Алекс Шеппард возвращается в реальный мир, чтобы осознать: играть с ним больше не будут. Шестнадцатилетний парень разрушил многолетние планы самых влиятельных людей мира, и жаждущим его крови известно, где он скрывается.
Преступная Триада, двуличный Картель, лицемерные превентивы — лишь цветочки. Отныне он вне закона, а его заклятые враги правят планетой.
Но и Алексу есть с кем свести счеты — он рвется отомстить за погибших друзей. Близок час расплаты, и уже расцветает кровью возмездие Спящих…
В 2048 году население Земли достигло пятнадцати миллиардов. Практически всю работу выполняют роботы. Число нетрудоспособных людей растет в геометрической прогрессии, они, будучи трутнями, отъедают более половины мировых ресурсов. Под гнетом огромных подоходных налогов по всему миру вспыхивают бунты и восстания, один за другим следуют теракты.
Пророки и предсказатели предвещают конец света. Часть стран отказывается от содержания армии, не в силах прокормить собственных граждан. Мировые корпорации диктуют условия странам и регионам. Бунтующие громят ненавистных эксплуататоров, но остаются без гуманитарной помощи. Против этих территорий введено торговое эмбарго.
В Азии вспыхивает эпидемия. От нулевого пациента до гибели миллиардной жертвы нового вируса проходит неделя. Африка вымирает от нехватки питьевой воды и голода. Миллионы беженцев каждый день вторгаются на территорию Европы и Азии. США закрывают границы. Религиозные радикальные секты каждый день объявляют о новых независимых территориях.
Китай вторгается на Дальний Восток, в Корею, Таиланд, Вьетнам и Японию. США использует ядерное оружие, Россия отвечает, что провоцирует новые природные катаклизмы. Северные провинции Китая перестают существовать, их территории превращаются в радиоактивные пустоши. Ответный удар Китая русским удается предотвратить за счет превентивного саботажа, но это только начало.
Силы НАТО вторгаются в Россию, однако приостанавливают вторжение под угрозой полномасштабной ядерной войны. Стороны садятся за стол переговоров и заключают мир. Третья мировая война длилась меньше месяца.
В 2052-м начинается принудительная глобализация силами миротворцев. ООН становится фактическим мировым правительством. После ряда принятых законов вводится показатель социальной значимости. Отныне блага и привилегии цивилизации доступны лишь гражданам — людям, имеющим значимость для общества. Порядок сохраняется только на гражданских территориях.
Неграждане живут в местах, признанных непригодными для жизни в силу плохой экологической обстановки, климата или повышенной радиационной опасности.
С каждым годом ООН ужесточает наказания за любые преступления. Даже банальное воровство в супермаркете может караться смертной казнью.
Все направлено на «очищение и селекцию человеческого вида». Набирает популярность евгеника. От масштабного геноцида власти удерживает страх перед хаосом и вооруженным сопротивлением (у каждого миротворца есть родственники среди неграждан) и потенциально необходимые человеческие ресурсы для колонизации Солнечной системы.
Ученые предсказывают крах системы гражданства и кризис продовольствия. Более того, недовольство растет, бурно развиваются оппозиционные течения, жестоко подавляемые силами миротворцев. Криминал по большей части процветает среди неграждан, и самые богатые из них выстраивают себе огромные особняки и дворцы в зонах, признанных неподходящими для жизни граждан.
Чтобы занять людей, в 2055-м корпорация «Сноусторм» (51 % участия ООН) создает игру с полным погружением — «Дисгардиум». Неграждане получают работу в виртуальном мире (рудокопы, уборщики, пастухи, сборщики фруктов), а граждане — минимальную зарплату за восьмичасовой игровой день, просто за «оживление» мира.
Игра максимально усложнена, чтобы дать преимущество богатым и растянуть игровой процесс на десятилетия: игровые предметы дороги, прокачка квестами и убийствами мобов чрезмерно длительна. Максимально достигнутый уровень в игре за почти двадцать лет — 398-й, причем в Дисгардиуме существуют зоны для уровней 1 000+. Даже логистика в игре приближена к реалу — до неоткрытых континентов с текущими максимальными уровнями просто не добраться из-за враждебной морской фауны, погодных катаклизмов и скорости передвижения парусников.
Каждый разумный моб и NPC управляется собственным ИскИном с заложенными целями: выживание, развитие, продолжение рода. Экосистема и пищевая пирамида строго выверены и соблюдены архитекторами.
Баланс мира — краеугольный камень, заложенный основателями. По задумке создателей, после запуска игры в нее нельзя внести никаких изменений. Ядро всегда остается одним и тем же, а многочисленные бывшие, настоящие и будущие игровые события происходят сами, естественным путем или от срабатывания какого-либо игрового триггера.
Для сохранения баланса «Сноусторм» вводит в Дисгардиуме политику «угроз», чтобы игровыми методами выбивать несбалансированных (imba) персонажей. Такие игроки объявляются «угрозами».
Любого игрока-угрозу, идентифицированного артефактом
Сама «угроза» тоже награждается: чем выше ее класс, тем больше компенсация, но тем труднее ее устранить. Если статус мощной «угрозы» достигнет предельных значений, ликвидировать ее будет практически невозможно. Таким образом, ликвидаторам (или превентивам, как они себя называют) выгоднее уничтожать «угрозы» до того, как те усилятся.
Самим же «угрозам» важно скрываться и развиваться. Их награда после ликвидации высчитывается не от потенциала, а от текущего уровня развития статуса, где A — максимальный, а Z — минимальный.
К концу 2074 года, за почти двадцать лет с запуска «Дисгардиума», мир так и не увидел ни одной «угрозы», которой был бы присвоен потенциал A…
Население планеты превысило двадцать миллиардов. Как минимум треть — неграждане, люди, признанные бесполезными для общества, а значит, не имеющими прав на блага цивилизации. Граждане разделены на двенадцать категорий, где А — наивысший статус, элита общества, а L — низший.
Согласно рекомендациям Департамента образования ООН, каждый подросток с четырнадцати до шестнадцати лет должен проводить в игре «Дисгардиум» час в день. Считается, что эта важная часть воспитания даст подростку необходимые навыки социализации и подготовит ко взрослой жизни.
Школьник Алекс Шеппард при регистрации берет себе игровое имя Скиф. Неверно создав персонажа и столкнувшись со сложностями, он быстро теряет интерес к игре и больше года проводит обязательные часы в песочнице, сидя на лавочке у таверны.
Его родители собираются развестись, из-за чего снизится их гражданский статус, уменьшатся доходы, и они не смогут оплатить образование Алекса, который мечтает стать космическим гидом — начата колонизация Марса, разрабатываются планы по смещению с орбиты Венеры.
За полгода до окончания школы Алекс вынужден начать играть в «Дисгардиум» по-настоящему, ему нужно заработать на оплату обучения.
Алекс-Скиф становится «угрозой» с потенциалом L из-за нескольких маловероятных событий, произошедших одновременно. Его проклинает NPC Патрик О’Грейди, тем самым заставляя возрождаться на месте смерти, а другой NPC-лич, босс подземелья, как оказывается, отыгрывается человеком-негражданином Андреем Клейтоном и входит с Алексом в контакт. Клейтон был пилотом космического грузового шаттла и после аварии лишился гражданства. Видя упорство Скифа, раз за разом гибнущего, но не сдающегося, он поддается и позволяет себя убить.
От погибшего окончательной смертью финального босса Скиф получает
Скиф становится инициалом Спящих и получает первое задание: построить храм и посвятить его Бегемоту. Это повышает потенциал его «угрозы» до максимального уровня — A.
Достигнув 10-го уровня, Скиф получает уникальный класс «предвестник», непродуманный и со странным описанием. Сразу после этого к Скифу является посланник Чумного мора и выдает задание от Ядра: заразить горожан Тристада и открыть чумной портал. Спящий бог Бегемот дает противоположное задание: саботировать квест Ядра.
Тем временем ганкер Утес, враг Скифа, получив от Нергала способность многократно усиливаться, становится «угрозой» с потенциалом D, но выдает себя, вступившись за свою девушку Еву, подругу детства Алекса.
Друзьями Скифа становятся члены клана «Дементоры»: его одноклассники Эд «Краулер» Родригез, Ханг «Бомбовоз» Ли, Мелисса «Тисса» Шефер и Малик «Инфект» Абдуалим. Злясь на них за отнятое
Чтобы им помочь, Скиф заключает с Большим По пари, поставив легендарного
Для этого Скиф и его друзья создают свой клан — «Пробужденные». Став соклановцами, одноклассники выясняют, что Алекс — «угроза» A-класса, и сами становятся «субугрозами». Теперь в их интересах помогать ему развивать статус.
Мастер безоружного боя Сагда обучает Скифа, за счет чего тот приобретает усиленные приемы, а изобретая новые кулинарные блюда, Скиф получает приглашение на еженедельный «Кулинарный поединок» и выигрывает его.
Для победы на Арене «Пробужденным» приходится построить на необитаемом острове Кхаринза храм, посвященный Спящим. Им помогают неграждане из Калийского дна, с которыми Скиф познакомился, вступившись за рудокопа Мэнни. Среди них строитель Дьюла. После возведения храма он занимается строительством кланового форта «Пробужденных». Единственный и очень опасный обитатель острова — гигантский древний ящер, зверобог по имени Монтозавр.
Победив на Арене, Скиф и его друзья выигрывают спор с Большим По, а также привлекают внимание вербовщиков из Альянса превентивов — десятки самых сильных кланов Дисгардиума. Но «Пробужденные» тянут время и ни на одно предложение вступить в топовый клан не отвечают согласием.
Школа накладывает на «Пробужденных» восьминедельный бан на игру в Дисе, из-за чего Скиф проваливает квест Ядра Чумного мора. В его отсутствие Чумной мор находит нового исполнителя — Большого По. Когда Скиф возвращается в игру, Большой По открывает портал Чумного мора, чтобы захватить Тристад. Скиф с помощью друзей отражает прорыв нежити и ликвидирует новую «угрозу».
К ним присоединяется воин Утес, он же Тобиас Ассер, бывший неудачливый ганкер, а теперь избранник Нергала Лучезарного. Личность Утеса как «угрозы» раскрыта, и он вынужден прятаться не только в игре, но и в реале.
Утес просит о помощи Скифа, и тот принимает его в состав «Пробужденных».
Из песочницы Скиф и Утес выходят вместе. В Даранте, столице Содружества, превентивы, устроившие массовые проверки новичков, идентифицируют Утеса как «угрозу». Скифу удается спасти соклановца и перенести его из замка клана «Модус» на отдаленный остров Кхаринза, где у «Пробужденных» выстроен форт.
Боясь преследования превентивов в реальном мире, «Пробужденные» обсуждают будущее укрытие. Мэнни и Дьюла предлагают выкупить три этажа нового здания в Калийском дне и укрепиться там.
Используя
С их помощью Скиф, Утес, Краулер и Бомбовоз пытаются отразить нападение лича Шазза, легата Чумного мора, однако в итоге терпят поражение. Храм Бегемота разрушен, а Скиф обращен в нежить. Монтозавр прячется в джунглях.
Ведомый легатом Шаззом, Скиф отправляется в подземелье на Холдест, где находится логово Ядра Чумного мора, и получает квест: построить оплот в Лахарийской пустыне. Кроме того, Ядро просит найти последователей культа Морены и привлечь саму богиню смерти на свою сторону.
Ядро делает марионетками своих легатов, но Бегемот, которого Скиф взял с собой в виде капли протоплазмы, защищает его сознание, а сам остается в логове Ядра, чтобы изучить источник силы Чумного мора.
Скиф, используя способности, дарованные Ядром, обращает в нежить своих соклановцев и друзей-неграждан.
У нежити иммунитет к климатическим дебафам, что позволяет Скифу быстро прокачать персонажа в пустыне. Там же он обретает новую убойную способность —
За день до постройки храма Скифа захватывает зверобог Апоп, Белый змей. Он это делает, выполняя пожелание своего первожреца колдуна Йеми, лидера африканского темного клана «Йоруба». Скифа пытаются убить, вырывают ему сердце, но безуспешно. С помощью новой способности Скиф уничтожает их всех. Возродившись, Йеми, который тоже «угроза», кричит, что он и его клан готовы встать на сторону Скифа, если он позовет.
Увидев глазами Утеса явление Спящих, бог света Нергал Лучезарный объявляет священный поход, чтобы уничтожить храм Тиамат. На время похода бог обещает всем участникам полный иммунитет от жары Лахарийской пустыни.
Компания-разработчик «Дисгардиума», «Сноусторм», ежегодно организовывает «Дистиваль», этакий «Комик Кон» для всех фанатов игры. Посетить его может каждый, но есть и закрытое мероприятие только для избранных.
«Пробужденные» как победители юниорской Арены посещают ежегодный «Дистиваль» в Дубае. В номере отеля Алекс встречает Кирана Джексона, одного из директоров «Сноусторма», который настоятельно рекомендует Алексу забыть о Спящих и запустить сценарий новой игровой фракции — расы нежити. Еще Киран советует привлечь к ивенту культистов Морены, чтобы событие стало более масштабным.
По словам Кирана, все игровые боги Диса — всего лишь ИскИны, ограниченные ресурсами «веры». Чем больше последователей — тем больше
На «Дистивале» Алекс знакомится с двадцатидвухлетней Пайпер, членом молодежного крыла клана «Модус». Девушка отводит его к семидесятилетнему Сергею Полоцкому, бывшему олигарху, на чьи деньги был основан «Модус». Его игровой ник — Печенег. Старик рассказывает историю о том, что именно он спонсировал клан «Модус», пока занимался бизнесом, но его кинул Отто Хинтерлист, нынешний лидер клана.
Полоцкий предупреждает Алекса, что тот под тщательным наблюдением — в «Модусе» уверены, что парень и есть «угроза». Теперь клан боится спугнуть Алекса и опасается, что другие превентивы тоже о нем узнают. Полоцкий потерял почти все сбережения, вложившись в «Модус». «Тайпан», клан Печенега, живет за счет захваченной жилы
Топ-1 игрок мира Фэн Сяоган, известный как Магвай, объявляет, что возвращается в игру и вместе со своим другом Критошибкой основывает клан «Элита».
К этому моменту Алексу нужно очень много денег. Его родители провалили проект и должны выплатить неустойку; его шантажирует офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес; нужно купить игровую капсулу Дьюле, без которой тот не сможет построить оплот Чумного мора; Большой По, догадавшийся о том, что Скиф и есть «угроза», тоже требует денег и хочет вступить в клан «Пробужденные».
Вернувшись с фестиваля, Алекс дает интервью Иену Митчеллу, журналисту со схожей жизненной позицией. За это он получает от «Дисгардиум Дейли» крупную сумму денег и договаривается с Митчеллом о сотрудничестве.
Тиссу, с которой у Алекса развиваются отношения, вербует Элизабет, Охряная ведьма, лидер клана «Белые амазонки». Девушка переезжает на частный остров клана.
Использовав награду за достижение, Скиф улучшает репутацию с Лигой гоблинов и получает доступ в Кинему, столицу Бакаббы. Там он выставляет на торги два топовых легендарных доспеха и успешно их продает более чем за десять миллионов золотых. Это позволяет решить проблемы родителей и выкупить за миллион золотых медный слиток Хайро Моралеса, шантажировавшего «Пробужденных» тем, что раскроет личность «угрозы». Скиф оставляет приписку, что готов обсудить с Хайро возможность сотрудничества.
В Кинеме Скиф заглядывает в храм Фортуны, богини удачи. Она из Старых богов, но нашла себя и среди Новых. Фортуна просит помочь ей добиться большего влияния. Для этого ей нужны
Встреченный в Лахарийской пустыне Разоритель Эрвигот позволяет Скифу хорошо прокачать навыки устойчивости и безоружного боя.
Исследовательница Кити из фракции Охотников на монстров, непонятно как оказавшаяся в пустыне, подсказывает Скифу, где искать культистов Морены.
На Шэд’Эрунге, континенте темных, Скиф находит культистов и просит устроить ему встречу с Мореной, богиней смерти из Старых богов. Та опознает на нем божественные метки и говорит, что помнит Ядро Чумного мора под другим именем — как Старого бога Жнеца. Морена и Жнец в древние времена ходили рука об руку, но с появлением Новых богов потеряли последователей, а значит, и силу. Морена призывает всех своих адептов помочь Скифу и дарит ему
Также Скиф призывает на помощь клан «Йоруба», змеепоклонников, чей лидер, колдун Йеми, дал Скифу обещание явиться на призыв о помощи.
Чтобы провести диверсии с помощью «Йорубы», Скиф решает стать начертателем. Он осваивает ремесло и быстро его прокачивает. Теперь он может создавать свитки с разрушительным заклинанием
Утес, никому ничего не говоря, покидает клан «Пробужденные».
Скиф и его друзья используют
Строитель Дьюла возводит оплот Чумного мора как раз к началу ивента «Призыв Нергала».
В разговоре со Скифом Дьюла упоминает о череде странных смертей в Калийском дне. Люди погибают от вируса Рока, синдрома внезапной смерти, инсультов и инфарктов. Все погибшие в свое время отказались от работы рудокопами и чем-то занимались в Дисе. Хэнк, брат Мэнни, которого Скиф встречал в облике босса подземелья «Тюрьма Тристада», сошел с ума и был увезен куда-то «Сноустормом».
Скиф сдает квест по постройке оплота Ядру Чумного мора, получает новые способности — теперь он может заражать игроков
Армия нежити лича Шазза проходит через Чумной портал и начинает наращивать силы за счет пустынных высокоуровневых мобов. Туда же являются культисты Морены, которых Ядро поручило обратить в нежить. Скиф не решается это сделать и отправляет культистов на Кхаринзу.
Прокачивая
Вернувшийся на остров Монтозавр невольно помогает Скифу. Зверобог наносит бешеный урон, что позволяет Скифу быстро накапливать
Скиф встречается с Печенегом в замке старика. Тот знакомит его с Ежевикой, офицером-аналитиком «Модуса». Она работает на Полоцкого. Призвав Арбитра для регистрации сделки, Ежевика оформляет на Скифа право использовать ее образ, что позволит в будущем успешно проходить проверки огнем
Несколько тысяч высокоуровневых игроков вторгаются в Лахарийскую пустыню и движутся к храму. Альянс превентивов спешит, чтобы обогнать огромную массу обычных игроков и первым выполнить квест Нергала.
Скиф атакует алтарь и разрушает его. Сразу после он под видом Ежевики проникает в штаб превентивов и всех убивает. Среди них он встречает Утеса, ставшего партнером «Модуса». Выясняется, что разрушенный алтарь ненастоящий.
«Йоруба» устраивает ряд взрывов возле храмов Нергала Лучезарного во время массовых обрядов освящения. Верховные жрецы выживают и просят покровителя о защите от
Нергал обещает, что защита будет предоставлена всем, кто откликнулся на его призыв.
Офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес и его напарник Вилли Брисуэла, выходцы из низов общества и бывшие миротворцы, принимают предложение Алекса и присоединяются к «Пробужденным». На их решение повлияли не только финансовые условия, предложенные Алексом, но и вера в то, что он способен изменить жизни неграждан к лучшему.
Армия Света вторгается в Лахарийскую пустыню. Ее встречают легионы нежити во главе с личем Шаззом. Скиф вмешивается в ход битвы и берет под контроль лидера «Модуса» Хинтерлиста, чтобы перенаправить
Тот ставит в битве точку, серией дистанционных приемов раскидав и остатки превентивов, и армию нежити. Сам мастер оказывается ранен
Оправившийся Шазз возвращается к оплоту Чумного мора, чтобы восстановить павшую армию, обещая Скифу, что она будет сильнее прежней.
Наутро родители Алекса летят на престижный лунный курорт строить заново отношения. В тот же день в Калийском дне «Пробужденные» арендуют новое здание и начинают обустройство клановой базы.
К последователям Спящих присоединяется племя кобольдов-отщепенцев и культисты Морены. Скиф назначает жрецами, получающими бонусы
Скиф с Патриком О’Грейди (первый человек, чье сознание было успешно перенесено в игру) отправляются в столицу гоблинов Кинему, чтобы закупить строительные материалы для кланового форта и продать
Оттуда Скиф и Патрик отправляются на Латтерию, чтобы достичь Каменного ребра и привлечь в последователи Спящих канализационных троггов, сбежавших из-под Даранта. Однако близ города Нивель Скиф становится свидетелем прорыва Бездны и столкновения Разорителя Харнатеа со жрецами Нергала и игроками.
Скиф отправляет Патрика за троггами в Каменное ребро, а сам остается понаблюдать за изгнанием Разорителя. Верховный жрец призывает на помощь Нергала Лучезарного. Божество, явившись, обращает внимание всех на Скифа: «Вы не туда смотрите, глупцы!» Верховный жрец сбивает Скифа с дракона, и тот падает прямо на Разорителя, верхом на котором переносится в бета-версию Дисгардиума, то есть в Бездну.
Время в Бездне течет в пятьсот раз быстрее, чем в реальной жизни. Скиф попадает в плен к Девятке, Бете #9, одной из сотни первых бета-тестеров игры, чье сознание застряло в виртуальном пространстве.
Месяц за месяцем Девятка безостановочно убивает Скифа, чтобы извлечь из него интересные ей навыки. Она маг-коллекционер. Скиф не может покинуть бета-Дис, у него отсутствует кнопка выхода.
В один из вечеров Девятка откровенничает со Скифом и называет свое настоящее имя: Джун Кертис. Скиф проводит с ней ночь, но наутро Девятка снова его убивает и больше с ним не общается.
Спустя сутки (или год для Скифа), воспользовавшись кнопкой экстренного выхода, друзья достают Алекса из капсулы. Питательные картриджи опустошены — в Бездне мозг Алекса работал с бешеным ускорением. Присутствующий при этом Хайро рассказывает, что подобная технология использовалась военными для быстрого обучения солдат в симуляции, и, возможно, «Сноусторм» применял ее для бета-тестирования мира Диса.
На этот же вечер у Алекса дома запланирована вечеринка, которую он решает не отменять, желая развеяться после кошмарного года в Бездне.
На вечеринку приглашены девушка Ханга Элисон Ву и Пайпер Дандера, познакомившая Алекса с Сергеем «Печенегом» Полоцким. Девушки — члены молодежного крыла клана «Модус». Также Алекс позвал Риту «Перевес» Вуд и ее подругу Карину «Кряпоту» Расмуссен, которая давно оказывает Алексу знаки внимания. От последней он узнает, что Уэсли Чоу, ранее известный как Большой По, желает с ним встретиться.
На вечеринке появляется прилетевшая на выходные к отцу Тисса вместе со своим новым кавалером Лиамом, другом Магвая и племянником Элизабет. Тисса разрывает отношения с Алексом. Лиам оскорбляет Алекса и требует, чтобы тот отстал от Тиссы, которая успевает подраться с Кариной из-за Алекса. В итоге Алекс проводит ночь с Кариной.
Наутро он звонит Кирану Джексону, директору «Сноусторма», чтобы выяснить, как вытащить персонажа из Бездны. Джексон высмеивает его, отрицает существование бета-версии, а когда Алекс угрожает обнародовать сведения, злится и грозит в ответ засудить его и отобрать все игровые деньги. Еще директор требует, чтобы Алекс выполнил свои обязательства: запустил сценарий Чумного мора, прекратил защищать храм Тиамат и уничтожил своего персонажа. Тогда, возможно, Джексон подумает о своих обещаниях.
Алекс просит домашнего помощника по имени О разослать письма всем людям с именем Джун Кертис. Он хочет найти женщину, чье сознание стало Девяткой, чтобы выяснить правду о бета-тестировании Дисгардиума.
Вернувшись в Бездну, Алекс осознает, что его персонаж продолжал все это время жить там, обладая сознанием Алекса. При помощи эффекта
Следующие восемь месяцев в Бездне Скиф качается и фармит осколки. Наконец срабатывает таймер экстренного выхода.
В новостях Алекс видит, что храм Тиамат почти разрушен Магваем, Критошибкой из «Элиты» и соло-приключенцем Дэкой. В то же время начинается битва армий Света и нежити. У Алекса есть считаные минуты реального времени, чтобы успеть выбраться из бета-версии и спасти не только храм, но и стражей Флейгрея, Негу, Анфа и Рипту, угодивших в услужение к личу Шаззу.
В Бездне Скиф, достигший 100 000-го уровня и прокачавший все десять рангов
Скиф возвращается (из-за ошибки синхронизации данных его персонаж спускается к тем же параметрам, с какими попал в Бездну) и успевает вовремя. У храма остается несколько процентов прочности. К Магваю, Критошибке и Дэке присоединились две магички из клана «Элита»: Ланейран и Бьянканова. Скиф расправляется со всеми, кроме Магвая. Более того, Критошибку, Ланейран и Бьянканову он обращает в нежить и по завершении боя видит системный текст о том, что эти три персонажа решили перейти на сторону фракции «Чумной мор».
Скиф летит к месту битвы, чтобы спасти стражей, к тому моменту бой близится к концу. Дезнафар пал, лич Шазз на последнем издыхании. Появление второго легата в одной локации снимает с Шазза
Собрав трофеи и отправив спасенных стражей охранять храм Тиамат, Скиф разбирает полученные достижения. Он становится высшим легатом и получает 40 % от всех очков опыта погибшего Шазза, а также навык «Зов высшего легата», позволяющий призывать прислужников и младших легатов.
Скиф использует свиток «Мы с тобой одной крови», полученный в бою с Разорителем Эрвиготом, чтобы поднять уровни своих питомцев: болотного иглокола Игги, алмазного червя Краша и грозового дракона Грозы до своего 564-го уровня.
За достижение 400-го и 500-го уровней Скиф получает не только навыки «Духовные оковы» и «Полет», но и «Слава герою!» В отличие от других достижений, достичь первым 400-го и 500-го уровней анонимно нельзя. Имя Скифа, а значит, и «угрозы» А-класса становится известно всему миру.
Осознав это, Скиф выходит из игры. В ту же минуту в дверь звонят: это Хайро Моралес. Теперь все знают, что «угроза» — именно Алекс, и его жизнь в опасности, поэтому безопасник немедленно увозит его, Малика, Ханга и Эда в секретный бункер.
На следующий день они летят в школу и подписывают заявления о переводе на дистанционное обучение. Классный наставник Грег Ковач на прощание напоминает Алексу о важности подготовки к грядущим гражданским тестам. Алекс просит Карину Расмуссен хранить молчание об их связи, чтобы не подвергать ее жизнь опасности. По словам Хайро, голова Алекса — сейчас самый ценный приз на планете.
Хайро и Вилли везут ребят на Аляску, по пути подобрав Йошихиру Уэмацу (эксперта по сетям, шифрованию, ИскИнам и цифровой защите), Сергея Юферова (мастера фортификации и оборонительных сооружений), а также двух телохранителей для Алекса: Марию Саар и Роя ван Гардерена.
«Пробужденных» разделяют. Алекс и Ханг используют капсулы базы на Аляске; Малик, Эд и его сестренка Полианна перебираются с Вилли в другое убежище. Алекс дает эксклюзивное интервью Иену Митчеллу, впервые не анонимно. «Дисгардиум Дейли» платит за это три миллиона темных фениксов.
Алекс решает, что, как только продаст
Скиф участвует в закрытом аукционе в Кинеме.
Пленение Скифа — дело рук Айлин, лидера темного клана «Вдоводелы», входящего в Альянс превентивов. Этот клан — карманное подразделение «Детей Кратоса», которое финансируется Джошуа и Вивиан Галлахерами, гражданами высшей категории А. «Вдоводелы» созданы для того, чтобы проводить операции, опасные для репутации самих Галлахеров.
Айлин дает пресс-конференцию, где сообщает о пленении «угрозы» А-класса.
Алексу снится кошмар: его похищают, всех его друзей убивают и, угрожая смертью родителей, заставляют сдаться. Во сне Скиф идет в указанное место — Стылое ущелье в Речных землях гноллов. Некие люди проводят ритуал изгнания «угрозы»… и Скиф просыпается.
Апоп, Белый змей, способен проникать куда угодно, и по просьбе своего первожреца Йеми из «Йорубы» зверобог спасает Скифа, вытащив его за пределы замка. Скиф призывает своих прислужников: подземного ужастеня Акулона и стражей. Совместно они захватывают замок и продают его за сорок миллионов золотых (без учета стоимости содержимого хранилища) Лиге гоблинов, представленной гоблиншей-оценщицей Кусаларикс, одной из лидеров Зеленой лиги. Эта организация не только контролирует бои на Арене и ставки, но и заправляет криминальным миром всего Дисгардиума.
Хайро, полетевший в Калийское дно, чтобы поставить членам «Пробужденных» из неграждан ментальные блоки на разглашение, докладывает о двух погибших негражданах из строительной бригады Дьюлы. Оба были нежитью. Еще трое в критическом состоянии, Хайро кладет их в больницу за счет клана.
Алекс связывается с Кираном Джексоном. Тот отказывается от сделки, обвинив Алекса в невыполнении условий: Скиф не обратил в нежить культистов Морены. Киран снова требует удалить персонажа, но ничего не гарантирует взамен — старые договоренности больше не в силе.
Алекс решает бороться с Чумным мором и «Сноустормом», подозревая, что смерти неграждан, ставших нежитью, — дело рук корпорации. Кроме того, он записывает видеообращение, предупреждая, что каждый клан, замеченный в осаде храма Тиамат, потеряет замок. Иен Митчелл распространяет запись, но превентивы относятся к предупреждению легкомысленно. Клан «Вдоводелы» изгоняется из Альянса.
Вождь канализационных троггов Моварак рассказывает Скифу о причине, по которой его племя покинуло Дарант, это «злой, кошмарный, пугающий» Тук-Тук.
Старая богиня смерти Морена призывает к себе Скифа. Она недовольна тем, что тот посвятил членов ее культа в последователи Спящих без её согласия. В этот момент за Барьером, где прячется Морена, появляется Чумной мор, вытягивающий Скифа к Ядру.
В логове Ядра Скиф видит еще восьмерых новых легатов. Все они, за исключением Бьянкановы и Ланейран, обращенных в нежить самим Скифом, попали под выброс
Понимая, что его время с Чумным мором на исходе, Скиф прыгает в чумной резервуар, куда его бесконтрольный персонаж выкинул
Покинув логово Ядра, Скиф оказывается в оплоте Чумного мора в Лахарийской пустыне. Там его встречают легаты из «Элиты», которые с ходу атакуют, но выясняется, что нежить не может навредить нежити. Магвай демонстрирует способность «Зов высшего легата», позволяющую вытащить Скифа откуда угодно куда угодно и уничтожить «угрозу». Однако питомцы Скифа живые, а потому с их помощью он трижды расправляется с легатами. Магвая он убивает, скидывая с огромной высоты.
После третьей смерти за день Магвай нейтрализован на двенадцать часов. За это время Скиф собирается выжать максимум из
В то же время почетный гражданин Тристада, ветеран войны с Роем, пьяница Патрик О’Грейди благодаря Бегемоту выясняет, что все его воспоминания о жизни в Дисе фальшивы. Патрик узнает, кто он на самом деле: человек, ветеран Третьей мировой, приговоренный к смерти за массовые убийства в состоянии аффекта, но согласившийся поучаствовать в эксперименте «Сноусторма» по переносу сознания в виртуальный мир.
Рита Вуд покидает песочницу и берет себе новый никнейм: Ирита. Скиф высылает ей все неопознанные артефакты и деньги на идентификацию. Девушка оправдывает доверие, и Скиф принимает ее в клан. Ирита — профессиональный торговец, теперь на ней вся коммерческая часть деятельности «Пробужденных».
Скифу приходит в голову идея попробовать попасть на Террастеру, где уже когда-то побывал Йеми. Это возможно, если убедить Апопа, Белого змея, перенести Скифа туда. Йеми обещает помочь, но предъявляет претензии: Скиф потерял статус высшего легата, быть нежитью больше не привилегия, а «Йоруба», став союзником «угрозы», испортила отношения со всеми. Скиф раскрывает карты, рассказывая о Спящих, и демонстрирует
«Пробужденные» берут два
Апоп, призванный Йеми, поначалу категорично отказывает Скифу. Тогда тот призывает Монтозавра. Древний ящер своим примером доказывает, что Скиф способен расправиться и с древним змеем. Апоп, решив не проверять этого, исполняет просьбу.
Оказавшись на Террастере, Скиф тестирует артефакт
Он сдает квест по постройке второго храма Тиамат, за что получает две новые божественные способности:
Орк Сарронос, вождь клана Сломанного топора, рвется на защиту храма Тиамат. Того же самого хотят культисты Морены и трогги, впечатленные приручением Монтозавра. Гоблинша Кусаларикс откликается на просьбу Скифа помочь перенести несколько тысяч разумных к храму Тиамат и выдает ему портальный маяк и две монетки, активирующие часовые порталы. Скиф назначает Кусаларикс жрицей Спящих. В ответ гоблинша обещает прислать на защиту храма тысячу лучших наемников и гладиаторов Арены, а также помочь построить замок «Пробужденных» на Кхаринзе.
Прокачка на Террастере превзошла все ожидания: Йеми, Бабангида, Франциска, Краулер, Инфект и Бомбовоз преодолели 460-й уровень, Дьюла подобрался к 400-му, Ирита, только выбравшаяся из песочницы, и Патрик взяли 300-е. Кроме того, удалось сделать
Армия Света начинает атаку на храм Тиамат, об этом Скифу сообщает суккуба Нега. «Пробужденные» телепортируются к храму.
Тиамат создает на милю вокруг оазис, позволяющий находиться в пустыне тем живым, кто не имеет благословения Нергала. Она снимает проклятие нежити со Скифа и его друзей, а также со стражей и всех работяг-неграждан. Они снова живые. Кроме того, Тиамат возвращает к жизни подземного ужастеня-нежить Акулона и волка-нежить Крушителя из Мраколесья. Судьбы этих существ неразрывно связаны со Скифом, и они становятся его боевыми питомцами.
Через порталы на защиту храма Тиамат прибывают орки клана Сломанного топора, канализационные трогги и культисты Морены. К ним присоединяются наемники Зеленой лиги и гладиаторы Арены, отправленные гоблиншей Кусаларикс.
Помимо ста тысяч игроков храм осаждают воины короля Бастиана и легионы императора Крагоша, верховные жрецы Нергала и Мардука, а также бессмертные
С огромными потерями Скифу удается отстоять храм. В битве окончательной смертью погибают стражи, орки Сломанного топора, трогги и Патрик О’Грейди.
Дьюла сообщает, что с ним пытался связаться один из работяг, но в пылу боя строитель не ответил, а теперь из форта на Кхаринзе ничего не слышно. Предчувствуя неладное, Скиф телепортируется туда: форт разрушен, храм Бегемота захвачен Чумным мором, неграждане и кобольды обращены в нежить. Скифа встречает Магвай, уверенный, что теперь в одиночку сможет убить бывшего легата и уничтожить «угрозу».
В этот момент срабатывает экстренный выход из капсулы, запущенный неизвестным мужчиной. Скиф понимает, что его кошмарный сон сбывается наяву, но в этот момент все исчезает, и он снова оказывается в Лахарийской пустыне в начале битвы. Все, что произошло за это время, было
Скиф решает пожертвовать храмом, чтобы сохранить союзников невредимыми, защитить форт и успеть покинуть убежище на Аляске, если
Алекс, Ханг и безопасники спешно покидают дом на Аляске и улетают в Калийское дно. Туда же направляются Эд, Малик и Вилли. В дороге они смотрят новости: храм Тиамат разрушен, ивент Нергала завершен, а фракция «Чумной мор», к которой присоединились некоторые темные боги, стала официально доступна игрокам.
Ломая голову над тем, каким образом Тисса, находившаяся в песочнице, и Магвай сумели встретиться, Алекс вспоминает о другом бывшем посланнике Чумного мора, Полинуклеотиде, Большом По, и решает с ним увидеться.
Темная эльфийка Айлин, лидер клана «Вдоводелы», помогает Критошибке освободить Магвая, лидера «Элиты» и высшего легата Чумного мора. За это Магвай обещает сделать ее девятым легатом.
Алекс Шеппард по пути с Аляски в Калийское дно встречается с Уэсли Чоу, Большим По, бывшим лидером клана «Аксиома». Уэсли взял себе новый игровой ник — Полидевк. Алекс соглашается принять его в клан «Пробужденные» в обмен на информацию о том, как Большой По стал предвестником Чумного мора.
Члены клана заселяются в выкупленное ими здание в Калийском дне. Хайро Моралес настаивает на том, чтобы Алекс начал тренировки, считая себя ответственным за физическое развитие и здоровье парня.
Вернувшись в Дисгардиум после перелета, Скиф попадает в засаду, устроенную Айлин и Магваем. Ему почти удается вырваться, но темная эльфийка призывает на помощь покровительствующего ей темного бога Инноруука, который нейтрализует Скифа. Магвай убивает его, однако нанести решающий ритуальный удар изгнания «угрозы» ему мешает Айлин, которая хочет сделать это сама. Заминка спасает Скифа и, благодаря
После того как Скиф сдал храм Тиамат без боя, последователи Спящих негодуют, однако Бегемот говорит им, что его инициал принял верное решение, чем спас многих.
Скифу же Спящий дает новое задание — уничтожить Ядро Чумного мора. Чтобы это сделать, нужно раздобыть
До Игр эссенция жизни хранится в эльфийской столице, во дворце короля Эйниона, и входит в полную силу лишь тогда, когда становятся известны имена всех участников. С ее помощью разумный может значительно повысить одну из сторон своего развития, однако сущность эссенции такова, что, полученная нечестным путем, она теряет свойства.
Однако как попасть в логово Ядра? Ведь климатический дебаф Холдеста безжалостен ко всем, не имеющим
На Кхаринзе появляется элитная бригада дворфов-строителей, отправленная Кусаларикс. Они начинают возводить топовый замок для «Пробужденных», однако требуют всех покинуть остров, скрывая секреты ремесла.
Клан перебирается на соседний остров Менгоза, где Скиф когда-то качался в Бездне. Инфект находит там Руины Ушедших и начинает раскопки.
Предполагая, что
Там-то и открывается тайна Отто Хинтерлиста, лидера топ-клана «Модус». Оказывается, настоящий Отто — это лидер «Тайпана», а Сергей Полоцкий под именем Хинтерлиста возглавляет «Модус». Это случилось из-за попытки Отто обмануть русского олигарха Полоцкого, и тот (в то время это было возможно) отобрал у Отто не только клан, но и персонажа.
Открывшись Скифу, оба просят помощи. Магвай, потеряв все деньги из-за смены игровой фракции, шантажирует Альянс, угрожая взятием замков. «Пробужденные», «Тайпан», «Модус» и присоединившиеся к ним «Странники» с Хорвацем во главе вступают в союз против нежити. В качестве жеста доброй воли Хинтерлист делится со Скифом
От Хинтерлиста Скиф узнает, что
Бегемот требует очистить
Тем временем «Модус» устраивает в подвале своего замка клетку, блокирующую способности. Скиф переносит туда Магвая и, приняв его облик, устраивает взрывы свитков
Фортуна называет Скифа своим избранником, награждает статусом «Любимчик Фортуны» и божественной способностью
Вспомнив слова Бегемота, Скиф спрашивает, как преодолеть мороз Холдеста. Фортуна вспоминает, что у высших демонов Преисподней есть
Скиф решает как-то попасть в Преисподнюю. Сатир Флейгрей и суккуба Нега — выходцы оттуда, а потому Алекс советуется с ними. Те отговаривают, но он настаивает, и тогда бывшие стражи предлагают найти того, кто продал демонам душу, убить его и отправиться в ад вместо него. Стражи, приняв облик людей, отправляются на поиски такого разумного.
Желая помочь Скифу, Лига гоблинов создает ряд ловушек для легатов Чумного мора в горах, в пустотах скальной породы. Скиф, Бомбовоз и Краулер пробивают туда портальные маршруты.
При посредничестве Скифа Ирита (Рита Вуд, ранее игравшая с ником Перевес), занимающаяся торговыми операциями «Пробужденных», знакомится с аукционером Грокусзюйдом.
Кусаларикс передает Скифу
В дальнейшем Гироса берет на себя Краулер. Клан решает, что Хайро встретится с ниндзя в приватной комнате, пообщается и вынесет вердикт — надежен ли человек. Если да, Гироса перевезут в Калийское дно, наложат договор разума, после чего примут персонажа в «Пробужденные» и перетащат на Кхаринзу.
В Лахарийской пустыне, на месте силы, Скиф разрушает храм Нергала. Кусаларикс отправляет туда строителей, чтобы быстро возвести храм Спящих.
В пустыне он, все еще в облике Магвая, снова встречает Кити Быстроплюй, гномку-исследовательницу из гильдии Охотников на монстров. При помощи особого прибора та выясняет истинную сущность Скифа и признается в том, что является его поклонницей. Скиф обещает заглянуть в гильдию.
В реале на клановую базу в Калийском дне «наезжает» местный криминальный авторитет Диего Арансабаль, требуя выплат. Безопасники «Пробужденных», осознавая, чем грозят уступки, продумывают ответный удар с привлечением диких — неграждан, живущих в Зонах.
Скиф отправляется на поиски Джири, деревни, где легендарный гранд-мастер Ояма отдыхает после затянувшегося путешествия по астралу. Найдя мастера, Скиф просится к нему в ученики, но получает отказ со словами: «Ты слабый и медленный!» Скиф должен доказать, что силен, Ояма показывает ему дерево, овитое
Однако сколько бы Скиф ни пытался, у него не получается, и тогда он вспоминает о
Тем временем к замкам Альянса превентивов приближаются орды нежити, ведомые легатами Чумного мора. На выручку Магваю идет Критошибка, второй человек в клане «Элита». Скиф переносит его в гоблинскую ловушку под горой Мехарри на Бакаббе, и легат проговаривается о том, что девятым легатом вместо Скифа стала Айлин Воутерс.
Карлик Трикси, переехавший с дедом Гарольдом в жилой комплекс клана, пытается украсть флаер, чтобы полететь в европейский дистрикт к Джесс, работнице борделя в Даранте. Выясняется, что у Трикси любовь, и Джесс прям-таки жаждет с ним увидеться. Становится понятно, что база клана под угрозой. Очевидно, что через Трикси кто-то, скорее всего, Картель, хочет выйти на Алекса. Трикси изолируют, а безопасники «Пробужденных» отправляются на спецоперацию против Диего Арансабаля. По разведданным, авторитет должен встретиться с людьми Картеля.
В странном
Храм в Лахарийской пустыне достроен. Скиф посвящает его Тиамат и принимает в жрецы Спящих лидеров трех союзнических кланов: «Модуса», «Странников» и «Тайпана». Среди них оборотень-снайпер Хеллфиш, который, как и Скиф, планирует участвовать в Демонических играх.
Когда на Кхаринзе достраивают замок, Скиф активирует
Вернувшись в Джири, Скиф отдирает от дерева
Скиф прыгает на Террастеру. Божественный артефакт
Там Скифа перехватывает Небесный арбитраж. Арбитры обвиняют его в пособничестве Чумному мору и приговаривают к
Скифа запирают в Винкуле, особой тюрьме для приговоренных к ордалии. Выйдя в реал, он рассказывает все друзьям и желает успеха Малику, который должен лететь на Демонические игры. В то, что попадет туда и сам, Алекс верит слабо.
Вернувшись в Винкулу, Скиф знакомится с Наваликом. Ершистый гоблин жертвует собой, чтобы он получил уровень. В ордалии особая механика — оправдан будет только один, все приговоренные начинают с нуля.
Благодаря помощи феи Звездочки и двухголового огра Мано’Гано, присланных Зеленой лигой, Скиф побеждает. Однако и фея, и огр погибают.
Алекс летит на Демонические игры…
Накануне Демонических игр в «Сноусторме» проходит секретное совещание с участием директоров, включая мало кому известного руководителя проекта «Оптимизация» Арто Менфила.
Участники совещания узнают от него, что проект задуман с целью «оптимизировать» население планеты, то есть сократить его численность. Ради этого и введена фракция Чумного мора. Мозг игрока, ставшего нежитью, при попытке осознания, что тело теперь разлагается, проецирует некроз на живые ткани. В негражданские капсулы встроены специальные катализаторы мыслительной активности, усиливающие данный эффект. Без экстренного медицинского вмешательства такой человек гарантированно умрет.
Потому корпорации нельзя допустить, чтобы Скиф ликвидировал Ядро Чумного мора. Скифу, в свою очередь, для этого необходима
Едва не опоздав, Алекс прибывает в европейский отель Ruhm und Ehre, где в этом году проводятся XIX Демонические игры, в процессе которых ему запрещены любые контакты с внешним миром.
Во время регистрации другие участники, коих собралось почти четыреста, накидываются на него с обвинениями. Все считают, что Скиф не заслужил участия в Демонических играх и попал на них только благодаря читерству на юниорской Арене. Больше всех усердствует Ренато Лойола, он же Кетцаль, чемпион взрослой Арены.
Появление Алекса на Играх неожиданно для организаторов, они надеялись, что Скиф не выживет в ордалии, и ему не выделили даже ассистента, роль которого пришлось выполнять сотруднице PR-департамента Кэрри, Кэролайн Хантер.
Директор PR-департамента, Хлоя Клиффхангер, убеждает Алекса, что он должен отказаться от участия. За это Киран Джексон выполнит свое обещание, данное Алексу во время первой встречи в Дубае. Алекс делает вид, что согласен.
Во время пресс-конференции, на которой он должен объявить о том, что не будет участвовать, в зал вбегают Мелисса Шефер и Малик Абдуалим. Оба говорят, что устали от самодурства и высокомерия Алекса, а потому разрывают с ним отношения. Кроме того, парень и девушка объявляют себя парой. Алекс сокрушен.
На глазах у всех Киран Джексон и Хлоя Клиффхангер убеждают Алекса все-таки принять участие в Играх. Им нужно показать, что отказ Шеппарда — его собственная инициатива, а «Сноусторм» сделал все возможное, чтобы оставить его на играх. Алекс рушит им планы и объявляет, что будет играть, попытается доказать, что силен не только способностями «угрозы».
Во время открытия Игр зрители выбирают худшим призванным Скифа, поэтому первый день Игр ему придется провести с дебафом
Бессменный распорядитель Демонических игр, Гай Бэррон Октиус, предупреждает участников, что в первый день они не могут нанести урон друг другу. Кроме того, все начнут Игры с дебафом
Призванных переносит на лесную поляну в эльфийских владениях. Король Эйнион открывает им портал в Окаянную брешь — деревеньку, которую вместе с окрестностями вырвало из Дисгардиума в великое ничто. Возле поселения открылся Провал глубиной более чем в тринадцать километров, разделенный на 666 этажей. На самом нижнем находится финальный босс, победа над ним ознаменует конец Демонических игр. За восемнадцать предыдущих Игр одолеть босса не удалось никому. Впрочем, победить в Играх возможно, просто оставшись последним выжившим.
Едва Скиф попадает в Окаянную брешь, его хватают игроки. Выясняется, что призванные договорились скинуть «угрозу» в Провал, а потом поймать на кладбище и добить. Всеми командуют три лидера: титан-разрушитель Кетцаль из «Экскоммьюникадо», его противник в финале Арены орк-громила Маркус и серебряный рейнджер Дестини из «Детей Кратоса».
Скифа скидывают в Провал люди Дестини. У него остается последняя жизнь, однако за счет вернувшихся способностей он сбегает с кладбища на дно Провала, где прокачивает
На второй день Скифа снова выбирают худшим, и он под
Третий день Скиф проводит статистом под
Поступок Кетцаля вызывает раскол в их общем с Маркусом рейде. С титаном-разрушителем остается около десяти человек, включая Тиссу и Малика, остальные уходят к орку-громиле.
На четвертый день финальный босс, вытянув руки-щупальца, пробивает
Решив наладить контакт с Иосифом Розенталем, гномом-ювелиром Мейстером, лидером самой многочисленной группы, собранной из ремесленников, Алекс просит помощницу Кэрри выяснить у Эда, что в клановом хранилище есть для ювелиров. Кэрри выполняет его просьбу, однако попадается службе безопасности «Сноусторма».
Киран Джексон цепляется за повод избавиться от Скифа. Парня дисквалифицируют за попытку контакта с внешним миром и желание получить неигровое преимущество, об этом должен объявить Октиус. Однако распорядитель Игр считает себя обязанным отцу-основателю «Сноусторма», Майку Хагену, который просит его отдать решение на Суд призванных.
В это время Алекс договаривается с тремя лидерами рейда ремесленников — ювелиром Мейстером, поэтом Цветиком и проклинателем Романом — о союзе. Те обязуются помочь Скифу добыть
На Суде призванных за то, чтобы Скифа не дисквалифицировали, голосуют не только ремесленники, но и группа Хеллфиша, а также Кетцаль. Скиф оправдан и может продолжить Игры. Ему возвращают уже было уволенную помощницу Кэрри, но она не так дружелюбна. Выясняется, что за ней пристально наблюдают.
Помня о том, что его персонаж с утра окажется в окружении троицы ганкеров, Скиф просит о помощи Хеллфиша и Мейстера. И дело не в ганкерах, а в том, что они люди Дестини, и к ним обязательно присоединится весь рейд.
В пятый день Игр Скиф самостоятельно разбирается с ганкерами, но не успевает уйти — на поляне разворачивается битва. Дестини, купившая у Маркуса право убить «угрозу», дважды близка к тому, чтобы прикончить Скифа, и оба раза его спасают наградами, выданными лучшему игроку: сначала Тисса своим
Пока рассвирепевшие «маркеры» и «дестеры» уничтожают ремесленников и тех из людей Кетцаля и Хеллфиша, кому не удалось скрыться, Скиф проходит Лабиринт Деспота, единственного обитателя подземелья. Найдя его сердце, Скиф делает демона своим соратником.
Ночью к Алексу приходит Дестини Виндзор, носительница королевской крови. За помощь в ликвидации Скифа девушка пообещала Маркусу свое тело и много денег, однако посчитала, что сделка не выполнена — ненавистный игрок уцелел. Маркус приходил к ней и требовал платы за свои услуги, и в ответ на отказ пригрозил обнулить ее персонажа. Учитывая, что люди Дестини решили перейти к Маркусу, его угроза более чем реальна.
Дестини просит защиты, и Алекс соглашается ей помочь. Девушка не против с ним переспать, но Алексу нужно другое. У нее двести миллионов поклонников, и через Дестини Алекс хочет донести в мир информацию об опасности, грозящей негражданам, играющим за нежить. Реклама новой фракции, неутомимой и неподверженной климатическим дебафам, звучит отовсюду, и все больше неграждан выбирает ее. Дестини, узнав об этом, решает проверить информацию в клинике, где лечились строители из бригады Дьюлы. И, если данные подтвердятся, обещает сделать это достоянием общественности.
Алекс планирует напасть на людей Маркуса с новым соратником, но тот с подвохом: Деспот отказывается подчиняться и атакует союзников Скифа, включая Дестини. Скиф применяет силу, и только тогда демон соглашается не трогать его друзей. Однако причинять вред другим демонам ему запрещено. Скиф приказывает Деспоту охранять вход в Провал.
Скиф спасает многих союзников и обезглавливает рейд Маркуса. Тисса вылетает с Игр, пав от рук Маркуса, а Инфект — после того, как Деспот читает его душу и выдает вердикт: «И не друг, и не враг…» — и с позволения Скифа пожирает Инфекта.
Поймав Алекса после выхода из капсулы, бывшие друзья пробуют объясниться, но он отказывается их слушать.
Рейд Скифа, куда вошли выжившие призванные Мейстера, Хеллфиша и Кетцаля, а также Дестини, к которой группа отнеслась враждебно, начинает зачистку подземелий. Их спины прикрыты Деспотом, патрулирующим Провал.
Тем временем наверху оставшихся «маркеров» возглавляет варвар Гейзерих. Под его лидерством враги Скифа дважды пытаются одолеть Деспота, но терпят неудачу. Тогда, стремясь попасть в хорошо награждаемый финальный топ-10 %, они начинают убивать друг друга. Части зрителей нравится «брутальный геймплей», и «гейзеры» развлекаются садистскими казнями и насилием, в том числе сексуальным. В число их жертв попадают мать и сын Дюльберы, которые обращаются за помощью к Алексу. Тот принимает их в рейд.
Пока группа Скифа проходит этажи Провала, прокачивая уровни и навыки, Гейзерих среди оставшихся бойцов организует Арену, чтобы хоть как-то развить персонажей. Это нравится зрителям, и они объявляют варвара лучшим игроком дня.
Наутро Скиф поднимается в деревню, чтобы окончательно закрыть вопрос с «гейзерами». С ним, пылая жаждой мести, идут Дюльберы. Однако в деревне никого нет, враги попрятались. Плюнув на них, Скиф возвращается к рейду и продолжает прокачку.
Однако оказывается, что награда Гейзериха —
О том, что Гейзерих что-то замышляет, Скифа предупреждает друид-целитель Лесгафт из группы варвара.
Предупрежденный Лесгафтом, Скиф меняет решение игнорировать «гейзеров» и вместе с Мари и Дионом на следующий день снова летит в деревню. Жертвоприношение неписей, населяющих деревню, в разгаре, Скиф пытается остановить кровопролитие, однако Гейзерих активирует
Разобраться с врагами помогает демон Деспот, научивший Скифа
До двадцатого дня группа продолжает проходить подземелья и преодолевает 500-й этаж, когда бьет
В последний день Скиф первым делом спускается на дно Провала и видит, что жизнь босса увеличилась пропорционально количеству членов рейда. Математически у группы нет шансов победить Аваддона. Скиф принимает нелегкое решение драться без рейда.
При помощи Деспота он уничтожает рейд на пороге врат 666-го этажа, поставив предварительно
Аваддон обвиняет Деспота в том, что демон подвергся влиянию смертных, и убивает. В тяжелом поединке Скиф почти добивает босса и в последний момент воскрешает рейд.
Победу засчитывают каждому. Эльфийский король Эйнион появляется в очистившейся пещере Аваддона и приглашает чемпионов к себе за наградой.
После празднования Алекс отправляется домой. За ним прилетают безопасники Хайро и Вилли. В дороге Алекс открывает в сети профиль Дестини Виндзор. Та выполняет свое обещание: в прямом эфире объявляет, что негражданские капсулы опасны для людей, играющих за нежить.
Родители Алекса радуют его новостью, что у него будет братик или сестренка.
Связавшись с Эдом и Хангом, Алекс узнает последние новости: ниндзя Гирос перевезен в Калийское дно; Бомбовоз верхом на Ортоконе движется к подводному царству нагов возле Меаза; на счет клана упали пятьдесят миллионов фениксов — от Дестини. Последняя новость — Малик вернулся после Игр в Калийское дно и сейчас сидит в изоляторе, отрезанный от Диса.
Вилли говорит, что с Маликом не все так просто, и показывает Алексу запись разговора парня с Тиссой за день до Демонических игр. Становится понятно их «предательство». Оказывается, они выполняли волю Бегемота, являвшегося Тиссе.
Предсказания Спящего пугают Вилли: «Что за хрень этот ваш Бегемот?»
Легаты Чумного мора, запертые в ловушках Скифа, находящихся в кавернах гор и подвалах замков союзников, оказываются в безвыходном положении и потому вынуждены пойти на отчаянный шаг и принять условия Айлин Воутерс. Высший легат требует позицию лидера клана «Элита» в обмен на спасение и секреты быстрой прокачки.
Фэн Сяоган, известный как бывший топ-1 игрок мира Магвай, перейдя на сторону Чумного мора, теряет все свои сбережения, его теснят кредиторы, потому скрепя сердце он уступает Айлин свое место, оставляя за собой роль заместителя и идейного вдохновителя клана. Мысль о том, что он сможет отомстить Скифу и вернуть уровни, утраченные из-за примененного инициалом Спящих
Айлин признается, что, первой в мире взяв 600-й и 700-й уровни, получила особые навыки. Один из них —
Однако первым шагом Айлин видит уничтожение храма Тиамат в Лахарийской пустыне. Ядро научилось использовать
Вскоре после того, как легаты договорились, Алекс Шеппард возвращается в Калийское дно, где его ждет неприятный сюрприз — Тисса взяла рекордный для песочниц уровень и вышла в большой мир. Более того, она на Кхаринзе.
На клановом совещании Тисса требует простить Малика и перевезти ее на базу клана. Большинством голосов это решение принято, хотя Алекс и Рита голосуют против: они хотели наказать предателей, изгнав их из клана.
В Дисгардиуме Скиф посещает награждение во дворце короля лесных эльфов Эйниона, где получает новые достижения и награды за победу в Демонических играх. Эйнион рассказывает соратникам Скифа о Демоническом пакте, согласно которому демоны могут вернуться в Дисгардиум, одержав шестьсот шестьдесят шесть побед. Им оставалось выиграть лишь раз, но благодаря Скифу демонам придется пожить в Преисподней еще минимум год.
Вернувшись на Кхаринзу, Скиф общается с суккубой Негой и сатиром Флейгреем, вернувшимися с задания. Они нашли человека, продавшего душу демонам. Это некий Рион Стафа, он же Крапива, главарь всемирной преступной организации, а заодно — первый советник Туафа. Убив его и захватив его душу, Скиф теоретически сможет попасть в Преисподнюю вместо него. Скиф собирается за Крапивой, но в это время храм Тиамат подвергается атаке нежити.
Прыгнув
Однако
Высший легат легко разбирается с защитниками столицы, буквально устраивает геноцид, однако, отвлекшись на расправу, не замечает, как Скиф подбирает эссенцию и выплескивает на нее. Награда за победу в Играх обрывает все связи Айлин с Ядром, лишает навыков, а значит, и
Скиф подбирает лут, в том числе часть выпавшей экипировки Айлин, которую он решает продать ей же за огромные деньги через гоблинский Закрытый Аукционный Дом. В этом ему обещает помочь гоблин Грокусзюйд, однако чуть позже он признается, что Лига слишком слаба, чтобы противостоять Айлин, потребовавшей вернуть свои вещи.
Вернувшись к храму, Скиф видит, что тот уничтожен Магваем. Захватить легата у Скифа не выходит — Ядро одарило его каким-то талантом, противодействующим способностям предвестника. На месте храма Тиамат уже возводится храм Чумного мора. Не рискуя, Скиф покидает Лахарийскую пустыню и прыгает на Террастеру.
Там уже отстроен новый храм, и Скиф снова посвящается его Тиамат. Спящая в благодарность дарит ему классовый навык
Гоблинша Кусаларикс, одна из лидеров Зеленой лиги, покровительствующая Скифу, за три места жрецов Спящих помогает Скифу рассчитаться с гномом Мейстером, Иосифом Розенталем, договор с которым Алекс заключил на Демонических играх. С ее же помощью Алекс планирует расплатиться с рейдом ремесленников, сделав их последователями Спящих.
Понимая, что Айлин и легаты стали очень сильными, Скиф решает использоваться время для прокачки на Террастере. Ему приходит идея привлечь Утеса, который за счет своего таланта «угрозы»,
От лидера «Модуса» Отто Хинтерлиста Скиф узнает, что Утес расторг контракт с кланом и ушел на выполнение квеста Нергала Лучезарного. Связавшись с Утесом, Скиф предлагает совместную прокачку на Террастере, парень с радостью соглашается. При встрече дворф, все еще нежить, просится назад в клан «Пробужденные», так как «заскучал» быть один.
Собрав группу с Утесом, Бомбовозом, Краулером и Гиросом, Скиф осознает, что умножения характеристик от
Группа быстро прокачивается на кислотном континенте, пока к ним не приходит зверобог Собек, древний крокодил. Собек не может пересечь границы места силы, однако некая странная сущность, явившаяся вместе с крокодилом и покровительствующая ему, позволяет зверобогу это сделать.
Скиф вступает в бой и почти убивает зверобога, но у того срабатывает защита, которой, как оказалось, его одарила та самая странная сущность. Великан называется Нге Н’куллином. Он Смотритель, поставленный Ушедшими приглядывать за зверобогами. После непродолжительного конфликта Нге Н’куллин рассказывает Скифу об исчезнувшей расе, не пожелавшей сражаться с Новыми богами и решившей просто уйти из Дисгардиума. Предтечи сочли, что война на уничтожение рискованна и не имеет смысла.
Нге Н’куллин просит Скифа освободить Монтозавра, за что Смотритель обяжет ящера охранять от чужаков храм Бегемота, а Собека — храм Тиамат. Скиф соглашается, ведь тогда древний ящер вернет божественные способности, а следовательно, станет намного сильнее.
Перед тем как отправиться в Преисподнюю, Скиф делится с друзьями проблемой: если в портал в ад может попасть только душа, а союзники Скифа неспособны его убить, с мыслью об
Скиф берет идею Гироса на заметку, однако на случай, если план не сработает, ищет другие варианты. Он рассказывает Тиамат о намерении попасть в Преисподнюю и своих опасениях. Тиамат обучает его классовому навыку
Прежде чем идти на поиски Риона Стафы, Скиф посещает легендарного гранд-мастера безоружного боя Ояму. Наставник обучает Скифа новым боевым приемам, чрезвычайно могущественным, однако сжигающим уйму
Скиф с соклановцами отправляется на поиски Крапивы, но тот непонятным образом ускользает, будто бы используя порталы. Скиф обнаруживает странную сеть маяков в виде пентаграммы, следует из точки к точке и в конце концов, имитируя викинга Рагнара, находит Стафу.
Они общаются, Скиф вводит советника в заблуждение, «признавшись», что заключил контракт с демоном Балбером.
Крапива рассказывает о том, что продал душу князю Белиалу, после чего предлагает «викингу» вступить в Темное братство. В это время друзья Скифа попадают в ловушку на первом этаже особняка. Скиф принимает свой облик и спасает друзей.
Рион Стафа трансформируется в могущественного демона, но Скиф одерживает верх и убивает его. Открывается портал, но Скиф удерживает душу Стафы, чтобы войти самому.
Он перемещается в Преисподнюю в виде духа, став первым игроком в этом плане. Система, столкнувшись с необычными обстоятельствами, принимает решение сохранить за Скифом текущие характеристики, умноженные
Стоит Скифу появиться в Преисподней, как его атакует юный тифлинг Хаккар, отчего сразу же гибнет — срабатывает
Скиф копирует тело Хаккара, причем новое тело сохраняет способности прежнего, однако механика Преисподней несколько отличается — вместо системы уровней здесь используется градация по накопленному хао — частицам Хаоса, двигательной силы Преисподней. Поэтому оценить свои силы относительно демонов Скиф пока не может.
Придя в деревню Хаккара, Гнездовье тифлингов, и стараясь не привлекать внимание, Скиф имитирует частичную амнезию и выясняет, что юный и очень слабый Хаккар отправился на поиски хао, которое необходимо для жизнедеятельности демонов.
Однако тифлинг искал хао не для себя. Впрочем, это Скиф выяснит позже, как и то, что демонам для того, чтобы крепнуть, набираться сил и развивать способности, нужно много хао, а единственный способ добыть его в большом количестве — отнять жизнь у врага.
Сила и могущество демона измеряется в звездах, отображающихся на рогах. Можно сказать, это аналог уровней. У Хаккара не было ни одной звезды. Керас, сын старейшины деревни, демон с одной белой звездой, шантажирует Хаккара, вымогая хао, которое тифлингу взять неоткуда, угрожая убить его отца. Керас готовится к отбору в легион, ведь столетняя служба во славу доминиона — единственный способ для демона с окраины чего-то добиться и повидать мир.
Скиф в теле Хаккара встречается с Керасом и просит дать ему время, демон соглашается, увеличивая ставку. Сцена разворачивается на глазах других жителей деревни, и за Скифом увязываются черт и бес, чтобы его убить. Но сами гибнут, Скиф забирает их хао, убивает местных монстров и возвращается в деревню.
Его интересуют
Территория Преисподней поделена между четырьмя князьями. Диабло, Белиал, Азмодан и Люций управляют четырьмя доминионами. После Великого исхода и Демонического пакта князья постоянно, с первого дня в Преисподней, создают новые земли, расширяя владения, и воюют друг с другом, таким образом прокачивая свои легионы. Это часть их Большой игры — доминион, занявший больше половины мира, станет главным, а его князь сделается владыкой всей Преисподней. Главная цель демонов — однажды вернуться в Дисгардиум и покончить с Новыми богами, которые некогда их оттуда изгнали.
Единственный способ для Скифа попасть в Рубиновый город — поступить на службу в легион. Для этого нужно иметь хотя бы одну белую звезду, а завтра в деревню должен прибыть вербовщик.
Скиф скопил достаточно хао, для того чтобы проявить белую звезду, и вызывается служить, как и Керас. Вербовщик устраивает испытание, в ходе которого демон гибнет, а Скиф в теле Хаккара оказывается в самом слабом легионе доминиона — в тринадцатом, в когорте «свежего мяса», как называют новобранцев.
Получая обмундирование, Скиф соглашается принять от кладовщика старое копье, что делает его первым инстигой когорты, то есть демоном, который дерется с вражеским инстигой перед битвой. Эта древняя традиция, позволяющая привлечь внимание Хаоса к грядущей битве и попытаться получить дополнительное усиление. Об этом Скифу рассказывает рекрут Лерра, суккуба. Она, демон Абдусциус, ракшас Каракапанка и ряд других новобранцев явились из одного города.
Когорта Скифа участвует в испытании битвой с новобранцами другого легиона. Одолев трех вражеских инстиг и явившегося после этого протодемона, эмиссара Хаоса, Скиф дает своей когорте преимущество и помогает победить.
После испытания битвой Скифа назначают деканом и дают выбрать двенадцать подчиненных, среди которых оказываются суккуба Лерра и демон Абдусциус. От центуриона Ситри Скиф выясняет, что грядет более серьезная битва с шестым легионом Азмодана, а чтобы попасть в увольнение в Рубиновый город, нужно в этой битве победить.
Легион Белиала уступает противнику и едва не терпит поражение, но благодаря
Это пиррова победа, потому что все соратники мертвы, а большая часть легиона уничтожена. Лишь двум бойцам взвода декана Хаккара удается снова воплотиться — их хао было поглощено Скифом, и он их оживляет.
И все же цель достигнута — победа есть победа, и Скиф вместе с Леррой и Абдусциусом отправляется в Рубиновый город. Его главная задача — выкрасть
Рубиновый город поражает Алекса. Это современный и технологичный город с небоскребами, яркими рекламными щитами и носящимися по улицам стимерами — паровыми аналогами автомобилей. Демоны, не имея магии, были вынуждены развивать науку и технику.
Не откладывая дело в долгий ящик, Скиф летит к шпилю десятикилометровой башни, возвышающейся над резиденцией Белиала. Там находится один из
Пытаясь его захватить, Скиф натыкается на палладиум, защитный силовой купол. Включается тревога, и он улетает к друзьям-демонам.
Они идут в таверну «Хромая марилит», и когда Скиф уже считает, что все обошлось, являются могущественные демоны из Проклятой инквизиции и убивают Скифа.
Погибнув от рук проклятого инквизитора Данталиана на глазах друзей-демонов, Скиф оказывается в междумирье.
После долгого ожидания и неопределенности в великом ничто Скиф ощущает чье-то присутствие. Это Хаос, высшая сущность, на пару с Упорядоченным составляющая основу мироздания.
Хаос не может определиться, что делать со Скифом-Хаккаром, поскольку механизм воскрешения Дисгардиума не видит Скифа, а в Преисподней он возродиться не может. Хаос подумывает окончательно развоплотить игрока, причем «оборвав жизнь тела, в котором прячется разум». Учитывая, что тела игроков остаются в полном подчинении капсуле, а ею управляет игровой ИскИн, угроза звучит реально.
Однако Скиф переубеждает Хаос. Для этой сущности истинный Враг не Упорядоченное, а Бездна. Если Скиф добудет
Скиф-Хаккар несколько раз пробует проникнуть в резиденцию великого князя Белиала и выкрасть
После нечеловеческих пыток Баал замышляет навечно заточить Хаккара в себе, чтобы использовать энергию частицы Упорядоченного в личных целях, однако Скиф дает бой и убивает демона. Белиал, явившийся проведать друга, уничтожает Скифа.
У того остается последняя попытка. Он собирается пробиваться к
В этой ветке реальности выжило пять друзей Хаккара: демоны Абдусциус и Мотиф, ракшас Каракапанка, суккуба Лерра и мелкий бес Руперт. Оставив их развлекаться в Рубиновом городе, Скиф выходит из Диса, чтобы поспать.
Наутро Алекс выходит посовещаться с друзьями по их просьбе. Эдвард рассказывает: Полковник, лидер «эксов», хочет войти в союз, однако настаивает на личной встрече со Скифом, считая неуважением то, что парламентером выступил Эд. Учитывая, что старший брат Полковника возглавляет Объединенный картель, это может стать проблемой. Алекс решает найти время на встречу.
Вернувшись в расположение тринадцатого легиона, Хаккар узнает, что рекрутировано много новичков, а легатом стал Аваддон — финальный босс прошедших Демонических игр.
Среди новичков встречаются развитые демоны, ведущие себя нагло и требующие подчинения. Демон Мотиф, используя
Аваддон повышает Хаккара до центуриона, назначает первым инстигой легиона и предлагает возглавить Летучий отряд, группу из семи бойцов, основная задача которой — добыча вражеской Ставки.
К финалу беседы Аваддон окончательно понимает, кто скрывается под маской тифлинга. Скиф признается, зачем пришел в Преисподнюю, после чего бывшие враги по Играм заключают сделку: Хаккар поможет Аваддону вернуть расположение Белиала многими победами легиона, а Аваддон, в свою очередь, поможет Скифу уйти с
Аваддон выделяет Летучему отряду хао для прокачки и отправляет его в Очаг Пустоты — место, где наивысшая концентрация хао и самые опасные звери Преисподней.
Выходя из
В Летучий отряд Хаккар набирает друзей-демонов, но остается одно вакантное место. По совету центуриона Нисрока и его помощника Залпаса, Хаккар принимает в отряд Шутника Ридика, одного из боссов Демонических игр. В дальнейшем Ридик дает понять, что узнал Скифа, убившего его на Играх, но никому не рассказывает о своем открытии. Уже позже Ридик объясняет это тем, что «ждал веселья» от Скифа и получил его.
Перед вылазкой в Очаг Пустоты Хаккар выходит из Диса, чтобы встретиться в «привате» с Сесаром Кальдероном, Полковником, и Ренато Лойолой, Кетцалем, ставшим соратником Скифа на Играх.
Увлекшись Ритой Вуд, Алекс опаздывает на встречу. Объяснившись — за опоздание и за то, что не мог встретиться раньше, Алекс договаривается о союзе с Сесаром, который обещает, что члены клана «Экскоммьюникадо» станут союзниками «Пробужденных» в обмен на три места жрецов Спящих.
Также Полковник признается, что среди легатов Чумного мора у него есть «крот», девушка по имени Ангел — Анджелина Вератти, ранее состоявшая в его клане. По словам Сесара, Ангел может помочь Скифу, явившись в нужный момент, чтобы снять с Айлин
После встречи Алекс проводит клановое совещание и рассказывает не только о договоренностях с «эксами», но и о том, что видел в альтернативном будущем. Ребята принимают решение подстраховаться и часть накоплений сохранить в личных банковских ячейках Лиги гоблинов.
Вернувшись в Преисподнюю, Хаккар ведет Летучий отряд в Очаг Пустоты. Трое суток они бьются с сильными адскими монстрами, обнаруживают и уничтожают лагерь хаоситов. Отряд обходится без потерь, его бойцы приближаются к своим первым красным звездам.
Когда возвращаются, в расположении легиона никого нет — все ушли на битву. Аваддон, почуяв их возвращение, отправляет Летучий отряд на поле боя, а сам говорит Хаккару, что генерал Ксавиус изменил правила: теперь легион сражается без перерывов, пока не потерпит поражение. Именно поэтому битва, исход которой зависит от Хаккара, вот-вот начнется.
Благодаря Хаккару тринадцатый легион побеждает. «Поздравить» Аваддона является сам генерал Ксавиус, у которого с Аваддоном конфликт.
Генерал, посмотрев битву, понимает, чьими заслугами старый недруг может снова пробиться наверх. Чтобы нейтрализовать Хаккара, Ксавиус дает ему поручение, от которого нельзя отказаться: нужно откликнуться на призыв троллей Узул’Уруб. Подарив Хаккару «Бич Хозяина гончих» и навык «Порченая кровь», генерал забрасывает тифлинга в портал.
Узул’Уруб оказывается инстансом, а Хаккар — его предпоследним боссом, призванным вождем племени троллей Мандокиром, чтобы защитить троллей от захватчиков из Империи Шак.
Первыми в новое рейдовое подземелье «Узул’Уруб» проникают «Дети Кратоса». Лидеры клана, Джошуа и Вивиан Галлахеры, в составе рейда.
Джошуа рассказывает супруге, что Скиф застрял в Преисподней, поэтому операция «Джеральдина» временно приостановлена. Детали операции, начатой для уничтожения топовой «угрозы», не знает даже сам заказчик, Джошуа, потому что, согласно его инсайдерам в «Сноусторме», ИскИны Спящих способны считывать мысли всех игроков.
Нарвавшись на босса инстанса Хаккара Хозяина Гончих, «дети» погибают, причем Хаккар заражает их
Оправившись от вайпа, рейд «Детей Кратоса» снова идет в подземелье, но инстанса больше не существует.
Хаккар, поняв, что надолго застрял в роли босса подземелья, рассказывает вождю о Спящих и убеждает его переместиться на Кхаринзу, где племя троллей будет в безопасности. В благодарность Мандокир освобождает Хаккара от службы и возвращает в Преисподнюю.
Едва оказавшись в расположении легиона, Хаккар лишается чувств — Алекс впадает в кому. Причиной тому может быть многодневное отсутствие полноценного сна… или что-то иное. Позже Хайро Моралес, получив данные от инженера Сергея Юферова, предполагает, что дело в подмененном картридже питания, серийный номер которого не совпадает с данными других картриджей из той же коробки.
Безопасники и Рита Вуд везут Алекса в подпольный госпиталь, а руководство кланом и задача защитить Кхаринзу от нежити ложатся на плечи Эдварда Родригеза, Краулера.
Оправившись от шока, парень устраивает совещание. До прибытия Айлин сутки или около того, Краулеру срочно нужно собирать всех союзников. Помочь соглашаются Лига гоблинов, кланы «Йоруба», «Модус», «Странники», «Экскоммьюникадо», «Тайпан», орки Сломанного топора, канализационные трогги, культисты Морены и даже только прибывшее на Кхаринзу племя троллей Узул’Уруб. Орду нежити решено встречать на острове Второй Бумеранг в нескольких десятках километров от Кхаринзы — Эд принимает такое решение, чтобы не выдавать союзникам координаты замка «Пробужденных».
Малик рассказывает, что отыскал «Сердце Лавака», с помощью которого можно открыть инстанс «Затерянное святилище Лавака» в Лахарийской пустыне, найденное им несколько месяцев назад.
«Эксов» принимают в последователи Спящих, однако поклясться, что не будут вредить Скифу и клану «Пробужденные», у них не выходит — на их призыв не является ни один Арбитр. Вскоре выясняется, что Небесный арбитраж куда-то пропал.
Время до прибытия Айлин союзники используют, чтобы взять
За
На Террастере союзники добиваются 600-х уровней, после чего набор опыта замедляется. Лидеры беседуют о странностях, происходящих в Дисгардиуме. Когда разговор касается причин комы Алекса, Хинтерлист выдвигает версию, что все, что происходит с персонажами, сказывается на реальном теле. В качестве примера он вспоминает историю оницо, десять лет отработавшего в виртуальных шахтах и получившего силикоз, профессиональное заболевание шахтеров, и художницу, до Диса не умевшую рисовать…
За несколько часов до битвы Краулер вместе со своим наставником, магом Вертом, достраивает шестой этаж Магической башни и получает достижение. Награда — божественный скипетр «Уловка Локи», позволяющий создать материальную и активную иллюзию чего угодно.
Оставив иллюзию армии союзников на Втором Бумеранге, Краулер и три десятка самых высокоуровневых бойцов прячутся в дальнем конце острова. Айлин, расправившись с иллюзорной армией, теряет бдительность. Это позволяет диверсионной группе, при помощи артефакта Хинтерлиста создав
Айлин гибнет, но успевает призвать Магвая. Бывший высший легат, закончив божественную цепочку квестов Ктулху, получил летающего маунта-нежить, которому нипочем климатические дебафы и
Многие защитники храма Бегемота гибнут, пока не появляются зверобоги, приведенные Нге Н’Куллином, Смотрителем Спящих. За помощью к нему обратился Монтозавр, поклявшийся защищать Кхаринзу, когда Скиф его освободил.
Зверобоги вышвыривают Магвая в океан. Когда тот возвращается, Кхаринзы больше нет. Бегемот, получив огромный поток веры от
За битвой наблюдает вышедший из комы Алекс, что возможно благодаря прямой трансляции Магвая. Алекс рвется домой, чтобы продолжить миссию в Преисподней. Безопасники просят сделать это незаметно. Их задача — выявить «крота», если таковой имеется, сымитировав смерть Алекса.
Вернувшись в Калийское дно, Алекс разговаривает с Эдом, единственным, кто в курсе операции Хайро. Тот рассказывает обо всем, что сделал, после чего оба наблюдают за падением Кинемы. Столицу гоблинов атакует Айлин, вернувшаяся за своей экипировкой, которую отобрал Скиф в Даранте. Большую часть жителей удается спасти, переместив на Кхаринзу и в другие части Дисгардиума, однако многие защитники превращаются в нежить.
Одновременно близ Кинемы появляется новый Разоритель — Орсобалу. Айлин его игнорирует.
Появляются жрецы Нергала и… Утес. Верховный жрец накидывает на избранника Нергала абсолютную защиту, с помощью которой Утесу удается оседлать Разорителя и верхом на нем попасть в Бездну.
Алекс, понимая, что там время течет в пятьсот раз быстрее, переживает, что Утес не выживет. Хуже того, парень может попасть в руки Девятки.
Тобиаса вытаскивают из капсулы, но уже слишком поздно. Парень, без болевых фильтров подвергшийся череде кошмарных пыток, теряет разум и крушит капсулу, наотрез отказываясь когда-либо снова входить в игру.
Алекс возвращается в Преисподнюю и сразу оказывается в гуще битвы. Пока его не было, оцифрованное сознание продолжало руководить Хаккаром, добившись уже девяти побед легиона. Если легион Хаккара, ставший шестым, одержит десятую подряд викторию, с огромной вероятностью его пригласит на аудиенцию великий князь Белиал.
Шестому противостоит первый легион Диабло, возглавляемый легатом Мефистротом. В бою Хаккар выбивает с него
После победы Аваддона, Хаккара и других офицеров легиона призывает к себе Белиал. Великий князь приказывает повысить тифлинга до первого трибуна и награждает его званием «Неудержимый».
Однако появляются проклятые инквизиторы во главе с тираном Баалом. Бес Рофокал кричит, что Хаккар несет в себе частицу Врага, то есть Упорядоченного. Аваддон признается, что знал об этом, но ради побед доминиона был готов сотрудничать даже с Врагом. Белиал решает простить обоих, и тогда Баал и Ксавиус атакуют великого князя, заключая его под купол
Выясняется, что Ксавиус и Проклятая инквизиция — хаоситы-переступники.
Почуяв опасность мятежа, являются другие три великих князя — Диабло, Азмодан и Люций. Они не согласны с тем, что демоны решают участь божества, и призывают Хаос. Голос которого объявляет, что Хаккар не Враг, а Белиал свободен.
Освободившийся великий князь делает вид, что прощает изменников, однако объявляет, что конфликтующие стороны должны разобраться между собой в Круге правосудия Хаоса.
Ксавиус и десяток проклятых инквизиторов против двоих — Аваддона и Хаккара, на помощь которым неожиданно выходит демон Деспот, легат Диабло и соратник Скифа по Демоническим играм.
Аваддон развоплощает Ксавиуса, но сам получает тяжелое ранение. Семерых противников берет на себя Деспот, но и его смертельно ранят. Хаккар убивает трех последних — беса Рофокала, демона Данталиана и тирана Баала.
Белиал исцеляет Аваддона и назначает новым генералом своих легионов. Хаккара князь собирается развоплотить, Деспот тоже при смерти.
Хаккар вспоминает о встрече с Нге Н’Куллином и передает сообщение для Белиала, что Смотритель держит свое обещание. Когда великие князья слышат об этом, их радости нет предела. Все они отдали Смотрителю свои сердца перед тем, как принять Хаос, чтобы сохранить их чистыми и когда-нибудь вернуть прежний облик.
Заинтересовавшись, князья выслушивают Скифа и соглашаются помочь победить Чумной мор. Демоны мечтают вернуться в Дисгардиум, но, если воцарится Бездна и победит нежить, этого не случится никогда. Белиал выдает Скифу
Также князья объясняют Скифу, что тот сможет один раз призвать все их легионы на помощь, если отречется от звания демоноборца.
Скифа и Деспота отправляют в Дисгардиум. Прощаясь, Белиал открывает, что Деспот — сын Диабло.
Оцифрованная копия сознания Утеса, застрявшего в Бездне, становится проводником для Нергала Лучезарного. Новый бог предлагает Девятке сделку: он поможет ей выбраться в Дисгардиум, а та станет его верховной жрицей и покарает врагов.
Скиф возвращается в Дисгардиум вместе с демоном Деспотом, сыном Диабло. Стоит Скифу появиться, как его атакуют ассасины Темного братства, которые хотят отомстить за своего убитого лидера, Крапиву.
Деспот их пожирает и, поняв, что ассасины Темного братства будут продолжать приходить за головой его соратника, решает остаться со Скифом — не столько чтобы защитить его, сколько из-за возможности поглощать их души. Более того, демон принимает предложение Скифа и становится жрецом Спящих.
Благодаря заработанным в Преисподней звездам Скиф берет 1 001-й уровень, получает за это достижение и награду — перк «Стоик», позволяющий переносить экстремальный климат. Кроме того, за счет Заемного хао, выданного ему на сутки Белиалом, Скиф временно становится выше 3000-го уровня.
Этот день, в котором он втрое сильнее, — лучшее время для уничтожения Ядра Чумного мора. Понимая это, Скиф продумывает план. Первый шаг — зачистка вражеских храмов в местах силы: на Южном полюсе и в Лахарийской пустыне.
Договорившись с гоблиншей Кусаларикс, лидершей Зеленой лиги и жрицей Спящих, о том, чтобы бригады строителей были наготове, Алекс проверяет почту, скопившуюся за время, пока он был в Преисподней, и видит письмо от Дестини. Девушка предупреждает, что «Дети Кратоса» вот-вот запустят операцию по захвату Алекса в реале.
Скиф выходит в реал и говорит об этом Хайро. Заодно он требует, чтобы Эду вернули доступ к капсуле — ему нужна помощь друга в Дисгардиуме.
Краулер рассказывает, что изобрел Могущественное зелье репликации, позволяющее создать десять копий чего угодно, лишь бы предмет не превосходил размерами сам флакон с зельем и был создан в Дисгардиуме. Скифу приходит в голову идея размножить «Кровь Белиала» или «Умноженную эссенцию жизни», но ничего не получается — Кровь не из Диса, а флакон эссенции больше флакона с зельем.
Тогда Скиф решает прибегнуть к помощи знакомого по Играм инженера Джокера, чтобы создать патроны с «Кровью». При попадании такой патрон «всасывает» всю магию, имеющуюся вокруг цели. Так Скиф рассчитывает лишить легатов подпитки от Ядра, что сделает их смертными и позволит уничтожить.
Джокеру удается создать «Патрон, несущий кровь Белиала», а Краулеру — размножить его. Остается найти стрелка, который мог бы использовать патроны. Скиф вспоминает о Хеллфише, еще одном соратнике по Демоническим играм. Предвкушая захватывающие приключения, снайпер и инженер охотно помогают Скифу.
Команда уничтожает оба храма Чумного мора, хотя это дается непросто. Легаты достигли максимальной репутации со своими темными богами-покровителями, и те им помогают. Без вмешательства Деспота и Хеллфиша Скиф бы не справился.
Места силы очищены, однако строить храмы Спящих рано, потому что пока нет уверенности в том, что легаты Чумного мора не вернутся. Чтобы отвлечь их, Скиф решает атаковать Видерлих силами союзников. Для этого ему надо не только собрать союзные кланы и последователей Спящих, но и постараться привлечь короля Бастиана и императора Крагоша. Угроза для Видерлиха, столицы Чумного мора, должна выглядеть серьезной, чтобы Ядро стянуло на защиту всех легатов.
Тем временем в мире происходят тревожные события. Айлин собрала на Шэд’Эрунге орду нежити и движется к Шаку, столице Империи. На Латтерии Магвай, уничтожив несколько замков топовых кланов, а заодно «уговорив» присоединиться к Чумному мору клан «Лазурные драконы», готов осадить Дарант. Лучшего момента для того, чтобы объединиться с Содружеством и Империей, не придумаешь.
Скиф использует давнее приглашение короля Содружества Бастиана, чтобы попасть на аудиенцию, однако там его встречают крайне враждебно. Выясняется, что в стране произошел дворцовый переворот, инициированный жрецами Нергала. Лучезарный Новый бог потребовал, чтобы Содружество вошло в союз с Чумным мором, Бастиан отказался, и тогда его сместили, посадив на трон марионетку — Доминика, брата Бастиана.
Жрецы Нергала пытаются взять Скифа в плен и отобрать у него все Умноженные эссенции жизни, но ему удается уйти. Ясно одно: Содружество ему не поможет.
Остается надежда на имперские легионы. В качестве жеста доброй воли Скиф, Хеллфиш и Деспот прыгают на Шэд’Эрунг и уничтожают не только орду, но и саму Айлин, при этом Скиф с помощь Колеса Фортуны опускает ее уровень до 1-го.
Беспокоясь о том, что происходит в реале, Скиф отправляет Краулера разузнать, что там. В момент, когда маг покидает Дисгардиум, в сердце Скифа рождается нехорошее предчувствие.
Лидер «Странников» Хорвац, почитаемый в Империи, устраивает Скифу встречу с Крагошем. Выясняется, что предложение, аналогичное тому, что получил Бастиан, — разделить мир между смертными и нежитью — легаты сделали Империи. Однако Крагош решительно отверг его и созвал легионы на защиту Шака, даже понимая, что им не выстоять против бессмертной Айлин и ее высокоуровневой орды нежити. Теперь, когда угроза высшего легата исчезла, император готов выставить все свои легионы для совместной отвлекающей осады Видерлиха.
Прощаясь, Крагош вспоминает пророчество Первого шамана о том, что «живой и мертвый, демон и смертный встанут плечом к плечу против общего Истинного Врага». Из игровой энциклопедии Хорвац выясняет, что речь идет об оракуле Ушедших. Пророчество сделано так давно, что оно могло быть искажено при переводе, потому что в те времена демонов не существовало.
Оставив союзников близ Видерлиха готовить плацдарм для атаки, Скиф навещает наставника безоружного боя Ояму. Тот, разузнав о приключениях ученика в Преисподней, чувствует гордость за него и выказывает готовность помочь в войне с Чумным мором, причем вместе со своими соплеменниками из деревни Джири.
За это время Краулер так и не вернулся в Дисгардиум. Волнуясь за него и друзей, Алекс пытается выйти в реал, однако капсула не выпускает его, объясняя это тем, что снаружи неблагоприятная среда.
Скиф остается в Дисгардиуме, а в реале в Калийском дне тем временем происходят страшные события. Во время «прощания» с Алексом Шеппардом неопознанные боевые флаеры стреляют по толпе, собравшейся на крыше небоскреба. Нападавшие забирают гроб с «телом Шеппарда», понимают, что внутри кукла, распечатанная на биопринтере, и рвутся внутрь здания, чтобы найти настоящего Алекса. В этом им должна помочь некая Джеральдина. Невольным свидетелем их переговоров становится Рита Вуд.
Подруга Алекса не смогла уйти с крыши со всеми из-за вцепившегося в нее перепуганного карлика Трикси. Пытаясь спасти и себя, и Трикси, Рита крадется к другому выходу. Девушке приходится нести карлика на себе, и его тело закрывает Риту от заряда плазмы, выпущенного ей в спину.
Трикси погибает, а Рита, предупредив диких об угрозе Алексу, рвется к любимому. На офицерском этаже спокойно, там она встречает Малика и Тиссу, которые рассказывают ей, что Эда ранили, скорее всего, смертельно, и Ханг, Тобиас и Томоши потащили друга в медицинский отсек, надеясь спасти. Телохранительница Алекса, Мария Саар, погибла на крыше, однако успела приказать ребятам спрятаться на защищенном этаже, попасть на который можно только через люк под кроватью в спальне Алекса.
Рой ван Гардерен, другой телохранитель Алекса, впускает Риту, Малика и Тиссу в апартаменты. Пока никто не видит, Тисса убивает Роя, а в спальне с капсулой Алекса атакует Риту. Малик вступается за нее, Тисса убивает его, после чего пытается взломать капсулу. С перерезанным горлом Рита доползает до гостиной, где видит труп Роя и замершего Эйты, робота-котопса Алекса. Она пытается ему приказать, чтобы защитил Алекса, но теряет сознание…
Рита приходит в себя в медицинской капсуле. Рядом появляется Хайро Моралес, который рассказывает, что нападение отбито. Йошихиру, техник клана, просканировав мозг и тело Мелиссы, выяснил, что девушка, напавшая на Риту, — андроид, та самая Джеральдина, полный клон Тиссы с запрограммированным разумом. Кому-то, скорее всего, «Детям Кратоса», удалось снять ментальный слепок с разума настоящей Тиссы. Андроид был «спящим агентом» и активировался, только когда сработали событийные триггеры — возвращение Скифа из Преисподней и прибытие его «тела» из больницы.
Нападение наемников стало причиной многих жертв среди диких и неграждан. Неизвестно, что с настоящей Тиссой. Эд в коме.
Ничего не зная о событиях в реале, Скиф готовится одновременно атаковать Видерлих и строить храмы Спящих.
Навстречу союзным войскам выходят семь легатов и их совокупная орда нежити. Переживая за неписей, ведь их смерть окончательна, Скиф призывает демонов, которые после смерти в Дисгардиуме возвращаются в Преисподнюю. На призыв отрекшегося демоноборца являются все легионы Преисподней. Командующий ими Аваддон ждет приказаний.
Скиф велит демонам уничтожить орду нежити и разрушить Видерлих, после чего берет Кусаларикс, Деспота, Хеллфиша и четырех бывших стражей Сокровищницы и прыгает с ними в Лахарийскую пустыню, чтобы начать строительство храма Спящих.
Место силы снова занято, оно залито чумной почвой, там стоит Чумной зиккурат, на котором, не проявляя агрессии, сидит Лиам — легат Чумного мора, племянник Элизабет, друг Магвая и бывший парень Тиссы.
Убедившись, что из-за Ифрита, темного бога-покровителя Лиама, невозможно очистить место и уничтожить зиккурат, Скиф заключает договор о том, что легат покинет Дисгардиум до завтра, а Скиф поможет ему в течение недели встретиться с Тиссой, к которой у Лиама якобы остались чувства. Деспот подтверждает, что легат не врет. Скиф призывает Арбитра, будучи уверен, что тот не явится, но он материализуется. Вид Арбитра необычен, он огромен и сменил цвет с синего на красный.
Скиф дает клятву, Лиам выходит из Диса.
Зачистив место силы в Лахарийской пустыне, Скиф, Деспот и Хеллфиш оставляют Кусаларикс и стражей Сокровищницы возводить храм, а сами прыгают на Холдест.
На Южном полюсе их встречает Ангел, вроде бы «крот» Полковника в клане «Элита». Девушке-легату покровительствует само Ядро. Убить ее не удается даже при помощи Умноженной эссенции жизни. Поговорив с Ангел, Скиф узнает, что она «кинула» Полковника, теперь у нее и «Элиты» есть некие покровители, более могущественные, чем Объединенный картель или правительство, однако в подробности не вдается. Преобразовавшись в исполинского монстра, Ангел атакует. Убить ее удается благодаря выстрелу Хеллфиша патроном с Кровью Белиала. Скиф, вспомнив о том, что Небесный арбитраж вернулся, пробует изгнать «угрозу», и у него получается. Из Ангел выпадает лут — Радужный кристалл. Деспот свой проглатывает и попадает в Сокровищницу, откуда спустя некоторое время возвращается с награбленным.
Кусаларикс является на призыв Скифа и тут же вызывает строителей…
Тем временем гранд-мастер Ояма наблюдает, как демоны разносят орду нежити на склоне горы в тридцати километрах от Видерлиха.
Почти семь тысяч лет назад Масу Ояма и Аваддон, которого тогда звали Авад Донмайес, были друзьями и жили в Джири, деревне, находившейся на юго-восточной окраине Андары, древнего могущественного государства, которым правили три Старых бога: Диабло, Азмодан и Белиал — и их наместник Люций.
Когда на деревню напали войска соседней Лахарии, Ояма и Авад выжили и добрались до столицы Андары — Бирюзового города. Орка Авада и человека Масу усыновила богатая аристократическая семья, благодаря чему мальчики поступили в школу кулачного боя легендарного гранд-мастера Котаро и стали прекрасными бойцами, лучшими в стране.
После победы на Арене Даранта друзья пошли разными дорогами. Авад поступил в легион Белиала, а Ояма вернулся в Джири, чтобы восстановить отчий дом. Кроме того, Ояма странствовал по Лахарии, превращенной в пустыню, стремясь добить остатки темных магов и найти следы Ушедших. Котаро, учитель Оямы, говорил, что Ушедшие — мастера управления духом, так как в мире Упорядоченного им, созданиям Хаоса, важно было контролировать себя и свое тело.
Спустя полвека, после того как Авад и Масу расстались, Андару стали терзать бесчисленные орды последователей Новых богов. Среди них выделялись адепты Нергала, чьи жрецы могли исцелять раненых и даже поднимать павших, не говоря уже об убийственной магии света, разившей легионы Андары так, как никто раньше.
Страну рвали на части, и владыки пошли на крайний шаг — приняли причастие Хаоса. Вместе с ними это сделали почти все жители Андары в надежде на то, что обретенная сила поможет им отбить страну у захватчиков. Андарцы обрели силу, позволившую им не только изгнать врагов, но огнем и мечом пройтись по их землям, но за это они заплатили страшную цену — потеряли облик и души, обратившись в демонов. Спустя годы Новые боги и владыки Андары заключили Демонический пакт, по которому народ Андары изгонялся в Преисподнюю, но имел возможность вернуться в Дисгардиум после победы в шестьсот шестидесяти шести Демонических играх.
Так Ояма потерял друга Авада. Он и сам мог бы стать демоном, но не поддался на уговоры Авада, а тот с тех пор прогремел славой как Аваддон Сокрушитель, могущественный демон и генерал легионов Белиала.
Глядя на бывшего друга, доросшего до звания командующего всеми легионами Преисподней, Ояма терзается муками. Он считает, что причастие к Хаосу хуже, чем возможность отомстить врагам, Новым богам, но, видя, на что способен Чумной мор, осознает, что демоны хотя бы сохранили свободу мышления и выбора, в отличие от тех, чьи поступки диктуются Ядром и Новыми богами.
Ояма помогает демонам прорваться через защитную пелену, выставленную темным богом Кими. Армия союзников достигает Видерлиха, однако там им навстречу выходят легаты Чумного мора, которые обращаются в аватары своих богов-покровителей. Ктулху, один из них, заключает всех в Сферу бесконечности. Прикоснувшись к ней, разумные гибли, а их души заключались в утробе бога кошмаров. Никто не в силах навредить Новым богам или прорвать оболочку сферы — игроки и демоны гибнут сотнями и тысячами.
Когда выживших остается совсем мало, Ояма и Аваддон, забыв о прежних разногласиях, идут в отчаянную самоубийственную атаку, надеясь, что, если у них получится сдвинуть с места Ктулху, сфера исчезнет и выжившие уйдут. Бывшим друзьям это почти удается. Но, пошатнувшись, Ктулху восстанавливает равновесие, хватает атаковавших и забрасывает себе в глотку…
Тем временем на Южном полюсе уже построен храм. Это сделано чрезвычайно быстро благодаря РТЛПВК-01, релятивному трансформатору локального пространственно-временного континуума, изобретению инженера Мюончикса — прибору, ускоряющему время в заданном пространстве. Скиф посвящает храм третьему Спящему, Кингу, божеству, поглощающему все плохое в разумном. Тот одаривает инициала двумя новыми божественными способностями: Свирепостью и Зовом Спящих. Первая с некоторой вероятностью может уничтожить любого противника, вторая — призвать на помощь инициалу или Спящего бога, или последователей.
Скиф спешит к Видерлиху и успевает помочь наставнику и демонам, призвав Бегемота. Спящий изгоняет Новых богов, напитавшись темной верой, полученной от Скифа благодаря его Самопожертвованию.
Воскреснув на кладбище Кхаринзы, Скиф встречает своего друга Бомбовоза. О произошедшем в реале он рассказывать отказывается, чтобы Скиф не отвлекался от важной цели. Оба прыгают к Видерлиху и ведут союзные войска из остатков демонов и воскресших превентивов к центру города. К счастью, после появления демонов все последователи Спящих, кроме культистов Морены и наемников Зеленой лиги, были отправлены первым жрецом Патриком О’Грейди на Кхаринзу. Иначе погибли бы и они.
Зачистив подземный город, союзники уничтожают центральный зиккурат Видерлиха, под которым находится логово Ядра. Питомец Скифа, подземный ужастень Акулон, прокапывает вертикальный двухкилометровых тоннель и, наткнувшись на что-то, погибает. Скиф летит вниз, демоны и Хеллфиш устремляются следом. Чуть позже к ним присоединяются лидеры превентивов, не желающие погибать наверху под натиском новой орды нежити и стремящиеся поучаствовать в ликвидации «угроз»-легатов.
После блужданий по лабиринтам и множества стычек с нежитью генералы Преисподней, офицеры превентивов, Скиф и Деспот достигают странного тоннеля, будто поросшего мясом — Чумными зародышами 0-го уровня. Отряд попадает в ловушку и погибает, Скифу удается вытащить оттуда только Хеллфиша. Деспот спасается сам за счет умения быстро передвигаться по теням.
Перед самым логовом им навстречу выходят легаты Чумного мора, чьими устами Ядро предлагает вернуться и стать высшим легатом, Скиф отказывается и снова видит Божественное озарение: ценой самопожертвования Деспота ему с Хеллфишем удается пробиться к стене, за которой прячется Ядро. Появившийся Ояма говорит, что стену не пробить, так как она сделана из Инертного камня укрепления. Постройки из него не разрушить ни одному смертному. На этом озарение заканчивается, Скиф снова осознает себя в финальном коридоре перед легатами.
Благодаря видению Скиф находит единственно верную тактику боя с легатами. Деспот прессует легатов в мясокостные шары и заглатывает их, Скиф забрасывает в пасть демона Умноженные эссенции жизни, которых в видении почему-то было меньше, чем на самом деле, и легаты гибнут.
Герои спешат к логову Ядра. Стена из Инертного камня укрепления разрушается под ударами Деспота, так как он не смертный, и Скиф устремляется к чумному водоему, чтобы залить в него эссенцию и оборвать связи Ядра Чумного мора с Бездной.
Выполнить задуманное мешает появление Ядра. Оно берет разум Скифа под контроль, внушает ему, что он ошибался, Спящие неправы, друзья ему не друзья и только с Чумным мором и Нергалом Лучезарным Скиф будет счастлив. Из мыслей Ядра Скиф узнает, что Нергал проник в Бездну и привлек на свою сторону Бету номер девять, в плену у которой Скиф провел годы. Хуже того, Новый бог света запер в бета-мире Небесный арбитраж и принудил его к соглашению, подробности которого остались неизвестными даже для Ядра.
Скиф рад вернуться в лоно Чумного мора, но появляется Ояма. Наставник вышибает ученика из-под ауры Ядра. К Скифу возвращается разум. Они оба, а также прячущийся в тенях Деспот, уже заражены Чумной пылью и вот-вот обратятся в нежить.
Ояма и Скиф идут на прорыв, надеясь прошмыгнуть мимо Ядра и залить в чумной водоем эссенцию. Ядро отражает их наскок и пытается добить Скифа, но тому на помощь приходит Старая богиня смерти Морена, отвлекает Ядро. Деспот, закинув соратника в пасть, доносит его до водоема.
Скиф заливает туда эссенцию и уничтожает Ядро. Оно слабеет, и из него вырываются тысячи душ и сущностей тех, кого Чумной мор обратил в нежить. На месте Ядра Скиф находит две капли протоплазмы, оставшиеся от Морены и Жнеца, Старого бога, обращенного Нергалом в Ядро и искаженного Бездной. Капли впитываются в Косы Жнеца Скифа.
Скиф оставляет Ояму и Деспота на Кхаринзе, просит гоблиншу Кусаларикс посвятить четвертый храм Спящим, если он не успеет вернуться, когда его достроят, и выходит в реал. Ему надо спешить, он опаздывает на гражданские тесты. Даже минутное опоздание повлечет дисквалификацию и отказ в гражданстве.
Его встречает Хайро, который не в себе, комната разгромлена. Хайро и Ханг ведут Алекса в медицинский отсек, где в капсулах лежат Рита Вуд и Эдвард Родригез.
Алексу рассказывают о произошедшем на базе, о потерях, о смертях Малика, Трикси, Марии, Роя… Алекс винит в этом себя, но в итоге понимает, что истинный виновник — «Дети Кратоса». Стоя возле тел погибших друзей, Алекс клянется, что «Дети» ответят.
На полноценное прощание с погибшими нет времени. Алекс и Ханг идут собираться, чтобы вместе с Хайро и Тобиасом лететь в родной дистрикт на гражданские тесты.
Они еще в пути, когда Кусаларикс докладывают, что храм в Лахарийской пустыне достроен. Гоблинша устремляется туда, чтобы посвятить его, но не успевает — Девятка, бета-тестер, чье сознание прожило в Бездне десять тысяч лет, непонятно как появляется рядом и нейтрализует ее.
Девятка посвящает только что построенный храм Нергалу, после чего, решив опробовать дарованную Лучезарным богом новую способность, убивает Кусаларикс.
Важнейшие обычные навыки
Особые навыки и способности
Классовые навыки и способности
Божественные способности
Перки
Ауры
Божественные знаки
Экипировка и артефакты Скифа
Питомцы, боевые спутники и верховые животные
Достижения и награды Скифа
— Это конец, Хлоя… — голос Кирана Джексона, управляющего директора компании «Сноусторм», звучал убито. Самого Кирана в кадре не было, он то ли спьяну, то ли нарочно направил объектив комма в сторону. — Арто Менфил сегодня поставит вопрос о полном смещении директората.
— Но почему? — удивилась Хлоя Клиффхангер, директор по связям с общественностью. — Да, Чумной мор ликвидирован, но ведь нежить осталась! Разве не…
— Нет! — оборвал ее Джексон. — Ты совсем тупая? Нет фракции — нет выбора расы для игроков! Нет Чумного мора — нет легатов, нет заражения! А долбаный Шеппард еще и третий храм Спящих воткнул! Так что слушай меня внимательно, Клиффхангер… — До Хлои донесся свист впрыскиваемого «Ускорителя», Джексон шумно втянул воздух и зарычал. — Менфил инициировал совещание и досрочные перевыборы совета директоров. Прибудет сам Хаген. Ты, я и все наши люди… Мы должны собраться раньше, чтобы продумать линию поведения на совете. Тебе понятно? Собирайся и немедленно выдвигайся!
Джексон отключился, не прощаясь. Хлоя, убедившись, что связь оборвалась, выругалась:
— Козел.
Трясущимися руками — от нервов, от злости, от недосыпа и усталости — она достала сигарету и подкурила. Затянувшись полной грудью, задержала дым в легких, давая эко-никотину впитаться в кровь, почувствовала, как слабеют ноги и ускоряется сердце, и выдохнула. Кончик сигареты тлел, а Хлоя как могла оттягивала время, понимая, что, когда докурит, день, и без того начавшийся слишком рано, собьет ее с ног и потащит по кочкам — даже может статься, что вечером она лишится работы…
Хлоя Фрея Клиффхангер воспользовалась правом сменить фамилию в двенадцать лет. Словно накаркала — вся ее жизнь превратилась в череду взлетов и падений в пропасть, но каждый раз ей удавалось зацепиться за край и выкарабкаться.
То, что сейчас происходило в «Сноусторме», началось полгода назад, когда один идиот-школьник встретил другого идиота-непися, а потом еще одного, только уже босса инстанса, управляемого оницо. Серия случайностей и безумных совпадений, и что в итоге? Персонаж-«угроза» A-класса, управляемый упертым бараном.
Любой другой на его месте уже давно разбогател бы и купался в бассейне на крыше небоскреба, попивая коктейли в окружении моделей. Угораздило же стать первым игроком-легатом Чумного мора именно Шеппарда! Паренек, мало того что сломал все планы по сценарию запуска новой фракции, так еще и переметнулся к Спящим и теперь угрожает всему Дисгардиуму! Подумать только, уже три храма!
Осознав, чем грозит корпорации «Сноусторм» и ей в частности явление в Дис всех Спящих, Хлоя вспотела.
Новость о третьем храме пришла под утро.
Хлоя сладко спала в объятиях мускулистого парня-модели, снятого на вчерашней частной вечеринке, когда ей позвонил Эрвин, ее помощник, и принес плохую весть. Следом с ней связался Киран и сообщил кое-что похуже — строители Зеленой лиги почти завершили возведение четвертого храма для Скифа.
События развивались так быстро, что Хлоя с того момента не успела ни одеться, ни привести себя в порядок. Правда, ей хватило здравомыслия разбудить и вышвырнуть партнера по ночным утехам — после чего Хлоя нырнула в виртуальный рабочий офис и принялась оперативно решать, что делать. В таких вопросах от директора по связям с общественностью мало что зависит, но Хлое нужно было знать, что говорить людям. Новости Дисгардиума, от которого зависели жизни огромной доли населения планеты, были популярнее, чем локальные войны с дикими или колонизация Марса, а Хлое только удалось погасить пожар, вызванный стримом Дестини Виндзор о смертях неграждан, взявших нежить…
Кому в голову пришла светлая идея подпитать ИскИн, управляющий Нергалом, Хлоя уже не помнила, но это сработало. Получив больше ресурсов, лучезарный бог использовал все силы, чтобы предотвратить явление четвертого Спящего. Как и что именно произошло, Хлоя пока не знала, но надеялась выяснить на грядущем совещании…
Пора было собираться. Даже без криков и воплей Джексона она понимала, что в ближайшие часы определится не просто ее дальнейшая карьера, но и вся жизнь. Если ее выпнут из «Сноусторма», найти работу в компании такого же уровня будет непросто. Скорее невозможно. Что непременно повлечет за собой понижение гражданской категории, а Хлоя лучше умрет, чем примет это. Хорошо, она подстраховалась и предприняла кое-что, о чем Джексон не в курсе, но именно это спасет и самого директора, и Хлою…
Десять минут в регенеративной капсуле придали бодрости, освежили лицо, очистили кровь, нормализовали гормоны и привели мозги в порядок. Еще пять ушло на автомейкапер, чтобы стать красивее, и подбор гардероба. На совете директоров ей нужно было выглядеть серьезной, внушающей доверие, но природную сексуальность она затенять не собиралась. Хлоя посмотрела на себя в зеркало, пощелкала пультом, критически оценивая свое отражение в разной одежде, остановила выбор на деловом костюме, посомневалась, отбросила его и выбрала белую сорочку и облегающую темную юбку до колен. Подумав, добавила к образу очки в золотой оправе и черные чулки. От туфель на высоком каблуке отказалась — Киран не любил, когда подчиненные выше него. Вместо них надела белые теннисные кроссовки, чтобы придать образу демократичности. Палладиевый браслетик на загорелом запястье дополнил костюм.
Она изучила свое отражение и кивнула. Сойдет.
Хлоя поднялась на лифте на крышу дома и села в премиальный флаер, выданный компанией. Не «Феррари-Фалко», всего лишь «Сноусторм-Лайтнинг» — самое то для ее уровня.
Когда флаер взлетел, она расслабилась и включила свой комм — личный, не корпоративный. В череде сообщений мелькнуло одно, пришедшее от неизвестного отправителя с пометкой «После прочтения сжечь»: «Провал». Хлоя поджала плечами. Провал? Что еще за провал? Не тот же, что был на Играх?
То, что сообщение от Вивиан Галлахер, она осознала, только когда подлетела к офису «Сноусторма». Козырь, который она собиралась использовать на совещании, испарился — Шеппард избежал захвата и сохранил статус «угрозы».
***
В кабинете Кирана Джексона за прямоугольным столом сидели четверо.
Опоздавшая на полминуты Хлоя явилась последней. Напряженные лица, полные взаимного недоверия и злобы, страха и паники обратились к ней. Хлоя опустила глаза, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, и села с единственной стороны, где было незанято.
Джексон собрал только ближний круг, тех, в ком был уверен: Беллами Дрейка, Питера Говатски и ее, Хлою, которую не любил, но ценил за лояльность.
Пятым был тот, кого не ждали, но он явился без приглашения, словно знал, что они прибудут раньше совета директоров, — Арто Менфил, лидер проекта «Оптимизация». Проекта, потерявшего всякий смысл с ликвидацией Чумного мора.
Джексон, и без того уничтоженный последними событиями, с появлением Менфила совсем приуныл, но слова незваного гостя заставили его встрепенуться:
— Послушайте меня, молодежь, — сказал тот спокойно, без тени агрессии. — Что произошло, то произошло. Если я правильно понял, фракцию Чумного мора не вернуть, так?
Все посмотрели на Беллами, а тот остановил взгляд на Джексоне. Киран кивнул, и Беллами продолжил:
— Теоретически Чумной мор вечен. Хотя такое считалось невероятным, но разработчики предусмотрели развитие фракции и в случае непредвиденных обстоятельств. При уничтожении Ядра Чумного мора со стопроцентной вероятностью выпадает
— То есть? — Менфил поднял бровь. — Хотите сказать, что парень станет следующим Ядром?
— Я не исключаю вероятности такого развития событий, — ответил Беллами. — Шеппард — тщеславный парень. Возглавить целую фракцию… Думаю, такого соблазна ему не избежать.
— А вы оптимист, — скупо заметил Менфил. — Но я все же порекомендую вам готовиться к подобным совещаниям, мистер Дрейк. Психологический портрет Шеппарда говорит о том, что парень не будет использовать
— Вы, наверное, шутите, мистер Менфил, — проговорил Джексон. — Все, что делает Шеппард, направлено только на одно — усиление персонажа, достижение могущества и власти. Он же подмял под себя и топовых превентивов, и гоблинов, и…
— Не подмял! — рявкнул Менфил, ударив кулаком по столу. — Был вынужден пойти на это, чтобы, опять же, ему не мешали! Превентивы вставляли ему палки в колеса, и он привлек сильнейших из них на свою сторону! Гоблины? Эти сами активно подбивали к нему клинья, учуяв перспективы…
Хлою удивила информированность Арто Менфила. Еще больше она поразилась тому, что предложил этот опасный сухощавый мужчина, потирая лысину:
— Ваша карьера в руках Шеппарда. Снимите с него ответственность, дайте ему то, о чем он мечтает, и все наладится. Сами посудите, зачем он так одержимо ставил храмы Спящим? Лишь затем, чтобы победить Чумной мор…
— Скорее, чтобы развить потенциал «угрозы» до максимума, — тихо сказал Питер Говатски, но Арто услышал, запнулся, посмотрел на него недовольно. — Простите, мистер Менфил.
— Не прощаю! Потому что вы меня не слышите! Я же сказал, что парень всеми силами избегает ответственности! Он
Хлоя, поняв, к чему клонит Менфил, ответила первой:
— За ним охотятся превентивы, Шеппард вынужден скрываться в реале, он не может покинуть игру надолго, так как у него статус «угрозы» и его храмы Спящих постоянно находятся под риском разрушения.
— Вот именно, — кивнул Менфил. — Покой ему только снится… хотя ему не до сна. Он же не спит! И не забывайте, что такой образ жизни Шеппард ведет с момента выхода из песочницы. Уверен, что парень в постоянном стрессе и, мягко говоря, сильно недосыпает. Он вымотан и опустошен. В его возрасте нужно учиться и общаться с девушками, а не воевать против всего мира.
— Слышал, что Триада охотится на Шеппарда, — добавил Беллами Дрейк. — Да и Картель…
— Нет, братья Кальдероны не тронут курицу, несущую золотые яйца, — покачал головой Говатски. — Тем более для Полковника деньги давно потеряли ценность, ему интереснее сама игра и все то, что он может получить, будучи партнером топовой «угрозы».
— Неважно, — сказал Менфил. — Сути это не меняет, ведь Шеппард бежит сломя голову и не может остановиться. Замедлится — и рухнет все то, чего он добился. Мы можем закончить эти мучения на его условиях… если он, скажем, временно забросит Дис, продав или подарив
— А за это время все храмы Спящих будут уничтожены! — просиял Джексон.
— Есть одно «но», — заметил Беллами. — «Наш человек» должен быть класса «бог», «жрец» или «предвестник». Замечу, что в Дисе сейчас только один предвестник и ни одного игрока с классом «бог».
— Зато жрецов много, — отмахнулся Киран Джексон. Он оживился, почувствовав поддержку Менфила и увидев свет, забрезживший в конце тоннеля. — Не проблема, решим. Но что предложить Шеппарду? Я обещал ему работу в «Сноусторм» с присвоением гражданской категории C и жилье такого же класса в Небесной долине, так он отказался! То есть сделал вид, что принял предложение, но условий не выполнил! Хотя тогда был никем! Сейчас же он может потребовать…
Не придумав, что может потребовать Шеппард, Джексон закатил глаза и потянулся за «Ускорителем». Пока впрыскивал его в рот, выражение лица Менфила сменилось с нейтрально-озабоченного на брезгливое. Это не ускользнуло от внимания Хлои, и она решила рискнуть и проявить инициативу.
— Сэр, позвольте мне? — не глядя на Джексона, спросила она. Менфил кивнул. — У меня налажен своего рода контакт с Алексом. — Она умышленно назвала его по имени, чтобы продемонстрировать степень близости с Шеппардом. — Мальчик непредсказуем, но только если расценивать его действия с позиции здравого смысла. Им же движут другие мотивы, и здравый смысл в их списке отсутствует. У Алекса, как это ни парадоксально, при полном нежелании нести ответственность, она прямо-таки гипертрофирована! То есть он сделает все, чтобы уклониться от нее, но если уж взялся, будет рвать жилы…
— Ну-ка, ну-ка. — Менфил посмотрел на нее благосклонно, хитро прищурился, склонил голову. Арто, как понимала Хлоя, хуже слышал на правое ухо и сейчас повернулся левым. — К чему вы клоните, мисс Клиффхангер?
— Разве не очевидно? Вспомните, как он назвал достойных граждан на Играх? Дро! Где он мог нахвататься этих словечек? Вся история со статусом «угрозы» полна следов его взаимоотношений с негражданами.
— Это давно не секрет, — проворчал Говатски. — Шеппард якшается с ними, они для него строят храмы и добывают руду. От него Дестини Виндзор получала информацию об «Оптимизации» и смертях неграждан. Скорее всего, где-то в негражданском дистрикте он и прячется.
— Да, но о чем это говорит? — Хлоя победно сверкнула очками, резко повернув голову к Говатски. — Мальчик не использует оницо, а кооперирует с ними! Сотрудничает! Хуже того, я просто уверена в этом: он взял их под свое крыло. У мальчика синдром героя! Он воображает, что спасает мир! Вбил себе в голову, что из-за Чумного мора все оницо в опасности, а потому так фанатично стремился уничтожить Ядро. Вспомните Демонические игры, его взлом системы и проникновение в план демонов…
— Давайте к сути, Хлоя, — мягко сказал Менфил, вытирая платочком вспотевшую лысину, хотя в помещении была идеальная температура. Значит, и он нервничает, поняла Хлоя, и мысль ее порадовала. — Вы не пресс-конференцию даете, присутствующие знают о Шеппарде все.
— Хорошо, — Клиффхангер кивнула, вздохнула. — Стремясь, в его понимании, спасти мир, Алекс проводит в капсуле всю свою жизнь, даже спит там! Его двухдневная отлучка была связана с тем, что он перегрузил мозг и потерял сознание.
— Потерял сознание? — Джексон криво усмехнулся. — Разве «Дети Кратоса», которым ты сливаешь информацию, не рассказали, что Шеппард был в коме? Не удивляйся, не ты одна общаешься с Галлахерами.
— Мы с Вивиан — подруги! — огрызнулась Хлоя. Слив инсайдерской информации игрокам в компании не поощрялся, но этим грешили все в руководстве.
— К сути, Хлоя, — повторил Менфил и развернулся к Кирану. — Вам же, мистер Джексон, я искренне советую помолчать. В вашей ситуации сейчас это лучшая стратегия. Не усугубляйте свое положение. Мы собрались решать проблемы, а не создавать новые взаимными упреками. Вспомните Ирму. Вам все понятно?
Джексон побледнел, опустил голову. Хлоя поняла, что дни Кирана в «Сноусторме» сочтены, и мысленно возликовала — Джексон всегда ее недолюбливал. Отсчет времени управляющего директора пошел на часы.
— Я считаю, что Алекс создал для себя черно-белую картину мира, — осторожно начала Хлоя, готовясь к прыжку. Или, что вернее, к тому единственному змеиному укусу, который добьет Джексона. — Видите ли, он юный и наивный юноша. У него есть те, кого он считает хорошими: Спящие, он сам, его друзья, близкие и оницо. Последних он причисляет к своим из-за того, что никогда не видел в них угрозы. Напротив, все знакомые оницо ему помогали. Плохие для него граждане высоких категорий, Альянс превентивов, Новые боги — заметьте, все они так или иначе пытались ему навредить, — и мы. Под «нами» я подразумеваю «Сноусторм». — Хлоя сделала паузу, чтобы открыть бутылку и освежить пересохшее горло водой с минеральных источников Фьюджи.
— Продолжайте, мисс Клиффхангер, — одновременно сказали Менфил и Дрейк, который, очевидно, почуял, к чему клонит Хлоя.
— Я хочу встретиться с ним на его гражданских тестах, которые начнутся завтра. Шеппард залетел в родной дистрикт, информация уже есть в системе. Это значит, что сегодня он зарегистрируется на базе тестирования по месту жительства, а завтра приступит к экзаменам. Мне еще не поздно подать заявку на участие в оценочной комиссии.
— А вот это интересно! — Менфил пришел в восторг, треснул кулаком о ладонь, заулыбался. — Индивидуальная беседа?
— Да, — Хлоя тоже улыбнулась. Арто Менфил нравился ей все больше и больше. — Я объясню ему, что «Сноусторм» — это не Киран Джексон. Более того, если мистер Джексон…
— Будьте уверены, — перебив, заверил ее Менфил. — Мистер Джексон уже сегодня уйдет в отставку.
Киран побагровел, испепеляя взглядом Арто, но ничего не сказал — сдулся, как воздушный шарик, ссутулился и поник. Кишка у него была тонка с Менфилом тягаться. Вообще, он словно в момент стал прокаженным. Питер Говатски, лучший друг Джексона, невольно, якобы садясь поудобнее, отодвинул от него стул.
— Тогда все решено, — закончила мысль Хлоя. — Алекс увидит, что его враг, плохой и подлый Киран Джексон, более не является директором «Сноусторма», так как совет директоров узнал о его нехороших поступках. Что он почувствует, как думаете?
— Облегчение, — сказал Говатски.
— Именно. Я же смогу убедить Алекса в том, что более у него не будет никаких проблем с корпорацией. Он сможет расслабиться, заняться своей жизнью, а мы ему в этом поможем. Ведь так, мистер Менфил?
— Сохранение всего заработанного, — начал загибать пальцы тот. — Хороший пиар, рекомендации, любой университет из Лиги плюща… Гражданство категории B?
— Не жирно будет? — хмыкнул Беллами, который сам только достиг этой планки.
— Ради сохранения «Оптимизации» и статус-кво в Дисе? — удивился Менфил. — За такое можно дать и A. Тем более что парнишке придется подтверждать категорию каждый год.
— Поняла, — кивнула Хлоя. — Комиссию я беру на себя.
— Умничка, — сказал Менфил.
На Джексона никто не смотрел. Даже Хлое казалось, что место Кирана пустует, там лишь какой-то обмякший силуэт, словно ворох одежды скомкали и бросили в кресло.
Чувствуя себя на коне, она спросила:
— Кто в курсе, что именно произошло с четвертым храмом Спящих? Тем, который отбил Нергал?
— Я, — сказал Говатски. Лишившись друга в руководстве, он почувствовал, что и под ним кресло зашаталось, и захотел показать полезность. Хлое это было ясно как день. — Собственно, нечего особо рассказывать. Киран… э… Мистер Джексон поручил подключить резервные мощности бета-сервера к Дису и перенаправить их в распоряжение ИскИна Нергала.
— И что? — удивился Менфил. — Процессорные мощности бета-сервера такие мощные, что как-то изменили расклад в Дисгардиуме?
— Хм… — Говатски нахмурился, переглянулся с Дрейком, и тот заговорил:
— Чрезвычайно мощные, мистер Менфил. Вам ли не знать.
— Тот сервер, на котором мы запускали бета-версию, насколько я помню, очень уступает современной аппаратуре, — сообщил Арто.
— Но это не тот сервер, — тихо сказал Дрейк. — Или тот, я не знаю. Дело в том, что он как минимум на три порядка мощнее того, что выделен Дису.
— Вы серьезно?
— Подтверждаю, — кивнул Говатски. — С этим бета-сервером какая-то загадка. Никто не знает, где он находится.
— Если он такой мощный, тогда почему отцы-основатели не использовали его для основного мира? — спросил Менфил.
— Мистер Хаген игнорирует наши вопросы на эту тему, — ответил Дрейк. — Но, возможно, на сегодняшнем совете директоров он ответит вам?
— Я спрошу, — пообещал Арто. — И что с этими мощностями и Нергалом?
— Бог использовал их, чтобы перетащить бету…. — Говатски поднял руки. — Стоп-стоп, не так выразился. Бета-игроки отторгаются управляющим ИскИном Диса, их попытки прорваться в основной мир неоднократно фиксировались. Поэтому Нергал сделал кое-что другое — он на несколько секунд перетащил храм из Диса в бета-мир. Нечто подобное, по легенде, сделали демоны, когда переселялись в Преисподнюю.
— А там его уже ждал бета-игрок?
— Да, Бета номер девять. Она отбила храм у NPC-гоблинши, жрицы Спящих, и посвятила его Нергалу. Сразу после этого бог вернул храм назад в Дис. Очевидно, божественное вмешательство такого уровня потребовало у Лучезарного все ресурсы, он опустошил все резервы
— Есть еще кое-что, что вам нужно знать, — добавил Дрейк. — Нергал подмял под себя Небесный арбитраж, именно поэтому ему и удалось провернуть свой трюк с переносом.
— Наши аналитики еще двадцать лет назад прогнозировали, что Нергал захватит лидерство среди Новых и будет подминать под себя все, что его сдерживает, — заметил Менфил. — Понятно. Усиление Нергала нам на руку. Теперь дело за вами, Хлоя. Нейтрализуйте Шеппарда, и кто знает, может быть, освободившееся кресло управляющего директора станет вашим?
— А если у нее не получится? — поднял голову Киран Джексон. — А? Что вы будете делать, если не получится?
— Я знаю что, — ответил Менфил.
Подозвав жестом Хлою, он дождался, когда она подойдет, и что-то долго шептал ей в ухо. Закончив, отстранился, развел руками и улыбнулся.
Женщина ошарашенно посмотрела на него, ее лоб прорезали морщины.
— Это неслыханно, — сказала она так тихо, что ее услышали только Арто и Беллами. — Это нарушает все…
— Тихо, девочка. Что и как нарушает — моя проблема.
— Мистер Хаген такого не допустит, — продолжала сомневаться Хлоя.
— Майк об этом не узнает, — подмигнул ей Менфил, потом смерил взглядом остальных. — Ведь так, коллеги?
Говатски и Дрейк закивали. Джексон сидел, закрыв глаза, отключившись от окружающего мира. Менфил задержал на нем взгляд, и в прищуре его водянисто-голубых глаз Хлоя увидела смерть. Киран Джексон не оправдал надежд реальных правителей мира — закулисных, но тех, что выше граждан категории A и правительства.
Однако Джексон умрет не сегодня. Сначала он должен сыграть свою последнюю роль пугала для Алекса Шеппарда. Позорно уволенного, изгнанного из «Сноусторма» пугала.
Проснувшись от того, что Ханг пихнул меня в плечо, я все еще продолжал видеть окровавленные тела друзей, которые посещали меня во снах. Перед мысленным взором стояло побелевшее лицо Малика — глаза его были закрыты, а ресницы, такие длинные, что кончики их подрагивали от сквозняка, поднятого кондиционером, создавали впечатление, что друг мой жив, просто спит, задремал на мгновение и вот-вот поднимет веки, взглянет на меня с обычным своим смешливым выражением и спросит: «Эй, ты чего выдумал?»
Рядом с ним лежало скрюченное тело Трикси. Из-за горба карлик нелепо свернулся, застыл на боку, но его умиротворенное лицо казалось расслабленным, словно он наконец нашел покой, и это было странно, учитывая, в каких муках и с какой болью он погиб, когда сгусток плазмы прожег ему позвоночник и спалил сердце. Но страшнее всего было видеть безумно красивую Марию, будто помолодевшую, выглядевшую беззаботной девушкой с мягкой улыбкой на губах, видимо, к ней с окончанием жизни тоже пришло отдохновение, — а возле нее мешок с телом Роя, чье лицо осталось настолько обезображенным, что узнать его можно было только по широкой груди и мощи уже бессильных рук…
Никогда в жизни я не испытывал такой жуткой, чистой, концентрированной ненависти, прожигавшей не только душу, но и, казалось, кожу. Вспомнилось, как вкрадчиво Сесар Кальдерон намекал на то, что все игроки — люди, и он знает, как их найти. Он имел в виду легатов и «Элиту», но ведь «Дети Кратоса» тоже смертные из плоти и крови? Они взаимодействуют с другими людьми, а у Картеля везде агенты… Как говорил Полковник, флаер может внезапно потерять управление, капсула, пусть и премиальная, — засбоить, стена — обрушиться… Да что угодно может случиться…
Но это казалось неправильным. Хотелось сказать ИМ в лицо, за какие именно поступки преступники получают возмездие, и посмотреть, как в ужасе расширяются зрачки… при виде тающего богатства, растворяющейся, утекающей сквозь пальцы власти, ускользающего могущества. Мне хотелось поставить Галлахеров на место неграждан, дать им испытать нужду, боль, страдания, страх… Вот только пока непонятно, как такое возможно сделать. Даже если я стану в Дисе богом, до активов Галлахеров мне не дотянуться — а это компании, капитал в хедж-фондах, недвижимость, коллекции картин, вин и цифровых произведений искусства… Хаотично перебирая в голове способы отомстить «Детям Кратоса», я стер от бессилия зубы в порошок, так ничего и не придумав, но решимости было столько, что сдаваться я не собирался.
Из-за переживаний и утомления к концу полета кровь гулко и больно стучала в висках. Шатаясь, я выскочил из флаера вслед за Хангом и Тобиасом и чуть не упал — тело еще не пробудилось, слишком глубоким был мой сон, который постоянно прерывали проверками на границе гражданских дистриктов. Друзья придержали меня, не дав упасть.
Ханг заботливо поправил галстук на моей шее, озабоченно всмотрелся в лицо:
— Ты как? В порядке?
— Все норм, не выспался… — голос звучал сипло, я зевнул, сворачивая челюсть, прикрыл рот, мотнул головой. — Попить есть что?
Тоби покопался в рюкзаке, вытащил и протянул мне бутылку с водой.
— Выспишься, тесты только завтра, — сказал Ханг, пока я утолял жажду.
— Уверен? — сурово рыкнул Хайро. — Слышал, что там, наверху, каждый год извращаются, меняя условия тестирования. Кто знает, может вас начнут оценивать уже на пороге.
— После регистрации встретимся? — спросил Тобиас.
— Если окажемся в одном блоке, обязательно, — ответил Ханг. — Ты-то сам как, Тоби?
Парень поскучнел, осунулся, весь сжался, как больной воробей.
— После Бездны вздрагиваю от каждого шороха. — Он повел плечами, словно вспомнил что-то страшное. — Ничего не помогает, ни молитвы, ни…
Слушая их, я осмотрелся, сам не зная, что ожидаю увидеть. Чтобы добраться сюда, мы трижды меняли флаер на крытых парковках, пока не долетели до четвертой — в паре кварталов от здания Всемирного центра оценки претендентов на гражданство или смену категории. Даже будучи сокращенным до аббревиатуры, название оставалось слишком громоздким, поэтому чаще это место называли просто ЦО, то есть Центр оценки.
Мы пересели в очередной неприметный флаер, он поднялся над небоскребами, такими огромными, что некоторые протыкали облака и вершинами устремлялись ввысь. Злость немного отступила, я глядел по сторонам и ловил себя на том, что соскучился по полетам, по этим просторам, дорожным артериям, соединяющим здания под самыми облаками.
Когда поднялись еще выше, стало ясно, что следующий конгломерат зданий последний. Дальше должен быть красивейший парк, похожий на сказочный лес, а в его середине — здание ЦО.
Или, если проще, Сковородка. Так ЦО называли в нашем дистрикте. Здание и вправду походило на громоздкую посудину — невысокое, круглое и приплюснутое, к тому же строение имело «ручку» — уходящую на север и ввысь взлетно-посадочную парковку, по краям которой тянулись высокоскоростные трассы для тех, кто предпочитал передвигаться наземным транспортом. Хотя бытовало и другое объяснение народному названию — претендентов на гражданство по-настоящему прожаривали, прежде чем взвесить и оценить. Прямо как ощипанную голубоватую тушку цыпленка перед готовкой и поглощением.
Хайро припарковал флаер возле съезда с асфальтовой трассы на парковку, где нас сложно было обнаружить и разглядеть журналистам. Насколько я понял, безопасник активно использовал сеть друзей и знакомых, поручал им разовые задания, вроде подготовки сменных флаеров. Один из таких его знакомых стал нашими глазами у десятиэтажного здания ЦО. Пройти неопознанными не получится — на территории вокруг Сковородки запрещены любые маскирующие гаджеты, но хотя бы знать, что нас ждет, было полезно.
Лично меня ждали сразу две «прожарки» — сначала журналистами, потом членами гражданской комиссии. Так что я в какой-то степени должен был стать на этом званом вечере главным блюдом.
— …пресс-конференцию, но вряд ли мы узнаем, что на ней было, пока не выйдем из Сковородки, — бубнил Тоби, но я услышал лишь концовку, потому что вылезал из флаера после них с Хангом. Пришлось переспросить:
— Что?
— Пока летели, а ты спал, «Сноусторм» объявил, что завтра они выступят с важным сообщением, касающимся геймплея, — повторил Тобиас. — И еще было что-то про совет директоров.
— Но мы в это время будем на тестах, так что… — Ханг развел руками.
В Сковородке действовало то же правило, что и на Демонических играх: никаких устройств связи на все время тестирования. Причем в куда более жестком варианте — претенденты будут лишены даже новостных каналов. Нас ждали несколько дней беспрерывных тестов с перерывами на сон и еду.
Хайро, задержавшийся во флаере, наконец тоже вылез, отряхнулся, размял шею, потянулся, хрустнув костями, после чего изучил картинку на комме, что транслировал ему знакомый.
— Так, понятно, — сказал он. — Все ждут Алекса, а вместе с ним и его одноклассников — других «пробужденных».
— Откуда они узнали, что мы прибудем именно сегодня? — удивился Ханг.
— Не глупи, парень, — хмыкнул Хайро. — Они пасут вас с первого дня, сегодня финальная волна претендентов на гражданство. Пройти тестирование можно только в дистрикте официальной регистрации проживания. Ну что, сведешь сам два и два?
Здоровяк похлопал глазами, наморщил лоб.
— Ему нужна помощь друга, — улыбнулся Тобиас. — Не тупи, Ханг.
— Да понял я! — обиделся тот. — Просто можно же сменить место прохождения тестов, если дать запрос. Типа в связи с обстоятельствами…
— Можно, — согласился Хайро. — Но эта информация в открытом доступе, списки претендентов вывешиваются в сети, поэтому…
— Нас ждут именно здесь, понял.
— Ну а раз понял, идемте. И без того впритык прибыли, всего час до окончания регистрации…
Хайро продолжал ворчать, бурчать, но я пропускал его слова мимо ушей. Главное, безопасник вроде бы пришел в себя, оклемался, хотя и жутко нуждался в отдыхе. Плохо, что после напряженных суток, проведенных на ногах, он не смог поспать даже в полете — автопилот периодически будил его по требованию пограничной полиции гражданских дистриктов. А ведь у Хайро впереди еще много хлопот, связанных с похоронами павших, восстановлением базы, перевозкой Риты и Эдварда, которую он не мог никому доверить, поисками Мелиссы… Хайро и Вилли не справятся сами, нам точно нужно будет решать вопрос с передислокацией базы и набором новых людей, но в ближайшие дни мне не до этого. Разве что…
Резко остановившись, пока мы не приблизились к площади перед Сковородкой, я взял Хайро за локоть. Он обернулся, недоуменно посмотрел на меня. Ханг и Тобиас, погруженные в свои мысли, ушли вперед, но вернулись.
— Есть идея, — сказал я.
— Вопрос не терпит? — нахмурившись, спросил Хайро.
— Идея, как нам обезопасить клан.
— Говори.
— Давайте купим наконец космическую яхту? Деньги у нас есть. Помните, вы обещали выяснить, нет ли среди наших бывших силовиков пилотов или ветеранов?
— С действующей лицензией — никого, — покачал головой Хайро. Идея, казалось, не оставила его равнодушной, он вытащил сигару и раскурил ее, затянулся, глядя в небо. — Но нам главное — выйти на орбиту, а потом справятся и те, кто есть.
— Боюсь, у меня уже нет времени, но поговорить с моим дядей Ником можете и вы, Хайро. Контакты возьмете у моих родителей, хорошо?
С мамой и папой я поговорил, когда мы только покидали Калийское дно. Оба выглядели морально измотанными, но порозовевшими, а мать — слегка раздобревшей, что в ее положении нормально. Жаль, что вернуться на Землю им теперь долго не светит — из-за беременности, потом из-за малышки, ведь младенцам противопоказаны космические перелеты. Но я сам смогу к ним прилететь! На нашей яхте! От этой мысли в сердце потеплело, я улыбнулся, представив, как обниму их…
— Не знаю, когда всем этим заниматься, — буркнул Хайро. — Но займусь.
В толпу журналистов, заметивших нас издалека, я входил, спрятавшись за спинами друзей. Опустил голову, натянул козырек бейсболки на глаза, набрал полную грудь воздуха и… как в омут нырнул.
Толпа нас уже ждала, обрушилась стаей пираний на ныряльщика, загудела, зажужжали фотоаппараты, защелкали, сотни голосов слились в хищный клекот. Уши сразу заложило, какофония звуков слилась в общий непроходящий гомон. Вперед выбилась молодящаяся короткостриженая женщина с фиолетовыми волосами, кинулась ко мне, но Хайро выставил вперед руку, на которой дамочка и повисла. Такие настырные тетки, вполне очевидно, способны и не такое препятствие брать тараном, пробивая лбом двери. Не обращая внимания на держащую ее руку, она визгливо выкрикнула:
— Алекс! Алекс! Один вопрос!
Черт, да они нас растерзают! Где полицейские? Журналисты напирали и напирали, от криков, щелчков, свиста в голове стоял шум, перед глазами все превратилось в сплошное мельтешащее пятно. Кольцо все сжималось, так что мы уже плечами втиснулись друг в друга. Несколько рук ухватили фиолетововолосую, потянули обратно в толпу, но свято место пусто не бывает, вперед вырвался мужчина в пиджаке с оторванной верхней пуговицей, прохрипел, пуча глаза:
— Мистер Шеппард! Почему вы уничтожили Чумной мор?
Орудуя локтями, отбивала конкурентов встрепанная стримерша, тараторящая прямо мне в ухо:
— Алекс! Миллиард подписчиков жаждут узнать… — Коллеги пытались ее оттеснить, но она не сдавалась: — Есть ли у вас девушка, и кто она? Вы все еще с той загадочной незнакомкой с буквой «и» в имени? Но у нас совсем другая информация о Мелиссе Шефер…
Сбоку над самым ухом прокричала женщина:
— Правда ли, что вы приручили демона?
— Вы были в Преисподней? — донеслось с другой стороны.
— Как вы туда попали? — рука с черными острыми ногтями впилась в плечо Тобиаса и попыталась его оттащить.
Хайро, приобняв меня за плечи, крикнул:
— Тоби, Ханг, сгруппируйтесь, выставите руки перед собой, как боксеры. — Он показал как. — Прорываемся к зданию. Алекс, твой правый фланг!
Парни поняли, что делать и, прижавшись боками, двинулись вперед, а мне вспомнилось «Врассыпную!» Ридика и то, как я, будучи нежитью, копошился под слоем мобов. Вот только ни
Ханг и Тоби застопорились, пытаясь прорваться, но их сил не хватало, крепкий мужчина попытался оттащить меня от Хайро, который продирался сквозь назойливых стримеров, блогеров и журналистов.
— Что вы получили за уничтожение Ядра?
Хайро двинул нахала локтем в грудь, и его растворила толпа.
— Эй, Шеппард! Правда ли, что твоя девушка — оницо?
— С дороги! Дайте пройти… — хрипло кричал защищающий меня Хайро. — Дорогу!
— Что будет, если вы тоже не получите гражданство, Алекс?
— Какие планы, парни? — проворковал гламурный мужчина с выбеленными волосами. — Слышал, вы развели превентивов на миллиарды, может, поделитесь?
Он схватил меня за задницу, толпа прижала его руку, а я даже сделать ничего не мог, только врезать. Пока Хайро отвлекся на особо наглого журналиста, ко мне прильнула азиатка с расцарапанной щекой, попыталась протиснуться в нашу «коробочку».
— Где вы собираетесь учиться, Алекс? — спросила она, схватив меня за голову.
Почему-то именно в этот момент я понял, что с меня хватит. Рассвирепев, я, не мудрствуя лукаво, повернулся спиной и вытолкал ее. Грубо, но эффективно. В конце концов, у меня есть право на личное пространство! Хайро к тому времени заломил наглую руку гламурному и пригрозил так, что того и след простыл.
Медийщики и зеваки, стараясь переорать конкурентов и докричаться, лезли друг другу на головы. А поняв, что я их игнорирую, переключились на Ханга и Тобиаса:
— Мистер Ассер, как вы стали «пробужденным»?
— Ханг, что случилось под Видерлихом? Неужели легаты Чумного мора стали «угрозами»?
— Тобиас, как так вышло, что вы все еще «угроза»? Вы же еще «угроза»?
— Почему, кроме вас, мистер Ли, и мистера Шеппарда у Видерлиха не было никого из «пробужденных»?
— Шеппард! Ты совсем зазнался?! — прокаркал какой-то неприятный мужик с обрюзгшим лицом. — Будь проще, малец, ты высоко забрался, но падать будет больно!
Ханг грязно выругался и кого-то толкнул. Падающий журналист сбил девушку, она попыталась встать, но коллеги ринулись вперед, как озверевшие слоны. Кто-то, не заметив пнул ее коленом — она пискнула, сжалась, даже не пытаясь подняться. И разом несколько ног зацепилось за нее, раздался короткий вскрик, тяжелый ботинок прижал ладонь, а следом послышался едва различимый в общем гвалте треск — не видящие ничего перед собой шакалы растоптали упавшую на асфальт камеру.
— Эй, полиция! Во имя всех святых! — что было сил закричал Тоби. — Почему вы бездействуете?! Вы же стражи порядка! А тут беспорядок!
Но он зря надрывал глотку. В отличие от Демонических игр, здесь полиция оставалась равнодушной, хотя и присутствовала. Глядя через головы, я увидел метрах в тридцати от нас широкую лестницу, ведущую к главному входу в Сковородку, перекрытую полицейским оцеплением.
Толпа колыхнулась и поперла на нас, оттесняя назад.
— Что делать? Мы так опоздаем! — запаниковал Тоби, пока Ханг отталкивал наседающих журналистов. — Господи, не оставь меня, приди ко мне и избави…
Сообразив, что нас не отпустят по-хорошему, а подмога не спешит, Хайро достал шокер и громогласно объявил:
— С дороги! Кто помешает, пожалеет! Я буду вынужден применить силу!
Естественно, его никто не послушал, тогда он выхватил из толпы несколько голокамер и разбил, а когда и это не возымело эффекта, коротко, без замаха врезал особо наглым мужчинам. Поднялся крик, толпа колыхнулась и насела еще больше.
Зарычав, Хайро вытащил плазменный пистолет и выстрелил в воздух — короткая вспышка над головами заставила немногочисленных здравомыслящих, еще оставшихся в толпе, вжать головы в плечи — он случайно сбил дрона-оператора, и тот, бесславно закончив существование, осыпался на безумствующих людей острыми горячими обломками, на которые никто не обращал внимания.
Между остальными медийными дронами, жужжащими над головами, появился огромный черный охранный, среагировавший на потасовку. Он завис в воздухе, турели на его брюхе задвигались.
— Зафиксированы гражданские беспорядки! Немедленно разойдитесь! — прогрохотало из динамиков. — Начинаю обратный отсчет, после чего открываю огонь на поражение!
Самые умные журналисты побежали прочь, наглые ломанулись к нам, а им наперерез покатились охранные дроны, сгрудились вокруг затоптанной девушки. Один из них добрался до нас и начал трансформироваться, полыхая превентивными электрошоковыми разрядами.
Под прикрытием Хайро мы рванули к лестнице, которая вела в здание Центра оценки, вобравшее в себя архитектуру разных эпох. Первый высоченный этаж — монументальный, белый, с огромными колоннами, подпирающими балкон с лепниной, выше — стекло и пластик, девять ярусов.
Часть журналистов, игнорируя охранных дроидов, рванула за нами. Несколько упало — видимо, дрон начал стрелять парализующими. Сообразив, что теперь не отвертеться, полицейские взяли щиты и шагнули к нам.
Робокоп произвел идентификацию, убедился в нашем праве пройти, и мы просочились сквозь оцепление. Журналисты отстали.
Только за спинами полицейских я выдохнул, поправил перекошенный пиджак — хорошо, пуговицы на месте, иначе пришлось бы расстегивать. А вот Тобиасу разорвали рукав. Ханг как-то умудрился остаться без галстука.
Хайро пришлось остановиться с другой стороны оцепления.
— Удачи, парни! — прокричал он на прощание. — Возвращайтесь гражданами!
Мы, перепрыгивая через широкие ступеньки, поднялись ко входу. Широкая дверь, стилизованная под дерево, была закрыта. Кроме нас, тут не было других претендентов, так как остальные, боясь опоздать, прибыли на тестирование заранее.
— Ну что, заходим? — спросил Тобиас, нервно озираясь. Такое внимание его сильно напрягало — куда больше, чем Ханга, прошедшего испытание «Дистивалем», и меня, побывавшего и там, и на Демонических играх. — Кто первый?
Вход разрешался только по одному. Место, где определяются судьбы людей, охранялось пуще золотохранилища, а уж порядки внутри были как в армии. Или концентрационном лагере, нам о них рассказывал мистер Ковач. «Все потому, — объяснял он, — что вы для человечества никто — пока не доказали, что достойны гражданства».
— Пойду первым, — предложил я.
Парни кивнули, похлопали меня по плечу, и я потянулся к золотистой ручке, коснулся ее — дверь, вместо того чтобы распахнуться навстречу, втянулась в стену, и я понял, что декор и дерево — имитация, голограмма, наложенная на стекло.
Как только я пересек порог и шагнул в темноту, стекло потемнело, вспыхнул свет, и я обнаружил себя в небольшом ярко освещенном боксе, справа сразу же высветилась голограмма равнодушного лица клерка.
— Идентифицируйте себя, претендент на гражданство.
— Шеппард, Алекс Киран, — проговорил я, чувствуя, как пересыхает горло.
— Имя, данное при рождении.
— Шеппард, Александр Киран.
— Год рождения?
— Две тысячи пятьдесят девятый.
— Назовите имена родителей.
— Маркус и Элен Шеппард.
— Гражданская категория родителей?
— Категория F.
— Подтвердите, что вы в трезвом уме и твердой памяти.
— Э… Подтверждаю.
— Чем вызвана неуверенность, с которой вы ответили на последний вопрос?
— Я не выспался.
— Подтвердите, что вы не находитесь под влиянием стимулирующих, ускоряющих, наркотических или алкогольных веществ?
— Подтверждаю.
— Вы осознаете, где находитесь, с какой целью прибыли и каковы могут быть последствия вашего пребывания здесь?
— Да.
— Подтвердите, что прибыли сюда по доброй воле, не по принуждению, с единственной целью: сдать гражданские тесты и смиренно, со всем уважением к человечеству и законам Земли, принять любое решение гражданской комиссии.
— Подтверждаю.
— Приложите ладонь к сканнеру.
Из стены выехала панель, в углублении которой высветился отпечаток руки — от середины предплечья до пальцев. Я ни разу такого не видел и замешкался, положил ладонь так, чтобы растопыренные пальцы отпечатка совпали с моими, и едва подумал, зачем такие сложности, как на моей руке сомкнулся черный браслет с высветившимся именем и значком N.
— Соответствие ДНК претендента на гражданство Шеппарда Алекса Кирана подтверждено. Добро пожаловать во Всемирный центр оценки претендентов на гражданство или смену гражданской категории, мистер Шеппард!
Стена передо мной поднялась, впуская в Сковородку.
В стене слева и прямо передо мной обозначилось шесть дверей, на крайней слева требовательно вспыхнула надпись: «Мистер Шеппард! Ваше место распределения: блок Y». Между лопаток засвербело, будто меня в спину подталкивали, торопя на заклание.
Створка отъехала — и мне пришлось шагнуть в пустой белый коридор, где на полу уже интенсивно мигала синяя стрелка. Остановившись, я обернулся, надеясь, что появятся друзья, но женский голос из браслета тут же дал мне виртуального пинка:
— Претендент на гражданство Алекс Шеппард, следуйте в указываемом направлении!
Блок Y находился с другой стороны здания, судя по длине пустынного коридора, который мне пришлось преодолеть. Причем отличались помещения удивительной пустотой — за все время пути я встретил лишь стоящих в боевой готовности дронов-стражей и робота-уборщика. Наверняка остальные претенденты уже внутри — зубрят и готовятся.
Заблудиться было невозможно — все двери и проходы, куда мне не нужно, перекрывало силовое поле, а путь указывала голографическая стрелка, которая все торопила и требовала не останавливаться, временами поддерживаемая «ненавязчивым» голосом из браслета, но я все же тянул время, надеясь дождаться Ханга или Тобиаса, а лучше сразу обоих. Но, видимо, зря: время шло, стрелка мигала все интенсивнее, голос в браслете становился настойчивее, а парни так и не появились.
Пришлось топать одному.
Все еще не отойдя от агрессивности и напора журналистов, на ходу я думал о нашей беспечности. Базу атаковали наемники, которые перебили кучу народа просто ради того, чтобы захватить мой труп. Погибли мои друзья, да я и сам чуть не разделил их участь — и этим бы точно кончилось, если бы не самоотверженность Риты, усиленный корпус капсулы и Эйты. С такими вводными данными открыто лететь на гражданские тесты было верхом глупости!
Но так только казалось. Самым сложным было достигнуть Сковородки, а потом на гражданской территории на виду у всех… Нет, на захват Алекса Шеппарда не решилась бы даже Триада. Как бы несправедливо ни было наше общество, на территориях гражданских дистриктов, а тем более в местах, имеющих государственное значение, законы соблюдались железно, на том все и держалось. Каждый гражданин знал свои права в рамках категории, к которой относится, и при любой попытке их нарушить система превращалась в рыцаря в сияющих доспехах, защищая пострадавшего и занося карающий меч над головой виновного. Более того, все общество встало бы горой на защиту пострадавшего. Суды в наше время скоры на расправу.
Преступные организации не действовали на виду у всех, как это бывало в прошлом и начале этого века. Теперь они работали скрытно, особенно старалась не светиться лишний раз верхушка Триады — самые, кстати, достопочтенные граждане. Каким бы крутым ты ни был, тебе не выстоять против общества с его робокопами и робомиротворцами. Вынесут приговор, пусть даже заочно, и прятаться бесполезно. Все это высказал Хайро в ответ на наши с Тобиасом опасения, однако, зная, кто нам противостоит, я понимал, что и сам безопасник не верит себе. В любом обществе над законом всегда останется тот, кто обеспечивает его исполнение и держит карающий меч. Ну, или управляет отрядом дроидов-карателей. Ведь все знают, кто возглавляет Картель, но никто ничего не делает. Да и то, что мне сказала Ангел на Южном полюсе о своих сверхмогущественных покровителях, я ему передавать не стал. Чего доброго подаст в отставку, и как мне тогда все это разгребать? Тем более сейчас, когда Рита и Эд тяжело ранены…
Я так глубоко задумался, что на очередном повороте чуть не снес лбом перегородку с настойчиво сияющей стрелкой. Но вовремя шарахнулся в сторону и, не успел браслет в очередной раз меня поторопить, оказался в большом зале, где — ну наконец-то! — были люди. Самое время, а то я уж подумал, что буду блуждать в этих коридорах до скончания века.
Быстро окинув взглядом зал, я подумал о том, что совпадения не случайны. Так говорила Фортуна. Стоило мне прийти к выводу, что нам в клан остро требуется сильный администратор, как кандидат на это место тут же появился.
— Эй! — закричал Большой По, идя навстречу. Он на голову меня перерос и еще больше раскабанел. — Ну и ну! Шеппард, и ты здесь!
Сам не понимая, что это со мной, я вдруг рванул к нему навстречу и обнял толстяка — увидеть знакомую рожу Уэсли здесь было на удивление радостно. Впрочем, обнимал я его недолго — от парня разило потом. В Сковородке, по всей вероятности, «поддерживали» температуру, комфортную для демонов, экономя на кондиционерах.
Знатно помяв друг друга, мы отстранились, обменялись оценивающими взглядами.
— Ну надо же, как повезло! — ухмыльнулся Большой По. — Из сорока блоков попасть в тот же самый, куда распределили Шеппарда!
— Как дела, Уэсли? Как Тристад?
— А, — махнул рукой он, — я уже дни считаю до выхода в большой Дис. Один хрен не побить мне рекорд Тиссы. Я так понимаю, твоя подружка прокачалась где-то за пределами песочницы?
Мы стояли в холле блока Y, небольшом, с низкими, метра в два, стенами, подними руку — потолка коснешься. У дальней стоял дроид-регистратор, возле него переминался с ноги на ногу сутулый парень, а рядом — невысокая девушка.
— Видимо, так, — пожал я плечами. — Не знаю. Ты уже зарегистрировался?
— Ага, только что. Отходил от регистратора, когда ты появился. По плану сегодня ужин, потом отбой.
— А где спать?
— Тебе выделят комнату… Хех, комнату… Нет, брат, скорее конуру, — грустно вздохнул он. — Там, по сути, кроме кровати, и нет больше ничего. Кузен смеялся, рассказывал, что на такой я не умещусь и мне лучше спать на полу, убрав кровать. Они тут выдвижные.
Я за компанию кисло улыбнулся:
— Нас хоть накормят сегодня?
— А вот это, брат, большой вопрос, — еще больше погрустнел Большой По. — Пока не точно, но слышал, что выдача пайков будет только тем, кто заслужил.
— Заслужил? В смысле?
— Э, да ты совсем не в теме? — удивился он и махнул рукой в направлении правого коридора. — Смотри, там в конце столовая. На выдаче — экзаменационные дроны. Они выводят вопросы, вроде бы штук десять, и, если хотя бы на три ответишь неверно, еды не получишь. Так-то…
У меня вытянулось лицо — детсад какой-то. Нет, он что, серьезно?!
Сутулый парень и невысокая девушка тем временем прошли регистрацию и, поозиравшись, направились к столовой.
Мы с Уэсли переглянулись, и он предложил:
— Заселяемся и — на ужин?
— Во сколько?
— Говорил же, пайки тут выдают. Это тебе не Демонические игры, здесь лобстерами кормить не будут, Шеппард. Возможность получить паек есть в любое время, но не чаще раза в восемь часов.
— Упсы?
— Упсы, Шеппард, упсы.
— Ясно. Ладно, упсы так упсы. А вообще, прекращай уже, Чоу, мы вроде как соклановцы? Зови меня Алексом.
Он сложил руки на груди, поцокал языком, покачал головой. При этом парень улыбнулся, и массивные круглые щеки поднялись, превращая глаза в щелочки.
— Проклятье, Алекс, я… Черт, сложно выразить, что я чувствую, понимаешь? Вроде недавно ты был никто, пустое место, я бы тебя даже в «Аксиому» не взял…
— Так уж и не взял бы? — хмыкнул я. — Помню, ты говорил, что примешь в клан, если я решу играть в Дис серьезно.
— Твою мать, Шеппард! — выругался Большой По, проглотив маты — глупо браниться в Сковородке, могут и балл понизить. — Куда серьезнее? Дважды топ-1 игрок мира! Слышал, Хинтер и Хорвац делают все, что ты говоришь! Император Крагош лично повел легионы тебе на помощь! Ты уничтожил Ядро Чумного мора! Это же полный пэ!
Восхищение в голосе Уэсли меня позабавило и заставило улыбнуться:
— Полный Пэ? Слушай, а неплохое имя, как считаешь? Буду теперь называть тебя только так. Так или —
— Хорьков… А ведь на твоем месте мог быть я, — вздохнул толстяк, но особого разочарования в его голосе я не услышал — похоже, он уже смирился с тем, что произошло с его утерянным статусом «угрозы». Он посмотрел на стойку регистрации, качнул головой. — Ты бы это, поспешил. Не успеешь — и прощай, гражданство!
У меня оставалось минут двадцать, так что он преувеличивал, но я последовал совету. Со «Сноустормом» за кулисами можно ожидать любых сюрпризов. Засбоит дроид-регистратор, а потом скажут, что сам виноват…
Уэсли остался ждать, а я подошел к стойке. Дроид — человекообразный, с голоэкраном на груди, просканировал меня, признал мое право здесь находиться и сказал:
— Претендент на гражданство Алекс Киран Шеппард, вы зарегистрированы. — Голос звучал механически, как и у всех государственных дроидов. — С настоящего момента с вас снимается статус несовершеннолетнего зависимого гражданина категории F. До завершения тестирования на гражданство у вас нет никакого статуса. Вам присваивается порядковый номер претендента: «9627-Y-2028». — Браслет на запястье вспыхнул, погас, но мой светящийся номер остался. — Следуйте указаниям браслета претендента. На нем же будут отображаться набранные баллы. Проходной балл для получения гражданства — тысяча, однако решающий голос будет за Комиссией граждан высших категорий. Успешных результатов, претендент!
На этом дроид потерял ко мне интерес. Его глаза потухли, экран на груди, отображавший мое досье, потемнел, а голова опустилась — регистратор ушел в режим ожидания. Ну и покойся с миром. Я с облегчением отвернулся.
Зато тут же ожил браслет, выдав информацию, уже переданную мне Большим По, о порядке кормления и распределении комнат проживания — можно было занять любую свободную.
От холла расходились два длинных коридора. Табло над каждым из них утверждало, что в обоих еще есть несколько незанятых комнат.
— Пойдем в правый, к столовой ближе, — предложил Большой По.
Мне было все равно, я кивнул, и мы пошли в правый. Уэсли шел медленно, мне приходилось сдерживать шаг, подстраиваясь под его скорость.
— Колени болят, — счел нужным объяснить Уэсли. — Вес растет, кости и связки не держат уже.
— Сколько ты весишь?
— Зимой было сто двадцать, сейчас подобрался к ста пятидесяти килограммам, — грустно ответил Уэсли, стирая со лба катящийся пот. Пока мы шли, все ярче проявлялась его одышка. — И не надо шуток про «меньше жрать», Алекс. Я ем не больше тебя, просто что-то не то с обменом веществ…
«Что-то не то» значило, что Уэсли не знает точного диагноза. Возможно, у него диабет, который успешно лечится, но говорить ему такое было бестактно. Ясно же, что Уэсли терапия не по карману. Ничего, скоро он сможет себе это позволить — заработает, став офицером клана в большом Дисе.
Коридор был спартанский — голые стены, бетонный пол. Даже у нас в Калийском дне поуютнее. Возможно, так сделано умышленно, дабы напомнить претендентам о том, что их ждет в случае провала. Что ж, для тех, кто не покидал пределы гражданского дистрикта, демонстрация более чем наглядная! Прав оказался мистер Ковач: власти всеми силами стремились показать, что мы никто, пока не пройдем тест.
Нам пришлось пройти больше половины коридора, пока Уэсли не остановился возле ближайшей двери с зеленой подсветкой, означавшей, кто комната свободна.
— Не против, если эту займу я? Ноги болят, хочется полежать, дать им отдохнуть.
— Не вопрос.
Уэсли положил ладонь на сканнер, створка бесшумно поднялась, позволяя нам увидеть комнату. Не конура, но очень близко к тому. Что-то вроде капсульных отелей, где все жизненное пространство занимает кровать. На стене — откидной столик, под задвинутой в стену кроватью — место для личных вещей. Спартанцы бы оценили.
Оставив соклановца отдыхать, я быстро нашел еще одну свободную комнату, в паре дверей от Уэсли, но сразу заходить не стал, отправился искать уборную.
Как я и предполагал, ее поместили в противоположный конец блока, подальше от столовой, напротив душевых. С дороги я, уже прилично вспотевший в духоте Сковородки, не отказался бы принять душ, но сначала нужно было переодеться. Справив нужду, я помыл руки, с наслаждением умылся холодной водой, сразу почувствовав себя человеком, и вернулся к свободной комнате.
Переоделся в шорты и хлопковую футболку, заботливо собранные Марией и уложенные в мой повидавший мир рюкзак. С ним я катался на «Дистиваль» и Демонические игры, с ним не расставался весь последний год, так что можно смело говорить, что он побывал на четырех континентах, с учетом обеих Америк. Дурацкие мысли… Как-то неправильно, что рюкзак еще существует, а Мария — уже нет. Мне стало не по себе, снова вспомнилось ее доброе, светлое лицо и тот сон… умиротворение…
Передернув плечами, я отбросил ненужные мысли — сейчас не время, надо заниматься делами.
Что делать с костюмом? Его и повесить некуда, разве что положить на кровать, но тогда где мне лечь? Разозлившись на власти с их идиотским «ты никто, пока не докажешь обратное на тестах», я определил брюки, костюм, рубашку под кровать. Потом покопался в рюкзаке и нашел протеиновый батончик, бутылку воды, полотенце и резиновые тапочки. Спасибо тебе, Мария! Мама бы не собрала меня лучше, чем ты…
Мне срочно нужно было освежиться. Вся злость и раздражительность — это от усталости, жары и голода. Батончик я приберег, а вот поход в душ откладывать не стоило.
По пути заглянул к Уэсли, но он мыться отказался, сказав, что сходит перед сном. Глядя на его желтую безразмерную футболку с дырой на плече, я подумал, что это странно. Разве он не получил от «Сноусторма» деньги после ликвидации Полинуклеотида как «угрозы»? Сколько ему выдали? Если правильно помню, он говорил про сто тысяч фениксов. Деньги не фантастические, но большие. И куда же он их дел?
Так и не решив, стоит ли поднимать эту тему, я четверть часа с наслаждением смывал с себя пот и послед интра-геля — что-то невидимое, почти неосязаемое, но всегда остающееся на теле после использования капсулы. Как ощущение унижения и отвращения, которое, я уверен, останется после нескольких дней, проведенных в Сковородке.
После душа я снова зашел к Большому По (Полному Пэ), но его в комнате не оказалось. Пойти он мог только в одном направлении — туда, где еда.
Столовая выглядела убого: пластиковые столики на двоих, серые стены и странный запах, напомнивший мне «муравейник» Калийского дна… Пахло упсами — синтетической едой. Это отвратное дерьмо, всегда одинаковое на вкус, делают в двух формах: порошка, который разводят в воде, и брикетов-батончиков. Здесь, очевидно, выдавали именно порошковые, они из мельчайших гранул — чихни, и все повиснет в воздухе пылью.
Народу и в столовой было немного: Уэсли, стоявший перед роботом-раздатчиком, сутулый парень с миниатюрной девушкой, которых я видел в холле регистрации, и полная женщина с печальным лицом, на вид ей было лет пятьдесят. Служащая ЦО? Нет, судя по такому же браслету на запястье, как у меня, тоже претендент на гражданство.
Я направился к Уэсли. Стоило подойти к нему ближе чем на метр, как раздатчик взвыл негромкой, но противной, на грани ультразвука, сиреной:
— Претендент Шеппард, порядковый номер 9627-Y-2028, не приближайтесь к экзаменуемому претенденту Чоу! Немедленно отойдите, иначе будете оштрафованы! У вас три секунды! Три! Два!
Я отшатнулся. Уэсли даже не обернулся, он стоял, опершись рукой на стену и склонив голову, на экране вспыхивали красным цифры таймера, отсчитывающего время на ответ.
Уэсли успел ответить, ткнув по кнопке пухлым пальцем, за секунду до окончания времени.
— Верно, — озвучил вердикт раздатчик еды. — Поздравляю, претендент Чоу, вы дали восемьдесят процентов верных ответов и заработали три балла! — Робот выставил перед собой конечность, в ней раскрылась створка, откуда Уэсли достал контейнер с упсом. — Ваш ужин. Приятного аппетита!
Уэсли вытер рукой пот со лба, посмотрел на свой браслет, кивнул и подошел ко мне. Он не улыбался:
— Дерьмо, а не вопросы! Половина вообще не из школьной программы! — Приблизившись, он шепнул на ухо: — Наугад отвечал.
Понимающе кивнув, я заметил:
— Какой-то странный контейнер. Это и есть упс?
— Этот упс высшего класса! — воскликнул Уэсли. — Бутылка из спрессованной клетчатки, ее можно съесть, после того как выпьешь коктейль. Ладно, ты иди тоже отвечай, а то не уснешь с пустым брюхом! А я пойду разбодяжу порошок.
Последовав совету, я приблизился к роботу-раздатчику, который по совместительству выполнял роль экзаменатора. Похоже, Уэсли был прав, тестирование уже началось. Тот, кто это придумал, явно придерживался принципов естественного отбора: без питания претендент ослабеет и, возможно, станет хуже думать. А ведь будет еще и этап физических тестов, оценка здоровья. Это не афишировалось, но среди тех, кто не прошел тест на гражданство, было подозрительно много людей с генетическими заболеваниями.
— Претендент на гражданство Шеппард, желаете побороться за ужин? — Голос дроида не передавал интонаций, но издевку я отчетливо уловил. Наверное, еще один фактор стресса для тестируемых.
— Желаю.
— Прекрасно! Согласно правилам оценки претендентов на гражданство от 15 мая 2075 года введено правило дополнительного стимулирования претендентов при удовлетворении базовых потребностей. Я задам вам серию вопросов по темам, изучаемым в ходе получения школьного образования, а также тем, что не включены в основной курс, однако являются рекомендованными к изучению студентами самостоятельно. Вам необходимо ответить не менее чем на семьдесят пять процентов вопросов правильно. На каждый ответ вам дается пять секунд. Число вопросов не фиксировано. Нажмите на кнопку «
Первый вопрос появился на голоэкране мгновенно, стоило мне нажать кнопку, причем он не дублировался голосом — за пять секунд нужно было успеть прочитать и ответить, выбрав один из пять вариантов. Моего однокласснику Тиму, с его скоростью чтения, придется туго…
Портрет мужчины с черными пронзительными глазами и вопрос: «
Варианты ответов предполагали, что это или киноактер, или астронавт, или министр ресурсов, или бывший президент США, или генерал русской армии восемнадцатого века. Ответа я не знал, выбрал «министр ресурсов» и не угадал.
— Неверно, — проскрипел робот. А я досадливо скрежетнул зубами — бред какой-то! Викторина за упс?
Верный вариант не высветился, появился следующий вопрос, а в уголке проявилось: «
«
Стабильный изотоп гелия — важнейший энергоресурс, на Земле его почти нет, поэтому я выбрал вариант с максимальной долей: «87 %»… и снова ошибся.
— Неверно.
«
«
Вопрос был с подвохом, среди вариантов ответа значились и Бастиан Первый, и Доминик Второй. Для знания верного ответа Дисом требовалось интересоваться всегда, не пропуская новости, но я-то знал информацию, можно сказать, из первых рук, а потому не промахнулся, выбрав Доминика.
— Верно.
«
«
— Верно.
«
— Верно.
Статистика улучшилась: «
С классической литературой у меня не сложилось — в голове была каша, я выбрал Джорджа Мартина, но оказалось, что его так и не дописанная сага «Песнь льда и огня» — неверный ответ.
— Достоевский же, болван! — донесся сзади голос Уэсли.
— Неверно! — объявил раздатчик еды. — Претендент Шеппард, вы дали пятьдесят процентов правильных ответов. Результат неудовлетворительный, вы заработали три штрафных балла! Вам отказано в ужине.
Как и регистратор, этот дроид тут же ушел в режим ожидания, пресекая любые дискуссии и отказывая в апелляции.
Кусая губы и чувствуя, как кровь прилила к лицу, я стоял перед ним, не решаясь обернуться. Спящие, как же я опозорился! Конечно же, Достоевский!
— Ну ты даешь, Шеппард! — Уэсли положил руку мне на плечо. — Как ты не узнал Мартина Эмерика? Это же сейчас самый популярный киноактер! Он взял уже четыре «Оскара»!
Ничего не видя, я развернулся.
— Ты сейчас о чем вообще?
— Первый вопрос. Ты очень польстил министру ресурсов Ломакину, приняв за него Эмерика! Ладно, не кисни! — Уэсли поболтал контейнер с упсом и протянул мне. — Там осталось на донышке. Ну и клетчатку можешь съесть, чтобы в животе не урчало. А то не уснешь. Поверь, я знаю, о чем говорю…
***
Питательный контейнер из-под упса, которым, к моему изумлению, поделился Большой По, помог заглушить голод. Неожиданная щедрость бывшего врага пришлась очень кстати, учитывая то, как сложно оказалось получить еду. Пожалуй, не буду шиковать и приберегу питательный батончик на черный день.
Понятно, что умные, те, кто успел ознакомиться с новым правилом Центра оценки, прихватили еду с собой, и это тоже вписывалось в концепцию естественного отбора. Кто подготовился, у того больше шансов. А кто занимался ерундой вроде приключений в Преисподней и войны с Чумным мором, тот сам себе злобный Пиноккио.
Уж упсы я мог бы прихватить. Порошок легкий, много места не занимает, вот почему бы не запастись им на неделю?.. Но для этого надо быть умным, из тех, которые правильно отвечают и запросто получают свои пайки. А претендент Шеппард оказался тупым — со всех сторон.
Ругать себя было привычно. Задним умом я всегда понимал, как надо было поступить, что ответить, какой аргумент выставить. Мог даже несколько вариантов найти! Жаль, что этот загадочный задний ум у меня вечно превалировал над основным и включался ровно в тот момент, когда уже ничего сделать нельзя.
В общем, уснуть оказалось непросто. Марафон после Преисподней был практически сразу после комы, а события на базе в Калийском дне окончательно выбили меня из колеи. Казалось, организм исчерпал все ресурсы и уже не мог вырабатывать гормоны для хоть каких-то эмоций, а вспышка стыда и злости после проваленного теста в столовой выжала последние капли сил.
Любой другой на моем месте бы вырубился, но я лежал безвольной тряпичной куклой, распластавшись на узкой кровати, и мозг мой никак не мог успокоиться. Перед глазами плавали лица: Мартина — почему-то при бакенбардах, но без бороды, Достоевского и отчетливо (задним умом!) вспомнившегося министра Ломакина — долговязого старика с высушенным лицом воблы. А в голове крутились мысли обо всем подряд: от пропажи Тиссы и похорон Малика, на которых не будет никого из друзей, до тестирования на гражданство и загадочном безденежье Большого По, неожиданно оказавшегося со мной в одном блоке и в те же дни.
Не отпускали и мысли о том, что будет дальше — сможет ли Хайро решить вопрос с космической яхтой? Что будет, если я не сдам тест? Почему-то такая вероятность после фиаско в столовой казалась мне весьма реальной. Решится ли «Сноусторм» заморозить все мои активы в этом случае? Успокаивала лишь мысль о том, что, благодаря премиальной капсуле, даже если я не получу гражданство, на Дисе это не отразится…
Кажется, на этом я и заснул, представляя в своей капсуле безбородого Джорджа Мартина, идущего на войну с Чумным мором и его ордой белых ходоков. А дальше словно выключили свет, и я провалился во тьму…
…чтобы в ужасе вскочить от сирены и ярких вспышек, больно бьющих по глазам даже сквозь прикрытые веки. Оглушающий шум прекратился лишь на несколько секунд, которых хватило на то, чтобы я услышал механический голос, льющийся сверху:
— Претендент на гражданство Шеппард, для продолжения сна успешно пройдите следующее испытание.
Снова взвыла сирена, и из стены выехал голоэкран. Опять вопросы! Да они издеваются! В таком состоянии я даже не слишком твердо могу ответить, кто такой Алекс Шеппард…
Голова разламывалась, я не мог сфокусировать взгляд на тексте и, естественно, невдумчиво отвечал, пытаясь попасть пальцем хоть по какому-то варианту ответа. На меня обрушились разнородные вопросы по всем сферам жизнедеятельности человека: от простейших вроде «
Свершилось чудо или помогла Фортуна, но я ответил правильно на восемь вопросов из десяти, заработав три балла. Сирена смолкла, вспышки света прекратились. Каморка погрузилась во тьму, а тишина принесла избавление.
Рухнув затылком на тощую подушку, я снова провалился в сон. Сколько проспал на этот раз, понятия не имею, может, минуты, может, часы, но открыл глаза, когда комнату опять залило нестерпимо ярким светом. Однако пробудился я все же не от него, а от ощущения чужого присутствия.
Открыв глаза, я увидел незнакомую женщину в коротком легком платье и с распущенными волосами. Вскочил, не понимая, сплю я или уже нет, и не зная, как реагировать. Рефлекторно посмотрев на часы, засек время: 00:36. Надо же, только перевалило за полночь.
Женщина поднесла палец к губам. Продрав глаза, я ее узнал.
— Алекс, привет, — тихо сказала Хлоя Клиффхангер. — Прости, что разбудила. Нужно поговорить.
Мое отношение к Хлое Клиффхангер можно выразить одним словом: недоверие. Недоверие внутреннее, пещерное, почти на уровне инстинктов, когда ни одно слово не кажется искренним и ни одно предложение не вызывает желания согласиться. И дело не только в том, что она одна из директоров «Сноусторма», но и в том, что весь ее облик словно кричал: «Я лживая и лицемерная — поверишь мне, сам будешь виноват!»
В общем, какую бы тему она ни хотела поднять, мое отношение к ее словам заранее было скептическим — и это мягко говоря. А если честно, даже не слушая хотелось сразу ответить: «Нет, никогда и ни за что!»
— Снизить освещение до пятнадцати процентов, — промурлыкала женщина.
Каморка погрузилась в интимную полутьму, в которой сверкали голубые глаза Хлои и серебристые пуговицы на платье. В нос ударил волнующий аромат, взбудоражил кровь, намекая на нечто большее. И мне, без того настроенному враждебно, стало не по себе. Складывалось впечатление, что передо мной разыгрывают заранее продуманный спектакль, рассчитанный на наивного малолетнего дурачка, впервые видящего, если так можно выразиться, высококлассную женщину. Или они решили, что раз я не устоял перед Дестини (подробностей нашей встречи в моем номере никто не знал), можно повторить прием, безотказно сработавший на юнца с бурлящими гормонами?
— Здравствуйте, мисс Клиффхангер, — сказал я и демонстративно зевнул. Вышло не слишком натурально, да я и не прикладывал особых стараний, мне лишь хотелось показать, что ее визит сейчас очень некстати. — Чем могу помочь?
Полагаю, мой настороженный взгляд на дружелюбный тон не настраивал. Но Хлоя, очевидно, имела большой опыт в подобных играх, и ее так просто не смутить. Она и глазом не моргнула, сделав вид, что так и надо.
— Помочь мне? — удивилась она. — О нет, Алекс, ты мне помочь не можешь. Речь идет о том, что это я хочу предложить тебе свою помощь. — И посмотрела на меня чистым, незамутненным взглядом. Таким честным и доброжелательным, что захотелось сплюнуть. Тетка была профессионалом, и от этого делалось тошно. Наверное, подобные ей врут даже дома, разговаривая с собственными детьми, просто потому что уже не могут по-другому, не знают как. Впрочем, вряд ли у Хлои были дети, но ведь когда-нибудь будут — мне заранее стало их жалко.
— Мне? — спросил я с неприкрытым сарказмом.
— Именно.
— Помощь? — еще сильнее скривился я. Из меня прямо-таки сочилось недоверие, но тетке было совершенно наплевать. Она перла вперед как таран, и мелочи типа совести и стыда ее не волновали.
— Конечно! — с каждым ответом улыбка Хлои становилась все более ненатуральной. Она всплеснула руками и воскликнула с фальшивым возмущением: — Я хочу тебе помочь, Алекс!
Уверен, этот визит действовал ей на нервы больше, чем мне. Дело, конечно, было не во вранье и лицемерии, не в том, что в столь поздний час лучше спать, чем ходить по пропахшим упсом коридорам Сковородки… Нет, она просто боялась за свою отутюженную репутацию. Время уже за полночь, Хлоя — красивая женщина с высоким положением в обществе. Прийти ночью в номер парня, который едва стал совершеннолетним… Если об этом пронюхают журналисты, медиа разродятся тысячами сочных заголовков! Скандал будет такой, что небеса взорвутся, все начнут перемывать ее кости, и «Сноусторм» просто обязан будет отреагировать.
Она явно нервничала, хотя и пыталась это всеми силами скрыть. Места в комнате было немного, у Хлои имелся выбор: оставаться стоять или присесть рядом со мной на кровать — и тогда гипотетические журналисты разорвались бы еще большим восторгом… Но мы тут застряли одни, с одинаковым отвращением друг к другу, и мисс Клиффхангер выбрала второе: села рядом, закинув ногу на ногу так, что я просто не мог не заметить ободков ее чулок.
— У меня есть девушка, — на всякий случай сообщил я. — И вы… не в моем вкусе, мисс Клиффхангер.
Сказал — и сам почувствовал, что получилось как-то глупо. На это она и рассчитывала. Впервые за время разговора глаза ее засветились искренним весельем, Хлоя даже рассмеялась. Причем смех ее, в отличие от голоса, звучал приятно — звонко и заливисто. Наверное, такие люди, как Хлоя, репетируют его как важный навык для карьеры.
Словно поддразнивая меня, она чуть придвинулась, подол короткого платья съехал, обнажая упругое загорелое бедро. Ее глаза искрились теплом, дружеским подначиванием, но поверить в ее искренность было бы верхом наивности. Хватит уже, разок повеселилась — и довольно. Так что хватит играть в ее игры — ни отодвигаться, ни пожирать ее взглядом я не стал. Лучше просто игнорировать, держать дистанцию если не телом, то разумом.
— Чем и как вы хотите помочь, мисс Клиффхангер?
— Зови меня просто Хлоя, Алекс. Я ненамного старше тебя.
Странно, но это действительно было так — десять лет в наш век не разница, особенно если смотреть только на внешность. Хотя все, начиная с выдержки и непринужденности, кончая отточенностью лицемерия, говорило об обратном. Казалось, нас разделяет не только социальная пропасть, но и огромный жизненный опыт. Который я, по правде говоря, и не хотел бы иметь. Ее опыт — это опыт выживания в банке с пауками.
— Дело не в возрасте.
— О, я понимаю тебя, дело не в возрасте, а в положении… — Она окинула взглядом каморку, хмыкнула. — В Сковородке не церемонятся с претендентами на гражданство, понимаю.
— Уверен, что в богатых дистриктах Центры оценки выглядят иначе.
— Естественно, — она тряхнула волосами, заправила локон за ухо. — Как и в дистриктах категорией ниже, чем твой. В этом и есть идея всего нашего общества, Алекс. Лишь те, кто достоин, получают все блага цивилизации, и чем ты достойнее, тем больше привилегий. У лучших граждан привилегии распространяются и на их семьи — логично, что дети достойнейших проходят гражданские тесты в лучших условиях. Однако, поверь мне, в отношении них действуют абсолютно те же правила!
— Их тоже кормят упсами? — поднял я бровь.
— Не до такой степени, — качнула головой Хлоя. — Здоровье лучших представителей общества — достояние человечества. Общество не может себе позволить так бездарно подвергать риску их благополучие!
В ее голосе было столько веры, столько безграничного фанатизма, что я не стал ничего отвечать, лишь повторил вопрос:
— Так чем вы хотите помочь? И что от меня нужно мистер Джексону? Ведь это он вас отправил ко мне?
Хлоя ответила не сразу. Она словно прокручивала в голове все, что хотела предложить, заодно раздумывая над тем, как бы не переплатить за то, что ей нужно. А нужно ей одно — чтобы я отказался от Спящих, именно этого всегда хотел Киран Джексон, который не только разговаривал со мной с позиции силы, но и обманывал. Похоже, он наконец осознал, что наше с ним общение непродуктивно, и я не поверю больше ни одному его слову, а потому прислал Клиффхангер.
— Мистер Джексон покидает пост управляющего директора «Сноусторма», причем… — Хлоя посмотрела на часы, — уже сегодня. Совет директоров очень недоволен его работой. Мистер Джексон допустил много ошибок, действуя вне всяких моральных рамок, и, что хуже всего, попрал основы «Сноусторма», нарушив заветы отцов-основателей. Вот так, Алекс. Если ты думаешь, что меня прислал мистер Джексон, то ошибаешься.
— Простите, но я вам не верю. Вам что-то от меня нужно — может, чтобы я отказался от заданий Спящих, или вы хотите вернуть в Дис Чумной мор и ради этого готовы наобещать золотые горы. На все ваши предложения, какими бы они ни были, мой ответ: «нет». И давайте на этом распрощаемся, потому что я не высыпаюсь в последнее время, а завтра… уже сегодня у меня очень важные экзамены.
По ее лицу скользнула улыбка, и Хлоя легким веерным движением взмахнула ладонью пред лицом, будто ей было жарко в этой маленькой каморке. Получилось красиво — а заодно расстегнулась пара верхних пуговок на платье. Видимо, это движение она тоже долго оттачивала и репетировала — настоящий цирковой номер.
— Душновато в Сковородке, не правда ли? — подыграл я.
— Очень, — поморщилась Хлоя. — Платье так и липнет!
На что я тут же иронически заметил:
— Чем быстрее вы скажете, что вам нужно, тем меньше вспотеете, мисс.
Она слегка скривилась, но так мило, будто вовсе не оскорбилась, а оценила искрометный юмор. Нервы у этой женщины были стальные.
— Хорошо. Веришь ты или нет, но утром состоится пресс-конференция, на которой кто-то из совета директоров, возможно, даже сам мистер Хаген, объявит о том, что Киран Джексон освобожден от занимаемой должности. Не будем загадывать, но интуиция мне подсказывает, что Джексон уйдет с позором. Понимаешь, Алекс? Все плохое, что ты видел в «Сноусторме», уйдет вместе с ним!
— Вы хотите сказать, что это и есть ваша помощь? Повесить всех собак на Джексона и заявить, что, когда он уйдет, корпорация больше не будет вставлять палки в колеса моего клана? Все будут жить долго и счастливо?
— Нет, Алекс. — Поняв, что соблазнение, или что там у нее было на уме, не работает, она сменила расслабленно-игривый тон на серьезный, выпрямила спину, сложила руки на груди. — Я хочу сказать, что ты еще совсем молодой! Тебе бы жить и наслаждаться лучшим временем твоей жизни, поступить в университет, учиться, общаться и гулять с друзьями, ходить на свидания… — Ее глаза мечтательно прикрылись, на губах заиграла полуулыбка. У нее были очень длинные ресницы, не искусственные, настоящие. Я заметил это только сейчас, как и то, что она без очков. — Доверься мне, Алекс, я знаю, о чем говорю. Студенчество — лучшая пора в жизни. Ты уже взрослый, но не настолько, чтобы нести настоящую ответственность. Учись хорошо, да и только… Не нужно строить карьеру, работать сутками напролет, отчитываться перед родителями… Живи да радуйся! Неужели ты променяешь это на бессонные ночи в капсуле? И дай бог, если это премиальная капсула в престижных апартаментах хорошего дистрикта! Но ведь это может быть и капсула ониц… — запнувшись, она поправилась: — Негражданина, смекаешь?
— Вы хотите завалить меня на финальном экзамене, — констатировал я.
— Ни в коем случае! — возмутилась Хлоя. — Я лишь предполагаю любое развитие событий, а судя по тому, что ты не смог пройти простейший тест у раздатчика еды, у тебя реально ненулевые шансы завалить тесты без всякой сторонней «помощи». — Она изобразила кавычки. — И все же ты прав и неправ одновременно. Прав в том, что я, как член гражданской комиссии, могу повлиять на результаты твоей оценки. Неправ в том, что я буду умышленно ее занижать.
— А вы не будете?
— Занижать не буду при любом исходе нашего разговора, Алекс. Клянусь всем, что у меня есть! — Она положила руку на сердце. И глаза при этом были честными, пылая искренностью и верой в сказанные слова!
— Допустим, я вам поверил. Но никак не пойму, зачем вам нужно было будить меня. К чему эта таинственность? Ради того, чтобы сказать то, что само собой разумеется? Что гражданская комиссия непредвзята? Что мистер Джексон уходит из «Сноусторма»? Мы могли поговорить днем или ранее по комму, разве нет? Или вы просто страдаете бессонницей и от скуки решили меня навестить и поболтать?
Она снова засмеялась тем журчащим, как весенний ручеек, смехом, потянулась ко мне рукой, и мне стоило большого труда не отпрянуть, как от броска змеи. Нежные пальцы коснулись моей щеки, погладили, тронули подбородок.
— У тебя очень красивые глаза, Алекс, — сказала она почти шепотом, голос при этом прозвучал хрипло. — Мне нравится твое чувство юмора.
Видимо, соблазнение пошло по второму кругу, и мне это, откровенно говоря, уже начало надоедать.
— Я знаю, что вы делаете. Пожалуйста, перестаньте. Просто скажите, чего хотите от меня и что предлагаете взамен, помимо того, что не станете валить меня на экзамене.
— Ничего особенного от тебя нам не нужно. — Она пожала плечами. — Но сначала послушай, что я уполномочена тебе предложить. Говорю не от лица Джексона, а от лица всей компании, поэтому отнесись к моим словам со всей серьезностью.
— Слушаю со всей серьезностью, мисс Клиффхангер. — Я подавил зевок. — Серьезнее некуда, потому что я уже понял, что по доброй воле вы не уйдете и поспать мне не дадите.
Она подтянула ноги на кровать, уселась поудобнее, лишив меня последних остатков личного пространства, и, загибая пальцы, интимно зашептала:
— Гражданство категории A тебе лично, B — для твоих родителей, C — для твоих друзей. Просто назовешь имена, список до двадцати человек одобрят без проволочек, день в день. Полная стипендия в любом университете планеты на твой выбор. Снятие с тебя статуса «угрозы» и публичное объявление об этом, чтобы от тебя отстали превентивы. Сохранение всех полученных умений и достижений за твоим персонажем, включая все накопленное золото, как личное, так и клановое. Десять миллиардов фениксов в любой форме, в том числе, при желании, привилегированными акциями «Сноусторма» с правом голоса. Скажу честно, Алекс, я считаю, что ты все это заслужил. Ты сделал невозможное, хотя весь мир был против тебя. — Она подмигнула, улыбнулась. — Дашь автограф?
С каждым новым пунктом в ее списке обещаний я все больше понимал, что «Сноусторм» на этот раз прижало очень сильно. Очень. Вопрос только в том, из-за чего? Их так напугал четвертый храм, который, надеюсь, Кусаларикс уже посвятила Спящим? Или падение Чумного мора?
— Дам, если сдержите слово. Что вы хотите взамен? Хотя стоп, это не все, что мне нужно. Уверен, что у вас большие возможности. Пропала моя подруга, Мелисса Шефер… — Я замялся, не зная, стоит ли говорить о нападении на базу в Кали, но решил, что лучше промолчать. Вряд ли она поверит в клона Тиссы с искусственным разумом… если только сама не имеет к этому отношения. Но в любом случае она ни за что не признается. — Помогите найти Мелиссу.
— Она не явилась на тесты? — удивилась Хлоя.
— Не только она. Мои друзья, Эдвард и Маргарита, тоже, но… — Я снова запнулся, решая, приоткрывать ли карты. — На нашу клановую базу напали наемники.
— Что?! — округлила глаза Хлоя.
— Пострадало много людей, в том числе мои друзья. Их ранения настолько тяжелые, что они вынуждены пропустить тесты. Наемники хотели захватить меня, но это уже не важно. Речь о Тиссе… Мелиссе Шефер. Она пропала.
— То, что ты рассказал, Алекс, очень серьезно!
Хлоя неожиданно разволновалась. Кажется, услышанное действительно удивило женщину. Потому что она вдруг подскочила с кровати, совсем забыв про свои томные позы. А вместе с тем и про низкий потолок, о который и ударилась макушкой.
— Ох… — нелепо согнулась она, схватившись за голову, и окончательно растеряла весь флер ночной соблазнительницы.
— Вы бы поосторожнее, Хлоя.
Она, так и стоя передо мной: без туфель, согнувшись и прижимая к макушке растопыренные пальцы, проигнорировала мое ехидство и озабоченно спросила:
— Вы заявили в полицию?
— Нет.
— Вы должны были немедленно… — В этот момент до нее дошло. Или она сделала вид. — Ваша база вне гражданских территорий. Ведь правда? Впрочем, не отвечай, это не мое дело. Сделаем так, Алекс. Чтобы Мелиссу начали искать, нужно подать заявление о ее пропаже. Вы по каким-то причинам этого сделать не можете, но у меня есть ниточки. Я подергаю, чтобы пробили местонахождение твоей подруги по медицинскому чипу.
— Дергайте сейчас. Проснувшись, я хочу знать, где Тисса и что с ней, а до этого момента наш разговор закончен.
— Я ее найду, — серьезно ответила она. — Обещаю. Но прежде, чем я тебя оставлю, скажу, чего хочет «Сноусторм». Помнишь ту историю с бракованными негражданскими капсулами? Дестини Виндзор и ее нашумевший стрим?
— Помню.
— Догадываюсь, что информацию о смертях среди неграждан, ставших нежитью, до нее донес ты. Главное, что ты должен знать — этот дефект исправлен. Более того, «Сноусторм» выплатит каждой семье погибших неграждан сто тысяч фениксов, а уже в этом месяце начнется тотальная замена всех капсул той серии. Обещаю, Алекс, больше ни один негражданин не погибнет из-за этой досадной недоработки.
— Конечно, не погибнет, — я ухмыльнулся. — Чумной мор-то все, уничтожен. Догадываетесь кем?
— Ты совершил великий подвиг, Алекс. Тебе есть чем гордиться! Подумать только: в день открытия Демонических игр на то, что ты переживешь первые сутки, аналитики давали шанс в тысячные доли процента! А ты не просто выжил, но победил! — Как бы я ни старался распознать иронию, мне этого не удалось — похоже, говорила Хлоя искренне. — Потом те же аналитики заверили нас, что ты никогда не выберешься из Преисподней! Но ты выбрался, получив, что хотел! И наконец, твоя война с Чумным мором. Аналитики…
— Вам нужно уволить своих аналитиков, — перебил я.
— Джексон так и сделал, — усмехнулась она и печально вздохнула: — Но своим подвигом ты лишил миллионы неграждан возможности заработать на лучшую жизнь…
— Вы о чем? — перебил я.
— О том, что нежить переносит любые климатические условия, — вздохнула она, словно поражаясь моей непонятливости. — Подавляющее большинство неграждан выбирает в качестве основного ремесла «Горное дело», поскольку оно проще всего и наиболее востребовано богатыми кланами. Сам подумай, на какой руде негражданин заработает больше? Медной? Железной? Или адамантитовой?
— Разумеется, на адамантитовой.
— А это руда, которая нечасто встречается в обжитых землях. Но ладно неграждане! Уничтожив Чумной мор, ты лишил интересного геймплея все те же миллионы обычных игроков, выбравших нежить, не говоря уже о глобальном ивенте, связанным с тем, что сейчас происходит в Содружестве!
— Дис — это не просто игра и ивенты, Хлоя. Чумной мор опасен, уж поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Был опасен? Или казался опасным тебе с твоей позиции? А может, он был опасен именно для твоих Спящих покровителей? Алекс, да повзрослей уже наконец, стань мужчиной — думай своим умом! Ты страдаешь по велению прожорливых на процессорные ресурсы ИскИнов! Это же смешно! Вернее, было бы смешно, не будь так грустно! Ты лишаешь себя всего, даже элементарных бытовых удобств, прячешься в опасных для жизни районах, и ради чего? Ради искусственного интеллекта?
Хлоя поднялась, расправила платье, посмотрела насмешливо и в то же время с вызовом.
— У меня нет постоянного партнера, Алекс. А у тебя очень красивые глаза. Подумай об этом.
После ее ухода волнующий аромат духов еще долго не исчезал, мешая заснуть и заставляя разум рисовать будоражащие сцены…
Мне казалось, что я так и не заснул, продолжая видеть цветные картинки, в которых Рита говорила голосом Хлои: «Они пойдут на все, чтобы добиться своего, Алекс. Сделай, как они хотят, пока можешь требовать!» Рядом стояла Тисса, но она молчала, лишь грустно смотрела на меня…
Пронзительная сирена выветрила сны, обесцветила картинки, сменившиеся низким серым потолком над кроватью. Я вскочил, в сонном полузабытьи не понимая, где я и что происходит.
Сирена замолкла, ее сменил приторно-жизнерадостный женский голос:
— Доброе утро, претенденты! Сегодня — великий день! Сегодня начинаются ваши гражданские тесты, к которым вы так упорно готовились на протяжении всей своей жизни! Пожалуйста, следуйте указаниям браслета!
Слушая ее, я невольно смотрел вверх. Опустив голову, заметил голограмму над браслетом, где вывелся график на сегодня. Судя по нему, на то, чтобы умыться, почистить зубы, позавтракать и добежать до экзаменационного отсека, у меня полчаса.
Не теряя времени, я вскочил, схватил полотенце и рванул в уборную, пока не заняли все умывальники. Обогнал длинного заспанного парня — не один я сообразил, что надо поторопиться. По пути потарабанил по двери Большого По, но ждать не стал, рванул дальше. Двери комнат открывались, и претендентов в коридоре становилось все больше, причем бодрыми выглядели очень и очень немногие.
— Алекс, подожди! — крикнул вслед Большой По.
— Догоняй!
Я побежал по коридору и достиг холла блока, где вчера проходил регистрацию. У ресепшена толпились претенденты, я не фокусировался на них, но подсознание стукнуло, подав сигнал узнавания. Сердце заполошно забилось. Не может быть! Когда чего-то хочешь, начинаешь додумывать…
Остановившись, я медленно обернулся и увидел Мелиссу Шефер, разглядывающую браслет претендента на запястье. Ощутив мой взгляд, подруга вскинула голову, и удивление на ее лице сменилось улыбкой. Ее губы шевельнулись, и я прочел: «Алекс». Мелисса обернулась и будто бы спросила взглядом разрешения у стоящего позади… То есть стоящей.
Хлоя Клиффхангер наклонилась, что-то шепнула Тиссе и ободряюще подтолкнула в спину. Я оторопел, переводил взгляд с одной на другую, отмечая, какая Тисса все-таки маленькая и хрупкая в сравнении с Хлоей. Происходило нечто невероятное, даже близость тестирования выветрилась из головы.
Мелисса направился ко мне — сперва неуверенно, будто чем-то передо мной провинилась, потом все быстрее, быстрее.
— Алекс! — крикнула она и повисла у меня на шее, вцепилась так сильно, словно нас вот-вот должны разлучить.
Хлоя помахала рукой и растворилась в толпе, я попытался рассмотреть, куда она пошла, но не увидел — всхлипывая, на мне висела Тисса.
Голова чуть не лопнула от теснящихся в ней вопросов, мне так не терпелось узнать, где девушка была все это время, но я усилием воли усмирил любопытство — рассказ мог затянуться, а у меня оставалось всего полчаса… Нет, уже меньше.
С того момента, как я узнал о нападении на базу и исчезновении Тиссы, разумное и осторожное подсознание подавляло любые мысли о моей бывшей девушке, словно оберегая от неизбежного осознания: подруга и одноклассница, в которую я был влюблен, мертва.
Но, увидев ее живой, ощутив ее плоть и горячее дыхание на шее, я не сдержался — в горле встал ком. Не верилось, что это правда, я вроде бы и чувствовал руками тепло ее тела, а все еще не верил.
— Алекс… — судорожно выдохнула она.
Обхватив мое лицо руками, посмотрела в глаза — губы ее задрожали, на щеках вспыхнули красные пятна. Тисса всхлипнула и снова стиснула меня в объятиях, прижалась так крепко, что, казалось, горячее дыхание обожгло кожу — и уже непонятно было, то ли ее сердце сейчас разорвется от переживаний, то ли мое. При этом со стороны ощущалось, что Тисса растерянна, будто она не очень понимала, что происходит и где она находится.
— Как ты? — прошептал я.
— Что случилось? Я ничего не понимаю! Мисс Клиффхангер сказала, что у нас только десять минут…
В горле встал ком, так что ответить я не смог, только заставил себя отстраниться от девушки, она права, время на исходе. Мне только нужно было еще раз взглянуть в ее лицо, удостовериться, что это все не сон, что Тисса действительно жи…
Вздрогнув, я резко отстранился. Мысль пришла внезапно, и все внутри сжалось от мерзкого холода. Ведь если был один биоробот, может быть и второй. С чего я вообще вот так взял и запросто поверил? Надо проверить.
Вспомнились слова Йошихиру о том, что у клонов есть лишь ментальный слепок личности, а это значит, памятью Тиссы андроид не обладает. Пристально глядя взволнованной девушке в глаза, я решительно сделал шаг назад:
— Мелисса, как зовут покровителя Ханга? — спросил я напряженным голосом.
Ее брови поползли на лоб, в покрасневших глазах появился не то вопрос, не то испуг, и она беспокойно спросила:
— Что? Ты о чем? С Хангом что-то случилось?
— Тисса, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась и ответила на простой вопрос. Как зовут покровителя Ханга?
Только сейчас в ее васильковых глазах мелькнуло понимание. Волнения сразу стало меньше, а вот сосредоточенности больше. Будто взяв себя в руки, Тисса бросила косой взгляд в сторону и, подавшись вперед, прошептала мне в ухо:
— Ортокон.
— Как зовут мою маму?
— Элен, — не отрывая взгляда от моего лица, едва различимо проговорила Тисса. — А папу — Марк. А котопса — Эйты. А твоего домашнего помощника…
И тогда я не сдержался. Плотину, выстроенную из недоверия и настороженности, прорвало — у меня свело горло, запекли глаза, и я крепко прижал к себе девушку.
— …О, — закончила она, но и ее перехлестывали эмоции, и имя домашнего помощника превратилось в длинное: — О-о-о-о…
Парни и девушки, сновавшие по коридору туда-сюда — встрепанные, зевающие, с полотенцами на плече, — посматривали с удивлением, но нам было плевать. Первое время. А потом я, не разжимая объятий, поспешно оттащил подругу в сторонку.
За те десять минут, что нам дала Хлоя, Тисса рассказала, что для нее Демонические игры закончились пару дней назад. Вернувшись из Европы, она сделала достижение в песочнице, в тот же день получила приглашение от «Детей Кратоса» и решила не отказывать сразу, а слетать и выслушать их предложение.
— После нашего с Маликом типа предательства я не знала, чего от тебя ожидать, — объяснила Тисса. — Я же нутром чувствовала, как тебе больно, могу представить, что ты пережил. Если бы на эмоциях выкинул меня из клана, я бы поняла. Но нельзя же было просто сидеть и ждать. Потому я и согласилась встретиться с Галлахерами.
Для нее разговор с лидерами «Детей Кратоса» состоялся вчера, а вот что было дальше, Тисса не помнила, словно и не произошло ничего — они пообщались, попрощались, она полетела домой, а когда вернулась, отец очень удивился тому, что она не на гражданских тестах, долго орал и потрясал кулаками, потом немедля усадил ее во флаер и лично привез в Сковородку. Тиссу распределили в блок Н, Ханга и Тобиаса она не встречала. А утром ее разбудила Хлоя и, толком ничего не объяснив, потащила ко мне.
Хлоя явилась, когда настал мой черед рассказывать о том, что произошло со мной и кланом за «три дня» Тиссы. Для меня возвращение директрисы «Сноусторма» стало облегчением, потому что я так и не решил, стоит ли печалить подругу за четверть часа до начала важнейшего события в жизни. Тем более она была особенно близка с Маликом…
— Шефер, Шеппард! — каркнула Хлоя тоном мистера Ковача. — В ваших же интересах отложить беседу до завершения тестирования. Шефер, живо в свой блок! Следуй…
— …указаниям браслета, да-да, хорошо, мисс Клиффхангер, — ответила девушка, и это была именно наша Тисса с характерными интонациями, которые появлялись в ее речи исключительно в те моменты, когда подруге что-то не нравилось. Судя по виду, она уже почти успокоилась, и это было хорошо. Приподнявшись на цыпочки, Тисса чмокнула меня в щеку. — Удачи, Алекс!
Проводив ее взглядом, я посмотрел на Хлою: волосы на ее висках взмокли, а по высокой скуле скатывалась струйка пота. Возле женщины терся незнакомый смуглолицый мужчина с огромным носом. Он был в костюме-тройке с иголочки, и я поразился тому, как он не потеет в духоте Сковородки.
— Алекс, это мистер Литштейн, — представила его Хлоя. — Прайм-нотариус. Готов зафиксировать наше соглашение?
— С прайм-нотариусом вы здорово придумали, — проворчал я. — А то после общения с мистером Джексоном доверия к вашей корпорации…
— Время, Алекс! — оборвала меня женщина, более ничем не напоминая обольстительную ночную визитершу. Она протянула мне планшет с плоским экраном — видимо, чтобы не светить с голограммы наши договоренности перед другими претендентами. — Ознакомься с полным списком всего, что обещает «Сноусторм».
Я пробежался взглядом по строчкам, сгорая от любопытства, уж очень интересно было узнать, как юристы корпорации завуалировали топовые гражданские категории для меня, моих родителей и друзей. Так-так… «Приложит все силы…», «Рекомендует…», «Внесет во внеочередной список претендентов на повышение…», «За особые заслуги перед обществом…» Были там и пункты о замене «дефектных» капсул и материальной помощи всем семьям пострадавших неграждан, как настоящих, так и будущих, если таковые появятся. Правда, шло это не в списке обязательств, а как оговорка для «в ответ на беспокойство, выраженное Стороной-2 относительно слухов…»
Хлоя сдержала все свои обещания, по крайней мере, в этом договоре.
Список того, что обязалась предоставить «Сторона-2 в лице Алекса Кирана Шеппарда», исчерпывался одним-единственным пунктом: «Передать представителю, назначенному Стороной-1 (Корпорацией), артефакт “Ядрышко Чумного мора” в течение…» Все. Уничтожать храмы Спящих и удалять персонажа не требовалось.
Только подпиши — и жизнь изменится к лучшему. Да, никто не вернет Малика, Трикси, Роя и Марию, но Тисса, Ханг, Эд, Тоби и остальные живы. Ставить их судьбы на кон из-за виртуального «прорыва Бездны»? Продолжать драться, строить храмы и посвящать их Спящим, быть постоянно начеку, как в Дисе, так и в реале, забыв о сне и личной жизни? Каждой клеточкой тела я жаждал закончить все одним росчерком. Пусть обратится «представитель, назначенный Стороной-1» в Ядро Чумного мора, ну и что? Наученные опытом, сотрудники «Сноусторма» вряд ли снова сделают легатами бесконтрольных игроков. Фракция будет спокойно развиваться, начнутся войны и ивенты, запустятся новые глобальные сценарии, но, орк возьми, пусть! Все это происходило без меня двадцать лет и даже тысячи, если брать в расчет виртуальную историю, так с чего я взял, что без Скифа все рухнет? Потому что Бегемот так сказал?
И все же… «Предупреждаю, что сдохну, но утащу тебя с собой, если осмелишься», — сказал Деспот, решив, что я хочу стать Ядром Чумного мора. Казалось бы, что изгнанному демону судьба Дисгардиума? Но даже он видел в
Колебался я так долго, что Хлоя, ничем не выдавая раздражения, погладила меня по щеке, словно хотела напомнить о себе. Стоящий рядом прайм-нотариус Литштейн вообще застыл истуканом. Решение пришло само собой. В конце концов, очень подозрительно, что «Сноусторм» хочет все провернуть так быстро. Посмотрим, как они отреагируют, если я немного потяну время, а заодно выясним, насколько они честны.
Хмуро посмотрев на Литштейна, я вернул планшет Хлое, сказав:
— Считайте, что я согласен, но сейчас подписывать ничего не стану. Доступа в Дис у меня не будет до конца тестов, а значит, ничего передать я не смогу. Так что давайте дождемся итогов гражданских тестов, заодно проверим, насколько вы искренни. Для вас же не составит труда проявить добрую волю и выполнить обещания по гражданству для меня и моих друзей уже сейчас? Кроме того, если я чему и научился, так это не подписывать важные документы в суматохе.
Склонив голову, Хлоя изучала меня так, словно видела впервые. Под блеснувшими линзами очков на мгновение мелькнула досада, но тут же сменилась профессионально-теплой дружеской улыбкой, от которой разошлись тонкие морщинки в уголках глаз:
— Разумеется, Алекс. Удачи на тестах.
Только когда мы разошлись, я осознал, что линзы очков Хлои блестели как-то странно. Словно не отражали свет, а излучали его изнутри. Но, видимо, показалось.
***
Из-за встречи с Тиссой и разговора с Хлоей позавтракать в столовой я никак не успевал. Хотел съесть хотя бы питательный батончик, припасенный на черный день, но на пути к комнате меня перехватил Большой По.
— Опять ты просрал прием пищи, — обвиняюще проворчал он. — Так и знал. Держи. И куда ты идешь? Нам в другую сторону!
Он снова оставил мне часть своей порции упса, только растворенного в воде порошка теперь было побольше, около трети.
Кочевряжиться я не стал — благодарно кивнул, залпом допил, затолкал съедобный стаканчик в рот и ускорил шаг к своей комнате, чтобы переодеться. Большой По засеменил следом, приговаривая:
— Ты слишком дорого мне обходишься, Шеппард!
— Я тебе в друзья не набивался, — невнятно ответил я, пережевывая клетчатку. — Сам предложил.
Он обиженно засопел, да и я понимал, что несправедлив, но на лирику времени не было.
— Так ты куда?
— Переодеться!
— Зачем? — удивился он. — Первые тесты — медицинские, все равно раздеваться!
Сам он был в той же рваной безразмерной футболке и широченных шортах ниже колен, едва не обтягивающих ноги-колонны в тапочках. В сравнении с ним я выглядел почти прилично — хотя бы шмотки без дыр.
— Претендент на гражданство Чоу! — вдруг проснулся браслет на запястье Уэсли. — До старта первого блока тестирования две минуты. Немедленно следуйте указателю! Напоминаю, что опоздание карается штрафными баллами!
С таким же грозным предупреждением спустя несколько секунд выступил и мой — чуть позже, потому что ИскИн учитывает среднюю скорость, с которой передвигается претендент на гражданство. Сразу после тревожного предупреждения мы с Уэсли переглянулись и рванули к ресепшену блока. Черт с ним, с костюмом, надену его на финальное интервью с комиссией.
Дальше события понеслись, как во время прорыва к Ядру: нам не давали расслабиться, все шло впритык, и главным было не опоздать, мчась с одного блока тестов на другой.
Медосмотр занял на удивление много времени, закончившись лишь после полудня. В животе беспрерывно урчало, желудок ругался и требовал пищи, но все, чем я мог ему потрафить, — это литры воды из питьевых фонтанчиков. Слава Спящим, за эти щедроты администрации не приходилось расплачиваться ответами на вопросы.
Здоровье мое признали отменным. Никаких неблагоприятных генетических предрасположенностей у меня не нашли, кроме склонности к азартным играм. Вот уж новость так новость, это, похоже, от отца. Обнаружилась легкая склонность к алкоголю, никотину и стимулирующим веществам.
Генетический аналитик, выдавая вердикт, улыбнулся:
— Ничего удивительного, Шеппард. В вас тридцать шесть процентов ирландской крови по линии отца и чуть меньше четверти — русской, по линии матери. В целом, с вами все в порядке.
«Все в порядке» принесло мне сразу шестьсот баллов. Результаты медицинского тестирования удивили, учитывая мой образ жизни. Подумав, я решил, что дело в премиальной капсуле, не давшей мышцам застояться, а уж в Дисе физической нагрузки у меня столько, что ни одному профессиональному спортсмену не снилось.
Сразу после врачей нас погнали на стадион. Физические показатели подростка не так важны, как интеллектуальные и медицинские, но тоже подлежат измерению. Служащих Центра тут было столько, что практически возле каждого кандидата стоял прикрепленный надзиратель. Мы послушали формальную речь о том, что атлетизм подростка — доказательство его целеустремленности, дисциплинированности и силы воли.
Уэсли, все время старавшийся быть рядом со мной, закатил глаза:
— Целеустремленности, как же! Скорее того, что кому-то повезло в генетической лотерее! Вон, посмотри на того хуай дана!
— Кого?
— Вон — Тронг, чтоб его нос врос в задницу! — Он указал на коренастого парня в обтягивающей майке, не скрывающей жгутов мышц на спине и мощных плеч. — Подлейший человек! Но повезло! Мне кажется, он только родился, а уже мог стометровку за восемь секунд пробежать!
— Проползти, ты хотел сказать? — Я не сдержал улыбку.
— Неважно! — отмахнулся он.
Пока мы стояли в очереди на беговую дорожку, я разминался, как учил покойный Рой, и ловил на себе любопытствующие взгляды. Однако никто не спешил знакомиться, все были сосредоточены. Все, кроме Уэсли, который, глядя на меня, тоже изобразил разминку, лениво мотая головой, и прожужжал мне все уши про Тронга.
Как выяснилось, между Тронгом Нгуеном и Уэсли Чоу в средней школе пробежала даже не черная кошка, а целый урсайский тигр. Тронг наседал на спорт и учебу, пока Уэсли строил карьеру в Дисе, но оба влюбились в прекрасные голубые глаза Ирины Кацнельсон. Девушка вошла в «Аксиому», стала правой рукой Полинуклеотида и выбрала его же. Тронг в ответ устроил Уэсли в школе не жизнь, а ад, и ведро грязной воды на голову в туалетной кабинке было не самым обидным. Слушая Уэсли, я не верил своим ушам. Сложно было представить всесильного лидера «Аксиомы», страдающим от травли Тронга. А ведь одно имя Большого По внушало трепет всем в Тристаде.
— Быстрее бы кончился этот день, — взмолился Уэсли, глядя на бегущую девушку, которую я видел вчера у стойки регистрации. — Чувствую, сдохну прямо на беговой дорожке.
Для чистоты тестирования забеги на сто метров проводились строго по одному, причем начали с девочек. Сразу после спринта их отправляли на марафон… или как назвать три километра бегом? Уэсли нервничал и насчет ста метров, и из-за этих непосильных для него трех километров. Честно говоря, я и сам сомневался, что справлюсь — в жизни столько не бегал. Разве что тогда, на Аляске.
Но обошлось, причем и для меня, и для Уэсли. Я выдал средний результат на уровне всех, включая девчонок, но свои сто двадцать баллов взял. Тронг Нгуен получил максимум — три сотни. Уэсли… Что ж, он хотя бы остался жив и доковылял до финиша, подвернув ногу. Травму он получил еще во время стометровки, а марафон просто прошел пешком, изображая бег — смешно вихляя бедрами и размахивая руками. Вообще, бегом его перемещение назвать было сложно, но служащий Центра оценки никак это не прокомментировал.
Помимо выносливости и скорости бега, нам полагалось продемонстрировать уровень владения телом — мы выполняли упражнения с собственным весом, прыгали в длину и даже ядро метали. Хорошо хоть обошлось без коньков, мы с Уэсли тогда бы оба улетели в отрицательный баланс. Честно говоря, я нигде не блистал, однако баллы исправно капали — уже куда меньше, чем за бег, но все же.
— Шестьдесят пять очков взял, — отчитался Уэсли, глядя на браслет. — Итого четыреста одиннадцать. Сколько-то доберу у робота-раздатчика еды, сколько-то — на психологических и групповых тестах, очков пятьсот — на тестировании знаний, плюс до трех тысяч можно получить на интервью с гражданской комиссией. Нормально. Главное, не нахватать штрафных ночью.
— Для гражданства нужно не меньше тысячи? — уточнил я.
С тренировочного поля мы с ним брели последними. Нам дали часовой перерыв на обед, так что можно было не спешить. На то, чтобы съесть упс, много времени не требуется, но вот душ бы я принял. От Уэсли разило, словно вчера он так и не помылся.
— Ага, тысяча, но это минимум, — ответил толстяк, вытирая лоб. — Нормальные гражданские категории дают тыщи за три, не меньше. К тому же бывало, что и с большим количеством баллов претенденты заваливались на интервью с комиссией, отхватывали кучу штрафов и вылетали прямиком в Гайанский отстойник.
— Ладно, как говорил мой дядя Ник, путь в тысячу ли начинается…
— …с первого шага, — перебил Большой По. — И это не твой дядя Ник сказал, Шеппард. Это китайская поговорка!
— Признаю, облажался. Но я эту поговорку впервые услышал от дяди. Что у нас дальше?
— Сегодня, по идее, еще групповые тесты и, может быть, психологические. На знания — завтра весь день. Ты, я смотрю, неплохо идешь. — Уэсли одобрительно похлопал меня по плечу.
У меня накопилось семьсот сорок очков, больше, чем у него. Прав Уэсли, лишь бы не нахватать штрафных, тогда моих школьных знаний должно хватить, чтобы преодолеть минимальную планку. Непонятно только, с чего он так за меня волнуется?
Уэсли словно прочитал в моих глазах вопрос и ответил:
— Нельзя тебе тесты провалить, Шеппард. Это я тебе как соклановец говорю.
— Почему? Ты что-то знаешь? То есть я понимаю, что провалить тест на гражданство плохо, жизнь станет хуже, и вообще, но мне кажется, ты что-то другое имеешь в виду.
— Ну, для начала оницо не может быть лидером клана, — начал загибать пальцы Уэсли. — К тому же у них ограничения на вывод денег и тщательные проверки на все такое. И даже если тебе в клане назначат зарплату в миллион, вывести его не дадут из-за тех самых ограничений. Для оницо-новичка потолок вывода — тысяча золотых в месяц. В Дисе можешь иметь эти деньги, а в реале — нет. Типа сначала добейся гражданства, а потом получишь право тратить. Можно, конечно, попробовать обойти закон, вывести через кого-то, потом получить в темных фениксах… Только ты же знаешь, что это нелегально. Поймают — вообще все конфискуют, еще и уголовное дело заведут. Такие дела, брат.
***
Изнуряющие спортивные тесты выжали нас досуха, и утомленный народ ломанулся в столовую, у дроидов-раздатчиков выстроились очереди. Мы с Уэсли пристроились в хвост, прислушиваясь к разговорам.
Подавляющее большинство серьезно готовилось к тестам, многие специально тренировали выносливость и беговые скиллы, всякие подтягивания и отжимания, а потому нахватали приличное количество баллов. Нашлись даже такие, кто превзошел Тронга Нгуена, если считать по общему числу очков за спортивные достижения. Среди нас оказались чемпионы дистрикта по разным видам спорта, за что они получили дополнительные бонусные баллы. Уэсли, понятно, сделал ставку на зубрежку, а потому к успехам других отнесся равнодушно. А вот мне было очень стыдно. Самое важное событие в жизни — в социологических опросах многие ставили гражданские тесты выше женитьбы или рождения ребенка, — а я совсем не подготовился!
Между делом выяснилось, что хотя бы насчет еды Мария не совсем уж ошиблась. Знающие о новых правилах ребята предусмотрительно забили сумки едой, но при входе их заставили выложить большую часть. Пределом было три упса или триста граммов любой другой еды. Просто пир горой, что еще надо?! В общем, консервы и лапша быстрого приготовления не пригодились. Самые умные взяли дорогие питательные батончики — они как упсы, только в них полноценный сбалансированный состав из органики, а не синтетика.
Робот-раздатчик, казалось, сжалился надо мной, накидав вопросы уровня седьмого-восьмого классов школы. Я безошибочно ответил на семь из семи, получил три очка и, взяв стаканчик с упсом, пошел заливать его водой. У соседнего раздатчика пыхтел Уэсли.
Остановившись на разрешенном расстоянии за его спиной, я разглядел, что дела его плохи — он уже дважды промазал, ответив всего на пять вопросов. Еще один прокол, и можно дальше не мучиться…
— Неверно! Претендент Чоу, вы дали лишь пятьдесят процентов правильных ответов. Результат неудовлетворительный, вы заработали три штрафных балла! Вам отказано в обеде.
Пришел мой черед делиться едой. При мысли об этом желудок недовольно заурчал, и я решил, что самое время распаковывать неприкосновенный батончик.
Мы поделили и его, и упс. Наесться не наелись, бурление в желудке только усилилось, но чувство голода исчезло.
Уэсли остановился возле своей двери и шумно зевнул. Пасть у него была как у кашалота. Я заметил, что пара зубов у толстяка отсутствует, а те, что есть, желто-коричневые, изъеденные кариесом.
— Как поем, сразу в сон клонит. А вообще, Алекс, нам надо пить больше. Тогда можно дожить до ужина.
Обдумывая эту мудрую мысль, я направился в душ. Уэсли предпочел оставшиеся полчаса перерыва посвятить сну, взяв с меня клятву, что я его разбужу.
Но делать это мне не пришлось: вероятно, у Уэсли сработал браслет, подняв тревогу. Я наткнулся на него в коридоре, когда переоделся после душа и направился в зону групповых тестов. Судя по тому, что я слышал, на этом этапе будут проверять способность стать важной частью социума. Слова громкие, а на деле нам просто предстояла проверка навыков социализации и умение влиться в командную игру. Я был уверен, что нас поделят на группы и заставят между собой соревноваться, и не ошибся. К чему выдумывать сложности там, где можно пойти легким путем? Это же нам надо демонстрировать подвижность ума, от проверяющих креатива никто не требует.
Групповое тестирование оценивало показатели претендентов комплексно — знания, реакцию, способность принимать быстрые правильные решения, умение заявить свою позицию и отстоять ее в группе.
Мы с Уэсли попали в разные тройки участников. Были и эстафеты, и скоростные викторины, когда важно не только дать верный ответ, но и успеть нажать кнопку быстрее остальных. Приходилось договариваться с другими членами моей тройки — Келли, миниатюрной девчонкой с короткой стрижкой, и Минкой, на первый взгляд меланхоличным увальнем, который, однако, был подвержен приступам гнева. Он наорал на Келли во время эстафеты за то, что девушка слишком медленно передавала ему палочку, потом — на меня, когда я дважды подряд ошибся во время скоростной викторины, и чуть не сломал мне палец, когда нам задали вопрос: «Назовите три крупнейшие страны начала двадцать первого века» — и мы одновременно попытались ударить по кнопке ответа. Этим воспользовалась Келли и ответила за нашу команду так: «Китай, США и Канада». Разумеется, неверно.
— Послушай, Минка, — сказал я. — Это групповое тестирование. Ты же понимаешь, что нас сейчас оценивают со всех сторон? Ты ведешь себя деструктивно. — Я повернулся к Келли. — Ты тоже. У нас было десять секунд на обдумывание ответа вместе, а что вместо этого? Штрафной балл.
Причину неприязни Минки, смуглого пухлого коротышки, я понял, когда в ответ он буркнул:
— Никакой команды у меня с читером быть не может, Шеппард. Это тебе не Дис, никто перед тобой унижаться не будет!
— О, знакомая песня. Очнись, чувак, ты верно заметил, мы не в Дисе! Но…
— Поэтому ты утром деснами терся с директрисой «Сноусторма»? Да все с тобой понятно, Шеппард, тебе по фиг на тесты, потому что снюхался с корпорацией. Как же, мировая знаменитость! Звезда!
— Мы не дадим тебе утащить нас на дно, «угроза»! — вызывающе вздернув носик, заявила Келли. — Ты лучше помалкивай, а мы с Минкой, так и быть, вытащим тебя в плюс.
— В минус вы меня затащите, — проворчал я. — Как можно было забыть о России?
— Ты тоже ошибался! — огрызнулась Келли.
— Короче, Шеппард, лучше не мешай, — сказал Минка. — Ты «дисанутый», к тестам явно не готовился. А я сутками зубрил!
— Я тоже! — сказала девушка.
— Вы зубрили, а у меня кругозор широкий, — возразил я. — Давайте хотя бы на эти несколько часов групповых тестов забудем о том, кто был кем до Сковородки, и попробуем стать командой?
Говоря это, я смотрел на голоэкран с новым вопросом, а ребята — на меня. Это дало мне возможность среагировать первым и ответить на простой вопрос о трех китах, на спинах которых возникла первая метавселенная: «Мета», «Роблокс» и «Ракуэн». Ни один из миров не был полноценным, но именно они заложили то, что в будущем позволило запустить настоящие виртуальные миры, вершиной которых стал «Дисгардиум». Наша команда поднялась на пару строчек выше.
Сразу после этого нам дали пятиминутный перерыв на естественные надобности.
— Сам говорил, что есть время обсудить ответ, — буркнула Келли.
— Да ладно, — махнул рукой Минка. — Он же «дисанутый», это был прямо его вопрос.
— А вы что, в Дис вообще не играете? — удивился я.
— Шестой уровень, — ответил парень. — Отсиживал обязательное время.
— Десятый, лучница, — сказала Келли чуть виновато. — Не в восторге от Диса, но подружилась там с ребятами, они помогли с прокачкой.
— В инстансах бывала? — спросил я.
— Случалось.
— Тогда ты знаешь, как важно действовать слаженно.
— Я тоже был, — кивнул Минка.
— Вот об этом я и хотел сказать. Да, мы не в Дисе, но он отражение реальной жизни. Только, став командой, мы можем надеяться на нормальный результат.
— Да тебе-то чего париться? У тебя успехи в игре такие, что смотри, как бы гражданская комиссия не постелила перед тобой красную ковровую дорожку! — возмутился парень. — Это нам с Келли нужно выгрызать свое будущее зубами.
— Ты ошибаешься, но переубеждать не буду. Главное — тимплей. Давайте договоримся, как будем действовать. Если на сто процентов уверены — жмите. Если точного ответа ни у кого нет, это сразу станет понятно, тогда обсуждаем версии. Это же просто, согласны? Все лучше, чем тыкать наугад и ломать друг другу пальцы.
Переглянувшись, они пожали плечами, а на дальнейшие убеждения времени уже не осталось.
Поначалу действовали, как договорились, даже несколько правильных ответов дали, но надолго нас не хватило. Я выдал несколько неверных версий подряд, и ребята, несмотря на то, что верных ответов тоже не знали, просто взбеленились. В итоге к концу скоростной викторины наша тройка прочно обосновалась на дне турнирной таблицы. Чем выше итоговая позиция — тем больше баллов получают участники, вроде бы сама логика требует скооперироваться! Но эти чертовы Минка с Келли были упрямы и не подпускали меня к ответам. Девушка заслонила телом голоэкран, оставив пространство только для Минки.
В общем, я так изумился, что плюнул. Не бороться же с девушкой?
В следующих состязаниях, когда без меня было не обойтись — как, например, в скоростной сортировке цветных геометрических фигур или складывании голографического трехмерного паззла, — я помогал. Где мое участие было некритичным, бездействовал, решив, что это на пользу команде. Хотелось, чтобы тест группы побыстрее закончился, тогда я думать забуду о Минке и Келли, но финальным заданием была сложная трехсторонняя игра с нулевой суммой. Естественно, парочка первым делом выпилила из партии меня, объединившись, и только потом схватилась между собой.
Групповые тесты наша тройка закончила на предпоследнем месте, а штрафы за вылет в последней игре перекрыли мою долю очков, так что я даже ушел в небольшой минус. Зато удивил Уэсли — он захватил лидерство и уверенно довел свою команду до тройки призеров.
Когда мы перешли к заключительным тестам дня — психологическим, на моем счету было всего семьсот тридцать пять очков.
Общение со служащим Центра оценки происходило в маленькой комнатке, где умещался лишь небольшой стол и пара стульев. Проверяющий располагался в удобном кресле с мягкой обшивкой и кожаными подлокотниками, мне же достался твердый стул с невысокой спинкой, сидеть на котором было сущим мучением.
— Претендент на гражданство Шеппард, я буду называть вас коротко — претендент, для того чтобы не затягивать интервью, — предупредил служащий. Как и все коллеги, был он каким-то безликим, а голобейдж не содержал имени. — Претендент, кем вы себя считаете больше — тинейджером Алексом Шеппардом или предвестником Скифом?
— Зависит от того, где…
— Пожалуйста, отвечайте на вопросы прямо и однозначно, — перебил психолог.
— Алексом Шеппардом.
— Претендент, хочу напомнить, что в психологическом тестировании нет правильных или неправильных ответов. Все они лишь дополнительные мазки к общему портрету вашей личности. Лишь видя полную картину, гражданская комиссия сможет принять наиболее справедливое решение. Вам это понятно?
— Да.
— Хорошо. Тогда перейдем к вопросам. В предыдущем блоке тестирования в разговоре с другим членом команды, претендентом на гражданство Минкой Хегазу, вы напомнили ему, что он, цитирую, «не в Дисе». В связи с чем вы решили это сообщить? У вас есть проблемы с восприятием реальности?
— Он назвал меня читером, а потому…
— Не юлите. Отвечайте на вопрос прямо.
— Нет. У меня нет проблем с восприятием реальности… — Я запнулся, вспомнив о «божественных озарениях» в реале. А потом весьма некстати на память пришла старуха с черными без белков глазами, привидевшаяся перед знакомством с Мореной. По спине пробежал неприятный холодок, на руках выступил холодный пот, и я с силой сжал пластмассовые подлокотники. — У меня нет проблем.
— Даже без показаний детектора я вижу, что вы лжете. Вы осознаете, где находитесь?
— В реале. В Центре оценки.
— И снова вы ответили не прямо. Я не спрашивал, где вы находитесь, я спросил, осознаете ли вы?
Что за идиотский вопрос? Я заерзал на своем неудобном стуле, который, казалось, специально такой неудобный, чтобы действовать тестируемым на нервы.
— Осознаю.
Не знаю, кто обучал этого оценщика, но его немигающий взгляд, безэмоциональный тон и манера говорить, не разжимая губ, меня пугали. Может, он и не человек вовсе, а андроид. С таким лучше держаться, как ему хочется.
— Как на вас повлияли измены матери вашему отцу? — При этом вопросе мне почудилась в его голосе ухмылка.
— Не знаю. — Кулаки сжались сами с собой, что не ускользнуло от его внимания. Кровь прилила к лицу, мне захотелось его ударить, чтобы спровоцировать хоть на какую-то эмоцию.
— Вы страдали?
— Да.
— А что вы думаете об ответных изменах отца матери?
— Ничего.
— Еще один неискренний ответ, и мы закончили, — пригрозил он.
— Он все равно всегда любил только маму.
— Значит, вы считаете, что в гетеросексуальной паре право на измену есть только у мужчины?
— Я такого не говорил.
— И тем не менее, вы страдали от поступка матери и легко восприняли измены отца. Вы понимаете, насколько ущербна ваша позиция?
Он загнал меня в угол. Что бы ни ответил, я уже по всем критериям общества очень-очень плохой человек.
— Вы неверно оценили мою позицию. — Я ожидал, что психолог снова потребует прямого ответа, но он промолчал, и я продолжил: — Мама вела себя так, что папе показалось, что у него больше нет будущего с…
— Достаточно, — оборвал оценщик и продолжил допрос: — Что бы вы сказали, если бы узнали, что ребенок в чреве вашей матери — от другого отца?
Чего он добивается? Пытается вывести меня из себя, выставить асоциальным элементом? Не будет этого.
— Сказал бы, что это невозможно, — ответил я, копируя его тон.
— И все же? Неужели вам все равно? Неужели вас не беспокоит моральный облик вашей матери? — У нашего домашнего помощника О и то голос поживее будет.
— Мне не все равно, но я не верю, что моя сестра от другого отца. Вы не знаете мою мать, — отчеканил я, не отводя взгляда.
— Я знаю вашу мать, тщательно изучал ее досье, — возразил психолог. — Претендент, вы недооцениваете важность родительского влияния. Если вам кажется, что эти вопросы не имеют отношения к вам, вы очень ошибаетесь. Это понятно?
— Да.
— Хорошо. Представьте, что ваш персонаж Скиф ликвидирован как «угроза», изгнан из Дисгардиума. Что вы сделаете первым делом, покинув капсулу?
— Лягу спать. Или напьюсь с друзьями. Буду зол. Когда оклемаюсь, подумаю, что делать дальше.
— И снова вы лжете.
— Вздохну с облегчением.
— Правильный ответ, — улыбнулся оценщик, хотя пару минут назад говорил, что в этом тесте нет правильных и неправильных ответов.
Ответив «правильно» на вопрос о том, что буду делать после ликвидации моего статуса «угрозы», я попал в колею и прекратил отвечать честно, натянув на себя личину Алекса Шеппарда — лояльного властям юноши, сотрудничающего со «Сноустормом», смотрящего на власти широко раскрытыми восторженными глазами и имеющего просто невероятную ценность для общества.
Вопросы психолога Центра оценки, казалось, существовали не для того, чтобы получить адекватный портрет моей личности, а только, чтобы поставить меня на верные — нужные им, кем бы они ни были — рельсы.
— Вы пилот гражданского шаттла, терпящего крушение. Пассажирские эвакуационные механизмы неисправны. У вас на борту две сотни человек, среди них дети. К несчастью, вы падаете на густонаселенный гражданский дистрикт — практически в самом центре города. Вы можете активировать немедленное самоуничтожение шаттла или рискнуть и попытаться посадить судно в залив, однако шанс на успешное выполнение маневра не более пятидесяти процентов. Ваши действия? Объясните, почему.
«Мои действия… — мысленно вздыхал я. — Конечно рискну спасти пассажиров!»
Потом обзывал проверяющих выродками и уродами, скрипел зубами, но, сохраняя каменно-невозмутимое выражение лица, отвечал как положено:
— Активирую самоуничтожение. Последствия катастрофы в центре густонаселенного города в случае неудачного приземления могут привести к худшим последствиям и обернуться тысячами смертей граждан.
Мне было задано двести подобных вопросов! Конечно, проверяющие интересовались и более личными вещами, но логика властей красной нитью проходила по всему — мне следовало отвечать, что благополучие общества в целом важнее, чем жизни отдельных граждан, но граждане высших категорий важнее общества в массе. В этой философии прослеживался смысл: жизнь великого ученого, чьи исследования позволили справиться с извечным врагом человечества — раком, — ценнее для человечества, чем жизнь наркомана, убивающего ради дозы. Но это была рациональная философия роботов, отдававшая мерзким запахом нацизма.
Были вопросы и о негражданах, но в отношении них я четко придерживался линии, которую пропагандировал в своих лекциях мистер Ковач: неграждане — биомусор, гниющая язва на теле цивилизации.
Последний вопрос, заданный психологом, поставил меня в тупик:
— Ванильное или шоколадное мороженое?
— Ни то, ни другое. Кокосовое.
Хмыкнув, он что-то пометил у себя на планшете, после чего широко улыбнулся, в конце концов проявив эмоции, и кивнул:
— Блок психологического тестирования завершен, претендент. Поздравляю, вы добились прекрасного результата: тысяча двести баллов. Я рекомендую комиссии присвоить вам гражданство категории не ниже E, однако, как вы понимаете, итоговая категория будет зависеть от числа баллов, набранных вами по всем блокам, и решения гражданской комиссии. Успехов на завтрашнем блоке оценки знаний, претендент Шеппард!
И даже несмотря на его дружелюбие и высочайшую оценку, после психологического тестирования осталось омерзительное впечатление. Словно проверяющий, помесив дерьмо голыми руками, сунул пальцы прямо мне в душу.
С Уэсли я встретился там, где вероятность найти его стремилась к бесконечности: в столовой. По длинным очередям, в конце одной из которых стоял соклановец, я понял, что мой психологический тест длился дольше, чем у остальных. Тем более что Уэсли, который и так не отличался скоростной ходьбой, а после бега вообще передвигался в черепашьем темпе, стоял уже в середине очереди.
Гомон вокруг стоял такой, что приятель, когда я встал рядом, закричал мне в ухо:
— Шестьсот тридцать баллов! — Он поднял руку и постучал по браслету. — Итого уже больше полутора тысяч! Гражданство, считай, в кармане. А ты?
— Без семидесяти пяти две тысячи, — ответил я.
Лицо Уэсли вытянулось, он изумленно поцокал языком, покачал головой и показал мне большой палец. И он еще раз удивился — когда я, встав в конец другой очереди, подошел к экзаменатору одновременно с ним. Фортуна сегодня явно со мной.
Минуты через полторы мы с Большим По дали друг другу «пять», заработав еще по три балла у раздатчика упсов. Поели и, дойдя до моего номера, распрощались.
— Не буду желать спокойной ночи, — сказал Уэсли. — Спать мы сегодня будем паршиво, ты уж поверь.
— Думаешь, опять разбудят среди ночи?
— Хуже. — Толстяк почесал складку под подбородком, нахмурился. — Кузен рассказывал, в ночь перед проверкой знаний могут устроить стрессовую ситуацию. Прям реально стрессовую, такую, что можно пересраться.
— Например?
— Начнут водой заливать или, наоборот, подожгут. В номере у одного парня в прошлом году стены начали сжиматься, прикинь? А двери заклинило.
После тестирования, приучив себя подавлять настоящие чувства, я будто бы окаменел душой. А сейчас по камню побежали трещины, заветвились, каменная корка треснула, лопнула… теперь пришлось возмущение подавлять.
— Зачем они это делают? Что за бред?!
— Не бред! — не согласился он. — Типа оценивают, как ты переносишь стресс, как владеешь собой в критических ситуациях. Ну, знаешь, как у астронавтов. В общем, главное помни, что выход всегда есть, в этом суть — чтобы ты не запаниковал, а нашел решение.
Мимо прошла девушка, колыхая большой грудью, едва скрываемой спортивной майкой. Она держала стаканчик из-под упса и на ходу его грызла. Большой По проводил ее тоскливым взглядом, направленным не на прелести девушки, которые и с заднего ракурса были выдающимися, а на стаканчик из клетчатки.
Я хлопнул его по плечу:
— Ладно, хорошего сна в перерывах между стрессовыми ситуациями, Уэсли.
— Ага, — ответил он. — И тебе, Алекс.
Как бы я ни устал за день, уснуть сразу не удалось. Мозг как будто вскипятили, отчего он пульсировал, простреливая разрядами тока от нейрона к нейрону, что отдавалось болью даже в скулах. Сказывались и недосып, и недоедание, и бешеные нагрузки — как физические, так и умственные. Да еще и хаос мыслей в голове…
Потому я долго лежал с закрытыми глазами, ворочался, сгибал и разгибал ноги, чтобы унять боль в коленях и икрах, и докрутился до того, что дождался первой стрессовой ситуации, так и не успев подремать.
Вот только организовали ее не служащие Центра оценки.
Как и прошлой ночью, створка двери бесшумно поднялась, и на пороге появился силуэт, немного нескладный и угловатый. Гостья перешагнула порог и остановилась. Я не видел ее лица, но знал, что это она. По фигуре, движениям и по аромату духов, все так же будоражащему кровь. Чертовы феромоны…
Наверное, ее зрение приспособилось к темноте каморки не сразу, поэтому она с полминуты просто стояла и смотрела куда-то мимо меня.
— Здравствуйте, мисс Клиффхангер, — тихо сказал я.
Она вздрогнула, взяла себя в руки и дала команду ИскИну здания:
— Включить освещение на сорок процентов!
Мягкий теплый свет медленно пролился по потолку. Хлоя непринужденно, как старая знакомая, села на кровать. Сегодня ночью она так же была без очков, но легкомысленное платье сменила более удобная одежда — штаны и безразмерное худи. Голова Хлои пряталась в капюшоне, потому силуэт и выглядел угловатым.
— Привет, Алекс, — тихо сказала женщина и заговорщически подмигнула. — Не хотела резко тебя будить, а ты не спал, оказывается. Как прошел твой день? Успешно?
— Почти две тысячи баллов.
— Знаю, — улыбнулась она. — Ты молодец. Если совсем не завалишь блок проверки знаний, гражданство у тебя в кармане. Я член гражданской комиссии, так что за категорию A не переживай. Видишь, я сделала все, что обещала, как ты и просил. Тисса найдена, она жива и здорова, тесты идут как надо. Дело за тобой.
— Мы же договорились, что подпишем договор после тестов? — Я поднялся и сел, сложив ноги по-турецки. — К чему такая спешка?
— Алекс, милый, ты сам в этом виноват. — Она пожала плечами, взглядом указав наверх. — Мои боссы из совета директоров настаивают на договоре. Учитывая твою импульсивность — вспомни хотя бы ту пресс-конференцию в день открытия Демонических игр, — начальство корпорации хочет подстраховаться. Нивелировать риски, если ты понимаешь, что имеется в виду.
— Понимаю, — вздохнул я. — У вас, наверное, и договор при себе?
— Конечно. — Хлоя сделала вид, что потянулась за ним, но вместо этого сняла худи. Майка на ней была примерно такая же, как у той девчонки, которой позавидовал Большой По, а вот то, что под нею, выпирало еще больше. — Страшно жарко здесь. Бедный мальчик, как же тебе тяжело…
Она посмотрела на меня взглядом женщины, изнывающей от страсти к маячащему поблизости мужчине. Я уже знал эту томную гримасу — и по голофильмам, и по… Неважно. Таинственный взгляд звал, подначивал, создавал интригу… Хлоя Клиффхангер была как минимум призером чемпионата мира по флирту.
— Ой, чуть не забыла! — встрепенулась она, потянувшись к карману снятого худи. Порывшись в нем, достала блистер с таблетками и настоящее яблоко. — Поешь с утра, потом выпей пару пилюль. Легальный ускоритель работы мозга, поможет сфокусироваться.
От такого подарка я отказываться не стал. Про подобные таблетки много говорили в моей школе, но выписывали их только ребятам с синдромом дефицита внимания. Те, кто пробовал, говорили, что поумнели как минимум вдвое, правда, длилось это всего шесть часов, но мне большего и не требовалось.
— Спасибо.
— Да ерунда. Мелочи. — Она смахнула намокшую от пота прядь волос за ухо. — Тебе нужно выспаться, поэтому давай не будем затягивать. Подпиши договор, а потом я тебя оставлю. Хотя могу и задержаться ненадолго, если хочешь! — Последовавший смех прожурчал ручейком. Она тронула меня за щеку, погладила. — Ты не представляешь, какое мне доставляет удовольствие подначивать тебя, Шеппард! Знаю-знаю, ты считаешь, что я пытаюсь тебя соблазнить ради договора, но это не так.
— Да что вы говорите, — ответил я, немного растерявшись.
— Правда-правда. Ты хоть представляешь себе, кто ты для остальных? Люди давно перестали делить миры, многие даже считают, что живут в Дисе, а в реальный мир возвращаются справить естественные надобности. Ты же — невероятный! Восхитительный! О, я представляю, как много маркетинговых активностей мы запустим, когда ты станешь членом команды, Алекс!
— Не понимаю, о чем вы, — пробормотал я, инстинктивно отодвигаясь.
— Все ты понимаешь, глупыш… — Она наклонилась и провела языком по моей шее, отчего у меня по коже пошли мурашки. Хлоя, то ли не замечая выражения моего лица, то ли не обращая внимания, отстранилась и зазывно улыбнулась: — У тебя даже пот чистый, Алекс… Ты юный, умный, красивый, сильнейший в Дисгардиуме — и ты еще удивляешься, что пробуждаешь во мне желание? Боже, даже твоя наивность сексуальна! Ты хоть осознаешь свои возможности? Могущество? — Ее рука нырнула под простыню, скользнула по ноге выше и выше… — Тебе даже говорить ничего не надо, просто кивни, и я все сделаю сама…
Это было уже чересчур! Мои уставшие мозги, подвергшиеся беспринципной бомбардировке феромонами, что называется, потекли, и перед глазами встала сладенькая такая, дурманящая пелена.
— Хлоя… — перебил я ее внезапно охрипшим голосом. — Пожалуйста, хватит. Вы красивая женщина, уверен, что у вас море поклонников. А у меня есть девушка… любимая… да и вообще!
Разозлившись, я чуть было не крикнул, чтобы она поскорее дала мне подписать договор и проваливала — пока мне хватает выдержки. Про выдержку я бы не сказал, но сдерживаться было невероятно сложно — как тогда, в Рубиновом городе, когда ко мне прильнула суккуба Лерра…
Стоп! Так Хлоя и есть суккуба! Давно понятно, что ее моральные принципы ниже некуда, если они вообще есть, и все, что она делает, подчинено одному — цели. Цель понятна, методы достижения варьируются, но сейчас женщина шарашит из всего арсенала: лесть, уважение, соблазнение, забота в виде подачек… Эта циничная мысль меня отрезвила и охладила кровь.
Словно почувствовав перемену в моем настроении, Хлоя стала серьезнее. Поразительно, как легко ей это удается: только что была разгоряченной соблазнительницей — и вот передо мной снова директриса «Сноусторма», разве что в довольно фривольном виде.
— Что «вообще», Алекс?
— Послушайте. Я не буду подписывать договор сегодня. Просто не буду. Если вам мало моего слова — это ваши проблемы.
В конце концов, чем я рискую? Баллов у меня хватит уже на два гражданства. За знания я в любом случае получу хоть сколько-то. А комиссия… Ну, максимум, чем может мне насолить Хлоя, так это снизить категорию. Все. Да и плевать, все равно я живу в Калийском дне, а вскоре и вовсе переселюсь на космическую яхту.
Но тут случилось неожиданное. Хлоя повела себя так, что я отвесил челюсть. Она… заплакала! Беззвучно. Челюсть ее затряслась, глаза намокли, и по щеке, и без того влажной от пота, покатилась прозрачная, переливающаяся в слабых отблесках ночного освещения капля. Вот ко всему я вроде был готов, но не к такому…
Так мы и сидели минут пять. Я не бросился утешать гостью, будучи уверенным, что она играет, а Хлоя просто сидела и молча плакала, глотая слезы. У нее даже нос покраснел — так натурально это выглядело.
Наконец терпение мое лопнуло, нервы-то не железные, я вообще не выношу плачущих женщин, это выбивает из колеи. К тому же, чего уж греха таить, сейчас попросту жутко хотелось спать. Я подавил зевок, взял ее за руку и сказал:
— Ну перестаньте, что вы… Хлоя, да что такого? Что решает один день? Даже меньше суток осталось… Идите, вам тоже нужно выспаться. Завтра все подпишем.
— Ты не понимаешь, Алекс, — глядя в стену, проговорила она. — Он страшный человек. Сегодня он убил Кирана.
— Что?! — В животе у меня вдруг стало холодно, а все потроха ухнули куда-то вниз.
— Киран Джексон сразу после совета директоров, на котором он оставил свой пост, полетел домой. За километр от дома он разогнал флаер до максимальной скорости и врезался в стену. Все говорят, что это самоубийство. Черта с два. Его убил он.
— Кто «он»? — спросил я внезапно охрипшим голосом. Хрипел я вовсе не из-за возбуждения, а потому что во рту пересохло и волосы на затылке встали дыбом.
— Тот, кто стоит за всем этим. А за ним стоят другие. Те, для кого миллионы жизней стоят меньше, чем жизнь муравья. — Она посмотрела на меня и зло прокричала: — Это ты виноват!
А вот это было уже неожиданно — и столь же нелепо. У меня против воли вырвался вопль:
— Я? В чем?
— В смерти Кирана! Его уволили за то, что он не смог с тобой договориться. Посчитали отработанным материалом, но он знал слишком много, а потому его убрали! Это он его убрал!
— Да кто?
Женщина мотнула головой, застонала, закатила глаза, будто поражаясь моей тупости.
— Хлоя, почему вы решили, что Кирана Джексона именно убили? Кто такой «он»?
— Хаген, — выдохнула Хлоя. — Майк Хаген. Последний оставшийся в живых отец-основатель «Сноусторма». Все считают его милым старичком, но не-е-ет! — Она впилась в меня взглядом, и в глубине ее глаз мне померещилось что-то безумное, будто женщина уже сама не понимала, что творится вокруг. — Это страшный человек, Алекс! Он знал о дефекте в негражданских капсулах!
— Знал?! Знал и ничего не сделал?
— Хуже, — горько сказал Хлоя. — Он и инициировал проект, чтобы… — она показала пальцами кавычки, — «контролировать популяцию планеты». И дело совсем не в нежити, это просто несчастное совпадение!
У меня голова пошла кругом. Майк Хаген — убийца? По всей видимости, сомнения отразились у меня на лице, и Хлоя усилила напор:
— Да, Майк Хаген! Тебе не кажется странным, почему из всех отцов-основателей жив остался только он? Что ты слышал о странных исчезновениях и смертях других родоначальников проекта?
— Ничего.
— Я тебе расскажу…
Рассказ Хлои, изредка прерываемый моими уточнениями, затянулся на час.
Их было пятеро. Первой погибла Йована Савич, нобелевский лауреат, награжденная за теорию переноса сознания, — ее тело нашли на рабочем месте в «Сноусторме». Вторым умер Мануэль Фуэнтес. Вроде бы просто от старости, но близким это показалось странным. Потому что Фуэнтес был одним из первых людей, получивших полноценную процедуру омоложения. Третьим из жизни ушел Вячеслав Заяцев — от только возникшего вируса Рока. По странному совпадению, нулевой пациент появился именно в той африканской деревне, где остановился Заяцев. Четвертый отец-основатель, а заодно соавтор теории переноса сознания и сильнейший математик своего времени, Ола Афелобу, загадочно исчез в космосе вместе со своей яхтой. Пятым, все еще живым, был Майк Хаген — безобидный бравый старичок, толкавший речь на «Дистивале». По всей вероятности, не такой уж и безобидный. Страшный человек.
Я представил, что вместе с друзьями добился больших высот, а потом подстроил всем смерти, которые казались бы естественными. Чтобы не делиться властью, влиянием, могуществом… При мысли о том, что Малика уже нет, в горле встал ком. А тут человек своими руками… да даже если чужими, неважно. Гад, просто гад! Если не дам ему то, что он хочет, никогда больше мне не спать спокойно. Мама с неродившейся сестренкой в животе, папа, друзья… Нет, хватит потерь!
— Алекс, все, что я тебе рассказала, строго конфиденциально. Силы, против которых ты идешь… Хаген лишь один из них. В компании много его людей, я не смогу тебе помочь, если Хаген решит от тебя избавиться. Я не вникала в детали, вернее, мне их не раскрыли, я ведь всего лишь отвечаю за PR, но… Суть в том, что Хагену очень важно вернуть Ядро Чумного мора под свой контроль. Зачем оно ему, и что произойдет дальше, если он его получит, в руководстве компании не знает никто. Только Хагену известны все сценарии и сюрпризы, заложенные в ядро Дисгардиума. Но поверь, ни ты, ни я, никто не хочет иметь во врагах такого человека. И если ты не сделаешь, что обещал… сегодня же… Скорее всего, мы больше не увидимся. В семь утра у меня встреча с ним. Ему нужен результат. Если я его не дам, мне крышка.
Жаргонное слово в ее исполнении сделало всю речь… наверное, искреннее. В общем, я поверил. Какой бы прекрасной актрисой она ни была, склонять имя Хагена в таком ключе, мягко говоря, опрометчиво. Самоубийственно. Похоже, Хлоя действительно в отчаянии, раз решила выложить все карты на стол.
— Тебе надо выспаться, — снова сказала она.
— Выспишься тут, — проворчал я. — Только уснешь, как устроят пожар в комнате или…
— Стрессовые пробуждения выпадают претендентам, отобранным случайным образом. Иначе нет смысла — все будут к ним готовиться заранее. Но так уж вышло, прости за вмешательство, никто этой ночью тебя больше не разбудит. Вернее, ничто. Так что спи спокойно, милый Алекс.
Хлоя глянула на часы, я тоже. Было два ночи. Спать оставалось часа четыре.
Она вытащила из кармана штанов планшет, развернула его и вывела на экран контракт.
— В нем никаких изменений, но все же прочитай.
Я ей поверил, но все равно изучил весь текст, размышляя над каждым пунктом. А потом мысленно плюнул — какая разница, дадут мне высшую гражданскую категорию и обещанные миллиарды или нет, главное — мой бег по лезвию закончится, а близким перестанет грозить опасность.
— Подпишешь? — попросила Хлоя мягко — даже слишком мягко, словно боялась спугнуть.
От меня многого не требовалось — подтвердить личность биометрикой и нажать на место подписи.
— Алекс?
— К черту ваш Дис и все остальное. — Я подписал, приложив большой палец к нужному месту договора.
Хлоя пробежалась взглядом по строчкам, приложила свой палец — «от лица Корпорации» — и удовлетворенно кивнула.
— Надеюсь, ваш мистер Хаген будет доволен и оставит в покое и вас, Хлоя, и меня, — сказал я.
Она промолчала, опустив лицо — сворачивала планшет, складывала его в карман. А когда подняла голову, я увидел ее глаза, покрасневшие от недавних слез. Сейчас женщина ничем не походила на соблазнительницу, сидевшую рядом со мной четверть часа назад.
— Ты все сделал правильно, Алекс, — решительно сказала она, помолчала мгновение и тихо добавила: — Вот только сомневаюсь насчет мистера Хагена. Вряд ли он будет доволен. Честно говоря, уверена, что он будет в бешенстве, — она издала нервный смешок. — Удачи тебе завтра на тестах.
Поднявшись, Хлоя накинула на плечи худи и исчезла за дверью, створка которой поднялась и тут же опустилась.
До утра я так и не уснул, балансируя между сном и явью, сжимая кулаки и думая, думая, думая. Не сделал ли я огромную ошибку? Не обманет ли «Сноусторм»? Что за злодей такой Хаген, раз и Кирана не пожалел? Неужели он настолько опасен, что его боятся даже… В памяти всплыли слова Ангел о том, что «Элите» покровительствует кто-то, намного более могущественный, чем правительство и «Сноусторм». Неужели речь шла о Хагене?
Я все-таки ему мешал. Сколько препятствий мне пришлось преодолеть, но кто их создал? Вряд ли программисты и гейм-дизайнеры, скорее тот, кто стоял у истоков «Дисгардиума». Отец-основатель. Майк Бьорнстад Хаген.
Ровно в шесть утра взвыла сирена, и я долго не соображал, откуда этот звук и снится ли он мне или… Осознав, вскочил и рванул умываться.
Голова была как в тумане, я безостановочно зевал, но заработанный упс, яблоко, поделенное с Уэсли, и ускоряющие работу мозга таблетки Хлои привели меня в относительный порядок.
Блок тестирования знаний затянулся на весь день, и все же время пролетело для меня так быстро, будто все уложилось в два щелчка пальцев: вот я сел в крошечной комнате наедине с планшетом с вопросами — и вот уже можно подняться. Я заработал тысячу шестьсот сорок два очка из двух тысяч возможных — средний результат, но в сумме с остальными баллами получалось прилично. Уж как минимум на категорию F я набрал.
Воодушевленный пониманием, что мое время в Сковородке заканчивается, истекают последние часы, и радуясь скорому возвращению домой, я перекусил упсом с Уэсли, после чего переоделся в наконец-то пригодившийся костюм — помятый, но все же костюм. Потом кривовато повязал галстук. Посидел с полминуты, глубоко дыша и готовясь ко всему, и направился на финальный блок — интервью с гражданской комиссией, после которого мне сразу объявят итоговый результат. Результат, который вырубит в моей книге жизни: тварь я дрожащая или право имею.
Интервью проводили в огромном зале с сотнями кресел для претендентов. На возвышенной и ярко освещенной сцене стоял длинный стол, за которым расположились пять граждан высочайших категорий, и Хлоя среди них. Увидев меня, она улыбнулась, что-то сказала соседу, и тот кивнул.
Я и другие претенденты из всех блоков Сковородки тем временем рассаживались в кресла. К сожалению, места назначались по регламенту, а потому в полутьме зала я не смог найти никого из друзей.
Когда все заняли свои места, Хлоя, которая, как оказалось, была председателем комиссии, выступила с краткой, но зажигательной речью, после чего поднялся седовласый мужчина, ее сосед, и объявил:
— Вызывается претендент на гражданство Алекс Киран Шеппард. Оценку претенденту даст мисс Хлоя Клиффхангер, гражданка категории C.
Под перекрестным огнем любопытствующих взглядов и перешептываний других участников я прошел к проходу и поднялся на сцену. Спину сводило от напряжения, хотелось, чтобы все наконец закончилось.
— Вызывается претендент на гражданство Ирвин Дерек Маккензи. Оценку претенденту…
Когда вызвали пятого, я уже сидел напротив Хлои, изучавшей мои результаты предыдущих блоков оценки. Тем, кто сидел в зале, направленные шумоподавители и акустика зала не позволяли расслышать, о чем мы с ней говорили.
— Вижу, не выспался, — посочувствовала Хлоя. — Но тесты знаний все же сдал неплохо.
— Помогли ваши таблетки.
— Ага, — кивнула она. — Нам нужно поговорить для виду, но это не займет много времени. Обычно на беседу отводится не более пары минут.
— Я понимаю.
— Расскажи мне о своей девушке.
— Моя девушка…
— Ты не назовешь ее имя?
— Зачем вам?
— Считай это женским соперничеством. Мне любопытно, что в ней такого, что ты устоял перед моими чарами. Редко кому это удавалось.
— Я не скажу вам, как ее зовут. Но она самая лучшая. С ней хорошо. В ней нет второго дна.
— Ты считаешь это добродетелью? — скривилась Хлоя. — По-твоему, человек должен быть простым и понятным с первого взгляда? А как же тайна? Загадочность? То, без чего женщина не женщина?
Я не нашелся, что ответить. Хлоя покивала сама себе, вроде как слушая меня, а потом сказала:
— Интервью закончено, претендент Шеппард. Примите мои поздравления, вы заслужили наивысшую оценку — вам присвоена категория A!
По залу прокатился гомон, народ зашумел, а Хлоя, поднявшись, протянула мне руку. Я машинально ее пожал, а она сказала:
— Уверена, что в будущие годы место председателя гражданской комиссии будет принадлежать вам. Тем более, вы родом из этих мест.
Кивнув, я, ничего не видя перед собой, направился на выход. Все? Можно выдохнуть и начать жить?
Меня провожали взглядами, полными зависти и злобы. На табло над сценой уже высветилось мое имя и присвоенная категория. Но я чувствовал, что внутри что-то умерло, мир уже не будет прежним, а я… я предал. Предал Бегемота и других Спящих, предал неграждан, доверившихся мне и отдавших за меня жизни. Предал Малика, Роя, Марию, Трикси, его деда Гарольда. Продался.
Как и когда слезы полились из глаз, я сам не понял. Осознал только, что почти ничего не вижу, что уже минуту ищу ручку двери, ведь она тут не автоматическая. Наконец я ее нащупал…
И дверь рассыпалась в осколки, ударившие мне в лицо, прошедшие сквозь тело призрачными обломками, а за ней была пустота. Великое ничто, только не как в Дисе полное мглы, а наполненное светом.
А если есть свет, значит, это уже не ничто. Я тряхнул головой, моргнул, подивился тому, каким настоящим мне показалось увиденное. Это еще не произошло, это лишь мои…
Мои что?
Полумрак каморки, духота, пот, льющийся по телу, рядом такая же вспотевшая Хлоя с планшетом в руках. Она глянула на часы, я тоже: 02:01. Привиделось? Почудилось? Приснилось, потому что вырубился?
Хлоя показала мне контракт на планшете.
— Изучи, если хочешь, но он такой же, как утром.
Пробежавшись по плывущим в глазах строчкам, я убедился, что так и есть.
— Подпишешь?
Словно пытаясь не давить, она отодвинулась от меня и посмотрела на дверь.
Закусив губу, я задумался, пытаясь вспомнить, в чем подвох. Ведь все, что я видел — это же как тогда, на Аляске? Или как на Демонических играх с Маликом —
— Алекс? — напомнила о себе Хлоя.
Часы показывали 02:18. Долго же я размышлял. Если то не глюки, можно быть уверенным, что она сдержит слово и я получу категорию A. И деньги. И все остальное. Но это развилка, от выбора пути зависит… Что от него зависит, кроме судьбы виртуальных Спящих богов? И виртуальных ли?
— Устройте мне встречу с мистером Хагеном, Хлоя, — проговорил я. — Скажите ему, что я подпишу контракт сразу после разговора с ним. Может, даже во время. Вряд ли это можно рассматривать как ваш провал. Вы добились успеха, Шеппард готов договариваться. Ведь так? А сейчас уходите.
Она не стала спорить. Свернула планшет, встала, накинула на плечи худи и ушла.
После всего, что рассказала Хлоя и показало предвидение, впору было снова ворочаться и мучиться бессонницей, но я сразу уснул — как в бездну провалился, будто меня выключили.
В шесть утра вспыхнул свет и завыла сирена. Спал я так крепко, что даже это меня не разбудило. В мое сонное великое ничто не проникали никакие звуки, а проблему с ярким светом я решил, просто спрятав голову под подушкой. Так и проспал бы важнейший день своей жизни, если бы не браслет. С каждой секундой он вибрировал все сильнее, сильнее, и в конце концов вибрация, пронизывающая до костей, стала невыносимой.
— Доброе утро, претенденты! — полился бодрый женский голос, и я открыл глаза. — И снова у вас великий день! Сегодня решится, какой будет ваша жизнь! Пожалуйста, следуйте указаниям браслета!
Дальше голос жизнерадостно вещал о графике тестов и о том, как важно выложиться на все сто, а мне от этого официального дружелюбия только сильнее хотелось спать. Взглянув на часы, я долго не мог сфокусировать взгляд — цифры двоились, а когда наконец сложились и опознались, содрогнулся и вскочил с кровати.
Быстро одевшись, я выскочил в коридор с полотенцем на плечах и помчался в уборную, так как выпитые накануне литры воды требовали выхода. Добежав, мысленно выругался — в коридоре выстроилась длинная очередь. Хорошо хоть нашелся свободный умывальник — заняв место в очереди, я ополоснул лицо. В духоте Сковородки холодная вода взбодрила, позволив окончательно проснуться.
Когда я направился завтракать, Большой По уже выходил из столовой. Время поджимало, но не попробуешь — не узнаешь. Решил, что, если успею получить свой упс — хорошо, а если нет, тогда вечером выскажу Хлое все, что я о ней думаю с ее ночными визитами и соблазнениями.
Но, увы, мне не удалось даже попытаться. Уэсли, стоя в дверях, качнул головой назад, сказав:
— Не успеешь. Там человек по десять в очереди.
— И тебе доброе утро, Уэсли… — Я заглянул ему за плечо и убедился, что он прав. — Ну ладно, не успею, так не успею. Зато у меня есть яблоко.
— Яблоко? — Уэсли выпучил глаза, сглотнул. — Откуда?
— С дерева, наверное, сорвали. — Я зевнул, потянулся. — Есть такое дерево, бро, называется «яблоня». Вот на нем и растут эти чудесные фрукты.
— Какой же ты, Шеппард…
— Пойдем ко мне, поделюсь, — перебив, предложил я.
От такой щедрости Уэсли сразу перестал ворчать, необыкновенно оживился и рванул за мной, не отставая ни на шаг. Естественно, по пути предложил мне половину своего упса. Отказываться было глупо — на экзаменах мозгу нужна энергия.
И только в моей каморке, глядя на то, как парень, смакуя, медленно ест яблоко, я уловил несоответствия. Воспоминания из видения (галлюцинации или
Почему такие расхождения? Не совершил ли я ошибку, наивно поверив в «озарение» и не подписав контракт? Ведь даже если увиденное будущее правдиво, в нем не случилось ничего плохого…
С мысли сбил голос из браслета Уэсли:
— Претендент на гражданство Чоу! До старта финального блока тестирования две минуты. Немедленно следуйте указателю! Напоминаю, что опоздание карается штрафными баллами!
С сожалением посмотрев на огрызок, Уэсли запихал его в рот и промычал что-то неразборчивое. Я кивнул:
— Пойдем.
Свою часть яблока он съел вместе с сердцевиной. Я же, приостановившись у питьевого фонтанчика, проглотил ускоряющие пилюли Хлои… и резко остановился, ошарашенный мыслью: «Наивный идиот! Блистер с таблетками лежал на кровати между мной и Хлоей. Она в любой момент могла его подменить… Например, тогда, когда я отказался подписывать договор!»
У меня пошли круги перед глазами, и я окончательно уверился в том, что Хлоя подменила таблетки. Подложила тормозящие вместо ускоряющих, и теперь я точно завалю тест! Грудь сдавило, начало клонить в сон! Ну точно, попался!
Легкие разучились работать, стало нечем дышать, биение сердца гулко сдавило виски, и я оперся спиной о стену, съезжая по ней куда-то в темноту…
— Эй, ты в порядке? — Уэсли подхватил меня под руку, с силой дернув вверх. — Алекс?
Его лицо плыло перед глазами. Застарелый запах пота ударил в ноздри, меня замутило, но длилось это не больше пары секунд. Мне было очень плохо — и все встало на свои места, а от неприятных ощущений не осталось и следа.
Задумавшись на мгновение, я прислушался к себе, но не нашел отголосков недомогания и неуверенно кивнул Уэсли:
— Я в порядке, немного голова закружилась. Похоже, не выспался.
— По ходу дела, это твое обычное состояние! — хохотнул парень. — Помню, когда мы стерегли «Улей сарантаподов», я начал встречаться с Ириной…
Историю защиты инстанса дорассказать ему не удалось, потому что в холле блока мы с ним расстались — браслеты повели нас разными путями. Впрочем, я прекрасно знал, чем закончились те ночные дежурства «Аксиомы».
К этому моменту все страхи рассеялись, потому что я почувствовал себя не просто нормально, а прекрасно! Меня переполняла заемная энергия синтетического ускорителя, разум стал кристально ясен, пришло необычайно четкое осознание всего, что происходит вокруг и внутри меня. Глупо сравнивать, но я словно активировал
В комнату индивидуального тестирования знаний под номером YK-0081 я вошел, пребывая в полной уверенности, что легко повторю свой результат из видения. Вся моя память превратилась в структурированную базу данных, выдающую любую информацию по первому запросу.
Стоило прочитать вопрос: «В соматической клетке волка семьдесят восемь хромосом. Какой набор хромосом имеют половые клетки этого организма?» — как разум мгновенно выдал ответ: «Соматические клетки имеют диплоидный набор хромосом, а половые — гаплоидный. Значит, в два раза меньше. Семьдесят восемь пополам…»
Если откровенно, то без волшебных пилюль Хлои я мог и не вспомнить то, что услышал несколько лет назад. Информация скользнула по краю сознания, потому что (и это я тоже вспомнил очень четко) в тот момент я перешептывался с моим другом Ароном Квоном о новой песне Денизы Ле Бон. Таблетки словно восстановили всю стертую информацию, я даже припомнил, как, рассказав о наборах хромосом у млекопитающих, миссис Кауфман сразу же заставила меня пересесть подальше от Арона.
Конечно, такие таблетки — читерство. Прав был Минка Хегазу, мой партнер по групповым тестам. Но если в обычной ситуации я бы устыдился подобной мысли, то сейчас пилюли, ускорив мозг, будто отключили все остальное, включая совесть.
Вопросы появлялись один за другим в хаотическом порядке, затрагивая все области знаний, причем не только школьных. Естественно, я не мог знать всего. Если не ошибаюсь, за всю историю гражданских тестов лишь несколько человек смогли ответить верно на все вопросы. Я же никогда не был отличником, балансируя между «удовлетворительно» (по музыке и рисованию, например) и «отлично». Но сейчас выдавал свой абсолютный максимум, точно отвечая на все, что знал или хотя бы где-то слышал краем уха, даже не рассчитывая однажды вспомнить.
Действие таблеток начало затухать к полудню, когда объявили пятнадцатиминутный перерыв. Ровно половина вопросов был задана.
К этому моменту я выдал превосходный результат и за то, что провалю тест знаний, не переживал. Девяносто три процента верных ответов! Теперь даже если на все оставшиеся вопросы ответить неправильно, итог не опустится ниже сорока шести процентов. В сумме с уже заработанным получится проходной балл.
В комнате была уборная. Когда я из нее вернулся в свою комнатушку, сам по себе отперся автоматический замок задвижки стола — внутри лежал питательный батончик. «Надо же, как расщедрились в последний день!» — удивился я. Либо я забыл о нем в своем видении будущего, либо его там и не было.
Пока ел, снова задумался о различиях «озарения» и настоящего, но размышлял недолго. В тот момент, когда я отказался подписывать контракт, старая линия времени исчезла, а новая… Новая пошла иначе. Я легко уснул, ведь меня не мучали страхи и совесть, и чуть не проспал, потому что не ворочался до утра. Оттого и не успел на завтрак. А что касается питательного батончика, то, скорее всего, в видении мной подсознательно двигала уверенность, что как бы я ни сдал блок тестирования знаний, Хлоя не нарушит подписанный договор, а потому не обратил внимания на задвижку стола.
Вот и все.
С этой мыслью я приступил ко второй половине тестирования знаний. Здесь начали появляться еще и задачки на логику, внимательность и все то прочее, что департаменты образования и гражданства считало важными качествами. Что-то было абстрактным, вроде задач из устаревших тестов на коэффициент интеллекта, а что-то конкретным — например, в одной из задач нужно было выбрать оптимальную стратегию инвестиций на пять лет, а в другой — выбрать из десятка портфолио инвестиционных активов наиболее устойчивое в соотношении риск-прибыль. Хорошо, что на эти задачи выделялось куда больше времени.
Что касается обычных вопросов, то важно было не только отвечать правильно, но и успевать уложиться в отведенные на размышления секунды, и чем быстрее я отвечал, тем больше баллов засчитывалось.
Но отвечал я с каждым часом все медленнее. После пилюль наступил откат, организм расслабился, разболелась голова, все сложнее было фокусироваться, но худо-бедно я прорвался и дошел до финиша, набрав восемьдесят процентов верных ответов. Где-то везло, когда выбирал ответ наугад, где-то — нет, но закончил я с почти таким же результатом, что и в видении: тысяча шестьсот пять очков из двух тысяч возможных.
Закончив, встал из-за стола, разогнулся, размялся, разгоняя застоявшуюся кровь. Теперь можно не спешить. Интервью с гражданской комиссией должно было начаться только через час, и у меня оставалось время, чтобы спокойно сходить в столовую, принять душ и подготовиться к решающему разговору. Наверняка мне достанется Хлоя. Интересно, убедила ли она Хагена встретиться со мной?
При мысли о том, что мне предстоит беседа с одним из влиятельнейших и, возможно, опаснейших людей планеты, руки похолодели. О чем я буду беседовать со стариком? На миг меня охватила паника, но я быстро взял себя в руки. Нет ничего хуже, чем паника, а тревожиться не о чем, ведь похожий опыт у меня есть — удалось же не ударить в грязь лицом перед Сесаром Кальдероном! А он, может, даже пострашнее Хагена…
Задумавшись, очнулся я только перед дверью в столовую. От возможности срубить дополнительные три очка перед присвоением гражданства не отказался никто — помещение было забито претендентами. Я занял очередь и поискал Большого По, но он, по всей вероятности, сюда еще не доковылял.
— Тысяча девятьсот четыре! — раздался возглас с порога столовой. Обернувшись, я увидел сияющую Келли, еще одну мою партнершу по групповым тестам. — Народ, представляете?! Девяносто пять процентов! — выкрикнув это, она словно сдулась — осталась стоять на проходе, не в силах сдержать слезы счастья.
К ней кто-то подошел, начал утешать, не разобравшись в происходящем, более проницательные принялись поздравлять, но нашлись и недовольные. Длинноносая бледная брюнетка зло бросила:
— Необязательно было хвастаться! Не у всех был удачный день.
— Правильно. Нашла чем гордиться! — поддержал ее невысокий парнишка, похожий на хоббита.
— Она вправе гордиться, у нее потрясающий результат! — огрызнулась длинноволосая миниатюрная девушка, поглаживающая Келли по плечу.
— Ха! У меня на три балла больше, но я промолчал! — продолжил парень.
— У кого там больше баллов, чем у Келли? — подхватила миниатюрная. — Хочу познакомиться с топовым гражданином!
— Если бы! — уныло вздохнул «хоббит». — Я провалил тесты здоровья и физической подготовки. Да и с психологом как-то не сложилось — назвал меня социопатом, а я психанул и наорал на него…
Уэсли явился одним из последних, когда я уже заработал свои финальные три балла и разводил упс водой. Заняв очередь, приятель приблизился ко мне, уныло пожал плечами, демонстрируя браслет:
— Обосрался. Хорошо, если хотя бы категорию I получу. Ты как?
Я покрутил в воздухе ладонью:
— Так себе. — Озвучивать цифры не было желания, незачем расстраивать его еще больше, потому я попытался перевести стрелки: — Как же так? У тебя ж мозги здорово варят. — Парень ничего не ответил, тупо сверля взглядом разбитые и потертые кроссовки. На рыхлых щеках его бурели пятна нервного румянца, а кончик носа подрагивал, переливаясь на свету иголочными капельками пота, — тестирование далось Уэсли нелегко. Видя, что его размазывает все больше, я тихо сказал: — Фигня это все, Уэс! Главное — перспективы, а у нас они…
Уэсли перевел на меня взгляд.
— И все-таки сколько баллов ты набрал?
Пришлось ответить:
— Тыща шестьсот.
— Ни фига себе «так себе»! — возмутился Уэсли. — Это очень хороший результат!
Как бы ни хотелось поскорее свалить, чтобы принять душ и переодеться, я посчитал, что бросать печального Большого По бесчеловечно. Как я понял, в этом блоке друзей у него не было, а новыми он не обзавелся. Хотя… Как это не обзавелся? А я?
В общем, я дождался, пока Уэсли получит упс, комкая в руках собственный — есть не стал, опасаясь, что на почве расстройства приятель провалится. Но робот-раздатчик еды как-то расслабился и выдавал совсем уж детские вопросы, например:
— Какой цвет даст смешение синего и желтого?
Мы сели за пластиковый столик у стены, молча распивая упсы, и только когда перешли к стаканчикам из клетчатки, заговорили. Правда, из-за того, что нас могли услышать, выражались полунамеками.
— Технически, я уже сегодня смогу покинуть песочницу, — громко чавкая, сообщил Уэсли.
— Сегодня тебя встретить некому.
— Также технически, могу наконец свалить от родителей.
Подумав, я пожал плечами:
— Мы можем тебя забрать с собой, но… Уэс, действительно ли ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Понимаю. У вас жопы горят. — Прекратив жевать, он внимательно посмотрел мне в глаза, и я снова увидел того самого лидера «Аксиомы», Большого По из Тристада. — Ты недооцениваешь мои аналитические навыки, Алекс.
— Все куда хуже, чем ты там себе наанализировал. Здесь говорить об этом нежелательно, поэтому поступим так: после присвоения категорий встретимся в холле блока. На выходе наверняка будут толпы журналистов, поэтому поговорить мы сможем, только когда доберемся до флаера. Вот по пути и пообщаемся. Мы расскажем, что у нас произошло, проголосуем за то, принимать ли тебя на клановой базе, а потом ты сам решишь.
— Договорились, — кивнул Уэсли. Поднявшись, он протянул мне ладонь, и я ее пожал.
— Но сразу скажу, меня не напугать, — в голосе его зазвенел металл. — Лучше уж сдохнуть в полете, чем вечно ползать в грязи.
***
Сбор претендентов на гражданство в главном зале Центра оценки ничем не отличался от того, что был в «озарении». Служащие так же дотошно следили, чтобы каждый сел на отведенное ему место, строго среди претендентов своего блока. В полумраке, как я ни крутил головой, никого из друзей увидеть не удалось. В толпе мелькнула светлая девичья головка, но Тисса ли то была, я так и не понял. Да и мало ли блондинок в дистрикте?
Нас с Уэсли посадили на разные ряды, так что встретимся мы теперь только вне Сковородки. Как объяснил женский голос гида из браслета, сразу «после интервью и присвоения или неприсвоения гражданства гражданин или негражданин должен направиться к выходу, отмеченному световой идентификацией, и следовать дальнейшим распоряжениям…» Кто бы ни придумал этот формализованный язык, свою функцию он выполнял: никаких двояких толкований быть не могло.
Когда все собрались и расселись, полумрак в зале обратился непроницаемой темнотой, над сценой вспыхнуло голографическое табло, дублирующее речь членов комиссии и выдающее результаты.
Из-за стола поднялся седовласый мужчина, откашлялся и заговорил дребезжащим надтреснутым голосом:
— Добрый вечер, претенденты! Я, Йозеф Ленер, гражданин категории D, приветствую вас в этот судьбоносный для всех вас час! Кое-кто среди присутствующих в зале знает меня, поскольку закончил школу «Летящие паруса». Да-да, ребята, я директор этой школы, осмелюсь заметить, одной из лучших в дистрикте. Хочу представить вам мисс Клиффхангер, председателя гражданской комиссии. Хлоя, прошу.
Речь мистера Ленера в «озарении» я не помнил, как-то прошло мимо внимания и не осело в памяти. То, что он директор школы, в которой учился Уэсли Чоу, я понял только сейчас. Вспомнилось, как мы с Тиссой летали в эту школу, чтобы встретиться с Уэсли. Договориться с ним тогда не удалось, но подначки парня привели к тому, что мы поспорили на то, чей клан в юниорской Арене займет более высокое место. Гоблин меня задери, я тогда и представить не мог, к чему это приведет! Я даже нашел Уэсли взглядом — он сидел в следующем ряду справа — и покачал головой, из-за чего начало речи Хлои ускользнуло от моего внимания:
— …будущее! Я призываю всех вас, вне зависимости от того, какую категорию получите, не опускать руки и продолжать развиваться, чтобы стать ценным членом общества великой цивилизации, покорившей не только свою планету! Кто-то из вас откроет землянам новые звезды, кто-то станет великим музыкантом или художником, а чьи-то голофильмы будут бить кассовые рекорды! Вспомните историю…
Хлоя, посверкивая очками, быстро пересказала пару всем известных историй успеха топовых граждан, получивших на тестировании низшие категории, и закончила свою речь:
— Но все это в прошлом! Современная система тестирования лишена недостатков прошлых, архаичных критериев оценки личности! Будьте уверены: ваши сегодняшние результаты будут справедливы!
Все зааплодировали, некоторые даже встали и хлопали стоя. Я в полном изумлении крутил головой, не понимая, что именно привело ребят в такой восторг. Потом сообразил: для парней и девчонок нашего захудалого дистрикта Хлоя Клиффхангер — практически небожитель. Она могла просто рассказать анекдот или детский стишок — результат был бы таким же. Мне бы даже больше понравилось — всяко веселее, чем эта серая канцелярская муть.
Я мысленно собрался, готовясь, что сейчас объявят мое имя. Присвоение категории — дело решенное, так что мыслями я уже был в Калийском дне. Сколько всего нужно сделать: решить вопрос с космической яхтой, обезопасить семью и друзей, посвятить Спящим четвертый храм, попробовать воплотить Морену и Жнеца, смотаться в бывшее логово Ядра и попытаться вскрыть тайник, обнаруженный Деспотом… Кстати, как там демон на Кхаринзе? Дождется ли меня гранд-мастер Ояма? Но самое важное: отомстить «Детям Кратоса» за смерти друзей и неграждан. Ох как мне хотелось поскорее собраться с выжившими соклановцами и вместе разработать план возмездия!
В общем, мне не терпелось покинуть Сковородку, и когда мистер Ленер, дождавшись, когда отгремят аплодисменты (он хлопал вместе с залом, улыбаясь Хлое), прочистил горло, я машинально начал подниматься.
— Вызывается претендент на гражданство… — объявил мистер Ленер. — Ирвин Дерек Маккензи. Оценку претенденту даст мисс Хлоя Клиффхангер, гражданка категории C.
Ирвин легко взошел на сцену и сел напротив Хлои. Что? Закусив губу, я уставился на нее, видимо, хвалящую раздувшегося от гордости парня, но та на меня не смотрела. Что-то пошло не так? Прозвучало еще четыре имени, и я расслабился, отпустив ситуацию. Очевидно, у этой ветки реальности все больше расхождений с той, что я видел.
— Вызывается претендент на гражданство Муралидхаран Шьямали Пурнима. Оценку претенденту…
— Вызывается претендент на гражданство Тобиас Годфрид Ассер…
— Вызывается… Мелисса Шефер…
— Вызывается… Минка Хегазу…
— Вызывается… Ханг Ли…
— Вызывается… Уэсли Чоу…
Все мои друзья стали гражданами низких категорий. Каждого из них интервьюировала лично Клиффхангер, потому я почти не удивился, когда и Уэсли попал к ней.
В отличие от остальных ребят, с которыми Хлоя беседовала не дольше пары минут, на Большого По она потратила целых пять. Я видел, как она улыбается, как Уэсли беспомощно оборачивается, чтобы найти меня взглядом, словно ищет поддержки, и как Хлоя снова его о чем-то спрашивает. Со сцены не доносилось ни звука, и что там происходит, оставалось только гадать по позам и жестикуляции. Где-то к середине меня вдруг охватило нехорошее предчувствие, и последние минуты я сидел на своем стуле, как на бочке с ежами, не в силах успокоиться.
То, что случилась катастрофа, стало понятно, когда Уэсли резко встал и, не попрощавшись с Хлоей, не пожав ей руки, устремился к выходу. Он даже на меня не взглянул, хотя все тело парня, начиная от как-то нездорово выпрямленной спины, заканчивая вставшими дыбом волосами, говорило о том, что он в шоке. В это мгновение вспыхнуло голотабло, отобразив вердикт комиссии: «Уэсли Чоу: тест на гражданство провален».
У меня стало больно в горле и холодно и противно в желудке. Тело само рвануло вверх — надо было догнать Уэсли. Но я остался сидеть — выходить из зала было нельзя, а приятель уже подходил к двери. К тому же о чем говорить? На хрен ему не нужны сейчас мои сочувствия. Впрочем, я знал, как его утешить: жизнью на космической яхте! К тому же, пока мы ее не купим, все равно будем жить все вместе на клановой базе…
Уэсли ушел. Из всех «пробужденных» в зале остался только я. Напряженный день сделал свое дело — я начал клевать носом и изо всех сил боролся со сном.
Прошел час, полтора — зал почти опустел, а мое имя так и не прозвучало. Стало очевидно, что это неслучайно. Возможно, Хлое нужно поговорить со мной несколько дольше, чем положено по регламенту. Или… может быть, здесь появится сам старик Хаген? Вдруг они хотят все решить прямо тут? Разговор с ним, подписание договора — и только потом обещанное гражданство высшей категории. Что ж, тогда мне следует подготовиться к разговору! Сон как рукой сняло при мысли о том, что вот-вот будет развязка.
В своих предположениях я не ошибся. Меня намеренно оставили последним. В абсолютно пустом зале были только я и пара десятков служащих Центра оценки, стоящих вдоль стен, когда со сцены устало и хрипло прозвучал голос мистера Ленера:
— Вызывается претендент на гражданство Алекс Киран Шеппард. Оценку претенденту даст мисс Хлоя Клиффхангер, гражданка категории C.
Я направился к сцене, наблюдая за тем, как служащие Центра оценки спешно покидают зал. Поднявшись, занял место напротив председателя комиссии. Другие придвинули свои стулья к Хлое, видимо, желая поучаствовать в беседе с топовой «угрозой» — мировой знаменитостью.
— Вижу, не выспался, — посочувствовала Хлоя. — Но тесты знаний все же сдал неплохо.
— Помогли ваши таблетки.
— Ага, — кивнула она.
Разговор развивался как в видении, и я немного расслабился. Но стоило так подумать, как произошли изменения.
— О каких таблетках он говорит, мисс Клиффхангер? — поинтересовалась подтянутая дама по имени Инги Хамди эль-Шами. Она была гражданкой категории E — на ступень выше моих родителей. — Вы передали Шеппарду какие-то таблетки?
— Передала, — просто ответила Хлоя. — Один из предусмотренных системой способов непрямого тестирования претендента.
— А! — понимающе закивала миссис эль-Шами. — Бустер?
— Бустер мозговой активности, — ответила ей Хлоя, не сводя с меня глаз. На ее лице блуждала загадочная улыбка. — Как бы «бустер». На самом деле, конечно же, это было плацебо. Нельзя же было компрометировать результаты тестирования знаний Шеппарда, вы согласны, коллеги?
— Конечно, конечно, — протянул мистер Ленер. — Я так понимаю, что непрямое тестирование на благонадежность Шеппард не прошел?
— Вы слышали сами — он признал, что принял таблетки. Но даже если бы не признался, нанодатчик передает сигнал из тела Шеппарда. Что намекает…
— Да не намекает, а недвусмысленно говорит о том, что претендент Шеппард сжульничал! — гневно сверкнул линзами дизайнерских очков гладко выбритый мужчина средних лет, сидевший с краю. Его имя с моей позиции не просматривалось. — Вернее, пытался сжульничать.
— Так ему не привыкать! — широко улыбаясь, воскликнуло… оно — лицо с неопределенной гендерной идентификацией. Оно сидело с другого края и действительно выглядело бесполо: взъерошенные русые кудри, полное отсутствие косметики, лохматые брови и пушок над чувственными губками. — Сами посудите, коллеги. Претендент Шеппард… — оно потрясло моим досье, — заработал себе имя не иначе как жульничеством. Я не особо знакома с миром Дисгардиума, но даже я, человек от игры далекий, наслышана о том, как он добился успеха.
Некстати подумалось, что если оно называет себя «она», то разве не является оно лицом с определенной гендерной идентификацией? Возможно, статус «неопределившегося» дает больше выгод и позволяет одинаково использовать преимущества всех полов.
— Совершенно очевидно, что молодой человек даже здесь, в святая святых каждого претендента на гражданство, пошел проторенной дорожкой обмана, — заключило оно.
— Спасибо, коллеги, — сказала Хлоя. — Претендент Шеппард, вы провалили непрямой тест на благонадежность. Штрафные баллы назначаются на усмотрение комиссии. Коллеги, есть предложения? Мнения?
— Влепить ему минус пять тысяч баллов, и пусть гуляет! — рявкнул мистер Ленер. — Я с такими, как он, всю жизнь имею дело в нашей школе. Уж поверьте, насмотрелся. Все бы им что-то урвать, что-то получить, не прикладывая усилий! А сами обществу ничего не дают, только пользуется благами! Это безнадежный молодой человек, вы только посмотрите на него! Сидит и нагло ухмыляется прямо мне в лицо!
Наверное, ему так показалось, потому что я подавил зевок. А потом сонливость как рукой сняло — я догадался, чем закончится эта театральная постановка, мастерски разыгранная Хлоей. То же самое было на Играх.
Проснувшаяся злость согнала сонливость в два счета, откуда-то изнутри густой волной поднялось бешенство. Это я-то неблагонадежный? Это точно обо мне: «…что-то урвать, что-то получить, не прикладывая усилий»? Да если бы так было, я подписал бы бумаги Хлои и уже ехал бы на собственный остров! И плевал на друзей, неграждан, обязательства…
Слова рвались наружу, и, стиснув подлокотники, я ждал, когда Ленер заткнется, чтобы высказать все. А заодно добавить про шантаж Хлои, и… Вот он, момент!
— Я могу доказать, что… — прохрипел я, вскакивая, но Ленер простер руку и рявкнул:
— Вам не давали слова, претендент Шеппард. Еще одна такая выходка — и можете считать себя негражданином!
Душа разрывалась от несправедливости, хотелось вскочить, плюнуть им в лицо, послать куда подальше и предложить засунуть свое гражданство куда поглубже! Но я смолчал.
И сел, прекрасно понимая, что ни на что уже не повлияю. Они сильнее. Здесь и сейчас — власть у них, а я всего лишь шестнадцатилетний подросток. Оставалось только дождаться развязки: присвоят ли хоть самую низкую категорию L или вообще откажут в гражданстве?
Тем временем предложение мистера Ленера вызвало ярую поддержку миссис эль-Шами. Когда он говорил, та часто кивала, а потом перехватила слово:
— Давайте начистоту, коллеги. Претендент Шеппард, став «угрозой» наивысшего потенциала в истории Дисгардиума, получил фантастические возможности! Сколько добра, сколько хорошего он мог сделать! Но что сделал Шеппард? Занялся грабежами добропорядочных кланов, шантажировал их, насмехался над обычными игроками! А ведь среди них были чьи-то дети!
После нее выступили остальные. В общем, все были согласны с оценкой мистера Ленера, осталось только выступить Хлое. Ну что ж, я уже был готов, пожалуй, испытывал даже какое-то мазохистское любопытство в ожидании финального аккорда.
Поднявшись, она невозмутимо встретила мой вопрошающе-понимающий взгляд и торжественно объявила:
— Интервью закончено, претендент Шеппард!
«Интервью?» Они же не дали мне и слова сказать в свою защиту!
— Властью, данной мне департаментом гражданства, — начала выносить вердикт Хлоя, — я отказываю вам в присвоении гражданской категории.
Все, кроме Хлои, тут же забыли обо мне, резко поднялись и направились к выходу — не общему, отдельному.
Клиффхангер наклонив голову, насмешливо проговорила:
— Что, мальчик, переиграли тебя? Думал, взял нас за яйца и можешь крутить, как хочешь?
— Ничего я не думал, вы сами мне проходу не давали.
— Мистер Хаген отказался с тобой общаться. Не знаю, почему я решила тебе это сообщить… Наверное, за твои красивые глаза. Удачи в Калийском дне… или где ты там прячешься?
Она развернулась, чтобы уйти, но я ее остановил:
— Постойте, Хлоя… Неужели вам больше не нужно Ядрышко Чумного мора? Я не понимаю, что изменилось?
— Обстоятельства, Алекс, обстоятельства. Наше предложение было на столе, у тебя было два дня, чтобы принять его, но ты решил иначе. Что ж, пожинай теперь плоды.
Спрятав сжавшиеся кулаки за спину, я сдержал бурлящие эмоции… но хватило меня ненадолго. Меня прорвало:
— Да к черту вас и ваше предложение! — Вовремя одумавшись, я понизил голос: — Что мне с вашего гражданства? Я же и без того миллиардер! Ничего не изменилось, я все та же «угроза» и клянусь, что призову всех Спящих! Добьюсь максимального развития статуса, и тогда вам придется взять меня на работу в «Сноусторм, а это автоматически влечет выдачу гражданства…
Хлоя промолчала, не дождалась продолжения и пошла к выходу. Я развел руками:
— Короче, не понимаю, что для меня изменится.
— О, Алекс, сегодня ты поймешь, — обернувшись, зловеще пообещала Хлоя.
Странно, но я не чувствовал себя раздавленным. Даже наоборот, испытал неожиданное облегчение.
Наверное, подсознательно я всегда, с того самого момента, как стал проблемой для «Сноусторма», знал, что так и будет. Или я стану их ручным питомцем, или меня смешают с грязью — третьего не дано. Временное помутнение, которое со мной случилось в стенах Сковородки, когда, вымотанный от недоедания, недосыпа и стресса, я готов был сдаться и запросить покоя, напрочь выветрилось из разума, стоило Хлое объявить результаты. Спокойной жизни не будет.
Уэсли Чоу ждал меня в холле и сразу дал понять, что знает о моем провале, кивнув на табло: «Алекс Шеппард: тест на гражданство провален». В руках он держал мой рюкзак.
— Это из-за Диса?
Никаких утешений, ободрений, в которых я не нуждался. Обычный вопрос, и ответ Большой По имел право получить.
— Да.
— Понятно. — Кивнув, он протянул мне скудные пожитки. — Наши комнаты освободили, выставили личные вещи у стойки регистрации. Я прихватил твой рюкзак, никто ничего не сказал, им, похоже, вообще наплевать.
— Спасибо.
Я достал и надел бейсболку. Закинув рюкзак на спину, окинул взглядом холл. Далее прямой коридор вел к выходу, за которым наверняка уже столпились журналисты. Точно столпились — до нас доносились крики, пока отдаленные и приглушенные стенами.
Уэсли как будто услышал мои мысли:
— Что думаешь сказать медийщикам?
— Не знаю, могу ли вообще что-то говорить.
— Придется, — сказал Уэсли. — Твои достижения в Дисе дают тебе право на гражданство, причем высокой категории. А тебя вообще его лишили… как и меня.
— Тебя-то за что? Ты вроде неплохо шел по баллам?
— Тебя обломали из-за Диса. Понятно, что ты мешаешь корпорации, но как именно, я пока не сообразил. А меня обломали из-за тебя.
— Что? Как так?
— Непрямая проверка на благонадежность, — ответил он, и я понял еще до того, как он пояснил: — Яблоко. Оно было слишком вкусным. Настоящие не такие, я пробовал.
— Что с ним не так?
— Оно было нашпиговано бустером мозга. Клиффхангер тебе его дала? Она так сказала.
Я промолчал, и Уэсли печально вздохнул:
— Еще она сказала, что ты знал о бустере.
— В яблоке? Понятия не имел.
— Все равно глупо, Алекс, очень глупо. Бойтесь данайцев, дары приносящих… Если бы ты сказал, откуда яблоко, я бы сразу понял, что дело нечисто. Слышал такие истории. В прошлом году…
— Ты меня винишь в том, что стал оницо? — перебил я. Теперь, когда сам стал оницо, я начал использовать это слово запросто, без всякого стеснения. — Ты мог отказаться.
— Мог. Виню ли я тебя? — Уэсли пожал плечами. — Я не ищу виноватых. Предпочитаю искать собственные ошибки. Но глупо отрицать, что есть логическая цепочка, в которой ты угостил меня допинговым яблоком, а я из-за этого провалил тесты. Причинно-следственная связь, слышал?
— Ты мог отказаться, — на автомате повторил я, погруженный в свои мысли.
— А ты мог быть откровеннее, — проворчал Большой По. — Ладно, забыли. Если бы не твой статус и будущие приключения в Дисе, я бы, наверное, посчитал, что жизнь кончена. Нашел бы самую дешевую каморку, взял контракт на первое же крафтовое ремесло и работал бы без продыху, надеясь накопить на нормальную капсулу.
— Капсулой мы тебя обеспечим.
— Вот! — Уэсли улыбнулся, подняв указательный палец. — А потому путь к гражданству еще открыт, и мы проложим его через Дис.
— Проложим, ага, — хмыкнул я. — Если бы они учитывали достижения в игре, мне дали бы гражданство автоматом.
— Э нет, брат, это так не работает. Я слышал, что у негражданских персонажей есть какая-то особая шкала, учитывающая все достижения с момента появления.
— Появления чего?
— Как чего? — удивился он. — Этой самой шкалы. Точной механики никто не знает, «Сноусторм» такие вещи не разглашает, но ежу понятно, что в зачет идут уровни, достижения, прогресс ремесел, репутация с фракциями и все такое. Так что нам обоим придется начинать заново.
— Заново-заново?
— Да нет, теми же персонажами. Говорю же, появится дополнительная шкала прогресса… э… скажем, репутации с фракцией «Граждане планеты Земля». Ну, типа того… А еще…
Договорить ему не дал пронзительный писк наших браслетов, следом за которым равнодушный женский голос настойчиво потребовал, чтобы мы немедленно покинули здание. Причем обращались к нам обоим не как к претендентам, а как к лицам, не имеющим гражданства.
Переглянувшись, мы с Уэсли неспешно направились через холл к выходу.
— Так что там случилось в прошлом году? — спросил я. — Ты говорил, слышал истории вроде нашей.
— А, ну да! В прошлом году одной девчонке неправильно посчитали баллы за спортивные дела, дали раза в два больше, чем она заслуживала. Она промолчала, а для комиссии это стало поводом лишить ее гражданства. Еще один чувак получил у робота-раздатчика два упса вместо одного. Его тоже завалили.
— Зачем это им?
— Думаю, у них нормативы по отсеву, — ответил Уэсли, непроизвольно посмотрев на двери зала, где решилось наше будущее. — Они стараются держать количество граждан на одном уровне, а учитывая программы омоложения…
— С каждым годом мест для граждан на планете все меньше, — закончил я мысль. — Понятно.
— Не на планете, а в районах с незасранной экологией и нормальным воздухом, — поправил он. — Долбаные аристо живут в замках с десятком-другим спален и туалетов. Вот скажи, Алекс, на хрен им десять спален и столько же толчков? Им западло срать в один и тот же?
— Тема сранья для тебя так важна? — улыбнулся я.
— Твою мать, Шеппард, не бей по больному…
На выходе мы сдали опостылевшие браслеты. Первым пошел Уэсли, следом я…
…и тут же чуть не ослеп от множества вспышек голокамер, особенно ярких в сумерках. Прикрыв глаза, я с наслаждением вдохнул свежий воздух. На улице было тепло, но после духоты Сковородки летний ветерок приятно охлаждал кожу.
— Ни хрена себе… — прошептал Уэсли, увидев встречающую нас толпу.
Одними журналистами не обошлось. Новость о том, что Шеппард провалил тестирование на гражданство и стал оницо, разлетелась быстро. В небе кружили флаеры, а над толпой, не смея пересечь полицейское заграждение, жужжали сотни дронов.
Уэсли застыл на месте, нерешительно посмотрел на меня, кивнул вопросительно:
— И что делать? Мне идти самому или…
— Ты пойдешь со мной. Раз уж ты оказался в этой заднице из-за меня, то… — Я запнулся, не зная, как продолжить. — Короче, ты «пробужденный».
— Понял. Один за всех и все такое, клево. Но ты все равно иди первым.
Уэсли поплелся за мной, смущаясь репортеров, а я, спускаясь по лестнице, чем ближе подходил к толпе, тем больше спешил. Хотелось поскорее вернуться на базу и понять, что изменилось для Скифа. Что будет, если я не смогу возглавлять клан, будучи негражданином? Меня вообще из него выкинут? Ведь «угроза» не может состоять в клане, если у лидера нет такого статуса или он классом ниже. Кто станет лидером «Пробужденных»? После меня самая высшая «угроза» у нас Утес, следом за ним Гирос. Отдать руководство им? Первый почти потерял персонажа, второй — человек со стороны, мучимый своими демонами. Как поступить?
Новые проблемы, о которых я после провала тестов не думал, появлялись одна за другой. Белиал знает, сколько их еще вылезет…
— Шеппард! Шеппард! — Стоило нам приблизиться к полицейскому заграждению, активность толпы возросла вдесятеро. — Смотри на меня, оницо! Есть что сказать людям?
— Эй, обернись, Шеппард! Пусть весь мир увидит свежеиспеченного оницо!
Вопросы и обидные, презрительные и уничижительные комментарии сыпались со всех сторон. Неприятно удивило то, что никто не обращался ко мне по имени или «мистер». Конечно, ведь отныне любой, даже самый никчемный гражданин, считается лучше меня. Полезней и важнее, чем я, вообще «не имеющий ценности для общества».
Натянув козырек бейсболки на глаза, я прикрыл лицо левой рукой, а локтем правой, зацепив пальцами лямку рюкзака, принялся пробивать себе путь. Уэсли кряхтел за спиной. Подумав, я остановился и пропустил его вперед — в качестве ледокола. Он и крупнее, и запашок от него ядреный.
Тактика дала результат: гламурные стримеры, модные журналисты — все, зажимая носы, отскакивали, едва попадали в зону поражения подавляющей ауры Большого По.
— Алекс! Алекс! — Нестандартное обращение заставило обратить внимание на кричавшую. Слева от меня, одновременно что-то наговаривая в микрофон дрона-оператора, жужжащего рядом, стояла Лия Соло — стримерша, знакомая мне по Играм. Увидев, что я смотрю на нее, она, прямо как дисовский воин, сделала рывок, проскользнув между двумя серьезными мужчинами в костюмах. Из-за шума ей пришлось кричать:
— Сочувствую тебе, Алекс. Очень сочувствую! Не только я, мои подписчики тоже! Как ты с этим справляешься? Чем планируешь заниматься?
— Спасибо, Лия, но ничего страшного не случилось. Моим делам в Дисгардиуме провал тестов не помешает, у меня хорошая капсула.
Ее левый глаз светился красным, давая знать, что ведется стрим. Зрачок примагничивал мой взгляд, а потому я хорошо рассмотрел, как он расширился.
— Ты еще не знаешь?! — удивление Лии Соло было неподдельным. — Ты не сможешь играть, как раньше!
— Что? — удивился Уэсли. Заметив, что я отстал, он вернулся и услышал слова девушки. — Почему не сможет? А я?
— О, Уэсли, привет! Я знаю тебя, ты враждовал со Скифом в песочнице Тристада, ведь так? — Лия тараторила, перекрикивая других журналистов, которые лезли друг другу на головы, стараясь не упустить ни одного моего слова.
Уэсли, заметив это, расправил плечи и раздвинул руки, будто бы обхватывая меня.
— Я делала серию стримов перед Демоническими играми, пытаясь раскопать что-нибудь об Алексе и его жизни до получения статуса «угрозы», так что моим подписчикам хорошо известно, кто такой Большой По, бывший лидер клана «Теорема»!
— «Аксиома», — поправил ее Уэсли.
Приобняв девушку за голову, чтобы не перекрикивать народ, я спросил ее на ухо:
— Почему я не смогу играть как раньше, Лия?
Но ответить ей не дали. Те двое серьезных мужчин в костюмах, через которых Лия прорвалась ко мне, оттянули ее назад. Один из них, что был помоложе и в более щегольском костюме, выдвинулся вперед и протянул визитку:
— Аксель Донован, «Дисгардиум Дейли»! — Ему тоже пришлось орать. — Алекс, я уполномочен предложить тебе сто тысяч фениксов за эксклюзивное интервью. Наш флаер рядом, интервью возьмем в редакции.
— Никаких интервью, мистер Донован, пока я не разберусь, что за хрень происходит.
— Я уже понял, что вы не знаете последних новостей. Обещаю, что, пока будем лететь, подробно расскажу обо всем, что произошло, пока вы были заперты в Сковородке. «Сноусторм» ввел программу…
Нас внезапно обдуло ветром, таким сильным, что у Донована галстук встрепенулся и ударил мужика в глаз. Журналист согнулся, схватился за лицо, а передо мной появилась веревочная лестница. Подняв голову, я увидел зависшую над нами «Акулу». Оттуда свешивался головой вниз Вилли Брисуэла.
— Залезай быстрее, пока копы не зашевелились! — заорал он, перекрикивая шум винта и гомон толпы.
Я его скорее понял, чем услышал. Со стороны полицейского заграждения один за другим начали взлетать полицейские дроиды.
— Уэсли, лезь первым! — велел я.
Парень зацепился за лестницу, но рассчитывать на то, что он взберется сам, было так же наивно, как и верить, что Трикси возьмет Нобелевскую премию… Бездна, он же погиб…
Мне на выручку бросилась Лия с каким-то широкоплечим парнем. Втроем мы сумели поднять полтора центнера благоухающего Большого По так, что он зацепился ногой за лестницу. Сделав это, парень худо-бедно принялся карабкаться наверх. Следом полез я, а Вилли начал поднимать лестницу.
— Подъем, только медленно! — заорал он внутрь кабины.
— Удачи, Алекс! — крикнула Лия вслед.
Первое, что я увидел, забравшись во флаер, был голоэкран с прямой трансляцией того, как за мной закрывается створка флаера. Снимали со спины, и, обернувшись, я увидел стайку дронов-операторов.
«Сноусторм решает проблему топовой “угрозы”, — крупный заголовок под кадрами с нашей “Акулой” бросался в глаза. — Алекс Шеппард провалил гражданские тесты!» Больше никаких подробностей, лишь прямой эфир происходящего на площади перед Сковородкой.
Уэсли уже нашел себе место между Тобиасом и Хангом. Вилли перебрался к Хайро, пилотирующему флаер, заняв место второго пилота, а я сел возле Тиссы. Лица друзей были мрачные, но свою порцию объятий я получил от каждого, а девушка еще и чмокнула меня в щеку.
Из слов Лии Соло и Акселя Донована я уже понял, что меня ждет что-то неприятное, но разговоры запретил Вилли:
— Ребята, пока не свалим в безопасное пространство, держите языки за зубами. Сейчас каждый чертов дрон записывает все наши разговоры.
— Как будто снова очутился в «Буйной фляге», — пробормотал Уэсли. — А где Малик? Эдвард?
Все промолчали, и он ответил сам себе:
— Понятно, в другом флаере. Или где-то еще.
— Где-то еще, — буркнул Ханг. — Заткнись, По.
Пару минут сидели в тишине под чертыхания Хайро и Вилли, но вскоре Ханг не выдержал. Сморщив нос, он отодвинулся от Большого По.
— Ну и вонь же от тебя, По! Несет как от свиньи! У вас в блоке душ, что ли, сломался?
— Можно подумать, ты когда-нибудь нюхал свинью,
— От дурачка слышу. А вообще, у моего кузена была ферма, я туда ездил. — Ханг приблизил большой и указательный пальцы. — Ма-а-аленькая такая ферма: две свиньи, корова и пак куриц. Но воняло там будь здоров! — Он перевел взгляд на меня. — Алекс, а чего этот кабан тут делает? Хочет, чтобы мы его подбросили до дома?
Уэсли ответил ему что-то по-китайски, разразившись длинной тирадой, а Ханг рассмеялся и ударил того по плечу.
Тобиас попялился на новичка, хмыкнул и заметил:
— Да уж. Алекс точно решил всех своих врагов собрать в клане. Кто-нибудь знает, может, это какая-то болезнь? Психическое отклонение?
— Да это ему Спящие мозги промыли! — хохотнул Ханг.
Обстановка немного разрядилась, мы обменялись парой фраз о Сковородке, только Тисса упорно молчала. Впрочем, постепенно и она начала улыбаться.
Тем временем Хайро, до того больше озабоченный маневрированием, взбеленился и, крикнув: «Всем пристегнуться!» — резко взлетел в небеса, сбив пару неосторожных дронов-операторов.
Нас прижало к креслам, и в следующие минут пятнадцать, пока мотало туда-сюда и желудок то подскакивал к горлу, то падал, было не до разговоров. Наконец мы оторвались от преследователей и назойливых дронов журналистов. Куда им тягаться с «Акулой»!
Наш флаер завис в воздухе, а безопасник обернулся:
— Алекс… — окликнул он, пожал руку и кивнул на Уэсли. — Самый актуальный вопрос: мы можем ему доверять? Зачем он здесь?
— Он с нами. Он тоже «пробужденный».
— Хорошо, но договор разума нужно будет перезаключить. Во избежание… Так, ладно, второй вопрос: куда летим? На базу?
— Нельзя на базу, во мне и в Уэсли нанопередатчики. Мне их скормила Хлоя Клиффхангер…
— Что? — в один голос удивились парни и Тисса.
— Расскажу потом. Короче, не знаю, есть ли какой-то смысл маскироваться. Похоже, Хлоя знает, что мы живем в Калийском дне.
— Может знать, но не факт. Она же не утверждала этого? — спросил Хайро, и я вынужденно кивнул. Он поиграл желваками, наморщил лоб. — Но будем исходить из худшего. Если Хлоя знает о Кали, наверняка именно она и сливает информацию «Детям Кратоса». Передатчики без Йоши нам не вытащить, но у нас есть решение на такой случай. Вилли, достань комбезы.
Вилли, порывшись в ящике между пилотскими сиденьями, бросил нам пять блестящих серебристых свертков.
— Надевайте, — сказал Хайро. — Костюмы радиационной защиты. Подавят сигнал. На базе доберетесь до подвала, там вас Йоши просветит. Все надевайте. Мелисса, ты тоже. Хорошо, что закупали на всех.
«Минус Рита и Эд, плюс Уэсли, — подумал я. — Они готовились к нашему тестированию задолго до нападения на базу».
Через пару минут мы через прозрачные забрала пялились, как пыхтит Уэсли, пытаясь втиснуться в комбинезон. Хайро покачал головой:
— Бесполезно. Парня придется оставить дома у родителей.
— Я влезу! — буркнул Уэсли. Его лицо покраснело, пот лился градом, но, несмотря на все усилия, ему не удавалось стянуть края и застегнуть их. — Влезу…
— Бесполезно, снимай, — велел безопасник. — Порвать не порвешь, но…
— Может, есть побольше размер? — с надеждой спросил Уэсли, поглядывая на Вилли.
— Нет, брали под наших ребят, — покачал головой Хайро. — Останешься дома. Возможно, передатчик выйдет естественным путем, а если нет, позже просветим. Я заберу тебя, прилечу с нашим техником.
— Когда?
— Как только разгребем более насущные проблемы, — жестко ответил Хайро, но, увидев расстроенное лицо парня, добавил: — Постараемся послезавтра. На то, чтобы покинуть гражданский дистрикт и дом родителей, у тебя есть неделя. За это время точно заберем…
Уэсли мы докинули до дома на «Акуле», а вот на базу в Кали летели уже на менее приметном флаере, четвертом за сегодня. Лишь в нем, когда мы пересекли границу последнего континентального гражданского дистрикта, Хайро разрешил поговорить о делах.
А самым важным было то, что на утренней пресс-конференции сообщила Хлоя Клиффхангер. Никто не решился сообщить мне новости, да и не знали они всех подробностей, потому что сами только покинули Сковородку.
Так что пресс-конференцию мы смотрели вместе. Тобиас вывел запись на всеобщее обозрение.
Голопроектор показал Хлою, как всегда, на публике безупречную и стильную. Пару минут она говорила общими фразами, соловьем заливаясь о том, как с каждым годом все сильнее переплетаются Дисгардиум и реальная жизнь, как влияют друг на друга, как многое меняется из-за того, что неграждан в Дисе все больше:
— …беспокоящее все здравомыслящее общество соотношение активных игроков-граждан и работающих в Дисгардиуме неграждан уже достигает одного к десяти, и разрыв продолжает увеличиваться. Напомню, что еще пять лет назад соотношение было вдвое меньше. Эксперты предсказывают…
Из того, что она и ее эксперты напророчили, следовало, что экономику обоих миров ждет беспрецедентная инфляция, ведь ни феникс, ни золотые Диса ничем реальным не обеспечены, цены искусственно сдерживаются, а неграждане стимулируются только щедрыми вливаниями правительства и «Сноусторма» в социальные программы. Еще немного, и все рухнет, и весь этот грядущий экономический коллапс можно остановить только тем, что Клиффхангер назвала «Программой адаптации лиц, не имеющих гражданства».
— Программа направлена на отсев недобросовестных неграждан, выбравших единственным источником дохода оплату за онлайн, предоставляемую корпорацией «Сноусторм». Новый управляющий директор корпорации, мистер Менфил, ознакомившись с финансовой отчетностью компании, пришел в ужас. — Зная Хлою, я был уверен, что столь яркое словосочетание было выбрано намерено. — Конечно, причиной тому и безответственное руководство покойного мистера Джексона…
— Что еще за Менфил? — нахмурился Хайро.
— Вообще какой-то левый чувак, — сказал Тобиас. — Нигде раньше не светился, но выяснилось, что он чуть ли не вместе с отцами-основателями работал над Дисом.
— …отменяет плату за онлайн и инициирует «Программу адаптации лиц, не имеющих гражданства», предназначенную для каждого негражданина, регистрирующего персонажа в Дисгардиуме.
— Фу-у-ух… — Я попробовал стереть пот со лба, но под забралом комбинезона это было затруднительно. — Ну меня-то это не касается, так?
— …согласно прогнозу аналитиков, — продолжала вещать Хлоя. — Программа адаптации реализуется в изолированной зоне Дисгардиума. Изолированные зоны управляются кланами, подавшими заявку на аренду этих земель, которые полны ресурсов, в том числе отсутствующих в большом Дисгардиуме. Клан-владелец земель, куда попал персонаж негражданина, обязуется оплачивать труд работников, однако имеет сто процентов прав на все ресурсы, добытые ими. Это непременное условие аренды, которое гарантирует трудоустройство каждого новичка! Как видите, корпорация «Сноусторм» не отказалась от своей важнейшей миссии и по-прежнему дает шанс каждому. Даже негражданам.
— Кажется, догнал: их «изолированные зоны» что-то типа инстансов, — предположил Ханг.
Я молчал, но с каждым биением сердца все больше душу заполняло отчаянье. Что же они делают? Неужели никто не видит: это же самое настоящее рабство!
— Ага, — согласился Тобиас. — Только наверняка кланы могут устанавливать в своих землях какие угодно законы. Стопроцентный контроль, может, вплоть до частоты респауна мобов.
— Важный вопрос, который, уверена, беспокоит сейчас каждого негражданина, собирающегося зарегистрировать своего первого персонажа. Как долго длится программа адаптации? Пять лет. По истечении этого срока негражданин волен остаться в изолированной зоне или покинуть ее через портал, ведущий в большой Дисгардиум.
— Кто еще может воспользоваться порталом? — спросил кто-то из журналистов.
— Тот, кто трудится не покладая рук и стремится к совершенству, — улыбаясь, ответила Хлоя. — Степень мастера в любом ремесле активирует портал. Также портал открывается тем, кто достиг девяносто девятого уровня персонажа, однако эта лазейка доступна только тем, кто владеет капсулой негражданского образца.
— А если у кого-то уже есть развитый персонаж, но этот человек лишился гражданства? — донесся из зала знакомый голос Иена Митчелла. Камера показала его — уже оправившегося после болезни, но исхудавшего. — Я спрашиваю не просто так. Каждый год сотни тысяч граждан теряют гражданство по тем или иным причинам.
— Хороший вопрос. — На губах Хлои заиграла легкая улыбка. Она кивнула Иену, потом посмотрела прямо в камеру. — В случае потери гражданства владельцем, его персонаж принудительно переносится в одну из изолированных зон, наименее заселенных на данный момент.
— И что может помешать ему вернуться в большой Дис? — спросил Иен. — Если персонаж достаточно прокачан, он воспользуется порталом.
— Не так быстро, мистер Митчелл. Как я уже говорила, место, куда он попадет, — изолированная зона, где действует своя игровая механика. Кто-то из вас верно заметил, что такие зоны работают по правилам инстансов, просто очень больших…
— Я же говорил! — воскликнул Ханг.
— При первом появлении в таком месте развитый персонаж становится… неразвитым, — продолжала Хлоя. — Нет, он не потеряет прогресс, все останется в базе данных, но до тех пор, пока не завершится программа адаптации, ему придется развивать персонажа с нуля. После этого, когда такой персонаж вернется в большой мир, он, естественно, восстановит характеристики, уровни, навыки и тому подобное.
— Вам не кажется глупым подвергать тех, кто провел в Дисе, может быть, не один год, этой вашей программе адаптации? — спросил Иен.
— О нет, мистер Митчелл. Нам так не кажется. Ведь если человек лишился гражданства, в настоящей жизни ему тоже придется все начинать с нуля. Почему же мы должны делать исключение для Дисгардиума?
— …а этим может заняться Томми, — заключил Ханг, рассказав о том, как он видит жизнь клана без меня, Эда и Риты.
— Народ, я что-то не въезжаю… — смущаясь, тихо проговорила Тисса. — Кто такой Томми?
В этот момент мы вспомнили, что все события после Демонических игр прошли мимо подруги, а о том, что случилось до этого, она или была отрывочно осведомлена, узнав что-то от Малика на Играх (понимая, что там все как под микроскопом, он особо не распространялся), или вообще не имела представления.
Остаток пути домой мы вводили Тиссу в курс дела, объясняя, кто такой Томми-Томоши-Гирос, как Рита попала на базу, что я делал в Преисподней и чем закончилась война с Чумным мором. И, конечно, пришлось рассказать о нападении на базу. Хуже всего девушка восприняла смерть Малика, а мы с Хангом и Тобиасом словно заново пережили утрату друга, из-за чего влетали в воздушное пространство Калийского дна с покрасневшими и мокрыми глазами. Слезы жгли щеки, вытереть их под шлемом костюма радиационной защиты было невозможно.
Когда мы приземлились, крыша здания осветилась прожекторами и ощетинилась десятками турелей. Стоило вылезли из «Акулы», как нас окружило несколько десятков до зубов вооруженных людей в новейшей экипировке.
Вперед вышел огромный, на голову выше Ханга, мужчина. Подняв забрало шлема, он обнажил изуродованное ожогами лицо.
— Одеяло убежало, — сказал он.
— Улетела простыня, — ответил Хайро.
— И подушка, как лягушка, — добавил Вилли.
— Ускакала от меня, — закончил мужчина и кивнул безопасникам: — Хайро, Вилли. — Бросил короткий взгляд на меня, на мгновение прикрыл глаза. — Сочувствую, парень.
— Иван, — отозвался Хайро.
Странный разговор на этом завершился. Чему-то подобному, помню, меня учил Хинтерлист — бессмысленным кодовым фразам, по которым стороны опознают друг друга и понимают, что имеют дело не с копиями.
В окружении диких мы направились к выходу с крыши. Хайро, стиснув плечо, заставил меня отстать от общей группы и шепнул на ухо:
— Помнишь наш разговор в тот день, когда ты вернулся с Игр? Я обещал рассказать, почему мы с Вилли пошли к вам на самом деле… Время пришло, Алекс.
— Сейчас?
— Сейчас есть более насущные вопросы. Завтра-послезавтра, как только решим их. Разговор будет непростой и небыстрый.
Сердце нервно забилось, но, когда мы догнали остальных и дошли до лифта, я забыл о его словах. Какими бы ни были их истинные мотивы, важно лишь то, что безопасники все еще с нами. Главное, Хайро готов открыть карты.
Всей группой мы спустились ниже уровня земли во владения Йошихиру. Японец встретил нас у лифта, после чего повел коридорами к бункеру. Спускаться пришлось по вертикальной лестнице метров двадцать.
Только закрыв дверь толщиной в локоть, он разрешил нам раздеться и поочередно просветил каждого. Первым проверили меня, потом Ханга и Тобиаса. Последней сканировали Тиссу, и мне показалось, что с ней процедура заняла раза в два больше времени. «Проверяют, настоящая ли, — догадался я. — Только как именно они это поймут?»
Когда Тисса вышла к нам, спрашивать о таком было не время и не место. Йоши объявил результаты просветки: ребята оказались чисты, а вот у меня в кровотоке блуждали передатчики — настолько микроскопические и технологически совершенные, что иммунная система воспринимала их как эритроциты. Обнаружили их по едва заметному излучению.
Йоши ввел мне инъекцию особых охранных наноботов, те обнаружили вторженцев и уничтожили их. Я ничего не почувствовал, так что пришлось поверить японцу на слово. Снова просветив меня примерно через полчаса после инъекции, он удовлетворенно кивнул:
— Ты чист, Алекс.
Хайро, услышав это, показал Йоши одними глазами на Тиссу, общавшуюся с парнями в соседней комнате за стеклом, и японец кивнул.
— Она в порядке? — тихо спросил я, внутренне холодея. — Это наша… настоящая Мелисса?
— Наша. Она в полном порядке, — успокоил меня Хайро.
Закончив с этим, мы поднялись ко мне, где тут же устроили совещание.
В гостиной моих апартаментов, помимо нас, уже собрались Ханг, Тисса, Тобиас, Томоши и все выжившие безопасники: Хайро Моралес, Йошихиру Уэмацу, Вилли Брисуэла и Сергей Юферов. Дьюла и Мэнни были в Дисе.
Пара минут ушла на то, чтобы представить Тиссе тех, кого она раньше не видела, да и с Хайро и Вилли ей пришлось знакомиться заново — во флаере они не общались.
Все расселись прямо на полу, кроме Тиссы, отправившейся нарезать сэндвичи и готовить кофе, и Сергея, который занял позицию у двери и взял на себя мониторинг границ периметра базы. Время перевалило за полночь, зевали и безопасники, и ребята. Единственным, кто мог бы выспаться, был Томоши, но и он заразился от нас и беспрестанно тер глаза.
Нам, вернувшимся из Сковородки, рассказывать было особо не о чем, так что мы в основном молчали, вещали Хайро, Вилли и Йоши. Сергей помалкивал, уставившись в экраны. Судя по красным глазам, густой щетине и впалым щекам, все это время он работал над безопасностью базы, восстанавливая поврежденное и добавляя дополнительные элементы защиты.
Рита и Эд пошли на поправку. Еще в начале века они вряд ли пережили бы нападение наемников «Детей Кратоса», в лучшем случае восстанавливались бы долгие месяцы. Эд, которому пуля задела позвоночник, мог бы остаться инвалидом. Но финансовые ресурсы клана, медицинские технологии и прикормленные врачи сделали то, что лет пятьдесят назад считалось бы невозможным, — подняли Риту и Эда на ноги.
— Оба рвутся на базу, — рассказал Хайро, запретивший мне связываться с ними самостоятельно. — Но всем будет спокойнее, включая докторов, если Эдвард и Рита пройдут полный курс реабилитации. Врачи говорят, нужно еще пару недель. Их гражданские тесты перенесли на осень, так что у них будет время и поправиться, и подготовиться.
Из-за тестов я пропустил прощание с погибшими друзьями. Трикси, его деда Гарольда и других погибших сожгли в крематории, который, как оказалось, располагался в нашем здании в подвале. Быть похороненным в земле в наше время — роскошь, доступная только сверхбогатым людям, и сделать это можно только на собственном участке или в фамильном склепе.
Тело Марии отправили к старшей сестре в израильский дистрикт, а Роя — к родителям в бельгийский. Хайро и Вилли присутствовали только на прощании с Маликом, и то замаскировавшись. Всем семьям погибших перечислили компенсацию в размере годового дохода, но это только для начала. Я пообещал себе, что, когда (если) дела клана наладятся, мы возьмем на себя заботу о семьях пожизненно.
Внутренний голос нудел: «Хочешь откупиться? Хорошая попытка приглушить совесть, Алекс, но признай — все они погибли по твоей вине», — и я с ним не спорил. Да, они умерли из-за того, что я топовая «угроза» и, даже зная о том, как опасно ею быть, приблизил к себе слишком много людей. Но моя вина только в этом. Случившееся полностью на совести даже не тех, кто убивал, а тех, кто отдал приказ. Наемники — лишь инструменты, орудие в руках того, кто его использовал. У меня нет прямых доказательств, но я их раздобуду. Пока не знаю как, хотя варианты есть. Главное: Джошуа и Вивиан Галлахеры стали для меня врагами номер один.
Сердце требовало действовать немедленно — да только месть подождет. Малика это все равно не вернет, а мне важно сначала разобраться со всем тем дерьмом (снова!), что щедро насыпали небеса и небожители. И все же мантра о том, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным, не охлаждала сердце, пылающее гневом…
Об этом и примерно в таком ключе я думал, слушая Хайро. А он, закончив рассказывать о прощании, посмотрел на меня.
— Алекс, что тебя волнует больше всего?
— Безопасность, — не раздумывая ответил я. — Вам удалось связаться с дядей Ником?
— Удалось не только связаться, но и решить вопрос с космической яхтой. Есть пилот-ветеран, с лицензией. Мы его пробили — он нам подходит. Готов заключить контракт на год, просит сто тысяч фениксов.
Он сделал паузу, и я спросил:
— В чем подвох?
— Да нет там подвоха, — встрял Вилли. — Все решаемо.
— Есть, — подняв голову, пробормотал Сергей, занявший позицию у входной двери. — Целых три. А если со мной считать, то четыре.
И снова уткнулся в экраны наблюдения. Паузой воспользовалась Тисса, раздавшая нам сэндвичи и кружки с кофе. Молча поели, после чего я спросил:
— Так что там с пилотом?
Безопасники переглянулись. Хайро пожал плечами и заговорил:
— Сразу скажу, что других вариантов нет. Пилоты есть, но они не годятся. Катать в космосе аристо — запросто, а связываться с нами… никто не хочет. Это риск. Сам понимаешь, Алекс, объяснять каждому, кто именно будет на яхте, мы не можем, а ввязываться во что-то непонятное, что требует договора разума, пилоты… мягко говоря, желанием не пылают.
— Ладно, что не так с вашим подходящим пилотом?
— Во-первых, он русский… — начал загибать пальцы Хайро.
— Ни черта он не русский, — проговорил Сергей. — Фишелевич он!
— Юферов, твою мать! — выругался Вилли. — Что за антисемитизм?
— Я за факты, — ответил тот. — А за «антисемитизм» сам кому хочешь рыло начищу, Брисуэла. Охренел такое говорить, когда тело Маши еще не остыло?
— Сергей! — одернул того Хайро.
Инженер заткнулся.
— Ну и что, что пилот русский? — спросил я.
— Он не говорит по-английски. И по-испански тоже не говорит.
— Это решаемо, вон у нас есть Сергей, если что, переведет, — сказал я. — Да и автопереводчики никто не отменял.
— В опасной ситуации, требующей скорости реагирования, может стать критичным недочетом, — проговорил Юферов, не отрывая взгляда от экранов.
— Во-вторых, он инвалид, — добавил Хайро. — У него нет ног. Армия новые не предоставила, так как свои он потерял не на службе.
— Бионические протезы? — спросил я, невольно посмотрев на глаз Ханга.
— Говорю же, решаемо, — сказал Вилли.
— В-третьих, он выпивает, — продолжил перечислять Хайро.
— Да все, кого я знаю, выпивают! — воскликнул я. — Ну в Дисе точно!
— Он не выпивает, — заметил Сергей. — Он бухает! Поверь, Алекс, это разные вещи. Этот товарищ вам яхту пропьет, вот увидите.
— Добавим в контракт пункт о недопустимости употребления спиртных напитков на яхте, — ответил Вилли.
— Срать он хотел на ваш пункт, — пробормотал Сергей. — То есть сначала, пока трезвый, он со всем будет соглашаться, а потом, если хоть капля в рот попадет, пиши пропало. Отправит нас всех на солнце.
— Значит, сделаем так, чтобы на яхте не было ни капли! — начал злиться Вилли. — Сергей! Довольно!
— Да делайте что хотите! — махнул тот рукой.
— Что четвертое? — спросил Ханг. — Сергей говорил о четырех подвохах.
— Самое нерешаемое, — ответил Хайро. — Пилот служил в миротворцах вместе с Сергеем. Что-то они там не поделили. Пилот, узнав о мистере Юферове в команде, сказал, цитирую: «С этой
— А я и за сто с ним не буду! — взбеленился Сергей, вскочил с места и сплюнул на пол, добавив не очень понятное: — Я с Фишелевичем гадить на одном поле не сяду!
— Мария же убиралась здесь, полы мыла, идиот! — рассердился Хайро. — Живо сотри!
— Туалет же есть, — пробормотал Ханг. — Зачем в поле-то срать?
Началась перебранка, но Сергею стоит отдать честь — плевок свой он стер рукавом, правда, после этого надулся еще больше. Я пытался выяснить, что произошло между ним и пилотом, но он рассказывать отказался. Йоши, знавший об их взаимоотношениях чуть больше, загадочно намекнул, что дело в одной вертлявой особе, служившей вместе с мужиками. Услышав это, я взбеленился и заорал:
— Хватит! Бездна, что за детский сад?! У нас друзья погибли! Риски никуда не делись! Пилота берем, яхту покупаем и валим не мешкая! Сергей, или ты с нами и… Шифеличем?
— Фишелевичем, — буркнул Юферов.
— Да! Или ты с нами и Фишелевичем, или оставайся в Кали!
На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая тяжелым дыханием Сергея. Ее прервала Тисса.
— Пожалуйста, не ссорьтесь, — произнесла она так тихо, что я едва расслышал. И всхлипнула. — Нам нельзя ссориться.
Мы с Хангом озадаченно переглянулись — видеть, как Тисса пускает слезу второй раз за день, было весьма странно. В голове закопошились сомнения: настоящая ли она? Когда она плакала, узнав о смерти Малика, это было объяснимо. Но сейчас…
В то же время ее слезы подействовали на мужиков отрезвляюще, и все как-то сразу успокоились. Сергей достал из кармана жилетки фляжку, свинтил крышку и протянул Тиссе:
— Выпей, девочка. Поможет успокоиться.
Она послушно глотнула, закашлялась, но приложилась еще раз. Лицо тут же покраснело еще больше, а в глазах появился подозрительный блеск.
— Пей, пей, станет легче, — бормотал Сергей, придерживая фляжку.
Тисса сделала еще несколько глотков, хотя далось ей это непросто — она давилась и жмурилась.
— Что там за бухло? — поинтересовался Ханг.
— Спирт, — ответил инженер. — Медицинский.
Он и сам сделал пару глотков, шумно выдохнул, вытер рот, после чего хмуро сообщил, что ему контракт не позволит остаться здесь, так как он «отвечает за безопасность офицеров клана, а не какого-то здания в жопе мира», а уже тем более «за Фишелевичем нужен глаз да глаз», так что Сергей — с нами.
Хайро тут же связался с пилотом и назначил место встречи.
Йоши и Вилли занимались шоппингом на рынке подержанных и конфискованных космических яхт, еще когда я был в Сковородке, так что с выбором определились быстро. Миротворцы разгромили какого-то локального африканского оружейного барона-оницо и с молотка распродавали лут.
— Хорошее судно, — прокомментировал Вилли выбор. — Усиленный корпус, десятипроцентный буст к скорости, премиальные компенсаторы, ремонтные боты, импульсные и плазменные пушки.
— Пулевой антиракетный комплекс с автоматической наводкой и торпеды, — добавил Хайро. — Лео пообещал…
— Лео? — не понял Тобиас.
— Леонид Фишелевич, — пояснил безопасник. — Проще говоря, Лео. Короче, он пообещал привлечь стрелка и навигатора, если понадобятся. Оба ветераны, оба скучают по космосу. Считаю, понадобятся. Договора разума заключим.
— Хорошо, — кивнул я. — Комплектуйте экипаж.
Я был готов на любые расходы, лишь бы на базу не напали повторно.
— Добро, считай, что сделано, парень, — сказал Хайро, понимаясь. Глянув на Тиссу, поблагодарил: — Спасибо за сэндвичи, дочка.
Та расплылась в улыбке и кивнула, почему-то не головой, а половиной тела. Тут же схватившись за спинку стоящего впереди стула. Последние несколько минут она стояла очень тихо, будто боялась пошевелиться, не вполне уверенная в контроле над собственным организмом. Зато щеки ее пылали как маков цвет, видимо, те несколько глотков не прошли бесследно.
Безопасники покинули нас, оставив только Сергея. Уже выходя, Хайро вспомнил о Большом По и пообещал, что вопросом его перевозки займется лично, но только послезавтра. Из ночного Кали он собрался лететь в Сибирь, где вроде бы обитал Фишелевич.
Как бы я ни спешил в Дис, желая понять, во что влип, оставались важные вопросы, которые нужно было решить как можно скорее.
— Как дела на базе, Томми? — спросил я.
— На Кхаринзе все спокойно, Алекс-сан, — ответил он. — Ояма-сэнсэй навел порядок, все его очень уважают и слушаются. Акума Деспот проводит все время на свежем воздухе вместе с другими акума — сатиром и суккубой. Патрик-сама организовал из рабочих, троггов, кобольдов и троллей патрульные отряды, распределив низкоуровневых по группам. Двойная польза — защита рудников, дровосеков, травников от мобов и прокачка рабочих. Госпожа Кусаларикс исчезла бесследно. Верховный совет Лиги гоблинов обратился за помощью к Великому Бегемоту, но Спящий не нашел следов ее присутствия в Дисгардиуме.
Речь Томоши была такой размеренной, монотонной, что я не сразу осознал последнюю новость, а потом вскрикнул:
— Что?!
— Пропала, — повторил Томоши. — Последним ее видел дворф Шончер, бригадир строителей, которые возвели храм в Лахарийской пустыне. Он сдал работу, и гоблинша прогнала его. Сама осталась у алтаря.
— Чтобы посвятить храм Спящим, — заключил я. — И что произошло после посвящения?
Томоши при этих словах ссутулился еще больше, заморгал, опустил голову, а когда снова на меня посмотрел, вместо него управление телом взял Гирос. Расправив плечи, он твердо посмотрел мне в глаза и уверенно доложил:
— Узнав о случившемся, Гирос отправился к храму, гоблины открыли портал. Едва появившись на месте, Гирос был атакован
Я не верил своим ушам. Как такое могло произойти? Я забросал Гироса вопросами, но никаких свидетельств того, что Кусаларикс успела посвятить храм Спящим, он не видел. Каждый последователь ощутил бы явление четвертого Спящего, но этого не произошло. Гоблиншу устранили за те секунды, которые прошли между уходом Шончера и моментом посвящения.
— Невозможно, — пробормотал я.
— Свидетели утверждают, что, пока Кусаларикс оставалась в храме, на несколько километров вокруг не было ни единого разумного, — тоном детектива сообщил Гирос. — Однако последний из тех, кто заходил в портал, говорил что-то о сиянии, охватившем небо, но не придал значения, решив, что это побочный эффект гоблинского портала.
— То есть Нергал явился лично, убил Кусаларикс и сам себе посвятил храм? — удивился Ханг. — Тоби, ты у нас типа любимчик Лучезарного. Есть версии?
— Это мог быть рога в инвизе, — ответил тот. — Выпилил гоблиншу. Может, он там с самого начала крутился.
— Не смог бы, — не согласился Ханг. — У Куси от
— К тому же она всегда носит какой-то артефакт
— Из песочницы оницо, — хмуро пошутил Ханг, но никто не засмеялся.
— Возможно, Бегемот что-то видел ее глазами, поговорите с ним.
— Хорошо, — кивнул здоровяк. — Давайте решим, что делать, пока Эд с Ритой лечатся, а Алекс заново прокачивает Скифа. Что горит? С Кусей понял, со Спящим поговорю.
— Можно я скажу? — подала голос Тисса.
До того она помалкивала, стоя у меня за спиной, а я чувствовал, как с каждой минутой ее пальцы на моем плече сжимаются все крепче, видимо, девушка была не слишком уверена в надежности ног, рвущихся в пляс. Голос у нее тоже был не слишком уверенный — язык, конечно, не заплетался, но говорила Тисса уж очень громко, будто вокруг глухие собрались.
— Алекс, не переживай, мы справимся. Мистер Уэмацу обещал решить проблему прослушки. Я буду на связи с Эдом и Ритой, возьму на себя финансовую часть. Томоши, как я поняла, ниндзя, ему будет проще заняться расследованием исчезновения Кусаларикс. Ханг и Тобиас… Ик…
— Кто-то из них должен взять на себя лидерство в клане, — перебил я, пожав руку Тиссы на плече, давая понять, что все нормально, со всяким случается, а ей и правда нужно было выпить. — Тоби, тебе придется вернуться в Бездну, я научу, как оттуда вырваться.
— Уж лучше в аду сгореть, чем возвращаться туда!
— Погоди с выводами. Тебе не обязательно будет проводить все время там. Главное, передать то, что я тебе расскажу, Утесу. Остальное он сделает сам.
— Ты бредишь, чувак, — неуверенно сказал он. — Утес — это я.
— Утес это он, Алекс! — засмеялась Тисса, показывая на Тобиаса пальцем.
— И да и нет, — сказал я, стараясь не обращать не девушку внимания. — Пока ты тут, там живет, если выжил, другой ты. Я же проходил через это. Время в Бездне летит в пятьсот раз быстрее, чем в реале. Не знаю, сколько ты там пробудешь, но достаточно даже минуты, чтобы твое второе «я» интегрировалось с тобой в одно целое. Все, что ты знаешь, узнает и Утес, застрявший там. А дальше будем надеяться, что у него получится. И если все хорошо сложится, черт его знает, как это произойдет, но руководство кланом перейдет к тебе. До тех пор… — Я посмотрел на Томоши, развел руками: — Извини, Гирос, но тебе придется выйти из клана. Скорее всего, это тебя автоматически поставят перед выбором: отказаться от статуса «угрозы» или выйти.
— Гирос понимает, что не заслужил полное доверие Алекса-сан. Гирос на заслужил право заместить лидера. Гирос подчиняется, — невозмутимо ответил японец. — Гирос лишь не оставляет надежду вернуться в клан, как только это станет возможным.
— Это просто формальность, — ответил я. — Разумеется, ты продолжишь участвовать в делах клана, жить на Кхаринзе и на базе «пробужденных».
— Так что мне нужно передать другому Утесу? — скептически поинтересовался Тобиас. — И то, я это сделаю, если вы поклянетесь сразу же врубить экстренный выход. Сразу же! Я не хочу сидеть там пятьсот минут!
— Надо дать знать местным, что ты мой друг и нужен мне здесь, чтобы добраться до инстанса на Террастере.
— Знакомая песня, — пробормотал Тобиас. — Тот самый инстанс же? Тот, в который ты меня уже отправлял?
— Да. Скажешь, что ты единственный среди нас, кто может туда добраться и перетащить остальных. Если в инстансе «Источник Тлеющей пустоты» мы получим способность делать Пробой, вытащим остальных.
— И кому мне это рассказывать? Той психопатке, к которой я попал?
— Ее зовут Джун Кертис. Она называет себя Девяткой. Если не сможешь ее убедить… К ней в гости заходит Третий. Его зовут Денис Каверин, Дэка. Постарайся, чтобы он тебя выслушал.
— Ладно, сделаю все возможное.
— Теперь Ханг, — я посмотрел на друга, нахмурился, закусил губу, вспомнив о Кусе. — Тисса права, пусть расследованием занимается Гирос. Твоя задача — пробить маршрут к месту силы, построить там храм и посвятить его Спящим. Одно место силы есть в Подводном царстве, другое — на Меазе. Знаю, что еще никому не удавалось туда пробиться, но ты уж попробуй, друг, хорошо? Ты ж не обычный игрок, ты чертова «угроза», у тебя за спиной Спящие и зверобог-кракен!
— Порву жопу, но сделаю, — серьезно ответил он.
Я повернул голову к Тиссе, вытянул ее из-за своей спины и сказал:
— А теперь самое главное. Мелисса, тебе нужно встретиться с Лиамом Дрисколлом.
— Мне? — сфокусировав на мне взгляд, удивилась девушка и издала нервный, слишком громкий смешок. Глаза у нее нездорово сверкали, а бледные обычно щеки покрывал приятный румянец, пожалуй, легкое опьянение было ей даже к лицу.
— Тебе.
— С Лиамом?
— Я знаю, что вы плохо расстались, но это очень важно. Я, как уже говорил, заключил с ним договор. Он дал мне разрушить зиккурат Чумного мора, освободив место под храм.
— Да, ты говорил, но не сказал, что условием была встреча со мной! — Тисса изо всех сил старалась держать себя в руках, но алкоголь высвободил обычно зажимаемые эмоции.
— Тисса, что это меняет? — мягко заговорил Ханг. — Встретишься с ним, скажешь «Привет», плюнешь ему в рожу и попрощаешься. Что в этом сложного?
— Это несложно. — Дергано повела она плечами, но взгляд девушки при этом подернулся поволокой, будто в голову ей пришло какое-то приятное воспоминание. — Дело не в этом.
Я был уверен, что ради блага клана Тисса и не подумает сомневаться, тем более при таких ставках, поэтому ее колебания, мягко говоря, удивили. Зверея, но сдерживаясь, я спросил:
— А в чем?
— В том, что это не в интере… — начала было она, но неожиданно умолкла и, издав короткий хрип, выгнулась дугой.
Я понять ничего не успел, как ее тело уже задергалось в судорогах так, что волосы рассыпались трясущейся копной, закрыв лицо, руки забились о спинку стула, а на мою щеку попала капля слюны.
За спиной Тиссы стоял Сергей с тазером в руках. Девушка рухнула, продолжая содрогаться от разряда электрошока.
Распахнулась дверь, в апартаменты ворвались все безопасники и несколько диких во главе с Иваном. Все были с оружием. Последней въехала инвалидная коляска с безногим человеком, в руке он держал бутылку то ли с водой, то ли с водкой.
Сергей повернул к нему голову и воскликнул:
— Фишелевич, ты гребаный гений!
В подвальных владениях Йоши Хайро и Вилли вели допрос совсем поплывшего от спирта биоробота, подключенного к аппаратуре японца. То, что Тисса не Тисса, стало понятно, когда на нее надели полимерные наручники. Девушка подозрительно быстро отошла от электрошока, а потом с нечеловеческой силой разорвала браслеты. Настоящая Мелисса Шефер была девчонкой хрупкой, а эта раскидала Сергея и Ханга, прежде чем Хайро выстрелил в нее из парализатора.
Мы с парнями наблюдали за допросом со смешанными чувствами. Эта Тисса была настолько настоящей, насколько возможно. Ханг даже мрачно заметил, что она реальнее нашей реальной подруги. Так что да, мы радовались, что обнаружили нового «крота» до того, как он нанес серьезный ущерб, но места себе не находили, волнуясь за истинную Мелиссу.
Котопес Эйты загрыз первую лже-Тиссу, защищая меня, но и сам был безнадежно поврежден. Биоробот буквально разорвал питомца на части, но голова Эйты продолжала перегрызать его горло даже тогда, когда была оторвана от туловища.
Сейчас, глядя на вторую лже-Тиссу, я поглаживал котопса версии этого года, свернувшегося в виде котенка у меня на коленях. Спасибо Йоши за то, что нашел время заказать нового питомца и синхронизировать его память с моим прежним любимцем.
По сути, Эйты остался точно таким же, по крайней мере, внешне, разве что обзавелся новыми способностями. Например, функцией «Домашнего доктора», вроде того, что постоянно использовал Леонид Фишелевич.
Он сидел рядом с нами в инвалидном кресле. Пилот каждые две-три минуты прикладывался к бутылке, а портативный «Автодоктор» в виде браслета у него на предплечье держал уровень алкоголя в крови на том уровне, когда ты вроде пьян, но все еще адекватен. Как выразился Сергей, наш новый пилот «заливает в себя яд, а “Автодок” чистит кровь — процесс бессмысленный, но неизбежный, если имеешь дело с Фишелевичем».
Он напоминал Санта-Клауса, мир которого погиб, и он остался последним разумным. Пока скитался по ядерным развалинам в поисках выживших, кожа его приобрела землистый оттенок, борода и волосы потемнели и свалялись, взгляд потух. Одна радость осталась у этого страдальца — водка. Но работа с нами должна вернуть ему смысл существования, потому что, пока шли в подвал Йоши, я поговорил с ним и уяснил, что безногий пилот не видит смысла в жизни без звезд.
— Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, — глубокомысленно произнес Леонид, почесывая бороду.
— Что это значит, Леонид-сама? — поинтересовался Томоши, чье понимание английского было чересчур дословным. Судя по обращению к пилоту, Гирос уступил место оригинальной личности.
— Это значит, вьюноша, что редкий человек может скрыть свое истинное «я», будучи бухим, — ответил Фишелевич. — Хочешь выведать тайну, напои человека сакэ, так понятно?
— Теперь понятно, Леонид-сама, — поклонился Томоши. — Вы очень мудрый человек.
— С Тиссой это так и сработало? — спросил я.
— В случае с андроидом, чье сознание запрограммировано в кристаллы, не сработало бы ничего, — покачал головой Сергей. — Но эта биомасса, скопированная с Мелиссы, обладает полноценным человеческим мозгом. Мозг нельзя запрограммировать в традиционном смысле, как робота или компьютерный софт. В его работе большую роль играют биохимия и подсознание. Вы же в курсе, что в каждом человеке, по сути, спрятаны две личности? Одна — разумна и рациональна, вторая руководствуется инстинктами, благодаря которым человек пережил всех хищников планеты? И эти личности действуют независимо.
— Серег, не грузи пацанов, — проворчал Фишелевич. Сделав глоток, он резко выдохнул, посмотрел на меня и сказал: — Когда этот нехороший человек, — он кивнул на Юферова, — рассказал мне о той фантастике, что у вас здесь произошла, я сразу сообразил, как можно расколоть такую тварь, если вам снова доведется иметь с ней дело. Бухло снимает все тормоза и ограничители, за которые отвечает разум, понятно?
— Приведите пример, пожалуйста, Леонид-сама, — попросил Томоши. — Как именно снимаются ограничители?
— Какой же ты непонятливый, мой узкоглазый друг, — вздохнул пилот. — Тебя в кладовке растили?
— Я тебе позже объясню, — хмыкнул Ханг, обращаясь к Томоши, потом повернулся к пилоту. — Мистер Фишелевич, я вижу, что вы человек умный и многое повидавший…
— А этот здоровый китаеза мне нравится, — ухмыльнулся тот, бросив взгляд на Юферова. — Знает, с какого края подойти к дяде Лене!
— Короче, такой вопрос. Мы все очень переживаем за нашу подругу и… — Ханг замялся, пытаясь подобрать слова, он не понимал, как себя вести с неожиданным новичком.
— Вы волнуетесь, это нормально, — пожал плечами пилот. — Девчонка видная, уверен, раз вы росли вместе, каждый из вас когда-то был в нее влюблен и питает к ней самые теплые чувства. Но, если хотите мое мнение, она мертва. Смиритесь. Можете поплакать — говорят, это помогает.
— Оплакивать будем, когда будем знать точно, мистер Фишелевич, — резко ответил я.
А внутри все сжалось. Не хотелось, отчаянно и упорно не хотелось слушать подсознание, которое тихо, но внятно говорило: «Он прав, прав». Не хотелось до такой степени, что внутри поднялось злое, обиженное раздражение. Нет, нет! Не так, не поверю. Это все неправда! Пилот стал мне неприятен, а его неопрятный вид начал не только раздражать, но и бесить.
Когда я отошел от всех подальше, чтобы успокоиться, за мной проследовал Сергей. Положив руку мне на плечо, он тихо сказал:
— Не бери в голову. Леня человек прямой, но не злой. И он будет нам очень полезен. Что касается Мелиссы… ты прав, рано хоронить человека. Обещаю, мы ее найдем…
И почему-то мне отчетливо показалось, что он хотел сказать «живой или мертвой», но сдержался. И я был ему за это благодарен. Вообще, за последние пару часов Сергей Юферов открылся намного больше, чем за все время знакомства. Я пока не определился, нравится ли мне этот новый Сергей, и насколько он был собой, когда разыгрывал сцену, но больше всего меня интересовало, почему он заткнул андроида, когда тот был готов открыть карты.
— И все же… — Я посмотрел за стекло, где Хайро задавал вопросы, а лже-Тисса то пьяно ухмылялась, то с ненавистью что-то кричала в лицо безопасника. — Почему вы не дали ей договорить? Судьба моего персонажа зависит от того, встретится ли Тисса с Лиамом Дрисколлом в следующие три дня, и когда она отказалась, а я спросил почему, она начала отвечать, что это не в интересах кого-то. Кого?
Юферов нисколько не смутился. Покопавшись в комме, он вывел запись с камеры наблюдения в моих апартаментах. Прокрутив ее, он запустил момент, когда Тисса была готова признаться. Она стояла передо мной, я что-то говорил, а она…
— Смотри. Ты был настолько сосредоточен на ее словах, что совсем не следил за ее руками. Видишь? — Он увеличил масштаб голограммы, навел фокус на левую руку девушки, нырнувшую в карман. Что-то блеснуло в ее пальцах. — Лезвие. Маленькое, но очень острое. Таким рассечь горло — раз плюнуть. Добить бы тебя мы не дали, конечно, но времени ты в медкапсуле потерял бы прилично.
— Спасибо, — других слов у меня не нашлось, я судорожно сглотнул. Да, в последнее время моя жизнь постоянно подвергалась опасности, так что уже спуталось, где угроза была виртуальной, а где вполне настоящей, но… Видеть это лезвие вот так, вблизи, было почему-то остро неприятно. — Но… Но у нас же нет стопроцентной уверенности, что она, — я кивнул на девушку, — ненастоящая? Может, ее просто ментально обработали? Зомбировали? Нейро-лингвистически запрограммировали?
— И при этом заблокировали доступ к глубинным воспоминаниям? — Сергей указал на наушник в ухе. — Она ни черта не знает о прошлом настоящей Мелиссы и путается в показаниях.
— Но я спрашивал ее о таком, что знала только Тисса! И она на все вопросы ответила правильно! Она даже знает имена моих родителей!
— Ну, во-первых, это очень легко было подготовить, — ответил Сергей. — Уверен, у создателей биоробота есть полные досье на каждого «пробужденного».
— Откуда ей знать о боге-покровителе Ханга в Дисе? Это… это секретная информация, завязанная на его статус «угрозы».
— Ты сам рассказывал, что Хлое Клиффхангер известно, где мы прячемся. От кого? Только от тех, кто направил сюда наемников. Почему ты думаешь, что информация не могла двигаться и в другом направлении? Хлоя работает на «детей Кратоса», это очевидно. Она же сливала им инфу и о том, что ты в Преисподней, и обо всех твоих передвижениях по Дису.
— По Дису… Бездна знает, когда я снова туда вернусь.
— Поэтому не стремишься в капсулу? — сочувственно поинтересовался Сергей.
— Не только. Мне важно знать, что расскажет биоробот.
— Ничего он не расскажет. Весь допрос только ради того, чтобы окончательно убедиться.
— И что потом?
— Потом? Потом — запрем в изоляторе, а сами будем думать, как вытащить из ее мозга информацию о том, какие у нее цели. Будем знать, что замыслил враг, сможем защититься. Хотя, знаешь… — Сергей побуравил меня взглядом, поиграл желваками. — За Машу, за Роя, за твоих друзей… Не защищаться надо, а самим нападать. Не только я так думаю, но… В общем, дождись Хайро. Ему с тобой нужно поговорить.
***
Ждать, пока завершится предварительный допрос лже-Тиссы, долго не пришлось — почти сразу после нашего разговора с Сергеем Хайро вышел из допросной и направился к нам, оставив с биороботом Вилли и Йоши. Вид он имел озабоченный, но настроение у него оставалось приподнятым.
— В общем так, молодежь, не буду грузить вас подробностями, — проговорил он шутливым тоном, — но у нас неплохие шансы вытащить из андроида все, что ему известно. На наше счастье на свете он прожил недолго, можно сказать, у нас новорожденный образец, а потому нейронные связи свежие. Никто из нас не силен в биоинженерии, так что будем привлекать спеца. Из наших. — Кто такие «наши», он не пояснил, лишь спросил: — Алекс, есть возражения?
— Никаких. Все равно база засвечена, а мы свалим в космос, так что почему нет? Одним чужаком больше, одним меньше…
— Я не чужак, — просипел Фишелевич. — Хайро, парень не в курсе?
— Скоро будет, — кивнул тот и посмотрел на парней. — В общем, цирк закончен, можете расходиться. Во избежание… из своих комнат носа не высовывать, это понятно?
Тобиас и Ханг кивнули, а Томоши поклонился.
— Тогда выполняйте. — Хайро посмотрел на меня, на Сергея с Леонидом, нахмурился. — Алекс, разговор у нас с тобой, как я говорил, долгий, а потому решай — сейчас или после того, как ты вернешься из Диса?
— Мне туда можно не спешить, — ответил я. — Успею киркой поработать.
— Хорошо. Тогда предлагаю пойти к тебе.
Все вместе мы поднялись на офицерский этаж. Фишелевич на коляске катил бодро, даже подгонял, ворчал, что создаем заторы. На месте Ханг и Томоши отправились к Тобиасу, чтобы вытащить его из капсулы сразу, как он войдет в Дис. Хайро, узнав, что предстоит сделать парню, вызвал женщину-врача из диких — на тот случай, если ему вдруг снова станет плохо.
— Вкатит успокоительного, если он начнет бузить, — пояснил безопасник, дождавшись, когда парни зайдут к Тобиасу.
В моих апартаментах Сергей тут же принялся хозяйничать: достал из холодильника что-то вроде ветчины, добыл откуда-то лук и банку маринованных огурцов и начал нарезать все это. Фишелевич подкатил к нему и вытащил из морозильника литровую бутылку водки. Хайро посмотрел неодобрительно, но ничего не сказал.
Вообще, мужчины вели себя непринуждённо, словно бывали здесь не раз. Даже вечно хмурый и озабоченный Хайро, глядя, как Фишелевич сноровисто свинчивает крышку с бутылки водки, сначала вроде бы недовольно покачал головой, а после принялся насвистывать что-то легкомысленное, более подобающее карнавалу или вечеринке на пляже. В целом обстановка изменилась, словно с плеч безопасников свалилась гора.
Несколько изумленно понаблюдав за ними, я спросил у Хайро:
— Давно вы знакомы?
— Служили вместе. — Хайро кивнул на диван. — Присаживайся, да и я сяду. Ноги гудят. Староват я для этого дерьма.
— Староваты?
— Все мы, как видишь, немолоды, а омолаживающие процедуры стоят чертовски дорого. Да и хрен с ними.
Со скрипом к нам подкатила коляска Фишелевича. Невольно присмотревшись к ней, я заметил на ободах колес ржавчину. Следом с парой тарелок в руках подошел Сергей Юферов, расставил их на столике. Я заметил, что хлеб выглядит необычно — он был темно-коричневым. Да и ветчина, казалось, состояла из сплошного жира с редкими прожилками мяса.
— Угощайся, Алекс, — сказал пилот. — В американских дистриктах такого хлеба и сала в магазине не купишь.
Юферов все так же молча выудил из ниоткуда три рюмки и набулькал туда водки, которая лилась неспешно, тянулась, как смола.
— Может, сначала поговорим с парнем? — предложил Хайро.
— Вилли не будем дожидаться? — поинтересовался Сергей. — Он вроде как все это и затеял.
— Затеял все это Фишелевич, — не согласился Хайро.
— Я? — искренне удивился пилот.
— Леонид? — удивился я.
— Тридцать лет назад, когда зачищали Венесуэлу, — ответил Хайро. — Ты, я, Вилли, Йоши, Рой и Мария.
— А я? — спросил Сергей. — Я же тоже был.
— Тебя просто не заметили, — непонятно заметил Фишелевич. — Кто ж знал, что ты там за серверами прячешься и подслушиваешь.
— Не прятался я, — хмыкнул Сергей. — Работал. А вам надо было лучше проверять помещение, прежде чем заговор устраивать.
— И как же я все это начал? — спросил пилот. — Колись, Моралес, чего я о себе не знаю? Если мне не изменяет память, а обычно она мне не изменяет, в ту ночь мы всего лишь решали, какой приговор вынести командиру за то, что он сделал.
— Что он сделал? — спросил я, но меня проигнорировали.
— Казнить, — уточнил Сергей. — Вы решили его казнить, причем приговор был тайным.
— А я был против, если помнишь, — сказал Хайро. — Не по-мужски, из-за угла — вот как ты хотел решить вопрос, Фиш.
— За ним была власть, сила и дивизия, — сказал пилот. — А нас было всего шестеро.
— Семеро, — поправил Сергей.
— Семеро, — кивнул Фишелевич. — Ну и?
— И ты был пьян, — сказал Хайро.
— В дрова, — добавил Сергей.
— Было дело, — согласился Фишелевич.
— Тогда ты, сам того не подозревая, раскрыл мне глаза на мир. Вернее, всем нам, но больше всего впечатлился Вилли. Сразу после приговора он вытащил меня в джунгли и рассказал о… — Хайро бросил на меня отрывистый взгляд, отвернулся, буркнул: — Короче, тогда все и началось. И вот наконец пришло время действовать.
— Ты ему веришь? — спросил Сергей.
— Ему? Верю, как и все мы, — ответил Хайро.
— Кому ему? — задал я вопрос. — Кому вы все верите? Вы обо мне говорите?
И снова мне не ответили, только Фишелевич долго и задумчиво смотрел на меня, и в глазах его читалось что-то вроде удивления.
Четверть часа они общались в таком духе, не замечая меня, а я больше не лез с вопросами. В капсулу не спешил, решив, что на сегодня с меня хватит. Сутки назад я общался с Хлоей и видел вероятное будущее. Едва поспав, переволновался на тестировании, чуть не поседел, пока объявляли результаты, не говоря уже обо всем, что случилось после. Нет, хватит с меня дурных новостей. Высплюсь, с утра побегаю, приму душ, сытно позавтракаю и только потом уйду в долгое погружение. Сегодня же мне надо получить ответы на вопросы — поведение безопасников и пилота было для меня как минимум странным. Эти загадочные реплики…
— О, Брисуэла идет, — оживился Сергей, глянув на комм. — Пойду открою.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, как мужчины опустошили половину бутылки. Хайро раскраснелся, вспотел и раскурил сигару. Фишелевич выглядел все так же хреново, но глаза его блестели, а шевелюра, в которую он постоянно нырял пятерней, растрепалась еще больше.
Через минуту состав выпивающих пополнился Вилли Брисуэлой, который выглядел довольным. Потирая ладони, он, крякнув, опрокинул в себя рюмку водки, наполненную до краев. «Штрафная, — сказал Фишелевич непонятное, добавил: — Между первой и второй — перерывчик небольшой!» и снова наполнил рюмку Вилли.
Пилот все-таки скормил мне один бутерброд со странной ветчиной «сало» на черном хлебе. Вкус был странным, незнакомым, но мне понравилось, разве что ветчину пришлось долго пережевывать.
Они выпили еще по одной, переглянулись молча и все посмотрели на меня.
— Справедлив ли наш мир, Алекс? — спросил Хайро.
— Нет, — ответил я не задумываясь.
— Хочешь это исправить?
Вопрос был простым, но ответ на него таким не казался. Хочу ли я исправить несправедливость, царящую на планете? Конечно! Но хотеть мало. Мой друг детства Арон Квон безумно хотел встретиться с Денизой Ле Бон, и что? Есть вещи, которые невозможно исправить одному. В голове всплыло множество примеров, но мысли пронеслись за доли секунды, а ответил я коротко:
— Хочу.
— Назад дороги не будет, парень, — сказал Фишелевич.
— Может, хватит говорить загадками? — устало спросил я. — Кто вы такие? Чего добиваетесь?
— Мы «угрозы», Алекс, — ответил Хайро. — Мы расскажем тебе все, но начну я с истории о том, как несколько человек чуть более полувека назад решили спасти мир. Ты их знаешь как отцов-основателей «Сноусторма».
Семеро бывших миротворцев родом из негражданских дистриктов, раскиданных по самым неблагополучным районам планеты, — Рой Ван Гардерен, Мария Саар, Йошихиру Уэмацу, Хайро Моралес, Уильям Брисуэла, Сергей Юферов и Леонид Фишелевич — были реальными «угрозами» для существующего мирового порядка. Мир об этом не знал. Возможно, догадывался, да и то лишь определенная его часть.
В то, что они мне рассказали, было сложно поверить. Тот Алекс Шеппард, что чуть более полугода назад сидел на лавочке у «Буйной фляги» с Евой О’Салливан, точно бы не поверил. Но я поверил, пока не безоговорочно, но почти. Как было не поверить, когда их информация исчерпывающе объясняла все те чудеса, что я наблюдал? Божественные озарения в реале? Люди-биороботы? Странные обмолвки Бегемота? Патрик О’Грейди, создание двух миров? Ответы на все эти загадки были в истории «семерки».
В свете рассказанного смерти Роя и Марии стали еще более невыносимыми. Кого я видел в этой парочке телохранителей-ветеранов? Бывших миротворцев, которые не нашли себя в легальном поле и с радостью приняли не сказать что высокооплачиваемую работу в «Пробужденных». На деле оказалось иначе. Да и работали они не ради денег.
— Готов? — спросил Йоши, надев на мою голову ментальный обруч.
— Главное, чтобы после процедуры я не начал пускать слюни и ходить под себя, — проворчал я, зевая.
Наш разговор затянулся до рассвета, потому мне безумно хотелось спать.
— Максимум, зацепит чуть больше, — ответил японец. — Забудешь несколько лишних часов, ничего страшного, напомним. Досчитаю до трех и активирую. Один…
Он обманул меня, не досчитав до трех — на «два» мир потемнел и забрезжил на краю сознания. По ощущениям я лежал в кровати один, в полной темноте. Повернув голову, я ощутил далекий, едва уловимый запах Риты, но ее рядом не было.
Несколько раз моргнув, я попытался смахнуть пелену, которая, словно налипшая паутинка, щекотала глаза. Только что мы собирались устроить клановое совещание и собрались в гостиной моих апартаментов, а сейчас я лежал в спальне и видел перед собой лишь Йошихиру Уэмацу и матовые очертания капсулы погружения.
Я встряхнулся, огляделся. Никого, лишь я и японец. Внимательно всмотревшись мне в глаза, он кивнул и снял что-то с моей головы.
— Где все? — спросил я.
— Как ты себя чувствуешь? — не ответив, сам спросил он.
— Странно. Как будто проснулся, но ни фига не выспался.
— Ты не спал. Вернувшись с гражданских тестов, ты узнал кое-что, что тебе нельзя знать, пока вопрос не разрешится, Алекс. Я очистил твою кратковременную память, чтобы не подставлять тебя перед Небесным арбитражем. Сейчас тебе нужно поспать — чтобы отдохнуть и восстановить поврежденные нейроны.
Йоши положил холодную сухую ладонь мне на лоб, и я отключился. Помню лишь, что успел прошептать что-то о Тиссе, которой нужно обязательно встретиться с Лиамом…
Утром, когда я проснулся и начал вставать с кровати, у меня скрипело все тело. Язык и горло казались наждачной бумагой — во рту пересохло так, что даже зубы слиплись.
— Доброе утро. — В приоткрывшемся проеме двери показалась голова Йоши — круглая, с вздыбленными волосами, она напоминала ананас. — Вода с электролитами на столе. Напейся, ты проспал больше суток.
Пока я пил, он объяснил, что после коррекции памяти долгий продолжительный сон — это нормально. Скорее даже неизбежно. Что же они мне стерли? Неужели я умышленно пошел на это? Или… На мгновение проснулась паранойя — а вдруг меня принудили?
— За забытые события не переживай, — словно прочтя мои мысли, сообщил японец. — Когда настанет благоприятный момент, ты увидишь запись всего, что я удалил из твоей памяти.
Следующие часа два я прожил, чувствуя себя роботом. Двигался на автомате, подчиняясь больше привычкам, чем разуму. Немного ныла голова, но пробежка немного сняла боль, а после контрастного душа и вкусного завтрака она полностью исчезла.
Мою паранойю развеяли Ханг и Томоши, подтвердившие, что коррекция памяти произошла с моего согласия и была неизбежна. Правда, когда выяснилось, что эти двое также подверглись коррекции, подозрения снова зашевелились.
От парней же я узнал, что Тисса улетела встречаться с Лиамом на остров «Белых амазонок», Ханг достиг Подводного царства нагов и уже начал наращивать с ними репутацию, выполняя квесты, а Томоши, расследуя исчезновение Кусаларикс, кое-что выяснил.
Урсайский оракул, за предсказания которого надо было заплатить миллион золотых (пожертвования принимались и в виде дорогих предметов), сообщил, что сильнейшая гоблинша Диса жива и мертва одновременно. Гирос потратил еще миллион, пытаясь выяснить подробности, но оракул дал лишь туманную подсказку: «Бесполезно искать иголку в стоге сена, если ее там нет».
— Возможно, Куся просто не в Дисе, — высказал догадку Ханг. — Но тогда где?
Еще мне напомнили, что я поручал Тобиасу передать то, что он знает, Утесу, застрявшему в Бездне. Планировалось, что наш друг проведет там лишь несколько минут, но возникли сложности — из Бездны вернулся не Тобиас, а, со слов Ханга, «какой-то неадекват».
— Все, что он делает, — сказал он, — это молится Нергалу и бормочет, какой тот весь из себя лучезарный и светоносный. Врачиха вкатила ему лошадиную дозу успокоительных препаратов, так что Тоби сейчас спит.
Парни сопроводили меня до капсулы, пожелали удачи в негражданской песочнице, а напоследок Ханг напомнил, что в нашем клане попал туда не только я, но и Большой По:
— Около трех сотен кланов взяли в аренду зоны изоляции, — заключил он. — Вряд ли вы с ним попадете в одну и ту же, но мало ли…
***
Я уже подзабыл, какого это — впервые погружаться в капсулу. Когда интра-гель заполнил пространство, мое обычное зрение отключилось, а вместо мутной полупрозрачной массы геля я увидел космос великого ничто.
Мгновенного погружения не случилось. Сначала проявилось полотно текста о том, что «Сноусторм» изменил пользовательское соглашение. Потом началась проверка, соответствую ли я им.
В итоге система вынесла вердикт:
Вот значит как. «Сноусторм» не смог нейтрализовать Скифа «в рамках игрового процесса», и тогда они внесли изменения в сам «игровой процесс». Учитывая, что, по заверениям разработчиков, они не могут влиять на ядро Диса, скорее всего, такой функционал как «зоны изоляции» был предусмотрен с самого начала. Вот только, возможно, совсем для иных целей. Ходили слухи, что в Дисгардиуме существует класс «мастера подземелий», просто его еще никто не получил. Возможно, именно эта фича и использовалась для последних изменений.
Я сфокусировал взгляд на нужном пункте и отказался от удаления персонажа. Здорово было бы, конечно, сменить имя и перераспределить характеристики, которые я два года назад раскидал так глупо, что бросил играть, но не ценой статусов «угрозы» и инициала Спящих!
Промелькнувшее название локации, в которую определили Скифа, всколыхнуло что-то в памяти, но отклика не вызвало. Голова была занята другим.
Тристад, Бездна, Окаянная брешь, Преисподняя, Узул-Уруб…
В который раз в этой игре я родился на свет, чтобы начать все сначала.
***
…Пещера, ярко освещенная магическими шарами.
— Ну надо же! Скиф собственной персоной!
Крик откуда-то издалека:
— Скиф здесь! Переключайте точку реса!
Лязг доспехов. Свист клинка, рассекающего воздух. Потолок, меняющийся местом с полом.
Удар в сердце, который я уже не почувствовал, потому что был мертв, и торжественный крик:
— Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда!
Великое ничто.
Я воскрес на том же месте. Снова Корвин и его озабоченное лицо. Снова меч, голова с плеч, пронзенное сердце.
— Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда!
Великое ничто.
Процесс повторялся, менялись лишь способ умерщвления и убийца. Пещера наполнилась «детьми Кратоса», безуспешно пытавшимися изгнать «угрозу». Я сбился со счету, сколько раз погибал.
Промежутки между смертями не увеличивались, что было логично. Рабочий, застрявший после смерти в великом ничто, работать не может. Очевидно, «Дети Кратоса» выставили таймер посмертия на минимальные десять секунд при любом количестве смертей.
Мой нулевой персонаж мгновенно умирал от любой атаки. Меня жгли, поражали молнией, травили, рубили конечности, выкалывали глаза, и каждый раз смерть сопровождалась клинком в сердце и криком об изгнании. Тщетно.
Боль каждый раз была стопроцентной. Я не мог покинуть игру, потому что:
В череде лиц моих убийц промелькнули равнодушные лица Джошуа и Вивиан Галлахеров, еще кого-то, кого я знал, но не смог (или не хотел?) вспомнить, сосредоточенный на мантре о том, что все это не по-настоящему, что мое тело в капсуле, в безопасности. В Бездне было больнее, изощреннее, но я выстоял, выстою и сейчас.
Боль, смерть, спасительные десять секунд великого ничто, возрождение — это, судя по таймеру «рабочей смены» продолжалось не больше часа, но мне казалось, что прошла вечность.
Иногда удавалось расслышать оскорбления. Иногда — обрывки разговоров «детей». Я потерял счет времени, в ожидании новой боли бездумно радовался тому, что мой новый персонаж такой хилый и умирает сразу, что сокращает боль до пары секунд. Сколько боли пережил Скиф? Хватило бы целому дистрикту на жизнь вперед, и, тем не менее, к ней было невозможно привыкнуть.
Единственное, что мне помогало продержаться, помимо мантры, это мысль о том, что «дети» ответят. Не только за то, что происходило сейчас, но и за смерти моих друзей и еще десятков безвинных жителей Калийского дна. И с этой мыслью я сосредоточился на том, чтобы запомнить имена и лица убийц: Таранис, Корвин, Дефайлер, Джошуа, Рут, Эхо, Лин, Дарин, Шиндлер, Аспер, Ронан, Пайн, Карайна…
За двенадцатичасовую смену число моих смертей могло приблизиться к трем тысячам — как обычно в таких ситуациях, я фокусировал мозг не на внешних обстоятельствах, а на математике.
К трехсотой смерти процесс, по всей видимости, наскучил «детям». Внутренне сжавшись в ожидании очередного смертельного удара, я осознал, что его не последовало.
Толпа «детей» исчезла, осталось шесть человек: помимо пары незнакомых эльфиек и дворфа, встречавший меня воин Корвин, Джошуа и чернокнижник Дефайлер. Последнего я хорошо помнил по стычке возле Кинемы.
Дефайлер скастовал какое-то проклятие, и нас с ним соединил черный с красными прожилками жгут. Джошуа дал мне пощечину латной шипованной перчаткой, протянув по щеке так, что кожа слезла со скулы, обнажив кость.
— Боль, — сказал Джошуа, приподняв мою голову за подбородок. — Вот что тебя ждет в течение следующих пяти лет, Шеппард.
— Я подожду… — прохрипел я. — Подожду, чтобы, когда придет время…
— О, не утруждайся, — раздраженно перебил Джошуа. — Я знаю эти речи униженных и оскорбленных слабаков. Таких, как ты, Шеппард, которые во все времена питали надежды на то, что сильным воздастся — не в этой жизни, так в посмертии боженька или карма накажут злодеев, а праведных вознесет в рай. У меня для тебя плохие новости. Ты не выйдешь отсюда никогда.
— Зачем это вам? Понятно же, что вам не изгнать меня, как «угрозу», пока я здесь. Значит, вы будете пытаться убедить меня сотрудничать с вами. Попытаетесь сломать.
— Ты уже многое потерял… — зловеще сказал он. — Но потеряешь намного больше, если не примешь мои условия.
— Иди к черту, Галлахер.
Повернувшись к Корвину, Джошуа сказал:
— Продолжайте, только теперь без перерождений. Сменяйтесь каждые три часа. Я хочу, чтобы бесконечная боль стала для Шеппарда нормальным состоянием.
Пытки продолжились. Самым сложным было сдерживать крик и не закрыть глаза. Стиснув зубы, я не сводил глаз с Корвина, когда он ковырялся клинком в моих внутренностях, круша ребра и позвоночник, превращая кишки в рубленный фарш. В какой-то момент это то ли достало, то ли смутило воина, и он сменил позицию, встав мне за спину. Видимо, чтобы уйти от моего взгляда.
— Без обид, Скиф, — пробурчал он в затылок. — Приказ есть приказ.
— Пошел ты…
— Думаешь, мне доставляет это удовольствие? Это просто урок…
— Засунь себе в…
Он снес мне челюсть, не дав договорить. Пытки продолжились в тишине.
Кое-что эти садисты все же не учли. Не сомневаюсь, что они сделали все, чтобы замедлить прокачку своих рабочих в настройках зоны, но механика развития навыков осталась прежней. Из-за кровавой пелены в глазах я даже не сразу осознал, что передо мной маячит полотно уведомлений:
Хоть что-то осталось прежним. Даже такая прокачка придала сил и позволила иначе взглянуть на происходящее. Я в прямом смысле становился сильнее и устойчивее к боли с каждой минутой!
Корвина и Дефайлера сменили две девушки: магичка Рут и жрец света Пайн, чьей функцией было не дать мне погибнуть. Рут постоянно держала меня прикованным к месту, одновременно выжигая на груди похабные слова и высекая разрядами лоскуты плоти. Запах горелого мяса, сменившего запах крови, и шипение, сменившее тишину, — вот и все, что изменилось. Рут, в отличие от Корвина, процессом явно наслаждалась, о чем свидетельствовала улыбка на ее красивом лице.
К завершению смены парочки садистов, когда
— Немедленно прекратить! — приказал он.
— Что такое, Джош? — пропела Рут. — Мы же только начали развлекаться!
— Мы кое-что не предусмотрели, — ответил тот. — Парень наращивает
Видимо, по команде Джошуа Пайн полностью меня исцелил. Боль исчезла, но ее эхо продолжало отдаваться по всему телу — жжением по всей коже, слезами в глазах, скручивающимися кишками, нытьем в конечностях, кислотой в глотке и звоном колоколов в голове. Понимая это, мне дали отдышаться.
— Чего… вы… хотите? — спросил я, наслаждаясь передышкой.
— Кнут и пряник, Шеппард, кнут и пряник, — сказал Джошуа. — Я не верю в другие методы и не собираюсь отбирать у тебя то, что есть, за бесценок. Все, что тебе обещала Хлоя, остается в силе, плюс десять миллиардов от «Детей Кратоса» за две вещи: то, что ты получил за Ядро Чумного мора, и твой статус. Я не требую от тебя ответа сейчас, у нас впереди много времени. Целых пять лет, представляешь?
— Вряд ли у вас хватит терпения.
— Мы практически бессмертны, юноша, — усмехнулся он. — Один из плюсов вечной жизни — становишься очень терпеливым. К тому же… Пять лет — это лишь начало. Кто знает, как обернутся законы общества и правила «Сноусторма» через это время?
Когда же они поймут, что я через все это проходил много-много раз? Угрозы, угрозы, угрозы… Что бы они ни говорили, что бы ни обещали, все, что они от меня получат — это месть за смерти друзей. И все же, стоит поиграть в их игру — чтобы получить относительную свободу действий. Иначе так и продержат меня в этой чертовой пещере, в которой за все это время так и не появился никто из других работяг. Не иначе, как еще одно преимущество управления собственным инстансом.
— Мистер Галлахер, — обратился я к нему, и это «мистер» должно было им показать, что Шеппард укрощен. Сделав вид, что терзаюсь сомнениями, я потер лоб, тяжело вздохнул и искренне сказал: — Я не хочу торчать здесь пять лет. Вы должны понимать, что когда закончится смена, я выйду в оф и больше никогда не вернусь. Смысл? Думаю, вы тоже это понимаете. Но мне бы хотелось вернуться в Дис, у меня там есть незаконченные дела. Так что да, давайте наконец поговорим, как вы выразились, как разумные люди. У меня есть то, что нужно вам. В ваших силах дать то, что нужно мне.
— Что же тебе нужно?
— Для начала — немного свободы. Сделайте так, чтобы мне не претила одна мысль о возвращении в ваше Стылое ущелье.
— Что ж, это… разумно. Пожалуй, я даже проявлю жест доброй воли и отменю пытки. Сможешь пожить жизнью обычного оницо и заняться прокачкой
— Понимаю.
— С каждым днем беспросветной пахоты ты, надеюсь, будешь все ближе к идее сотрудничества. Поверь, Алекс, мы тебе не враги. У меня к тебе лично нет ни ненависти, ни обиды. Все, чтобы между нами происходило до этого, было в рамках игрового процесса.
— Конечно, мистер Галлахер, у меня тоже. — Ложь давалась легко. — Я не знаю, почему мисс Клиффхангер отменила наши договоренности, но она не даст соврать — я был готов на ее условия. Поверьте, я устал от Дисгардиума.
— Хм… — Джошуа почесал подбородок. — Мой отец говорил, что если тебе говорят «поверь мне», верить нельзя ни в коем случае. Но я не вижу причин, зачем тебе нам лгать. И все же…
— Что?
— Ладно, я тебя предупрежу. Калийское дно под нашим контролем, с сегодняшнего дня его не покинет ни один флаер. При подобной попытке транспортное средство будет уничтожено. Космическая яхта, которую обходными путями и через третьих лиц пытался купить твой клан, оказалась дефектной. К сожалению, ее двигатель был устаревшим и плохо сочетался с новым типом топлива. Она взорвалась на космодроме.
Мне не удалось сдержать удивления, и Джошуа это заметил. С легкой улыбкой на устах он продолжил меня добивать:
— Что еще? Ах да, твой онлайн. Никаких пропусков и опозданий, Шеппард. Будешь вкалывать и выполнять норму, иначе будешь наказан. И не обязательно в Дисе. Видишь ли, отель, в котором твоя мать донашивает твою сестру, принадлежит нам. Подумай об отце, которому отчаянно не везет в нашем казино. Ты в курсе, что он уже задолжал нам? Когда выйдешь из Диса, не забудь ему позвонить. Он, конечно, будет все отрицать, но, думаю, ты уже большой мальчик, чтобы уметь чувствовать ложь…
Он сделал паузу, всмотрелся мне в лицо. Сдерживать боль я не стал, напротив, показал, как меня напугали его слова — и мне не пришлось притворяться.
— Добавлю, что твоя подруга Мелисса не долетела до острова «Белых амазонок». У нее изменились планы. Она уже покинула ряды «Пробужденных» и стала одной из «Детей Кратоса». Аналогичные предложения получат Маргарита Вуд, Ханг Ли, Тобиас Ассер, Томоши Курокава и Эдвард Родригез. Всем им предстоит не менее сложный выбор, чем тебе.
Значит, родные друзей тоже под угрозой? Джошуа явно пошел ва-банк, решив лишить меня всего, пока я не соглашусь.
— Это не все, — сказал Джошуа. — Счета клана, а также реальные счета фонда, в котором вы храните сбережения, заморожены. Посмотрим, Алекс, как много с тобой останется людей, когда им нечего будет с тебя поиметь. Есть у меня и другие сюрпризы. Впрочем, об одном из них ты, наверное, догадываешься. Нам не обязательно твое согласие. Если понадобится, мы решим вопрос с тобой иначе…
— Что же вам мешает решить иначе уже сейчас?
Его лицо потемнело, на выпуклом покатом лбу прорезались морщинки.
— Я не люблю неоправданный риск. — Отступив, он велел подчиненным: — Все, мы закончили. Можете его отпустить.
Магичка Рут сняла дебаф, не дававший мне сдвинуться с места. Я рухнул на пол и долго лежал не двигаясь. Смысл? Стоило признать, что игра закончена. Чтобы продолжать сопротивляться, нужно быть бессердечным идиотом, которому плевать на родных и близких.
Пещера давно опустела, а подниматься мне не хотелось. Джошуа убил во мне желание бороться своими словами куда успешнее, чем пытками. Выхода не было.
И тогда я, просто чтобы хоть как-то отвлечь себя от мрака, открыл профиль персонажа.
Конечно, открывая профиль, где-то в глубине души я надеялся, что что-то от моего Скифа-предвестника перепадет и нулевому Скифу. Если «Дети Кратоса» как-то проникают в Стылое ущелье из большого Дисгардиума, значит, зона изоляции не так уж и изолирована — по крайней мере, не как Окаянная брешь на Демонических играх.
Но надежды оказались тщетны.
Инвентарь был пуст, а профиль персонажа показывал скупые строчки:
Не считая заново открывшейся во время пыток
Закрыв профиль, я всмотрелся в полоску опыта:
При виде нуля захотелось взвыть. Давным-давно — чуть больше двух лет назад — я уже обломал кулаки об агрессивных кроликов Тристада. С такими характеристиками драться с ними, да еще и без оружия — дохлый номер… Вот именно, что дохлый — только с проклятием Патрика мне удалось, погибнув несчетное число раз, добраться до Проклятого лича Дарго.
Чуть выше бесцветной полоски опыта куцый интерфейс отображал еще две шкалы, помимо стандартных элементов. Обе также были бесцветными и при фокусировке отобразили цифровые значения:
Похоже, именно о второй шкале мне рассказывал Большой По — «шкала репутации с гражданами планеты Земля». Открыв игровую энциклопедию, я выяснил, как именно нужно качать «репутацию». Правда, сказано об это было туманно: «…развивая персонажа, вы развиваетесь сами. Прикладывая усилия в этом направлении, вы можете доказать, что заслуживаете получение гражданского статуса…» Никакой конкретики.
Впрочем, у меня в знакомых столько неграждан, что мне предоставят информацию из первых рук. Я вспомнил историю кулинара Рейчел Кесслер, рассказанную Мэнни. Женщина добилась больших успехов в
Зато у меня есть полноценная капсула, позволяющая прокачать персонажа выше 1-го уровня… Да только толку? «Дети» не дадут подняться выше 10-го, загонят на точку реса.
Я снова приуныл.
И что делать? Провести остаток «рабочей смены» здесь? После всего, что выпало на мою долю, посидеть в тишине, бездействуя, — не худший выбор. Как когда-то с Евой мы отбывали обязательное время в Дисе на лавочке у «Буйной фляги». В конце концов, судя по происходящему в реале, как ни странно — эта пещера, владение моих врагов, сейчас для меня единственный островок спокойствия. Посижу полчасика, подумаю, что делать…
Так я решил, а тело уже все делало за меня. Пока мозг сдавался и находил причины ничего не предпринимать, ноги направились к выходу.
Не было ни врат, ни дверей. Извилистый коридор вывел меня из полумрака под пасмурное свинцовое небо Стылого ущелья, которое накрывало его, как крышка — глубокую кастрюлю в форме утюга. Моросил дождь. Дальний конец ущелья скрывался в тумане.
Отовсюду раздавался приглушенный дождем перестук кирок. И куда идти? Что делать? Где добыть кирку?
Казалось, жизнь работяг «дети» пустили на самотек. В узком пространстве, над которым нависали стометровые стены, не наблюдалось никаких хозяйственных построек, зданий. Очевидно, «дети» здесь не жили и время свое не тратили. Зачем? Отсюда никуда не сбежать, а с добытым никуда не деться, кроме как отдать работодателю.
Одинокие фигурки рудокопов темнели в отдалении. Окинув взглядом ущелье, я насчитал человек двадцать. Стены вокруг пестрели дырами. Возможно, в этих пещерах работают остальные, но мне с пустыми руками там пока делать нечего.
Открыв карту, я рассмотрел зону изоляции целиком. Вопреки моим первоначальным предположениям, оказалось, что одним ущельем зона не заканчивается. Его расширяющийся дальний конец выливался в просторную Радужную долину, края которой, обрезанные границами инстанса, поросли лесом.
Именно там, возле леса, практически у самого выхода из ущелья, располагалась «Лавка ремесленника». Наверняка там «дети» принимают добытое рабочими и там же можно приобрести инструменты.
По скругленному краю козырька я спустился на дно ущелья и направился к лавке. Когда проходил мимо очередной дыры, уходящей в глубь каменной тверди, оттуда, из темноты, крикнули девичьим голосом:
— Эй, а ну стоять! Куда ломишься? Это место забито мною!
Девчонка вышла на свет, прищурилась, ее некрасивое лицо перекосилось, обнажая крупные кривоватые зубы. Над головой возник профиль:
Она была выше меня на голову, да и в плечах — раза в два шире. Учитывая, что негражданские персонажи отображают реальную внешность, фигура девушки впечатляла: груди-арбузы, ноги-колонны. Кирка в ее мощных руках казалась маленькой и хрупкой. Да такая леди кулаками запросто может дробить породу кулаками.
— Опачки, Скиф! Неужто тот самый?
«Тот самый», — мысленно ответил я, подумав, что, возможно, не стоило покидать пещеру.
— Да, тот самый. А ты Майя? Как дела? Давно здесь?
— Вижу, — кивнула она, не ответив на вопросы. — Лицо Алекса Шеппарда сейчас известнее, чем у долбанной Денизы Ле Бон. Так что да, ты Скиф… — Она хмыкнула. — Да только уже не тот самый. Сейчас ты придурок, опозорившийся на весь свет, вот ты кто.
— Ты о гражданских тестах? Не говори о том, чего не знаешь. Если захочешь, я тебе как-нибудь расскажу, а пока… Может, объяснишь мне, что здесь да как?
— Вот еще! Не думай, что тебе здесь хоть кто-то будет помогать.
— Да почему? Я тебя вообще впервые вижу, с чего бы тебе так ко мне относиться?
— Потому что тебе нужно преподать урок, чтобы ты осознал, как жутко опозорился. Посмотри на себя — ты учился в школе, получил хорошее образование. Мамочка с папочкой кормили тебя не упсами, а нормальной едой… У тебя, наверное, даже была своя комната? Ведь так? И что в результате?
— Что?
— Все равно завалил тесты! После такого с тобой не захочет общаться ни один уважающий себя трудяга. Тьфу! — Ненависти в ее голосе не было, лишь недоумение и разочарование. — Сожалеть будешь всю жизнь, дро…
Она перехватила кирку, как для удара, замахнулась, примерилась… и не ударила, а плавно опустила мне на макушку, провела обухом, сдирая волосы.
— Думаю, я отправила бы тебя на рес с одного удара, — задумчиво произнесла она. — Кто знает, может сам Нергал Лучезарный послал мне мысль: «Эй, Майя, а не пора ли тебе прогуляться до приемщика, чтобы сдать руду? Ну и что, что влезет еще стак, без «бодряка» работается медленнее, а добытого как раз хватит на пару зелий!»
— Какого еще «бодряка»?
— Зелье бодрости. Без него работать сложно, особенно мне.
— В каком-то смысле да. Веришь или нет, но я в жизни не использовал «бодряк».
— На жалость давишь? Или наоборот выеживаешься? Типа ты такой крутой, что обходился без «бодряка»? Достал! Я тебя все же грохну и попробую изгнать. Вдруг это шанс всей жизни? Джекпот, твою мать!
— «Дети» полдня пытались, это бессмысленно, Майя.
— Пожалуй, я все же попробую. — Она замахнулась, но сразу не ударила. — Ты лучше не двигайся. Если я промахнусь и мгновенно тебя не прикончу… Короче, тебе лучше сразу сдохнуть, чем мучаться от боли.
— Да черт с тобой, бей, раз тебе хочется.
Я давно перестал относиться в Дисе к смерти и боли как к чему-то ужасному. Приятного в них тоже ничего не было, но они стали настолько привычными, что черт с ней, с Майей. Пусть лучше сразу поймет, что я не «угроза», ведь смерть не грозит потерей опыта.
С места я не сдвинулся, но остался жив — когда Майя наносила удар, ее опорная нога поехала по скользкому камню, девушка потеряла равновесие и промахнулась. Хуже для нее — кирка выскользнула из ее рук, да так, что мне удалось ее перехватить.
Для Майи все сложилось куда хуже. Пока я машинально сканировал свойства обретенного орудия, девушка сильно приложилась затылком о камень. Смерть была мгновенной — по всей вероятности, Майя действительно полностью вложилась в
Склонившись над трупом, я посмотрел в стекленеющие глаза и сказал:
— Полутаю, чтобы никто другой не забрал. При встрече верну. Жди на точке реса, я скоро приду.
С тела Майи я подобрал шесть с половиной стаков
Бездна! Силенок не хватает тащить такой груз. Но уже пообещал, нужно доковылять до кладбища да сбросить балласт.
Путь к «Лавке ремесленника» я преодолевал около часа. Десять шагов — передохнуть, десять шагов — передохнуть. На стенах ущелья я замечал рудокопов, но никто не оборачивался. Долина призраков, блин. Царство безысходности, цитадель уныния. Хмурое небо, усиливающийся дождь, монотонный перестук кирок… Неужели так будет всю жизнь? Неужели нет выхода? Пока я его не видел, и мое и без того упадническое настроение испортилось еще больше.
Когда выбрался из ущелья, я заметил справа приземистую «Лавку ремесленника», а за ним — кладбище. Однако Майи у выхода не было, а рыскать внутри не было сил, туда ж еще добраться надо. Сказал же дождаться!
Здание лавки казалось меньше, чем таверна в Тристаде. Кстати, а что тут с таверной? Есть ли она вообще? За ответом ходить далеко не пришлось — метрах в сорока от «Лавки» я заметил дворфа-строителя. Поприветствовал его, но он, копошась в грязи, не ответил. Зато я рассмотрел свойства того, что он возводит —
У входа в «Лавку ремесленника» стояло трое молодых работяг моего возраста, не обративших на меня внимания. Все 1-го уровня. Один здоровенный со скошенным лбом и вытянутым лицом, второй — с заячьей губой, третий — смуглый коротышка. Ну да, не весь мир крутится вокруг Скифа, у людей свои проблемы, которые заботят их больше, чем недосягаемая, как соседняя галактика, «угроза» А-класса.
Опустив голову, я проковылял мимо них, успев услышать, как взъерошенный смуглый парень прошипел:
— …верняк! «Детям» плевать!
Он замолчал, когда я проходил мимо. Пристальные взгляды троицы прожгли затылок, за спиной раздался удивленный свист.
Вход перекрывала натянутая пелена. Пояснительный текст сообщил, что вход в «Лавку ремесленника» строго по одному. Теперь ясно, почему свистели — наверное, решили, что я собрался пройти вне очереди? Но раз уже зашел, то чего возвращаться…
Сразу за порогом стоял вендор-непись, зеленокожий гоблин-коротышка с выпирающими нижними клыками:
— Новичок? — Он смерил меня взглядом. — С ремеслом определился? — И, не дав ответить, выдал, очевидно, заученную речь: — Меня не интересует, кто ты, откуда и какие у тебя проблемы. Мы не друзья и никогда ими не станем. Все, что я продаю, покупается за монеты. Чтобы заработать монеты, можно заняться добычей. В Стылом ущелье и Радужной долине добывают руду, самоцветы, древесину, целебные травы, грибы, ягоды. Есть те, кто ловят рыбу, а кто-то добывает шкуры и внутренности монстров, которые годятся в алхимии. Я скупаю все, даже то, что клану не нужно, потому что таковы правила. — Он усмехнулся. — Но правила также гласят, что цены выкупа устанавливает владелец, поэтому не удивляйся, что за твои потом и кровью добытые ресурсы я заплачу медяк.
— Удивляться не буду, — пообещал я. — Вот только что делать с заработанным? Я так понимаю, его можно потратить только в этой лавке?
Толвагрум хищно оскалился:
— Я же являюсь официальным представителем «Кратос-банка» в этих Нергалом проклятых землях. В своем мире ты можешь обналичить заработанное, подключив к персональному счету счет в «Кратос-банке». На этом инструктаж закончен, и я повторяю вопрос: с ремеслом определился? Щедрость клана «Дети Кратоса», во имя Нергала, не знает границ — первый инструмент мы выдаем бесплатно.
— Э… — Напористость и в то же время равнодушие торговца-приемщика ошеломили. Подсознательно я уже думал о профессии и остановил выбор на
Наверное, мне повезло в том, что торговец был один. Парни, стоявшие у входа, исчезли, другой очереди не наблюдалось, и гоблин, видимо, заскучал.
— Послушай, Скиф, здесь все новички. Эти земли открылись лишь пару дней как. Но я уже работал на такой же позиции во владениях «Детей Кратоса» и скажу прямо: богатым ты не станешь, какое бы ремесло ни выбрал. Чем больше рабочие будут добывать, тем ниже будут ставки, так все и работает. Поэтому ориентируйся при выборе на другое. Любишь природу? Работай сборщиком трав, учебник и корзину я выдам. Нравится вода? Лови рыбу, удочку получишь. Любишь замкнутые пространства и монотонные физические упражнения? Тогда твой путь в рудоко…
— Не люблю замкнутые пространства, — перебил я.
— Но физические упражнения любишь точно, ты же горазд кулаками махать! — ухмыльнулся Толвагрум. — Что вылупился? Ничто человеческое мне не чуждо, я смотрел Демонические игры по Шару Эгерии. Черт, да я даже болел за тебя, когда ты вступился за милашку Дестини!
— Ну… допустим, люблю… физические упражнения.
— Тогда иди в дровосеки. Лес, природа, птички поют. Маши себе топором под открытым небом и радуйся своей никчемной жизни.
И я подумал: «Почему нет? Какая разница, чем махать — киркой или топором?» Рыбалка да сбор трав не по мне, а… Стоп. Может, можно стать шкуродёром? Ведь шкуры снимают с трупов животных, а для этого их сначала надо превратить в трупы.
— Мистер Толвагрум, какой инструмент вы выдаете охотникам? — спросил я, надеясь, что ответом будет «меч» или «лук».
— Нож для снятия шкур, разумеется.
— Можно посмотреть?
— Чего же нельзя, можно. — Он показал маленький изогнутый ножик с уроном «1» и посмотрел мне за плечо. Отобрав инструмент, буркнул: — Берешь? У меня нет времени с тобой нянчиться, вон, другие ждут своей очереди.
Обернувшись, я увидел за порогом Майю. Девушка что-то кричала, трясла кулаками и показывала угрожающие и вульгарные жесты. За ее спиной маячила троица парней, которых я уже видел. Они стояли, набычившись, и взгляды их не предвещали Скифу хорошей жизни. Самый высокий приобнимал Майю. Поймав мой взгляд, он недобро улыбнулся, улыбка получилась лошадиная: губы поднялись, обнажив желтые редкие зубы вместе с деснами. Понятно: его девушку обидели, обидчика ждут проблемы.
— Не уверен, что они к вам, — сказал я гоблину. — Ладно, давайте топор. Буду валить лес. Что потом с ним делать? Куда сдавать-то?
— Пока — мне. К концу недели боссы обещали добить инфраструктуру, — вздохнул гоблин. — Поставят лесопилку, будешь сдавать туда.
В руках Толвагрума появился топорик длиной в локоть — как таким рубить лес?
Я закинул топор в инвентарь.
— Не сломай и не потеряй. Починкой займется кузнец, когда поставят кузницу. Если лишишься топора, новый придется покупать, — предупредил Толвагрум. — А теперь вали, Скиф, и не появляйся, пока не забьешь инвентарь лесом.
— Даже «бодряка» не предложите?
Он покрутил длинным когтем у виска.
— Если ты не умеешь срать золотом или, на худой конец, медью, то не предложу. Откуда у тебя деньги? Ты ж только объявился!
Обернувшись, я оценил изменения за порогом. Кричать Майя перестала, зато ее парень недвусмысленно начать стучать кулаком о ладонь, будто увесистым молотом о наковальню. Если придется драться, то лучше освободить инвентарь, иначе буду двигаться, как черепаха.
— Денег нет, но есть руда. — Я начал выгребать из инвентаря мешок с первым стаком медной руды и пошатнулся под его весом. Бросив взгляд назад, я заметил, как перекосилось лицо Майи. Она провела большим пальцем по горлу. — Двадцать, сорок, шестьдесят… сто и еще четыре обломка.
Гоблин провел рукой, и руда исчезла в его инвентаре.
— Шесть медяков и… черт с тобой, сработаю себе в ущерб. За четыре обломка дам четвертинку. — Широкая ухмылка от уха до уха, напускное подобострастие. — Желаешь что-нибудь приобрести, Скиф?
— Может, есть топор получше?
— А как же! Но демонстрировать не буду, цены начинаются с двух десятков серебра. Есть зелья бодрости по медяку, кукурузные лепешки по два, родниковая вода — по три. Берешь? Еда и вода восстановят здоровье и немного ускорят восстановление.
— Мне бы топор посерьёзнее. Может, в кредит?
— Держи карман шире, ага. Губу закатай, работяга! Если брать не будешь, не задерживай очередь и вали!
— Комнаты в таверне когда появятся и почем?
— Три медяка за ночь. К вечеру достроят. Все? Вали, Скиф, во имя безжалостного Маглубайта, алчного и бессердечного!
— Валю, валю… — Я тянул время, думая, возвращать ли кирку и медяки Майе или вступить в бой и оценить, на что я способен. — Спасибо, Толвагрум. Рад слышать, что вы не забыли Маглубайта в своем слепом поклонении Нергалу. Всего доброго.
У гоблина отвисла челюсть.
Развернувшись, я пересек порог и оказался в окружении троицы парней и нависшей надо мной Майи. Сразу в драку они не полезли, решив, вероятно, сначала унизить меня словесно, но я перехватил инициативу.
— Держи, — я протянул Майе горстку медяков и кирку. — Обещал — возвращаю.
Девушка разинула рот, взяла свое, и я уже было решил, что обойдется миром, как между нами встрял ее похожий на коня парень по имени Венсан.
— Слышь, ты, короче, с тебя штраф, что обидел девушку. Будешь отдавать все добытое нам, понял?
— И не вздумай пгохлаждаться! — свирепо прокартавил стоявший рядом с ним коротышка, брызгая слюной. — Бошку свегнем! Я буду следить, чтобы ты габотал!
— Охренели? — поинтересовался я, отступая полубоком так, чтобы не быть прислоненным к лавке.
— Все по справедливости, Скиф, — заговорил третий, с заячьей губой. Его ник Крол был, очевидно, говорящим. — Ты отведал хорошей жизни, пришла наша очередь. А тебе нужно возвращать свой долг…
— Пегед пгавильным обществом! — гоготнул коротышка.
Хотел же по-человечески! Возвращать лут хозяйке расхотелось. Всем не угодишь, хорошим для всех быть не получится. Хотите драться? Так и быть, подеремся.
— Ох, не с того вы начинаете взрослую жизнь, пацаны, — покачал я головой. Посмотрел на Майю, она казалась обескураженной, но не вмешивалась. — Ты тоже так считаешь, Амайя?
— Я тебе все до этого сказала! — с вызовом рявкнула девушка.
Я продолжал отступать. За спиной раскинулась целая долина, и бросив короткий взгляд назад, я понял, почему ее назвали Радужной — дождь затих, и над нею семицветной аркой нависала огромная радуга.
— Скиф, — обратился ко мне Крол. Говорил он спокойно и казался самым разумным. — Не думай, что сможешь отказаться. Нас на самом деле больше, остальные просто работают. Со всеми тебе не справиться.
Сердце сжалось от досады. Парад неполноценности и тупости. И ради им подобным я рискую жизнью, подставляюсь, терплю все это? Чтобы они и им подобные получили право на достойную жизнь? Стоит ли оно того?
Я смотрел им в лица, прикидывая, кого бить первым, чтобы потом, пока будут удивляться, оторваться от погони и начать партизанскую войну. Не вечно же они будут ходить вместе?
— Парни, — задушевно протянул я, рассчитывая потянуть время, — вы хоть догадываетесь, сколько у меня друзей среди неграждан? Стали бы со мной дружить, если бы я…
— В Камерунской клоаке у тебя друзей нет. На остальных оницо нам насрать, — сказал Венсан. — Ну чо, ломать тебя, или с первого раза все поймешь?
— У тебя вообще нет дгузей здесь, — добавил Крол.
— У него есть друзья, — раздался из-за спины знакомый голос. — Посторонись, Шеппард, дай-ка я ему врежу!
Сдвинув меня плечом, здоровенный Полидевк, дровосек 3-го уровня, встал перед парнями и Майей.
— Скиф, ты вали девчонку, — сказал он. — А с этими придурками я сам разберусь.
Глаза Крола распахнулись в ужасе за секунду до того, как топор Большого По опустился ему на макушку.
Похоже, троица парней, как и Майя, влили все характеристики в
В бою же она ничего не стоила. Мы вдвоем легко одолели бы всех четверых, если бы даже Большой По оставался 1-го уровня. Но он прокачался до 3-го, и мы оба были опытными бойцами. Особенно я.
Коротышку Изи Полидевк сваншотил. Венсан и Крол, понятно, глазами хлопать не стали, вскинули кирки и бросились на него, но куда им с их минимальной ловкостью против моего друга! В жизни тот не отличался проворностью, но в Дисе проявлял чудеса эквилибристики, даже несмотря на то, что в зоне изоляции его персонаж казался неуклюжим. Легко отскочив с линий атак, сходившихся на нем, Полидевк атаковал парня Майи.
Что было дальше, я уже не видел, с разгону поднырнув под размашистый диагональный удар киркой и врезавшись плечом в живот девушки. Силой я уступал, но мне снова повезло — я сбил ее с ног. Не давая противнице подняться на ноги, я осыпал ее градом ударов кулаками и быстро опустил жизнь до нуля. И только тогда вспомнил, что в инвентаре валяется
Кирку оставил — не хотел лишать девушку рабочего инструмента, — а вот монеты забрал, понимая, что этих ребят надо проучить. В следующий раз поостерегутся, осознавая, что могут все потерять.
Полидевк уже расправился с остальными, причем Венсана добил на моих глазах. Вытащив топор из раскроенного черепа, он посмотрел на меня.
— Здорово, что ли? — И улыбнулся. — Давно здесь?
— С утра. «Дети» продержали в какой-то пещерке, пытаясь изгнать «угрозу», где-то час назад отпустили.
— А я со вчера. Сразу, как вы меня докинули до дома, полез в капсулу. Какое ремесло выбрал?
Я вытащил такой же, как у него, топор.
— Догадайся.
— На рыбалку с топором? Да ты затейник, Скиф! — Полидевк хохотнул, показал глазами на кладбище, откуда выходили Майя и парни. — Вон те убогие, воскресли. Пойдем еще им настучим? А то местные все какие-то отморозки сплошные, уже раз пять за два дня пытались или нагнуть, или в спину ударить, чтобы добычу отобрать. Жаль, за PvP здесь опыта не дают, а то я бы еще выше поднялся!
— Кстати, ты когда успел капсулу купить? И на что?
— С награды за мое изгнание в Тристаде. Сволочь ты, Скиф. Дал бы поднять уровень «угрозы» на пару пунктов, мне, может, никогда в жизни больше работать бы не пришлось. Вложился бы в фондовый рынок и жил на проценты и дивиденды… Эх… А так вроде бы денег целая куча, да только, когда раздал долги родителей и купил по мелочи всякое для дома, ни черта не осталось. Хорошо хоть капсулу успел прихватить…
Он замолчал, глядя, как агрессивные парни и девушка остановились метрах в пятидесяти, не став приближаться. От них отделился Крол и, подняв руку, неуверенно направился к нам.
— Слышь, пацаны, недоразумение вышло, — пробубнил он, глядя в землю.
— Что, оницо, не по зубам добыча оказалась? — ощерился Большой По. — С сегодняшнего дня будете пахать на нас со Скифом! Половину добычи сдавать мне… если хотите получить инструмент обратно. — Он достал полутанные кирки и спрятал назад.
Крол кивнул и вернулся к своим, чтобы донести ультиматум. Я в легком изумлении посмотрел на Полидевка, отвесив челюсть.
— Ты что несешь?
Глянув на меня, он пожал плечами:
— А как иначе? У меня есть родня в негражданских зонах, они научили, что, если сразу себя не поставишь, тебя самого поставят. Так что… Они хотели нагнуть тебя, а мы с тобой тут щас сами всех нагнем! Нехрен наезжать было, сами виноваты!
— Бездна, По, что ты несешь? — повторил я с еще большим изумлением. — Какие полдобычи? Этим людям жрать нечего!
— Твою мать, Скиф, ты хочешь отсюда свалить или нет? — взъярился он. — Если хочешь, тогда хотя б не мешай! Я еще вчера все продумал, но в одно рыло план был невыполним, потому что с толпой мне не справиться. А с тобой шансы есть! Но для этого нужны деньги! Много денег!
В чем заключался план, он не рассказал, потому что к нам вернулся Крол. Парень привел остальных.
— Мы согласны, — сказал Венсан, который, видимо, был лидером в этой группе. — Но половина добычи — это чересчур, Полидевк. Готовы отдавать четверть… — Заметив, как побагровело лицо Большого По, он зачастил: — Но не мы одни! За защиту заплатят и другие. У нас есть друзья, они каменщики, там человек десять. Если защитите их от людей Вагончика, они тоже будут платить.
— Кто такой Вагончик? — спросил я. — И что у него за люди?
— Сторожевые псы «Детей Кратоса», — ответил Полидевк. — Группа оницо, которых «дети» наняли следить за порядком. С нормальными капсулами, качаются. Где они ошиваются, известно?
— На нижних уровнях, — ответил коротышка Изи. — Только вам с ними не справиться, они уже классы получили.
— Значит, поднялись выше 10-го, — констатировал я. — Как умудрились так быстро управиться?
— Их Дефайлер паровозил, — ответил Венсан, помрачнев, — наверное, понял, что нам его не защитить. — Эти отморозки из албанского Шкодера. Нелюди. Творят что хотят.
— Хорошо, что они редко выходят наружу, — сказала Майя. — Говорят, что они качаются внизу все время, но, когда выходят… — девушка запнулась, покраснела.
— Да, девчонок приходится прятать, — закончил ее парень, посмотрев на девчонку.
— Да и хрен с ними, албанцы не наша проблема, — сказал Большой По. — Ни от кого защищать вас не будем. Половина заработка — и баста. Плата за аренду инструмента. Не хотите, флаг в руки.
Переглянувшись с остальными, Венсан уставился в землю под ногами и сдавленно, кипя от распирающей злобы, сказал:
— Хорошо.
Смотреть на это было противно, но ломать игру Полидевка я не стал. Расскажет, в чем заключается его план, тогда и решу, буду ли в этом участвовать или отменю поборы…
Вернув парням инструменты, мы с Большим По направились в темнеющий лес, который, видимо, слизали с реального. Под угрюмыми тучами с то и дело зачинающимся мерзким колючим дождем, который не лил, а моросил, противно покалывая шею, лес выглядел мрачным и угрюмым. Тоже, видимо, замерз и на все озлобился.
С растительным разнообразием, как я сразу заметил, заморачиваться не стали, куда ни глянь, везде маячили одни и те же грязно-бурые сосны, в таком мутном свете даже не казавшиеся зелеными. Зато подлесок был дай боже, не пройти, не пролезть. Шипастый, густой, колючий — гадость, одним словом.
Мы, не сговариваясь, принялись эту дрянь обходить, лезть в непроходимый дремучий кустарник никому не хотелось. По пути Большой По рассказывал, что ему довелось узнать за сутки с небольшим в зоне изоляции.
— Вчера народу было немного, около сотни. Сегодня с утра повалили новички. В основном наши ровесники, но есть и взрослые. Большинство пошло в рудокопы, здесь до фига тоннелей и пещер под горой, множество рудных жил. К тому же каждый оницо мечтает внезапно разбогатеть, выбив какой-нибудь легендарный или эпический самоцвет. Шанс мизерный, но ненулевой, были прецеденты.
Мы остановились возле двух кривоватых разлапистых елей, сплетшихся ветвями, словно шатающиеся пьянчуги. Я машинально пригнулся, отмечая, что под елями ничего, кроме мха, не растет. Ни тебе цветочков, ни дикой малины, ни влажного грибного запаха. Один мох, и тот вялый. Продираясь сквозь унылую фауну, я, отплевываясь от иголок, пропыхтел:
— А ты с чего в дровосеки пошел?
— Ты на меня посмотри, — вздохнул Полидевк. — Зеркалирование персонажа с реального тела — полный отстой. Я же застряну в любой трещине!
— А в лесу не застрянешь? — усмехнулся я и полез.
Ругаясь на чем свет стоит, Большой По пер следом с таким звуком, словно сюда ехал танк, одновременно отвечая на вопрос, пролезет ли он. Дождавшись, пока он появится, я буркнул:
— Ладно, что у тебя за план?
— План… Смотри, какая тут засада. — Он вытряхнул из волос иголки и мелкие ветки и продолжил: — Чтобы выйти, нужно проработать здесь пять лет или стать мастером ремесла, так?
— Так.
— Это первый ранг.
— Который не получишь, не взяв 100-й уровень. — Я нахмурился.
— Вот именно. Или взять 99-й, и тогда тоже можно выйти…
Хрустя опавшей хвоей и обходя заболоченные места, мы достигли опушки и снова углубились в лес, но уже более дружелюбный, без подлеска. По правде говоря, тут уже даже дышалось как-то полегче. То ли слегка разошедшиеся тучи подействовали, то ли унявшийся наконец колючий дождь, но природа здесь показалась мне куда более дружелюбной. И ели уже походили на ели, а не на сморщенные корявые старушечьи руки, и сероватый мох сменился веселыми кустиками.
Невдалеке я даже заметил какие-то ягодки темно-красного цвета, есть которые, разумеется, и сам бы не рискнул, и Полидевку не посоветовал, и кого-то бурого и пушистого, сильно смахивающего на банального, только очень наглого зайца. Зажиревший на добротных харчах зверь надменно посмотрел на меня, ей-богу, презрительно хмыкнул и исчез, мазнув в воздухе куцым хвостом. Я тряхнул головой, отворачиваясь и возвращаясь к насущным делам. Зайцы никуда не денутся, тут проблемы решать надо.
Останавливаться Полидевк не стал, а поймав мой вопросительный взгляд, пояснил:
— Лучше зайти подальше, чтобы в спину не ударили.
— Так в чем план-то? Качаться до 100-го? Во-первых, не вижу мобов. Во-вторых, «дети» предупредили, что будут срезать мне уровни…
— Даже так? — помрачнел Полидевк. — Значит, придется делать все быстро и в самом низу, куда топы ленятся лезть. А мобы тут есть, просто не в интересах «детей» держать их в зонах добычи ресурсов. Смысл? Работяги работать не смогут.
— И где мобы?
— В шахтах. Чем ниже спускаешься, тем они сильнее. Плюс в округе олени, зайцы — короче, всякая неагрессивная живность. Уровня до 10-го можно и в лесу прокачаться, потом зарываться в шахты и надеяться на хороший лут.
— А деньги зачем?
— На экипировку же! — удивился вопросу Большой По. — Гоблин в лавке приторговывает вообще всем, только плати. Цены в три раза выше, чем в большом Дисе, но другого выхода нет. — Остановившись возле дуба с толстенным стволом, он качнул головой на него. — С таких деревьев сразу несколько стаков древесины получается. Правда, рубить придется час-полтора. У тебя сколько
— Два очка.
— Тогда часа три. Но оно выгоднее, чем мелкие долбать — и прокачка быстрее идет, и по скорости добычи эффективнее. Давай, руби это, а я буду то. — Он показал на такое же дерево-исполин в паре десятков шагов от нас. — Вот еще что. Поначалу профа качается очень быстро, а это
***
Как и в
С каждым ударом топором я снимал два-три очка
Нудный процесс скрашивала болтовня Полидевка, который рассказывал, как его встретили дома:
— Ничего хорошего, как понимаешь. Отец сказал, что я позор семьи. Мой дядя Джо, старший брат отца, не захотел со мной разговаривать. Мать потом передала его слова, что у меня теперь только один путь — в Триаду. Дядя сказал, что может отправить меня к нужному человеку, если я захочу, но мама даже не стала слушать его. Да и я не стремлюсь в криминал… Пока. Завтра же вы меня заберете?
— Да, конеч… — начал я отвечать и осекся. Если Джошуа не соврал, они контролируют небо над Калийским дном. — Вряд ли.
— В каком смысле? — Полидевк прекратил рубить и подошел ко мне. — Вы же обещали!
Я рассказал ему, почему мы не можем его забрать. Другой бы расстроился, но Большой По не просто так был лидером сильнейшего клана Тристада.
— Вы где географически?
— В Калийском дне.
— Доберусь тогда сам. Долечу до Боготы, там пересяду на аэропоезд, доеду, сколько смогу, а там пешком.
— Какое еще пешком, Уэсли?! Тебя там прикончат!
— А если кто-то из ваших встретит? Например, местные?
Я обещал подумать. Возможно, Иван пошлет навстречу Уэсли кого-нибудь из своих диких.
Большой По после этого долго молчал, лишь остервенело рубил дуб. Я же сосредоточился на ели, краем сознания подмечая, сколько
Это было странно. Из-за низкой
Понимание пришло только тогда, когда я заглянул в логи. Из десятка успешных ударов восемь-девять наносили
Дареному коню в зубы не смотрят, как сказал бы дядя Ник. Так и я не стал заморачиваться, сосредоточившись на деле. Грубое, немного заржавевшее острие топора было тупым, однако игровая механика делала свое дело — летели щепки, валилась труха, а я все глубже вгрызался в ствол.
Треск валежника под чьими-то ногами послышался, когда профиль ели отображал:
Дереву Большого По оставалось чуть больше — 7 %. Услышав шаги, он перестал рубить и прислушался, прижав палец ко рту. Оглядываясь, он на цыпочках подошел ко мне и прошептал:
— Слышал?
Я кивнул.
— Стоим и ждем. Местные идиоты не могут пройти мимо, бьют в спину при любой возможности отобрать инструменты и добытое. Наваливаются стаей и рвут со всех сторон.
— Сколько?
— По трое минимум, но бывает и больше. Работать не хотят, хотят только денег. Ур-р-роды!
Их было пятеро. Разглядев, кто именно пожаловал к нам, Большой По смачно выругался и сплюнул:
— Вот же свиная требуха, не повезло! Албанцы!
Я и сам видел, что нам жутко не повезло — нас нашли цепные псы «детей». То, что это именно они, легко было понять по тому, что группу вел лично Вагончик.
Причем одет он был не в разномастную кожаную броню, как сопровождавшие его три парня и две девушки, а в кольчугу, еще имелись шипастые наручи и шлем.
— Что за идиотский ник? — спросил я, снова приступив к рубке. Все равно нас уже заметили, так хоть повышу ремесло.
Стук! Стук! Я кромсал ствол, резко ускорившись. Полидевк, поняв, что я задумал, протянул мне
— Глотни, может, успеешь.
Зелье я приберег. Моей бодрости хватало на двадцать с небольшим ударов, а группа Вагончика была от нас в паре десятков метров. Ударив девятнадцать раз, не отвлекаясь на незваных гостей, я выпил зелье и продолжил бить.
Большой По, решив потянуть время, вышел навстречу группе и заговорил по-панибратски:
— Здорово, пацаны и девчата! Как дела?
Вагончик переглянулся со своими, улыбнулся, сплюнул Полидевку под ноги и, мимолетно ускорившись, врезал ему под дых. Большой По согнулся, а Вагончик, схватив его за шею, зло проговорил:
— Наши дела тебя не касаются, жирдяй. Живо выложил все, что добыл, и останетесь жить.
— Ни хрена не добыли, — развел руками Большой По. — Сам смотри, какие стволы у деревьев! Задрались уже рубить!
— Не свисти, толстый, — рядом с Вагончиком встала симпатичная девчонка по имени Альма Ходжа. — Выгребай монеты, тебя видели в лавке.
Я продолжал рубить, когда она обратилась ко мне:
— Эй, Скиф! Амайя рассказала, что ты отобрал ее руду и продал гоблину. Гони монеты, или заберем с трупа.
Стук! Стук! — моя ель затрещала и накренилась в сторону албанцев. Они предусмотрительно отошли, но все еще стояли группой. По всей вероятности, были настолько уверены, что нам никуда не деться, что даже не стали нас окружать.
Взвесив все за и против, я начал склоняться к тому, что почему бы и нет? Несколько медяков стоят того, чтобы эти ребята отвязались. Но Большой По явно был другого мнения:
— Идите на хрен, — сказал он. — Вам один раз заплатишь, вы вечно на шее будете сидеть. А бабки я гоблину сдал на хранение, счет у меня там, ясно? Сосните леденца, придурки!
Большой По показал неприличный жест и тут же за это поплатился — свистнул меч Вагончика, и мой друг взвыл, схватившись за отсеченную кисть.
Бросаться на бессмысленную помощь я не спешил, сосредоточился на цели, а потому, остервенело рубя ствол, не сразу понял, откуда раздался резкий грохот.
— Скиф, берегись! — закричал Полидевк, оттягивая меня от дерева.
Ель покачнулась, взмахнув ветвями, будто попытавшись ухватиться за воздух, но не упала. Зато группа Вагончика начала рассредоточиваться, уходя из-под удара.
И тут земля вздрогнула, будто снизу кто-то ударил в подошвы, и в паре метров от албанцев в фонтане пыли и взрыхленной земли вырвался гигантский паук 30-го уровня. Мы с Большим По оторопели, а он выбрал целью группу Вагончика, бросив паутину, так что никто и шагу ступить не успел. Тенета начала сжиматься, собирая неграждан в кучу. Симпатичная девчонка истошно заорала, кто-то из парней выматерился.
Скрипнула накренившаяся ель. Дернулась пару раз — будто два шага сделала — и… с треском и грохотом, в густом облаке осыпающихся иголок со звучным чавком обрушилась на паука.
Раздался оглушительный хлопок, влажное чмоканье, свист — и монстр буквально лопнул, как воздушный шар под весом ребенка, да так, что содержимое его брюха тучей брызг полетело во все стороны. Но паутины это все не коснулось, и она, равнодушная ко всему происходящему, продолжила сжиматься, ломая кости вопящих в агонии неграждан, и остановила движение, только когда все они были мертвы.
Большой По что-то кричал, но разобрать слова было сложно в громыхающих фанфарах. Я стоял, окутанный вспышками повышений уровня и вчитывался в бесконечное полотно уведомлений:
Внезапно все затихло. Свет, окутывавший меня, исчез, и я увидел, что Большой По заканчивает собирать лут с тел павших людей Вагончика. Орудовал он лишь одной рукой, вторая, отсеченная наполовину, уже перестала истекать кровью.
— Жаль, что мы не в группе, — сказал он, вскинув голову. — Нормально тебе экспы насыпало, теперь точно можно двигать вниз.
— Похоже, и деньги нам не понадобятся? — спросил я, кивнув на добычу в его руках. Трупы лежали раздетые, а значит, албанцы остались без экипировки.
— Ну, если честно, бронька так себе, но лучше, чем ничего, — ответил он. — Ачивку дали?
Я покачал головой, но, очевидно, поспешил с ответом.
Бум! Во внепространственном инвентаре что-то ощутимо грохотнуло, под ногами задрожала земля, и я провалился в нее по колено.
В то же время новый световой столб утопил меня с головой, опять оглушили фанфары, и появилось еще одно уведомление:
Откуда-то из далекого далека донесся ускользающий женский смех, который я узнал бы из тысячи. Фортуна.
— Ты слышал? — насторожился Большой По. — Там кто-то есть! Кто-то смеялся, может, с Вагончиком были еще люди?
— Смеялся? — уточнил я. — Девушка?
— Ну да! Так ты слышал?
— Еще бы… — Губы сами растянулись в улыбку при осознании того, что я не один. Нет, я и был не один, со мной Большой По, но бывший враг, ставший другом, ненамного сильнее меня, и вдвоем мы рассчитывали максимум побарахтаться. — Это была Фортуна, мой друг. И все, что произошло, ее проделки.
— Только не говори, что ты и с богиней удачи подружился! — воскликнул он. — Нет? Не подружился же? Хотя как бы ты тогда понял, что это была она? Твою мать, Шеппард, да что за фигня с тобой? Почему тебе так везет?! Это же нечестно! Одним — все! Другим…
Он всплескивал руками, щеки его подрагивали, а голос дрожал от возмущения, в глазах поблескивали слезы. Этого еще не хватало. Ведь от зависти до ненависти один шаг.
— Во имя Спящих, По, даже не начинай! Я уже наслушался этого дерьма от тех оницо, что хотели меня ограбить. Просто порадуйся, что Фортуна дотянулась сюда из большого мира!
— С чего ты взял? — не унимался он и начал доказывать обратное тому, чему позавидовал: — Здесь же изолированная зона! Нам просто повезло! Вовремя вылез паук, а ты вовремя дорубил дерево, вот и все.
— Ну, началось все чуть раньше. — Я старался сохранять спокойствие. — Майя пыталась меня прикончить, но вовремя поскользнулась и погибла, ударившись затылком о камень. Будучи слабее тебя, ель я срубил быстрее, потому что у меня чуть ли не каждый удар был критическим. Паук ни с того ни с сего решил вылезти, тоже вовремя, потом метнул паутину, да так удачно — не в нас с тобой, а во врагов, и дерево так удачно прикончило его! Скажешь, что это «просто повезло»? Просто «вовремя» все случилось? Ну так это и есть удача! Нет, брат, это дело рук богини. Она точно со мной.
— С чего бы ей быть с тобой? — скривился Полидевк, но его глаза так жадно пожирали меня, выдавая его желание, чтобы было именно так, как я сказал. — Ты ее последователь?
— Последователь? Ха! Бери выше — я ее любимчик!
— В смысле?
— Звание такое:
— И как это работает? И как это допустили Спящие?
— Мне везет, а Спящим плевать, — просто ответил я. Где-то вдалеке что-то треснуло. — Ты слышал?
— Вливайся в характеристики, — прошипел Большой По, прислушиваясь. — Албанцы возвращаются.
Мой друг был прав, от кладбища до этого места бежать недалеко, а с перегрузом я далеко не убегу… Стоп, а зачем вообще теперь убегать?
Я быстро распределил свободные очки характеристик, большую часть влив в
Закрыв профиль, я наткнулся на системное уведомление о том, что мне стал доступен выбор игрового класса.
— Быстрее, Скиф! — напомнил о себе Большой По. — Они уже близко! Что дали за ачивку? Ее же дали?
— Дали… — задумчиво произнес я, открывая инвентарь. — Только награда… странная.
Я стоял по колено в земле, куда меня загнал огромный вес кайла. Но после распределения характеристик повысившейся
Приблизившись к Полидевку, я пригласил его в группу и скинул в чат ссылку на описание мифической кирки.
— Это вообще как? — удивился Большой По, увидев цвет названия предмета. —
— Сам в шоке. Всегда считал, что
— А, понял, — разочарованно протянул он. — Это локальный предмет, его отсюда не вынести. Ну или можно вынести, только он потеряет свойства. Кстати, заметил, что у кайла есть уровень? Похоже на то, что ее можно прокачивать…
— Разрушая другие предметы? Или убивая врагов?
— Самое время проверить… — прорычал Полидевк, указывая за деревья, — убивая врагов!
Из-за сосен, треща ветками под ногами, уже приближались разъяренные албанцы во главе с Вагончиком. Большой По вооружился его двуручным мечом, а мне бросил пару кинжалов — обычных, без каких-либо бонусов, зато с намного более высоким уроном, чем у
— Вон они,
— Скиф, я вырежу твои глаза и засуну их тебе же в задницу! — воскликнула Фатмайр, одна из девчонок, а остальные заржали.
— А жирного пустим на бекон! — добавил парень-албанец по имени Матео.
— Я вам самим глаза на жопу натяну, гребанные бодишеймеры! — заорал Большой По и зычно завалил врагов таким потоком ругательств, что я перестал слышать их возражения.
Потянувшись к оружию, призывно поблескивающему у меня под ногами, я остановился на полпути. А вдруг?
Вытащив мифическое кайло, я ударил по ближайшему:
— Скиф! — заорал Большой По, выступая навстречу Вагончику. Шансов у друга с его 3-м уровнем было мало даже против одного албанца, а уж против шестерых… — Помогай!
Лязг! Стук! — удар за ударом кайлом снижали
Беглый взгляд на свойства кайла в руках придал сил и куража:
В который раз за день удача была на моей стороне. Девушка из группы Вагончика, бежавшая первой, споткнулась в паре метров от меня, в нее врезался следовавший за ней парень. Подняться им я не дал, обрушив на их головы смертоносные удары.
Минус два.
Большой По продержался недолго, если вообще хоть сколько-то. Когда я разобрался с первыми, ко мне приблизилась другая парочка, к ним присоединился Вагончик с парнем, который помогал ему против Полидевка, и они начали меня окружать. Один против четверых.
Все они набросились на меня одновременно…
…но во второй девчонке взыграла жадность, и она склонилась подобрать нетронутый мной кинжал, брошенный Полидевком. Удар кайлом расколол ее череп так, что выплеснулись мозги.
И их осталось трое.
На меня обрушился град ударов, и все же я выдержал натиск — противники были ниже уровнем, из-за чего мазали, к тому же у меня была прокачана
Взлетел не только он. Огромная масса мифической кирки наносила урон всем, кто попадался на пути, отшвыривая их. Недруги разлетелись, как кегли, и я, не давая им опомниться, занялся добиванием.
Крак! Словно кувалдой по арбузу! Голова Вагончика разбилась, а его тело задергалось в предсмертных конвульсиях.
Осталось двое.
Плеск! Каким-то образом шип кайла отсек руку вместе с плечом, и она свалилась на землю, окрашивая ее кровью, бьющей фонтаном из обрубка.
— Стой, братик! Не уби-и-и… — отчаянно закричал последний албанец и захлебнулся в крови, когда его голова разлетелась на ошметки, вбитая в туловище.
— Не брат ты мне, — ответил я, глядя на его конвульсии.
Весь бой занял секунд десять. Кайло не подняло уровни, утвердив меня в версии о том, что оно прокачивается разрушением предметов, а не убийствами.
Лута было много. Все, что не выпало с них, когда они погибли от паутины паука, выпало сейчас, не считая всего того, что собрал и потерял после смерти Полидевк. Возможно, албанцы забегали в лавку и приобрели что-то еще, плевать. Я чувствовал невероятное возбуждение, ведь после всего произошедшего за день во мне снова разгоралась надежда.
Ожидая, когда вернется Большой По, я занялся разбором уведомлений. В горячке боя не обратил внимания, что мне открылся новый навык:
Что там с моим игровым классом? Как правило, в Дисгардиуме нельзя выбрать игровой класс самому. Вплоть до 10-го уровня система наблюдает за стилем игры, принимаемыми решениями, оценивает характер игрока, после чего дает ему выбрать из трех наиболее, на взгляд управляющего ИскИна, подходящих.
Но что он может предложить мне, взявшему 10-й уровень в считанные часы?
Я развернул окошко с выбором, оно отобразило список предлагаемых системой классов: «Дровосек», «Дробитель» и «Горевестник».
«Даже не воин», — хмыкнул я себе под нос. Оба класса не впечатляли, хотя и имели неплохие при текущих обстоятельствах бонусы на урон специализированным оружием и к восстановлению.
Третий предлагаемый класс не внушал доверия одним названием.
Я еще не дочитал описание, а уже понял, что случится дальше.
Вселенная посмеялась надо мной. Только я решил, что вкладываться в
Со стороны долины раздался треск и приглушенные матерки.
— Кто идет?! — выкрикнул я.
— Скиф, ты там? — поинтересовался Большой По, не спеша появляться. — Один?
— Не бойся, я их прикончил.
Ойкая и подпрыгивая, он вышел из-за деревьев — босой и почти нагой. Погибнув, он потерял свои холщовые одежды, оставшись в одних белоснежных трусах. Правда, когда он приблизился, стало видно, что они были не такими уж белоснежными и целыми. Видимо, продираясь через кустарник, Полидевк разодрал их и испачкал.
Он потерял почти половину объема жизни, пока добрался до меня, а потому вид имел недовольный и рассерженный. Зато у него снова были обе руки.
— Чертовы кусты! — выругался он, нашел в груде лута сапоги и первым делом напялил их. — Тут и мобы не нужны, простых работяг подстерегает множество других опасностей!
— Это ты-то простой работяга? — издал я смешок, глядя на друга. Сейчас он больше напоминал азиатского божка, рекламирующего детские подгузники.
— Очень простой, — сказал Большой По. — А ты, значит, теперь горевестник. Чего-то подобного я и ожидал. Весь путь с кладбона размышлял, что же тебе предложит система. Геймплей-то твой она особо не поняла — потрещал с торговцем, помахался с оницо, срубил дерево… И что дает твой новый класс? Типа твоего же предвестника, только плохого?
— Чего это плохого сразу?
— Ну так «горе» же? Типа ты плохие новости разносишь, ведь так?
— Несу несчастья и слезы, бро, — серьезно ответил я. — Но и сам плачу! Рыдаю! Видел бы ты мои штрафы — наполовину срезало все характеристики!
— А бонусы какие?
Я озвучил ему плюсы и минусы класса, после чего заключил:
— Говорю же, несу беды и слезы врагам. Еще один бредовый забагованный класс, по всей вероятности.
— А что еще предлагали?
— Дровосека и дробителя. Взять их не удалось, потому что чертов «горевестник» — уникальный класс и присвоился автоматически.
— Да уж… — вздохнул он и разразился проклятиями, согласно которым следовало наказать криворуких разработчиков, придумавших и воплотивших идиотский класс горевестника. Список наказаний варьировался от садистки-вульгарных до ужасающе-разрывающих. Закончив с перечислением, Большой По закончил мысль неожиданно: — Но баланс система все равно нашла. Что, будем усиливать твою кирку? Только надо свалить отсюда подальше, чтобы опять те черти албанские не налетели.
— Будем, свалим, — ответил я, оглядываясь. Там, где упало дерево, теперь лежали аккуратно распиленные доски. — Дай только дрова собрать.
Видимо, доски распилились автоматически после того, как рухнувшая елка прибила паука. Реализма в этом было ноль, зато не надо было заморачиваться.
Уходя, Полидевк с сожалением поглядел на свой недорубленный дуб:
— Подождешь, пока добью дерево?
Ничего не ответив, я выгрузил топор и нанес несколько ударов, чем довел
— Подожду.
Ухмыльнувшись, Большой По закончил работу. Его доски пришлось делить между собой — ему не хватало
Ушли так далеко мы еще и потому, что здесь снижались шансы нарваться на патрули «Детей Кратоса», если, конечно, они были. Кроме того, мы надеялись, что наткнемся на мобов и, если повезет, прокачаемся еще больше. То есть я — еще больше, а Полидевк возьмет наконец 4-й уровень.
Мобы нам не встретились. Перепрыгнув через одну из трещин, такой глубокой, что не было видно дна, мы скинули лут.
— Выбирай все, что тебе годится, — сказал я. — Остальное разрушу.
— Я выберу, ты тоже, — ответил Большой По, поднял указательный палец. — А вот остальное ты разрушишь. Наверное. Хотя, возможно… — Он покрутил пальцем. — Я повторяю, возможно, стоило бы приберечь шмотки, припрятать. Или продать вендору.
Последнее он произносил, уже перебирая вещи. Повздыхав, снял с себя сапоги и переобулся в
Закончив экипироваться, Большой По отошел от кучи оставшихся вещей, уступив место мне.
— Уверен? — спросил он, когда я занес мифическое кайло над грудой предметов. — Скиф, подумай, может, лучше продать вендору, если не нравится шмотка? Или… Не понимаю! Какой смысл рушить кольчугу, если ты ее можешь надеть на себя? Вряд ли кайло поглощает показатель брони, только зря…
Мифический металла лязгнул о сталь кольчуги, высекая искры — ее показатель
— Проверить не помешает, — выдохнул я, нанося второй удар.
— Скиф! — Большой По чуть не плакал. — Давай на чем-то похуже проверим!
Стук!
— Вон, на штанах кожаных проверь! Они один фиг почти разрушены!
Бам! Не давая другу опомнится, я за следующую пару ударов добил кольчугу, единственным свойством которой, помимо
— Ну и? — хмуро поинтересовался Большой По, впившись взглядом в кирку.
— Сработало, еще и кайло взяло уровень, — удовлетворенно кивнул я и потряс мифическим кайлом перед другом. — Зацени, По, какой многофункциональный инструмент! Чувствую, если раскрошить удочку, этой киркой еще и рыбу можно будет ловить!
— А если расфигарить котелок, сможешь еще и
— Чего же в этом хорошего? — спросил я, приступив к разрушению кожаных штанов. — Прикинь, какую убер-пуху я бы мог создать, если бы прошелся по клановому хранилищу? После такого одним ударом мог бы отправить зверобога зализывать раны в карманное измерение!
— Много у вас добра, поди, в кланхране? — прищурился он.
— Много, наверное. Не считал. Но после того, как я оттуда бы вышел с кайлом, не осталось бы ничего. Патрик бы волосы на голове рвал!
— Патрик? Наш Патрик, пьянчуга из Тристада?
— Он самый. Патрик О’Грейди стал заведующим склада «Пробужденных». Я тебе про него кое-что расскажу потом, если напомнишь, ты офигеешь!
Кожаные штаны со свойством «броня: 6» были уничтожены с двух ударов. После поглощения свойств от предмета ничего не оставалось, он распылился в исчезающую труху. Мифическое кайло взяло 4-й уровень.
Я примерился к груде оставшихся шмоток, прикидывая, что бы уничтожить следующим. Полидевк заслонил мне обзор. Нехотя сняв с себя пояс, он сказал:
— Все, что в куче, обычное или вообще ветхое. Давай проверим, как кайло рубит магические бонусы. Если вообще это делает…
— Не жалко?
— Жалко, — признал он. — Но тут такое дело… Если твоя кирка не справится с магическими бонусами, тогда наши шансы выбраться из этой дыры резко падают.
— Не получилось, — пробормотал я. — Ни одно из свойств не поглощено.
Рядом раздался протяжный нечеловеческий вопль. Я смотрел на растворяющуюся в воздухе пыль, остававшуюся от пояса, поэтому с перепугу вздрогнул и рефлекторно ушел кувырком с предполагаемой траектории атаки чудовища. То есть я был уверен, что верещал как минимум пещерный медведь-зомби, но оказалось, что это Полидевк.
— Какого хрена, Скиф?! — возопил он, хватая меня за грудки. — Как это не получилось?!
Я отпрянул и объяснил:
— Да отпусти ты меня! Сам же предложил! Вот и проверили. Вероятно, кайло недостаточно прокачано, потому что злому духу, который вроде как сидит в нем, не хватило сил. Что бы это ни значило.
Большой По заломил руки, плюхнулся на зад и передразнил меня:
— Ве-ро-ят-но! Да ты, по местным меркам, целое состояние только что распылил! Где теперь…
Пришлось на него крикнуть:
— Отставить истерику! Работаем дальше. Ты в своем уме, По? Это копейки по меркам большого Диса, пыль! У нас в руках козырь! — Я потряс киркой. — Это реально крутой предмет, наш пропуск отсюда. Если будем собирать крохи и радоваться малому, то завязнем, и все пропало. Понял? Нам спешить надо, у меня времени — до момента, как спохватятся «Дети Кратоса»!
Тяжело вздохнув, Большой По кивнул. Он молча глядел, как я одну за другой распыляю вещи, и его лицо становилось все более несчастным. Закончив, я поднял над собой кирку, скинув ее профиль в чат.
— Зацени, — сказал я, улыбаясь. — Можем уходить на фарм-марафон в шахты, думаю. Мобов буду ваншотить.
Всмотревшись в цифры, Полидевк наконец расслабился и заулыбался.
— Осталось испытать… — не успел он договорить, как в лесу затрещали ветки, донеслась ругань.
Большой По вскочил, чтобы бежать, но я вскинул руку, останавливая его.
— Стой! Сам же сказал, что надо испытать кирку. Вот и испытаем. Вагончик сам к нам едет, и остальные прицепом.
— А вдруг это «дети»? Давай спрячемся!
— А вдруг нет? Да и нечего тут «детям» делать!
— Не, брат, ты лучше сам, — проговорил Полидевк, отходя к слоистым скалам и становясь в тень. — Умирать здесь реально больно.
— Ладно, — сказал я громко, чтобы албанцы услышали.
Голоса стихли, треск усилился, и из лесу, оттуда, откуда только что пришли мы, вывалился Вагончик и его команда. Одеты неграждане были в тряпье — сразу видно, ограбили бедолаг-рудокопов. А вот оружие прикупили. У Вагончика был здоровенный ржавый меч, у остальных ножи и дубинки — все плохонькое, видно, что поиздержалась команда.
— Вон они! — заорала девчонка, стоящая метрах в двадцати от разделяющего нас провала. Она указала на меня.
И тогда я подумал, что, скорее всего, Большой По, человек большого ума и великий тактик, оказался прав. Нужно было прятаться, а не выпендриваться и трясти киркой.
Потому что вместе с албанцами пришел чернокнижник Дефайлер. Один из офицеров «Детей Кратоса». А рядом с ним, припрыгивая и пританцовывая, вышел бес.
Когда чернокнижник Дефайлер на пару с воином Корвином пытал меня в пещере, я не вглядывался в его профиль — было как-то не до того в промежутках между смертями, — но с определенного времени уровни врагов мой разум подмечал автоматически. Дефайлер был 511-го, подняв с нашей первой встречи близ Кинемы почти две сотни.
Впрочем, даже если бы он оставался триста какого-то, шансов выжить после встречи с ним у меня бы не было, равно как и у Большого По, прятавшегося в тени под скалой за складками камня.
Люди Вагончика молчали. Видимо, им дозволялось говорить в присутствии хозяев только по команде. Девушка, указавшая на меня, благоразумно спряталась за спинами остальных — наверное, свежи были болезненные воспоминания о том, как я пробил ей голову. Остальные тоже не спешили, лишь Вагончик шел почти плечом к плечу с чернокнижником, отставая на полкорпуса.
Лицо Дефайлера, затемненное тенью капюшона, не отражало эмоций, а походка была слегка напряженной. Может, слишком самоуверенно так считать, но мне показалось, он верит, будто я могу преподнести сюрпризы. Верил ли я сам в это? Вот уж не знаю.
Тем не менее один файрбол его беса — и все будет кончено. Очевидно, это понимал и сам чернокнижник, не ставший убивать меня сразу.
Остановившись перед расщелиной, он искренне удивился:
— Уже пятнадцатый взял? Джошуа считал, что на десятый тебе понадобится не меньше недели. Ха! Твоя подружка Дестини поставила легендарный артефакт на то, что ты возьмешь класс в первый же день, и не прогадала!
— Господин, это за паука он взял столько опыта! За паука! Я же вам рассказывал, господин! — жарко заговорил Вагончик. Нервничая, он ковырял носком почву и притопывал так, что поднялась пыль. — Иначе мы бы сами с ним справились!
— Это за паука, — подтвердил я, ухмыляясь. — Иначе они бы сами со мной справились.
— Черта с два бы эти долбаные бодишеймеры справились! — не согласился из тени Большой По, после чего очень невысоко оценил степень их умственного развития.
Лица албанцев побагровели, но никто моему другу не ответил. Зато экспертное мнение высказал бес по имени Гнеме’Ииц — другой, не тот, которого я видел с Дефайлером возле Кинемы. Этот казался более плотным, мордатым, с изгибами толстых рогов, торчащих вперед, и с шипами вдоль позвоночника и хвоста, какие рисуют у трицератопса. Он запрыгал с ноги на ногу и проверещал непристойность на демоническом. Я улыбнулся, поняв его речь, часть смысла которой была в том, что у дегенерата Вагончика кишки позеленели от зависти, а его гнилая душонка только и ищет повода обвинить в своих неудачах других.
— Заткнись, тварь, — Дефайлер дал бесу подзатыльник, потом посмотрел на меня и развел руками. — Ну, малыш Скиф, ты знаешь, что тебя ждет. Сейчас я тебя кончу, а ты, как воскреснешь, стой на кладбище и жди, пока я туда приду. Погоняю тебя на ресе до десятого. Быстрее начнем — быстрее закончим. Договорились?
— Нет, — покачал я головой. — Не хочу терять уровни.
— Ну как хочешь, — не расстроился чернокнижник. — Себе же хуже делаешь. Я не хотел тебя мучать, но ты сам напросился. Узнаешь, что такое
Он призвал
— Сами справитесь с жирным?
— Конечно, господин! — закивал тот и от восторга притопнул. — Легко не отделается! Будет визжать, как свинья!
Ухмыльнувшись, Дефайлер приказал бесу Гнеме’Иицу:
— Убей Скифа! — Его взлетевший грифон поднял облако пыли. Подозрительно глянув на меня и беса, чернокнижник повторил команду, ткнув в меня пальцем. — Убей Ск… апчхи… ифа!
Отдав команду, Дефайлер поднялся выше деревьев и полетел к кладбищу.
Бес пожал плечами, перекидывая из одной когтистой кисти в другую пылающий файрбол размером с яблоко. Бросать его он не спешил. Критически оглядел оставшихся спутников чернокнижника, посмотрел на меня, на Полидевка, сплюнул огненной слюной и пробормотал:
— Смертный Дефайлер сначала велел прикончить Скифа, а потом сказал убить Ск’Апхчи’Ифа. Возможен только один приказ за раз, а второй приказ отменяет первый, если тот еще не выполнен, так сказано в контракте. Значит, мне нужно убить Ск’Апхчи’Ифа. Хм… — Бес спрятал файрбол и почесал когтем за ухом. — И где искать этого Ск’Апхчи’Ифа? Существует ли вообще в Дисгардиуме или Преисподней Ск’Апхчи’Иф? Гнеме’Ииц так не думает. Не существует таких нелепых имен. Приказ заведомо невыполним, а значит, смертный Дефайлер может катиться в задницу Азмодана, потому что невыполнимый приказ влечет за собой досрочное расторжение контракта. Разве что… — Бес перепрыгнул через расщелину и поинтересовался, заглядывая мне в глаза: — Эй, Скиф, ты не знаешь никого по имени Ск’Апчхи’Иф?
— Не-а, — ответил я, подавив смешок. — Никогда не слышал о таком разумном, Гнеме’Ииц, во славу доминиона!
Гнеме’Ииц посмотрел на меня с одобрением, пока шестеро албанцев изумленно за ним наблюдали. Кивнув, бес глянул на Большого По:
— А ты, жирный человек, часом, не знаешь Ск’Апхчи’Ифа?
Тот широко улыбнулся и помотал головой, расплескивая щеки.
Вагончик, похоже, не зря был лидером группы. Он тоже осознал: что-то в плане хозяина пошло не так, но пока не понимал, что именно, ведь никогда не имел дела с демонами. Перепрыгнув через расщелину, он ткнул в меня пальцем:
— Да вот же Скиф! Смотри, тупой бес, вот Скиф! Его тебе приказал убить хозяин!
— У Гнеме’Иица нет хозяев, ты, тупой кусок мяса с прогнившей душой, — лениво ответил бес.
Файрбол, материализовавшись в его когтистой лапе, угрожающе полыхнул — Вагончик отшатнулся, не нашел опоры и, взмахнув руками и истошно голося, исчез в расщелине. Отдаленное эхо его вопля еще долго отражалось от стен. Албанцы с запозданием бросились ему на выручку и столпились у края.
Я, искренне веселясь, обернулся к Большому По:
— Давай скажем ребятам спасибо за очередную партию жратвы для духа кайла?
— С удовольствием! — прорычал тот. — Пока лок не вернулся, надо кончать идиотов и делать ноги!
Прокачанная кирка прибила троих одним махом, тела албанцев взорвались, как кожаные бурдюки с кровью. Комками плоти и кровью забрызгало Фатмайр — девушку, которая собиралась вырезать мне глаза и засунуть их в задницу. Она оторопела, замерев от ужаса, нерешительно замахнулась дубинкой, передумала и собралась бежать, когда ей в горло вошел двуручный меч Полидевка. Она завалилась, булькая кровавыми пузырями, мой друг, тяжело ухая, нанес ей еще с десяток ударов, прежде чем она отправилась на воскрешение.
— Вот это мне нравится! — проверещал Гнеме’Ииц, прыгая с ноги на ногу. — Жалкие душонки!
Последняя девушка с говорящим именем Олбана начала отступать, не сводя с меня глаз, и забормотала:
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мальчики! Я все для вас сделаю, понимаете? — Она нервно облизнулась, попыталась принять соблазнительную позу. — Все сделаю! Все, что захотите!
Большой По, уже занесший меч, остановился, посмотрел заинтересованно:
— Прямо все-все?
— Все! — Она сглотнула, закивала, косясь на меня.
То, что она, даже несмотря на рваные лохмотья и заляпавшие ее брызги крови, симпатична, я тоже заметил. Но в Дисе, где любой игрок с нормальной капсулой может выбрать любую внешность, на красоту внимание обращать перестаешь. Тем удивительнее была заинтересованность Полидевка.
— По, албанцы уже воскресли и, скорее всего, прямо сейчас рассказывают Дефайлеру о том, что здесь произошло, — сказал я. — Надо валить.
— Ему лететь минут пять, — ответил тот, не сводя глаз с Олбаны. — Я посчитал. У нас минуты три есть точно, пока он туда долетит и все узнает.
— Успеешь? — Девушка почувствовала себе увереннее, ухмыльнулась. — За три-то минуты?
— Ну так ему возвращаться сюда — еще пять, — осклабился Большой По. — Только мне от тебя нужно не то, что ты подумала, продажная ты душонка.
Усмехнувшись, он вдруг схватил девчонку за длинные, собранные в конский хвост волосы и, не слушая визгов, потащил ее к бесу, который с интересом за нами наблюдал.
— Гнеме’Ииц, я знаю, что, оставшись без хозяина, ты не можешь никого убить по своей воле, — уверенно заговорил Большой По. — Хуже того, ты и в Преисподнюю не можешь вернуться, пока не затуманишь мозги какому-нибудь смертному, чтобы он принес тебе в жертву душу. Так?
Бес заинтересованно взглянул на Большого По, важно кивнул:
— Продолжай, жирный человек.
— Мы со Скифом можем тебе помочь.
Поняв, к чему клонит мой друг, я приблизился и добавил:
— Вернешься в свой доминион, Гнеме’Ииц. Откуда ты?
— Из Кораллового города, — чуть подумав, проблеял бес.
— Доминион Люция?
— Для смертного ты слишком много знаешь о Преисподней, — задумчиво произнес рогатый.
— У меня есть друзья-демоны, — туманно ответил я.
— Друзья? — расхохотался бес. — Демоны? Ты ври, да не завирайся! Уа-ха-ха!
— Клянусь твердостью всего, что должно быть твердым, — сказал я. — Неоскудевающего хао тебе, Гнеме’Ииц, вечного угля и множества звезд на роге!
Смеяться бес перестал, оценивающе вгляделся мне в глаза. Полидевк с Олбаной, внимательно слушавшие наш разговор, забыли, кто кого должен держать — По отпустил ее волосы, а девчонка стиснула его предплечье.
— И тебе больше огня под ногами твоих врагов, Скиф, — наконец заговорил Гнеме’Ииц. — Не знаю как, но на мгновение мне показалось, что я говорю с братом-демоном.
— Сказал же, у меня есть друзья из твоего племени — демон, сатир и суккуба.
— Допустим, и что с того? Да, я хочу вернуться. Меня ждет семья. Чего ты хочешь, Скиф?
Большой По, поспешно наклонившись к моему плечу, горячо зашептал, вываливая все свои мысли относительно того, что можно попросить у беса.
Я отвел рогатого в сторону, чтобы Олбана не услышала, и тихо заговорил:
— Я буду предлагать варианты, а ты кивни, когда услышишь что-то выполнимое.
Гнеме’Ииц кивнул.
— Помоги нам выбраться в большой Дисгардиум.
Бес помотал головой.
— Помоги стать сильнее.
Молчание.
— Помоги скрыться от врагов.
Помолчав, он кивнул:
— Здесь вам нигде не скрыться, эта земля закапсулирована в карманном измерении, — проблеял Гнеме’Ииц. — Стылое ущелье — сфера, за краями которой ничего нет. В центре есть портал отсюда, но вы его даже не увидите, пока не станете достойны. Помочь с ним не в моих силах, его создали сущности куда сильнее меня. Единственное, что я могу для тебя или твоего жирного товарища сделать, — это научить искусству мимикрии. Должно помочь скрываться от врагов.
— Годится.
— Конечно, годится! — возмутился бес. — Это родовое умение! Таким не разбрасываются, как ты понимаешь! Но у меня есть встречное условие…
Бросив взгляд на Большого По и Олбану, он жестом велел мне склониться и озвучил требование на ухо. Посомневавшись, я кивнул. Тогда бес показал мне, как начертить
Вместе с бесом мы вернулись к Полидевку с Олбаной. Я нарисовал на земле кайлом пентаграмму такого размера, чтобы вместились трое, и сурово посмотрел на друга, кивнув на чертеж.
Опомнившись, он освободил руку, схватил девушку и втолкнул в центр круга. Она начала вырываться, кричать и, будучи выше Полидевка уровнем, удрала бы, но я прикрикнул:
— Успокойся, Олбана! Обещаю, ничего страшного с тобой не случится.
Бес тоже вошел в круг. Убедившись, что и Полидевк находится внутри, я замахнулся и закричал:
— Гнеме’Ииц, я изгоняю тебя в Преисподнюю и ради этого жертвую другом!
После чего выкинул Большого По из группы и пробил ему череп. Смерть наступила мгновенно, так что, надеюсь, мой друг не страдал.
Из-под земли по линиям пентаграммы начали пробиваться красные лучики. Гнеме’Ииц поманил меня когтистым пальцем, остановил на границе круга и припечатал ладонью мне грудь.
Я еще чувствовал его когти на груди, когда бес начал распадаться на части и рассыпаться в тлен, затягиваемый в пентаграмму. Оттуда раздался такой звук, словно пылесос втянул носок, и воцарилась тишина. Пентаграмма исчезла, труп Большого По, рассыпавшись множеством досок и частью экипировки, — тоже. Остались лишь я и девушка.
Никогда ни у кого не видел таких больших глаз, как у Олбаны.
***
Олбану я отпустил сразу, хотя, конечно, стоило прикончить. Я не тешил себя иллюзией, что она небезнадежна, и ее можно привлечь на свою сторону. В том, что она плохой человек, я был уверен: Гнеме’Ииц отказался от ее души, посчитал, что она слишком слаба и не даст ему достаточно энергии, чтобы вернуться в Преисподнюю. Слабые души, как правило, у тех разумных, что способны на подлость и движимы жадностью, гордыней и прочими греховными желаниями, полный перечень которых в нашей компании знает только Тобиас Ассер.
Кроме того, бес потребовал, чтобы убийство друга было вероломным. Мол, только за такую жертву он готов поделиться родовым умением. Кроме того, Гнеме’Ииц наплел, что из карманного измерения убраться в Преисподнюю намного сложнее, а потому, якобы, и энергии (хотя я думаю, он имел в виду хао) нужно больше.
Поэтому пришлось сделать то, что я сделал. Утешала мысль, что предательство было ненастоящим — Полидевк наверняка уже воскрес на кладбище, жаль только, что связаться с ним я не мог, потому что у работяг в Стылом ущелье личные сообщения отключены.
Окончательно я убедился в мысли, что Олбана в союзники не годится, когда на прощание она набралась смелости и тихо заговорила:
— Ты о чем-то условился с чертом, ведь так, Скиф?
— С бесом.
— Что? — не поняла она.
— Это был бес. Черти — другие.
— И заплатил жизнью друга?
— Получается так.
— Ну конечно! — понимающе закивала Олбана, глаза ее возбужденно блестели. — Я для тебя никто, бесу нужна была жертва посерьезнее. Кто-то, кто для тебя важен… Фигею, как легко и не моргнув глазом ты его предал. Друга! Теперь понимаю, почему ты в таком авторитете. На такое способен только настоящий
Последнего слова я не знал, такое случалось, когда родным языком игрока был не английский. Когда система не находила равнозначного перевода, она давала понимание иначе. В глазах Олбаны я сделался уважаемым лидером криминальной группировки —
В общем, вряд ли человек, для которого предательство друга — сильный поступок, может считаться хорошим. Такой даже если и примет твою сторону, кинет при первой же возможности.
Уходила Олбана поспешно и не оборачиваясь, с напряженной спиной, словно боялась удара сзади. Проводив ее взглядом, я вспомнил о Дефайлере — нужно было поспешить.
Первым делом, собрав вещи бедолаги Большого По, я поднял лут. На этот раз его было совсем немного, особенно учитывая, что Вагончик, экипированный лучше всех, рухнул в расщелину.
Потом я ушел от места боя назад в лес, забирая на юг, чтобы скрыться от Дефайлера. Там я потратил пару минут на то, чтобы расколотить награбленное мифическим кайлом.
Уровень кирки продолжал расти, однако с куда меньшей скоростью — обычные вещи практически перестали ее прокачивать. Хорошо хоть свойства исправно поглощались и прибавлялись:
Дальнейшая прокачка кирки, вероятно, должна была строиться на разрушении магических предметов, которые в Стылом ущелье вряд ли встречаются часто. Те же албанцы за сутки-двое фарма выбили лишь один
Закончив со срочными делами, я занялся испытаниями нового навыка. Нужно было понять его механику, чтобы не облажаться в минуту опасности.
Сначала после активации ничего не изменилось, хотя я сосредоточился на одной мысли: хочу превратиться в дерево. Ведь где лучше всего прятать дерево? Правильно, в лесу. А я был в лесу.
Недоуменно покрутив головой, я заметил, что отдельные объекты вокруг меня окутались едва заметным свечением. Не все, но, как я понял, со сравнимым размером или массой. Так, понятно, в камушек под ногами или травинку мне не обратиться.
— В роли валуна — Алекс Шеппард, — пробормотал я, выбрав облик.
Меня мгновенно скрутило, причем ощущения были такие, словно я попал в мясорубку. Меня без моего желания сжало в комок — колени хрустнули, локти заныли, а спина согнулась так, что я подивился собственной гибкости. Моргнуть не успел, как мое тело приняло позу зародыша, подбородок уперся в колени, шкала жизни опустилась на 1 %, а перед глазами появился таймер продолжительности действия навыка:
Работает! А значит, и будет работать, спасая меня от понижения уровней… Вот только… лишь бы «дети» не догадались использовать
Неприятным сюрпризом стало то, что я полностью лишился подвижности, да и все команды интерфейса посерели. Ну а чего еще было ждать от демонического навыка? Они все с подвохом!
Неподвижность была, конечно, в рамках логики «действий» неодушевленного предмета — прыгающий и приплясывающий булыжник выглядел бы, конечно, странно даже в игровом мире. И все же расстроило, что я не мог хотя бы посмотреть по сторонам.
Зато сохранилось зрение — спасибо родовому навыку Гнеме’Иица, что я лишь принял облик, а не
«Дневник валуна, день первый, — мысленно прокомментировал я. Это вошло в привычку с Демонических игр. — Сегодня ничего не произошло».
Повалявшись камнем, я потерял 3 % жизни, после чего отменил действие навыка. Механика понятна — главное, чтобы рядом был подходящий для мимикрии объект, а активировать ее лучше в позе, когда есть максимальное поле обзора. Лежать твердым камнем, уткнувшись взглядом в землю, — такое себе занятие.
Потом я шатался по лесу, нарезая круги вокруг той расщелины, где мы встретили Дефайлера, и надеялся, что рано или поздно Большой По вернется. Как-то прикипел я к нему за эту неделю, тем более в общении с ним обнаружилось что-то новенькое. «Дементоры» меня сначала презирали, потом обожествили, Утес, Ирита и Гирос тоже относились ко мне очень тепло. А вот Большой По общался со мной иначе — как с человеком, которому повезло многого добиться, но лишь благодаря особым возможностям, которых был лишен он сам. При этом По, вероятно, думал, что на моем месте смог бы сделать даже больше.
Игровой день, который начался для нового Скифа так безнадежно, заканчивался. Угроза Джошуа Галлахера, что «дети» не дадут мне подняться выше 10-го уровня, оставалась реальной — Дефайлер поднял тревогу, и Стылое ущелье наполнилось множеством патрулей, как пеших, так и на маунтах.
Я отошел от хорошо просматривающегося ущелья, чтобы скрываться в колючем кустарнике от летающих патрулей. Благодаря этому на второй час блужданий открылся старый новый навык:
Мобов, если не считать белочек, птиц и насекомых, я так и не встретил. Большой По рассказывал, что в лесу есть олени, но мне ни один не попался. Возможно, на открытой территории мобов нет вообще, и то появление
Приближалась ночь. Солнце закатилось за скалу, лес погрузился во мрак, что было с одной стороны на руку, но с другой — усложнило поиски Полидевка. По сути, только ради него я продолжал плутать по лесу, а иначе уже схоронился бы где-нибудь под землей и вышел в офлайн переждать суету «детей».
Большого По я искал не просто так. Да, сейчас он скорее обуза, чем помощник, но последнее, что я собирался делать, — это бросать парня, даже если сам смогу уйти в большой Дис. Что я буду за друг, а «Пробужденные» — за клан, если мы начнем бросать своих?
Единственным плюсом моих блужданий в затянувшихся сумерках стал еще один открывшийся навык:
На втором часу поисков в душу закралось нехорошее предчувствие относительно приятеля. Если его поймали «дети» и пытают, я ничем не смогу ему помочь. Как это ни печально, скорее всего, так оно и было. Вроде бы и понятно все, но я не мог уйти — теплилась надежда, что Большой По прорвался, и у нас есть шанс встретиться.
К этим размышлениям добавился голос разума — на кой орк им Полидевк? Что он знает? Про Фортуну и уговор с бесом, но они-то об этом ни сном ни духом, а потому и спрашивать не будут. Ну а сам Большой По промолчит, не дурак же сдать наши единственные козыри и потерять надежду выбраться отсюда. А пытки… Да, больно и мучительно, но я же как-то вытерпел даже
В общем, я утешал себя как мог, разум фиксировался на плюсах и продолжал твердить: за полдня ты получил столько, сколько некоторым не видать и за всю жизнь в Дисе! Довольствуйся тем, что имеешь, и не гневи Фортуну!
Хлопки крыльев донеслись до моего слуха, когда я преодолевал участок сосняка, лишенный подлеска. На фоне темнеющего неба обозначился силуэт маунта, и единственное, что мне оставалось, — использовать
Перед тем как применить навык, я развернулся лицом к опасности и замер. Пятно приобрело очертания гиппогрифа, засвистел воздух, рассекаемый крыльями, метрах в пяти надо мной проплыло брюхо маунта и пробежались по воздуху копыта. Наездника было не разглядеть.
Враг давно исчез из вида, я смотрел, как снижается объем жизни, но не торопился принимать свой привычный облик. В
Вопросы были без ответов, а размышлять о том, чего не знаешь, мозг терновника не желал. Не умел. Да и нечему было размышлять, у куста нет мозгов.
Природа брала свое, меня потянуло в сон. Уже отключаясь, я спохватился — жизнь утекает каждую минуту! Нельзя спать!
Потянувшись взглядом к крестику, отменяющему
Последней осознанной мыслью была озабоченность: четвертое корневище уткнулось в камень, на шестой снизу ветке поселилась гусеница, а на мое цветение почему-то не спешат пчелы.
Талант, подаренный бесом Гнеме’Иицом, все же был не совсем подлым — из
Впрочем, возможно, сыграло роль другое. То, что дало возможность принять облик терновника, насытилось моими жизненными силами и окрепло:
— Ого! — не сдержал я удивления.
То, что казалось вариацией
Опробовать новые возможности я не спешил — не позволял скошенный объем жизни. Ожидая, пока восстановится здоровье, я занялся осмотром окрестностей… Вернее, собирался это сделать, потому что едва дочитал уведомления, как заметил копошение в корнях вековечной ели.
Оглядевшись, понял, что не успею незамеченным добежать до ближайшей сосны. Да и вдруг это не патруль, а моб? Или простой работяга?
Перехватив мифическую кирку поудобнее, я зашагал к ели, готовясь принять бой.
— Да вы меня задрали, чертовы сучк
— Или можно все же найти и надеть обувь, По, — сказал я, улыбаясь, и зашагал быстрее, почти перейдя на бег. — Каким же образом ты собираешься стать магом огня в этой негражданской песочнице? Да и зачем клану второй маг?
Парень, забыв ругань, радостно вскинулся:
— Скиф? Черт тебя дери! Живой! Только какой-то полудохлый… Почти дохлый! Кто это тебя так?
— Не кто, а что. Демонический навык, щас расскажу.
— Давай туда. — Приятель двинулся мне навстречу, указывая на соседнюю ель, опустившую ветки. — Там нас сверху не заметят. Патрули еще летают, но уже пореже. Остальные, похоже, спать пошли.
Мысль была здравая, и я согласился. Когда мы поудобнее устроились в укрытии, По почесал разодранную ветвями щеку и спросил:
— Все-таки удалось заныкаться?! Чертовы «дети» поймали меня дважды! Первый раз отпустили без вопросов, а вот во второй… — Его лицо побагровело так, что это стало заметно даже в темноте. Парень в ярости сжал кулак, а голос его звенел от ненависти.
Мысль «ничего страшного, я и сам такое испытал» сейчас была не совсем справедлива. Уже зная, как Большой По страдает от одних лишь сучков, ходя босиком по лесу, я представил, как сложно ему пришлось. Может быть, у него и болевой порог очень низкий. Наверное, именно потому По и отказался от роли танка в песочнице, хотя ему с его телосложением, уверен, управляющий ИскИн предлагал класс воина.
— Поймала меня там одна тварь — магичка Рут, — продолжал Большой По. — Не поверишь, сдирала кожу живьем! Все выпытывала, где ты, что задумал да где тебя искать…
— Верю, я ее знаю, — сказал я. — Меня она пытала часа два, пока не устала. И правда тварь. Хуже только Девятка.
— Кто?
— Да девчонка одна, — я махнул рукой, прогоняя яркие воспоминания. — Или женщина, если судить по возрасту.
«Скорее, древняя старуха», — мысленно поправил я сам себя.
— Что за женщина? Училка?
— Не, она из Диса. Провел с ней несколько месяцев… скажем так, отношений.
— Уау, Шеппард, ну ты даешь! — восхитился Большой По. — Твоя бывшая — милфочка? Любила в постели игры пожестче и по… — Он задумался, пытаясь подобрать слово, покрутил пальцем-сарделькой в воздухе. — Ну ты понял.
— Можно сказать и так. Бывшая. Расскажу, как выберемся отсюда.
— Жду с нетерпением, — кивнул он.
— Сам-то как сбежал?
— А я и не сбегал, — пожал плечами он. — Отпустили.
Я инстинктивно сделал шаг назад. Большой По понял, чего я испугался, и поднял руки, выставив ладони:
— Оу-оу, спокойно! Хвоста нет, я
— Уверен?
— Ну, не на сто процентов, но… — Он пожал плечами. — Если поймают, убедимся, что я был неправ, и тебе стоит уходить в соло-прокачку. Лучше расскажи, о чем ты договорился с демоном?
— С бесом, — на автомате поправил я. — Демоны другие.
— Ага, с бесом. Что он дал за помощь?
Усмехнувшись, я решил, что лучше уж сразу продемонстрировать — для наглядности, так сказать. Не заморачиваясь с новыми возможностями
К сожалению, на меня тоже. Хочешь стать кучкой — почувствуй себя кучкой. Разум в то же мгновение принялся мне нашептывать, что, если есть я, должен быть и крот-создатель, и моя миссия — служить ему во веки…
А пока я разбирался с тем, кучка я или право имею, Большой По обошел вокруг меня-кротовины, коснулся плеча, потер между пальцами рубаху.
— Блин, как настоящая земля!
Он даже собрался меня пнуть, но я тут же отменил действие навыка, пока окончательно не ушел в служение кроту-создателю. От неожиданности Полидевк отшатнулся, да так резко, что оступился и упал на задницу.
— Как это выглядело со стороны? — спросил я и уточнил: — Процесс превращения.
— Как будто монтаж фильма прошлого века. Вот была горка земли — и бац! — ее нет, зато появился ты. Прикольный навык. Превращаться можешь, как я понимаю, только в неодушевленные объекты?
— Типа того, — ухмыльнулся я, вспомнив о
Как и после прошлого воскрешения, Большой По был в одних трусах, весь исцарапанный, в кровоподтеках. Мне все больше казалось, что этот вид наиболее ему привычен. В Калийском дне народ побогаче выглядит.
Я вытащил из инвентаря холщовую рубаху, ржавую кирасу, ботинки и остальную его экипировку. Протянул приятелю оброненный двуручный меч.
Пока Полидевк одевался, я вслух размышлял:
— Смотри. Бесконечно скрываться на поверхности нереально. Рано или поздно они нас найдут и догадаются использовать
Большой По сплюнул, ухмыльнулся:
— Просто пообещай, что, когда выберемся, ты включишь свои «рычаги». В Дисе. И мы возьмём гребаных «детей» за яйца! Особенно эту тварь Рут!
— У нее они вряд ли есть, но обещаю. Это сейчас моя главная цель, потому что…
И я рассказал ему о нападении на Калийское дно. О смерти Малика и исчезновении Тиссы, о гибели десятков неграждан и диких, о роли «Детей Кратоса» во всем, что произошло.
Большой По лишился дара речи. Он хватал воздух, как рыба на берегу. С трудом найдя слова, смог лишь прошептать:
— Инфекта больше нет…
Сглотнув ком в горле, я кивнул:
— Его больше нет. Так что все серьезно, Уэсли. Повторяю, подумай хорошо, стоит ли тебе ввязываться в эту игру.
Он медленно поднял голову, внимательно посмотрел в глаза таким взглядом, будто увидел во мне что-то новое. Упрямо помотал головой:
— Нет, Шеппард, ты от меня так легко не отделаешься. Дай только выбраться, а потом мы этим уродам устроим! — И погрозил кулаком в беззвездное небо Стылого ущелья…
К полуночи у нас был четкий план: пробраться в ущелье, проникнуть в шахты и уйти подальше в глубь скалы, где можно оставить персонажей. Правда, идти решили не через горловину, а со стороны долины.
— Расщелина, куда упал Вагончик, ближе всего, — сказал Большой По. — Я заглядывал туда, видел, что там есть ходы вглубь. И давай поторопимся, а то ночи тут безлунные, ни черта не видно.
Царила затянувшаяся предзакатная серость, нас мучила так называемая куриная слепота, когда очертания предметов плывут, преображаются и не рассмотреть деталей. Но все лучше, чем мгла ночи, когда есть риск свернуть себе шею и невозможно двигаться бесшумно… Я покосился на пыхтящего Полидевка, топающего, как слон. С его одышкой нужно было что-то делать, и я решил, что первым делом, как это станет возможно, клан оплатит его лечение.
— Стой, — прошептал Большой По. — Смотри.
Я посмотрел туда, куда он показывал. Вот знакомый пролесок, а вдалеке вроде та самая слоистая скала, где прятался Полидевк. Подход к ней перечеркнут черным проломом. Рядом валялись доски, оброненные Большим По, после того как я его вероломно убил.
Он зашагал первым, перемещаясь от валуна к валуну, не забыв подобрать древесину. Я двинулся следом. При этом меня все не оставляло дурное предчувствие, что вот-вот случится…
Не успел я додумать, как донесся женский возглас:
— Смотрите!
Большой По среагировал первым — ломанулся назад, но тут же вскрикнул и распластался на камнях прямо возле меня. Недолго думая, я упал на четвереньки, скрывшись за его огромной тушей, замер на долю секунды — и остался лежать холодным бездвижным валуном, копией того, что находился метрах в двадцати от нас.
Полидевк, по всей вероятности, подвернул ногу, потому что, кряхтя, поднялся на ноги, уже не обращая на меня внимания, и поковылял вперед — только не в лес, а к расщелине, видимо, хотел, спрыгнув, покончить с собой, чтобы избежать пыток. Я слышал его тяжелое дыхание, но поделать ничего не мог. Что может сделать камень, цель которого — быть камнем…
— Стоять! — крикнули мужским голосом, и из теней в слоистых нагромождениях камней вышел Зверобой, охотник 419-го уровня, перепрыгнул пролом и направился к нам. — Так-так-так… Это же толстяк, который был со Скифом.
Боковым зрением я увидел, как По замер, окруженный, так и не успев добежать до спасительного обрыва — жаль.
— Рут его отпустила? — удивилась лучница-эльфийка 402-го по имени Диана, вышедшая следом.
Ну конечно, Диана — древнеримская богиня охоты! Я все больше утверждался в мысли, что девочки из богатых семей не только предпочитают имена богинь, но и всегда выбирают красивых эльфиек-рейнджей. Очевидно, чтобы меньше было шансов получить нож в прекрасную грудь или схлопотать топором по голове. Берегут себя.
Диана медленно и показушно стала обходить Полидевка по дуге. Похоже, его собирались взять живьем.
С отчаянием морской свинки мой приятель зарычал и приготовился отбиваться, хотя ясно было, что это бессмысленно, нужно было пытаться бежать. Внутри у меня все клокотало, даже камень, желавший только одного — пролежать тут до скончания веков, не мог прорваться в мое сознание. Я был человеком, и мне нужно было действовать. Но только собрался поддаться порыву, вернуть человеческий облик и броситься другу на выручку, как услышал голос третьего, пока невидимого патрульного:
— На связи группа Зверобоя. Мы нашли толстяка с дурацким именем Поли-что-то-хрен…
— Его уже дважды находили, вы третьи, группа Зверобоя, — хохотнул голос из амулета связи. — Оба раза от него толку было меньше, чем от куска бекона. Жирный ничего не знает, но можете погонять его по лесу, пусть побегает. Может, похудеет. Короче, не отвлекайтесь на него, продолжайте прочесывать лес. Скиф онлайн, деваться ему некуда. Ищите.
— Есть погонять жирного и прочесывать лес! — бойко отчеканил третий патрульный.
Сразу после этого донесся топот множества ног, а вскоре я увидел, как мимо меня в лес ринулись два десятка неграждан, выстроившихся в цепь. Все были с факелами, но, слава Спящим, обычными.
С ними я бы справился, но с тройкой «детей» — только в мечтах. Потому приходилось бездействовать, скрипя каменными зубами, и наблюдать, как вот-вот начнется допрос Полидевка. Промелькнула было идея обратиться
Зверобой остановился в паре шагов от него, боком ко мне, и проговорил:
— Скажешь, где твой приятель, мучать будем несильно.
— Или вообще не будем, — нежно проговорила Диана, ласково коснувшись щеки Полидевка. — Зачем мучать такого хорошего мальчика? Он сейчас сам все расскажет, ведь так?
И Большой По в очередной раз меня удивил. Лицо его приняло придурковатое выражение, тело как-то расслабилось, полностью дополняя образ рохли. И По, колыхнув рыхлыми щеками, громко возмутился с отчетливыми истерически трусливыми нотками в голосе:
— Какой, на хрен, он мне приятель? Он меня завалил, сука! Даже не предупредил! Все это я уже рассказывал вашим!
— Та грязная девка из группы албанцев сказала, что так и было, — подтвердила Диана и добавила: — Нет тут никого. Если бы был в скрытности, я бы заметила.
— А в лес чего поперся? — спросил Зверобой. — Чего задумал, парень?
По сжал солидные кулаки, видимо, и сам окончательно войдя в роль простофили-работяги:
— Вы меня, конечно, извините, но у меня, мать вашу, рабочая норма! Полдня рубил дуб, тут, блин, явился Вагончик и убил меня! Мне жить на что? Короче, валите на хрен отсюда, не мешайте работать! Мне еще два дерева надо завалить.
Несколько секунд висело ошарашенное молчание. Потом Зверобой хрюкнул, заржал и ударил Полидевка по плечу:
— А ты смешной, парень. Прямо клоун.
— Жирный клоун, — раздался голос невидимого мне третьего. — Джейми, чего ты с ним возишься? Пусть вклинивается в цепь и прочесывает лес с остальными оницо, раз ни хрена не знает!
Зверобой замахнулся на него тесаком — Полидевк вскинул свой, чтобы отразить удар, но просчитался — охотник пнул его по коленке. Хрустнуло. Заорав, Большой По завалился, схватившись за ногу. На нем повис дебаф «Хромой».
— Кто тебя научил так нелепо изображать праведный гнев? — покачал головой Зверобой. — Переигрываешь.
— Давай я его окутаю кислотным облаком, — предложил третий. — И подлечу, чтобы не сдох раньше времени. Сразу заговорит!
— Да не знаю я ни черта! — гневно вскрикнул Большой По. — Какого хрена?! Я напишу жалобу в саппорт! На всех форумах напишу, что вы издеваетесь над своими рабочими!
— Пиши, пиши… — задумчиво проговорил Зверобой. — Иркус, что ты там говорил насчет кислотного облака?
Я сжал зубы, зажмурился. Нельзя вмешиваться! Нельзя! Но и тупо смотреть, как издеваются над другом, невыносимо. Издали донесся голос Дианы, командовавшей цепью неграждан.
— Да ладно, ты чего, — открестился третий патрульный, которого звали Иркус. — Это же хуже, чем гореть заживо. Я так, попугать хотел.
— То-то, — удовлетворенно ответил Зверобой. — А то я уже подумал, что ты моральный урод вроде Рут. Нет, после этой садистки пытать парня нет смысла. Поступим проще — отправим его полетать, чтобы не портить себе карму. Покраснеет — будут сложности с
Он выбил меч из рук Большого По и легко поднял того за ворот одной рукой.
— Давай помогу, — предложил Иркус.
Они ухватили парня под мышки и поволокли к расщелине. Полидевк упирался, взывал к их благоразумию и проклинал меня, вопя, что с детства страшно боится высоты.
— Лучше сожгите! Отрубите голову! Что угодно, только не бросайте в пропасть! Там темно! Тесно! Гады, нельзя же так с живым человеком!
— Это ты-то человек, оницо? — проворчал Зверобой.
Он перехватил Большого По за ноги, после чего на пару с Иркусом сбросили его в расщелину. Вскрикнув, мой друг полетел вниз. До меня донесся приглушенный стук, хруст, потом сдавленный всхлип.
Только сейчас я вдруг понял, что у меня уходит время. Я уже три минуты провел камнем, и жизни оставалось еще на одну-две. Пятая или шестая минута убьет меня и воскресит на кладбище, которое, я был уверен, оцеплено «детьми». Эх, мог же отойти подальше! Враги стояли слишком близко, и сейчас вернуть себе человеческий облик — все равно что крикнуть: «Вот я, Скиф! Ловите меня!»
«Дети» посмотрели в расщелину. К ним подошла Диана, вернувшаяся из леса, доложила:
— Разбила оницо на группы по трое, выдала амулеты связи. Сказала шерстить лес, пока не найдут Скифа. — Заглянула вниз, поинтересовалась: — Скинули его, чтобы
— Угу, — ответил Иркус. — Надо добить божественную цепочку… Что за фигня с жирным? Он все еще падает, что ли?
— Не, — ответил Зверобой. — Похоже, застрял.
— Ни хрена не видно, но, похоже, да, так и есть, — констатировал Иркус. — Слишком толстый. Черт, и не добьешь ведь. Диана, пусти в него стрелу — и дело с концом.
— Чего сразу стрелу? — возмутилась Диана. — Сам запали расщелину. И будет дело с концом! Не ты один цепочку Фемиды делаешь!
— Может, «камень-ножницы-бумага»? — предложил Зверобой. Он огляделся, посмотрел на меня. — Или сбросим на него камень? Вон увесистый, таким точно можно добить.
— Убийство всем тогда засчитают, — мрачно заметил Иркус.
— Ответственность разделят на троих, не так сильно ударит по
Лидер группы направился ко мне. Я рефлекторно зажмурился, боясь, что на ощупь он определит во мне теплокровное существо. Но нет. Более того, даже для Зверобоя я оказался слишком тяжел, и он позвал на помощь Иркуса.
Кряхтя, они подняли меня и поволокли к расщелине, а в голове вертелось: разобьюсь? Или погибну раньше от пожирающей жизнь демонической способности?
Маг Иркус запустил несколько
— Эй, толстый! Подай голос, чтобы знать, где ты! Быстрее погибнешь, быстрее воскреснешь! А то так и будешь там торчать до скончания веков!
Большой По, по всей вероятности, не пришел в восторг от идеи торчать в темной расщелине вечность. Возможно, помимо агорафобии, он страдал так же и клаустрофобией, потому как сразу откликнулся:
— Здесь я, здесь! Сюда кидайте, сдохну и пойду в офлайн, мать вашу, чертовы садисты, мажоры долбаные, чтобы Нергал вас разодрал, чтобы Фемида прокляла и обломала вам всю гребаную божественную цепочку, чтобы из ваших вонючих задниц вечность торчал перец чили, чтобы…
Дальше пошел поток таких грязных ругательств, что троица «детей» заслушалась, но, поняв, что заткнуть фонтан красноречия Полидевка можно только радикальным способом, засуетилась. Они подкатили меня-валун к краю прямо над Большим По и все вместе столкнули вниз.
Я полетел в черноту. Из горла рвался крик, но камни не кричат, а обратно в человека я превращаться не спешил. Хрясь! Камни ничего не чувствуют, зато вот Большой По почувствовал нашу встречу во всей остроте ощущений. Я-камень задел его, пролетев мимо. Приятель разразился новой серией ругательств, еще более вульгарных.
— Не попали? — донесся голос Дианы. — Да и Нергал с ним, валим.
— Зато
То, что я был камнем, позволило пережить падение. Поняв, что если «дети» не видят Большого По, то меня точно не заметят, я отменил действие навыка, а заодно заметил, что в этот раз мне удалось сохранить ясность мысли. Вероятно, когда мозг усиленно работает, даже
Проклятия Большого По оборвались, когда аудитория потеряла интерес и ушла. Он закопошился наверху, я нашел его взглядом и ухмыльнулся — привет, Фортуна! — друг запутался в корнях, они смягчили падение и позволили ему выжить. Правда, жизни в нем оставалось чуть больше, чем у меня с моим 1 %. Зелий здоровья у нас нет, но шкала заполнится сама по себе, просто нужно время.
Вскарабкавшись по корням, я поинтересовался:
— Ты прям запутался-запутался, или просто тебе лень спускаться?
— Скиф?! — удивлению его не было предела, он нелепо всплеснул одной рукой, остававшейся свободной. — Ты откуда здесь?
— Эх ты! Включи мозг и подумай, кто только что пролетел мимо тебя? Так ты чего тут застрял? Дно в паре метров. Спрыгивай со своего батута!
— Какое дно, Скиф?! Как я, по-твоему, должен был его увидеть? Я пошевелиться боялся, думал, рухну! Говорил же, с детства высоты боюсь!
— Ясно-понятно. Я-то думал, что ты исполняешь… Ну, тогда оставайся. Хорошо тебе повисеть. А я полез вниз.
Парень зашевелился и брякнулся на землю вслед за мной. Ощутив твердь под ногами, прошептал:
— Сколько я из-за тебя выгребать буду, а, Шеппард? Что в Сковородке, что здесь. От тебя одни неприятности! — Фыркнув, он запрокинул голову: — Наверх никак не выбраться, там корней нет. Придется идти вдоль расщелины. Интересно, куда оно ведет?
— Скоро узнаем, — проговорил я и двинулся вперед, раздвигая корни.
Дно расщелины то расширялось так, что мы проходили вдвоем, то сужалось настолько, что Полидевк едва протискивался. Пока плелись, далеко вверху, где виднелась темно-серая полоска прояснившегося неба, высыпали звезды.
Наконец корни закончились, справа и слева возвышались относительно гладкие стены, и я топал, скользя ладонью по холодным камням, пока рука не провалилась в тоннель. Правда, шел он вглубь и больше походил на звериную нору.
— Лезем?
Большой По, встав рядом, вгляделся в дыру и замотал головой:
— Я туда не полезу! Могу застрять! Прикинь, если так случится, а потом явится хозяин норы! Какой-нибудь мерзкий скорпион-переросток!
— Как хочешь.
Усталость накопилась, спорить не было сил. Молча я залез в дыру и пополз, обдирая руки и колени. Чертыхаясь, следом, раздевшись до трусов, ввинтился Полидевк. Он потребовал с меня клятву, что я его не оставлю, если он застрянет, а если вытащить не удастся, убью. Его ругательства так меня достали, что я искренне заверил, что прикончу его с огромным удовольствием.
Чем дальше мы ползли, тем выше поднимался ход. В паре мест я застревал, и тогда Полидевк подталкивал меня, уперевшись головой, а потом уже мне приходилось тянуть его, как луковицу, пока он крепко хватался за мою ногу.
Каждая минута в полной темноте и тесноте тянулась так долго, что наш путь, казалось, длился вечность. Большой По полз молча, только пыхтел и ойкал, получая ссадины и царапины. Я двигался, стиснув зубы, и обреченно готовился к тому, что впереди тупик. Вот тогда уж мы точно встрянем, не представляя, как отсюда вообще выбираться.
Однако то ли богиня удачи подсобила, то ли просто так сложилось, но никакого скорпиона или паука мы не встретили, Большой По не застрял, и спустя полтора часа мы достигли конца тоннеля, выбрались на поверхность и оказались среди деревьев.
— Прямо к Радужной долине выползли, надо же, — удивился приятель. — Походу, Фортуна и впрямь на твоей стороне, Шеппард.
— Скиф, о’кей? — дал я выплеснуться накопившемуся раздражению. — Сколько можно обращаться ко мне по фамилии, Чоу?
— Понял, Скиф. Извини, привычка.
В темноте мы вышли из леса. Липкий непроницаемый туман залил долину, поглотив строение «Лавки ремесленника», о котором напоминала только треугольная верхушка крыши. Рядом, метрах в двадцати, светились окна второго этажа, которого полдня назад там не было.
— Смотри, — указал на него Полидевк. — Достроили таверну. Оставайся здесь, я схожу и проверю, нет ли там «детей».
Оценив свой объем жизни — на час
— У меня другая идея. Достань-ка свой меч и воткни его в землю. Если получится, затащишь меня в таком виде.
Он сделал, что я попросил. Я сомневался, удастся ли, но получилось. Я мимикрировал под массивный двуручный меч, а Большой По, похоже, не только поднял меня, но и закинул в инвентарь, потому что я оказался в великом ничто, где вдали от меня плавали доски срубленного другом дуба.
Не знаю, сколько это продолжалось. Я мнил себя мечом, тяжелым и огромным, таким, каким рубят головы драконам и гидрам, тем, кто несет смерть ради справедливости или наживы, или из обычной прихоти владельца, охваченного жаждой убийства. Кровь, больше крови! Я пил и не мог насытиться…
— Все, Скиф, мы в безопасности, — из далекого далека донесся голос Большого По. — Я сплавил вендору древесину и снял личную комнату в таверне. Становись человеком, ну! Давай же!
Усилием воли я отменил действие навыка. Медленно-медленно сознание возвращалось ко мне. Друг что-то говорил, теребил за плечо, тыча пальцем в угол комнаты.
— Смотри, что здесь! Как такое возможно?
Подняв голову, я нехотя посмотрел туда, куда он указывал. Там стоял тренировочный манекен.
Легендарный тренировочный манекен.
Показалось? Это же невозможно! Всмотревшись в профиль деревянной куклы, я убедился, что мне не чудится, и произошло кое-что настолько же странное, насколько и окрыляющее.
— Еще одно доказательство того, что в Дисгардиуме жил китайский народ! — указывая на тренировочный манекен, осклабился Большой По. —
— И что это значит, Уэсли Чоу? Как переводится?
— Деревянный манекен, — пожал плечами он. — Что это еще может значить? Хотя постой… На кантонском диалекте перевод немного другой: деревянный человек-столб.
— Человек-столб? Типа как Человек-паук? Только столб?
— Вроде того, — отмахнулся Полидевк и подошел к манекену. — Откуда ж ты такой красавец взялся?
Тыкнул в него кулаком, манекен сделал зверскую рожу и крутанулся так, что его палка-рука отправила Полидевка в нокдаун. Вскочив, мой друг отбежал на безопасное расстояние, развернулся и с подозрением прищурился.
— Клянусь долголетием моей бабули, когда я вошел, человека-столба здесь не было. — Он огляделся, и его лицо слегка побледнело. — Мать твою, Алекс, это точно с тобой как-то связано! Ты только посмотри!
Повисев безжалостным и кровожадным двуручным мечом в великом ничто, я слегка потерял ориентацию в пространстве и владение телом. Поднявшись, я расправил плечи, похрустел суставами, покрутил головой, разминая шею… и от удивления сел туда же, где стоял — как раз на шелковый пуфик, который тут же принял форму моего тела.
Безликий стандартный номер таверны изменился. Произошло это, очевидно, в доли секунды, а потому незаметно. Но когда? Наверное… Да, точно — когда я оказался в номере в своем облике. Наше внимание было приковано к деревянной кукле, а потому остальное мы не заметили.
— Странно… — удивился Полидевк. — Манекен исчез.
Посмотрев туда, где стоял
— Он не исчез, а занял свое место, — сказал я. — Пока номер был стандартный, манекен проявился здесь, а как обратился в премиальный, человек-столб переместился туда, где я его ставил. В мою спальню.
Интересно, как такое случилось, что мои апартаменты из большого Диса попали сюда? Не иначе случился непредусмотренный игровой механикой сбой — видимо, личный номер игрока привязан к нему, где бы он ни находился, а потому случилось то, что случилось. Мне уж точно было не на что жаловаться, как и Большому По, который, озираясь, восхищенно поцокал языком:
— Чудеса! Я такое только в «Дисгардиум Дейли» видел! Это самая премиальная комната из всех премиальных возможных и невозможных!
— Это не комната, — поправил я, начиная узнавать свои владения. — Это, дружище, королевский номер. Апгрейд за полтора миллиона золотых. В нем двенадцать комнат, если я не ошибаюсь.
— А это еще что за хрень?! — У него отвалилась челюсть, и он, кажется, потерял дар речи, указывая мне за спину. — Бы… ба… ба-ба…
— То, на что ты показываешь своей сарделькой, называется бассейн. Это такая рукотворная яма, залитая водой. Там можно плавать.
Полидевк оправился от изумления и как-то судорожно начал раздеваться.
— Ага! Хочешь искупаться после тяжелого трудового дня? — улыбнулся я, наблюдая за тем, как толстяк оголился до трусов и побежал к воде. — Наконец-то!
Большой По издал рык-стон и преодолел двадцатиметровую дистанцию до бассейна, как умирающий от жажды в пустыне, увидевший оазис. Одной рукой зажав нос, а другой нелепо взмахнув, он прыгнул, поджал ноги… Бум! По бассейну прошло цунами, и выплеснувшиеся волны намочили ковер. Большой По, вполне способный претендовать на звание борца сумо, по закону Архимеда вытеснил воду в том же весе-объеме.
Следующая сцена была будто снята для фильма «Спасите китов»: огромная туша вынырнула и снова обрушилась в воду. «Какого черта?» — подумал я и, дико завывая, тоже рванул к бассейну.
Спящие, как мы отрывались! После грязи и плесени сырой расщелины, после многочасового ползания по тоннелям мы оказались в роскошном чистом номере, плескались в бассейне-озере, окруженном с одной стороны магическим водопадом и деревцами, а с другой — всем, что нужно для комфорта… Это было незабываемо. На самом деле последний раз я жил в нормальных условиях на Демонических играх, а после того жарился либо в Преисподней, либо в Сковородке.
Наплескавшись, мы накинули халаты, которые словно ласкали тело, и начали бродить по номеру, в котором кровати и кресла подстраивались под тело, а
Но настоящие чудеса начались, когда Большой По, почесав пузо, мечтательно произнес:
— Эх, щас бы пожрать!
— Это точно, — согласился я.
В следующее мгновение передо мной развернулось уведомление:
— Желаю! — воскликнул я на правах владельца номера.
Ш-ш-шух! — прошелестела раскрывшаяся скатерть. Вытаращившись на обеденный стол, мы наблюдали, как он заполнялся лучшими кулинарными изысками Диса. О существовании доброй половины блюд, которые тут стояли, я даже не догадывался.
Не сговариваясь, мы с Полидевком разбежались по разным концам стола и рухнули в обшитые бордовым бархатом кресла. Окинув стол голодными взглядами, мы принялись хватать с блюд все подряд, причем гастрономическое изобилие не иссякало, блюда менялись и наполнялись сами по себе.
— Жаль, что еда не дает никаких бонусов, — заметил Большой По.
— Зато бесплатно, — ответил я, убедившись, что он прав. Возможно, счет придет позже, но, скорее, бесконечные (но не чаще раза в сутки) запасы деликатесов входили в стоимость апгрейда номера.
— Все равно круто!
На пару часов я забыл обо всем, позволив себе расслабиться. Уж слишком резким был контраст с пытками и ползаньем в узких норах.
— Да уж, Шеппард, — прочавкал Полидевк, уплетая за обе щеки и от возбуждения забыв, что обещал называть меня по имени. — Я смотрю, у вас там в «Пробужденных» не жизнь — малина! И что, у каждого такая комната, как у тебя? Даже у жмота Инфекта? — Он поперхнулся, вспомнив, что мой друг умер, и смутился. — Извини. Просто до сих пор не могу поверить, что он погиб.
Я ничего не ответил, закусил губу. Вздохнув, признался:
— Я тоже. Знаешь, как я ненавижу «детей» из-за этого? Никогда в жизни никого так не ненавидел, и хуже всего, что они зажали нас в угол. Все, что я мог им противопоставить, исчезло. Честно говоря, я даже не понимаю, стоит ли что-то предпринимать. Понятно, что мы будем пытаться, попробуем прокачаться внизу шахт, выбраться отсюда, но на самом деле все это не имеет смысла. Мои родители у них, по сути, в заложниках. Мои друзья… Да все мы в опасности, нашу базу накрыли незримым колпаком, нам, скорее всего, не выбраться живыми, если они что-то заподозрят.
— Дерьмово, — согласился Большой По, перестав жевать. Он отложил
— Тот дядя, что хотел послать тебя в Триаду? Он и сам в ней состоит?
— Ну, как бы да. У него есть связи. Но я не о нем, а о тебе. Видишь ли, я не знаю, что тобою движет, Алекс. Правда не знаю. Думаю, даже если узнаю, не пойму. Ты рискуешь с самого начала и продолжаешь это делать, хотя любой другой давно бы остановился и забрал выигрыш.
— У меня есть причины.
— Да это понятно. Но сейчас же ситуация изменилась! Как я понял, Джошуа не только кнутом работает, но и пряник тебе показал. Кучу денег предложил! Гражданство! Почему бы не согласиться? Да, я, может, говорю слишком рационально, но это же правда? Мы все можем спокойно жить, развивать клан, двигаться дальше. Если тебе так дорог Дис, пропаровозим тебя… — Он смутился. — Ну, то есть нас обоих придется паровозить, но ведь есть кому! Думаю, Краулер и Бомбовоз нехило прокачались, ведь так? К тому же у тебя есть друзья в топ-кланах, может, они в счет старой дружбы…
— Нет, — перебил я. — Хинтерлисту, Полковнику и Хорвацу от меня нужно то, что рассыплется, как карточный домик, стоит мне сдаться «детям». Делу Спящих придет конец. Но дело не в этом. Ты не понимаешь…
— Боюсь, дружище, ты и сам не понимаешь, — оборвал меня он. — Ты просто упрямый сукин сын, вот и все. Не любишь проигрывать, ведь так?
Он был прав, но не совсем. Ему, и без того эгоисту, а теперь еще и самому ставшему оницо, не понять, как в здравом уме можно переживать о других больше, чем о себе. Тем более о негражданах. Но этот мотив двигал мною до того, как погибли мои друзья и близкие. Теперь душой овладело понимание того, что мне нужны более выигрышные позиции, даже если я решу сдаться. Сейчас я в руках «детей». Вполне возможно, что, получив желаемое, они сотворят со мной то же, что и с Тиссой. И тогда… Тогда спасутся все, кроме Алекса Кирана Шеппарда.
Объяснять этого Полидевку я не стал. Единственное, чему он поверит — простейшему объяснению, близкому ему самому. И самому правдивому, потому что эта причина затмила все остальные.
— Я просто хочу их наказать, По. Отомстить. На руках Галлахеров столько крови, что им не отмыться…
Выслушав меня, Большой По вздохнул, кивнул и начал вспоминать, как познакомился с Инфектом. Наверное, решил сменить неприятную тему и отдать дань памяти Малику.
— Этот мелкий гаденыш, — начал рассказывать он с нотками нежности, — пытался меня обокрасть…
Слушать его было интересно, потому что он рассказывал о событиях, во времена которых я сидел с Евой-Афродитой на лавочке у «Буйной фляги».
Потом мы перешли к нашим планам побега. Большой По издал шумную отрыжку и принялся за десерт. Лениво поедая какое-то многослойное пирожное, он рассказал о своей теории:
— Думаю, «детям» вряд ли удалось обойти механику инстанса в этой зоне. Если портал во внешний мир срабатывает только для 99-го уровня, обязательно должен быть способ этот уровень взять. Ремеслом столько не поднять — тупо по той причине, что ремесленник достигает капа нулевого ранга раньше, чем набирает достаточно экспы. Значит, должны быть мобы соответствующего уровня, а как иначе? Ведь за PvP здесь опыт не капает, так?
— Согласен. Должен быть способ, и это — прогрессирующие по уровням мобы.
— Ну да, — кивнул Большой По, наливая себе из кувшина эльфийского вина. — А на поверхности мобов нет. Тот паук, что вылез так вовремя, выбрался из тоннелей. Значит, все стоящие фарма мобы под землей. Я тебе гарантирую, что чем глубже мы полезем, тем сильнее они будут. Вагончик это доказал.
— Я с вами полностью согласен, мистер Чоу! Выпьем за это! — Захмелев, я торжественно протянул ему свой бокал, мы чокнулись. — Вынесешь меня в виде меча, проберешься в шахты, а там мы с тобой развернемся!
— Угу. Только надо будет жратвы и питья набрать, чтобы не нужно было возвращаться. У тебя силенок побольше, так что потащишь ты.
— Не проблема. — Зевнув, я мотнул головой, сбрасывая сонливость, навалившуюся после сытного ужина и коварного эля.
Мы еще немного обсудили план, после чего с чувством выполненного долга перешли к светской беседе.
— А что там Эдвард? — спросил Большой По. — Правда, что он первым в мире возвел шестой этаж Магической башни? Может, и седьмой будет за ним?
— Правда. Но у Краулера забот полон рот, он хозяйством управляет, так что не уверен, сможет ли он первым построить седьмой этаж. К тому же он еще в больнице.
— А Ханг? Он-то чего добился?
— У него появился ручной зверобог… — Я выставил ладонь, заметив округлившиеся глаза приятеля. — Даже не заикайся. Подробности узнаешь в свое время.
— А Утес? Как этот чертов ганкер вошел в ваш клан?
— В наш клан, По. В наш. Он попросил о помощи с превентивами. Случилось это еще в Тристаде, минут через пять после того, как мы тебя изгнали. Правда, он потом уходил в «Модус», но вернулся. Знаешь, где сейчас Утес?
— Без понятия.
— В Бездне.
— ГДЕ? — выпучил глаза Полидевк.
В таком ключе мы поговорили обо всех «пробужденных». Я рассказал чуть подробнее о Гиросе (не раскрывая, что он «угроза», но Большой По дураком не был и сам все понял), об Ирите, о своих похождениях на Демонических играх, в Преисподней и поделился деталями войны с Чумным мором и финальной битвы с Ядром. Уже на демонах Полидевк устал удивляться и так и просидел с раззявленной пастью почти весь разговор, забыв и о еде, и о том, что хотел спать. Я же просто наслаждался спокойствием, уютом королевского номера и обычной беседой, благо эль и вино из волшебных кувшинов лились рекой.
— Вот еще кое-что, — вспомнил я. — Мы тебя вылечим, приятель. Чем бы ты ни болел, вылечим. За счет клана.
После этого объявления Полидевк совсем поплыл и расклеился. Может, вино так на него повлияло, но он умоляюще посмотрел на меня:
— Слушай, Скиф… Я хочу остаться здесь навсегда. Еды полно, питья тоже, зачем вообще отсюда куда-то выходить? «Детям» нас здесь не достать. Я даже в реал буду выходить, только чтобы заменить картриджи.
Я был уверен, что он несерьезно, мы ведь только что обсудили план действий, в котором не было пункта остаться здесь навсегда.
— Оставайся, — зевнув, великодушно разрешил я. Глаза слипались, телом завладела нега, лень сковала мышцы и рассудок. — Знаешь, я даже думаю, что это идеальное решение. Смотри, манекен у нас есть, можем на нем нехило так прокачать боевые навыки. «Дети» как раз угомонятся, не будут же они всем кланом нас в этой песочнице сутками разыскивать?
— Крутяк! — обрадовался Большой По, но в следующую секунду помрачнел. — Есть только одна проблема — за номер надо платить.
— За этот — нужно, — кивнул я. — Но когда выберемся, в замке у тебя будет свой.
— Быстрее бы! — воскликнул он и широко зевнул. — Закругляемся? Рубит меня.
— Ага. Тут с десяток комнат, выбирай любую. Гарантирую, так сладко ты никогда в жизни не спал…
Поднявшись, я направился в ту спальню, где в последний раз отдыхал, разбирая письма. Было это, когда мы отправились на поиски Крапивы, после чего я угодил в Преисподнюю.
— Минутку…
Не веря своим глазам, я осторожно приблизился к огромной кровати, обошел ее… Так и есть! На полу лежала развернутая
Сердце заколотилось от волнения. Неужели личная комната — дыра в уязвимости изолированной зоны? Личный сундук в этой версии номера, как я помнил, существовал под видом потайного сейфового хранилища, причем именно в этой — хозяйской — спальне!
Затаив дыхание, я приблизился к стене с двумя картинами, одновременно коснулся их нижних противоположных углов и сдвинул обе на пару сантиметров. Что-то щелкнуло, стена передо мной растаяла, открывая взгляду адамантитовую дверь. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я взмолился, обращаясь и к Спящим, и к Фортуне, и даже к князьям Преисподней, представляя, во что можно превратить мифическое кайло, если в хранилище лежит все, мною награбленное…
С легким шорохом, почти бесшумно, массивная дверь открылась.
Там было пусто.
Ну да, Алекс, не все коту сырная неделя, как говорил дядя Ник. Фортуна подкинула мифическое кайло, пятнадцать легких уровней и легендарный манекен в королевский номер. Чего ты еще хотел?
Отрывистый хрустальный звон был таким слабым и приглушенным, что сперва даже показался галлюцинацией. Однако вслед за ним стены хранилища осветились едва заметными цветными переливами, и я скорее ощутил, чем увидел, что в пустом пространстве сейфа что-то появилось. Протянул руку, но не достал таинственный предмет, протиснулся в хранилище и в самом дальнем углу кое-что нащупал. Слыша только собственное сердце, выбрался наружу и раскрыл ладонь, боясь строить предположения и спугнуть удачу…
Это был он. Кристалл, полутанный с тела изгнанной «угрозы» — высшего легата Чумного мора Ангел.
Еще не полное, но практически спасение. Одна-две сильные легендарки, которые я подберу в сокровищнице, могут изменить всю стратегию побега из Стылого ущелья. Пока не знаю как, но артефакты бывают разные…
Смущало одно. Я точно помнил, что не перекладывал награду за ликвидацию Ангел в сундук — просто не было такой возможности. Сразу после боя с Ядром Чумного мора я был на Кхаринзе, но недолго, и в «Пространство Скифа» не заглядывал — спешил на тесты. Кристалл оставался в инвентаре Скифа, который, управляемый ИскИном, был обездвижен на Кхаринзе. Значит… Скорее всего… Возможно… Нет, это стало бы совсем сверхудачным совпадением. Скорее… Мысли путались, версии наслаивались на другую, перемешивались, но в итоге выкристаллизовались в единственный возможный вывод — вмешались Спящие. Что-то и как-то произошло, и, видимо, Бегемот заставил Скифа-ИскИна вложить в сундук
Полюбовавшись игрой света на гранях артефакта, я сжал…
…и разжал кулак. Не сейчас. Мой первый
Сердце успокоилось, будто соглашаясь с моим решением. Интуиция тоже молчала, хотя несколькими секундами ранее ворочалось беспокойно.
Бережно спрятав кристалл в инвентарь, я отправился на поиски Большого По. Думал, придется обойти все комнаты, чтобы найти его, но его храп раздавался из соседней спальни.
Постояв на пороге, будить его я не решился. Вместо этого воспользовался листом волшебной бумаги и таким же пером и оставил записку, в которой говорилось, что я ухожу в реал выспаться, вернусь утром, и прошу приятеля не покидать без меня номер.
***
Ночной сон стал входить в привычку, которую можно назвать хорошей. Ну и что, что лег под утро? За окном (если бы оно у меня было) темно, значит, я уснул ночью. Продрал глаза к полудню, но это уже дело десятое! Тем более, я уверен, мой товарищ по несчастью в Стылом ущелье спал не меньше.
С полминуты после пробуждения я нежился в своей кровати в Калийском дне, думая о том, что нормальный сон вволю — что-то настолько крутое, что ничему другому этого не переплюнуть.
Умывшись и почистив зубы, я постоял перед душевой кабинкой. Мозг слегка переклинило — я не понимал, почему чувствую себя грязным, если вчера перед сном плескался в бассейне с чистейшей водой. Наконец дошло, что я спутал реальность с Дисом, и немедля залез под душ.
Когда вышел в гостиную, там уже хозяйничал… Леонид Фишелевич. Пилот нашей уже-пока несуществующей космической яхты. «Уже» — потому что, если Джошуа не соврал, наша покупка взорвалась на космодроме. «Пока» — потому что мы все равно купим клану яхту. Хотя стоп… Купим ли? На что?! Бездна, все деньги клана, по словам Джошуа, заморожены!
— Проснулся? — поинтересовался Фишелевич, повернувшись ко мне. В руке он держал нож. — Завтракать будешь? Я тут бутербродов настрогал…
— Буду! — с энтузиазмом согласился я, так как мой настоящий желудок не видел пищи почти сутки.
Леонид поставил передо мной тарелку с бутербродами из толсто нарезанных ломтей хлеба, ветчины и сыра. Рядом появилась бутылка кетчупа, майонез и горчица.
Фишелевич объехал стойку и поставил коляску рядом со мной. Сделал глоток из фляжки, занюхал рукавом, крякнул:
— Не знал, как ты любишь, добавь сам.
Я почти прикончил первый бутерброд, когда входная дверь открылась, и зашли двое — Хайро и Вилли.
— Алекс! — старший безопасник шагнул ко мне, внимательно заглянул в глаза. — Как ты себя чувствуешь?
— Да вроде нормально. — Я пожал плечами. Приглядевшись, заметил, что оба безопасника в грязи, на их лицах прилипшая пыль, у Хайро на щеке ссадина, а Вилли хромает. — А с вами что случилось?
— Небо над Кали закрыто! — прорычал Вилли. — Нашу «Акулу» сбили, стоило взлететь. Благо кабина уцелела, и было невысоко — мы выпрыгнули. Собирались слетать на космодром, потом забрать из больницы Эдварда и Маргариту, а на обратном пути заскочить за Уэсли Чоу.
— Эд с Ритой выздоровели? — обрадовался я.
— Не совсем, — мрачно ответил Хайро. — Я рассчитывал забрать их вместе с медицинскими капсулами. Такое практикуется, если оставить залог.
— Хорошо, что нас сбили на взлете, а не тогда, когда мы возвращались, — добавил Вилли, нервно расхаживая по комнате. Он раздраженно взглянул на мою тарелку и взбеленился: — Лео, ты чем парня накормил?! Тебя же просили, сделай ему нормальный здоровый завтрак!
— А я сделал! Нормально получилось, гляди — парень все съел! — воскликнул Фишелевич.
Вилли грязно выругался, прошел к холодильнику, вытащил контейнер с ветчиной, изучил этикету, ахнул. Сунув его под нос Фишелевичу, он прошипел:
— Ты скормил ему черствый хлеб и просроченную ветчину! О сыре я вообще молчу — синтетика! Нельзя таким пичкать Алекса! Он нам нужен здоровым!
— Я вам не кухарка! — выпучив глаза, заорал Фишелевич. — Я пилот! Если бы я вел машину, черта с два бы кто-то вас сбил! Оставили тут нянькой…
В общем, Вилли с Леонидом немного попрепирались, и было видно, что в Брисуэле просто кипит злость за сбитый флаер, а в крови бушует адреналин — мужчина ведь чудом избежал смерти. Хайро молчал, лишь показал мне глазами в сторону дивана. Мы переместились туда, после чего Брисуэла с Фишелевичем присоединились к нам. С минуту посидели в тишине.
Пока молчали, мне удалось привести мысли в порядок, и я ужаснулся — из-за меня чуть не погибли друзья! Мысленно я врезал себе по скуле, скривился и чуть не зарычал — так меня распирало от злости на безрассудные плескания в бассейне, тогда как я должен был выходить из капсулы сразу, как закончилась рабочая смена, чтобы предупредить безопасников!
Вспомнив наставления учителя Оямы, я прикрыл веки и начал глубоко дышать, успокаиваясь. Хайро, наверное, что-то почувствовал и нарушил молчание:
— Сбитый флаер. Алекс, тебе что-то об этом известно?
— Как первый день в негражданской песочнице, парень? — поинтересовался Вилли, который, похоже, не услышал напарника и думал о своем.
— Нормальные бутеры получились, — задумчиво проговорил Леонид.
— Это моя вина, — сказал я. — Простите.
Меня не перебивали. Все трое внимательно слушали рассказ о моем дне в Стылом ущелье. Историю о пытках восприняли слишком близко к сердцу, я даже заметил, как побелели костяшки пальцев Фишелевича, сжавшего подлокотники инвалидной коляски. Однако молчание прервалось, стоило мне дойти до слов Джошуа Галлахера. Вилли не сдержался, обозвал меня «безответственным кретином», сказал, что я поставил под угрозу не только его с Хайро, но и своих друзей, по сути, озвучив мои собственные мысли.
Хайро его попросил заткнуться, потом тяжелым взглядом приструнил встрепенувшегося Фишелевича, после чего, чеканя слова, обратился ко мне:
— Итак. Калийское дно под контролем «детей». Отель на Луне, в котором живут твои родители, выкуплен ими же. Мелисса не добралась до острова «Белых амазонок» и вошла в состав «Детей Кратоса». Наш клан без денег, так как его счета заморожены.
— Яхта… — напомнил Леонид.
— Яхта, — повторил Хайро. — Взорвалась на космодроме. Ее должны были вывести на орбиту, чтобы сдать нам.
— Ур-р-роды… — протянул Вилли. — Но… твою мать, Алекс, это же значит, что все кончено! Нас зажали со всех сторон!
— Придется… — начал говорить Хайро, запнулся, посмотрел на Леонида.
Тот перевел взгляд на Вилли и сказал:
— Медведь. Он говорил, звать его, когда придет северный пушной зверь.
— При чем здесь медведь? Кто «он»? — не понял я. — Что еще за северный пушной зверь?
— Медведь, — согласился с Фишелевичем Хайро.
— Медведь, — кивнул Брисуэла. — Похоже, момента лучше не придумаешь.
— Ты хотел сказать «хуже», — поправил его пилот.
— Казуистика, — отмахнулся Вилли. — Уверены? Другого шанса не будет, если используем Медведя сейчас. Все же помнят ограничение?
Он переглянулся с Хайро, тот кивнул, и Вилли без слов поднялся с кресла и направился к выходу. Я заметил, что он, вставая, обнажил запястье правой руки и посмотрел на комм. Гаджет был незнакомой модели и очень нестандартной формы — словно расплавленный металл, который обтек его руку и застыл. Я принял бы его за браслет, но вспыхнувшая над ним голограмма однозначно говорила, что это коммуникатор.
— Куда он собрался? — спросил я.
— Звать на помощь Медведя, — ответил Леонид. — Он поможет.
— Кто это?
— Тебе пока лучше не знать, — сказал Хайро. — Надеюсь, нам помогут. Будем ждать.
— Мы рассчитывали, что уже к вечеру будем на орбите, но, по всей видимости, с первоначальным планом придется распрощаться, — добавил Леонид.
— Так что сегодня можешь заниматься своими делами в Дисе, — закончил Хайро.
— Кстати! — Я вспомнил о Большом По. — Небо над Кали закрыто, поэтому Уэсли будет добираться к нам сам. Его нужно встретить, он поедет на аэропоезде от Боготы.
— Не доедет, — покачал головой Хайро. — Порежут на ремни. Люди Ивана встретят его в Боготе, чтобы сопроводить сюда. Предупреди, чтобы хорошо собрался и ничего не забыл. Вернуться в гражданский дистрикт ему уже не позволят. Пусть попрощается с родными, потому что я не уверен, что он их скоро снова увидит. — Он достал блокнот, записал номер для связи и оторвал листок. — Передаешь ему вот этот номер… Когда покинет гражданский дистрикт, не раньше, пусть напишет примерное время прибытия. Также пусть…
Снова открылась дверь, только это не Вилли вернулся, а завалились парни — Ханг, Тобиас и Томоши. С ними вместе зашла Энико, но, увидев меня, ойкнула и тихо сказала:
— Томми, я подожду тебя снаружи.
Ханг стиснул меня в объятиях так, что хрустнули кости:
— Жив-здоров, вот и молодец. Как дела, работяга? Кем стал? Рудокопом?
— Не-а. Дровосеком.
Здоровяк отпустил меня, с превосходством посмотрел на Тобиаса с Томоши:
— Говорил же им! Не будет Скиф плыть по течению — станет или дровосеком, или травником! А эти двое были уверены, что начнешь руду добывать… — Он несколько раз шумно втянул носом воздух, принюхался и направился к кухонному отсеку. — Пахнет едой. Осталось что?
Фишелевич крутанулся вместе с коляской и покатил к холодильнику, рявкнув:
— А ну отвали от кухни, парень! Щас сам все сделаю! Все будут жрать бутеры из черствого хлеба, просроченной ветчины и синтезированного сыра?
Вилли, который мог бы возразить, не было, а парни не отказались. Хайро, сказав нам: «Общайтесь, молодежь, а мы с дядей Фишем обсудим свое», — ушел к Леониду.
Мы с Тобиасом сели на диван, Ханг устроился в кресле напротив. Томоши остался стоять. Вилли, пока мы разговаривали, так и не вернулся. Видимо, общение с «медведем» затянулось. Чуть позже Фишелевич крикнул парням, чтобы забрали первую порцию, потому что он им не прислуга.
Я рассказал друзьям все, что со мной произошло, включая угрозы Галлахера. Посчитал, что такие вещи нельзя скрывать, заодно пристально следил за каждым: Джошуа говорил, что щедрые предложения будут сделаны всем «пробужденным», не считая работяг. Если кто-то из них задумал предательство… Придется запирать его в изоляторе. Отпускать чревато — «дети» могут выпотрошить память и заменить тело. Терять друзей не хотелось.
В этот момент выяснилось, что слова Джошуа о том, что Мелисса Шефер стала членом его клана, не блеф. Хуже того…
— В «Дети Кратоса» меня пригласила Тисса, — признал Ханг. — По ее словам, Галлахеры обещают золотые горы. Приглашают посетить замок «Детей Кратоса» или самим выбрать любое место встречи.
— Меня Тисса нашла в сети, — сказал Тобиас и издал смешок. — Персонаж-то в Бездне, а почта туда не доходит. Так что прислала письмо в реале. Текст такой же, как у Ханга. «Дети» заманивают высокой категорией гражданства, а Тисса обещает, что не обманут…
— Еще подруга намекнула, что если откажемся, у нас будут проблемы, — добавил здоровяк. — Я, честно говоря, уже сомневаюсь, подруга ли она нам. То к «амазонкам» сваливала, то во теперь к «детям». Угрожает еще! А… — он разочарованно махнул рукой. — Ничего нового, все, как и раньше.
Еще вчера мы с Тиссой вместе возвращались в Кали и строили совместные планы, а сегодня она снова нас предала? Прав Ханг, ничего нового. Я с недоумением подумал, что не почувствовал ничего, даже легкого укола, словно обрел иммунитет от предательств.
— А мне пока никто ничего не предложил, Алекс-кун, — с поклоном сообщил Томоши. — Но спешу заверить, что происки врагов клана не увенчаются успехом! Мы с Гиросом скорее уничтожим себя, чем совершим предательство.
— У этого парнишки точно все в порядке с головой? — донесся с другого конца гостиной голос Леонида.
Минут десять мы обсуждали то, что я рассказал — от злоключений в Стылом ущелье до того, как убогий номер превратился в королевский. Ханг дико ржал, живо представив, как Большой По прыгает в бассейн, но посерьезнел, когда я поведал о его болезни. Мое предложение вылечить Уэсли все поддержали, даже Томоши, который о Большом По только слышал, однако заранее его очень уважал.
— По вашему рассказу, Алекс-кун, — объяснял он, — видно, что Уэсли-сан большой человек.
— Очень большой, — согласился я. — Килограмм сто пятьдесят. Но мы сделаем его маленьким. Уменьшим примерно вдвое.
— Жаль, — расстроился Томоши. — У Уэсли-сан могла бы получиться прекрасная карьера в сумо, если бы он еще больше нарастил
— Хватит о Большом По… — задумчиво произнес Тобиас, мечтательно улыбаясь. — У меня есть тема поинтереснее. Алекс, тебе интересно, как я провел лето в Бездне?
— Что? Тебя же сразу должны были вытащить?! Ханг, ты куда смотрел?
— А мы вытащили, — обиделся здоровяк. — Только он обругал нас и полез назад в капсулу. И запретил вытаскивать раньше, чем к обеду.
— Полез, да, — подтвердил Тобиас. — Потому что в Бездне все изменилось… Ну, то есть не все, а кое-кто.
— Девятка, — сказал я.
— Да, Девятка. Пока меня не было, другой Утес как-то с ней сдружился. Ты не поверишь, Алекс, но она меня даже ни разу не убила! Я просто тусил в ее замке, иногда она брала меня с собой, чтобы подтянуть по уровням… Парни… — Тобиас глупо улыбнулся. — Кажется, я влюбился. Зря вы меня вытащили.
— Он провел там пять часов! — прорычал Ханг. — Пять!
— Три с небольшим месяца, — посчитал я в уме. — Тоби, ты серьезно? Она же психопатка!
— Нет! — озлобился Тобиас. — Не говори так про Джун, ты ее не знаешь! Да, она пытала и тебя, и меня, но это для нашего же блага!
Он надулся. Для Ханга с Томоши его поведение, по всей вероятности, сюрпризом не стало, а вот я изумился. Да что с ним произошло? Неужели на самом деле влюбился? Или это тот самый стокгольмский синдром?
Ханг незаметно для Тобиаса пнул меня и показал неприличный жест. На что он намекает? И тут до меня дошло, я невольно улыбнулся, а Ханг заржал.
— Не смешно! — продолжал яриться Тобиас, едва не подавившись бутербродом. — Хорош! Чего ржете?
Похоже, дошло и до Томоши. Он поклонился влюбленному и бесхитростно выдал:
— Тобиас-кун, примите мои поздравления! Сожалею, что не сделал этого раньше. Простите мою недогадливость. Первая любовь — это… — Томоши почмокал губами и закатил глаза.
— Надеюсь, она не отрезала тебе голову сразу после, — пробормотал я. — Ладно, закрыли тему. Ты, Тоби, главное успокой меня и скажи, что не собираешься оставаться в Бездне.
— Не собираюсь, — огрызнулся он. — Поживу там годик-другой, в реале пройдет пара дней. А насчет Джун ты, Алекс, ошибаешься. Вообще, мне кажется, ты совсем ее не знаешь. Она добрая! Доказать?
— Ну… докажи. Как ты это сделаешь?
— Легко! — Глаза Тобиаса разгорелись, щеки заалели. — Кусаларикс жива! Скажите спасибо Джун за милосердие!
— Что?! — воскликнули мы одновременно с Хангом.
Томоши на всякий случай поклонился и попытался выяснить:
— Как такое могло случиться, Тобиас-кун? Неужели пророчество Урсайского оракула оказалось правдивым? Госпожа Кусаларикс в Бездне?
— Как ее туда занесло? — спросил я.
Тобиас, довольный тем, что ему удалось сменить тему, гордо рассказал нам о том, как Нергал Лучезарный не дал гоблинше посвятить храм Спящим — за мгновения до этого перенес его в Бездну. Тоби не представлял, как это удалось Новому богу, зато точно знал, что Кусаларикс погибла бы, если бы ее не спасла Девятка.
— К сожалению, — сказал он, — гоблинша повела себя крайне неразумно и агрессивно. Джун пришлось ее успокоить, отправив в
— И будет спать вечно? — поднял бровь Ханг.
— Да это просто скилл так называется. Я попрошу Джун отпустить Кусю со мной, когда соберусь вернуться. Как это сделать, Алекс мне уже сказал, а Джун подтвердила, что должно получиться. Причем она так мне доверяет, что обещала выделить необходимое количество
— Обещала?
— Обещала!
Он расправил плечи и выпятил грудь, с вызовом глядя на меня. А я… Мне нечего было сказать. В Бездне прошла уйма времени, может, и правда Девятка изменилась в лучшую сторону… Или ей понравился Тобиас, и такое возможно. Спорить с ним точно не было смысла. Но один вопрос все же стоило прояснить, потому что я не верил в преображение Девятки ни на грош, и за мною все еще числился должок по отношению к Третьему.
Парни забрали у Фишелевича вторую порцию бутербродов, и я продолжил:
— А с другими бетами ты встречался?
— Не-а, — ответил Тобиас, работая челюстями. — То есть я их видел, но издалека. Третьего видел, Девять-шесть и Семь-два. Они навещали Джун, о чем-то спорили. Она рассказывала, что у них давний конфликт из-за тебя, Алекс. В подробности не вникал, потому что… — Он покраснел. — Мы с Джун на болтовню время не тратим…
— Ладно, будем надеяться, что Девятка реально тебя отпустит вместе с Кусаларикс.
— Еще кое-что, — нехотя заговорил Тобиас. — Джун стала кем-то вроде жрицы Нергала.
— Это не новость, — сказал я, вспомнив видения в логове Ядра.
— Так вот, Лучезарный пообещал, что вытащит ее из Бездны.
— Что?!
— Но это не точно, — быстро сказал Тоби. — Я догадался по ее обмолвкам.
Новость меня добила. Я хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, но ничего не мог сказать, потому что задыхался — как? Что будет, когда психопатка попадет в большой Дис? Это же полный аллес!
Ханг, который о Девятке был наслышан, насторожился:
— Тоби, ты уверен?
— Да говорю же, что догадался. Может, я неправ, но Девятка… Короче, я без понятия, что происходит, но в Бездне бывали моменты, когда я типа как отключался. Просто — бац! — вот я был в одном месте, а стою уже в другом. В Бездне всегда день, солнце по небу не двигается, так что никогда не понимал, сколько времени прошло, пока я был в отключке. Думаю, так через меня Нергал общается с Джун.
Некоторое время мы ошарашенно переваривали новости. Тобиас нетерпеливо посмотрел на часы и спросил:
— Ну что, мы все? Ладно тогда, всем пока. Алекс, передавай Большому По привет. А я пошел к Джун.
Ханг поиграл желваками и сказал, глядя в потолок:
— Один в Бездне, другой в зоне изоляции, третий в медкапсуле. Тисса свалила к «детям», а Ирита не помощница. Томми, на тебя вся надежда.
— Да, Ханг-кун, — поклонился Томоши. — Чем я могу быть вам полезен?
— Мне нужна помощь с квестом Ортокона. Одному не справиться, нужны двое. Забрать тебя с Кхаринзы?
— Что за помощь-то нужна? — полюбопытствовал я, отложив мысли о Девятке на потом. Их нужно было хорошенько обдумать.
— Ну вот, спасибо, что обратил внимание и на меня. — Ханг поднялся, шутовски раскланялся. Томоши на автомате ответил ему тем же. — Короче, я на Меазе. Только за пелену проникнуть не могу. По квесту нагов мне там нужно залезть в подземелье, но, чтобы его открыть, требуются два человека. Надеюсь, Томми хватит.
— Томми тебе не нужен, — ответил японец, подтянувшись и будто даже заматерев. — Гирос поможет Бомбовозу.
На этом совещание клана закончилось, и я поспешил в капсулу.
Прежде чем залезть, вызубрил номер для связи, который должен передать Большому По, который, вопреки моим ожиданиям, не спал, не ел и не пил. О том, что он делал, я догадался сразу, едва оказался в Дисе — из гостиной доносились удары, крики и лязг металла. А вот деревянной куклы в комнате не было. Видимо, По перенес ее.
Догадка подтвердилась — приятель качался на манекене, пытаясь разрушить его своим двуручным мечом.
— Доброе утро! — прокричал я раза три, прежде чем он меня услышал. — Как успехи?
— Сорок шестой уровень навыка взял и четыре новых приема открыл, — вытирая пот со лба, ответил Полидевк. Он подошел ко мне, пожал руку. — Ты как?
— Нормально. Короче, небо и правда закрыто, мои люди едва не погибли. Но тебя встретят в Боготе, запомни номер, на который надо будет позвонить и сообщить, куда именно и когда прилетишь. — Я продиктовал ему номер, после чего передал слова Хайро о том, чтобы он ничего не забыл и со всеми попрощался.
— Ладно, я тогда выхожу. Ты как, дождешься меня?
— Куда я денусь? Кто меня отнесет в шахты мимо патрулей «детей»? Так что ты давай-ка поспеши, друг. Тебе, кстати, от парней привет…
Минут десять мы еще поболтали. Полидевк, нагуляв аппетит тренировкой, накинулся на еду, словно она могла насытить реальное тело. Я же просто пил кофе и отвечал на его вопросы отстраненно, мысленно устремившись в Сокровищницу. Интересно, в какого типа тайник я попаду? В такой же, в каком уже побывал? Или типа того, где были Тисса и Инфект?
— Будешь уходить, оставь экипировку, — попросил я, решив подготовиться как можно лучше, ведь второго шанса в Сокровищнице не будет. — Верну.
— Что ты задумал? — оживился Полидевк. — Хочешь все-таки выйти из таверны?
— Хочу.
— Ты совсем дебил? — Большой По покрутил пальцем у виска.
— Не совсем туда, куда ты подумал. Риска нет, поверь. Но больше ничего не спрашивай, — ответил я, понимая, что, стоит сказать о награде за «угрозу», как он точно или расстроится, вспомнив свою ликвидацию, или закидает вопросами. — Потом расскажу.
— Как знаешь, — слегка обиделся он и начал выгружать доспехи. — Ты, главное, киркой своей мне ничего не раздолбай!
— Хорошо, — улыбнулся я. — Все, вали. Быстрее доберешься до Кали, быстрее начнем качаться. Нашим под тебя еще капсулу настраивать!
Спровадив приятеля в реал, я надел доспехи, приготовил кирку и вытащил
Ну, Фортуна, не подведи!
— Хочу!
Кристалл осыпался цветной пылью, и передо мной открылся золотистый портал. Я сделал к нему шаг, и меня повлекло внутрь, словно частицу света — в черную дыру. Секунда — и вот я вращаюсь внутри радужного смерча.
Сердце ухнуло вниз, я инстинктивно зажмурился, и не зря — открыв глаза, чуть не ослеп от режущего блеска золота. Груды — горы! — золота и самоцветов, посреди них утопали артефакты, оружие, доспехи, щиты, ювелирные украшения… Пещера была такой огромной, что потолок исчезал в темноте, а стен и вовсе не было видно. Меня выкинуло в самом центре, хрустнули золотые монеты под ногами.
Добро пожаловать в Сокровищницу Первого императора!
Алчный, бери, сколько унесешь.
Смелый, рискни всем ради лучшего.
Разумный, не спеши с выбором.
Текст растворился в воздухе. Где-то в глубинах Сокровищницы запустился незримый таймер. Я сделал шаг к чудовищных размеров алебарде, наполовину утопленной в золоте, надеясь, что у нее такой же невероятный урон, и передо мной проявилось предупреждение. Объемные буквы, словно отлитые из золота, встали преградой:
Взял в руки — потерял время.
Изучил — сделал выбор.
Выбросил — получил отсрочку.
И в этот момент я понял, что не обязательно что-то брать в руки.
Вытащив мифическое кайло, я примерился к торчащей рядом исполинской алебарде. Оружие, наполовину утопленное в золотых монетах, было воистину огромным, словно принадлежало когда-то демону или гиганту. Его вершину венчал топор в виде полумесяца с вытянутым наконечником — таким легко можно было перерубить Апопа, Белого змея. От всей алебарды исходило полупрозрачное сияние, в котором мерцали серебристые искорки, при этом древко составляло единое целое с ударной частью, словно оружие отлили монолитом.
Размахнувшись, я опустил тяжелый наконечник — лязгнул металл. Удар, еще удар, еще. Бить предстояло долго, потому что моя кирка не особенно прокачана, а прочность легендарных предметов обычно очень высока. А если не очень — тогда предмет вообще неразрушим! Черт, а вдруг моя алебарда относится именно к этому разряду? Вдруг она вообще божественного класса?
На десятом замахе я остановился. Бездна, что я делаю? Мое кайло не сумело поглотить свойства дешевого
Ликование сменилось унынием. Где-то в недрах Сокровищницы Первого императора тикал незримый метроном, и стук отдавался в ногах вибрациями. Уныние переросло в ступор, тот — в отчаяние: я терял время и близок был к тому, чтобы остаться ни с чем, не вынеся отсюда ничего путного!
В общем, разум парализовало, а руки, привыкшие действовать, на автомате продолжили стучать киркой по алебарде. Примерно ко второму десятку ударов проснулся разум и удивленно поинтересовался, а что, собственно, происходит. Руки остановили движение — и правда, что? Положив кирку рядом, я поднял алебарду, изучил свойства:
Метроном ускорился, и по строчкам бонусов я пробежался по диагонали. Мне достаточно было увидеть, что предмет неразрушим, как я отбросил его, словно ожегшись. Да уж, вот угораздило! С одной стороны, обычный игрок мог бы озолотиться и стать миллионером, попав сюда при любом уровне персонажа. С другой — моему низкоуровневому Скифу, запертому в зоне изоляции, мало что способно было помочь.
Все больше паникуя, я подобрал
А это что, шутка? Я уставился на подмигнувшую мне перекошенную морду сатира, тело которого было зарыто в сокровищах. Странная какая-то голова была, словно младенческая, но в то же время взрослая, морщинистая, и все же размером с два кулака. Ее будто смял великан, а потом еще и засушил.
Козлобородый подмигнул мне и проблеял:
— Ну и рожа у тебя, человек! Лысая, что моя задница!
— Уродливей тебя сатиров не видал, — ответил я.
— Так меня ж засушили, кретин! — оскорбилась башка.
Моб? Подняв эпический «артефакт» за рога, я убедился, что нет, всего лишь
Я сдержал порыв пнуть голову соплеменника Флейгрея, но и оставлять это сомнительное сокровище у себя не стал.
— Ну и воняет же от тебя, смертный! — продолжала ругаться башка сатира мне в спину. — Дерьмо инрауга и то слаще пахнет!
Не обращая внимания на ее вопли, я продолжил перебирать предметы, но ничего не подходило — то из-за требований к моему уровню, то из-за неразрушимости. Я сам не знал, что ищу, просто прикидывал бонусы артефактов к своей ситуации и не находил ничего, что бы кардинально изменило правила игры в Стылом ущелье.
Башка сатира тем временем перешла к совсем уж несносным оскорблениям, и очередное показалось мне переходящим все границы — я такого даже в Преисподней не слышал:
— Эй, смертный! Я тебе говорил, как меня достала твоя мамочка? Скажи ей, чтобы перестала ко мне липнуть, от нее смердит человечиной! Скажи ей, что я чуть не блеванул, когда она сидела на моем…
Это стало последней каплей. Приблизившись, я молча врезал киркой по башке прямо между загнутых рогов. Скрипучее блеяние оборвалось, наступила блаженная тишина.
Я изучил обновившийся профиль кирки и озадаченно почесал затылок. Свойство добавилось в профиль.
— Вот же бестолочь ты, Скиф! — сказала кирка противным голосом. Не тем же самым скрипучим блеянием, что я слушал от сатира, гораздо хуже. — Ну и осел же ты! Вот же непруха, попал в руки болвана! Ты зачем пытался разрушить неразрушимое?
Молодец, Скиф, хорошо сходил в Сокровищницу! Научил оружие сыпать ругательствами!
— Эй, ты кто? — осторожно поинтересовался я. — Сатир?
— Рогатый был прав, ты кретин, — вздохнула кирка и торжественно протянула, будто изображая конферансье, объявляющего имена бойцов на ринге: — Я великий, могущественный, сильнейший из Первых богов, повелитель болот и трясин… То-о-о-р-р-р-р-ф-фу-у!
— Тор’Ор’Фу? Что это значит?
— Не Тор’Ор’Фу, а Торфу, — ответила кирка без рычания и завывания. — Дух, запертый в первозданном кайле горной богиней Азовкой. Это, коротко говоря, моя бывшая. Первой-то женой моей была могущественная Веспа, богиня лесов, но мы с ней разошлись, как в море корабли. Не обошлось без жертв, кстати. Тогда я завел отношения с Азовкой, но и с ней, как видишь, не сложилось. Зловредные бабы эти богини, я тебе доложу, Скиф! Согласен?
— Ни капли.
— Зря. Много ты богинь знаешь-то? Тю, да ты ж ребенок совсем!
— Кое-кого знаю.
— Да брось заливать! Кого знаешь? Стой, не говори. Коснись киркой лба, сам прочту. — Я послушался, и он удивленно замолчал. — А ты непрост, непрост… Такой молодой, а уже… Ишь ты! Вижу, ходишь в любимчиках у Фортуны? Хотя… Знаешь, сколько у нее таких любимчиков было? Тысячи — и это только те, кого я помню по временам свободы! — Кирка как-то по-злодейски хихикнула, но осеклась. — Хм… Хм-хм… Зато Тиамат к тебе явно благосклонна…
— Послушай, Торфу, рад был пообщаться, но время в Сокровищнице истекает.
Он только легкомысленно захихикал — препротивно, надо сказать.
— Да у тебя еще минут пять есть! Если точнее, четыре минуты и сорок шесть секунд, — ответила кирка. — Уже сорок четыре… А брать тут особо нечего. Мне по силам только одна штука — в дальнем углу, если посмотришь налево, лежит
— Ты видишь все, что здесь есть?
— Не вижу, глаз-то у меня нет. Скорее ощущаю потоки маны и эманации силы.
— Значит, два предмета… — задумался я. — Мне их самому выбрать или порекомендуешь что-нибудь?
— А ты разумный, — одобрил Торфу. — Как наберусь сил, смогу поглотить силу во-о-он того щита… — Кирка самопроизвольно дернулась в моих руках в направлении медного, вычищенного до блеска щита с зазубренным краем, потом потянула меня вправо. — Да и то копье, видишь, вон его наконечник торчит, тоже пригодится. Чую, еще немного, смогу и его силушки прихватить!
Первым делом я направился к
Хватило пары ударов киркой:
Насколько я помнил, у основного Скифа эта второстепенная характеристика достигла капа в тридцать процентов. Так что разрушенный аксессуар был своего рода имбой и давал огромный шанс на то, что выпадет лут категорией лучше.
И щит, и копье, на которые указал дух, запертый в кирке, были эпическими без особых бонусов. Щит на пять секунд становился таким прочным, что блокировал любой урон, копье имело способность превращаться в астральное, и в это время его можно было метать, после чего оно, поразив цель, снова появлялось в руке. Зато плюсы к характеристикам измерялись сотнями очков. Учитывая, что сейчас у кирки ничего подобного не было, выбор Торфу я одобрил.
Я поднял оба предмета. Стоило изучить свойства второго, как где-то в недрах Сокровищницы Первого императора грянул гром, реальность начала рассыпаться в пыль, но я все же успел загрести несколько пригоршней золотых монет и самоцветов, прежде чем снова оказался в личной комнате безымянной таверны в Стылом ущелье.
***
Мифическое кайло, вернее, сидящий в нем то ли злой дух, то ли болотный божок Торфу, проявив себя полезным советчиком в Сокровищнице, когда я вернулся в Стылое ущелье, взялся за то, с чего начал — за оскорбления. Может, сам по себе был таким, может, на него как-то повлияла высушенная башка сатира, не знаю. В общем, терпеть словесный понос, льющийся на голову, я не стал и спрятал кайло в инвентарь. Пусть поорет о том, какое я ничтожество, в великом ничто, заодно охладит несуществующую голову.
Оставшись без собеседника, я получил возможность подумать. Благо времени было полно — пока Уэсли долетит до Боготы, пока доберется до Кали… Главное, чтобы он в итоге успешно прибыл на базу «Пробужденных» в Калийское дно, иначе одному мне здесь не справиться. Надеюсь, капсула для него найдется, а Йоши ее быстро настроит.
В ожидании Большого По я сидел у себя: выходить из Диса в течение рабочей смены запрещалось правилами зоны изоляции, а покидать комнату было глупо. К сожалению, окна в номере показывали что угодно, только не реальный вид на Радужную долину, поэтому я не знал, пасут ли меня «дети» снаружи, но предполагал, что так оно и есть.
От нечего делать я постучал по тренировочному манекену — правда, не киркой, а кулаками. Так было привычнее, да и не хотелось слышать вопли Торфу. Часа три у меня ушло на то, чтобы не только открыть
Чтобы было веселее, активировал
С глобальной точки зрения, главной новостью было то, что король Бастиан Первый вернул себе трон Содружества. Правитель был в таком гневе, что подверг родного брата пыткам, дабы выведать всю подноготную дворцового переворота. Поначалу всем казалось, что безвольный Доминик стал обычной марионеткой в руках верховных жрецов Нергала, но специальные заклятия вытащили из него кое-что интересное. Выяснилось, что Темное братство, преступная сеть покойного Крапивы, действовало под покровительством Доминика. Властям удалось взять лидеров, однако большая часть членов организации избежала наказания. Они растворились в трущобах городов Содружества.
Журналистка «Вестей Содружества» проникла в тюрьму Даранта и пообщалась с одним из членов Темного братства — тогда-то и прозвучало мое имя. Злобно щерясь с
— Скиф познает месть Темного братства! Он ответит за Крапиву!
Кадры с преступником сменились изображением того, как меня хватают в тронном зале дворца Доминика, журналистка при этом рассказала зрителям о том, что Скиф после разгрома Чумного мора куда-то запропастился, однако ее источники намекнули, что меня настигло некое проклятие, из-за чего я не могу покинуть собственный замок.
— Что? — Прекратив молотить по манекену, я ошарашенно уставился на
Кары продумывать не стал, приберег это увлекательное занятие на потом. Не на тех людей я направляю свою злость, ох не на тех. Слить-то мог любой непись, живущий в замке, какой с них спрос? Они уже дня три, проходя мимо Скифа, замершего у храма, задаются вопросом, что случилось с инициалом?
Вот что! Я уклонился от руки-палки манекена и врезал двумя
Тем временем та же журналистка наконец показалась в кадре сама — оседлав грифона, она парила над каким-то замком с высокими голубыми куполами. Над ее головой я увидел имя: Линни Графомай.
— Мы все помним, что грозило всему Дисгардиуму еще неделю назад, — начала рассказывать Линни. — Скиф, объединившись с Империей, дриадами, демонами, кланами «Модус», «Странники», «Экскоммьюникадо»… — стоило отдать ей должное, она не забыла никого, упомянув даже культистов Морены, — …уничтожил Ядро Чумного мора. Случилось это буквально в тот же день, когда Глиф, лидер влиятельного клана «Лазурные драконы», принял соблазнительное предложение Магвая, на тот момент легата Чумного мора, и обратил весь свой клан в нежить. Смотрите сами, в каком отчаянии теперь члены этой некогда могущественной организации! «Драконы» стали изгоями! Лига гоблинов, больше всех пострадавшая от Чумного мора, не только отрезала клан от всех транспортных систем, но и конфисковала имущество…
Развивая тему, Линни Графомай поведала зрителям о том, что судьба легатов Чумного мора все так же покрыта завесой тайны. После разгрома их повелителя никто и нигде их не видел, а замок «Элиты» пустует. Какая-то жизнь наблюдается в Видерлихе, но поскольку обычным разумным доступа на Холдест нет, а даже если бы и был, они бы не вынесли мороза, информацию журналистка получила, опять же, из каких-то «личных источников».
Смотреть мировые новости, зная, что ко многим освещающимся событиям ты приложил руку, было любопытно и познавательно — иногда даже слишком, потому что, увлекшись, я забывал уклоняться и получал от злобного манекена. После очередного полета в другую часть комнаты я решил сделать перерыв.
Перекусил, поплавал в бассейне, перепробовал с десяток напитков и коктейлей, после чего пошел осматривать владения. Мало ли, вдруг найдется еще какой-нибудь привет из большого Диса?
Сюрпризов не оказалось никаких — ни хороших, ни плохих. Разве что Большой По оставил один, насвинячив в своей спальне. Больше всего я удивился, обнаружив на подушке недоеденный кусок пиццы. Удивило все в этой комбинации: пицца в Дисе? Большой По что-то не доел? И почему на подушке?
Рука сама потянулась за куском, чтобы отправить его в помойку, но никаких мусорных ведер в номере не нашлось. Как оказалось, уборка тут производилась волшебным образом, но не чаще раза в сутки. Махнув рукой, я пошел в свою спальню.
На что-то надеясь, открыл хранилище, но оно пустовало. Я там все перещупал, но, как говорил один злой Спящий, он не поставляет музыкальные инструменты.
Подумав, перетащил
После этого, пообещав себе абстрагироваться от бормотания злобного божка, я вытащил кирку и принялся прокачивать навык владения дробящим оружием. Как и с
Первые минуты три кирка молчала. Продолжал вещать
Зато когда заговорил, я понял, почему он безмолвствовал — готовился! Столько брани и ругательств, сколько он излил на меня, я не слышал никогда. Да, честно говоря, я и половины слов таких не знал. «Видимо, это все же передалось от башки сатира, потому что поводов для оскорблений я не давал», — подумал я, а потом понял, что Торфу ругается не со мной.
— Вертопрах уродливый! Разгильдяй бездарный! Пузочес-переросток! Шалаберник-никудышник! — распиналась кирка, пока я стучал ею по манекену. — Шленда, голомыга, лежебочина! Вражина позорная!
— Да ну его, — неожиданно сказал Торфу совсем другим тоном, я аж опешил от того, сколько разочарования звучало в его голосе. — Неинтересно даже ругаться.
— Слушай, а мы точно не можем его разрушить? — спросил я, уже давно озадаченный идеей поглотить главное свойство неуязвимого манекена.
— Он же неразрушимый, дурень! — взялся за старое божок в кирке. — Нельзя разрушить неразрушимое!
— Ну не скажи. У меня как-то был неразрушимый щит, а его один Новый бог раздолбал в хлам!
— Как звали того божка? — вкрадчиво поинтересовалась кирка.
— Барон Самеди.
— Никогда не слышал о таком, — фыркнул Торфу. — Наверное, щит твой был совсем никчемный. Небось, вырезали из какого-нибудь черепашьего панциря или гребня пустынной твари, ведь так? Учить тебя и учить, парнишка… Эх! Хочешь, расскажу притчу о всемогущем божестве, которое не сумело создать неразрушимый камень и сгинуло?
— Почему?
Торфу не ответил, лишь снова обозвал меня тупым дурнем, после чего продолжил:
— Или могу рассказать про парадокс Первого мага, который как-то пытался объять необъятное, а когда не получилось, следующие три века ломал голову над тем, как впихнуть невпихуемое.
— Спасибо, не надо. Расскажи лучше о себе. Знаю, что ты одержим желанием обрести свободу, это так?
— Откуда взялся этот бред?
— Легенда гласит, что, когда владелец кайла станет хозяином Стылого ущелья, злой дух обретет свободу, поэтому он стремится усилить кайло при любой возможности, — зачитал я описание кирки.
— Злые языки страшнее арбалета, — задумчиво произнес Торфу. — Отвернись, видеть не могу рожу твою перекошенную!
Последнее относилось к
— Легенда врет. Я стремлюсь усилить кайло не ради какого-то там владельца, а ради себя. Это я заделаюсь хозяином Стылого ущелья, когда в нем не останется ни одного равного мне соперника. А здесь пока таковых… уйма, если честно.
— Ты о «детях Кратоса»?
— Не было у Кратоса никаких детей! — возмутился Торфу. — Обычный титан, средненький. Все, чем прославился, — приковал Прометея к скале. Тьфу! Да речь не о нем. Разумные, о которых ты говоришь, не из этого мира. Ты уж мне поверь, я сразу вижу, кто соткан из ткани реальности, а кто вторгся в Дисгардиум из чуждых враждебных миров! Кошмарных миров, где нет ни богов, ни магии, а только лживые писаки, сочиняющие извращенные истории о том, чего не бывает! Причем вечно срывающие сроки! И заметь, я говорю не о Слиянии, когда несколько миров столкнулись и стали одним Дисгардиумом, я совсем о другом!
— Эх ты, провидец, а я, по-твоему, откуда?
— Отсюда, — уверенно заявил он. — Хотя постой-ка… Ну-ка, коснись киркой лба…
Я так и сделал, после чего Торфу надолго замолчал. Видимо, увидел мою сущность и пытался переварить новость. Я даже успел заскучать, пока сидел в тишине.
Наконец из кирки раздалось кряхтение, невнятное ворчание, бубнеж, а потом — обычное уже для мифического кайла ругательство:
— Бездна, Скиф! Это ни в какие ворота!
— Что не так?
— Все! Знал я одного такого же, как ты, сумел даже обдурить его, да только в итоге сам себя обманул… Не в моих силах одолеть того, чья душа не принадлежит этому миру, а значит, весь мой план гидре под хвост!
— А в чем план-то?
— Набравшись сил, я бы вселился в твое тело, взял под контроль душу и свалил отсюда подальше! Давно уже Стылое ущелье оторвано от Дисгардиума, оно опостылело мне до чертиков! — Торфу хихикнул. — Сечешь каламбур?
— Опостылело, ага. Мне тоже.
— С тобой, мерзким иномирянином, такое не прокатит, а значит, придется идти другим путем, — вздохнула кирка. — Способ есть, но сложный. Ох, расстроил ты меня, смертный, ох, расстроил… Разочаровал прям! Нет, я так не могу, мне надо подумать…
Торфу исчез и не подавал голоса до конца тренировки. Я поднял
С этими мыслями я решил, пока Большой По не вернулся в номер, поспать, а чтобы совместить приятное с полезным, активировал навык мимикрии, который качался, как и
В общем, мысленно посмеиваясь, я уселся на
От этих мыслей в моих недрах засочился желудочный сок. Толстый, покрытый обилием вкусного жира человек… М-м-м…
Я начал грезить наяву, когда в дверь постучали.
Тук-тук! Тук-тук-тук! Тук-тук-тук-тук! Тук-тук!
Мои мысли заворочались в разуме сундука. Это же кодовый стук «пробужденных»!
— Скиф, ты там? Я знаю, что ты там, откроешь? — После короткого молчания за дверью послышался шепот: — Это Тисса.
***
Большого риска для себя я не видел. Без приглашения никто в мой номер не войдет, да и стоял я на шкуре, дарующей неуязвимость. Предательница, скорее всего, попытается меня выманить, но черта с два ей это удастся!
Переборов желание остаться
Она была одна.
— Привет, Алекс, — сказала она, нарушив негласное правило использовать в Дисе игровые имена. — Впустишь?
— Еще чего. — По своей злобности моя гримаса не уступила бы лучшему оскалу
Она покрутила головой, потом прошептала:
— Алекс, то была не я, а другая Тисса. Сейчас я настоящая.
Изучив ее профиль, я хмыкнул:
— Конечно. Та Тисса, настоящая, была со мной на гражданских тестах и готовилась помогать «пробужденным». А кто ты — я понятия не имею. Вижу «дите Кратоса», продавшее не только меня, но и всех друзей детства.
— Обе Тиссы — я. Та, вчерашняя Тисса, которая полетела из Калийского дна на остров «Белых амазонок», чтобы встретиться с Лиамом, была перехвачена флаером «Детей Кратоса». Ту Тиссу отправили в Сковородку, потому что это было частью сделки Хлои Клиффхангер с тобой. Когда ваш договор потерял актуальность, меня вернули туда, где создали.
— То есть ты признаешь, что являешься биороботом?
— Я не робот, мое тело на сто процентов такое же, как у настоящей Тиссы. Те же мысли, те же воспоминания, тот же характер. Но у той, вчерашней, Тиссы в неполноценном разуме, ментальном слепке, были вшиты определенные триггеры и установки. Она была запрограммирована «Детьми Кратоса» на ряд задач, связанных с твоим устранением.
— И куда делась вчерашняя Тисса? Ты какой-то новый биоробот?
— Я и есть она, и в то же время я теперь настоящая Тисса.
— Слишком много Тисс, — вздохнул я. — Ты специально хочешь меня запутать? Если ты тоже андроид, то где моя подруга?
— Я тебе все расскажу, но поблизости много лишних ушей. «Дети» внизу, кто-то в любой момент может подняться на второй этаж. Впусти, это твой шанс выбраться из Стылого ущелья в большой Дисгардиум, Алекс.
Мысленно выделив пространство между шкурой и порогом, я определил его как зону допуска для андроида. Интерфейс личной комнаты позволял и такие настройки. Шкуру я оттащил так, чтобы с порога нельзя было до меня дотянуться и спихнуть с нее, ведь если Тисса поразит меня какой-нибудь магией света, я воскресну на кладбище, где наверняка уже поджидают «дети». В личной комнате можно нанести урон — были преценденты, когда владелец устраивал вечеринку, а та заканчивалась развеселым мордобоем, — и никакими настройками это не уберешь.
Вроде бы все продумал, но чувство, что делаю ошибку, не исчезло. Пришлось положиться на наитие, которое говорило, что даже от такого шанса отказываться нельзя. Шансы обычно появляются оттуда, откуда не ждешь.
«Впустить Тиссу», — мысленно велел я интерфейсу комнаты, а вслух сказал:
— Заходи, но дальше себя я тебя не впущу.
Тисса вошла, закрыв за собой дверь, и облегченно вздохнула:
— Хорошо. Просто выслушай, потом сам решишь, нужна ли тебе моя помощь.
— Говори.
Я не предложил ей стула и сам остался стоять, сложив руки на груди. Тисса прислонилась к двери в той же позе и сообщила:
— Первым делом порадую тебя: твой контракт с Лиамом закрыт. Я встретилась с ним.
— Чего он хотел? — спросил я, не веря ее словам.
— Плел какую-то чушь о том, что никто и никогда в жизни его не бросал. Я стала первой, и он просто места себе не находил, пытаясь понять, как такое произошло. Я ему объяснила как. Этот идиот так удивился, что не поверил, что я его бросила из-за измен. К делу это не относится, главное, ты свободен от контракта. Небесный арбитраж тебя не тронет.
— Я не получал никаких уведомлений.
— У Арбитров нет сюда доступа. Твой клон на Кхаринзе получил уведомление, Бегемот подтвердил.
— Допустим, я тебе поверил, хотя ты уже соврала, когда сказала про Бегемота.
— С чего бы? Я все еще жрица Спящих. Это во-первых, а во-вторых, именно это позволило Бегемоту призвать меня к себе, едва он ощутил мое присутствие в Дисе. Там меня ждали Тиамат и Кингу, новый Спящий, которого ты призвал. Кингу покопался в моем разуме и нашел закладки «детей». Этот Спящий вычистил все лишнее, освободив меня от контроля.
— Допустим… — повторил я, наполняясь надеждой, что она говорит правду.
— Спящие сделали даже больше. Они вернули мне не только свободу, но и настоящую личность Мелиссы Шефер. Поверь, боги знали настоящую Тиссу лучше, чем она сама, а потому смогли сделать из меня не биологическую копию с ментальным слепком, а самую настоящую Тиссу… — Пока она все это рассказывала, по ее щекам катились слезы.
— Ты так говоришь, как будто…
— Настоящей Тиссы больше нет, Алекс, — тихо сказала она. — Не знаю, откуда я это знаю, но так и есть. Видимо, пока я была клоном, люди Галлахеров не стеснялись при мне обсуждать дела. В общем… настоящей Тиссы нет, ее тело растворили в кислоте, как отработанный биоматериал.
Горло сдавило спазмом. Я представил, что чувствовала Тисса перед смертью. Совсем девчонка, по сути, еще ребенок, еще не видевший жизни за пределами Диса. Она ничего не успела, почти не была счастлива, и ее так зверски убили. Мне живо представился ее ужас, боль, отчаяние. И жуткая, нечеловеческая боль, которую практически невозможно вытерпеть. Нежная прозрачная кожа, юная плоть, все это было разъедено, сожжено кислотой. Глаза зажгло так, будто их тоже сейчас разъедала та же взвесь, и я запрокинул голову, завыв в небесный потолок королевского номера. Клон может думать о себе что угодно, но он все тот же андроид, а моей подруги больше нет. Девушки, которую я любил, которую целовал, нет, как и Малика, и если того хотя бы похоронили, то Тиссу…
Лжетисса перешагнула барьер, выставленный в настройках номера, и обняла меня. Горе разрывало мне сердце, но инстинкты никуда не делись — я отскочил на край шкуры и приготовился к бою. В голове стучало: «КАК?» — и Тисса словно прочла мысли, объяснив:
— Я все еще в списке твоих друзей, Алекс. Ты выставил нам беспрепятственный доступ в свою комнату, забыл? Это было еще в Тристаде.
— Погоди… Ты хочешь сказать, что с самого начала могла войти?
— Конечно, могла, но не стала, ты должен был сам меня впустить. Нам много о чем нужно поговорить… Может, сядем за стол?
Я все еще не доверял ей полностью, поэтому, кивнув, взялся за края шкуры и поскакал на ней к обеденному столу. Тисса села напротив, без спросу налила себе дворфийского эля из бездонного кувшина, отпила половину, стерла с верхней губы пену.
— Я проясню то, что ты забыл, — огласив комнату отрыжкой, улыбнулась она. Эта раскованность была из репертуара Тиссы, которую я знал. — Йоши стер тебе память о дне, когда ты вернулся в Калийское дно с гражданских тестов, потому что в тот вечер вы сообразили, что я клон Тиссы. Если бы с этой информацией ты вошел в Дис, Небесный арбитраж понял бы, что с Лиамом будет встречаться ненастоящая я.
Стоило ей это сказать, как пробел в воспоминаниях заполнился: наш разговор с Тиссой, спирт Фишелевича из фляжки, допрос андроида… Что было потом? Что-то важное, но я не помнил, что именно.
— А теперь это неважно?
— Абсолютно. Дело сделано. Едва Кингу прочистил мне мозги, я стала настоящей Тиссой, понимаешь? И сразу же догадалась, что нужно делать: спасать тебя от нарушения контракта с Лиамом. Ведь если бы я с ним не встретилась, твое бегство отсюда в Дис ни к чему бы не привело — тебя бы сразу взял Небесный арбитраж.
— Надеюсь, это не очередная ложь в твоем исполнении, — пробормотал я. — Можешь рассказать подробнее, что с тобой произошло? Только по порядку, а то у меня уже голова кружится. Сколько всего было Тисс? Какая ты по счету?
— Третья… Первая была настоящая. Вторая — та, что… — ее губы затряслись, — что убила Малика и ранила Риту. Я — третья.
Та часть ее истории, что она мне рассказывала в Сковородке, не изменилась. В ее воспоминаниях после Демонических игр прошла всего неделя. Вернувшись оттуда, она получила достижение в песочнице, следом последовало приглашение «Детей Кратоса». Она полетела и встретилась с Джошуа Галлахером, а когда вернулась домой, отец отправил ее на гражданские тесты. Он не переживал за нее, потому что все это время общался с первым клоном — той самой Джеральдиной.
В Сковородке ее нашла Хлоя Клиффхангер и отправила ко мне. Уже вместе с ней мы вернулись в Калийское дно. В тот вечер на базе клана Тисса чувствовала себя нормально и переживала за дела «Пробужденных», пока Сергей не влил в нее спирт Фишелевича. Заложенный триггер сработал раньше времени, клон выдал себя.
Йошихиру не смог нейтрализовать программу, заложенную «детьми», зато у него получилось не только заблокировать ее, но и внести новую задачу с наивысшим приоритетом — встретиться с Лиамом Галлахером.
Чтобы не вызывать подозрений, Тиссу отправили на остров «белых амазонок» одну. Мы тогда не знали, что «дети» закрыли небо на Калийским дном, поэтому то, что флаер Тиссы был перехвачен, узнали позже, когда Сергей отследил, что тот направился на базу «детей».
Там Тиссу накачали медикаментами, а когда она очнулась, все вмешательства Йоши были устранены. Джошуа, завладев моим персонажем в Стылом ущелье, решил придержать клона при себе. Он мог быть полезен «Детям Кратоса». О том, что Тисса вошла в этот клан, объявили официально.
Сегодня утром ее привлекли к клановому рейду, ведь у Тиссы есть способность воскрешения павших прямо в бою. Вечером же, как новичка, отправили отбывать повинность по патрулированию в Стылое ущелье. Вот только в Дис заходил неполноценный клон с ментальным слепком, а сюда, в зону изоляции, попала Тисса, которую мне бы очень хотелось считать настоящей.
— Алекс, я настоящая… — тихо сказала она, увидев в моих глаза недоверие. — Я помню, как напросилась к тебе в гости, и мы пили пиво у тебя на диване… Помню, как целовалась с тобой, и это… Это мои воспоминания!
Я нехотя кивнул. И все же относиться к этому аватару как к Тиссе я не мог, а потому не собирался щадить ее чувства и напомнил:
— В Дисе называй меня Скиф.
— Думаешь, я забыла о нашем правиле? — улыбнулась она. — Забыла, как Краулер выговаривал за то, что ты называл его в Тристаде Эдом? Я зову тебя Алексом по одной причине: хочу достучаться до друга, а не до его персонажа.
— Что о тебе думает Бомбовоз? — Я назвал имя последнего из первоначального состава «Пробужденных», кто оставался на Кхаринзе. — Он тебя видел?
— Бом в порядке. Ему хватило слов Бегемота о том, что я теперь не просто биокопия Тиссы, но и та же самая личность. Если бы не Спящие, осталась бы бледным ментальным слепком, но сейчас я и есть Тисса, Алекс!
Я задумался над ее словами, а она продолжила говорить о Бомбовозе:
— Гирос помог ему с квестом в Подводном царстве. Бом просил тебе передать, что он не только близок к месту силы, но и нашел среди нагов строителей. Так что четвертый храм поставим со дня на день. Хорошие новости, ведь так?
— Новости хорошие, но не поверю, пока не услышу это от самого Ханга, когда выйду в реал.
— До конца рабочей смены меньше часа, скоро убедишься. А пока давай подумаем, как тебя отсюда вытаскивать.
— Как-как… — проворчал я, постепенно успокаиваясь. — Брать сотый уровень и прорываться через портал.
— Не все так просто, Алекс, — сказала Тисса. — Портал ведет на земли «детей», а те уже в курсе, как шустро ты начал игру в Стылом ущелье. Даже если вырвешься отсюда, там тебе несдобровать.
— У тебя есть другие предложения?
— Нет, — качнула она головой, отчего ее белокурые волосы взвились. — Но ты точно что-то придумаешь, а я тебе помогу. Не забывай, что у меня свободный вход-выход в Стылое ущелье. Галлахеры считают меня все тем же биороботом, а потому особо не следят.
Она еще не договорила, а меня осенило, и я вскочил с места.
— Давай за мной!
У себя в спальне я открыл личное хранилище и кивнул на него:
— Не спрашивай как, но я сейчас превращусь… в стул. Забрось меня в хранилище, закрой сейф и двигай на Кхаринзу. Пусть другой Скиф откроет хранилище в личной комнате и…
— Он не двигается, — перебила Тисса. — Но Бегемот может перемещать своего инициала как куклу, так что…
— Сделаешь?
— Сделаю. И если нам удастся вытащить из того хранилища стул, это будет значить…
— …что я выбрался!
— …что в Дисе появятся два Скифа? — закончила Тисса. — Причем ты останешься с 15-м уровнем. Уверен, что хочешь этого?
— Это лучше, чем торчать здесь! Уверен, управляющий ИскИн как-нибудь нас объединит.
Она хотела сказать что-то еще, но я уже принял облик стула.
Ничего не чувствуя, я видел лишь, как трансформируется обстановка — комната сменилась сейфовым хранилищем, потом все потемнело. Хлопнула наружная дверь.
Оставалось ждать, когда Тисса вернется… вот только вернется ли? То есть даже если захочет вернуться, как она попадет в мою комнату? Глубинка тут не сработает, а я же чертов стул внутри запертого сейфа! Кто ей откроет?
Видимо, в таком виде мыслить противопоказано. Даже из закрытого хранилища я услышал, как в дверь номера стучат кодом «Пробужденных». Отменив
Массивная дверь распахнулась, я вылез и пошел открывать.
Тисса ворвалась в номер, захлопнув дверь, и покачала головой:
— Не получилось. В том хранилище не было ни тебя, ни стула. Зато Бегемот попросил, чтобы я взяла и принесла тебе это.
Она протянула ладонь, где лежало
Бережно взяв артефакт, я окончательно поверил, что эта Тисса — наша. Настоящая. Потому что, будь иначе,
Тисса, передав мне опасный артефакт, вцепилась в него взглядом, а я не стал искушать судьбу и забросил
Спрятав
Или… Каким бы бредовым ни казался единственный оставшийся вариант, он был осуществимым. Неужели Бегемот хочет, чтобы новым Ядром Чумного мора стала эта… этот… в общем, клон Тиссы?
Помотав головой, я прислонился к стене и обессилено съехал, закрыв лицо руками. Девушка осторожно потрепала мне вихры:
— Эй! Ты чего приуныл?
Подняв голову, я всмотрелся в ее лицо, пытаясь найти хоть что-то чужое — в мимике, в глазах, в интонациях — и не находил.
— Не понимаю, чего от меня хочет Бегемот, — пожаловался я. — Что мне делать с
Тисса протянула руку, помогая мне подняться, довела до кресла, усадила, сама села напротив, покрутила светлую прядь волос на пальце, вздохнула:
— Давай подумаем вместе. Спящий никак не объяснил свою просьбу.
При упоминании Бегемота я снова кое-что заподозрил:
— Слушай, а «дети» не офигели от твоих характеристик? Они в курсе, что ты жрица Спящих?
— Офигели бы, если б увидели. Не знаю почему, но этого не произошло. Похоже, Спящие как-то скрыли эффект
Помнится, то, что я был легатом Чумного мора и инициалом Спящих, тоже не считывалось.
— Ладно… — Я принял ее ответ, все равно других объяснений у меня не будет до встречи с Бегемотом. — Давай о Спящем. Вспомни, может, он хотя бы намекнул, что делать с
— Он сказал: «Инициалу это понадобится». И исчез. Я могу вернуться и уточнить…
— И ничего не добьешься, — перебил я. — Ему нельзя вмешиваться напрямую, а такая подсказка будет совсем уж явным вмешательством. Наверняка одно то, что Спящие… э… исправили твой разум, а потом еще и передали Ядрышко, уже нарушило какой-то там вселенский баланс.
— Тем более на меня и так косо смотрят в портальной комнате.
— Это где портал во внешний Дис?
— Да. Его всегда охраняет боевая звезда «детей»… как минимум. А сегодня там смена Шиндлера — главного рейд-лидера «Детей Кратоса». Он знаешь какой строгий?
— Без понятия, но умирает, как все, — ответил я, припоминая Узул’Уруб. Потом я прикинул в голове объемный план Стылого ущелья и спросил: — Где находится портал наружу?
— В одной из пещер наверху. Если смотреть со стороны долины, по правую руку. Там не то чтобы даже портал, скорее мерцающая пелена в стене, которая выглядит, как выход из инстанса. На той стороне попадаешь в тоннель, он ведет в подвалы замка «Детей Кратоса».
— Это единственный выход?
— О других ничего не слышала, вряд ли они есть. Хорошо, что ты это спрашиваешь, потому что нам нужно продумать, как тебя отсюда вытаскивать, причем побыстрее. Утром у меня очередной медосмотр, будут сканировать разум.
— Это значит, что они увидят вмешательство Спящих? И могут снова превратить тебя в послушную куклу?
— Пока это ничего не значит, но рисковать я не хочу. У меня есть свобода передвижения, и как только я тебе помогу, я свалю с базы «Детей Кратоса».
— Но куда? Калийское дно контролируется их наемниками, дома у отца тебя тоже найдут…
— Меня спрячет Элизабет, я с ней договорилась, — ответила Тисса. — Главная «белая амазонка» отправит меня к своему другу Хинтерлисту, а тот придумает, как меня переправить к вам.
— Договорилась? Когда? — Я сощурился, а паранойя вспыхнула с новой силой. — Да с чего ты взяла, что…
— Алекс, заткнись! — Тисса накрыла мне рот ладошкой. От нее почему-то пахло ванилью и корицей. — Думай о своей проблеме, свою я решу сама, о'кей? Суть в том, что утром я свалю от «Детей Кратоса» — и из клана, и в реале. Доступ сюда открыт только «детям», поэтому нам с тобой нужно прорываться этой ночью. И я тебя, упрямый кусок дерьма, вытащу отсюда живым или мертвым!
В этот момент я вспомнил, как Большой По таскал меня в своем инвентаре по всему Стылому ущелью. Идея ошеломила — неужели путь на волю так прост? Возбуждено вскочив, я угрожающе навис над Тиссой:
— Что ты сказала?! Повтори!
— Я тебя вытащу отсюда живым или мертвым, Алекс Шеппард, — повторила девушка.
На мгновение мне показалось, что я говорю с роботом, с одним из тех, что в древних фильмах прибывали из будущего, чтобы уничтожить еще не родившегося лидера сопротивления. Но только на мгновение, потому что впечатление тут же развеялось — Тисса расхохоталась:
— Видел бы ты свое лицо, Скиф! — Она перестала смеяться, нахмурилась и отчеканила: — Мне нужна твоя одежда, ботинки и флаер.
— Ты забыла сказать «пожалуйста», — машинально отшутился я и деланно возмутился: — Посмотрел бы я на тебя на моем месте! Ты же клон, чертов клон!
Ее лицо помрачнело, ноздри грозно задвигались, и пришел мой черед накрывать ей рот ладонью, пока она не начала ругаться:
— Забудь, я о другом. Видишь ли, вполне возможно, ты меня реально отсюда вытащишь, причем неживым и немертвым. Помнишь, как я превращался в стул? У тебя есть какое-нибудь оружие побольше?
Тисса достала массивный магический посох. Изучив его с позиции
— Сгодится. Я превращусь в его копию, а ты возьми меня в инвентарь и вынеси из зоны изоляции. Хотя…
Вспомнив о Большом По, я задумался, как поступить с ним. Обещал же, что не брошу!
— Что? — поинтересовалась Тисса и догадалась сама: — Уэсли?
У меня за спиной раздался приглушенный хлопок, следом — радостный крик:
— А вот и я! — А потом удивленный: — Обушки-воробушки! Тисса… Какого черта?!
Большой По вернулся. Это несложно было определить, даже если бы он промолчал, а я не оглядывался — по тяжелому дыханию с одышкой и по запаху. Негражданская капсула передавала даже такие нюансы реального тела.
— Привет, Уэсли, — сказала Тисса, поднимаясь его поприветствовать. — Как дела? Уже создал новую «Аксиому»? Хотя постой… Ты же оницо и не можешь создавать кланы!
— Вот ты сейчас серьезно? — вылупился Большой По.
— Ты меня до слез довел своей охотой на нас в Тристаде! — воскликнула Тисса. — Настал час расплаты!
Мой приятель попятился, а Тисса расхохоталась. Надо бы попросить Спящих, чтобы подкрутили ее чувство юмора, а то шутки у нее какие-то несмешные. Похлопав Большого По по плечу и отсмеявшись, она сказала:
— Да ладно, расслабься, толстяк. Шуток не понимаешь?
— Иди ты к черту, Тисса! Я не толстый, у меня просто неправильный обмен веществ!
— Ладно, ладно, ты не толстый. Просто коллекционер жиров. Вся коллекция на виду, вон, аж трясется. Хотя сейчас на выставку!
— Несмешно! — буркнул Полидевк.
— Прости, — Тисса прыснула. — Так как дела-то, оницо?
— Дела, если не считать проваленного теста на гражданство, зашибись! Добрался до вашей базы, заселился в апартаменты — больше, чем у моих родителей! Накормили от пуза! Видел Ханга, кстати, и он просил передать, что храм в Подводном царстве будет построен завтра… — В этот момент Полидевк догадался изучить профиль девушки, отскочил, обнажая меч, и заорал: — Что?! Тисса, какого хрена ты здесь делаешь? Что, мать вашу, происходит?! Скиф, она же из «Детей Кратоса»!
На всякий случай он помахал мечом, не прекращая отступать, пока не достиг
— Уэсли, — пропищала откуда-то из-под его подмышки Тисса. — Все в порядке. Я в «Детях Кратоса», чтобы спасти Скифа. А так я своя, уже завтра вернусь в ряды «Пробужденных».
— Слезай, По, — сдерживая смех, сказал я и помог ему подняться. — У тебя вроде своя девушка есть. Ирина?
Большой По кивнул, потом пожал плечами:
— Была. Вряд ли она захочет со мной общаться после того, как я стал оницо, но… Ладно, раз Тисса с нами, давайте за дело. Мне за пропущенную рабочую смену сегодня две подряд нужно «отработать», — он изобразил кавычки. — Или у вас уже есть план?
— У нас есть план? — удивилась Тисса, глядя на меня.
— Не план, идея. Вчера По таскал меня в инвентаре…
— А сегодня Тисса попробует вытащить тебя в большой Дис! — догадался Большой По и помрачнел. — Стоп. А я?
Я протянул хмурящемуся Большому По кирку:
— На случай, если у меня получится выбраться отсюда… Тебе придется качаться одному.
Он нахмурился еще больше, но кивнул, взяв мифик. Больше не тратя время, я активировал
— Надо бы кое-что проверить. — Покопавшись в инвентаре, она достала
Тот приблизился, склонил голову.
—
— Отлично! — просияла Тисса и быстро направилась к выходу.
— Я пока здесь подожду! — донеслось вслед, когда мы покидали номер.
Тисса прошла по коридору и спустилась на первый этаж, тихо сказав:
— Не знаю, слышишь ли ты меня, но если слышишь — хочу, чтобы ты запомнил маршрут к портальной комнате на всякий случай.
Внизу она перекинулась парой слов с кем-то из «детей» и вышла наружу. В долине уже стемнело, но я заметил огни факелов вдали — видимо, патрули «детей» все еще меня искали. Тисса оседлала грифона, взлетела, продолжая комментировать:
— По правой стороне ущелья вырублена тропинка. Она идет зигзагом, вдоль нее десятки пещер, ведущих в шахты. Чтобы добраться до выхода, нужно подняться на самый верх и зайти в последнюю пещеру. Тропа узкая и охраняется, прорваться почти невозможно. Кроме того, в самой портальной пещере множество ловушек, которые срабатывают на всех, кто не из «Детей Кратоса».
Она немного полетала над ущельем, дав мне возможность увидеть и тропу, и охраняющих ее стражей, причем среди них были как неписи, так и сами «дети».
— На развилках установлены турели 500-го уровня. Обычно они выключены, но со вчерашнего дня активированы, работают по целям в радиусе десяти метров. Работяги предупреждены и не суются, ведь турели ваншотят любого, кто ниже 450-го. Как видишь, без меня тебе не прорваться.
Наш с Большим По вчерашний план стал казаться наивным. Даже прокачавшись до 100-го, покинуть Стылое ущелье мы бы не смогли. Сам бог послал нам Тиссу! Подумав так, я хмыкнул — ну, собственно, так оно и есть — Спящий бог послал ее.
Договорив, Тисса устремила грифона к самой верхней пещере, ближайшей к выходу из ущелья. То, что она особенная, было понятно по свечению аур двух стражей, перегородивших проход. Всмотревшись, я удивился — это были два верховных жреца Нергала.
В моем деревяном теле-посохе забилось беспокойство. Только что я сам собственными руками отдал себя Тиссе, доверился ей! Бездна, что я за идиот? Ну почему я наступаю на одни и те же грабли! Ведь все, что ей было нужно, это выманить меня из личной комнаты — одного-единственного места в Стылом ущелье, куда «детям» закрыт доступ!
— Добрый вечер, святые отцы! — поприветствовала жрецов Тисса. — Светел ли ваш путь?
— Путь наш светел, освещаемый Нергалом, — степенно ответили жрецы в унисон. — Светел ли твой путь, дочь Кратоса?
Тисса ответила утвердительно, после чего прошла вглубь пещеры. В дальней стене виднелась мерцающая пелена выхода из зоны изоляции, возле которой стояло пятеро «детей». Один из них подал голос:
— О, Тисса! Уже соскучилась по мне?
— Привет, Ричи! — ответила Тисса, чмокнув его в щеку. — Да, все в порядке. Нужно наведаться в храм Нергала на вечернюю молитву.
Ричи? Ричард? Вроде бы так звали сына Галлахеров. Стоило подумать, как тот и сам подтвердил мою версию.
— Ты же вроде бы только оттуда? — удивился он. — Отец просил, чтобы я за тобой приглядывал… — Его голос приобрел медовые нотки. — Так что, если ты не против, я с тобой. Знаю одно закрытое заведение в Даранте, там…
— Не сегодня, — отрезала Тисса, но тут же виновато заговорила: — Да и потом, ты же знаешь, я только рассталась с Лиамом… Мне нужно время, чтобы оправиться, Ричи. Я верю, у тебя большое сердце, ты поймешь…
— У меня не только сердце большое! — хохотнул отпрыск Галлахеров. — Ладно, не хочешь в Дарант, погнали в Париж? Когда у тебя молитва заканчивается? Выходи в оф, я заберу тебя.
Тисса, ничего не отвечая, дошла до выхода, ступила одной ногой в портал и остановилась. Ну же, заходи!
Я ждал чего угодно вплоть до системного уведомления о запрете, но ничего не случилось. В портал Тисса не зашла. Постояв немного, развернулась и направилась к Ричарду.
— Передумала? — обрадовался тот.
— Передумала.
Моя паранойя, вроде приутихшая, снова разгорелась, когда Тисса непонятно почему не шагнула в портал. Что она задумала?
— Помолюсь Нергалу здесь, — продолжила девушка. — Ведь святые отцы…
— Помолись, помолись… — перебив его, заговорил еще один «сын Кратоса» с ником Шиндлер. Он отодвинул Ричарда и жестко сказал: — Мелисса, ты с нами второй день, а дисциплину нарушаешь, как будто ветеран. Ричи может заигрывать с тобой сколько угодно, но главный здесь не он, а я. Что тебе было поручено?
— Найти Полидевка и, используя наше старое знакомство, перевербовать его, чтобы он помог нам найти Скифа. Если жирного не будет, организовать цепь из неграждан и прочесать шахты.
— А если найдешь Скифа?
— Сыграю на старых чувствах или расскажу легенду о том, что раскаялась, хочу вернуться и помочь ему отсюда выбраться. Добившись доверия, нейтрализую и приведу сюда. Если иначе не получится, убью и предупрежу патруль на кладбище.
Если бы я-посох мог покрыться липким потом, я бы это сделал. Оставалось решить, попробовать ли свалить, обратившись человеком, или дождаться финала этой постановки, в которой я сыграл роль деревенского дурачка.
— Хорошо, задание ты помнишь, — кивнул Шиндлер. — Когда у тебя заканчивается патрулирование? Как успехи?
К сожалению, будучи повернут к нему, лица Тиссы я не видел. Что там происходит? Показывает ли она знаками на посох? Улыбается, гордясь, что успешно выполнила миссию?
— Видите ли, мистер Шиндлер… — после непродолжительной паузы ответила девушка.
Сердце в моем реальном теле остановилось…
— Во-первых, я не знаю, считать ли успехом перевербовку Полидевка. Парень ноет, что за день здесь уже возненавидел Стылое ущелье и всех оницо в мире, и это он еще пока живет с родителями в нормальном доме. За помощь в получении гражданства он сдаст нам Скифа с потрохами. А во-вторых, я не совсем поняла, считается ли то время, что я провела не здесь?
…и снова пошло.
— Считается, — нехотя ответил Шиндлер. — Потому я и настаиваю, чтобы ты не шарахалась по своим делам во время дежурства!
— Тогда мое дежурство закончится в полночь. Я собираюсь прошвырнуться с Полидевком по тем местам, где они прятались со Скифом до этого.
— Вот именно, в полночь! — рявкнул рейд-лидер, проигнорировав ее слова о планах. — А ты шастаешь по своим делам! Не забывай, что ты на испытательном сроке! Одно мое слово мистеру Галлахеру, и ты вылетишь из клана!
— Простите, мистер Шиндлер, — виновато ответила Тисса. — Этого больше не повторится!
— Толстяку можешь предложить место во «Вдоводелах», там недобор рекрутов, — сказал Шиндлер. — Сорок тысяч в год, ходатайство «Детей Кратоса» при переаттестации. Жить сможет на базе клана. Все, иди! — Обернувшись к Ричарду, он буркнул: — Опять побежишь жаловаться папочке?
— Да ладно тебе, Шин, я же так, от нечего делать.
— Вот именно, что тебе вечно нечего делать! — рявкнул Шиндлер. — Не сри, где живешь и работаешь! Тебе девчонок мало? Чего ты к новенькой прицепился? Она только школу закончила!
О грозном рейд-лидере «Детей Кратоса» я был наслышан, доводилось и сражаться против него, но только сейчас я подумал, что он мне нравится. Судя по тому, как он ставит на место зарвавшегося Ричарда, в клане его ценят.
Тисса тем временем выскользнула из пещеры, запрыгнула на грифона и полетела к таверне.
— Никто не знает, кто я на самом деле, — сказала она, подняв меня-посох перед собой. — Только сами Галлахеры. Остальные считают меня обычной девчонкой и относятся дерьмово, честно говоря. Я, наверное, единственная, кто попал в клан из обычной семьи. У остальных семьи кровей таких голубых, что можно небо нарисовать. У Ричарда, понятно, спортивный интерес — пока не уложит в постель, не успокоится. Только Шиндлер у них более или менее нормальный. Его в свое время из «Модуса» перекупили…
Тут до Тиссы дошло, что я жду другой информации, и она объяснила, что произошло:
— Короче, не выпустили меня из зоны. Выскочила системка, типа ты не имеешь права покинуть Стылое ущелье. Если бы я прошла через портал, ты бы остался в пещере. Видел, кстати, жрецов Нергала? Они как-то прознали, что во владениях клана есть твоя копия, обрадовались, раструбили на весь свет, что выродок Спящих раздвоился, и если тебя не остановить, ты чуть ли не почкованием размножишься до несметных миллионов копий. Короче, в итоге потребовали от Джошуа, чтобы их немедленно впустили в Стылое ущелье. Говорят, у них к тебе свои вопросы накопились. Ну а тот и рад стараться…
Когда она поднялась на второй этаж таверны, я убедился, что коридор чист, и обратился человеком. Впустив нас в номер, а после выскользнув из потных объятий Большого По, я сказал:
— Но в большой Дис тебе все равно нужно сгонять, чтобы накупить очень много дешевых шмоток.
— Шиндлер меня точно прибьет, — пробормотала Тисса.
Кирка, закрепленная за спиной Полидевка, встрепенулась:
— Дело говорит твой бывший, девка! Сгоняй, накупи, да побольше! Побольше!
***
Не знаю, как Торфу заморочил голову Большому По, пока нас не было, но возвращать кайло приятель не спешил. Пришлось чуть ли не выдирать из его рук. Когда я это сделал, он помотал взлохмаченной головой и выдохнул:
— Фу-у-ух… Чувствовал себя Голлумом с «его прелестью» — был готов загрызть тебя, лишь бы не отдавать чертову кирку! Слышал бы ты, Скиф, чего она мне наобещала за то, чтобы я ее себе оставил.
— Но-но! — обиделся Торфу. — Ты, толстый смертный, еще пожалеешь!
Спустя часа два мы снова покидали личную комнату. Я в форме посоха в руке Тиссы, рядом с ней — Полидевк, который был со мной в группе.
Мифическое кайло лежало в моем инвентаре, а злобный божок Торфу, запертый в нем, наверняка плясал от счастья — бонусы кирки превысили все разумные пределы и в сумме давали больше, чем полный комплект экипировки любого из «Детей Кратоса».
Тисса, четко проинструктированная, какого рода вещи нужно закупить на аукционе, забила свой инвентарь под завязку множеством обычных и магических вещей с приоритетом на физические характеристики. Потому что, не прокачав кирку на дешевой экипировке, о разрушении более ценных предметов можно не мечтать. В финале прожорливое кайло поглотило свойства двух эпиков из Сокровищницы Первого императора. Я было пожалел, что вместо них не прихватил легендарки, но, как оказалось, зря — до 1 000-го уровня такие шмотки были Торфу не по зубам.
Торфу, обещавший подумать над тем, как он собирается покидать Стылое ущелье, бурно комментировал каждый разрушенный предмет, но о том, что он придумал, так ничего и не сказал.
В итоге получилось нечто читерское и превосходящее все, что я когда-либо видел в Дисе.
И ведь, теоретически, ненасытный Торфу может присвоить вообще все, что есть в Дисгардиуме!
Вещей хватило и на Большого По, который, подумав, решил переодеться уже в шахтах, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я же не стал надевать вообще ничего — бонусы даст кирка, а в холщовой одежде я буду незаметнее, если нам кто-то встретится во время фарма.
В общем, Тисса со мною-посохом и Полидевком вышли наружу. У девушки было отличное прикрытие — задание Шиндлера, так что приятель рядом с ней не вызвал у патрулей никаких подозрений. Что касается работяг, то они не смели поднять голову в присутствии «госпожи». Как же это было непохоже на Кхаринзу, где работяги спокойно общались с нами!
Путь до одной из самых больших пещер, внутри которой начиналось множество тоннелей, ведущих глубоко под ущелье, мы преодолели на грифоне. В самой пещере Тисса перекинулась парой фраз с патрульным по имени Годрик, после чего он предложил:
— Малышка, тебе бы не стоило ходить одной. Сама понимаешь, эти нелюди хуже зверей, — он кивнул на стучащих по рудным жилам работяг. — Составить тебе компанию?
— Давай, — легко согласилась девушка. — Только учти, Шин приказал прочесать все тоннели.
— Прям все-все? — посмурнел Годрик. — Хм… Ладно, понятно. Слушай, я совсем забыл, у меня до конца смены меньше часа… Да и не такие уж и опасные эти оницо, да?
— Конечно, — улыбнулась Тисса. — Спасибо, что предложил помочь. Ценю.
— Обращайся, — ответил тот.
Чем ниже мы спускались, тем меньше работяг нам встречалось. Освещенные факелами тоннели остались позади, и Тисса скастовала шар света, полетевший перед нам. Начали попадаться мобы — крупные крысы, змеи, какие-то агрессивные кроты. Пока невысокого уровня — от 1-го до 10-го, но для нулевых работяг хватило бы и этого. Большой По резвился, набивая опыт, а Тисса его хилила по мере надобности. Фарм был не сказать что веселым, а потому ребята общались, обмениваясь впечатлениями о Сковородке и историями из своей жизни, а потом перешли к мозговому штурму на тему, как прорваться к порталу. И ничего не придумали, кроме варианта, что Тисса донесет меня в виде предмета, а там… На той стороне нам понадобится помощь всех союзников.
Когда Полидевк взял девятый уровень, я был посохом уже больше часа. Демонический талант высосал из меня 64 % жизни, но уровень его так и не поднялся. Я начал подозревать, что в зачет прогресса идут только непрерывные периоды в
Наверное, я мог бы уже и вернуть себе человеческий облик, но рисковать не хотелось. Ведь не исключено, что именно в этих шахтах качаются Вагончик и его люди. И что тогда делать? Убьешь — воскреснут и побегут докладывать господам, не убьешь — доложат по амулетам связи. Да и мобов все равно пока подходящих не встречалось, так что я оставался посохом, которому очень нравилось тепло девичьих рук.
Мой разум, убаюканный мерной походкой Тиссы и ее неспешным диалогом с Большим По, лениво размышлял о
Я задремал, как и когда был кустиком терновника. Проспал недолго, примерно полчаса, а потом меня разбудила Тисса, причем довольно своеобразно — начав стучать мною-посохом о стену.
— Очнись, Скиф! Пора за дело!
— Шеппард, твою мать! — К приятному голосу девушки прибавился раздраженный бас Большого По. — Какого хрена, просыпайся!
Нехотя отменив
Тело закостенело, кровь застыла в жилах, так что какое-то время я разгонял ее, разминая мышцы. Тисса, от которой расходилось свечение жрицы света, тронула меня за руку:
— Ты как?
— Нормально, — ответил я, не прекращая разминаться.
— Теперь он решил сделать зарядку, — проворчал Большой По, который, как я заметил, взял уже 10-й уровень, но класс пока не выбрал. — Скиф, у Тиссы не так много времени. Если она будет бить мобов, мы опыта не получим, так что давай, расчехляй кирку! Кач бодро тут идет, опыт льется рекой!
Достав инструмент, я огляделся. Мы стояли в небольшой, в полтора роста, пещерке — шагов шесть в ширину и десять в длину. Судя по направлению взгляда друзей, идти нужно было туда, где из пещеры вытекали два прохода. Заглянув в оба, я пожал плечами:
— Не вижу ни одного моба.
— Они там, глубже, — ответил Большой По. — Пошли уже от 20-го уровня, так что опыт пойдет и тебе. Какие-то чумазые человечки типа хоббитов, только без глаз и шерсти. Склизкие, как рыбы, противные. — Его передернуло. — Короче, раздувают горло так, что оно больше тела становится, и распыляют хрень.
— Вешает смертельный дебаф, — добавила Тисса. — Он копится, и когда достигает десятого ранга, наступает мгновенная смерть. Ни отхил не помогает, ни объем жизни. Развеять нельзя, должно само сойти. Так что будьте осторожнее. Я последую за вами, буду хилить.
— Узнаю проделки Азовки, — донесся приглушенный голос из кирки. Следом раздался кашель, от которого кирка завибрировала у меня в руках. — Тьфу ты, падаль!
— Ты чего, Торфу? — спросил я.
— Ничего, — буркнул тот. — Вспомнил свою благоверную и аж выть захотелось. Она ж злобная была, что арийские титаны в пору рассвета могущественной империи Рей’Хо. Пока мы, другие боги, создавали чудовищ покрупнее да посильнее, эта гадина достигла вершин мастерства, давая жизнь тварям, про которых толстый смертный рассказывал. Подлые, коварные, берущие свое не в честном поединке, а вот так, исподтишка, зловредной магией, болезнями да проклятиями. Так что вы это, осторожнее! Права деваха, не лезьте на рожон!
Тисса при слове «деваха» поморщилась, но промолчала, лишь аура света вокруг замерцала негодующе. Девушка пробовала уже вступать с Торфу в дискуссии в таверне и не преуспела. Она ему слово, он ей десять в ответ, причем без всяких ограничений. Да ладно, чего уж скрывать, божок из кирки, похоже, настолько остервенел в заточении, что стал ходячим… то есть, кричащим воплощением всех современных грехов — от сексизма и шовинизма до, как выразилась Тисса, мизогонии и патриархального цинизма. Короче говоря, до полного пренебрежения правами всех подряд. В его понимании уважения заслуживала лишь парочка богов из Старых да Спящие. А о Нергале он и вовсе не слыхал — заперли его еще до пришествия Новых богов. Все остальные для Торфу были не важнее даже не букашки, а бактерии.
— Слышь, Торфу, — заговорил я с ним, все еще одолеваемый задачкой, подкинутой Бегемотом. — Так чего ты надумал по поводу своей отсидки? Может, квест какой дашь по своему освобождению?
— Квест? — озадаченно произнес божок. — Поручение, хочешь сказать? Знавал я одного варвара придурковатого… упоминал его уже, ведь так?
— Ага.
— Так вот, давал я ему поручение добыть мое сердце и отнести к моему телу, замурованному в хрустальный саркофаг. Однако было это так давно, что и сердце, и тело мое прекрасное уже истлели. Да и было это, кажись, совсем в другом мире еще до Слияния. Так что нет, паренек, нет у меня для тебя никаких поручений.
— Так и будешь вечность в кирке торчать? — Я вытащил
— Да бог с тобой, Скиф, такую дрянь поглощать — себя не уважать. Это же смерть в чистом виде! Сила там, конечно, скрыта несметная, да только даже мне, богу, ею не овладеть. Скорее она сама меня скрутит и превратит во что-то, о чем даже некроманты говорить побоятся!
Выслушав его, я разочарованно спрятал артефакт назад в инвентарь. Нет, значит не Торфу, значит что-то другое. Но что?
Тем временем Торфу и не думал замолкать:
— Есть другой способ, молодежь. Я, признаться, поначалу его даже и не рассматривал, потому что где вы, а где ОНО! Но вы ребята способные, да и я окреп прилично, так что шанс есть.
Он замолчал, до нас доносилось лишь отрывистое невнятное бормотание. Большой По, до того заинтересованно слушавший, махнул рукой:
— Погнали, Скиф! Дух кирки совсем сбрендил, нечего слушать этого старпера. Зря ты вообще его разговаривать научил!
Тисса кивнула, соглашаясь с ним. Целительная аура света вокруг нее стала ярче, словно впитала в себя тьму пещеры и преобразовала ее в сияние.
— Так что за способ, Торфу? — спросил я, тряхнув киркой.
— Способ? — недоуменно переспросила кирка. — Ты о чем, паренек? А, способ! Да, есть способ освободить меня, а заодно и тебя с толстым смертным.
И снова замолчал. Мы переглянулись, я опять потряс киркой:
— Эй, могучий и великий! Проснись!
— Да не тряси ты, у меня тут вся мебель повалилась! — возмутились из кирки. — Я ж за древними рукописями ходил, чтобы зачитать. В общем, слушайте: «И сгинула Азовка, и поглотила ее Бездна, и осталась от нее лишь жалкая тень без разума и сердца — оболочка пустая. И вселилось в нее отродье, и оторвало оно Стылое ущелье от остального мира, чтобы затащить в Бездну, да не преуспело. Эпохи миновали, пока не пришел тот, кто уничтожил отродье Бездны, снял запреты, сбил астральные оковы да вернул землю утерянную Дисгардиуму».
— Можно то же самое, только по-английски? — попросила Тисса.
— Или по-китайски хотя бы, — предложил Большой По.
— А лучше объясни, откуда у тебя документ о том, что было, если тебя в кирку засадила Азовка до того, как сгинула в Бездне? — потребовал я. — Тебе туда как-то почта приходит? В кирку?
— Ой дуралей! — взвыл Торфу. — Так то же пророчество Первого шамана! А он в своем пророчестве видел уже свершенное, потому и писал, как об уже случившемся! Жаль только, в пророчестве ничего о моем заточении! Знал бы заранее, не соблазнился бы грудями наливными да зубами божественно-жемчужными, а послал Азовку в Бездну сразу!
— Короче, — начал я подводить итог рассказанному, — есть некое отродье Бездны, заселившееся в аватар Азовки, верно?
— Истину глаголешь, отрок! — обрадовался Торфу. — Соображаешь! Все-таки хорошо, что толстый смертный вернул меня тебе.
— Если одолеть отродье, Стылое ущелье снова станет частью Дисгардиума?
— Гений! Титан мысли! Блистательный молодой человек семи пядей во лбу! — продолжал восторгаться Торфу.
— И где в этом плане твое освобождение?
— Как это где? — удивился божок. — Когда Стылое ущелье вернется в Дисгардиум, заклятье Азовки рухнет, потому как ее самой не станет окончательно! Сечешь взаимосвязь, отрок? Узилище мое рассыплется в пыль, а я обрету свободу!
— Чувствую подвох, да не пойму в чем он, — хмыкнул я. — Хотя постой-ка… Точно! Я же потеряю кирку!
— Далась тебе эта кирка! — Торфу где-то там даже сплюнул. — Без меня она — ничто, кусок металла с деревяшкой! Зато я, освободившись, верну свои силы и знаешь как тебя вознагражу?! Ого-го!
— Свежо предание…
— Послушайте, народ, а это идея! — просиял Полидевк. — Может, тогда и не придется прорываться через «детей» на той стороне?
— Придется, — обломала его Тисса. — Стылое ущелье — часть земли «Детей Кратоса». В любом случае мы окажемся в их владениях.
— Где нам искать это отродье? — спросил я.
— В сердце Стылого ущелья, где же еще, — ответил Торфу.
— А сердце где?
— На самом дне, ниже которого только великое ничто. Путь туда не очень далекий, но и не близкий, однако при моем непосредственном участии для вас, смертных, он станет легкой…
Последние слова Старого бога болот утонули в хлопках портала. Всю пещеру залило таким ярким сиянием, что я зажмурился, но и с закрытыми глазами чувствовал, как свет их обжигает.
Приоткрыв веки, я заметил две сверкающие фигуры, выделявшиеся даже в потоке света. Одна из них тихо произнесла:
— Молодец, дочь Кратоса. Твой
Кандалы, выкованные из сияния и жгущие кожу, сковали мои конечности — оковы были такими тяжелыми, что я рухнул. Рядом, всхрапнув, завалился Большой По. Тисса осталась стоять. Свет начал меркнуть, давая возможность разглядеть происходящее.
— Путь мой светел, освещаемый Нергалом, — как ни в чем не бывало ответила она. — Что с ними будет, святой отец? Передадите «Детям Кратоса»?
— Это животное нам ни к чему, — жрец по имени Руффин брезгливо кивнул на Большого По, перевел взгляд на меня. — А эту мразь мы сначала сами допросим. Гармония нарушена мерзкими Спящими, и нам нужно выведать, где расположены все их храмы-гадюшники, в которых молятся отринувшие свет. Брат Уанчо, приготовьте распятие. Наружу не поведем, чтобы не смущать детей Кратоса. Ни к чему им видеть, какие методы у Пресвятой и Светоносной инквизиции…
Методы Проклятой инквизиции я помнил очень хорошо — каждой клеточкой истерзанного тогда тела, но почему-то был уверен, что у Пресвятой и Светоносной пытки куда страшнее.
Брат Уанчо возвел крест мановением руки — он выглядел деревянным, хотя и из него пробивались лучики ослепляющего сияния.
Руффин снова обратился к Тиссе:
— Ступай со светом, дочь Кратоса. Старшему передай, что с рассветом мы доставим ему Скифа. И прихвати рекомого Полидевком, ибо не место грязи там, где льется свет.
Он продолжал нести что-то высокопарное, а я, чувствуя спиной Большого По, который на пару с Торфу отчаянно ругался в адрес «святош», прошептал:
— Какие классы предложили?
— Что?
— Ты же взял 10-й?! — прошипел я. — Какие классы дали на выбор?
— Дерьмовые! — огрызнулся тот. — Лесоруб, варвар и жрец Фортуны.
— Фортуны?
— Сам в шоке. Ни одного боевого бонуса! И основная характеристика —
Мне стало казаться, что я участвую в театральной постановке глобального масштаба, в которой все роли давно прописаны. Не зная, то ли радоваться тому, что Бегемот снова оказался прав, то ли печалиться из-за своей роли куклы, пусть и важной, я расхохотался. По крайней мере, я получил ответ.
Жрец Руффин, не прекращая что-то говорить Тиссе, припечатал меня световым молотом так, что в башке зазвенели колокола. Смеяться я перестал, нельзя было терять время.
Чтобы воспользоваться инвентарем, руки не нужны. Я вытащил
— Выбирай «жреца», потом используй.
Тисса, выслушав Руффина, встала на колени и поцеловала ему руку, после чего подошла к нам, брезгливо отпихнула меня ногой и подняла Полидевка. Тот пошатнулся, не удержав равновесие из-за скованных ног и рук, и Тисса сперва не дала ему упасть, а после пнула его под зад, придав ускорения.
Потом склонилась надо мной. Ее лицо исказилось в злобной гримасе, она плюнула мне в лицо, прошипев:
— Мы тебя вытащим. Продержись.
Я бы проводил Тиссу взглядом, если бы мог, но световой ошейник, накинутый жрецом Руффином, сдавил шею и прижал к земле так, словно весил тонну. Как ее понимать? Моя бывшая всегда отличалась взбалмошностью, спонтанностью и необдуманностью поступков, но за сегодня она — или ее клон — натворила столько, что эта черта характера буквально утрировалась.
И все же на душе было спокойно. Тисса могла бы меня сдать еще раньше, но не сделала этого, а значит, не было с ее стороны предательства. Произошел несчастный случай — ее магический шар, освещавший нам путь, как-то показал жрецам Нергала меня, и те не замедлили явиться. Это значит, что Тиссе можно доверять.
Но можно ли доверять Большому По? Его отношение ко мне, ставшее почти дружеским, очевидно, диктовалось желанием пробиться в жизни. Потеряв успешный клан и статус «угрозы», он шантажировал меня тем, что сдаст Триаде, если мы не примем его в клан, а когда шантаж потерял актуальность, выторговал свое иначе. Теперь, когда он может стать почти богом, ему не нужны ни я, ни мой клан. Хуже того, попав в большой Дис, он наверняка получит от «Сноусторма» предложение, от которого не сможет отказаться. Правда, другого пути, кроме как положиться на По, у меня все равно не было — оставалось надеяться, что я не ошибся.
Тем временем жрецы Нергала не спешили меня истязать, да и вообще не обращали на меня внимания, уверенные, что я никуда не денусь. Они перекинулись парой слов, после чего Руффин ушел к порталу, оставив со мной лишь Уанчо. Тот засеменил вслед за старшим, чтобы дослушать указания, а я попытался воспользоваться
Оставшийся со мной Уанчо приблизился, пихнул ногой так, что я перевернулся на спину и увидел его равнодушное лицо. 575-й уровень говорил о том, что даже Тисса с ее 346-м мне не поможет.
— Чего вы ждете, святой отец? — поинтересовался я.
На мгновение в его глазах промелькнуло торжество. Наверное, решил, что я готов к диалогу, и, задрав подбородок, обрамленный пышной белоснежной бородой, степенно, будто делая одолжение, ответил:
— Преподобный Руффин отправился за Первым инквизитором. Только ему подвластна потайная магия облучения разума.
— Это как? — не понял я.
— Скоро узнаешь, — пообещал Уанчо. — Или, может, желаешь признаться, где расположены храмы Спящих, не дожидаясь Пресвятой и Светоносной инквизиции?
— Кто знает, может, и желаю, — я пожал плечами. — Все зависит от того, что вы можете предложить взамен, святой отец.
Не то чтобы я пытался перевербовать его, но попытка не пытка. Мне и великих князей Преисподней удавалось привлечь на свою сторону. В любом случае общаться проще, чем терпеть пытки, будучи распятым на кресте.
— Отречешься от своих? — недоверчиво сузив глаза, поинтересовался Уанчо.
— Опять же, обсуждаемо. Что предложите взамен?
— Я приму решение о том, чем тебя вознаградить, только когда услышу, где находятся храмы гнусных Спящих, — горделиво ответил жрец. — Где и сколько их всего.
— Где-то в Дисгардиуме, — ответил я. — Именно там расположены все сорок шесть храмов Спящих, жрец. Удачи в поисках.
— Сорок шесть? — делано удивился тот. — А почему не двести сорок? Воистину, лишь мерзкая ложь может литься из поганых уст отринувшего свет язычника! Что ж, я тебя проучу.
Больше он так ничего и не сказал. Из его левой руки выстрелил луч обжигающего света, которым он принялся терзать мое тело, а из правой — волнами пошло целительное сияние, не дававшее мне умереть.
Самым сложным было не издать ни звука — не хотелось доставлять жрецу такую радость. Я стер зубы в порошок, сдавливая вырывающиеся стоны и вопли, но вот с рефлексами сделать ничего не мог — тщетно извивался, стараясь уйти из-под луча, но смог только выгнуть тело дугой, потому что и голова, и конечности были намертво прижаты тяжелыми кандалами к каменному полу. Отстранившись от боли, я забил голову мыслями о том, что произойдет дальше. Придут ли на выручку Большой По и Тисса? Что даст первому обращение в Ядро Чумного мора? Вряд ли это повысит его уровни, и даже если приятель получит неуязвимость, вытащить меня это вряд ли поможет…
Когда тебя истязают, за временем следишь особенно внимательно, но и оно меняет свой ход. Секунды растягиваются в минуты, а те — в бесконечность, зрение подводит, в глазах все расплывается так, что невозможно зацепиться взглядом за системные часы, но всему приходит конец.
Боль стихла, когда вернулся жрец Руффин. Он привел трех инквизиторов, которые внимательно меня осмотрели и покивали друг другу, видимо, убедившись, что я тот самый Скиф.
Руффин же начал выговаривать Уанчо:
— Я же велел распять его! Почему он все еще на земле?
— Отринувший свет осквернил мой слух враньем, преподобный, — ответил тот, не смутившись. — Я посчитал верным наказать поганого лжеца, чтобы подготовить к вашему возвращению.
— Мудрое решение, — заступился за Уанчо Ларион, Первый инквизитор. — Но теперь, когда все мы здесь, обманщику место там, где он не сможет осквернить касанием землю, освещаемую Нергалом.
Тончайшие лучики света ударили снизу, вонзились в тело иглами, подняли над землей и сработали, как гвозди, намертво приколотив мое тело к распятию. Все, кроме Лариона, взялись за руки и начали молиться, а тот приблизился, вознесся сам и схватил меня за голову, заливая светом, в потоке которого я перестал видеть что-либо, кроме его сияющего лица.
Тиран Баал, лидер Проклятой инквизиции, разбирал меня на кусочки, чтобы докопаться до частицы Упорядоченного. Первый инквизитор Ларион просветил мой разум так, что, казалось, от него невозможно скрыть ничего. Даже в самых потаенных уголках сознания щупальцами копошились острые лучики света, выискивая нужное, и вместе с этим я и сам вспоминал давно забытое: лицо мамы, когда я родился, запах папы, когда он взял меня на руки, вкус материнского молока, мои первые шаги и радостные лица родителей…
Я потерял счет времени, которое одновременно остановилось и бешено ускорилось — на меня хлынули воспоминания о каждом мгновении за мои шестнадцать лет, и я знал, что все это видит и Ларион: я задуваю свечи и гордо надеваю часы, подаренные дядей Ником на десятилетие… впервые еду на велосипеде, отец придерживает меня за плечо и в последний момент не дает упасть… я не могу оторвать глаз от светлых косичек Мелиссы Шефер, сидящей за следующей партой в третьем классе… Ханг ставит мне подножку, когда я балансирую подносом с едой в школьной столовой… Эдвард стаскивает с Малика трусы на физкультуре… маленькая девочка, в которой я узнаю Еву, дарит мне свою куклу… я впервые оказываюсь в Тристаде и восторженно ору, чтобы Дисгардиум встречал нового героя…
Яркий свет, поглощающий все, включая мои воспоминания, гаснет. Идеально чистое и прекрасное лицо с небесными глазами недовольно морщится и отдаляется — Ларион меня отпускает. Я все еще слышу смех Ириты на пляже возле Кхаринзы, где мы впервые познали друг друга, когда стальной, но разочарованный голос Первого инквизитора возвращает меня в реальность:
— Мне не преодолеть блок. Я видел, где тварь прячет воспоминания о Спящих, но не смог пробиться.
Меня окатывает облечение. Похоже, ментальный блок Бегемота ставится не только последователям, такой же есть и у инициала.
Следующие полчаса все больше хмурящийся Ларион допрашивает меня, какой-то злой магией заставляя страдать при каждом лживом ответе. Сложно передать суть страданий, они словно включают в себя весь спектр того, что мне очень не нравится — от зловонных запахов, выворачивающих наизнанку, до чувства дикого ужаса, от которого хочется сжаться в комок и спрятаться. Боль идет фоном, но теперь она отрывиста и внезапна, непонятно, в каком месте тебя застанет врасплох, а оттого разум распадается, а сердце болит уже не от пыток, а от бесконечного страха.
Когда все заканчивается, я испытываю облегчение и удивленно осознаю, что тело мое цело, а боль исчезла. И все равно, тишина в ощущениях снова нагоняет страх — я боюсь, что пора спокойствия скоро закончится.
— Дозвольте применить более земные методы, Первый инквизитор Ларион, — елейным голосом говорит Руффин.
— Дозволяю, — устало отвечает Ларион. — Мы с моими братьями по Пресвятой и Светоносной инквизиции покинем вас, преподобный. Сами знаете, с рассветом состоится явление новой верховной жрицы Нергала, владыка призывает всех, кто поможет расширить канал.
— О ней что-то известно? — спрашивает Уанчо. — Шепчутся, что владыка нашел ее в Бездне…
— И каждый, кто распространяет такие слухи, отправится на плаху! — рычит Ларион и добавляет уже спокойнее: — Пути владыки Нергала неисповедимы. Не нам, смертным, судить и размышлять об этом. Известно, что новая верховная жрица в миру носила имя Беты номер девять, однако для нас и всего мира ее имя будем звучать иначе: Девятка, Светоносная Длань Нергала.
— Ибо сказано во Вселенском писании: восемь верховных жрецов принесут свет Дисгардиуму, но девятый — уничтожит тьму! — торжественно произносит Руффин. — Да будет так!
И только сейчас я окончательно осознаю, где я и что происходит. Я в пещере глубоко под землей в Стылом ущелье, рядом два жреца Нергала и троица инквизиторов, которые только что пытались выдрать из моей головы информацию о том, где находятся храмы Спящих. И не преуспели, а значит, впереди еще пытки.
Ну уж нет, терпеть их я не собираюсь! Я потянулся взглядом к командам интерфейса, чтобы выйти из Диса, но не успел — в руках Лариона появилось длинное сияющее копье. Он покачал головой и воткнул его мне в живот, но помешало выбраться в реал не это — кнопка выхода исчезла!
— Как? — не сдержал я удивления и спросил не столько у жрецов и инквизиторов, сколько у себя: — Что за фигня? Рабочая смена закончена! По закону я могу выйти!
Лучики-гвозди исчезли, я начал съезжать с креста, но повис на копье. Подняв меня, Ларион улыбнулся:
— Я здесь закон. Ты, живущий на два мира, не сбежишь туда, откуда явился незваным гостем. Пока ты это не уяснишь, будешь страдать.
— Ну да, конечно… — ухмыльнулся я, понимая, что внешняя команда экстренного выхода из капсулы спасала меня даже в Бездне. Уэсли расскажет остальным, а те меня вытащат.
— Какая гнусная ухмылка, — буркнул Ларион, изучая меня как подопытную лягушку — брезгливо, но с интересом. Кивнул чему-то своему и брезгливо отбросил копье вместе со мной. — Интересно, как долго она провисит на его роже, когда он поймет, что таким, как он, больше некуда будет бежать…
— Вы о неумирающих, Первый инквизитор Ларион? — спросил Руффин.
— О ком же еще? Их время уходит. Владыка Нергал долго терпел их выходки, но и его терпению пришел конец. — Обернувшись к пристяжи, он велел: — Преподобный, распните его… Пусть повисит, пока верховная явится в Дисгардиум и найдет на него время.
— Будет исполнено! — рьяно ответил Руффин, а потом несколько виновато поинтересовался: — Я обещал детям Кратоса, что выдам им Скифа с рассветом, Первый инквизитор Ларион. Что им сказать?
— Пусть ждут. Уверен, что новая верховная жрица сумеет выбить из этой твари то, что нам нужно, правда, не думаю, что она займется этим сразу. Владыка обеспокоен происходящим в Содружестве, и первым делом ей придется разбираться с предателем Бастианом, пока мы окончательно не потеряли там позиции. Содружество — оплот веры, тогда как весь остальной мир — грязные язычники. Нам нельзя его терять.
Последнее он говорил, когда они уходили из пещеры. Руффин пошел их провожать.
— Жаль, что нам не вытащить Скифа из этого оторванного куска земли, — вздохнул другой инквизитор, — а то мы бы смогли…
Голоса ушедших затихли. Уанчо отошел, чтобы дослушать речь инквизитора. Его фигура замерла у тоннеля, ведущего наверх.
В моей черепной коробке все жутко чесалось, ломило затылок, а в висках пульсировала кровь, а я не мог даже коснуться головы рукой. Попытался тряхнуть ею, чтобы унять зуд и боль и привести мысли в порядок, но тяжелый ошейник намертво прижимал затылок к земле.
Вскоре вернулся Руффин. При помощи лучей света снова распял меня на кресте и произнес:
— Во имя света, солнца и лучей его… отродье Спящих Скиф, ты приговорен к сожжению заживо. — Пожевав губами, Руффин усмехнулся и добавил: — Без права на смерть и перерождение.
Уанчо, стоявший наготове, скастовал множество сияющих шариков, из которых по мне ударили струйки света — пока только горячие, как солнце в жаркий полдень, но боль была близко. Шарики разбухали, раскалялись изнутри, усиливая лучи.
Руффин добавил шаров побольше размером, после чего оба жреца взялись за руки и запели молитвы:
— Погрязший во тьме да познает свет, о Нергал…
Снова зашипела горящая плоть, а я начал извиваться, словно гусеница, на которую через лупу направили обжигающий солнечный лучик. Свет ударил по глазам, прожигая веки. Ослепленный, я крутил в голове привычные мантры о том, что это лишь игра, а мое настоящее тело в безопасности.
— …да постигнет его кара светоносная и да избежит он неправедной смерти и…
И вдруг все стихло, а на меня прохладным освежающим душем полилось что-то животворящее. Сгоревшая плоть восстановилась, я снова начал видеть — сначала очень плохо, как в тумане, разглядел корчащиеся на полу фигуры жрецов, заткнувшихся и переставших наконец воспевать свет и Нергала, потом смутные образы возле них, от рук которых тоже вырывались лучи, вот только не сияющие, а мрачно-зеленые… мертвые.
Крест подо мной рассыпался в труху, я рухнул. Меня обдало запахом гниющей плоти. Не веря происходящему, медленно поднял голову.
Фигура в белом платье приблизилась, тронула прохладной рукой мою истерзанную щеку. Тисса.
— Как ты, Алекс?
— Ну и уроды эти жрецы Нергала… — донесся чуть искаженный, но узнаваемый голос Большого По. — Жечь заживо? Во имя света? Лицемерное дерьмо!
Повернувшись в сторону входа в пещеру, я увидел его — все еще с человеческой фигурой, но уже без одежды. Он был матово-черный, словно его с головы до ног облили смолой, и какой-то теряющий форму, словно пластилиновая фигурка, начавшая таять на солнце.
Рядом с ним высились еще несколько фигур. Три… пять… шесть… восемь.
Восемь разумных. Не живых и не мертвых.
Один из них подошел ко мне, приподнял голову, взявшись за подбородок, дохнул гнилью:
— Жизнь — странная штука.
Он помог мне подняться, рывком поставив на ноги, ухмыльнулся. Я, сдерживая вопросы и удивление, кивнул:
— Очень странная штука жизнь. Она вообще смертна, высший легат Магвай.
— Но нет смерти в служении Чумному мору, — ухмыльнулся он.
Лан Лин прожила три жизни. Четвертая, начавшаяся с неделю назад, ее не радовала.
В своей первой жизни она думала, что станет скрипачкой. К музыке ее тянуло с детства, причем к настоящей, той, что звучит из когда-то живой материи, а не генерируется ИскИном.
Однако уроки — недешевое удовольствие. Родители тянули ее учебу года четыре, потом потеряли сразу две категории из-за махинаций на фондовом рынке, и Лан Лин пришлось развивать талант самой. Дома, изучая бесплатные программы в сети.
В четырнадцать она, как и все школьники ее возраста, открыла для себя Дисгардиум. Большого интереса этот виртуальный мир у нее не вызвал, пока девочка не заглянула в таверну Мидленда — часть подростковой песочницы их дистрикта. Там она увидела игрока-скрипача, с которым познакомилась ближе. Тот рассказал, что в Дисгардиуме уроки музыки не только доступнее, но и проще. То, на что в реальной жизни требовалось потратить сотни часов практики, в игре достигалось за один-два урока.
Так для Лан Лин, взявшей для своей эльфийки-волшебницы имя Ланейран, началась вторая жизнь. Эта жизнь длилась почти пятнадцать лет, и было в ней много хорошего: карьера в «Лазурных драконах», победы на Арене, топовые достижения, большие заработки, слава, популярность, а главное — успехи на музыкальном поприще. Ланейран стала виртуозом игры на скрипке в Дисе, а Лан Лин упорно догоняла упущенное в детстве в настоящем мире. Благо теперь она могла себе позволить лучших преподавателей.
Третья жизнь началась, когда она соблазнилась уговорами первого на тот момент игрока мира Магвая и его друга Критошибки, сооснователя клана «Элита».
Фэн Сяоган, пригласивший ее в «Элиту», обещал многое, в том числе огромные заработки, веселую игру и новые открытия вместо рутинного фарма, но то, что случилось на самом деле, затмевало все обещания. По крайней мере, поначалу.
А потом началась фантасмагория. Они почти уничтожили храм Спящих в Лахарийской пустыне, уже предвкушали награды Нергала, когда явился Скиф и убил их всех. Вместо обычного перерождения последовало предложение сменить расу на «нежить».
Совет клана решил принять предложение, а когда Ланейран вместе с остальными офицерами вошла в Дис после перегенерации персонажей, их призвало Ядро Чумного мора и сделало легатами.
Днем позже Скиф вышел из фракции Чумного мора, а высшим легатом вместо него стал Магвай. Фарм опыта, охота на Скифа, развитие Видерлиха, столицы новой фракции, плен, освобождение руками Айлин, божественная цепочка темного бога Ахримана, давшая ей невероятные способности, а по итогу — и возможность призывать самого бога на помощь…
Все закончилось, когда Скиф уничтожил Ядро. В одночасье всех их — легатов Чумного мора — лишили способностей. Ланейран даже позавидовала Ангел, которую Скиф ликвидировал как «угрозу», ведь она хотя бы получила награду за то, что почти до конца развила потенциал. Впрочем, зависть не имела смысла, учитывая, что Анджелине придется создавать нового персонажа и прокачивать его с нуля, когда она вернется в Дис. Если вернется — потому что девушка потеряла к игре интерес.
Все они потеряли интерес. Хуже всего пришлось Айлин, бывшему высшему легату, которую Скиф сбросил на 1-й уровень. Та не опустила рук, осталась нежитью и рьяно взялась прокачивать себя заново, что было несложно, учитывая оставшиеся навыки и таланты, но сколько времени у нее уйдет, чтобы вернуть потерянные уровни? Годы.
После разгрома под Видерлихом и уничтожения Ядра основатели клана Фэн-Магвай и Игнасиус-Критошибка заливали горе алкоголем и занюхивали «Ускорителем», и вскоре с ними в пике ушли все, кроме Айлин и улетевшей на лунный курорт Анджелины.
Лан Лин, разумеется, присоединилась к своему парню в заливании горя. Их отношения с Критошибкой начались недавно, но развивались очень бурно. Оба могли бы спокойно сесть на хороший контракт с любым топ-кланом, но после безграничных возможностей легатов возвращаться в роль обычных рейдеров? Ну уж нет. К тому же насчет «любого топ-клана» нельзя было быть таким уверенным. Кровь они пустили многим, испортив отношения со всеми топами: от «Модуса» до «Песни войны». Разве что «Дети Кратоса» могли бы принять их…
Запой прекратился позавчера, когда кто-то включил новости и узнал, что чертов Алекс Шеппард провалил гражданские тесты, а вместе с тем лишился персонажа. Сказать, что «Элита» воспрянула, — ничего не сказать. Они праздновали так, что на следующий день пришлось менять всю мебель на базе клана в Гималаях.
Еще больше настроение подняло сообщение с верхов «Сноусторма». Фэн хорошо общался с Хлоей Клиффхангер, а та настоятельно порекомендовала ему не менять расу. Мол, не все для нежити потеряно, и кто знает, может, Чумной мор еще вернется в игру.
Слова Хлои подтвердил мистер Икс — какой-то очень высокопоставленный человек в «Сноусторме», который курировал Чумной мор. Влияние его было таким безграничным, что он даже помог Фэну с решением личных проблем. У Фэна набирал обороты затяжной конфликт с Триадой. Он не делился подробностями, лишь упоминал о том, что некий Кривой зуб им очень недоволен.
— Кривой зуб заимел на меня зуб, — вяло отшучивался Фэн на расспросы Лан Лин, не понаслышке знавшей о том, что с Триадой шутки плохи.
Она даже планировала порвать с кланом, чтобы самой не нажить проблем, но все разрешилось само собой. Пару недель назад вся верхушка Триады куда-то исчезла, а позже выяснилось, что навсегда. Тела их нашел патрульный шаттл в космической яхте, дрейфовавшей по направлению к солнцу. Экипажа не обнаружилось, а Кривой зуб и другие генералы Триады были найдены в неестественных позах за карточным столом. Мертвыми. Больше всего публику удивило, что все лидеры могущественной преступной организации собрались в одном месте, нарушив собственное же правило.
После этого Фэн был готов молиться на мистера Икса, а когда узнал, что новым руководителем «Сноусторма» стал некий Арто Менфил, пришел в восторг, высказав догадку, что Менфил и есть загадочный мистер Икс. Тот, впрочем, версию эту не подтвердил.
А этим утром «Элита» вернулась в игру.
— Да, мы больше не легаты Чумного мора, — начал вдохновляющую речь Магвай, оглядев хмурые лица соклановцев. — Да и наши боги-покровители более не откликаются на молитвы, потеряв силу вместе со сгинувшим Ядром. Но! Хочу напомнить, что мы не только сильнейшие игроки Диса, особенно сейчас, после нейтрализации Скифа… Мы нежить! Фракция, отныне закрытая для всех прочих опоздавших неудачников! Это значит, что нам доступны все континенты, и впереди у нас множество
Что и говорить, народ ожил. Ланейран, улыбаясь, посмотрела в лицо каждому: скалился во все тридцать два зуба Критошибка, пританцовывала от возбуждения Бьянканова, Ронан и Крей давали друг другу пять. Даже на мрачном лице Айлин, достигшей за время их загула 251-го уровня, появилось подобие улыбки. Не веселился лишь Лиам, но с этим кислым Дрисколлом вечно было так. Будь воля Лан Лин, она бы выкинула парня без сожалений, но Фэн Сяоган что-то в нем видел и продолжал держать при себе. Видимо, в память о дружбе в «Модусе», где Лиам его поддерживал.
Побродив по развалинам Видерлиха, они решили поставить здесь замок «Элиты». Город не опустел — по его улицам бродили скелеты и зомби, в лавках шла торговля, а в таверне выпивали работяги, выбравшие нежить. К концу дня Магвай предложил наведаться на Южный полюс, вспомнив, как Ядро предупреждало, что там Скиф поставил новый храм Спящих.
— Разрушим храм, потом найдем, куда скрылась Кхаринза, наведаемся и туда, — сказал Магвай. — Представляете, сколько там награбленного добра спрятано?
Представляли. Что и говорить, сокровища «Пробужденных» им бы сейчас не помешали.
Ланейран и Бьянканова по очереди попытались открыть туда портал, но безуспешно. Что-то блокировало проход с той стороны. Наверняка проделки Спящих богов. Добираться до острова решили по старинке, на летающих маунтах, благо мороз им был нипочем.
До Южного полюса оставалось не больше мили, когда их полет прервался. Незримая сила стащила всех с маунтов, прибила к земле, а следом началось то, о чем они уже и не мечтали.
Их призвало Ядро Чумного мора.
***
В полутемной пещере, освещаемой лишь одним факелом на стене, на широком камне вольготно развалился очень толстый молодой человек, фактически подросток.
Изучив ошеломленные лица легатов, он ухмыльнулся. Профиль говорил, что он Полидевк, жрец Фортуны 10-го уровня, но строчкой ниже скупо сообщалось, что, кроме того, он является Ядром Чумного мора.
Изучить профиль успели все легаты, после чего надолго ушли в прострацию.
— Ты, мать твою, кто такой? — ошарашенно спросил Магвай.
— Я Большой По, — ответил он. — Называйте меня так, а то «Ядро» мне не нравится. Впрочем, если хотите, можете звать меня господин Чоу.
— Да что тут происходит? — воскликнул Критошибка, в его голосе прорезались истеричные нотки. — Какой еще, на хрен, господин Чоу?! Ты кто, пацан?
Взгляд толстяка остекленел, словно он копался в интерфейсе, после чего у Критошибки вытянулось лицо.
— Ты, мать твою, серьезно? Не буду я делать твой идиотский квест! И что за награда — плюс один к репутации с Ядром? Иди в жопу!
— Сек, — отмахнулся молодой человек. — Вот, теперь есть штраф и время. Выдаю всем, исполняйте!
— Двадцать секунд?
Первым не выдержал Магвай. Видимо, лишение звания высшего легата в качестве штрафа за неисполнение квеста вовремя показалось ему слишком серьезной карой за отказ.
— Кукареку, — тихо сказал он, недовольно мотнул головой, насупился и закричал громче, выпучив глаза: — Ку-ка-ре-ку! — Получилось непохоже, но исполнено было с душой.
Большой По, или как там его, удовлетворенно кивнул, его жирные щеки колыхнулись, а узкие глаза от самодовольной улыбки превратились в щелочки.
— Квест засчитан, высший легат. А остальные что? Давайте смелее! Не надо стесняться! Или вам плевать на штрафы?
Лан Лин была уверена, что каждый легат пережил то же самое, что и она. Лютый гнев — как какой-то оницо осмеливается давать им приказы?! Попытки торга с самой собой — господин Чоу не какой-то оницо, а само Ядро, ведь так? Иначе как бы он мог давать им приказы? Принятие и смирение пришли одномоментно, потому что на рефлексии уже не было времени — таймер квеста «Кукареку!» истекал.
Со всех сторон раздалось истошное кукареканье. Ланейран кричала громче всех. Квест никто не провалил — старались.
— Будете делать, что скажу, останетесь легатами… пока, — сообщил парень.
Сильнейшие игроки мира не верили своим глазам и ушам. На лице каждого читался вопрос: Как! Такое! Могло! Произойти?!
— Короче, «элитники», вы ждете объяснений, и я их дам, — сказал Большой По. — Скиф подарил мне
— По, — раздался девичий голос со стороны неосвещенной стены пещеры, и оттуда вышла Тисса, блондинка в белом платье. Ланейран откуда-то слышала это имя… Точно, бывшая Шеппарда! — Время! Не тяни!
— Ладно, ладно, — отмахнулся тот. — Надеюсь, ты записала выражения их лиц, ха-ха! — Толстяк засмеялся так, что его щеки затряслись. — По идее, они нам не нужны, я заберу их опыт, и пусть проваливают. Сами справимся.
— Не спеши… те… господин Чоу, — льстиво заговорил Магвай. — Давайте поговорим, как разумные… люди.
— Давайте, — легко согласился парень. — Но предупреждаю, времени мало, у нас там друга пытают, и его нужно вырвать из лап жрецов Нергала.
— Жрецы не составят проблем, — пообещала Айлин. — Я их пачками клала в Даранте, ерунда.
— Не знаю, — пожало плечами новое Ядро. — А что?
— Мы стали смертны, — напомнил Магвай. — Можно ли как-то… вернуть таланты?
— Так-так… — Толстые пальцы Большого По побарабанили по камню, а взгляд забегал по невидимым строчкам интерфейса. — Вы о
— Да! — просиял Магвай, остальные бурно его поддержали.
—
Толстяк почесал затылок и помотал головой:
— Получите
«Хоть что-то», — подумала Ланейран, увидев уведомление о новом навыке — даре Ядра Чумного мора.
Лиам, меньше всех проявлявший эмоции, едва сдерживая брезгливость, спросил:
— Господин Ядро… Объясните, как вы смогли нас призвать? То есть вы же новое Ядро? Как мы остались легатами?
— Честно? Без понятия. Когда стал Ядром, я просто увидел список своих легатов. Команда
Парнишка был явно перевозбужден, а потому говорил много и почти откровенно. Так выяснилось, что он призвал легатов в Стылое ущелье, закрытую зону изоляции под контролем «Детей Кратоса». Именно туда, куда управляющий ИскИн распределил ставшего оницо Скифа и, как оказалось, Полидевка — его друга со времен песочницы. Странно, что о таком друге Скифа никто из них раньше не слышал. Знали Бомбовоза, Краулера, Инфекта, Утеса и Тиссу. Откуда взялся этот Полихрен?
Удивление также вызвало то, что Тисса была членом «Детей Кратоса», но в то же время помогала Скифу, однако разъяснять им причины этого казуса никто не стал. Блондинка все время тормошила разговорившегося толстяка и требовала освободить Скифа, пока того не сдали «детям» или не увезли в застенки Пресвятой и Светоносной инквизиции.
Отказываться помогать заклятому врагу никто из легатов не осмелился. Лишиться всех уровней? Это было равносильно суициду. Айлин аж передернуло, когда Большой По на это намекнул. Магвай, уже переживший то же самое, лучше всех понимал, что без
Идти пришлось недалеко. Поднялись до развилки, ушли в другой проход и спустились. На весь путь потратили минут двадцать, после чего Ланейран издалека увидела сияние, исходящее из очередной сквозной пещеры. Оттуда доносились голоса и стоны.
— Погрязший во тьме да познает свет, о Нергал Лучезарный, и да постигнет его кара светоносная…
— Мы с Критом валим левого, остальные фокус на правом, — шепотом приказал Магвай, заглянув в пещеру. Он даже не стал обращаться в медведя. — Тисса, лечи Скифа. Господин Чоу, спасибо, что вернули нам хотя бы
Восемь лучей ударили по двум жрецам Нергала, и в ту же секунду их земной путь завершился. Уровни жрецов были такими, что здесь хватило бы одной Ланейран и ее обычной —
Тисса бросилась к Скифу, заливая его исцеляющими волнами. Парень, которого распяли, был всего лишь 15-го уровня. Класс тоже он имел странный — горевестник. «Даже здесь он умудрился отхватить что-то уникальное», — мысленно подивилась Ланейран, никогда не слышавшая о таком игровом классе.
Тем временем Магвай приблизился к Скифу и помог ему подняться, сказав:
— Жизнь — странная штука.
— Очень странная штука жизнь, — улыбнувшись, ответил тот. — Она вообще смертна, высший легат Магвай.
— Но нет смерти в служении Чумному мору.
— У вас какие-то свои приколы? — поинтересовался Большой По. — Короче, хорош философствовать, успеете пообщаться, а нам нужно ускоряться. Скиф, кирку не потерял?
— Не-а, при мне, — ответил горевестник и потряс инструментом рудокопов. — Качаемся или сразу — к Отродью Бездны?
— По дороге покачаемся, — ответил Большой По.
Магвай, наблюдавший за его диалогом со Скифом, подал голос:
— Простите, господин Чоу… Будут ли новые приказания?
Ядро Чумного мора посмотрело на высшего легата, как на букашку, и обратилось к Скифу:
— Легатов на хрен, или пусть с нами идут?
Тот пожал плечами:
— У нас два варианта. Взять 100-й, чтобы прорваться через портал, или прибить Отродье Бездны. В обоих случаях легаты пригодятся. К порталу придется прорываться через «детей», да и с Отродьем Бездны сами не справимся. — Скиф посмотрел на кирку в своих руках и спросил непонятно у кого: — Ведь так, Торфу?
Ланейран, безмолвно наблюдая за всем этим, тихо сходила с ума. Что вообще происходит?
Окончательно она убедилась в том, что у нее едет крыша, когда кирка заговорила с каким-то странным акцентом:
— Воистину так, дарагой! Толстый смертный не зря в дохляка обратился — какую силу пригнал на помощь! Смердит от них, конечно, знатно, особенно от той стремной зомбихи с прогнившей рожей, ну да ладно, потерпим.
Когда все посмотрели на нее, Ланейран поняла, что голос из кирки говорил о ней. И закрыла лицо руками, сгорая от стыда.
— Новый квест! — объявил Большой По легатам Чумного мора. — Даю вам время до рассвета, чтобы вытащить из Стылого ущелья меня и моего друга Скифа, который не должен умереть. Награда: плюс одно очко к репутации со мной и… может быть, верну еще какую-нибудь способность. Штраф… Пока обойдемся без штрафов. Цените мое великодушие!
Некоторое время все молчали. Полидевк подмигнул мне, мы с Тиссой пытались не улыбаться и сохранять серьезные выражения лиц — хотя, надо признать, давалось это нелегко, — легаты же злобно переглядывались и, судя по отрешенности взглядов, переписывались в чате, бурно что-то обсуждая. Впрочем, понятно что — решали, прикончить нас или подчиниться.
Повисшую тишину нарушил Лиам, который все это время не сводил глаз с Тиссы. Даже в облике нежити парень умудрялся хорошо выглядеть, правда, сияющая броня не очень сочеталась с исходящей гноем разложившейся плотью. Презрительно сплюнув под ноги Полидевка, он объявил своим:
— В бездну ваш Чумной мор! Вы как хотите, а я марионеткой этого придурка не буду! Пусть забирает хоть все уровни, спокойно начну новым персонажем!
Взгляд нового Ядра остекленел. Видимо, Большой По решил наказать наглеца, но не успел — другой босс Лиама, Магвай, подавил бунт.
— Сейчас же извинись перед господином Чоу! — тоном, не допускающим возражений, прошипел он. — Не забывай, что у тебя контракт с кланом!
Лиам недоуменно посмотрел на Магвая, потом перевел взгляд на Айлин, ставшую новым лидером «Элиты», пока я участвовал в Демонических играх.
— Тоже так считаешь? — спросил он.
Айлин помолчала несколько секунд, потом медленно кивнула и устало сказала:
— На неустойку у тебя денег не хватит, Дрисколл. Совет клана решил остаться нежитью и надеяться на возвращение Ядра. Оно вернулось, пусть и не совсем в том виде, в каком мы ожидали. Так что радуйся и продолжай работать на благо «Элиты»! — Пожевав прогнившими губами, она добавила: — Помни, что жизнь смертна, легат…
— Но нет смерти в служении Чумному мору, — нехотя ответил Лиам и подошел Большому По. — Прошу простить мою несдержанность, господин Чоу. Этого больше не повторится.
Мой приятель задумался, но наказывать никого не стал. Смерив всех легатов взглядом, он жестко заговорил:
— Значит так. Понимаю ваши чувства, поэтому на первый раз прощаю. Но даже мои друзья Скиф и Тисса подтвердят, что я хоть человек незлобивый и не слишком злопамятный, но спуску не дам, потому что все обиды записываю вот сюда. — Он постучал пальцем по виску. — Вижу, что все приняли квест. Хорошо. Мы со Скифом поможем вам его выполнить — знаем, как отсюда выбраться. Все, что от вас требуется — защитить нас от «Детей Кратоса», если они вдруг объявятся, и помочь уроном на локальном боссе, который прячется где-то внизу. Задача ясна? — Легаты стукнули себя кулаками по груди. — Отлично. Следуйте за нами ровно в тридцати метрах — не ближе, но и не дальше. Не хрен подслушивать наши секреты!
— Будет исполнено, господин Чоу! — чуть ли не хором воскликнули легаты.
Довольный произведенным эффектом и самим собой, Большой По уверенно направился к проходу, ведущему вниз. Слева был еще один, и проснувшийся Торфу тут же заявил:
— Толстый несмертный идет не туда, Скиф! Нам налево! Чую оттуда эманации моей бывшей возлюбленной Кибелы, чую-чую ее будоражащий аромат! Ох и тянет же меня к ней, а! Так бы и… а после еще… а затем и в самый… тьфу! Приворожила ведьма! Даже сгинув, манит!
Я окликнул немного зазвездившегося Полидевка, напомнил, что хоть он и Ядро, но лидер клана я, а дорогу знает только Торфу, и мы пошли пробивать путь к Отродью Бездны.
Когда мы немного оторвались от легатов, я очень тихо поинтересовался, не стал ли друг после активации
Большой По помотал головой.
— Мы отрезаны от Диса, наверное, поэтому не стал, — подумав, сказал я.
— Может, и к лучшему? Не смогут изгнать эти… — Он большим пальцем показал назад. — Хотя как? Я ж бессмертный!
— Ладно, поживем — увидим…
Встречающиеся мобы напоминали человекообразных ящериц, покрытых слизью. Они так и назывались —
После пыток инквизиторов и жрецов Нергала и чудесного спасения легатами Чумного мора я очухался не сразу, так что следующие часа два я действовал рефлекторно — бил мобов, односложно отвечал друзьям, слушал их отрывистые реплики, на автомате вливал получаемые очки характеристик — в основном в
Конечно, меня волновало, что за Ядро Чумного мора получится из Большого По, привязан ли его персонаж к Бездне или Нергалу, как ему удалось вытащить в Стылое ущелье легатов… да много чего еще беспокоило. Но уставший разум не хотел напрягаться, решив, что не стоит взваливать на себя еще больше проблем. Сейчас главное — выбраться в большой Дис и обрести свободу. Причем не только здесь, но и в настоящем мире, где угрозы Джошуа Галлахера оставались реальными.
Наверное, такие же мысли одолевали Большого По, потому что он, дождавшись, когда я зачищу пак мобов, спросил сам:
— Ты не думал, как мы теперь с тобой будем, Скиф?
— В единстве сила, — отделался я любимой присказкой Спящих.
— Я тоже так думаю, — кивнул приятель. — Нужно держаться вместе. Главное понять, как будет сочетаться то, что я последователь Спящих и Ядро в одном флаконе.
— Ну, я как-то был и высшим легатом Чумного мора, и инициалом Спящих одновременно… Короче, посмотрим, что скажет Бегемот. Это первый Спящий, которого я…
— Обсудим в реале, а то могут подслушать, — перебил он, косясь назад.
Ровно в тридцати метрах за нами плелись легаты, всем своим видом показывая, что происходящее им очень не по душе. Первыми шли Магвай и Критошибка, следом остальные — Айлин, Ланейран, Бьянканова, Лиам, Ронан и Крей. Все, кроме Айлин, были в районе 1 000-го уровня.
Больше мы никаких тем, не предназначенных для чужих ушей, не поднимали, сосредоточившись на фарме. К бонусам мифического кайла добавилась
Впрочем, хватало и моей кирки. Слизневиков я ваншотил
Чем ниже мы спускались, тем больше росли в уровнях и размерах слизневики. Других мобов пока не встречалось. Возможно, этот горизонтальный каменный пласт, пронизанный многочисленными тоннелями — что-то вроде их царства, а все прочее живое вымерло от таких соседей.
Вспышки повышения уровня окутывали наши с Полидевком фигуры чуть ли не ежеминутно, потому что поначалу мы убивали тварей на двадцать-тридцать уровней выше себя. Тисса и легаты с нами в группе не состояли и урона не наносили, так что весь опыт шел только нам.
Когда я взял 46-й уровень, мы притормозили в конце длинного прохода со скошенными под углом стенами, чтобы передохнуть. Отсюда выход из тоннеля выглядел как неправильный черный треугольник, причем пол к концу прохода сильно забирал вниз.
Сзади послышался лязг доспехов и шипящая речь нежити. Легаты остановились ровно в тридцати метрах, не смея приблизиться.
— Что случилось, господин Чоу? — крикнул Магвай.
— Ждите дальнейших указаний! — приказал Большой По, отмахнувшись.
— Лихо ты их строишь, — усмехнулся я, отправляя в небытие выскочившего из темноты очередного слизневика.
Временами из них выпадал лут. Шмотки я разбивал киркой, а требуха для
— Веришь-нет, но когда появились легаты…
— Что?
— Я чуть не обделался! А потом чуть не попросил их сделать со мной селфи! Реально крыша поехала, они же топы! Короче, запаниковал…
— Не заметила такого, — сказала Тисса. — Как по мне, так ты был само хладнокровие.
— Потому что меня сначала парализовало, — сказал По.
— Чего заробел-то? — спросил я. — Ты ж типа их хозяин, можешь вообще обнулить, если захочешь, сам же рассказывал.
— Тебе легко говорить! — прошипел он. — Ты таких, как они, давно заставил себя уважать, а я вчера из песочницы! Стою перед ними — грязный, вонючий, чумазый, 10-го уровня! Они еще смотрят так высокомерно, особенно вот тот бунтарь… — Он указал на Лиама, недовольно зыркающего в нашу сторону. — Надо было его все-таки понизить.
Лица в полутьме тоннеля, я, конечно, не разглядел, но поза у Лиама была очень характерная — прямая спина, широко расставленные ноги, сложенные на груди руки, надменно задранный подбородок. Узнаю Дрисколла. Рядом с ним стояла, сверля нас взглядом, Айлин. С обоими легатами моя история взаимоотношений была далека от дружеской, и то же самое можно сказать об остальных. И все же я был уверен, что больше их бесит не то, что они должны мне помочь, а то, что оказались в подчинении подростка-оницо.
— Вообще-то, Лиам пялится на меня, Уэсли, — вздохнула Тисса. — Все не угомонится!
Большой По ее проигнорировал. Обтер гниющие ладони о рубаху, и в свете факела стало заметно, что руки его, как и все тело, почернели, а сквозь антрацитовую кожу пробиваются зеленоватые прожилки.
— Короче, все изменилось, когда я изучил панель управления легатами и понял, что это они должны меня бояться! — Приятель издал нервный смешок. — А вообще, прикинь, Скиф, у нас с тобой самый крутой паровоз за всю историю Диса!
— Это у меня самый крутой паровоз, — поправил я его. — Сам посуди: Ядро Чумного мора у меня в поддержке!
— Вот тут я бы поспорил… — проворчал приятель. — Я-то качаюсь с «угрозой» A-класса и сильнейшими игроками мира!
Перешучиваясь, мы продолжили продвигаться вниз. Треугольный проход вывел нас не к пропасти, как я переживал, а к очередной пещере, забитой слизневиками. Они, казалось, спали, так что я перебил их по одному.
К этому моменту я окончательно отошел от пыток инквизиторов и попросил подробностей о том, как и за счет чего высокомерные легаты подчинились Большому По. Хихикая, он рассказал мне на ухо, как пригрозил легат лишить их всех уровней.
— На самом деле, блефовал, — добавил он. — Понимаешь, я могу воспользоваться
Усмехнувшись, я решил расспросить его о том, что меня беспокоило:
— Слушай, По. Прошлое Ядро было под контролем Нергала и черпало силы из Бездны. Не знаю, как…
— Нет, никакого Нергала или Бездны, — оборвал он. — Я сам по себе. Вообще, для меня особо ничего не изменилось. Сразу после активации система отправила меня на перегенерацию персонажа — раса-то сменилась на нежить. Это много времени не заняло. По сути, я просто вышел и снова зашел, пока Тисса ждала.
— Достижение дали? — спросил я, прикончив очередного моба.
— Не-а, — пропыхтел под руку Полидевк. — Наверное, потому что мы отрезаны от Диса.
— Вообще-то есть, — сказал я, вспомнив, как получил мифическое кайло.
— Да? А, ну да, есть… Хм… Тогда странно, потому что мне ничего не дали. Возможно, потому что ачивка-то мегаглобальная? Не знаю… В общем, ничего со мной особо не произошло, если не считать смены расы и появления кучи абилок. Причем… — Он запнулся, оглянулся, нет ли легатов, и очень тихо сказал: — Причем почти все абилки, кроме
«Или не изменится вообще, — подумал я. — Ведь пока нет подпитки от
— Пообещай, что не будешь превращать неграждан в нежить и легатам запретишь.
— Я, если что, и сам негражданин, — ответил он, глядя, как я кайлом разделываю слизневиков. Он не дрался, но его
— С тобой все будет нормально, у тебя же хорошая капсула. — Я обрушил кирку на моба, и он сразу издох. — Я сам полгода пробегал нежитью, а сзади нас стоят еще восемь легатов, которые вроде бы тоже на здоровье не жалуются.
— Хорошо, — кивнул По. — Никаких неграждан.
— Ну и страсти же у вас кипят, молодые люди, в Дисгардиуме! — подал голос Торфу. — Граждане какие-то, неграждане… В вашем мире рабство вовсю процветает что ли?
Полидевк принялся отвечать ему, а пока они говорили, я полностью зачистил пещеру спящих слизневиков, что довело мой уровень до 47-го. Приятель почти не отставал, взяв 46-й.
— Оба-на! — радостно воскликнул он. — Ты только погляди!
Посмотрев туда, куда он указывал, я увидел два копошащихся на полу трупа слизневиков. Один из них был безголовым — кирка снесла его башку напрочь, оставив на ее месте торчащие жилы и белеющий позвонок.
— До этого
— Стой! — крикнул я. — Не надо.
— Почему?
Я и сам четко не знал почему. То ли потому, что вид нежити опостылел, то ли оттого, что проходы слишком узкие, и из-за тупых зомби мы могли застрять. Нежелание было неосознанным, исходящим откуда-то изнутри, а потому пришлось импровизировать:
— У тебя же там есть
— Это да… — помрачнел он.
— Нам от твоих мертвяков проку не будет, а
Объяснение Большого По удовлетворило, дальше двинули без зомби.
К этому моменту наш прогресс замедлился, потому что уровень врагов остановился на 50-м. Да и вообще, они как назло куда-то поисчезали. Большой По даже отправил назад Магвая, чтобы тот проверил, не отреспаунились ли мобы, но он вернулся с неутешительным и очень лаконичным докладом — нет, никто не воскрес.
— Знаешь, думаю, мобов выше 50-го мы не встретим, — поделился мыслями я. — «Дети Кратоса» имеют контроль над зоной, так?
— Так, — согласился Полидевк. — Закрыть портал они не могут, зато в их силах сделать все, чтобы ты не смог через него пройти.
— То есть не было ни одного шанса повысить уровень до 99-го, — вздохнул я. — Ладно, чего гадать, идем дальше.
Делать было нечего — мы продолжили спускаться, надеясь, что россказни болотного божка из кирки правдивы, и мы сумеем вернуть Стылое ущелье в Дис, одолев Отродье Бездны. Потому что, если наши подозрения верны, этот вариант — единственный способ выбраться отсюда.
***
Торфу оживился, когда мы дошли до следующей развилки. Оба рукава вели вниз, но в разных направлениях.
— В левый проход идите, — подсказал голос из кирки. — Тянет оттуда духом моей бывшей.
— А в правом что? — спросил Полидевк.
— В правом, толстый теперь уже несмертный, прячутся четверо дурачков, — с готовностью ответил Торфу. — Все смертные.
Не успел я осознать его слова, как Тисса выступила вперед, заглянула в правый проход и ткнула туда факелом. Потом поманила им кого-то:
— Вылазьте.
— Как прикажете, госпожа… — донесся чей-то испуганный голос.
На свет поочередно выбрались четверо знакомых работяг. Первой шла Майя, вчера пытавшаяся меня убить, следом — ее парень Венсан с топором в руке. Последними — два гоповатого вида рудокопа — Изи и Кроль. Все они не сводили с меня глаз. Я же первым делом изучил их руки — вроде бы никаких амулетов связи. «Хорошо, что чаты здесь только групповые», — подумал я и запаниковал, поняв, что эти четверо могут быть в рейде с кем-то из «детей». Так, спокойно, Скиф, даже если они уже доложили «детям», им сюда добираться не один час. Успеем уйти.
— Вы как сюда попали, ущербные? — ковыряя ногтем в зубах, поинтересовался Большой По. — Тут же мобы кругом!
— Дак это… пговалились мы, — выйдя из-за спин товарищей и выпятив грудь, ответил коротышка Изи. — Шли-шли, а там дыга. Спустились, а там еще дыга. Пговалились.
— Два раза подряд провалились? — недоверчиво поинтересовалась Тисса.
— Два газа подгяд, — закивал Изи.
— Хген газбегешь, что ты там говогишь, — передразнил его Полидевк. — Врешь небось?
— Все так и было, он не врет, — ответил Крол, парень с заячьей губой.
— Ну-ну, — протянул приятель. Почесав затылок, он задумчиво проговорил: — И что нам с вами делать? В дыру-то зачем полезли?
— Да так, руду хорошую искали, — заговорил до того молчавший Венсан.
— Вас искали, — отпихнув парня, сказала Майя. Посмотрела на своих, сплюнула: — Не ссыте, парни. Что они нам сделают? Убьют — воскреснем. Помучают — потерпим. Оставят в покое…
— Это вряд ли, — перебила ее Тисса, а я облегченно вздохнул — значит, к чату с «детьми» доступа у них нет.
Майя зыркнула на нее негодующе:
— Ой-ой-ой, как страшно! Да тебе за себя нужно переживать! Когда мы расскажем господам о том, что ты со Скифом, вылетишь из клана как миленькая! Мы за вами давно наблюдаем! Видели, как ты с этими двумя милуешься!
Ох и склочная же девка! Не слишком раздумывая над происходящим, я шагнул вперед и, рывком схватив ее за шиворот, поднял перед собой:
— Как давно следите? — рявкнул я ей в морду.
— Достаточно, чтобы понять, что вы задумали, — дерзко глядя, ответила Майя. — Пятьдесят тысяч золотых — награда за любую информацию о тебе. Миллион, если привести к господам. — Она перевела взгляд на Полидевка. — Слышал, толстяк? Ты с ним одного уровня, можем договориться. Прикончи меня, и половина твоя!
Полидевк не шелохнулся, и тогда она начала осыпать меня грязными оскорблениями. Провоцировала, очевидно, чтобы я ее отправил на рес. Но чего нам бояться? С нами легаты, да и…
Стоп! Маленький червячок сомнений, поселившийся во мне при виде неграждан, снова заворочался, пробираясь из глубины сознания. Тисса в опасности, ведь ее тело все еще на базе «Детей Кратоса»! Если они узнают, что девушка их предала…
— Какие же вы… — сказала Тисса. — Слушать противно!
— Да ты вообще шлюха! — Майя переключилась на нее. — О твоих похождениях в «Белых амазонках» все наслышаны. А твои парни? Алекс, Лиам, Малик, кто у тебя теперь? Слышали, как господин Ричард о тебе рассказывал, уже и с ним успела? Подстилка!
Руки жрицы света полыхнули, и я, мгновенно бросив свою жертву, повис на них, не давая скастовать убийственное заклинание. Большой По, кажется, тоже понял, что грозит Тиссе, и закричал:
— Легаты, ко мне! Этих четверых — в стан! Ни в коем случае не убивать! Кто нанесет хоть единицу урона, будет разжалован!
Пока По давал указания легатам, а работяги изумлялись новым действующим лицам, я отвел Тиссу в сторонку и тихо сказал:
— Выходи в оф и рви когти с базы. Мы продержим работяг, пока ты не свалишь достаточно далеко.
— Мне бы только до города добраться, — закусив губу, сказала девушка. — Флаер-то клановый, его и отследить легко, и перехватить контроль могут. А в городе сменю на общественный.
— Который тоже будет под контролем. Да и в тело тебе могли вогнать чип. Нет, милая, ищи место поглубже. Спрячься в метро или на подземной парковке, оттуда выходи на связь с…
— Я разберусь, Алекс. — Она заткнула меня отрывистым поцелуем, отстранилась. — Разберусь. Не маленькая.
Скрепя сердце я прижал ее к себе, понимая, что могу больше никогда не увидеть. Она тоже не хотела меня отпускать, сопела в плечо, так что мне пришлось ее поторопить — некогда сейчас сомневаться и мешкать. Чмокнув Полидевка в щеку и пожелав нам удачи, она вышла из Диса — ее фигура в белом платье жрицы растаяла в воздухе.
Четверка работяг, обездвиженная легатами, тихо переговаривалась и ругалась между собой. На меня они смотреть перестали, зато новое Ядро Чумного мора и легаты примагнитили их взгляды. Сообразили, наконец, изучить профиль Полидевка?
— Слышь, толстый! — крикнул Изи. — А чего это у тебя в пгофиле такое написано? Ядго Чумного мога — что эт значит вообще? Типа клан какой-то что ли?
Остальные начали что-то ожесточенно ему шептать, от чего лицо коротышки вытянулось, а глаза стали вдвое больше.
Тем временем Большой По знаками отогнал легатов и, сложив ноги крест-накрест, а руки на коленях, присел возле работяг.
— Что мне с вами делать, ущербные? — делано озабочено спросил он. — До чего вы докатились, раз хотите сдать Скифа зажравшимся «господам»? — Он обернулся ко мне. — Скиф, может, обратить их в нежить? На сутки уйдут в офлайн на регенерацию…
— Нет, — отрезал я.
Заметив, как побледнело некрасивое лицо Майи, я подошел ближе и тоже сел, чтобы не смотреть на нее сверху вниз.
— Что тебе известно? — спросил я, кивнув на Большого По.
Она упрямо мотнула головой, ее парень Венсан хотел что-то сказать, но она стиснула его запястье так, что пальцы побелели, и тот промолчал. Зато заговорил Изи:
— Дохнет, говогят, наш бгат-оницо, если выбигает нежить.
— Кто говорит?
— Люди говогят, — пожал плечами Изи. — Не знаю, может, вгут. Но наши все знают. Батька мой заболел, но выкагабкался. Пгавда, в капсулу тепегь ни ногой.
— Несколько наших заболели, — добавил Крол. — Идиотов среди нас нет, умеем сводить два и два. Да и в «Сноусторме» подтвердили, что был, мол, какой-то… это… заводской брак капсулы.
— Это правда, только вряд ли брак, так задумано изначально, — сказал я. — Негражданские капсулы плохо влияют на тех, кто выбрал нежить. Хотят извести неграждан таким образом. Потому-то я и уничтожил Чумной мор.
— Это мы знаем, — сказала Майя. — Только, говорят, ты его уничтожил не поэтому.
— Почему же тогда?
— Как почему? Чтобы еще больше власти под себя подмять! Все знают, что ты обиделся на Ядро, когда тебя изгнали из легатов, потому и начал войну.
— Да уж… — Объяснять, как все было на самом деле, я не собирался. — Вот и помогай людям…
— Да ты не обижайся, — вдруг заговорил Крол. — Люди всякую хрень выдумывают, кто-то от тупости врожденной, а кто-то — от зависти. Ты расскажи, может, мы чего не понимаем? Как Полидевк стал новым Ядром?
— А главное зачем? — добавил Изи. — И почему он?
— Правду говорят, что ваши оницо столько зарабатывают, что у каждого своя капсула? — спросила Майя.
— Слышал, у вас в клане обычным работягам по штуке голды на день рождения дарят, — оживился Венсан. — Это так?
— Ну вы, ребята, даете, — сказал я. — Сразу не могли вот так нормально пообщаться? Обязательно нужно было ганкать?
— Хотели на вшивость пговегить… — проворчал коротышка Изи. — Думали, пгощупаем, что ты за пегец такой. Дго? Или не дго?
Я понимал, что наш разговор — лишняя трата времени, что, даже если мне удастся склонить ребят на свою сторону, толку от них не будет, разве что пропадут опасения, что работяги сдадут нас «детям». Да и то вряд ли. Все-таки награда за информацию обо мне для них космическая, от такой крышу снесет любому, кто живет на полсотни фениксов в месяц. Но… Что бы ни случилось дальше, а в этой четверке я видел не гопников-ганкеров без будущего, а моих ровесников, которым не повезло, и они родились негражданами. И от того, какое у них обо мне сложится мнение, зависит многое. Вполне возможно, именно сейчас они записывают происходящее, чтобы потом поделиться со всем светом.
— Ладно, щас отвечу на все вопросы, — сказал я. — Только вот что… Времени у нас в обрез, поэтому обойдусь без подробностей.
— Я бы тоже послушал, — заявил Большой По. — Но нас легаты подслушивают. Хотя…
Он поманил пальцем Ланейран, та нехотя приблизилась, недоверчиво поглядывая на кирку в моих руках.
— Поставь на нас
Волшебница сделала требуемое и отошла с высоко поднятой головой. Полидевк поцокал языком:
— А она ничего так… Симпатичная.
— Хороша чертовка! — добавил Торфу. — Хотя гниль ей совсем не к лицу. Впрочем, это вопрос решаемый. Была у меня одна знакомая кикимора, страшная что смерть! Так вот, когда мы с ней… ну это… того-этого… я надевал ей на голову мешок, ну, знаете, чтобы…
По улыбкам парней и Майи я понял, что они бы с удовольствием дослушали, даже Большой По проявил живой интерес, а потому спешно спрятал кайло в инвентарь, не желая грязных подробностей из интимной жизни одного болотного божка. Торфу точно возомнил себя диджеем радиостанции «Кирка FM».
В следующие минут пять я коротко рассказал о войне с Чумным мором, намерениях корпорации и жизни работяг в «Пробужденных», после чего сделал предложение:
— Я официально приглашаю вас в клан. Вас и всех, кто захочет. Более того, в Даранте и Шаке мы через гоблинов откроем пункты найма. Вообще, каждый член клана имеет возможность взять кредит на покупку нормальной капсулы, но с этим придется подождать, пока я разберусь с «Детьми Кратоса».
— Ты об этом говоришь как о деле решенном, — усмехнулся Венсан. — Пока я вижу, что разбираются с тобой.
— Не наглей, здоровяк! — Большой По пихнул его в грудь. — С тобой по-человечески разговаривают, а ты…
— Погоди. — Я остановил приятеля. — В общем, Венсан прав, но, как видите, мы с Полидевком зря времени не теряли. Если все получится…
— Даже если вы отсюда выбегетесь, — заговорил Изи, — нам-то тут все гавно куковать еще целых пять лет!
— Если б не перебил, то узнал бы, что это не так, — мягко сказал я. — Если все получится, завтра вам откроется весь Дис.
— Да, я тут еще кое о чем подумал, — сказал По, глядя на меня. — Клан у нас топовый, что нам мешает выкупить такие вот зоны изоляции неграждан и дать народу свободу?
— Не придется даже выкупать, — ответил я, подумав. — Нам найдется что предложить топ-кланам, помимо денег.
— Ну, допустим, платите вы больше остальных, — задумчиво произнесла Майя. — Кредиты выдаете, подарки на дни рождения… Я вот чего не пойму — на хрена оно вам? Платили бы как все, заработали бы больше. Чувствую подвох, но не пойму в чем.
— Не бьется экономика, — сказал Крол. Парень казался умнее всех в этой четверке, а потому его реплике я не удивился.
— Все бьется, потому что за прибылью мы не гонимся и честно делим ее с рабочими, — сказал я. — Каждый получает от наработанного — у наших работяг доля в выработке. Ленивый получит меньше, это понятно? Клан все равно остается в плюсе. С этой прибыли и решаются такие вопросы, как кредитование капсул и подарки на дни рождения.
— Я сам недавно в клане, — добавил По, — но уверен, что у «Пробужденных» основные доходы не от добычи ресурсов.
— Пока так, — признал я. — Но надеюсь, это изменится. Мы открываем новые земли, имеем доступ туда, куда остальным путь закрыт. На самом деле, если бы не типа бракованные капсулы, нежить была бы идеальной расой для работяг. Ее представители не знают усталости, им не страшны жара, мороз и кислотные дожди.
— Ага! — просиял Изи. — Получается, можно взять в кгедит капсулу, пегеметнуться в нежить и нехило так загабатывать на гедких гесугсах?
— Вот именно, — кивнул я. — Что скажете?
Переглянувшись с остальными, Майя ответила за всех:
— Что тут скажешь. Поете вы складно. Сладко даже. Но пятьдесят тонн — это пятьдесят тонн. Хватит на капсулы каждому из нас.
Я подавил гнев, хотя от разочарования хотелось вломить кулаком по стене. Нашел перед кем распинаться! Но Майя не закончила. Хитро улыбнувшись, она добавила:
— Не ссы, Скиф. Про Тиссу ничего не скажем, а долбаных дро отправим не по адресу. Пока выберемся наверх, пока дойдем до Шиндлера, или кто там будет вместо него… Светану им кадр, где ты бьешь мобов, будет доказательством. Награду выдадут, не обеднеют.
— Точняк! — оживился Венсан. — Там ведь развилок хренова туча, пусть ищут. Скажем, что в шахтах, только пошлем в другую!
— А пго легатов, я так понимаю, лучше ничего не говогить? — спросил Изи. — А то, может, за них тоже наг’гаду дадут?
— Губу закатайте! — прервал их веселье Большой По. — Доверие надо заслужить. Оставлю с вами кого-нибудь, чтобы присмотрел. Пока поваляетесь тут, а как все закончится, отзову. Это будет значить, что вы можете валить. Так… Осталось выбрать, кто останется.
Мы с ним выбрались из-под
Большой По объяснил легатам задачу и заключил:
— Двух-трех, думаю, хватит. Кого же выбрать?
— Минутку, господин Чоу… — вкрадчиво заговорил Магвай. — Уверен, что хватит и одного. Кто именно останется, мы можем решить между собой жребием.
— Не понял… — Полидевк поднял бровь.
—
— К тому же, господин Чоу, — заговорил высший легат, — вы же понимаете, что мы без
— Богиня! — поправил ее Торфу. — Прав дохлый друид, все пригодятся. Учтите, что у вас только один шанс.
— Это почему? — не понял я.
— Отродью не хватило сил, чтобы затащить Стылое ущелье в Бездну. Подумайте, как оно усилится, если одолеет вас? Намекну: именно Кибела, ставшая пристанищем Отродья, создала это мифическое кайло. Если дадите себя убить, считайте, что подарили свою силу Отродью…
Сторожить работяг остался Лиам. Большой По выдал ему соответствующий квест с дикими штрафами за неисполнение, и дальше мы двинулись вдевятером.
Покидая пещеру, Айлин остановилась и напомнила Лиаму:
— Даже не думай, Дрисколл. Нарушишь контракт — слетишь на несколько категорий.
— Я не идиот, сам себе в ногу стрелять, — ответил тот.
***
Места, где дремало Отродье Бездны, мы достигли почти к рассвету. Зона «Стылое ущелье» конфигурацией напоминала Окаянную брешь — что-то вроде веретена, сужающегося книзу.
Мы оказались в просторной пещере с покатыми сводами, в центре которой зияла дыра, поглощающая свет факелов, которые мы держали. Радиусом она была метров десять.
То, что мы на месте, было понятно и без подтверждения Торфу. Ниже идти оказалось просто некуда — там начиналось великое ничто, в котором виднелась неподвижная обнаженная фигура. Вроде бы человеческая, но раза в три больше. Глаза на прекрасном лице были закрыты.
— Вот она, Кибела, — сказал Торфу. Я все еще не понимал, как он что-то видит. — Вернее, ее земная оболочка. Сама моя возлюбленная давно растворилась в Бездне, а вот тело ее, гляди ж ты, совсем как тогда. Эх, знали бы вы, что я с ним творил…
— Спроси у своей кирки, как нам сагрить босса, — попросила Айлин, перебивая перевозбудившегося божка. Они с Магваем встали у края, и женщина продолжила: — Уровень неопределим, так что Отродье намного выше нас.
— Необязательно, — не согласился Магвай. — Может, она слишком далеко, потому и не видим. А сагрим, как обычно. Думаю, достаточно нанести урон.
Я сфокусировался на боссе:
— «Сноусторм» создал зоны изоляции из функционала инстансов, теперь это ясно, — сказал я Полидевку.
— Ты был прав, да, — кивнул он. — Стылое ущелье было подземельем, и его преобразовали в зону изоляции.
— Согласен, — сказал Магвай. — Да и предположение, что Стылое ущелье станет частью Диса, тоже вписывается в эту теорию. Ведь что происходит с инстами, когда их окончательно зачищают?
— Они перестают быть инстами, — пробормотал Критошибка. — Что ж, прекрасно, значит,
— Не спеши с выводами! Получить
С пару минут они обсуждали свои действия, и, к моему удивлению, у них возникли сложности — легаты привыкли действовать соло или вообще без каких-либо тактик, уповая на
Мы с Большим По в разработке плана не участвовали. Наконец они замолчали. Магвай обратился ко мне:
— Скиф, присоединяйся. С твоим опытом
Предложения у меня были. Вернее, было. Одно.
— Я, как и вы, привык выезжать на уберспособностях. Но, в отличие от меня, своего положения вы достигли обычными, пусть и топовыми игроками. Предлагаю вспомнить, какими вы были во времена рейдов в составе ваших бывших кланов — «Модуса», «Вдоводелов», «Экскоммьюникадо»…
— «Лазурных драконов», — добавила Ланейран. — Парень дело говорит. Нужно только решить, кто будет рейдлидом. Айлин, ты, конечно, глава клана, но во «Вдоводелах» вы не рейдами занимались. Я за Магвая.
Остальные с ней согласились. Придавить амбиции Айлин было непросто — выдавали поджатые губы, но она все-таки поборола гордость и кивнула.
— Осталось решить, как нам обеспечить выживаемость Скифа, — сказал Магвай. — Если он погибнет, мы провалим квест господина Чоу. — Он посмотрел на меня оценивающе, вздохнул. — Скиф, сможешь не лезть в пекло и отстояться где-нибудь в стороне? Ангел ты изгнал, а потому полноценного хила у нас нет. Я бы мог спекнуться в дерево, но буду танковать.
— Накидаем щитов, — предложила Бьянканова. — Ронан с Креем подхилят, да? У вас же есть та исцеляющая абилка — награда за ачивку в Грозовом проливе?
— Подхилим, — ответил Ронан.
Крей жалобно добавил:
— Народ, скажите, что это мне снится, а? Я в одном рейде со Скифом и еще должен его хилить? Это какой-то кошмар.
— Я буду рядом со Скифом, — сказала Ланейран, тронув меня за плечо. — Запрячу его в
— Хорошо. — Магвай ткнул в нее пальцем: — Лан, отвечаешь за Скифа.
Подумав, он перешел к указаниям для остальных:
— Крей, Рон, вы вливайтесь уроном в босса, но краем глаза поглядывайте на Скифа. Хоть на полпроцента у него жизнь опустится, сразу кидайте хилки.
— Да классовыми будем бить, чего непонятного? — развела руками Бьянканова.
— Что еще? — Магвай огляделся. — Ах да… Господин Чоу, вы выживете?
— Я типа бессмертный, — ответил Большой По.
— Тогда начинаем? — спросил у него Магвай.
— Стоп, — сказал я, не дав приятелю открыть рта. — Давайте сразу проговорим, что дальше. Если Стылое ущелье станет частью Диса, наверху нас будут ждать «Дети Кратоса». Порталами нам не уйти, у «детей» там стоит запрет.
— На то, чтобы система вписала такой кусок территории в Дис, может понадобиться время, — сказал Критошибка. — И даже если это случится мгновенно, нам необязательно рвать отсюда когти сразу же. На вашем месте, Скиф, я бы подумал о том, чтобы привлечь союзные кланы.
— Крит дело говорит, — сказал Ронан. — Нужно одновременно атаковать все замки «Детей Кратоса», чтобы рассредоточить их силы.
— Я думал об этом, — сказал я. — Но для этого нужно выйти в реал. Хочу привлечь не только «Модус», «Эксов» и «Странников»… Найдутся и еще сюрпризы.
Под сюрпризами я подразумевал не только Деспота — понятно, что я и сам буду стоить многого, если верну старого персонажа. Лишь бы какого рассинхрона не вышло…
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулась Айлин. — С удовольствием посмотрю, как будут гореть задницы Галлахеров.
Я посмотрел на нее с недоверием. Бывший лидер «Вдоводелов», ручного клана «Детей Кратоса», обязанный им всем, и такое заявляет?
— Что, Скиф, удивлен? — усмехнулась Айлин. — Поверь, я не один год провела под Галлахерами. По шкале ненависти от нуля до десяти мое отношение к ним тянет на всю тысячу.
— Нам ты такого не рассказывала, — сказала Бьянканова. — Все так плохо?
— Если б мне дали пистолет с одним патроном и выбор, кого прикончить, Алекса Шеппарда или Джошуа Галлахера, я бы не сомневалась ни секунды. Прикончила бы второго. А потом загрызла бы его женушку.
— Серьезно? — одновременно воскликнули Ланейран и Бьянканова. — Расскажи, расскажи!
Да уж… Девчонки остаются девчонками, даже став легатами Чумного мора, и в составе топ-клана.
— Правда, что у вас с Джошуа что-то было, Айлин? — Крей ухмыльнулся.
Не дав ей ответить, Магвай вернул соклановцев в реальность:
— Все это жутко интересно, но не пора ли нам начинать?
Фигуры членов рейда озарились вспышками бафов. На меня легаты навешали их столько, что я бы, наверное, смог и сам потанковать босса.
— Рассредоточились вокруг дыры, — приказал Магвай. — Скиф, не дури, прижмись к стене. Лан, держи его рядом с собой. Готовы? Выпуливаю босса!
Последние слова он прорычал, уже превратившись в медведя. С его лапы сорвалась зеленая клякса, которая стремительно понеслась в пока дремлющее Отродье Бездны.
— Стоп! — закричала Айлин. — Отмена!
Снизу раздался истошный вопль, от которого с потолка пещеры посыпались каменные осколки.
— Поздно! — завопил Магвай. — Что там?
— Лиам вышел из клана и из Диса! — заверещала Айлин. — Сукин сын наверняка сдал нас «детям» — купил себе свободу!
Из дыры вырвался столб света, который ударил в потолок и осыпался потоками какой-то жидкой дряни. Бьянканова, Крей, Ронан и Критошибка атаковали босса, которого я отсюда не видел — Ланейран прижала меня к стене пещеры. Волшебница стояла, разогревая каст, словно наматывала на руку молнию.
Айлин смотрела не на босса. Ее взгляд был устремлен в проход, из которого мы пришли. Посмотрев туда же, я увидел высыпающих оттуда «детей Кратоса». Вивиан шагнула вперед. Ее лицо было искажено гневом.
— Говоришь, загрызла бы меня, дрянь? — Только сейчас я заметил в ее руке какой-то светящийся предмет, который с каждым мгновением разгорался все ярче. — Отведай
Полыхнул свет, ослепив меня, а когда зрение вернулось, Айлин осыпалась пеплом, а из дыры в полу пещеры выбиралась чудовищная фигура Отродья Бездны.
— Ыф… нечистые! — эхом разнеслось по пещере. Отродье Бездны верещало так, что слова можно было разобрать с трудом. — Много! Нам хватит! — Оно осмотрело пещеру и уставилось на Магвая, пытавшегося разодрать ему ногу. — Ыф… Этот нечистый самый сильный! — И подтянуло танка к себе.
В тот же момент пещера содрогнулась и пошла мелкой дрожью, будто где-то глубоко в недрах сдвинулся тектонический пласт, и ее стены, пол, потолок поплыли, замельтешили в огне факелов. На мгновение мне показалось, что и легаты, и босс, и около сотни «детей» уменьшились в размерах, но через пару секунд стало понятно — это иллюзия, на самом деле сама пещера расширилась, словно кто-то взял и растянул каменный мешок во все стороны.
Следом случилось то, что обычно происходит в начале боя с любым боссом подземелья — единственный проход, через который мы сюда попали, стянулся. Вот и все, бежать некуда. Отродье Бездны убьет каждого… если не сдохнет само. Наверное, это меня и спасло.
Не знаю, увидели ли меня «дети» во тьме, за спиной Ланейран, но рисковать и дальше я не стал. Пепел, оставшийся от Айлин, еще не опал на землю, а я уже мимикрировал под валун, слившись с содрогающимися и осыпающимися стенами. Вступать в бой было самоубийственно, оставалось надеяться на легатов Чумного мора, а кричать о том, здесь «дети», — значило привлечь ненужное внимание. Один каст — и Скиф отправляется на кладбище Стылого ущелья…
О незваных гостях я написал в чат, но мое сообщение, похоже, осталось непрочитанным. В пылу боя не до этого. Неужели никто не обратил внимания на вспышку света? На то, что погибла Айлин? Все вели себя так, словно никаких «детей» в пещере нет. Прямо передо мной Ланейран разила Отродье Бездны молниями и пучками астральной магии — от Магвая, что сосредоточенно танковал босса. не поступило другой команды. Плечом к плечу с ним дрались Ронан и Крей. Полидевк придвинулся сбоку и в упор жег босса
— Ыф… Как много нечистой энергии! — радовалось Отродье. — Живая! Мертвая! Грозовая! Огненная! Астральная! Материальная! Ыф…
Тем временем «дети», если не считать несдержанного выпада Вивиан против Айлин, больше никаких действий не предприняли, столпившись у входа. Очевидно, решили дождаться результатов боя, после чего ударить в спину легатам или добить босса — при любом раскладе они останутся не в накладе.
Чтобы не попадать под размашистые атаки Отродья Бездны, им пришлось выстроиться вдоль стены. Лидеры «Детей Кратоса» оказались передо мной, заслоняя сражающихся. Если бы Ланейран оглянулась, она бы наткнулась взглядом на чету Галлахеров.
— Хорошо, что мы отправили вперед
— Только зря потратила артефакт, — буркнул Джошуа. — С Айлин мы бы и так справились! Нужно было выбрать другую цель…
— Прости, дорогой, — ответила она, но злорадное выражение лица свидетельствовало о том, что она совсем не жалеет. Ее глаза горели, на губах змеилась улыбка.
Присутствие нового Ядра их не удивило — видимо, уже знали от Лиама.
Ланейран вспомнила обо мне, когда после очередной всаженной в босса молнии сделала шаг назад и наткнулась на Джошуа. Недоуменно обернувшись, волшебница увидела «детей», но атаковать не стала. Обеспокоенно порыскала взглядом, меня не нашла — и тогда одним движением возвела между собой и врагами
— Магвай, здесь «дети»! Минус Айлин! Не наблюдаю друга господина!
— Фокус на боссе! — приказал лидер рейда, даже не оглянувшись, ему было не до этого.
Мое исчезновение, по всей видимости, Ланейран не удивило — легаты привыкли к сюрпризам от Скифа. Глянув в интерфейс, она увидела, что я жив-здоров, и успокоилась, продолжив атаковать Отродье Бездны.
Галлахеры отошли от
К этому моменту друид Магвай, лучший танк в истории Дисгардиума, уверенно набрав агро, поставил босса так, чтобы тот оказался спиной к рейду. До того дыра в центре пещеры не позволяла милишникам Крею и Ронану бить Отродье в спину, а с этой позиции у них и урон выше, и шансов попасть под атаку меньше. Теперь же босс стоял прямо передо мной, а между нами поднялся на дыбы трехметровый медведь-зомби, окутанный изумрудным сиянием.
Тварь, выбравшаяся из великого ничто, напоминала человека только издали. Вблизи стало заметно, как сильно божественный аватар Кибелы изменен Бездной. Если слепить из пластилина восьмиметрового человека, потом смять его в шар, а напоследок выправить, пытаясь сделать как было… получится что-то вроде Отродья Бездны. Разумные и животные, созданные природой, как правило гармонично и симметрично сложены. Во всяком случае, в них просматривается какая-то естественная логика. Отродье было создано извращенным ИскИном бета-мира.
Верещание да «Ыф…» — все, что доносилось от босса. Странный звук, как оказалось, произносился не ртом, а вырывался из раскрывшихся и теперь хлюпающих щелей вроде жабр, хаотично разбросанных по телу.
Дралась тварь пока бесхитростно. Ноги и нижняя часть ее тела растеклись по полу пещеры как тесто, из которого выстреливали бугристые узловатые щупальца. Не знаю, наносили ли они урон или просто пытались захватить Магвая, но из-за них танку приходилось подпрыгивать и уклоняться каждые пять секунд. Руки босса вытянулись в затвердевшие дубины-клинки, он колотил ими и пытался насадить на них Магвая, а тот уклонялся, ругался и чуть ли не танцевал. Со стороны он напоминал веселого подвыпившего медведя. Окружающие его легаты играли роль цыганского табора, Большой По — их барона, а «дети» были зрителями.
Уйдя от очередной атаки перекатом, Магвай оказался возле Большого По и рыкнул ему в лицо так, что у того волосы встали дыбом:
— Самое время вернуть нам
В этот момент даже я был бы не против того, чтобы легаты снова обрели утерянные навыки, потому что положение было аховым. Уровень босса был слишком высоким, урона он почти не получал, и Магвай пока держался только за счет
— Не заслужили! — отрезал Большой По.
— Тогда готовьтесь к вайпу… — обреченно сказал Магвай.
Что он имел в виду, стало понятно почти сразу. Стоило закончиться неуязвимости, как танк сразу потерял половину жизни. Еще удар и…
— Все, процент сняли, без шансов! — объявил высший легат, уходя по дуге от босса и одновременно исцеляя себя. — Выходим из боя!
— Хей! Куда вы собрались?! — возмутился Полидевк.
— Держитесь, господин Чоу! — хохотнул Магвай и пропал.
Я не верил своим глазам — все легаты одновременно просто исчезли, растворившись в воздухе. «Дети» издали коллективный вопль крайнего изумления. Что это было? Какой-то навык — награда за достижение?
Большой По из почти пассивного зрителя внезапно превратился в единственного участника боя против босса. Из-за «детей» я не мог даже попытаться ему помочь, а те вступать в бой не спешили.
Отродье Бездны, лишившись злейшего по агро врага, переключилось на последнего оставшегося. На Полидевка. До проворства танцующего медведя приятелю было далеко, поэтому новоявленное Ядро Чумного мора было тут же насажено на конечность в форме пики и вознесено над боссом, который раззявил прожорливую пасть до нужных размеров. Со стороны выглядело так, словно человеческий череп Отродья раздулся в несколько раз и раскрылся по линии рта, сложившись чуть ли не пополам.
Большой По и пикнуть не успел, как оказался в нутре. Его шкала жизни, видимая по рейдовому интерфейсу, скатилась почти до нуля, но замерла на единице жизни. Аватары легатов отображались блекло, словно они были в другой локации. Куда они делись? Подумать об этом мне не удалось, внимание переключилось на босса.
В доли секунды Отродье Бездны втянуло дубины-клинки, «тесто» под ним снова обрело форму ног. Издав леденящий душу треск, переросший в верещание, босс нашел новую цель и направился навстречу. Не бежал, не суетился — шагал твердо и уверенно, зная, что жертвы никуда не денутся.
— Ыф… нечистые! — пронеслось верещанием.
Сначала я решил, что тварь заинтересовалась мной, но она прошагала мимо, задев ногой камень, в который я обратился. Не упала, не пошатнулась даже, а вот меня-валун развернуло к «детям». Не будь я камнем, оцепенел бы. А так только мысленно затаил дыхание, душа ушла в пятки при мысли о том, что босс увидел мою сущность.
Пронесло — он прошел мимо, натужно пыхтя: «Ыф… Ыф…»
Большая часть «детей» попятилась. Впереди остался только рыцарь света 548-го уровня Шиндлер, отступать он не стал.
— Ыф… нечистый! — обрадовался босс. — Новая энергия! Свет!
— Бафы! — закричал он. — Рассредоточиться по пещере! Формация шесть-четыре! Корвин, оф-танком со мной! — Замахнувшись, он замер, в его руке проявилось световое копье, которое тут же полетело в босса.
«Дети» выждали, пока Шиндлер, спрятавшийся в пузыре света, наберет агро, после чего растеклись вокруг. Перед моим застывшим взглядом пронеслись Дефайлер, Дарин, Карайна, Пайн, Эхо… Пронесшаяся мимо садистка-магичка Рут заставила скрипнуть зубами. Мелькнул знакомый ник — Дестини. На миг я задумался, как бы она поступила, увидев меня, но внимание переключилось на групповой чат, где появились новые сообщения.
«Скиф, все в порядке, мы рядом, в другом измерении. Не высовывайся! — написал Магвай. — Оставайся там же, где прячешься. Господин Чоу, как вы там, перевариваетесь? Верните
Большой По ответил междометиями и пообещал все-таки наказать легатов за невыполнение квеста, после чего обвинил их в том, что они не старались и умышленно били босса вполсилы. За это, написал он, все они лишатся всех уровней. Каждый. О том, что он просто-напросто не мог вернуть
Дальше в чате начался бардак. Больше всего возмущались девушки, заодно давя на жалость господина Чоу. Крей пообещал, что найдет «гребаного господина Чоу» в реале и натянет зрительные органы на филейную часть. Ронан язвительно интересовался, что случится с Ядром, когда оно найдет естественный выход из организма Отродья Бездны. Станет ли оно замороженным куском дерьма в великом ничто навечно? Критошибка прямо заявил, что вот-вот сорвется и пойдет вслед за Лиамом продаваться «Детям Кратоса». Магвай всех урезонил и заставил заткнуться.
Из дальнейших сообщений я узнал, что босс слишком силен, но с базовой версией
Краем глаза следя за чатом, я наблюдал за избиением «детей», хотя уже не совсем отчетливо понимал, какое дело до всего этого большому красивому булыжнику, мирно лежащему в… Я одернул себя и заставил собраться, сосредоточившись на происходящем.
Каждый удар Отродья снижал жизнь Шиндлера почти до нуля, но тот каким-то чудом выживал и продолжал держать босса на себе. С десяток хилеров вливались в своего танка всем, чем могли, понимая, что как только он ляжет, последует вайп.
Бой откатился в сторону, выпав из моего поля зрения, и тут до меня дошло, к какой катастрофе мы идем. Если Торфу прав, Отродье Бездны будет усиливаться с каждым убитым «сыном» или «дочерью» Кратоса!
В чате снова разгорелся скандал. Полидевк по какой-то причине не желал делиться
«Стоп флуд, нежить! — написал я. — У нас проблема! С каждым новым трупом босс будет расти в уровнях!»
Пришлось повторить сообщение раз десять подряд, прежде чем бессмысленный и беспощадный треп прекратился.
— Ыф… — раздалось совсем близко, и своды огласил чей-то истошный крик ужаса.
«Поздно! — написал Магвай. — Оба танка «детишек» легли, босс разбирает рейд».
Надо мной пролетела, разбрызгивая кровь, чья-то конечность. В хаосе избиения «детей» слышались крики Джошуа, требующего врубить какой-то артефакт, и «Ыф… Ыф…» Отродья Бездны. Мимо, спотыкаясь и вопя, пробежала Вивиан, но далеко ей ускакать не удалось. Остроконечная рука босса проткнула ее пониже спины и потащила в глотку.
— Ыф… Мертвая энергия! — радостно-возбужденно воскликнуло Отродье. — Сама пришла! Ыф…
Я его пока не видел, оно бродило где-то за моей спиной. Кстати, а есть ли у камня спина? Эта философская и очень важная мысль на несколько мгновений так увлекла, что я забыл следить за происходящим.
А меж тем крики резко стихли. Я очухался и посмотрел в чат — сообщение Магвая было последним. Список группы сократился до двух имен: моего да Полидевка. Легаты все до единого погибли. Да что, член Азмодана Отродью в глотку, происходит?!
— Ыф… — В повисшей тишине звук за спиной был не таким, как прежде, каким-то более судорожным, отрывистым. Он зачастил: — Ыф… Ыф… Ыф…
Тяжелая поступь Отродья Бездны совсем рядом, и вот оно передо мной — с невероятно раздувшимся пузом, обвисшим так, что не видно ног, с перекошенной и залитой кровью мордой. К подбородку прилипло окровавленное крылышко феи. Кожа твари так растянулась, что было видно плавающие в желудке куски тел людей, гномов, эльфов, титанов и дворфов. Где-то там внутри переваривался бессмертный Полидевк.
Минутку… Мне показалось, или в брюхе Отродья что-то светится? Сначала я решил, что это лишь померещилось, но стоило так подумать, как живот босса снова осветился изнутри. А я, хоть и был камнем, ощутил касание такой знакомой мертвой — и
— Ыф… — вздохнуло Отродье, бесцельно бродя по опустевшей пещере. — Ыф…
Мне никак не удавалось увидеть шкалу жизни над головой босса, он был слишком близко, но я уже начал догадываться, что происходит. Желудок почти бога — среда крайне агрессивная. Урон там внутри бешеный — больше, чем в пасти Монтозавра… Наверняка урон прогрессирует, как происходило со мной в Болотине. Это значит, Большой По прокачался там настолько, что открыл
Частота вспышек нарастала, они становились все ярче и уже пробивали через плоть! Ага, значит, навык быстро качается! В
Сможет добить? По своему опыту я знал, что победа не за горами, ведь
Ждать развязки пришлось долго, и это зафиксировал человеческий разум, ведь для камня что век, что минута — одинаково. «Почувствуй себя вагоном», — думал я. Ощущения были необычными — валяться без дела, пока кто-то совершает подвиг… Да уж, докатился…
Однако мысль не расстроила, лишь в который раз подтвердила, что соло-игра уступает командной, и хорошо, когда есть друзья, которые…
Я встряхнулся и сосредоточился на происходящем. Поняв, что умирает, Отродье Бездны уже не радовалось мертвой энергии. Заверещав, тварь отклонилась назад и резко подалась вперед, фонтаном выпуская из себя все проглоченное. Каменный пол пещеры зашипел и задымился, быстро растворяясь в желудочном соке Отродья, а тот нашел выход и хлынул в великое ничто.
Несколько капель угодили в меня, прожигая насквозь. Я ощутил это, как изменения в себе, но боли не испытал, и на шкале жизни не сказалось.
Выблевать жгущий изнутри источник мертвой энергии Отродье не смогло, и тогда начало рвать собственное пузо. От дикого верещания больно стало даже мне, сама материя во мне-камне завибрировала, руша атомарные связи, и я-камень расплавился, растекся по полу, когда меня окатило Чумной яростью — на этот раз чистой, незамутненной, и я понял, что Полидевк оказался на свободе.
— Скиф? Ты еще тут? — крикнул приятель, не распознав меня в валуне. — Помогай, я без
Точно, он же больше не получает кислотный урон! Мысль пробудила разум, и я отменил
— С богом! — возбужденно орал Торфу из кирки, когда я приложился ею в колено твари.
Ш-ш-ш-шу-у-у-ух! — зашипела божественная плоть аватара Кибелы под натиском
Зрение прояснилось, я нашел взглядом опустевшую шкалу жизни Отродья Бездны — меньше 1 %! Кирка замелькала в воздухе, нанося удар за ударом.
Отродье собрало кишки обратно в пузо и, придерживая края плоти одной рукой, трансформировало другую в острый многометровый клинок. Замах!
Слишком поздно спохватилось. Еще несколько ударов моим
Сначала замолкли участившиеся хлюпанья «Ыф-ыф…»…
…а потом беззвучно подох босс.
Я опустил кайло.
— Неужто сгинула моя ненаглядная на веки вечные?! — задал риторический вопрос Торфу. Судя по тому, что голос его раздавался из кирки, а та была целехонька, заклятие Кибелы еще действовало. — Свобода моя близка! На волю! На простор! Пошью себе доспехи златорунные с отливом и — в Астрал!
— Поздравляю! — Полидевк налетел на меня, обнял, похлопал по спине. — Мы смогли!
Только я открыл рот, чтобы ответить, как все поле зрения засыпало уведомлениями.
— Твою же мать… — восхищенно прошептал Большой По, из-за вспышек левелапов превратившийся в рождественскую елку. — Смотри, какая офигительная корона выпала с босса!
Он скинул ссылку на лут, но легендарная корона с упором на магию меня не впечатлила. У нас такого лута полное клановое хранилище. Сам я, тоже получивший море
Как же давно я не ощущал этого бесконечного потока удовольствия от сотен повышений уровня подряд! Я стоял, распахнув объятья и упивался моментом — не только из-за свершенного, а от пронзительного удовлетворения от правильности непростого решения. Да, оно было спонтанным и рискованным, но все же… Отдать
— В офлайн? — спросил Большой По и одновременно я спросил:
— Что случилось с легатами?
Приятель рассмеялся:
— Сдохли!
— Как? — спросил я.
— Короче, пока я сидел в животе Отродья, у меня вдруг открылось
— Стой-стой, погоди! Ты хочешь сказать, что… Да не, бред. Они же засудят «Сноусторм»! Или… Черт, да как они погибли-то?
— Я их призвал, — просто ответил он. — Зов Ядра и все такое. Перетащил к себе, в желудок твари, пожелал ей приятного аппетита. Все погибли, даже не успев вырасти из
— То есть ты теперь без легатов?
— Без легатов я не могу, — помрачнел он. — Без них мне не прокачаться.
— Почему?
Плечи Полидевка опустились, да и сам он как-то осунулся, приуныл. Вздохнув, приятель ответил:
— Я тебе не говорил, да и неважно это было на тот момент. Короче, я Ядро.
— Ага, я в курсе. И что?
— Ядро не может свободно передвигаться по миру и всегда привязано к одной локации.
— Кажется, я знаю к какой. На Южном полюсе? Там сидело прошлое Ядро.
— Что? А, не, не обязательно. Мне дали сутки, чтобы я привязался к любому месту. Выбора у меня, как понимаешь, не было, но теперь… Не против, если я привяжусь на базе клана? На этом вашем острове… Как его, Кхаринза?
— Я только за. Главное, чтобы Спящий был не против. Кого думаешь сделать легатами?
— Да я тут подумал… — Большой По почесал затылок. — Может, оставить тех, что есть? Думаю, они нам пригодятся, когда будем рвать когти с земель «Детей Кратоса».
— Как? Они же обнулились?
— Не знаю, как было у тебя, а в моей версии
— А ты?
— Чува-а-ак! — осклабился Большой По. — Ты видел наш новый перк? С
Подумав, я кивнул:
— Вулканов там нет, но есть знакомый зверобог, который не откажется тебя пожевать… А легаты… Черт с ними, давай. Лишь бы в большом Дисе новый перк сохранился…
Пока Полидевк активировал
А вот относительно планов в Дисе все было куда проще. Первым делом я собирался созвать клановое совещание с участием Ханга, Томоши, Тобиаса и Уэсли. Действовать следовало быстро, потому что главное в моем замысле (Критошибка, подавший эту идею, на самом деле лишь повторил мои мысли) — привлечь всех союзников, чтобы они помогли мне не только прорваться на свободу, но и наказать «Детей Кратоса».
Я собирался стереть всех их замки с лица земли. Это еще не месть, а первый шаг к ней. Впутывать союзников во вражду с «детьми» напрямую я не мог — вряд ли они захотели бы портить отношения с небожителями, ведь среди «детей» огромное количество отпрысков тех, кто рулит планетой. Но одно дело — месть за неграждан, причем причастность Галлахеров к налету на нашу базу еще нужно доказать, а вот просьба, чтобы топы помогли мне вырваться из плена — совсем другое. Это, как любят говорить в «Сноусторме», в рамках игрового процесса.
Пять крупнейших замков «Детей Кратоса» и с десяток владений поменьше — крепости да форты. И по всем нужно ударить одновременно…
— Скиф, они уже тут! — Большой По пихнул меня локтем и отошел.
Вокруг него начали формироваться
Магвай, Критошибка, Ланейран, Бьянканова, Ронан и Крей выглядели очень недовольными, скорее даже разъяренными… но в то же время напуганными. У девушек были заплаканные глаза, а Магвай как-то странно сгорбился и не мог разогнуться.
Айлин, сохранившая свой 251-й уровень, держалась бодрее остальных.
— Господин Чоу? — недоверчиво произнес Магвай, друид 1-го уровня.
— Вы покинули поле боя, оставив меня со Скифом на растерзание босса и «детей»! — начал выговаривать Большой По.
— Но… но ведь… вы оба были в безопасности, господин Чоу! Я же без полноценного хила рисковал погибнуть. Это привело бы к вайпу и усилению Отродья!
— Истину глаголет мертвый друид! — вставил Торфу, и я спрятал кирку, пока болотный божок полностью не оправдал Магвая.
— И в чем был план? — ухмыляясь, спросил Полидевк. — Что-то вы не вспоминали об усилении босса, пока Скиф вам не напомнил! Говорите! Правду!
— Позвольте мне, господин, — звонким голосом вмешалась Ланейран. — Это был замысел высшего легата — довести бой до такой ситуации, при которой у вас бы не оставалось иного выхода, кроме как вернуть нам наши способности.
— Что и требовалось доказать, — довольно улыбаясь, сказал Большой По, одарив волшебницу ласковым взглядом. — Ждите моего решения.
Мы с ним отошли подальше, а Ланейран все поняла и накинула на нас
— А как ты хотел? — улыбаясь, спросил я. — Сильнейшие игроки мира! И до легатства, и во время! Нескоро они тебя зауважают и начнут подчиняться беспрекословно.
— И что делать? Может, ну их в бездну?
— И кого вместо них? Из наших пойти некому, да и не нужно. А брать кого-то со стороны…
— Может, неписей?
— Для этого их придется убить и обратить в нежить. Вот что. Оставляй этих, нам все равно через шесть часов понадобятся сильные легаты. Ради того и звали их, помнишь?
— Хорошо. — Большой По вышел из-под купола и объявил: — Вот что, господа легаты! Мы с моим другом Скифом на первый раз решили простить вас при условии, что вы при Арбитре поклянетесь ни словом, ни делом… бла-бла-бла… короче, не вредить нашему клану. Сделаете это, и я сохраню вам звания… и верну утерянные уровни.
Я отлично представлял, что пережили легаты в минуты между воскрешением и призывом к нам, наверное, волос у них не осталось нигде. Но услышав Ядро, они так обрадовались, что все, кроме Айлин, рухнули на колени.
Она же поинтересовалась:
— Господин Чоу, разве не я должна стать новым высшим легатом? У меня есть опыт, я вас не разочарую! Магвай подвел вас, почему бы ему не ответить за свою ошибку?
— Господин Чоу простил меня, Айлин! — крикнул Магвай.
— Простил, — не стал возражать Большой По. — Но все же я назначу нового высшего легата. Прости, Айлин, ты не в моем вкусе. Ланейран, у тебя есть парень?
— Есть! — рыкнул Критошибка.
— Уже нет, — улыбаясь, ответила волшебница. — Но, надеюсь, скоро будет новый, господин Чоу.
— Поздравляю, Лан Лин, ты новый высший легат, — объявил Большой По.
Он выглядел таким самодовольным, что я едва сдержался, чтобы не влепить ему пинок под жирный чумной зад.
В юности Вивиан О'Доннелл считала себя ярой активисткой. Считала не напрасно, посвящая уйму времени борьбе с нищетой, отстаиванию прав животных и меньшинств любого рода, участвуя в акциях за справедливое распределение благ. Поначалу делала она это по выходным, но чем больше времени проводила с единомышленниками, тем лучше понимала: мир настолько несправедлив, что борьбе придется отдать жизнь.
Вивиан бросила медицинский университет, не доучившись полгода. Диплом и карьера хирурга ушли на второй план. Все более популярными становились «Домашние доктора» и медицинские капсулы, и даже диагноз все чаще (и точнее) ставился ИскИном. Многим ли людям поможет хирург-человек? Может быть, тысяче за год работы. Вивиан уже сейчас могла помогать миллионам. Да и как скоро она станет настоящим доктором, учитывая, сколько лет ей пришлось бы работать в интернатуре и ординатуре? Потерять столько времени, прежде чем начать помогать тем, кто в ней нуждается, Вивиан не могла. Ее ждали реальные дела.
Борьба отнимала все время. Волонтерство, сбор средств и гуманитарной помощи негражданам, раздача еды и одежды нуждающимся, организация митингов и акций протеста… Вивиан моталась по всему свету, помогая обездоленным чем могла.
Ее заметили. Фамилия О'Доннелл начала появляться не только в медиа, но и в полицейских сводках. Это закономерно сказалось на гражданской категории Вивиан, дошло до того, что О'Доннелл оказалась на грани лишения гражданства, после того как она организовала сбор гуманитарной помощи для диких, что было под запретом. Груз с едой, одеждой и медикаментами не долетел до пункта назначения, его сбили.
Примерно в то же время мультинациональная корпорация «Галлахер'с» активно скупала пустынные земли в Сахаре. После Третьей Мировой, резко сократившей количество пригодных для жизни земель, и всемирного энергетического кризиса эта часть Африки стала лакомым куском. Землю можно было преобразовать, сделав из нее райские сады, и многие готовы были вкладываться в такие проекты. Но неожиданно для всех ООН передало земли в столетнюю аренду корпорации «Галлахер'с».
Основатель корпорации, сорокадвухлетний Джошуа Галлахер, заявил, что райские сады в Сахаре — утопия, а в мире дефицит чистой энергии. В связи с этим корпорация зальет пустыню зеркальным бетоном для выработки солнечной энергии.
Едва услышав это, Вивиан потеряла дар речи. Галлахер собирался уничтожить хрупкую экосистему Сахары, не говоря уже о миллионах неграждан и диких, называющих те земли своим домом. Куда они пойдут, лишившись его?
Акция была ни с кем не согласована. Вивиан сделала все сама. Знакомые помогли обзавестись бейджем аккредитованного стримера, с которым она проникла на пресс-конференцию Галлахера. В рюкзаке ждал своего часа баллончик с кислотой. Прошли времена, когда активисты таким образом носили краску. Ее можно отмыть, а ожоги заставят задуматься!
Джошуа Галлахер был слишком известной персоной, чтобы действия Вивиан остались без последствий. Девушка понимала: для нее эта акция станет последней, — но надеялась, что выпавшее из ее рук знамя подберут, она станет примером для миллионов девчонок, ставящих борьбу против несправедливости выше всего остального.
— Всем негражданам и диким, оказавшимся в зоне строительства, будут предоставлены апартаменты в Сахара-сити, — рассказывал Джошуа, комментируя голослайды с городом будущего.
Вивиан хмыкнула и сжала баллончик крепче. Она держала руку с ним в рюкзаке, но готова была использовать свое оружие в любой момент. Девушка сидела в первом ряду — привилегия стримеров, которые ведут онлайн-трансляции.
— Что касается экосистемы, ее баланс в Сахаре и без того давно нарушен, — продолжил Джошуа. — Как ни прискорбно, но именно действия диких привели к практически полному уничтожению флоры и фауны. Символы этой величественной пустыни — антилопы мендес и газели донкас — вымерли из-за браконьерской охоты. Акации вырублены на топливо…
Слушая Джошуа, Вивиан забыла, зачем сюда пришла. «Породистый», — подумала она, так и не найдя более точной характеристики этому красивому, харизматичному и умному мужчине с волевым подбородком и серыми глазами, отливающими сталью.
«Породистый» Джошуа Галлахер обращался ко всем, но Вивиан заметила, что на ней его взгляд останавливается чаще, чем на остальных. При мысли о том, что стала объектом внимания аристо, девушка растерялась, стараясь не думать о том, что, возможно, корпорация Галлахера не тот монстр, что рисовался ей в воображении.
Следом включился здравый смысл — а кто именно нарисовал для Вивиан эту картинку? Одного за другим она представляла каждого лидера движения. Мариса Сегер? Эта женщина, координатор активистского подразделения, в котором состояла Вивиан, настолько себя запустила, что передвигалась в робоколяске, но продолжала постоянно жрать. Тяжело носить на себе полтора центнера! Ирвин Моруцан? Пф-ф… Этот не сумел сохранить гражданство и руководил подразделением из зоны оницо. Рагнар Гуннарсон? Санад Салама? Эти двое продолжат жить на пожертвования от сочувствующих, наслаждаясь благами цивилизации, пока Вивиан будет гнить в зоне оницо! Хорошо им всем планировать, пожинать лавры и не нести никакой ответственности! Наверняка у них даже личности фейковые!
— Простите… — Приятный голос вернул ее в реальность. Оглядевшись, Вивиан увидела, что зал пресс-конференции опустел, а перед ней стоит Джошуа Галлахер. — Мисс О'Доннелл?
Девушка растерянно вздрогнула, глянула на баллончик с кислотой в руке и ужаснулась. Вот он, момент, чтобы привести задуманное в исполнение!
— Да… — Вивиан окончательно смутилась и покраснела. Хорошо, хватило ума спрятать баллончик в рюкзак.
— Я заметил, что вы не вели трансляцию, хотя пришли сюда как стример, — мягко сказал мистер Галлахер. — Могу поинтересоваться, с какой целью вы здесь? Хотели облить меня? Вы бы не смогли мне навредить, меня окружало силовое поле.
Вивиан пришла в ужас от его проницательности, но Джошуа, казалось, ничуть не рассердился. Он улыбался. Присев на соседнее кресло, взял ее за руку и сказал:
— Служба безопасности знала, кто вы, мисс О'Доннелл. Я запретил вычеркивать вас из списка аккредитованных, потому что хотел познакомиться. — Сделав паузу, он изучил ее кисть, хмыкнул, заметив обгрызенные ногти. — У вас красивые руки. Вы пианистка?
— Я? Пианистка? — Вивиан нервно рассмеялась. — Нет, что вы! Я мечтала стать хирургом! Да, да, знаю, сейчас все операции делают роботы, но для кого? Бедным недоступны услуги роботов-хирургов! Я хотела работать с ними…
Галлахер посмотрел на часы (Вивиан заметила, что они выглядят очень просто — обычный циферблат на кожаном ремешке), вздохнул и сказал:
— Вы голодны?
Вивиан сглотнула слюну и покачала головой:
— Нет.
Желудок был с ней не согласен и заурчал.
Джошуа снова улыбнулся:
— И все же позвольте пригласить вас пообедать…
На следующей неделе Вивиан начала карьеру в «Галлахер'с», возглавив департамент по работе с негражданами в Сахаре.
Любовницей Джошуа она стала в день знакомства.
К концу года они поженились.
Мегаполис Сахара-сити так и остался красивым проектом.
***
Ненависть Вивиан к Алексу Шеппарду проявилась не сразу. Какой-то подросток из средней семьи, подумаешь! Было бы из-за чего ненавидеть. Мальчишка! Ну да, «угроза», причем высочайшая, сильнее мир не видел, но что с того? Какая может быть ненависть? Цель. Объект охоты. Жертва.
Жертва оказалась не просто зубастой, что немудрено для «угрозы». Она была мозговитой. А как иначе объяснить то, что Шеппард столько времени успешно выбирался из несметного количества расставленных ловушек? Нергал объединил всех, чтобы уничтожить Скифа в Лахарийской пустыне, и что в итоге? Никто из аналитиков даже в смелых прогнозах не предполагал, что Скиф оставит храм Спящих на растерзание армии света. Он это сделал и стал еще сильнее.
Все считали, что главная сила «угрозы» в неуязвимости легата Чумного мора, но Скиф в очередной раз утер всем нос, став человеком, а потом выжив в Ордалии и победив в Демонических играх!
Подробности его пребывания в Преисподней и войны с Чумным мором Вивиан узнала от Хлои. Обе сходили с ума, пытаясь понять мотивы парня, но окончательно сдались, когда Хлоя пообщалась с ним лично в Центре оценки.
Вивиан посмотрела на нее как на ненормальную, узнав, что подруга общалась с Шеппардом ночью в его каморке.
— Ты с ума сошла!
— Да брось, работа есть работа, — отмахнулась тогда Хлоя. — Знаешь, если бы не она… Он симпатичный. Такой милый, застенчивый — и при этом дерзит, скрывая смущение. Видела бы ты, как он краснеет! Вот только глаза у него… я тебе рассказывала об Арто Менфиле? Помню, когда на совещании он общался с Кираном, смотрел точно так же, как Шеппард. Ты думаешь, что можешь с ним сделать, что хочешь, ведь он в твоей власти, а мальчишка смотрит так, словно ты для него — комар, которого он может прихлопнуть…
Еще во время Демонических игр аналитики «детей» в один голос начали твердить, что раскрыли мотивацию Шеппарда — личные блага он ставит ниже, чем благополучие близких. И так уж вышло, что близкими для него стали не только друзья-неудачники по песочнице, но и неграждане Калийского дна. А поскольку в разуме парня, когда он обрел могущество, произошел какой-то странный и ничем не объяснимый сдвиг, Шеппард перестал разделять миры и решил помочь всем негражданам, не деля их на своих и чужих.
Наверное, именно тогда в Вивиан проснулась ненависть к парню. Не когда он издевательски легко положил их у Кинемы и не когда оскорблял в Лахарийской пустыне. Какой спрос с мальчишки? Ненависть родилась, едва Вивиан осознала: он продолжает дело, которое она предала. Дерется, не считаясь с потерями, за права тех, кто сам за них бороться не может. Не глупыми акциями, а реальным делом помогает тем, кому в силах. Плюет на материальные блага и красивые речи и успешно противостоит тем, перед кем не устояла сама Вивиан.
«Я продалась, а он нет», — пульсировало в голове, когда она слушала доклад Тимо Аверсона, больше известного как Шиндлер. Рейд-лидер «детей» рассказывал о том, что сделал Скиф, и в голове Вивиан это не укладывалось.
Новости ошеломили Галлахеров. Ядро Чумного мора — в Стылом ущелье! Причем эту роль играет жалкий оницо Полидевк, никому не известный подросток Уэсли Чоу, оказавшийся другом Шеппарда!
— Лиам Дрисколл? — уточнила Вивиан. — Племянник Охряной ведьмы?
— Он самый, Элизабет его родная тетя, — кивнул Тимо. — Просит погасить за него штраф за досрочное расторжение контракта с «Элитой» и не допустить снижения категории.
— Еще что-то? — поинтересовался Джошуа, изучая свои безукоризненно отполированные ногти.
— Просится в клан на стандартный контракт бойца основного статика, но при этом хочет свободный график.
— Не вижу проблем, — сказала Вивиан. — Он из достойной семьи, у него отличный послужной список.
— Хинтерлист о нем отзывался нелестно, — заметил Джошуа.
— Подтверждаю, — кивнул Шиндлер. — Ярый считал его балластом. Но обсудить его прием в клан мы можем позже. Сейчас нужно поспешить, пока Скиф, Полидевк и легаты Чумного мора заперты в Стылом ущелье.
— Тогда зачем спешить, Тимо? — не поняла Вивиан. — Они же заперты!
— Легаты слишком сильны для нас, — пояснил рейд-лидер. — Если захотят прорваться к порталу из зоны, нам их не сдержать. Кто знает, какие артефакты они могут принести Скифу? Если уже не доставили…
— Думаешь, Ядрышко добыли они? — поинтересовался Джошуа и кивнул. — По Дрисколлу — добро. Как он нас приведет к Скифу?
— Он повесил метку своего бога-покровителя Иблиса на одного из легатов.
— Разве легаты не лишились всех навыков, связанных с Чумным мором?
Шиндлер пожал плечами:
— Это, думаю, лучше спросить у самого Дрисколла. Может быть, у него осталось что-то за достижения, связанные с Иблисом? Как бы там ни было, мистер Галлахер, нужно спешить! Под Стылым ущельем лабиринт подземелий, но, к счастью, Лиам обещал, что наши портальные маги смогут привести нас прямо к легатам!
— Прямо к ним не нужно, — покачал головой Джошуа. — Попадем под раздачу.
— Есть возможность прыгнуть в точку в пределах пятидесяти метров от цели, — ответил Шиндлер. — Надо выступать!
Вивиан знала мужа. Он не любил поспешности, а когда его торопили, умышленно затягивал с решением вопроса, чтобы обдумать последствия, а попутно дать понять, что подталкивать его бесполезно. Но сейчас женским чутьем она полагала, что Тимо прав, нужно спешить, пока Скиф не ускользнул.
— Джошуа, милый, подумай, — заговорила она. — Скиф точно что-то задумал, раз активировал артефакт Чумного мора! Вспомни, что говорила мне Хлоя! Он отказался от ее заманчивых предложений, лишь бы не делать и этого, а сейчас вдруг отдал
— Это позволило им призвать легатов… — задумчиво проговорил Джошуа. — Но даже легаты не вытащат их, игровая механика не даст. Это значит, что они пошли вниз фармить
— Отродье Бездны! — изо всех силах стараясь сохранять хладнокровие, выпалил Шиндлер. — Босс, которого мы даже не стали пробовать одолеть, оставив до лучших времен!
Джошуа будто его не услышал, продолжая размышлять вслух:
— Остается вопрос… Как
— Твою мать… — выругался Тимо, забыв, как строго наказывается подобная речь в «Детях Кратоса». — Мелисса!
— Но как? — Вивиан растерялась. — Джошуа, ты же говорил…
Муж бросил на нее красноречивый взгляд, глазами показав на Тимо, который не знал о проекте «Джеральдина», и женщина прикусила язык. Видимо, что-то с клоном пошло не так. Когда муж рассказал ей о деталях проекта, Вивиан была в шоке, и не столько из-за того, что проделанное считалось невозможным, сколько из-за страха потерять все. Манипуляции с переносом сознания запрещались настолько строго, что даже за мысли о подобных экспериментах люди теряли гражданство. Меняя тела, можно обрести вечную жизнь, с прогрессом технологии станет возможно подделать личность, захватить чужое тело… Общество тряхнет так, что рухнут все устои, основанные на неотделимости сознания от физической оболочки.
— Не знаю! — рявкнул Джошуа, глядя в комм.
Вивиан поняла, что мужу не терпится связаться с людьми, ведущими проект «Джеральдина», и высказать им все, что он думает. Но, зная его, она была уверена, что он так не поступит. Нет доказательств, что Мелисса Шефер причастна к тому, что
— Где Тисса? В Стылом ущелье? — поинтересовался Джошуа у Шиндлера.
— Ее смена закончена, она офлайн, — ответил тот.
— Взять под стражу Мелиссу Шефер, — приказал муж, связавшись с Майерсом, начальником службы безопасности. Потом обратился к жене: — Вивиан, прихвати
— Против легатов? — спросила она.
— Против Скифа. Прикончим, вытащим его из-под крыла легатов и закроем там, куда им доступа нет. Теперь пытками он не отделается. Этот ублюдок пожалеет, что родился на свет.
Джошуа поднялся из-за стола и, глядя в лицо Тимо, кивнул:
— Собирай основной статик, мы выдвигаемся.
***
Смерть от рук Отродья Бездны была кошмарной. Тварь словно наслаждалась ее болью и умышленно затянула смерть. Вивиан не прекращала орать, даже когда воскресла на кладбище Стылого ущелья.
Большая часть рейда уже была здесь, а Шиндлер, погибший первым, раздавал команды:
— Всем собраться! Проверьте экипировку, если что-то выпало, замените!
Вивиан стояла с Джошуа, а тот молчал. Злился за то, что она зря потратила
— Скифа там все равно не было, — сказала Вивиан, глядя перед собой.
— Был! — рявкнул Джошуа. — Те албанские оницо, которых привлек Дефайлер, чтобы они контролировали рабочих, были свидетелями того, как Скиф о чем-то договорился с бесом чернокнижника! Вполне возможно, тот одарил его способностью становиться невидимым или чем-то в таком духе! Мы бы его нашли!
— Интересно как? — язвительно поинтересовалась Вивиан. — Забыл, что, пока легаты дрались с боссом, наши люди исследовали всю пещеру с
Тем временем Шиндлер собрал всех, проверил на комплектность экипировки и подошел к Галлахерам, чтобы доложить:
— Рейд собран, мистер и миссис Галлахер. Маг откроет портал туда же.
— Какой в этом смысл? — недовольно спросила Вивиан.
Возвращаться к Отродью Бездны ей жутко не хотелось. Низ живота все еще отзывался острыми фантомными болями, после того как босс проткнул ее, но куда больший ужас начался, когда она угодила в брюхо. Кожу жгло до сих пор.
— Вивиан права, им не прикончить босса, — сказал Джошуа. — Подождем у кладбища. Вижу, ты уже распорядился, молодец.
Вивиан посмотрела туда: инженеры клана окружали погост мощными турелями, а охотники и следопыты минировали само кладбище.
— Мистер Галлахер, зная Шеппарда, я не исключаю, что ему удастся одолеть босса, — нехотя признал Шиндлер. — Портал можно оставить открытым и оперативно вернуться, если люди доложат, что здесь воскресают легаты. Нам же следует встретить противника у выхода из логова Отродья на случай, если…
Он не договорил. Ударил гром, черная трещина пробежала по небу, разрывая его напополам и обнажая великое ничто. В тот же миг перед Вивиан развернулось глобальное уведомление:
— Сволочи! Они убили босса… — ошеломленно прошептал Джошуа. — Но как?
— Я же говорил… — сказал Шиндлер. — Задача по поимке Скифа усложняется, мистер Галлахер…
«Дети» вернулись в большой Дисгардиум. Шиндлер остался готовить клан к теплой встрече Скифа, а Галлахеры вышли в реал.
Первым делом Джошуа вызвал к себе Майерса и запросил информацию по Мелиссе Шефер. Начальник службы безопасности, пуча глаза, сообщил, что она покинула базу на клановом флаере. Ее путь удалось отследить до Москвы, но там девушка затерялась в метро. В русском дистрикте с распространением флаеров от подземки не отказались — воздушные пробки стали там настоящим бедствием, народ предпочитал передвигаться по старинке, под землей.
— Бросили все силы на поиски! — заверил Майерс.
Не успел он сообщить о предпринимаемых действиях по поимке беглянки, как ему пришло сообщение от заместителя. Майерс отошел на два шага, глянул в коммуникатор, и по тому, как он сгорбился и втянул голову в плечи, Вивиан поняла: случилось что-то еще. Но что? Что может быть хуже? Она перевела взгляд на Джошуа — тот напрягся и подался вперед, видимо, тоже заподозрил неладное.
Майерс на всякий случай шагнул в сторону, подальше от Джошуа, и доложил, еще больше втянув голову в плечи:
— Серебрянский исчез.
— Что?! — прорычал Джошуа.
Вивиан не знала, кто это, но новость со всей очевидностью оглушила ее мужа. С трудом сохранив самообладание, он приказал:
— Сверните поиски Мелиссы Шефер, все силы — на Серебрянского!
Оставшись наедине с женой, Джошуа объяснил ей, кто такой Юрий Серебрянский — лидер проекта «Джеральдина», гениальный ученый-нейроинженер, ученик Йованы Савич — одной из пятерки отцов-основателей «Сноусторма».
Джошуа ругался как сапожник, пока они оставались одни, но затих, когда очередной помощник пришел с новой информацией. Спокойствие длилось недолго — инсайдер Галлахеров в «Экскоммьюникадо» сообщил, что Хинтерлист, Полковник и Хорвац собирают армию, чтобы помочь Скифу. Удар планируется нанести по всем замкам, чтобы рассеять силы обороны «Детей Кратоса».
Взбешенный Джошуа связался с лидерами топ-кланов и не сдержался, наорал на Хинтерлиста. Вивиан слышала, как ее муж требовал не вмешиваться, указывал на закон, по которому Шеппард должен пройти программу адаптации, а до тех пор он фактически собственность «Детей Кратоса»… Тщетно.
— Джош, все в рамках игрового процесса, — пожал плечами Хинтерлист. — Как только Скиф покинет зону изоляции, или ваше Стылое ущелье перестанет быть таковой… Наша святая обязанность — помочь союзнику. Все в рамках игрового процесса.
Лидер «Модуса» отключился. Лидеры «Странников» и «Экскоммьюникадо» ответили в том же духе, а Хорвац добавил, что как раз-таки, если откажет союзнику в помощи, нарушит контракт, который «Странники» заключили со Скифом под надзором Небесного арбитража.
Следующие шесть часов шла полная мобилизация всех и каждого, кто кормился со стола Галлахеров. С десяток кланов-союзников по Альянсу превентивов и три аффилированных клана не отказались помочь. А вот с наемниками вышла проблема: «Модус» и «Странники» перекупили всех.
И все же Вивиан не сомневалась, что «Дети Кратоса» выстоят. Во-первых, численный перевес был за ними. Во-вторых, противникам нужно еще прорваться под
В-третьих, помочь им обещал сам Нергал. В отсутствии того, кто занял место верховного жреца, главным стал Ларион, Первый инквизитор. Когда Джошуа с Вивиан посетили его в Даранте и попросили о помощи, он уверенно заявил:
— Лучезарный не допустит, чтобы вы, его первейшие последователи, стали жертвами мерзкого инициала Спящих. Этой ночью наш счет к Скифу стал еще больше — он убил двух моих людей.
— Простите, но Скиф и ранее успешно противостоял вам, — дерзко ответил Джошуа, но под взглядом инквизитора смутился. — Ваше преосвященство, когда ублюдок вернется, он восстановит силы!
— Девятка, Светоносная Длань Нергала, настолько сильна, что может в одиночку справиться с любой армией, — снисходительно объяснил Ларион. — Дождитесь, обряд призыва состоится на рассвете. В Даранте сегодня собрались жрецы Лучезарного со всего Дисгардиума! Нергал вас не оставит…
***
— Началось! — объявил Джошуа, глядя на тревожно мерцающий
— Есть, мистер Галлахер!
Рейд-лидер убежал, оставив чету владельцев клана на балконе, с которого открывался прекрасный вид: справа мерцали лазурью воды Бездонного океана, слева зеленела прекрасная Радужная долина, обнимаемая вековечным лесом и цепью высоких гор, самая высокая из которых напоминала корону.
Парамаунт, главный замок «Детей Кратоса», считался вершиной мастерства зодчих и был самым большим замком в Дисгардиуме. Даже дворцы короля Бастиана и императора Крагоша уступали ему размерами.
Когда люди из «Сноусторма» в приватном разговоре поинтересовались, какой из законсервированных инстансов Галлахеры хотели бы преобразовать в зону изоляции, Джошуа не сомневался ни секунды — Стылое ущелье, часть Парамаунта.
Сегодня, распределяя бойцов для защиты замков, Джошуа, не сомневаясь, распорядился, чтобы все силы обороняли Парамаунт. Потерять остальные замки и владения не так критично, они стандартные и ставились лишь для того, чтобы застолбить территорию. Парамаунт же был не только уникальным, в его хранилищах находились несметные сокровища «Детей Кратоса».
Выбирая место для замка, Джошуа прислушался к советам экспертов фортификации. Подобраться к замку с моря нельзя, там неприступные скалы и неукротимый прибой. Путь к замку с суши узок и извилист, защищать его легко даже малым числом. В Радужной долине же сейчас готовились к бою тысячи сильнейших бойцов четырнадцати кланов.
Помощь союзников по Альянсу превентивов пришлось покупать обещанием разделить право изгнать Скифа. «Зульдозер» и «Песнь войны», «Мизаки» и обратившиеся в нежить «Лазурные драконы», а также дерзкие новички, примкнувшие к Альянсу после исхода «Модуса», «Странников» и «Экскоммьюникадо» — все они потребовали себе по три места в рейде, который прикончит Скифа.
Дело оставалось за малым — выстоять, найти мальчишку и убить его…
Амулет связи и зеркало дальновиденья Джошуа ни на минуту не прекращали работу: просили помощи коменданты замков и управляющие ресурсными землями, такими, как виноградники, рудники, лесные угодья…
Первые запросы были осторожными и больше информативными: «Видим неприятеля…», «Купол атакован!», «Готовимся противодействовать…»
Дальше пошли крики о помощи, но Галлахерам было не до второстепенных земель, потому что с каждой минутой поступали все более тревожные новости.
Главная за день новость, опубликованная в «Вестнике Содружества», была насколько нелепой, настолько и шокирующей:
— Что! За! Бред?! — заорал Джошуа, показав Вивиан заголовок и от возмущения топнув так, что чуть не проломил пол. — Они там совсем сбрендили?
Не успели они прийти в себя, как новости хлынули одна за другой.
«Дисгардиум Дейли» обновлял заголовок центральной полосы чуть ли не каждую минуту:
Джошуа не находил себе места. Воспользовавшись эксклюзивной услугой связи с реалом, он позвонил лично Кларку Кацу, главному редактору издания, и наорал на него:
— Что за бред вы публикуете, Кац?! Я вас засужу! На пенсию пойдете в зону диких! Какое еще укрывательство Ядра? Это дело рук Скифа!
— Мистер Галлахер, — невозмутимо ответил Кац из зеркала дальновидения, — согласно правилам программы адаптации лиц без гражданства вы, как работодатель и собственник, несете полную ответственность за все, происходящее на вашей территории.
— Чушь! Это все Скиф, не мы! Скиф притащил чертово Ядро в Стылое ущелье!
— То есть вы не отрицаете, что новое Ядро Чумного мора все-таки появилось на ваших землях? — задумчиво произнес редактор, почесывая бородку. — Признаться, мы сомневались, но заявление было сделано Верховным советом Лиги гоблинов, а потому заслуживало доверия.
— Они дружат со Скифом! Вот и покрывают!
— В любом случае Небесный арбитраж разберется. А вообще, все претензии к Лиге гоблинов, мы в этом вопросе беспристрастны, — ответил Кац и попрощался: — Хорошего дня, мистер Галлахер.
— Как же! — заорал Джошуа в коммуникатор. — Беспристрастны они! Твари! Всегда знал, что этот Кац — махровый социалист! Он еще пожалеет!
Когда прочность
Джошуа лично общался с каждым лидером союзников — требовал лояльности, напоминал о союзнических обязательствах, угрожал… Трусливые предатели жались, мялись и что-то мычали о том, что никакие деньги Галлахеров не окупят финансовые и
Лидер «Лазурных драконов» Глиф, нагло ухмыляясь, сообщил:
— Когда мой клан стал нежитью, мы потеряли все. Чертовы гоблины конфисковали все, что мы у них хранили! Теперь, когда Ядро вернулось, очевидно, что мы приняли не ту сторону. Джош, я сожалею.
«Черта с два он сожалеет!» — зло подумала Вивиан, глядя, как исчезают в портале «драконы».
Следующим к Джошуа подошел орк Маркус, новый лидер «Песни войны». Этот оправдывался, не отводя взгляда:
— Не меньше вас ненавижу Скифа, у меня с ним свои счеты, но после сегодняшнего на каждом клане, что останется с вами, можно будет ставить крест. Понимаете, мистер Галлахер? Мы превратимся в изгоев. Изгоем я быть не хочу, у меня и так репутация подмочена после Демонических игр.
— Это кто изгои? — оторопело спросил Джошуа.
— Всего доброго, мистер Галлахер, — ответил Маркус и исчез.
Вивиан бросилась утешать мужа, но он оттолкнул ее, глянув так, будто хотел испепелить ненавистью. Она понимала, что злость направлена не на нее, но ей стало обидно. Она предала свои мечты ради него, а он…
— Мистер Галлахер, на минуточку. — Голос Шиндлера застал их в личных покоях, доступ в которые был открыт только для помощников.
Рейд-лидер клана пришел не один, за его спиной топталась Дестини Виндзор.
— Какие-то новости? — спросил Джошуа, все еще на что-то надеясь. — Хорошие?
— Не совсем…
— Тогда почему ты здесь, а не защищаешь замок? — накинулась на Шиндлера Вивиан, потом смерила взглядом Дестини. — А ты?
Девушка не смутилась, глаз не отвела.
— Мы выходим из клана, — сказала она.
У Вивиан отвисла челюсть. Ладно Дестини, но Тимо? Вернее человека она не знала!
Шиндлер смущенно откашлялся, снял шлем и почесал затылок. Он явно нервничал.
— Аверсон! — прикрикнул Джошуа, но от бесконечных разговоров осип и дал петуха. — Что это значит?
— Мистер и миссис Галлахер, я благодарен вам за доверие и все, что мне дали «Дети Кратоса», но пришло время разойтись.
— У тебя контракт, гад! — прошипела Вивиан. — Рехнулся?! Мы тебя сгноим, в черный список загоним, в число неблагонадежных! Полы будешь в туалете для оницо вылизывать! Языком!
— Сотрудник клана имеет право в одностороннем порядке расторгнуть контракт, — ответила за Тимо Дестини. — В оговоренных случаях, к коим относится, цитирую: «пункт 215.52, если действия клана прямо или косвенно угрожают материальному благополучию и (или) несут для члена клана репутационные риски». Ни один суд не встанет на вашу сторону.
— Ну и катитесь! — завопила Вивиан и начала выпихивать их из покоев. — Нергал нас не бросит, а вы еще пожалеете!
Дестини пожала плечами:
— Ждете новую верховную жрицу? Ну-ну. Посмотрите новости, миссис Галлахер. Обряд жрецов Нергала не состоится, король Бастиан их разогнал, и ему в этом помогли… — Девушка не договорила, не став называть имен, и резюмировала: — Помощь не придет.
— Дрянь! — не нашла других слов Вивиан.
Развернувшись, оба направились к выходу.
— Стойте! — крикнул Джошуа. Предатели обернулись. — Кто еще?
— Почти вся основа, — ответил Шиндлер. — Заявления у вас в почте. Хорошей игры, мистер Галлахер.
Более не задерживаясь, они удалились. Джошуа ушел в прострацию, а когда Вивиан попыталась убедить его взять себя в руки и возглавить оборону, резко подскочив с кресла, в котором лежал обмякнув, отшвырнул ее ударом кулака. Никогда раньше муж не поднимал на нее руки.
Стиснув зубы, она вышла на балкон. Хотелось плакать, но не из-за предательства, Вивиан считала, это заложено в саму природу человека, а потому что мерзкий Шеппард, кажется, в очередной раз собирался ускользнуть. От этой мысли ей стало так больно, что она тихо завыла.
Сквозь слезы она наблюдала за падением Парамаунта. Сначала рухнул
Следом из глубин океана у стен замка вынырнул чудовищный кракен. Маленькая фигурка спрыгнула с него на берег, указала на замок, а сама исчезла. Кракен начал ломать крепостную стену. Через несколько минут всадник кракена вернулся, но уже не один. Кто-то из новоприбывших открыл портал, и оттуда хлынули разнородные разумные, среди которых Вивиан заметила орков, троггов, кобольдов, гоблинов, троллей и прочую нелюдь. В толпе выделялся высокий старик в лохмотьях, командовавший этим сбродом.
«Где же Нергал и его помощь?» — думала Вивиан, глядя на долину, где картина была еще менее утешительная. Со стороны леса объединенная армия «Модуса», «Экскоммьюникадо», «Странников», Содружества, Империи и дриад хлынула, уничтожая все на своем пути. От любимого прудика с тремя сотнями уникальных
— Грог-х-р!
К этому моменту истекли шесть часов, и инстанс «Стылое ущелье» стал частью Дисгардиума. Визуально Вивиан различий не заметила, но вскоре из ущелья вылилась толпа неграждан, над которыми высились всадники на костяных маунтах — легаты Чумного мора. Командовал ими тот самый Полидевк, очень толстый парень, сидевший за спиной Ланейран. Эту девушку Вивиан знала — общалась, когда пыталась переманить из «Песни войны».
— Нергал Лучезарный, внемли своей последовательнице, верной служанке света и…
Вивиан оставалось только молиться, надеясь, что Дестини ошиблась.
Так, призывая бога-покровителя, она провела несколько минут, отстраненно наблюдая за происходящим. Лишь из глубины сознания доносился вопрос: куда делся Скиф?
Ответ она получила, когда небо опять раскололось, прозвучали фанфары и грянуло глобальное уведомление:
В покоях зазвенела разбившаяся бутылка, донесся стон раненого зверя. Вивиан бросилась туда и невольно поморщилась, увидев, как Джошуа заливает в себя последнюю бутылку эксклюзивного эльфийского вина столетней выдержки. Три такие обошлись им в пятьдесят миллионов золотых на закрытом аукционе Кинемы, их выставил сам Эйнион, король остроухих. Галлахеры берегли их, а сейчас Джошуа судорожно заливал его в себя так, словно не мог напиться. Наверное, не хотел, чтобы досталось врагу.
— Все конечно, — едва слышно прошептал он, допив и глядя остекленевшими глазами сквозь Вивиан.
— Мы проиграли битву, но Скифу не отнять то, что у нас есть в настоящем! — возразила Вивиан. — Соберись, Джош!
— Ты не видишь, — горько сказал он. — Они уже захватывают замок. Какой-то Гирос из «Пробужденных». Через десять минут, дорогая, все наши сокровища осквернят люди Скифа… — Он снова застонал и бессильно откинулся в кресле, выронив бутылку — она покатилась, помечая путь бесценным содержимым. — Твари! Ненавижу!
— Джошуа… — мягко заговорила Вивиан. — Любимый… Я всем сердцем верю, что Нергал нас не бросит. К тому же, даже потеряв все здесь, мы останемся Галлахерами! Мы не сдадимся!
Джошуа посмотрел на нее, и она с облегчением увидела, что его взгляд приобрел осмысленность. Резко поднявшись, он встряхнулся, похлопал себя по щекам. Когда он поднял голову, на Вивиан смотрел тот Джошуа, которого она когда-то полюбила.
— Выходим, — сказал он. — Здесь больше нечего ловить.
В офлайне Джошуа окончательно стал самим собой. Включив головизор, с болью в глазах он смотрел, как его Парамаунт, куда было вложено столько любви и ресурсов, превращается в руины, как по ним обезьянами скачут уродливые огры и кобольды, как обдирают фруктовые деревья оницо, сбежавшие из Стылого ущелья, как легаты Чумного мора выжигают мертвыми лучами уникальный монстропарк Галлахеров, собравший сотни чудовищ со всех уголков Диса, и как те монстры, некоторые из которых были последними представителями своего вида, поднимаются в виде зомби…
Когда сотни гигантов-грузчиков Лиги гоблинов, руководимые отвратительными зелеными коротышками, потащили из хранилища бесценные сокровища стоимостью в полтора триллиона золотых, Вивиан всхлипнула и не смогла сдержать слез. Джошуа погладил ее по голове, обнял и прошептал:
— Недолго им осталось радоваться, Вив. Приведи себя в порядок, сейчас сюда кое-кто придет, не хочу, чтобы он видел тебя такой.
Пока она занималась собой, муж вызвал к себе какого-то мелкого невзрачного человечка, которого Вивиан видела впервые. Он не представился, а Джошуа его имени не назвал.
Человек протянул ему комм с голограммой, отображающей негражданскую зону с десятком обшарпанных небоскребов, утонувших в ядовитом смоге.
— Все готово, — едва слышно произнес человек. — Время полета до цели — восемьдесят шесть секунд. Запуск с забытой ракетной шахты на Кубе.
Вивиан, поняв, что собирается сделать муж, ощутила, как радость наполняет ей грудь, а в горле встает ком. Возвышение Шеппарда — несправедливость, оно не по правилам мира. Сегодня справедливость будет восстановлена.
— Хорошо. Люди надежные?
— Не беспокойтесь. Все причастные исчезнут. Но вы уверены? Вопрос можно решить малой кровью. Наши люди на месте. Может, взять Шеппарда и доставить сюда? Возможно, парень будет готов принять ваши условия…
— Время переговоров прошло! — оборвал его Джошуа.
— А что «Джеральдина»? — поднял бровь человек.
— Образцы ДНК Шеппарда у нас есть, а ментальный слепок сделан еще в Центре оценки. Главное, найти Серебрянского. Без него не выйдет. Но даже если не найдем… Мне плевать на «угрозу» и ее изгнание, игры закончились. Хороший Шеппард — мертвый Шеппард. Ублюдок должен сдохнуть!
— Сдохнет, — по губам человечка пробежала улыбка. — Он и все Калийское дно.
— Координаты точны, Шеппард действительно там? — поинтересовался Джошуа.
Человечек кивнул:
— Так точно. Мои люди, патрулирующие небо над Кали, знают его местоположение с точностью до метра. Тепловая сигнатура подтверждает. Он еще в капсуле.
— Хорошо, — впервые за ночь Джошуа улыбнулся. — Я хочу увидеть там ядерную воронку на рассвете.
Джошуа Галлахер посмотрел на часы — Шеппарду осталось жить меньше часа.
Конец одиннадцатой книги
Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу
Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.
Страница книги: