заставляет меня вздрогнуть.

- Здравствуй, - стараюсь говорить более уверенно.

- Привет! Нужно встретиться.

Мой бывший муж не терпит, когда его называют Серега. Только Сергей, Сереженька или Сергей Геннадьевич. Все. Если кто-то даже из друзей обратился к нему: «Эй, Серега!». В нем просыпается «Невероятный Халк»* и он начинает крушить все на свете (образно конечно). Точнее его начинают бесить все на свете.

Прижимаю телефон к уху, как можно сильнее. Говорит он быстро, сухо. Голос стальной, холодный. Без каких-либо вступлений сразу переходит к делу. Назначает место и время, я лишь соглашаюсь. До сих пор не могу понять, как можно столько времени не звонить, а потом вот так без всякого, словно ничего не произошло набрать номер и назначить встречу.

Наш разговор длиться не более двух минут, но все это время Лера сидит так, словно съела жареного ежа – на иголках.

Как только я сбросила трубку, она тут же вопросительно посмотрела на меня и тихо спросила:

- Что там?

- Ничего. Сказал, что просто хочет поговорить. Назначил встречу.

- Твой бывший в своем репертуаре. Хотя почему-то меня не покидает ощущение, что он что-то задумал.

Как-то грустно провожу кончиками пальцев по столу, рисуя незамысловатые узоры. Поговорив с ним несколько минут, мне вспоминается тот самый день, когда мы пошли в ЗАГС подавать заявление. Мой бывший забыл телефон и вернулся. Нужно было еще тогда понять, что возвращаться - плохая примета. А еще в тот самый день у нас долго не заводилась машина, и мы решили поехать на метро. Лера утверждает, что это все знаки свыше, к которым я не прислушивалась. Именно это непонятное знамение, как бы намекало, что бывший - не мой человек и у нас с ним совершенно разные дороги.

Все равно считаю, что он прекрасный актёр. Так играть на два фронта! Приходить домой от любовницы с цветами, и делать вид, словно ничего не произошло. Что он действительно задержался, на очень важном совещании с партнерами, а потом садится за обеденный стол, нахваливает мой борщ.

Стараюсь смотреть на ситуацию оптимистично. Если он ушёл значит так надо. Лера права. Он никогда не был хорошим отцом для Полины.

Первые два дня горевала, а потом решила. Пусть скачет. Конь.

Тем более, когда у женщины появляется ребенок, она совершенно по-другому смотрит на мужчин. Я бы сказала: увереннее.

Да тут играет факт разочарования. Начинаешь меньше им доверять. Мужчины не меняются, просто мы узнаем их лучше. Хотя сейчас смотришь на Лерку и понимаешь, может мой принц существует? Который готов принять меня такую, какая я есть. Может, стоит тоже прислушаться к цокоту копыт?

Признаюсь самой себе, что встречаться с бывшим мне не хочется просто надо. Как ни крути, он родной отец Полечки. Не знаю, как остаются друзьями с бывшими мужьями. Встречаются, общаются, хоть у каждого своя жизнь, своя семья. У меня так не получилось, к сожалению, а может к радости. Самый хороший в жизни учитель – это опыт. Берет дорого, но объясняет очень доходчиво. Мой первый брак – получился комом.

- Надо подготовиться к встрече так чтобы он ахнул при виде тебя. Жалел, кусал локти, что не смог удержать возле себя такую женщину. Хотя я думаю, он и так жалеет, раз звонит, - высказалась подруга, когда молоденький официант в белоснежной рубашке принес нам наше кофе.

Я подвинула к себе ближе чашку, втягиваю воздух носом, чувствуя волшебный аромат поистине изумительного напитка. Кажется, когда кофе предостаточно – нет ничего невозможного.

- Значит так, помнишь ту тачку на которая подъезжала к моей общаге за тобой и Полей?

- Конечно, помню, - тихо говорю и улыбаюсь. Все же перемены пошли Лере на пользу. Такое ощущение, что в ней зажглась лампочка и светит изнутри.

- Берёшь двух тех амбалов, надеваешь свой лучший наряд и едешь к нему на стрелку.

- Ты думаешь этим можно удивить моего бывшего?

- Не удивить. А расстроить. Чтобы он заплакал скотина такая. Так что мы устроим ему встречу года.

- Мне если честно, безразлично, что он подумает, - пожимаю плечами и открываю белый пакетик с сахаром. Насыпаю поверх белой пенки его содержимое и тщательно перемешиваю.

Смотрю на Леру. Как она задумчиво и медленно пьет кофе из маленькой бежевой кружки, оставляя заметный отпечаток красной помады на ободке. Смотрит через запотевшее с морозными узорами окно, за которым на полной скорости проносятся машины. А я при первом удобном случае обращаю внимание на Полю. Как она резвится, радуется, улыбается. Собирает кубики, затем несется на горку. Приходят еще дети, они играют в догонялки, а их звонкий смех доносится до каждого столика.

Где-то с минуту молчим с Лерой, пьем кофе. Потом обсуждаем мелочи. Я интересуюсь, как дела на работе, как поживает Жорик. Как он единственный мужчина в ее жизни, принял нового кавалера.

Она заразительно смеется, рассказывает, что Жора постоянно линяет и живет по принципу: «жрать надоело спать». Запятую ставит в зависимости от настроения. И что теперь у нее два Жорика. В прямом смысле этого слова.

Лера рассказывает, как познакомилась со своим хирургом. Шла в магазин и решила прихватить с собой кота, чтобы он хоть немножко побегал по снежку. Рыжый, вечно довольный кот не слишком привыкший гулять по улице (больше ему нравится спать возле своей миски), почувствовав дух свободы - тут же вырвался из рук Леры и забился под одну из иномарок, стоящих на парковке.

Такого поворота подруга не ожидала. Какими путями только не выманивала, но он сидел так и словно чего-то ждал. Заглядывая под днище машины, Лера не переставала звать кота:

-Жорик! Жорик! Родненький, ты где?

- Здесь я, - раздался мужской голос, по ту сторону машины.

Лера перекрестилась. Подумала, что кот заговорил и она начала слышать голоса. Но когда встала на ноги, увидела перед собой представительного мужчину в спортивной теплой куртке и кожаных перчатках. Он широко улыбается, а потом бархатным голосом говорит, что его тоже зовут Жора и это его машина. Кот вылез, когда Лера успела обменяться с новым знакомым номером телефона и договорить встретиться еще раз.

Она рассказывала, сияла и изредко хлопая в ладоши.

Кофе выпито, а после разговора с Лерой на душе отлегло, потеплело. Упал тяжелый мешок с плеч. Иногда нужно вот так выговориться. Приятно, что Лера поддерживает меня во всем.

Собираемся с дочуркой обратно. В большой и красивый дом. Надеваем свои неудобные теплые куртки, натягиваем шапки, кутаемся в длиннющие шарфы и выходим на улицу. Неожиданно подъезжает машина. Машина Германа. Он выходит из авто и галантно открывает заднюю дверцу,  приглашая нас прокатиться с комфортом.

Лерка смотрит на меня зачарованно, а затем незатейливо подмигивает.

Смотря на свою подругу, хочу отметить, что женщина после тридцати – не молодеет. Она становится еще чертовски привлекательней. Конечно, Лера отказалась поехать с нами. Сказала, что ее ждут Жорики и, любезно помахав нам ручкой, триумфально скрывается за большими высотными зданиями.

Сначала мы катались по вечернему городу. Новогодние экспозиции, антураж, световые инсталляции. Волшебная атмосфера. Город сияет миллионами разноцветных огней. Украшены площади и скверы. Яркие гирлянды даже на деревьях. В темноте они так сказочно светятся неоновым светом, что хочется смотреть, не отрывая глаз.

Поля просит поехать на елку, в центр. Мне неудобно, что Герман вот так нас катает в своем дорогом авто. Из-за этого смущаюсь, как какая-то школьница. Боюсь с ним заговорить, постоянно ищу подходящий момент. Но ему непрерывно звонят, а еще отвлекает Полина своими детскими, наивными вопросами.

Дочь рассказывает Герману, что у нас традиция. Каждый год ездить в ледовый городок. После этого он прибавляет еще больше скорости, и мы мчимся туда.

В ледовом городке мне нравится не только высокие горки, но и множество ледяных скульптур. Здесь всегда многолюдно и ходить грустной просто невозможно. Особенно когда подходишь к небольшим специально оборудованным фургончикам, где пахнет мандаринами, глинтвейном и свежей выпечкой.

Дочурка выбегает из машины и тут же мчится к высоким ледяным холмам. Наконец-то мы остались одни. Самый подходящий момент. Спросить: почему? Зачем и для чего? Сначала, уволил с работы, затем в корне испоганил жизнь. А теперь вот возит на своей дорогой машине, куда захочешь. На основании этого вывожу закономерность, что я снова работаю у него, но не на него.

Стоит рядом. Ошеломляет своим присутствием. Искоса смотрю на него. В какой-то момент мне кажется, что это пакостил не он. Нет, глупости! Лучше на него вообще не смотреть.

- Знаете, я давно хотела с вами поговорить.

- Я тоже, - раздается его баритон, и он поворачивается ко мне лицом. – Может, будет удобней, если мы перейдем на «ты»?

- Даже не знаю, - пожимаю плечами и сомневаюсь. Не думаю, что это хорошая идея.

Решаюсь задать волнующий меня вопрос, но слышу крик. Кричит Поля. В двух метрах от нас она стоит на высокой ледяной горке у самого края и вопит, что есть сил:

- Мама! Мама! Смотри, как я буду кататься сейчас! – опирается на ледяные бортики, а я почему-то боюсь, что она может упасть с такой высоты.

- Полин, аккуратней! Не упади!

Резко поднимаю руки вверх, чтобы помахать ей и чувствую, как что-то громко хрустнуло. Разошлось по шву. Стараюсь сделать вид, будто ничего не произошло и медленно опускаю руки. Как бы мне этого не хотелось, но Герман услышал этот звук. Глухой звук рвущейся материи.

Когда он отворачивается, чтобы посмотреть, как Полина  садится в тюбинг, скатывается вниз - быстро поднимаю руку и вижу здоровенную дырку. Сапожник без сапог. И кому-то нужно срочно худеть. Успокаиваю себя тем, что женщина без животика – это как квартира без мебели. Но понимаю, дырища настолько большая, что мне как-то задувает. Шубе пришла полная капитуляция. Гитлер капут! Именно в таких случаях хочется домашний безлимитный банкомат. Потому что купить новую – пока не вариант. Шубейка порвалась под рукой и разделилась на три части. Теперь это спинка, перёд и рукава. Боже! В скольких химчистках побывала, а тут на тебе. В самый неподходящий момент… Стыдно. Но ничего. Залатаю, заштопаю. Будет как новая. Ну, почти, как новая.

Порвалась, как когда-то порвались наши отношения с бывшим. Вот позвонил, напомнил о себе. А теперь мучайся, думай, чего изволить его превосходству. Как только вспоминаю о своем муже, понимаю, что Человек-паук — это выдумки. А вот человек-какашка — нет.

Стараюсь как-то скрыть появившейся изъян от глаз Германа, пока он продолжает стоять, ко мне спиной. Засовываю руки в карманы, но так только хуже. Кажется, вот-вот оторвется рукав.

Поля резвиться. Бегает по ледовым домикам, иногда подбегает ко мне. Я целую ее холодные щеки и понимаю, что еще немного и закругляемся, все же на улице морозно.

- У вас что-то случилось? С шубой? – Герман поворачивается ко мне лицом.  Стоит напротив меня сверлит взглядом мою черную, пушистенькую, требующую незамедлительного ремонта шубку. Он все понял. Понял, что у меня там дырка и продолжает смотреть.

- Вы знаете, нам уже пора, - съезжаю с темы и начинаю звать Полину.

- Вам не холодно? – интересуется, подходит еще ближе.

- Мне прекрасно! – резко отвечаю, отстраняюсь, но понимаю, что все равно заметно. Мои движения становятся более скованными. А ситуацию еще усугубляет Полина, которая снова подбегает к нам и громко восклицает, чтобы услышали все окружающие, не только мой бывший-нынешний босс:

- Мама у тебя здесь шуба порвалась! – и указывает своим крохотным пальчиком на дырку.

Краснею. И почти шепотом произношу:

- Ничего у меня не порвалось.

Какая неловкая ситуация. Неужели это все со мной, на самом деле.

Поля сделала свое маленькое злое дело и убежала.

Он подходит ко мне близко-близко. И начинает медленно проводить рукой по пуговицам. Чувствую, как от его тактильных прикосновений, меня уносит куда-то в бессознательное. Озабоченно стою, как истукан. Понимаю, что я на таком крепком морозе совершенно не чувствую холода. Мне тепло, жарко и как-то легко. Не пойму только почему. Или шуба все еще греет или потому что я ловлю на себе его взгляд. Испепеляющий взгляд.

От его пристального взгляда меня спасает телефонный звонок. Раздается негромкая мелодия с самого дна моей сумки. Не слишком удобно, но отвлекаюсь и начинаю в ней рыться. Совершенно забываю, что у меня подмышкой дырка. Смысла прятаться и отпираться - не вижу. Дырка, так дырка.

Женщине нужно звонить несколько раз. Первый, чтобы она нашла телефон, а второй, чтобы она ответила. Это про меня. В своих завалах, (с которыми я точно не пропаду даже на необитаемом острове) наконец-то нахожу телефон и снимаю трубку.

По длинной монотонной интонации понимаю, что это менеджер банка, который хочет мне что-то «втюхать». Предлагает, рассказывает про выгодные условия. Сейчас машиной не удивить. А отсутствием кредита – можно. Говорю, что не интересно, сбрасываю и снова смотрю на Германа.  Обходителен, красив и чертовски сексуален. Но пусть идет к своей Веронике и клеит ее. А меня не надо. Один раз уже обожглась – хватит. Бывший пел такие же баллады. До сих пор тошно.

Едем обратно в полнейшей тишине. Даже радио не включает. Разгоняет авто, еще сильнее вдавливая педаль газа. Поля так замоталась, что заснула прямо в машине, в теплом салоне у меня на руках.

Прижимаю к себе крошку все крепче и крепче. Приезжаем. На руках заношу ее в дом. Снимаю сапожки, шапочку. Она сладко спит, не просыпается. Жалко будить, но все же она открывает свои сонные глазки.

- Мамочка дай ручку! Полежи со мной, - раздается ее тихий голосок.

Ложусь, крепко обнимаю дочь и сама не замечаю, как погружаюсь в сон.

Просыпаюсь. С приятным шорохом раскрываю плотные шторы и говорю: «здравствуй доброе утро! Здравствуй новый день!». Кажется, что в Екатеринбург вернулось солнце. Бронзовые лучи заливают просторную комнату и ослепляют. Хочется зажмуриться, пока привыкнешь к такому яркому свету. Закрываю глаза и таю от солнечного тепла, которое ласково целует мои щёки.

Утром, все как обычно. Сначала кофе.  Бодрящий, терпкий, горячий.  Как завоевать мое сердце? Очень легко. Нужно быть кофе.

Сижу, как обычно занимаюсь рисунками. Полина уже проснулась и осталась с Анной. На втором этаже Герман обустроил для Полины игровую комнату. Горки, палатки, кукольные домики. Нарядные платьишки, плюшевые пони и даже полка с детскими книгами. Все это в бело-розовом цвете делает комнату настоящим игровым раем для моей малышки.

Как обычно работаю, обдумывая новую идею для коллекции. Как только получаю в своей голове подходящий результат, приступаю к ее воплощению. Определяю цветовую палитру, структуру капсулы. Приступаю к эскизам, на которых и будет изображен фасон будущих изделий. Еще обдумываю материалы, принты, которые могут мне пригодиться. В общем, работа кипит.

Совершенно не замечаю, как в двери стучаться. Отвлекаюсь, поднимаю голову. На пороге стоит коротко подстриженный водитель Германа и держит в руках шубу. Роскошную, длинную, натуральную. Глаза бешено заискрили. Илона Брониславовна точно знает толк в вещах. Такую вещь себе отхватила! Хотелось бы знать, на каком аукционе.

- Вам просил передать Герман Алексеевич, - грубо говорит и протягивает мне.

Удивленно смотрю, ничего не могу понять.

- Вы ничего не перепутали?

- Ничего, - размашистой походкой подходит к моему столу и тычет настоящий эталон женственности и дороговизны прямо мне в лицо.

От такой красоты сложно отвести глаз. Завораживает.

- Уберите! – восклицаю. – И передайте Герману Алексеевичу, если он ее не заберет – я ее сожгу. - После таких слов поджимаю нижнюю губу и чуть не прикусываю язык.

- Вы что! У самой Елизаветы второй такой шубы не было, а вы сжечь, - обиженно забирает не принятый мной подарок и уходит.

Глубоко вздыхаю, подпираю голову рукой и понимаю, что весь рабочий процесс мне уже испоганили. Признаюсь честно – очень хочется такую шубу. Но не могу. Хотя бы по одной простой причине: от врагов подарков не принимаем.

Ближе к вечеру готовлюсь к встрече с бывшим мужем. Поля даже слышать не хочет, что нужно куда-то ехать, да еще на метро. Остается в комнате своей мечты, и я вынуждена сама отправиться в путь.

Мы договорились встретиться на станции метро «Площадь 1905 года». Вблизи торгового центра у нас есть наша скамейка. Точнее была. Поэтому я знала, где его ждать. Присела, жду. Рассматриваю прохожих, вечно спешащих. В суете, в заботах они бегут по своим делам. Мужчины, женщины и даже подростки. В тёплых одеждах с портфелями, сумками и рюкзаками, быстро спускаются в подземелье не оглядываясь. Среди них пытаюсь разглядеть фигуру мужа. Но тщетно. Ему надо, а я сижу жду на морозе. Да, особой пунктуальностью он никогда не отличался.

Успокаиваю себя тем, что в каждом человеке нужно видеть, что-то хорошее. Вспоминаю свою другую жизнь. Жизнь с Серёгой. Что в нем хорошего? Он не только красиво врал, он ещё и красиво ухаживал.

Цветы, комплименты. Он помнил нашу дату нашей годовщины и даже тот роковой день, когда мы впервые встретились. Вообще-то его сложно забыть. Потому что этот день - день рождения моей матери.

Лавочка стала «нашей» с того самого момента, как я уже будучи на восьмом месяце беременности присела, чтобы минуточку отдохнуть, потому что у меня сильно отекли ноги и ломило спину. Серёга побежал мне за мороженым. А я изнывала от жары. Прибежал, принес размякший вафельный стаканчик, а я смотрю на него, и хочется плакать. Не хочется мне уже мороженого. Такого, растаявшего. У беременных женщин нет правил. У них есть только настроение. В какой-то степени он меня понимал, а в какой-то говорил: иди сама за своим мороженным.

Иногда задумываюсь, как же я была слепа. Мне кажется, он и сам до конца не осознавал всю сложность ситуации. Обычно мужчина понимает, что в семье появились проблемы, лишь тогда, когда жена просит о разводе.

- Здравствуй! - услышала у себя за спиной. Его голос заставил меня вздрогнуть.

Он обошёл и сел на другом конце лавки. Расправил руки вдоль её спинки и закинул ногу за ногу.

Увидев его, хочется так сказать: какие люди! Только вас и проклинали.

- Хорошая сегодня погода, не правда ли? – говорит уверенно и спокойно.

Поднимаю голову, смотрю, как темно-серые тучи затягивают небо и думаю, что погода все же отвратительная.

Герман

- По поводу Вероники, Герман Алексеевич, я бы не стал принимать поспешных действий. Она имеет определенное влияние на одного из наших крупных партнеров. Не хотелось бы его терять, - мой помощник медленно ходит по моему кабинету, заложив руки за спину. Он постоянно бросает взгляд на зеленый цветок, растущий в большом горшке.

 Я сижу в своем кресле и крепко сжимаю ручку пальцами. Его беспокойство меня напрягает. Хотелось раз и навсегда забыть имя - Вероника и никогда не возвращаться к этому вопросу.

- Без тебя знаю, - строго отвечаю. – Я сказал, чтобы ее не было, значит нужно исполнять, не заменимых людей нет. В том числе и ее.

- Может позже? Подпишет и пусть идет себе с миром, - отвечает с апломбом.

Хочу возразить, но в кабинет стучат. Перевожу взгляд на дверь и вижу взволнованного водителя. Он смотрит на меня, словно шкодливый пес, который пришел просить прощения у своего хозяина.

Разговор с моим помощником приходится прервать. По крайней мере, отложить на потом.

Молодой, энергичный парень в черном костюме хочет покинуть кабинет. На прощанье прошу узнать, что связывает Веронику с фамилией Литовская. Брат, сват – проверить всех ее близких, знакомых с кем она пересекалась в последнее время. Вероникины хитросплетения на счет Маргариты нужно пресечь на корню.

В моих руках треснул паркер при одном воспоминании о ней. Беззвучно выругался и, кинув  на стол сломанное пишущее устройство, встал со своего места. Заложив руки в карманы, подошел к окну. Невозможно думать ни о чем. Она постоянно стоит у меня перед глазами. Женственная, нежная. С какой-то особой долей изящества. Ее хочется всю и сразу. Говорить. Смотреть. Изучать.

Вспоминаю последнюю нашу встречу, и мигом уносит из реала. Отзывается молниеносным ударом где-то в глубоко в сердце. Я никогда так не любил. Она съедает мне душу. Вспыхивает мощной волной магнетизма, потоком энергии. И эти короткие, импульсивные токи желания – невозможно унять. Невозможно проконтролировать. Она настолько хороша, свежа, что хочется… Просто хочется подхватить ее на руки и одарить её тело сотнями поцелуев.

- Герман Алексеевич! – слышу голос водилы и возвращаюсь в реальность. Поворачиваюсь к нему лицом и спрашиваю:

- Что случилось?

- Она отказалась принять ваш подарок. Сказала, что сожжет шубу. Мне стало жалко, я забрал…

- Ты идиот, – водилу тоже нужно менять. Понимаю, что грядут большие перемены. В бизнесе, в жизни, в душе.

- Где сейчас Маргарита?

- Прошу прощения Герман Алексеевич, но она уехала. Несколько часов назад. Анна предлагала ей, чтобы я ее отвез, но она любезно отказалась.

- И куда она поехала? – не скрываю удивления.

- Она не сказала.

- А спросить, ты постеснялся?

Он стоит напротив меня, чешет свой гладковыбритый затылок и не знает, что мне ответить.

– Свободен, - холодно отвечаю. Мне снова не удается толком закончить разговор. Телефон разрывается на столе, издавая настойчивый, леденящий звук.

Отвлекаюсь на звонок и снова важные переговоры. Приглашение на бизнес-ланч, презентации. Очередные переговоры с партнерами. В последнее время мой бизнес поднялся на новый уровень. Хотя эта стерва Вероника постоянно твердит, что это «наша» заслуга. Ее и моя. Смешно. Иногда мне просто смешно ее слушать. Теперь все кончено. Раз и навсегда.

Водитель незаметно покинул мой кабинет. Еще с час я провел в телефонных переговорах, обсуждая с партнерами новые бизнесс-идеи. Когда спустился вниз, ее до сих пор не было. Жутко волнует. Не могу я без нее долго. Не могу и не хочу. Может Полина ответит мне на этот вопрос. Поднимаюсь в детскую и вижу, как она играется возле кукольного домика. Сменяю гнев на милость. На такую милашку невозможно смотреть без умиления. Маленькая очаровашка, которая растопит своим наивным взглядом любую грусть.

- Спасибо дядя Герман! Это просто чудесные куклы.

Какая может быть работа, когда рядом такая…, как же хочется сказать дочь. А раз хочется нужно говорить.

- Где мама? – мне не ловко выпытывать у малышки, но она сама начинает рассказывать.

- Мама поехала к папе. Они встречаются. Я не захотела ехать...

Все остальное, что говорила Полина, было уже не важным. Хватило одного предложения.

У женщины всегда две проблемы – лишние килограммы и бывшие мужчины. Как с ними не воюй и те и те без конца возвращаются.

Собрала волю в кулак и решила начать разговор первой. Надоело тянуть кота за хвост. Тем более пребывать в его компании не слишком хочется. При виде его сразу навивают воспоминания. Плохие, хорошие, в которых есть он. Бывший муж. Любовь давно прошла, помидоры завяли. Теперь мы чужие друг другу. Совершенно с разных планет.

- О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю и бросаю взгляд на его безукоризненно начищенные ботинки. Одет с иголочки. Хотя ему всегда была присуща излишняя фактурность.

Он даже не смотрит в мою сторону. Его серьезный, сосредоточенный взгляд устранен куда-то вдаль. Широкие брови почти сошлись на переносице. Темные волосы зачесаны назад, губы поджаты.

- Хотел поговорить о Полине. Как у нее дела?

Здрасте, приплыли! Вспомнил. Не прошло и пол года. Где же ты раньше был? Почему раньше не интересовался? Полина понадобилась. Поздно ты спохватился. Еще немного и она забудет тебя, как страшный сон.

- Прекрасно у нее дела, - говорю уверенно.

- Я слышал, что не очень.

Доля секунды и мысли каменным вихрем проносятся в моей голове. Кто об этом знал? Кто знал, что дела у меня не очень. Лера, Герман и все... Нет, об этом знал ещё один человек. Который, мне это и устроил. Сердце бешено заколотилось в груди.

- Работы у тебя нет, в садике тоже какие-то проблемы, - говорит, а мне кажется на душе у него так радостно. Его большие глаза воспламенились, как раскаленные угли.

- Кто тебе об этом сказал? - спрашиваю прямо в лоб. К черту все формальности. Чувствую, как напряжение нарастает. Что он хочет? Свести с ума? Доконать?

- Сорока на хвосте донесла. Хочу, чтобы Полина жила со мной.

И прогремел гром, сверкнула молния. В душе. Вот-вот и искры из глаз...

Хочется сделать так, как делает Лера, когда аргументов не хватает. Заложить левую руку за правую, сжать ладонь в кулак и показать такой нехитрый жест своему мужу со словами: а вот это ты видел козел! Грубо, но зато честно.

Не знаю, как сдерживаюсь, но перед глазами давно все поплыло. Его слова - удар под дых. Подрываюсь со скамейки и громко заявляю:

- Этому никогда не быть! Тем более у меня есть работа. Очень хорошая работа. И в садике… Это лишь вопрос времени.

- Через месяц другой все закончится и что тогда? Понимаешь Рит, у тебя нет никакой стабильности. И впереди у тебя пустота. Ни средств, ни связей. У тебя даже своего жилья нет. Все по съемным квартирам. Я уезжаю в Европу. На постоянное место жительство. Там больше возможностей. Там Полине будет хорошо. Там очень хорошее образование. Уровень жизни – другой. Высокий.

Сижу и думаю, как же он хорошо информирован скотина. А еще когда-то этот человек был дорог моему сердцу. Полю ни за что ему не отдам. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

- Ни в какой Европе ей не будет так хорошо, как с родной матерью! – восклицаю, а ветер бьет по моим щекам.

Он тоже встает со скамейки, расправляет свои широкие плечи и становится напротив меня. Высокий, загорелый. Смотрит своими раскаленными глазами и сжигает меня изнутри.

- Ты сама должна понять. Если ты желаешь ребенку светлого уверенного будущего, то ты должна ее отпустить.

- Нет, - стою на своем. Сжимаю ладони в кулаки, потому что так хочется залепить ему звонкую пощечину.

- Я все сказал Рит. Она уедет со мной. Хочешь ты этого или нет. Так что лучше давай решим этот вопрос по-хорошему.

Уходит. А я онемев, продолжаю стоять и смотреть ему вслед. Ледокол раскололся. Гигантский айсберг бороздит по просторам моей души. Очередная трещина. Причем такая, хоть волком вой.

Ноги ватные, а я продолжаю идти. Нет, все будет хорошо. У него ничего не получится. Как бы он не старался. Я просто не смогу без нее. Я не представлю своей жизни без своей крошки. Без этих выразительных глаз, милой улыбки. Полина каждую секунду заполняет мое сердце радостью, любовью, счастьем и самыми искренними чувствами! Она мой мир, моя Вселенная, мое волшебство…

Помню, те первые минуты, когда она появилась на свет. Мне сразу захотелось, как можно крепче прижать  к груди. Осторожно, ласково, придерживая ее крохотное тело. Легко покачивать на руках, петь колыбельную.

А еще я ее очень ждала. Ждала  появления с того самого мгновения, когда моя беременность подтвердилась на осмотре у гинеколога. Из кабинета врача я вышла совершенно другой. Мои глаза блестели и почему-то хотелось летать.

Сначала боялась сказать Сергею, маме. Но как-то само разрешилось в мою пользу. Говорить ничего не пришлось. По моему поведению и неиспользованным тестам на беременность (которых я накупила в три короба), все стало и так понятно.

Нужно срочно взять себя в руки. Сейчас не время раскисать, особенно когда враги стремительно наступают. Нет, нет и еще раз нет. Так легко не сдамся. У них ничего не получится. Ни у бывшего, ни у прошлого. Ни у какого. Я сильная,  а самое главное очень люблю свою дочь.

Для начала нужно успокоиться и понять, какие шаги я могу предпринять для разрешения ситуации. Ни-ка-ких! Так что Рита – улыбайся! Не доставляй своему мерзопакостному мужу такого удовольствия. Видеть тебя в таком состоянии, словно объявили штормовое предупреждение. Потешить его  самолюбие. Я всегда догадывалась, что он редкостный гад, но не до такой же степени. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Вот она эрозия презрения к моему бывшему мужу. Всего несколько слов и он показал, какой он есть. Во всей красе.

Стараюсь не падать духом. Оптимистично смотреть на ситуацию. Даже если бы он меня послал – огорчаться не буду. Буду чувствовать себя важным посланником. К примеру, посланником хорошего настроения.

Казалось, куда уже хуже. Сначала работа, потом квартира и детский сад. А теперь вот конечная остановка. Такая беспроглядная попа из которой, казалось один выход - тупиковый. Точнее выход из тупика.

Понимаю, что покой в душе зависит от мыслей в голове. Сейчас у меня там немного каша. Хочется сказать: горшочек не вари, но пока это дается с трудом.

Достаю из кармана телефон и хочу набрать Леру. Но что-то останавливает меня. Её лучезарная улыбка, которую я видела в последний раз. Она так сияла. У неё сейчас конфетно-букетный период не хочется его портить. Поэтому пока поддерживает меня только мой позвоночник.

Хочу быстрей приехать в дом Германа, обнять Полечку и мне станет намного легче.

Смотрю на фото Поли, которое стоит у меня на заставке телефона и от одной мысли, что хотят её забрать  - по телу пробегает дрожь. Такая предательская, противная.

К сожалению, я не могу представить, что задумал Серёга. Какими методами он будет руководствоваться? Какие действия будет предпринимать? Но мне показалось, настроен он решительно. Предугадать его шаги наперед - не получится. Единственное, что я могла угадать, когда мы жили вместе, так это, где спрятался его второй носок. Он никогда не раскрывался мне до конца. Такой себе мужчина-загадка. Хотя нет. Скорей всего он себе на уме.

Вот так и получается, что после развода у бывших супругов начинается пора созревания: кто счастливее. У моего пока одно очко. Так что: один ноль играем дальше.

В браке мировоззрение меняется. До брака я была совершенно другой. Легкой, наивной, не слишком уверенной. Не раскрепощенной. Но после встречи с Серегой все изменилось. Иногда он мне показывал небо в алмазах, учил быть жёстче.

Мне казалось, что муж – это стена. Китайская, не пробивная. Да, я ошибалась. Нет, так нельзя говорить. Нужно говорить: как все загадочно получилось! Стенка получилась гипсокартоновая, с браком.

И вот щемит в душе тоска и несется мешок из кожи прямо в подземелье. А точнее я медленно, опустив голову, спускаюсь в метро.

Сажусь в вагон, ёжусь от сквозняка, а скоростной метрополитен, сквозь непрерывистый гул и свист несет меня на другой конец города.

Радуюсь, когда приезжаю и, не снимая верхней одежды бегу на второй этаж, чтобы обнять дочь. Открываю дверь и вижу, как она, окружив себя куклами, сидит на ворсистом ковре и рисует в альбоме большое желтое солнце.

Падаю на колени возле нее, и крепко прижимаю к себе. Целую в макушку, сладкие щеки, маленькие ладошки.

- Мам, что случилось? – растерянно спрашивает она.

-  Все хорошо. Все очень и очень хорошо.

Она смотрит на меня так наивно, округлив свои и без того большие глаза.

- Мамочка, я скучала. А дядя Герман обещал помочь мне нарисовать динозавра. Он сказал, что освободится через час. Порисуешь с нами? Пожалуйста.

- Порисую. Только куртку сниму. Жарко.

Убедилась, что все хорошо. На сегодняшний день – хорошо. Что будет завтра – пока загадка. Выхожу из комнаты, расстегивая молнию на легкой зимней курточке (шубу зашить, еще не успела) и медленно иду по длинному холлу. Крутой поворот к моей комнате и я сталкиваюсь лицом к лицу с Германом. Точнее лоб в лоб. Мы почти чуть не врезались в друг друга. Он спешил и я тоже. И вот такое неожиданное, резкое столкновение.

Он обхватывает меня двумя руками, заглядывает в глаза и спокойно спрашивает:

- С вами все в порядке?

- Извините, да. Со мной все прекрасно. – Хочу увернуться, обойти его широкую спину, но почему-то мне кажется, что он меня удерживает. Не сильно, но как-то так получается.

Мне неловко я смущаюсь, прячу глаза, отворачиваюсь. Не хочу смотреть на него. Мне сейчас вообще не до него.

- Просто вы такая бледная. Все же у вас что-то случилось, - настаивает.

И чего он прицепился? И без него тошно. От нервов руки трясутся, как у запойного алкаша. После такого, как мой бывший – хочется думать, что все мужики из одного теста - одинаковые. Сначала ути-пути, цветы, подарки, а потом когда надоест – на тебе копье в спину. Пику под лопатку.

Делаю, шаг назад не выдерживаю и прикрываю лицо руками:

- Он хочет у меня ее забрать! Отнять мою маленькую девочку…

Он хватает меня за руку и ведет в сторону выхода ни о чем не спрашивая. Не могу сообразить, что происходит. Он настолько уверенно, резко действует - невозможно сопротивляться. А после такой встряски и сил особо нет.

- Куда? Куда мы идем? – растерянно спрашиваю, когда пересекаем большой зал и ускоряем темп. – А динозавр?

- Сначала разберемся с одним, затем плавно переключимся на другого.

И мы едем. Герман, спрашивает так, что невозможно не назвать адрес. Я как загипнотизированная. Не знаю, почему соглашаюсь, просто поддаюсь его влиянию. Может от отчаяния, а может просто еще не отошла от шокирующей новости. Даже если не скажу куда ехать – ему не составит труда узнать, его место проживания.

Когда-то с Серегой, в той самой квартире жила и я. Сразу после моего переезда к нему, моя свекровь съехала на дачу. Но она прекрасно «доканывала» меня и оттуда. А когда наносила свои визиты, чтобы увидеться с внучкой или просто соскучилась, то мне хотелось исчезнуть. Ой, лучше не вспоминать… Теперь понимаю, что хорошо, что вот так все закончилось. Такой свекрови невозможно угодить. Так что если мама считает, что я много сплю, ем – это не моя мама. Это мама моего бывшего мужа.

Едем молча. Сидя на заднем сиденье его дорогого авто, осознаю, что теперь в моей жизни слишком много Германа Алексеевича. Это уже не то понимание, когда я просто столкнулась с ним в коридорах офиса или восторженно ахаю при виде него с другими девчонками-сотрудницами. Теперь знаю, что он реальный. Он существует. Муза финансового отдела и пленитель женских сердец – коммерческого.

Он здесь и сейчас. Чувствую себя неловко. Потому что проявила слабость. Поплакалась в жилетку. В какой-то степени ругаю себя. Но никогда не угадаешь, в какой ситуации враг окажется другом.

Дорога занимает не больше тридцати минут с учетом пробок. Герман останавливает машину на светофорах, а я нервно постукиваю костяшками пальцев по подлокотнику. Сомневаюсь. Может не стоит. Может зря все это. Почему он мне помогает? Почему смотрит на меня так, что кажется зеркало заднего вида сейчас треснет и придется менять на новое.

Не дожидаясь лифта, мы поднимаемся по лестнице на пятый этаж. Герман продолжает крепко держать меня за руку. Я почему-то не сопротивляюсь. Единственное, о чем переживаю, чтобы моя ладошка не вспотела.

Если бы мне еще месяц назад рассказали про то, что существуют в жизни такие качели, я просто покрутила бы пальцем у виска. И подумала, что кто-то недавно сбежал из дурки, словил белую горячку и тому подобное.

И вот мы перед дверью той самой квартиры, куда когда-то давно, в другой жизни меня привел мой бывший. С которым я была… Сейчас даже не могу ответить на вопрос: была ли я с ним счастлива?

Герман позвонил в звонок, отошел подальше от дверного глазка и терпеливо ждет, пока откроют. Я стою за его спиной и кусаю губы.

- Кто? – через дверь послышался голос Сергея.

- Служба доставки. Вам заказное письмо, - уверенно отвечает Герман.

Он причитает, какое еще письмо может к нему прийти, но после глухих щелчков дверь открывается и показывается его силуэт в свободной клетчатой майке и спортивных штанах.

- С неприятностями письмицо! – восклицает Герман прямо с порога, затем резко хватает его за грудки. Вытаскивает на лестничную площадку. Мне хочется их разнять, так как назревает самая настоящая драка. Герман с такой силой хватает Серегу, что просто атас.

Мужчины борясь, размахивая кулаками с треском и грохотом падают. Герман занимает удобную позицию: над бывшим. Прижимая его мускулистое тело сильнее к бетонному полу, сжимает свою большую ладонь в кулак - наносит нешуточный, оглушительный удар по его физиономии.

Серега понимает всю серьезность надвигающейся опасности и выкрикивает:

- Я ее отец!

- Ничтожество ты! – подтверждает Герман и бьет. Я зажмуриваю глаза, а потом кричу:

-Хватит! Остановитесь!

Герман поднимается, подходит ко мне, поправляя свою уже слегка помятую куртку. Серега тяжело дышит, продолжая валяться на лестничной площадке и держаться рукой за левый глаз. По ходу дела, Герман поставил ему отличный фингал.

- Если еще раз услышу, что ты приблизился к Полине или Маргарите – я тебе не позавидую.

Сцедив зубы, с трудом поднимается с пола и заходит в квартиру, громко хлопая за собой дверью. Даже не посмотрев в нашу сторону, ни проронив ни слова.

- Больше он тебя не побеспокоит, - теперь Герман обращается ко мне. – Любую его бумажку мои адвокаты порвут в пух и прах.

Очень хотелось бы в это верить. Но мне кажется, что после такого – он точно не отступит. Тут задето его самолюбие.

Нажимаю кнопку лифта и слышу, как железный короб начинает свое шумное, но медленное движение вверх.

- Вам не сильно досталось? – интересуюсь, когда мы заходим в тесную кабину. Бросаю легкий взгляд на него, но он все такой же. На нем ни царапинки. И мускул не дрогнул.

- Нормально, - спокойно отвечает.

Резко свет гаснет, лифт останавливается между этажами. Только этого еще не хватало.

Приехали. Достаю из кармана телефон, чтобы включить фонарик. Но батарея, как назло разряжена. Пять процентов, толком на звонок не хватит. Я так забегалась. Чем сложнее у меня ситуация, тем хуже заряжен мой телефон. Не чего было в метро листать ленту соцсетей, в поисках чего-то, сама не понимая чего.

Герман достает айфон. Но по всей видимости, у него с зарядом батареи тоже проблема. Пытается кому-то позвонить, связь не ловит и я даже представить не могу, сколько я вот так просижу. С ним наедине в тесном, темном пространстве. Клаустрофобией я никогда не страдала, но застрять в лифте с таким мужчиной – мне еще не приходилось. Мне вообще никогда не приходилось застревать в лифте. Нет, я его не боюсь, но нервишки пошаливают.

Он включает подстветку, которая не очень ярко, но что-то освещает. На стенах появляются наши расплывчатые тени. Такое ощущение, что он не подстветку включил, а свечи зажег. Почти романтик твою дивизию!

Нажимаю красную кнопку вызова и диспетчер сообщает нам, что лифт скоро заработает. Надеюсь, что так и произойдет. Хотя… Мне очень неловко перед Германом. Зато теперь у нас полно времени, чтобы поговорить. Обычно нам кто-то мешает, а тут можно спокойно, без лишних ушей обсудить волнующие для меня вопросы. Называется: вот ты и попался голубчик! Сейчас все выложишь мне, как на тарелочке и никуда не денешься, пока не придут монтеры и не починят эту тощую, железную коробку.

- Надеюсь, мы недолго просидим, - начинаю разговор первой.

- Не слышу уверенности в голосе, - мне не слишком видно, как он улыбается, но почему-то кажется, что именно сейчас в полутьме поблескивают его белоснежные зубы.

- Никак не могу понять, ладно уволили, а с садиком, зачем тогда? Полина тут причем к моим опозданиям?

- С каким еще садиком? – поворачивается в мою сторону и удивленно смотрит. Вижу, его скользящую тень и в этой смутной видимости его лицо преобретает более мужественные черты.

Мы стоим друг напротив друга. Так тесно, мне хочется сделать шаг назад, но тут развернуться толком не где. Я лишь плотнее прижимаюсь к холодной стене.

- Сразу после того, как вы меня уволили без отработки, у меня начались проблемы с садиком, с жильем, а еще я никуда не могла устроиться на работу.

- И что? Вы решили, что я решил изгнать вас в ад? Я вас толком не знал. Поэтому не имею к этому никакого отношения. К садику, к вашей жилплощади, тем более к вашему дальнейшему трудоустройству.

Говорит убедительно. Хочется ему верить. И действительно, зачем успешному, вечно занятому человеку я здалась? Обычный бухгалтер, которому приходилось много считать и иногда краснеть перед налоговиками. Не потому что стыдно, а потому что страшно. Уволил и уволил. На следующий день - забыл. А я тут себе накрутила.

- У меня нет мотива. У вашего так сказать: «мужчины с пятого этажа» и то больше предпосылок сделать гадость.

И тут я села. А точнее медленно поползла вниз по холодной стене. Вспоминаю, как  нашла работу. Это Серега мне сказал, что у него есть хорошие знакомые, работающие в крутой фирме. И эта знакомая - Вероника. Та самая, эффектная брюнетка с сочными, как дыня губами. На первом же собеседовании, она приняла меня за свою. Вероника не любовница моего мужа. Любовницу я видела, она другая. Бледно-нежная поганка, которая падает в обморок при виде хомячка.

Если такую западню, мне устроил бывший, значит с Вероникой их что-то связывает. Тут же в голове перебираю всех общих знакомых, родственников всех, всех, всех. Нет среди них Вероники! Даже намека нет.

- Извините за опоздания, - обращаюсь к нему, когда его телефон издает легкий сигнал и выключается совсем. Осторожно поднимаюсь, щупаю руками холодные, стальные стены. И вдруг нащупываю что-то мягкое, тёплое, длинное…

- Зачем вы трогаете мой нос?

- Я?? - непонятно чему удивляюсь. Конечно же я, тут больше никого нет. Это все от нервов. Все от них.

И тут происходит что-то непонятное. В полной, густой темноте чувствую, что он рядом. Слишком близко. Ощущаю его горячее, терпкое дыхание. Оно волнует меня, запуская горящую волну по венам. Его губы едва не соприкасаются с моими. Я зажата его внутренним накалом, энергией. Он легко кладёт свою большую руку на мою талию и бархатно шепчет:

- Выходи за меня...

- Мне бы для начала из лифта выйти…, - говорю так же тихо. А затем резко включается свет, и лифт начинает медленное движение вниз. Жмурюсь от яркого света и чувствую, как он отступает.

Немного опешила. Такого поворота честно - не ожидала. О чем я думала в такой момент… А пользовалась я сегодня антиперспирантом? Хорошо ли подвела брови и гладко выбриты ли у меня ноги?

Вроде все нормально. Я же к мужу собиралась, хоть и к бывшему.  Получилось вон как...

Двери железной коробки открываются и мы выходим из лифта. Боюсь с ним заговорить. Вдруг мне все это приснилось? Вдруг показалось. Нет-нет Рит, такое показаться не может. Когда мужик так рядом с тобой. Когда ты не видишь его, но очень хорошо чувствуешь. Запах, прикосновения.

Как бы там не было, а я не знаю, что говорить. Что скажу? Ой, вы меня замуж позвали или мне это померещилось? А что это за огнеметная искра, которая пронеслась между нами? А вы правду сказали или пошутили? В общем, я решила молчать, как партизан.

Лишь когда я оказалась в теплом и комфортном салоне авто - решилась заговорить:

- Спасибо. Может не совсем правильно бить ему лицо, но мне бы очень хотелось это сделать. Особенно после того, что он сказал.

- Мне тоже, - его голос звучит уверенно. Герман с пол оборота заводит машину. Кроссовер набирает обороты, и мы на полной скорости несемся по автостраде.

Почему-то мне показалось, что Герман в любой ситуации способен сохранять полнейшее холоднокровие. Сделал девушке предложение и со спокойной душой повез ее домой. Причем по роковой случайности: к себе домой. Снова сижу на заднем сиденье и украдкой присматриваюсь к нему. Ну к примеру, так как к будущему мужу. Хотя я уже один раз сходила замуж. Еле-еле ноги унесла.

Он твердо сжимает руль двумя руками, один легкий жест – и  переключает скорость. Его внимание полностью сосредоточено на дороге. Только отражение голубых, как небо глаз можно увидеть в зеркале заднего вида. Иногда он их поднимает и смотрит уже не на дорогу. На меня. Тут же теряюсь от его глубокого, пронзительного взгляда.

Как когда-то говорила Лерка: «Любовь – это когда ты трезвый и пьяный звонишь одной и той же бабе». Может и у Германа так? Я пока ничего не пойму, что происходит. О женской логике, хоть говорят, а о мужской вообще ничего не известно.

Но что-то начало проясняться, когда мы приехали и собрались на кухне за ужином.

Я заметила, что Герман никогда не ужинает в кухне-гостиной. Ему всегда проще зайти на обычную кухню, где холодильник больше похож на китайскую стену. Высокий, со стальными дверками, а открывается он, как какой-то ларец с сокровищами.

Я до сих пор удивляюсь дизайну и шикарному интерьеру. Радужная цветовая гамма: пудро-кремовые, золотые тона, удобный обеденный стол с комфортными стульчиками-пуфиками. Уникальная роспись на стенах придает комнате, какой-то загадочности, таинственности. А приглушенный томный свет окутывает теплом и мягкостью. А еще кухня меня привлекает своей лаконичностью и обилием деталей. Светодиодные подсветки над массивными тумбами, вечно зеленые декоративные плетущиеся растения, цветы с нежными бутонами в белых горшках у окна, уютные занавески, ну и, конечно же чудодейственный аромат выпечки, который витает здесь постоянно.

На такой кухне хочется исполнять не только кулинарные шедевры.  Здесь заряжаешься каким-то особым настроением. После чего меня посещает вдохновение, и я иду творить. Или вытворять. Когда, как получается.

Полина появляется на кухне с новой игрушкой. Это небольшая лопоухая плюшевая зайчиха, на которой надет легкий летний сарафан. Понимаю, что Герман слишком балует Полину и нужно с подарками, так сказать: завязывать. Новый год прошел, все хватит.

Полина садится рядом со мной, и своим детским, звонким голосом щебечет:

- Мама, дядя Герман обещал показать мне дом, а еще мы завтра собрались покупаться в бассейне.

- Полина!

- Хочу в бассейн. Купаться…, - ее голос как хрустальный колокольчик, разносится по всей кухне.

- Полина! – пытаюсь возразить, но вижу, как он появляется в дверном проеме.

- Дядя Герман! Мы пойдем рисовать динозавра?  - теперь подбегает к нему и обхватывает большую руку.

- Конечно. Ты поужинаешь, и мы пойдем рисовать.

- Ура! Мама, давай сюда свою кашу…

И мы вместе ужинаем на кухне. Анна подала нам пышный омлет с креветкой и слоеным хлебом Катмер. Смотрю на все изобилие и понимаю: как в дорогом ресторане. Для полной убедительности не хватает музыкального сопровождения. Так и хочется выкрикнуть: оркестр в студию!

Дочурка самая первая опустошает тарелку и обратно несется в детскую рисовать. Анна тоже покидает нас, и мы остаемся вдвоем. Наедине.

Герман достает булку вина, расставляет бокалы и снова раздается его уверенный, бархатный голос:

- Ты не ответила на мой вопрос, - наливает вино в бокалы, и я замечаю, что он резко переходит на «ты».

Сижу, молчу, поджав под себя губы.

 Смотрю, как узкий бокал заполняется бордовым игристым напитком. Герман садится напротив меня и вглядывается в мое лицо:

- Не могу понять твоего молчания Маргарита. Мое предложение – оптимальный вариант для разрешения твоей ситуации.

Значит, вот где собака зарыта. Благородного с себя строит. А я-то подумала…

- Извините, мне пора, - встаю из-за стола и хочу слинять с кухни так, чтобы пятки сверкали.

Герман резко встает и перегораживает мне путь.

Он протягивает ко мне руку и медленно, легко касаясь кончиками пальцев моего лица, заводит выпавшую прядь волос за ухо. Едва дотрагивается до мочки и говорит:

- Ты удивительная Марго. Королева Марго…

Опускаю глаза. Крепко сжимаю ладони в кулачки, потому что сердце клокочет, как бешенное.

Вырываюсь от пристального взгляда и ураганом несусь к выходу. А за моей спиной доносится его голос:

- От своих слов я никогда не отказываюсь!

- Это какой нужно быть дурой, чтобы отказать такому мужику? Сдвинутой по фазе! Поссориться со своей черепно-мозговой коробкой! Ты ребенка спасти хочешь или как? – пищала в трубку Лера.

- Лер, ты преувеличиваешь…, - пытаюсь успокоить подругу, но по всей видимости, это невозможно. Она так настойчива, так убедительна, что мой динамик мобильного еле-еле выдерживает ее напор.

- Еще скажи, что он тебе не нравится. Я вижу! - кричит в трубку и у меня закладывает уши. - Я вижу! Как горят у тебя глаза об одном упоминании о нем. И вообще, после того, как бывший босс набил морду бывшему мужу - ты просто обязана выйти за него замуж!

- Лер, понимаешь, не все так просто. Не могу я так. Я просто работаю в его доме. Мы совершенно разные. С двух разных планет. Иногда кажется, что мне до него, как до Киева в неудобном положении…

- Это ему до тебя, как до звезды! Значит так, я выезжаю. Уже в пути. И когда приеду, разнесу твою курятню в пух и прах. Быстро вправлю тебе мозги!

Лера говорит, а я чувствую, что она в таком состоянии, когда язык работает быстрее мозга. Она говорит, говорит не переставая.

Конечно же, Лерка желает мне счастья. Причем, не только мне, но и Полине. Когда я ей рассказываю, про то, что выдумал мой бывший муж – она возмущается так…, группа «Рамштайн» просто нервно отдыхает в сторонке. Она обзывает Серегу – свиной хрящ, хам трамвайный. А так же без конца причитает, что хочет порубить его кусками, как грудку куриного филе.

Мне казалось, что наш разговор продолжался бы вечно. Все же я пришла к мнению, что сама разберусь со своей личной жизнью. И Лера обиженно сбросила трубку, не дав мне закончить предложение. Что ж и на старуху бывает проруха.

Замечаю, что Герман внимателен к Полине. Они жизнерадостно завтракают по утрам, а вечером - рисуют, учат новые английские слова.

И вот снова прохожу мимо детской. Дверь слегка приоткрыта, наблюдаю за ними украдкой через небольшую щель. Они сидят на пушистом ковре, в окружении мягких игрушек. Полина рисует, а Герман подает ей цветные карандаши.

- Дядя Герман, - обращается к нему Поля. – Можно я вам ногти лаком нарисую? Черным?

- Думаю, если ты это сделаешь, меня не правильно поймут на работе…Тем более черным.

Слушаю, улыбаюсь. Понимаю, что Полина за короткое время привязалась к Герману.

Когда освободилась и закончила новый наряд для Илоны Брониславовны, мы с дочуркой прихватив купальники пошли смотреть дом.

До сих пор не перестаю удивляться красоте особняка. Герман  показывает на свой кабинет, бильярдную с мраморным черным полом, а также отдельную комнату для изысканных вин. Он рассказывает, что в его коллекции есть вина, которым больше сотни лет.

А потом мы пришли в комнату с бассейном. Настоящая голубая лагуна на фоне зеленых, невысоких деревьев, растущих в специальных глиняных горшках. Высокие потолки, приглушенный свет, лепнина на стенах. Все очень эстетично. Прозрачная, умиротворенная вода в длиннющем бассейне с подсветкой заполняет комнату свежестью, чистотой, изыском. А еще внимание привлекают панорамные окна, за которыми великолепный заснеженный сад.

Мы с Полей побежали скорей надевать купальники. В специально отведенной комнатке, быстро переоделись и снова появились. Герман в это время уже плавал, как профессиональный ныряльщик. Так быстро…, что я подумала в его бассейне сейчас проходит олимпиада. И вот он призер плывет навстречу нам. За золотыми медалями.

Дочурка тоже не медлила, а вооружившись кругом в форме желтого утенка - плюхнулась в воду. Я осталась, так сказать: «на бережку». Всего по одной простой причине: боялась снять халат из-за своих объемных бедер.

Все же интересно наблюдать со стороны. Герман уплывает, Поля старается его догнать, кое-как барахтаясь ногами. Плавает Поля - плохо. Зовут меня, весело махая руками. Я лишь отрицательно качаю головой.

А потом Герман выходит из воды. По его мускулистому, загорелому телу большими каплями стекает вода. Он встает в полный рост, выпрямляет плечи и вытирает свои влажные волосы большим банным полотенцем. Я тут же делаю шаг назад. Отхожу в сторонку. От греха подальше.

- Почему не хочешь плавать? – обращается ко мне, а его бицепсы на груди еще больше напрягаются.

- Ах, я…, - не знаю, что можно быстро сочинить на ходу.

Он хотел подойти ко мне ближе, но тут слышу, как Полина сильно бьет руками по воде и пытается что-то выкрикнуть. Круг сполз с ее пояса, и создается впечатление, что она тонет.

Герман среагировал сразу. Я паникую. Как капуша только собралась прыгать в бассейн бомбочкой, прямо в белом коротковатом халате. Но Герман,  словно спасатель Малибу уже подхватил Полину на руки и плавно выбрался на сушу.

- Полина! – бросилась я к ней, когда она встала ровно на ноги и слегка дрожала то ли от холода, то ли от испуга. – С тобой все хорошо?

- Да, мамочка.

- Ты так меня напугала, - накрываю ее хрупкие мокрые плечики полотенцем, беру на руки и несу в комнату. На сегодня таких приключений хватит.

Уложив дочурку спать, лежу в кровати. Подложив руки под голову, смотрю в потолок. Подмечаю, что если женщина молчит, значит, она красит губы или придумывает, в чем мужчина может быть виноват. Теперь понимаю, что Герман ни в чем не виноват. Наоборот. Мне кажется, что он настоящий. Поворачиваюсь на бок, зажимая одеяло между коленями, беру телефон в руки и хочу посмотреть время. Дисплей загорается от одного моего прикосновения. Жмурю глаза и думаю, что время слишком сильно тянется, когда не можешь заснуть и слагаешь легенды. Так и хочется спеть: «Мои мысли, мои скакуны…» Угомоните наконец-то свой талант!

Интересно он сейчас спит? Может еще работает? Время-то детское… Вот сейчас и проверим.

Резко встаю с кровати, отправляя одеяла в дальний угол. Надеваю что-то поприличней, чем моя ночная рубашка в горошек и плетусь в его кабинет. Теперь я знаю, где он проводит время, когда Полина его не отвлекает и спит зубами к стенке.

Медленно поднимаюсь, на второй этаж и подхожу к двери. И тут впадаю в ступор. Думаю стучать или нет. Подвожу сжатую ладонь к деревянной двери и резко отвожу. Боюсь. Хочу развернуться и бегом отправиться в теплую кровать. Что меня сейчас держит здесь, возле его двери? Сама не понимаю. Стою, думаю почему? Решаюсь! Внезапно дверь открывается и передо мной стоит он. Застываю сжатой в кулак ладошкой.

Герман вопросительно смотрит на меня своими большущими глазами. Съедает взглядом.

От его неожиданного появления, меня бросило в холод. Обычно бросает в жар, а тут все наоборот. Теряюсь. Отвожу кулак и зачем-то скрещиваю пальцы между собой. Но быстро беру себя в руки и уверенно произношу:

- Я согласна.

Герман

- Никак не могу поверить, мой сын женится. Кто она? Маргарита?

- Да. Это она.

Мама садится на диван, закидывает ногу за ногу и задумчиво смотрит на меня. Я слышу, как за моей спиной потрескивают поленья в камине. Анна заходит в гостиную с подносом в руках. Расставляет небольшие белоснежные чашки на стеклянном столе и незаметно покидает нас.

Делаю глоток крепчайшего кофе. Мама не спешит с ответом, но я все давно решил за себя.

- Ты сделал свой выбор. Даже если я его не одобряю. Зная тебя, ты все равно поступишь, так как считаешь нужным. Для меня самое главное, чтобы ты был счастлив. Я вижу, как горят твои глаза при виде этой женщины. А если учесть тот факт, что после ее появления, ты стал чаще бывать в дома... Для меня – это радость. Не спрашиваю, почему ты решил так поступить. Тем более ты так привязался к ее девочке… Значит, свадьбе быть! – встает, едва дотрагивается до моего плеча тёплой изящной рукой и озаряет комнату улыбкой. После чего уверенной походкой королевы уходит.

Всегда знал, что моя мать мудрая женщина. Я ее единственный сын и как не крути, в любом случае ей с трудом будет даваться это решение.  И дело здесь совершенно не в Маргарите.

Смотрю ей вслед и снова хочу увидеть Риту. Ее загадочный взгляд. Обхватить нежную руку и заглянуть в искренние глаза. Мне нравится, как она улыбается, как заразительно смеется. В ней столько легкости, столько светлого, что хочется всегда быть рядом с ней и только с ней.

Я обязательно во всем признаюсь. Ее нужно к этому подготовить. Постепенно, чтобы не спугнуть. Целиком и полностью завоевать ее сердце. Для начала можно начать с цветов. Что лучше всего поднимает женщине настроение в холодное зимнее утро? Букет свежих роз. Звоню в службу доставки и через несколько часов гостиная нашего дома завалена яркими розами, хрупкими лилиями. Гармония, изыск, индивидуальность – мне нравится. Как раз с этим у меня и ассоциируется моя Маргарита. Да, теперь она моя. Только моя.

Анна сообщает мне, что Маргарита давно проснулась и продолжает работать с очередным нарядом.

Прошу перенести цветы в ее комнату, сам беру самый красивый букет и стремглав поднимаюсь на второй этаж. Иду к ней, чтобы просто сказать: доброе утро! Как обычно меня отвлекает очередной телефонный звонок. Сегодня мобильник разрывается. Хочется его выключить и просто побыть с ней наедине. Услышать голос. Сказать, как она хороша. Решил – сделал. Игнорирую входящий вызов. А после выключаю вечно достающий меня смартфон.

Мне хочется, чтобы она всегда была со мной. Каждый день, каждую минуту. Прижать крепко в своих объятьях, поцеловать в макушку и почувствовать весенний аромат, исходящий от ее волос. Понимаю, она - моя слабость.

Открываю двери, прохожу вглубь комнаты. Она сидит за столом и при ярком солнечном свете разглядывает рисунки. Моё внезапное вторжение её отвлекает. Она поднимает голову, смотрит так наивно. Поправляет свои золотистые локоны, быстро хлопает ресницами и легко произносит:

- Здравствуйте!

- Давай на «ты». Я скоро стану твоим мужем.

- Я привыкну…, - улыбается.

Замечаю, как появляются аккуратные ямочки в уголках ее губ. Кладу  изящный букет цветов на стол, накрывая эскизы.

- Это лишнее, - смущается, отворачивает свое обворожительное лицо. Подхожу еще ближе к ней. Вижу, как в лучах солнца, блестят её выразительные  глаза.

- Может, сходим куда-нибудь? Поужинаем? – слегка прикусываю нижнюю губу, кидая легкий взгляд на ее сочную грудь.

- Спасибо. Но в вашем доме я и так ужинаю, как в дорогом ресторане.

- Нам все равно есть, что обсудить. Тем более Полина давно просилась куда-нибудь съездить. Прогуляемся, как показательно-образцовая семья?

Маргарита ничего не отвечает. Берет букет и рассматривает его со всех сторон.

- Красивый, но не стоило.  Вы… Ты меня смущаешь.

Перешла на «ты». Кажется, дело начало сдвигаться с мертвой точки.

С Маргаритой мне пригодятся навыки переговоров с партнерами. Будет сложно, но я ее уговорю.

Хотел еще  немного с ней пообщаться, но в тот раз мне помешала Анна. Она будто приведение появилась на пороге гардеробной. Я совершенно ее не заметил. Лишь когда она напомнила о своем присутствии, тихо покашляв - понял, кто стоит за моей спиной.

- К вам пришли Герман Алексеевич. Ваш помощник ожидает вас внизу.

 - Сейчас иду, - мой голос снова черствеет. И почему я хоть немного не могу побыть с ней и только с ней.

Спускаюсь вниз и вижу его. Молодого, целеустремленного. Иногда мне кажется, что мой помощник слишком умен. Худощавый, невысокий,  с очень низким баритоном.

- Что случилось? Что за срочность?

- Вы просили узнать, как связана Вероника с вашей…, - тут он запинается и рассматривает цветы в комнате, которые Анна не успела перенести.

- Просил. Ты узнал?

- Да. У бывшего мужа Маргариты есть женщина. Вероника - её родная сестра.

Женщины — самые нежные, милые, добрые создания на свете, особенно, когда им что-то надо… Поэтому женщиной быть - трудно. Хотя бы потому, что приходится иметь дело с мужчинами. Но такие мужчины, как Герман – очень и очень даже радуют.

А еще женщина часто превращается в настоящую бензопилу, когда рядом с ней такие дрова, как мой бывший муж. С Германом – все наоборот. Тут такой вариант не прокатит. Он горяч, как кружка крепкого, утреннего кофе.

Постоянно повторяю про себя фразу: все что не происходит - все к лучшему. Замуж, так замуж. Чего бояться? Я уже один раз там была, знаю куда иду. Сходила не удачно, но как говорится: первый блин всегда комом. Поэтому неожиданностей не жду. Зато на сердце - отлегло. Спокойней за Полю.

Хотя, когда я вижу, как на меня смотрит Герман, мне кажется, сейчас его большую кровать расстилают тысяча и одна слуга для первой брачной ночи. Ох уж этот жаждущий взгляд, раздевающий тебя до кружевных трусиков. Признаюсь честно – на меня еще никто так не смотрел.

Сегодня Анна суетится на кухне, готовится к Рождеству. Наблюдаю, как она замешивает тесто, достает брикеты шоколадной глазури, рассыпает измельченную массу в большую керамическую тарелку с высокими бортиками. В нос тут же бьет запах шоколада, ванили, корицы. Чувствуется пленяющее тепло. Терпкий, слегка смолистый аромат бобов. Добытых где-то в Америке, Мексике или других южных, жарких странах.

Полину из-за этого чарующего волшебства, которое творится на кухне -  даже поганой метлой не выгонишь. Сидит напротив духового шкафа и гипнотизирует его. Хочет дотронуться своим маленьким пальчиком до сладкого, лакомого кусочка – небольшой шоколадной фигурки, которую совсем скоро Анна отправит в духовку.

Полина замечает мое появление на кухне и мой грозный взгляд. Подбегает, ловко обхватывает меня за шею, целует в щеки. Сначала в левую, затем в правую, приговаривая: «Чтобы другая щечка не обиделась».

Радостно улыбаюсь ей в ответ, а она показывает свой маленький язычок, заливается смехом, а потом легко, но восторженно произносит:

- Я люблю тебя мамочка!

Отвечаю ей взаимностью и сменяю гнев на милость. Тем более Анна не возражает, что Полина крутится с ней на кухне.

У меня в планах сегодня ещё съездить за новой тканью, немного не хватило для нового платья. А еще хочу снова заехать в РОНО, если сегодня у них не выходной. Планировала заняться этим вопросом после новогодних праздников, но хочется, как можно скорее разрешить эту ситуацию.

Герман твердит, что Полю оформим в элитный садик, а ещё предложил нанять репетитора по английскому языку. Так как Поля для своего слишком юного возраста знает много английских слов. И вообще, она очень умная девочка.

Эксклюзивное дошкольное учреждение - это хорошо, но боюсь - я его не потяну. Как только бывший слиняет в Европу – наше соглашение о договорном браке тут же потеряет силу.

Заметила, что Герман уделяет мне слишком много внимания. Моя комната завалена цветами, он настаивает на ужине в ресторане. Ещё месяц назад я и предположить не могла что он такой. Добрый, искренний, внимательный.

В такого мужика можно запросто влюбиться… Забыться и отбросив все лишнее просто отдаться воле чувств.

Тем более моя дочь души не чает в нем. Только и слышу: дядя Герман, дядя Герман. Они так сдружились. Понимают друг друга с половины слова, советуются, иногда она ему жалуется, что мама не разрешает покупать новые игрушки.

По поводу моих постоянных поездок, он утверждает, что мне нужен личный водитель. Но я привыкла обходиться малым. Мне вполне хватает своей маленькой машинки. Точнее хватало, пока она не поломалась. Сажусь за руль и тут она не заводится. Как специально. Дрынчит, пыхнит, издает непонятный рев, а после глохнет. Вынуждена ехать на метро. Но мой будущий формальный муж решил подсуетиться, наблюдая картину: как блондинка объявила войну легковушке. Бьет ногой по колесу, хлопает по крышке капота и ужасно ругается.

Подгоняет карету представительского класса с личным водителем. Смотрю на дорогую иномарку и чувствую себя почти королевой. Особенно, когда сажусь в салон.

«Ты должна соответствовать статусу Германа Алексеевича», - вспоминаю слова Анны. Мне так и хочется ответить: я вроде ни кому ничего не должна.

Сажусь в машину, еду. Мне звонит Герман и сообщает, что сегодня его адвокаты встретились с мои бывшим мужем. Процесс пошёл и с такими темпами дело развалится до суда.

Радуюсь, что у этого засранца ничего не получиться. Как бы он не старался.

Зря села на переднее сиденье (не люблю садиться наперед). Водитель мне кажется слишком болтливым. Молодой, энергичный. У него ухоженные руки, выразительные глаза и белоснежная улыбка.

Рассказывает, что он недавно устроился и ему очень нравится его новая работа. Я часто в доме Германа наблюдаю знакомые лица, которые можно увидеть с экранов телевизоров или в ленте новостей. Но водитель действительно новенький.

Паркует авто. Выхожу и вижу ее - Веронику. В меховой шубке, стильных сапожках. При виде меня, ее губы складываются в загадочную улыбку, на высоких скулах играют ямочки. Обращаю внимание на ее макияж, который с лёгкостью можно сравнить с макияжем Джей Ло. Она крепко сжимает клатч тонкими, длинными пальцами. На её аккуратных ноготках красуется классический, глянцевый лак оттенка кармин. И сама она вся такая возвышенная. Инстадива собственной персоной.

Делает шаг навстречу мне, а я стою и думаю, как она здесь оказалась. Зачем она здесь? Что ей нужно?

- Думаешь, я вот так отдам тебе своего мужчину? – спрашивает довольно спокойно, но чувствуется, как ее голос подрагивает.

Сначала хотела ей сказать, что у нас договорной брак, но потом решила не доставлять ей такого удовольствия. Пусть думает, что у нас все хорошо. Мы счастливы, у нас хэппи-энд.

- А ты уже в курсе, что я выхожу за него замуж? – зловеще улыбаюсь. - Так что твой поезд ушёл. Прости. Прощай. Пока.

Ухожу, но замечаю, как ее перекосило. Сейчас с таким выражением лица ей только кур казнить на птицефабрике. Гордо стоит против ветра и вот-вот треснет от злости, как надутый воздушный шарик.

- Это мы ещё посмотрим…, - доносятся до меня ее слова, но я совершенно не обращаю на них внимания. Наконец-то я ее сделала. Впервые в жизни.

Живут такие, как Вероника – завистливые, вредные гадюки. Сами по уши в навозе и других хотят измазать.

Поэтому если я ее раздражаю, напрягаю или просто вызываю негатив – она может спокойно забиться в угол и тихо поплакать. Это конечно, все шутки. Но как говорится, в каждой шутке, есть доля шутки.

Захожу в магазин, и мое внимание тут же падает на ткани, которые радуют глаза своей цветовой гаммой. Понимаю, что не могу устоять против нежной штапели, легкой вискозы, дышащего льна, мягкого муслина. Хочется купить все и сразу, не совсем то, что нужно. Называется пошла в магазин за сумочкой, но мне понравились сапожки, и в итоге купила платье. Здесь именно такой случай. Беру себя в руки, концентрирую внимание только на том, что необходимо приобрести.

Чувствую, как ритмично вибрирует телефон в заднем кармане моих слегка потертых джинс. Отвлекаюсь, достаю телефон и читаю приглашение Леры на рождественский вечер. С большим сожалением, отвечаю отказом, потому что уже обещала Поле и Герману, провести праздник с ними. Мне тяжело дается такое решение, ведь столько всего нужно рассказать подруге. Поэтому мы договорились с Лерой встретиться завтра. Возле Арены парк. Она пригрозила, что в этот раз отказов не принимает и напоминает, чтобы я с собой захватила коньки, так как после новогодних праздников один из самых лучших способов подкачать попу – исполнить аксель на льду.

Может Лере это и подвластно, я могу только, упасть головой в снег. Катаюсь мягко говоря – не очень.

Загрузить тяжелые рулоны в багажник - мне помогает, все тот же веселый водитель. Всю дорогу, он травит анекдоты, рассказывает смешные байки. Я заливаюсь смехом и жду не дождусь когда мы приедем и он замолчит. Потому что мне надоело смеяться до коликов в животе.

Анна встречает нас в гостиной и сообщает, что Герман Алексеевич ждет меня в зале вместе с Полей.

Захожу в зал, где празднично мигает нарядная ель. Поля замечает мое появление и радостно бежит ко мне с распростертыми объятьями. Ее голос разливается эхом по большой, просторной комнате, оформленной в красных тонах:

- Мамочка! Ты приехала!

Обнимаю ее, подхватываю на руки. К нам подходит Герман и легко обращается ко мне:

- Тебе не обязательно работать каждый день. Можешь брать выходные, когда нужно.

Внимательно смотрю на него. Замечаю, что он одет не как обычно. На нем пепельно-серая водолазка под горло, свободные, но стильные штаны, которые он подкатил выше щиколотки. А его носки цвета белого облака прекрасно сочетаются с его ровными, белоснежными зубами.

- Спасибо! Я как раз хотела завтра встретиться с подругой.

- Можешь пригласить подругу. Тем более моя мама планирует устроить семейный ужин во вторник. В честь предстоящего события.

Отпускаю Полину. Она постоянно щебечет, тянется к Герману со словами: «дядя Герман поиграй на гитаре». Стою по средине комнаты и удивленно смотрю на них. Какой еще гитаре?

Он достает инструмент, садится на диван и начинает играть. Барабан гитары упирается ему в бедро, его пальцы занимают нужное положение на ладах. Он играет, исполняет какую-то легкую иностранную песню, которую я никогда не слышала. Но мне нравится, так нравится, что от его исполнения захватывает дух. Я даже предположить не могла, что он такой. Талантливый. А еще добрый, щедрый, чувственный и в тоже время мужественный. В моих глазах мой бывший босс всегда был другим. Строгим, брутальным мачо. Слишком остроумным, серьезным. Бесил капитально. В общем, чем-то он смахивал на толстый кошелек из крокодильей кожи.

Свет слегка приглушен, мигают огни, горит камин. Я замоталась в теплый вязаный плед и, рассматривая еловые ветви, которыми украшены стены - слушаю песню в исполнении Германа. Домашняя обстановка его раскрыла. Показала, какой он на самом деле.

Поля танцует, кружится в белом платье, как настоящая снежинка. Я сижу на ступеньках, подпер голову руками, пребывая в праздничной эйфории. Да, отрицать глупо: он классный…Герман Алексеевич.

Затем Анна приносит свое волшебное печенье. Мне кажется оно таким вкусным, что можно просто проглотить язык. Пьем травяной чай, с мелиссой, бергамотом. Болтаем о пустяках, и я совершенно не замечаю, как Полина засыпает у Германа на руках.

Укладываем дочурку спать и возвращаемся обратно к своему небольшому мероприятию. Садимся у горящего камина и продолжаем разговор:

- Я практически ничего о тебе не знаю, кроме того, что прочла в интернете. Ты учился в Лондоне, а твой отец американец.

- Да, мой отец бизнесмен, я пошлее по его стопам. Я люблю свою работу, хорошее вино, иногда играю в гольф. Собственно и все, что я могу о себе рассказать.

- А где ты научился так красиво играть на гитаре? – не сдерживаю любопытства и задаю еще один вопрос.

- Когда учился в Лондоне. Мы с группой участвовали в соревнованиях на лучшее исполнение песни «Битлз». Кстати, я узнал, кто устроил тебе марафон на выживание. Вероника. Родственница твоего бывшего мужа. Она сестра его новой избранницы. Преследовала одну цель – Полина. Им нужна девочка, думаю в большей степени для корыстных целей.

- Спасибо тебе, - мой голос дрожит, и я боюсь смотреть ему в глаза.

Не знаю, что ответить, что сказать. Он тоже молчит. Между нами создается пугающая, будоражащая сердце тишина.

Стоит мне лишь поднять глаза, как он дотрагивается до моего подбородка, слегка запрокидывая голову вверх. Мои дрожащие губы трепетно касаются его теплых губ. По телу молниеносно пробегает разряд тока. Прикрываю глаза, лишаюсь рассудка, а меня несет все дальше и дальше - в неведомые дали. И прежде чем отдастся полной власти завывающего вихря моей души - понимаю, целую его с такой страстью, что хочется взлететь к облакам.

Чувствую, как Герман подхватывает меня своими сильными руками и, поднимаясь вверх по лестнице, несет в свою комнату.

Второй брак – это победа надежды над жизненным опытом. Лежу в его кровати и понимаю, что мой будущий брак не совсем договорной. Какой угодно: надежный, законный, удачный. Кажется, тут больше всего подходит – неравный. Я – вечно худеющая со среднестатистическими ногами, как же хочется сказать девушка. Особенно после такой сумасшедшей ночи. Сейчас в постели у такого чертовски красивого и богатого мужика. Но дело не в этом. Мне кажется, что Герман все больше и больше мне нравится. И «нравится» - это мягко сказано.

Он просыпается, целует меня в щеку. Я смущаюсь, ничего ему не отвечаю. Заматываюсь в одеяло, хватаю свою одежду и бегу в душ.

Прохладная вода приводит меня немного в чувства. В нормальные чувства. А не в те, когда бешено колотится сердце, пульсирует в ушах и отдает где-то глубоко в пятке, когда он еще крепче прижимает к себе.

После чего, снова захожу в комнату при полном параде и перевожу взгляд на смятую постель. Смущаюсь, стараюсь не смотреть ему в глаза. Но он не хочет меня так быстро отпускать.

- Там Поля уже проснулась. Наверное…, - говорю и даже не знаю, сколько сейчас времени. Лимонное солнце поднялось еще выше и его лучи жадно пробираются в просторную комнату через закрытые шторы.

Он подходит ближе, скользит руками по моим плечам и легко целует в макушку:

- Доброе утро, моя королева…

И тут меня кольнуло острием, где-то под лопаткой. Причем так больно, что я  чуть ли не подпрыгиваю на ровном месте. Поднимаю глаза и понимаю, что единственный раз в жизни, к моему берегу подплыла конфетка.

Кажется, мы стоим друг напротив друга целую вечность. Каменею, не знаю, как вести себя дальше. И почему я так расстерялась, раскраснелась, как старшеклассница… Потому что до сих пор чувствую привкус его слегка соленых губ. Не смыть, не стереть его сказочные поцелуи.

Он стоит перед моими глазами и даже если их закрыть, он все равно будет перед ними стоять. В какой-то момент понимаю, что Герман такой уютный, как одеялко. Обнимаешь его и чувствуешь себя, как дома.

Не покидает ощущение, что Герман – эстет. Он умен, галантен, у него безукоризненный стиль. Он изумительный любовник и прекрасный семьянин.

- Почему ты никогда не был женат? – спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку иначе мы съедим друг друга взглядом.

- Потому что не встречал женщину, которую полюблю больше жизни.

Его слова раздаются эхом в моей голове, и я плыву по течению еще больше. Сглатываю, образовавшийся в горле ком и пробираюсь через сложную блокаду, под названием Герман Алексеевич. Быстрым шагом иду в направлении выхода. Чувствую, как он стоит и смотрит мне вслед.

Хоть Герман из той оперы, когда хочешь видеть его всегда, - продолжаю бежать от него без оглядки.

Залетаю к себе в комнату и крадусь на цыпочках к кровати, так как Полина еще спит. Чутко, но спит. Хочу накрыть ее одеялом, дочь тут же открывает глаза и спрашивает:

- Мамочка, доброе утро!

- Доброе утро жизнь моя! – бросаюсь к ней с объятьями, целую заспанные щечки и чувствую себя так, словно за спиной у меня выросли крылья.

- Мам, с тобой все хорошо? - удивленно смотрит на меня своими выразительными глазами.

- Лучше не бывает…

Мои новые работы нравятся Илоне Брониславовне. Она восхищенно отзывается, а для меня, как  для мастера – это самая лучшая награда.

Мать Германа избегает разговора о нашей свадьбе, мы обсуждаем только рабочие моменты. Но смотря на нее понимаю, что она все знает. Все и даже больше.

Боюсь смотреть ей в глаза, потому что не знаю ее реакции. Не хочу, чтобы получилось, как в анекдоте: «Молодой человек, вашей маме невестка не нужна? Нет, она еще старую не догрызла».

После обеда, мы собираемся с Полей на встречу с лучшей подружкой. Увидеться с Германом утром не удалось. Анна сообщила, что он уехал, по каким-то важным делам и возможно будет только вечером. Хочется позвонить ему, написать, понимаю, что теперь все мои мысли заполняет только он. Но не решаюсь. Вспоминаю, что на его работе Вероника…

Но Герман сам дает о себе знать и звонит сразу после обеда. Приветливо спрашивает, как дела у Полины, какие планы на вечер.

Ругаю себя, что надумала что-то себе про его помощницу. Он помнит. Нашел время. Позвонил.

Опять тот же веселый водитель, который нам с Полей совершенно не нравится отвозит на каток. Поля радуется, она очень любит кататься, а еще больше ей нравится смотреть, как летает по льду Лерка. Да, у моей подруги большой опыт катания и она почему-то постоянно хочет научить и меня.

Встречаюсь с Лерой. Наши объятия самые крепкие. Мы так рады видеть друг друга. Целую ее в холодные, морозные щеки и заглядываю в блестящие глаза.

Она быстро замечает мое счастливое лицо. От нее ничего не утаишь. Эмоционально рассказываю о том, что произошло между нами. Между мной и Германом. Объясняю в общих чертах, пока Полина натягивает коньки.

Лерка захлебывается от счастья, крепче меня обнимает и начинает свою длинную трилогию, о том, как она рада за меня.

Я пока в полной растерянности. С одной стороны есть Вероника, с другой – я.

- Она эффектная, целеустремленная, а еще она сказала, что не отдаст его просто так…

- Выбрось вообще из головы эту дуру. Он выбрал тебя. И вообще Ритусик! Ты такого мужика ухватила! Знаешь, иногда хочется мужчину доброго, верного, честного с чувством юмора… Хотя бы встретить. А у тебя тут такой флеш-рояль. И я так рада за тебя. Ты заслуживаешь счастья! Большого счастья.

Мы надеваем коньки, и я медленно встаю на лед, держась за бортики.

- Футбол не смотрит, пиво с друзьями не пьет. Богатый, щедрый, образованный. Детей любит. Одним словом: идеальный.

- Ты преувеличиваешь Лер. Он просто…, - не договариваю, потому что действительно аргументов у меня не хватает. – Понимаешь Лер, все так хорошо складывается, что в какой-то момент мне становится страшно. Так не бывает. Когда вот так все на блюдечке тебе, с золотой каемочкой.

Как бы я не противоречила Лере - приходится согласиться. А в душе, что-то яростно подсказывает мне счастье – это когда предыдущий амбец уже закончился, а следующий еще не начался.

- А ну тебя Ритка. Ты теперь после своего Сереги слишком сильно осторожничаешь. Пошли лучше кататься, - она хватает меня за руку и рывком тащит на лед. Я не успеваю даже ойкнуть, как оказываюсь в самом центре событий.

Очередной раз убеждаюсь, что каток – это не мое. Сначала я каталась на коньках, затем на коленях, потом… Хочется высказаться фразой полицейских, который задерживают преступников: «Мордой в пол». Не-е-т! Такое катание – мне совершенно не нравится. Я же так не подкачаю ноги, я их переломаю. Как же доползти до скамеечки, как?? Но не на руках же. Ноги в этих кандалах отказываются куда-то идти.

Хорошо, что на катке – немноголюдно. Несколько парочек  скользят по синему льду. Останавливаюсь, чтобы передохнуть и разрабатываю план, как покинуть это увеселительное мероприятие пока кости целы. Нет, я хочу хорошо научиться кататься, но видимо мое время еще не пришло.

Внимание привлекает Лера. Она снимает куртку, под которой легкая белая блузка. Под громкую лирическую музыку, она начинает свой танец.

Флип, лутц, сальхов. Ее прыжки завораживают. Кажется мир остановился и существует лишь её образ. Грациозный, изящный, непринужденный. Она проносится по скользкому льду беглой тенью, скользящим водопадом. Парит, как птица, не боясь холодного потока воздуха, устремляясь вверх, совершая повороты. Ее движения плавные, чувственные. Словно она не на льду, она где-то в поднебесье. Очередной прыжок и лёд содрогнулся. Делаю шаг назад, чтобы наблюдать за каждым превосходным движением.

Она сказочная, легкая, пленящая. Будоражащая сердце и душу. Это неугасающая энергия, мощь, разжигающая сердца. Хочется, чтобы танец никогда не заканчивался. Понимаю, как это сложно, но невероятно красиво. Лера! Лерочка! Как же это восхитительно!  Хочется аплодировать стоя, пока ладони не посинеют от холода.

Стою и думаю, как жаль… Как жаль, что она получила травму и теперь не может больше выйти на лед. На большой лед. Да, моя самая лучшая Лера не всегда горбатилась на заводе и жила в общежитии. С пяти лет она занималась фигурным катанием, пока в девятнадцать лет у нее не случился сложный перелом бедра.

А когда она останавливается, ледовая арена взрывается аплодисментами. Она радостно совершает книксен и уже медленно, устало едет к нам.

- Лерка! Ты востихитительна! Тебе же нельзя сильных нагрузок.

- Ах, пустяки. Хоть здесь отвожу свою душу. И то только по праздникам. Идём лучше пиццу заточим. Я ужасно проголодалась.

А дальше мы идем в кафе, пить горячий шоколад и болтать о мелочах. Я крепко обхватываю руку Поли с одной стороны и с другой - крепко держу руку Леры. Подруга рассказывает, о том, как Жорик никак не привыкнет к новому Жорику. Вечно ему пакостит, метит в тапки и как собачонка грызет его обувь.

Лера говорит, что они пока просто встречаются. Однажды, он сказал, что ему хотелось бы, чтобы Лера переехала к нему, но подруга считает, что еще слишком рано. Она пока не готова менять свой привычный уклад жизни.

Понимаю, что в нашей семье зарядкой занимаются только Герман и смартфоны. Смартфон, когда батарея на нуле. Ну, а Герман бегает по утрам. Холодным, морозным, ранним. Когда так хочется спать.

Как же трудно вставать по утрам. Я сова. Самая настоящая сова, которая может работать до поздней ночи, а вставать утром – это самое сложное, что происходит в моей жизни, причем в начале дня. Подводя итог, можно сказать: кто рано встает, тот жалеет, что поздно лег. Очень жалеет. Слезно жалеет.

Но ничего лучше не пробуждает, как телефон, который выскальзывает из рук, падает на лицо, в тот самый момент, когда хочешь нажать кнопку: «Отложить будильник».

Всегда хочется встать пораньше, чтобы сделать побольше. Поэтому рано утром встаю рывком с постели, пока глаза до конца еще не продраты и организм толком не понял, что происходит.

По всей видимости, Герман пришел очень поздно. Я его ждала-ждала и не дождалась. Сначала уложила Полинку, потом просто гуляла по гостиной, считала ворон, разглядывала красивую люстру на потолке пытаясь посчитать, сколько же в ней хрустальных цепочек. Прикидываю, когда же его принесет нелегкая. Жду, жду. Почему жду? Зачем? Просто мне сложно заснуть, когда я знаю, что он где-то… Совершенно не знаю где. Его телефон отключен, психую, но стараюсь не поддаваться панике.

Понимаю, что мои личные границы – пора рушить. Брать кувалду, сносить свой старый пряничный домик и строить новый. Крепкий, надежный дом. Пора начать доверять Герману, как самой себе. Распахнуть настежь окно души и просто быть уверенным в своем мужчине. Да именно в своем. Потому что я не хочу его делить с кем-то еще.

Постоянно смотрю на часы, а потом решаю прилечь и не понимаю, как засыпаю.

Герман приходит рано утром, когда я притворилась спящей. На самом деле у меня слишком сильно болел лоб после неудачного падения телефона.

Полина спала на другом конце кровати в обнимку с плюшевым медведем, а я спокойно лежала и чувствовала, как он нежно проводит рукой по моим волосам. Едва шепчет:

- Милая моя, дорогая…

Сдаюсь, открываю глаза и вижу его. Его правильные и мужественные черты лица. Его улыбку. Он улыбается мне нежно. Нет, больше чем нежно. В его улыбке было столько теплоты, столько неиссякаемой одобряющей энергии… Просто понимаешь, что у него настоящая мужская улыбка, которую так трудно встретить в нашей, обычной, повседневной жизни.

- Доброе утро! – легко произношу я.

Он дотрагивается до моей руки и подносит к губам. Дарит легкий поцелуй и понимаю, что лоб уже не болит. У меня вообще уже ничего не болит.

- Пойдем завтракать?

Как же я рада его видеть. Сонливость, грусть – как рукой сняло. Только от одного его появления.

Будим Полинку и спешно покидаем комнату, Анна уже накрыла на стол. Завтракаем, обсуждаем погоду, планируем дату нашей свадьбы.

А потом мы идем все вместе играть в домашний театр. Полина устраивает полноценный спектакль о нелегкой судьбе колобка. Мы радостно аплодируем ей, а потом организовываем квест по поиску клада. Герман прячет коробку с зефиром в шкафу, а я оставляю для Поли подсказки. Понимаю, что время бежит без оглядки, когда они рядом.

В итоге Поле все надоедает и она убегает на кухню, чтобы оценить очередной кулинарный шедевр Анны. Герман крепко обхватывает мои ладони и подносит к своим губам.

- Мне нужно уехать на пару дней. А ты можешь пока заняться приготовлением свадьбы.

- Герман, я не знаю что думать, - растерянно смотрю на него. Хотя понимаю, что между нами что-то происходит.

- Ничего не думай.

- Это все? Все ради Поли? – мне очень хочется расставить точки над «i».

- Хочу чтобы ты снова оказалась в моих объятьях. Хочу чтобы ты стала моей. Единственной. Желанной. Любимой.

В какой-то момент мы понимаем друг друга без слов. Перед глазами проносится моменты, в которых есть он. Вот я залетаю в его кабинет, а вот он отчитывает меня, а вот я стою возле офиса, пританцовываю, а он так искренно, удивлённо смотрит на меня. И уже тогда в тот момент в моем сердце зарождалось большое великое чувство. Просто я этого еще совершенно не понимала.

А вечером он уехал. Мы провожали его с Полей. Выходим на крыльцо, смотрим, как его авто покидает территорию особняка. Замечаю, как устало спускаются сумерки, медленно окрашивая скрипучий, хрустящий  снег оттенками сиреневого, лилового. Пугает абсолютная, глухая тишина вокруг. Ни шуршания ветра, ни вороньих воплей. Словно сама природа замерла на вздохе. Словно вижусь с ним в последний раз…

Заканчиваю очередной наряд для Илоны Брониславовны и делаю, заключение: нет полных женщин – есть тесная одежда. Но с фигуркой ей повезло, не смотря на ее возраст. Поэтому могу смело сказать, что женщина выглядит превосходно в любом возрасте. Хоть в шестьдесят, хоть в двадцать пять. Снаружи или изнутри – это уже второстепенное. Женщина она всегда прекрасна. Хотя бы потому что она женщина. И мать Германа – очевидное тому доказательство.

Так! Нужно срочно брать руки в ноги и идти в спортзал. Тоже хочу выглядеть и снаружи и внутри одинаково хорошо. Избавление от пару лишних кило мне явно пойдет на пользу. Вот к булочке привыкаешь с первого раза, а к фитнесу – с десятого, если не с пятнадцатого. Почему такая не справедливость?

Тем более Герман уехал, я в печали. Мы еще как-то с ним расстались грустно. Так грустно, что хочется съесть пироженко. Конечно, я только начала привыкать к такому шикарному мужику, как он слинял. Шучу конечно, он вернется, но планка настроения снизилась вместе с его отъездом. Как говорится: «Чем хуже настроение, тем нежнее отбивные». Буду откровенной сама с собой. Сразу, как он уехал, стало, как-то не по себе. Бывает такое ощущение, я его часто называю – предсказание. Вот оно мне подсказывает, рассказывает где-то из глубинки  души, что что-то не так. Будь на стрёме Маргарита. Жизнь может сыграть с тобой злую шутку.

Чтобы как-то отвлечься я решила работать и еще раз работать. Ближе к вечеру ко мне зашла Анна. Она легко постучалась и сообщила, что Полина заснула в детской, Илона Брониславовна ещё в обед улетела в Париж и если мне ничего не нужно, она хотела бы отпроситься на вечер. Отпроситься у меня? Ох, и Анна, нашла у кого отпрашиваться. Конечно, теперь дом Германа полон слухов и после шокирующей всех новости о его женитьбе на мне – со мной стали считаться, как с хозяйкой дома. Приятно, но все же не ловко.

Похоже у Анны подобрался самый удобный момент для выходного. Полноценного выходного. Конечно, я ничего не решаю, но с радостью прикрою. Поэтому одобрительно киваю ей и мягко улыбаюсь.

Когда за Анной закрывается дверь, в комнате для гостей появляется надоедливый водитель. Да, мне явно не светит пребывать в этом доме в гордом одиночестве.

- Я слышал вы с Балтыма? – спрашивает он, как-то осторожно.

- Да. – Смотрю на него и не понимаю, откуда он знает, где я выросла и родилась. Может как-то проскользнуло между разговором. А он будь здоров уши то и навострил. Может, хочет наладить отношения: типа с будущей хозяйкой. Да, я  действительно родилась в небольшом, тихом городке Свердловской области, о котором мало, кто слышал. Поселок едва заметен на карте, а его отличительная черта – озеро Балтым, в честь которого, собственно и назван городок. И когда водитель сказал это слово, знакомое до глубины души, я резко обернулась и внимательно посмотрела на него.

- Я просто ваш земляк. Родился там. Тётю Лиду помните? У неё сын из армии вернулся.

- Тетя Лида! Конечно! Как она там? – моей радости нет предела. В последний раз я была в родном поселке, перед тем, как выйти замуж и уехать к Сереге в большой и шумный город. Улыбаюсь. Действительно земляк…

- Да, все отлично. Давление немного пошаливает, а так все хорошо. Может, выпьем? Когда представится ещё такая возможность?

Мне очень хочется узнать, как там дома. Все же нужно обязательно съездить в родной поселок, как только представиться возможность.

Мы проходим на кухню, я хочу сделать чай, получается у меня это с трудом, так как толком не знаю, где что стоит. И он этот светловолосый, высокий мужчина помогает мне, казалось бы в простом деле. Просто заварить чай.

Пьем, общаемся, вспоминаем почти каждого из небольшого поселка. Он оказывается неплохим собеседником и мне кажется, что нужно пересмотреть свое отношение, которое часто бывает обманчивым. Из своих закромов достает бутылку вина, привезенную с Балтыма. И мы уже под совершенно другую интонацию продолжаем наш разговор.

- А как там озеро чистят? Я помню, мы каждое лето, в самые теплые деньки ходили купаться и кататься на лодке.

- Да, лодочная станция там до сих пор. Но вот озеро не чистят. Как обычно у них средств нет для этих целей.

Внимательно слушаю его и понимаю, что возможно, он не такой уж и нудный. Этот земляк. Я почему-то рассказываю, что в детстве упала с качели, разбила все коленки в кровь, а потом боялась идти домой, так как заругает мама. Спрашиваю, у него, в каком доме он жил, на какой улице, он неохотно отвечает, бубнит что-то себе под нос. А потом  понимаю, что такого адреса в поселке не существует.

Вино ударяет мне в голову. Хочу встать, пойти посмотреть, как там Поля. Что-то засиделась я. Поднимаюсь с удобного барного стульчика, понимаю, что ноги подкашиваются, падаю прямо к нему в объятья, упираясь руками в его широкую грудь. Тело не слушается, я становлюсь какая-то ватная. Совершенно не понимаю, что происходит. Голова идет кругом, сознание работает не в полном режиме. Он тащит меня до кровати, укладывает в постель и заботливо накрывает одеялом. Пытаюсь что-то произнести, ничего из этой затеи не получается. Так сказать: даже лыко не вяжет.  Неужели я так  перебрала...

Пробуждаюсь от сильного стука. Неохотно открываю глаза, слышу, как дверь комнаты распахивается, а на пороге стоит Герман.

Его лицо чернее тучи. Громовержец Зевс просто отдыхает против него. Никак не пойму в чем дело. А потом… А потом прихожу в себя и окончательно просыпаюсь. Поворачиваю голову налево и вижу рядом с собой, на своей кровати мило спящего водителя. Того самого, раздетого до трусов. С оголенным торсом и волосатой грудью. С которым я вчера весело беседовала, пила чай и рассказывала про свое детство.

- Герман! Нет! Это не то, что ты подумал.

Герман

Лететь первым классом я должен сегодня вечером. Сложная сделка с партнерами, которая совершенно меня не радует. Не радует, потому что нужно расставаться с Ритой, уезжать из города. Пусть ненадолго. Хочу, чтобы эти выходные оказались самыми короткими и пролетели в одно мгновение, но время без нее кажется вечностью. Хочу, чтобы она снова оказалась в моих объятьях. Сама нежная, самая роскошная женщина в мире. Моя и только моя. Мой тихий омут, северное сияние, сверкающий водопад в диких джунглях.

Я счастлив с ней. Она мой райский цветок, который я ждал. Ждал всю свою жизнь.

Ее фарфоровая, нежная кожа. Как же я хочу к ней прикасаться. Легко, ненавязчиво, свободно. Проводить пальцами по ее гибкой спине. Чувствовать лавандовый запах, исходящий от ее волос. Слушать глубокое дыхание, жадно целовать губы и просто ощущать, что она здесь, она рядом.

И Поля, как сказочное дополнение, как маленькая фея, улыбка которой лучше всех наград.

Перелет обещает быть недолгим. Прохожу на борт самолета. Стюардесса предлагает мне прохладительные напитки, но я откидываю спинку сиденья и просто хочу расслабиться. Мысленно переключиться на работу. Продумать сделку до мелочей. Все же, как ни крути – это важный партнер.

Прикрываю слегка глаза и тут же чувствую, как кто-то легко касается моего плеча.

Не ожидаю такого поворота событий. Передо мной Вероника.

- Ты тоже летишь? – говорит звучным диапазоном. Удивляется, но я не верю в такие совпадения. Ее компания мне не приятна. Но не выпрыгивать же с самолёта. - Решила тоже составить тебе компанию. Одна голова хорошо, две лучше, - заявляет она. Активно жестикулирует руками, но в ее быстрых жестах замечаю, что она заметно нервничает.

- Мне не нужна твоя голова, - смотрю на нее презренно, не рад ее появлению. Слишком не рад. Мы вроде бы все обсудили. Похоже, не понимает, не дошло. Нужно поставить этот вопрос ребром.

Вероника продолжает улыбаться. Не пробивная, как каменная стена. Я гоню ее от себя, а она цепляется за каждую ниточку. Разве не понятно, что я ее не хочу. Видеть. Слышать. Работать. Знать, что она существует. Зачем продолжать стоять на своем? Пытается, как-то сгладить углы. Это жутко напрягает, когда она готова стелиться ковровой дорожкой, только ради своих каких-то убеждений. Принципов. Даже знать не хочу ради чего она здесь. Не случайно.

Два часа перелета, а потом важные переговоры – меня совершенно не утомили. Меня утомила компания Вероники. Оказывается, она остановилась в том же самом отеле, что и я. Знала заранее. За годы совместной работы, она меня хорошо изучила. За это респект.

Теперь понимаю, почему она так умело проводила сделки. От нее просто не отвязаться. Банный лист и то по каким-то, пусть субъективным причинам, но отливается, а Вероника – нет.

Приходится встречаться с ней в гостинице, в баре, когда хочется просто побыть наедине.

Встреча с партнерами, проходит быстро и гладко, как никогда. Понимаю, что Вероника заранее подсуетилась даже здесь. Подготовила не только бумаги, но и уже наших будущих спонсоров. Не просил ее об этом, даже не намекал. Видит Бог, я хотел по-хорошему закончить все наши рабочие отношения. Сама напросилась. Жаль, что сейчас не ссылают в Сибирь. Веронике там бы понравилось.

В одном из своих лучших платьев она подходит ко мне в тот момент, когда я сижу за барной стойкой и внимательно смотрю, как бармен в рубашке молочного цвета начисто протирает стаканы вафельным полотенцем. В баре не многолюдно, не шумно. Лишь едва играет музыка. Свет слегка приглушен, но это только еще больше расслабляет.

- Привет! – мягко произносит она и садится рядом. Заказывает лимонад и постоянно бросает блуждающий взгляд на меня.

- Почему в гордом одиночестве скучаешь? – спрашивает, улыбается и потягивает из трубочки зеленую прохладильную жидкость.

- Вероника, почему ты преследуешь меня. Зачем? Понимаешь, у меня нет к тебе никаких чувств, - собираюсь уходить. Настроение испорчено.

- А к кому они есть? К этой выскочке? Разведенке с ребенком? – отставляет напиток в сторону, встает со своего места и  заливается смехом.

- Знаешь сейчас с кем она? С твоим водителем. Об этом все знают. Только ты один слепой… Она обманывает тебя. Изменяет за твоей спиной.

- Замолчи! Не смей произносить даже ее имя. Ты все врешь! – перехожу на грубость, перехожу на крик.

- Поедь, посмотри, как она кувыркается с ним. И убедись в моих словах. Если я не права – обещаю, я навсегда исчезну из твоей жизни.

Она врет. Нагло, подло, хитросплетенно. Что ей остается еще делать? Откуда ей знать? Она просто пытается всячески меня вернуть. Любыми способами и методами унизить Риту в моих глазах. Ничего у нее не получиться. Ничего. Я верю Маргарите, как самому себе. Она такая светлая, солнечная.

Решаю доказать, что слова Вероники не имеют никакого значения. Собираю вещи, еду в аэропорт. Покупаю ближайший билет до Екатеринбурга. Признаюсь сам себе. Слова Вероники меня зацепили, а мужское любопытство сыграло злую шутку.  Я верю, Маргарите и всегда буду верить. Я думал, что будет именно так.

В гостиной меня никто не встречал. Был удивлен, что нет неожиданного появления Анны. В доме стояла мертвецкая тишина. Лишь слышно, как за окном гуляет ветер.

Когда зашел на кухню, увидел пустую бутылку, два бокала. А в комнате до сих пор витает аромат ее духов. Тут же помчался к Рите. Сломя голову, позабыв обо всем. Жизнь проносится перед глазами, почему-то понимал, что я ее теряю. Теряю самое важное и дорогое в своей жизни.

А когда открыл двери… Все угасло. Все потеряло всякий смысл.

При свете утренних лучей  увидел ее, замотанную в одеяло.  Рядом он. Лежит на животе рядом с ней, как хозяин моей женщины. Моей. Единственной. Дорогой.

Открывает глаза, ведет себя растерянно. Настоящая актриса. А я верил ей. Сильно верил.

Ничего не хочу слышать просто ухожу. Навсегда из ее жизни.

- Герман! Герман! Я все объясню! - бегу вслед за ним. Кровь приливает к лицу, окрашивая мои щеки в колючий, багряный цвет. Он же все не правильно понял. Все! Сейчас этот чертов водитель все расскажет. Это просто глупое недоразумение. Я пытаюсь спасти положение, но почему-то меня не покидает ощущение, что ничего он ему не расскажет. Иначе, зачем бы ему было сверкать красными труселями в моей постели. Тут явно попахивает ядом. Ядом Вероники. Что же, теперь она может праздновать победу. Свой триумф.

Догоняю его уже на лестнице. Он стоит ко мне спиной, а я продолжаю искать какие-то оправдания. Эмоционально жестикулирую руками, чешу макушку, пытаюсь, хоть что-то придумать. Понимаю, что это тупик. Тут сложно что-то говорить. Такая ситуация, когда ничего нельзя сказать, кроме слов.

- Ничего не было Герман. Спроси у него. Спроси! Он просто сказал, что он мой земляк.

- Уходи. Я не хочу слышать, - его голос раздается эхом. Пульсирует в висках, бьет хлыстом по сердцу.

Не вижу его лица. Он продолжает стоять ко мне спиной. Между нами тишина. Долгая. Тягучая. Раздирающая. Хочу коснуться его плеча, но понимаю, что все бесполезно. Сжимаю ладони в кулаки, тянусь к нему, но резко разворачиваюсь и хочу бежать. Потому что все так сложно. Ухожу, собрав всю волю в кулак, так и не посмотрев в его глубокие, иссиние глаза.

Вот и сказочки конец. «Фенита ля комедия»! – хочется процитировать известную фразу Евгения Леонова. И как эту ситуацию можно объективно сформулировать? Тут вообще без вариантов. Я попала в очередной раз. Понятное дело. На чистой совести каждый хочет потоптаться. Особенно такие, как Вероника.

Я не помню, как я собирала вещи. Не помню, как будила Полю. Зато я отчетливо помню, как я била в грудь того самого земляка и со слезами на глазах и просила рассказать все Герману. Объяснить, что между нами ничего не было и никогда ничего не может быть, кроме обычного человеческого общения.

Но он ничего не ответив мне, оделся и вышел из комнаты на прощанье громко хлопнув дверью.

Когда вот все так все хорошо складывается. Когда тебя почти настигла волна счастья, не переживай! Обязательно найдется тот, кто подложит кучу коровьих лепешек. И хорошо, если коровьих.

- Мамочка! Что происходит? Куда мы собираемся? А куклу можно взять? – тараторит Поля еще сонным голосом.

А я не знаю, что делать дальше. Чувствую себя виноватой. Ругаю, матерю на чем свет стоит. Конечно, она меня предупреждала, что не отдаст своего мужика. А я-то дура проигнорировала ее сообщение. Нужно было ждать подставы из любого угла.

Хочется видеть в людях хорошее. Хочется верить, доверять. Знать, что не обманут. Но так не бывает. Некоторые преследует свои какие-то цели. Материальные, физиологические. И поэтому в людях можно ошибаться.

Когда я разговаривала, с так называемым земляком -  у меня на душе было светло. Потому что я вспомнила свой дом. Я вспомнила, как я бегала на озеро, гоняла на велосипеде. У нас не было интернета, мультики только по выходным и все свободное и не свободное время мы проводили на улице. Я любила шить куклам платья, отрезая от маминой юбки кусок материи. Потом стоять в углу, но знать, что моя барби точно попадет на бал. Ведь платье я ей сошью из самой красивой ткани в нашем доме.

Земляк знал, мои слабые места. Знал по чем бить. Он хорошо подготовился. Или его подготовили. Да какое теперь это имеет значение.

Вещи собрала, присела на кровати. Так сказать: на дорожку. Говорят, помогает. Нет, ничего тут не помогает. Поля гладит меня по волосам и приговаривает:

- Мамочка, любимая, хорошая.

У меня сейчас такое состояние…

Звоню Лере, говорю ей что-то в сумасшедшем ритме, язык заплетается, но она все равно понимает мою невнятную речь.

А затем вызываю такси.

На прощанье бросаю взгляд на окна его кабинета. Герман, как же сильно я успела к тебе привязаться. Я успела почувствовать с тобой настоящую радость, счастье и… Почувствовала нужной, желанной. Я хотела и хочу быть с тобой. Какой еще водитель! Как собаке пятая нога.

И почему, как только на моем пути встречается нормальный мужик, тут же в моей жизни происходит очередная подстава.

Семейка Вероники, явно мое проклятье. Сначала муж, теперь вот Герман. Но мужа как-то не жалко. Хотя неприятно. Герман же совершенно другое дело.

Возвращаюсь туда, откуда вернулась. К подруге в общагу. Лера встречает нас с Полей с распростертыми объятьями. Нам рад даже Жорик, который трется об наши ноги и запрыгивает на руки к дочурке.

- Японский магнитофон! – восклицает Лера, когда мы уединяемся с ней на кухне и я все подробно  рассказываю. – Побухала с землячком? Протрезвела называется – до неузнаваемости!

- Лер, понимаешь, мне кажется, я его люблю. Сильно.

- Кому кажется, креститься надо, - наливает в кружку ромашковый чай, открывает коробку шоколадных конфет, приговаривая, что для такого случая можно.

- Может ему морду пойти набить? А?

Отрицательно качаю головой. Обхватываю двумя руками кружку и чувствую жуткую усталость. Смотрю на Леру, в ее растерянные глаза.  Потом перевожу взгляд на часы. Замечаю, как медленно ползет секундная стрелка. Сначала вверх, а потом вниз.

Мы долго сидим на кухне. Совершенно не замечаю, как чай становится холодным, конфеты безвкусными. Не понимаю, как пережить личную трагедию, в которой, казалось, виновата сама. Поможет здесь время? Которое лечит. Найдётся лекарство от сумасшедшей, пламенной любви к Герману?

Умные мысли начинают посещать тогда, когда попа накуролесила и притихла. Теперь я знаю наверняка. Водитель – грамотно продуманная стратегия Вероники.

Как это все разгребать и с чего начать - понятия не имею. Лера говорит, что нам с Полей  нужно уехать подальше. Пока Серега не предпринял активные шаги.

А я сижу, думаю, вот куда уехать? Если только: куда глаза глядят. А потом он будет говорить, что я прячу от него ребенка и выиграть суд - шансов у меня не останется.

Мы долго сидим, болтаем ни о чем, совершенно не замечая времени. А потом Лера берет меня под руку и помогает дойти ко комнаты. Поля уже спит. Жорик мурчит у неё в ногах, а я ложусь на скрипучий диван и меня не покидает ощущение, что я никуда не уезжала. Приснился дом, горячие объятья Германа - тоже приснились. И проблемы мои, которые я почти решила, вернулись вместе со мной. На скрипучий, Леркин диван, над которым изредка пролетает шерсть Жорика.

Закрываю глаза. Где-то под боком чувствую горячий, мурчащий комок. Согревающий, успокаивающий. Ладно Жорик. Спи на диване. Сегодня можно. Сегодня можно все.

А утром мы с Полей просыпаемся от настойчивого стука. Так крепко спали, что совершенно не заметили, как Лерка оделась и сбежала на работу.

Поля подрывается, начинает прыгать, при этом приговаривая:

- Дядя Герман пришёл! Он пришёл за нами.

Медленно встаю, сажусь, склоняя голову. Меня никак не покидает то самое чувство, когда завтра уже сегодня, а ты еще вчера. Просовываю ноги в тапочки, слава Богу в сухие тапочки и плетусь открывать.

Открываю, удивляюсь, на пороге действительно стоит мужчина, но далеко не Герман. Фантазии моей дочурки можно только позавидовать. Вижу его впервые. У него короткие волосы, хорошо уложенные. Волосок к волоску. Высокий, худощавого телосложения. В руках он держит три красных гвоздики. Заметно нервничает, глаза его бегают из стороны в сторону.

- Лера? Валерия где? - Он натянуто улыбается, теребит цветочки в руках.

- А вы простите кто?

-Ах, извините, не представился. Я Георгий. А вы Рита? Извините, Маргарита? Я много слышал о вас. Только хорошее. Только хорошее, - повторяется он.

Поля подбегает ко мне, охватывает руку и внимательно, но расстроено смотрит на дяденьку. Да Поль, это не Герман. Об одном упоминании о нем, дыхание затрудняется, в глазах появляется рябь.

Конечно, поняла, что за мужчина стоит передо мной. Но если честно, я представляла его немного другим.

По большому счету Георгий - романтический типаж. У него пропорциональные, но аккуратные черты лица, прямой нос, яркие выразительные глаза. Если бы не его высокий рост - почти Леонардо Дикаприо.

Я попросила подождать его на кухне, так как встретила его не в самом лучшем виде. Лохматые волосы, смятая пижама. Кот Жорик, который вальяжно, прогибает свою мощную спину, при виде тезки тут же фыркнул и спрыгнул с дивана.

По всей видимости, Георгий не нашел с Лерой каких-то точек соприкосновения и пришел извиняться. Только вот цветочки выбрал для этого случая не самые удачные.

Признаюсь честно. Чувствовала я себя ужасно, разбито. Но нужно возвращаться. Нужно собраться духом, сжать волю в кулак и продолжать жизнь дальше. А в этом мне поможет Поля, Лера и, конечно же время.

По всей видимости, подруга тоже переживает личную драму и ей нужно помочь. Не нужно ходить к гадалке, чтобы увидеть в глазах Георгия, как он относится к Лере. С каким трепетом произносит ее имя.

Георгий действительно переживал. Его, как врача переводят работать в другой город. Возможно, ему придется жить там постоянно, а возможно придется вернуться. Он не знает. Он врач – спасает жизни, любит свою работу и очень любит Леру.

- Понимаете, я хочу, чтобы она поехала со мной. А это кот… Нет! Дело не в коте. Поймите, я сам не могу понять, в чем дело. Она не хочет никуда ехать. Я разрываюсь. Разрываюсь между ней, работой и котом. Может, она послушает вас? Думаю, она послушает вас, просто нужно поговорить. Вы можете мне помочь, поговорить с ней?

Конечно. Соглашаюсь, как может быть иначе. Хочу, чтобы моя подруга была счастлива. Она заслуживает огромного счастья.

Уходит. Смотрит на меня с последней надеждой, оставляя на столе цветы.

Но Лерка даже слышать ничего не хочет. Ни о каком переезде. Она так яростно высказывается на этот счет… В общем, тут без вариантов.

Второй день подряд, мы продолжаем вести переговоры на кухне. Я хочу приготовить что-то на ужин. Совсем не понимаю, зачем Лера купила сельдерей, который так ненавидит.

- Пусть катится! - кричит, в горячке размахивая руками, раскладывая пакеты.

- Он тебя любит! В его глазах, так и написано: «Мне нужна только Лера».

- Я тоже хотела признаться ему в любви, но вовремя поперхнулась. Тем более мой кот - Жорик - против! Я совершенно не могу понять, почему он крутит своей рыжей, наглой мордой.

- Кот собственник?

Она садится напротив меня, облокачиваясь руками на стол. Глубоко дышит, выпуская пар из ушей.

- Ладно. Пусть катится. Тем более я всегда могу к нему приехать. В любое время. Сейчас надо Польку спасать. Я думаю, она не сильно горит желанием жить с папой и чужой тётей за бугром. У которой сестра - самая настоящая ведьма.

А я готова на все. На все и даже больше. Лишь бы Полина осталась со мной.

Герман

Сначала повинуюсь какому-то инстинкту самосохранения и убеждаю себя в том, что это все не правда. Я должен поговорить с водителем. Просто обязан. Не могу смириться. И поверить не могу. Пытаюсь выстроить в голове какую-то логическую последовательность и найти оправдание. Никогда не забуду ее. Она навсегда останется в моей памяти, в моей душе, в моем сердце. В моем сознании и подсознании. Это чувство невозможно вот так вырвать из сердца.

Он был в гараже, собирал вещи, когда я зашёл и дал знать о своём присутствии, громко хлопнув железной дверью. Резко обернулся, вздрогнул. Отложил в сторону большую спортивную сумку, расправил плечи и медленно подошел ко мне. При тусклом свете ламп заметно его выражение лица.  Такое…, словно он только что вернулся из ада.

Стоим друг напротив друга. Лицом к лицу. Меня интересует лишь один вопрос. В этот единственный раз в своей жизни, я чего-то боюсь. Боюсь услышать ответ. До сих пор не верю.

- Лишь одно твоё слово. Лишь одно, - обращаюсь к нему. Говорю уверенно и стараюсь держать себя в руках. Эмоции переполняют. До боли. До хрипоты. Она моя. Как ты посмел! Посмел смотреть в ее сторону.

- Скажи, что ничего не было. Скажи! Это просто ошибка. Глупая, бессмысленная ошибка…

Я ждал ответа. В этот момент жизнь проносилась перед глазами.

Он опустил голову. Молчал. Стоял в метре от  меня и так не произнёс ни слова. Лишь едкая, съедающая изнутри тишина. Я зря пришел. Все зря…

 Не выдержал, ударил кулаком по капоту, рядом стоящего авто, оставив заметную вмятину. Не покидает ощущение, что он врет. Стоит передо мной и нагло врет в глаза.

Разворачиваюсь, ухожу. С горьким осадком, с трещиной в душе.  Не могу понять. Как же она могла. Как?!

Запираюсь в своем кабинете, пью и никого не хочу видеть. Сплю отвратительно, проваливаюсь куда-то глубоко в бессознательное.  Понимаю, что все рухнуло. Разбилось на мелкие осколки и не восстановить. Все не будет, как прежде.

Пытаюсь ненавидеть водилу, пытаюсь стереть из памяти ее. Светлую, лучезарную. Вспоминаю, что она любит на завтрак, какую музыку слушает, какой кофе пьет. И какая нежная, словно шелк у нее кожа.

В чувства прихожу только на следующий день ближе к обеду, когда Анна приносит крепкий кофе и сообщает, что мой телефон со вчерашнего дня разрывается от звонков.

- Как вы думаете, Рита ветрена? – обращаюсь к ней.

Она ставит поднос с маленькими кружками на стол, проводит рукой по безупречно выглаженному фартуку и спокойно отвечает:

- Ничего не могу сказать по этому поводу. Но если вы об этом… Я видела их вместе.

- Видела?! – срываюсь на крик. Чувствую, как фальшиво звучит ее голос.

- Извините Герман Алексеевич. Просто не предала этому значения.

Спешно покидает мой кабинет. Понимаю, обстановка накаляется. По всей видимости, я слишком груб. Мне нужно просто успокоиться. Прийти в себя и постараться вычеркнуть ее из жизни. Но все напоминает о ней. Каждый угол, а в гостиной до сих пор витает аромат ее духов. Почему именно она? Она стала моим смыслом моей жизни.

Кофе остыл. Терпеть не могу холодный кофе. Переключаюсь на работу, планирую несколько важных встреч, все валится из рук. Наверное, это и есть любовь. Когда бессонница – лучший способ не думать о ней.

Ближе к вечеру еду в офис, встречаюсь с помощником, который сообщает, что меня искал ее бывший.

- Искал, вас. Бывший муж Маргариты. Наматывал круги возле парадной. Но естественно, его никто не пропустил.

- Что ему нужно?

- Сказал, что хочет переговорить  с вами лично. Наедине.

- Хорошо, найди его. Договорись о встрече.

После ухода Риты из моей жизни – время потеряло привычный ритм. Договариваюсь о встречах, подписываю документы. А вокруг меня какой-то вакуум.

С ее бывшим я смог встретиться лишь через несколько дней.

Въезжаю на парковку бизнесс-центра. Глушу двигатель и вижу его. Этим морозным утром он, поправляя воротник своего пальто нервно поглядывает в мою сторону.

- Если честно, не думал, что согласитесь. Но решил попробовать. Рискнуть, - раздался его блеющий голос.

- Говори, что ты хочешь. У меня мало времени.

- Я хочу миллион. И я уеду. Навсегда забуду про Полину.

Удивленно, но внимательно смотрю на него. Решил, что со мной может срубить куш больше и не везти девочку за границу.

- Что-то дешево ты свою дочь продаешь.

- Мне нужны деньги, - холодно отвечает и старается не смотреть в мою сторону.

- Я дам тебе два. Два миллиона. И мы сейчас же едем к нотариусу. Ты пишешь отказную на ребенка.

- Хорошо, - протягивает мне руку для пожатия, но я никак не реагирую на его жест.

- Если вы думаете, что это все ради денег…

- А ради чего? – мне захотелось набить ему морду еще раз. – Хочешь сказать, что Полину ты хотел забрать ради отцовских чувств?

- Хм... Я рад, что у Поли будет такой отец. Образованный, умный, богатый. Почти идеальный, - тут он слегка замялся. Его лицо потускнело. Ловлю тот самый миг, когда он задумчиво переводит взгляд на серый асфальт. А потом резко говорит, словно ему что-то внезапно стукнуло в голову:

- Разреши увидеть ее. Полину. В последний раз, перед отъездом?

А следующую субботу у меня «все включено». Машинка, утюг, плита. Проходит неделя за неделей и мой уклад жизни, становится обычным, привычным и более явным. Немного забываюсь благодаря полному погружению в домашние дела. В этом мне очень помогает Поля. С дочуркой, мы постоянно обнимаемся и десять раз на день признаемся друг другу в любви. Полина мой лекарь, мой целитель души. Как же я счастлива, что она есть у меня. Моя родненькая дочурка, пухленькие щечки которой -слаще меда.

Поля постоянно хватает телефон, подносит его к уху и шуточно разговаривает с дядей Германом. Рассказывает все без остатка, так наивно, но так искренно. С одной стороны радуюсь, что она пока не научилась набирать нужные номера. А с другой - хочется, чтобы она как можно реже произносила фразу: дядя Герман. Это дается ей с трудом, потому что последние яркие события связаны именно с ним. И не только у нее.

Берусь за маленькие заказы. Шью спецодежду, пришиваю пуговицы, штопаю старые дыры на чьих-то зимних куртках. Завтра еду в РОНО. Но моя поездка резко отменяется, когда с белым конвертом в руках в комнату забегает Лера и сообщает, что Полинка зачислена в один из самых лучших садиков нашего города.

- Смотри! Все оплачено, на год вперед! – восклицает, ее глаза загораются, как два падающих метеорита. Она теребит белый лист, почти танцует от радости.

Если честно, я думала, что письма уже никто не отправляет. Выхватываю из ее худощавых рук белый лист бумаги, бегло читаю и понимаю, что Герман сдержал свое слово. Сдержал! Как бы наши отношения не складывались. Сложно устоять против его великодушия или как это еще называется.

С одной стороны меня ранит, что Герман мне не поверил. Я готова была поклясться, что ничего не произошло. И то, что водитель проснулся в моей кровати – ничего не значит. Совершенно. Хотя ставлю себя на его место. Поверила бы я? Нет! Ни за что на свете. Мы привыкли доверять глазам, больше чем словам, чувствам, эмоциям. Нет, я его не виню. Это все обстоятельства. Обстоятельства нашей жизни.

 Единственное, что беспокоит: почему не звонит Серега. Почему не требует, не возмущается? Затишье перед бурей? Зная своего бывшего мужа – он не передумает, не отступит. А после того, как Герман набил ему лицо – будет искать всяческие методы и способы потешить свое самолюбие. Вспоминаю его фразу: «И мстя моя страшна». К сожалению, я плохо разбираюсь во всех юридических делах, но догадываюсь, что если пропустить очередное заседание суда и это не сыграет мне на руку. Поэтому мы с Лерой действительно ждали письма.

Сейчас Вероника быстро доложит Сергею, при каких обстоятельствах мне пришлось расстаться с Германом. Кстати, этот факт тоже негативно отразиться, если его учесть в суде. Представляю, как они сейчас радуются. Все дружно. Лера говорит, что к ним обязательно прилетит возмездие. Большая такая ответочка. Как высказалась Лера: «Бумеранг еще не долетел». Хочу, чтобы Герман был счастлив. Со мной или без меня. Главное, чтобы у него все сложилось, тогда и на моей душе будет тепло.

Интересно такие люди, как мой бывший или как Вероника меняются в лучшую сторону? Лера постоянно твердит, что горбатого ничего не исправит и по ее мнению Вероника именно горбатая.

Лера готова хоть сейчас пойти и устроить «ведьме горбатой», а точнее Веронике, самые настоящие разборки. Понимаю, ее стремление, я сама готова пойти. Но сейчас любой неправильный поступок, исходящий от меня можно использовать в том же суде.

Поэтому я пока прекращаю идти против ветра. Для меня сейчас самое главное – Полечка. Мой лучик света. Хочется цитировать Чехова: «Дети святы и чисты. Нельзя их делать игрушкой своего настроения». Хочу в Европу забираю, хочу у родной матери отбираю…

Следующим утром мы едем в садик. Немного далеко от Леркиной общаги. Придется вставать раньше. Хорошо, что теперь я работаю дома. И спешить на работу, вечно опаздывать –  уже точно не буду.

Меня сразу впечатляет интерьер. Бассейн, спортзал, большой аквариум, где плавают две черепашки. Новейшие кровати с ортопедическими матрасами, индивидуальное меню, а еще удивляет, что в группе два педагога, которые в совершенстве знают несколько языков.

Сначала я хотела проигнорировать это письмо. Как и запланировала поехать, подать заявление, ждать разбирательств. Но Лера… Лера настояла так, что у меня просто не осталось аргументов ей перечить. И как она сказала: все уплачено, не пропадать же добру.

С одной стороны мне все нравится, а с другой Полине придется привыкать к новым деткам, к новому окружению. Это не всегда так просто.

Воспитатель уверяет, что группа чудесная, дети тоже. В общем, все на высшем уровне. Вспоминаю, какие суммы были указаны для оплаты в письме и понимаю, что за такие деньги по-другому не может и быть.

Но дело не в этом. Мне хочется сказать Герману спасибо. Огромное человеческое спасибо. Боюсь, что он не станет даже со мной разговаривать. Поэтому проще забыть.

Ближе к вечеру забираю Полю из сада. Она светится, как новогодняя елка. Ей все нравится. Новые игрушки, новые подружки. А на ужин подавали вкуснейшие оладьи.

Лера позвонила и сказала, что сегодня задержится, но я так ее не дождалась. Предполагаю, где она могла остаться, радуюсь, хоть и скучаю за ней. Причем, скучаю не только я. В гордом одиночестве Жорик, Поля и я ужинаем, читаем сказку перед сном и ложимся спать, когда часы показывают ровно двадцать два ноль-ноль.

А утром я просыпаюсь и чувствую, как меня тошнит. Также тошнило когда-то… Когда я ждала Полю.

- Тест на беременность и валерьянку пожалуйста! – говорю спешно, уверенно и стараюсь не привлекать внимание людей, которые неожиданно появились в аптеке, скопившись паровозиком за моей спиной.

Фармацевт в белом халате, равнодушно смотрит на меня через маленькое окошко, намекая на то, что сначала нужно дать деньги.

Судорожно начинаю рыться в карманах своей куртки. Возможно, где-то завалялась мелочь.  В спешке, вечно ничего не получается. Поэтому успокаиваю себя и сделав глубокий вдох-выдох  сосредоточенно ищу купюры.

Наконец-то мне удаётся произвести расчет. Забираю покупки и пулей лечу в общагу.

Мои догадки подтвердились. Я закрылась в туалете и сидя на тонконогой холодящей зад табуретке думаю, что делать дальше. Как сказать Лере? Как ее подготовить к тому, что в общежитии семейного типа нужно ждать пополнение.

Раздался настойчивый стук в дверь. Я вздрагиваю, когда слышу по ту сторону звенящий голос Леры:

- Ритка! Ты чего так долго? Ты что там думала?! А ну давай выходи быстро. Если Яндекс реклама предлагает купить тебе веревку и к ней в подарок мыло – это еще ничего не значит. Ритка! Ты слышишь меня? Если сейчас не откроешь – я снесу эти двери. Снесу к едрене фене.

Быстро подрываюсь и открываю. Лера смотрит на меня подозрительно. Вскидывает бровь и ее наметанный на неприятности  глаз замечает, что со мной явно что-то не так. Да, Лера неплохой психолог. Как не старайся, мне сложно ее обмануть. Выпрямляю стан, точнее спину, как на построении и тихо отвечаю:

- Лера, я беременна, - мое лицо озаряется сияющей улыбкой.

- Японский Бог! – всплеск руками, а потом крепко, хваткой удава прижимается к моей груди.

- Рит! Ты молодец. Самое главное не переживай. У нас все будет хорошо. Абсолютно все!

- Да уж… Куда лучше. Лучше не бывает. И знаешь, что самое главное в этой ситуации? Самое главное не терять оптимизм.

Она прижимается еще крепче, сильно обхватывая мою шею. Наконец-то мне удается вырваться из ее объятий. Нет, они самые приятные, но немного тесные и жаркие.

Леркина поддержка становится для меня важной, нужной. Понимаю, что Лера - подруга от Бога. Хочется гордиться, восхищаться и сделать все возможное, чтобы ее глаза блестели ярче всех алмазов.

Лучшая из лучших. Одна на миллион. Она бросается в омут с головой, готова поддержать любую мою авантюру. Огорчает, что она не уехала с Георгием из-за меня, потому что чувствует, здесь и сейчас мне нужна её помощь. Это и есть дружба. Настоящая женская дружба, которая не требует ничего взамен.

И когда я ей рассказала, что в положении - она готова хоть сейчас, когда за окном минус тридцать пять ворваться в детский магазин. Скупить распашонки, выбрать погремушки. А еще сделать перестановку в своих десяти квадратных метрах и думать: куда мы поставим кроватку?

Её стремление, её огненный запал в душе помогает расправить крылья, которые выросли за моей спиной. Выросли только благодаря ее доброму сердцу.

- Ты обязана ему сказать! Просто обязана, - начинает она разговор, когда мы снова оказываемся на кухне. Лера включает плиту, ставит чайник, режет докторскую колбасу и батон для бутербродов.

- Он мне не поверит. Я бы не поверила. Самой себе не поверила. Скажет, иди к своему водителю. Что я к нему пойду? Даже не помню, как зовут его. Это на словах так легко. На деле все намного сложнее. Мне хочется его увидеть. Все рассказать. А еще мне плохо. Плохо, потому что его просто нет рядом, - отвечаю и тускнею на глазах.  Одно воспоминание о нем и картина моего виденья резко меняется. Тут же чувствую леденящий воздух, пробегающий по моим влажным губам. Сердце сжимается в груди, голова идет кругом.

- И откуда он нарисовался такой…, - Лера подходит к окну и задумчиво смотрит, слегка отодвигая плотную занавеску. – Тоже мне пижон! Герой-любовничек. Пришел, увидел и забыл победить.

Понимаю, что ее затягивает. Медленно подхожу к ней, легко обнимаю хрупкие плечи. Она быстро переключается на другую тему. Мы вместе смотрим куда-то вдаль. На зимнее небо, которое где-то белое, а где-то серое, как колючая, металлическая поволока.

Сегодня утро не такое, как всегда. Утро, когда все дома. Когда садик выходной, Лера во вторую смену. Открываю глаза, медленно сажусь на кровати и оглядываюсь вокруг. Все спят. Даже Жорик. Полнейшая, умиротворенная тишина выходного дня.

 Натягиваю свитер поверх пижамы, иду умываться и чувствую, как дрожь пробегает по всему моему телу. Ежусь от холода, возвращаюсь обратно в комнату. Сегодня мороз крепче, чем вчера. Батареи не справляются.  Решаю ещё немного полежать под тёплым одеялом, возле Полечки. Моей лучезарной дочурки. Провожу рукой по ее шелковистым кудряшкам и понимаю, что женское счастье можно найти в обычных мелочах, окружающих тебя каждый день.

Лерка вскакивает с кровати подходит ко мне, а я притворяюсь, что еще сплю. Так не хочется вставать с теплой постели, где под боком мило сопит Поля, а в ногах – горячее, пузатенькое туловище кота.

Лера бормочет что-то несвязное себе под нос и с кем-то разговаривает по телефону, словно ведет какие-то важные переговоры. Я отчётливо слышу, как подруга приказным тоном еле слышно говорит:

- Найди мне его. Из-под земли достань. Этого водилу…

Герман

- Я сделал все, как вы просили, - сообщает помощник. Девочка ходит в садик. С ней занимаются прекрасные педагоги, а самое главное она быстро привыкает к новому окружению. В общем, все хорошо. Волноваться не о чем.

- Это радует, - натянуто улыбаюсь.

Хочется спросить, как Рита. Видел ли он ее? С кем она сейчас? Но сдерживаю себя. Не хочу даже думать, что она с ним! Я не видел ее всего несколько недель, а мне кажется, что прошла целая вечность. Ее так не хватает. Слишком сильно режет ножом по сердцу при одном воспоминании. О моей светлой, лучезарной. До сих пор моей, не смотря ни на что. Пусть где-то на другом уровне. Не на физическом. В этой ситуации задумываюсь: почему я не ослеп? Я готов лишиться всего, только не Маргариты.

- Ах, да! – он останавливается возле дверей и спешно продолжает говорить:

- Приказ об увольнении Вероники уже готов. – Она в бешенстве. Хочет поговорить с вами, - демонстративно поправляет свой пиджак и собирается покинуть мой кабинет.

- Это хорошие новости. Спасибо! – провожаю его взглядом и погружаюсь в работу. Это единственное, что способно отвлечь меня от мыслей о ней.

Уже поздним морозным вечером выхожу из офиса, хочу сесть в авто, но позади себя слышу голос. Мужской, басовитый до боли знакомый. Больше всего не хотел видеть и слышать именно этого человека.

- Герман Алексеевич! Герман Алексеевич! –  бежит навстречу мне. Тот самый водитель. Я смотрю на него издали и вижу, как за ним спускаются сумерки.

Как-то странно одет, не привычно видеть его не по форме.  Зачем пришел? Что ему нужно? Подходит ближе, замечаю, как он нервничает. Его глаза бегают из стороны в сторону, не может отдышаться. Бывший водитель уже не выглядит страусом, которому хочется спрятать голову в песок. Сейчас он слишком взволнован. Активно жестикулирует, никак не может сосредоточиться на разговоре. Тяжело дышит, и до меня доносятся лишь обрывки фраз.

Может врезать ему для большей убедительности. Нет, не буду опускаться до его уровня.

Он сразу ушел. Собрал вещи, сдал ключи и покинул мой дом, не проронив ни слова. Он просто ушел, признав свою вину. Не отрицая очевидное. Он не вскрикивал: это все неправда! Ложь и провокация! Или не увольняйте, пожалуйста. Создалось такое впечатление, что он был готов. Готов в любой момент собрать сумку и вот так уйти дождавшись удобного случая.

А теперь он здесь. Не гоню его лишь в одном случае. Потому что не верю до конца. Не верю собственным глазам.

- Мне нужно сказать, вам что-то очень важное. Очень! Просто выслушайте меня. Прошу! Только выслушайте…, - говорит эмоционально, быстро. Словно боится не успеть сказать.

- Она ждет ребенка. От вас, - затем достает телефон и включает запись. С небольшими помехами, некоторыми перебоями через репящий динамик слышу голос Вероники:

- Тебе не нужно с ней спать. Просто полежишь рядом. Без одежды. Самое главное, чтобы вас вместе увидел Герман. Я обо всем договорюсь. Все организую. С Анной тоже улажу. Она не питает симпатии к его новой избраннице. Вы останетесь одни. Выпьете, поговорите.

- Я не смогу этого сделать…

- Сможешь! Я заплачу. Хорошо заплачу.

А дальше я его не слушал. Не сдержался. Схватил за грудки продажного водилу и с напором спросил:

- Где она? Что с ней?!

- Ее подруга сказала, что она в больнице, в тяжелом состоянии. Ребенку и ей угрожает опасность. Я не хочу! Не хочу брать на себя такую ответственность. Ни за какие деньги.

Все остальное уже не важно. Все что нужно я услышал. Ругал себя за то, что не поверил. Чуть не упустил самое главное в своей жизни. И сейчас упускаю. Каждую минуту, каждое мгновение.

Я мчался к ней на крыльях ветра. Она ждет ребенка! Я стану отцом! ОТЦОМ!!

Это когда пелена густого дыма развеивается перед глазами. Это когда легко дышать, когда жизнь приобретает совершенно другой смысл.

Не знаю, в какой она больнице, но это не составляет большого труда узнать. Мне лгали. Мне все нагло врали. Я окружил себя людьми, которые в любой момент могут продать. Предать.  В первую очередь, нужно начинать с себя. Все остальное потом…

Это когда время тянется, застыло на месте. Когда пробка кажется самой длинной в жизни.  Не могу ждать, еду на красный и снова нарушаю правила. Нарушаю в последний раз.

Забегаю в обычную поликлинику, меня пытаются остановить, требуют какие-то бахилы. Нет! В этот раз меня никто и ничего не остановит. Я хочу просто узнать, что с ней все хорошо. С ней и будущим малышом.

Резко останавливаюсь. Перед самой дверью. Хочу постучать. Мне впервые сложно открыть двери. Что я скажу? Сможет ли она теперь простить меня? Узнаю, все ли с ней хорошо, а затем уйду. Уйду из ее жизни. Если она этого захочет. Если не простит.

Нет! Я не могу! Не могу жить без нее, дышать! Крепко хватаюсь за дверную ручку, открываю дверь на себя и уверенно делаю шаг вперед.

Мир останавливается перед моими глазами. Мир, который я не представляю без нее. Все на мгновение замирает. Сердце начинает биться сильнее, выпрыгивая из груди.

- Лер, ну какое сохранение? Что ты за ерунду несешь? Мне кажется, у тебя паранойя, - заявляю я.

Мы стоим в длинном коридоре больницы. Я держу Полю за руку и внимательно смотрю на подругу. Лучи заходящего солнца пробираются через большие окна и светлой тенью падают ей на лицо. Лера неохотно щурится и продолжает убеждать в обратном:

- Так! Тебе доктор, что сказала на осмотре?

- Выраженный токсикоз, - подтверждаю.

- Тем более! Нужно побыть под наблюдением у специалистов. В общем, не обговаривается. Ты в больницу. Я возьму отпуск и побуду с Полей.

Продолжаю топтаться на месте, размышляя над ее словами. Как же мне не нравятся все эти больничные койки.

- Лер, они все так говорят. Я так не могу. Это не правильно. Ты перетягиваешь одеяло на себя. – Понимаю, что мы никак не можем договориться. Она твердо стоит на своем. Убедить ее практически невозможно.

Решаю сменить тему и задать ей вопрос, который интересует меня с того самого момента, как я сегодня продрала глаза:

- Скажи! Ты ему звонила? – спрашиваю прямо.

Лера удивленно смотрит на меня.

- Я? Кому? – делает вид, словно ничего не произошло.

- Ты. Водителю этому.

- Знаешь, чтобы я ему сделала? Оторвала ему кое-что. На букву «я» начинается…, - Лера скрещивает руки на груди и поджимает губы.

- Язык?

- И это тоже. Ладно, подруга пошли оформляться. Посмотрим твои новые апартаменты.

Решаю перенести важный разговор на более располагающее настроение подруги. Мы оформляем больничную карту, долго ждём врача.

Соглашаюсь  лишь на дневной стационар. Целый день проводить в больнице – просто не вижу смысла. Взвесят, возьмут из пальца кровь. А дальше буду скучать с книжкой в руках. Нет уж! Так просто Лере от меня не избавиться.

Мы идем в палату. Надеваю синие бахилы, прячу верхнюю одежду в большой пакет, беру Полю за руку и уверенно шагаю по коридору. Полина постоянно спрашивает, куда мы идем, и будут ли ей делать уколы.

Лера суетится. Накидывает на плечи белый халат. Выхватывает не слишком тяжелый, но объемный пакет из моих рук. Она ведет себя взволнованно нервно, постоянно достает из кармана своих джинс телефон и посматривает на время. Мой вопрос: «Что случилось?» тупо игнорирует. Вижу, как ее глаза горят и понимаю, что что-то не так.

- Заходим в палату, где стоит две больничных кровати, тумбочки. Кроме нас никого нет. Решаю разместиться у окна. Девчонки одобряют мой выбор. Раскладываем пакеты и ждём непонятно чего.

Делаю обиженное выражение лица. Начинаю говорить, что нельзя скрывать правду от беременных и все в таком духе, но подруга никак не идет на контакт. Партизан давно бы сдался, а Лерка - нет.

 Извиняется, садится рядом на застеленную кровать, гладит мои туго завязанные на затылке волосы и опять заговаривает зубы:

- Первый-первый. Я второй. Как слышишь меня? Прием? – начинает свое обращение к будущему малышу. - А хочешь мороженного? – поднимает глаза и смотрит беспечным взглядом. - В вафельном стаканчике? Я сейчас быстро сбегаю. Кабанчиком.

- Лерочка! Если бы ты знала, как я тебе благодарна! - не успеваю договорить, как дверь открывается, и я вижу ЕГО.

Медленно поворачиваю голову, привстаю и никак не могу унять внезапно появившуюся дрожь.

Он весь в черном. Пальто на распашку, снимает кожаные перчатки. Его лицо с легкой щетиной, кажется бледным, взволнованным. Он выглядит изнуренным, уставшим. Тяжело дышит, как после пробежки.

Раздается восторженный голос Поли. Она бежит к нему на встречу, широко расправив руки, и кричит на всю палату:

- Дядя Герма-а-а-н!

Герман стоит в дверях, подхватывает Полину на руки. Крепко обнимает, а потом опускает и внимательно смотрит на меня.

Я тут же начинаю паниковать. Поправляю прическу, теряюсь, волнуюсь. Веду себя в полуадеквате.

Встаю напротив него, боюсь смотреть в его глаза. Полина щебечет, как птичка, крепко обхватывая руку Германа.

- Здрасте, - выдавливает из себя Лера, когда я не могу произнести ни слова. Язык прилип к нёбу и никак не отлипает.

– Полин, пойдем сгоняем за мороженным, - продолжает говорить подруга.

Поля с радостью соглашается, и мы остаемся наедине.

Теперь я понимаю, чего мы так долго ждали.

Даже предположить не могу, зачем он пришел. Боюсь спросить его об этом. Хочу начать разговор, но заикаюсь. Решаю, что лучше молчать. Молчать, пока снова не наломала дров.

- С тобой все в порядке? Мне сказали, что…, - он не договаривает и его фраза так и продолжает висеть в воздухе.

Стою, как истукан и смотрю в его глаза.

- Я хотел сказать, - продолжает он. Его голос звучит, снимая нервную дрожь в моем теле.

– Он больше не побеспокоит тебя. Никакого суда не будет.

- Как? – вздрагиваю. Делаю шаг на встречу. Преданно заглядывая ему в глаза.

Он стоит напротив меня. Я ловлю почти каждое его движение и боюсь дышать. Затаив дыхание чего-то жду, вглядываясь в его мужественные черты лица.

Герман легко обхватывает мои плечи и грустно произносит:

- Прости меня… Прости если сможешь.

Готова, хоть сейчас рухнуться в его объятья. Нет-нет. Это невозможно. Не удержаться. Это в тысячу раз сильнее меня.

Прижимаюсь к его сильной груди. Как же хорошо. Хорошо, что он пришел.

Простила ли я его? Я давно его простила. Может даже не обижалась. Нужно уметь прощать, кого любишь. А я люблю. С его достоинствами и недостатками. Люблю, таким какой он есть. Мой дорогой. Мой самый лучший. Мой Герман.

Единственное, в чем он виноват, так это в том, что пригрел змею. И возможно, эта змея так и продолжала работать, если бы я не спутала ей карты.

Рассказываю ему, как все было на самом деле.  Стараюсь улыбаться, шутить, до сих пор не верится, что он здесь, сейчас, со мной.

И мы договорились больше никогда об этом не вспоминать. Навсегда вычеркнуть из жизни. Этот пустой, бессмысленный эпизод. Пусть это будет единственный скелет в нашем шкафу, который со временем покроется большим слоем пыли.

А потом приходит Поля с Лерой. Они приносят мороженное и этим холодным, зимним вечером, мы сидим на больничной кровати, шутим, уплетая белый пломбир в вафельном стаканчике.

И я самая счастливая на свете.

Забираю вещи с общаги. Лера шутит, что ношу туда-сюда. Считает, есть смысл оставить их здесь. И оставить в покое чемодан, потому что он и так немного в шоке.

Сижу на диване в обнимку с Жориком, с котом Жориком (в этом случае нужно уточнение) и наблюдаю, как Лера пытается застегнуть молнию. Она кряхтит, упирается одной ногой в пол другой – в рядом стоящий шкаф и с криком: «Хи-я!» наконец-то справляется с этой трудной задачей. От моей помощи категорически отказывается. Да, по ходу дела, мне теперь даже сумку с продуктами не доверят.

Никак не могу понять, как Лере удалось провернуть эту аферу века. Герман, водитель. Оказывается для женщин, нет ничего невозможного. Теперь я понимаю поговорку: «И в горящую избу войдет и коня на скаку остановит».

- Лер, ты мне вот что лучше скажи. Как ты его нашла? Водителя?

Лера смахивает пот со лба и запыханно говорит:

- А ты знала, что все люди знакомы через шесть рукопожатий. – Садится рядом со мной, делает глубокий выдох и начинает чесать за ухом кота, который пригрелся на моих коленях.

- Это как? – удивленно смотрю на нее.

- Водитель этот, баклан. Проходил медкомиссию в той самой больнице, где работает Жорик. Я позвонила ему. Говорю, делай, что хочешь – но найти мне этого скотину. И ты знаешь, он нашел. Представляешь? Я говорила ему просто в полном отчаянии. Потому что мне больше не кому позвонить. Даже не кому рассказать, кроме тебя. - Лера наклоняется, упирается ладонями в колени и более спокойно продолжает:

- Если честно я не знала, придёт Герман или нет. Машину запустила и надеялась на лучшее.

Я отрицательно качаю головой, пребывая в легком недоумении.

- А водитель? Как же он согласился? Что ты ему сказала?

- Нашла весомые аргументы. Пришлось немного приукрасить. Обрисовать ситуацию не в лучшем свете, - она эмоционально взмахивает руками и округляет глаза. - Но для такого дела – все средства хороши. А этот хохлатый водила, оказался еще и предусмотрительным. Как чувствовал, что-то неладное и вовремя подсуетился. Записал разговор с Вероникой.

Знаешь, как-то Жорик сказал, что выполнит мою любую просьбу. Сделает невозможное - возможным. Я тогда жутко смеялась. Думаю: чеши, чеши мне по ушам. А он сделал, сдержал слово.

- Георгий – настоящий мужчина.

- Настоящих мужчин придумали жены, чтобы пугать своих мужей.

- Знаешь, что мне кажется Лер. Не стоит всех мужчин мерить под одну гребенку.

Ее выражение лица резко меняется на грустный смайлик.

- Просто один раз обожглась. Не хотела снова впускать в свой мир мужика. Рит, а если я уеду к нему, ты будешь скучать? Я просто тоже обещала.

- Я очень буду скучать. Буду писать, звонить так, пока телефон не психанет и не пошлет меня куда подальше. Сотру все кнопки, до мозолей на пальцах, все равно буду продолжать писать тебе, Лер. И помнить тебя. Всегда!

Мы обнимаемся так крепко. До легкого хруста в моей спине. Словно она уезжает на необитаемый остров.

А потом Лера рассказывает про свой горький опыт.

Он – начинающий актер. Она - восходящая звезда Ледовой арены.

Красивый, статный, образованный. Любимец всех женщин. К нему на спектакли выстраивались толпы. А он выбрал ее. Лера молилась на своего избранника, сдувала пылинки. Но когда они расписались, все стало совсем по-другому. Из заботливого и преданного мужчины он превратился в ничтожество. Пил, забил на театр, приводил чужих женщин. Тайком. Говорил, что Лера слишком легкодоступная, легкомысленная и еще кучу других гадостей в ее адрес.

Лера все на что-то надеялась. Верила. Изменится, перестанет пить, будет все как прежде. Как когда-то. Давным-давно. Когда он красиво ухаживал и говорил комплименты. Пока не пришла она. С таким большим животом, что ширинка на ее штанах не застегивалась. Как сегодня мой чемодан.

Она сказала, что он будет жить с ней. У них будет ребенок. А еще им нужна квартира. Ее квартира.

Потом серьезная травма, после которой дорога в большой спорт ей навсегда закрыта. Дорога туда, где ей казалось, что ее любят и ждут.

Месяц, другой она лежала в больнице, а они обустраивали любовное гнездышко в ее же жилплощади. Он еще ее законный муж, не выписать, не выгнать.

В тот момент она решила, что нельзя. Нельзя вот так слепо любить, доверять. Нужно жить по-другому. Нужно мыслить по-другому. И что все мужики – одинаковые.

Я ее так обнимаю. Сжимаю ее изящные плечи. Мы сидим в обнимку и нас не разнять.

- Лерочка! Любимая! Будь счастлива! Самое главное будь счастлива.

- Ты будешь, ко мне приезжать? С Полей? С Германом? Только приезжайте! Я вам билеты куплю, - она искренно заглядывает мне в глаза, словно хочет увидеть там ответ.

- Обязательно! Я приеду. Примчусь. Мы приедем. В любое время суток. А еще я хочу, чтобы ты стала крестной нашего будущего малыша.

Лерка целует меня своими теплыми губами, а по ее гладким щекам катятся слезы.

- Только не нужно плакать. У нас все будет хорошо. Потому что мы – женщины. «Мы этого достойны», - помнишь, как в рекламе?

Расстаемся. Мы можем говорить без остановки, не замечая времени и всего остального. Лерка, как вторая душа. Как что-то нужное, необходимое, без которой просто нельзя.

Она помогает дотащить чемодан. Жорик не хочет слезать с моих рук, и Лера дает добро выгулять его на пять минут.

На улице нас встречает Герман и Поля.

Я прощаюсь с Лерой. Передаю ей кота. Морда не слишком довольна, а его длинную рыжую шерсть развивает легкий ветер. В данный момент кот похож на рыжий, шерстяной воздушный шарик.

Понимаю, что не навсегда, но так горько и в тоже время радостно.

- Лера! Лерочка! Моя неземная. Я не говорю тебе прощай. Я говорю тебе до скорой встречи.

Садимся в машину. Герман заводит мотор. Я оглядываюсь назад и вижу, как силуэт женщины с котом отдаляется от нас все дальше и дальше. Лера стоит на тротуаре, держа Жорика на руках и смотрит, как мы отдаляемся.

Герман

Залетаю в зал заседания. Меня приветливо встречают собравшиеся коллеги. Акционеры, заместители, директора. Мужчины, женщины в строгих, эксклюзивных одеждах со скучными лицами ведут диалоги между собой.

Плановое совещание должно проходить на следующей неделе, но ситуация требует незамедлительного разрешения.

Обмениваюсь рукопожатиями, бегло рассматриваем экономические вопросы, после чего сажусь за стол переговоров в удобное кресло.

Все приготовились обсуждать совершенно другой вопрос:

- Жалуются, что генеральный директор необоснованно увольняет своих сотрудников. Мы волнуемся, - высказался один из топ-менеджеров. Мужчина в черном костюме на вид лет тридцати пяти  оказался смелее всех. - К примеру, Вероника Олеговна утверждает, что вы не желаете с ней больше сотрудничать. Мы можем услышать ответ, на вопрос: почему? – продолжает говорить, опустив глаза.

- Конечно! Конечно! Я думаю, нам стоит дождаться её. Она все подробно расскажет, - восклицает помощник, демонстративно поправляет пиджак и откидывается на спинку стула.

Двери открываются и в кабинете появляется Вероника. На ней серый строгий костюм, она походкой львицы идет, как по подиуму и останавливается в центре зала. Глазами ищет свободное место за столом, но увы, его там нет. Для нее нет. Положив руку на талию, смотрит на нас, быстро хлопая ресницами.

Мой помощник не выдерживает и начинает говорить первым:

- Приветствую вас Вероника Олеговна! Благодарю, что уделили нам внимание. Говорят, вы жалуетесь, что вас безосновательно уволили? Я бы так не сказал, - он встаёт со своего места, подходит к ней ближе заложив руки за спину.

- Это почему? – приподнимает свою широкую бровь, кидает испепеляющий взгляд на него.

Он заметно ниже своей собеседницы. На голову - точно. Но этот факт ни капли его не смущает. Он начинает свою длинную речь:

- На самом деле, мы не хотели раздувать эту историю. Для нашей компании это минус. Жирный  минус в виде вас.

В зале раздался бессвязный шепот. Когда помощник повышает голос, снова воцарилась тишина.

 – Вероника Олеговна хотела продать важную информацию о доходах компании нашим конкурентам за очень большие деньги, - говорит он прямо. – И у нее все бы получилось. Если бы не одно маленькое обстоятельство. Ей помешала одна из наших сотрудников – Маргарита Константиновна.

- Это все клевета! – оправдывается Вероника.

Смотрю на нее и замечаю, как ее уверенность быстро переходит в некое замешательство.

- Понимаете в чем дело. Маргарита Константиновна – единственная, кто распологала нужной Веронике Олеговне информацией. Имела доступ к нужным цифрам. И вот представляете, к большому Вероникиному сожалению – не хранит один из лучших наших сотрудников данные, ни на компьютере, ни на бумаге, а хранит – в своей светлой головке. Получила, запомнила, обработала и уничтожила. Так сказать: осторожность никому не помешает. Особенно, когда нагрянет налоговая или такая мадам, как Вероника Олеговна.  Понимает, что ни за какие коврижки, такой ответственный сотрудник, как Маргарита Константиновна не выдаст ей информацию. И тогда она решает устроить ей самый настоящий марафон на выживание. Аванс уже взяла. Нужно же как-то отрабатывать. Сначала знакомит мужа Маргариты Константиновны со своей сестрой. У них вспыхивает роман, он уходит из семьи, но этот никак не выбивает нашего ведущего бухгалтера из колеи. Слишком крепкий орешек достался. Тогда она решает в корне испоганить жизнь: садик, квартира, увольнение с работы и на десерт: уговаривает сестру уехать в Европу, прихватив с собой дочь. Дочь Маргариты Константиновны. И кажется, победа так близко! Слабое место найдено, Маргарита сломлена и за дочь расскажет все что угодно. Но в ее планы вмешивается сам Герман Алексеевич. Такого поворота вы явно не ожидали? Да? Вероника Олеговна?

Все взгляды сидящих в зале резко устремляются на нее.

- Возмутительно! И как вы это объясните Вероника Олеговна? – теперь к ней обращается один из моих замов. – Вы ставите под угрозу престиж нашей компании! - возмущается и ударяет кулаком по глянцевому столу.

Вероника продолжает стоять, молчать, поджав свои алые губы.

- И ситуация приобретает совершенно другой ход! – накаляет обстановку помощник. - Отступать некуда. Тем более вы всегда были не равнодушны к нашему генеральному директору, а может не к нему? Может к его деньгам? Хотя это уже не так важно.

- У вас нет доказательств! Ваши слова - пустышка, - язвительно произносит она.

- Что вы! - разводит руками один из моих лучших сотрудников, который и рассказывает эту шокирующую для всех новость. - У нас есть доказательства. Наша служба безопасности, нашла человека, который подтверждает, как вы договаривались с нашими конкурентами и брали у них деньги. Он даже сказал какую сумму вы взяли. Озвучить?

Она резко занервничала, а потом быстро произнесла:

- Нет, не нужно ничего озвучивать.

Ее глаза заметно потускнели. В зале началась самая настоящая дискуссия. Все так активно обсуждали данную проблему.  Все громче и громче из уст коллег звучало ее имя. Вероника явно упала в глазах своих коллег.

- Думаю, вас Вероника Олеговна нужно серьезно наказать. И это еще мягко сказано. Такие сотрудники, как вы – портят репутацию нашего бизнеса. Нашей компании. Вы должны сказать большое спасибо Герману Алексеевичу за его доброту. Я бы спустил вас с лестницы и ни капли бы об этом не пожалел,  - послышался голос одного из директоров.

- Совещание закончено! – радостно сообщаю и встаю со своего места. Коллеги собирают свои вещи и вслед за мной покидают кабинет. Они равнодушно проходят мимо Вероники, которая пытается что-то возразить, активно жестикулируя руками.

С моим помощником, мы выходим на улицу. Свежий морозный ветер ударяет в лицо. Мы стоим возле входа, когда из здания выходит Вероника. Хочет что-то сказать мне, но к ней подходят двое крепких парней и показывают красные удостоверения.

- Отдел по борьбе с экономическими преступлениями, - произносит один из них. - Пройдемте с нами Вероника Олеговна, - они берут ее под руки. Она неохотно идет, оборачивается и смотрит на меня, как на последнее спасение.

Мы остаемся с помощником вдвоем. Он поворачивает свое худощавое лицо в ее сторону и спокойно говорит:

- Простите Герман Алексеевич, что так поздно удалось все выяснить.

- Лучше поздно, чем никогда, - отвечаю и крепко жму ему руку.

Сразу после того, как Лера получила мое приглашение на свадьбу, пишет голосовое смс. По ее мнению традиции на свадьбе нужно менять и вместо букета невесты бросать неженатого мужика. Отвечаю ей, что на своей свадьбе, я кину ей Жорика. Конечно, в моем случае получится подкинуть кота, хотя подразумеваю совершенно другого Жору.

Сегодня с самого утра мы с Полей едим в свадебный салон. Нужно примерить платье, так как мой живот растет не по дням, а по часам. А еще нужно встретиться с организатором свадьбы, декораторами, а с кондитером согласовать дизайн торта.

Герман постоянно спрашивает, куда мы полетим в свадебное путешествие, а мне, если честно не хочется всего вот этого. Гостей, пышной свадьбы. Хочется просто тихо, спокойно в семейном кругу. Когда я говорю, что хочу поехать в Балтым, в свой родной городок – раздается его бархатный смех. Мой будущий муж утверждает, что мы можем поехать куда угодно.

Если Герман готов пойти мне на встречу, то Илона Брониславовна – точно нет. Пышное торжество обязано состоятся, согласно статусу и все в таком духе. Или хотя бы потому, когда еще представится такая возможность. Её единственный сын женится.

Белоснежное платье, от которого захватывает дух сшито по одному из моих эскизов. Классическая модель с корсетным лифом и объемной юбкой, переходящей в длинный шлейф. Кружевное полотно, нежная фата. Пояс расшит бисером и жемчужинами.

- Мама! Ты самая настоящая принцесса! – восклицает Полечка, когда я кручусь перед зеркалом со всех сторон в шикарном наряде невесты.

Наклоняюсь, целую дочурку в пухленькую щечку.

- Люблю тебя мое солнышко!

- А дядю Германа мы любим? Любим его? – заинтересованно спрашивает, так по-детски, так наивно.

Замечаю, как лучи заходящего солнца прощальным теплом касаются порозовевшего личика Поли.

- Конечно, любим. Очень!

Ближе к вечеру за ужином Герман встречает нас. Полина при виде его сразу запрыгивает к нему на руки. При любой подходящей возможности, она просится к нему на ручки. А мне кажется, он ее балует.

В гостиной наблюдаю молодую девушку, которая скромно стоит, опустив голову и поправляет фартук.

- Ты уволил Анну? – интересуюсь между делом.

- Она сама ушла. Долго извинялась. Говорит, что просто желала мне лучшего. Но она просто не знала, что лучшее – это ты. И наш будущий малыш. – Целует меня в макушку. Улыбаюсь, прикрываю глаза от приятного прикосновения его теплых губ.

Когда Полина покидает комнату, Герман обращается ко мне.

- Он хочет встретиться с ней. Ее отец. Перед отъездом.

Пожимаю плечами. Понимаю,  иногда так складывается жизнь, что лучше сейчас, чем никогда.

Утвердительно киваю. Чувствую себя слегка волнительно, потому что до конца не знаю: хорошая ли эта идея или нет.

Вечером собираемся. Когда говорим Поле, что мы едем до папы, она удивленно, смотрит на Германа, потом на меня.

Договариваемся встретиться в парке.

В нашем любимом парке, где мы так любим бродить по вытоптанной тропинке, наблюдать, как в кормушке клюют зерна снегири.

Когда приехали, Серега уже ждал нас.

Выходим из машины, я беру Полину за руку, уверенной походкой идем на встречу к нему. В лицо дует морозный ветер. Но из-за волнения совершенно не ощущаю холода.

Герман идет рядом с нами. Его поддержка в данный момент очень нужна.

Подходим, к одной из скамеек, на которой мохровой шапкой лежит снег. Серега приседает напротив Поли, легко улыбается. Протягивает свою большую ладонь, растерянно смотрит на нее:

- Привет! Я твой папа. Ты помнишь меня?

Поля стоит, упрямо молчит, а потом резко отвечает:

- Герман мой папа, - оборачивается и указывает на него своим крохотным пальчиком.

Нужно было видеть выражение лица моего бывшего. Словно он проглотил горький, стручковый перец. Да, нужно признать дети в таком возрасте все быстро забывают, особенно то, что им не слишком интересно. Или того, кто казался родным, но так быстро исчез, бросил и вспомнил, когда время вышло. Как говорится: «Поздно пить боржоми…».

Мой бывший сам сделал свой выбор. И обижаться теперь глупо. Его дочь не помнит или не хочет помнить и называет отцом совершенно другого человека.

- Я уезжаю, - говорит он.

А мне так хочется выкрикнуть: наконец-то! На одного идиота в нашей стране будет меньше.

- Хочешь, мы к тебе будем приезжать? – легко произносит Поля.

- Даже не знаю… - оборачивается и смотрит на светловолосую женщину в полушубке, которая стоит в метре от нас и ждет его.

- Прощай! – утвердительно говорю, затем разворачиваюсь и иду обратно к машине, крепко сжимая руку Полины.

Герман подходит к нам ближе, мы крепко обхватываем теплые ладошки дочурки и медленно, не думая ни о чем плохом идем вперед и только вперед. Наши тени отдаляются и скрываются за серой туманной дымкой.

Герман. Девять месяцев спустя…

У меня родился сын. Сын! Эмоции переполняют, дух захватывает. Это когда хочется свернуть горы, расправить руки и дышать полной грудью, прикрыв глаза. Чувствовать, как тебя обдувает легкий ветер. Ты с замиранием сердца ждешь, веришь, любишь.

Мы стоим с Полиночкой под окнами родильного отделения. Ждем будущую крестную маму и ее супруга. Леру и Георгия. Они должны подъехать с минуты на минуту. Сегодня выписывают мою Маргариту. Мою самую обожаемую жену. И сына!

Поля постоянно спрашивает, когда появится мама и ее братик. Спокойно отвечаю, что нужно совсем немного терпения. Хотя мне самому сложно дождаться этого момента.

Мой помощник тоже подъехал. Я ему поручил купить самый красивый букет в городе. Он купил три. Кого-то в ближайшее время ждет повышение. Такие надежные и преданные сотрудники, как он - должны быть поближе к своему шефу. Он сообщает мне, что Вероника не отделается условным сроком. Мне совершенно не интересно слушать, как сложится ее дальнейшая судьба.

Погода солнечная, листва почти опала. Достаю телефон и набираю ее номер. Послышались длинные гудки. Она выглядывает в окно второго этажа и лучезарно улыбается.

- Алло! Алло! – кричит  в трубку.

- Алло! Мы тебя ждем. Тебя и малыша.

- Мы уже скоро! – восклицает и дотрагивается ладонью до стекла.

Вспоминаю нашу первую встречу. Ее легкую, растерянную улыбку. Ее живой взгляд.  В тот самый момент я понял, что в этой женщине что-то есть такое, которое притягивает к себе магнитом. Легкость, искренность, внутренняя красота. А еще самые обворожительные глаза. Хорошо, признаюсь. Грудь у нее тоже классная.

- Вы самое дорогое, что есть в моей жизни. Я люблю тебя Маргарита! Я люблю тебя, Полечку и нашего сына!

- И я вас люблю. Очень! Вы мое все…

А вот подъезжает Валерия и Георгий. Мы радостно приветствуем друг друга. Валерия теребит букет цветов в руках, заметно нервничает и постоянно локтем толкает в бок своего мужа:

- Твою дивизию! Мы забыли про шампанское.

- Мы все взяли! Не стоит волноваться, - произносит уверенно мой помощник.

Наконец-то появляется Маргарита с белоснежным конвертом на руках. Мы спешим к ней. Дарим цветы, целуем ее румяные щеки. Поздравляем от всей души! От всего сердца.

- Так давайте-давайте, фото на память! - восклицает Валерия.

Мы группируемся, я беру конверт на руки, в котором так сладко спит малыш. Его глаза зажмурены, он очень похож на меня.

- Жорик! Лицо попроще, живот втянуть, такую фотку испортишь!

Он обиженно смотрит на супругу, но повинуется.

- Валерия! Вы сильно не беспокойтесь за фото, сейчас приедут репортеры, столько фоток наделают, - утверждает мой помощник.

- А ну их! Лучше улыбнитесь шире!

Мы группируемся, обнимаемся, улыбаемся и протяжно произносим:

- Чи-и-и-з!