Всегда догадывалась, что у меня всё не так, как у людей!
Вместо родителей — не повзрослевшие дети, в роль лучшего друга вжился чокнутый тип, вместо милого девичьего хобби — опасные игры. Вынужденный опекун стойко претендует на скромное звание «Хозяин», родственники стали гоблинами, лучших работников заменила пара выходцев из преисподней, а на должность врага номер один записался не кто иной, как сам Антихрист.
Хотя еще не понятно, кто у кого враг на самом деле. Но наши с ним неоднозначные отношения я обязательно разрулю…
Сразу после того, как разберусь, в какую сказку вляпаться умудрилась!
1.0
Пролог
Сентябрь вошел в свои права вот уже как третий день. И, как то подобает, студенты, повинуясь непреложным законам, не смотря на погожие деньки, находились в замкнутом пространстве лекционных залов и кабинетов, не слишком-то прилежно грызя гранит науки.
Правда, существовали и некоторые исключения.
Стоящий на обширной парковке, заставленной автомобилями, что находилась прямо посреди учебных корпусов, вдали от общежитий, высокий темноволосый молодой человек курил, прислонившись к блестящему на солнце боку своего автомобиля… матово-черного цвета. Он всматривался вдаль, на дорогу, по которой только что приехал. Легкий порыв ветра едва всколыхнул тяжелые лапы трех пушистых сосен, заставив ту пошевелить мягкой зеленой хвоей, сбросив сухие, желтые иглы на высокий бетонный бордюр.
Под их тенью скрывалось сразу три машины: ранее упомянутый черный внедорожник, красный кабриолет и… обычный, крохотный, сине-зеленый джип, сверкающий на ярком солнце всеми оттенками бирюзового.
Черной старенькой иномаркой посреди огромной парковки даже не пахло.
Мельком взглянув на циферблат дорогих швейцарских часов на запястье, молодой человек решил, что время у него еще есть. Прикурив очередную сигарету, он оттолкнулся от теплого металла, машинально оглядываясь вокруг.
Привычная картина мира была столь… знакома, что вызывала определенные навязчивые воспоминания.
Хотя она была другой.
Другой город, другой универ, другие машины вокруг… другие люди. И совершенно другая жизнь.
И всё же.
Почему, не смотря на столь очевидные различия, душу парня щемило острое, ни с чем несравнимое чувство дежавю?
— Я рад, что ты здесь, друг мой, — на плечо молодого парня, задумавшегося настолько, что пропустил негромкий звук неторопливых шагов, легла мужская ладонь с сильными, длинными музыкальными пальцами. — Давно приехал?
— В январе, — усмехнулся парень, с усилием воли отвлекая свое внимание от огромной парковки. Узрев, наконец, стоящего около него молодого мужчину, он порывисто его обнял, крепко хлопнув по плечу. — Рад встрече, Осман. Давно не виделись.
— Взаимно, — ответив на приветствие, мужчина, на вид имеющий явные турецкие корни, сощурил карие раскосые глаза, раскуривая ароматную, почти приторную сигарету. — Тогда ты явно не торопился. Что задержало тебя в пути?
— Причины, — сухо ответил шатен, автоматически бросая взгляд на парковку… и не находя посреди нее ту единственную, знакомую до боли машину. — Много причин, Осман.
— Причин всегда много, — понимающе усмехнулся молодой турок, явно не спешивший задавать волнующие его вопросы. Лишь улыбался мягко, с едва заметной хитринкой. — И всегда они не столь важны, как кажутся. Идем, друг мой. Перед долгим разговором нам необходимо как следует подкрепиться.
— Подкрепиться? — против воли вскинул брови шатен, но все же пошел следом за брюнетом по широкой, давно вытоптанной извилистой тропе. Правда, сдержать сарказм в голосе не сумел. — Или познакомить меня кое с кем?
— Похоже, у тебя достаточно накопилось новостей, — ни капли не удивившись странному началу разговора, невозмутимо усмехаясь, произнес турок, спокойно направляясь в сторону одиноко стоящего здания, практически скрывающего среди крупных хвойных деревьев, коих было множество на территории студенческого городка. — Оставим их на время. На сытый желудок разговоры идут лучше.
— Хотелось бы тебе верить, — хмыкнул его друг… и чувство повторения происходящего когда-то давно, увы, никуда не делось. Совсем наоборот, с каждым следующим шагом к местному кафетерию, оно становилось куда отчетливее. Настолько, что хотелось молча развернуться и уйти обратно. — Хотелось бы верить.
— Отринь предчувствия, — уверенно остановившись около неприметного здания с большими, хоть и старыми стеклянными окнами, усмехнулся его турецкий друг, докуривая вонючую сигариллу. Раздавливая коричневый окурок о жестяную урну у входа, он лишь улыбнулся краем губ, прислушиваясь к шуму барабанов откуда-то сверху. — Здесь всегда рады гостям. И рады веселью — дай лишь повод. Не это ли тебе сейчас нужно на самом деле?
— Как знать, — передернув плечами, будто отгоняя неприятные воспоминания, хмыкнул его друг. Он будто бы оставался невозмутим и спокоен…
И все равно, царившая вокруг привычная студенческая жизнь его заметно напрягала.
— Идем, — вместо ответа, брюнет уверенно увлек своего гостя в сторону помещений, где царила оживленная, праздная суета.
Серые стены обычного государственного пищеблока роскошью не сверкали, встречаемая молодежь не могла похвастаться стильным обликом, а звучавшая сверху музыка слегка раздражала хриплым звучанием значительно устаревшей техники. И всё равно — было в этом что-то своё… особенное.
Передернув плечами, чувствуя себя абсолютно лишним на этом праздники жизни, сторонний гость оживленного студенческого городка вошел в распахнутые двери огромной столовой…
И тут же едва не оказался сбитым с ног.
Более того, от неожиданного удара во все стороны брызнула газировка, заливая его черную кожаную куртку, чудом не угодив в лицо, а от сильного удара обратно в помещение кто-то мелкий банально отлетел, не удержавшись на ногах.
— Твою… мать! — не сдержавшись, выругался гость, чувствуя себя банальным персонажем пьесы абсурда. И хотя на сей раз коричневая жидкость не забивала нос и не щипала глаза, слишком сильные воспоминания били по нему сильнее, чем если на его выли ли бы самый крепкий уксус. Настолько сильно, что гневная фраза была озвучена быстрее, чем он успел о ней подумать, — Тебя учили смотреть, куда прешь?
Однако, к его огромному удивлению, быстро прозвучал звонкий ответ, да только совсем не тот, на который он, где-то в глубине своей души, рассчитывал:
— Упс… извиняюсь!
Шатен даже проморгаться не успел, как виновник очередного сомнительного торжества уже пришел в себя. Оттолкнувшись ладошками от пола по обе стороны от головы, хрупкая девчачья фигурка ловким, немыслимым прыжком оказалась стоящей на ногах, и бросилась к пострадавшему, скидывая с плеч что-то черное.
Увидев падающий на пол черный рюкзак, шатен в прямом смысле отшатнулся, одергивая ноги!
Тело, памятуя лучше своего владельца о прежних травмах, сработало на одних рефлексах, вырвав из горла предупреждающий рык:
— Стой, где стоишь!
— Хм, — стушевавшись, виновница сомнительного действа покорно замерла, не собираясь двигаться с места. И далеко не сразу до парня дошло, что спортивный рюкзак, упавший на пол был, во-первых, слишком легкий даже на вид, во-вторых — вставки в нем были ярко-бирюзового, а не оранжевого цвета… — Стою. Ты точно в порядке? Извини. Я не специально.
Парень на какую-то секунду подумал, что ему послышалось.
Уж слишком… знакомо, иррационально, и в тоже время чуждо прозвучали повисшие в воздухе извинения. Искренние извинения!
В качестве разнообразия шатен промолчал, мрачным взглядом окидывая очередную ходячую неприятность с головы до ног, чувствуя, как по гладкой кожи куртки стекает, шипя, легко узнаваемая газировка.
В первую очередь, его взгляд наткнулся на маленькие, почти по-детски крошечные кожаные кеды. Следом шли широченные легкие штаны черного цвета, едва цепляющиеся за узкие женские бедра, полностью открывая плоский живот со светлой кожей. Короткий черный спортивный топ заканчивался сразу под небольшой аппетитной грудью, на хрупкие угловатые плечи была накинута тонкая спортивная кофта ярко-салатового цвета с откинутым капюшоном, с закатанными до острых локтей рукавами. Ладони скрывали перчатки с обрезанными пальцами, хрупкие запястья обхватывало множество тонких кожаных ремешков, переплетенных между собой.
Но, что самое главное, голову незнакомки венчала большая черно-салатовая кепка, лихо развернутая козырьком назад. Кепка, которая приминала… ярко-рыжие, длинные волосы!
Боль вихрем пронеслась по венам, выбивая из груди спертое болезненными воспоминаниями дыхание.
И лишь спустя долгий, томительный миг ожидания стало понятно, что вставшую напротив девушку он не знает.
Круглое лицо, слишком белая кожа, чересчур заметные веснушки, острый подбородок, тонкий острый прямой носик, яркие брови, пронзительно-зеленые, вовсе не карие глаза, а главное — медно-рыжая, длинная и непокорная копна слишком вьющихся волос…
Невероятно-похожая и, в тоже время, настолько далекая от оригинала. Что может быть забавнее?
Очередная насмешка судьбы, не иначе!
— Просто, — с трудом взяв себя в руки, крепко стиснув зубы, зло выдавил из себя парень. — Просто держись от меня подальше.
— Ну, как бы, — девушка, невнятно пожав плечами, легко выдала. — Оки-доки. Подальше, так подальше, как скажешь. Я ведь правда не хотела! Это случайность.
Случайности, не случайны, ага.
Но почему от столь неприметной фразы молодому мужчине вдруг захотелось со всей силы впечатать кулак в ближнюю стену?
— Сбегаешь, душа моя? — неожиданно вмешался стоящий рядом турок, все это время с невозмутимым спокойствием наблюдающий за разворачивающимися вокруг событиями. Его все произошедшее, кажется, ни капли не волновало.
— Мастер, — отметив присутствие брюнета, рыжая вдруг почтительно склонила голову в поклоне, упирая сжатый кулачок в раскрытую ладонь. И сморщила носик на выдохе. — Пытаюсь!
— Не выйдет, мед моего сердца, — бархатисто заметил рассмеявшийся Осман, наклоняясь и легко поднимая оброненный на пол рюкзак. — Тебя слишком долго не было.
— Засада, да? — только и успела поинтересоваться девушка, почесав затылок под кепкой… Как тут же по обе стороны от нее, с одинаковыми улыбками голодных нильских крокодилов встали две миниатюрные девчонки, уцепив свою жертву под руки хваткой, крепче самых надежных строительных лесов.
Одна с тройным каре на черных волосах, кончики которых на каждых ступенях были выкрашены добела, вторая — с длинной кипенно-белой шевелюрой, имеющей от концов до середины ярко-рыжий цвет.
И только непокорная грива кудрявой рыжей имела на себе тонкие, почти незаметные прядки, как и белого, так и цвета вороного крыла.
Что-то новенькое.
Неужто, вместо привычной рыжей оторвы в кедах, на этот раз его ожидал целый сплоченный ансамбль?
— Мастер, — не отцепляя рук от рыжей, девушки склонились в идентичном почтительном поклоне, без малейшего намека на сарказм. — Вы позволите?
— Вперед, — разрешающе махнул рукой Осман, к вящему неудовольствию возмутившейся было рыжей.
Одна секунда, две, три… И напряженная тишина сменилась прежним удивлением, шумом и голосами. Откуда-то донесся смех, послышался скрип мебели, вялые протесты и одобрительные выкрики…
— Прошу, — ни капли не удивляясь, турок, прозванный мастером, сделал приглашающий жест в сторону ближайшего пустующего стола.
На удивление, с первым шоком его гость справился довольно быстро. Стянув облитую крутку, стряхнул с нее капли сладкой газировки и, повесив на спинку деревянного стула, уселся со всеми удобствами, закидывая руки за голову.
С недавних пор самоконтроль, не поддававшийся ранее никакому влиянию, повел себя куда лучше и преданней послушного дворового пса.
Но только внешне.
Внутри же, при виде стройной рыжеволосой фигуры, утаскиваемей в дальний угол местного кафетерия, воцарилась самая настоящая буря. Воспоминания, слишком явные, болезненные и неприятные, были во стократ сильнее. Сохранять абсолютное спокойствие на лице парню стоило практически нечеловеческих усилий.
Но что осталось неизменным — это умение делать хорошую мину даже при самой плохой игре. Раньше подобным парень не страдал от слова вовсе… Но некоторые события, которые в его прошлой жизни имели место быть, прочно вдолбили в подкорку ставшее золотым правило: «сначала думай — потом говори и делай».
— Вижу, не по нраву пришелся тебе мой цветок, — глядя на друга, задумчиво протянул Осман, пока на другом конце помещения старшекурсники проворно сдвигали вместе несколько столов. — В чем причина?
— Ни в чем, — хмыкнул шатен, пока под одобрительные крики местные парни легко водружали на импровизированную сцену не только виновницу сомнительного торжества, но и разукрашенных девчонок. — Этот и есть твой отдых, Осман? Я предпочел бы простой обед.
— Ты изменился, друг мой, — вдруг произнес турок, не сводя со своего гостя внимательного взгляда. — И сильно. Почему?
Шатен ответил не сразу, меланхолично наблюдая за местными студентами, жадно и одобрительно пожирающими взглядом троих девчонок, оказавшихся в центре событий. И на то была причина: не успели по помещению разлиться первые тяжелый басы, нежные переливы скрипки и тонкие ноты фортепиано, как женские тела на импровизированной сцене пришли в движение.
Похоже, местные обитатели вполне знали, что планировали, и на что шли — и минуты не прошло, как весь кафетерий замер, глядя на слаженный, чувственный, и дерзкий танец юных танцовщиц, среди которых своей озорной улыбкой выделялся кто-то с очень яркой шевелюрой.
Танцевала он красиво и зажигательно, да. Полностью отдаваясь во власть музыки, переставая замечать кого-либо вокруг. Это было красиво, невероятно, возбуждающе.
Вот только…
— Ничего личного, Осман, — сидящий за последним столиком шатен, не выдержав представшего перед ним зрелища, наклонившись, с силой сжал пальцами переносицу. — Твои ученицы, как всегда, выше всяких похвал.
— Но? — иронично вскинув брови, поинтересовался турок с заметным любопытством в голосе.
— Но, — хмыкнув, добавил шатен, бросив презрительный, уставший взгляд на сцену, аккурат в тот момент, когда роскошные разноцветные кудри, извиваясь в бесстыжем танце, хлестнули по изящному изгибу спины — На рыжих с недавних пор у меня аллергия.
Я думала, что разучилась танцевать.
Думала, что потеряла свои крылья. Разучилась, забыла… Забила. Не хотела, не могла, не пыталась…
Ни-фи-га!
С первых нот, с первых битов, с первых щелчков пальцев тело пришло в движение само собой!
А дальше… а дальше это было уже не остановить. Всё это: музыку, льющеюся вместо крови по венам, тело, раскованно и привычно уходящее в отрыв… И мозг, как всегда сваливший в неизвестность, тактично сделав ручкой на прощанье.
Я знала — этот гаденыш еще обязательно вернется, и особо не беспокоилась. Всегда возвращался, засранец, под одобрительные вопли, аплодисменты, свист и улюлюканье. Довольный такой, сытый, чуть ли не урчащий от удовольствия, будто это его возвращению аплодировали, а не нашим танцам!
Я в шутку ворчала и называла это раздвоением личности и разделением сущности — но мне всё равно нравилось. Как и осознание: как только перестану танцевать, я перестану жить.
Переломайте мне ноги, и я стану хуже последнего наркомана, загибающегося без желанной дозы!
Да что там говорить: вон, девчонки мои абсолютно такие же, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, но счастливые… Еще и подмигнули коварно, подбивая на очередную авантюру. Соглашаться, конечно, не хотелось, все-таки перерыв был длительный. Тело и так протестующее ныло в духе «хозяйка, ну ты чего? Стары мы уже для таких приколов!».
Ныло. И при этом вслед за бандой решительно сигануло со столов коротким сальто!
Ладно хоть старшекурсники дело свое знали, и держали ненадежную мебель, всё-таки не в первый раз подбивают на танцульки в обеденный перерыв. Но пятки себе все же чуть не отбила, приземлившись на пару мгновений позже подруг. И довольно шлепнула по протянутым ладоням: все-таки эти поганки не зря втянули меня в очередную сомнительную авантюру!
— Выпендрежницы, — на удивление легко вклинившись в затихающие аплодисменты, короткая, злая, небрежно брошенная фраза ударила наотмашь, выбивая из-под ног призрачное чувство того, что все стало как прежде.
Эх, а я ведь только расслабилась. Только почувствовала себя, как раньше, замечталась о старых временах, когда все было уютно и незыблемо… А меня, с моей блаженной моськой, тут же со всей дури об асфальт!
Нет в людях ни сочувствия, не понимания.
— Завидуешь, Марика? — небрежно сунув руки в карманы штанов, от всей души улыбнулась, глядя на вставшую неподалеку давнюю соперницу, тактично не замечая, как сокурсники и остальные студенты, активировав режим «пьяный ниндзя в лысом кустарнике» невозмутимо подтягиваются ближе.
Они, похоже, не только по нашему танцевальному акту соскучились — они родину продать готовы за все части представления сразу! В комплекте, так сказать.
Ибо когда ж мы с девчонками отказывались вступить в бессмысленную и беспощадную полемику с гадкой азиатской дамой?
— Чему? — вскинув чернильные брови, искренне удивилась та самая гадская азиатская дама.
Ничего не имею против других наций, расизм активно презираю, другую культуру и цвет кожи уважаю… Но этот представитель человеческой породы из далекой провинции СамТыПень бесит меня ужасно!
— Всему, — улыбаясь гадко и обаятельно, склонила голову на бок, чувствуя, как копившийся годами яд только сейчас выплывает наружу, злыми каплями оседая на языке. И контролировать его неохота!
— Да было бы чему завидовать, — азиатка напротив легко топнула ногой, обутой в новенькие «конверсы». Подружки ее (азиатки, а не черных тапочек), поддержали главаря многозначительными смешками.
Мои девчата пока мужественно держались, переглядываясь между собой…
— Но ты же постоянно что-то находишь, — как можно невинней улыбнулась.
Девчонки по обе стороны от меня прыснули!
— И если, как ты говоришь, это не зависть, — я внимательно оглядела товарку с ног до головы, машинально отмечая спортивные штаны известного бренда и художественно искромсанную майку. И честно выдала. — Тогда, значит, большая читая любовь! Другой причины я не вижу.
Студенты вокруг взорвались таким хохотом, что последняя моя фраза вряд ли дошла до чьих-нибудь ушей. Но и этого хватило с лихвой, чтобы Марика натурально поперхнулась воздухом, выпучив глаза!
О ее неравнодушии ко мне уже давно ходили легенды, по всему университету, и не только. Марика давно считала меня соперницей, пытаясь со своей командой обойти нас где только можно: на учебе, на конкурсах, на соревнованиях, в инстаграме, на ютубе, в клубе. Она всегда бесилась при виде меня, возведя в абсолют свое желание во что бы то ни стало заткнуть меня за пояс. Порой ярость в глазах ее и ее верной команды меня искренне пугала — от таких людей можно ожидать чего угодно, исключая, естественно, любые намеки на честную борьбу.
Марика вела откровенно грязную игру, все никак не оставляя надежд что-то выиграть. И никак не могла понять, что мы с подругами с ней не соревнуемся — мы танцуем потому, что просто любим танцевать. И плевать хотели на всякие там призы и регалии.
Но азиатку русского производства было не унять. Народ уже давно наблюдал и делал ставки, строя такие версии, что впору было садиться и писать фанфик в самом развратном из имеющихся жанров. Кто-то считал это простым спортивным интересом, кто-то предполагал, что мы парня когда-то не поделили, кто-то вообще думал, что мы, прости осспади, родственницы…
И только немногие знали правду. Но молчали, не особо желая вывешивать на всеобщее обозрение наше грязное бельишко. Однако, в связи с недавними событиями, кажется мне, будто кто-то нарушит старый добрый запрет…
Вот прям по раскосым чернющим глазам вижу — хочет ляпнуть гадость. Но боится, пока еще боится. Видать, Хозяин официальное разрешение не дал!
— Думай, что ты несешь, — пока вождь оскорбленных и униженных приходил в себя, слово взяла одна из ее свиты, предательница бледнолицых, гневно взметнув каштановыми волнами волос. — Только тебе такое в голову могло придти!
— Да? — переглянувшись с девчонками, мы медленно и показательно обвели взглядом загибающихся от хохота студентов вокруг. Уж слишком… многозначительные были у них лица для того, чтобы сделать неправильный вывод.
Настолько многозначительные, что Марика не смогла сразу определиться с ответом. А я дожидаться ответной реакции не стала, коротко хмыкнув и собираясь уходить, беспечно оставляя за спиной поверженного, но не побежденного врага.
Раньше я всегда любила наши с ней стычки и язвительные баталии — они приносили в счастливую размеренную жизнь заманчивую каплю остроты. Теперь же… теперь, вместо детской перебранки в песочнице в попытке поделить разноцветные лопатки, над головами завис В-29, готовый сбросить на мирное население «Малыша»[1].
У кого-то из нас обязательно сдадут нервы, у каждой по своему ряду причин. И лично мне брать на себя сомнительное первенство не хотелось абсолютно!
— Не смей сегодня появляться в «Джокере», — едва я успела поравняться с азиатской дамой, та вцепилась мне в руку чуть повыше локтя. — Ни ты, ни швабры твои. Иначе…
— Иначе что? — вскинула брови, не шевелясь, чувствуя, спинным мозгом чувствуя, как замирают студенты вокруг.
— Иначе, — хватка на руке стала сильнее, впиваясь чрез ветровку острыми ноготками. — Пожалеешь. Больше тебя защищать некому.
— Да что ты? — резким разворотом отвоевала конечность, впиваясь злым взглядом. Даже вперед шагнула…
— Давайте обойдемся без кошачьих ссор, дамы, — послышался из угла столовой мягкий, бархатистый голос. — Не лишайте меня аппетита.
Градус напряжения тут же спал, будто по щелчку пальцев.
Обменявшись с Марикой многозначительными взглядами, мы все-таки разошлись, но уже молча. Она направилась в сторону холодильников с едой, я — в сторону крайних столиков, за которым и сидело местное успокоительное. Не только мое — всех студентов сразу.
Османа Кумратова знал, уважал и любил весь институт разом, с первого курса до последнего. Он никогда не злился, морды никогда никому не был, даже голос не повышал. Да это и не требовалось: для мужского населения хватало всего одного взгляда темно-медовых глаз и пары спокойных холодных фраз, чтобы они беспрекословно ему подчинялись, будто попадая под какой-то гипноз. А для нервных барышень было оружие поубойнее: многочисленные художественные таланты, мягкий, веселый нрав, и внешность турецкой модели, от которой захватывало дух.
От осознания, что в конце учебного года Осман нас окинет, зажав подмышкой свой красный диплом, я месте со всеми остальными уже закупала оптом носовые платки. Для меня, Евы, Доминики и остальных танцоров этот факт вообще становился катастрофой — как мы сможем не развалить весь наш буйный коллектив, да при отсутствии нашего драгоценного руководителя, да продлит Аллах его дни бесконечно?
— Ты с нами, душа моя?
— А-а-а? — только когда передо мной пощелкали длинными музыкальными пальцами, я поняла, что ушла в астрал устраивать собственные Звездные Войны, причем даже не осознав, когда успела плюхнуться за столик и просидеть за ним пару минут с отсутствующим видом. — Прости, задумалась.
— Возвращаться в себя всегда тяжело, звезда моего счастья, — Мастер, видимо, привязал мою нирвану к какому-то определенному моменту, о котором я успела подзабыть. — Не правда ли, друг мой?
Раздался скептичный хмык, и только тогда я заметила присутствие за столом постороннего парня. Ну, как парня? Лет двадцать пять, ну, может, двадцать семь. Для студента, пожалуй, староват… хотя знаю я пару оболтусов, которые на учебной скамье не первый срок доматывают-доматывают, да никак домотать не могут. Да и Осман, судя по всему, его ровесник — а Мастер у нас любитель перепробовать в своей жизни если не все, то многое. Ходили слухи, сколько у него самых разно профильных корочек дома лежит, от музыкальной школы до барменского сертификата… Их никто не видел, сам парень на все расспросы таинственно улыбался и отмалчивался. Но как всегда все обо всём прекрасно знали!
Да мы и воочию успели повидать огромное количество его самых разнообразных знакомых, от простого честного дворника до откушавшегося сына депутата. И могли точно сказать — верим!
Кстати этот, который друг, может вполне оказаться хоть самим чертом, заскочившим к Осману в гости — я даже не удивлюсь.
— Ан-н-нья, — мурлыкающим насмешливым голосом позвал меня Мастер, пока я снова шуршала бантиками воспоминаний в пустой черепной коробке. И я б может, устыдилась и покаялась, пожаловавшись на усталость после долгого перелета. Если в это самое время не смотрела на того самого гостя. Он как раз рассматривал меня…
И при упоминании моего имени вздрогнул!
— М? — хлопнула ресницами, устремляя взгляд на Османа, решив больше не смущать своим вниманием его впечатлительного, как ромашку, приятеля. Странный, ей-богу, чебурек.
Шатается от меня, как от чумной, будто у него аллергия на рыжих с именем «Аня». Хорошая такая аллергическая реакция, с жестким насморком, приступом артериального давления и острым энур…
Ладно, хохмить не будем. Главное, чтобы при виде меня бедолага не помер, и то хлеб.
— Познакомься, мой друг — Демьян Исаев, — вспомнил о приличиях Осман, указывая на шатена, сидящего напротив меня.
Я мысленно просклоняла непривычное слуху имя, оценила темные, чуть длинноватые густые волосы, всмотрелась в резковатые черты лица, впечатлилась выразительными глазами, темнеющими от злости при виде меня, заметила татуировку на шее в виде перевернутой звезды, заключенной в круг и с тремя шестерками посередине…
И кивнула.
Так и запишем, Антихрист.
Запомним, учтем, обижать не будем, и пойдем гулять в другую сторону.
И как я с ассоциацией с чертом угадала?
— Приятно познакомиться, — памятуя, как Осман не любит некультурных людей, попыталась выдавить из себя, отчаянно оттягивая момент, когда придется протянуть для рукопожатия руку. Мне вот что-то прям шептало на ухо, что косточки мои если и сожмут в ответ, то сразу до характерного хруста. Или вообще руку в ответ не подадут — аллергия все ж у человека. Кому охота чесаться после меня?
Но к счастью, делать ничего не пришлось. С коридора раздался радостный девичий вопль «Соболевы приехали!», народ вокруг махом оживился, а я некультурно шмякнулась лицом в стол.
Да кто сегодня в универ всякую нечисть загоняет?!
— Прелесть моя, это не гигиенично, — с меня сдернули кепку, продолжая, как я подозреваю, мирно потягивать кофеек из крохотной чашки, сваренный в настоящей турке предусмотрительной помощницы местного повара.
— Зато надежно и практично, — уныло вздохнула, не слишком-то желая являть свой лик возбужденному народу.
Интересно, если я сейчас совершу наглое, но стратегически важное отступление домой с последней пары, куратор меня простит?
Как назло, из угла столовой, где сидели старшекурсники, донеслось порядком забодавшее «Я календарь переверну, и снова третье сентября-я-я». Пришлось вспомнить о предыдущих днях учебы, нагло пропущенных, пытаясь припомнить заодно: а пропустили ли меня в Россию с гильотиной, или ее таможенный контроль отобрал?
— Еще не виделись? — понимающе улыбнулся Осман, мимоходом растрепав мои кудри во все стороны в ободряющем жесте.
Я вздохнула, отлипая от стола:
— Нет, и не хотелось.
— Иди, задерживать не стану, — кивнул парень, протягивая мне кепку. И, пока я ее водружала на свое усталое чело, привычно разворачивая козырек назад, Осман вдруг сощурился на кого-то позади меня. — Ты снова за старое, свет очей моих?
Спины коснулась ловкая женская ручка, пробежалась короткими ноготками, и на плечо легла ладошка подошедшей Доминики:
— О чем вы, Мастер?
— Присядь, — кивком головы указал он на освободившийся стул. Выставил перед собой локти, переплел пальцы и, пристроив на них подбородок, мягко усмехнулся. — И выверни ка свои кармашки.
— Ну, Мастер! — попробовала возмутилась та, со всей серьезностью и пылом, одновременно незаметно пихая меня пяткой в сторону. — Я же вам обещала!
— Я помню, звезды мои, — предвкушающее протянул Осман…
И я, подхватив наплечный чемодан, тактично сделала ноги. Заметит — прибьет же за милу душу!
Из столовой я сбежала в гордом одиночестве, стараясь сильно не прыгать. Спустилась по лестнице, свернула за угол, толкнула неприметную дверку. Вывалилась на крошечное крыльцо служебного выхода, и только там, в гордом одиночестве достала из собственного капюшона тонкий айкос с уже заряженным стиком, заботливо впихнутый ловкими руками Доминики.
Щелкнула кнопкой, немного подождала, и с наслаждением выдохнула почти незаметную струйку дыма.
И тут же словила подзатыльник.
— За что, коварная? — почти обиделась, на ходу подхватывая слетевшую кепку.
— За махинации, — хмыкнула Ева, явившаяся из-за угла, будто черт из табакерки.
Ничего не понимаю: ад насовсем распустили, или там настало время массовых отпусков?
— Я помню, что обещала бросить, — виновато покаялась, глядя на подругу, но травилась никотином уже куда виноватее. — Но, сама понимаешь, нервы…
— Лучше б ты пила, — вздохнула девушка, тряхнув головой, от чего ее «омбре» на волосах сверкнуло от кипенно-белого на макушке до ядреного красно-медного на концах.
Я поперхнулась:
— Что б Мастер совсем меня убил?
Вот тут даже не привираю: Осман, будучи руководителем нашей многочисленной танцевальной банды, хоть и покуривал сам, нам не позволял. Губительные привычки карались таким атата, что после тренировок провинившиеся расползались по домам на последнем издыхании, клятвенно обещая больше не курить/пить/материться/ввязываться в сомнительные авантюры — нужное подчеркнуть. И ведь не ругался ни с кем никогда, парней не унижал, а к девушкам обращался исключительно ласково и с любовью.
Это так, на случай, если кто-то подумал, что только мне доставались все его комплименты. Кумратов вообще никого никогда не выделял, искренне считая своих подопечных кем-то вроде семьи, где он занимал место старшего и мудрого брата, несущего ответственность за молодое, пришибленное гормонами поколение.
Короче, парень для всех нас как папка и мамка родной: и уши надерет, и совет даст, и чем сможет, тем поможет. До ремня по заднице еще ни разу не доходило — беспощадный бунт на корабле карался банальным выкидыванием за борт. В прошлом году мы так двоих парней потеряли!
А потом, за месяц до конца учебного года, лишились и меня. Двух недостающих мужчин вроде за лето где-то подобрали, а вот мой шкафчик заботливо придержали, пока я свои нервы в Китае наматывала на клубок.
Вот перед поездкой туда я обзавелась пагубной привычкой, и избавиться от нее не получалось. На самом деле, самое дурное пристрастие для танцора, срубающее всю дыхалку на корню. Но по-другому давить стресс в зародыше я пока еще не научилась.
— Убьет он тебя, как же, — по-доброму фыркнула Ева, подпирая спиной плохо прокрашенный крылечный столб. — Нют, он сразу предупредил особо ретивых, чтобы в сторону твоего места даже дышать никто не смел.
— А что, желающие были?
— Не то слово, — откликнулась подруга, щурясь на осеннее, все еще теплое солнышко. — И со стороны наших, и до кучи кого-то с улицы принесло. И ни один раз.
— Слушок-то быстро пошел, — задумчиво протянула, сминая в пальцах добитый стик. — Интересно, откуда?
— А сама как думаешь? — и мотнула головой в сторону парковки и радостных воплей оттуда.
— Гоблины! — сразу сообразила я. — Точно галстуки им затяну… до нехватки кислорода!
— Всё так серьезно? — только и спросила подруга, поправляя за спиной рюкзак.
Я машинально запустила пятерню в волосы, превращая кудри, давно не знавшие утюжка, в роскошное воронье гнездо. И честно призналась:
— А кто их знает? Я понятия не имею, чем они тут четыре месяца занимались, исключая море алкоголя, разгульный образ жизни и букет венерических заболеваний.
— Нашла медицинские справки? — некультурно подавилась смехом Ева.
Я хмыкнула:
— Нет. Обнаружила по приезду в доме двух мадам вида «сиськи по пуду — работать не буду!».
Подруга все-таки расхохоталась.
А вот мне было не смешно. Гоблины всегда мне жизнь стабильно портили, не обращая внимания на время и пространство. А теперь и вовсе распустились, в отсутствии беспощадной карательной руки их главы семейства.
— Чего ржем? — и пяти минут не прошло, как в дверях нарисовалась Доминика. Довольная, как слон, но с ушами цвета пятой точки макаки — видать, от Мастера все-таки огребла, страдая за грехи наши общие. — Соболевых обсуждаем? Они, кстати, уже в столовой, с Мастером. Ну и с тем, который синеглазый. Как его там?
— Демьян Исаев, — поделилась я информацией, мучительно раздумывая, выложить девчонкам подозрения на счет его аллергии на рыжих или нет. — Очередной друг Османа.
— А-а-а, — протянули девки хором. И всё, интересоваться больше не стали!
Друзья Мастера — априори наши друзья, но уж точно не предметы для внимания, и тем более причины для долгих сплетен.
Вот только интересно, а гоблинов-то в эту компанию каким ветром занесло?
— Ну, что, Нютка-незабудка, — повисла на моих плечах Доминика. — Готова к новым подвигам и великим свершениям?
Я торопливо перекрестилась, округляя глаза:
— Окстись, безбожница. Я еще старые грехи не замолила!
На последнюю пару у куратора идти все-таки пришлось, вяло переставляя кеды.
За предыдущие прогулы мне, естественно, влетело — это минус. Но гоблины на занятие не явились — это всё-таки плюс!
Элла Леонидовна, конечно, покосилась на меня во время переклички, губы недовольно поджала, глубоко вздохнула… И, промолчав, принялась терзать список третьекурсников дальше, потихоньку превращая его в расстрельный. Необязательности и несобранности наш куратор ох, как не любила!
А я с тоской вдруг поняла, насколько ж в самом деле за лето распустились мои любименькие зелененькие корнишоны. Не, они и раньше прогулами не брезговали. Но чтобы явиться в универ, да не дойти до аудитории?
Или это верх мажористой наглости… или их там Антихрист в преисподнюю приволок.
И если второй вариант из разряда «скорее да, чем нет», я первой пожму его мужественную руку! Надо будет только супрастин не забыть купить.
Нахмурилась. Постучала пальцами по парте… и, чертыхнувшись, уставилась в окно, понимая, что совершенно не слушаю лекцию, мыслями вращаясь где-то там, в столовой. Странный шатен не давал покоя чувствительной девичьей душе: меня, конечно, не все вокруг любили. Но чтобы с первого взгляда… да вот так?
Когда ж я перед ним согрешить успела? А, может, и вовсе не я, но кто-то тоже очень рыжий?
— Ты в сатанисты подалась? — раздался шепот Доминики прямо в ухо, вгрызаясь прямо в мозг за отсутствия в оном всяких умных мыслей.
— М? — с трудом оторвавшись от созерцания новеньких корпусов платного очного отделения, повернулась к подруге. Та, не сводя внимательного взгляда с что-то объясняющего куратора, молча ткнула в мою тетрадку, поля которой я по привычке разрисовывала чем-то, похожим на цветочки-мутанты.
И на одном листе действительно остались все признаки моего корявого творчества. Но вот на другом красноречиво виднелся четкий рисунок, ясно дающий понять, кому на самом деле поклонялись мои тяжкие думы.
Шутки про ад сегодня били все рекорды актуальности.
На обычном листе в клетку самим собой нарисовался почти идеальный круг, о котором тайком вздыхал забытый дома циркуль. На нем осела практически ровная, перевернутая звезда, тот самый пресловутый символ сатанизма, который любили малевать в заброшенных зданиях стукнутые на всю голову подростки. А по центру звезды, на равном расстоянии друг от друга, чуть касаясь друг друга хвостиками — три шестерки резким, готическим шрифтом.
Та самая татуировка, в общем.
В душе сразу заиграла песня группы «Ария» с определенным, слишком явным смыслом.
Да что ж такое происходит?!
Листок был тут же безжалостно вырван, грубо смят и торжественно отправлен в ближайшую мусорку, вслед за ним отправились всякие мысли о шатене. Я бы и Нику туда же запихала, с ее внимательными лукавыми глазками, да боюсь куратор бы не оценил такой фортель!
Подруга, к счастью, натирать мои нервы на терке любопытства не стала. Только вздохнула, глядя на одинаково тоскующих по свободе, улице и теплу одногруппников:
— Долго там еще?
— Еще полчаса рабства — и мы на воле, — откликнулась я, доставая из кармана телефон. Родимый аппарат, прежде меня не слишком баловавший звонками, почти с самого утра сверкал мигающими иконками приложений.
Такое ощущение, будто по приезду в страну суровых зим и пьяных медведей, я резко понадобилась всем и сразу. Вот как чувствовала, не надо было сразу китайскую сим-карту на родную менять!
Телефон слабо зажужжал вибрацией еще раз, привлекая к себе внимание. Это была единственная полноценная смс среди всего остального безумия, и вот ей-то было решено уделить немного моего разменивающегося на всякие мелочи внимания. Еще бы — во временя активного юзанья вайбера с ватсапом, обычное сообщение это почти что архаизм!
В общем, смс я лениво открыла, внимательно на три раза прочитала… и, подскочив, принялась судорожно собирать свои вещи.
Вот говорила мама, не иди на поводу у любопытства. Мол, в отличие от невинно загубленных кисок, у меня нет ни чутья, ни хвоста, ни понимания. И это я про вожделенные девять жизней промолчу!
— Нют, что случилось? — округлила глаза Доминика, глядя на мои нервные метания. Ева, сидящая впереди, даже обернулась ради такого случая, но я только махнула на них рукой, подхватывая рюкзак.
— Элла Эдуардовна, можно я пойду? Это срочно, правда!
— Ладно, иди уж, — глянув на тонкие часики на запястье, вздохнула преподавательница, в вящему неудовольствию остальных. — Но что б в понедельник не опаздывала!
— Честное пионерское, — торопливо поставила крест на пузе, тикая в сторону двери. Да в таком состоянии, да после таких новостей, я была готова не то, что идеальную посещаемость пообещать. А все коллекционные рюкзаки Евы поставить на кон!
На парковку я не шла — летела, изображая натуральный паровоз, свистя изо всех ушей паром. В голове мелькали картинки особо жестокой расчлененки, номер знакомого химика, у кого можно достать соляную кислоту, адрес похоронного бюро и даже выстроилось начало пафосной прощальной речи.
Короче, за пятьсот метров быстрого бега, я успела организовать все для немедленной и кровавой расплаты. Хорошо хоть на парковке кроме меня никого не оказалось, а то откачивай потом особо нервных, схвативших инфаркт на фоне моего перекошенного от злости лица!
А вот новых, незнакомых и явно дорогих авто на стоянке как-то прибавилось. Или народ с платного отделения на бесплатное вдруг перекочевал?
Ругаясь на двух отдельных личностей, не обремененных мозгами и инстинктом самосохранения, остановилась, оглядываясь по сторонам, совершенно не помня, куда утром поставила свою машину. Достала брелок, нажала на прогрев… и знакомое пиликанье донеслось откуда-то справа.
Рука привычно сунулась под кепку, недоуменно почесывая затылок. Точно помню, с утра я парковалась у машины Османа! А теперь наши с ним авто закрывал собой огромный, дорогущий, навороченный белоснежный джип марки «Инфинити». Модель точно не вспомню, но баржа эта была высотой с хороший автобус — я аж присвистнула. Но, справившись с первым удивлением, дошла до своей машины, отрыла заднюю дверь, зашвыривая внутрь рюкзак. Который, естественно, сбрякал обратно с сидения, да еще и на асфальт, напоминая о том, почему не стоит торопиться.
И я все понимаю, но кто-то очень наглый без моей помощи сам себя не убьет!
Ругнувшись, наклонилась, чтобы поднять вещмешок, машинально вспоминая, как искала себе машину, которую под мой маленький рост оказалось довольно таки сложно подобрать. Представляю, как скрючило бы работников салона, залезь я за руль подобной огромной машинушки: да мне б с водительского места до руля допрыгивать пришлось!
В общем, красивая эта игрушка, но явно не моя. Да еще и тонированная наглухо вопреки всем правилам ГИБДД, и поперек здравого смысла — ночью смотреть в такие стекла всё равно что в мутное зеркало.
Впрочем, у владельца белоснежного бульдозера, похоже, и при дневном свете были огромные проблемы со зрением. Я не успела даже выпрямиться, как дверь позади меня распахнулась. Острый нижний угол с ювелирной точностью прошелся по голой пояснице, аккурат над поясом штанов. Спину прошибло огнем сдираемой кожи, и парковку огласил мой вдохновенный мат, от которого покраснел даже алый кабриолет Кумратова!
С-с-с… собака женского рода. Больно же!
— О Боже! Извините, я вас не задел?
Присев на корточки, я тихо шипела сквозь зубы, пережидая яркие звездочки, плясавшие в глазах.
Нет, не задел, родной. Ты мне просто скальп не с того места сдернул!
На плечо легла тяжелая мужская ладонь, по обонянию стукнул сладковатый запах дорогого парфюма, а мужской голос вопросил с диким коктейлем из такта, заботы и виноватых ноток:
— Девушка, вы в порядке?
Не, потрясающий мужик. Сначала дверью треснул, теперь еще и лапает!
— В порядке, — дернула плечом, скидывая с себя слишком наглую конечность. Попыталась как ни в чем ни бывало встать, но пояс штанов задел место удара, и я поморщилась. — Вашу ж мать!
— Еще раз простите, ради Бога. Сильно больно?
То бог, то ад… А можно мне будут попадаться на пути только обычные люди?
— Терпимо, — чуть не сжевав нижнюю губу с досады, резко выдохнула, зашвыривая непокорный рюкзак на место и закрывая заднюю дверь. У внедорожника, кстати, оная тоже была уж прикрыта. — Смотреть лучше надо!
— Извини, — мой невольный обидчик мягко хмыкнул, осторожно касаясь моей руки. И настойчиво так предложил. — Поедем в больницу?
Я вытаращила на него глаза, как монахи на голых баб в реке с картины «Приплыли». Да-да, той самой картины, которая вроде как Репина, но на деле вовсе не его.
Что, значит, в больницу? Пациент сказал — в морг, значит в морг! Мне и так предстоит два неучтенных тела прятать, а тут еще и третий на покатушки в багажнике напрашивается.
— Зачем? — выпучила глаза, настороженно рассматривая парня, который, в свою очередь, пристально, оценивающе разглядывал меня.
Честно, вообще не думала, какое оставила после себя впечатление, чередуя прохладные ответы и ругань. Но мне данный тип не понравился сразу!
Высокий, хотя я со своим ростом любому в подмышку дышу. Подтянутый, жилистый, одетый в черные, идеально отглаженные брюки и рубашку (вроде даже шелковую) с закатанными рукавами. На шее висел стильный черный кожаный витой шнурок, светло-русые волосы длинными тонкими прядями красиво обрамляли слегка вытянутое лицо с острым подбородком. Высокий лоб, обычный нос, мутноватые серо-голубые глаза — вполне себе такая внешность. Не красавец с картинки, но чем дольше смотришь, тем больше кажется, что парень-таки очень даже ничего…
Но всё портила едва уловимая усмешка на тонких губах. Что-то скрытое, но цепляющее, в незнакомце определенно было… Вот только он слишком усердно это прятал, как по мне!
А вот аура власти, богатства и тщательно скрываемого ЧСВ откровенно забивалась в мой нос вместе с брендовым одеколоном.
— Я привык отвечать за свои поступки, — просто отозвался тот. И, качнувшись с пятки на носок, вынул руку из кармана брюк. — Андрей.
— Нюта, — буркнула в ответ, но протянутую сухую, сильную ладонь все-таки пожала. Правда, свою конечность тут же отдернула.
Ну, мало ли, вдруг сегодня на рыжих массовая аллергия?
— Что ж, — запустив в волосы пальцы, растопырив их на манер гребня, поинтересовался Андрей. — Может, все-таки в больницу, Нюта?
— Нет, уж, спасибо, — повторно отказалась, распахивая водительскую дверь собственной машины, жалея о том, что если и стукну ей в ответ, то максимум только по коленке. — Я на самом деле дико тороплюсь.
— Давай подвезу, — настырный блондин, кажется, отставать не собирался. — Не думала, что тебе нельзя за руль?
— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — хмыкнула, устраиваясь на привычном месте. Не-не. Поясница, конечно, возмутилась от прикосновения к сидению, но в его внедорожник я не пойду, даже если позвоночник в карман высыплется. А если еще хоть раз узрею белоснежного мамонта американского производства на парковке, обойду его, пожалуй, по кустам. — Забудь. Ничего страшного не произошло.
Новый знакомец только хмыкнул, но покорно отступил, давая захлопнуть дверцу. И внимательно наблюдал, как я пристегиваюсь, включаю фары, переключаю рычаг…
В общем, уверенно драпаю со стоянки, лихо уносясь подальше от его заботы.
У меня, как бы, помимо него еще дел по горло: бензопилу завести, кандалы откопать, дрова под столбом аккуратно сложить. Канистра бензина, опять же, сама себя не купит… Да и отходной молебен надо бы в церкви заказать.
Ух, держитесь, братцы-гоблины.
Я вам покажу, почему не стоит такие косяки в мою сторону ляпать!
Демьян Исаев за всю свою жизнь успел примерить на себя многие роли.
В детстве он был самовлюбленным мальчишкой, в школе — эгоистичным засранцем. Чуть позже легко стал и звездой университета, и королем вечеринок, после — известным бизнесменом, и идеальным наследником крупной корпорации. Кроме всего перечисленного, пытаясь изображать правильного заботливого парня, он умудрился дослужиться до почетного звания натуральной нехристи…
В общем, Демьян успел побывать кем угодно.
Вот только идиотом он никогда не был. И подставы чувствовал на раз, спасибо бурному прошлому и лучшему из учителей.
И сейчас, глядя на сидящих напротив братьев Соболевых, Исаев отчетливо понимал — его пытаются на*бать. Причем делают это долго, настойчиво, но настолько самоуверенно и неумело, что становится даже смешно.
Кумратов, наблюдающий за всем этим с воистину восточным спокойствием, и тот прятал улыбку за очередной чашкой кофе — третьей за сорок минут, проведенных в местной столовой.
То ли родственник арабского шейха, то ли потомок восточного эмира, Осман Мехметович Кумратов, был занятной фигурой, одной из ключевых в этом городе. Он многим владел, многое знал, и многое умел… Но почти всегда предпочитал не вмешиваться. Если, конечно, его об этом просили. И многое зависело от тех, кто именно обращался с просьбой: друзьям Осман не отказывал, а враги… Враги предпочитали обходить его стороной.
Демьяну повезло оказаться в рядах тех, кого Кумратов считал своей семьей. Их знакомство исчислялось годами, не смотря на расстояние и довольно таки редкие встречи. Когда родительский бизнес выходит далеко за пределы одного города и даже страны, привыкать к одному месту жительства почти не приходится. И, пока все одноклассники Исаева на протяжении долгих лет сплачивались между собой, он находил новые, порой весьма интересные знакомства в абсолютно непредсказуемых местах, куда его притаскивали родители во время очередной охрененно важной командировки. Такие мелочи, как многочисленные пропуски школьных занятий никого не волновало от слова вовсе.
Расплата за беспечную жизнь пришла многим позже, когда во время из одной из деловых поездок, в очередном городе глава корпорации лишился собственной супруги, решившей обменять мужа и выросшего сына на кое-кого побогаче.
Для Александра Исаева это был удар. Но мужчина легко его пережил, бросив все силы на развитие бизнеса. И после долгих раздумий одним из способов умножить капиталы стала помолвка единственного сына с дочерью одного из крупных акционеров… которая, к слову, тоже нихера хорошего не принесла.
И когда много лет спустя перед семьей Исаевых резко и вынужденно встал вопрос переезда на новое ПМЖ, над местом они почти не думали. Кроме Кумратова, в этом городе находилось множество друзей и старых знакомых, а помимо них — достаточно сфер влияния, где можно и нужно было развернуться. Размах их бизнеса был таков, что меняй они хоть все города один за другим, занятия и прибыль все равно бы нашлись. Их семейное дело сетью раскинулось по стране, и достаточно было перенести главный офис, поубавить деятельность фирм на старом месте, и вплотную заняться расслабившимися работниками на новом.
А еще не забыть послать в эротический тур одного не в меру обозревшего акционера, решившего, что после всех его прежних косяков Исаевы будут продолжать с ним сотрудничество.
Словом, от вынужденного переезда Демьян почти ничего не лишился, в финансовом и профессиональном плане.
Но вот только кое в чем другом он потерял намного, намного больше.
— Слушай, Алекс… — не выдержав потока скудной информативной мысли, Демьян поморщился, медленно проворачивая в пальцах металлическую зажигалку.
— Я Макс, — с усмешкой поправил его распинающийся до этого парень, пытающийся во всех красках описать свое охерительно заманчивое предложение. По его мнению заманчивое, конечно же.
— А с чего ты взял, что мне на это не наплевать? — иронично вскинув брови, усмехнулся Исаев. — Как и на твое предложение?
— Когда мы встречались в прошлый раз, ты сказал, что мы поговорим позже, — вмешался на этот раз уже действительно Алекс. Или же все-таки Макс?
Если честно, у Демьяна не было ни сил, ни желания, чтобы пытаться различать близнецов Соболевых.
Для него они как были, так и оставались самовлюбленными одинаковыми долбоящерами с собственной претензией на гениальность и раздутым до размера Земли эго.
И время именно этих двух идиотов ни капли не изменило.
Оставалось только напрячь мозги и попытаться сообразить, когда и где Исаев умудрился нажраться так, что сейчас не мог вспомнить ни встречу с двумя одинаковыми мажорами, ни собственное странное обещание.
Ангелом он и раньше никогда не был. И после вынужденного переезда… да, он бухал. Много, долго, и жестко, пытаясь привести разодранную в хлам душу в хоть какое-то относительное подобие порядка.
Нет, он вполне осознавал, и даже принимал причину, по которой ему восемь месяцев назад пришлось уехать. Не сразу, но свой косяк он признал. Но что он никак до сих пор не мог понять… Это какой, млять, вообще реакции от него ожидали?!
Что он сразу все и всех поймет, простит и продолжит дальше вести себя как ни в чем не бывало?
Разозленный до крайности парень потом очень долго и методично искал того, на ком можно сорваться. И находил, раз за разом.
И черт знает, сколько бы он еще продолжал громить местные бары и клубы, пока не встретил пару точно таких же придурков, пытающихся с помощью алкоголя и разгульного образа жизни убежать от своих проблем и от своего прошлого.
Вместе, мать их, было веселей. Но ровно до тех пор, пока им не посчастливилось нарваться на хищника покрупней, который из всей образовавшейся гоп-компании на удивление быстро выбил все дерьмо.
И это был даже не Кумратов. Тот, если и знал (да наверняка знал!) о приключениях старого друга, предпочитал ничего об этом не говорить. Не детский сад, в конце концов. Почти взрослые люди.
— Мне казалось, тебя заинтересовало наше предложение, — заявил второй близнец. — Ты любитель всего… нестандартного. Наше кафе — эксклюзив. Второго такого нет. Место удачное, поток клиентов стабилен, прибыль растет, репутация идеальна. Ты не пожалеешь.
— Мило, — откинувшись на спинку стула, Исаев усмехался и даже не скрывал этого. — Объясни мне одно, Соболев. Если все так шикарно, как вы расписываете, на кой хрен вам его продавать?
Близнецы переглянулись.
— Родителям сейчас не до бизнеса, — наконец, выдал один из них. — Яр заниматься не горит желанием, у него и так дел по горло. Мы тоже не специалисты дел общепита. Это кафе как бельмо на глазу. Проще его продать, чем убивать время и пытаться прошарить, что там и как.
— А с какого буя ты решил, что у меня есть время и желание разбираться в этом? — вскинул бровь Демьян. И не особо старался сдержать колкий комментарий. — Охерительный тупизм.
— Все знают, что Антихрист давно не объявлялся в местных барах, — многозначительно протянул второй близнец. — Но и в компании отца ты не появляешься.
— И ты решил, что со скуки я куплю вашу забегаловку?
Вопрос был задан верно.
Исаев, ухитрившийся за несколько месяцев посетить почти все относительно нормальные злачные заведения города, и создал себе определенную репутацию. Ему плевать было на представителей правопорядка, ему чхать было на собственный моральный облик, ему вовсе не волновал им нанесенный ущерб… как материальный, причиненный самим заведениям, так и физический, нанесенный тем, кто так не вовремя попался под его тяжелую руку. Словом, Демьян сделал все и даже больше, чтобы заслужить озвученное одним из Соболевых прозвище.
Когда-то бывшая невеста прозвала его нехристью… Что ж, он не собирался обманывать ее ожиданий. Не после всего, что случилось! Кем его хотели видеть, тем он и стал в итоге.
И да, в дела компании он тоже не вмешивался, отстранившись полностью и свалив всё на отца. Исаев-старший, к его счастью, в душу отпрыска не лез, осознавая часть своей вины из-за неудавшейся помолвки собственного сына. Но подкупить попытался, отстроив загородный особняк и подарив новую шикарную спортивную машину, которую Демьян тут же показательно расхреначил о ближайшую стену, положив на педаль газа кирпич потяжелее.
Этого вполне хватило, чтобы отец отстал окончательно. И молча терпел все выходки вышедшего из-под контроля сына, периодически помогая разгребать последствия.
Только в начале лета парень относительно пришел в себя. И теперь ему действительно было скучно. Собственно, именно безделье и привело его в университет к старому другу.
Вот только неожиданная встреча, до отвратного идентичная первому знакомству с памятной рыжей занозой в заднице, была как удар лопаты по хребту. И на место опостылевшей скуки снова пришла злость.
— Ты просто там не был.
Да он и не собирался там быть, млять!
— Алекс прав, — неожиданно вмешался как обычно улыбающийся Осман. — Чудное местечко. Оно могло бы тебя заинтересовать.
От Исаева не укрылся странные взгляды, которыми наградили турка братья Соболевы.
Чувство грандиозной подставы буквально повисло в воздухе. И даже если бы Демьяна с детства не тренировал в подобном его заклятый… друг, он бы все равно ее почувствовал!
— Хорошо, — внезапно хмыкнул он, соглашаясь. — Давай адрес. Я подъеду.
Близнецы, явно не ожидавшие скорого согласия, быстро принялись тараторить название улицы и перечислять ориентиры, по которым можно легко отыскать столь расчудесное местечко. Им было невдомек, что это не им удалось убедить несговорчивого шатена, а сам шатен просто пошел по пути наименьшего сопротивления, действуя по хорошо известному принципу Макиавелли: «Не можешь победить толпу — возглавь ее».
Было еще одно подходящее выражение о том, что или человек не решает проблему, или проблема решает человека… И навязчивые мажоры как раз собирались этой проблемой стать, с молчаливого одобрения Османа.
Внезапная круговерть вокруг Исаеву не нравилась от слова вовсе. И потому стоило как можно скорее в ней разобраться и всех послать, чем промедлить и вляпаться по самые гланды.
Это всё он уже проходил, спасибо!
— Осман, во что ты меня втягиваешь? — как только Соболевы скрылись из глаз, и столовая вокруг окончательно опустела, прямо спросил Демьян.
Кумратов лишь плечами пожал:
— Ни во что, друг мой. Ни во что такое, в чем ты не был бы заинтересован сам.
— Свежо предание, — парень побарабанил пальцами по столу. И, чертыхнувшись, поднялся. — Ладно. Я посмотрю, что это за кафе. Но только из уважения к тебе. Не жди от меня большего.
— Я и не собирался, — лучезарно улыбнулся Осман, допивая последние капли уже остывшего кофе.
И лишь многим позже, когда Исаев скрылся на парковке экономического института, достал из кармана телефон. Раздумывать долго он не стал, набрал короткое сообщение, и тут же его отправил. А после, провернув смартфон в пальцах, задумчиво протянул вслух, хитро, откровенно усмехаясь:
— Ничего личного, мой друг. Тебе это пойдет на пользу.
Кофе-холл «Легенда».
Ну, что ж…
Захлопывая дверцу машины, Демьян Исаев еще раз осмотрел огромную стильную вывеску на отдельно стоящем кирпичном здании, с удивлением признавая, что на сей раз близнецы Соболевы действительно не соврали.
Искомое кафе обнаружилось на шумном многолюдном проспекте. Напротив, через дорогу, красовался платный экономический колледж, сбоку от него — пара новых офисных высоток. Сразу за кофейней начинался жилой спальный район, а в квартале отсюда стоял приличный парк отдыха. Словом, локация действительно была удачной. А заведение немыслимо актуальным. Ибо какой порядочный студент и рядовой офисный планктон представляет свое воскрешение по утрам понедельника без ударной дозы кофеина?
Сдергивая с носа солнцезащитные очки, Демьян уверенно толкнул широкие стеклянные двустворчатые двери, проигнорировав табличку «закрыто на технический перерыв». Видимо, владельцы решили показать свое детище, не отвлекаясь на привычную суету. Смелый ход в разгар рабочего дня. Но… Как выяснилось, здесь действительно было, что посмотреть.
Кофе-холл полностью оправдывал свое название.
Огромный просторный холл с двойной стойкой посреди помещения и высокими стульями. Свежая кирпичная кладка стен, высоченные потолки бывшего промышленного здания — это был чистый лофт в идеальном своем воплощении. Панорамные окна, выходящие с одной стороны на проспект, с другой — на тихий двор. Вдоль них тянулись столешницы из темной сосны и высокие табуреты, чтобы можно было пить горячий кофе, глядя на очередной выверт погоды за толстым, надежным стеклом. Винтажные теплые лампы давали много света, создавая уют. Небольшие грубоватые столики вдоль стены, ровный темный пол. Много натурального дерева, много черного металла, меловые доски и две винтовые лестницы, ведущие на второй этаж, представленный широченным балконом, тянущимся почти по всему периметру помещения.
Концепция этого места тоже была идеальной, черт ее возьми. На первом этаже посетителям представлялась возможность как взять кофе с собой, так и быстро перекусить на месте, благо выбор сладкого и выпечки на витринах под барной стойкой впечатлял. На втором же, «балконном» этаже, судя по количеству посадочных мест, можно было расположиться на полноценный обед, подальше от суеты и шума входной группы.
Но самым интересным оказался далеко не стильный и современный интерьер. И даже не бар из темного, нарочито грубого дерева, по своему размаху и содержанию подходящий больше хорошему клубу, а не кофейне. И даже не бармен, показавшийся на миг смутно знакомым…
Этим интересным оказались братья Соболевы, приехавшие, видимо, немногим раньше Исаева. Близнецы уже заняли один из дальних от бара столов, а вместе с ними сидели… еще близнецы. Две темноволосые, абсолютно одинаковые девчонки, одетые во что-то, похожее на военные мундиры или подобие их — один черного, другой серого цвета, короткие спереди, длинные сзади. А в десятке шагов от них, поближе к служебному входу, скорее всего, ведущему на кухню, замерли три официанточки… Тоже одинаковые от слова абсолютно!
Кожаные лосины, высокие сапожки на шнуровках — три. Кремовые туники с квадратным вырезом, летящими рукавами и клиновидным подолом до середины бедра, плюс корсеты из потертой черной кожи — еще три. Одинаковые почти кукольные лица, светлые волосы, небрежно собранные в косу… тоже, млять, три!
Демьян едва сдержался от того, чтобы не потереть глаза.
Что, черт его дери, Кумратов подмешал в столовский кофе?!
— В глазах рябит с непривычки? — иронично поинтересовался местный бармен, знакомым до отвращения голосом.
Демьян машинально повернулся в сторону говорившего. Окинул взглядом подтянутую жилистую фигуру, одетую по случаю в кожаную безрукавку на голое тело. Заметил кожаные потертые наручи с затянутыми ремнями, ехидную ухмылку на знакомой роже, серьгу в ухе, черные волосы и косую челку, почти закрывающую левый глаз…
И ругнулся, опираясь локтями на барную стойку, пальцами сжимая переносицу.
Как там Осман говорил? Чудное местечко?
Точнее, млять, и не сказать!
— Просто какого… хера? — только и спросил у бармена, задав, в общем-то, риторический вопрос.
— Какого хера не наливают, или какого хера я здесь забыл? — посмеиваясь, уточнил бармен с бейджиком «Константин», принимаясь натирать кружку из прозрачного стекла с двойными стенками, объема пол литра минимум.
Его встреча со старым знакомым, как оказалось, только забавляла.
А вот Исаев снова встретиться с одним из тех дебилов, с которыми он в свое время пил и громил бары, оказался морально не готов. У него с прошлого раза еще печень не просохла!
— Просто какого хера все вокруг пытаются мне втюхать именно эту кофейню, — делая знак Соболевым, что подойдет к ним позже, отозвался Демьян. И еще раз оценив внешний облик всех местных работников, саркастично поинтересовался. — Или это косплей-кафе?
— Что ты хотел от кофейни, один из соучредителей которой ярый ролевик? — вскинул брови брюнет, отвлекаясь на миг от чудовищной на вид кружки. — Народ балдеет.
— Даже не сомневаюсь, — буркнул Демьян, мелком глянув на две пары близнецов и одну тройняшек. В глазах снова зарябило, но парень с неохотой был вынужден признать, что подобный ход ему понравился. Да и прикид, заменивший единую рабочую форму, смотрелся в окружающей обстановке на редкость гармонично, добавляя собственный запоминающийся колорит. Неудивительно, если про посещаемость Соболевы тоже не соврали — по городу найдется много желающих на такое посмотреть. Вот только… — Где их всех набрали?
— Ты с прошлого раза до сих пор не протрезвел? — бармен отставил кружку и с некой педантичностью принялся за блюдце. — На город-миллионник отыскать несколько пар близнецов? Зайди в местную группу двойняшек в ВК. Там их три с лишним сотни пар, от пятнадцати до тридцати пяти. Уговори любую.
— А ты тогда какого хрена в одиночестве? — прозвучал вполне логичный вопрос.
Нет, они, конечно, много чего творили… Но чтобы пропустить появление у Кости брата-близнеца — так они еще не ужирались!
Как по заказу, неприметная дверь позади стойки открылась, и в пространство бара шагнул высоченный тощий парень в мешковатой серой толстовке. Белые волосы стояли дыбом на манер одуванчика, длинные ноги в растоптанных кедах едва не запинались друг о друга, редкие веснушки почти сияли на сонном лице…
Увидев присутствующих, парень подавился зевком.
— Отыгрываетесь на контрасте? — взглянув на брюнета и блондина соответственно, устало поинтересовался Демьян, испытывая непреодолимое желание изобразить дичайший феспалм.
Ну, теперь-то стало понятно, отчего именно сюда зазывал его Кумратов! Неужели за время бурного пьянства они умудрились расхреначить какой-то из его баров? Мол, вмести куролесили, почему бы теперь вместе не поработать? Звучит, конечно, по-идиотски, но других объяснений происходящему Исаев пока не находил!
Как и расшифровки того, что этим двум уникумам работа не нужна была как факт. Уж их семейства, что вместе, что по отдельности, были обеспечены акциями, недвижимостью, машинами и разнообразной валютой на долгие годы вперед.
— Я на работе не пью! — поспешно открестился пришедший в себя блондин, сообразивший, к чему обычно приводили вот такие встречи трех лиц по предварительному сговору.
И по случайному, кстати, тоже.
— Сеня, завянь, — душевно попросил его Костя, выставляя на круглый деревянный поднос блюдце и чашку. — Антихрист пришел не по наши души. Ему кофейню пытаются продать.
— А, — тут же выдохнул Арсений. И, подумав, серьезно выдохнул. — Тогда соболезную. Куда венок прислать?
И вот тут-то Исаев, знающий, что обманчиво-тощего Сеню не за красивые глаза прозвали за спиной Азраилом, должен был насторожиться… Но, к собственному счастью, этого парня он слишком хорошо знал. И давно научился отличать тот момент, когда к нескладному на вид блондину лучше было не вставать поперек дороги.
Те, кто когда-то пробовал, говорят, что им не понравилось — как раз недавно передавали из реанимации привет.
К вящему удовольствию собравшей троицы, им каким-то неведомым образом, на фоне пьянства и разгульного образа жизни, удалось стать друзьями. Естественно, виной тому был вовсе не крепкий алкоголь и желание набить морду ближнему своему. А довольно таки поганое прошлое и незнание того, как, млять, жить дальше. Естественно, у каждого разное. Но у всех троих хреновое настолько, что не каждый сразу поймет.
Друг друга, кстати, они понимали полностью, и спокойно принимали. Наверное, оттого и сблизились за восемь месяцев так, как не сближались порой люди, знакомые друг с другом на протяжении всей жизни.
— Я не буду спрашивать, какого хрена вы оба тут забыли, — флегматично потянул Демьян, подпирая щеку кулаком. — Мне даже плевать, какое отношение к происходящему имеет Кумратов. Я спрошу только один раз: во что меня все вокруг втянуть пытаются?
Парни успели только переглянуться. Тонко звякнул колокольчик у входной двери, и по кофейне разнесся звенящий от ярости красивый женский голосок:
— Гоблины, а вы не охренели?! Кого из вас нужно вздернуть под балконом, что вы, наконец, запомнили — это моя кофейня!!
В просторном холле воцарилась тишина…
— Шутка про третье сентября уже не актуальна, — задумчиво протянул Константин.
— Ножи прячь, — тихо посоветовал ему вздохнувший Арсений.
И бармен, глядя на широкий шаг ворвавшейся в кофейню хозяйки, их действительно спрятал.
Демьян все-таки изобразил фейспалм, от души треснув себя по лбу. И, подумав, крепкий кофе с коньяком он все-таки заказал — как чувствовал, что будущий разговор растянется надолго.
Если честно, он бы чего крепче долбанул… Например, сразу содержимое всего бара.
Впрочем, за распитие оного он займется с удовольствием, но потом — аккурат на поминках Кумратова!
О да, подлянку от друга Демьян оценил в полном объеме, долго, витиевато и красочно ругаясь, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не произнести все это вслух. Он почти не сомневался в том, что Осман прекрасно знал, на что шел, когда советовал ему глянуть кофейню, владельцами которой оказались не только братья Соболевы, метко прозванные гоблинами.
Но и та самая рыжая девчонка, с которой он сегодня так некстати столкнулся в столовой!
— Собственно, поэтому никто из вас не говорил о месте своей работы, — мельком взглянув назад, где в другом конце помещения начались разборки, мрачно поинтересовался Исаев. И, глянув на друзей, хмыкнул, принимая от Кости небольшую чашку с кофе. — Я угадал?
— Никто не виноват, что ты рыжих терпеть не можешь, — явно не маясь угрызениями совести, пожал плечами бармен, принимаясь вытирать белоснежным полотенцем крохотную пиалу. — Принес?
— Обижаешь, — фыркнул Арсений, доставая из кармана толстовки пачку маршмеллоу. Встретив выразительный взгляд Кости, шлепнул поверх еще и упаковку мармеладок. А после уточнил в полголоса. — Мы маленькую госпожу любим. И не хотим обижать.
— Пару лишних дырок в твоем теле тоже видеть не хотелось бы, — добавил Костя. И, выставив на стойку локти, серьезно протянул. — О кофейне, Дем, лучше забудь. К тому же, гоблины отношения к ней не имеют.
— Они… — обернувшись, Исаев не договорил, наблюдая за тем, как рыжая, склонившись к столу, устраивает заметно стушевавшимся близнецам словесную порку. Судя по мелко подрагивающим пальцам, вцепившимся в край стола, она б им еще и физическую устроила.
Уж в этом Исаев почему-то не сомневался. Интересно даже, почему… Не иначе, как хорошо был знаком с тяжелым нравом, присущим всем обладательницам медной гривы волос!
Да мля… Его теперь каждый раз при виде рыжих так кошмарить будет?!
— Соболевы, — коротко ответил Костя, не обращая внимания на очередной раздрай в душе своего друга.
— Кто из них приемный?
Сеня в ответ на искренний вопрос Антихриста неприлично хрюкнул.
— Да кто б на гоблинов позарился? — непритворно удивился бармен.
— Сводные они, Дем. Половина кофейни Нютина. Половина матери, — стараясь громко не ржать, добавил веселящийся Сеня.
— И какого ж хрена они так целенаправленно ее продают? — поинтересовался Исаев, понимая…
Да снова ни хера не понимая. Тайна грандиозной подставы, созданной ловкими руками Кумратова, была разгадана, да. Но вопросов, блин, меньше не стало!
И тут парень вовремя вспомнил, о чем ему ранее говорили близнецы.
Видимо в семье Соболевых было не все так гладко. Демьян в этот момент почти пожалел о том, что не интересовался последними новостями в сфере бизнеса и местных власть имущих. Что ж, наверстать упущенное было никогда не поздно. Но что-то ему подсказывало — Костя заветной информацией делиться не будет.
Похоже, не стоило при их знакомстве и задушевных пьяных разговорах крыть матом всех существующих в мире рыжих.
— Устрой мне встречу с Ярославом, — так и не услышав ответа, задумчиво попросил, проворачивая крошечную чашку на блюдце. И в ответ на внимательный взгляд друга поморщился. — Для разговора.
В конце концов, кто мог лучше объяснить все происходящее, если не третий из братьев Соболевых? Ярослав, будучи на пару лет старше гоблинов (стоило признать, прозвище к близнецам прилепилось намертво сразу), мозгами, если Демьян правильно помнил, был не обделен. Не без своих тараканов, не без самовлюбленности, но и без присутствия самовлюбленности младших мажоров. Проще говоря, с Ярославом Соболевым можно было иметь дело. Не слишком приятно, но возможно.
В конце концов, если гоблины и шли в обход сводной сестры, то вряд ли без ведома и высочайшего позволения старшего брата. Пойти против него у них кишка тонка.
Признаться честно, связываться с проблемной кофейней и не менее проблемными хозяевами Исаев не собирался от слова вовсе. Но разобраться в происходящем стоило, как минимум для предотвращения очередных нелепых ситуаций.
Как и выяснилось, почему от семейного дела отстранились родители всех Соболевых разом.
— Ты мазохист? — поинтересовался вдруг Арсений, пока Костя, хмуро кивнув, все-таки взялся за телефон.
— С чего это? — ответил вопросом на вопрос Демьян, допивая довольно недурственный кофе… И чуть не подавился, когда его жестко, безапелляционно развернули, цепко ухватив за руку.
— Не знаю, что тебе наговорили эти гоблины, — перед ним, упрямо вздернув подбородок, стояла трясущуюся от злости рыжая, едва достающая ему макушкой до плеча. Но в голосе ее отчетливо слышалась сталь. — Но заруби себе на длинном носу: эта кофейня не продается!
Исаев медленным, вдумчивым взглядом окинул девчонку с головы до ног. Прочувствовал ее мрачную решимость, заметил сжатые кулаки, которые так и чесались двинуть ему чем-нибудь вроде сковородки. Оценил суженные и потемневшие от гнева зеленые глаза, в очередной раз не нашел сходства с рыжей оторвой из своего прошлого… и усмехнулся.
Неизвестно зачем, непонятно, на кой буй, не догадываясь, нахрена…
Но Демьян вдруг отчетливо понял, что долю в этом кафе он всё-таки купит!
Меня потряхивало. Ух, как меня потряхивало!
От охренительной борзости распустившихся гоблинов, от безграничной наглости дорвавшегося до власти Ярослава, от восхитительной наглости Демьяна Исаева, не воспринявшего мои слова серьезно…
Да я даже на барменов своих и то была злая!
Ведь это с ними трепался тот самый Антихрист, что так снисходительно посмотрел на меня, будто на маленького ребенка, и невозмутимо принялся свой кофе допивать. И это они опять попрятали от меня все ножи сразу!
Можно было, конечно, и на кухню за любимым тесаком нашего шеф-повара сгонять. Но наша уборщица, почтенная Роза Павловна, уже не в том возрасте, чтобы кровь с дубового паркета отмывать!
Тьфу, блин. Рифмоплетство никогда не было моей сильной стороной. Но довели же, упыри!
Не хотелось придушить только Мастера — если б не его смс, я бы вряд ли вообще узнала, что Ярослав свою долю кофейни продает.
Вообще, технически, ему здесь ничего не принадлежало. Это заведение мне подарила мачеха. И если на нее была оформлена половина всего, то только потому, что мы, как все порядочные россияне, уходили от порядком надоевшей и непомерно жадной системы налогообложения. Женщина, которую я давно и искренне называла мамой, не хотела, чтобы я государству платила лишнего, да еще и свой доход пыталась нелегально на меня спихнуть. Частенько удачно, кстати!
Она всегда мне помогала, и почти никогда не вмешивалась, если я не просила. Кофейня процветала уже не первый год, прочно держась на плаву…
До тех пор, пока Ярослав, как старший из братьев, по ряду причин не встал на бразды правления всем семейным бизнесом. И, конечно, кроме моего кафе, ему вот совершенно не на что было обратить внимание!
Сволочь. Я, конечно, знала, что в отсутствие родителей именно он полноценный юридический представитель во всех их делах. Но что он полезет сюда, я даже не догадывалась!
Да еще и руками наглых гоблинов, незаметно улизнувших, как только дело запахло керосином.
Ну, ничего, погань двойная ушастая. Я с вами дома еще поговорю!
Вот только не знаю, с чего именно начать: их провокационные фотки в сеть выставить, или их любимую машину бейсбольной битой размотать?
— Маленькая госпожа всё еще не в духе? — послышалось тихое, но насмешливое, и на стол перед моей побелевшей от злости моськой опустился круглый деревянный поднос.
Я вздохнула, отлипая:
— На твое счастье гюрза[2] в бардачке осталась.
Костя, усевшийся напротив, мягко рассмеялся. И, ловко подцепив блюдце, выставил вперед гигантскую прозрачную чашку с горячим сладким какао и горсткой мелких маршмеллоу. Следом была пододвинута крошечная пиала с мармеладками…
Провинившийся бармен почти сразу был прощен.
Вот они с Сеней, конечно, оболтусы. Но все способы подмазаться к начальству изучили досконально!
Еще б они не водили сомнительные знакомства с не менее сомнительными личностями — цены бы им не было.
— Этот еще здесь? — хмуро поинтересовалась, гоняя по кружке зефирки, прежде чем сделать первый глоток.
— Здесь, — не стал спорить Костик, сразу сообразивший, о чем я говорю. И тут же поспешил успокоить, видимо здраво опасаясь, что я ему ложечку в ухо воткну. — Он не собирается покупать кофейню, Нют. Не в его интересах.
Да-а-а? Почему-то когда он в ответ на предупреждение нагло ухмылялся в лицо, мне так не показалось!
— Поверю тебе на слово, — злобно буркнула, наконец-то делая первый глоток… и расплылась в блаженной улыбке, откусив голову мармеладному медведю.
Блин, как же я, оказывается, скучала!
— Вот так-то лучше, — оценив мое блаженной выражение лица, рассмеялся бармен. И щелкнул меня по кончику носа, проявив, в общем-то, неслыханное панибратство в рамках рабочих отношений. — Все будет хорошо.
— Даже если будет очень плохо, ага, — скептично хмыкнула, щелкнув и ему по носу в ответ.
Что-что? Что вы там говорите? Дисциплина? Субординация? Развал коллектива?
Да идите вы в пень, товарищи. Это моя кофейня, и что я хочу, то в ней и вытворяю. Особенно если это никак не отражается на самом заведении.
А оно, кстати, реально не отражается, проверено опытом, наработанным годами!
У меня заведение особого порядка. И здесь в стандартных условиях попросту не выжить. И, что важно, не заработать! Но об этом, пожалуй, как-нибудь потом.
— Я так понимаю, вы знакомы? — мрачно осведомилась, глядя на ржущего Сеню, переговаривающего с невозмутимым Антихристом. Присутствие последнего напрягало до дрожи в пальцах… Но не выкидывать же его отсюда силой, верно?
Или… или все-таки? Черт, это даже в мыслях звучит заманчиво! А уж как в картинках представлю…
— Он наш друг, Нют, — просто отозвался Костик. — Не самый плохой из имеющихся.
— Это, надеюсь, сюрикен не в мой огород? — показательно расправилась с еще одним мармеладным медведем, кровожадно клацнув зубами.
Мне было почти стыдно на самом деле. Ребята меня явно ждали, вон даже, свежими вкусняшками запаслись, и оба на смену явились. А им в ответ ни работы, ни адекватного «привет», ни уважения к образовавшейся компании…
Но за это, наверное, стоит отдельное спасибо гоблинам сказать!
— А у нас нет других интересных знакомых? — непоколебимо поинтересовался бармен, ехидно вздернув брови.
— Не поминай Ваську всуе, — поспешно открестилась, чуть не передергивая плечами. Нашел, блин, кого припомнить ни кстати!
— Ваську, ага, — загоготал Костя, лукаво смотря на меня из-под челки. — Больше не ляпни нигде. Не поймут!
— Сказал человек, у которого на работе ошивается Антихрист, — подколола я друга, поднимаясь и аккуратно ссыпая мармеладки в карман ветровки.
— Это ты еще прозвище Сени не знаешь, — насмешливо заметил Костик, тоже вставая на ноги.
— И упаси боже, — возвела глаза к потолку, прихватывая кружку с остывающим какао. — Лучше бар в порядок приведите. А то сейчас как нагряну с проверкой, так чокнутый Вася покажется тебе милым, невинным ангелом!
— Сень, ты слышал? — ни капли не испугавшись, парень громко позвал коллегу. — Нам проверкой угрожают!
— Эй! — вспыхнул праведным гневом Арсений. — У нас всё путём!
— Сонь, документы мне подготовь, — крикнула я управляющей, объявившейся в зале, стило её только услышать это неприятное слово «проверка». — И скажи Оле, чтобы занялась генеральной уборкой зала, раз уж у нас вынужденный выходной. На кухню передай то же самое! И да, барменов это тоже касается. И не дай бог найду где-нибудь хоть пылинку, включая высыпавшийся песок из неучтенных личностей за барной стойкой, я таки тактично забуду причину, по которой до сих пор не притащила из дома арбалет!
И отправилась в офис, не обратив внимания ни на обиженное сопение Сени, ни на озадачившегося Исаева, ни на ухмыляющегося Костика. Того, естественно, подобными наглыми инсинуациями было не напугать — дети ролевиков это уже диагноз!
Да и упомянутый арбалет он у меня лично пару лет назад упёр.
Родной офис, под который переделали одно из помещений над кухней, приятно радовал чистотой и тишиной, и только Соня торопливо раскладывала за дубовым столом необходимые мне документы.
— С возвращением, маленькая госпожа, — приветливо улыбнулась старшая из близняшек, пододвигаясь и давая мне возможность упасть в удобное офисное кресло.
Я только глаза закатила, пристраивая среди вороха бумаг чашку с любимым напитком. Сеня, чтоб у него кеды полиняли! Ляпнул один раз при всех — прицепилось намертво!
Меня теперь по-другому на работе просто не звали. И ведь особо не возразишь: я всех тут и ростом ниже, и по возрасту младше, кроме, пожалуй, официанток. Особой строгости от коллектива никогда не требовала, да и произносили они это с искренним уважением, и вроде как меня по-настоящему любили… Да и атмосфера самой кофейни вполне располагала к таким шуткам!
Словом, за несколько лет у меня так и не нашлось веского повода, чтобы что-то поменять.
— Сонь, я пока ту залипну, — закатав рукава, попросила управляющую. — Присмотри там за уборкой. Ни к чему день впустую тратить. И скажи Косте, пускай музыку включит, что ли… чтобы скучно не было.
— Хорошо, Анна Юрьевна, — кивнул один из самых ценных моих работников, и смутной тенью скользнула в свои профессиональные владения. Против внезапного всплеска активности от начальства она не возражала: генеральная уборка здесь проходила обычно либо в субботу после закрытия, либо в воскресенье… Но кому охота тащиться на работу в свой законный выходной?
А я… а моя коварная душа, избавившись от лишних свидетелей, взялась за изучение отчетных документов.
И первое, что меня интересовало — это рабочие графики за предыдущие месяца. А, в особенности, посещаемость двух конкретных лиц: Константина Фомина и Арсения Мохова!
Вытворять черт знает что эти касатики начали давно, еще полгода назад, может чуть больше. Сначала один пошел в разнос, буквально следом за ним — второй. На работу ходили как попало, иногда помятые, иногда нетрезвые или с похмела, иногда сверкая свежими фингалами. Сеня так вообще, несколько раз оставался ночевать прям здесь, в офисе на диване! И работали, естественно, не совсем спустя рукава, но в полсилы точно.
Короче, чудили мои мальчики похлеще тех зайцев, что скурили лодку деда Мазая.
Естественно, за такие дела любой приличный рабовладелец… тьфу ты, работодатель! Должен был уволить обоих после третьего предупреждения. Но какое счастье, что я — не он!
Я видела, что с парнями что-то происходило. Они замкнулись, хмурились, и наотрез отказывались хоть что-то объяснять. То ли какие-то проблемы в семье, то ли в личной жизни… Но вляпались они однозначно.
Помочь ребятам хотелось отчаянно, но и в душу лезть я не посмела.
А потом мне самой стало не до того. И резко вдарившие по голове события только лишний раз подтвердили, как важно уметь вставать на место другого человека.
Судя по пляшущим датам рабочего графикам, оба бармена сходили с ума еще примерно месяц после моего вынужденного отстранения от работы по семейным обстоятельствам. А потом, когда я отчалила в Китай, бармены резко взялись за ум и вернулись в строй, исправно опекая оставленную без присмотра кофейню.
М-да. Если честно, не представляю, что стало бы с моим любимым детищем, если б Костя с Сеней так и продолжили чудить!
Интересно, у них просто проблемы чудным образом разрешились, или они про мои внезапно вспомнили и их наконец-то задушила совесть?
Надо будет как-нибудь с ними поговорить на эту тему, что ли…
А то я себя не как друг чувствую, а как последняя неблагодарная свинюшка!
Ладно, раз уж с этим порядок, вернемся, пожалуй, к остальным мало приятным документам…
И в том, насколько они на самом деле неприятные, я имела сомнительную честь убедиться через час, обалдев от истинного положения дел, абы как изложенных на документах.
Я-то, наивная, думала, что дела не столь плохи, как кажутся. А оказалось совсем наоборот!
И, чертыхнувшись, позвала к себе в кабинет обоих близняшек. На разборки!
— Звали, Анна Юрьевна? — девчата объявились почти сразу, плотно прикрыв за собой двери, за которыми на всю кофейню грохотала песня «Monochrome no Kiss» в исполнении какой-то японской группы. Видать, девочки-официантки ухитрились добраться до плейлиста, отчетливо напоминая вредному Косте, что не только ролевики являются тотальной причиной уничтожения нервной системы окружающих. Но и анимешники!
— Аха, — сердито кивнула, глядя на застывших около стола сестер Одинцовых. — Рассказать ничего не хотите? Ну, огрести на добровольных основах, так сказать?
— Ну-у-у, — попробовала выдавить из себя Соня.
— Что-то не так? — попыталась невинно улыбнуться администратор Оля.
И вот если кого-то можно было пронять их одинаковыми невинными улыбками, то точно не меня, давно привыкшей к идентичным лыбам вечно косячущих гоблинов.
У тех мужского обаяния было несколько больше. И борзости. Раз в пять!
— Ну, раз самоубийц нет, — я откинулась на спинку стула. Прострелившая поясницу боль свела на нет весь мой грозный вид, и мне оставалось только вздохнуть со всей суровостью. — Начнем расстрел с особо виноватых. Я смотрю, кто-то вступил в преступный сговор с шеф-поваром, и вместо поставок с рынка заключил договор с другим поставщиком. Лень самим стало ездить?
— Так неудобно же, — смущенно кашлянула Соня, абсолютно справедливо чувствуя себя виноватой.
— Неудобно тебе сейчас передо мной краснеть. А шефу икать этажом ниже!
Оля попробовала хихикнуть кулак. И, естественно, мой карающий взор тут же был устремлен в ее сторону:
— А чего смеемся? Гости недовольны качеством продуктов и блюд, которые получаются в итоге. Нет, они еще не бунтуют, но скоро будут на грани. Но кто-то умудрился это проморгать, давно не заглядывая в жалобную книгу!
— Извините, Анна Юрьевна, — тут же покраснела младшая Одинцова.
— Это моя вина, — вклинилась старшая. — Завтра же всё исправлю. С шеф-поваром поговорю. До него мои мысли иногда не долетают.
— Соня, если до него объяснения не долетают, в следующий раз долетит половник! Не заставляй меня лично спускаться к этому гению кулинарного искусства, ты же знаешь, мои визиты на кухню тихими не бывают!
Оля попыталась хихикнуть еще раз. Но тут от смешка не удержалась даже я — о наших перебранках с шефом, в процессе которой летает в стены вся кухонная утварь, давно слагали легенды!
А бедной Соне потом опять приходилось ехать за новым комплектом тарелок. Ну или соусников — смотря к чему в последний раз наши руки потянулись. Что поделать, шеф-повар у нас хоть и с чудинкой, но кулинар он явно от бога. За это, собственно, и терплю…
— С поставщиками выпечки тоже разберись, — припомнив, что еще хотела сказать, продолжила мылить шею расслабившимся работникам. — Качество стало хуже и объем меньше. Тоже пока не критично, но неприятно.
— Я этим занимаюсь, — кивнула Соня. — Обещали всё исправить.
— Свежо придание… Уборщица вторая-то где? Нет, понятно, что предыдущая уволилась. Но новую почему не нашли? Роза Павловна между залом и кухней не разорвется, возраст уже не тот.
— Ищем, Анна Юрьевна, — синхронно кивнули абсолютно серьезные девочки.
Анна Юрьевна в моем лице тем временем тихо негодовала, плавно добираясь до самых серьезных преступлений:
— Угу. А теперь скажи мне, Соня… Ты счета за электричество видела вообще?
— Видела, — тяжело вздохнула управляющая. — Я же сама каждый месяц их беру.
— Точно их? А не пяти заведений сразу? — поинтересовалась я, не сумев сдержать ехидства. Даже пальцем потыкала в напугавшие меня цифры в упомянутом счету. — Что это такое вообще? Можно подумать, на улице сорокоградусные морозы и у нас работают все обогреватели, не выключаясь! И так три месяца подряд, ежесуточно, включая выходные. Ты с этим разбиралась?
Оля втянула голову в плечи, пытаясь казаться ниже:
— Как счетчики заменили, так цифры такие и пошли…
Я удивленно стянула родимую кепку.
То, что энергетики меняли нам счетчики и пломбировали их, я прекрасно помню. И вроде ерунда эта была сделана на благо, теперь показания каждый раз не нужно было снимать, новая приблуда высылала их автоматически… Да, похоже, высылала чего-то не того!
Соня неуверенно кивнула:
— Пыталась. Хотела вызвать мастеров для проверки работоспособности счетчиков и заставить их сделать сверку с перерасчетом. Но мне отказали. По документам я не владелец. Доверенность от вас нужна.
— А взять? — разумно удивилась я. — Нет, я понимаю, что меня не было. Но позвонить, описать проблему? В конце концов, заставить бухгалтера напечатать доверенность, скинуть мне по электронке… Я б подписала и все дела! За три месяца она бы не то, что почтой России долетела, она бы из Китая пешком доковыляла!
— Я пыталась, — управляющая неловко развела руками. — Только у меня вашего китайского номера не было.
— А наш бухгалтер тебе нафига?!
— Так это… — натужно кашлянула Оля. — Нет у нас больше бухгалтера.
— В смысле?! — уронила я челюсть.
Ладно, мастер чистоты уволилась. Но эта-то куда?!
— Ярослав Витальевич ее забрал, — в конце концов, не выдержав моего взгляда, тихим хором прошелестели близнецы.
И вот тут я впала в тихую ярость.
Ярослав Витальевич, значит, да?..
Вот же… гаденыш!
— Свободны, — махнула рукой, привычно шлепаясь моськой на поверхность стола. Больше сказать девочкам было нечего. А если и нашлось, то это никаким матом не сформулировать!
Да, бухгалтер у нас был, но не рядовой, а из числа тех, кто работал на фирмы мамины. И, естественно, как только семейный бизнес оказался у Ярослава, тот «левые» подработки одного из бухгалтеров не одобрил.
Ну не гад ли, а? Мог хотя бы сказать!
Хотя, о чем это я? Он уже вон, и от кофейни решил избавиться почти сразу. И я ведь прекрасно понимала: если не сейчас, и ни тому Антихристу, то позже и кому-нибудь другому Ярослав мамину долю все-таки продаст. Для него это просто дело принципа. Ему надо всем вокруг руководить. И всеми. Не зря же он в свое время звучным прозвищем «Хозяин» был награжден! Я б ему еще медаль с соответствующей надписью поперек лба влепила, но папа сильно просил нового родственника не обижать.
Вот зря я его слушала. А теперь прощай, любимое и процветающее предприятие!
Старший братец личностью покупателя особо заморачиваться не будет, и тот сразу решит какие-нибудь новшества ввести. А потом начнутся разногласия, пойдет на увольнение уставший от склок руководства персонал…
К близнецам, особенно работающим вместе, нужен особый, тонкий подход. Но кто меня слушать будет?
— Абзац, — тихо ругнулась вслух, обнимая руками родимый стол. — И что теперь делать? Где толкового бухгалтера найти?
Соня, конечно, пока с его обязанностями справляется, как может. Но это не ее профиль!
Да и раз работники начинают потихоньку косячить, значит, скоро настанет время перерыва. Обычно с нынешнего момента до острого «песца» проходит несколько месяцев… Но, учитывая старые чудачества ребят, да дополнительные обязанности остального персонала, возникшие ввиду отсутствия лишних рабочих рук, день «х» приближался с жуткой неумолимостью!
И оставалось только гадать на кофейной гуще, в какой именно момент всё полетит в тартарары.
Я же говорю — работа с близнецами она такая. Особенная!
— Анна Юрьевна, — скрипнула вдруг дверь, и на пороге объявились сияющие подозрительными ухмылками оба бармена разом. — А там к вам пришли!
Я смерила скептичным взглядом небрежно ухмыляющегося из-под челки Костика и радостного, больше чем обычно, Сеню. Грандиозное чувство подставы прям-таки повисло в воздухе… Снова!
— И кого там черти на этот раз принесли? — задала опостылевший на сегодня вопрос, не став ради разнообразия напяливать кепку.
— Это даже не гоблины!
— Сеня, про зайцев — это не актуально, — поморщилась, но с кресла умудрилась себя соскрести, понимая, чему быть, того не миновать. — Ладно, пойдемте, глянем, кого еще забросило попутным ветром. И только попробуйте на этот раз спрятать от меня ножи!
По многозначительной усмешке Костика стало понятно, что все колюще-режущие предметы он уже заранее перепрятал…
Не люблю повторяться.
Но не гад ли, а?!
Помещение кофейне, приведенное в творческий беспорядок активными девчатами, встретило меня запахом моющих средств и латексных перчаток; расставленными то тут, то там ведрами с водой; и треком «Underground» в исполнении моей любимой озорной скрипачки Линдси Стирлинг. На барную стойку были выставлены все бутылки с полок, сами бармены с улыбкой пьяненьких гиен зависли за моей спиной, со второго этажа свисали официантки, у дальнего стола бесил своим присутствием Антихрист, а у входной двери…
А там замер дико симпатичный мальчик с букетом необычных цветов.
— Это что за покемон? — удивленно моргнула, рассматривая невольную жертву бушующего вокруг беспредела. Пареньку, хорошенькому настолько, что рядом с ним меркнул даже мини-Йода, было малость неуютно под голодными взглядами девчонок, и многозначительно-заинтересованных парней. Так что парниша, здраво опасаясь за сохранность своей нервной системы и отдельных конечностей, почему-то узрел в моем лице спасительницу и кинулся ко мне едва ли ни со всех ног:
— Анна Соболева?!
— С утра вроде да, — не поспешила я ему на выручку, настороженно косясь на мрачный веник… который, кстати, мне тут же впихнули в руки, не давая возразить. — Это чего?
— Распишитесь, — мне еще и планшет чуть ли ни в зубы сунули, добавив ручкой по лбу. И едва я успела черкнуть закорючку, как курьер тут же расплылся в дежурной улыбке. — Хорошего дня!
И свинтил так быстро, что только колокольчик мелодично брякнул на входной двери.
Музыка в кофейне как-то резко сменилась на неприятный ремикс реквиема по мечте.
Я задумчиво созерцала красивую коробочку с изящным букетом из черных орхидей. Цветочки-то красивые, редкие. Лепестки бархатные, свежие, один к одному, а уж стоит эта необычная красота…
Ну и кого, скажите на милость, так неожиданно на романтик приперло?
Нет, я понимаю, если б короб мармеладок прислали — я была бы только рада. Но вот это?
Господи, ну за что?!
Вытащив из центра неприятного веника крохотную открытку, мельком глянула на надпись внутри… и, глубоко вздохнув, спрятала ее в задний карман штанов. Уж туда друзья-приятели-алкоголики точно постыдятся своими наглыми лапами лезть!
А после развернулась на пятках, торжественно вручая редкий и дорогой сорт орхидей под названием «Черная жемчужина» не удивленному таким раскладом Костику:
— Будь другом. Выкинь эту гадость куда-нибудь… отсюда!
— Лады, — ухмыльнулся бармен. Но уйти не поспешил, только метко запустил раздражающую меня коробочку на ближайший к нему столик. И улыбнулся так мило, многозначительно, что вкупе с его челкой и шипом-пирсингом в брови выглядело на редкость жутковато. — Нют… а кто ж из твоих поклонников до сих пор не в курсе, что у тебя аллергия на цветы?
— Понятия не имею, — уставилась на друга честными, покрасневшими и отчаянно слезящимися глазами.
Вот знала же, что не стоит этот элитный похоронный букет даже в руки брать! Хорошо хоть не понюхала еще — а то б трясло, как недавно Антихриста от моей персоны. Кстати, когда ж он перестанет уже на горизонте отсвечивать?
Ладно хоть помалкивает пока.
— Да-а? — переглянувшись, многозначительным хором протянули оба бармена.
— Ага, — серьезно кивнула, протискиваясь мимо них, и ободряюще хлопнув по плечам обоим. Потом сделала пару шагов подальше, утирая мокрый нос тыльной стороной ладони… и припустила, что есть ходу!
— Стоять! — тут же раздался обиженный рев оставшихся с носом любопытных приятелей.
— Ищи дурака, — громко хохотнула, шлепая ладошкой по центральной стойке, отталкиваясь от нее, чтобы перепрыгнуть раскиданные на время уборки стулья. Честное слово, проще было через стол сигануть сразу, чем эти препятствия огибать!
Что, собственно, я и сделала, рысью метнувшись к винтовой лестнице.
— Нюта!
— Фигушки, — торопливо застучала кедами по ступенькам, краем глаза замечая, как Костик громадными прыжками преследует меня, а вот Сеня, разгадав маневр, резко развернулся и бодро порысил ко второй лестнице. Ага, план перехват, значит?
Тогда будем подключать дополнительные силы!
— Девчат, начальство спасаем, — запыхавшись от стремительного подъема, бросила хихикающим официанткам, галопом проскакивая мимо. Те моей просьбе не удивились — можно подумать, мы тут впервые гонки по пересеченной местности устраиваем!
И как только Костя поднялся наверх, его быстро, а главное профессионально зажали в угол…
А у меня на пути предсказуемо возник взлохмаченный от быстрого бега Сеня.
— Кис-кис-кис, — парень поманил меня пальцем, замерев на балконе второго этажа в каких-то пяти метрах от меня.
Я растянула губы в довольном оскале.
Ну что ж ты такой наивный, Арсений?
— Нютик, бумажечку дай, — аккуратно шагая ближе, ласково попросил парень, протягивая руку.
— Не дам, — качнула головой, улыбаясь и делая скользящий шаг навстречу.
— Я же все равно заберу!
— Неа! — еще шире улыбнулась я, в который раз умиляясь. Ну вот не первый раз мы тут в догонялки играем… но им же до сих пор так и не удавалось ни разу меня поймать!
Хотя мальчишки попыток не оставляли, да. Ну, нравилось нам иногда выкинуть что-нибудь эдакое! Что мы, не молодые что ли? Кофейня все равно закрыта, работники привыкли, а нам статус друзей детства подобные игры позволяет… Хотя это с Котей мы на соседних горшках сидели. С Сеней познакомились всего несколько лет назад. Но разницы-то между ними все равно не видно!
Хотя…
Я прищурилась, глядя, как Сеня пытается незаметно подойти еще на шаг. Вот знал бы меня чуть дольше, точно бы знал, что этого делать не стоит!
— Сеня, стой! — раздался сзади предупреждающий окрик Кости. О, очухался. И года не прошло!
— Поздно! — зловеще расхохоталась я, от души пиная вставшее между мной и блондином ведерко. То послушно опрокинулась, волной захлестывая пол, расплескивая не совсем чистую пену. Сеня, конечно, отпрыгнул, да только зря — его репутация опытного загонщика вредных рыжих личностей была уже подмочена!
Вместе с его любимыми кедами.
А я торопливо взбиралась на перила, благо из динамиков как раз лилась задорная мелодия, придающая мне уверенности и чуточку наглости. Краем глаза заметила, что Костика до сих пор не собираются отпускать, а Сеня гневно булькает любимыми тапочками, и повисла по ту сторону перил на вытянутых руках, сокращая расстояние для прыжка. Убедилась, что внизу нет препятствий, и разжала руки.
Аккуратно шлепнулась на пол в двух метрах внизу, подскочила на ноги и ласково помахала ладошкой перегнувшемуся через перила, пыхтевшему от злости Арсению. А потом довольной трусцой припустила в сторону входной двери, прекрасно зная, что бармену в мокрых кедах мой маневр (да и какие-нибудь другие) не повторить!
Потом, если чего, переобуется — у него в раздевалке пара запасных есть. Одни из них, кстати, дарила я лично!
— Ты поможешь или как? — послышался крик недовольного Костика, явно отчаявшегося отбиться от нежных женских ручек, на проверку оказавшихся очень уж крепкими и шустрыми.
И я даже удивиться не успела. Только хватилась за ручку… и хлоп! В дверь над моей головой впечатались две мужские ладони, нафиг отрезая путь к отступлению.
Это еще что за приключения?
Я развернулась, не сразу сообразив, кто ж из парней ухитрился таки загнать меня в ловушку. И не удивительно — это не были мои зайцы, всё еще вынужденно кукующие на балконе второго этажа. Меня поймал подзабытый в дальнем углу Антихрист!
Черт, и когда подойти-то успел?
— Сама отдашь? — усмехнулся Исаев, опуская свои ладони на уровень моих плеч, но не отрывая их от стекла входной двери, невозмутимо так давая понять, что сбежать мне сегодня не дадут.
Я обалдела.
— Только шнурки поглажу, — ошалело брякнула, глядя на прилично возвышающегося надо мной парня, искренне недоумевая…
У него что, совсем тормозов нет?
— Тогда будем считать, что я вежливо попросил, — довольно хмыкнул нечистый, неуловимым движением хватая меня за руки. — И ты отказалась!
Раз — мои запястья в его ладони. Два — они прижаты к прохладной двери у меня над головой. Три — и я стою, вытянутая на цыпочках, чуть придавленная мужским вкусно пахнущим телом!
И при этом всем я даже икнуть от удивления не успела.
Но взбрыкнуть попыталась, благо никогда не жаловалась на остроту коленей и скорость реакции.
Вот только сегодня почему-то последняя решила дать сбой.
— Неплохая попытка, — протянул Исаев, без труда разгадав мой маневр. И невозмутимо придавил своей коленкой мои ноги, не давая съездить ему в одно место. — Но нет. Со мной этот номер не пройдет, прелесть моя рыжая.
— В гробу я твоя, — машинально огрызнулась, вяло дернув лапками, зажатыми в его ладони. Одной, прошу заметить! Ему, кажется, даже усилия прилагать не приходилось, чтобы меня держать.
Ноги тоже оставались зажаты в тисках, когда нечистый наклонился ближе. На мой живот легла широкая ладонь, оказавшаяся неожиданно горячей настолько, что я чуть не вздрогнула. Синие, темнеющие глаза, лучившиеся предвкушением, были близко, очень близко.
Приятной, дурманящей пеленой окутал запах дорого парфюма с цитрусовыми нотками: грейпфрута, лайма и чего-то еще подобного…
Антихрист пахнет апельсинками. Офигеть. Кому рассказать — не поверят!
А мужская ладонь тем временем уверенно скользнула на талию.
И вот было бы мне сейчас смешно… если б не было так грустно!
Губы невесть от чего пересохли. Ладонь легла на спину, мужское рельефное тело ко мне уже практически прижималось. Пальцы уверенно двинулись вниз, медленно поглаживая каждый позвонок, а синие глаза смотрели, не отрываясь…
— И в концертных тапках! — добавила, выдав совсем не ту реакцию, которой от меня ждали.
Да еще и зашипела зло, зажмурившись, когда один отдельно взятый любитель полапать рыжих задел свежую рану над поясом штанов!
Пальцы замерли: видать, кто-то предпочитал, чтобы в его руках плавились от желания, а не ежились от боли. Но злополучную бумажку все-таки из моего кармана извлекли.
А потом Исаев меня отпустил, даже отошел на пару шагов, возвращая на лицо прежнюю ухмылку.
Раскрыл открытку, и невозмутимо так поинтересовался у подошедших парней:
— Кто такой Андрей?
Я усмехнулась, складывая руки на груди. Вот пытать будут — всё равно не скажу!
Кроме слова «прости» и имени там всё равно больше ничего нет. А подробностей от меня теперь точно не дождутся! Нет, я бы и так ничего не рассказала, нечего своими любопытными дружескими носами в мою личную жизнь лезть.
Но теперь, благодаря одному нечистому, меня своими вопросами до заикания доконают!
— Нюта-а-а, — позвал меня Костик, забрав картонку и изучив ее досконально. И, естественно, ничего не поняв.
— Котя-я-я, — в тон ему протянула под нервный смешок Сени.
Знал, зараза, насколько его друг детское прозвище люто ненавидит!
Но я ж не виновата, что букву «с» в детстве не всегда выговаривала, верно?
— Так что там за Андрюшик? — как бы невзначай поинтересовался Арсений, пока Костя, поморщившись, явно терзался раздумьями на вечную тему: выпороть меня за слишком длинный язык или все-таки не стоит.
И я б обязательно испугалась… если б кое-кто в наши детские догонялки Антихриста не втянул!
— Понятия не имею! — честно выдала всей нечистой троице, ожидающей моего ответа. И так же честно улыбаясь, задрав нос, гордо прошествовала обратно в офис…
Ну, по крайней мере, собиралась.
— Полагаю тот, кто недавно оставил ей ссадину на спине, — послышался позади меня насмешливый голос нечистого.
Я как занесла ногу для шага, так и остановилась.
Вот же… сообразительный, засранец!
— Нюта!!
Что Нюта, что Нюта?
Пришлось драпать от друзей по второму кругу!
На этот раз безуспешно, кстати. У входа в кухню меня поймал Костик, всегда внимательно и трепетно относящейся к моему здоровью — давний рефлекс срабатывал, боялся дружище, что за мои травмы ему собственный отец уши надерет.
При повторной попытке сделать ноги меня отловил уже Арсений. Не слушая возражений, молча уволок в офис, и уже там оба с мрачной решимостью принялись в доктора играть, раздобыв скудную аптечку.
Сообразив, что в эту канитель Антихрист влезать уже не собирается, сопротивляться я перестала. Но и рассказывать о своих приключениях отказалась наотрез, ограничившись обычным «случайность». Совсем промолчать тоже не смогла — у меня на пояснице оказалась ссадина с таким синяком, что я всерьез начала опасаться за здоровье того самого Андрея!
Уж слишком Костя многозначительно во время лечения молчал.
Появилось дикое желание примотать его к батарее остатками лейкопластыря, который на мою спину почти весь извели. Но вместо этого, поблагодарив за помощь, я просто выставила парней из кабинета.
Повеселились, что называется, и хватит — им еще бар отмывать.
А мне… а у меня были дела поважнее.
И первое, о чем стоило подумать — где мне для кофейни нового бухгалтера достать!
И стараться не обращать внимания на кожу на животе, которую до сих пор припекало аккурат по форме мужской ладони…
— А можно не надо?..
— Не можно!!
Оглохнув от двойного ора на оба уха, я тоскливо вздохнула, глядя на собственное отражение в зеркале, уже понимая, что звонить подругам было затеей, заранее обреченной на провал.
Ладно, я не возражала, когда они принялись мои кудри выпрямлять, а потом по новой завивать — локоны их мои не устроили, видите ли, вились недостаточно. Фиг с ним, когда они мне в две руки макияж накладывали, вдобавок зачем-то подкрасив и без того нормальные ресницы — спасибо китайским мастерицам по наращиванию, которые меня приняли без записи перед самым отъездом. И пускай мои руки от запястий до локтя облепили временными татуировками — для завершения образа им захотелось, поганкам…
Но когда на меня нацепили один из новеньких сценических костюмов, я натуральным образом взбунтовалась!
— Это слишком!
— Не слишком, — довольно цокнула языком стоящая рядом Ева, разглядывая не только свое отражение в дверцах гигантского гардероба, но и общую картину.
— Это пошло!
— Это классно! — поправила меня Доминика, прищелкивая пальцами и едва не подпрыгивая от нетерпения.
Конечно, ей-то было, чему радоваться: шикарные широкие штаны с низкой посадкой и расцветкой а-ля камуфляж на ней дополнял топик на тонких бретельках и надежно затянутая бандана. На Еве были такие же штаны, а топ был очень короткий и ассиметричный, закрывающий одно плечо и полностью открывающий второе. В комплекте шла кепка и ботинки военного образца. Боты, кстати, у всех были почти одинаковыми…
Но только мне вместо нормальной верхней одежды достался камуфляжный лифчик на поролоне для эффекту умопомрачительного декольте!
— Почему я? — тоскливо спросила, понимая, что спорить с подругами бесполезно.
— А кто тебя просил спиной биться о все ближайшие поверхности? — разумно поинтересовалась Ева, протягивая мне джинсовку пятнистой расцветки, шедшую в комплекте только к моему образу.
Я сердито засопела, натягивая куртку. Вот далась сегодня всем моя несчастная спина!
— К тому же, ты же хочешь нос Марике утереть? — добила меня добрая девочка Ника, в глазах которой танцевали бесенята.
Я ругнулась сквозь зубы, пытаясь закатать рукава так, чтобы не стереть свежие фальшивые татухи.
Вот нечистый меня дернул предложить подругам поход в клуб!
Ну… в принципе, нечистый и дернул, на самом-то деле. И не только он — настроение под вечер было такое, что либо в петлю лезть, либо плачься Костику в жилетку. Что, в принципе, однофигственно!
Котя, конечно, очень хороший друг, но утешитель из него так себе, если честно.
Бухгалтера я себе так и не нашла. Пока в кофейне продолжалась уборка, я обзвонила тучу приличных компаний, предлагающих свои услугу, и везде, везде мне отказали! Нет, их интересовало мое предложение, и были даже свободные работники… но ровно до тех пор, пока я не называла либо свою фамилию, либо адрес кофейни. И всё! Со мной самым быстрым образом прощались.
И лишь после энного по счету отказа мне был дан аккуратный намек, дескать, и стараться вам, барышня, не стоит — в любой адекватной фирме вас пошлют!
И вот тогда моя соображалка докурила, что неродной дорогой старший братец мое детище просто в черный список занес…
Естественно, Ярослав, даже со всеми его связями, не бог, он не так крут и всемогущ, и абсолютно всех бухгалтеров в городе прижать не мог. Да только этого и не требовалось — он же прекрасно понимал, что в организацию без репутации я не пойду, и уж тем более не стану никого по объявлению в интернете приглашать!
Работа с финансами, что б ее. Да и мне не восемнадцать лет, чтобы по наивности своей кофейней рисковать!
Срочно нужен был финансовый хомяк, причем свой в доску. А еще, отчаянно хотелось сорваться хоть на ком-нибудь — воспоминания о дневной пробежке и ее окончании до сих покоя не давали.
Проще говоря, наглый Антихрист до сих пор не шел из головы.
И что со всем свалившимся на меня безобразием делать, я не представляла совершенно!
Пришлось даже на нервах покурить прямо в офисе, стащив у Сони пачку тонких сигарет.
И вот в тот момент меня осенило — да ведь почти все мои проблемы можно решить одним походом в очень известный клуб. Там и нужный человечек мне имеется, и есть в чей адрес пар спустить…
А то он уже того — крышечку приподнимает!
Тем более, Марика очень настоятельно просила туда сегодня не приходить. Ну как тут отказаться можно?
И только когда поддержавшую мою идею подруги привели себя и меня в состояние полной боевой готовности у Ники дома, я осознала весь объем будущего Армагеддона…
Вот ведь недаром предупреждал Минздрав — курение вредит вашему здоровью! Кто б еще его вовремя послушал.
Но отступать было некуда: на столе красноречиво пиликал телефон, предупреждая об ожидающем такси, вызванном через приложение.
Пришлось идти!
— Ох, куда ж вы такие молодые, такие красивые, и такие раздетые! — только и хохотнул молодой паренек, когда мы всей бригадой распределились по его четырехколесной карете. Но, нарвавшись на предупреждающий взгляд севшей рядом с ним Евы, водитель торопливо исправился, заметив. — Холодно же. На дворе осень.
— Так мы в клуб, — озорно подмигнула ему с заднего сидения Доминика. — Там и согреемся!
— Логично, — рассмеялся наш на сегодня извозчик. — Ладно, девчат, пристегнитесь. С ветерком прокачу!
Ага. А можно нас прокатить в другую сторону от клуба?
Естественно, моим внутренним мольбам не вняли, а вслух возразить я не решилась, отчетливо понимая, что если я врублю заднюю, меня на лоскутки порвут. И даже новый прикид не пожалеют!
Решительно настроенные девочки даже при виде длиннющий очереди на вход не вздрогнули.
— Пятница, что б ее, — тихо ругнулась Ева, захлопывая за собой дверцу аккуратно такси, доставившего нас до места назначения в рекордно короткие сроки.
— Как всегда, в обход? — разумно предложила Доминика, зябко ежась голыми плечами.
Я хмуро кивнула, первой шлепая прямо к парадному входу, игнорируя всю очередь напрочь.
Ладно я, на мне джинсовка. А вот подругам-то в их топиках в девять вечера было как-то не очень! Это днем солнышко еще припекает, а сейчас, почти в темноте, как-то сразу становится понятно — лето кончилось.
Совсем.
— Эй, куда? — справедливо попытались возмутиться какие-то крали в коротких платьях, когда мы, обогнув их, уверенно предстали перед суровым товарищем фейсконтроля.
Тот окинул нас профессиональным тяжелым взглядом, глубоко вздохнул… и перекрестился!
— Коль, ты чего? — опешила я, пока сзади глумливо захохотали те самые крали.
Не, мы с девчонками, конечно, иногда не подарок… но что б вот так?
Да мы ж в последнее посещение никому морды не набили, ушли довольно рано, и даже не весь бар обчистили!
— Прости, Нют, — выдавил охранник из себя еще один тяжелый вздох. — Я вам рад. Только пропустить не могу. Уж извини. Мне не нужны неприятности. Начальство приказало не пускать.
— Чего?! — хором обалдели Ева с Доминикой.
А я… а меня будто пыльным мешком сверху пристукнули.
Да что ж такое вокруг происходит-то, а?
Я точно знала, что в этом клубе мне всегда рады. Меня тут хорошо знали, девчонок знали. И Османа знали — наш коллектив сюда постоянно приглашали выступать. Как и весь на каких-нибудь крупных вечеринках, так и по отдельности некоторых девчонок, чтобы толпу зажечь.
И я точно была уверена — до этого места, а уж тем более до его владельца, Ярослав попросту добраться не сможет. Руки у Хозяина коротки!
Но все-таки, что вокруг за бабуйня?!
— Начальство говоришь, да? — прищурилась, глядя на охранника, доставая из заднего кармана телефон, и снимая с него блокировку отпечатком пальца.
— Нют, не надо! — тут же побледнел плечистый паренек в грубой форме с дубинкой, но было уже поздно. Сделав несколько шагов назад, я по памяти набрала знакомый номер.
Доминика с Евой понимающе переглянулись, не скрывая одинаковые ухмылки.
О да… Они прекрасно знали, этому человеку я звонила редко. Но если уж и звонила, то разговор всегда состоялся незабываемым!
Естественно, первым, что я услышала после нескольких длинных гудков, стал громкий смех, чуточку отдающий безумием. А следом за этим раздалось насмешливое:
— Алло.
Я закатила глаза. Ну, все как обычно. Трубку взял, а на дисплей не смотрит!
— Хером по лбу не дало? — искренне поинтересовалась у абонента.
И нет, этот он на грубое приветствие не обидится от слова вовсе. И да, после неоднозначной встрече на фейсконтроле, хозяин клуба стал последним, кому хотелось дарить доброту и ласку!
Ева в ответ возвела глаза к темному небу, Доминика тихо хрюкнула…
Девчонки развлекались как всегда.
— Роскошная, — раздался в динамике еще более безумный смех, но уже с явными нотками удовольствия. — Ты вернулась?
— Я потерялась, — хмыкнула, недовольно постукивая ногой по асфальту. Ева, как чувствуя, сунула мне в руки знакомый айкос, и чечетка пошла веселей. По крайней мере, стучали мои берцы уже что-то, не слишком напоминающее родимый похоронный марш. — Среди дебрей твоей логики потерялась, Джокер. Ты приказал не пускать меня в клуб?
Смех утих так же внезапно, как начался.
И я прям как наяву увидела, как парень, озадачившись, скидывает ноги со своего рабочего слова, запуская пятерню с кучей серебряных колец в длинные волосы темно-зеленого цвета.
— Ты меня дуришь, дорогая?
— Прикалываюсь. Заметно?
И даже мобильник отвела от уха, чтобы кое-кто, наконец, услышал музыку, отчетливо слышимую даже через закрытые двери.
— Дела, дела, дела, дела, дела, — задумчиво, нараспев протянул владелец клуба. — Я разберусь.
— Даже не сомневаюсь, — хмыкнула, отключаясь. И выразительно посмотрела на угрюмого охранника с фейсконтроля…
Тот, скорчив самую жалостливую мину из всех возможных, отстегнул цепочку, пропуская нас в клуб, решив не дожидаться прямого приказа по рации.
Еще бы!
Обиженные лица тех самых кралей в коротких блестящих платьицах таки приятно порадовали мою очерствевшую событиями душу…
А внутри нас, естественно, ждали. Выскочившая из толпы знакомая официантка приветливо кивнула и жестами попросила ее следовать за ней. Говорить она не пыталась: слишком громкая музыка непривычно била по ушам, оглушая, а орать дорогому гостю в ухо как-то не комильфо. Да я и так знала, куда нас потащат, и мрачно топала следом, лавируя среди толпы. Всего-то пара часов с открытия, а в клубе уже яблоку негде упасть!
Глаза привычно выхватили из череды неоновых вспышек светящийся помост с ди-джейским пультом, жутковатую барную стойку, похожую больше на пещеру в скальном массиве, а главное — стеклянные кубы со свисающими по ним цепями, внутри которых зажигали полураздетые танцовщицы… Те самые, с Марикой по центру!
Ладно, к ней заглянем чуть позже. Теперь нужно тот самый стеклянный кабинет не пропустить!
Их тут, если честно, не меньше десятка. Куча по первому этажу, почти по всему периметру танцпола. Там места дешевле, и интерьер похуже, но хоть какое-то уединение для компаний. На втором этаже, нависающим над залом, они больше и лучше. Там и звукоизоляция, и диваны шикарные, и пару шестов для стриптиза найдется. Бильярд кое-где, опять же, звукоизоляция приличней, собственные балкончики, а главное — жалюзи, которые можно опустить…
Но цены на это удовольствие, жуть, если честно!
Естественно, нас вели не в самую огромную по размерам випку, но самую уютную и дорогую. И едва мы оказались внутри, как девчата замялись, решая, по всей видимости, тактично сделать ноги. И я их понимаю! Джокер же как графика Венома в сольном фильме: в стабильном режиме вполне удобоваримый. Но как только начинает двигаться и открывать рот, так всё. Хочется заткнуть уши, выдернуть мозг, а для глаз найти миксер!
— Огонь моих чресел, — стоило нам только объявиться на пороге, раздалось странное приветствие. — Заноза в моем сердце…
Я ухмыльнулась от уха до уха, сунув руки в карманы штанов.
Вот люблю я все-таки этого чокнутого засранца. Хотя сейчас это чистый киношный плагиат!
— Сударь, охладите свое либидо, — насмешливо фыркнула, рассматривая развалившегося на диване друга экзотичной наружности. — Оно уже в кальян упирается.
Парень от души расхохотался, запрокидывая голову, являя белоснежные ровные зубы, на фоне которых резко выделялись длинноватые, покрытые блестящим серебром клыки.
Не удивительно, что девочки предприняли малодушную попытку спрятаться за мной — для неподготовленной психики зрелище еще то!
А мне искренне пофиг — я еще помню те времена, когда мы с Котей этому чудику молочные шатающиеся зубы с помощью нитки и кухонной двери дергали.
Закончив гоготать, парень вернул голову назад, давая прекрасную возможность рассмотреть довольно таки симпатичное лицо с впалыми щеками и острыми скулами. От изумрудно-зеленых, почти каноничных длинноватых волос, зачесанных назад, кожа казалась еще белее, а глаза почти черными… Ну и полубезумная улыбка, куда же без нее?
Тонкие крылья носа вдруг хищно раздулись, будто принюхиваясь. Изо рта вырвались клубы приторного кальянного дыма, и Джокер с протянул с плотоядным интересом, скидывая со стола длинные ноги в тяжелых ботах с металлическим носком:
— Да-а-амы?
Я еще раз пригляделась к другу. На вид парень как парень, только сразу и не поймешь, двадцать ему лет или все тридцать сразу. В меру высокий, в меру тощий, в меру рельефный. Широкие плечи, узкая талия и бедра. Правда, татуировки есть везде, где можно, где нельзя, и где им в принципе быть не положено!
Это я про бубновый туз на заднице говорю.
Несколько сережек в обоих ушах, до чертиков серебряных печаток на длинных пальцах, дорогущие массивные часы. Небрежно распахнутая черная кожанка, черные, наплечная двойная кобура, эпично драные на коленках джинсы, брендовый ремень из натуральной крокодильей кожи… и почти обтягивающая черная футболка с рисунком бешеной селедки и крупной надписью «Пизд*ц тебе, рыба!».
Ну и чего в нем бояться?
Тихо хмыкнувшая Ева поспешила удалиться, попутно разворачивая к двери застывшую столбом Доминику:
— Мы внизу подождем.
Я спокойно ожидала, пока девочки уйдут, а вошедшая официантка торопливо расставит на столе принесенные напитки, пепельницы и прочую ерунду, отчаянно нервничая перед собственным начальством. Которое, кстати, молча, с хриплым дыханием и безумной улыбкой созерцало меня, нагнетая обстановку. Да с таким предвкушением, что любой другой на моем месте заметно бы струхнул!
Чего греха таить, от вывертов этого психа иногда терялись даже умудренные жизнью дяди, которые были и старше, и богаче, и опытнее. А Джокер, естественно, умело этим пользовался, тонким пинцетом выдергивая из собеседника не только нити нервной системы, но и важную для него информацию.
Но вот девочка, опустив жалюзи, спешно удалилась, прихватив с собой огромный кальян, и парень одним слитным движением оказался на ногах. И рывком притянул меня к себе, зарываясь ладонью в волосы, утыкаясь носом в макушку:
— Я скучал, малыш.
Я только фыркнула, запуская руки под кожанку, крепко обнимая это чудо в ответ. Всего-то на три года меня старше, а я до сих пор для него, видите ли, малыш!
От него как всегда умопомрачительно пахло терпким мужским одеколоном и дорогими сигарами. Разжимать руки отчаянно не хотелось, но потертые ремни наплечной кобуры порядком раздражали.
Джокер, хоть умел драться, но не любил, предпочитая открыто таскать с собой оружие, так органично вписывающееся в его привычный образ маньяка. И ведь никогда не угадаешь, рукоятки каких пистолетов торчат из-под крутки на этот раз: может, просто мастерски сделанные зажигалки, может, вообще водные или газовые, может и пневматика… а может, кому-то сегодня не очень повезет.
И да, официальное разрешение на хранение и ношение оружия у приятеля есть. До сих пор честно не понимаю, как ему нарколог с психиатром справку выдал!
Хотя… это ж Джокер. У него половина города в должниках ходит.
Кстати, парень отстранился первым. Коснулся моего подбородка пальцами, заставляя поднять голову, и внимательно заглянул в глаза, став единственным, кто задал верный вопрос:
— Как ты?
Я ничего не ответила, сморщив нос.
Все обычно спрашивали «как они». И всегда спрашивали.
И каждый раз я не знала, что ответить. И не ввиду отсутствия информации или скудных познаний в медицине. Просто это было не описать словами. Единственным, приходящим на ум, было короткое слово «никак». Но и оно… такое себе, на самом деле!
Наверное, потому в Китае я очень быстро перешла на местный номер, отрезав на время общение с кем бы то ни было. Просто слышать очередные слова жалости и сочувствия уже не было никаких сил.
— Садись, малыш, — владелец клуба, не задавая лишних вопросов, утянул меня на диван. Где и развалился со всеми удобствами, закидывая ноги на стол, предварительно всучив мне высокий стакан с виски, разбавленным колой. — Тебе нужно выпить.
А я чего?
А я дождалась, пока он вытянет свою лапищу по спинке, и удобно притулилась у него под боком, как делала это всегда, когда хотелось спрятаться подальше от гребанного жестокого мира, имеющего привычку преподносить свои поганые сюрпризы.
Котю я нежно любила, как неизменную константу моей жизни. Но почему-то так близко, как с Джокером, мы не были.
Если хорошенько подумать, это странно на самом деле.
Наши родители всегда были дружны и, как это обычно бывает, мы были вынуждены сдружиться тоже. Но в то время, как мы с Костей с гиканьем носились по лесу в компании суровых ролевиков, слабо развитый физически Васька обычно крутился в женской компании, заведующей приготовлением пищи и уютом в палаточном лагере. Потом отцы нам с Котей потихоньку давали играться с затупленным оружием, но хилому и бледному до синевы Ваське не доверяли ничего тяжелее книжки. И пока мы проверяли на крепость ближайший лес и собственные конечности, наш друг тренировал свою выдержку одиночеством — тихого мальчишку почему-то никогда всерьез не воспринимали. И когда мы с Костиком уже научились не только ругаться взрослым матом, но и из настоящего лука стрелять, Вася продолжал во время очередной сходки бешеных ролевиков тихо отсиживаться в машине…
Так было и потом. Хилый, неприметный и робкий Васька для окружающих всегда был пустым местом.
Мы, конечно, старались, как могли, проводить побольше времени с нашим тихоней и скромником. Но ведь помимо нас вокруг раскинулся целый мир с остальными жителями!
А потом система где-то дала сбой.
Ладно, грешна, каюсь — это я приложила свою руку к преображению века.
Просто во время раннего подросткового гормонального бунта Васька в очередной раз занялся поисками себя. Ну, я, растеряв к тому времени все возможные варианты, подсунула ему комиксы. И совсем не ожидала, что его с них так попрет! Думала, ну ладно, начитается, впечатлится человек, решит себя реализовать и будет, как супергерой, творить добро и справедливость…
Он впечатлился, ага. А потом резко впечатлил всех окружающих!
Скажу честно, когда у тебя родители ярые ролевики — это малость страшно. Но когда они еще обладают бездной денег и кучей любви к единственному чаду… это страшно вдвойне!
Короче, в первый раз в зеленый я красила его лично, с радостного одобрения его же собственных предков. Ой, да о чем я говорю? Вы думаете, кто ему зубы серебром украсил? Его же собственные папаня, известный во всем крае дантист! И владелец сети дорогущих клиник, к тому же.
Естественно, такой финт ушами сложно было не заметить. И огрести бы Ваське все прелести того, что сейчас называют буллингом…
Но наш друг, уставший постоянно быть никем, вдруг показал зубы.
И те, кто когда-то имели неосторожность шептаться о своих секретах, не замечая бедную тень за задней партой, были вынуждены заткнуть рты, пока неприятная правда о них не выплыла наружу.
Привычка не видеть Ваську сыграла дурную шутку. О блеклом пареньке, ставшем вдруг слишком ярким, одноклассники, знакомые, учителя и соседи не знали ровным счетом ничего…
Но он к тому времени уже был осведомлен об их самых поганых секретах!
Где-то подслушал, где-то услышал, что-то заметил, о чем-то догадался и выводы сделал правильные…
Информация — самое желанное и самое страшное оружие не только современности, но и всех времен и народов. И Васька этой информацией обладал. И умело ей пользовался.
Естественно, он не развешивал везде плакаты с провокационным материалом на своих обидчиков… Ну, разве только пару раз, в порядке устрашения. Но этого вполне хватило, чтобы зеленоволосого паренька с сумасшедшей ухмылкой оставили в покое. Кому ж в добром уме хочется, чтоб его грязное белье обнародовали прилюдно?
Ваську стали вполне обоснованно бояться. Но друг не остановился на этом. Понятия не имею как, но он знал всё и обо всех, а если и не знал, то узнавал! И когда школьные годы чудесные закончились, игра моего друга в чокнутого психа только началась, потрясая своим размахом.
Так и появился Джокер.
Хотя, по моему мнению, какой он нафиг Джокер? Ввиду его постоянной деятельности, он настоящий Румпельштильцхен нафиг!
Как-то незаметно Васька вырос, а вместе с ним выросли его амбиции. На деньги, как таковые, ему всегда было плевать, как и на семейный бизнес. Его собственные безумные игры интересовали его куда больше. И вскоре в городе появился одноименный клуб, ставший, на самом деле прикрытием для дел совершенно другого уровня.
И нет, криминал тут не причем. Хотя то, что вытворял мой любимый дружочек, было не совсем законно.
Его знали, его боялись, его уважали. У каждого имелись свои скелеты в шкафу, и каждому не хотелось, чтобы однажды за его спиной объявился зеленоволосый безумец, знающий, где лежит ключ от этого шкафа.
Естественно, компромат на каждого в городе Джокер не мог иметь физически. Но если возникала такая необходимость или кто-то решил перейти ему дорогу, достать нужную информацию становилось лишь вопросом времени.
Тайная шпионская сеть Васьки сбоев не давала.
И этой информацией он делился, кстати. Не за бесплатно.
Все знали — проще заключить контракт с Дьяволом, чем обратиться за помощью к Джокеру. Ведь если первый взамен потребует всего лишь душу… То, что взбредет в дурную зеленую голову, известно лишь ему одному.
И это далеко не деньги. Обычно это была услуга, отложенная, как правило, на потом. Без всяких рамок, ограничений и правил! Проще говоря, он мог попросить о чем угодно и когда ему это удобно.
Стоит ли говорить, сколько у него осело должников из высших эшелонов власти? И не оплачивать эти долги было просто опасно.
С помощью этих должников Джокер выполнял просьбы, с которыми к нему приходили. Вот только… на мелочи приятель не разменивался никогда. Только грань жизни и смерти, только полностью безвыходные ситуации заставляли людей показаться на пороге знаменитого клуба.
Но даже это не давало гарантий, что владельцу чужая беда будет на данный момент выгодна… или хотя бы интересна.
Костя на этот круговорот одолжений всегда смотрел сквозь пальцы. Они как-то до сих пор были друзьями, понимающими друг друга с полуслова. Ну, а я…
А для меня он до сих пор оставался тем тихим Васькой Кузьминым, которому всегда можно поплакаться в жилетку, рассказывая обо всем, точно зная, что он-то точно выслушает. И услышит.
А на его остальную деятельность мне сугубо пофиг!
— Уснула, родная? — вдруг промурлыкали мне в макушку, отрывая от воспоминаний.
— Устала, — созналась, подтягивая коленки к груди, продолжая прижиматься к надежному боку. — От всей творящейся вокруг хренотени устала, Джокер. Когда это закончится?
— Как-нибудь, когда-нибудь, — нараспев протянул друг, неспешно потягивая чистый янтарный вискарь из пузатого бокала. Больше он ничего не сказал, но и привычную белиберду не нес — в моем присутствии носить привычную маску чокнутого психа не было никакой нужды.
Учитывая, что мы сугубо наедине алкоголь давим.
В такие редкие моменты мне нафиг не уперлось извлекать из себя позитив, а Васька мог позволить себе расслабиться и показать иную сторону своей натуры. Чего, естественно, нельзя творить в глазах посторонних: у таких, как Джокер, слабостей быть не должно.
Я, собственно, потому и хамила ему прилюдно, чтобы окружающие не чуяли подвох.
— Помощь нужна, Нютик?
— Справлюсь, — задумчиво потыкала пальцев в выпученный рыбий глаз на его футболке. — Как и всегда. Разве что… мне бухгалтер нужен. Надежный и толковый. Не одолжишь?
Джокер хищно сощурил глаза, крепко задумавшись.
В такие моменты, как правило, его собеседники начинали дрожать и покрывались потом. И начинали судорожно молиться, отчаянно вспоминая, где они нагрешили и кто их сдал…
Но я-то точно знала — Васька просто перебирает в голове имеющиеся у него ресурсы.
— Один найдется, — наконец хохотнул мой дружище, явно вспоминая о чем-то своем. — Через пару недель подарю.
Если честно, я этим приступам внезапного веселья давно не удивлялась от слова совсем. У нас половина города готова жизнь отдать за тетрадку, в которую он якобы записывает грехи своих должников… Но на самом деле я всегда подозревала, что у него от всех тайн голова просто пухнет!
Попробуй столько разной информации в голове удержать — не только волосы покрасишь, реально с ума спрыгнешь.
Джокер далеко не безумец, он чертов гений.
Хотя… всегда догадывалась — это одно и то же!
— Спасяб, — с облегчением выдохнула, упираясь макушкой куда-то в его подмышку. Хотя, на самом-то деле, даже после решения этой проблемы легче почему-то не стало. — Кстати, Вась, а чего там с входом в клуб-то? Минутное помутнение рассудка?
— Ах, если бы, душа моя, — запустив ладонь мне в волосы, протянул этот засранец, запрокидывая голову, глядя куда-то в потолок. — Новый управляющий. Казачок засланный, от твоего обожаемого братца. Сюрпри-и-и-из!
— Все это, конечно, безумно интересно, — задумчиво пожевала я нижнюю губу. И даже головой мотнула. — Только я ничего не понял. То есть ты знаешь, кто он и от кого. И берешь его на работу? Джокер, ты совсем ку-ку? Не, это, конечно, само собой. Но! На кой тебе этот бегемот сдался?
— Корову свою не продам никому… Такая скотина нужна самому! — прищурившись, пропел этот паяц, громко чмокнув губами. И глазами блеснул так… предвкушающее.
Нового управляющего стало почти жалко.
Кто-то, похоже, решил врагов держать поближе. И я даже спрашивать не буду, зачем ему это надо. В его подковерных играх, если честно, до сих пор ничегошеньки не понимаю!
Но незримое присутствие Ярослава и тут, почти физически встало поперек горла. Участие брата в моей жизни окружало со всех сторон, как спертый воздух бедного астматика. Даже сейчас дышать трудно, не задохнуться бы вскоре совсем!
— Дурак ты, Васька, — допив алкоголь, отставила пустой стакан и снова прижалась к ухмыляющемуся Джокеру. Сложила руки у него на плече и пристроила на них подбородок, задумчиво рассматривая замысловатую тонкую татуировку вдоль уха. — Дурак и не лечишься.
— Тебя что-то беспокоит, малыш, — задумчиво протянул друг, постукивая по моей макушке пальцем. — Тебя что-то беспокоит…
Аха. А то мне причин понервничать не давали!
— И это не родители.
Блин. И почему соврать ему у меня никогда не получается?
— Есть такое, — кивнула, соглашаясь. И протяжно вздохнула, понимая, что скрывается за направленным на меня взглядом и азартно блестящими клыками. — Опять?
— Три вопроса, Нютик, — то ли рычанием, то ли смехом, соглашается этот гад, подхватывая свободной рукой новый бокал с виски. — Три ответа.
— Ладно, — скрипнула зубами, но приняла привычную игру «я не спрашиваю о твоих проблемах, и совсем не помогаю тебе их решить».
Васька — упрямая зараза. Но есть один человек, который его упрямей. И этот человек я!
Самый скромный и в меру вредный, ага.
Но только полностью выдворить этого настырного зеленого таракана за внутреннюю кухню моей личной жизни до сих пор не удалось. Если кто-то подскажет, где продается подходящий под его размер и ядовитость дихлофос, буду очень благодарна!
Ай, лан. Берем, как говорится, коньяк, и будем импровизировать.
— Кто такой Демьян Исаев? — выпалила первый вопрос, и только потом докумекала, что это волновало меня более всего.
Да кокосом мне по черепку!
Почему из всех многочисленных знакомых Османа Антихриста познакомили именно с моей нескромной персоной?! Да еще памятуя о его аллергии на рыжих… Это ж как своего друга надо не любить?
— М-м-м, — бархатно и многозначительно протянул Джокер. — Антихрист.
— Это не ответ, — возмущенно пихнула друга локтем по ребрам, пылая праведным возмущением. Раньше дружище всегда был многословнее! Да, он не пускался в долгие и нужные объяснения, отделывался общими фразочками с кучей всякой ерунды, но расставлял очень правильные акценты.
Проще говоря, давал хорошего пинка в нужную сторону, дабы мои мозги не плесневели от бездействия.
— Это как раз ответ, Ню-тик, — владелец клуба пожмакал кончик моего носа как кнопку дверного звонка. — Он — Антихрист. Не обессудь.
А, типа прими за аксиому и потом не удивляйся, почему вокруг воронье дохлыми кучами с неба падает, а люди сходят с ума. Прекрасненько!
Омена на досуге пересмотреть, что ли?
— Угу, — потерла нос пятерней подбородок. — Тогда вопрос второй. Некто Андрей на белой «Инфинити», номер начинается на тройку. Знаешь?
В ответ Джокер замер!
Да еще так заледенел, что сомнений не оставалось — знает. Не то слово прям, как знает!
— Можешь не отвечать, — протянула, глядя как друг молча и жестко глушит несчастный теплый вискарик, чуть не прокусив клыками стакан. — Совсем не отвечать. Вопрос последний: что мне грозит?
— Ты вляпалась, — непривычно резко констатировал Васька.
Когда-то, на всех массовых гуляниях всех дружественных семейств, любимым был выкрик «за это надо выпить», и слаженный ответ на него «а мы не возражаем!»…
И почему этот тихий внутрисемейный прикол мне вспомнился прямо сейчас, никто не скажет?
Выпить все-таки пришлось. Непривычно высокая доза крепкого алкоголя вихрем прошлась по венам, расслабляя одеревеневшие мышцы, отодвигая все волнения и оставляя таки странную способность ясно мыслить. Хотя, вопреки всему, должна была накатить паника — если Джокер говорил, что дело дрянь, значит действительно дело дрянь. И тут без вариантов!
Догнавшись еще стопариком, дабы жизнь уже совсем малиной не казалась, я взлохматила волосы, поднимаясь:
— Мну понял, что ничего не понял. А раз не понял — мну пошел!
— Я поясню, — внезапно мурлыкнул Джокер, вставая на ноги одним тягучим движением. И, до того, как я успела возразить, утянул меня вплотную к стеклу над танцполом. Приподнял жалюзи, устроился позади, и тихо рыкнул, пристраивая голову у меня на плече. — Смотри. Внимательно смотри, малыш!
Хм. Ну и как тут отказать, когда так просят?
Я принялась с самым внимательным видом изучать танцпол вместе с баром. Народу — жуть, все пьют и дрыгаются, и рассмотреть хоть что-то в этой хаотичной толчее сквозь яркие неоновые вспышки дело почти провальное. Конечно, если как следует напрячься, отдельные фигуры смутно выхватывались из общей массы, но и только.
Спустя пару долгих минут мне удалось рассмотреть извивающуюся в прозрачном кубе Марику…
И тут выпитый алкоголь, наконец, добрался до мозга. Желание сделать грандиозную пакость усилилось в разы!
— Не туда смотришь, дорогая, — хохотнул Джокер хриплым баритоном и, ухватив меня за подбородок, ловко развернул в нужную сторону.
Я сощурилась, разгоняя хмельной туман перед глазами, всматриваясь в обширное пространство вип-кабинетов прямо над баром. Один из них темнел пустотой, зато во втором находились люди. Не считая проворно накрывающей на стол официантки всего двое парней, зато какие!
Медленно выругавшись некрасивым крепким матом, я, не сдержав эмоций, саданула кулаками по гладкому металлу перил.
В випке над темной барной стойкой, почти у самого стекла, приветливо пожимая друг друга руки, стоял тот самый активно поминаемый сегодня Антихрист… и мой «любимый» братец Ярослав!
Да какого хрена?!
Костя сдержал свое слово.
Правда, похоже, место встречи назначал не он, а сам продавец кофейни, предварительно долбанувшись где-то головой — какую-либо другую причину своего появления в клубе «Джокер» Исаев назвать просто не мог.
В это колоритное место Антихристу не то, что вход был заказан… Просто не менее колоритный владелец уже один раз «ласково» попросил держать себя в руках на его территории. А таким, как Джокер, лучше не отказывать. Тем более когда он просто просит.
Точнее сказать «пока» он просит…
Несмотря на собственный пофигизм, переходить дорогу чокнутому любителю купаться в зеленке лучше не стоило. И всё же.
Почему именно здесь?
— Демьян, — стоящий напротив него не выдержал первым, протягивая руку. — Рад видеть.
Исаев только усмехнулся, с небрежной медлительностью доставая руку из кармана джинс и протягивая ее в ответ.
Как-то раньше Ярослав Соболев был более… решительным.
Сколько они не виделись, лет пять? Ничего так. Изменился за прошедшее время, вытянулся, раскачался, превратился в практически взрослого умелого дельца, имидж сменил, важную морду не забыл состроить. Вот только в серых глазах осталась та же самовлюбленность, столь часто и неприкрыто мелькающая у младших близнецов.
Может, старший из братьев и приобрел ценный опыт в делах. Вот только желание показать себя круче, чем он на самом деле есть, никуда до сих пор не делось.
Уж кто-кто, а Демьян Исаев не понаслышке знал, в какую задницу порой приводит излишняя самоуверенность.
— Не думал, что ты моим предложением все-таки заинтересуешься, — не услышав ничего в ответ, Соболев уселся на диван, пытаясь сделать приглашающий жест. Но опоздал.
Исаев уже вольготно развалился на втором диване, закидывая ногу на ногу, тонко намекая на толстые обстоятельства.
Да, это он лично просил о встрече. Но и хозяином положения на данный момент был кто угодно, но не Ярослав.
И Соболеву пришлось это проглотить: в конце концов, перед ним сидел не кто-то, а Исаев, который и раньше премудростями этикета себя не утруждал. А в последнее время, как ходили слухи, и вовсе с катушек слетел.
Но так было даже лучше. По крайней мере, можно было быть уверенным, что опостылевшая кофейня станет собственностью Демьяна, а не перейдет через третьи, а то и пятые руки к мелкому рыжему Гаргамелю.
От семейного бизнеса ей и так причиталось слишком многое.
— Твои братья умеют быть убедительными.
И почему в насмешливых интонациях тонко издевающегося Антихриста Ярославу послышалось четкое «они даже меня умудрились достать»?
— Должна же быть от них хоть какая-то польза, — не сдержал тяжелого хмыка их старший брат. — Не важно, каким образом. Но ты здесь.
Исаев усмехнулся в ответ.
Вот только по истинной причине своего интереса у него были совершенно иные мысли. Да и мотивы Ярослава он видел насквозь. Не сложно подсчитать два и два, чтобы понять: он готов втюхать долю кому угодно, кто не пойдет на поводу у его сестры и ее друзей-барменов. Ему будет совсем не смешно, если потенциальный покупатель окажется вдруг поверенным человеком Фомина, Мохова или того же Кумратова.
Но что совсем смешно, так это незнание Соболевых о том, с кем именно Антихрист не так давно проводил свое свободное «нетрезвое» время.
Перед подобными встречами стоит лучше собирать и проверять информацию. Или попросить помощи у того же Джокера, он в этом деле мастер. Хотя… отдать потом долг у Ярослава кишка тонка.
Или он все знал, и просто не верил в то, что у Антихриста могу быть друзья?
Но даже если неосведомленность Ярослава оставляет желать лучшего, Исаев вряд ли продаст свою долю даже по просьбе Кости и Сени. Это понимали все и иллюзий не строили.
Правда, кто в здравом уме мог представить, что на покупку объективно нахрен не нужной доли он всё-таки пойдет?
— Допустим, — пригубив чистый виски из стакана, кивнул Демьян, напрочь игнорируя выложенные перед ним договора, предусмотрительно захваченные ушлым Соболевым. — Но что здесь забыл ты?
— Уже рассказали? — Ярослав даже не удивился. И, откинувшись на спинку, легкомысленно отсалютовал бокалом коньяка. — Расслабься. В отсутствии матери и на момент ее недееспособности я ее полномочный законный представитель во всех делах. Документы перед тобой.
— В этом я не сомневался, — кивнул Исаев. — Но меня интересуют подробности.
— Ну да, ты же человек в городе относительно новый, — с ноткой растерянности протянул Ярослав. И, криво поморщившись, пояснил. — Все настолько тупо, что почти нелепо, Дем. Обычное ДТП. Загородная трасса, мокрый асфальт, лопнувшее колесо, кювет и фонарный стол.… Не мне тебе объяснять, после таких аварий людей вырезают автогеном.
— Живы?
— Если можно так сказать, — хмыкнул Ярослав, подливая себе коньяк из фигурной бутылки. — Месяц мать и отчима собирали здесь как пазл для стабилизации и дальнейшей транспортировки, пока меня тошнить не начало от больничных стен. Но принять их на лечение отказывался даже Израиль. И только потом каким-то чудом одна из Китайских клиник дала добро. Я пробыл там, сколько мог, потом вернулся — кто-то должен был заниматься делами.
— И одним из твоих первоочередных дел стала кофейня твоей матери, — насмешливо заметил Исаев, прекрасно всё понимая.
Это не кафе застряло Ярославу костью в горле. А его сводная сестра.
Неужели аллергия на рыжих становится пандемией?
— На мне повис весь бизнес матери, — равнодушно пожал плечами тот, не уловив намека. — Врачи гарантий не дают, не смотря на чертову кучу операций, хренову тучу бабла и тысячи программ реабилитаций. Неизвестно еще, что с делами отчима. Пока его предприятиями занят управляющий, но если прогноз неблагоприятен, полурослику вряд ли доверят дела.
Демьян, чтобы спрятать кривую улыбку, потянулся за сигаретами и закурил, выпуская в воздух сизые клубы дыма.
Гоблины, полурослики… Похоже, эта семейка друг друга стоит. Интересно, каким прозвищем наградили самого Ярослава?
Но еще больше интересно… а кто же у очередной рыжей отец, если у противоборствующих сторон одна фамилия?
— Не повезло с родственниками?
— Как сказать, — задумчиво откликнулся Ярослав. — Отчим мужик нормальный, насколько, млять, вообще может быть нормален мужик, скачущий по лесу с деревянным луком. Но мать с ним была счастлива, статус у него подходящий, деньги ему не нужны, в дела наши не лез, меня не дергал. И я решил, почему бы и нет…
— И почему я чувствую «но»? — насмешливо поинтересовался Исаев, аккуратно подталкивая самоуверенного Ярослава к нужной теме. К рыжей такой, ехидной и строптивой теме.
Можно сказать — его излюбленной. Правда только с каких пор?
— Но мелкая стерва бесит!
Признание наконец-то было озвучено. И теперь Демьян, уже без опаски мог откровенно съязвить:
— И ты решил тупо спихнуть свою проблему мне?
— Я слышал, ты терпеть не можешь рыжих, — довольно оскалил зубы Ярослав, даже не скрывая своих помыслов. — Что мне, конечно, на руку. И что странно, учитывая твою бывшую невесту — блондинку. Кстати, свадьба не состоялась. Почему? Это был выгодный контракт.
О да, млять. Очень выгодный для дела… и звездец, какой затратный для нервной системы!
— Не сошлись во мнении с будущими родственниками, — многозначительно усмехнулся Исаев, привычно избегая подробностей. Которые, кстати, мало кто рисковал уточнять.
В общественном незнании не было ничего удивительного, на самом деле. Его бывший визави, гребаный финансовый гений, не страдал внезапным приступом благородства, уж точно не в делах, касающихся своей ненаглядной. Добивать противника он не стал только по холодному расчету. Красивый и действенный, старый добрый шантаж: если Демьяну когда-то придет в голову хотя бы показаться на глаза бывшей невесты, все кругом сразу узнают, почему и благодаря кому Исаевым пришлось так срочно уехать.
Уже ни раз и ни два был проклят тот день, когда им одновременно на глаза попалась ехидная рыжая оторва.
Кстати, разве сегодня не годовщина сего знаменательного события?
— Воронцов — ушлый тип, — согласно поморщился Соболев. — Дочурка его наверняка такая же.
Исаев промолчал, привычно гася вспышку гнева.
Обсуждать всё это у него не было никакого желания. Та рыжая осталась в прошлом. Теперь на горизонте появилась совсем другая… И, несмотря на тонкое чувство где-то глубоко внутри, будто он с размаху наступает не те же грабли, Демьян отступать не собирался.
У истории имеется занятное свойство повторяться. Она циклична. И, если это действительно так, на сей раз Антихрист собирался прожить ее с куда более приятным для себя исходом.
В чем бы это не проявлялось.
Пока всё разворачивалось на уровне «нихрена не понятно, но очень интересно!».
— Так что ты решил?
Исаев бросил на заметно нервничающего Ярослава насмешливый взгляд, не торопясь открывать папку с документами, которую уже взял со стола просто чтобы занять руки. Нетерпение в таких делах смерти подобно… ну или грозит если не повальным крахом, то значимым финансовыми убытками.
Семейство Соболевых стало почти жаль, и не ввиду произошедшей аварии. Просто ставить у руля старшего брата было очень… глупо. Даже ввиду отсутствия выбора как такого — младшие братья в этом плане могли похвастаться развитием на уровне чуть лучше деревянной табуретки.
А вот почему рыжую держали подальше от семейных дел? Или у нее самой на уме были только танцы?
Похоже, придется выпить еще и с Фоминым, разводя его на все интригующие вопросы. Костя не идиот, и прекрасно понимает, уж лучше Антихрист будет владеть долей в кофейне, чем она попадет в руки какого-нибудь мудака вроде Ярослава. А то и хуже.
Тем более, раз уж с завтрашнего дня Исаев становится его непосредственным начальником — заранее оставленный юристами договор нареканий не имел. К его удивлению, Соболев не стал занижать цену. Но и поднимать до запредельных высот не посмел, чтобы не отпугнуть потенциального покупателя.
Просил он, к слову, не мало. Но своей целью ставил не финансовое обогащение, а двойной удар по так называемой сестре. И долю матери продаст, и личностью покупателя подгадит!
Вот только Ярослав просчитался. Как и всегда.
Идти у него на поводу Исаев не собирался. Во всяком случае, не в той мере, на которую Соболев рассчитывал. А рассчитывал он явно на многое — как минимум, собирался руками Антихриста превратить жизнь ненавистной сестры в ад.
Наверное, потому договор о продаже не содержал никаких подводных камней, прописанных мелким почерком зубодробительными формулировками, в которых сам черт ногу сломит. К счастью, такие фишки Антихрист сек на раз, и после пятого прочтения с убойной для нервной системы окружающих медлительностью, наконец, оставил несколько автографов. В том числе и на расписке, согласно которой обязался перевести необходимую сумму в трехдневный срок.
Все формальности были соблюдены, и небрежно свернутый в рулон договор был отправлен во внутренний карман черной кожаной куртки.
Педантично сунув свой экземпляр в пижонскую чешуйчатую папку, Ярослав лично занялся разливом высокоградусного алкоголя, торопясь отметить его самую легкую победу. Да только не успел.
И без того странно оживленная толпа на танцполе вдруг разразилась зверскими для ушей выкриками.
— Странно, — ни к кому конкретно не обращаясь, нахмурился Соболев, глядя на часы. И, подхватив стакан, направился к узким перилам, тянущимся вдоль прозрачного стекла, откуда прекрасно был виден весь зал разом.
Исаев, помедлив, поднялся следом. В конце концов, он и так собирался узнать, по какой причине его оппонент выбрал именно клуб из многих имеющихся в городе. И когда подсказка сама плыла в руки, глупо было от нее отказываться.
Впрочем, на деле причина оказалась весьма банальной — в одном из стеклянных кубов для танцовщиц, в диком, изломанном ритме извивалась темноволосая мадам, показавшаяся на миг знакомой.
— Твоя? — понимающе усмехнулся Исаев, небрежно опираясь на перила, вглядываясь в неплохое тело, почти неприкрытое вызывающими тряпками.
Высоченные каблуки, смуглая кожа, черные кудри… вопреки расстоянию, смутно удалось разглядеть восточные черты лица, которые он уже сегодня видел. В родне девушки явно наследил кто-то из азиатов, что впрочем, ее не портило. По крайней мере, внешне.
Что до характера, там, судя по событиям в университетской столовой, было всё куда печальнее.
Но, зная вкусы Ярослава — даже не удивительно.
— Моя, — согласился Соболев, пожирая ее удовлетворенным взглядом, плохо замаскированным под напускную небрежность. — Нравится?
Исаев едва заметно поморщился, выдавая многозначительную усмешку.
Да упаси боже!
Но свое мнение решил оставить при себе, лениво оглядывая людей внизу. Он-то надеялся, что у Ярослава найдутся причины поинтереснее, чем выступление самодовольной подруги.
Хотя, кое-что любопытное все-таки было. Например, тот факт, что азиатская танцовщица неожиданно не пришлась по душе не только Исаеву. А всему клубу разом!
Демьян не сразу понял, к чему возникла дикая оживленность ревущей толпы, неподалеку от тех самых кубов. События стали яснее, когда местный ди-джей запустит что-то ультра модное и танцевальное, а толпа вдруг хлынула, делая из изначально небольшого круга почти арену. И в центре этой «арены» находились трое.
Три спортивные фигурки в камуфляже, неплохо двигающиеся каждая в своем ритме, в своем темпе и в своем вкусе. А затем… едва неуловимый жест, и все три исполняют до невозможности синхронно, выводя невероятную в своем исполнении дорожку шагов. Хлопок в ладони — и скользящий расход на почти правильный треугольник. Замысловатые танцевальные па в едином танце, и снова каждая на своей волне, до следующего ускорения бита из мощных колонок.
Толпа ревела от восторга!
И лишь когда в четвертый, или пятый раз «камуфляжные» девчонки увели окружающих в отрыв своей синхронностью четко отрепетированного заранее танца, Демьян к своему удивлению понял, что и это он сегодня видел…
Музыка не та, одежда другая, обстановка не подходящая — но конкретно эту связку он запомнил!
Как и рыжеволосую спортивную фигуру на главенствующих ролях.
И хотя тогда зрелищем особо не проникнулся, сейчас должен был признаться самому себе — там было на что посмотреть.
Танцовщицы Османа явно знали, что делали, видимо, зажигали толпу не в первый раз. Да и сами, судя по всему, отрывались от всей души, ни капли не комплексуя. Впрочем, талантливый в любых проявлениях Кумратов бездарностей никогда не держал, всегда выбирая лучших.
Вот только вряд ли сам «Мастер» подозревал о творящемся сейчас беспределе.
В конце концов, ночные клубы всегда берут в штат танцовщиц гоу-гоу и вот таких вот «зажигалок» в толпу. Но только почти никогда не выпускают на работу одновременно! Уж слишком очевидна причина: пока девчонки жги на танцполе, несчастные барышни в кубах остались совершенно без внимания.
И что они только не делали, чтобы его вернуть. В каких только позах не изгибались, к каким пошлостям не прибегали, но на фоне объявившейся троицы по-прежнему оставались незаметным, блеклым пятном у дальней стенки.
О них попросту забыли!
Когда обнаруживший это Ярослав долбанул кулаком о перила, Исаев был готов аплодировать младшей занозе семейства Соболевых.
В то время как брат проворачивал свой нехитрый план по унижению сестры, та красиво и небрежно опустила не только самого Ярослава, но и его обделенную талантами бабенку!
Пожалуй, вместо того, чтобы откровенно доставать рыжую Анюту, успокаивая неудовлетворенные призраки собственного прошлого, Демьян все-таки предпочтет узнать ее поближе.
— Мелкая, стервозная дрянь! — откровенно вспылил Ярослав, пока его зазноба, зло треснув кулачком по стенкам куба, принялась открывать почти незаметную дверцу. — Я же просил ее не пускать сюда!
— Джокер не прислушивается к просьбам, — насмешливо напомнил Исаев, откровенно забавляясь ситуацией. — Если только она ему не выгодна.
— Я думал, что все просчитал, — сам того не осознавая, находясь в состоянии крайней ярости, прошипел Ярослав, выбалтывая больше, чем нужно. — Но этот сукин сын, похоже, всё понял!
— Я бы удивился, будь иначе, — иронично хмыкнул Исаев, наблюдая, как Соболев бросился вон из випки, когда сообразил, куда сейчас направляется дама его отсутствующего сердца, с неумолимостью бульдозера расталкивая толпу молодежи на танцполе. И, пригубив вискарь, почти ласково добавил. — Идиот.
Сам он никуда не пошел, наблюдая за разворачивающимися событиями через прозрачное стекло. Зрелище предстояло занятное — никто даже пикнуть не успел, когда азиатка, оказавшись в центре клуба, сбила с ног ту самую рыжую.
Кто-то взвизгнул, народ хлынул ближе, почти закрывая обзор… Но Демьян успел заметить, как Соболева, легко подскочив, без лишних изысканий эпично двинула своей сопернице в челюсть.
Хм. Костя ей удар ставил, что ли?
Впрочем, не успела азиатка уйти в нокаут, ей на помощь поспешили две ее подружки из освободившихся кубов. И наверняка подпортили бы хорошенькую мордяшку рыжей, но тут проснулись уже ее подруги. На потеху публике завязалась самая настоящая кошачья драка! Кто, кого, куда и за что бил, стало непонятно даже наблюдателям с высоты вип-комнат — по ходу, к массовому побоищу присоединился кто-то из посетителей клуба. Правда, ненадолго.
И минуты не прошло, как дерущихся разняла подоспевшая охрана клуба, обломав всё бурное веселье. Визжащую и брыкающуюся азиатку забрал сам Ярослав, остальных тупо растащили в стороны. Не успевших остыть и снова чуть не сцепившихся девчонок просто увели…
И только самая рыжая куда-то исчезла.
Демьян машинально нахмурился, оглядывая толпу.
Куда она могла деться?
И только когда волнение среди молодежи улеглось, и народ стал вяло двигаться в новом танце, Исаеву, наконец, удалось заметить кудрявое мелкое воинство. И где? За спиной у какого-то ухмыляющегося блондина!
Пришлось как следует напрячь зрение.
Ошибки быть не могло: Соболева действительно пряталась за каким-то высоким хмырем в белом. Или он сам ее спрятал, своевременно выдернув из-под носа охраны?
Во всяком случае, когда вокруг стало относительно спокойно (насколько это вообще может быть на территории ночного клуба), именно он, уцепив рыжую за руку, потащил ее к бару. Да и рыжая не сопротивлялась… И вместе с хмырем уселась за барную стойку.
В конце концов, в этом не было ничего такого. В развлекательном заведении подобного уровня всякая уличная шваль не тусовалась, Соболева к обычным людям не относилась, а учитывая род ее деятельности, поклонников и просто знакомых у нее должно быть полно…
И всё равно, что-то заставило Исаева остаться на месте.
Обычная с виду ситуация Антихристу не нравилась от слова совсем. Настолько, что уходить он передумал, оставшись в випке наблюдать, благо отсюда весь бар был как на ладони.
Сначала невеселая рыжая и неизвестный хмырь занимались обычной болтовней, наклонившись друг к другу поближе. Естественно, громкая музыка не потворствовала приятному общению, и уж точно не давала возможность подслушать. А гребаные неоновые вспышки до сих пор мешали Демьяну рассмотреть не понравившуюся ему рожу. И тогда парочка решила заняться тем, чем и положено заниматься посреди ночи в увеселительном заведении, и чем был занят над ними Демьян.
То есть пить!
Светловолосый мажор, по всей видимости, решил выпендриться, заказав американский коктейль «Городской», являющийся на самом деле смесью дешевого бурбона и светлого пива. На вкус — хрень редкостная, но дает возможность проявить себя во всей красе, эффектно закидывая наполненные стопки прямо в высокие пивные стаканы.
И слишком уверенный жест, которым парень проделал этот фокус, не понравился Исаеву еще больше.
Он не до конца пропитой печенью чувствовал — что-то здесь не так.
А когда разгоряченная танцами и дракой Соболева залпом выпила едва ли не половину коктейля сразу, а ее хмырь довольно усмехнулся, Демьян понял, что именно его насторожило.
Он этого сукиного сына узнал!
И с нарастающей ненавистью наблюдал, как через пару минут девушка с трудом слезает со стула, качается, и тут же почти падает в гостеприимно поставленные мужские объятия. Вот она мотает головой, упырь что-то говорит ей на ухо, продолжая самодовольно ухмыляться, та кивает, он берет ее за руку и тянет через танцпол в сторону выхода…
В ладони Исаева жалобно хрупнул тонкий стакан, заливая пол остатками дорогого алкоголя. Крупные осколки посыпались следом, а кровь не закапала только благодаря плотным кожаным перчаткам без пальцев.
Но Антихристу было всё равно.
В очередном городе, в очередном клубе, очередной мудак уводил у него из-под носа очередную рыжую…
Да млять, какого хрена?!
Решение остановить всю эту херомантию (да-да, от того самого слова), Демьян осознал уже после того, как оказался внизу на танцполе. В толпе бухой молодежи слишком мелкую рыжую найти было проблематично, но высокая фигура в светлом замшевом пиджаке мелькала путеводным маяком неподалеку.
Но даже она едва не скрылась из виду, когда на Исаева сходу налетел какой-то тощий долговязый придурок, едва не окатив темным пивом из двух стаканов сразу.
— О, чувак, прости! — проорал сразу извинения, косо улыбаясь. — Я тебя не увидел!
Демьян медленно поднял на него тяжелый взгляд… И вдруг ухмыльнулся, доставая из кармана оранжевую хрустящую купюру:
— Заработать хочешь?
— Спрашиваешь! — радостно завопил тот.
И через минуту он, так же скалясь позитивом, налетел на указанного заказчиком парня, залив того пенящимся алкоголем с ног до головы. А пока хмырь плевался, ругался и пытался прибить повиснувшего на нем с извинениями паренька, увести рыжую стало секундным делом.
И только оказавшись на улице, без лишних разговоров Демьян прижал Соболеву к стене за углом, едва сдерживаясь, чтобы не свернуть ей шею:
— Ты понимаешь, что ты вытворяешь?!
Вот только девчонке на злого до безумия Антихриста, нависшего над ней, было глубоко пофиг.
Исаев с чувством ругнулся, пальцами хватая рыжую за подбородок, заставляя ее задрать голову. Она не сопротивлялась, и это было не удивительно — на парня смотрели абсолютно пьяные, стеклянные глаза…
Да еп твою мать!
Какой хренью этот долбоящер её накачал?!
Ей же сейчас абсолютно плевать, кто перед ней. Куда поведут, туда и пойдет, как коза на веревочке, не осознавая ни смысла, ни причин своего поведения!
И что с ней теперь делать?
Косте сдать? Или сразу в больницу, что б наверняка?
Но еще до того, как Исаев принял хоть какое-то решение, в кармане камуфляжной джинсовки зазвонил телефон.
Естественно, вызов Соболева не приняла. Её едва хватило на то, чтобы вяло дернуть пальцами и попробовать голову опустить — собственное тело ей почти не подчинялось.
Ругаться снова Исаев не стал, хотя очень хотелось. После недолгих раздумий он решил ответить за нее…
Но тут позади раздался полный предвкушения голос:
— Демьян, Демьян, Демьян. Какая встре-е-еча!
Ну, млять. Вот его только не хватало!
— Джокер, — ухмыльнулся Исаев на развороте, машинально запихивая рыжую себе за спину. — Давно не виделись.
— Время, время, время, время, — сверкнув серебряными клыками, согласился зеленоволосый тип во всем черном, стоящий на парковке клуба в окружении еще трех парней слегка бандитского вида. — Оно так летит! Так всё меняет…
Демьян криво усмехнулся, стараясь скрыть собственное раздражение. В любое другой время он бы обязательно поболтал с креативным владельцем ночного клуба за бутылкой коллекционного вискаря… Вот только объявился старый знакомый как всегда не вовремя.
Впрочем, этого стоило ожидать.
Несмотря на показную (а может и реальную) придурковатость, беспредела на своей территории Джокер не допускал. И сейчас Исаев откровенно надеялся, что тот не заметит неадекватного поведения рыжей… Ну или хотя бы даст ему время, чтобы всё объяснить.
Оправдываться Демьян не собирался. Но слишком уж хмуро выглядели застывшие позади Джокера парни из его личной охраны!
Четверо на одного — не самый плохой расклад, который можно обернуть в свою пользу. Но проверять на своей шкуре, какие на сей раз стволы в наплечной кобуре хозяина клуба, тоже не хотелось!
— Решил потрындеть о бренности бытия? — вскинул брови Исаев… и вдруг понял, куда на самом деле смотрит Джокер.
Не на него. А куда-то сквозь, будто прекрасно понимая, кто за его спиной скрывается!
— Ню-ю-юта, — обрывая незаконченный диалог, хищно вдохнул Джокер, шагая ближе. — Иди сюда. Иди, малыш.
Исаев, ругнувшись сквозь зубы, отступил в сторону, полностью открывая обзор на бледное неподвижное и ничего не соображающее приведение в камуфляже.
Отлично, млять. Они еще и знакомы!
Хотя было бы странно для владельца популярного ночного клуба не знать одну из лучших танцовщиц Кумратова.
Впрочем, наблюдать, как резко меняется выражение лица Джокера, было даже занятно. От довольной улыбки безумного чеширского кота, до выражения глухой ярости — лицо зеленовласки темнело на глазах. И сквозь зубы вырвался тихий хрип, когда он провернул предыдущий маневр Исаева, цепляясь пальцами за девичий подбородок.
— Кто? — от невнятного рычания девушка заметно вздрогнула. Нахмурила, как могла, брови, едва уловимо дернула головой… и даже что-то невнятно пробормотала.
И не заметила, как машинально потянулась за мужской рукой, когда Джокер убрал пальцы.
Это хреново. Кажется, Исаев начинал понимать, что конкретно тот мудак ей подсыпал!
— Андрей? — многозначительно протянул Джокер, умудрившись-таки что-то расслышать.
— Аларский, — подтвердил его опасения Демьян. И закурил, пытаясь контролировать эмоции. Что пока получалось фигово! — Чертов сукин сын снова взялся за старое.
— Он здесь? — владелец клуба обрадовался известию так, как радовался больной на голову маньяк весело скачущей навстречу жертве. Но в темных глазах тлела ненависть.
Охрана, все прекрасно расслышав, встрепенулась, ожидая приказа.
Несчастного Андрюшу стало почти жаль. Зато стало понятно, кто же таинственный идиот, приславший девушке с аллергией пафосный со всех сторон веник. И кто повредил ей спину — у Аларского всегда были собственные понятия о запоминающихся способах познакомиться.
Длинную глубокую ссадину под своими пальцами Демьян будто чувствовал до сих пор.
— Это тебе, — пока никто не успел ничего понять, Джокер подтянул к себе Соболеву и буквально впихнул ее в руки Исаева, едва успевшего выкинуть недокуренную сигарету. После чего наклонился, с опасной нежностью шепнув на ухо. — Не обижай, Антихрист. Я проверю.
И хлопнув его по плечу, ушел вместе с парнями, насвистывая под нос что-то среднее между саундтреком к фильму «Челюсти» и имперским маршем.
И только из-за угла донесся его хриплый голос, так и блещущий черным позитивом:
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!
От громкого, безумного смеха поежились даже привычные ко всему таксисты неподалеку.
— Кому-то следует закопаться поглубже, — понимающе хныкнул Исаев. И перевел мрачный взгляд на девчонку, которую машинально обнимал за плечи. — Ну? И что мне теперь с тобой делать?
Очередная рыжая неприятность шумно вздохнула, утыкаясь в его футболку носом.
Зашибись!
Но когда мелкие юркие ладошки пробрались ему под куртку, захотелось высказаться покрепче. И еще раз покурить!
Вместо этого пришлось, сцепив зубы, хватать ничего не соображающую рыжую на руки, и как можно быстрее переть в его машину, припаркованную неподалеку. Благо девчонка почти ничего не весила и не сопротивлялась. Да, будь он просто пьяна, все было бы намного проще. И не так, блин, «весело»!
Сейчас же ее вело от любых прикосновений.
Всё это Демьян уже видел не так давно в одном из баров с сомнительной репутацией, куда его угораздило попасть на пару с Костей. Тогда какой-то молодой мудак решил накачать приглянувшуюся ему девчонку, посмевшую ответить ему отказом. Девчонка, к счастью, оказалась их знакомой, а к несчастью того дебила, ходить с переломанными пальцами ему придется еще долго.
Они с Фоминым, конечно, не ангелы, но даже в «лучшие» свои годы Антихрист такой херни не исполнял. И пользоваться маленькими рыжими девочками никогда в его планы не входило.
Кто бы там что ни говорил и не думал.
Даже если вытворял полную дичь, о которой долго жалел потом, совершить непоправимое он бы не смог. Сумел бы вовремя остановиться.
Но кого и когда это нахрен волновало?
От неприятных воспоминаний отвлек звук оповещения на собственном телефоне. Смс с домашним адресом Соболевой пришло еще до того, как он успел занять водительское место — люди Джокера всегда работали оперативно.
Факт, откуда владелец ночного клуба знает адрес, удивления не вызывал. А вот название загородного коттеджного поселка, где старший Исаев не так давно достроил дом, Демьяна прилично позабавило. Для полного счастья еще не хватало, чтобы они с семейством Соболевых оказались соседями!
Охреневать над очередным совпадением уже не было ни сил, ни желания. Сука-Судьба явно делала всё, чтобы продлить его мучения. И надо признать, все ее попытки начинали приносить какое-то свое, извращенное удовольствие.
Хотя сознание иногда просто корежило от двойственности происходящего. Всё происходящее было похоже… и всё было не то!
Кстати, саму Соболеву во время дороги тоже корежило знатно.
Девчонка просто сложилась пополам, уткнувшись лбом в собственные коленки, запустив руки в волосы, пальцами массируя виски и что-то бормоча себе под нос. Видимо, пыталась хоть как-то придти в себя.
Исаев на ее бесполезные потуги внимания не обращал, не отвлекаясь от дороги. И не ввиду отсутствия сочувствия, просто знал — бесполезно. Все ее попытки унять бешеный, как при диком перепое, хоровод перед глазами, просто не существенны. По-хорошему, ей желудок бы промыть, но это, как говорится, уже не в его компетенции.
Он еще не определился, как в таком состоянии сдавать ее на руки долбанутому семейству. От Ярослава, чью барышню немного… кхм, обидели сегодня, хорошего ожидать не приходилось. А про двоих гоблинов вообще стоит промолчать.
Можно сколько угодно высокопарно рассуждать о семейных ценностях и прочей лабуде, факт остается фактом. Разная кровь, одна фамилия, слияние капиталов… А значит, доля в наследстве Ярослава здорово уменьшилась с приходом в их семью еще одного «ребенка». Можно сказать, причины его ненависти в чем-то были обоснованы — Соболев-старший чужого взрослого парня в свои владения не допустит, раз за себя оставил управляющего. А вот мачеха вполне могла единственной девочке что-то отписать помимо кофейни.
Да, пока недееспособны родители, Ярослав полновластный царь и господин. Но в случае их смерти, всё имущество будет поделено по завещанию!
Кстати, проблема с доставкой решилась сама собой, как только внедорожник Исаева въехал под шлагбаум закрытого поселка. Музыка разносилась далеко, вибрируя в ночной темноте, и парень вовсе не удивился, обнаружив ее источник. Естественно, несанкционированная гулянка шла как раз в особняке Соболевых!
И, судя по количеству машин у ворот и многоголосным пьяным выкрикам, в ближайшее время сворачиваться не собиралась.
— Гребаные гоблины, — уткнувшись лбом в боковое стекло, тихо пробормотала рыжая, умудрившаяся-таки, не смотря на свое состояние, всё рассмотреть и понять.
Или близнецы настолько часто устраивали дома пьянки, что громкая музыка и звон бутылок уже распознавались Соболевой на уровне рефлекса?
Девчонку на какой-то миг стало чисто по-человечески жалко.
С одной стороны, он и так уже сделал всё, что можно и даже больше. Из клуба увел, лично доставил прямо домой, и дальше уже не его проблемы… Но млять.
Отпустить ее туда? Сейчас? Где с радостного одобрения братьев с рыжей сделают всё, до чего у Аларского руки не дошли?
В полной тишине салона особенно громко скрипнула под пальцами оплетка на рулевом колесе. И Исаев, нахмурившись, молча вывернул руль, нажимая педаль газа.
До звания рыцаря печального образа он до сих пор не добрался, так и застрял на когда-то упомянутом уровне «коник». Просто потому, что зарекся во всю эту хреномустику не лезть — ему решать чужие проблемы никуда не упиралось.
Но… Но бл*ть, почему и с этой рыжей у него всё не слава богу?!
И какой он на самом деле приобрел геморрой, стало понятно, когда он, заехав на подземную парковку собственного дома, попытался вытащить Соболеву из машины. Ладно, он опять ничего не соображала. Черт бы с ним, что ее совсем не держали ноги. Фигня, что она снова пыталась что-то сказать и не получалось…
Но когда Исаев тащил ее на руках в комнату на втором этаже, от неожиданного поцелуя в шею он свою ношу чуть не выронил!
Пока его не начали с упорством домогаться, пришлось менять план на ходу. И вместо гостевой комнаты он занес девчонку в собственную ванную. Где, без особых раздумий, просто поставил на ноги и сунул дурную рыжую голову под холодную воду.
Естественно, Соболева начала сопротивляться, слабо, но упрямо упираясь ладонями в край ванны. Ледяные брызги летели во все стороны, заливая не только ее джинсовку и пол, но и куртку с футболкой Исаева…
Острое чувство дежавю точным ударом выбило весь воздух из легких.
Пришлось сжать зубы, и придержать девчонку за шею, не давая ей освободиться.
Эту самую шею, если честно, свернуть очень хотелось. Но ведь объективной причины не было — злился парень только на самого себя.
Соболева не виновата, что родилась рыжей, и ее назвали Аней. Ее вины даже нет в том, что она налетела на него в дверях столовой с бутылкой колы в руках. И уж тем более она не виновата в том, что когда-то Демьян Исаев вел себя как конченный мудак!
И только осознание того, что он поливает девчонку холодной водой из душа, чтобы ей помочь, а не унизить, слегка отрезвляло.
Похоже, трезветь начала и сама рыжая. По крайней мере, сопротивляться вскоре она перестала. И просто замерла, зажмурив глаза. Минут так через пять начала дрожать — уже хороший признак.
Выждав еще пару минут для верности, Демьян перекрыл холодную воду. И сдернул с крючка огромное полотенце:
— Сама справишься?
Соболева кивнула, трясущимися руками отжимая мокрую шевелюру. Она еще молчала, руки лихорадило, ее слегка шатало, но проблески разума были, так сказать, на лицо. Только хватило их ненадолго. Кое-как промокнув волосы и вытерев лицо, оставляя на полотенце следы не до конца смытого макияжа, она почти сползла на пол!
— Даже не сомневался, — усмехнулся парень, подхватывая рыжую до того, как она расквасила себе лицо о кафель.
Это, кстати, он тоже проходил когда-то.
Можно сказать, выучился, млять, на ошибках!
Оставался, правда, один не пройденный этап… На раздевание, мать его итить! Но не тащить же Соболеву в кровать мокрую, одетую и в ботинках? Раздевать ее частично невменяемое величество тоже, кстати, не комильфо.
В итоге Исаев нашел идеальный выход из ситуации. Дотащил до кровати, усадил на край и просто отправился на поиски горничной. Естественного, женского рода! Да, посреди ночи поднял, да, приказом ошарашил…
Но явилась девушка в форме и фартуке буквально через пять минут, ничего не спрашивая и не уточняя — ей не за то платили деньги. И, приняв протянутую ей футболку из мужского гардероба, прислуга рьяно принялась за дело, пока ее странный работодатель вышел на балкон покурить.
Сам Демьян же откровенно поморщился под аккомпанемент Скриптонита, завывающего с соседнего участка. И усмехнулся, выдыхая дым крепких сигарет, наблюдая за вакханалией, царившей в доме напротив.
Естественно, по закону жанра, его соседями, которыми он до сегодняшнего дня не интересовался от слова совсем, оказались Соболевы. Раньше Антихристу было глубоко похрен, кто живет по-соседству. Дом, как дом, два этажа из зимней сосны, длинная узкая терраса, небольшой аккуратный газон с бассейном. Два небольших балкончика с кованными перилами, яблони вдоль заборов и извилистые дорожки.
Кто ходит внутри дома — непонятно, огромная беседка и ворота находились с другой, невидимой отсюда стороны.
Ему приглянулись только две шикарные немецкие овчарки, вольер которых располагался в конце соседнего участка, практически под самым его балконом. Псы оказались с норовом, но путем постоянных перекуров, с помощью нехитрого подкармливания, их удалось почти приручить. По крайней мере, при каждом появлении они его замечали и приветливо махали хвостами, даже если свободно бегали по участку.
Кормила и выпускала их всегда прислуга, из хозяев Демьян не видел никого. Что, на самом деле, не удивительно: Исаевы перебрались сюда в начале лета, а Соболевы, как выяснилось, в то время уже были в Китае.
А теперь, похоже, младшенькие отрывались всласть, пользуясь полным отсутствием какого-либо контроля.
Их поведение на фоне сестры вызывало только лютое отвращение. Гоблинам по двадцать пять, а ей сколько? Двадцать три, от силы двадцать четыре. Разница года в два-три, а отклонение в мозгах как у австралопитеков!
Хмыкнув, Исаев в кой-то веки проигнорировал скуливших внизу, запертых собак, и вернулся в комнату. Горничной, естественно, уже и след простыл, а в его кровати мирно посапывала наконец-то отключившаяся рыжая. С влажными волосами, без косметики, в великоватой ей футболке, запутавшаяся в одеяле так, что только крошечные ступни в кипенно-белых коротких носочках торчали наружу…
Эти носочки добили окончательно.
Антихрист и так весь день пытался напоминать себе — это не та рыжая. Похожа, но не та! Их даже сравнивать нельзя.
Чем больше похожих событий разворачивалось вокруг, тем сильнее становились различая.
Со всей этой херней надо было что-то делать.
Проще всего, конечно, развернуться и уйти в тень, оборвав все контакты с обострившейся проблемой.
Но сколько можно бегать от прошлого?
Собирался же жизнь заново прожить. Так чего вдруг заднюю врубаешь?
Неужели страшно снова накосячить?
Присев на край кровати, Исаев устало потер лицо, задавая вопрос вслух, впервые называя рыжую по имени:
— И что же мне с тобой делать, Нюта?
Утро встретило меня по всем канонам постоянного студенческого самочувствия: головка ва-ва, а во рту ка-ка.
И это почти ничего не сказать. Считайте, я вообще тактично промолчала о собственном самочувствии, которое радостно вдарило по вискам, стоило мне только попытаться оторвать голову от подушки. Звездочки плясали перед глазами, мозги водили хоровод под черепной коробкой, внутренности размешивали раскаленной кочергой, в рот насыпали песка, саднила щека, болела рука и ныла поясница.
Абзац. Таки это похмелье или все-таки старость?
И скажите, как вообще можно упиться алкоголем, суммарное количество которого равняется двум стопкам чистого виски, не считая колы?
Отчаянно потирая глаза, пытаясь разлепить неродные ресницы, с большим трудом все-таки села, чувствуя мерзкий приступ тошноты. В поле зрения первым попался прозрачный, почти запотевший стакан с желтым мутноватым содержимым. От неприятной ассоциации чуть не замутило снова, но на проверку вожделенная жидкость оказалась любимым ананасовым соком, а стеклянная емкость — огромной.
Половина радостно ухнула в пустой желудок, вторую я даже смаковала, оглядываясь вокруг.
Картинка показалась смутно знакомой.
Ну точно, видела ночью, когда проснулась от разрываемого нетерпением, пардон, мочевого пузыря. Правда огромная комната лихо моталась перед глазами, стенки убегали из-под рук, а кафель в просторной ванной все время норовил треснуть по лбу. Хоббита в моем помятом лице хватило только на каноничное путешествие туда и обратно, да и прохладная мягонькая подушка вовремя шмякнулась в лицо…
В общем, уснула я быстрее, чем обрадовалась отсутствующим свидетелям моего позора.
Теперь осмотреть мой временный приют представилось куда более обстоятельно.
Судя по размерам, комната занимала собой весь этаж. Темный паркет, натуральные брусовые стены, огромные панорамные окна на обе стороны, задернутые льняные шторы, едва пропускающие свет и даже выход на балкон. Рабочая зона с огромным столом и книжными стеллажами, зона отдыха с диваном, плазмой диаметра «я не возьмусь считать, рулетки не хватит» и новейшей игровой приставкой, ну и, собственно, спальная зона. На ней — кровать королевских размеров с белоснежным хрустящим постельным бельем, воздушным одеялом и кучей подушек. На кровати — лохматая я с дикого похмелья и глазами в кучу, а на мне — белая мужская футболка на три размера больше и собственные белые носочки.
М-да…
Не особо любила алкоголь раньше, но после сегодняшнего утра точно в завязку уйду. Честное слово!
Впрочем, ладно.
За дверью скрывается обычная современная ванная, а не комната в стиле Кристиана Грея, я не прикована к кровати, в углу не установлена камера, и на мне нет таблички с требованием о срочном выкупе. Считай, жить можно!
Недолго, но весело.
И все-таки, что ж вчера было?
— Доброе утро, спящая красавица, — послышалось насмешливое из угла около кровати, который я как-то обделила своим вниманием.
И вот честное пионерское, лучше б я туда не смотрела совсем!
— Исаев, — обреченно застонала, прижимая к пылающему лбу стакан с ледяным соком. Не узнать развалившегося в кресле шатена не представлялось возможным! — Ну, почему у всех глюки, как глюки, а мне вместо родной белочки выдали тебя?
Ну да, вообще, для начала мне стоило удивиться. Потом мне нужно было, наверное, испугаться. Затем, ради разнообразия, стыдливо залиться краской и начать психовать…
Но честно, кто из нас соображает с бодуна?
— Соболева, ты только что обломала мне мечту поиграть в прекрасного принца, — ухмыльнулся Антихрист, небрежно покручивая смартфон между пальцев. И вот его как раз не смущало ничего вообще!
Черт. Как он тут оказался?
И где вообще оказалась я?
— Собирался разбудить меня поцелуем? — ужаснулась, представляя какой от меня исходит перегар. — Извращенец.
— Сказкой ты не ошиблась, — хмыкнул парень, легко поднимаясь с кресла, демонстрируя мне обычные, чуть длинноватые серые спортивные штаны и такую же, почти домашнюю серую футболку. — Но хрустальный гроб, увы, еще не привезли.
— Накатай жалобу в службу доставки, — искренне посоветовала, к своему ужасу начиная догадываться, в чьи загребущие лапы меня угораздило угодить, и кому именно принадлежит эта стильная дорогущая пещерка. — И тогда злая мачеха запорет нерасторопных гномов на конюшне. Или премии лишит.
— Яблочко за сообразительность дать? — насмешливо поинтересовался Исаев, останавливаясь около кровати. Я хмуро отсалютовала ему стаканом…
Ну, ладно я с похмелья всякий бред несу. Но он-то чего мне подыгрывать взялся?
Или наоборот, это я с ним внезапно оказалось на одной волне невнятного сказочного юмора?
А, неважно.
Вроде бы неважно. Но почему-то странная атмосфера заставила выдать:
— Судя по самочувствию, кто-то вчера заставил меня обглодать целый отравленный сад. Руки бы тому Охотнику вырвать!
Чесслово, я знаю, к чему это ляпнула. Но пальцы Исаева вдруг неуловимо дрогнули, будто собираясь сжаться в кулаки.
А, может, мне просто показалось?
— Что ты помнишь?
Нет, не показалось.
Парень невозмутимо, с самым вальяжным хозяйским видом уселся на край кровати. Однако когда он ухватил меня за подбородок, всматриваясь в глаза, на лице его была написана сосредоточенность. Именно что сосредоточенность — настоящая, неприкрытая, неотвратимая…
С такой не девушку в своей постели рассматривают. С такой место для казни выбирают!
Кхм. Искренне надеюсь, не моей, а того самого случайно упомянутого Охотника. Кем бы он там не был.
Воспоминания, если честно, с трудом копошились в размякших от долгого сна мозгах.
— Танцы помню, — неохотно созналась, пока парень аккуратно вертел мою голову, будто проверяя реакцию зрачков на свет. — Драку помню.
Тебя, гада такого, с моим братом помню. Но вслух допрашивать не стану — по близости, увы, никакого холодного оружия нет.
— Головокружение? Тошнота? — тем временем поинтересовался Антихрист, не наигравшийся в доктора за домиком в детском саду. А, может, его в мединститут не приняли — во всяком случае, пульс он отсчитывал удивительно профессионально, зажав мое запястье и мельком глядя на настенные часы.
— Уже нет, — честно созналась, искренне не понимая, почему позволяю себя трогать. Ладно, ладно, понимаю, я — тормоз! — Только все признаки похмеликуса обыкновенникуса.
— После пивка похмелиться не тянет? — иронично вскинул брови Исаев, будто бы на что-то намекая.
И я вспомнила!
— Андрей…
— Андрей, — жестко усмехнулся парень, оставляя, наконец, в покое мою руку. — Соболева, ты понимаешь, что могла проснуться сегодня не здесь, и не в таком сохранном виде?
Прохладное постельное белье вдруг показалось геенной огненной, оплавляя все части тела разом.
— Твою мать! — ругнулась со всей тактичностью, запуская руки в волосы, сильно массируя виски. Картинка перед глазами была смазанной, но поддавалась расшифровке.
Вот я треснула Малике, сдирая костяшки о ее зубы, вот сцепились остальные. Вот нас разняла охрана… а потом меня кто-то ловко выдернул из этой толпы.
Этим кто-то оказался тот самый Андрей с парковки. Встреча с ним почти не удивила, популярный клуб как никак. Несмотря на треклятый веник днем, помощь блондина пришлась весьма кстати, предложение выпить показалось своевременным после бурных танцев и шикарной драки. Мы вроде неплохо болтали за барной стойкой… Но после половины стакана пива меня резко заштормило, и всё. Тушите свет, тащите вёсла!
Остальное вспоминалось на уровне рефлексов и смутных ощущений, приправленных шикарным плевком в душу.
Прекрасный принц в сияющих доспехах на проверку оказался тем еще резиновым изделием номер два.
А тот, кто еще вчера казался врагом под тем же номером, вдруг записался в спасители!
Неужели с пришествием Антихриста мир действительно перевернулся?
— Это мягко сказано. Ты понимаешь, что он мог с тобой сделать? — по степени охлажденности голос Демьяна мог соревноваться почти допитым соком. — Знаешь, на что способен этот сукин сын?
О как.
Или я чего-то не понимаю, или кто-то того упыря с именем на букву «А» довольно таки неплохо знает!
— Исаев, не дави на совесть, — я снова прижала к пылающему лбу ледяной стакан, о котором так своевременно напомнили. — И без тебя хреново. И кстати, как меня в итоге угораздило встретить всего такого благородного тебя?
— Ты видела меня с Ярославом, — парень не любопытствовал, он просто сделал выводы на основе моего ни разу ни скрываемого сарказма.
Какой… понимающий засранец!
— Видела. И я не спрашиваю, о чем вы разговаривали не из чувства благодарности, учти. А только потому, что не хочу услышать ответ!
Демьян только усмехнулся, невесело, но и не злобно. Так, будто всё осознавал с предельной четкостью.
Что на это сказать? Тяжесть всей ситуации он, как и я, нутром чуял: с одной стороны он действительно меня спас. А с другой, он ведь явно с моим братом не последние экономические новости обсуждал за рюмкой чая!
У меня был повод на него злиться. А у него, если подумать, на меня.
Развели, блин, как ПТУшницу первого курса! И я сейчас вовсе не о продаже кофейни говорю.
— Ладно, — понимая, что дела бизнеса действительно меркнут по сравнению с моей незавидной участью, я первой пошла на мировую. — Извини. И… спасибо.
То, чем могла закончиться ночь в клубе, не заметь меня Исаев, я до сих пор еще не до конца осознала.
Или не хотела?
— Не за что, — на удивление спокойно отозвался тот, протягивая мой собственный телефон, вынутый из кармана.
В комнате воцарилось хрупкое перемирие, отмеченное ненавязчивым молчанием обоих. Тишина не давила на мозги и совесть, но ровно до тех пор, пока я не взглянула на дисплей с отчаянно-красным значком батареи.
И то, что смартфон был почти разряжен, не удивляло от слова абсолютно!
— В смысле, сегодня воскресенье? — обалдело вскинулась я.
Я же в клуб уходила в пятницу!
— Ты проспала больше суток, — поднявшись, Исаев небрежно сунул руки в карманы штанов. — Но могло быть и хуже. Хотя бы врача вызывать не пришлось.
И… что-то мне не очень хочется узнавать, откуда Антихристу известен алгоритм действий с девушками, опоенными какой-то наркотой.
И почему бы, интересно?
— Черт, — вспомнив кое-что еще, ругнулась, пытаясь выпутать ноги из одеяла. — Мне пора, пока…
— Пока гоблины не разнесли весь Мордор?
Я замерла, попутно снеся на пол одну из подушек. Так-так-так. Ярослав опять меня прилюдно полуросликом припечатал?!
Вот же… назгул!
— Всевидящее Око Саурона, ты ли это? — скептично откликнулась, с трудом вставая на ноги, цепляясь пальцами за стенку — тело после долгой спячки всё еще повиновалось с неохотой.
— Предпочту роль Гендальфа с его сакраментальным «Ты не пройдешь», — опять легко включившись в игру, Исаев придержал меня за предплечье, не дав брякнуться. И почти силой усадил обратно на кровать. — Для начала тебе надо поесть. Тебя шатает от слабости.
Потрясающий мужик, если честно. Не просит, не приказывает… Но согласие мое уже не нужно, и спорить толком не получается!
И это-то как раз и пугает.
Если честно, оставаться дольше необходимого в особняке Исаева не хотелось.
Но для раздачи бонусов родным гоблинам требовались немалые силы — я охотно представляла себя, чего они могли учудить в мое отсутствие. Отрывистый шум с пьяными выкриками и грохотавшей музыкой до сих пор стоял в ушах, умудрившись пробиться сквозь наркотический туман и долгий сон.
Близнецы и раньше устраивали подобное, стоило только родителям уехать на выходные. Естественно, им за это влетало, да так, что дым весел коромыслом! Их матушка, моя нежно любимая матушка в таких случаях не гнушалась и ремнем съездить по задницам двух здоровенных лбов.
Правда, это если и помогало, то весьма ненадолго.
Представляю, в какой разрухе находился наш милый дом, самые эпичные руины хаоса от зависти будут рыдать в сторонке!
И вместе с ними я.
И потому ела я в ускоренном режиме под насмешливый и, как мне показалось, понимающий взгляд Исаева. Правда, почему на самом деле мысленно угорает нечистый, я поняла уже многим позднее — как только оказалась на улице, около высокой и смутно знакомой калитки…
Лучи яркого осеннего солнца радостно обожгли мои похмельные глаза и поскреблись по внутренней стороне затылка. И я честно не сразу признала представшую перед глазами картину.
Проморгалась, присмотрелась…
Нет. Увы, не очередные похмельные глюки!
— Да ну нафиг!
— Да хоть на нос, — тут же откликнулся шатен, откровенно забавляющийся моей растерянностью. — Заранее смирись, Соболева. Мы — соседи.
— Мало мне было проблем, — потерла лицо в попытках хоть как-то смириться с повернутой реальностью. — Так по соседству поселился Антихрист. Господи, ну за что?
Исаев ответил мне очередным понимающим взглядом и насмешливой, видать, фирменной ухмылкой. Это типа «сама согрешила»?
Ну-ну!
— Еще сюрпризы будут или на сегодня всё?
— С тобой сходить? — мой сарказм мило отфутболили, даже не поморщившись. Более того, парень даже руки из карманов домашних штанов не вытащил, продолжая меланхолично подпирать забор, разделяющий наши участки.
Ну вот и где, блин, спрашивается, его прошлая аллергия на рыжих? И какого черта, простите, его вся эта канитель так внезапно забавляет?
Неужели за пару дней привык? Так это он зря. Я ж тогда в бессознанке находилась!
— Нет, благодарю, — оскалилась я в ответной улыбке, принимаясь засучивать рукава выданной мне джинсовки. Точнее, вернули мне всю одежонку и даже тактично оставили одну, дабы переодеться… Ну, или как я подозревала, давая возможность мучительно покраснеть, соображая, кто ж мое неконтролируемое тело раздевал накануне.
Вот только прием не сработал — в отличие от всего остального, горничную, которая помогала мне переодеться, я помнила прекрасно!
За облом, кстати, Исаев мне отомстил довольно таки изящно… Нет, он даже не стебался. Этот изверг просто мне кофе выпить не дал!
Красиво мотивировав свою жадность приступом заботы о моем не до конца восстановившимся организме, угу.
— Уверена?
— Думаешь, мне впервой вытаскивать похмельные тела из дома? — иронично вскинула брови, глядя на любимых собачек, заскуливших в своем вольере при моем появлении. — Сволочи. Они их хотя бы кормили?
— Это был риторический вопрос? — с убийственной честностью поинтересовался Исаев.
Вот же… И как его после этого назвать?
— Убью! — все-таки не выдержав, рявкнула я, срываясь на бег по тропинке под яблонями. Тут уже, если честно, стало не до прощаний и повторной благодарности новому соседу — я на многое могла закрыть глаза, но уж никак не на издевательство над собственными животными!
Да и, если честно, неловкости с Антихристом тоже хотелось бы избежать. А она, как я чуяла, могла возникнуть!
— Гребаные гоблины, — ругнулась повторно, обнаружив закрытую дверь на террасе. Пришлось идти в обход, чего я и сделала, ориентируясь на характерный звон бутылок: кто-то явно прибирался во дворе.
К сожалению, а может и к счастью, присутствие прислуги во дворе говорило о том, что собак все-таки кормили. А вот состояние ухоженной, некогда аккуратной территории, напоминающей сейчас приют скромной толпы бомжей, прямо таки кричало о том, что вместо спящих тел из дома будут выносить трупы!
Они что, ближайший ликеро-водочный завод за два дня опустошили? И табачный тоже? И какая с-с-с-с… сумасшедшая сущность, самые суровые санкции на ее голову, опрокинула кальян в клумбу с мамиными белыми розами?!
Да за это не просто убить, за это четвертовать надо!
Пожалуй, зря я отказалась от посильной помощи Антихриста — его доскональные знания всех адских пыток пришлись бы весьма кстати!
— Что здесь было? — мрачно поинтересовалась, носком ботинка брезгливо ткнув пустую бутылку из-под «Бейлиса». Тара звонко покатилась по асфальту, привлекая к себе больше внимания, чем мой вопрос.
— Нюточка! — я пискнуть не успела, как оказалась в неоднозначных объятьях женских рук, способных и рыбе хребет скрутить за мгновение, и кружевные воздушные пирожные изобразить.
И теперь-то я вполне понимала, почему у запеченной форели на нашем столе всегда были чересчур выпученные глаза!
— Наталья Алекс-с-с-сандровна, задуш-ш-шите… — сипло выдавила из себя. Кажется, предательски хрупнуло нижнее ребро, и меня, наконец, отпустили:
— Ой, прости, деточка. Как мы за тебя перепугались, страх! Как приехала в пятницу, так не появилась больше!
— Звиняюсь, — смущенно почесала нос, чувствуя себя неуютно под взволнованным взглядом нашего повара и экономки, и помощника по хозяйству — дяди Коли, то есть мужа ее. Вместе с ними на нас трудилась и их взрослая дочь, но ее на горизонте пока не было видно. — Не хотела вас волновать. Гоблины, я смотрю, и так хлопот доставили?
— Нюточка, — меня наградили укоризненным взглядом, от которого я даже смутилась. Немного. — Нельзя же так с братьями!
— А так… — я красноречиво пнула бутылку, на сей раз с остатками розового «Брюта». — Можно? Теть Наташ, вы у нас повар или уборщик, а?
— Так гости еще не разошлись, — женщина, работающая у нас так давно, что давно заслужила уважение и статус не просто наемного рабочего, развела руками. — Вот мы и решили пока тут порядок навести.
— Не разошлись, да-а-а? — многозначительно протянула, прищурив глаза, отчаянно жалея о невозможности закурить прямо сейчас и немедленно. — Ну, это они зря, конечно! Так, чтобы не случилось — на крики внимания не обращать. Дядя Коля — супругу в дом не пускать!
— Так точно! — браво крякнул довольный моим приказом крепенький, как правило, немногословный мужичок из беседки.
— Нюточка! — донеслось возмущенное вслед.
Но слабые возражения я проигнорировала, взлетая по ступеням крыльца. Судмед сказал — в морг, значит в морг, и не нужно уповать на помощь реанимации!
Вот только…
Я ошеломленно присвистнула, оказавшись, наконец, дома. Кажется, свои силы я несколько переоценила: чтобы разгрести количество пьяных тел, валяющихся на первом этаже в гостиной, пришлось бы вызывать не скромную труповозку, а полноценный эвакуатор для крупногабарита!
Раз, два, три, четыре, пять… десять, одиннадцать, двенадцать! И это не считая храп тех, кто умудрился расползтись по двум гостевым комнатам. Обоих полов, все примерно одного возраста, естественно, идентичного социального статуса. И воняло от них — не приведи Господи!
Золотая молодежь, что б их. Амбре в воздухе стояло — удавились бы бомжи с ближайшего вокзала!
О, а вот и дорогие властителя временного Мордора, отсвечивают расстёгнутыми рубашками. Алекс дрыхнет на диване, обняв сразу двух баб неприличной наружности, Макс занял почетное место на кресле, свесившись с него практически наполовину.
Вот всегда удивлялась, у них даже с похмелья рожи одинаково мнутся! Что лично мне никак не мешало их различать в любом состоянии и ситуации.
Макс, кстати, когда остается в гордом одиночестве и хорошем расположении духа, даже иногда ведет себя как человек, и с ним порой реально договориться. Чего не скажешь о старшем Алешеньке. Этот вообще всегда без тормозов!
И друзья у него такие же. Пару знакомых тел в общей храпящей свалке на втором диване я таки ухитрилась рассмотреть. Рассмотреть и приуныть: этих даже пионерским горном не поднимешь.
Кстати. А ведь это идея!
Насвистывая себе под нос «всё хорошо, прекрасная маркиза», первым делом коварная я отправилась на кухню, где, запустив кофемашину, к своему неудовольствию обнаружила еще одну благоухающую перегаром парочку на кухонном уголке. Ну, теперь-то понятно, отчего Наталья покинула свое рабочее место — две развратных рожи, уснувших, похоже, в процессе самого интимного, прям надругались над священной обителью нашей дорогой кухарки!
И над моей нежной неокрепшей психикой тоже.
Так что телефоны из карманов спящих братьев я уже воровала без малейшего угрызения совести. Немного, конечно, подумала, в чей залезть, но и то недолго. Приложила палец Макса к датчику на корпусе (у него музыкальный вкус получше), забрала чашку кофе, сунула раздобытую у него же сигарету за ухо, и направилась обратно на улицу, попутно отыскивая нужную композицию в телефоне. Что же им поставить, что же…
А! Нашла!
Оставалось дело за малым: стащить все ключи от дома и подъемного механизма гаражных ворот, запереть снаружи входную дверь и жмакнуть кнопочку включения массового «будильника».
И пока я топала в обход, по дому уже разнеслись первые ноты вступления довольно-таки подходящей к случаю песни… Пока еще тихие, да.
Но как только я расположилась прямо на перилах террасы, из гостиной грянуло громогласное и чуть хриплое: «Wake up»!
И через оконное стекло я имела удовольствие лицезреть, как под любимых «System Of a Down», массово падает с диванов полумертвая орда.
А уж какие вопли стояли!
Если мне не показалось, то на огромный балкон в доме напротив явился даже сам Антихрист, то ли посмотреть, то ли позлорадствовать.
Весело болтая ногами, я молча отсалютовала ему кружкой с дымящимся ароматным кофе, которое он нагло сегодня мне зажмотил.
Что сказать: с соседями чуваку не повезло! У нас вся семья любит послушать музыку погромче, колонок по дому и улице развешано уйма. Управляются они через стереосистемы, установленные лично у каждого в комнатах, а те, в свою очередь, через наши телефоны. Понятно, что пароль от общего доступа в мое отсутствие сменили, и теперь музыкой можно было рулить только со смартфонов гоблинов….
И вот телефончики-то у младшеньких-то как раз тю-тю!
Нет, конечно, можно выключить по старинке, тыкнув пальцами в панель управления или дернув шнур из розетки. Но с которого из шести основных блоков запущена музыка, еще надо найти!
Удобная это вещь — современная технология, что ни говори.
Исаев, кстати, мой некромантский способ подъема мертвецов оценил. Во всяком случае, когда он оперся на перила своего балкона, закуривая, мне показалось, что ухмыляется он определенно удовлетворительно.
Ну, или ему тоже нравится песня «Chop Suey».
— Полурослик, убью!!! — надрывались тем временем где-то там в доме, пытаясь докричаться до невозмутимой меня через приоткрытое окошко.
Я усмехнулась, суя непривычно крепкий табак в зубы.
Напугал ежика задним карманом брюк. Я эту угрозу с пятнадцатилетия почти каждый день слышу!
Нет, если быть совсем уж объективной, не такие уж братцы и засранцы. Типичная избалованная молодежь, воспитанная на вседозволенности, появившейся вследствие малого количества времени, уделяемого занятыми родителями собственным отпрыскам. Тут я их маму прекрасно понимаю: сложно воспитывать трех мужиков разом, когда надо и самой с ума от горя не сойти, и бизнес семейный поддержать.
Отец Соболевых умер от инфаркта, когда младшенькие еще только вступили в период активного бунта гормонов. Тут уж ничего не поделаешь, увы.
Мне в этом плане повезло несколько больше. Если, конечно, бегство родной матери от годовалой дочки и чокнутого профессора-мужа вообще можно назвать везением.
Во всяком случая, я как-то никогда по этому поводу не убивалась. Ну нет маменьки, и нет, и черт бы с ней. У меня был любимый папа, резко научившийся заменять мне всех и вся. А еще у меня была целая куча папиных друзей, Костя и Васька, чьи родители были и оставались моими крестными. На них всегда можно было положиться, и положить мелкую меня, пока озабоченный нашим безбедным существованием родитель менял проф ориентированность собственных занятий.
Папа быт отличным историком, доктором и кандидатом наук. Еще до моего рождения он не просто изучал и преподавал историю, он ей жил. Вечно торчал в книжках, и мысленно участвовал в сражениях, которые потом начал реконструировать, обучившись параллельно кузнечному делу. Он делал оружие не только для реконструкций, но и таскал его на сборище таких же чудиков, как он. Женщины, к сожалению, беготню с железом по лесу и воссоздание эпохальных битв не поддерживали, но охотно выбирались на природу в платьях соответствующих эпох.
Собственно, маменька потому и сбежала, не выдержала тягот жизни с мужчиной, увлечённого всей душой… и не ей.
Кстати, держать тупенький кинжал я научилась быстрее, чем ходить. Но честно не могу сказать, чтобы я хоть когда-то на это жаловалась!
Папа меня вниманием никогда не обделял, а когда я стала подрастать, любимый родственник стал неожиданно много зарабатывать. С Костиным отцом они заимели определенную репутацию, многие институты стали просить сделать военные реконструкции, давала такие заказы и администрация города. Потом как-то были просьбы помочь с достоверностью в исторических фильмах… А уже совсем потом наши с Котей папули тряхнули «стариной» и вообще организовали свое дело.
Честное слово, никогда толком не интересовалась, чем там они торгуют и что производят. В холодном оружии, старинном и не очень, разбиралась я хорошо, но вот чем именно были забиты папины магазины… тут как-то не пошл
Да и папа частенько просил в это дело мой любопытный нос не совать. Он вообще поздно спохватился, что растит девчонку, а потому отдал меня на гимнастику, когда мне шмякнуло уже восемь лет. Лет до тринадцати я честно терпела всё это издевательство, а после нетактично удрала в «уличные» танцы. То есть активно развивающийся тогда хип-хоп!
Папа ворчал, но вроде отстал. Мы честно решили: я не лезу в его дела, он не сует свой родительский заботливый нос — в мои. И вроде как всех всё устроило.
Так и жили, дружно и весело. Денег всегда хватало с лихвой, да и не то, чтобы у нас запросы какие-то были запредельные. Я занималась полюбившимися танцами, папа изредка снимал забодавший его деловой костюм и удирал на вошедшие в моду ролевки…
И, когда мне стукнуло пятнадцать, грянул гром. Папочка снова решил жениться!
Окосела я тогда до заикания. Но, с другой стороны, в таком возрасте, с дочерью-подростком, да найти женщину с такими же интересами — это еще умудриться надо! И по статусу подходящую, и умом и внешностью не обделенную, и собственных взрослых детей имеющую… Да еще и однофамилицу!
Можно сказать, за их встречу расписалась сама Судьба. Ну а за росписью во дворце бракосочетаний дело не стало.
Меня, конечно, немного колбасило от столь кардинальных перемен в жизни, но сильно сопротивляться я и не думала. В конце концов, не все же папочке любимому бобылем ходить. Да и тетя Лена мне безумно понравилась. Ладно, чего уж там!
Я никогда не думала, что в таком возрасте обрету не злобную мачеху, а настоящую любимую маму. Все грани недоверия и настороженности между нами смело ураганом ее искренней заботы, в меру жесткой руки и потрясающего чувство юмора. Уже через год я без скрипа называла ее мамой и искренне считала самой родной. После папы, конечно!
Если честно, когда я впервые узнала, сколько у нее сыновей, я слегка удивилась. Но не испугалась: думаю, не стоит напоминать, среди какой компании проходило всё мое детство и юность. Естественно, когда мы переезжали в загородный дом Соболевых, доброты и понимая я от сводных братьев я не ждала…
Потому и не разочаровалась несладким приемом.
Ладно, давайте честно, много ли кто был бы рад посторонним людям, вдруг возникшим не просто в жизни, но и собственном доме? Сильно бы вам хотелось менять устоявшийся уклад, привычки и потребности ради абсолютно незнакомых вам людей?
Вот то-то и оно.
И пусть папа как-то быстро завоевал уважение, тощее говорливое рыжее дополнение к нему мужская часть семьи Соболевых молча терпеть не стала.
И если близнецы, тогда как раз заканчивающие школу, особого вреда не наносили, то с Ярославом у нас развернулась самая настоящая война. Тихая, но безжалостная! Гоблины предпочитали мелко пакостить исподтишка, а вот их брат не гнушался больно зажать меня где-нибудь в углу. Он был старше, опаснее и хитрее… а я была мелкой, злой и мстительной.
Порой дома воцарялся настоящий ад!
Естественно, активно обламываемый наблюдательными родителями, очень быстро сообразившими, что их детки не собираются следовать заветам кота Леопольда. В четыре руки суровые предки живо наводили порядок. И поверьте, они умели это делать!
Доставалось даже Ярославу, почти всегда ухитряющемуся оставаться в тени от гущи событий. И когда он свалил в какой-то далекий престижный американский университет по обмену, я вздохнула с облегчением.
Правда, ненадолго.
…Звук мерно вибрирующего в кармане мобильника оторвал меня от воспоминаний.
Потянувшись в первую очередь к смартфону Макса, я сменила музыкальное сопровождение на выдирающее уши «Happy Nation» от АнИмии, и только тогда глянула на входящее смс. И тут же поперхнулась остатками кофе. Точно помню, еще пару дней назад у меня в телефонной книжке абонента под именем «Антихрист» и близко не было!
Впрочем… похоже, не только я нагло пользуюсь бессознательным состоянием, чтобы порыться в чужих телефонах.
Я удивленно вскинулась в сторону нового абонента, по-прежнему стоящего на балконе напротив.
Хм, интересно, мне сейчас его тихий смех послышался?
Звучит почти логично. Но с каких пор столь внезапная забота об окружающих?
На мое ехидство ответная реплика не пришла, разбавив приподнятое настроение толикой разочарования. Чёрт. Неужели Антихрист все-таки ухитрился выработать на меня иммунитет? Как только уму…
ХРЯСЬ!!!
Я нервно икнула, едва не выронив кружку.
Музыка оборвалась внезапно. Но еще внезапнее оказался грохот корпуса стереосистемы, выброшенной со второго этажа прямо на улицу, и разбившейся на куски о каменную дорожку в метре от меня!
Я как зачарованная смотрела на груду пластика и микросхем… а потом зашлась в диком хохоте.
Вот интересно, а близнецы с бодуна вообще сообразили, что они вышвырнули с балкона дорогущую и навороченную технику… не мою. А своего любимого старшего брата?
Судя по тому, как через пару минут за стеклянной дверью террасы явил свой лик помятый Алекс и злобно продемонстрировал мне неприличную конфигурацию из трех пальцев со средним оттопыренным… Да нифига там ничего и не до кого не дошло!
Ну и ладно, мы натуры не гордые.
Не гордые, да. Только вот очень вредные и злопямятные! И какая печаль, что у братцев-гоблинов оказалась на диво короткая память. Видимо, с похмелья она еще больше укоротилась, раз моему предупреждению не вняли, да еще и снова всей толпой повалились спать, где придется.
Вот что за люди?
Я честно потерпела еще минут пять, потягивая кофеек с самым аристократичным видом, скрестив ноги по-турецки, нещадно копируя Харли Квин из финала «Отряда самоубийц». А после…
А после неспешно направилась в сторону вольера со своими любимыми мальчиками. Хорошими мальчиками, надежными, верными, а главное — хорошо воспитанными!
И звали их просто: Батый и Тамерлан.
Ну, про папу историка я уже говорила, верно?
— Привет, мои хорошие, — стоило мне открыть дверцу, две огромные, матерые овчарки, идеальные представители своей породы, если б были менее дрессированы, наверняка сбили бы меня с ног. Но так они просто кружили вокруг, облизывая мне ладони и даже пару раз лицо, крутя пушистыми хвостами и интенсивно поскуливая.
Ой, да чего там, я сама их почти затискала. Соскучилась, прям жуть!
Впрочем, вволю побегать с ними по местному лесу я еще успею, сейчас нужно закончить дела поважнее. А именно, прервать долгие обнимашки и почесушки, дотопать обратно с двойным почетным караулом, найти в кармане нужные ключи, отомкнуть замок… и распахнуть дверь с негромкой командой:
— Чужие!
Овчарки двумя лохматыми пушечными ядрами рванули в дом!
Ох, какой там визг поднялся…
Да на этих полупьяных зомби «System Of a Down» так не действовал!
Зато у меня появилось время спокойно перекурить.
И нет, массовое смертоубийство никому не грозило, массово поседевший народ в доме даже не пожуют. Максимум обслюнявят, и то не факт.
Папа, когда-то давно, со всей ответственностью подошел к подбору охранных собак, и родословная у наших песиков — дай бог каждому древнему графу. Чемпионы чемпионов, титулы, выбраковка… И, естественно, долгие часы дрессуры с опытным кинологом.
В общем, без четкой команды «фас» Тамерлан и Батый никого не тронут. Их задача, при обнаружении чужаков на нашей территории, не дать им сбежать, загнать в угол, обозначить место громким лаем и не отступать, пока не прикажут обратное. А приказать им сейчас, без лишней скромности, могу только я, близнецов они просто не послушают.
Кто ж виноват, что гоблины в свое время отказались заниматься вместе с кинологом, и согласились только я и Ярослав?
Как говорится, каждый сам себе дурак.
Так что, спасение к нашим алконавтам если и придет, то только по счастливому случаю. Ну, например, если поднимется сильный страшный ураган и занесет сюда злую ведьму в лице старшего из братьев… Но в такие совпадения я мало верю.
Он наверняка до сих пор занят врачеванием покореженной челюсти своей благоверной
Кстати, костяшки на руке до сих пор болят!
— Хорошо, хорошо, все уходят! — раздался из дома вопль кого-то из близнецов, с трудом пытающихся перебить двойной животный рык и многоголосный человеческий вой. — Только заткни их, ради всего святого!
— Неужели головка бо-бо? — прыснула я, аккуратно выпуская колечки в воздух. — Слабенькие вы какие-то.
— Анька, млять!!
— Тьфу, какие мы нервные, — вздохнула, спрыгивая с насиженных перил, придавливая окурок ботинком. И пробормотала больше для себя, чем для всех. — Или у вас просто собственного Антихриста с таблеточкой «Пенталгина» нет?
Взгляд украдкой на соседний балкон подтвердил, что нет. И у них нет, и у меня нет… В смысле, наблюдения за нами всеми нет.
Интересно, ему просто надоело за местным цирком наблюдать, или внезапно проснувшаяся во мне кровожадность не понравилась?
Ай, ладно. Главное сейчас всю похмельную шалупонь разогнать, а об остальном можно подумать и позже. Если, конечно, вообще доведется подумать — после всех приключений, если честно, чувствовала я себя не лучше, чем когда только проснулась в кровати Исаева.
Но надеждам поспать еще немного не суждено было сбыться.
Дом и двор стремительно опустели, забрав с собой скулеж, остатки минералки и перегар. Благодарность и укоризненный взгляд от работников были мною честно получены, и я, переодевшись в домашнее, нырнула в родную кровать… И тут на пороге моей комнаты объявился внезапный гость.
Даже лежащий у открытого балкона Тамерлан, которого я оставила при себе на всякий случай, навострил уши, оглядывая очередное явление Христа народу.
Я чуть не запуталась в одеяле изогнувшимися от удивления бровями:
— И что ты тут забыл, скажи на милость?
— Ты в курсе, что перегнула сегодня? — вопросил незваный гость, решивший, по всей видимости, устроиться на подработку моей совестью. Встал такой, в дверном проеме, ручки на рельефной груди сложил, плечом небрежно к косяку привалился…
Судя по мрачной похмельной роже, он бы с куда большим удовольствием всем туловищем сразу к нему прижался. Но вид уже не столь брутален у младшенького будет!
И да, это определенно младшенький, он же более мирный из братьев.
Это только на первый (а так же второй и третий) взгляд близнецы абсолютно одинаковы. Одинаковый рост, приличные фигуры, густые короткие темные волосы, симпатичные морды и серые глаза… Только у этого скулы чуть острее, подбородок немного уже, да и нос чуточку ровнее. Если не всматриваться, то и не заметишь отличий. Но если посмотреть еще куда более внимательно, у одного из них можно заметить чуть ниже переносицы небольшое пятнышко шрама, образовавшегося еще в детстве, когда он мордой проехался по синтетическому паласу.
О-о-о, все мы помним те чудные коврики дикой расцветки из крупных петелек, имеющих свойство выдергиваться кучерявыми нитями. Сколько детских коленок о них было ободрано, сколько локтей стесано, а уж сколько ладошек сожжено, жуть просто!
А еще, помнится, постоянно приходилось подпаливать вылезшие из него нити, которые ужасно воняли в процессе и имели гадкое свойство капать и пальцы обжигать.
Да, у детей девяностых было свое, особенное, незабываемое детство. Определенно!
— Макс, иди в баню, — душевно попросила младшего из гоблинов, решившего обломать свой, а заодно и мой сладкий сон. — Ты знаешь, что я по этому поводу думаю. Ты — свинья. Твой брат тоже. Вопрос закрыт!
— Да с хрена ли? — возмутился братец со всей громкостью… и, поморщившись от этой самой громкости, тон сразу поубавил. — Да с хрена ли, сестренка? Это наш дом, мы взрослые люди, и имеем право отдохнуть. Или я не прав?
— Отдохнуть? — обалдела я от такого расклада. Даже Тамерлан согласно гавкнул. — А вы когда устать-то успели, Максим? А главное, от чего? Дай подумать… От института? Ой, нет, вы же там с прошлого года не появлялись. Наверное, от фамильного бизнеса? А, нет, пардон, там вы тоже носа не показывали, Ярослав не пустил. Может, вы замотались от семейной жизни? Да не-е-е. Любящей и заботливой семьей мы никогда не были! И заметь, я не о себе говорю: я тебе тонко намекаю, что пока в Китае родителей приводили в хоть какое-то подобие целых тел, вы своего носа дальше ближайших баров не показали! Это всё, или я о чем-то забыла упомянуть?!
Крыть братцу было нечем.
Я била по всем фронтам сразу, ни солгав ни на грамм.
На совершеннолетие мама подарила мне кофейню, и я радостно (то есть совершенно не подумав), ломанулась в техникум пищевой промышленности. К счастью, мои мытарства продлились всего пару лет, а потом техникум благополучно загнулся, не пройдя такое нелегкое дело как аккредитация. Передо мной как раз стоял выбор института, когда с платного блатного колледжа братцы-гоблины умудрились вылететь за многочисленные пропуски и незачеты. И родителям показалось мало просто лишить их машин: в качестве основного наказания Максимку с Алексом отправили в самый рядовой бюджетный институт… вместе со мной.
То есть под мой тщательный присмотр!
Близнецы были очень «рады». Но суровый ультиматум «либо так, либо армия» заметно охладил их пыл. Естественно, они до сих пор пытались упираться и всячески отрицали наше с ними документальное родство. И если простые студиозы этому еще хоть как-то верили, то преподаватели сразу смекнули, что на самом деле и как.
А может им просто подсказали.
В любом случае, как учились мои гоблины и сколько занятий пропустили, я была прекрасно осведомлена. И точно так же знала, как рьяно Ярослав защищал свое право главного наследника, отодвигая на задний план даже собственных кровных братьев.
А про то, как «сложно» было не заметить двух «любящих» сыновей у постели собственной матери, я, пожалуй, промолчу.
— Анька, вот иногда ты адекватная баба, — вдруг заявил Максимка, снова выбивая мой настрой за ранее установленные рамки злой и недовольной сестры, младшей по возрасту, но старшей по уму. — Но временами такая дура.
— Я?! — прозвучало, конечно, немного по-детски, но я почти обиделась. И нафига, собственно, я тут распинаюсь? Меня ж опять крайней выставляют!
— Не я же, — покачав головой, хмыкнул брательник… и, прикрыв за собой дверь, нагло завалился на мою кровать, закладывая руки за голову.
Надо же. И висящий в изголовье средневековый арбалет его в кой-то веки не смущает!
Как и остальная коллекция оружия на стенах — я скрупулёзно собирала и хранила почти всё, что когда-то делал папа для личного пользования. Даже не самые удачные экземпляры.
Думаю, теперь на надо пояснять, почему близнецы лишний раз в мою комнату заходить опасались.
— Объяснить не хочешь? — хмуро поинтересовалась со своей половины кровати, едва сдерживаясь, чтобы не использовать подушку в качестве орудия жестокого убийства. С ней такие кары лютые придумать можно, моргенштерн бы от зависти заржавел!
И это, кстати, не имя псевдо репера с прической а-ля взбесившийся ананас. Это название шипованного стального шара на цепи с рукояткой.
— Не хочу, — хмыкнул Максимка, глазея в белый матовый натяжной потолок. — Но ты же не отвяжешься, полурослик.
— Или завязывай хамить, братец-гоблин, — предупредила я его, еще пока по-хорошему. — Или пшел вон отсюда. Я спать хочу!
— Я вообще-то тоже, — ядовито откликнулся тот. И, от души зевнув, пожаловался. — Всё утро испоганила. И так хреново.
— А ты не пей, что б хреново не было!
— Пей, не пей, — вдруг серьезно произнес братец. — Один фиг не поможет, Нют. Я не знаю, как ты со всем этим справляешься. Я не могу к ним поехать, понимаешь? Не могу их видеть такими. Один раз увидел и всё. Всё! Не могу заставить себя переступить порог больницы. Боюсь хрен знает чего, но боюсь настолько, что кишки выворачивает. Называй это как хочешь, но я не могу. Не хочу видеть мать… такой. Сам себя ненавижу, проклинаю… но по-другому не могу. И Алекс тоже.
Я открыла было рот, чтобы ядовитенько высказать всё, что думаю по этому поводу…
И закрыла его обратно.
Ведь о чем сейчас говорит этот несносный мальчишка… я прекрасно поняла.
Это ведь кажется так, будто всё предельно просто. Любимые родители попали в беду, и любящие дети сделали всё, чтобы помочь им, и всё время были рядом…
А на самом деле всё куда страшнее и гораздо менее прозаичнее. И уж точно не всё так героично, как бывает в фильмах. Ну, там, когда родственники узнают о своих близких, попавших в беду, мчатся к ним в больницу, где крепко обнимаются под неутешительный вердикт врача. А потом долгие серии, пардон, недели, они сидят у кровати больных, дожидаясь их чудного исцеления. Говорят с ними, свято уверовав, что их присутствие слышат и чувствуют…
Вот только жизнь — далеко не третьесортное кино.
Когда тебе сообщают такие вещи, на самом деле у тебя просто земля выходит из-под ног. А когда узнаешь правду от врача, не слишком обремененного чувством такта, тебе становится не до трагичных обнимашек — ты просто падаешь в обморок посреди больничного холла. Но самое страшное происходит, когда спустя дни долгих уговоров тебя все-таки пускают в реанимацию, и то лишь на пару жалких минут.
Первый раз ты переступаешь порог с отчаянным желанием убедиться, что твои родители хотя бы живы. Но когда то, что представлялось в воображении, в действительности оказывается страшным сном наяву…
Сделать второй шаг в больничные коридоры становится практически нереально.
Нужно ломать себя раз за разом, чтобы заставить свое тело пошевелиться и снова войти в палаты, пропахшие горьким запахом медикаментов, наполненные мерзким привкусом крови на языке и вызывающие лишь глухую тоску, раздирающую сердце отчаяньем.
Видеть то, что осталось от твоих близких, некогда бодрых, жизнерадостных, таких заботливых, добрых и понимающих, тех, кто всегда был рядом с тобой и, казалось, всегда будет…
В тот момент понимаешь, насколько хрупко всё вокруг. И что лично ты, к сожалению, не сделал абсолютно ничего, чтобы это сохранить. И изменить теперь тоже ничего не сможешь. Совсем!
Повернуть время вспять невозможно. И какой ценностью мы на самом деле обладаем, понимаем только, когда это теряем.
Я честно, не знаю, как у меня хватило духа раз за разом ходить в больницу, и что я там делала вообще. В реанимацию практически не пускали, почти всеми документами и счетами занимался Ярослав. От меня почти не было никакого толку! Как и в Китае, где все обязанности по уходу, заботе, лечению и реабилитации легли на хорошо обученный и знающий свое дело персонал.
Я снова просто шаталась по опостылевшим коридорам, не зная, чем себя занять. Но и уйти не могла, считала, что не имею права. Я должна была оставаться с теми, кто тогда не мог ни двигаться, ни говорить, и даже меня не узнавал.
Это сводило с ума.
Любовь, чувство долга, взятая на себя ответственность — я так и не понимала, почему изводила себя все эти месяцы.
Нет, родителей я бы никогда не бросила и всегда бы сделала для них всё возможное и невозможное. Но разве нужно было для этого настолько выворачивать себя наизнанку? Да еще и ненавидеть себя за это? Как и за подобные, как казалось, преступные мысли?
А главное, какой толк обвинять близнецов в том, чем все это время занималась я сама?
Правда, с одним только отличием: они пытались топить свое горе в бесполезном алкоголе, а я — в напрасной попытке взять всё в свои руки.
Ни то, ни другое, ни к чему хорошему не привело.
Ну, разве что к одному отдельно взятому полуголому туловищу, валяющемуся сейчас в моей кровати.
Говорю ж — ни к чему хорошему!
— Я понимаю, Макс, — плюнув на всё, я растянулась рядом, закладывая руки за голову. Раз уж наступило время разговора по душам, лучше то делать в неформальной, так сказать, обстановке. — Но это не повод вести себя, как засранцы. Я ж себя так не веду.
— Это пока, — хмыкнул брательник. — Не выдерни тебя Кумратов из Китая, долго бы продержалась еще?
— Да… хрен его знает, — честно замялась я.
Ну, про ненависть к себе я же говорила, верно?
— Но ты зря вернулась, кстати, — вдруг решил меня добить отчаянно засыпающий Максимка.
— В смысле? — окончательно запуталась я.
Да кто из нас на самом-то деле от похмелья сегодня не отошел?!
— В коромысле, — сонно буркнул парень, даже не потрудившись открыть глаза. — Лучше было упиться там, благо врачи хорошие, вылечили бы. Уж тебя так точно.
— Да не собираюсь я пить! И уж тем более до белой горячки!
— Это пока, — повторился Макс. — Как только вскроется завещание твоего отца, поводов нажраться у тебя прибавится, поверь. Уже прибавилось.
— Завещание отца? — степень моего офигевания от скорости прибытия информации стремилась к уровню «бесконечность — не предел». — А что с ним не так? И в каком смысле, когда вскроется? Ты хотел сказать «если»?
— Если, когда… какая в задницу разница? — уже совсем тихо пробурчал истинный гоблин в человеческом обличье. — Я и так тебе слишком многое сказал. Тебе хана, систер. При любом раскладе. Смирись.
Я подвисла в прострации, рассматривая тяжелую кованную люстру на потолке, которая так идеально вписалась в стилистику моей совсем не девчачьей комнаты. Приобреталась она так давно, что я уже и не помню, на каком из интернет-аукционов мы с мамой ее нашли… Но припомнить данный факт сейчас явно проще, чем понять, какими кодом, который Да Винчи, вдруг заговорил мой дорогой родственник!
Как и сообразить, почему уже не первый человек в моем окружении говорит о приближении конца света конкретно для меня?
И при чем тут, во имя всех лесных ежиков, завещание моего отца?
Пытать братца и дальше теперь было бесполезно — справа от меня уже вовсю доносился милый сердцу мужицкий храп. Можно было, конечно, беспардонно скинуть Максимку на пол, но вряд ли столкновение его породистого лица с красивым дубовым паркетом прибавит желание покаяться во всем и сразу.
Похоже, получить развернутые ответы на интересующие меня вопросы, мне обломали со всех сторон.
Тяжело вздохнув, я поднялась и, прихватив покрывало, укрыла дрыхнущего близнеца. Учитывая мою привычку даже зимой спать с приоткрытым окном, Макс за пару часов превратиться в ледышку. Не скажу, что меня разочаровал бы вид его соплей… Но жалко.
Брат все-таки.
Хоть и зараза редкостная!
И нет, спать с ним рядом я не боялась. Все-таки в огромной кровати есть свои плюсы, да и спящий Тамерлан отреагирует быстрее, чем Макс хотя бы протянет руку. Ну, а в свою комнату смоется этот похмельный монстр быстрее, чем поутру оживет мой будильник.
В общем, можно спать спокойным сном…
Если после всех свалившихся на меня вестей вообще заснуть удастся!
Утро, согласно всем протоколам бородатых анекдотов, раскрасило бодрым цветом всё вокруг.
И хмурое осеннее утро. И мой драгоценный синяк на пояснице. И даже морду Алекса, вынужденно встать в очередь за кофеваркой после меня! Понятия не имею, чего старшенький гоблин поднялся в такую рань — его самого этот факт явно не обрадовал.
Со мною же всё было гораздо больше. Я просто выспалась! Да и заскуливший на рассвете Тамерлан, требующий выпустить его на улицу, тоже послужил хорошим стимулом подняться и побродить по промозглому участку, собирая свежую росу. Удовольствие, конечно, немного сомнительное, зато остатки сонливости слетели напрочь.
И появилось лишнее время, чтобы не только привести себя в порядок перед универом, но и перелопатить интернет за чашкой горяченького напитка богов. А еще — разгрести сумбур мыслей после вчерашнего странного разговора.
Естественно, Максимки поутру не ощутилось в моей тепленькой кроватке. Вчерашние события (все события!) казались лишь похмельным бредом. Что, естественно, никак не помешало моему желанию докопаться до истины… И запутаться еще больше.
Слова одного из гоблинов никак не вязались с действительностью!
Всемогущий Гугл честно выдал мне всё, о чем его попросили. А блокировщик рекламы, зараза, малодушно не справившись с задачей, заодно подкинул всё, о чем я даже упоминать не собиралась. И, к тому времени, как, извиняюсь за тавтологию, подошло время отчаливать на учебу, голова у меня стала напоминать правильный такой квадратик! Размером с самую маленькую пирамидку Египта, да простят меня все учителя геометрии.
Чтобы рассортировать ворох нужной и остальной информации, пришлось залезть в гардеробную. Выбор одежды, к счастью, у меня никогда лишних мыслей не занимал — все мои вещи всегда находились в разрядах «что-то очень широкое», «что-то нереально драное», «что-то со скрипом приличное». В общем, бездумное перебирание тряпок всегда являлось неплохим способом занять руки, дабы отчистить разум.
Но на этот раз тотальное расхламление в черепной коробке ничего хорошего не принесло.
По факту имелось следующее. Если завещание закрытое, то никто о его содержимом знать не может, включая нотариуса — там столько печатей, конвертов и свидетелей должно быть, что любой сейф от зависти удавится.
Если открытое… то оно должно быть дома, в документах, в крайнем случае, у юристов отца.
И в первом, и во втором случаях мне кажется сомнительным разглашение информации во все стороны разом. И странным посторонним личностям в том числе!
Черт.
— Что же ты там такого мог пожелать, папа? — не выдержав мозгового штурма, невольно протянула вслух, медленно окидывая взглядом коллекцию оружия на стенах.
Со всей этой канителью с последним волеизъявлением любимого родителя надо было что-то делать. Забить на универ и сгонять к юристам, например!
Одно жалко — работают они исключительно с десяти утра, насколько я помню. Папа вечно ворчал о их постоянном нежелании трудиться, как подобает нормальным людям.
Да и, для начала, неплохо бы еще кое с кем переговорить…
— Тьфу, блин, — покинув-таки родную спальню, я замерла столбиком посреди лестницы, узрев «чудную» картину. И вздохнула, суя пальцы под лямки рюкзака. — Алекс, если хочешь придерживаться правильного питания, завязывай облизывать по утрам всякую гадость. Потолстеешь!
— Полурослик, — застонал братец, сидящий на диване в гостиной. — Когда ж ты уже сгинешь?
— Полурослик, — захихикала брюнетистая девица, сидящая сверху на нем. — Какая прелесть. Надо будет ей колечко придарить!
— Вот такое? — я со всей невозмутимостью вытянула из-под ворота просторной черной футболки, свисающей с одного плеча, тонкую цепочку с заветным колечком на ней.
Девица прибалдела, узрев эльфийскую надпись на золоте.
— Ты не трудись, — фыркнула я, кивая в сторону морщившегося Алекса. — «Благоневерный» твой еще лет пять назад преподнес. И еще два таких позже, правда, в других цветах. Еще креативные мыслишки будут?
— Да ты…
— Тапки в виде больших волосатых ног еще на прошлый Новый Год, — серьезно покивала я. И, глядя, как девчина, окончательно роняя челюсть, переводит взгляд на мои ступни, обутые, к слову, в удобные кроссовки, хмыкнула. — И ночник типа «Око Саурона» тоже. Еще идеи будут? Или полноценный косплей Гендальфа на Пасху ждать?
— Фу, зай, она всегда у тебя такая… ненормальная? — скорчилась брюнетка, слезая, наконец, с колен моего брата на предназначенную для сидения мебель.
— Да, зай, я всегда у тебя такая, а? — невинно похлопав ресницами, поинтересовалась я.
Братика, кажется, немного затошнило.
— Иди куда шла, — просто махнул рукой тот, явно устав от бесконечного спора, который ему не выиграть. И это не потому, что я вся такая супер-пупер бука. Просто я, в отличие от близнецов, в сто раз чаще в одном закрытом помещении с Джокером оказываюсь!
А там, хочешь или нет, еще и не такие перлы выдавать будешь. Ну, чисто из надежды собственный рассудок сохранить.
— Как скажешь, — покорно согласилась я… и, уцепившись за перила, с показной медлительностью перемахнула через последние четыре ступеньки.
Последний шанс хоть как-то мне досадить в глазах старшего близнеца угас напрочь.
Нет, ну вы же не думали, что он тут поцелуями с посторонней фифой меня на место поставить пытается? Ха. Он просто в очередной раз ступеньки парафином натер!
Прикол старый, как сожранная молью шуба. Гоблины в плане мести, увы, оригинальностью не отличаются. И если одну пакость уже сделали, вторую можно не ждать — тут тоже всё очень предсказуемо. И это заметно радует: собственную машину в гараже осматривать со всех сторон не придется!
Кстати, если бы я сегодня столкнулась с Максом и его вроде как суженой… я бы, наверное, и слова не сказала.
После вчерашнего-то.
Не сказала бы, будто возникло чувство что между нами что-то как-то вдруг заметно изменится… Но как раньше ничего уже не будет.
Определенно!
Ладно хоть привычная дорога до универа внушила некое подобие равновесия. Привычные шумные улицы, привычные пробки… Привычные, пардон, дебилы с купленными правами и не умеющие ездить!
Должно же хоть что-то в этой жизни оставаться неизменным, верно?
Словом, отстояв положенное время в дорожных заторах, чудом избежав ДТП, обматерив кучерявого барашка за рулем заниженной Приоры, я таки добралась до родимой альма-матер.
И, не успела толком припарковаться, как хлопнули сзади обе двери разом, и салон моего «Йети» огласил гневный хоровой вопль:
— И где ты все выходные шлялась?!
Застонав, я уткнулась лбом в рулевое колесо. Да будь проклята моя привычка приезжать на учебу строго в одно и то же время!
Пришлось каяться подругам, аккуратно обходя острые углы. Врать кому бы то ни было, если честно, я не очень любила. Зато недоговаривать за последнее время научилась почти виртуозно!
— А, ну ладно, — выслушав краткую, удобную для меня версию событий, Доминика милостиво махнула рукой. — Война с гоблинами — это святое. А мы уж думали, тебя Джокер за разгул в его клубе наказал.
Я с трудом сдержала смешок.
Наказал? Да меня Вселенная давно уже наказала, сдружив вопреки всему с этой ненормальной зеленовлаской!
— Для его клуба подобная драка всего лишь очередной хайп, — как всегда разумно заметила хмурая Ева. — Наказание нам с другой стороны прилетит. И очень скоро.
— Только не говори, что Осман уже в курсе, — ужаснулась я, переглянувшись с Никой.
Безжалостная и беспощадная Евочка на наши щенячьи взгляды не купилась, коротко хмыкнув:
— В клубе был фотограф. Наши нескромные танцы вместе с потасовкой уже с пятницы бодро гуляют по интернету.
Я застонала снова, испытывая дикое желание побиться головой о приборную панель и навигатор. Васька, гад! Обоими гоблинами клянусь — его работа!
Не мог мой зелененький не догадаться, чем закончится наша встреча с Марикой. Подсуетился вовремя, зараза! Не знаю, для чего ему это надо, даже выяснять не буду. Просто, когда встречу, вдарю кожаным ремнем… по тому самому бубновому тузу на энном месте!
— Вроде выпили немного, — вздохнула Доминика, обнимая сзади переднее пассажирское сидение. — А стали звездами Ютуба. Мастер с нас на тренировке три шкуры спустит. Может застрелиться, а?
— А поможет? — иронично вскинула брови Ева.
Я с тоской взглянула на валяющийся рядом рюкзак со сменной формой. Желание свинтить с вечерней тренировки появилось быстрее, чем я успела моргнуть…
— Не надейся, — будто читая мои мысли, вклинилась Ника. — Догонит, найдет, и вдвойне накажет. Если, конечно, к тому времени от нас что-нибудь останется стараниями Евы!
— Я вообще-то еще здесь!
— Зануда ты, Лопаткова, — фыркнула я на нее, поворачивая ключ в замке зажигания, заглушая двигатель. — Ладно, двинули на пары. И так наворотили дел, не хватало еще за опоздания расплачиваться.
— И снова те грехи, которые ты до сих пор не замолила? — прыснула Доминика, выпрыгивая из машины на улицу.
— Уж кто бы говорил, — показала я ей язык, выбираясь следом и щелкая брелком сигнализации. — Напоминаю, в клубе танцевала не я одна, а с двумя некими, до боли знакомыми дамами… Так что, покаянный молебен заказывать коллективный?
— Безбожницы ты, Соболева. Как есть!
Я только хмыкнула, топая за подругами в сторону новенького, приятно-бежевого экономического корпуса.
Как говорится, прошу пардону у всех истинно верующих… но зачем мне общий Бог, когда у меня есть собственный Антихрист?
Тьфу. И почему у меня не получается о нем дольше получаса не вспоминать?
Впрочем, куча лекций на самые разнообразные темы — как раз то, что может надолго выбить все лишние мысли из головы, и забить ее кучей другой информации. Как нужной, так и не особо. Тонна исписанных листов, мозоли на пальцах, морда в чернилах, опухший мозг — да преподы после лета будто озверели!
В общем, несколько часов спустя, на обеденный перерыв вы скорее поползли усталыми старыми кротами, чем поскакали бодрыми сайгаками.
— Может, к мажорам заглянем? — здраво предложила Ева, кивком головы указывая за здание кафетерия, принадлежащего платному отделению. — Всё ближе. Хоть и дороже.
— И вкуснее, — согласилась Доминика, отчаянно пытающаяся утрамбовать в сумку кучу методичек по составлению бизнес-планов. Я только сморщила нос, глядя на ненавистную макулатуру: как мы сегодня не бились над этим полезным, но трудным экономическим таинством, все секреты и основы никому из нас так постигнуть и не удалось!
— Там Мастер, — невесело закурила я.
Девчата, переглянувшись, согласно пошуршали в сторону бедненького, но родного кафетерия. Да, у нас там всё куда скромней, но веселей, и Осман обычно был частым гостем на обеде…
Вот только стоило кому-нибудь из нашей команды накуролесить, как нашего обидчивого вождя найти не представлялось возможным. Да и искать не рекомендовалось от слова совсем. Когда Мастер зол, любая физическая пытка и казнь кажется манной небесной, чем его молчаливая моральная порка. Да от него кроме сладко-приторной улыбки, от которой мороз по коже, не дождешься ничего!
А после одного его пустого взгляда собственная совесть съедает быстрее, чем пещерный человек свежего мамонта.
В общем, по доброй воле соваться к Мастеру не хотелось.
— Мы в туалет, займешь место? — у входа в столовую, где стоял привычный уху шум и гам голодных озверевших студиозов, попросила Доминика, цепляя Еву под локоток. Я только кивнула, особо не радуясь, и шагнула внутрь, надеясь, что сегодня на потанцушки нас сегодня никто не разведет…
И запнулась на пороге, впившись взглядом в дальний столик, за которым обычно сидел Осман.
Место, вопреки всему, было занято. Но кем?
— Да какого хрена? — машинально спросила сама у себя, едва не уронив рюкзак на пол, глядя на блондина, чувствовавшего себя среди бедных студентиков, как рыбка в воде. Богатая такая, охреневшая рыбка…
Я даже сообразить не успела, как оказалась прямо перед незваным гостем, впечатывая ладони в край стола:
— Аларский, а ты не офигел?
— И тебе доброго дня, Нюта, — как ни в чем не бывало, улыбнулся парень, еще недавно пытающийся накачать меня наркотой в клубе. Хотя, почему пытающийся? У него это, помнится, вполне успешно получилось!
— О, Нют, — поприветствовал меня прибалдевший одногруппник, сегодня благополучно пропустивший первые две пары, а теперь сидящий рядом с этим невозмутимым козлом. — Привет. Ты что, с Андрюхой уже знакома?
— Знакома? — усмехнулась я. Чет как-то скромно дружок описал всю бредовость нашей с Аларским встречи! Причем как и первой, так и второй. — Не то слово, Вадим, как знакома. Правда, Андрюша?
Но ответить Аларскому, которого ни сколько не покоробил мой яд, щедро покрывающий не только столик, но и всю столовую разом, не дали.
Непробиваемый Вадик Лапин, похоже, о некоторых особенностях королевских кобр отродясь не слыхал.
— Круто! — обрадовался еще больше говорливый приятель с задней парты у окна. — А че не сказала, что он с нами учиться будет?
— Чего?! — руки дрогнули, царапнув ногтями старенькую, но крепкую деревянную столешницу. — В каком смысле?
— В прямом, — моргнул сияющий Вадим, невесть чему радующийся этому сомнительному факту. — В нашем институте, в нашей с тобой группе. Только перевелся. Соболева, ты чего?
— Ничего, — мотнула головой, стискивая зубы, сжимая кулаки и скрючивая пальцы на ногах. Но даже так вежливость из меня выжималась с трудом. — Вадь, будь другом, оставь нас наедине на пару минут. Пожалуйста.
— Странная ты, — пожал приятель плечами, но со стула поднялся. — Пойду пока поесть возьму.
Честно, я с огромным трудом дождалась, пока парень отойдет подальше. После чего плюхнулась на освободившиеся место, и не потому, что хотелось. Меня просто не держали ноги!
— Назови мне хоть одну причину, почему я до сих пор не написала на тебя заявление в полицию, Аларский. Хотя бы одну!
— Уже и фамилию мою узнала? — вместо адекватного ответа насмешливо выгнул брови тот.
Я только хмыкнула. А то как же, голубчик!
Исаев просветил. Он-то о твоей поганой морде явно знает больше. Хоть откуда и не говорит.
— Мне повторить вопрос?
— Могу сразу дать однозначный ответ, — лениво откликнулся Андрей, продолжая насмешливо сверкать своими глазами неприятно-мутного оттенка. Вот недаром они мне еще тогда не понравились! — Тебе никто не поверит, Нюта. Свидетелей нет.
— Найдутся, — лениво подперла щеку кулаком, пальцами второй руки тарабаня по столешке. — Как и записи с камер охотно одолжат. Веришь, нет?
— Очень интересно, — с напускным любопытством усмехнулся Аларский, у которого, видать, стыд и совесть базовой комплектацией предусмотрена не была, а на дополнительную он денег зажмотил. — Что же за подобную услугу ты можешь предложить Джокеру? Помимо уже имеющегося долга.
Я чуть не загоготала в голос. Класс! Кто-то только что с блеском решил довольно-таки сложное уравнение… Вот только вывод сделал абсолютно не тот!
Интересно, стоит ли в его школьном аттестате что-то выше эпичного трояка по физике с алгеброй?
— Я Джокеру ничего не должна, — приятно было видеть, как от моей ласковой улыбки у кого-то дрогнула маска слащавого самоуверенного мерзавца. Немного, но все же. — Драку в его клубе начала не я.
И вовсе не Джокер меня спасал от того, что ты задумал.
— К тому же, — я сделала вид, будто задумалась. И, придвинувшись, легко провела ладошкой по его плечу, якобы стряхивая пылинки с отвратительно-белой рубашки. — Чем ему так насолил ты?
И сильно сжала его руку чуть повыше локтя.
Аларский сцепил зубы намертво!
Я ухмыльнулась в духе Чеширского кота, прекрасно ощутив под тонкой дорогой тканью объемную повязку, пахнущую антисептиком. Кажись, кто-то в тот вечер далеко не под резиновые пульки угодил!
Честное пионерское, я понятия не имела, чего не поделили эти двое, я вообще об их конфликте не подозревала до вчерашнего дня. Да и не сдавали мне никого с потрохами, так, обмолвились чутка… Но я всегда умела слушать и делать соответствующие выводы.
А сегодня еще подвернулся удачный способ проверить.
Джокер искренне и серьезно ненавидел Андрюшу и, видать, не безосновательно.
— А вот это, — отцепив мои пальцы от своей конечности, Аларский предупреждающе сжал их, сузив глаза. — Не твое дело.
Ой, какие мы суровые. Мой зелёненький у него бабу увёл, что ли?
— Моё, твоё, — хмыкнула я, откидываясь обратно на спинку неудобного металлического стула, выкрашенного белой краской. — Давай не будем играть в детский сад. У тебя конфликт с Джокером. У меня есть, чем тебя прижать. Не понадобится даже сделка, только небольшая помощь с его стороны. Мы назовем это взаимовыгодным сотрудничеством. Как тебе идея?
— А ты уверена, что у него юристы лучше? — негромко и так издевательски рассмеялся этот… уникум, мать его итить!
Хм. Уел!
Каюсь, об этом я не подумала. Васька, конечно, крут, но, увы, не всемогущ. И реальной расстановки сил в этой игре я не знаю. Блин, по ходу мне вообще в эти дела лезть сломя голову не стоит — уровень не тот!
А владение информацией так вообще за гранью, причем с обратной стороны.
— Приму к сведению, — если честно, от фальшивой улыбки у меня уже скулы сводило. — Давай серьезно. Сначала парковка, потом цветы, следом клуб, а теперь еще и универ. Какого черта ты привязался, Аларский?
— Всё просто, Нюта, — небрежно поправив рукава с запонками, смотревшимися сюрреалистично в банальной бюджетной студенческой столовой, усмехнулся блондин. — Я всегда получаю то, что хочу. И моральная составляющая интересует меня меньше всего.
— Не поверишь, вот это я как раз заметила, — сдержать капающий с языка сарказм не удалось.
Круто, наверное, быть таким самоуверенным. Я тоже так хочу!
Правда совесть меня сгрызет и закопает раньше, чем я успею хотя бы подумать о какой-нибудь гадости, опасной для окружающих.
Но кого это волнует?
— Тебя это удивляет? — вскинул он брови, снисходительно глядя на меня, как на наивного ребенка, убежденно считающего, будто все взрослые вокруг по умолчанию такие же хорошие, как его родители.
— Меня это бесит! — искренне созналась я, начиная потихоньку выходить из себя. Да меня даже родные гоблины так не раздражали! — Спрашиваю в последний раз, Андрей: что тебе от меня надо?
— Ты, — не стал юлить этот козел, и во взгляде его было столько хищного предвкушения, что мне мгновенно стало не по себе. — Мне нужна ты.
Я мысленно присвистнула.
Вот это я понимаю, суровым поездом реальности по моим нежным рельсам девичьих мечт!
Чувак вообще в курсе, что крепостное право давно отменили, а рабов из глубокого подвала надо выпускать?
— Ты нормальный вообще? — я отъехала от стола так, что противно скрипнули ножки по бетонному полу. — Лечиться не того? Не пробовал?
— Я предупредил, — равнодушно пожал плечами тот, но от его сногсшибательной улыбки попадали со своих мест все студентки в радиусе пяти метров. И только у меня во внутренностях заработал блендер. — Считай это очередным подарком, Нюта. И не последним. Увидимся вечером.
— Засунь его себе, — пробубнила я, резко поднимаясь на ноги. Внутренний блендер увеличил мощность и мои кишки явно накручивались на желудок, вызывая дикую тошноту. — Сам догадаешься, куда!
И торопливо ретировалась из столовой, забыв даже изобразить неприличный жест на прощание.
Если честно, я… испугалась. И не просто испугалась, я в ужасе была!
Конечно, мне и раньше хватало на жизненном пути придурков всяких.
Но что б так?
А главное, что делать-то теперь? Куда бежать, кому жаловаться?
Нет, с «жаловаться», это я, конечно, перебарщиваю. Я привыкла решать свои проблемы самостоятельно…
Но раньше ТАКИХ проблем и не было-то!
Если назревал пипец, вот прям совсем пипец, я шла к папе и честно всё рассказывала. Доверительные отношения, как никак! А с остальным разгребалась сама. Нет, был один неприятный человек, от которого я и избавиться не могла, и папе сообщать не хотела — у него с нехорошими ухажерами единственной дочери всегда был разговор короткий и довольно-таки болезненный. Тот чувак, помнится, вот почти также заявлял в открытую, мол, хочу и баста. И избавится от него не получалось по-хорошему, а совсем по-плохому поступить совесть не позволяла, если честно. Он-то так далеко не заходил, просто изводил меня звонками и постоянно караулил везде, где можно.
Тогда все решилось проще. Костя, по доброте душевной, предложил его побить, и я, по той же доброте, замученная преследованием навязчивого дурака, взяла и согласилась. Дурак тогда отстал. И что если…
Не, вариант, конечно, интересный и имеет место быть.
Но почему мне кажется, что сейчас он не проканает?
Габариты не те, деньги не те, возраст, опять же… Тьфу! Да какого черта его вообще на мне повернуло, кто мне скажет? А повернуло-то конкретно, про тормоза это подобие человека не слышал вообще, что уже пару раз красноречиво доказал.
Демонстрация его силы мне не понравилась. Предложение-тире-приказ увидеться вечером — тоже. А про отсутствие его совести я вообще скромно промолчу!
Со стороны доблестных хранителей правопорядка помощи ждать не стоит, это как пить дать. Да о чем я? Если этот мутный тип насолил Джокеру (и меня затронул в том числе) и выжил — это уже о чем-то да говорит!
То есть, вмешивать того же Костю бессмысленно и бесполезно…
— Млять, — заныкавшись в самый дальний угол коридора, я прислонилась к стеночке, чувствуя, как отплясывают собственные коленки.
Проклятое чувство беспомощности и одиночества ударило под дых, выбивая из легких воздух.
Вдалеке, среди радостных студентов, успевших набить желудки, прошмыгнули радостные Доминика с Евой, но я не стала их окликать. А зачем? Чтобы… что?
Напугать? Вызвать жалость? Подставить под удар? Этот же упырь не перед чем не остановится!
Никогда не страдала склонностью к трагизму. Но сейчас вдруг появилось мерзкое ощущение маленького потрепанного котенка, загнанного гребанным садистом куда-то на чердак. Сил сопротивляться уже нет, голос срывается на отчаянный писк… Остается надеяться только на чью-то жалость, и что у того, у кого возникнет эта самая жалость, сил вдруг окажется больше, чем у мучителя…
Ыть. А это ведь идея!
Мысль была внезапной, бредовой. Даже отчаянной! Но разве у меня был выбор?
И я уверенно взялась за телефон, набирая номер, которого пару дней назад в принципе не существовало в моей телефонной книжке.
К моему удивлению, трубку взяли быстрее, чем я успела пристроиться под ближайшим окном. И ленивое «да» даже как-то внушало оптимизм, позволивший мне мгновенно выпалить вместо приветствия:
— Исаев, мне нужна твоя помощь.
— Ради моей спящей принцессы всё, что угодно, — загадочно хмыкнула трубка в ответ.
Чудом не промахнувшись мимо подоконника, озадаченно посмотрела на дисплей. А я точно Антихристу позвонила?
— Ты элексир добродушия с утра хлебнул, что ли? — не смогла удержаться от вопроса, на миг позабыв, что язвить вообще-то не в моих интересах.
Но по-другому с этим человеком почему-то не получалось!
— Яблочный, — послышалось насмешливое в ответ. Затем щелчок зажигалки, и выдох. Но не тяжелый, а просто кто-то никотином баловался на досуге. — Что случилось, Соболева? Осман негодует?
— До его люлей я еще не добралась, — поморщилась я. Блин, точно, сегодня еще и нагоняй от Мастера огребать по полной программе! — Перехватили на полпути.
— Нашелся еще один навязчивый поклонник? — продолжила стебаться эта зараза нечистого разлива. — Позвонила бы Косте.
— Исаев, — я почти шипела. — Если б могла, я бы позвонила. Но Костю вмешивать не хочу, боюсь он этого не переживет. Есть у меня, конечно, еще один вариант, как избавиться от этого самого «поклонника». Но его, боюсь, не переживет уже весь университет разом!
— Даже не хочу спрашивать, кого ты имеешь ввиду, — парень явно забавлялся ситуацией. И вот чем угодно клянусь, ему явно льстил мой звонок и просьба! — Надеюсь, тебе хватило ума больше ни с кем не пить?
Я явственно скрипнула зубами. Да он издевается!
Ладно, прибьем таракана тапком сразу:
— Аларский в предложениях не повторяется.
Какая восхитительная тишина повисла в динамике… это надо было слышать!
— Что, прости?
— Не прощу, — теперь уже стебалась я. — Бог простит. Хотя… Чем там по библии заканчивается ваша встреча?
— Нашествием саранчи и всеми казнями Египетскими, — в таком же тоне откликнулся Исаев. И даже попытался предупредить. — Соболева, если ты опять вляпаешься…
— Уже вляпалась, — тихо и очень серьезно проговорила я, бросая косые взгляды на вход в столовую. — И саранча уже здесь. Аларский здесь, Демьян. В моем институте. И в моей группе! Перевелся, мать его. Как тебе такой фортель?
— Что он хотел?
— Ржать не будешь? — еще серьезней спросила я. На что меня неласково припечатали предупреждающим:
— Соболева!
— Не рычи, а? — душевно попросила трубку. — И без того тошно. Феодал рабыню хотеть изволит. И плевать он хотел на все и вся. Поставил перед фактом, что будет ждать меня вечером. Не через два часа, когда закончатся лекции. А вечером, понимаешь? Он знает, что у меня тренировка.
— И он знает, кто ее ведет, — слышно было, как парень хмурится.
А у меня на мгновение кольнуло сердце — вдруг и Исаев не захочет мне помочь? Нет, я понимаю и даже не осуждаю…
Но для меня тогда все окончательно будет плохо.
— Универ — нейтральная территория по умолчанию, — напомнила я. — У него хватит мозгов перехватить меня за ее пределами. Когда Осман уедет.
— Логично, — хмыкнул парень. А потом вдруг заговорил, да таким тоном, что у меня зачесалась левая пятка, дабы отдать честь и появилось дикое желание вытянуться по стойке смирно. — Значит так. Ты никуда не выходишь одна. Виду не подаешь. После лекции сразу на тренировку, желательно толпой. После нее — никуда. Ждешь меня. Ясно?
— Ясно, — я честно старалась, чтобы не выплеснуть вместе с ответом огромное облегчение. И, помолчав немного, все-таки вздохнула. — Спасибо.
— Пока не за что, — усмехнулся Исаев и отключился, не прощаясь.
А я… а я шлепнулась разгоряченным лбом о прохладное оконное стекло в побитой жизнью деревянной раме.
Уж не знаю, кто в небесной канцелярии так наклюкался, что подсунул мне вместо штатного ангела-хранителя совсем не рядового Антихриста. Но я ему очень благодарна!
Последнюю лекцию я сидела, как на иголках, хмурнее грозового неба.
Даже от девчонок отсела за заднюю парту, оставив их бурно обсуждать того самого «офигенного» новенького, явившегося-таки в нашу обитель.
Не знаю, чего в нем было офигенского, но вот взгляд этого самого новенького явственно прожигал во мне дырку. Он не сверлил меня упрямым взглядом, нет. Но те, что бросал периодически, вкупе с многозначительной тонкой ухмылкой, выводили меня из себя.
И по прошествии полутора часов, я честно не могла сказать, что испытывала больше: все тот же не поддающийся контролю страх… Или дикое ощущение того, как меня Аларский бесит!
Середина наполовину, наверное.
Сознание почти раздваивалось, и впору было саму себя сдавать в палату с мягкими стенами, в объятия добрых дядей санитаров.
С одной стороны я не верила. Не верила, и всё тут! Ну, сказал он, что ему нужна я. Но мало ли кто и что говорит? Что он мне сделает в людном месте? Силком же в машину не затащит, правда? А в мою машину и вовсе не сунется, у меня там много чего холодного и острого припасено. Та же гюрза в бардачке!
Да и потом, хотел бы что-то сделать, давно бы поймал и сделал, разве нет? Да и предупреждение его это… к чему? Что за игру он ведет?
Но эти здоровые сомнения были с одной стороны.
С другой… С другой я вспоминала, как выпала из сознания почти на двое суток, и проснулась в особняке Исаева. А ведь могла очутиться совсем в другом месте. И не совсем одетой. И не совсем целой. И… и хрен его знает, в каком виде еще!
И могла ли проснуться вообще.
Короче, клинило меня конкретно. Чувство легкой паники затыкал ком раздражения в горле и, как только раздался звонок, с места я подкинулась одной из первых. Вот только подруги, как назло, собирались со скоростью улиток, впавших в старческий маразм.
— А быстрей никак? — поинтересовалась, с трудом сдерживая раздражение, глядя как Ева с привычной педантичностью складывает конспекты в очередной свой дизайнерский рюкзак. Если честно, я бы уже на всей космической скорости двинула к корпусу со спортзалом, и давно была бы там, запираясь на все шпингалеты в раздевалке.
Вот только уже пообещала кому-то в одиночку не передвигаться.
И сейчас почти жалела об этом!
— Не терпится получить от Османа? — выразительно вскинула брови Лопаткина. Доминика уныло вздохнула, кажется, замедлившись еще. А я, заметив, что к нашему разговору прислушиваются, вроде как с неохотой и очень тихо выдала:
— Мне еще форму из машины забирать.
И почти вздохнула с облегчением, когда Аларский, спрятав ухмылку, все-таки отправился за остальными студентами на выход.
План сработал безукоризненно.
— Ладно, — судя по взгляду, Ева мне если и поверила, то ненамного. А Доминика и вовсе была рада вынужденной отсрочке.
И очень дико расстроилась, когда поняла, что у меня совсем другие планы!
— А как же форма? — недоуменно спросила подруга, когда я, покинув родной корпус, не двинула в сторону парковки, а совсем наоборот, живо дернула за угол, дабы быстрей добраться до спортзала.
— А я вспомнила, что она в рюкзаке, — лучезарно улыбнулась я, когда стоянка с кучей машин и освободившихся от занятий студентов окончательно скрылась из вида.
Ева смерила меня очередным подозрительным взглядом… Но снова промолчала.
Чувствую, допрос с пристрастием мне если устроят, то потом.
— От кого ты бегаешь?
Упс. Ошиблась!
У кого-то сегодня с терпением явный напряг. И это я даже не об Аларском говорю, который не просто так медлил в кабинете перед уходом — явно меня поджидал, дабы о своих планах напомнить. Чего я его, зря на парковку отправила, что ли? Пересекаться с ним, до того, как приедет Исаев, в мои планы не входило!
Если он приедет вообще.
— От новенького, — призналась с неохотой я. — Мы еще в клубе познакомились после драки. И… он мне не нравится. Совсем!
— А ты ему, как я понимаю, очень? — Лопаткова, как всегда, зрила в корень, в то время как Ника тихо, но отчетливо вздохнула. От зависти, наверное.
Вот глупая душа!
— Не спрашивай, — отмахнулась я от лишних расспросов, искренне надеясь на благоразумие и тактичность подруг. Я и так замучилась обдумывать и рассказывать о заварившейся вокруг меня каши, честно.
Слава всем великим покемонам, на этот раз и не пришлось. Мы не успели доковылять даже до крыльца, как оказались в толпе среднего размера и почти одинакового возраста — весь наш буйный коллектив почти дружно топал на тренировку. Парни, как всегда, гоготали, девчонки висли у них на плечах…
Я вздохнула с облегчением.
Хоть что-то осталось неизменным!
Наш коллектив сформировался давно, и чуть не распался лишь однажды. Когда кто-то выкупил здание танцевального центра, а вместе с ним и нашего руководителя. Это был конкретный такой удар ниже пояса, если честно, для всех, многие даже сразу разбрелись куда-подальше. Но положение спас Осман, который тогда был еще просто танцором. Он-то и щелкнул по нашим приунывшим носам, нашел место, где нам заниматься, и сам встал у руля. С тех пор отсеялись слабые, добавились сильные, вскрылись все «крысы»… Но основной костяк остался прежним. Мы стали только сильней и популярнее.
А еще, прежним осталась наша дислокация — спортзал этого самого универа. Да не простой, а тот самый, из платного отделения, огромный и обалденный, с отдельными раздевалками и даже душевыми. И всё это абсолютно бесплатно!
Семья Кумратовых, кроме прочего, финансировала и некоторые институты нашего университета.
И потому, когда встал вопрос о высшем образовании, мы с подругами над выбором долго не маялись. Даже пролезли на бюджет, мужественно решив не висеть на шее родителей мертвым грузом. Никина мама, легкомысленная бизнесвумен, была в шоке, но сильно не возражала. Мой папа с мачехой идею только одобрили, а вот у Евы всё было гораздо сложнее.
Но об этом как-нибудь потом.
В общем, в отдельный корпус с несколькими спортзалами, тренажерными залами и прочей лабудой мы ввалились шумной гогочущей компанией. И только меня, окунувшуюся, наконец-то, в привычный жизненный уклад, отпустила тревога, как вся наша бригада замерла, остановившись на подходе к нужному помещению.
По пустым коридорам разливались нежные, тоскующие звуки скрипки.
Дальше, до распахнутых дверей, все двенадцать человек крались уже на цыпочках, мигом оборвав все обыденные приколы.
Сотни пустующих квадратных метров были залиты яркими лучами солнца, бившего из множества огромных окон под потолком. А посередине чуть шершавого, темно-синего пола с обязательной разметкой, стояла высокая, стройная мужская фигура с изящным лакированным музыкальным инструментом в руках.
Мы неаккуратной горой застыли в дверном проеме, осторожно выглядывая над головами друг друга.
Тонкая песня скрипки скручивала внутренности в узел.
Осман играл, прикрыв глаза, делая это так, как умел он один — полностью отдаваясь музыке.
Кажется, это была мелодия Ибрагима и Хатидже из «Великолепного века». Полная тоски и печали, неразделенных надежд и боли по несбыточному, она будто касалась самых уязвимых струн души.
И в тоже время, это было нереально, прям до невозможности красиво.
Мы все замерли, будто кролики в свете фар несущегося на нас «Ланд Крузера»…
— Нам писец, — коротко констатировала Ника.
И она была права. Стоило только Осману прекратить играть, заставив последнюю ноту жалостливо повиснуть в воздухе, и резко открыть глаза, мы бросились по раздевалкам в рассыпную!
И не зря.
Осман играл редко. На людях, тем более при нас — еще реже. Но если уж вот так брал в руки любимую скрипку… Стоило бежать!
Я уже как-то говорила, он никогда ни с кем не ругался, даже голос повышал редко. Загадочная восточная душа, он предпочитал ко всему подходить с философией, известной лишь ему одному. Но при этом всегда давал четко понять, что он думает по тому или иному поводу.
В нашем отношении это почему-то удавалось лучше всего при помощи музыки.
Танцоры, что с нас взять?..
На этот раз, кстати, с нас взяли всего лишь пару сотен литров пота, пару банок слез и сотню тонн угрызений совести.
И не только по нашей с девчонками вине!
Как выяснилось потом, кроме нас, кое-кто из парней за выходные тоже умудрился отличиться. Но когда, после трех часов интенсивной тренировки, мы попадали замертво прямо на пол, краснеть перед бандой уже не было никаких сил.
Моя совесть просто и незатейливо сдохла!
Вместе с дыхалкой, мышцами и всем остальным.
Осман заставил повторить нас ВСЁ. Разминку — трижды, все имеющие танцы — дважды. Мы даже прокрутили все незаконченные связки, которые когда-то составляли смеха ради! В общем, вместе с искренними раскаяниями в содеянном, Мастер выжал весь наш имеющийся в загашнике, довольно не скромный, к слову, репертуар. И заставил повторять его раз за разом, пока не вышло идеально!
К концу тренировки я готова была рыдать.
И не только я.
Радовало только одно: народ на нас не злился. Но вот Осман, так и не выдавивший из себя ничего, хоть относительно походившее на улыбку, по окончанию репетиции просто ушел.
И вот это было обидно!
Не успев даже толком остыть, грустные и печальные, мы расползлись по сторонам: девочки налево, мальчики направо. Привычно скинув обувь в «предбаннике», где полагалась ее оставлять вместе с верхней одеждой, в самой раздевалке мы с девчонками греховно предались унынию, дружно хлюпая воду из заранее припасенных бутылок.
Настроение было из разряда «ну, такое».
— Вот честное слово, лучше б он кричал, — стягивая мокрую футболку, проворчала Доминика.
Я молча кивнула, соглашаясь. Мне было тяжелее, чем остальным, раз так в тысячу. Во-первых, я давно, прям очень давно не тренировалась. А во-вторых… Эх, не хочется в очередной раз заниматься самобичеванием. Но по факту, пойти накрутить уши Марике было исключительно моей идеей!
Хотя девоньки меня радостно поддержали.
Но не вспоминать же, что за это я огребла уже втройне?
— Или уши накрутил, — вздохнула, с трудом стаскивая прилипшую к телу тонюсенькую, как паутинка, прозрачную тунику. Следом за ней отправился короткий спортивный топ, который полагалось цеплять под эту самую тунику.
Прохладный воздух раздевалки приятно холодил кожу. Играть в стесняшку было не досуг: все остальные тоже стягивали с себя одежду.
Я вас умоляю, после стольких лет, чего мы там друг у друга не видели-то?
Хотя…
— О, — притягивая к себе косметичку с мыльно-рыльными принадлежностями, ожила я, разглядев на груди Доминики кое-что новенькое. — Титова, а это что такое? Никак засос?
— Где? — округлила глаза подруга, проворно завешиваясь волосами. — Тебе показалось!
— Ну да, ну да, — серьезно покивала Ева, скрывая улыбку и попутно вешая полотенце на шею. — На нервной почве глюки!
— Ага, — поддакнула вдруг Миланка, еще одна наша танцовщица, с трудом пытаясь вытряхнуть себя из узких леггинсов. — И это появилось вовсе не после того, как в субботу тебя видели в «Медиаторе» с тем рыжим кудрявым красавчиком!
— С кем?! — махом озверела я.
И не, это вовсе не потому, что претендовала на звание единственной рыжей и кудрявой. Просто я точно знала, кто у нас еще имелся такой же, но мужского пола, и с еще куда худшим характером!
— Да не было такого, точно говорю, — подруга активно пошла на попятный, невозмутимо так продвигаясь в сторону душевой. — Я вообще рок-кафе не люблю!
— Зато выступающих там музыкантов — очень даже! — рыкнула я, подрываясь с места, забыв даже про нечеловеческую усталость.
Ника, взвизгнув, принялась бежать. Я, естественно, следом, как была, в одних штанах. И не то, чтобы я была против ее тайных встреч и личной жизни… Просто если они в очередной раз пацапаются с местной звездой — Димкой Огурцовым — утешать ее снова придется нам!
Там такой долгий и бурный любофф, асисяй и все дела, что даже рассказывать страшно. Уже много лет они больше треплют друг другу нервы, чем встречаются. Сходятся, расходятся, мстят друг друга с помощью других отношений… А потом типа случайная встреча — и всё начинается по новой.
Сколько Доминика из-за Димки слез пролила, жуть! И ведь обещала, обещала, поганка эдакая, что больше с ним никогда.
И на тебе, всё заново!
Короче, догнала я эту засранку уже в душевой, где долго и безжалостно буцкала собственным полотенцем. Визгу-у-у было…
Девчонки посмеялись. Доминика в итоге покаялась, а я, с чувством выполненного долга, нырнула за ближайшую кафельную стенку, стягивая штаны. Миссия по спасению утопающих в сомнительных отношениях была успешно завершена, и можно было ненадолго утопнуть самой.
Правда, как следует отмыться мне не дали. И пяти минут не прошло, как со стороны двери в раздевалку послышалась отборная ругань Евы!
— Мать, ты чего? — кое-ка отплевавшись от обильной пены нового шампуня, выглянула из-за белой шторки я.
— Да дверь не открывается! — послышалось сердитое в ответ.
Та-а-ак. А я-то, наивная, думала, что на сегодня приключений хватит!
Дверь, кстати, на самом деле не открывалась. Уже через пять минут, судорожно домывшись и кутаясь в разноцветные полотенчики, у выхода столпились мы все. Дергали ручку и так и эдак, но она не собиралась нажиматься от слова совсем!
Еще десять долгих минут прошли в атмосфере паники, ругани и неприличного, для прекрасной половины нашего коллектива, мата. На волю хотелось всем! Да и после душа стало откровенно прохладно — отопление в корпусах еще не дали, пар уже рассеялся, а нижнее белье, которое девчонки нацепили под полотенца, грело слабо.
Наконец, после пятидесятого замысловатого толчка двери, резко-дерганного нажатия длинной медной ручки и красочного «ептвоюмать» в исполнении нашей рослой Машуты, за дверью что-то эпично грохнулось. Мы получили долгожданную свободу!
Вот только обрадовались рано.
— Это что за бабуйня? — не надо было смотреться в зеркало, чтобы увидеть, как мои зрачки от удивления расползлись на всю харю.
В раздевалке было пусто!
Прям совсем.
Нет, там и раньше было минимум всего. Из мебели только низкие скамеечки, многочисленные крючки на стенах, да пара заблудших стульев. Один из них как раз и валялся у двери, им, по всей видимости, кто-то шибко хитрый и подпер дверную ручку. Помимо него, все наши сумочки-рюкзаки-чемоданчики в эпичном беспорядке нагло и вряд ли самостоятельно раскидались по сторонам…
Но из одежды не было ни единого клочка ткани!
— Ущипните меня, — тихо попросила Доминика, обалдело разглядывая вешалку, на которой еще совсем недавно одиноко висела ее тонкая кожанка, любимый свитшот и узкие джинсы, а внизу аккуратной стопкой ждала мокрая от пота спортивная форма…
Мы никогда не шли в душ одетыми, максимум в белье. Там вешать шмотки было некуда, на крохотных крючочках на перегородках между душевыми едва умещались полотенца с косметичками. Да и удобными они не были, с них вечно всё падало на кафельный пол. А надевать на себя что-то мокрое, если это чистая одежка, или класть в сумку, если это тренировочная, всё едино. Неприятно, короче!
В общем… В общем, пока мы все голые и усталые плескались под чистой водичкой, на всю имеющуюся одежку нас кто-то некрасиво обул.
На всю и абсолютно!
Мы даже не суетились. Не ругались, не устраивали судорожный обыск всех углов с обязательными охами, охами и причитаниями. Мы просто были в шоке!
Каюсь, грешна. Первой моей мыслью было — Мастер нам так отомстил.
Вот только это не просто не в духе Кумратова, подобная шутка вообще поперек всей его сущности. Ибо это низко, это подло, это вообще…
Вообще, и баста!
— А делать-то теперь что? — первой отмерла Миланка, когда обалделые взгляды всех шестерых девчонок сошлись на мне. Почему именно на мне?
Просто из них я оказалось самой одетой! У меня остались штаны-ы-ы-ы…
Спасибо взбучке, которую я устроила Доминике.
Делать было нечего. Пришлось, отчаянно тоскуя по ветровке, исчезнувшей из рюкзака, кутаться как следует в полотенце и переться в «предбанник». Чтобы там, убедившись в отсутствие еще и обуви, набрать полную грудь воздуха и требовательно заорать:
— Осман!!
Запоздавшая мысль воспользоваться мобильником была тут же откинута, как бесполезная. Мы находились на цокольном этаже, а здесь со связью всегда туго.
У парней раздевалка за соседней дверью, она точная зеркальная копия нашей. Шанс доораться по старинке, конечно, минимален. Но, к моему удивлению, уверенные шаги раздались почти сразу.
И вскоре стало понятно почему. Первым в наши девичьи владения шагнул Кумратов, в одних брюках, с влажными волосами, голым торсом и полотенцем на шее… А следом за ним объявился сам Антихрист!
И я прекрасно помню, что сама его звала.
Но не могу сказать, что вот прям сейчас была очень рада его видеть!
— Что случилось, душа моя? — оглядев весь мой нетрадиционный прикид, турок тактично остановил свой взгляд на уровне моего носа. В отличие от некоторых, явно забавляющихся предоставленным зрелищем, небрежно опираясь на дверной косяк!
— Кто-то стащил нашу одежду, — скупо ответила, едва не скрипнув зубами. — Всю!
— Ты шутишь? — смоляные брови Мастера взлетели вверх. Ну, еще бы. Я бы на его месте тоже удивилась!
Исаев вон, вообще, давится смехом потихоньку.
Забавляет тебя ситуация, да, нечистый? Кто-нибудь, напомните мне, если я еще раз попаду к нему в гости, спереть из его гардеробной последние труселя!
— Если б, — скорчилась я, переступая босыми ногами по ледяному бетонному полу. — Пока мы мылись, кто-то запер дверь и обчистил раздевалку. Исчезло всё до последнего носового платка, включая обувь! Похоже на шутку?
— На очень некрасивую, — нахмурился наш восточный капитан. И, заметив, как я зябко передернула голыми плечами, прижимая к груди обмотанное вокруг тела полотенце, кивнул. — Иди в раздевалку, звезда моя. Я попробую разобраться.
И, круто повернувшись на пятках, вышел.
Но последовать короткому приказу я не успела. Исаев молча шагнул вперед, стягивая с себя чернильно-черную толстовку с длинными рукавами и просторным капюшоном. Затем уверенно накинул ее мне на плечи, почти заботливо стянул на моей груди края… и, вцепившись длинными пальцами в мое ухо, вкрадчиво поинтересовался:
— Ну и во что ты опять успела влезть, зараза моя рыжая?
Я нервно икнула, машинально вставая на цыпочки.
Какой, однако, хороший вопрос.
И что на него прикажете ответить?!
Операция «найти и обезвредить» была провалена, не успев даже толком начаться. Следов наших вещичек, как и отпечатков наглых лап тех, кто их упёр, не оказалось и в помине. Как, впрочем, и очевидцев произошедшего!
Корпуса к тому времени опустели напрочь, как и весь студенческий городок. Охраны, как и обычного вахтера, у спортзала просто не было. Да и зачем? Сюда так просто не попасть и, как физруков не уговаривай, заветные ключики от той же тренажерки тебе так легко не выдадут. Исключение составлял только Осман, доверие к которому, как и уважение, было из разряда безграничного…
Но даже оно сейчас не помогало от слова никак.
Теплилась еще слабая надежда на камеры наружного наблюдения, но чтобы заполучить записи с них, нужно был идти к руководству университета в далекий административный корпус, естественно, напрочь пустующий сейчас.
Короче, незыблемый старенький Том Круз, в наших многочисленных лицах, имел сомнительную честь убедиться, что миссия в данном случае не просто не выполнима. А миссия, мать его, невменяема!
И вместо разборок и поисков следовало бы разворачивать масштабную спасательную операцию. Чем все и занялись.
Ввиду отсутствия настоящих рыцарей, почетный долг спасти прекрасных дам был воспринят гогочущими драконами на «ура». И пяти минут не прошло, как из соседней раздевалки потянулась вереница «послов» с их «дарами». А мне, как самой одетой, пришлось эти самые дары принимать, передавать девчонкам, а заодно бить по слишком любопытным хвостам… пардон, носам, пытающимся в эту самую раздевалку заглянуть, дабы поглазеть на голых дам, которые может и дам, но не вам.
Радовало одно. Наши «не рыцари» ржущего образа не только мужественно пожертвовали свои спортивные штаны (их можно было хоть на поясе затянуть), но даже расщедрились на свои чистые футболки и кофты!
Бойтесь данайцев, дары приносящих, ёпт!
Я, естественно, в общей дележке не участвовала, сидя в «грязной» части женской раздевалки на длинной пустой тумбе под уличную обувь, хмуро рассматривая Троянского коня в лице, естественно, Демьяна Исаева!
Вот уж кому заняться было откровенно нечем. На всю кутерьму вокруг он смотрел воистину с непробиваемым спокойствием и фирменной ухмылкой, лениво подпирая стену.
Не спорю, мне его теплая толстовка пришлась весьма кстати…. Особенно на фоне того, что девчонок сегодня на тренировку пришло больше, чем парней. Двое лоботрясов на выходных умудрились влезть в нешуточную драку, получив арест на пятнадцать суток, что и послужило, в принципе, дополнительной причиной гнева нашего Мастера. И теперь шмоток отчаянно не хватало… бы, если б не истинно рыцарская персона Антихриста, так вовремя явившая спасть одну отдельно взятую рыжую принцессу от самого настоящего рептилоида с ближайшей парковки.
Но как от единственного свидетеля от него было бы куда больше толку!
Как оказалось, он видел всю нашу тренировку, стоя у открытых дверей. Но когда она закончилась, Османа он ждал в мужской раздевалке, где они потом и разговаривали о делах своих секретных.
И, конечно, я его ни в чем его не обвиняла… но что ему стоило за всё это время хоть разочек выйти на улицу покурить?
Но упрекнуть нечистого в подчинении Минздраву я не успела — вдруг объявили массовый вынос тел.
То есть, девчонки, как могли, оделись, а парни, как могли, перестали ржать и были готовы тащить прекрасную в принципе, но ужасно одетую сегодня, половину нашего коллектива по своим машинам.
Напоминаю, обувки наши-то тоже ушли не своим ходом!
Благо мало у кого из наших не было своего транспорта, а кто не распоряжался таковым, довольно быстро нашли себе извозчика.
А еще, слава всему, чему можно, тот, кто задумывал эту пакость, явно состоял в более паршивом коллективе! Или не состоял в таковом вообще.
Мы же за своих всегда стояли горой. И никогда бы никого из нас не бросили, даже в полной, извинюсь, заднице!
Эти мысли, глядя на бодрую суету вокруг, натолкнули меня на весьма любопытный вывод.
А не Марика ли решила так отомстить, успев наспех подлатать подбитые ей зубки?
Учитывая, что помимо шмоток, всё остальное, вроде телефонов, кошельков и сумок, осталось в сохранности, кроме моих ключей от машины… Я почти была в этом уверена!
И, если так, то просто унизить нас ей было бы недостаточно. Почку даю, там где-то в кустах прячется оператор с камерой, ждущий, когда из универа хлынут толпой голые и босые девки из популярной танцевальной группы!
Надо будет потом попросить Османа, чтобы записи с камер внимательней посмотрел.
Аларского, кстати, я со счетов тоже не сбрасывала. Прекрасно памятуя о всём произошедшем ранее, просчитать подобную гадость было вполне в его духе!
А те, кого сомневашки берут, могу напомнить, с какой ювелирной точностью он меня дверцей машины по спине двинул.
Нет, а что? Я вся такая обнаженная и без транспорта, а тут он весь такой самодовольный… и выхода у меня вроде как нет!
— Все готовы? — оглядев по-прежнему веселую толпу, поинтересовался вдруг тот самый, никем не учтенный выход. То есть Осман своей неповторимой и находчивой персоной!
При этом галантно подавая руку Еве, на которой сейчас красовались его черные штаны и серебристо-серая тонкая безрукавка.
Подруга в ответ с самым невозмутимым видом отвесила грациозный реверансе, вложила свою ладошку в протянутую ей широкую ладонь, развернулась к Мастеру спиной, стоя впереди него… Уперлась второй рукой в его ладонь, присела, подпрыгнула, и с небольшой помощью подкинувшего ее Османа, красивым движением оказалась сидящей у него на плечах!
Все в духе американских групп поддержек — мы такие приколы давно уже изучили на «раз», и всегда активно ими пользовались.
И минуты не прошло, как буйный коллектив четко разделился по парам… а я едва не застонала вслух, сообразив, по какому принципу пошло то самое парообразование.
Кто чьи шмотки надевал, тот того и оседлал, блин!
А мне стоит напомнить, чья на мне красовалась одежонка?
— Что-то смущает? — ехидно поинтересовался Исаев, непоколебимо подавая мне свою руку.
— Абсолютно ничего, — мило выдавила из себя, хватаясь за его конечность, показавшуюся вдруг твердой и абсолютно надежной. Вот вообще ни капельки!
Естественно, к нашим танцевальным фокусам он никакого отношения не имел…
И всё равно, я даже чухнуть не успела, когда моя рука оказалась на его плече, а парень развернулся, присел и подхватил меня под коленки! Пришлось торопливо обхватить его шею и второй рукой, дабы не навернуться с его вроде как не особо крупной и широкой, но достаточно крепкой спины.
Вот же ж… Главное теперь не ляпнуть «вперед, моя коняшка», а то ж сразу на землю скинут!
Впрочем, мягкий аромат пряного одеколона с мягкими, едва уловимыми нотками цитруса напрочь сбивал абсолютно всё желание язвить. С трудом удерживая порыв уткнуться носом в загорелую мужественную шею, дабы распознать все вкусы апельсинок, я оглянулась вокруг…
И искренне засмеялась, когда ребята потащили на выход свою «добычу».
Только Ева и Миланка сидели верхом, остальным же повезло куда меньше! Кого забросили на плечо, кого зажали подмышками, кого-то, как и меня, забросили за спину… Короче, на крыльцо корпуса мы вывались разномастной визжаще-оруще-хохочущей толпой!
По началу мрачный, как казался, вынос тел волшебным образом преобразовался в привычный сердцу бедлам, в котором уже не было недовольных. И я искренне, вот абсолютно искренне догадывалась, что после этого эксцесса парочек в нашем коллективе станет на порядок больше!
Спасибо таинственному похитителю тряпья, угу.
Теперь, даже если всю эту ватагу и снимают, уловить что-то неприличное или крамольное попросту невозможно!
Со стороны всё выглядело так, будто мы просто развлекаемся после тренировки. Наверное, нашим врагам даже стоит сказать «спасибо» — Осман, вопреки недавнему настроению, окончательно растаял и всем всё простил.
Из его коллектива, разумеется!
— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — тихо пробормотала себя под нос, пока меня легко и невозмутимо тащили в сторону парковки. И, вздохнув, покрепче обхватила шею моего рыцаря, который всё равно, спасибо моей вредности и обстоятельствам, еще пока что конь. — Демьян, у меня ключей от машины нет. Их сперли вместе с джинсами.
— Только тебе так повезло? — иронично поинтересовался Исаев, пока я отчаянно пыталась проморгаться, рассматривая приближающийся с каждым шагом транспорт, намертво перекрывший выезд для моей машины.
Причем именно моей и ничьей другой!
И нет, им был даже не белый громоздкий «Инфинити».
А шикарный, невообразимый, абсолютно нереальный хищный, черный матовый «Шевроле». То самый, который «Камаро»!
— Бамбалби перешел на сторону зла? — изумилась я, рассматривая идеально чистую машинку, уже даже не пытаясь гадать, кому она принадлежит на самом деле.
— В бардачке есть печеньки, — хмыкнул Исаев, останавливаясь. И непринужденно так попросил. — Ключи из кармана достанешь?
— Угу, — буркнула я, сраженная необычным транспортом наповал.
Чего уж тут — обоими нынешними транспортами сразу!
Кстати, на самом деле, стоит такая машинка относительно немного… но смотрится прям офигеть как
Интересно, а сколько официальные дилеры запросят за марку «Исаев» и отдельную модель «Антрихрист 2.0»? Не знаю, почему в голову пришла именно улучшенная версия нечистого, но точно верю, мне как раз новейшие разработки и подсунули на тест-драйв!
В моем случае, кстати, офигеть было вдвойне от чего. И от непривычного облика «Би», да простят меня те, кто Трансформеров не смотрел.
И от ситуации в целом, и от внезапной доброты Антихриста… И даже от хлопнувшей дверцы той самой «Инфинити», припаркованной, как оказалось, неподалеку.
И нет, меня не очень удивило долгожданное явление Аларского народу. Но всё равно, его невозмутимая блондинистая харя, небрежно опирающаяся на бампер своего белоснежного монстра, заставила меня покрепче вцепиться в надежную, как мне казалось, шею нечистого, странным голосом спрашивая:
— Ты же не отдашь меня ему, правда?
— Не волнуйся, зараза моя рыжая, — ухмыльнувшись, шатен ловко подцепил одно рукой переднюю дверцу машины, открыл ее и сгрузил меня на переднее пассажирское сидение. И многозначительно усмехнулся, прежде чем захлопнуть дверь. — Трепать тебе нервы теперь могу только я.
О, как чудненько.
И почем мне на это охреневшее от наглости заявление отвечать не хочется от слова совсем?
Да и надо ли?
Если честно, выбирая между мировым библейским злом, и злом отдельным белобрысым, я с гораздо большим удовольствием выберу первое!
Да и не слишком он мне пока их потрепал, нервы эти.
Впрочем… Впрочем, я очень быстро и резко передумала, когда Исаев, вместо того, чтобы занять место за рулем, обосновался снаружи, прикуривая сигарету и небрежно опираясь на бампер своей машины, полностью зеркаля позу Аларского.
Я обалдела!
А они подходить друг к другу не спешили, фразами через парковку не перекрикивались, стояли только и курили. Молча. И усмехались так многозначительно… Конечно, что было нарисовано на лице Антихриста, я не видела. Но вот красноречивое выражение лица Андрея даже с такого расстояния было уж слишком… красноречивым, блин!
Мое дикое желание постучаться лбом о приборную панель было вызвано отнюдь не внезапной скудностью словарного запаса, а внезапным осознанием. Нас накололи!
Просто, банально!
И как только Исаев, наконец, вернулся в салон черного «Камаро», одуряюще пахнущий новой кожей, я застонала вслух:
— Демьян, нас только что некрасиво поимели!
— Да ну? — хмыкнул Исаев, уверенно переключая рычаг коробки передач, и спортивная машина лениво скользнула с места, небрежно показывая Аларскому зад… задний бампер, естественно. Жаль, что только его!
— Ну да, — покаялась я, машинально поджимая под себя босые ноги, хотя коврик на полу казался идеально-чистым, даже не юзанным не чьими посторонними пятками. — Он ведь этого и добивался! Он не меня ждал. А хотел посмотреть, кто за мной приедет!
— И? — бросив мне усмешку краем губ, поинтересовался Антихрист, спокойно выруливая с территории универа, легко и играючи справляясь с механической коробкой мощного транспорта. — Ну, посмотрел, дальше что? Ты думаешь, меня это парит?
— А нет? — безмерно удивилась я, ошалело глядя на этого… то ли, блин, бесстрашного, то ли бессмертного!
Нет, я не сомневалась, что он крут, могуч и вся фигня, иначе бы я ему вообще не позвонила. Но что б до такой степени? Инстинкт-то самосохранения быть должен! Или хотя бы его зачатки на уровне обычных здоровых опасений.
От недооценки противника в истории, помнится, вымирали целые империи и города. О количестве безвременно сгинувших Темных Властелинов в ромфанте я даже промолчу, пожалуй!
— Соболева, запомни, — насмешливо откликнулся весь такой умудренный жизнью Демьян Исаев, даже не глядя на такую маленькую и глупенькую меня. — Когда тебя пытаются нагнуть, у тебя всё равно есть выход.
— Расслабиться и получать удовольствие? — не сдержавшись, съязвила я.
— Сделать вид, что нагнулась, и вдарить в ответ! Нет, ну если тебе первый вариант ближе…
— Да иди ты, — невольно насупилась я, чувствуя себя тем самым несмышлёным ребенком, которого только что обвели вокруг пальца. Но почти сразу успокоившись, вздохнула, обнимая сиротливо лежащий на коленях рюкзак. — То есть, ты прекрасно знал, да?
— Скажем так, догадывался, — не знаю почему, но парень, как и я, довольно быстро переключался с режима «ядовитая зараза» на «вполне можно вести диалог». — Аларский себе не изменяет.
— Ты его знаешь, — я уже не спрашивала, а утверждала. И очень надеялась наконец-то получить нормальный, развернутый ответ!
Ибо неведомая бабуйня, разворачивающаяся вокруг, о которой знали все, кроме меня, уже порядком достала.
— Пересекались несколько лет назад, — не стал спорить Исаев. — Семейка Аларских — наши давние конкуренты.
— И враги? — уточнила я, впрочем, уже догадываясь, откуда дует ветерок размером с немаленький торнадо.
Естественно враги, стал бы Антихрист вмешиваться, если б они с Аларским были просто знакомы!
Но, как оказалось, и в этот раз я со своими выводами конкретно промахнулась.
Потому что усмешка шатена была не просто злой… она отдавала чем-то слегка безумным:
— Это слишком мягко сказано.
Я озадаченно почесала затылок, рассеяно глядя на быстро уходящий под передний бампер асфальт.
Да уж. И почему я уже совсем не рада, что втянула своего нового соседа во всю эту чушь? Что-то как-то не хочется в один прекрасный момент оказаться между молотом и наковальней!
Неожиданно, разбивая мои невеселые мысли, Исаев припарковался на краю дороги, где, заглушив машину, закурил снова. А после, задумчиво побарабанив пальцами по рулю, сознался:
— Твой брат звонил утром.
— И? — насторожилась я, малость обескураженная неожиданным известием.
Господи, этот дурдом когда-нибудь уже закончится? Я, конечно, помню, что неприятности поодиночке не ходят. Но можно как-то не всё сразу в кучу валить, а?
— Просил отменить сделку, обещал вернуть деньги с процентами за доставленные неудобства, — последнее слово Демьян выделил, откровенно им забавляясь.
А я… а я как-то сразу поняла, о какой сделке идет речь. И о каком именно брате.
Вот честно, не хотелось заводить этот разговор, хотя было очевидно, что рано или поздно до него очередь дойдет.
Но почему именно сейчас? Почему бы не когда-нибудь… в другой жизни, скажем!
Вместо ответа я молча потянулась за его сигаретами, валяющимися в подстаканнике, и без разрешения закурила. Да-да, Минздрав против, я помню. Но дабы вокруг не стало больше свежих трупов, руки с нервами надо чем-нибудь занять!
— Был послан? — сама удивилась, насколько пофигистически прозвучал собственный вопрос. Похоже, нервничать сегодня уже просто надоело.
— Естественно, — продолжая пристально за мной наблюдать, ухмыльнулся Антихрист. — Это его не устроило. Кажется, у него вдруг появился один покупатель, который предложил втрое больше. Не догадываешься, о ком речь?
— Понятия не имею, — криво улыбнулась, аккуратно стряхивая пепел за окно, чувствуя, как мелко подрагивают руки. Теперь-то понятно, от чего Демьян на самом деле примчался. Подтвердить свое лично участие, так сказать! — Вот вообще не в курсях! Кстати, напомни, а почему ты не повернул сделку обратно?
— Личный интерес, Соболева. Расслабься, к тебе он отношения не имеет.
Я безразлично пожала плечами.
Личный, так личный. Нравится друг с другом воевать — пожалуйста! Пока будут пакости устраивать, может, и от меня отстанут. Да, шанс призрачный и в чем-то даже нереальный. Но я буду очень рада, если Аларский вдруг переключит свое извращенное внимание на давнего визави, а не на меня!
— Кофейню я купил просто потому, что мне было скучно. Месть Аларскому — приятный бонус. Ты здесь не причем.
Да и слава всем Трансформерам сразу и Бамбалби в частности. Не хватало, чтобы на мне свет клином сошелся еще и у Антихриста!
— Поехали, — я просто кивнула на поток машин, вяло ползущий по дороге с вечными вечерними пробками. — Если я в ближайшее время не выпью кофе, я просто вздернусь.
Исаев неопределенно хмыкнул, но слова ни сказал, поворачивая ключ в замке зажигания. И всё равно, не удержался от нескольких косых, и, как мне показалось, любопытных взглядов.
Примерно на пятом я не выдержала, выкидывая окурок за борт:
— Дырку протрешь.
— Что, даже истерику не устроишь? — иронично вскинул брови шатен, явно ждущий от меня не просто реакции, а вполне какой-то определенной.
Ха. Да будь моя воля, я б его давно уже обезглавила при помощи багажника!
Но где я еще такую лапочку найду, которая не побоится встать поперек желаний Аларского, пусть исходя чисто из собственных интересов?
— Убила бы, — с честной улыбкой призналась я. — Но у меня есть наказание похуже, Исаев… Я просто заставлю тебя работать!
Гы. Мне показалось, или кто-то после этой фразы слишком резко нажал на тормоза?
Вот уж не думала, что такое банальное слово как «работа» могла всерьез напугать этого мальчика-мажора!
Хотя…
Мажор из него так себе на самом деле — каюсь, погуглила ещё с утра. И даже уважительно присвистнула, оценив, с какими людьми мне пришлось иметь дело. Скромная семья Исаевых владела совсем не скромной корпорацией с огромным оборотом! Сферы их деятельности, влияния и финансовый достаток потрясли даже меня, далекую от всего этого финансово-экономическо-политического геморроя.
И ведь участие Демьяна в делах семейных было далеко не чисто номинальным. Как гласили новостные порталы, мой новоявленный (новорожденный, блин!) сосед мог, умел и вел дела семейного детища наравне с собственным предком, ухитряясь при этом кутить в свое удовольствие, о чем красноречиво сообщали его страницы в соцсетях.
Крутые тачки, особняки, клубы, острова… Бабы, естественно.
Но вот, в чем загадка. После переезда Исаевых из соседнего городка, где был разорван выгодный контракт с каким-то важным семейством, лично Антихрист будто бы пропал из жизни вообще, как рабочей, так и личной. Вроде как бытуют слухи, будто там не столько контракт, сколько его неудачная помолвка с кем-то послужила причиной… Но официальной информации я не нашла, слухом не доверяла, а спрашивать у парня лично было бы вообще глупо.
Короче говоря, его разносторонней натурой я полностью удивилась, впечатлилась, и приняла как данность. А что там до тайн его прошлого, каюсь, но мне дела нет.
Мне своих хватает!
Хоть что-нибудь бы разгрести из собственного, прежде чем в чужое нос совать. И для начала стоило, как минимум, прибарахлиться — не идти же в кофейню босой и в мужской толстовке на голое тело. Нет, народ, конечно, свое маленькое руководство, может, и не осудит. Но Котя точно будет ржать!
В общем, для начала мы зарулили ближайший торговый центр. Хвала интернету и службе доставки: расторопный курьер почти моментально вынес оплаченный через приложение заказ прямо на парковку, забыв даже удивиться. А Исаев тактично покурил на улице, пока я резво переоборудовала его машинку в небольшую мобильную раздевалку, впервые в жизни порадовавшись напрочь глухой тонировке на всех стеклах.
Правда, когда мы снова выбрались из машины, но уже на стоянке около кафе, я резко пожалела о том, что помимо футболки, кед и спортивного топа, не озаботилась покупкой хоть какой-то кофты. На улице под вечер стало неожиданно холодно!
— Поторопилась? — иронично поинтересовался Демьян, заметивший, как я втягиваю голову в плечи. Но, дождавшись честного кивка, ерничать не стал, и просто кинул мне через капот уже знакомую толстовку.
Хотя на нем самом были только художественно-драные дизайнерские джинсы с цепочкой на бедре, да черная футболка, симпатично обтягивающая всё, что можно, холод, похоже, парил его меньше всего.
Ну и чудненько!
Если честно, к его великоватой, но вкусно пахнущей апельсинками одежке я уже успела привыкнуть. Правда, застегивать не стала, да поддернула до локтей рукава.
Таким тандемом мы и ввалились в полупустую кофейню… И, не знаю, как Антихрист, но непривычную гнетущую атмосферу я почувствовала сразу!
До закрытия оставалось каких-то полчаса, и с гостями, как всегда в это время, было туго. Лишь влюбленная парочка потягивала кофеек с пироженками в дальнем углу, на втором этаже сидела блонди с макбуком, а прямо посреди, за самым большим столом, презрев традиции, ужинал сам Хозяин.
Вот это поворот! А его каким попутным ветром?
Костя за стойкой протирал бокалы, официантки выстроились в рядок у дальней стены, и мне даже отсюда был слышен недовольный грохот посуды со стороны кухни. Я твердо шагнула вперед, но Исаев придержал меня за локоток, вопросительно вскидывая брови.
Я отрицательно качнула головой, мол, сама ему накостыляю, и без долгих разговоров уселась напротив брата, медленно и с наслаждением вкушающего умопомрачительную свиную рульку со сладковатым тыквенным пюре — коронное блюдо нашего шефа.
С-с-с-собака сутулая. А я ведь сегодня даже пирожок сжевать не успела!
— И какого черта ты здесь забыл? — мрачно поинтересовалась, чувствуя, как рот невольно заполняется слюнками. Главное, чтобы живот предательски не заворчал, вот смеху-то старшенькому будет!
Он ведь явно сюда не просто так завернул — поводов поглумиться накопилось более чем достаточно.
— Не поверишь, полурослик, — хмыкнул этот гад, мастерски орудуя ножом и вилкой. — Я ем.
Ага, ест он, аристократ фигов. Шеф уже как полчаса должен смену на кухне закрыть, а ты его сверхурочно пахать заставил!
— Это я вижу, — скупо прокомментировала я, даже не пытаясь скрыть нахлынувшего на меня раздражение. — Какого хрена ты ешь здесь, Ярослав? Другого места не нашлось? Или в другие приличные заведения тебя уже не пускают?
— Ты кое о чем забыла, — манерно вытирая губы салфеткой, усмехнулся братец, легко проглотив шпильку. — Я могу и буду находиться там, где я захочу, и сколько захочу. И твое сопливое мнение интересует меня меньше всего.
— А вот это зря, — я почти весело прищурилась. — Скажи спасибо, что младший персонал не в курсе великих кадровых перестановок и накормили по старой памяти. Ты же теперь никто и звать тебя никак! Кофейня больше не твоя, сам свою долю продал. И Исаев не собирается ее возвращать. Если ты пришел его уговаривать, то зря. Он не передумает. А наши с тобой типа родственный связи… никто тут перед тобой больше бегать из-за них не будет. Ешь и сваливай, Ярослав. Я не хочу тебя больше здесь видеть. Передавай Маркие привет, и скажи, что ее блестящая месть провалилась. Это было слишком слабо, низко и смешно. Как раз в ее стиле!
Серые глаза брата едва уловимо потемнели, губы сжались в тонкую некрасивую полоску, а по лицу пробежала тень. Но ответил он не сразу, подошедшая официантка молча выставила перед ним заполненную до краев демитассе — специальную небольшую чашку для кофе по-турецки.
Аромат он горяченного кофейка шел потрясающий… И я искренне надеялась, что Костик туда хотя бы плюнул!
— Ну, раз ты сама об этом заговорила, — парень, сделав всего один глоток, бросил мне противную ухмылку поверх чашки, и поставил ее обратно на стол. — Домой ты сегодня не возвращаешься, полурослик.
— Чего? — малость опешила я.
Это… это на что он сейчас так тонко намекает, а?
— Челюсть подбери, — самодовольство и тонкая издевка так и перли из старшего Соболева. — Ты прекрасно меня слышала. Раз родственные связи ты не признаешь, то и в коттедже тебе делать больше нечего. Он принадлежит МОЕЙ семье точно так же, как кофейня принадлежит ТЕБЕ. Ты не хочешь видеть меня тут, я не хочу видеть тебя там. Я доступно излагаю?
Уронив на пол глаза, челюсть и чувство собственного достоинства, я молча смотрела, как Ярослав, достав из внутреннего кармана пиджака портмоне, достает крупные купюры и небрежно бросает их рядом с тарелкой, даже не попросив счет за ужин.
Это чего… меня сейчас из дома так ненавязчиво выперли?!
Вот уж точно, два сапога пара: Марика меня раздела, а этот на улицу погнал! Что за странное стремление сделать из меня бомжа?!
Нет, с законной точки зрения, всё на самом деле так и обстоит, на тот дом я не имею права, я даже прописана не там. Но раз разговор пошел в таком ключе…
— Оки-доки, — поудобней устроившись на стуле, я пристроила вытянутые руки на столешке, ладошками кверху. — Тогда давай мне ключи от дома.
— Я разве не ясно выразился? — попытался сыронизировать брат. — Ты…
— От ТОГО дома, — с нажимом произнесла я, не переставая нагло улыбаться.
И вот тут-то до него дошло!
Да так дошло, что даже всего перекосило, как старый деревянный забор в заброшенной деревне.
Он хорошо понял, о каком доме я вела речь.
О том самом, новом, огромном и, не побоюсь этого слова, шикарном. С гигантским участком, длиннющим гаражом, большой кухней и нереальным числом комнат, включая приличный запас санузлов, сауну и бассейн. Охренительный ремонтик, баснословная цена, новейшая бытовая техника…
И доля всего этого принадлежит мне уже по закону. Как и Ярославу, и двум его братьям!
Нам было малость тесновато в коттедже, особенно когда все дети незаметно повзрослели. И родители загорелись идеей отстроить новый, чуть дальше от города, но удобней и вместительней. Мама с папой хотели, чтобы там мы жили все вместе, мальчишки бы туда и жен своих привели, внуков бы настрогали…
Это была их заветная мечта. И она почти исполнилась!
Вот только когда родители поехали принимать окончание работ на участке, нелепое ДТП перечеркнуло все планы разом.
Дом так и остался пустовать, продать его Ярослав не мог как раз ввиду владения по долям.
И нет, сейчас он мне от всей души не нужен.
Но на принцип-то я могу пойти!
— Перебьешься, — как братец не пытался скрыть, острое чувство ненависти ко мне проступило в каждой черточке его породистого лица, и нервно смятая салфетка полетела мимо края стола на пол. — Тебе нечего там делать. Узнаю, что ты приблизилась к воротам, и ты об этом пожалеешь.
— Сомневаюсь, — я продолжала улыбаться, глядя на Соболева снизу вверх, когда он поднялся на ноги, отодвинув стул со скрипом. — Я могу тебя выгнать из кофейни, ты можешь выгнать меня из коттеджа. Но выпнуть меня из того дома, ты не имеешь права, Ярик. Смирись.
Честно, я думала, что мой не самый любимый родственник после такой моральной пощечины начнет орать и плеваться ядом, ну или, на худой конец, просто уйдет, громко хлопнув дверью…
Но я никак не ожидала, что он, склонившись над столом, хмыкнет:
— Я тебя предупредил.
И медленно выльет мне на руку обжигающе-горячий кофе!
Как я не дернулась от боли, ума не приложу.
Улыбка на все лицо будто приклеилась, и я даже не моргнула, не разрывая зрительный контакт с ухмыляющимся Ярославом. Кто-то из официанток испуганно пискнул, бармен, кажется, со звоном кокнул стакан, а братец, со стуком отставив уже пустую чашку, вальяжно направился на выход.
Никак не отреагировав на далекий мат за барной стойкой, я поднялась, стряхивая с левой руки капли некогда прекрасного кофе… А правой прихватила оставленный братом нож.
Я и раньше этого придуркозавра не переваривала, честно.
Но сейчас он окончательно меня достал!
Костя впервые в своей жизни охренел.
Причем настолько, что уронил на пол любимую чашку своей непосредственной начальницы, и даже ухитрился этого не заметить.
Что, впрочем, не удивительно: сцена, развернувшаяся в нескольких метрах от него, била все рекорды абсурдности, цинизма и маразма. Настолько, что тонкий писк кого-то из официанток заглушил отборный, цветистый мат Антихриста. Относительно негромкий — всё-таки Демьян Исаев за свою жизнь успел повидать многое.
И всё же, судя по эпичному перекосу на лице, поступок Ярослава Соболева ошарашил даже его.
Что уж говорить, у редких гостей кафе в прямом смысле пооткрывались рты. Блондинка на втором этаже пролила кофе на свой макбук, парочка в углу уронила вилки… и только управляющая этим бедламом бесшумной тенью скользнула в свой кабинет, по всей видимостью, за аптечкой.
Не полицию же, в самом деле, вызывать?
Полностью безучастными остались только двое, они же виновники основного торжества.
Ярослав, бездушно собирающийся покинуть место преступления… и сама Нюта. Впрочем…
Костя тихо выругался, успев тормознуть Демьяна до того, как тот собрался вмешаться. Нет, Константин и сам собирался начистить рожу вконец обнаглевшему Соболеву. Но сейчас он на первенство не претендовал и даже не собирался занимать очередь — просто успел заметить, как Анюта, поднимаясь, прихватила со стола нож. И сейчас стояла спокойно и невозмутимо, в полнейшей тишине, чуть прищурив глаза. Знакомо так прищурив!
И это спокойствие было хуже всего.
К сожалению, если Соболева злилась по-настоящему, она не бесилась и не орала, как все нормальные ба… представительницы женского пола. О, нет. Тихая, глухая, тщательно дозируемая ярость и расчетливый ее выход — вот, что в ее исполнении было действительно страшно.
И лезть ей под руку не стоило.
И потому Костя сейчас просто внимательно следил за подругой детства, машинально, как и она, отсчитывая увеличившееся расстоянии до ее брата. Метр, два, три…
Мало. Слишком мало для нормального броска.
Но когда до входной двери оставался всего шаг, помещение кофейни разрезал насмешливый зов Нюты:
— Ярослав.
— Я всё сказал, — остановившись, презрительно бросил Соболев, уже взявшись за длинную ручку двери, и замирая в пол оборота, будто развернуться лицом к сестре полностью было выше его достоинства.
И зря!
Сделав шаг назад, рыжая хмыкнула, чеканя каждое слово:
— Я тоже.
И в воздухе мелькнул нож!
Сбоку снова кто-то ахнул, но сам Костя уже вздохнул с облегчением, выставляя на барную стойку локоть и подпирая щеку кулаком.
У он, как никто другой знал, как на самом деле непросто метать ножи. Показная легкость всегда сопровождается годами тренировок и никак иначе. В принципе, любой нож можно швырнуть, и он даже воткнется в твердую мишень — надо только знать как. Нужно учитывать расстояние, подогнать его под идеальные четыре метра. Можно, и меньше, но тогда оборотов в броске будет другое количество, следовательно, нож нужно будет брать уже не за рукоять…
Короче, как и в любом деле, здесь куча тонкостей и нюансов. Но, что стоит знать всем и каждому, это золотое правило, высеченное шрамами на руках и других частях тела сопливых самоуверенных метателей.
Любой неправильно кинутый нож, ударившись о мишень, прилетает обратно с той же скоростью и силой!
Собственно, не отступи сейчас Нюта, промахнись на пару миллиметров левее цели, и этот же ножик усвистел бы ей в лобешник, отскочив от дверного косяка или стальной ручки.
Но Нюта есть Нюта. Как уже говорилась, терять разум и ориентиры во время запредельной злобы — это не про нее.
И потому прилично заточенный нож, как и было задумано, с ювелирной точностью прошелся лезвием по щеке Ярослава, после чего, естественно, сменил траекторию и, со звоном стукнувшись о стекло, брякнулся на пол.
Тишина в кофейне воцарилась такая, что ее можно было потрогать руками.
И только Исаев, не сдержавшись, тихонько присвистнул.
Костя невольно хмыкнул.
Ну да. Для неподготовленного зрителя — зрелище еще то!
Вон и сам Ярослав, как в замедленной съемке, недоверчиво потрогал щеку. Потом так же медленно оглядел испачканные в крови пальцы, здорово побледнел… и быстро ретировался на улицу, все-таки саданув дверью на прощание! Что поделать, своя шкура ему всегда была ценнее собственных понтов.
Вот только не знал он, убогий, что даже таким умельцам, как Нюта, или тот же Костя, не под силу нанести ему рану глубже, чем неглубокий порез, едва рассекший по касательной верхние слои кожи. Это только в кино бравые бойцы швыряют свои ножики с любого расстояния, из любого положения и в любом состоянии, при этом всегда умудряясь пробить противнику грудину или живот насквозь. А то еще, прости хоспади, и голову сразу!
При крепости-то черепа, угу.
На самом деле, чтобы нанести мало-мальские повреждения, нужно ухитриться попасть прямо в глаз или каким-то раком сразу в сонную артерию. И то до летального исхода вряд ли дойдет!
Если только метатель, конечно, не обладает везением уровня «бог».
Но когда мимо тебя свистят ножи — это впечатляет, да. Демонстрация силы всегда срабатывает… особенно с такими, как Соболев.
Костя даже пожалел, что под руку его подруге подвернулся только один ножик: уж что-что, а серия бросков в ее исполнении всегда смотрелась здорово. В их далеком детстве, в ножички с ней лучше было не играть — она с легкостью «обувала» всех пацанов с ближайших районов.
Круче в ее руках только арбалет, но эту игрушку он ей, возвращать, пожалуй, в ближайшее время не будет. Во избежание так сказать!
Но после всего произошедшего он уже почти готов лично доставить Ярослава с Нютой в лес, дать последней в руки лук со стрелами, и понаблюдать с какого-нибудь дерева, как она будет гонять старшего брата по тропинкам и канавам. Он даже честно расщедрится на затупленные стрелы!
Наверное.
И это всё, при желании, может, когда-нибудь, да будет.
Но как успокоить эту фурию сейчас?
При всём доскональном знании Анюты, ее характера и привычек, Константин Фомин совершенно не имел понятия о ее душевных метаниях и способах их угомонить.
И пока он честно думал, что предпринять, Соболева круто, как оловянный солдатик, развернулась на пятках, направившись, по всей видимости, в сторону кабинета. Молча, уверенно, не глядя по сторонам… Но далеко уйти не успела, в паре шагов от двери ее перехватил наконец-то отморозившийся Антихрист.
Костя хмыкнул снова, чуть не задев ногой под барной стойкой осколки безвременно почившей кружки.
Исаеву, как всегда, делать нехрен. По-моему, в принципе не существовало ничего, во что бы он ни влез своими загребущими лапами. Особенно, если его об этом не просили!
Впрочем, останавливать его Фомин вовсе не собирался. Зачем? Получит в лоб — умнее будет!
Но… к вящему удивлению Фомина, Исаев, лезущий, как всегда, куда не просят, на этот раз никуда и ни за что не получил.
Даже странно и почти нелепо.
Просто в один момент он встал на пути у одичавшей от холодной ярости Нюты. Просто, она тихо, но выразительно… назовем это «попросила с разумным применением обсценной лексики»», убраться с дороги. Просто он схватил ее за руки, не восприняв скрытую угрозу в ледяном девичьем голосе…
И просто Исаев, приложив свою пятерню в рыжему кудрявому затылку, заставил буйную владелицу кофейни уткнуться всем своим мрачным носиком в его плечо.
И тут должны были бы организоваться трупы!
Но Фомин, с немым удивлением, вынужден был наблюдать, как его ехидная подруга детства честно дернулась разок-другой… И покорно затихла, плотно прижимаемая к совершенно спокойному, даже расслабленному телу Антихриста.
Вот только слабость эта была показная, исключительно поверхностная.
На самом деле Демьян внутренне был готов ко всему: и к удару в челюсть, и к пинку по особо чувствительным костям ног, даже к зверскому удару острым коленом по самому сокровенному…
К слову, от девушки, которая слабо подрагивала в его руках, он ждал всего.
И, в принципе, не собирался злиться ни на какое ее действие, прекрасно понимая ее состояние сейчас. Да, собственно, к чему тут какое-то там высокое и тонкое понимание? Он же всем телом чувствовал, как ее натурально штырит!
Соболеву трясло, и трясло зверски, начиная от кончиков медных кудряшек у белых висков, и заканчивая пальчиками ног в тех самых (а Демьян мог бы поклясться), кипенно-белых носочках.
И ведь Исаев, на самом деле, понятия не имел, о чем шла речь в «семейном» разговоре — не позволило расслышать расстояние. Да и повод был не столь важен, обо всём куда подробнее рассказала непроизвольная реакция самой Нюты.
Рыжую просто колбасило от нервов.
Исаев, будто внутренним чутьем понял, что слова тут излишни. Тут его собственное тело сработало вперед него, на одних инстинктах: схватить, прижать, не отпустить и… промолчать.
И перевоспитавшееся за последний год чутье себя оправдало полностью. Девушка в его руках взбрыкнула раз, другой, третий… И вдруг затихла.
А спустя пару секунд даже вцепилась в него, нервно комкая пальцами футболку.
Ну и пусть.
Уж лучше так, чем она снова схватится за ножи.
Конечно, показанный фокус его впечатлил вдвойне. Вот только, по его догадке, Соболевой, как минимум, требовалось выпустить в Ярослава весь запас какого-нибудь оружейного склада, чтобы окончательно успокоиться. И вроде как к этому желанию претензий нет, всё даже логично.
Но кому от этого станет легче на самом деле?
Исаев сжал зубы, когда короткие ногти рыжей сильно царапнули его бока сквозь тонкую ткань футболки. Нюта уже не сопротивлялась, но еще и не расслабилась в его руках. По крайней мере, не настолько, чтобы он мог хоть немного ослабить свою хватку.
И лишь спустя еще пять минут, невыразительно долгих, он почувствовал, как рыжая чуть подуспокоилась. По крайней мере, настолько, что когда он отнял одну ладонь и дотянулся до раковины в закутке между баром и дверью в офис, она не подумала возразить.
И даже промолчала, когда Демьян, без лишних объяснений сунул ее обожжённую ладонь под ледяную воду, благо стояли они рядом, не пришлось никуда идти.
Оставалось всего ничего — выждать еще минут десять (а в идеале и все двадцать), пока не подействует проверенное средство первой помощи в виде холодной H₂O. И уже следом впихнуть в хорошенькую головку мысль о том, что для начала стоит позаботиться о себе, а потом уже злиться, швырять предметы вокруг и строить коварные планы мести.
Но всё опять пошло наперекосяк, когда последние гости кофейни, отойдя от первого шока, резко почувствовали себя лишними и решили покинуть кофейю.
От постороннего шума Соболева будто бы пришла в себя. И когда попыталась отстраниться, Демьян удерживать больше не стал. Ему не понравилось, как рыжая сухо кивнула, в качестве благодарности (видимо, не могла пока говорить) и молча закрыла кран, стряхивая с отчетливо покрасневшей руки воду. Но задерживать и переубеждать ее не стал, даже когда она ушла в офис, не треснув напоследок дверью.
Лишь негромко поинтересовался у Кости, задумчиво застывшего за барной стойкой:
— Она не плакала. Почему?
Вопрос был не праздный. Действительно, вытерпеть боль от ожога и моральную порку, устроенную собственным братом… и остаться с абсолютно сухими глазами? Явление из ряда вон, если честно.
По крайней мере, уж точно выходящее за рамки обычного женского поведения.
Хотя, положа руку на сердце, где все рыжие и где обычно?
С ними, куда не ткнись, вечно какой-нибудь неприятный сюрприз вылезет. Карма у них такая, что ли?
Фомин, машинально принимаясь зачем-то протирать очередную чашку, ответил ни сразу, и с видимой неохотой:
— Это моя вина. Как-то давно, нам лет по восемь-десять было, я предложил стащить у предков ножи и тайком потренироваться.
— Всё закончилось плохо? — криво усмехнулся Исаев, подходя ближе. Он уже прекрасно понял, чем закончилась шальная детская вылазка — большими проблемами на всю оставшуюся жизнь.
С другой стороны, кто не чудил в детстве?
Сам Демьян, так вообще… вроде давно вырос, но до недавнего времени исполнял нехило!
Костя сухо кивнул:
— Примерно. Умел чуть больше, раздразнил ее. В итоге Нюта располосовала себе бедро. Не сильно, но крови было море. Она ревела, я перепугался… Наорал на нее, дебил. Ляпнул, что только мелкая шалупонь разводит сырость из-за такой ерунды и бежит жаловаться папочке. Короче, всякую херню нёс, понимал, что предок ее, да и мой, мне шею свернут, если узнают. Естественно, рану быстро спалили. Мне башку чуть не оторвали… Но с тех пор Нюта больше не плачет. Никогда. Даже если очень херово. К психологу ходить не надо, чтобы понять — обеспечил ей затык на всю жизнь. Сын папиного друга, млять.
Исаев внимательно слушал скупую исповедь Кости, внимательно наблюдал за его лицом… и вдруг понял.
— Это она, — он даже не спрашивал, утверждал, медленно подбирая слова, чувствуя, как сложился в его голове пазл. — Та, из-за которой ты ушел в загул… Это Соболева, верно?
— В кого ты такой догадливый, Антихрист? — недовольно хмыкнул Костя, так и не поднимая глаз.
Но продолжить не успел — вовремя заметил, как из-за угла высунулась любопытная мордочка управляющей.
Или администратора?
Вот жеж… Не было Демьяну печали, придется теперь учиться близнецов и тройняшек между собой различать!
— Разгоняй всех домой, Соня, — всё-таки заметив ее присутствие, устало махнул рукой бармен. — Я закрою.
— Конечно, — кивнула девчушка, поспешно скрываясь обратно.
И Исаев понял, что разговор вынужденно откладывается. В кофейне на несколько долгих минут воцарилась суета, прием львиная ее доля проходила за закрытыми дверями. И все равно, пока Костя размеренно двигался за баром, из-за угла то и дело кто-то постоянно выглядывал. Да и девчонки-официантки, торопливо наводящие порядок в зале перед уходом, то и дело бросали на нового хозяина косые взгляды, явно надеясь погреть ушки.
Что ж, такую возможность Антихрист им не дал, временно оккупировав один из столиков. Торопиться ему было решительно некуда, все части головоломки, наконец-то, встали на свои места. Осталось лишь дождаться подтверждения от Фомина, хмуро приводящего свое рабочее место в надлежащий вид.
Он, как мог, явно тянул с неприятным разговором.
Но, наконец, все окончательно стихло. И, как назло, снова материализовалось уже знакомое лицо, правда, на этот раз с малость виноватым выражением:
— Кость, мне бы вещи забрать. Они в кабинете. А там…
А без слов понятно, что там. Очень злое, недовольное руководство, которое, кстати, сейчас не только активно обсуждали покинувшие рабочие места работники, но и не менее активно ее жалели.
В отличие от Ярослава, Соболеву здесь явно любили.
— От меня-то ты что хочешь? — бармен бросил на нее сердитый взгляд из-под длинной косой челки.
— Я схожу, — поднимаясь со стула, понимающе усмехнулся Демьян, которому сегодня, по всей видимости, было суждено поработать местным героем на благо процветания одной отдельно взятой академии и во имя спокойствия нервной системы ее обитателей.
Короче, мы в ответе за тех, кого приручили. Разговор не ждал, персонал хотел домой, Демьян желал получить ответы… короче, спустя минуту он уверенно толкнул дверь в офис, даже постучав в нее ради разнообразия. И, как вы думаете, что он там увидел?
Просторный кабинет с двумя столами и небольшим диванчиком сквозил человеческой пустотой и начальственной обделенностью!
Причем в прямом смысле: вечерний прохладный сквозняк колыхал легкие песочные шторы распахнутого настежь окна, через которое то самое начальство изволило под шумок смыться.
— Я косею от этого авангарда, — прислонившись к дверному косяку, устало выдохнул Демьян.
Ну, что еще сказать? Достойное, мать его, завершение вечера!
Когда она успела смыться? А главное, куда могла направиться без денег, документов, ключей и даже телефона?
Спортивный девичий рюкзак, помнится, так и остался отдыхать на заднем сидении его «Камаро».
Может, он и ошибается, но даже его приснопамятная университетская оторва, не будь она к ночи помянута, так не отжигала. По крайней мере, столько неприятностей за один день она на себя не собирала!
Впрочем, черт с ней.
Но эту-то заразу теперь где прикажете искать?
Миниатюрный «военный» совет был собран тут же, в опустевшем офисе и в самое короткое время. Персонал окончательно разогнали по домам, входные двери заперли, свет погасили, а на небольшом столике из темного матового стекла объявился вискарь с двумя стаканами — разговор предстоял долгий.
— Ну? — едва только его задница коснулась мягкой бежевой кожи дивана, заговорил Исаев. — И где ее теперь искать?
— А я знаю? — вскинул брови Костя, отдавая предпочтение соседнему креслу.
Демьян, мягко говоря, немного охренел.
— В смысле?
— В прямом, — бармен, снова не посмотрев в его сторону, приложился к виски так, будто только этого ждал целый день. — То, что мы знакомы с детства, не говорит о том, что я знаю ее, как облупленную. Не знаю…
— И знать не хочешь? — понятливо хмыкнул Исаев, откидываясь на широкую, удобную спинку. — Охрененные у вас отношения.
— В пень иди, — от души посоветовал ему Костик, которому этот разговор не нравился от слова вовсе. — Ты личной жизнью своей сестры сильно интересуешься?
Демьяна перекосило. Ну, так, слегка!
— Это другое.
— Да ни хера, — отбрил Фомин. И, прокатив заметно опустевший стакан между ладоней, невесело хмыкнул. — Она мне как сестра, Дем. Да, за нее я башку оторву любому. Но мне не нужно для этого лезть к ней в душу. Если она попросит помощи — я помогу. Но навязываться не буду.
— Короче, у вас стандартная родственная любовь на расстоянии, — без удивления резюмировал Демьян. В принципе, он что-то такое и предполагал, и теперь даже не удивился. — Толку от тебя нет.
Костя мрачно развел руками и снова принялся за алкоголь.
Были у него и скрытые мотивы… Но распространяться о них он вовсе не горел желанием. По крайней мере, не сейчас — тон из беседы как-то с самого начала не задался.
— Подруги?
— Одна скажет: «Всё фигня, а вот у меня такое происходит»! А вторая тупо вынесет мозг нравоучениями, — криво усмехнулся Костя. И, поймав выразительный взгляд, хмыкнул, поднося стакан ко рту для очередного глотка. — Что? Если я не интересуюсь Нютиной жизнью, это не значит, что я двух ее свиристелок в глаза не видел. Увы, пришлось. Здесь они частые гости.
— В таком случае, куда или к кому она еще может пойти? — Демьян побарабанил пальцами по подлокотнику. — Думай, вспоминай! Еще какие-то ваши общие друзья, ее любимое памятное место или… хм. А не могла ли она рвануть в клуб?
— Нюта любит сбрасывать негатив в танцах, — согласился Костя, доставая из кармана телефон. — Как и позитив. Она, в принципе, всегда танцует. Но…
— Что, млять, «но», Костя? — не выдержал Демьян. — Ее Аларский на каждом углу караулить может, а ты мне своими недоговорками мозг выносишь!
— Аларский?!
— Аларский, Аларский, — саркастично сплюнул Исаев, все-таки хлебнув приличное количество виски. — И ты прекрасно знаешь, зачем. Эта информация освежила тебе память? Догадки срочно нашлись?
— У меня — нет, — отрицательно качнул головой Фомин, быстро набирая на сенсорном дисплее номер. — Но я прекрасно знаю того, кто ее из-под земли достанет… Засунь себе свое «алло» в одно место, соплявка. Наша зараза рыжая пропала.
Последние слова он произнес уже не Демьяну, а неизвестному собеседнику на том конце провода. Оригинальное приветствие, надо сказать. Впрочем, и сам диалог продлился недолго, Костя даже кратко события не обрисовал, так, обошелся двумя-тремя словами. Но, по всей видимости, и этого хватило.
И минуты не прошло, как телефон был отброшен на столик, а Костя снова взялся за бутылку.
Исаев же глушить высокоградусный с такой скоростью не торопился. Ну его нахрен, мало ли куда еще придется ехать?
— Этому человеку можно доверять? — наконец, после долгого молчания, спросил он.
— О, уж поверь, — как-то многозначительно отреагировал Фомин. — Уж кто-кто, а этот придурок знает ее лучше, чем она сама себя. А если не знает, так догадается.
— Даже спрашивать не буду, — не став спорить, махнул рукой Антихрист, доставая из кармана джинс порядком помятую пачку сигарет. И, не удержавшись, подколол. — Почему какой-то посторонний тип знает твою невесту лучше тебя самого.
— Да потому что я не подписывался на эту гребанную роль! — все-таки не выдержав, рыкнул откровенно обозленный Костик.
Демьян показательно присвистнул.
А то он весь такой наивный и не понимал, ага.
Но подколоть ближнего — это святое. Непреложная истина от банды байкеров, мля!
— Иди к черту, — устало вздохнув, Костя сгорбился в кресле так, будто на него навалилась вся мировая усталость разом. — Сам-то давно договорного брака избежал?
— Мы сейчас точно мою несостоявшуюся свадьбу обсуждать будем? — иронично выгнул брови Антихрист. Его упоминания о своем прошлом уже не так доставали — настоящее оказалось куда интереснее. Да и, к тому же, кое-что он уже начал понимать, причем, как и в деле Косте, так и в собственных жизненных обстоятельствах.
— Да что тебе рассказывать? — Фомин растеряно провел пальцами по темной челке. — Меня еще со времен детского сада задрало это отцовское «вырастите — поженитесь». Нюту тоже. Мы эту хрень никогда всерьез не воспринимали, для предков покивали, на ночь вдвоем отпросились, а на улице поржали и по разные стороны разошлись. Давнее знакомство — не гарант долгих и счастливых отношений, не мне тебе объяснять. Ладно мой, но Анькин отец всегда здравым мужиком казался. Она из него веревки вила, в разумных пределах, естественно, и исключительно по обоюдному согласию. Я был уверен, одно ее категорическое «нет» и, если не мой отец, так Юрий Саныч уступит. Да только хрен там плавал. Предок со временем стал давить, потом… а, нахер!
И, не закончив, Костя снова приложился к стакану, явно решая нивелировать все свои проблемы истинно мужским способом. То есть тупо нажраться.
И Демьян его в принципе, прекрасно понимал, разве что относился ко всей этой хрени чуть проще.
По крайней мере, раньше было именно так.
— Тебя поставили перед фактом?
— Именно, — почти не куривший бармен потянулся за сигаретами. — И я послал всех куда-подальше. Мой драгоценный родитель тут же мои банковские карты блокирнул, машины забрал, и в черный список всех приличных фирм города занес. Короче, стандартно пытался проучить охреневшее дитятко в моем лице. Не получилось!
— Ты пошел сюда?
— А почему нет? — щурив темные глаза, пожал плечами Константин, и рваные клубы сизого дыма почти мгновенно заполнили небольшое пространство офиса. — Нютке нужна была помощь с работниками, на все запреты и она, и ее мать плевать хотели. Да и предок отстал, уверовал, млять, что я отношения с ней заводить отправился. А у меня появилось время подумать и найти выход. Но… вскоре Юрий Саныч оформил свое завещание. И я охренел, Дем. А потом сорвался.
— Ну, позволь и мне охренеть за компанию, что ли, — усмехнулся Исаев. Впрочем, он уже прекрасно понимал, что там было написано, но желал услышать это лично. — Всё состояние Соболева переходит Нюте только после свадьбы?
— Если бы, — парень неожиданно хохотнул. Громко, дико, и даже как-то безумно. — Мне! Точнее, часть активов переходит к Анькиному мужу сразу после свадьбы, остальное… Сидишь? После рождения их первого ребенка!
Ненадолго воцарилась нехорошая такая, липкая тишина…
— Шел тысяча восемьсот пятидесятый год от Рождества Христова, — задумчиво и почти без издевки протянул Демьян. — Богатый помещик отдавал свою дочь за молодого беспутного соседа, готовил ей приданное, да договор особый, дабы жила его кровиночка в тепле и достатке…
— Слышь, предводитель уездного дворянства, ты нахрен не пошел бы! — скривившись, друг послал его вместе с проведенными параллелями. — Ты пришел меня постебать?
— Да тебя жизнь уже постебала, — хмыкнул Исаев, постукивая пальцами по подлокотнику. — Но теперь-то я понимаю, почему…
Не договорив, он внезапно осекся.
Теперь-то Антихристу стал понятен мотив почти всех поступков небезызвестной Аньки Солнцевой. Если не брать в расчет все опасные моменты, старший Исаев подобным варварством не страдал. Несмотря на некоторое средневековье, вроде договорного брака как такового, его условия были вполне современны: штамп на бумаге, видимость приличий и цивилизованные свободные отношения двух взрослых людей.
Но что б всё вывернуть вот так?
В прошлый раз нервы сдали даже у ненормальной университетской оторвы, что уж про менее закаленную Соболеву говорить?
С одной стороны, забота ее отца понятна и даже разумна. Оружейный бизнес — один из самых опасных и непредсказуемых, в нем нужна твердая рука, затейливые мозги и стальной характер. Да и Юрий Соболев был как раз из тех, кто вел дела честно, о криминале не помышлял и на черном рынке не приторговывал. И доверить такое детище, да еще и замешанное на госзаказах, кому-то левому — всё равно, что собственноручно спустить его в унитаз. Костя же варился в этом котле с детства и, кроме него, если честно, более идеальных кандидатур на роль преемника нет.
Да и с Соболевой они вроде как не чужие люди.
Рыжая, категорически не желающая лезть в бизнес, при самостоятельном управлении могла бы всё потерять. Причем ввиду банальной неопытности, а не из-за бабской глупости и наивности. Естественно, ей нужна защита, гарантии, мать их за ногу, безбедной жизни. А еще, всем необходима уверенность, что огромные, заработанные потом и кровью капиталы не уйдут на сторону, и не распадется давнее сотрудничество между семьями…
Что ж, умно. И в той же мере глупо!
— Они все продумали, — сцепив пальцы в замок, медленно проговорил Демьян. — Обезопасились со всех сторон. Вот только…
— Вот только наше мнение не спросили!
Костя уже не психовал, нет. Он просто и незатейливо швырнул бокал в стену!
Демьян машинально проследил эпичный полет, перекошенное от злобы лицо друга. Глубоко вдохнул запах разлитого алкоголя… оценил не разбившийся, как назло, стакан, издевательски покатившийся по полу, и преспокойно спросил:
— Ей почему не сказали?
— Да млять, как? — Костя посмотрел на него, как на слабоумного. — Юрий Саныч не успел, собирался после переезда, он дом новый отстроил, подмазаться решил. А после аварии я не смог. И своему предку не позволил. Анька и так не в себе хренову тучу времени пробыла. Ну, скажу ей… чтобы что, Дем? Чтобы она, не успев отца с того света вытянуть, тут же его возненавидела?!
— Заткнись, выдохни, и познай дзен, — цинично посоветовал Антихрист, ухитрившийся еще сохранять спокойствие и относительно холодную голову. — Я твои бухие истерики по поводу вынужденного брака уже раз сто слышал. Помогло, не?
— Когда-нибудь настанет моя очередь припомнить тебе твою аллергию на рыжих, — как ни странно, Костя уже говорил вполне спокойно. Даже подобрал стакан и сунул туда полностью истлевший окурок. — И я посмотрю на тебя.
— То есть, мы снова обсуждаем меня? — выгнул брови Исаев, поудобнее устраиваясь в кресле и наконец-то тоже закуривая. — Или вернемся к общей проблеме? Я так понимаю, предки ваши были свято уверены, что, как бы вы не рыпались сейчас, после их смерти вас бы обсосало чувство долга, сожрала совесть, и вы, кривя рожи, покорно поплелись бы в ЗАГС. Я прав?
— Типа того.
— Зашибись, — резюмировал Демьян. — Но ее отец теперь ни жив, ни мертв, про завещание уже знают все, как и о том, что ты врубил режим нежного барана. Не в курсе только Нюта, к которой, желая заполучить великую оружейную корпорацию с миллионными капиталами, сейчас выстроится очередь из ушлых женихов. И возглавляет это гребанное стадо сам господин Аларский… Млять. На что я подписался?
— А тебя кто-то просил? — насмешливо посмотрел на него Костя, похоже, окончательно успокоившись.
— Это был риторический вопрос, — усмехнулся Исаев, выпуская дым кольцами. И вдруг, нахмурившись, подался вперед. — Ты понимаешь, как ее подставил? Как вы все ее подставили? Повезло еще, что она в Китай сразу уехала, иначе ее состоянием воспользоваться мог любой дурак. Хотя, о чем я? За ней и сейчас идет натуральная охота, пока ты, друг мой, остаешься в блаженном неведении. И дуешься, как ребенок, что о твоих чувствах не вспомнили. Так и тянет спросить, кто из вас на самом деле та самая нежная барская дочка!
Если честно, в этот момент Фомин ему не съездил по роже лишь чудом.
У него и так нервы скакали туда-суда, как блоха по струнам, да еще и Исаев умело и безжалостно давил на самое больное.
Костя действительно ценил свою свободу. И хотя Нюту он любил, но исключительно как друга. И представить их вместе не мог, даже в самых пьяных мыслях. Его выворачивало, стоило только подумать о возможном совместном будущем. Да, это глупо, может, даже незрело, с ноткой подростковой истерики. Но переступить через себя он не мог. Не мог и всё!
Впрочем, была и еще одна причина его поведения, пожалуй, самая неприятная из всех перечисленных, о которой даже упоминать не хотелось. Но разве это могло остановить прозорливого Антихриста, имеющего природную чуйку на всё самое неприятное?
— Как-то слишком вовремя.
— Вовремя что? — резко выдыхая, переспросил Фомин, поднимаясь на ноги в поисках еще одного чистого стакана.
— Очень вовремя, Кость. Вскоре после составления завещания отец Соболевой попадает в смертельное ДТП и остается жив лишь чудом, — внимательно посмотрел на него задумчивый Демьян. — Или мне кажется?
Костя… промолчал.
А что ему ответить?
Да, такой вариант он тоже рассматривал, опуская разом все предыдущие годы и всё за этот срок произошедшее. Чего стоят даже многолетние прочные отношения, когда на кону стоит постоянный оборот ценой в миллиарды?
Иметь половину бизнеса — это не иметь его целиком. Власть, доходы, влияние — всё это делится пополам, пока у тебя есть соучредитель. Но стоит ему тихо исчезнуть, да еще фактически напрямую отписать свою долю своему же другу… Какие перспективы открываются, охренеть!
Пожалуй, даже сама идея брака на подруге детства не выворачивала Костю наизнанку так, как мысли о причастности собственного отца к возможному заказному убийству. Гнусно подозревать родных людей, да. Но вот только вокруг сплошь да рядом слишком много историй, в которых кровные родственники готовы глотку друг другу перегрызть и за куда меньшее наследство. Иногда даже за смешные копейки и гнилой дом в далекой деревне.
Собственно, в том числе и поэтому он скрывал от Нюты всё, что мог. Если она не интересовалась делами родителей, это совсем ничего не говорит о ее мозгах и сообразительности. Рано или поздно, владея информацией, она к тем же выводам придет.
А лично Костя и так Нюте много чего за всё время их знакомства сделал. И произошедшее сегодня яркий тому пример!
Но дальше парни пили уже молча.
Прошло больше часа, когда на столе, наконец, коротко пиликнул Костин айфон.
— Нашлась, — едва глянув на содержимое смс, произнес Фомин. И заметно поморщился, спрашивая скорее у неизвестного абонента, чем у погруженного в себя Исаева. — Ну и где я тебе его сейчас должен откопать?
— Кого? — оторвался от своих мыслей Антихрист. — Ярослава?
— Да этот мудак тут причем? — огрызнулся бармен, шаря в ящиках рабочего стола. — Ром, кокосовый. Без него, как гласит разведка, лучше не приходить.
— Хочешь грабануть собственную госпожу на бабки? — не смог не подколоть друга Исаев, глядя как тот, раздобыв ключи, беспардонно лезет в сейф.
— Нет, достаю ей же ее же лекарство, — хмыкнул парень, выуживая из темного пространства две белых литровых бутылки с веселыми черепушками на боках. — Эту хрень днем с огнем по городу не отыщешь. Идем.
И они пошли.
Зря Исаев опасался пить — садиться за руль ему не пришлось. Костя, запирая кофейню сообщил примерный адрес — до него отсюда идти всего пару кварталов. И, пока они, захватив с собой еще пару бутылок кока-колы, мерили широкими шагами темные и стремительно пустевшие улицы, появилось время обсудить еще кое-какой вопрос.
— Раз уж ты сам ляпнул о Ярославе, — перебирая кедами по остывшему асфальту, задумчиво протянул Исаев. — Какого хрена он опять бесится?
— Я могу только догадываться, — бармен невнятно пожал плечами, на которых висел рюкзак, забитый до отказа разными бутылками, открыто намекающий на план споить одну несносную рыжую беглянку. — Он Аньку и раньше не переваривал, просто так, как данность. А после аварии узнал, что его собственная мать отписала ей часть своего бизнеса — что-то там с модными тряпками и ювелиркой.
— Это я знаю, — отмахнулся Демьян, вспоминая разговор в клубе. — Поэтому он и спешил кофейню продать. Больше вариантов для мести не придумал. Но сейчас-то ему кто на хвост наступил?
— Я б предположил, что он мстит за свою благоверную, но это маловероятно. Плевать он на самом деле на нее хотел. А вот на деньги Соболева…
— Ему Аларский предложил выкупить кофейню, — вспомнил Антихрист. — Этот сучонок чуть-чуть опоздал. Ярослав, видимо, сообразил, что интерес Аларского неспроста, напрягся и разнюхал о завещании Соболева. И взбесился.
— Но согласился ему помогать? — скептично посмотрел на него Костя. — Просто так?
— Из мести, — предположил Демьян. — Хотя я скорее ставлю на расчет. Помощь Ярослава в обмен на возврат доли его матери.
— Это каким, интересно, раком? — скептично огрызнулся Костя… и замер, как вкопанный, забыв, что собирался перейти дорогу. — Да ну нах…
— Угу, — друг беспардонно подтолкнул его в спину. — Жениться, заделать ребенка, сделать Нюту недееспособной, стать опекуном и распоряжаться всем по своему усмотрению. Млять, Костя, я реально тебе должен всё это разжевывать?!
— Лучше б ты просто промолчал, — стиснув зубы, выругался Фомин, всё-таки шагая дальше.
Похоже, каким он на самом деле был дебилом, когда устраивал бунт против отца и его решения, до него начало доходить только сейчас. Хрен бы с ним, с договорным браком, что-нибудь придумали бы.
Но как выкрутиться теперь?
И это он еще не знал, что если бы не Исаев, Нюта уже вполне могла стать невестой Аларского. Или его пленницей — что, в принципе, одно и то же.
Но давить на больное Демьян почти благородно не стал — Костя и так выглядел пришибленным, и молчал всю оставшуюся дорогу, пока не остановился у нужного дома.
Им оказалась типичная «сталинка» из желтого кирпича, в десять этажей, в тихом углу и неподалеку от железной дороги. Просторный, закрытый двор с детским садом, разлинованная парковка, новые детские площадки и свежий ремонт на подъездах, обособленный тротуар… Уютненько. Для того, чтобы спрятаться от чего-либо, самое оно.
Вот только чье это, оно?
— Дом, милый дом, — неожиданно хмыкнул вслух Фомин, сам того не зная, отвечая на невысказанный вопрос. — Какая скотина спилила мой любимый тополь?
— Твой?
— Тополь — мой. Анька каждое лето всегда с него чихала до посинения, — пояснил бармен, доставая из кармана связку ключей. — А дом общий. Они с отцом жили на пятом, мы на девятом. Квартиры так никто не удосужился продать.
— Сюда ты и свалил от предков? — сообразил догадливый Антихрист, окидывая взглядом многоэтажку в поисках нужного ему окна на пятом.
— Выражение «мы с Тамарой ходим парой» слышал? — глумливо усмехнулся Костя. — Это про наших. Сами на нас квартиры переписали, как только дела пошли в гору. Я должен был догадаться, что Нюта пойдет сюда.
— А ключи? — задал логичный вопрос Исаев, пока его друг уже распахивал пиликнувшие подъездные двери. — Ее сумка у меня.
— Дядь Юра, когда его заканывали прелести семейной жизни, сваливал сюда на пару часов. Чтобы не дышать пылью, раз в неделю приезжала клининговая служба, ключи для них были у соседки… Всё оказалось настолько просто, что аж ржать тянет.
— Я прям вижу, как тебе смешно, — кривой улыбкой ответил ему Исаев, направляясь следом по чистому, на удивление, подъезду. — По ходу, сам понимаешь, насколько хреновый из тебя жених.
— Сколько еще раз мне тебя нахер послать, чтобы ты угомонился? — задал Костя, в общем-то, риторический вопрос.
— Аларского пошли, — беззлобно вывернул Демьян, нажимая кнопку старого, но, в общем-то, еще приличного лифта.
Тактичным Антихрист если и был, то исключительно до поры, до времени.
Он прекрасно понимал, если б не Костины выверты с его «не хочу жениться, хочу учиться», всей этой кутерьмы можно было бы избежать. Но нет, Фомин так некстати включил в себе строптивую барышню, а разгребать последствия теперь приходится кому? Правильно, вовремя подвернувшемуся Исаеву!
Ладно, если честно, на самом-то деле он не сильно был против, иначе б и духу его тут близко не было. Всё-таки филантропия никогда не значилась в списке его добродетелей, и уж этот факт до сих пор оставался неизменным.
А если уж совсем честно… Он всегда хотел оказаться на месте Богдана Полонского. И не успел убояться собственного желания, как оно, по закону жанра, с ужасающей скоростью сбылось. И принесло с собой вполне закономерный вопрос: если у него хватит мозгов и опыта, чтобы избавить еще одну рыжую от опасного договорного брака с кем бы то ни было… То достаточно ли мотивации?
Пожалуй, сейчас можно спокойно признать, к Солнцевой его всегда толкал спортивный интерес и только. При определенных обстоятельствах они могли бы даже стать неплохими друзьями, но вряд ли кем-то больше. Да, придурок, да, сам виноват.
Это уже в прошлом.
В будущем же маячила Нюта Соболева. Как ни крути, зацепила его чем-то рыжая зараза — он уже даже про первое сходство и ненависть не вспоминал. Но для решительных масштабных действий, этого, увы, не хватало.
Нет, раз Демьян ввязался в историю, он доведет начатое до конца — хотя бы для того, чтобы обломать все планы Аларского.
Но на безумный, рискованный шаг в духе Полонского его точно не хватит.
… Входная дверь оказалась незапертой. Длинная медная ручка легко поддалась Костиной руке, и через мгновение парни оказались на крохотном пятачке светлой прихожей. От него шел один длинный коридор прямо, вглубь квартиры, расширяя пространство встроенным зеркальным шкафом, а второй, совсем короткий, налево сразу от входа указывал на приличную прямоугольную кухню. Относительно новая мебель, хорошее освещение, неплохой, хоть и чуть устаревший ремонт — здесь вполне можно было жить, не напрягаясь.
Бесила только набившая оскомину, слезливая мелодия из «Титаника», раздававшаяся на всю квартиру.
Источник ее обнаружился в большой гостиной, прятавшейся за дверьми, распахнувшими обе деревянные створки аккурат напротив шкафа. На стильной, стеклянно-металлической консоли в одном из углов, стояла огромная плазма, с нее-то и демонстрировались кадры знаменитого детища Кемерона. А наискось от нее, на удобном бежевом диване…
На нем, беспардонно закинув ногу на ногу, свободно раскинув руки поверх спинки, в полу расстегнутой напрочь белой рубашке и черных брюках, сидел Джокер собственной невыносимой персоной. Причем в гордом одиночестве!
Только подмышкой у него обнаружился коричневый плед, почему-то свернутый в аккуратный длинный рулон, согнутый под прямым углом.
— Принес? — привычно оскалил зубы Джокер, ни капли не удивившись присутствию Исаева. Точнее, он просто его проигнорировал.
— Принес, — сухо отчитался Костя, ставя на пол рюкзак с небольшим стуком. — А на хрена?
Ответ пришел, откуда не ждали. Рулон под боком Джокера зашевелился, и рассерженно блеснули зеленые глаза:
— Ну? И кто додумался ему позвонить?!
Костя, не выдержав, заржал первым.
— Пункт седьмой: включите печальному рулетику его любимые фильмы, — прокомментировал догадавшийся Исаев, с трудом сдерживая смех. Еще пару месяцев назад комикс «как заботиться о грустном человеке» облетел все социальные сети, и сложно было его забыть.
— Пункт восьмой: кормите рулетик вкусняшками, — подключился Костя, кивая на журнальный столик с внушительной коробкой фисташкового мороженного на нем.
— Пункт девятый, — хрипло добавил довольный Джокер, кивая на рюкзак бармена. — Следите, чтобы рулетик был увлажнен, он обезвоживается из-за слез.
— Да вы достали! — обиженно затрепыхался тот самый «рулетик». — Не собираюсь я рулеть! Тьфу… Реветь! И Титаник с десятого класса терпеть ненавижу!
— Что, и ром не будешь? — вскинул брови Костя, усаживаясь перед своей вроде как невестой на корточки, сцепляя пальцы в замок.
Соболева ненадолго задумалась.
— Ром — буду, — вскоре выдала она, снова пыталась освободиться. — А вот этого сопливого и зеленоволосого, не понимающего шуток из интернета, попрошу больше к моей персоне не допускать!
— Неужели, душа моя? — владелец клуба покосился на ее потуги с тихим, плотоядным интересом, впрочем, не слишком-то пытаясь ее напугать.
Исаев их тесному общению удивиться даже не подумал. По ходу, это уже традиция: у всякой рыжей, помимо буйных тараканов и неприятных женихов, должен быть бешеный друг, владеющий элитным развлекательным заведением.
Жаль только, конкретно у этой, всемогущего дяди в загашнике не видать!
— Васька, не беси меня, трупы прятать не куда, — пригрозила рыжая беглянка, по всей видимости, пойманная и обезвреженная собственным… кхм. Другом? Нет, пожалуй, даже не другом — на памяти Исаева никто об истинном имени Джокера не знал. А если знал, вслух сказать бы не осмелился.
Интересная вариация всемогущего «дяди», да-а-а-а…
— Помочь? — вопросительно склонил голову Джокер, пытливо выгибая бровь.
— Ты мне сейчас свое тайное кладбище в аренду сдать предлагаешь? — испуганно икнула Нюта, выпучив глаза.
Костя, усевшись прямо на клетчатый бежевый ковер, изобразил фейспалм.
— Ладно, поржали и хватит, — рискуя нарваться на зеленые неприятности, Демьян шагнул вперед и быстро выпутал из пледа возмущенную рыжую. Выглядела она, если честно, неважно, и постоянно прятала обожженную руку, сейчас замотанную в бинты с аккуратным бантиком на запястье.
Что ж, похоже, Джокеру все-таки можно было доверять. Перед тем, как тонко издеваться над подругой, он хотя бы позаботился о ней. Естественно, как умел!
— Хоть один нормальный человек среди этого дурдома, — недовольно потирая шею, процедила лохматая, раскрасневшая Нюта.
— Кто тебе сказал такую глупость? — вольготно устроившись на освободившемся месте на диване, иронично вопросил Исаев. — Что я человек?
Джокер поддержал его злорадным горловым смешком, блеснув серебряными клыками:
— Антихрист прав, малыш.
— Ой, идите в баню! — незатейливо послала их рыжая, сердито топнула ногой и гордо ретировалась на кухню, не забыв прихватить весело звякнувший рюкзак.
Всё напускное веселье с Джокера слетело тут же.
Подавшись вперед, он оперся локтями о колени, сощурив глаза:
— Уже в курсе?
— Смотря кто, и смотря о чем, — равнодушно посмотрел на него Костя. — Если ты о…
— Все разговоры после, — оборвав его на полуслове Джокер. Проведя пальцами по волосам на манер гребня, он поднялся. — Второй раз мне ее не поймать.
И удалился на кухню, чтобы там, нацепив привычную маску, отобрать у возмущенной Соболевой и ром, и колу, и даже извлеченные из настенного шкафчика стаканы. Впрочем, жмотить алкоголь он не стал, и вожделенный коктейль выдал ей в первую очередь. А вот парней обделил с тихим ржачем. И, пока Костя с Демьянами встали на розлив, устроил с рыжей потасовку, пытаясь завоевать место за дубовым столом в углу у батареи.
В конце концов, рыжая выгнала зеленого на соседний табурет и на столешнице прибавилось стаканов. Нарисовалась кое-какая закуска, откуда-то был извлечен покерный набор и даже огромная банка с мелочью. На светлой, уютной кухне обычной «сталинки» воцарился относительный мир, покой и дружеская перепалка трех друзей детства и одного неучтенного Антихриста. А потом…
Потом что-то пошло не так.
Утро шлепнуло по голове похмельем и острым чувством дежавю.
Болело всё! От макушки до пяток, но как-то по-особенному донимали обе руки разом. Перед глазами плясали уже знакомые звезды, закрывая собой высокий потолок. На периферии мелькали натуральные брусовые стены и темный паркет, льняные шторы всё так же закрывали выход на балкон, приглуша яркие лучи солнца. Столь же трепетно, как и тогда, меня обнимало хрустящее, как в лучших отелях постельное бельё…
На прикроватной тумбочке обнаружился все тот же любимый ананасовый сок, а в белом кресле в углу — обожаемый тайком Антихрист.
О не-е-ет. Опять?!
Глухо застонав, я тихо плюхнулась обратно на подушки.
Вот какого, простите, нечистого, нас вчера куда-то понесло из моей родимой хаты? А главное, каким макаром занесло сюда?!
— Доброе утро, спящая красавица, — саркастично добил мою совесть как всегда довольный жизнью Исаев. Трезвый и отвратительно бодрый, дьявол его обратно забери!
— У тебя супер способность пить и не пьянеть?
— Нет, — ухмыльнулся по-домашнему одетый парень. И, достав из кармана серых спортивных штанов упаковку капсул жидкого Нурофена, небрежно кинул ее на тумбочку. — Моя способность всего лишь не пить, когда надо.
— Но ты же пил вчера! — прозвучало настолько упреком, что я даже озадачилась.
Нет, я точно помню, как он вчера хлестал с нами наравне и даже больше. Но сейчас он выглядит так же безупречно, хоть на обложку журнала лепи, не глядя. Что, блин, за чудеса?
— Я пил колу, — согласился Демьян, подпирая щеку кулаком, и ухмыляясь так снисходительно-хитро. — Но кто сказал, что в ней был ром?
Я чуть не подавилась вожделенной таблеткой. Вот же жук, а!
— Теперь-то понятно, почему ты всех вчера в покер надул, — закинувшись на всякий случай второй таблеткой вдогонку, я сползла обратно на подушки. Легче пока не стало.
— То есть это ты помнишь?
— Помню, — не глядя в его сторону, невольно напряглась я, разглядывая чистенький полуматовый потолок. — Это еще помню. Как вызвали службу доставки алкоголя, когда закончился ром — тоже помню. И как мерзли и на улице, пока курьера ждали. Потом… Потом…
— Провалы в памяти? — полюбопытствовал нечистый, снова вращая в пальцах телефон. И я вспомнила!
— Мы до кофейни пошли, — с трудом повернув гудящую голову, показала ему язык. — За моим рюкзаком! Кажется, пока шли, окончательно замерзли…
— Залезли ко мне в машину, где вас и развезло, — невозмутимо заключил чрезвычайно «добрый» Исаев.
Я застонала снова, с трудом перемещая перебинтованную руку на лобешник. Ну, ё-моё!
— А что дальше было?
— А ты уверена, что хочешь это знать? — иронично выгнул брови Антихрист.
Вот теперь, судя по выражению его лица, я в точности понимаю, что значит фраза «кто владеет информацией, тот владеет миром». Вроде только вчерашний вечер из мыслей ускользал, а такое ощущение, будто значительный кусок всей жизни куда-то выпал!
А тот, кто в курсе всего, делиться вообще не торопится. И после этого я — зараза, угу!
— Демьян, — с трудом сев, я, как могла, натянула на плечи одеяло. — Не издевайся хоть ты, а? Мне вчера Джокера хватило, с его инструкцией по обращению с грустным рулетиком. Что мы учудили еще?
— Да ничего особенного, — усевшись поудобней, хозяин дома решил скучающим тоном поведать мне суровую правду. — Вас всего лишь понесло на смотровую площадку.
Я рассеяно почесала за ухом:
— Ну, всё не так плохо, как казалось.
— Ага, — хмыкнул нечистый. — Если б не бутылка чистого рома, которую вы по дороге оформили на троих. Из машины вы выпадывали почти мертвые. Память еще не вернулась?
Я медленно и отрицательно мотнула все еще гудевшей головой. Какое там вернулась? В мозгах навек застыла одна сплошная черная дыра!
— Точно не скажу, кому из вас на площадке пришла в голову идея устроить соревнования по броскам, — тем временем, скучающим менторским тоном продолжил Исаев. — Вы тщетно пытались собрать все шишки в округе, но быстро бросили это дело.
— Надоело? — с надеждой вопросила я, без труда представляя три пьяных тела, спотыкающиеся и матюгающиеся, тщетно пытающиеся отыскать в траве на горе сухие шишки, сброшенные туда с ближайших вековых сосен.
— Нет. Шишки от вас, блин, разбегались, алкоголики!
— Ой, — пискнув, я укусила пододеяльник, оборвав собственные фантазии на лету.
Как неловко получилось!
— Ой? — Исаев ухмыльнулся. — Ой — это когда вы решили использовать в качестве снаряда собственную обувь!
— Э-э-э… — невольно зарделась я, смущенно почесывая нос. — Надеюсь, только свою?
— Я свои кеды не дал, — хмыкнул жадный Антихрист. И пришлепнул насмешливым. — А вот Костя оказался не настолько трезвым.
Гы. Вдвойне ой!
И почему мне кажется, спрашивать, кто победил в итоге, не стоит?
Джокер мог и на желание для победителя подбить!
— Кстати, редкие парочки площадкой ниже простили вашу обувь, прилетевшую в них. А знаешь, почему?
— Почему? — жалобно пискнула, натягивая одеяло, пытаясь скрыть пылающее от стыда лицо. Даже страшно представить, чего мы с Васьком умудрились сотворить!
Но суровая реальность во сто крат превзошла все самые смелые ожидания:
— Потому что, Соболева, только вам с Джокером могла прийти в голову идея в три часа ночи, босиком и на смотровой площадке, отплясывать полноценный классический вальс под песню из мультфильма «Анастасия»!
Ы-ы-ы-! Боженька, спаси меня от друзей и алкоголя — я больше в жизни за бутылку не возьмусь!
— Ищите себя на Ютубе, — безжалостно добивал меня тем временем Антихрист. — И в местных новостных каналах и пабликах!
…и от гнева Омана защити меня то-о-о-оже!
— И если ваши танцульки я еще могу понять и простить. Со скрипом. Но Соболева, детские песенки из динамиков моего Камаро — это уже перебор!
У меня навек перекосило лицо и дернулась ягодичная мышца.
Это не я. Это всё Васёк и алкоголь!
Тихо всхлипывая то ли от стыда, то ли от смеха, я попыталась натянуть на голову одеяло… И чуть не взвыла от боли руке. В тот же миг все похмелье как цунами смыло — я о нем просто забыла, с удивлением узрев на собственной правой руке огромный синяк чуть повыше локтя. Он был реально огромный, размером с мою ладонь. Уже характерного отвратно-фиолетового цвета, но с веселой яркой голубизной по контуру. Короче, конкретно свежий!
А болел… прикоснуться невозможно, как и рукой пошевелить!
— А это откуда? — вылупилась я на безмятежного шатена, явно развлекающегося за мой счет.
— А это? А это Нюта, вы решили по ботаническому саду прогуляться, — просветил меня трезвый, как стеклышко, а потому всезнающий Антихрист.
Я была уже почти благодарна ему за склонность к ЗОЖ — если при адекватном нем мы такой вытворяли… То вместе с его нечистой персоной в подпитии, на утро стало бы отчаянно жалко весь мир!
— Меня поймал охранник? — поинтересовалась машинально, чувствуя, как брови усвистели на лоб. Честно не припомню, чтобы меня раньше тянуло нарушить глубокоуважаемый и беспощадный УК, который РФ. Да и на флору, памятуя об аллергии, не тянуло совершенно!
Хотя, когда еще становится пофиг на свои слабости, если не под градусом?
— Нет. Это ты, заявив, что в твоем рюкзаке всегда есть супрастин, полезла понюхать приглянувшиеся тебе цветочки. И, знаешь, что удивительно, Соболева? Из гектара земли, тысяч клумб, кустов и десятка оранжерей, ты ухитрилась влезть на единственный не до конца обработанный участок и наступить на забытые садовником грабли!
Мля-я-ять.
Так могу только я, да-а-а-а…
— Слов нет, — я уткнулась лицом в ладони, слабо застонав, краснея уже по самую маковку. — Надеюсь, это все приключения?
— Ну, как тебе сказать, — закинув ноги на подлокотник, протянул Исаев. Вот уж кому жизнь теперь была в кайф! — Орала ты после граблей знатно. К счастью, с прибежавшей охраной договориться удалось. И ты даже согласилась поехать домой.
— И почему я чувствую здесь какое-то «но»?
— Не зря чувствуешь, Соболева. Ибо по дороге, около какого-то магазина ты ухитрилась заметить бродячего щенка.
А вот такого поворота, да после граблей, я точно не ожидала. Я б скорее рассчитывала на тайную вылазку в какой-нибудь банк с целью ограбления! Ну или кровожадное похищение старшего братика с дальнейшей транспортировкой в лес его пока живого, но бренного тела, наложившего со страху небольшой заводик кирпичей.
— А-а-а?
— Бэ, — передразнил меня Исаев. — Забыв о боли и травмпункте, ты стала хныкать в духе «какой он хорошенький, какой миленький», и что мы просто не сможем бросить его там, ибо никто не заслуживает быть бездомным. И всё ничего, Соболева. Но через две минуты вы выли на пару с Джокером!
Ой, мля…
Даже спрашивать боюсь, чем всё это закончилось в итоге!
Стыдливо прятаться под одеялом и дальше не представлялось возможным — я и так в него зарылась по самую макушку!
— Стыдно тебе? — правильно оценил мою реакцию славно развлекающийся Антхрист. — И правильно, Соболева. Зеленый твой, к тому времени был уже синий, у тебя одна рука почти не шевелится, на второй ожог, так что угадай, кому пришлось отлавливать милую собачку?
— Т-т-тебе? — черт, я даже заикаться стала.
— Хрен вам, — отрезал парень, явно не страдающей такой фигней как филантропия и любовь к братьям нашим меньшим. — Косте! Этот полупьяный придурок очень быстро вошел во вкус, и битый час пытался отловить гавкающую мелкую псину. А вы, подпирая стенку магазина, при каждой неудачной попытке хором гоготали на весь район «Акела промахнулся!».
Ыы-ы-ы!
А вот это мы могем!
— Надеюсь, мы его не поймали? — робко предположила я, искренне надеясь на чудо, и немножко на количество выпитого нами алкоголя. Ибо щеночка, безусловно, жалко. Но куда я его дену?
— Да счаз, — клыкасто оскалился Демьян, почти идеально скопировав любимую усмешку моего Васятки. Ну, ту самую, от которой особо впечатлительные терпеливо жмутся по углам, жалея, что не приобрели памперсы для взрослых. — Вы не просто его отловили. Вы еще в круглосуточную ветеринарку с ним поперлись!
Я полыхнула окончательно, чувствуя, что густо краснеют даже пятки. Как представлю нашу компашку, ввалившуюся под утро в ветеринарную клинику, так сквозь землю провалиться охота.
Бедный персонал!
— Жаль, что вас усыплять отказались даже за доплату, — саркастично заметил Антихрист, всегда отличавшийся «ангельским» терпением к ближнему своему. — Впрочем, вы и сами умудрились вырубиться, прямо там, на диване у стойки администрации. Пришлось переть вас сначала машину, потом домой…
— Надеюсь, в этот раз хоть без приключений? — робко поинтересовалась я.
Исаев посмотрел на меня, как на полоумную:
— Ты? Джокер? И без приключений? Соболева, мы точно об одних и тех же людях говорим? Да твой чокнутый друг детства, не вовремя оклемавшийся, всю мою обслугу перепугал! Девки, как трусливые курицы, по своим каморкам попрятались при виде его пьяной улыбочки. И если Костя на этот раз его быстро угомонил, треснув рожей о диван, то угадай, кому пришлось успокаивать и переодевать почти спящую тебя?
Кажется, я говорила, что дальше стыдиться уже не куда? Так вот, забудьте!!
— Я…
— Ты? — с любопытством и непередаваемым ехидством переспросил Исаев. — Хочешь спросить, не приставала ли?
Я смущенно кивнула. Кажется, ниже падать мне уже некуда…
— О, нет, не приставала, Соболева. Ты просто начала брыкаться, требовала, цитирую «пижамку с динозавриками», назвала меня нечистым извращенцем, а потом заявила, что нам с тобой нельзя, ибо Антихристу не должна достаться ни одна земная девственница!
…но тут снизу постучали.
Мама дорогая!!
— Стыдно, да? — глядя, как я тихонько раскачиваюсь из стороны в сторону, завернувшись в кокон из одеялка, глумливо поинтересовался Антихрист.
Я только кивнула. Что тут еще сказать?
Но у парня, как оказалось, есть еще пара убийственных реплик. И он их озвучил, медленно поднимаясь с кресла:
— Но все твои приключения, Нюта, пожалуй, меркнут и бледнеют, по сравнению с вопросом, терзающим меня со вчерашнего дня.
— М? — робко посмотрела я на его неспешное приближение, всей своей пропитой шкуркой ожидая подвоха.
— Что мне теперь делать с щенком алабая? — безмятежно спросил он, остановившись у края кровати.
Я поперхнулась воздухом.
Кого? Алабая?! Так он все-таки его из ветеринарки забрал?!
Что я там говорила про его отсутствие у него любви к лохматым друзьям? Беру свои слова обратно!
Хорошо хоть вслух не ляпнула.
Да уж, Соболева, ты отличилась. Знатно за ночь подняла настроение себе и окружающим. А еще ведь не так давно пыталась гоблинов в подобном упрекнуть! Надо бы Максимушке позвонить с извинениями, что ли.
И не только ему.
— Прости, — тяжело вздохнула, повесив нос и стараясь не смотреть в сторону Антихриста. — Я немного… переборщила.
— Да ладно, — неожиданно усмехнулся он, присаживаясь рядом. И, сцепив руки в замок, почти серьезно добавил. — Как будто я не понимаю. Не каждый день собственный брат из дома выгоняет.
— Проболталась, да? — я машинально шмыгнула носом.
Не то, чтобы хотелось всерьез реветь… Просто грустненько стало как-то.
— Ты много о чем проболталась, — не смотря на серьезный тон, кто-то от подколки не удержался, заставив покраснеть кончики моих ушей. — Я честно старался сделать вид, что не слышал.
— Но не получилось, да? — насупилась я еще больше, от души проклиная свой болтливый язык. Но не успела взвиться окончательно, как Исаев снова сделал то, чего я от него не ожидала — заставил меня заткнуться, притянув к своему боку, обняв одной рукой.
И снова, как в кофейне, я почувствовала, как буйный дух во мне успокаивается, изгоняемый запахом апельсинок и, кажется, шоколадного табака. Убийственное сочетание для моих нервов!
А главное, брыкаться и шипеть королевской коброй больше не хотелось. И стыдно уже не было, да-а-а…
Присутствие, своеволие и молчание Антихриста успокаивало сильнее, чем Джокер с его маниакальным желанием свернуть меня в рулетик.
Беда-а. Так и привыкнуть недолго!
Я, собственно, поэтому и сбежала, будучи нафиг сбитой с толку собственной реакцией. А еще потому, что не хотела отвечать на вопросы, которые мне чуть позже обязательно бы задали. И ответы на них, учитывая своевременное оказание помощи, Исаев-таки имел право знать.
Тогда дернуть в форточку мне казалось единственным и правильным решением. Но кто ж мог подумать, что они, вместо того, чтобы оставить меня в покое, Джокеру позвонят?
— Всё, я остыла, — подождав для верности еще пару минут, тихонько выдохнула я, чувствуя себя гусеничкой, которую сграбастал большой кот мягкой лапой. — Можешь отпускать.
— Мне и так неплохо, — раздалось насмешливое сверху. И мне очень бы хотелось на него в этот момент посмотреть! Точнее, в его бесстыжие, самоуверенные глазенки.
Ладно, кого я обманываю? У него таки был весомый довод гордиться собой!
И потому, честно плюнув на все предрассудки, я завозилась, устраиваясь поудобнее, пристраивая буйную похмельную головушку на крепкие мужские коленки.
Ну, а что? Раз уж из неприятностей постоянно вытаскивает, пускай и от депрессии спасет!
Хотя я еще вчера, по-моему, весь имеющийся негатив спустила. Даже удивительно, как Исаев меня после этого на пол не скинул. Или ничто человеческое ему все-таки не чуждо?
— Угомонилась?
— Угу, — натягивая одеяло на плечи, буркнула, чувствуя как чьи-то пальцы легко, будто там всегда и были, нырнули в мои спутанные волосы. — Исаев, вот скажи… какого черта ты действуешь на меня, как валерьянка на кота?
— Что-то не особо заметно.
Батюшки, сколько скепсиса-то!
Я хмыкнула:
— Надеялся, что я буду по тебе ползать и мурлыкать?
— Ну, раз разговор зашел в таком ключе… — многозначительно протянул Антихрист, явно на что-то намекая. И я даже догадываюсь, на что!
Я шумно выдохнула, снова чувствуя, как щеки пощипывает предательский румянец:
— Могу за коленку укусить, хочешь?
— Я пошутил, — бархатно рассмеялся Исаев, одновременно нажимая кончиками пальцев на какие-то неизведанные точки у меня на голове. Сразу захотелось две вещи: спать и мурлыкать. Или наоборот? — Поползновения не удались от слова вовсе. Ты обматерила меня всего раз, потом просто выключилась.
— Я и сейчас выключусь, — с трудом подавив зевок, честно протянула я. — Даже материться не буду. Честно-честно.
— Спи уже, — меня легонько щелкнули по кончику уха. — Пока я не передумал и не вспомнил что-нибудь еще из вашего вчерашнего рандеву.
— Угу… — я уже не отвечала. Я, блин, выражала свое полное согласие тихим сонным сапом!
Кто б мне еще неделю назад сказал, что такое возможно — долго хохотала бы ему в лицо, набирая номер филиала имени Кащенко.
…Второй раз проснулась, когда за окном было темно.
Не скажу, что выспалась целиком и полностью, я бы дрыхла до самого утра. Но естественные надобности никто не отменял, а потому пришлось нехотя вставать, кстати, уже с обычной подушки, и топать по проторенной дорожке.
Наличие новенькой зубной щетки, еще в упаковке, приятно порадовало, а вот собственное отражение — нет. Рука теперь пугала живописными оттенками фиолетового и невозможностью легко ее поднять, а вторую я даже разматывать не стала. С трудом распутала колтуны на голове, выдрав не только половину волос, но и пару зубчиков на расческе, и пошла обратно. Только теперь не в кровать, а в сторону открытого балкона — туда меня вел умопомрачительный запах шоколадного дыма.
Крохотный яркий огонек обнаружился в одном из плетеных кресел, стоящих по обе стороны небольшого стола. Второе тут же заняла я, забираясь с ногами и натягивая на озябшие коленки подол просторной футболки.
— Не возражаешь? — поинтересовалась, жадно протягивая лапки к бесхозно лежащим на столе принадлежностям, громко порицаемым со всех реклам уважаемым Минздравом.
Исаев, уже какой-то непривычно серьезный, молча пожал плечами.
Закурив, я машинально устремила взгляд с балкона… И замерла, глядя на теплый свет панорамных в окнах напротив.
Было не понять так сразу, от чего вдруг сперло горло: от тянущей тоски или непривычно крепкого табака.
— Скучаешь?
Настал мой черед пожимать плечами:
— Смотря, по чему.
— По семье, по дому.
— По какой семье? — я хмыкнула, кивком головы указывая на некогда родимый дом, сейчас кажущийся совершенно пустым, не смотря на яркое освещение и приоткрытые на проветривание окна. — По какому дому?
— Да брось, Нют, — усмешка Антихриста, почти незаметная в полумраке, скорее угадывалась. — При мне можешь не ерепениться. Я уже всё видел и всё слышал.
— Но не удержался, чтобы не поинтересоваться лично? — я фыркнула в сторону терпким сигаретным дыбом. — Любопытство сгубило кошку… Конечно скучаю, Демьян. Я как бы девочка взрослая, понимала, что всю жизнь мне с родителями не жить. И все равно, суровая правда жизни вдарила уж как-то слишком неожиданно.
— Вас развели недобровольно. Причем всех.
— От этого не легче, — равнодушно наморщила нос. — До последнего надеялась, что родители оклемаются, и мы сможем их дождаться, сохранить хоть какое-то подобие семьи. Но Ярослав решил иначе.
— Тебе есть, где жить?
— Естественно! Ты вчера там был.
— Костя уже рассказал, — как-то странно хмыкнул Исаев, словно он был не в особом восторге как от самого Коти, так и от его умственных способностей. — Но я хотел услышать от тебя. Как оказалось, Фомин тебя на удивление плохо знает. Гораздо хуже, чем Джокер.
— А вот Ваську моего я попрошу не обижать, — тихонько погрозила я пальцем. — Он, может, и дурной, да и псих на всю голову. Но ближе его у меня нет. Теперь нет и… Не спрашивай, Демьян. Ты лучше меня знаешь, чем опасно святить свои отношения с таким, как он. Джокер, конечно, может и Аларского к стенке прижать, и Ярослава, если я попрошу. Но я не буду. А Котя… мы росли все вместе, наши семьи дружили. Но Васька в моем обществе нуждался больше. Он же не всегда был таким… зеленым.
— Это я понимаю, — уж в чем, а в мозгах наследника особо крупной корпорации как-то сомневаться не приходилось. — Ярослав о вашем близком знакомстве, похоже, вообще не в курсе?
Я медленно покивала:
— Угу. Ярослав может из штанов впрыгивать, сколько угодно, но полностью перекрыть мне кислород у него не получится. И Джокер тут не причем. Квартиру папа на меня давно переписал, кроме нее есть еще доля в доме. Не в этом, в новом. Машина только моя, кофейня тоже. Ты удивишься, но доход с нее приличный, а главное стабильный. Кроме того, папа давно каких-то акций на мое имя прикупил, я не вникала. Ту карточку, что давала мама, Яр, естественно, почти сразу заблокировал. Но помимо собственной, есть еще та, куда отец деньги переводил на мое содержание, и она до сих пор пополняется его управляющим… Знаешь, никогда не умела тратить деньги. И теперь их скопилось столько, что хватит на десяток лет безбедной жизни. Успею и универ закончить, и работу найти. Папа сделал всё, чтобы мне не пришлось искать заработок и угол, куда приткнуться. Вот только чет от осознания собственного богатства ни горячо, ни холодно. Веришь?
— Верю, — парень спокойно кивнул, аккуратно счищая пепел с сигареты о край открытой керамической пепельницы. — У меня слишком дохера ушло времени, чтобы понять — деньги решают далеко не всё.
М-да. Похоже, без небольшой личной трагедии тут не обойтись. Жаль, расспрашивать, что же такое произошло у всемогущего Демьяна Исаева, я не имею никакого права.
Я сама попросила помочь, значит, я и должна обеспечить его всей имеющейся информацией. Даже той, о которой распространятся не очень-то и хотелось.
Да и вообще, лезть кому-то в душу против его воли — это не по мне. Захочет — расскажет!
— Тебе пора домой.
Я невольно замерла, забыв окончательно раздавить окурок в пепелке.
Что-то как-то… неожиданно закруглился наш задушевный разговор!
— Выгоняешь? — с любопытством поинтересовалась, скинув босые ноги на холодный пол. Не то, чтобы я была против, я и так слишком долго задержалась в гостях. Просто как-то внезапно у Антихриста поменялось и настроение, и тон!
— Соболева, иногда ты такая наивная, что тебя даже жаль, — парень потер переносицу, еда заметно поморщившись. — Ты действительно не догадываешься?
— О чем? — вскинула брови, глядя как с места поднимается Исаев…
И пискнуть не успела, когда он навис надо мной, упирая ладони в подлокотники кресла, а его лицо оказалось прям таки непозволительно близко от моего.
— Соболева, я ни хрена не рыцарь печального образа, — чужое горячее дыхание обожгло мои губы, заставляя грустное сердце в груди внезапно подпрыгнуть. — Я прекрасно помню, что сам подписался тебе помогать… Но если ты продолжишь и дальше бездумно сверкать голыми коленками, моя помощь ни хера не останется бескорыстной.
Я ненадолго затупила от внезапного поворота событий.
Потом посмотрела в его глаза, кажущиеся черными и бездонными в темноте, оценила мурашки на собственной шее от нескромного мужского присутствия, скосила взгляд на абсолютно голые ноги, которые никак не прикрывала просторная футболка…
И ойкнула.
Кажется, мне действительно пора домой!
По-моему, еще никогда не собиралась настолько быстро. Видели бы армейские — усохли бы от зависти вместе с их горящей спичкой.
Исаев на своем балконе очередную сигарету докурить не успел, как я, изобразив розового зайца с батарейками в энном месте, уже была полностью собрана и даже нашла свой рюкзак. Осталось мелочи — откопать где-нибудь собственный мобильник и вызвать такси…
Хотя нестерпимо, почти до дрожи в кончиках пальцев хотелось просто выйти на улицу, попасть на соседний участок, потискать любимых овчарок и оказаться в родной комнате, полной холодного оружия.
Ох, я б с радостью посмотрела, как меня оттуда будет выковыривать мой милый старший братец!
Обе больных руки прям чесали устроить подобное безобразие. Да только вчера, за импровизированным карточным столом мне непрозрачно намекнули, с кем ухитрился связаться глупый Ярослав, и почему конкретно он это сделал.
Я, разумеется, сразу бесхитростно заявила, что раз такая пьянка, от своей доли материного наследства откажусь в его пользу, мне оно и правда, никуда не сдалось. Но передумала практически сразу — получать по лбу от Джокера оказалось больно!
Ладно, скорее обидно, чем больно. Во всяком случае, после этого, да с молчаливой, одобрительной поддержкой остальных, пришлось брать свои слова обратно.
Хотя, если б приспичило, я б скорее работать куда угодно пошла, а деньги швырнула Ярославу в морду, предварительно привязав их к кирпичу. Что я, с подносом ни разу не бегала? Да когда в кофейне аврал, или кто из девчонок не выходит, кажется преступлением им не помочь. За одно дело радеем все-таки!
Ну и любимая матушка, кстати, мне бразды правления ни сразу доверила, заставила на собственной шкуре досконально изучить внутреннюю кухню, впитать в себя, как работает вся система. За что ей очередное русское мерси…
Зарабатывать себе на кусок хлеба не стыдно. Стыдно на чужой шее сидеть, плакать и ждать, когда кто-нибудь, что-нибудь, сделает за тебя!
Очередная суровая правда жизни с ее горячими лозунгами буквально заставила меня замереть посреди Исаевской навороченной комнаты.
А может и правда, ну это всё в баню?
В смысле, зачем мне помощь Антихриста, я ведь могу вполне справиться сама?
Или не могу?
Черт. И как это понять?
А главное, чего во мне резко проснулась небывалая тяга к тотальной самостоятельности? Ни потому ли, что кое-кто первое джентельменское (хорошо хоть не последнее китайское) предупреждение выдал и непрозрачно намекнул о собственной симпатии к моей проблемной персоне?
И если да, то какого ж хрена меня это так напугало?
Бескорыстно помогают только родственникам или хорошим друзьям, да и то, потом в ответ приходят за помощью. Взаимовыручка и все-такое. С Исаевым мы, естественно, еще тесными дружественными отношениями не связаны, и пока он действует исключительно в своих интересах, замешанных на ненависти к Аларскому.
И вроде как меня это вполне должно устраивать. Блин, да даже если он упрямо лезет во весь этот бред, из простой симпатии ко мне, как к представительнице прекрасного (прекрасно-похмельного, угу) пола… То что мне опять тут не так?!
От неожиданного вывода я даже выронила рюкзак.
Ба-а-а-атюшки. Так это чего получается, меня подобный расчет и любовно-деловые отношения не устраивает, мне чистые и искренние чуйства подавай?!
Приплыли, мать. Приплыли.
Нет, точно говорю, надо линять отсюда. Прям сейчас и незамедлительно!
— Кхм. Соболева, когда я говорил, что тебе пора домой, я не имел ввиду «хватай свои монатки и немедленно выметайся отсюда».
От ленивого голоса из всё того же кресла из угла я вздрогнула!
Это чего, я так ушла в рефлексию, что не заметила возвращения Антихриста?
Чудненько!
— А?
— Бэ, — ухмыльнулся во все зубы Исаев. А потом, склонив голову набок, небрежно так поинтересовался. — Соболева, ты меня боишься или мне кажется?
Кто боится, я боюсь?
Да я не тебя боюсь, нечистый, я за собственную реакцию на тебя вполне объективно опасаюсь!
Я ж себя, излишне романтишную и совестливую, как пять пальцев знаю. Ты мне, гад, и так нравиться начинаешь, а это, вкупе с благодарностью за постоянную помощь и спасение, воистину убойный тандем. Ты-то, дружок, вряд ли на серьезные отношения настроен, хотя от некой женской награды вряд ли откажешься. А я мучайся потом догадками: то ли просто так влюбилась, то ли, сердечно извиняюсь, просто из чувства благодарности дала.
Господи, Соболева, ты прям как истинная баба. Чувак тебя просто попросил голыми коленками не сверкать, а ты уже ваше совместное ближайшее будущее в ярких красках расписала на пару лет вперед!
Хорошо хоть, не прекрасные розовые мечты о роскошной свадьбе и кучей няшных ребятишек выдала, а неприятное, хоть и реальное развитие событий.
Или наоборот, это не хорошо?
Кто-нибудь, пристрелите меня, а!
— Тебе показалось, — хмыкнула я вслух, тщетно пытаясь стереть с лица все мелькающие эмоции, сильно надеясь, что у меня не забегали глаза.
— Да неужели? — вскинул он брови, доставая из-под своей роскошной зад… м-м-м, нижней задней части туловища интенсивно вибрирующий телефон.
А, так вот, куда он подевался.
— Именно, — сердито отрезала, подходя ближе. Забрала надрывающийся беззвучным вызовом смартфон и, не удержавшись, по-детски показала язык, принимая звонок от позднего абонента. — Да, Доминика?
— Ты куда потерялась?! Привет!
— Привет, — вздохнула я, уже понимая, что позитивно-укоризненной взбучки от подруги не миновать…
И, радуясь нежданной передышке в неприятном разговоре и тяжелых размышлениях, как-то совсем запамятовала, что не стоит поворачиваться к кому-либо спиной. Особенно, если этот кто-то — Антихрист!
А ведь Джокер честно предупреждал. Да что там, сам Исаев никогда из себя насквозь правильного ангела не строил. Вот я и расслабилась, машинально прировняв его к двум друзьям детства, от которых никогда не ждала подвоха.
За что и поплатилась. На сей раз даже ойкнуть не вышло: просто неуловимая подсечка, и я, совершенно обалдевшая, уже сижу на коленях Исаева!
А он сам такой наглый, на телефон в моей руке кивает и ухмыляется, мол, не отвлекайся, дорогая. И руки на моей талии покрепче сжал!
Вот ведь гаденыш…
— Что-то случилось? — процедила сквозь зубы, чувствуя, как жаркая волна от мужского тела послушно прокатилась по мне, от макушки до пяток. Отчаянно хотелось встать и треснуть кое-кому по загривку. Но что бы я этим доказала?
Что я реально его боюсь?
Да не дождется целых три раза!
Но мой воинственный взгляд его только позабавил.
— Это я у тебя хотела спросить, что случилось, — позитивный голос Ники раздавался на фоне чьих-то шумных голосов. — В универ не явилась, трубку не берешь. Ты помнишь, что завтра начинается практика?
— Угу, — вместо обычного ответа пришлось нервно сглотнуть — чьи-то наглые пальцы своевольно пробрались под мою футболку и обожгли бок! — П-помню. Завтра, в восемь утра, как штык буду на любимой работе. Что-то еще?
— Ты говорить не можешь, что ли? — удивилась подруга.
— От чего ж, могу! — улыбаясь скорее себе, чем ей, я совершила почти немыслимый маневр. Прижала мобильник плечом к уху, сама прильнула к Исаеву, вытянула руку вдоль спинки кресла у него над головой… С небольшим усилием оторвала его конечность от моего тела, вложила в собственную ладонь, сжала, и вернула телефон обратно. — А ты сама там чем занимаешься? Чего так шумно?
Исаев, ни капли не расстроившись пленению его руки, второй свободной невозмутимо коснулся моей коленки. Вырываться, к счастью, не стал… Но мне и этого хватило!
— Да я тут… погоди минуту! — пропыхтела девушка в трубку. — Сейчас выйду, где потише.
— Жду, — кивнула я и, прижав телефон динамиком к груди, тихо прошипела. — Исаев, какого черта ты творишь?!
— А что я творю? — и взгляд такой… невинно-невозмутимый.
И вот тут я уже серьезно вспылила. Да что на него нашло?!
— Катись к дьяволу! — я от души ругнулась, резко поднимаясь с его колен. И, уже не глядя на парня, закинула за спину рюкзак, буркнув в трубку. — Да, Ник, слушаю!
К счастью, догонять или останавливать меня Исаев не стал. А если б и стал… кто б ему ответил? Разговор с подругой я не прерывала не просто так. Правда я совсем никак не ожидала, что Доминика сунется туда же за компанию.
То есть, прибьет мое и без того радужное настроение очередным выносящим мозг поведением!
— Нют, а ты чего не говорила, что он такой классный?
— Кто? — ошалело моргнула я, пытаясь в темноте огромной прихожей первого этажа натянуть на ноги собственные кеды.
Сердце предательски дрогнуло. Не могла же она узнать, где я сейчас? Нет, ну правда!
— Да Аларский, Андрей! — признание подруги выкосило меня напрочь. — Я сейчас с ним, в ресторане. Он меня на свидание позвал!
Я почувствовала острое, практически непреодолимое желание погрызть дверной косяк.
Да она издевается!
— Доминика, беги от него, — слабо застонав, я сжала переносицу ногтями. — Сейчас же!
— С чего это? — обиженно спросила подруга. — Ты же сама от его внимания отказалась. Сказала, что он тебе не нравится. А по мне он ничего такой!
— Ты просто не знаешь, на что он способен. Ника, пожалуйста!
— Ну, знаешь, — обиженно выдала Ника. — Не все офигенные парни должны всегда доставаться тебе. Ты как собака на сене! Пока!
— Доминика!
Но в ухо уже пищали короткие гудки.
Грызть косяк я, разумеется, не стала, но головой пару раз все-таки стукнулась. Да что за дурдом вокруг сегодня?!
Слинять на улицу незамедлительно стало просто делом чести, как и сигануть через низкую калитку на соседний участок. Нет, оставаться ночевать в доме я не собиралась, но кое-какие вещи нужно было забрать. Главное, чтобы снова не захотеть напиться — у отца в кабинете всегда был неплохой бар.
А если мне на пути попадется Ярослав… что ж, это исключительно его проблемы!
Дома, не смотря на везде горевший свет, было тихо.
Если честно, изначально я шла, чтобы попрощаться с этим местом, окинуть родные стены последним грустным взглядом… Но, вместо вполне ожидаемой невыносимой тоски, в груди рассерженной птицей клокотало раздражение.
Не радовал даже любимый мятный кухонный гарнитур в стиле прованс, который мы так долго и упорно выбирали вместе с мамой. К тому же, после всех приключений кожу на тыльной стороне ладони натирал сбившийся бинт, а аптечка, как назло, оказалась на самой верхней полке.
Короче, бесило всё и конкретно!
— Помочь?
— Да. Нет. Не знаю… черт! — психанув, я отшвырнула непослушные кухонные ножницы на темную деревянную столешку. И, проведя рукой по волосам, пытаясь успокоиться, задала глупейший вопрос одному из близнецов, неслышно объявившемуся на пороге вместе с одной из овчарок. — А Батый где?
— Алекс забрал, — меланхолично пояснил Макс, опираясь голым плечом на дверной косяк. — На фотосессию на природе. Завтра вернутся.
Я только кивнула, только сейчас понимая, насколько на самом деле зла. Ко мне, остро ощущая переполнявшие меня эмоции, не подошел даже Тамерлан, спустившийся вместе с парнем!
Стало почти обидно, и за себя, и почему-то за Исаева. И в висках до сих пор судорожно бился один единственный вопрос.
Ну, всё же поначалу хорошо было. Что теперь началось-то?!
Да еще и Доминика отличилась, как всегда вовремя.
Впрочем, девочка она взрослая, сама разберется. Нутром чую — Аларский ее не тронет, у него совершенно иная цель. Нет, серьезно: не просто же так она позвонила, аккурат во время сомнительной свиданки с ним. Естественно, первым моим желанием было сорваться, найти и утащить подругу оттуда… Собственно, на это, скорее всего, и был расчет.
Вот только не на ту напали!
Мне хватило глянуть инстаграм, увидеть фотку подруги с этим индивидом, да заметить метку с геолокацией ресторана, чтобы сделать соответствующие выводы.
Если б Андрей мутил что-то противозаконное, вряд ли бы такую улику за собой оставил.
— А ты почему здесь?
— Я вообще-то здесь живу, — усмехнулся Максимка, наблюдая, как я снова принялась срезать старую повязку, неловко работая одной рукой. — А ты, я смотрю, не хило покуролесила.
— А я здесь больше не живу, — ввернула ему усмешку, о-о-очень тонко намекая, что теперь отвечать перед ним не обязана. Хотя, я и раньше-то не сильно себя этим утруждала. И вовсе не из-за нелюбви к обоим гоблинам. Всё гораздо, гораздо проще…
Они сами никогда не спрашивали, где я и с кем провожу свободное время!
Неожиданно, вместо ответа, Макс просто отобрал у меня ножницы, попутно кивая в сторону табуретки… и скормить ему всё содержимое аптечки как-то резко расхотелось.
Моментально сдувшись, я позволила парню чуть ли ни впервые в жизни проявить вполне осязаемую заботу. Хотя, как по мне, заботливых вокруг итак развелось слишком много. И все они, мягко говоря, рано или поздно начинают чудить!
— Не слабо, — осторожно стянув старый бинт, братец присвистнул, рассматривая следы ожога.
К счастью, достаточно незначительного — кожа вздулась и лопнула всего в паре мест, остальная поверхность просто пугала своей краснотой. Неприятно, но не более.
— Твой старшенький постарался, — не удержалась от язвительной подколки, стыдливо умолчав про синяк от граблей под рукавом футболки. — Нравится?
— Кто тебе, полурослик, на хвост умудрился наступить? — спокойненько так полюбопытствовал Максим, разбирая содержимое большого пластикового контейнера, незыблемо заменяющего в нашем доме аптечку.
Я прикусила язык, не зная, как ответить.
А действительно, кто? Если подумать, как следует, вариантов-то на самом деле немного.
Джокер?
Так он всегда такой, я уже давно разучилась на все его выверты реагировать.
Костя?
Ну, он вообще мне ничего не успел сделать.
Доминика?
Да тоже вроде нет. Ее поведение привычно и вполне ожидаемо. Да и не только ее. Аларский явно меня из дома хотел вытянуть. Ну, а раз не вышло, теперь он просто станет счастливым обладателем кучи нужной и не очень информации — Ника у нас большой любитель поговорить.
Сам Андрей, кстати, тоже в пролете, я его персону вообще не вспоминала.
Ярослав… На него, пожалуй, злиться можно, благо причины есть. Вот только весь имеющийся к нему негатив я еще во время буйной пьянки и безудержного кутежа выплеснула! Иначе бы так спокойно не разговаривала сегодня на балконе с Исаевым…
Тупая боль соляной кислотой изнутри окатила ребра.
Вот тебе и ответ.
Всё это время я… я ему верила.
— Не важно, — стараясь скрыть внезапную горечь на языке, послушно положила руку на стол. — Тебе никогда не было до меня дела. Давай и сейчас оставим всё, как есть.
Грустно вздохнувший Тамерлан положил голову на мои колени, преданно глядя влажными карими глазами. Сразу появилось желание его забрать.
Черт. А ведь у Исаева остался по глупости подобранный мною щенок! Ладно, надеюсь, он его не выкинет обратно, пока я постараюсь через интернет отыскать новых хозяев. Некрасиво, конечно, так думать.
Но что я теперь могла от Антихриста ожидать?
— Что, ненавидишь весь мир разом? — как ни странно, Макс не обиделся. Даже наоборот, устроившись напротив, он принялся откручивать крышку с тюбика мази от ожогов, содержащей частицы серебра — проверенная, действенная штука. Мама вечно обо всё обжигалась. — Мне всегда было интересно, кто из мужского пола умудрится тебя зацепить.
Один из братьев, наблюдающий за моей личной жизнью, стал очередным внезапным открытием. Впрочем, удивляться чему бы то ни было, уже не было никаких сил.
Кажется, за последние дни я чертовски устала.
— У меня складывается ощущение, что прожив двадцать три года, я ничего не узнала о мужиках, — честно призналась, глядя как младший гоблин (а гоблин ли?) аккуратно и неторопливо обрабатывает мой ожог. — Что творится в ваших мозгах?
— Да тоже, что и в ваших, — братец усмехнулся. — Только мы не зациклены на мелочах, а вы склонны выдумывать, додумывать, витать в розовых мечтах и фантазировать о том, чего нет и близко не было.
Я рассеяно потеребила густую шерсть на загривке моего верного четвероного охранника. Ну да, тут Макс прав…
Я действительно успела многое напридумывать. И вот эти самые фантазии о доверии и симпатии в итоге вышли мне боком!
Исаева вела только месть Аларскому. А я так, приятный бонус, у которого вдруг оказались весьма соблазнительные коленки. Вот и нафига, спрашивается, предупреждал, чтобы потом тупо облапать? Или его так мои внезапные сборы задели, что башню сорвало?
М-да-а. А Макс прав все-таки!
Нежное бабское племя прям обожает надумывать и фантазировать. Побуду хоть с собой честна: на простой анализ ситуации все мои мысли даже с натяжкой не тянут. И даже сейчас!
— Расскажешь?
— Что? — удивленно посмотрела на брата, разрезающую упаковку с новеньким стерильным бинтом.
— Да брось, — фыркнул он, на удивление легко справляясь с нехитрым медицинским арсеналом. — У тебя же отношений толком не было никогда, полурослик. Ты секла на раз всех дебилов, решивших самоутвердиться за твой счет. Дочка самого Соболева, одна из лучших танцовщиц Кумратова, звезда элитного клуба «Джокер»… Желающие поставить галочку напротив твоей фамилии в своем списке выстраивались в очередь. Я только за прошлый год сам стал свидетелем десятка споров, к кому первому ты упадешь в постель. Ты всегда воротила от них нос. А теперь страдаешь по непонятному поведению какого-то мудака.
— Прям страдаю?! — искренне возмутилась я.
— Ты и страдаешь? — Макс от души поржал, едва не запутав бинт напрочь. — Боюсь, это не про тебя. Но кто-то задел тебя конкретно. И мне бы очень хотелось знать, как это удалось сделать мажору, который после неудачной помолвки больше чем полгода в сторону юбок вообще не смотрел.
— О, как, — прищурилась я, ухватив за хвост новое, прелюбопытнейшее известие. — Расскажешь?
— Информация за информацию, — хитро сощурился брат, затягивая на моей перебинтованной руке аккуратный бантик.
Думала я на этот раз недолго:
— Кофеварку включи, шантажист!
Для первого в нашей жизни задушевного ночного разговора под кофеек, мы расположились прямо на просторной лестничной площадке между первым и втором этажом, свалив ноги на нижние ступеньки в сторону холла. По ходу, в успех подобной авантюры не верилось даже Тамерлану — грустный пёс разместился между нами, как бы подводя черту на случай, если что-то пойдет не так.
Но началась всё на удивление мирно.
Я, всё еще сомневаясь, с опаской обходя острые углы, без подробностей поведала обо всём произошедшем.
Макс, как это ни странно, на этот раз ржать не стал:
— Ну, ничего удивительного, как бы.
— То есть? — прихлебывая порядком остывший кофе, выгнула брови я.
— Ну, смотри сама, полурослик, — парень пожевал нижнюю губу… а меня даже не покоробило привычное обращение. — О тяге Исаева к рыжим знают все. Как и о его ненависти к ним. Собственно, поэтому мы и пытались продать долю в кофейне именно ему. Да не шипи, еще потом спасибо скажешь!
— Да уже говорю, — я с неудовольствием хмыкнула. — Если б не ваша с Алексом настойчивость, она б досталась Аларскому.
— Мерзкий тип, — вынужден был признать Максимка. — Скользкий. Да и хрен с ним. Пока Исаев не вернулся, он был здесь практически царь и господин, но теперь Антихрист быстро его размажет. Даже не ради тебя, а чисто из эстетического удовольствия.
— Мажоры с играми, — я изобразила фейспалм. — Делать вам больше нечего!
— Неженка, — беззлобно фыркнул младший близнец. — Игры за власть всегда были и всегда будут. Сражений за вершину в пищевой цепи не избежать — это закон природы.
— Слышь, зоолог, — покосилась я на непривычно серьезного братика. — Диалоги о животных вести не пробовал?
— Это не зоология, балда. Это суровая политика и экономика.
— Ты б такие перлы лучше б в институте выдавал, — махнула я на него рукой, на которой его же стараниями красовалась аккуратная, а главное чистая повязка. — Так что там с Исаевым?
— Да, зацепил он тебя серьезно, — задумчиво протянул братец. И хмыкнул в кружку. — Да ничего с ним. Прокосячил он с бывшей невестой. Или она с ним — тут люди постоянно путаются в показаниях. Считай, следующая рыжая для него либо второй шанс, либо возможность отомстить.
— Поэтому он и купил кофейню…
— Тормози на поворотах сестренка, — покачал головой Макс, глядя как я застыла шокированным памятником самому себе. — Ты еще не видела настоящего Антихриста. А я — видел. Поверь, мстит он совершенно иначе, без тормозов, морали и логики. Если вначале он что-то и замышлял, то сейчас явно оставил свои мысли.
— Тогда какого черта он вдруг стал вести себя как последняя свинья?! Я ему точно повода не давала!
Ну-у-у, разве что самую малость…
Все-таки надо хоть немного головой думать, прежде чем шариться в одной футболке перед молодым, здоровым мужиком, у которого есть определенные потребности.
Хотя, даже это не является причиной руки распускать!
— Да я и не сомневался, — пока я вспыхивала, как Аид из диснеевского мультика, парень хладнокровно покачал головой. — Но ты серьезно думаешь, что люди так просто меняются? Полурослик, я — херовый психолог. Могу только догадываться. С тобой он честно пытается не накосячить. Но не всегда получается. Ставлю свой Гелик, он уже сообразил: что проканывало с прошлой рыжей, не сработает с тобой. Завтра жди Антихриста с извинениями. Скорее всего, необычными и странными — еще никто и никогда не видел, чтобы он прощения просил.
— Твои бы слова… — я снова прильнула к кружке, допивая порядком остывший напиток богов.
И тут, как будто специально, в кармане штанов требовательно запрыгал почти разряженный мобильник.
Задумчиво открыв сообщение в вотсап… я встретилась своим ошарашенным взглядом с откровенно ржущим Максимкой.
— Я же говорил! — на весь дом гоготал этот гоблин, отчетливо разглядев короткое, но лаконичное «прости» от абонента с именем «Антихрист».
Зашибись. Мой брательник ясновидящий!
А вот я уже не знала, то ли мне смеяться, то ли плакать. Если честно, после всех объяснений Исаев уже был мной прощен… Вот снова довериться ему было как-то страшно.
Да, он мне нравился. И у каждого из нас есть свои заскоки, и здоровые опасения, замешанные на ошибках и неудачах прошлых отношений. Это можно понять, да.
Но становиться подопытным кроликом или научным пособием, эдаким тренировочным манекеном, не хочется тоже!
— Я смотрю, у вас тут веселье полным ходом?
Макс прекратил ржать тут же, его будто в бочку с ледяной водой макнули. Я удивленно выгнула брови, Тамерлан недовольно заворчал…
А на пороге дома застыл Ярослав и, увы, не в одиночестве. С ним рядышком гордо зависла наштукатуренная Марика с какой-то пушистенькой шавкой на руках!
— А Лекс точно Батыя на фотосет забрал? — в полголоса спросила я у брата, испытывая самые нехорошие предчувствия.
— Вот сейчас я в этом не совсем уверен, — скупо выдавил из себя необычно серьезный Макс.
— И какого черта вы здесь оба забыли? — оглядев всю нашу честную компанию, старший управляющий этой сомнительной богадельни привалил к стене объемный женский чемодан глубокого винного цвета. — Причем оба?
Я молча скосила глаза на младшего из близнецов, хмурого, как атомная туча. Вот, значит как. Откровенность откровенностью, а своими проблемами с маленьким полуросликом самостоятельный гоблин поделиться не пожелал?
Уважаю. Мужик!
— Так тебя тоже выперли из дома? — подперла я щеку кулаком.
— Да щас! — хмыкнул Максимка, полностью отзеркаливая мой жест. — Я уже пять раз повторил: хрен я отсюда куда уйду. Хочет жить один со своей кралей, пускай снимает хату.
— Макс, мы, кажется, договорились, — Ярослав раздраженно блеснул глазами, швыряя связку ключей на тумбу для обуви. — Или мне повторить?
Я тихонько шепнула в сторону:
— Машину грозился забрать?
— Угу.
И тут, видя, что все суровые гляделки на нас, наконец-то проявивших единодушие и семейную сплоченность, не действуют от слова совсем, за дело взялась Марика.
А так как выпадать из милого образа перед любовью всей своей жизни ей было не комильфо, в ход пошли пресловутые женские чары:
— Яр… но ты же мне пообещал!
Персиковый шпиц на ее руках согласно завертелся и недовольно, звонко тявкнул.
Тамерлан, обладая прекрасной выдержкой, не получив нужной команды, промолчал, но не сводил с новых гостей настороженного взгляда и даже не рыкнул в ответ.
Блин, ну ладно я. Но Ярослав всерьез собрался променять двух братьев и двух шикарных овчарок на побитую в ночном клубе бабу и ее тявкающий коврик?!
Господи, да что с этим идиотом не так?
— Я разберусь, — успокаивающе бросил этот ловелас своей гадкой азиатской даме. — Отнеси пока свои вещи.
Гадкая азиатская дама, скрывающая под тонной макияжа синяк, полученный от меня, кинула победную, самодовольную ухмылку… Но тут же осеклась, так и не сдвинувшись с места.
Я улыбнулась от уха до уха.
Дошло, юродивая, наконец?
Не знаю, как Макс, но я в ближайшее время точно с места не сдвинусь!
— Я повторять не буду, — сделав шаг вперед, Ярослав небрежно скинул с плеч тонкую брендовую кожанку. — Оба — на выход. О последствиях я предупредил.
Мы с Максимкой задумчиво переглянулись, синхронно выгнув по одной брови. Интересно, он нам одним и тем же грозился?
Нет, с близнецами всё понятно, они, скорее всего, от воли нынешнего Хозяина целиком и полностью зависят. Он, при желании, как временный управляющий может и машины у них забрать, и карты блокирнуть, и лишить всего финансового обеспечения.
Алекс, как самый ушлый, скорее всего, выкрутится и никуда не поедет, недаром ему поручили спокойного Батыя сплавить куда-нибудь.
Но меня-то он чем собрался пугать? Его что, события в кафешке ничему не научили?
Кста-а-ати. Мне кажется, или у него, как и у его благоверной, на щеке густой тональный крем?
— Гусь и гагарочка, сладкая парочка, — не выдержав, вслух захихикала я.
— Так это твоя работа? — с каким-то… уважением, что ли, посмотрел на меня Макс, проследивший за моим взглядом, и сообразивший, что к чему.
Я с достоинством кивнула, по-новому оценивая рук своих. Не хочу, конечно, тешить свое ЧСВ… но, кажется, теперь я в полной мере понимаю выражение «Бог шельму метит»!
— Я сказал: вон!! — не выдержав всех тонких издевательств, наконец-то рявкнул беспомощный, а потому взбешенный до крайности Ярослав. Марика машинально отступила, оглушенная децибелами, а мохнатый троглодит на ее руках зашелся в адском, истеричном тявканье, пытаясь даже зарычать.
Ну и как нам было устоять перед столь грозной артиллерией?
Мы с Максом в очередной раз переглянулись… и громко скомандовали:
— Фас!!
Ой, что там было-о-о-о…
Гринписа на нас нет.
Поспать в эту ночь не удалось.
И, я так подозреваю, никому из участников небольшой ма-а-аленькой, почти семейной ссоры. Включая Тамерлана и тот гавкающий половичок.
И нет, мой красавец не загрыз тот персиковый комок шерсти, хотя очень хотелось. Всем хотелось! Даже, как я подозреваю, самому Ярославу, хоть он ни в жисть в этом не признается. Вспомнить только, как он смело шагнул вперед, грудью закрывая свою азиатскую благоверную вместе с ее потенциальным тявкающим ужином. Хотя, защищал он исключительно Марику, явно подумав, что на нее овчарку натравили.
Вы, наверное, тоже так подумали, да?
Пф-ф. Мы ж не изверги какие. Команда «фу» была отдана еще на подлете, чудом не заглушенная отчаянным визгом Марики. Вот только быстрый Тамерлан уже успел прыгнуть, а Яр, как я уже говорила, шагнуть вперед… Короче, куча-мала образовалась знатная! Все грохнулись, чемоданы рухнули, Марику немного сплющило, Ярослава чуть-чуть придавило, вся эта куча из тел, рук, ног и лап дрыгалась и материлась, а сверху веселым мячиком скакал перевозбужденный персиковый шпиц.
Мы с Максимом уржались, честно!
И хохотали еще добрых полчаса, пока «счастливые» еще не молодожены призывали на наши головы все кары небесные. И еще почти час веселились потом, собирая свои вещи, под далекий крик и мат откуда-то снизу — Тамерлан всё это время гордо сидел на лестнице, не пуская никого наверх. Когда же мы спустились с чемоданами, нас бы прокляли еще раз… но при виде самого разного оружия у меня за спиной и на поясе, пыл злого чернокнижника в старшем брате как-то заметно поубавился.
Что, кстати, никак не помешало ему забрызгать слюной гараж, при моей попытке взять новенький мамин «Каптюр» с белой крышей, аккуратный и красивый, похожий на шикарную стальную касатку. Естественно, на гоблинский «Гелик» был наложен эдакий арест… и пришлось мне, вздыхая и охая, садиться за руль папиного «Ровера».
Ввиду его огромных габаритов я, конечно, предпочла б его рабочий «Ягуар»… но после аварии он восстановлению не подлежал.
И вот, багажник оказался забит чемоданами и сумками, на заднем сидении гордо уселся мой верный пес, пассажирское занял улыбающийся братец… И мы отчалили домой.
Не знаю, как Макс, но я покидала особняк с легким сердцем. Да, в эту ночь я окончательно потеряла одного брата. Но, кажется, обрела другого!
Может, конечно, я забегала вперед и была слишком доверчивой, но не предложить пожить у меня не смогла. Максим, к счастью, согласился и даже по приезду помог разобрать бардак, оставленный после той самой злополучной пьянки за импровизированным карточным столом.
А потом, сидя на кухне, мы болтали до утра, ни о чем конкретном, и сразу обо всём. И вроде как, у меня на душе стало что-то потихоньку оттаивать… Во всяком случае, на рассвете мир уже не казался настолько жестоким.
Примерно в семь утра отчаянно зевающий братец, не выдержав, стал просить дозволения откланяться. На что ему был выдан благословляющий пинок в сторону давно пустующей отцовской спальни, а сама я, откопав в чемодане первый попавшийся спортивный костюм, направилась в душ смывать усталость.
Тканевая маска и патчи помогли привести себя в относительно приемлемый вид, а старенькая, но могучая кофеварка, повредничав, все-таки расщедрилась на чашку животворящево.
Жизнь заиграла новыми красками, и из дома я выходила в наушниках, перепрыгивая через три ступеньки, мурлыкая песенку под нос…
До тех пор, пока чуть не врезалась в припаркованную напротив подъезда белоснежную «Инфинити».
— Какого… — чуть не матюгнулась, с трудом поймав выпавший из правого уха эйр потс. Хотелось бы, конечно, всё списать на случайность, мнительность и расшалившееся воображение, да крабиком протиснуться прочь. Вот только знакомая высокая фигура со светлыми волосами, небрежно опирающаяся на капот, не давала никакого пространства для маневра как мыслей, так и действий!
— Доброе утро, Нюта.
— Было доброе, — не смогла не съязвить я, глядя на парня, одетого в убойный темно-синий классический костюм, небрежно поигрывающего ключами в руках. — Пока ты не заявился. Какого черта, Аларский?
— Тебя вчера не было, — очаровательно, в его понимании, усмехнулся он. — Я беспокоился.
— Сидя с Доминикой в ресторане? — ляпнула я, и тут же прикусила язык. Еще не хватало, чтобы он подумал чего-нибудь не того!
И ведь подумал, козлина такая. Рассмеялся так… многозначительно, что я натурально скривилась!
— Да ты, никак, ревнуешь, Нюта?
— Отнюдь, — я хмыкнула, поправляя на плечах рюкзак. — Безумно за вас рада. От всей души желаю счастья вам обоим, а тебе еще кучу запасных нервов в придачу. Ты ведь за этим приехал? Мое благословение получить?
Я очень надеялась, что это на самом деле так, хоть природных скептицизм и вопил на всех голосах об обратном. Но ведь надеяться мне никто не запрещал, верно?
Однако чуда не случилось. Совсем наоборот: блондин вдруг качнулся вперед, одним ленивым шагом сокращая разделяющее нас пространство, и самоуверенно, двумя пальцами схватил мой подбородок:
— Не нужно хамить мне, малыш. Ты прекрасно знаешь, для чего я здесь.
— Многоженство в России запрещено, — не сдержалась от улыбки я, даже не думая вырваться, хотя появилось отчаянное желание выплюнуть ему в лицо жвачку.
Но кругом по своим делам спешили люди, сновали дети с непомерно большими рюкзаками, а на соседних лавочках уже вовсю несли раннюю вахту бессменные блюстительницы порядка в накрахмаленных платочках. Короче, устраивать прилюдный скандал не хотелось совсем. Я итак в последнее время во всех пабликах своими выходками засветилась!
— Мне это и не нужно, — Аларский и бровью не повел, только его палец неспешно прочертил невидимую линию на моей щеке. — Чем чаще мне отказываешь ты, тем чаще я буду видеться с ней. Смекаешь?
— На Джонни Деппа не тянешь при всем желании, извини, — видит Бог, я честно старалась отодвинуть его руку от себя так, чтобы этот жест не выглядел брезгливым. — Как и на Джека Воробья. Какое мне дело до ваших свиданок?
— Тебя я не обижу, Нюта, — мутные серо-голубые глаза некрасиво сверкали угрозой, всё больше напоминая мне дохлую рыбу. — А вот за твою подружку поручиться не могу. Иногда она слишком назойлива. И болтлива.
— Только тронь ее, — я прищурилась, отчаянно жалея, что выгуляла Тамерлана два часа тому назад, а не вышла с ним сейчас. — И ты пожалеешь.
— Скорее наоборот, — парень открыто усмехался с видом человека, полностью уверенного в собственной неуязвимости и ненаказуемости. — Если я трону ее, пожалеешь ты. Не так ли?
Сучонок. Конкретный и непробиваемый!
Ну, какого черта я не додумалась сразу включить диктофон на телефоне, а? Всего-то нужно было пару кнопок нажать, и Доминика бы сама к нему ближе, чем на сто метров не подходила!
Дрожащими руками я достала из кармана сигареты:
— Что тебе от меня нужно, Аларский? Только не загоняй про большую и чистую любовь.
— Пустяки, Соболева, — он улыбался, а мне хотелось от души дыхнуть ему в морду дымом. А ведь еще вчера зарекалась не курить! — Ты знаешь, что такое фиктивный брак?
— Чего-о-о?!
По-моему, мой обалдевший вопль услышали не только все соседские бабушки, но и весь район разом.
Нет, я, конечно, все понимаю. Но сгонять в ЗАГС мне первый встречный еще ни разу не предлагал!
— Дурочкой не претворяйся, — парень снова оперся задницей, упакованной в классические черные брюки, на белоснежный бампер, создавая шикарный контраст. — Тебе это не идет.
— Ты о светофор по дороге долбанулся? — я покрутила пальцем у виска. — С какой это пьяной радости я должна пойти за тебя замуж, пусть и не по-настоящему?
Аларский недолго молчал. Он тоже закурил, обычные, без ароматизатора, но дорогие сигареты, и с минуту пристально вглядывался в мое лицо, как будто надеясь что-то на нем прочитать. Ну или просто хотел вывести меня из себя. И у него это почти получилось!
Однако в тот момент, когда я шаркнула подошвой кроссовка по асфальту, раздавливая окурок и собственную нервную систему, он вдруг усмехнулся, мягко так, предвкушающе:
— Так ты до сих пор не знаешь.
— Не знаю о чем?
— О завещании твоего отца.
Четыре простых слова выбили почву из-под ног так, как не могли сделать все предыдущие домогательства этого… оратора.
Я едва удержалась, чтобы не сплюнуть грубо и некрасиво.
Зашибись! Какого черта все вокруг такие осведомленные, кроме меня?!
— Все его состояние по завещанию получишь не ты, а твой муж, — тем временем просветил меня Аларский. — Неужели ты думала, что я повелся на твои красивые глаза? Или, быть может, танцы?
Я рассеяно полезла за второй сигаретой, и как это выглядело на тот момент, мне было наплевать. Меня словно пыльным мешком поперек спины шмякнули!
— Это шутка?
— А разве заметно, что я шучу? — парень вскинул брови… и было в выражении его лица что-то такое, от чего я поверила ему сразу и безоговорочно. — Давай начистоту, Анюта. Твоя подруга мне кое-что прояснила на счет тебя и твоего абсолютного нежелания заводить отношения.
— И ты ее послушаешься и красиво уйдешь в закат? — уже не фильтруя речь, грубо ответила я. И пускай скажет спасибо, что вообще цензурно приложила!
— Не хами, — он снова вцепился в мой подбородок, да так, что я отчетливо скрипнула зубами. Но дергаться не стала, решив действовать немного по-другому, благо за моими руками и тлеющей сигаретой он не следил. — Я уже говорил, я всегда получаю то, что хочу. Так или иначе. В твоем случае, я откажусь от роли навязчивого поклонника.
— С чего ж такая неслыханная щедрость?!
— Не вижу смысла долбиться в запертые ворота, — хмыкнул он, медленно, многозначительно поглаживая мою нижнюю губу большим пальцем. Сердце в груди против воли сделало кульбит, и вовсе не от возбуждения. От страха! Уж слишком красноречивым был его взгляд… — Я дам тебе срок до конца недели. И получу положительный ответ.
Простой расчет, говорите? Глазки у меня недостаточно красивые? Ну-ну.
— От меня ты получишь только посыл на дальний хутор, — зашипела я. — И ничего больше!
— Положительный, Нюта, — Аларский улыбнулся. — Иначе я приглашу твою подругу в клуб.
И вот тут уже улыбалась я. Криво, косо, но очень информативно, не забыв добавить в голос яда:
— В «Джокер» ее своди!
И развернулась на пятках, чтобы уйти, заканчивая этот идиотский, во всех смыслах разговор. Но не успела сделать и три шага, как в спину мне донеслось:
— Исаев или Фомин?
— Что? — от неожиданности я остановилась на секунду, покрепче вцепившись в рюкзак.
— Кто из них тебе нравится больше?
Я даже развернулась, чтобы на эту наглую рожу посмотреть.
Причем тут Демьян и Костик? Он бы еще Ваську сюда приплел!
— О чем ты?
— Ну, ты же не думаешь, что они вертятся вокруг тебя просто так? — блондин, продолжая обтирать задницей внедорожник, пытливо изогнул края губ.
Я чуть пальцем у виска не покрутила:
— Ты совсем? Они мои друзья.
— Фомин — возможно, — не стал отрицать Андрей. — Но Антихрист? Вряд ли.
— Ты больной!
— А ты слишком наивна, — насмешливо отбрил этот гад. — Исаев недавно разорвал помолвку и потерял миллиарды. Думаешь, он откажется поправить свое финансовое состояние за твой счет?
А вот на это, как ни странно, мне нечего было ответить…
В сердце будто вонзилась тупая игла.
— В конце недели я жду твоего ответа, — бла-а-а-агородно не став меня добивать, парень щелкнул брелком сигнализации, заводя машину. — И не вздумай никуда удрать. Сделаешь только хуже.
— У тебя пиджак горит, — в ответ как можно милее улыбнулась я… и быстро дала деру за угол дома.
Но даже оттуда было слышно, как матерится этот гребаный шантажист, обнаружив густой вонючий дым, поваливший из его кармана.
А я что? Я ничего. Нефиг было меня лапать!
Впрочем, сомневаюсь, что за такую мелочь, как незаметно подсунутый в карман пиджака окурок, Аларский будет мстить. Ему, как оказалось, ругаться со мной крайне не выгодно… От слова совсем!
Ну, а может и пораскинет мозгами заодно, нужна ли ему на самом деле такая вот невеста. Ой, да что там невеста. Жена, епта!
Абсурдность этой мысли убивала настолько, что я, ввалившись в соседнем дворе на школьный двор, вслух расхохоталась, падая на дальнюю лавочку.
Вокруг копошилась малышня, дерущаяся сумками со сменной обувью; группа старшеклассниц делала групповое селфи; гоняли мяч шестиклассники, а за углом спортзала с громким хохотом дымили будущие выпускники…
Вот только мне было не до смеха на самом деле, и мои хохотунчики больше тянули на начало легкой истерики.
Ну, спасибо, папочка, ну, удружил, родной!
Нет, если честно, я не очень удивилась подобному раскладу. Папа вечно ворчал, что мне, как единственной наследнице, веры никакой, и что вся надежда на моего будущего мужа. И под мужем всегда подразумевался Костя!
Господи, а я-то, наивная, это всё в шутку воспринимала, на обычное родительское брюзжание списывала. И честно считала, если хочется ему так, пускай всё свое дело Коте и завещает, я всё равно в делах отцовского бизнеса ни бум-бум! И нет, меня бы подобный фортель ни капли бы не обидел, со всей искренностью говорю. Возились бы и дальше в своей большой песочнице, где вместо обычного песка — деньги, пластиковый набор с совочками с лихвой заменяют акции и облигации, а роль родителей и нянек превосходно исполняют юристы и банкиры.
Но на кой черт меня было сюда приплетать? Да еще и подставлять под замужество с любым дураком, страстно возжелавшим огромных финансов?!
Но что убивало больше всего, так это тотальная осведомленность всех вокруг. Джокер, Костя, Максим… Исаев. Чудесно!!
С таким поворотом событий я теперь не просто друзьям доверять не смогу, но и буду думать, что даже Максим на мою сторону перешел не просто так!
Спасибо тебе, папа. Премия «отец года» твоя за полным отсутствием конкурентов — до такого еще ж додуматься надо было!
— Девушка, а девушка, — пока я полностью ушла в себя, рядом плюхнулся старшеклассник из тех, что пять минут назад дымил за спортзалом. — Вашему папе зять не нужен?
Я медленно перевела на него взгляд…
Парнишка резко побледнел чутка.
— Нужен, — выставив локти на коленки и зажав свое лицо между ладошками, я кивнула, глядя в никуда. — Пошли в ЗАГС. Прям сейчас!
— Прости, красивая, — мигом сориентировавшись, парень заулыбался, рассеяно хлопая ладонями по карманам джинсов и кожаной куртки. — Паспорт дома оставил. Давай вечерком тут же встретимся и все обговорим, лады? Часиков в восемь, а?
— Прости, родной, — я вздохнула, поднимаясь. — К тому времени я уже пять раз выйти замуж успею. Видно, нам с тобой не судьба.
— Я стою того, чтобы подождать, — мальчишка попался упрямый и очень уверенный в собственном обаянии. — Как тебя зовут, скажи хотя бы!
— Марфа, — хмыкнула я, направляясь к выходу. — Марфа Василевна я!
— Чего? — пискнул ошарашенный поклонник, и где-то за моей спиной раздался глумливый ржач — кто-то из его же друзей оказался сообразительней.
Эх, молодежь. Ивана Васильевича на вас нет!
Впрочем, мне бы самой личный Иван Грозный не помешал. А что? Посадил всех неугодных на кол, и дело с концом!
А то тут теперь ходи, думай… бойся. Причем всех и вся!
Хорошо хоть Аларский свою позицию сразу обозначил, и сомневаться на его счет не приходится. Но что делать с остальными? Как я смогу смотреть в глаза Коте, которого знаю с детства? А Сене?
Про Исаева я уже вообще ничего не говорю, его фигура теперь кажется самой подозрительной. Может потому, что из всех моих знакомых, именно к нему я не равнодушна более всего? И появился он вовремя, и…
Черт. Не хочу думать об этом. Не хочу!!
Одно радует — Джокер, как всегда, вне конкуренции и подозрений. Ему эта вся канитель просто ни в какое место не уперлась!
…Всегда быстрый путь до кофейни показался вдруг невыносимо долгим. Может, конечно, я заплутала по дороге, а может, плелась, едва переставляя ноги. Во всяком случае, когда показался знакомый проспект и дом, по моим ощущениям, прошло больше часа.
Ладно. Мне, на самом деле, следовало встряхнуться и заняться, наконец, любимой работой вплотную, благо случай позволял — в институте с сегодняшнего дня началось то, что гордо именовалось производственной практикой. И являлось, на самом деле, интенсивным освоением бесплатной рабочей силы. Дружная копка картошки, проще говоря! Ежегодная нудная повинность длинной в две недели, в которую в добровольно-принудительном порядке включены все студенты с первого курса по третий.
Мне, к счастью, удалось от этого ужаса откосить, чудом уговорив куратора. Небольшой подхалимаж, скромный шоколадный презент, щенячьи глазки и вуаля! Мне дано добро шлепнуть собственную печать на собственные же документы о прохождении такой, пипец, как необходимой практики.
Значительная передышка, и еще с утра я не понимала, насколько она пришлась весьма кстати.
Не представляю, как бы я терпела до воскресенья рожу Аларского за соседней партой!
Да и тренировки на это время отменены, значит, Исаеву сопровождать меня никуда не надо. И живу я нынче не одна: кто рискнет сунуться ко мне в квартиру женихаться, огребет большой такой сюрприз… И это я не о старшем брате говорю!
Мысль о том, что у одного из гоблинов может оказаться рыльце в пушку, заставляла неприятно корчиться. Вот вроде только всё началось устаканиваться, а зебра моей жизни снова повернулась не той полосой!
Уныло вздохнув, я полезла в карман рюкзака за ключами… и уронила и ключи, и сам рюкзак прямо на неровный асфальт тротуара.
Уличные жалюзи, закрывающие на ночь двери и окна кофейни, внезапно оказались открыты!
Конечно, из-за неприятного разговора, не входившего в мои планы, я задержалась, и кто-нибудь из работников, бармен или управляющая, уже спокойно могли прийти. Но в свете последних событий, если честно, такой внезапный фортель доверия не внушал. Как и выключенная система сигнализации! Да еще и сама дверь оставалась заперта.
Впервые в жизни, в собственную кофейню, я пробиралась, как вор.
Тихонько отперла ключом замок, с трудом скользнула в приоткрытую щель, чтобы не потревожить колокольчик, и крадучись прошуршала по намытому до блеска, но абсолютно пустому лофту.
Вокруг не было ни души, безмолвствовал даже огромный кофейный аппарат, который всегда включают в первую очередь, чтобы к открытию он успел нагреться.
Окна закрыты, сквозняка нет, голосов не слышно… И лишь из-за приоткрытой двери в офис доносится знакомый, негромкий храп.
О-па. А это еще что за новости?!
Источник невероятного безобразия обнаружился довольно быстро — из-за рабочего стола, как всегда заваленного различными бумагами, торчали длинные тощие ноги в возмутительно знакомых кедах. Храпели, конечно, не сами ноги, и даже не кеды, а их владелец — абсолютно бесхитростный тип с прической а-ля июньский пушистый одуван.
Этому я даже не удивилась. А вот второе, не менее… кхм, занятное тело, мирно посапывающее на диванчике, оказалось куда, как любопытней!
Хрупкая фигура, закутанная в мой любимый плед, сначала показалась мне детской — такой маленькой и тощей она была. Узкие грязные пальчики с обломанными ногтями с силой ухватились за край флисовой ткани, чумазый носик морщился во сне, тревожно трепетали длинные черные ресницы. Скулы оказались острыми, светлые брови тонкими, а волосы непонятного мышиного оттенка спутались в жуткую паклю так, что я даже тихонько присвистнула.
Я подумала, ну всё. Арсений чокнулся окончательно и какого-то беспризорного ребенка стырил!
Только этого мне еще для полного счастья не хватало.
Но внезапно полу-богатырский храп за столом прекратился, и дружочек хриплым ото сна голоса буркнул:
— Нюта, ты только не ругайся. Я сейчас всё тебе объясню!
Я рассеяно кивнула, пытаясь вспомнить, остался ли в баре любимый коньяк, и стоит ли накапать его в кофе, или чистоганом сойдет:
— Ты уж постарайся, Сеня. Сделай милость!
— Ну-у-у?
— Что, ну?
— Сеня, не делай мне нервы, — я грозно посмотрела на собственного бармена и, по совместительству, вроде как друга. — Не надейся, за дозу кофе с коньяком я тебя не прощу, и с расспросами не отстану! Что за чумазое создание беззаботно дрыхнет у меня в офисе, а каким боком к этому делу приложился ты?
— А ты точно хочешь знать? — парень предпринял последнюю попытку красиво отмазаться.
Не прокатило!
— Сеня, про зайцев — это не актуально!!
— Ее зовут Инесса, — вздохнув, парень оперся на стену импровизированной курилки, расположенной сразу около выхода из кофейни, того, что вел в тихий двор. И принялся каяться. — Мы познакомились давно. Ну, как познакомились. Я видел ее в нашем парке, по ночам. И довольно часто. Она постоянно приходила одна, грустная такая…
— Даже спрашивать не буду, чего она там забыла, — я мотнула головой. — Но какого лешего по ночам там бродишь ты?
— Гулял, — кашлянул друг, и я сразу не поверила. Но докапываться не стала. Пока не стала! — Когда не спалось. Нют, да не смотри на меня так, я действительно гулял! Как-то оказались на одной лавочке, разговорились. Слово за слово, ну и подружились. Проблемами там делились и всякое такое…
— Эффект попутчика проверяли, угу, — кивнула я, рассеяно барабаня пальцами по высокому картонному стакану, торопливо сооруженному мне насквозь виноватым работником. — Допустим, верю. Но как она очутилась здесь?
— Я привел, — Сеня тяжело вздохнул. — Она вчера… в общем, в историю попала. Ждала меня в беседке, а у меня… проблемы у меня дома. Я задержался. А тут три алкаша каких-то выперлись, а вокруг ни души. Ладно хоть крики услышал, успел вовремя, иначе… Ну, сама понимаешь, чем такие истории заканчиваются.
— Понимаю, — девчушку было немного жаль, не скрою. Но это ж надо додуматься, одной, ночью, в безлюдном парке торчать! — Так проводил бы ее домой, почему сразу кофейня?
— Да никто не ждет ее дома, Анют, — бармен рассеяно провел пятерней по мягким, как пух, волосам. И вдруг зло сплюнул на землю. — Выгнали ее! Как всегда выгоняли. Она раньше в парк шла, там пережидала несколько часов, пока семейка ее успокоится, да возвращалась потихоньку. Только теперь, по ходу, насовсем выгнали, и даже вещи, суки, забрать не дали. Вот она в парк опять и пришла.
Я ненадолго онемела, чувствуя, как против воли дрогнуло сердце в груди.
Конечно, верить вот так на слово случайной знакомой, со стороны Арсения была большой глупостью…
И все равно, у меня похолодели руки. Как же все это… как же знакомо, блин!
— Родители? — я даже собственный голос не узнала, так он от волнения охрип.
— Мачеха, — парень сморщил и без того помятый после сна нос. — Такая… падла! Прости. У Неськи с матерью своя пекарня небольшая была, да ты помнишь, наверное: за школой, на первом этаже дома.
— «У тети Зои»? Та самая? — я почти подпрыгнула, услышав знакомое до боли название, разом навевающее воспоминания из детства. — Мы в школе туда на перемене бегали за пирожками! Там еще такие пирожные классные были, и самые вкусные круасаны. Папа меня всегда туда за хлебом отправлял, с ее владелицей они вроде вместе учились. Потом, правда, что-то не так пошло, то ли хозяин сменился, то ли еще что. Качество заметно хромать стало.
— Мать Инессы заболела, — вздохнул Сеня, крутя в ладонях собственный стакан. — Контроль ослаб, работники Инессу не слушали, та слишком мелкая была. Потом мать умерла, отец не сильно вникал в дела. Работа с каждым годом под откос шла. Неська старалась, как могла. Подросла, сама за дело взялась. Только начала справляться, а предок ее взял и женился. Дальше рассказывать стоит?
Я в ожесточении потерла ладошкой лобешник. Да как бы… как бы, тут и без подробной биографии вся история ясна!
— Новоявленная матушка деньги из кассы гребла, ничего не оставляя, требовала все больше, а вкладываться в развитие не хотела, — понимающе перечислила я один из самых предсказуемых раскладов. — Качество ухудшалось, клиенты разбегались, доход падал, маменька впадала в ярость и отрывалась на девчонке. Я угадала?
— Ага, — невесело кивнул бармен. — Так оно и было.
— Господи, — я взлохматила пятерней собственную шевелюру. — Бедный ребенок. Ей хоть восемнадцать-то есть?
— Ей двадцать, — укоризненно посмотрел на меня Сеня. — Я документы видел! Да и всю информацию пробил, на всякий случай.
И замолчал так многозначительно!
Ох, Арсений, Арсений. Чего ж ты такой пугливый у меня? Как будто я, за доброту твою, возьму тебя и покусаю!
— Что ты на меня так смотришь? — я хмыкнула, заметив его осторожный, внимательный взгляд. — Я не осуждаю. Сейчас хорошеньких девочек с жалостливыми историями пруд пруди. И осторожность никогда не помешает. Да и ты ведь просто помочь хотел, я угадала?
— Угу, — как-то мрачно подтвердил Арсений. И вдруг хмыкнул зло, пиная старый, оставленный кем-то окурок. — Хотел! У самого проблем непочатый край… Нашелся, млять, помощничек. Только вон и смог, в тепло привести, накормить и спать уложить. Баба-Яга в кедах, сука!
— Матюгаться завязывая, — фыркнула я, доставая сигареты с кармана. — Поможем мы твоей «попутчице».
— Серьезно?!
Нет, блин. Это я так шучу и тонко на твоих чувствах издеваюсь!
— Ну, не на улицу же ее выставлять, — я как можно беззаботнее пожала плечами, чиркая зажигалкой. — Дать денег и отправить в гостиницу тоже не вариант, как я понимаю. Даже если не откажется, то какой в этом будет смысл? Не, Сень. Помогать, так с пользой. Таки давать готовую рыбку не будем… но почему б не закинуть удочку?
— Нютик, мне кажется, или ты что-то задумала? — прищурившись, посмотрел на меня сверху вниз долговязый бармен.
- Задумала, задумала, — покивала я, торопливо докуривая. — Не боись, дружище. Тебе это понравится!
Как в воду глядела.
Предложенный мною вариант друг оценил радостным повизгиванием и тут же принялся меня интенсивно тискать. Еле отбилась! А вот сама девчушка пришла в ужас. Причем несколько раз подряд!
Первый, когда проснулась и не увидела своего спасителя рядом. А второй, когда этот самый спаситель ввалился в офис, запинаясь о собственные ноги и сверкая как начищенный пятак, да еще и в моей сиятельной компании.
А уж когда девчонке, после краткого знакомства сообщили, что она теперь будет у меня жить…
Пришлось срочно искать валерьянку!
Ну, на безрыбье, правда, и вискарь за седативное сошел.
— Это плохая идея, — сунув ладошки между острых коленей, девчушка нахохлилась как воробей, вращая в разные стороны огромными голубыми глазами. — Вы же меня совсем не знаете!
Пф. Тоже мне, аргумент. Этим меня не остановишь — я уже настроилась и окончательно решила сеять добро в массы!
— И? — вскинула я брови. — Сеня знает. Твою пекарню и твою маму весь район знает и помнит. Копии твоих документов будут у меня. Что тебя смущает, я не пойму?
— Но что скажет ваша семья? А остальной коллектив? — девочка задавала на удивление правильные вопросы, да и вообще, даже на первый взгляд казалась очень сообразительной.
А еще совсем не наглой, тактичной и осторожной.
Прелесть, одним словом. Как говорится, надо брать!
— Моя семья — это несносный братец, который вчера сам ко мне перебрался потому, что его из дома выперли, — фыркнула я, игнорируя обалдевший взгляд Арсения, пребывающего в блаженном неведении. — И немецкая овчарка. Ее мнение можно не спрашивать, она у меня понятливая. Да и коллектив у нас, кстати, отличный, все поймет, и поможет, в случае чего.
Не считая, конечно, Антихриста в роли второго, нового руководителя.
Но о нем как-нибудь потом!
— А если я… — девчонка, которой на вид я категорично отказывалась приписывать даже совершеннолетие, неожиданно густо покраснела. — Ну, болею чем-нибудь?
Мы с Сеней озадаченно переглянулись.
— Ну, дык это, — я почесала затылок. — Вылечим! Все равно я тебя без санитарной книжки на работу не возьму, а делаем мы ее за счет фирмы. Считай, что я не брезгливый пофигист, и искренне считаю, что в жизни всякое бывает. На туберкулезника ты не тянешь, чума в мире, дай бог, давно сгинула, и возвращаться не собирается. А в остальном мне фиолетово!
— Но зачем вам это, Анна Юрьевна? — окончательно растерявшись, спросила она, зябко кутаясь в плед, словно он был единственным ее спасением.
Я тяжело вздохнула. Вот как ей объяснить?
Что есть такой отлично работающий принцип: когда хреново самому, помоги тому, кому хуже?
Или что я сама прекрасно понимаю, какого это, когда из дома выгоняют?
Или что ее беда — отличный способ забить мою голову?
Или что просьба Сени, хотя он ее даже не озвучивал, для меня не пустой звук?
Или… или что мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за моим братом, моей квартирой и моей собакой, когда я… впрочем, не важно.
— Послушай, Инесса, — присев рядышком, я аккуратно коснулась ее руки кончиками пальцев. — Не пойми меня неправильно. Я прекрасно помню, какие кулинарные шедевры делала твоя мама, мой отец ее хорошо знал. И, если тебе передалась хоть часть ее таланта, способностей и знаний, то ты для меня не просто удача, а большое сокровище. Мне очень нужен кондитер и пекарь. Если не веришь в моральную сторону моих побуждений, поверь в рациональный подход. Считай, что я не тебе помогаю, а обеспечиваю себя уткой, несущей золотые яйца. Понимаешь?
— Соглашайся, Несс, — бармен, притулившийся на краю стола, согласно покивал. — Нютке можно верить. Если уж так принципиально, как зарплату получишь, будешь отдавать часть, типа как комнату у нее снимаешь. Ничего криминального от тебя не требуется, только делать то, что ты умеешь и любишь. Ну?
— Ладно, — девочка, наконец, робко, неуверенно вздохнула. — Я постараюсь. Сразу извините, если что не так.
— О, вот только давай не будем с негатива начинать, — фыркнула я на нее, подхватывая с кресла рюкзак и продвигаясь в сторону выхода. — Все обязательно будет хорошо! Даже если все будет очень плохо. Сень, давай, заступай на смену и открывай ворота, пока их не снесли спящие студиозы. Скоро уже и Соня подойдет. Меня сегодня, скорее всего ну будет, кто будет спрашивать — шли лесом. Инесс, пойдем. Тут, Слава Богу, недалеко.
— Если что-то понадобится — позвони, хорошо? — поймав меня почтив дверях, только и попросил меня бармен, обеспокоенно глядя на слишком худую фигуру поднимающейся с дивана Инессы. — Что угодно. Деньги не проблема, ты же знаешь.
— Ох, не деньги ей сейчас нужны, — я тайком покачала головой, стараясь говорить так, чтобы девочка нас не услышала. — А простое человеческое внимание. Я разберусь, Сень. А ты присмотри, пожалуйста, за кофейней. Вас ждет тяжелый день.
— В смысле? — ощутимо напрягся одуванчиковый бармен.
Я невесело качнула стаканом с остатками кофе:
— У меня новый совладелец, а у вас начальство. И ты его прекрасно знаешь, это ваш любимый Исаев. Оповести всех, ладно? Скажи, чтобы бунт не поднимали: знаю я кухню, они могут. Его слушаться как меня… естественно, в пределах разумного.
— Ох, Нют, — вздохнул Сеня…
И вдруг полез обниматься!
Конечно, сначала хотелось его же кедами ему же по голове настучать. Но столь странное желание довольно быстро отпустило. В конце концов, друг меня просто пытался поддержать, не задавая лишних вопросов. А это, наверное, самое главное.
Но не самое интересное. Самое интересное началось, когда я, открыв деверь, шагнула из офиса… и снова словила дежавю, со всей дури в кого-то врезавшись и лишь чудом не расплескав остатки кофе. Меня мгновенно окутало убойным запхом цитрусовых и шоколадного табака, и раздражение вырвалось коротким, но даже цензурным:
— Да что б тебя!
Но ответ был удивительно спокойным, даже невозмутимым:
— И тебе доброе утро.
Угу. Оно было доброе. Ровно до тех пор, пока я не увидела белый внедорожник у своего подъезда!
— О, Дем, и ты здесь, — подскочил радостный Сеня, который после нашего разговора, похоже, был настроен на обнимашки со всеми подряд. Но быстро одумался и ответил шутливо-почтительный поклон. — То есть, пардон, конечно же, Демьян Александрович. Добро пожаловать в нашу скромную обитель!
При виде сверкающей улыбке окрыленного бармена, от души хотелось треснуть ему по зубам. Ну или выдать ящик лимонов сразу. И вот что странно: еще минуту назад меня его ужимки и прыжки только забавляли. Но… с появлением высокой, сильной мужской фигуры в черной обтягивающей футболке, кедах, черных узких джинсах и с цепочкой на бедре, что-то явно пошло не так.
Во всяком случае, для меня.
Исаеву, кстати, позитив друга тоже не пришелся по душе. Он просто его проигнорировал, обращаясь ко мне:
— Уже уходишь?
Блин. И чего ему в такую рань не спалось в своей постельке? Не мог приехать на пять минут попозже или, скажем, в утренней пробке на въезде в город постоять? Недолго, я ж не зверь какой. Пятнадцать минут максимум! В идеале — полчаса…
Смотреть парню в глаза, после всей полученной информации, оказалось сложно до невыносимости
— Мне пора, — пожала я плечами, стараясь выглядеть, как ни в чем небывало. — Соня введет тебя в курс дела, ознакомит с документами. Если что, я на связи. Лично присутствовать не могу, извини. Девочке надо помочь. Медицинскую книжку там, с жильем вопрос решить… В общем, Сеня расскажет.
— Вот как? — заинтригованно вскинул брови Антихрист… и вдруг пошире распахнул дверь. — Сеня, выйди. И девчонку свою забери.
Я недоуменно хлопнула ресницами, глядя как Сеня, чуть потемнев лицом, все-таки исполнил просьбу, больше похожую на приказ, и вывел Инессу в основное помещение кофейни. Происходящее мне не нравилось от слова совсем, так что я, едва за работниками закрылась дверь, машинально сложила руки, будто защищаясь:
— Ну, и что всё это значит?
Какая муха его опять укусила?
— Соболева, ты сдурела? — на меня посмотрели, как на какую-то упрямую девочку-подростка, специально делающую всё назло взрослым умным дядям. — Помощь какой-то оборванке? Серьезно? Тебе заняться нечем?
— Ну, знаешь, — я аж опешила от такого поворота. Даже нужные слова сразу не нашлись! — С каких пор от уровня дохода и внешнего вида зависит решение помогать или нет? Исаев, ты не много на себя берешь?
— Я не то хотел сказать, — парень заметно поморщился. И, глубоко вздохнув, будто пытаясь успокоиться, неожиданно коснулся моей щеки пальцами. — Тебе самой помощь нужна. Зачем тебе еще эта девчонка?
Его прикосновения обжигали, а крышесносный парфюм едва ли не подталкивал в спину. Я хотела… я очень хотела ему поддаться! Но…
— Я как-нибудь сама разберусь, что мне делать, — с трудом произнесла пересохшими губами, убирая его руку и упрямо глядя в потемневшие синие глаза. — У тебя я помощи не прошу. То есть, больше не попрошу.
— Нюта, глупости не говори, — Исаев криво усмехнулся. И, согласно пророчеству моего брата, выдал что-то очень похожее на кривые извинения. — Я согласен, иногда я веду себя как идиот. И несу полную хрень — старая привычка. Но это не повод…
— Это не повод, — эхом повторила я, мысленно костеря себя, на чем свет стоит. Соберись, тряпка! Хватит растекаться жареной зефиркой только от одного его вида! — Мне вообще, не нужен повод. И помощь твоя не нужна. Спасибо тебе, Демьян. Но дальше я справлюсь сама. Ты мне ничем не обязан.
— Причем тут обязанности? — Антихрист, судя по всему, начинал раздражаться. — Ты меня ни о чем не просила. Я сам решил вмешаться.
— Я и сейчас не прошу, — невыразительно пожала плечами. — Но раз уж ты такой самостоятельный, реши, пожалуйста, сам, оставить меня в покое.
Господи, пожалуйста, пусть он согласится! Я не хочу открыто грубить, я не хочу скандалить… Но мне важно, прям жизненно необходимо, чтобы он обиделся и сам ушел восвояси!
Мне всё это не нравится. Я не хочу ни поднимать этот вопрос, ни выяснять истинные мотивы всех и каждого вокруг меня. Хотя бы потому, что невозможно доподлинно узнать, что и кем движет, а пытки, к сожалению, запрещает УК, который РФ.
И, самое главное, терзаться постоянными подозрениями я тоже не хочу!!
Но, больше всего, я до смерти боюсь в нем разочароваться.
Аларский итак подкинул мне свинью, заразив неприятными сомнениями. И теперь мне даже мерзко думать о том, что всё может быть еще хуже, чем выставленные не так давно условия.
— Иначе что? — все мои мечты рухнули, когда Исаев вдруг усмехнулся, отступая на шаг. — Бегать от меня будешь?
Вот вроде бы закономерный, вполне логичный вопрос. Но невесть от чего я вспыхнула, как гордая пятиклашка.
Еще чего!
— Я больше ни от кого бегать не буду, — зло процедила ему в лицо. — Ни от кого и никогда!
— Решила проявить самостоятельность? — он хмыкнул, тоже складывая руки на груди, и снисходительно глядя на меня сверху вниз. — Ну-ну. Я не собираюсь тебя уговаривать, Соболева. Посмотрим, насколько тебя хватит.
— Не волнуйся, — я зло усмехнулась, хватаясь за дверную ручку. — Такого удовольствия я тебе не доставлю!
И я уже на полном серьезе собиралась уйти. Даже приоткрыла чертову деревяшку! Но…
Дверь захлопнулась со страшным треском, меня почти грубо впечатали в нее спиной, а потом быстро, и откровенно-дерзко поцеловали.
Сопротивляться? Не, я даже не подумала.
Мозги сразу сказали «гудбай»!
Вся злость, все раздражение, вся нервозность — всё это как-то незаметно перетекло совершенно в другую плоскость. Широкая мужская ладонь оказалась на моей пояснице, вжимая в крепкое, горячее тело, а пальцы запутались в моих волосах. Мои собственные пальчики проворно нырнули в каштановую шевелюру, оказавшуюся невыносимо мягкой, коленки подогнулись, а от напора горячих губ, кажется, расплавился к чертям весь позвоночник.
Меня откровенно возбуждали, соблазняли, дразнили… убеждали?
Черт его знает. Но я не только не сопротивлялась этому упоительному безобразию, но и охотно в нем участвовала, откинув все сомнения, метания и даже обычные мысли.
Думаю, если б диван или стол стояли чуть ближе, только поцелуями дело бы не ограничилось. У меня просто отказали тормоза!
И лишь голос Сени, вопящий откуда-то издалека, что «в кабинете никого нет!», кое-как положил конец этому невероятному, но все-таки безумию.
Как оказалось, Антихрист целуется просто потрясно!
— Это ничего не меняет, — чуть подрагивая и рвано дыша, я прислонилась своим лбом ко лбу Исаева, чувствуя, как меня почти не держат ноги. Парень, кстати, выглядел ни лучше, тяжело втягивая воздух и глядя на меня значительно потемневшими глазами.
Вот это, блин… я даже не знаю, как это назвать!
— А я ни на чем и не настаиваю, — усмехнулся в ответ он, уже без прежней язвительности. И руки свои совсем не торопился разжимать, большим пальцем поглаживая голую кожу на моей спине под спортивной кофтой.
Кому-то нужно было отстраниться первым. И я, несмотря на разгоревшуюся недавно ссору, вовсе не хотела этого делать. Мне было хорошо. Убийственно волнительно, невыносимо горячо, нереально до дрожи…
Как будто раньше я ни разу ни с кем не целовалась!
— Да точно говорю, Софья Владимировна, в офисе никого нет. Абсолютно никого!
Мы прыснули одновременно.
— Надо идти, — широкие, теплые плечи я отпускала с заметной неохотой. — Пока он бедную Соню не допек.
— Я запомнил, на чем мы остановились, — провокационно улыбнулся Исаев, убирая свои руки и, наконец, открывая передо мной дверь. — Это не последний наш разговор.
— Ну-ну, Демьян Александрович, — хмыкнула я, стараясь сохранять серьезную моську, дабы не давать почву для свежих слухов и сплетен среди собственных же работников. А руки при этом дрожали! — Вам лишь бы поболтать.
— Не только, Анна Юрьевна, — стойко проигнорировав застывших каменным изваянием близняшек у бара, Антихрист зашагал со мной рядом, словно собирался меня проводить. — Действовать я тоже умею. Ваша машина будет готова послезавтра.
— Моя… кто? — я аж запнулась на ровном месте.
Где и что я опять умудрилась пропустить?!
А шатен, как ни в чем не бывало, жестом фокусника вытащил из кармана визитку незнакомого мне, но явно блатного автосервиса:
— Машина. Шкода «Йети». Оставленная на парковке института. Твоя?
— Ну-у-у…
— Баранки гну, — беззлобно хмыкнул он, останавливаясь у барной стойки и опираясь на нее. — У нее нашли сахар в бензобаке. А ключи нашлись внутри.
— Ох, ёпт! — я от души ругнулась, машинально прикидывая, что всё это значит и чем мне это грозит. — Двигателю хана.
— Кто тебе сказал такую глупость? — Демьян иронично вскинул брови. — Она на ходу. Разрушители легенд бы над тобой посмеялись. Ничего страшного ей не будет, Соболева. Бензобак почистят, фильтр поменяют и порядок.
— Ага, — подтвердил Сеня, уже проворно занявший свое законное место. — Кто-то, видимо, решил глупо над тобой подшутить. Но в технике этот придурок явно смыслит не больше, чем свинья в апельсинах. Миф о том, что от сахара клинит движку, всего лишь миф. Дем, а что случилось-то?
— Кофе лучше сделай, — вместо ответа лениво откликнулся он, какой-то неуловимой повелительной интонацией отсекая все ненужные вопросы. И повернулся к близняшкам, вопросительно вскидывая брови. — А вы что застыли? Работы нет?
— Так мы это… — ошеломленно переглянулись Соня с Олей, явно не понимая, что тут происходит, и почему этот странный гость вдруг решил покомандовать.
Ну, как бы… Девчонок ожидал большой такой, большой сюрприз!
Нетактично хихикнув, я все-таки поспешила тактично удалиться, прихватив за локоток замершую на пороге Инессу, забыв даже кое-кого поблагодарить.
От былой злобы, недоверия и раздражения каким-то чудом не осталось и следа.
Черт. Если после каждой ссоры он будет так меня целовать, я же вообще обо всем на свете забуду!
— У-у-у! — оказавшись на улице, я не выдержала и звонко постучала ладонью по лбу. О чем я только думаю!
Какие ссоры, какие поцелуи?! Я должна держаться от Исаева подальше!!
— Ваш парень? — девочка, о присутствии которой я совершенно забыла по ряду объективных причин, понимающе улыбнулась, неловко переступая с ноги на ногу.
— Да… нет… не знаю! — чертыхнувшись, я полезла за сигаретами и сердито запыхтела дымом. — Это Антихрист. И он невыносим. Вечно переворачивает всё с ног на голову!
— Мужчины, — согласно кивнула моя потенциальная работница. — С ними всегда сложно. Но, мне кажется, вы ему действительно нравитесь.
— Да-а-а? — недоверчиво уставилась я на нее, нервно попыхивая сигареткой. — С чего ты взяла?
— Заметно, — девочка пожала плечами, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Особенно когда он вас взглядом провожал. Ой, простите! Я, кажется, не в свое дело лезу.
— Да ладно, — махнула я на нее рукой. — Все тайное когда-нибудь становится явным. Знать бы только заранее, что это за страшная тайна, и в какое конкретно время все будут о ней знать!
Инесса, судя по ее взгляду, ничегошеньки не поняла, но на всякий случай согласно покивала.
Вот, блин. Полчаса всего ее знаю, а она мне уже искренне симпатична!
Главное, чтобы мой обожаемый братец ее так же принял. Ну, или хотя бы остался убийственно-равнодушен — уже какой-никакой хлеб.
Конечно, по дороге я, как могла, попыталась подготовить девушку, ввести в курс дела и успокоить, но это мало помогло. Когда мы поднимались в лифте, у нее заметно дрожали ладошки… А уж когда при звуке отпираемого замка раздался громкий басовитый лай, она и вовсе побелела до состояния новенькой простынки!
— Спокойно, Маша, я Дубровский, — криво отшутилась я, приоткрывая дверку и выставляя ногу, чтобы пес не выскочил в подъезд. — Он у меня обычно послушный. Но от резкой смены обстановки могло чуть-чуть перемкнуть.
— Спокойно, Дубровский, я не Маша! — неожиданно послышалось в ответ с той стороны двери. — Тамерлан, фу! Полурослик, какого черта?
Ну, вот. А я-то надеялась, что брателло сладко дрыхнет!
Но сегодня, видимо, поведение всех и вся шло по какому-то другому, никому неизвестному сценарию. Ретроградный Меркурий отметился, что ли?
И минуты не прошло, как овчарка была закрыта в моей комнате с приказом «сидеть», а суровый младший гоблин в одних фирменных трусах объявился на пороге.
— Это что? — складывая руки на в меру рельефной груди, кинул он на пугливо прячущуюся за мной Инессу.
— Макс, — укоризненно посмотрела я на него, скидывая кроссовки. — Имей совесть. Не что, а кто. Это Инесса. И она некоторое время поживет с нами.
— Чой-то? — вылупил глаза обалдевший от такой новости братец. — Тебе заняться нечем? Своих проблем нет?
Я тоскливо возвела к потолку, еще вроде как белому, но давно требующему свежей побелки. Да чего они все, сговорились? Или только мне знакома такая ерунда, как сочувствие, альтруизм и безвозмездная помощь ближнему своему?
Ладно, по поводу «ближнего» я, пожалуй, погорячилась.
Но за нее просил Сеня, а для меня это лучше всяких рекомендательных писем, подробных анкет и многолетнего знакомства.
Да и вообще. Я очень наивна, крайне доверчива и слишком неравнодушна к проблемам других.
Вот и живите теперь с этим фактом, как хотите!
— Инесса, вот кухня, — я махнула рукой в нужную сторону, принимая окончательное, железобетонное решение. — Разувайся, проходи и не стесняйся. Можешь поставить чайник, если его найдешь. А ты, стриптизер доморощенный, давай за мной. Надо серьезно поговорить!
А заодно расставить точки над известной буковкой.
Ох, чую, разговор этот пройдет не легче, чем с Исаевым… По крайней мере, вместо значимых аргументов никто не будет меня целовать. Даже жаль, как-то.
Еще разок поспорить с Антихристом я бы не отказалась!
— Итак, — как только за нами закрылась дверь отцовской спальни, временно поселившийся здесь брательник включил функцию строго родителя, доставшуюся ему, видимо, по умолчанию вместе с квадратными метрами. — Что происходит? Ты серьезно решила притащить абсолютно левую девчонку в дом? Где ты ее вообще взяла?
Я глубоко вздохнула… и, как могла, коротко изложила всю историю неприятных событий, обрушившихся на голову несчастного ребенка.
Но Макс, на мою беду, в этой пекарне не был, тетю Зою не знал, и от того остался недоволен.
— И? Если Сеня эту проблему организовал, пускай сам ей и занимается. Ты-то тут причем?
— Сеня не может, — развела я руками. — То есть, по возможности, он охотно поучаствует. Но пока у него связаны руки, а у меня нет. Помогу, чем смогу. Да и что такого?
— Ты ее близко не знаешь, — парень посмотрел на меня так снисходительно, что захотелось срочно ему трусы на уши натянуть. — Ты документы ее не видела. Как можно тащить домой едва знакомую замарашку? Пара слов от Сени — не гарант ее честности. Кстати, чистоплотности тоже.
— Вот чья б корова мычала, — не удержалась от шпильки я. — Сам-то даже пылесосить не умеешь!
— Полурослик, ты издеваешься? Мы хотя б по документам родственники!
— Зато по натуре не так давно были врагами, — пока еще мягко напомнила я. Но терпение уже было где-то на исходе. — Помнится, кое-кого еще вчера из дома выперли, и жить ему было негде. Не знаешь такого?
— А вот это уже низко, — откровенно поморщился братец. Но сдаваться явно не собирался. — Я — это я.
— Пипец, какой аргумент! — я негромко расхохоталась. — И чем ты от нее отличаешься? Чистотой морды и помыслов? Прошу, Макс, угомонись. Всё с девочкой в порядке. Она же не за так у нас диван занимать будет. На работу ко мне пойдет, мне как раз кондитер нужен. Чего ты ерепенишься?
— Да потому что нехрен тащить домой всякую шалупонь, мечтающую за чужой счет превратиться из Золушки в принцессу!
А вот за это брат уже вполне обоснованно огреб по шее. Но не успокоился, а совсем наоборот, продолжил гневно сверкать серыми глазами.
Я устало потерла лицо:
— Дурак ты. Не нужно судить всех людей только по паре продажных шкур, на которых тебя угораздило нарваться. Какая из нее Золушка? Скорее уж Дюймовочка… и я даже знаю, кто будет противным кротом в этой истории. Ты!
Максимка от такой постановки вопроса знатно обалдел.
Но ответить не захотел, точнее, просто не успел — откуда-то издалека послышался смутный скрип дверного замка и судорожный, плохо скрываемый тонкий всхлип.
Черт. Совсем забыла, что двери в квартире довольно старые, да и звукоизоляция из ряда вон! Мы никогда ей не заморачивались, у нас с папой друг от друга особых секретов нет. Всяких временных баб родитель домой не таскал, ко мне подружайки не приходили, а редкие набеги Джокера папа спокойно пережидал на кухне за бокалом хорошего коньяка.
— Доволен? — я зло посмотрела на брата.
Он, кстати, оказался слегка удивлен и даже раздосадован. Но праведным гневом, кажется, уже не пылал. И, скорчив самую невероятную мину, высказывая ей все, что он обо мне думает, с явной неохотой открыл передо мной дверь.
А там…
Как я и думала, Инесса проходить на кухню не собиралась, так и осталась стоять на коврике под порогом, ожидая грандиозного скандала в ее честь. Громких разбирательств, конечно, мы не устраивали, но и того, что она услышала, вполне хватило — девочка предсказуемо попыталась уйти. Вот только входная дверь была оснащена огромным замком под заказ, с кучей секретиков и потайных механизмов — ее так просто не открыть. Особенно если впервые в жизни такую систему видишь.
Мне стало стыдно.
— Инесса, прости. Я не думала, что ты услышишь. Это было очень… грубо с нашей стороны. Особенно со стороны некоторых. Да, Максим?
Макс неопределенно хмыкнул, опираясь плечом на край шкафа, складывая на груди руки. А, ну да, ну да. Гусь, помнится, птица гордая. Пока не пнешь, не полетит!
Ничего, мы его распнем попозже… И на этот раз уж точно наедине!
— Все в порядке, — низко, очень низко опуская голову, шмыгнула носиком Инесса. — Всё… в порядке. Я всё понимаю. Мне у вас, и правда, не место. Максим прав.
— Хрена лысого он прав, — раздражение на упертого, говорливого не к месту гоблина вырвалось у меня непроизвольной грубостью. — Он сам в таком же положении недавно был. Это он гордости ерепениться. Ты не слушай, ладно? Пойдем, чаю попьем?
— Нет! — как-то слишком резко отказалась девушка. — Я хочу уйти. Сейчас же!
— Инесс, послушай, — вздохнула я, понимая, что девчонку, кажется, мы крепко обидели. — Ты…
И не договорив, громко взвизгнула, когда она подняла, наконец, голову. Я машинально отпрянула назад, запнулась о Макса, стоящего позади, и мы кубарем полетели на пол, хором отбив копчики. Но боль вовсе не чувствовалась — вместо нее на сознание кирпичной стеной упал шок.
Глаза Инессы мироточили!
Потом, правда, я вспомнила, что мироточат в основном иконы или святые мощи, но легче от этого не стало. Девушка продолжила ронять на мой коврик самые настоящие кровавые слезы!
— Чтоб я сдох… — первым выдал из себя малость охреневший Максимушка.
Я согласно кивнула. Это прям… это я даже не знаю, что сказать!
— Это не заразно, — всхлипнула Инесса, судорожно размазывая алую жидкость по щекам. — Это просто… особенность. Такая же была у Алексея Романова.
— Вся его семья, помнится, плохо кончила, — первым с удивлением справился мой гоблин. И даже встал сам, а после резко вздернул меня на ноги, как редиску из грядки.
Глядя, как красные потеки на белом хорошеньком личике увеличились, я от всей души треснула ему подзатыльник:
— Их расстреляли, идиот!
И, набрав в судорожно дергающуюся грудь воздуха, уже намного спокойнее спросила:
— Так ты поэтому говорила о болезни? Не хотела идти?
— Да, — девочка виновато шмыгнула носом, опуская руки и полностью признавая свою вину.
Я озадаченно почесала затылок, пристукнутый о брательника плечо во время падения.
М-да-а-а уж!
— Так, ладно, — взять себя в руки сходу не удавалось, однако пришлось. — Ничего страшного не произошло. Инесса, ты — в ванную, смывать с себя негативное прошлое. Сменную одежду я тебе дам. Макс, ты — на кухню, ставить чайник, заодно можешь погуглить. И накапай пустырника, что ли… Себе!
Девочка, наконец, перестав плакать, гнусаво хихикнула, прикрывая распухший нос ладошкой, и я вздохнула с облегчением
Кажется, хрупкий мир был установлен. Но надолго ли?
На мое счастье, проблем с гардеробом для нашей необычной гостьи не было. В моем шкафу обнаружилось немало одежды, еще совсем новой, в упаковке, и даже нижнее белье с бирками. Что-то было заказано через Али-экспресс, и я здорово лажанула с размерами, что-то в подарок из командировок привозил папа… Нежно-золотистый кашемировый спортивный костюм, состоящий из тонких брючек и мягкого свитшота был как раз из таких. Папочка его, кажется, из Италии приволок, но малость ошибся в габаритах. Истинный мужик!
Таких «подарков», после тщательного обыска, оказалось еще с десяток, что решало вопрос гардероба Инессы на первое время. Нашлась даже пижама с барашками, а по обуви у нас оказался один размер.
К сожалению, подходящий по размеру комплект кружевного белья завалялся в единственном экземпляре. Ну, да ладно. В магазин есть, в чем ехать, и слава богу.
Макс, кстати, пустырником баловаться не стал, но коньяка в кофе все-таки накапал. И когда я, передав в ванную сверток со шмотьем и новой расческой, вернулась на кухню, гордый гоблин молча пододвинул мне чашку, занырнув-таки с разбегу, в недра всезнающего Гугла.
И вот, что он сообщил.
Такая особенность, как кровавые слезы, действительно существовала, и называлась она гемолакрией.
Обычно она является следствием какой-то болезни, от запущенного конъюнктивита до, блин полноценного рака. Но иногда она наблюдается на фоне абсолютно здоровья человека, и носит название истинной, идиопатической гемолакрии. То есть человек ничем не болен, на нем можно пахать, но из его глаз нет-нет, да капают кровавые слезки от одного до двадцати раз в сутки.
Ну-у-у… вспоминая нашу первую реакцию, я таки теперь не удивляюсь, от чего мачеха Инессу так упорно из дома гнала. Дикость, конечно. Это же всего лишь физиология!
— Но она спонтанно проявляется в подростковом возрасте, а потом так же спонтанно исчезает, — задумчиво медитируя над горячей кружкой, процитировала я прочитанное.
— Ага, — близнец, уже битый час залипающий в телефоне, принялся снова тыкать пальцами по экрану, отыскивая нужную вкладку. — Но потом может проявляться на фоне гормональных всплесков или сильных эмоциональных потрясений.
— Так и есть, — послышался тихий вздох от входа.
Одновременно подняв головы, мы ахнули!
На кухню, закончив банные процедуры, неслышно прокрался ангел…
Естественно, это была Инесса. Но какая!
Хрупкая, тонкая, изящная. Хорошенькая, как не знаю, кто! Лазурные глазища, светлые бровки вразлет, длинные пушистые ресницы, чистая, белая кожа. Пухлые губки, тонкие черты лица, аккуратные музыкальные пальчики с короткими ноготками и очень светлые, почти белые длинные волосы, в легком хаосе струящиеся волнами по точеным плечикам.
Ну, точно, Дюймовочка…
— Извините, — явно смущенная произведенным впечатлением, девочка скромно пристроилась на ближайшем табурете. — Я не хотела вмешиваться в ваш разговор.
— Да ладно, — я пнула под столом ногу Макса, чтобы он отвис и прекратил пялиться, уронив челюсть, как койот из мультика. — Это ты нас прости. Некрасиво обсуждать тебя в твоем же присутствии.
— Вам интересно, это нормально, — Инесса неуверенно мотнула головой. — Не самая необычная реакция. Иногда люди ведут себя… как дикие.
— Да мы как бы тоже отличились, — виновато вздохнула я, а Максим, наконец-то отмер и, о чудо! Даже кивнул. — Просто… ну, сама понимаешь.
— Не страшно, Нют, — улыбнулась она, да еще так чисто и открыто, что мне сразу полегчало. — Давно такого не было. Я уже и забыла, когда в последней раз сама эту жуть видела. А тут, видимо, переволновалась. Я, правда, здорова. У меня дома медицинская карта есть. Только ее забрать надо, вместе с остальными документами. Я только паспорт успела прихватить.
Ох, чет мне не понравилось, как она запнулась в конце фразы…
— Могут возникнуть проблемы?
— Да, — моя гостья смущенно кивнула, сунув ладошки между колен. — Когда папы нет дома, мачеха всегда звереет. Надо будет завтра попробовать сходить. Может и получится.
— Не, — я почесала за ухом. — Завтра я уже надеялась вплотную заняться твоей работой. Пожалуй, сделаем вот что… Мы с тобой сейчас поедем в клинику, оформим тебе санкнижку. А в это время документы твои Максим заберет.
— Я?! — безмерно удивился братец, чуть не уронив свой дорогущий яблочный мобильник в полупустую кружку.
— Ну, ты же хочешь штамп о практике на халяву получить? — невинно похлопала ресницами я.
И у кое-кого просто не осталось выбора. Да-да. Вот такая вот коварная я.
И вообще, не буду я эту здоровую конягу просто так содержать. Пускай отрабатывает!
Сама коняга, кстати, попробовала закусить удила и взбрыкнуть, но быстро угомонилась, отхватив, на сей раз, кнут вместо пряника. В смысле, я еще разок припечатала его вынужденной временной зависимостью от меня, и Макс, привычно окрестив меня гадким хоббитом, отправился в душ, пока Инесса быстренько черкала ему свой адрес на салфетке.
Делать это ей казалось неловко и неудобно, но, как я уже говорила, если я настроилась творить добро и справедливость, то остановить меня мог уже только бульдозер. И то вряд ли — незаметно отфеячила бы громоздкую технику и радостно понеслась дальше, осчастливливать народ по самое не хочу!
Вот и Инесса, уже через какой-то час, даже спорить со мной боялась. А через два мы вываливались из черного джипа на парковке около хорошей дорогой клиники, адрес которой я, без зазрения совести, по телефону выклянчила у Васькиных родителей. Да, они вроде как дантисты. Но у кого из врачей нет своих знакомых врачей?
Не хочу показаться какой-нибудь блатной и особенной, но если есть такая возможность, почему бы ей не воспользоваться? Ждать неделями запись к врачам, потом еще столько же результаты анализов, торчать в шумной очереди в коридорах, терпеть грубое отношение… зачем? Тем более, счет я полностью оплачу.
Таки помощь по знакомству и тотальная халява — это разные вещи, кто бы что там не говорил.
Вот и в клинике, после предварительного звонка от кого надо, нас приняли с распростертыми объятиями. Инессу ласково ухватили под локотки и протащили по всем нужным для санкнижки врачам, пока я, расположившись на диванчике в фойе, листала журнальчики, потягивая настоящий какао на кокосовом молоке, выданный мне улыбчивым администратором.
На всё про все ушло не больше часа, оставалось только подождать результаты анализов. Но и это время мы провели с пользой — умотали в соседний торговый центр затариваться обувью и всяким другим барахлом. И вот тут пришлось как следует попотеть. Ибо выбирать что-то приличное девушка отказалась наотрез! И напрасно я билась головой о витрину, пыталась разъяснить, что: деньги для меня не проблема; это мой своеобразный вклад в свою же кофейню; это от всей души; и, в конце концов, лучше купить одну качественную вещь, чем пять из ширпотреба. Оно ж дешевле выйдет! Не зря ведь появилась поговорка «я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи».
Никого не хочу обидеть, понимаю, что у всех уровень дохода разный. Однако в действительности, например, дорогие и качественные зимние сапоги, купленные один раз, прослужат долгими годами без ущерба для здоровья и вида. А недорогие ботиночки на рыбьем меху, из шкуры молодого дермантина, из вещевого магазина наших восточных друзей, развалятся еще до конца сезона. И покупай их раз за разом, потратив в итоге больше раза в три.
Это, кстати, не голословное заявление. Я всё это лично проходила!
Но Инесса была неумолима Этот светлый, кроткий ангел вдруг проявил-таки невероятное упрямство и железную волю, категорично заявив, что ей на первое время и такое пойдет, а на лучшее она сама себе потом заработает.
После такого заявления мне прям даже не нашлось, что возразить. Конечно, я сердито пыхтела и дулась, но на уступки все-таки пошла. В конце концов, при всём моём искреннем желании помочь, перегибать тоже не стоило. Я ж в волонтеры записалась, а не купила себе красивую куколку со сменной одежкой…
Домой мы вернулись, когда на улице уже стемнело, и устало разбрелись по комнатам. К моему счастью, Тамерлан был выгулян и накормлен, о чем лаконично сообщала записка на цветном стикере, приклеенном к старой пластиковой папочке, лежащей на кухонном столе. Внутри обнаружились документы: медицинская карта, свидетельство о рождении, школьный аттестат и немногое другое, всё на имя Белокопытовой Инессы Игоревны.
Ну, что сказать? Макс свое поручение с честью выполнил, и завалился спать с чистой совестью. Даже кое-какие продукты купил и хороший собачий корм, непонятно только, на какие шиши. Готовить, правда, не стал, но это даже к счастью — иначе возвращались бы уже на пепелище. Я сама-то ни разу не повар, хотя вроде училась, а братец так вообще, сковородку от сотейника не отличит. У него чудесным образом подгорают даже обычные сосиски!
И возник бы тут острый вопрос насчет общего пропитания… но утром мы проснулись от умопомрачительных запахов, витавших по квартире.
— Доброе утро, — зевая и ежась, я выплыла в коридор, уже привычно столкнувшись с братцем в костюме нудиста. — Ты б хоть штаны надел.
— Ты бы тоже, — выворачивая челюсть, ответил он, приглаживая стоящие дыбом волосы. — А чем так вкусно пахнет?
Я только плечами пожала, отвечая «понятия не имею» на оба вопроса разом. В смысле, понятия не имею, чем так пахнет, и чем его не устроила моя футболка а-ля белоснежный цирковой шатер.
Или в моих коленках все-таки есть что-то особенное, о чем я до сих пор не знаю?
— Это не от соседей, — послышался звонкий, бодрый голосок со стороны кухни. — Идите завтракать!
Мы с гоблином озадаченно переглянулись, спросонья ни сразу сообразив, кто там завелся на нашей кухне, да и еще знающий, что такое завтрак. Пришлось проводить разведку боем, не успев даже умыться.
Впрочем, все гигиенические процедуры были забыты в мгновение ока, когда на столе обнаружилась… ЕДА. Да еще какая!
— Вот! — сияющая, как новенький пятак Инесса, надевшая фартук поверх моей старой футболки и лосин, ловко выставила на стол последнюю тарелку. — Еще теплые булочки с сахаром и корицей, блинчики с тунцом и зеленью, есть еще с ветчиной и сыром. Омлет почти готов, сырники вот-вот дойдут… Я хотела сделать еще пашот, но яиц не хватило. Я не знала, что вы едите на завтрак, поэтому так мало приготовила.
Где-то под столом тяжко икнул явно отожравшийся за утро Тамерлан.
Я выпучила глаза, как детская резиновая утка.
Мало?! Да где она столько продуктов-то взяла?!
Нет, перед тем, как явился Джокер и устроил мне рулетико терапию, я, конечно, успела в магаз сходить и затариться кое-каким необходимым продовольствием. Но там всего пару несчастных пакетов было!
— Мало? — закашлялся подумавший о том же Максимка, еще не знающий, проснуться ему окончательно, или так сойдет. С одной стороны — вроде бы уже совсем утро… А с другой, вдруг он проснется и все эту вкусняшки исчезнут?!
— Угу, — девочка сердито кивнула, сдувая с носа прядку белых волос. — Что тут кушать-то? На всех бы хватило. Ой, я забыла про круасаны!
И живо метнулась к запиликавшей духовке.
Макс… он посмотрел на девушку таким взглядом, что сразу стало понятно: девушка за одного мгновение из простой замарашки перешла в разряд Богини. Не иначе!
А я… а я, десять минут спустя, чуть не подравшись с братом за очередь в ванную, с наслаждением жевала всю эту вкуснотищу, как хомяк, и улыбалась как дурак.
В кой-то веки я приняла верное решение!
Конечно, моя оценка не была решающей, и в этот же день Инессе пришлось пройти куда более серьезную проверку на прочность. Естественно, в нашей кофейне. Максимушка, очарованный стряпней той, которая еще вчера ему категорично не нравилась, решительно попытался настоять на своем присутствии. Но был столь же решительно отвергнут — там и так собиралось достаточно свидетелей.
Кухня у нас всегда работала по принципу «шеф большой — ему видней». Но прям удивительно, как быстро меняет мнение людей такой обычный предмет, как сковородка! А если она еще и гриль…
Мне понадобилось всего пару раз приголубить несговорчивого Лешеньку — крупного бородатого дядьку, вечно грозного и сердитого — и он дал добро, недовольно громыхая посудой и тихо матерясь себе под нос. Остальные повара, горячего цеха и холодного, только посмеивались, но на Инессу смотрели без всякого раздражения, и даже подвинулись, открывая ей пространство для маневра.
Девочка, переобувшись в чистые теннисные тапочки, напялила черную кепку, лихо развернув ее козырьком назад, уверенно закатала рукава, стребовала себе фартук и незамедлительно принялась за работу. За пределы кухни, естественно, были выдворены все любопытные, осталась только я в качестве мировой судьи. В процесс я не вмешивалась, тихонечко сидела в углу, наблюдала и невозмутимо поигрывала сковородкой. Ну, так, на всякий случай!
Парни у нас, вроде, не дураки и не сволочи, но мало ли?
Естественно, отказать себе в удовольствии тихонько пошалить, они не сумели. Шеф грозно кашлял, разминал пудовые кулаки и показательно грохал кухонной утварью. Поварята, переглядываясь, постоянно переставляли продукты с места на место, отпускали почти скромные шуточки и намеренно претворялись глухими на вопросы, где найти то или другое. А шеф еще и «экзаменационными» вопросами доставал, появляясь из ниоткуда и гаркая девчонке в ухо и в самый неподходящий момент.
Если честно, сначала я здорово напряглась. Ребята, конечно, берега не путали, но как прикажете спокойно работать в такой обстановке? Однако мое вмешательство не потребовалось.
Инесса со всеми трудностями справлялась с блеском!
Минут через сорок я расслабилась полностью, и, махнув на них рукой, оставив делить кухонные квадраты, отправилась в офис. Сияющий Сеня, рассыпающийся в бесконечных благодарностях, притащил мне какао с мармеладками, а Соня принялась каяться, как и в каких тонах прошло их знакомство с новым руководством. Само руководство, кстати, с утра заехало и слиняло, оставив вместо себя папочку с бизнес-планом…
По открытию целой сети таких же кофеен!
Удивляться универсальности Антихриста я уже устала. Ей-богу, потрясающий мужик, вот-вот грозившийся стать лично для меня почти незаменимым. И чего, собственно, я от него нос ворочу?
— Анна Юрьевна, там все уже готово, — я так ушла в себя, что не заметила, как пару часов спустя на пороге появилась подпрыгивающая от нетерпения Сонечка. — Кофейню мы закрыли на небольшой технический перерыв, все уже собрались внизу. Только вас ждем!
— Иду, — я поднялась, аккуратно пристраивая папочку на краю стола, в очередной раз поражаясь ее содержимому, на которое у меня, если честно, до сих пор не хватило ни мозгов, ни опыта. — Как там Инесса?
— Довольная, гордая и неприступная, — управляющая тихонько хихикнула. — Шеф в бешенстве, но, кажется, она справилась.
Я только фыркнула, закрывая за собой дверь в офис. Еще б он не был в бешенстве!
Такой заказ нашей кулинарке закатал, что даже его собственные поварята сначала обалдели. Кулебяка — раз. Чак-чак — два. Крем-брюле — три, шоколадные трюфели с мятой — четыре…
Он с большим удовольствием пополнил бы список еще чем-нибудь, но, увы, не судьба. Точнее — сковородка!
Ибо проверять — это одно, а издеваться — уже совсем другое.
Впрочем, как мне кажется, задай он хоть самую невыполнимую задачу, Инесса бы с ней справилась на раз. Откуда я знаю и почему так уверена в незнакомом, в общем-то, ребенке? Да потому что я видела, как она, тихая, скромная и робкая, волшебным образом преображается, едва переступив порог кухни, на которой она воспитывалась с самого раннего детства.
Движения четкие, внимание сосредоточено, взгляд уверенный… А уж как посуда и продукты в ее руках мелькают, прям загляденье! С чувством, с толком, с расстановкой, огромным опытом и настоящим мастерством. Ну и стоит ли говорить, что после массовой дегустации, во время которой все просто проглотили языки от восторга, Инесса всеми и сразу была принята?
И гордому шефу, который всё равно продолжил ворчать, пришлось-таки вручить ей белоснежный форменный китель. Хы, попробовал бы только не вручить — да его б весь коллектив тут же пустил на жаркое!
Под громкие аплодисменты уже точно коллег, девочка скромно кивнула, но я видела, как горели радостным огнем ее глаза…
Уходила я домой с легким сердцем, абсолютно спокойная за свою подопечную. Ее проблемы удалось довольно оперативно решить… Но еще оставались свои собственные.
Работа в кофейне, после небольшой встряски, пошла полным ходом, непробиваемым, гордым крейсером разбивая все трудности и неудачи. Дом теперь был — ни дать ни взять, полная чаша. Нас откармливали, как на убой, Тамерлана исправно выгуливали, полностью отобрав у меня эту обязанность, машина после небольшого ремонта послушно ездила, а взявший за ум братец активно пытался работать. Исаев в кофейне практически не появлялся, зато активизировалась другие поклонники, и я замучалась выкидывать присылаемые цветы и пополнять значительно раздувшийся черный список в мессенджерах.
Короче, остаток недели прошел возмутительно быстро. Я не успела ни выдохнуть, ни оглянуться, как календарь неожиданно шлепнул по голове субботой, а четкого плана, как поступить, у меня даже близко не было.
Я промучилась тогда всю ночь, ворочаясь с боку на бок, и задремала лишь на рассвете, так ничего и не придумав. Но как оказалось, терзалась и мучилась я совершенно напрасно…
Ни в воскресенье, ни потом, Аларский так и не объявился.
— Вот такая вот бабуйня, — нескромно и очень устало вздохнула я, без аппетита ковыряя рассыпчатый плов. И, напоровшись на мягкий, укоризненный взгляд, поспешила покаяться. — Прошу прощенья, Мастер. Но эта канитель меня уже забодала!
— Я не сержусь, душа моя, — как всегда лукаво улыбнулся Осман. Здесь, в шикарном ресторанчике восточной кухни, сидя на низком диванчике за низким же столом, он смотрелся очень органично и впечатляюще. — Я вполне тебя понимаю. Почему не рассказала раньше?
Я неопределенно пожала плечами. Как тут сказать?
Прошло уже несколько долгих месяцев с тех пор, как у меня появилась Инесса, и пропал один упертый воздыхатель, а легкий хаос в моей жизни так и не прекратился. Но обо всем, наверное, по порядку.
Начну, пожалуй, с того, что Неська полностью влилась в коллектив, и в мою новую, странную семейку. С работой своей она справлялась на «ура», слушок, чья дочь у нас работает, разошелся на удивление быстро, и за ее выпечкой потянулись новые гости с нашего же района. Ажурные пирожные, в том числе и из разряда ПП, оценили привередливые студентки, и на них спрос был такой, что белокурому ангелу иногда приходилось ночевать на работе, на радость Сени… и к вящему неудовольствию Макса.
Братец, поначалу принявший ее в штыки, кажется, запал окончательно и бесповоротно. Он даже пошел на великие жертвы, отдав ей комнату моего отца, а сам переселился в больший по площади, но не слишком удобный по комфорту зал. И вроде как Арсений, на самом деле, видел в девочке только друга и кого-то вроде младший сестры, одному из гоблинов он из чистой вредности устраивал постоянные проверки на стойкость и даже квесты на выживание. А сама Инесса на их игры смотрела сквозь пальцы, не уделяя особого внимания никому. Девочку занимала только работа, и кулинарные курсы, которые она с первой же своей зарплаты сумела оплатить.
Полного образования, к сожалению, у нее не было, а корочки здорово бы помогли с ее оформлением на полную поварскую ставку.
С этой стороны у меня претензий не было никаких. Работа кипела, кофейня расцветала, доход шел… Да еще и объявился, наконец, обещанный Джокером бухгалтер. Строгая такая девушка Катя, которая работала на удаленке. Шутить она не любила, в офисе почти не появлялась, но дело свое знала на пять с плюсом.
Благодать!
Вот только если б со всем остальным всё было так же просто.
Никаких подвохов, пожалуй, не было еще с нескольких сторон. Например, бывшая семья в лице Ярослава больше не появлялась на горизонте, лишь Марика плевалась ядом издалека. Как донесла разведка в лице младшего из гоблинов, в стане врага роились неприятности, посыпавшись как из рога изобилия. Самоуверенный, наглый Ярик на самом деле оказался… дураком, который ничего не умеет. Тщательно построенный, отлаженный бизнес его матери, стараниями его же сына, рассыпался на глазах. Увольнялись нужные люди, принимались неверные решения, имел место неоправданный риск — короче, братец все-таки поплатился за свою небрежность, лень и раздутое самомнение. И Алекс ему в этом нифига не помогал, продолжая кутить, гулять и развлекаться. Пару раз и его выкидывали из дома, но и это не помогло.
Однажды он честно пытался сунуться к нам, но его близнец возвращаться в эту клоаку семейных отношений отказался категорически и безапелляционно выдворил непутевого родственничка за порог. Ну, и узнал, куда тот задевал Батыя — в питомник.
И то хлеб!
Третий положительный момент — это родители. Кое-как, с горем пополам, с помощью переводчика удалось дозвониться до клиники и узнать, что с ними все в порядке и, кажется, впервые за долгое время наметился какой-то положительный сдвиг. Конечно, о полном выздоровлении говорить рано, но слова врача внушали надежду. Посетить их нас пригласили после Нового Года, заодно и дальнейшую реабилитацию оплатить.
Слава Богу, деньги у нас были. Не только у меня — у Макса, занявшегося какими-то сайтами и чем-то еще, тоже пошел на удивление неплохой доход.
Ну, и четвертый… Меня таки можно было поздравить с первыми в моей жизни полноценными отношениями. Да-да, с Исаевым! Хотя, если честно, страннее нашей с ним парочки не найти. Видимся редко, как только увидимся — ругаемся так, что искры летят. Кто и кого доводит не всегда понятно, иногда даже причины ссоры вспомнить не можем. Зато миримся так, что звезды сыплются из глаз!
Но, черт возьми, как только он уезжает по каким-то своим делам, я тут же начинаю по нему скучать. А когда снова вижу — отчаянно хочу придушить! Эти постоянные перепады выводят меня из себя, и тут даже не в ревности дело. Я-то знаю, что отец снова втянул его в дела семейного бизнеса, от которого ему не отвертеться. Он же не я.
И вот тут… и вот отсюда, пожалуй, и идет весь негатив, мешающий наслаждаться мне жизнью и отношениями. Я все еще ему не до конца верю! И это каждую ночь съедает меня изнутри, заставляя кусать подушку и выть на луну. Но, как только наступает день, на мои губы будто вешается амбарный замок, и я при встрече не могу выдавить ни слова, чтобы не задать тот самый единственный вопрос: ему нужна я или богатство моего папочки?
Наверное, со временем, я еще больше стала бояться услышать неприятный для меня ответ.
Вот, Аларскому хорошо — нагадил, скотобаза такая, и прямиком в кусты!
В смысле, он за все это время так и не объявился. Как, куда… зачем он сгинул? Я так и не поняла. Сначала даже испугалась, но не столько за себя, сколько за Доминику. Но как только закончилась практика, и мы встретились в унивре, подруга подошла первой и закатила мне целую истерику на тему, что это я виновата, что он куда-то пропал, бросил ее в самом начале отношений и больше не объявился. И вроде как даже заявление на отчисление подал!
Я потом даже пробила аккуратно через деканат, но там сообщили, что ничего, никуда он не подавал, но в ближайшее время по состоянию здоровья не объявится.
Это было, как минимум, странно. И Ева, конечно, попыталась вправить Нике мозги, но подругу в скором времени я все-таки потеряла. А наш танцевальный коллектив — одну из солисток. Да, оттуда она тоже ушла, заставив всех нас изрядно попотеть и поволноваться. Но… незаменимых людей нет, и с тех пор мы успели оттанцевать на Хеллоуин в универе, в одном из ночных клубов (не в Васькином!), поучаствовать в межвузовских соревнованиях и даже выиграть.
А Доминика… что ж, судя по ее инстаграмму, она довольно быстро нашла себе и новую любовь, и новые знакомства.
Правда, никакими танцами больше заниматься не стала.
Ну, а я… У меня неприятности на этом не заканчивались. К несчастью, исчезновение столь крупной рыбы, как Аларский, привлекло кучу килек поменьше. И кто б только знал, как они меня задолбали!
Глупые, идиотскте, а иногда откровенно тупые способы их подкатов бесили. Цветы всех видов и расцветки уже даже не заносили — очередной курьер с несчастной мордой просто робко скребся в стеклянную дверь, совал мне в щель бумажку на роспись, и уходил, чтобы выкинуть помпезный веник где-нибудь по дороге. Сладости, безделушки и даже ювелирку я щедро раздаривала девочкам на работе, а плюшевыми монстрами самых разных габаритов завалила комнату Инессы — она каждому новому пылесборнику радовалась, как дитя. И, нет, с количеством всего это я не преувеличиваю. Скорее приуменьшаю — если в конце каждой недели устраивать распродажу чисто из курьерской доставки, еще через пару месяцев мы сможем летнюю террасу открыть! Несмотря на зиму, ага.
А что? На хорошие окна, крышу и теплоизоляцию нам вполне хватит! А если нет, то можно поставить печку и топить ее горами записок и открыток с номерами телефонов и просьбами пойти на свиданку, от которых тошнило даже шредер в офисе.
Одну из таких, кстати, заметил Исаев. И нет, ничего выяснять он не стал, лишь усмехнулся… А через пару дней я имела счастье лицезреть нашу с ним общую фотографию на абсолютно всех своих и его аватарках, а так же в местных пабликах и интернет-изданиях светских сплетен.
С тех пор соискателей моей руки и печени поубавилось. Но, к сожалению, остались самые упертые и непробиваемые, и стали действовать решительней. Знаете, сколько раз я ремонтировала свою машину за последние два месяца? Шесть раз!!!
Эти дебилы, прости меня, осспади, не придумав ничего иного, решили покреативить. И что им в голову пришло? Правильно, устроить небольшое случайное ДТП, как повод для оригинального знакомства! Но и это еще не предел: наш подъезд и наш этаж, а так же тот, что сверху, вдруг стали очень, очень популярными для поиска съемного жилья…
А сколько раз «случайные» симпатичные парни при полном параде ошибались адресом, я уже перестала считать.
Всё это бесило конкретно! Настолько, что я уже всерьез подумывала, кого из моих друзей и знакомых замуж позвать.
Но стиснув зубы, я молчала, раздражаясь всё больше и больше. Да еще и собственный крестный подлил масла в огонь. На носу стоял уже ноябрь, приближался его юбилей, а вместе с ним и мой день рождения. Мое присутствие на этом шикарном массовом мероприятии, естественно, не обсуждалось, да и я против не была. Но папа Костика (а он и есть мой крестный), приглашая меня по телефону, непрозрачно намекнул на еще какое-то важное событие, сюрприз, и о том, что нам найдется, о чем поговорить.
При мысли о том, что он заговорит о нашей с Котей свадьбе, меня всерьез подташнивало.
И мне бы побеседовать с другом, расставить все точки над «Ё» и придумать план действий… Но я промолчала. Снова!
И стала еще больше раздражаться, постепенно срываясь на окружающих. На работе я злилась, в универе я злилась, и даже на тренировках умудрялась лажать так, как никогда раньше. Но мне ничего не говорили, как и я сама — всех сдерживали собственные причины.
И не знаю, к чему бы привела эта игра в молчанку, но первым, к моему удивлению, не выдержал Осман.
Он-то и позвал меня в шикарный восточный ресторан в центре города, а потом приказал покаяться. Что ж… сопротивлялась я недолго. А потом просто вывалила на несчастного Мастера все, что накопилось!
К счастью, загадочная восточная душа, и просто классный парень, он всё прекрасно понимал. И не осуждал, обладая каким-то непробиваемым спокойствием и воистину непостижимой мудростью!
Эх. Всегда хотела знать, где и как он поймал свой дзен!
— Такое нельзя держать в себе, — он покачал головой, крохотной ложечкой помешивая умопомрачительный напиток, который подавали только здесь — кофе со жгучим перцем. — Злость разъедает душу.
— Тайны разъедают душу, — буркнула я, глядя как под пальцами Кумратова хрустит кусочек пахлавы на расписной тарелке. — Вот вроде все обо всем знают, в том числе и я… Но все молчат, как будто так и надо! Это нормально?
— А к чему приведут лишние разговоры, солнце мое? — иронично вскинул он брови. — Они нужны для того, чтобы выслушать стороны и прийти к какому-то итогу. Разве у тебя сейчас есть, варианты этого итога?
— Нет, — я рассеяно почесала ухо, неуверенно мотнув головой. А потом, задумавшись, принялась выковыривать из общей массы плова одинокую изюминку, жалея, что не заказала шурпу. — У меня нет.
— И у них нет, — мягко улыбаясь, просветил Осман свою глупую ученицу. — Так стоит ли понапрасну воздух сотрясать? Как только решение придет, оно будет озвучено. Не торопи события, ангел мой. Всё еще будет. Или ты им не доверяешь? Демьяну не доверяешь?
Под внимательным взглядом прищуренных, темных глаз, почему-то стало стыдно.
А потом меня вдруг осенило. Вот черт! Кумратов-то Исаева намного лучше меня знает и, если б в планах и мыслях Антихриста было что-то плохое, Мастер все наши так называемые отношения давно бы прекратил!
— Доверяю, — буркнула я, злясь скорее на себя саму, чем на всех остальных сразу. — Но хотелось бы… определенности, что?
— Опять торопишься, отрада сердца моего, — бархатисто рассмеялся Осман. И улыбнулся так… многозначительно. — На всё нужно время. Только оно даст ответы на все вопросы.
— Где б это время взять, — ворчливо отозвалась я, отодвигая от себя шикарный плов, успевший уже остыть окончательно. — Я так скоро с ума сойду.
— Ты права, — отодвинув край тонкого свитера, Мастер мельком глянул на часы. — Иногда времени почти нет. Мне пора. Ты идешь?
— Я еще посижу, — я отсалютовала ему крошечной кофейной чашкой. — Меня еще ждет осетинский пирог. Здесь его готовят лучше всего. Хотя… есть у меня мастерица, которая его превзойдет. Не желаешь как-нибудь отведать?
Кумратов, успевший легко, словно проделывал этот трюк тысячу раз, поднялся на ноги, хотя все это время, как ту и положено, сидел по-турецки. И отвесил благодарственный поклон:
— Наслышан, наслышан. Непременно, душа моя. Я принимаю твое приглашение. И еще…
— М? — подняла я на него глаза.
— Чужая душа — потемки, — снимая с ближайшей вешалки теплое пальто, ответил Осман. — Открыть ее кому-то сложно. Еще сложнее, если сам не знаешь, стоит ли ее открывать.
— То есть, я такого счастья не заслуживаю, — криво усмехнулась я, отчетливо понимая, куда клонит парень.
— Нет, — Осман неожиданно фыркнул, забрасывая на шею пестрый шелковый шарф. — Это он не может понять, заслужил ли он сам такое счастье, как ты. Ему тяжело, Нюта. Собственные чувства признать тяжело.
— Да мне тоже, — впервые за весь разговор я робко, несмело улыбнулась. — У нас всё, ни как у людей.
— Всё рано или поздно встанет на свои места. Так распорядится время. Или случай, — прежде чем уйти, мастер легонько, ободряюще щелкнул меня пальцами по кончику носа.
И вот тогда мне, наконец-то, стало тепло.
А может… может действительно, на самом деле всё не так уж и плохо, и стоит лишь немного подождать?..
— Так вот ты какая… Нюта Соболева!
Я озадаченно моргнула, с трудом возвращаясь в реальность.
Тут вот какая забавная штука… Кумратову не пришлось водить долгие разговоры, убеждать меня в чем-то и спорить. Да и мне тоже, все эти душещипательные беседы и разборки были ни к чему — оказалось достаточно просто кому-то всё высказать. И мне реально полегчало!
Настолько, что я сидела, обхватив чашку ладошками, потихоньку отщипывала кусочки восхитительного пирога, слушала ненавязчивую восточную музыку из-под потолка… и улыбалась, погрузившись в себя.
И совершенно пропустила тот момент, когда напротив меня, на бывшее место Османа, упала какая-то баба, грохнув меня со всего размаха из розовых мечт в каменную пыль бытия.
Ну и кого, собственно, занесло не совсем попутным ветром?
— С кем имею честь? — изумленно выгнула брови, рассматривая… кхм, все-таки бабу. Достаточно молодую, сорок пять не дала бы. Всю такую… вышколенную, ухоженную, лоснящуюся.
В меру наращенные реснички, тонкий макияж, хорошая кожа, хоть и явно чем-то обколотая. Шея возраст почти не выдавала, фигурка — прям загляденье. Драгоценностей в меру, одежда, состоящая из легонького шерстяного платья и сапожек, явно дорогая, брендовая. Да и белоснежное меховое манто, небрежно брошенное на спинку дивана, тоже кое о чем говорит. Волосы густые, каштановые, с намеренно-небрежной укладкой, волосок к волоску. Идеальные стрелки на глазах, кажущихся в приглушенном свете ресторанчика, темно-синими… и привлекательные, смутно знакомые черты лица.
Блин, где я ее раньше видела?
— Ой, только не говори, что не знаешь, кто я такая, — мадам пренебрежительно взмахнула руками, пытаясь неловко пристроиться в своем узком платье на низком диване, на котором в обычной позе не сидят. — Черт. Официант, уберите эти подушки, бесят! И не надо меню, кофе с коньяком принесите!
Я вскинула бровь, откидываясь на мягкую большую подушку, заменяющую спинку, глядя как в абсолютно аутентичной обстановке всегда неторопливого востока суетливо и нервно копошится эта дама, а несчастный официант всеми силами пытается ей помочь.
Прошло целых пять минут, пока куча мелких разноцветных подушек перекочевала за ажурную белую ширму, разделяющую столики, а моя собеседница, наконец, угнездилась и впилась в меня требовательным взглядом, постукивая нюдовыми ноготками по плотной, пестрой скатерти.
— Не нравлюсь? — ей-богу, ехидный вопрос сорвался у меня прежде, чем я успела о нем подумать.
Да и стоило ли пытаться вообще? От незнакомки так и пер в мою сторону негатив, причем абсолютно нескрываемый.
— А с чего ты мне вообще должна нравиться? — фыркнула она. — Ты мне противна.
— И чем же я заслужила такую… честь?
Угу. Как бы сказал Демьян — такое сомнительное счастье!
Антихрист вообще, иногда такие перлы выдавал, что окружающие от смеха просто загибались. Жаль, я записывать не успевала, а он не признавался, откуда их взял.
Сейчас бы пригодились!
— А, так вы сюда сели, чтобы добровольно побеситься? — я с любопытством склонила голову набок и цокнула языком. — Какой занятный вид мазохизма.
Незнакомка, однако, не оскорбилась. Она лишь приняла из рук официанта блюдце с чашечкой и отпустила его небрежным кивком. Сделала один глоток, скорчилась, будто ей туда гудрона налили, и задала какой-то риторический вопрос:
— Господи, и что они оба в тебе нашли?
Если честно, я даже не удивилась. Как показали события последних даже не дней, месяцев — я-таки невероятно притягательная личность у сильного пола нашего нескромного городка. Ну, естественно, не я, а папочкины оружейные заводы… Вот только пристают-то не к ним, а ко мне!
Первая невеста на деревне, млин.
И ко мне, как я уже говорила, подкатывали многие… но вот мамочка за своих чадушек просить приходила впервые!
— Оба? — я сделала вид, что ничегошеньки, вот совсем ничегошеньки не понимаю. А что? Пускай наслаждается своей исключительностью — больше расскажет.
— Оба, оба, — покивала словоохотливая мадама. — Оба моих сына бьются из-за какой-то рыжей блудницы. Немыслимо!
Блудницы?.. О, как она меня!
Впрочем, в высшем обществе, кажется, ругаться матом нынче моветон. Ну и как мне теперь ее культурно послать подальше?
— Ну, бьются и бьются, — я отодвинула подальше тарелку с недоеденным пирогом и устроилась поудобнее, подпирая щеку кулаком. — Я тут причем? Я никого на гладиаторские бои не благословляла. Если у ваших драгоценных мальчиков рвет крышу из-за меня — это исключительно их проблемы.
— Не смей! — мадам грозно зашипела, требовательно грохнув ладонью по столу. — Один мой, как ты выразилась, мальчик, отправил другого на больничную койку! Перелом шейки бедра… ты хоть представляешь, что это такое для молодого человека?! Неподвижность, застой крови, пневмония от бесконечного лежания! Он три месяца лечится, нужно еще столько же, и это уже не говоря о дальнейшей реабилитации. По-твоему, это смешно?!
Я рассеяно почесала затылок. Ну, как бы… вообще-то не смешно. Даже грустно, парня искренне жаль. Наверное.
Но что-то я не помню, чтобы среди моих друзей попадались подобные берсерки, способные кого-нибудь так занятно переломать с первого раза. Есть, конечно, Джокер, но это точно не он. У него брата нет, да и маму его я прекрасно знаю!
Однако фраза «три месяца» что-то в моей памяти царапнула. Когда там у меня Аларский-то из поля зрения выпал?
Ох, ты ж, сыпучий случай… Как раз три месяца назад! Был конец сентября, где-то в двадцатых числах. А сегодня у нас на календаре аккурат двадцатое ноября!
— А-андрей? — я даже сама не поняла, как начала заикаться.
— Андрей, Андрей, — зло зашипела мадам, явно недовольная моим тупоумием. — Смотрю, дошло, наконец. Ну? До сих пор будешь утверждать, что ты тут не причем? И что не из-за тебя мои сыновья грызутся?
Я почувствовала, как у меня начала кружится голова. Что-то я запуталась во всей этой ахинее окончательно!
Допустим, Аларский действительно пропал с радаров ни просто так, и кто-то из моих то ли защитников, то ли особо ярых поклонников загипсовал по самое небалуйся всё его желание грязно домогаться.
Но кто ж это был такой добрый?
Да-да, одного такого умельца я хорошо знаю. Но, повторюсь, это точно не Васька!!
— Уж простите, не знаю, как вас там по имени-отчеству, — я набрала в легкие побольше кислорода, делая решительную попытку разобраться в этом нелепом разговоре. Но, главное, в этих абсолютно бредовых обвинениях! — А второй сын у нас кто?
— Ты точно издеваешься! — от гнева эта барышня аж покраснела некрасиво. — Это Демьян!
И вот тут я подавилась.
Чего?!?
— Да… быть того не может!
— Еще как может! — сказала, как отрезала, стукнув опустевшей чашкой по столу. — Демьян — мой сын от первого брака!
Хм. Как-то от этого самого Демьяна, краем уха, я услышала странную фразу «охренеть, какой пассаж»… Вот теперь я четко понимаю, в каких случаях она применима!!
Тут млять, точнее уже не сказать!
— Твою ж ма-а-ать, — застонала я, потирая глаза ладонями, пытаясь хоть как-то прийти в себя. — Это какой-то сюр!
— Да куда там, — дама, она же маменька двух очень знакомых мне лиц (одного, по ходу, приемная) откровенно скривилась. — Я бы хотела, чтобы все это было слухами и бредом. Но я вижу! Вижу, как страдает в больнице один мой мальчик, и что попало вытворяет другой! И все из-за тебя! Тебе мало его калечить было, да? Захотелось самолюбие потешить? Материально наказать?
— Что за чушь вы несете?! — а вот тут я уже разозлилась. Какого, собственно, хрена она всех собак вешает на меня?! — Я лично ничего не делала. Более того, никого, никогда и ни о чем не просила!
Ну… почти.
Но это было всего один раз, и все закончилось, помнится, простыми покатушками на спине из универа!
А что до этого Джокер развлекался огнестрелом, так тут я точно не причем. Они сами территорию не поделили!
И вообще, если Демьян действительно немножко переломал собственного… брата (боже, их возможное родство даже в мыслях упоминать стремно!), то так тому и надо. Заслужил! Если вспомнить, что он собирался со мной сделать в клубе, и какие условия выдвигал потом, так ему вообще мало досталось!
Уф-ф-ф. Чет я порядком завелась.
И неназванная мадам, кстати, тоже.
— Не просила? — она невольно повысила голос, не обращая на остальных гостей за дальними столиками. — Что ж, по-твоему, он просто так решил обанкротить собственную мать?! Я развелась с его отцом давным-давно, и мстить за это сейчас, спустя столько лет, он бы не стал! Да и что ему лично сделал Андрюша? Я всего лишь его усыновила, и это не повод ломать ему ноги! Демьян уже слишком взрослый, чтобы ревновать мать. А вот ты… Ты — другое дело!
Не выдержав этого театра одного актера, я расхохоталась.
Да простит меня Исаев… Но какая ж у него маменька все-таки дура!
И как же она хреново знает своих обоих «сыновей». Одного кинула, когда в том бунтовали гормоны, и искренне считает, что он на нее зла не держал. А второго взяла под крыло в это же время, наивно полагая, что он постороннюю бабу легко и играючи к себе в семью пустил и воспылал сыновьими чувствами!
Уж я-то знаю, о чем говорю. У меня целых три сводных брата, и мне понадобились годы, чтобы разобраться, кто из них козел на самом деле!
— Да вы, млин, серьезно? — у меня аж слезы выступили от смеха. — Серьезно считаете, что дело во мне? Нет, я, конечно, своего… скажем так, легкого влияния не отрицаю. Вот только я говорю правду: я Демьяна никогда и ни о чем не просила. Андрей сам виноват, вам бы стоило лучше заниматься его воспитанием. Они ненавидят друг друга, ненавидели еще задолго до моего появления в их жизни. Да, возможно, я стала еще одним поводом. Но никак не первопричиной!
— Сука! — припечатала меня тетенька, окончательно и безоговорочно багровея. — Какая же ты наглая, рыжая сука! Да пускай за тебя дают хоть триллион, ты ни одного из них недостойна!
— А я что, спорю? — искренне улыбнулась я. — Кстати, раз уж мы заговорили о презренном металле. Что там про ваше банкротство-то было? Или все-таки вашего нового мужа?
Если честно, с этим предположением я пошла ва-банк… И не прогадала!
— Это не имеет значения! — сказала, как отрезала. Аж проходящий мимо официант вздрогнул и запнулся о шикарный огромный ковер на полу. — Важно лишь то, что Демьян, который после переезда не интересовался делами даже своей корпорации, вдруг вернулся в бизнес, и не только себе помог, но и стал потихоньку разорять моего мужа! Ты понимаешь, какие убытки он несет? Ты понимаешь, что ты за это в жизни не рассчитаешься? Всего твоего наследства не хватит!
Тьфу, блин. О нем что, уже каждая собака в городе знает?
— Вот сейчас я начинаю понимать, куда вы клоните, — подперев щеку кулаком, я устало улыбнулась. — После всего произошедшего я, как честный человек, справедливости ради, должна выйти за вашего Андрюшеньку, и мое приданное станет неплохой компенсацией ему и вашей семье за доставленные… неудобства. Я права?
— Именно так, — дама гневно поджала губы, побелевшие даже через слой матовой вишневой помады. — Демьяну твои деньги не нужны, иначе б он вплотную тобой занялся, а не Андреем. Как мне не противно признавать, но именно из-за тебя он творит все эти безумства. А потому я вижу только один выход. Откажи ему, и выйди за Андрея! Тебе ж всё равно, с кем спать.
— Ох, маменька, — ни капли не оскорбившись, я улыбнулась со всей душой и искренностью, на которую была способна. — Вы просто не представляете, как меня обрадовали сейчас!
— Чего?! — взревела она, оскорбленная не только до глубины души, но и, похоже, сознания.
— А чего? — я невинно похлопала ресницами в адрес будущей свекровушки. — Я же могу называть вас «мама»?
— Только попробуй, нахалка!!
Не, ну я так не играю. Как своего Андрюшенку мне нагло сватать, так это норма. А как «маменька», так сразу фиг?
Некрасиво!
— Ну, тогда за Андрюшеньку я замуж не пойду, — притворно огорчившись, выдала ультиматум я.
Кажется, несостоявшуюся маменьку слегка перекосило:
— Ты что, мне условия ставишь?!
— Кто? Я? — изумилась я, откапывая в одном из многочисленных карманов своих штанов небольшой кошелек. — Да упаси боже. Где я, а где вы? Это я так, попросила. Хотя…
— Хотя что? — настороженно покосилась свекровушка, глядя как я достаю купюры и очень неторопливо подкладываю их под чашку. — Говори, мерзавка!
— А назовите меня дочкой, — поднявшись, расплылась в ухмылке я. — И тогда, мама, я ваша навеки!
Кажется, после этого потенциальную родственницу хватил удар… По крайней мере, дар речи она потеряла надолго, замерла статуей, и у нее отчетливо задергался левый глаз.
Ну, а я… А я, подмигнув в ответ подмигивающему мне официанту, невозмутимо направилась на выход, поправляя высокий воротник своего белоснежного свитера. Верхнюю одежду я собой не брала, машина была припаркована практически около самого входа. И хотя на улице было уже достаточно холодно и лежал снег, в салоне оказалось сохранилось тепло, благодаря автоматическому прогреву.
В общем, даже если бы «матушка» пришла в себя и ломанулась следом, собираясь приложить мою слишком наглую морду о капот, она бы все равно не успела.
Уже через минуту, довольно мурлыкая себе под нос, я рулила по проспекту. Телефон по блютуз подключился на громкую связь авто сразу, и я по памяти набрала давно знакомый номер.
Вот теперь нам с Демьяном действительно было, о чем поговорить.
— Александр Николаевич, ваш чай, — секретарша выставила чашку с полупрозрачной горячей жидкостью на один край стола. Вторая, темная, с легким стуком встала на другой. — Демьян Александрович, ваш кофе.
— Спасибо, — негромко отозвались оба Исаевых, одновременно кивая, не отрываясь от бумаг.
Немолодая секретарша, чуть-чуть уже за пятьдесят, хихикнула, как девчонка, и быстренько убралась из кабинета главного руководства корпорации GRT-групп.
И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц очередных выгодных контрактов. Но только до тех пор, пока младший из Исаевых, глотнув кофе, откровенно скривился.
— Ну-ну, — заметив ужимки сына, хохотнул Александр. — Лида варит неплохой напиток. Конечно, владея собственной кофейней, всё остальное кажется бурдой. Я понимаю.
— Не надоело? — иронично вскинув бровь, лениво заметил Демьян, не отвлекаясь, в прочем, от работы. Хотя, при упоминании его маленького… назовем это хобби, мысли привычно понеслись вскачь. А точнее, исключительно в сторону одной хорошенькой рыжей танцовщицы.
Она, естественно, просто увлечением не являлась, им были только дела кофейни.
А вот ее непосредственная упрямая владелица… с ней всё можно охарактеризовать только одним словом. Попал!
— Я шучу, — миролюбиво хмыкнул старший Исаев. — Пожалуй, единственное, что тебя в последнее время может отвлечь, это упоминание о твоей маленькой рыжей занозе. На все остальное тебе наплевать.
— Тебя это не устраивает? — так и не подняв головы, холодно поинтересовался наследник многомиллионного состояния.
— Не пойми меня неправильно, — его отец слегка запнулся. Но заговорил снова, чуть ослабляя галстук. — Я не против. Я рад, что ты вернулся к делам. Но ты точно уверен, что тебе не нужен бизнес Соболевых?
Демьян, захлопнув листы, отшвырнул от себя кожаную папку. Похоже, нормально поработать ему сегодня не дадут.
— Нет.
— Нет?
— Нет, — в голосе парня, небрежно развалившегося в кресле, вдруг послышалась сталь. — Мы это уже обсуждали. Для управления подобной корпорацией, ни у меня, ни у тебя опыта нет. Ты уверен, что потянешь? Что не опустишься в «грязь»? Что под давлением не проявишь слабость, не соблазнишься и не опустишься до черного рынка? Лично я — нет. Соболев и Фомин на этом собаку съели, причем не окунаясь в криминал. В их руках всё и должно остаться.
— Но это большие деньги, — старший Исаев покачал головой так, будто не верил в то, что только что услышал от собственного сына.
— Тебе денег мало? — изумленно вскинул брови тот.
— Деньги лишними не бывают, — усмехнулся Александр, вроде как перебирая на столе какие-то важные бумаги. А потом будто невзначай заметил. — Но Аларского ты решил разорить не из-за них.
Демьян, собиравшийся было снова приступить к работе, опять откинулся на высокую спинку офисного кожаного кресла.
Да что с его отцом сегодня не так? На задушевные разговоры потянуло?
— Тебя это беспокоит? — откровенно усмехнулся молодой бизнесмен, машинально включая функцию Антихриста. То есть, становился жестче, язвительнее и грубее. Но в тоже время хладнокровнее.
— Это из-за Ирины? — прямо спросил его отец, перестав ходить вокруг да около и аккуратно прощупывать почву.
В конце концов, сколько можно тянуть? Разговор о бывшей жене в любом случае неприятен, как к нему не подготавливайся.
— Мне плевать на мать, — Демьян ответил с неожиданным спокойствием и с абсолютно искренним равнодушием. — Я ее забыл, как только она ушла от нас. Но ее новый щенок перешел мне дорогу. А вот этого я не потерплю.
— Раздавишь его?
— Естественно, — хмыкнул младший Исаев так, словно речь шла о чем-то само собой разумеющимся.
Александр только головой покачал — своего сына он почти не узнавал. Нет, понятно, у того были причины измениться, и довольно серьезные. Все-таки удар по его самолюбию был нанесен колоссальный, не каждый после такого может оправиться, да еще в таком возрасте. Да, первое время Демьян, конечно, чудил и, в принципе, имел на это полное право. Хорошо хоть не спился или, того хуже, не сел обдолбанный за руль — мог таких дел наворотить… И сам бы убился, и другим людям жизнь сломал.
Но нет. Даже отошел довольно быстро — в таких историях полгода просто смехотворный срок. А потом девчонка эта рыжая… опять! Другая, правда. Но узнав о ней в первый раз, Александр испытал шок. Думал, история повторится. Но не успел даже толком навести справки, как случилось из чудес: его блудный загулявший отпрыск вернулся в лоно семейного дела. И не просто вернулся, вплотную занялся и остался. Он ко всему подошел с размахом. Да с каким!
— Когда ты успел повзрослеть?
— У меня были хорошие учителя, — насмешливо откликнулся Демьян, тоже расслабляя порядком опостылевший ему галстук. Воротник темно-синей рубашки разошелся, обнажая татуировку, но старший Исаев откровенно поморщился вовсе не от ее вида. А от неприятных воспоминаний:
— Полонский.
— Не только, — парень усмехнулся снова. И вдруг негромко проговорил, будто кого-то цитируя. — Рыж слюнявых мальчиков не любит.
— Никто их не любит, — согласно кивнул Александр… и запнулся, вспомнив, где слышал эту фразу. — Стоп. Громов?
— Именно, — спокойно кивнул второй Исаев, которого прошлое уже ни капли не волновало. — После того, как я чуть не утопил его ненаглядную оторву.
— Ну, он был прав, — вынужден был признать его отец, который, естественно, тогда просмотрел все записи с камер наблюдения в доме. — Ты повел себя, как ревнивый дурак. За это и получил.
— А я спорю? — вскинул брови Демьян. И, как ни в чем не бывало, принялся за остывающий кофе. — Я усвоил урок.
— Так ты на самом деле поэтому… — не договорив, шокированный глава корпорации обвел руками кабинет, красноречиво показывая, что именно поэтому. — Из-за нее? Из-за рыжей? И которой, позволь тебя спросить, из них?
— Пап, у тебя мозги заплесневели? — добродушно поинтересовался Антихрист. — Или ты глупеешь без обеда? На хрена мне оторва Полонского? Я о ней даже не вспоминал, пока ты не напомнил. Я их не сравниваю давно.
— Ну, слава Богу, — обрадовался Александр, выдыхая. — А то я уж подумал…
— Неправильно ты подумал, — выдал кривую улыбку Демьян, подъезжая вместе с креслом обратно к столу. — Я свой выбор сделал.
— Ну, и правильно, — согласно кивнул отец, от испуга на миг забывший, что сам же недавно дразнил сына на тему его интереса к Нюте Соболевой. Правда, он до сих пор сомневался, что все это всерьез… Но сегодняшний разговор, похоже, окончательно убедил его в обратном.
Что ж. Нюта так Нюта. Не самая плохая партия, хотя денежный интерес тут не стоит от слова вовсе. Пожалуй, девчонке стоит даже спасибо сказать, раз ради нее вечно легкомысленный и самоуверенный отпрыск взялся за ум и резко повзрослел. Из ошибок прошлого он сделал правильные выводы, и теперь умело пользовался предоставленными ему возможностями, предпочитая простые слова конкретным действиям. Мальчик хотел показать, что он сам чего-то стоит, и что ее наследство ему не нужно.
Это умно и достойно уважения. Действительно мужской поступок!
Нет, девочку точно стоит в семью принять. Ну, а что до цвета ее волос, вызывающего неприятные воспоминания… Что ж, это можно как-то пережить. Демьян же смог!
— Чушь собачья, — едва долистав документы до конца, младший Исаев откинул от себя папку. — Это даже не смешно. Все сроки строительства под шумок сдвинули.
— Отправь юристам на доработку, — машинально откликнулся Александр.
— Непременно, — согласился с ним сын, поднимая со стола интенсивно вибрирующий телефон. Обычно в офисе он трубку не брал… Но для этого абонента существовали исключения. — Да, Нют? Нет, не занят.
— Пойду я, пожалуй, все-таки пообедаю, — глянув на часы, насмешливо обратился к нему старший Исаев. — На полчаса.
Демьян только иронично выгнул бровь, прижимая мобильник к уху. И смотрел он так… многозначительно, что его отец, не выдержав, расхохотался. И удалился, тактично оставляя своего влюбленного отпрыска наедине с его ненаглядной.
— Точно не занят, — повторил он уже куда более спокойно и увереннее, откидываясь на кресле и окончательно развязывая галстук. — Что-то случилось?
— Ну, как сказать, — послышался бодрый голосок чем-то безмерно довольной Соболевой. Ничего особенно. Просто хотела сказать, что ты у меня самый лучший. Самый хороший. Самый замечательный!
— О, как, — удивился тот, начиная понимать, что дело тут нечисто. — И по какому поводу внезапное обилие комплементов?
— Что я, просто так тебя похвалить не могу?! — вроде как обиделась Нюта, но в ее интонации отчетливо закрались смешинки.
Исаев недоверчиво хмыкнул. Ну-ну!
Нет, он в принципе, и сам никогда не сомневался в собственной уникальности. Но одно дело знать самому, а другое — слышать от самостоятельной упрямой девчонки, которая вроде как ему доверяла, но все-таки была не против очень самостоятельной побыть.
Иногда это жутко бесило.
Но стоило видеть ее разозленные глаза, метающие изумрудные молнии, как душить ее уже не хотелось, а вот поцеловать — еще как. Ну, или не только поцеловать… Правда пока приходилось постоянно себя тормозить, чтобы в очередной всё не испортить.
Как бы пафосно и сопливо это не звучало, но коль судьба дала ему второй шанс, глупо совершать те же ошибки. Проходили, не понравилось!
Иногда все это отчетливо напоминало топотню на одном месте, и невольно возникал вопрос: а ему реально это надо? Но долго задумываться не получалось — его всегда будто магнитом тянуло в небольшую шумную кофейню. К ней.
И от мысли, что обратного пути уже нет, порой становилось даже страшно. Нужно признать — он увяз в этой нахальной рыжей девчонке по самое горло. Нужно. Но как? Если все время казалось, что он, после всех его старых грехов, просто не заслужил что-то подобное? И такую, как она?
Да и просто нормальные отношения в принципе…
— Это был риторический вопрос?
— Да ну тебя, — фыркнула Нюта в трубку. — Мне тут просто напомнили, какой ты на самом деле хороший. И я решила тебе сообщить. Вот!
— И кому ж за это надо благодарность выписать? — поднявшись из-за стола, Демьян подошел к панорамному окну, глядя сверху на город и сунув одну руку в карман идеально выглаженных брюк.
— Пф. Своих информаторов не выдаю! — гордо заявила Соболева.
В принципе, Исаев не сомневался. Но все же уточнил с улыбкой:
— А за мармелад?
— Хм, — вроде как задумалась рыжая сладкоежка. — Интересная мысля. Но, пожалуй, нет. Побуду на диете. Кстати, разведка подкинула интересную мыслю… И я теперь просто не могу не полюбопытствовать. За что ты переломал бедного Андрюшу?
— Уже доложили? — отпираться Антихрист не стал, отреагировав на новость спокойно. Даже немного пофигистично.
Что ж… когда-нибудь она должна была узнать, или хотя бы догадаться. Девочка-то не глупая, сомневаться в ней не приходилось никогда.
— Ага, — рыжая, явно пребывая в самом прекрасном расположении духа, продолжала веселиться. — Почти во всех подробностях и красках. Как он бедный, мучается, лечится, и от лежачего положения пневмонией, бедолага, заболел. Только я забыла спросить, а памперсы он носит?
Исаев, не выдержав, расхохотался. Нет, всё-таки, эта зараза бесподобна!
— Даже боюсь спрашивать, кто из твоих информаторов может знать такие грязные подробности, — отсмеявшись, полюбопытствовал он.
— Не-не, — послышался из динамиков смешок. — Я же сказала, своих не сдаем! Даже не надейся. Лучше давай я тебе премию выпишу, за героизм и отвагу. Как там было, в традициях древних султанов? Проси у меня всё, что хочешь!
— Станцуй для меня, — неожиданно попросил парень.
Нюта на том конце «провода» икнула:
— О, как.
— Именно, — подтвердил невозмутимый Антихрист, перед глазами которого, как назло, уже замелькали определенные картинки. Да что там… они давно мелькали! И избавиться от них не хватало никаких сил. — Я сто раз видел, как ты танцуешь. На тренировках, дома, в клубе. На соревнованиях. Но еще ни разу ты не танцевала только для меня.
— Ну и пошлости лезут вам в голову, Господин Исаев, — судя по характерному «бум-бум-бум», Соболева барабанила пальцами по рулю. — Ладно. Считай, что уговорил. Я таки подумаю, что можно сделать. Но это не точно!
— Сойдет, — принял Демьян, прекрасно понимая, что если Нюта сразу не пошла в категорический отказ, значит, неплохой шанс получить желаемое у него все-таки есть. — Ты что там, на ходу куришь?
— Да не, — открестилась Соболева, из телефона которой слышался характерный щелчок зажигалки и звук выдыхаемого дыма. — На светофоре стою. На том самом, эпично долгом, на выезде из центра.
Исаев, вытащив руку из кармана, глянул на часы и хотел спросить, через сколько она будет дома. Но не успел.
В трубке вдруг раздался настырный автомобильный гудок, через секунду громкий треск, а затем оглушительный, невыносимый грохот металла!
— Нюта? — окаменев, позвал Демьян внезапно осипшим голосом и нервно облизнул моментально пересохшие губы… Но в динамике, свинцовым предчувствием беды, повисла тишина. — Аня!!!
Бесконечная трескотня придурка на новеньком «Порше» убивала. Даже не так: она вгрызалась в мой отбитый мозг своей капризностью, манерностью и фальшивой бравадой. А уж сколько наглого вранья в ней было, у-у-у…
— Я маневр заканчивал! А она раньше времени стартанула!
М-да?
Да я когда со светофора трогалась, родной, там уже зеленый как секунд пятнадцать горел, раздражая водителей сзади!
— Сколько у нас нынче за нанесение тяжких телесных-то нынче дают? — мрачно поинтересовалась у медички, которая как раз сосредоточенно обрабатывала мне рану чуть повыше виска. Та смерила меня нечитаемым взглядом и молча сунут нашатырь под нос. Снова!
Я закашлялась, чуть не выпав из открытых задних дверей кареты скорой помощи. Это, блин, не медики. Это коновалы!
Не в обиду будет сказано всем фельдшерам страны.
— Да в порядке я, — попыталась отмахнуться от нее. Точнее от ее кровожадных замашек. — В сознании!
— Да? — непритворно удивилась та, помахивая вонючей ваткой. — Странно. А бред несете.
Блин. Баб за рулем она не любит, что ли?
Или низкая зарплата медиков прям таки заставляет их хамить всем подряд без разбору? И, ладно хамить — она ж мою голову с такой силой вертела, когда осматривала, что чуть глаза не выпали!
Словом, вела себя девонька на редкость грубо, предвзято и непрофессионально. Если у меня после столкновения с тем напыщенным мажором и не было сотрясения, то теперь точно знаю — будет.
— Девушка, милая… — я глубоко вздохнула, собираясь с силами. И улыбнулась от всей души прокушенными губами. — А не пошли бы вы нафиг, а?
— Я-то пойду, — моментально психанула та. — Сама потом о помощи попросишь! Молодой человек, идите, я вам рану обработаю!
— Ой, спасибо, милая. Что б я без вас делал?
Я устало запустила пальцы в волосы, слипшиеся с одной стороны от крови. При-коль-но.
Этот придурок вмял мне бочину родного «Йети», проскочив на перекресток на уже загоревшийся «красный». Боковые подушки безопасности не сработали, так что о дверь и стекло я все-таки долбанулась. Благо не виском, а всего лишь рассекло кожу чуть выше, я даже сознания не теряла, так, дезориентацию словила на пару секунд. Плечо болело от удара о дверь, голова трещала… А фельдшер скорой, вместо того, чтобы помочь, дергала меня, как тряпичную куклу, грубила, да еще и ускакала обрабатывать виновнику ДТП его скромно разбитый лобешник!
Класс. И почему мне кажется, что буйный пациент в моем лице от госпитализации откажется?
С одной стороны, я вроде в адеквате, и в стационаре нет нужды, но тогда придется торчать тут для заполнения всех документов. Можно плюнуть и поехать в больницу, а полиция на разборки придет ко мне сама… Но от мысли, что придется ехать с той дурындой в белом халате, меня начинает тошнить.
А, в пень всё!
Я отчаянно тосковала, обхватив себя за плечи, понимая, что начинаю замерзать. Даже не смотря на невкусно пахнущий хлоркой потертый плед, который, поскрипев зубами, мне все-таки выдали. Я б ни за что на себя эту тряпку не натянула, но куртка осталась где-то в моем авто, и ее меховая опушка была полностью напичкана осколками разбитого стекла.
Позади «скорой» носились инспекторы ГАИ и аварийные комиссары, делая замеры и записывая показания, что-то трещали свидетели и организатор аварии, на обочине на другой стороне дороги толпились и снимали все это дело зеваки. Разбитых машин я не видела, да и каких-то других тоже: доблестные блюстители района попросту перекрыли перекресток на квартал вокруг, пустив движение по объездным дорогам. После столкновения обе тачки развернуло так, что их просто было не объехать. С серого неба вяло падал снег, превращаясь на земле в грязное месиво…
Вся суета проходила как-то мимо меня.
И тут по асфальту взвизгнули шины.
Я как-то отстраненно заметила черную спортивную иномарку с белыми полосами на капоте, резко вставшую боком. Двери почти синхронно распахнулись, из нее моментально, почти одновременно показались Костя… и Исаев.
Я даже не удивилась, когда они оба оказались около меня, порвав заградительную ленту, дружно нахрен послав сунувшихся к ним аварийных комиссаров.
— Нют?
Котя успел первым, наклоняясь и с тревогой всматриваясь в мое лицо. Даже руку протянул, но видимо, касаться моей разбитой морды не решился.
— Порядок, — тихо усмехнулась я. И попросила, поправляя на плечах постоянно сползающий плед. — Разберись с ментами, пожалуйста. А то мы до утра здесь торчать будем.
Друг, хмуро кивнул, но тут же отошел в сторону, выискивая, кто же в данном беспорядке главный. Главное, чтобы рожу сгоряча никому не расквасил — он может, когда нервный.
Исаев, в отличие от него, промолчал… но в его потемневших глазах неожиданно для себя я прочитала многое. И многое поняла, когда он, сдернув с меня чертову тряпку, без слов стянул с плеч свое пальто, закутал меня в него и просто прижал к себе.
И я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала его хриплый голос, а его каменное тело начало потихоньку расслабляться:
— Ты понимаешь, как я испугался за тебя?
Я только помотала головой, обнимая его крепче, утыкаясь носом в грудь. Нет, не понимаю. Нифига не понимаю! До меня… до меня потом дойдет, что я сегодня я могла его потерять. Точнее, он меня…
Да и не важно. Главное, я могла его совсем, совсем больше не увидеть!
И от этой далекой, пока еще мысли, по сердцу уродливой кляксой расплывалась черная жуть. Но стать ближе она не смогла, убаюканная, как всегда, парфюмом с тонкими нотками цитруса, и почему-то сегодня очень крепкими нотками табака. Сколько же он скурил по дороге?
— Ты замерзнешь, — я не сразу сообразила, что к моим окоченевшим пальцам вернулась чувствительность и они, наконец, перестали дрожать. Теперь под ними отчетливо ощущалась не только горячая кожа, но и тонкая рубашка на ней.
— Плевать, — резко ответил Исаев, мягко, но непреклонно заставляя вернуться в прежнее положение. А я и не сопротивлялась.
Кажется, вот теперь точно стало всё хорошо… а все неприятные события, воспоминания и сомнения казались далеким бредом. Он здесь. Он приехал. Он… волновался за меня.
Пожалуй, даже больше, чем я сама за себя. Теперь я это видела. В потемневших глазах, на бледном лице. В упрямо сжатых губах и в сведенных до судорог мышцах. И его сердце, оно так быстро колотилось в груди, будто убеждая меня — нужна, нужна, нужна…
И ему можно было верить.
А тем временем, суета вокруг заканчиваться не собиралась. Кажется, ее даже стало больше, а погода окончательно испортилась, бросая во всех встречных колючие пригоршни снега. Тяжелые тучи будто легли на затылок, в ушах у меня появилась вата. И тут, разбивая сонное оцепенение, раздался хороший такой мужской визг, а следом откровенное истеричное:
— Джокер, не надо!!!
Судя по дальнейшим красноречивым звукам, кому-то эпично вмяли носопырку в череп…
— Ну? — я оторвалась от груди теплого Антихриста. — А этого-то вы где подобрали?
Исаев многозначительно усмехнулся.
И, как мне показалось, довольно так, почти радостно! Нет, с одной стороны я понимаю: виновнику ДТП против них двоих долго не выстоять, ему будет очень долго и очень больно. Да и сидеть потом еще за него — вряд ли кто-то будет рассчитывать силу. Да и работникам доблестной полиции очень обидно, когда под горячую руку попадут.
Но, с другой стороны, кто сказал, что разозленный Джокер будет добрее? Скорее даже наоборот! Но ему-то как раз за это ничего не будет.
Кстати, сам Васька объявился в поле зрения парой минут позднее. И я бы очень хотела посмотреть на того, кто посмел бы его остановить — пожалуй, не солгу, если скажу, что таким разъяренным друга я еще не видела.
Глаза чернющие, дыхание сбитое, верхней одежды нет, рубашка кое-как застегнута, кулаки сжаты…
Аж скулы побелели от напряжения, когда он с тихим рыком встал передо мной и, коснувшись пальцами подбородка, заставил поднять лицо. Увиденное ему не понравилось. Вот совсем!
— Глупостей не делай, — тихонько попросила, зябко кутаясь в наброшенное на мои плечи пальто.
Не знаю, почему, но парень послушался.
И хрипло, будто с трудом выдохнул единственное слово, огромным усилием воли заставляя себя остаться на месте:
— Домой.
Я только кивнула. Большего мне и не надо.
И я даже не удивилась, когда Исаев, легко вытащив меня из «скорой», молча сгрузил на руки Джокеру. Естественно, проделывал это он с огромной неохотой. Но он уже успокоился настолько, что смог правильно рассчитать — только моя побитая персона остановит этого чокнутого от массового кровопускания вокруг. Да и за руль в таком состоянии Ваське нельзя: или сам разобьется, или пару массовых аварий организует. К парням в машину он меня точно не пустит, но и мотаться по его салону в таком состоянии я тоже не хочу, ожидая пока он бешеной ездой напряжение сбросит.
Как оказалось, Антихрист умеет быть на редкость понимающим…
Теперь у меня честно в голове не укладывалось, как еще утром я могла в нем сомневаться.
…Дорога домой оказалась невыносимо долгой. За окном царил очередной погодный пипец, обрушая тонны сонливости на весь город сразу и ухудшая дорожную видимость. Исаев, севший за руль спортивной иномарки кое-кого зелененького, вел аккуратно, постоянно оглядываясь в зеркало заднего вида на нас. А Джокер продолжал дергаться, скрипя серебряными клыками, шипя и негромко матюгаясь себе под нос, будто разговаривая сам с собой. Но надо отдать должное, держал меня он крепко, но аккуратно.
Костя же остался на месте аварии, улаживать все документальные формальности. Демьян оставил ему свой «Камаро».
А я… меня выключало, когда только Антихрист переступил порог дома, бережно укачивая меня на своих руках. Я только помню, как где-то мелькнули ступени, потом моя голова коснулась подушки. И всё!
Но, если честно, просыпалась я гораздо в худшем состоянии, чем засыпала.
Меня разбудила убойная сухость во рту и тошнота. К счастью, на знакомой тумбочке обнаружился знакомый стакан с водичкой, и я хоть как-то пришла себя. Чувствовала себя паршиво, хотя проспала прилично — за окном стояла непроглядная темень.
Организм, как это ни странно, по естественным надобностям не хотел, зато отбитые мозги зачем-то понесли меня на разведку. О чем я, естественно, пожалела, как только на моем пути попались ступеньки. Спина от несложного спуска вспотела, ноги тряслись, а руки с трудом цеплялись за перила.
Ох, чует моя печень, от госпитализации я отказалась зря!
Хотя, если подумать, причем тут я? Меня квалифицированный медик осмотрел несколько раз, и категорично заявил, что все в порядке. Да и чувствовала я себя вполне сносно, с похмелья бывало и хуже.
Что вдруг началось-то?
Впрочем, все мои сомнения и вопли совести вместе со здравым смыслом заткнулись, когда с правой стороны от холла, где располагалась просторная бильярдная с баром, послышались знакомые голоса.
Я, продолжая едва ковылять, машинально навострила уши.
— Ну? Ты же знаешь, что там случилось?
— А что случилось? — в ответ на спокойный вопрос Кости, послышался родной придурковатый смешок. — Ничего не получилось!
— Видишь кий? Щас не увидишь. А знаешь, почему?
— Кость, угомонись, — раздался голос Исаева, но какой-то… пустой, что ли. — Иначе я сам что-нибудь возьму, потяжелее. Джокер, завязывай грызть шары, у меня запасных нет. Рассказывай. Ты ринопластику тому мудаку делал не просто так. Авария — не случайность?
Он неожиданного известия я чуть не брякнулась с последней ступеньки. Вот, даже как?!
— Этот с-с-сучонок, — в змеином шипении слова различались с трудом. — Решил задний бампер чуть-чуть задеть, как повод для запоминающего знакомства. Но с-с-скорость не рассчитал!
— Порш — машина капризная, — устало пояснил Котя как бы для самого себя. — Особенно если сидишь за ней первый день. Газ пережал.
— Пи*дец, какой аргумент! — о, а вот это уже ядовитые интонации Антихриста.
— Ты тоже успокойся и выпей, — теперь роль миротворца досталась Фомину, которого самого успокаивали пару секунд назад.
Н-да уж. Крепко же парни перенервничали!
— Я воздержусь, — хмыкнул Исаев. — Как он узнал, что она там будет?
— Никак, — фыркнул всезнающий зеленоволос и просто мастер народных пыток. — Случайно увидел на светофоре. Кто такая знал, она его подношения уже семь раз динамила. Решил воспользоваться случаем.
— Он не первый и не последний, — а вот теперь, судя по пробирающим ноткам, Антихрист изволил гневаться. — Машина побывала в ремонте шесть раз. Этот — седьмой. Только теперь «Йети» восстановлению не подлежит. Как долго будет продолжаться эта херня?
— Ты у меня спрашиваешь?
— Нет, млять, Костя, у Джокера. Он же ее названных жених!
Я задумчиво почесала нос. Ну, как бы… не удивили!
— Я-я-я? — Васька медленно прокатил букву на языке, словно всерьез обдумывал предложение. — А почему бы и нет. Это решит все, все проблемы…
Хрясь!!
Или я ошибаюсь, или моему внезапно объявившемуся жениху с тузом на попе, только что врезали с прямо противоположной стороны… В смысле, подровняли челюсть.
Повезло. Могли б и бубенчики со злости отбить! Хотя, мужики, вроде, туда друг другу не бьют — солидарность, кодекс чести и все такое.
— Демьян, успокойся, — видеть не вижу, но, судя по звукам, Костя перехватил руку разозленного Исаева. — Ты же видишь, этот придурок ржет.
— Разве? — еще больше развеселился мой дружок.
Шмя-я-як!
Кажется, на сей раз в стену прилетел бильярдный шар. Ну, не по серебряным зубам, и то ладно! Хотя, если честно, руки зачесались даже у меня. Видит же, что Демьян не в адеквате после произошедшего, зачем его дразнит?
Да и самого Джокера, видать, на нервное почве во все тяжкие повело. Хм. А можно и мне тогда в кого-нибудь чем-нибудь кинуть? Я как бы тут основная пострадавшая сторона!
— Завязывайте, млять! — впервые слышала, как Костя рыкнул. — Вы достали!
— Я спокоен, — мрачно процедил Антихрист под тихий, ненавязчивый смех Джокера.
— Я вижу, — огрызнулся Котя. — Два идиота! Перегрызете глотки друг другу в другой раз, я даже не вмешаюсь. Но сейчас у меня единственный вопрос. Что. Со всей этой хренью. Делать?
— По-моему, вопрос очевиден, — раздался хриплый голос уже спокойного Джокера. — Жениться. Ему.
— Да? — в голосе Демьяна было столько яда, хоть ложкой пей. И я даже всерьез собиралась обидеться, как он добавил скептично. — А ты так уверен, что она за меня пойдет? После слов Аларского? После всей этой херни с наследством и аварией? Я не удивлюсь, если она уже завтра закажет билеты… куда-нибудь в Китай, от всех нас подальше!
О как. Так это он не в себе, это он в моем выборе сомневается?
Блин, вот и как после этого не влюбиться в него еще больше?
— Ну, тогда я вообще не вариант, — сокрушенно признался Васька. — Костя?
— Вообще никак, — почти неслышно отозвался тот. — Я, может быть и смогу… Но Анька на это не пойдет.
Скрываться и подслушивать больше не имело никакого смысла. Всё равно они сами к общему знаменателю никогда не придут, да и мое слово как бы решающее. На самом деле весь этот разговор, да и ситуация в целом — бред наиполнейший.
Не скрою, если б Демьян в иной ситуации меня замуж позвал, я бы, наверное, согласилась. Попробовала бы, рискнула. Но вот так? Ради спасения? Увольте!
Я нормальных отношений хочу. А не гадать всю жизнь, зачем и почему это было!
Да, сегодня я многое поняла и осознала. Но рано или поздно мерзкие сомнения вернуться вновь. А оно мне надо?
Мое явление в бильярдной, кстати, возымело эффект разорвавшийся бомбы. Сначала, здорово побледнев, вскинулся стоящий ко мне лицом Костя. А следом, оценив его реакцию, резко, как на шарнирах, развернулись остальные. И всё это молча!
— Ну? — цепляясь за косяк, я усмехнулась абсолютно сухими губами. — И за кого из вас мне все-таки надо выйти замуж, чтобы эта херня, наконец, закончилась?
И тишина-а-а-а. Да такая, что сдавило уши!
Что, думали, я ничего не услышу и не узнаю? А фиг вам, касатики. Я, конечно, о давности моих знаний сразу признаваться не буду, помучаю вас как следует. Нет, не то, чтобы я до сих пор на них злюсь, кое-что все-таки понимаю. И все равно. Отомстить за несколько месяцев моих нервов — это святое!
Кстати, отвечать на мой вопрос ребята не торопились, становясь только хмурнее. Да я их и не торопила. Только обвела шикарное помещение взглядом и вздохнула, задавая усталый, в общем-то риторический вопрос:
— Исаев… ну почему каждый раз, когда в моей жизни происходит какая-то фигня, я просыпаюсь у тебя дома?
В больницу я все-таки загремела.
Ну, что поделать, если я — человек-везение?
Даже отшутиться как следует не смогла: не выдержав серьезных рож вокруг, захихикала первой, за что тут же и поплатилась. Не, никаких там звездочек в глазах или диких хрипов с трясущимися коленками… Просто мне в лицо как-то неожиданно прыгнул паркет. И всё!
Очнулась уже в больничке, с кучей врачей вокруг, с бледным, до синевы, Демьяном, и отчаянно матерящимся Васькой в коридоре.
Где пропадал Костя, выяснилось потом, по завершению медицинских манипуляций.
Едва только отбулькала последняя капельница, явился мой друг детства вместе с лечащим врачом, которого обычно фиг когда дождешься и в принципе не найдешь. Но нет, Котя его где-то достал (причем во всех смыслах этого слова), а тот, потрясая снимком мой буйной головушки, ахал, охал, клял на все лады нерадивого фельдшера и клялся всячески содействовать в ее наказании. Ибо отпустить с места ДТП человека с закрытой черепно-мозговой травмой, просто ее не заметив — это, по его словам, надо постараться.
Ну, и что, что я сразу сознание не теряла и вообще, чувствовала себя хорошо? Такое бывает!
Плохо, очень плохо становится потом — иногда даже вплоть до летального исхода.
На мое счастье, прилетело мне слабо. Никакой операции не требовалось, особых манипуляций тоже, супер-пупер мастера нейрохирургии тоже были без надобности. Моя ЧМТ практически ничем не отличалось от банального такого сотрясения, вроде как средней степени тяжести, даже чуть слабее. Естественно, от врача прозвучали более точные зубодробительные диагнозы с подробной классификацией, но я мало запомнила из его бодрой трескотни.
У меня кружилась голова, меня подташнивало от количества народа в палате, хотелось просто завернуться в рулетик из одеялка и поспать…
Но нет. Кому-то в голову пришло торжественно препроводить меня (нет, не в мир иной), а на другой этаж в платную одноместную палату, которая даже на вид напоминала люксовый номер!
Уж не знаю, чья то была идея, но потому, как от моего хмурого лица начинал дрожать весь обслуживающий персонал, я, в принципе, поняла, кто приложил к этому руку. Точнее — серебряные клыки.
Да лан, все втроем они там поучаствовали! Я ж их насилу выгнала, что б поспать, пришлось даже врача просить, дабы выставил вон этих неугомонных. Часы посещения, больной требуется покой и всё такое…
Дольше всех, естественно, выгонялся Исаев, но вскоре и он решил сдаться. А я смогла поспать.
В ближайшее время это вообще стало моим кредо. Не, не выставлять вон назойливого Антихриста. А спать!
В меня вливали столько капельниц и лекарств, что от них бесконечно тянуло в сон. И я не то, что частых, я вообще любых посетителей выдерживала с заметным трудом. А сколько их было, у-у-у! Костя с Сеней ходили парой, Джокер с Исаевым заглядывали реже и по одному. А вот любимый брательник объявлялся исключительно с Инессой, причм с такими новостями, от которых я ударными темпами пошла на поправку. Приезжал и Осман с Евой. Ну, и, естественно, работники кофейни приходили в двойном и тройном экземпляре, заставляя мою и так бестолковую голову кружиться.
Впрочем, после явления тройняшек, косоглазие заработало все отделение травматологии разом.
А я чувствовала себя как медведь в спячке, разве что не успевший нагулять положенный жирок. Выспалась, наверное, на всю оставшуюся жизнь, блин! Особенно первые дней десять. Потом, вроде, стало полегче.
Часы бодрствования потихоньку стали увеличиваться, мне было разрешено ненадолго включать телевизор или залазить в интернет. Потом дали добро на чтение, и еще десяток календарных суток пролетел почти незаметно. А вот потом я стала тухнуть! И вроде все удобства есть, и кормят вкусно, и развлечения какие-никакие имеются, и время посещений уже не ограничивали…
Но божечки-кошечки, как же мне было скучно!
А домой обещали отпустить только перед самым Новым Годом, то есть еще через недельку. Как врач сказал — дабы еще понаблюдать и окончательно удостовериться, что все со мной в порядке!
Я зверела. О, как я зверела!
Но прикинув в уме, что в платной, тщательно охраняемой больнице мне вроде как безопаснее всего, немного угомонилась. Да и остальные поддержали, особенно те, кто знал, что на самом деле послужило причиной того ДТП. Мне оставалось потерпеть всего-ничего.
А после праздников уехать со мной в Китай пообещал Демьян.
Мы снова, по умолчанию, оба избегали неприятных бесед, и отношения не выясняли. Но на этот раз причина была самая серьезная и значимая из всех возможных — пока я прохлаждалась на больничной койке, Максу пришли вести, что родителям стало гораздо лучше.
Осталось только съездить и убедиться, что это действительно так, может быть даже забрать их домой… Конечно, последнее маловероятно, но сколько разом решилось бы проблем!
Но даже простой новости, что они интенсивно идут на поправку (подтвержденной новости!), с лихвой хватило бы, чтобы круто повернуть мою жизнь. Знание, что мой отец скоро вернется, и уже точно вернется, отбило бы желание у всех несостоявшихся женихов, даже самых полоумных, вроде того придурка на «Порше». А если нет…
Я, во всяком случае, собиралась серьезно поговорить с папой, и заставить прямо там изменить свое завещание. Главное, чтобы ему на это хватило сил и здоровья, а уж местного нотариуса, или кто там у них, я в клинику как-нибудь притащу!
Да и папуля, узнав, в какие… неприятности меня втравил, обязательно сделает все, чтобы это исправить.
Оставалось только немного подождать.
Собственно, лишь эта надежда давала сил и заставляла дальше торчать в опостылевшей больничке и не кидаться на персонал в попытках отгрызть им уши.
Но только до тех пор, пока в день моего рождения, почти в полночь на пороге моей палаты не объявился один незваный гость…
Я специально просила всех в этот день не приезжать, чтобы не ставить медучреждение на уши. Еще вчера утром в соседнюю палату привезли двух мелких мальчишек, очень неудачно столкнувшихся на ледяной горке. Почему даже не родственников определили вместе, я сразу не поняла, но одна из медсестер украдкой проболталась: виновником, который специально врезался на санках в мальчишку поменьше, оказался сынок до опупения богатых родителей, и те, дабы замять неприятный инцидент, оплатили лечение второму.
А сразу после них доставили взрослую, вроде, девицу, попытавшуюся покончить с собой. Уж не знаю, чего у нее там приключилось на самом деле, но слухи ходили, будто нежная барышня связалась с женатиком, и тот, вместо развода и новой любви, грубо ее кинул. От того нежная девочка Даша и вышла в окно, правда высоты пятого этажа, слава Богу, не хватило, чтобы она убилась окончательно.
Вот и чего добивалась, глупая? Мужика это к ней не привяжет, родители перепугались до седин, а жизнь продолжилась дальше, добавив к остальным неприятностям долгие мучения тела и муки совести. Никогда не понимала таких людей…
А, ну и на закуску, к вечерку, принесли бабушку — божьего одуванчика, с поломанным копчиком и раскрошенной челюстью. Поскользнулась, бедная, на крылечке собственного подъезда, да и скатилась вниз, на тротуар. Не частое явление, в общем-то, каждый год одно и то же со всех экранов — зима пришла неожиданно, к ней просто не успели подготовиться! В общем, ох уж этот гололед… И ох уж, эти коммунальщики!
Короче говоря, ночь прошла бурно и безрадостно. Несмотря на звукоизоляцию, слышно было, как бегают врачи, санитары и медсестры, как ревут дети, как хрипло охает старушка, и как тонко стонет «попрыгунья». Ну и как на следующий день устраивать тут мини-праздник? Итак, могло возникнуть столпотворение, кто-нибудь додумался бы еще шарики с огромным тортом приволочь!
В общем, совесть во мне возобладала над желанием отхватить хоть какое-то подобие праздника, и я мужественно сдержала всех желающих меня навестить и поздравить. Телефон, естественно, разрядился дважды за день — столько было звонков и смс, а уж мессенджеры с соцсетями вовсе будто с ума посходили.
На то, чтобы угомонить всех и сообщить, что я скоро буду дома, тогда и загудим, ушло почти все время. Всё вроде обошлось…
А уже почти ночью ко мне заявился неучтенный посетитель.
— Крестный? — я удивленно моргнула, отрываясь от книжки, которую дочитывала перед сном, из всего освещения оставив только скудную подсветку над кроватью. — Да ладно? Как?
— Ну, привет, привет, звезда моя, — добродушно рассмеялся мужчина в возрасте, но все еще подтянутый и, пожалуй, даже шикарный. И мы, кстати, с ним созванивались днем, и он ни слова ни произнес о своих планах! — Рад, что узнала. Не выгонишь старика?
— Да тьфу на вас, дядь Лёня, — негромко рассмеялась я, откладывая букинистическое издание на тумбочку. — Скажете тоже. Вам же не девяносто сегодня стукнуло, а всего пятьдесят. Как отметили? Да вы проходите!
— Спасибо, — от души улыбнулся крестный, который был сегодня слегка небрит, слегка нетрезв, одет с иголочки и сжимал в руках красивый керамический горшочек с небольшим «денежным» деревом.
К-хм. Я, надеюсь, это не намек?!
Интересоваться было глупо. А еще — бесполезно. До конца зажившей головой чую, он всё скажет сам. Ну, не просто же так он сюда пришел на ночь глядя!
Так что я просто подвинулась и сгребла к краю одеяло, давая папиному другу возможность присесть прямо на комфортную койку. Запасных кресел у меня в палате, увы, не водилось, а единственный стул куда-то уволокла медсестра — вроде как снова собиралась просидеть всю ночь у палаты мальчишек.
— Ну, рассказывай, как ты тут, дочка? — пристроив не цветущий, а, значит, безопасный для меня цветок прямо на полу, крестный невозмутимо устроился рядышком. — Лучше?
— Да домой уже скоро, — фыркнула я, не удержав детское желание наябедничать. — Надоели эти стены хуже горькой редьки. Но Костю и Ваську не убедишь, они же упрямые. А врач только их и слушает. Эти жулики мне кроме пижамы никакой одежды не привезли, чтобы не сбежала! Так что там с праздником-то? Как всё прошло?
— Скучно, Нютка, — мужчина легонько щелкнул меня по носу. — Старпёры с коньяком, их тощие швабры в брюлликах, редкая молодежь, причем какая — куда не плюнь, в блогера попадешь. Журналисты пытались прорваться, охрана пугала, резали помпезный торт, который невозможно жрать. И мой сын с кислой рожей! Ладно, хоть Васька ради случая в приличный вид себя привел… Отца твоего не хватало, Нютка. И тебя тоже.
— Ничего, — я прильнула к крестному, охватив того ладошками за плечо. — Скоро, я надеюсь, ему станет лучше. И вы обязательно увидитесь.
— Твои б слова, — папа Котика вздохнул. Всё-таки, как бы там ни было, он скучал по другу. — Но ты же понимаешь, всё не так просто. Сегодня ему лучше, а завтра…
— Эй, дядь Лёнь, полегче на поворотах, — покосилась я на него, и даже руку отпустила. — Что за негатив? Врачи пока только хорошие вести шлют. Я на зимних каникулах как раз съезжу туда и все подробно разузнаю. А до этого, что б ни-ни! Даже не задумываться ни о чем! Ладно?
— Это вряд ли, дочка, — к моему вящему удивлению, Леонид Олегович вдруг усмехнулся. — Не получится у тебя. Видишь ли, у меня на вас с Костей совершенно другие планы. А к твоему отцу слетаю я сам, немного позже.
— Крестный… — протянула я, натягивая одеяло на коленки, которые вдруг стали мерзнуть. — Я, конечно, не знаю, чего ты задумал. Но мне это не нравится!
— Нют, ну чего ты? — мужчина попытался ласково фыркнуть, однако при этом разговаривал со мной, как с маленькой девочкой. — Ты же мне как дочка. Я забочусь о тебе, как могу. И если я принимаю какие-то решения о твоей судьбе, то исключительно ради твоего блага. И потому, что твой отец меня просил.
— Крё-ё-ё-ёстный, — по-моему, я начала немного шипеть, как комнатная кобра. Конечно, как тут не шипеть? Я-то прекрасно поняла, в какую сторону он клонит! — Вот только не надо старую песню начинать! Я девочка взрослая, и сама со всем справлюсь.
— Ой, да не надо мне тут! — отмахнувшись от меня, как от мелкой глупой козявки, дядь Леня встал и принялся нервно расхаживать по палате, периодически запуская суховатые пальцы в темные волосы, уже покрытые первой сединой. — Взрослая она, самостоятельная. Куда твоя самостоятельность тебя привела, а? На больничную койку?
Ругаться, если честно, я не хотела. Не в такой день, да и вообще, в ближайшее время. Я ему слова поперек никогда не говорила, и на их с отцом решения не жаловалась. Но тут… извиняйте! Раз уж начал сам, молчать я теперь точно не собираюсь!
— То есть, в том, что вы с отцом решили поженить нас с Костей, составили чертово завещание, благодаря которому на меня охотились придурки с разной степенью отсутствия совести, и чуть меня же не убили — это всё моя вина?!
— А что вас не устраивает? — резко обернулся тот, взмахнув полами дорого, идеально сидящего на нем пиджака. — Вы вместе с самого детства, твой отец мне не чужой, у нас общее дело. Какого хрена вы нос воротите, я не пойму? Любви захотелось? Так любите друг друга, что за детский сад?!
— А, то есть это так просто! — окончательно вспылила я, чуть ли не подпрыгивая на кровати. — Захотел и увидел в друге — мужа. Класс! Нет, Леонид Олегович, вы, конечно, извиняйте, но мы так не умеем!
— А вы учитесь, дети, учитесь! — крестный тоже перешел на повышенные тона, откровенно начиная терять терпение. — Вам лет-то уже сколько, а? Вы не знаете, как серьезные дела делаются? Надо — пошли и женились, надо — детей нарожали, а надо — и на публику изобразили большую чистую любовь! Ты серьезно думаешь, мы с твоим отцом не видим, что на самом деле между вами с Костей происходит? Нет чувств — хрен с вами. Уважение, дружба, понимание — это более чем достаточно! У других и того нет, и ничего. И женятся, и живут годами, и бизнес не страдает!
— Крестный, вот вы сейчас не обижайтесь, — я зло прищурила глаза. — Но мне до вашего бизнеса дела нет! Вы сами эту кашу заварили, сами и расхлебывайте. Нет, я понимаю, если б в ваших решениях часть выгоды отводилась и мне… Но нет, вы же упомянули исключительно моего будущего мужа! А я так, средство достижения. Так что звиняйте, но участвовать в этом я отказываюсь. Категорически! Я поеду на каникулах в Китай, и я уговорю отца переписать завещание. Если вам так хочется видеть наследником Костю, пускай папа всё переписывает сразу на него. Я не просто не обижусь, я еще и спасибо скажу!
— Высказалась? — выслушав весь мой монолог, спокойно спросил дядя Лёня. — Молодец. А сейчас собирайся, мы едем домой. Водитель ждет у крыльца клиники.
— Леонид Олегович… Что во фразе «я в этом не участвую» вы сумели понять? — я упрямо сложила руки на груди, злясь все и больше на этот балаган вообще и на папиного друга в частности. — Я. Не. Пойду. Замуж. Точка!
— Пойдешь! — сделав шаг, мужчина вдруг вцепился в одеяло и резко его с меня сдернул. — Еще как пойдешь! Я уже объявил об этом на юбилее. Теперь для всего города ты официально невестка Фоминых.
— Крестный! — я округлила глаза, подавившись воздухом. — В смысле объявили?! Как вы могли?!
— Как, как… Взял и объявил! Надо было раньше, да я, старый дурак, всё на сына надеялся. Ну как же, мужиком воспитывал, думал, увидит других придурков рядом с тобой, ревность взыграет, и он образумится. А нет, так хоть о благородстве вспомнит, и хотя бы по дружбе решит тебе помочь, на фиктивный брак уговорит. А он что?
— А он что? — может, это было и резко, но мужчину я передразнила очень ядовито. — Поступил как настоящий друг и оставил выбор за мной? Какой он нехороший!
— Не язви, — мне резко погрозили пальцем. — Умные какие пошли, а! Сопли под носом не обсохли, а уже выбор им подавай! Научились бы нормально выбирать, этого разговора вообще не было бы. Вы бы давно поженились и всё! Потому что только романтичная сопля предпочитает какие-то там чувства и требует свободы воли, а взрослый самодостаточный человек всегда делает выбор в пользу дела, выгоды и сытой старости!
— Дядь Лёнь, не заставляйте меня цитировать Аршавина, ради всего святого, — схватилась за голову я, уже полностью окосев от этого авангарда.
— В смысле? — удивленно моргнул мужчина, запинаясь на ходу. Все это время он продолжал курсировать по палате, всем своим видом продолжая давить на мою совесть, нервы и терпение…
И черт знает, чем закончился бы наш разговор в стиле двух упрямых баранов на мосту, но тут со стороны двери раздался ленивый, насмешливый голос:
— Она имеет ввиду, что если она не оправдала ваших ожиданий — это ваши проблемы.
Я с облегчением откинулась на подушку.
Демьян!
Пришел-таки, хотя я три раза запретила.
Хотя… разве ему вообще реально что-то запретить? Да у него же принцип по жизни: вижу цель, не вижу препятствий!
Антихрист, что б его за ногу. Вечно делает все по-своему!
— Ты? — резко развернулся крестный, кривясь как при виде особо наглого таракана, невесть как пробравшегося на его стерильную и почти профессиональную кухню. — Опять?!
Я заерзала, устраиваясь поудобнее, и складывая руки на груди.
Надо же, как интересно… И внешний вид их, и разговоры — неужели Антихрист умудрился зарулить к крестному на юбилей?
— Снова, — хмыкнул вошедший Исаев, который сегодня выглядел просто умопомрачительно. Ему итак шел классический костюм, но когда он не «рабочий», а такой… праздничный — это просто что-то с чем-то! Офигенный темный галстук, запонки с черными камнями, платиновый зажим, прическа волосок к волоску, а в руках — затейливо обернутый букет.
Вот тут-то мне чуть не поплохело.
Однако когда парень наклонился, целуя меня в щеку, кроме родного запаха апельсинок я больше ничего не почувствовала. А когда рассмотрела презентованный мне букет, сообразила — натуральных цветов там не было! Огромные белоснежные лилии на самом деле были сотворены чьими-то умелыми ручками из маршмеллоу, а остальные цветочки заменили большие разноцветные мармеладные мишки, присыпанные сахаром. Зеленые же веточки оказались лакричными палочками.
Вот блин. Где он только такую красоту взял? Это ж не только ми-ми-ми, но и вкуснотища!
А приятно-то как…
— В любом случае, — дядя Леня на удивление быстро взял себя в руки. Поправил галстук, причесал пятерней все еще густые волосы и коротко приказал. — Поздравил? Молодец. А теперь до свидания! Нюта едет домой со мной.
— Кажется, вы меня снова не поняли, Леонид Олегович, — Исаев усмехнулся, присаживаясь рядом со мной на кровать, точно так же, как это раньше сделал крестный. — Я прихожу туда, куда хочу, и остаюсь там столько, сколько захочу. Я не Костя. И спрашивать никого не обязан. Аня с вами никуда не поедет. Верно?
Я в это время кое-как расковыряла букет, нашла лазейку, залезла под крафтовую упаковочную бумагу, стянула с деревянной шпажки одного медведя, с наслаждением откусила ему голову…
И только потом поняла, что на меня в это время очень требовательно смотрят.
Ой, а чего, они там что-то спросили?
— Демьян, не забывайся, — мужчина снова чуть повысил голос. — Я уважаю твоего отца и не горю желанием с ним ругаться. Но ты лезешь не в свое дело!
— Так это взаимно, Леонид Олегович, — парень ухмылялся, ни капли не ощущая морального давления со стороны более старшего и опытного мужика. — Или я не прав?
— Да ты! Как ты смеешь?! Ты ей никто, щенок!
— И снова это взаимно, Леонид Олегович, — или мне кажется, или Антихрист знатно развлекался. И, если честно, я совсем ничего не имела против!
И тут вырисовывается сразу два варианта: или я уже настолько устала, что мне глубоко пофиг…
Или мне просто понравилось, когда кто-то взвалил на себя весь неподъемный груз моих проблем.
— Да ты…
— Хватит! — внезапно отрезал Демьян, и с него как-то разом слетело всё веселье. — Два часа назад я уже вам сказал: или вы оставляете Нюту в покое, или вам придется позавидовать участи Аларского. Вы — один, нас с отцом двое, и он полностью на моей стороне. Костя вмешиваться не будет.
— Ты думаешь, тебе эти угрозы сойдут с рук?
И вот тут железного выражения лица крестного я всерьез испугалась. Не знаю, как Исаев это почувствовал, но почти сразу он нащупал мою свободную от сладостей ладонь и ободряюще ее сжал. Не скажу, что мне это сильно помогло…
Но вмешиваться в происходящее я до сих пор не собиралась.
— А я не угрожаю, я просто ставлю перед фактом, — даже по тону было понятно, что Антихрист не шутил. — Это ее жизнь и ее выбор. Она поедет к отцу, и они обо всем договорятся, без какого-либо вашего участия. Я лично прослежу. Всё! Базар закончен.
Дядя Лёня ни сразу нашел, что ответить. Он сжимал и разжимал кулаки, тяжело дышал и на лице его ходили желваки. Я даже немного заволновалась, как бы его удар не хватил! Но нет.
Зло сплюнув прямо на пол, мужчина процедил:
— Я этого так не оставлю.
И, круто развернувшись на каблуках, стремительно вышел. Слава Богу, что хоть дверью не саданул — думаю, персоналу и так хватило разборок в первом часу ночи. На все дальнейшее ночное дежурство есть тема для беседы!
А Демьян, тем временем, скинув пиджак, стянул галстук, закатал рукава рубашки и, как ни в чем не бывало, окончательно устроился на моей кровати полулежа, вытягивая длинные ноги. Да еще имел гадость, в смысле, наглость, стырить у меня надкусанного мармеладного медведя!
Пришлось надуться и лезть за вторым, мимоходом усмехаясь:
— Да уж. Эпичней дня рождения у меня еще не было.
— Злишься? — только и вскинул брови Антихрист, с которым мы тихо и мирно сидели бок о бок.
Ругаться настроения не было, устраивать разборки — тоже. Разговаривать, спорить, что-то выяснять, обсуждать… а, нафиг! За последнее время в нашей жизни итак было полно этого всего. И сейчас мы больше напоминали двух единственных выживших после кораблекрушения, чем влюбленную парочку, у которых, вроде как, больше не осталось преград для того чтобы быть вместе.
В душе было как-то… пусто.
— На что? — я фыркнула, пристраивая голову на его плече. И вроде такой обыденный такой жест, который проворачивала десятки, если ни сотни раз. Но почему-то именно сейчас он воспринимался совершенно иначе. Стало как-то… тепло. Спокойно. — Мы наконец-то разобрались со всем этим бардаком. И даже почти безболезненно.
— Что я слышу, Соболева? — насмешливо покосился он на меня. А вскоре, после секундных раздумий, поднял руку, приглашая устроиться у него под боком. Естественно, я сразу согласилась! — Я больше не мировое зло?
— Эй, — я пихнула его кулаком в живот. — Я такого никогда не говорила!
Мою внезапную атаку, естественно, легко и играючи остановили. А еще убрали подальше букет, подтянули к себе поближе и прижали к груди, заставляя угомониться.
А я что? Я плюнула, устроилась поудобнее и закинула на него ногу. Мы и так уже побили все рамки приличия, причем во всех сферах и смыслах. Хуже уже никому не будет, а вот для меня — одно сплошное удовольствие.
И странная, непривычная, почти иррациональная мысль: неужели всё действительно закончилось?
— Не говорила, — как-то серьезно произнес он, приобнимая меня за плечи. — Но думала. И молчала.
— И думала, — покорно согласилась, принимаясь машинально вырисовывать узоры на его груди. — И молчала. И ни капли об этом ни жалею. Я серьезно! Пока я мучилась сомневашками, ты проявил самостоятельность. И всё закончилось хорошо. Разве не так?
— Ты же понимаешь, то еще ничего не закончилось? — склонил голову на бок Исаев, и я почувствовала, как его пальцы скользнули в мои волосы. — Нас ждет Китай. И твои родители.
— Это уже детали, — я фыркнула в нагрудный карман его дорогущей рубашки. — Я больше всего боялась разговора с крестным, и он состоялся. Правда, если бы не ты, все могло закончится плохо. Спасибо.
— Да не за что, — меня легонько чмокнули в макушку, заставляя улыбнуться. — Правда, я ожидал, что будет хуже. Даже продумал запасной вариант. И рад, что он не пригодился.
— Это какой же? — всерьез заинтересовалась я, поднимая голову. Ответ не заставил себя долго ждать.
Исаев свободной рукой полез в карман брюк… и вытащил оттуда симпатичное золотое колечко с ярким зеленым камушком. Я аж села!
— Но раз все обошлось и так, ты его не получишь, — насмешливо протянул Антихрист, преспокойно так убирая украшение обратно в карман, вместе, как я понимаю, с предложением руки и сердца.
И, что самое странное, как бы я всему этому раньше не сопротивлялась… подобные маневры меня порядком задели!
— То есть, только благодаря какой-нибудь жесткой угрозе я достойна быть приглашена замуж? — как-то нервно, даже зло спросила я, складывая на груди руки.
Нет, ну серьезно! Я же все-таки девочка, я на такие выверты и обидиться могу!
Исаев же отреагировал очень спокойно. Он тоже сел, спустил ноги… и хмыкнул, ероша собственные волосы пятерней:
— Глупая ты, Нюта. Ты серьезно ничего не понимаешь? Я не из тех идиотов, которые колец и свадьбы боятся, как огня. Скорее наоборот, я всегда относился к подобному очень легкомысленно. Но ты заставила меня передумать.
— Интересно, это как?!
— А вот так, — парень цепко ухватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, а не дуться куда-то в сторону. — Я слишком много косячил раньше, и не хочу делать это снова. Просто так шлепнуть печать в паспорт, даже ради спасения — это для тебя мало. Не для меня, для тебя! Все должно быть по-настоящему. Встречаемся, значит, встречаемся, захотим разойтись — разойдемся. Я не принц, Нюта, и далеко не ангел. Ты можешь рано или поздно меня не выдержать. И я не хочу, чтобы ты оставалась со мной только потому, что чувствуешь себя моей должницей. Понимаешь?
— Кажется, я поняла, — я даже не сразу сообразила, как начала улыбаться. Еще робко, неуверенно, но всё же. — Ты хочешь начать все с чистого лица?
— Именно, — со своей фирменной ухмылкой подтвердил Антихрист. — Без всяких недомолвок, недоговорок и геморроя в виде постоянных подозрений. А так же давления со всех сторон в виде родственников и обстоятельств. Я сделал всё, чтобы ты смогла спокойно выбирать и самостоятельно принять решение. Я не буду клясться в большой и чистой любви сейчас. Но ты мне нравишься, Соболева. Рискнешь?
Рискну ли я? Серьезно?!
Да это как раз то, чего я с самого начала хотела! Чтобы мы просто попробовали быть вместе, без всяких запутанных отношений и условностей, сомнений и метаний. Все события вокруг постоянно напоминали плохую драматическую постановку, а все положительные моменты и редкая романтика стиралась напрочь дурацким сюром. Всё было как попало. А теперь…
— Риску, — думала я недолго. — Я не знаю, что из этого получится. Но… давай попробуем.
Игорь Липницкий впервые в своей жизни офигел.
Он тер глаза, хмурил брови, теребил кончик хвоста из светлых волос, вытягивал длинные ноги под столом… Но странное видение за барной стойкой небольшой уютной кофейни никуда не делось.
Его старинный приятель, Демьян Исаев, никогда не желавший пачкать руки, теперь совершенно спокойно возился с кофейным аппаратом, чашками и молоком, самостоятельно готовя капучино на них двоих. Причем проделывал он это с такой легкостью и невозмутимостью, что сразу стало понятно — это для него не впервой.
В просторном, закрытом сейчас для гостей лофте, было тихо и пусто, лишь откуда-то снизу изредка доносилось громыхание кухонной посуды, да один раз из-за угла высунулась любопытная девочка с вопросом:
— Демьян Александрович, вам помочь?
— Я сам, Соня, — легко, и без малейшей нотки брезгливости и пренебрежения, отмахнулся от нее Исаев. — Присмотри лучше за кухней.
— Как скажете, — кивнула девушка, искренне улыбнулась и исчезла…
Игорь растерянно почесал затылок.
Интересно, с каких это пор его друг научился не только самостоятельности в делах бытовых, но и стал ладить с людьми, которых раньше причислял к третьему сорту?
Однако задавать вопросы вслух, Липницкий не торопился. Он дождался, пока Демьян принесет кофе, удобно расположится напротив, и только потом, попробовав весьма недурной напиток, рассеяно покачал головой:
— Я как будто сплю.
— А что тебя смущает, Игорек? — владелец кофейни насмешливо вскинул брови. — Или ты ожидал застать меня в каком-нибудь клубе, с кучей тёлок и реками алкоголя? Брось. Я давно эту херню перерос.
— Вот это-то и пугает, — проворчал блондин, рассеяно сгребая ложечкой белую молочную пенку. Не то, чтобы он был против подобных изменений… Просто, он их не ожидал.
Это же, мать его, Исаев. У него не может быть всё нормально!
— Я не понимаю, — откинувшись на высокую спинку затейливо кованого стула, Демьян усмехнулся. — Вы годами требовали, чтобы я взялся за ум и перестал вести себя, как мудак. А теперь, когда это произошло, даже без очередного мордобоя, ты недоволен. Что опять не так?
— Да всё так, — сморщив нос, сознался Игорь, прекращая понимать что-либо вообще. — Просто непривычно. Я ожидал увидеть тебя… ну, немного в другом состоянии.
— Бухим, злым и посылающим всех вокруг? — понимающе хмыкнул Исаев, отпивая глоток кофе, сделанный собственными руками. В последнее время напиток получался все лучше и лучше, хотя Костя всё еще упрямо не раскрывал до конца все секреты приготовления. — Так оно и было. Но бухать до конца жизни, мой друг — это скучно. Нашлись дела поинтересней.
— Прям дела-дела? — хитро посмотрел на него Игорек, кажется уловивший любопытную информацию. — Или у этих дел есть имя?
— А вот это, — шатен чуть подался вперед с самым загадочным видом… и усмехнулся. — Не твое собачье дело.
Липницкий, не выдержав, расхохотался:
— Вот теперь я тебя узнаю! Хоть что-то осталось неизменным. Ладно, черт с ней, с личной жизнью. Рад, что она вообще у тебя есть. Рассказывай, лучше как дела? Вирус сильно вдарил?
— Он по всему миру вдарил, — Исаев пожал плечами, не особо радуясь смене темы разговора. Опостылевшая зараза, о которой кричали из каждого утюга последние полгода, доводила до зубовного скрежета, как и обязанность везде носить маски. — Отец вовремя успел перестраховаться, доходы почти не упали. «Корона» ощутимо навредила только кофейне. Если б не она, я б уже сеть открыл. Но весь общепит, как и малый бизнес, загибается.
— Такая же история, — вздохнул Игорь. — Хоть у нас этот бизнес ни фига не малый. Если сервисы еще держатся на плаву, им Роспотребнадзор дал разрешение на работу, то с салонами и магазинами труба. Отец рвет и мечет, а послабления еще не думали вводить. Как ты думаешь, я здесь оказался?
— Летел с пересадкой? — рискнул предположить Исаев, озвучив, в общем-то, самую банальную причину. В самом деле, не прямо ж к нему в гости Игорь вдруг захотел!
Да и каких-нибудь других, более или менее оправданных вариантов больше не было.
— Угу, — мрачно кивнул Игорек, постукивая по столу длинными пальцами. — Проклятая командировка. Мало того, что почти месяц вернуться домой не мог, только появилась возможность — и тут облом. У одного из пассажиров на пересадке температура поднялась, весь самолет разом на две недели в обсерватор, включая бизнес-класс. И хрен откажешься, хотя мог — у меня Лёлька беременная дома. Теперь жду, пока появятся билеты обратно.
— О, как, — удивился Антихрист. — Ну, поздравляю, мужик, поздравляю. Готов стать отцом?
— Да как сказать, — парень рассеяно запустил пятерню в светлые волосы, окончательно растрепав и без того небрежный хвост. — Еще не поняли. Срок маленький, а уже выворачивает от всего. Я больше не о ребенке думаю, а о том, как она вообще бы выжила. Сам знаешь, у нее со здоровьем всё ни слава богу. Да еще вирус этот… Бесит!
— Бесит, — Демьян просто кивнул, проявляя непривычное для него понимание. — Еще обещают вторую волну. И когда карантин снимут, непонятно. Анька у меня скоро с ума сойдет.
— Анька? — и вот тут, услышав знакомое имя, Липницкий натурально подпрыгнул, моментально забыв о собственных бедах. — У тебя?!
— У меня, у меня, — ухмыльнулся Антихрист. И, глубоко вздохнув, вдруг сжал в кулак лежащую на столе руку. — У нее родители после серьезного ДТП лечились в Китае. Мы собирались к ним на Новый Год. А вся херня пошла как раз оттуда, сам знаешь. Границы сразу закрыли, все планы полетели к чертям собачьим. И, что самое херовое — оттуда даже никаких вестей нет, клиника будто пропала. Эта рыжая засранка скоро и сама чокнется, и меня доведет.
— Рыжая?..
— Так, всё, — покачал головой Исаев, понимая, что друг теперь с него не слезет. — Давай сразу: да, ее зовут Анька, и она рыжая. На этом всё, сходство закончилось. Я замену вашей оторве не искал, на этой не срывался, жизнь ей не портил, злость не вымещал. Мы встречаемся уже полгода, и вполне успешно. Еще вопросы есть?
— Нет, — ошарашенно мотнул головой Липницкий. — Я просто в ахуе! Как так?
— Одним местом об косяк, — лениво отозвался Демьян. — Или тебе рассказать, как это происходит? Люди встречаются, люди знакомятся, люди заводят отношения… А, млин, я забыл. Я ж не человек. Нехристь.
— Ты завязывай, млять, — укоризненно ругнулся Игорь. — Ты, конечно, идиот, но я не имел в виду ничего такого. Мне просто интересно, насколько всё это серьезно. Раньше у тебя были другие мотивы и интересы. Сам помнишь, чем это закончилось.
— Я-то уже забыл, — криво усмехнулся парень. — Но спасибо, что напомнил. Игорь, я усвоил уроки, можешь передать поклон господину Полонскому-младшему. Его опыт пришелся весьма кстати. Надеюсь, у них с Чудовищем всё хорошо.
— Угу… Хорошо, но не без препятствий, но это фигня. Сейчас речь о другом. То есть, тебя тоже угораздило найти особу не без проблем? — невесть чему обрадовался Эльфёнок.
— Примерно, — кивнул Исаев, принимаясь допивать стремительно остывающий кофе. — Ничего обычного и стандартного. С самого начала всё пошло наперекосяк, начиная от сходства с Солнцевой, заканчивая кучей придурков, желающих на ней жениться.
— Договорной брак?
— Хуже, завещание в пользу будущего мужа, — криво усмехнулся Демьян. — Я никогда ничего никому не доказывал, а тут пришлось из шкуры вон лезть, чтобы Нюта перестала во мне сомневаться.
— То есть, ее деньги тебе не нужны? — на всякий случай уточнил Липницкий. И даже присвистнул. — Однако!
— Игорь, у всех эти договорные браки давно в печенках сидят, — раскачиваясь на задних ножках стула, махнул рукой Антихрист. — Напомнить, сколько из-за них дерьма? Я до сих пор не подарок, хоть уже вроде не мудак. И привязывать ее ко мне брачным договором, чтобы избавить от проблем? Херовая перспектива. Да, я хотел, чтобы она была со мной. Но не из чувства благодарности. И я нашел способ ей помочь, избавил от проблем и оставил выбор. Всё просто.
— И она его сделала… в твою пользу?
— Именно, — кивнул Исаев, не скрывая довольной улыбки. — И, черт возьми, это оказалось гораздо приятнее, чем когда мы вроде были вместе, но всё время мешало какое-то «но».
— Да ладно, — не веряще моргнул Игорь. — Ты влюбился что ли?
— Все может быть, Игорек, всё может быть, — загадочно протянул Антихрист, естественно, не собираясь признаваться. — Скажем так, именно свою рыжую я нашел, и отпускать ее не собираюсь. Всё, что было раньше — херня. Я не пожалел, что переехал.
— Да уж, ты действительно изменился, — наконец, выдал обалдевший Игорек, все это время слушающий… и боявшийся в это поверить. — По ходу, раньше судьба тебя просто связывала ни с теми людьми. Не Чудище тебе было нужно для счастья. А эта Нюта. Получается, она вроде как твой второй шанс или что-то типа того?
Но Антихрист не ответил — резко вскинул голову, когда за окном, на парковке, вдруг взвизгнули шины.
— О, так у вас тоже есть любители погонять? — несказанно обрадовался Липницкий, буквально выросший среди машин, запчастей и двигателей.
Но и тут к его восклицаниям остались немы и безразличны: аккурат в тот момент, как Демьян подорвался с места, с грохотом распахнулась входная дверь.
— Исаев, тебе телефон на веревочку на шею надо вешать?!
Игоря, увидевшего застывшую на пороге фигуру, чуть не схватил инфаркт. Пришлось долго моргать и щуриться на яркое летнее солнце, чтобы рассмотреть новое действующее лицо.
Но вздохнуть с облегчением удалось ни сразу. Девушка действительно была рыжей. И действительно, не той!
— В машине забыл, — отозвался Демьян. Остановился в шаге от девушки, внимательно всмотрелся в ее лицо… и вскинул брови. — Заяц, что случилось?
Нюту заметно трясло.
На белом лице отчетливо проступили редкие веснушки, зрачки расширены, медные кудряшки стоят чуть ли ни дыбом, губы дрожат, а пальцы просто ходят ходуном. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться — что-то случилось.
— Я-ярослав звонил, — запнувшись, с трудом выдавила из себя Соболева, переступая с ноги на ногу. — Сказал приехать. Немедленно. И Макса взять.
— Ну? — легко встряхнул ее Исаев, аккуратно сжимая подрагивающие хрупкие плечи. — Это повод для паники? Ты знаешь, что у него дела совсем плохи, он почти всё потерял из-за «короны». Скорее всего, будет уговаривать вас на продажу дома. Что ты так разволновалась?
— Нет, — закусив нижнюю губу, Нюта мотнула головой. И произнесла совсем, совсем уж тихо. — Он и Фоминым звонил. Костя уже едет.
Демьян невольно нахмурился. А вот это, пожалуй, уже реально трындец…
По ходу, пришли вести из Китая. И, по ходу, не совсем хорошие.
Чёрт!
— Иди в машину, заяц, — вздохнув, Исаев на миг притянул к себе девушку и крепко обнял. — Поедем. И не кисни, ладно?
— Я постараюсь, — кисло улыбнулась Соболева, явно ни во что хорошее уже не веря.
И ее можно было понять.
— Помощь нужна? — как только звякнул колокольчик на двери, и парни остались одни, негромко спросил Игорь, прекрасно уловивший ситуацию.
— Да хер тут чем поможешь, — Демьян раздраженно провел рукой по каштановым волосам, и принялся собирать со стола вещи типа бумажника и ключей от машины. — Я полгода не мог ни прорваться в Китай, ни связаться с клиникой. С этим вирусом все как с ума посходили. Месяц назад, как первые послабления пошли, кое-как смог отправить туда своего управляющего на частном самолете, надеялся хоть на какую-то ясность — но он даже не звонил.
— Ей не говорил? — кивнул Липницкий в сторону панорамных окон, за которыми, на парковке, было видно, как нервно курит рыжая девчонка.
Ее было искренне жаль…
— Нет, конечно, — криво усмехнулся Исаев. — Не хотел раньше времени давать надежду.
— М-да, брат, — тоже поднявшись, Игорь хлопнул его по плечу, пытаясь поддержать. — Сам не верю, что это говорю. Но ты всё сделал правильно. И раньше, и сейчас. Береги ее, ладно?
— Как-нибудь без тебя разберусь, — привычно хмыкнул Антихрист, протягивая руку. — Ладно, давай. Звони, если останешься в городе надолго.
— Договорились, — улыбнулся по уши счастливый Эльфенок. Несмотря на развернувшуюся драму, он был полностью доволен. Еще бы!
Ранее, абсолютно глупое стечение обстоятельств, затащившее его сюда, оказалось просто подарком судьбы. Увидеть самого Демьяна Исаева, да еще такого! Похоже, далёкое «почетное» звание коника ушло в небытие, и нехристь окончательно эволюционировала в нормального, адекватного человека.
Со скидкой на характер, конечно!
В любом случае, отчаянно скучающей Лёльке теперь будет, о чем рассказать. И Липницкий покидал кофейню с легким сердцем, довольно насвистывая себе под нос….
А вот в чёрном «Камаро», мчащемуся загород по практически пустым дорогам, атмосфера была не столь радужной. Нюта, забившаяся на заднее сидение, отказавшись сесть вперед, на нервах сгрызла все ногти и искусала губы до крови. Бледные, постоянно потеющие ладошки были сжаты между плотно сведенных колен, а перепуганные глаза, казалось, занимали всё лицо разом.
Смотреть на нее, даже через зеркало заднего вида, было просто невозможно. И Демьян был бы рад ей помочь, успокоить, обнадежить. Да только как? Все слова были бесполезны, да она их и не услышит. А дела… Всё, что мог, Исаев уже сделал.
Эта вынужденная беспомощность просто бесила. Не находилось даже нужных слов — они все уже давно были придуманы и произнесены, бесчисленное количество раз, все по очереди и вразнобой. Но толку?
Почти год после аварии Нюта находилась в состоянии постоянной тревоги и неизвестности, а потом, когда забрезжила надежда, ей и тут обломали крылья! Раньше ей придавали сил даже крупицы положительной информации, а потом будто перекрыли весь кислород разом. Это было жестоко.
Последние полгода она съедала сама себя, пытаясь делать вид, что всё в полном порядке. Ходила, улыбалась, ругалась, танцевала иногда… А по ночам, прячась ото всех, просматривала с телефона все последние новости, особенно заграничные.
Как только с ума не сошла?
— Ты уверена? — когда прошло уже долгие пятнадцать минут, а Соболева все еще не собиралась даже сдвинуться с места, Демьян обернулся в сторону заднего сидения, перетянутого хорошей белоснежной кожей. — Может, мне сходить одному?
— Нет, — хрипло, и почти неслышно произнесла она. И, откашлявшись, пояснила чуть громче, отрывая, наконец, взгляд от коттеджа, который всё это время созерцала невидящим взглядом. — Нет. Я должна сама. Но ты же пойдешь со мной, да?
Демьян не ответил. Вместо этого, он покинул удобный салон своего авто, открыл дверь и аккуратно выдернул оттуда поникшую Соболеву. Но и уйти сразу не дал: просто стоял какое-то время, прижимая ее к себе, поглаживая по растрепанным волосам:
— Глупая. Куда я от тебя денусь? Заяц, мы пойдем туда только тогда, когда ты будешь готова. Ни раньше, ни позже. Если захочешь — уедем прямо сейчас, и я ни скажу тебе ни слова. Подробности узнаем потом.
— Я была бы рада, — рыжая горько вздохнула и как ребенок, крепко обхватила его за талию двумя руками. — И очень бы хотела свалить всё на тебя. Но в этот раз мне нужно проявить самостоятельность. Да?
— Да, — хмыкнул Исаев, хотя думал совсем наоборот. Но разве он мог сказать вслух что-то подобное? Ей? — На этот раз было бы неплохо. Иначе я разорюсь платить за твой интернет. Ты слишком много новостей читаешь.
— Ой, всё! — фыркнув, как всегда легко ведущаяся на провокации девушка легко стукнула его по груди. — Началось в колхозе утро. Жадничаем, да?
— Ищем рациональный подход, — насмешливо поправил ее Антихрист. И, перехватив ее ладонь, коротко поцеловал тонкие пальцы, спокойно улыбаясь. — Ну что, успокоилась?
— Наверное, — невнятно пожала плечами она, окидывая взглядом красивый коттедж, который она столько раз рассматривала из его окна или с террасы, но так и не решилась зайти. Хотя Демьян предлагал. — Ладно, пойдем. Раньше сядем, раньше выйдем.
— Обожаю твоё чувство юмора, — возведя глаза к безоблачному, ясному летнему небу, Антихрист потянул ее во двор, переплетая их пальцы.
Естественно, он тоже язвил… И, естественно, не просто так!
Как бы ни хотелось, ее нервозность передавалась и ему. Что поделать, остро чувствовать все настроения собственной девушки он научился уже давно, это было неизбежно. И, кстати, он ни разу об этом не пожалел.
…Вся честная компания обнаружилась на первом этаже, в уютной, но явно не прибранной гостиной. Костя хмуро и молча подпирал дальний за камином угол, на кухне гремел чем-то Макс, а Алекс, вольготно развалившийся на одном из диванов, вдруг странно хихикнул, сжимая большой стакан:
— О! И сестренку нелегкая принесла!
Демьян, рассмотрев невнятное выражение его лица, огромные, расширенные зрачки, плохую координацию, выплеснувшийся на пол вискарь… и изобразил фейспалм:
— Он пьяный.
Нюта, резко обернувшись, узрела неоспоримые признаки и машинально повторила его жест.
Да уж. Только этого теперь не хватало!
— А ты-то что тут забыл? — словно только что заметив присутствие Исаева, окрысился наворачивающий по ковру круги Ярослав, еще минуту назад предпочитавший молчать, как деревянные перила.
Тут даже сразу не нашлось, что ответить. Причем ни у одного из присутствующих.
Он что, серьезно думал, что Антихрист оставит свою любимую девушку одну, да еще в такое время? Охренеть, какие больная фантазия!
— Не обращай на них внимания, — из пищеблока показался младший, но самый адекватный из братьев, и сунул единственной девушке в их компании чашку с крепким свежим кофе, от которого за километр разило коньком. — Как были придурками, так и остались.
— Да мне пофиг, — сделав первый глоток, Соболева откровенно поморщилась. Но, звякнув белой чашкой о блюдце, все-таки взяла себя в руки и решилась спросить. Правда, весьма резко. — Какого хрена он всех нас здесь собрал?
— А, то есть напрямую ко мне обратиться тебе уже западло? — криво усмехаясь, повернулся к ней Ярослав. — Научилась плакаться всем подряд в жилетку? Защитников нашла?
— Да я б легко, — сузив глаза, Нюта ответила сразу, шагнув вперед. — Но ты ж молчишь, как партизан на допросе. Кто тебе хвост так прищемил, а, Ярик? Это отсутствие последних денег сделало тебя таким нервным? Хочешь наше согласие на продажу дома получить?
— Заткнись! — рявкнул взбешенный Соболев, резко подаваясь вперед.
Вот только скалил зубы он зря — не успел сделать и шагу, сжимая кулаки, как Демьян машинальным жестом задвинул Нюту за спину, а между ними встал Макс с самым серьезным видом и не сцеженным ядом:
— Сам завали хлебало. Достал! Какого хрена ты нас позвал? Чтобы в молчанку играть? Если есть новости — говори. Если нет — мы пошли отсюда!
— Да что ты? — обернулся к нему Ярослав, лихорадочно блестя глазами. — Думаешь, это так просто? Умный нашелся, млять!
— Непросто говорить о чем? — наплевав на сопротивление, рыжая вынырнула из-за защитного «барьера» из парней, и требовательно дернула старшего брата за рукав откровенно мятой рубашки. — Ярослав! Зачем мы здесь? Что с родителями? Ну?!
Старший Соболев набрал в грудь воздуха… и промолчал.
Нюта от него отшатнулась, заметно бледнея:
— Яр… с родителями же всё в порядке? Скажи, что это так!!
Но от Соболева нельзя было добиться ни слова.
Его трясло, он переминался с ноги на ногу, едва заметно психовал, лохматил волосы… Но так ничего не выдавил в ответ, лишь напоследок скрипнул зубами.
Демьян уже вполне серьезно собирался ловить Нюту, явно собирающуюся сползти в обморок, и посылать Костю за валерианкой, когда неожиданно скрипнула, открываясь, тяжелая входная дверь.
Яркий солнечный свет будто сразу нейтрализовал весь скопившийся за пару несчастных минут негатив. Пришлось даже щуриться, чтобы разглядеть внезапно нагрянувших гостей, в которых, в первую очередь, Исаев, к своему удивлению, узнал собственного управляющего.
Мужчина средних лет, с полностью седыми висками и песочного цвета легком костюме, только кивнул в качестве приветствия, и тут же посторонился, освобождая дорогу. Вторым показался более молодой мужчина, крупный, но быстрый, очень даже суровый на вид, одетый, к всеобщему удивлению, в пляжные цветастые шорты и тапочки.
Но его странный, для важного человека, дресс-код бледнел и вовсе был незаметен даже на второй… третий, четвертый, пятый взгляд!
Потому что вся одежда единственного управляющего огромной корпорации Юрия Соболева, кроме фирменной белоснежной улыбки, была практически незаметна на фоне простого спортивного костюма довольно крепкого мужчины средних лет, который опирался на его плечо одной рукой, а второй сжимал невзрачную на вид, но весьма затейливую на самом деле трость.
Его темно-медные волосы были покрыты сединой. Вдоль всего левого виска и на щеку тянулся тонкий, почти незаметный шрам, но его выразительные зеленые глаза улыбались. Ему хватило всего одного цепкого взгляда, чтобы оценить обстановку вокруг, и сосредоточить всё свое внимание на единственной женской, замершей, как деревянный столб, фигуре:
— Нюта…
Анька отреагировала ни сразу. Она затуманенным взглядом посмотрела сначала на одно управляющего, затем второго. Обхватила себя ладошками за плечи, будто замерзла, потом обвела невидящим взглядом всех вокруг… И ее голос вдруг дрогнул, будто всё еще не веря:
— Папа?..
— А, то есть меня тут не рады видеть, да? — первой нарушая вязкую тишину, весело заявила болезненно-бледная, усталая женщина, зашедшая последней, и потому оставшаяся без должного внимания. Она была очень худой, но смотрела притворно-грозно, с задорным огоньком в глазах, уперев руки в бедра.
Исаев в мгновение ока понял, кто это — сходство с присутствующими здесь парнями было заметно невооруженным взглядом.
— Мама, — подтверждая его подозрения, слабо пискнула Соболева… и, впервые в жизни, натурально разревевшись, от переизбытка чувств, грохнулась на коленки на пол!
Исаев даже не стал ни поднимать ее, ни успокаивать. Он просто прислонился плечом к стене, складывая на груди руки. И резко, выдохнул, чувствуя, как его самого начинает отпускать скопившееся за последнее время, воистину титаническое напряжение.
Кажется, теперь всё будет хорошо…
И вот это, как раз уже точно!