Драконы, жующие рыцарей.

Дерущиеся единороги.

Дворцы из хрусталя.

Мосты с перилами из радуги.

Боги, сидящие орлами на своих небесных унитазах.

— Спокойной ночи, мистер Бриггс. Я должен перехватить леди Аландру в Божедомском Проходе, ибо мне хочется стать правителем Полимира. Приятных сновидений.

И Маг-Изгнанник, сделав шаг во тьму, исчез. И только его смех еще несколько минут провисел в воздухе — так качается на дубу несчастный, казненный судом Линча.

На сей раз Черного Властителя Рупа Пугара не пришлось долго будить — как только голову вытащили из парусинового мешка, она во все глаза принялась разглядывать сидящих у костра. Отблески огня заплясали на металлических щеках робота.

— Платоновы гондоны, да у нас новички! Каким концом меч держать знают, я надеюсь? Хырцевых подонков так просто не обойдешь!

— Они профессиональные маги, Пугар, — произнес Ян Фартинг, нервно крутя в пальцах свое волшебное Перо.

— Серьезно?! Ну да уж вижу — рожи бледные, волосы вонючие... Чем оправдываться будете, жулье?

— Ты с ними полегче, гнилой старикашка! — воскликнула Хиллари, гладя Алебастра. — Один из них — Маг-Игромейстер. Другой — с Земли.

— С Земли? Круто! Как там у вас с новыми книжками про Конура-Варвара? Я от них просто тащусь.

Билл Кистер подергал себя за усы.

— Да чудесно. Собственно, новые тома выходят чуть ли не каждый день. И комиксы. И кино с Чернегерром в главной роли.

— Не врешь, Патрокл тебе в рог? Да это лучшая новость, какую я только за этот месяц слышал! Я теперь от нетерпения сдохну, понял? Как только вырвусь из этой дыры, сразу побегу доставать!

Ян Фартинг не прислушивался к беседе — у него голова шла кругом от удивительной истории, рассказанной Кроули Нилремом у костра, пока они ужинали, чем Бог послал. Игральные кости! Коты! Маги! Дверь, ведущая в загадочный Божедомский Проход, — дверь, Ключом от которой является его обожаемая леди Аландра! И некий Колин Роулингс, задумавший воспользоваться Аландрой в своих собственных гнусных интересах!

Аландра, по-видимому, была рада наконец-то узнать истинные причины, по которым ее нарекли Ключом. Но от внимания Яна не ускользнуло, что она как-то притихла и теперь сидела недвижно, отрешенно всматриваясь в темный лес. Боясь показаться навязчивым, Ян ни о чем ее не расспрашивал.

— Возвращаясь к нашим баранам, — произнес Кроули Нилрем. — Основной вопрос, о, Властитель, ныне состоит в том, должны ли мы вас выручать.

Судя по звукам с той стороны, Пугар поперхнулся какой-то жидкостью:

— Что-о! А договор?!

— По всей видимости, вы, Пугар, все еще не осознали, с кем имеете дело, — проговорил Нилрем, разгребая угли железным посохом. — Я же, однако, отлично вас знаю. Должен признаться, я довольно-таки пристально следил за вашим жизненным путем.

— Игромейстеры? Брехня собачья! Не верьте этому шуту, о, рыцари! Будьте верны своему обету! Спасите меня!

— Пугар, по стечению обстоятельств мне стали известны все подробности о маленьком гноме, верблюдице и березе.

Пугар разинул рот.

— Я и есть тот маг, который наслал на вас геморрой, осложненный поносом, в день исторической битвы при Ватерклозо!

— Этого же никто не знает! — взвыл Пугар. — Никто!

— Тот самый день, когда вы случайно использовали вашу главную стратегическую карту для нужд личной гигиены! — добавил Нилрем, лукаво подмигнув Биллу Кистеру.

— Вранье! — брызгал слюной Пугар. — Ни слова правды — все клевета!

— Пугар... — пробормотал Кистер. — Не его ли прозвали Бичом Божьим за то, что он единолично принес в Круг пятьдесят три вида венерических болезней? Что-то я такое читал...

— Нет, мой мальчик, — отозвался Нилрем, — то была его мать.

Пугар сорвался на бессильный визг. Нилрем тем временем продолжал невозмутимо прохаживаться у костра, ожидая, пока шумовой уровень понизится.

— Полагаю, Руп, я вас уже убедил.

— Нет, скарабей ты недоделанный! Хрена с два!

Нилрем благодушно кивнул. Затем извлек из кармана своего пиджака пару игральных костей. Они светились.

На несколько секунд у Пугара отнялся язык. Затем он произнес:

— Глаза Слоновой Кости. Я... видел на картинках. Вы, значит... Игромейстеры, значит... М-да. Э-хе-хе. Сдается мне, я здорово сглупил. — Механические губы неуверенно улыбнулись. — Послушайте, Нилрем, как я уже говорил вашим достопочтенным спутникам... теперь я не тот, что раньше. Теперь я друг Добра, справедливости и неразбавленного молока. Я сменил амплуа. Все мои желания устремлены на то, чтобы покинуть эту темницу и зажить целомудренной, праведной жизнью. Вот только Хырца Моргшвина распну на дверях нужника...

— В этой Игре, Пугар, на ставку поставлено нечто неизмеримо большее. Время нас поджимает. — Нилрем покосился на рыцарей, зачарованно внимавших спору. — Мы имеем дело не с обычными существами из плоти и крови, но с самим директором Школы Зла.

Пугар захлопал глазами:

— Если маги вправду существуют... значит, и Первый Маг есть на самом деле.

— Именно. Великий Изменник Колин Роулингс возвратился из своей многовековой ссылки. Мы должны отправиться вместе с Аландрой в точку, где скрещиваются ярусы... в то единственное место, откуда можно проникнуть в Божедомский Проход.

— Минуточку. И вы, значит, думаете, что без меня у вас это выйдет?

— Почему же нет?

— По сте-че-ни-ю об-сто-я-тельств, — ядовито проскрипела механическая голова, — мне стало известно, что пещеру — надеюсь, господин Нилрем, вы в курсе, что это пещера? — охраняют самые свирепые на свете чудища. А я — по стечению обстоятельств — с этими чудищами на «ты»!

И Пугар ухмыльнулся. Нилрем призадумался:

— О да. Эту проблему я собирался решить уже на месте, хотя, признаюсь, спонтанные решения имеют свои минусы...

— А еще я по стечению обстоятельств знаю, что это самое ваше местечко — невдалеке от перекрестка «Трех шестерок» с дорогой Двадцать один. Мой форт вам по пути. Крюк невелик, а польза, Зевесовой зевотой клянусь, для вас будет громадная!

— Он оказал нам неоценимые услуги в походе, — пробормотал сэр Мортимер, не поднимая глаз.

— Да, так оно и было, — поддакнул сэр Годфри. — Негоже зря его чернить.

— Полагаю, наша рыцарская честь тоже поставлена на кон, — добавил сэр Мортимер. — Мы ведь как-никак дали слово освободить этого парня, если он поможет нам выручить Аландру. И он нас не подвел.

— Может статься, может статься, — задумчиво кивнул Нилрем.

— А почему бы не освободить его после того, как мы разберемся с Божедомским? — предложил Билл Кистер.

— Не выйдет. Чудища подумают, что их хотят обдурить. Они меня по запаху знают.

— Не сомневаюсь, — заметил Нилрем. — Запах у вас легендарный.

— Хватит тут оскорблять! — взревел Пугар. — Отвечайте, освободите вы меня или нет?

— Можете ли вы поклясться всем, что есть на свете и во тьме, что не предадите нас, Руп Пугар? Колин Роулингс хитер, и Силы у него хватит, чтобы подкупить сто таких червяков, как вы.

— Нужна мне эта его Сила!

— Ну, хорошо, — решился Нилрем. — Рискнем.

— Отличный выбор! — вскричал Пугар. — А я вас буду предупреждать об опасностях на «Трех шестерках». За мной — как за каменной стеной!

— Ах да, Апокалиптический проспект, — пробормотал Нилрем.

— А еще я знаю Тайну Единорога. Жутко полезная штука, — не унимался Черный Властитель.

— Верно, — произнес Нилрем, оглянувшись на белоснежного зверя, который пощипывал травку неподалеку. — Единороги — удивительные животные. Итак, единороговый гамбит? Маэстро Кистер, осмелюсь предположить, что вам немало известно об этом виде фауны?

Кистер нервно вскинул голову. Ян знал, каково молодому магу здесь, в незнакомой стране: он явно чувствовал себя чужаком, пятым колесом в телеге.

— О да. Писатель Томас Боримэн описывал единорога, насколько я помню, в следующих словах: «зверь, в чье существование многие летописцы не верят, иные же описывают его так: рог един, зело прекрасный, из средины чела произрастающий. Главой подобен зайцу, ногами — элефанту, хвостом — кабану, прочее тело — аки у лошади. Рог длиной в полтора аршина. Глос аки у буйвола, власы на главе и тулове рыжи суть. Рог его тверд есть, аки железо, и крепок, аки меч разящий, искривлен есть кудряво зело; иные же пишут, будто рог сей прям, остер и весь черен, окромя навершия. Благость его велика есть, аще изгоняет яды и лечит хвори. Вреда же никому не чинит, бо зверь не хищный».

— Ну и память у вас, сэр Кистер, — проговорила Хиллари Булкинс. — Вот только единорогов этот ваш писатель явно в глаза не видел. Вергилий совсем не такой.

— Вергилий? — удивился сэр Годфри. — А я и не знал, что у него есть имя.

— Я ему дала имя, — пояснила Хиллари.

— Ну вот, — неуверенно продолжал Билл Кистер, — факт то, что рог единорога считается рогом спасения, о котором упоминает евангелист Лука, рог, пронзающий сердца людские. Средневековые христианские мистики считали единорога аллегорией самого Христа. Так что распространено мнение, что это животное — метафора духовной жизни человека.

— Батюшки святы... — протянул сэр Годфри. — А мы-то его съели!

— Не волнуйтесь. Акты поедания и принесения в жертву использовались для описания взаимоотношений человека и Бога на всем протяжении истории человечества.

— Пугар сказал, что единорог сослужит нам важную службу в пути, — напомнила Аландра.

— О да, несомненно, это животное заключает в себе глубокую тайну. Даже я не совсем уверен, что оцениваю его в должной мере, — проговорил Нилрем, в свою очередь поглядывая на мирно жующего Вергилия. — Но эманации у него светлые — положитесь на мой нюх.

— Ну, ладно вам, — проворчал сэр Вильям Маквреддин. — Хватит языками-то молоть! Пора на боковую. Завтра нас ждет куча событий, это уж точно.

Прочие согласились, что так оно и есть, и принялись раскладывать свои спальные мешки.

Так случилось, что соседом Яна оказался Билл Кистер. Аландра, пожаловавшись на головную боль, улеглась под боком у единорога Вергилия — должно быть, в надежде на целительную силу его рога. Спустя некоторое время Ян обнаружил, что не может сомкнуть глаз. Перевернувшись на другой бок, он заметил, что Кистер тоже бодрствует. Молодой маг неотрывно созерцал восходящую над горизонтом красную луну — игральную кость.

— Тоже не спится? — шепотом спросил Ян.

— Да.

— Я хочу сказать, что очень вам признателен за то, что вы нас выручили из берлоги, маэстро Кистер.

— Не за что. Зовите меня просто Биллом.

— Хорошо. Я... Я еще хотел бы сказать, Билл, что, по-моему, понимаю, каково вам приходится здесь, в Темном Круге.

— Да? — Кистер перевел взгляд на Яна. В его глазах блеснул лунный свет.

— Вам кажется, что вы заблудились, что вы всем чужой.

— Да, так оно и есть. Всю жизнь я рылся в оккультных трактатах, искал следы Темного Круга. Какое это было упоительное наслаждение! Теперь я здесь — и мне хочется домой. — Маг вздохнул. — Хотя дома у меня не так уж все удачно складывается.

— Я знаю, о чем вы говорите. Когда-то я был горбатым, уродливым сапожником... а теперь я герой. Но в моей убогой жизни был покой, которого я здесь не ведаю. Здесь я только и делаю, что трясусь от страха.

— Любопытно. Вы хотите сказать, что изменились благодаря своим действиям в Темном Круге?

— Не знаю уж, благодаря чему я изменился. Знаю только одно — я не просто не являюсь тем, кем себя считаю... я вообще не равен самому себе...

— Верно! — вскричал Кистер, уставившись на Яна такими глазами, точно дотоле его ни разу не видел. — Оно самое!

— Похоже, вы очень хорошо разбираетесь в заклинаниях. Но я от вас слышал, что в вашем мире заклинания действуют так себе. Зачем же вы тратили время на зубрежку?

— Сам не знаю. Полагаю, интересно было — к тому же у меня эйдетическая память. Живу я в Нью-Джерси, в Тинеке. Работаю в Манхэттене. Каждый будний день утром сажусь на автобус номер пятьдесят пять и до вечера тружусь в качестве младшего редактора в журнале «Ваш стол и дом». Прозаичнее и быть не может. Но у моей личности есть совершенно иная сторона. Все свободное время я провожу в букинистических магазинах и читальных залах. Для меня весело проводить отпуск — значит, бороздить Новую Англию в поисках старинных книг. В прошлом году ездил за книжками в Великобританию. Как в раю побывал. Древние мистические трактаты... я ими просто дышу и живу. Я веду дневник своих находок. У меня вышло несколько книжек в маленьких издательствах. Одна из них — о мире, который вы зовете Темным Кругом. — Маг обвел рукой окрестный искривленный ландшафт и беспокойно реющее над ним звездное небо. — Я потратил много лет, чтобы собрать все упоминания... А теперь вот обнаружил, что это есть на самом деле...

— Билл Кистер, меня преследует странное чувство, будто я вас давно знаю. Может быть, по прошлой жизни?

— Вы верите в переселение душ?

— Я не верю, а знаю, что так оно и есть!

Кистер помолчал. Тусклый лунный свет не давал Яну разглядеть его лицо.

— И какие у вас есть доказательства? — спросил маг.

— Доказательства? Разве такие вещи доказывают? Я просто знаю. Знаю.

— Вы хотите сказать, что живете не впервые?

— Или что-то в этом роде. Я вообще не знаю, откуда взялся.

Ян поведал Биллу историю своего появления в Грогшире... рассказал, что смутно полувспоминает о небесах и многом другом... о лице, которое видел в Зеркале Миноса, о том, что его навещает «Второе Я» — неустрашимый и галантный Ян Фартинг... о странной духовной близости с Ласло, Ангелом-Бродягой...

— Ласло! — воскликнул Кистер. — Ну, разумеется! Малоизвестный религиозный миф средневековья, нашедший отражение в некоторых мистериях. Когда миньоны Сатаны были низвергнуты из Царствия Небесного, заодно с ними случайно изгнали одного невинного серафима. Забытый Богом, он был обречен скитаться по земле до второго пришествия Христа. Чивис, авторитетный специалист по данной категории мифов, отмечает, что, даже побираясь по миру в облике сирого и убогого странника, Ласло не переставал творить добро самыми неисповедимыми способами. А в конце времен Бог сообщает Ласло, что его мытарства были заранее запланированы Божественным промыслом, говоря: «Благость, восстающая из пустоты отчаяния, — это нектар Вселенной».

— О-о, — вымолвил Ян Фартинг. И задумался. — Погодите минуточку. Так что, собственно, происходит? Ясно одно — жизнь устроена совсем не так, как нас всех учили в Грогшире. И Бог, получается, не Бог, и Сатана — не Сатана, и ангелы — не ангелы...

— Да, я вас понимаю. Но надо знать, что внешность вещей обманчива. Надо докапываться до символического смысла, до предназначения... до истины, сияющей из глубин. Как я не устаю повторять, догма — это мать догов. Сука — прошу прощения за грубость. Скорлупка какой-то бывшей, выеденной энергии, сковывающая людей, которые находятся в ней. Надо разгребать завалы догматического дерьма, иного не дано.

— И все-таки я не понимаю. В смысле, это все очень похоже на какую-то безумную игру, и я должен в нее играть, но не знаю правил, а стоит какое-то правило узнать, как оно на глазах меняется!

— Звучит как описание образа жизни каждого мыслящего индивидуума. На самом деле все очень просто — только я об этом узнал совсем недавно. Мою жизнь не назовешь счастливой. В нашем обществе я чужак... изгой. Часто я бываю жертвой шуток со стороны коллег, родственников... Бог свидетель, даже друзей. А успехом у женщин стал пользоваться лишь с недавних пор.

— Я знаю, о чем вы говорите, — произнес Ян, оглянувшись на спящую Аландру.

— Но так, как я это понимаю, Ян, жизнь — азартная игра. Подвох вот в чем: если она сумела тебе внушить, что главное в ней — выигрыш, ты обязательно окажешься в проигрыше. Потому что суть не в Игре. Суть в том, чтобы играть.

— Что-то не пойму.

— Поймете. Думаю, всякий в конце концов к этому приходит. Просто каждый выражает этот метасмысл на своем языке.

— Но если мы не будем стремиться к выигрышу в этой Игре, мы проиграем. Если мы не победим этого гнусного Колина Роулингса... мы проиграем! Дьявольщина, Билл Кистер, человек либо выигрывает, либо проигрывает — среднего нет! Так уж повелось на свете!

— И вы вечно оставались в проигрыше, верно, Ян? Не так-то легко смириться с мыслью, что на самом деле ты — победитель... но еще сложнее дойти до осознания, что, кроме побед и поражений, есть еще много чего всякого. Столько вещей, загадочных и чудесных.

— Нет! — вскричал Ян срывающимся от гнева голосом. Отвернулся от чужеземного идиота, вздумавшего судить его по своей мерке, и решил, что слова больше не скажет.

Но прошло еще очень много времени, прежде чем он смог заснуть.

Зверя Апокалипсиса они повстречали сразу же, как только поднялись по специальной эстакаде на 666-е шоссе (оно же «Три шестерки»).

Мокрый до мозга костей, зловеще хлюпая и отфыркиваясь, Зверь вынырнул из озера, что простиралось по левую руку от шоссе.

Был он семиглав и десятирог. На каждом рогу красовалось по короне, а на каждой короне были начертаны неприличные слова.

— О-хо-хо, — пробормотал Билл Кистер, делая шаг назад. — Где-то я про него уже читал.

Аландра и Хиллари завизжали, Алебастр, распушив хвост, стрелой вскочил на ближайшее дерево. Воздух наполнился звоном рыцарских мечей, торопливо вытаскиваемых из ножен. Кроули Нилрем полез в карман за своими Глазами Слоновой Кости, а Ян Фартинг уже обнажил свое волшебное Перо.

— Минуточку, — обратился к спутникам Нилрем. — Послушаем, что он имеет нам сказать.

Зверь шумно выбрался на берег. Одна из его голов раскрыла пасть:

— Народ, полотенца не найдется?

Зверь был подобен барсу. Впрочем, ноги его были, как у медведя, а пасть — как у льва.

Его бессчетные глаза остолбенело уставились на пришельцев.

— Не волнуйтесь, не трону, — сказал он. — Я тут просто пошлину за въезд на шоссе собираю.

— И какова же твоя пошлина, о, Зверь? — спросил Кроули Нилрем.

— Цена греха, — ответил Зверь, — или по пять баксов с носа.

— Может быть, тебя устроят ювелирные изделия?

— Какие?

Нилрем пошептался с сэром Годфри.

— Есть у нас драгоценный алмаз, и он намного ценнее, чем все твои пошлины.

— Эй, не надо тут этих китайских церемоний. Я его беру... только дайте сначала на него посмотреть.

Сэр Годфри пошел искать алмаз в сумке, навьюченной на единорога.

— Мы слышали, — сказал Ян Фартинг, наконец-то заставив себя выступить вперед, — что 666-е шоссе — это опасный путь.

— А то! На шоссе, где командует Тетушка, без демонических штучек не обойдешься. Оно у нас вымощено добрыми намерениями — не хухры-мухры!

— Хорошо еще, что добрыми, — заметила Хиллари, тщетно пытаясь сманить Алебастра с дерева.

— Так чего же нам ждать? — продолжал Ян.

— Да ничего особенного. Классический набор: львы, тигры да медведи.

— Но они живут по всему Темному Кругу, не только у вас!

— Ну да. Только наши страшнее, зубастее и всякое такое. На 666-м шоссе мы зря денег не берем!

— Э-э-э, по-моему, вы не совсем правильно поняли... — вмешался Билл Кистер. — Мы предпочли бы путешествие без происшествий.

— Без происшествий? Фу, скучища! Тетушка будет против — она у нас повеселиться любит...

— Тетушка? — переспросил Кистер.

— Ну да, Тетушка Христа.

— Боже всемогущий! — вскричал Ян. — Понял! Это же из Библии. Откровение!

— Угадал, приятель. Тетушка набрала целую команду. Драконы там, чудища и типа того. Ух, ну мы и развернемся, когда спустимся на Землю! Пойдут клочки по закоулочкам! Всех — в щебенку, власть — нам!

И Зверь захохотал во все свои десять голов.

— Секундочку... — произнес Билл Кистер. — Знаете, один момент всегда был мне неясен. Вы говорите, что знаете о существовании Библии и Откровения.

— Угу! Там у меня суперзвездная роль, друг! — Зверь сорвался на мурлыканье.

— Да. Вот именно. И вы будете на стороне Люцифера.

— Наверное, да, хотя мы с этим типом лично не знакомы. Главное — ух и дадим мы всем жару! Аж когти чешутся!

— Вот этого-то я и не понимаю. Если вы читали Библию, и, прежде всего, Откровение, то должны знать, что проиграете битву и будете ввергнуты в огненное озеро на веки веков. Зачем зря стараться, раз вы знаете, что вас ждет поражение?

— Вражеская пропаганда! — завопил Зверь и принялся скакать на месте. — У Тетушки свои пророчества есть, поняли? И мы знаем, что нам равных нет, поняли?

Зверь принялся расхаживать по шоссе, хрипло распевая воинственную строевую песню.

— Дьявол гордился, да с неба свалился, — пробормотал Кистер. — Как это верно.

— Ать-два, ать-два! Врага поднимем на рога! — пел Зверь, ритмически размахивая всеми своими руками, ступая в ногу всеми своими лапами. — Вейся, вейся, черный стяг! И-и-и-я! — Половина ног поднялась и одновременно пнула воздух; прыжок; выпад другими ногами. — Видал-миндал? Когда труба позовет, мы всем командам сто очков вперед дадим!

Подошел Годфри, боязливо протягивая на ладони великолепный алмаз из сокровищницы тролля Троллькиена.

— Этого достаточно, о, Зверь?

— Вполне достаточно, добрый рыцарь, — заявил семиглавый мамонт, двумя когтями подхватив драгоценный камень с ладони. — Можете идти по нашему шоссе, пока невмоготу не покажется.

— А опасности?

— Никаких — разве что для ваших бессмертных душ. Ну, может, какой подгулявший демон вам по носу заедет. Только не забывайте наши правила: зверей не кормить! И на съедение им не отдаваться — неча баловать!

— Приложим все усилия, — успокоил его Кроули Нилрем. — Вперед, друзья! Грядущее нас ждет! — указал он рукой на горизонт.

Ян уже заметил, что Нилрем, никого не спрашивая, взял на себя роль предводителя. Но, что действительно удивило Яна, так это с какой радостью сэр Годфри позволил сместить себя с этого поста. В промежуток времени между нападением исполинской руки и ужасными подвалами дракуна Принцерюша сэр Годфри Пинкхэм явно пришел к выводу, что заслуживает отдыха от тягот рыцарской жизни. К тому же его Прекрасная Дама, его нареченная невеста Аландра дала сэру Годфри отставку, что разом лишило поход, как минимум, половины смысла. И теперь у сэра Годфри сохранилось только одно желание — остаться в живых.

Они ступили на шоссе (вымощенное, кстати сказать, через пень-колоду) и зашагали в указанном Рупом Пугаром направлении.

По ровной дороге шагалось легко. Иногда к самой обочине подступали скалы или лес, но на большинстве участков местность отлично просматривалась на все четыре стороны, причем обещанных чудищ нигде не было видно. «Ну и ладно», — подумал Ян, впервые залюбовавшись причудливой красотой этого искривленного мира, где озера солнечного света соседствовали с вычурными тенями. За отрядом увязался ветерок, озорной и беспечный, пахнущий какой-то неведомой, невидимой рекой. Он весело ворошил волосы путников.

— Ты только вообрази, Ян... — задумчиво произнесла Аландра. Отметим, что наша с виду хрупкая принцесса шла уверенной походкой, изобличавшей недюжинную физическую силу. — Ты только вообрази себе: я — Ключ... к самому Богу.

— К Творцу. Мы не знаем, Бог ли он на самом деле, — отозвался Ян. — Это просто тип, к которому Колин Роулингс должен попасть, чтобы завладеть всем Полимиром.

— Ян, ведь все равно это кто-то вроде Бога. — Аландра с подозрением взглянула на своего собеседника. — Похоже, ты не совсем понимаешь, какой теперь на мне груз ответственности!

— ?!

— Неужели непонятно? Я самая настоящая Мадонна!

Билл Кистер, вытаращив глаза, повнимательнее присмотрелся к Аландре.

— А ведь верно — похожа, — пробормотал он. — Может, она еще и поет?

— Но ты ведь не... ты ведь не в положении, — озадаченно проговорил Ян. — Или все-таки?..

— Ну, разумеется, нет, дурачок. Но, несомненно, моя непорочность так нравится Богу, что он возложил на мою ничтожную плотскую оболочку роль моста между Землей и Царствием Небесным!

Она вскинула голову к небу, пытаясь изобразить из себя Орлеанскую Деву, узревшую мучительное видение.

— Я думаю, Ян, мои глаза отверзлись! — пылко молвила она. — Я не кто иная, как невеста Бога!

— Невеста? Невеста?! Мы что же, запутались в собственных метафорах? — не выдержал Кроули Нилрем.

— Поверьте, это самый незначительный из литературных парадоксов корпуса письменных текстов, который здесь задействован, — отозвался Билл Кистер, выгнув бровь.

— Да! — провозгласила Аландра. — Теперь я вижу! Еще совсем малюткой, еще не отыскав клада с моими драгоценными рунами, я догадывалась, что во мне есть что-то особенное. Что-то неземное! Безусловно, я — дитя ангелицы, как подозревал мой папочка!

«Вот так со мной всегда, — подумал Ян. — Стоило мне открыть для себя женщину моей мечты — красивую, страстную, раскованную, — как она открывает для себя религию!»

— Аландра! — воззвал он. — А как же я?

— Ох, давай обойдемся без этих жутких мужских сантиментов! — воскликнула принцесса, трагически закатив глаза. — Вы, мужики, — всего лишь ходячие половые железы с капелькой мозгов сверху, чтоб на стены не натыкаться!

Рыцари хором загоготали.

— Аландра, — прошептал Ян, — ты же пока точно ничего не знаешь. Ну почему же ты торопишься с выводами?

— Да, дорогая моя девочка, — поддержал его Кроули Нилрем. — Вполне возможно, что ваш носик просто хорошо входит в замочную скважину, только и всего!

Аландра потрогала свой нос и тут же сердито отдернула руку.

— Чушь! Как не стыдно насмехаться над святыми вещами!

Надувшись, она вырвалась вперед отряда и вдруг остановилась, торжествующе воздев руки к небесам:

— Знаю! Мои руны! Вот кто мне скажет, кто я такая!

Она отстегнула от пояса мешочек с рунами.

— Минуточку внимания, юная леди! — твердо сказал Кроули Нилрем. — Мы должны выполнить нашу миссию! Нам никоим образом нельзя останавливаться посреди 666-го шоссе из-за каких-то дурацких рун!

— М-р-р, Кроули, — протянул Алебастр. — Плохо же ты знаешь принцессу Аландру Многошумную!

Аландра топнула ножкой:

— Делаем привал!

— Нет!

— Делаем привал! — завизжала она, подпрыгнув в воздух.

— Моя юная леди, уж не хотите ли вы, чтобы я вас отшлепал? — Голос Нилрема был подобен грому.

— Не хотите ли вы повысить тон на несколько октав, будьте так добры? — Голос Аландры был подобен молнии. Ее глаза запылали, вся ее красота обернулась огневой мощью.

— Мы вас здесь бросим! — вскричал Кроули.

— Не-а, не бросите. — Внезапно голос Аландры вновь зазвучал нежно, кротко, даже чуть лукаво. — Потому что я — Ключ. — Она послала Нилрему воздушный поцелуй. — Со мной ссориться — совсем не в ваших интересах.

Нилрем заскрипел зубами.

Но отряд остановился и стал ждать, меж тем как Аландра раскрыла свой кошелек и заглянула в него.

— Рунушки! — вкрадчиво позвала она. — Как вы там поживаете, мои дорогушечки, мои драгоценные каменюшечки?

Молчание. Аландра опешила.

— Руны? Мама вас зовет.

Молчание.

— Да хватит вам дрыхнуть, рожи булыжные! — заорала принцесса.

Подействовало моментально.

Камни обалдело выпрыгнули из кошелька и зависли над ним облаком, покуда гравитация не вспомнила о своих законах и не уронила их, клацающих от ужаса, обратно.

— Что, спать мешаю?

Из кошелька раздался придушенный щебет множества голосов.

— Так вот, руны, у вашей повелительницы к вам вопрос. А ответ ей нужен такой четкий, какой только может родиться из ваших гранитных мозгов. Понятно?

Невнятный, но горячий утвердительный щебет.

— Отлично, камни. Пожалуйста, на сей раз говорите безо всяких обиняков. Тут присутствуют посторонние, которые тоже заинтересованы в ваших пророчествах. — Принцесса сделала драматическую паузу и глубоко вздохнула, что заставило ее обворожительно-пышную грудь подняться еще выше. — У меня есть основания полагать, что я происхожу от священных существ, благодаря чему меня и нарекли Ключом! Являюсь ли я новой Пресвятой Девой, которую сам Творец даровал нашей юдоли?

Запустив руку в кошелек, она вынула одну из рун.

— Ах да, — пробормотал Кроули Нилрем, — руны Рахнера. А я-то про них совсем забыл.

Руна была плоская, круглая, совершенно гладкая, если не считать какого-то вырезанного на ней значка.

— Орато! — просияла Аландра. — Вот видите: это и есть руна-глашатай!

— О, радость, о Аландра! Да, да, мы всегда звали вас Ключом! О, вы, безусловно, Ключ, а Ключ — это вы! — утешил ее писклявый голосок — Вы — Ключ к Темному Кругу!

— Эти люди утверждают, что моя Ключевая Важность связана с местом под названием Божедомский Проход. У меня есть основания полагать, что я — благословенная Творцом Святая Дева. Я должна наверняка узнать, что это правда.

— Мадам, Дважды Благословенная Принцесса Радуги...

— Трижды Благословенная, олухи! — властно поправила руны Аландра.

— О, да, о, безусловно. Возлюбленная госпожа, если вы соблаговолите вновь поместить меня среди моих коллег, мы проведем конференцию и, несомненно, получим ответ.

Аландра с нескрываемой радостью опустила руну обратно в мешок и улыбнулась своим спутникам:

— Вот видите? Это добрые камни, очень достойные. Не скрою, порой и на них бывает проруха, но очень часто не по их вине, так что...

Из горловины мешочка вырвалась одна-единственная фраза:

— ...святой себя возомнила!

Щебечущий хохот, свист и фырканье. Краска гнева залила черты Аландры. Хохот слышался все явственнее.

— Прекратить! — вскричала Аландра, вся красная, как свекла.

Однако камушки только громче засмеялись. Аландра выудила первую попавшуюся руну.

— Ты, камень! Я требую ответить, в чем причина этого смеха!

Нилрем выгнул шею, разглядывая руну, и сообщил всему отряду:

— Это Фарса, руна Артистов Разговорного Жанра, Пьяного Веселья и Непроходимой Дури.

— Мадам, — заявила руна, — в смысле святости вы ближе всего к священным коровам!

Новый взрыв хохота из мешочка.

— Аландра, если бы вы брали деньги, страна давно бы погасила все свои внешние долги!

— Что-о? — вопросила Аландра, покраснев еще пуще.

— И кстати о высоких финансах: был год, когда вы выглядели так, будто круглосуточно трудились в банке спермы!

Щеки Аландры стали пурпурными.

— Святая Принцесса Радуги, как же, как же, — не унималась Фарса. — Ребята, эта леди принесла облегчение стольким мужикам, что только держись!

У Яна отнялся язык. Его идеальная принцесса — и вдруг...

— Брехня! — завизжала Аландра. — Напраслина! Предательницы, языки без костей!

Швырнув Фарсу на дорогу, она высыпала туда же весь мешок и принялась топтать руны ногами.

— Брехня! Брехня!

— Аландра, — вмешался Нилрем. — Это руны Рахнера, дарованные вам Рэмбонцием Рикшей во время Кампании за Принцессу. Их опасно...

Прогремел взрыв. Принцессу Аландру, растрепанную и взъерошенную, подбросило в воздух на двадцать футов.

— Проклятие! — возопил Нилрем. — Как там звучит это подушечное заклинание?

— Подушечное? — недоуменно переспросил Кистер.

Ян не стал ждать никаких заклинаний, а просто ринулся спасать любимую. Но споткнулся о выставленную ногу Хиллари Булкинс и упал навзничь.

— Ой, мама! — воскликнула Хиллари.

Аландра, визжа, пикировала на дорогу. Сэр Годфри дал задний ход и, ловко подхватив принцессу, уберег ее от падения, которое вполне могло стать в ее жизни последним. Рыцарь и принцесса ворохом дубленой кожи и кружев повалились на дорожное покрытие из добрых намерений.

— О, всесильная Сила, — промолвил Кроули Нилрем, глядя в точку, где раньше валялись руны. — Этого-то я и боялся.

Над дорогой поднялось грибовидное облако.

— Терпение рун Рахнера истощилось!

— Может, мне извиниться? — кротко спросила Аландра, когда даже земля зашевелилась от зловещего грохота.

— Слишком поздно, — ответил Нилрем и полез за своими костями. — Остается ждать. Доживем — увидим.

Ян встал на ноги, зорко следя за поведением дымного облака. Оно тем временем стало рассеиваться.

На его месте высился каменный монолит.

В воздухе разнеслась симфоническая музыка.

На передней стороне монолита виднелась одна-единственная руна: свастика.

— Бей! — взревел монолит.

— Что ты натворила, о женщина! — вскричал сэр Годфри.

— А ведь всегда были такие вежливые, такие тихие! — зарыдала принцесса.

— Руны Рахнера выточены из осколков могучего и ужасного Гамбургерского Камня, — пояснил Кроули Нилрем. — Он не дает себя в обиду.

— Я правда-правда раскаиваюсь! Я не хотела! — Аландра вскочила и робко засеменила к Гамбургерскому Камню.

— Поздно, женщина. Злодеяние свершилось. Мы жаждем мести!

Две молнии, точно руки, протянулись от боков монолита к сгущающимся в небе тучам.

— Ситуация требует заклинаний высочайшей мощи, — задумчиво проговорил Нилрем, глядя на Кистера. — Готовы, мой мальчик?

Кистер расправил плечи.

— Так точно, сэр. Надеюсь. Вы только мне говорите, что делать.

Монолит рос. У него росли руки. Росли ноги. Росло его брюхо, так что до монолита становилось все ближе.

— Что выбираем: сопротивление или отступление? — вопросил сэр Годфри, размахивая обнаженным мечом. Ян тоже вынул свое Перо, хотя и очень сомневался в его эффективности при сложившихся обстоятельствах.

— Подождите минутку — попробуем воздействовать на него заклинаниями, — рассудил Кроули Нилрем.

Монолит неспешно надвигался на них. Воздух трепетал от его силы, от таящейся в нем электрической энергии — казалось, то была уплотненная ходячая гроза.

— М-да, старина Рикша веников не вязал, — заметил Нилрем, сжимая в кулаке Глаза Слоновой Кости. — И все же, не сочтите меня хвастуном, но я думаю, кое-что тут можно сделать.

Воздев руки горе, пожилой маг пробормотал несколько слов. Облака дыма перестали расползаться... вновь начали уплотняться... образовали две плоские длинные тучи.

Раздался гром, подобный урчанию в животах богов.

Ян увидел — но не услышал из-за грохота, — что Нилрем дает какие-то распоряжения Биллу Кистеру.

Кистер улыбнулся, кивнул и занялся собственными заклинаниями.

Результаты не заставили себя ждать.

Размахивая руками на манер дирижера, Кроули Нилрем направил тучи так, что они взяли монолит в тиски с обоих боков.

В тиски?

Нет, подумал Ян и, четко сознавая анахронизм своей метафоры, все же додумал мысль до конца. Монолит и тучи вместе напоминали... Сандвич!

— Скорее, маэстро Кистер! — вскричал Нилрем. — Майонез!

Билл Кистер, явно собрав в кулак все силы, повел рукой и произнес таинственные слова.

Из пустоты сгустилось и полилось вниз, на монолит, некое белое тягучее вещество.

Монолит замер.

А спустя мгновение с громким взрывом раскололся и рассыпался на мириады осколков.

Облака рассеялись.

На дороге осталась только куча щебня с красивыми белыми пятнышками.

Аландра приблизилась к ней.

— Бедные мои руны! — проговорила она с непритворным раскаянием.

— Раздвоение личности — обычная болезнь метафорических созданий, — пояснил Кроули Нилрем. — Я внушил монолиту мысль, что он является сандвичем из «Макдональдса», и вся его психическая организация разом обрушилась.

— Это мне урок, — промолвила Аландра, смахивая слезу со своих очаровательных глаз.

— У меня один вопрос, сэр, — вступил в беседу Кистер. — Как вы узнали, что именно майонез окажется ключом к победе? А не сливочное масло, скажем?

Нилрем величественно поднял брови.

— Позвольте, Уильям. Я все-таки забочусь о своем здоровье! Сливочное масло — на гамбургер?!

— А-а, — протянул Кистер, и отряд продолжил путь.

— О, Ян, — пролепетала принцесса Аландра. — Как же скверно я себя повела!

— Перестань себя винить, — ответил Ян. Он готов был из кожи вон вылезти, лишь бы утешить любимую.

Весь день, пока они шагали по шоссе «Три шестерки», Аландра не переставала стенать.

— Нет! Не пытайся смягчить пилюлю! Я этого достойна! О, Боже, как я этого достойна! — Лицо принцессы мертвенно побледнело. — Это урок, преподанный мне прямо с Небес, я это знаю.

— Послушай-ка, Аландра, — проговорил Ян, несколько утомленный всеми этими стонами. — Ты это... позволь заметить... слишком.

— Мне нужно излить душу, Ян, — парировала она, обиженно сдвинув брови. — Разве неясно?

— Да нет, ясно. После того как ты потеряла и руны, и голову, и девственность — правда, это утрата довольно давняя, я так понимаю...

Сзади кто-то насмешливо хмыкнул.

— ...ты стала еще невыносимее, чем раньше! — докончила Хиллари.

Аландра окинула своих спутников изумленным взглядом — и расплакалась.

— Вы только поглядите, что вы наделали! — вскричал Ян, крепко прижав принцессу к себе.

— Боюсь, что у нас есть дела поважнее, чем забота об обидчивых дамах! — возразил Кроули Нилрем.

— Она — причина и цель нашего похода!

— Отнюдь, — отвечал Нилрем. — Не скрою, ее присутствие необходимо — но лишь благодаря ее чисто метафизическим свойствам. Которые, кстати сказать, обусловлены не личными качествами, а наследственностью. В том случае, если наша... принцесса... вновь будет создавать нам трудности, мы с маэстро Кистером без особых усилий наложим на нее Заклятие Оковы и от-не-сем ее к месту назначения на руках.

Маг поглядел на Аландру в упор. Аландра подавила в себе рыдание:

— Вы... вы не джентльмен, сэр.

— Этой роскоши я в данный момент не могу себе позволить, — парировал Нилрем. — А вот маэстро Кистер — джентльмен. В то же время он мой ученик.

— Ну и что с того? — возмутилась Аландра.

— Маэстро Кистер, какое мнение о женщинах вынесли вы из жизни в вашем мире? — спросил Нилрем светским тоном, когда отряд вновь зашагал к горизонту по 666-му шоссе.

— Довольно-таки низкое.

— О? Позвольте узнать почему?

— Увы, по красоте ни одна из них не могла бы соперничать с нашей леди Аландрой. Однако во многих дамах я замечал сходные личные качества.

— Прошу вас, расскажите.

— Ну-у... я назвал бы это общей зацикленностью на себе. Это выражается в склонности винить в своих проблемах окружающий мир, прежде всего — мужчин.

— Мы живем в жестоком Полимире, — сухо проговорил Нилрем.

— Да, именно что в жестоком! — вскричала Аландра, переходя от горьких рыданий к своей обычной досаде. — Где уж вам вообразить, каково это, когда твой папочка погиб от руки убийц, а ты оказалась пленницей этого гнусного черного хорька, Хырца Моргшвина.

— Осмелюсь предположить, что это кошмарно, но в данный час и на данном месте я бы вас очень попросил воздержаться от трагических излияний!

— Я попробую.

— Превосходно. Ну-с, сэр Годфри. Как, по-вашему, далеко ли еще до нужного нам форта?

— Не менее полудюжины лиг, сэр.

— Ну что ж. Не будем терять время.

— Минуточку, — процедила Аландра. — Если вы такие уж замечательные и могущественные волшебники, что вам мешает наколдовать для нас какую-нибудь повозку-самовозку?

— Эта мысль меня посещала, — невозмутимо ответил Кроули Нилрем. — Однако, необходимо беречь силы для грядущей битвы.

— И каков же наш план действий? — спросил Ян.

— Думаю, что, как только форт Пугара станет виден, разумнее всего будет вызвать самого Пугара, чтобы он присоветовал лучшую стратегию атаки.

Рыцари единодушно одобрили этот замысел. Не преминем отметить, что отряд, по-видимому, был вполне доволен новым предводителем. Конечно же, порой кто-нибудь высказывал вслух свои сетования и опасения, но Кроули Нилрем рассеивал их уже самим своим видом высококвалифицированного специалиста по волшебным делам.

И так они шли по вьющемуся серпантином шоссе, и вскоре им начали попадаться обещанные Зверем представители местной фауны.

То были бандерлохи и андросвинксы. Мавки и шавки. Хиппогрифы и хипербореи. Хмыстоиды и хрямзоиды, растафары, растабары и прочие страсти-мордасти. Но, если не считать отдельных приветственных свистков и косых взглядов, никто из местных слова не сказал путникам — не говоря уже о том, чтоб нападать. У зверюшек были свои дела — кто усердно работал, кто усердно расслаблялся.

— Боже милосердный, — вырвалось у Хиллари. — Мне рассказывали, сколько всякого разного зверья в Круге, но я и представить себе не могла, что они все толкутся на одном месте! — и спряталась в самой гуще отряда.

— Да, шоссе «Три шестерки» всегда привлекало особый интерес Магов-Игромейстеров, — пояснил Кроули Нилрем. — Оно само по себе является миниатюрным Игровым Полем, а также гоночным треком. Собственно, для того Ирлер Мошкокрыл его и создал, чтобы устраивать гонки своих оригинальных машин. Увы, насколько я вижу, те золотые дни ушли безвозвратно.

— Погодите, — произнес Билл Кистер, изумленно дернув подбородком. — Я думал, шоссе номер шестьсот шестьдесят шесть — это дорога, по которой Люцифер прибудет в мир людей!

— Боюсь, мой мальчик, вы попались на удочку религиозной пропаганды. Увы, истина в том, что в плане автовождения Люцифер всегда был безнадежен. На чемпионате Темного Круга ему всегда доставался один и тот же приз — «Красный фонарь».

— Кто-то надвигается! — вскричал сэр Мортимер.

Впереди, там, где дорога взбиралась на очередной холм, клубилось пыльное облако — предвестие, что кто-то... или что-то сейчас будет здесь.

— О, Силы, боюсь, что нас ожидает свидание с худшим, что есть на этом шоссе! — проговорил Кроули Нилрем, скорбно мотая головой.

— Ангелы ада? — спросил Кистер.

— Почти угадали. Я имел в виду Демонов рая.

И словно нарочно, в этот самый миг на вершине холма показалась цепочка всадников... а может, не всадников. Факт то, что неслись они вниз, прямо на отряд.

Таких дьявольских головорезов Ян Фартинг еще не видывал — ни в жизни, ни в страшных снах.

Конями им служили механические повозки о двух исполинских колесах. Спереди к небу тянулись серебряные рога, за которые и держался каждый всадник, сзади оттопыривался крученый железный хвост, разрисованный скелетами. Из колес торчали блестящие кинжалы.

Господи, а всадники-то, всадники!

— Ну и ну! — изумленно выдохнул Билл Кистер. — Я же ими в детстве играл!

Всадников без преувеличения можно было назвать невообразимо уродливыми чудищами. Их фигуры, смутно напоминающие человеческие, были облачены в грязные облегающие штаны с блестящими заклепками и в большие не по росту кожаные куртки. Огромные, по сравнению с телами, головы. Глаза у всех, как на подбор, выпученные и налитые кровью. Зубы кривые, длиннющие. Уши как у летучих мышей. За спинами по ветру развевались перепончатые крылья.

Главарь с откормленной мордой гигантской крысы вместо лица заложил лихой вираж и затормозил перед отрядом. На дорожном покрытии остался ожог от дымящихся шин. Крысообразный сдвинул свои темные очки на живот, из которого немедленно раздалось жуткое урчание.

— Эй, вы! Вы на нашей дороге. Чужие по нашей дороге не ходят. Чужих на нашей дороге жрут. — С этими словами главарь облизнулся.

— Господи, надо же, вылитые мои игрушки! Была такая серия «Веселые машинки», которую делал этот, ну как его, Большой Папа Руп! — вырвалось у Кистера.

— Большой Папа! — пропищало существо с дымовыми трубами вместо глаз и отвисшей до колен нижней челюстью. — Верняк, блин, это тот, который с нас картинки рисовал и чего-то там лепил!

Крысообразный, крутанув руль, поставил свое переднее колесо боком. Солнечные зайчики от хромированных ободов скользнули по лицам путников. Главарь вытащил сигару с хлебный батон величиной, прикурил от зажигалки, остро напоминающей бутылку с «коктейлем Молотова».

— Точно. Ходил такой мужик. Сказал, что продаст наши портреты, и свалил. И мы, блин, с этого дела даже бакса гребаного не поимели.

— А как работают ваши машины?

— Особое заклинание. Можем права показать... Блин, чо я несу? Мы, чтоб вы знали, всех гасим! А вы на нашей дороге! Чо вы тут делаете, фраерня?

— У нас поход, — ответил Ян, нервно теребя в кармане свое волшебное Перо — так, на всякий пожарный.

— Разрешите представиться, — вмешался Нилрем. — Я принадлежу к братству Магов-Игромейстеров, управляющих вашей деятельностью на 666-м шоссе путем бросания игральных костей и переплетения сложных Заклятий Судьбы.

— Шутки шутишь, дедуля? Раз так, мы эльфы Санта-Клауса, подарки вам привезли!

И чудища, составлявшие стаю, загоготали в двадцать глоток.

— Сэр, я говорю серьезно! — приосанился Кроули Нилрем. — И, хотя ныне я нахожусь не в моем Зале Власти, а потому несколько уменьшился в росте, мы — я и мой ученик Уильям Кистер — имеем в своем арсенале великое множество заклинаний, которые способны вызвать у вас крупный дискомфорт.

— Ах-ах, поджилки трясутся! — проскрипел мотоциклист с черепом вместо головы. Голубые цветы в его глазницах насмешливо заморгали.

— Верняк! Нам выделил эту дорогу его Бесчесть собственной персоной! Наш сосед — Черный Властитель, поняли?

— Вы не Хырца Моргшвина имеете в виду?

— Прикуси язык! Тьфу на этого тухлого борова! Нет, нашим боссом был Руп Пугар, — сообщил крысоголовый. — Правда, раз пошла такая пьянка — что-то его последнее время не видать, да, ребята? С тех самых пор, как приперся Моргшвин с войском.

— Все сходится, — заметил сэр Годфри. — Благородные всадники ночи, а не приходило ли вам в голову, что с лордом Пугаром что-то случилось?

— Пугар — мужик нелюдимый. Как разозлится на что, так в норы свои уходит и один там башкой о стену бьется. — Крысоид затянулся сигарой, выпустил изо рта пышную струю дыма. — Мы его зря не дергаем, а по делу он нас сам зовет, если что.

Кроули Нилрем на глазах просиял.

— Полагаю, друзья, фортуна к нам благосклонна, — обратился он к своим спутникам. — Годфри, прошу вас, попытайтесь разбудить голову, пока наши новые знакомые не перешли от слов к делу!

Сэр Годфри поспешно снял со спины единорога нужный мешок и выудил наружу механическую голову Пугара.

У монстров разом отвисли челюсти — еще ниже, аж до самых пят. Глаза выпучились. Уши дико задрожали.

— Пугарова башка! — вымолвил крысоид. — Так это вы его замочили?

— Нет, нет, — взмолился Нилрем, — не делайте абсурдных выводов. Мы с вами — на одной стороне! Это же механическая голова. Видите: провода торчат. Погодите одну минутку, пожалуйста, сейчас мы его вызовем.

Сэр Годфри постучал по переносице Пугара:

— Вызываю Властителя Рупа! Вызываю Властителя Рупа!

Механические глаза распахнулись.

— Ох, крокодиловы слезки, дожили — даже поспать не дают! Вы что же это... — Глаза повернулись на шарнирах к мотоциклистам. — Ну, Эмпедокл вам под хвост! Это же мои Дорожники! Ну, спасибочки, друзья дорогие, нечего сказать, познал я вас в беде! — И Черный Властитель саркастически сплюнул.

Моточудища обалдели окончательно:

— Пугар! Мы думали, ты отдохнуть решил или еще чего-нибудь!

— Отдохнуть? Меня в собственном форте заточили! Уже скоро много месяцев как будет! — взбесилась голова. — А вы, мразь низкооктановая, только и знаете, как по «Трем шестеркам» гонять! Молитесь-ка лучше, чтоб я был добрый, когда на волю выйду!

— Эгм... ладно! — вымолвил крысоголовый. — Как нам исправить то, что мы по дурости натворили?

— Видите этих ребят, к которым вы привязались?

Четыре десятка глазок-пуговок вперились в путников.

— Ну, видим.

— Они идут меня освобождать.

— Да мы тебя из-под земли выкопаем, Пугар!

— Нет, Прохвост-Крысохвост, вы меня только глубже зароете.

— Так чо нам делать?

— Можете их подбросить, например. Слышишь, волосатые твои мозги?

— Ну... да на раз! Подбросить-подбросить, а высоко подбрасывать-то?

— До моего форта, осел!

— Ништяк, подбросим. Дай только время! Щас вызовем наш Автофигон, и все дела! Скатайте за ним, парни! — махнул Крысохвост своим подчиненным.

— Вот видите! — ухмыльнулся Пугар. — С этими добрыми джентльменами надо по-ихнему разговаривать!

— Надеюсь, — задумчиво проговорил Билл, — этот Фигон непохож на те, которые я собирал в детстве. Пластмассовые детали плюс клей «Момент» — это же до смерти задохнуться можно!

Первое впечатление от Автофигона: «Ну, фигня!»

— И на этой кошмарной колымаге мы должны ехать? — выдохнула Аландра.

Это высказывание в отличие от ее обычных истеричных жалоб имело под собой твердую почву.

Ян тоже всерьез задумался, доверит ли он свою жизнь этому безобразию на колесах.

То была просто-напросто платформа с огромным мотором, расположенным между задними колесами. Над мотором возвышалось нечто вроде трона, где восседал шофер. По бокам платформы шел веселенький бордюрчик из бордово-оранжевых языков пламени.

— Колесница богов! — гордо возгласил Прохвост-Крысохвост.

— Скорее уж телега Фортуны, — пробормотал Билл Кистер, вспрыгнув на платформу и присев на какой-то ящик. — И все-таки скажу я вам: лучше ехать, чем идти!

Остальные участники похода опасливо последовали примеру молодого мага.

— Христовы кости, а вдруг это ловушка? — проговорил сэр Вильям Маквреддин, беспокойно следя за тем, как демоноиды рассаживаются по седлам собственных машин. Истошно затарахтели моторы. Из вычурных выхлопных труб ударили струи пламени. — Не нравится мне все это.

— Я осознаю потенциальный риск нашего положения, — заметил Кроули Нилрем. — Не тревожьтесь — я всегда начеку. Прошу вас, джентльмены, поймите, что этот мир с очень давних пор служил мне Игровым Полем. Я знаю его обитателей вдоль и поперек, все их альянсы, симпатии и антипатии. Все это определялось стратегическими планами Игроков — нашими планами — и количеством очков, которые выпадали на наших игральных костях. — Он погладил карман, где лежали его собственные Глаза Слоновой Кости.

— А вы должны понять, что знать о ваших занятиях и сидеть теперь рядом с вами — это, мягко говоря, немного на нервы действует, — произнес Ян Фартинг, когда шофер дал газ и Автофигон тронулся с места. — В смысле, что заставляет некоторых людей играть в игры с чужими жизнями? С жизнями целой уймы людей?

— И существ. Не забывайте о существах, зверюшках, букашках, — процедил Кроули Нилрем, величественно вскинув голову. — И прочих отбросах сущего. Наше дело — играть. Их дело — быть нашими персонажами. — Внезапно чело старого мага нахмурилось, и все же он напыщенно заключил: — Полагаю, такова жизнь.

— Как вам не стыдно, мерзкий вы тип! — вскричала Хиллари, прижимая к себе Алебастра, который, со своей стороны, энергично кивал головой. — Важной особой себя мнит! Тьфу!

— А разве я не важная особа? — хрипло спросил Нилрем. — По моей воле в Полимире происходит множество событий.

— А еще вы тщеславный дурак! — вскипела Хиллари. — Почем вы знаете, что вы сами не пешка?

— Пешка? Ну-ну, в данной ситуации я, как минимум, ладья, — проговорил Нилрем со всем достоинством, на какое был еще способен.

— Нет! Я совсем о другом, самовлюбленный вы осел! — заорала Хиллари. Ее щеки горели. — Почем вы знаете, что где-нибудь на другом ярусе не сидят еще девять Магов-Игромейстеров, которые вас на веревочке водят?

— В таком случае им сейчас должно быть страшно весело, — заметила Аландра, с гадливостью косясь на чертовски безобразного шофера и придерживая обеими руками свои длинные волосы, чтобы уберечься от бесцеремонных посягательств ветра.

— Это... это же полный абсурд! — прошипел Кроули Нилрем. Очевидно, о подобной картине мира ему было страшно даже помыслить.

— Отражения зеркал в других зеркалах! — рассудил Ян. — Бесконечная цепочка получается.

— Есть также одна вполне правдоподобная версия, — вступил в разговор Билл Кистер, — кстати, я сам о ней писал... Факт то, что, если некоторые наши физики и метафизики правы, все это, — молодой маг обвел рукой искривленные просторы Темного Круга, — порождено Коллективным Подсознанием Человечества, то есть жителей Земли.

— И, следовательно, каждый из нас более юн, пардон, более Юнг, чем сам думает? — презрительно усмехнулся Нилрем.

— Минуточку-минуточку, — возразил Кистер. — Мы говорим об уровнях всего сущего... но я еще не видел ничего действительно чужеродного. Покамест все вокруг как-то связано с историей и мифологией человечества.

— Точно! — поддержал его Ян.

— Хм-м. Хорошенький ученик из вас получился, Кистер, — протянул Нилрем. Затем вскочил и пнул боковину платформы. — Сим опровергаю тебя! — возгласил он и тут же взвыл от боли.

— Ну что вы, Кроули, не лезьте в бутылку, — прокомментировал Кистер. — Это же просто гипотеза. И даже если вся эта история существует лишь в чьем-то истерзанном всеми неврозами, переутомленном воображении, мы все равно должны добраться до Божедомского Прохода не позже шестьсот двадцать шестой страницы... пардон, прежде чем Колин Роулингс сунет финальные палки в колеса Полимира!

— И про меня не забудьте! — проскрипел глухой голос из мешка на спине единорога Вергилия, которому, кстати сказать, совершенно не нравилось мчаться черт-те куда черт-те на чем.

— Мы едем к вашему форту, Пугар!

— Двнпора!

— Только давайте без этих ваших дурацких обид! — произнес Нилрем. — Судьба Полимира висит на волоске. Каким бы подонком я ни выглядел в ваших глазах, моя юная леди, — продолжал он, в упор глядя на Хиллари, — я все-таки получше Колина Роулингса. Роулингс скушал бы вас на завтрак! — С этими словами пожилой маг перевел взгляд на Алебастра. — Спросите это неблагодарное животное — оно отлично знает, что я не преувеличиваю!

Алебастр со вздохом повел усами:

— Боюсь, хозяйка, тут он прав. Колин Роулингс — это нечто ужасное.

— Хм-м, — призадумалась Аландра. — А он красивый?

Нилрем вздохнул:

— Сейчас он носит тело Язона Остлопа, так что его внешность вполне отвечает всем канонам красоты. Однако, принцесса, на вашем месте я не имел бы на его счет никаких женских мыслей. От мужчины в нем есть лишь склонность к агрессии и безумное властолюбие. Он предпочитает покорять планеты, а не прекрасных принцесс.

— Аландра! — сокрушенно вымолвил Ян. Его сердце заныло от ревности.

— Ну, неужели нельзя задать обыкновенный вопрос? — обиделась Аландра. — Принцессы должны знать все о своих потенциальных поклонниках.

— Как бы оно ни было, — вмешался сэр Годфри, — а не поберечь ли нам силы? Все-таки целый форт штурмовать придется!

Эти слова были встречены единогласным одобрением, и все погрузились в торжественное молчание, меж тем как Автофигон и его дикий мотоэскорт с треском и шумом мчались по шоссе «Три шестерки».

Держа в уме координаты пункта назначения, сосредоточив все свое внимание на соответствующих им психоматрицах, направляя обеими руками ход научного и магического прогресса — этого двигателя Полимира, Колин Роулингс летел по анфиладе пространственно-временных интерфейсов как тригонометрическое уравнение в бегах. Всесилен! Снова всесилен!

Всем своим существом он почувствовал, как Сила потекла с яруса на ярус. Свершилось — он вновь подключился к своему личному источнику энергии, неведомому больше ни одной живой и мертвой душе! Он копил эту Силу, трясся над ней, как скряга — над хлебными корками, и не зря! Проклятая, логичная Земля с ее рационализмом наконец-то осталась вдали, и теперь Сила вновь ему послужит!

Когда-нибудь он раздавит этот шарик навоза, возомнивший себя планетой, поклялся Роулингс. И дурацкие земные законы превратятся в порошок под сапогами его железной воли!

Вот именно, в порошок: всех, и первой — эту мерзкую старуху! Вот весело-то будет!

Но в данный момент ему требовалось полностью сосредоточиться на возвращении в конкретную точку Темного Круга. Время поджимало. Он уже почти опоздал — и это было ему отлично известно. Теперь придется очень, очень потрудиться, чтобы блестящие планы Колина Роулингса, Мага-Изгнанника, стали реальностью. В его мозгу, жадно отталкивая друг друга от астрального крана, через который поступала Сила, толпились заклятия и контрзаклятия («...Темный Круг... отсасывает избыточную энергию... вырабатываемую при трении Универсумов друг о друга... дружище Книжный Червь... я тебе, случайно, никогда не говорил, куда девается вся эта зряшная энергия?»), бурный водопад, горячечный жар, неистовое цунами: энергия вливалась в его существо. А текла она из его махонькой тайной карманной вселенной, которую он так ловко спрятал от Магов-Игромейстеров!

О, да, он предвидел, что однажды они навалятся на него целым скопом, все — на одного! И принял меры предосторожности, и завел пружину своей личной мини-вселенной, точно будильник, призванный воскресить его от единственной смерти, которую они были властны ему причинить, — от изгнания.

На крыльях Силы летел он, вспоминая свои изгнаннические сны... страшноватые фантазии... кошмары...

Но в те же самые времена, в тех же самых снах его посещали прекрасные дамы... видения... и порывы.

Теперь Силы у него было вдоволь. Теперь он знал, как сделать ее магнитом, мотором, который будет управлять всей силой Полимира. Оставалось только соединить провода... в нужный момент открыть Ключом вход в Божедомский Проход...

Он возьмет штурмом Небеса, испепелит Творца... ангельские хоры воспоют ему славу, а он надает всем этим певунчикам по шее так, что дым пойдет! В Полимире воцарится новый порядок... а врагов своих он ликвидирует, и друзей своих врагов, и друзей этих друзей...

О, Сила, Сила, когда ты есть — ничего больше не надо!

Его смех разнесся по всем уголкам Полимира, аукнувшись скрежетом помех в каждом радиоприемнике.

В облаке огня и дыма, с громом и молниями (не скроем, дым был жидковат, зато гром получился безупречно) Колин Роулингс ворвался в тронный зал Хырца Моргшвина.

Зал был освещен одним-единственным факелом, который был укреплен в золотом, погнувшемся о тысячи загривков канделябре. На стенах плясали тени. Пахло неубранными объедками и забытыми опивками. Несмотря на всю четко срежиссированную драматичность появления Роулингса, единственный присутствующий в зале лишь вяло заворочался на своем троне... и вновь захрапел, то и дело срываясь на визг.

— Моргшвин!

Черный Властитель лежал поперек трона, закинув ноги на фигурный подлокотник. Внизу валялся перевернутый кубок.

— Хырц Моргшвин! Подъем!

Храп прекратился.

Моргшвин раскрыл осоловелые глаза и обвел вокруг себя взглядом.

— Угм... чего? — произнес он своим резким, хрипло-писклявым голосом. — Кто такое?

— Доброжелатель.

Внезапно сообразив, что какой-то незнакомец без спросу нарушил его уединение, Хырц Моргшвин вскочил на ноги. Его длинные пальцы потянулись к рукояти кинжала в изукрашенных алмазами ножнах. Глаза сощурились, вглядываясь в сумрак.

— Ты как сюда пролез?

— Мое имя — Колин Роулингс. Полагаю, вы его слышали. — Роулингс держался в тени: ореол таинственности лучше пока сохранить. За время пути он успел наколдовать себе новый плащ и теперь закутался в него так, что только глаза виднелись. Эту идею он почерпнул в годы ссылки из одной земной телепередачи. — Изучая стародавние времена, вы наверняка натыкались на это славное имя имен!

Моргшвин захлопал глазами. Огромные хлопья гноя посыпались с его ресниц, застревая в нечесаной бороде.

— Роулингс... тот сам... да нет, быть не мо...

— К вашим услугам.

— Вы... имя-то я знаю... но никто не знает, кто за ним...

— Кто я есть, кем я был. Но теперь это уже не важно.

— Теперь?

— Теперь. Вы, очевидно, заметили кое-какие... изменения в законах, которые управляют миром?

— Вы... Так это вы мне их устроили?

— Не сочтите личной обидой. Я «их устроил» не только вам, а всем.

— Если бы не вы, моя королева сейчас была бы со мной! Моя гладенькая, моя миленькая Аландра... мой дорогой Ключик.

— Да будет вам, Моргшвин! Вы даже не знаете, почему ее нарекли Ключом.

— Ей цены нет. Определенно — нет. Мои астрологи, мои некроманты все время твердят, что она — самая важная особа во всем Круге. Жена-Судьбоносица, хранительница Тайны Тайн!

— И что отпирает этот Ключ, мой мальчик?

— Ну-у... эгм... Все на свете, само собой. Дверь Власти над Темным Кругом. Над моим миленьким Темненьким Кружочком. — Лихорадочные огоньки заплясали в его мутных глазах.

— Ну-ну, Моргшвин, мы все знаем, что добиваться власти над Темным Кругом — это твоя профессия. Не мытьем, так катаньем, всем сестрам — по серьгам, в каждую спину — по ножу. У вас, Черных Властителей, это семейная традиция. И как ни странно, ты станешь первым в вашей династии, кто действительно получит эту власть.

Хырц Моргшвин изумленно разинул рот:

— Кто, я?

— С моей помощью, разумеется.

— Моя Аландра. Я должен получить ее назад.

— И не только. Ты обязательно получишь шанс окунуть свой дряхлый фитилек в жар Аландры.

Моргшвин так и подпрыгнул, дико размахивая руками и теряя голову от радости.

Роулингс утер руки о плащ и вздохнул, ожидая, пока Моргшвин оправится от этой совершенно неуместной предбрачной истерики.

Тяжело пыхтя, высунув язык, Черный Властитель плюхнулся на свой кривой трон с покоробленными подлокотниками.

— Стоит только представить — все нутро гореть начинает!

— Не сомневаюсь. Я правильно понял, что две эти вещи — Темный Круг и Аландра — являются для тебя приоритетом? — проговорил Роулингс, сделав несколько шагов к трону. Пора было проявить дружелюбие к этому вонючему уроду.

Моргшвин немного успокоился — и проникся некоторой подозрительностью.

— Да, — холодно процедил он. — С твоей помощью, говоришь? Но не могу же я тебе на слово поверить, а?

Колин Роулингс, кивнув, откинул свой капюшон.

— Ты, Моргшвин, далеко не дурак. Чего-чего, а этого у тебя не отнимешь.

Маг-Изгнанник сбросил плащ с плеч. Напор Силы достигал апогея, так что бояться было нечего. Колин Роулингс покинул тело Мага-Игромейстера Язона Остлопа.

И воссиял.

Сила засвистела вокруг мириадами тонких колючих бичей. Огонь его головы был как солнце, а руки — точно расплавленная лава. Энергия разлилась в самом воздухе, бесцеремонно придавив Черного Властителя к спинке его собственного трона.

— Видите ли, я более велик, чем кажется, — произнес Роулингс. Его голос разъедал воздух точно серная кислота.

Моргшвин закрыл лицо руками.

— Хватит! Хватит! Верю!

Роулингс только усмехнулся, нежась в тепле своей личной геенны.

— Ну уж нет, — сказал он, шагнув вперед. Накопив Силу в руке, он схватил Моргшвина за воротник и поднял Черного Властителя к самому потолку. — Нет. Не хватит.

Моргшвин начал задыхаться. Его ноги злобно пинали воздух.

— Как я слышал, это — любимая проделка Черных Властителей, — проговорил Роулингс. — Какая пустячная тусклая искорка жизни! Какой смешной пузатый комарик!

— Все, что хотите! — прохрипел Моргшвин.

— Значит, ты согласен принять мою помощь? Взамен ты станешь моим миньоном в Темном Круге... и вдобавок получишь Аландру в верные рабыни... как только она сослужит мне свою службу.

— Да!

— Отлично. — Роулингс уронил могущественного правителя обратно на его трон. — Великолепно.

Маг-Изгнанник вновь вошел в замороженное тело Язона Остлопа.

— Я рад, что мы нашли общий язык. Прав ли я в своем предположении, что прямо сейчас ваши подчиненные прочесывают Темный Круг в поисках королевы Аландры?

— Безусловно, — пробормотал Моргшвин, щупая шею — точно проверяя, не прожгли ли пальцы Роулингса дыру.

— Мне понадобится часть этих воинов. Моргшвин, я могу проводить тебя в место, куда вскоре прибудет Аландра. То будет кульминация всей нашей Игры. — Он лукаво подмигнул факелу, вновь приноравливаясь к человеческому телу. — Осмелюсь заявить, кульминация того сорта, о которой ты давно мечтаешь.

Моргшвин только слабо улыбнулся.

Взвизгнули тормоза. Из-под огромных колес взвились пухлые клубы пыли. На миг стало нечем дышать от запаха паленой резины, когда множество передних колес повернулось на полном ходу, и вся кавалькада свернула с шоссе «Три шестерки» на боковую дорогу. Пассажиры Автофигона попадали друг на друга. Яна притиснуло к Аландре, что было бы даже приятно, если бы та не вскрикнула:

— Разуй глаза, придурок! Придурок!

Навязшее в ушах за много лет слово. Все годы издевательств, все насмешки Годфри и прочих добрых грогширцев, отца, все насмешки самого Яна над собой — все это собралось в один огненный шар ярости. Зажав этот незримый шар в кулаке, рука Яна размахнулась и ударила Аландру по губам.

Взметнулись косы и кружева. Аландра изумленно опрокинулась на спину.

Хиллари с хохотом захлопала в ладоши.

Рыцари оторопело вытаращились, размышляя, следует ли встать на защиту прекрасной принцессы.

Кроули Нилрем поднял бровь.

Билл Кистер сконфуженно отвел глаза.

Алебастр уставился в небо, точно ожидая, что Яна сейчас разразит молния.

— Ты меня... ударил! — пролепетала Аландра не очень внятно, так как была вынуждена зажать рукой кровоточащий нос.

Первым движением Яновой души было встать на колени и попросить прощения. Но, к собственному удивлению, он подавил в себе этот порыв.

— Наверное, мне очень жаль, что так получилось, — процедил он, — но, Аландра, ты же такая стерва!

— Что-о! — возопила Аландра, брызгая во все стороны кровью.

— Я сказал, что ты себялюбивая безмозглая стерва, — проговорил Ян Фартинг, набираясь смелости от самих произносимых слов. — И при всей твоей внешней красоте твой внутренний мир явно нуждается в основательном ремонте. А что до связующей нас любви — сдается мне, это просто фарс, который ты выдумала, так ведь?

Аландра побелела как мел.

И подползла на коленях к сэру Годфри.

— О, отважный сэр рыцарь, хранитель священных традиций куртуазной любви! Защити мою честь от этого никчемного вассала, который мерзостно надругался над моей бесценной особой! — и принцесса чуть ли не ткнула свои соблазнительные груди в нос Годфри.

— Отвяжись, женщина! Ты меня кровью испачкала! — ответил сэр Годфри, брезгливо отодвинувшись.

Аландра отпрянула, точно от нового удара.

— Просто не могу поверить! — вскричала она, неуверенно встав на ноги. — Вы все тут просто трусы и козлы! Сейчас я брошусь с этой колымаги и разобьюсь насмерть! Подыхайте без вашего драгоценного Ключа!

Она обвела взглядом ландшафт, точно примеряясь, где лучше спрыгнуть.

Никто и пальцем не пошевелил. Да что там пальцем — слова никто не проронил.

Ян, прислонившись к кожуху мотора, сложил руки на груди, стиснул зубы и уставился в сторону.

Аландра захлопала глазами.

— Ну? Неужели никто не попробует мне помешать? — спросила она, нервно топнув ножкой.

— Вряд ли, — отозвался Кроули Нилрем. — Понимаете ли, нам уже недалеко осталось.

— Недалеко? Что вы мелете?

— Недалеко до входа в Божедомский Проход, так что ваше тело не успеет испортиться в дороге.

— Что-о? — выпучила глаза Аландра.

— Факт, который не осознают многие из ваших... поклонников — и неудивительно, ибо он известен лишь мне и другим Магам-Игромейстерам, так как мы создавали вас совместно, — состоит в том, что Ключ — это не ваша личность и не ваша жизнь. Ключ — ваше тело. Будь оно, дорогая моя Аландра, живое... или мертвое.

У Аландры подкосились ноги.

— Ах! — пролепетала она.

— Вот именно, моя милочка, — продолжал Кроули Нилрем, невозмутимо созерцая придорожный пейзаж — с каждой милей все более романтичный и растрепанный. — Если вы спрыгнете, мы просто притормозим и соберем вас по кусочкам. Кстати сказать, почему бы вам это не проделать? Вы окажете нам ценную услугу.

Аландра свернулась в маленький сердитый клубочек в дальнем углу платформы и надула губки.

Еще спустя несколько минут мощеная дорога просто оборвалась.

Кавалькада затормозила.

— Вылазьте! — распорядился Прохвост-Крысохвост. — Вон она — ваша хаза! — Кривой палец указал вперед.

По лесистому холму, петляя между деревьями, взбегала узкая тропка. Наверху, точно чудовищная раковая опухоль, громоздился замок. Толстобрюхие башни водили хоровод вокруг тонкого шпиля. Уродливые контрфорсы так и хотелось назвать контрфарсами. И все это в коричнево-буро-черно-серых тонах — только белые крапины голубиного помета оживляли картину.

— Так это и есть форт Пугара? — спросил сэр Годфри.

— О, да, он самый, — отозвался Нилрем. — Узнаю с первого взгляда.

— Ну ладно, раз так, мы поехали, — объявил Крысохвост, на глазах уменьшаясь.

— Минуточку, мой добрый... не важно кто, — запротестовал Нилрем. — Не кажется ли вам, что лучше было бы составить нам компанию и выяснить, что скажет лорд Пугар о вашем участии в этом предприятии?

Крысохвост оседлал свой мотоцикл.

— Мы свою работу сделали. А это работа не наша — замок не на нашей дороге. Если б такие психи, как вы, туда не перлись, мы бы еще подумали. Но там, наверху, ребята серьезные. — Он передернул плечами. — Не всем же помирать!

Моторы взревели, Крысохвост повел рукой, и вся демоническая стая с шумом и треском умчалась назад, к Шестьсот шестьдесят шестому шоссе.

Сэр Годфри, выудив из мешка голову Рупа Пугара, ознакомил его с развитием событий.

— Трусы! Пифагоровы трусы! — завопил тот вслед мотодезертирам. — Ну погодите, я вам все шины порву! Выхлопные трубы позатыкаю! Песку в бензобаки насыплю!

— Полегче, дружище Пугар, — прервал его Нилрем. — Подозреваю, что без своих машин эти субъекты вряд ли смогут принести вам пользу. Кроме того, им определенно не удалось бы въехать на мотоциклах по этой узкой извилистой тропке к вашему форту.

— И то верно, — согласился Пугар. — И то верно. И все-таки откручу я еще этим гадам рули, чтоб знали!

— О, да. Но к делу — что ждет нас у форта?

— Чего? Ага, понял. Целая куча моргшвиновских наймитов. Дуют мое пиво и вообще расслабляются. Скажу честно: драчка вам предстоит отменная. И неравная — их ведь больше, и намного.

— И, по вашим же словам, Пугар, — проговорил сэр Годфри, натягивая бронированные перчатки, — вы находитесь в темнице.

— А то! — Пугар выразительно закатил глаза. — Аж душа в пятки уходит! Между этими подлецами и мной одно только мое заклятие. Они войти не могут, а я — выйти.

— А если мы с ними разделаемся, вы снимете свое заклятие? — спросил Ян, тоскливо глядя на форт.

— Еще как! Уговор дороже денег.

— И каковы же ваши идеи относительно стратегии вашего спасения? — раздался сердитый бас сэра Мортимера. — Или вы и не предполагали, что мы все-таки сюда доберемся?

— За идиота держите? — проскрипел Пугар. — Да есть у меня стратегия. А вы как думаете, зачем я вас заставил тащить за собой единорога?

— Мои догадки подтверждаются, — заметил Кроули Нилрем, кивая и испытующе разглядывая гордое животное, навьюченное разнообразной кладью. — Единороговый гамбит.

— Простите великодушно — что-то ничего не понимаю, — обиделся сэр Годфри.

— Неудивительно, — отозвался Кроули. — Магия — не ваша сфера. Маэстро Кистер, напомните нам, пожалуйста, символический смысл образа единорога.

И Кистер напомнил отряду, что единороги символизируют душу Человека, а их рог — клинок, пронзающий и разрывающий сердце.

— Ага! — воскликнула Хиллари и радостно чмокнула Алебастра в нос. — Рог порвет сонное заклятие!

— И это еще не все, моя дорогая, — произнес Нилрем торжественно и, не будем греха таить, самодовольно. — Наш знакомый Черный Властитель — определенно не дурак.

— Спасибочки, — ухмыльнулась голова.

— Какие бы миньоны ада ни стерегли эту крепость — а у меня есть обоснованные предположения относительно того, с кем нам придется иметь дело, — наш единорог непременно окажет на них воздействие.

— Какое? — вопросил сэр Годфри. — Мы что, заставим несчастное животное колоть этих чудищ рогом? Поодиночке?

— Полагаю, до таких насильственных мер просто не дойдет.

— Гамбит. Слово из игрового лексикона, — пробормотал Билл Кистер.

Внезапно глаза Нилрема загорелись.

— Да! — воскликнул он, энергично взмахнув рукой. — Видите ли, за всеми этими печальными событиями — кризис на кризисе едет и кризисом погоняет — я так разнервничался, что совсем забыл, с чем мы вообще-то имеем дело. Все это — Игра! Стратегия и тактика. Планы и уловки. Я проанализировал все достижения Роулингса и теперь, сдается мне, знаю, каковы причины и цели его действий. — Старый маг величественно обвел глазами своих спутников, сгрудившихся вокруг него, после чего улыбнулся с восторгом генерала, учуявшего запах дыма и крови. — А в нашем случае знание — это, безусловно, сила!

— Хорошо-хорошо, — не выдержал сэр Годфри. — Но, гром и молния, что это за единороговый гамбит такой?

— Обыкновенный шахматный ход... — Нилрем сделал театральную паузу. — Ход, когда вы сметаете с доски все фигуры!

И старый маг улыбнулся себе под нос.

Норх Грызноклык откусил курице голову и принялся вдохновенно жевать, меж тем как обезглавленная птица ошалело била крыльями и орошала кровью его заржавленные латы.

— О, как мне невтерпеж, как мне невтерпеж! — взвыл норх Гробонос своим могильно-глубоким басом. Под его ногами — ибо в сей миг Гробонос нервно мерил шагами площадку под названием «ПУП» ПУП — пункт утилизации провианта (воен.). — Примеч. пер. — хрустели тонкие, дочиста обглоданные кости разнообразных животных. — Целый день несем тут боевую вахту — и что?! Изголодались руки по охоте!

Грызноклык отрешенно присосался к куриной шее, из которой хлестала кровавая струя, затем, насытившись, облизал губы и смачно рыгнул.

— Придут, — пробурчал он. — Куда денутся?!

— Ага, — кивнул второй норх, расплющив своим сапогом из кожи мамонта старый коровий череп. — Пугар. Моргшвин прав. Некромант засек сигналы из Пугаровых подвалов. Он держит с ними связь. Их следует ждать здесь — Пугар знает, что Аландра должна совершить свой Ключевой маневр.

Грызноклык перебросил курицу своему брату, и Гробонос немедленно начал пожирать ее вместе с перьями.

— Ждем. Служебный долг — ждать. А пока ешь, как следует. Набирайся сил, — проговорил Грызноклык.

— Есть ждать! — вскричал Гробонос. — Жую и повинуюсь!

Норхи сидели во внутреннем дворе форта, представлявшем собой донельзя загаженный прямоугольник земли. Среди нагромождений отбросов, которые лучше не описывать, чтобы не сорваться на ненормативную лексику, бродили неверной походкой воины Хырца Моргшвина. Откуда-то доносился писк пьяной флейты. Бравый субъект в мундире наполеоновской армии — судя по внешности, сын птеродактиля и ведьмы — выбивал дробь на барабане из змеиной кожи. Дробь была свинцовая, смазанная ядом кураре.

Пестрая армия, осаждавшая последний оплот Пугара, состояла из разношерстных, разноперых и разночешуйных тварей, чудищ, монстров и полумонстров. Среди них попадались самые невероятные межвидовые и межмифовые гибриды, обреченные на проживание в дополнительных томах бестиариев и гримуаров. Многие еще не дождались своих классификаторов. Столбами затвердевшего дыма плясали в воздухе разноцветные щупальца. Косоугольные рыла вгрызались в землю, разыскивая что-нибудь интересненькое. Кривые ноги и лапы, покрытые жуткими язвами, тоскливо шаркали по мусорным кучам, и казалось, что тут собрались не просто заурядные чудища в боевом обмундировании — кто аркебузой машет, кто саблей в носу чешет, кто так ругается, — но самая настоящая нежить, неистребимая гвардия зомби, нарочно воскрешенная Моргшвином для его гнусных целей.

Излишне уточнять, что пахло от этого воинства отнюдь не цветами.

— Когда они придут, — возгласил Грызноклык, расправившись с последней куриной ножкой, — отмстим!

— Отмстим! — подхватил его клич Гробонос.

В ворота постучали.

Те, кто маршировал, так и застыли на ходу. Их желтые, как яичные желтки, глаза уставились на ворота.

— Кто там? — с подозрением пробасил Грызноклык.

— Это я, ваш добрый сосед-единорог, пришел засвидетельствовать вам почтение!

Братья-норхи, наморщив лбы, озадаченно переглянулись.

Зато войско среагировало однозначно. Кривые рты и рваные пасти разинулись, роняя слюнки. Послышался восторженный рев.

— Единорог! — выдохнули одни.

— Бабки! — заверещали другие.

— Молчать, дураки! — прогудел Грызноклык.

— Открываем, — заявил Гробонос, пробираясь через вал из арбузных корок к огромным воротам форта.

— Лучники! — скомандовал Грызноклык. — Готовьсь!

Лучники и арбалетчики взвели свое оружие.

Ряды ощетинились стрелами.

Гробонос одной рукой отодвинул исполинский засов, потянул на себя створку ворот, чтобы выглянуть наружу.

Ветер ворвался во двор, разворошил конфетные обертки и выскочил обратно. Гробонос высунул нос наружу.

Прямо перед ним, как и было обещано, стоял самый настоящий единорог.

Скользнув взглядом по белоснежным бокам зверя, Гробонос беспокойно уставился на узкую тропку, что убегала под гору, к дороге.

Ничегошеньки.

Никогошеньки.

— Кроме меня, — подтвердил единорог. — Ну, как, впустите?

— Какие здесь могут быть дела у единорога? — подозрительно спросил Гробонос.

— Я же сказал, дуралей. Приветственная депутация. Добрососедское почтение. Я пришел передать вам благословение местных светлых духов.

— Благословение?! Фу-ты, ну-ты! — Гробонос нарочно набрал полный рот слюны и смачно сплюнул.

— Представьте себе, так оно и есть, — проговорил единорог, глядя через плечо норха во двор. — Здесь у вас со светом и радостью неважно, так я понимаю? Не волнуйтесь, клиент всегда прав. Вы же знаете: мы, единороги, существа волшебные.

— Пшик, а не волшебство, — пробурчал Гробонос.

— Волшебство — это все равно, что меч. Оно обоюдоострое. У всякой хорошей стороны найдется своя изнанка. Подстроиться под ваши вкусы для меня не проблема. Злобнословение устроит?

— Нет. Проваливай! Читать не умеешь, что ли? Тут табличка специально повешена: «Просителям, спасителям и единорогам вход воспрещен».

— Да впусти ты его! — пропищало кудлатое создание, дергая Гробоноса за голенище сапога. — Не могу — жрать хочется!

Гробонос отфутболил кудлатика прямо в навозную кучу.

— Жрать хочется, говорите? — отозвался единорог. — Ну что ж, корзинки я с собой не прихватил за неимением рук, зато могу наколдовать вам парочку сандвичей. С сыром, с колбасой? На что, на что, а на сервелат я мастер!

— Жрать хотим! — взвыли обезумевшие миньоны. — Жратеньки!

Гробонос оглянулся, чтобы посоветоваться с Грызноклыком.

— И еще я покатаюсь перед вами на моем единоколесном велосипеде! — пообещал единорог.

Братья-норхи, не сговариваясь, ухмыльнулись до ушей. Сверкнули острые зубы.

— Единорог на единоколесном велосипеде! — пробормотал Грызноклык. Его глаза загорелись злорадным восторгом. — Пусть войдет!

— Ну, хорошо, соседушка. Только ненадолго!

— Так и быть, — согласился единорог.

Норхи распахнули ворота настежь. Единорог буквально вплыл во двор, рассыпая из-под копыт звонкие золотые искры. Грызноклык затворил ворота. Задвинул тяжелый засов.

— Сервелат! — возопило войско, выпустив когти, роняя слюнки. — Сервелат, и ветчина, и сыр — все сойдет!

— Да-да, конечно, нет проблем, — отвечал единорог, потряхивая гривой, испытующе разглядывая укрепления. — Все будет — в предусмотренное программой время.

— Велосипед! — потребовали Гробонос и Грызноклык, хлопая в свои чугунные ладоши.

— Айн момент! — успокоил их единорог.

Под копытами звякнули камни. Между небом и землей выросли два мухоморообразных облака. Одно сгустилось в металл и резину, в спицы, кожаное седло и никелированный руль: велосипед-моноцикл. Единоцикл! Нырнув во второе облако, единорог предстал перед зрителями в полной экипировке эсэсовца. Под рогом у него теперь чернели гитлеровские усики, а на ногах были высокие хромовые сапоги.

— Яволь! — вскричал Гробонос.

— Зиг хайль! — возгласил Грызноклык. Невидимый духовой оркестр ударил туш.

Единорог вскочил на свой единоцикл и закружил по двору.

Он колесил между монстрами, которые обалдело ему аплодировали, роняя наземь вооружение. И вдруг произошло нечто крайне странное.

Рог единорога начал вращаться вокруг своей оси, разбрасывая радужный серпантин и сверкающие блестки — прямо в глаза демоническим воякам.

Захваченные врасплох, норхи в следующее же мгновение обнаружили, что осыпаны этой блестящей ерундой с головы до ног. Гробонос попытался стряхнуть с себя блестки, но они держались как приклеенные.

Грызноклык задрожал, забился в конвульсиях...

И тут все воины Моргшвина, до неузнаваемости запорошенные волшебными блестками, на глазах стали меняться!

Цветы. Цветы начали расти как грибы. Из омерзительно кривых лап воинов Моргшвина проклюнулись маргаритки и хризантемы. Головы превратились в фантастические кущи гвоздик, маков и незабудок. А единорог все кружил по двору на своем единоколесном велосипеде, проделывая заковыристые акробатические номера. Весь форт превратился в цветочные джунгли, и прежнее зловоние позорно удалилось, вытолкнутое за ворота нежным благоуханием.

Вместо рева труб и валторн в воздухе разнеслись звуки струнного квартета.

Братья-норхи затряслись в пляске святого Твиствитта. Тела их покрылись прыгучими огнями святого Эльма.

— Дчто... же... э... та... ко... е... де... ? — выдавил из себя Гробонос.

— О-о-о-хххх! — завопил Грызноклык, когда его дубленая, покрытая чирьями и шишками шкура стала вдруг младенчески гладкой и здоровый румянец залил его небритые впалые щеки.

Бивни, украшавшие пасти норхов, внезапно съежились. Дупла в гнилых зубах затянулись, пятна кариеса испарились, и норхи навеки забыли, что такое зубная боль.

Монстры стали красавцами!

Тут к ним подкатил единорог.

— Радость и свет, — произнес белоснежный зверь. — Доброта и милосердие. Солнце и счастье.

Норхи взвыли, и с этим воем из них вырвались последние капли зла, мерзости и дурного характера. А когда вопль утих, они взглянули на обновленный мир голубыми, как небо, глазами — и заулыбались.

— Надо же! — воскликнул один.

— С ума сойти, — отозвался другой.

— Вот видите, добро — это не так-то худо, — лукаво подмигнул им единорог, сделав стойку на передних ногах. — Можно даже сказать, полный кайф. Нет возражений?

Гробонос тупо уставился на него.

— Из глаз бревна вываливаются, — пробормотал он затем. И действительно, бревна так и сыпались на землю с обоих норхов.

Грызноклык полез к единорогу целоваться.

— Экстаз! Восторг! Мне еще никогда не было так хорошо!

— Вполне естественно. Вы были злыми норхами, а теперь стали добрыми норхами. Я сильно подозреваю, что вскоре вам станет еще лучше, когда порядок тут наведете. А теперь позвольте мне сойти с единоцикла и перейти к следующему доброму делу!

— Хорошо-то как! — выдохнул Гробонос, изумленно созерцая буйно цветущее войско.

— Чудо-чудо-чудо как хорошо! — захлебнулся от счастья Грызноклык.

Единорог выехал на полянку и вновь встал на все четыре ноги. Опустив голову, внезапно застыл, как статуя. Люк на его животе откинулся. Веревочная лестница протянулась к земле. По ней начали спускаться крохотные человечки. Затем лестница втянулась обратно, люк захлопнулся и единорог вновь ожил.

— Ну, вот и все. Вот видите? Я же говорил, что получится! — пропищал какой-то голосок.

— Да, да, видим, — взмолился другой голосок. — Верните нас в нормальный вид, пожалуйста.

— Маэстро Кистер, не будете ли вы так любезны произнести трансдименциональное габаритомодификационное обратное заклинание, покамест я совершу бросок костей?

— Да, сэр.

Игральные кости стукнули о камень, меж тем как в воздухе в замысловатых позах повисли герундии, прилагательные и инфинитивы древнего заклятия.

Крохотные фигурки принялись расти, невольно тесня и отпихивая друг друга.

— О Благие Силы, — вздохнул Кроули Нилрем, плюхнувшись на спину. — Совсем забыл сделать поправку на пространственную близость.

— Благие Силы! — ликующе подхватили норхи. — Благие Силы!

— Черт подери, меня, черт, сейчас, черт, вырвет, подери, — пробурчал сэр Годфри, опасливо косясь на этих рослых незнакомцев. — Что такое, черт подери, вы с ними сделали?

— О, сэр Годфри, мое участие было минимальным. Вся заслуга принадлежит рогу единорога.

— Возможно, вы помните из моего рассказа, что рог единорога способен трансформировать яды... то есть служить противоядием. Собственно, в этом качестве мы его и использовали: чтобы нейтрализовать все эти полчища ядовитых тварей! — Билл Кистер, уперев руки в бока, с довольным видом созерцал и обонял благоуханные «разрушения», произведенные «штурмом». — А знаете, Кроули Нилрем, ваша профессия начинает мне нравиться. Что-то в ней есть.

— А вы, мой мальчик, отличаетесь редкой глубиной и широтой познаний, — ответил старый маг комплиментом на комплимент, после чего принялся вычесывать единорога и осыпать его благодарностями за отличную работу.

Что до Яна, то у него просто голова гудела. И, если честно, не только голова, ибо за время сидения в тесной брюшной полости единорога нашего героя ужасно укачало. Однако он нашел в себе достаточно хладнокровия, чтобы отойти подальше от сэра Годфри. Ян знал, что кинжала в спину от этого рыцаря можно не опасаться, но на какую-нибудь менее фатальную пакость Годфри вполне способен.

— Голова, — вымолвил Ян, еле ворочая языком. — Пугарова. Достань ее, Годфри. Надо найти его темницу.

— А остальные воины? — спросил сэр Мортимер, любуясь великолепным розовым кустом.

— Единорог всех обработал, — успокоил своих спутников Нилрем. — Рефлорировал, если хотите.

— Здорово, — проговорила Хиллари, вплетая в свои косички незабудки. — Такое бы всему Темному Кругу не помешало.

Сэр Годфри развязал мешок и вытащил голову наружу. Глаза моментально распахнулись.

— Га! — рявкнул Пугар. — Что вы с моим фортом сотворили, Тор вам в рог?

— Не важно, Пугар, — ответил Ян. — Главное, что мы разобрались с войском Моргшвина. Можете без страха снять свое оборонительное заклятие — если это в ваших силах.

— Это еще легче сказать, чем сделать...

— Надеюсь, вы нам укажете свою темницу?

— Укажу-укажу — я ж себе не враг! Но только — ух! — как выйду, сразу все эти лютики-цветочки повыдираю! Развонялись тут, паразиты!

Отряд сгрудился вокруг головы, и Пугар принялся описывать дорогу к своей темнице:

— Идете по главной лестнице, спускаетесь на два этажа, у нужника — по коридору налево. И до упора — камера номер девять, в самом конце. Ну, а заклятие сразу видно.

Кроули Нилрем, пожав плечами, взял под уздцы единорога и первым двинулся к дверям.

— А нам с вами можно? — умильно спросили норхи.

— Нет. Посидите лучше тут, понюхайте цветы, — распорядился Нилрем.

— Ну, ладно, — отозвался Гробонос.

— Приятно прогуляться! — крикнул вслед Грызноклык. Пройдя между рядами недвижных икебан, букетов и клумб, путники переступили порог форта, как такового.

Интерьер Пугарова жилища потрясал воображение. Ян и не подозревал, что на свете есть столько оттенков сизого, бурого и черного. Сама же обстановка была выдержана в аутентичном духе инквизиции.

Тут и там попадались «испанские сапоги», железные клетки, колеса и прочие приспособления в разных стадиях заржавленности, запыленности и спутанности паутиной. Во всем этом, несмотря, на общее ощущение заброшенности, сквозила некая отвратительная величавость.

— Ну, как, нравится? — восхищенно вымолвил Пугар, раскачиваясь взад-вперед в руках у сэра Годфри, который держал его за космы. — Ух, как я по всему этому соскучился!

Хиллари поежилась.

— Кошмар, а не дом! — воскликнула Аландра.

— Верно, кошмар. И какой кошмар — конфетка! — протянул Пугар. — Вы и представить себе не можете, сколько сил я в это дело вбухал. Да, на лесенках вам свечи понадобятся. Возьмите вон там, за скелетами.

Деревянные ступеньки разразились под их ногами целой ораторией стонов, вскриков и хрустов. Эхо лавиной скатилось вниз, будя летучих мышей. Где-то деловито и методично капала вода.

— Холодно, черт подери, как в могиле, — проворчал сэр Оскар, нервно растирая руки.

— Спасибо на добром слове, — ответил Пугар. — У меня тут специальное Кондиц-Заклятие на воздух наложено. Похоже, никто его так и не сломал.

Наконец они оказались в подвале.

— Факелы, — распорядился Пугар. — Найдите факелы и зажгите от свеч.

Так наши герои и сделали.

Идти по коридору оказалось не очень-то приятно. Под ногами плескалась зловонная вода. Прямо на путников то и дело выскакивали ошалевшие от внезапного света крысы. А маслянистый дым факелов окончательно превращал коридор в пещеру ужасов для обоняния.

Аландра вытащила Зеркало Миноса и нервно прижала его к своей пышной груди.

Отряд молча продвигался вперед.

В конце коридора, как и было обещано, оказалась камера номер девять. На её двери, как и было обещано, оказалось заклятие.

— О, Благие Силы! — вырвалось у Кроули Нилрема. — О, Небеса! Ну, естественно. Весьма блестящий ход со стороны Пугара.

Дверь была задернута лучистой магической пеленой. А перед дверью мирно дремало...

— Насекомое! — одним прыжком Аландра переместилась в арьергард отряда.

— Фея! — объявила зоркая Хиллари.

— Если быть совсем точным, Фея-Орфографэя, — пояснил Кроули Нилрем и немедленно согнулся в три погибели, чтобы обратиться к болтающейся в руках у Годфри механической голове. — Итак, Пугар, — произнес старый маг, — как нам поладить с вашей миниатюрной приятельницей?

— Ну-у-у... Гм... В том-то и загвоздка, ребята, — проскрипела голова. — Я сам мимо нее пройти не могу. Так уж у них, Орфографэй, заведено. Пока отвечаешь правильно, все нормально. Но она такие заковыристые слова загадывает — хоть тресни...

— Ну что ж, хорошо еще, что это не Граммато-Гоблин. В грамматике я ни в зуб ногой, но пишу довольно-таки правильно. На нескольких языках, — сообщил Билл Кистер.

— А как нам поможет единорог? — спросил сэр Годфри.

— Одним прикосновением рог прорвет сеть заклятия, — разъяснил Нилрем.

— Но лишь с согласия Феи-Орфографэи, — предупредил Пугар. — Сначала надо ее разбудить.

— Твоего голоса она не испугается, — рассудил Ян. — Давай, Пугар, буди ее сам!

— А ну-ка, поворотите!

Сэр Годфри осторожно развернул голову так, что теперь она оказалась прямо под носом у Феи-Орфографэи: кстати, величиной эта малютка была раза в три больше головы Черного Властителя.

— «Ф-Л-Я-Б-У-С-Т-Е-Р», — прошептал Пугар в ухо феи.

— Неправильно, — прожужжала та.

Расправив свои пчелиные крылышки, она взлетела и зависла над дверной ручкой. Ее фасеточные глаза пристально уставились на компанию новоприбывших.

— Я Фея-Орфографэя, — сообщила она.

— О, да, мы вас сразу узнали. Мы пришли освободить пленника этого заклятия и надеемся на вашу помощь.

— Я сотрудничаю лишь с теми, кто способен отгадать мои орфографические головоломки.

— О-хо-хо, — пробормотал Пугар. — Не с того крыла встала. Обычно она просто спрашивает, как слово пишется.

— Если хотите мое мнение, то это просто сфинкство какое-то, — заявила Аландра, наслаждаясь собственным остроумием.

— Вашего мнения никто не спрашивал, — отрезал Кроули Нилрем, сердито покосившись на принцессу. — Ну что ж, многоуважаемый маэстро Кистер. Дражайший ученик, окажите нам честь — дерзните попробовать!

— Мы все за тебя болеем, Билл! — воскликнула Хиллари. Обожание, прозвучавшее в ее голосе, Яну как-то не понравилось.

— Жало, где твоя смерть? — пробормотал Кистер, нервно теребя усы. — Чудесно. Вперед, за Рубикон!

Он сделал шаг к гигантской фее-пчеле.

Как пишется слово из шести букв, обозначающее умственно неполноценного человека? — вопросила Орфографэя. «Годфри», — подумал Ян Фартинг.

— К-р-е-т-и-н, — улыбнулся Кистер.

— Не так быстро, — прожужжала фея. — Погодите радоваться. Вас ждут еще две загадки.

— Хорошо. Но можно я вам потом тоже парочку загадаю? Орфография — моя слабость.

— Как пишется слово из восьми букв, обозначающее двенадцатый месяц французского республиканского календаря? — продолжала фея.

— Хм-м. Эта будет посложнее, — протянул Кистер. — Как вам нравится «Ф-р-ю-к-т-и-д-о-р»?

— Очень даже нравится, — ответила фея.

— Спасибо.

— Пустопорожняя болтовня на религиозные темы, девять букв.

— Гм... а мелодию напеть не можете?

И тут Ян Фартинг обнаружил, что знает ответ! Он часто слышал это словечко от своего учителя-монаха! Е-р-м-о-л-а-ф-и-я! Господи, как бы подсказать его Кистеру? Ну, разве человек с другого яруса реальности такое отгадает...

Ян на всякий случай зажал в кулаке свое Перо.

— Крепкий орешек, — проговорил Кистер.

— А вы что, думаете — мы тут в бирюльки играем? — рассердилась фея-пчела.

— На религиозные темы, значит...

— Время на исходе. Десять, девять, во...

— Мы в вас верим, мой мальчик! — воскликнул Нилрем. Кистер зажмурился, набрал в грудь воздуха и начал:

— Е-р-м-о-л-а-ф...

— Точно! Давай! — вскричал Ян. Кистер замолк, тяжело задышал...

— Друг Винни-Пуха! — вымолвил Ян непонятные слова, которые ему будто на ухо продиктовали.

— И... Я! — докончил Кистер.

— Правильно, — пробурчала фея и спланировала на пол. — Слушаю и повинуюсь.

— Получилось! Получилось! — подпрыгнул до самого потолка Кистер.

Участники похода разразились овацией. Кроули Нилрем подошел к фее.

— Возможно, вы поможете нам снять это довольно-таки дискомфортное заклятие.

— Пусть ваш единорог дотронется рогом до двери, а я сделаю остальное, — кротко прожужжала та.

Нилрем подвел единорога к двери.

Кончик серебряного рога соприкоснулся с мерцающей пеленой. Ждать долго не пришлось. Дверь, точно озеро на закате, покрылась ослепительной рябью. Желтые, красные, багряные волны света разбежались по заплесневелым стенам и потолку коридора. Рассыпались белые брызги, взревел басом прибой — и заклятие слетело с двери, растрепав зрителям волосы и сорвав с них плащи.

— Ну и ну, — хором вымолвили все.

Фея-Орфографэя отползла в угол и вновь задремала.

— Ну что ж, отныне вход свободный, — заявил Нилрем. — Сэр Годфри. Вы ли здесь самый храбрый?

— Безусловно! — напыжился сэр Годфри.

— В таком случае, Годфри, не соблаговолите ли вы взять подвиг на себя и открыть дверь?

Годфри побелел как полотно. Но тут же, справившись с собой, решительно прошел к двери и схватился за ручку.

Потянул дверь на себя. За ней открылся темный проход.

Ян Фартинг пошатнулся, чуть не сбитый с ног густым, вкусным запахом пива.

— Ого! — вскричала Хиллари, держась за стену. — Да здесь еще хуже, чем в нашем с тобой тайнике, Ян.

— Фи! — вымолвила Аландра. — По-моему, у меня сейчас будет обморок! — Она немного покачалась на пятках, но тут же перестала и уперла руки в свои обворожительные бедра. — Ну! Кто-нибудь, в конце концов, подхватит меня в свои объятия?

Но, по-видимому, никто даже не слышал ее слов.

Ян, например, был слишком поглощен наблюдениями за головой Пугара — ее механические глаза внезапно потухли.

Из глубины прохода послышались тяжелые шаги.

Стены содрогнулись от громоподобного «у-р-р-к!» — незримый пришелец рыгнул.

И вот, освещенный неверным светом отчаянно коптящих факелов, перед участниками похода предстал Руп Пугар, свежеосвобожденный Черный Властитель.

Выше шеи он был как две капли воды похож на свою механическую голову — если не считать небритых щек, чересчур красных глаз и нездорово алого носа, под которым висела одинокая сопля.

Но вот ниже шеи...

Нет, эта фигура никак не ассоциировалась с грозным званием «Черный Властитель».

Руп Пугар был одет в замызганную майку и расклешенные джинсы, от грязи приобретшие сходство с деревянным коробом. Из-под майки выглядывало исполинское брюхо с пупком, который казался широко распахнутым третьим глазом.

— На что глазеете, болваны, Кетцаль вас коатль? — Черный Властитель на ходу отхлебнул из большой бутылки «Будвайзера», которую держал в руке, и вновь сунул в рот сигару.

— Да ни на что... — поторопился ответить Ян. — Я просто думал, что вы выглядите... хуже.

— Я ж говорил, парень, нынче я держу сторону добра и света. — И Черный Властитель выдул изо рта целое облако смоляного дыма.

— Черный Бахус, — пробормотал Кистер.

— Да, ну и что? Сколько я тут, по-вашему, припухаю?! — взбеленился Пугар. — Сидячий образ жизни и все такое. А вы кого ждали — Золушку-Дюймовочку?

Он окинул участников похода свирепым взглядом, и у Яна кровь замерзла в жилах. Да-а, подумалось ему. Черный Властитель — всегда Черный Властитель.

— Цель достигнута! — возгласил сэр Годфри, дружески похлопывая по спинам своих рыцарей. Сэр Оскар и сэр Вильям, заулыбавшись, ответили ему тем же, зато сэр Мортимер брезгливо посторонился и уставился на Пугара каким-то странным взглядом.

«Разочарован, что ли?» — задумался Ян.

— Клянусь афоризмами Афродиты, — проговорил Пугар, устремившись к Аландре и взволнованно дымя сигарой. — Так вот она какая, наша прекрасная принцесса! Во плоти!

— Фу. Не смейте ко мне приставать!

— Спокуха, малютка, все путем. Я так часто заглядывал к тебе под юбку, что, по-моему, уже вдоль и поперек тебя знаю. Пора познакомиться вглубь!

И Черный Властитель схватил Аландру за грудь. Принцесса возмущенно завизжала.

— Эй-эй-эй! — вскричал сэр Годфри, обнажив меч. — Руки прочь, Пугар! Мы тут такого не потерпим.

Пугар, закусив сигару, дернул плечами.

— Знаешь, сколько я тут припухал, Годфри?

— Довольно валять дурака, — вмешался Кроули Нилрем. — К делу. Мы тебя освободили, Руп Пугар, а теперь ты должен помочь нам попасть в место, называемое Божедомским Проходом.

— Ох, Валтасаровы валенки! Договор дороже денег, — пробурчал сквозь зубы Пугар. Печально понюхал свою ладонь, покосился на Аландру и вздохнул: — Ключ. Ага. Ключ к двери в Божедомский Проход.

— Это далеко? — спросила Хиллари.

— Боюсь, что да, — отозвался Нилрем.

— Виверны! — вскричал Ян. — Виверны обещали нагнать нас здесь, как только наберут полный запас газа!

— Если не заблудятся, — пробормотал сэр Годфри.

— Ништяк, — возгласил Пугар. — Прошу в мои хоромы. Щас оденусь потеплее, и будем вызывать ваших вивернов!

— Как? — спросил Ян.

— Да тем же способом, каким я держал связь с вами. Радио. — Он решительно повернулся на каблуках и удалился в глубь своего пахучего жилища.

Путники опасливо последовали за ним. Колонну возглавлял Ян.

Как оказалось, покои выглядели куда более незатейливо, чем можно было ждать от Черного Властителя. Комнаты были загромождены самым невероятным хламом, иногда даже в фабричной упаковке. Повсюду, беспомощно растопырив страницы, точно бумажные птицы, валялись книжки в ярких обложках. Пахло сигарным дымом, крепким пивом и нестиранным с прошлого года бельем.

Пугар распахнул шкаф-ледник.

— Хотите холодненького, ребята? — спросил он, указав на штабеля ящиков с «Будвайзером».

— А как же мы? — возмутилась Хиллари.

— Вот именно, — поддержала ее Аландра.

— Нет проблем, милые дамы, — проговорил Пугар, открывая бутылку за бутылкой массивным церковным ключом. — На всех хватит и еще останется!

Пиво было ужасно холодное и удивительно вкусное.

Напоследок Пугар открыл бутылку для себя и отошел к странному ящику с множеством пластмассовых и железных ручек и шишечек. Заткнул уши блестящими пробками. Торжествующе ухмыльнулся.

— Вот как я управлял автоматом и головой, — пояснил он, ловко крутя ручки и щелкая кнопками.

— И все-таки я не понимаю, как вы собираетесь вызывать вивернов этим механизмом. Они ведь живые, а не машины, — заявил сэр Годфри.

— Ну да. Были бы машинами, не слушали бы «Темный Круг Плюс». Сейчас выйдем на их частоту...

Пугар покрутил большое колесико, затем почти прижался губами к бархатистой луковице на металлическом стебельке.

И произнес неожиданно звучным голосом — тем самым, который Ян привык слышать из уст механической головы:

— Вызываю виверна Воллеса и его эскадрилью. Второй этап миссии завершен. Текущие координаты: икс — семью семь, игрек — сорок семь, форт Пугара. Фаэтонов патефон, вас только и ждем!

После нескольких секунд треска и писка из-под пестрой тряпочки в середине таинственной коробки послышался тихий голос:

— Говорит виверн Воллес. Вас понял. Уже летим. Конец связи.

— Видали-миндали? — ухмыльнулся Пугар и запрокинул в рот бутылку. Пена повисла на его усах и оросила джинсы.

Внезапно из коробки раздался новый голос — трубный хамский бас:

— Ваша Судьба ждет вас у Врат Божедомского Прохода. Кроули Нилрем и прочие букашки, готовьтесь к уделу, рядом с которым Смерть — детский лепет.

— Кто это был? — прошептала Аландра.

Нилрем задумчиво кивнул сам себе:

— Мой добрый приятель Колин Роулингс. Красноречивый господин, верно?

Виверны спустились с небес, точно горделивые крылатые фрегаты — в тихую гавань. Участники похода ожидали их во дворе форта, любуясь цветами, греясь на солнышке и попивая пиво. Руп Пугар побрился и переоделся в облачение, более пристойное Черному Властителю: длинный черный плащ с багровым подбоем, черная кираса, черные рейтузы, черный с золотом гульфик. Ну и, разумеется, шлем с рогами.

Хотя на данный момент у Пугара был самый грозный вид на всю компанию, даже он не скрывал страха перед перспективой встречи с Колином Роулингсом в Божедомском Проходе.

— Привет! — вскричала Хиллари, выбежав на середину двора. — Мы здесь!

— По-моему, Хилли, им нас и так видно, — проговорил Ян срывающимся от дурных предчувствий голосом. — Отойди лучше в сторону. Они наверняка сядут как раз там, где ты сейчас стоишь.

— Да, верно... — Попятившись, Хиллари оказалась между Яном и Кроули Нилремом.

Виверны приземлились.

— Многая лета, приятно вновь встретиться и все такое, — прогудел виверн Волли после безупречной посадки на три точки. — Спасибо за координаты. У нас были кое-какие проблемы навигационного порядка.

— С газом у вас все в норме, — процедил сэр Годфри, зажимая нос.

— О да! Хоть для сверхдальнего перелета!

— Перелет будет не столь уж дальний, — заметил Кроули Нилрем. — Я не ошибаюсь, Пугар?

— Да нет. Всего-то три часа лета. Нам нужна самая дальняя оконечность Свечного каньона.

— Свечной каньон? По-моему, знаю, — проговорил виверн, расправив крылья и оценивающе разглядывая их на предмет возможных дыр. — Мы хорошо отдохнули и, как я уже сказал, запаслись топливом. Итак, если хотите выбрать себе места, милости прошу. И сразу же — на взлет!

Участники похода, невесело переглядываясь, начали взбираться на жесткие спины вивернов.

Аландра отказалась делить седло с Яном, да он и не огорчился. Вместо этого он, сам не зная как, оказался на одном виверне с Хиллари и Алебастром. Аландра пожелала лететь одна, но единогласно было решено приставить к ней сторожем Билла Кистера.

И так они поднялись в воздух и скрылись в предвечерней мгле, виверны и их всадники, спеша навстречу развязке своих судеб. Так думал Ян Фартинг. И еще он думал, и думал, и никак не мог рассудить, стоит ли надеяться, что эта развязка будет счастливой.

Он почувствовал под ложечкой тот, почти было забытый, холодок, что никогда не отпускал прежнего, трусоватого Яна. Сердце упало в пятки. «Может, в душе я не так уж сильно изменился? — спросил он себя. — А может, и не изменился вовсе? Как знать... »

— Ну, привет тебе, — промолвила Хиллари, когда они наконец-то набрали высоту и поплыли сквозь облака, покачиваясь на воздушных стремнинах. Земля внизу то скручивалась, то разворачивалась подобно свитку (или, как подумал бы Билл Кистер, подобно рулону туалетной бумаги в руках озорного ребенка). — Что новенького произошло?

— Хиллари, мне перед тобой ужасно стыдно, — выговорил Ян заплетающимся языком. — Я был настоящим идиотом.

— Она очень даже красивая.

— Да, ну вот я и... это... голову потерял.

— Да.

— Но она мне совсем не подходит, теперь я это знаю. Но пока суд да дело, я обидел лучшую подругу.

— Ничего, переживу как-нибудь.

— Прелестно! — вступил в разговор кот Алебастр, высунувшись из сумки, что висела на шее у Хиллари. — Ян Фартинг, как я рад, что вы наконец-то увидели истинное лицо Аландры! Истинную морду, позволю себе заметить. Жаль, меня раньше не спросили — я бы вас предостерег.

— Если уж мужчина увлекается такой дамой, к предостережениям он глух, — рассудил Ян, многозначительно покачивая головой и крепко держась за седло. — Но теперь-то я ученый и могу тебе обещать: такое не повторится.

— Ну, разумеется! — протянула Хиллари, презрительно сощурив глаза. — Пока она тебя грудками-булочками опять не поманит!

И отвернулась, предоставив Яну для обозрения свою косу, уложенную крендельком на затылке. В нежном сумеречном свете медные волосы Хиллари блестели как полированные, и Яна внезапно обуяло необъяснимое желание дотронуться до них рукой.

Он удержался от этого поступка — но от кой-каких мыслей и чувств на сей счет удержаться не смог.

— Мы с тобой друзья, ты же сама знаешь, так ведь? — сказал он Хиллари.

Ее лица он не видел, но чувствовал — она все еще дуется.

— Хиллари, ты всегда была самым близким, самым дорогим для меня человеком, и так будет всегда! — заорал Ян, пытаясь перекричать свист встречных потоков воздуха. — Ты всегда была в моем сердце, и ты в нем останешься навеки! Просто сейчас у меня, если ты не заметила, очень трудное время в жизни! Сразу столько всего произошло, вот я и запутался!

Хиллари обернулась, зло сверкнув глазами:

— А, по-моему, ты сейчас как сыр в масле катаешься!

— Хиллари, ты просто ревнуешь, вот и все!

— А что еще ты мне прикажешь делать, идио... — она прикусила язык. — Нет. Нет, наверное, ты по-своему прав. Прости, Ян, но мне тоже не очень-то легко привыкнуть к переменам в тебе. Знаешь, мне иногда даже кажется, будто тебя прежнего я любила больше.

— Внутри я тот же самый, что и раньше. Я просто сам к себе немножко лучше отношусь!

— Ума не приложу, почему.

— А вот я знаю, почему! Мы должны спасти Полимир от ужасной угрозы! У нас суперважная миссия! Я стану героем... нет, я уже герой!

— Да уж, ты здорово переменился! — парировала Хиллари. — Нос у тебя задрался просто раз в пять выше, чем раньше!

Ян призадумался.

— Но ты мне по-прежнему друг, Хиллари?

— Ну, естественно, дурачина! — возмущенно ответила она, даже не задумываясь. — Как только ты мог в этом сомневаться, Ян Фартинг!

Ян улыбнулся и, облегченно вздохнув, обнял Хиллари за талию. Хиллари невольно дернулась... но тут же успокоилась.

— Я никогда в этом не сомневался, Хиллари, — проговорил Ян. — Никогда.

И поскольку им было больше не о чем говорить, Ян просто обнял Хиллари покрепче. И так они летели над заплетающимся в тысячи косичек пейзажем, и виверны, медленно шевеля могучими крыльями, несли наших странников к Свечному каньону, где находились ворота в Божедомский Проход.

Когда виверны вошли в пике, держа курс на длинную рваную трещину в земле, которая и была Свечным каньоном, уже совсем стемнело. Строго говоря, ночь наступила еще часа два назад. В небе висело несколько блестящих лун, нарядных, как елочные игрушки. Казалось, будто сам воздух наэлектризован ожиданием великих исторических событий.

— Силы Небесные, кажется, будто сам воздух наэлектризован ожиданием исторических событий, — услышал Ян слова Билла Кистера, когда эскадрилья спустилась к земле подобно стае гигантских летучих мышей.

— Давайте-ка, без мелодрам, Кистер, — процедила Аландра. — У меня и так сердце уже не в пятки, а в каблуки ушло.

Заложив вираж, виверны пронеслись мимо крутых гранитных стен каньона, чтобы совершить посадку на его неровном каменистом дне. Здесь не росло ничего, кроме каких-то колючих кустарников: видимо, Творец наслал на эти земли засуху. Вместо растительности из стен каньона торчали непристойно-замысловатые утесы. Ловко пролавировав между этими каменными пиками, виверны плюхнулись на землю в конце каньона, согласно указаниям Рупа Пугара.

Участники похода, потирая намозоленные ягодицы, спешились.

— Ну и где эти окаянные ворота? — спросил сэр Годфри, разглядывая освещенные лунами скалы. — Ничего не видать — одни камни да потемки.

— Туда! — провозгласил Кроули Нилрем, повелительно поманив своих спутников в самый тупик каньона. — Поворачиваем!

Старый маг был обуян непонятным возбуждением. Он быстро шел вперед, пригнув голову и выставив вперед нос — точно гончая, взявшая след.

Прочие, держась тесной кучкой, последовали за ним,

Аландра ухватилась за Билла Кистера.

— Вы проследите, чтобы со мной ничего плохого не случилось, обещаете, Билл? Можно на вас положиться?

— Да, Аландра, ну, конечно же.

— У вас там, на родине, осталась какая-нибудь... приятельница?

— Эгм... нет, если честно, то нет.

— Отлично! Я ваша душой и телом!

— Я... эгм...

Из этого сложного положения (в своем кружевном платье, по дороге превратившемся в лохмотья, принцесса выглядела на редкость беспомощной и прелестной) Кистера нежданно-негаданно спас Кроули Нилрем. Старый маг обогнул очередной утес — и застыл как вкопанный.

— Ланцы-дранцы! — вырвалось из его уст.

— Что там, приятель? — вопросил сэр Годфри, уже обнажая меч.

— Погодите! — вскинул Нилрем руку.

— Да бросьте, — протянул сэр Годфри. — Один за всех, и все за одного! — Он мужественно ринулся вперед, размахивая своим верным, сияющим в лунном свете мечом. Но, едва добежав до утеса, застыл рядом с Нилремом.

— Пресвятая Дева, — пробормотал он. — М-да, как неудачно, что нельзя было прихватить с собой единорога.

Оба — маг и рыцарь — потихоньку начали пятиться. Из-за утесов, потрясая остро наточенными саблями и прочим вооружением, выкатился авангард армии Моргшвина.

— Блин! — вскричала Аландра.

Алебастр юркнул в нору, прорытую под скалой ящерицами. Хиллари схватилась за Яна. Ян полез в карман за волшебным Пером. Кого только не было в этой омерзительной армии: норхи, гоблины, гномы, гремлины, глюки и еще множество разнообразных существ на буквы «г» и «н». Плюс кучка человекоподобных рядовых — чисто ради разнообразия.

Из рядов выступил некто страхолюдный, небрежно запахиваясь в длинную, сияющую волшебным светом плащ-заклятку.

— Мамочки! — завизжала Аландра. — Ой, ой, не отдавайте меня ему, пусть он меня не трогает! — в полном ужасе она повисла на шее у Билла Кистера, которому оставалось только обнять ее и поклясться, что он действительно приложит все усилия, чтобы уберечь ее от этого зловещего субъекта.

— А кто он, кстати сказать?

— Это Моргшвин! Хырц Моргшвин, мой муж!

— О, Аландра! — умильно проговорил Моргшвин, отвесив низкий поклон на манер придворного льстеца. — Как приятно вновь тебя увидеть, любовь моя. Что ж ты мне даже открытки завалящей не черкнула? Я за тебя так переживал, так переживал! — он ухмыльнулся, обнажив острые крысиные зубы, которые отлично сочетались по стилю с его серой мантией из крысиных шкурок. Голос Хырца сорвался на скрипучий писк. По подбородку потекла слюна. — Ну да что там. Приди в мои объятия, и все твои глупости будут забыты и быльем порастут!

— Никогда! — вымолвила Аландра с горьким рыданием. — Да я лучше умру, чем с тобой буду... только попробуй до меня дотронуться, гнус! И вообще я наверняка умру, как только ты до меня дотронешься, так-то!

— Разве что от удовольствия, кошарка ты моя, обещаю: ты у меня умрешь от удовольствия. Экстазочка! Ну, иди ко мне. Сейчас мои лапочки раздавят этих гадких подонков, которые над тобой издевались!

— Боюсь, Моргшвин, не так-то все просто, — заявил Кроули Нилрем, вынимая из кармана свои Глаза Слоновой Кости. — Видите ли, вы имеете дело с человеком, который отлично знает и вас, и вашу несчастную армию. Поединок будет неравным — и перевес не на вашей стороне, Черный Властитель.

— Можешь не сомневаться, собака. Клянусь Атласовым матрасом — лучше не сомневайся! — поддержал мага Руп Пугар, выйдя вперед и обнажив свой меч.

Хырц Моргшвин невольно отпрянул:

— Пугар! Но... но ты же в собственном замке под замком сидишь... Я послал моих бесценных норхов... целый полк отрядил... Где они?

— Лежат в цветочках! — вскричал сэр Годфри. — И с вами сталось бы то же самое, будь тут наш единорог на единоцикле!

— Ясненько. Ну, хорошо, не хотите добром отдать мою королеву — придется вас всех в серпантин порезать. — Моргшвин вскинул руку, чтобы дать сигнал своим палачам.

Мерзопакостные орды ответили ему ропотом и ревом. Зловеще зазвенели кинжалы, ножи и цепи.

— Понятно, Моргшвин. А не сыграть ли нам лучше в какую-нибудь азартную игру? — поинтересовался Кроули Нилрем.

— Подавитесь своим азартом! — прошипел Моргшвин. — Аландру взять, остальных — сожрать!

Орда ринулась в наступление.

— Беги, Хиллари! — вскрикнул Ян и надавил шишечку на конце своего Пера, которое немедленно обернулось длинным светозарным мечом.

Рыцари устремились навстречу противнику, но Кроули Нилрем вскричал:

— Нет! Стойте!

Пробормотав несвязное заклинание, он швырнул Глаза Слоновой Кости на землю, прямо себе под ноги.

Они падали медленно, очень медленно. Очень медленно опускались они на каменистое дно каньона, эти волшебные игральные кости, когда-то свергавшие королей и возносившие на вершину славы целые империи. Но все же в один прекрасный миг они коснулись земли... немного прокатились... замерли...

Кроули Нилрем наклонился. Самоуверенная улыбка испарилась с его лица, сменившись мертвенной бледностью.

— «Змеиные глаза»! — прохрипел он. — Только не это!

— Роулингс! Он должен быть неподалеку! — воскликнул Кистер и, бросив Аландру на произвол судьбы, побежал к своему старому коллеге.

Аландра, взвизгнув, опрокинулась на спину.

— Опять он нам мешает! Как в тот раз!

— Но как его остановить! Он сильный!

— Надо его отвлечь! — Кистер скороговоркой пробормотал заклинание, спустил штаны и показал наступающей армии язык.

Внезапно Глаза Слоновой Кости подпрыгнули в воздух и, совершив сальто-мортале, приземлились тройкой и четверкой вверх.

— Ага! — возопил Нилрем, простер руку и, указывая пальцем, произнес заклятие из одних взрывных согласных.

Кости превратились в исполинские кубы. И покатились в сторону армии Моргшвина. Ее главнокомандующий вскрикнул, схватился за голову и бросился наутек.

Подчиненные были не столь расторопны. Кости медленно, с большим достоинством катились вперед, перемалывая строй за строем, фалангу за фалангой, окрашивая камни красной, зеленой и буро-голубой кровью монстров. Хруст стоял неимоверный.

— Вперед! — вскричал Кроули Нилрем, увлекая отряд за собой.

Они поспешили вперед по камням и буеракам, нервно перепрыгивая особо жуткие лужи.

— Меня сейчас стошнит! — пролепетала Аландра.

— Потерпите, — посоветовал Нилрем. — Пусть вас стошнит на Моргшвина, когда мы его поймаем.

— Отлично придумано! — просияла Аландра.

Хырц Моргшвин топтался у левой стены каньона, хныча и скребя когтями по камню.

— Впусти! — выл он. — Впусти, Роулингс, сволочь!

Пугар одним прыжком оказался у стены и ухватил чумазого Черного Властителя за ворот:

— Попался, который кусался!

Хырц Моргшвин съежился, пытаясь выскочить из мантии.

— Не убивай меня, Руп! — взмолился он. — Я тебе мое королевство отдам и твое в придачу! Только не убивай меня!

— Да не убью я тебя, Моргшвин. Я с тебя просто семь шк...

Внезапно земля у них под ногами задрожала.

Затряслись заячьей дрожью стены каньона, стряхивая с себя многовековую пыль.

Прямо перед ними оказались ворота высотой в двадцать футов. Их створки медленно поползли вверх, обнажив вход в пещеру. В ее глубине сияли цветные огоньки. Повеял прохладный ветерок, пахнущий подземными ручьями.

— Врата в Божедомский Проход! — вымолвил Кроули Нилрем с невольным благоговением.

Ян поежился.

Из сокровенной глубины туннеля раздался трубный глас.

— Входите, друзья мои, — обратился к нашим героям Колин Роулингс. — Во имя всего-всего-всего, входите!

— Кто это был? — пролепетала Аландра, схватившись за Билла Кистера, как утопающий за соломинку.

— Моя немезида, по всей видимости. — С этими скорбными словами Кроули Нилрем оправил пиджак, приосанился и вынул Глаза Слоновой Кости. — Маэстро Кистер, не соблаговолите ли вы вывести юную леди вперед? Я хотел бы понаблюдать, как ее аура влияет на пещеру.

Кистер легонько подтолкнул Аландру.

— Изменник! — прошипела та. — Отдаешь меня на заклание!

— Попрошу воздержаться от спектаклей, — процедил Нилрем. — Вокруг и так все слишком мелодраматично.

С серебряными от страха глазами Аландра покорно подошла вслед за Кистером к входу в пещеру.

И все увидели, что стоило Аландре приблизиться к пещере, как оттуда подул уже не ветерок, а самый настоящий штормовой ветер. Вытянув шею, Ян увидел, что огоньки в пещере разгорелись, расцвели самыми невероятными оттенками: лиловыми, пурпурными, черно-багряными.

Что же до самой Аландры...

— Господи, — выдохнула она, глядя на свои руки. — Я же... От меня сияние исходит!

— Ключ, — удовлетворенно пробурчал Пугар. — Подходящий Ключик... — и попятился. — Нилрем, там внизу мне не место, — проговорил он почти кротко, на глазах уменьшаясь в росте.

— Ты пойдешь с нами, — возразил Нилрем. — Возможно, сослужишь нам службу. Тебе на роду написано туда попасть, и ты это знаешь сам. Таков твой удел! — провозгласил старый маг, глядя на Черного Властителя в упор.

— Удел, — пробормотал Ян. — Удел.

— Удел, да не мой! — прошипел Алебастр, спрыгнув с рук Хиллари. — Я здесь подожду!

— Если вы не против, подожду и я, — взмолился Хырц Моргшвин. — А мой дорогой друг Пугар меня постережет! Мы пока попробуем уладить наши разногласия...

— Нет! — отрезал Нилрем. — Мы пришли вместе — вместе и войдем. — С этими словами старый маг решительно устремился к пещере. — Пойдемте, посмотрим, что припас наш дражайший Роулингс!

И все потянулись за Нилремом — один только Алебастр замешкался у входа в пещеру, глядя на удаляющиеся тени, вслушиваясь в эхо шагов. А потом с диким воплем: «Меня-то подождите!» — со всех лап бросился за ними.

Там, где проходила Аландра, стены расцветали живыми, трепещущими, пестрыми огнями. Сам воздух был не по-земному холоден и прозрачен.

— Трансцендентально, — бормотал Билл Кистер. — Абсолютно трансцендентально.

«Точно, — подумал Ян. — Самое то слово». Сверхъестественным тут буквально пахло. Мурашки по спине пробегали. Страшно и радостно, как на краю умопомрачительно красивой пропасти.

Туннель круто пошел вниз, и приходилось уже не столько ступать, сколько скользить.

— Надеюсь, маэстро Кистер, вы готовы к любым неожиданностям, — произнес Кроули Нилрем.

— Пытаюсь подготовиться, сэр.

— Вы должны сознавать, что вашим мнемоническим и прочим способностям непременно будет нанесен большой урон.

— Минуточку, — вмешалась Хиллари. — Мы же на стороне Добра, так ведь?

— Ну конечно, Хиллари, — удивился Ян.

— И у нас есть Аландра — Ключ к личной встрече с Творцом, Богом... в общем, с тем, кто ждет на том конце туннеля. Верно?

— Верно, — поддакнул Нилрем, как поддакивают занудам.

— Ну, так раз наше дело правое, неужели Творец этого не заметит? Неужели он нам не поможет?

— Моя дорогая, вы не понимаете одной простой вещи, — снисходительно произнес Нилрем. — Он не нашего поля ягода. Никому доподлинно не известно, кто он такой на самом деле... Живет отшельником, в процессы не вмешивается... Возможно, ему просто все на свете надоело. Насколько я понимаю, именно на эту апатию и сделал ставку Колин Роулингс. Видите ли, Роулингс замышляет радикальные преобразования, и Силы ему не занимать. Если он сможет беспрепятственно проникнуть к Творцу и вовремя склонить его на свою сторону, вполне возможно, что он достигнет своих целей... с соизволения Творца.

— Ах, вот зачем вам Ключ — то есть Аландра, — сообразил Ян Фартинг. — Вам нужно пробиться к Творцу раньше Роулингса!

— Стопроцентно верно. Минуты три поговорить с Ним наедине — и Он наш! — Нилрем в сердцах стукнул кулаком по собственной ладони.

— Однако, насколько я понял, Роулингс в лепешку разобьется, чтобы этого не допустить, — заметил сэр Годфри.

— Если бы разбился... — грустно улыбнулся Нилрем. — Но нет, он предпочтет лишить нас всех жизни. Каким-нибудь чрезвычайно необратимым методом. — И старый маг покосился на Хиллари. — Вот почему мы с маэстро Кистером постараемся мобилизовать все наши знания и умения... а вы, друзья, готовьтесь к бою не на жизнь, а на смерть.

— Мой меч наготове, — отозвался Ян Фартинг. — Сделаю все, что смогу.

— И я, — решительно заявил сэр Годфри, ибо в теле этого тщеславного, довольно-таки гнусного субъекта временами просыпался подлинный рыцарский дух.

— И я! — вскричали остальные рыцари, салютуя мечами.

— Гм-м... — замялся Пугар. — Я этому козлу всю морду разобью сапогами — только на пол его сперва повалите, ладно? Договорились?

— Ну а мне что делать? — взвыл Моргшвин. — Меня же кокнут как миленького — прямо сердце чует! Таких, как я, всегда в финальных сражениях убивают!

— Вы с Пугаром никак не можете понять, что никто не собирается сгонять вас с престолов. Хотите остаться Черными Властителями — пожалуйста! — заявил Нилрем.

— Это вы шутите?! — воскликнули оба ЧВ ошалелым дуэтом.

— Не шучу. Работа у вас сволочная, других сволочей на нее еще поискать...

Пугар и Моргшвин обалдело переглянулись, точно спрашивая друг у друга, не сон ли это. Затем широко заулыбались и низко поклонились Нилрему.

— Но только, золотой вы наш Игромейстер, что будет, если вы потерпите поражение? — спохватился Моргшвин.

— Резонно. — Нилрем с холодным прищуром взглянул на крысозубого Черного Властителя. — Вот что — без фокусов! Малейшее поползновение — и я тебя убью на месте.

— У меня руки связаны! — завопил Моргшвин и поднял кверху эти самые связанные руки, дабы подчеркнуть свою полную беспомощность. — Ну ладно, я на Роулингсов план согласился — если б не согласился, меня уже и в живых бы не было! Но теперь — теперь-то я и сделать ничего не могу, даже если бы хотел!

— Зато насчет меня не сомневайтесь, — проскрипел Руп Пугар, — я на вашей стороне и все, чего изволите, выполню! С одним условием, само собой: поклянитесь, что вернете мне мой уютный форт... и мой квадрант в придачу!

Нилрем устало повел рукой:

— Да будет вам переспрашивать — я же обещал. А теперь поспешим — Часы Истории уже бьют Миг Последней Встречи!

Решительно сжав в кулаке свои игральные кости, Кроули Нилрем величественной поступью зашагал впереди отряда.

Туннель вывел наших героев в просторный зал, украшенный, как это и положено в добропорядочной пещере, многочисленными сталактитами и сталагмитами. Впрочем, то была не стандартная штамповка, а граненые, переливающиеся всеми цветами радуги авторские изделия из отборных самоцветов. На изысканно-белоснежном мраморном полу выделялась тканая золотом дорожка, протянувшаяся от входа в зал до высоченной — десять на двадцать футов — расписной двери.

— Врата, — объявил Кроули Нилрем. — Врата в Божедомский Проход.

У Врат, точно часовые, высились серебряные чаши, в которых плясало бездымное оранжевое пламя. Полотно двери было из высокосортного дуба. Дверь как дверь: дверная ручка, замочная скважина и даже молоток в форме грифона.

Благоговейно затаив дыхание, еле переставляя ноги, наши пришельцы прошли по золотой дорожке и остановились перед дверью.

— И к ней-то я — Ключ? — прошипела Аландра, пытаясь дотянуться до окованной железом замочной скважины. — Разве я пролезу?

— Послушайте меня, Аландра, не стоит воспринимать это так уж буквально, — заметил Кистер. — Я уверен, на замок воздействует сам факт вашего присутствия.

— Он здесь! — воскликнул Кроули Нилрем, нервно озираясь. — Я его за милю чувствую! — Старый маг подошел к двери вплотную. — Роулингс! Роулингс! Выйди к нам, проведем переговоры!

Но в ответ раздались слова, от которых стены пещерного зала молниеносно покрылись холодно-насмешливыми сосульками:

— Переговоры! Нилрем, да ты у нас просто умора! Стану ли я снисходить до переговоров с вами, милые мои таракашки, когда вы сами приперлись туда, где вы мне нужны!

— Как его понимать? — спросил сэр Годфри и встал в оборонительную позу, держа меч наготове. — Это что, ловушка?

— Ну, разумеется, ловушка, — ответил Нилрем. — Все-то он заранее предусмотрел, правда, Роулингс? Сработало как часы... мы привели Аландру сюда, где она тебе и нужна, правда, Роулингс? Всю дорогу мы плясали под твою дудку.

— Хитро, Нилрем, хитро, — прокатился под сводами голос. — Ты за меня сказал похвальную речь, которую я сам себе заготовил.

— Нилрем! — вскрикнула дрожащая Аландра, вцепившись в Билла Кистера.

— Что ж поделаешь, выбора у нас не было, — проговорил Кроули Нилрем и расправил плечи, дабы с честью встретить неизбежное. — Но ты не учел одного — что я все знал наперед. Всю жизнь ты меня недооценивал, Колин Роулингс, — на свою голову! Это тебя всегда губило — и сейчас погубит!

— Чушь! — отрезал Роулингс, Десятый Маг. И явился пред очи наших героев.

Не скроем, эффекты, которыми Десятый Маг обставил свое появление, оригинальностью не отличались. Зато впечатляли — этого не отнимешь. Вначале из пола забил дымовой фонтан. В его зловещих струях шмыгали туда-сюда молнии, ворочался глухой гром. Запахло серой, фосфором, ангидридом и мраком заброшенных подвалов.

— Не обращайте внимания! — скомандовал Нилрем. — Это он просто нам нервы мотает!

— И неплохо мотает, — заметил Билл Кистер, уставившись на фонтан с профессиональным интересом, переходящим в искреннюю оторопь.

Фонтан начал обретать очертания человеческой фигуры, посверкивающей и потрескивающей от избытка энергии. Из толщи дыма поднялась рука и принялась горстями разбрасывать вокруг искры, так что вскоре за их мельтешением не стало видно ни дыма, ни интерьера — только множество летучих огней. Свечение все усиливалось. Зрители зажмурились от боли в глазах.

И вдруг с самодовольным грохотом перед ними предстал мило улыбающийся Колин Роулингс.

— Адски рад! — возгласил он с огоньком злорадства в глазах.

Он был одет в черный халат чародея, под которым, впрочем, был обычный вечерний костюм великосветского льва: смокинг, крахмальная манишка, начищенные до зеркального блеска черные туфли, гвоздика в петлице. Голову Десятого Мага венчал новехонький цилиндр. Он стоял, расставив ноги и вальяжно опираясь на трость с серебряным набалдашником. Роулингс галантно приподнял цилиндр.

— Ну и вырядился! — не сдержался Кистер.

— О да, мой юный маэстро! Как-никак я собираюсь на Небо! Уважение к Творцу требует, знаете ли! — и Роулингс брезгливо сощурился, заметив среди участников похода Моргшвина. — А, Хырц! Ну, как, сел в лужу?

Моргшвин пал на колени, жалостно разинув рот, чтобы воззвать о пощаде.

Но не успел.

Роулингс вскинул трость. Выскочивший из нее энергетический заряд мгновенно отыскал Моргшвина. Черный Властитель издал дикий вопль...

Огненная вспышка... треск... и на месте Властителя оказалась растерянная, хотя и на редкость крупная крыса.

Попискивая и стуча зубами, животное пустилось наутек.

— Мне он не нужен, — прокомментировал Роулингс. — Мне теперь вообще никто не нужен! — Его глаза остановились на принцессе. — Но, естественно, для вас, прекрасная Аландра, я сделаю исключение! — он сладострастно улыбнулся.

— Ну, ты и сволочь! — выдохнул Пугар.

— Ба, Руп Пугар! Ну, как, хочешь стать тем, кто ты есть? Тарантулом ползучим?

— Да лучше тарантулом ползать, чем твой вонючий зад лизать! — парировал Пугар.

— Превосходно! Мы с тобой еще потолкуем. Мне импонирует твое мировоззрение. — Атласный халат упал на мрамор, черным пятном — на белое, и Роулингс вновь обернулся к Нилрему: — А тебя я поставлю перед выбором. Хочешь — сопротивляйся. Хочешь — по-хорошему и с повинной головой отдай мне Аландру, чтобы я довел дело до конца.

— Никогда! — вскричал Кроули Нилрем. — Никогда — доколе все многообразие Полимира вновь не сожмется до первозданной Шутихи со Взрывчаткой!

— Вот же упрямец на мою голову выискался, что поделаешь... — протянул Роулингс, глубокомысленно почесывая нос. — Увы, так я предполагал, мой драгоценный коллега, и хорошо подготовился ко всем возможным проделкам, на которые способны вы с компанией. Видите ли, я сам себя снабдил Силой... несказанной Силой... прямо сказать, беспрецедентной. Много вечностей я копил мое сокровище — и ныне оно сослужит мне службу. Стоит мне шевельнуть одним ментальным пальцем — и вуаля!

— Да-да, конечно, — понимающе закивал Нилрем. — Загадка трения.

— Трения? — озадаченно переспросил Ян.

— Именно, — вскинул голову Нилрем. — Речь идет о чисто физическом эффекте, который возникает при движении компонентов Полимира, — а Полимир сконструировал не кто иной, как наш друг господин Роулингс в соавторстве с Творцом.

— Правильно излагаешь, — ухмыльнулся Роулингс. — Вселенных всегда было много. Но они терлись друг о друга почем зря. То и дело образовывали самые скабрезные комбинации. Бэмс — и хвост одной вселенной протыкает нос другой... Непорядок, сами понимаете! И вот меня осенила идея создать общий центральный узел для всех вселенных, место, где всякая чушь идет в дело... зону минимального сопротивления, куда будет стекать вся лишняя энергия трения. Сливное отверстие, если хотите. Клапан для оттока напряженности из нашего чудесного Полимира!

— Загадка, разумеется, состояла в том, куда девается эта энергия после откачки, — продолжал Нилрем. — Предполагалось, что она будет вновь возвращаться в Полимир малыми порциями. Но, сдается мне, господин Роулингс пожадничал и приберег ее для собственных нужд!

— Опять верно. Она у меня в карманной мини-вселенной, которую я сам изобрел, — заявил Колин Роулингс. — Беру оттуда понемножку, когда понадобится. Как только выйду на Творца, смонтирую большой механизм — и пущу в дело всю! И тогда, как знать... может, сам Творец наложит в мантию со страху перед ликом славного Колина Роулингса! — Десятый Маг смерил своих противников взглядом: — Думаете, сейчас я разражусь демоническим хохотом?

— Да, — ответил Ян Фартинг. — По-моему, самое время.

— Превосходно. Давненько я не хохотал.

Хохот, надо отдать Роулингсу должное, получился на редкость удачным. И отозвался под сводами пещеры бесконечным эхом.

— Уф, хорошо-то как, — выдохнул наконец Роулингс. — Мир уцелел оттого, что смеяться умел... Ну-с, Аландра, к делу. Прошу сюда.

— Нет! — топнула Аландра ножкой. — Не хочу!

— Не хотите — ваше право. Больно не будет. Вся процедура заключается в том, чтобы встать на определенное место. Вот и все. Уверяю со всей ответственностью: ваша честь не пострадает. Встаньте на нужную плиточку — дверь и откроется.

— Я же сказала: «Нет!» — прошептала Аландра.

— Превосходно. — И Роулингс нацелил на принцессу свою трость.

Аландра воспарила в воздух.

Поднявшись на добрые десять футов над полом, она несколько раз кувыркнулась, разметав светлые косы, — и поплыла к Роулингсу.

— Нет, Роулингс. Не выйдет! — Нилрем сделал рукой «козу» (два пальца оттопыривались, три придерживали Глаза Слоновой Кости) и указал на летучую принцессу. Светлый луч обмотался вокруг ее ноги. Принцесса с отупевшим от ужаса лицом замерла в воздухе.

— Отпусти ее, проклятый! — Роулингс поднатужился, схватившись за трость обеими руками.

Платье Аландры затрещало по швам.

— Маэстро Кистер! Цепно-якорное заклинание, будьте так добры! — распорядился Нилрем.

Кистер немедленно забормотал долгий, можно даже сказать — канительный, поименный перечень мелких духов стихий.

Подол платья Аландры оторвался и белой бабочкой упорхнул в темный угол пещеры.

Роулингс вновь взмахнул тростью, и лиф платья последовал за подолом.

Принцесса Радуги, Аландра-Ключ, парила в воздухе, облаченная в одно только кружевное белье.

— Отрадная была бы картина, черт возьми, если б судьба Полимира вместе с ней на волоске не висела, — пробормотал сэр Годфри.

— Я себя бессильным червяком чувствую! — выдохнул Ян.

Рубашка Аландры молниеносно испарилась.

А за ней — и остальные предметы белья.

Принцесса парила в воздухе совсем голая, совершенно такая, какой ее мать родила (если не считать увеличенных габаритов и кое-каких дополнительных завлекательных частей тела).

— Бессильным? — заметил сэр Годфри, пожирая глазами Аландру. — Про меня такого не скажешь!

— Да сделайте же что-нибудь! — разозлилась Хиллари. — Нельзя с людьми так поступать... даже с Аландрой!

— Подождем приказов Нилрема! — рассудил Ян.

— К черту Нилрема! — и с невероятной быстротой Хиллари подбежала к двери и изо всех сил лягнула Колина Роулингса в щиколотку.

— А-а-ай-в-в-оу! — вскрикнул тот.

Аландра немедленно заскользила к полу — вниз головой.

Нилрем по-дирижерски взмахнул руками, и принцесса замерла на лету. Считанные дюймы отделяли ее макушку от мраморного пола.

Роулингс одним рывком схватил Хиллари.

Нилрем позволил Аландре довершить падение — болезненное, но ни в коей мере не опасное для жизни.

— А ну отпусти меня, дерьмо в цилиндре! — завопила Хиллари, молотя Роулингса руками и ногами.

— Понял. Прежде чем я чего-то добьюсь от Аландры, мне следует избавиться от вас, надоедливые вы букашки. — Роулингс улыбнулся Хиллари с почти неподдельным добродушием. — А ты, милочка, раз уж под руку сама попалась, станешь первой!

Маг поднял девочку на вытянутых руках.

— Нет! — вскрикнул Ян Фартинг и щелкнул своим Пером. Меч засверкал, и Сила ворвалась в Яна целым табуном обезумевших лошадей.

— Не лезь! — завопил Кроули Нилрем. — Только все испортишь!

В три прыжка Ян добрался до Роулингса.

— Отпусти ее! — кричал наш герой. — Не смей трогать!

Роулингс обернулся к Яну, презрительно поджав губы, заглянул юноше в глаза и...

И уронил Хиллари.

— Я... я тебя знаю? — растерянно спросил Десятый Маг у Яна.

— Скоро вообще ничего не будешь знать!

И Ян сделал выпад мечом.

Д-р-р. Бом-бом-бом! — И под номером десять в нашей лучшей двадцатке — «Мечты сбываются»!!!

Заиграла музыка.

Ян Фартинг проснулся, щурясь от солнечного света, проникающего в комнату через щель между шторами.

Машинально потрогал затылок.

Ничегошеньки. Ни ран, ни крови.

Огляделся по сторонам.

Кости. Перед ним на столе лежала пара игральных костей «змеиными глазами» кверху. И не просто на столе, а прямо посреди разрисованной доски.

Доску Ян узнал с первого взгляда. Доска Судьбы, карта Темного Круга и прилежащих территорий! На доске стояло множество фигурок-фишек, большинство из которых столпилось в месте, помеченном «Божедомский Проход». Ян опознал всех. Сэр Годфри и его рыцари. Кроули Нилрем, Билл Кистер, Аландра, Хиллари, Алебастр, Пугар.

Ян окинул взглядом комнату.

Такого чудного помещения он в жизни не видел. Очевидно, оно было предназначено для сна, ибо центральное место занимала кровать — но то был единственный предмет, не выходящий за рамки обыденности. На стенах висели бумажные листы с изображениями — по большей части прелестно-раздетые девы, извивающиеся в лапах отвратительных чудищ, либо огромные бревна с круглыми окошками, висящие кто их знает зачем в иссиня-черной пустоте. Комод был уставлен игрушками, среди которых, к удивлению Яна, оказались и существа с шоссе «Три шестерки»: отвисшие языки, клыки, пучеглазые рожи — все как в жизни. Целую стену занимали полки с книгами. Господи, сколько же тут было книг! Не пересчитать! Также тут имелись «телевизор», «стереопроигрыватель», ворох «пластинок», ворох белья (о-хо-хо, в свинарнике и то чище) и еще куча несусветных мелочей, названия которых Ян откуда-то знал. Куда его черт занес?

— Билл! — раздалось снаружи. В дверь сердито постучали.

— Билл, на самом-то деле — завтрак стынет! И твой ненаглядный хмырь Брэндон скоро придет!

— А вы, вообще-то, кто?

— Как это «кто»? Уильям Кистер, или ты забыл, что у тебя есть мамочка? Кто тебе сопли утирал, когда мерзавка Кортни дала тебе от ворот поворот? Ну-ка, отвечай — кто?

Внимание Яна привлекли портреты, засунутые между стеклами книжных полок. На одном была молодая брюнетка, отличавшаяся от Аландры лишь цветом волос...

— Сама не знаю, зачем я силы трачу, чтобы тебя разбудить, Билл. Ты же знаешь, как мне надоела эта твоя мания с колдовством и склянками. Господин пастор как раз вчера говорил, что ваши игры сам Сатана сочиняет. Но твой отец опять взял верх. Не знаю, чем у него голова забита, что он позволяет тебе ездить к этому скользкому типу в его дом-развалюху...

Ян заметил еще одну картинку: Кроули Нилрем в свитере и жестких синих, как у Рупа Пугара, штанах, и еще целая компания... и все ужасно похожи на его собственных соратников по походу! На заднем плане возвышалось старинное здание.

Бестелесный голос из «радио» перешел к «выпуску последних известий»:

— ... число погибших в Бейруте составило...

— Билл, а уроки ты вчера вечером сделал? — визгливо поинтересовалась «мать». — Или опять всю ночь напролет кубики кидал? А может, книжечки читал, а, Билли?

— ... переговоры между Горбачевым и Рейганом зашли в тупик. Наши источники затрудняются ответить, состоится ли следующая встреча...

— И не забудь, Вильям, что завтра с утра нам в церковь. Чтобы в семь был дома! А теперь завтракать! Я тебе вкусненькой овсяной кашки сварила, а отец хочет, чтобы ты примерил новые ботинки.

Удаляющееся шлепанье тапочек по паркету.

Ян подошел к окну. Внизу, волоча за собой шлейфы сизого дыма, с недружелюбным ревом проносились механические повозки. Пригородный поселок был сер, как небо ранней зимы: одинаковые дома, одинаковые, вымощенные щебнем улочки, одинокие, одинаково одетые прохожие с одинаковыми собаками на поводках.

Необоримая волна уныния захлестнула Яна Фартинга с головой. Ему в жизни еще не было так тоскливо. А вслед за волной уныния прикатилась нервно-парализующая волна тревоги, от которой у Яна сердце упало в пятки.

Воспоминания о школьных контрольных, о злых прозвищах, о родительском гневе, о довлеющем гнете церкви, государства и судьбы.

Господи, да в Грогшире и то легче было!

Грогшир... там он был уродливым калекой. А здесь?

На стене висело зеркало. Ян подошел к нему и увидел...

Что из-за стекла на него глядит...

Кистер. Правда, помладше, но все равно то было лицо Уильяма Кистера, ученика Нилрема.

И тут зеркало заволокло дымом, и раздался трескучий смешок Колина Роулингса, и из мглы проступила ухмылка...

— ... мы покамест не квиты, Фартинг. Я жив и здоров...

Комната закружилась вокруг Яна, и он обнаружил, что падает, падает в черную пустоту. Шатаясь, наш герой добрел до кровати, повалился навзничь, и все окрест него растаяло, превратилось во вкрадчивый шепот...

... а потом, в самый неожиданный момент, вернулось обратно. Все до последнего гвоздя. Ян Фартинг открыл глаза.

Он лежал на кровати. Совсем не на той, из странной комнаты, а на нормальной и даже красивой исполинской кровати с бахромчатым балдахином, шелковыми простынями, пуховыми подушками и Хиллари Булкинс.

— Хиллари?

Да-да, Хиллари сидела на кровати — подчеркнем, на самом ее краешке — и читала огромную книгу со множеством красочных миниатюр. На столике у изголовья, свернувшись калачиком, дремал кот Алебастр.

— Ян! — воскликнула Хиллари с широкой улыбкой, подняв глаза от книги. — Слава Богу. Кроули правду сказал, что спать ты будешь недолго.

Ян машинально пощупал затылок. Легкая боль — и больше ничегошеньки...

— Кости!

— Да. Странно это все.

— Где они?

— Кроули взял.

— А мы где?

— В его особняке. Он пытается навести порядок на своей Доске Судьбы. Все уже, вроде бы, стало по-прежнему, — сказала Хиллари, держа Яна за руку. — Кроули говорит, что в Грогшире опять полный порядок. Годфри с рыцарями и Аландрой уже там. Пугар, как ему и обещали, царствует в своем форте. А вот Моргшвина сколько ни искали, так и не нашли.

— А знаешь, Хиллари, я видел очень странный... самый жуткий на свете сон, — произнес Ян. Его все еще мутило.

— Ну, что ж с того, дурачок! Уф, как мы перепугались! Но теперь, Ян, мы в безопасности. Кроули говорит, мы можем гостить здесь, сколько пожелаем. Правда, очень мило с его стороны? И дом у него ужасно милый!

Сбросив с себя одеяло, Ян обнаружил, что наряжен в очень странную пижаму. На спинке кровати висел малиновый халат из китайского шелка. Ян облачился в него и обернулся к Хиллари:

— Отведи меня к нему. Прямо сейчас.

Алебастр поднял голову:

— Ну-с, господин герой изволили проснуться!

— Бастрик, пойдем с нами к Кроули.

— Нет уж, спасибо. Я на него страшно зол, м-м-м-ряу! — кот хищно прищурился. — М-р-р-кстати. А не сбегать ли мне наделать... сами знаете чего... ему в ботинки?

— Только попробуй, Алебастр, — сурово произнесла Хиллари. — А то он тебя опять выкинет в Омнипровод, и опять норхам на голову!

— Вполне возможно, — скорбно кивнул Алебастр. И немедленно заснул вновь.

— Ну, пойдем же, Хиллари, — заплясал на месте от нетерпения Ян. — У меня к Нилрему срочный разговор!

— Ладно, Ян. Придержи лошадей. — Хиллари влезла в туфли. Глядя на нее, Ян вдруг обнаружил, что в новом платье она выглядит очень красивой... и совсем взрослой. — Ну что ж, Ян. Следуй за мной.

Хиллари повела Яна по совершенно умопомрачительным коридорам, увешанным замечательными картинами, потом — вниз по шикарной лестнице с резными ореховыми перилами.

Анфилада удивительных комнат, до отказа набитых невиданной мебелью и орудиями волшебного труда.

— Сюда, Ян, — торжественно произнесла Хиллари.

То был просторный зал, обставленный в викторианском стиле, с величественными бархатными шторами на окнах.

Кроули Нилрем сидел у стола, склонившись над Доской Судьбы. Напротив него находился Билл Кистер, уткнувшийся носом в пыльный старинный том.

— Ага! — воскликнул Кроули Нилрем. — Ян Фартинг. Рад вас видеть, мой дорогой мальчик. Полагаю, вы отдохнули всласть!

Ян Фартинг решительно подошел к столу.

— Мои игральные кости, Нилрем.

— О да, разумеется. — Вынув из кармана пару кубиков, маг положил их Яну на ладонь. — Прелестные вещицы. Нет сомнения, из Первозданного Комплекта.

Ян ощупал кости. Они были теплые — более того, внутри них что-то билось.

— И что все это значит, Нилрем? — спросил он.

— Что значит? Силы Небесные! Например, то, что вы мне можете отлично помочь вот с этим безобразием, мой мальчик! — Нилрем указал на Доску Судьбы.

— Хиллари вроде бы сказала, что Темный Круг опять в порядке.

— О да, вернулся в свое нормальное беспорядочное состояние. Увы, вне Круга дела обстоят несколько вкривь и вкось.

Кистер оторвался от книги:

— Не могу найти ни одного хоть более-менее сходного прецедента в анналах магов. Так я и думал.

— Прецедента чего?

— Семь Магов-Игромейстеров исчезли бесследно! — ответил Нилрем, скорбно мотая головой. — В последний раз я видел их замороженными... в доме Язона Остлопа. Теперь же их просто нигде нет.

— Ну, а сам Остлоп?

— Наводит порядок в собственных владениях. — Нилрем встал, похлопал Яна по спине. — Ну что ж, Полимиру необходим еще один маг, мой мальчик. У вас есть игральные кости, образование, вполне уместное социальное происхождение. Что скажете?

Ян ничего не мог сказать, ибо совершенно остолбенел.

— Но... но так же нельзя! — вымолвил он, наконец.

— Что — нельзя?

— Вот так вот людей на веревочках водить!

— Послушайте, Ян Фартинг, работа у нас такая. И точка. Поверьте на слово, мы нужны Полимиру. А вы нужны нам. Мы в вас нуждаемся. Милый мой отрок, у вас это в крови — не отрицайте! Вы ведь чувствуете Силу, чувствуете, какой в вас восторг закипает. Ян Фартинг, вам на роду написано этим заниматься. Для того вам под кожу и засунули эти игральные кости.

— И кто же это сделал?

— Как знать... Но, надеюсь, в конце концов мы это выясним! Итак, мой мальчик, нам как раз требуется бросить кости, и меня преследует предчувствие, что госпоже Фортуне понравится, если это сделаете вы!

Ян оглянулся на Хиллари, которая глядела на все это с большим сомнением.

— Ой, не знаю, Ян, — проговорила девочка. — Не нравится мне это все как-то, но если это так важно, как уверяет Кроули...

— Вопрос жизни и смерти, моя милая. Клянусь! Как оказалось, не все то хорошо, что хорошо кончается. Игра пошла вразнос!

— Нилрем, мне приснился очень-очень странный сон...

— Хм-м. Раз странный, значит, вполне возможно, вещий. Пожалуйста, Ян, расскажите!

И Ян Фартинг рассказал.

Пока он говорил, Кистер только таращил глаза.

— Ну и ну! — воскликнул затем молодой маг. — Кортни и Брэндон. Чудеса в решете.

— Да-а, Ян, не мир, а просто кошмар, — выдохнула Хиллари, крепко обняв друга.

— Точно сказано, — отозвался Ян. — Такой кошмарный, что и не вообразить.

— Так я и ожидал. Сложно сказать, почему, Ян, но вы с Кистером являетесь проявлениями одного и того же... гм... ну да сейчас не время для лекций. Итак, Ян, вы играете? Согласны ли вы бросить кости?

Но Ян уже не слышал гортанного голоса старого мага. Ведь он держал в объятиях Хиллари Булкинс, и больше всего она...

... и больше всего она...

... и больше всего она была похожа на дом, что ждет в конце очень долгого пути...

Их взгляды встретились, и у Яна отнялся язык.

Хиллари улыбнулась ему.

— Я это всегда-всегда знала, Ян, — вымолвила она со слезами в глазах. — Я всегда знала, кто ты такой на самом деле. Всегда.

— Да, — прошептал Ян. — Да... — Голос у него срывался. И тут внутри Яна Фартинга что-то рухнуло... и он сбросил с себя оковы всех прошлых страданий, всего пережитого с детства... ... и как же без них стало хорошо!..

— Ну же, коллега. Для этих дел найдется время попозже! — теребил его Кроули Нилрем, Маг-Игромейстер. — Вполне возможно, что на весах лежит судьба самой Жизненной Силы!

— Да, Ян, — вмешалась Хиллари. — Давай! Выполни свой долг!

— Играйте, коллега! — воскликнул Нилрем. — Ваш ход!

И обливаясь беззвучными слезами радости, Ян Фартинг бросил свои игральные кости.