© Кондратенко С.Ю., 2017

© ООО «Стратегия КМ», 2017

© ООО «Яуза-каталог», 2017

Автор выражает благодарность, всем кто был рядом, помогал и поддерживал во время написания книги, в первую очередь родителям – Кондратенко Юрию Владимировичу и Кондратенко Валентине Михайловне.

Друзьям, коллегам, учителям и наставникам: Вронскому Олегу Генриховичу, Семушкину Сергею Николаевичу, Собольковой Нине Николаевне, Киличенкову Алексею Алексеевичу, Коломийцу Максиму Викторовичу, Богданову Сергею Викторовичу и Фоменко Максиму Викторовичу.

Особая благодарность моей музе – Дарье Аушкап.

Тула – оружейная столица России. Первое, что всплывает в памяти, когда мы слышим название этого древнего русского города. Города, который долгие годы был форпостом на южных рубежах нашей страны и надежно прикрывал Москву от набегов степняков, а потом стал центром оружейного производства и тихим провинциальным городком.

Но именно на подступах к Туле осенью 1941 г. во время Великой Отечественной войны разыгралось сражение, от исхода которого зависела судьба не только Москвы, но и всей страны. Вновь, спустя несколько столетий, город русских оружейников встретил на своих оборонительных рубежах очередного врага. Врага очень серьезного и умелого – 2-ю танковую армию Вермахта под командованием генерал-полковника Гейнца Гудериана.

В литературе, посвященной Битве за Москву, боевым действиям на тульском направлении посвящены скупые строки, лишь в общих чертах описывающие бои за город, подвиги тульских рабочих, бойцов НКВД и зенитчиков. А ведь от исхода этих боев зависела судьба всего фронта! Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников, возглавлявший в то время Генеральный штаб Красной Армии, отмечал: «…значение Тулы в рассматриваемый период перерастало рамки оборонительной операции 50-й армии и являлось по существу фактором фронтового значения. Прорыв немцев на тульском направлении мог бы грозить не только оперативными, но и стратегическими последствиями».[1]

Данная работа призвана восполнить этот пробел. Основное внимание мы уделили боевым действиям 50-й армии, на которую выпала основная тяжесть боев за город осенью 1941 г., частично затронув операции 3-й, 13-й и 49-й армий.

Но прежде чем мы перейдем к непосредственному разбору боевых действий, необходимо разобраться в двух вопросах: каковы хронологические рамки и периодизация Тульской оборонительной операции.

В первых статьях, посвященных обороне Тулы и вышедших сразу же после разгрома немцев под Москвой отмечалось, что оборона города началась в первых числах октября 1941 г., сразу после захвата Орла немцами и завершилась освобождением большей части территории Тульской области в конце декабря 1941 г.

В послевоенные годы среди историков возобладала точка зрения, что Тульская оборонительная операция началась 24 октября 1941 г., когда боевые действия развернулись на тульской земле. Многие авторы стали писать о Сражении за Тулу, которое включает в себя не только оборонительный период, но и наступательный и охватывает хронологические рамки с 24 октября по 17 декабря 1941 г. Этой точки зрения придерживались такие исследователи как И. Д. Климов, М. Х. Данилов и А. П. Плотников.

В 1960-е – 1970-е гг. активно стали выходить мемуары непосредственных участников обороны Тулы, которые продолжали отстаивать точку зрения, что она началась в первых числах октября 1941 г. (А. Н. Малыгин, В. Г. Жаворонков).

Современные исследователи (А. И. Круглов, Б. И. Невзоров, С. Н. Семушкин) выступают за расширение хронологических рамок Сражения за Тулу. Ее отправной точкой они предлагают считать 30 сентября 1941 г. – начало немецкого наступления на Москву, а завершающей 5 января 1942 г. – окончание наступления войск левого крыла Западного фронта на калужском направлении.

В целом мы согласны с точкой зрения современных исследователей и отправной точкой нашего повествования станет именно 30 сентября 1941 г. – день начала операции «Тайфун», генерального наступления немецкой армии на Москву, а финальной точкой оборонительного периода Сражения за Тулу станет 7 декабря 1941 г.

Следующий вопрос – периодизация оборонительной операции. Как отмечалось выше, большинство исследователей делят бои на тульской земле на два периода – оборонительный и наступательный, поэтому специальной периодизации для оборонительного этапа не выделяют.

Первым кто разделил Тульскую оборонительную операцию на периоды, стал уже упоминавшийся выше Б. М. Шапошников. Он выделил три этапа: 1) 15–30 октября – маневренная оборона; 2) 30 октября – 25 ноября – попытка противника овладеть Тулой лобовыми ударами и с ходу прорваться к Серпухову; 3) 26 ноября – 6 декабря 1941 г. – подготовка и проведение командованием фронта активного маневра вне обороняемого пункта – Тулы.

В свою очередь М. Х. Данилов выделил четыре периода в обороне города: 1) 23–29 октября – организация обороны Тулы; 2) 30 октября – 17 ноября – бой на южной окраине Тулы и попытки противника ворваться в город с юго-запада; 3) 18–26 ноября – бои на Веневско-Каширском направлении; 4) 27 ноября – 7 декабря 1941 г. – упорные бои под Тулой.

Мы разделим Тульскую оборонительную операцию на два периода: 1) 30 сентября – 6 ноября – прорыв противника на тульском направлении, сосредоточение основных сил советской 50-й армии и 2-й танковой армии Вермахта, попытка штурма города; 2) 7 ноября – 7 декабря 1941 г. – маневренные бои на тульском оперативном направлении.

30 сентября 1941 г. ударом 2-й танковой группы (с 6 октября 1941 г. – армия) генерал-полковника Г. Гудериана началась операция «Тайфун», решительное наступление немецких войск на Москву. В ходе наступления германское командование одновременно с продвижением центральной группы войск, обеспечивало свои фланги, последовательно нанося удары на Калинин и Тулу. Так, главная задача южного немецкого крыла (основным ядром которого была 2-я танковая группа) заключалась в том, чтобы осуществить быстрый прорыв в направлении на Тулу и далее через рубеж реки Оки, между Рязанью и Серпуховым, захватить важные промышленные районы с городами Тула, Сталиногорск, Кашира и затем окружить столицу с юго-востока, замкнув вместе с северной группой кольцо восточнее Москвы.

На 30 сентября 1941 г. 2-я танковая группа состояла из 48-го моторизованного (9-я танковая, 25-я и 16-я моторизованные дивизии), 24-го моторизованного (3-я, 4-я танковые и 10-я моторизованная дивизии), 47-го моторизованного (17-я, 18-я танковые, 29-я моторизованная дивизии), 34-го и 35-го армейских (шесть пехотных дивизий) корпусов и 1-й кавалерийской дивизии.

Главной ударной силой Гудериана были танковые дивизии, которые к началу операции «Тайфун» имели следующий состав (см. таблицу 1).[2]

Кроме того, 3-я танковая дивизия была усилена 521-м противотанковым дивизионом в составе 18 47-мм САУ Panzerjaeger I и 2 опытных САУ VK 3001 (H).

Стоит сказать несколько слов и о командующем 2-й танковой армии. Как-никак защитникам города русских оружейников противостоял сам «быстроходный Гейнц» – генерал-полковник Гейнц Гудериан, один из основателей немецких танковых войск.

Он родился 17 июня 1888 г. в восточнопрусском городе Кульме. Отучившись в кадетском корпусе, в феврале 1907 г. Гудериан начал военную службу кандидатом в офицеры (фенрихом). После прохождения полугодичных курсов в военном училище, 27 января 1908 г. его произвели в лейтенанты.

Первую мировую войну Гудериан начал начальником радиостанции в кавалерийской дивизии. Во время войны он занимал различные должности от вспомогательного офицера шифровальной службы до начальника разведки корпуса. Был награжден Железными крестами 2-го и 1-го класса. Помимо Железных крестов, награждён Рыцарским крестом II класса Королевского вюртембергского ордена Фридриха с мечами и австрийской медалью за военные заслуги с мечами. Окончил войну в должности начальника оперативного отдела штаба представителя на оккупированных итальянских территориях.

После войны Гудериан в чине капитана продолжил службу в штабе «Железной дивизии» на территории Латвии, далее командовал ротой, затем батальоном. С 1928 г. инструктор по тактике автотранспорта в штабе Рейхсвера. В феврале 1930 г. стал командиром автотранспортного батальона, а в 1931 г. – начальником штаба автотранспортных войск.

Летом 1932 г. Гудериан, вместе с генералом Лютцем, посетил СССР с инспекцией казанской танковой школы «Кама». Однако сам он никогда в этой школе не учился.

С 1 июля 1934 г. занял пост начальника штаба моторизованных войск, с 27 сентября 1935 г. – танковых войск.

4 февраля 1938 г. был назначен командующим танковыми войсками. 1 апреля 1938 г. командование преобразовано в штаб 16-го моторизованного корпуса, командиром которого и стал Гудериан. С 26 августа 1939 г. командир 19-го армейского корпуса, с которым прошел польскую и французскую кампании.

В июле 1940 г. его произвели в генерал-полковники. В этом же году он был назначен командующим 2-й танковой группой, с которой и вторгся на территорию Советского Союза.

Несмотря на героическое сопротивление советских войск, немецкое наступление развивалось успешно и 6 октября части 43-го армейского и 47-го моторизованного корпусов завершили окружение основных сил Брянского фронта. Несколькими днями ранее, 3 октября, 4-я танковая дивизия ворвалась в Орёл. Возникла реальная угроза немецкого прорыва через Тулу на Москву с юга. Особенно сильное впечатление на советское командование оказал захват Орла, в котором, если верить Гудериану, мирно ходили трамваи.

Командующий 2-й танковой армией генерал-полковник Гейнц Вильгельм Гудериан.

Орел находился в глубоком тылу Брянского фронта и не входил в его зону ответственности. В городе располагался штаб Орловского военного округа, который возглавлял генерал-лейтенант А. А. Тюрин. В подчинении штаба округа были все необходимые силы и средства для подготовки города к длительной обороне. В «Отчете командующего войсками Брянского фронта начальнику Генерального штаба Красной Армии о боевых действиях армий Брянского фронта за период с 1 по 26 октября 1941 г.» относительно орловских событий указывалось следующее: «Несмотря на то, что за два дня до подхода противника к Орлу, мною было приказано начальнику штаба Орловского военного округа организовать прочную противотанковую оборону Орла и, более того, мною в распоряжение штаба Орловского военного округа специально для обороны города был передан один гаубичный арт. полк, все же штаб Орловского военного округа обороны города не организовал. 5 арт. полков с полным вооружением и несколько полков пехоты, находящихся в распоряжении штаба Орловского военного округа для обороны города, сопротивления немцам не оказали. В Орел без боя вошли 13–15 танков противника, а затем, несколько позднее, и мотопехота».[3]

Разбираться кто виноват в «орловской побудке» не будем, цель книги не в этом, но факт на лицо: город был захвачен без единого выстрела! И советское, и немецкое командование сделали соответствующие выводы из произошедшего и когда в конце октября немецкие части попытались быстрым прорывом занять Тулу, их встретят не трамваи, а выстрелы зенитных орудий и «коктейль Молотова».

Захватив 6 октября Карачев, войска Гудериана сомкнули кольцо окружения вокруг основных сил Брянского фронта. Посчитав, что войска фронта надежно блокированы и практически уничтожены, командование группы армий «Центр» приказывает 2-й танковой армии (5 октября 1941 г. были образованы командования 1-й и 2-й танковых армий на базе соответствующих танковых групп) продолжить движение на Тулу и далее на Каширу. Стоит отметить, что в наступление на Тулу были брошены не все силы танковой группы, которые были разбросаны на достаточно значительном пространстве, а сводная боевая группа 4-й танковой дивизии под командованием полковника Эбербаха. Группа состояла из двух танковых рот, мотоциклетного батальона, саперной роты приданной артиллерии. Точное количество танков в группе неизвестно, но во всей 4-й танковой дивизии на 4 октября насчитывалось 59 танков. Стоит отметить, что создание боевых групп в составе танков, мотопехоты, артиллерии и саперов являлось обычной практикой в немецких танковых войсках. На эти группы возлагались задачи глубокого прорыва обороны противника, захвата ключевых позиций в его тылу и удержания их до подхода основных сил.

Командующий 2-й танковой армией генерал-полковник Гудериан в приказе по армии от 18.10.1941 г. следующим образом отмечал достигнутые результаты:

«Солдаты 2-й танковой армии! Прорыв и битва на окружение в районе Орел – Брянск завершены. Позиции противника были прорваны 30 сентября между Путивлем и Новгород-Северским, противник в ходе стремительного преследования отброшен за дорогу Орел – Брянск, оба этих важных города взяты. Южнее дороги были обойдены с тыла русская 3-я и 13-я армии, а севернее дороги – 50-я армия. Во взаимодействии с нашими соседними армиями их главные силы были окружены и уничтожены. Лишь остаткам удалось спастись. С начала наступления наши трофеи составили: 80 044 пленных, 236 танков, 539 орудий, 87 зенитных пушек,16 самолетов. Мы еще не подошли к концу нашего пути. В продолжение нашей победы нам предстоит полностью разгромить врага. Поэтому я снова призываю вас продолжить бороться с такой же верностью и силой. За Германию и нашего фюрера!»[4]

Для ликвидации угрозы прорыва немецких танков на Тулу Ставка Верховного Главнокомандования срочно перебрасывает в район Мценска, формировавшийся в Тульской области 1-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко. Фактически корпус как боевая единица не существовал, в его состав должны были войти различные части, перебрасываемые с других направлений: 5-я и 6-я гвардейские стрелковые дивизии, 4-я и 11-я танковые бригады, 5-й воздушно-десантный корпус, 36-й мотоциклетный полк, 34-й полк НКВД, 447-й корпусной артиллерийский полк, 702-й артиллерийский противотанковый полк и Тульское военное училище. Корпус предназначался «для нанесения контрудара из района Мценска на Орел с целью воспрепятствовать продвижению танковых войск противника, содействовать отходу войск Брянского фронта и организации в последующем упорной обороны на рубеже р. Зуша».[5]

Плечом к плечу с регулярными частями Красной Армии под командованием Д. Д. Лелюшенко сражались с захватчиками бойцы войск НКВД и истребительных батальонов. Так, еще в ночь на 4 октября 1941 г. командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П. А. Артемьев по согласованию с Тульским областным и городским комитетами партии поднял по боевой тревоге 5,5 тыс. человек, вооруженных винтовками и пулеметами, в том числе: более 2 тыс. курсантов Тульского оружейного военно-технического училища, 400 человек из войск НКВД и 9 истребительных батальонов, и направил их под Мценск.

Однако вскоре Д. Д. Лелюшенко был отправлен формировать 5-ю армию на Можайской линии обороны, а для обороны тульско-орловского направления сформировали 26-ю армию, куда и вошли части корпуса.

Именно в этих октябрьских боях отличилась 4-я танковая бригада под командованием полковника М. Е. Катукова, но для нашего повествования представляет больший интерес действия 11-й танковой бригады, которая приняла активное участие в Тульской оборонительной операции. О ней редко пишут в военно-исторической литературе, но без поддержки ее танков бригада М. Е. Катукова не смогла бы воевать столь эффективно.

Сосредоточившись 4 октября 1941 г. в Мценске, бригада по устному приказу Д. Д. Лелюшенко на следующий день стала выдвигаться на назначенные рубежи. Согласно приказу 11-й танковый полк готовился нанести контрудар в направлении Мценск – Орел с рубежа Зароща – высота 236,0. В свою очередь 11-й МСПБ занимал оборону на северо-восточной окраине Мценска. Приказ хорошо иллюстрирует практику использования танковых бригад советским командованием на данном этапе войны. К осени 1941 г. в автобронетанковых войсках Красной Армии помимо незначительного числа танковых дивизий июльского формирования основным видом соединения была танковая бригада, которая по своим возможностям, не шла ни в какое сравнение с танковыми дивизиями противника. Но даже эти незначительные силы часто дробились на отдельные отряды, действовавшие на разных направлениях без взаимной поддержки. Причем дробление шло по простому принципу: с одной стороны танковый полк, а с другой МСПБ, что оставляло наши танки без необходимой пехотной поддержки. Судя по всему, даже после полугода войны некоторые командиры Красной Армии продолжали рассматривать танки как универсальное оружие способное самостоятельно решать широкий спектр задач на поле боя без поддержки других родов войск.

На следующий день, 5 октября бригаду продолжили делить на еще более мелкие части. В связи с угрозой правому флангу 4-й танковой бригады, оборонявшейся в районе Константиновка – Сорокино (по приказу Д. Д. Лелюшенко) для его прикрытия из состава 11-й танковой бригады выделялся сводный танковый отряд в составе роты средних танков (12 Т-34), роты легких танков (10 Т-26), 4 КВ и одной роты 11-го МСПБ.

Сосредоточившись утром 6 октября у Хомутовки, вечером отряд получает приказ организовать контрудар по обошедшим правый фланг бригады Катукова 40 немецким танкам. Приступив к выполнению задачи, командир отряда майор Кравченко направил боевую разведку в направлении Сергиевского в составе 5 танков Т-34 под командованием лейтенанта Одинцова. Переправившись через реку Лесница у Сергиевского, «тридцатьчетверки» Одинцова обнаружили движение 12–14 танков противника. Огнем с места наши танкисты уничтожили 4 танка противника, внеся замешательство в его боевые порядки. В ходе преследования отступающих немцев было подбито еще 5 танков. Увлекшись погоней за бегущим противником, танки Одинцова попали под огонь орудий ПТО. Не растерявшись, он приказал атаковать новую угрозу, и в овраге юго-восточнее Ярыгино наши танки были встречены 20–30 орудиями ПТО. Т-34, развив максимальную скорость, стали давить орудия и прислугу. Намотав на гусеницы порядка 15–20 орудий, они попали под огонь тяжелой немецкой артиллерии и отошли. Отправленная на помощь Одинцову вторая группа из 6 Т-34 смогла подбить 5 танков и 3 орудия ПТО противника, но, потеряв часть танков на переправе, вскоре, также отошла на исходные рубежи. Всего было подбито и выведено из строя 14 танков и 30 орудий ПТО противника. Трофеями отряда стали бронированный транспортер, 8 винтовок, 30 гранат, 2 бинокля, 2 пулемета, 8 пистолетов, 1 ракетница и 1 автомат.

Командующий 50-й армией (13 октября 1941–22 ноября 1941) генерал-майор А. Н. Ермаков.

В последующие дни бригада занимала оборону на прежних рубежах и 10 октября начала движение в новый район, но в связи с захватом Мценска противником были предприняты экстренные меры по возвращению частей бригады. В кратчайшее время удалось собрать 10 Т-34, 6 КВ и 5 Т-26, которые вместе со стрелками 11-го МСПБ атаковали Мценск. Части бригады смогли очистить от противника до трети Мценска, но не поддержанные частями 6-ой гвардейской стрелковой дивизии, в наступившей темноте, они оставили город. В результате боя было уничтожено 20 грузовых машин с пехотой и 2 танка. Потери бригады составили 5 Т-34, 5 КВ, было убито 16 человек, ранено 65 человек, пропало без вести – 84 человека. Во второй половине октября бригада с боями отходила к Туле.

В то время когда под Мценском шли бои с группой Эбербаха принимались экстренные меры по подготовке обороны Тулы. 2 октября Военный совет Московского военного округа принимает решение о постройке Тульского оборонительного обвода, а в ночь с 2 на 3 октября производилось минирование дороги Мценск – Тула. Планом оборонительных сооружений предусматривалась организация круговой обороны города в составе четырех оборонительных секторов – по числу райкомов ВКП(б). Боевой состав секторов должен был быть сформирован из местных рабочих, с оставлением на производстве минимального количества необходимых людей. 3 октября был создан штаб обороны города, который совместно с партийными и советскими органами возглавил организацию обороны Тулы. Наконец 4 октября приказом командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенанта П. Н. Артемьева был создан Тульский боевой участок (А. Н. Малыгин в своих мемуарах эти события относит к 3 октября 1941 г.). Начальником участка был назначен генерал-майор А. И. Кудряшов, штаб возглавил майор Ермолов, оперативный отдел штаба подполковник Мурашов, помощником начальника оперативного отдела штаба стал подполковник Карасевич. В его состав вошли Тульское военно-техническое училище, формирующаяся 330-я стрелковая дивизия и 14-я запасная стрелковая бригада.

К исходу 4 октября по приказу начальника Тульского боевого участка части заняли оборону на непосредственных подступах к городу и приступили к форсированному строительству оборонительных сооружений.

В первую очередь предусматривалось строительство противотанковых препятствий (рвов) на непосредственных подступах к городу: правый участок имел протяженность 35 км, средний 50 км, левый 50 км.

Для строительства оборонительных сооружений было мобилизовано местное население и части Тульского гарнизона. Для руководства работами было сформировано Управление военно-полевого строительства № 20, не прибывшее в город к началу развертывания работ.

Работы проводились с изрядной долей поспешности, что приводило к неоднократным изменениям в расположении огневых точек и противотанковых препятствий. На строительстве не доставало квалифицированного военно-технического руководства, что приводило к недостаточно четкой организации труда рабочих.

Начальник штаба 50-й армии полковник Н. Е. Аргунов (на фотографии со знаками различия генерал-майора).

Стремительное ухудшение обстановки на фронте привело к тому, что работы на указанных рубежах остались незаконченными, а в ряде мест они даже и не начинались. Это привело к тому, что отступавшие по тульской земле в конце октября 1941 г. части 50-й армии не смогли опереться на хорошо подготовленный в инженерном отношении рубеж обороны и оказать достойное сопротивление наступавшим танкам Гудериана.

14 октября 1941 г. штаб обороны г. Тулы издает приказ № 1 «О создании оборонительных районов», в котором перечислялись меры по подготовке города к обороне. Итак, ознакомимся с документом и посмотрим, как туляки готовились встретить захватчиков:

«1. Враг угрожает г. Туле. Руководство обороной г. Тулы штаб Ставки Главного Командования возложил на меня (полковника Короткова. – Прим. автора), комиссаром обороны назначен секретарь областного комитета ВКП(б) т. Жаворонков.

Штаб обороны: начальник штаба полковник Махлиновский, начальник артиллерии полковник Буцких, начальник инженерной службы военный инженер 3-го ранга Потапов, начальник ПВО г. Тулы майор Бондарев, начальник НКВД майор госбезопасности Суходольский.

2. г. Тула для обороны разбита на четыре оборонительных городскихрайона:

– Район № 1 – Привокзальный – начальник обороны т. Храмайков.

– Район № 2 – Центральный – начальник обороны т. Малыгин.

– Район № 3 – Зареченский – начальник обороны т. Саратов.

– Район № 4 – Пролетарский – начальник обороны т. Щербаков.

3. Начальникам оборонительных районов создать штабы, боевые дружины с назначением начальников дружин и командиров подразделений. В каждом подразделении и дружине иметь по 15–20 истребителей танков, снабдив последних бутылками с горючей жидкостью.

Дружины иметь на казарменном положении, установить от дружин поквартальные ночные патрули, оружие боевых дружин содержать по участкам.

Выставить заставы:

– Зареченскому район – у Банино, Горелки.

– Пролетарскому району – на дорогу совхоз «Ново-Медвенка» и Высокое.

– Центральному району – Морозовка, Осиновая Гора.

– Привокзальному району – Верхнее Криволучье.

Установить между ними телефонную связь. Районным истребительным отрядам быть наготове для борьбы с парашютными десантами и иметь дежурный автотранспорт.

4. В оборонительных районах иметь круговую оборону с расчетом прострела всех прилегающих улиц, переулков. Каменные здания, особенно угловые, приспособить как опорные пункты, подготовив бойницы и заложив окна мешками с землей или песком.

На улицах, идущих параллельно к фронту, подготовить противотанковые препятствия, соответственно прикрыв их огневыми точками (согласно данным указаниям). В районах обороны создать наблюдательные посты для борьбы с сигнальщиками-провокаторами при налете вражеских самолетов.

Облвоенкомату мобилизовать население от 16 до 50 лет для работ по укреплению районов, распределив последнее по оборонительным районам.

Общее руководство оборонительными работами городских оборонительных районов возлагаю на военного инженера 3-го ранга т. Потапова. Непосредственное руководство оборонительными районами возлагаю на инженеров оборонительных районов.

5. Работы по укреплению городских оборонительных районов начать с 13 октября 1941 г. и работу первой очереди – возведение внешней линии обороны закончить к исходу 16 октября 1941 г. Работы по укреплению внутренней линии обороны производить согласно плану и закончить 18 октября 1941 г. Создание минных заграждений и закладку фугасов начать 18 октября 1941 г.

6. Начальнику областной милиции майору милиции Пичугину усилить охрану и патрулирование, особенно на окраинах г. Тулы, упорядочив регулирование движения, как в центре, так и на окраинах города. Установить дежурство во дворах, задерживать всех подозрительных граждан.

Установить связь с обкомом, разработать мероприятия по предупреждению беспорядков в городе и возможности грабежей магазинов.

Председатель городского комитета обороны г. Тулы Василий Гаврилович Жаворонков.

Начальнику местных войск НКВД полковнику Мельникову иметь заградительные посты на выходах из города, усилить надзор за подозрительными лицами и не внушающими доверия, оградив особенно оборонительные районы от проникновения вышеуказанных лиц. В оборонительных районах организовать связь через систему связи города. Движение по городу разрешаю только до 22.00. С 22.00 движение по городу и в его окрестностях разрешаю только по особым пропускам; всех граждан и военнослужащих после 22.00 задерживать и, тщательно проверив, направлять по месту назначения. Иметь дежурную часть – стрелковую роту, подготовить истребительный отряд с наличным автотранспортом для борьбы с парашютными десантами. Проверить пустые здания, квартиры, подвалы и установить наблюдение за провокаторами-сигнальщиками.

7. Начальнику пожарной охраны иметь пожарные команды и быть готовым к тушению возникших пожаров.

8. По санобеспечению в каждом районе города создать санитарные отряды, подготовить помещение для раненых, соответственно привести их в надлежащий порядок, создать базы необходимых медикаментов».[6]

Как мы видим советское руководство, в разгар боев под Мценском, когда немецкие войска еще не пересекли границы тульской области, стало готовить город к уличным боям.

Не смотря на активную подготовку города к обороне по решению Государственного комитета обороны с 8 октября 1941 г. начался демонтаж и эвакуация промышленных предприятий. В кратчайшие сроки было необходимо вывезти свыше 22 тыс. единиц оборудования, более 20 тыс. тонн металла и много других материалов, сотни тысяч тонн хлеба, находившегося на элеваторах и складах, а главное – вместе с заводами переместить на восток страны десятки тысяч рабочих, инженеров, техников, членов их семей и снабдить их продовольствием. Вывоз материальных ценностей происходил круглосуточно, зачастую под ударами немецкой авиации. Только с двух заводов было вывезено 13,5 тыс. станков.

К 28 октября 1941 г. эвакуация предприятий в основном была завершена, на заводских дворах осталось лишь небольшое количество старого оборудования. Стоит отметить, что эвакуация тульских предприятий никоим образом не повлияла на боеспособность частей, оборонявших город. Оставшегося оборудования вполне хватало и для ремонта вооружения и боевой техники, и для его производства.

Дальние подступы к Туле на наиболее важных операционных направлениях занимались частями Тульского боевого участка.

Тульское оружейное военно-техническое училище с двумя саперными ротами 330-й стрелковой дивизии выдвинулось на рубеж обороны по северо-восточному берегу реки Зуши в районе Мценска на участке Мценск – Самозвановка.

14-я запасная стрелковая бригада одним полком заняла оборону по восточному берегу р. Оки в районе Кураково – с задачей прикрыть направление Белев – Тула. Остальные части бригады с приданной саперной ротой 330-й стрелковой дивизии и истребительными батальонами заняли оборону на рубеже Спасское – Захаровка – Житово – Крюковка с задачей не допустить прорыва танков и мотопехоты противника на Тулу.

Боевое охранение от 14-й бригады было выслано на рубеж Крапивна – Кутьма – Плавск – Теплое. Штаб бригады располагался в Щекино. Разведка была организована в направлении Белев, Мценск, Новосиль.

330-я стрелковая дивизия одним полком, усиленным батареей 76-мм дивизионных орудий, к 24:00 3 октября заняла оборону на рубеже Павшино – Слобода – Кураково. Остальные части дивизии выдвинулись на рубеж Михалково – Ново-Тульский – Криволучье, опираясь обоими флангами на р. Упа, с задачей не допустить прорыва противника на Тулу. Боевое охранение было выслано в район Дубно – Шатово. Разведка велась в направлении Петровский – Ханино – Одоево. Штаб дивизии расположился в Туле.

Особенностью боевых действий на тульской земле в начале октября было постоянное использование незначительных сил тульского гарнизона для прикрытия важных стратегических направлений на подступах к городу. Окружение значительных сил Западного и Брянского фронтов привело к тому, что на значительной территории, прикрываемой ранее этими войсками, образовался своеобразный вакуум. Быстро насытить его войсками не могла ни одна из сторон: немецкие войска занимались ликвидацией окруженных армий и для продолжения наступления выделяли лишь небольшие сводные группы, вроде группы полковника Эбербаха, а советское командование просто не имело сил для прикрытия широкой бреши, образовавшейся после окружения войск двух фронтов. Поэтому на прикрытие стратегически важных направлений и рубежей, прежде всего узлов шоссейных и железных дорог выдвигались отдельные отряды, часто сформированные из войск НКВД и истребительных отрядов. Так было и на тульском направлении.

После захвата Калуги (тогда это был город Тульской области) создалась угроза обхода Тулы с северо-запада. По согласованию с обкомом партии в район станция Средняя – д. Зайцево – Петровский завод был направлен 115-й отдельный батальон войск НКВД под командованием М. И. Кулагина для прикрытия Алексина и обеспечения отхода частей 49-й армии, а 17 октября из Тулы для поддержки батальона был направлен бронепоезд № 16, только что отремонтированный в депо станции Тула. С 15 по 20 октября 1941 г. противник, настойчиво рвавшийся к Алексину, потерял более 400 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Из батальона Кулагина выбыло не более пятидесяти человек.

После выхода противника в район Лихвина и захвата переправ через р. Оку советское командование перебросило на это направление сводный батальон 156-го полка с задачей задержать продвижение немцев. Батальон в составе трех рот (410 человек) и 6 станковых пулеметов под командованием капитана В. Ф. Панизника 20 октября 1941 г. начал движение в направлении Знаменка – Черепеть.

На следующий день, 21 октября 1941 г. в этот же район штаб 156-го полка НКВД выслал оперативную роту, которая форсированным маршем двинулась в район Черепети и вошла в состав батальона В. Ф. Панизкина. Также под его руководство перешел действовавший в том районе ранее истребительный батальон тульского завода НКПС под руководством инженера И. Д. Васильева, отряд ополченцев Ленинского района, батальон шахтеров под командованием Г. А. Агеева. Сводный отряд развернулся на берегу р. Оки на подступах к станции Збродово, западнее Тулы. На этих позициях они некоторое время сдерживали наступление немецких войск.

В работах, посвященных истории 156-го полка НКВД, приводится весьма красочное и яркое описание тех боев. Чтобы почувствовать накал октябрьских сражений на дальних подступах к Туле приведем и мы этот рассказ с некоторыми сокращениями.

«Ранним утром 20 октября гитлеровцы открыли сильный артиллерийско-минометный огонь по позициям батальона НКВД. Линия его обороны проходила вдоль насыпи железнодорожной узкоколейки. Здесь гитлеровцы встретили первое серьезное препятствие, которое попытались преодолеть с ходу. Враг пошел в атаку. Воины-чекисты встретили его огнем всех видов оружия, а затем контратакой отбросили на исходные позиции.

Батальон Панизника понес серьезные потери, а схватки, как понимал капитан, предстояли еще более жестокие.

Бронепоезд № 16, принимавший участие в обороне г. Тулы осенью 1941 г.

«Соедините меня с Васильевым» – приказал он связистам.

Пришел врач, начал перевязывать его раненую голову.

«Вам надо в тыл, в госпиталь» – посоветовал он.

«Вызывайте Васильева»! – требовал капитан, не обращая внимания на слова врача.

«Васильев у телефона» – сообщил связист.

«Васильев! Как у тебя дела? Еще не беспокоили? Пришли мне два взвода. Брешь надо закрыть…»

Васильев направил к Панизнику два взвода.

«Займите оборону на узкоколейке» – приказал Панизник командиру ополченцев. «Вы, Феодосий Тимофеевич» – поставил задачу капитану Кудрину, командиру одной из рот, – «выдвинитесь на высоту Н. Когда фашисты втянутся в бой с основными силами батальона, откройте огонь по их флангу. По моему сигналу – одна красная ракета – контратакуете».

Гитлеровцы пробомбили и обстреляли из артиллерии оборону батальона. Затем в атаку пошла пехота, которую возглавляли три средних танка.

«Бронебойщики, по танкам – огонь!» – прозвучала команда.

Одна машина загорелась, остальные продолжали двигаться к узкоколейке. За ними спешили вражеские автоматчики. Но во фланг наступавших застрочили пулеметы капитана Кудрина. Заработали пулеметчики и на узкоколейке. Приблизившиеся танки ополченцы забросали бутылками с зажигательной смесью. Пехоту остановили огнем пулеметов и винтовок. И тогда в небо взмыла красная ракета. От узкоколейки и с возвышенности, занятой ротой Кудрина, на врага дружно устремились охваченные ненавистью люди. Завязалась рукопашная. Обе стороны дрались упорно, зло. Одолели наши. На поле осталось много солдат и офицеров противника. Батальон Панизника поредел тоже изрядно».[7]

Оставим на совести автора столь беллетризированное описание боев сводного батальона 156-го полка НКВД в том числе и применение танков корпусом Готхарда Хейнрици, но отметим, что за двадцать дней боев с 11 по 31 октября 1941 г. 43-й армейский корпус понес весьма существенные потери. Согласно «Донесению о потерях 2-й танковой группы (армии) с 05.07.1941–25.03.1942» за указанный период корпус потерял убитыми – 114 человек (6 офицеров, 108 рядовых и унтер-офицеров), ранеными – 392 человека (12 офицеров, 380 рядовых и унтер-офицеров) и пропавшими без вести – 20 человек (все рядовые и унтер-офицеры).

В любом случае эти отряды, действовавшие на дальних подступах к Туле, выполнили свою основную задачу – сдержали передовые отряды противника до подхода регулярных частей Красной Армии.

15 октября на базе 1-го гвардейского стрелкового корпуса развернулась 26-я армия под командованием генерал-майора танковых войск А. В. Куркина, которая вела успешные оборонительные бои против частей 24-моторизованного корпуса немцев, которые не позволили Г. Гудериану развернуть наступление на Тулу с ходу и прикрыли сосредоточение соединений 50-й армии, выходящих из окружения. Настало время поговорить подробнее о 50-й армии Брянского фронта.

Формирование органов управления 50-й армии было начато в августе 1941 г. на базе 2-го стрелкового корпуса в районе Брянска, который входил тогда в Орловский военный округ. Командующим армией был назначен генерал-майор М. П. Петров, членом Военного совета – бригадный комиссар Н. А. Шляпин, начальником штаба – полковник Л. А. Пэрн, начальником артиллерии армии – полковник К. Н. Леселидзе.

На 1 октября 1941 г. в состав армии входили 217-я, 258-я, 260-я, 278-я, 279-я, 290-я и 299-я стрелковые дивизии, 151-й и 643-й корпусные артиллерийские полки, 761-й артиллерийский полк ПТО, 86-й зенитный артиллерийский дивизион, 5-й отдельный саперный батальон. К началу «Тайфуна» соединения армии в течение месяца непрерывно участвовали в боях с целью улучшения своего положения, что привело к значительным потерям и ослаблению боевого потенциала армии. Так, согласно «Отчету командующего войсками Брянского фронта начальнику Генерального штаба Красной Армии о боевых действиях армий Брянского фронта за период с 1 по 26 октября 1941 г.» в стрелковых дивизиях армии к концу сентября насчитывалось по 3000–5000 человек.

Как уже упоминалось выше, начатое 30 сентября 1941 г. генеральное наступление немецких войск на Москву, привело к значительному успеху – окружению значительных сил Западного и Брянского фронтов. В условиях боя с «перевернутым фронтом» 50-я армия 8 октября 1941 г. получает приказ на прорыв из окружения и после недели упорных боев соединения армии, артиллерийские полки и отдельные подразделения вышли из окружения и к 23 октября заняли оборону по восточному берегу р. Оки в районе Белева и южнее его. Бывший командующий Брянским фронтом генерал-полковник А. И. Еременко следующим образом охарактеризовал действия армии: «50-я армия проявила исключительную маневренность. Командование армии – командующий генерал-майор М. П. Петров, член Военного совета бригадный комиссар Н. А. Шляпин, начальник штаба армии полковник Л. А. Пэрн – умело руководило войсками. Большая заслуга бойцов и командиров 50-й армии заключалась в том, что армия… нанесла врагу большой урон, вышла из окружения в наилучшем состоянии и заняла новые рубежи обороны».[8]

Благодаря документам Центрального архива Министерства обороны, сегодня мы можем оценить «наилучшее состояние», в котором прибывала 50-я армия после выхода из окружения. Итак, на 23 октября 1914 г. части 50-й армии имели следующий состав: 217-я (1600 человек, 3 батареи, батальон связи), 299-я (1320 человек, 490 лошадей, 57 пулеметов, 13 минометов, 18 орудий, 870 винтовок), 290-я (1524 человека, 1005 винтовок, 7 пулеметов), 278-я (357 человек), 258-я (766 человек, 10 пулеметов), 260-я (404 человека, 280 винтовок), 154-я (два полка с артиллерией в составе 1400 человек) стрелковые дивизии, 151-й пушечный артиллерийский полк (105 человек, 1 орудие), 643-й гаубичный артиллерийский полк (40 человек без материальной части), 5-й отдельный саперный батальон (153 человека), 96-й полк связи (220 человек, 1 машина АСК), 86-й зенитно-артиллерийский дивизион (48 человек без материальной части), 73-й полк НКВД (150 человек), 9-й запасной полк (150 человек), 761-й артиллерийский полк ПТО (30 человек без материальной части).

Ситуация на подступах к Туле в период с 3 по 28 октября 1941 г.

Всего 50-я армия из 75467 человек боевого состава вывела из окружения лишь 7588 человек, из 61105 винтовок осталось только 4323, из 2519 пулеметов всех видов – 268, из 478 орудий – 19, из 399 минометов – 7, из 42 танков – 2, из 21 бронемашины не осталось ни одной. Чтобы не достались врагу, были взорваны установки реактивной артиллерии и оставшийся без горючего транспорт.

По мнению командующего Брянским фронтом А. И. Еременко, приведенные выше цифры, являются неточными, так как «выход оказавшихся в окружении отдельных бойцов, командиров, политработников, групп и даже отдельных дивизий (как например, 4 кд) продолжался не менее месяца, и приблизительно верной цифрой численного состава армий фронта надо считать сведения на 7.11.41».[9] К этим данным мы еще вернемся, когда будем рассматривать ноябрьские бои.

Также стоит отметить, что сразу же после выхода войск из окружения командованием фронта принимались меры по их пополнению личным составом и вооружением.

Вместо погибшего в окружении генерала М. П. Петрова армию возглавил генерал-майор А. Н. Ермаков, начальником штаба стал полковник Н. Е. Аргунов, а членом военного совета – бригадный комиссар К. Л. Сорокин.

Аркадий Николаевич Ермаков родился 22 сентября 1899 г. в Мценске Орловской губернии. В 1918 г. он добровольцем вступил в Красную Армию и в составе 2-го Орловского полка воевал на Восточном и Южном фронтах. После войны Аркадий Николаевич остался в армии и прошел путь от командира взвода до командира дивизии не забывая повышать свое военное образование. В 1921 г. он окончил Киевскую пехотную школу, в 1931 г. – Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» имени Коминтерна, в 1932 г. – бронетанковые курсы усовершенствования командного состава, в 1937 г. – курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии механизации и моторизации РККА. В июне 1938 г. стал командиром 100-й стрелковой дивизией, с которой участвовал в освободительном походе в Западную Белоруссию и Западную Украину, и в советско-финляндской войне. Великую Отечественную войну встретил командиром 2-го стрелкового корпуса в Западном особом военном округе, с которым прошел горнило летне-осенних боев 1941 г. К началу немецкого наступления на Москву А. Н. Ермаков был заместителем командующего войсками Брянского фронта. После начала боев и резкого ухудшения ситуации на фронте он возглавил оперативную группу войск в составе трех стрелковых, двух кавалерийских дивизий и двух танковых бригад. Именно усилиями группы Ермакова была спасена от разгрома 13-я армия генерал-майора М. А. Городнянского. Из окружения свою группу генерал Ермаков вывел вполне боеспособной, несмотря на чувствительные потери.

Будущий начальник штаба 50-й армии Николай Емельянович Аргунов родился в крестьянской семье в Смоленской губернии в 1898 г. В декабре 1915 г. он поступил на военную службу на правах вольноопределяющегося и был зачислен в 494-й Верейский пехотный полк 124-й пехотной дивизии Северного фронта. Весной 1916 г. окончил полковую учебную команду и был произведен в ефрейторы. С августа по декабрь 1916 г. находился на учебе в школе прапорщиков Северного фронта, после ее окончания был зачислен младшим офицером в 544-й Себежский пехотный полк 136-й пехотной дивизии. В феврале 1918 г. полк был распущен и Николай Емельянович вернулся в родные края. Мирная жизнь продолжалась недолго и уже летом того же года он добровольцем вступил в ряды Красной Армии. Активно участвовал в Гражданской войне, а после ее окончания решил связать свою судьбу с армией и продолжил службу. В предвоенные годы Н. Е. Аргунов служил на различных командных и штабных должностях. В 1938 г. окончил академию Генерального штаба РККА. Войну он встретил в должности начальника штаба 25-го механизированного корпуса. После расформирования корпуса был назначен начальником оперативного отдела штаба Брянского фронта. Во время выхода войск фронта из окружения, возглавлял Белевский боевой участок.

Образованный 13 октября 1941 г. Белевский боевой участок, располагая одной стрелковой дивизией, получил задачу помимо прикрытия рубежа Белев – Мценск – Льгов, организовать эвакуацию всей материальной части, техники, транспорта из района Белев – Ульяново – Волхов. Прочно удерживая назначенный рубеж, Белевский боевой участок стал для 50-й армии и магнитом и щитом, притягивая к себе, выходящие из окружения соединения армии и одновременно прикрывая их сосредоточение на новом рубеже обороны.

По указанию Ставки 50-я армия должна была в период с 24 по 30 октября отвести свои силы на рубеж Богучарово (в 25 км юго-восточнее Алексина) – Плавск, организовать на этом участке прочную оборону и преградить противнику дальнейшее продвижение к Туле.

Пока армия А. Н. Ермакова сосредотачивалась на новом рубеже, приводила в себя в порядок и готовилась к решающей схватке с танками Гудериана, мы сделаем небольшое отступление и поговорим о боях на северо-западном направлении в районе Алексина. Важность этого направления заключалась еще и в том, что оно прикрывало серпуховское, крайне удобное для удара на Москву с юго-запада.

На данном направлении ожесточенные бои с наседавшими немецкими пехотными дивизиями вела 49-я армия Западного фронта (командующий – генерал-лейтенант И. Г. Захаркин, начальник штаба – полковник Г. П. Коротков, член военного совета – бригадный комиссар А. И. Литвинов). В первой половине октября части армии вели сдерживающие бои на промежуточных рубежах и медленно отходили в восточном и северо-восточном направлении.

Возникла реальная угроза прорыва немецких частей с северо-запада на Тулу. Советское командование оперативно среагировало на возникшую угрозу и направило в Алексин из Тулы 238-ю стрелковую дивизию. Дивизия получила задачу к исходу 18 октября занять рубеж обороны по восточному берегу р. Ока – Егнышевка – Айдарово – Бунырево – Алексин – Щукино и быть в готовности нанести удар во фланг наступающим частям противника в направлении Петрищево.

Дивизия совершала марш под проливным дождем. Проселочные дороги, по которым двигались части дивизии, стали труднопроходимыми, а для артиллерии и обозов практически непроходимыми. Движение частей сильно замедлилось, колонны растянулись, а артиллерия и обозы заметно отстали. В тяжелых погодных условиях дивизия вступала в бой по частям без серьезной артиллерийской поддержки. Первым, 18 октября, в соприкосновение с противником вошел разведывательный батальон дивизии, удачной атакой выбивший пехоту противника со станции Средней. Основные силы дивизии вышли в район Алексина лишь вечером 19 октября, и с ходу вступили в бой с превосходящими силами противника.

Баррикады на улице Коммунаров в г. Туле.

Оборонительные действия 238-й стрелковой дивизии позволили не только вывести в тыл 5-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая занимала этот рубеж ранее, но и дали возможность потрепанным частям 49-й армии занять новый рубеж.

К 23 октября соединения 49-й армии заняли следующие рубежи.

Два полка 194-й стрелковой дивизии находились на рубеже Стремилово – Бутырки – Калугино – Дракино, прикрывая Серпухов с запада; третий полк был в резерве в районе Пролетарского.

В районе Глазово (3 км севернее Серпухова) располагались позиции 992-го артиллерийского полка ПТО и 570-го артиллерийского полка. Два полка 60-й стрелковой дивизии обороняли участок Вязовня – Троицкое, а третий полк дивизии защищал Тарусу, имея заслон в юго-западном направлении у Антоновки (10 км юго-западнее Тарусы).

238-я стрелковая дивизия оборонялась на восточном берегу р. Оки на рубеже от Бунырева до Щукино, отражая артиллерийским и пулеметным огнем попытки противника переправиться через реку.

Советской разведкой было установлено, что против основных сил армии действовали 17-я, 137-я, 260-я и 52-я пехотные дивизии противника, а на стыке с 50-й армией в районе Алексина наступали 131-я и 31-я пехотные дивизии 43-го армейского корпуса.

Таким образом, наиболее важный участок Стремилово – Калугино – Дракино, прикрывался всего двумя полками 194-й стрелковой дивизии. Прорыв на этом участке мог привести к захвату Серпухова и дальнейшему продвижению противника на Москву. Помимо этого он мог привести к разобщению левого крыла Западного фронта (43-й и 49-й армий), давал возможность немцам перерезать Московское шоссе и осложнял положение тульской группировки советских войск. Это положение было своевременно учтено Ставкой и на усиление правого фланга армии из резерва были переброшены 7-я гвардейская и 415-я стрелковые дивизии.

Командование противника решило использовать по максимуму сложившуюся ситуацию и прорваться на Серпухов до подхода наших резервов. 24 октября немецкая пехота одновременно атаковала правый фланг армии на стыке с 43-й армией, Тарусу и Алексин. И если на правом фланге армии и под Алексиным атаки противника были отражены, то под Тарусой при поддержке авиации немцам удалось прорвать позиции 60-й стрелковой дивизии и к вечеру занять город. И. Г. Захаркин предпринял энергичные меры по ликвидации прорыва противника, бросив в контрудар два полка 60-й стрелковой дивизии и выдвинув часть сил 5-й гвардейской стрелковой дивизии в район Тарусы на участок Бехово – Велегож. Принятые меры позволили остановить продвижение немецких войск и стабилизировать обстановку. В последующий период, до 1 ноября, боевые действия на фронте 49-й армии носили характер отдельных столкновений, имевших целью улучшить положение на занимаемых рубежах.

В то время, когда советские войска сдерживали натиск противника под Алексиным и Мценском, Тула продолжала готовиться к обороне. По решению Государственного Комитета Обороны 22 октября 1941 г. был создан Тульский городской комитет обороны (ТГКО). В его состав вошли: первый секретарь обкома и горкома партии В. Г. Жаворонков (председатель), председатель облисполкома Н. И. Чмутов, начальник областного управления НКВД В. Н. Суходольский, командир 69-й бригады войск НКВД полковник А. К. Мельников (исполняющий обязанности коменданта города).

Одним из первых мероприятий ТГКО стало формирование на базе отдельных истребительных батальонов Тульского рабочего полка. 23 октября было принято соответствующее постановление:

«1. Объединить истребительные батальоны, отряды народного ополчения и организовать в Туле к 26 октября 1941 г. Тульский рабочий полк. Перевести рабочий полк на казарменное положение, разместив его в помещении механического института.

2. Утвердить командиром рабочего полка т. Горшкова А. П.

Баррикады на улице Коммунаров, около дома Белобородова в г. Туле.

3. Поручить т. Горшкову А. П. подобрать командный и политический состав полка и представить его на утверждение комитета обороны.

4. Вооружение рабочего полка поручить т. Суходольскому. Срок исполнения – 26 октября 1941 г.

5. Организацию питания и обмундирования рабочего полка поручить т. Чмутову.

6. Утвердить состав рабочего полка в количестве 5 батальонов.

7. Срок формирования рабочих батальонов утвердить 26 октября 1941 г. Ответственными за формирование батальонов утвердить первых секретарей РК ВКП(б), секретаря обкома ВКП(б) по кадрам т. Шарапова и секретаря ГК ВКП(б) т. Филимонова.

8. Обязать начальника областного управления связи т. Курулева к 26 октября 1941 г. организовать связь в пунктах размещения рабочих батальонов и командования полка».[10]

Численность истребительных батальонов в Тульской области к 15 октября 1941 г. была доведена до 10 тыс. человек. В батальонах проводилось обучение по 120-часовой программе. По мере приближения врага истребительные батальоны переводились на казарменное положение. Они использовались для несения патрульной службы, охраны промышленных и военных объектов, привлекались к работам по эвакуации материальных ценностей в восточные районы страны, восстанавливали разрушенные вражеской авиацией железные дороги и линии связи. Некоторые из них уже принимали участие в боях с немецкими войсками на дальних подступах к Туле.

На формирование Тульского рабочего полка сначала направили истребительные батальоны: Привокзального района в составе 250 человек, Центрального – 80, Зареченского – 176, Пролетарского (сводный) – 300 и строительно-монтажного треста № 1–110. Затем к ним присоединились Косогорский истребительный батальон – 110 человек и истребительный батальон железнодорожников станции Тула-I – 80 человек. Кроме тульских городских подразделений в состав рабочего полка влились 80 бойцов Сталиногорского истребительного батальона. Полку был придан кавалерийский эскадрон в 50 сабель и мелкие группы (по 15–20 человек) из остальных истребительных батальонов.

Всего в тульский рабочий полк вошло около 600 бойцов и командиров истребительных батальонов, прошедших подготовку одиночного бойца. Остальной состав был укомплектован за счет рабочих и служащих городских предприятий и учреждений.

К концу октября в 5 батальонах полка было объединено 1500 ополченцев. По районам формирования они распределялись следующим образом (таблица 2).

Стоит отметить, что в литературе существуют и иные точки зрения относительно численности личного состава Тульского рабочего полка.

Так, М. Х. Данилов отмечает, что к началу боев за Тулу в рабочем полку насчитывалось около тысячи человек. В работе «Подвиг на тульской земле» говорится, что численность полка дошла до 980 человек.

По воспоминаниям бывшего командира полка А. П. Горшкова на вооружении полка находились станковые пулеметы «Максим» и «ДС», устаревшие ручные пулеметы «Льюис», более современные «ДП» (И. П. Исаев сообщает, что каждый батальон полка имел по 2–3 станковых и 8–10 ручных пулеметов), противотанковые ружья (три ПТР попали в полк с бойцами одного из истребительных батальонов, а еще 22 были переданы в полк перед началом боев за город по личному приказу В. Г. Жаворонкова), бутылки с зажигательной смесью, гранаты РГД-33, большинство винтовок были трофейные «Маузер» (скорее всего бывшие польские, захваченные во время «польского похода» Красной Армии. – Прим. автора), имелось в полку и некоторое количество «трехлинеек», а также около 200 CВТ-40. Какое-либо артиллерийское вооружение отсутствовало.

Командиру полка вторит и тульский исследователь А. С. Туманов: «Нового оружия нашлось очень мало, и потому в ход пошли старые трофейные винтовки. Пулеметы собирали из запасных частей, оставшихся на заводских складах. Пригодилось и учебное оружие, которого немало было на военно-учебных пунктах. Бойцам выдали ручные гранаты, шапки-ушанки, телогрейки и сапоги».[11]

Проблемы с вооружением Тульского рабочего полка были вызваны эвакуацией тульских оборонных предприятий, вместе с которыми отправилось на восток и произведенное ими оружие. Кроме того, большое количество винтовок, остававшихся в городе, были переданы прибывавшим в Тулу соединениям 50-й армии, крайне нуждавшимся в пополнении оружием и боеприпасами.

Трудности были не только с нехваткой стрелкового оружия, но и с его освоением. Так, бывший начальник штаба, а затем командир 2-го батальона полка В. Н. Юрушкин следующим образом охарактеризовал положение с вооружением у тульских ополченцев накануне штурма города немецкими войсками:

«С патронами дело обстояло хорошо. 28 октября нам заменили старые винтовки полуавтоматами. Но беда состояла в том, что большинство не знало этого вида оружия, а его надо было чистить и пристрелять. Этим мы занимались весь следующий день 28 октября, но результаты, к сожалению, получились плачевные. На весь батальон нам дали три станковых пулемета, которые бойцы начали изучать в ночь на тридцатое, в то время, когда фашисты заняли Косую Гору. Вот и вышло, что тридцатого вели из пулемета огонь пулеметчики третьей роты – косогорцы, а у остальных дело не ладилось».[12]

Сформировав Тульский рабочий полк, ТГКО получил в свои руки не только резерв на случай штурма города противником, но и важный инструмент по поддержанию порядка на улицах города. Так, 23 октября 1941 г. принимается и постановление ТГКО «О порядке в городе», первый шаг к переводу города на осадное положение:

«1. Поручить т. Суходольскому и Пичугину совместно с командованием тыла очистить город от контрреволюционных, преступно – деклассированных элементов и лиц, не имеющих права проживать в городе. Срок проведения этой работы – 2 дня.

2. Поручить тов. Мельникову усилить уличное патрулирование и установить строжайшую проверку документов с 20 часов.

3. Воспретить всякое движение транспортов и отдельных лиц с 22 до 5, кроме транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска.

4. Выставлять заставы и установить строжайший контроль за проходящими в город и из города машинами, а все машины, не имеющие документов, задерживать и передавать военному командованию».[13]

К концу октября 1941 г. Тульский гарнизон располагал штабом 69-й бригады войск НКВД, которая состояла из 180-го (дислоцировался в Сталиногорске), 156-го стрелковых полков, 34-го мотострелкового полка и 115-го железнодорожного полка. Помимо войск НКВД в гарнизон вошли Тульский рабочий полк, 732-й зенитный артиллерийский полк, 51-й местный отдельный стрелковый батальон (120 человек) под командованием майора Загребаева и бронепоезд № 16.

Продолжалось строительство укреплений на подступах к городу.

Так, 23 октября 1941 г. ТГКО издал постановление «О строительстве укреплений вокруг города Тулы и в городе». Напомним, что еще 2 октября 1941 г. Военный совет Московского военного округа принял решение о строительстве тульского оборонительного обвода, а через две недели, 14 октября 1941 г. штаб обороны города детализировал его в своем приказе. Город был разделен на четыре оборонительных района с четко установленными сроками возведения оборонительных рубежей. Это был уже не первый приказ об инженерной подготовке обороны, единственным его отличием от предыдущих было признание необходимости возводить оборонительные сооружения в самом городе. Вот что в нем было сказано:

«1. Признать необходимым строительство оборонительных сооружений вокруг города и в самом городе.

2. Руководство оборонными работами вокруг города возложить на тов. Мельникова.

3. Мобилизовать все трудоспособное население города на строительство оборонных сооружений.

4. Организацию людей, подвозку материалов возложить на секретарей РК ВКП(б) города Тулы и председателей райсоветов». После всех необходимых согласований начались работы по подготовке города к уличным боям.

В тревожные октябрьские дни 1941 г. Тула затаилась и активно готовилась к решительной схватке с врагом.

Направления дальнейшего наступления 2-й танковой армии были определены приказом по армии № 21 от 15 октября 1941 г. Данный документ, судя по всему, был захвачен Красной Армией во время контрнаступления и часто цитируется в советских источниках. Познакомимся с некоторыми положениями этого интересного документа и мы, в варианте, напечатанном в «Журнале боевых действий Брянского фронта. 2-я Отечественная война 1941–1943 гг. Оперативный очерк»:

«2. После уничтожения все еще находящихся на участке западнее линии Рыльск – Орел – Болхов сил противника главными задачами 2-й танковой армии являются: быстрый прорыв от Мценск через Тула и через переправы на р. Ока между Рязань и Серпухов, захват важных промышленных районов с городами Сталиногорск, Тула и Кашира, а затем окружение Москвы с юго-востока с замыканием кольца на востоке.

Для этого 2-й танковой армии придается 53-й армейский корпус (112-я, 167-я и 56-я пехотные дивизии) и 43-й армейский корпус (31-я и 131-я пехотные дивизии). Прикрытие глубокого восточного фланга 2-й танковой армии в полосе Елец – Богородицк возлагается на 2-ю армию, которой для этого придаются 34-й и 35-й корпуса.

3. Прорыв через Тула к переправам на р. Ока у Кашира и Серпухов проводит усиленный 24-й танковый корпус. Задача прорыва в первой стадии наступления в день «Х» под Мценск – уничтожить стоящего перед фронтом противника путем сосредоточения всех сил под командованием Эбербаха и массированного использования всех имеющихся в распоряжении танков, в дальнейшем – беспрерывным наступлением выйти на р. Ока.

Для этого 24-му танковому корпусу придаются и, по мере освобождения после боев с окруженными силами противника, немедленно подтягиваются через Орел по непосредственному согласованию с 24-м танковым корпусом: 17-я танковая дивизия, пехотный полк «Великая Германия», штаб 792-го артиллерийского полка и корпусная артиллерия 47-го танкового корпуса, один инженерно-строительный батальон, Штаб и один дивизион 53-го химического полка, 18-й танковый полк и рота перевозки боеприпасов 18-й танковой дивизии.

Командиру 24-го танкового корпуса донести о возможности использования второго дивизионного артиллерийского полка 47-го танкового корпуса для наступления на Мценск.

Туляки на сооружении баррикад на ул. Коммунаров в г. Туле.

День «Х» (приблизительного 20.10.41) будет определен отдельным приказом. Если противник начнет отступление раньше, то надо предвидеть и более ранее наступление наших сил.

4. 47-му танковому корпусу, без приданных 24-му танковому корпусу частей, после окончания боев сосредоточиться в боевой готовности севернее и юго-западнее Карачев и в районе г. Карачев. После вывода из боя 24-го танкового корпуса перевести одну дивизию в Орел.

Корпус может быть подтянут на северо-восток только после того, как 24-й танковый корпус займет г. Тула. Дальнейшая задача корпуса – захват Коломна и создание предмостных позиций за р. Москва.

Приказ о времени вывода из боя выделенных в распоряжение 24-го танкового корпуса частей (предположительно после взятия Тула) отдает 2-я танковая армия.

1-я кавалерийская дивизия по окончании сражения юго-восточнее Брянск отводится для выполнения другой задачи.

5. 48-му танковому корпусу занять Курск и затем сосредоточиться: Штаб корпуса и 9-я танковая дивизия – в районе Курск, 15-я механизированная дивизия – в районе Кромы и быть в готовности к наступлению через Орел на Тула за 47-м танковым корпусом.

Путь снабжения Фатеж – Орел очистить от противника самому корпусу по достижении Фатеж.

На 2-й армии, вместе с продвигающимися на северо-восток 34-м и 35-м корпусами, продолжает оставаться ответственность охранения фланга.

6. 53-му армейскому корпусу после окончания боев северо-восточнее Брянск с обеими дивизиями первой линии продвигаться через Болхов и Белев, достигнуть района южнее Тула (Крапивна, Одоев) и очистить полосу своего наступления от рассеянных остатков частей противника. Иметь ввиду возможность изменения направления полосы наступления в сторону шоссе Чернь – Горбачево.

56-й пехотной дивизии до смены другим соединением охранять район Брянск – Орджоникидзеград и железную дорогу на участке от моста на р. Десна (юго-западнее Брянск) до Карачева включительно.

7. 43-му армейскому корпусу продвигаться с линии Белев – Лихвин к линии Тула – Алексин, при этом может потребоваться вклинение в стоящие под Тулой войсковые группы. Шоссейные и железнодорожные мосты через р. Ока у Белев заблаговременно захватить и охранять.

8. Командующему 2-й армией при выполнении дальнейших задач, согласно пунктов 5 и 6 настоящего приказа, запросить о необходимости поддержки введения в бой 53-го и 43-го армейских корпусов.

О времени отдачи дальнейшего приказа, после окончания боя на окружение, последует распоряжение командования Центральной армейской группы».[14]

Данный документ был детализацией предварительных приказов на дальнейшее наступление группы армий «Центр», разосланных армиям во второй половине дня 14 октября 1941 г.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок касательно главных целей наступления в своем дневнике отмечал следующее:

«Движение 2-й танковой армии в обход Москвы к югу должно обеспечить окружение города с южного и восточного направлений. При этом 4-я армия является ответственной за окружение Москвы с юго-запада, запада и севера. 9-й армии и 3-й танковой группе предлагалось повернуть к северу и двигаться через Торжок в направлении города Вышний Волочек. Правофланговый корпус 9-й армии должен присоединиться к 4-й армии, так как в противном случае 4-й армии не хватит сил для осуществления ее миссии. 2-й армии вменялось в обязанность прикрывать операцию с правого фланга. Во исполнение этой миссии 2-я армия должна выйти к реке Дон по линии Елец и Сталиногорск».[15]

Таким образом, по мнению немецкого верховного командования после разгрома основных сил Западного и Брянского фронтов советские войска были сильно ослаблены в предыдущих боях и наступление группы армий «Центр» не должно было встретить значительного сопротивления. В этих условиях во главу угла ставилась скорость занятия наиболее выгодных рубежей для дальнейшего наступления на Москву. С этой целью в армиях создавались сводные подвижные группы, что мы и видим на примере 24-го моторизованного корпуса, которые и должны были занять эти рубежи до подхода советских резервов. За подвижными группами шли пехотные соединения, освобождавшиеся после окончательной ликвидации окруженных советских армий. После выполнения основной задачи, войска группы армий «Центр» должны были начать решающее наступление на советскую столицу.

Зенитное орудие на улице Коммунаров, недалеко от улицы Первомайской г. Тулы.

Заканчивая разговор о планах немецкого командования необходимо немного хронологически забежать вперед и кратко осветить вопрос, связанный с поворотом 2-й танковой армии на Воронеж. Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок затрагивал эту проблему в своем дневнике. Складывается впечатление, что немецкое политическое и военное руководство находилось под впечатлением от своих летне-осенних побед и считало, что имевшихся сил, которые ежедневно таяли, достаточно для занятия еще большей территории и разгрома еще больших сил Красной Армии. В своих планах немецкое руководство с легкостью приостанавливало наступление армий и бросало их в новом направлении, ничуть не учитывая сложившуюся на фронте обстановку, состояние армий и действия противника. Итак, как же высшее немецкое руководство видело дальнейшее продвижение армии Гудериана?

В своем дневнике в записи от 22 октября 1941 г. фон Бок отметил, что Главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич поинтересовался у него насчет направления 2-й танковой армии на Воронеж. Командующий группы армий «Центр» ответил в письменном виде, что «наступление 2-й танковой армии на Тулу представляет для меня большую важность и что мне нужна 2-я армия целиком, особенно учитывая то обстоятельство, что боевые возможности танковых и моторизованных дивизий многократно снизились и не превышают боевых возможностей полков».[16]

Несколько дней шли напряженные переговоры, итогом которых стал приказ Верховного командования Вермахта (ОКВ) об остановке танковой армии Гудериана. Ф. фон Бок быстро связался с генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем и категорично заявил:

«…остановка наступления 2-й танковой армии означает приостановление наступления на всем фронте группы армий. Кроме того, поворот танковой армии на юг невозможен, пока не будут захвачены переправы через реку Упа у Тулы. Только когда там будут оставлены сильные заслоны, танковая армия сможет совершить поворот и двигаться к югу по западному берегу Упы – никак не раньше. В силу всего вышеизложенного я просто не имею права отдать приказ танковой армии остановиться. Если Верховное командование сухопутных войск намеревается настаивать на повороте, то оно само должно передать этот приказ армии».[17]

Категоричный тон и доводы опытного генерал-фельдмаршала возымели действия и 28 октября 1941 г. от ОКВ пришел приказ продолжать 2-й танковой армии наступать «во избежание неоправданных затрат времени». Судя по всему, на принятие этого решение повлияло и успешное наступление армии: в это время передовые отряды танковой армии подходили к южным окраинам Тулы.

Современный немецкий историк Клаус Рейнгардт отмечал, что реакция фон Бока на поворот армии Гудериана была обусловлена еще и тем, что в условиях проблем со снабжением было необходимо сначала создать условия для продолжения наступления, и только после этого, в благоприятных условиях, его возобновлять. В своей книге «Поворот под Москвой» он отмечал следующее:

«Большие цели, которые провозглашались еще в эти дни в ставке фюрера, на практике, несмотря на все приказы и директивы, были невыполнимы, так как положение со снабжением и состояние немецких войск делали невозможным дальнейшее наступление. Бок отдал приказ, в котором говорилось, что если пока нельзя дальше наступать, то нужно, хотя бы делать всевозможное для подготовки наступления и как можно быстрее преодолеть трудности со снабжением войск, чтобы с наступлением хорошей погоды (мороза) сразу же возобновить продвижение».[18]

Итак, подведем итоги. Обращает на себя внимание значительная территориальная разбросанность соединений 2-й танковой армии и между танковыми и пехотными дивизиями образовался значительный разрыв. Как мы видим, в процессе наступления это предполагалось исправить и перед началом решающего наступления уплотнить боевой порядок армии. Может сложиться впечатление, что действия сводной группы Эбербаха были своеобразной авантюрой, но наступление армии Гудериана должно было быть синхронизировано с действиями 4-й и 2-й армий, прикрывающих ее фланги. Именно на армии Гейнца Гудериана и Гюнтера фон Клюге возлагалась задача по окончательному окружению Москвы.

Для прорыва к переправам на р. Оке через Тулу на базе 24-го танкового корпуса была сформирована сводная группа полковника Генриха Эбербаха. К началу операции «Тайфун» в состав корпуса входили 3-я танковая дивизия (командир – генерал-лейтенант Вальтер Модель), 4-я танковая дивизия (командир – генерал-майор Виллебальд фон Лангерман-Эрлекамп) и 10-я моторизованная пехотная дивизия (командир – генерал-лейтенант Фридрих-Вильгельм фон Лепер). Именно эти части и стали «донорами» для боевой группы Эбербаха.

Оборона Тулы. Улица Советская.

Необходимо сказать пару слов о командире группы. Его военная биография весьма типична для немецких генералов Второй мировой войны. В 1914 г. фанен-юнкером он поступил на службу в пехотный полк. Участвовал в сражениях Первой мировой войны на Западном фронте. В одном из боев, будучи командиром взвода, был тяжело ранен и попал в плен. После выздоровления бежал, вновь поступил на службу и был направлен офицером связи при турецкой армии в Палестину. В сентябре 1918 г. вновь попал в плен. Откуда был отпущен уже после окончания войны. За время Первой мировой войны был награжден Железным крестом обеих степеней и Рыцарским крестом (Вюртембергским). После войны работал в полиции, но с началом возрождения немецких вооруженных сил в 1935 г. вернулся на военную службу. К началу Второй мировой войны возглавил 4-й танковый полк 4-й танковой дивизии, с которым прошел Польскую и Французскую кампании и добрался в октябре 1941 г. до Мценска.

Основу боевой группы Эбербаха составили 3-й танковый полк 4-й танковой дивизии, 6-й танковый полк 3-й танковой дивизии и в некоторых работах упоминается 1-й батальон 18-го танкового полка 18-й танковой дивизии. Всего в единый кулак было собрано около 150 машин. Фактически это были все танки, которые Гудериан мог собрать разово в одном месте для решительного удара. Помимо больших потерь материальной части танковые соединения армии испытывали серьезные перебои с поставками горюче-смазочных материалов, но об этом ниже. Необходимую поддержку танкам обеспечивали моторизованная пехота и артиллерия: 3-й моторизованный и 75-й артиллерийский полки 3-й танковой дивизии и выделенный из резерва 2-й танковой армии полк «Великая Германия».

Кстати, советское командование было осведомлено о плачевном состоянии танковых соединений армии Гудериана. Так, в «Журнале боевых действий Брянского фронта. 2-я Отечественная война 1941–1943 гг. Оперативный очерк» имеется следующая запись:

«Нужно сказать, что наступавшие на Тулу соединения противника были в предшествовавших боях сильно потрепаны и имели надломленную ударную силу. Так, 3-я и 4-я танковые дивизии имели обе вместе только около 80 танков. 18-я танковая дивизия, наиболее крепкая, насчитывала до 100 танков в своем составе. Кроме того, немцы имели большой недостаток в горюче-смазочных материалах, в особенности – масле для машин».[19]

Причиной перебоев в снабжении ГСМ немецких частей являлись тяжелые погодные условия. На них традиционно любят ссылаться немецкие мемуаристы, объясняя свои поражения, но в данном случае они правы. Грязь и распутица мешали не только немецким, но и советским войскам, что нашло свое отражение в документах. Здесь можно вспомнить тяжелый марш 238-й стрелковой дивизии от Тулы к Алексину. С другой стороны для танковой армии перебои с поставками горючего серьезно воздействовали на боеспособность, снижая ее наступательный потенциал, что вызывало тревогу у немецкого командования. Г. Гудериан в своих мемуарах отмечал:

«…шоссе Орел – Тула оказалось малопригодным для движения тяжелых автомашин и танков и через несколько дней было окончательно разбито. Чтобы хоть как-нибудь обеспечить подвоз войскам, приходилось сооружать настилы длиной в несколько километров из бревен. Боеспособность наступающих частей зависела не столько от численности личного состава, сколько от возможности обеспечения их горючим».[20]

Своему командующему вторит и генерал-квартирмейстер танковой армии:

«Состояние дорог делает нормальное снабжение просто невозможным. Отдельные машины могут двигаться лишь с помощью тракторов. В результате боеприпасы и топливо в 24-м корпусе на критически низком уровне».[21]

А вот как обстояло дело в 3-й танковой дивизии, слово ее квартирмейстеру:

«Положение в Крупышино просто катастрофическое. Сотни машин увязли в бездонной трясине, раскинувшейся на 30 километров. Топливо приходится доставлять по воздуху».[22]

Если подобные проблемы испытывала часть, назначенная в ударную группу, то, что говорить о других соединениях 2-й танковой армии, положение которых было не лучше. Так, командир 48-го моторизованного корпуса, действовавшего в районе Курска, генерал танковых войск Вернер Кемпф забрасывал штаб армии требованиями наладить снабжение по воздуху, предупреждая, что иначе почти весь корпус потеряет боеспособность. Даже 47-й моторизованный корпус, который в это время продолжал вести бои с остатками окруженных войск Брянского фронта и не совершал длительных маршей, страдал от нехватки топлива.

В данных условиях единственным средством исправить сложившееся положение было снабжение по воздуху, но здесь все упиралось в возможности транспортной авиации. Прикрывавший наступление группы армий «Центр» 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга имел в своем составе всего три группы транспортных самолетов Ju-52, которые могли доставить не более 200 тонн грузов в день. Кроме того действовала транспортная авиация воздушного флота в интересах не одной армии Гудериана, а на всем многокилометровом фронте группы армий. Так что и этот ресурс был крайне ограниченным. Хотя определенную поддержку в меру своих скромных сил транспортная авиация Люфтваффе танкистам оказывала.

Вот в таких крайне неблагоприятных условиях немецкие войска начинали прорыв, который должен был решить судьбы Москвы.

Теперь рассмотрим положение 50-й армии накануне возобновления вражеского наступления. Напомню, что части армии, вырвавшись из «брянского котла», занимали рубеж обороны от устья р. Упа севернее Белева до устья р. Снежедь в районе Троицкое (15 км северо-западнее Мценска) и далее по р. Зуша севернее Мценска. Рассмотрим диспозицию армии более подробно.

На правом фланге армии располагалась 31-я кавалерийская дивизия под командованием полковника М. Д. Борисова, прикрывавшая район Окороково – Головенки и переправы через р. Оку на участке Кулеково – Новая Слободка.

173-я стрелковая дивизия под командованием полковника А. В. Богданова, приданная армии из резерва Брянского фронта, оборонялась на рубеже Николо-Гастунь – Кураково. 58-й армейский запасной стрелковый полк под командованием майора Лунегова защищал город Белев, далее 258-я стрелковая дивизия под командованием полковника К. П. Трубникова охраняла рубеж Сестрины Дворики – Юшково, 299-я стрелковая дивизия под командованием полковника И. Ф. Серегина стояла на рубеже Холино – хутор Городище.

За оборону Одоева отвечала 217-я стрелковая дивизия полковника В. П. Шлегеля, а 260-я стрелковая дивизия под командованием полковника В. Д. Хохлова сосредоточилась в районе Арсеньева.

В районе Мценска от устья р. Снежедь по восточному берегу р. Зуша находились части бывшей 26-й армии. 41-я кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора П. М. Давыдова располагалась на рубеже Троицкое – Красный Хутор, далее шли позиции 6-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора К. И. Петрова с подчиненными ей 11-й танковой бригадой подполковника В. А. Бондаря, дивизионом 447-го корпусного артиллерийского полка, 2-й батареей 702-го артиллерийского полка ПТО и дивизионом 9-го гвардейского минометного полка.

Состояние соединений армии было плачевным, выше приводились данные по их численности, поэтому повторяться не будем. В инженерном отношении оборонительные рубежи были слабо подготовлены. Кроме того, некоторые части еще не закончили сосредоточение на указанных рубежах и находились на марше, растянувшись на непроходимых октябрьских дорогах на десятки километров. Отдельные дивизии только начинали выход из окружения, как 278-я стрелковая, а некоторые перебрасывались в тыл, как 290-я стрелковая и 108-я танковая, которые по железной дороге выдвигались в район Тулы.

Таким образом, 50-я армия к моменту возобновления немецкого наступления малыми силами прикрывала значительную территорию, кроме того многие части армии в это время были на марше в указанные районы сосредоточения и их нельзя было использовать для парирования удара противника. Гудериан начал свое наступление в очень неудобный для советского командования момент, но не будем забывать, что именно немцы владели инициативой и определяли время и место начала наступления. Советское командование в данных условиях действовало «вторым номером» и прилагало максимум усилий, чтобы вырвать инициативу из рук противника.

Наступление возобновлялось с излюбленного приема «быстроходного Гейнца» – флангового обхода. В ночь на 22 октября 1941 г. несколько рот пехотинцев на резиновых лодках переправились через р. Зуша и заняли небольшой плацдарм. Немецкие саперы тут же начали возводить 16-тонный мост. Мост был завершен к 09:30 утра следующего дня, а через 3 часа первый немецкий танк пересек реку – наступление на Тулу началось.

Эти действия прикрывались отвлекающим ударом батальона пехоты в районе Белева, который был успешно отражен частями 50-й армии. В тот день советское командование еще не оценило всю опасность сложившегося положения, не придав значения этому прорыву, вместо его парирования проводилась операция по улучшению позиций армии. Так, 173-я стрелковая дивизия с 1005-м стрелковым полком и полком 31-й кавалерийской дивизии уничтожили противника, занимавшего Николо-Гастунь, и продвинулись на 8 км западнее р. Оки.

Тульская оборонительная операция.

На следующий день ситуация стала ухудшаться. Противник ввел в бой дополнительные силы и двумя полками пехоты с 50 танками атаковал позиции 6-й гвардейской стрелковой дивизии на рубеже Шеламово – высота 235.2 – Шеламовка. Бои шли с переменным успехом. И если утром стрелки при поддержке авиации отразили все атаки противника, и даже, по советским документам, уничтожили 7 танков, то во второй половине дня позиции гвардейцев были рассечены. Один батальон дивизии попал в окружение в районе высоты 235.2 – Малые Борзенки. Командир дивизии был вынужден бросить в бой свой резерв – танки 11-й танковой бригады.

Немецкие источники сообщают, что первое столкновение с советскими танками (рота из 7 Т-34) состоялось около 13:00. В развернувшемся встречном бою были подбиты два Т-34 и два Pz.III. В свою очередь Журнал боевых действий 11-й танковой бригады отмечает, что танки бригады вступили в бой в 17:00 24 октября 1941 г. в районе Меркулово-2-е. Действуя из засады, советские танкисты подбили несколько танков противника и вынудили его отойти в Спасское-Лутовиново. Оба источника сходятся в одном – успех недолго сопутствовал 11-й танковой бригаде. К вечеру, по приказу командира дивизии генерал-майора К. И. Петрова, бригада сосредоточилась в районе Долматово, где и была атакована противником.

К этому времени Эбербах подтянул свои основные силы и бросил в бой оба танковых полка. В скоротечном ночном бою, по советским данным, бригада потеряла 4 Т-26 и 2 КВ, ценой уничтожения 2 немецких танков. Немецкие источники подтверждают уничтожение 2 КВ в том бою, но о своих потерях умалчивают. Части бригады стали отходить в район Черни.

Помимо танкистов в тот трагический октябрьский день поддержку гвардейцам оказали кавалеристы. Бойцы 41-й кавалерийской дивизии в пешем строю атаковали во фланг противника, наступающего от Шеламово на высоту 235.2.

Предпринятые советским командованием усилия не увенчались успехом, противник прочно закрепился на занятых рубежах и продолжал подтягивать резервы. Так, по данным советской разведки на северо-восточной окраине Мценска продолжали сосредоточение до двух батальонов пехоты и 50 танков.

Два дня интенсивных боевых действий не прошли даром для группы Эбербаха. Стало заканчиваться отведенное для наступления горючее. Чтобы хоть как-то решить проблемы снабжения, он мобилизовал для перевозки горючего все имевшиеся в пехоте полугусеничные тягачи и передал их в передовой отряд, который состоял из 3-го батальона 6-го танкового полка (3 Pz.II, 16 Pz.III и 5 Pz.IV), 1-й роты 3-го моторизованного пехотного полка, части 521-го батальона истребителей танков и дивизионной артиллерии. Отряд получил приказ развивать наступление на Тулу.

В это же время обострилась ситуация на правом фланге 50-й армии и на стыке с 49-й армией. Пехотные дивизии 43-го армейского корпуса форсировали р. Оку южнее Калуги и развивали наступление на Алексин. Дивизии 53-го армейского корпуса заняли Белев, форсировали реку и продолжили движение через Одоев на Крапивну.

Для прикрытия Тулы с запада на рубеж Павшино – Бредихино по восточному берегу р. Упы 24 октября была выдвинута 194-я стрелковая дивизия под командованием полковника П. А. Фирсова, которая была подчинена 50-й армии. В дивизии к этому времени насчитывалось около 4200 человек личного состава, 24 орудия и 13 82-мм минометов.

В этих условиях советский Генеральный штаб принял решение об отводе войск Брянского фронта на новые рубежи. Обратимся к архивным документам.

25 октября 1941 г. в 16:20 в штаб Брянского фронта поступает директива Генерального штаба за подписью заместителя начальника Генерального штаба генерал-майора А. М. Василевского. В директиве говорилось следующее:

«В связи с создавшейся обстановкой в целях сохранения армии Ставка Верховного Главнокомандования приказывает войска Брянского фронта к 30.10.1941 г. отвести на рубеж Богучарово, Павшино, Крапивна, Плавск, Новое Покровское, Верховье, Ливны, Касторное. Отход производить последовательно по рубежам, применяя заграждения, взрывая все мосты и приводя в непроезжее состояние дороги.

Рубеж вост. – берег р. Ока, вост. берег р. Зуша, Жилино, Ворошилове, Поныри, (иск.) Фатеж, Лукино, Панино, (иск.) Знаменка – удерживать до исхода 25.10. Для прикрытия направления Орел, Елец к 26.10 не менее двух сд развернуть на рубеже Новосиль, Верховье».[23]

Таким образом, был назначен новый рубеж обороны, прикрывавший северо-восточные, восточные и южные подходы к Туле, а также важные железнодорожные узлы Елец и Липецк. Контролируя эти населенные пункты, советское командование имело возможность маневрировать резервами. В условиях осенней распутицы, превратившей шоссейные дороги в непроходимые болота, железные дороги стали важным фактором в Тульской оборонительной операции.

Директива Генерального штаба была детализована директивой штаба Брянского фронта:

«Первое. Противник концентрическим ударом мотомеханизированных частей на флангах армий —

а) от Калуга на Алексин в обход Тула с севера и от Мценск на Тула;

б) от Фатеж на Курск и от Суджа на Курск – стремится окружить армии фронта и овладеть районами Тула и Курск с целью обеспечения наступления на Москву.

Второе. Справа Западный фронт своими левофланговыми соединениями ведет бой на рубеже Таруса, Алексин, Титово.

Слева Юго-Западный фронт до 25.10.41 обороняет правофланговыми соединениями 40 А рубеж Знаменка, Обоянь, Белгород и в последующем отводит их на восточный берег р. Оскол.

Третье. Брянскому фронту в целях сохранения армий к исходу 30.10.41 г. отойти на рубеж Павшино, Крапивна, Плавск, Нов. Покровское, Верховье, Ливны, Касторное. Основные силы на правом крыле сосредоточить в районе Тула и на левом крыле на направлениях на Елец.

Четвертое. 50 армии (217, 258, 260, 278, 279, 290, 299, 173, 154 сд, 108 тд, 31 кд и соединения бывшей 26 армии), прикрываясь арьергардами, к исходу 30.10.41 отойти на рубеж Павшино, Слобода, Крапивна, Плавск, Ново-Покровское, Новосиль, Верховье.

Задачи: а) организовать жесткую оборону на направлении Серпухов, Тула двумя сд, Плавск, Тула – тремя усиленными сд, и, кроме этого, непосредственно Тула иметь не менее одной сд.

б) Выделить и сосредоточить одну сд во фронтовой резерв Ефремово.

Главными силами начать отход в ночь с 25 на 26.10.41 г. Промежуточный рубеж Хайнино, Одоево, Арсеньево, Чернь, Ворошилово отойти к исходу 27.10.41.

Штарм иметь Тула, ЗКП – Узловая».[24]

Таким образом, в соответствии с приказом штаба фронта соединения 50-й армии по непроходимым октябрьским дорогам начали отход на новые рубежи обороны, ведя тяжелые арьергардные бои с наступающим противником.

194-я стрелковая дивизия получила приказ оборонять район Павшино – Поречье – ст. Бредихино, прикрывая Павшинское и Одоевское направления.

217-я стрелковая дивизия из района Одоева выводилась на рубеж обороны Малино – Слобода по берегу р. Упа.

31-я кавалерийская дивизия, которая прикрывала правый фланг армии на лихвинском направлении, должна была к исходу 30 октября 1941 г. сосредоточиться в районе Ясной Поляны.

173-я стрелковая дивизия выходила на рубеж р. Плава и занимала оборону на участке Ярцево – Крапивна – Малый.

58-й запасной стрелковый полк получил приказ совместно с подрывными частями ВОСО уничтожить искусственные сооружения на железной дороге Белев – Горбачево и на тракте Белев, Манаево, Арсеньево. После этого он должен был сосредоточиться в районе станции Горбачево.

258-я стрелковая дивизия форсированным маршем выходила в район Семеновский хутор – Сумароково – Лунино.

154-я стрелковая дивизия должна была занять Теплое и подготовить одноименную станцию к круговой обороне.

299-й стрелковой дивизии поручалось подготовить к круговой обороне железнодорожный узел Волово.

Группировка в составе 6-й гвардейской стрелковой дивизии, 41-й кавалерийской дивизии, 11-й танковой бригады, 9-го гвардейского минометного полка и одного дивизиона 447-го корпусного артиллерийского полка, сдерживая наступающие силы противника, сосредотачивалась для обороны на р. Плаве на участке Юрьево – Камынино.

Расчет зенитного орудия на защите г. Тулы осенью 1941 г.

260-я стрелковая дивизия занимала позиции на р. Плава от Урусово до Мещерино.

Сосредоточившись на указанных выше рубежах, соединения 50-й армии должны были занять прочную оборону и остановить продвижение противника. И это вполне могло получиться, учитывая слабость и рассредоточенность 2-й танковой армии на значительной территории, если бы не одно «но»! Немецкие войска не только владели инициативой, но и превосходили Красную Армию в подвижности, что позволяло им сполна реализовывать это преимущество.

Заняв 24 октября 1941 г. Чернь, группа Эбербаха продолжила наступление, имея все шансы опередить отступающие советские войска. Осью наступления немецкой боевой группы стало шоссе Орел – Тула, вдоль которого и разворачиваются боевые действия в последние дни октября.

Стоит отметить, что советское командование прекрасно понимало значение этого шоссе и предпринимало все необходимые меры для прикрытия данного направления. Командующий Брянским фронтом генерал-майор Г. Ф. Захаров требовал создать на направлении Плавск – Щекино жесткую оборону:

«…на участке Плавск, Щекино будут находиться в затылок друг другу девять полков. Подчеркиваю, в затылок друг другу. Война по направлениям, в этом наш успех… Построить девять полков с артиллерией в затылок друг другу по шоссе, занимая не более одного километра по фронту».[25]

Выполнить этот приказ в условиях отступления, да еще под постоянными ударами противника было, мягко выражаясь, проблематично. Поэтому принимается решение задержать противника на промежуточном рубеже в районе Плавска сводным отрядом. Основой для сводного отряда стали части единственного подвижного соединения армии – 108-й танковой дивизии, которая понесла значительные потери при прорыве из «Брянского котла».

Стоит сказать несколько слов о самой дивизии. Она начала формироваться в июле 1941 г., когда была предпринята первая в годы войны реорганизация советских автобронетанковых войск. Еще 8 июля 1941 г. Генеральный штаб на основе опыта боевого применения механизированных корпусов в первые дни войны принял решение об их расформировании и переводе имевшихся танковых дивизий на новую организационную структуру.

В соответствии с новыми штатами № 010/44 танковая дивизия должна была иметь 215 танков (20 КВ, 42 Т-34, 143 легких, 10 малых). Кроме того, соединению полагалось 22 средних и 17 легких бронеавтомобилей, 25 легковых автомобилей, 5 штабных автобусов, грузовых автомобилей: 231 ГАЗ-АА, 14 ГАЗ-ААА, 365 ЗИС-5, 76 автоцистерн ЗИС, 8 водомаслозаправщиков ЗИС-6, 25 мастерских тип «А», 11 мастерских тип «Б», 1 кран «Январец», тракторов: «Ворошиловец – 7, «Сталинец-2» – 11, СТЗ-5-34, «Комсомолец» – 20, 114 мотоциклов с коляской и 30 мотоциклов без коляски.

108-я танковая дивизия формировалась на базе 119-го танкового полка и других подразделений 59-й танковой дивизии, прибывшей с Дальнего Востока в район подмосковной Кубинки. По плану дивизия должна была состоять из 216-го и 217-го танковых, 108-го мотострелкового, 108-го артиллерийского полков, 108-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, 108-го разведывательного, 108-го автотранспортного батальонов, 108-й ремонтно-восстановительной роты и 108-й отдельной роты управления. В качестве мотострелкового полка в дивизию 20 июля 1941 г. был передан корпусной мотоциклетный полк расформированного 26-го механизированного корпуса. На основе прибывшего из 102-й танковой дивизии артиллерийского дивизиона 76-мм орудий, развертывался артиллерийский полк. Командиром дивизии был назначен полковник С. А. Иванов, начальником штаба – подполковник Н. И. Лашенчук, а комиссаром – бригадный комиссар П. Г. Гришин.

Из-за того, что подразделения, на базе которых формировалась дивизия, прибывали разрозненно, а необходимое пополнение и техника запаздывали, она отправилась на фронт далеко не в оптимальном варианте.

Расчёт зенитного пулемёта на защите г. Тулы.

Дивизия вошла в состав группы Брянского фронта генерала А. Н. Ермакова и активно участвовала в боях в августе-сентябре 1941 г. и к началу операции «Тайфун» была выведена в резерв фронта. В октябрьских боях соединения дивизии использовались для нанесения контрударов по прорвавшимся немецким частям, в которых они понесли значительные потери. После выхода из окружения 108-я танковая дивизия по железной дороге перебрасывалась в район Тулы, где поступила в резерв 50-й армии. Относительно численности личного состава и техники в ней в конце октября 1941 г. в источниках и литературе имеются разные данные. Так, в работе И. П. Исаева приводится следующая информация:

«К этому времени (26 октября) в город прибыла 108-я танковая дивизия. Она имела 3 танка Т-26, 7 бронемашин и несколько сотен танкистов без танков».[26]

Секретарь райкома партии А. Н. Малыгин в своих воспоминаниях отмечал:

«В резерве оставалась 108-я танковая дивизия, которая размещалась в районе Тулы. Эта дивизия была укомплектована всего лишь на 40 %. В ее состав входил один мотострелковый, два танковых полка и артиллерийский дивизион. В распоряжении танковых полков имелось около 20 боевых машин, преимущественно лёгких и старой конструкции».[27]

Как мы видим, дивизия располагала весьма ограниченными силами и, как показали дальнейшие события, не смогла стать существенной преградой на пути передовых частей 2-й танковой армии Вермахта.

26 октября создается Плавский боевой участок, с задачей прикрыть шоссе Плавск – Тула и задержать продвижение подвижных частей немцев. Кроме того, в районе Косой Горы сосредотачивалась 31-я кавалерийская дивизия, а между Плавском и Косой Горой разворачивалась 290-я стрелковая дивизия.

Заметим, что в источниках и литературе встречаются разночтения относительно состава сил и средств Плавского боевого участка. Б. М. Шапошников указывал, что оборону Плавска держал 108-й мотострелковый полк и 11-й мотострелковый батальон 11-й танковой бригады.

В издании «Сражение за Тулу. Операции Брянского и Западного фронтов 24 октября – 16 декабря 1941 г.» приводится информация, что 26 октября в район Плавска был направлен 108-й мотострелковый полк (2 батальона и 4 противотанковых орудия) и две батареи 108-го артиллерийского полка.

Согласно журналу боевых действий 108-й танковой дивизии и Схеме-докладу «О военных действиях 108-й отдельной танковой дивизии» 108-й мотострелковый полк (два батальона и 4 орудия ПТО) в районе Плавска действовал совместно с дивизионным артиллерийским полком (две батареи). Нехватку противотанковых средств компенсировали оружием ближнего боя. Каждый боец мотострелкового полка получил по две гранаты РГД и по 2–3 бутылки с зажигательной смесью.

В Журнале боевых действий Брянского фронта под 27 октября 1941 г. есть запись, что в районе Плавска действуют мотополк 108-й танковой дивизии, батальон 11-й танковой бригады при поддержке 16 орудий и 6 танков.

В оперативной сводке № 36 штаба 50-й армии к 8:00 от 28 октября 1941 г. указывается, что Плавск обороняли 108-й мотострелковый полк, 108-й артиллерийский полк и 11-й мотострелковый батальон с 7 танками Т-26.

Документы 108-й танковой дивизии, в частности Оперативная сводка № 92 штаба дивизии к 17:00 от 25 октября 1941 г., отмечали наличие в составе Плавского боевого участка двух батарей зенитного артиллерийского дивизиона. На наш взгляд данная информация выглядит крайне сомнительной. Во время прорыва обороны под Плавском немцы активно применяли авиацию и о применении зенитной артиллерии в документах не упоминается.

В Центральном архиве Министерства обороны РФ хранится интересный документ, который приводит диспозицию, а также состав сил и средств Плавского боевого участка на вечер 26 октября 1941 г. Он представляет собой исписанный карандашом с двух сторон лист бумаги. Возможно это одно из немногих, если не единственное дошедшее до нас донесение командира Плавского боевого участка. Итак, согласно этому донесению, два батальона 108-го полка занимали позиции на высотах севернее Плавска, имея на вооружении 4 76-мм орудия, 2 120-мм миномета 2 45-мм противотанковые пушки. 11-й мотострелковый батальон с 5 57-мм пушками находился в движении и должен был прибыть не позднее утра 27 октября. 108-й артиллерийский полк прибыл к Плавску имея 5 76-мм орудий и 3 гаубицы с 50 снарядами на ствол, а его подвижность была ограничена отсутствием горючего для тракторов. Танков 11-й танковой бригады не было, их положение было неизвестно. Таким образом, основу обороны Плавского боевого участка действительно составляли части 108-й танковой дивизии весьма ограниченного состава. Упоминавшийся в документах 11-й мотострелковый батальон еще 19 октября был изъят из состава 11-й танковой бригады и с ротой танков Т-26 направлен на усиление обороны Тулы. Судя по всему командование 50-й армии действительно планировало направить на оборону Плавска и этот резерв, но в быстроменяющейся обстановке от этой идеи отказались. Кстати, использование мотострелковых батальонов танковых бригад в качестве «последнего резерва» характерная особенность Тульской оборонительной операции.

Противник к исходу дня 27 октября сбил боевое охранение на подступах к Плавску и занял город, который практически не оборонялся. В ночь на 28 октября против советских войск было сосредоточено до 60 танков и моторизованный пехотный полк. На следующий день 28 октября в 8:30 последовала первая атака на позиции 108-го мотострелкового полка, которая была отражена ружейно-пулеметным огнем советских пехотинцев. Немецкое командование запросило поддержку авиации, и по переднему краю обороны и КП командира полка был нанесен бомбовый удар, в котором участвовали 15–16 бомбардировщиков.

Защитники г. Тулы в Рогожинском поселке.

Налет авиации проводился последовательными волнами и продолжался до 10:30. Через полчаса, в 11:00 последовала вторая атака, в этот раз пехота противника действовала при поддержке 60 танков. Мотострелки не дрогнули: в танки полетели бутылки с зажигательной смесью, а пехотинцы уничтожались метким огнем. Исключительно смелые действия бойцов и командиров вынудили немецкие танки при повторной атаке, пользуясь отсутствием у красноармейцев орудий ПТО, останавливаться в 50–60 метрах от окопов и поддерживать свою пехоту огнем с места, но и эта тактика не принесла им успеха. После упорного боя, часто переходящего в рукопашный, атака была отбита и немецкие войска отошли на исходные позиции. К исходу дня, отказавшись от лобовых атак, немцы проселочными дорогами обошли позиции 108-го моторизованного полка. Войска Плавского боевого участка попали в окружение. Части героически сражались, но лишь частично прорвались из окружения и сумели отступить в район Тулы, остальные же или погибли в бою, или не организованно вышли в восточном направлении.

Советское командование следующим образом оценило боевые действия боевого участка:

«Таким образом, отсутствие достаточного количества сил и средств для обороны в районе Плавска не дали возможности создать жесткую оборону и задержать противника на подступах к Туле».[28]

Но были отмечены и положительные результаты:

«Дал (имеется в виду 108-й мотострелковый полк. – Прим. автора) возможность выявить направление главного удара противника против г. Тула, дал еще одни сутки для подготовки обороны под Тулой».[29]

И как же воспользовался этим временем Тульский городской комитет обороны? Насколько Тула была готова к обороне? Попытаемся ответить на эти вопросы.

Еще 24 октября 1941 г. в Тулу прибыл штаб 50-й армии. Временно исполняющий обязанности командарма генерал-майор А. В. Куркин (назначенный командующим армией генерал-майор A. Н. Ермаков до 25 октября был занят управлением оперативной группой Брянского фронта, поэтому первые документы по обороне Тулы были подписаны А. В. Куркиным), который принял самое деятельное участие в подготовке города к обороне.

В тот же день в здании Механического института состоялось заседание армейского Военного совета, в работе которого приняли участие B. Г. Жаворонков и Н. И. Чмутов.

Решения, принятые на заседании, легли в основу постановления Тульского городского комитета обороны «О введении осадного положения в г. Туле» от 25 октября 1941 г.

«Тульский городской комитет обороны постановляет:

1. Ввести с 26 октября 1941 г. в г. Туле и прилегающих к нему районах осадное положение.

2. Организовать в г. Туле по улицам, в проездах строительство баррикад, противотанковых препятствий (рвов, надолб), по окраинам г. Тулы – окопов, блиндажей и приспособление зданий для борьбы с врагом.

3. Мобилизовать на строительство баррикад, противотанковых рвов и других оборонительных сооружений все население г. Тулы в возрасте от 17 до 50 лет.

4. Обязать начальника гарнизона и коменданта города установить уличное движение граждан и транспорта с 5 часов утра до 22 часов.

5. Охрану революционного порядка в городе и пригородах возложить на члена комитета обороны коменданта города т. Мельникова.

6. Всех нарушителей революционного порядка привлекать к строжайшей ответственности и предавать суду военного трибунала. Провокаторов, шпионов, злостных распространителей слухов и других агентов врага расстреливать на месте.

7. Обязать начальника гарнизона полковника Иванова и коменданта города т. Мельникова издать приказ на основании настоящего постановления и вывесить его на видных местах в г. Туле».[30]

Примечателен второй пункт документа, который свидетельствует о том, что командование 50-й армии и городское руководство, всерьез рассматривало возможность штурма города немецкими войсками и ведение уличных боев.

В окончательном варианте план оборонительных сооружений Тулы был утвержден на заседании Областного комитета ВКП(б) 25 октября 1941 г. В соответствии с ним предполагалось создать на ближних подступах к Туле и в самом городе три оборонительных рубежа.

Первый рубеж должен был пройти в двух километрах от южной окраины Тулы и состоять из обычных полевых фортификационных сооружений и системы инженерных заграждений: минных полей, противотанковых рвов и проволочных препятствий.

Второй и третий рубежи предполагалось соорудить в южной части города. Второй рубеж намечался по улицам Льва Толстого и Технической, а третий – от железнодорожного моста до Хомутовской улицы, упираясь флангами в р. Упу. Эти рубежи представляли собой систему баррикад из дерева, шлакобетонных камней, металлического лома и других материалов, чередуясь с противотанковыми заграждениями. Баррикады имели амбразуры для стрельбы из пулеметов и винтовок. При устройстве баррикад поперек улиц сооружались каменные или деревянные стены, к которым подсыпалась земля или песок, эти земляные насыпи имели толщину до 3-х метров и высоту до 2-х метров. Окна нижних этажей каменных угловых зданий закладывались кирпичами на цементе, в них устраивались бойницы. Баррикады прикрывались надолбами из двутавровых балок и рельсов, которые были зарыты на глубину до двух метров под углом 60–80 градусов. В проходах и проездах баррикад были установлены «ежи» из рельсов. Дополнительно были заготовлены мешки с песком.

Горшков А. П. – командир Тульского рабочего полка.

Вокруг города, перед передним краем обороны, был сооружен противотанковый ров длинной около 6 километров, шириной 4 метра и глубиной 2,5 метра. Кроме того был создан второй пояс, который состоял из двойных противотанковых рвов в конце каждой из улиц. Стоит отметить, что ко времени выхода немецких войск к Туле строительства рва было закончено не на всех участках: в частности его, так и не завершили в районе Рогожинского поселка, где и развернулись основные бои за город.

Крупнейшие предприятия города (заводы № 38, 66, 176, 187, 314, городской телеграф, электрические подстанции, водопровод), городские и железнодорожные мосты были подготовлены к взрыву. В лесах недалеко от города местами были устроены завалы, часть из которых заминировали.

На строительство укреплений, по приказу начальника гарнизона Тулы полковника С. А. Иванова были мобилизованы жители города. В основном это были женщины и подростки.

По докладам секретарей районов на строительство оборонительных сооружений ежедневно выходило от 300 до 400 человек, а иногда и больше. Так, на оборонительном участке Центрального района г. Тулы на южной окраине города (от Орловского до Воронежского шоссе) ежедневно работало около 5 тысяч человек, а на оборонительном участке Пролетарского района (от р. Тулицы до Епифанского шоссе) было задействовано до 2 тысяч человек.

Атмосферу, в которой проводились эти работы, хорошо передает майор В. В. Потетюрин, командир 2-го батальона 156-го полка НКВД, в своем «Дневнике комбата»:

«Враг подходил к Ясной Поляне. Необходимо огромное напряжение сил и воли нашей и соседей, чтобы отрыть ходы сообщения. Мозг сверлит мысль – справимся, успеем ли?

Рассветает. Рекогносцировка закончена, командиры и политработники, коммунисты разъясняют всем бойцам задачу. Взводы разводим по участку. Закипела работа. Одни роют окопы, другие носят бревна, доски и другие материалы с ближайшей стройки. Впереди за деревней Волохово боевое охранение. Разведка ушла в направлении Косой Горы и Ясной Поляны. Не хватает больших лопат. Это тормозит проведение земляных работ. Связисты организовали сбор лопат в деревнях среди местного населения. Их инициатива оказалась чрезвычайно полезной. На участке неоднократно встречаю командира и комиссара полка. В их взгляде читаю тот же вопрос, который мучает и меня: «Успеем ли?» Надо успеть! Работа не прекращалась и ночью, лишь иногда прерывалась на короткое время по сигналу «Воздушная тревога», когда фашистские стервятники появляются над нами».[31]

А вот в каких условиях трудились на постройке оборонительных рубежей простые жители города:

«Днем и ночью, в холод и дождь, под бомбежкой вражеской авиации без устали трудились рабочие и служащие предприятий и учреждений, педагоги, научные работники, артисты, студенты и учащиеся, домашние хозяйки и пенсионеры. Нередко работали целыми семьями. Три четверти строителей составляли женщины. Далеко не все участники строительства имели опыт земляных работ, не хватало инструментов, грязь прилипала к ногам, к колесам тачек, на которых возили землю, неимоверно утяжеляла лопаты, но люди не падали духом. Работа требовала большого физического напряжения, однако многие туляки выполняли по две-три нормы».[32]

Как мы видим, советское командование планировало прикрыть Тулу внушительной системой укреплений, но времени на ее строительство война отвела катастрофически мало. К производству оборонительных работ было приказано приступить лишь с 7:00 27 октября, а как мы теперь знаем передовые отряды армии Гудериана вышли к городу и предприняли первую попытку прорыва уже 29 октября. Солдатам и жителям города было отведено всего лишь два относительно спокойных дня для производства необходимых работ. Но даже в столь короткое время было сделано немало. Особенно отличились здесь подразделения войск НКВД. Участок обороны 156-го полка оказался наиболее подготовленным в инженерном отношении.

В свою очередь наименее подготовленными оказались позиции Тульского рабочего полка. Командир полка А. П. Горшков после войны вспоминал:

«Ко мне подошел прораб, отвечающий за наш участок обороны. Он показал часть отрытых окопов, блиндажи (всего 3–4 – больше не успели), несколько землянок. Подход к противотанковому рву, который опускался в низину в топкое место. Здесь ничего не могли сделать, вода – Танк пройдет? Думаю, пройдет – отвечал мой сопровождающий: – Тут не глубоко».[33]

А вот как оценивал оборонительные позиции Рабочего полка первый секретарь Центрального райкома ВКП(б) г. Тулы А. Н. Малыгин:

«В зоне обороны полка инженерные работы не были завершены, в частности, не удалось закончить сооружение противотанкового рва на южной окраине Рогожинского посёлка, довести все окопы до нужной глубины. Кроме того, не было мин для создания заградительных полей в промежутках между рвами и эскарпами, а многие окопы, блиндажи, землянки после обильных дождей оказались залитыми водой».[34]

Боец Рабочего полка А. Алексеев в своих воспоминаниях следующим образом описал свой быт на позициях:

«Попытка устроиться в окопе оказалась неудачной: на дне была вода, примерно на штык. Расположился, где посуше. Одну полу дождевика расстелил, второй накрылся, улегся за кочкой недалеко от окопа».[35]

Так что нет ничего удивительного, что именно через позиции Рабочего полка 30 октября 1941 г. немецкие танки прорвались в город.

Серьезной головной болью для советского командования была слабость противотанковой обороны. Согласно архивным документам к 28 октября 1941 г. южные окраины Тулы, куда пришелся основной удар противника, прикрывали:

«200-й дивизион – 2 орудия (1–45-мм, 1–76-мм), 168-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион – 4 орудия 85-мм, приспособлены для стрельбы по танкам, 702-й полк ПТО – 3 орудия 85-мм и 2 орудия 37-мм, 732-й зенитно-артиллерийский полк – 4 орудия 85-мм, приспособленных для стрельбы по танкам. Итого – 15 орудий».[36]

Этих сил было недостаточно для надежного противотанкового прикрытия города. Поэтому советское командование принимает решение использовать для борьбы с танками зенитную артиллерию, в частности мощные 85-мм зенитные пушки обр. 1939 г., которыми был оснащен 732-й зенитный артиллерийский полк.

На Сталиногорском направлении противотанковую оборону занимали 5-я и 18-я батареи, Одоевское направление прикрывали 4-я батарея и 670-я отдельная зенитная пулеметная рота, Калужское – 1-я батарея, взвод 16-й батареи малокалиберной зенитной артиллерии и 723-й отдельный зенитный пулеметный взвод.

На Орловском шоссе, где ожидался главный удар противника, противотанковую оборону глубоко эшелонировали. Здесь выставили орудия 3-й, 6-й и 10-й батарей, а в районе деревни Ново-Басово – 661-ю отдельную зенитную пулеметную роту.

В связи с перегруппировкой боевых порядков командир полка майор М. Т. Бондаренко потребовал произвести дополнительное инженерное оборудование и маскировку огневых позиций. Они должны были быть надежно прикрыты пулеметным огнем от пехоты противника и иметь достаточный запас бронебойных снарядов и транспорт для обеспечения маневра. Всего на противотанковую оборону было выставлено более тридцати орудий полка.

Кстати, советское командование поступало точно также как и немецкое, которое столкнувшись с советскими танками Т-34 и КВ стало применять для их уничтожения орудия аналогичного класса – 88-мм зенитки. Разница лишь в том, что противотанковой артиллерии у немцев было предостаточно, но эффективность ее была низкой, а советские войска наоборот – не имели необходимого количества орудий ПТО.

Еще одним средством усиления противотанковой обороны Тулы стали сами танки. Напомним, что в это время в городе находилась танковая рота из состава 11-й танковой бригады. Все имевшиеся на тот момент в роте 9 танков Т-26 были неисправны. Поэтому полковник С. А. Иванов принял решение использовать их в качестве неподвижных огневых точек на следующих рубежах: севернее Верхней Китаевки – 4 танка, около шоссе южнее ликероводочного завода – 2 танка и южнее Красного Перекопа – 2 танка. Один танк был установлен на южной окраине города и играл роль наблюдательного пункта роты.

Танки были установлены в заранее отрытые окопы с интервалом в 75 метров друг от друга. Связь между ними осуществлялась при помощи световых сигналов и ракет. На каждом танке постоянно находился дежурный, остальные члены экипажа отдыхали в тылу в 50 метрах от танка, готовые в любой момент по сигналу занять свои места в боевой машине.

Таким образом, в инженерном отношении Тула к обороне была подготовлена слабо. Строительство укреплений началось лишь за два дня до подхода немцев к городу, хотя у военного и гражданского руководства было достаточно времени для оборудования позиций. Недостроенные укрепления в купе с нехваткой противотанковой артиллерии поставили обороняющиеся советские части в тяжелое положение.

Отметим еще одно последствие прорыва немцев под Плавском. Командование Брянского фронта предполагало, что немцы вместо броска на Тулу могут повернуть на Ефремов и развить наступление на Елец с целью выхода в тыл 3-й армии и захвата елецкого железнодорожного узла. Для прикрытия данного направления был сформирован Ефремовский боевой участок. В его состав вошли 6-й гвардейская, 283-я и 278-я стрелковые дивизии и сводный танковый батальон от 121-й и 150-й танковых бригад (14 танков). Оборона Ефремовского боевого участка строилась следующим образом:

«Начальнику боевого участка к 18:00 29.10 организовать оборону: а) 6-й гвардейской стрелковой дивизии в районе Жадное, Архангельское. В районе станции Турдей иметь усиленный боевой отряд;

б) 283-я стрелковой дивизии организовать оборону в районе Троицкое – Георгиевское;

в) 278-я стрелковой дивизии создать гарнизон г. Ефремов, которую немедленно доукомплектовать распоряжением Начальника отдела укомплектования фронта.

Начальнику инженерного отдела фронта немедленно взорвать все мосты по шоссе на участке Теплое – Жадное и подготовить к взрыву до Елец. Взорвать мосты на ж.д. в районе Турдей – Жадное – Архангельское.

Оборону организовать эшелонировано узлами в пунктах: станция Турдей, Жадное, Архангельское, Андреевка, Троицкое, Георгиевское, Ефремов».[37]

Как мы сейчас знаем, Гудериан не планировал поворачивать группу Эбербаха на Елец, но командование Брянского фронта этого не знало, поэтому реагировало на все возможные варианты событий. Ефремовский боевой участок оставался одним из немногих спокойных мест на московском стратегическом направлении до середины ноября.

Боевые действия войск 50-й армии Брянского фронта на дальних подступах к Туле в конце октября 1941 г.

Разобравшись с тем, как готовилась Тула к обороне в инженерном отношении, и как командование фронта реагировало на прорыв под Плавском, посмотрим, какие же части должны были оборонять город.

Начнем с 50-й армии. Как мы помним, в то время, когда Плавский боевой участок пытался задержать наступление группы Эбербаха, армия по приказу штаба Брянского фронта отходила на рубеж Павшино – Слобода – Крапивна – Плавск – Ново-Покровское – Новосиль – Верховье, где и должна была занять прочную оборону. К исходу 28 октября 1941 г. части армии находились в следующем положении.

Лихвинское направление. 194-я стрелковая дивизия продолжала удерживать рубеж обороны по восточному берегу р. Упа на участке Павшино – ст. Бредихино, 217-я стрелковая дивизия совместно с 111-м кавалерийским полком (один эскадрон) 31-й кавалерийской дивизии, 510-м стрелковым полком (один стрелковый батальон) 154-й стрелковой дивизии и 36-м отдельным батальоном выходили на оборонительный рубеж Малино – Свобода. 31-я кавалерийская дивизия без 111-го кавалерийского полка (370 человек, 10 орудий, 9 пулеметов) поступила в резерв командарма и сосредотачивалась в районе Косая Гора.

Белевское направление. 173-я стрелковая дивизия (две роты 62-го стрелкового полка по 70 человек, пять рот 63-го стрелкового полка, всего 250 человек) с 1005-м стрелковым полком 279-й стрелковой дивизии (около 100 человек) выходили на рубеж Захаровка – р. Солова, занимаемый 34-м полком НКВД. Дивизия попала под удар наступающих немецких войск и понесла значительные потери. Описание этого боя приводится в «Оперативной сводке № 18 штаба 34-го стрелкового полка оперативных войск НКВД от 28 октября 1941 г.»:

«В 12:00 28 октября 1941 г. три средних танка противника с тремя установленными на них минометами двигались в 2 км западнее Орловского шоссе, имея направление движения на шоссе Щекино – Крапивна. В это же время по шоссе следовала колонна в составе двух батальонов 173-й дивизии майора Боброва и попала под огонь этих танков, в результате чего колонна батальонов рассеяна, противник захватил около 50 человек пленных и конвоировал их в тыл, остальной состав в беспорядке отступил».[38]

Разгромив стрелков, противник нанес удар и по позициям полка НКВД, который прикрывал переправы через р. Солова у Захаровки (100 человек, одно орудие) и у деревни Солова (150 человек и три орудия). Вновь обратимся к Оперативной сводке № 18 34-го полка НКВД, которая сохранила для нас яркое описание того боя:

«В 13:00 28 октября 1941 г. на район обороны занятый отрядом капитана Хрусталева (прикрывал переправы через р. Солова в районе Захаровки. – Прим. автора) повели наступление 7 танков противника, нанося удар в лоб. Отряд вступил в бой и своим огнем противотанковых средств и артиллерии, бутылками с горючей жидкостью и противотанковыми гранатами подбил и вывел из строя 4 вражеских танка, после лобового удара танки развернулись и начали обходить отряд с флангов, зайдя в тыл отряду, открыли сильный пулеметный и артиллерийский огонь по отряду. В результате чего отряд, потеряв на поле боя одно орудие 45-мм и одно орудие 76-мм, имея убитых и раненых (сведения о потерях уточняются) вынужден был с боем отойти в с. Захаровка, где вновь встретился с противником. Ведя уличный бой, прорвался из Захаровки и вышел на развилку шоссе Тула – Орел, Щекино – Крапивна и закрепился».[39]

В свою очередь, танки противника, разобравшись с отступающими частями 173-й стрелковой дивизии и, потеснив отряды 34-го полка НКВД, продолжили движение на север в 7–8 км западнее шоссе Орел – Тула. Скорее всего, стрелки и военнослужащие НКВД попали под удар одного из разведывательных соединений передового отряда группы Эбербаха. По немецким данным они часто обгоняли отступающие советские войска и атаковали их походные колонны, нанося существенный урон. Подобная трагедия и разыгралась в районе села Захаровка. Немецкий разведывательный отряд, в составе которого, скорее всего не было танков и за них приняли тяжелые четырехосные бронеавтомобили, действовавший севернее шоссе Орел – Тула, наткнулся на отступающие колонны 173-й стрелковой дивизии. Разгромив их, он предпринял атаку для захвата переправы через р. Солова. Взяв ее под контроль, продолжил ведение разведки севернее движения основных сил группы Эбербаха.

58-й запасной стрелковый полк с утра 28 октября перешел к обороне по восточному берегу р. Плава на участке Ярцево – Казачья слобода (вост. Крапивна). 258-я, 154-я, 299-я и 260-я стрелковые дивизии в соответствии с приказом № 01 штаба 50-й армии должны были выйти на северный берег р. Упа на участке Крапивна – Одоев, а дальше, двигаясь через Никольское и Чириково, выйти в район Тулы.

Мценское направление. Положение 41-й кавалерийской дивизии к этому времени так и не было выяснено командованием. 6-я гвардейская стрелковая дивизия с одним дивизионом 447-го гаубичного артиллерийского полка сосредотачивалась в 18 км западнее Ефремова. И только 290-я стрелковая дивизия, занимавшая рубеж Ясенки – северная окраина Новая Колпна – Старая Колпна – высота 221,5 – Панарино, прикрывала шоссе Орел – Тула и стояла на пути группы Эбербаха.

Продолжали сосредоточение и части резерва 50-й армии. Остатки 108-й танковой дивизии обороняли южную окраину Тулы. 9 гвардейский минометный полк сосредотачивался в районе деревни Медвенка (6 км севернее Тулы). Второй дивизион 447-го гаубичного артиллерийского полка (6 орудий) выходил в район Дачи – Глухие Поляны – Кирпичный Завод. Остатки 11-й танковой бригады отдыхали и приводили себя в порядок в районе п. Аварийный (7 км юго-восточнее Сталиногорска).

Как мы видим, в конце октября 1941 г. части армии, ведя арьергардные бои, продолжали выдвигаться на определенные ранее рубежи, все ближе, как магнитом, притягиваясь к Туле, вокруг которой и должно было развернуться основное сражение.

Стоит отметить, что в этих тяжелых условиях штаб 50-й армии под руководством полковника Н. Е. Аргунова в целом уверенно контролировал ситуацию и четко организовал отход частей и соединений армии. Количество дивизий, о которых у штаба не имелось сведений, было незначительным (6-я гвардейская стрелковая и 41-я кавалерийская), вскоре все они вышли на связь с командованием, заняв оборону на назначенных командованием рубежах. Поэтому необходимо несколько слов сказать об организации штабной работы 50-й армии в октябрьских боях 1941 г.

При выходе войск армии из окружения в район Белева управление ими принял на себя Белевский боевой участок под командованием генерал-лейтенанта М. А. Рейтера (начальник штаба полковник Н. Е. Аргунов). После его расформирования группа офицеров штаба 50-й армии во главе с полковником К. Н. Леселидзе и подполковником Ф. Е. Почемой из Арсеньева руководила занятием обороны по правому берегу Оки частями, выходившими из окружения, а затем организовала их отход к Туле, где находился штаб 50-й армии. Отход осуществлялся по разобщенным направлениям на фронте до 100 км в условиях осенней распутицы и бездорожья, под непрерывным воздействием противника.

При прорыве противника севернее Мценска штаб армии перешел в Тулу и размещался до 26 октября в здании обкома партии на улице Коммунаров (теперь проспект Ленина), откуда связь с прибывавшими в город соединениями осуществлялась через городской узел связи, который играл очень важную роль весь период обороны Тулы. Рядом со штабом размещался радиоузел для связи с фронтом и соседями. Однако с войсками, действующими на значительном удалении от города, на флангах, связь часто нарушалась. Боевые донесения и оперативные сводки этих соединений доставлялись в штаб армии офицерами связи, выделенными от каждой дивизии.

С прибытием в армию 26 октября командующего генерал-майора А. Н. Ермакова штаб перевели в северо-восточную часть города. Затем с учетом обстановки и возможных ударов противника на флангах, в обход Тулы с северо-запада и юго-востока, было принято решение, утвержденное командующим фронтом, о перемещении штаба в дачи в 1,5 км северо-восточнее Медвенки.

29 октября 1941 г. группа Эбербаха, поддерживаемая пикирующими бомбардировщиками возобновила наступление. В 10:00 до полка танков и 1–2 батальона моторизованной пехоты перешли в наступление на позиции 290-й стрелковой дивизии (2119 человек, 2 станковых, 9 ручных пулеметов). Атака танков сопровождалась непрерывным нанесением бомбовых ударов по боевым порядкам на всю тактическую глубину, а также штабам и тылам дивизии. В 10.45 танки и мотопехота противника прорвались на стыке дивизионного артиллерийского полка и 878-го стрелкового полка и вошли в Воробьевку, разбив штабы 878-го и 885-го стрелковых полков, рассеяв стрелков рот второго эшелона. Одновременно вдоль шоссе немецкие танки ворвались в боевые порядки дивизии, расстреливая из танков пехоту, засевшую в окопах.

В 11.00 до 20 танков вошли в Ясную Поляну, прямой наводкой открыли огонь по штабу дивизии. Связь штаба с полками и армией прервалась, нарушилось управление. Вскоре разгром 290-й стрелковой дивизии был завершен и противник начал движение от Ясной Поляны в сторону Косой Горы и Скуратово. Потери советских войск составили убитыми, ранеными и пропавшими без вести до 1000 человек, также были потеряны 2 танка, использовавшиеся как неподвижные огневые точки и 2 станковых пулемета. О потерях противника в личном составе советские документы не упоминают, но отмечают уничтожение 5 немецких танков.

Вражеские танки и мотопехота устремились к Косой Горе, где оборонялась 31-я кавалерийская дивизия, усиленная 702-м артиллерийским полком ПТО. После ожесточенного боя кавалеристы были оттеснены к Прудному. Артиллеристы 702-го полка подбили четыре вражеских танка и приостановили продвижение противника к городу. Но оставшийся без пехотного прикрытия и, понесший значительные потери, полк был выведен из боя и направлен для прикрытия главных улиц Тулы.

Агеев Г. А. – комиссар Тульского рабочего полка. Герой Советского Союза.

Выйдя к предместьям Тулы, передовые немецкие части с ходу атаковали город. Противника встретили два батальона Тульского рабочего полка, батальон по охране шоссейных дорог (в других источниках – батальон милиции или вообще не упоминается), три батареи 732-го зенитно-артиллерийского полка и в ряде источников упоминается бронепоезд № 16. В скоротечном бою немецкие войска были остановлены. Потери противника по разным данным составили от 7 до 19 танков, о советских потерях ничего не сообщается.

В «Докладе о действиях частей 69-й бригады войск НКВД за период с 15 октября по 3 ноября 1941 г.» упоминается ночное столкновение заслона 156-го полка НКВД с немецкой танковой группой. В документе говорится:

«К 21.00 29 октября командиром полка майором тов. Зубковым был выслан заслон в район южнее Пирово – Ново-Басово в составе 2-х стрелковых взводов под командой командира роты младшего лейтенанта тов. Малышкова. Около 2-х часов ночи на 30 октября танковая группа фашистов вышла в район расположения заслона. Атака танков противника была отбита. Противотанковыми ружьями было уничтожено 3 фашистских танка и 1 танк подожжен горючей жидкостью».[40]

Интересные подробности боя 29 октября 1941 г. приводятся в фундаментальной работе «Битва за Москву», написанной по горячим следам маршалом Борисом Михайловичем Шапошниковым, который в то время занимал пост начальника Генерального штаба Красной Армии. В исследовании говорится следующее:

«Во второй половине дня 29 октября противник в сопровождении пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков прорвал боевой порядок 290-й стрелковой дивизии в районе Ясной Поляны. Около 20–25 танков ворвались в лесной массив к северу от нее и, минуя нашу пехоту, выдвинулись в 16 час. к Косой Горе. К этому времени в районе Косой Горы располагалась после тяжелого 80-километрового марша 31-я кавалерийская дивизия. Автоматчики противника, посаженные на танки (по 4–5 человек на танке), спешившись, рассеялись по лесу, открыли беспорядочный огонь по расположению 31-й кавалерийской дивизии и нанесли значительные потери орудийным расчетам горных пушек дивизии, ведшим огонь по танкам противника. Затем фашистские танки (12–15 танков и несколько бронемашин) двинулись на Тулу, на подступах к которой и были отражены 156-м полком НКВД и главным образом артиллерией 732-го полка ПВО.

Войска армии отошли на север и организовали оборону на непосредственных подступах к Туле на линии Ратово, Харино, Ивановские Дачи, Осиновая Гора.

Действиями авангардных частей до 29 октября и захватом лесного массива к северу от Ясной Поляны противник обеспечил скрытное накапливание войск для дальнейшего наступления на Тулу».[41]

А теперь посмотрим как результаты боя 29 октября 1941 г. оценил противник. Г. Гудериан в своих воспоминаниях отмечал:

«Попытка захватить город с хода натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и окончилась провалом, причём мы понесли значительные потери в танках и офицерском составе».[42]

А вот какую запись за 29 октября 1941 г. оставил в своем дневнике Федор фон Бок:

«С установившимся легким морозцем и при некотором общем улучшении погоды 2-й танковой армии при поддержке Люфтваффе удалось достичь района в пяти километрах от Тулы. Пехотные корпуса танковой армии, переправившись через Оку, также продолжают движение в северо-восточном направлении».[43]

Как мы видим, командующий группой армий явно был не в курсе атаки на Тулу, последовавшей в тот день. Либо он еще не получил информацию о ней, либо Гудериан сознательно не поставил в известность вышестоящее начальство, ибо гордиться там было не чем. Да и сам он, весьма критически оценивал результаты того боя.

Судя по всему передовой отряд группы Эбербаха, решил повторить орловский успех, когда город был захвачен внезапным ударом, но, столкнувшись с организованным сопротивлением, отошел и стал дожидаться подхода основных сил.

30 октября 1941 г., в 6 час. 00 мин., приказом № 5 штаба 50-й армии для непосредственного руководства войсками на подступах к городу был создан Тульский боевой участок (ТБУ). Командующим назначен генерал-майор В. С. Попов. В его подчинении находились: 217-я, 173-я, 290-я, 260-я, 154-я стрелковые дивизии, 1005-й стрелковый и 58-й запасной полки. В качестве второго эшелона в состав ТБУ вошли «отряд милиции, бригада НКВД, рабочий полк».

Армейский штаб в состав Тульского боевого участка выделил необходимое количество офицеров оперативного и разведывательного отделов, а также от штабов родов войск и служб. Штаб ТБУ размещался на углу Пролетарской и Епифанской улиц. Здесь же находился и штаб начальника гарнизона, на линиях связи которого базировался и ТБУ. В послевоенное время в ряде публикаций высказывалась точка зрения, что во время обороны Тулы имелось три командования, и все они принимали решения по одним и тем же вопросам: Тульский городской комитет обороны, Тульский боевой участок и Военный совет 50-й армии. В связи с этим необходимо отметить, что Тульский городской комитет обороны никаких войск в своем распоряжении не имел, а Тульский боевой участок являлся временным вспомогательным пунктом управления войсками во время боев за Тулу и непосредственно подчинялся командованию 50-й армии, которое и осуществляло непосредственное руководило войсками.

Таким образом, к утру 30 октября основные силы 50-й армии и ТБУ сосредоточились в Туле и ее окрестностях, готовясь отразить наступление врага на город. 258-я стрелковая дивизия под командованием комбрига К. П. Трубникова, насчитывавшая к этому времени 634 человека, без артиллерии, прикрыла Тулу с севера, оседлав шоссе Тула – Москва. Впереди дивизии в районе Малахово и Яковлева двумя отрядами оборонялся 34-й полк НКВД под командованием подполковника И. И. Пияшева. По данным Ф. Д. Панкова он насчитывал 1400 человек и имел на вооружении 3 орудия. М. Х. Данилов приводит другие данные: около 1500 человек, 3 орудия калибра 76-мм и 8 станковых пулеметов.

Зубков С. Ф. – командир 156-го полка НКВД, оборонявшего г. Тулу.

В центре города сосредоточилась 154-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Я. С. Фоканова, которая имела в своем составе 1930 человек, 4 орудия, 75 ротных и батальонных минометов, 16 пулеметов.

217-я стрелковая дивизия готовилась занять оборону от Калужского до Одоевского шоссе по юго-западной окраине Тулы. Дивизия насчитывала 1428 человек, 12 орудий, 6 минометов и 6 пулеметов. 156-й полк НКВД под командованием майора С. Ф. Зубкова находился в обороне на главном направлении, седлая Орловское шоссе. Боевой порядок был построен в два эшелона: в первом эшелоне два батальона и во втором – один батальон. Полк имел в своем составе 1371 человека, 7 орудий, 27 станковых пулеметов (по другим данным: 1300 человек, 28 станковых и 29 ручных пулеметов, некоторое количество противотанковых ружей).

Тульский рабочий полк (командир А. П. Горшков) с 27 октября занимал оборону на южной окраине Тулы левее 156-го полка НКВД от высоты 225,5 до Воронежского шоссе. Его боевой порядок также строился в два эшелона: в первом эшелоне 1-й и 2-й батальоны, а 3-й Косогорский батальон во втором эшелоне занял оборону в районе пионерского парка и Всехсвятского кладбища.

Далее район высоты 197,0 – Михалково – Рабочий поселок оборонялся отрядом милиции. В районе отряда милиции находилась батарея 37-мм зенитных орудий под командованием старшего лейтенанта Г. А. Шахреряна.

260-я стрелковая дивизия, в которой в то время имелось 674 человека и 4 станковых пулемета, под командованием полковника В. Д. Хохлова обороняла Сталиногорское шоссе до р. Упа. Резерв командира дивизии составляли остатки 839-го артиллерийского полка дивизии, который размещался в здании школы по ул. Советской.

31-я кавалерийская дивизия (699 сабель, 5 орудий, 2 станковых и 9 ручных пулеметов), после боя 29 октября была отведена в район Криволучье – Глухие Поляны, прикрывая юго-восточную окраину Тулы.

Бронепоезд № 16, вооруженный 8 76-мм орудиями, под командованием капитана В. А. Коржевского, в ночь на 30 октября занял позицию под виадуком в районе Епифанской и Пролетарской улиц.

732-й зенитный артиллерийский полк полковника М. Т. Бондаренко (44 85-мм и 12 37-мм орудий, 1887 человек личного состава), как мы помним, был побатарейно размещен на наиболее танкоопасных направлениях.

290-я стрелковая дивизия под командованием полковника Н. В. Рякина, после оставления Ясной Поляны к утру 30 октября была поставлена в оборону в центре города по северному берегу р. Упа для охраны мостов.

1005-й стрелковый полк (843 человека), сформированный из остатков 258-й стрелковой дивизии, 151-го кавалерийского полка, 260-й стрелковой дивизии и 86-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона под командованием Героя Советского Союза майора И. Я. Кравченко должен был находиться в резерве командующего армией.

447-й корпусной артиллерийский полк под командованием полковника А. А. Маврина (8 152-мм орудий) занял огневые позиции в районе Глухие Поляны.

168-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион под командованием старшего лейтенанта С. М. Трепова (8 орудий) в ночь на 30 октября переместил две батареи на новые огневые позиции на южной окраине города, в районе севернее механического института по обе стороны шоссе.

702-й артиллерийский полк ПТО под командованием Х. Х. Валиева (5 орудий) после боя в районе Ясной Поляны оборудовал огневые позиции на главных улицах города.

9-й гвардейский минометный полк под командованием майора И. А. Шамшина, который к этому времени включал в свой состав 15 установок БМ-13 и 6 37-мм орудий (по другим данным полк насчитывал 1313 человек личного состава, 12 боевых установок и по 11 снарядов на каждую установку) сосредоточился в районе совхоза Волынцево.

58-й запасной стрелковый полк оседлал железную дорогу Орел – Тула с задачей не пропустить здесь танки противника. Полк насчитывал 1126 человек личного состава, 14 пулеметов, 3 82-мм миномета, 8 76-мм орудий.

51-й местный стрелковый батальон, который подчинялся коменданту города, оборонял позиции на северо-западной окраине Тулы, заняв шоссе и железную дорогу в районе совхоза Приупский.

194-я стрелковая дивизия под командованием полковника П. А. Фирсова занимала рубеж обороны по восточному берегу р. Упа от Нов. Павшино до Бредихино, прикрывая Тулу с запада.

299-я стрелковая дивизия под командованием полковника И. Ф. Серегина прикрывала сталиногорское направление. В ее составе имелось 825 человек, 10 станковых и 16 ручных пулеметов, 2 82-мм миномета, 4 122-мм гаубицы.

Кроме того, в оборону Тулы с 28 октября включились: 151-й пушечный артиллерийский полк без материальной части (105 человек), действовавший в составе 217-й стрелковой дивизии, 50-й отдельный саперный батальон, оборонявшийся на западной и южной окраинах Глухих Полян (153 человека), сводная рота 96-го полка связи, оборонявшая юго-восточную окраину Тулы (220 человек), 2-я батарея 979-го артиллерийского полка, которая заняла огневые позиции в районе парка культуры и отдыха, 466-й армейский саперный батальон.

Численный состав дивизий сильно отличался: от 600 до примерно двух тысяч человек, а в среднем они насчитывали – около 1000 человек. Наиболее укомплектованной была 154-я стрелковая дивизия, имевшая 1930 человек личного состава. Вполне неплохо были укомплектованы отдельные полки. Так, 58-й запасной стрелковый полк насчитывал 1126 бойцов, а сводный 1005-й стрелковый полк – 843 человека.

Количество артиллерии в соединениях и частях Тульского боевого участка было незначительным, например, в наиболее укомплектованной 154-й стрелковой дивизии имелось всего четыре 122-мм орудия, а в 217-й стрелковой дивизии – 12 орудий (9 76-мм и 3 152-мм), в 58-м запасном стрелковом полку – 8 76-мм орудий.

Не лучше обстояло дело и с обеспеченностью станковыми пулеметами, например: в 290-й стрелковой дивизии имелся один станковый пулемет, а в 217-й стрелковой дивизии – шесть. Количество винтовок по отношению к численности личного состава выражалось в следующем виде (в процентах): 154-я стрелковая дивизия – 34, 260-я стрелковая дивизия – 56,7, 217-я стрелковая дивизия – 62,7, 290-я стрелковая дивизия – 73, 58-й запасной стрелковый полк – 59, 1005-й стрелковый полк – 74.

Вражеский бронетранспортер, подбитый у Рогожинского поселка г. Тулы.

Малочисленность частей и соединений, оборонявших Тулу не должна удивлять. В целом в годы Великой Отечественной войны стрелковые дивизии редко были укомплектованы по штату, если вообще были. Что касается дивизий 50-й армии, то не будем забывать, что они участвовали в непрерывных боях в течение двух месяцев. За это время им пришлось вырваться из «брянского котла» и пройти по размытым осенним дорогам не один километр, постоянно сдерживая натиск врага. Таким образом, на тульских оборонительных рубежах сосредоточились своеобразные боевые группы дивизий, существенным недостатком которых являлось слабое оснащение тяжелым вооружением.

В ряде исследований и документов приводятся другие данные по численности и вооружению частей и соединений ТБУ. Так, в работе А. Сафронова и В. Курносова приводятся следующие данные: около 4400–4500 человек личного состава при 102 орудиях и 11 боевых машинах реактивной артиллерии (БМ-13).

В свою очередь в разговоре по ВЧ с начальником штаба Брянского фронта полковником Л. М. Сандаловым командующий 50-й армии генерал-майор А. Н. Ермаков на вопрос: «Что у вас имеется для защиты Тулы?», ответил: – «Танков нет, артиллерии 643 ГАП – 9 + других орудий 26. О боеспособности: около 400 штыков, 108 тд танков не имеет… Боеприпасы есть, но мало 122 мм выстрелов, а также бронебойных гранат, трассирующих пуль, ракет, маловато ВВ. Завтра будем отражать атаки пр-ка».[44]

Анализируя текст документа трудно понять, откуда взята цифра в 400 штыков. Возможно, она относится к 108-й танковой дивизии. Сразу же бросается в глаза плачевная ситуация с обеспечением боеприпасами для тяжелой артиллерии, отсутствие противотанковых средств ближнего боя и взрывчатки для подрыва важных объектов города.

В организации обороны Тулы обращают на себя внимание следующие недостатки. Во-первых, неподготовленность рубежей обороны в инженерном отношении. Во-вторых, нехватка артиллерии, особенно противотанковой (отчасти это компенсировалось использованием зенитных орудий) и, в-третьих, слабое оснащение и подготовка бойцов Тульского рабочего полка, который оказался на направлении главного удара противника. Стоит отметить, что по первоначальному плану позиции Рабочего полка, и 156-го полка НКВД должны были располагаться во втором эшелоне. Первоначально именно так и было: перед позициями двух полков оборону занимали 290-я стрелковая и 31-я кавалерийская дивизии, но в бою 29 октября они были разбиты и отошли. Командование ТБУ оставило эти полки на направлении главного удара. Почему? Вопрос остается открытым. Скорее всего, принимая во внимание ночную стычку дозора 156-го полка НКВД с немецким отрядом, командование ТБУ посчитало, что проводить смену соединений в условиях непосредственного соприкосновения с противником было бы нецелесообразно. Поэтому позиции полков прикрывались необходимыми резервами, которые действовали из глубины боевого порядка.

День 30 октября 1941 г. стал самым тяжёлым за все время обороны Тулы. Подтянув дополнительные силы, немецкие войска предприняли первый штурм города. Какие же соединения 2-й танковой армии участвовали в том бою? По данным большинства исследователей (А. П. Плотников, И. Д. Климов, А. Н. Малыгин, И. Б. Мощанский, А. Сафронов) в тот день под Тулой действовали 3-я, 4-я, 17-я танковые, 29-я моторизованная дивизии и полк «Великая Германия». Н. Терентьев к перечисленным выше соединениям добавляет 25-ю моторизованную, 3-ю и 296-ю пехотные дивизии. Как мы видим, силы для решающего штурма города были собраны весьма внушительные – 24-й и 47-й моторизованные корпуса почти в полном составе. И вот этой «тевтонской мощи» противостояла лишь горстка ополченцев-рабочих, бойцов НКВД и зенитчиков, в неравном бою остановивших врага и отстоявших город русских оружейников. Такова каноническая версия событий. Если мы обратимся к документам, как советским, так и немецким, то состав сил в бою 30 октября выглядит иным.

Баррикада на улице Коммунаров (в настоящее время проспект Ленина) перед улицей Колхозной (ныне – улица Каминского) в г. Туле.

Анализируя документы, выясняется следующее. 17-я танковая дивизия во время октябрьского наступления на Тулу была задействована в районе Карачева в Брянской области и переброшена в Тульскую область только в начале ноября, поэтому принять участие в первом штурме Тулы она никак не могла. Там же в районе «брянского котла» находилась и 29-я моторизованная пехотная дивизия. Из воспоминаний Г. Гудериана, подтвержденных немецкими документами следует, что данная дивизия вступила на тульскую землю также в начале ноября. То есть и она не могла участвовать в бою 30 октября. Из оперативной сводки штаба Группы армий «Центр» за 29 октября 1941 г. следует, что к утру 30 октября на усиление группы Эбербаха подошла 3-я танковая дивизия совместно с полком «Великая Германия». Но, мы помним, что в состав группы изначально вошли 6-й танковый и 75-й артиллерийский полки 3-й танковой дивизии вместе с выделенным из резерва 2-й танковой армии полком «Великая Германия». Скорее всего, в оперативной сводке имелись в виду именно эти части, подтянувшиеся к Туле вслед за авангардом группы. Но даже с их учетом сил для захвата крупного города с решительным гарнизоном было недостаточно. Йоганн Мюллер отмечает, что 30 октября Тулу атаковали 60 танков и два пехотных батальона, а Вернер Хаупт считает, что в том бою участвовали передовая группа 3-й танковой дивизии, 6-й танковой полк и 60 солдат полка «Великая Германия». В суточном донесении за 30 октября 1941 г. штаба Группы армий «Центр» указывались следующие силы: «Имеющихся в настоящее время под Тулой наших сил – 2 батальона пехотного полка «Великая Германия», два танковых батальона и 4 батареи – недостаточно для предприятия немедленного наступления».[45]

Не будем забывать, что танковая армия Гудериана принимала активное участие в боях с июня 1941 г., понеся значительные потери, которые к началу осеннего наступления не были восполнены. Так, в ротах полка «Великая Германия» к концу октября насчитывалось по 60 человек.

Таким образом, имевшихся у Эбербаха сил было не достаточно для штурма Тулы, попытка взять город в последние дни октября, на первый взгляд, вообще выглядят чистой авантюрой, но с другой стороны, захват такого крупного промышленного города и транспортного узла улучшил бы положение 2-й танковой армии для последующего решающего броска на Москву. В условиях отсутствия сведений о характере обороны города и численности гарнизона Эбербах решил рискнуть и повел свои войска в атаку.

Итак, в 8 часов (по И. П. Исаеву в 6:30; по Йоганну Мюллеру в 05:30) утра 30 октября 1941 г. немецкие войска перешли в наступление. Вдоль Орловского шоссе наступало до двух батальонов пехоты с 40–50 танками, в направлении Гостеевка – Тула – до батальона пехоты и 30 танков и вдоль Сталиногорского шоссе – свыше роты мотоциклистов при поддержке 18 танков.

Первыми приняли на себя удар бойцы 156-го полка войск НКВД. Более 20 танков атаковали левый фланг 2-го батальона, которым командовал майор В. В. Потетюрин, 11 танков нанесли удар по правому флангу. Атака была отражена метким огнем приданных зенитных орудий 168-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона и 732-го зенитного артиллерийского полка при артиллерийской поддержке 447-го корпусного артиллерийского полка. Так, в советской исторической и мемуарной литературе относительно этих событий упоминается подвиг 6-й батареи 732-го полка под командованием старшего лейтенанта Г. М. Волнянского, которая в ходе скоротечного боя уничтожила 13 немецких танков. И все-таки часть танков прорвалась к окопам советских бойцов. Тогда в дело вступили истребители танков. Расчет старшего сержанта В. С. Трошкина в составе красноармейцев С. Г. Шахова, М. П. Карпухова и П. А. Андреева связками гранат и бутылками с горючей смесью вывели из строя 5 танков. Два из них были на счету командира отделения. Первая атака была отбита.

Отойдя на исходные позиции, противник перегруппировался и после минометного обстрела вновь атаковал позиции полка, прорвав передний край обороны одного из батальонов. Командир полка майор В. С. Зубков лично повел батальон второго эшелона в атаку и при поддержке артиллерийского огня восстановил положение.

Оборонявшийся справа на рубеже высота 197,0 – Рабочий поселок – Михалково отряд милиции, понеся большие потери от артиллерийского и минометного огня противника, отошел в район вокзала. Его участок заняли части 217-й стрелковой дивизии.

В это же время немцы прощупывали оборону и искали ее наиболее слабое место. Вскоре оно было найдено – позиции Рабочего полка в районе Рогожинского поселка. В 10 часов был нанесен удар по позициям Рабочего полка. А. Н. Малыгин приводит в своих мемуарах яркое описание этого боя:

«Бойцы Рабочего полка не дрогнули. Оружейники и патронники, металлурги и железнодорожники, инженеры и слесари, педагоги и служащие, вооруженные бутылками с горючей жидкостью и связками гранат, вступали в единоборство с танками врага и уничтожали их, а ружейно-пулеметным огнем истребляли пехоту. Вражеские танки «утюжили» окопы, но мужественные туляки не отступали».[46]

В свою очередь в архивных документах мы можем встретить крайне нелицеприятные отзывы о Тульском рабочем полке. Так, в «Отчете о работе Южного боевого участка с 29.10 по 1.11.41 г.» указывалось:

«Полк был рассеян и бежал в неизвестном направлении».[47]

В «Оперативной сводке № 1 к 22.00 30.10.41 г. Штаба гарнизона г. Тулы» отмечалось:

«Рабочий полк обороняет южную окраину города на рубеже Кирп. – Гостеевка, в результате наступления танков противника и минометного обстрела разбежался. В настоящее время место пребывания полка не установлено».[48]

В 1941 г. нередки были случае, когда и регулярные части Красной Армии бросали свои позиции и отступали в неизвестном направлении. Чего же ожидать от попавших под танковый удар необстрелянных рабочих-ополченцев, без должной подготовки и тяжелого вооружения. Едва ли они могли сдержать атаку в данных условиях. Но мы не имеем права осуждать людей, которые шли защищать родной город, даже не имея элементарной военной подготовки. Основная тяжесть защиты Тулы легла на плечи регулярных частей Красной Армии, прошедших к этому времени тяжелую школу оборонительных боев и прорыва из окружения. Тем не менее, мы не вправе забыть подвиг тульских рабочих, которые встали на защиту города в самый тяжелый момент, и сделавших для этого все, что было в их силах и даже больше.

Разрозненные отступающие отряды рабочего полка, не имея связи с командованием, разбредались по городу. Военному и гражданскому руководству пришлось приложить не малые усилия, чтобы вновь собрать полк. Об этом в своих мемуарах пишет А. Н. Малыгин:

«Переехав мост через Упу, мы увидели группу бойцов Рабочего полка. Я вышел из машины, пошел им навстречу. Возбужденные недавним боем и гибелью товарищей, они, по-видимому, только сейчас начали сознавать все происшедшее. Один из бойцов, знавший меня, воскликнул:

«Товарищ Малыгин! Товарищ Малыгин! На нас немец так навалился, что от взвода остались лишь мы пятеро. Что нам делать? В Рогожинском поселке своих командиров мы не нашли. Там сейчас фрицы. Где наши, мы не знаем. Что нам делать, товарищ Малыгин?» Какая тяжелая доля выпала на этот взвод при обороне Рогожинского поселка! Однако они не прятались, не бежали.

«По всей вероятности – подумал я – во время отхода подразделений 1-го и 2-го батальонов Рабочего полка они потеряли связь с командованием, которое не смогло оповестить их о новой задаче. Очевидно, их взвод считается полностью погибшим, поскольку он находился в самом пекле».

Я предложил бойцам идти на сборный пункт городской комендатуры, который размещался в здании Пролетарского райкома партии. Рассказал им, каким путем можно быстрее добраться туда, сам же поехал к своему райкому».[49]

К полудню группа немецких танков, воспользовавшись тем, что на западной окраине Рогожинского посёлка противотанковый ров не был достроен, прорвалась в тыл рабочего полка, расчленив его на две части. Под непрекращающимся обстрелом батальоны полка начали отход в район Пионерского парка и южной стены Всехсвятского кладбища, где и заняли оборону. Вот что писал в своих воспоминаниях об этом бое командир роты Тульского рабочего полка Ф. И. Туркин:

«Противотанковый ров был не закончен, танки его легко прошли и двинулись на нас. Соседние 2-я и 3-я роты, расположенные справа и слева, уже отошли под натиском врага. Я со своей ротой остался в окопах. Отойти было невозможно, потому что ходы сообщения отрыты не были, а вылезать из окопов означало идти на верную смерть».[50]

В 16 часов была предпринята четвертая атака. По Орловскому и Воронежскому шоссе двигались группы танков (15–20 штук) и до двух батальонов пехоты при поддержке артиллерийского и минометного огня. В результате противнику удалось продвинуться и занять часть Рогожинского поселка (1,5 км юго-восточнее Тулы). Дальнейшее его продвижение было остановлено огнем 732-го зенитного артиллерийского полка и подошедшими резервами в лице 1005-го стрелкового полка и 583-го (300 штыков и 6 пулеметов) стрелкового полка 154-й стрелковой дивизии.

В 18:30 последовала повторная атака на позиции 156-го полка НКВД. Немецкая пехота при поддержке 20 танков прорвала передний край обороны полка, но успешная контратака резервного батальона восстановила положение. В «Оперативной сводке № 42 к 6:00 31.10.1941 Штаба 50-й армии» указано, что к 23:00 30 октября 1941 г. противник был отброшен за город. Боевые действия 30 октября завершились.

После разбора событий 30 октября 1941 г. на основе архивных документов и мемуаров, дадим слово непосредственным участникам этого боя с обеих сторон.

В архиве сохранился уникальный документ – дневник, который осенью 1941 года вел старший лейтенант В. А. Бенцель, служивший в 1005-м стрелковом полку. Дневник интересен тем, что записи велись сразу после произошедших событий и очень хорошо передает дух времени и взгляд на события непосредственного участника боев. День 30 октября 1941 г. В. А. Бенцель описывал так:

«С 6.00 противник открыл ураганный пулеметный, минометный и артиллерийский огонь по «вчерашнему» району обороны. Если б ночью не изменили позиций, к 8.00 30.10 у нас бы не было бы ни одного бойца и ни одной огневой точки. К 8.00 артиллерийский и минометный обстрел настолько усилился, что казалось, стреляют автоматическим оружием. Одновременно с ураганным обстрелом наш фронт атаковали 54 танка противника, при чем из них 34 тяжелых и средних танка, атаковали участок обороны Рабочего полка в направлении парка Осоавиахима и 20 – фронт 2 сб (стрелкового батальона) 156 сп (стрелкового полка) НКВД справа [от] Орловского шоссе в направлении Мех. института. Огонь 4-х зениток имеющихся на участке не является серьезным препятствием для танков. Они спокойно и методически подъезжали к переднему краю обороны указанных подразделений, давили бойцов танками и расстреливали с пулеметов. Часть бойцов рабочего полка не выдержала и оставила позиции, начался панический отход и 2 сб 156 сп. На участке Рабочего полка, где не было противотанковых препятствий, все 34 танка прорвались в парк ОСО и приближались к церкви. Враг у стен города и в тылу нашего командного пункта. Сзади за танками пошел в наступление батальон автоматчиков. Положение серьезное и угрожающее. С ТБУ звонят, что собираются взорвать мост на реке Упе в городе. В городе по сообщениям прибывших бойцов беспорядки, мародерство, паника, разграбление магазинов.

Разработаны и молниеносно проведены в жизнь следующие мероприятия. Прибывших бойцов 1005 сп разбить на 3 группы. Создано 3 группы танковых истребителей, вооруженных гранатами, бутылками с горючей жидкостью и 6 противотанковыми ружьями.

Группа бойцов 1005 сп в количестве до 150 человек и группа танковых истребителей под общей командой капитана Линькова (бывш. ком. 1003 сп) направлена на уч-к обороны 2 сб 156 сп, группа бойцов 1005 сп под командой командира полка ст. л-нта Савчинского, направлена в парк Осовиахима и третья группа по личному указанию майора Кравченко заняла оборону по Орловскому шоссе фронтом на Гостеевку. Две группы танковых истребителей и два орудия ПТО направлены к парку Осоавиахима.

Баррикады на улице Коммунаров (в настоящее время проспект Ленина) в Туле. В здании на фотографии в настоящее время находится Мемориальный музей Н. И. Белобородова.

Перед всей наличной обороной поставлена задача, отрезать следующую за танками пехоту от прорвавшихся танков. Эта задача была выполнена. Батальон немецких автоматчиков залег в землю под интенсивным огнем наших подразделений, откатился в лощину по направлению Н. Басово – Кирпичный завод, потеряв до 100 чел. убитыми. Танки очутились без пехоты и под непосредственным огнем зениток, орудий ПТО и героической атакой танковых истребителей. В парке ОСО запылали 5 прорвавшихся гудериановских чудовища, а на участке высоты 225,5 где участвовала группа Линькова и 80 чел. артиллеристов 643 КАП (корпусной артиллерийский полк), выведено из строя 8 танков. Это решило благополучный исход первой атаки. Ползущие чудовища, автоматически подцепив своих калеченых «собратьев» спешно на полном газу уползали обратно.

К 10.00 30.10 положение на всех участках южного фронта Тулы было восстановлено.

Враг разъяренный. Артиллерийский и минометный огонь, как дождь льется по всему нашему фронту. В 12.00 повторилась танковая атака – к 14 отбита. В 16.00 противник в третий раз попробовал с ходу танками сломить нашу оборону – не удалось.

С наступлением темноты в 20.00 до 50 танков, фронтом четвертый раз двинулись на наши позиции, но безуспешно, 6 чудовищ врага запылали, и он успокоился. Так на протяжении целого дня нам удалось отбить 4 ожесточенных танковых атаки врага. Всю ночь на 31.10. противник вел ураганный артиллерийский и минометный огонь по всему южному участку обороны Тулы. Воронежское шоссе – Орловская ж.д.

На протяжении всей ночи, занимались перегруппировкой частей, реорганизацией обороны. Вместо сбежавшего отряда милиции, поставлен в оборону сб 58 сп, усилен правый фланг 156 сп, за счет придачи 1 роты 58 сп, 2 сб 156 сп понесший значительные потери выведен во 2 эшелон, а на его место переведен со 2 эшелона 3/156 сп и 80 чел. артиллеристов 64 КАП.

1005 сп и 154 сд заняли р-н обороны на участке Рабочего полка. Намечены основные и запасные огневые позиции имеющейся у нас артиллерии.

И самое важное за ночь на всем участке создано 10 групп противотанковый истребителей из лучших бойцов и командиров, вооруженных противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками с горючей жидкостью. В местах наиболее вероятного прохождения танков, отрыты ячейки для противотанковых истребителей».[51]

А теперь посмотрим, как вел бой 1-й батальон полка «Великая Германия»:

«30 октября. Мы должны были атаковать в 05:30. 2-я рота развернулась справа от дороги, 3-я – чуть слева и чуть сзади. Противник не двигался. Наша атака снова была задержана. Прежде требовалось собрать танки, артиллерию, наблюдателей, тяжелое оружие. Командир 5-й танковой бригады полковник Эбербах бегал от дома к к дому на линии фронта, чтобы лично провести разведку.

Колонна 2-й роты во главе с лейтенантом фон Оппельном пробиралась через сады. Вместе с ними шел взвод 4-й (пулеметной) роты и минометы. Танки гремели по улице левее. Артиллерийские наблюдатели шли вместе с гренадерами. Позади нас длинными колоннами шел 3-й батальон во главе со своим командиром майором Крюгером.

Открыл огонь первый вражеский пулемет. Звук был крайне неприятным. Затем из ближайших домов начали стрелять винтовки. Битва разгоралась. Картина переменилась мгновенно: солдаты собрались кучками за каждым домом. Чаще всего они прятались за каменными домами. Затем два или три человека бежали вперед, чтобы укрыться за новым домом. Каждый раз пулемет открывал огонь с некоторым запозданием.

Ремонт советской 76-мм дивизионной пушки Ф-22 в дни обороны г. Тулы.

3-й батальон попытался зайти справа. Фронт атаки следовало расширить. Но попытка провалилась, и батальон понес потери. Сначала он с боем пробивался вдоль каменной стены слева от дороги, а затем уткнулся в квартал каменных домов на окраине города в 500 метрах от стены.

Продвижение было медленным. Внезапно впереди возник противотанковый ров, за которым находилось открытое пространство. Два ряда домов по дуге уходили влево. Большой жилой дом красного кирпича стоял в нескольких сотнях метров впереди нас. Решиться на такую перебежку было гораздо сложнее. Несколько человек попытались, но остальные добежали только до противотанкового рва. Красное здание было прекрасно видно отовсюду. Вражеский огонь, судя по всему, велся именно оттуда.

Наши танки не могли нам помочь. Передовой артиллерийский наблюдатель, решительный Вахтмейстер, находился в передовой цепи, однако он не имел связи с батареями.

Шума боя как такового слышно не было, лишь трещали многочисленные винтовочные выстрелы. Нужно было только поднять руку, чтобы началась стрельба, причем пули летели именно из этого красного здания.

Ближе к вечеру атака выдохлась. 2-я рота оказалась слишком слабой. Она не смогла захватить красное здание. Русские противотанковые орудия стреляли из окон, зенитки бессмысленно палили в воздух, и винтовочная стрельба также не утихала. Рота не смогла по радио получить полную картину обстановки.

В темноте мы организовали тонкую линию постов охранения, расположившихся в домах, сараях, кучах мусора и колючей проволоки».[52]

Таким образом, 30 октября немецкие войска предприняли первый штурм Тулы, найдя слабое место в обороне советских войск – позиции Рабочего полка. Прорвав оборону, они ворвались на южные окраины города, где и были остановлены подошедшими резервами.

Ночью обе стороны подтягивали дополнительные силы и готовились к новым боям. В ходе боя советскими войсками было уничтожено по разным данным от 19 до 31 танка (Л. М. Сандалов в мемуарах называет цифру в 50 уничтоженных танков) противника и до батальона пехоты. К немецким потерям в личном составе мы еще вернемся. О советских потерях данных очень мало, есть разрозненные сведения об отдельных частях. Так, 2-й батальон Тульского рабочего полка в Рогожинском поселке потерял 30 человек убитыми и 50 ранеными. Потери 156-го полка НКВД составили 33 человека убитыми и 29 ранеными. Чаще всего в документах напротив графы собственные потери стоит одна единственная запись – «уточняются».

Итогом боев 29–30 октября под Тулой стало то, что высшее советское командование наконец-то обратило внимание на оборону города, что привело к направлению туда начальника штаба Брянского фронта полковника Л. М. Сандалова для помощи в организации обороны города. Обратимся к мемуарам Леонида Михайловича. Приведенная ниже цитата весьма объемная, но она содержит интересные подробности организации обороны Тулы и боя 30 октября 1941 г.

«В особо памятный для меня день, 30 октября, генерал Захаров (командующий Брянским фронтом генерал-майор Г. Ф. Захаров. – Прим. автора) и я были вызваны Москвой на переговорную узла связи штаба фронта в Ельце. От имени Ставки А. М. Василевский потребовал доложить обстановку под Тулой.

«Судя по отрывочным радиограммам, сегодня утром противник начал штурм Тулы, но истинной обстановки не знает ни штаб фронта, ни штаб 50-й армии» – откровенно признались мы.

После продолжительной паузы на телеграфной ленте слово за словом появляется следующее:

«По докладу секретаря Тульского обкома В. Г. Жаворонкова, противник прорвался к южной окраине Тулы. Генерал Ермаков со штабом армии отошел за город. В помощь войскам, удерживающим Тулу, выдвинуты в первую линию обороны рабочие части, войска НКВД и милиция. Немедленно вышлите в Тулу начальника штаба фронта с начальниками родов войск фронта для помощи в организации обороны Тулы. Ставка изыскивает дополнительные силы для усиления войск под Тулой. За оборону Тулы отвечаете головой» – предупредил в заключение разговора А. М. Василевский.

И вот через два-три часа я с группой в 15 человек выехал на дрезине из Ельца в Тулу. Со мной поехали комиссар штаба фронта полковой комиссар В. Н. Кузнецов, начальник автобронетанкового управления полковник Е. Е. Кабанов, заместитель начальника инженерных войск фронта А. И. Прошляков, заместитель начальника связи фронта полковник А. Н. Литвиненко, заместители командующих артиллерией и противовоздушной обороны фронта. В Тулу приехали вечером. На станции и в городе было совершенно темно.

Командир 732-го зенитного артиллерийского полка полковник М. Т. Бондаренко и комиссар полка, старший батальонный комиссар Г. И. Морозкин.

Светомаскировка соблюдалась безупречно. Нас встретил начальник гарнизона Тулы полковник С. И. Иванов – командир 108-й танковой дивизии. Он привез нас к себе и подробно ознакомил с обстановкой под Тулой. «Вчера днем дивизии Гудериана овладели поселком Косая Гора и к вечеру передовыми частями подошли к окраине Тулы, – показал он на карте. – Южную и юго-западную окраины Тулы обороняли к тому времени лишь 260-я стрелковая и 108-я танковая дивизии. Надо сказать, что областной партийный комитет во главе с энергичным секретарем В. Г. Жаворонковым мобилизовали все население Тулы для организации обороны города. На окраинах города под руководством командования боевого участка возведен ряд оборонительных рубежей. Сам город, как вы увидите завтра, превращен в своеобразную крепость. Войска 50-й армии, предназначенные для обороны Тулы, подошли к городу только сегодня утром».

Надо признаться, что нам очень горько было слушать доклад Иванова о таком тяжелом положении под Тулой, ведь и мы в какой-то мере были повинны в этом.

«Решением городского комитета обороны, – продолжал начальник гарнизона, – вчера были переданы в состав Тульского боевого участка сформированный на днях Тульский рабочий полк, полк войск НКВД и отряд милиции. Вчера же вечером я поставил их на позиции. Вместе с подразделением 108-й танковой, а также 260-й и 290-й стрелковыми дивизиями они заняли подготовленный перед южной окраиной Тулы рубеж, перехватывающий въезды в город по Одоевскому, Орловскому и Воронежскому шоссе.»

«А кто же и как поддерживал бои защитников Тулы? – спросил я.

«Позади наших дивизий и рабочего полка на борьбу с танками противника выставил свои 85-миллимитровые зенитные орудия зенитно-артиллерийский полк ПВО. Две батареи и часть зенитных пулеметов он оставил для противовоздушной обороны. Артиллерийская поддержка обороняющихся частей возложена на армейский артиллерийский полк и бронепоезд. Вот какие войска приняли на себя сегодня утром удар передовых танковых дивизий 2-й немецкой танковой армии».

«Если бы Гудериан знал, какие силы отражали штурм Тулы!».[53]

День 30 октября 1941 г. примечателен появлением на поле сражения новых «игроков» с советской стороны – 413-й стрелковой дивизии и 32-й танковой бригады, с помощью которых командование 50-й армии планировало переломить ситуацию в свою пользу.

413-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора А. Д. Терешкова была сформирована в августе 1941 г. на Дальнем Востоке, на базе Особого строительного корпуса и 27-й стрелковой запасной бригады. В ее составе насчитывалось 13 649 человек, из них 735 красноармейцев являлись участниками боев на о. Хасан, на р. Халхин-Гол и советско-финляндской войны. Дивизия имела в своем составе два стрелковых полка, артиллерийский полк, отдельный противотанковый дивизион, разведывательный и саперный батальоны, батальон связи. В стрелковых полках имелись штатные артиллерийские и минометные батареи, а в батальонах – 82-мм минометы и 45-мм орудия. В целом соединение было хорошо укомплектовано личным составом, оружием и боевой техникой.

Первый эшелон дивизии разгрузился на станции Маклец днем 30 октября, на следующее утро ожидался подход остальных эшелонов. Первоначально планировалось, что дивизия займет оборону вокруг Сталиногороска, усилив левый фланг армии, и выдвинет сильные гарнизоны в Новоселебенское, Дедилово, Узловую, Донской и Бобрик. На следующий день командование изменило свое решение и поставило перед дивизией совсем иные задачи. Частным боевым приказом № 5 от 02:00 31 октября 1941 г. 413-я стрелковая дивизия после выгрузки на станции Маклец, прикрыв Сталиногорск с запада, должна была основными силами наступать в направлении Тулы по обеим сторонам Сталиногорского шоссе с задачей к 16:00 1 ноября 1941 г. занять рубеж по р. Упа на участке Нижние Присады – Дубовка – Подосинки. С этого рубежа дивизия должна была атаковать во фланг наступающей на Тулу группировке противника в общем направлении Крутое – Косая Гора. Таким образом, советское командование, получив в свои руки полнокровное соединение, сразу же решает перехватить у противника инициативу, спланировав контрудар. Отметим, что постоянные контрудары по наступающим немецким частям станут неотъемлемой частью ноябрьских боев на тульской земле. Но об этом позже.

В отличие от 413-й стрелковой дивизии 32-я танковая бригада должна была непосредственно усилить оборону Тулы. Бригада была сформирована на основании Директивы Зам. НКО № 725444сс от 22 сентября 1941 г. в Московском АБТ Центре (Владимир) на базе 32-го танкового полка и личного состава 9-го запасного танкового полка. В соответствии со штатом №№ 010/75–010/83, 010/87 от 13 сентября 1941 г. в ее состав вошли управление бригады, рота управления, разведывательная рота, 32-й танковый полк, моторизованный стрелково-пулеметный батальон, зенитный дивизион, ремонтно-восстановительная рота, автотранспортная рота, медико-санитарный взвод. Всего в бригаде насчитывалось 1630 человек личного состава и 31 танк (4 КВ, 7 Т-34, 10 Т-26, 10 Т-60). Командовал бригадой полковник И. И. Ющук.

Первый эшелон бригады разгрузился на станции Хомяково в 14:30 30 октября 1941 г. и ее части начали медленное сосредоточение в лесу северо-западнее Горелок, поступив в резерв командования 50-й армии.

В ночь на 31 октября часть танков бригады была направлена на усиление противотанковой обороны Тульского боевого участка. Их также использовали в качестве неподвижных огневых точек на наиболее танкоопасных направлениях, как и ранее танки 11-й танковой бригады: 2 танка около завода НКПС, 4 – у Орловского шоссе в полосе обороны 156-го полка НКВД, 3 – в районе Центрального парка; 4 – у юго-восточной окраины кладбища. Остальные танки были оставлены в резерве, но ждать своего часа им пришлось не долго.

А как немецкое командование отреагировало на события 30 октября 1941 г. под Тулой?

Главной причиной неудачи была признана нехватка сил для захвата и удержания столь крупного города, обороняемого хоть и небольшим, но решительным гарнизоном. Быстрое усиление группы Эбербаха было просто невозможно по причине катастрофического состояния дорог. В суточном донесении за 30 октября 1941 г. штаба Группы армий «Центр» отмечалось:

«Под Тулой противостоят: одна резервная дивизия и одна кавалерийская дивизия. Имеющихся в настоящее время под Тулой наших сил – 2 батальона пехотного полка «Великая Германия», два танковых батальона и 4 батареи – недостаточно для предпринятия немедленного наступления. Трудности, в подтягивании новых сил в пешем порядке или на тягачах и трудности в снабжении, вынуждают нас отложить наступление на 1.11 и планомерно готовить его. Проведение операций вне дорог с твердым покрытием невозможно до наступления морозов.

Движение колесных машин вне дорог с твердым покрытием невозможно. Формирование малых подвижных групп до переправы р. Упа и разбитие противника под Тулой, а также из соображений снабжения нецелесообразно. По мере возрастания возможностей снабжения будут приняты все меры к быстрому захвату переправ через р. Ока».[54]

Но, даже утопая в грязи, и испытывая серьезные проблемы со снабжением, командир 43-го армейского корпуса генерал Хейнрици докладывал Гудериану, что его войска с 20 октября перестали получать хлеб, немецкие войска продолжали двигаться вперед. Вновь обратимся к мемуарам Г. Гудериана:

«К 30 октября 53-й армейский корпус вышел на шоссе Орел – Тула. После окончания боев в районе «брянского котла» 19 октября командир корпуса генерал Вайзенбергер подтянул 167-ю пехотную дивизию через Волхов, Горбачево, а 112-ю пехотную дивизию – через Белев, Арсеньево, Царево. Из-за распутицы корпус не смог взять с собой все автомашины и, в частности, тяжелую артиллерию. Моторизованные подразделения корпуса вынуждены были совершить обходное движение через Орел, Мценск. Сведения о подходе русских с востока, поступавшие с 27 октября, заставили меня с целью обеспечения правого фланга перебросить 53-й армейский корпус на участок Епифань, Сталиногорск.

Состояние шоссе Орел – Тула к этому времени стало настолько плохим, что 3-я танковая дивизия, подошедшая к Туле вслед за группой Эбербаха, вынуждена была снабжаться по воздуху».[55]

Несмотря на вышеизложенные трудности на следующий день, 31 октября 1941 г., противник возобновил наступление. Используя рельеф местности для накапливания войск, он силами до 100 танков и двух батальонов пехоты трижды атаковал южный сектор обороны Тульского боевого участка. Л. М. Сандалов в своих воспоминаниях следующим образом описывал события того дня: «Вскоре после переезда на новый КП мы увидели начало наиболее мощного в этот день танкового удара противника. Свернув с Орловского и Воронежского шоссе, вражеские танки в развернутом строю через поля и луга устремились на обороняющиеся войска. Почти на всех танках находились автоматчики, которые вблизи наших окопов спрыгивали с машин и шли вместе с танками в атаку. Атаке предшествовал сильный артиллерийский и минометный огонь. Однако самоотверженность, героизм наших бойцов и рабочих Тулы не дали вражеским войскам прорваться в город.

Советская 85-мм зенитная пушка образца 1939 года 52-К из состава 6-й батареи 732-го зенитного артиллерийского полка на Пролетарском мосту в г. Туле.

Зенитчики вновь своим огнем закрыли пути вражеским танкам в Тулу. В тот день мне удалось увидеть у Орловского шоссе стрельбу по танкам 85-миллимитровых зениток батареи лейтенанта Миловидова. Фашистские танки в страхе метались под огнем зенитных орудий и один за другим вспыхивали как свечи. Немало танков уничтожили наши пехотинцы и бойцы-рабочие, вооруженные противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками с горючей смесью.

Больше трех часов продолжался вражеский штурм. К атакующим танковым дивизиям присоединились пехотные дивизии. И именно в этот момент генерал Попов дал сигнал для удара дивизионам «РС».

Надо сказать, что почти никто из нас еще не видел в действии этих новых реактивных минометов, которые позже стали называть «катюшами». Противник, конечно, ничего не знал о них. Хлынувший высоко через головы наших войск каскад ярких огненных мин, с грохотом разрывавшихся среди атакующих войск противника, буквально ошеломил их. Вражеская пехота в панике побежала назад, за ней стали отходить и танки».[56]

Наиболее тяжелые бои развернулись в полосе 510-го стрелкового полка 154-й стрелковой дивизии, который держал оборону между Орловским и Воронежским шоссе. В «Оперативной сводке № 3 к 10:00 31.10.1941 г. Штаба 154-й стрелковой дивизии» отмечалось:

«510 сп с 17:00 до 21:00 вел бой с наступающим противником в составе 4 танка и до двух рот пехоты. Под прикрытием огня двух минометных батарей, танки противника прошли по переднему краю обороны; имеются большие потери убитыми, ранеными и подавленными танками (точное количество уточняется)».[57]

Несмотря на столь тяжелое положение, полк удержал позиции и отбросил противника.

Все немецкие атаки были отбиты, при этом неоценимую помощь обороняющимся оказала 32-я танковая бригада: в 12 часов контратакой 9 танков бригады были отброшены прорвавшиеся немецкие части в полосе обороны 156-го полка НКВД. В ходе атаки советскими танкистами было уничтожено 5 танков, 4 орудия и до 300 человек. Потери бригады составили 4 Т-34, 1 КВ, убито 2 и ранено 4 человека. В дальнейшем танки бригады продолжали использоваться в качестве неподвижных огневых точек.

Этот бой стал первым для многих бойцов бригады, в том числе и для помощника командира танкового полка бригады по технической части Л. А. Демидова:

«В годы войны мне приходилось видеть несколько танковых атак, и удачных и неудачных. Каждая из них запомнилась по-своему. Атака же танков 31 октября южнее Тулы запомнилась особенно потому, что это было мое боевое крещение.

В то утро танки пошли в атаку дружно. Сразу же обозначился уставной тактический порядок «углом вперед». Так атаковали, если мало знали о противнике. Из этого порядка удобно перестраиваться в другие. Во главе строя шел танк командира остальные, немного приотстав, создавали стальной клин…

Когда наши машины вышли на открытую местность, враг начал артиллерийский обстрел. Затем заработали минометчики. Наша артиллерия, прикрывавшая танки Новикова, усилила огонь по артиллерийским позициям противника…»[58]

А теперь обратимся к истории 156-го полка НКВД, в которой приводится описание этого боя. Несмотря на определенную художественность этого отрывка, он хорошо передает трудности в организации взаимодействия между артиллерией, танками и пехотой в осенних боях 1941 г.

«Вот танки уже впереди позиций третьего батальона. Капитан Бугаев поднял бойцов в атаку. Прижимаясь к танкам, они побежали вперед, чтобы достичь противотанкового рва и там закрепиться.

Гитлеровцы открыли по нашей пехоте плотный огонь из автоматов и пулеметов. С каждым шагом батальон Бугаева терял бойцов, сержантов, командиров. Наша артиллерия оказалась не в состоянии подавить пулеметно-автоматный огонь врага.

Военнопленные солдаты Вермахта.

Танки перестроились, усилили стрельбу и ринулись вперед. Вот уже пройдена «ничейная» полоса, раздавлено первое орудие гитлеровцев, замолчали их пулеметы. Еще усилие – и пехота может закрепить успех. Но тут из глубины вражеского тыла появились танки фашистов. Завязалась жаркая артиллерийская дуэль. Наши машины, маневрируя, приняли вызов противника. Несколько танков врага загорелось. Но силы были неравными. Замолкшие было огневые точки противника стали оживать, а из глубины его позиций ползли все новые и новые танки. Они стремились охватить наших храбрецов железным полукольцом.

Со стороны Тулы показалась рота тяжелых танков капитана Михаила Алексеевича Запорожца. Танковая атака разгорелась с новой силой. Вспыхнули еще две машины врага. Появление КВ капитана Запорожца изменило положение в нашу пользу. Наступление противника не состоялось!

Танки 32-й бригады вышли из боя, исхлестанные снарядами. На отдельных машинах насчитывалось до десятка вмятин».[59]

На основе вышеизложенного можно сделать следующий вывод: артиллерия не смогла подавить огневые точки противника перед контратакой танков и пехоты, плотный ружейно-пулеметный огонь стал прижимать пехоту к земле и инициативу на себя взяли танки. Ворвавшись на позиции немецкой пехоты, они были атакованы во фланг вражескими машинами, которые стали вклиниваться между ними и бойцами НКВД. От поражения советских солдат спасла рота тяжелых танков, которая отбросила врага на исходные позиции и восстановила положение.

Вновь предоставим слово непосредственным участникам боев за Тулу. Старший лейтенант В. А. Бенцель:

«К 7:00 из лощины справа Кирпзавода у шоссе, выползает по направлению обороны 156 сп 50 тучных чудовищ и до б-на пехоты. Невероятный шум моторов развернутого фронта 50 машин, беспорядочная стрельба артиллерии, пулеметов и автоматчиков, небо устилается пеленой трассирующих пуль. Танки подползли ко рву, выстроились как на параде и ведут ураганную, беспорядочную стрельбу. Немедленно докладываю Кравченко, он сам вышел на НП и посмотрел «парад» диких чудовищ. Четкая задача и команда артиллерии, моментальный и цельный ее залп, из-за зданий института 8 против 50 смело и быстро двинулись наши смелые танкисты. 2 часа упорного поединка 50 чудовищ, артиллерии, минометов и автоматчиков противника и 8 красных танков, 12 орудий и славных пехотинцев обороны.

Несколько выстрелов пристрелки и снаряды нашей артиллерии, корректируемые начальником разведки 2/447 КАП л-том Исай, который находился возле меня на НП – ложатся в цель. Три машины врага покрылись черным дымом. Пристрелялась, бьет в цель артиллерия, подошедших слева из-за домов «КВ». До 2-х рот пехоты, выбыло из строя противника убитыми и ранеными, 10 подбитых и горящих чудовищ и противник беспорядочно уходит в лощину сопровождаемый нашим артиллерийским огнем.

День 31.10.41 для фашистов начался бесславно. Закончился также, ибо две других атаки, предпринятые на протяжении всего дня, были также успешно отражены огнем нашей артиллерии, танков и стрелковых подразделений. Эти атаки предприняты им в районе Китаевка, Гостеевка стоили противнику до 100 чел. убитыми и 6 танков. Весь день и ночь на 1.11.41. наш участок простреливается интенсивным артиллерийским и минометным огнем. Досталось институту. Продырявлены снарядами стены, ни одного целого окна, разбиты статуи во дворе института».[60]

Продолжали вести уличные бои за Тулу и гренадеры 1-го батальона полка «Великая Германия»:

«31 октября. Огонь русских реактивных минометов. Мы называем их «Стреляющий Элиас». На других фронтах они известны как «Сталинский орган». От 30 до 40 ракет одновременно падают на маленький участок. Вой и грохот на полминуты, дома просто трясутся. «Стреляющий Элиас» не для слабых нервов. Погода резко изменилась. Земля размокла и стала скользкой. Идет слабый дождь.

Вражеские солдаты в сумерках начали подбираться ко 2-й роте. Мы не могли их видеть, пока они не оказались совсем рядом. Трассирующие пули из красного здания. Гренадеры лежат в грязи и обстреливают любую подозрительную тень.

Пленные немцы в Туле.

Психическая нагрузка на солдат становится очень тяжелой. Бой ужался до действия самых примитивных основных инстинктов: не слишком бдительный солдат стреляет слишком поздно и становится жертвой противника, так же как и тот, кто не услышал, как к нему подкрадывается враг. Грязь, холод, кучи мусора, проволочные заграждения, дом из красного кирпича – все это тяжким грузом давит на сознание защитников. Эта битва совсем не похожа на героическую атаку по полю, покрытому цветами.

Стало светлее. Позади красного здания раздался шум моторов. Вскоре первые снаряды русских танков обрушились на наши дома. Стены рушились, крыши слетали прочь. Раненые звали на помощь, и их уносили в тыл. Повсюду трещали винтовочные выстрелы. Враг метался от дома к дому, похоже, не имея никакого плана. Количество солдат, получивших ранения от стрелкового оружия, росло. В холоде и грязи, после многих серьезных испытаний, день, наконец, подошел к вечеру. Роты ослабли, но фронт держали, каждый солдат лежал кучей коричневого тряпья. Резервов никаких не осталось, и подкреплений ждать не приходилось. Всем приходилось ночевать на открытом воздухе».[61]

Сделаем небольшую паузу и поговорим о потерях 2-й танковой армии. Дело в том, что в «Донесении о потерях 2-й танковой группы (армии) с 05.07.1941–25.03.1942» данные приводятся по декадам и 31 октября как раз является отчетной датой. Посмотрим, какие потери понесла армия Гудериана в двадцатых числах октября. В это число будут входить не только потери в боях за Тулу, но и, понесенные ранее во время прорыва под Мценском и боях под Плавском. Итак, с 21 по 31 октября 1941 г. потери 2-й танковой армии составили: убитыми – 270 человек (21 офицер и 249 унтер-офицеров и рядовых); ранеными – 1033 человека (21 офицер, 1012 унтер-офицеров и рядовых); пропавшими без вести – 14 человек (все унтер-офицеры и рядовые). Это потери всей армии за указанный период, а теперь посмотрим на потери соединений, на основе которых была сформирована группа Эбербаха: 3-я и 4-я танковые дивизии и полк «Великая Германия». Их потери составили: убитыми – 122 человека (9 офицеров и 113 унтер-офицеров и рядовых); ранеными – 544 человека (16 офицеров и 528 унтер-офицеров и рядовых); пропавшими без вести – 3 человека (все унтер-офицеры и рядовые). Как мы видим продвижение к Москве дается армии Гудериана дорогой ценой: потери для Вермахта за столь небольшое время очень серьезные. Сложнее определить потери техники. Немецкие документы и мемуары, крайне скупы на этот счет. Обратимся к советским документам. В журнале боевых действий Брянского фронта (помимо 50-й армии в его состав входили 3-я и 13-я армии. – Прим. автора) приводятся следующие данные:

«За период времени с 25 октября по 30 октября войсками Брянского фронта у противника уничтожено: 777 автомашин, 47 танков, 5 бронемашин, 24 самолета, 15 минометов, 33 станковых пулемета, 60 ручных пулеметов, 10 тракторов, 147 мотоциклов, 60 велосипедов, 13 бензоцистерн, 1 автобус, 400 лошадей и 3300 солдат и офицеров».[62]

Количество уничтоженной техники и личного состава противника всего за 6 дней боев внушительное даже если учесть, что постарались все три армии фронта. Одно не вызывает сомнения – любые, даже самые минимальные потери, ослабляли ударную силу 2-й танковой армии.

1 ноября 1941 г. противник отказался от массированного штурма Тулы и перешел к прощупыванию обороны советских войск на других участках. С этой целью небольшие группы танков и пехоты (10–17 танков и одна-две роты пехоты) атаковали разные участки обороны советских войск с целью выявить слабые места и найти стыки между обороняющимися частями. Кроме этого периодически велся беспокоящий минометный и артиллерийский огонь по разведанным целям.

Вновь на острие вражеского удара оказались 510-й стрелковый полк 154-й стрелковой дивизии и 156-й полк НКВД. Стрелки отразили атаку до двух взводов пехоты, поддержанных огнем станковых пулеметов, минометов и артиллерии из районов Волоховский – Новое Басово. За три дня боев полк потерял 88 человек убитыми, 31 ранеными и 18 пропавшими без вести. Для усиления противотанковой обороны дивизии придали шесть орудий 168-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона ПВО.

156-й полк НКВД в течение дня отразил три атаки противника, а в 21:30 на его позиции обрушилась «психическая танковая атака». Ее описание приводится в «Отчете о работе Южного боевого участка с 29.10 по 1.11.41 г.», также в этом документе сообщаются данные о потерях участка за три дня боев. Южный боевой участок объединил все части, которые держали оборону на южных подступах к Туле.

«В 21.30 противник предпринял психическую танковую атаку участка обороны в направлении Верх. Китаевка силою до 30 танков и до б-на пехоты, в результате которой 1 и 3 сб 156 сп начали отступать оставляя занимаемый рубеж обороны.

Организованным мною совместным огнем – артсредств расположенных на участке, 2/447 КАП, 1 дивизиона ЗАП и двух залпов гварддива, вводом в направлении Китаевка 1-го б-на 58 сп, в направлении Кирп. завода 1 б-на 1005 сп, атака пр-ка была отбита и к 24.00 противник потеряв 6 танков и до роты пехоты полностью очистил р-н Южного боевого участка и отошел в р-н Н. Ельня, Н. Басово – Гостеевка. В результате трехдневных ожесточенных и безуспешных атак, крупными соединениями до 100 танков и свыше полка мотопехоты «Большой Германии» («Великая Германия». – Прим. автора), противник потерял подбитыми и сожженными 38 танков и до 500 человек живой силы, к утру 2.11.41 г. перешел к активной обороне, производя перегруппировку в направлении д. Крутая.

Наши потери за 3 дня боя: три подбитых орудия, 3 подбитых танка, 4 ст. пулемета, 5 противотанковых винтовок (ружей. – Прим. автора), 84 человека убитыми и 212 ранеными.

Приказом № 5 от 1.11.41. в 16.00 полученным мною 2.11.в 4.00, Южный боевой участок расформирован и передан 154 сд».[63]

А вот как описывает те же события старший лейтенант В. А. Бенцель:

«С наступлением рассвета 1.11. противник силою в 17 танков и до 2-х рот мотопехоты со стороны Н. Басово предпринял стремительную атаку нашего фронта по шоссе Орел – Тула, в направлении Механического института. Располагал, как видно, застать врасплох. Но лишь только я на выходе заметил первую машину, артиллерист уже делал расчеты для стрельбы. Команда Кравченко была настолько четкой, что только лишь 17 чудовищ успели подползти на возвышенность перед Кирпичным заводом, как три из них уже были охвачены огнем и до 100 чел автоматчиков превратились в безмолвные трупы. Противник после двухчасового боя с тяжелыми потерями отошел.

Весь день не прекращался ураганный минометный и артиллерийский обстрел наших позиций. На протяжении всего дня то на одном, то на другом участке нашего фронта появлялись атакующие 3–5 танков со взводом автоматчиков, но после того как успешно отражены атаки групп в 50 и больше танков с батальонами пехоты эти ничтожные попытки противника, нащупать слабое место и прорваться казались просто «шуткой» и успешно отражались нашей обороной.

В 21.30. противник «выбросил последний на южном участке трюк» – психическую танковую атаку. Оставив на НП адъютанта майора Кравченко л-нта Степу, который выполнял немало работы по штабу, я пошел на КП ужинать. Только принялись за ужин, когда заходит адъютант и говорит, что к противотанковому рву подъехало много каких-то машин с зажженными фарами. Майор Кравченко и все мы вышли на двор и установили, что до 50 танков противника, а потом установили что с ним батальон пехоты, решили предпринять ночную атаку нашей обороны в направлении Верхняя Китаевка. Эти чудовища выстроились с зажженными фарами и открыли ураганный артиллерийский и пулеметный огонь по фронту 1 и 3 сб 156 сп. Ночь осветилась светом трассирующих пуль. Выведена со строя орудие ПТО установленное около В. Китаевка, 1 и 3 сб 156 сп дрогнули и начали отходить, оставляя рубеж обороны.

Майор Самойленко (ком дивизиона 843 АП) с двумя бойцами подбежал к ПТО, где выведена прислуга, и прямой наводкой лично открыл огонь по подошедшим танкам. Немедленно на участок 3/156 сп был введен батальон 1005 сп и на участок 1/156 сп б-н 58 сп, которые были в резерве.

Боевые действия под Тулой 23–30 октября 1941 г.

Стремительное появление под пеленой трассирующих пуль этих батальонов, остановило бойцов 1 и 3 сб 156 сп, они заняли свои позиции и совместно открыли огонь по надвигающейся мотопехоте противника, вынудив ее прекратить движение и залечь. Приступили к своей «работе» группы танковых истребителей. Открыв огонь по танкам из противотанковых ружей. Одновременно Кравченку удалось вызвать два залпа гвардейского дивизиона, и через делегатов связи артиллерии капитана Вербицкого и л-нта Исай вызвать артогонь 2/447 КАП и 1 див. 3 АП.

Потушив огни, продолжали с остервенением сопротивляться нашему организованному огню, и после 2-х часового боя оставив 6 сгоревших чудовищ и до роты уничтоженных фашистов к 24.00 противник отошел в р-н Косая Гора, продолжая обстреливать участок артиллерийским и минометным огнем».[64]

Оставил описание «психической танковой атаки» и командир 2-го батальона 156-го полка НКВД В. В. Потетюрин:

«20 часов. Темно. 70 фашистских танков с зажженными фарами лезут на наши позиции. Наш батальон притаился в окопах. Ни одного выстрела. Все противотанковые средства наготове. Вражеские танки идут без единого выстрела, рассчитывая подействовать на нас ярким светом, грохотом металла и ревом моторов. Земля дрожит от движения 70 танков. Прожектора освещают окопы. Когда танки подошли к окопам, батальон начал расстреливать их в упор. Семь фашистских танков подожжено. Расчеты врага не оправдались – ему не удалось поднять бойцов из окопов, чтобы расстрелять и подавить бойцов из окопов, чтобы расстрелять и подавить их танками. Остальные танки повернули в деревню Волохово».[65]

Таким образом, в ходе боев 29 октября-1 ноября 1941 г. части Тульского боевого участка отразили штурм города. Противник вел наступление ограниченными силами группы Эбербаха, надеясь повторить свой орловский успех: захватить крупный город малыми силами и удержать его до подхода соединений 2-й танковой армии. План этот не был реализован благодаря стойкости и мужеству защитников Тулы. При этом, вопреки распространенной точке зрения, что город отстояли ополченцы-рабочие и бойцы НКВД, основную тяжесть боев на своих плечах вынесли регулярные стрелковые части Красной Армии. Именно под Тулой они получили возможность рассчитаться с противником, который в течение месяца заставлял их отступать все дальше на восток. Внимательный читатель отметит, что 30 октября именно Рабочий полк и 156-й полк НКВД, приняли основной удар, а бойцы Наркомата внутренних дел вообще участвовали в боях в течение всего времени обороны города. Это действительно так, но не будем забывать о сложившейся на тот момент обстановке. Вот что о ней писал А. Н. Малыгин:

«Соединения, которые должны были участвовать в обороне города, не смогли занять назначенные рубежи, так как уже вступили в бой или находились на марше. Поэтому те части, которые намечалось использовать во втором эшелоне, фактически приняли на себя основной удар врага, что позволило Советскому командованию выиграть время, чтобы упрочить оборону города и создать необходимую группировку сил для последующих успешных действий».[66]

Действительно эти части должны были составить второй эшелон ТБУ, но прорыв немецкого передового отряда к Косой Горе 29 октября привел к обрушению обороны 290-й стрелковой и 31-й кавалерийской дивизий и выходу противника на рубежи обороны тульских рабочих и бойцов НКВД. Советское командование не стало сменять их на позициях в условиях непосредственного контакта с противником. Теперь первым эшелоном обороны Тулы стали Рабочий полк и 156-й полк НКВД, а вторым – стрелковые части. В результате, когда немецкие танки 30 октября прорвали оборону тульских рабочих именно стрелки 510-го полка 154-й стрелковой дивизии встали у них на пути и сдерживали их натиск в течение двух следующих дней. В свою очередь позиции 156-го полка НКВД подкреплялись бойцами 1005-го стрелкового и 58-го запасного стрелкового полков, которые в качестве резерва вступали в бой с врагом в самые тяжелые моменты обороны города.

Немецкие солдаты сдаются в плен под г. Тулой.

2 ноября Тулу посетил начальник Автобронетанкового управления Красной Армии генерал-полковник Я. Н. Федоренко, который проводил инспекцию танковых соединений московского направления. Итоги визита столь высокопоставленного начальника передает в своих воспоминаниях Л. М. Сандалов.

«Я теперь являюсь заместителем наркома обороны и по поручению Сталина проверяю состояние танковых частей в войсках московского направления: – пояснил он (Я. Н. Федоренко. – Прим. автора) мне и Попову цель своей поездки.

– Был со своей группой в Подольске, Серпухове и вот заехал в Тулу. Смотрим, какие танковые соединения можно восстановить, и тогда сразу направляем им на укомплектование танки. Безнадежные, поредевшие танковые бригады расформировываем. Так решили поступить с 11-й танковой бригадой 50-й армии, вместо которой мы прислали в Тулу бригаду полковника Ющука. А вот 108-ю танковую дивизию будем восстанавливать.

– Тогда шлите нам скорее танки в Тулу, – попросил я Федоренко.

– Дней через десять получите, – обещал он. – В Туле мы изыскиваем также возможности для капитального ремонта танков или хотя бы танкового вооружения».[67]

Первым итогом визита в Тулу Я. Н. Федоренко стало восстановление боеспособности 108-й танковой дивизии, которая сыграла важную роль во время отражения немецкого наступления на юго-восточном направлении во второй половине ноября 1941 г., об этом будет сказано ниже.

Вторым итогом стала мобилизация оставшихся после эвакуации промышленных мощностей города на производство и ремонт вооружения и военной техники. Несмотря на нехватку промышленных рабочих, оборудования, сырья оставшиеся тульские заводы смогли частично удовлетворить потребности 50-й армии в оружии и боевой технике. Так, за время Тульской оборонительной операции было произведено из оставшихся и вновь изготовленных деталей: 38 артиллерийских орудий, 37 минометов, 800 лопат-минометов, 423 пулемета, 1156 винтовок, 1094 пистолета. За это же время отремонтировали: 66 танков, 70 артиллерийских орудий, 19 минометов, 12 противотанковых ружей, 106 пулеметов, 603 винтовки, 35 пистолетов. Также в части Красной Армии было сдано следующее количество патронов: винтовочных – 1580620 шт., пистолетных – 745000 шт., снарядов для малокалиберной артиллерии – 30000 шт. Приведенные выше цифры не поражают своей величиной, но для ослабленных дивизий 50-й армии даже эта скромная помощь была сродни глотку свежего воздуха.

Период со 2 по 6 ноября 1941 г. характеризовался увеличением активности противника на флангах оборонительных позиций Тульского боевого участка: западнее на фронте 194-й стрелковой дивизии и восточнее в районе Дедилово. Г. Гудериан в своих воспоминаниях следующим образом характеризует ситуацию:

«Ввиду невозможности взять Тулу с фронта генерал барон фон Гейер предложил обойти город с востока. Я согласился с этим предложением и приказал ему наступать в направлении на Дедилово и захватить переправу на р. Шат».[68]

Во второй половине дня 2 ноября 1941 г. части 43-го армейского корпуса 2-й танковой армии перешли в наступление против 194-й стрелковой дивизии. Все атаки были отражены, но противник смог найти слабое место в обороне дивизии: открытый правый фланг, который стал охватывать пехотный полк 31-й немецкой пехотной дивизии. Для его обеспечения в Ильино был выдвинут отряд 470-го стрелкового полка с двумя орудиями.

Противник продолжал наращивать усилия перед фронтом 194-й стрелковой дивизии, вводя в бой все новые пехотные части на восточном и северо-восточном направлениях. В связи с угрозой правому флангу армии командующий принял решение усилить северо-западное направление 258-й стрелковой дивизией, придав ей два орудия и два миномета из состава 32-й танковой бригады.

Дивизия получила задачу, подчинив себе отряды 34-го полка НКВД: первый – в районе Малахово (100 человек с двумя орудиями) и второй – в Яковлево (180 человек), а также отряд 194-й стрелковой дивизии в Ильино, занять рубеж Кострово – раз. Тесницкий – Поповкино – Кривцово – Ильино на Московском шоссе. В связи с тем, что левый фланг 238-й стрелковой дивизии 49-й армии был в Пронино, для соединения стыка с ней 258-я стрелковая дивизия выдвинулась вперед и заняла рубеж Пронино (20 км северо-западнее Тулы), упираясь левым флангом в р. Упа.

Ожесточенные бои развернулись и в районе Дедилово. Здесь оборонялась 413-я стрелковая дивизия: два полка занимали рубеж Нижние Присады – Дубовка – Подосинки, а один полк – стоял в Александровке. Приятной неожиданностью для командования 50-й армии стало появление 299-й стрелковой дивизии, с которой была потеряна связь во время отступления в двадцатых числах октября 1941 г. Дивизия получила приказ сосредоточиться в районе Сталиногорск – Узловая. Также в Узловую был переброшен сводный отряд (250 человек) 11-й танковой бригады под командованием майора И. Толоко.

В течение 3 и 4 ноября 1324-й стрелковый полк 413-й стрелковой дивизии вел бой с наступающими на Дедилово частями противника. Все атаки были отражены с большими потерями для наступающих: убито и ранено до 400 человек, уничтожено 8 танков и 2 автомашины.

Командование и политотдел 239-й стрелковой дивизии, принимавшие участие в битве под Москвой. Зима 1942 года: 1-й ряд: 1) Колесников, инструктор по оргпартработе; 2) Колпаков, инструктор по партучету; 3) Смирнягин, инструктор политотдела; 2-й ряд: 1) Д. Ф. Скурлатов, начальник политотдела; 2) Г. О. Мартиросян, командир дивизии; 3) Н. С. Родионов, комиссар дивизии; 4) Г. Н. Щелбанин, начальник штаба дивизии; 3-я ряд стоят: 1) Г. Я. Михайлов, секретарь парткомиссии; 2) Затучный, инструктор политотдела по работе среди войск противника; 3) А. К. Забияко, заместитель начальника политотдела; 4) Переверзев, инструктор по информации; 5) И. И. Кушнарев, секретарь политотдела; 6) адъютант командира дивизии; 7) Ф. Трошкин, помощник начальника политотдела по комсомолу; 8) Н. И. Евдокимов, комиссар штаба дивизии; 9) Пастор, пропагандист политотдела.

Атаки с юга на Тулу противник не прекратил, но они предпринимались меньшими силами, чем ранее. Самого крупного успеха он смог добиться 4 ноября 1941 г., когда после налета 20 бомбардировщиков ударом 5 танков и двух рот пехоты была захвачена Нижняя Китаевка. Развить этот успех немцам не удалось, да, судя по всему, такой цели и не ставилось. Немецкое командование отказалось от лобового штурма Тулы и сосредоточило основные усилия на северо-западном и юго-восточном направлениях, планируя окружить Тулу.

В тот же день, 4 ноября, стрелки 510-го полка совместно с мотострелковой ротой 32-й танковой бригады предприняли попытку эвакуировать 4 танка, подбитых в бою 31 октября. Подвергшись фланговому минометному обстрелу наши части отошли на исходные рубежи, установив, что 2 танка подорваны, а 2 танка сожжены противником.

К началу ноября на фронте сложилась следующая ситуация. К западу от Тулы, на правом фланге 50-й армии, в районе Павшино – Воскресенское, противник силами 131-й и 31-й пехотных дивизий стремился сломить сопротивление 194-й стрелковой дивизии, выйти на Московское шоссе и нанести удар на Тулу с севера. Однако эта попытка своевременным выводом 258-й стрелковой дивизии и отрядов 34-го полка НКВД на рубеж Пронино – Севрюково – Яковлево была пресечена.

Юго-восточнее Тулы, в районе Дедилово, и далее на рубеже р. Шиворонь 413-я стрелковая дивизия вела упорные бои с пехотой и танками противника, прикрывая Тулу с юго-востока. 299-я стрелковая дивизия и отряд 11-й танковой бригады под командованием майора И. Толоко прикрывали Сталиногорск.

Непосредственно против Тульского боевого участка противник предпринимал редкие атаки мелкими группами пехоты и танков.

Отразив все атаки немцев на Тулу, советское командование решило перехватить инициативу и в начале ноября 1941 г. был подготовлен план контрнаступления с целью разгрома тульской группировки противника. На этом завершился первый этап Тульской оборонительной операции.

В первых числах ноября 1941 г. в штабе Брянского фронта был подготовлен план контрнаступления с целью разгрома тульской группировки противника.

Обратимся к документам и детально ознакомимся с ними. В соответствии с «Планом операции войск Брянского фронта по разгрому Тульской группировки противника с 1 по 15 ноября 1941 г.», который был подписан командующим фронтом генерал-майором Г. Ф. Захаровым 1 ноября 1941 г., предполагалось:

«1) Цель операции: а) Уничтожение прорвавшегося противника через Плавск в район Тула; б) Стабилизировать фронт обороны армий Брянского фронта.

2) Этапы операции. I этап – с 1 по 6 ноября 1941 г. Задача – жесткая оборона Тулы с частичными контрударами 50-й армии. Сосредоточение ударной группировки в район Доробино – Ефремов. Укомплектование 3-й армии.

II этап – с 7 по 10 ноября 1941 г. Задача – разгром тульской группировки противника.

III этап – с 11 по 15 ноября 1941 г. Задача – преследование противника до рубежа Павшино, Слобода, Крапивна, Плавск, Стрешнево, Александровка, Галунь, Верховье, Русский Брод, где и перейти к жесткой обороне.

3) Силы и средства: а) 50-я армия – 217-я, 154-я, 260-я, 258-я, 194-я, 413-я, 299-я, 290-я стрелковые, 31-я кавалерийская, 108-я танковая дивизии, 32-я танковая бригада, 9-й гвардейский минометный, 58-й запасной стрелковый, 1005-й стрелковый полки, 156-й полк НКВД, 51-й местный стрелковый батальон, батальон милиции.

б) 3-я армия – 6-я гвардейская, 283-я, 269-я, 148-я, 280-я стрелковые, 29-я, 41-я кавалерий ские дивизии, 121-я, 133-я танковые бригады, 6-й гвардейский минометный полк.

в) из состава 13-й армии – 307-я стрелковая и 21-я кавалерийская дивизии, 150-я танковая бригада (без матчасти).

г) из резерва фронта – 137-я стрелковая и 55-я кавалерийская дивизии.

4) Действия армий фронта по этапам операции.

В первом этапе с 1 по 6 ноября 1941 г.

50-я армия – а) прочно оборонять г. Тула с нанесением контрудара по флангу противника 194-й стрелковой дивизией из района Алешня в общем направлении на Михалково, 413-я стрелковая дивизия из района Болохово в направлении Ново-Тульский;

б) подготовка ударной группировки для действия по разгрому противника в направлении Щекино с обеспечением этого удара с севера и северо-запада.

Командующий 50-й армии с 22 ноября 1941 г. генерал-лейтенант И. В. Болдин.

3-я армия – а) продолжает доукомплектование частей и сосредотачивает в исходное положение для наступления с рубежа Волово – Доробино;

б) Производит укрепление района Теплое, удерживая его за собой с целью обеспечение наступления главных сил;

в) Создает ударную группировку в составе 6-й гвардейской, 283-й, 269-й стрелковых, 41-й, 29-й кавалерийских дивизий, 121-й и 133-й танковых бригад.

13-я армия – продолжая укреплять основной рубеж обороны, на своем правом фланге резервами армии обеспечивает операции 3-й армии, с выдвижением:

а) 307-й стрелковой дивизии в район Верховье;

б) 21-й кавалерийской дивизии – в район Новосиль, откуда подготавливает внезапный налет на Мценск во взаимодействии с 29-й кавалерийской дивизией, действующей на Чернь;

в) 150-я танковая бригада организует жесткую оборону в районе Телегино, прикрывая Елец с направления Ефремов.

Во втором этапе с 7 по 11 ноября 1941 г.

50-я армия – обеспечивая операцию с северо-запада на рубеже Хомяково – Некрасово – Плеханово, основными силами наносят удар вдоль шоссе на Щекино, с целью уничтожения во взаимодействии с 3-й армией тульской группировки противника.

3-й армия – ударной группировкой армии из района Теплое – Доробино наступать в направлении Теплое – Чукино – Щекино – Тула, с целью разгрома тульской группировки противника во взаимодействии с 50-й армией.

Обеспечивающей группой овладеть Плавск с целью не допустить подхода резервов противника со стороны Мценск – Чернь на восточный берег р. Плава в район Плавск. Состав обеспечивающей группы не менее одной стрелковой дивизии, 10 танков и 10 орудий.

29-я кавалерийской дивизии внезапным налетом захватить Чернь, действия которой должны быть согласованы с обеспечивающей плавской группой и 21-й кавалерийской дивизией.

Одну дивизию иметь в районе Ефремов для обороны последнего.

13-я армия – с целью обеспечения операции 3-й армии: 307-й стрелковой дивизии прочно удерживать район Верховье, 21-й кавалерийской дивизии удерживая район Новосиль внезапным налетом овладеть Мценск; 150-й танковой бригаде, удерживая район обороны Телегино в готовности действовать в направлении Ефремов – Чукино. Остальными силами прочно оборонять занимаемый рубеж, ведя активную разведку.

Резерв фронта – 137-я стрелковая и 55-я кавалерийская дивизии обороняют район Елец.

В третьем этапе с 11 по 15 ноября 1941 г.

50-я армия – преследует противника и выходит на фронт Павшино – Слобода – Крапивна – Плавск, где и организует жесткую оборону, имея основную группировку в районе Тула – Плавск, резервы – Деделиво.

3-я армия – преследуя противника, переходит на рубеж Отрешнево – Александровка – Голун – Верховье – Русский брод, имея резервы в районе Доробино – Ефремов.

13-я армия – обороняя занимаемый рубеж, продолжает его усовершенствовать.

Резерв фронта – в районе Елец.

5) Порядок проведения операции.

50-й армии перейти в наступление с рассветом 7 ноября.

3-й армии начать свои действия с 17:00 6 ноября.

21-й кавалерийской дивизии начать свои действия 6 ноября с 14:00».[69]

Для проведения контрнаступления были выделены следующие силы и средства, приведенные в таблицах 3, 4 и 5.

Задачи частей и соединений 50-й армии в будущем наступлении были уточнены в Боевом приказе № 10 штаба армии от 6 ноября 1941 г.:

«1) Противник частями 24 танкового корпуса пытается овладеть Тула с юга. 19 и 31 пд наступают на участке: Павшино – Воскресенское, пытаясь выйти на Московское шоссе для удара с севера на Тула.

2) Справа 238 сд прочно удерживает рубеж: Алексин – Щукино, отражала попытки противника форсировать р. Ока. Слева 3 А с утра 7 ноября наступает в общем направлении: Лопатково – Щекино.

Таблица 3. Сведения о боевом и численном составе 50-й армии по состоянию на 1 ноября 1941 г.[70]

Таблица 4. Сведения о боевом и численном составе 3-й армии по состоянию на 1 ноября 1941 г.[71]

Таблица 5. Сведения о боевом и численном составе 13-й армии по состоянию на 1 ноября 1941 г.[72]

3) 50 А прочно обороняя Тула с юга, севера и северо-запада, с утра 7.11.1941 во взаимодействии с 3 А уничтожает тульскую группировку противника в районе Косая Гора – Ясная Поляна – Щекино.

В дальнейшем преследуя противника на запад и на юго-запад выйти на рубеж: Павшино – Слобода – Крапивна – Плавск, где перейти к жесткой обороне.

Командир 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майор П. А. Белов.

4) 194 сд продолжать прочно обороняться по р. Упа на участке: Павшино – ст. Бредихино – Свобода – Кураково, с целью прикрытия направления Одоев – Тула.

5) 413 сд к 7:00 7.11 выйти и занять исходное положение на рубеже: роща 2 км западнее Никитино – Мал. Еловая – Крутое – Крюковка.

В 11:00 7.11 во взаимодействии с 32 тбр наступать в направлении Мал. Еловая – Толстовский. Ближайшая задача – уничтожить противостоящего противника. К исходу 7.11 выйти в район Овсяниково – Тихвинское – Толстовский.

В дальнейшем выйти на юго-западную опушку леса на участке Угрюмы – Мясоедово.

1324 сп после его смены 299 сд иметь во втором эшелоне за левым флангом уступом назад. Один стрелковый батальон с 4 орудиями оставить в Дедилово, подчинив его командиру 299 сд.

6) 32 тбр сосредоточиться к 6:30 7.11 на юго- восточной окраине Тула. С 7:00 7.11 под прикрытием своего мотострелкового батальона и 260 сд начать выдвижение в район Бол. Еловая – выс. 235, 1, откуда во взаимодействии с 413 сд уничтожить противника в районе: Овсяниково – Толстовский – Тихвинское.

Вопросы взаимодействия, начало атаки по договоренности с командиром 413 сд.

7) 260 сд во взаимодействии с мотострелковым батальоном 32 тбр к 7:00 7.11 захватить гребень высот у Малеевка, прикрыв выдвижение 32 тбр и с 11:00 7.11 наступать в направлении: Гостеевка – Рудаково. Ближайшая задача: овладеть Басово – Шиши, в дальнейшем наступать на Рудаково.

По выходе на шоссе у Ивановские Дачи, прикрываясь с севера на перекрестке шоссе и ж.д. овладеть Судаково.

8) 290 сд с батареей 76-мм орудий 217 сд с двумя танками Т-26 к 7:00 занять исходное положение для наступления на линии: Хопилово – Харино. С 11:00 наступать в направлении: Струково – Косая Гора, уничтожая противостоящего противника, к исходу дня овладеть: Ст. Рвы, Косая Гора.

9) 217, 154 сд продолжать прочно удерживать занимаемые позиции. Интенсивным ружейно-пулеметным, минометным и артиллерийским огнем подавлять противостоящего противника, демонстрируя подготовку к наступлению.

58 зап. сп наступать с частной задачей, овладеть Ниж. Китаевка, где и закрепиться.

10) 258 сд продолжать прочно удерживать свои позиции на рубеже: (иск.) Пронино – Кетри, и прикрывать шоссе у Севрюково.

Задача прочно прикрыть Тула с северо-запада уничтожая противника при его попытке перейти в наступление.

11) 299 сд к 5:00 7.11 сменить 1324 сп 413 сп в Дедилово, подчинив себе один стрелковый батальон 1324 сп, занять и прочно удерживать Дедилово по восточному берегу р. Шиворка на участке Конопка – южные окраины Дедилово.

Отряд (250 чел.) 11 тбр майора Толока оставить Узловая, прикрывая Сталиногорск с юга.

Разведку вести в направлениях: а) Дедилово, Бородино, до Круглое; б) Панино, Смирновка; в) Дедилово по шоссе на юг до Кузнецова.

12) 51 местный стр. батальон к 3:00 7.11 сменить части 290 сд, занять и оборонять мосты через р. Упа в центре Тула.

13) 31 кд резерв в районе Мыза, имея 111 кп на рубеже: Глухие Поляны – Криволучье.

14) Артиллерия с 9 мин. полком. Готовность к 6:00 7.11. Арт. подготовка 10:30–11:00.

Задача: а) огневым налетом подавить огневые средства противника в 1-е Прудное, Ниж. Елькино, Ниж. Болохово, Кирп, Волоховский, Гостеевка; б) подавлять резервы и танки в районах: Судаково, Косая Гора, Ивановские Дачи, Рудаково, Басово-Шиши, Варваровка; в) обеспечить выход 32 тбр в исходное положение для наступления в район Бол. Еловая.

15) ВВС Армии – штурмовыми действиями и бомбардировочными налетами подавить наземные части противника: а) 7:30–8:30 район Верх. Китаевка – Гостеевка – Верх. Волохово – Нов. Басово; б) 11:00–12:00 район Судаково – Ивановские Дачи – Пирово – Стар. Басово – Рудаково – Косая Гора. В дальнейшем уничтожает резервы противника в районе Косая Гора – Толстовский – Ясная Поляна.

16) Вопросам взаимодействия между пехотой, артиллерией, танками и авиацией, командирам дивизий уделить особое внимание, добиться четкого понимания личным составом своих задач. В пехоте иметь полотнища для обозначения передовых частей своих войск. На танках длинная белая полоса».[73]

Таким образом, отразив атаки противника на Тулу, советское командование решило нанести поражение передовому отряду 2-й танковой армии, отбросить его от города и выйти на рубеж, на котором планировалось остановить немецкое наступление в середине октября 1941 г. Для этого намечалось нанести удар двумя группировками по сходящимся направлениям. Одна из них в составе 413-й и 260-й стрелковых дивизий с 32-й танковой бригадой наступала в общем направлении на Ясную Поляну, охватывая противника с юго-востока и юга, другая в составе 290-й стрелковой дивизии с батареей 217-й стрелковой дивизии и двумя танками наносила удар в направлении Косая Гора, охватывая противника с запада. Вспомогательный удар наносился 58-м запасным стрелковым полком в целях овладения Нижней Китаевкой. 217-я и 154-я стрелковые дивизии огнем артиллерии и минометов демонстрировали подготовку к наступлению. Остальные части и соединения должны были прочно удерживать занимаемые рубежи. Артиллерийская подготовка планировалась в течение 30 минут. Авиация наносила удары по узлам дорог и опорным пунктам противника южнее Тулы.

При анализе плана операции сразу бросаются в глаза следующие моменты. Во-первых, недостаточность сил для решения столь масштабной задачи, в особенности артиллерии и танков. Части и соединения 50-й армии непрерывно участвовали в боях в течение двух месяцев. Как отмечалось выше, с советской стороны под Тулой действовали боевые группы дивизий с ограниченным количеством тяжелого вооружения. В октябре 1941 г. 50-я армия получила всего лишь два свежих и полностью укомплектованных соединения – 32-ю танковую бригаду и 413-ю стрелковую дивизию, но к моменту начала контрнаступления они уже принимали активное участие в боях с наступающими немецкими войсками. Разгромить имевшимися силами даже ослабленное механизированное соединение противника, к тому же имеющее надежное авиационное прикрытие, представляется маловероятным. Отбросить на некоторое расстояние и вынудить приостановить наступление до подхода дополнительных сил и за это время подтянуть свои резервы и укрепить оборону Тулы, было вполне возможно, но для полного разгрома тульской группировки немцев имевшихся сил 50-й армии было явно недостаточно. Не стоило рассчитывать и на помощь 3-й армии, которая тоже пребывала не в лучшем состоянии. Она начала сосредотачиваться в районе Ефремова лишь после 25 октября 1941 г. и к 7 ноября, времени начала контрнаступления, еще не закончила доукомплектование и сосредоточение своих соединений. Во-вторых, в начале ноября под Тулой наконец-то появляются так долго ожидавшиеся группой Эбербаха пехотные дивизии 2-й танковой армии, которые сразу же развернули наступление на северо-западном и юго-восточном направлениях. То есть, наступающие части 50-й и 3-й армии должны были столкнуться не со слабой фланговой завесой глубоко прорвавшегося подвижного соединения, а с полноценными пехотными соединениями, позиции которых без существенной артиллерийской и авиационной поддержки прорвать будет тяжело. Вот в таких условиях 7 ноября 1941 г. началось контрнаступление советских войск с целью разгрома тульской группировки противника.

«Конно-велосипедная» колонна немецкой 112-й пехотной дивизии в г. Донском. Предположительно, 25 ноября-12 декабря 1941 года.

Боевой приказ на контрнаступление был отдан только в 22:00 6 ноября, тем самым на перегруппировку, смену частей и подготовку к наступлению времени оставалось слишком мало. В результате 32-я танковая бригада запоздала с выходом в исходное положение, что, не удивительно, учитывая рассредоточенность частей бригады.

После артиллерийской и авиационной подготовки 413-я стрелковая дивизия перешла в наступление без поддержки танков и сразу же встретила упорное сопротивление двух пехотных полков противника, поддержанных танками и бомбардировочной авиацией. Наступление развивалось медленно. К исходу дня дивизия овладела рубежом северо-западной окраины Мал. Еловая – юго-западной окраины Мал. Еловая – западной окраины Тихвинское. Под ударом стрелков противник откатывался в западном направлении. Однако контратакой пехоты с 25 танками части дивизии были потеснены и отошли на рубеж Бол. Еловая – Барыково.

290-я стрелковая дивизия без двух приданных танков Т-26, которые к началу наступления так и не подошли, тоже перешла в наступление. Не встречая сильного сопротивления, к исходу 7 ноября части дивизии вышли на рубеж станция Рвы – опушка леса севернее Косой Горы, где встретили сильное сопротивление и были остановлены ружейно-пулеметным и минометным огнем.

260-я стрелковая дивизия овладела Малеевкой, дальнейшее ее продвижение было остановлено контратакой противника. 58-й запасной стрелковый полк освободил Нижнюю Китаевку.

Таким образом, в первый день наступления войска 50-й армии, продвинувшись вперед, заняли охватывающее положение по отношению к противнику в районе Косая Гора – Ясная Поляна, однако поставленные задачи выполнены не были, а противник постоянно переходил в яростные контратаки, замедляя продвижение советских войск.

Контрнаступление 50-й армии стало полной неожиданностью для немецких войск. Вот что происходило в 1-м батальоне полка «Великая Германия» в тот день:

«7 ноября. Идет снег. Видимость плохая. 4-я (пулеметная) рота собралась в деревне. Командир роты обер-лейтенант Рихтер вручал награжденным «Железные кресты», когда раздалась стрельба часовых. На большой скорости примчался один из наших разведывательных броневиков: русские идут!

Сверкая новенькими крестами на груди, гренадеры похватали пулеметы и побежали на позиции. Позиции не были подготовлены и оборона не организована, так как никто не подозревал, что русские могут появиться здесь.

Охватив деревню полукругом, черно-коричневые фигуры приближались по открытому полю. Несколько тяжелых снарядов взорвалось в деревне. Черное на белом снегу. Пулеметная рота расстреливала их, как на полигоне. Тем не менее, противник приближался. Противник также открыл огонь из винтовок и пулеметов. Низкие снеговые валы практически не давали защиты.

2-я рота обер-лейтенанта фон Оппельна так же была атакована в своей деревне. Несколько дозорных с пулеметами заметили сквозь метель приближающегося противника. С каждого поста отправили человека назад в деревню, чтобы поднять тревогу. Рота поспешно вылетела из домов – некоторые солдаты были без ремней и шинелей, развернулась, залегла в снегу и открыла огонь. 3-я рота получала пайки, когда пришел приказ отправляться на помощь 4-й (пулеметной) роте. Рота тяжелого оружия затыкала бреши в обороне. За одну ночь район отдыха превратился в линию фронта.

Почти весь 1-й батальон провел эту ночь прямо на снегу. Становилось все холоднее. Вдали мы могли слышать разрывы снарядов в расположении 1-й роты».[74]

На следующий день, 8 ноября, наступление продолжилось. Уже на второй день операции стал остро ощущаться недостаток боеприпасов и противотанковых средств. Отметим, что это была беда не одного тульского оперативного направления, а всей действующей армии. Нехватка боеприпасов и вооружения, являлась следствием не плохой работы тыловых служб Красной Армией, а эвакуацией многих военных заводов в восточные районы страны. Прибыв на новые места дислокации, они еще не успели развернуть производство в полной мере, что тяжело отражалось на боевых действиях советских войск. Проблемы в снабжении боеприпасами сохранялись и в следующем году и только к началу 1943 года, когда эвакуированная промышленность заработала на полную мощность, проблема была ликвидирована. Но несмотря ни на какие трудности, наступление продолжалось.

413-я стрелковая дивизия овладела рубежом Басово – Шиши – Крутое, противник оказывал упорное сопротивление, контратакуя пехотой при поддержке свыше 50 танков в направлении Малеевка, Бол. Еловая. Начались ожесточенные бои.

290-я стрелковая дивизия, наступая с открытыми флангами, к исходу дня 8 ноября вышла западнее Косой Горы и закрепилась на этом рубеже. В ходе наступления дивизия потеряла более 15 человек убитыми и ранеными и два 76-мм орудия. В 17 часов пехота противника просочилась сквозь неплотные боевые порядки советских стрелков и вышла в тыл 827-го артиллерийского полка дивизии, который действовал как обычная пехота из-за отсутствия материальной части, со стороны деревни и станции Рвы. Дивизионы полка были вынуждены занять круговую оборону.

По итогам двух дней боев советским командованием были выявлены следующие особенности боевых действий противника и недостатки в оснащении советских войск:

«1) Противник ведет активные действия днем, усиливая их иногда к вечеру. Ночью танки маскируются, а пехота отдыхает.

2) Артиллерийские снаряды от 45-мм до 76-мм (не бронебойные) не пробивают брони средних танков (заявления артиллеристов).

3) Противотанковые гранаты, часто даже усиленные толовыми шашками, не подрывают танков.

4) Противник часто ведет очень усиленный минометный огонь, заставляя части зарываться в землю».[75]

Штурм Тулы 30 октября 1941 г.

Несмотря на возникшие трудности в организации боевых действий, советские войска продолжали наступление, но во второй половине дня 9 ноября немцы попытались перехватить инициативы. Прежде всего, они стали развивать свой вечерний успех в полосе наступления 290-й стрелковой дивизии. Нарушение связи между частями дивизии привело к тому, что 882-й и 878-й стрелковые полки дивизии не знали об окружении дивизионного артиллерийского полка и утром спокойно продолжали наступать на Ясную Поляну и к 14:00 вышли за железную дорогу на станции Рвы – Ясная Поляна. Вечером танки противника (5–6 штук), воспользовавшись разрывом в боевых порядках наступающих советских войск, атаковали дивизионные тылы, уничтожив часть войсковых обозов, нарушив связь между частями и оседлав Калужское шоссе. Одновременно противник атаковал и с фронта. После упорного трехчасового боя 290-я стрелковая дивизия в ночь на 10 ноября была вынуждена отойти на рубеж Хопилово – Харино. Дивизия в результате боев за Косую Гору и Рвы понесла значительные потери: около 500 человек убитыми и ранеными, 56 лошадей, 2 орудия, 2 противотанковых ружья, 2 станковых пулемета. Дивизией было уничтожено 6 танков и до 300 вражеских солдат и офицеров.

413-я стрелковая дивизия с 32-й танковой бригадой, встречая упорное сопротивление противника, продолжали наступать. К вечеру 9 ноября они вышли на следующие рубежи: 1322-й стрелковый полк достиг северной окраины Крутого и завязал уличные бои в селе, 1320-й стрелковый полк вышел на рубеж Барыково – Лобинки и повел атаку на Лутовиново и Крюково, 1324-й стрелковый полк из района Вечерняя Заря наступал на Крутое. Мотострелковый батальон 32-й танковой бригады оборонял Озерки.

В ночь с 9 на 10 ноября противник контратаковал и в полосе наступления 413-й стрелковой дивизии:

«1324-й стрелковый полк в составе 2-го и 3-го батальонов подвергся нападению около 20 средних танков с батальоном мотопехоты и автоматчиков. В результате боя 3-й стрелковый батальон был окружен пехотой и танками. Под сильным артиллерийским и пулеметным огнем часть батальона вышла из окружения и заняла оборону совместно с 2-м стрелковым батальоном по западной окраине Барыково».[76]

Не увенчалось успехом и контрнаступление 3-й армии. Первоначально войскам генерал-майора Я. Г. Крейзера сопутствовал успех. На рассвете 7 ноября 6-я гвардейская стрелковая дивизия ввязалась в бой за Теплое, и к 8 утра выбила немцев из села. Вместе с 13-й и 121-й танковыми бригадами гвардейцы успешно продвигались на север, вдоль шоссе Ефремов – Лопатково. У Марьино был уничтожен пехотный батальон противника. Слева с боями продвигалась 283-я стрелковая дивизия. Справа кавалеристы атаковали вражеские позиции у Алексеевки и Ржаво. С подходом пехотных дивизий 53-го армейского корпуса продвижение советских войск сначала было остановлено, а затем контрударами они были отброшены на рубеж Волово – Ефремов.

Гейнц Гудериан лично прибыл в д. Дудкино с инспекцией прорыва 239-й стрелковой дивизии, 27 ноября 1941 года.

Г. Гудериан прекрасно осознавал угрозу, исходившую от действий армии Я. Г. Крейзера, но был спокоен за свой правый фланг, зная, что пехотные дивизии 53-го армейского корпуса станут неприятным сюрпризом для советского командования, которое рассчитывало встретить на этом направлении незначительное сопротивление флангового прикрытия тульской группировки немцев. Об этом он писал в своих мемуарах:

«Это была крупная русская группировка, имевшая задачу атаковать в тыл и фланг соединения 24-го танкового корпуса в районе Тулы. Появление частей 53-го армейского корпуса оказалось для русских, по-видимому, такой же неожиданностью, как и их появление для немцев. В районе Теплое развернулись бои, в результате которых 53-му армейскому корпусу, поддержанному танковой бригадой Эбербаха, удалось отбросить противника обратно к Ефремову».[77]

К 10 ноября контрнаступление выдохлось и по приказу командования 50-й армии наступающие части перешли к обороне на достигнутых рубежах.

Остатки 290-й стрелковой дивизии заняли оборону на рубеже Татьево – Детский Тубсанаторий, где подвергались неоднократным минометным и артиллерийским обстрелам.

Части 413-й стрелковой дивизии заняли следующее положение. 1320-й стрелковый полк с двумя батареями ПТО и тремя танками занял оборону на рубеже Каменка – Замятино, с передним краем по р. Упа и р. Шиворонь. 1322-й стрелковый полк с двумя батареями ПТО, зенитной батареей и тремя танками оборонялся на направлении Нижние Присады – Сергеевское – Каменка. 1324-й стрелковый полк был выведен во второй эшелон на позиции в районе Мокрошевка – выс. 237,2. Резерв в составе мотострелкового батальона и шести танков 32-й танковой бригады располагался на южной окраине Болоховки. То есть, 413-й стрелковая дивизия продолжала нависать над правым флангом тульской группировки противника.

Таким образом, контрнаступление 50-й армии, продолжавшееся три дня, не принесло ожидаемых результатов. Задачи, которые были поставлены перед частями и соединениями армии, не соответствовали их состоянию и оснащению. Поэтому итогом наступления стало незначительное продвижение на ряде направлений и улучшение своих позиций. Также к результатам операции можно отнести и замедление продвижения пехотных дивизий 2-й танковой армии, особенно 53-го армейского корпуса, вынужденного отражать атаки 3-й армии. Кроме того, соединения армии, сформированные летом-осенью 1941 г. – 32-я танковая бригада и 413-я стрелковая дивизия, получили некоторый опыт организации и проведения наступательных операций.

Начальник Генерального штаба Красной Армии маршал Б. М. Шапошников в качестве причин неудачи наступления отмечал грамотную оборону противника, превосходство в силах и средствах и недостаточное взаимодействие между пехотой и танками, к положительным итогам отнеся лишь накапливание частями 50-й армии боевого опыта. Вот что он писал:

«Контрудар войск 50-й армии не дал ожидаемых результатов, так как фашисты, перейдя к обороне южнее Тулы, окопались, организовали систему огня, отражая атаки 413-й стрелковой дивизии огнем и действиями танков. Противник имел небольшое превосходство в пехоте и четырехкратное в танках. Наконец, недостаточное взаимодействие между 413-й стрелковой дивизией и 32-й танковой бригадой также было одной из причин неуспеха. Тем не менее, контрудар наших частей сыграл положительную роль, значительно активизировав оборону. Накапливая боевой опыт под Тулой, 413-я стрелковая дивизия впоследствии оказала эффективное воздействие на противника своей упорной обороной, не допустив его к Туле с востока».[78]

Все-таки контрнаступление завершилось на мажорной ноте. 10 ноября 437-й стрелковый полк 154-й стрелковой дивизии, батальон 156-го полка НКВД, и 1005-й стрелковый полк нанесли удар по противнику в районе Рогожинского поселка и кирпичного завода. В ходе тяжелого боя, продолжавшегося до вечера, противник был выбит с занимаемых позиций и отступил из пригородов Тулы. Советские войска вернули позиции, которые были потеряны в ходе первого штурма города 30 октября 1941 г. При овладении поселком было уничтожено до 500 солдат и офицеров противника и взяты следующие трофеи: 7 ручных пулеметов, 1 станковый пулемет, 92 винтовки, 2 автомата, 8 противотанковых ружей, 32000 патронов, 400 ручных гранат, 2 зенитные пушки, 2 танка, 2 тягача.

Немецкая колонна артиллерии, предположительно, 86-го артиллерийского полка 112-й пехотной дивизии, движется на восток через Сталиногорск-1. Конец ноября – начало декабря 1941 года.

Рассказывая о боях на тульском направлении в первых числах ноября, мы часто приводили данные о немецких потерях на основе советских документов. Теперь, вновь обратимся к «Донесению о потерях 2-й танковой группы (армии) с 05.07.1941–25.03.1942». С 1 по 10 ноября 1941 г. потери 2-й танковой армии составили: убитыми – 505 человек (36 офицеров и 469 унтер-офицеров и рядовых), ранеными – 1442 человека (54 офицера и 1388 унтер-офицеров и рядовых), пропавшими без вести – 110 человек (1 офицер и 109 унтер-офицеров и рядовых).

Во время контрнаступления произошли серьезные изменения в системе командования советскими войсками на тульском направлении. 9 ноября 1941 г. генерал-майор В. С. Попов был освобожден от командования Тульским боевым участком и возвращен на свою прежнюю должность – заместителя командующего войсками 50-й армии. Вместо него по совместительству ТБУ возглавил командир 154-й стрелковой дивизии генерал-майор Я. С. Фоканов. Теперь в состав ТБУ входили: 217-я, 154-я, 260-я стрелковые дивизии, 58-й армейский запасной стрелковый полк, 156-й полк НКВД, 51-й местный стрелковый батальон, рота 151-го пушечного артиллерийского полка, 1005-й стрелковый полк, 447-й корпусной артиллерийский полк, отряд милиции и Тульский рабочий полк.

В этот же день, 9 ноября 1941 г., в соответствии с директивой Ставки Верховного Главнокомандования с 18 часов 10 ноября 1941 г. 50-я армия Брянского фронта передавалась в состав Западного фронта.

Военный совет 50-й армии 12 ноября 1941 г. подвел итоги боевой работы частей и соединений армии, в составе Брянского фронта обратившись к войскам со следующим воззванием:

«Товарищи бойцы, командиры и политработники! Вашими героическими усилиями в период с 29 октября по 2 ноября превосходящий по численности и технической оснащенности противник был остановлен на подступах к г. Тула. В период с 3.11.41 г. по 10.11.41 г. фронтальный удар противника отбит, план захвата Тулы немцами – сорван. Противник понес большие потери, уничтожено до трех полков пехоты, до 100 танков, сбито 25 самолетов. Но это только первые успехи. Враг хитер и коварен. Нужна Ваша дальнейшая стойкость, выдержка, мужество и храбрость. Днем и ночью нужно быть бдительным, быть на чеку, всегда быть готовым к отпору и уничтожению зарвавшегося врага. Откуда бы он ни появился. Военный совет армии приветствует храбрых и мужественных защитников Тулы: часть Зубкова (156-й полк НКВД), часть Сиязова (258-я стрелковая дивизия), часть Терешкова (413-я стрелковая дивизия), часть Фоканова (154-я стрелковая дивизия). 10.11.41 г. часть Фоканова смелой атакой выбила противника из поселка Рогожинский, кроме того уничтожено 500 немецких солдат и офицеров, захвачено 2 танка, 2 тягача, 2 трактора, 2 зенитные пушки, 92 винтовки, 32000 патрон, 400 гранат и много другого боевого имущества. Подражайте командирам и политработникам части Терешкова, уничтоживших 25 вражеских танков, из которых 3 захвачено. Учитесь стойкости и мужеству на примере части Сиязова, 15 дней храбро защищавшей подступы к Туле. Боритесь с танками, так как это делают бойцы, командиры и политработники части Зубкова. Держите крепче винтовку, имейте всегда под рукой гранату и бутылки КС, отрывайте глубокие окопы и щели, всегда маскируйтесь, беспощадно уничтожайте танки противника и победа будет за нами. Военный совет армии шлет Вам свой боевой красноармейский привет и выражает твердую уверенность в том, что Вы с честью выполните указание нашего любимого наркома тов. Сталина:

«Нужно сокрушить военную мощь немецких захватчиков, нужно убить всех немецких оккупантов до единого, пробравшихся на нашу Родину для ее порабощения. Военсовет».[79]

Воодушевление бойцов Красной Армии на примере удачных действий против немецких войск было не лишним, так как командование 2-й танковой армии Вермахта решило овладеть Тулой обходным маневром с северо-запада, на суходольском направлении, которое проходило на стыке двух армий левого фланга Западного фронта – 50-й и 49-й, и имело кратчайшее расстояние до главной армейской коммуникации – Московского шоссе, до которого немецким войскам оставалось пройти всего лишь 15 километров.

В целях обеспечения удара немецкие войска развернули инженерные работы на фронте Прудное – Басово – Шиши с целью закрепиться на южных подступах к Туле и одновременно, чтобы сковать части Тульского боевого участка, демонстрировали наступление на южную окраину города. Для наступления противник сосредоточил 31-ю и 131-ю пехотные дивизии 43-го армейского корпуса со средствами усиления.

Утром 10 ноября после артиллерийской и авиационной подготовки противник перешел в наступления по всему фронту 258-й стрелковой дивизии 50-й армии и левофланговой 238-й стрелковой дивизии 49-й армии в районе Пронино. Прорвав оборону советских войск, он стал развивать успех в северо-восточном направлении и передовыми частями занял населенные пункты Красавка и Стригино в 7 км от Московского шоссе. После чего противник начал обходить правый фланг 999-го стрелкового полка 258-й стрелковой дивизии. На участке 238-й стрелковой дивизии немецкие части продолжали развивать наступление на Конино и Кетри (20 км северо-западнее Тулы) и к 16 часам после упорного боя заняли Конино, оттеснив наши части на рубеж Кравцов – Ильино – Варфоломеево.

Учитывая сложившуюся ситуацию, командующий 50-й армией решил усилить данное направление своим единственным резервом – 31-й кавалерийской дивизией. Оставив один полк (111-й кавалерийский полк) на прежних позициях – Верхнее Криволучье – Верхние Присады, два других полка (114-й и 116-й кавалерийские полки) с тремя орудиями выдвигались на рубеж обороны Поповкино – Малахово, прикрывая Московское шоссе.

Одновременно генерал А. Н. Ермаков решил 12 ноября нанести контрудар силами 194-й, 258-й стрелковых и 31-й кавалерийской дивизий во взаимодействии с полком 238-й стрелковой дивизии 49-й армии и уничтожить противника в районе Конино – Суходол – Манышино и не допустить его выхода на Московское шоссе.

Утром 12 ноября советские войска нанесли контрудар во фланг и тыл прорвавшегося противника. К 10 часам 258-я стрелковая дивизия вышла на южную окраину Никулинских Выселок, однако решительной контратакой немецкой пехоте удалось все же оттеснить части дивизии на северную окраину Кривцово 31-я кавалерийская дивизия завязала бой за Плутнево, а 194-я стрелковая дивизия весь день 12 ноября вела ожесточенный бой с противником за Конино.

Бои на суходольском направлении продолжались с неослабевающей силой. Наступающие части, встречая ожесточенное сопротивление и отражая яростные контратаки, медленно продвигались вперед. Такое положение дел не устраивало командование Западного фронта. Командующий фронтом генерал армии Г. К. Жуков оценил действия командиров дивизий как медленные и нерешительные, предупредив их о строгой ответственности за невыполнение приказа в срок.

Медленное продвижение советской пехоты было связано со слабой артиллерийской поддержкой наступления. Не хватало как самих орудий, так и боеприпасов. 194-я и 258-я стрелковые дивизии имели на двоих 12 орудий (9 76-мм и 3 152-мм орудия), а двум полкам 31-й кавалерийской дивизии были приданы всего 3 орудия. В этих условиях говорить об эффективном поражении боевых порядков противника и разрушении его инженерных сооружений не приходилось, поэтому успехи нашей пехоты оплачивались дорогой ценой. Так, 2-й батальон 405-го стрелкового полка 194-й стрелковой дивизии потерял 30–40 % личного состава. Всего, за три дня боев с 10 по 12 ноября потери трех советских дивизий составили: убитыми – 98 человек, ранеными – 265 человек, пропавшими без вести – 143 человек. Потери противника штаб Западного фронта оценил в 250 человек убитыми и 450 ранеными. За это же время была отбита техника, оставленная частями Красной Армии в предыдущих боях: 2 107-мм орудия, 1 152-мм орудие, 1 76-мм орудие, счетверенная зенитная установка и было захвачено два станковых пулемета и два миномета.

Раз уж мы заговорили о немецких потерях, то вновь обратимся к «Донесению о потерях 2-й танковой группы (армии) с 05.07.1941–25.03.1942». С 10 по 20 ноября 1941 г. пехотные дивизии 43-го армейского корпуса потеряли: убитыми – 142 человека (4 офицера, 138 рядовых и унтер-офицеров), ранеными – 583 человека (14 офицеров, 569 рядовых и унтер-офицеров) и пропавшими без вести – 28 человек (все рядовые и унтер-офицеры). Потери, понесенные немецкими частями в этих боях, отличаются от заявленных штабом Западного фронта, но в любом случае были весьма существенными для ослабленных немецких пехотных дивизий.

Одновременно стала обостряться ситуация юго-восточнее Тулы: противник продолжал сосредотачивать на этом направлении дополнительные силы и начал прощупывать оборону советских войск. 11 ноября 1941 г. позиции 413-й стрелковой дивизии на рубеже Мал. Еловая – Крутое – Лобынки были атакованы двумя полками пехоты и 50 танками. После упорного боя части дивизии были вынуждены отойти на восточный берег р. Упа, где и закрепились. Также в тот день небольшой отряд противника (8 танков и рота пехоты) атаковал и позиции 299-й стрелковой дивизии, но после скоротечного боя был отброшен на исходный рубеж.

Немецкие солдаты в импровизированных маскхалатах, вторая половина ноября 1941 года.

Командование 50-й армии принимает экстренные меры, чтобы с одной стороны отразить атаки 43-го немецкого армейского корпуса и восстановить положение на своем правом фланге, а с другой стороны надежно прикрыть юго-восточное направление.

В связи с этим командующий армией уточнил задачи соединениям, наносящим контрудар, и произвел перегруппировку войск Тульского боевого участка. В соответствии с Боевым приказом № 14 от 13 ноября 1941 г.:

«Армия частями 31-й кавалерийской, 258-й и 194-й стрелковых дивизий совместно с 238-й стрелковой дивизией 49-й армии ликвидирует прорвавшегося противника в направлении Конино – Суходол, остальными силами временно переходит к обороне на рубеже: Кетри – р. Упа – совхоз Мясново – Михалково – Гостеевка – Осиновая Гора – Ниж. Присады – Замятино – Дедилово – Узловая.

258-й стрелковой дивизии совместно с 31-й кавалерийской и 194-й стрелковой дивизиями ликвидировать противника в районе Никулинские Выселки – Белый лес, после чего перейти к обороне на рубеже Пронино – западная опушка леса западнее Никулинских Выселок – Поповка.

194-й стрелковой дивизии совместно с 258-й стрелковой дивизией уничтожить противника в районе Два Кургана (2 км южнее Пронино) – Кетри – Никулинские Выселки, после чего занять оборону на рубеже: западные скаты высоты 250,9 – Кетри – р. Упа – (иск.) станцию Некрасово. На р. Упа на участке Кетри – станция Некрасово уничтожить все переправы, выставив прикрытие.

290-й стрелковой дивизии в ночь на 13 ноября отойти на северо-восточный берег р. Упа в район станция Некрасово – Плеханово – Клоково и прочно удерживать.

217-й стрелковой дивизии с частями усиления прочно оборонять прежний район: Мясново – Михалково – Ниж. Китаевка – Верх. Китаевка – юго-западная часть Тулы.

154-й стрелковой дивизии с частями усиления в ночь на 14 ноября сменить 260-ю стрелковую дивизию и прочно оборонять рубеж (иск.) Верх. Китаевка – Осиновая Гора – южная часть Тулы.

111-й кавалерийский полк, оставаясь в прежнем районе, прикрывает переправы через р. Упа на участке Верх. Криволучье – Верх. Присады, имеет боевое охранение на юго-западной окраине Новотульский поселок, основными силами сосредоточен в Глухие Поляны.

413-й стрелковой дивизии с 32-й танковой бригадой прочно оборонять восточный берег р. Упа и р. Шиворонь на участке: (иск.) Ниж. Присады – Епишево, имея не менее двух батальонов с танками в районе Болоховка.

299-й стрелковой дивизии занять и прочно удерживать рубеж: р. Шиворонь на участке Бохино – Заречье. Подчинить себе отряд майора Толока в Узловая, оставив его на месте для прикрытия Узловая с запада, юга и востока.

31-й кавалерийской дивизии без 111-го кавалерийского полка после ликвидации противника совместно с 258-й стрелковой дивизией в районе: Пронино – Никулинские Выселки – Белый лес, отойти в район Севрюково, Малахово, оставаясь в резерве в готовности действовать по обстоятельствам.

4-я кавалерийская дивизия (120 сабель), вышедшая из окружения – резерв в районе Медвенка – Мыза, привести части в порядок и быть готовой действовать по обстоятельствам.

108-я танковая дивизия – резерв. Одну роту танков (4 танка) иметь на северной окраине Тулы для действия на северо-запад, основные силы дивизии сосредоточить в районе: Сталиногорск – 2-й – Тихоновка для действия в направлениях: 1) Сталиногорск – 2-й – Болоховка; 2) Сталиногорск – Дедилово; 3) Сталиногорск – Богородицк.

260-й стрелковой дивизии в ночь на 14 ноября выйти в северную часть Тулы, подчинить 51-й местный стрелковый батальон и прочно удерживать переправы на р. Упа в Туле.

34-му полку НКВД к утру 15 ноября отряды из Севрюково и Яковлево сосредоточить в район Дедиловские выселки – составляя резерв».[80]

Таким образом, командование 50-й армии основное внимание уделило своим флангам, особенно левому, куда была переброшена отдохнувшая и пополненная 108-я танковая дивизия, в которой насчитывалось 32 танка (из них 10 КВ и 18 Т-60), 6 орудий и 4 миномета. По расположению и задачам, поставленным перед резервами, следует, что оборона предполагалась активной с проведением контрударов.

В последующие дни ожесточенные бои на правом фланге армии продолжились. Бои шли с переменным успехом, населенные пункты по несколько раз переходили из рук в руки. Советские документы отмечают умелое использование немцами каменных зданий в качестве долговременных огневых точек. Недостаток артиллерии затруднял борьбу с ними. В итоге, к 16 ноября активные боевые действия на этом направлении завершаются.

Танк Pz.Kpfw.IV.Ausf.F 14-й танковой дивизии, подбитый в конце ноября 1941 года в боях с 239-й стрелковой дивизией под Сталиногорском, буксируют на сборный пункт аварийных машин. Танк имеет зимний камуфляж.

В результате своевременно принятых мер и маневра резервами на стыке 50-й и 49-й армий противник был отброшен от Московского шоссе, его попытка овладеть Тулой в обход с севера не удалась. Немецкая 31-я пехотная дивизия перешла к обороне и закрепилась на рубеже Бизюкино – Изволь (10 км северо-восточнее Павшино). Правый фланг 50-й армии оказался устойчивым, что сыграло важную роль в декабрьском контрнаступлении и разгроме противника к северо-востоку от Тулы.

Снижение интенсивности боевых действий на северо-западном направлении позволило Военному совету 50-й армии приступить к решению проблемы слабой укомплектованности дивизий личным составом и техникой. Так, управление 194-й стрелковой дивизии выводилось на переформирование, а оставшийся личный состав направлялся на пополнение 258-й стрелковой дивизии. Точно так же и 260-я стрелковая дивизия, пополнив личным составом 290-ю стрелковую дивизию, убыла на переформирование. Эти меры позволили частично насытить стрелковые части армии опытным личным составом и улучшить их материальное обеспечение накануне нового немецкого наступления.

13 ноября 1941 г. в Орше состоялась встреча начальника штаба ОКХ Франца Гальдера с командующими армиями группы армий «Центр», на котором был объявлен приказ фюрера на продолжение наступления на Москву (второй этап операции «Тайфун»). ОКХ предложила масштабную операцию итогом, которой стал бы выход группы армий «Центр» на линию Рязань – Владимир – Калязин, то есть примерно на 250 километров, восточнее занимаемых на данный момент позиций.

Федор фон Бок высказался против этой операции, объясняя свою точку зрения проблемами со снабжением и плохой погодой. Вот что он писал в своем дневнике:

«По моему мнению, задачи, которые вы наметили и обозначили на недавно доставленной в группу армий оперативной карте как «важные», ни в коем случае не могут быть нами выполнены до наступления зимы. Причины: отсутствие необходимых для этого войск, а также, если бы они у нас даже и были, невозможность их снабжения по достижении ими указанных вами «важных» пунктов из-за неадекватной пропускной способности железных дорог. Все, что нам теперь остается – это попытаться соединиться с выдвинутыми нами передовыми заслонами на генеральной линии Коломна – Орехово – Загорск – Дмитров, что является совершенно необходимым условием для окружения Москвы. Я буду совершенно счастлив, если находящихся в нашем распоряжении войск будет достаточно для выхода на эту линию. Если грузовой поток будет восстановлен до прежнего уровня, нам как раз хватит запасов, чтобы подготовить и провести атаку для выхода к указанным пунктам.

При этом промежуточными задачами этой операции являются выход к реке Москва и каналу «Москва – Волга» и захват имеющихся там переправ. Согласно рапортам, поступающим к нам из армий, такую атаку можно организовать и провести довольно быстро. Однако нет ничего невероятного в том, что при нынешнем состоянии войск дальше этой промежуточной линии мы продвинуться не сможем. Сложившиеся условия заставляют группу армий ограничиваться достижением мелких тактических целей и захватом близлежащих пунктов. Но мы не сможем ни захватить, ни удержать даже эти пункты, если грузовой поток не будет восстановлен до прежнего уровня – хотя бы в ближайшем будущем.

Это наступление ни в коем случае не станет шедевром стратегического искусства, поскольку передвижения войск до самого последнего времени были практически сведены к нулю из-за непролазной грязи, а через некоторое время они станут невозможными из-за снегопадов. При таких условиях нам могут помочь только сосредоточенные атаки в направлении наиболее тактически выгодных пунктов. И с этими атаками нельзя затягивать, так как я опасаюсь, что погодные условия снова могут помешать нашим планам. Как только выпадет глубокий снег, все передвижения закончатся».[81]

В итоге доводы фон Бока были учтены, и теперь ОКХ требовало от группы армий «сделать только то, что она в силах».[82]

А вот как сам Гудериан прокомментировал итоги встречи в Орше:

«В этот день (13 ноября. – Прим. автора) в Орше под руководством начальника генерального штаба сухопутных сил было проведено совещание командующих армиями группы армий «Центр» и объявлен «приказ на осеннее наступление 1941 г.»

Этот приказ ставил перед 2-й танковой армией задачу овладеть городом Горьким (бывшим Нижним Новгородом), находившимся в 600 км от Орла. Либенштейн немедленно заявил, что 2-я танковая армия при настоящей обстановке способна лишь дойти до Венева. Теперь же не май месяц и мы не во Франции! Я полностью разделял мнение своего начальника штаба и немедленно доложил в письменной форме командующему группой армий о том, что танковая армия не в состоянии выполнить этот приказ».[83]

В любом случае надо было продолжать наступление. После провала попыток захвата Тулы с юга и северо-запада немецкое командование приступило к реализации нового оперативного плана, в основе которого лежало взаимодействие главной ударной группировки 2-й танковой армии с 43-м армейским корпусом, с общей задачей – блокировать гарнизон Тулы и выйти к Москве с юга и востока.

В соответствии с новым планом, 2-я танковая армия, сковав советские войска под Тулой, должна была прорваться танковыми дивизиями восточнее города и перерезать шоссе Тула – Венев, после чего основные силы разворачивались в северо-западном направлении и прорывались на шоссе Тула – Серпухов, где устанавливали связь с 43-м армейским корпусом. В свою очередь корпус поддерживал наступление основных сил армии активными действиями и после соединения с ними обеспечивал надежное окружение Тулы с северного и северо-западного направления. С южного направления город продолжал блокировать полк «Великая Германия» и присоединившаяся к нему 296-я пехотная дивизия. С востока и севера город охватывали 3-я (50 исправных танков на 18 ноября) и 4-я (35 исправных танков на 18 ноября) танковые дивизии, а занять Венев и Сталиногорск с последующим продвижением к Кашире, должна была 17-я танковая дивизия (15 исправных танков на 28 ноября). На дивизию возлагалась задача захватить мост через Оку и воспрепятствовать подходу подкреплений из Москвы. Вслед за ней выдвигались пехотные дивизии 53-го армейского корпуса: 167-я наступала на Сталиногорск и Венев, а 112-я – на Сталиногорск, где должна была создать предмостное укрепление на р. Дон. Позднее, учитывая потери дивизии, ее планировали сменить 56-й пехотной дивизией из резерва группы армий. 47-й моторизованный корпус был развернут на правом фланге армии: 18-я танковая дивизия наступала на Ефремов; 10-я моторизованная пехотная дивизия на Епифань – Михайлов; 29-я моторизованная пехотная дивизия – на Спасское – Гремячее, имея задачу обеспечить восточный фланг армии от возможного нападения свежих сил противника из района Рязань, Коломна».[84]

43-й армейский корпус силами 31-й и 131-й пехотных дивизий должен был наступать через Лихвин и Калугу в район расположенный между реками Упа и Ока, имея задачей очистить его от советских войск и обеспечить связь между 2-й танковой армией и 4-й армией.

Чаще всего в литературе приводится следующая численность танковой армии Гудериана на момент возобновления наступления: 80 тыс. человек, 600 танков и свыше 1000 орудий и минометов. Встречаются и другие данные: так И. Б. Мощанский считает, что южнее Тулы немцы сосредоточили около 400 танков и 810 орудий и минометов. Йоганн Мюллер отмечает, что для наступления немцы собрали все исправные на тот момент танки, которых набралось всего 102 штуки. Скорее всего, приведенные данные по личному составу близки к реальности, но включали в себя всех военнослужащих как непосредственно участвовавших в бою, так и вспомогательный персонал. По танкам, на наш взгляд, цифра, озвученная Й. Мюллером, более всего соответствует действительности. Можно предположить, что общая численность всех боевых бронированных машин танковой армии (танки, штурмовые орудия, бронеавтомобили, бронетранспортеры) укладывалась в 600 единиц.

Солдаты немецкой 112-й пехотной дивизии за осмотром подбитого танка Т-34 в деревне Вельмино Узловского района (подпись на обороте: Welminowa).

Наступающим немецким войскам противостояли следующие части и соединения 50-й армии. На правом фланге армии, на стыке с 49-й армией занимал позиции 288-й стрелковый полк 238-й стрелковой дивизии, подчиненной армии И. Г. Захаркина. Далее следовали позиции 258-й стрелковой дивизии, закрепившейся после наступления на рубеже Пронино – Кетри. Пополненная 290-я стрелковая дивизия занимала оборону на р. Упа на участке ст. Некрасово – Плеханово. 217-я и 154-я стрелковые дивизии держали оборону на участке Верхнее Криволучье – Верхние Присады – Глухие Поляны, прикрывая Тулу с южного направления. На левом фланге армии располагались 413-я и 299-я стрелковые дивизии с приданной 32-й танковой бригадой, оборонявшие восточный берег р. Упа, р. Шиворонь на участке Нижние Присады – Епишево, имея два батальона в районе Болоховки. Стык с 3-й армией Юго-Западного фронта обеспечивался 41-й кавалерийской дивизией. Дивизии 50-й армии были сильно ослаблены в предыдущих боях и имели на вооружении всего лишь 45 танков и 315 орудий и минометов.

Наиболее уязвимым местом оперативного построения армии в обороне являлся ее левый фланг, где на участке от Дедилово – Узловой и далее образовался разрыв между армиями в 40–50 км, который предполагалось заполнить 239-й стрелковой дивизией. Первые эшелоны дивизии стали выгружаться на станции Узловая 17 ноября. Сразу после выгрузки первые два стрелковых батальона заняли оборону в районе Торбеевки и Смородино, в 15 км юго-восточнее и юго-западнее Узловой.

239-я стрелковая дивизия была сформирована на Дальнем Востоке и прибыла на тульскую землю из Куйбышева, где принимала участие в параде 7 ноября 1941 г. Командовал дивизией полковник Г. О. Мартиросян. Соединение насчитывало 11 817 человек личного состава, было хорошо оснащено артиллерией, минометами и пулеметами.

Таким образом, 50-я армия, занимая полосу обороны шириною в 70 км, имела низкие плотности: в артиллерии – 3,6 орудия и миномета, в противотанковой артиллерии – 0,5 орудия, в танках – 0,4 на 1 км фронта.

К началу наступления противника ширина полосы обороны 413-й стрелковой дивизии, находившейся в обороне на направлении главного удара противника, составляла 22 км. Полки ее располагались в линию. В резерве командира дивизии находился стрелковый батальон из 1322-го стрелкового полка, 32-й мотострелковый батальон и девять танков 32-й танковой бригады. Дивизия не имела сплошной обороны.

Оборона в полосе 299-й стрелковой дивизии, как и в других соединениях армии, по существу, была очаговой и неглубокой, не хватало противотанковых средств.

Как мы видим, наибольшая плотность боевых порядков 50-й армии наблюдалась на ее правом фланге и в центре, вокруг Тулы, которая к середине ноября была надежно прикрыта и войсками, и инженерными сооружениями. Здесь же были сосредоточены и скудные резервы армии со средствами усиления. Высокая концентрация войск вокруг Тулы, позволила не только отразить попытка захвата города, но провести ряд эффективных контрударов. Ценой этого стало ослабление левого фланга армии. Ценность этого направления заключалась еще и в том, что оно прикрывало важную железнодорожную ветку, которая связывала Тулу с восточными районами страны, по которой в армию перебрасывались скудные подкрепления. В случае ее захвата, снабжение Тулы и переброска резервов осуществлялось бы по единственному не занятому противником маршруту – шоссейной и железнодорожной ветке Москва – Тула. Во многом сложившаяся ситуация была вынужденной. В непрерывных боях с сентября по ноябрь 1941 г. 50-я армия понесла значительные потери, а прибывающих подкреплений было недостаточно. На удержание важного промышленного центра и надежное прикрытие Москвы с юга сил армии не хватало, задачи, поставленные перед армией Ермакова, не соответствовали ее состоянию.

В свою очередь противник прекрасно сориентировался в сложившейся обстановке. Как только Гудериан подтянул на тульское направление основные силы своей армии он, надежно сковав части 50-й армии под Тулой, подготовил наступление на наиболее слабом участке обороны советской армии, где рассчитывал добиться успеха, захватить переправы на р. Оке возле Каширы и подготовить плацдарм для дальнейшего наступления на Москву. Вот только без захвата Тулы план этот мог провалиться. Хоть и ведущий позиционные бои с немецкой пехотой, гарнизон города имел достаточно сил для нанесения контрударов по наступающим немецким танковым дивизиям, а получив подкрепление, мог создать серьезный кризис на флангах наступающей группировки. Не учитывать этого Гудериан не мог, поэтому после прорыва советской обороны, в двадцатых числах ноября попытки овладеть городом возобновились с новой силой.

Существенной проблемой, ослабившей наступательный потенциал армии Гудериана, стала нехватка горючего. В «Оценке обстановки на продолжение операций 2-й танковой армии» от 17 ноября 1941 г. говорилось следующее:

«Сложились благоприятные условия для наступления армии с точки зрения обстановки на фронте и состояния дорог. Но она не может использовать благоприятную обстановку, так как, несмотря на частые напоминания руководящим инстанциям, ответственным за снабжение и работу железнодорожного транспорта, не удалось создать за последние 16 дней нужных запасов горючего для дивизий. С 1 ноября ежедневно поступало 317 куб. м горючего, в то время как для создания необходимого запаса нужно было получать в четыре раза больше. Сообщения о идущих на фронт из Германии эшелонах с горючим не улучшают положения. Сегодня горючего хватает только на 2–3 заправки машин танковых дивизий, выделенных для участия в наступлении, три моторизованные дивизии уже несколько дней вообще не получают горючего и в связи с этим остаются на занимаемых позициях, не имея возможности двигаться».[85]

Утром 18 ноября 1941 г. противник, после сильной артиллерийской подготовки и ударов бомбардировочной авиации, перешел в наступление, нанося главный удар на Болохово и Дедилово. После ожесточенного боя оборона 413-й и 299-й стрелковых дивизий была прорвана.

На Болохово наступала пехотная дивизия при поддержке танков. Подразделения 413-й стрелковой дивизии и 32-й танковой бригады оказывали врагу упорное сопротивление, проявляя отвагу и героизм, отразив атаки на ряде участков. Создав подавляющее численное превосходство на направлении главного удара и при поддержке авиации, противник прорвал боевые порядки дивизии, захватил ряд населенных пунктов в 10–14 км юго-восточнее Тулы и оттеснил части 413-й стрелковой дивизии на рубеж Болохово – Пятницкое.

В районе Дедилово, позиции 299-й стрелковой дивизии были атакованы пехотным полком при поддержке 15–20 танков. После упорного боя части дивизии к исходу 19 ноября были вынуждены оставить населенный пункт. Капитан М. Д. Максимцов, командир 559-го саперного батальона 299-й стрелковой дивизии о первом дне немецкого наступления вспоминал следующее:

Солдаты 112-й роты снабжения 112-й пехотной дивизии (112. Nachschubkompanieder 112. ID), Узловая, декабрь, 1941 года. На снимке изображены строения, в 1941 году находившиеся на ул. Железнодорожной. До настоящего времени здания не сохранились.

«Затишье кончилось 18 ноября. Ровно в 8:30 броневой удар Гудериана обрушился на 413-ю дивизию А. Д, Терешкова на Болоховском направлении и на нашу 299-ю – на Дедиловском. Артиллерийский налет, гораздо более мощный, чем во все предыдущие дни, длился час беспрерывно. Потом пошли танки, и пока они шли, наши позиции не переставала «обрабатывать» артиллерия.

Речка Шиворонь, еще не скованная льдом, оказалась первым рубежом, на который наткнулись танки врага, став на время хорошей целью для наших артиллеристов и бронебойщиков. Первым, но не преодолимым.

А со стороны Киреевки танки шли развернутым строем между рекою Олень и шоссейной дорогой. Их короткоствольные пушки извергали огонь и сталь на южную окраину Дедилова, и они шли, не сбавляя хода, пока не встал на их пути стрелковый полк майора Баранова.

Бой не смолкает. Двухэтажное здание дедиловской школы трижды в течение дня переходит из рук в руки. Здесь с яростью дерутся за каждый дом саперные роты лейтенантов Малышко и Шредера.

А танки все идут, и, кажется, нет конца цепям пехоты. Фашисты просочились уже севернее Дедилова, прошли лощиной и сумели захватить нашу артиллерийскую батарею. В цепи саперного батальона появляется комиссар дивизии старший батальонный комиссар Корнев.

– Нельзя отдавать батарею. Танки нас раздавят. В атаку, за мной!

И потерявшие уже счет контратакам саперы подымаются, чтобы отбить орудия. Яростен бросок саперов. Орудия – снова наши. И вот уже артиллеристы на месте, и бьют по ревущим стальным машинам с черными крестами на бортах.

Уже почти ничего не видно. Бой стихает. Но ясно, что каким-то танковым частям врага удалось пройти севернее Дедилова. Поступает приказ: ночью прорвать кольцо и занять позиции у Александровки».[86]

По советским данным за день боя 413-я, 299-я стрелковые дивизии и 32-я танковая бригада уничтожили 19 танков и до 500 солдат и офицеров противника.

Узнав о начале немецкого наступления, командование 50-й армии принимает экстренные меры по уплотнению боевых порядков, атакованных дивизий и усилению их противотанковой обороны. С этой целью на юго-восточное направление перебрасываются скудные армейские резервы. Стрелковый батальон 290-й стрелковой дивизии с двумя 37-мм зенитными орудиями в ночь на 19 ноября занял оборону по северному берегу р. Упа, на участке Верх. Присады – Кошино. Батальон оперативно подчинялся командиру 413-й стрелковой дивизии. Усиливается оборона важного транспортного узла города Венева. Для этого используются части 11-й танковой бригады. 11-й мотострелковый батальон бригады под командованием майора Толока с двумя 37-мм зенитными орудиями получил задачу занять оборону на р. Шать на участке Петрово – Кукуй (30 км юго-западнее Венева) и не допустить прорыва противника на Венев и Дедиловские выселки. Остальные части бригады в количестве 144 человек и 4 37-мм зенитных орудия выдвинулись на рубеж Хавки – Гати (6 км южнее Венева), где и закрепились. Вновь был задействован 34-й полк НКВД, прикрывший межлесное дефиле южнее Дедиловских выселок, контролировавшее подходы к Веневскому шоссе.

Советское командование не планировало отсиживаться в обороне, сразу же стали готовиться контрудары. В соответствии с Боевым приказом № 18 армия, «прочно удерживая фронт Есипово – Тула – Нижние Присады, с утра 19 ноября переходит в наступление в направлении Дедилово для уничтожения прорвавшегося противника и восстановления своего положения.

108-й танковой дивизии, прочно прикрывшись на рубеже Александровка – Красные Озера в 8:00 19 ноября с рубежа Ново-Селебенское – Александровка ударом в направлении Быково – Бородино, совместно с 413-й и 299-й стрелковыми дивизиями, уничтожать противника в районе: Морковщино – Кононка – Быково, к исходу дня восстановить положение 413-й и 299-й стрелковых дивизий.

239-й стрелковой дивизии, прикрывшись одним стрелковым полком на рубеже Высоцкое – Марьинка, основными силами в течение ночи выйти на рубеж: Бол. Россошка – Акимовка – Черемуховка и в 8:00 19 ноября атаковать противника в направлении Киреевка – Орловка – Дубовка.

413-й стрелковой дивизии с 32-й танковой бригадой прочно удерживать свое положение, своими силами атаковать и уничтожить противника в районе Сергиевское, восстановив положение своего правого фланга, после чего овладеть Дубовка – Демидовска».[87]

Вполне логичный и, можно сказать, стандартный контрудар резервами обороняющихся частей по прорвавшемуся противнику с целью возврата утерянных позиций. Такие приказы штаб 50-й армии в конце ноября – начале декабря 1941 г. будет издавать практически ежедневно.

С утра 19 ноября немецкие войска возобновили наступление. В полосе обороны 413-й стрелковой дивизии развернулись упорные бои. Дивизия предприняла ряд контратак севернее Болохово, отдельные населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Большую помощь дивизии оказывало подразделение 32-й танковой бригады – два танка Т-34 и один танк КВ – под командованием капитана М. А. Запорожца (по другим данным группа состояла из трех Т-34, одного КВ и одного Т-60), находившееся на северной окраине Болохово. Действуя из засад, оно отразило атаку противника, уничтожило два тапка, четыре бронетранспортера и до 300 вражеских солдат и офицеров.

Встретив достойный отпор от советских пехотинцев и танкистов, противник изменил тактику и за счет внезапного флангового маневра, ворвался в город. Завязались уличные бои. Сражение шло за каждый дом и улицу. Командир 413-й стрелковой дивизии генерал-майор А. Д. Терешков доносил командарму Ермакову:

«1322-й стрелковый полк окружен с запада, северо-запада и северо-востока. Полк имеет большие потери – остался неполный стрелковый батальон. 1320-й стрелковый полк обороняет Бол. Калмыки. Противник обошел полк с северо-востока. В полку осталось 35–40 процентов бойцов. 1324-й стрелковый полк понес потери до 80 процентов.

Советские бойцы на позициях в заснеженном поле под Калугой.

Командир и комиссар полка убиты. Положение тяжелое. Снимаю людей из тыла и ставлю в строй. Принимаю меры к обороне на реке Шать».[88]

Тем временем 108-я танковая дивизия во взаимодействии с остатками 299-й стрелковой дивизии готовилась контратаковать противника. На 19 ноября 1941 г. 108-я танковая дивизия имела в своем составе 2148 человек, 10 танков КВ, 2 Б Т, 18 Т-60, 2 БА-10, 2 БА-20, 1295 винтовок, 47 ручных и станковых пулеметов, 151 пистолет-пулемет ППД, 11 зенитных и 6 крупнокалиберных пулеметов, 2 76-мм и 2 45-мм пушки, 2 122-мм гаубицы, 5 37-мм зенитных пушек и 4 миномета. Однако противник упредил ее и силами до полка пехоты с 50 танками вышел на рубеж Огаревка – Александровка. В результате встречного боя дивизия вновь овладела Огаревкой, уничтожив 17 танков противника и до 200 человек пехоты. Потери дивизии составили 4 танка (два КВ и два Т-60) и 1 бронеавтомобиль БА-10.

В докладе «О военных действиях 108-й отдельной танковой дивизии, ныне танковой бригады, за период с 28.08.41 по 25.11.41 г.» отмечались следующие причины неудачи контрудара:

«Время на подготовку наступления и организацию взаимодействия между частями и соседями не было.

Кроме того, плохая работа разведки, как своей, так и особенно воздушной не дала возможности вскрыть своевременно силы и группировки противника. Вследствие чего задача была не выполнена, так как превосходящие силы противника упредили занятие исходного положения и после двухдневного неравного боя с танками и мотопехотой противника в районе Шаховское, Огаревка, Березовка, к исходу дня 20.11.41 отошли в район Сталиногорск 2-й».[89]

На основании директивы Ставки Верховного Главнокомандования 19 ноября 1941 г. в состав 50-й армии вошла 41-я кавалерийская дивизия, которой была поставлена задача двумя полками оборонять рубеж Тургеневский – Арсеньевский (14 км юго-восточнее станции Узловая), а одним полком занять Каменку и Хомутовку (10 км юго-восточнее Донского).

19 ноября в состав 50-й армии прибыли три отдельных гвардейских минометных дивизиона, которые командующий армией передал на усиление следующих соединений: 23-й отдельный гвардейский минометный дивизион – 258-й стрелковой дивизии; 34-й отдельный гвардейский минометный дивизион – 154-й стрелковой дивизии; 36-й отдельный гвардейский минометный дивизион – 413-й стрелковой дивизии. Все дивизионы организационно входили в 9-й гвардейский минометный полк.

На следующий день противник силами двух танковых и двух пехотных дивизий продолжал развивать наступление в направлении Сталиногорска и Венева, полуокружил в районе Болохово 413-ю стрелковую дивизию, и вышел на фланги 239-й стрелковой дивизии.

Ниже приведем интересное описание боя за Болохово с немецкой стороны. Обращает на себя внимание слабость артиллерийской поддержки, что не позволило быстро выбить советскую пехоту, поддержанную «тридцатьчетверками», из города. Только после уничтожение танков специально переброшенными 88-мм зенитками, немцам удалось полностью занять населенный пункт.

«Вот как проходил бой за деревню Болохово в 24 километрах от Тулы. Для этого командир 3-й танковой дивизии собрал все, что было можно: 3-й стрелковый полк, 6-й танковый полк, I батальон 394-го стрелкового полка, почти всю оставшуюся у него артиллерию, саперов и истребителей танков. Саперы 18 ноября начали наводить переправу через реку Упа, разведка двинулась вдоль реки Шать. В результате был построен мост длиной 32 метра и шириной 3,5 метра, способный выдержать нагрузку 16 тонн.

Атака началась 20 ноября. Артиллерийская подготовка оказалась неэффективной, но I батальон 3-го полка пошел при поддержке своих бронетранспортеров. Однако он встретил упорное сопротивление и был вынужден отойти. С юга Болохово атаковал II батальон 3-го полка при 3-й танковой роте лейтенанта Мюллера-Гауффа. И здесь после первоначального успеха, когда были заняты фермы на окраине села, немцы были остановлены. Не помогли даже подведенные пехотные орудия батальона и противотанковый взвод. Русские прочно держали оборону.

В бой был брошен I батальон 394-го полка. Чтобы отогнать советские танки Т-34, фактически остановившие противника, пришлось подтянуть 88-мм зенитки, которые подожгли три или четыре танка. Лишь после этого немцам удалось ворваться в деревню, причем буквально каждый дом они были вынуждены брать в рукопашной. Бой продолжался и после наступления темноты. Каменные дома, в которых забаррикадировались советские бойцы, саперы взрывали. Бой за небольшую деревню длился целые сутки и стоил немцам больших потерь, погибло несколько командиров рот».[90]

Оказавшись с столь тяжелой ситуации, дивизия А. Д. Терешкова начала отход на северный берег р. Шать на рубеж Марьино – Петрово, где и закрепилась. Полки дивизии остались без обозов и понесли значительные потери в людях и технике. К 21 ноября дивизия имела следующий боевой численный состав: 572 человека, 28 лошадей, 481 винтовка, 9 ручных пулеметов, 4 станковых пулемета, 2 82-мм миномета, 1 50-мм миномет, 1 122-мм гаубица, 3 76-мм пушки, 12 76-мм горных пушек, 4 45-мм пушки и 4 57-мм пушки. Командир дивизии подвел мрачный итог ее состоянию и перспективам ведения обороны на новом рубеже:

«Таким образом, рассредоточенная по фронту на 14 км дивизия не представляет сколько-нибудь серьезной силы для сопротивления имеющемуся противнику (до полка мотопехоты перед фронтом, до полка – на левом фланге), который на участке дивизии сосредоточил до 50 танков. Отсутствие достаточного количества противотанковых орудий и зенитных установок позволяет противнику безнаказанно обстреливать и бомбить район обороны».[91]

К исходу 20 ноября передовые части врага достигли района 6 км северо-западнее Сталиногорска и попытались с ходу прорваться через Кукуй на Венев. В создавшейся обстановке командующий армией принимает решение организовать оборону войск левого фланга армии по северному берегу р. Шать и далее Ключевка, Сталиногорск, Донской, Дубово, Карачево (12 км восточнее Донского). Для этого 413-я стрелковая дивизия с 32-й танковой бригадой должна была выйти на северный берег р. Шать на участке Марьино – Петрово, особо прочно удерживая переправы у населенных пунктов Победа, Куракино, Слободка, Петрово. Все переправы и населенные пункты южнее р. Шать приказывалось уничтожить.

108-я танковая дивизия к рассвету 21 ноября занимала позиции по северному берегу р. Шать на участке Петропавловка – Урусова, танки сосредотачивались в Кукуе и Городищах. Также дивизия должна была уничтожить за собой все переправы и мосты южнее р. Шать. Заняв оборону, командир дивизии подчинял себе 299-ю стрелковую дивизию, 11-ю танковую бригаду и все войсковые части в районе Сталиногорск-2, кроме батальона 180-го полка НКВД.

Командиру батальона 180-го полка НКВД была поставлена задача после уничтожение переправ восточнее и южнее Сталиногорска-2, оборонять поселок восточнее Сталиногорска – Ключевка, где войти в подчинение командира 239-й стрелковой дивизии. Дивизии было приказано к 12:00 21 ноября отойти на рубеж: Ключевка – Сталиногорск-1 – Моисеевский – Бобрик – Донской – Никольское – Карачево.

41-я кавалерийская дивизия выводилась в район Каменка – Карачево – Большое Михайлово и прикрывала шоссе Епифань – Венев.

Остановить наступление противника, даже опираясь на рубеж р. Шать ослабленным дивизиям 50-й армии без усиления резервами было тяжело. Поэтому командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков передал в состав армии формирующуюся в Кашире 173-ю стрелковую дивизию. По мере готовности части дивизии должны были сосредотачиваться в Веневе, куда немедленно отправлялся передовой отряд дивизии: 1315-й стрелковый полк, саперный батальон и артиллерийская батарея.

Одновременно для обороны Венева перебрасывался 702-й артиллерийский полк ПТО (7 орудий). Командир этого полка майор Васильев был назначен начальником противотанковой обороны Венева с подчинением ему 168-го и 4-го отдельных зенитных артиллерийских дивизионов. Командующий фронтом потребовал от 50-й армии «ни в коем случае не допустить проникновения противника в район Венева».[92]

В течение дня противник продолжал развивать успех на веневском, сталиногорском и узловском направлениях, обходя левый фланг армии.

Для управления войсками на веневском направлении по решению командующего 50-й армией был создан Веневский боевой участок (ВБУ) в составе 413-й и 299-й стрелковых, 31-й кавалерийской, 108-й танковой дивизий, 11-й и 32-й танковых бригад, 124-го танкового полка 112-й танковой дивизии, 1315-го стрелкового полка 173-й стрелковой дивизии, 125-го отдельного танкового батальона (на 16 ноября 1941 г. в состав батальона входили 7 КВ, 8 Т-34, 16 Т-60), 34-го полка НКВД, 115-го железнодорожного полка НКВД, 702-го артиллерийского полка ПТО, 168-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Возглавил ВБУ командир 413-й стрелковой дивизии генерал-майор А. Д. Терешков.

При отсутствии сплошной линии фронта создание подобных боевых участков, прикрывавших наиболее важные стратегические пункты, обеспечивало стабильность обороны. При организации защиты Венева использовался опыт обороны Тулы. Жители города строили оборонительные сооружения. На случай уличных боев предусматривалось использование рот народного ополчения и истребителей танков из местного населения. На ВБУ возлагалась задача продолжать сковывать противника севернее Арсеньево, одновременно подвижными силами участка – 108-й танковой дивизией с 125-м танковым батальоном – нанести удар во фланг и тыл арсеньевской группировки противника с выходом на р. Шать на участке Марьино – Прудки.

Советское командование, планировало вести активную оборону, используя любую возможность для нанесения контрударов по прорвавшемуся противнику. На 21 ноября такую возможность предоставлял прибывший из резерва фронта полностью укомплектованный 125-й отдельный танковый батальон, имевший в своем составе полтора десятка КВ и Т-34, с помощью которых планировалось остановить продвижение немцев.

Вот только противник, владея инициативой, продолжал развивать свой успех, продвигаясь все дальше на север и занимая рубежи, назначенные для развертывания ударных соединений 50-й армии.

Части Веневского боевого участка вели кровопролитные бои с наступающим противником. 413-я стрелковая дивизия, неся большие потери, продолжала отражать попытки врага форсировать р. Шать. 31-я кавалерийская дивизия после боя в 18 км юго-западнее Венева отходила на Венев. 108-я танковая дивизия вместо контрудара весь день вела бой в районе Огаревка – Шаховское. К вечеру под давлением противника отошла на рубеж Орловка – станция Маклец, прикрывая Сталиногорск с запада. Остатки 299-й стрелковой дивизии (230 человек) отошли на север и сосредоточились в районе Бельково.

В 13 часов около 40 танков противника с пехотой ворвались в Узловую, завязав уличные бои и вынудив части 239-й стрелковой дивизии отступить на рубеж Сталиногорск-1 – Смородино (3 км южнее Донского). 41-я кавалерийская дивизия прикрывала станцию Епифань.

В вечернем оперативном донесении штаба 2-й танковой армии за 23.11.1941 г. генерал-полковник Г. Гудериан докладывал о боях за Узловую следующее:

«24-й танковый корпус с 18 по 21 ноября в сражении на рубежах рек Шиворонь и Упа и под нп Дедилово и Присады прорвал оборудованные позиции юго-восточнее г. Тула и прорывом через р. Шать и сражением за г. Узловая добился свободы маневра для дальнейшего применения. Войскам корпуса противостояли на рубежах pp. Шиворонь и Упа 299-я, 413-я (сибирская) стрелковые дивизии, части 260 сд, 32-я танковая бригада, а позднее и 31-я кавалерийская дивизия, которые занимали хорошо оборудованные позиции.

Под г. Узловая во фланг корпуса неожиданно атаковали 108-я танковая бригада и свежая сибирская стрелковая дивизия. Ударом 4-й танковой дивизии этот противник был разбит, а с овладением важным пунктом ст. Узловая перерезана железная дорога Ростов – Москва. Захвачено 3498 пленных, 12 орудий, 24 танка, 13 противотанковых пушек, 10 зениток. Потери противника, который сражался ожесточенно и не сдавался в плен, чрезвычайно велики. Оказавшийся окруженным штаб дной дивизии, который обороняли тяжелые танки, после того, как были подбиты все танки, был уничтожен только взрывом всего здания. Войска корпуса сражались при морозе до -10°, имея недостаточное зимнее обмундирование, в тяжелейших дорожных условиях, особенно для танков, и при слабой поддержке артиллерии. Поэтому достигнутым им успехам должна быть дана самая высокая оценка.

Боевые действия 3-й армии с 7 по 10 ноября 1941 г.

В ожесточенных боях со сражающимся до последнего противником вновь победило боевое содружество всех родов войск».[93]

Отдельные сведения из приведенного выше донесения смахивают на «охотничьи рассказы», но факт остается фактом: Узловая, которая являлась важным железнодорожным узлом и связывала Тулу с восточными районами страны, была захвачена. Теперь единственной линией снабжения для города русских оружейников оставалось московское шоссе и железная дорога Тула – Москва, что сильно осложняло снабжение соединений Тульского боевого участка.

22 ноября 1941 г. в командование 50-й армией вступил генерал-лейтенант И. В. Болдин. Иван Васильевич Болдин родился в 1892 г. Его военная карьера началась в годы Первой мировой войны. В июле 1914 г он был мобилизован в армию и в составе 77-го Тенгинского пехотного полка, участвовал в боевых действиях на Кавказском фронте. После революции вернулся домой, но мирная жизнь продолжалась недолго. В 1919 г. он по партийной мобилизации был направлен в Красную армию. Во время гражданской войны командовал ротой, батальоном, полком. В предвоенные годы последовательно командовал полком, дивизией корпусом, преподавал в Военно-политической академии РККА, был командующим Калининским военным округом, в 1939 г. во время польского похода возглавлял механизированную группу, затем Одесский военный округ. С 1940 по 1941 г. – заместитель командующего Западным Особым военным округом. С начала войны – заместитель командующего Западным фронтом.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. После отстранения от командования армией, Аркадий Николаевич Ермаков был арестован, и в отношении него было начато следствие. В феврале 1942 г. все обвинения в «трусости и невыполнении приказа» сняли, а в июне того же года его назначают заместителем командующего 20-й армией. Ряд исследователей видят в этой отставке желание Г. К. Жукова сделать А. Н. Ермакова крайним в прорыве немцев на веневском направлении и возникшем кризисе. Можно с этим соглашаться, можно спорить. Разбор взаимоотношений между советскими военачальниками не является целью данной книги. Отметим следующее, Аркадий Николаевич принял армию в очень тяжелое время, когда она с огромными потерями пробивалась из «брянского котла». Он смог привести эти потрепанные соединения в порядок в кратчайшие сроки. Да так, что они бросили вызов танковой армии Гудериана, отразив все ее атаки на Тулу. Мы считаем, что с теми силами, которые у него были, без дополнительных резервов он сделал максимум возможного. Усилить свой левый фланг А. Е. Ермаков без ослабления обороны Тулы, за которую «он отвечал головой» было просто не чем. Перетасовкой потрепанных дивизий ситуацию было не исправить.

Командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков, направляя Ивана Васильевича Болдина в 50-ю армию, дал ему следующий приказ:

«Ни в коем случае не допустить проникновения противника в район Венева, для чего спешно подтянуть следующую в ваше распоряжение походом 173-ю стрелковую дивизию, подбросив ее на автомашинах. Этой дивизией с противотанковыми средствами занять подступы к г. Венев с юга, юго-запада и юго-востока. Подвижной группой разбить мотомехчасти противника… Для прикрытия направления на Епифань полностью поставить 41-ю кавалерийскую дивизию».[94]

Первым делом новый командующий армией ознакомился со сложившейся обстановкой:

«Я попросил Н. Е. Аргунова доложить обстановку.

– Против пятидесятой армии действует вторая немецкая танковая армия. Враг здесь сосредоточил три танковые, три пехотные и одну мотострелковую дивизии, а всего шестьдесят тысяч войск, шестьсот танков, свыше тысячи орудий и триста самолетов. Противник имеет тройное превосходство в артиллерии и десятикратное в танках.

Аргунов докладывает четко, уверенно. Чувствуется, что он превосходно знает материал:

– Линия фронта проходит по рубежу Пронино – Есипово – Никулинское – Выселки – высота двести пятьдесят и девять – Кетри – Костино – Сторожевая и далее на Михалково – Рогожинский поселок – Верхнее Криволучье и Верхние Присады.

Я смотрю на карту, а начальник штаба продолжает:

– Для непосредственной обороны города создан специальный боевой участок. В него входят; двести пятьдесят восьмая, двести девяностая, двести семнадцатая и сто пятьдесят четвертая стрелковые дивизии под общим командованием комдива сто пятьдесят четвертой генералмайора Фоканова.

Аргунов рассказывает, что сложная обстановка сложилась в полосе 413-й дивизии генерала Терешкова, обороняющей подступы к Веневу. Под давлением противника части ее вынуждены были отойти, и образовалась опасная вмятина. Без помощи Терешкову не удастся остановить наседающего врага.

– Как обстоит дело с обеспечением войск? – спрашиваю я.

– Подвоз боеприпасов, горючего и продовольствия идет нормально. Правда, иногда из-за снежных заносов приходится пользоваться гужевым транспортом. Но пока что мы ни в чем недостатка не испытывали».[95]

Оценив ситуацию, И. В. Болдин приказывает провести частные контрудары на наиболее угрожаемых участках. Прежде всего, требовалось отбить у противника важную железнодорожную станцию Узловая. С этой целью 239-я стрелковая дивизия, подчинив себе 41-ю кавалерийскую дивизию, должна была перейти в наступление на Узловую и Дедилово, и к исходу дня 23 ноября овладеть этими населенными пунктами. Атака была назначена на 13 часов 23 ноября.

Одновременно с этим контрударом должны были ликвидировать противника в районе Теребуш части 108-й танковой и 31-й кавалерийской дивизий совместно с батальоном 115-го железнодорожного полка НКВД. Для выполнения этой задачи был сформирован отряд под командованием майора Бокарева. В отряд вошли все оставшиеся на ходу танки дивизии (20 штук), мотострелковый полк дивизии (в составе 200 человек), а также 125-й танковый батальон и батальон 115-го железнодорожного полка НКВД. В 10 часов утра советские войска атаковали противника, нанеся удар на Семьян, и к 12 часам овладели селом Богородицкое (2 км южнее Теребуш), а батальон 115-го железнодорожного полка НКВД вышел на рубеж юго-восточнее его. Противник оказывал упорное сопротивление и в 13 часов, сосредоточив до 70 танков и двух полков мотопехоты, нанес удары по флангам наступающих советских частей, вернув все утраченные позиции и продолжив наступление. К концу дня немецкие части заняли Хавки и вплотную подошли к Веневу. В этих боях наступающие войска понесли значительные потери: мотострелковый полк до 60 % личного состава и два орудия, батальон 115-го железнодорожного полка НКВД потерял до 20 % личного состава, также было подбито 10 танков (2 КВ, 1 Т-34 и 7 Т-60). Потери противника штаб 50-й армии оценил в 14 танков и до полка пехоты.

Подбитый у тюрьмы города Венев советский тяжелый танк КВ-1. Танк из состава 32-й танковой бригады, подбит 27 ноября 1941 года во время боев за город. На правом борту башни видны не менее 20 попаданий разного калибра, прострелен и ствол орудия.

Утром 24 ноября после сильной артиллерийской подготовки и ударов бомбардировочной авиации противник перешел в наступление на Венев с трех направлений по шоссе от Теребуш – Венев, Гати – Венев и Урусово. Войска Веневского боевого участка встретили врага организованным огнем. Неоценимую помощь защитникам Венева оказывали танки 108-й танковой дивизии и 125-го танкового батальона, которые использовались как неподвижные огневые точки. Во многом это было вынужденное решение, так как из 19 танков (3 КВ, 3 Т-34, и 13 Т-60), имевшихся к 24 ноября в обоих соединениях, лишь 5 были на ходу. Остатки мотострелкового полка – 40 человек с двумя 122-мм гаубицами – обороняли юго-восточную окраину Венева. К 11 часам противник полностью окружил город. Весь день шли непрерывные бои, в ходе которых было уничтожено по советским данным до полка пехоты и 25 танков. Остававшиеся на ходу танки до поздней ночи удерживали некоторые участки города и прикрывали выход из окружения советской пехоты. Дивизия в боях за город потеряла 2 КВ (1 сгорел), 2 Т-34, 8 Т-60, 3 37-мм зенитных орудия, 4 зенитных пулеметных установки, 2 122-мм гаубицы и 11 автомашин. Из окружения смогли пробиться лишь 1 КВ и 5 Т-60.

Не менее отважно сражались с врагом и расчеты зенитных орудий 168-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона и бойцы 115-го железнодорожного полка НКВД. Не смотря на мужество и героизм солдат Красной Армии, Венев был захвачен противником.

В докладе «О военных действиях 108-й отдельной танковой дивизии, ныне танковой бригады, за период с 28.08.41 по 25.11.41 г.» приводятся особенности и недостатки организации обороны танковым соединением населенного пункта, которые были типичны для первого периода войны в условиях ликвидации глубоких танковых прорывов противника: недостаток противотанковой артиллерии приводил к тому, что ее функции возлагались на танки, которые размазывались мелкими группами по всей обороне советских войск:

«С 23.11. по 24.11.41 согласно приказа Веневского БУ командование дивизии приняло решение в течение ночи занять оборону Венева, но так как оборона города заранее в инженерном отношении не была подготовлена, то пришлось поспешно занять оборону.

Танковая дивизия проводила оборону в своеобразной форме, методом подвижной обороны. Местность в районе Венева и на подступах к нему открытая и просматривается на 2–3 км.

108-я танковая дивизия с 125-м танковым батальоном имела задачу прикрыть ближайшие подступы к г. Веневу, в случае прорыва, контратакой совместно с 1015-м стрелковым полком уничтожить Веневскую группировку.

Командир дивизии поставил частям следующую задачу: 108-му мотострелковому полку с батареей ПА занять рубеж обороны и прочно оборонять южные окраины Венев, прочно прикрыв танки на огневых позициях и не дать возможности прорваться танкам и пехоте противника со стороны Гати.

216-му танковому полку совместно с 125-м танковым батальоном прикрыть ближайшие подступы г. Венев, не допустить прорыва танков и пехоты противника со стороны Теребуш, Гати и Березово, для чего создать три боевых участка:

1) Юго-западный в направлении Хавки. Состав 1 КВ, 4 Т-60.

2) Южный в направлении Гати. Состав 1 КВ, 3 Т-60.

3) Юго-восточный в направлении Березовка. Состав 1 Т-34, 2 Т-60.

108-му отдельному зенитному артиллерийскому дивизиону расположиться на огневых позициях, как орудия ПТО с задачей не допустить прорыва танков противника с запада.

Маневренная группа. Состав 1 КВ, 1 Т-34, 4 Т-60 расположиться на позициях юго-западнее окраин города и быть готовой к контратаке в западном и юго-западном направлениях совместно с остальными танками. Таким образом, танки в обороне использовались вне соответствия с уставными положениями, то есть использовались распыленно на всех участках обороны.

Недостатки, повлиявшие на исход обороны:

1. Время на подготовку было очень мало (6 часов ночного времени).

2. Взаимодействие организовать не представлялось возможным.

3. Оборона заранее не готовилась в инженерном отношении.

4. Танки распылялись.

5. Круговая оборона не была организована».[96]

Овладев Веневом, части 3, 4, 17 и 18-й танковых, 112-й и 167-й пехотных дивизий 2-й танковой армии к утру 25 ноября вышли на рубеж западнее Мордвеса и стали развивать наступление в направлении Каширы.

Части 10-й и 29-й моторизованных дивизий подошли к Епифани, где находился неповрежденный мост через р. Дон. С этого рубежа они нанесли удар по Михайлову, перерезали железную дорогу Воронеж – Москва и перешли к обороне на 60-километровом фронте.

В эти дни Гудериан предпринял попытку изменить задачи, поставленные перед армией в ноябрьском наступлении, обратившись с этим вопросом к генерал-фельдмаршалу Федору фон Боку. «Быстроходный Гейнц» ссылался на тяжелое положение своей армии, особенно пехотных частей, которые были крайне утомлены непрерывными боями, пожаловался он на отсутствие зимнего обмундирования, плохую работу тыла, незначительное количество танков и орудий, а также на угрозу сильно вытянутому восточному флангу со стороны свежих советских дивизий, сосредотачивавшихся в районе Рязани и Коломны. Двум военачальникам после настоятельных требований, как указывал в своих мемуарах Гудериан, удалось добиться от Главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича постановки перед 2-й танковой армией «не слишком далекой цели», а именно выход на линию Михайлов – Зарайск и полное разрушение железнодорожной линии Рязань – Коломна.

Прорыв на каширском направлении чуть не привел к разгрому штаба 50-й армии. Еще когда шли бои на улицах Венева командующий армией генерал-лейтенант И. В. Болдин распорядился перевести штаб в с. Гремячее в 7 км северо-западнее Мордвеса. В Гремячем на штаб было совершено нападение 3 танков и мотопехоты противника, двигавшихся на Каширу. Отразив эту атаку, штаб армии переместился в Мордвес, где вечером 25 ноября снова подвергся нападению 13 вражеских танков. Отбив и эту атаку, командующей армией 26 ноября перевел штаб в Чернево, в 14 км южнее Озеры. Результатом всех этих перемещений стала потеря связи с войсками армии. Фактически два дня – 24 и 25 ноября – войска вели боевые действия самостоятельно не получая указаний от штаба армии. В итоге через Озеры, Коломну и Серпухов штаб армии возвратился в Тулу.

Узнав о захвате Венева, командование Тульского боевого участка стало укреплять оборону города на северо-восточных рубежах, куда был переброшен 156-й полк НКВД усиленный 6 76-мм орудиями.

Подбитый у тюрьмы города Венев советский танк КВ-1. Подбит 27 ноября 1941 года во время боев за город. Перед этим он проломил стену, кирпичи на броне – от нее.

Еще одним последствием захвата немцами Венева стало выделение 50-й армии долгожданных резервов: решением командующего Западным фронтом армии передавался 2-й кавалерийский корпус (26 ноября 1941 г. приказом НКО № 342 был преобразован в 1-й гвардейский кавалерийский корпус) с гвардейским минометным полком, которые сосредотачивались в Зарайске и ждали дальнейших указаний от командующего армией.

Обстановка на фронте продолжала ухудшаться. Враг вел бои на подступах к Кашире и в районе Михайлова. Ударом его танковых соединений на Венев, Каширу 50-я армия оказалась разрезанной на две части. Соединения армии отходили на новые рубежи, где планировали закрепиться и привести себя в порядок.

Тяжелые бои в районе Сталиногороска продолжала вести 239-я стрелковая дивизия. К исходу 24 ноября дивизия оказалась в окружении. К этому времени у бойцов почти не осталось боеприпасов, продовольствия; в частях скопилось большое количество раненых (свыше 800 человек). В этих условиях командир дивизии полковник Г. О. Мартиросян принял решение закопать в лесу севернее Спасской все тяжелое оружие, забрать с собой всех раненых и пробиться в восточном направлении через Спасскую на Пронск. В авангарде действовал 817-й стрелковый полк. Выполняя поставленную комдивом задачу, полк, подойдя к Спасской, обнаружил, что деревня занята противником – 71-м полком 29-й моторизованной дивизии. В результате внезапных и стремительных действий авангард в течение трех часов полностью разгромил вражеский полк. Наши части захватили в качестве трофеев полковое знамя, 5 грузовиков с продуктами, 2 орудия дивизионной артиллерии, полковую батарею, 30 других автомашин и т. д.

Прорываясь в направлении Пронска, полки 239-й стрелковой дивизии разгромили в Гетмановке штаб 29-й моторизованной дивизии врага, захватили штабные документы, которые затем были доставлены командующему 10-й армией генералу Ф. И. Голикову. 27 ноября части дивизии вышли из окружения и по приказанию командующего фронтом были направлены в район Зарайска для прикрытия направления на Коломну и Рязань.

Прорыв из окружения дивизии Г. О. Мартиросяна произвел удручающее впечатление на немецких солдат. Сам командующий армией был вынужден посетить потрепанные части 29-й моторизованной дивизии. В своих мемуарах Г. Гудериан о тех событиях писал следующее:

«Утром я прибыл в Епифань, где генерал Лемельзен доложил мне, что ночью 29-я мотодивизия очутилась в критическом положении. Главные силы 239-й сибирской стрелковой дивизии, оставив свою артиллерию и автотранспорт, вырвались из окружения и ушли на восток. Растянутая линия окружения из частей 29-й мотодивизии не смогла сдержать прорвавшихся русских и понесла большие потери. Я направился в штаб дивизии и в 71-й пехотный полк, который пострадал больше всех. Сначала я считал, что причиной несчастья является плохое состояние разведки и охранения. Однако после того, как я на месте заслушал сообщения командира батальона и командиров рот, мне стало ясно, что войска верно выполняли свой долг и что причиной прорыва является превосходство сил противника. О достоверности полученных мной сообщений свидетельствовали многочисленные трупы немецких солдат, которые лежали на поле боя в полной военной форме и с оружием в руках. Я постарался ободрить личный состав полка и заставить его забыть свою неудачу. Сибиряки скользнули от нас, правда, без своего тяжелого оружия и автотранспорта, а у нас не было сил их задержать. Это было самым печальным событием того дня. Преследование ускользнувшего противника, немедленно предпринятое мотоциклетными подразделениями 29-й мотодивизии не дали никаких результатов».[97]

Очень тяжелым было положение и других соединений 50-й армии. 41-я кавалерийская дивизия вела упорные бои в 22 км юго-восточнее Сталиногорска, связь с ней прервалась. 108-я танковая дивизия после боев в Веневе, понеся большие потери, отошла на северный берег реки Осетр в район Грибаново. 413-я стрелковая дивизия с 32-й танковой бригадой занимала прежнюю полосу обороны по северному берегу р. IIIать. Штаб Веневского боевого участка с остатками 1315-го стрелкового полка 173-й стрелковой дивизии отошел в Тулубьево (10 км севернее Венева).

Восстановив связь с соединениями армии после хаотичных перемещений штаба, И. В. Болдин подвел итоги боев 17–23 ноября 1941 г. Потери 50-й армии за этот период составили: убитыми – 230 человек; ранеными – 614 человек; пропавшими без вести – 582 человека. За это же время были захвачены следующие трофеи: 24 пистолета, 13 минометов, 16 автоматов, 345 артиллерийских снарядов, 15939 винтовочных патронов, 42 винтовки, 18 пулеметов, 13 орудий, 1 легковой автомобиль, 4 телефонных аппарата, 2 мотоцикла, 1 переносная радиостанция, 1 стереотруба, 3 бинокля и 170 мин. Было уничтожено 4 самолета, 12 танков и 9 автомашин.

Пока в штабе 50-й армии подсчитывали потери и трофеи, противник продолжал наступление вдоль железной дороги Венев – Кашира. К вечеру 25 ноября дня вражеский отряд занял Пятницу, в 12 км южнее Каширы. Передовые части 24-го моторизованного корпуса Вермахта к исходу следующего дня заняли Стародуб, Барабаново и Ожерелье. Одновременно командующий 2-й танковой армией для прикрытия ударной группировки с востока к двум моторизованным дивизиям (10-й и 29-й) дополнительно выделил 112-я пехотную дивизию. Они должны были занять оборону не сплошным фронтом, на что у них просто не было сил, а отдельными очагами на линии Серебряные Пруды, Михайлов, Пронск, Скопин, общим протяжением 120 км. Таким образом, 2-я танковая армия после прорыва на каширском направлении разбросала свои силы на фронте более 300 км – от Алексина до Тулы, от Тулы до Каширы, Серебряных Прудов, Михайлова, Пронска, Скопина.

Фронт и коммуникация армии Гудериана растянулись сверх всякого предела. Катастрофически не хватало топлива, которое приходилось доставлять машинами на расстояние до 150 км от железной дороги. Да и фронтом эту цепочку отдельных опорных пунктов назвать было сложно.

Хотя даже столь малыми силами немецкие войска могли в эти дни добиться значимого успеха. Как отмечал в своих мемуарах генерал П. А. Белов, именно 26 ноября немцы упустили реальный шанс занять переправы на р. Оке, так как сил для их прикрытия у советского командования не было:

«В тот день, 26 ноября, фашисты до 15 часов имели полную возможность с ходу захватить Каширу и переправы через Оку. Те импровизированные заслоны, которые мы выставили для защиты города, не смогли бы сдержать напор ударной группы Гудериана, насчитывавшей более ста танков. Но немцы остановились в селе Пятница, не дойдя до города восьми километров. Вероятно, противник считал, что под Каширой встретит упорное сопротивление, и подтягивал новые силы, намереваясь сразу нанести мощный удар».[98]

Таким образом, 2-я танковая армия, прорвавшись через Сталиногорск и Венев на Каширу, планировала захватить переправы на р. Оке с целью создания плацдарма для дальнейшего наступления на Москву, в соответствии с планами немецкого верховного командования. Только вот сил для дальнейшего наступления на Москву у Гудериана уже не было. Успехи его армии на тульской земле оплачивались очень дорого.

Прорыв танковых дивизий северо-восточнее Тулы выглядит явной авантюрой. Во-первых, осуществлялся он ограниченными силами. Во-вторых, еще больше растягивались коммуникации армии, что осложняло и так не простую ситуацию со снабжением. В-третьих, над ударной группировкой с трех сторон нависали советские войска: левому флангу угрожали соединения Тульского боевого участка, правому – части 50-й армии и перебрасываемой в район Рязани 10-й армии генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, а в районе Каширы сосредотачивалась группировка в составе 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, 112-й танковой (40 танков Т-26), 173-й стрелковой дивизий и 9-й танковой бригады (3 КВ, 11 Т-34, 26 Т-60), перед которой была поставлена задача разгромить наступающие дивизии Гудериана.

Тот же подбитый у тюрьмы города Венев советский танк КВ-1, что и на предыдущих фото.

Стоит отметить, что советское командование прекрасно знало все вышеизложенное и учитывало это в планировании своих ответных действий. Вот что писал о сложившейся тогда обстановке командующей армией И. В. Болдин 13 декабря 1941 г., уже в период контрнаступление под Москвой:

«Хотя продвижение немцев было и стремительное, но нам уже на этом этапе развития операции стало ясно, что фашисты должны потерпеть неудачу. На чем основывали мы этот вывод? Немцы продвигались на север и северо-восток растягивали свои и без того растянутые коммуникации. Это должно было затруднить снабжение танков и мотопехоты горючим и боеприпасами. Во-вторых, полоса наступления, которая тянулась на север к Кашире, была настолько узка, что наши части в любой момент могли ее обрезать. Наконец, в-третьих, угрожая окружением наших войск, немцы подставляли под удар свои фланги. Все эти обстоятельства не могли не привести и привели фашистов к крупному поражению под Тулой».[99]

Конечно, насчет окружения наступающей немецкой группировки фланговыми ударами Иван Васильевич лукавил, сделать это потрепанным соединениям 50-й армии было проблематично, но в районе Каширы был подготовлен весомый аргумент, который смог бы переломить ситуацию в пользу советских войск.

Чтобы остановить продвижение ударной группировки врага, командование Западного фронта приняло решение нанести контрудар южнее Каширы. План контрудара был разработан командиром 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майором П. А. Беловым:

«Имея в тылу надежно защищенный город, 5-я кавалерийская дивизия совместно с 1313-м полком 173-й стрелковой дивизии начнет наступление в общем направлении на Пятницу. Действия 5-й кавалерийской дивизии будет поддерживать 15-й полк гвардейских минометов.

Главный удар по немцам я решил нанести на левом фланге из района Озер, где сосредоточивалась 9-я кавалерийская дивизия, и из Зарайска, куда должна была подойти 9-я танковая бригада.

Кавалеристы получили задачу наступать во фланг гитлеровцам от Озер через Ожерелье на Пятницу, а танкисты – от Зарайска на Барабаково. Промежуток между 5-й и 9-й кавалерийскими дивизиями обязаны занять две стрелковые бригады, которые обещал прислать Верховный Главнокомандующий.

В то же время на правом фланге начнет наступление подчиненная мне 112-я танковая дивизия 49-й армии, имевшая около сорока боевых машин, артиллерийский и мотострелковый полки.

Два танковых батальона, направляемые ко мне из Москвы, и все части, отошедшие из Венева в Зарайск и Коломну, объединяются под общим руководством полковника Таранова. Эта группа прикрывает Коломну и ведет разведку на Рязань и Серебряные Пруды».[100]

Утром 27 ноября после 30 минутной артиллерийской подготовки и залпа 15-го гвардейского минометного полка советские войска перешли в наступление. Вот только сосредоточиться на исходных рубежах соединения ударной группы не успели. Вновь злую шутку с советским командованием сыграла поспешность, с которой готовился контрудар. Советские части бросались в бой по частям, по мере прибытия. Интересно, что немецкое командование к 27 ноября отказалось от идеи дальнейшего продвижения на Каширу и вновь решило овладеть Тулой, об этом мы поговорим ниже. Вполне вероятно, что если бы генерал П. А. Болдин начал наступление на сутки позже, 28 ноября, дождавшись полного сосредоточения всех своих частей, то контрудар был бы более эффективным. Но советское командование этого не знало, перед ним стояла задача остановить продвижение танковой группировки противника, которая угрожала Кашире и переправам через р. Оку. Требовалось отбросить ее, во что бы то ни стало.

1-я гвардейская кавалерийская дивизия, действуя в пешем строю, овладела Тимирязево и завязала уличные бои в Пятнице. На левом фланге 2-я гвардейская кавалерийская дивизия перешла в наступление прямо с марша. Почти вся артиллерия дивизии отстала. Пройдя не занятое немцами Ожерелье, завязала встречный бой с пехотным батальоном противника, поддержанного танками. На правом фланге 112-я танковая дивизия вступила в бой с соединениями 4-й танковой дивизии противника в районе Иваньково. Приданные корпусу 9-я танковая бригада, 35-й и 127-й танковые батальоны (каждый имел по 23 танка – 5 КВ, 8 Т-34 и 10 Т-60) к началу наступления так и не подошли.

К середине дня немцы, оправившись от неожиданного удара 1-й гвардейской кавалерийской дивизии, начали быстро создавать оборону, активно применяя танки в качестве неподвижных огневых точек. Особенно упорные бои развернулись за господствовавшую на подступах к деревне Пятница высоту 211, которая несколько раз переходила из рук в руки. К исходу дня на высоте закрепились советские кавалеристы.

Подбитый у тюрьмы города Венев советский танк КВ-1. Ствол специально пробит танкистом Германом Биксом, из 37-мм пушки танка Pz III.

На левом фланге 2-я гвардейская кавалерийская дивизия несколько потеснила противника, выбив его передовые части из населенных пунктов Кокино и Ягодня.

Энергично действовала сводная группа 9-й танковой бригады, которая включала в себя мотострелковую роту, 7 танков Т-34 и 15 Т-60, наступавшая левее 2-й гвардейской кавдивизии. Танкисты, разгромив небольшие отряды противника, заняли населенные пункты Топканово и Острога и повели наступление дальше, к Никулину и Кипелову, охватывая вражескую группировку в районе Пятницы с юго-востока. В общем, в результате наступления 27 ноября советские войска потеснили немцев на 3–8 километров.

Немецкое командование в те дни осознавало всю угрозу, исходившую из этого контрнаступления и напротив даты «27 ноября 1941 г.» командующий группой армий «Центр» Ф. фон Бок, на основе донесений Гудериана, делает весьма пессимистичную запись относительно дальнейших перспектив наступления 2-й танковой армии:

«Черный» день для 2-й танковой армии! Поначалу противник начал оказывать мягкое давление на ее правый фланг. Потом он неожиданно нанес удар большой силы с севера через Каширу против передовых частей танковой группы Эбербаха. Одновременно русские стали наступать из района Серпухова в южном направлении через Оку. Вечером Гудериан, находившийся тогда на фронте, приказал своему начальнику штаба проинформировать меня, что, оказавшись перед лицом превосходящих сил противника и по причине недостатка горючего, танковая армия будет вынуждена отозвать операцию, если правое крыло 4-й армии не атакует через Оку «без промедления».[101]

Не стоит забывать, Федор фон Бок в принципе весьма скептически относился к ноябрьскому наступлению на Москву и подобные кризисы на фронте еще больше убеждали его в бесперспективности дальнейшего продвижения к столице Советского Союза.

На следующий день, 28 ноября, наступление продолжилось. Захватив несколько населенных пунктов, 1-я гвардейская кавалерийская дивизия к исходу дня окончательно завязла в боях за деревню Пятница. Скромное продвижение 2-й гвардейской кавдивизии окончательно замедлилось, и она была вынуждена отражать упорные контратаки противника.

Боевые действия под Тулой с 30 октября по 8 декабря 1941 г.

В тот день, 28 ноября, особенно отличились танкисты сводного отряда. Отряд начал наступление в середине дня. Неожиданно для противника танки ворвались в населенные пункты Наумовское и Барабаново, перерезали дорогу между Пятницей и Мордвесом, являвшуюся главной коммуникацией немцев. Немецкие войска, занимавшие Пятницкий узел сопротивления, оказались в окружении.

На этом советские танкисты не остановились и из Барабанова начали движение на Жижелну, в тыл 4-й танковой дивизии противника, ведшей бой с 112-й танковой дивизией. Воспользовавшись ослаблением боевых порядков противника, 112-я танковая дивизия выбила противника из села Тепловка и начала развивать наступление на Жижелну, навстречу сводному отряду.

Немецкое командование быстро отреагировало на возникшую угрозу и при поддержке авиации бросило в контратаку полк мотопехоты и до 40 танков и штурмовых орудий. Завязались тяжелые бои за Барабаново, которое несколько раз переходило из рук в руки, но в итоге осталось за нашими войсками.

Этот успех решил судьбу Пятницкого узла сопротивления: 29 ноября, в 4:15 противник был выбит из населенного пункта. На улицах села, противник оставил 16 сожженных танков, 18 орудий, до 100 автомашин и более 500 убитых солдат и офицеров. Потрепанные части 4-й и 17-й танковых дивизий начали отходить к Мордвесу. Таким образом, в ходе боев 27–29 ноября 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала П. А. Белова ликвидировал угрозу прорыва противника на Каширу и захвата переправ через р. Ока, срезав острие вражеского клина, советские кавалеристы перешли к преследованию противника в направлении Мордвеса.

Преследование противника продолжилось 30 ноября и в последующие дни при упорном сопротивлении немцев, которые 1 декабря из района Кончинки контратаковали 1-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Отразив эту контратаку, дивизия закрепилась на рубеже Уваровка – Русалкино, обороняя одним полком Каширу.

2-я гвардейская кавалерийская дивизия, уничтожив до роты противника, в этот же день овладела Ореховкой, Павлово-Воронцовом, Козловкой и, взаимодействуя с 9-й танковой бригадой наступала на Мордвес.

В то время, когда кавалеристы П. А. Белова пробивали немецкую оборону на подступах к Кашире, немецкое командование вновь обратило свои взоры на Тулу и предприняло новую попытку взять город.

25 ноября 1941 г. командование группы армий «Центр» пришло к убеждению, что для продолжения наступательных действий 2-й и 2-й танковой армиям необходимо овладеть Тулой. Генерал Гудериан отмечал в своих воспоминаниях:

«Наиболее неотложной нашей задачей было овладение Тулой. Немыслимо было проводить дальнейшие операции на север или на восток, то есть в направлении наших ближайших целей, не овладев предварительно этим важнейшим узлом путей сообщения и аэродромом».[102]

Для выполнения этой задачи командующий 2-й танковой армией решил использовать силы двух своих корпусов и выделенной из резерва группы армий 296-й пехотной дивизии. Предполагалось нанести удары по сходящимся направлениям: 43-й армейский корпус – из района Каргашино в направлении Суходол – Малахово и далее на юго-восток. 24-й моторизованный корпус с рубежа Быковка – Бельково в направлении Дорофеевка – Ревякино – Малахово навстречу 43-му корпусу. Одновременно из района Мордвеса немцы планировали нанести вспомогательный удар на Лаптево (ныне Ясногорск).

К этому времени немецкие войска находились в крайней степени истощения: подвоз боеприпасов, ГСМ, продовольствия был сильно затруднен, о подкреплениях немецкие генералы могли только мечтать, а линия фронта все увеличивалась и увеличивалась. В свою очередь Красная Армия за счет переброски соединений с одного оперативного направления на другое или с помощью резервов все чаще создавала на линии соприкосновения войск кризисы, купировать которые немецкому командованию с каждым разом становилось все сложнее. Рано или поздно накапливавшиеся проблемы должны были привести к обвалу фронта. Так что нет ничего удивительного, что именно в эти дни в дневнике Начальника Генерального штаба Сухопутных войск Вермахта генерал-полковника Франца Гальдера появилась следующая запись:

«Фон Бок сравнивает сложившуюся обстановку с обстановкой в сражении на Марне, указывая, что создалось такое положение, когда последний брошенный в бой батальон может решить исход сражения».[103]

К моменту перехода противника в наступление, войска, непосредственно защищавшие Тулу, занимали следующее положение. На рубеже Каргашино – Никулино – Пронино – Кетри и далее по р. Упа до Плеханово держали оборону 238-я, 258-я, 290-я стрелковые дивизии. Подступы к Туле с юга защищали 217-я и 154-я стрелковые дивизии на позициях Плеханово – Михалково – Осиновая Гора. На участке Верх. Криволучье – Марьино занимали позиции 260-я стрелковая дивизия и 111-й кавалерийский полк 31-й кавалерийской дивизии.

27 ноября противник силами двух полков пехоты и одного моторизованного полка вновь перешел в наступление на суходольском направлении, нанося главный удар на стыке 49-й и 50-й армий с задачей перерезать Московское шоссе севернее Тулы. К вечеру он потеснил части 258-й стрелковой дивизии и начал, хотя и медленно, продвигаться на северо-восток, овладев населенными пунктами Манышино, Клешня, Никулино.

На левом фланге армии 3-я танковая дивизия повернула па запад от Мордвеса в направлении Лаптево, чтобы обойти 413-ю стрелковую дивизию, оборонявшую восточные подступы к Туле. К 15 часам 27 ноября 50–60 танков с батальоном пехоты заняли Мокрый Кор (20 км северо-восточнее Лаптево), а затем продвинулись еще на 4 км.

В соответствии со сложившейся обстановкой командующий армией решил для прикрытия Тулы с севера к утру 28 ноября направить в Лаптево бронепоезд № 16, роту танков (8 Т-26) и 111-й кавалерийский полк, в Тесницкие лагеря перебросить стрелковый полк 258-й стрелковой дивизии, а в район Волоть – Семеновские выселки стрелковый батальон 173-й стрелковой дивизии.

КВ-1, подбитый у тюрьмы города Венев 27 ноября 1941 г. Этот же танк изображен на предыдущих фото.

Однако обстановка с каждым часом осложнялась. Противник, продолжая наступление на левом фланге 49-й армии, теснил 238-ю стрелковую дивизию к Московскому шоссе, что создавало угрозу выхода противника на тылы 50-й армии и нанесения удара по Туле с севера. Одновременно тяжелая обстановка складывалась в районе Лаптево.

Требовались неотложные меры, и командующий армией принял решение нанести контрудар в направлении Суходола, а часть сил двинуть в район Лаптево для занятия обороны. В своих воспоминаниях уже после войны генерал И. В. Болдин о тех событиях писал следующее:

«Выход из создавшегося положения я видел в одном: произвести перегруппировку войск и, создав крепкий кулак, контратаковать врага в направлении Суходол, Манышино, а затем совместно с 49-й армией восстановить положение на стыке.

Позвонил генералу Захаркину. Поделился своими планами. Он с ними согласился. Мы уточнили время и некоторые детали совместных действий.

Чтобы прикрыть Тулу с севера, предложил генералу Фоканову создать Лаптевский район обороны. Начальником его назначил командира 510-го полка 154-й стрелковой дивизии майора Гордиенко. В помощь ему послал бронепоезд и отряд саперов с минами.

В резерв армии решил вывести часть сил 290-й и 217-й стрелковых дивизий и сосредоточить их в десяти километрах севернее Тулы, в районе Волоть, Семеново и Некрасово. 885-му полку 290-й стрелковой дивизии приказал подготовить оборону фронтом на север для прикрытия шоссе Серпухов – Тула».[104]

Командарм 50-й армии приказал командиру 258-й стрелковой дивизии одним полком (999-й стрелковый полк) с батальоном 740-го стрелкового полка 217-й стрелковой дивизии, ротой 124-го танкового полка 112-й танковой дивизии (9 танков Т-26), ротой 5-го отдельного саперного батальона и батареей 732-го зенитного артиллерийского полка с рассветом 30 ноября перейти в наступление в направлении Суходол – Слободка – Манышино и совместно с частями 238-й стрелковой дивизии 49-й армии уничтожить противника и восстановить положение левого фланга 238-й стрелковой дивизии. Одновременно с этим 885-й стрелковый полк 290-й стрелковой дивизии перебрасывался на 10 км севернее Тулы для прикрытия Московского шоссе с севера.

Командиру 154-й стрелковой дивизии было приказано к рассвету 510-й стрелковый полк сосредоточить в Лаптево для его обороны, придав ему два орудия ПТО и две 122-мм гаубицы. Командир этого полка майор А. Н. Гордиенко был назначен начальником Лаптевского боевого участка и его гарнизона с подчинением ему 111-го кавалерийского полка, роты танков 124-го танкового полка (8 Т-26) и саперов с подрывными средствами. Для Лаптевского боевого участка из 156-го полка НКВД было выделено шесть противотанковых ружей и до 1000 патронов к ним.

На этом же направлении, в районе Скобелево, Волоть, станция Хомяково, командующий армией поместил свой резерв: 740-й стрелковый полк (без одного батальона) 217-й стрелковой дивизии, 8 танков 32-й танковой бригады, две батареи 732-го зенитного артиллерийского полка и 25 автомашин.

Одновременно с целью замедлить продвижение немецкой группировки на каширском направлении, командование 50-й армии решило направить 31-ю кавалерийскую дивизию в рейд по тылам наступающего противника. К утру 28 ноября дивизия вышла в район Горшково и приступила к нарушению коммуникаций мордвеской группировки врага.

В течение 28 и 29 ноября противник, перегруппировав силы, продолжил наступление и овладел Алексином, Буныревом и вышел на рубеж Карташово – Ботня – Савино. На суходольском направлении он овладел Шелепином. В результате трехдневных боев части 238-й стрелковой дивизии под воздействием неприятеля отошли на северный берег р. Вашаны на участке Мясоедово – Александровка. Запланированный совместный контрудар 238-й и 258-й стрелковых дивизий не состоялся, так как 238-я дивизия была крайне измотана в предыдущих боях и не готова к контрудару.

С утра 30 ноября после 30-ти минутной артиллерийской подготовки и двух залпов отдельного гвардейского минометного дивизиона 999-й стрелковый полк 258-й стрелковой дивизии со средствами усиления перешел в наступление во фланг противнику, наступающему на позиции 49-й армии.

Наступление тщательно планировалось штабом 258-й стрелковой дивизии, благодаря чему была достигнута тактическая внезапность и четкое взаимодействие между пехотой, артиллерией и танками. Удар был нанесен из района Белый лес на высоты 244,3, 238,4, Манышино, Гурово. Приданым танкам удалось прорваться в тыл оборонявшимся немцам и поддержать атаковавших с фланга пехотинцев. Часть сил дивизии проводила демонстрационные действия в районе Большое Бизюкино – Глебово. В результате комбинированных действия советских войск к 14:30 противник в беспорядке отошел на запад, а советские войска заняли рубеж Грибово – Гурово – Манышино – Никулино, где приступили к закреплению занятых позиций. Было уничтожено до роты пехоты противника и захвачены следующие трофеи: 1 орудие ПТО, 2 пулемета, 3 81-мм миномета, 2 мотоцикла и много боеприпасов.

На следующий день 999-й стрелковый полк двумя батальона при поддержке танков 124-го танкового полка и двух батарей 841-го артиллерийского полка попытался прорваться на Ладерево, но все атаки были отражены сильным пулеметным и минометным огнем. Потери составили 2 человека убитыми и 36 ранеными. Противник потерял 4 танка, 2 орудия, 2 пулемета, несколько минометов и до 60 человек пехоты.

В этот же день наконец-то перешла в наступление 238-я стрелковая дивизия 49-й армии. Ее атаки продолжались два дня, но к существенным изменениям линии фронта не привели.

В итоге боев 30 ноября-3 декабря существенного продвижения на запад не было, но был сорван замысел окружения Тулы совместными действиями 43-го армейского и 24-го моторизованных корпусов, которые должны были перерезать Московское шоссе ударом по сходящимся направлениям и окружить Тулу. Контрмеры принятые советским командованием остановили немецкое наступление северо-западнее города и способствовали стабилизации ситуации на этом направлении.

Командование 50-й армии в первых числах декабря 1941 г. не ограничивалось одной обороной, предпринимая активные действия по разгрому коммуникаций противника. Пользуясь отсутствием сплошного фронта, мобильные группы советских войск проникали в тыл наступающих немцев и нарушали их линии снабжения. Выше мы упоминали о подобных действиях в районе Горшкова 31-й кавалерийской дивизии. Так, 30 ноября эскадрон 114-го кавалерийского полка дивизии совершил налет на отряд пехоты в Курганцах, рассеял его и продолжил рейд.

В ночь с 1 на 2 декабря дивизия получила приказ совместно с отрядом майора Агапова (мотострелковый батальон 32-й танковой бригады, 5 танков, батарея ПТО) отбить Венев. В предрассветных сумерках советские мотострелки, танкисты и артиллеристы заняли исходные рубежи на опушке леса Ромашевские хутора и в 4:00 атаковали противника на линии высота 188,4, Причаль и высота 112,6. Встретив сильный пулеметный и минометный огонь, отряд майора Агапова отошел. Кавалеристы так и не смогли вовремя выйти на исходный рубеж для атаки. В итоге попытка с наскока отбить Венев провалилась. Майор Агапов со своими бойцами присоединился к частям 31-й кавалерийской дивизии и вместе с ними продолжил громить коммуникации мордвеской группировки противника.

После неудачного наступления 43-го армейского корпуса противника на стыке 50-й и 49-й армий немецкое командование не оставило своего замысла по окружению Тулы с востока и юго-востока.

Подбитый у тюрьмы города Венев советский танк КВ-1.

Утром 2 декабря 24-й моторизованный корпус (на 2 декабря 3-я танковая дивизия имела 28 танков, а 4-я танковая – 34), усиленный танковым полком 17-й танковой дивизии (10 исправных танков) атаковал позиции 413-й стрелковой дивизии утром в направлении Руднево (16 км северо-восточнее Тулы) и к вечеру, заняв его, прорвался к станции Ревякино в 14 км севернее Тулы. В тот же день до полка мотопехоты противника при поддержке танков, заняли Торхово, перерезали Веневское шоссе в 12 км северо-восточнее Тулы.

В этом наступлении принял участие 1-й батальон полка «Великая Германия»:

«Мы медленно двигались по речной долине. Мы ничего не знали о противнике. Мы намеревались захватить его врасплох. Раздалось несколько выстрелов, и пара русских побежала перед нами по льду. Это настораживало. Вскоре показались силуэты домов – деревня. Она тоже находилась в долине. Река проходила прямо через нее. Взвод 2-й роты повернул направо. Неожиданно они бросились на землю. Взрыв! Сразу после него раздалась жаркая стрельба. Что-то пошло не так.

Когда мы добрались до первых домов, перестрелка стала очень оживленной. Яркие вспышки выстрелов резали темноту. Унтер-офицер Калиновский притащил на позиции два миномета. Он клал мины аккуратно перед фронтом 2-й роты. Зенитки вели огонь по крышам. Тяжелые пулеметы стреляли прямо через головы атакующих, которые были видны как темные силуэты. Каждый взятый дом горел.

Мы не смогли продвинуться дальше центра деревни. Русский огонь был слишком плотным. Кроме того, противник находился в темноте, а нас освещали огни пожаров. Хуже того, русские вели огонь с высот справа и слева.

Наша 1-я рота под командованием обер-лейтенанта Дербена поднялась. Дербен собрал своих солдат за домами и спокойно построил их для атаки. Тяжелые пулеметы и минометы были выдвинуты на позиции. Все приготовились.

«Первая рота – вперед!» Громогласное «Ур-ра!» раскатилось по деревне. Выхватить пистолет – и за ними! Мы видели, как бегут русские. Повсюду пылали дома. Это был запах войны. Такую атаку остановить было не возможно.

Неожиданно по нам открыли огонь «Сталинские органы». Мы попадали на землю. Я лежал прямо на нескольких гренадерах».[105]

В ночь на 3 декабря, по данным советской разведки, в Руднево сосредоточились до 130–150 танков (судя по приведенным выше данным о количестве танков в немецких дивизиях, то данная цифра завышена в два раза) и около полка моторизованной пехоты. Разделившись на две части, войска противника двинулись на запад и северо-запад, в общем направлении к Московскому шоссе, а 70–80 танков направились на юг и юго-восток, на Веневское шоссе. Единственная железнодорожная магистраль, связывающая Тулу со станцией, по которой шло снабжение города и 50-й армии, оказалась перерезанной. Теперь вооружение, боеприпасы, продовольствие поступали в город по шоссейной дороге, которая проходила западнее Ревякино. Возникла реальная угроза окружения Тулы. Судьба города зависела от устойчивости войск, оборонявших город, и быстроты действий соединений, находившихся вне Тулы, в общей оперативной связи и взаимодействии.

Генерал И. В. Болдин, получив информацию о прорыве немцев, тут же собирает Военный совет для обсуждения сложившейся ситуации и мерах противодействия. В своих мемуарах о тех тревожных часах он оставил следующую запись:

«Срочно созвал заседание Военного совета. Обсуждаем обстановку. Все смотрят на большую карту, висящую на стене, по которой я вожу указкой, обращая внимание на наиболее уязвимые участки в обороне Тулы. Подчеркиваю, что нужно обязательно уничтожить противника, прорвавшегося к Руднево и Торхово. От выполнения этой первоочередной задачи во многом будет зависеть дальнейший ход боев за Тулу.

Неожиданно скрипнула дверь. Вошел дежурный офицер и вручил мне телеграмму. Командующий фронтом сообщал: 340-я стрелковая дивизия полковника С. С. Мартиросяна, свежая, полнокровная, передана в мое подчинение. Новость приятная. Зачитал телеграмму. Выступает полковник Лисилидзе:

– Считаю, что мы можем лучше использовать приданные три дивизиона гвардейских минометов PC.

– Что вы предлагаете? – спрашиваю у него.

– Нужно, чтобы они чаще меняли позиции. У противника следует создать впечатление, будто у нас не три таких дивизиона, а вдвое, может, и втрое больше. Кроме того, необходимо улучшить разведку, всегда знать, где враг накапливается для атаки, и именно туда обрушивать огонь наших «катюш».

После начальника артиллерии слово берет начальник Тульского боевого участка генерал-майор Фоканов. Он говорит о необходимости усилить противотанковыми заграждениями подступы к городу со стороны Косой Горы.

Про себя отмечаю: Фоканову выделить противотанковых мин, направить в помощь ему подразделение саперов. Спрашиваю у генерал-майора Попова:

– Как обстоит дело со снабжением?

– Войска получают все необходимое. Единственно, в чем не удовлетворяем спрос, так это в лопатках-минометах. Туляки начали выпуск их, но производство только налаживается.

Поднимается со своего места Жаворонков. Он говорит, что городской комитет обороны дал задание заводу изготовить новую партию лопаток-минометов. Уже сегодня часть партии поступит, если уже не поступила в войска.

Слушая участников совещания, их рекомендации, я все более утверждаюсь в мысли, что для нас сейчас лучшей формой обороны будет контратака против каширской группировки противника, охватывающей Тулу с северо-востока. Постепенно в сознании вырисовывается план. Новая дивизия Мартиросяна и 217-я дивизия Трубникова нанесут с разных направлений удар на Торхово. Часть сил 413-й дивизии атакует с юга Колодезную, а 31-я кавалерийская дивизия поведет наступление в направлении Прудки, Волынцево.

Свое решение тут же излагаю Военному совету. Возражений, как и следовало ожидать, нет.

Далее я говорю о необходимости усилить сопротивление войскам противника, охватывающим Тулу с северо-запада. Объявляю, что для координации действий наших частей с частями 49-й армии надо выслать в район Лаптеве оперативную группу во главе с генерал-майором Поповым.

Красноармейцы «сибирской» дивизии, взятые в плен солдатами 35-го танкового полка Вермахта в селе Анишино под г. Тулой.

Сразу же продиктовал Аргунову боевой приказ и начальник штаба передал его в войска».[106]

Для уничтожения рудневско-торховской группировки противника было приказано 340-й стрелковой дивизии с двумя гвардейскими минометными дивизионами к 8:00 3 декабря занять исходное положение на рубеже Шеметьево – Мелеховка, чтобы нанести удар по флангу противника в направлении Руднево – Торхово. Один стрелковый полк с артиллерийским дивизионом оставлялся в Лаптево для организации обороны и ведения разведки в направлениях на Мокрый Кор и Гочаково. 510-й стрелковый полк 154-й стрелковой дивизии должен был наступать в направлении Крюково. Один батальон с двумя орудиями полк оставлял в Лаптево в распоряжении командира 340-й стрелковой дивизии.

Одновременно генерал-майору П. А. Белову было приказано силами 112-й танковой дивизии под командованием полковника А. А. Гетмана наступать в направлении Руднево, а основными силами продолжать движение на Венев. Действия танкистов А. А. Гетмана поддерживала 31-я кавалерийская дивизия, которая из района Горшково, должна была атаковать немецкие войска в направлении Прудков и Волынцева.

Таким образом, вышеперечисленные части по замыслу командующего 50-й армии уничтожали рудневскую группировку с внешнего фронта. Навстречу им из Тулы наступали 740-й стрелковый полк (без одного батальона) 217-й стрелковой дивизии, усиленный девятью танками 32-й танковой бригады при поддержке гвардейского минометного дивизиона и двух батарей 732-го зенитного артиллерийского полка. Вспомогательный удар наносил стрелковый полк 413-й стрелковой дивизии на Колодезную.

Для лучшего управления войсками, действовавшими с внешнего фронта, и организации взаимодействия между ними и остальными соединениями армии была создана оперативная группа во главе с генерал-майором В. С. Поповым, которая 3 декабря самолетом вылетела в Лаптево. Это было не лишним в тех условиях, так как соединения армии были фактически разрезаны на две части и разбросаны на большом пространстве, связь с войсками была неустойчивой, часто обрывалась, так что прямой контроль действий наступающих войск штабом 50-й армии был не лишним.

Утром 3 декабря 340, 413, 217-я стрелковые, 112-я танковая и 31-я кавалерийская дивизии нанесли контрудар в целях уничтожения противника в районе Руднево – Торхово.

740-й стрелковый полк 217-й стрелковой дивизии при поддержке девяти танков 32-й танковой бригады, овладел несколькими населенными пунктами и завязал бой за Крюково (южное).

510-й стрелковый полк с ротой танков в ночь на 3 декабря также начал наступление на Руднево и утром завязал бой с противником в районе Крюково (северное). 413-я стрелковая дивизия 1322-м стрелковым полком, усиленным батальоном 1324-го стрелкового полка, саперным батальоном и 4 орудиями ПА, в 4:30 утра повела наступление на Колодезную, овладев ею, но после контратаки противника полк попал в окружение и вел бой до вечера, а в ночь на 4 декабря начал отход к лесу на запад.

Командир 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майор Павел Алексеевич Белов проводит совещание с командирами.

340-я стрелковая дивизия должна была наступать вдоль железной дороги на юг, однако сведений о начале наступления не поступило, связь с дивизией прервалась.

На следующий день, 4 декабря, противник продолжал наступление в полосе обороны 413-й стрелковой дивизии и овладел несколькими населенными пунктами.

В полосе наступления 740-го стрелкового полка 217-й стрелковой дивизии немецкие войска пытались контратаковать, но артиллерийским и пулеметным огнем были рассеяны и отошли в Торхово. Преследуя противника, полк ворвался в Сине-Тулицу и овладел ею. Потери полка составили 37 человек убитыми, 18 ранеными и 5 пропавшими без вести. Было уничтожено до 100 солдат и офицеров противника, 5 автомашин, 2 орудия ПТО и 2 танка. В качестве трофеев в поселке захватили 7 лошадей, 7 винтовок и 2 автомата.

Наконец-то штаб армии получил сведения об успешном продвижении 340-й стрелковой дивизии, которая совместно с 510-м стрелковым полком к исходу дня вышла на рубеж Быково – Струнино – Ивановка (3–5 км севернее и северо-восточнее Ревякино). Продолжала удачно взаимодействовать с наступающими стрелковыми соединениями и 31-я кавалерийская дивизия, которая отбросила противника от Бурдукова (10 км северо-восточнее Руднево).

Исключительное упорство и изобретательность в боях проявляли бойцы и командиры 413-й стрелковой дивизии, которая удачно провела внезапный ночной налет на деревню Колодезная.

Вечером 5 декабря 1322-й стрелковый полк под командованием капитана И. Л. Петухова с первым батальоном 1324-го стрелкового полка, усиленные артиллерией, сосредоточились в лесу 2 км западнее Колодезной. Подразделения скрытно сблизились с постами противника на западной окраине деревни. Когда они были в 300–400 м от окраины, открыли огонь артиллерия и минометы. Вспыхнули пожары. По выбегающим из домов немцам ударили автоматы и пулеметы. К 23 часам Колодезная была взята, разгромлен батальон полка «Великая Германия», потерявший более 200 солдат и офицеров убитыми, 8 пленными. Было захвачено 2 танка, 36 автомашин, 71 мотоцикл, 1 орудие ПТО, 1 зенитное орудие, 7 минометов, 25 пулеметов, 30 пистолетов-пулеметов, 2 противотанковых ружья, 3 радиостанции. Потери полка убитыми и ранеными составили 61 человек.

К исходу дня 5 декабря соединения и части, наступавшие на внешнем фронте, успешно продвигались вперед и заняли ряд населенных пунктов в 7–10 км севернее Руднево.

Таким образом, танковые части противника, обходившие Тулу с севера, попали под фланговый удар и сами оказались обойденными с севера.

Группа генерала П. А. Белова к 6 декабря вышла на рубеж в 6 км северо-западнее Мордвеса. Перед ней с боями отходили на юг, вдоль железной дороги на Сталиногорск, части 17-й танковой дивизии противника.

На следующий день кавалеристы П. А. Белова ворвались в Мордвес. Немцы поспешно отходили в сторону Венева, где планировали закрепиться и остановить успешное продвижение советской кавалерии. Последующее наступление 1-го гвардейского кавалерийского корпуса осуществлялось уже в рамках контрнаступления под Москвой. С 13 ноября по 9 декабря 1941 г. потери корпуса составили: 1639 человек убитыми, 3863 ранеными, 7 обмороженными, 176 пропавшими без вести. За это же время частями корпуса было уничтожено до 3000 солдат противника, 31 танк, 1 бронемашина, 72 пушки, 128 автомашин, 34 пулемета, 18 орудий ПТО, 11 минометов, 5 самолетов. Были захвачены и немалые трофеи: 64 автомашины, 13 орудий ПТО, 1 зенитное орудие, 17 мотоциклов, 12 пулеметов, 12 минометов, 143 винтовки, 4000 снарядов и мин.

Последнюю отчаянную попытку окружить Тулу Гудериан предпринял 5 декабря, когда 31-я пехотная дивизия 43-го армейского корпуса вновь перешла в наступление в полосе обороны 258-й стрелковой дивизии на правом фланге армии в направлении Никулино, Никулинские Выселки, Кетри, Гремячево, Костино, имея задачу выйти в район Кострово на соединение с мотопехотными частями, действовавшими из района Руднево на запад. К 16 часам 5 декабря враг, продолжая теснить части 258-й стрелковой дивизии, вышел на рубеж в 8 км западнее Московского шоссе.

Советский пулемётчик прикрывает атакующую под г. Тулой пехоту.

Командир 258-й стрелковой дивизии полковник М. А. Сиязов, перегруппировав части, создал две ударные группы для проведения контратак во фланг вклинившемуся в оборону врагу. При этом учитывалось, что противник только что занял данный район и, не успев изучить местность, будет плохо ориентироваться ночью, а наступившие в эти дни сильные морозы вынудят немцев, плохо оснащенных зимнем обмундированием, находится в домах, что ослабит их бдительность. Части дивизии предварительной разведкой установили огневые точки и расположение вражеской пехоты. Для их уничтожения были подготовлены специальные группы саперов, которые незаметно подползали к огневым точкам и строениям, которые занимали вражеские солдаты, и забрасывали их гранатами, бутылками с горючей смесью и дымовыми шашками. Перейдя в наступление утром 6 декабря, 258-я стрелковая дивизия отбросила противника и восстановила положение. Потеряв более 600 человек, немецкая пехота поспешно отошла на запад.

Отбив атаки 31-й немецкой пехотной дивизии на своем правом фланге, и ликвидировав угрозу выхода противника на Московское шоссе, советские войска продолжали уничтожение ревякино-рудневской группировки противника на своем левом фланге.

7 декабря 112-я танковая дивизия овладела Волотью (9 км севернее Тулы), 340-я стрелковая дивизия заняла Желыбино, Бараново, Ревякино и Руднево, войдя в соприкосновение с 740-м стрелковым полком 217-й стрелковой дивизии, наступающим с внутреннего фронта в районе Сине-Тулицы. Противник начал отходить на восток и юго-восток. 413-я стрелковая дивизия, преодолевая ожесточенное сопротивление врага, вела бои в районе восточнее Тулы. За 7 декабря в районе Ревякино и Руднево было захвачено 17 танков, 3 бронемашины, 5 орудий, 39 легковых и грузовых машин и другие трофеи.

Как мы видим в начале декабря немецкие войска стали в большом количестве терять технику, которая практически в исправном состоянии доставалась наступающим советским войскам. Связано это было с тем, что она была мало приспособлена для работы в условиях низких температур. Этот факт отмечал в своем дневнике даже командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок:

«Отход 2-й танковой армии в основном продвигается как это было запланировано. При всем том по причине ужасных холодов – температура упала до 38 градусов ниже точки замерзания – нам, что естественно, приходится оставлять танки и артиллерийские орудия, поскольку моторы машин при такой температуре просто-напросто не заводятся».[107]

Разгромленная севернее Тулы, в районе Руднево, Ревякино, 4-я танковая дивизия противника, потеряв почти все танки, поспешно отходила южнее Сталиногорска. Железнодорожная ветка Тула – Москва была очищена от противника, основная коммуникация армии стала свободной, сообщение с Москвой восстановилось. На правом фланге армии 258-я и 290-я стрелковые дивизии отбросили войска 43-го армейского корпуса немцев в исходное положение.

Подводя итоги ноябрьским и декабрьским боям на тульской земле, нельзя не написать о потерях 2-й танковой армии за этот период. Вновь обратимся к «Донесению о потерях 2-й танковой группы (армии) с 05.07.1941–25.03.1942». Итак, с 11 ноября по 10 декабря 1941 г. потери армии составили: убитыми – 1618 человек (69 офицеров и 1549 унтер-офицеров и рядовых), ранеными – 5790 человек (225 офицеров и 5565 унтер-офицеров и рядовых), пропавшими без вести – 394 человека (1 офицер и 393 унтер-офицера и рядовых).

Таким образом, попытки врага окружить и уничтожить войска 50-й армии ударами с северо-запада и востока потерпели неудачу. Создавались благоприятные условия для разгрома вражеской группировки во взаимодействии с 10-й и 49-й армиями и перехода в общее контрнаступление. Тульская оборонительная операция плавно переходила в наступательную.

Советские солдаты на огневой позиции на окраине г. Тулы. Снимок был сделан в декабре 1941 г.

Второй период тульской оборонительной операции был более насыщен событиями, чем первый. Начался он 7 ноября 1941 г. с контрнаступления 50-й армии, которая во взаимодействии с 3-й и 13-й армиями должна была разгромить тульскую группировку 2-й танковой армии. Несмотря на некоторые успехи, контрнаступление закончилось провалом, так как советским войскам пришлось иметь дело не с вырвавшейся далеко вперед боевой группой Эбербаха, а с основными силами армии Гудериана. В результате, фланговый удар соединений 50-й армии завяз в оборонительных порядках немецких пехотных дивизий, надежно прикрывших фланги, своих танковых дивизий. Отразив советское контрнаступление, немецкое командование сразу же попыталось захватить Тулу ударом с северо-запада, силами 43-го армейского корпуса. Эта попытка, как и штурм города с южного направления также потерпела неудачу и вылилась в кровопролитные позиции бои за цепочку населенных пунктов на правом фланге 50-й армии.

На этом фоне немецкое верховное командование инициировало новое наступление на Москву. Танковая армия Гудериана должна была, прорвавшись юго-восточнее Тулы, окружить город, продвигаясь с востока и северо-востока навстречу 43-му армейскому корпусу, который вновь атаковал правый фланг 50-й армии. Окружив город, 2-я танковая армия должна была выйти к р. Оке и захватить на ней переправы для дальнейшего наступления на Москву. Воспользовавшись тем, что левый фланг 50-й армии был сильно растянут, немецким войскам удалось совершить прорыв на веневском направлении и к концу ноября вплотную подойти к Кашире. Своевременно переброшенные резервы, прежде всего 1-й гвардейский кавалерийский корпус, контрударом опрокинули наступающего противника и стали развивать наступление на юг, охватывая правый фланг 2-й танковой армии. Последняя попытка окружить город, предпринятая в начале декабря ударами по сходящимся направлениям севернее Тулы была успешно отражена. Не последнюю роль в этом сыграло успешное продвижение кавалеристов генерала П. А. Белова на сталиногорском направлении и переход советских войск в общее контрнаступление под Москвой. 8 декабря 1941 г. и 50-я армия перешла в наступление с целью полного разгрома 2-й танковой армии Вермахта.

Наступление немецкой армии на Москву провалилось. Вместо зимних квартир в столице Советского Союза и парада на Красной площади, солдаты 2-й танковой армии, бросая технику, отступали по заснеженным тульским полям. В чем же были причины провала, и кто был в этом виноват?

Гейнц Гудериан уже после войны в своих мемуарах обвинил в провале операции верховное командование и лично Гитлера, которые не послушали боевых генералов и вместо, занятия заранее подготовленного рубежа обороны, погнали войска в самоубийственное наступление. Вот, что он писал:

«Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьезное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело в ближайшие недели к роковым последствиям. Главное командование сухопутных войск, находясь в далекой от фронта Восточной Пруссии, не имело никакого представления о действительном положении своих войск в условиях зимы, хотя и получало об этом многочисленные доклады. Это незнание обстановки все время вело к новым невыполнимым требованиям.

Своевременный отвод войск и занятие обороны на выгодном и заранее подготовленном рубеже явились бы наилучшим и наиболее действенным средством для того, чтобы восстановить положение и закрепиться до наступления весны. В полосе действий 2-й танковой армии таким рубежом могла бы стать занимаемая ею в октябре частично оборудованная линия обороны по рекам Зуша и Ока. Однако именно с этим Гитлер не соглашался».[108]

Очень удобную позицию занял «быстроходный Гейнц», кстати, как и многие другие немецкие мемуаристы: во всем виновато высшее военное и политическое руководство. При этом он скромно умалчивает о том, как сам был полон оптимизма относительно ноябрьского наступления и утверждал, что выполнит все поставленные перед его армией задачи. В любом случае вина Гудериана в провале наступления на Тулу есть и не маленькая. Он не смог полностью разгромить 50-ю армию в «брянском котле», позволив значительным ее силам вырваться из окружения, именно регулярные стрелковые дивизии Красной Армии сыграли решающую роль в обороне Тулы, он опрометчиво бросил в глубокий прорыв сводную боевую группу, которая не имела достаточных сил для захвата столь крупного города и только нехватка сил не позволила советским войскам разгромить группу Эбербаха. Казалось, что в ноябре он все предусмотрел и, сосредоточив основные силы своей армии, смог прорвать фронт и практически выполнить поставленную перед ним задачу – окружить Тулу и захватить переправы на р. Оке, но и здесь он не учел угрозу фланговых ударов, переброшенными на тульское направление резервами. В итоге именно угроза флангам и последующего окружения заставила армию Гудериана начать отступление.

Советское командование тоже не было безгрешным и допускало серьезные ошибки, которые могли стать фатальными. Первоначально Тула стала своеобразным магнитом, который притягивал к себе отступающие соединения 50-й армии, что позволило отстоять город русских оружейников. С другой стороны, без усиления резервами, одними ослабленными силами армии нанести поражение и отбросить от города войска противника, было невозможно. За все время обороны Тулы 50-я армия получила лишь три свежих и полностью укомплектованных соединения – 239-ю и 413-ю стрелковые дивизии и 32-ю танковую бригаду. Нанести поражение имевшимися силами даже ослабленной 2-й танковой армии было крайне затруднительно. Да и перебрасывались эти скудные резервы лишь тогда, когда судьба обороны висела на волоске.

В результате, отразив атаки на город с юга и северо-запада, проведя неудачное контрнаступление 7–10 ноября 1941 г., войска 50-й армии имели очень плотное построение на своем правом фланге и в центре, в то время как на левом оборонявшиеся войска были растянуты на большом фронте, а на стыке Западного и Юго-Западного фронтов вообще образовался 40–50 км разрыв. Так что нет ничего удивительного, что даже ослабленным войскам танковой армии Гудериана удалось прорвать на этом направлении оборону и выйти к Кашире. Судьба сражения была решена вводом в бой резервов, которые не только остановили наступающего противника, но и нанесли им поражение, создав необходимые условия для перехода в общее наступление всех сил 50-й армии.

Боевые действия под Тулой 25 ноября – 7 декабря 1941 г.

Завершить наш рассказ о Тульской оборонительной операции хочется словами офицеров Генерального штаба Красной Армии полковника К. Н. Вехтерова и майора Д. Е. Семичаевского, которые в 1943 г. написали следующее:

«Тульская оборона является умелым сочетанием упорства и активности действий и служит примером устойчивости обороны. Именно здесь оборона носила в себе идею маневра, была подготовкой наступления, средством его организованности… Задачи, выполненные тульской обороной, позволяют ей занять надлежащее место среди героических образцов обороны в Отечественной войне вслед за Ленинградом, Севастополем и Сталинградом.

Активная оборона Тулы заставила врага ослабить его удар, а затем и расщепить его силы и средства и создала необходимые предпосылки для перехода наших войск в контрнаступление, которое явилось блестящим моментом обороны Тулы.

Упорство и стойкость нашей обороны превратили Тулу и ее район в наковальню, на которой совместными ударами 50-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 10-й армии была разбита южная ударная группировка противника. Это была одна из существенных предпосылок для разгрома немцев под Москвой…»[109]

1. Центральный архив Министерства Обороны РФ (ЦАМО). Фонды: Полевое управление Брянского фронта, Полевое управление Западного фронта, Штаб 50-й армии, Штаб 108-й танковой дивизии, Штаб 154-й стрелковой дивизии, Штаб 238-й стрелковой дивизии, Штаб 413-й стрелковой дивизии, Штаб 11-й танковой бригады, Штаб 32-й танковой бригады.

2. Аквилянов Ю. А. Кавалерия на службе Отечеству. От Первой московской кавдивизии до Президентского полка. М.: ООО «Издательский дом «Вече», 2014.

3. Белов П. А. За нами Москва. М.: Воениздат, 1963.

4. Битва за Москву: История Московской зоны обороны / Сост. С. С. Илизаров, С. В. Костина. М.: АО «Московские учебники и Картолитография», 2001.

5. Битва за Тулу. Сборник материалов и документов. Тула: Областное книжное издательство, 1951.

6. Битва за Тулу. Сборник документов и материалов. Тула: Приокское книжное издательство 1969.

7. Бок Федор фон Я стоял у ворот Москвы. Военные дневники 1941–1945. М.: Яуза, Эксмо, 2006.

8. Болдин И. В. Страницы жизни. М. Воениздат, 1961.

9. Боть В. Они защищали Тулу // Тульский краеведческий альманах. Выпуск № 4 – Тула: «ИНФРА», 2006. С. 83–88.

10. Боть В. Победа! Тульские страницы // Тульский краеведческий альманах. Выпуск № 3 – Тула: «ИНФРА», 2005. С. 76–79.

11. Воскобойников Г. Л. Советская конница в Великой Отечественной. М. Вече, 2008.

12. Все для победы (Тульская область в годы Великой Отечественной войны 1941–1945): Сборник документов и материалов. Тула: Приокское книжное издательство, 1985.

13. Галицан А. С., Муриев Д. З. Тула – город-герой. М. Воениздат, 1981.

14. Гальдер Ф. Военный дневник (июнь 1941 – сентябрь 1942). М.: Астрель, 2012.

15. Горшков А. П. Приказано: выстоять! Записки командира Тульского рабочего полка. Тула: Аквариус, 2016.

16. Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: Русич, 2004.

17. Данилов М. Х. Битва за Тулу. Тула, 1996.

18. Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. М.: АСТ, 2005.

19. Дубинин Т. Д. Зенитки бьют бронебойными. Тула: Приокское книжное издательство, 1970.

20. Дубинин Т. Д. Непокоренная Тула. Тула: Гриф и К, 2004.

21. Елькин А. А. 50 дней мужества. Тула: Приокское книжное издательство, 1976.

22. Еременко А. И. На западном направлении. М.: Воениздат, 1959.

23. Жук Ю. А. Неизвестные страницы битвы за Москву: Крах операции «Тайфун». Неизвестное об известном. Московская битва: факты и мифы. М.: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2008.

24. Исаев А. В. «Котлы» 1941-го. М.: «Яуза» «Эксмо», 2006.

25. Исаев И. П. От Тулы до Кёнигсберга. Тула: Приокское книжное издательство, 1972.

26. Климов И. Д. Героическая оборона Тулы. М.: Воениздат, 1961.

27. Коломиец М. В. 1941. Танки в битве за Москву. М.: Яуза, Стратегия КМ, Эксмо, 2009.

28. Куровски Ф. Немецкие танковые асы. М.: Яуза, Эксмо, 2007.

29. Максимцов М. Д. Дорогами мужества. О боевых действиях 50-й армии на тульской и калужской земле в годы Великой Отечественной войны. Тула: Приокское книжное издательство, 1966.

30. Малыгин А. П. Рабочая Тула сражается. М.: Политиздат, 1974.

31. Михеенков С. Е. остановить Гудериана. 50-я армия в боях за Тулу и Калугу. 1941–1942. М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2013.

32. Мощанский И. Б. Наша Прибалтика. Освобождение прибалтийских республик СССР. М.: Вече, 2010.

33. Муриев Д. З. Провал операции «Тайфун». М.: Воениздат, 1966.

34. «Мы – с Тульского оружейного». Тульскому оружейному заводу – 275 лет. Тула: Приокское книжное издательство, 1987.

35. Мюллер Йоганн «Почему Панцерваффе не дошли до Кремля». Танкисты Гудериана рассказывают. М.: Яуза-пресс, 2016.

36. Овеянная славой / Сост. А. Харчиков. М.: Современник, 1986.

37. Панков Ф. Д. Огненные рубежи: Боевой путь 50-й армии в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1984.

38. Плотников А. П. Рассекреченная правда войны. Тула: «Шар» 1995.

39. Подвиг на тульской земле. Авт. Сост. В. И. Ксенофонтов. Тула: Неография, 2016.

40. Провал гитлеровского наступления на Москву. М.: Наука, 1966.

41. Рейнгардт К. Поворот под Москвой. М.: Вече, 2012.

42. Сафронов А., Курносов В. Сражение за Тулу. Операции Брянского и Западного фронтов 24 октября – 16 декабря 1941 г. М.: БТВ-КНИГА, 2008.

43. Сандалов Л. М. 1941. На московском направлении. М.: Вече, 2006.

44. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 43. М.: Воениздат, 1960.

45. Семушкин С. Н. Воины-чекисты в боях под Тулой // Тульский краеведческий альманах. Выпуск № 7 – Тула: Тульский полиграфист, 2010. С. 77–87.

46. Семушкин С. Н. Тульское сражение: проблемы хронологии и историографии // Великая Отечественная война: история и историческая память в России и мире: Сб. материалов междунар. науч. – общественного форума, посвященного 70-летию Победы в Великой Отечественной войне: В 2 т. Т. 1. Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им. Л. Н. Толстого, 2015.

47. Советская кавалерия: Военно-исторический очерк. М.: Воениздат, 1984.

48. Сражение за Тулу / Сост. А. Н. Лепехин. Тула: Издательство «Гриф и К», 2012.

49. Терентьев Н. Город-воин, город-труженик. Героическая оборона Тулы в Великую Отечественную войну. Тула: Тульское книжное издательство, 1963.

50. Туляки в боях за Отечество. Часть 1. Сост. Лепехин А. Н. Дедилово, 2016.

51. Хаупт В. Битва за Москву. Первое решающее сражение Второй мировой. 1941–1942. М.: ЗАО Центрполиграф, 2010.

52. Шапошников Б. М. Битва за Москву. М.: Яуза, Эксмо, 2009.

53. Шерстнев В. Д. Трагедия сорок первого. Документы и размышления. Смоленск: Русич, 2005.

В книге использованы фотографии с сайтов: BundesarchivBild, http://aura-dione.ru, http:// artofwar.ru, http://tula-web.ru, http://waralbum.ru, http://pobeda71.ru

Шапошников Б.М. Битва за Москву. М.: Яуза, Эксмо, 2009. С. 161.

Сафронов А., Курносов В. Сражение за Тулу. Операции Брянского и Западного фронтов 24 октября – 16 декабря 1941 г. М.: БТВ-КНИГА, 2008. С. 6.

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 43. М.: Воениздат, 1960. С. 243.

Мощанский И.Б. Наша Прибалтика. Освобождение прибалтийских республик СССР. М.: Вече, 2010. С. 188.

Галицан А. С., Муриев Д. З. Тула – город-герой. М.: Воениздат, 1981. С. 42.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 1. Лл. 19–20.

Елькин А. А. 50 дней мужества. Тула: Приокское книжное издательство, 1976. С. 26–28.

Еременко А. И. В начале войны. М.: Воениздат, 1959. С. 375–376.

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 43. Стр. 253.

Сражение за Тулу / Сост. А. Н. Лепехин. Тула: Издательство «Гриф и К», 2012. С. 35–36.

Овеянная славой / Сост. А. Харчиков. М.: Современник, 1986. С. 264.

Данилов М. Х. Битва за Тулу. Тула, 1996. С. 17.

Сражение за Тулу. С. 36.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 190. Лл. 8–11.

Бок Федор фон Я стоял у ворот Москвы. Военные дневники 1941–1945. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 197.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 206.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 212.

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. М.: Вече, 2012. С. 73.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 190. Л. 12.

Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: Русич 2004. С. 329–330.

Мюллер Й. Почему панцерваффе не дошли до Кремля. Танкисты Гудериана рассказывают. М.: Яуза-пресс, 2016. С. 268.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 268.

ЦАМО РФ. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 441.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Лл. 51–54.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 64. Лл. 570–571.

Исаев И. П. От Тулы до Кёнигсберга. Тула: Приокское книжное издательство 1972. С. 17.

Малыгин А. П. Рабочая Тула сражается. М.: Политиздат, 1974. С. 89.

ЦАМО РФ. Ф. 3055. Оп. 1. Д. 2 Л. 9.

ЦАМО РФ. Ф. 3055. Оп. 1. Д. 2 Л. 20.

Сражение за Тулу / Сост. А. Н. Лепехин. Тула: Издательство «Гриф и К», 2012. C. 45–46.

Данилов М. Х. Указ. соч. С. 9.

Малыгин А. Н. Указ. соч. С. 76.

Данилов М. Х. Указ. соч. С. 10.

Малыгин А. Н. Указ. соч. С. 93.

Данилов М. Х. Указ. соч. С. 10–11.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 8. Л. 51.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Л. 47.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 8. Л. 56.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 8. Л. 56.

Сражение за Тулу. С. 63.

Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 132, 134.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 331.

Федор фон Бок Указ. соч. С. 216.

Сражение за Тулу. С. 62.

Сражение за Тулу. С. 90.

А. Н. Малыгин Указ. соч. С. 102.

Сражение за Тулу. С. 118.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 8. Л. 62.

Малыгин А. Н. Указ. соч. С. 107.

Данилов М. Х. Указ. соч. С. 49.

Сражение за Тулу. С. 78–79.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 275–279.

Сандалов Л. М. 1941. На московском направлении. М.: Вече, 2006. С. 239–241.

Сражение за Тулу. С. 90.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 331–332.

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 243–244.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 8. Л. 72.

Елькин А. А. Указ. соч. С. 83.

Елькин А. А. Указ. соч. С. 83–85.

Сражение за Тулу. С. 98–99.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 279–280.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 64. Лл. 587–588.

Сражение за Тулу. С. 119–120.

Сражение за Тулу… 120–121.

Исаев И. П. От Тулы до Кёнигсберга. Тула: Приокское книжное издательство, 1972. С. 42.

Малыгин А. П. Указ. соч. С. 106.

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 245.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 332.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Лл. 60–63.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Л. 74.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Л. 75.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 6. Л. 76.

ЦАМО РФ. Ф. 202. Оп. 5. Д. 21. Лл. 431–433.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 281–282.

ЦАМО РФ. Ф. 1735. Оп. 1. Д. 20. Л. 2.

ЦАМО РФ. Ф. 1735. Оп. 1. Д. 20. Л. 3.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 332–333.

Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 145.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 10. Л. 12–13.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 10. Лл. 14–16.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 229–231.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 235.

Гудериан С. 334–335.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 339.

Рейнгардт К. Указ. соч. С. 137.

Максимцов М. Д. Указ. соч. С. 46–48.Максимцов М. Д. Указ. соч. С. 46–48.

ЦАМО РФ. Ф. 405. Оп. 9769. Д. 10. Лл. 18–19.

Панков Ф. Д. Огненные рубежи: Боевой путь 50-й армии в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1984. С. 55.

ЦАМО РФ. Ф. 3055. Оп. 1. Д. 2. Л. 9.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 289–290.

ЦАМО РФ. Ф. 1735. Оп. 1. Д. 20. Л. 9.

Панков Ф. Д. Указ. соч. С. 56.

Сражение за Тулу. С. 223–224.

Муриев Д. З. Провал операции «Тайфун». М.: Воениздат, 1966. С. 113–114.

Болдин И. В. Страницы жизни. М.: Воениздат, 1961. С. 156–157.

ЦАМО РФ. Ф. 3055. Оп. 1. Д. 2. Лл. 9, 15.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 343–344.

Белов П. А. За нами Москва. М.: Воениздат, 1963. С. 78.

Данилов М. Х. Указ. соч. С. 101.

Белов П. А. Указ. соч. С. 84–85.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 254–255.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 344.

Гальдер Ф. Военный дневник (июнь 1941 – сентябрь 1942). М.: Астрель, 2012. С. 461.

Болдин И. В. Указ. соч. С. 166.

Мюллер Й. Указ. соч. С. 298–299.

Болдин И. В. Указ. соч. С. 182–184.

Бок Федор фон Указ. соч. С. 271.

Гудериан Г. Указ. соч. С. 351–352.

Шерстнев В. Д. Трагедия сорок первого. Документы и размышления. Смоленск: Русич, 2005. С. 514–515.