До войны Крымский полуостров не рассматривался как территория, которую мог бы захватить противник в случае войны. На территории Крыма находилось только одно крупное стрелковое подразделение – 9-й отдельный стрелковый корпус. Его состав общеизвестен:

– кадровая 156-я дивизия полного состава численностью 13 287 человек. Дивизия была сформирована в августе 1939 г. на базе 30-й Иркутской дивизии в г. Днепропетровске. После окончания формирования дивизия была переброшена в Крым;

– 32-я кавалерийская дивизия (после начала войны ушла из Крыма).

В перестроечное время рядом авторов высказывалась точка зрения, что 9-й «особый» корпус готовился для высадки десанта в Румынии. Анализ советских документов говорит об обратном. Прежде всего, корпус числится не «особым», а отдельным, т. е. не входящим в состав какой-либо армии. Лишь позже, после начала войны, в некоторых советских документах появляется слово «особый». По советским документам, 9-му отдельному стрелковому корпусу ставились задачи по противодесантной обороне полуострова, и в ходе учений, проводимых до войны, корпусом отрабатывались только задачи по обороне побережья от десантов. Аналогичные задачи отрабатывал и Черноморский флот.

Бывший комендант Береговой обороны Севастополя П. А. Моргунов в своей книге «Героический Севастополь» указывал: «В феврале 1941 г. Военный совет Черноморского флота поставил перед командованием Береговой обороны задачу по отработке организации обороны Севастополя с сухопутного направления для отражения морских и воздушных десантов противника с привлечением частей и соединений Береговой обороны, различных сил и средств гарнизона Севастополя. Через месяц в Севастополе под руководством командующего флотом было проведено совместно с воздушно-десантными частями Киевского военного округа большое учение сил флота по отработке организации отражения крупного десанта, высаженного в районе Главной базы, с использованием намеченного комиссией рубежа обороны. В отражении наступления „противника“ принимали участие силы и средства Береговой обороны, ПВО и частей гарнизона при поддержке кораблей и авиации. Учение было двусторонним с выброской большого воздушного десанта и наступлением его на Севастополь»[1].

В связи с тем, что в ходе боевых действий зарубежными армиями широко использовалась практика десантов, в 1941 г. корпус был усилен еще одной дивизией. В его состав вошла территориальная (кадрированная) 106-я дивизия численностью 5387 человек.

Кроме этого, на территории Крыма располагались Черноморский флот, высшие училища РККА (СУЗА, Симферопольское интендантское училище, Качинская авиашкола) и РК ВМФ (ВМУБО им. ЛКСМУ, ЧВВМУ им. Нахимова), тыловые части Одесского военного округа, Курсы усовершенствования командного состава (КУКС), школы и курсы младших командиров и т. д. ВВС РККА до начала войны в Крыму было представлено 21-м бомбардировочным авиаполком 22-й авиадивизии (аэродром Саки; 72 самолета ДБ-3 и ДБ-3Ф).

Говорить о некой мощной десантной группировке, сосредоточенной на территории Крымского полуострова и предназначенной для вторжения в Румынию, не приходится.

В своих мемуарах П. И. Батов указывает, что 20 июня 1941 г. он был назначен командующим войсками Крыма[2]. На тот момент такой должности не существовало, и во всех оперативных документах 51-й армии П. И. Батов (в то время генерал-лейтенант) проходит как командующий 9-м отдельным стрелковым корпусом[3].

Директивой Ставки № 20466 от 24 июня 1941 г. были созданы Южный, Юго-Западный фронты. В состав Южного фронта вошел и отдельный 9-й стрелковый корпус[4].

В оперативных документах фронта и Ставки войскам, находящимся на территории полуострова, ставилась чисто оборонительная задача (в основном противодесантная). Так, в директиве Ставки ВК № 00356 от 15 июля 1941 г. указывалось: «Для прикрытия Черноморского побережья и недопущения десантных высадок построить полевые позиции в местах вероятных высадок десантов противника:

а) в районе Одессы на фронте Акембат, раз. Дальник, Люстдорф, Фонтанка, Сычевка, Аджиаска, Очаков, Покровка (на полуострове), Свободный Порт, Кларовка;

б) на Крымском полуострове в районе Евпатория, Николаевка, Севастополь, Балаклава, Батилиман, м. Кикенеиз, Ялта, Гурзуф, Алушта, Кучук-Узень, Капсихор, Судак, м. Меганом, Феодосия;

в) на Крымском перешейке в районе Скадовск, Перекоп, Сергеевка, Н[овая] Дмитриевка, Геническ»[5].

С началом войны ряд военных училищ был эвакуирован. Убыли в тыл СУЗА, Интендантское училище, Качинская авиашкола, Нахимовское училище. Убыла на другой участок фронта и 32-я кавдивизия. Вместо нее прибыла 48-я кавдивизия генерал-майора Д. И. Аверкина, сформированная в Полтаве. 48-я КД относилась к «легким» кавалерийским дивизиям и имела штатную численность около 3 тыс. человек.

Крым оставался тыловым регионом до августа 1941 г., однако в связи с быстрым продвижением немецких войск уже к началу августа фронт достаточно близко подошел к границам полуострова.

Обстановка по состоянию на начало августа 1941 г. в Крыму достаточно подробно описана в докладе командующего 9-м отдельным корпусом П. И. Батова от 4 августа 1941 г. (см. Прил. 1). Стоит обратить внимание на то, что в докладе было достаточно много внимания уделено именно противодесантной обороне. С точки зрения послевоенного «послезнания» П.И. Батов писал: «С началом войны Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед сухопутными войсками Крыма задачу вести оборону побережья и не допустить высадки как морского, так и воздушного десанта, а перед Черноморским флотом – обеспечить господство наших военно-морских сил на Черном море. Это было единственно возможное и правильное решение. Не учитывать опасности вторжения с моря было нельзя. В нашей памяти еще слишком свежи были десантные операции гитлеровцев на Крите и в Норвегии. И зря некоторые историки упрекают Генштаб в том, что он будто бы сразу дал Крыму неправильную установку. Ошибку совершили позже, когда неудачи наших войск на Южном фронте создали для Крыма новую ситуацию, а инерция противодесантной обороны продолжала действовать, крайне мешая сосредоточению всех сил на севере полуострова»[6].

Вскоре ситуация действительно изменилась. Директивой Ставки № 00931 от 14 августа 1941 г. была создана 51-я отдельная армия (см. Прил. 2). П. И. Батов указывает в своей книге «Перекоп»: «Получив известие о решении Ставки, мы в Крыму вздохнули с облегчением. Создается армия, значит, прибудут войска и полуостров прикроем надежно! Лично я ждал командарма с большой надеждой, понимая, что дело обороны Крыма требует высокой квалификации. Первая встреча состоялась в ночь на 19 августа. Только что отгремел вражеский авиационный налет. Прибыла группа генералов – сам Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусный комиссар А. С. Николаев, начальник штаба армии генерал-майор М. М. Иванов, приветствовавший меня молчаливым жестом руки (он тоже был в Испании). „Мое желание ввести в курс обстановки, доложить о состоянии войск вызвало ответ: „Займитесь своим 9-м корпусом!“»[7].

Приведенная фраза из мемуаров П. И. Батова показывает, что, скорее всего, он достаточно болезненно воспринял эти кадровые перестановки. В более поздней версии воспоминаний, которая называлась «В походах и боях», эта фраза отсутствует. Отношения этих двух командиров явно не сложились.

В своих послевоенных мемуарах П. И. Батов достаточно резко критикует Ф. И. Кузнецова, часто даже отступая от правды. Он пишет: «По приказу командарма, изданному после выхода немецких войск на западный берег Днепра в район Каховки, три дивизии 9-го корпуса были выдвинуты на север – 276-я дивизия (генерал-майор И. С. Савинов) на Чонгарский полуостров и Арабатскую стрелку, 106-я растянулась на 70 километров по южному берегу Сиваша, 156-я – на Перекопские позиции. Три кавалерийские дивизии – 48-я под командованием генерал-майора Д. И. Аверкина, 42-я (командир полковник В. В. Глаголев) и 40-я (полковник Ф. Ф. Кудюров) – имели противодесантные задачи; 271-я дивизия полковника М. А. Титова – на противодесантной обороне в районе Симферополя; четыре сформированные в Крыму дивизии – 172-я полковника И. Г. Торопцева, 184-я (полковник В. Н. Абрамов), 320-я (полковник М. В. Виноградов), 321-я (полковник И. М. Алиев) – ставились на оборону побережья.

Этот боевой порядок в основном сохранялся в течение всех осенних боев. В результате, например, 321-я дивизия в тяжелые для нас дни сентябрьских и октябрьских боев бездействовала на Евпаторийском полуострове. Штаб армии то двигал ее к перешейку, то приказывал идти обратно. Когда сражение на Перекопе и Ишуньских позициях было проиграно, эта дивизия в одиночку билась с хлынувшими к Евпатории немецкими войсками, нанесла большие потери 132-й пехотной дивизии противника, входившей в состав 54-го армейского корпуса, но и сама истекла кровью. Лишь немногочисленные остатки ее смогли уйти к партизанам. 184-я дивизия во время всего сражения на севере Крыма простояла без дела на берегу в районе Балаклава – Судак.

Убедить командарма в том, что гроза идет на Перекоп и сюда нужно стягивать все силы, было невозможно. Перебираю свои крымские записи. 12 сентября. Телефонный звонок – разговор с Кузнецовым. Доложил командарму об активности разведывательных групп противника на Перекопском направлении. Поднял старый вопрос. В ответ было сказано: „Не увлекайтесь одним направлением. По сведениям ВВС девятой армии, немцы сосредоточивают и сосредоточили на аэродромах двести самолетов, готовящихся для парашютных десантов в Крым“. Мы с Черняевым и Первушиным, фигурально говоря, жили Каховкой, а командарм и его штаб – противодесантной обороной»[8].

В реальности ситуация была совершенно обратной. По приезде Военного совета 51-й армии во главе с Ф. И. Кузнецовым в Крым в адрес Ставки была направлена шифротелеграмма с описанием обстановки в Крыму, в которой указывалось, что до приезда ВС 51-й армии в Крым Чонгар и Перекоп занимались всего четырьмя батальонами 156-й СД на неподготовленных позициях. Остальные части располагались вдоль южного берега Крыма (также на неподготовленных позициях)[9]. Разбор взаимоотношений этих двух командиров не имеет целью опорочить или возвысить кого бы то ни было, он достаточно важен с точки зрения понимания причин тех или иных их поступков.

Распоряжением Ф. И. Кузнецова на перекопское направление была немедленно переброшена вся 156-я СД (кроме двух батальонов) и два полка 106-й СД. Оборона Перекопского перешейка и Чонгарского полуострова была возложена на 9-й корпус, которым командовал П. И. Батов. Прибывающая в Крым 276-я стрелковая дивизия подчинялась этому же корпусу и также выводилась на перекопско-чонгарское направление. То есть как раз Ф. И. Кузнецов потребовал переброски войск на это направление. Усиления противодесантной обороны потребовал не Ф. И. Кузнецов, а Ставка (см. Прил. 3).

156-я дивизия изначально имела полный состав и численность 13 287 человек. Традиционно принято писать, что дивизия была кадровой, но это не совсем так. Часть офицерского, сержантского и рядового состава была передана для формирования крымских дивизий народного ополчения, а сама дивизия была доукомплектована крымскими призывниками и офицерами запаса.

До выдвижения на Перекоп 417-й полк располагался в казармах на Ангарском перевале. 361-й полк стоял в Инкерманских казармах в Севастополе, 530-й полк – в казармах в Феодосии. Полки были укомплектованы штатными полковыми и противотанковыми батареями, зенитная батарея (числившаяся дивизионом) имела четыре 76-мм орудия.

498-й гаубичный артполк до выдвижения на Перекоп находился в Карасу-Базаре, там же находился штаб дивизии. Изначально он имел полный состав, но к моменту выдвижения на позиции имел три дивизиона по 9 орудий в каждом и укомплектован был 152-мм и 122-мм гаубицами на механической тяге. 434-й легкий артполк (командир – полковник А. Н. Бабушкин) имел на вооружении два дивизиона 76-мм орудий и один 122-мм на конной тяге.

Дивизия имела в своем составе штатный танковый батальон, который вскоре был выведен из ее состава и передан для формирования отдельного мототанкетного полка.

После выдвижения на Перекоп дивизии для компенсации нехватки артиллерии был придан бронепоезд «Смерть немецким оккупантам» (на тот момент три 76-мм орудия 8К). Разведбат дивизии имел на вооружении легкие танки Т-38 (14 шт.).

Формирование отдельной 51-й армии было начато в середине августа 1941 г. Бывший комендант Береговой обороны Главной базы ЧФ П. А. Моргунов в своей книге «Героический Севастополь» отмечал: «15 августа нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов дал указание Военному совету Черноморского флота:

1. Помочь 51-й армии выделением береговой артиллерии на чонгарско-перекопское направление.

2. Продолжать усиление и создание прочной глубокой обороны Главной базы с использованием технических средств флота. Продумать и разработать план использования всех наличных людских ресурсов.

3. Немедленно начать самые усиленные тренировки и учения по обороне Главной базы.

Для их выполнения командующий флотом приказал мне возглавить группу офицеров и с начальником инженерного отдела В. Г. Парамоновым срочно выехать на Перекопский перешеек для рекогносцировки районов установки батарей и выяснения условий строительства, а по пути заехать к исполняющему обязанности командующего 51-й Отдельной армией генерал-лейтенанту П. И. Батову, доложить ему о мероприятиях флота и договориться с ним о совместной работе с начальниками артиллерии и инженерных войск армии. Генерал П. И. Батов одобрил мероприятия, проводимые командованием флота, и сообщил, что у них работы развернуты от Чонгара до Перекопа, при этом начальники артиллерии и инженерных войск на днях выедут на Перекоп. В течение трех дней группа, возглавляемая начальником гарнизона, в сопровождении двух офицеров от артиллерии и инженерных войск армии обследовала район от Чонгарского моста до Перекопа, выбрала места для семи батарей и ознакомилась с ходом строительства рубежей обороны. Мы прошли и проехали вдоль Перекопа, но ответственного руководителя работ не нашли, и только повсюду встречались небольшие подразделения, занимавшиеся строительством оборонительных сооружений»[10].

Снятые с противодесантной обороны части предполагалось заменить вновь формируемыми Крымскими дивизиями народного ополчения, а до их сформирования осуществлять противодесантную оборону 48-й КД и вновь прибывающими 40-й и 42-й КД. Кроме того, для борьбы с десантами на базе штатных танковых батальонов 106-й и 156-й СД было начато формирование отдельного мототанкетного полка. Вновь прибывающая 271-я СД становилась резервом 51-й армии и размещалась в районе д. Джурчи.

17 августа вышел приказ войскам 51-й отдельной армии № 001, в котором ставились задачи по обороне Крымского полуострова «с суши, с моря и воздуха». Приказ закреплял расстановку войск, указанную в шифротелеграмме, и давал указания ЧФ[11].

Флоту ставились следующие задачи:

– оборона Севастополя от всевозможных действий противника с суши, воздуха и с моря;

– недопущение подхода десантов к Крыму;

– огневая поддержка корабельным составом частей на перекопско-чонгарском направлении;

– поддержка береговой артиллерией армейских сил по отражению десантов;

– удержание Тендровского боевого участка.

Формирование крымских дивизий народного ополчения началось только 19 августа 1941 г. (см. Прил. 4), на момент выхода приказа № 001 они еще не существовали.

Вопреки утверждениям П. И. Батова, Ф. И. Кузнецов много внимания уделял инженерному оборудованию Перекопа и Чонгара. Проверка требований командарма показала, что командующий 9-м СК не в полной мере выполняет требования по мобилизации населения на строительство оборонительных рубежей на перекопско-чонгарском направлении, в связи с чем возник первый конфликт между П. И. Батовым и Ф. И. Кузнецовым. В документах 51-й армии отмечалось: «Инженерная оборона армии на территории Крыма не подготовлена. Она находится в зачаточном состоянии, а до ее полной готовности остались считаные часы»[12]. 18 августа из штаба армии в 9-й СК была направлена служебная записка, в которой требовалось ускорить строительство оборонительных рубежей.

К сожалению, в 9-м СК бытовали еще настроения мирного времени, в связи с чем потребовался даже отдельный приказ 51-й армии, требующий от офицерского и рядового состава 9-го СК соблюдения военной тайны.

Приказ № 002 требовал от командующего 9-го СК начать оборудование второй линии обороны – Ишуньских позиций, имея в виду их использование 42-й КД и 2-й КДНО (после ее сформирования). От ЧФ приказ требовал наладить надежное снабжение Крыма через Керчь.

23-го числа был составлен план противодесантной обороны Крыма, а 28-го – план взаимодействия родов войск при обороне полуострова.

Судя по количеству подготовленных документов, штаб 51-й армии работал очень четко, оперативно, продуманно. 18 августа вышел приказ № 001 по тылу, определяющий пункты питания частей армии, пути подвоза, запасы, расстановку и подчинение госпиталей, давались указания ветеринарной службе.

20 августа вышел боевой приказ № 002, содержавший требования по установке надолбов и фугасов из морских мин и авиабомб на Сиваше, ЧФ должен был выделить две тяжелые батареи. В соответствии с этим приказом ЧФ выделил группу специалистов-минеров для установки фугасов и две устаревшие артбатареи 2-го дивизиона ОХРа Главной базы ЧФ: 12-ю (4×152-мм) и 13-ю (4×120-мм).

По состоянию на 28 августа положение с артиллерией в 51-й армии было достаточно напряженным, но не критическим. Формируемые в Крыму дивизии народного ополчения артиллерии не имели. «Довоенные» дивизии имели по два артполка, 106-я дивизия имела в своем составе 553-й ЛАП и 574-й ГАП, 156-я СД – 434-й АП и 498-й ГАП. Дивизии, сформированные в ходе войны, имели по одному артполку: 276-я имела 852-й АП, 271-я – 850-й ГАП.

«Легкие» кавдивизии имели в своем составе мало артиллерии. В 40-й и 48-й КД имелось по одному конному артдивизиону 76-мм пушек, 48-я имела еще к тому же бронеэскадрон (танки Т-40). Средствами ПВО армия была обеспечена слабо. Зенитные артдивизионы имелись только в кадровых 106-й и 156-й дивизиях. При расформировании Южного района ПВО в 51-ю армию был передан всего один 391-й зенитный дивизион и одна батарея 449-го дивизиона.

В связи с этим у ЧФ был запрошен один зенитный дивизион для прикрытия Симферополя. 26 августа в распоряжение 51-й армии был передан 85-й дивизион 122-го ЗенАП, эвакуированный из бывшей Николаевской ВМБ[13].

Ситуация в 51-й армии на конец августа 1941 г. достаточно подробно описана в докладной записке Ф. И. Кузнецова, датированной 28.08.41 г. (см. Прил. 5).

30 августа был подписан боевой приказ № 004, по которому было начато строительство Ак-Монайского рубежа, кроме того, вокруг городов Крыма начали создаваться укрепления. Комендантами укрепрайонов были назначены:

– Симферополь – командир 3-й КДНО полковник Торопцев;

– Феодосия – командир 1-й КДНО полковник Шаповалов;

– Карасубазар – командир 48-й КД генерал-майор Аверкин;

– Евпатория – командир полковник Алиев.

Города должны были опоясать противотанковые рвы шириной 7 м и глубиной 3 м. В приказе не оговаривался г. Севастополь, т. к. за его оборону нес ответственность ЧФ.

31 августа был подписан приказ по организации ПВО, противодесантной и противохимической обороны.

1 сентября в Крым из Северо-Кавказского округа для усиления 21-го бомбардировочного авиаполка перелетели 30 бомбардировщиков. Самолеты распределили следующим образом: 10 самолетов – аэродром Сарабуз, 10 – аэродром в районе свх. Китай (15 км севернее Сарабуза), 10 – аэродром Грамматиково.

Кроме того, 51-я армия получила истребители. И. В. Сталин обязал командующего ВВС РККА П. Ф. Жигарева выделить в состав ВВС 51-й армии авиакорпус (командующий – полковник В. А. Судец). Несмотря на название «корпус», в него на тот момент входил всего один авиаполк.

182-й ИАП этого корпуса прибыл в Крым 22 августа с 27 исправными самолетами «МиГ-3». При этом его пилоты были вынуждены переучиваться на новые самолеты, т. к. ранее они летали на «И-153». Второй полк (1-й ИАП), включенный в состав ВВС 51-й армии, был сформирован в Крыму из материальной части Качинской авиашколы. Правда, самолеты этого авиаполка относились к устаревшим типам и их двигатели прошли по 6–8 ремонтов.

Оба полка были сформированы незадолго до описываемых событий, их пилоты не имели боевого опыта и, кроме того, были вынуждены осваивать новую матчасть. 6 сентября прибыл второй по счету истребительный авиаполк, входивший в корпус, – 247-й (командир – майор М. Федосеев), на 18 самолетах «ЛаГГ-3».

Попытка привлекать авиацию ЧФ для решения задач 51-й отдельной армии окончилась неудачей. Командующий флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский обратился в Ставку с просьбой снять с него задачи, поставленные командованием 51-й армии, в результате чего появилась директива Ставки № 001568 (см. Прил. 7).

Вопреки сложившемуся после войны мнению, командующий 51-й армией достаточно грамотно расставил свои части. Их расстановка позволяла легко действовать на любом направлении, но главным оставалось Северное. Его прикрывали три наиболее боеспособные дивизии: 156, 106 и 276-я СД. Первые две дивизии были кадровыми, а 276-я хоть и была продуктом мобилизации, но имела в основном русский приписной состав и неплохую подготовку. При этом наиболее боеспособная 156-я СД была поставлена на главное – перекопское – направление.

В качестве резерва на главном направлении, позади 156-й СД, находилась 271-я СД (двумя полками), один ее полк находился в Симферополе.

По периферии полуострова в противодесантной обороне были рассредоточены истребительные отряды и формируемые дивизии народного ополчения: 1,2 и 4-я.

В центре полуострова, имея возможность действовать в любом направлении, находились мобильные конные и моторизованные части:

– отдельный мототанкетный полк (без номера);

– 3-я Крымская дивизия народного ополчения;

– конная группа генерала Аверкина.

3-я моторизованная Крымская дивизия народного ополчения (впоследствии 172-я) является достаточно интересным формированием. Изначально она имела в своем составе два мотострелковых полка – 3-й (ставший потом 383-м) и 13-й (ставший 514-м) – и один танковый полк (5-й ТП). В «Перечне вхождения № 5», являющемся приложением № 4 к директиве Генштаба ВС СССР № Д-043[14], допущена ошибка. Полк назван мотострелковым, но это не так. В документах 51-й армии упоминается 5-й танковый полк в составе двух танковых батальонов и батальона моторизованной пехоты.

Наличие в составе 3-й КДНО 5-го танкового полка, по версии воспоминаний П. И. Батова, обусловлено помощью полковника В. А. Судца (будущего маршала). Он указывает: «Настала пора познакомить читателя с теми „крупными танковыми силами русских“, с которыми с завидным мастерством сражается в своих мемуарах Эрих Манштейн. Они насчитывали вначале десять „тридцатьчетверок“. Затем нежданно-негаданно появилось у нас некоторое количество легких танков, за что участники обороны Крыма должны поблагодарить Владимира Александровича Судца, ныне маршала авиации. Командуя 4-м авиакорпусом в трудных боях на подступах к Днепру, В. А. Судец по своей инициативе отправил в Крым с днепропетровских ремонтных баз до семидесяти машин из ремонтного танкового фонда. Как выяснилось из переписки с читателями, в этом благородном деле боевого содружества активно участвовал старший инженер по эксплуатации самолетов (в настоящее время полковник в отставке) Дионисий Яковлевич Колесников: именно он, будучи начальником автоэшелона корпуса, перемещавшегося на полуостров, отобрал и погрузил боевые машины. Рабочие Крыма отремонтировали их. Заводские партийные организации Симферополя выделили добровольцев, составивших экипажи легких танков типа „Т-37“, „Т-38“ („амфибии“), имевших лишь пулеметы и тонкую броню от пуль. Десять „Т-34“ и легкие танки в количестве 56 единиц – такова была материальная часть 5-го танкового полка 172-й дивизии. Майор Семен Петрович Баранов принял полк в августе 1941 года, обучил молодых танкистов и, начиная с 26 сентября, в течение месяца водил их в бой»[15].

В ранней версии («Перекоп») пишет честнее, указывая, что штаб во главе с полковником В. А. Судцом перелетел на самолетах в Симферополь, а эшелон с танками по своей инициативе собрал Дионисий Яковлевич Колесников, старший начальник наземного эшелона авиакорпуса[16]. Неточен П. И. Батов и в количестве танков «Т-34», направленных Ставкой в Крым. Их было, по одним документам, 12, по другим – 13.

Мототанкетный полк был сформирован на базе танковых батальонов 156-й СД (1-й батальон) и 106-й СД (2-й батальон). Третий батальон (мотострелковый) был сформирован из местных ресурсов за счет мобилизации грузового транспорта Крыма. Батальон имел две пулеметные и одну стрелковую роты.

Конная группа генерал-майора Аверкина (по численности она была равна кавдивизии полного состава) была сформирована из трех «легких» кавдивизий (48, 42, 40-я КД), находившихся на полуострове. Она была создана приказом № 06 от 1 сентября. Она действовала тремя группами: один «легкий» кавполк (68-й КП из 48-й КД) был направлен на прикрытие Ак-Моная в распоряжение командира 1-й КДНО полковника Шаповалова. Два полка 48-й КД (71-й и 62-й КП) под командованием полковника Цветкова находились в районе Джанкоя. Основные силы конной группы (40-я, 42-я КД, штаб, части боевого обеспечения 48-й КД) находились в районе Сарабуза.

51-я армия к началу сентября имела в своем составе два бронепоезда. Упомянутый в пояснительной записке Ф. И. Кузнецова бронепоезд – это «Смерть немецким оккупантам», часть подвижного состава которого вошла потом в состав бронепоезда «Войковец». Бронепоезд, построенный по инициативе керченских рабочих летом 1941 г., имел три 76-мм 30-калиберные (короткие) пушки Лендера, установленные на тумбах. Броней были покрыты заводской паровоз Ов-4209 и две платформы. 21 августа бронепоезд вышел на Симферополь. Здесь экипаж доукомплектовали артиллеристами и пулеметчиками, была пополнена паровозная команда. Командиром бронепоезда назначен майор Попахов, военкомом ст. политрук П. Е. Воронов.

Вторым бронепоездом, действовавшим в составе армии, был «Войковец», построенный на заводе им. Войкова в Керчи. Бронепоезд имел бронеплощадку с двумя орудиями калибром 76 мм, броневагон боезапаса, вооруженный 37-мм танковыми пушками и пулеметами, и бронированный паровоз.

Строительство бронеплощадок велось непрерывно, и по мере готовности они включались в состав армейского дивизиона бронепоездов. Кроме того, в оперативное подчинение армии передавался флотский бронепоезд «Орджоникидзовец», состоящий из бронепаровоза, вагона боезапаса с дальномером и одним 76-мм орудием (34К) и вагона с двумя 76-мм орудиями 34К.

В связи с тем, что строительство укреплений на Северном направлении шло медленно, командованием 51-й армии было принято решение перебросить на строительство укреплений запасной полк 51-й армии и по одному полку от 1-й и 2-й дивизий народного ополчения, не получивших оружия (всего около 4 тыс. человек). Полк 1-й КДНО передавался 276-й СД на чонгарское направление, запасной полк 51-й армии передавался 106-й СД, а полк 2-й КДНО передавался 156-й СД. Мобилизованные военнослужащие должны были сменить женщин, занятых на тяжелых земляных работах[17].

Военные строители ЧФ были заняты на возведении батарей морских орудий, устанавливаемых на перекопско-чонгарском направлении. В дополнение к ранее выделенным двум батареям (121-й в районе д. Чигары и 122-й в районе ст. Таганаш) была начата установка еще пяти батарей. На перекопском направлении устанавливались батареи № 124 (на Литовском полуострове 4 130-мм Б-13) и № 126 (в д. Средний Сарай 4 130-мм Б-13). На Чонгарском полуострове устанавливались еще две батареи: № 125 и № 123. Еще одна 100-мм четырехорудийная батарея устанавливалась на Арабатской косе, в районе Генгорки. Все новые батареи, в отличие от первых двух, устанавливались на временных деревянных основаниях, в двориках с деревянной обшивкой.

Приказом № 009 от 12 сентября в состав 51-й армии были включены:

– одна 152-мм батарея № 121;

– одна 120-мм батарея № 122;

– две 130-мм батареи по 4 орудия № 123 и № 124;

– две 130-мм батареи по 3 орудия № 125 и № 126[18].

Формирование КДНО шло крайне трудно, не хватало вооружения, средств материально-технического обеспечения, артиллерии. Ситуация с вооружением стала хуже после того, как из 1-й и 2-й дивизий народного ополчения изъяли 2,5 тыс. винтовок для отправки в Одессу.

Полностью укомплектованной была только 3-я Симферопольская моторизованная КДНО. Ее офицерский состав был усилен за счет расформированной 16-й Сивашской мотострелковой дивизии, часть офицерского состава которой была направлена в Крым. В их числе был и бывший командир 16-й МСД полковник И. А. Ласкин, назначенный на должность начальника штаба 3-й КДНО.

По 4-й стрелковой дивизии НКВД (впоследствии 184-й СД) полных документальных данных пока нет, т. к. формировалась она по линии погранохраны НКВД. Сохранились воспоминания бывшего командира дивизии полковника Абрамова: «17 августа 1941 г. Военным советом 51-й Отдельной армии, на которую командование возложило оборону Крыма, было принято решение: „На базе погранвойск Крыма сформировать 4-ю стрелковую дивизию, которой ставится задача наблюдать за морем и препятствовать высадке морского десанта противника на южном берегу Крыма от мыса Айя до Судака включительно“.

Управление погранвойск округа было переименовано в управление 4-й стрелковой дивизии и на должности назначены: командиром дивизии – начальник войск округа комбриг Киселев, военкомом дивизии – полковой комиссар Родионов, начальником штаба – полковник Абрамов и военкомом штаба – батальонный комиссар Кальченко.

Спешно формировались полки: 3-й стрелковый – на базе 23-й отдельной погранкомендатуры, командир полка – майор Рубцов, военком – ст. политрук Тилинин, начальник штаба – капитан Кочетков. Полк получал участок от мыса Айя до исключительно Аюдаг, штаб полка – Алупка.

6-й стрелковый полк – на базе 24-й погранкомендатуры, командир полка – майор Мартыненок, военком – полковой комиссар Ермаков, начальник штаба – капитан Кашин; полк получал участок Аюдаг, исключительно Новый Свет; штаб полка – Алушта.

9-й стрелковый полк – на базе 25-й погранкомендатуры, командир полка – майор Панарин, военком – ст. политрук Молоснов, начальник штаба – капитан Лебеденко; полк получал участок Новый Свет, Судак; штаб полка – Судак.

Командирами батальонов и рот назначались в основном офицеры-пограничники. Пополнение переменным составом дивизия получала от военкоматов из числа выписанных из госпиталей, а главным образом призванных по мобилизации местных уроженцев»[19].

Штаб 9-го ОСК

4.08.41 г. № 1/00418

КОМАНДУЮЩЕМУ ФРОНТОМ ГЕНЕРАЛУ АРМИИ Т. ТЮЛЕНЕВУ

Последняя обстановка, складывающаяся в н. время на фронте, ставит вопрос организации обороны КРЫМА, как изолированной обороны, а поэтому и расчет инженерных работ, с учетом упорной и активной обороны перешейков /ПЕРЕКОП, ЧОНКАР/ силами не менее двух дивизий, построен на четыре стр. дивизии, которые образуют круговую оборону полуострова.

1. Имеющееся количество войск в КРЫМУ: две стрелковые дивизии и одна кавдивизия, при чем кавдивизия сформирована по особым штатам сокращенного состава /3000 сабель/ и состоящая из трех кавполков и одного бронедивизиона /Т-40/, полностью задачу по обороне КРЫМА не решат, как активную оборону, а будут представлять отдельные мелкие группы прикрытия, растянутые по всему побережью на широком фронте, и то только на вероятных направлениях. Поэтому вопрос увеличения войск в КРЫМУ является необходимым.

Широкие равнинные пространства КРЫМА представляют хорошие аэродромы для высадки парашютных десантов пр-ка в массовом к-ве на всей его территории, а это также требует значительного количества войск для обеспечения всего этого пространства.

Для борьбы с авиадесантами у меня имеется сформированные 33 истребительных б-на и /как подвижная ударная группа, кавдивизия/ сокращенного состава 3000 чел./, при чем один полк ее обеспечивает ЧОНГОРСКИЙ мост и район ДЖАНКОЙ.

Все это, как нам хотелось бы, полностью решение задачи не обеспечит.

2. Кроме этого, в Крыму имеется 35 действующих аэродромов, из них только 25 % обеспечены охраной специальных караульных авиачастей. Остальные находятся под наблюдением истребительных батальонов, что в должной мере не обеспечивает их охрану.

Для ликвидации высадившегося десанта, хотя бы до полка, на том или ином участке КРЫМА, потребуется значительное время /из-за больших расстояний/ на подход, а отсюда желательно иметь быстро подвижную механизированную группу или 48 КД перевести на обыкновенные штаты кавдивизии с танковым полком.

Противовоздушная оборона внутренней территории КРЫМА очень слабая.

СИМФЕРОПОЛЬ, являясь центром управления и базой снабжения Крымского полуострова, с воздуха совершенно не защищен зенитной артиллерией. ДЖАНКОЙ – узловая станция полуострова – тоже не имеет зенитной артиллерии. Крайне необходимо иметь для обороны указанных объектов два зенитных дивизиона.

Дивизии, корпуса еще до сего времени не укомплектованы полностью. Некомплект по 106 дивизии: по автопарку 113 машин «ЗИС» заменены ГАЗ-АА, недостает – 94 спецмашины, 30 тракторов, 12 мотоциклов, Т-40 – 12 шт., зен. пул. установок – 9 шт., крупнокалиберных – 9 шт., 37 мм зенитных орудий – 8, радиостанций 4А – 1 шт., 5 АК – 9 шт., РБ – 40 шт., 6 ПК – 18 шт., артлошадей 194.

По 156 СД: 74 машины ЗИС заменены ГАЗ-АА, недостает: грузовых автомашин 68 шт., спецмашин – 49, тракторов 19 шт., мотоциклов – 4 шт., Т-40 – 4 шт., бронемашин – 8, зен. пул. установок – крупнокалиберных – 1, зен. орудий 37 мм – 8 шт., раций 5 АК – шт., РБ – 19 шт., 6 ПК – 35 шт., артлошадей – 124.

По 48 КД недостает: спецавтомашин – 10 шт., танковых пул. – 10 шт., ППД – 392 шт., зен. пулеметных уст. – 9 шт., крупнокалиберных – 10 шт., раций БТК – 4 шт., РКР – 19 шт.

Необходимо весь некомплект покрыть в ближайшее время.

5. Вопрос о боеприпасах приобретает также большое значение. Имеющаяся обеспеченность от полутора до двух с половиной БК, конечно, не разрешает этого вопроса, а поэтому считаю, что необходимо содержать теперь запас огнеприпасов, хотя бы до 8–10 боекомплектов, для чего необходимо создать базу хранения за счет увеличении штата. Поэтому прошу ГАС с усиленным штатом и оборудованием.

Для ремонта материальной части желательно иметь ПАМ. Кроме того, на ГАС-е необходимо иметь 10 % запаса вооружения от штатных средств. Докладывая о вышеизложенном, прошу Вашего решения.

Командующий 9 ОСК генерал-лейтенант Батов

Военком 9 ОСК полковой комиссар Жигунов

Документ цитируется по фотокопии из архива автора.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 00931

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ,

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА,

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА,

КОМАНДУЮЩЕМУ 51-й ОТДЕЛЬНОЙ АРМИЕЙ,

КОМАНДИРУ 9-го ОТДЕЛЬНОГО СТРЕЛКОВОГО КОРПУСА

О ФОРМИРОВАНИИ И ЗАДАЧАХ 51-й ОТДЕЛЬНОЙ АРМИИ

14 августа 1941 г. 22 ч 00 мин

1. Для обороны Крыма сформировать 51-ю Отдельную армию (на правах фронта) с непосредственным подчинением Верховному Главнокомандованию.

Командующим армией назначаю генерал-полковника Кузнецова, зам. командующего армией – генерал-майора Батова. Штаб армии – район Симферополя.

2. На армию возложить задачи:

а) не допустить врага на территорию Крымского полуострова с суши, с моря и воздуха;

б) удерживать Крымский полуостров в наших руках до последнего бойца;

в) действиями Черноморского флота воспретить подход и высадку на Крымский полуостров десантов противника.

3. В боевой состав войск вновь сформированной 51-й Отд. армии включить 106, 156, 271 и 276-ю стр. дивизии, 40, 42 и 48-ю кав. дивизии.

4. Командующему 51-й армией в оперативном отношении подчинить Черноморский флот в отношении выполнения задач, касающихся обороны Крыма.

5. Военному совету 51-й Отд. армии:

а) за счет призыва людских ресурсов Крыма до 1895 года включительно сформировать две-три стрелковые дивизии и необходимое количество бронеплощадок;

б) немедленно развернуть с привлечением местного населения инженерные работы по усилению обороны территории полуострова, прочно закрыв в первую очередь пути на полуостров фронтом на север на рубежах:

Юзкуи, ст. Новоалексеевка, Люблинка на Чонгарском перешейке; Первоконстантиновка, свх. Ставки на Перекопском перешейке; северная оконечность Арабатской Стрелки, Тюп-Джанкой, ст. Сиваш, Тазанай, Джейтуган, Томашевка, Брулевка, Уржин, Ишунь;

в) очистить немедленно территорию полуострова от местных жителей – немцев и других антисоветских элементов;

г) для организации обороны Крыма использовать все материальные средства территории полуострова. Все ценное и ненужное для обороны эвакуировать.

6. Зам. НКО генерал-лейтенанту авиации Жигареву в ближайшее время пополнить полк ДБ Крыма до полного штата и усилить авиацию армии двумя истребительными полками.

7. Получение подтвердить.

Верховный Главнокомандующий И. СТАЛИН

Документ цитируется по: «СТАВКА ВГК. Документы и материалы. 1942». М.: Терра, 1996.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001147

КОМАНДУЮЩЕМУ 51-й АРМИЕЙ

ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ОБОРОНЫ КРЫМА

21 августа 1941 г. 02 ч 20 мин

Снимать с южного побережья и Керченского полуострова части 156 сд, подготовленные к обороне на оборудованных, изученных позициях, вряд ли целесообразно. Необходимо предусмотреть в плане также оборону Керченского полуострова с использованием Ак-Монайских позиций.

На командира 9 ск желательно возложить оборону Крыма только с севера. Евпаторийский сектор лучше оставить в непосредственном подчинении Вам, не снимая с него 106 сд.

По изложенному донести.

Б. ШАПОШНИКОВ

Документ цитируется по: «СТАВКА ВГК. Документы и материалы. 1942». М.: Терра, 1996.

1) 1,2, 3 Крымские стрелковые дивизии. Формируют командиры, комиссары дивизий из ресурсов запаса. Срок 21.08. Доклад о готовности 23.08.41

2) 4-я Крымская дивизия. Формирует комбриг Киселев на базе погранчастей Крыма и 3000 человек из запаса. Срок 21.08. Доклад о готовности 23.08.41

3) Мотополк. Формирует комкор 9 и облвоенкомат. Для одного батальона из народного хозяйства занарядить 30 грузовых машин Газ-АА. Личным составом батальон укомплектовать за счет вновь формируемых дивизий. Штат батальона 450 человек 3 роты (одна стрелковая, две пулеметных). Срок 23.08. Доклад о готовности 23.08.41

4) 3 рабочих, 2 строительных батальона. Батальоны сформировать численностью 435 человек каждый. Ресурсы использовать отсеянных по политико-моральным соображениям. Формирование возложить на военкомат Крыма. Срок 23.08. Доклад о готовности 23.08.41

5) Автобат армии на 100 машин. Батальон сформировать на базе автороты 9 СК. Доукомплектование произвести из числа машин, выпускаемых из ремонта, ремзаводом. Личным составом укомплектовать из запаса. Срок 25.08. Доклад о готовности 26.08.41

6) Автороту штаба армии 30 легковых, 10 грузовых машин. Срок 19.08. Доклад о готовности 19.08.41

7) 5 самокатных батальона по 200 человек

8) Роту мотоциклистов.

Документ цитируется по фотокопии из архива автора.

28 августа 1941 г.

1. Задача – удержать Крымский полуостров в наших руках.

2. Средства и силы – четыре стрелковые и три кавалерийские дивизии, два стрелковых полка, четыре КСД (Крымские стрелковые дивизии), мототанкетный полк (полтора батальона танкеток), около 5,5 тысячи бойцов местных истребительных батальонов, один бомбардировочный и два истребительных авиаполка, один бронепоезд. Кроме этого, по обороне Крыма все силы ЧМФ будут выполнять задачи ВС армии по уничтожению врага на море и в воздухе. Нет войсковой артиллерии крупных калибров, нет танков.

271 и 276 сд имеют одну треть дивизионной и полковой артиллерии.

При получении оружия могут быть введены три стрелковые дивизии местных формирований, боеспособность которых на ближайшее время принимать в расчет нельзя. Поступают в небольшом количестве инженерные средства.

Из местных средств для усиления обороны можно использовать материал для надолб, очень небольшое количество колючей проволоки, колья.

Крым обеспечивает войска и флот продовольственными ресурсами по основным видам питания.

Огнеприпасы налицо в ограниченном количестве. По решению Ставки Верховного Командования будет завезено три бк, но это количество может поступить с запозданием. В перспективе огнеприпасы в ограниченном количестве будут поступать через Керчь.

Горючее имеется и будет поступать нормально, но противник будет жечь и нарушать снабжение войск, поэтому горючее и огнеприпасы иметь рассредоточенными в укрытиях.

3. Операционные направления.

Театр действий армии – полуостров. В условиях предстоящих действий театр военных действий может быть окружен сухопутными войсками врага с севера, морскими десантами с запада и юга; в дальнейшем, если будут изменения положения левого крыла Южного фронта, надо ожидать действий врага и с севера по Азовскому морю. В данное время наш морской флот господствует на Черном море. Авиация противника не завоевала господства. Поэтому на ближайшее время крупных морских десантов противник не сможет высадить в Крым с моря. Но надо учитывать возможность резкого усиления ВВС врага для нападения на ЧМ и высадки воздушного десанта с одновременной попыткой высадки морского десанта на западном и южном побережьях Крыма.

В этой обстановке для армии вырисовываются следующие операционные направления:

1-е – северное. По количеству ожидаемых сил противника оно – самое опасное;

2-е – центр полуострова, следующее по значимости направление, на котором надо ожидать воздушного десанта врага;

3-е – западное направление,

4-е – южное направление,

5-е – Керченский полуостров – все они являются направлениями возможных морских десантов с одновременной высадкой крупного воздушного десанта в центре Крыма и вспомогательными воздушными десантами на побережье и Керченском полуострове.

Северное направление. Ширина фронта 120 км. Фронт не сплошной, разъединен Сивашем. Это усложняет организацию обороны первого эшелона, который будет отрезан от главных наших сил Сивашем, но в то же время противник вынужден будет наступать через Чонгар и Перекоп по перешейкам и проходам по Сивашу, что позволяет нам определить движение врага и подготовить прочно оборону вероятных подступов его к нашему переднему краю.

4. Силы врага.

Устойчивость Одессы на длительное время оттянет силы противника от Крыма. Падение Одессы усилит группировку противника на северном направлении. Противник в данное время не оказывает сильного давления на 9-ю армию. Но прорыв его через Днепр сразу же вынудит 9-ю армию к отходу.

Где в дальнейшем будут действовать войска Южного фронта? Ответ на этот вопрос дать трудно. Близость левого крыла Южного фронта от севера Крыма, несомненно, окажет положительное влияние на северное направление армии, во-первых, потому, что противник не будет создавать угрозы армии через Азовское море; во-вторых, потому, что противник будет опасаться активных действий левого крыла Южного фронта. Но надо быть готовым к худшему. Следовательно, надо ожидать действий крупных сил врага на северном направлении – до 10–12 и более пд, одной-трех тд, 400–700 самолетов и значительное количество – до 300 тяжелых орудий.

Этим силам надо противопоставить главные силы и средства 51-й армии.

Противник будет иметь тройное превосходство в живой силе и, безусловно, превосходство в технике.

Возможный вариант действий противника. Активизируя свои действия на днепропетровском и частично запорожском направлениях, на остальном участке р. Днепр противник действует пассивно, очевидно, совершая подход и перегруппировку для новой операции, связанной с форсированием р. Днепр.

Выход противника к днепропетровско-никопольскому изгибу р. Днепр предопределяет наиболее вероятное нанесение главного удара в общем направлении на Ростов с целью выхода в Донбасс и перерыва связи с Северным Кавказом. Эта операция будет сопровождаться рядом вспомогательных ударов в направлениях Мелитополя, Бердянска, Мариуполя с целью разгрома наших войск, действующих к югу от направления главного удара.

При этом варианте против Крымского полуострова противник выдвинет заслон, отложив операцию по овладению Крымом до решения основной задачи. В случае реализации этого варианта армия будет иметь достаточное время для укрепления обороны Крыма. В этом случае не исключена возможность постановки армии активной задачи. Не исключена возможность попыток врага с ходу овладеть системой обороны и ворваться в Крым во взаимодействии с авиадесантами и морскими десантами.

В этом случае армия будет иметь время от 8 до 12 дней после форсирования противником р. Днепр.

Западное и южное направления. До подавления нашего ЧМФ противник не сможет высадить крупных морских десантов ни на западном, ни на южном побережье, что не исключает возможности высадки десантов противника на отдельных участках побережья, которые можно быстро ликвидировать. Но надо учитывать, что морские десанты врага могут появиться одновременно с наступлением его главных сил с севера и высадкой воздушного десанта в центре. Противник поставит целью действиями морских десантов оттянуть наши силы с главного направления и центра.

В этой обстановке надо учитывать опасности, которые могут создать морские десанты врага с запада и юга. Центр Крыма – это сплошной аэродром, что точно известно врагу. Противник не пойдет на авантюру высадки воздушного десанта изолированно от действий на северном направлении. Но он сможет попытаться высадить воздушный десант на некоторое время ранее наступления своих главных сил с севера, увязав во времени высадку морского и воздушного десантов, чтобы дезорганизовать наш тыл и оттянуть наши силы с перешейков. Надо ожидать высадку крупных авиадесантов – до 15–20 тысяч человек.

Поэтому центр Крыма – второе по значению операционное направление. Керченский полуостров – это единственная коммуникация армии при изменении положения левого крыла Южного фронта. Недопуск врага на Керченский полуостров с Азовского моря, недопуск его морских десантов с юга и его воздушных десантов – эта задача должна быть решена во что бы то ни стало.

Оценка наших сил и средств. В связи с напряженными боями по всему фронту наших Вооруженных Сил и большими организационными мероприятиями по усилению нашей военной мощи для удара по врагу на наиболее опасных для него стратегических направлениях рассчитывать на усиление состава армии за счет средств Верховного Командования на ближайшее время и, возможно, в перспективе до разгрома врага на главных стратегических направлениях не приходится.

Армия будет выполнять директивы Ставки теми силами и средствами, которые ей даны.

106 и 156 сд – организованы и втянуты, но не обстреляны. 271 и 276 сд – вновь сформированные, слабо сколоченные, с 24 орудиями каждая, требующие серьезной закалки и сколачивания. 40, 42 и 48 кд – нового формирования, требующие серьезной закалки.

Мототанкетный полк – новая организация, с хорошим составом. 4 ксд – новая единица, но может упорно удерживать свои позиции. 1,2, 3 ксд – в стадии формирования, без вооружения и снаряжения. 9 ск не имеет корпусной артиллерии, но усиливается морскими 24 орудиями мощных калибров. Бронепоезд слабо вооружен. У 33-го истр. батальона – всего около 5–5,5 тысячи бойцов, требующих выучки и сколачивания.

ВВС – 1 дбп и 1 иап. Последние новые – требуют закалки. Эти силы и средства предназначены для обороны полуострова с суши, моря и воздуха. В оперативном отношении по обороне Крыма армии подчинен ЧМФ, который, бесспорно, господствует на Черном море.

Армия не имеет инженерных, химических [частей] и частей связи. Армия не имеет крепкой организации ПВО из-за ограниченного количества зенитных средств. Работа органов снабжения армии плохая; в сложной обстановке без решительных мер улучшения тыл армии четко задач не выполнит.

5. Состояние обороны армии.

Инженерная оборона армии на территории Крыма не подготовлена. Она находится в зачаточном состоянии, а до ее полной готовности остались считаные часы. Объем работ определяется следующими задачами:

1. Подготовить к упорной, жесткой обороне с удержанием в наших руках полосы южнее Генической Горки, Сиваша, Перекопа.

На северном направлении войскам армии некуда отступать, а это требует подготовки к упорной обороне Чонгарского и Перекопского перешейков и южного берега Сиваша.

2. Центр Крыма должен быть обеспечен сильными подвижными войсками. Территорию Крыма надо перекопать, завалить разными предметами, чтобы помешать посадке самолетов врага. К упорной обороне надо подготовить узлы территории Крыма.

3. Побережье моря с запада и юга должно быть подготовлено к упорной обороне на основных направлениях и пунктах вероятной высадки морских десантов врага. Предусмотреть оборону побережья с Азовского моря.

4. Керченский полуостров должен быть подготовлен к упорной обороне с моря и суши.

5. Подготовить ПВО и ЗА Крыма.

6. Подготовить хранение всех видов снабжения войск армии и населения Крыма.

Решение:

Ввиду обширной территории и ограниченности боевого состава армии оборону Крыма строить на следующей основе.

1. Удержание во что бы то ни стало в наших руках фронта Арабатская Стрелка, Чонгарский перешеек, южный берег Сиваша, Перекопский перешеек. План действий – упорная оборона с целью уничтожения врага на занимаемых нами позициях.

Сильные контрудары, проводимые настойчиво до полного уничтожения прорвавшихся сил врага.

2. Центр Крыма – упорная круговая оборона районов Джанкой, Ишунь, Айбары, Симферополь, ст. Джангара, Карасубазар, Сейтлер, которые должны быть использованы как рубежи развертывания наших ударных частей для уничтожения авиадесантов врага.

План действия – упорная оборона района, вблизи которого высадился авиадесант врага. Быстрые сосредоточения сил к району высадки противника, окружение его и уничтожение.

3. Удержание побережья моря. План действий – установить заранее направление движения морского десанта противника. Опираясь на части прикрытия, артиллерии и минные поля ЧМФ, быстро сосредоточить подвижные части к пункту высадки противника и во взаимодействии с кораблями ЧМФ уничтожить врага.

4. Группировка сил.

1. Северное направление обороняет 9 ск в составе 276, 106 и 156 сд, морские артбатареи. Основная полоса обороны: Арабатская Стрелка, Чонгарский перешеек, южный берег Сиваша, острова на Сиваше, Перекопский перешеек. Всего 24 батальона, 222 орудия, из них 24 орудия крупных калибров.

Ширина фронта – 120 километров.

Плотность боевого порядка – малая для жесткой обороны.

Поэтому необходимо создать плотную оборону на важных направлениях, которыми являются:

а) Арабатская Стрелка;

б) Чонгарский перешеек;

в) Проходы через Сиваш;

г) Перекопский перешеек.

Промежутки между ними прикрывать охранением, огнем и действиями разведывательных частей.

На северное направление нацелить 2/3 ВВС 51-й армии и 1/2 ВВС ЧМФ с целью удара по наземным войскам врага и прикрытия от ВВС противника своих наземных сил.

Оборону 9 ск усилить всеми инженерными средствами армии, которые удастся собрать.

Изучить возможность нефтевания Сиваша, чтобы остановить пламенем наступление противника. Но это средство борьбы может быть применено после тщательной проверки.

Тактическое решение на оборону северного направления принимает командир 9 ск, решение которого утверждает Военный совет армии и проверяет решения командиров дивизий.

2. Западное побережье от Ишуня до Татыш-Конрата обороняет 271 сд, выделяя для этого не более двух батальонов, имея главные силы наготове для действий против морских и воздушных десантов врага на указанном фронте.

[Участок] оз. Бакальское, (вкл.) Караджа обороняют части ЧМФ, создав сильные опорные пункты в районах Ак-Мечети и Караджи.

Район Евпатории обороняет 2 ксд. Участок Евпатория, м. Сарыч обороняют части ЧМФ.

3. Южное побережье. Участок (иск.) м. Сарыч, Судак обороняет 4 ксд.

Участок Судак до м. Такыл обороняет 1 ксд. Западное и южное [побережья] прикрываются минными полями и артиллерией ЧМФ.

Керченский полуостров прикрывает полк 48 кд, береговая оборона ЧФ и части Азовской флотилии.

Резервы армии: 271 сд без одного сп, 40, 42, 48 кд (без одного кп), мототанкетный полк группируются в районах:

48 кд – район Карасубазар в готовности уничтожить авиадесанты врага в зоне по плану ПВО и, кроме этого, должна быть готова нанести контрудар по морским десантам в направлении Алушта, Феодосия, а также быть готовой уничтожить авиадесанты противника на Керченском полуострове во взаимодействии с частями ЧМФ. Командир 48 кд должен иметь связь с 4 ксд своим полком, выдвинутым на Керченский полуостров, с 2 ксд – через штарм, получая непрерывно от последнего сведения об обстановке на вероятных направлениях действий дивизии. 40 и 42 кд, мототанкетный полк выполняют задачу по уничтожению авиадесантов врага и должны быть готовыми уничтожить контрударами прорвавшегося противника через фронт 9 ск. Кроме того, 40 кд должна быть готова к действиям вместе с 48 кд на южном направлении и на восток. 42 кд должна быть готова действовать на евпаторийском направлении по уничтожению морских десантов врага.

Взаимодействие родов войск. План взаимодействия родов войск разрабатывают:

а) командир 9 ск и ком. ВВС армии – на совместные действия войск обороны и авиации против наступающего противника;

б) командиры кав. дивизий и командующий ВВС – по совместным действиям авиации и конницы против десанта противника.

В плане взаимодействия должны быть тщательно разработаны вопросы:

а) разгром противника на подходе (особенно танков) авиацией; воспрещение сосредоточения для наступления артиллерией и авиацией;

б) срыв развертывания противника для наступления и расстройства его на отдельных рубежах при наступлении (особенно танков) – ударов авиации и артиллерийским огнем;

в) запрещение накапливания противника для атаки сосредоточенным массированным огнем артиллерии и действиями авиации по подходящим ближайшим резервам, танкам и артиллерии;

г) при завязке боя – заградительный огонь артиллерии и удар авиации по артиллерии и подходящим резервам противника;

д) совместные действия конницы и авиации по десантам противника;

е) в каждом случае должны быть установлены сигналы и личные общения командиров ВВС и наземных войск.

6. Управление.

В связи с полным отсутствием полевых средств связи управление строится на максимальном использовании постоянных линий и стационарных радиостанций, организации летучей почты из местных самокатчиков комсомольцев.

При организации ВПУ армии учтены возможные варианты действий армии и созданы предпосылки для развития их в случае необходимости в основной узел армии. Симферопольский компункт имеет три не зависящих друг от друга узла связи на все направления, из них один в скальном убежище.

Однако, учитывая действия противника по постоянным линиям связи, при отсутствии их дублирования полевыми средствами, будут перерывы в связи.

7. Боевое обеспечение.

1. ПВО строится на использовании мощной ЗА ЧФ для обороны побережья, дополняемой действиями истребительной авиации флота. Центральный и северный участки являются только частично обеспеченными ограниченными зенитными средствами войсковых соединений и истребительной авиации армии.

Оповещение базируется на систему постов ВНОС, разработанную и дислоцированную ранее ЧФ, которую необходимо дополнить за счет войсковых соединений, организовав единоуправляемую систему.

Борьба с десантами противника должна будет проводиться всеми истребительными отрядами из местного населения и войсками, дислокация которых в центре полуострова на это рассчитана. Организация ПВО – по особому плану.

2. Разведка при отсутствии разведывательной авиации и вообще ограниченной авиации будет затруднена.

3. Борьба с морскими десантами при их выдвижении возложена на боевые корабли и ВВС ЧФ, при попытках высадки – на береговые батареи и боевые корабли ЧФ, а также на 1, 2 и 3 кед с поддержкой их силами одной-двух кд в зависимости от обстановки.

4. Инженерное обеспечение. Инженерная подготовка театра в силу отсутствия его соответствующей подготовки будет проходить в ходе боевых действий в соответствии с изложенными выше вариантами действий.

5. Материальное обеспечение:

а) при устройстве тыла приходится исходить из дислоцирования баз в центральной части Крыма и возможности использования Керченского полуострова и Азовского моря как основной коммуникации армии при окружении;

б) обеспечение боеприпасами через систему головных складов с распределением их применительно к размещению дивизии. При недостатке снарядов нельзя допускать их расходования более 1/4 бк в день напряженного боя;

в) обеспечение прод. фуражом затруднений не встретит, за исключением сахара;

г) вещевое довольствие войск будет крайне ограниченным, благодаря отсутствию запасов обмундирования.

6. Санитарная эвакуация строится на использовании в первый период операции центральных и прибрежных госпиталей, в случае неблагоприятного исхода – центральных и керченских. Госпитальная сеть может вполне обеспечить потребности армии.

7. Ремонтно-восстановительное дело строится на использовании ремонтных мастерских и заводов Симферополя и Севастополя; эвакуация имущества, требующего капитального ремонта, – морским путем в Новороссийск и Ейск.

8. Военные сообщения базируются на железнодор. сеть с пропускной способностью на севере – 27 пар, в Севастополь – 22 пары, в Керчь – 14 пар при ограниченном паровозном и вагонном парке. Начертание [железнодорожной] сети и узловой станции Джанкой создает затруднения [для] базирования на Керчь, а туннелей – на Севастополь. Восстановительных средств штатных нет, местных же крайне недостаточно. Все это говорит о том, что ж.д. могут обеспечить только подвоз войск и не обеспечат оперативных перевозок.

9. Автотранспортный парк почти полностью использован ОдВО до сформирования армии и дает возможность сформировать при наличном запасе резины только один автобат в 200–250 машин. При снабжении резиной можно формировать еще один автобат. Учитывая ограниченность автотранспорта в соединениях и почти полное его отсутствие в новых формированиях, грунтовый подвоз будет сопряжен также с большими трудностями.

Командующий 51-й Отдельной армией генерал-полковник КУЗНЕЦОВ

Член Военного совета [51-й Отдельной армии] корпусной комиссар НИКОЛАЕВ

Начальник штаба 51-й Отдельной армии генерал-майор ИВАНОВ

Документ цитируется по фотокопии из архива автора.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001568

КОМАНДУЮЩЕМУ 51-й АРМИЕЙ

О ПОРЯДКЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ВВС ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

Копия: заместителю народного комиссара ВМФ

3 сентября 1941 г. 03 ч 30 мин

По имеющимся сведениям, командующий ВВС 51-й армии ставит задачи ВВС ЧФ, минуя командование флота, чем затрудняет выполнение морской авиацией ее основных задач.

Необходимо:

Вопросы привлечения ВВС ЧФ для действий на подступах к Крыму разрешать Вам лично с командующим ЧФ строго в рамках оперативного подчинения последнего по директиве Верховного Главнокомандования 00931.

Б. ШАПОШНИКОВ

Документ цитируется по: «СТАВКА ВГК. Документы и материалы. 1942». М.: Терра, 1996.

Командный состав 9-го стрелкового корпуса

1. генерал-майор П. И. Батов – командующий корпусом, назначен 20 июня 1941 г., с 20.09.41 г. генерал-майор Дашичев И. Ф.

2. полковник Н. П. Баримов – начальник штаба корпуса

Состав 156-й стрелковой дивизии по состоянию на лето 1941 г.

1. генерал-майор Черняев Платон Васильевич – командир дивизии

2. полковник Гончарук Василий Кириллович – начальник штаба

361-й стрелковый полк (командир полковник Василий Васильевич Бабиков, начальник штаба полка майор С. А. Андрющенко)

2-й батальон полка – капитан Н. Ф. Евдокимов

3-й батальон полка – капитан Е. К. Ивашина

417-й стрелковый полк (командир полковник Александр Харитонович Юхимчук, НШ полка майор Татаринов Д. С.)

1-й батальон – капитан Ткаленко Петр Федорович

2-й батальон – капитан Голунов И. Ф.

3-й батальон – капитан Ширкалин Сергей Афанасьевич.

530-й стрелковый полк (командир подполковник Н. Ф. Зайвый)

498-й гаубичный артполк. Командир подполковник И. И. Хаханов (командиры дивизионов: капитаны Дубровский, Муратов, Ачкасов)

434-й легкий артполк. Командир подполковник А. Н. Бабушкин

260-й отдельный противотанковый дивизион 183-й разведбат (командир капитан В. И. Шевченко)

174-я зенитная батарея 265-й саперный батальон 215-й отдельный батальон связи 217-й медсанбат 204-я рота химразведки 183-й автотранспортный батальон Части тыла: 215-я полевая хлебопекарня, 267-я сапожная мастерская, 450-я полевая почта, 137-я дивизионная артиллерийская ремонтная мастерская, 238-я касса Госбанка.

Состав 106-й стрелковой дивизии по состоянию на лето 1941 г.

1. полковник Алексей Николаевич Первушин – командир дивизии

2. полковник Иван Александрович Севастьянов – начальник штаба дивизии

3. майор А. М. Павловский – начальник 1-го (оперативного) отдела штаба

4. полковник Лашин Борис Петрович – начарт дивизии

397-й стрелковый полк

442-й стрелковый полк (командир полковник Семен Андреевич Федоров)

534-й стрелковый полк

553-й артполк (командир полковник Григорий Борисович Авин)

201-й ОИПТД (командир капитан Собченко Ян Николаевич)

167-й разведбат, затем рота с тем же номером (командир майор Л. М. Кудидзе)

430-я зенитная батарея 156-й саперный батальон 500-й отдельный батальон связи 143-й медсанбат 77-я рота химразведки

197-й автотранспортный батальон, переформирован в роту с тем же номером.

Части тыла: 145-я полевая хлебопекарня, 16-й ветеринарный лазарет, 734-я полевая почта, 37-я касса Госбанка.

Состав 271-й стрелковой дивизии (дается по перечню вхождения № 5)

Сформирована летом 1941 года в Орловском военном округе. К 14.08.1941 года прибыла в Крым, заняла позиции в районе Симферополя с целью препятствования высадке десантов, силами двух батальонов, а основные подразделения дивизии на 20.08.1941 года находились в Джанкое, в резерве армии, составляя второй эшелон корпуса.

Командиры дивизии:

комбриг Буренин Иван Николаевич (10.07.1941 – 08.09.1941), полковник Титов Матвей Алексеевич прибыл из 397-го полка 106-й СД (09.09.194105.10.1941), полковник Торопцев Иван Григорьевич (06.10.1941-02.08.1942)

865-й стрелковый полк 867-й стрелковый полк 869-й стрелковый полк 850-й артполк

351-й противотанковый дивизион

370-я разведрота

566-й саперный батальон

746-й отдельный батальон связи 314-й медико-санитарный батальон 379-я отдельная рота химической защиты 441-я автотранспортная рота Части тыла: 115-я полевая хлебопекарня, 654-й ветеринарный лазарет, 958-я полевая почта, 580-я касса Госбанка.

Состав 276-й стрелковой дивизии (дается по перечню вхождения № 5)

Сформирована летом 1941 года в Воронежском военном округе. К 14.08.1941 года прибыла в Крым, заняла позиции в районе Сальково-Новоалексеевка-Геническ.

Командир дивизии: до 15.09.41 г. полковник Ульянов, с 18.09.41 г. генерал-майор И. С. Савинов 871-й стрелковый полк 873-й стрелковый полк 875-й стрелковый полк 852-й артполк

353-й противотанковый дивизион 372-я разведрота 568-й саперный батальон 748-й отдельный батальон связи 316-й медико-санитарный батальон 381-я отдельная рота химической защиты 325-я автотранспортная рота Части тыла: 499-я полевая хлебопекарня, 668-й ветеринарный лазарет, 963-я полевая почта, 590-я касса Госбанка.

48-я кавдивизия (дается по перечню вхождения № 6)

Дивизия сформирована в Полтаве, в Харьковском военном округе по «легкому» штату в составе 2000 «сабель». Общая численность 2578 человек. В ее состав вошли 62, 68, 71-й кавалерийские полки.

222-й дивизионный ветлазарет, 900-я полевая почта. Дивизией командовал Аверкин Д. И., генерал-майор.

40-я кавдивизия (дается по перечню вхождения № 6)

Дивизия сформирована на добровольной основе в Краснодаре по «легкому» штату 2500 «сабель», общая численность 3,75 тыс. человек.

Командир дивизии – полковник Кудюров Филипп Федорович.

147-й кавполк – командир полковник Собакин М. Ф.

149-й кавполк – командир подполковник Калужский (Кулижский) Л.Г.

151-й кавполк – командир полковник Иванов

1-й конный артидивизион, 1-й артпарк

175-й зенитный дивизион

55-й бронетанковый эскадрон

28-й эскадрон связи

3-й медсанвзвод

40-й химэскадрон

213-й дивизионный ветлазарет

886-я полевая почта

977-я касса Госбанка

42-я кавдивизия (дается по перечню вхождения № 6)

Дивизия сформирована на добровольной основе в станице Кущевская по «легкому» штату 2500 «сабель», общая численность 3 тыс. человек.

Командир дивизии – полковник Глаголев В. В. 141-й кавполк 154-й кавполк 156-й кавполк

56-й бронетанковый эскадрон 215-й дивизионный ветлазарет

Крымские дивизии народного ополчения.

1-я Крымская дивизия народного ополчения (затем 320-я стрелковая дивизия)

Командир – полковник Шаповалов, затем полковник М. В. Виноградов. 4, 8, 10-й стрелковые полки, 3-й артполк, 5-й противотанковый дивизион, 2-й разведбат, 4-й саперный батальон, 1-й батальон связи, 6-й взвод дегазации, 90-я кавалерийская рота регулирования, тыловые части.

2-я Крымская дивизия народного ополчения (затем 321-я стрелковая дивизия)

Командир – полковник М. В. Виноградов, затем Алиев М. Н. 1,7, 12-й стрелковые полки, 4-й артполк, 16-й противотанковый дивизион, 6-й разведбат, 13-й саперный батальон, 3-й батальон связи, 18-й взвод дегазации, 160-я кавалерийская рота регулирования, тыловые части.

3-я моторизованная Крымская дивизия народного ополчения (затем 172-я стрелковая дивизия). Командир – полковник И. Г. Торопцев. 2-й и 13-й мотострелковые полки, 5-й танковый полк, 1-й артполк, 45-й противотанковый дивизион, 27-й зенитный дивизион, 12-я разведрота, 36-й саперный батальон, 9-й батальон связи, 54-й взвод дегазации.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК

КОМАНДУЮЩЕМУ 51-й АРМИЕЙ

О РЕАЛИЗАЦИИ ПЛАНА ОБОРОНЫ КРЫМА

Копия: народному комиссару ВМФ

7 сентября 1941 г. 18 ч 50 мин

По плану обороны Крыма необходимо:

1. Предусмотреть варианты действий на тыловых рубежах.

2. Авиацию на дальние цели не распылять, используя ее по важнейшей группировке противника.

3. Доработать с командующим ЧФ вопросы управления ПВО, использования авиации и кораблей ЧФ и Азовской флотилии для огневой поддержки сухопутных войск.

4. Предусмотреть выброску вашего передового КП к северу от Симферополя.

5. Немедленно приступить к оборонительным работам на Ак-Монайских позициях и доработать вопрос обороны Керченского полуострова.

6. Из крымских формирований по наличию кадров вооружения иметь две полнокровные дивизии, обратив состав остальных на развертывание запасных частей.

7. В организации тыла предусмотреть наличие запаса восстановительных средств на случай разрушения желдор. узла Джанкой.

Остальные вопросы материального обеспечения, подвоза, оборонного строительства разрешаются в порядке директивы 00931. Ваши распоряжения сообщите.

Б. ШАПОШНИКОВ

9-я советская армия отступала, и противник все ближе подходил к Крыму. 1 сентября в штаб 156-й СД вернулся НШ 156-й СД подполковник Гончарук, направленный для связи со штабом 9-й армии генерала Черевиченко. Ему не удалось связаться с командующим армией, т. к. тот находился в войсках.

2 сентября в расположение 9-й армии был направлен начальник разведки дивизии капитан Лисовой, который привез сообщение командарма 9-й армии о том, что «…прорыв противника в Крым маловероятен».

П. И. Батов утверждает, что уже 6-го числа разведка 9-го СК, которым на тот момент он командовал, столкнулась с противником у д. Черная Долина. В его изложении события выглядят так: «Не имея полных сведений о противнике, командование 51-й армии решило организовать глубокую разведку действий врага двумя отрядами. Первый (разведбатальон майора Л. М. Кудидзе) – от 106-й стрелковой дивизии и второй (в составе мотострелковой роты, мотоциклетного отделения, усиленных взводами пулеметной и минометной рот и огневым взводом противотанкового дивизиона) – от 156-й стрелковой дивизии. Возглавил этот отряд начальник разведки соединения капитан Н. В. Лисовой. Перед отрядами была поставлена задача уточнить группировку и характер действий врага.

Разведывательный батальон 156-й дивизии был целиком выдвинут в Ново-Киевку, километров за пятнадцать северо-западнее Перекопских позиций, а собственно разведывательный отряд Лисового состоял из мотострелковой роты и мотоциклетного отделения, усиленных минометной ротой из 530-го полка и противотанковым дивизионом…

Подвижной отряд капитана Лисового столкнулся с передовыми частями противника 6 сентября неподалеку от села Черная Долина. Захватили „языка“. Показания: движутся части 22-й и 72-й пехотных дивизий, а также кавалерийские отряды румын. На следующий день разведчики установили наличие 170-й и 46-й пехотных дивизий… Решили под покровом ночи окружить село (Черная Долина). Удар нанести на рассвете. На огневые позиции были доставлены минометы и 45-миллиметровые пушки. Утром накрыли село, и разведчики, ворвавшись в Черную Долину, провели там скоротечный бой. Уничтожили немецкий танк, захватили батарею четырехминометного состава. Уничтожили много гитлеровцев. Полтора десятка взяли в плен»[21].

Данные, приведенные в этой цитате, вызывают большое сомнение. Прежде всего стоит отметить, что 6 сентября противник был еще достаточно далеко от Черной Долины и в этот день бой произойти не мог. Бой шел по линии Кардашинка – Костогрызово – Б. Копани – Малая Маячка – Черненька – Британы, т. е. достаточно далеко от Черной Долины. Об этом четко говорят немецкие документы[22].

Противник, используя отработанную тактику, вводил в бреши между советскими позициями свои моторизованные части. Одной из таких частей стал «отряд преследования фон Боддина», созданный на базе разведбата 22-й ПД.

Приказом по корпусу от 6 сентября он получил задачу выйти 8 сентября в район в 8 км севернее Чаплинки. Как указывает отряд в своем донесении: «Выйдя в указанный район, отряд наблюдал накапливание свежих сил русских в Чаплинке». В соответствии с приказом № 62 по XXX армейскому корпусу «отряду преследования» было приказано приостановить дальнейшее продвижение на Чаплинку. Противник отмечает боестолкновение с советскими войсками двумя сутками позже, указывая, что он столкнулся с частями 156-й СД. По данным немецкой 22-й ПД, небольшое охранение «отряда фон Боддина» было выбито из деревни противотанковым дивизионом 156-й СД, двигавшимся от Чаплынки, и ротой 1-го батальона 530-го стрелкового полка, находившегося в боевом охранении в 5 км восточнее Черной Долины. К разведке к-на Лисового и майора Кудидзе этот бой отношения не имеет, т. к. к этому времени они уже находились в расположении своих войск.

На трое суток деревня Черная Долина была захвачена бойцами 156-й СД. Из документов отдела 1С (разведка) немецкой 46-й пехотной дивизии (документ датирован 13.09.41 г.): «Допрос пленного из 260-го противотанкового дивизиона 156-й дивизии. Воинская специальность – водитель. Пленный имел задачу вывезти боезапас и бензин из склада в районе Чаплинки. Дивизион располагался в течение 3 дней в районе Черной Долины. Состав дивизиона 250 человек. До этого дивизион располагался 13 дней в Кара-База выше Перекопа, 250 человек были направлены в Чаплинку. Вооружение дивизиона на тот момент было 18 шт. 45-мм пушек, 3 ручных пулемета. Кроме того, в район Чаплинки была выдвинута рота 530-го полка»[23]. Эти данные несколько противоречат мемуарам П. И. Батова.

После скоротечного боя 11 сентября части 156-й дивизии были выбиты из Чаплинки «отрядом преследования 46-й ПД». По данным журнала боевых действий этой немецкой дивизии, «захвачено 30 пленных. Пленные из 156-й дивизии, 530-го полка (1-й батальон, 3-я рота). Состав роты 150 человек. Рота была переброшена по железной дороге из Симферополя в Армянск. Личный состав призван из Ялты, Алушты, Феодосии. Рота задействована на земляных работах в районе Армянска. Остальные подразделения полка должны находиться в Симферополе. Рота 3 дня находилась в Чаплинке с задачей противодействия нашему передовому отряду с его 5 танками и 30 грузовиками. Оснащение роты – 12 ручных пулеметов, 4 станковых, 3 миномета 50-мм, от 60 до 90 патронов на винтовку. Рота была уничтожена передовым отрядом, при этом командир роты, два командира взвода убиты, старший политрук тяжело ранен»[24].

Это был первый бой частей отдельной 51-й армии, но произошел он еще не на Крымской земле. Первое боевое столкновение на рубеже Крыма произошло чуть позже. Из журнала боевых действий 73-й ПД: «12.09.41 г. Отряд преследования 73-й ПД и разведбат „Лейбштандарта“ в 6,30 столкнулись западнее хутора Преображенка с сильным сопротивлением противника. Части остановились и открыли огонь 3 легкими, 1 тяжелой батареей по ж/д линии, по которой маневрировал бронепоезд. Дальнейшее продвижение оказалось невозможно. Для борьбы с противником был выделен 29-й батальон артиллерийской разведки и одна батарея тяжелого 737-го артиллерийского дивизиона»[25]. В немецких документах постоянно встречается топоним «хутор Преображенка». На самом деле на немецких картах обозначены две Преображенки. Одна обозначена там, где ей и положено быть, рядом с Чаплинкой, вторая («хутор Преображенка») находится на месте совхоза «Червоный Чабан», именно о нем идет речь в данном контексте.

Достаточно интересно упоминание о бронепоезде. В районе станции «Червоный Чабан» (совр. станция Вадим) действовал бронепоезд «Смерть немецким оккупантам», приданный 156-й СД. Из воспоминаний бывшего военкома бронепоезда «Смерть немецким оккупантам» П. Е. Воронова: «Ночью от разъезда Будановка бронепоезд был выдвинут вперед к „Червоному Чабану“, чтобы задержать противника»[26].

По данным Батова: «12 сентября боевое охранение 417-го полка впервые столкнулось с немцами на дороге Чаплинка-Армянск. В этот же день капитан Е. К. Ивашина докладывал из „Червоного Чабана“, что разведывательная группа противника силою до роты выдвинулась к нашему боевому охранению, занимавшему западную окраину поселка Ставки (Родниковое)…

К исходу 12 сентября немецкие войска вышли на рубеж „Червоный Чабан“ – Сальково, то есть от Перекопа до Чонгарского полуострова. Они обложили Крым. Северный берег Сиваша и далее до основания Арабатской Стрелки заняла 22-я пехотная дивизия 30-го армейского корпуса 11-й немецкой армии. Основные силы (весь 54-й корпус) противник сосредоточил на своем правом крыле и вел разведку боем с целью выявить очертание нашей главной обороны на Перекопском валу и систему огня»[27].

На самом деле это не так. По немецким данным, к исходу дня 12 сентября был закрыт только Перекоп. Через Чонгар и Геническ Крым был еще связан с Большой землей. Советские части из состава 9-й армии были еще в районе Громовки, медленно отступая назад.

12 сентября к Перекопу вышел сначала передовой отряд 73-й ПД, в донесении которого указано: «Разведка показала, что из Преображенки вдоль дороги на юг и северо-восток проходит позиция со стрелковыми окопами и ходами сообщения, вдоль которой идет противотанковый ров. В южной части возможна установка мин.

На дороге Каланчак-Перекоп один пулеметный дот и орудие, простреливающие дорогу. Адаманы и колхоз Александровка от противника чисты. С двух сторон дороги 4 км западнее колхоза Перво-Константиновка земляные работы на участке шириной 4 км».

Противник попытался атаковать советские позиции. Как указывает ЖБД 73-й ПД: «Для атаки позиций противника со стороны Чаплинки 3-я батарея 190-го дивизиона штурмовых орудий (4 штурмовых орудия) придана 2-й роте 173-го пионерного батальона, отряду придано одно 8,8-см орудие 1./205 Flak батальона». Атака успеха не имела.

Из воспоминаний бывшего командира противотанковой батареи 417-го полка 156-й СД Н. Шестакова: «Перед фронтом 2-го батальона на расстоянии 1–1,5 км было выдвинуто боевое охранение в составе одного противотанкового орудия, двух пулеметов и взвода 2-го батальона. Утром 12 сентября по дороге со стороны Чаплинки прямо на наши позиции двигалась группа противника в составе пехоты на автомашинах, нескольких (четырех) (так в оригинале) танков, одной пушки и мотоциклистов. Наше подразделение открыло огонь по противнику, заставив его принимать боевой порядок под нашим огнем. Пехота спешилась, танки остановились, орудие изготовилось к бою. Я приказал открыть огонь по пушке. Наводчик Симонян успел 2–3 выстрелами побить тягач, частично уничтожив расчет, но и немцы открыли огонь. Танки противника остановились в отдалении, поддерживая свою пехоту огнем. Нам на помощь выдвинулась противотанковая батарея полка, и противник отошел в сторону Перво-Константиновки…»[28].

Передовой отряд 73-й ПД не стал повторно атаковать укрепления «Червоного Чабана», а свернул к полуострову Хорлы, где столкнулся с разрозненным сопротивлением советских частей. К полудню к Перекопу вышел передовой отряд 46-й ПД, который и блокировал дороги, ведущие через перешеек.

Основные силы 73-й и 46-й ПД еще только подтягивались от Днепра к Перекопу. Из журнала боевых действий 73-й ПД: «12.09.41 г. 213-й пехотный полк и 186-й пехотный полк продвинулись вперед. 213-й ПП достиг к 14 часам Разбитой Могилы и Новоалександровки, 186-й полк достиг района Памятника. 170-й пехотный полк достиг Мазевки. Около 14 часов полк получил приказ следовать в район Александровка-вторая, которой полк достиг около 19 часов. Командир 2-го батальона был вызван в штаб дивизии и получил приказ выдвинуться в район Александровка-первая и охранять фланг атакующей 46-й пехотной дивизии. Перехвачена дорога Армянск – Чаплинка»[29].

Из документов 73-й ПД: «Взяты в плен два человека из 2-го батальона 417-го полка, пленные показали, что в районе Перекопа проволочное заграждение шириной 5 м. По обе стороны от селения Перекоп сухой ров шириной 15 м, глубиной 10 м. Пересечение рва возможно через Перекоп и через проход, простреливаемый батареей. После обеда разведка выявила еще две батареи. Эти донесения подтвердили, что Перекоп взять с ходу нельзя. Его оборона глубоко эшелонирована, и преодолеть ее без борьбы невозможно. Необходим подготовленный штурм. Было выставлено боевое охранение по батальону от каждого пехотного полка, усиленное легкой артиллерией. Был издан приказ о замене отряда преследования и разведбатальона „Лейбштандарта“ частями дивизии СС „Лейбштандарт“. Как только было принято решение о начале подготовленного штурма, немедленно начались мероприятия по его подготовке. Разведка и аэрофотосъемка показали, что прослеживаются три линии обороны.

Передовая позиция по общей линии: Перекопский залив – хутор Преображенка – станция норд-норд-ост от хутора Преображенка – залив озера 2 км западнее Перво-Константиновки. Боевое охранение выставлено по линии Лазарет – пункт 7.1 и главная полоса обороны в районе Татарского вала, южная окраина Перекопа. Глубина позиций от Преображенки до Армянска около 15 км»[30].

Противник осознал, что с ходу Перекоп не взять, и было решено провести совещание командования 11-й армии. По неудачному для немцев стечению обстоятельств штабной самолет «Физилер-Шторьх», на борту которого находился командующий 11-й армией генерал Ойген Риттер фон Шоберт, сел на советское минное поле, и немецкий генерал погиб. Вместо него был назначен генерал Э. фон Манштейн.

К этому времени Перекопские позиции были прочно заняты силами 156-й стрелковой дивизии, которая была уже в полном составе переброшена на Перекоп и находилась в боевой готовности. На передовых позициях в районе Червоного Чабана находился 417-й стрелковый полк. Этот полк имел достаточно интересный состав: его основу составляли белорусы, ранее служившие в Войске польском, добровольно перешедшие в РККА.

Из воспоминаний Н. Шестакова: «В конце августа 1941 года подразделения 417-го полка вышли в район Перекопа и приступили к строительству укреплений. 1-й батальон капитана Ткаленко занимал позиции справа Сивашское море – дамба через залив. Левее, до железнодорожной насып, 3-й батальон капитана Ширкалина. 2-й батальон капитана Голунова занял предполье. Участок батальона – справа залив Сиваша – дорога Армянск – Чаплинка – кормосовхоз Ингиз»[31].

Из допроса старшего лейтенанта (взвод связи 3-го батальона 417-го полка 156-й дивизии): «Полк был переброшен из Ангары под Перекоп. Его подразделение организовывало узел связи в Щемиловке. Село прикрыто бетонным дотом с толщиной стен 0,5 м, расчетом 9 человек и тремя станковыми пулеметами. В целом Турецкий вал имеет три линии обороны. Между Щемиловкой и Перекопом находятся две батареи противотанковых пушек, каждая по 6 пушек, а также 6 орудий калибром 76 мм с коротким стволом. Юго-восточнее Щемиловки находятся 2 или 3 122-мм орудия»[32].

Левее от дороги до совхоза «Червоный Чабан» (включительно) и дороги на Каланчак находился 2-й батальон 361-го полка.

Журнал боевых действий 73-й ПД: «Старые данные разведки подтвердились. Наиболее укрепленный пункт обороны противника – хутор Преображенка.

Прорыв позиций возможен только через проволочное заграждение, мины и противотанковый ров. Слабо укреплены позиции только на востоке. Предполагается штурмовать опорный пункт с двух сторон, с тем чтобы отсечь его от основных позиций».

Данные немецкой разведки достаточно точны. Сильные укрепления имел только Перекоп. В районе Сальково-Чонгар укрепления находились еще в зачаточном состоянии. По донесению начинжа 51-й армии генерал-майора Ф. Новикова, состояние укреплений было следующим: «На Арабатской Стрелке у Геническа один ряд металлических надолб, один железобетонный дот, второй в работе. В районе Геническ 4 рота 873 СП, Генгорка 5 и 6 роты 873 СП. На Чонгарском перешейке между ст. Сальково и Сапунцев (?) построены металлические надолбы, противотанковый ров, ловушки, минирование, проволока 6–8 рядов и два железобетонных дота. Обороняют два батальона 676 СП и 852 АП. На Перекопском перешейке в районе Перво-Константиновка – Червонный Чабан – Кула – Армянск сделано:

– по всей линии залива мины

– от этой линии до Турецкого вала один сплошной ряд металлических надолб, пять бетонированных ДОТ. На Турецком валу четыре бетонных дот, все усилено минированием, противотанковым рвом. Вдоль берега залива до мыса (ю.-в. Второконстантиновки) 465 морских мин. Район занят двумя стрелковыми полками в трех эшелонах с 498 ГАП и 434 ЛАП»[33].

После первого «наскока» на Перекоп 12 сентября противник приостановил свое продвижение в направлении Крыма, на совещании в штабе 54-го армейского корпуса 12 сентября (в 12.50) было принято решение о том, что прорыв в Крым с ходу невозможен и нужно готовиться к планомерному штурму[34].

Но противник не оставил планов по прорыву на полуостров, и в тот же день появляется «Предварительное распоряжение по штурму Перекопа».

С 12 сентября активно заработала авиация, как с немецкой, так и с советской стороны. В этот день 1941 г. вышел приказ командующего 51-й армией № 08, который начинался словами: «Наступило время, когда войска 51-й отдельной армии вплотную встречаются с врагом…» Приказ содержал призывы к личному составу ВВС армии и заканчивался словами: «Уверен, что ВВС армии с честью выполнят задачу по обороне Крыма, по уничтожению врага»[35].

В отчете за день 73-й ПД появляется запись (за 13.09.41 г.): «Намечен удар на Перекоп. Между 16 и 17 часами наша авиация совершила авианалет 60 машинами на Перекоп». По отчету 4-го авиакорпуса, 3 самолета «Ю-88» бомбили артиллерийские позиции в районе Ишунь, четыре «Ю-88» атаковали поезд на станции, достигнув одного прямого попадания. Активнее всего на перекопском направлении работали пикирующие бомбардировщики «Ю-87» «Штука» из II./St.G77. 7 самолетов атаковали бронепоезд «Смерть немецким оккупантам» на станции Армянск, 4 самолета атаковали танки южнее Перекопа, 23 машины атаковали опорный пункт на хуторе «Преображенка» (т. е. «Червоный Чабан»)[36].

Одновременно с этим противник дважды попытался вести разведку в районе этого опорного пункта силами передовых отрядов 73-й ПД и моторизованной бригады СС «Лейбштандарт „Адольф Гитлер“» (в дальнейшем просто «Лейбштандарт»), но был отражен огнем артиллерии, минометов и пулеметным огнем.

В ночь на 14 сентября передовой отряд «Лейбштандарта…» был сменен подошедшими основными силами 73-й пехотной дивизии. Все дело в том, что на западном фланге наступления немецкой 11-й армии возникла проблема, которая отвлекла часть сил «Лейбштандарта» от наступления на Перекоп.

Упорное сопротивление советских войск в районе левого берега устья Днепра в советской традиции принято называть «обороной Тендровского боевого участка», хотя объективно боев на самой Тендровской косе почти не было. Основные бои шли на левом берегу Днепра и на Кинбурнской косе.

К сожалению, этот эпизод нашей истории был сильно отретуширован. Обычно события, произошедшие в этом районе, в солидных монографиях занимают всего несколько строк. В документах противника этому событию посвящено гораздо больше внимания.

После обороны Очакова остатки его гарнизона были сосредоточены на Кинбурнской косе в районе х. Покровский и д. Прогнои. Из его личного состава был сформирован 2-й полк морской пехоты. Командиром полка был назначен бывший комендант Керченской крепости капитан Н. Н. Таран. Первый батальон этого полка возглавил бывший командир 141-го батальона капитан А. А. Бондаренко.

На Тендру был переброшен один зенитный дивизион 122-го Николаевского ЗенАП ЧФ. На Тендровской косе была оборудована взлетная площадка для нескольких истребителей. Было завершено оборудование батареи № 718 (3 130-мм), ее прикрывали шесть зенитно-противокатерных 45-мм пушек 21К.

В начале сентября 1941 г. на должность коменданта ТБУ прибыл генерал-майор Береговой службы Кузьмичев, полковник Костюченко был назначен комендантом Береговой обороны ТБУ. Комиссаром ТБУ остался A. C. Бойко.

Наличие на Кинбурне советских войск и присутствие в этом районе части кораблей Дунайской флотилии заставляло немцев держать в Очакове два полка 50-й дивизии.

В начале сентября противник переправился через Днепр и начал движение к Крыму. Оборона 9-й армии оказалась рассечена на две части.

Несмотря на то что после падения опорного пункта под Черненькой советская 74-я СД оказалась рассечена на две части, она продолжала сопротивление. Один ее полк (78-й) отходил на юго-запад, его поддерживала огнем бронекатеров и мониторов Дунайская флотилия. Остатки ее морской пехоты, сведенные в полк, которым командовал полковник Василий Александрович Матвеев, заняли оборону под Збурьевкой (на немецких картах – Збруевка).

Остатки 78-го полка заняли позиции под Чулаковкой. Отходящие части были включены в состав ТБУ, которому была придана Дунайская флотилия. В районе Скадовска занял оборону батальон 106-й СД и 108-й береговой дивизион. К этому времени в тылу обороняющихся частей на Кинбурне находилась группировка Тендровского боевого участка. Состав этой группировки удалось выяснить из нескольких документов. Одним из них является протокол допроса пленного: «Пленный показал, что гарнизон полуострова Кинбурн и полуострова Тендра состоит из 3 тыс. человек. В составе гарнизона частично кадровые военные, частично береговые артиллеристы, частично штрафники…» Армейские штрафные батальоны появились несколько позже, но, видимо, Черноморский флот был чуть впереди своего времени. Захваченные немцами пленные дают номера штрафных батальонов: 305-й и 355-й штрафные батальоны, сформированные в Севастополе. Официально 305-й батальон был сформирован в 1942 г., а 355-го не существовало вообще. Существовал отдельный батальон Тендровского боевого участка и отдельный батальон Николаевской ВМБ. Возможно, речь идет об одних и тех же батальонах.

Стремясь к Крыму, противник все же был вынужден часть своих сил повернуть вправо. Упорное сопротивление сводного полка Дунайской флотилии и частей ТБУ вынудило противника отвлечь часть своих сил от движения на восток. В связи с тем, что Черноморский флот не смог выделить достаточное количество бойцов морской пехоты, из Крыма в район Скадовска был переброшен один батальон 106-й СД. Традиционно принято писать, что это был 1-й батальон 534-го стрелкового полка 106-й стрелковой дивизии[37], но в первичных документах дивизии указан 2-й батальон[38].

«Четные» 2-й и 4-й батальоны «Лейбштандарта», ранее двигавшиеся к Крыму, были вынуждены повернуть вправо, на юго-запад: 2-й батальон двигался на Збурьевку, 4-й – на Чулаковку. Пионерный батальон «LS AH», тоже двигавшийся в Крым, вынужден был повернуть вправо, к Скадовску. Как указывают немецкие документы, «противник оказывает жесткое сопротивление, доходящее до фанатизма»[39].

В связи с тем, что выделенные силы «Лейбштандарта…» с задачей не справлялись, из-под Очакова начали перебрасывать 50-ю ПД. Бой за Кинбурнскую косу продолжался около 10 дней. Все это время противник под Перекопом готовился и выжидал, пополняя боезапас.

Состав немецкой бригады СС «Leibstandarte Adolf Hitler»:

– I, II, III, IV моторизованные пехотные батальоны. В каждом батальоне по три моторизованных пехотных роты (18 ручных, 2 станковых пулемета, 3 миномета), пулеметная рота (12 станковых пулеметов) и рота тяжелого вооружения (минометный взвод 81-мм, два противотанковых взвода, саперный взвод);

– разведбат, в составе конный взвод, рота тяжелого вооружения (с одним противотанковым взводом, всего 4 ручных пулемета, 4 ПТП 37-мм, 6 шт. 81-мм минометов), бронерота (бронеавтомобили), две роты мотоциклистов (в каждой по 3 легких миномета, 4 станковых пулемета, 18 ручных);

– пионерный (саперный) моторизованный батальон;

– дивизион штурмовых орудий;

– моторизованный батальон тяжелого вооружения (рота 5-см ПТП, рота 15-см пехотных орудий, две роты легких пехотных орудий);

– батальон ПВО (две роты 37-мм, третья рота тяжелых орудий ПВО, взвод зенитных пулеметов);

– моторизованный артиллерийский полк двухдивизионного состава (один дивизион 10,5-см гаубицы, три батареи по 4 орудия, второй дивизион две батареи 15-см, две батареи 8,8-см пушек ПВО);

– батальон связи;

– служба снабжения;

– санитарные части, полевая почта, продовольственная служба, трибунал и т. д.

46-я пехотная дивизия была сформирована в Судетах (Карлсбад, XIII военный округ) 24 ноября 1938 г. До 17 сентября 1941 г. ею командовал генерал-лейтенант (Generalleutnant) Karl Kriebel, с 17 сентября – генерал-лейтенант (Generalleutnant) Kurt Himer. Начальник штаба – подполковник (Oberstleutnant) Reinhard Petri.

В ее составе числятся:

– 42-й ПП (сформирован в г. Bayreuth) – командир полковник (oberst) Ernst Maisel;

– 72-й ПП (сформирован в г. Karlsbad) – командир полковник (oberst) Friedrich Schmidt;

– 97-й ПП (сформирован в г. Eger) – командир полковник (oberst) Oscar Dopping;

– 114-й артиллерийский полк (3 легких дивизиона) командир полковник (oberst) Julius Braun Umbenennung;

– 115-й артиллерийский полк (тяжелый 15-см дивизион);

– 52-й противотанковый дивизион;

– 46-й разведывательный батальон;

– 88-й пионерный батальон;

– 46-я группа снабжения;

– 46-я санитарная служба.

73-я пехотная дивизия была создана 26 августа 1939 г. как дивизия 2-й волны, 18 октября 1940 г. дивизия была переведена в 1-ю волну.

Командующий дивизией: General der Infanterie Bruno Bieler.

В составе дивизии числятся:

– 170-й пехотный полк;

– 180-й пехотный полк;

– 213-й пехотный полк;

– 173-й артиллерийский полк;

– 173-й пионерный батальон;

– 173-й противотанковый дивизион;

– 173-я группа снабжения.

Прорыв Перекопских позиций осуществляли сразу две немецкие пехотные дивизии: 46-я и 73-я, разделительная линия между ними проходила через хутор Преображенка (он же «Червоный Чабан»), Атаковать советские части приходилось в лоб, через перешеек, Обходных путей не было.

В первоначальном плане штурма на правом (западном) фланге предполагалось высадить десант в тылу советских войск, используя 903-ю команду штурмовых лодок, Высаживаться должен был батальон 170-го пехотного полка, Однако разведка показала, что Перекопский залив прикрыт батареей морских орудий в районе Средний Сарай (батарея № 126).

На левом фланге немецких войск предполагалось, используя броды и дамбу, выйти на полуостров Литовский и атаковать советские позиции с востока, В окончательном варианте от этих рискованных мероприятий отказались, т, к, в результате разведки выяснилось, что, учитывая опыт 1920 года, советское командование минировало броды и дамбы, выставив проволочное заграждение и сети на возможных путях движения вброд, Кроме того, Сиваш прикрыт пулеметными дотами (124-ю батарею Береговой обороны на полуострове Литовский немецкая разведка не засекла)[66].

Противник начал активные действия по штурму Перекопа рано утром 24 сентября, Была запланирована следующая последовательность действий 54-го АК противника:

4.00-4.30 (по немецким часам) – артиллерийский налет по передовой;

4.35 – перенос огня в глубь обороны;

4.40 – начало авианалета (40 машин Ju87 StG-77 под прикрытием истребителей);

5.00 – начало движения пионерных частей 46-й ПД с исходной позиции;

5.30 – начало движения пехотных частей 46-й ПД;

5.40 – начало движения пионерных частей 73-й ПД с исходной позиции;

6.15 – начало движения пехотных частей 73-й ПД;

6.30 – к атаке 73-й ПД подключились штурмовые орудия 3-й батареи 190-го дивизиона.

Главным участком наступления немецких войск являлся правый фланг (фронт 73-й ПД). Сектор наступления 73-й ПД был менее 2 км в ширину. Дивизия наступала двумя полками (186-м и 213-м ПП) и одним батальоном третьего, резервного полка (170-го ПП). Это означает, что против одного (второго) батальона советского 361-го полка, находившегося в первом эшелоне обороны, наступали семь немецких батальонов, поддерживаемые 3-й батареей 190-го дивизиона штурмовых орудий, двумя ротами 173-го пионерного батальона и двумя ротами пионеров «Лейбштандарта». В общей сложности в полосе наступления 73-й ПД советская 156-я СД имела один полк (361-й) трехбатальонного состава. Его три батальона были распределены по трем рубежам обороны.

Немцы сосредоточили на этом небольшом участке достаточно много артиллерии. Помимо «родного» 173-го артиллерийского полка (73-й ПД) наступающие части поддерживали:

– дивизион 15-см гаубиц 132-й ПД;

– румынский 54-й тяжелый моторизованный дивизион (15-см);

– 110-я арт. комендатура, которая включала в себя 49-й полк тяжелой артиллерии армейского подчинения и четыре отдельные тяжелые батареи. Полк имел артиллерию калибром до 30,5 см (чешские мортиры);

– 4-й учебный дивизион реактивной артиллерии;

– 3-я батарея 190-го дивизиона штурмовых орудий.

От атак с воздуха наступающие части прикрывали два дивизиона ПВО[67].

46-я пехотная дивизия имела участок шириной 3 км и также наступала двумя полками, 72-м и 97-м, а также батальоном 42-го ПП, имея два батальона 42-го полка в резерве. Поддерживала ее дивизионная артиллерия, один дивизион 22-й ПД и румынский 52-й тяжелый моторизованный дивизион. Непосредственную поддержку наступающим оказывали три роты пионерных частей 46-й ПД.

Этой дивизии противостояли четыре батальона советской 156-й СД, еще один батальон мог быть переброшен с Литовского полуострова. В первой линии советских войск находились два батальона: один из 417-го СП, второй из 530-го. Их поддерживал 2-й дивизион 434-го легкого артполка (76-мм батареи 4, 5, 6-я), располагавшийся перед д. Перекоп в районе развилки дорог, идущих от д. Перекоп на Каланчак, Чаплинку и Перво-Константиновку. Кроме того, на передовой линии укреплений находилась большая часть полковой артиллерии 417-го СП.

Если сравнивать силы правого (западного) и левого (восточного) флангов немецкого наступления, то виден явный дисбаланс в пользу правой, 73-й ПД.

73-я ПД имела более узкий участок наступления, и ее поддерживало большее количество артиллерийских стволов и приданных частей. Примерно так же распределился и боезапас: 46-я имела в запасе 92 тонны, 73-я – 178 тонн. Остальной боезапас еще подвозился или был складирован в тылу.

Немецкой дивизионной и корпусной артиллерии противостояли два советских артполка неполного состава: 434-й легкий и 498-й гаубичный. По весу залпа они в сумме уступали одному немецкому дивизионному артиллерийскому полку. Им оказывала помощь береговая батарея № 124 (4×130-мм) и частично батарея № 126 (3×130-мм), но даже с учетом этого советская артиллерия была намного слабее немецкой.

Наблюдался явный дисбаланс в соотношении советских и немецких сил. Противник имел подавляющее преимущество. Но, несмотря на это преимущество, части противника сразу «забуксовали».

Опорный пункт «Червоный Чабан», находившийся в центре перешейка, с запада атаковала 73-я ПД, а с востока 46-я ПД. Двум дивизиям немцев противостояли два советских батальона (2/361-го полка, комбат – капитан Ивашина, 2/417-го полка, комбат— капитан И. Ф. Голунов) и частично третий батальон (1/530-го СП), занимавший позиции от опорного пункта до Сиваша.

Наступление 73-й ПД шло в следующем порядке: первыми двигались пионерные части (две роты пионеров «Лейбштандарта» и две роты 173-го пионерного батальона дивизии), приданные поротно полкам, под прикрытием штурмовых орудий. За ними шла пехота. По берегу Перекопского залива двигался 2-й батальон 170-го полка, далее на восток два батальона 213-го полка. Сам опорный пункт «Червоный Чабан» штурмовался 186-м полком.

Из ЖБД 73-й ПД: «В 4 утра началась артподготовка. Пехотные части приблизились на расстояние 1 км к позициям противника. Выдвижение на исходные позиции началось в 4.30. Наступление началось в 6 утра. Под прикрытием артиллерийского огня и утреннего тумана удалось достичь первого прорыва»[68].

Далее из того же источника: «186-й полк атаковал около 5.40 1-м и 2-м батальонами против Преображенки („Червоный Чабан“), завязались тяжелые уличные бои. До обеда только одной роте 3-го батальона 186-го полка удалось закрепиться на западных окраинах села. Подключение тяжелого вооружения (противотанковых орудий, пехотных орудий и 8,8-см зениток) должного влияния не оказало. Русские, засевшие в подвалах, оказывали упорное сопротивление. Обстрел опорного пункта тяжелой артиллерией эффекта не оказал. Кровопролитная борьба за этот опорный пункт продолжалась и после обеда. Включение в атаку всего личного состава 3-го батальона 186-го полка с юго-востока по руслу реки позволило ворваться в село со стороны высоты с памятником и произвести зачистку села. Взято около 150 пленных.

Основные силы 1-го батальона 186-го полка атаковали по соседству с 213-м полком на юго-восток, облегчая продвижение 213-го полка, 2-й батальон штурмовал Преображенку. 170-й полк получил приказ выдвинуться в район 5 км восточнее Преображенки и разведать обходные пути к селу»[69]. Из журнала боевых действий 73-й ПД: «5.15 огонь перенесен вперед. Пионерные части начали штурм с использованием гранат и огнеметов и зачистили передовой опорный пункт. Опорный пункт, оснащенный вкопанной танковой башней, уничтожается штурмовыми орудиями. Борьба осложняется нехваткой ручных гранат. В 9 утра мощный огневой налет по атакующим частям наносит тяжелые потери. 213-й полк 2-м батальоном вышел ко второму рву, но был остановлен огнем нескольких батарей. В 10.15 был нанесен авиаудар по позициям вражеских батарей. Вражеский огонь был подавлен. Далее последовал контрудар противника на 2-й батальон 213-го полка, вынудивший последний начать отступление. 2-й батальон 170-го полка двигался справа и к 10 часам зачистил вражеские позиции на берегу Перекопского залива»[70].

В боевом отчете 3-й батареи 190-го дивизиона штурмовых орудий, которая поддерживала 213-й пехотный полк (73-й ПД), указывается, что атакующая пехота достигла проволочного заграждения, но в 9.30 залегла под сильным артиллерийским огнем. Немецкие части несколько раз поднимались в атаку, но успеха не имели. Противник пишет, что советские части «стояли насмерть» (дословная цитата). Последняя атака была предпринята немцами в 13.30, но из-за нехватки боезапаса была остановлена[71].

Из ЖБД немецкой 73-й ПД: «В составе 213-го полка к 8 утра вышли из строя 10 офицеров. Дальнейшее продвижение было возможно только после получения подкреплений и захвата Преображенки… В 13 часов 213-й полк доложил, что огонь противника возобновился. В связи с этим возобновился огонь нашей артиллерии. В результате активного огня вражеской артиллерии продвижение вперед ничтожно. Огонь вражеской артиллерии наносит тяжелые потери, особенно огонь с юго-востока»[72].

Далее в тексте этого документа следует фраза: «Контратака противника, силами до батальона была отражена при содействии артиллерии». Командир 361-го полка, полковник В. В. Бабиков допустил тактическую ошибку: несмотря на преимущество немецких войск, он попытался контратаковать с тем, чтобы деблокировать свой 2-й батальон, окруженный в «Червоном Чабане». Командир 361-го СП снял с Турецкого вала свой 3-й батальон и около 14 часов повел в контратаку. Пробиться, естественно, не удалось, т. к. силы были явно не равны. 3-й батальон 361-го полка понес тяжелые потери.

Во второй половине дня из «Червоного Чабана» пришла радиограмма: «Вызываю огонь на себя». 156-я стрелковая дивизия сражалась так, как положено сражаться кадровой дивизии, стойко и мужественно. Этот факт отмечают даже документы противника, который крайне скуп на похвалы советским частям.

Из воспоминаний бывшего НШ 361-го полка С. А. Андрющенко, направленного в «Червоный Чабан» 24.09.41 г.: «По 2-му батальону огонь артиллерии был особенно силен. Несмотря на это, батальон встретил противника организованным огнем. Первая цепь немцев, продвигавшихся на мотоциклах и бронемашинах в направлении совхоза „Червоний чабан“, была уничтожена. Несмотря на большие потери, немцы вводили в бой все новые силы и повторяли атаки. В середине дня фашисты бросили на батальон до сорока пикирующих бомбардировщиков, рассчитывая сломить наше сопротивление. Когда самолеты показались над районом совхоза „Червоний чабан“, мы заметили, что немцы, находившиеся в это время в 200 метрах от КП батальона, стали себя обозначать красными ракетами. Мы пошли на хитрость и тоже выпустили серию красных ракет над районом обороны батальона. Летчики заметили их, вошли во втором заходе в пикирование и… сбросили бомбы на свои наступающие войска. К исходу дня батальон понес большие потери. Оставшиеся в строю продолжали отражать атаки. Отдельным фашистским группам удалось прорваться на флангах батальона, вдоль морского побережья. Но батальон по-прежнему удерживал совхоз и высоту с кладбищем, где был наш командный пункт. К 18.00 немцы окружили кладбище, подошли к КП и стали забрасывать наши окопы гранатами. В этой обстановке было принято решение вызвать огонь на себя.»[73]. После огневого налета часть личного состава 2-го батальона и дивизиона 498-го ГАП смогли прорваться к своим, отход прикрывала рота ст. л-та Дудкина, усиленная личным составом пульроты батальона.

Из ЖБД немецкой 73-й ПД: «В 17 часов поступил доклад, что 213-й полк вместе со 2-м батальоном 170-го полка достиг второго рва и захватил 150 пленных. Дальнейшее продвижение невозможно. 1-й батальон 186-го полка выдвинулся на левый фланг для охраны дороги». То есть противник не сумел взять опорный пункт и обтекал его справа, вдоль берега Перекопского залива. В опорном пункте оставались две роты 361-го полка, и к ним отошли части 2-го батальона 417-го полка, отсеченные от основных сил в ходе наступления другой немецкой дивизии, наступавшей в восточной части Перекопа.

На участке немецкой 46-й ПД части противника при наступлении столкнулись с еще большими сложностями. Советская передовая линия обороны на ее участке была завершена, и немцам пришлось ее штурмовать на всем протяжении.

По данным немецкой 46-й ПД, в этот день ее поддерживали 4 штурмовых орудия 2-й батареи 190-го дивизиона и 88-й пионерный батальон.

Из донесения 88-го пионерного батальона (46-я ПД): «Наступление началось в 4.00 24 сентября 1941 года с мощной тридцатиминутной артиллерийской подготовки. Наша задача заключалась в том, чтобы приблизиться к заграждениям и проделать в них проходы для пехоты и штурмовых орудий. Успеха удалось достичь, несмотря на сильный огонь противника, но около 6.30 часов пехота вынуждена была залечь на два часа под огнем стрелкового оружия из дотов, находившихся восточнее и западнее полосы наступления, пока отделением дымопостановки не была поставлена дымовая завеса. Лишь после этого нам удалось приблизиться к дотам и взорвать их. Однако при попытке пехотных полков перейти в наступление доты вновь ожили. Мы их подрывали три раза, и каждый раз после подрыва из них снова открывали огонь, пока мы не заметили, что русские перед подрывом уходят из дотов в тыл, в систему окопов».

Из боевого отчета 46-й ПД в штаб корпуса: «46-я ПД поначалу продвигалась быстро, захватив высоту 9,3, выйдя на линию ориентиров 605-606-667 к 12 часам. При дальнейшем продвижении дивизия столкнулась с возросшим сопротивлением противника. Начался обстрел тяжелой артиллерией противника. 29-й батальон артиллерийской разведки начал контрбатарейную борьбу и разведку расположения батарей противника. Огнем артиллерии и совместным ударом „Штук“ удалось привести к молчанию большинство батарей, и штурм продолжился»[74].

Из воспоминаний бывшего начарта 156-й СД Г. В. Полуэктова: «В 5 утра 24-го на наши позиции обрушился шквал огня. В воздухе появилась стая немецких самолетов, и началась обработка наших позиций.

Я веду наблюдение в сторону „Червоного Чабана“, на котором противник сосредоточил основной удар. Совхоз был окутан плотным дымом, и стало понятно, что именно на него противник направит свой основной удар. В 7:00 взвилась белая ракета, и стало видно, что противник начал наступление. Я командую: „ПЗО „Тигр“!“… Дружно загремели залпы батарей, накрывая наступающие части противника заградительным огнем»[75]. Расхождение в 1 час на советских и немецких часах объяснялось ранее, в остальном данные идеально совпадают. По схеме ведения огня советской 156-й СД, которую удалось найти в захваченных немцами у 156-й СД трофейных документах, заградительный огонь «Тигр» – это ведение огня по дороге на Чаплинку, т. е. огонь велся в поддержку 2-го батальона 417-го полка.

Из воспоминаний Н. Шестакова: «Два часа длилась артподготовка, затем двинулись части противника, усиленные танками. Бойцы батальона открыли огонь по наступающим немцам всеми видами оружия. Значительная часть наших сил и оружия была выведена из строя артподготовкой, но первую атаку мы отразили. Мой взвод противотанковых пушек занимал позиции:

– одно орудие старшего сержанта Деренка у проволочного заграждения у дороги на Перво-Константиновку, и имело задачей уничтожать врага кинжальным огнем;

– второе орудие было замаскировано в центре обороны батальона и ждало своего часа. Командовал им политрук Лисогор… [где-то около 10 часов противник повторил атаку по дороге от урочища Ингиз, но, попав под огонь пулеметов л-та Калишенко, противник, понеся потери, залег. Затем, подтянув 4 танка, противник атаковал позиции левофланговой 4-й роты и захватил НП батальона. Уже после войны я узнал, что КП батальона был разрушен авиацией, штаб батальона погиб, а лейтенант И. Ф. Голунов раненым попал в плен и был тут же расстрелян. При появлении танков по ним открыло огонь мое орудие. Один танк подбил наводчик Симонян, второй подожгли пехотинцы под командованием старшины Губко. Во время боя наше орудие было обнаружено и расстреляно остальными танками противника, расчет выбыл из строя. Я попытался вытащить раненого Симоняна на плащ-палатке, но сам был ранен»[76].

На помощь «Червоному Чабану» перебросили 260-й противотанковый дивизион 156-й СД. Из допросов советских пленных: «Пленный показал, что 260-й дивизион находился в Симферополе и имел 18 орудий калибром 45 мм. 19.09.41 г. основной состав дивизиона был переброшен в район Армянска. Дивизион был подчинен 417-му полку. Один взвод: 2 орудия, был подчинен подразделению в „Красном Чабане“ и потерял оба орудия. Пленены 8 человек и один лейтенант».

Командир правофлангового 417-го полка полковник А. X. Юхимчук поступил более осмотрительно. Он не рискнул снимать части с тылового рубежа в помощь окруженным в «Червоном Чабане». Командир полка послал офицера связи в окруженный 1-й батальон 530-го полка, обороняющегося восточнее «Червоного Чабана», и во 2-й батальон 417-го полка с приказом пробиваться самостоятельно к деревне Перекоп. Дошел ли посыльный до батальона или нет – неизвестно. Вечером 24 сентября из состава окруженного батальона 530-го полка вышли всего 45 человек с одним 45-мм орудием. Из состава 2-го батальона 417-го СП капитана И. Ф. Голунова не вышел никто, но опорный пункт продолжал сопротивление.

Промежуточное донесение немецкого 54-го корпуса содержит следующие строки: «73-й ПД захвачено около 300 пленных, 46-й ПД около 200, собственные потери около 700 человек. Разбиты три зенитных орудия и два орудия 2-см»[77]. Кроме того, отчет 190-го дивизиона штурмовых орудий указывает две потерянные самоходки в 4-й батарее. Отчет отмечает тяжелейшие бои, связанные с большими потерями немецких войск.

В этот день активно работала авиация противника. Противник пишет о том, что в ночь на 24 число эскадра KG27, усиленная двумя дополнительными эскадрильями, нанесла ночной удар по Турецкому валу. В 6.30 пикирующие бомбардировщики II./St.G.77 начали работу по передовым позициям советских войск в районе «Червоного Чабана». В 7.00 эскадра KG27 четырьмя звеньями (16 самолетов) нанесла удар по штабу дивизии в Армянске. Как указывает противник, «дом, в котором находится штаб, выделяется блестящей крышей». Незадолго до штурма дом, в котором разместился штаб, был перекрыт кровельным железом, что и сыграло злую шутку: штаб и узел связи оказались разрушены, связь штаба и подразделений дивизии была нарушена.

Одновременно с этим эскадра KG51 нанесла удар тяжелыми и особо тяжелыми бомбами по штабам полков и позициям в районе Турецкого вала. Был выведен из строя штаб артиллерии 156-й СД, располагавшийся в корабельной бронебашне в районе д. Караджанай. В 11 часов самолеты KG51 и KG27 нанесли повторный удар по позициям советских войск в районе Перекопа. Повторный удар пикировщиков из группы II./St.G.77 по «Червоному Чабану» был нанесен около 12 часов.

Истребители группы JG77 прикрывали наступление немецких войск над Перекопом. Всего противник указывает 287 самолето-вылетов, из них 110 истребителями, 8 разведчиками, остальные – бомбардировщиками (из них 82 «Штуками»)[78].

По советской авиации первичная информация отсутствует. По непроверенной информации, которая традиционно переписывается из одной исторической работы в другую, советская авиация совершила 35 самолето-вылетов ВВС 51-й армии и 48 самолетовылетов совершила Фрайдорфская группа. Но вылет вылету рознь. Две группы самолетов не выполнили боевой задачи и вернулись на аэродромы. Пока подтверждаются следующие боевые операции советской авиации:

– 10.50 восемь «И-15бис» бомбили и штурмовали дальнобойную немецкую 150-мм батарею;

– 14.05 – пять «И-15бис» Фрайдорфской группы (3-я аэ/8-й иап) штурмовали войска противника в районе совхоза «Червоный Чабан».

Остальные данные пока не подтверждаются. Налет на аэродром в Чаплинке, который обычно включают в описание событий 24 сентября, по факту был совершен раньше, до начала штурма, т. к. противник отмечает его в отчете за 23 сентября. Действия четырех бомбардировщиков 21-го ДБАП, якобы действовавших без прикрытия истребителей и сбитых над Перекопом, описанные в воспоминаниях П. И. Батова, пока тоже не подтверждаются. Потерь в полку за этот день нет.

Не подтверждается пока и вечерний вылет группы «Ил-2» под прикрытием пяти «И-16» и трех «Як-1». Во фрайдорфской группе потерь тоже нет. Судя по всему, советская авиация в этот день действовала исключительно пассивно. Скорее всего, это связано с тем, что штаб 156-й СД был «выключен» немецкой авиацией и заявок на поддержку авиации дать не смог.

С 24 сентября состав ВВС 51-й армии несколько увеличился. С этого дня к боевой работе приступила эскадрилья 507-го бомбардировочного авиаполка (10 «Пе-2»), с 25-го – 103-й штурмовой (17 «Ил-2») и 253-й истребительный (около 20 «ЛаГГ-3») полки.

В результате боев 24.09.41 г. противнику удалось обойти опорный пункт «Червоный Чабан» с двух сторон и выйти ко второй линии обороны. Противник отмечает в своих документах, что опорный пункт захвачен, но в то же время он пишет о том, что в совхозе продолжается сопротивление разрозненных советских частей.

Непонятно почему в течение ночи советская артиллерия не была отведена на запасные позиции. Эту операцию командование 156-й дивизии почему-то производило уже утром 25.09.41 г. Возможно, это было связано с тем, что штаб дивизии был выведен из строя немецким авианалетом.

Территориально советские потери были небольшими и не критическими, но 260-й противотанковый дивизион, переброшенный в помощь передовым частям, и три батальона 417-го и 361-го полков понесли тяжелые потери: они потеряли часть полковой и противотанковой артиллерии.

По сути, у 156-й СД оставалось в строю всего два полноценных батальона (1./361-го СП и 3./417-го СП), занимавшие позиции в районе противотанкового рва. Оставались батальоны боевого обеспечения в качестве резерва (разведбат, саперный батальон, 19-й корпусной саперный батальон). Из-за слабости зенитного и отсутствия авиационного прикрытия части понесли потери и в дивизионной артиллерии.

Противник также понес тяжелые потери, однако сохранил всю артиллерию (кроме трех штурмовых орудий), и резервы противника были намного больше, чем у советских частей.

Противник, понеся ощутимые потери, был вынужден ввести в бой свои резервы. Из документов 73-й ПД: «План действий таков. Сегодня 213-й ПП штурмует курганы севернее Татарского вала. 170-й полк мимо Преображенки выдвигается южнее и занимает 25.09.41 г. позиции на фланге 213-го полка. 186-й полк зачищает хутор Преображенка и выходит на левый фланг дивизии». То есть вместо 186-го пехотного полка, занятого «Червоным Чабаном», из тыла выдвигались два батальона 170-го полка.

46-я ПД тоже выдвинула из тыла два резервных батальона. В резерве у противника на тот момент находились:

– 1-й и 3-й моторизованные батальоны «Лейбштандарта» в районе Чаплинки;

– 2-й и 4-й моторизованные батальоны «Лейбштандарта» в районе Ново-Александровки;

– разведбат «LS SS АН», усиленный 14-й ротой (ротой тяжелого вооружения) 121-го пехотного полка (50-я ПД), находился в Каланчаке.

Подтягивались основные силы 121-го пехотного полка. 50-я немецкая пехотная дивизия оказалась разделенной на несколько частей: штаб 123-го пехотного полка, два батальона этого полка и пионерный батальон находились под Одессой. Один батальон 123-го полка, легкий и тяжелый дивизионы артиллерии находились в Очакове и были заняты захватом островов Первомайский и Березань. Два батальона 122-го полка вели бой на Кинбурне против остатков советских войск, блокировав их в д. Прогной. Один батальон этого полка зачищал Свободный порт. Разведбат прикрывал берег Перекопского залива в районе Скадовск-Хорлы. 121-й полк и два дивизиона артиллерии были переданы 54-му корпусу в качестве резерва.

Противник рассчитывал, прорвав советские позиции на Перекопе, выйти на просторы Крыма моторизованными частями «Лейбштандарта», но упорное сопротивление советской 156-й СД срывало эти планы, и противник начал переброску 50-й ПД для усиления штурмующих частей. Несмотря на подавляющее преимущество, противник явно не справлялся с поставленной задачей.

Потери противника, по отчетным документам, составили:

– 46-я ПД – убитыми 3 офицера и 68 солдат, ранеными 7 офицеров и 242 человека, пропало без вести 9 человек;

– 73-я ПД – убитыми 8 офицеров, 193 человека, ранеными 16 офицеров, 542 человека, 11 человек пропало без вести[79]. По армейским частям и «Лейбштандарту» данных нет, нет данных и по советским войскам.

На второй день немецкого наступления бой шел между противотанковым рвом и Турецким валом. Утром советскую артиллерию (ту, что еще оставалась в строю) оттянули на запасные позиции, южнее вала.

25.09.41 г. противник продолжил наступление в направлении Турецкого вала, прорываясь 73-й ПД через находившийся перед ним противотанковый ров (сейчас часть его покрыта водохранилищем).

В связи с упорным сопротивлением остатков 2./417-го и 1./530-го СП на позициях восточнее «Червоного Чабана» противник попытался 25 сентября ударить во фланг выступу, отсекая подразделениями своей 46-й ПД советские части на берегу Сиваша от основных сил. По сути, в этот день противник наносил два основных удара:

– на правом фланге 73-я ПД атаковала вторую линию обороны – противотанковый ров, двигаясь в южном направлении;

– в центре 46-я ПД наносила охватывающий удар в юго-восточном направлении.

Из ЖБД 73-й ПД: «25.09.41 г. в 6 утра открыла огонь вражеская артиллерия. Около 6.45 наша пехота возобновила атаку. Борьба шла за каждую позицию, за каждую огневую точку. Вражеская артиллерия содействовала отражению атак хорошо корректируемым огнем. Около 9.45 213-й полк левым флангом достиг пунктов 622 и 661, правый фланг завис. Около 10.17 полк в основном находился в 800 м перед Татарским валом, лишь 2-й батальон 170-го полка не смог захватить намеченную высоту. Он атаковал в 16 часов. Перед прорывом высота с памятником была захвачена полком, и части находились в 400–700 м от вала»[80].

Из воспоминаний П. И. Батова: «С 10 часов утра противник перенес главные усилия на берег Перекопского залива. Всю тяжесть удара принял батальон капитана Н. Ф. Евдокимова (1 батальон 361 СП). Немцы бросили в бой на сравнительно узком участке до четырех пехотных полков с 50 танками. И по-прежнему группы в 20–30 самолетов расчищали наступающим вражеским войскам путь. В отражении атак приняли участие все силы 361-го полка и поддерживавшей его артиллерии. Черняев приказал переключить сюда огонь береговой батареи черноморцев. На борьбу с танками он выбросил заградительные подвижные отряды саперов. Их действиями руководил опытный дивизионный инженер майор А. А. Школьников. Фашистские цепи шли в атаку волна за волной. Потери были велики с обеих сторон. Наконец, комдив бросил на чашу весов свой последний резерв – разведывательный батальон. В контратаку на немцев, прорвавшихся за противотанковый ров, его повел капитан В. И. Шевченко. Разведбат имел 14 легких танков, вооруженных пулеметами, – последнее из того, спасенного полковником Судцом ремонтного фонда, о котором упоминалось выше. Контратака задержала продвижение немцев, но не достигла цели: вышибить фашистов за линию противотанкового рва не удалось. Все 14 машин разведчиков были подбиты с воздуха – противник опять применил излюбленный прием: каждый раз наши контратакующие подразделения он встречал группой самолетов, стремясь рассеять войска еще до соприкосновения с немецкой пехотой. Все-таки Шевченко завязал бой и вел его около двух часов, пока комдив не приказал отвести людей на Перекопский вал, видя, что батальон может погибнуть весь»[81].

Воспоминания П. И. Батова содержат много достоверной информации, но в то же время они содержат много умышленных, причем существенных, искажений. Опираясь на воспоминания П. И. Батова, многие авторы указывают, что контратака велась силами разведбата, имевшего в своем составе легкие танки. Противник пишет о том, что его атаковала сначала только пехота, а затем атаку начал батальон мототанкетного полка, сформированный на базе 10-го танкового батальона 156-й СД. Приведенная в немецких документах численность советских танков и танкеток в точности совпадает с количеством техники в батальоне мототанкетного полка. Данные, приведенные в журналах боевых действий, подтверждаются допросами советских пленных из этого подразделения.

Командир 156-й СД действительно, пытаясь оттянуть время для подхода подкреплений, предпринял контратаку силами разведбата капитана В. И. Шевченко, 3-го батальона 530-го полка, который находился в Армянске, и 19-го саперного батальона. Частично цель была достигнута, противник был остановлен, правда, ценой высоких потерь. Согласно докладу капитана В. М. Шевченко, после атаки в строю в его батальоне осталось лишь 118 человек. Это дало возможность подтянуть 1-й батальон мототанкетного полка (бывший танковый батальон 156-й СД) и контратаковать.

Из немецких документов (ЖБД 73-й ПД): «Около 16 часов противник контратаковал при поддержке 40 танков. Удар отражен, подбито 10 танков»[82]. Наличие и боевые действия отдельного мототанкетного полка по непонятной причине вычеркнуты практически из всех воспоминаний.

По имеющимся непроверенным первичными документами данным, 25 сентября ВВС 51-й армии совершили 51 вылет, Фрайдорфская авиагруппа – 41 вылет.

В результате дневных боев на участке, прилегающем к Перекопскому заливу, немецкая 73-я дивизия преодолела укрепления 2-й линии обороны советских войск. На Турецком валу заняли позиции остатки 361-го полка и 183-го разведбата 156-й СД.

Ситуация на участке наступления немецкой 46-й ПД складывалась достаточно неприятно для советских войск. Из журнала боевых действий немецкой 46-й ПД: «46-я дивизия достигла второго противотанкового рва. Около 16 часов она возобновила наступление и достигла противотанкового рва на северной окраине Перекопа».

Из книги П.И. Батова «Перекоп»: «Изменилось к худшему положение и 417-го полка: фланговым ударом противник захватил западную часть Кантемировки, потеснив батальон капитана И. Ф. Голунова. А. X. Юхимчук двинул сюда резерв – учебный взвод – и восстановил положение. Но потом он опять потерял западную часть села. Упорный бой вел батальон капитана Петра Федоровича Ткаленко. Ему теперь приходилось отбиваться и с фронта, и с тыла. И надо думать, не раз в этот вечер комбат благодарил артиллеристов подполковника Александра Николаевича Бабушкина; когда на позиции батальона с левого фланга и тыла двинулись целые тучи вражеской пехоты, Бабушкин поставил заградительный огонь и фашисты не прошли. Командир 434-го артполка спас батальон капитана П. Ф. Ткаленко от истребления. Да, этот артиллерийский командир еще раз на поле боя, в жестокой схватке с гитлеровцами подтвердил характеристику, данную начальником дивизионной артиллерии: „Дело знает твердо, умеет жить с пехотой“»[83].

На самом деле капитан Голунов остался в передовом опорном пункте и был к тому времени уже пленен и расстрелян немцами. Протокол его допроса говорит о том, что «пленный на вопросы отвечать отказался и сказал, что своей жизнью он не дорожит и готов принять смерть, защищая Родину».

1-й батальон 417-го полка под командованием капитана Ткаленко занимал участок обороны, примыкающий к Сивашу и дамбе (район современного завода «Титан»), и удерживал позиции, но к середине дня обнаружил у себя в тылу немецкие части, которые вышли в северную часть селения Перекоп. Как указывают документы 46-й ПД, «в районе болот в восточной части перешейка по-прежнему обороняется противник». Удивляет то, что, несмотря на то что противник достаточно далеко прорвался в глубь обороны, советские части продолжали сопротивление у него в тылу.

Турецкий вал оборонял всего один батальон – 3-й батальон 417-го полка, которому частично удалось отойти с линии противотанкового рва.

Из допросов советских пленных 46-й ПД: «25.09 в районе обеда командир 417-го полка сообщал, что от полка осталось 700 человек. Позиции на Турецком валу нужно удержать любой ценой, подходит новая дивизия, которая находится в 15 км от Армянска. Номер новой дивизии 172 или 174»[84].

Для того чтобы удержать Турецкий вал и попытаться деблокировать части, прижатые к Сивашу, на правый фланг советской позиции перебросили саперный батальон 156-й СД. Помимо этого, автотранспортом был подвезен с Литовского полуострова последний, 3-й батальон 530-го СП, смененный 442-м полком 106-й дивизии (командир – полковник С. А. Федоров).

Из немецких документов (ЖБД 73-й ПД) за 25.09.41 г.: «Около 16 часов наблюдалось, что противник подвозил грузовиками части в район Армянска, несколько колонн направились от Армянска на юго-восток. Опрос пленных показал, что противник вывел на Татарский вал 2 новых батальона. Активность артиллерии противника высокая»[85].

К вечеру часть окруженного батальона 417-го полка по берегу Сиваша смогла выйти в район Перекопа.

Противник тоже выдыхался. Из документов 73-й ПД: «29-м корректировочным батальоном выявлены 14 новых целей. Подавление их невозможно из-за нехватки боезапаса. Выделено всего по 40 выстрелов на цель. Удар поддерживала авиация. В связи с высокими потерями 1-й и 2-й батальоны 213-го полка были сведены в роты. 2-й батальон 170-го полка был сведен в одну роту, 3-й батальон 213-го полка по численности составлял две роты»[86].

Еще свидетельства (отряд преследования 46-й ПД, введенный в бой 25.09.41 г.): «25 сентября 1941 года, после того как нам удалось продвинуться вперед на 600–700 метров, в пехоте были выбиты почти все офицеры, и ротами командовали унтер-офицеры. Вечером того же дня для усиления вперед был выдвинут велосипедный эскадрон. Это произошло как раз в тот момент, когда огонь открыла тяжелая артиллерия русских. Под ее прикрытием противник отошел на юг, а велосипедный эскадрон понес потери»[87].

По официальным отчетам, 46-я ПД за этот день потеряла 28 человек убитыми и 180 ранеными (из них 4 офицера). 73-я потеряла 18 человек убитыми и 68 ранеными. 12 человек потеряли приданные части[88]. Вроде бы немного, но это лишь те военнослужащие, которые были эвакуированы из расположения дивизии, большая часть раненых оставалась в лазарете.

По итогам дня противник вышел к тыловому рубежу обороны 156-й СД – Турецкому валу. В связи с тем, что 156-я дивизия и 9-й стрелковый корпус не имели более возможности для усиления обороны, командующим 51-й армией генерал-полковником Ф. И. Кузнецовым было принято решение о введении в бой оперативной группы генерал-лейтенанта П. И. Батова. Решение, возможно, несколько запоздавшее, но в целом правильное. По логике, моторизованные и кавалерийские части опергруппы с началом немецкого наступления должны были находиться в боевой готовности к началу движения в любом направлении.

25.09.41 г. в 16 часов был подписан приказ, согласно которому с нуля часов 26.09.41 г. 156-я дивизия передавалась из 9-го СК в оперативную группу П. И. Батова, которому и поручалось продолжать оборону на Перекопе.

В его распоряжении находились (на тот момент):

– 271-я стрелковая дивизия (без одного стрелкового полка, находящегося в районе Симферополя). Расположение дивизии – два полка в районе Ишуньских позиций;

– 3-я Крымская моторизованная дивизия народного ополчения (в полном составе), 5-й танковый полк и 2-й (383-й) полк в районе совхоза «Красный». Расположение остальных частей, включая 13-й (514-й) моторизованный полк, – в Симферополе;

– 42-я кавдивизия. Расположение – д. Джурчи (Первомайское);

– мототанкетный полк на ст. Воинка.

Как пишет П. И. Батов: «До 16 часов 25 сентября войска оперативной группы по-прежнему находились в прежних районах и приказов от командования армии не получали». Правда, есть одна тонкость: «командованием» являлся сам П. И. Батов, назначенный на эту должность еще 16.09.41 г.

В книге «Перекоп» П. И. Батов сетует на то, что генерал-майор И. Ф. Дашичев, командуя на второстепенном участке двумя дивизиями, обладал штабом 9-го стрелкового корпуса, а П. И. Батов был вынужден обходиться всего двумя офицерами. Это ложная информация. По состоянию на 23.09 штаб опергруппы был сформирован из офицеров 9-го СК и 51-й армии и имел роту охраны, взвод мотоциклистов и свои подразделения связи. Список офицеров, составлявших штаб опергруппы П. И. Батова, сохранился.

9-й стрелковый корпус (командующий – генерал-майор И. Ф. Дашичев) двумя дивизиями неполного состава (106-й и 276-й) отвечал за оборону достаточно протяженного участка вдоль Сиваша и Арабатской Стрелки.

Немцы в этом районе демонстрировали активность, но масштабных действий не предпринимали, ограничив свои действия разведкой 22-й ПД на лодках 903-й команды штурмовых лодок, захватом острова Куюк-Тюп[89]. В плен на острове попали 76 военнослужащих 534-го полка 106-й дивизии.

25 сентября противник захватил остров Первомайский. Несмотря на то что официально советские части оставили Кинбурнскую косу и отошли на Тендру, противник отмечает сопротивление советских войск в районе Покровки и Прогноя. Во втором полку морской пехоты за этот день числится пропавшими без вести 148 человек. Примерно столько же потерял и батальон Дунайской флотилии.

В связи с тем, что 50-я ПД была нужна под Перекопом, ее части были сменены румынским 10-м пехотным полком, а 122-й ПП был направлен в район д. Алешки для переброски под Крым.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 002235

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА

О ВРЕМЕННОЙ ОТМЕНЕ ОПЕРАЦИИ

ПО УСТАНОВЛЕНИЮ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО СООБЩЕНИЯ С КРЫМОМ И УКРЕПЛЕНИИ ОБОРОНЫ

22 сентября 1941 г. 03 ч 00 мин

1. Ставка Верховного Главнокомандования считает, что в данный период времени не накоплено еще достаточных сил для того, чтобы провести операцию по установлению непосредственного сообщения с Крымом, а поэтому предлагает от этой операции временно воздержаться. Однако Ставка Верховного Главнокомандования считает необходимым на фронте 18-й и 9-й армий улучшить оборонительное расположение частными контратаками, а именно:

а) на фронте 18-й армии занять М[алая] Белозерка, Владимировка, Новая Успеновка, чем, вынеся оборону вперед, прикрыть дер. Тимошевка;

б) на фронте 9-й армии занять Чехоград, Нейдорф, Кайзерталь, отм. 51, что юго-западнее Александрова у жел. дороги, Волканешты и далее по р. Большой Утлюк до лимана Утлюкский.

2. На указанных в пункте первом рубежах 18-й и 9-й армиям прочно закрепиться, создав крепкий оборонительный рубеж, систему окопов, артиллерийскую и минометную оборону.

3. Правый фланг 18-й армии по линии Царицын Кут, Янчекрак, Скелька, Маячка, Балки, слабо занятый 274-й стр. дивизией, необходимо укрепить расположением резервной дивизии в районе Янчекрак, Васильевка, Пятихатки. 18-я армия должна быть поддержана одной из новых танковых бригад.

4. К 20 часам 22.9 представить в Ставку план частных операций 18-й и 9-й армий.

5. Получение подтвердить.

По поручению Ставки ВГК

Начальник Генерального штаба Б. ШАПОШНИКОВ

В первой части этой книги достаточно обширно цитировались мемуары и производился анализ их достоверности. Основным источником по данной теме являются мемуары П. И. Батова. К сожалению, та часть его мемуаров, которая посвящена обороне Ишуни, написана с той же степенью «достоверности», что и та, которая посвящена Перекопу. Причина этого явления проста: прорыв немецких войск произошел именно на участке «оперативной группы П. И. Батова», и именно генерал-лейтенант П. И. Батов на своем участке не смог удержать противника ни на первой, ни на второй Ишуньской линии обороны. То же самое можно сказать о мемуарах И. А. Ласкина. Именно его дивизия не смогла (по тем или иным причинам) удержать противника на р. Чатырлык.

Большая часть советских документов, посвященных этой теме, «исчезла» в послевоенное время. Сохранились лишь некоторые документы «армейского» уровня. Не удалось найти ни журналы боевых действий, ни документы оперативного управления 156, 271, 276 и 106-й стрелковых дивизий за интересующий нас период. Информацию удалось получить из неожиданного источника: перевод некоторых трофейных советских документов был обнаружен в папках отделов 1C (разведка) немецких дивизий. Дальнейшее описание событий дается без обширного цитирования мемуаров и разбора их ошибок и неточностей. Ход боевых действий изложен в основном по немецким документам. Но это не «взгляд с другой стороны», не слепое доверие к немецким и румынским документам. Это сделано лишь из удобства изложения. Описание хода событий синтезировано путем сопоставления всех доступных источников между собой. Обильное использование немецких документов может создать ощущение немецкого превосходства и слабости советских войск. Это неизбежное следствие цитирования немецких документов. При чтении прошу сделать на это поправку. С другой стороны, при разборе советских воспоминаний и документов создается острое ощущение обиды за наши поражения. Крымские части сражаются очень мужественно и стойко, это можно сказать и о кадровых дивизиях, и об ополченческих, но…

Мужество и стойкость рядовых и командиров оказались сведены на нет неслаженностью и неисполнительностью штабов. При этом, изучая документы, составленные командующим 51-й армией Ф. И. Кузнецовым, назвать его неумным или неграмотным командиром невозможно. Это же можно сказать и о командире 9-го СК И. Ф. Дашичеве.

На страницах одной книги невозможно отразить весь процесс восстановления информации, книга получится очень длинной и скучной. Разбор отдельных эпизодов дан лишь в самых интересных случаях. Читатель сам должен составить свое мнение о событиях. Итак, вернемся к изложению событий.

Воспользовавшись тем, что противник приостановил наступление, советские части начали перегруппировку, одновременно шли кадровые перестановки.

Командир 156-й СД генерал-майор Черняев был снят, и на его место был назначен полковник А. М. Данилин. По официальной версии, П. В. Черняев был снят по болезни. Вследствие тяжелого ранения нач. штаба 156-й СД Гончарука на его место был назначен командир 417-го полка А. X. Юхимчук. В командовании полком его сменил НШ полка майор Д. С. Татаринов. Командование остальных полков 156-й СД осталось прежним, 530-й полк возглавлял майор Николай Федосеевич Зайвый. По данным П. И. Батова, на должности командира 361-го полка остался В. В. Бабиков, но это не так. Полковник Бабиков был ранен при налете на КП и после выздоровления в дивизию не вернулся, получив направление в 172-ю СД на должность зам. командира дивизии. В командование полком временно вступил капитан С. Т. Руденко, батальон которого был подчинен штабу 361-го полка.

По непонятной причине командующий оперативной группой генерал-лейтенант П. И. Батов оставил в первой линии обороны ту же многострадальную 156-ю СД, которая понесла тяжелые потери и нуждалась в переформировании. Дивизия потеряла значительную часть своей артиллерии и тяжелого вооружения.

Из-за высоких потерь в 156-й СД все полки стали двухбатальонными, сменились все командиры батальонов. В 417-м полку 1-м батальоном командовал теперь начальник штаба 417-го полка старший лейтенант Б. А. Бабич (вместо капитана Ткаленко), вторым (вместо капитана Голунова) командовал начальник связи полка капитан Алексей Иванович Кукса. Дивизия была пополнена остатками 442-го СП 106-й СД. Командира этого полка полковника Федорова сменил в должности начальник разведки 106-й дивизии майор Кудидзе.

Произошли изменения в симферопольской 3-й мотострелковой дивизии народного ополчения. Полковник И. Г. Торопцев тоже был снят с должности командира 3-й МСД НО (172-й СД) и переведен в 9-й СК на должность командира 271-й СД. На его место был назначен полковник Ласкин И. А., незадолго до этого прибывший с излечения на должность НШ дивизии. Дивизия была отведена на вторую линию обороны Ишуньских позиций (р. Чатырлык) и стала обычной стрелковой. Остатки 5-го танкового полка были сведены в батальон, а в качестве 3-го стрелкового полка был сформирован новый 747-й полк, личный состав которого поступил из 2-й евпаторийской дивизии народного ополчения (321-й СД). Полк возглавил зам. командира 13-го (514-го) полка майор Шашло.

В связи с тем, что евпаторийская 2-я дивизия народного ополчения передала почти весь личный состав в 156-ю и 172-ю СД, 13.10.41 г. было принято решение ее расформировать[124]. В книге П. И. Батова она «истекает кровью» в боях со 132-й ПД 28–30 октября, что является выдумкой[125].

Оборона советской 51-й армии была организована следующим образом[126]:

1. 9-й стрелковый корпус в составе: два полка 271-й СД, два полка 276-й (третий расформирован), два полка 106-й СД. Задача – охрана Сивашей и берега до Арабатской Стрелки.

2. Оперативная группа П. И. Батова: в первой линии 156-я дивизия, батальон 172-й СД, остатки 442-го полка 106-й СД, в оперативном подчинении – мототанкетный полк, конная группа Аверкина (40, 42, 48-я кавдивизии). Во второй линии (по р. Чатырлык) – 172-я СД.

Ишуньские позиции были оборудованы несколько хуже, чем оборона Перекопа. Советские источники достаточно много пишут о строительстве укреплений на Ишуньских позициях. В последнее время стали доступны аэрофотоснимки Ишуньских позиций, сделанные в августе, сентябре и октябре. По ним можно однозначно сделать вывод: активное строительство укреплений началось только в октябре 1941 г. До этого работы на этом рубеже почти не велись. В связи с этим укрепления в Пятиозерье были представлены в основном полевыми позициями. Между дорогой Армянск – Бромзавод (Красноперекопск) и озером Старое были вкопаны два танка в качестве неподвижных огневых точек.

Из немецкого допроса пленных (46-я ПД): «… Укрепление местности: По опросам пленных, строительство дотов из-за нехватки времени не производилось. Позиции имеют только укрепления полевого типа. Проволочное заграждение проходит по линии высота 21,9 – Бромзавод – солевые бурты и перед Ишунью. Расположение мин неизвестно. Известно, что перед Ишунью находится минное поле. Восточнее бромзавода вкопаны танки.

Расположение частей. На высоте 21,9 находится боевое охранение в составе 9-й роты 417-го полка. Участок восточнее и западнее высоты 21,9 занимается 3-м батальоном 417-го полка. 500 м восточнее 21,9 находится полковая артиллерия 417-го полка (912 полковых орудий) и тяжелые минометы. В деревне Асс и на полевых позициях западнее находится 2-й батальон 417-го полка, усиленный пулеметной ротой. На берегу, восточнее деревни Асс, находится тяжелая морская батарея из корабельных стационарных орудий. Бромзавод занимает пулеметный взвод…»[127].

Из документов немецкой 46-й ПД: «Поблизости от деревни Чигары, примерно в 500 м от берега, находится береговая батарея. Батарея состоит из 5 пушек калибром 15 см с сектором обстрела 360 градусов. Позиция хорошо укреплена, бетонирована, но орудия не бронированы. Батарея находится на позициях с 10.09»[128]. В этом фрагменте речь идет о 121-й батарее БО (120-й дивизион), располагавшейся у дамбы. Единственное расхождение – количество орудий. По флотским документам, их должно быть четыре. На местности просматривается пять двориков.

Павел Иванович Батов о 121-й батарее не упоминает, но пишет о еще двух батареях морских орудий. Он указывает: «Существенную помощь в этих нелегких условиях оказали пехоте 29-я и 126-я береговые батареи черноморцев (командиры – лейтенант М. С. Тимохин и старший лейтенант Б. Я. Грузинцев). Они были поставлены для поддержки стрелковых частей, оборонявших Красноперекопск». И еще: «…мы с особой признательностью вспоминаем поддержку, полученную от боевых друзей. Недалеко от озера Старое моряки поставили 29-ю батарею лейтенанта Михаила Степановича Тимохина. Этому мужественному командиру и его бойцам многим обязаны наши стрелковые части, оборонявшие проход между озером и Каркинитским заливом».

В сохранившейся информации по «перекопским» батареям отсутствуют какие-либо данные по батарее № 29. Старший лейтенант Тимохин числится командиром 4-й береговой батареи в Евпатории. До войны в составе БО Керченской ВМБ числится 29-я 180-мм батарея, однако по состоянию на август 1941 г. ее в БО КВМБ уже нет. Зато в Батумском укрепрайоне появляется 180-мм батарея (форт Урехский). Батарея № 29 расформировывается в конце октября. Казалось бы, информация, данная П. И. Батовым, ложная, но…

В ОБД «Мемориал» в октябре 1941 г. отмечены потери по спискам береговой батареи № 29, чего быть в принципе не должно. Анализ потерь показывает, что это не штатный личный состав 29-й, а запасники флота, направленные в состав Новороссийской ВМБ, в Береговую оборону.

Вторая странность: в музее НМГООС сохранились воспоминания П. В. Тюрина, в учетной карточке которого указано место службы: «124-я батарея 120-го ОАД». В его воспоминаниях описаны события, произошедшие в октябре, но по состоянию на эту дату 124-я береговая батарея уже перестала существовать.

Из воспоминаний П.В. Тюрина: «Команда у нас состояла из 150 человек, 3 орудий (в машинописном варианте воспоминаний указано не „орудий“, а „батарей“, но это опечатка). Я был пулеметчик-станкист. Сначала мы установили батарею в пионерских лагерях под Новороссийском, а потом из горвоенкомата приехали на нашу батарею офицеры-моряки. Комбат нашей батареи выстроил нашу команду для отбора добровольцев в Севастополь. На другой день к нашей батарее прислали кран и баржи, погрузили батарею и боезапас и отбыли в Керчь, оттуда по железной дороге мы отбыли к месту назначения… Комбат нашей батареи доложил, что нашу батарею направляют к Сивашу, напротив Бромзавода, напротив станции Ишунь… Мы начали окапываться. Начались сильные бои. На нашу батарею несколько раз налетали немецкие стервятники, которые хотели сровнять нашу батарею с землей, но у них ничего не вышло. Тогда они начали обстреливать нашу батарею из дальнобойной пушки снарядами с зажигательными бомбами (так в оригинале. – А.Н.), и фашистам удалось поджечь одну нашу пушку. Пожар мы потушили, но немцы второй раз подожгли. Когда мы стали выходить из укрытия, поблизости разорвался снаряд и разорвал полковника на две части. После обстрела мы собрали тело полковника, сложили в ящик из-под снарядов, и его личный шофер отвез тело в Севастополь»[129].

В Береговой обороне Севастополя за этот период нет погибших полковников, но начальник Каркинитского сектора обороны полковник Просянов был убит 5.10.41 г. при артиллерийском обстреле на одной из вновь установленных батарей. По воспоминаниям, тело полковника Просянова было доставлено в Ак-Мечеть (Черноморск) в большом сером ящике из-под снарядов. Детали событий частично сходятся. Проверка данных, изложенных в воспоминаниях П. В. Тюрина, показала, что для Новороссийской ВМБ действительно было выделено 3 шт. 130-мм орудий Б-13-1С с мелкой нарезкой, которые не проходят по спискам установленных в районе Новороссийска батарей.

126-я батарея была разделена на две: одно из трех 130-мм орудий в районе д. Средний Сарай сняли и перенесли к д. Ишунь. Рядом с ним установили одно из орудий, прибывших из Новороссийска. Используя штаты батареи № 29, переброшенной в Батуми, на Ишуни была сформирована еще одна новая двухорудийная батарея, материальную часть для которой доставили также из Новороссийска.

Документально установлено прибытие к Ишуни двух бронепоездов: «Флотского № 1» и «Армейского № 1». Бронепоезд «Флотский № 1» – это «Орджоникидзевец», он прибыл на станцию Ишунь в ночь на 30 сентября. «Армейский № 1» – это сборный состав, основу которого составил подвижной состав «Войковца».

В боях 28–30 сентября был поврежден бронепоезд «Смерть немецким оккупантам»: была разбита бронеплощадка и паровоз. Одна его площадка была передана бронепоезду «Войковец» («Армейский № 1»), после этого вооружение бронепоезда увеличилось с 4 до 6 орудий.

В своих воспоминаниях П. И. Батов усиленно развивает миф о том, что основные силы 51-й армии находились в противодесантной обороне, в то время как героическая опергруппа П. И. Батова истекала кровью, защищая Ишунь.

По факту это не так. В связи с тем, что для вооружения ополченцев не хватало оружия, 320-я (1-я КД-НО) и 321-я (2-я КДНО) были небоеспособны. Первая была занята на строительстве укреплений Ак-Моная, вторая была расформирована. Борьба с десантами возлагалась на малочисленные истребительные отряды, к ним могла подключаться одна из конных групп (группа Д. И. Аверкина или группа Глаголева).

В противодесантной обороне на южном берегу Крыма находилась 184-я СД НКВД. Но дивизия не имела тяжелого вооружения, и, кроме того, есть еще один нюанс.

Исходя из показаний пленных, захваченных немецкой 22-й ПД, на начало октября 1941 г. она еще подчинялась погранохране НКВД и лишь 14.10.41 г. была переподчинена 51-й армии. В советской литературе, традиционно клеймящей генерал-полковника Ф. И. Кузнецова за распыление сил, этот факт обычно не отмечается.

Косвенным подтверждением этого факта является то, что в «Перечне вхождения… № 5» 4-й КДНО нет. А в данных по 184-й дивизии (2-е формирование) указано: «Переформирована из 4-й Крымской стрелковой дивизии войск НКВД». Дата указана: «10.10.41 г.». То есть скорее всего информация верная. Косвенно она подтверждается тем, что только с 16.10.41 г. началась передислокация полков дивизии по приказам 51-й армии. До этого момента приказы по движениям подразделений были подписаны комбригом Киселевым, командующим погранокругом. Так что ситуация была не столь однозначной, как пишет П. И. Батов.

01.10.41 г. В связи с тем, что противнику в ходе наступления 46-й ПД 30 сентября удалось войти в Пролетарское дефиле и захватить д. Асс (Пролетарка), части оперативной группы П. И. Батова предприняли контратаку свежими силами.

П. И. Батов указывает, что 1-й Перекопский отряд моряков капитана Георгия Филипповича Сонина вступил в бой 1 октября 1941 г. Далее он указывает: «На следующий день с ходу вступил в бой второй отряд моряков под командованием капитана Евгения Александровича Кирсанова». Противник утверждает, что в течение дня 30 сентября и 1 октября он вел бой с частями 156-й, 106-й СД и отдельным мототанкетным полком. Об отрядах морской пехоты противник не упоминает.

Отчет немецкого 54-го корпуса в штаб 11-й армии отмечает «сильный удар силами от батальона до полка при поддержке легких танков на 46-ю ПД (ПП 42). Удар поддерживал огонь 14 артиллерийских батарей»[130].

Журнал боевых действий 73-й пехотной дивизии указывает: «В течение дня вели огонь 5 батарей противника, прикрывая передвижение войск. Одна батарея, состоящая из трех корабельных орудий, расположенная в районе 683, фланкировала наше продвижение вперед. Перед будущим наступлением ее необходимо подавить авиацией… Перед фронтом 46-й ПД противник до обеда ожесточенно атаковал, ведя сильный артиллерийский огонь с востока.»[131].

Наступление поддерживала артиллерия 106-й СД под командованием полковника Б. П. Лашина, артиллерия 271-й СД и остатки артиллерии 156-й СД.

Из допросов пленных (немецкая 22-я ПД): «574-й артполк состоит из 3 дивизионов по три батареи по три орудия: 1-й и 2-й дивизионы 122-мм, третий 152-мм гаубицы. Командир полка подполковник Авин (еврей). Сосредоточение Уржин – два дивизиона с 15.09.41. Второй дивизион находился в Евпатории, но 27.10.41 г. был выдвинут к Уржину»[132]. По данным немецких документов, 850-й артполк 271-й СД состоял из 3 дивизионов по 3 батареи 76-мм орудий, и для поддержки наступления артполк был подтянут в район д. Копейка[133].

Одновременно с атакой советских войск противник отмечает мощный удар советской авиации по своим позициям. Немецким воздушным наблюдением южнее Перекопа отмечены 121 советский истребитель и 49 бомбардировщиков.

Авиация противника несколько снизила свою активность в Крыму, в связи с переброской на мелитопольское направление, но часть самолетов все же продолжила работу на 54-й АК:

– I./KG27 силами 9 самолетов «Не-111» атаковала Ишунь (позиции);

– 9./KG 51 8 машин «Ju-88» тоже атаковали Ишунь;

– I II./St.G.77 направила 60 машин «Ju-87» в девять волн в тот же район. Они бомбили Ишунь и селения вокруг.

Противник потерял один «Ju-88» и один «Не-111»[134].

Советским частям удалось выбить противника из Пролетарского дефиле, после чего на этом участке наступило затишье.

02.10.41 г. В журнале боевых действий 73-й ПД отмечены следующие события.

Советская авиация непрерывно бомбила селения, занятые немецкими войсками. Противник отмечает 251 налет истребителями и 92 бомбардировщиками, кроме того, отмечены над Сальково 9 истребителей. Немецкая авиация снизила активность, перебросив часть авиации на мелитопольское направление. Однако часть авиации действовала в интересах 54-го корпуса:

– группа I./KG27 силами 6 самолетов «Не-111» совершила налет на аэродром «Кача II»;

– группа II./KG27 силами 5 самолетов «Не-111» совершила налет на аэродром «Кача III»;

– группа I./KG 51 5 машин «Ju-88» совершила налет на порт Феодосия, одна машина атаковала Ак-Мечеть.

По данным противника, потеряны «Bf-109» и «Не-111», в воздушных боях сбито 6 советских самолетов[135].

По советским данным, 2 октября еще до рассвета немецкие позиции и тылы бомбили 86 самолетов «МБР-2» из состава 119-го МРАП и отдельных морских эскадрилий. Днем вылет совершили пять групп бомбардировщиков (в общей сложности входили 24 «Пе-2» и 5 СБ). Фрайдорфская авиагруппа совершила 85 самолето-вылетов на штурмовку немецких позиций. По докладам советских летчиков, было уничтожено 13 автомашин, около роты пехоты и 8 самолетов на аэродроме Чаплинка. Еще 35 вылетов совершили самолеты ВВС 51-й армии, в большинстве вылеты совершали старые самолеты 1-го истребительного авиаполка, который, как и морские летчики, в основном специализировался на штурмовке немецких позиций.

Противник отмечает, что «пять советских батарей вели огонь, в их числе активно вела огонь одна стационарная трехорудийная, из района 863, остальные сделали несколько выстрелов»[136]. Кроме того, в ЖБД 73-й ПД указывается, что в районе обеда из Пролетарского дефиле (на участке 186-го полка) была произведена советская атака численностью до двух рот при поддержке артиллерии. В документах 46-й ПД отмечается: «…захвачены 84 пленных»[137].

Противник накапливал силы для предстоящего наступления. В состав артиллерийских комендатур, поддерживающих 54-й армейский корпус, поступили 30,5-см мортиры чешского производства. Состав артиллерии 50-го корпуса по состоянию на 2.10.41 г.:

– 1 дивизион 10-см пушек без одной батареи;

– 2 мортирные батареи 30,5-см;

– 2 гаубичные батареи 24-см;

– 1 мортира 35,5-см;

– 1 батарея 15-см пушек;

– 1 реактивный дивизион.

Кроме того, корпусу приданы 3 пионерных батальона, 2 дивизиона ПВО, 190-й дивизион Штуг. Требуется дополнительно передать 3 тяжелых моторизованных дивизиона артиллерии, 2–3 роты ПВО, 1 реактивный дивизион, 1–2 моторизованных пионерных батальона[138].

03.10.41 г. В журнале боевых действий 46-й ПД отмечена внезапная ночная атака на участке 72-го пехотного полка.

Из документов отдела 1C (разведка) 46-й ПД за 4.10.41 г.: «На участке 72-го пехотного полка захвачены в плен 132 человека и 1 гражданский. Захваченные относятся к 1-му батальону (3-я рота) 397-го полка 106-й дивизии. Рота находилась на позициях на острове 10 км юго-западнее „Пальцев“ (скорее всего, имеется в виду остров Русский).

1-я, 2-я и пулеметная роты находятся на позициях южнее острова. 2.10.41 г. батальон должен был выйти в район Тарханы. В ночь с 3 на 4.10.42 г. 72-й пехотный полк 46-й ПД был атакован. Командир батальона и его комиссар, находясь в сильном алкогольном опьянении, подняли батальон в неорганизованную атаку. Неорганизованная толпа попала под пулеметный огонь, в результате которого погибла часть личного состава. Были убиты командир батальона и комиссар, 132 человека были взяты в плен… Из числа пленных 18 человек работали ранее на большом металлургическом заводе в Керчи и 28.08.41 г. были призваны.»[139].

Дополнительная информация по этой же атаке: 6.10.41 г. 3 перебежчика из взвода связи 1-го батальона 397-го полка (106-й дивизии) перебежали на участке 72-го полка. Резервисты 33–35 лет с Кубани. Пленные сообщили: «397-й полк в течение 1,5 месяца находился в Евпатории на строительстве укреплений, после этого переброшен в Чигары. Состав батальона 1100 человек, в их взводе 30 человек. 30.09.41 г. 1-й батальон был переброшен частично пешим порядком, частично на грузовиках, через Тархан в Карпову балку. 2.10.41 г. батальон получил задачу прорваться через перешеек перед Карповой балкой на фланге немецких войск и удержать позиции. Командир батальона, командир роты, комиссар батальона сильно напились. В ходе атаки батальон понес исключительно большие потери. Командир роты, командир батальона были убиты, в атаке выжило только два офицера. Один лейтенант перебежал, другой застрелился…»[140]. То есть дано описание того же эпизода с неудачной атакой 3-й роты 397-го полка. Действительно, в документах 397-го полка отмечены очень большие потери. В документах по потерям отмечено: «…3.10.41 г. убит в бою в районе Карпова балка. оставлен на территории, захваченной противником».

Авиация противника полностью прекратила действия над районом Перекопа, мобилизовавшись для отражения наступления советской армии под Мелитополем. Противник отмечает действия 176 истребителей и 103 бомбардировщиков[141].

04.10.41 г. В полночь на 4.01.42 г. 42-м пехотным полком (46-й ПД) взяты 65 пленных, из которых «867-й полк 25 человек, 869-й полк 11 человек, 417-й полк 7 человек, 530-й полк 3 человека, „Морская бригада Севастополь“ (7-я бригада морпехоты) 4 человека». Это первое немецкое упоминание о морской пехоте на Ишуньских позициях. В результате каких действий были взяты пленные, непонятно, в материалах полка информации об активных действиях не найдено. Интересны некоторые цитаты из документов: «…Создается ощущение, что пленные не имеют понятия, к каким частям они относятся…»

05.10.41 г. «На участке 42-го полка (46-й ПД) 3 перебежчика из „12-го особого разведывательного батальона“ 3-й Крымской дивизии. Батальон состоит из трех рот по 150 человек, вооруженных винтовками, среди которых очень мало автоматических, и имеет лишь два станковых пулемета и 4 ручных. Весь личный состав – резервисты, все из Крыма. Батальон называется мотомеханизированным, однако ни одного грузовика не имеет. Батальон 1.10.41 г. находился в деревне Китай»[142].

Противник отмечает множественные налеты самолетов устаревших типов и использование фосфорных бомб, в немецких дивизиях много обожженных.

Немцами захвачен в плен советский летчик, выпрыгнувший с парашютом из подбитого самолета. Фамилия не указана, 23 года, сержант, украинец. Он был сбит на самолете «И-15» и относился ко 2-му штурмовому авиаполку. Этот авиаполк был сформирован также из старых машин Качинской авиашколы. Пленный показал, что 2-й ШАП укомплектован в основном устаревшими истребителями «И-5». Этот полк привлекался не к ночным, а к дневным штурмовым действиям. В документах 73-й дивизии отмечается ведение контрбатарейной борьбы по батарее морских орудий. Как указывает противник, израсходовано 160 снарядов тяжелых 15-см гаубиц и 900 снарядов легких, 10,5-см. По данным противника, «предположительно два орудия выведены из строя». Скорее всего, именно во время этого артналета был убит полковник Просянов, командир Каркинитского сектора обороны.

В этот день в состав немецкого 54-го корпуса была включена 22-я пехотная дивизия, растянутая вдоль Сиваша. Моторизованные отряды «группа фон Боддина» и «отряд Хольтитца» действовали отдельно от дивизии в составе 30-го корпуса.

06.10.41 г. С 6 октября в состав ВВС 51-й армии вошел новый 435-й истребительный авиаполк на самолетах «МиГ-3». Служба воздушного наблюдения противника отмечает в районе Перекопа вылеты 55 истребителей и 13 бомбардировщиков.

В немецких документах отмечается постоянное движение советских войск, производящих перегруппировку. Сводки и записи в немецких журналах боевых действий становятся однообразными, в них отмечаются авианалеты и артиллерийский беспокоящий огонь с советской стороны.

07.10.41 г. В немецких документах отмечены ночные и дневные налеты авиации. Ближнюю зону в пределах самого Перекопского перешейка контролировали самолеты Фрайдорфской группы. В ее составе для ночных действий имелась 95-я ночная бомбардировочная авиаэскадрилья (самолеты «У-26»), а с 1 октября – 2-й штурмовой авиаполк на самолетах «И-5».

На учебные самолеты «У-2б» монтировалась пара пулеметов «ШКАС» и брались специальные поддоны для малокалиберных осколочных авиабомб, на «И-5» имелось четыре пулемета «ПВ-1» и два или четыре бомбодержателя для бомб калибром до 25 кг.

08.10.41 г. П. И. Батов в своих воспоминаниях описывает применение реактивной артиллерии. К сожалению, он не дает точной временной привязки первого применения «катюш» под Ишунью. Немецкие документы датируют первые залпы реактивной артиллерии 8.10.41 г. в районе севернее высоты 21,9.

09.10.41 г. В трофейных документах противника удалось найти советский приказ по 156-й СД, переведенный на немецкий язык. Приказ был доставлен перебежчиком – лейтенантом морской пехоты. Каким образом у командира взвода одного из перекопских отрядов оказались на руках документы дивизионного уровня – непонятно.

Исходя из приказа № 8 по 156-й СД расстановка советских частей была следующей.

С 9 октября в составе 51-й армии появляется новое истребительное подразделение: 13-й истребительный авиаполк, оснащенный самолетами «Як-1». Противник отмечает над Перекопом вылеты 196 советских истребителей и 55 бомбардировщиков, сильный удар по аэродрому Николаев. Завершив разгром наступающих частей 9-й советской армии, противник возобновил действия своей авиации над Перекопом. У противника отработали 51 бомбардировщик и 97 истребителей. Советская авиация оказалась не готова к возвращению противника и вела себя беспечно. В результате, по данным противника, сбиты 19 самолетов[144].

9 октября вышла директива Ставки ВГК № 002803 «О строительстве 3-го оборонительного рубежа в Крыму» (см. Прил. 1 8).

Перед фронтом советских 156-й и частично 106-й СД по-прежнему находились 73-я и 46-я ПД. Некоторые авторы указывают наличие 22-й немецкой ПД, однако документы эти данные не подтверждают. Появление 22-й ПД под Ишунью датируется 15–16.10.41 г.

10.10.41 г. 13 перебежчиков из той же самой злополучной 3-й роты (1-й батальон) 397-го полка 106-й СД, которая понесла потери в ходе неудачного ночного наступления 3.10.41 г.

Из допросов пленных: «Пленный из 397-го полка показал, что 1-й батальон их полка полностью уничтожен, 2-й батальон занимает позиции в районе Камышевки, в то время как их 3-й батальон занимает позиции в 12 км от Камышевки, далее находится 534-й полк»[145].

Из-за участившихся налетов советской авиации немецкие части начали усиление ПВО. 73-я ПД получила 3-ю батарею 501-го дивизиона ПВО и 3-ю пульроту 610-го батальона ПВО. Одну батарею ПВО и один зенитный пулеметный батальон (22-й Fla Abt.) получила 46-я ПД.

10 и 11 октября 46-я ПД и 73-я ПД вели разведку советских позиций (см. Прил. 19). По результатам разведки произведены авианалеты.

После ранения в 172-ю дивизию на должность зам. командира дивизии прибыл бывший командир 361-го полка 156-й СД полковник В. В. Бабиков.

11.10.41 г. 11 советских батарей обстреливали позиции противника. Как указано в ЖБД 73-й ПД, восемь советских батарей подавлены контрбатарейной борьбой. Ночью батареи возобновили обстрел. Одновременно советские «ночные бомбардировщики» «МБР-2» (119-й морской разведывательный авиаполк) нанесли удар по позициям противника. В немецкую 73-ю ПД передан один пехотный полк из 170-й ПД.

По результатам воздушных боев над Перекопом противник сообщил о 3 сбитых «Пе-2», 2 «МиГ-3», 4 бомбардировщиках других типов. Кроме того, по данным противника, на земле уничтожены 7 самолетов (в основном на аэродроме Евпатория). Потери – один «Не-111».

12.10.41 г. Из ЖБД 73-й ПД: «…в ночь на 12 октября противник атаковал силами до полка. Пленные показали, что атака велась двумя батальонами после полуночи. Батальоны понесли тяжелые потери от артиллерийского огня. Их атака была легко отражена форпостами 170-й ПД. Атака 3-го батальона была отражена форпостами 186-го полка 73-й ПД. Русский удар был отражен совместной работой артиллерии и тяжелого пехотного вооружения. Удар противника поддерживался русским артиллерийским огнем.

Разведка засекла 10 целей. В ходе отражения атаки взято 70 пленных, захвачены 3 станковых пулемета, одна противотанковая пушка, несколько ручных пулеметов»[146].

Из документов 46-й ПД: «Перед фронтом 97-го полка взят 21 пленный из 417-го полка. 5 человек перебежали во время ночной атаки русских. Пленные показали, что их 3-й батальон после пополнения был пять дней назад выведен на позиции в районе Бромзавода. Их рота состоит из 120 или 130 человек и имеет на вооружении 4 ручных и 1 станковый пулемет. Полк пулеметных рот не имеет, есть только один минометный дивизион. После тяжелых потерь на Перекопе полк был пополнен, однако тяжелое вооружение не поступало. Пополнение в основном грузины 30–40 лет из Батуми»[147].

«Двое перебежчиков из 397-го полка (4-я рота)… Они показали, что в их роте 220 человек и 9 ручных пулеметов». Допросы пленных дают любопытную информацию. Если потери в личном составе смогли восполнить, то оснащение тяжелым вооружением (пулеметы, минометы, противотанковые орудия) восполнить не удалось. Невосполнимыми оказались потери дивизионной артиллерии. Правда, с Большой земли прибыл 51-й армейский артполк, оснащенный 152-мм пушками-гаубицами «МЛ-20».

Из воспоминаний П. И. Батова: «Бомбили нас на Ишуньских позициях основательно. По возраставшей интенсивности авиационных налетов можно было судить, что дни испытания приближаются. Начиная с 12 октября ежедневно на Ишунь приходилось по восемь-десять налетов. Несколько раз под удар попадал командный пункт 156-й дивизии. К счастью, обошлось без жертв. Чуть не лишились Г. В. Полуэктова. Он возвращался на своем „пикапе“ и находился уже близко от КП, когда 30–40 самолетов начали бомбежку. Отвернул в сторону метров на двести и переждал в воронке»[148]. Любопытно, но немецкие данные по этому вопросу сильно отличаются от советских. Они в этот день дают всего 47 самолето-вылетов, и все они на ростовском направлении[149].

13.10.41 г. Из документов 73-й ПД: «Разведкой и опросом пленных выявлено, что перед фронтом 73-й ПД и частично перед фронтом 46-й ПД находится советская 156-я дивизия, которой приданы два морских батальона и армейская артиллерия…»

46-я ПД, допрос пленных: «…старшина из 498-го артиллерийского полка, старшина штабной батареи, перебежавший на участке 2-го батальона 97-го пехотного полка. 498-й гаубичный артполк (командир – майор Сомов) принадлежит 156-й дивизии.

Перебежчик 30 лет, действующий комсостав, украинец из Житомира, по гражданской специальности плотник. Служил в 1934–36-м в конвойной роте в Симферополе. Переведен в 256-й отдельный артиллерийский дивизион НКВД. В августе 1938 года переведен в Симферополь. В конце 1938 года переведен в 5-ю отдельную Харьковскую артиллерийскую бригаду. В составе бригады: два пушечных полка, танковый батальон, два стрелковых полка, один батальон связи, один разведывательный батальон. В марте 1939-го бригада принимала участие в Монгольско-Маньчжурском конфликте. После этого бригада расформирована, и перебежчик был направлен в 498-й артполк. Состав штабной батареи: разведвзвод (18 человек, вооруженных винтовками и гранатами), хозвзвод (300 человек), взвод связи (42 человека, из них 6 радистов, 2 приемо-передающие станции, одна из них на машине, 16 телефонных аппаратов, 2 коммутатора, 20 км проводов), зенитный взвод (3 шт. счетверенных установки на машинах, 16 человек), штаб 25 человек…

Потери полка.

В районе Кулы 26.09.41 г. была потеряна 9-я батарея (3-й дивизион), состоящая из 4 шт. 122-мм гаубиц, уничтожена при авианалете.

Полк потерял 180 из 240 лошадей, 12 тягачей, 7 грузовиков, штабной автобус, 36 упряжек и 250 человек.

Примерно в 1,5 км от деревни Безчастное, в 500 м от берега озера Киятское, в лощине находится 152-мм батарея из 4 орудий (дальность стрельбы 18–20 км), хорошо оборудованная и замаскированная.

На окраине деревни Асс перебежчик видел батарею 434-го полка из трех 76-мм пушек и одной 122-мм гаубицы.

Восточнее деревни Асс (Пролетарка) на берегу озера Красное установлена хорошо оборудованная стационарная батарея морских орудий калибром 152 мм. Западнее деревни Асс 800 или 1000 м в лесополосе находится еще одна батарея (возможно, 122-мм). В 1,5 км севернее деревни Асс, в ложбине на берегу озера, находится минометная батарея моряков (три крупнокалиберных миномета)…»[150]. Показания старшины очень подробны (вплоть до рациона питания), достоверны и занимают три страницы печатного текста, из него выбраны только самые интересные моменты.

В состав немецкой 11-й армии прибыл моторизованный полк «Р. Корнэ» в составе 4 легких эскадронов и двух тяжелых. Всего 45 легких пулеметов, 18 станковых, 7 противотанковых пушек и 9 минометов.

14.10.41 г. В немецких документах отмечено ведение беспокоящего огня советской артиллерией (7 батарей) и активность советской авиации. На участке 417-го полка на сторону противника перебежал лейтенант из 2-го Перекопского отряда моряков.

15.10.41 г. Из боевого донесения за день 54-го корпуса: «Перед фронтом 73-й и 46-й ПД находится усиленная 156-я дивизия.

Стрелковые полки 361,417 и 530-й. Полки понесли тяжелые потери на Перекопе. Для их пополнения были использованы остатки 867 и 869 полков 271-й дивизии, в основном состоящие из резервистов с Кавказа в возрасте 30–40 лет, с обучением 2–3 месяца. Нехватка вооружения существенно снижает боеспособность этих частей.

Артиллерийские полки 434-й и 498-й. Потерянные в ходе боев на Перекопе орудия не восстановлены.

4-й батальон 2-й морской бригады. Все бойцы имеют по винтовке и по 2 гранаты. Из тяжелого вооружения только ручные пулеметы.

Артиллерийский полк № 1. Относится к 3-й Крымской дивизии, более точных данных в связи с отсутствием перебежчиков и пленных нет.

260-й отдельный противотанковый батальон состоит из 3 батарей по 6 орудий.

265-й отдельный саперный батальон численностью 250 человек. Резервисты 30–35 лет.

2-я оборонительная линия. Мясниково – Долинка – берег реки Чатырлык. Линию занимают: 3-я Крымская дивизия, 42-я кавдивизия»[151].

В этот день авиация Одесского оборонительного района начала передислокацию в Крым. К сожалению, эта операция оказалась связана с большими потерями. Большая часть одесских самолетов до Крыма не добралась. ВВС ЧФ были задействованы в проводке караванов из Одессы и в работе на 51-ю армию участвовали лишь ограниченно, однако, несмотря на это, были потери и на Ишуньском направлении.

Два советских «Пе-2» были сбиты авиацией противника при попытке провести разведку переднего края немецких позиций. Пропал без вести «МиГ-3» 62-го смешанного авиаполка. В бою над аэродромом погиб самолет 5-й эскадрильи 32-го авиаполка ЧФ.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 002803

КОМАНДУЮЩЕМУ 51-й АРМИЕЙ

О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ТРЕТЬЕГО ОБОРОНИТЕЛЬНОГО РУБЕЖА В КРЫМУ

Копия: народному комиссару Военно-Морского Флота

9 октября 1941 г. 18 ч 00 мин

Ставка Верховного Главнокомандования считает, что сохранение базы Черноморского флота, а следовательно, и удержание нами Крыма может быть обеспечено прочной обороной указанного в директиве № УР/376 третьего рубежа в случае, если противнику удастся прорвать Ишуньские позиции и второй рубеж обороны. Оборонительные работы в горных проходах Ста[рый] Крым, Карасубазар, Шумхай, Бахчисарай вместе с районами Симферополя и Ак-Монайских позиций рассматриваются как развитие глубины и отсеки основного – третьего рубежа.

Несмотря на трудности с выделением рабочей силы и получением позиционного имущества, Ставка приказывает приступить немедленно к оборонительным работам на рубеже Окречь, Мулла-Эли, Карача-Кангил, Саки.

Получение отданных распоряжений донести.

Б. ШАПОШНИКОВ

1. Противник

Противник в последние дни интенсивно строит укрепления. Перед фронтом 97-го и 42-го полков устанавливается проволочное заграждение, усиленно ведутся земляные работы. Оборудуются позиции батарей. Ранее наблюдавшиеся позиции обозначены на схеме.

2. Расположение частей

Перед 97-м ПП обнаружены:

– части 3-й моторизованной дивизии (12-й разведбат и 2-й мотострелковый полк)

– части 156-й дивизии (стрелковые полки 417-й и 530-й)

– части 271-й дивизии (867-й и 869-й СП)

– части 42-й КД (141,154, 156-й кавполки)

Основная часть 156-й и 271-й дивизий находится перед фронтом 72-го пехотного полка. В основном перед фронтом полка находятся 3-я мотомеханизированная дивизия и 42-я кавдивизия.

Перед фронтом 72-го полка:

– части 106-й СД (397-й и 534-й стрелковые полки, предположительно 442-й)

– части 271-й СД (865-й полк)

– части 156-й дивизии (530-й полк)

3. Русский замысел в наступлении 27.09.42 г.

Согласно допросу пленного майора из штаба 9-й армии и сопоставлению с трофейными документами выявилось, что 9-я и 18-я армии 27.09.41 г. планировали удар на запад, который должен был проводиться совместно с наступлением 51-й армии на Перекоп с дальнейшей целью уничтожить немецкие войска. Главная роль в этом наступлении отводилась 18-й армии…

4. Трофеи и пленные: с 30.09.41 г. по 9.10.41 г. в общем взято 1200 пленных, 16 танков, 3 пушки, 14 противотанковых пушек, 30 пулеметов, 72 ручных пулемета, 32 миномета».

Дается по журналу А. М. Стороженко.

Состав ВВС 51-й армии:

1-й истребительный авиаполк (аэродром Сая) 2 шт. И-15 бис, 8 шт. И-16

2-й штурмовой авиаполк (Симферополь) 16 шт. И-5 (исправно 12)

13-й ИАП (Ротендорф) 13 Як-1 (исправно 10)

21-й дальнебомбардировочный АП (Саки) 9 шт. ДБ-3 (исправно 6)

103-й штурмовой АП (Н. Царицино) 6 шт. Ил-2 (исправно 2)

182-й ИАП (Симферополь) 13 шт. МиГ-3 (исправно 8)

247-й ИАП (Юдендорф) 15 шт. ЛаГГ-3 (исправно 7) 435-й ИАП (Симферополь) 10 шт. МиГ-3 (исправно 6)

507-й БАП (Н. Царицино) 6 шт. Пе-2 (9 исправно 5)

Фрайдорфская авиагруппа ВВС ЧФ

3-я эскадрилья 8-го ИАП (Смидовичи) 8/3 шт. И-16, 3/3 шт. И-15бис, 2/2 шт. Як-1

2-я эскадрилья 32-го ИАП (Тагайлы) 12/9 шт. И-16

3-я эскадрилья 32-го ИАП (Кунань) 5/5 шт. И-153

5-я эскадрилья 32-го ИАП (Тагайлы) 4/3 шт. Як-1

11-й штурмовой АП (Фрайдорф) 18/15 шт. И-5, 1 шт. Р-1,2 шт. КОР-2

62-й смешанный АП (Соцдорф) 6/3 шт. Пе-2, 8/6 шт. МиГ-3, 6 шт. ЛаГГ-3

46-я отдельная штурмовая АЭ (Атакчи-Бузав) 3 шт. Ил-2

95-я ночная БАЭ (Салтаба) 10 шт. У-2б

101-я отдельная ИАЭ 12/6 шт. И-16

Боевые действия Приморской армии подробно описаны в работе «История одного отступления», в связи с этим, несмотря на название главы, действия Приморской армии и ее отступление в Севастополь будут описаны схематично, дабы избежать обильных повторов. Название главы следует рассматривать лишь как название определенного этапа в обороне Крыма.

Итак, вечером 22 октября 1941 г. произошла смена командования войсками Крыма. Одновременно с этим, начиная с вечера 21 октября, началась переброска частей Приморской армии в район нового сосредоточения – на станцию Воинка. До этого части Приморской армии были доукомплектованы: каждая из трех дивизий (95, 25, 421-я СД) имела в своем составе от 9,5 до 10,5 тыс. человек, артиллерийский полк, части боевого обеспечения.

2-я кавдивизия имела в своем составе около 2,5 тыс. человек, кроме того, ей был придан батальон моряков 90-го СП на грузовиках. Армия имела в своем составе артиллерию армейского подчинения 265-й КАП. К Воинке начали переброску две из трех стрелковых дивизий и 2-я кавдивизия.

После смены командования структура управления несколько изменилась, но по сути своей она осталась старой. Штаб командования войск Крыма был создан на базе командования 51-й армии. Ему подчинялись два боевых участка: 9-й СК и бывший участок «опергруппы П. И. Батова». Все по-старому. За исключением одного факта. Вместо опергруппы на левом фланге теперь должна была действовать Приморская армия под командованием генерал-майора И. Е. Петрова. В ее состав вливались остатки опергруппы, а командующий опергруппой генерал-лейтенант П. И. Батов пошел на повышение и был назначен заместителем вице-адмирала Г. И. Левченко по сухопутной обороне.

Достаточно странная перестановка. Человек, «проваливший» свой участок обороны, идет на повышение. Вообще, история карьерного роста этого человека удивляет. Да, он был в Испании (но не долго) сначала советником командира бригады, а затем резко вырос до советника командующего фронтом. По возвращении в СССР его карьерный рост тоже был стремительным. Если до Испании, в 1936-м, он командовал полком, то летом 1941-го был уже генерал-лейтенантом и командовал корпусом, и вот в октябре 1941 г. он фактически командует армией, в ноябре возглавляет оборону Керчи (и тоже ее проваливает). Затем он готовит Керченскую десантную операцию (ее результаты тоже известны). Рост стремительный и… во многом незаслуженный (если судить по результатам), но это так, просто наблюдение. Возможно, мы просто многого не знаем.

Приморская армия должна была занять участок обороны опергруппы и нанести удар с целью вернуть Ишуньские позиции. Большую часть фронта обороны Крыма удерживал 9-й стрелковый корпус генерал-майора И. Ф. Дашичева. Его участок обороны начинался от Генгорки (на Арабатской Стрелке) и заканчивался стыком с «опергруппой П. И. Батова» в районе д. Ново-Павловка. В его состав входили:

– остатки 156-й СД. По легенде, ими командовал начарт дивизии подполковник Полуэктов, по факту – полковник Данилин А. И. В связи с тем, что он 30-го числа попал в плен, о нем писать не принято;

– 157-я СД: командование возложено на полковника С. И. Аксенова;

– «группа генерала Аверкина» (два полка 48-й КД, 147-й КП 40-й КД, один полк 42-й КД);

– 271-я СД под командованием полковника И. Торопцева;

– 106-я СД под командованием полковника Первушина.

Вдоль Сиваша были растянуты два полка 276-й СД. По некоторым данным, ею командовал генерал-майор Савинов, но, по данным немецких допросов пленных, он был отстранен от командования, и вместо него командовал какой-то полковник (фамилия не называется, скорее всего, речь идет о полковнике Титове). 9-й СК уже ввел в бой почти все свои резервы, в запасе оставался всего один кавполк 48-й КД, 2-й Перекопский отряд и дивизион реактивной артиллерии капитана Небоженко, но корпус продолжал прочно удерживать свой фронт.

«Оперативная группа П. И. Батова», состоящая из 172-й СД, 1-го Перекопского отряда, кавгруппы полковника Глаголева (40-я КД, 154-й КП 42-й КД, мототанкетный полк) и реактивного дивизиона к-на Черняка, как-то очень легко пропустила противника через р. Чатырлык в районе устья, потеряв 126-ю береговую батарею, дер. Средний Сарай, Биюк-Кичкари (Курганное), Бой-Казак Пахомова. Восстановить ход боевых действий «опергруппы Батова» крайне сложно, ибо почти все документы оперативной группы после войны исчезли. В архиве удалось разыскать только один боевой приказ оперативной группы: приказ № 012, подписанный в 23 часа 22.10.41 г. (входящий № 2333 от 22.10.41 г., правописание сохранено)[202].

Если честно, приказ составлен несколько сумбурно. Для начала – 283-го полка в 172-й СД не было, был 383-й (командир – полковник П. Ерофеев), но это даже не его участок обороны. На этом участке стоял 747-й СП майора Шашло. Совершенно непонятна дата и время по 2-й кавдивизии, она выпадает из общей логики приказа, скорее всего, она ошибочна. Любопытно, но в журнале 2-й кавдивизии отсутствуют листы с описанием событий вплоть до 26 октября 1941 года.

23.10.41 г. И. А. Ласкин описывает события следующим образом: «Утром 23 октября наши войска были подвергнуты ураганному огню минометов и артиллерии, авиация крупными группами в буквальном смысле слова утюжила пехоту. Особенно ощутимый огневой налет проводился в районе Воронцовки, которую обороняли части 172-й. Вслед за этим противник опять стал обходить правый фланг дивизии и проникать к артиллерийским позициям. Командир 1-го дивизиона 340-го гаубичного артиллерийского полка майор Мирошниченко выдвинул батареи вперед, и гаубицы прямой наводкой ударили по наступающим гитлеровцам»[203].

Утреннее донесение немецкого 54-го корпуса говорит о том, что 50-й ПД одним батальоном захватила Онгар-Найман (в 4.05), в общей сложности 22.10.41 г. захвачено около 1300 пленных, трофеи не подсчитывались[204].

30-й корпус в утреннем донесении отмечает ночные налеты советской авиации. В 10 часов 30-й корпус начал наступление силами 72-й ПД (105-й и 266-й ПП) на участке, где раньше наступала 46-я ПД 54-го корпуса. К этому времени 46-я ПД уже понесла тяжелые потери, наиболее боеспособный 42-й ПП этой дивизии продолжал поддерживать наступление 30-го корпуса. Остальные полки дивизии были отведены для приведения себя в порядок. В пехотных полках 46-й ПД оставалось по 600–700 человек (из почти 3 тыс. изначального состава). Немецкое наступление, несмотря на введение свежих сил 30-го корпуса, успеха не имело. На участке 22-й ПД отмечены контрудары силой около батальона. 9-й стрелковый корпус не только держал фронт, но и отбивался.

Создается парадоксальная ситуация, при которой, с одной стороны, противник, сосредоточив почти всю артиллерию и значительные силы на восточном участке, продвижения почти не имеет, а на западе против «опергруппы Батова» слабая 50-я ПД продвигается с легким вооружением, при минимальной поддержке артиллерией.

В 12 часов в состав 54-го корпуса была включена новая 170-я пехотная дивизия, подошедшая к району боевых действий. Теперь в составе корпуса было уже 4 дивизии, правда, три из них (46, 50 и 73-я) имели слабый состав.

В дневном донесении 54-го корпуса (14 часов) указано, что рано утром захвачена Воронцовка и 50-я ПД 121-м полком находится в 1 км южнее д. Бой-Казак, кроме того, 213-й полк захватил еще один небольшой плацдарм южнее автомобильного моста через Чатырлык[205].

Из документов 73-й ПД (журнал боевых действий): «50-я пехотная дивизия захватила бывшее имение графа Воронцова (ур. Среднее) и продвинулась своими частями на север. 8.30 213-й полк (подчиненный 50-й ПД) получил задачу атаковать совместно с частями 50-й ПД на левом фланге. В его задачу входила атака на укрепления около моста через Чатырлык. Основные силы полка переправились через реку на резиновых лодках, что позволило захватить мост»[206].

Немецкие части, переправившиеся на лодках через Чатырлык в 1 км от устья, ни артиллерии, ни тяжелого вооружения не имели. Удар в направлении моста и его захват были нацелены на то, чтобы обеспечить форсирование реки техникой и артиллерией. Как пишут немцы, «переправа через реку вброд для тяжелой техники была невозможна, в связи с чем была поставлена задача захвата моста. Атакующему 213-му полку в 10.15 был придан 173-й пионерный батальон. 10.45 Полк атаковал в направлении моста и предмостных укреплений силами 3-го батальона. Сопротивление перед фронтом 213-го полка слабое. К 11.30 213-й полк достиг русла реки, с 11 часов до 13.45 полк был занят подготовкой к наступлению. 173-й пионерный батальон наводил переправы через реку с помощью мостоукладочных машин и лодок. Наведение переправ приходилось вести под сильным огнем противника из района предмостного укрепления и с позиций русской артиллерии»[207].

Из воспоминаний П. И. Батова о прорыве противника у Воронцовки за 23.10.41 г.: «В их передовом отряде было до четырехсот автоматчиков. Наши танкисты вместе со стрелковыми подразделениями атаковали врага. Моряки Г. Ф. Сонина выкатили орудия на открытую позицию к южной окраине деревни и открыли огонь по противнику севернее Воронцовки и в сторону переправы». То есть 1-й Перекопский отряд действовал на фланге 172-й СД.

В приказе по Приморской армии по состоянию на вечер 23.10 дается расположение частей. 2-я кавдивизия занимает позиции от моста через р. Воронцовка (севернее д. Джелишай) до отметки 10,9 в 1,5 км южнее Онгар-Найман, вдоль дороги. Части располагались в следующей последовательности: 15-й кавполк – 1-й батальон 90-го СП – 7-й кавполк – 20-й кавполк. Левее стояли части 40-й кавдивизии, 54-й стрелковый полк, 154-й кавполк 42-й кавдивизии, остатки мототанкетного полка, влитые в остатки 5-го танкового полка. Как указывалось ранее, в 1-м батальоне 90-го стрелкового полка находились в основном моряки добровольческих отрядов ЧФ, поэтому в некоторых документах его часто называют просто «батальон моряков» (даже в приказах). Правее 2-й кавдивизии действовали остатки 172-й дивизии[208].

Потери 50-й ПД, действовавшей против фронта 172-й СД, в этот день составляют всего 3 (три) человека убитыми и 23 человека ранеными. Потери 73-й ПД тоже очень невелики. В 73-й ПД (включая 213-й ПП) 33 убитых и 145 раненых.

Основные силы немецкой 73-й ПД вели штурм советских позиций, поддерживая наступление 50-й ПД и 213-го полка. Из журнала боевых действий 73-й ПД: «11.00 186-й полк получил приказ ориентировочно в 12.45 начать массированную артподготовку для наступления на юго-восток для поддержки наступления 213-го полка. К этому наступлению слева должен был присоединиться 170-й пехотный полк. Артиллерийская подготовка проводилась с 11.55 до 13.45. В 13.45 начался прорыв 186-го и 170-го полков. Около 15 часов удалось достигнуть прорыва на участке 186-го полка. 73-я дивизия зачистила северный берег р. Чатырлык и прорвалась через русло реки»[209].

И. А. Ласкин в своих воспоминаниях достаточно подробно описывает работу советской реактивной артиллерии. Действительно, в журнале боевых действий 46-й пехотной дивизии отмечена работа советских реактивных установок и большие потери. Но если тщательно расставить войска на карте, то можно четко понять, что это работа реактивного дивизиона капитана Небоженко, который поддерживал фланг 157-й СД.

На участке опергруппы П. И. Батова (она существовала до 24.10.41 г.) советские части (по непонятной причине) проявляют какую-то вялость и слабость. Атаки готовятся слабо, несмотря на наличие тяжелой артиллерии (дивизион 51-го АП), к поддержке атаки она не подключается. Разведка не ведется, подавление немецких артиллерийских позиций не осуществляется.

Совершенно иная картина наблюдается на правом фланге советской обороны. Несмотря на то что здесь была сосредоточена основная масса немецкой артиллерии и подошли свежие части 30-го корпуса, продвижение немецких войск здесь было минимальным.

После обеда левофланговые части 54-го корпуса (остатки 46-й ПД) и 30-й корпус вновь пытались атаковать, но продвижения почти не имели. Спешенные конники 48-й КД жестко оборонялись на правом фланге 172-й СД.

Из показаний пленных: «62-й кавалерийский полк (48-й кавдивизии) состоит из 4 эскадронов. Каждый эскадрон насчитывает около 130 человек. Каждый эскадрон имеет по одному 45-мм противотанковому орудию, одному станковому пулемету и два ручных пулемета. Полк имеет взвод связи и саперный взвод. Из эскадрона в боях принимали участие лишь 90–100 человек, в спешенном строю, остальные охраняли лошадей. Пленный из 147-го кавполка 40-й кавдивизии сообщил, что их полк был придан 48-й кавалерийской дивизии…»

Командиру 9-го стрелкового корпуса удалось организовать оборону, и количество пленных советских военнослужащих резко сократилось.

Отчет по пленным 46-й ПД за сутки с 0 до 24 часов 23.10.41: «Взято 54 пленных (1 старший сержант, 3 младших сержанта и 50 рядовых).

156-я дивизия 417-й полк (2 человека), 157-я дивизия 384-й полк (1 ст. сержант, 7 рядовых), 633-й полк (7 человек), 716-й полк (2 человека)

271-я дивизия (1 человек из 869-го полка)

40-я КД 147-й КП (1 мл. сержант, 1 рядовой)

48-я КД 62-й полк (16 рядовых), 71-й полк (два мл. сержанта, 11 рядовых)».

Та же картина наблюдается и на восточном участке боев. 22-я ПД несет тяжелые потери, но. Несмотря на то что 22-й пехотной дивизии был дополнительно придан 240-й артиллерийский полк 170-й пехотной дивизии и концентрация артиллерии на этом участке выросла вдвое, 22-я пехотная дивизия, считавшаяся одной из лучших в немецкой армии, продвижения не имела.

Дабы не быть голословным, приведу строки из приказа по 30-му корпусу № 88: «Против жестко сопротивляющегося противника 46-я и 72-я ПД имеют лишь ничтожное продвижение. 22-й пехотной дивизии, сломив жесткое сопротивление, юго-западнее перешейка удалось захватить господствующую высоту 18,2 и удержать ее против жесткого контрудара противника. На севере отражен сильный контрудар противника…»

Поддержка советских войск в этот день очень дорого обошлась советской авиации. Противник пишет о том, что сбит 31 советский самолет и еще два сбито предположительно. Противник указывает среди сбитых самолетов 14 «И-61» (?), 9 «И-15» и 8 «И-16». Обозначение типа самолета «И-61» пока непонятно, но противник достаточно четко отличает типы советских самолетов[210]. Основные потери в этот день понесли 1-й истребительный авиаполк и Фрайдорфская авиагруппа.

Противник совершил 121 вылет бомбардировщиками (из них 58 «Штуками») и 108 истребителями. Ударам бомбардировщиков подверглись станция Воинка и позиции артиллерии 9-го корпуса. Потери немцев – один «Ме-109». Пилот попал в советский плен.

К исходу дня немецкие войска занимали позиции:

– 73-я ПД – западнее и северо-западнее д. Чигир;

– 46-я ПД – юго-восточнее и восточнее Ишуни;

– 72-я ПД – на прежней позиции восточнее Ишуни;

– 22-я ПД – 1 км юго-западнее высоты 18,2, в остальном без изменений[211].

24.10.41 г. В описании событий этого дня у разных авторов идет достаточно много разночтений. К примеру, М. Э. Морозов указывает: «Однако немецкий полководец опирался не только на порыв солдат, но и на более материальные вещи. Дело в том, что именно в эти дни в состав его армии был включен свежий 42-й армейский корпус, куда входили 24-я и 132-я пехотные дивизии. В отличие от дивизий Приморской армии, которые при поспешной эвакуации из Одессы бросили часть своей артиллерии, немецкий корпус был почти полностью укомплектован и обладал высокой боевой мощью»[212]. По факту, 42-й армейский корпус прибыл из-под Ленинграда несколько позже, и в его составе был только штаб и 442-й корпусной батальон связи[213]. 132-я пехотная дивизия при всем желании не могла в него входить[214], равно как и 24-я ПД, прибывшая только к началу 2-го штурма Севастополя[215].

Я разбираю неточности и ошибки в работах других авторов не с целью принизить их роль. Мне бы хотелось обратить внимание авторов на то, что вопрос обороны Крыма достаточно сложен и разбирать его следовало бы не с наскока, а более тщательно, используя все источники, проводя анализ их достоверности.

Если поднять сохранившиеся в ЦАМО боевые приказы № 019 и № 020 командования 51-й армии, то можно понять, что «оперативная группа генерал-лейтенанта П. И. Батова» 24 октября ликвидировалась, а ее силы вливались в состав Приморской армии. Приказ № 20 содержал следующее положение: «Прибывшие войска Приморской армии и Полевое управление армии включить в состав 51-й Отдельной армии войск Крыма»[216].

Боевой приказ № 019, подписанный вице-адмиралом Г. И. Левченко, НШ армии генерал-майором Ивановым и ЧВС 51-й армии корпусным комиссаром Николаевым, содержал тот же план мероприятий, что и приказ № 018, подписанный за два дня до этого Ф. И. Кузнецовым, с небольшими изменениями. Приказ содержал следующие строки: «3. 9 СК (276, 106, 271,157, 156 СД, 48 КД, дивизион Небоженко), сдерживая противника на фронте Уржин, МТС (сев.-вост. Ишунь), силами не менее трех СП нанести удар южнее Ишунь в направлении устья р. Чатырлык. Разгран. линия р. Чатырлык, Бозгане, Курман-Кемельчи.

4. Приморской армии (172, 95, 25 СД, 2, 40, 42 КД, 265 КАП 51 АП, дивизион Черняка) атаковать противника на участке Воронцовка, устье сухой реки Самарчик, и, отбросив его под удары 9 СК, овладеть западным берегом р. Чатырлык, где и закрепиться»[217].

ЧФ ставилась задача огнем корабельной артиллерии по западному флангу противника «изнурять его в течение ночи».

Если опираться на документы, то картина получается такой: Штаб Приморской армии 23.10.41 г. прибыл в д. Токульчак (современное Гришино Первомайского района). Штабом Приморской армии 23.10.41 г. в 23.45 был издан боевой приказ № 0036 с задачами частям армии, которым было приказано занять позиции к 7.00 24.10.41 г. 95-й стрелковой дивизии совместно со 172-й СД предписывалось наступать при поддержке гвардейского дивизиона в направлении на Воронцовку, выходя на рубеж р. Чатырлык.

54-му полку (25-й СД) вместе с частями 40-й и 42-й кавдивизий предписывалось наступать левее (западнее) в направлении Онгар-Найман – Кышкара.

Конкретный план действий 95-й стрелковой дивизии оговаривал боевой приказ по 95-й СД № 045, подписанный в 4 утра 24.10.41 г. Но сейчас уже можно уверенно утверждать, что 95-я СД опоздала.

Из боевого донесения 54-го корпуса в штаб 11-й армии: «50-я ПД отразила сильный удар, поддерживаемый танками с южного и юго-восточного направлений, против 121-го и 122-го полков (по линии южная оконечность бухты западнее д. Бой-Казак Татарский – южная окраина Воронцовки – северо-восточнее Воронцовки)…»[218]. Приведу ради интереса данные по пленным.

По данным немецкой 50-й ПД (западный фланг 54-го корпуса):

– 25 человек из 747-го полка 172-й дивизии,

– 21 человек из 20-го полка 2-й кавалерийской дивизии,

– 15 человек из 7-го кавалерийского полка,

– 2 человека из отдельного мототанкетного полка.

По данным 73-й ПД (центр 54-го корпуса):

– 475 человек из 514-го полка 172-й СД (в районе Воронцовки),

– 181 человек из 383-го полка 172-й ПД (Берды-Булат),

– 70 человек из 747-го полка 172-й СД,

– 20 человек из заградотряда 172-й СД,

– 3 человека из саперного батальона 172-й СД,

– 4 человека из 1-го артполка 172-й СД[219].

Стоит обратить внимание на то, что военнослужащих 95-й СД в составе пленных нет. В атаке 24.10 она не участвовала. На широком фронте атаковали части 2-й КД, батальон моряков 90-го СП, приданный дивизии, 40-я и 42-я КД, 54-й СП и части 172-й СД, 383-й и 747-й стрелковые полки и 5-й танковый полк.

Участие 95-й СД в атаке 24.10 подтверждается журналом боевых действий 95-й СД, но в ЖБД 95-й СД сделана подтасовка (скорее всего, послевоенная): вырваны листы и внесены допечатки, искажающие хронологию событий. Если взять документы 161-го и 241-го полков, захваченные и переведенные немцами, а также допрос бывшего командира 241-го полка, захваченного в плен чуть позже, то станет ясно, что 24.10 эти полки находились еще на марше.

Наступление принесло успех советским частям, но оно же и послужило причиной провала атаки 95-й СД, которая началась на сутки позже. Противник, встревоженный наступлением, успел к этому времени подтянуть артиллерию.

Если отследить по немецким документам линию фронта, то можно заметить, что в первый день наступления (24.10.41 г.) она откатилась на 1,5–3 км. Успеха добились 40-я КД, поддерживаемая 54-м стрелковым полком, овладев д. Онгар-Найман и захватив 5 пулеметов и 17 пленных. При этом погиб командир 151-го кавполка майор Душук. Продвинулась и 172-я стрелковая дивизия, выйдя на окраины д. Воронцовка и Берды-Булат немецкий (совр. Привольное). В конце дня советские части попали под сильный обстрел и остановили наступление. В этой атаке участвовали и 5-й танковый полк, и остатки мототанкетного батальона, противник отмечает участие большого количества танков на своем правом (западном) фланге.

В наступлении участвовал и 54-й СП, формально входивший в 25-ю СД, но действовавший отдельно. По данным ЖБД 25-й СД, полк с 12.30 (24.10.41 г.) перешел в наступление и вышел 2-м батальоном к мосту в 1 км юго-западнее д. Воронцовка, 3-м батальоном 500 м южнее Кишкара, 1-й батальон полка в бой еще не вступал. Остальные части 25-й СД в наступлении не участвовали, равно как и части 95-й СД. Любопытно, но пленные из 54-го СП указывают, что полк относится к 95-й СД. Возможно, он на какое-то время был переподчинен, хотя записи о действиях полка внесены в ЖБД 25-й СД. Так или иначе, удар был достаточно сильным. Для стабилизации положения противнику пришлось ввести в бой один батальон 401-го полка 170-й ПД. Это первое подразделение 170-й ПД, вступившее в бой.

В начале наступления советские части имели некоторое количество снарядов. Реактивный дивизион сделал всего два залпа по д. Воронцовка. 1-й (340-й) артполк какое-то время поддерживал свои части, но к концу дня оставалось по пять снарядов на орудие. Минометного боезапаса тоже почти не было.

Возможно, это связано с тем, что в результате налета на станцию Воинка немецких «Не-111» из KG-27 взлетел на воздух склад артиллерийского боезапаса. Это событие действительно могло повлиять на снабжение Приморской армии, боезапас которой не прибыл на станцию Курман-Кемельчи.

А боезапас Приморской армии не прибыл вовремя в связи с тем, что тыл 51-й армии, получив заявку от Приморской, проигнорировал ее, т. к. заявка была оформлена с отступлением от правил. Тылы Приморской армии еще не знали правил прохождения документов и т. д. Выглядит это глупо, но это обычное явление в армии, которая еще не стала боевой, а живет по правилам «конторы». Итог дня 24.10.41 г. на левом (западном) участке советских войск внушал оптимизм. Советское командование надеялось, что немецкая 11-я армия, связанная боем на северо-восточном фланге и в центре, не сможет перебросить артиллерию для помощи 50-й и 73-й ПД. Увы, оно ошибалось. Противник достаточно быстро маневрировал артиллерией армейского подчинения, которая была чаще всего моторизованной.

Немецкие войска в центре и на левом (северо-восточном) фланге тоже пытались наступать.73-я и 46-я ПД вели бой за д. Чигир (ныне не сущ. село, ю.-в. Ишуни), которую удерживали части 48-й КД и 157-й СД. При взятии Чигира и МТС (механотракторной станции) были захвачены 20 человек из 716-го полка и 7 человек из 384-го. По показаниям пленных: «1-й батальон 716-го полка насчитывал 140 штыков, 3-й – восемнадцать штыков, 2-й батальон уничтожен полностью. Остатки 3-го батальона сведены в один взвод».

72-я ПД и приданный ей 42-й полк 46-й ПД наступали в общем направлении на Кучук-Быстричи и Безчастное (Зеленая Нива), к этой атаке подключалась южная группа 22-й ПД своим правым флангом, но, судя по донесениям дивизий, успеха им достичь не удалось.

Советские части на правом (восточном) фланге обрели устойчивость, и количество пленных резко сократилось.

По данным 46-й ПД, пленено:

– 59 человек из 716-го полка 157-й СД,

– 2 человека из 384-го полка 157-й СД,

– 29 человек из саперного батальона 157-й СД,

– 5 человек из 865-го полка 271-й СД,

– 9 человек из 48-й кавалерийской дивизии.

Немецкая авиация совершила вылеты 78 бомбардировщиками (из них 57 «Штуками»), 108 вылетов совершили истребители. По немецким данным, сбиты 20 советских самолетов (4 «И-16», 9 «И-15», 5 «И-61», 1 «И-153», 1 «И-26»), подбиты авиацией 8 танков, уничтожено одно длинноствольное орудие. Потери немецкой авиации – один истребитель «Ме-109»[220].

25.10.41 г. События 25-го и 26-го числа в мемуарах П. И. Батова опущены. И. А. Ласкин пишет: «С утра следующего дня без артиллерийской подготовки, совсем не имея танков и авиационной поддержки, в наступление вместе с нами перешла и подошедшая 25-я Чапаевская дивизия. Но сильный артиллерийско-минометный огонь остановил наше продвижение. А во второй половине дня немцы сами перешли в наступление, нанося главный удар в стык 51-й и Приморской армий. Соседняя справа кавалерийская дивизия стала все более оттесняться на восток, и правый фланг Приморской оказался открытым».

А что же произошло на самом деле в этот день? 25-я Чапаевская дивизия (если не считать 54-й СП) сосредоточилась во второй линии и активных действий не предпринимала. Журнал боевых действий говорит о том, что в 3 часа ночи 24.10.41 г. в район Найлетен прибыл первый батальон 31-го полка и штаб полка. 287-й достиг д. Шигай. То есть дивизия уже ночью 24-го подошла в район боевых действий, но она осталась во второй линии. 25-го части дивизии находились в районе Галетен Шигим Вакуп, но в боевых действиях (кроме 54-го СП) не участвовали.

25.10.41 г. 95-я СД планировала перейти в наступление. Был издан приказ № 046 (подписан в 6:50 25.10.41). Задачи ставились прежние – выйти на рубеж севернее д. Воронцовка[221].

Частный боевой приказ № 0038 уточнял задачи для 25-й стрелковой дивизии в предстоящем наступлении. Дивизия оставалась в резерве Приморской армии.

При попытке перейти в наступление советские части попали под артиллерийский и авиационный налет, а после этого последовал контрудар немецких частей, из-за чего понесли тяжелейшие потери. Особенно тяжелые потери понесла 95-я СД.

Для того чтобы понять масштаб потерь, сравним численность подразделений дивизии на 25-е и на 28-е число.

241-й СП: 25-го было 1778 человек, 3 полковые 76-мм пушки, 3 шт. 45-мм противотанковые пушки, 4 полковых 120-мм миномета, 10 батальонных 82-мм. После атаки: 120 человек, одна 45-мм, одна 76-мм пушки, 4 миномета.

161-й СП: на 25.10 было 1891 человек, 4 76-мм, 3 45-мм, 4 120-мм миномета, 11 минометов 82-мм. После атаки 112 человек, артиллерия в том же составе, минометов нет.

90-й СП: изначально было около 1500 человек, 3 шт. 76-мм пушки, 4 шт. 120-мм минометов, 13 шт. 82-мм минометов. После атаки: 132 человека, артиллерия сохранена, сохранились 3 миномета[222].

Есть и более подробные данные, но они уже ни к чему, т. к. и без них понятно, что за три дня дивизия была фактически разгромлена. Что произошло?

Планируя наступление, командование Приморской армии пренебрегло разведкой, упустив тот факт, что в ночь на 25-е число в стык между 73-й и 50-й ПД (как раз на участке наступления) были введены части новой 170-й пехотной дивизии[223].

Кроме того, в этот район противник перебросил достаточно сильную артиллерийскую группу. Противник пишет о том, что начиная с 8.00 (с 9.00 по советским часам) он отражал мощный удар советских войск, который был успешно отражен с огромными потерями русских войск, однако потребовал введения в бой второго полка 170-й ПД.

По результатам наступления советским командованием был издан разгромный приказ, содержавший следующие строки: «Поставленные задачи частям на наступление в течение 24 и 25.10.41 не были выполнены. Подразделения действовали неорганизованно, неуверенно и нерешительно. Разведка огневой системы пр-ка, его переднего края обороны, отдельных его огневых точек как на переднем крае, так и в глубине отсутствовала. Движение при наступлении превратили переход в атаку с криком „Ура!“ на пустые места. Переход в атаку не подготовлялся.

…Командиры полков в процессе боя не оказывали своего непосредственного влияния на подчиненные им подразделения, теряли управление батальонами, крайне слабо реагировали на изменение обстановки в ходе боя. Кроме того, командиры полков не принимали всех мер по обеспечению выполнения боевой задачи – заявки артиллерии на подавление огневых точек давались с запозданием и через штаб артиллерии, а не непосредственно поддерживающим дивизионам, и часто эти заявки даются неконкретно, опять потому, что командиры стр. полков, батальонов не знают огневой системы пр-ка. В результате плохой организации наступления батальоны вступили в бой разновременно и с опозданием. Вторые эшелоны /резерв/ использованы были неверно, разведки и наблюдения в процессе боя не было организовано. Связь и взаимодействие с соседями не были организованы, вследствие чего продвижение вперед одних б-нов и их успех не был использован другими соседними подразделениями. До сих пор еще имеет место равнение по отстающим, а не по передовым».

В провале наступления документ обвиняет всех, кроме тех, кто его готовил и кто действительно допустил ошибки. Виноваты в этом приказе все, кроме тех, кто не обеспечил взаимодействие с авиацией, не доставил артиллерию и танки. Виноваты все, кроме тех, кто должен был руководить этим наступлением. У нас всегда было «доброй» традицией наказывать невиновных и премировать непричастных.

Одновременно с наступлением Приморской армии планировалось наступление 9-го стрелкового корпуса. Как требовал приказ, «силами трех стрелковых полков». Сразу же после выхода приказа командир 9-го корпуса доложил, что собрать нужное количество сил он не может, но начнет наступление всеми наличными силами. 9-й СК атаковал дважды, но недостаточными силами, все резервы корпуса были исчерпаны.

25-го 9-й СК доложил, что с трудом справляется с обороной, особенно на стыке с Приморской армией. Противник не отмечает активных действий 9-го СК. Корпус исчерпал свои резервы, и отдельным подразделениям противника, пользуясь слабостью фронта 172-й СД, удалось выйти в районе д. Чигир в тыл левофланговым частям корпуса.

В связи с этим два батальона 1330-го полка (моряки) и один батальон 1331-го (школа НКВД) из состава резервной 421-й (1-й Одесской) СД были переброшены железнодорожным транспортом в распоряжение командующего 9-м СК, однако произошло это уже днем 25.10.41 г., т. е. с большим опозданием. К утру 26.10 полк был сосредоточен в районе д. Долинка[224].

По донесению медслужбы 11-й армии, санитарные потери немецких войск за эти дни составили:

– 24.10 от огня пехоты 262 человека, от огня артиллерии 195, от бомб 31;

– 25.10 от огня пехоты 292 человека, от огня артиллерии 302, от бомб 44. Противник отмечает 55 налетов советской авиации, всего 110 машин.

Бывший командующий немецкой 11-й армией Э. фон Манштейн в своих мемуарах «Утерянные победы» пишет: «В бою с противником, упорно обороняющим каждую пядь земли, к наступающим войскам предъявлялись чрезвычайно высокие требования, и потери были значительными. С беспокойством я видел, как падает боеспособность. 25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе»[225].

Удивительного в этом ничего нет. Действительно, 46-я и 73-я дивизии вели бой, начиная с Перекопа и понесли тяжелые потери, однако 22-я ПД была достаточно свежей, подошла 72-я ПД. В запасе у Манштейна была 170-я ПД, только-только введенная в бой. На подходе была 132-я пехотная дивизия, моторизованная бригада Корне и «отряд фон Боддина», две румынские бригады, но, самое главное, под Ишунью немцам удалось сосредоточить большое количество артиллерии. Помимо корпусной и армейской артиллерии, здесь работали артиллерийские полки пяти дивизий. И самое главное, подвоз боеприпасов был бесперебойным.

В отличие от немцев, советские части теряли свою артиллерию, причем не всегда оправданно. Основные потери советской артиллерии связаны с налетами немецкой авиации. В частях явно не хватало зенитной артиллерии. Один флотский дивизион, сформированный из орудий 122-го зенитно-артиллерийского полка, проблемы не решал. Второй причиной потерь артиллерии стал несвоевременный отвод орудий с огневых позиций при отступлении. Причин две: отсутствие средств тяги, уничтоженных немецкой авиацией, и… отсутствие своевременного приказа на отход. Решение «Держаться любой ценой!» не всегда является оптимальным. Без прикрытия пехоты батареи легко становятся добычей противника.

Подходящие части Приморской армии также были слабо оснащены артиллерией. Так, к примеру, 95-я дивизия на момент начала наступления под Воронцовкой имела только один дивизионный артполк (397-й АП, бывший артполк ТиУра) неполного состава и один дивизион 265-го корпусного артполка. Против них действовали два немецких артполка полного состава и восемь тяжелых артдивизионов корпусной и армейской артиллерии.

26.10.41 г. В результате налета немецкой авиации на Керчь в воздух взлетело большое количество боезапаса, сложенного на пирсе в Керченском порту. Взрыв был такой мощности, что тральщик «Делегат» (водоизмещение 2 тыс. т) был выброшен на пирс. Это был крупный успех немецкой авиации. Советская артиллерия лишилась большого количества боезапаса.

Одновременно с этим немецкая авиация нанесла удар по северной части Тендровской косы, где еще оставались части ЧФ. Уничтожена зенитная батарея на Тендре, повреждены бараки, поврежден транспорт, стоявший на якоре. Остальная авиация противника атаковала и бомбила позиции советских войск. Всего было сделано 87 самолето-вылетов бомбардировщиками (из них 51 «Штуками»), 100 вылетов истребителями. Противник в своих документах отмечает активную работу советской авиации.

Этот день стал днем поражения Приморской армии и предопределил дальнейшее развитие событий. Приморская армия вновь попыталась перейти в наступление, но понесла огромные потери, после чего противник перешел в наступление, прорвав ее фронт. Так получается по немецким документам, но есть и другие данные.

Из воспоминаний П. И. Батова: «Малыми своими силами соединения оперативной группы и Приморской армии отбивали возобновившиеся атаки противника. Именно в этот день, 26 октября, немецкий генерал бросил на Воронцовку новую 132-ю пехотную дивизию из 42-го армейского корпуса, а следом за ней еще и 22-ю пехотную дивизию. Потери в наших войсках были велики. Назову одну цифру: у полковника В. В. Глаголева осталось не более 250–300 человек». Ну, опять же, 132-я дивизия, если верить ее документам, вступила в бой 28.10.41 г., а 26-го числа основные ее силы еще форсировали Днепр[226].

Более того, эта дивизия в 42-й корпус не входила, да и сам «корпус», еще не имеющий подчиненных подразделений, состоящий из штаба и батальона связи, был еще на пути к Крыму[227].

22-я пехотная дивизия уже давно вела бои на этом направлении. Это подтверждают ее документы и сводки, приведенные выше. Потери в 42-й КД на тот момент были еще минимальными, но в ней действительно осталось около 500 человек в связи с тем, что у него забрали для пополнения 25-й СД и 2-й КД два полка: мототанкетный и один кавалерийский. В его распоряжении остались только штаб и часть 154-го кавполка[228], т. е. вся информация, приведенная в этом фрагменте, – полный «брак». Но, повторяя вброс фальшивой информации, И. А. Ласкин пишет: «Ночь на 26 октября 1941 года для нас была очень тревожной. Разведка доложила, что перед передним краем обороны наблюдается скопление больших масс пехоты и танков. Несколько позже выяснилось, что это подошли пополнившиеся в тылу 132-я и 22-я пехотные дивизии врага. Было о чем призадуматься. Ведь наши полки истекали кровью в тяжелых боях. 26 октября Манштейн бросил в наступление шесть пехотных дивизий и свыше 100 танков. Их поддерживали крупные силы авиации. Главный удар наносился снова (в который раз!) на Воронцовку и несколько правее. Особенно свирепствовала авиация. Летая на низких высотах, фашистские летчики бомбили и обстреливали из пушек и пулеметов боевые порядки войск»[229].

Журнал боевых действий немецкого 54-го армейского корпуса в описании событий менее эмоционален, но более точен.

Он указывает, что на рассвете (3.35) советский 154-й кавполк атаковал правый фланг немецкого 121-го полка, переправившись через бухту, но был отбит. Немецкие части перешли в атаку, продвинувшись вперед примерно на 1 км, но в 10 часов последовала контратака советских войск, поддерживаемая многочисленными танками, и немецкий 121-й полк вынужден был отступить на прежние позиции.

В 10 часов одновременно перешли в наступление части советской 95-й СД и немецкой 170-й ПД. 170-я ПД, наступая восточнее Воронцовки, к 12 часам захватила отметку 10,5, вынудив к отступлению 172-ю СД и обтекая фланг наступающей 95-й СД. Противник захватил более 800 пленных. Правда, И. А. Ласкин отрицает этот факт, утверждая, что отошли части, стоявшие на его левом фланге. Он пишет: «Истощенные до крайности, наши части уже не могли сдержать мощного удара врага, и после ожесточенных боев противник завершил прорыв оборонительных позиций. Войска вынуждены были отходить на неподготовленный рубеж. А так как оборонявшиеся правее нас части еще до этого потянулись на юго-восток, то наш правый фланг оказался совершенно открытым. Гитлеровцы стали глубоко обходить его». Анализ расстановки войск по данным немцев говорит о том, что начала отступление именно 172-я СД, в то время как ее сосед (156-я СД) держался.

Воспользовавшись отступлением 172-й СД, противник, обойдя правый фланг 95-й СД, атаковал ее. Из боевого донесения 54-го корпуса в штаб немецкой 11-й армии: «Несмотря на упорное сопротивление противника, 50-я и 170-я дивизии нанесли удар с двух сторон от дороги Симферополь-Ишунь. В течение удара противник упорно сопротивлялся, особенно сильное сопротивление оказывалось на левом фланге 170-й ПД. Противник принужден к отступлению на широком фронте»[230]. Взгляд с советской стороны, журнал боевых действий 95-й СД: «Противник в ночь на 26.10.41 г. сконцентрировал крупные силы пехоты и танков в районе Берды-Булат Немецкий к 12 часам 26.10.41 г., после длительной артиллерийской подготовки (3 часа) перешел в наступление в стык соседа справа и правый фланг дивизии. Наступление поддерживалось многократной бомбардировкой авиации боевых порядков частей ОП артиллерии КП и тылов… Противник, не встречая сопротивления на правом фланге из-за отсутствия войск 172-й СД (левого фланга), обошел правый фланг 241-го СП в направлении кургана с отм. 14,5, вынудив подразделения 241-го СП отходить. Части дивизии, понесшие большие потери в боях 24–25.10.41 г. и очень малочисленные, вели упорный бой против во много раз превосходившего их противника и не отходили с занимаемых рубежей, в результате чего большая часть подразделений была уничтожена в этом бою. Оставшиеся подразделения, в основном рота связи, саперная рота, минометная рота и группы бойцов, начали беспорядочно отходить. Первым начали отход подразделения 241-го СП, далее 161-го СП, и последним, вечером, начал отходить 90-й СП. Все предпринятые штабом меры по задержанию подразделений штабом дивизии и возвращению их на фронт не дали никаких результатов. Пущенные крупные танки противника нашей артиллерией не поражались из-за крепкой брони, в то время как противотанковые пушки и пушки танков противника разбили 10 наших противотанковых пушек. Во все время боя и отхода наших войск с занимаемого рубежа отдельные группы бойцов сдавались в плен без боя, главным образом одесситы (во 2-м СБ 161-го СП сдалось в плен более 80 человек). В результате собрано в 161-м СП 112 человек, ст. пулеметов – 5, 76-мм пушек – 4, пушек 45-мм – 3. 241-й СП: 120 человек, ст. пулеметов – 3, минометов 120-мм – 4, пушек 76-мм – 1, пушек 45-мм – 1.90-й СП: 132 человека, минометов – 2, пушек 76-мм – 3. Тяжело ранен комиссар 241-го полка Хенкин, пропал без вести командир 241-го СП майор Воскобойников. В 161-м СП не стало 2-го батальона. В 241-м СП не стало существовать 2-го и 3-го батальона. В 90-м СП не стало ни одного батальона»[231].

Для понимания причин поражения Приморской армии под Воронцовкой приведу протоколы допроса двух офицеров, захваченных немецкой 50-й ПД во второй день «наступления» под Воронцовкой: «Капитан Владимир Карман, начальник 3-го отдела штаба 95-й дивизии, пленен 26.10.41 г. Гражданская специальность – инженер, понимает немецкий, но не может на нем говорить. По составу 95-й дивизии он сообщил: „В составе дивизии стрелковые полки 90, 161, 241-й, артиллерийский полк 397-й. В связи с тем, что 152-мм пушки пришлось утопить в Одесском порту, полк вооружен лишь 76-мм пушками, гаубичный полк 57-й (без орудий, которые были потеряны в Одессе), 13-й разведывательный батальон, 97-й танкетный батальон (20 гусеничных тягачей для пушек, каждый тягач вооружен 1 пулеметом), 91-й батальон связи, 48-й пионерный батальон. Командир дивизии генерал-майор Воробьев. Дивизия 15-й и 16-го числа была переброшена из Одессы и высажена в Севастополе. По железной дороге дивизия была переброшена в район Джанкоя. После этого полки совершили пеший марш в район д. Дер-Эмез, Шигим, Джелишай для подготовки к удару. Задача дивизии – удар с двух сторон трассы на Ишунь, захват Воронцовки, Берды-Булат Немецкого и выход на рубеж реки Чатырлык.

Штаб дивизии д. Джелишай. Сосед слева 2-я кавдивизия… 2-я кавдивизия в своем составе имеет лишь 500 человек. Сосед справа 172-я СД, перед ней большое скопление неорганизованных частей. К дивизии был присоединен 54-й полк. Вместе с 95-й СД из Одессы была доставлена 25-я дивизия в составе 31,287 и 3-го полков. Дивизия была пополнена за счет 421-й СД. Во время наступления 95-й СД была придана корпусная артиллерия, но она не имела боезапаса. Дивизии удалось продвинуться на 1000-500 м, но прорвать фронт не удалось. Удалось захватить двух пленных из немецкого 123-го полка. Потери дивизии в первый день наступления очень велики, особенно в офицерах. Во второй день наступления очень большие потери в рядовом составе…“».

В результате разгрома 95-й СД в плен попало 2800 человек, при этом противник указывает, что в плен попало всего. 4 офицера: начальник отделения штаба 95-й СД Владимир Карман, техник-интендант Семен Стадник и командир 241-го стрелкового полка капитан (по другим данным, майор) Воскобойников. Фамилия четвертого офицера неизвестна. Вероятнее всего, это был военком полка, расстрелянный немцами. Из протокола допроса пленных: «в) 241-й полк 95-й дивизии (24 человека). Большинство пленных относятся к 3-му батальону, т. к. 1-й батальон полка состоял всего из 180 человек, 241-й полк оборонялся в Якшибае (Джалишае? Якшибай находится слишком далеко от места событий). В ходе атаки комиссар и командир полка попали в плен, после чего остатки батальона начали отход. После отхода они заняли оборону.»

Удивляет очень малое число офицеров, попавших в плен (всего 4 офицера на 2800 человек рядового состава). Причина пока не понятна. Скорее всего, большинство офицеров погибло. Еще одна сводка по пленным из 50-й пехотной дивизии: «а) 161-й полк 95-й дивизии (74 человека). Пленены в районе Воронцовки на позициях. Пленные не сообщили, где находятся основные силы полка, т. к. они не владели картой. У них был приказ защищать позиции. Полк в последние дни понес тяжелые потери из-за авианалетов и артиллерийского огня. Большая часть полка была отсечена нашими танками. Многие погибли от огня нашего автоматического оружия. Командир полка и комиссар погибли… Среди пленных встречаются бойцы 50–60 лет. Они использовались на земляных работах в Одессе, а затем были влиты в состав полка. Пленные голодны и не имеют приличного обмундирования».

И. А. Ласкин утверждает, что его дивизия начала отступление из-за того, что отошел сосед справа. Посмотрим, что получается по немецким документам.

73-я ПД: «170-й пехотный полк одним батальоном в ночь на 26-е и основным составом на рассвете 26.10.41 г. достиг р. Чатырлык в районе северо-западнее Берды-Булат Немецкий. Разведка 213-го полка обследовала передовую линию в районе 9,8–1,2 км западнее безымянной деревни (западнее Ново-Павловки) – 500 м восточнее 13,6. Разведка выявила одну отдельную сильно укрепленную позицию противника, в связи с чем захват безымянной деревни с налета оказался невозможным. Полк повел плановое наступление при интенсивной артиллерийской подготовке. Непосредственно наступление поддерживала наступление 4-я батарея учебного полка реактивной артиллерии. Подготовка к наступлению была завершена к 27.10.41 г. В ходе подготовки к атаке был подключен 213-й пехотный полк. Содействие 186-го пехотного полка с фланга было невозможно, в связи с чем полк получил другую задачу из штаба корпуса.

15.00. 170-я пехотная дивизия в ходе удара просочилась на линию 14,5–5,3 – севернее 10,9-11,5. Резервный полк располагался в районе 1,9 км севернее 10,9.

В 15.25 73-я дивизия получила приказ выдвинуться выше 9,6 и восточнее 10,5, пробиваясь восточнее на Старый Яланташ.

Полк в сумерках достиг прорыва в районе 2,3 км западнее Яланташа. Там части полка были сменены 401-м пехотным полком (170-й ПД).

19.00. 170-я ПД успешно продвинулась на юг, в связи с чем не могла оказать содействия в штурме 213-м полком безымянной деревни. 213-й полк запоздал с выдвижением на исходные рубежи. Артиллерия выдвинулась на позиции вовремя.

213-й полк получил задачу в 5.45 начать атаку позиций западнее безымянного села и зачистить южный берег р. Чатырлык от противника».

Расставив немецкие и советские части по их позициям, можно прийти к выводу, что 156-я СД свои позиции удержала, но возник прорыв на ее левом фланге, как раз там, где отошла 172-я СД. Она попыталась закрыть брешь частями обеспечения (автобат, заградотряд и т. д.), но безуспешно. Приведу достаточно интересные данные из документов разведки немецкой 46-й ПД:

Правда, 9-й СК не смог удержать левый фланг 157-й СД в районе его стыка со 156-й СД. Но это немного другой участок, чуть восточнее, в районе д. Чигир.

46-я ПД. «После обеда 25.10.41 г. и утром 26.10.42 г. дивизией взято в плен 456 человек, старший сержант и старший военный фельдшер.

Пленные относятся:

156-я СД, 361-й СП 2 человека.

157-я СД, 716-й СП 12 человек. 422-й АП 1 человек.

276-я СД 873-й СП 441 человек и старший сержант.

40-я КД военфельдшер из 147-го кавполка.

Пленные из 361-го полка взяты в районе Чигир, из

716-го полка и 422-го артполка также в районе Чигира. Пленные захвачены в ночь на 26 октября.

Большая часть пленных из 873-го полка относится к 3-му батальону. 2-й батальон в середине сентября был уничтожен в районе Сальково-Геническ. Одновременно с этим 1-й батальон полка там же понес тяжелые потери. Остатки 1-го и 3-го батальонов были слиты. Полк в общем насчитывал около 1000 человек и располагался юго-восточнее Чигира.

Военный фельдшер был врачом эскадрона. Численность эскадрона составляла 150 человек. В ходе предыдущей борьбы эскадрон потерял 8 человек убитыми и 12 ранеными. Последняя позиция эскадрона – МТС рядом с Чигиром, после чего эскадрон отошел к Долинке».

Наступавшая 95-я дивизия понесла тяжелые потери и вынуждена была отойти на юго-восток. Вместе с ней отошли и остатки 2-й кавдивизии.

22-я пехотная дивизия продолжала вести бой в районе Уржино, но существенных успехов не имела. Противник очень сильно жалуется на огонь советской артиллерии. В допросах пленных 22-й ПД содержится информация о том, что немецкая авиация 26.10.41 г. достаточно активно пыталась бомбить позиции советских войск, но потери от авиации незначительны.

Поражение под Воронцовкой было совершенно неожиданным для командования войсками Крыма. Одна из лучших дивизий Приморской армии понесла такие потери, которые в принципе ставили под сомнение ее боеспособность. Из 4,8 тыс. человек в ее стрелковых частях в строю осталось около тысячи человек. Во 2-й кавдивизии осталось около 500 человек, но это связано с тем, что батальон 90-го СП вернули 95-й СД.

После неудачи с атакой на Воронцовку советские части откатились назад, фронт Приморской армии сильно растянулся, возникли бреши в обороне. В связи с тем, что некоторые части побежали (например, 2-я КД), а некоторые понесли такие потери, что оказались почти небоеспособны, Приморской армии пришлось заново выстраивать оборону. «Группа Глаголева» и 54-й СП свои позиции удержали, но 95-я СД была вынуждена заново строить свой фронт.

Приморская армия еще не вводила в бой два полка 25-й Чапаевской дивизии, 31-й и 287-й, имевшие в своем составе по 1700 бойцов каждый. В связи с этим командующий Приморской армией приказал командиру 95-й СД собрать свои войска, расположить их севернее д. Дюрмен, перехватывая дорогу Ишунь-Симферополь. Остатки 15-го и 20-го кавполков 2-й кавдивизии, отступившие далеко в тыл, вернули обратно, расположив их на флангах 95-й СД. 7-й кавполк перехватил дорогу на Евпаторию. Эти мероприятия позволили вывести 31-й СП в стык между 54-м СП и 95-й СД, 287-й должен был занять позиции между 95-й СД и остатками 172-й СД.

Командование войск Крыма на тот момент еще обладало достаточными резервами, чтобы создать устойчивую оборону. 421-я СД под командованием полковника Коченова (за исключением 1330-го СП) находилась на промежуточном рубеже Саки-Окречь. На этом же рубеже находилась 320-я СД (командир полковник Шаповалов). Дивизии имели слабый состав, были плохо вооружены, у них забрали лучших бойцов, но они существовали и имели свою артиллерию. К примеру, 421-я СД имела в своем составе 134-й ГАП, состоящий из трех дивизионов (два 122-мм, третий 152-мм). 320-я СД тоже имела свой артполк, состоящий из трех дивизионов.

На южном берегу Крыма еще оставалась 184-я СД (правда, очень слабого состава, кроме того, в дивизии не хватало артиллерии). В Севастополе в полной боевой готовности находилась 7-я бригада морской пехоты, в Керчи – 9-я бригада. Для обеспечения перевозок еще оставались в строю бронепоезда «Орджоникидзевец» и «Войковец», имевшие на вооружении 3–4 зенитных орудия 34К. Резервы были, но…

Оборона уже рушилась. Возникает законный вопрос: почему не удалось удержать удобные Ишуньские позиции? Почему легко пропустили противника через р. Чатырлык?

Почему даже после введения свежих частей: 157-й СД, Приморской армии, численность которых была, в общей сложности, больше всего немецкого 54-го корпуса – советским частям не удалось остановить противника?

Вопросов много, и вряд ли на них получится найти однозначный ответ. В любом случае причина комплексная.

Как выяснилось, противнику еще до начала наступления (15.10.41 г.) была известна вся система обороны на левом фланге, состав сил, система огня и т. д. Документы 156-й СД были переданы противнику офицером-перебежчиком из 4-го батальона 7-й бригады морской пехоты (2-го Перекопского отряда). Так указано в одном документе. В двух других указывается, что документы нашли на трупе морского офицера.

Они содержали сведения о построении обороны 156-й СД, составе частей, системе огня, т. е. система обороны 156-й СД противнику была известна. Переводы документов были обнаружены в материалах 54-го корпуса и 11-й армии (с указанием источника получения).

Сравнение их с отдельными сохранившимися подлинными документами 156-й СД показывает: это те самые документы, а не дезинформация[232].

Возможно, именно поэтому противнику удалось достаточно быстро прорваться на левом фланге советских войск. Однако понять причину прорыва второй линии (обороны по р. Чатырлык) достаточно сложно. Противник не обладал на этом участке подавляющим преимуществом, но он почти без сопротивления переправился через Чатырлык и достаточно легко продвигался вперед. Единственно, что сдерживало его продвижение, – невозможность переправки артиллерии.

После захвата моста (который почему-то не был взорван) эта проблема была решена. Опять странное совпадение: стратегически важный мост сдается противнику в целости. В обороне Крыма таких «странностей» очень много.

Например, перед немецким наступлением на Перекоп к противнику перебегают офицер и рядовой-связист, передавая секретную переговорную таблицу. В тот же день лейтенант 417-го СП идет прогуляться вдоль железной дороги, имея при себе секретные документы.

27.10.41 г. «странности» продолжились. Мотоциклист из «штаба опергруппы П. И. Батова» (которой уже трое суток как не существовало) Борис Битюченко, направленный с пакетом документов в штаб Приморской армии, перебежал к противнику. Произошло это в самый ответственный момент, когда части 9-го корпуса и Приморской армии начали перегруппировку, готовясь к очередному удару. Противнику вновь стали известны все «пароли и явки». Причем вот что странно: Б. Битюченко числится в штабе опергруппы, но после ее расформирования он «теряется». Его уже нет в новом штабе. Странное совпадение. Такое ощущение, что кто-то в штабах воюет «не за своих», причем его покрывает кто-то «выше уровнем». Слишком много совпадений.

Противник четко знает, когда и где перейдут в наступление советские войска. Плюс к этому тактика советских войск не отличалась гибкостью. Они действовали шаблонно и били в одно и то же место. Причем атака готовится плохо, разведка не ведется. Наступление ведется по всему фронту, без сосредоточения на нужном участке, артиллерия тоже «размазывается» по всему фронту.

Наблюдается закономерность: советские войска переходят в решительное наступление, несут огромные потери, после чего противник прорывает оборону и вклинивается в боевые порядки советских войск. Объяснить эти поражения иначе как плохим управлением войсками невозможно.

На участке Приморской армии наступают всего два немецких полка: 121-й (50-й ПД) и 213-й (73-й ПД), и они достигают успеха. Лишь на завершающем этапе к наступлению подключился один полк 170-й ПД. Потери 95-й СД огромны. Она теряет двух командиров полков, немцы захватывают много пленных. Часть вроде бы боевая, в ее рядах до атаки почти 10 тыс. человек – а результат? В то же время 54-й СП, находящийся на том же участке, ведет вполне успешные боевые действия.

Советские части на левом фланге 51-й армии (опергруппа, Приморская армия) совершенно неразумно тратят человеческие и материальные ресурсы, рассредоточив артиллерию, вводя в бой части последовательно, по мере подхода, и, как результат, их силы оказываются последовательно «перемолоты» немецкой артиллерией.

Штадив 95 Кашары 19.30 21.10.41 Карта 100.000

1.95 сд в ночь с 21 на 22.10.41 сосредотачивается по жел. дор. в районе: Монастырка, Воинка, Долинка, Ново-Николаевка, Акташ в готовности к 22–23.10.41 выполнять боевую задачу.

Всем частям до наступления темноты 21.10 отдельным подразделениям /не более батальона/ сосредоточиться в районах станции погрузки. Станция погрузки – станция Княжевичи, кроме 161 СП и 397 АП ст. выгрузки – ст. Воинка.

2. 161 сп – ст. погрузки – ст. Биюк-Онлар, сосредоточиться в указанном районе в 23.00 21.10.41 в готовности для погрузки жел. дор. эшелон. После выгрузки сосредоточиться Монастырка.

Штаб полк 161 – Монастырка.

3. 241 СП в 22.00 21.10.41 сосредоточиться 1 км сев. ст. Княжевичи в готовности для погрузки в эшелон, после погрузки сосредоточиться ст. Воинка.

Штаполк 241СП – Воинка.

4. 397 АП – ст. погрузки – ст. Сарабуз. Погрузиться в жел. дор. эшелон и следовать до ст. Воинка. После выгрузки сосредоточиться в районе Ново-Николаевка.

Штаполк 397 – Ново-Николаевка.

5. 91 ОБС сосредоточиться в 21.00 0,5 км южн. ст. Княжевичи в готовности для погрузки в вагоны.

После выгрузки сосредоточиться 3 км юго-восточнее Ново-Ивановки.

6. 13 ОРБ и 97 ПТД в 21.00 сосредоточиться 0,5 км сев. – вост. ст. Княжевичи в готовности для погрузки в вагоны. После выгрузки сосредоточиться: 13 ОРБ – Бол. Магазинка, 97 ПТД в Ново-Ивановка.

7. 48 ОСБ в 21.00 сосредоточиться 0,5 км юго-зап. ст. Княжевичи, в готовности для погрузки в вагоны. После выгрузки сосредоточиться 2 км южн. Ново-Ивановка.

8. 30 химрота. Быть в готовности для погрузки в вагоны. После выгрузки сосредоточиться в Ак-Таш.

9. 103 МСБ и ПАХ в 20,00 21.10.41 сосредоточиться в Октоберфельд в готовности погрузки в вагоны. По-еле выгрузки сосредоточиться в районе Нагай-Тама, Татаркой, Барлак.

10. Управление дивизии, штабная батарея НАД в 22.00 сосредоточить на ст. Княжевичи в готовности для погрузки в вагоны. После выгрузки сосредоточиться в Ново-Ивановка, штадив 95 в Ново-Ивановка.

11. Артиллерия и все другие грузы 161 и 241 сп, находящиеся на ст. Княжевичи, грузится на ст. Княжевичи.

12. Автотранспорт частей дивизии в районе сосредоточения своих частей следует своим ходом с утра 22.10.41. Командирам частей назначить ответственных лиц для вывода автотранспорта в свои районы. Автотранспорту штадива и тыловым учреждениям дивизии своим ходом в Ново-Ивановка выступить в 7.00 22.10.41 года. Начальником автоколонны штадива назначить начальника 5 отд. майора Ситницкого.

13. Начальников и комиссаров эшелонов назначить распоряжением командиров частей.

Штадив Джурчи 4:00 24.10.41 Карта 100 000

1. Противник, силой до одной ПД форсировал р. Чатырлык, и пытается наступать в направлении Воронцовки.

2. Справа 172 СД с утра 24.10.41 г. наступает в направлении Берды-Булат немецкий. Граница с ней 8,7 (искл.) – 14,5 (искл.) – Берды-Булат нем. (зап.). Слева 54-й СП с утра переходит в наступление в направлении Онгар-Нойман, с задачей овладеть Кишкара, Бой-Казак татарский. Граница с ним Русский Шигим (сев.), отм. 11.1 с тремя курганами.

3. 95 СД наступает в направлении Воронцовка, выс. 11.1,4 км сев. Воронцовка, и овладевает рубежом Чатырлык. Начало атаки пехоты 9:00 24.10.41 г.

4. 161-й полк, 3-я батарея 97-го противотанкового дивизиона наступают в направлении высоты 7.7, 2 км сев. – зап. Берды-Булат немецкий, с ближайшей задачей овладеть рубежом Берды-Булат немецкий, 1,5 км западнее, и в дальнейшем выйти на южный берег реки Чатырлык. Граница слева 12,8–15,7 – Воронцовка, стык дорог севернее Воронцовки. Поддержка – 1-й дивизион 397-го артполка.

5. 90-й СП, 2-я батарея 97 ПТД наступает в направлении выс. 11.1 с задачей овладеть курганом в 2 км севернее Воронцовки, и в дальнейшем выйти на южный берег р. Чатырлык.

6. 241-й полк наступает во 2 эшелоне, в готовности действовать в направлении выс. 7, 7. С вступлением в бой его поддерживает 397 артполк.

7. Артиллерия – готовность к стрельбе 8:00 24.10.41 г. Артподготовка с 8.45 до 9.00.

ЗАДАЧИ:

1) Подавить огневые точки и живую силу противника на северной окраине Воронцовки и 1,5 км севернее.

2) Не допустить контратаки танков и пехоты противника в районе артезианского колодца.

3) Не допустить выдвижения живой силы противника в направлении Воронцовки.

4) Поддержать наступление пехоты.

1-й дивизион 265-го корпусного артполка.

Задачи: подавить артиллерию, минометные батареи противника в районе выс. 9, 6, выс. 11, 1 с тремя курганами, высота 7,7, 2 поддержать наступление пехоты.

Гвардейский минометный дивизион капитана Черняк действует по особому распоряжению.

8. КП с 7:00 24.10.41 г. – Джелишай.

9. Части дивизии базируются непосредственно со ст. снабжения Курман-Кемельчи.

Штадива 95 ДЖЕЛИШАЙ 6.50 25.10.41 КАРТА 100:000

1. Противник в результате нашего наступления отошел на рубеж Берды-Булат – Нем. сев. Воронцовка, отм. 5,5, закрепившись на котором оказывает упорное сопротивление.

2. Справа 172 СД с 9:00 25.10.41 начинает наступление в общем направлении Берды-Булат Нем. с боевой задачей выйти на рубеж отм. + 4,5, 9.6, в дальнейшем выходят на рубеж р. Чатырлык.

Граница слева Дер-Эмез, отм. + 6,0, Ишунь.

Слева 2 КД с 54 СП наступает в направлении 9,8, три кургана с отм.11,1, с задачей овладеть районом «арт. К» и три кургана с отм.11,1.

Граница с ней: Найлитен, отм. 7,7; 0,5; 5, 1.

3. 95 СД с утра 25.10.41 продолжает наступление в общем направлении: Воронцовка, отм. 2,5 с ближайшей задачей овладеть рубежом 2 км сев. Воронцовка, в дальнейшем выйти на сев. берег р. Чатырлык.

Начало атаки пехоты – 9:00 25.10.41

4. 161 СП с 3 дивизионом 97 противотанкового дивизиона наступать в общем направлении: отм. 7,7, с ближайшей задачей овладеть рубежом 1,5 км. Берды Булат Нем. /зап./ в дальнейшем выйти на южн. берег Чатырлык. Обеспечить свой правый фланг установлением непосредственной локтевой связи и организации взаимодействия наступления с соседним полком справа. Граница слева: отм. 12,8; – 15,7 / искл./ Воронцовка, Поддержка полковая арт. 161-го полка и 1-й дивизион 397-го АП.

5. 90 CП со 2 дивизионом 97 противотанкового дивизиона наступать в общем направлении Воронцовка, курганы сев. с ближайшей задачей овладеть рубежом 2 км сев. Воронцовка, в дальнейшем выйти на южн. Чатырлык.

Обеспечить свой левый фланг, сорганизовав взаимодействие и одновременность наступления с 54 СП.

Поддержка полковая артиллерия 90-го полка, 2-й дивизион 397-го артполка.

6. 241 СП наступать во втором эшелоне за правым флангом 1б1 СП и быть готовым к нанесению удара пр-ку в направлении 7,7.

Дальнейшее движение вперед с занимаемых позиций особым моим распоряжением.

С введением в бой поддерживает 397 АП.

7. 1 дивизион 97 противотанкового дивизиона, мой непосредственный резерв, занять огневые позиции в районе Джелишай и быть в готовности к отражению контратаки танков и пехоты противника.

8. Артиллерия – готовность в стрельбе 8:00 25.10.41 г.

ЗАДАЧИ:

1/ Подавить огневые точки пр-ка в районе Воронцовка и сев. зап.

2/ Поддержать наступление пехоты.

3/ Не допустить контратаки пехоты и танков пр-ка из района Берды-Булат Нем /сев/.

4/ Подавить фланкирующие огневые точки пр-ка в районе сев Берды-Булат Нем /зап./ и три кургана на выс. 11, 1.

9. Штадив 95 с 20.00 25.10.41 – Рус. Шигим. КП с 7.00 25.10.41 – Джелишай

10. Базирование частей дивизии производить непосредственно со станции снабжения – ст. Джанкой.

11. Эвакуация раненых силами 103 МСБ через Учвели-Орка.

27.10.41 г. И. А. Ласкин в своих воспоминаниях указывает, что якобы связь с штабом П. И. Батова прервалась.

Он пишет: «По гулу артиллерийской канонады и светящимся зеленым ракетам можно было определить, что бой уходил вправо, на восток. С этого дня была полностью нарушена связь нашей дивизии с соседом справа и со штабом генерала Батова. Не раз офицеры управления дивизии направлялись для поисков штаба армии, но связаться с ним не удавалось. Если до этого времени он всегда, даже в период самых напряженных боев, информировал нас о положении на фронте армии, то теперь мы не знали, где проходила линия фронта правее нас и что там делается, какие меры предпринимает командование. Нам еще не сообщили о том, что 172-ю еще 25 октября было приказано включить в состав Приморской армии, в ней мы пока не считались своими и поэтому многие информации и боевые распоряжения либо не получали вовсе, либо они приходили с большим опозданием»[233].

Но документы Приморской армии и немецкие документы эти сведения не подтверждают. Прежде всего, 172-я СД была включена в состав Приморской армии с момента ликвидации «опергруппы тов. Батова», т. е. не с 25-го, а на два дня раньше, 172-я должна была наступать в составе Приморской армии уже 23.10. Пленные, захваченные немцами в ходе боев, знают о включении дивизии в состав Приморской армии, а командир не знает. Так не бывает.

Кроме того, документы оперативного управления 51-й армии говорят о том, что 9-й корпус еще не отступал, а продолжал удерживать свои позиции. Правда, из-за отступления частей 172-й СД образовался разрыв на стыке 9-го СК (156-я СД) и Приморской армии.

Единственным резервом, которым на тот момент обладал 9-й СК для восстановления локтевой связи с Приморской армией, был 1330-й СП (два батальона 1330-го СП и 3-й батальон 1331-го СП), и корпус попытался исправить положение.

Удар 1330-го полка во фланг наступающей 170-й ПД немцев в районе Ади-Кийгач был успешным, полк вышел на окраины д. Берды-Булат Немецкий, захватил Ново-Павловку, Берды-Булат. В этой атаке отличился 3-й батальон (1331-го полка) под командованием ст. л-та Шишкина, выбивший немцев из д. Берды Булат Немецкий. Атакой командовал НШ полка капитан Перерва. Полку удалось выйти на намеченные рубежи, но в связи с тем, что Приморская армия не предприняла встречного движения, атака развития не получила[234]. Так получается по советским документам, в частности, по журналу боевых действий 1330-го полка.

Эти данные подтверждаются и немецкими документами, в частности, журналом боевых действий 73-й ПД и ее соседа, 46-й ПД, отмечающих сильный удар советских войск. Упоминает об этом ударе и бывший командир 156-й СД полковник А. М. Данилин, плененный 30.10.41 г. Он указывает: «d) На правом фланге 156-й дивизии в ходе контрудара вечером 25.10.41 г. был введен 1330-й полк. После неудачного наступления полк отошел…»[235].

Навстречу ему должна была наносить удар Приморская армия. 27.10.41 г. (в 1 ч. 15 мин. ночи) штаб Приморской армии подготовил боевой приказ № 0039, который содержал следующие строки:

«3. С целью восстановить положение на 27.10.41 г. части армии во взаимодействии с 9-м СК, удерживая занимаемые рубежи, ударом с запада атакуют вклинившиеся части противника в районе южнее Джелишай с дальнейшим развитием удара на восток и северо-восток.

4. 172-й СД удерживать рубеж, занимаемый к исходу дня 26.10.41 г. Решительно прекратить в частях и штабе трусливое паникерство, создать у бойцов и командиров уверенность в своих силах и ни при каких обстоятельствах не допускать отхода».

31-й стрелковый полк получил приказ: «…из района восточнее Онгар-Найман, развертываясь из-за правого фланга 7-го кавполка, атаковать противника в направлении на Джелишай и в дальнейшем, взаимодействуя с 95-й СД, наступать в направлении отм. 5,1 и „арт. к“.» То есть навстречу 1330-му полку должен был атаковать 31-й СП 25-й СД при поддержке 95-й СД. Атаку должен был поддерживать 265-й КАП.

Идея наступления понятна. Удар Приморской армии наносился в сходящемся направлении, но наносился он слишком слабыми силами. Этот удар активно поддерживала советская авиация. Противник отмечает 60 налетов, в общей сложности 150 самолетов. Журнал боевых действий 25-й СД говорит о том, что в 10 часов полк перешел в наступление. И все… Тем же цветом, тем же почерком сделаны записи, но уже за 28-е число.

Видимо, Приморская армия не смогла перейти в наступление. Противник атаковал 95-ю СД, которая тоже была вынуждена отойти. Штаб 172-й СД на какое-то время был выведен из строя, т. к. был накрыт авиацией противника и командир 172-й СД полковник И. А. Ласкин был контужен. Вышли из строя многие офицеры штаба.

В 16.30 вышел боевой приказ № 040, ставящий частям Приморской армии сугубо оборонительные задачи. Этот же приказ ставил командиру 172-й СД задачу собрать все части дивизии для усиления 514-го СП и обеспечить стык со 156-й СД[236], которого уже не существовало, т. к. на этом стыке уже прорывались части немецкой 170-й ПД.

Кроме того, противник нанес удар на левом фланге армии, вынудив к отходу 42-ю КД, ослабленную тем, что накануне из ее состава в 172-ю СД забрали «группу полковника Бабикова» (части 747-го СП и 5-го танкового полка). Отход 42-й КД открыл фланг 40-й КД. Из журнала боевых действий 40-й кавдивизии: «27.10.41 г. в 17.30 штаб дивизии, располагавшийся в районе колхозных дворов хутора Калинин, подвергся нападению со стороны деревни Каланчак, что 0,5 км севернее колхозного двора им. Калинина. Противник силами 50 мотоциклистов и 10 танков вышел из д. Каланчак. Штаб дивизии охранялся заградэскадроном и дивизионной школой младшего комсостава. Противник открыл по двору ураганный огонь из танковых пушек и автоматов. Обстановка сложилась исключительно тяжелая…»[237].

Правее 40-й КД (без 147-го кавполка) находился 54-й СП 25-й СД, действовавший самостоятельно, он продолжал удерживать фронт, занятый накануне, обороняя д. Онгар-Найман, но 27-го он оказался обойден с трех сторон, т. к. отошла и 40-я КД слева, и 7-й кавполк, прикрывавший дорогу справа.

Фронт Приморской армии уже не представлял собой единое целое, это были отдельные отряды, обороняющие отдельные направления и дороги. Зная об этом, противник начал подготовку к введению в прорывы моторизованных соединений, которым ставилась задача отрезать пути отступления советским частям и разрушить инфраструктуру обороны. Самая большая брешь зияла на стыке 9-го СК и 172-й СД, но противник нацелился не туда. Немецкие моторизованные части нацелились на дороги Ишунь-Евпатория и Ишунь-Симферополь, т. к. прошли дожди и проселочные дороги стали непроезжими.

В мемуарах бывшего командующего немецкой 11-й армией Э. фон Манштейна ситуация показана так, как будто ему пришлось для этой цели наскоро создавать временное моторизованное соединение. Он пишет: «54 ак (50 пд, вновь прибывшая 132 пд и наскоро сформированная моторизованная бригада) получил задачу преследовать противника в направлении Бахчисарай – Севастополь. Прежде всего он должен был возможно скорее перерезать дорогу Симферополь – Севастополь. Кроме того, командование армии надеялось, что, может быть, удастся внезапным ударом взять Севастополь»[238]. Причем мысль о том, что бригада была «временной», «наскоро сформированной», подчеркивается в тексте мемуаров несколько раз.

Немецкие документы говорят об обратном. «Отряд преследования О. фон Боддина», или «передовой отряд 54-го корпуса», как самостоятельное подразделение действовал с начала войны. То же можно сказать и о румынском моторизованном соединении, созданном из 5-й и 6-й кавбригад, которое получило название «бригады Р. Корнэ» (или «мотополка Корнэ», как называли его немцы). Соединение состояло из 6-го и 10-го мотополков «рошиори» (румынская регулярная кавалерия) и было создано задолго до операции.

Состав двух моторизованных соединений был определен в дополнении к приказу № 70 по 54-му армейскому корпусу еще от 13.10.41 г. и к 27.10 почти не изменился. Отличия в их составе 27.10 наблюдаются совсем незначительные.

Единственное, что изменилось в планах немецкого командования, так это то, что изначально не планировалось вводить их как единое соединение. Противник рассчитывал достичь как минимум двух прорывов в советской обороне, но в связи с тем, что прорыва удалось достичь только на одном участке, было принято решение объединить их под единым командованием.

Для этого обе группы формально объединили под командованием специальной группы, состоящей из части штаба вновь прибывающего 42-го армейского корпуса и двух рот корпусного батальона связи (442-го). Так родилась пресловутая «бригада Циглера». Хотя, если говорить объективно, отряды в ходе операции продолжали действовать и двигаться самостоятельно и единой бригады не получилось. Но об этом чуть позже. А пока составные части «бригады» подтягивались к передовой.

К вечеру 50-й ПД были подчинены подразделения «отряда преследования», которые чуть позже стали называться «бригадой Циглера». К этому времени западный (правый) фланг 50-й ПД противника находился в районе устья р. Самарчик, правый подходил к д. Шигим, охватывая дугой д. Онгар-Найман, жестко обороняемую 54-м СП.

170-я ПД занимала фронт от окраины д. Шигим к высоте 19,4 (южнее д. Дер-Эмез), левый (восточный) фланг дивизии захватил д. Мангит и двигался почти без сопротивления на юго-восток. 287-й СП попытался закрыть брешь, но опоздал. Противник отмечает появление этого полка на фланге 172-й СД, но активных действий с его стороны не отмечает.

Советский 1330-й полк после неудачной атаки отошел назад и был передан для повторной атаки, намеченной на следующий день, в состав Приморской армии. В ночь на 28 октября полк вышел из боя и перешел в район расположения штаба армии в район д. Токульчак.

Девятый корпус свои позиции удержал, загибая свой левый фланг. Из допросов пленных: «27.10.41 г. во время немецкого прорыва 530-й полк дивизии находился в районе Берды-Булат немецкий (восточный) – 2 кургана 0,5 км юго-юго-восточнее Яланташ. После прорыва полк загнул свой фланг на юго-восток и занял укрепленную позицию на восточном берегу р. Чатырлык, в районе отметки 16,2 (2 км юго-восточнее Ново-Николаевки) до Кутюке-Татарский…» По данным допроса полковника Данилина, «…на момент пленения в составе дивизии оставалось еще около 6 тыс. человек. Артиллерия в порядке, в то время как стрелковые части деморализованы…». Правее занимали позиции два полка 48-й КД, полк 42-й КД, 147-й кавполк 40-й КД, входящие в состав «конной группы генерал-майора Аверкина», и части 157-й СД, далее держала оборону 271-я СД полковника Торопцева и 106-я СД полковника Первушина.

В боях с советскими частями 30-й немецкий корпус нес тяжелые потери. Так, к примеру, в составе полков 72-й пехотной дивизии 21.10.41 г. числились:

105-й полк: 37 офицеров, 3 служащих, 332 унтер-офицера, 1946 рядовых (103 ручных пулемета, 29 станковых, 20 легких минометов, 17 тяжелых минометов, 6 легких пехотных пушек, 2 тяжелые пехотные пушки, 13 противотанковых пушек 3,7-см, 20 противотанковых ружей);

124-й полк: 42 офицера, 4 служащих, 326 унтер-офицеров, 1935 рядовых (82 ручных пулемета, 24 станковых, 17 легких минометов, 17 тяжелых минометов, 6 легких пехотных пушек, 2 тяжелые пехотные пушки, 11 противотанковых пушек 3,7-см, 18 противотанковых ружей);

266-й полк: 54 офицера, 4 служащих, 303 унтер-офицера, 1803 рядовых (108 ручных пулеметов, 35 станковых, 22 легких миномета, 18 тяжелых минометов, 6 легких пехотных пушек, 2 тяжелые пехотные пушки, 12 противотанковых пушек 3,7-см, 26 противотанковых ружей).

Спустя неделю численный состав полков сократился на 20–25 %[239]:

105-й полк: 25 офицеров, 3 служащих, 255 унтер-офицеров, 1409 рядовых (83 ручных пулемета, 25 станковых, 17 легких минометов, 9 тяжелых минометов, 5 легких пехотных пушек, 1 тяжелая пехотная пушка, 12 противотанковых пушек 3,7-см, 16 противотанковых ружей);

124-й полк: 32 офицера, 4 служащих, 251 унтер-офицер, 1586 рядовых (77 ручных пулеметов, 18 станковых, 17 легких минометов, 12 тяжелых минометов, 6 легких пехотных пушек, 2 тяжелые пехотные пушки, 11 противотанковых пушек 3,7-см, 18 противотанковых ружей);

266-й полк: 42 офицера, 4 служащих, 251 унтер-офицер, 1503 рядовых (100 ручных пулеметов, 35 станковых, 21 легкий миномет, 18 тяжелых минометов, 6 легких пехотных пушек, 2 тяжелые пехотные пушки, 12 противотанковых пушек 3,7-см, 26 противотанковых ружей).

В полках 22-й пехотной дивизии потери личного состава достигли 30–35 %[240].

54-й корпус сообщал о том, что с момента начала штурма его потери составили около 1,5 тыс. убитыми, 5 тыс. ранеными. Всего в корпусе по тем или иным причинам вышли из строя 9 тыс. человек. Но, несмотря на это, противник на западном участке продолжал продвигаться вперед.

Советский 9-й корпус удержал свои позиции, но вследствие отхода Приморской армии он был вынужден тоже отойти назад.

27.10.41 г. (в 24.00) был подписан боевой приказ войскам Крыма № 022. Анализируя положения приказа и дальнейшее развитие событий, можно сказать, что приказ послужил одной из причин развала обороны 9-го корпуса. Вместо того чтобы закрыть резервными частями брешь между 172-й и 156-й СД, командование 51-й армии предприняло сокращение фронта 9-го СК с целью высвободить часть сил для отсекающего удара.

Приказ содержал следующие положения: «Сухопутные войска Крыма, сокращая фронт севернее р. Чатырлык и создавая резервы, прочно закрепляются на рубеже перешейков северо-западнее Чучак, Каранка, Кирлеут (сев.), Мясниково, Воинка, Ново-Николаевка, Байболуш». То есть правый фланг 9-го СК оттягивался назад, чтобы сократить протяженность фронта. Левый фланг загибался вдоль р. Чатырлык и… висел в воздухе.

Да, фронт сокращался, но части 9-го СК отводились на слабо оборудованные рубежи, противнику оставлялись удобные позиции, нависающие над его флангом, открывались береговые батареи, поддерживающие левый фланг (в т. ч. 121-я батарея БО).

Приказ содержал одно очень спорное положение. Он требовал отвести 106-ю СД (без одного полка), 157-ю и 156-ю СД, а также 48-ю КД в резерв в район Ак-Таш (ныне не сущ. с. Правдино) для подготовки удара в западном направлении, т. е. на соединение с Приморской армией. То есть фронт держала только одна дивизия: 271-я СД полковника Торопцева, усиленная полком 106-й СД. Линия обороны оголялась.

Этот же приказ требовал занять вторую оборонительную линию в тылу. Он требовал перебросить 7-ю бригаду морской пехоты из Севастополя в район Айбары. 276-я дивизия (871-й и 873-й полки) оттягивалась назад и занимала позиции вдоль дороги Джанкой-Айбары. Этой дивизии придавался один полк 320-й дивизии (481-й). Выстраивалась линия обороны Джанкой – Айбары – Фрайдорф (совр. с. Новоселовское). Похоже, армия готовилась отойти на новые рубежи, сдавая удобную линию обороны.

Как писал когда-то В. И. Ленин, «по форме правильно, а по сути – чистое издевательство». Вместо того чтобы попытаться удержать линию в 35–40 км, планировалось отойти на рубеж протяженностью в 180 км, при этом советские подразделения как будто специально распылялись по разным рубежам.

От Приморской армии (с приданным 1330-м полком) требовалось удерживать рубеж Ст. Яланташ, Якшибай, Джурчи, Онгар-Найман, русло сухой реки Самарчик от дальнейшего распространения противника[241]. При этом приказ совершенно не учитывал тот факт, что Яланташ и Якшибай уже давно заняты противником.

К сожалению, этот приказ не учитывал и реального положения Приморской армии, фронт которой оказался прорван во многих местах. Армия восстановить положение не смогла, несмотря на наличие резервов.

Из немецкой сводки: «В результате боев 27.10.41 г. фронт противника полностью прорван в трех местах». И это действительно было так. Приморская армия разделилась на три отряда, седлающие основные дороги в Крым, между которыми фронта не было.

Понимая это, противник начал готовиться к прорыву редкой линии обороны Приморской армии и введению «смертельной инъекции» для советской обороны – моторизованной бригады. Вечером 27.10 Э. фон Манштейном был подписан соответствующий приказ.

Приказ предусматривал изменение состава наступающих корпусов и содержал следующие положения: «46-я ПД 28.10.41 г. в 00.00 подчиняется 30-му корпусу. Корпус занимает позиции вдоль северного берега р. Чатырлык. Новая разделительная линия между 54-м и 30-м корпусами: северная окраина Ишуни – изгиб р. Чатырлык 3 км юго-восточнее Ишуни – вдоль течения р. Чатырлык…» «…132-я ПД 28.10.41 г. присоединяется к 54-му корпусу в районе Армянска и ожидает приказа».

Немецкий приказ о создании «бригады Циглера» был получен в войсках в 18.30 27.10.41 г. Командующим бригадой был назначен оберст (полковник) Генштаба Циглер, прибывший незадолго до описываемых событий на должность начальника штаба 42-го корпуса.

Бригада Циглера состояла из двух отрядов: «отряда преследования 54-го корпуса» (сокращенно в немецких документах V.A. 54 АК) и румынского мотополка (моторизованной бригады) полковника Р. Корнэ.

«Отряд преследования 54-го корпуса», или, иначе, «группа подполковника О. фон Боддина» (командира 22-го разведбата из состава 22-й ПД), имела в своем составе:

– 22-й разведбат;

– по одной велосипедной роте от 46-й и 73-й ПД;

– 5-я моторизованная батарея 54-го артполка (15-см тяжелые гаубицы);

– 1-я рота 150-го противотанкового дивизиона (50-й ПД);

– 46-й моторизованный штурмовой пионерный батальон (корпусного подчинения);

– 190-й дивизион штурмовых орудий;

– тяжелая зенитная батарея 18-го полка ПВО (8,8-см);

– рота 610-го батальона ПВО (2-см зенитные автоматы, установленные на автомобилях).

Группа Р. Корнэ состояла из следующих подразделений:

– румынская бригада, состоявшая из 6-го моторизованного полка (рошиори) из состава 5-й кавбригады и 10-го мотополка из 6-й кавбригады состава румынской кавалерии;

– 6-я рота учебного полка 800 «Бранденбург» (диверсионное подразделение, сформированное из русских эмигрантов в Румынии);

– 737-й тяжелый моторизованный дивизион чешских гаубиц (без первой батареи);

– 560-й противотанковый дивизион корпусного подчинения;

– 1-я рота 70-го пионерного батальона[242].

Командующий 54-м армейским корпусом подписал приказ № 81 (28.10.41 г. 00.50). Приказ содержал следующие строки: «1) Оборона противника, расположенная южнее Ишуни, полностью прорвана. Противник отступает на юг и на юго-восток. Арьергарды прикрывают отвод тяжелой артиллерии. Основная тяжесть борьбы легла на 73-ю и 46-ю дивизии, которые в тяжелейшей борьбе добились успеха.

Захват плацдармов и удержание их в районе р. Чатырлык был осуществлен 50-й ПД. Развивала успех 170-я пехотная дивизия. В уничтожении обороны противника принимали участие все дивизии корпуса и корпусные части. Я выражаю благодарность дивизиям, которые в тяжелейших условиях и жесткой борьбе пробили путь в Крым…»

Приказ содержал перечень трофеев за период с 19 по 28.10: «Пленные: свыше 15 тыс. Танки 13, пушки 35, зенитные орудия 11, противотанковые пушки 63, минометы 61, пулеметы 409, винтовки 2668, грузовики 21, легковые автомашины 9, особые машины 24, самолет 1 (подбит пехотой).»

При перечислении трофеев противник указывает, что за время боев захвачено два танка «Т-34». Что обращает на себя внимание? Первое – 2,5 тыс. винтовок на 15 тыс. пленных. Очень мало. Второе: очень мало грузовиков и минометов. В число пулеметов включили все, но если разделить их на ручные и станковые, то можно понять, что из 400 пулеметов станковых всего 37.

Но, вопреки сложившейся ситуации и вопреки ожиданиям противника, Приморская армия отступать не собиралась. В час ночи 28.10.41 г. И. Е. Петров подписал боевой приказ № 0041, в котором он определял расстановку войск и к рассвету требовал занять намеченные рубежи. Единого фронта все же не получалось, армия как бы состояла из двух боевых участков, перехватывая основные дороги: Ишунь-Симферополь (вдоль линии Англо-Индийского телеграфа) и Ишунь-Евпатория.

Приказ оговаривал следующую расстановку войск:

– 172-я СД отм. 11,5 – д. Мангит

– 287-й СП с 2-м дивизионом 397-го АП д. Мангит – отм. 19,4

– 95-я СД отм. 19,4 – Дюрмен, Шигим рус. артподдержка 265-м КАП

– 2-я кавдивизия при поддержке 1-го дивизиона 69-го АП Русский Шигим (южный) – Русский Шигим (северный)

– 31-й СП отм. 21,3–1,5 км северо-западнее Найлетен (Аджи Орман)

– 54-й СП отм. 15,8–9,6

– 40-я и 42-я КД при поддержке батареи 51-го артполка отм 9,6–7,7–10,8 – берег моря.

Сравнивая назначенные в приказе позиции частей, можно сделать вывод о том, что штаб Приморской армии обстановкой уже не владел. На левом фланге 54-й СП под натиском немецких войск откатился назад и к 9.00 занимал позицию в районе выс. 23, 3 и д. Ташкуй. 40-я КД вместе с остатками 42-й КД еще накануне отошла южнее в район д. Семен и Кирент. Часть 42-й КД отошла к д. Сары-Булат.

54-й СП, оказавшись обойденным с трех сторон, отошел к д. Ташкуй и занял оборону перед ней, однако в связи с тем, что и 40-я, и 42-я КД отошли дальше в тыл, его фланги оказались открытыми.

Стыка с 9-м стрелковым корпусом также не существовало, противник еще накануне вышел к деревне Яланташ-Вакуф.

Приказ, изданный И. Е. Петровым, содержал требование о «частных наступлениях» 54-го и 31-го полков. 54-й СП должен был закрыть брешь в районе берега моря, 31-й СП должен был закрыть брешь, образовавшуюся в боевых порядках самой Приморской армии в связи с отходом некоторых частей. В этих условиях ни о каких частных атаках речь уже не шла, тем более что противник с утра 28.10 начал активные действия по прорыву советской обороны.

28.10.41 г. Вопреки ожиданиям командующего войсками Крыма вице-адмирала Левченко, фронт Приморской армии рухнул. Причем произошло это довольно быстро.

50-я ПД докладывала, что «на правом фланге противник перед фронтом дивизии исчез». Немецкие части, воспользовавшись отходом «группы Глаголева», просто прорвали тонкую линию обороны Приморской армии и вышли ей в тыл, обходя боевые порядки 54-го СП.

121-й полк 50-й ПД перешел русло р. Самарчик и занял к середине дня д. Кизил-Бай (Борисовка, ныне не сущ.) и Калмык-Кара (совр. Кумово). Левый фланг полка захватил д. Копкары русские (совр. Камышное).

Рассчитывая на то, что все советские части начали отступление, утром 28.10.41 г. румынская мотоколонна при поддержке штурмовых орудий осуществила первую попытку прорыва по дороге Ишунь-Евпатория, но наткнулась на позиции 54-го полка. Как указывает противник, советские войска оказывали упорное сопротивление в районе д. Ташкуй и высоты 23,3 севернее деревни. Противник был вынужден приостановить наступление.

Промежуточное донесение 54-го корпуса (получено в штабе 11-й армии 28.10 в 16.25): «Ситуация на западном фланге урегулирована. Копкары русские, Калмык Кара и Кизил Бай захвачены. Румынский мотополк продолжает бой перед д. Ташкуй. 122-й пехотный полк атакует д. Найлетен и Вакуй, обороняемые сильным противником, которого поддерживают 3 батареи. Отряд преследования 54-го корпуса собирается вокруг Онгар-Наймана. 121-й полк оттягивается восточнее. Перед фронтом 170-й ПД 399-й ПП захватил высоту 26 в 2 км от д. Дюрмен, одновременно ведя атаку на Джурчи, занятую противником. Табор-Кирей захвачен. 391-й ПП оттянут в тыл. 401-й ПП атакует в юго-восточном направлении»[243].

В ходе наступления по дороге Ишунь-Симферополь немецкая 170-я пехотная дивизия 399-м полком захватила Дюрмен и высоту 26,0 в 2 км южнее деревни, вынудив остатки 95-й дивизии отойти на Джурчи. При этом в журнале боевых действий советской 95-й дивизии указывается, что 161-й и 241-й полки отошли в район Кият-Орка (т. е. значительно южнее Джурчи). Противника в районе Джурчи сдерживали 90-й СП, 13-й разведбат и 48-й саперный батальон. Возможно, что части 161-го и 241-го СП просто побежали, т. к. указано, что «после того, как 161-й полк привел себя в порядок, он был выдвинут в район д. Табор-Кирей, прикрывая правый фланг 90-го полка».

28.10 в 10.50 командующий 11-й армией Э. фон Манштейн подписал «Приказ о преследовании», который содержал следующие строки: «Противник перед фронтом 54-го корпуса разбит и отступает на юг. Восточный фланг корпуса отбросил противника от Воинки на юго-восток. Пока не ясно, отступает ли противник на Керчь или на Севастополь.

1) Армия начинает преследование частей противника… отступающих на Севастополь или Керчь…

54-й корпус добивает части противника в районе Онгар-Найман и основными силами начинает преследование на юго-восток. Левый фланг преследует отступающие на Симферополь войска противника…»[244].

Чуть позже было подписано дополнение к армейскому приказу, которое содержало строки: «54-й корпус преследует части противника, отступающие на юг и юго-восток. 2) Моторизованное подразделение Циглера, обходя Симферополь с запада, выходит в район долины Альмы, препятствуя отступлению противника на Севастополь. 50-я и вновь подчиненная 132-я ПД преследуют противника».

Немецкий 401-й полк дивизии захватил Мангит и вышел к д. Найдорф. Завязался бой за село Вакуп. Из немецких документов: «46-я ПД захватила Ади-Кигач. В это время 213-й полк захватил безымянную деревню и высоту 11,7. Было взято 50 пленных. Создалось ощущение, что противник основными силами начал отход, стягиваясь к фронту 170-й ПД, на ее левый фланг, оказывая слабое сопротивление. Перед 46-й ПД и введенной 72-й ПД севернее Чатырлыка противник снял свои войска. То же и на южном берегу. В районе Яланташ и Яланташ-Вакуф сопротивление противника продолжается»[245].

Выполняя приказ командующего войсками Крыма, 9-й СК начал отход, прикрываясь арьергардами. Из донесения немецкого XXX АК в штаб 11-й армии: «В течение ночи на всем протяжении фронта корпуса противник начал отход. Новая линия обороны противника Мамчик – Воинка – Монастырка – перешеек в районе северо-восточнее д. Тархан». Однако, отступая, 9-й СК огрызался. Противник отмечает два жестких удара на участке 22-й ПД. Корпус отошел и занял оборону.

Начала отход и Приморская армия. Правда, происходило оно совсем не так, как принято писать в мемуарах.

И. А. Ласкин пишет: «Нам ясно представлялось, что оставаться далее на занимаемых позициях, хотя бы и вместе с приморцами, но в отрыве от основных сил 51-й, не было смысла, так как эти силы не могли изменить общую обстановку на перекопско-симферопольском направлении. Но принять решение на отход вслед за частями 51-й армии без приказа старшего начальника я пока не решался. Настало 30 октября. Теперь оба фланга Приморской армии оказались открытыми. Противник не замедлил использовать это для обходов и охватов наших войск и ослабил свои удары с фронта. Поскольку мы все еще держали свои позиции, то враг хотел взять нас в ловушку, чтобы потом окружить и истребить. Требовалось новое решение нашего командования. В этот момент к нам прибыл офицер и передал распоряжение генерала И. Е. Петрова о том, чтобы командование 172-й дивизии прибыло к нему в селение Экибаш, где располагался командный пункт 95-й стрелковой дивизии.

Так как после контузии я все еще передвигался с трудом, а на участке дивизии была сложная обстановка, то хотел было послать за себя своего заместителя полковника В. В. Бабикова. Но комиссар дивизии П. Е. Солонцов сказал, что командарм непременно потребует полного доклада о составе и боевых делах дивизии и, может быть, поставит новую боевую задачу. Поэтому, мол, хоть и хромому, но лучше поехать мне самому, а он останется с Бабиковым в дивизии. Довод комиссара был веским, к генералу Петрову поехал я»[246]. Далее дается описание совета в д. Эки-Баш и коллегиальное решение по отступлению в Севастополь.

По факту, отступление Приморской армии началось гораздо раньше, и отступать она начала раньше, чем 9-й корпус. К сожалению, именно этот отход послужил началом крушения обороны 9-го СК. Он имел свои негативные последствия.

Отступление планировалось лишь на промежуточные рубежи обороны, создаваемые в Крыму в соответствии с директивой Ставки № 002803 от 9 октября 1941 г.

Первый рубеж проходил по линии Джанкой – Айбары – Фрайдорф. На этот рубеж КВК попыталось вывести 276-ю СД и 7-ю бригаду морской пехоты из резерва.

Второй рубеж намечался по линии Саки – Окречь, на нем по состоянию на эту же дату находились 421-я и 320-я СД (бывшая 1-я Крымская дивизия народного ополчения, в дальнейшем – КДНО). Третий рубеж – Южнобережный. На нем находилась 184-я СД (бывшая 4-я КДНО).

Описание событий, связанных с обороной на промежуточных рубежах, в советской литературе обычно опускается. Это связано с тем, что в связи с последовавшими событиями от обороны на этих рубежах пришлось последовательно отказываться.

Вместе с тем попытки остановить противника на этих рубежах – единственная причина сложной ситуации, создавшейся к началу ноября 1941 г. в Крыму. Советские части отходили на новый рубеж, готовились к обороне, теряя необходимое для отступления время. Решение об обороне на промежуточных рубежах являлось изначально ошибочным, т. к. их протяженность в 10 раз превышала протяженность Ишуньских.

В мемуарах И. А. Ласкина ситуация описывается так, как будто связь с штабом корпуса была утрачена еще 27-го числа и командование войск Крыма сразу же эвакуировалось из Симферополя в Алушту. Документы этот факт не подтверждают. Приказы и директивы войскам Крыма и 29-го, и 30-го числа отправляются из Симферополя. Прослеживается четкая последовательность приказов «из центра» и приказов по Приморской армии и 9-му СК, поэтому информация о том, что командование войск Крыма бросило свои войска, является послевоенным мифом. Штаб КВК до 30.10 находился в Симферополе, затем 31.10.41 г. он переехал на КП рубежа Саки – Окречь в Карасубазаре, затем с 1.11.41 г. он переместился в Алушту, где по плану обороны Крыма был оборудован КП Южнобережного рубежа. Движение штаба КВК четко отслеживается по документам.

Отход на новый рубеж обороны очень дорого обошелся 9-му СК, т. к. приказ был получен только утром и части отходили в дневное время. В арьергардных боях его части потеряли много личного состава. Противник пишет о 700 пленных. Фронт корпуса сокращался, но с линии фронта в тыл отводились значительные силы. В связи с тем, что из состава корпуса выдергивалась большая часть сил для нанесения удара в западном направлении, его линия обороны была совсем редкой. В связи с этим оборона начала терять свою устойчивость. Новые позиции были слабо оборудованы в инженерном отношении. При отходе из-за действий немецкой авиации были потеряны несколько орудий. Если верить немецким документам, то в районе Томашевки противником были захвачены береговые орудия калибром 15,2 см.

Данные по пленным за 28-е число:

«В пункте сбора военнопленных 46-й ПД с обеда 28.10.41 г. по утро 29.10.41 г. поступили 486 пленных (1 лейтенант, 3 младших лейтенанта, 1 старшина, 1 сержант, 479 рядовых). Из них 105 пленных были пленены 72-м пехотным полком без воздействия немецких войск. Пленные относятся к следующим подразделениям:

– 25-я СД: 31-й полк (1 лейтенант, 2 мл. л-та, 27 человек, 54-й полк 1 сержант, 24 человека)

– 95-я дивизия: 241-й полк (9 человек)

– 156-я дивизия: 361-й СП (31 человек), 417-й СП (51 человек, 1 младший сержант), 530-й полк (34 человека, 1 младший лейтенант, 1 старшина)

– 157-я дивизия: 384-й СП (25 человек), 716-й полк (8 человек)

– 271-я дивизия: 867-й полк (11 человек)

– 276-я дивизия: 873-й СП (53 человека)

– 2-я КД: 7-й полк (19 человек)

– 40-я КД: 149-й КП (3 человека), 151-й КП (9 человек)

– 3-я Крымская дивизия (172-я): автобат 888 (1 человек), 2-й полк (5 человек), 514-й полк (19 человек), 747-й СП (8 человек)

Морская бригада 1-й батальон (1 человек), 4-й батальон (3 человека).

Кроме того, 1330-й полк (56 человек), 15-й кавполк (2 человека).

Данных по пленным 22-й ПД нет».

Противник готовился к преследованию отступающих советских частей тремя корпусами: 30-м АК (46, 72, 22-я ПД), 54-м (132-я и 50-я ПД) и новым 42-м, в который передали 170-ю и 73-ю ПД. Авиация противника продолжала активно действовать над позициями советских войск. Ежедневно авиация 4-го немецкого авиакорпуса совершала 80–120 вылетов бомбардировщиками и 120–130 вылетов истребителями. Как правило, противник сообщает о 9–14 сбитых советских самолетах. Действительно, 1-й и 2-й авиаполки, оснащенные старыми самолетами, потеряли почти всю свою мат. часть. Авиация Фрайдорфской группы ЧФ начала срочную эвакуацию матчасти с крымских аэродромов. Авиация ЧФ резко сократила количество вылетов. Советские части оказались без прикрытия с воздуха.

Одновременно с описываемыми событиями началось выдвижение севастопольской 7-й бригады морской пехоты и 276-й СД на промежуточный рубеж, проходящий через Джанкой – Айбары – Фрайдорф. Движение железнодорожного транспорта, перебрасывающего войска, прикрывал флотский бронепоезд «Орджоникидзевец», который получил повреждения в результате налета авиации. Кроме того, были повреждены два товарных состава.

Из воспоминаний бывшего командира 7-й бригады Е. И. Жидилова: «Останавливаемся на небольшой высотке, обозначенной на карте отметкой 132. Она господствует над окрестностью. Справа сквозь легкую утреннюю дымку просматриваются белые домики большой деревни Старый Кудияр, слева – Тагайлы. У подножия высоты раскинулось селение Айбары. Здесь перекресток дорог, ведущих из Джанкоя на Евпаторию и из Армянска на Симферополь. Батов дает указание в течение двух дней оборудовать в этом месте район обороны. В помощь нам прибудет 5-е управление военно-инженерного строительства с двумя строительными батальонами. Правее нас займут оборону части 51-й отдельной армии, левее – части Приморской армии. Задача – задержать противника на этом промежуточном рубеже»[247].

29.10.41 г. Из ЖБД немецкого 54-го корпуса: «Погода дождь, дороги полностью разбиты». Отсекая возможность к отступлению Приморской армии в Севастополь, начала свое движение «бригада Циглера». Группа фон Боддина в 5.30 прибыла в Коп-Кары (совр. село Камышное). Группа Р. Корнэ должна была следовать по маршруту на час позже. Для связи между двумя группами был назначен майор Генштаба Штефанус (штаб 42-го корпуса). То есть уже к 5 утра бригада вышла за линию обороны Приморской армии, причем продвигалась она без сопротивления.

Первое боестолкновение с советскими частями у группы фон Боддина произошло уже в 6 часов у деревни Семен (Сеймен, совр. Семеновка), анализ состава пленных, захваченных в деревне, говорит о том, что в деревне оборонялось какое-то подразделение 31-го СП. Бой был достаточно продолжительным. Противник захватил 220 пленных, один ручной пулемет и два 76-мм полковых орудия.

Следовавшая за группой фон Боддина румынская группа подполковника Р. Корне в своем журнале боевых действий отмечает: «…сильный шум боя в районе деревни Семен.»[248].

Противник отмечает резкое снижение активности советской авиации: 7 групп (всего 15 машин).

В 9 часов марш немецкого отряда продолжился, и в районе 12 часов бригада достигла деревни Коджамбак (совр. Октябрьское). Бригада Корнэ следовала по той же дороге, прикрывая фланги и тыл группы фон Боддина. Ей было приказано двигаться с двух сторон от немецкой бригады. Как указывает противник: «В 12.15 начался сильный дождь, который сделал дороги непроезжими для транспорта». На самом деле около 12 часов 30 минут авангард группы фон Боддина вновь столкнулся с сопротивлением советских войск в районе Бузав-Актачи (совр. Дедово). Завязались уличные бои. По немецким данным, к 13.45 сопротивление советских войск было сломлено, но по «непонятным причинам» бригада приостанавливает продвижение, а затем обходит деревню Бузав-Актачи. Скорее всего, подполковник фон Боддин решил не ввязываться в бой, т. к. потери колонны составляют всего 9 человек ранеными. Бригада обошла Бузав-Актачи с целью перехвата дороги Евпатория – Айбары силами группы фон Боддина. Бригада Корнэ остановилась в районе Мурзамбек, Айкаул – Вакуф – Бешуй.

Боевое столкновение «бригады Циглера» в районе Бузав-Актачи и в районе совхоза Тагайлы произошло с частями, занимающими рубеж Старый Кудияр – Айбары – Аджи – Атман – совхоз Тагайлы. С наибольшей вероятностью, это была 7-я бригада морской пехоты (5-й батальон).

9-й стрелковый корпус, как и намечалось, все же нанес удар для восстановления стыка с Приморской армией. 73-я и 46-я ПД отмечают на своем фронте сильный удар в районе Дади-Кигач.

ЖБД 73-й пехотной дивизии:

К сожалению, к этому времени Приморская армия уже отошла достаточно далеко на юг, и удар повис в воздухе. Противник отмечает повсеместное отступление Приморской армии, которое прикрывали лишь слабые арьергарды. До обеда противником были захвачены населенные пункты, еще накануне являвшиеся местами расположения штабов Приморской армии. Приказа на отступление частей армии найти не удалось, при этом нумерация боевых приказов не имеет пропусков, возможно, войска отступали без приказа.

170-я пехотная дивизия продолжила продвижение на фланге 172-й СД, расширяя прорыв, почти без сопротивления. Лишь в 14 часов было сломлено «ничтожное сопротивление войск противника в районе отметки 36,3».

30-й корпус

46-я дивизия, наступавшая восточнее, столкнулась с сопротивлением 9-го СК, которое поддерживала артиллерия, и вынуждена была остановиться. Упорный бой продолжался до ночи, но в связи с отходом Приморской армии левый фланг 9-го СК не выдержал, обнаружив в тылу немецкие части. 46-я ПД доносила в штаб, что ей удалось прорваться, но дивизия была вновь остановлена советскими войсками в районе 1,5–2 км от д. Ак-Таш (бывш. Правдино). 9-й СК отошел на последнюю позицию этого рубежа. Немецкая 46-я дивизия донесла о 700 пленных и 6 захваченных пушках.

72-я ПД пишет о тяжелейших боях, в ходе которых ей удалось пробиться через проволочное заграждение, окружающее опорный пункт в селении Ново-Александрова. Правда, при этом дивизия захватила огромное количество пленных (около 1900), 7 орудий, 20 грузовиков.

22-я пехотная дивизия завязла в тяжелых боях в районе с. Томашевка, ее левый полк сообщил о захвате 8 береговых орудий в районе хутора Пусюрман. Возможно, речь идет о 121-й береговой батарее, но в ней числится всего 4 орудия. Возможно, в этот район была перенесена 27-я береговая батарея.

Всего корпус доложил о 2600 пленных, 8 береговых 15-см орудиях, 9 шт. 15-см орудиях, 4 шт. 10, 2-см пушках, 20 грузовиках, захваченных в бою.

42-й корпус

Штаб 42-го АК расположился в деревне Яланташ-Вакуф, ему с 30.10.41 г. были переданы:

– 138-я артиллерийская комендатура и 31-й батальон артиллерийской разведки,

– 73-я пехотная дивизия,

– 170-я пехотная дивизия, которой подчинены:

– 1-й дивизион 77-го артиллерийского полка (моторизованный), состоящий из трех 15-см чешских пушек,

– 2-й дивизион 54-го артполка (без 5-й батареи), 15-см гаубица и три 10-см пушки,

– 52-й румынский тяжелый моторизованный дивизион (15-см гаубицы),

– батарея 8,8-см зенитных орудий.

Командующим корпусом назначен генерал-лейтенант Бехлер, отдел 1А вместо Циглера возглавил майор Штремпель, временно командированный в корпус из германской миссии в Румынии. 29.10.41 г. в 20 часов командующий корпусом вручил приказы командирам 170-й и 73-й дивизий[249].

В районе Сальково и Чонгара румынские части перешли в наступление. Э. фон Манштейн считал этот участок «бесперспективным для атаки» из-за укреплений, которые удалось возвести на этом участке. Тем не менее румыны, атаковав двумя горными батальонами 1-й ГСБР, смогли продвинуться на 1,5 км. В ходе наступления удалось захватить 78 человек из состава советской 276-й стрелковой дивизии. Правда, вскоре румынские войска были вынуждены остановиться, попав под огонь береговых батарей. 1-я ГСБР была вынуждена отступать. Атака 8-й румынской кавбригады в этот день также успеха не имела[250].

Получив информацию об отходе Приморской армии, командующий войсками Крыма вице-адмирал Г. И. Левченко принимает запланированное, но достаточно спорное решение: остановить противника на рубеже Саки-Окречь. Спорное по той причине, что протяженность этого рубежа была слишком большой и удержать его наличными силами было невозможно. Но, видимо, в штабе мыслили масштабом дивизий, не отдавая себе отчет об их реальном состоянии.

Вечером 29.10 (в 22.10) была подписана директива № 1/00260/ОП Штарм Симферополь, предусматривающая отход частей 9-го СК и Приморской армии на рубеж Саки – Окречь с обороной на промежуточных рубежах. Директива требовала вывода всех резервов на эту линию и содержала следующие строки: «Армрезервы: к утру 30.10 занять и подготовить основной рубеж обороны: 320 CД в районе Окречь, Казанлир, Антай 184 СД Секизен Чонграв Чакрак-Кора, 421 СД в районе Шибань, Кадыр Баллы, Софиевка. 7 бригада морской пехоты Кадыр Баллы, Калиновка, Тюмень, имея до роты разъезд Кара-Тобе».

Черноморскому флоту предписывалось: «а) немедленно занять сухопутный обвод Главной базы, выделив прикрывающие части на рубеж р. Альма…»

Штаб предусматривалось оставить в Симферополе, с дальнейшим переносом его в Карасубазар[251]…

ШТАДИВ 95 ДЮРМЕН (Максимовка) 10.00 27.10.41 Карта 100.000

1. Противник, создав группировку в районе Берды-Булат Нем, Воронцовка в 15:00 26.10.41 при поддержке танков и авиации перешел в наступление и оттеснил наши части.

2. Справа 172 СД удерживает занимаемый рубеж к исходу дня 26.10.41 своим левым флангом находится в 1 км. сев. зап. с. Яланташ (Братское), граница с ней: Учевели-Орка (Пшеничное), Табор Кирей (Макаровка), выс. 10,5 – все для нее /иск/. Слева 2 КД, обеспечивая левый фланг 95 СД, удерживает занимаемый рубеж. граница с ней: выс. 14,6, выс. 18,1 + 5,3 Джалишай – все для нее /иск/

31 СП,25 СД из района ОНГАР – НОЙМАН, развертываясь из правого фланга 7 КП атаковать пр-ва в направлении Джелишай.

3. 95 СД прочно удерживает рубеж: выс. 8,7, 1 км. сев. выс. 18,1 и не допускает продвижения пр-ка на юг.

4.161 СП занять и оборонять выс. 8,7 и 1,5 км. вост., не допуская наступления пр-ка в юго-вост. направлении. Граница слева: Джурчи, Сталинвег, выс. 8,7, выс. 14,5.ПП 161-1/397 АП. Штаполк 161-Дер-Эмес (Правда).

5. 241 СП занять и оборонять сев. зап. скаты выс. 8,7 не допуская наступления пр-ка в южном направлении. ПП 241–265 КАП граница слева /иск./ выс. 26, 0, Дюрмен, /иск/ 5,1. Штаб полка – Дер-Эмес.

6. 90 CП занять и оборонять рубежи. сев. отм 18,1 + 5,3 примыкая своим правым флангом в левому флангу 241 СП, обратив особое внимание на дорогу, идущую от Воронцовки на Дюрмен, и обеспечить стык с соседом слева.

ПП 90-2/397 АП штаполк 90 – в овраге 500 м вост. отм. 12,8

7. 97 ПТД мой противотанковый резерв – расположиться на сев. – зап. скатах выс. 19.4 в быть готовым к отражению танков пр-ка из направления Воронцовка.

ЗАДАЧИ:

1/ Не допустить наступления пр-ка в полосе обороны дивизии.

2/ Не допускать продвижения танков пр-ка, обратив особое внимание на дорогу, идущую от Воронцовка на Дюрмен.

3/ Обеспечить стыки с соседом справа одним д-ном и соседом слева одним д-ном.

4/ Организовать взаимодействие артогня с 31 СП.

9. Штадив 95 – Дюрмен, 2 эшелон штаба – Учевели-Орка.

10. Базирование частей дивизии непосредственно со станции снабжения – ст. Джанкой.

11. Требую от всех командиров и комиссаров принятие решительных мер, проявление настойчивости, инициативы в бою. Не допускать никаких элементов паники, трусости.

Трусов и паникеров расстреливать на месте, командирам и комиссарам всех степеней руководить непосредственно боем в своих частях и подразделениях и обеспечить порядок.

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ВОРОБЬЕВ

ПОЛКОВОЙ КОМИССАР МЕЛЬНИКОВ

«Боевой приказ № 048 Штадив 95 Джурчи 24.00 27.10.41 Карта 100.000

1. Противник, развивая наступление с направления отм. 14,5 по оси большой дороги на Симферополь, к 15.00 27.10.41 головными частями вышел в район отм.12,8, Дер-Эмез.

2. 172-я СД удерживает за собой район Мангит и обеспечивает стык с 95-й СД. Граница с ней Учвели-Орка, Табор Кирей, Мангит. Слева 2-я КД удерживает район Рус. Шигим, не допуская проникновения противника на юго-запад. Граница с ней Битень – Рус. Шигим – Джелишай.

3. С целью не допускать продвижения пр-ка на юг и юго-восток 95 сд с 287 СП и б-ном 1331 СП занимает рубеж обороны правым флангом 1 км западнее отм. 20,1 – Сталинвег – 300 м севернее Дюрмен – Рус. Шигим и активными действиями 287 СП контратакует противника из района Мангит в направлении окраины Дер-Эмез. При наступлении превосходящих сил противника отход на рубеж Табор Кирей – Дюрмен – отм. 21,3. Отход только по моему разрешению.

4. 161-м полком занять оборону на рубеже 1 км западнее отм 20.1 – Сталинвег. Полковые пушки 161-го СП 1-й дивизион 397-го АП.

5. 241 СП занять оборону на рубеже Сталинвег 300 м южн. отм. 19.4, не допуская продвижения противника в южном направлении. Полковые пушки 241-го полка – 265-й корпусной артполк. КП полка 1,5 км южнее Сталинвег.

6. Моторота 13-го отдельного разведбата, 48-й саперный батальон, занять рубеж 300 м южнее 19.4 до большой дороги и не допустить продвижения противника южнее, особое внимание обратив на дорогу. Граница слева – дорога на Ишунь.

7. 90-й СП с батальоном 1331-го полка занять и оборонять рубеж дорога 400 м за Дюрмен – Рус.

Шигим, примыкая правым флангом к левому флангу 48-го ОСБ, обратив особое внимание на дорогу Воронцовка – Дюрмен.

Полковые пушки 90-го полка 2-й дивизион 397-го артполка. КП-90 Русский Шигим.

8. 287 СП в 8.00 28.10.41 атаковать пр-ка из района Мангит в направлении сев. окр. Дер-Эмез…»

Штарм Симферополь 29.10.41 г. в 22.10

1) Противник, наступая на направлении Ишунь – Симферополь, силами до 3 ПД (50, 73 и одна неустановленной нумерации) и на направлении Воинка Джанкой силами двух ПД (46 и 22) при поддержке бомбардировочной авиации и танков (до 60 штук) потеснил наши части и вышел на фронт Чучак, Томашевка, Бол. Магазинка, Бозгане, Сафроновка, Кадыш, проявляя стремление к обтеканию нашего левого фланга.

2) Войска Крыма переходят к сдерживающим боям до рубежа Окречь, Табулды, Киябак, Саки, на котором переходят к упорной обороне.

3) 9 СК (без 156 СД), используя 276 СД, к утру 30.10 отойти и закрепиться на рубеж Ногайлы – Кирк, Тархан-Сунак, Джургун, Кончи-Шава оставив на ныне занимаемом рубеже сильное прикрытие и выведя в резерв не менее одной наиболее сильной дивизии в район Кохтейн, Курман-Кемельчи, Чолбаши. На Чонгарском полуострове подорвать мосты, оставив прикрытие не более батальона, остальные части отвести. Прикрытию отходить в случае наступления противника через Арабатскую стрелку, откуда части до особого распоряжения не отводить. В дальнейшем считать следующим промежуточным рубежом обороны Ширин – Татарский, Байгончик, Курман-Кемельчи.

4) ПримАрмия (со 156 СД), оставив сильное прикрытие на занимаемом рубеже, отойти на рубеж Кончи-Шава, старый Кудияр, Боз-Ошлы Прикуп, Тюмень, сосредоточив одну СД в резерве Алач, Арай, Авель и не менее полка в районе свх. Симферопольский. В дальнейшем считать следующим промежуточным рубежом обороны рубеж Курман-Кемельчи – свх. Симферопольский, Калиновка, опираясь на который можно прочно занять указанный выше рубеж…

5) Армрезервы: к утру 30.10 занять и подготовить основной рубеж обороны: 320 CД в районе Окречь, Казанлир, Антай, 184 СД Секизен Чонграв Чакрак-Кора, 421 СД в районе Шибань, Кадыр Баллы, Софиевка. 7 бригада морской пехоты Кадыр Баллы, Калиновка, Тюмень, имея до роты разъезд Кара-Тобе.

6) ЧФ а) немедленно занять сухопутный обвод Главной базы, выделив прикрывающие части на рубеж р. Альма. б) привести Ялту, Феодосию, Керчь в состояние боеготовности с использованием истребительных батальонов и гарнизонов. в) быть в готовности к оказанию содействия огнем корабельной артиллерии сухопутным войскам на флангах. г) обеспечить северную часть Керченского полуострова от высадки морских десантов со стороны Азовского моря.

7) ВВС совместно с ВВС ЧФ содействовать наземным войскам в уничтожении живой силы и техники на подступах к оборонительным рубежам, концентрируя усилия на главнейших направлениях.

8) Отход с рубежа на рубеж производить только с разрешения ВС.

9) Начтыларма организовать базирование в соответствии с принятой группировкой, обеспечив эвакуацию всего излишнего на территорию СКВО. Раненых вывезти немедленно. Эвакуацию производить немедленно.

10) КП Симферополь, в последующем Карасу-базар.

11) Отданные распоряжения донести.

Командующий войсками Крыма Левченко,

Члены ВС Булатов, Малышев,

НШ армии Иванов.

Обычно в советской литературе принято описывать события так, как будто советские части, не имея связи с командованием войск Крыма, приняв самостоятельное решение, напрямую двигались к Керчи и Севастополю. В реальности картина событий оказалась совсем иной.

Связь никто ни с кем не терял, это четко видно по документам – они перекликаются между собой (так, как и положено). Документы вовремя поступают в войска (это четко видно по спискам рассылки). Во всяком случае, так было на начальном этапе отступления.

И отходили части не сразу, не напрямую на Керчь и Севастополь. Противника планировали остановить на промежуточных рубежах. К сожалению, такое решение было ошибочным. Вопрос отхода армии после прорыва Ишуньских позиций подробно не прорабатывался. Во всяком случае, документов по этому вопросу обнаружить не удалось.

Были общие идеи, рожденные директивой Ставки Верховного Главнокомандования, которая требовала создания промежуточных рубежей. И их создали, затратив огромные трудовые и материальные ресурсы. Но…

Переоценка собственных сил и возможностей всегда являлась причиной наших поражений. Оценивая трезво ситуацию, сложно предположить, что армия, не удержавшаяся на узком, хорошо оборудованном участке шириной от 5 до 20 км, сможет остановить противника на необорудованном рубеже длиной более 200 км. Видимо, создатель этих рубежей генерал-майор А. Ф. Хренов считал иначе. А мог ли он считать иначе, если сама Ставка этого потребовала? Другое дело, что выбрать их можно было бы чуть иначе и сосредоточить усилия на наиболее перспективном направлении. Распыление сил – еще один наш недостаток, мы считаем, что наши ресурсы безграничны, но это далеко не так. В обороне Крыма огромные ресурсы были израсходованы впустую.

Я не затрагиваю в этой работе «гражданские» аспекты обороны Крыма, не затрагиваю узкоспециальные темы. Я просто «рисую сюжетную линию» там, где ее кто-то грубо стер. Одним из таких «стертых» эпизодов стала оборона на промежуточных рубежах Крыма.

Традиционно принято считать, что это отступление однозначно окончилось бы полным разгромом, если бы не флот. Оборона Севастополя и Керчи морскими частями (при всех недостатках этой обороны) спасла войска Крыма, удержав плацдармы, на которые отступили армейские части.

Это как бы полуправда. В Керчи 9-й СК обошелся почти без помощи флота, на его участке не было прорыва моторизованными частями, хотя, объективно, захватив Керчь моторизованными частями, 11-я армия нанесла бы более серьезное поражение войскам Крыма.

Что касается Севастополя, то город Севастополь и флот спасли Приморскую армию, которая в результате ошибок ее командования оказалась в очень сложном положении.

Но в чем причина возникновения этого положения? Прежде всего, отход заранее обдуман не был, решение на отход в том или ином направлении принималось в оперативном порядке.

Директива на отход поступила в войска вечером 29-го. Дорога на Севастополь оказалась перерезана в 11 часов 31-го числа. Для совершения марша у частей Приморской армии было две ночи и один день. Армии нужно было совершить марш длиной около 150 км. Время на пределе. Это означает, что командование войск Крыма несвоевременно приняло решение на отход и не приняло мер к ликвидации (или хотя бы блокированию) моторизованной бригады. Выбросив заслоны на ее пути, можно было бы замедлить темп ее движения, но этого тоже сделано не было.

Это послевоенное «послезнание», но история и существует для того, чтобы учитывать ошибки прошлых лет. На самом деле на начальном этапе Севастополь не рассматривался в качестве отдельной единицы обороны. Его оборонительные рубежи рассматривались как левый, хорошо укрепленный фланг большого оборонительного рубежа, охватывающего южный берег Крыма. Удержать его было чуть более реально, чем рубеж Саки-Окречь, но рубеж имел серьезный недостаток: прорыв его в любой точке рассекал обороняющиеся части (что в дальнейшем и произошло). В связи с этим его оборона тоже была нецелесообразна, но понимание пришло слишком поздно. Впрочем, что произошло, то произошло.

30.10.41 г. Погода: солнечно, тепло, дороги подсохли.

Из приказа по немецкой 11-й армии (2.00 ночи 30.10.41 г.)

Директива штаба командования войск Крыма, предписывающая советским частям осуществлять отход на рубеж Саки-Окречь, поступила в войска в ночь на 30-е число, и в штабе Приморской армии подготовили приказ об отступлении в точном соответствии с директивой командующего Крыма (исх. № 00288). Смысл его сводился к следующему:

Приказ предусматривал к утру 30.10 отход на линию рубежа Айбары-Джанкой (Кончи-Шава, Старый Кудияр, Айбары, Аджи Атман), далее, к утру 31.10.41 г. на линию перед рубежом Саки-Окречь (Ново-Ивановка, Бай-Когенлы, Джума-Аблам, Биюк-Ток-Саба.). И далее, к вечеру 31.10 занять этот рубеж[253]. То есть приказ вполне согласовывается с положениями директивы, что подтверждает тот факт, что связь у штаба Приморской армии со штабом командования войск Крыма была.

О том, что противник обтекает фланг Приморской армии, в штабе тоже знали. Армия оказалась в очень сложной ситуации. С одной стороны, армии нужно было как можно быстрее отступать, занимая рубеж, до того, как его пройдет противник. С другой стороны, немецкие части сформировали несколько «отрядов преследования», которые могли «порвать» отступающие части Приморской армии. В связи с этим армии приходилось отступать медленно, останавливаясь на промежуточных рубежах и совершая ночные марши.

Варианты действий были: можно было направить 40-ю и 42-ю КД с целью задержать продвижение «бригады Циглера» или бросить части 421-й СД, находящейся на рубеже Саки-Окречь, наперерез бригаде (или и то и другое), но…

Первое сделано не было, второе было сделано слишком поздно, сутки спустя. Вместо этого было принято достаточно странное решение: перехватить бригаду обычным, не моторизованным подразделением: 7-й бригадой морской пехоты. Бригада получила приказ сняться с рубежа в районе Айбары и пешим маршем отойти на рубеж Саки-Окречь, заняв ее левый фланг. Была ли это попытка перехватить немцев или это было исполнение 5-го пункта директивы от 29.10.41 г., который от 7-й бригады требовал занять рубеж «Кадыр Баллы, Калиновка, Тюмень, имея до роты разъезд Кара-Тобе»? Сейчас сказать сложно. Можно было бы отсечь прорвавшуюся бригаду (чего очень боялись немцы), но этого тоже не сделали. Тем временем бригада Циглера продолжила движение.

Группе фон Боддина была поставлена задача на 30.11.41 г.: «…продвигаться в южном направлении до Булганака, захватив плацдарм в долине Булганака, и далее продвигаться на юго-восток, в направлении высот севернее Альмы, перехватив дорогу с Симферополя на Севастополь». Группа фон Боддина в районе 6 утра должна была выйти из Бузав-Актачи и двигаться к первой своей цели – району деревни Темеш (современное с. Шелковичное). Вторая цель Булганак. Группа Корнэ должна была выступить около 8 часов и следовать с получасовым отставанием.

Из журнала боевых действий бригады Циглера: «Ночь с 29 на 30 октября прошла спокойно. Во время сбора для выступления восточнее Бузав-Актачи перед Улан-Эли наблюдалась колонна противника численностью 2–3 роты. Группа фон Боддина начала движение, не обращая внимание на противника. Группа Корнэ в районе 7 часов получила задачу: возможно малыми силами уничтожить этого противника в районе Улан-Эли и догнать основную группу. В связи с отходом противника на восток бригада Корнэ после короткого боя продолжила движение. В ходе следования в районе Евпатории утром 30 октября наблюдались мощные взрывы и сильное пламя». Вероятнее всего, в районе Улан-Эли бригада Циглера видела отходящие части 5-го батальона 7-й бригады морской пехоты.

К утру 30.10.41 г. части Приморской армии в основном отошли на рубеж, проходящий через Айбары. Этот факт подтверждают журналы боевых действий 95-й и 25-й СД.

Из журнала боевых действий бригады Циглера: «В районе Старого Карагута в 12 часов авангардом группы фон Боддина захвачено 350 пленных, в основном бессарабцы из строительного батальона». Эти данные совпадают с воспоминаниями ветеранов Приморской армии, которые пишут о том, что недалеко от Евпатории в окружение попал 826-й строительный батальон Приморской армии, занимавшийся строительством укреплений по линии Саки-Окречь. Любопытно, но начинж 51-й армии генерал-майор Хренов еще накануне получил приказ отвести все строительные части, но выполнить его, скорее всего, не успели.

Бывший командир 7-й бригады морской пехоты Е. И. Жидилов указывает: «Новый командный пункт бригады решено развернуть в районе железнодорожного разъезда Темеш. Туда отправились на штабной танкетке заместитель начальника политотдела полковой комиссар Сергеев и инструктор политуправления флота старший политрук Карпов»

Воспоминания Е. И. Жидилова: «Что там с нашим КП под Темешем? В полдень штаб бригады на трех автомашинах со взводом охраны подошел туда с востока. Их заметил вражеский самолет-бомбардировщик и, спикировав, сбросил бомбы, но промахнулся на добрых триста метров. У восточной окраины Темеша наши товарищи обнаружили знакомую штабную танкетку. В разбитой машине лежали бездыханные тела политработников Сергеева и Карпова. А от группы связистов, которые ехали сюда первыми, чтобы оборудовать командный пункт, и следа не осталось. По-видимому, они тоже все погибли. Возглавляли эту группу начальник связи бригады майор Бекетов и его заместитель старший лейтенант Белозерцев.

Нашему штабу и несколько минут не удалось провести в Темеше. С севера к селению подходила колонна вражеских бронемашин. Заметив наши штабные машины, немцы открыли огонь из пулеметов. Наши товарищи покинули Темеш»[254].

Из журнала боевых действий бригады Циглера: «Около 10.30 авангард фон Боддина столкнулся с противником у д. Темеш. После получасового боя сопротивление противника было сломлено. Один броневик уничтожен, на земле уничтожено 2 самолета, захвачено несколько пленных»[255].

Противник сформировал из состава 132-й ПД два отряда преследования: «усиленный разведывательный батальон» и «отряд преследования Киршнера», которым ставилась задача двигаться вслед за бригадой Циглера, производя разведку путей движения 132-й ПД, которая двигалась к Евпатории.

К вечеру бригада Циглера уже пересекла линию обороны Саки-Окречь, и отход на нее терял уже смысл. Можно было бы попытаться отсечь бригаду от остальных сил противника, но такая попытка была предпринята слишком поздно. Вслед за бригадой двигались отряды преследования 132-й ПД и достигли д. Богай (севернее Евпатории).

Отряд преследования 50-й ПД («группа ротмистра Бернарди») действовал восточнее, перед фронтом Приморской армии. Были сформированы моторизованные «отряды преследования» и в других дивизиях. Моторизованные отряды преследования стали той «волчьей стаей», которая преследовала советские отступающие части с фронта.

Если 29.10 немецкая авиация из-за плохой погоды действовала слабо, совершив всего 25 самолето-вылетов бомбардировщиками и 29 истребителями[256], то 30.10 она вновь активизировалась, совершив 127 вылетов бомбардировщиками (из них 70 «Штуками») и 126 истребителями. По данным немецкой авиации, уничтожен бронепоезд в районе станции Курман-Кемельчи (почти наверняка идет речь об «Орджоникидзевце») и 40 товарных вагонов. О бронепоезде противник пишет, что «произошел очень сильный взрыв, вагоны объяты огнем». Второй сильный удар авиации был нанесен по береговым батареям на Чонгарском полуострове и в районе Сальково. О советской авиации противник пишет, что ее активность ночью была ничтожной, а днем наблюдался 41 истребитель[257].

Румынские части в 18 часов достигли южной части Чонгарского полуострова, в донесении указано: «Все мосты взорваны, устанавливается немецкий военный мост в районе Чогарского пролива, захвачено 150 пленных».

30-й немецкий корпус доносил, что при попытке прорваться через Джанкой корпус столкнулся с сопротивлением советских войск, поддерживаемых артиллерией, об этом донесли все три дивизии, на тот момент входившие в корпус: 46, 72, 22-я ПД. Части 9-го СК остановили противника на этом рубеже, давая возможность отойти остальным частям. 30-й корпус доложил о 2800 пленных и захваченных 6 орудиях и трех противотанковых пушках. В районе Ади-Кигач попал в плен командир 156-й СД полковник А. И. Данилин.

По легенде, вечером 30.10.41 г. (около 17 часов) И. Е. Петров собрал совещание, на котором решалось, куда отступать Приморской армии: на Севастополь или на Керчь?

На данный момент, имея на руках все документы Приморской и 51-й армии, возникает вопрос: а было ли то совещание? Все дело в том, что, как выясняется, связь со штабом 51-й армии была, и на тот момент вопрос стоял не об отходе в Керчь или Севастополь, а о выходе на рубеж Саки-Окречь. Приказ штарма 51 № 0023 от 17.00 30.10.41 г. говорит об этом однозначно.

Да и не было уже возможности у Приморской армии отступать на Керчь. Дорога уже была перехвачена немецким 42-м корпусом. Донесение 42-го корпуса в штаб 11-й армии за 30.10.41 г.: «Противник оказывает местное сопротивление, поддерживаемое артиллерией. Перед д. Бослак (?) оказывается жесткое сопротивление. 170-я дивизия достигла линии Джангара – Царкевичи – Иоханнесфельд. 73-я ПД достигла линии Джамбулда – Яркое Поле – полустанок Каранкут»[258].

Если нанести позиции немецких войск на карту, то станет ясно, что противник перехватил дорогу Симферополь-Джанкой, отрезав пути отступления остаткам 51-й армии на Севастополь и частям Приморской армии на Керчь. Выбора, по сути, и не было.

Дальнейшие действия Приморской армии соответствуют положениям приказа № 0023 командования войск Крыма и директивам штаба 51-й армии, значит, связь между штабами была.

Более того, в 3.00 ночи в штабе Приморской армии, который располагался не в д. Эки-Баш, а в Сарбузе Болгарском, был подписан приказ № 0042, в котором ничего не было сказано об отходе в Севастополь.

Приказ достаточно подробно оговаривал расстановку частей Приморской армии (включая и 156-ю СД) на рубеже Саки-Окречь (западная его часть). Приказ предусматривал переформирование 2-й КД в один полк (7-й, под командованием майора Петраша) и включение его в состав 25-й СД (все в точном соответствии с указаниями вышестоящего командования). Приказ содержал указания 184, 271 и 421-й СД, которые ранее Приморской армии не подчинялись, а были переданы армии только 30.10.41 г.[259].

В списке рассылки есть все подписи, включая 421, 271 и 184-ю СД. То есть отсутствие связи со штабом командования войск Крыма не более чем выдумка. В противном случае следует признать, что штаб Приморской армии действовал отдельно от генерал-майора И. Е. Петрова и тот не имел связи со штабом.

Но приказ поступил в войска, т. к., к примеру, 421-я СД 31.10 начала двигаться на запад, как и требовал приказ, перекрывая путь «бригаде Циглера». Правда, сделано это было слишком поздно: румынская колонна ночевала уже в Контугане (совр. Тепловка), а «отряд фон Боддина» еще дальше – в Булганаке (совр. Кольчугино). Противник упредил развертывание советских частей на рубеже Саки-Окречь.

31.10.41 г. Отступление Приморской армии проходило почти без боестолкновений. 95-я дивизия к 6.00 вышла в район д. Джума Аблам (район сов. с. Симоненко), 25-я СД располагалась в том же районе. Отступление 9-го СК тоже шло без соприкосновения с противником. Корпус успел оторваться от противника и вышел основными силами в район рубежа Саки – Окречь. Немецкий 42-й корпус еще только подходил к его линии.

Выполнить положения приказа войск Крыма не удалось, не удалось реализовать и положения приказа № 0042 по Приморской армии. В 11 часов части бригады Циглера перехватили дорогу Севастополь – Симферополь в районе ст. Альма. Бронепоезд «Войковец» прорваться из Симферополя в Севастополь не смог и был вынужден взорвать подвижной состав. Двигавшаяся следом 132-я ПД захватила Евпаторию, выйдя разведбатом в район Саки. Из журнала боевых действий бригады Циглера за 31.10.41 г.: «Слабые силы противника восточнее Булганака были отброшены. Попыток восстановить сообщение Севастополь – Симферополь со стороны Севастополя не предпринималось. Бригада заняла фронт Булганак – Терек-Эли – Будке. В 19 часов задача бригаде была изменена: поставлена задача разведки в направлении Севастополя. Первая задача группы фон Боддина – захват моста в 6 км южнее Бахчисарая. Группа Корнэ получала задачу удерживать дорогу при содействии одного взвода зенитной батареи № 18 и одной тяжелой батареи. Обеспечение путей снабжения бригады возлагалось на части 132-й ПД».

Мы не будем подробно останавливаться на отступлении Приморской армии в Севастополь, осветив его очень кратко, это тема отдельного исследования.

22-я ПД захватила ст. Курман-Кемельчи (47-м ПП), упредив выход в этот район советских частей. 16-й ПП захватил Джанкой, 65-й ПП – ст. Царкевичи.

72-я ПД находилась в районе Анновки.

То есть противник упредил отход частей Приморской армии к рубежу Саки-Окречь, вследствие чего занятие рубежа оказалось невозможно. После этого принимается решение об обороне нового рубежа – Южнобережного. Для этого Приморской армии ставится задача выйти к Севастополю и занять Альминский рубеж.

Командование Приморской армии действительно принимает решение об отступлении (а точнее, прорыве) на Севастополь, и, возможно, для принятия этого решения был собран совет, но решение это принималось не в отрыве от командования войск Крыма, а по согласованию с ним. Вызывает большое сомнение факт проведения совещания в д. Эки-Баш, т. к. к нему на тот момент подходили немецкие части (а по немецким данным, это село уже было захвачено), но не это важно. Положения боевого приказа № 0043, подписанного в 17.45 31.10.41 г.[260], в точности совпадают с положениями директивы командования войск Крыма № 1/0027/ОП, подписанной в тот же день.

Директива содержала следующие положения:

1) Противник, введя все наличные силы на Крымском полуострове, применяя танки и авиацию, теснит наши части, отбрасывая их на севастопольское и керченское направления.

2) Войска Крыма имеют главной задачей оборонять главную морскую базу Севастополь и подступы к Керченскому проливу упорной обороной на рубеже Джантык Оба, Старый Крым, Карасубазар, Бахчисарай, р. Альма.

3) 9 СК (106, 320, 157 и 276 СД с прежними частями усиления) при содействии флота на флангах, последовательной обороной на ныне занимаемом рубеже и двух рубежах Ак-Монайских позиций, нанести поражение противнику и не допустить его на Керченский полуостров. Разгран. линия… 271 и 156 СД вывести в район Старый Крым[261].

4) Приморская армия (172, 95, 25, 421, 184 СД, 7 бригада морской пехоты, 48 КД) ночным ударом по флангу и тылу прорвавшегося противника, выйти на рубеж р. Альма, для обороны подступов к Севастопольскому оборонительному району[262].

Командование войск Крыма требовало от Приморской армии осуществить прорыв на Альминский рубеж севастопольской обороны и занять западную часть Южнобережного рубежа со штабом в Алуште.

9-й СК должен был занять восточную его часть, а также оборонять Керченский полуостров. Штаб командования войсками Крыма переносился в Алушту.

Командир 184-й СД полковник Абрамов получил приказ оборонять подготовленный дивизией рубеж Мазанка – Зуя – Карасубазар. В Боевом распоряжении указывалось, что горные проходы восточнее Карасубазара будут охранять части 9-го корпуса, левее будут обороняться части Приморской армии[263].

Командование войск Крыма выстраивало оборону Южнобережного рубежа, но и эта попытка не удалась. Подвела Приморская армия.

По непонятной причине она не пошла на прорыв. Вернее, отдельные части попытались прорваться, но основная масса войск по непонятной причине уклонилась от боя.

В чем причина? Движение Приморской армии на рубеж Саки-Окречь шло по графику, оговоренному планом. По данным журналов боевых действий 25-й и 95-й СД, к 6 утра 30.10.41 г. дивизии были в Айбары. Днем дивизии отдыхали, далее следует ночной переход. Ровно через сутки они были в районе Джума-Аблам (6.00 31.10). Приказ оговаривал выход на следующий рубеж к вечеру 31.10. Это означает, что части Приморской армии после ночного марша без отдыха должны были совершить дневной переход. Возможно, приказом предусматривалась иная последовательность движения и отдыха, и из района Джума-Аблам части должны были выдвинуться после ночного отдыха, но получилось так, как получилось. Части совершили безостановочный 80-километровый марш и к вечеру 31.10.41 г. были небоеспособны. Составители приказов чего-то недоучли.

По данным журнала боевых действий, 25-я дивизия в ночь с 31 октября на 1 ноября прошла Симферополь. 31-й полк к утру сосредоточился в пригороде Симферополя Марьино, заняв рубеж «463,2 – Петропавловка, перекрывая дорогу Симферополь – Алушта».

Выйдя в подчинение 25-й СД, 54-й СП занял позиции от «родника, 0,5 км вост. выс. 471, 3 – высота 1,5 км южнее д. Вейрат» (т. е. севернее дороги Симферополь – Алушта).

1330-й полк следовал отдельно и сосредоточился в районе «463,2–485,8 – Курцы, имея 1 батальон в резерве в районе Курцы»[264].

Советская 95-я дивизия в ночь с 31.10.41 г. на 1.11.41 г. совершила марш протяженностью более 70 км. Из журнала боевых действий 95-й СД: «Части дивизии в течение ночи на 1.11.41 г. и дня совершили 70-км переход по маршруту Джума-Аблам – Спат-Софиевка – Богдановка – совхоз Красный – Верхн. Янгурцы и к 16 часам 1.11 вышли на выс. 485,8, 517,0 и Кисек-Артук»[265].

То есть 95-я дивизия вместе с 1330-м полком 25-й СД сосредотачивалась в районе дороги Саблы – Алушта.

Журнал указывает, что вследствие большого перехода, до 80 км, при неблагоприятной погоде красноармейцы сильно устали и нуждаются в отдыхе. Данных по 172-й дивизии нет. По остаткам 156-й дивизии информация тоже отсутствует, однако военнослужащие этой стрелковой дивизии чуть позже появляются в перечнях пленных, захваченных немцами на Алуштинском шоссе.

Суммируя эти данные, можно сказать, что большая часть Приморской армии, вопреки приказу № 0043, сосредоточилась восточнее и юго-восточнее Симферополя.

И тем не менее некоторые части Приморской армии начали выполнение приказа. Так, журнал боевых действий немецкой 132-й ПД отмечает сильный ночной удар (с 31.10 на 1.11) в районе д. Авель по «отряду преследования Киршнера», который был отражен с большими потерями немцев (10 убитых, 51 раненый, 8 человек пропали без вести). Вероятнее всего, атаковала 7-я бригада морской пехоты. Но это единичный боевой эпизод, основные силы Приморской армии приказ не выполнили и на прорыв не пошли.

По данным журнала боевых действий, 421-я дивизия получила приказ занять позиции: «1327-й полк высота 127,2, Картмышек Немецкий, Картмышек, 1331-й СП передислоцировался на новый участок колхоз Новые Лизе, Старые Лизе, Екатериновка, Сакская курортная станция»[266], т. е. дивизия прикрыла отход Приморской армии, заняв позиции фронтом на запад. От ее левого фланга тоже фронтом на запад заняла позиции 7-я бригада.

В ночь на 1.11.41 г. дивизия получила новый приказ и к утру 1.11.41 г. 1327-м полком перехватила Алуштинское шоссе, а двумя батальонами 1331-го полка прикрыла дорогу Саблы-Алушта. По данным журнала боевых действий, дивизия к 7 утра 1.11.41 г. занимала рубеж 507,8–393,7 – Кильбурун 1327-м полком, Саблы-Карагач – лесничество южнее Саблы 1331-м полком[267].

Приморская армия как щитом прикрывалась 421-й СД сначала с запада, а потом с севера. 134-й гаубичный полк дивизии, выгруженный на станции Сарабуз и не имеющий средств тяги, в ночь с 31-го на 1-е реквизировал несколько «гражданских» грузовых машин и тракторов, двигавшихся по дороге, и тоже начал отход. В связи с низкой скоростью тракторов, буксировавших 152-мм гаубицы, 3-й дивизион полка был отправлен напрямую в Севастополь (через Алушту), а два дивизиона 122-мм гаубиц прибыли в распоряжение командира 1327-го СП на Алуштинское шоссе[268].

01.11.41 г. Погода: сухо, облачность, ветер умеренный.

События первых дней обороны Севастополя – тема отдельного интересного исследования. В последнее время стали доступны интересные материалы, но это тема отдельной работы.

Показав связь событий в Крыму и севастопольской обороны, мы не будем повторять информацию, изложенную ранее. Обратимся к событиям, связанным с отступлением Приморской армии и 9-го корпуса.

В ночь с 31 октября на 1 ноября 1941 г. командование войск Крыма выехало из Красубазара, который являлся командным пунктом рубежа Саки-Окречь, в Алушту, которая являлась КП Южнобережного рубежа.

Была надежда, причем вполне реальная, удержать этот рубеж. Его протяженность была достаточно велика, но его оборона могла быть построена на обороне отдельных перевалов и горных проходов с организацией подвижных отрядов усиления. Рубеж включал в себя оборону Главной базы ЧФ (Севастополя), дальний рубеж которой смыкался с линией обороны Южнобережного рубежа, который дугой охватывал внешнюю гряду Крымских гор, выходил к Феодосии и мог сомкнуться с обороной Керченского полуострова. План был такой: Приморская армия занимает западный (Севастопольский) участок, две дивизии, 156-я и 184-я, обороняют горы, а 9-й СК берет на себя восточный фланг.

Задача была почти осуществимая, но слово «почти» является ключевым. Чаще всего советское командование терпело неудачи, ставя нереальные задачи перед войсками. План, построенный «на пределе сил», без резерва прочности, чаще всего терпит фиаско, т. к. всегда найдется неучтенный фактор. Так было и 1.11.41 г. Неучтенных факторов в этот день выявилось очень много.

Развитие событий в этот день было достаточно динамичным. Преследование советских частей осуществлялось на широком фронте, в связи с чем удобнее всего разделить описание событий по нескольким направлениям.

Участок 54-го немецкого корпуса

Приморская армия, выйдя к южной и юго-западной окраинам Симферополя, в соответствии с приказом о прорыве на Севастополь повернула на Булганак. В донесении немецкого 54-го корпуса в штаб 11-й армии указывается: «До обеда 1.11.41 г. наблюдалось движение мощных конных и моторизованных колонн из Симферополя на юго-запад. В результате артиллерийского обстрела колонны частично повернули на юг, направляясь в район д. Саблы».

Информация достаточно интересная. Армия свернула с намеченного маршрута в результате обстрела двумя немецкими батареями. Причем в этом контексте интересно слово «частично», т. е. к Саблам свернули далеко не все.

Поворот на Саблы не был предусмотрен приказом, но части 95-й и частично 25-й СД в отступление от приказа свернули с маршрута и расположилась на отдых в связи с крайней усталостью войск, совершивших пеший марш.

7-я бригада по приказу И. Е. Петрова должна была уже к утру 1.11.41 г. выйти на Альминский рубеж, но Е. И. Жидилов пишет, что якобы он 31.11.41 г. встретил Е. И. Петрова и получил приказ: «В связи с новой обстановкой маршрут движения изменить. Вам следовать форсированным маршем по маршруту: Атман, южная окраина Симферополя и далее в район Саблы. Учесть возможность действия противника, занимающего район Булганак. По этому маршруту впереди вас идет 25-я дивизия. 5-й стрелковый батальон, участвующий в бою под Княжевичи, мною встречен на ст. (неразборчиво) и направлен в Сарабуз для дальнейшего следования в район совхоза „Свобода“, что северо-восточнее Симферополя. Мой КП в дер. Шумхай. Бригаде в район Саблы выйти к утру 1.XI.41».

Следуя логике приказов Приморской армии и командования войск Крыма, 31.10.41 г. генерал-майор И. Е. Петров не мог отдать такой приказ. В этот день армия еще шла на прорыв к Севастополю, а 7-я бригада как щит прикрывала отход Приморской армии, заняв позиции с севера на юг от д. Авель через ст. Княжевичи и д. Тулат до д. Булганак-Бодрак. Более того, сам И. Е. Петров в своем следующем приказе, подписанном спустя несколько часов, отмечает отсутствие связи с бригадой. Бригада продолжала прикрывать армию, располагаясь фронтом на запад.

Преследующие Приморскую армию части 50-й ПД двигались уступом: правый (западный) фланг дивизии уже достиг д. Булганак (совр. Кольчугино), а левый (восточный) еще только подходил к Сарабузу (совр. Гвардейское).

50-я пехотная дивизия передовым отрядом («отряд Бернарди») достигла долины Булганака, в 12.45 вошла в селение Булганак и двинулась к с. Булганак-Бодрак. Отряд сообщил о сосредоточении советских морских частей перед д. Булганак.

132-я ПД, наступавшая западнее, продвигалась на юг в полосе от Булганака до берега моря, установив связь с «бригадой Циглера», которая уже сутки, начиная с 11 часов утра, находилась в районе ст. Альма.

Уже днем 1.11.41 г. противник вышел на Дальний (Альминский) рубеж, на который стремилась выйти Приморская армия в нескольких местах.

Утром «Бригада Циглера», прикрывшись от возможных атак Приморской армии с тыла группой полковника Корнэ, своей «немецкой» колонной («отряд фон Боддина») начала движение от станции Альма в направлении Бахчисарая. Эта колонна в 8 часов сбила 16-й батальон морской пехоты, располагавшийся на Дальнем (Альминском) рубеже в 4 км севернее Бахчисарая. К 12 часам эта группа после тяжелого боя захватила г. Бахчисарай[269].

Дальнейшее продвижение колонны было остановлено артиллерийским огнем перед позициями батальона Училища береговой обороны (батальон ВМУ БО им. ЛКСМУ).

Одновременно с этим 132-я ПД пересекла Альминский рубеж в другом месте – в районе с. Ханышкой. Как указано в дневном отчете немецкого 54-го корпуса в штаб 11-й армии: «132-я дивизия передовым отрядом в 13.30 захватила переправы через Альму в районе Ханышкой и взяла их под охрану»[270].

Участок 30-го немецкого корпуса

Разграничительная линия между 54-м и 30-м немецкими корпусами проходила западнее Симферополя, таким образом, город оказывался в полосе наступления 30-го АК, а точнее, его правофланговой 72-й ПД. То есть Приморская армия, отступив к Симферополю, вышла из полосы 54-го АК и вошла в полосу наступления 30-го АК.

Для преследования отступающих советских частей были сформированы несколько «отрядов преследования». «Лидером» по их формированию стала 72-я ПД.

Первым был сформирован «отряд преследования майора Бааке», названный так по имени его командира (до этого командира 3-го батальона 124-го пехотного полка), состоявший из:

– 3-й батальон 124-го пехотного полка (7 рот, без тяжелого вооружения, всего: 10 офицеров, 37 унтер-офицеров, 372 человека);

– 2-я батарея 2-го учебного артиллерийского полка (15-см гаубицы);

– 2-я рота 72-го противотанкового дивизиона (два взвода по четыре 37-мм противотанковые пушки на мех. тяге);

– 3-я рота 72-го моторизованного пионерного батальона, два взвода (всего: 1 офицер, 12 унтер-офицеров, 75 человек);

– 1-я рота 14-го батальона ПВО (Flakk Abt. 14), три 8,8-см зенитные пушки;

– один взвод средних ПТП 1-й роты 72-го противотанкового дивизиона (три 50-мм противотанковые пушки на мех. тяге);

– один взвод легкого ПВО 14-го батальона ПВО (зенитные пулеметы и один 2-см зенитный автомат);

– подразделения 72-го батальона связи.

Рано утром 1.11.41 г. этот отряд находился в 6 км южнее ст. Биюк-Онлар[271].

Второй отряд преследования, «отряд гауптмана Мартенса», названный по имени командира противотанкового дивизиона 72-й ПД, находился еще в стадии формирования. Он состоял из противотанкового дивизиона 72-й ПД (без частей, приданных «отряду Бааке»), подразделений 70-го пионерного батальона (2 роты), частей ПВО. Ожидалось прибытие батальона пехоты на грузовиках из состава 22-й ПД[272]. Еще два отряда были сформированы позднее.

22-я ПД сформировала «отряд преследования» из 22-го батальона ПВО, 22-го пионерного батальона и 22-го противотанкового дивизиона. Этот отряд двигался в районе Соловьевка – Красновка без соприкосновения с советскими частями. Пехотные части 72-й и 22-й ПД следовали с отставанием по времени примерно в 12 часов пешего марша.

«Отряд Мартенса», не дожидаясь подхода приданного ему батальона 22-й ПД, заскочил в Симферополь с северо-востока и зацепился на его окраинах. Ситуация достаточно странная: ни Приморская армия, ни командование войск Крыма не побеспокоились о том, чтобы выставить боевое охранение на въезде в город.

Вместе с тем город готовили к обороне. По данным доклада в штаб 11-й немецкой армии, Симферополь был окружен двумя противотанковыми рвами, один на расстоянии 7 км, второй на расстоянии 14 км от центра. Его прикрывали три зенитные стационарные флотские батареи (114-й зенитный дивизион ЧФ). Батареи располагались в совхозе Красный, в 4 км севернее Симферополя на дороге в сторону д. Н. Сергеевка и в 4 км южнее Симферополя.

Причем вот что интересно: по легенде, орудия 114-го дивизиона были сняты и доставлены в Севастополь, однако немецкие документы говорят о том, что орудия остались на месте. На немецких снимках есть как минимум одна стационарная батарея с установленными на ней орудиями. Батарея в районе Н. Сергеевки находилась как раз на пути движения «отряда Мартенса», который вошел в Симферополь через предместье Вера-Абдал.

В журнале 25-й СД указано: «Противник силою до мотороты с пулеметами занял городской сад Симферополя и начал обстрел дороги Симферополь – Алушта». Из боевого отчета 72-го противотанкового дивизиона: «Из-за дождя авангард 22-й пехотной дивизии задержался в марше на юго-восток, в связи с этим дивизион оторвался от дороги и двинулся на юг. В 15.00 отряд находился в районе Вера-Абдал (совр. Загороднее, недалеко от Жигулиной рощи), к северу от Симферополя.

Без промедления дивизион захватил северо-восточную часть города и занял основные дороги. Мост через реку (имеется в виду Малый Салгир) на перекрестке с дорогой на Карасубазар (совр. Белогорск) был взорван противником. Отступающие пехотные и конные части противника были обстреляны эффективным огнем. Враг понес тяжелые потери в грузовиках и среди отступающих войск. Наблюдение показало высокую эффективность огня. Противник атаковал из засады, укрывшись за строениями. Начались тяжелые стычки.

Из-за слабости отряда, которому были подчинены велосипедный эскадрон и рота 124-го пехотного полка, и из-за больших потерь дивизион в 16 часов отошел по дороге в Карасубазар через Bogurtschi. Была установлена радиосвязь с штабом авангарда 22-й ПД, откуда поступил приказ сразу же вернуться в город и находиться на старых позициях. Повторный удар дивизиона на город привел к успеху.

Имперский военный флаг был поднят над городом. Враг вывозил в ночное время из других частей города важное оборудование и инвентарь. Русскими подрывными отрядами были уничтожены склады и военные заводы. С наступлением ночи в город подошли подкрепления, и батальон 124-го полка, подошедший на рассвете, взял на себя задачу по очистке города»[273].

Войдя в Симферополь при содействии 124-го пехотного полка (72-я ПД) и подоспевших частей 22-й пехотной дивизии, отряд Мартенса захватил 15 пушек калибром 107 мм, которые стояли на дороге, ведущей в Карасубазар (Белогорск). В данном контексте почти наверняка речь идет о 3-м дивизионе 265-го артполка, т. к. только он имел орудия такого калибра.

Второй отряд преследования, «отряд Бааке», 1.11.41 г. получил приказ: двигаясь проселочными дорогами через Мазанку, Ново-Ивановку, выйти на дорогу Симферополь-Алушта в районе д. Мамут-Султан[274] (совр. с. Доброе). В переводе на нормальный язык это означает, что он должен был перехватить дорогу Симферополь-Алушта, выходя в тыл Приморской армии.

В ходе его движения в районе Мазанки 1.11.41 г. произошло небольшое боестолкновение с частями 262-го стрелкового полка советской 184-й СД. Из воспоминаний бывшего командира этой дивизии полковника Абрамова: «Ночью полки выступили и прибыли в указанные им районы. В 3.00 1 ноября дивизия получила приказ: „До рассвета отвести части дивизии, занять и оборонять новый рубеж Карасу-Базар, Александровна, Розенталь, Мазанка с задачей задержать продвижение немцев к морю. Командный пункт дивизии Кызыл-Коба“». Эти данные полностью совпадают с сохранившимися документами, в частности, с боевым распоряжением № 00320, которое было подписано П. И. Батовым в 22.25 31.10.41 г. Есть только одна странность: на обороте стоит запись: «Пакет за номером № 0300/ОП получен 30.10 в 23.00», т. е. приказ был якобы получен еще до его подписания. Кроме того, порядок получения пакетов не предусматривал таких пометок. Кто-то что-то явно «правил» после войны.

Далее в своих воспоминаниях полковник Абрамов пишет: «В 19.00 майор Рубцов доложил, что его 2-й стрелковый батальон под командованием ст. лейтенанта Дмитриева задержался в пути и противник, упредив его, занял дер. Мазанку, создав угрозу левому флангу дивизии. Приказал начальнику штаба полка капитану Кочеткову лично отправиться в батальон, выбить немцев, занять обратно Мазанку. Приказ был выполнен, и Мазанка удерживалась нами весь следующий день, несмотря на ряд ожесточенных атак врага. Соседи не появлялись, и разыскать их мы не смогли…» Немецкие документы этот факт не подтверждают, противник указывает, что он занял Мазанку в результате боя, а о последующих атаках не упоминает. Прорвавшись через Мазанку, «отряд Бааке» в 14 часов находился уже в д. Бура (совр. Лазаревка), но в 17.30 в 2,5 км севернее Мамут-Султана (совр. Доброе) он был атакован 1327-м полком 421-й СД и вынужден был остановиться.

Немецкий 42-й корпус (XXXXII АК)

Восточнее XXX корпуса двигался XXXXII корпус, имея главной целью преследование советского 9-го корпуса и захват Феодосии и Керчи. Расположение его дивизий было следующим.

Приказ по 42-му корпусу от 31.10.41 г. № 1 с задачами на 1.11.41 г. (передан по радио)

Далее идут разделительные линии между дивизиями. 1.11.41 г. был создан отряд преследования оберста (полковника) Линдемана[275].

Состав 42-го корпуса на 1.11.41 г.:

1) командование корпуса:

– 138-я артиллерийская комендатура и 31-й батальон артиллерийской разведки (подчинены отряду Линдемана)

– румынский моторизованный 52-й тяжелый дивизион

– 2-я батарея 64-го зенитного артполка (моторизованные)

– 1,2, 3-й взводы 5-й роты 14-го зенитного полка (мот.)

– румынская 8-я кавбригада (без 3-го моторизованного полка)

2) 170-я ПД:

– 1-й дивизион 77-го артиллерийского полка (моторизованный), состоящий из: трех 15-см чешских пушек

– 2-й дивизион 54-го артполка (без 5-й батареи), состоящий из 15-см гаубицы и трех 10-см пушек

– 8,8-см зенитная батарея

3) 73-я дивизия

4) 46-я дивизия с приданной 1-й батареей 2-см зенитных орудий 610-го дивизиона ПВО

5) Передовой отряд оберста Линдемана:

– отряд 73-й ПД (две роты 173-го противотанкового дивизиона, велосипедная рота 186-го полка, половина моторизованной батареи)

– отряд 46-й ПД (две роты 52-го ПТД, 1-й тяжелый велосипедный эскадрон, состоящий из остатков велоэскадрона и радведбатальона)

– 3-й румынский моторизованный полк

– 3-я батарея 14-го полка ПВО

– 5-й взвод 5-й батареи 14-го полка ПВО[276].

Итоговое донесение в штаб армии по результатам дня 1.11.41 г.:

Исходя из материалов 46-й и 73-й ПД, сопротивление немцам оказали подразделения 478-го полка 320-й дивизии и зенитные орудия батареи 391-го зенитного дивизиона (4 польских трофейных орудия)[277].

Донесения дивизий в 42-й корпус:

73-я ПД

В ходе преследования противника в районе полудня дивизия вышла на линию Ново-Царицыно – Шауртаби – Шейх Монай. С подходом артиллерии полки 186-й и 170-й в районе 15 часов возобновили наступление на Сарону и Саурчи. В 16.30 186-й полк захватил Сарону. Донесение 170-го полка не поступало. Разведка района Ново-Царицыно сообщила, что село свободно от противника. В течение ночи велась дальнейшая разведка… Противник отступает ускоренным темпом, имея в арьергарде 2–3 батальона. Противник растянулся в колонну, которая движется в направлении Керчи. Противотанковый дивизион в полном составе с 20 часов передан отряду Линдемана. 213-й полк в Желябовке. Штаб дивизии Митрофановка.

46-я ПД

Дивизия к 17 часам достигла линии станция Старый Кирлеут – Джапар-Юрт. Передовой отряд столкнулся с упорным сопротивлением противника, поддерживаемого артиллерией в районе 2 км западнее п. Русский (?). Более никаких очагов сопротивления разведка не выявила. В результате боя захвачено 250 пленных, 4 орудия, 5 пулеметов, один тяжелый миномет.

Что обращает на себя внимание при анализе состава пленных? Разрозненные группы бойцов, оказывавшие сопротивление немцам, не имели в своем составе ни одного офицера и состояли из бойцов совершенно разных подразделений (по 1–2 человека от полка).

Немцы при зачистке территории столкнулись с организованным сопротивлением одного подразделения в районе поселка Октябрь. В результате боя в этом поселке были пленены 28 человек из 876-го полка, 4 человека из 873-го и 24 человека из 852-го артполка (все из 276-й дивизии). Вместе с ними сражались 9 человек из 106-й дивизии. И опять: ни одного офицера. Похоже, что бойцов действительно бросили их командиры (не говоря уж о комиссарах)[278].

Из допросов пленных: «478-й полк создан в Феодосии под именем 8-го полка 1-й Крымской дивизии.

15.10.41 г. полк был переброшен на Ак-Монайские позиции и переименован в 478-й полк 320-й дивизии. Полк имел в своем составе 1200 человек, не служивших ранее в армии, пожилого возраста, призванных из Крыма. Около 3 недель полк находился на Ак-Монае. Одна группа (около 100 человек) была выделена для охраны аэродрома и получила наименование 478-го аэродромного батальона. Полк строил укрепления на Ак-Монае… 30-км оборонительная линия имеет противотанковый ров, проволочное заграждение и доты. Доты располагаются на расстоянии от 500 м до 2 км друг от друга. Некоторые доты находятся в стадии строительства, некоторые доты не вооружены. На Ак-Монайской линии построены 10 бетонных дотов. Полк почти не имеет вооружения: на каждые 35 человек только у одного есть винтовка. У остальных лишь бутылки с зажигательной смесью и гранаты. 9-я рота полка имеет 30 винтовок и 4 станковых пулемета.

1.11.41 г. 478-й полк был переброшен на станцию Грамматиково для того, чтобы остановить продвижение противника. 3-й батальон 478-го полка имел задачу занять колхоз Красный (перед Грамматиково), остальные части полка отвели в Керчь и Феодосию. В Керчи есть морская пехотная бригада из Севастополя. В ее составе много коммунистов и комсомольцев, готовых сражаться до последнего. В Керчи и Феодосии большая неразбериха и давка…»

02.11.41 г. Погода: резкое похолодание, дождь со снегом, дороги разбиты.

Левый фланг 30-го немецкого корпуса, 42-й корпус и Румынский горный корпус.

Командование войск Крыма продолжало попытки удержать Южнобережный рубеж. Командир 48-й кавдивизии генерал-майор Аверкин получил приказ: «Вверенной Вам дивизии оборонять все проходы к побережью Старый Крым – Орталак. Особое внимание обратить на охрану дороги Салы – Судак… Левее вас оборону горных проходов на рубеже Капырликой – Карасу Баши – Баксан – г. Коль-Баир осуществляет 184-я СД…»[279].

Точно такой же приказ получила 184-я СД: «Вверенной Вам дивизии оборонять все проходы к побережью на рубеже Капырликой – Карасу Баши – Баксан – г. Коль-Баир. Особое внимание обратить на охрану дороги Карасубазар-Ускут»[280]. Отдав эти распоряжения, П. И. Батов тоже убыл в Севастополь.

К этому времени 184-я дивизия уже вступила в бой с немецкой 22-й ПД. Строки из допросов пленных: «Пленные, захваченные в ходе боев 2 и 3.11 перед д. Розенталь, Нейзац и Мазанка, сообщили следующее:

Они относятся к 262-му полку, ранее 3-му стрелковому полку НКВД, который был создан из жителей Крыма и ранее находился на охране побережья Алупка-Ялта… В октябре полк был переименован в 262-й. В начале октября молодые призывники из полка были направлены в Северный Крым на пополнение частей. Им на смену прибыли другие, в том числе из Одессы. В конце октября полк выдвинулся по дороге Бахчисарай-Симферополь-Зуя и далее на север 20 км.

1.11.41 полк был возвращен обратно на позиции в районе Розенталя и Нейзаца. В результате немецкого удара 2.11.41 г. полк отошел на новые позиции на покрытых лесом высотах в районе Баксан-Соловьевка. Задача – упорное сопротивление с дальнейшим разделением на мелкие группы и отход к партизанам. Каждый батальон имел по 1 пулеметной роте и минометному взводу. В роте 6 ручных пулеметов»[281].

В воспоминаниях бывшего командира дивизии В. Абрамова события дня описываются следующим образом: «Утром 2 ноября после артподготовки противник начал наступление на 294-й стрелковый полк со стороны Карасубазара на высоту 275,4 и Александрову и со стороны Старого Бурача – на дер. Розенталь. Первая атака пехоты противника нами была успешно отражена. Повторной атакой, поддержанной сильным артогнем и танками, противнику удалось занять высоту 275,4 и Александрову. Оборонявшийся здесь батальон отошел на рубеж Ени-Сарай, Аргин, на котором и закрепился. После первого своего неудачного наступления на Розенталь противник начал сильный артобстрел наших окопов и деревни. Затем силою двух рот пехоты при поддержке пяти танков противник начал наступление на Розенталь с фронта и одной ротой с тремя танками в обход деревни справа.

Завязался бой. Пехоту противника, наступавшую плотной цепью, встретили плотным и метким огнем ружей и пулеметов, а наши молодые артиллеристы прямой наводкой били по танкам и скоро подбили два из наступавших. Майор Мартыненок по телефону докладывал, что роты дерутся хорошо, наносят противнику большие потери и он, противник, перед деревней приостановился, пехота залегла, зато на правом фланге продолжает нажимать. Приказал ему стойко держаться и обещал подкрепить батальоном 294-й стрелковый полк. В этот момент телефонная связь оборвалась. С приказанием о поддержке и налаживании связи в Розенталь были посланы на автомашине два офицера: Гришберг и Пшеничный. На южной окраине дер. Розенталь машина нарвалась на засаду немцев, была обстреляна автоматным огнем, водитель был убит, Гришберг попал в плен, а Пшеничному удалось бежать. Около 11.00 майор Рубцов доложил, что повторной атакой противник занял Ново-Алексеевку, наша рота отходит в сторону Нейзац, а северо-западнее Нейзац накапливаются крупные силы пехоты противника на машинах, танки, артиллерия и минометы. Известие было тревожное, и мы с Кальченко выехали в Нейзац.

С пригорка на юго-западной окраине Нейзац, где мы нашли майора Рубцова и майора Изугенева, было хорошо видно, что за холмиком в полутора километрах северо-западнее дер. Нейзац собралось большое число машин и танков и что сюда со стороны Зуя подходили все новые, а минометчики и артиллеристы устанавливали свои орудия и минометы по эту сторону холма. С машин неторопливо слезала пехота и мелкими колоннами двигалась в нашу сторону. Приказал командиру батареи бить по танкам, а минометчикам по машинам и огневым позициям артиллеристов и минометчиков врага. Через три минуты был дан пристрелочный выстрел из орудия. Снаряд сделал недолет, второй – перелет, и третий попал в группу танков, один из которых сразу же задымил.

Немедленно открыла огонь вся батарея и минометы. Противник засуетился. Танки и машины стали быстро уходить в сторону Зуя, а минометчики разбегаться по сторонам. Скоро поляна стала пустой, если не считать трех подбитых танков и несколько перевернутых машин. Батарея врага открыла огонь, но, сделав всего несколько выстрелов, тоже замолчала, ибо наши минометчики накрыли ее огнем. Наступавшая пехота противника была остановлена и рассеяна нашим ружейно-пулеметным огнем… Со стороны дер. Розенталь доносилась сильная артстрельба. Связи все еще не было, а вернее, она вновь оборвалась. Мы с Кальченко выехали туда. Майора Мартыненка мы нашли у кирпичей, что южнее дер. Розенталь. Доложил, что третьей атакой вместе с танками, при поддержке сильного артогня, противник потеснил наш батальон, занял Розенталь, что наши роты задержались и закрепились на рубеже: высоты 344,0, 360,4 и 360,8. В полку имеются большие потери ранеными и убитыми. Во второй половине дня противник снова перешел в наступление на 294-й и 262-й стрелковые полки у деревень Розенталь и Нейзац, но был отбит с большими для него потерями. Оба полка сохранили свои позиции. К вечеру бой затих. Части приводили себя в порядок, уточняли свои потери. Майор Рубцов уверенно ждал завтрашнего дня, майор Мартыненок высказывал опасение. Зная, что центр завтра снова будет на правом фланге дивизии, ночью перевел туда минометный дивизион, занявший огневые позиции в районе кирпичей (южнее дер. Розенталь). Связи с армией не было. Был послан третий офицер с донесением к командующему и за получением приказания – как быть дальше? Боеприпасы расходовались, а пополнения не было. Продовольствие не поступало, и люди питались за счет местных ресурсов»[282].

9-й стрелковый корпус генерал-майора Дашичева, отступая, потерял достаточно много личного состава и техники, но сохранил боеспособность. По данным донесения немецкого 42-го немецкого корпуса, который осуществлял его преследование, за период с 31.10 по 2.11.41 г. захвачено: 2160 пленных, 14 пушек, 11 противотанковых пушек, 14 минометов, 23 пулемета, 1 бронепоезд, 2 локомотива. Журнал боевых действий немецкого 42-го корпуса: «Вновь подчиненный 52-й румынский тяжелый моторизованный артдивизион (командир оберст Георгеску) прибыл в распоряжение корпуса. Дивизион вступил в Крым без боезапаса и с низкой боеготовностью. Перед фронтом корпуса противник быстро отступает, оказывая лишь очаговое местное сопротивление»[283].

Выйдя на намеченную линию, советский 9-й корпус остановился и принял бой. Из журнала боевых действий 42-го корпуса: «Отряд преследования под руководством командира 138-й арткомендатуры оберста Линдемана столкнулся с упорным сопротивлением противника на хорошо подготовленных позициях западнее Парпачского перешейка. Противник возобновил оборонительные действия. Части противника отходят через горы к побережью.

Отряд преследования атаковал вражеский батальон перед д. Басак (станция Барак?). Бой с остатками 6 разгромленных дивизий шел на позициях Сеит-Асан – Арабат. Позади этих позиций находятся 5 тяжелых и 8 легких батарей противника… Части корпуса, будучи измотанными при взятии обороны по р. Чатырлык и 30–40-километровыми суточными маршами, не смогли с ходу прорвать оборону противника.

170-я ПД основными силами расположена вдоль дороги на Карасубазар и Феодосию, продвигаясь на восток. Резервный полк достиг д. Кентугай выше Саргила (район современной д. Золотое Поле, она же Цюрихталь Немецкий). Полк расположился по линии Карагоз-Найман.

Передовой отряд атаковал вдоль трассы от высоты 155,1 (6 км восточнее Карагоза).

73-я пехотная дивизия достигла линии Джума Эли – Бахчи Эли – Ортай.

46-я ПД в д. Исмаил-Терек по линии Дмитриевка – Унгут – Шубино – Байгоджа. Передовой отряд Линдемана находится в районе Барак, остановившись перед частями противника, обороняющимися на подготовленных позициях. 4-й авиакорпус совершал налеты группами по 10–12 машин на Феодосию».

2.11.41 г. Приказ по 42-му корпусу на 3.11.41 г.

(передан по радио 73-й дивизии в 22.30, 46-й в 23.30)

«1) Противник продолжает сопротивление перед фронтом отряда Линдемана по линии Сеит-Асан – Арабат с легкой и тяжелой артиллерией. На линии Феодосия – Ново-Михайловка – восточнее Кият по опросам пленных выявлена оборонительная позиция, которая может быть занята противником.

2) 42-й корпус продолжает преследование

3.11.41 г. на восток и захватывает район севернее Феодосии.

3) Цели: 170-я ПД прикрывает местность южнее Феодосии. 73-я ПД достигает гор южнее и юго-восточнее Ново-Михайловки. 46-я ПД выходит северо-восточнее Ново-Михайловки.

4) Производится разведка оборудованных позиций, которые могут быть заняты противником. Разведка ведется совместно всеми дивизиями. Артиллерия подавляет очаги сопротивления…

5) Штаб дивизии с 10 часов Саурчи».

По состоянию на вечер 2.11.41 42-й корпус захватил: 2450 пленных, 3 танка, 2 противотанковые пушки, 40 пулеметов, 7 минометов (тяжелых), 750 винтовок, 19 тракторов, 17 легковых машин, 8 грузовиков, 139 лошадей, 7 полевых кухонь[284].

1. Противник, сдерживаемый нашими частями, сблизился с частями, удерживающими первый промежуточный рубеж на правом фланге и в центре, продолжая обтекать левый фланг в направлении Евпатория, Саки.

2. Войска Крыма, оставив прочное прикрытие на занимаемом рубеже, отходят на второй оборонительный рубеж, создавая за счет резервных частей, подошедших из глубины, и резервов действующих частей прочную оборону на рубеже Окречь Табулды.

3. 9 СК (320, 106, 276, 157 СД с прежними средствами усиления), оставив сильное прикрытие в занимаемом положении, отойти на рубеж Ширин Татарский, Найман, Курман-Кемельчи. 276 СД занять район Казанлир, Секизек, Васильевка к утру 31.10.41.876 СП передать в состав 276 СД и 481 СП в состав 320 CД. 48 КД сосредоточить в район Мухнали-Карабай совхоз Мариано в армрезерв…

4. Примармия (156, 172, 95, 25, 184, 421, 271 СД 7 бригада морской пехоты с прежними частями усиления) отойти, оставив сильное прикрытие на занимаемом рубеже, на рубеж Курман-Кемельчи – совхоз Симферопольский – совхоз Джага Кушу. 271 и 95 СД занять для обороны район Чонграв, Шибань, г. Сыр-Оба. 2 КД влить в состав 25 СД отдельным подразделением, 40 и 42 КД сосредоточить в армрезерв в район южнее 2,5 км Зуя.

5. При отходе со второго промежуточного рубежа усилить огневыми средствами первые эшелоны и создать резерв за счет отходящих частей. 9 СК в районе Семеновка, Ново-Константиновка, Васильевка, Пролом. Приморской армии Тубенкой, Ниж. Осма, Кентугай, Богдановка, Атман, Аджи-Атман, совхоз Таб. Береговое выс. 62,7 КП Тобе-Чокрак, в дальнейшем окраина Симферополь.

6. Командующему ЧФ, ВВС, зам. командующему по тылу руководствоваться директивой 1/00260/ОП от 29.10.41 г.

7. КП войск Крыма Карасубазар, в дальнейшем Суук-Су севернее от Судак.

1) Противник, охватывая моточастями левый фланг Армии, стремится выйти в тыл и овладеть Севастополь, Симферополь.

2) Сухопутные войска Крыма переходят на второй промежуточный оборонительный рубеж.

3) Справа действуют части 9 СК, его граница слева Кият, Курман-Кемельчи, Бек-Булатчи, Табулды, Бочала, Карасубазар, Кишлав, Старого Крыма.

4) Приморская армия 95, 25, 172 и т. д., удерживая противника в занятых им районах, не допустить его движения на юг и восток. Прикрываясь сильными арьергардами на занимаемых позициях, к 7.00 1.11.41 г. выходят на рубеж Кангил, (нечитаемо), Тубенкой, Тл(?у)атай, Первомайский, Софиевка, 166,2, Такил-Джабанак, 137,4 Булганак, Береговое…

1) Противник, прорываясь на восток и обходя части армии с юга, к 16 часам вышел передовыми частями Бахчисарай, Альма, Вульганак (так в оригинале. – А.Н.).

2) В связи с создавшейся угрозой г. Севастополю и необходимости прикрытия его, Приморская армия, наступая в направлении Комабары, Тулат, Булганак, Черкез-Эли, к утру 1.11.41 г. выходит на рубеж Альма, действуя в дальнейшем по обстановке с задачей овладеть рубежом по южному берегу р. Альма, в последующем движении на юг выйти на основные Севастопольские позиции на рубежах рек Кача и Бельбек.

3) Приказываю:

а) 421 СД к 19:00 31.10.41 г., оставив до 22.00 прикрывающие части на занимаемом рубеже, главными силами начать движение по маршруту Такил, Атман Будке, ж/д станция Булганак, к 7.00 1.11.41 г. выйти на рубеж Саблы, Кильбурук, где перехватить дорогу на Алушту и в последующем прикрывать ее с севера

б) 7 бригада моряков в 21.00 выступить с занимаемого района и, двигаясь по маршруту Юхары-Джамин, Старые Лезы, Джабач, Булганак, Ханышкой, прибыть в Булганак к 2.00 и к 6:00 в Ханышкой

в) 25 СД (31, 54, 1330-й СП), двигаясь двумя колоннами по маршруту Комбары – Картмышик Немецкий, Екатериновка, Учкую-Тархан, Кояш, выйти в район Черкез-Эли, Бий-Эли к 7.00 1.11.41 г.

г) 2 КД двигаться по маршруту за левой колонной 25 СД в удалении от хвоста колонны в одном километре с задачей выйти и занять рубеж выс. 193, 7. В последующем иметь в виду выход на высоту, что западнее Бахчисарай

е) 172 СД с 287-м СП, составляя левую колонну армии, двигаться по маршруту разъезд Камбары, вост. окр. Картмышек нем., Нов. Мир, Нов. Демьяновка и далее Аз. К. (на самом деле, д. Азек). Задача занять высоты сев. и южн. Аз. К. (Азек)

ж) 40 и 42 КД, двигаясь по маршруту 25 СД на 30 минут по рубежам, ведя разведку на всем фронте движения колонн. С выходом на рубеж р. Альма сосредоточиться в 5 км южнее Черкез-Эли, ведя разведку на юг до большой дороги

з) Уравнительные рубежи…

1) Противник, концентрируя крупные силы к западу и югу от Симферополь, стремятся овладеть Севастополь. К исходу дня 1.11.41 обозначилась попытка наступлением с севера перехватить дорогу Симферополь-Алушта в районе Шумхай Средний.

2) Приморская армия имеет задачу выйти в районе южнее Бахчисарай и в дальнейшем перейти к обороне на подступах к Севастополю.

3) 421 СД основная и главная задача, последовательно обороняясь на горных рубежах по оси дорог от Симферополь на Алушта, обеспечить Алуштинское направление и не допустить пр-ка в этом направлении. С 12.00 2.11.41 переходит в непосредственное командование войск Крыма.

4) 95 СД из занимаемого района выйти по маршруту Саблы, Карагач, Нов. Бадрак, Мангуш, разв. Чуфут-Кале и далее, прикрываясь в направлении Бахчисарай, главными силами выйти в район Шуры в долину Кача и занять оборону по рубежу Кача фронтом на север от 162,6 до Узун-Сырт к исходу 2.11.41.

5) 25 СД, следуя по маршруту 95 СД, к исходу дня 2.11.41 сосредоточиться в районе 282,0, г. Быших-Тау фронтом на запад. На 3.11.41 иметь в виду переход на участок 95-й СД к западу от ж/д.

6) 172 СД, следуя за 25 СД, к исходу дня 2.11.41 г. выйти в район Нов. Бадрак на 3.11.41 г., иметь в виду переход на участок 95 СД к востоку от ж/д.

7) 40 и 42 КД к 10.00 2.11.41 г. перейти в район 282,0 с задачей прикрыть Ялтинское шоссе, не допуская противника на восток.

8) 2 КД к 7.00 2.11.41 г. сводный полк майора Петраш, за исключением одной роты, занятой на боевом участке, подготовить для переброски автотранспортом в Севастополь в распоряжение контр-адмирала Жукова и не позднее 8.00 отправить, используя весь автотранспорт дивизии.

9) 7-й бригаде морской пехоты задача будет поставлена после установления с ней связи.

10) Ввиду того что с утра 2.11.41 г. возможен обстрел противником Алуштинского шоссе на участке Шумхай Средний – Чафке, тяжелую артиллерию, лишний автотранспорт, обоз отправить на Алушта до наступления светлого времени.

11) На 2 и 3.11.41 г. частям продовольствие доставать из местных средств на месте. Боеприпасами обойтись наличным запасом. Горючим, что есть и что будет изыскано на месте. Связь по радио и офицерами связи.

12) КП Штарма 12.00 2.11.41 г. – отд. дворы сев. 521,2 на 3.11.41 Заланкой (12 км ю-з Бахчисарай). Переход Штарма на новый КП по радио. Позывные радио для командиров СД прежние по именам. Командирам дивизий отчетливо внушить всему руководящему составу, что от быстроты и скрытности маневра зависит успешность выхода частей на новый рубеж. Получение подтвердить по радио сигналом «1000».

Командарм Прим. А. генерал-майор Петров

Член Военного совета бригадный комиссар Кузнецов

Наштарм Прим. А. генерал-майор Шишенин

3.11.41 г. Облачно, видимость хорошая. Местами туман, ветер северный.

Рано утром 3.11.41 г. И. Е. Петров, связавшись с радиоцентра ЧФ в Балаклаве с отступающей группой, назначил старшим колонны командира 25-й СД Т. К. Коломийца.

После этого 3.11.41 г. в Севастополе прошло совещание высшего командования Крыма. На нем присутствовали: командующий войсками Крыма Г. И. Левченко, заместитель командующего по сухопутной обороне П. И. Батов, командующий Приморской армией И. Е. Петров, командующий ЧФ Ф. С. Октябрьский, комендант Береговой обороны Главной базы ЧФ П. А. Моргунов, а также ряд других офицеров.

По результатам совещания было принято решение отказаться от обороны Южнобережного рубежа, в связи с чем в адрес начальника штаба ВГК маршала Шапошникова было направлено боевое донесение, содержавшее следующие строки:

Данное донесение дает краткое описание обстановки: единый фронт, состоящий из 9-го СК, частей, находящихся в непосредственном управлении командования войск Крыма и Приморской армии, удержать не удалось. Приморская армия на намеченные рубежи выйти не смогла, возник разрыв фронта между 9-м СК и остальными войсками, и, кроме того, возникла сложная ситуация на шоссе Симферополь-Алушта.

При прорыве немецкой 170-й ПД к Феодосии 271-я СД, находившаяся ранее в прямом подчинении командования войск Крыма, отошла к 9-му СК, открыв фланг 184-й СД. Чтобы закрыть фланг 184-й СД и не допустить распространения противника вдоль южного берега Крыма в тыл 184-й СД, на ее правый фланг была выведена 48-я КД генерал-майора Аверкина и курсы младших лейтенантов 51-й армии.

На левом фланге Приморская армия, попытавшись прорваться к позициям батальона ВМУ БО в районе Качи, в утреннем бою нанесла тяжелое поражение «передовому отряду Мартенса». В ходе боя в район Чуфут-Кале подошел «отряд Бернарди» (50-я ПД), брошенный в помощь «отряду Мартенса», кроме того, в район д. Шуры через Чуфут-Кале подтянулись части подкрепления из состава «бригады Циглера».

В связи с тем, что Приморская армия быстро продвинуться не смогла, противник к середине дня «запечатал» долину подошедшим 105-м пехотным полком 72-й ПД. Видимо, после этого и было принято решение о движении Приморской армии через горы с выходом в соседнюю горную долину – долину р. Бельбек.

1330-й полк был оставлен прикрывать отступление «армии», имея указание двигаться после этого на Ялту. Остатки 172-й СД имели приказ прикрывать хвост колонны, а затем тоже двигаться горными дорогами на Ялту. Обе эти части вышли в Ялту 4–5 ноября.

Части 40-й и 42-й кавдивизий, выполнив задачу по прикрытию горных дорог, 311.41 г. отошли по дороге Саблы-Ялта (через Крымский заповедник), к вечеру 3.11.41 г. уже сосредоточились в Ялте[286].

Дорогу Саблы-Алушта-Ялта 2.11.41 г. прикрывали остатки 1331-го СП 421-й СД и 85-го зенитного дивизиона ЧФ, однако ночью командир полка принял решение рассредоточиться и прорываться мелкими группами в Севастополь. Во всяком случае, так получается по данным немецких документов (показания пленных из 1331-го СП).

Противник начал преследование советских частей по этой дороге, направив по ней 3-й батальон 266-го полка 72-й ПД.

3.11.41. в 8.15 батальон прошел поворот на Саблы, в 9.55 достиг окраины деревни. В 10 часов в 3 км от д. Бешуй батальон нагнал 6-ю роту «Бранденбурга», которая залегла под огнем советских войск.

Дорогу Саблы-Алушта-Ялта в районе д. Бешуй прикрывал 4-й батальон 7-й бригады морской пехоты (командир А. С. Гегешидзе). В результате немецкие войска были вынуждены остановиться. Бой у д. Бешуй, остановивший немецкие части, позволил выйти из сложной ситуации еще одному подразделению. Как указывает журнал боевых действий 421-й СД, «1327-й СП в результате дневного боя потерял управление 1-м и 2-м батальонами, которые отошли в Бешуйском направлении. Оставшийся 3-й батальон понес большие потери и частично попал в окружение противника. Штаб СД, находясь в районе Таушан-Базар, в 18 часов был окружен противником, но с боем вышел из окружения»[287].

Остатки 1-го и 2-го батальонов 1327-го полка отошли по горным дорогам в район с. Бешуй и далее вышли по дороге через Крымский заповедник. Произошло это вследствие того, что командный пункт полка подвергся удару «Штук». Из состава 1-го и 2-го батальонов в плен попало всего 35 человек, но 3-й батальон и штаб полка, попав в окружение, понесли тяжелые потери, в плен попал командир полка подполковник Трушин.

Части 1327-го полка своим отходом открыли дорогу на Алушту. Как указывает журнал боевых действий 421-й СД: «Оставшиеся подразделения 1327-го полка, рота пограничников, прибывшая для подкрепления, стали отходить в направлении Шумы и под натиском противника отошли к западной окраине Алушты».

Противник описывает события чуть-чуть иначе. Успеха удалось достигнуть благодаря тому, что основные силы 124-го пехотного полка (72-й ПД), пройдя Симферополь, вместе с 70-м пионерным батальоном 3.11.41 г. догнали «передовой отряд майора Бааке». Из отчета командира 124 ПП: «Двумя стрелковыми ротами с двух сторон шоссе отряд с боями в 16 часов вошел в ущелье западнее г. Замана (отм. 495.5). Из-за удачно установленного пулемета противника продвижение было приостановлено»[288].

Пулемет удалось сбить только минометным огнем. Передовой отряд на машинах вновь обогнал полк, но около 19 часов 3.11.41 г. около Таушан-Базара (Привольное) отряд Бааке был снова остановлен. Советский отряд занял позиции на высоте южнее деревни, за крутым изгибом дороги.

Снова потребовалась помощь основных сил 124-го полка, которые догнали передовой отряд. В ночном бою были захвачены позиции обороняющихся советских частей и четырехорудийная 122-мм батарея, ранее принадлежавшая 134-му ГАП (1-я батарея 1-го дивизиона). Бой завершился около 2 часов ночи 4.11.41 г.

Трофеи немецких войск: 4 122-мм пушки, 10 грузовиков, два счетверенных пулемета, несколько станковых пулеметов, много патронов, амуниции. Бой с советскими частями задержал противника. К сожалению, советское командование, находясь уже в Севастополе, не смогло оценить ситуацию и не выдвинуло подкрепления на алуштинское направление. Скорее всего, разрешение на сворачивание обороны по Южнобережному рубежу уже было получено, и части должны были отойти в ночь на 4-е число.

В архивах сохранились тексты приказов 184-й СД, 421-й СД и 48-й КД, представляющие определенный интерес. Правда, документы не имеют подписей и списков рассылки. Некоторые документы, адресованные разным командирам, напечатаны на одном листе. Возможно, это тексты радиограмм, направленных из Севастополя (где в это время находился П. И. Батов), но были они получены адресатами или нет, не совсем понятно.

На том же листе бумаги:

На бумаге получается все правильно, но в реальности вышло иначе. В воспоминаниях К. С. Шейкина (184-я СД) указывается, что их отряд выходил в сторону Судака в ожидании отступления «какого-то полка»[289], но он указывает, что полк в ожидаемое время не подошел.

Из воспоминаний В. Абрамова: «Утром 3 ноября противник снова начал наступать после сильной артподготовки. Майор Рубцов докладывал, что его бойцы успешно отражают наступление врага и что он удержит Нейзац, не пропустит немцев. Батальон 294-го стрелкового полка, оборонявшийся южнее дер. Розенталь, понеся большие потери от огня артиллерии и пехоты противника, отступил и задержался на высотах севернее Койнаута. Тем самым в бой вступил 297-й стрелковый полк, находившийся во втором эшелоне дивизии. Надо было побывать у Панарина.

Панарин доложил, что полк сегодня отбил три атаки немцев, последнюю из них с танками. Три танка и две танкетки подбиты. В том, что лежит у мостика, найден убитым немецкий офицер с „железным крестом“. Крест вместе с документами был вручен Кальченко. Соседей справа не было и нет. Противник занимает Ени-Сарай, Аргин и др. пункты. От партизан известно, что наши части отступили к берегу моря и что в этой части Крыма дерется только одна наша дивизия. „Удержитесь завтра?“ – спросил Панарина. „Удержусь“, – ответил он. Поблагодарив его за стойкость, дал приказ держаться еще завтра днем, а вечером, если не поступит иных распоряжений, отходить к морю, на Алушту в сторону Ялты, куда будут отходить и другие части дивизии. Начались сумерки. На полном ходу машина выскочила из деревни, благополучно проскочила мостик, и только тогда, когда была у своих боевых порядков, немцы открыли огонь…»[290].

В своих воспоминаниях бывший командир 184-й СД указывает, что связи со штабом армии у него не было. Он пишет: «294-й и 297-й стрелковые полки на рубеже Баксан – Бураган успешно отразили две атаки пехоты противника, нанеся ему большие потери. „Что делать?“ – спрашивали себя я и Кальченко.

Связи с армией нет. Шесть дней находится дивизия впереди одна, четверо суток ведет бой без соседей, отбила много атак врага, нанесла ему большие потери, способна драться еще, но кончаются боеприпасы и нет продовольствия»[291].

Якобы для связи со штабом армии он как командир дивизии 4.11 направил ординарца в район д. Кызыл-Коба. Данная фраза в воспоминаниях вызывает большое сомнение, т. к. он уже получал приказы из штаба в Алуште, и искать в Кызыл-Коба штаб – явная глупость.

42-й немецкий корпус, продвигаясь вперед, в результате короткого боя в 11 часов захватил пос. Насыпной, а в 15.35 – Феодосию. Как указывает противник, «вражеская батарея на мысе Иван-Баба взорвана». Но дальнейшее продвижение корпуса приостановилось в связи с упорным сопротивлением советского 9-го корпуса. Отчет 42-го корпуса отмечает слабое сопротивление перед 170-й и 73-й дивизиями и жесткое сопротивление советских войск перед левофланговыми 46-й ПД и «передовым отрядом Линдемана».

11-я армия получила в свое распоряжение 6 армейских береговых артиллерийских дивизионов (144, 147, 148, 772, 774, 906-й). Дивизионы имели на вооружении 10,5-см голландские и 15,5-см французские полевые орудия и предназначались для будущей Береговой обороны Крыма.

4.11.41 г. Судя по всему, приказ 184-й СД и 48-й КД все же был получен. Они отступали достаточно организованно. Вместе с ними отступали курсы младших лейтенантов и 116-й артдивизион Береговой обороны ЧФ, ранее прикрывавший Судак и Феодосию. К сожалению, задержка с отходом сыграла фатальную роль в их судьбе.

В 17 часов 4.11.41 г. противник захватил Алушту. Из боевого отчета командира немецкого 124-го полка: «Восточнее д. Шума группировка противника оказывала ожесточенное сопротивление, ведя плотный ружейный огонь из-за крутого поворота и забрасывая гранатами изгиб дороги. Фланкирующий огонь правой группы помог преодолеть это сопротивление. Позиции противника перед и в деревне Шума были захвачены, и дорога на Алушту была открыта. Контрудар противника, поддерживаемый двумя танками, был отбит при поддержке двух тяжелых зенитных орудий, оба танка были подбиты. В 12.40 наступление достигло Алушты, однако все дома оборонялись. Моторизованный взвод противника со стороны Ялтинской дороги попытался атаковать, но был отбит 8,8-см зенитным орудием.

Пехотное противостояние с противником на высотах северо-восточнее Алушты прекратилось, населенный пункт был захвачен, были захвачены пленные, в их числе много командиров и комиссаров, переодевшихся в гражданскую одежду. В 15 часов Алушта была захвачена. По опросам пленного командира полка, город оборонялся силами сводного полка и матросскими батальонами с задачей удерживать дорогу. Полк был слабо измотан, укомплектован отличными комиссарами и командирами и прибыл за 8 дней до описываемых событий. Командир полка, подполковник, пленен, допрошен».

Отходящие советские части попытались прорваться через Алушту только в ночь на 5.11.41 г. Из отчета командира 124-го немецкого полка: «После обеда 4.11 были обнаружены приближающиеся разведгруппы противника в северо-восточной части города и прилегающей к ним местности. Произошел бой. Противник отсекающим ударом, поддерживаемым огнем тяжелых минометов и артиллерии, атаковал наше охранение. Ранним утром (5.11.41), после подхода резервов и подвоза боеприпасов, началось противостояние с противником».

По данным противника, попыток прорыва было три, и каждый раз атаковали новые части. Скорее всего, советские части атаковали по мере подхода. Самая сильная атака отмечается противником на рассвете 5.11.41 г. Немецкий отчет отмечает: «В дневное время (уже 5.11.41 г.) враг понял, однако, слабость своих сил и бросил свои части в самоубийственную атаку против нашего опорного пункта, под сильный огонь минометов. Высота была удержана при поддержке 2-го дивизиона 172-го артиллерийского полка.

Многочисленные контрудары противника были отражены, единственное, что доставило огорчение, это то, что не удалось взять ни одного пленного. При обследовании поля боя было обнаружено 250 убитых врагов, в том числе многочисленные офицеры и комиссары».

Состав частей, прорывавшихся с судакского направления через Алушту, установить возможно по составу пленных, захваченных в этом районе. Всего с учетом пленных, захваченных румынами в районе «Судакских ворот», захвачен 3071 пленный. Из них:

– 48-я КД Штаб 2 офицера (ветврачи), 62-й КП 1 офицер, 101 человек, 68-й КП 45 человек, 71-й КП 209 человек. Всего 3 офицера, 355 человек

– 184-я СД 262-й СП 38 человек, 294-й СП 4 офицера, 336 человек, 297-й СП 1 офицер, 278 человек, санитарный батальон 2 офицера. Всего 7 офицеров, 652 человека

– 40-я кавдивизия 147-й кавполк 255 человек и 7 офицеров. 8 человек из 151 полка

– 91-й армейский полк связи 1 офицер, 74 человека

– 138-й инженерный батальон Приморской армии 118 человек

– 116-й береговой артдивизион 194 человека

– школа младших лейтенантов 1 офицер и 20 человек.

Остальные относились к различным разрозненным подразделениям. Основные силы школы младших лейтенантов успели проскочить, в плен попали только 20 человек во главе с подполковником Ковалевым.

4.11.41 г. было окончательно принято решение о создании Севастопольского оборонительного района (СОР) и Керченского оборонительного района (КОР). Во главе СОР был поставлен командующий Приморской армией генерал-майор Петров, при этом контр-адмирал Г. В. Жуков, сыгравший важнейшую роль в отражении первого натиска на Севастополь, назначался командующим военно-морской базой Севастополь.

На должность Керченского оборонительного района был назначен генерал-лейтенант П. И. Батов. Этим же приказом (приказ № 1640 от 4.11.41 г.) начальник штаба 51-й армии генерал-майор Иванов отстранялся от должности и вместо него назначался генерал-майор Шишенин (из Приморской армии). Правда, в чем виноват НШ армии, не совсем понятно: это не командная должность, и нести ответственность он мог лишь за неисполнительность, плохую работу штаба (но уж никак не за поражение армии).

Одновременно с этими событиями произошла ночная попытка прорыва остатков Приморской армии через долину Бельбека в районе с. Ени-Сала. Из журнала боевых действий 95-й СД: «В 14.00 части дивизии (25, 95 СД) прибыли в Биюк-Узенбаш, где был предоставлен отдых до 18.00. Кр-цы ходили по домам, брали продукты, питались у населения, готовили себе пищу. 18.00 началось движение на Татар-Османкой, Гавро, где на стыке дороги Бахчисарай-Ялта и дороги, по которой шли части 95 и 25 СД, в 3.00 5.11.41 г. завязался бой». В ЖБД 25-й СД листы за этот период отсутствуют.

В документах противника также наблюдается «пробел». Видимо, результаты этого боя были неприятны как для советской, так и для немецкой стороны.

Отчет XXX корпуса об этих событиях тоже крайне неконкретен и достаточно запутанно написан. Из него можно понять то, что немецкий полк защищал свои обозы.

Ресурс «Память народа». Документы оперативного управления 51-й армии. Боевое донесение штаба войск Крыма исх. № 1/00268.

Журнал боевых действий 40-й КД. Фотокопия. Архив автора.

Шейкин К. С. Воспоминания. Архив НМГООС. Фотокопия. Архив автора.

Infanterie Regiment 124

____Abt: Ic.

Rgts. Gef. Stand, den 5.11.19 41.

Betr. Gefechtsbericht vom 3. u. 4. 11.1941.

Der

72. Division.

В дополнение к радиодонесению полка, о ходе событий во время прорыва к Алуште.

124-й пехотный полк (без 3-го батальона), усиленный II./172 AR (2-м дивизионом 172-го артиллерийского полка) с 11 часов 30 минут 3.11.41 достиг д. Чафке (совр. Перевальное). Передовой отряд Baacke был подчинен полку и с утра находился в боестолкновении с противником, в войсках которого преобладают матросские формирования. Передовой отряд углубился в лесистые горные склоны южнее Чафке.

Двумя стрелковыми ротами с двух сторон шоссе отряд с боями в 16 часов вошел в ущелье западнее г. Замана (495.5). Из-за удачно установленного пулемета противника продвижение было приостановлено.

Благодаря огневому налету минометов второго батальона сопротивление противника было сломлено. Передовой отряд нанес удар и после длительного противостояния, преодолевая многочисленные взорванные участки дороги, продвинулся южнее. Около 21 часа отряд завязал бой за селение Таушан-Базар.

Благодаря усилению отряда пионерами (70 Pi. – mot.bat. без 1-й роты и 3. рота 72-го Pi. – mot.bat.) в кратчайшие сроки удалось обеспечить движение грузовиков и пушек через взорванные участки дороги. Противнику не удалось задержать движение колонны.

С прибытием в Таушан-Базар (совр. Привольное) передовой отряд был остановлен боем с хорошо оборудованными полевыми позициями на высотах южнее деревни. Здесь, в районе изгиба дороги, местность простреливалась плотным огнем противника (минометы, пулеметы, счетверенные пулеметы и 10,6-см пушка).

Командир полка поспешил с 1-м батальоном на выручку передовому отряду. Противник в 2 часа 00 минут 4.11.41 г. вступил в схватку с 1-м батальоном. Обстрелом минометного взвода тяжелых минометов III. батальона под руководством командира полка противник был подавлен.

В борьбе противник был разбит и понес тяжелые потери. Во время этой борьбы с противником и в ходе дальнейшего продвижения производился ремонт дороги, взорванной противником. Было отремонтировано 6 дорожных мостов, все подрывные заряды, заложенные противником, были обезврежены.

Дальнейшее продвижение батальона до высоты «Passhohe» (возможно, перевал) было связано с тяжелым противостоянием противника. Противник оказывал сопротивление по обе стороны дороги. С наступлением вечерних сумерек высота была преодолена.

В результате ночного удара передовой роты была захвачена артиллерийская позиция возле перевала, располагавшаяся по обе стороны дороги. Батарея противника, располагавшаяся в районе 5 км северо-западнее Алушты, обстреляла движущиеся части 1-го батальона, из-за чего тот понес потери.

Собственная моторизованная артиллерия после этого удара, несмотря на нехватку снарядов, обстреляла противника несколькими выстрелами. Позднее, после выхода к этому району, были обнаружены два уничтоженных орудийных расчета.

С двух сторон д. Шума (совр. Верх. Кутузовка) оборонялась противником в полевых позициях. В то время как 1-й батальон наносил удар вдоль дороги, боевая группа из частей 2-го батальона обошла по правому флангу, за высотой 1 км западнее д. Шума[292] и двинулись к Алуште. Остальная часть 2-го батальона остановилась позади 1-го батальона.

Восточнее д. Шума группировка противника оказывала ожесточенное сопротивление, ведя плотный ружейный огонь из-за крутого поворота и забрасывая гранатами изгиб дороги[293]. Фланкирующий огонь правой группы помог преодолеть это сопротивление. Позиции противника перед и в деревне Шума были захвачены, и дорога на Алушту была открыта. Контрудар противника, поддерживаемый двумя танками, был отбит при поддержке двух тяжелых зенитных орудий, оба танка были подбиты. В 12.40 наступление достигло Алушты, однако все дома оборонялись. Моторизованный взвод противника со стороны Ялтинской дороги попытался атаковать, но был отбит 8,8-см зенитным орудием.

Пехотное противостояние с противником на высотах северо-восточнее Алушты прекратилось, населенный пункт был захвачен, были захвачены пленные, в их числе много командиров и комиссаров, переодевшихся в гражданскую одежду. В 15 часов Алушта была захвачена. По опросам пленного командира полка, город оборонялся силами сводного полка и матросскими батальонами, с задачей удерживать дорогу. Полк был слабо измотан, укомплектован отличными комиссарами и командирами и прибыл за 8 дней до описываемых событий. Командир полка, подполковник, пленен, допрошен.

«Приказ по армии на 5.11.41 г.

1. Противник жестко обороняется в районе Бельбека. 95-я стрелковая дивизия и части 25-й дивизии перед Улу-Сала прорываются на юг. Возможно дальнейшее продвижение через Ени-Сала, Ай-Тодор на Шули. Юго-восточнее д. Бешуй слабое сопротивление противника. Алушта захвачена боевой группой 124-го полка после короткой борьбы. Перед 22-й ПД и правым флангом румынского корпуса слабые группы противника. Полевые позиции 10 км восточнее Ново-Михайловки прорваны 42-м корпусом. Мощное корабельное соединение сосредоточено в Севастополе. Активное движение кораблей противника южнее Судака.

2. Расположение частей армии неизменно.

3. Задачи: 54-й АК преодолевает позицию Бельбек, немедленно нанося удар через горы в районе Мекензия – Эли-Бурун, прорываясь в долину р. Черная и в район высот около Комаров. Усиление правого фланга отдельными частями XXX корпуса. Бригада Циглера сразу после прорыва через Ени-Сала движется на Алупку – перекресток дорог у д. Байдары и далее на Севастополь. Левый фланг корпуса моторизованными частями достигает д. Шули, перехватывая пути отступления 25-й и 95-й дивизиям на Севастополь. XXX корпус зачищает район дороги Албат-Ливадия от противника и как можно быстрее движется силами одной дивизии с намерением занять позиции на левом фланге LIV корпуса. Время, силы, маршрут донести…»