Эл-Эй далеко не город ангелов, скорее, наоборот. И сейчас я нахожусь в преисподней, в самом центре. Закрытый клуб для богатых и знаменитых, где можно быть инкогнито.

На фейс-контроле меня не ищут в списках, узнают так, охранник дает черную кружевную маску.

Внутри царит полумрак, на сцене, как змеи извиваются полуголые девушки и парни. Сажусь за барную стойку, закинув ногу на ногу.

Мне уже скучно. Ко мне подходит мужчина на вид лет двадцать пяти. Оценил вырез моего длинного платья, как на ноге, где видны кружевные чулки, так и декольте. Не скрывает своего интереса.

Оценила и его: хищный хомячок. Куда ты лезешь, малыш? Я же сожру тебя, и не поморщусь.

– Могу угостить вас? – смотрит своими телячьими глазами.

– Нет. – Резко говорю ему. Он не стоит моего внимания.

– Почему так грубо? – разочарован.

– Потому что ты мне не нравишься. – он проводит по моей руке. Не терплю прикосновений.

– Убери руку, а то я её сломаю. – холодно произношу, но он видит мой взгляд и верит, что это правда.

– Нехорошая ты, – ну, ты ещё заплачь, малыш. Дон Жуан доморощенный!

– Мартини, – говорю бармену.

Беру бокал, мешаю прозрачное содержимое зубочисткой с оливками, делаю глоток, он приятно обжигает горло.

Я почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд, оглядываюсь. Ко мне идёт мужчина, легкой походкой хищника перед броском на жертву.

Интересный экземпляр. Высокий, не перекачанный, со взглядом чёрных глаз, что так волнует. Люди, словно почувствовав его ауру, расступаются. Вот на кого хочу поохотиться.

Он садится рядом, заказывает себе неразбавленный виски, сам смотрит на меня. Не масляным взглядом, а жёстким, холодным, проникающим в душу. Он словно видит меня насквозь.

Там, где останавливаются эти чёрные глаза, тело начинает гореть, низ живота сладко ноет.

Да что в нём такого особенного? Что простой взгляд доводит до исступления, сводит тело с ума?

– Ты сегодня будешь моей, – спокойно говорит он. Я в легком шоке. Да, что он о себе возомнил, наглец?!

– Не слишком самоуверенно? – приподнимаю бровь, усмехаясь.

– Нет. Просто довожу до сведения, – делает глоток.

– Ты меня даже не знаешь, – улыбаюсь наглецу.

– Давай так, если я расскажу о тебе, и это будет правда, то ты поднимешься со мной в вип кабинку. Не переживай, насиловать тебя не буду.

– Вряд ли у тебя получится. Я могу за себя постоять.

– Ну, так что? Согласна? – он развернулся, его нога коснулась моей. Странно, не почувствовала отторжения, наоборот, приятно.

– Нет.

– Боишься? – он приподнял бровь, на чувственных губах играет насмешливая улыбка. Как бы я впилась в них, провела языком, потом бы укусила слегка, а потом долго трахала его своим. Облизываюсь. Он понимающе улыбается.

– Я ничего не боюсь, – с вызовом говорю ему. – Хорошо, раз тебе хочется, то давай, режь правду-матку.

– Ты работаешь с киностудией. Так?

– Не удивил. Мы же в Лос-Анджелесе, тут каждый второй как-то связан с этим. Ещё будут подробности?

– Ты, скорее всего, занимаешь какую-то руководящую должность. Я прав? – вообще да, я владелец киностудии.

– Продолжай, – становится интересно, сделала глоток мартини.

– Твои родители богаты, ты с детства жила в роскоши, была романтичной, витающей в облаках девушкой, но потом с тобой что-то случилось и ты стала жестокой, и никому не доверяешь, – на последней фразе разозлилась. Случилось, меня резко спустили на землю, разбили розовые очки. Да кто он такой, что видит меня как под микроскопом?

– Злишься? Значит, я на верном пути. С мужчинами ты надолго не задерживаешься, потому что они слишком слабы для тебя. Скорее всего, ненавидишь прикосновения. Любишь доминировать…

– Всё, достаточно. – Он кивает, встает, берет меня за руку. У него сильные горячие руки, и мне приятны его прикосновения, хотя обычно я не позволяю себя трогать. – Пойдём? – тянет на себя. Встаю, врезаюсь в его грудь, упираясь рукой в мускулистое тело.

Он выше меня, поднимаю глаза, в черных омутах огонь. Его терпкий запах окутывает меня, будоражит.

Он наклоняется к уху, дыхание обжигает кожу, волнует.

– Я укрощу тебя, моя тигрица. Ты будешь стонать подо мной. – Его шепот хриплый, нежный, ласкающий.

Поворачиваю голову, утыкаясь в шею, вдыхаю, так хочется поцеловать эту бешено бьющуюся венку.

– Как ты всё это узнал? – голова кружится, его руки на моей талии, хочется, чтобы опустились ниже.

– Я неплохо разбираюсь в людях. Ты согласилась. Идём, – не спрашивает разрешения, просто ведёт.

Поднимаемся на второй этаж, он показывает карту для vip-персон.

Охранник кивает.

Оглядываюсь, внутри уютно. Диван, столик. От шума клуба полная изоляция. Подхожу к окну, вижу, как внизу танцуют люди.

Я напряжена, как меня развел этот хитрец!

Он подходит сзади берёт меня за бедра и прижимает к себе.

– Расслабься кошечка. – я упираюсь в его твердое достоинство, еле сдерживаю стон.

Это безумие какое-то. Я никогда не теряла контроль над своим телом. А тут плавлюсь от его взгляда, таю от его прикосновений, его голос сводит с ума.

– Кошечка? – резко оборачиваюсь

– Ты моя тигрица. – его руки гладят спину, спускаются ниже, до боли сжимает мою попу, кайфую.

Он отпускает меня, садится на диван, нам принося- Заметил, что ты пила мартини, вот заказал.

– Смотри, какой внимательный, заботливый! – ехидно улыбаюсь. Он снимает черный галстук, кладет в карман, расстёгивает пуговку на рубашке.

Интригует, хочу сорвать с него ее, резко так, чтобы все пуговицы разлетелись в разные стороны, пройтись по загорелой коже руками. Она наверняка горячая и приятная на ощупь.

– Иди сюда – его голос невероятно заводит. С чего я буду отказывать себе в удовольствии? Я всегда получаю то, что хочу. Сейчас я хочу его.

– Выпьешь? – он наливает в бокал, кладёт туда оливок.

Подхожу и сажусь ему на колени.

– Да, выпью. Тебя. – Держу его лицо, провожу по губе языком, прикусываю. Он рычит, хватает, крепко прижимая к себе. Сквозь тонкую ткань стрингов чувствую, не маленький бугор, трусь о него.

Он раздвигает мне губы языком, ласкает меня, сначала нежно, а потом просто трахает меня своим.

Обхватываю его губами, начинаю посасывать, чёрные глаза завораживают. С каждым новым движением бедер еще больше хочется, чтобы он был во мне…

– Какая горячая кошечка, – нежно шепчет мне на ухо.

– Мяу. – Блин! Кошечка я ему! Прямо капец! Но спугнуть его своим жестким характером не хочу. Я ещё не всё от него получила, что хотела.

– Поехали в гостиницу? – нежно шепчет мне на ухо, ведёт по шее, груди. Отрицательно качаю головой.

Нет, так не пойдет. Хватаю его за запястья, придавливаю к дивану, веду языком по шее, ниже через облегающую рубашку, кусаю сосок через неё, ерзаю. Так горячо, даже это лучшее, что было у меня. Он шумно выдыхает, голова кружится. Он дурман, будоражащий меня.

– Как тебя зовут?

– Нет, это секрет. Мы тут инкогнито, пусть всё так и остаётся.

– Даже маску не снимешь? – качаю головой.

– Хорошо, пусть будет по-твоему.

Достаю из его кармана галстук, отвлекая – целую. Делаю петлю.

– Кошечка, – он прищурил глаза, – что связать меня решила?

– Ты же помнишь? Доминантка, не любящая прикосновения. Ну? Руки! – вижу, как ему это не нравится, он, видимо, привык держать всё под своим контролем. – Или так, или я ухожу.

– Хорошо. – протягивает руки вперед. Улыбаюсь, одеваю на руку петлю, привязываю к светильнику над диваном.

– Ну, тигрица, что ты будешь делать? – коварно улыбаюсь. Дергать тебя за усы. Слезаю с колен. Он злится.

– Не торопись. – Отхожу в сторону, медленно расстегиваю молнию сбоку, чёрные глаза следят за мной, его дыхание участилось. Платье скользит по моей коже, волнами ложится под ноги. Он рычит, дёргает руками, хочет вырваться, но я хорошо его связала. Его взгляд обжигает кожу, Я знаю, что выгляжу, как мечта любого мужчины. На мне прозрачный черный бюстгальтер с причудливыми узорами, под его взглядом соски больно твердеют. Опускается ниже по плоскому животу, останавливается на поясе для чулок, скользит к крохотным трусикам. Комплект к бюстгальтеру и тоже прозрачные. Между ног сладко ноет, но я не буду спешить, буду медленно наслаждаться им.

– Иди ко мне, моя тигрица. – ласково шепчет он хриплым голосом.

– О'кей. – только тебе от этого легче не будет. Отодвигаю еду, сажусь на стеклянный стол, он холодит голую кожу, ставлю ноги по обе стороны от него, и его взгляд устремляется между ног, где сквозь прозрачные трусики ему всё отлично видно.

Это как дразнить зверя, который сидит на привязи, жутко щекочет нервы, возбуждает, и страшно одновременно. Вдруг он сорвется, тогда мне несдобровать. Я не спешу, наливаю в бокал мартини, мешаю, смотрю в его глаза и нежно обхватываю оливку губами. В них сто оттенков чёрного, теперь в его глазах непроглядная чернота, он облизывается.

– Хочешь… – спрашиваю хриплым голосом.

– Да. – Вижу, как вздымается его грудная клетка, как напрягаются мышцы под рубашкой. Веду пальцами по бретельке рукой.

– А что ты хочешь?

– Хочу взять в рот этот сок, втянуть, слегка прикусить. – улыбаясь, расстегиваю застежку сзади, моя грудь третьего размера, покачиваясь, вырывается на свободу. Он рычит, дёргает руки, но всё напрасно.

– Ты играешь с огнём, моя кошечка, я сорвусь, и тогда тебе несдобровать, буду долго трахать тебя в твою мокрую киску. – Картинка так ярко встает перед глазами, что стон сам собой срывается с губ. Сглатываю, во рту пересохло. Кто с кем играет?

Приподнявшись, медленно снимаю трусики, они скользят по чулкам вниз, цепляются за длинные шпильки, наклоняюсь и моя голая грудь возле его рта. Жутко возбуждена, не меньше, чем он.

Снимаю туфли, ставлю руки назад, выгибаясь в спине.

– Ты убиваешь меня. Возьми пальчик в рот, – приказным тоном говорит он. Ты сам напросился. Обхватываю губами, сосу.

– Двигай им, представь, что это я у тебя во рту. – Делаю, как он сказал.

Он стонет, откидывает голову назад, закрывает глаза, потом резко распахивает. – Теперь погладь сосок, сожми его пальцами, покрути. Да, кошечка моя, так. – Закусываю губу.

Все не так! Я его привязала, он должен быть моей марионеткой, а не наоборот! Все идет не по плану, но мне нравится.

– Спускайся ниже разведи ноги сильнее, хочу видеть. Погладь… да! Да. Блять! – стукнулся головой о диван. – Хочу оказаться в тебе, девочка моя, ты вся течешь… – от его слов мурашки бегут по телу. – Погрузи пальчик туда. – Когда выполняю это, кричу. Слышу, как он тяжело дышит. Я не буду одна биться в этой агонии.

Скольжу ногой по его внутренней стороне бедра и глажу мужскую плоть, что готова порвать брюки.

– Тигрица моя, я сейчас кончу в штаны. Иди ко мне. – Голос такой просящий, ласковый, не хочу отказывать себе в удовольствии.

Забираюсь на колени, моя грудь напротив его губ, он облизывает сосок, урчит как кот.

– Бля, какие они вкусные. Я съем тебя! – втягивает сосок, жар от него устремляется вниз.

Да! Я сделала то, что так хотела: резко дергаю края рубашки. Пуговицы разлетаются в разные стороны.

Не могу оторвать глаз от его голого торса, глажу руками накачанную грудь, вниз по рельефному прессу. Расстегиваю ремень, ширинку.

– Приподнимись. – стягиваю брюки, вместе с боксерами. Он, как пружина вырывается на свободу. Длинный, толстый, со вздутыми венами.

– Нравится? – хрипло спрашивает он.

– Очень, – честно отвечаю я.

– Возьми его в ротик, – облизываюсь. Целую в грудь, по животу опускаясь на колени.

– Кошка моя, давай. Так хочу оказаться внутри тебя, – глажу его, он стонет, провожу языком по всей длине.

– О, черт! – мне нравится то, как я свожу его с ума. – Давай! – Не прерывая зрительного контакта, медленно беру его в рот.

– Ах, да. Двигайся! Быстрей. – Блин, всё не так! Я подчиняюсь? Такое вообще возможно? Самое интересное, что я хочу. Раньше такого не было. Может, это от мужчины зависит? Просто я нашла того, кто по духу сильнее меня, и я становлюсь покорной.

Мы с ним стонем вместе.

– Кошка моя, залазь на меня, я так хочу оказаться внутри тебя. – Я и сама этого хочу.

Достаю из сумки защиту, рву обёртку зубами, раскатывая резинку по всей длине.

Я опять на его коленях, в мою горячую плоть упирается его член, медленно опускаюсь. Стону, клянусь, у меня искры из глаз посыпались, так хорошо.

– Черт, как внутри узко. – Хватаюсь за его плечи, двигаюсь с бешеной скоростью, он ловит сосок губами, сосет до сладкой боли, кричу, так хорошо никогда не было. Он помогает мне, вколачивается в меня, как отбойник.

VIP комнату наполняют звуки наших тел, с силой ударяющихся друг от друга, наши стоны.

Жар внутри меня превращается в атомную бомбу, и я взрываюсь, разлетаясь на кусочки атомов. Когда возвращаюсь назад, он начинает двигаться еще быстрее, расширяется внутри, стонет. Даже сквозь презерватив чувствую, как он пульсирует, разливается во мне.

– Бля-я-ять! Киска моя. Как хорошо.

Придя в себя, слезаю с его колен, на негнущихся ногах иду, собираю вещи, надеваю белье, туфли. Ставлю ногу на стол, пристегиваю чулки на место.

– Ты меня развяжешь? – в принципе, зверь обезврежен, почему бы и нет, но подразнить его хочется.

– А надо? – не скрываю насмешливую улыбку.

Погоди ещё минутку, не исчезай, дай насладиться зрелищем. В животе до сих пор порхают бабочки, тело сладко ноет, хочу ещё, но так можно привязаться, а мне хватило прошлых отношений.

После длительных встреч, целых два месяца, рекорд для меня, разочаровалась в нём. Сейчас такого не будет. Мой незнакомец останется для меня особенным, потому что первый раз с мужчиной особенный, мы не узнаем друг друга. Всё в новинку, упрекать его не в чем, потому что нет ничего общего, только эта страсть.

Влезаю на диван. Чёрт, опять хочу. Его глаза так горят. Он тоже хочет, и это заводит.

Не могла поверить, что в тридцатник способна на это. Казалось бы, чем меня можно удивить? Я имела мужиков, как хотела, они делали всё, что мне нужно, но быстро надоедали.

Я, как Ева, надкусившая яблоко, порочное, желанное, но мне мало, хочется съесть его всего, выпить до дна. Может, тогда он надоест, и я не буду смотреть на него, как голодная кошка на сметану.

Его руки свободны. Ух, эта дьявольская улыбка не сулит ничего хорошего.

Резко встаю, он хватает меня, подминает под себя.

У меня, как обычно, начинается паника, опять воспоминания…

«Пожалуйста, не нужно… Отпустите меня… Мишель, помоги…»

Опять бешено колотится сердце. Нет, это не изменится. Психиатры – шарлатаны, умеют только деньги качать из меня. Не позволю страху взять над собой контроль.

– Слезь с меня! – жестко говорю ему.

– Кошечка моя. – Он гладит по щеке так нежно, говорит вкрадчиво бархатным голосом, что я успокаиваюсь. Странно.

– Здесь я. Ты меня не знаешь, но я не обижу тебя. Поверь мне. Я доверился тебе, теперь твоя очередь доверять мне. Если не понравится, ты скажешь об этом, я остановлюсь. О'кей?

– Хорошо. – Его глаза оказывают магическое действие на меня, заворожил.

Я, бедный бандерлог, иду всё ближе и ближе на зов своего Каа. Змея-искусителя, не иначе.

Он нежно касается губ. Уверена, он на самом деле не способен на эту ванильность. Трогает, что он идёт против своих желаний для меня. Никто раньше не делал это.

Поцелуй в шею, ведёт языком вниз, между ложбинкой, не сводит чёрных глаз с меня, словно испытывает, где моя граница.

Прислушиваюсь, нет, пусть продолжает. Да, вот так, давай грубее… Сжимает сосок, прогибаюсь ему навстречу. Это сладкий ад, в котором я варюсь, не кончится никогда.

– Когда ты сидела напротив меня, похотливо раздвинув ножки, знаешь, чего я хотел?

– Чего? – стоном говорю ему, потому что он опять терзает меня, сосет, кусает, а его пальцы проводят по мокрым складкам между ног, обводят клитор, круг, ещё круг, словно мозги мне выкручивает. Я не могу больше ни о чём думать, только о движении его пальцев, стон срывается с губ.

– Хотел вогнать в тебя палец, вот так. – Кричу, в глазах темнеет, он там, где я хотела. Двигает им туда-сюда, хватает за плечи, выгибаюсь навстречу ему, это невозможно.

Он невозможный, нереальный мужчина, с которым хочется быть слабой, чтобы вот так грубо и нежно одновременно.

Не поняла, как он резко лег, а я оказалась на его груди, слыша биение его сердца. Это выдаёт, что он человек, а не бог, как мне казалось секунду назад. Между моих ног он такой горячий. Вдыхаю, он пахнет своим умопомрачительной парфюмом, мной и сексом.

– Не нужно меня привязывать, я дам то, что ты хочешь и без этого. – И двигает бедрами вперед. – Давай без резинок, хочу чувствовать тебя каждой клеточкой. Я чист, поверь.

Он просит меня о чём-то подумать, я не могу, уже ничего не соображаю, почти была у финала, когда он прекратил жестко трахать меня пальцами. И сейчас он нужен мне внутри, чтобы двигался, доставая до всех точек, сводил с ума.

– Встань на ноги.

Для чего он меня прогоняет? Сейчас? Когда я так его хочу, опять, словно до этого не мы жёстко трахали друг другу.

Нет, я не унижусь, он не увидит разочарование в моих глазах.

Встаю на ноги. Какой он красивый, вспоминаю, как он хорош на вкус, облизываюсь, вижу, как он жадно впитывает каждое моё движение.

Хотела выйти, пусть мучается со своим стояком.

Он ведёт по ноге, его страсть окутывает меня, берёт в плен, и не вырваться.

– Ты красивая со всех ракурсов, – гладит свой член, такой большой, совершенный.

– Садись на него, моя тигрица. – Поднимает его. Ах, так? Ну ладно, сам напросился.

Опускаюсь, он проникает в меня, растягивает, стонем вместе. Он двигается так сладко. Он подо мной, такой желанный, и весь в моей власти, бери, как хочешь.

Двигаюсь быстрее, ловлю его горячий взгляд, он хочет резче, глубже, быть главным, но ненадолго даёт мне карт-бланш.

Не устоял, схватил меня за попу, сжал до боли, стал резко насаживать меня. Подтягивается, обхватывает сосок, от стонов охрипну завтра, а сейчас мне всё равно. Лишь бы так грубо…

Я на нём, вся власть должна быть у меня, а нет. Мы трахаем друг друга, и мы наравне.

– Стой.

– Что? – хрипит он. Поднимаюсь, разворачиваюсь к нему спиной, сразу отпускает. Так еще острее.

– Черт, какая у тебя попка. – Мнет ее. – Хочу ещё туда.

– Не сегодня. – Никогда, потому что больше мы не увидимся.

Он засовывает палец внутрь, рычит как зверь. Сладкая боль пронзает меня, он имеет меня с двух сторон, а я ему позволяю слишком много. Тело содрогается, сейчас ещё ярче, каждый раз с ним оргазм, как маленькая смерть.

– Моя очередь. – Что? Толкает меня, стою на четвереньках. Мой страх не успевает завладеть мной, потому что он резко входит в меня, рычит, бешено двигается, унося нас обоих в другую реальность, где я позволяю мужчине быть доминантом, где я покорная рабыня его страсти. И это кайф. Он мой наркотик, сладко разливается по венам, бурлит в крови.

– Кончай, киска. – Подчиняюсь, разлетаюсь на куски. Стонем вместе, он обжигает мою попу своим семенем…

Привела себя в порядок, оделась.

– Я тебя не отпущу. Мы едем ко мне.

– Нет, на этом всё.

– Я не спрашиваю разрешения, ясно! – Да сейчас!

Его телефон вовремя звонит, он выходит в соседнюю комнату, быстро хватаю сумку и ухожу по-английски, не прощаясь. Это сложно, не хочется сбегать, но ему не нужно бороться с моими тараканами. Я не хочу получить разочарование. Пусть останется лучшим в моей жизни.

Выхожу из клуба, меня встречает водитель, Адам.

– Мисс Эванс, – склоняет голову, открывает двери автомобиля. Сажусь, достаю телефон, читаю сообщения. Поразвлекалась, пора приниматься за работу.

«Фотосессию перенесли.»

– Куда едем? – спросил Адам.

– На взлетную площадку едем, домой полечу.

– Извините меня, но пилот заболел.

– Почему я узнаю об этом сейчас? – смотрю в зеркало дальнего вида, в нём перепуганный Адам.

– Я пытался, но вы то на студии были, потом всю дорогу разговаривали. Я не решился вас перебить.

– А оставить меня без средства передвижения ты не побоялся? – чёртовы бездельники! Даже о такой мелочи позаботиться не могут.

– Мисс Эванс, пилота на замену ищут. Завтра, максимум послезавтра, он у вас будет.

– А до этого момента ты мне прикажешь на Карлсоне летать? – смутился.

– Не знаю. И кто такой Карлсон? – не выдержала, рассмеялась.

– Так куда поедем?

– Давай на квартиру, там перекантуюсь. – эх, а так хотелось в бассейне поплавать. Я уже размечталась.

Захожу в квартиру, скидываю по дороге туфли, снимаю украшения, складываю всё на столик будуара.

Смотрю в телефон, пропущенных куча. Расслабилась, называется. А они все равно достают.

Перезваниваю помощнице. Она уже привыкла к моим ночным звонкам.

– Говори. – снимаю платье и вышагиваю, как-тогда, в VIP кабинке.

Воспоминания, как вспышки мелькают перед глазами, не могу сосредоточиться. Очнулась на фразе: « «Мистер Смит перенес фотосессию на неделю позже», – сообщила помощница.

– Какого черта?! Кто он такой? У него нет таких полномочий! У нас его боевик выходит через три дня! Нафиг нам потом это реклама в женском журнале? Сейчас бомбануть нужно. – попадётся, я ему лично голову откручу.

– Он сказал, у него душевная рана. Его девушка бросила, – за девушку ему, конечно, спасибо, но это не уменьшает моего желания убить его. Теперь это всё, что я хочу.

– Кейт, – нарочито спокойно сказала я, – почему ты такую малость не можешь решить без меня?

– Простите меня… – потухшим голосом сказала помощница, – он сказал, что будет разговаривать только с вами.

– А больше ему ничего не нужно, может, он хочет с президентом поговорить? Что уж мелочиться то. Я ведь могу потребовать неустойку.

– Он говорит, не против, – не против он! Денег на экшен куда больше вбухала. Вот тварь, прибью.

– Хорошо. – сказала сквозь зубы. – Я позвоню ему. Но, Кейт, в следующий раз, ты будешь уволена.

– Спасибо, мисс, я поняла. Доброй ночи.

Какой доброй то?

Звоню этому придурку. Набрав номер, слушаю гудки. Смотрю на себя в зеркало. Ничего такой комплект белья, есть от чего с ума сходить.

– Да, моя госпожа, – слышу на том конце. Поморщилась, точно придурок.

– Ты какого… съемки скрываешь?

– Это не телефонный разговор, Давай я сейчас к тебе подъеду?

– В два часа ночи? – удивляюсь, наглый какой.

– Могу через неделю поговорить с тобой о съемках?

– Какая неделя, Райан? Съемки завтра!

– Тогда я еду к тебе? Ты в квартире?

– Да, приезжай. – Сука! Нет у меня сил с ним спорить, не в такое время.

Приняла душ, надела шелковый халат. И он пришёл. Открываю.

– Проходи. – Отступаю назад, пропуская его. В руках Райана цветы и коробка моих любимых конфет.

Иду в комнату, сажусь перед зеркалом, наношу ночной крем. Тридцатник подкрался незаметно, пока ничего, стойко переношу необратимые процессы. Но сморщиться, как изюм, совсем не хочется.

Он встает на колени, утыкается лицом в живот, трется.

– Я скучаю по тебе.

Мировой кумир, по которому вся страна сохнет, да что там, весь мир, у моих ног. Мне это льстит, но я решила, всё, это конец.

В фильмах он супер: брутальный мачо, а в жизни… совсем не то. Повелась, как и все, на мужественное лицо.

– Что я не так сделал? Нам же хорошо было вместе? Не бросай меня. – Зубы заговаривает, а руки ползут по ноге. Встала, оттолкнула его.

– Ты полоумный. Между нами всё кончено! Не плачь, малыш.

– Ди, не надо так. Хочешь, свяжи меня. Я буду делать всё, что ты захочешь.

– Ты из-за денег передо мной так унижаешься, ради протекции? – он оскорбленно смотрит на меня. – Значит так, если завтра тебя не будет на съемках, ты заплатишь неустойку, – наклоняюсь, смотрю на него сверху вниз своим фирменным взглядом, – и ещё, ты не будешь больше актёром, поверь, я могу это устроить.

– Принцесса, я… – прерываю его.

– Тысячу раз говорила, не смей меня так называть!

– Хорошо, королева.

– Встань с колен, позоришься только.

– Я не бедный человек. – Встаёт. – У меня два Оскара, – я высокооплачиваемый актер, у меня звезда на аллее славы. Мне ни к чему твои деньги. И твоя протекция мне не нужна. Мне в день по три предложения присылают.

– Что со съемкой? – не интересно слушать, я без него это знаю. Поэтому он и снимался в моём фильме.

– Да буду я, буду. Просто я звонил твоей помощнице, она меня посылала, от твоего имени, ты трубку не берёшь. Что мне оставалось делать? Я засохну без тебя.

– Ничего, найдётся девушка, польет тебя.

– Но мне никто не нужен кроме тебя!

– Все, Райан, давай на выход. – разворачиваю его.

– У тебя кто-то есть? – он схватил меня за плечи.

Ну как есть? Был, самый лучший мужчина. Даже жалею, что не позволила ему ещё раз. Может, тогда бы меня не бросало в жар от одного воспоминания.

– Точно, есть! Кто он? Я убью этого урода.

– Всё Рай, тебе пора. Моя личная жизнь больше не твоя проблема.

– Ди, два месяца! Грёбаных два месяца мы были вместе! Я жениться на тебе хочу.

– Что? Ты бредишь, «дорогой», – закатываю глаза.

– Дорогой? Значит…

– Нет, это был сарказм. Будь мужиком хоть раз в жизни, просто уйди. – Раздражает невозможно.

– Хорошо, – поджал губы, – я уйду. А ты ещё пожалеешь, – грозит мне указательным пальцем. Будешь локти кусать, но уже поздно будет. Да я сейчас только выйду, целая толпа поклонников соберется.

– Отлично, можешь утешаться, сколько хочешь. Только на съемки приезжай без опоздания. Остальное меня не касается. Ты никто в моей жизни. Ясно? – опять эти телячьи глаза, того и гляди разревется. Всё они поначалу супер-бруталы, а потом куда-то это всё девается.

Захлопнула за ним дверь.

Вот и Незнакомец мог превратиться в это.

***

– Кейт, капучино и быстро, – кидаю помощнице сумку и жакет. – Я тебе говорила, чтобы к моему приходу всё было на столе?

– Извините, мисс Эванс. Сейчас всё будет.

– Во сколько у нас съемки со Смитом? – спрашиваю, когда она приносит капучино.

– В двенадцать… Он придёт? – с надеждой смотрит на меня, щёки краснеют. Что тут у нас? Влюбленность на лицо.

– Проверю. – делаю глоток. – Почему он тёплый?

– Простите, – опускает глаза.

– Последнее время, ты меня только расстраиваешь, стала какой-то рассеянной.

– Извините, – мямлит она.

– Соберись.

– Можно, я с вами на съёмки пойду? – краснеет, как помидор. Диагноз подтвердился: влюбленная дурочка.

– Хорошо. Но предупреждаю сразу, мы едем туда по работе. Не нужно растекаться у его ног лужицей, и хлопать глазками, как корова.

– Что вы, мисс. Я даже не думала…

– Вот и не стоит начинать. Что у нас на сегодня? – она смотрит в планшет.

– В пять встреча с инвестором Вильямом Стронгом.

– Да, я давно добиваюсь встречи с ним. Ты накопала информацию о нём?

– Немного. Лорд, в третьем поколении. Огромное состояние, занимается всем: нефтью, инвестициями, инновациями, благотворительностью.

– Фотографии нашла?

– Нет.

– И я не смогла. Что за темная личность? В нашу эпоху, когда все как под микроскопом. Призрак, а не человек. – Может он такой страшный, что сниматься не любит? Хотя с такими деньгами быть страшным невозможно.

– Всё Кейт, свободна. Принеси рейтинги по последним проектам.

– Конечно, мисс Эванс.

Погрузилась в работу, потом позвонила мама.

– Привет, мам. Как там папа?

– Лучше, Ди. В Швейцарии всё-таки лучшие врачи.

– Я рада. Где он?

– Да вот уже трубку вырывает, – смеётся мама. Значит, правда, кризис миновал.

– Привет, принцесса. – у него бодрый голос. Окунаюсь в воспоминания, где я маленькая беззаботная девочка, которую называют «Принцесса», которую очень любят родители. Та, что верила в сказки и в добро, больше не существует. Теперь я циничная стерва, и назад всё вернуть невозможно.

– Папуль, как твоё здоровье? О тебе хорошо заботятся? Если нет, только скажи, я разнесу их клинику по кирпичикам.

– Нет, Ди. Всё хорошо. Расскажи, как там World Evans? Ты не разгромила его ещё?

– Нет. У меня всё о'кей. Мы только в плюс идём.

– Ты молодец, вытащила наш семейный бизнес.

World Evans наша компания в третьем поколении. Открыл её мой ныне покойный дедушка. Она процветала, но пять лет назад, отцу стало плохо с сердцем. Стервятники, наши конкуренты, почувствовали свежее мясо, хотели подмять компанию под себя. Отец сопротивлялся, не хотел ложиться в больницу, в то время, как его детище тонуло.

Но я настояла, взяла управление на себя. Меня никто не хотел воспринимать всерьез, и борьба была не только с конкурентами, но и с сотрудниками.

Но я выстояла. В короткие сроки вернула былую славу.

– Ладно, папа. Я спешу на фотосессию со Смитом.

– С каких пор ты ездишь по таким мелочам? – настороженно спросил папа. Его не проведёшь, два слова и он понял, где слабое место.

– Рай выпендривается. Хочу проконтролировать. Слишком много на себя берёт.

– Хорошо, Ди. Держи меня в курсе. Я на процедуры. Эти эскулапы вконец замучили меня. – рассмеялась.

– Держись пап, – посочувствовала ему.

Киностудия находилась на краю Лос-Анджелеса. Добиралась два часа. Я ценю потраченное время и сейчас, в отсутствие вертолета, буквально бесилась. Сколько времени потрачено зря.

Райана готовили к съемкам, наносили грим, особенной одежды не требовалось, будет откровенная фотосессия.

– Мисс Эванс, добрый день. – главред женского журнала, Стен, пожал мне руку.

– И вы здесь? – смотрю на подготовку к съемкам.

– Да статья готова. Вы говорили, она должна выйти в ближайшем выпуске, поэтому на пересъемки времени нет.

– Да, всё правильно. Спасибо вам. – Рай, сколько больших людей отвлекает от работы.

Началась съемка. Сначала были фотографии в одних низко сидящих джинсах, на голом теле кобура. Я считаю это слишком откровенно, но редактор не я, пусть сами решают, что больше подходит под их формат.

С Кейт проблема, она пускала слюни на Рая.

Ну да, накаченный, известный, есть на что посмотреть. Но любуйся ты им после работы.

– Кейт… – она поняла, что была поймана на горяченьком и опустила глаза.

Рай заметил, в перерыв принес ей кофе, флиртовал с ней, иногда поглядывая на меня.

Я злилась. Нет, не ревновала, просто Кейт наивная чистая девушка, мне не хотелось бы, чтобы она обожглась.

– Кейт, нам к Стронгу нужно ехать.

– Вы не останетесь, мисс Эванс? – ухмыльнулся Райан.

– Нет, Мистер Смит. Я вижу, фотосессия проходит отлично, у меня на сегодня ещё одна встреча запланирована. Стен, – обратилась к редактору, – вышлите мне на почту макет?

– Да, конечно, Диана. – взяла сумку, собираясь уходить.

– Кейт, пошли.

– Можно, я побуду здесь. – смотрела молящий взглядом. – Проконтролирую.

– Нет. Ты мне нужна. – Сейчас! Оставить её на растерзание Райана?

– Мисс Эванс, можно вас на минутку? – взял меня под локоть и отвел в сторону. Началось. Закатила глаза.

– Что тебе? – он стал, широко расставил ноги, скрестив руки на голой груди, что подчеркнуло развитую мускулатуру.

– Диана, ты ревнуешь? – в глазах плясали чёртики, приподнял чёрную бровь.

Хорош, мерзавец. Но всё в прошлом.

– Нет, я не ревную. Просто предупреждаю. Не смей трогать мою помощницу. Ты и так ей голову задурил. Если так пойдет, я вынуждена буду её уволить. А мне бы совсем не хотелось это делать. Она одна воспитывает маленькую сестрёнку. Ты же поиграешься с ней и бросишь, а мне ей сопли потом подтирать.

– Ты ревнуешь, Ди. Признайся уже. Если бы тебе было всё равно, ты бы так не смотрела.

– Тебе мяса мало? Выйди на улицу, на тебя сотни голодных девиц накинутся. А Кейт не трожь!

– Может это любовь? – мечтательно произнес Рай.

– Я тебя умоляю, какая любовь-то? Не в твоём случае.

– Значит, ты точно не ревнуешь?

– Нет, я же сказала.

– Тогда оставь девочку, пусть проконтролирует меня. Обещаю, никаких глупостей. Поверь, у меня есть и получше кандидатуры.

– Не сомневаюсь, – спорить с ним некогда. Да и Кейт большая девочка, пусть сама решает, нужно ей это или нет.

***

– Мисс Эванс. – Адам открывает дверь, сажусь. – Мы уже опаздываем. До центра долго добираться.

– Что с пилотом?

– С завтрашнего дня, он в вашем распоряжении.

Приезжаю в ресторан. Хостес провожает к столику, где меня ждет будущий инвестор. Засмотрелась на прекрасный вид, открывающийся с террасы ресторана. Голливудские холмы величественно возвышаются над городом, внизу кипит жизнь. Пока шли, поздоровалась с парочкой знаменитостей.

– Мисс Эванс, мистер Стронг, ожидает вас. – посмотрела на таинственного мужчину. Он что-то печатал на своём телефоне.

Остановилась сзади него. Я узнаю этот аромат парфюма, он записан у меня под коркой мозга. Этот широкий разворот плеч. Это…

Вильям Стронг. С этим человеком я искала встречи долгие месяцы, самая загадочная личность во всей Калифорнии, с этим мужчиной провела самую невероятную ночь.

Успокоилась, я не подам виду, что узнала его.

– Добрый вечер, мистер Стронг. – смотрю в его лицо, пытаясь понять: узнал меня или нет, но оно непроницаемо, просто неприступная маска, где царит вежливая улыбка. Не такая чарующая, как в клубе, там скорее был оскал, эта улыбка деловая, но всё равно, она возвращает меня в тот вечер, тот клуб, в объятья этого мужчины.

По телу разливается сладкая истома, меня окутывает его запах.

По-деловому он пожимает руку, сжимает, меня словно током бьёт. Чёрные глаза на мгновение вспыхнули, он заметил мою реакцию.

Догадался? Или нет?

– Добрый вечер, Диана, – он так произнёс моё имя, медленно, протяжно, пробуя на вкус.

– Наконец-то я добилась встречи с Мистером Икс. – улыбаюсь.

– Почему Мистер Икс? – он отодвигает стул, помогает мне сесть. Нечаянно или нет коснулся моей шеи. Сжимаю салфетку. Чёрт возьми, взрослая женщина, а веду себя, как подросток.

– Вы такой же загадочный и неуловимый.

Злится ли он на меня за то, что сбежала из клуба?

Что он чувствовал? Он явно хотел продолжения, по крайней мере, ещё раз.

– Я не люблю выставлять свою жизнь напоказ.

Дальше беседа стала официальной, передала сценарий нового экшена, предварительные прогнозы. Список актёров.

– Смит? – он смотрит на список, потом испытующе на меня.

– Вас что-то смущает?

– Ваша киностудия часто снимает его.

– Не только наша. Он мировая звезда. Один Оскар он получил в фильме другой киностудии, один у нас и трижды был номинирован, зрители его любят.

– А вы?

– Что я?

– У вас есть личный мотив? – чёрные глаза, проникают в душу.

– Я хорошо его знаю. В первую очередь, он востребованный актер, и я руководствуюсь именно этим.

– Насколько хорошо вы его знаете? – он сузил глаза, поежилась. В душу свою я его не приглашала.

Похоже, Вильям догадался, что у нас были отношения. А я надеялась, что меня не так легко прочитать, но этот мужчина видит меня насквозь.

– Если вы против этого актера, можно обсудить других кандидатов, но режиссер видит в этой роли только Рая.

– Рая? – черная бровь ползет вверх. – Можете не отвечать, мне всё ясно. – холодно произнес он.

Дьявол! Прокололась.

– Что вы предпочитаете выпить? Кофе, чай? – чуть помедлив, сказал: Может, что покрепче? Мартини, например.

Он знает! Догадался! Но вида не подаёт, так, бросает намёки.

Я вообще не понимаю, как из-за наличия маски человека не могут узнать. Я Вильяма узнала по спине, мне не нужно было видеть его глаза, Он навеки запечатлен в моем сердце.

Странно, один вечер, несколько часов, проведенных вместе, а, кажется, роднее этого мужчины никого нет, будто знаю его всю жизнь. После того вечера, все мои мысли занимает только он.

Просто прошло слишком мало времени, я забуду его, останется только ностальгия.

Не могла же я влюбиться с первого взгляда? Я вообще не способна влюбляться, это невозможно! Когда внутри пепелище, душа сгорела, остались лишь угли, сожжённая грязным предательством, той девушки не существует, есть только красивая оболочка, а внутри пустота.

– Что вы будете пить? – Стронг повторил вопрос. Я становлюсь рассеянной, как Кейт.

– Закажите на свое усмотрение. – не нравится, какой он делает меня. Ненавижу быть слабой, несобранной. Такой я с юности не была. Не нравится, что он будит во мне несбыточные, глупые мечты, о том, что хочу видеть этого мужчину в своей жизни каждый день, хочу просто уткнуться в его грудь, и самое главное: быть слабой рядом с ним.

– Диана, я вас чем-то расстроил? – нежный заботливый голос, такой, как там, когда он просил довериться ему.

– Нет, простите. – улыбнулась. – Я просто задумалась.

Он делает заказ официанту, нам приносят мою любимую рыбу. Шеф-повар этого ресторана лучше всех её готовит.

Отрезаю кусочек, отправляя в рот, не могу отвести глаз от губ напротив.

Стронг болтает красное вино в бокале, задумчиво делает глоток, смотрит на мои губы. Слизываю соус с них, чёрные глаза мечут молнии в меня, поражая сердце, захватывают в плен. Стряхиваю оцепенение, что он накинул на меня, как одеяло.

– Вы согласны инвестировать в наш проект? – делаю глоток, запивая рыбу. Удачный выбор, вино идеально подходит к блюду.

– Такие вопросы, так быстро не решаются, Диана. Я подумаю, мисс Эванс. Я правильно сказал? Вы не замужем?

– Нет, не замужем. Никогда не была. – И не буду.

– Странно. – задумчиво произнес он.

– Что вас так удивляет?

– Вы красивая женщина, и у вас нет семьи?

– Спасибо за комплимент, у меня есть семья: родители, больше мне никто не нужен.

– А как же жених, парень? – всё-то ему нужно знать! Почву прощупывает.

– Нет, мы расстались.

– Почему? – раздражает, скомкала салфетку, бросила на стол.

– Вас это не касается, мистер Стронг. К нашему проекту это не имеет никакого отношения. Если решите сотрудничать, мои координаты у вас есть. Можете звонить моей помощнице, – резко встала. – Всего доброго.

Он схватил меня за руку, когда я проходила мимо него, медленно поднес к губам, гипнотизирует меня своими черными омутами, я тону в них.

– Лиам, для тебя, Ди. – легкое касание губами моей руки. Весь мир закружился, как на карусели, только он имеет значение, только эти губы, что жгут кожу. Тело требует продолжения, оно помнит, хочет его. – До новой встречи, Ди. Надеюсь, она скоро состоится.

– Это зависит от вас, Вильям. – он смотрит укоризненно на меня.

– Лиам. – улыбаюсь. Мне нравится так его называть, но это сближает, слишком интимно, явно не подходит просто будущим партнёрам.

Он встаёт, желает проводить меня.

– Не стоит, – останавливаюй его жестом руки. – Я сама доберусь.

– Ты отказываешь мне в такой малости: провести лишние минуты вместе?

– Это ни к чему. До свидания. – ухожу, чувствую взгляд на моём теле: жжёт, ласкает, губит.

Каждый шаг дается с трудом, хочется вернуться.

Он узнал, я уверена, но продолжает играть в какую-то свою игру.

На квартиру еду задумчивая, он занимает все мои мысли, в последнее врем, не могу думать о работе, о родителях. Даже на Рая не переключиться.

Почему с Райаном, проведя два месяца вместе, нет такой реакции, кроме раздражения, нет никаких чувств. А на Лиама реагирую, словно мы всю жизнь вместе.

Прикоснулась рукой к горящей щеке, она хранит умопомрачительные запах. Его запах.

В квартире отвлекаюсь, работаю с документами. На мой номер, который для связи с прессой, зарегистрированный на левого человека, приходит сообщение:

«Тигрица, ты сбежала. Я хочу наказать тебя.»

Отвечаю:

«Откуда у тебя этот номер?»

«Выпал из твоей сумки. Через час жду тебя в отеле. Можешь остаться в маске. Помни: у тебя час на сборы. А потом наказание будет хуже.»

Минут десять сидела размышляла: стоит идти или нет? Что я теряю? Я, правда, хочу понять, почему меня так тянет к нему. Посмотрю быстренько и убегу.

После одного бала-маскарада у меня осталась красная маска, украшенная дорогими камнями. Одеваю новый комплект белья в тон к маске, смотрю в зеркало, провожу по нежной прозрачной ткани с черной окантовкой. Я почти готова.

До встречи оставалось пять минут, возле номера одеваю маску, захожу внутрь.

Свет приглушенный, сразу замечаю мужскую фигуру у окна.

– Ты сбежала, тигрица. – он резко поворачивается.

Не люблю мужчин, слишком много плохого они принесли в мою жизнь, но между тем нуждаюсь в этом. Это призрачное мнимое чувство, что ты кому-то нужен, дорог.

Похоть, в его глазах приму за восхищение мной, как женщиной. Иногда мне не хватает уверенности в себе, его страстный взгляд даёт мне это.

Никто не узнает, что «холодная принцесса», как меня иногда называют за глаза, самая ранимая, чувствительная, с переломанной душой.

Мне необходима любовь, пусть такая пошлая, неправильная. Нравится, какой слабой я чувствую себя в этих сильных руках, что поглаживают бежевое платье, которое обтягивает мое, пока ещё красивое тело.

Мне тридцать, иногда кажется, что все шестьдесят. Я много видела, меня мало чем можно удивить. Жизнь приелась. И, несмотря на то, что моя семья всегда была богата, я много пережила. Богатые тоже плачут.

Объездила весь мир, в городе греха я королева, многие преклоняются, боятся. Да, в моих руках много власти, но никогда она не кружила мне голову так, как губы этого мужчины, что испытывают меня на жароустойчивость, целуют в шею, проводя языком вниз, к холмикам груди, соски болезненно реагирует на него.

Он засасывает один, прямо через платье, смотрит в глаза, между нами словно молния проскочила. Болезненный стон вырывается у меня, чёрные глаза загораются с новой силой.

– Ты не ответила, как мне нужно наказать мою строптивую девочку? – он сжимает грудь, больно и сладко одновременно.

– Накажи меня нежно… – Лиам, хотелось добавить, но мы инкогнито. Пусть так всё и будет. Мне нужна эта дистанция. Будем и дальше делать вид, что не знаем друг друга, ничего друг другу не должны.

– Нежно? – он приподнимает бровь, смотрит на меня насмешливо. – Хорошо, – разворачиваюсь спиной, перекидываю волосы на одну сторону.

– Расстегни, – говорю ему.

Горячие, сильные руки касаются нежной кожи, обжигают, ползут вниз вместе с молнией. Он скидывает платье, шумно втягивает воздух.

– Ох, черт! – засовывает палец под прозрачные красные стринги, ведет вперед поглаживая пульсирующую точку у меня между ног, вжимаясь восставшей плотью в мою попку, трётся об меня.

Не могу собраться с мыслями, его пальцы кружат вокруг моей чувствительной точки, другая рука ползёт под прозрачную ткань лифа, сбивает мою кардиограмму.

– Так сразу? Не угостишь меня? – мне нужна передышка, чтобы выдохнуть.

– Надо было раньше об этом думать. Ты хоть представляешь, какая бесконечная ночь у меня была сегодня?

– Почему? – говори, только не прекращай этих чудесных движений.

– Я всю ночь представлял, что бы ещё мог с тобой сделать. Ты сбежала, непослушная девчонка. Тебя нужно наказать. Ты согласна со мной?

– Да! – закричала я, потому что его палец наконец ворвался внутрь, растягивая, заполняя меня, одновременно с этим получила шлепок по попке. Удар обжег кожу.

– Кошечка моя, ты такая сексуальная, твои стоны сводят с ума.

– Хочу тебя внутри. Прошу. – Хотела только посмотреть на него? Сбежать? Хоть бы себя не обманывала!

Он поворачивает меня лицом к себе.

– О, боги. Ты, как огонь, прекрасна и опасна.

– Не бойся, сжигать тебя не буду, только согрею.

Он достает мою грудь, берёт в рот сосок, внутри живота желание закручивается спиралью. Он сдвигает груди вместе, берёт в рот два соска сразу, не сводя с меня взгляда.

Запрокидываю голову назад, не могу смотреть, боюсь запомнить картинку и воспроизводить ее темными, одинокими ночами.

– Смотри на меня! – приказным тоном сказал Лиам, я не могу ослушаться, подчиняюсь, что угодно, только не останавливайся.

Он смотрит на меня таким взглядом, словно я лучшее в его жизни. Сжигай дотла, целуй, что угодно! Я позволю это только тебе.

Подхватывает меня на руки, обвиваю его торс ногами, слышу звук молнии, одним движением рвет трусики. Точно останутся следы на коже, и я разозлюсь на него. Завтра.

А сейчас…

Он резко вошел в меня, срывая крик с моих губ, выпивая его своим жадным ртом, движется резко, будто мстит мне за побег. В глазах туман, растворяюсь в черном омуте его глаз. С каждым резким толчком возносит меня к самому Олимпу.

В зеркале за его спиной вижу сплетенье наших тел, как он резко входит в меня, как напрягается каждый мускул на его теле. Вижу свои глаза, что говорят желанием, руки сжимают крепкую шею.

Он одет, а я практически голая, но мы слишком изголодались друг по другу. Эту жажду невозможно утолить, пьёшь, пьёшь, хочется больше.

Его горячее дыхание обжигает ухо. Одно слово: «кончай», и я взрываюсь, распадаюсь на мелкие кусочки. Он останавливается даёт мне всё прочувствовать, только крепко сжимает мою попку.

– Я на таблетках. – только успеваю сказать. Несколько движений и он со стоном разливается во мне, пошатнулся, ему трудно держать меня.

Подходит к кровати, до которой мы так и не дошли, опускает меня, ложится рядом.

Не говоря ни слова, сгребает в свои медвежьи объятия. Я на его груди, слушаю бешеное биение сердца.

Как так получилось? Десять лет скитаний по психологам, психиатрам и ноль результов. А один вечер с ним, и я поборола свою боязнь прикосновений, позволяю мужчине быть главным, хочу этого, безоговорочно подчиняясь.

Он только сказал, что ждет, а я бегу без оглядки, не особо задумываясь, сомневаясь, потому что сама этого хочу.

Поднимаю глаза, смотрю на этот чуть приоткрытый рот, что манит впиться в него губами, укусить до крови, облизать ранку.

– Я прощена? – хрипло прошептала я, от криков сорвала голос.

– Нет, конечно. Просто увидел тебя, не смог сдержаться. И опять не могу, как подумаю, что сейчас из тебя вытекает моя сперма.

– Пометил? – усмехаюсь, провожу указательным пальцем по губе, он прикусывает палец.

– Я жуткий собственник, Ди… тигрица.

Ага! Он чуть не проговорился! Собственно, он меня уже так называл.

– Мы договорились, что у нас просто секс, ничего большего. Мы не знаем друг друга, – или будем делать вид, что не знаем. – Так лучше, поверь, тебе не нужны мои проблемы, не хочу разочаровываться в тебе, как это было с другими.

При упоминании другого его губы плотно сомкнулись, рука, что поглаживала голую попку, болезненно сжалась.

Точно, жуткий ревнивец. Ему мало было пометить меня, хочется оставить с синяками?

– Можно я буду звать тебя Мистер? А то имечко ты мне придумал, а я нет.

– Тебе не нравится? – спросил он, поглаживая спину, от чего мурашки разбегались в разные стороны.

– Не очень. – Как это может понравиться? Кошка, тигрица. Но пусть так все останется.

– Хорошо. Значит, никаких имен, никаких личных встреч, походов в кино, в ресторан. Только секс и всё?

– Да. Так лучше.

– И как долго? А если я захочу позвать тебя домой? Если захочу не просто делить с тобой постель?

– Только так, или я уйду. Ты никогда меня больше не увидишь.

– Продолжаешь командовать?

– Я такая, какая есть. Мне слишком много лет, чтобы меняться, подстраиваться под кого-то. Сейчас мне хорошо, давай так всё это оставим, не хочу ничего испортить. Сейчас ты для меня совершенство. Этого мало? Мистер?

– Для начала достаточно. Значит, пусть так и остаётся. Теперь вставай на колени, я тебя ещё не наказал.

Что?! Блять, сама напросилась.

– Нет. На сегодня хватит. – Встаю, одеваюсь. Он смотрит на меня проклинающим взглядом.

– Что ты творишь? – приближается ко мне, тряхнула головой, меня так просто не запугать. – Покрутила красной тряпкой перед быком и в кусты?

– Не в кусты, а домой. – повернулась спиной к нему. – Застегни.

– Сейчас! – дернул за края платья, и оно с треском разошлось.

– Что это значит? – разворачиваюсь, сверлю его взглядом.

– А то, что ты никуда не идёшь. – Перекинул через плечо и понес к кровати, хлопнув по попе.

– Ты чокнутый! Отпусти меня! – дергаюсь на его плече. Кинул на кровать, придавил меня своим телом, сжигал меня взглядом.

– От меня не сбежать! Уйдёшь, когда разрешу.

– Я не вещь! Не нуждаюсь в чьем-либо разрешении.

– Строптивая. – Держит одной рукой мои руки над головой, второй пробирается между ног.

Ах, так! Сделала вид, что покорилась, обвила его ногами.

– Правильно, кошечка. Нечего сопротивляться, – бесит! Ещё и кошечку приплел. Крепко обнимаю ногами, переворачиваюсь. Теперь он подо мной. Хитро улыбаюсь.

– Я не понял? Как ты это сделала?

– Мой тренер, Клод, потяжелее тебя будет, я его ворочаю, как нефиг делать.

– Что?

– Я борьбой занимаюсь.

– Смотрю, ты полна сюрпризов, – да уж, жизнь заставила. Больше не позволю себе быть слабой.

Трусь о него, как кошка, он смотрит на меня проникновенно, мощная грудная клетка вздымается.

Наклоняюсь, снимаю с него галстук, который так красиво смотрелся на голом торсе.

– Решила взять все в свои руки? – засасываю его губу, руки сую в петлю, привязываю к спинке кровати.

– Ну и что дальше, тигрица.

– Дальше я пошла.

– Голышом? Далеко же ты уйдёшь в таком откровенном наряде. – ухмылялся наглец.

– Зачем голышом? – набираю номер администратора.

– Принесите из вашего бутика платье, – говорю размер.

Через пять минут портье у дверей, протягивает платье в белом чехле. У него в глазах вопрос: почему я в маске и в белом халате. Но волшебные слова: «Припишите к стоимости покупки хорошие чаевые» и протянутая платиновая карточка гасят любопытство.

Лиам следит за моими действиями. Надеваю платье.

– Коротковато. Посмотри, трусики не видно? – поворачиваюсь спиной.

– Нет, – говорит Лиам. Нагибаюсь, слышу стон и скрип зубами. Точно, трусиков то нет.

– Можешь не отвечать, Мистер, я и так поняла, что видно. Надеюсь, мне не придется нагибаться. – достала расческу, провела пару раз по волосам.

– Я пойду. Через десять минут тебя развяжет горничная. Не советую больше мне указывать.

Слышу треск позади себя, бросок и я распласталась по полу.

– Что ты там говорила? Ты теперь моя, и отпускать тебя могу только я.

Как же меня он заводит. Крепко держит меня, расстегивает ширинку, дергаюсь, второй раз не получается вырваться. Его член нацелен на меня, один толчок и он будет внутри.

– Запомни: тут я главный.

– Да! – кричу, когда он резко входит и начинает таранить меня. Как только я подхожу к пику, он останавливается, улыбается. Это его наказание.

– Дай кончить! – кричу на него.

– Нет, пока не поймешь, кто тут мужчина.

– Размечтался! – он продолжает таранить меня, работает бедрами, как отбойным молотком, и только когда я на пике, останавливается.

Моё тело сходит с ума, столько обломов получила. В животе словно пудовая гиря, всё болит, тело требует разрядки.

– Покорись. – Я чувствую, как ему тяжело удержаться, как и мне.

– Нет, указывать будешь своим шлюхам!

– Дикая тигрица, ты не поняла? Ты и есть моя шлюшка, теперь только я буду тебя трахать. Его грязные словечки заводят ещё сильнее.

– Чёртов ублюдок! – перед глазами все плывет, превращаюсь в оголенный нерв. Мы оба потные, с его носа капает капелька пота.

– Нет? – так и чокнуться можно.

– Хорошо! Ты главный, только ты будешь трахать меня. Доволен? – он улыбается шикарной голливудской улыбкой, от которой сердце бьется быстрее.

Я совсем забыла, что должна злиться на него.

Впивается в меня губами, ускоряет темп, целует, почти больно.

– Кончай, – говорит у самых губ, подчиняюсь, словно до сих пор ждала его разрешения.

Если описать, то это похоже на землетрясение в десять баллов.

Как я позволила это? Подчинилась. Этот мужчина может уничтожить, а может сделать самой желанной.

Он рычит, кончает следом за мной. Обессиленный, падает мне на грудь.

– Ты свела меня с ума. Я теряю контроль рядом с тобой.

– А я с тобой. – перекатывается, притягивает меня. Я так устала, что нет сил ни на что. Какое тут сопротивление? Полежу пару минут и уйду.

Затянулась этим потрясным запахом, Лиамом. Его сердце стучало всё ровнее. Под ровный стук закрываются глаза.

Мне так сладко спится, лежала на чем-то твердом но, таком уютном. Пахнет Вильямом.

Открываю глаза, смотрю на него, он такой милый, когда спит.

– Ты на мне дыру протрешь, – открывая глаза, говорит он.

– Который час? – переворачиваюсь, достаю телефон, который почему-то валяется на полу, включаю.

Я же вчера его выключила, чтобы нам никто не мешал.

– Твою мать! – соскочила с кровати.

– Что такое?

– Уже десять часов! Как я могла так проспать! – надеваю платье.

– Ты собираешься идти в нём?

– У меня есть выбор? Если помнишь, это ты порвал моё старое.

Зазвонил телефон.

– Да! – рычу в трубку.

– Мисс Эванс? Это Кейт. Вы где?

– Я еду уже.

– Но встрече с журналистами через час.

– Ты меня ещё отчитывать будешь? Не забывай, кто я, а кто ты.

– Нет, мисс, что вы. Я просто хотела напомнить. Я звонила, но телефон был выключен.

– Всё, не отвлекай меня своим трепом.

В ванной быстро чищу зубы одноразовой пастой и щеткой. Без душа, без косметики. Кошмар! Набираю водителя.

– Адам, ты внизу?

– Да, – бедный мой водитель, так и ночевал в машине, пока хозяйка развлекалась.

– Пилота нашли?

– Да.

– Звони ему, пусть подгоняет к ближайшей взлетной площадке.

– Хорошо. – Выхожу, забираю сумку.

– Все, пока, Мистер. – Он застегивает золотые запонки. Вчера так и уснул в одежде, так что выглядит помятым. Я его помяла. Так, всё, оставим созерцание на потом. Сейчас бежать.

– Ты так и пойдешь на работу в этом платье?

– Мне некогда переодеваться, – выскочила из номера, пока он ещё что-нибудь не придумал.

Машина, площадка, долетела до офиса, меня встречает Кейт.

– Мисс, пресс-конференция началась, – выхожу, придерживая свое короткое платье, из которого то и дело выглядывают чулки.

И что я вчера его не поменяла. Хотела Лиама подразнить, теперь рискую отсвечивать голой попой перед камерами всей страны.

– Что с вашим внешним видом? – Кейт ошарашена. Конечно, такого со мной никогда не случалось.

– Форс-мажор.

– Но Мисс, там же журналисты…

– Ты сейчас мне планету открыла.

В конференц-зале Райан не сводит с меня глаз. Моя табличка рядом с ним, приходится садиться рядом.

Журналисты задают вопросы, мы по очереди отвечаем.

Задали вопрос режиссеру. Рай делает глоток из бутылки, рукой касается моей ноги, ползет вверх, ещё чуть-чуть и он коснется самого сокровенного местечка.

Вот его сюрприз ждет. Трусиков-то нет.

Мило улыбаюсь, шепчу ему на ухо:

– Убрал руки быстро, а то сломаю.

Он улыбается, касается голой кожи ноги.

– Не могу, ты так сексуальна сегодня. Рука не слушается, живёт своей жизнью.

– Может, ее тогда отрезать?

Чувствую взгляд откуда-то сзади, оборачиваюсь, там стоит Лиам. Внешне он спокоен, но по глазам вижу: мне конец.

Она ушла. А я, как привязанный побежал за ней. Это её суперкороткое платье явно не подходило ей. Ноги бесконечно длинные, иногда из-под подола показывались кружевные чулки.

Ужасное платье, хочу, чтобы видел его только я.

Неужели она, правда, пойдёт в этом на пресс-конференцию?

Лечу на вертолете, вслед за ней, захожу в зал. Наблюдаю неприятную картину: моя тигрица улыбается этому Райану, он гладит ее по ноге. Хочется орать: «она моя!» Начистить его идеальную рожу.

Ревность? Не знал этого чувства до встречи с Дианой.

Ещё тогда в клубе увидел её и понял: нужно бежать. Но она так смотрела на всех свысока, моя принцесса Диана, и на меня тоже, так захотелось покорить строптивую, заставить стонать, просить пощады.

Мне надоели эти скромницы, которых так легко завоевать.

Думал, один раз с ней проведу время и забуду. Глупец! Получив дозу, захотелось ещё и ещё.

И сейчас, проведя с ней ночь, в штанах тесно, при виде этой властной женщины, моей женщины.

Мне захотелось, чтобы все об этом знали, сделать ее своей постоянной девушкой. И тут не рассчитал. Значит, трахаться со мной она может, а ближе не подпускает.

И с этим! Я знаю, они были близки. Он смотрит на нее, как на свою, его рука ползёт по ноге, Диана загибает ему большой палец, он морщится.

Дерьмо! Как я в это вляпался, как позволил ей забраться в мою душу? Вон их сотни, что призывно улыбаются, но мне пофиг на них.

– Добрый день, мистер Вильям. – Слово «мистер» она произнесла с особенным придыханием, сразу почувствовал жар, устремляющийся в пах.

Одно слово: и я готов поставить её на колени. Пусть усердно вымаливает прощения. Уж я бы её не пожалел, вбивался бы в ее пухлый, дерзкий ротик до самого предела, крепко держа её за копну рыжеватых волос.

Она читает мои мысли, плотоядно облизывает губки, распухшие от моих жестких поцелуев, острым язычком.

Сука!!! И сделать ничего не могу, обещал, что буду делать вид, что в душе не знаю кто она. Хотя, с такой тоской посматриваю на неприметную комнату. Скорее всего, там тесно, и я, под благовидным предлогом могу терзать эти нагло торчащие соски.

Она хочет тоже, но боится. Только я знаю, какая она ранимая внутри.

На хрена мне все эти заморочки? Кругом сотни женщин, чистых, без скелетов в шкафу, беспроблемных. Почему именно она?

Эта тварь, Райан, обнял ее за талию. Увидев мой взгляд, отшатнулся, спрятал свою наглую конечность обратно в брюки.

– Мисс Эванс, мы могли бы пройти к вам в кабинет и обсудить условия нашего сотрудничества? – спрашиваю её.

– С удовольствием, мистер Стронг. – Теперь моя рука покоится на её талии, невесомо касается её. Хотя хочется сжать, развернуть к себе, встряхнуть. Задрать платье, я знаю, что там ничего нет, и в одно движение проникнуть внутрь, почувствовать, как её киска сжимает затвердевший член, как шелковая перчатка. Как она течёт, и выбивать из неё стоны мощными ударами бедер. Трахать её так, чтобы искры летели из глаз, насаживать её на себя, показать, кто у нас главный. Я и так её подчинил, она мне доверяет, многое позволяет.

В лифте прижимаю ее к моему вздыбленному члену.

Верхний этаж. Ну, конечно! Где же ещё может обитать босс.

Моя рука живет своей жизнью, она сама задирает сзади платье.

– Убрал руки, быстро! – грозно шепчет она, чем заводит меня, ещё больше. Кайф завоевывать её каждый раз, как в первый.

– Молчи, – шепчу на ухо. Она пытается вырваться, поняла мои намерения. Но кто ей даст это сделать?

Держу одной рукой за живот, крепче прижимаю к себе. Другой, размазывая смазку по нежным нижним губкам, обвожу трепещущий клитор.

Лифт останавливается посередине, завозят какие-то стулья, стоим долго, люди возмущаются.

Успеваю воткнуть ей два пальца внутрь, она кусает губу, пытается сдержать стон. Заглядываю через плечо, Диана ниже меня я вижу её грудь, как она дышит, двигается вверх вниз, быстрее, ещё быстрее, в одном ритме с движениями пальцев внутри неё. Мой мизинец касается её клитора, она трётся о мой член попкой, помогает мне, сама насаживается, схожу с ума.

На последнем этаже лифт открывается, пока люди выходят, шепчу ей на ухо: «Кончай, тигрица». И она подчиняется, глушу её стон своей ладонью, что была на животе.

– Я говорил: ни звука. Мне придется наказать тебя.

Достаю из нее пальцы, сую ей в рот, командую:

– Соси.

Она подчиняется, губки нежно обхватывают пальцы.

У меня в мозгу маленький взрыв от такой картины. Хватаю её за подбородок, прижимаю ещё крепче к своему члену и трахаю в рот языком.

На губах её вкус, крышу окончательно сносит.

– Сейчас будешь сосать кое-что побольше, – шепчу ей в ухо.

Оставшаяся в лифте сорокалетняя женщина оборачивается и краснеет, кажется, она нас слышала.

Моя тигрица не подает виду, что смущена.

Из лифта выскочила, как ошпаренная, не дожидаясь меня, побежала вперёд. Иду медленно, как хищник, смотрю на длинные ноги своей газели.

Ну что киска, охота началась. Ты будешь брыкаться, сопротивляться, но я покорю, сожру тебя, выпью досуха.

– Добрый день, мисс, – здоровается секретарь.

Оглядываюсь, ничего такой офис, просторно, стильно.

Сотрудники, завидев разгневанного босса, разбегаются кто куда, отводят глаза.

– Подождите, мистер Стронг – говорит она. – Мне нужно перекинуться парой слов с сотрудником, – и оскал улыбки.

Не завидую этому сотруднику. Сейчас кому-то достанется.

– Алекс, – голос обманчиво спокойный. Стою, слушаю. Интересно посмотреть на свою тигрицу в её царстве.

– Я говорила тебе, что декорации для нового фильма не подходят?

– Да, Мисс Эванс, – он боится смотреть ей в глаза. Тиранша моя.

– Почему не исправлено?

– Простите, мы не успеваем, – осторожно начал он. – У нас ещё для другого фильма корабль не готов.

– Мне не интересно слушать, сколько у вас работы. Хочу знать, что вы успеваете всё в срок, с теми поправками, что мы обсуждали.

– Хорошо, Мисс Эванс. Всё будет сделано вовремя. – она кивнула.

– Даже не сомневаюсь. Свободен, иди, работай.

– Извините, мистер Стронг, дела. Прошу вас. – Она открывает дверь в кабинет, ведёт себя высокомерно, словно не она стонала на весь лифт, буквально пять минут назад. Будто не я был в ней ещё вчера ночью.

Только дверь захлопнулась, она резко разворачивается, сжигает взглядом зелёных глаз.

– Что ты устроил, Мистер?

– А ты? Для этого тебе нужна была свобода? Чтобы раздвигать ножки перед этим актеришкой? Я просто напомнил, кому принадлежит это тело.

– И кому же? – сложила руки на груди, приподняла чёрную бровь.

– Мне. Есть какие-то сомнения? Я вмиг их рассею.

– Мы просто трахались! Я говорила, что будет всё инкогнито. Ты всё испортил! Теперь у нас чисто деловые отношения.

– Уверена? – приближаюсь к ней, хватаю за попку, мои пальцы сжимают голую кожу до боли, чтобы оставить следы. Крепко прижимаю её животом, к стоящему члену, она стонет.

Всё, тигрица, это полная капитуляция. Я уйду тогда, когда сам решу, а не ты.

Лиам, – мне нравится, как она произносит моё имя, – не здесь. Это рабочий кабинет.

– Тогда у меня условие: мы встречаемся открыто. – Её плечи напряглись, ей это не нравится. – Диана, – развернул её к себе, смотрю в эти зелёные глаза, что очаровали меня, – Я же не замуж тебя зову. Ты доверилась мне, нам хорошо вместе, а с твоими страхами будем разбираться по ходу дела. Чего ты боишься?

– Я слишком сложный человек, Лиам.

– Это я понял. Ещё будут аргументы против?

– Моя жизнь устоялась, я не буду ни под кого подстраиваться, менять себя.

– Я и не прошу.

– Не хочу разочаровываться в тебе. Мне не нужен мужчина-стена. Я сама крепко стою на ногах. И ты представляешь, что начнётся в прессе? Я хоть и не актриса, но достаточно известна, у меня множество врагов.

– Переживешь. Не любишь, когда про тебя судачат?

– И кто это мне говорит?! Самая таинственная личность Голливуда?! Да любой журналист душу дьяволу продаст, чтобы сделать твои фотографии. Столько лет тебе удавалось оставаться в тени. Как только ты покажешься со мной, они быстро все разнюхают.

– Что ж, придётся рассекречивать. Завтра вечер в честь вашего фильма. Предлагаю появиться на нём вместе.

Там будет этот Райан, хочу, чтобы он знал, что Диана моя, и больше не тянул к ней руки. Вижу, как она сомневается. – У тебя нет выбора, моя тигрица. – Она закатила глаза.

– Не нужно больше этих ласкательных, слюнявых прозвищ. Теперь, ты знаешь моё имя, Лиам.

– Хорошо, Диана.

– Тогда уговорил, буду твоей девушкой, что угодно, только не называй меня тигрица, кошечка.

Мои руки ползут вниз, гладят упругую попку. Я хочу продолжения.

– Стой. – Она отталкивает меня. – Не на работе.

– А в лифте не считается? – насмешливо улыбаюсь. Она сердится.

– Ты не оставил мне выбора!

– Хорошо, тогда жду тебя у себя дома, адрес вышлю эсэмэской. Да ещё, я согласен на наше плотное, совместное сотрудничество. Готовьте документы.

– Хорошо, Мистер Стронг. – соблазнительно улыбается. – Всё будет исполнено. – Провокаторша.

– Пойдем со мной, переоденешься.

– Ты хочешь купить мне платье? – приподнимает бровь и улыбается.

– Я порвал, я возмещу.

– Не стоит, я в состоянии сама купить.

Что за женщина? И как я умудрился закрутить с ней? Хочется порадовать её, а она сопротивляется. Моя прошлая девушка пищала бы от радости при одном слове: шопинг. Что подарить той, у которой всё есть?

– Ещё раз увижу тебя в таком платье на людях, накажу. – Её губы растягиваются улыбке. – Я не шучу, Диана.

Беру её за руку и увожу.

– Не развалится твоя компания за час. Ты едешь со мной. – С ней только так, никаких просьб, не прислушается.

В магазин едем на моей машине. В бутике продавец-консультант предлагает платье, пока Диана переодевается, сажусь на диван листаю журнал.

Продавец садится рядом, поглаживая меня по бедру, наклоняется вперед, чтобы я оценил вырез платья.

– Могу я предложить вам напитки? – она кокетливо хлопает глазами, теребит белый локон, кусает накачанные губы. – Или лучше десерт?

– Нет, – скидываю её руку со своей коленки. – Займитесь лучше моей девушкой.

На телефон приходит фотография Дианы в откровенном белье. С подписью: как тебе?

Мой взгляд пожирает упругую грудь, ползёт к крохотному треугольнику трусиков, перемещается к стройным ногам в чулках…

Жар устремляется в пах. Иду к примерочную, продавец семенит за мной.

– Я сам помогу своей девушке, не заходите внутрь.

Она разочарована, хотела сама меня затащить, а тут такой облом.

– Но политика нашей компании не позволяет… – охренеть, депутат-продавец.

– Брысь отсюда, а то вы тут больше не будете работать.

Захожу внутрь. Диана стоит спиной ко мне, моя рука ползёт к упругой попке в стрингах.

– Что, продавец не заинтересовала тебя?

– Да ты ревнуешь, Ди. – Моя рука в её трусиках, прижимаю к себе, чтобы она знала, кто меня интересует, шею покрываю поцелуями, вторая рука отодвигает прозрачный бюстгальтер, освобождая грудь. Ди подается вперед, покручиваю темные соски. Она стонет. В зеркале, смотрю на затуманенные, зеленые глаза. Сейчас они похожи на малахит. Диана облизывает губки.

– Я кое-что тебе должна.

Разворачивается, опускается на колени, меня сводят с ума эти хитрые глаза. И я сдаюсь ей на милость.

Она гладит меня через брюки, расстёгивает ширинку, облизывается. Диана хочет этого, не меньше меня.

Когда нежные губки обхватывают мой член, понимаю, что я пропал.

Вся кровь устремляется вниз. Она всасывает, играет языком.

Пытаюсь сохранить разум, не смотреть на развратницу внизу, но кругом зеркала, в которых отражается она, ублажающая меня на коленях.

Хочу поиметь её везде. Быть главным.

Поднимаю Диану, разворачиваю её к красному пуфику, она упирается руками. Отодвинув полоску трусиков, одним толчком проникаю внутрь, рвано выдыхаю, наслаждаясь тем, как она плотным кольцом сжимает меня. Начинаю вколачиваться в неё, выбивая стоны. Намотав шелковистые волосы на кулак, шепчу ей на ухо:

– Здесь я хозяин, и трахать буду я, а не наоборот. Подчиняйся, тигрица.

Второй рукой нахожу её чувствительную точку, кружу вокруг нее, не сбавляя скорости. Она дрожит, пытается сдержать стон. Замираю, когда она начинает сжимать меня.

Схватил её за попку, насаживаю на себя, с рычанием изливаюсь.

Диана распрямляется, победно улыбается, довольна, что продавец догадалась, чем мы занимались.

– Не ревнуй, я хочу только тебя. – Сминаю её губы жадным поцелуем.

Хочу прижимать ее к себе, видеть, что темнота и ее страхи отходят на второй план. Отодвинувшись, смотрю в счастливые глаза.

– Ещё раз к тебе кто-нибудь подойдёт, пожалеет об этом, – грозно заявляет она.

– Теперь понимаешь, что я чувствовал, когда к тебе клеился этот Райан?

– Между нами всё кончено, Лиам. Ещё до встречи с тобой.

Помогаю ей одеться в бежевое платье. Оно так обтягивает её совершенное тело.

Выходим из примерочной, держась за руки. Диана посылает продавцу улыбку-оскал.

Собственница, меня веселит эта ситуация. Устроила тут сражение за моё внимание.

Подвожу её до работы, она хочет уйти, выхожу из машины, помогаю ей, подаю руку. Она смотрит снизу вверх, возвращая меня в тот бутик.

Возле здания стоит Райан, смотрит ревностным взглядом.

– Готова начать открытые отношения?

– Да, Лиам.

Смотрим глаза в глаза, медленно наклоняюсь, касаюсь губ, она впускает меня в себя, сводит с ума движением языка.

Мой внутренний зверь сорвался с цепи, твердит: моя женщина. Моя!

Хватаюсь за попку, прижимаю к себе, хочу ещё.

– Я буду ждать тебя у себя дома, – шепчу в губы.

Она прошла мимо актеришки, даже не взглянув в его сторону. А он проводит её ревнивым взглядом.

Смотрю на него, Райан в ярости.

Потерял ты свой шанс, она моя, отпускать её не собираюсь.

Послал ему улыбку. Пусть бесится, сколько хочет.

Не нравится мне этот тип, скользкий, как слизняк. Просто так не сдастся.

Ничего, буду держать руку на пульсе.

Вечером сидел в машине, ждал Диану. Она вышла, оглядываясь по сторонам. Её за руку поймал Райан.

– Вот чёрт! – вылез из машины, быстрым шагом иду к ней, злость закипает во мне с каждым шагом всё больше.

Район сжимает её в объятьях, что-то шепчет, Диана отталкивает его. Он орёт на неё, жестикулирует, а она что-то ему отвечает.

В сторонке замечают помощницу Дианы, Кейт, у той глаза на мокром месте.

Да тут не любовный треугольник, квадрат получается.

– Ты не можешь так поступить со мной. Я люблю тебя. Если с ним из-за денег, ты только скажи, я дам, сколько нужно, – слышу разговор Райана.

– Нет, Райан. Я с ним, потому что он настоящий мужчина, а не ноющее пресмыкающееся.

– У вас с ним что-то было? – рычит он.

– Тебя это не касается!

– Значит, было. Диана, вернись ко мне. Я всё прощу, я не могу без тебя, – задвигаю ее себе за спину.

– У тебя какие-то проблемы? – напираю на него. У Райана бегают глаза.

– Ты моя проблема! Это моя женщина! – рычит мне почти в рот.

– Больше нет, ты потерял её.

– Ах ты, сука! – замахивается, хочет ударить, вовремя среагировал, поймал его кулак на лету и ударил правой рукой в живот. Из-за злости немного не рассчитал, он согнулся и упал на асфальт. Сел на корточки перед ним, похлопал его по плечу, Райан стонет.

– Ну, тихо, тихо. Это жизнь, Райан, а не твой боевик, тут противники не падают, стоит тебе замахнуться. И запомни: твоё общение с мисс Эванс только по работе. Понял?

– Отвали, придурок. Я в полицию заявление напишу, – сквозь зубы шипит он.

– Ну, попробуй, больше ты ни на что не способен.

К нам подбежала Кейт, упала на колени перед согнувшимся актёром.

– Райан, дорогой, – она гладила его по голове. Подняла заплаканные глаза на меня. – Зачем вы так, мистер Стронг? Он же великий актер, чувствительная натура.

– Отстань, дура. – кричал он на неё.

– Я же твоя девушка, – глотая слезы, говорит Кейт.

– Идиотка! Один раз переспали, и ты думаешь, что я в жёны тебя возьму?

– Но ты же был у меня первым, – по её щеке катятся слёзы.

– И что? Я у многих был первым, – он поднялся и пошел в сторону парковки, даже не взглянув на нас. Кейт застыла, как соляной столб.

– Может, вас подвезти? – спросил у девушки.

– Нет, благодарю вас, мистер Стронг, я сама доберусь, – повернулась и ушла.

– Жаль девушку, – сказал я.

– Да. Я ведь знала, что так будет, но не запретила ей встречаться со Смитом, – голос Дианы полон сожаления.

– Перестань, Ди. Что бы ты сделала? Наручниками бы её приковала? Она взрослая девушка, вправе распоряжаться своей жизнью.

– Да, ты прав.

– Пойдём? – обнял её за талию и повел к машине.

Мы выехали за город.

– Ты был такой крутой, – восхищалась Диана. – У тебя хорошо поставлен удар, – она вела по моей ноге, быстро находя цель.

– Ди, я же за рулём.

– Я только поглажу, – она прикусила губу. – Тем более, он рад меня видеть, – улыбалась искусительница. Её нежные ручки гладили мой напряженный член, вся кровь прилила к нему.

– Чёрт! – я припарковался. Хорошо, что дорога была пустая. Хотя, меня вряд ли это остановит.

Диана смотрела на меня затуманенным взглядом, тяжело дыша.

– Возьми его в ротик – провёл пальцем по её губе.

– Диана забралась с ногами на соседнее сиденье, задрав попку, нежно лаская язычком.

Потом обхватила губами, забирая его весь в рот, как и мою душу.

– Твою мать! Да… так хорошо, – чувствую стенку горла, она замерла, ждёт, когда я наслажусь каждой секундой пребывания в ней.

Задираю подол платья, перед моими глазами маленькие стринги, освобождаю сладкое местечко, спуская их до колена, глажу мокрые складочки.

Она возбужденная, её голова движется вверх – вниз, постоянно ерзает попкой.

Звонкий шлепок по попе, чтобы не ерзала, вгоняю в неё палец, ещё один, расширяя, хочется оказаться внутри неё. Она подмахивает мне, сама насаживается, продолжая двигаться, причмокивает, беря за щёку. Потом двигает рукой вверх-вниз, отодвигается, всасывает яйца, от удовольствия потемнело в глазах.

– Залезь. Хочу в тебя. – Диана перебирается ко мне на колени, снимаю ремень с поясом.

– Ты наказать меня решил? – насмешливо приподнимает бровь.

– Да, хочу, чтобы ты поняла, что я ощутил в первый день нашего знакомства. Ну?! Руки назад! – приказным тоном говорю ей. Она ерзает на члене, как бы мне ни хотелось, внутрь, но я хочу, чтобы она подчинилась, признала меня главным.

Она заводит руки назад, согнув локти, завязываю ремень на запястьях.

Приспускают платье, насколько позволяют связанные руки, освобождая грудь. Дерзко стоящие соски сводят с ума. – Знаешь, что я хочу сделать с тобой?

– Нет, – её глаза затуманились, она ёрзает на мне, хочет сама насадиться.

– Не так быстро, Диана. – Нагибаясь, беру в рот сосок, она выгибается навстречу мне.

– Лиам, – выкрикивает искажённое от страсти моё имя.

Отодвигая трусики, резко вхожу в неё, она дергает руками, хочет обнять меня. Поддерживаю попку, насаживаю её, двигает бёдрами мне навстречу.

– Лиам! – впиваюсь в губы, двигаюсь быстрее, выпиваю сладкие стоны.

– Диана… Как я хочу тебя, так хорошо…

– Лиам, трахни меня сильнее, – слетели все предохранители. Она хочет меня.

– Ты. Моя. – Кусаю за ушко, получаю болезненный всхлип, шепчу ей:

– Кончи на моем члене, детка. – она подчиняется, сжимает мой член пульсацией. Всасываю сосок, чуть прикусываю. Догоняю ее, рычу, как раненый зверь, прижимая ее попку к себе.

Я пропал! Я стал зависим от этой женщины.

Просыпаюсь от того, что меня куда-то несут, оглядываюсь, ничего не видно, только фонари по бокам дорожки, над моей головой возвышаются пальмы и лицо улыбающегося Лиама.

– Мы куда-то приехали? – мой голос после сна охрип.

– Да.

– И где мы?

– У меня в доме.

– Очень информативно. Отпусти меня, я сама могу идти. – Он улыбается и просто чмокает меня в щёку. От такой нежности сердце предательски ёкает.

Этого еще не хватало! Влюбленность в мои планы не входила. Один раз в жизни я испытала это ужасное чувство, которое может возвысить, заставить парить над облаками, а потом со всей дури припечатать об асфальт.

Тогда решила больше не пускать любовь к мужчине в своё сердце. И то, что в присутствии Лиама сердце бьется сильнее, коленки подгибаются, не сулит ничего хорошего.

Заходим внутрь, всё сделано по-мужски, логово холостяка, всё стерильно, нет тепла в доме. Видно, что хозяин редко посещает дом. Нет его личных вещей, безделушек, фотографий.

Он несёт меня на террасу, где для нас накрыт стол, и куча маленьких свечек создают романтическую атмосферу. Он усаживает меня в мягкое кресло.

– Наша первая встреча была лишена романтики, вот я и решил исправиться.

– Спасибо, Лиам, но это всё ни к чему.

– Опять иголки выпускаешь? Не стоит Диана, я хочу просто поухаживать за тобой.

– Хорошо. – Я слишком устала от долгой поездки и нет сил спорить.

Он снимает с блюда крышку, запах аппетитного мяса проникает в нос, в животе заурчало.

– Шампанское? – Лиам достает бутылку из ведерка со льдом.

– Давай. – Он встает рядом со мной, невзначай касается бедром моего плеча, сразу забываю про сон, еду.

У меня есть определенный голод, но к вкусно пахнущему мясу это не имеет ни малейшего отношения. Я опять его хочу. И не девочка вроде, должна усмирить свою потребность, но не получается. С ним меняюсь, становлюсь похожей на ту, что была много лет назад, которая верила, что если любишь, то в омут с головой, только я тогда не знала, что в том омуте могут быть пираньи.

– Диана, ты слишком напряжена, слишком громко думаешь. Не расскажешь, о чём? – я только качаю головой, вновь и вновь проматываю в голове то, что со мной случилось. Жизнь тогда научила меня не доверять никому, особенно тому, кто что-то значит, из-за чувств невозможно разглядеть истинное лицо человека. И я не уверена, что Лиаму можно доверять, потому что он занимает мои мысли двадцать четыре часа семь дней в неделю, с того самого момента, когда в том клубе встретились наши глаза.

– Как же с тобой трудно, Ди. Мы ведь так близки…

– Ты заблуждаешься, мы всего лишь трахаемся, Вильям. В чём близость? Могу лишь сказать, что это лучший секс в моей жизни.

– Просто секс? – киваю, он поднимает меня на руки.

– И куда ты меня тащишь? – мы выходим на террасу, идём в сторону подсвеченного бассейна. На лице этого невыносимого мужчины играет озорная, мальчишеская улыбка.

– Нет! Прекрати, это не смешно! Ты же не собираешься всерьёз кинуть меня в бассейн?

– Именно это я и планирую сделать. Хочу сбить с тебя спесь. – Он стоит у края бассейна, разжимает руки, и я не успеваю схватить его за шею. Он сейчас похож на подростка, так широко улыбается, что я не сдержалась, улыбнулась в ответ, с визгом ухожу под воду, опускаюсь на дно, не двигаюсь, закрываю глаза.

На своей вилле в Голливуде я много плаваю под водой, могу надолго задерживать дыхание. Сквозь толщу воды, его голос доносится глухо.

– Всё перестань, Ди. Всплывай! – голос взволнованный. – Диана! Чертовка! – слышу всплеск воды, его руки подхватывают меня, и мы выныриваем. Расслабила тело, голова болтается в разные стороны вместе с руками, он кладет меня на землю, слышу плеск воды. Вылезает.

– Девочка моя. Сейчас я помогу. Как же ты так быстро воды наглоталась? – нагибается, обвиваю его шею руками.

– Ну, и кто из нас шутник? – от его улыбки можно ослепнуть сильнее, чем от света луны. Притягиваю за шею, нежно касаюсь губ, поцелуй другой, он нежный, особенный, в нём переплетается столько чувств, что я в испуге отталкиваю его.

– В доме нет прислуги? – снимаю платье, бросаю на землю.

– Нет, всех распустил. Не хотелось, чтобы нам кто-то мешал, – он переворачивается на бок, опирается на руку.

– Хорошо, – большими пальцами подцепляю резинку стрингов, оборачиваюсь, вижу его взгляд охотника. Медленно нагибаюсь, спускаю их, вышагиваю. Чувствую, как между нами проскакивают разряды, воздух потяжелел, его буквально можно резать ножом.

– Блять! – оборачиваюсь, Лиам зажмуривается, его торс облепила мокрая футболка, не скрывая развитую мускулатуру. У меня появился особый фетиш, он меня жутко возбуждает в мокрых джинсах. Не удержалась, облизала вмиг пересохшие губы. Продолжаю пытку, скатываю мокрый чулок, нагибаюсь, прекрасно понимаю, как ему хорошо всё видно, потом приходит очередь второго чулка. Он издаёт такой волнующий стон, вибрация проходит по всему телу. Бросаю взгляд на него, замечаю, как завораживающе движется кадык, когда он нервно сглатывает.

– Что ты делаешь? – голос глубокий, хриплый. Расстегиваю лифчик, бросаю в него.

– Люблю плавать голышом. – Бегу к бассейну, выставив руки вперёд, ныряю, разрезаю воду руками. Она холодная, хорошо охлаждает разгоряченное тело, плыву под водой, как лягушка, специально, чтобы он лучше оценил мой вид сзади, переворачиваюсь и плыву под водой лицом к нему, смотрю, как он сдергивает рубашку, сердце колотится быстрее, потом джинсы вместе с боксерами. Член выпрыгивает, как чёрт из табакерки, покачивается, как маятник, явно определив цель: меня.

Вынырнув, жадно хватаю воздух, смотрю, как Лиам руками рассекает воду, мышцы спины перекатываются, завораживают.

Подплыв ко мне, он прижимает меня к холодному кафелю. Мне снова жарко. Он упирается в мой живот каменной плотью.

– Любишь играть с огнём, Ди? – он смотрит фирменным взглядом, пронзая насквозь, я опять покоряюсь ему, это стало обычным моим состоянием рядом с ним.

И так должно быть, он мужчина, я женщина.

Я чувствую себя как пластилин в его руках, он лепит из меня то, что хочет. Лиам ведёт рукой по ключице, касается груди.

– Ты долго задерживаешь дыхание, спорим, я дольше?

– Докажи? – с вызовом говорю ему, млею от его нахальный улыбочки.

Лиам ныряет, закидывает мою ногу к себе на шею, чувствую, как под водой его язык кружит вокруг моей чувствительной точки. Зарываюсь руками в его волосы, кричу, когда язык резко входит в меня.

– Лиам! – двигаю бедром навстречу ему, он кружит большим пальцем, надавливает на клитор, превращает мозги в кашу. За секунду до разрядки выныривает, жадными глотками хватает воздух.

– Не так уж и долго. На одну секунду меньше, чем мне хотелось бы.

– Потому что я так захотел. – закидывает мои ноги на спину и резко входит.

– Ох, черт! Лиам! – волны плещутся от движения наших бедер.

– Диана, откуда ты такая взялась, такая потрясающая? Мне хочется всё время трахать тебя, больше ни о чём не могу думать, – целует меня в шею, всасывает кожу, но я не могу ни о чём больше думать, желание поглощает полностью, меня и его.

К этому примешивается ещё что-то, надеюсь, это просто привычка, ничего больше.

После наших «водных процедур» лежим на шезлонге, я на его плече, смотрю, как вдалеке горят огни Голливуда, город ночью оживает, ночные тусовки, клубы. Все хотят оказаться там. Все, но не я. Для меня нет лучшего места, чем на груди моего мужчины, слушать его размеренное дыхание, вдыхать его запах, водить ноготками по волосатой дорожке, идущей от пупка вниз.

Мы абсолютно голые, но нет стеснения, мы видели друг друга в разных ракурсах.

– Диана, – предупреждающе говорит Вильям. – я нахожусь в состоянии транса, – Ты доиграешься! – я почти его не слышу, опять в том дне, изменившем меня и мою жизнь.

Когда я перестану думать об этом? Это, как клеймо на моей душе. Вроде затягивается, но все равно шрам остается на всю жизнь.

– Может, ты скажешь, что тебя тревожит? Это та травма детства, о которой я говорил? – удивительно, как он чувствует меня, ведь я считала, что внешне ничем себя не проявляю.

– Нет, Лиам, это глупость.

– Поэтому ты бледнеешь, когда вспоминаешь это? – молчу, не знаю, что сказать. – Ты всё ещё не доверяешь мне? – он убирает прядку с лица.

– Мы знакомы всего ничего. Ты хочешь, чтобы я тебе душу раскрыла?

– Да.

– Мы просто трахаемся, Вильям. Тебе не нужно это дерьмо, – поднимаюсь с него. – Я могу одолжить твою рубашку? Один наглый тип, опять испортил мою одежду.

–Да, конечно. – Теперь он мрачен, брови сведены вместе, он обиделся. Но как я ему всё расскажу? Если даже отцу не призналась?

Поднимаясь по лестнице, не чувствую его взгляда на мне, хотя я по-прежнему голая.

Вот и случилось то, чего я боялась, он отстраняется от меня, потому что я не позволяю приблизиться. Как я и думала, призраки прошлого не дадут покоя, они испортили мне прошлое, продолжают портить настоящее и будут дальше омрачать мою жизнь.

Вернуться

– Мам, папа, я на вечеринку с Мишелем, – кричу, одновременно одевая рюкзак на плечи.

– Принцесса, может, не стоит? – в мою комнату заходит отец.

– Пап, – обнимаю его за шею, – там же будет Мишель! Мы встречаемся уже два года, мне двадцать один, я учусь на последнем курсе колледжа.

– Да, ты уже большая девочка, – с грустью соглашается отец.

– Ди, это, наверное, поздно… – папа собирается с духом, – помни про защиту, – выпалил он на одном дыхании. Краснею.

– Так! Стоп, папа! Это действительно поздно, я выросла. И мы с Мишелем решили не торопиться, подождать до свадьбы.

– Правда? – радостно удивляется отец. – Очки у Мишеля выросли, мне всё больше нравится этот парень. Что будет на этой вечеринке?

– Соберётся весь колледж, наши общие друзья, даже будут диджеи.

– Может, хоть охранника возьмёшь?

– Пап! – возмущённо отдергиваю его. – Чтобы он, как тень, следовал за мной?

– Просто с утра сердце ноет, будто беда впереди, – отец потёр рукой в области груди. Он и правда выглядит бледным, на лысом лбу выступил пот, властный, уверенный взгляд пропал, он растерян, впервые отпускает любимую дочурку на всю ночь на вечеринку.

– Может мне правда остаться? Выглядишь ты неважно.

– Ничего, просто время так быстро бежит, моя принцесса совсем взрослая, а я всё ещё вижу тебя маленькой девочкой.

– Мистер Эванс, – к нам подходит дворецкий, – пришёл Мишель.

– Тогда я пойду?

Отец провожает меня до двери, за которой стоит Мишель. У него внешность сёрфера: загорелое тело, кудрявые белые волосы до плеч, белозубая улыбка.

– Привет, – быстро целую его в губы.

– Добрый вечер, мистер Эванс. – здоровается парень, левой рукой придерживает меня за талию, правую протягивает отцу для рукопожатия. Папа пожимает, сверлит его глазами, я знаю, он ему не нравится, отец его считает бабником, двуличным, но мне решать, с кем встречаться. Я люблю его, и он доказал свою преданность мне, в течение двух лет ждёт нашей близости. У меня, конечно, возникают сомнения, всё же он парень, но Мишель клянётся, что верен мне, что спускает пар в душевой. Даже думать не хочу, что бы это значило.

Он всегда галантен со мной, ухаживает, дарит цветы, девчонки завидуют мне белой завистью, ну, или не очень белой. Знаю, мне жутко повезло с ним, мы уважаем друг друга, доверяем, любим, и сделаем всё правильно, у нас будет самая лучшая брачная ночь.

– Береги мою дочь. – с нажимом говорит отец. Мишель стушевался, папа всегда подавляет других людей, с посторонними он властный, холодный, неприступный, только мы с мамой знаем какой он нежный и заботливый.

– Не пугай его, пап! – отец всегда слушается меня, он балует свою принцессу и души во мне не чает.

– Я предупредил, Ди. Ничего такого.

– Вы можете не переживать, мистер Эванс, всё будет о'кей. – Мишель пытается улыбнуться, но я вижу, ему это даётся с трудом.

– Это тебе нужно будет переживать, если моя девочка расстроится. – Отец похож на грозовую тучу.

– Ой! Всё, пап! – закатываю глаза и целую его в щеку. – Мы пошли. – Выталкиваю Мишеля на улицу.

– Отец мне дал кабриолет, – гордо говорит он, достаёт брелок и снимает сигнализацию.

– Супер! – восторженно хлопаю в ладоши, немного по-детски, но он любит меня такую, какая есть. Мишель подходит, открывает мне дверь автомобиля.

– Садись, моя принцесса. – Вкладываю свою руку в его, мои тонкие пальчики теряются в мужской ладони, взгляд синих глаз зачаровывает.

Мы выезжаем со двора, охранник открывает ворота. Катаемся по улицам Голливуда, ночью здесь кипит жизнь, словно город просыпается. Встав коленями на сиденье, ловлю ветер, наслаждаюсь эйфорией, вперемешку с адреналином, кричу, подняв руки вверх.

Свобода! Я впервые чувствую её, нет охранников, строгого заботливого папочки, здесь только я и мой Мишель. Он смеётся, заразительно, запрокинув голову назад.

– А куда мы едем? – смотрю в зеркало и крашу губы розовым блеском, поправляя голливудские локоны.

– К моим друзьям, они закатывают улётные вечеринки. Тебе понравится.

Мы едем долго, приезжаем в северный Голливуд, мой восторг поутих, я впервые в таком бедном районе. Останавливаемся у обшарпанного двухэтажного дома, где грохочет музыка на всю улицу. Из него выходит пьяный парень и падает на зелёный газон.

– Это и есть дом твоих друзей? – сжимаю края белоснежного сарафана, нервно ерзая на сиденье.

– Ну что ты, принцесса, я же с тобой? Они замечательные люди, тебе понравится, не стоит судить о человеке по его социальному положению.

– Я и не сужу, наша компания помогает бедным, у нас даже есть приют для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию.

– Да, Диана, я знаю, – в его голосе проскользнули нотки раздражения, но потом он улыбнулся, отстегнул ремень безопасности и поцеловал меня.

– Ты же веришь мне? – смотрела в чистые, голубые глаза, он похож на ангела, как ему не верить?

– Пошли, – он обнял меня за талию, мы зашли в дом, где стоял такой грохот, крики, что я поморщилась.

Со второго этажа спускался парень. Бывает у вас такое, что вы впервые видите человека, ничего о нём не знаете, но на подсознательном уровне боитесь его? Мускулистые, перекачанные руки он спрятал в карманы рваных джинсов, на нём была борцовка, так что я смогла рассмотреть синие рисунки по всей руке. На шее тоже были татуировки, но особенно меня поразили его глаза, безжизненные, как у робота. Целующиеся на лестнице парочки с каким-то благоговением отступали в сторону, завидев его. Парень шёл к нам.

– Привет, вермишелька, – он поздоровался с Мишелем, согнув руки, они пожали их друг другу, потом ударились плечами.

– А это что за милая сучка? – он осмотрел мою фигуру, я вздёрнула подбородок, отвечая брезгливым взглядом на его похотливый. Мишель пропустил мимо ушей оскорбление в мой адрес.

– Моя Диана. Принцесса, знакомься, это Грег, мой лучший друг, – воспитание не позволило оскорблять хозяина дома.

– Добрый вечер. Спасибо, что пригласили. – Грег кивнул.

– Пошли, – крепко обнял меня за плечи, я попыталась стряхнуть с себя его потные лапы.

– Эй, руки! – возмущалась, но ему было все равно. – Мишель, что ты молчишь?

– Ди, не брыкайся, – прошептал он мне на ухо. – Это мой друг, он не причинит тебе вреда.

– Да, крошка, мы с тобой подружимся.

Мы вошли в комнату, битком набитую студентами, удивительно, как они тут поместились. – Грег продолжал прижимать меня к себе и, кажется, совсем забыл о моём существовании, громко свистнул, перебивая басы музыки.

– Эй, народ! Кто идёт играть в «дуй целуй»? Пошлите на веранду.

– Может, ты меня уже отпустишь? – злясь, спросила у этой потной макаки.

– Ты играешь со мной в паре, – он не спрашивал, просто поставил меня перед фактом.

– А если я не хочу? – поджав губы, спросила его.

– Ну, соглашайся, принцесса, будь хорошей гостьей, не откажи хозяину в такой милости.

– Мишель? – я повернулась к своему парню.

– Ди, это просто игра. Ничего такого.

– Хорошо.

Мы собрались в круг, рядом со мной по одну сторону встал Мишель, по другую Грег.

– Правила: передавать карту друг другу, всасывая – пояснил Грег. – Ты хорошо сосешь, принцесса? – он мерзко заржал, его подхватила толпа весёлым хохотом. Я поняла намёк, не маленькая.

– Хорошо, но ты об этом никогда не узнаешь! – он резко перестал смеяться, ожесточился, серые глаза сверлили меня.

– Уверена, принцесса?

– Диана! Меня зовут Диана! – поправила его. – И да, уверена.

Карта пошла гулять по кругу, первым ее уронил Мишель, с болью в сердце смотрела, как он целуется с девчонкой с ярко рыжими волосами. Один выходил за другим, но я не собиралась сдаваться, меньше всего мне хотелось целовать этого придурка, Грега. Нас осталось только две пары, Грег, когда передавал мне карту, нажал своими щупальцами на мою руку, и карта упала.

– Целуй! – кричал дружный хор, Грег прильнул ко мне губами, сжимал своими лапами, сдавил с такой силой рёбра, что я от боли вскрикнула, и его противный слюнявый язык проник в меня.

– Пусти! – вырывалась из его мертвой хватки.

– Грег, хватит! – сказала одна девчонка.

– Заткнись, Вивьен. – прорычал он, но я воспользовалась моментом и выскользнула из его рук.