Над переводом трудилась Катерина Краснова

Редактурой занималась Марина Мохова

Оформление обложки и вычитка YuLeen

Я сидела за столом напротив Джона и смотрела, как он вглядывается в большие, карие глаза молоденькой официантки.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал мой парень этой девушке.

Официантка была одета в футболку с надписью Кабана Кофе, к которой был прикреплен бейдж с именем Челси. Она широко улыбнулась Джону, восторженно кивнув, когда он выразил ей свои чувства.

— Значит, именно такой автограф вы хотите от меня оставить вашей маме? — с сомнением спросил Джон.

Челси, официантка Кабана Кофе, снова закивала.

— Да, пожалуйста, мистер Ричардс. Ей очень нравится ваш сериал про пришельцев, борющихся с преступностью.

Джон пожал плечами и многозначительно на меня посмотрел. Он послушно подписал билетик, который вытащила официантка, продиктованной ею фразой и вернул его.

— Вот так, моя дорогая.

— Большое спасибо! — взвизгнула она, отскакивая от нас так же, как ее короткие блондинистые волосы от ее плеч.

Мы с Джоном встречались уже почти четыре месяца. Высокий и красивый, он зацепил меня не этим. Почти каждый актер в Лос-Анджелесе мог похвастаться этими качествами в той или иной степени, но у Джона было интересное лицо. Лицо, приносившее ему много денег, активно используемое им как преимущество для получения работы, когда тонна эмоций могла промелькнуть на его лице как перекати-поле в ветреной пустыне.

Когда официантка скрылась из глаз, я кинула взгляд на него и улыбнулась.

— Везде фанатов найдешь.

— Она не фанатка, — проворчал он. — Дочь фанатки. Есть разница. К тому же, это тупой сериал про пришельцев длился шесть серий и был самой худшей моей работой. Да и еще он шел пятнадцать лет назад.

Я вздохнула и сделала глоток своего латте.

— К слову говоря, мне скоро понадобится работа. У меня на этой неделе было девять прослушиваний. И ни одно из них не дало мне надежду. На одном мне вообще сказали, что у меня слишком выступающие бугорки для роли. Бугорки! Можешь в это поверить?

— А мне нравится, — сказал Джон. — Все у тебя слажено как надо.

— Обхохочешься. Но спасибо. Мне твои бугорки тоже нравятся. Жаль, что ты никогда не оставлял мне автограф, где написано, что любишь меня всем сердцем, — увидев, как тень пробежала по его лицу, я тут же дала заднюю. — Я всего лишь шучу, Джон.

В любви мы еще друг другу не объяснялись. Мы переспали пару-тройку раз, но дальше каких-либо обязательств не заходили. Я вообще не хотела направлять разговор в это русло. А просто дурачилась.

— Все нормально, — ответил Джон. — Просто… ну, понимаешь… четыре месяца.

Я кивнула.

— Нет, я понимаю. Я не тороплю события, поверь мне. Просто шутка зашла слишком далеко.

Джон и я прекрасно подходили друг другу, как пара старой обуви. А любила ли я его? Без понятия. Об этом я еще не задумывалась. По голливудским стандартам, у нас уже должна быть свадьба, бурный роман, расставание и грязный развод. Но мы с Джоном виделись очень редко. В последние месяцы он большую часть времени снимался в каком-то документальном сериале о прошлом. Конечно, нагрудный щит римлянина и подпруга прекрасно вписывались в его образ, но любовью тут и не пахло.

А с другой стороны, что тогда есть любовь? Все мое представление о любви основывалось на фильмах, и я провела в этой сфере достаточно времени, чтобы понять, что придумывали романтические сценарии кассовых мелодрам в основном потные, лысые мужики, которые последним своим подружкам предпочли виски «Джентльмен Джек».

С Джоном я совершенно точно не чувствовала той страсти, о которой мечтала еще с детства. Я росла так же, как и другие маленькие девочки, представляя, как однажды появится Прекрасный Принц. И неважно, будет ли у него подходящая мне идеально по размеру хрустальная туфелька, или нет, я буду знать, что он Тот Самый. Но чем старше я становилась, тем больше понимала, что любовь это всего лишь когда двум людям достаточно комфортно проводить вместе время, при этом не надоедая друг другу.

Джон меня привлекал, но с ним у меня никогда не было оргазмов. Конечно, такое случалось в моей жизни лишь однажды, с иностранным студентом по обмену, который был сексуален настолько, что мое тело было готово еще до того, как он занялся со мной любовью. Но тем не менее, сексом с Джоном я наслаждалась. Он ничего не требовал, и даже пытался ответить взаимностью за то, что я ему делала. Это было... ну... комфортно. Но любовь? Не знаю.

— О чем думаешь? — спросил Джон, вытягиваясь меня из моих мыслей. Я, кажется, покраснела, потому что он приподнял брови. — Обо мне?

— О Брэде Питте, — ровным голосом ответила я. — Он и вправду заводит мой мотор.

— Чертов Брэд Питт, — сказал Джон. — Отравляет мое существование.

— На самом деле я думала о том, как хорошо, что ты здесь, а не в Нью-Йорке, — я потянулась к нему руками и сплела свои пальцы с его. — Рада, что ты вернулся.

— И я, — он стиснул мою руку. — Я скучал по тебе и Лос-Анджелесу. Там очень холодно, настолько, что все мои малыши скукожились. Не уверен, что ты об этом знала.

— У тебя там что, все скукожилось? — я приподняла брови. — Не знаю, смогу ли я быть со сморщенным мужчиной.

Он поспешил меня исправить.

— Это было до. Сейчас я в прекрасном состоянии. Лучше, чем обычно. К слову говоря, не хочешь остаться у меня сегодня вечером? Я докажу, что там у меня все нормально.

Прежде, чем я успела ответить, мой телефон громко зазвенел и начал вибрировать. Я схватила его со стола и посмотрела на имя звонящего.

— О, это Мэдди. Возможно у нее есть для меня работа, — я ответила на звонок. — Алло?

— Эрика? — голос моего агенты был жесткий и спокойный. Она совершенно точно была в своей машине, Форд Мустанг Конвертибл 1992 года. Я понятия не имела, где она всегда пропадала, но звонила мне, кажется, только из машины.

— Да, это я. Мэдди?

— Да, дорогая. Хорошие новости. Тебя позвали на повторное прослушивание из этой исторической штуковины. Где действие происходит в начале 1800-х. «Когда сердце кровоточит» или как его там.

— Серьезно? — я приложила телефон поудобнее и откинулась на спинку стола. — Мне казалось, я им не понравилась.

— Как ты можешь кому-то не понравиться, дорогая? — сказала Мэдди — Нет, они хотят попробовать тебя на роль завтра с каким-то актером. Ты дома? Я отправила тебе курьером новый текст для роли.

— Я не дома, — ответила я, сжав в руках телефон, — но сейчас уже буду в пути.

— Да, давай. Возьми текст и будь готова завтра к прослушиванию. У меня очень хорошее предчувствие, дорогая.

Я попрощалась с Мэдди и жестом показала Джону, что ситуация не под моим контролем.

— Нужно встретить курьера. Завтра у меня повторное прослушивание. Буду учить текст.

— Я бы предложил тебе почитать вместе, но мы всегда отвлекаемся.

Это было правдой, и я ценила то, что он ставит мою карьеру выше проведенной ночи вместе.

— Спасибо, малыш. Позвоню тебе завтра после прослушивания.

Поцеловав его, я покинула кофейню и поехала домой на самой большой дозволенной скорости. Припарковавшись у дома, увидела курьера, стучавшего в мою дверь.

— Я здесь! — позвала я его, вытаскивая закатившийся кошелек из-под ручного тормоза. — Подождите, я тут.

Он передал мне посылку, и я оставила ему двадцать долларов чаевых. Почтительно кивнув головой, он уехал.

«Куда зовет сердце» – романтическая драма, действие которой разворачивается в начале 1800-х годов в Колониальной Америке. Это история о женщине, которая ранее работала учителем в школе, а затем вся ее жизнь перевернулась с ног на голову, когда она унаследовала от отца скотоводческую ферму. В качестве любовного интереса выступает ковбой, которого она наняла, чтобы следить за хозяйством.

Вооружившись целым чайником кофе, я всю ночь учила текст и разыгрывала роль. Наконец, настроив ноутбук, телефон и будильник на то, чтобы они все зазвенели вовремя, чтобы я успела к прослушиванию в девять утра, рухнула на кровать. Главное быть в состоянии сыграть роль, потому что работа мне была очень нужна. К тому же, возможность играть рука об руку с несколькими красавчиками звучало довольно заманчиво, учитывая то, что в последнем моем проекте мне приходилось играть с мужчинами шестидесятилетнего возраста, игравшими призраков в одном из этих паранормальных сериалов. Я с нетерпением ждала проб на эту роль.

СЦЕНА 11 – НАТ. ЛОШАДИНЫЙ ЗАГОН

БЕККИ: Вот, мистер Истмен. Это моя ферма. Раньше она принадлежала моему папе, пока он не умер. В прошлой жизни я была школьным учителем, поэтому понятия не имею, что тут делать. Можете мне помочь с этим?

ДЖЕК: (долго и оценивающем смотрит на нее) Ферму вести это вам не на пикнике сидеть, мэм. Тяжелая, неблагодарная работа. Со всем уважением, но для леди это все не подходит, мэм.

БЕККИ: (чопорно) Ну, так разве я вас не для этого нанимаю, мистер Истмен?

ДЖЕК: Не знал, что уже нанят.

БЕККИ: Ну, еще нет. Для начала, скажите-ка мне… Эм… скажите мне, почему вон та лошадь ничего не ест? Каждый раз, когда я заправляю кормушку сеном, другие лошади подходят поесть, но эта всегда остается позади.

ДЖЕК: (задумчиво переводит взгляд на упомянутую лошадь) О, вы видите отметки на ее шее?

БЕККИ: (наклоняется ближе к Джеку, чтобы посмотреть) Да, вижу.

ДЖЕК: Это из-за того, что другие лошади – либо одна из них – ее кусают. Нужно выделить ей отдельную секцию в стойле, чтобы она смогла спокойно есть.

БЕККИ: (почти касаясь с ним щеками) Я поняла. Ну, полагаю, вам лучше тогда приступить к работе и построить эту перегородку. Не хочу, чтобы мой новый помощник шатался без дела.

ДЖЕК: (касаясь шляпы) Как пожелаете, мэм.

На прослушивание я приехал на пятнадцать минут раньше. Задумано это не было. Я выехал из дома с намерением заскочить по пути в Макдональдс и взять себе сэндвич на завтрак, но когда попытался заехать на парковку, там было столько машин, что если бы я поддался своим утренним желаниям, то к тому времени, как мне нужно было вернуться на шоссе к Лос-Анджелесу, то попал бы в пробку, и опоздал бы на прослушивание. Вместо это пришлось довольствоваться сладкой фруктовой жвачкой и тик-таком, которые я нашел на дне старого контейнера в приборной панели. Они могли вполне лежать там с тех самых времен, как автомобиль был собран в 2002 году. Как бы то ни было, мое дыхание благодаря этому перекусу освежилось.

Прослушивание было назначено на девять утра, а в здание я зашел в восемь сорок две. Я оказался самым первым актером-мужчиной, хотя тут уже сидела какая-то актриса в «зале ожидания», что на самом деле было группой стульев в коридоре, выстроенных в линейку. Она окинула меня взглядом с ног до головы, и снова вернулась к чтению роли.

Я опустился на сиденье в паре стульев от нее и вытащил свой текст. Вообще я уже прослушивался на роль у себя дома, в Канаде и после нескольких повторных проб получил главную роль Джека. Сейчас меня сюда позвали, чтобы прогнать текст с некоторыми выбранными финалистками. Если уж на то пошло, я прилетел в США и заселился в отель вчера и сейчас слегка злился на себя из-за того, что не подумал о том, какие дикие здесь пробки и не выехал заранее.

Я пролистал текст роли и осознал, что в принципе, уже неплохо их запомнил, поэтому залез в телефон посмотреть топ-20 песен в музыкальных чартах. Будучи певцом кантри, я уже выпустил два альбома. Еще ни одна моя песня не попала в топ-20, зато в топ-50 вошли целых два сингла, которые побудили мою звукозаписывающую компанию «Рэгвид Рекордс» начать задумываться о третьем альбоме. Сейчас я писал несколько новых песен для альбома, и просматривал каталог песенных авторов, чтобы найти что-то похожее по стилю.

На самом деле, совмещать музыку и съемки было довольно-таки тяжело. Музыка забирала сто процентов времени. Для того чтобы быть успешным музыкантом, нужно было выступать в каком-либо месте, а потом играть по пути к следующему месту. Я решил, что шесть месяцев буду давать концерты, чаще всего на небольших площадках и радиостанциях, а затем шесть месяцев сниматься в кино.

Я даже не осознавал, что могу играть роли, ну или что мне это так будет нравиться, пока не снял свой первый музыкальный клип.

Зона ожидания начала потихоньку заполняться, и помимо меня, здесь уже находилось около дюжины актрис, которые пробовались на роль. Все были хорошенькие, примерно одного роста, плюс минус пара дюймов, и можно было заметить некий типаж, который подбирал кастинг-директор.

Явилась еще одна девушка, брюнетка с волосами чуть длиннее плеч и огромными карими глазами. Фигура у нее была что надо, и зашла она с уверенностью опытной актрисы, которая чувствовала себя здесь как дома. Проходя мимо, она улыбнулась нескольким актрисам, и села рядом со мной.

— Привет. Ты на пробы? — как только я произнес эту фразу, то сразу понял, как глупо это звучало. Конечно же, она пришла на пробы. Зачем же еще? У них что, ресторан на заднем дворе, и она ждет зарезервированное место?

Она приподняла брови и кивнула.

Я протянул руку к месту, где ручки наших кресел соприкасались.

— Меня зовут Люк Холден.

Она быстро пожала мою руку. Пальцы ее были прохладные и гладкие.

— Эрика. Эрика Адамс. Какой северный акцент.

— Я из Канады, — пожал я плечами.

— Как давно ты в Лос-Анджелесе?

Я посмотрел на время.

— Ну, около восемнадцати часов.

— Серьезно? — девушка уставилась на меня. — Ты проделал весь этот путь до Лос-Анджелеса из Канады, чтобы пройти прослушивание?

— Прослушивание? Нет, я уже получил роль.

— Что? Я не понимаю, — она потрясла головой, словно пытаясь выбраться из паутины. — Для чего бы им проводить прослушивание еще и в Канаде?

О, ну, предположим, она была не так уж и просвещена.

— Может, потому что сериал будет сниматься в Канаде? — мне с трудом удалось удержаться от того, чтобы добавить «ага, да» в конце.

— Ну просто прекрасно, — она нахмурилась. — Как хорошо, что продюсеры посчитали поделиться с нами тем, что сериал будет сниматься в другой стране на повторном прослушивании.

— Ты, кажется, разозлилась, — сказал я.

— Точно подметил, — ответила девушка. Эрика. — Я не очень-то хочу ехать работать в Канаду.

— Что не так с Канадой?

— Как минимум, там холодно.

— Может, это просто в Лос-Анджелесе очень жарко, — я намеренно убеждал ее. — Ну, типа, кто хочет носить шорты и сандалии триста пятьдесят шесть дней в году?

— Я. Я и еще четыре миллиона людей.

— Так ты пропустишь прослушивание? — спросил я. — Собираешься струсить? Первый раз тут? — я знал, что это не так, но мне хотелось спровоцировать ее остаться на пробы. Мне нравилось шутить над ней.

— Конечно, нет, — ответила она. — И это называется не «струсить». Это называется понять, что ты не хочешь жить в Арктике следующие полгода, снимая сериал. К тому же... чем вообще можно заняться в Канаде?

— Знаешь, Торонто, действительно существующий город. Есть куча вещей, чем там можно заняться. Мы не живем в шалашах и не охотимся на еду. У нас есть бары, ночные клубы, концертные площадки и кинотеатры. Вообще, мы там даже фильмы снимаем. Я уже говорил об этом?

Она вытащила руки перед собой в знак отступления.

— Справедливо. Я не хотела никого обидеть.

— Хорошо, — я вытащил свой текст и притворился, что читаю его.

— Хорошо, — сказала она, вытаскивая свой.

Мы сидели так рядом почти минуту. Я собирался подождать, пока она не заговорит первой, но уже сам почти нарушил тишину, когда открылась дверь кастинг-комнаты и лысый мужчина с планшеткой вытащил голову.

— О'кей, Люк. Давай-ка мы тебя подготовим. Затем начнем по одной вызывать актрис на прослушивание.

Я сел напротив экрана, пока настраивались камеры. Затем заходила каждая из сидящих в коридоре актрис, и мы с ней прогоняли пятиминутную сценку. Никто из них не запомнился мне. Одна девушка даже не удосужилась выучить текст, либо забыла слова, так как постоянно читала со сценария. Остальные были более-менее, парочка очень даже неплохие, но по лицу кастинг-директора я мог понять, что ни одна из сцен не подходила тому, что они искали.

У меня немного затекла спина от сидения на металлическом кресле, и было бы неплохо пройтись и размять ноги, но прослушивания все еще продолжилась. Затем лысый мужчина с планшеткой (оказалось, это был ассистент кастинг-директора) позвал последнюю девушку – Эрику Адамс.

Открылась дверь, появилась Эрика и села на стул напротив меня. Я поймал ее взгляд, и она отвела свой. Озадаченный, я улыбнулся.

— Так, вы двое, готовы? — кастинг-директор жестом показал ассистенту включить съемку. — Камера, мотор!

Я посмотрел в глаза Эрики и попытался представить ее школьной учительницей из начала девятнадцатого века, превратившуюся в наследницу фермы, в которую я был влюблен. Честно говоря, последний момент сыграть было просто. Она была такая хорошенькая, что любой мужчина, долго смотря ей в глаза, мог влюбиться.

— Не понимаю, почему вы вообще волнуетесь об этом, — сказал я.

Эрика провернулась обратно ко мне и начала повторять текст сценария. В ту же секунду, как она открыла рот, произошло нечто волшебное. Она превратилась в девушку из сценария. В один момент она из голливудской актрисы преобразилась в пылкую женщину, которая воплощала персонажа Бекки. Это было потрясающее зрелище.

— Подозреваю, что не понимаете, не так ли? — мягко сказала Эрика, в ее голосе чувствовалось желание и недовольство. — Вы как все мужчины. Такой упрямый, вы не видите, что находится прямо перед вами.

— И что же это значит? — вопросил я.

— Это значит... значит... ой, забудьте! — Эрика/Бекки отвернулась, чтобы уйти от меня по лужайке.

Я приблизился к ней и схватил за плечо, разворачивая ее к себе, как было сказано в сценарии.

— Я больше не хочу на вас работать, — сказал я, наклоняясь ближе.

Она взглянула в мои глаза.

— Тогда не работайте. Вы можете уйти в любое время. Я сама могу управлять фермой.

— Да вы и дня не продержитесь без меня, вашего помощника, — я был очень близко к ней.

— Неправда, — еле слышно ответила она. — Я справлюсь... больше одного дня.

Я медленно наклонился для поцелуя. В этот момент при других прослушиваниях, кастинг-директор кричал «снято» прежде, чем поцелуй мог бы случиться, но никто ничего не сказал. Я был в паре сантиметров от ее губ, ощущая запах ее сладких духов, и какой-то смеси в ее шампуне. Я придвинулся еще ближе, и она подняла голову, чтобы встретиться своими губами с моими.

За мгновение до того, как наши губы бы прикоснулись, кастинг-директор прочистил горло и крикнул «снято». Казалось, что это было сказано где-то далеко, но чары были разрушены, и мы вдвоем повернулись и посмотрели на него.

— Отличная работа, — прошептал я Эрике.

— Взаимно, — пробормотала она в ответ.

— Это было великолепно, вы двое, — сказал кастинг-директор. — Действительно великолепно. Спасибо за то, что пришли. Думаю, на этом все. Мисс Адамс, мы с вами свяжемся.

Эрика кинула на меня быстрый взгляд, затем кивнула и вышла. Интересно, увижу ли я ее снова.

После прослушивания я отправилась домой и все еще раз в голове прокрутила. Ехать в Канаду мне не хотелось, и честно говоря, я была не уверена, что хочу работать с Люком Холденом. Но отрицать того, что между нами была не осязаема химия, я тоже не могла. Хоть он и вел себя как придурок в зале ожидания, но и я сама оскорбила его родную страну, так что полностью винить его было нельзя.

Больше всего меня волновало то, что химия, которая была между нами на прослушивании, никогда не присутствовала в отношениях с Джоном. У нас с ним все было хорошо, но искры, которые летали между мной и Люком были заметны даже другим людям. Я могла бы все списать на прекрасную актерскую игру, но, кажется, они появились и до того, как мы сели читать роли. Например, в зале ожидания?

И почему я вообще думала об этом парне? В смысле, у меня уже был молодой человек, а этот парень всего лишь актер в сериале, куда меня еще даже не взяли. Почему он присутствовал в моих мыслях? Это сводило меня с ума.

А затем ко мне пришла идея. Может, вместо того, чтобы перестать думать о Люке Холдене, нужно узнать о нем больше. Это было вполне возможно, даже вероятнее всего, что как только я узнаю его лучше, то сразу же пойму, что он мне не нравится. Ну, например, что если из его социальных сетей я узнаю, что он неонацист или что-то типа этого.

Я плюхнулась на диван и вытащила свой ноутбук из-под кучи газет на журнальном столике. Вбив в поиск «Люк Холден», я обнаружила на вкладке то, что моя сестра Эмили называла «описание знаменитости».

Лукас Майкл Холден – канадский кантри-музыкант и актер с двумя песнями в чартах Биллборд. Его актерский дебют состоялся в трилогии фильмов Бешеный Драйв, и также он играл эпизодические роли в сериалах и канадских телевизионных фильмах. Он проживает в Ванкувере со своей собакой Леви.

Кантри-музыкант? Была парочка кантри песен, которые мне нравились, хотя обычно я слушала старый рок-н-ролл из пятидесятых годов. Я пролистала вниз и нашла видеоклип под названием «Люк Холден – I’ll take the lie».

Я слегка поколебалась, прежде чем включить клип, но в итоге нажала на кнопку, и тут же из колонок моего ноутбука послышались звуки двух акустических гитар, клавишных и бас-гитары. После четырех тактов, Люк начал петь куплет, а затем перешел на припев.

Если это значит, что ты останешься

До конца моих дней,

Если мне не придется по тебе скучать

Или быть от тебя далеко,

Если мне не придется плакать

До конца моей жизни.

И если мое сердце вновь не разобьется

Тогда я поверю в ложь.

Мое сердце упало. Люк Холден не только пел замечательную песню, но он еще и сам был великолепным певцом, с голосом идеально подходящим для кантри, когда каждая нота была наполнена эмоциями. Почему музыканты всегда задевают струны души?

Я выключила ноутбук. И даже не стала смотреть страничку Люка на Фейсбуке. В том, что он не являлся неонацистом, я была уверена, и недостаток моего идеального плана был очень

простым – он мог начать нравится мне еще больше, а не наоборот, если я начну следить за ним в соцсетях.

— А-а-а-а-а! — закричала я на потолочный вентилятор.

Следующие дни я провела поочередно надеясь, что получу роль и уговаривая себя позвонить своему агенту, чтобы меня убрали из кандидаток в «Когда Зовет Сердце». Я все еще очень надеялась на то, что мне перезвонят с какого-то другого прослушивания и предложат роль здесь, в Лос-Анджелесе. Но ничего не происходило, а в пятницу зазвенел мой телефон, с именем моего агента на табло. Сначала я схватила телефон, не зная причину, по которой она звонила, но первое, что сказала Мэдди, было: «Дорогая! Угадай, что! Ты едешь в Торонто».

Я мысленно застонала. Но Мэдди продолжала говорить, бормоча что-то о том, как я буду играть главную роль в самом первом сериале, спродюсированном Харт ТВ. Харт ТВ являлась широко известной сетью кабельного телевидения, знаменитой своими романтическими фильмами, транслирующимися в обычные дни, и круглосуточными рождественскими фильмами в Новый год. Но раньше сериалы они никогда не снимали, и сейчас меня взяли на главную роль в их дебютный сериал. Затем Мэдди назвала сумму гонорара, впечатляюще щедрую, что заставило меня легче отнестись к мысли о переезде в Канаду на несколько месяцев.

— И это только первый сезон! — воскликнула она. Так что, очевидно, химию между нами на прослушивании заметили продюсеры и люди, отвечающие за кастинг.

— Еще кое-что, куколка, — сказала Мэдди, меняя тон на более заботливый. — Продюсеры просили меня уточнить, не могла бы ты держать свои отношения в тайне, пока снимается сериал. Видимо, о твоей личной жизни в Голливуде никто не осведомлен, и они хотят, чтобы все так и продолжалось, так как сериал о любви, и фанаты будут обсуждать отношения между актерами. Сейчас так все и работает на конвенциях и в социальных сетях.

Я не думала, что кому-то будет дело до моей личной жизни. Я же была всего лишь простая рабочая лошадка, даже не относилась к третьесортным звездам Голливуда. У меня была лишь одна популярная роль, и в то время я была ребенком.

— Эм... хорошо. Думаю, я смогу избежать публичных выходов со своим парнем, если это поможет.

— Вот и молодец, — сказала Мэдди. Закончив звонок, я вздохнула. Я еду в Торонто.

Сериал стал настоящим хитом.

На самом деле, я была довольна удивлена. Я раньше играла в нескольких популярных сериалах, но это были эпизодические роли, и когда я гуглила свое имя, то не видела, чтобы эти маленькие роли появлялись по всему интернету. В лучшем случае, мою актерскую игру мог упомянуть какой-нибудь критик или фанат, но по большей части, я была незаметна. Сейчас все поменялось.

Первый вышедший эпизод тут же собрал кучу фанатов. Он вышел, когда мы снимали шестую серию, и внезапно студию начали наполнять звонки. Теперь бумажную работу студии ежедневно занимали заявки на интервью. Продюсеры сначала предложили мне взять их все, но, когда это начало мешать съемочному процессу, они начали выделять только самые нужные.

Большинство интервью было для веб-сайтов, каналов на Ютубе и журналов. Сегодняшнее интервью в моем расписании было для Ютуб-канала с миллионом подписчиков под названием «Экранные болтуны». Продюсеры хотели, чтобы мы с Люком посетили его вместе, так как нас часто связывали в сети из-за великолепной химии в сериале.

Интервью проводилось на части сцены, занавешенной шторами. Два режиссерских кресла были установлены напротив ведущей-азиатки и двух камер. Ведущая одарила нас улыбкой в тысячу ватт, когда мы зашли и заняли свои места.

— Люк Холден и Эрика Адамс! — она тут же начала изливаться. — Я так рада, что у нас появилась возможность взять интервью у вас двоих вместе!

Мы обменялись взглядами и улыбнулись на камеры.

— Итак, — ведущая, кажется, ее звали Анита, хотя интро было таким быстрым, что я уже не была уверена, поднесла микрофон к нашим лицам. — Что вы можете нам рассказать о романе между Джеком и Бекки?

Люк слегка усмехнулся.

— Это секретная информация.

— Я знаю! — ведущая встряхнула телом так, что это было похоже на припадок. — Но расскажите нам хоть что-нибудь! Мы умираем от любопытства. Вы будете вместе?

Она поднесла микрофон к моим губам, так близко, словно хотела, чтобы я его поцеловала.

— Ну, — ответила я, — это решать сценаристам, но...

Она тут же перевела микрофон к Люку.

— В каком эпизоде вы собираетесь поцеловаться?

— Я поклялся молчать, — ответил Люк с самой продающей улыбкой. — Под страхом смерти не могу ничего сказать.

— Оу, — взвизгнула ведущая. — Нам ты можешь сказать! Мы никому не разболтаем.

Я закатила глаза, и, посмотрев на меня, он взял мою руку. Его пальцы были теплые. Невольно, я задержала дыхание.

— А как насчет того, что за кадром? — хитро улыбнулась она, вновь поднеся микрофон. — Вы встречаетесь в реальной жизни?

— Все, что мы можем сказать, — с той же ухмылкой ответил Люк, — нам нравится проводить время вместе.

— О. Боже. Мой, — ведущая показала все свои зубы широкой улыбкой. — Не могу дождаться, когда выложу это онлайн.

Задав еще парочку вопросов о сериале, она ушла, а я повернулась к Люку.

— Какого черта это было?

— Ты о чем? — казалось, он любопытствовал искренне.

— Ты практически сказал ей, что мы встречаемся! — громко ответила я.

— Нет, я этого не говорил, — Люк приподнял брови. Я попыталась оставаться злой, но выглядел он так мило, что меня отпустило. — Она все равно что-нибудь да выложила. Это канал сплетен, словно последняя версия таблоидов. Я всего лишь дал ей немного информации, чтобы она перестала на нас давить.

Я надула губы и уставилась на него.

— У меня есть парень, — слишком чопорно сказала я.

— Я не знал этого, — удивленно поднял он брови.

— Зато я знала.

— Актер?

— Да, — я старалась не звучать так раздражительно. — Его зовут Джон Ричардс.

— Я о нем не слышал, — ответил Люк. — Но просто чтобы ты знала, это Пит попросил меня подбросить парочку слухов. Думаю, это хорошо для сериала.

Пит Барнс был одним из продюсеров. Практически, босс.

— Не понимаю, почему это важно. К тому же, почему он сказал об этом тебе, а не мне?

Люк пожал плечами.

— Голливуд, крошка. Даже тут, в Торонто, — подмигнув мне, он вышел из студии, оставив меня в замешательстве и все еще немного в гневе.

Вечером я поехала в свой отель, все еще злая – на Люка, но также и на Пита Барнса и всю индустрию в целом. Водитель, кажется, это заметил, так как спросил, в порядке ли я. Не помню точно, что ответила, но после того, как я вышла из машины и поднялась в комнату, тут же приготовила горячую ванну. Раздевшись, залезла в воду и перевела взгляд на цветную плитку напротив. Мое сердце до сих пор билось сильнее обычного, пока я размокала в горячей воде. Но злость не была превалирующей эмоцией. Она улетучилась еще тогда, когда я залезла в ванную. За злостью я обычно прятала что-то другое. Пока вода разогревала мое тело, я, наконец расслабилась, и поняла, что в действительности чувствовала желание.

Поэтому решила воспользоваться тем, что я в ванной, чтобы уделить время самой себе, и все это время думала о Люке. Я даже включила пару его песен на телефоне. Эта его искренняя улыбка, легкость, с которой он обращался с ведущей, то, как выглядело его тело, прямо и уверенно, в режиссерском кресле. Было горячо, и я ничего не могла с собой поделать.

Надо признать, новость о том, что у Эрики уже есть парень, была для меня ударом. Она действительно очень красивая, и у нее были причины для того, чтобы оставаться одной. Если бы я только знал о его существовании. По правде говоря, я нашел его в сети следующим утром. Достаточно красивый.

Я никак не мог предугадать того, как сильно она мне понравится. Ну, я понимал, что она меня привлекала с того момента, как мы начали разговаривать в зале ожидания перед прослушиванием, но Эрика оказалась с характером, и то, как она краснела, когда была чем-то смущена или не знала, что сказать, было самым милым на свете, и я даже не смогу это описать. Я внезапно проснулся после нескольких часов сна, с кучей бабочек в животе, и с полным отсутствием аппетита. Моя симпатия была очевидна, учитывая то, что фотография ее парня все еще была на моем ноутбуке, и я увидел фото, когда заваривал кофе.

Но я не планировал совершать никаких действий. Я уважал ее отношения. Может, они и расстанутся, особенно если сериал будет продолжать быть таким же успешным. В конце концов, Лос-Анджелес находился очень далеко, а отношения на расстоянии редко долго длились, даже у актеров.

Я налил кофе в кружку, как только оно заварилось, и подумал о том, что Эрика могла делать в этот самый момент. Проснулась ли она в семь утра? У нас обоих были гримеры в девять тридцать, так что это было возможно. Во что была одета? Была ли в футболке с шортами и с голыми ногами, или же на ней был халат и тапочки с зайчиками, у которых еще глаза вышиты? Без понятия, но думать об этом было приятно.

Но больше всего я размышлял о том, думала ли она обо мне. Эрика все еще могла злиться из-за того, что я заставил репортершу думать, что между нами были не только рабочие отношения, но надеюсь, что она уже отошла. Я сделал это по наводке от продюсеров, в конце концов, это точно поможет сериалу добиться еще больших успехов.

К слову говоря, мне стало интересно, написано ли уже это интервью. Какое название говорила ведущая, Экранные Бойцы? Экранные Болты? Я рассмеялся, продолжая придумывать нелепые имена для сайта сплетен.

Вбив название шоу в поисковик вместе со своим именем и именем Эрики, а также словом интервью, я тут же нашел этот пост. Это было видео на канале Ютуб с девятьсот девяносто семью тысячами подписчиков. Ну, видимо, они популярны. Не уверен точно. Я не особо пользуюсь Ютубом.

Я нажал на ссылку, и тут же увидел вчерашнюю азиатскую ведущую, уже в другой одежде напротив зеленого экрана, подсвеченного лампочками. Позади был наложен логотип «Экранных Болтунов». Заиграла музыка, и репортерша расплылась в широкой улыбке.

— Привет, Болтуны! Сегодня у нас будет эксклюзивное интервью с актерами Люком Холденом и Эрикой Адамс из нового хита Харт ТВ «Куда Зовет Сердце»! Эти двое такие милые, и, хотя они и не выдали никаких секретов по поводу сериала, но и не стали отрицать слухи о своем тайном романе! Давайте смотреть интервью!

Далее последовало рубилово в виде работы монтажеров, где казалось, что мы с Эрикой практически танцевали горизонтальное танго на глазах у репортерши, чтобы доказать, что мы влюблены. Посмотрев это все, я застонал. Я даже подумать не мог о том, насколько ужасно они смонтируют видео. Эрике это очень не понравится.

Я пролистал страницу и спустился к комментариям к видео.

Эмми778: Я ЗНАЛА! Они так хорошо смотрятся вместе на экране! Я знала, что они встречаются в реальной жизни!

ФанатКудаЗоветСердце79: О-о, какие они милашки. Видели, как он взял ее за руку? Она так заволновалась. Сто процентов, что они практически живут вместе.

ЛюкХолденМойСоулмейт: Боже, какой мужчина. Вот бы он каждую ночь мне пел перед сном. Ей так повезло!!!

— Иу, — после этих трех я перестал читать дальше, но там была еще тысяча подобных комментариев. Я читал высказывания о себе под своими музыкальными клипами, так что стадию смущения уже прошел, но там комментариев было намного меньше. Это видео уже набрало двести тридцать четыре тысячи восемьсот девяносто просмотров, а с момента публикации даже суток не прошло. К тому же, была большая вероятность того, что остальные журналы со сплетнями и сайты подхватят новость и распространят ее по всему интернету.

Думаю, продюсерам это понравится. Этого они и добивались. Я закрыл ноутбук и сел обратно в кресло, обхватив ладонями чашку горячего кофе. Плохо было лишь то, что все это обман. Мы с Эрикой не встречались. На самом деле, она даже может так разозлиться, что мы и разговаривать перестанем. Без понятия, как Эрика отреагирует. Девушка была непредсказуема, и я понял, что из-за этого она в основном меня и привлекала.

Убив кучу времени на то, чтобы допить кофе, я, наконец, залез в душ и оделся на работу. Машина со съемочной площадки приехала за мной в восемь пятьдесят, и я уселся на заднее сиденье внедорожника, нервно держа свой телефон и вытирая ладони о джинсы, пока мы подъезжали к студии.

Когда мы проезжали службу безопасности, я через лобовое стекло увидел Эрику, выходящую из своего такси. Она даже не взглянула на меня, но мой живот ухнул так, словно я спрыгнул с трамплина. На ней был белый вязаный свитер, коричневые слаксы, туфли на невысоком каблуке и шарф, покрывающий ее волосы. Я не мог оторвать от нее глаз. Наконец, я заставил себя выйти из машины и зайти в помещение, зная, что, скорее всего, встречусь с ней в гримерной. Для первого контакта это было безопасное место. Если Эрика читала репортаж, то максимум, что она бы смогла, это кинуть на меня взгляд с другого конца комнаты.

Я попытался перестать себя обвинять. Я всего лишь выполнял свою работу, ничего более. Просто последовал совету Пита подбросить репортерше пару поводов для того, чтобы свести с ума фанатов. Хоть я и старался себя убедить в том, что вел себя неоднозначно, все же понимал, что дело не в этом. По правде говоря, я хотел, чтобы все считали нас парой, потому что, если бы дело было в этом, может, и в реальности это бы тоже случилось. Это было действительно глупо, конечно, но чем больше я об этом думал, тем больше это было похоже на правду. Да, я выполнял свою работу и следовал инструкциям, но не слишком ли хорошо это сделал?

Я прошел в конец коридора и открыл дверь с табличкой «Гримерная». Внутри пахло лаком для волос, различными кремами, и уже давно выветрившимся, хоть и все еще различимым запахом снэков из буфета, которые кто-то принес и уже съел.

Эрика сидела на самом дальнем стуле в конце комнаты. Я зашел внутрь и закрыл за собой дверь.

— Доброе утро всем, — весело поздоровался я, пытаясь скрыть волнение и нервозность в своем голосе.

— Доброе утро, — ответила Паула, гримерша, стоявшая ко мне ближе всех. Жестом она указала на свой стул. Я поймал взгляд Эрики и улыбнулся ей.

— Доброе утро, — сказала она, и ее гримерша ответила тем же.

Я не смог ничего обнаружить в голосе Эрики, что выдало бы ее настроение. Если быть точнее, я скорее ощущал в ее голосе ту маску, под которой сам обычно скрывал свои собственные эмоции, но уверен точно я не был. И даже если бы дело было в этом, Эрика могла бы скрывать злость, пока я старался не выказать своим голосом то, как сильно она мне нравилась.

Мы оба вступили в разговор со своими гримерами, так что возможности пообщаться с Эрикой уже не осталось, что было для меня облегчением, так как говорить она, кажется, особо не хотела. Закончив с гримерами, каждый из нас покинул комнату в разное время, направляясь в костюмерную. Когда я стоял там в одних только боксерах, ожидая костюмера, зашла Эрика и тут же отвела взгляд.

Я взглянул на нее и увидел, как она отвернулась.

— Хей, Эрика. Как дела?

— Нормально, — ответила она. — Кстати, я видела статью. Думаю, вышло не так плохо, как я рассчитывала.

Я с облегчением выдохнул.

— Ну, приятно слышать. Я это сделал только ради сериала.

— Это не твоя вина, — еле разделимо пробормотала она. Я решил не заставлять ее повторять свое почти извинение.

Зашла костюмерша и передала мне штаны из оленьей кожи и узкую обтягивающую рубашку, в которых я должен был сниматься. Также в руках у нее был кожаный ремень с кобурой, что подсказало мне, что следующей остановкой будет реквизиторная.

— Держи, красавчик. Надевай это, пока я подберу одежду для твоей партнерши.

Я одевался настолько медленно, насколько только мог. Да, может немного извращенно, но я ничего не мог с собой поделать. Эрика взяла свой костюм, и на пару секунд я правда поверил в то, что она сейчас разденется до нижнего белья, как надеялся, но в самый последний момент девушка скрылась за ширмой.

— Как там твой парень? Говорила с ним сегодня? — медленно одеваясь, спросил я.

— Да нормально, — голос Эрики был заглушен из-за ширмы. — Тебе не все равно?

— Ой, я просто поддерживал разговор, — с трудом натягивая на себя штаны из оленьей кожи.

Мы, наконец, переоделись и отправились на съемочную площадку, до мелочей выстроенную для сегодняшних сцен. Камеры начали снимать, и мы играли свои роли в последующие шесть часов. Если вы не актер, то вам никогда не узнать, что съемки на десять процентов состоят из твоих действий, и на девяносто из того, что ты сидишь в кресле без дела и ждешь, пока кто-то скажет тебе что нужно сделать.

Кто-то поставил наши кресла рядом, но Эрика тут же передвинула свой поближе к буфету, притворившись, что она выглядывает что-то из еды. В буфете всегда было много разной еды, постоянно меняющийся шведский стол, но всегда надо было знать, что ты ешь. К примеру, если съесть острые куриные крылышки перед дублем, то очень скоро будешь задыхаться от жажды и отрыжки. Эрика делала вид, что смотрит на разнообразный выбор еды, хотя никогда не ела оттуда ничего существеннее винограда. Я-то знаю – я наблюдал.

Когда, наконец, наступило время обеда, Эрика соскочила со своего стула, так словно его подожгли, и ей срочно нужно было найти бассейн, чтобы потушить огонь. Держась от нее на почтительном расстоянии, выйдя через коридор, я намеревался пройти мимо гримерной и декораторной и выйти на улицу. Я собирался прогуляться вокруг киностудии в течение всего обеденного часа. Эрика шла в метрах пятнадцати впереди меня, и, судя по всему, хотела и дальше оставаться на таком расстоянии, так что я медленно двигался по направлению к двери.

Я наблюдал за ней, когда двери распахнулись и внутрь влетел человек, которого я узнал. Он тут же заключил Эрику в свои объятия, прижавшись своими губами к ее и наклонив, как делали влюбленные в фильмах 30-х годов. Они целовались, а я чувствовал, как ревнивый монстр в моей груди восстает и начинает осматриваться.

Все еще находясь на расстоянии пятнадцати метров от них, сейчас увеличил шаг, потому что это был тот человек, которого я вчера искал в сети. Джон Ричардс, актер и парень девушки, в которую я был влюблен. Пока они целовались, монстр в моей груди поднял все свои многочисленные головы и шипел в воздух, словно какая-то змея.

К сожалению, это так же значило, что я не обращал внимания на то, куда иду, поэтому оказался прямо рядом с этими целующимися голубками.

Они отстранились друг от друга, и какое-то время смотрели на меня. Затем Эрика представила меня.

— Ой. Джон. Это мой партнер, Люк. Люк Холден.

— Ага, видел тебя в сериале, — ответил Джон. Я обернулся, задумавшись о том, знали ли продюсеры о том, что парень Эрики находился на съемочной площадке. Этому они точно не рады будут.

— Джон сделал мне сюрприз и проделал такой путь сюда, чтобы сводить меня на ланч. Разве это не чудесно? — Эрика взяла его руку и улыбнулась. — Джон только что рассказывал мне о своем новом сериале, — сказала Эрика. — Криминальная драма на CBS, называется «Большие псы».

— Круто, — ответил я. — Слишком длинная дорога для одного лишь ланча.

— Он прекрасный парень, — ответила Эрика, взяв его за руку и подняв ближе к себе, словно защищаясь. Рука в руке, они двинулись к двери, и я медленно пошел за ними. Подождав как минимум минуту у двери, я, наконец, вышел и отправился на свою прогулку.

Вернувшись со своей прогулки, прошерстил буфет в поисках чего-либо по вкусу. Нашел чили, выглядевшее очень даже неплохо, так что я добавил к нему горстку тертого сыра и уселся за один из столов, который заменял обеденный стол актерам и съемочной команде. В этот момент Пит Барнс зашел в буфет и подошел ко мне. Двигался он быстро, а выглядел мрачно.

Он перевернул стол и сел напротив меня за стол, держа телефон в своей руке.

— Ты должен кое-что увидеть.

Я взял телефон у него из рук. На экране был открыт твиттер-аккаунт «Popz» – канадский сайт сплетен, который специализировался на новостях о звездах.

СВЕЖИЕ СПЛЕТНИ POPZ:

«Ребекка из КЗС разрушает слухи о внеэкранном романе с Люком Холденом, будучи замеченной на ланче со своим парнем, актером и звездой нового сериала CBS «Большие псы» Джоном Ричардсом. Когда его спросили про отношения, Ричардс ответил: «Мы вместе около года».

К твиту была прикреплена фотография Джона и Эрики, одетых в точности как сорок минут назад, сидевших на летней веранде какого-то ресторана.

— Нам уже пришла куча гневных электронных писем и обещаний перестать смотреть сериал. Большинство из них направлено на Эрику, но некоторые люди ненавидят тебя тоже, очевидно, — Пит вздохнул и откинулся на спинку. — Я думал, она понимает, как важно играть эту игру «вместе/не вместе» в таком сериале. Ты знал, что ее парень в городе, и вообще знал, что он есть?

— Я знал, что она в отношениях, но не знал, что он прилетел сюда, пока тот не явился забрать ее на ланч, — немного подумав, ответил я. — Она тоже не знала. Это был сюрприз.

— Ну, теперь это просто катастрофа, — ответил Пит. — Как вообще стервятники об этом узнали? Просто встретили их?

Я потряс головой.

— Не знаю... Может быть, — я снова посмотрел на твит. Там в самом деле была цитата парня Эрики. Его высказывание! — Я думаю, возможно... кто-то их подкупил, — медленно продолжил я.

— Просто прекрасно, — ответил Пит, встав из-за стола и со злостью сунув телефон в карман. — То, что нам нужно. Как раз к концу сезона рейтинги упадут прямо перед тем, как канал будет принимать решение о продлении на второй сезон.

Пит ушел, все еще ворча.

Я еще долго сидел, уставившись на свой чили. Мог ли парень Эрики устроить засаду с папарацци? Его буквально цитировали, так что, либо авторы твита это придумали (маловероятно, но возможно), или же он на самом деле устроил всю съемку сам. Я заметил, что его имя и название его сериала сейчас увидели четыре миллиона пользователей твиттера. К тому же, я был уверен, что сплетни «Popz» подхватит куча других новостных ресурсов, возможно, даже какие-то крупные каналы. В конце концов, наш сериал был популярен, и люди его обсуждали. К концу сезона мы собирались устроить банкет, за несколько недель до второго сезона (если таковой будет).

Выглядело все так, словно Джон Ричардс, увидев успех сериала своей девушки, решил на этой волне продвинуть свой сериал, но что за человек будет прославляться за счет того, кого он любит? Я вздохнул и потряс головой, отодвинув свой чили. Мой аппетит совершенно пропал.

Первый сезон был отснят.

Вечеринка по этому поводу прошла в роскошном отеле в центре Торонто, где присутствовала вся съемочная команда, разодетая в пух и прах. Я специально выбрала для этого случая платье, кремовое, покрытое сверкающими блестками, сшитое идеально по моим меркам.

Джон был занят съемками в своем сериале, который пока что был на волне успеха. Он больше не прилетал ко мне с того самого раза, когда сводил меня на обед, но мы несколько раз общались по телефону, особенно после того, как я узнала, что нас подловили папарацци, и распространили эту историю и фотографию по всему интернету.

Без понятия, откуда взялась эта история, но я и не старалась особо это выяснить. То, что у меня есть парень, было всем известно, и никакие спасательные меры по устранению неприятностей не смогли это изменить.

Джон не смог прилететь на вечеринку из-за занятости на съемках своего сериал, а отношения между мной и Люком улучшились. Честно говоря, я много времени провела за разговорами с Люком о Джоне. То, что Джон проделал такой путь, чтобы лишь пообедать со мной, было невероятно милым, и мне нравилось, что у меня был друг, с кем можно было этим поделиться. Люк был одним из немногих людей, с кем я постоянно проводила время. Поначалу, ему было не очень комфортно разговаривать со мной о Джоне, и я не могла понять, почему. Как бы то ни было, в итоге мы начали общаться, как обычные друзья, и я рассказала ему почти все.

Люк, со своей стороны, всегда был готов погулять и поужинать со мной, либо появиться вместе на публике. Слухи о нас с Люком больше не ходили, и хотя пару раз мы натыкались на папарацци, они смогли лишь запечатлеть, как мы насаждаемся компанией друг друга за ужином.

Люк подошел ко мне, неся два бокала шампанского. Один он передал мне, при этом касаясь своей рукой моей. Нужно признаться, что я все еще замечала, какой он был милый. Какая мягкая была его кожа, когда наши руки прикоснулись. Иногда по ночам я слушала его песни и фантазировала о нем парочку раз. Но я встречалась с очень хорошим парнем, который прилетел из другой страны всего лишь для того, чтобы пообедать со мной, и постоянно был со мной на связи в скайпе и социальных сетях, и я не собиралась ему изменять со своим партнером по съемкам. К тому же, это было бы очень по-голливудски, а я очень не хотела иметь дело с подобными клише.

— Ты хорошо проводишь время? — спросил Люк.

— Да, неплохо, — ответила я. Я уже выпила два бокала шампанского, и мои мысли начали туманиться. — Как насчет вас, мистер Кантри Звезда? — сериал завершился на прошлой неделе, в то же время, когда вышел альбом Люка. Перед его выходом, Люк выпустил два сингла, и одна из его песен «Day in the Hay», стартовала сразу же с девятнадцатого места в чартах, и все еще его не покидала.

Мой телефон прозвенел, и я вытащила его, чтобы посмотреть, кто мне написал. Это был Джон.

«Привет, крошка. Проверяю, как ты. Еду домой после съемок. Как вечеринка?»

Я написала ему ответное сообщение, улыбаясь. Подняв взгляд, увидела, как Люк на меня смотрит.

— Это Джон.

— А-а, — он одарил меня странной улыбкой. — И как там поживает твой знаменитый бой-френд?

— Едет домой после съемок, — ответила я.

— Да, шоу действительно выстрелило, — сказал Люк. — Я волновался, так как критики слишком жестко о нем отзывались.

— Знаю, — ответила я. — Безумие. Несмотря на то, что первый эпизод вышел в очень непопулярное время, люди все равно начали его смотреть. Я даже видела сообщения онлайн от фанатов, которые говорили, что они смотрят сериал Джона наравне с нашим.

Люк приподнял брови.

— Это круто.

— Да, я очень рада за него.

Люк открыл рот, чтобы сказать что-то. Я ждала его слов, но он все молчал.

— Что такое? — спросила я.

— Ничего, — он отвернулся от меня. — Пойду посмотрю, что можно поесть.

Он ушел, и я посмотрела ему вслед. Казалось, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Я не знала, в чем конкретно было дело. Хотя мне было любопытно.

Пробираясь сквозь толпу, принимая поздравления насчет первого сезона и чувствуя, как болят мои ноги от очень неудобных и высоких (но великолепных) каблуков, я увидела, как Пит Барнс подошел к музыкальной группе и взял микрофон со стойки.

— Приветствую всех, — его голос раскатился по всему залу. Люди замолчали и повернулись к нему. — Прошу минуточку вашего внимания.

Постепенно все разговоры стихли, и кое-где лишь можно было услышать тихие перешептывания.

— Спасибо. Я всего лишь хотел рассказать всем, что я только что получил сообщение от канала, и это официально – нас продлили на второй сезон!

Комната взорвалась аплодисментами. Я тоже похлопала, и оглянулась вокруг в поисках Люка. Он стоял рядом с буфетом. Поймав мой взгляд, он улыбнулся мне и поднял большие пальцы вверх, но на его лице все еще сохранялось это странное выражение. Не знаю, с чем это было связано, но я была рада, что наш сериал продолжился. Частично из-за того, что мне правда нравился этот сериал – и то, что не надо ходить на прослушивания – но по большей части, если быть честной с самой собой, я не могла представить себе, что когда-то не буду видеть Люка или работать с ним.

Не поймите меня неправильно. Я действительно рад тому, что наш сериал был продлен на второй сезон, но дело было в том, что мне становилось все тяжелее и тяжелее проводить время с Эрикой, не говоря ей о своих чувствах. У нее был парень, и на этом все, но это не значило, что мои чувства автоматически исчезли. На самом деле, чем больше времени я с ней проводил, тем сильнее влюблялся. Стадия моей невинной симпатии совершенно точно вылилась в нечто большее, но для нее я был всего лишь друг. Более того, я был тем другом, с которым она могла обсудить своего парня. Я находился во френдзоне, и мне это очень не нравилось.

После окончания сезона продюсеры устроили короткую пресс-конференцию. Несмотря на то, что мы пытались следовать инструкциям и создать видимость того, что у нас может быть тайный роман, никто не поверил в это. Вместо этого, Эрику завалили вопросами о ее парне, а меня о том, каково быть одиноким.

— Как человек, который поет такие песни о любви, может оставаться одиноким? — возбужденно спросила одна интервьюерша. Другая спросила меня, могу ли я спеть ей куплет из моей песни «I’ll Take the Lie», и держала свою руку на моем колене все время, пока я пел. Меня привело в восторг то, что Эрика смотрела на руку на моем колене все это время.

Но главное было то, что я никуда не продвинулся в отношениях с Эрикой, потому что продвигаться было некуда. Я застрял во френдзоне, потому что у нее в Лос-Анджелесе остался парень. И более того, я был уверен, что он использует ее для того, чтобы продвинуть свой сериал. Я не показывал ей оригинальный твит того аккаунта с цитатой ее парня, а ни один из медиаресурсов не выкладывал что-то существеннее слухов, так что Эрика понятия не имела о моих подозрениях, и насколько я мог видеть, сама ничего не подозревала.

Моя новая песня добралась до тринадцатого места в чарте HOT100 кантри, и продюсеры уже неделями уговаривали меня снять клип. Я не поддавался, так как все еще был занят на съемках сериала, затем на пресс-конференции после окончания, но после этого нам предстоял перерыв в три месяца, и отговорок у меня уже не оставалось. Я не жалел о том, что уклонялся от этого.

— Видео будет снято в домике в лесу, — как-то раз сказал мне мой менеджер по телефону. — В красивом, романтичном домике, где есть амбар, великолепно подходящий для съемок. Ты сможешь остановиться в домике на это время, и это будет словно отпуск.

Я в этом сильно сомневался. Ранее я снимался в клипах, и работы было столько же, как и на съемках сериала. Тем не менее, когда он отправил мне фотографии домика, находившегося на лыжной базе на севере Канады, я словно сам влюбился в это место.

Но благодаря этому у меня родилась безумная идея. Что, если я смогу уговорить Эрику поехать со мной в этот домик на столь необходимый отпуск. В домике было три спальни, так что в одной кровати мы точно спать не будем, и я подумал, что совместное время с ней вдали от съемочной площадки и интервью с авторами сплетен, поможет Эрике увидеть меня в том свете, в каком я хотел, чтобы она меня видела.

В последний день пресс-конференции, я отправился в отель и постучался в ее номер. Она открыла дверь, одетая в отельный халат, под которым была ночная сорочка кремового цвета и розовые носки. Эрика пригласила меня зайти внутрь, и мы уселись на диван.

— Ну, как дела? — спросил я.

— Неплохо, — ответила она. — Рада, что пресс-конференция наконец-то закончилась. Мне надоело снова и снова отвечать на одни и те же вопросы. Перед съемками второго сезона не помешал бы отпуск.

— Забавно, что ты об этом заговорила, потому что я, вообще-то, уезжаю на лыжную базу снимать видеоклип. Там есть очень неплохой домик с тремя спальнями и кучей комнат, — я замолк, ожидая увидеть, поняла ли она мое приглашение. Она была сбита с толку, так что я продолжил. — И пришел спросить, не хочешь ли ты поехать туда вместе со мной. Ну, я все время буду работать, но если тебе нравится кататься на лыжах, то ты можешь хорошо провести время, а еще на базе есть отличный ресторан и небольшой каток.

Эрика некоторое время смотрела на меня.

— На самом деле... звучит неплохо, — она широко и мило улыбнулась. — Я могу поймать тебя на слове. К тому же, я никогда не видела, как снимаются музыкальные клипы, и мне всегда было интересно узнать, насколько это отличается от обычных съемок сериала.

Я закатил глаза.

— Это не так захватывающе, поверь мне. Но если ты хочешь увидеть, то, пожалуйста, — я посмотрел ей прямо в глаза, так, как друзья обычно не смотрят, пытаясь дать ей подсказку. — Думаю, будет круто провести с тобой время вне работы.

Она пару моментов смотрела на меня.

— Ты же знаешь, что у меня есть парень. Ты же не предлагаешь...

— Нет! — я отпрянул в удивлении, потому что совсем не это предполагал. Я не хотел заводить интрижку с Эрикой, хотя не мог отрицать, что по моему телу пробегала дрожь от мысли о занятии с ней любовью. — Я имел в виду, что было бы неплохо стать хорошими друзьями, узнать друг друга получше. Это был бы хороший способ, отправиться в эту поездку вместе.

Она закусила губу, размышляя.

— Ну да, я думаю, мне тоже это понравится, — мягко ответила она. — Мне нравится, что я могу поговорить с тобой, особенно учитывая то, что никого больше не знаю в Канаде.

— Ну, я рад быть рядом, когда тебе нужен, — ответил я.

Она встала с места, и я последовал ее примеру. Затем, поднявшись на цыпочки, Эрика поцеловал меня в щеку. Я не брился со вчерашнего дня, так что ее губы прикоснулись к моей легкой щетине с мягким, царапающим звуком. Я машинально замер от прикосновения ее губ к моей коже. Она опустилась обратно на пятки и сделала шаг назад.

— Теперь я в предвкушении. Не могу дождаться поездки!

— И я, — ответил я, глупо улыбаясь.

Мы попрощались, и я вернулся в свою комнату. И сидел там долгое время, думая о том, чтобы мог сделать для того, чтобы она поняла, что я чувствую к ней и понять, чувствует ли она то же самое. Это было странно. У меня была куча влюбленностей, но никакая из них не была настолько серьезной, как эта. Ревность, которую я ощущал, когда думал о ней и ее парне – в основном о том, как ее парень использовал Эрику для того, чтобы прославиться – вызывала у меня рвотный рефлекс. Я был уверен, что нам было суждено быть вместе, и в этой поездке мы сможем сблизиться, и она тоже это поймет.

Мы идеально подходили друг другу. С тех пор, как стали друзьями, мы начали говорить о чем-то большем, чем просто о ней и ее парне и чем он занимается. По большей части, это было потому, что я пытался увести разговор в другое русло каждый раз, как Эрика начинала рассказывать о еще одном милом поступке Джона, либо о том, как она злилась из-за того, что разговаривала с ним только через Скайп, и не могла увидеть его или поцеловать.

Я решил, что мне нужен новый план. Мне нужно было показать ей, что я могу дать ей все, что ей нужно от отношений, но не хотел делиться с ней своими подозрениями насчет ее парня. Я хотел, чтобы она сама это поняла. Если бы я сказал ей, что подозреваю ее парня в том, что он

устроил засаду с папарацци и дал интервью сайту сплетен, просто чтобы его сериал упомянули в медиа и обеспечить ему гарантию работы, то есть возможность того, что это все обернется против меня, и Эрика просто перестанет проводить со мной время. Я точно не хотел, чтобы это произошло.

Мой новый план, как я решил, состоял в том, чтобы заставлять ее смеяться и предоставить все то, чего она не получала в данный момент от своего парня, который находился от нее за тысячи миль. Конечно, чего-то я не мог ей дать, к примеру близости и интимности, но это все будет позднее. Я постараюсь дать ее все возможное под прикрытием дружбы.

Я разделся и залез в постель, думая о том, как воплотить свой план в жизнь. И решил, что начну следующим же утром. Затем я начал представлять, что бы произошло, если бы она сейчас лежала рядом со мной в постели. Моя рука уже была под одеялом. Одно привело к другому.

Это не шло в сравнение с настоящими ощущениями.

Следующим утром я рано проснулся и спустился в ресторан отеля. Сунув метрдотелю парочку купюр, смог добиться того, чтобы один из столиков перенесли в тихий уголок. Я намеренно сказал пододвинуть столик прямо под динамики, откуда шла музыка. Там играла не совсем романтичная музыка, зато классическая, которую приятно было слышать. Оттуда я отправился в салон цветов и договорился с рестораном, чтобы они накрыли мой заказ через час, сделав так, чтобы это был лучший завтрак в жизни Эрики.

Я выбрал специально те блюда, которые были типичны для обычного завтрака в Лос-Анджелесе, чем для меню завтраков в Канаде. Мне нужно было многое объяснить, к примеру, что такое пирожки из сосисок, и как их готовить. Не знаю, почему американцы их так любят, но к счастью, повара ресторана не стали этим интересоваться.

Они сделали все совершенно изумительно. Соединив вместе несколько столиков, они накрыли шведский стол, освещаемый свечами по краям. Несмотря на то, что было раннее утро, была создана романтическая атмосфера, и я подумал, что это был хороший способ начать день и показать Эрике, насколько я о ней забочусь.

После того, как все было устроено, я сделал глубокий вдох, и поднялся, чтобы постучать в ее дверь.

Я спала, когда зазвонил телефон. Сначала был просто шум, а затем, когда мои мысли прояснилось, поняла, что это был мой рингтон для Джона, и тут же проснулась. Я села в кровати и потянулась к телефону, отвечая сонным голосом.

— Алло?

— Привет, крошка, — как я и ожидала, на другом конце был голос Джона. — Я тебя разбудил?

— Нет, — ответила я, стараясь усесться поудобнее. — Ну, точнее, да, но ничего страшного.

— Извини. Я хотел дозвониться до тебя, прежде чем ты построишь крупные планы. Как тебе идея вернуться в Лос-Анджелес на день?

Я постаралась осмыслить его слова.

— Вернуться в Лос-Анджелес? Зачем?

— Ну, — ответил он, — чтобы увидеть меня, например. Ну, если хочешь...

— Ну.. хочу, — сказала я. — Я думала, может, есть какой-то особый случай.

— Хорошо. У меня есть планы на обед, и я даже купил тебе билет на самолет Air Canada. Как только ты прилетишь сюда, то можешь отправиться ко мне на съемочную площадку, а затем мы пообедаем.

— Звучит великолепно! — ответила я. — Ой, дерьмо!

Я только сейчас вспомнила, что я пообещала Люку поехать с ним в этот домик. Вообще-то, я должна была встретиться ним за завтраком через полчаса.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил Джон.

Я, правда, очень хотела поехать с Люком. Но полет в ЛА ведь на день? Я могу пробыть необходимое время и вернуться вовремя для того, чтобы взять машину напрокат и отправиться на лыжную базу самостоятельно, если Люк скажет мне адрес. Мне не придется никого разочаровывать. План был хороший.

— Ничего, — ответила я. — Я... эм... просто стукнулась пальцем.

— Хорошо, будь аккуратнее. Ты не успеешь к обеду, если сломаешь ногу.

— Я успею, не волнуйся, — ответила я. — Скажи только всем своим другим подружкам держаться от тебя подальше сегодня.

— Ты единственная, малышка. Увидимся, когда ты приземлишься. Я пришлю за тобой машину. Только, пожалуйста, сразу езжай в аэропорт. На твой рейс началась регистрация, посадка закончится в семь пятнадцать.

Я посмотрела на часы. Без десяти шесть.

— О, ну тогда мне нужно вставать. Позвоню тебе, как только приземлюсь.

— Отлично, — ответил Джон. Последовала пауза. — Люблю тебя.

Я удивилась, услышав от него эти слова, но еще более удивилась, когда услышала, как такие же слова произносят мои губы.

— Я... люблю тебя тоже.

— Великолепно! — весело ответил Джон. — Скоро увидимся.

Он повесил трубку, и я пару минут просидела в кровати. Нужно было торопиться, чтобы успеть на рейс, но я все еще была немного в шоке, потому что до этого мы ни разу не говорили этих слов друг другу. Я никак не ожидала услышать их сегодня, но чувствовала то же самое, иначе бы не сказала их ему. Была ли я влюблена в Джона? Я точно чувствовала себя с ним комфортно, и за прошедший год мы очень сблизились. Это, должно быть, и есть любовь.

Наконец, я встала и начала собирать свои вещи, затем отправившись в душ. Нужно было успеть на рейс.

Завернув волосы в полотенце и накрасившись, я выкатила свои чемоданы к двери и спустилась в ресторан, чтобы найти Люка. Оглянувшись, я не увидела его ни за одним из столиков. Наконец, когда я уже собиралась подойти к стойке информации и позвонить в его номер, услышала его голос позади.

— Эрика! Я тут.

Он сидел в маленьком уголке ресторана. Я подошла к нему и оглядела столики. Они были заставлены различными видами завтраков, словно небольшой шведский стол для маленькой компании. Тут были сосиски, бекон, печенья и подливка, рогалики, сливочный сыр, овсяная каша и даже блинчики.

— Что это такое? — спросила я. — Ты устроил банкет?

Он посмеялся.

— Нет, я просто помнил, что мы должны были встретиться за завтраком, и не знал, как ты обычно завтракаешь, поэтому и заказал всего по чуть-чуть.

— Оу, это так приятно, — ответила я. Это было очень мило с его стороны, и запах был чудесный. — Но мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что такое? — Люк встал со своего места и отодвинул стул передо мной. — Присаживайся.

— Нет, в этом-то и дело. Я не могу.

— Ты... ты не можешь? — озадаченно спросил он.

— Джон только что звонил и пригласил меня в Лос-Анджелес на день, — объяснила я. — Мне нужно выехать в аэропорт... пять минут назад, если я хочу успеть на рейс.

Его лицо ожесточилось, а затем превратилось в маску полнейшего разочарования.

— Ох. Ну, я думал... лыжная база...

— Нет-нет, не волнуйся! — воскликнула я чуть восторженнее, чем планировала. — Я еду, не волнуйся. Я просто прилечу в Лос-Анджелес на обед и вернусь сюда ночью. Если ты мне скажешь, где точно находится этот домик, то приеду туда сразу же после возвращения.

— О, хорошо, — он все еще выглядел разочарованно, но уже чуть меньше. Он выпрямился. — Хорошо, звучит неплохо. Думаю, тебе понадобится тогда локация лыжной базы.

Люк написал направление на салфетке ручкой, позаимствованной у сотрудника отеля. Обняв Люка, я поднялась наверх забрать чемодан вместе с портье. И через пару мгновений уже ехала в такси от отеля в аэропорт Торонто.

Полет из Торонто в Лос-Анджелес занимал четыре с половиной часа, так что приземлилась я практически в полдень – по крайней мере, согласно моим часам. Мой телефон уже перестроился на домашний часовой пояс и показал корректное время в Лос-Анджелесе – девять ноль три утра. У меня еще была куча времени для того, чтобы встретиться с Джоном на съемках его сериала перед обедом, но сначала я нашла забегаловку аэропорта и купила сэндвич. Я пропустила завтрак, что было сложно, после того, как почувствовала запах того, что заказал для меня Люк. Обед будет только через три часа. Нужно было заполнить чем-то желудок до этого времени, так что я заказала куриный салат в лаваше и съела его на заднем сиденье машины, которую Джон вызвал для меня. Машина была чрезвычайно роскошная, и я переживала, что водитель будет ругаться из-за крошек на сиденье, но он ничего не сказал.

Мы приехали на площадку и прошли пункт охраны без всяких проблем. Водитель высадил меня у входа вместе с моим новеньким блестящим пропуском посетителя, и я прошла сквозь главный вход, спросив направление к павильону, где снимали «Больших Псов». Кто-то указал мне на Павильон № 12, и я тихо зашла внутрь, пока снимался дубль.

Я подсмотрела сквозь толпу из ассистентов режиссера, продюсеров, постановщиков и других членов съемочной команды, и увидела сцену, залитую белым светом. Декорации представляли собой полицейский участок. Помещение было заполнено массовкой в униформе, и я увидела, как по импровизированному коридору двигается камера, по направлению к которой шел Джон и еще один актер.

Джон был одет в длинный плащ, под которым виднелся галстук. Другой актер также был в галстуке и белой рубашке, но без плаща. Видно было, что у обоих были пристегнуты бутафорские пистолеты, что заставляло актеров выглядеть очень достоверно. Я подумала о том, что Джон выглядел невероятно сексуально.

ДЕТЕКТИВ «ЙОРКИ» ЙОРК: Итак, у трупа номер два обнаружились те же следы самозащиты, как и у первого парня. Значит, убийца атаковал их примерно одинаковым способом?

Это был персонаж Джона. Свои реплики он говорил идеально, произнося их словно закоренелый детектив полиции Нью-Йорка.

ДЕТЕКТИВ ШЕПЕРД: Все, что я могу сказать, это то, что если мы не найдем какую-либо зацепку прежде, чем убийца снова нанесет удар, в городе может начаться паника, к тому же капитан точно задаст нам геморрою.

Оба актера прошлись по коридору, но сейчас почти вышли из этой комнаты. Когда камера уже должна была остановиться, кто-то за ее пределами закричал: «Йорки, Шеперд, подойдите-ка сюда!»

— Снято! — закричал режиссер! Прозвенел звонок, и все начали двигаться. Режиссер быстро переговорил со звукорежиссером, нахмурился и затем крикнул: — Переснять с другим звуком!

Джон увидел меня и поспешил ко мне прямо в костюме. Страстно поцеловав, он заключил меня в свои объятия.

— Привет, крошка.

— Привет, — отчасти застенчиво ответила я. Мы еще не разговаривали с того момента, как сказали друг другу «Я люблю тебя», и сейчас я чувствовала себя немного смущенно, особенно учитывая то, что сейчас вся съемочная группа с любопытством смотрела на меня. Джон сразу же взял все в свои руки.

— Минуточку внимания. Хочу, чтобы все познакомились с моей девушкой. Это Эрика Адамс. Она актриса. Снимается в популярном сериала «Куда зовет сердце». Уверен, вы все о нем слышали.

Большинство людей подняли руки в приветствии, кроме тех, кто был занят в переустановке камеры на ее начальное положение для съемок дубля.

— Хорошо долетела? — спросил Джон.

— Неплохо, — ответила я.

Люди уже умерили свое любопытство к этому моменту и потихоньку возвращались на свои места для подготовки к пересъемке.

— Ты не голодна? — спросил Джон. — Могу показать тебе, где у нас буфет. До обеда еще далеко. Ты завтракала?

— Нет, — ответила я, — но я съела сэндвич в аэропорту.

— Хорошо, — ответил Джон. Он провел меня к режиссерским креслам, на одном из которых было написано его имя. — Можешь остаться здесь, если хочешь, а как только я освобожусь и настанет время перерыва, мы прогуляемся. Я заказал столик в «Pierre’s».

«Pierre’s» – элитный ресторан в Лос-Анджелесе. В обычные дни зарезервировать столик было невозможно. Интересно, как давно он запланировал этот ланч и что бы делал в случае моего отказа. Я села в кресло и наблюдала за тем, как переустанавливали камеру, двигая освещение для пересъемки. Кто-то крикнул «Актеры, по местам, пожалуйста», и Джон, после проверки гримера, вернулся на свое место. И сцена началась с самого начала.

Когда ты постоянно крутишься в индустрии развлечений, настоящий процесс съемки сериала или фильма становится очень скучным, и по итогу ты начинаешь занимать себя другими вещами. Например, читать, играть в мобильные игры, разговаривать с другими актерами или членами съемочной площадки – по крайней мере, пока запись не идет – или же оглядывать буфет с вожделением, жалея, что приходится соблюдать диету для того, чтобы отлично выглядеть в кадре. Я попала в этот бизнес еще ребенком, и до сих пор каждый момент того времени вспоминаю с восхищением. Было невероятно осознавать то, что все люди на площадке выполняли разную работу, которая приводила к тому, что актеры произносили свои реплики и фактически играли роли.

Но блестки быстро угасли, а каждая съемочная площадка была похожа на другую. Режиссер смотрел, как перед ним разворачивалась сцена из сериала, оператор сидел позади него на тележке для камеры, пока постановщики и другие помощники выполняли разные задания, к примеру, передвигая камеру по пути, либо передвигая предметы между дублями. Также здесь присутствовал помощник режиссера по сценарию, чья работа заключалась в том, чтобы сделать каждую сцену плавно перетекающей из предыдущей. Если вчера, когда была отснята часть сцены, здесь стояла ваза с желтыми цветами, то точно такое же количество цветов и сегодня должно стоять на столе, на том же самом месте.

В основном, то, что происходило за кадром, меня не интересовало, но я отрывалась от своего телефона каждый раз, когда Джон начинал играть. Я знала, какой он хороший актер, но он словно засиял еще больше на съемках этого сериала. Либо, если льстить себе, то играл он великолепно, потому что я была здесь. Многие исполнители лучше стараются, когда тот, кто им небезразличен, присутствует на шоу. У кого-то наоборот все начинает получаться хуже, и я рада, что Джон не один из них.

Между дублями Джон подходил ко мне поговорить, шутя и представляя меня разным людям, проходившим мимо. Мы держались за руки и целовались. Мне было странно проявлять чувства, когда рядом ходили люди и занимались своими делами, но было очевидно, что он был рад меня видеть, и это было взаимно.

Сразу после полудня прозвенел звонок, и кто-то закричал «обед». Все безумно порадовались, услышав это, и большинство машинально начали двигаться в сторону буфета. Я пару раз глянула в ту сторону, и могла сказать, что представленные блюда выглядели очень аппетитно. Тут были: своего рода сырная запеканка с большими кусочками мяса; поднос с овощами всех цветов радуги и куча различных приправ для салата; маленькая тарелка с мини-бургерами порциями на двоих; корзинка свежайших, самых золотых картофельных шариков, которые я когда-либо видела; множество фруктов; злаковые и зерновые батончики; а также холодильник со всеми возможными напитками. А еще были кофе, какао, печенья, пирожные, пончики, другая выпечка и тому подобное. От этого я точно держалась подальше, хоть и пришлось для этого побороться с искушением, так как знала, что даже от одного запаха выпечки меня разнесет как бочку.

Джон отошел и вернулся в своих солнечных очках и худи к месту, где я сидела. Он протянул мне руку, и я взялась за нее. Вместе мы вышли через выход, откуда я пришла. Телевидение всегда предоставляло главным героям своих сериалов услуги такси, чем мы и воспользовались. Снаружи Джона ждал еще один внедорожник, и мы вдвоем забрались на заднее сидение.

— Можете отвезти нас в «Pierre’s», пожалуйста, — попросил водителя Джон.

— Конечно, — ответил тот. — Все пристегнуты?

— Ага. Спасибо, Фрэнк.

По пути к ресторану, я подняла в разговоре свой сериал.

— Джон, ты уверен, что нам стоит появляться в таком видном месте? В прошлый раз продюсерам не очень понравилось, что нас везде упоминали в СМИ.

— Не переживай, — ответил он. — Я попросил зарезервировать столик в самом углу. Мы поедим, а затем вернемся обратно в студию, и никто даже не узнает, что ты была в Лос-Анджелесе.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя себя увереннее по поводу обеда. Несмотря на то, что тайное стало явным и все фанаты сериала узнали, что у меня есть парень, продюсеры очень просили меня убедиться, чтобы такого больше не повторялось. Потому что новые фанаты могли не знать, что я не одинока (и как следствие у меня не было никаких шансов на роман с моим партнером), а другие могли забыть или убедить себя в том, что мы с Джоном разошлись, так что могли и дальше жить, продолжая сводить меня с Люком. У меня с этим проблем не было, но было интересно, что Джон думает обо всем этом.

— Это не проблема, — ответил Джон, когда я спросила его об этом. — Точнее, если бы я сам не был в этом бизнесе, то бы не понял этого, но знаю, что нужно делать, если ты хочешь раскрутить сериал, и знаю, какими могут быть фанаты. Я точно уверен, что все они хотят, чтобы вы были вместе, с как там его? Люк? Учитывая то, какой успех приносит сериал.

— Думаю, это так и есть. Рада, что ты понимаешь, — я сжала его руку. — Ты хороший парень, Джон.

— Я, правда, люблю тебя, знаешь, — ответил он. — Понимаю, что это было неожиданно.

Мы как раз остановились у ресторана, так что времени ответить у меня не было. Пришлось подождать, пока мы не зашли внутрь. Джон назвал наши имена для резервации. Когда главный официант повел нас к летней веранде, Джон сказал ему, что мы резервировали столик в конце ресторана. Официант извинился, но сказал, что возможно, кто-то неправильно записал, так как все места в ресторане были заняты, и единственное свободное место оставалось на летней веранде. Уже ничего нельзя было с этим поделать, так что мы с Джоном заняли самый дальний столик, насколько это было возможно, и сели.

Я осмотрелась. Никто на нас не смотрел, так что я взяла его руку, и мы продолжили наш предыдущий разговор.

— Я рада, что ты это сказал, — ответила я. — Я даже не подозревала об этом, но все равно рада, что ты мне признался. И – эм – я тоже тебя люблю.

Джон выдохнул с видимым облегчением.

— Рад это слышать. Я очень надеялся, что ты это скажешь.

Мы заказали еду, блюдо с рыбой для меня, и вегетарианская лазания для Джона. За обедом мы разговаривали о наших сериалах, и как нам нравится проводить время друг с другом.

— Видеть тебя по скайпу – не то же самое, как целовать тебя и держать за руку, — сказал Джон.

— Я знаю, — ответила я, — но мы сами выбрали такую жизнь. — Я имею в виду, даже если бы я осталась работать в Лос-Анджелесе, ты бы все равно был на другом конце страны. Нам просто нужно построить такие отношения.

К этому моменту подошел официант и, убрав наши блюда, принес нам кремовый чизкейк и кофе. Джон внезапно поднялся с места.

— Поэтому я хочу сделать это официальным.

— О чем ты? — спросила я.

Внезапно и очень неожиданно Джон опустился на одно колено и потянулся к своему карману. Я почувствовала, как какое-то магическое заклинание взяло надо мной контроль, и все начало двигаться, словно в замедленной съемке. Я совсем этого не ожидала, и честно говоря, чувствовала себя в ловушке. Мы же были в роскошном ресторане, окруженными обедающими людьми! Все посетители повернулись к нам и наблюдали за тем, как Джон достал кольцо из своего кармана и протянул ко мне.

— Эрика Адамс, — сказал он. — Ты делала меня счастливым множество раз за прошлый год. Я хочу делать тебя самой счастливой женщиной в мире всю оставшуюся жизнь. Ты выйдешь за меня?

Кольцо было великолепное, и я протянула руку, чтобы дотронуться до него. По моему лицу текли слезы, и в голове крутилось множество мыслей в секунду. Любила ли я Джона? Я думала, что да, но на сто процентов не могла быть уверена. Была ли я готова к замужеству? Я думала, да, если бы нашла правильного человека. Но это и был Джон, не так ли? Казалось, словно мой собственный ход мыслей вел меня к единственному ответу. Я обернулась вокруг, и увидела, что все смотрят на меня в ожидании моего ответа.

У меня было два пути. Я могла сказать «нет» и «да». Если бы я ответила «нет», тогда все бы начали чувствовать себя неловко, и уткнулись бы себе в тарелки, пока мы не ушли. Затем была бы очень долгая и молчаливая поездка обратно к студии, где бы Джон выглядел совершенно подавленным и разбитым.

Но если я отвечу «да», то посвящу свою жизнь Джону. Это, по сути, означало бы, что он до конца будет партнером моей жизни. В Голливуде это могло длиться шесть месяцев, но я очень не хотела этого. Когда я выйду замуж, то хочу, чтобы это было навсегда. Вопрос в том – был ли Джон этим самым человеком, с которым буду всю свою жизнь, или же я сделаю огромную ошибку, ответив «да»?

Все эти мысли крутились в моей голове со скоростью света. Все, что осталось после – осознание того, что парень, которого я любила, и который любит меня, только что сделал мне предложение. Я выхожу замуж – в точности как мечтала, еще будучи маленькой девочкой. Это означало, что я буду выбирать белое платье, идеальный свадебный торт, получать кучу подарков и стоять перед священником, произнося клятвы вечности. Я буду чьей-то женой, и смогу говорить «мой муж». Я даже могу начать использовать слово «муженек», если захочу, хотя честно говоря, когда мои женатые друзья использовали это слово, звучало отвратительно. Но смысл был в том, что я выхожу замуж.

Куча различных эмоций промелькнула во мне, пока Джон достал кольцо из его маленького кармана и начал надевать на мой палец.

— Да, — тихо сказала я. Затем, поняв, что все еще смотрят на нас, ожидая моего ответа, я повторила это чуть громче: — Да.

Веранда взорвалась в аплодисментах, и Джон поднял меня с места, с кольцом на моем пальце. Он страстно меня поцеловал, и в этот момент я услышала щелчок камеры. Камеры? Вот дерьмо. Это не очень хорошо.

Я обернулась и увидела нескольких фотографов, стоящих вне ресторана, снимая нас. Вы шутите, хотела закричать я. Это самый счастливый момент моей жизни, и они не могут оставить меня даже на пять минут насладиться своей помолвкой.

— Пойдем отсюда, — прошептала я Джону.

Мы зашли внутрь ресторана и расплатились за еду. Когда мы вышли к внедорожнику, фотографы смогли сделать еще несколько кадров. Взобравшись внутрь как можно быстрее, мы отъехали. Неизвестно было, получились ли у них хорошие кадры, но я уже понимала, что меня ждет взбучка от Пита Барнса и других продюсеров «Куда Зовет Сердце».

Тем вечером в Канаду я не вернулась. Я совершенно забыла о Люке и его домике. Ночь я провела со своим парнем. Речь даже не шла о том, чтобы ждать до медового месяца, чтобы заняться любовью. Этот поезд уже давно ушел. Мы занялись любовью дважды, и последующие несколько дней я провела с ним, пока мне не нужно было возвращаться на съемки второго сезона. Фотографов мы больше не встречали, и я специально не гуглила свое имя и не смотрела на журналы и газеты. Я всего лишь хотела насладиться парой дней со своим женихом.

И совершенно выкинула Люка из своей головы. Ну, почти.

Съемки клипа длились шесть дней. Каждый раз, когда на парковку лыжной базы заезжала машина, я подходил к ограждению, чтобы посмотреть, не Эрика ли это. Каждый раз, когда съемочный день заканчивался, я возвращался в домик и ходил по нему, зовя ее по имени, надеясь увидеть ее чемодан рядом с одной из кроватей. Каждые пятнадцать минут я проверял входящие сообщения на своем телефоне, и начинал писать ей сообщение по двести раз в день в первые пару дней, но никогда не отправлял их, потому что не знал, что сказать.

На третий день я начал думать о том, не случилось ли с ней чего-то, но все еще не хотел ей писать. Ведь если Эрика не хотела тут находиться, я не мог ее заставить. Вместо этого я вбил ее имя в поиск в гугле. Нашел парочку статей о ней, но заголовок был не «Актриса Сериала Когда Зовет Сердце Попала в Аварию, Сейчас в Больнице». Вместо этого заголовки гласили «Эрика Адамс Рушит Надежды Фанатов Раз и Навсегда. Актриса Сериала Когда Зовет Сердце Обручена!»

Внутри у меня все упало. Я был опустошен. В статье было сказано, что фотографы поймали ее помолвку в «Pierre’s», в эксклюзивном ресторане Лос-Анджелеса. Конечно же, папарацци просто проходили мимо и случайно застали эту сцену, большая удача! Да, в это можно было легко поверить.

Я не мог поверить в то, что Эрика собирается выйти за этого придурка. Ну теперь-то она уже должна была увидеть, что он ею пользуется. Она должна была понять, что папарацци дважды ее нашли, и это не могло быть совпадением. Возможно, Эрика была настолько влюблена в этого парня, что просто не понимала, что происходит.

Начались съемки второго сезона. В первый раз мне удалось с ней поговорить во время чтениях сценария двух первых эпизодов, в которых мы будем сниматься бок о бок. После прочтения первого сценария, мы все собрались выпить кофе, и на пару мгновений мы остались наедине.

— Ты слышал? — взвизгнула она. — Я обручена!

Она протянула руку с кольцом, чтобы показать его мне. Оно было большим и очень блестящим.

— Слышал, — ответил я. — Когда ты не появилась на лыжной базе, я начал переживать и посмотрел новости, вдруг ты попала в аварию, или еще что-то.

— О, боже! — в ужасе вскрикнула она. — Я совершенно забыла о том, что собиралась присоединиться к тебе, пока не прилетела в Торонто. Я не ожидала, что я задержусь в Лос-Анджелесе, но ты же понимаешь, не так ли? Я хотела провести время со своим женихом.

— Конечно, понимаю, — сглотнул я. — Послушай, Эрика, я кое-что собирался тебе рассказать о Джоне.

— О Джоне? — она нахмурилась и сделала глоток кофе. — А что такое?

— Помнишь тот день, когда он прилетел в Торонто к тебе на обед? И вас поймали папарацци?

— Ага, помню, — теперь она еще больше нахмурилась. — И что? Мне жаль, что это слегка помешало сериалу, но нас продлили на второй сезон. Пит опять попросил тебя поговорить со мной? Да, они поймали меня в момент помолвки, но все бы узнали об этом рано или поздно.

— Никто не просил меня говорить с тобой, — ответил я. — Не думаю, что они рады этому, но понимают, что потратят время впустую. Тебе не кажется странным совпадением, что вы попали в засаду папарацци снова, когда Джон сделал тебе предложение?

— И что? — теперь она разозлилась не на шутку. — Ты говоришь, что я специально пытаюсь испортить сериал? Что я намеренно выставляю напоказ мои отношения? Как, черт возьми, я должна была знать, что фотографы будут у этого ресторана?

— Нет, — решительно ответил я. — Я не думаю, что это делаешь ты. Кто-то другой. Единственный человек, который знал, что встретится с тобой в определенном месте, в обоих случаях — это твой парень, теперь уже жених. К тому же, ты не заметила, насколько популярным стал его сериал с тех пор, как все о вас узнали?

— Это смешно, — в глазах у Эрики стояли слезы. — Он бы... он бы не стал этого делать. Это просто совпадение.

— Да, я знаю, ты хочешь быть о нем только лучшего мнения, — ответил я, в какой-то степени наслаждаясь тем, что поворачиваю нож в ее груди. Это было низко и жестоко, но мне все еще было больно от того, что я всю неделю ждал, когда она появится на съемках моего клипа. — Ну дело в том, что в первый раз, когда появились слухи о вас, в самом первом твите была прямая цитата твоего жениха. Прямая цитата. Это значило, что он разговаривал с папарацци прежде, чем появился с тобой на обеде.

— Ты врешь, — ответила Эрика. — Не знаю, почему ты делаешь это... почему ты хочешь причинить мне боль и разрушить мое счастье.

— Найди сама этот твит, если не веришь, — ответил я. После паузы я продолжил: — Я лишь пытаюсь помочь. Мне кажется, ты живешь в сказке. В Голливуде нет сказок, крошка. Я-то думал, ты уже должна была знать.

— Это из-за сериала? — спросила Эрика, уставившись на меня. — Сериал тебе так важен? Настолько важен, что ты готов испортить мою помолвку ради него? Или дело в чем-то другом? Я думала, мы друзья.

Я начал немного злиться, потому что она меня не слушала. Я пытался ей помочь, и хотя часть меня наслаждалась ее расстройством, эта часть была довольно маленькой. Остальная моя сущность понимала ее чувства. Я хотел принять ее в свои объятия и утешить, но она полностью игнорировала меня и все, что я говорил.

— Ну, получается, мы не друзья? — ответил я. — Я лишь хочу тебе помочь. А ты обвиняешь меня в том, что я поставил глупое шоу выше твоих чувств. Пошла ты. Забудь, что я вообще пытался помочь.

— Нет, пошел ты! — ответила Эрика. В раздражении она покинула здание.

Ко второму чтению сценария она не вернулась, и ассистентке продюсера пришлось читать ее роль.

Я была так зла на Люка, что ушла из студии, а позже перезвонила, чтобы извиниться за побег посреди чтения сценария. Они поняли, что я была чем-то огорчена, и попросили быть готовой к первому дню съемок. Я ответила, что не подведу. Думаю, сделала достаточно и имела достойную репутацию для того, чтобы они не заставляли меня возвращаться на чтение сценария второго эпизода, потому что я собираюсь держаться подальше от съемочной площадки в ближайшие пару дней.

Джон звонил мне несколько раз в последующие дни. Я не говорила ему о том, что сказал мне Люк. Вообще-то хотела, но каждый раз, как начинала говорить, что-то меня останавливало. В словах Люка действительно был смысл – никто больше не знал о наших с Джоном встречах в обоих случаях. Даже если бы мы рассказали всей съемочной команде о том, где собираемся пообедать, это все равно были совершенно разные команды в совершенно разных странах.

Но это не мог быть Джон. Просто не мог. Я также пыталась найти твит, который видел Люк – где есть цитата Джона об отношениях со мной. Правда дело было так давно, что он, скорее всего, затерялся где-то в интернете, и я не смогла его найти.

Единственным способом для меня узнать правду – спросить об этом Джона, но я находилась между молотом и наковальней. Если Джон станет все отрицать, то каждый день работы с Люком будет словно ад на земле, но если Джон скажет, что это правда, то мне придется разорвать помолвку. Второй сценарий казался смешным и таким невероятным, что я почти сразу же набрала его номер, чтобы спросить, но тут же сбросила. Для храбрости я решила выпить.

Я злилась и одновременно боялась того, что может произойти, но гнев был выше остальных чувств. Передо мной лежали девять пустых банок из-под газировки, которые я нашла в минибаре и смешала с алкоголем. Сначала я наслаждалась выпивкой, смотрела телевизор и хохотала над ужасно смешным канадским комедийным сериалом. Затем слова Люка вновь заполонили мои мысли. Я хотела ответов, хотя и могла притвориться, что была в порядке, будучи трезвой и в неведении, но сейчас после нескольких бутылок было тяжело с этим мириться. Я снова набрала номер Джона.

— Алло?

— Джон, — я не осознавала, что говорю громко. — Джон. Мне нужно с тобой поговорить. Это шерьежно.

— Что? — я даже не заметила, что на моих часах время показывало три тридцать два утра, его голос был сонный. — Это ты, малышка? Что происходит? Ты знаешь, который час?

— Мне нушны ответики, — сказала я, крутясь в кровати. — Скажи мне правду, пока я не вышла за тебя замуж.

— Хорошо, — ответил Джон, и я услышала щелчок, видимо он включил свет. Мужчина прочистил горло. — Что случилось? Ты пьяна?

— Нет. Может быть. Я не знаю. Это не важно. Отведь мне.

— Ну, и в чем вопрос?

— Ты сдал меня?

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Ты меня шдал, Джон? Ты сказал парапа… прара… фотографирующим людям… фотографам. Ты сказал им, что мы идем на лач?

— На ланч? — переспросил Джон.

— Оба раза только ты и я знали, что мы будем обедать, и они там окзлись. Они там окзлись и сняли нас и у меня были проблемы с прордюсерами.

— Детка, я понятия не имею, о чем ты.

— Не ври мне и не называй меня деткой. Я нашла твит о нас и нашем ланче, где есть твои слова, — закричала я. Это была ложь, и она могла повернуться против меня, но я была пьяна, чтобы думать об этом.

На другом конце воцарилась тишина. Я слышала его дыхание. Наконец, он заговорил.

— Ладно, послушай. Тебе нужно кое-что понять.

— Что понять?

— Мой сериал собирались закрывать, — ответил Джон. — Нам сказали, что если рейтинги не поднимутся на последующей неделе, сериал закроют после двух эпизодов и сократят убытки. Я лишь подумал... это была неплохая возможность. К тому же, я хотел, чтобы люди знали, что ты моя девушка. Я так горжусь тобой, как успешной ты стала.

— ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ГОРДИТЬСЯ! — закричала я в трубку, слегка протрезвев от его наглости. — Ты удивишься, но ты не имеешь права гордиться. Ты не имеешь никакого отношения к моему успеху! Ты не мой отец, так что ты не можешь гордиться! Ты сказал им, что собираешься сделать мне предложение, не так ли?

Я понятия не имела, что говорила. Знала я лишь то, что он признался.

— Но это был отличный пиар, — возразил Джон. — Он нам обоим помог. О нас говорили в новостях и в развлекательных журналах. Да и на сайтах наши сериалы упоминали тысячу раз.

— Ты такой мудак. Ты делаешь вид, что сделал это для нас обоих? Это дерьмо собачье, и ты это знаешь. Ты же знаешь, что мои продюсеры просили меня заставить фанатов строить догадки, — я поняла, что разозлилась настолько, что стала еще трезвее, но в моем голосе осталась злость. — Ты это для себя сделал, только для себя, придурок!

— О, только не начинай вести себя высокомерно, — закричал Джон в телефон. — Думаешь, мне нравилось видеть, как тебя тискает этот скользкий, дерьмовый актеришка? Думаешь, мне нравилось смотреть твои интервью и видеть, как он кладет руку на твои ноги? На ноги моей девушки? И это не было игрой, не правда ли? Тебе он на самом деле нравится. Ты, наверное, спишь с ним. Да ты с самого начала с ним спишь!

— Я никогда не спала с ним, урод, — парировала я. — Я была верна тебе все это гребаное время, пока ты пытался меня провести? И все ради того, чтобы твой чертов сериал стал популярнее?

— Это Голливуд, — ответил Джон. — Здесь все так и устроено. Ты приносишь мне популярность, я зарабатываю деньги. Думаешь, я бы смог себе позволить чертову звездную свадьбу высшего класса, если бы мой сериал не продлили?

— О, как забавно. Что теперь, будешь притворяться, что ты пользовался мной только для того, чтобы заработать больше денег для нашей свадьбы? Вау, тебе действительно нужна помощь гребаных психиатров.

— Ну, я в этом не одинок, — резко ответил Джон. Затем он немного смягчил голос. — Послушай, крошка. Мы сможем это пережить. Я не хочу ругаться с тобой. Я, правда, хочу на тебе жениться, уж с этим-то мы порешали. Давай позабудем это.

— Я не выйду за тебя, Джон, — сказала я. — С меня хватит. Я отправлю тебе почтой это чертово кольцо, и делай с ним что хочешь. С меня хватит. Ты мне лгал, манипулировал мною, и более того, Лю… люди предупреждали меня о том, что ты проделываешь эти вещи, и я отстранилась от всех, называя их лжецами. Я сказала, что ты бы никогда со мной так не поступил, но они были правы, а я нет. Прощай.

Я повесила трубку и тут же разревелась. Я лежала на кровати, одетая в отельный халат и ничего более, пока злость, стыд и разочарование текли по моим венам. Я рыдала не менее часа, а затем повернулась к телефону, лежащему позади меня на прикроватной тумбочке.

Я все еще была немного пьяна, но знала, что нужно было позвонить Люку. Не могла позволить ему хотя бы еще минуту верить в то, что я его ненавидела. Он единственный, кто действительно пытался мне помочь; единственный, кто был честен со мной. Он был моим настоящим другом, а я практически плюнула ему в лицо. Я взяла свой телефон и поморгала, пытаясь что-то разглядеть за пеленой слез, наконец, находя его номер

— Алло? — ответил он сонным голосом, как и у Джона. — Эрика? Это ты?

— Да, — тихо, еле различимо ответила я. — Прости, что разбудила.

— Все в порядке, — прочистил он горло. — Что случилось? Все хорошо?

— Нет, — мой голос дрожал, и я снова находилась на грани слез. — Нет, все плохо. Ты был прав. Ты был прав, прости меня.

Некоторое время Люк молчал.

— Оу. Да. Мне, правда, жаль. Итак, что произошло?

— Этот козел даже не стал ничего отрицать, — сказала я. — Он даже пытался оправдать это. Сказал, что старался для нашей карьеры.

— С ума сойти, — ответил Люк. — Его карьера выстрелила, но наш сериал стал менее популярным с тех пор как упертые фанаты, которые ведут форумы в сетях, начали жаловаться другим фанатам.

— Я знаю. Мне очень жаль, что так вышло.

— Это не твоя вина, — ответил Люк. — Ты ничего не делала. Это все он.

— Прости, что называла тебя лжецом. И что закатила истерику и не явилась на чтение. Ты был прав все это время.

— Не переживай насчет этого. Насколько я знаю, все хорошо. Мы начинаем съемки второго сезона в понедельник. Если ты будешь присутствовать там, думаю, все будет в порядке.

— Я буду. Я порвала с Джоном, так что никаких больше статей папарацци, мешающих сериалу, — ответила я. — Послушай, Люк…

— Да? — было в его голосе нечто такое, что я услышала, хотя и была пьяна. Я не могла понять до конца, что это было, но возможно, предвкушение и радость. Потом подумала, что лишь вообразила себе это.

— Надеюсь, мы снова сможем быть друзьями, но тебе нужно сделать для меня одну вещь. Я сейчас поклянусь больше никогда-никогда не встречаться с другим актером. Тебе нужно напомнить мне об этом, если я начну влюбляться в одного из них.

Его голос снова изменился, и предвкушение с радостью исчезли – если они вообще были.

— Тебе нужно поспать, Эрика. Увидимся в понедельник.

Съемки начались в понедельник. Если честно, появляться на работе мне совсем не хотелось. Когда Эрика, напившись, позвонила мне среди ночи, я подумал что это мой шанс, подразумевая под этим, что не желал быть «запасным вариантом» и готов был посвятить ей все свое время, чтобы она, наконец, забыла своего бывшего. По крайней мере, теперь она свободна, и я мог продемонстрировать ей то, как мужчина должен с ней обращаться, прикрывая все это дружбой. Таким был мой изначальный план, предоставляющий возможность перейти на следующий этап отношений, если таковая представится.

Но сейчас Эрика поклялась больше никогда не встречаться с актерами. Это оставило меня за бортом. Она могла даже так сказать, потому что знала – она мне нравится и не хотела, чтобы я предложил ей встречаться. Так что я не ждал встречи с ней. Было слишком больно. Вместо этого я захотел покинуть сериал и переключиться на что-нибудь другое, возможно, вернуться к музыке, оставив Эрику и чувства, которые она вызывала, позади.

К сожалению, выбора не было. У меня все еще оставался контракт, условия которого нужно было выполнить. Это означало, что в понедельник мне нужно было выходить на работу, неважно, нравилось мне это или нет. Так что я приехал раньше, чем было нужно и, закончив гримирование, уже был на площадке, когда приехала Эрика. Я постарался сделать так, чтобы у нас не было возможности долго говорить, но во время обеда, она подошла ко мне и села за мой стол.

— Хей, — Эрика поставила рядом свою тарелку с овощами и капустным салатом. — Я играла с тобой все утро, но у меня такое чувство, что вообще с тобой не говорила. Как у тебя дела? Ты же не пытаешься меня избегать, потому что все еще злишься из-за того, что я сказала?

— Из-за того, что ты сказала? — я набил рот едой, чтобы не говорить с ней, но сейчас мне захотелось узнать ответ. Была ниточка надежды на то, что она не имела в виду запрет на отношения с актерами всерьез.

— Ну да, то, что я назвала тебя лжецом. Мне очень жаль.

— Нет, я не злюсь, — ответил я. Затем попытался разузнать мои последние и чрезвычайно маленькие шансы. — Ты кстати видела парня, который играет злодея в сцене двадцать два? Он очень милый.

Она уставилась на меня.

— Не знала, что ты по мальчикам.

— Вообще-то нет, — сказал я, отрицательно мотая головой. — Я гетеро. А парня имел в виду для тебя.

— Я же сказала, никаких актеров. Это моя клятва, и я буду держаться ее вечно. Возможно, выйду замуж за продюсера, художника или что-то вроде этого. Может быть, это будет кто-то абсолютно нормальный, бухгалтер или школьный учитель, но сейчас я даже не хочу думать об отношениях. А просто собираюсь сфокусироваться на своей карьере.

Я больше не хотел доедать свой суп из моллюсков. К горлу подступил приступ тошноты. Казалось, что никаких шансов у нас с Эрикой не было, и мы никогда не будем вместе. Она решила больше не встречаться с актерами, включая меня. Я чувствовал себя ужасно, пройдя через все стадии горя. И уже пытался это проверить, но понял, что она действительно имела в виду именно это. И теперь я находился на стадии гнева. Скоро должен быть торг, и я надеялся, что эта стадия будет еще не скоро, потому что не хотел работать с кем-то, кого бы умолял сходить со мной на свидание.

Лишь по счастливой случайности я наткнулся на Кэтлин. После ланча отправился на долгую прогулку вокруг павильона. Это привычка, которую я недавно приобрел. Когда увидел ее, она пыталась силой открыть дверь, которая вела в наш павильон. Я подошел к ней и оперся рукой о дверь.

— Ты же в курсе, что нужно отсканировать карту, чтобы открыть дверь? — спросил я.

— Отсканировать карту? — недоуменно спросила девушка аристократическим британским акцентом, который мне понравился. — Я не получала никакую карту.

— В каком сериале ты работаешь?

— Ассистент продюсера в сериале «Зеркала» — ответила она. — Я думала, мужчина на воротах сказал мне зайти в здание, находящееся посередине съемочной площадки.

— Ну, наверное, он имел в виду здание администрации, — ответил я. — Тебе нужно заполнить кучу бумаг и получить пропуск. Здесь проходят съемки «Когда Зовет Сердце». Где находится площадка сериала «Зеркала», я, если честно, не знаю.

— Оу, мне нравится этот сериал. Кстати, меня зовут Кэтлин, — она впервые взглянула на мое лицо. — Оу! Оу, ты Люк Холден! Ты играешь в сериале! Ну, точнее, ты главная звезда шоу!

— Виновен по всем пунктам, — улыбнулся я.

— Это правда забавно, — посмеялась она. — «Виновен по всем пунктам». В жизни ты еще милее! — внезапно она покраснела. — Вау, не могу поверить, что сказала это.

— Все нормально. Ты и сама та еще красотка, — и я тоже не врал. Она была очень хорошенькая, с подтянутой фигурой, показывающей, что девушка занималась спортом. Она лет на десять-пятнадцать младше меня, но при этом была красива.

Она снова покраснела.

— Возможно, это слишком рано, я понимаю, но не хотел бы ты выпить чашечку чая, или что-то вроде этого?

— Я не самый большой фанат чая, — ответил я. — Но могу выпить кофе, а ты чай, как насчет этого?

— Было бы великолепно! Когда мы сможем увидеться?

— Как только ты получишь свой пропуск, то сможешь попасть на любую съемочную площадку. Ассистентам продюсера приходится много бегать, иногда из одной площадки в другую, так что у них есть доступ почти повсюду. Приходи сюда к шести часам вечера. К этому времени я уже должен закончить сниматься, если только что-то пойдет не так.

— Звучит чудесно, — ответила Кэтлин. — Ну, получается, увидимся в шесть!

Я направил ее к зданию администрации, и использовал свой собственный пропуск, чтобы пройти в павильон. Вернувшись на площадку, уселся в свое кресло, ожидая, пока все вернутся с ланча. Я просмотрел список вызова актеров, чтобы убедиться, что все верно запомнил. На сегодня мне осталось сняться в трех сценах, и все были с Эрикой, но к шести, как и говорил, я вполне мог освободиться.

Эрика подошла и села в свое кресло. Я отодвинул свой стол на пару сантиметров от нее, но она автоматически пододвинулась ближе ко мне.

— Привет.

— Уверена, что хочешь так близко сидеть ко мне? — спросил я. — Я же… актер. Знаю, как сильно ты ненавидишь актеров.

— Очень смешно, — сказала она, принимая моя слова за шутку.

Я уткнулся снова в свой телефон, и краем глаза заметил ее странное выражение лица. «Пусть гадает», — подумал я.

— Как прошел твой перерыв? — спросила Эрика. — Я так была занята на своем, что даже не подумала спросить тебя о твоем.

— Ага, потому что ты эгоистка, — ответил я, пытаясь скрыть резкость в своем голоса. Она обиженно на меня посмотрела. — Неплохо прошел.

Около пятнадцати минут мы сидели в тишине, пока нас не позвали по нашим местам. Я посмотрел на Эрику и попытался вернуться в образ, чтобы воспринимать ее как Ребекку.

— Мотор! — закричал режиссер.

БЕККИ: Как думаешь, ты сможешь защитить нас от этих преступников?

ДЖЕК: Я имел дело с ними раньше и знаю, как они действуют.

БЕККИ: Но их так много. Ты уверен, что не хочешь отсидеться с нами тут? У нас много оружия.

ДЖЕК: У нас тут два раненных человека в доме, а ты единственная, у кого есть навыки медицины. Я с этим разберусь. Ты береги себя и не забывай следить за этими малолетками.

БЕККИ: Не забуду. Будь осторожен, Джек.

— Снято! — закричал режиссер. Он сорвал свои наушники и подошел к нам. — Что за дела, ребята? Вы звучите отвратительно вместе сегодня. Люк, из-за тебя кажется, что Джек обижается на Бекки за то, что он остается снаружи с пистолетом.

— Извините, — сказал я. — Думаю, дело в Эрике. От нее не исходит той химии, как обычно. Не знаю, почему.

Режиссер повернулся к Эрике, которая стояла с открытым ртом.

— У тебя какие-то проблемы, Эрика? Ты в порядке?

— Я чувствую себя великолепно! — ответила она. — Делаю все так, как обычно. Не моя вина, что Люк забыл, как играть.

— Мне все равно, что между вами двумя происходит, вам нужно это перебороть. Давайте-ка перезагрузимся и дадим вам пару минут поговорить.

Мы вдвоем вернулись к нашим стульям. Эрика в ярости уселась на свой. Я начал играть в своем телефоне в игры. Наконец, она повернулась ко мне.

— Я что-то не так сделала, Люк? Почему ты ведешь себя сегодня совершенно по-другому по отношению ко мне?

Я отложил свой телефон.

— Не заметил этого. Мне казалось, что я делаю все так, как обычно. Играю. Я же актер.

— Что, черт возьми, это значит?

— Ничего, — пробормотал я.

Мы снова уселись в тишине. Команда еще долгое время настраивала кадр. В течение этого времени, я подумал, что было нечестно отыгрываться на команде, и решил начать играть лучше, когда съемка началась вновь. За пределами камер, все, конечно, будет по-другому.

Мы вернулись на наши места и снова отыграли сцену. Запрятав свою злость и обиду, я смог сыграть лучше прежнего. Эрика была немного прохладнее обычного, но после первой строки она влилась в съемку.

— Так-то лучше, — закричал режиссер. — Может вам надо были лишь разогреться.

Мы отсняли три сцены, которые были в списке и закончили за пять минут до шести. Когда режиссер нас отпустил, я вернулся к своему стулу и увидел Кэтлин, стоящую рядом с ним. Эрика также подошла и взяла свою сумочку и другие свои вещи.

— Привет! — восторженно воскликнула Кэтлин. — Эрика Адамс, не так ли? Играешь Бекки в сериале?

Эрика улыбнулась ей своей спасибо-за-то-что-являешься-фанатом улыбкой.

— Да, это я. А ты кто?

— Это Кэтлин, — ответил я. — Ассистент продюсера в другом сериале. У нас сейчас свидание.

Эрика приподняла одну бровь.

— Восхитительно. Рада познакомиться, Кэтлин.

— Взаимно, — ответила Кэтлин. — Я большая поклонница вашего сериала. В Англии его не показывают по телевизору, но я смотрела в интернете, и теперь, когда оказалась в США, могу смотреть самые последние эпизоды сразу же.

Мы ушли, оставляя Эрику позади. Спустя пару минут я незаметно обернулся посмотреть на площадку.

Ее уже не было.

Я вообще не понимаю, что происходит с Люком.

Когда я порвала с Джоном, мне нужна было жилетка, в которую могла бы поплакаться, и думала, что таковой окажется Люк, но он превратился в совершенно другого человека. Как минимум, мы больше не разговаривали. Я настолько привыкла возвращаться к Люку, когда у меня была какая-то проблема, что ужасно по этому скучаю. Сейчас, каждый раз, когда я зла на что-то, то машинально открываю контакты в телефоне, но по итогу не посылаю сообщения, потому что мы, как мне кажется, больше не были друзьями. Пару раз, мне так нужно было с кем-то поговорить, что я почти позвонила Джону. К счастью, эту ошибку я не совершила, и именно из-за этого избегала употребления алкоголя. В моменты слабости, особенно в опьянении, я боялась, что могу позвонить Джону и вернуться к тому, с чего мы начинали.

В итоге позвонила своей сестре, чтобы посоветоваться, хотя в тот же момент поняла, что возможно, не стоило этого делать, но я нуждалась в поддержке, а семья все-таки семья. Я рассказала ей о том, как Люк себя вел, и обо всех девушках, которых он приводил на съемки.

— Кажется, кто-то ревнует, — пропела Эмми.

— Я не ревную, — ответила я. — Я только что рассталась с Джоном. Меня сейчас никто не интересует.

Она продолжила меня дразнить, и я под конец просто сказала, что люблю ее и отключилась, немного улыбаясь, но все еще злясь.

То, что происходило с Люком, оставалось полнейшей загадкой. Хоть нам и удалось восстановить ту химию, которая была между нами на камеру, вне съемок мы просто перестали контактировать. Между дублями возвращались к нашим стульям, и он тут же утыкался в свой телефон, а я доставала электронную книгу, и все оставшееся время перерыва мы не разговаривали. Я начала прогонять роль с одним из помощников продюсера, который находился на съемках.

В Люке поменялось и еще кое-что. Казалось, что каждый день на площадку приходила новая девушка. Они уходили вместе рука об руку, словно парочка голубков. Не буду притворяться, что меня это не задевало. Я все еще думала о шансах с Люком, когда появлялись мысли об отношениях, но сначала надеялась подружиться с ним, а дальше пусть все будет, как будет. Сейчас казалось, что наша дружба закончилась, и то, что было раньше, уже не вернуть.

На следующий день, приехав на съемки, я увидела, что Люк уже сидел в гримерной. Обычно мне приходилось ждать, пока он не будет готов, прежде чем зайти самой. За последние несколько недель мы привыкли к этому ритуалу. А сегодня я решила, какого черта? Зайду внутрь, и может, мы сможем по-дружески пообщаться. По крайней мере, будут свидетели, если он решит задушить меня за то, что я сказала ему «привет».

Усевшись в кресло гримера, с улыбкой поздоровалась с обеими гримершами, Кармен и Полой. Я подружилась с ними обеими. За последние пару недель они несколько раз меня подбадривали, когда я была в плохом настроении. Поприветствовав девушек, кинула взгляд в сторону Люка и сказала: «Доброе утро, Люк».

— Доброе утро, — ответил он. Пару мгновений он смотрел на меня, а затем отвернулся и заговорил с Полой. Пожав плечами, я переключила свое внимание на Кармен.

— Что это между вами двумя? — спросила Кармен, переводя взгляд с меня на Люка.

— Ничего, — ответила я, держа голос ровно, как у нее.

— Серьезно? Вы выглядите так, словно не ладите, но на камеру играете хорошо.

— Все отлично, — улыбнувшись, ответила я.

— Хорошо, как скажешь, — Кармен начала наносить мне макияж. Мы разговорились о всяких событиях в нашей жизни. Она рассказала о своих детях, которые увлеклись хоккеем (я уже знала, что это по всей вероятности, любимая тема для обсуждения среди канадцев). А я поделилась впечатлениями о книгах, которые сейчас читала. Поговорили мы неплохо. Но все время разговора продолжала украдкой смотреть на то, чем занимается Люк.

После макияжа отправилась в костюмерную, но когда увидела, что Люк тоже закончил с гримом и вышел в коридор позади меня, я тут же свернула в туалет. Последнее, что нам нужно было – это переодеваться в костюмы при неловкой тишине. Очевидно, люди стали замечать, что мы перестали общаться так, как раньше.

Не могла понять, почему. Нет, я, конечно, понимаю, что он злился, когда обвинила его во лжи. С моей стороны это было несправедливо, но я много раз извинялась за это. И сделала все, чтобы дать ему понять, что вела себя, как идиотка, в то время как он был прав. Я подразумеваю то, что ему следовало принять мое признание о расставании с Джоном и снова согласиться стать моим другом.

Но дело было в том – он не говорил, что его волновало. А продолжал притворяться, что все было в полном порядке, но очевидно, что это было не так. И я ничего не могла с этим поделать. Я же не могла запереть его в комнате и пытать до тех пор, пока Люк не ответит. Еще была надежда на то, что по истечению времени он потеплеет. Я скучала по нему, как по другу.

Примерно десять минут я провела в туалете, смотря в зеркало и размышляя. В скором времени нас позовут на съемочную площадку, и ждать более было нельзя. Так что, вздохнув, окинув себя при полном параде, и направилась переодеваться.

Первая сцена разворачивалась между мной и другим актером-подростом, играющего четырнадцатилетнего мальчика, которого приняла к себе моя героиня. Снимали мы сцену смерти. Банда преступников вырубила персонажа Люка в предыдущей сцене, и сейчас ворвалась в дом. Они застрелили мальчика, и оставили его умирать, забирая с собой облигации, который завещал моей героине отец – все его наследство. Сцена была эмоциональная, и не только из-за смерти героя, а из-за того, что я больше не буду работать с Томми. В последний рабочий день актера режиссер говорил «На этом все для вставьте-имя-актера», мы хлопали и обнимали их. Не во всех съемочных группах, в которых я работала, была такая традиция, но команда у нас была великолепная, и мы все друг друга любили.

Потянувшись к Томми, чтобы обнять его, я почувствовала чью-то теплую руку на свой. Люк подвинулся к Томми в то же время, что и я, и его рука теперь накрывала мою, пока мы оба обнимали подростка, с которым работали весь сезон. Люк затем отстранился и отвернулся от меня, не говоря ни слова.

Я еще раз сжала плечи Томми и отошла, давая возможность попрощаться с ним другим актерам и членам команды. Все уже готовились к следующей сцене, которая должна была быть между мной и Люком. Он сидел в кресле, перевязанный бинтами и заляпанный краской. Краска высыхала очень быстро, так что кровь и другие спецэффекты всегда наносились прямо перед съемкой.

Я села на стул в своем неудобно длинном, разлетающемся, военном платье и туфлях на шнуровке. Это была худшая часть съемок в исторической драме. Костюмы уж очень ограничивали движения. Не представляю, как их носили в девятнадцатом веке. Чтобы отвлечься, немного поиграла в телефоне, пока нас не позвали для съемки дубля. Люка положили на постель внутри фермерского дома, и я села на колени рядом с ним, промывая его раны. У моей героини были медицинские навыки, так что я уже делала это несколько раз за время съемок.

Режиссер забрался в свое кресло, и все в последний раз проверили готовность. Хлопнула хлопушка дубля, и мы услышали «МОТОР!».

ДЖЕК: Прости, Бекки. Я подвел тебя. Я всех подвел.

БЕККИ: Это не так, Джек. Их просто было слишком много (касается его груди мокрым полотенцем). Просто старайся лежать неподвижно.

ДЖЕК: Я обещал, что буду рядом с тобой. Обещал, что буду рядом с мальчиком. У него вся жизнь была впереди, а сейчас он под землей. Какой человек на такое способен?

БЕККИ: Джек… ты столько всего сделал для этой фермы. Ты не должен был быть тут. Ты мог бы работать на любой ферме в округе. Даже со всеми нашими проблемами, решил остаться и работать на меня. Все это время ты был моим другом.

ДЖЕК: Так вот, кто мы? Друзья?

БЕККИ: Джек..!

ДЖЕК: Не бери в голову.

(За экраном слышен цокот приближающихся лошадей. Бекки поднимает голову).

БЕККИ: Лежи смирно. Я скоро вернусь.

(Она берет ружье со стены и выходит из комнаты).

— СНЯТО! — сказал режиссер. — Это было отлично, ребята. Осталось отснять две сцены. Гримерши, подойдите-ка.

Я вернулась к своему стулу. Люк остался в декорациях, пока ему поправляли грим, а камеры настраивали для съемок крупным планом. Я села, но к телефону не притронулась. Что-то в сценарии вдруг натолкнуло меня на мысль. Люк стал вести себя по-другому, когда я рассталась с Джоном. До этого мы были хорошими друзьями. Я всегда слышала о том, что мужчины и женщины не могут быть друзьями. Кто-то всегда привязывается к другому, и возникают чувства. Я раньше не верила в это, но может ли быть так, что Люк хотел нечто более дружбы и увидел возможность, когда я рассталась с Джоном? Но если это так, почему он ничего не предпринял? Почему просто решил разозлиться и перестать со мной разговаривать?

Все это очень раздражало. Я хотела просто подойти к нему, но рядом с ним было две гримерши, к тому же какие-то из постановщиков двигали лампы по направлению к операторам. Я наблюдала за всем этим рассеянно, пытаясь понять, что происходило в голове у Люка.

Говорили, что женщины очень сложные, но думаю, что все наоборот. Это мужчин тяжело понять. Они просто сбивали меня с толку, и Люк ежедневно это доказывал.

Каким-то образом мы смогли работать вместе с Эрикой. Обычно мы избегали друг друга, а когда это было невозможно, то вели себя подчеркнуто любезно. Она вела себя так, потому что отдалился от нее, а сделал я это потому, что все еще злился на нее за то, что Эрика не дала мне шанса и за это глупое решение никогда больше не встречаться с актерами.

В тех случаях, когда не игнорировали друг друга, мы снимались вместе перед камерами, или же давали совместное интервью. В таких ситуациях мы делали то, что умеем лучше всего – играли. К нашим совместным интервью вновь поднялся значительный интерес, благодаря тому, что Эрика дала отдельное интервью пару недель назад и сообщила о том, что рассталась с Джоном. Она рассказала интервьюеру, что пришла к решению пойти другим путем, а это добавило еще больше слухов и размышлений о том, не сошлись ли мы с Эрикой вне экрана.

Некоторое время я приглашал девушек на свидания и встречался с ними на съемочной площадке. Хотел увидеть реакцию Эрики. К сожалению, не получил ту реакцию, которую ожидал (или надеялся), и понял, что как только я оставался с этими девушками наедине, мне сразу же хотелось бросить все и уйти в свой номер в отеле. В конце концов, просто прекратил приглашать куда-то девушек.

Была суббота, и мы приехали за пару часов до съемок, так как нам нужно было дать одно из этих интервью. Усевшись к гримерам, я задумался о процессе проведения интервью и нашей способности включать дружелюбность, оказавшись в кресле перед интервьюером.

Дело было в том, по крайней мере, для меня, что это была не игра. Я просто позволял себе вести себя с Эрикой так же, как и раньше, возвращался к прежнему своему отношению к ней, без возведенного барьера из злости и обиды. Из-за этого задумывался над тем, почему не смог отключить все это, когда камеры прекращали снимать.

Как только нас закончили прихорашивать, мы вдвоем отправились в комнату для интервью и уселись в довольно-таки неудобные кресла. Чуть-чуть поерзав, устроились поудобнее. Ведущая интервью еще не пришла. Кроме нас, единственным человеком в комнате был один из представителей студии, чья работа состояла в том, чтобы не дать нам возможность выдать чуть больше информации о сериале, чем нужно. Не то чтобы мы были в курсе грядущих планов, но защита утечек тут была на высоте.

— Готова? — спросил я Эрику.

Она удивленно на меня посмотрела. Обычно мы ни слова не говорили, пока не заходила ведущая, и только потом включали свой шарм, словно щелкая выключателем.

— Думаю, да, — спустя пару мгновений ответила она. — А что насчет тебя?

— Еще как, — кивнул я.

— Слышала, что сериал неплохо выстрелил после этих интервью. Это очень хорошо, потому что сейчас идут переговоры насчет третьего сезона в следующем году.

— Ты хочешь сниматься в третьем сезоне? — спросил я.

— Конечно. Разве ты нет?

Шанса ответить у меня не было, потому что в этот момент распахнулись двери, и внутрь ворвалась блондинка c тяжелыми завитыми локонами. За ней спешили три оператора с камерами, звукооператор с микрофоном и еще одна женщина, наверное ее продюсер. Ведущая подошла к нам и протянула руки.

— Привет, ребята! Я Джинни Рей из «Энтертейнмент ТВ»! Я так рада, что вы согласились на интервью для нашего раздела новостей о знаменитостях.

Мы поприветствовали ее, и все, наконец, уселись. Камеры установили на штативы и направили на нас, включив рампы. Позади был зеленый экран, на который, как нас убедили, впоследствии наложат постер нашего сериала с одной стороны, и логотип «Энтертейнмент ТВ» с другой. И вот, наконец, ведущая начала говорить, а мы ей отвечать. Мы смогли посмотреть интервью сразу после того, как оно вышло на канале Ютуб, когда были в гримерной в обычный съемочный день. Гримеры вывели интервью на большой экран, так что мы оба могли смотреть.

На черном фоне возник логотип «Энтертейнмент ТВ» и пролетел по всему экрану, оказавшись в центре, когда закончилось интро. Экран разбился в эффекте перехода, и появилась Джинни Рей.

ДЖИННИ: Здравствуйте и добро пожаловать в «Энтертейнмент ТВ» в Новостях Знаменитостей! Меня зовут Джинни Рей, и сегодня я нахожусь на съемках сериала «Когда Зовет Сердце», новое шоу на «Харт ТВ», которое покорило весь мир в мгновение ока. Сегодня мы будем разговаривать с Эрикой Адамс и Люком Холденом, которые играют всеми любимых персонажей Бекки и Джека. Эрика, у нас осталось всего несколько эпизодов до финала второго сезона, не скажешь, ждут ли нас большие сюрпризы?

ЭРИКА: Думаю, парочка сюрпризов будет точно, Джинни, но если я расскажу, это будет считаться спойлером.

ДЖИННИ: Я знала, что ты так скажешь. Придется не отрываться от экрана! Люк, что насчет твоего персонажа? Он уже давно борется со своими чувствами к Бекки! Расскажет ли он ей когда-нибудь о своих чувствах?

ЛЮК: Мой рот тоже на замке, Джинни. Уверен, что у «Харт ТВ» есть комната пыток для тех актеров, которые портят сюрпризы.

ДЖИННИ: Справедливо. Мы точно не хотим увидеть, как тебя пытают! Эрика, ранее ты дала интервью, где откровенничала о деталях твоего громкого расставания с актером Джоном Ричардсом спустя пару дней после помолвки. Как ты с этим справляешься?

ЭРИКА: Поначалу было тяжело, но если честно, мы поторопились с помолвкой, и не были к ней готовы. К счастью, Люк был рядом как мой друг и плечо, в которое можно поплакать, и я благодарна ему за это.

ДЖИННИ: Что насчет новостей о новых половинках в вашей жизни? Есть шансы увидеть ту романтику вне экранов, которой ваши персонажи наслаждаются на экранах?

ЛЮК: Честно говоря, Джинни, что-то вроде этого всегда начинается с хороших друзей, и прямо сейчас, мы сосредоточились на построении нашей дружбы. Эрика великолепная девушка и превосходная актриса, и мы любим проводить время вместе и сниматься в этом чудесном сериале, который всем так нравится.

ДЖИННИ: Эрика, пару слов на прощание?

ЭРИКА: Не забудьте смотреть сериал! Финал сезона всего через четыре недели!

Сегодня мы снимали последний эпизод сезона. Съемки проходили примерно за три недели до выхода, так что фанатам оставалось еще много эпизодов для просмотра. На прошлой неделе мы дали интервью «Энтертейнмент ТВ», которое вызвало фурор, и рейтинги теперь были выше, чем когда-либо. Из-за этого мы подверглись еще большему давлению, чтобы финал сезона получился особенным, но я читала сценарий, и он был великолепен.

Интервью также стало переломным моментом для нас с Люком. К прежнему уровню отношений мы не могли вернуться. Да и, возможно, никогда уже не вернемся, но, по крайней мере, мы перестали активно избегать друг друга в гримерной. И уже начали более-менее нормально беседовать в перерывах между съемками. Дела улучшались, и хотя я все же не понимала, почему Люк злился на меня, но была рада снова сблизиться с ним. В какой-то момент напряжение на съемочной площадке было так высоко, что у меня заболел живот.

Сегодня мы снимались вне съемочной площадки, на улице рядом с ней. Здесь воссоздали лошадиный загон на сцене, похожей на ракушку. Она была открыта с одной стороны и закрыта с другой, и лошади внутри забора гуляли по искусственной траве и реальной грязи. За забором был огромный зеленый экран, на который потом наложат изображение фермы, чтобы она казалась огромной.

Ветер трепал мои волосы, которые стали похожи на шерсть неуправляемого щенка, и Кармен постоянно приходилось их поправлять и укладывать в необходимую прическу. Я сидела несколько минут, погрузившись в чтение, пока не услышала тяжелые шаги позади. Повернувшись, я увидела Люка и коротко вздохнула.

Люк был одет в очень узкие штаны из оленьей кожи и голубую джинсовую рубашку. На нем также был его привычный сериальный атрибут – потертые ботинки и ковбойская шляпа. Вокруг талии был обернут кожаный оружейный ремень, с пистолетом в кобуре. Гримеры подчеркнули его легкую щетину, и выглядел он невероятно сексуально и очень привлекательно. Внезапно все чувства и физические ощущения, которые я испытала при нашей первой встрече, вновь наполнили меня. Я выкинула их из своей головы, когда мы расстались с Джоном. И игнорировала их полностью, когда Люк вел себя как придурок, но сейчас, глядя на него, я снова испытала это все.

Он подошел ко мне и осторожно присел рядом, что было затруднительно в его скрипящих штанах. Я пыталась не смеяться, но штаны издавали такой шум, что все-таки не могла сдержать смех. Он уставился на меня.

— Над чем смеетесь, мисс Бекки? — спросил он с акцентом, которым говорил в сериале.

Я начала хохотать еще сильнее, когда его задница опустилась в кресло, а затем сползла на пару сантиметров вперед, словно мокрый ребенок, пытающийся взобраться по скользкой поверхности.

— Нужно было что-то подрезать, чтобы надеть на тебя эти штаны?

— Ужасно смешно. Парень всего лишь надел брюки, а ты спрашиваешь, не кастрировали ли его, — он попытался повернуться ко мне. — Покажу, если хочешь. Они все еще там, такие же большие.

— О нет, — продолжая хохотать, ответила я. Прикрыв глаза одной рукой, я тряслась от смеха, пока Люк пытался развернуться ко мне тазом и не упасть со стула. Он тоже начал смеяться, и на пару минут мы словно вернули наше раннее общение, словно ничего не менялось между нами. Мы снова были друзьями.

— Люк, ты нам нужен, — позвал кто-то с площадки.

— Вызывают сержанта Узкие Штаны, — снова захихикала я, пока он вставал со стула. Показав неприличный жест за своей спиной, мужчина поковылял к площадке. Наблюдая за ним, я от души смеялась.

Наконец, нас обоих вызвали на наши позиции. Я думала, что испорчу все дубли и предоставлю монтажерам кучу материала для блуперов, но как только началась сцена и Люк вошел в роль, забыла обо всем на свете. Он играл превосходно, лучше, чем когда-либо.

СЦЕНА 319

(Бекки и Джек стоят посреди загона, наблюдая за лошадьми. Джек только что вернул их, отвоевав у банды преступников, которые увели коней)

БЕККИ: Спасибо тебе, Джек. Спасибо, что спас мою ферму. Без лошадей и этих облигаций, пришлось бы все продавать.

ДЖЕК: Не благодари (ДЖЕК смотрит ей прямо в глаза). Все что угодно для тебя.

БЕККИ: Все что угодно?

ДЖЕК: Мисс Бекки, если бы вы во что бы то ни стало захотели, чтобы на вашей ферме светила эта луна, я бы нашел лассо, чтобы поймать ее. Если бы вы хотели, чтобы в ваших глазах сверкали звезды, заставляя их блестеть ярче, чем обычно, я бы прискакал на небо, чтобы собрать их для вас. Все, что вы хотите от меня. Нужно только попросить.

БЕККИ: (Она долго молчит) Джек... никто мне никогда такого не говорил.

(Они приближаются друг к другу)

ДЖЕК: Я то думал, что эти городские парни, которые за вами ухаживали, говорили вещи поприятнее.

БЕККИ (Вздыхает): Город не сравнится с жизнью здесь. (Она берет его руку) А эти городские парни даже рядом с тобой не стояли.

ДЖЕК: Мисс Бекки, мне нужно вам кое-что сказать. Я уже очень давно намеревался вам это сказать.

БЕККИ: Что такое, Джек?

ДЖЕК: Я люблю вас. Люблю с той самой минуты, когда впервые увидел ваше лицо. Это было самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Словно сам бог спустился и отправил ангела на Землю, когда я увидел вас.

БЕККИ: О, Джек...

ДЖЕК: Позвольте мне закончить. Я знаю, что работаю на вас и что мне нечего предложить. Но у меня есть парочка крепких рук и шестизарядный пистолет, и я клянусь на нем, что сделаю вас самой счастливой, если вы согласитесь выйти за меня.

БЕККИ: Джек... О, Джек... Конечно, я выйду за тебя! Я любила тебя тоже, уже очень долго. Я лишь боялась, что это не взаимно.

ДЖЕК: Это всегда было взаимно.

(Он наклоняется для поцелуя, и Бекки делает то же самое)

— СТОП! — закричал режиссер. Я так была увлечена диалогом и невероятной актерской игрой Люка, что до прикосновения оставалась пара мгновений, и наши губы практически соприкоснулись. — Стоп, вы двое. Нужно восстановить последнюю реплику для более близкого кадра.

Мы отстранились, и я только сейчас осознала, что мои руки были у его шеи, а его руки обвивали мою талию. Он улыбнулся мне.

Я потеряла дар речи на мгновения, и только спустя пару секунд смогла выдавить из себя слова.

— Это была... очень хорошая игра.

— И у тебя, Эрика.

— Итак, — сказал оператор-постановщик, подходя к нам. — Вы ребята, хорошо справились в последнем дубле, но сдвинулись чуть-чуть вправо, и мы потеряли угол камеры. Нам нужен средний план в момент поцелуя, постарайтесь это обеспечить.

— Конечно, без проблем, Майк, — ответила я, возвращаясь в профессиональную Эрику.

— Будет сделано, — вторил Люк. Мы чуть-чуть подвинулись, чтобы камера поймала нас в профиль. Пару минут мы стояли на своих местах, в паре сантиметрах друг от друга. Смотреть больше было некуда, так что я изучала глаза Люка. До этого я не замечала, насколько красивыми они были. Голубые, цвета мелкого бассейна. Они были обрамлены практически идеальным бровями (спасибо гримерам) и ресницами, такими же длинными, как и мои собственные. И как я раньше не обращала на это внимание? Хотя, может я и замечала их, но не останавливалась на этом, потому что вне камер мы были словно незнакомцы.

— Итак, мы готовы, — объявил режиссер. — По местам. Кадр! Мотор!

Мы поцеловались.

— О, мой бог! — помощник продюсера стоял рядом со мной и Люком на вечеринке по случаю завершения второго сезона, наблюдая за действиями на экране. Тут был установлен большой DVD-экран с эпизодами последней серии, и можно было выбрать сцену, которую мы хотели посмотреть, прежде чем она была бы смонтирована. Получилось так, что включили сцену поцелуя.

— Да тут же... настоящие фейерверки! — улыбнулась нам Бернис Полсон. — Это будет великолепно! Не могу дождаться, когда финал покажут по телевизору. Вы ребята сотворили невообразимое!

Кажется, мы уже в сотый раз наблюдали за нашим поцелуем на демонстрационном экране, а затем отошли. Нам не хотелось, чтобы нас застукали. Всю ночь нас поздравляли с этой сценой, но Бернис выловила нас, как профессиональный рыбак, и заставила вернуться.

Мы с Люком шли под руку, держа по бокалу шампанского в свободных руках. Мы снова стали друзьями. Я пила уже свой третий бокал, а Люк, кажется, допивал второй. Я не позволяла себе пить алкоголь в последние недели из-за своего депрессивного состояния, но сейчас чувствовала себя великолепно. Я не думала о Джоне уже несколько дней. А с Люком мы снова были друзьями, из-за чего я была безмерно счастлива.

— Поцелуй был довольно-таки неплох, — сказал Люк.

— Да, это точно, — это была правда. Когда мы поцеловались, ощущение было, словно наши души соединились. Наши тела были прижаты друг к другу, мы чувствовали тепло друг друга, соприкасаясь кожей. В течение нескольких секунд мы страстно целовались, не отрываясь друг от друга даже после того, как режиссер прокричал «снято», так как голос его доносился словно из-за сотен километров. Мы сняли один дубль для этой сцены, и его собирались использовать в сериале.

Иногда на вечеринках по случаю закрытия присутствовали журналисты или люди извне, но эта вечеринка была «для своих». Здесь присутствовали только актеры и члены съемочной группы. Это значило, что мы были знакомы практически со всеми. Была парочка приглашенных людей, которых я не знала. Например, парень, с которым меня недавно познакомили, создававший нам декорации в гараже у себя дома, но большая часть гостей были та съемочная команда, с которой мы ежедневно работали предыдущие два года.

Мы с Люком допили свое шампанское и взяли еще по бокалу с ближайшего подноса. Найдя кресло, уселись бок о бок, касаясь друг друга бедрами и плечами. Сидеть рядом с ним было тепло, особенно учитывая дуновение кондиционеров и платье, которое я надела, созданное не для комфорта, а для красоты.

— Рада, что мы снова друзья, — сказала я, положив голову ему на плечо и наклоняя бокал к себе, чтобы отпить шампанского. В таком положении пить было неудобно, и я пролила чуть-чуть на свое платье. — Дерьмо.

— Осторожнее, — сказал он, выравнивая бокал в моих руках. — Пожалуйста, убедитесь, что ваши сиденья, складные столики и рты приведены в вертикальное положение, пока мы совершаем посадку в зоне шампанского.

Я захихикала и приподняла голову, чтобы выпить половину бокала шампанского.

— Я тоже рад, что мы снова друзья, — сказал Люк. — Честно. Очень скучал по времени, проведенному с тобой.

— Я тоже! — выпалила я. Приняв ровное положение, допила весь остаток из своего бокала. Поставила его на стол передо собой, и бокал унес в мгновение ока кто-то из проходящих официантов, одетых в белое. — Что произошло между нами-то в итоге? — ткнула я Люка своим пальцем. — Скажи мне… скажи мне. Ого, какой ты подкачанный.

— Кажется, ты немного пьяна, — засмеялся Люк, обхватывая мои маленькие ручки своими большими ладонями. — Неважно, что произошло. Важно то, что мы снова друзья.

— И у нас был великолепный поцелуй! — громко сказала я. Услышав мои слова, люди вокруг нас начали хлопать Кто-то предложил мне еще один бокал шампанского, и я тут же с радостью выпила половину.

Кто-то начал скандировать: «Горько! Горько! Целуйтесь!». Все хором подхватили, начав смотреть на нас. Люк повернулся ко мне, и я тут же набросилась на него. Шампанское стерло все мои сомнения. Мы прижались губами друг к другу, и это чувствовалось великолепно. Электричество текло по венам, а голова кружилась еще больше, чем обычно. К несчастью, я забыла о том, что в руках у меня находился наполовину полный бокал шампанской, и, перевернувшись, он залил нас липкой, газированной жидкостью.

Все начали хлопать, когда мы поцеловались, но затем, когда люди заметили мой прокол с шампанским, начали смеяться.

— Вот дерьмо, — сказала я, отстраняясь и поднимая пустой бокал.

— Я предупреждал, — улыбнулся Люк. — Теперь придется идти отмывать это все.

Взяв за руку, он увел меня с вечеринки. Я думала, что мы направимся в один из ближайших туалетов, но мужчина вызвал лифт. Я попыталась наклониться и стянуть каблуки, но закачалась, и Люку пришлось меня подхватить. — Что ты делаешь?

— Ничего, — ответила я, выпрямляясь и слегка краснея.

Двери лифта распахнулись, и мы зашли в кабину. Он нажал на нужный этаж, и мы поднялись вверх. Я держала его под руку для поддержки. Когда двери снова открылись, последовала за ним. Теперь уже я смогла сесть на кровать и снять туфли. Брошенные мной через всю комнату, они упали около раздвижных стеклянных дверей, ведущих на балкон. Я откинулась назад на мягкую кровать.

— О-о-о... так-то лучше.

Люк ушел в ванную. Я услышала, как бежит вода, а затем он вышел спустя минуту, без рубашки и сорочки, а его загорелая, обнаженная грудь, блестела при свете люстры.

— Мне почистить твое платье прямо на тебе или ты сначала его снимешь? — спросил он.

— М-м-м-м, — пьяным голосом протянула я. — Все это звучит очень привлекательно.

Люк схватил мою руку и привел в сидячее положение.

— Итак, госпожа Пьяная-Помятая, давай-ка снимем с тебя платье. Потом снова можешь ложиться.

— Ничего не пьяная, — ответила я. С моего позволения Люк поднял мое платье над бедрами и аккуратно стянул его через руки и шею. — Тут вообще-то есть молния, если что, — сердито откликнулась я. Теперь я осталась сидеть в своем нижнем белье и колготках.

— Извини, — ответил он. — Не привык носить женские платья.

— Ну, и снимал их ты, видимо, так же редко, — я зашлась в истеричном приступе смеха.

Он потряс головой и закатил глаза.

— Тебе нужно пойти в комедианты. Ты очень забавная для пьяной девушки, — вместе с моим платьем он удалился в ванную.

— Ты хотя бы знаешь, как удалять пятна от шампанского?

— Я нет, но Гугл знает.

Пару минут спустя он вышел, и я поднялась с кровати, взглянув на мини-бар.

— Хочешь еще выпить?

— Почему бы и нет? — ответил он. — Позарилась на мой мини-бар?

— Совершенно точно, — я опустилась на пол на колени и открыла дверцу, после чего вытащив две бутылки виски и две бутылки кока-колы. Пошарив в снэк-баре, вытащила также нечто похожее на премиум-шоколад и орехи. Закинув добычу на кровать и опершись на комод, я подняла себя с места. После шампанского я чувствовала себя прекрасно, и еще более приятнее было находиться в нижнем белье в номере Люка, где все шторы были широко распахнуты. Не думаю, что кто-то мог меня увидеть, но знать об этом было забавно.

Я нашла пластиковые кружки, валяющиеся на прикроватном столике, в них и налила виски с колой. Затем зашла в ванную комнату, где Люк старательно очищал нашу одежду от следов шампанского.

— Как дела, адмирал Узкие Штанишки? — спросила я.

Схватила его за попу и сжала ее. В ту же секунду подумала о том, насколько это может быть неуместно.

— Хо-хо! Да меня повысили до адмирала, — лишь ответил он.

— Нет, — ответила я, потянувшись к его переду и потеревшись рукой о его член, который уже был в полувозбужденном состоянии. — Ты рядовой... с рядовым размером.

Люк остановился и повернулся ко мне.

— Уверена, что хочешь пойти по этому пути, Эрика?

Я взяла его руку и вложила в нее стакан с напитком, который для него сделала.

— Хочу напиться с тобой. Далее обо всем позаботимся.

Он сделал глоток.

— Ого, черт возьми! Хочешь меня убить? Сколько виски ты мне налила?

— Не будь ссыклом, — сказала я, делая большой глоток из своего стакана. Напиток был крепкий, но я притворилась, что проглотить его было легко. Пробежав рукой по его волосам, повернулась и вышла из ванной. Включив телевизор, начала переключать каналы. — Я заказываю самое дорогое и эксклюзивное порно.

— Не стоит этого делать. Если ты так сделаешь, я попрошу отель напечатать чек, а затем на следующем чтении перед всеми потребую, чтобы ты за все заплатила. Прочитаю вслух все названия фильмов.

— Это неправильно.

По одному из каналов шел старый фильм с Кевином Костнером, и я оставила его, пока ждала, когда Люк закончит со стиркой. Пару минут спустя мужчина вышел и развесил свой пиджак, рубашку и мое платье на вешалки у входной двери.

— Немножко повисят и будут как новенькие.

— А что насчет твоих брюк?

— Моих брюк? — он перевел взгляд вниз. — Ты ничего не проливала на мои брюки.

— Ну, давай я это исправлю, — я встала и притворилась, что собираюсь вылить виски в его паховую зону.

— Не беси, — сказал Люк, забирая мой бокал и поднимая высоко над моей головой. — Если хочешь, я сниму свои брюки. Для этого не обязательно проливать на них виски с колой.

Свои слова он сдержал. Скинув свои блестящие черные туфли вместе с черными носками в клетку, мужчина стянул свои брюки, и остался в желтых боксерах с надписью CALVIN KLEIN на резинке.

Я, не отрываясь, смотрела на него, пока он раздевался. Люк был чертовски сексуален. Его мускулы было идеально выточены, а тело покрыто ровным загаром. У него были крепкие мужественные икры, массивные бедра и грудь, от которой я теряла голову. Я окинула взглядом свое тело и почувствовала себя такой несовершенной, как никогда раньше. В конце концов, я была актрисой, и несколько раз в неделю занималась в зале, чтобы хорошо выглядеть на экране. Но у него было тело Бога. Интересно, и как я раньше этого не замечала?

Мы оба уселись на край кровати, и Люк вернул мне мой бокал.

— Это что, тот фильм про Робина Гуда?

— Ага, — ответила я. — Не бузи.

— Ты шутишь? Я обожаю этот фильм.

Пару минут мы смотрели фильм в тишине, поглощая шоколад и орехи. Я уже до этого проглотила батончик Сникерс. Когда началась рекламная пауза, наклонилась вперед и поставила свой напиток на прикроватный столик. Затем притворилась, словно падаю набок, так, что моя голова легла прямо на его колени.

— Эй, ты чего? — спросил он. — Устала?

— Нет, — ответила я приглушенным голосом, так как лицо мое было обращено вниз. Я могла чувствовать его мягкий, нетвердый член под моим носом, пока двигала головой. Он начал твердеть подо мной.

— Боже, — сказал Люк.

— Можешь называть меня Эрика, — ответила я, продолжая тереться лицом о его гениталии. И даже не заметила, когда снова начался фильм, потому что соскользнула на пол и начала работать своими руками и ртом.

Люк издал стон, пока я терлась губами о его промежность. Его член быстро твердел, и я начала облизывать языком ткань его трусов. Член Люка увеличивался так же быстро как игрушки, которые растут при попадании в воду. Поначалу это был лишь небольшой бугорок, как желе, которое только начинало твердеть, но затем быстро вырос в большую удлиненную форму, которая выглядела чрезвычайно эротично под тканью.

Потянула его боксеры вверх, так, что они полностью оказались на его талии, и то, что было под ними, теперь стало видным. Я увидела небольшое облачко лобковых волос и его член, поднимающийся вверх, полускрытый тканью, натягивая ее, как цыпленок, который хочет поскорее вылупиться из скорлупы. Нырнула под ткань, облизывая одно из его яичек, чуть-чуть нажимая вперед, так что мой зык смог оказаться у основания его члена. Люк снова застонал и схватил меня за волосы.

— Бл*ть.

Чуть-чуть поиграла с ним, облизывая его член через ткань трусов или же едва пробуя его на вкус под тканью. Языком провела по внутренней стороне его бедер, дразня и чувствуя, как он дрожит от восторга. Мне понравилось ощущать его вкус. Кожа его была теплая, плоть твердая, с крепкими мускулами, играющими под ней. Я практически чувствовала соленость внутренней стороны его бедер, зарываясь все глубже под боксеры, насколько позволяла ткань, исследуя его промежность с закрытыми глазами.

Наконец, двумя пальцами потянула за резинку его трусов и стянула их до щиколоток. Я сделала это медленно, пробегая пальцами по его бедрами, по волосам, покрывающим его икры, поглаживая его ступни, стягивая в свою очередь его трусы полностью. Я подняла на него взгляд. Он был такой красивый, абсолютно голый передо мной. Его тело было идеальным. Его ноги и талия могли быть вылеплены из мрамора, и даже будучи самим Богом, я не смогла бы создать более совершенного человека.

Когда я стянула его боксеры, его член тут же подпрыгнул, привлекая к себе внимание, свободный от тесной ткани. Его яйца располагались у основания члена, а располагающиеся вокруг завитки волос были аккуратно подстрижены.

Подняла голову, ведя языком по внутренней стороне его бедер, поднимаясь вверх к его паховой зоне. Используя зубы и язык, я исследовала эту чувствительную зону, и мужчина испустил стон, который могло бы издать дикое животное. Поднявшись на коленях настолько высоко, насколько это было возможно, я медленно накрыла член своим ртом, чувствуя его своим горлом и поднимая глаза на Люка, чтобы увидеть чистое удовольствие и отсутствие контроля на лице.

Несколько минут я провела на коленях, отсасывая ему. Из-за этого я чувствовала себя сразу и властной, и бессильной. С одной стороны, у меня был весь контроль. С другой стороны, я ублажала его, как рабыня в историях о могущественных королях, где женщины были только вещами. Что я могла поделать? Мне нравились альфа-самцы.

Наконец то, что я делала, стало для него слишком, и мужчина наклонился вниз, поднимая меня с колен.

— Ты великолепна, — прошептал Люк мне в ухо. Затем, повернувшись ко мне лицом, поцеловал меня.

Поцелуй отличался от того, который был между нами на площадке. Отличался он и от поцелуя на вечеринке. Этот поцелуй был более интимный, только для нас. Длился он тоже долго, с языком, без всяких неудобств из-за присутствия других людей. Казалось, мы целовались несколько минут, хотя, наверное, это длилось секунд двадцать или тридцать, и когда он отстранился, то передвинулся от моих губ и начал исследовать мое лицо губами и языком.

Я попыталась избавиться от своего бюстгальтера и трусиков, одновременно ногами стягивая колготки, пока он покусывал меня. Уже было неважно, порвутся ли они в процессе, но было тяжело избавляться от одежды, когда сквозь твое тело проходили волны удовольствия – как раз то, что происходило со мной. Его губы словно электризовали меня. Его язык как кубик льда и охлаждал, и дарил приятное тепло одновременно. Когда он начал целовать мою шею, непроизвольно руки мои сжались в кулаки, и я откинулась назад, неосознанно приоткрывая свой рот. Я ничего более не могла делать, кроме того, как чувствовать изысканное удовольствие, которое приносило каждое прикосновение.

Вместо того чтобы пытаться дальше стягивать трусики, пальцами я старалась проникнуть в свою киску. Колготки преграждали путь, и это приводило меня в ярость. Я чувствовала, как намокаю, когда Люк мягко зажал между зубами мочку моего уха, заставляя меня ощущать обжигающий жар его дыхания.

Наконец, я не могла больше этого выносить, и, отстранившись от него, яростно стянула мои трусики, вместе с ними стягивая колготки. Пару мгновений я стояла как страус, перепрыгивая с одной ноги на другую, пока пыталась снять колготки. В это время Люк потянулся за мою спину и уверенным движением руки расстегнул мой лифчик. Больше я не могла шутить над тем, что у него не опыта в расстегивании женских бюстгальтеров, потому что было очевидно, что проделывал он это много раз.

Итак, я была совершенно обнажена, как и он. Некоторое время мы смотрели друг на друга, упиваясь нашими телами. Я смотрела в глаза Люка сквозь дымку алкоголя и видела там желание. То жгучее желание, о котором можно прочитать лишь в любовных романах. От этого я возбудилась сильнее, чем когда-либо, и тепло волной пробежало по моему телу. Я практически задрожала от этого ощущения.

— Займись со мной любовью, — прошептала я, подходя к нему ближе, чувствуя, как его член упирается в мой живот. Я поцеловала мужчину в шею и пробежалась пальцами по его волосам на груди. — Трахни меня на своей кровати прямо сейчас.

— Как пожелаешь, — мягко ответил Люк, напоминая мне Уэсли из «Принцессы-невесты». Он взял меня за руку и повел вокруг кровати ближе к распахнутым шторам на раздвижной стеклянной двери. Мы снова поцеловались, для чего мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Затем упали на кровать поперек, так, что наши головы свисали с одной стороны кровати, а ноги с другой. В этот момент он и вошел в меня, без усилия, не помогая себе рукой. Его член был как морской змей, а я как маленький, узенький пруд. Он заполнил меня полностью, мгновенно вызывая волны наслаждения, скользя в смазке, которая уже вытекала, учитывая то, какая я мокрая была после поцелуев и минета.

Он вошел в меня одним толчком, и я застонала. Я чувствовала его глубже, чем кого-либо. У него был не маленький член, но и не огромный, как иногда можно увидеть в отстойной порнушке в интернете. Самое главное было в том, что Люк умел им пользоваться. Мужчина знал, как орудовать им так великолепно, чтобы я чувствовала наслаждение при каждом толчке.

Он был сверху, его подтянутые мышцы груди вжимались в мою грудь. Его бедра сталкивались с моими, и я беспомощно поднимала свои ему навстречу, чувствуя, как начинала гореть изнутри, излучая жар, как плита, которую включили на самый сильный огонь. Мы целовались, пока он был во мне, его язык исследовал мой рот, а мой язык переплетался с его. Его руки накрывали мои руки, ладонь к ладони, и он начал двигаться быстрее, менее монотонно, как животное.

Я начала ощущать свой наступающий оргазм. Все началось с жара в моей вагине, который распределился по животу, коленям, рукам и каждой части моего тела. Раскаленное практически добела мое тело было словно наэлектризованная проволока, каждый мой мускул дрожал. Оргазм продолжал нарастать, пока я не оказалась на своем пределе. Я забылась мгновенно. Казалось, что я слышала, как кричала «Трахни меня!», но это было невозможно, так как мой язык на данный момент переплетался с языком Люка.

Наконец, я почувствовала, как моя душа буквально взорвалась, словно в каком-то духовном самовозгорании. Оргазм прокатился волной по моему телу, распространяясь, как серия фейерверков, вызывая множество волн удовольствия, которые казалось, никогда не закончатся. Люк все еще вдалбливался в меня, пока я изливалась, чувствуя пот на его ладонях и испарину на лбу, пока оба мы двигались к кульминации.

Спустя пару мгновений, эмоции от моего оргазма начали ослабевать, и именно в этот момент он издал глубокий стон и вышел из меня. Едва успев дотронуться рукой своего члена, он кончил, разбрызгивая сперму по моему телу. Он кончал долго, оставляя дорожку из спермы от моего подбородка до лобковых волос. Я чувствовала жар и его вес, как и вес его спермы, очутившейся на моей киске, пока Люк со стонами удовольствия стряхивал каждую каплю, вытекшую из члена. Наконец, мужчина полностью кончил, и член в его руках начал медленно уменьшаться в размерах. Он упал рядом со мной, тяжело дыша.

— Это было чертовски восхитительно, — сказал Люк.

Мы развернулись на кровати так, что теперь нам было удобно лежать, и каким-то образом вытащили из-под себя простыни и одеяло. Кое-как беспорядочно укрывшись, я уткнулась лицом в плечо Люка. Он обнял меня, и я почувствовала тепло его тела, а его сперма засыхала между моих бедер.

Заснули мы мгновенно.

Мне снился невероятный сон, как я летел в небе на Пегасе. Пегас был тот же самый, что и на логотипе одной крупной киностудии, хотя во сне я не мог вспомнить ее названия. Эрика, беззаботно смеясь, сидела прямо позади меня. Мы оба были обнажены и лишены всякого стеснения, а облака скользили по нашим ногам, словно огромные ватные шары. Гигантские крылья взмахнули и подняли нас еще выше, к звездам. С одной стороны было солнце, а маленькая луна с другой. Мы двигались все дальше от Земли. Все дальше и дальше из Солнечной системы, пока гигантская звезда пульсировала и излучала тепло, которое согревало наши спины и ягодицы.

И только когда начал задумываться о том, как же мы дышали в космосе без скафандра, я проснулся в испуге. Эрика была в моей постели, спала рядом, полностью обнаженная, отвернувшись от меня, но лежа на одной из моих подушек. Одна из простыней вздернулась и комком лежала на наших голых телах, словно змея, обвивающая экзотического танцора.

Я подвинулся ближе к Эрике и обнял ее одной рукой, накрывая грудь. Сначала она ответила мне, потянувшись и подтягивая мою руку ближе к себе. Затем внезапно проснулась и видимо не поняла где оказалась, потому что резко повернулась и посмотрела на меня.

— Доброе утро, — промурчал я, пытаясь сориентироваться в пространстве и поцеловать ее.

— О. О, боже, — сказала Эрика. Она откинула простыни, и, увидев, что под ними абсолютно обнажена, схватилась за них, стягивая с моего голого тела. — О боже, — повторила она, увидев, что я также был без одежды и быстро отвернулась. — Мне нужно идти. О, боже, мне нужно идти.

— Что с тобой такое? — спросил я.

— Этого не должно было произойти, — ответила Эрика. — Это непрофессионально, как минимум.

Я попытался выбраться из сонливого состояния.

— Непрофессионально?

— Нисколько. Где моя одежда?

— Твое платье висит около двери, — я сел в кровати и потер глаза. — Твое нижнее белье... где-то здесь. Без понятия, где твои туфли. Я даже не помню, были ли они на тебе, когда ты пришла.

Эрика закрылась в ванной, а затем появилась завернутая в мой отельный халат.

— Я позаимствую его у тебя, — сказал она. — Позже верну.

Схватив платье с вешалки, Эрика начала поиски своего белья. Ее лифчик валялся рядом с кроватью, а туфли лежали у стеклянной балконной двери, однако трусики она никак не могла найти.

— Подожди-ка, — сказал я. — К чему такая спешка? Прошлая ночь была великолепной.

— Прошлая ночь была ошибкой, — гневно ответила она, прижимая свои вещи к груди. — Как минимум, мы работаем вместе. Теперь это будет неловко.

— Это не обязательно будет так.

— Да, обязательно, — ответила Эрика. — К тому же, я дала обещание не встречаться с актерами. И это так же означает, что не сплю с ними. Ты должен был меня остановить. И не должен был меня приводить сюда, — она остановилась и с осуждением на меня посмотрела. — Ты воспользовался моим состоянием.

— Что? — теперь я уже был зол, и добавок все еще уставший. — Я был настоящим джентльменом. Лишь помог тебе отмыть следы шампанского от нашей одежды. Я даже не предпринимал ничего, пока ты не начала засасывать член прямо через мои трусы.

— Господи, — она уставилась на меня. — Ты отвратительный. Ты знал, что я напилась.

— Да, ты напилась. Как и я. Но ты сама просила этого. Ты схватила мой член в ванной, и я предупредил тебя, что можешь не захотеть пойти этой дорожкой, но ты сама набросилась на меня, а затем умоляла трахнуть тебя.

— Ну, может, ты услышал то, что хотел, — сказала Эрика. В ее глазах стояли слезы, но вместо того, чтобы разжалобить, это еще больше вывело меня из себя. Ей нельзя было плакать. Она начала все это, и ей нельзя было плакать, когда все начало выходить из-под контроля.

— Да пошла ты. Я думал, мы отлично провели время. Вообще-то я намеревался провести день с тобой, но сейчас я даже смотреть на тебя не хочу. Убирайся из моего номера.

Она кинула на меня последний взгляд и со злобой направилась к двери. Захлопнув дверь так громко, насколько это было возможным, Эрика оставила меня в размышлениях о том, что, черт возьми, произошло.

К сожалению, как бы сильно я хотел не видеть Эрику как можно дольше, это случилось бы в течение ближайшей пары часов. Шоураннер организовал обязательную встречу съемочной группы. Я о ней знал, но забыл. Когда пришло сообщение около полудня, о встрече пришлось вспомнить, и мое сердце упало.

П. Барнс: ВСЕ ЧЛЕНЫ СЪЕМОЧНОЙ КОМАНДЫ КЗС — Обязательная Встреча Сегодня Перег.2 в Здании Админ. в 3.00 PM

Я уставился на сообщение, мечтая о том, чтобы оно исчезло. Оно, конечно же, не исчезло, я выключил свой телефон и постарался не думать об этом. В плане, что, черт возьми, произошло? Когда я утром проснулся рядом с ней, подумал, что, наконец, все мои мечты сбылись. Думал, что у нас начнутся отношения. Это же так и начинается обычно? Девочка понимает, что влюблена в мальчика, а мальчик был влюблен в девочку с самого начала. Но это не то, что я получил. Оказалось, Эрика вообще не хотела со мной спать. Черт, может, я вообще ее не привлекал. В одном я был уверен – она жалела о том, что провела со мной ночь.

Что касается меня, ночь я провел великолепно. Я не ожидал, что она сама что-то предпримет. Ну, мы целовались ранее, но это было для сериала, и хотя в поцелуе совершенно точно была химия – в наших обоих поцелуях – это не обязательно должно было что-либо значить, когда твой напарник хорошо играет. Эрика не просто хорошо играла, она делала это великолепно. Она мастерски обманул меня с поцелуем, потому что мне показалось, что в нем было что-то реальное, настоящее, а когда упала передо мной на колени и начала с самого шикарного орального секса, эта реальность подтвердилась. Но Эрика отреагировала так, словно я был какой-то болван, который познакомился с ней в баре, привел домой и трахнул, пока она находилась в алкогольном опьянении. Я не делал первого шага. Она сделала первый шаг. Я был бы рад просто поспать с ней рядом.

Я был так зол, что вышел из отеля прогуляться, в попытках сжечь всю негативную энергию, которая лилась по моим венам. Частично она состояла из злости. Я был зол из-за того, что меня обвинили в использовании женщины. Никогда в жизни я не использовал женщину в своих интересах, и чувствовал себя грязным лишь от одного обвинения. Но дело было еще и в другом. Мне было больно. Вернее мне было очень больно. Я словно достиг вершины Эвереста, а потом узнал, что это была абсолютно другая гора. Это было мучительное, душераздирающее разочарование, и мне это было ненавистно.

Прогуливаясь по бульвару Джаспер, я думал о будущем. В каждой сцене с Эрикой, я влюблялся в нее все больше. Каждый раз, когда видел ее в костюме, мое желание возгоралось еще сильнее. Раньше это казалось невыносимым, ну а сейчас, когда мы переспали, это будет словно Ад на Земле. Как я собирался работать с ней, зная, что могу прикоснуться, целовать ее в кадре, но не быть вместе в реальности? Как я смог бы пережить то, что она могла начать встречаться с кем-то другим, бухгалтером или врачом, но что если, упаси Бог, это будет другой актер? Я бы не смог с этим смириться. Это было невозможным.

Я не знал, что мне делать. Я хотел Эрику Адамс всеми фибрами моей души. Прошлая ночь была словно проба на вкус. Прошлая ночь была вровень с восхитительным кусочком банана, покрытым горячим шоколадом, свежей клубникой и вкуснейшей карамелью, который вырвали у меня изо рта и выкинули в мусорную корзину. Прошлая ночь была самым лучшим моментом в моей жизни, но чем больше она длилась, тем большего я хотел. Мне никогда не будет этого с ней достаточно.

Мне хотелось заплакать, но находился посреди оживленной улицы Торонто, и на меня уже косо поглядывали прохожие, укутанные в плащи с логотипами хоккейных команд, с шапками, закрывающими уши, потому что я был одет в легкую куртку, бодро шагая в медленно двигающейся толпе. Я замедлился и присел на холодную скамейку автобусной остановки, пока поток машин неспешно двигался унылым холодным утром, которое идеально соответствовало моему настроению.

Я не знал, что буду делать, но что-то сделать должен был обязательно.

Заказное такси заехало за мной раньше, чем ожидалось. Я собрался с духом, чтобы приехать в студию в одной машине с Эрикой, раз уж мы находились в одном отеле, но когда открыл дверь, внутри никого не было. Либо нам заказали разные машины, или же она поехала в студию своим ходом.

После обмена приветствиями с водителем, в студию мы ехали в тишине. Я был благодарен ему за это, так как многое нужно было обдумать, и у меня совсем не было настроения для светских бесед. Пятнадцать минут спустя, мы свернули к пропускному пункту студии, и нас пропустили. Ужасное чувство в моем желудке усилилось, когда мы остановились, и водитель открыл мне дверь.

Я вылез из машины и, оставив ему двадцатку чаевыми, зашел внутрь здания администрации, направляясь в сторону переговорной. В этой комнате мы раньше читали сценарий, и я обычно занимал пустой стул рядом с Эрикой. В этот раз рядом с ней снова стоял пустой стул, но я решил сесть рядом с главным оператором.

— Итак, — сказал Пит Барнс, исполнительный продюсер, потирая руки. — Во-первых, я рад вам сообщить, что «Когда Зовет Сердце» официально продлили на третий сезон. Уверен, что до вас всех дошли слухи, но теперь я могу это официально объявить.

Как и ожидалось, все разразились аплодисментами. Почти всех новость порадовала, но я не разделял общего восторга. Это заявление было мной ожидаемо. Слухи действительно до нас доходили, и обычно они подтверждались, но я на самом деле надеялся, что сериал закроют. Это было эгоистично, учитывая, сколько работников было задействовано, но я все еще думал об этом.

— Новый сезон мы начнем снимать пятого декабря, — сказал Пит. — Это менее чем через два месяца, народ. Как обычно, после Рождества мы возьмем перерыв на каникулы, когда у нас уже будет отснято два эпизода. Итак, у меня есть все подписанные контракты, кроме... — он посмотрел на меня. — У меня твоей подписи все еще нет, Люк. Мы тебе курьером отправили контракт в твой отель на прошлой неделе. Ты разве не получил его?

— Нет, — серьезно ответил я. — Я получил его. На самом деле я просто забыл его подписать. Но прошлой ночью... — я окинул взглядом всех, намеренно избегая Эрику. — Прошлой ночью у меня было много времени подумать, и не думаю, что вернусь к съемкам третьего сезона.

Повисла тишина. Кто-то даже в шоке закрыл рот рукой, словно я только что признался в убийстве, а не в уходе из шоу. Я кинул быстрый взгляд на Эрику, и она тоже была в шоке. Я попытался намекнуть ей взглядом. Это твоя чертова вина. Это все из-за тебя. Да, это то, о чем ты думаешь.

— Эм, — Пит Барнс, кажется, потерял дар речи. Раньше я его в таком состоянии не видел. — Послушай, Люк. Чем бы ты не был недоволен, я уверен, мы сможем найти компромисс. Ну... Неделю назад я бы заставил тебя подписать контракт, но понятия не имел, что ты помышляешь об этом. Имею в виду... это очень неожиданно. Что мы можем сделать для того, чтобы заставить тебя вернуться еще на один сезон?

— Честно говоря, Пит, мне просто нужно двигаться дальше. Нужно вернуться к музыке, и насколько бы я не ценил успех, который дал мне сериал, но просто не могу сниматься в еще одном сезоне. Я не могу.

— Итак, слушайте, — сказал Пит. — Давайте-ка закончим все быстро, чтобы мы с Люком могли поговорить.

— Мы можем поговорить, но мое мнение ты не изменишь.

— Возвращайтесь на свои... давайте-ка, — Пит махнул мне рукой, словно говоря «попридержи-ка мысль». — Мы с Люком поговорим, а третий сезон обсудим с вами позже.

Все медленно поднялись со своих мест и начали двигаться к выходу. Эрика долго не вставала, и вышла, стреляя в меня глазами. Я стоял рядом с Питом, пока она не ушла, затем мы пошли в офис в самом центре здания администрации.

— Послушай, Люк, — начал Пит. — Это не круто. Ты знал, что мы ждем тебя в третьем сезоне. Я к тому, что... у нас уже готовы сценарии с твоим участием.

— Знаю, — ответил я. — И мне жаль, но я все решил. Я просто больше не хочу сниматься в сериале.

— Это из-за денег? Мы можем попросить надбавку. Если мы увеличим твою зарплату...

— Это не из-за денег, — ответил я. — Это из-за... черт... я даже сам не знаю, честно говоря. Знаю лишь, что больше не хочу сниматься, и мое решение окончательное.

Мы поговорили еще несколько минут, пока Пит предлагал все, от изменения в упоминаниях титров, до щедрых бонусов. Я отклонил все его предложения, и не поддался его злости. Выходя из его офиса, я чувствовал, как его взгляд сверлил мой затылок.

Без Люка сериал был уже не тем. Съемки мы начали чуть позднее графика, потому что нужны были новые сценарии. Люка пришлось убрать и вписать новый любовный интерес. Продюсеры, особенно Пит Барнс, были не просто расстроены. Они все разозлились на Люка. Сама я тоже была недовольна. Я к тому, что если он намеревался уйти из сериала, то должен был сказать кому-нибудь. Это было непрофессионально. Если бы мы знали, что он покинет шоу после второго сезона, зрителей бы подготовили к этому в конце прошлого сезона. Но мы все были ошарашены этим, как и фанаты в скором времени.

Люк хотя бы согласился на одно последнее интервью перед своим уходом. Интервью было в утреннем шоу Харт ТВ, и это было нашим самым долгим интервью за всю историю сериала. Люк сказал ведущим, что хочет сфокусироваться на своей музыкальной карьере, и звучало это искренне, но что-то в его словах заставило меня думать о том, что здесь было нечто большее.

Я держалась почти до самого конца, пока нам не начали показывать кадры из сериала. Это вызвало воспоминания о хороших временах на съемочной площадке, и я осознала, как сильно буду скучать по работе с Люком. Даже если мы и поссорились в конце, он был для меня хорошим другом до всего этого, даже замечательным. В конце интервью я начала реветь как ребенок, и ведущие его закончили, пока Люк держал меня за руку. Я думала, что он еще немного задержится и поговорит со мной, но он ушел сразу же, как команда сказала «снято».

Они убрали персонажа Люка из-за смерти от холеры. У моего персонажа все еще оставалась ее ферма, и она до сих пор страдала по своему мужу Джеку (видимо, они поженились между сезонами), и теперь ей нужен был новый помощник. Продюсеры провели несколько читок с разными актерами, но еще не приняли финальное решение. Сценаристы посвятили свободной от романтических переживаний Бекки, ее тоске и мыслям о Джеке первые два эпизода, отснятые перед рождественскими каникулами, подготавливая зрителей к новым испытаниям и готовя почву для представления нового персонажа.

Что касается меня, актрисы в роли Бекки, то я также тосковала, как и она. Я пыталась дозвониться до Люка несколько раз, но все время попадала на голосовую почту, сообщения в которой также оставались без ответа. Очевидно, что он не хотел со мной говорить, и кажется, я догадывалась, почему. Конечно, я вышла из себя в прошлую нашу встречу. Я не ожидала, что проснусь с ним рядом, обнаженная, и очевидно, после секса. Для меня это не было сюрпризом. Я помнила все события прошлой ночи, но когда алкоголь выветрился из моего организма, и мой разум восстановился, осознала, что именно произошло.

Вопрос, на который я действительно хотела получить ответ, это был ли Люк зол на меня, по этой причине покинув шоу, либо в его жизни произошло что-то другое. Возможно, я немного поспособствовала его гневу, но если только он не был влюблен в меня, или что-то вроде этого, то не мог так резко отреагировать только из-за того, что я сбежала после случайного секса на одну ночь. Но я знала, что дело было не в этом. Этого просто не могло быть, я бы заметила намеки. К тому же, возможно намек (или прямое обвинение) в том, что он воспользовался моим пьяным состоянием, сыграло в этом свою роль.

Новый любовный интерес для моей героини был представлен в последних пятнадцати минутах второго эпизода. Это был бывший банкир из Шотландии по имени Роберт МакЛауд, который отказался от жизни банкира ради более чистого существования. Также в сценарий вписали его девятилетнюю дочь. На Роль Роберта МакЛауда выбрали актера по имени Райан Фэрроу. Я встретила его на кинопробах новых актеров. Он казался достаточно приятным парнем, но совсем не был похож на Люка. На самом деле, у меня даже появилось ощущение, что с Люком он сошелся бы даже лучше, чем я. Конечно, значительно большинство актеров в Голливуде были геями. Он был из Вермонта, и я не знала, значило ли это что-либо.

Что касается маленькой девочки, то они наняли актрису, с которой я же работала два года назад. В то время ей было девять лет, а сейчас исполнилось уже одиннадцать, но с ее хрупким телосложением и крупными невинными глазами играть девятилетнюю ей было легко. Звали ее Меган Маки. На площадку она приехала вместе со своей мамой, что обычно вызывало у меня беспокойство. Гиперопекающие родители были не только реальностью – они были сплошь и рядом в Голливуде. Но я уже видела Дану Маки в фильме, в котором снималась с Меган. Обе они казались очень милыми и приземленными.

Я снялась в почти всех своих сценах второго эпизода, хотела поскорее покончить с оставшимися сценами, так как позже у меня должно было быть интервью по случаю выхода третьего сезона с «Экранными болтунами», вебсайтом, который ранее брал интервью у нас с Люком. Это было то самое интервью, когда он собственнически взял меня за руку, из-за чего я разозлилась, думая, что мужчина играет на публику, продвигая себя, заставляя всех думать, будто мы вместе. Конечно же, как по итогу оказалось, он следовал инструкциям продюсеров, а тем, кто действительно меня обманывал, оказался мой парень (из-за которого, я, в общем-то, и злилась, когда Люк притворялся, что мы встречаемся).

Райан Фэрроу был довольно привлекательным, и между нами была некоторая химия. Но была она только в кадре. Это был результат работы двух умеющих играть актеров. До этого момента я не понимала, какая естественная химия была между нами с Люком. Я все еще часто о нем думала, особенно о той пьяной ночи, проведенной вместе. На самом деле, дважды на этой неделе я удовлетворяла себя под размытые воспоминания того вечера.

— Эрика! Райан! Мег! По местам, пожалуйста! — один из ассистентов режиссера смотрел в нашу сторону. Когда нас позвали, я находилась поодаль от всех. Райан сидел в своем (Люка) кресле, а Меган шепотом разговаривала со своей мамой позади. Мы трое вернулись на площадку в наших костюмах, нервно улыбаясь съемочной команде. Это была наша первая совместная сцена втроем. Я молилась о том, чтобы все прошло хорошо.

СЦЕНА 36 ИНТ. Подсобка

БЕККИ: Вы будете спать здесь, мистер МакЛауд. Вы и ваша маленькая девочка. Это помещение помощника.

ЭММА: Разве здесь волки не водятся, мэм?

БЕККИ: Волки? Ну, мне кажется, они где-то есть, но не умеют открывать двери подсобных помещений.

ЭММА: А если нужно будет отойти в уборную?

РОБЕРТ: Не забивай свою маленькую головку, глупышка. Все будет в порядке.

БЕККИ: Если вам что-либо понадобится, вы всегда можете постучать в двери моего дома. Все вас устраивает, мистер МакЛауд?

РОБЕРТ: Так точно, мэм, но вы можете звать меня Роберт. Мистер МакЛауд это мой отец.

БЕККИ: (Холодно) Думаю, я продолжу называть вас по фамилии, если вам все равно.

РОБЕРТ: Как пожелаете, мэм (протягивает руку). Спасибо, что дали нам работу.

Как было указано в сценарии, Райан пожал мою руку и задержал взгляд в мои глаза чуть дольше, чем было нужно. Мысленно я вернулась к тому времени, когда Люк стоял практически на этом же самом месте на этой же площадке и точно так же держал меня за руку. Он смотрел в мои глаза, и я видела всю глубину его души. По крайней мере, так я это запомнила.

Но Райан не был Люком, и, возвращаясь к реальности, я услышала, как режиссер скомандовал «снято», и Райан моментально отпустил мою руку, с опаской улыбнувшись.

— Как все прошло?

— Замечательно, — вежливо ответила я. — Отличная работа, вы оба.

Меган лучезарно улыбнулась, а затем убежала с площадки к своей матери. Райан вытащил телефон и начал кому-то писать. Я задержалась на площадке еще некоторое время, думая о том, как в моем сердце оказалась дыра из-за ухода Люка. Почему я, черт возьми, это чувствовала? Он же всего лишь еще один актер?

Мы отсняли еще парочку сцен, и процесс меня полностью утомил. Режиссер похвалил меня за первую совместную сцену, но затем он лишь пожимал плечами и жестом показывал продолжать. Я не могла привнести ту химию, которая у меня была с Люком, и казалось, люди начали замечать.

После окончания съемок, кто-то подошел ко мне и попытался прицепить ко мне маленький нагрудный микрофон. Я покорилась, хотя никакого желания давать интервью у меня не было. Как только микрофон был пристегнут к воротничку, меня вывели из площадки к пустующей части павильона. Тут было установлено два кресла, а третье было уже занято чрезвычайно юно выглядящим парнем в клетчатой рубашке на пуговицах и джинсах с дырками. Сколько ему было лет? Максимум двадцать.

Подойдя к креслам, я заметила Райана, приближающегося с другого конца комнаты. Мы грустно улыбнулись друг другу и опустились в кресла. Интервьюер улыбнулся нам.

— Привет! Спасибо, что согласились на интервью.

— Конечно, — Райан ответил натренированной улыбкой.

Это одно предложение подсказало мне, что наш интервьюер мог посещать те же бары, что и Райан в свое нерабочее время. Такие яркие люди всегда говорили с акцентом, который ни с чем нельзя было спутать. Интересно, заметит ли это Райан, обменяется ли понимающим взглядом с парнем, но кажется, он не обратил на это внимания.

— Итак, — начал интервьюер, представившийся как Дэвид Макки. — На экраны выходит третий сезон, и хотя ты между сезонами вышла замуж за Джека, который умер от холеры, а теперь у тебя появился новый любовный интерес. Скажи мне... кто лучше целуется?

— Что? — безучастно спросила я. — Я… эм, не знаю. Райан и я... Персонаж Райана и мой еще не целовались.

— Еще не целовались! — ликующе воскликнул интервьюер, словно ухватил настоящую новость.

— Первый эпизод еще даже не вышел, — я сузила глаза. — Мы сегодня снимали второй эпизод. Ты же не думаешь, что Бекки так быстро забудет Джека?

Интервьюер сконфуженно посмотрел на меня, и я поняла, что в моем голосе была злость. Я попыталась успокоить его широкой улыбкой.

— Конечно, — ответила он. — Нет, Бекки наверняка страдает, разве нет? К слову, о Люке Холдене... можешь ли ты нас рассказать, почему он покинул шоу?

Я потрясла головой, понимая, что снова злюсь. Глубоко вздохнув, постаралась улыбнуться.

— Боюсь, что нет. Вам придется найти его и спросить самим. Думаю, у него были свои причины для этого.

— Но вы двое же идеально подходили друг другу! — воскликнул ведущий. — Будет так грустно смотреть третий сезон без него!

— Эй, а я что, пусто место? — усмехнулся Райан ведущему, и я ответила ему благодарной улыбкой за то, что он с некоторой несерьезностью прервал это интервью. Я была не уверена, смогу ли продержаться до конца.

— Конечно, нет, — интервьюер переключил внимание на Райана и задал ему пару вопросов. Мысли мои начали блуждать, пока Райан отвечал, как опытный профессионал. Что меня так разозлило? Я точно не злилась на ведущего. В конце концов, он всего лишь выполнял свою работу. Так на кого я действительно злилась? На Люка? За его уход? На себя, за то, что так плохо отреагировала на проведенную с ним ночь? Ответа на эти вопросы я не знала, но понимала, что его отсутствие повлияло на меня сильнее, чем мне казалось вначале.

— ... или ты снова сможешь полюбить? — спросил ведущий.

Я осознала, что он говорил со мной, и вырвалась из своих мыслей, глядя на него. — Прошу прощения?

— Я лишь спрашивал, как ты думаешь, персонаж Люка Джек был твоей единственной любовью, или ты еще сможешь полюбить?

— Я… — я замялась. Внезапно, это было не только о Джеке и Бекки. За этим вопросом стояло нечто большее. — Я думаю, только время покажет.

Интервью закончилось скоро после этого, и я не хотела больше никогда их давать.

Я сидел в своей гримерной на концертной площадке. Мне удалось подписать контракт с довольно успешным кантри артистом, которому нужен был кто-то на разогреве. В основном этому поспособствовала моя последняя песня, которая стала хитом на одном кантри-радио. Музыканты выбирают разогрев в зависимости от того, сколько еще людей это может привлечь, а из-за моего последнего хита я смог завлечь некоторую толпу.

Гримерная артиста была не самым тихим местом для медитации, которое можно было представить. Если быть точнее, они были устроены так, чтобы можно было уместить от десяти до двенадцати человек с комфортом, потому что именно такое количество людей тут тусуется перед началом шоу. В моем случае, со мной рядом еще находились концертный менеджер, двое участников группы, приятель Шон, сопровождающий меня на время тура, и двое продюсеров, пытавшиеся уговорить меня подписать контракт на запись еще одного альбома. Разные участники тура также постоянно заходили в комнату, так что тут было довольно-таки оживленно.

Каждый раз, отправляясь в большой тур, тебе нужно заполнить специальную бумагу, называемую концертный райдер. В райдере были указаны условия для концертных площадок, в которых ты хотел бы жить по прибытии. Чем известнее артист, тем больше всего можно включать в этот райдер. Так как я был здесь в качестве разогрева, то пожеланий у меня было мало. Все из ряда вон выходящее в райдере оставалось бы попросту без внимания.

Тем не менее, капризным в райдерах я никогда не был. Для меня не было смысла просить организаторов набивать мою гримерную вяленой говядиной и «M&M’s», когда я могу просто остановиться по пути на заправке и купить все сам. Но парочка требований в моем райдере все же присутствовала. Я попросил подключить телевидение, которое бы показывало Харт ТВ и пароль от вай-фая. В шутку я также отметил «три модели, одетых в костюм Харли Квинн из мультсериала про Бэтмена». Никто не воспринял это всерьез, кроме организаторов предыдущего концерта, которые купили три фигурки Харли Квинн в разных стилях, и на лбу каждой из фигурок черным маркером написали «МОДЕЛЬ». Шутка была настолько хорошая, что я подписал фигурки и оставил записку о том, чтобы их отдали тому, кто доставил их в мою комнату.

Настоящие требования выполнялись на каждой остановке тура, так что я следил за тем, что происходит с Эрикой, когда начал выходить третий сезон сериала. Спутниковое телевидение у нас также было проведено и в автобусе, но именно этим вечером, третий эпизод сериала совпадал с открытием шоу. Это означало, что весь эпизод я мог посмотреть только в течение трех часов, пока все мы находились в гримерной, ожидая своего времени.

Я понимал, что меня заменят в третьем сезоне. Сериал-то был с уклоном в романтику, как иначе. Но чего не предвидел, так это того, какого красивого актера они возьмут мне на замену. Затем, наклонившись ближе к телевизору, кое-что осознал. Я, оказывается, был знаком с актером, который меня заменял. С Райаном Фэрроу – еще одним музыкантом – я однажды играл на писательской сессии. Мы дважды вдвоем писали песни с тех пор. Он был моим другом.

Я смог нарыть его номер в своей телефонной книге, и как только увидел его в сцене второго эпизода, тут же позвонил ему. Он ответил после третьего гудка.

— Алло?

— Райан, привет. Это Люк Холден. Как дела, чувак?

— Люк? Ничего себе. Давненько тебя не слышал. Я на самом деле ожидал твоего звонка, хоть и не так скоро. Как понимаю, ты узнал, что я занял твое место после того как ты ушел из Харт ТВ.

— Ты этого заслуживаешь, чувак, — сказал я. — Слушай, мы с Эрикой... ну... были друзьями. Как она держится? — пришлось признать себе, что мои намерения не были чистыми. Я искал хоть какой-то знак того, что ни вышли за рамки просто главных актеров.

— Кажется, в порядке, — ответил Райан. — Ну, не так чтобы мы много разговаривали. Она очень тихая. У нас была пара совместных сцен, но вне экрана она не очень дружелюбная.

Радость и облегчение, которые я испытал, должны были низвергнуть на меня волны стыда, но мне было все равно.

— Она очень хорошая актриса, — услышал я свой хриплый голос. — Я скучаю по ней... и по остальным членам съемочной группы.

— Черт, я слышал, ты в туре с Полом Брандтом, это правда?

— Так точно.

— Я бы все на это променял. Я его большой фанат!

— Ты играешь инди-рок, — широко улыбаясь, сказал я, частично потому, что было смешно представить его в этом туре, частично из-за радости от того, что у него с Эрикой не возникло никаких отношений. — Не думаю, что этой толпе такое понравится.

— Скорее всего, нет, — некоторое время он молчал. — Так что, ты больше не будешь сниматься?

— Думаю, да. Еще не уверен. Но мне нравится быть снова в дороге и заниматься музыкой.

— Из-за чего ты ушел, на самом деле? — спросил Райан.

Сначала я хотел соврать, придумать какую-нибудь адекватную причину ухода. Но я уже так давно сдерживал свой гнев, злость и жгучее желание к Эрике, что словно пробка выскочила из бутылки, и я рассказал своему старому другу совершенно все: о ее парне, который использовал Эрику в целях продвижения своей карьеры; о своей симпатии к ней, и как это к концу второго сезона вылилось в нечто большее; о том, как она сказала, что никогда больше не будет встречаться с другим актером; как мы вместе провели шикарную ночь в отеле; и об утре следующего дня, которое оставило след на всю жизнь.

— Ничего себе, бро. Это сильно.

— Ага.

— Ты должен рассказать ей. Она должна знать.

Я уклонился от ответа.

— Слушай, пора идти. Скоро меня позовут на сцену. Спасибо, что выслушал. Я это ценю.

— Звони в любое время, когда захочешь поговорить.

Я отключился и посмотрел первые несколько минут следующего шоу после «Когда Зовет Сердце», пока не явился постановщик, чтобы сказать о том, что настало мое время выйти на сцену. Во мне было намного больше энергии и радости, чем за все прошлые месяцы. Но исполняя свои семь песен, я был в своих мыслях. По большей части думал об Эрике, и из-за этого было тяжело концентрироваться на словах и музыке, которые сейчас мне следовало бы знать наизусть. Тем не менее, толпа зааплодировала в конце, и Пол Брандт кивнул мне, проходя мимо за кулисами, прежде чем выйти исполнить свой хит «My Heart Has a History».

В это время я вернулся в свою гримерную, ощущая себя на седьмом небе от счастья.

Я тусовался в своей гримерной, пока Пол не закончил концерт. Когда я туда зашел, то понял, сколько энергии у меня скопилось, которую нужно было куда-то деть. Почти все уже ушли, кроме случайных работников концертного агентства, так что я остался один. Поэтому решил взять свою гитару и начать писать.

Я взял несколько аккордов и сыграл короткую мелодию. Раздумывал над вопросом Райана. Закончил ли я со съемками? Теперь буду заниматься только музыкой? А если это и так, что это поменяет между мной и Эрикой? И вообще поменяет ли? Все это крутилось в моей голове практически час, пока я смотрел CNN с выключенным звуком. Наконец, я выхватил одну определенную фразу, и начал писать текст. К концу концерта, когда все уже начали рассаживаться обратно в автобус, я написал довольно неплохую кантри песню.

Шоу должно продолжаться.

Эту мантру я повторяла себе почти постоянно в эти дни, но многое изменилось. Ну, точнее, изменилась только одна вещь, но казалось, что почти все. Не знаю. Каждый раз, когда снималась в сцене, неважно в какой, я чувствовала себя пустой и нереализованной. Я уже не могла играть так, как раньше. Раньше это было весело. Чувствовала себя самой счастливой на свете, получая деньги за то, что играю на сцене перед телевизионными камерами. Но теперь я чувствовала уныние при одном взгляде на камеры и не могла понять, почему.

Справедливости ради, мы с Райаном немного сблизились на съемках. В конце концов, мы проводили вместе почти все время в перерывах между съемками, сидя в своих креслах в паре метров друг от друга. Несколько раз я пыталась вытянуть из него правду о его романтических пристрастиях, но он все держал в секрете. Я бросала намеки о разных актерах, парнях и девушках, также и о членах съемочной команды, чтобы понять, кто ему интересен, но он всегда уклонялся от ответа. Я так и не поняла, был ли он открытым геем, просто прогрессивным, или просто скрытным.

Но даже несмотря на мои глупые попытки определить его сексуальную ориентацию, мы подружились. Он слушал ту же музыку, что и я, и нам нравились одни и те же фильмы. У нас с Люком было нечто похожее, но в тоже время было все по-другому, было что-то большее, чем просто общие интересы Между нами была химия, которую я приписала нашим совместным сценам. Но когда мы с Райаном начали сниматься в общих сценах, поняла, что была большая разница между сценами с другом и сценами с... ну... кем мы там приходились друг другу с Люком.

Мне также нравилось, что на съемках присутствовал ребенок. Здесь ранее также снимались дети, но они были задействованы в эпизодах, и более чем на пару сцен не задерживались. Меган была другой. Я не только была к ней привязана из-за наших предыдущих совместных работ, но она еще была очень умной и казалась старше своих одиннадцати лет. Пару раз я замечала за собой, что разговариваю с ней как со взрослой, а затем вспоминала, что ей всего одиннадцать, когда видела, как она украдкой поглядывает на маму.

Я раньше никогда не задумывалась о детях, но время, проведенное с Меган немного поменяло мое мнение. Если мои дети будут такие же не по годам развитые и образованные, как Меган, то я бы очень хотела завести детей. Я понимала, насколько цинично это звучит, лишь подумав об этом, но мысль не покидала мою голову. Идея завести ребенка и воспитывать его именно так, как должен быть воспитан ребенок, по моему мнению, была чрезвычайно привлекательна.

Но по большей части я думала о Люке. Я понятия не имела, чем он сейчас занимался. Возможно, снимается в другом сериале, а может в фильме, или ушел в отставку на Каймановы острова и теперь подрабатывает официантом в баре Тики. Честно говоря, я боялась узнавать.

В пятницу я находилась на съемочной площадке, пролистывая сценарий. Нам с Райаном предстояла сцена спора, и я мысленно пыталась себя на это настроить. Райан был настолько хорошим парнем, что мне было тяжело войти в образ. Когда он приехал на съемки, я предложила ему прорепетировать пару строк.

— Конечно, — согласился он. — Хочешь здесь попробовать?

— Давай отойдем в фойе, — предложила я.

Мы нашли пустое актерское фойе – так на площадках называлась комната с креслами, которая иногда использовалась для пресс-интервью или встреч с фанатами. Я закрыла дверь, и мы начали читать свои строки.

Райан был хорошим актером и читал свою роль со злостью в голосе. Я верила ему, пока он произносил фразу, но, когда слегка приподнимал бровь в конце, я теряла весь свой настрой, накопившийся для сцены.

— Так не пойдет, — сказала я.

— Оу, — неуверенно ответил Райан. — Извини, я что-то не так говорю?

— Нет... не совсем. Мне просто тяжело на тебя злиться.

— Ну, прости меня за мое очарование, — заулыбался он.

Я засмеялась.

— Да, ты такой, но, в самом деле, может сымпровизируешь пару строк мне, Эрике, а не персонажу. Скажи мне что-нибудь, что меня разозлит.

— Могу попытаться, — пожал он плечами.

— Хорошо, — приняла я боевую стойку. — Я готова.

— Ты пахнешь хот-догами.

— Что? — я зашлась в смехе, и он тоже. Наклонившись, схватилась за живот. — Я... пахну... как хот-доги? Это все, что ты можешь придумать?

— Могу сказать, что у тебя воняют ноги. Или подмышки. Или ты пахнешь как гниющий кальмар.

Из-за этого я засмеялась еще больше, и вскоре от смеха свалилась на пол. Он хохотал тоже, хотя все еще стоял на ногах, глядя на меня, словно на сумасшедшую. Восстановившись через пару минут, я оперлась на кресло и поднялась на ноги.

— Ну же, Райан. Я серьезно. Хочу отыграть сцену хорошо

— Ну хорошо, придумаю что-нибудь настоящее, — он старался не улыбаться. — Ты уверена? Я попробую что-то прощупать. Могу действительно вывести тебя из себя.

— Этого я и добиваюсь, — сказала я. — Мне нужно на тебя разозлиться для этой сцены – по крайней мере, временно.

— Хорошо, — мы снова встали в боевую стойку. — Из-за тебя Люк Холден ушел из сериала, — тихо сказал он.

— Что? — я посмотрела ему в глаза. — Почему ты так считаешь?

— Я говорил с ним. Мы друзья. Мы раньше вместе писали тексты, пока оба находились в Нэшвилле.

— Нет, — я потрясла головой. — Это невозможно. Люк ушел, потому что... он хотел вернуться к музыке, или что-то типа того. Это не из-за меня.

— Как раз-таки, Эрика, ты – главная причина, — Райан подошел ближе ко мне, смотря мне прямо в глаза. — Люк был влюблен в тебя практически с самого начала. Но у тебя был парень, потом вы расстались, и ты сказала ему, что больше не будешь встречаться с актерами. Так что он потерял надежду, но все еще любил тебя, с каждым днем влюбляясь все больше. Затем ты, наконец, дала ему знак, который он ждал. Ты с ним переспала. А следующим утром растоптала его сердце. Можешь теперь понять, почему он ушел?

В моих глазах стояли слезы.

— Ты придумываешь это для импровизации? — спросила я, пытаясь удержать ком в горле.

— Нет, — тихо ответил Райан. — Хотя я говорю тебе все именно для этого. Работает?

— Люк, правда, так сказал?

Райан кивнул.

Я подняла руку и вытерла одну сбежавшую слезинку со щеки.

— Мне нужно идти, — сказала я, поворачиваясь на каблуках к двери.

Вернувшись в трейлер в сценическом костюме, захлопнула за собой дверь и закрыла ее на замок. Упав в кресло, дала волю слезам. Проплакала я очень долго, к моей двери даже кто-то подходил и стучал, оставшись без ответа, этот кто-то подергал ручку двери, и, постучав еще два раза, ушел.

Наконец, мои слезы закончились, но я осталась сидеть здесь еще на пару минут, как в мертвой оболочке. Наконец притянула к себе свой ноутбук. Неудивительно, что Люк не отвечал на мои звонки и сообщения. Действительно ли он любил меня? А я его? После того, как он ушел из сериала, в моем сердце была лишь огромная дыра.

Я открыла ноутбук и напечатала его имя в поиске. Открылась куча ссылок, включая список дат тура и новый клип, собравший миллионы просмотров. Я посмотрела видео. Новая песня называлась «If Only». В клипе Люк в основном был изображен в трусах-боксерах в кровати посреди пустыни рядом с полураздетой блондинкой.

Я посмотрела клип, где их пальцы переплетались, губы смыкались вместе, и ревность захватила меня, как большой вулкан. Я снова начала рыдать, схватив бумажные салфетки, и сердце мое болело, как никогда. Я любила Люка, но все испортила. Не знаю, существуют ли соулмейты (примечание: это человек, который предназначен тебе судьбой, которого рано или поздно ты находишь и должен почувствовать: это твоя судьба, иди к нему или к ней) на самом деле, но если это правда, то я навсегда разрушила свои шансы быть счастливой.

Клип закончился, и я пересмотрела его еще три раза, упиваясь болью, которую он вызывал, словно мазохист, избивающий себя плеткой. Я чувствовала каждый удар, каждую душевную боль, каждый укол ревности.

Когда я уже больше не могла это терпеть, вышла из этой страницы. Я уже почти закрыла ноутбук, намереваясь упасть обратно в кресло и поплакать еще. Но на глаза мне попалась страница с датами тура, и маленькая вспышка надежды начала зарождаться в моей груди. Это был всего лишь мерцающий огонек в конце туннеля, но в то же время и сладкое облегчение, как глоток холодной воды для человека, блуждающего в пустыне днями.

Я проверила страницу и затем убежала на съемочную площадку, моя юбка с обручем развевалась позади меня, а ботинки на пуговицах стучали по бетону. Воспользовавшись своей карточкой, я зашла в павильон и побежала к сцене в поисках Пита Барнса. Увидев меня у камер, он взглянул на меня с облегчением.

— Эрика! Наконец-то! Где ты была? Нам, блин, надо сцену снять!

— Мне нужно, чтобы ты поправил мое расписание на сегодня и завтра. Мне нужен свободный сегодняшний вечер и завтрашний день.

— Ни за что, — скептически отозвался он. — Ты шутишь, что ли?

— Пит, послушай меня, — я наклонилась к нему ближе. — Я никогда не просила об особых услугах. И всегда относилась к работе ответственно. Но если ты меня не отпустишь на ближайшие два дня, это чертово шоу будешь дальше снимать без меня. Смекаешь? — я увидела потрясенное выражение его лица, как и у помощника режиссера, самого режиссера и оператора. Все уставились на меня.

— Прости, — я немного смягчила тон. — Это очень срочно.

— Ну, могла бы сразу с этого начать, — вздохнул Пит. — Ладно, мы что-нибудь придумаем. Давай, уходи.

— Спасибо, — я поцеловала его в щеку и убежала с площадки. Когда пробегала мимо Райана, тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но я так быстро промчалась, что он ничего не успел сказать. Уходя, я чувствовала на себе его взгляд.

У меня зародился план. Шансов, что это сработает, было очень мало, но, черт возьми, я должна была попытаться.

Сменив свой костюм на зимнюю одежду, я выбежала на парковку. Сначала я собиралась вызвать такси, но заметила своего водителя, который курил у ограждения.

— Мэтт! — я подбежала к нему, — не подвезешь меня к прокату автомобилей?

— Конечно, мисс Адамс, — он выбросил окурок в снег. — Куда направитесь?

Мы подошли к одному из внедорожников съемочной компании. Их было тут четыре, и все они выглядели одинаково на мой взгляд. Не понимаю, как водители их различали.

— Я еду в эм... Виннипег.

— Серьезно? — он открыл передо мной заднюю дверь. — Это же двадцать два часа езды по снегу и льду. Во сколько вам нужно там быть?

Я вытащила свой телефон и взглянула на экран.

— Завтра к девяти вечера.

— Елки-палки, — сказал он со своим канадским акцентом. — Не сможете вы преодолеть этот путь в арендованной машине. Может, я вас отвезу?

— Правда? Ты это сделаешь?

— Конечно. В данный момент я только вас вожу. А что насчет вашего графика съемок?

— Я перенесла сегодняшние и завтрашние съемки, а в воскресенье мы не снимаем. Главное для меня – это вернуться к понедельнику.

— Итак, — он посмотрел на свой телефон. — Сейчас три часа дня. Если мы выедем прямо сейчас, то успеем. В середине пути мне нужно будет остановиться и вздремнуть, но если схватить двойной кофе в Тиммис, я смогу нас довезти до нужного места.

— Мне бы тоже кофе не помешал, — улыбнулась я. — Спасибо, Мэтт. Я зачту это тебе в рождественской премии.

— О, это необязательно, мисс Адамс. Это моя работа, — сказал он, но выглядел довольным, закрывая за мной дверь.

Мы остановились у «Тима Хортона», чтобы купить кофе, прежде чем выехать на шоссе. Как только мы попали в снежный ветер, я порадовалась, что Мэтт предложил меня довезти. Снег был густой и сильный, а у меня не было никакого опыта вождения в такую погоду. Если в Лос-Анджелесе падало пару снежинок, люди начали паниковать и скупать блоки бутилированной воды.

Дорога была долгой, но в сумке у меня лежали наушники, а в телефоне был Нетфликс. Я смотрела какое-то подростковое шоу о вампирах, иногда заглядывая в Ютуб, чтобы посмотреть один из клипов Люка (каждый из которых я уже смотрела больше шести раз). Мы ехали по оживленному шоссе, пока день угасал, и садилось солнце. Я была так взволнована, что еле-еле концентрировалась на том, что смотрела.

В какой-то момент, спустя несколько часов после наступления ночи я уснула, а когда проснулась, снова стояло солнце.

— Где мы? — наклоняясь вперед, спросила я.

— Тандер-Бей, — ответил Мэтт. — Мы проехали почти две третьих пути. Я остановлюсь тут и посплю пару часиков, хорошо?

— Конечно. Сколько еще часов ехать до Виннипега?

— От Тандер-Бей нам останется около восьми часов пути.

Я проверила свой телефон. Было шесть тридцать утра, и я заметила, что мы находились в другом часовом поясе.

Мэтт увидел, что я смотрю на телефон.

— Хотя я могу поспать даже четыре часа, а затем мы вернемся на дорогу. Устроит вас, мисс Адамс?

— Да, звучит отлично.

Час спустя мы свернули в Тандер-Бей, и Мэтт остановился в центре города, где на главной улице кучковались магазинчики, словно плечом к плечу. Еще не все были открыты, но в небольшом кафе я заказала себе завтрак с чашкой горячего какао. Фирменным блюдом был «путин» – картофель фри с кусочками сыра и горячей подливкой, и я решила попробовать его. Люди пытались мне скормить это, по-видимому чрезвычайно вкусное блюдо, с того момента, как я оказалась в Канаде. Картофель фри в сыре с подливкой меня не особо привлекал, но так как Люк был канадцем (и рекомендовал это блюдо мне постоянно), я решила попробовать в его честь. К моему удивлению, мне очень понравилось.

Когда открылись магазины, я немного прошлась по ним, прикупив пару вещиц. Здесь определенно стояло рождественское настроение, и магазины были украшены огнями, шарами и гирляндами, как и в США в это время. Разница была лишь в том, что в Лос-Анджелесе не было снега. К счастью, я подготовилась к этой поездке и была одета в теплую парку, шапочку, которые в Канаде называли «токи», перчатки, толстые носки и шарф. Было действительно весело гулять, заглядывая в окна разных магазинов, покупая разные подарки тут и там, стараясь не переусердствовать и не закупиться настолько, чтобы у меня не отвалились руки от пакетов, пока я бы шла обратно к машине. Я отошла больше чем на милю, и идти назад было бы уже не так весело.

Взглянув на свой телефон, я увидела, что время уже было одиннадцать часов. Остановившись у маленького бистро, я заказала ланч себе и Мэтту. Затем отправилась обратно к машине.

Мы выехали на дорогу точно по расписанию, после того как Мэтт за минуту съел то, что я ему купила. Я доела свою еду тоже и вернулась к сериалам на Нетфликс, забросив сериал о вампирах начала смотреть старые эпизоды «Друзей». Так как до этого я уже смотрела их миллион раз, то могла спокойно отвлечься и не потеряться в мыслях. И даже спустя столько времени, они все равно оставались смешными.

Когда небо снова начало темнеть, я начала замечать знаки, указывающие на приближении к Виннипегу. Отложив свой телефон, наклонилась вперед, чтобы смотреть на дорожные знаки из окна. Первый знак указывал на девяносто километров, потом мы приехали семьдесят пять километров, пятьдесят и, наконец, двадцать три километра. Некоторое время спустя, я уже видела огни Виннипега на горизонте.

— Куда мы едем именно в Виннипег? — спросил меня Мэтт.

— Ой. Эм… дай-ка, я посмотрю на телефоне, — я нашла концертную площадку, где Люк должен был выступать, и ввела адрес в навигатор. Передала Мэтту телефон, и он поставил его на приборную панель вместо своего.

— Прямо пятнадцать километров, затем съезд с дороги, — произнес автоматический голос навигатора.

— Можно спросить, что мы здесь делаем? — спросил меня Мэтт. — Конечно, не мое дело, но мне любопытно.

— Я хочу... пойти на концерт.

— Мы проделали весь этот пути ради концерта? Наверное, он должен быть хорошим, — сказал Мэтт.

— Концерт Люка Холдена, — сказала я, съеживаясь при мысли о том, что он обо мне подумал.

Некоторое время он молчал, затем произнес.

— Это хорошо. Хорошо, что вы его увидите. Позвольте сказать, мисс Адамс, что вы хмуритесь чаще после того, как он ушел из сериала. Я больше не видел вас действительно счастливой.

— Правда? — я была сбита с толку его словами, что не могла придумать других слов. Я не знала, что люди действительно заметили изменения в моем поведении после ухода Люка.

— Да, мэм, — ответил Мэтт. Оставшуюся часть пути мы ехали в тишине, пока я думала о том, что было странно, другие люди видели то, чего я не замечала.

Почти в восемь вечера мы подъехали к концертной площадке. Места тут почти не было. Парковка было полностью заполнена, а толпа людей двигалась к входу. Мэтт нашел место и смог припарковаться, мы вышли из машины.

— Я провожу вас, хорошо? — сухо сказал он, с подозрением оглядывая людей вокруг.

Сквозь снег мы пробирались вместе с толпой, пока желтые огни освещали нас. Следуя за людьми, мы несколько минут стояли в очереди, пока не добрались до билетеров у двери.

— Билеты? — потребовал один из них, держа в руках специальный дырокол.

— У нас нет билетов, — сказала я. — Но Люк Холден мой друг.

— Конечно, твой. Люк Холден ее друг, ха, — сказал билетер другому.

— Без билета не пройдете, леди, — ответил тот другой.

— Хорошо, где я могу купить билет? — я вытащила свой кошелек и достала банковскую карту.

— Вы, что совсем? — спросил билетер. — Все уже было продано недели назад.

— Этого не может быть, — ответила я. — Мне нужно попасть на концерт.

— Она правду говорит, — вклинился Мэтт. — Они с Люком Холденом друзья, снимались вместе в сериале. Скажите ему, что она здесь.

— Успокойся, снежный человек. Если бы мы каждый раз бегали к артистам, когда кто-то говорил нам, что они друзья, у нас и работы больше бы не было.

— Можете отойти, пожалуйста? — сказал первый билетер. — Люди хотят пройти к своим местам.

Позади нас толкались люди, предоставляя свои билеты. Нас оттеснили из очереди, и теперь мы стояли сбоку, оглядывая тысячи радостных фанатов кантри-музыки, которые пришли на концерт.

— Эй, — окликнула я молодую пару в конце очереди. — У вас есть билеты, да? Сколько вы за них заплатили?

— Мы их выиграли, — ответила девушка. — На радиоконкурсе.

— Отлично! Можно мне их у вас купить?

— Не думаю, — ответил парень. — Мы большие фанаты Пола Брандта.

— Я тут не Пола Брандта пришла увидеть, а Люка Холдена.

— Он норм, — ответила девушка.

— Это мой друг, — сказала я. — Мне очень нужно его увидеть.

— Если это твой друг, почему ты ему просто не позвонишь? — с подозрением спросил парень. — Почему ты хочешь увидеть его на концерте?

— Он вроде как злится на меня и не отвечает на звонки.

Они вдвоем сузили глаза и приобняли себя за плечи, в надежде согреться.

— Мы не продаем билеты, извини, — ответил парень.

— Вот, смотри! Я вам заплачу... — я находилась в полном состоянии паники. Роясь в своем кошельке пыталась собрать все канадские купюры, которые у меня были. — Восемьдесят шесть долларов.

— Не утруждайтесь, — подал голос мужчина позади молодой пары. — Я заплатил борден за два билета для меня и моей жены.

Борденом в Канаде называли сто долларов.

Я почти начала плакать, когда вступил Мэтт.

— Мы дадим вам тысячу долларов за билеты, — он протянул пачку купюр в сто канадских долларов.

Пара уставилась на деньги. Мужчина позади них сказал:

— За тысячу долларов можете забирать наши билеты.

— Фрэнк! — укоризненно воскликнула его жена, хлопнув его по куртке

— По рукам, мистер, — ответила девушка. Она схватила билеты и передала их мне, забирая деньги из руки Мэтта.

Я выдохнула с облегчением, повернувшись к Мэтту и обнимая его.

— Спасибо большое. Я все тебе верну, как только найду банкомат, клянусь.

— Я не переживаю об этом, — ответил Мэтт. — Хотите, подожду вас в машине?

— Нет. У нас же два билета, ты идешь со мной. К тому же мне понадобится твоя смелость.

Когда мы подошли к двери снова, билетеры с подозрением на нас покосились, но когда я достала два билета, они пожали плечами и пробили их.

— Пятый ряд.

Мы вошли в зал, где люди расходились направо и налево, входя в одну из дверей на каждой стороне. Мы выбрали путь наименьшего сопротивления и последовали за толпой, спускаясь вниз по пандусу, пока не дошли до пятого ряда. Нам с довольно широкоплечим Мэттом удалось протиснуться к своим местам почти в центре. Я плюхнулась в свое кресло, измотанная и испытывающая облегчение от того что все-таки добралась. Понятия не имела, что нужно было делать дальше, но мне нужно было подать Люку какой-то знак. Неизвестно было, как это сделать. Оглянувшись вокруг, я увидела, что люди держат плакаты. Большинство из них было обращено к Полу Брандту, но несколько из них были про Люка. Я наклонилась к ближайшей ко мне девочке, держащей плакат.

— Я дам тебе восемьдесят шесть долларов за твой плакат.

— Чего?

Я вытащила свою наличку, показала на деньги, а затем на плакат.

Девочка пожала плечами и передала мне плакат, забирая деньги. С любопытством она наблюдала за тем, как я перевернула плакат пустой стороной. Порывшись в сумочке, не нашла ничего пишущего. Наконец, я вытащила помаду темно-красного цвета и начала писать ей.

Я настраивался на шоу, находясь в своей гримерной, одетый в свой сценический костюм в джинсах Wranglers, ковбойских ботинках и футболке, на которой большими буквами было написано «Yee-Haw!». В обычной жизни я так не одевался, хоть и вырос на лошадиной ферме, практически проходив всю жизнь в ковбойских ботинках. В настоящее время надеваю шляпу и ботинки только на концерты. На каждый день я предпочитаю более неформальный стиль одежды, часто сочетая джинсы с бейсболкой и теннисной обувью. Так я одеваюсь, только если не езжу верхом, в таких случаях я надеваю ковбойские ботинки, потому что только полный дурак ставит ноги в теннисных туфлях в стремена.

Мой ведущий гитарист Ричи сидел в моей гримерной на кресле, играя в телефоне. Мой концертный менеджер, отвернувшись от нас, сидел в углу, и шепотом разговаривал с кем-то. За открытой дверью стоит сотрудник службы безопасности, и на его широкой спине я вижу буквы ОХ, и под ними РАНА. Я оглядываюсь вокруг и улыбаюсь, кажется, впервые за долгое время.

Итак, по крайней мере, занимаюсь тем, что люблю. Я продвигаю свой альбом, открывая шоу одного из популярнейших канадских кантри-музыканта, а вокруг меня находятся люди, любящие свое дело так же сильно, как и я. Для меня это переломный момент жизни. Я словно каким-то образом оказался вне своего тела, оглядываюсь вокруг и думаю: «Все не так уж и плохо. Все очень даже замечательно».

Конечно, в моей жизни все еще был пробел, о существовании которого я не подозревал, пока не встретил Эрику. Но я уже ничего не мог исправить, и каждый раз, когда я исполнял песню перед толпой ревущих фанатов, этот пробел начинал немного заполняться. Я исцелялся, и может быть, в конце концов, я смогу о ней забыть.

Меня очень успокаивала песня «Brooks & Dunn» в течение последних недель, когда настроение у меня было совсем на нуле. В ней поется о том, как парень каждый раз задерживал дыхание, когда звонил его телефон, думая, что это та девушка, которая его бросила. В итоге, он перестал верить в чудеса и продолжил жить дальше, веря в то, что Бог не дал бы ему испытания, если бы знал, что тот не сможет их пройти. Я именно так себя и чувствовал, и, хотя у меня особо не было времени сидеть дома и ждать звонка, я мог соотносить себя с текстом песни.

— Самое время уже, нет? — откликнулся Ричи с кресла. — Кажется, толпа разогрета.

— Шоу полностью продано, — сказал я. — Пол Брандт самый крутой среди канадских кантри-артистов.

— Эй, ты вообще-то тоже в афише, Люки-лу, — ответил Ричи. Мы с ним сочиняли вместе музыку больше десяти лет, и он с самого первого дня знакомства так меня называл.

— Ага, — я пожал плечами. — В один из таких дней люди будут так ждать нашего выхода.

— Ты чертовски прав, — ответил он, убирая телефон в карман и начиная загибать пальцы. — Следи за магией, бро. Пять. Четыре. Три. Два.

Рабочий сцены показался в дверях.

— Мистер Холден... все готово для вас, ребята.

— Наш выход, — улыбнулся Ричи.

Мы вышли к сцене вместе с остальными членами группы. Все были готовы занять свои места, пока я ждал, когда меня представят. Ведущий подошел к микрофону, и было слышно, как толпа начала шуметь.

— Привет, Виннипег!

Толпа заревела.

— Вы готовы хорошо провести время? — крикнул ведущий в микрофон.

Толпа вновь отозвалась еще более громким ревом.

— Тогда встречайте номинанта на лучшего кантри-артиста Люююююююююкааааааааа Холдеееееенааааааа.

Толпа словно сошла с ума, и люди с пеной у рта кричали во все горло. По крайней мере, так это звучало. Я вышел на сцену, взял свою гитару со стойки, перекидывая через себя ее ремень и фиксируя его. Настроив гитару под себя, я приготовился играть первую песню. Барабанщик начал отбивать ритм, Ричи перешел к вступлению, и я присоединился к ритму, готовясь петь свои строки. «Музыка сравнима с актерством», — подумал я. Только ты поешь текст вместо того, чтобы говорить его.

Запев, я посмотрел на толпу. Люди стояли, махали руками и кричали. Большинство танцевали. Кто-то высоко поднимал свои плакаты. Почти все они были к Полу Брандту, словно они думают, что тот прячется позади меня и может видеть плакаты, или же я мысленно с ним связываюсь, пока пою. Затем мой взгляд переместился на первые ряды, и один из плакатов захватил мое внимание и заставил меня задержать дыхание.

«ЛЮК», — красными буквами было написано на плакате. — «ЭТО ЭРИКА. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ». Я не видел человека, который держал плакат. Тот был большой и заслонял собой лицо держащего. Мой взгляд сместился на того, кто сидел рядом, и я почти выдохнул, узнавая огромного парня рядом с тем, кто держал плакат. Это был Мэтт, водитель Эрики. Я бы узнал его где угодно. Боже, неужели это в самом деле Эрика?

Я подняла плакат прямо перед собой так высоко, как могла, когда Люк вышел на сцену. Группа начала играть песню, которую я не узнала – ее на Ютубе не было – и начала махать им взад и вперед, стараясь привлечь его внимание. Я не знала, видел он мой плакат, или нет. Если и видел, то может, он просто его проигнорировал. Может, я для него очередная фанатка, и даже если бы вдруг выбежала на сцену, бросаясь в его объятия, он бы просто попросил службу безопасности увести меня.

Я, наконец, опустила плакат себе на колени, поднимая взгляд на сцену, чтобы понять, был ли шанс, что он увидел меня. К моему величайшему удивлению, я увидела, что он смотрит прямо на меня. Строчка, которую он пел, замолкла на его губах, словно дымок на свежем воздухе, и он просто уставился на меня, пока музыка продолжала играть. Все происходило словно в замедленном действии, и я замечала все. Члены группы недоуменно поглядывали друг на друга. Толпа ревела и скандировала что-то, кто-то даже подхватил строчку, на которой Люк прервал песню, а сам он на автомате, словно робот, продолжал играть на гитаре, не отрываясь, глядя мне в глаза.

— Подождите, — услышала я его голос, в тысячу раз усиленный микрофоном. — Подождите, ребята. Оставим эту песню на потом. Сейчас я хочу спеть другую.

Группа медленно прекратила играть, бас-гитарист и барабанщик завершили игру последними. Люк повернулся и что-то сказал группе. Затем он вытащил микрофон со стойки и вместе с ним подошел к ступенькам со сцены.

Между толпой и сценой стояло металлическое ограждение, вдоль которого через каждый метр стояли охранники в черных футболках. Один из них отодвинул ограждение перед Люком, а затем задвинул на место. Люк подошел к проходу между рядами и снял с плеча свою гитару, подняв ее высоко надо головой. Остановившись у моего ряда, он окинул взглядом сидевших людей.

— Прошу прощения, народ, — сказал он ближайшим к нему фанатам.

Толпа начала реветь и свистеть, пока люди двигали колени, чтобы он мог пройти ко мне. Кто-то тянул руки, чтобы дать ему «пять», которые он игнорировал, пока другие тыкали в него пальцами. Люк подошел к моему месту и кивнул ухмыляющемуся Мэтту.

— Привет, Мэтт, — поздоровался Люк. — Рад снова тебя видеть.

— Взаимно, мистер Холден, — ответил Мэтт, стараясь прижать свои огромные колени к креслу, чтобы Люк мог протиснуться. Кое-как просочившись мимо Мэтта, Люк остановился прямо перед моим креслом. Повернувшись к девочке, которая занимала кресло прямо передо мной, он улыбнулся ей.

— Не возражаешь, если я позаимствую твое кресло на пару минут, дорогая?

Она покраснела и немедленно отскочила в сторону. Люк развернулся обратно ко мне и сел на спинку кресла, возвращая ремешок от гитары обратно себе на плечо. Затем он моментально растерялся, осознавая, что для игры на гитаре понадобится две руки, а еще нужно было держать микрофон, который он принес, но тут Мэтт наклонился вперед и поднес микрофон ближе к его губам.

— Спасибо, — с благодарностью ответил Люк.

Я не могла пошевелиться, застыв в кресле. Весь зал затих, и в паре мест только слышался шепот. Я взглянула на Люка, сияющего в своей ковбойской шляпе и джинсах, и почувствовала, как забилось сердце в моей груди, а мой желудок переворачивался вновь и вновь, словно гимнаст, выполняющий скоростную программу.

— Я видел твой плакат, — сказал Люк в микрофон. — Ты, правда, имела это в виду?

Я не думала, что смогла бы ответить. Думала, что останусь сидеть неподвижно в кресле, неспособная пошевелиться или издать какой-либо звук. Но затем кивнула.

— Когда ты это поняла? — спросил Люк.

— Когда увидела твой новый клип, — ответила я. — «If only».

— Я написал эту песню для тебя, — он перебрал струны гитары. Толпа тут же зашумела, но постепенно умолкла, желая его услышать. — Но я вырезал часть куплетов из той версии, которая попала на альбом. Хочешь услышать оригинал?

Слезы потекли по моему лицу, и я кивнула.

— Да, — прошептала я. — О да.

Он начал играть красивую мелодию на гитаре и петь совершенно другую версию песни, которую я слышала на Ютуб. Начал он с первого куплета.

Ты сказала, что не сможешь быть с кем-то вроде меня,

И что ответить, я, увы, не знал,

И хоть сердце разбито, я оставил тебя,

Продолжив жить, как и прежде…

Песня сменила мотив, переходя в распевку.

Сегодня ночью я отправлю послание тебе,

Постарайся понять, почему…

Когда Люк перешел к припеву, остальная часть группы присоединилась к нему. Его голос был наполнен эмоциями, и это была самая невероятная мелодия, которую я когда-либо слышала. Если бы я когда-либо хотела представить, как бы звучал ангельский хор в раю, то даже близко бы не смогла представить то, как пел сейчас Люк.

Малышка, только попроси,

Все, что пожелаешь,

Хоть с неба луну.

Захочешь ли, чтобы я стал

Твоим мужчиной

Или всего лишь воспоминанием.

Я сделаю все, если только

Ты сможешь меня полюбить…

Услышав второй куплет песни, я начала плакать по-настоящему. Слезы текли, словно из протекающего крана, и мне пришлось держать себя под контролем, чтобы не подпрыгнуть и не покрыть его миллионами поцелуев.

Ты решила не встречаться с актером,

И я перестану играть

Я согласен на все, что угодно,

Лишь бы ты захотела меня вернуть назад.

Знаю, что всем сердцем люблю тебя

О – о…

Малышка, только попроси,

Все, что пожелаешь,

Хоть с неба луну.

Захочешь ли, чтобы я стал

Твоим мужчиной

Или всего лишь воспоминанием.

Я сделаю все, если только

Ты сможешь меня полюбить…

Его голос смягчился, и он посмотрел прямо мне в глаза. Я осознала, что это не просто лишь песня. Он, в самом деле, ждал ответа.

Эрика, я сделаю все, что пожелаешь,

Только полюби меня…

Так ответь мне, детка,

Любишь ли ты меня?

Когда я закончил петь последние строки песни, группа перестала играть, и я взглянул в глаза Эрики. Я ждал ответа, настоящего ответа, а не плакат из картона и красного маркера. Я хотел услышать ответ с ее губ, любила она меня или нет.

Она плакала, и я не понимал, хороший это знак или нет. В течение долгого времени после того, как закончилась песня, я просто сидел на спинке кресла, ожидая ее слов, надеясь, что она хоть что-нибудь скажет, что угодно.

Наконец, она взяла себя в руки и посмотрела на меня.

— Я, правда, люблю тебя, — мягко сказала она. — Прости, что раньше этого не осознавала.

Я почувствовал, как волна облегчения накрывает меня, однако гнев и негодование все еще бурлили внутри. Тем не менее, голос мой был спокойный и уверенный.

— Ты не собираешься поменять свое мнение, как после вечеринки? Ну, помнишь, как тем утром после вечеринки.

Эрика покраснела, а толпа вокруг зааплодировала. Затем она покачала головой.

— Клянусь, что больше тебя не разочарую. Я больше никогда не разобью твое сердце. Пожалуйста, прости меня.

Я снял свою гитару с плеча и отдал ее той девочке, чье кресло занял.

— Попридержи ее у себя, — сказал я.

Затем поднялся со своего места, и Эрика сделала то же самое. Мы упали друг другу в объятия в этом крошечном месте, наши губы сомкнулись вместе, словно мы пытались спасти мир одним лишь поцелуем. Я держал руками ее голову, а прекрасные волосы Эрики путались в моих пальцах.

Толпа вновь разразилась самыми громкими аплодисментами в моей жизни. Это было оглушительно. Весь зал накрылся криками и ревом, но мы практически ничего не замечали. Мы словно были укрыты в своем коконе, и я не хотел отпускать ее ни за что на свете. Мы целовались, и целовались, и целовались, крепко обнимая друг друга, оба плача настоящими слезами.

Краем глаза я увидел, как Мэтт широко улыбался. Не знаю, как долго мы с ней так стояли вместе. Казалось, что прошли часы, и в то же время секунды. Этого было недостаточно, в этом я был уверен. В ту же минуту я хотел отменить шоу и привести ее за кулисы, чтобы больше никогда не расставаться.

Однако, в конечном итоге, логика и здравый смысл взяли вверх, и я осознал, что рев толпы начал становиться неспокойным. Отпустив Эрику с большими усилиями и держа ее на расстоянии руки, я посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал я в микрофон, который все еще находился передо мной.

— И я тебя люблю, — ответила она.

И снова толпа разразилась аплодисментами.

Остальная часть концерта прошла очень медленно. Люку пришлось встать и освободить спинку кресла для девочки, и он провел нас с Мэттом за кулисы. Пробираясь через ряд кресел к проходу, я краем глаза заметила двух билетеров, стоявших у дверей выхода. Я кинула уничтожающие взгляды им обоим, выглядевшим достаточно робко. Затем мы поднялись на сцену и остались за кулисами, пока Люк заканчивал свою часть концерта.

Я ловила каждое слово. Каждую песню он пел словно для меня, и эта иллюзия подкреплялась тем, что каждые пару секунд он поглядывал туда, где стояли мы с Мэттом. Он сыграл еще семь – или восемь? – песен, пока ведущий не остановился позади меня за кулисами.

— На сегодня это все, народ. Надеюсь, вы хорошо провели время, — сказал Люк в микрофон. Толпа зааплодировала, крича, визжа и свистя. В зале появилось несколько новых плакатов. Очевидно, кто-то приехал более подготовленным, чем я, принеся с собой маркеры. На одном из плакатов я прочитала надпись: «Поздравляем голубки!»

Ведущий занял место Люка, когда тот покинул сцену и направился к нам. Он даже не успел снять гитару с плеча, как я снова его поцеловала. Казалось, словно мне никогда не будет достаточно его поцелуев. За эти последние несколько месяцев я не осознавала, как сильно скучала по нему, пока не увидела его здесь на этой сцене.

Группа начала разбирать свое оборудование, пока ведущий развлекал всех своими шутками. Люк снял гитару и вывел нас с Мэттом из концертной зоны к своей гримерной. Вместе мы уселись на кресло, и я практически была у него на коленях.

— Ну и какой у нас план? — спросил Мэтт.

— Снимем номер, — сказала я. — Мэтт, давай я сниму тебе номер. Завтра мне нужно выезжать обратно, если тебя это устроит, но ночь хочу провести с Люком.

Люк покраснел, но никак не возразил.

Мэтт пожал плечами.

— Конечно. Мне бы не помешало поспать в мягкой постели перед обратной дорогой.

— Не могу поверить, что вы проделали такой путь из Торонто, — сказал Люк.

Я еще больше к нему прижалась, насколько это было возможно.

— Мне нужно было сказать тебе, — ответила я. — Я ничего не знала. Райан сказал мне… Райан мне все рассказал. Мне жаль, что я так себя вела.

Люк посмотрел на меня.

— Это неважно. Главное, что сейчас ты тут.

Мы ушли несколько минут спустя, и зарегистрировались в «Хилтоне». Я разошлась и сняла два номера люкс с джакузи для нас с Люком и для Мэтта. Он пытался убедить меня в том, что его бы устроил и дешевый местный мотель, но я даже слушать его не стала. Разойдясь по разным этажам, мы договорились встретиться утром.

— До обеда, — сказала я, пока Мэтт вызывал лифт.

Он повернулся с ухмылкой.

— Я так и понял.

Мы с Люком шли рука об руку к лифтам, и целовались в то время, пока он поднимался наверх. На двенадцатом этаже в лифт зашли пожилой мужчины и его жена. Оторвавшись друг от друга, мы с Люком в смущении посмотрели на них.

— Помнишь, как мы с тобой целовались в лифте, Гарольд? — сказала женщина своему мужу.

Он посмотрел на свою жену многострадальным, но любящим взглядом.

— Я бы тебя прямо сейчас поцеловал, красотка.

Мы все засмеялись и вместе поднялись вверх на лифте. Мы вышли на нашем этаже, а пожилая пара спустилась вниз в лобби. Всем своим сердцем я надеялась, что весь путь вниз они не отрывались друг от друга.

— Не могу поверить в то, что ты меня любишь, — сказал Люк. — То есть... ты же все еще любишь? Ты же не передумала по пути сюда с концерта?

— Зависит от обстоятельств, — я наклонила голову. — Ты все еще помнишь, как заказывать шампанское в номер?

— Думаю, справлюсь с этим.

Когда он заказал шампанское, я направилась в ванную комнату, чтобы освежиться. Поездка в машине была долгой, а я даже не подумала о том, чтобы взять с собой сменную одежду или туалетные принадлежности. К счастью, отель предоставил практически все, что могло мне понадобиться. Когда я была в душе, услышала стук во входную дверь, и пару мгновений спустя Люк зашел в ванную с бутылкой шампанского в руках.

— Пейте шампанское, мисс, — сказал он с фальшивым британским акцентом. — Комплимент от заведения, конечно же.

— Я напомню тебе это, когда завтра буду оплачивать счет за обслуживание, — ответила я, выглянув из-за душевой шторки. — Ты залезешь ко мне сюда или мы будем заниматься любовью, пропитанные твоим потом и грубостью?

— Мы будем заниматься любовью? — спросил он невинно. — Понятия не имел. Конечно, я присоединюсь к тебе.

Мужчина вышел за дверь ванной, и я услышала хлопок открываемого шампанского. Через пару минут он вернулся с двумя наполненными пузырьками бокалами шампанского, полностью раздетый.

— Отель такой шикарный, — сказал мужчина, держа бокалы. — Никаких пластиковых чашек для Люка и Эрики.

Я не могла отвести от него глаз. У него было стройные, подтянутые ноги. Шесть кубиков пресса были напряжены, а грудные мышцы сияли при свете ванной. Его член был наполовину приподнят, выглядывая из-под аккуратно подстриженных лобковых волос, которые я хорошо помнила с прошлой ночи, которую мы провели вместе.

Люк отодвинул занавеску и залез ко мне. Он передал мне один бокал шампанского, и тот мгновенно исчез в душевой воде. Я высунула голова из-под струи душа и моментально осушила бокал, убирая его на выступ над душем.

— Возможно, у тебя алкогольная зависимость, — задумчиво сказал Люк, стоя у стенки душа, не под водой, медленно потягивая свое шампанское.

— Заткнись, — ответила я, — падая на колени.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я осознала, что дрожу от желания. Я хотела его всеми возможными способами. Хотела его внутри себя. Хотела, чтобы он держал меня, хотела целовать его, никогда не отпуская. Но больше всего, хотела показать ему, что люблю его, и как мне было жаль, что я вела себя так следующим утром после того, как мы переспали. Слова Райана постоянно крутились у меня в голове. «Ты взяла его сердце и растоптала обеими ногами».

Я наклонилась вперед так, что вода теперь бежала только по моим ногам и щиколоткам, и обхватила руками его талию, чувствуя твердые ягодицы, ощущая влажную кожу. Медленно я начала облизывать его яички, нежно погружая каждое в свой рот, играясь. Он негромко застонал, пока я облизывала каждый дюйм его кожи под его членом. Пройдясь языком по внутренней стороне его бедер, дойдя до лобковых волос, я так и не прикоснулась к его члену. Я хотела, чтобы он стал тверже, чем, когда бы ни было. И вот он уже встал в своем полном размере, как гениталии у каменной статуи.

Я дразнила его долго, пока вода не стала остывать. Поначалу я даже не заметила изменения температуры, но наконец, она стала такой холодной, что стало тяжело терпеть, и, повернувшись, выключила воду. Затем вернулась к своей работе над членом Люка.

Он прижался к стене ванной комнаты, широко расставив ноги, словно скакал на невидимой лошади. Правой рукой мужчина хватался за душевую шторку, уже стянув ее с трех колец, а другой опирался на облицованную плиткой стенку душа. Я взглянула на его лицо и увидела желание, неудовлетворение, экстаз и агонию. И все одновременно. Наверное, около пятнадцати минут я провела, изучая каждый миллиметр зоны вокруг его члена, не давая ему разрядки в виде прикосновения пальцами или языком.

Предсемя уже показалось на кончике его члена, когда я, наконец, решила дать ему его награду. Слизала капельки его спермы и провела языком по всей его длине с каждой стороны, начиная с основания члена, где лобковые волосы дрожали под моей щекой из-за холодного воздуха ванной комнаты, до самого кончика, пробегая языком по головке каждый раз, как я у нее оказывалась.

Люк уже стонал в полный голос, и я рассеянно подумала о том, что будет, если кто-то из соседнего номера зайдет в ванную и услышит Люка через вентиляционную систему. Мне было все равно. Я надеялась, что нас услышат, что весь мир нас услышит. Я была с мужчиной, которого любила, и доставляла ему то наслаждение, которое он заслуживал.

После того, как прошлась всеми дорожками от основания до кончика члена своим языком, я опустила свой рот на его гигантский член и приняла глубоко в свое горло. Было не очень удобно, но каждый раз, когда я заглатывала его до глотки, то слышала глубокий гортанный стон Люка, и это стоило всех усилий.

Я работала над ним с энтузиазмом, приближая мужчину к оргазму, но не настолько, чтобы он его достиг. Слушала его дыхание, стоны и отчаянные мольбы: «соси, пожалуйста, соси, малышка». Его член был словно золотая резьба в моем рту, твердый как камень, теплый и налитый под моими щеками. Когда я подумала, что возбудила его достаточно, поднялась и поцеловала в губы, надеясь, что он не взбесится, как некоторые парни, с которыми встречалась, потому что на моих губах еще чувствовался вкус его члена.

Люк ответил именно так, как я надеялась. Поцеловав меня со всей страстью, которую мы разожгли этим вечером, он держал мою голову в руках, засовывая свой язык в мой рот. Наши губы встретились и сплелись, словно души слились в одно целое одновременно с нашими телами. Я чувствовала тепло, его мокрые поцелуи, и горящую страсть, которую он излучал.

Мы, спотыкаясь, вывалились из душа в комнату, не замечая открытую бутылку шампанского на барной стойке. Мне не нужен был алкоголь для того, чтобы опьянеть этой ночью. С каждым поцелуем Люка я теряла голову все больше и больше. Люк наклонился и с легкостью поднял меня на руки, держа свои руки под моими ягодицами, и кинул меня на постель огромных размеров.

Я посмотрела на него, раздвигая свои ноги так широко, насколько могла, чтобы моя киска была видна во всей красе. Мужчина долго смотрел на меня, дрожа от желания, влажный из-за пота от страсти и душа. Затем подполз ближе ко мне и зарылся лицом в мою киску.

Он был чертовым мастером орального секса. Ранее у меня были парни, которые стремились меня вылизать, но успеха они не добились, и я уже оставила надежды достичь оргазма таким способом. А Люк начал все медленно, подражая моим движениям, которые я совершала, дразня его минетом только что. Своим большим языком он провел дорожку по складке кожи между внутренней стороной моего бедра и пахом. Его язык уткнулся в складку кожи, и было бы щекотно, если бы не было так хорошо. Он играл языком с моими лобковыми волосами, нежно потягивая их зубами, достаточно для того, чтобы чувствовать наслаждение и капельку боли. Я испустила стон, когда он тут же отпустил волосы и удвоил мое наслаждение своим языком. Он продолжал и продолжал, пока я не потеряла голову, не зная, что будет дальше – боль или удовольствие.

Затем Люк внезапно соскользнул с кровати, проводя языком по внутренней стороне моего бедра. Я содрогалась от восторга, пока мужчина медленно очерчивал дорожки на моей голой коже. Он спустился ниже бедер, к щиколоткам, где обхватил губами маленькую косточку, а затем спустился к ступням. Языком облизал стороны моих ступней, и пальчики ног, словно собачка, и я пожалела, что не делала педикюр чаще. Все это было странно и в новинку для меня, но я не могла отрицать того роскошного наслаждения, которое мне это все приносило.

После того, как Люк наигрался с моими ногами, скользнул вверх по моему телу, полностью минуя мою киску и двигаясь ближе к пупку. Это была совершенна новая зона, ранее никем не тронутая на моей памяти, точно не Джоном, и не парнем перед ним, чье имя на мгновение выскользнуло из моей головы. Он облизал мне живот, как змея высовывая язык, касаясь губами кожи, используя пальцы, чтобы послать волны удовольствия, проводя ногтями по никем не тронутым участкам кожи.

Затем поднялся выше к моей груди так медленно, насколько это было возможно, вкушая каждую клеточку плоти в зоне моего живота, и используя язык и ногти, чтобы вызвать мурашки вдоль моего позвоночника. Люк был опытным, и я не ценила этого, когда была пьяна. Он знал, как обращаться с женским телом. Я даже думать не хотела о том, на скольких девушках передо мной он практиковался. Я была счастлива уже от того, что сейчас он был со мной.

Наконец, мужчина добрался до моей груди, и на этом моменте я начала приближаться к оргазму. Несмотря на то, что раньше никто из моих партнеров не уделял время моему пупку, ступням, щиколоткам и другим частям тела, грудь была моей самой чувствительной зоной. Иногда мне приходилось носить бюстгальтеры на толстой подкладке, потому что мои соски были настолько чувствительны, что каждое движение заставляло меня ощущать ткань бюстгальтера. Люк быстро понял особенность моей груди и сосков, и воспользовался этим для того, чтобы подвести меня к первому оргазму.

Это была довольно-таки простая техника, но все сработало. Начав с внешней стороны моей груди, он окружил их, словно шарик в казино, катающийся по рулетке, останавливаясь у джекпота. Его язык проник глубоко в складку между моими полушариями, и я практически подпрыгнула от этого. Руками я изо всех сил цепляясь за изголовья кровати, изготовленных из дорогущего дуба. Люк медленно передвигался между моими грудями, отдавая каждой из них равноценное внимание, подбираясь к соскам, и заставляя меня визжать от боли и наслаждения, когда он использовал на них свои пальцы, зубы и язык. Я корчилась на кровати, словно одержимая дьяволом, а он продолжал тянуть мои соски зубами, облизывая округлости моей груди, сжимая ее своими большими руками.

После этого Люк приподнялся ближе к моему лицу и посмотрел в мои глаза.

— Хочешь, чтобы я тебе отлизал? — спросил он, нежно целуя меня в губы.

— Боже да, — я задыхалась, балансируя на грани оргазма. Все, что мне было нужно, это язык или пальцы в том самом месте на пару секунд, и я была готова излиться на атласные простыни.

— Ты уверена? — спросил он, проводя пальцами по моим губам. — Умоляй меня.

— Пожалуйста, — хрипло произнесла я, — Пожалуйста, оближи мою киску.

Мгновение спустя, он уже был внизу, глубоко впиваясь языком, пальцами работая над стенками. Я ощущала слишком высокое наслаждение, чтобы обращать внимание на что-либо, но вероятнее всего, излилась прямо ему на лицо, а он все вылизал. Я кончила дважды, испытывая самый невероятный оральный секс в своей жизни.

— Моя очередь, — сказал он. Подхватив меня под ягодицы, он поставил меня в позу. Медленно, его член вошел в меня, погружаясь полностью, словно Бог создал мою киску и его член из одной формы. Сначала он двигался медленно, едва задевая мою точку джи кончиком члена. Я уже готова была кончить в третий раз, что было невыносимо, потому что он касался клитора, посылая волны удовольствия по моей коже, а затем замедлялся, пока они не затихали полностью.

— Трахни меня, — всхлипнула я, хватая его за волосы. — О, пожалуйста, трахни меня. Я хочу кончить.

— Подожди, пока я тебе не разрешу, — откликнулся Люк. Он вошел в меня еще глубже, прижавшись к моей точке джи, двигаясь так, что волна наслаждения была вдвое сильнее предыдущей. Я сжала руки в кулачки. Пальцы ног были поджаты так сильно, что могли вызвать судорогу. Мое тело было раскалено добела, и это было так восхитительно, что я хотела, чтобы этот момент продолжался вечно.

Затем, Люк начал по-настоящему меня трахать, входя глубоко в меня, заставляя кончить менее чем за минуту. Он держал мое тело, насаживая на себя с такой же силой, как и вколачивался сам. Я кончила еще один раз, пытаясь вспомнить, был ли это третий или четвертый оргазм. Не помнила и знать не хотела, но если он продолжал делать то, что делает, я бы добавила еще один в копилку.

Затем Люк кончил в меня. Я чувствовала, как его горячая сперма взорвалась в моей вагине, орошая стенки, заливая все глубоко внутри. Я простонала, хватаясь за его кожу скрюченными пальцами, ощущая себя более удовлетворенной, чем когда-либо.

Это была самая лучшая ночь в моей жизни.

Я вышел из небольшого кафе, неся в руках два капучино в крошечных кружках. Эрика выглядела как обычно великолепно, одетая в цветочную блузку и маленький шарф, идеально гармонирующий с цветом блузки.

Эрика взяла одну из кружек и сделала глоток.

— М-м-м... в Париже умеют варить кофе.

— Я думаю, они произносят это как «Па-ри», — манерно произнес я.

— Ошиблась, месье, — улыбнулась она. — Я в так называемых каникулях. Мне не надо задумываца о правильном произношении.

— Вы не правы, мадемуазель. Правильное произношение очень практично в Париже.

— Ты это на коробке с хлопьями прочитал? — Эрика приподняла брови.

В этот момент к нам подошел мужчина с большой камерой, висящей на ремне вокруг его шеи. Остановившись напротив нашего столика, он, извиняясь, улыбнулся.

— Здравствуйте. Меня зовут Жан-Люк. Я тот, кого вы называете... папарацци в моей стране. Позволите, я вас сфотографирую? Я узнал вас из американского телевидения.

Мы попозировали фотографу и он тут же ушел, довольный.

— Черт возьми, — сказал я. — Какие вежливые папарацци во Франции.

— Не все. Вспомни принцессу Диану, — Эрика посмотрела на свой телефон. — Ого, наш маленький медовый месяц вызвал различные слухи.

— Какие еще слухи? — спросил я, потягивая кофе. — Что-нибудь скандальное?

— Ну, ходят слухи о том, что я беременна, — Эрика повернула свой телефон ко мне, показывая заголовок статьи.

Мы оба посмотрели на ее живот и рассмеялись.

Закончив мою сцену с Эрикой Адамс, я ушел переодевать свой костюм. Вернувшись, застал Эрику в съемочном буфете, поедающую горсть арахисов в шоколаде.

Она перехватила мой взгляд и покраснела.

— Знаю, что мне нельзя их есть, — сказала она, — но мне так захотелось, и я ничего не могла с собой поделать. Зачем они оставляют такие вкусные, высококалорийные блюда в буфете, если хотят, чтобы мы оставались в хорошей форме для шоу?

— Наверное, это для съемочной команды, — ответил я, хватая горсть арахиса из ее тарелки.

— Сам себе возьми, — сказала она, отдергивая тарелку улыбкой.

— Как у вас дела с Люком? — спросил я. — Давненько его не видел.

— Он записывает альбом и пишет песни. Я сама его нечасто вижу. Он больше не снимается. Постоянно в студии, встречается с тем или иным автором, пытается написать идеальную кантри-песню.

— Кажется, я представляю, каково это, — ответил я. — Не считая часть про кантри. У меня у самого не было времени думать о своей музыке, когда я присоединился к сериалу.

— Тяжело это сочетать. Мы так много работаем.

— Ага. К тому же, на тех музыкальных студиях, где я был, не подавали арахис в шоколаде, — прежде чем она успела отодвинуть тарелку, я схватил еще горсточку.

— Не беси, — сказала Эрика, пододвигая тарелку поближе к себе и закрывая ее рукой.

— Ты же сама жаловалась на калории. Я всего лишь помогаю тебе избежать парочку из них.

— Смешно, — ответила она. — Итак, с какой это девчонкой я тебя видела недавно?

— Блондинка? — я пожал плечами. — Это мой публицист, Брук Холлоуэй.

— Вы слишком дружелюбны для клиента и публициста, — подмигнула Эрика.

— Мы давно друг с другом знакомы. Мы были лучшими друзьями с... наверное, со старшей школы.

— И ты никогда не испытывал к ней романтических чувств?

— Мы вроде как... закрепили наш выпускной, если ты понимаешь, о чем я. Она великолепная, но не думает обо мне в этом смысле.

— Вопрос в том, думаешь ли ты о ней в этом смысле.

— Расскажу тебе за горсточку арахиса в шоколаде, — сказал я. — Я тебе расскажу все, что угодно. Где похоронен Джимми Хоффа, и были ли пришельцы на Земле.

— Предпочту жить в блаженном невежестве и съедать свой арахис в шоколаде, — ответила Эрика, беря огромную их пригоршню и закидывая себе в рот.

— Ну и зря.