Автор: Катерина Росс

Книга: Дом страха

Серия: Сыны Гоморры

Жанр: альтернативный (м/м, гей), эротика, фэнтези, ЛФР

Переводчик: Ольга Третьякова

Редактор: Султана

Русификация обложки: Xeksany

Предупреждения СЛЭШ, демоны, магия

Переведено специально для группы: ❋SLASH❋MENAGE❋LOVE❋BOOKS❋18+❋

«Если ты хочешь предсказуемой жизни, то, наверное, выбрал не ту профессию», — сказал себе Тристан, глядя в потолок. Несколько щедро раскрашенных фавнов и еще несколько неопознанных гротескных существ смотрели в ответ. Они выглядели раздраженными и неодобрительными. Может быть, это было как-то связано с тем, что он нарисовал меловой круг на фресках, чтобы поймать и изгнать демона — задача, которую он выполнил отлично. А может быть, они были шокированы тем, что произошло потом, на кровати прямо у них под носом. Двухдневный секс-марафон с похотливым инкубом. Какое несчастье для невольных свидетелей.

Тристана вызвали в «Приют алхимика», отель в центре Праги, исключительно для того, чтобы он провел сеанс экзорцизма. Встреча с упомянутым инкубом, который называл себя Яреком, — это совпадение, но счастливое, по крайней мере, пока. Сначала он чувствовал себя странно, потому что тот принял внешность Тристана, но Тристан видел так много странных вещей за свою не столь долгую жизнь, что неловкость довольно быстро прошла. Как оказалось, заниматься сексом с двойником было значительно лучше, чем кончать в одиночку.

Тристан лениво повернулся на бок, чтобы видеть что-нибудь получше, чем фрески на потолке. Ярек лежал, растянувшись на простынях рядом с ним, голый и самодовольный. Они оба лежали потными кучками после очередного раунда наслаждения друг другом, ожидая обслуживание номеров с едой. Поздний завтрак или ужин. Тристан потерял счет времени.

Он сильно злоупотребил гостеприимством владельца отеля Густава Мейера, который нанял его. Давно пора было объявить, что дело сделано, и выехать из отеля. Он задержался на внезапной мысли. Захочет ли Ярек пойти с ним?

Но зачем ему это? Инкуб, казалось, неплохо устроен. Он сказал, что заключил с Мейером взаимовыгодное соглашение. Это позволяло ему оставаться на территории заведения и соблазнять посетителей, если они были к этому склонны, и таким образом питаться их сексуальной энергией. По сути, Ярек был эскортом.

Что мог предложить ему Тристан? Немного. В свои двадцать с небольшим лет он все еще был бродягой, бездомным. Просто маг без лицензии, выполняющий внештатную работу по всей Европе. Он зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить себя, и даже пользовался хорошей репутацией, но не был ни богат, ни влиятелен. Кроме того, его едва ли можно было назвать примером отличного жизненного выбора.

Ярек, казалось, получал такое же удовольствие от их секса, как и Тристан, и, возможно… только возможно… испытывал к нему некоторую симпатию, но хватит ли этого?

Впрочем, не было ничего плохого в том, чтобы спросить Ярека. Он мог решить сам.

— Хочешь пойти со мной? — Тристану хотелось, чтобы это прозвучало беззаботно, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Я имею в виду, что мы могли бы путешествовать вместе. Прага, без сомнения, великолепна, но есть и другие замечательные места. Думаю, мне не помешала бы компания.

Ярек тихо рассмеялся. — О, я повидал много разных мест, хватит на всю жизнь, — он повернулся лицом к Тристану. — Не смотри на меня так. Я не хотел быть невежливым. И это не значит «нет». Но я не могу просто уйти, так что это и не «да». Тебе придется спросить мастера Мейера.

— Спросить его о чем?

— Позволит ли он мне уйти с тобой.

Тристан тупо уставился на него, и Ярек вздохнул от его непонимания. — Я же сказал, что у меня с ним соглашение. Оно действует в обе стороны. Он позволяет мне работать в его отеле, но это значит, что я привязан к нему. Я не ищу любовников на стороне. Я не отказываю никому из его гостей, кто хотел бы меня видеть. Совсем как обычный эскорт.

Тристан поморщился. — Так он что? Твой сутенер?

Он не хотел, чтобы это прозвучало так грубо. К счастью, Ярек только весело фыркнул.

— Можно и так сказать. Хотя он, конечно, обидится, если ты его так назовешь. Это просто деловое соглашение.

— Это постоянный контракт?

— Год и один день. Обычное дело для таких существ, как я. Он еще не скоро истечет. Я не уверен, что ты захочешь ждать.

Рука Ярека рассеянно скользнула по боку Тристана вниз к бедру и осталась там, как бы намекая, что у них есть более приятные варианты провести время, чем обсуждать это. Член Тристана одобрительно дернулся, соглашаясь с невысказанным предложением, но Тристан хотел сначала прояснить ситуацию.

— Итак. Если я поговорю с Мейером… и мы все уладим… ты пойдешь со мной?

— Я мог бы.

— Мог бы, но захотел бы?

Он чувствовал себя трогательно неуверенно, когда задавал этот вопрос, и его сердце замерло, когда Ярек ответил не сразу. Он не осмеливался взглянуть ему в лицо.

— Думаю, да, — наконец услышал он. — Скорее всего, — добавил Ярек, придвигаясь. И опаляя дыханием ухо Тристана, прошептал. — Скажи мне, куда ты хочешь пойти.

— Может быть, в Вену? — предложил Тристан неровным голосом, в то время как влажный язык Ярека медленно двигался вокруг мочки его уха. Кудри Ярека щекотали его щеку. — Там есть чем заняться внештатному магу, и есть чем заняться после того, как работа выполнена.

— Например, вот этим? — дорожка щекочущих легких поцелуев спускается по шее Тристана.

Тристан рассмеялся. — Я имел в виду оперу и все такое. Но это… это тоже хорошо.

Мокрая полоска потянулась вдоль его ключицы. — А куда еще мы поедем?

— В Рим, безусловно, — со всеми его пророками, святыми и сивиллами, застывшими на месте и во времени, в мраморе и краске. Со всеми его гробницами и пантеонами, храмами и устрашающе древними катакомбами. Возможно, они покажутся менее пугающими, если кто-то будет держать вас за руку, когда вы будете проходить мимо них.

— И в Париж, — на его старейшем мосту, Понт-Неф, наверняка будут толпы туристов. И светлячки, похожие на крошечные сигаретные искорки над мутными водами Сены. Он уже видел их однажды, но не было никого, кому можно было бы их показать.

— Это было бы здорово, — мечтательно выдохнул Тристан. Может быть, даже глупо романтично. Он уже очень давно не думал о романтичных вещах и не ожидал, что это когда-нибудь случится.

Ярек промурлыкал в знак согласия, его поцелуи скользнули ниже, вниз по груди Тристана…

И вот тогда, наконец, прибыло обслуживание номеров.

Ярек в последний раз быстро поцеловал Тристана в пупок.

— Оставайся здесь. Сейчас принесу.

Он выскользнул из постели и даже не потрудился обернуть вокруг талии простыню или полотенце, чтобы не показаться невежливым. С того места, где он находился, Тристан не мог сказать, был ли парень из обслуживания номеров шокирован, увидев обнаженного мужчину, открывающего дверь. Может быть, он просто одарил Ярека снисходительным взглядом, который обычно бывает у персонала отеля по отношению к простым смертным, что бы они ни делали.

— Ты ведь не забыл, что похож на меня, правда? — закрывая дверь, Тристан пожурил Ярека. — Что он подумает, увидев тебя в таком виде, с голой задницей, и предположив, что это я?

— Что ты хорошо повесился? — предположил Ярек с непроницаемым лицом, только уголок его рта дернулся в сдерживаемой улыбке.

Тристан швырнул в него подушкой. — Подлиза!

Ярек поймал ее. — Я тебя смутил? Прости.

Тристан пожал плечами. — Нет, все в порядке.

Это не было смущением. Больше похоже на зависть. Тристан жалел, что не может так легко и беззаботно относиться к своему телу, голому или нет. Ему вообще хотелось бы легче относиться к жизни. У него не было к этому таланта.

Они поужинали в постели, по очереди таская еду друг у друга, хотя Ярек скорее ковырялся в ней, чем ел как следует, а затем возобновили прерванные занятия. Прижавшись друг к другу всем телом, они неторопливо целовались, как будто у них было все время на свете. Тристан почувствовал легкую боль между ног после нескольких раундов энергичного совокупления, но это был приятный ожог, напоминание об их телах, соединенных таким множеством приятных способов, и его член, безусловно, голосовал за продолжение. Простыни под ними были смяты в беспорядке, и Тристан мог чувствовать жар эрекции Ярека рядом со своей собственной, мучительное ощущение, потому что ему нужно было больше трения, больше, больше, и прямо сейчас.

— Ш-ш-ш, спешить некуда, — прошептал Ярек, прижимая свой член к члену Тристана и крепко обнимая их обоих. — Не торопись. Не кончай, пока я не разрешу.

Бедра Ярека лениво покачивались, и Тристан изо всех сил старался не извиваться в неконтролируемом экстазе, или, может быть, агонии, или и том, и другом. Ярек двигался целеустремленно, но жестоко медленно. Тристан вцепился ему в спину, ногти впивались все глубже и глубже, все мышцы напряглись от желания. Он потерял всякое представление о том, сколько времени прошло, но он не мог больше сдерживаться, не мог, не мог…

— Еще нет, — предупредил его Ярек со злой усмешкой, сжимая основание члена Тристана, чтобы предотвратить приближающийся оргазм. — Я хочу насладиться этим. Смаковать тебя, пока я могу. Твое лицо… теперь оно такое открытое, такое беззащитное. Мне нравится.

Ярек провел пальцем по полуоткрытым губам Тристана, засунул его в рот, затем добавил еще один, и Тристан застонал вокруг пальцев в ответ на резкую команду: «Покажи мне, в каком ты отчаянии».

А он действительно был в отчаянии. Их эрекции все еще касались друг друга, но лишь слегка. Тристан с трудом удержался, чтобы не схватиться за свой член и грубо не кончить — нескольких рывков было бы достаточно. И все же он заставил себя лежать спокойно, сжимая в кулаках простыни, в то время как пальцы Ярека продолжали погружаться в его рот. Может быть, именно завороженный взгляд Ярека остановил его. Или то, как прерывисто тот задышал, когда Тристан обвел языком чувствительные кончики пальцев, жадно и послушно посасывая их.

Он хотел, чтобы Ярек тоже потерял самообладание. Он хотел увидеть то же самое нетерпение, то же самое желание на лице, которое отражало его собственное. Ради этого он вполне мог подождать.

Но, о Боже, все было бы намного проще, если бы он был связан, как-то зафиксирован! Может быть, стоит попросить Ярека снова связать его?

— Хорошо, — немного неуверенно похвалил его Ярек. — Вообще-то, идеально. Я думаю, ты заслуживаешь награды.

Наконец, скользкие от слюны пальцы убрались, и было легко догадаться, куда они направятся дальше. Тем не менее, Тристан задохнулся, когда почувствовал их на своей сверхчувствительной расщелине, осторожно пробирающихся, ощупывая. Затем они скользнули внутрь, толчком погрузившись вглубь, и Тристан извивался на них, растягиваясь и обжигаясь одновременно восхитительно и слишком сильно, чтобы вынести.

— Слишком рано? — осторожно спросил Ярек, разминая нужное место, но Тристан только промычал в ответ, не в силах произнести ни слова. Он не знал, хочет ли он больше ощущений или меньше, слишком ли он сильна боль, чтобы продолжать или нет. Он предпочел бы, чтобы Ярек решил за него — в этот момент, на грани полной потери контроля, он не возражал, если Ярек завладеет его телом и будет владеть им столько, сколько захочет. Это почти было бы любезно с его стороны.

Еще несколько толчков, и пальцы Ярека исчезли, оставив его опустошенным, слишком опустошенным. Вместо этого член Ярека скользнул по его промежности, не входя внутрь, а просто дразняще покачиваясь вверх-вниз вдоль расселины. Тристан застонал, когда рука Ярека снова сомкнулась вокруг его давно забытой эрекции, и Ярек наклонил голову, чтобы прикусить губы Тристана как раз вовремя, чтобы уловить этот звук. В его глазах был голод, яростный и неудовлетворенный, выражение, к счастью, близкое к тому, что хотел увидеть Тристан.

— Знаешь, не имеет значения, внутри тебя я или нет, — запинаясь, пробормотал Ярек. — Я все равно владею тобой в этот самый момент, всем тобой.

И это было правдой, верно? Ярек стал его единственным якорем, привязывающим к реальности, когда Тристан самозабвенно толкнулся в его в кулак, выгибаясь от прикосновения, забыв о шрамах на своем теле, о беспокойстве, о контракте Ярека или о чем-то еще. Он чувствовал, как растворяется в похоти, тает, отпускает все…

— Сейчас, — сказал Ярек. — Кончай.

Удивительно, что крик Тристана не переполошил весь отель. Должно быть, звукоизоляция здесь была очень хорошая.

За окном только что выпавший снег искрился на солнце на красных черепичных крышах, и Старый город был торжественно-праздничным в своем белом одеянии. Когда они лежали в постели, усталые и довольные, все было восхитительно прекрасно, но Тристан чувствовал, что идиллия может рухнуть в любую минуту.

Он хотел сделать ее более постоянной, по крайней мере, до некоторой степени. Но подозревал, что он может потерпеть неудачу.

Тристан отложил разговор с Мейером до следующего утра, прекрасно понимая, что это было трусостью с его стороны. Гораздо легче обсуждать деловые вопросы, когда речь идет только о деньгах. Деньги были важны, да, но он мог найти другую работу, если что-то ему не нравилось. Фриланс имел свои преимущества. Но теперь… На карту было поставлено нечто гораздо более важное, и это нервировало.

Разговор с Мейером оказался таким же неприятным, как и ожидал Тристан.

— А зачем мне разрывать контракт? — сказал он и только покачал головой, когда Тристан предложил ему обойтись без оплаты за успешно завершенную работу по изгнанию бесов. — Хотя я и благодарен Вам за помощь, я не могу сравнить вашу работу с несколькими месяцами службы. Уверен, вы понимаете.

— Что я могу предложить, чтобы заставить вас передумать? — спросил Тристан.

Мейер скорчил гримасу и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — О, я не знаю. Не то чтобы мне каждый день нужен был маг. Если только… — он вдруг задумался.

— Если только? — подсказал Тристан, и сердце его затрепетало. Хотя он и не хотел принимать «нет» в качестве ответа, казалось, что выбора нет. Возможность утвердительного ответа заставила его пошатнуться.

— Может быть, мне понадобятся ваши услуги, — протянул Мейер. — Нет, не мне. Как я уже сказал, в моей деятельности нет особой нужды в маге. Но если вы сможете быть полезны кому-то, кто может быть полезен мне… это совсем другое дело. При условии, конечно, что вы ему понадобитесь.

Вот так Тристан и попал на прием к некоему Амброзиусу Шварценштейну.

— Шварценштейн… Шварценштейн… — бормотал он, укладывая вещи в рюкзак. — Знакомое имя. Интересно, он из Венских Шварценштейнов?

Они пользовались большим влиянием при императорском дворе.

Ярек сидел на кровати, скрестив ноги, все еще голый, и наблюдал за процессом упаковки.

— Понятия не имею. Но он здесь известная фигура. Даже я слышал о нем. Формально он владелец художественной галереи. И торговец антиквариатом. Его имя встречается в путеводителе по городу. Но это скорее хобби, чем профессия, насколько я понимаю.

— Он публичный человек?

— Не совсем, но и не затворник. Что-то среднее. Они называют его Černý Baron, Черный Барон. Я не уверен, что у него действительно есть титул, но говорят, что он живет великолепно.

Что такому человеку могло понадобиться от внештатного мага? Много чего, и некоторые из дел могут быть незаконными. Для официальной работы он, конечно же, мог позволить себе нанять профессионального мага. Но чем выше забирается человек, тем выше становятся его ставки. Возможно, Черному барону потребуется сделать что-то очень личное. Это беспокоило Тристана, но не слишком. Не было никакого смысла нервничать, пока он не узнает, есть ли у него для этого веская причина.

Но было еще кое-что, что не давало ему покоя. Он не хотел расставаться с Яреком. По крайней мере, не зная, где они находятся. Но вопрос о контракте Ярека оставался открытым, и Тристану было не по себе.

— Ты можешь взять мою одежду, если хочешь, — предложил он, чтобы поговорить о чем-то успокаивающе обыденном. — С размером проблем быть не должно. — Он достал из рюкзака слегка помятую, но чистую серую футболку и запасные джинсы. — Или у тебя есть что-то свое? Прости, но я не знаю, как вы, инкубы, живете. У тебя есть что-нибудь теплое? На улице очень холодно. Я не хочу, чтобы ты замерз, когда мы уйдем.

«Если», — услужливо напомнил ему разум. Если, а не когда.

Ярек небрежно махнул ему рукой. — Не волнуйся, я не могу замерзнуть.

Но он надел предложенную футболку и провел рукой по грубой ткани джинсов Тристана, словно раздумывая, стоит ли надевать их сейчас или еще есть время заняться чем-то интересным в голом виде.

— Когда я вернусь, как я найду тебя? — спросил Тристан. — Где ты будешь?

Ярек лучезарно улыбнулся ему. Может быть, даже слишком ярко. — Не волнуйся. Я никуда не собираюсь уходить из отеля, так что ты легко меня найдешь. Мне разрешено оставаться в комнате для персонала, когда я не занят. Она в подвале. Кто-нибудь тебе покажет. Только… не позволяй мне ждать слишком долго без каких-то новостей, ладно?

Он тоже нервничал? В конце концов, на карту был поставлен почти год его жизни.

Повинуясь внезапному порыву, Тристан наклонился и поцеловал его в лоб. Ярек внезапно обнял Тристана за талию и уткнулся лицом в его свитер.

— Рим, говоришь?

— Рим. Или все, что мы захотим.

На стойке регистрации Тристан вернул ключи менеджеру и оставил рюкзак в камере хранения, чтобы забрать его позже. Он все равно вернется, что бы ни принесла ему встреча со Шварценштейном.

Он не совсем заблудился, но найти дом Шварценштейна в тихом жилом квартале Троя на правом берегу реки, рядом с огромным заснеженным и освещенным солнцем Ботаническим садом, было, конечно, непросто. Сначала Тристан неторопливо шел мимо бесконечных заборов, заброшенных садов и внушительных, но на первый взгляд пустых вилл, но потом ему пришлось ускорить шаги, опасаясь опоздать. К счастью, он решил прийти раньше, чем нужно, хотя и нервничал. Когда он, наконец, нашел нужное место, то обнаружил, что прибыл вовремя.

Ожидая, пока его впустят, он изучал герб, повторявшийся по обе стороны ворот. Линия разделяла его надвое от верхнего угла до нижнего. На одной половине виднелась серебряная башня на черном холме, на другой — ворон, ковыряющий какой-то круглый предмет. Может быть, камень. Или голова мужчины. Тристан всегда подозревал, что у геральдиков очень мрачное чувство юмора.

Из-за забора тянулась ветка яблони, черная и безлистная, но кое-где украшенная блестящим снегом. Она качалась на холодном ветру, и у Тристана возникло неприятное чувство, что она хочет дотронуться до него.

Наконец мрачный слуга провел его в тепло дома и взял пальто. Тристан рассеянно подумал, что для Пражской зимы ему нужен плащ потолще. На случай, если ему придется задержаться здесь подольше.

Фасад дома выглядел скромно, но внутри был зал, заключенный в резные деревянные панели, с не слишком современными картинами и бронзовыми статуями, скрывающимися в нишах, и любопытными образцами старых доспехов демонстрирующих респектабельность. Тристана провели в библиотеку, где, как говорили, его ждал хозяин.

Комната определенно произвела на него впечатление. Огромные встроенные книжные шкафы орехового дерева выстроились вдоль стен от пола до потолка, заполненные обширной коллекцией томов, потрепанных и новых. Резной каменный камин был окружен книжными полками, а также большими, удобными на вид кожаными креслами. Это было элегантное, хотя и несколько старомодное, убежище. Идеальное место для отдыха и работы.

Высокая фигура в роскошном пурпурном халате поверх темных брюк и белой рубашки стояла у окна, перелистывая страницы объемной книги на подставке для чтения. Черный Барон вовсе не выглядел черным, с его бледной кожей и тонкими, гладко зачесанными назад волосами неопределенного тусклого цвета. Только его выдающийся нос напоминал Тристану ворона с герба на воротах.

Судя по мечтательной многозначительной улыбке Амброзиуса Шварценштейна, он читал «Всемирную историю извращений, полную и нескончаемую» или что-то в этом роде. Однако при ближайшем рассмотрении Тристан обнаружил, что книга в кожаном переплете была знаменитой, хотя и не безупречной работой De Praestigiis Daemonum — о проделках демонов. Вероятно, первое Базельское издание, не меньше. Он изучал его в школе Шоломанс. Конечно, там было чему улыбаться.

Насколько Тристан мог судить по быстрому взгляду, коллекция книг в библиотеке состояла не только из обычных наборов классических писателей, но и из более странных томов в заплесневелых переплетах из овечьей и телячьей кожи. У Шварценштейна, похоже, были особые интересы.

Хозяин дома оторвался от чтения.

— А, — сказал он, — это вы. — Он небрежно загнул уголок страницы, на которой остановился, и с громким стуком захлопнул тяжелую книгу. — Присаживайтесь.

Он указал на одно из больших кожаных кресел и плюхнулся в другое, довольно грациозно для высокого мужчины.

Его халат был украшен повторяющимся жаккардовым узором, возможно, стилизованными листьями или крыльями, и роскошный шелк придавал странный цвет его бледному лицу, как будто от мерцания пламени, хотя камин не был зажжен. А на левом рукаве у него было пятно, скорее всего от кофе. Похоже, его не слишком волновала роскошная одежда, которую он носил.

— Наш общий знакомый сказал, что вы можете быть мне полезны, — сказал он. — И если вы согласитесь, это разрешит очень деликатную ситуацию, в которой вы с ним оказались.

В его латыни слышался легкий акцент, но он не был таким неуклюжим и спотыкающимся, как у Мейера. Как будто он просто не хотел произносить все слова точно, да и не должен был, потому что его все равно слушали бы очень внимательно. Все в нем кричало: «таких людей, как я, производят в крайне ограниченных количествах, поэтому мы заслуживаем того, чтобы проводить свою жизнь в роскоши, и мы либо пользуемся вами, другими людьми, либо нам наплевать на ваше существование».

Тристан гадал, как много Шварценштейн знает о деликатности его положения.

— Видите ли, маг как таковой мне нужен не больше, чем самому Мейеру, — продолжал Шварценштейн, лениво поигрывая своим поясом с кисточками. — И все же, в отличие от него, я мог бы заинтересоваться находчивым молодым человеком, который помог бы мне в… делах. С его стороны было бы желательно знание оккультных практик, если не способность к настоящей магии.

— Каких именно делах? — Подсказал Тристан.

— Разные. Как вы, наверное, знаете, я занимаюсь очень рискованным бизнесом. Искусство. Древности. Дело не только в красоте. С ними часто связано много обмана, воровства и тому подобного. Злые мысли и дела. Проклятия. Иногда даже убийства. Помощник, который будет оставаться в тени и расследовать подозрительные дела, если понадобится, любыми средствами, магическими или нет, может оказаться полезным.

Тристан кивнул. — Понятно.

— Я устрою проверку. Если справитесь, возьму вас на работу… скажем, на год и один день. — Он улыбнулся так, что Тристану показалось, будто он знает о контракте Ярека. — Разумеется, я заплачу вам, и, кроме того, ваши трудности с Мейером будут полностью улажены. Взамен я ожидаю, что вы не будете брать никакой другой работы и всегда будете к моим услугам. Полагаю, этой суммы за месяц хватит.

Он достал из кармана халата заранее приготовленный скомканный листок бумаги и бросил его Тристану. «Вполне достаточно», — подумал Тристан, поймав и расправив бумажный шарик и моргая, глядя на цифры. Это было намного больше, чем его обычный гонорар.

— Так что за проверка? — спросил он.

— Ну, к счастью для тебя, есть тайна, которую я хочу разгадать, и чем скорее, тем лучше. Человек по имени Казимир Врабек был найден мертвым около месяца назад в доме, который он снимал здесь, в Праге. Говорят, очень странная кончина. Почти нет сомнений, что он умер от ужаса. Он увидел или пережил нечто настолько ужасное, что его сердце остановилось. И что бы это ни было, это определенно произошло на месте, потому что не было никаких признаков того, что тело было перенесено откуда-то еще. Говорят, в последнее время он сильно нервничал, усилил свою систему безопасности, даже нанял для этого мага, но никакой информации об источнике его беспокойства нет, по крайней мере, в полиции.

Шварценштейн на мгновение замолчал. — Чтобы было ясно — мне абсолютно наплевать на его судьбу. Меня это не касается. Я даже не очень хорошо его знал. Что меня действительно волнует, так это дом, который он снимал и который теперь свободен для аренды или продажи. С некоторой реконструкцией там было бы хорошее место для временных выставок, рядом с моей галереей, и я хочу его. И все же обстоятельства смерти Врабека вызывают у меня некоторое беспокойство. Если это было как-то связано исключительно с ним, прекрасно. Но если в доме происходит что-то подозрительное, я бы предпочел узнать об этом до заключения сделки. Так что… — он хлопнул в ладоши. — Может ли внештатный маг решить эту маленькую проблему? Узнать то, что другие не в состоянии обнаружить?

— Конечно, — Тристан пожал плечами. — Не вижу причин, почему нет. Вы сказали, что дом продается. Можно мне туда попасть?

— Агент по продаже недвижимости даст вам ключи. По дороге спросите у моего секретаря подробности. Он свяжет вас с ним.

— Есть возможные свидетели? Кто нашел тело?

— Слуга. И есть одна мелочь, которая беспокоит меня в том, что он сказал. Он сказал полиции, что его тоже охватил ужас, когда он нашел Врабека. Конечно, вполне естественно испугаться, если вы обнаружите своего хозяина мертвым с гримасой ужаса на лице, но этот человек был почти парализован страхом, согласно его утверждению. И, судя по моему источнику информации в полиции, это для него нехарактерно. Его могло бы встревожить участие в таком сомнительном деле, он мог бы переживать, что его в чем-то обвинят, но это был бы рациональный, практический страх, а не паника, которая заставляет человека дрожать как осиновый лист.

— Похоже, вы хорошо осведомлены об этом деле.

Шварценштейн медленно улыбнулся ему. — Я всегда стараюсь быть хорошо информированным, когда речь заходит о делах.

— Вы сказали, что плохо знали жертву. Но вы его знали?

— Да. Не близко, но знал. Как и я, да и Мейер тоже, он имел склонность к оккультизму, так мы и познакомились. У меня есть основания подозревать, что он мог ввязаться в какое-нибудь неблаговидное дело.

— Например?

— Не имею ни малейшего представления, — развел руками Шварценштейн. — И, как я уже упоминал, не желаю больше узнавать о его жизненных перипетиях, если только они не связаны с домом, который я собираюсь купить. Единственное, что нас объединяло, — это наше… хм… увлечение эзотерикой и пристрастие к старым книгам на эту тему. Но хотя я интересуюсь оккультными искусствами, у меня нет ни желания, ни потребности практиковать их. Если мне понадобится магия в работе или на досуге, я всегда могу кого-нибудь нанять.

«Или приказать прислуге», — подумал Тристан.

— Что же касается бедного покойного, то у него, возможно, была такая потребность, — продолжал Шварценштейн. — Я просто не знаю подробностей. Я не так давно в Праге, так что мог пропустить какие-то сплетни, гуляющие о нем по городу.

— Так вы не местный?

— О нет. Но разве мы все в каком-то смысле не таковы? — он сделал легкий жест своей белой рукой с длинными пальцами. Вышитый носовой платок не выглядел бы в нем неуместным. Может быть, не очень чистый. — Весь этот пост-Вавилонский бардак, разделение людей на своих и чужих, это так запутанно. Я предпочитаю верить в то, что я гражданин мира. Хотя мир порой может быть иного мнения.

— Есть ли кто-нибудь, кто может знать, есть ли вообще какие-нибудь сплетни? Друзья, коллеги?

— Я не уверен, что он был очень общительным человеком. Однако я могу ошибаться, потому что встречался с ним всего несколько раз, так что не стесняйтесь расследовать. Вы могли бы спросить антиквара, с которым он часто общался. Как и в случае с агентом по недвижимости, мой секретарь должен сообщить вам подробности. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Можете начинать. Вперед! Поразите меня.

«Может быть, я так и сделаю», — подумал Тристан. До сих пор у него было много сложных заданий, но теперь на карту оказалось поставлено нечто действительно важное, а не только деньги. Тем больше причин показать себя с наилучшей стороны.

По дороге к антиквару, сидя в трамвае рядом с очень похожей на ведьму старой леди, которая время от времени неодобрительно поглядывала на него, Тристан просматривал в телефоне местные новости. Таинственная смерть была, конечно, одной из немногих тем для журналистских сплетен во время тихого зимнего сезона. Но фактов было мало, и Тристан уже знал их. Никто, казалось, не копался в прошлом Врабека достаточно глубоко, чтобы обнаружить что-то стоящее упоминания.

На единственной фотографии он выглядел в полном соответствии со своим именем. Врабек по-чешски означало Воробей, и этот человек действительно походил на взъерошенную птицу на жердочке, его голова была наклонена набок, темные глаза подозрительно смотрели.

Тристан поймал себя на том, что слишком долго смотрит на фотографию. В глубине его сознания мелькнула мысль, очень отвлекающая, не имеющая никакого отношения к делу. Сначала он не совсем понимал, что означает для него предложение Шварценштейна, кроме того, что это был шанс решить его проблему с Мейером и заработать хорошие деньги. Теперь его осенило неприятное осознание: он обещал Яреку, что они уедут, и Яреку, похоже, понравилась эта идея, но работать на Барона Шварценштейна означало остаться в Праге на целый год. Как Ярек это воспримет? Согласится ли он в любом случае покинуть свое нынешнее жилище? Тристан надеялся, что он уступит. Казалось, они удивительно хорошо ладили, несмотря на необычные обстоятельства их знакомства.

Тристан мог бы найти жилье для них двоих, что-нибудь более или менее дешевое, но комфортное. Его мысли неизбежно возвращались к ленивым утренним часам в постели, к столкновениям на крохотной кухне, как предлогу для того, чтобы еще немного поразвлечься. Руки, прокрадываются под футболки друг друга, исследуя, скользя ниже… Грубая щетина приятно щекочет кожу… А потом они будут использовать душ самым неподходящим образом…

Он уже очень давно не жил с кем-то другим. Будет ли он сносным соседом? Это было новое чувство для него, робкое желание быть принятым как часть чьей-то жизни, а не только для секса, и крошечная надежда, что это может сработать.

Хотя секс на самом деле тоже великолепен.

Но в любом случае, сначала ему нужно разгадать эту тайну. А для этого ему нужна ясная голова.

Антикварная лавка пряталась в узком проходе в так называемом «Маленьком квартале» — Мала Страна, и над дверью красовалась странная вывеска — змея, обвившая раскрытую книгу и заглядывающая внутрь. Другие старые дома поблизости также имели свои гербы, обычно указывающие на род занятий их владельцев, иногда прямо, как золотые весы над ювелирным ломбардом или скрещенные скрипки над витриной с музыкальными партитурами, но иногда очень смутно. Можно только догадываться, что может означать, например, зеленый омар.

Магазин встретил Тристана приятным запахом вощеных деревянных полов и отчетливым ароматом ванили, который часто исходил от старой бумаги. Интерьер показался бы одинаково приятным любому коллекционеру книг. С первого взгляда было ясно, что здесь не найдешь потрепанных книжек в мягких обложках — только приличную литературу с доказанной временем ценностью, фолианты в кожаных переплетах с яркими позолоченными деталями. И все же все драгоценные тома были расставлены без церемоний и тщеславного снобизма. Некоторые диковинки выставлялись напоказ в стеклянных витринах, но в основном они были разбросаны по всему выставочному залу в изысканном, казалось бы, бессистемном беспорядке.

Книги жили здесь менее упорядоченно, чем в идеально и любовно организованной библиотеке Амброзия Шварценштейна. Но они явно чувствовали себя более комфортно, поднимаясь с пола ненадежными наклоняющимися грудами, как какая-то чужеродная форма жизни, и образуя союзы на разномастных прилавках и открытых полках. Некоторые из них прятались за спинами других, некоторые бесстыдно предлагали себя, обещая раскрыть свои секреты любому, кто осмелится прикоснуться к ним. Мягкие бархатные кресла и старые ковры с гобеленами дополняли винтажную и раскованную атмосферу магазина.

Его владелец тоже выглядел очень старым, потрепанным временем. С чрезвычайно густыми седыми бровями и сгорбленной спиной, он был похож на сказку, как и многие старые антиквары. Все они имели смутное сходство с одомашненными гоблинами, которые отвечали за какие-то скрытые сокровища. Может быть, они специально придавали себе этот облик.

Старик оказался неприятно удивлен визитом Тристана, когда узнал о его цели. Может быть, у него и были дела поважнее, чем говорить о смерти клиента, но имя Амброзия Шварценштейна произвело на него поистине магическое действие. Это заставило его согласиться потратить несколько минут, чтобы ответить на вопросы Тристана. Не то чтобы он вдруг просиял от восторга при упоминании о хозяине Тристана, но начал рассматривать своего непрошеного гостя с настороженным уважением.

По его словам, Врабек жил в Кутной Горе, приезжая в Прагу только по делам и ради древностей. Он искал необычные, редкие коллекционные книги, иногда рукописи, и все они были особого рода. Практичный тип, как и говорил Шварценштейн.

У него не было родственников. У него почти не было друзей.

— Он был требовательным клиентом. Всегда подозревал, что что-то может пойти не так. Всегда хотел все перепроверить, а потом перепроверить еще раз. Я говорю это в самом уважительном смысле, — сурово добавил антиквар, сдвинув густые брови, как будто Тристан собирался возразить ему. — Скрупулезность — это качество, столь редкое в наше время среди мужчин. Хотя в его случае это была иногда чрезмерная дотошность. Я бы назвал это перфекционизмом. Некоторые назвали бы это иначе.

Что же касается других личных и деловых дел Врабека, то антиквар знал о них очень мало и ясно дал понять, что не намерен совать нос в дела своих клиентов.

— Вы подозреваете, что у него были причины опасаться, что с ним может что-то случиться? — Спросил Тристан, на самом деле не ожидая получить больше информации. К сожалению, этот визит оказался пустой тратой времени. — Может быть, он что-то случайно упоминал, когда разговаривал с вами? Судя по тому, что я слышал, он очень беспокоился о своей безопасности и даже нанял мага, чтобы усилить ее.

Антиквар нахмурился еще сильнее. — Вы уже слышали… О да, должно быть, об этом писали в газетах. Но уверяю вас, в этом нет ничего экстраординарного для тех, у кого есть ценные вещи. Я тоже предпочитаю, так сказать, двойную страховку. Хорошая старомодная сигнализация в сочетании с крошечными ловушками заклинаний. На самом деле я мог посоветовать Врабеку последовать моему примеру. Или нет. Что-то я не припоминаю.

— Значит, у него в доме были ценные вещи?

— Бывали. Временно, до того, как он перевозил их в свой дом в Кутной Горе. Как я уже говорил, он всегда был дотошен. Он не стал бы рисковать даже одной драгоценной книгой в съемном доме, не убедившись, что она в безопасности. Недавно он искал конкретное издание по демонологии, своей любимой теме, но я не знаю, удалось ли ему ее приобрести. Даже если удалось, то не у меня. А может, и вовсе нет. По слухам, кому-то другому повезло больше, чем ему.

«Кому угодно повезло больше, чем мертвецу», — с мрачной иронией подумал Тристан.

— А не было ли кого-то, кто хотел бы, гм, завладеть его находками, какими бы они ни были? — он продолжал настаивать.

Антиквар поморщился, словно у него болел зуб. — Некоторые коллекционеры становятся очень азартными, когда им нужна определенная книга. Это случается время от времени: одного из них грабят, а потом другой начинает хвастаться, что получил такое же издание. Конечно, все библиотечные метки будут удалены, и полиция сочтет это совпадением… Но я не знаю таких людей, — твердо заявил антиквар. — Я имею дело только с порядочными, известными людьми. Кроме того, я не думаю, что Врабек имел в виду какую-то реальную угрозу. Это было его нормальное состояние — беспокойство. Поверьте мне. Его собственные нервы представляли для него большую опасность, чем что-либо еще. Сердечный приступ не был неожиданным исходом.

— Но, насколько я понимаю, это был не просто сердечный приступ. Обстоятельства его смерти были… э-э… не лишены подозрений, — начал Тристан, но старик с неожиданной эмоциональностью замахал на него обеими руками, словно отгоняя дурное предзнаменование. Он вдруг разозлился, а не просто забеспокоился.

— Забудьте об этом. Просто глупые слухи, пустая болтовня, любопытные журналисты, ищущие сенсации там, где их нет. В том, что касалось причины его смерти, не было абсолютно ничего экстраординарного. Просто тот глупый человек, который нашел его, а затем несколько рабочих, которые очистили дом — они, вероятно, слышали какие-то сплетни, и это заставило их нервничать. Невежественные идиоты.

— Да, люди склонны преувеличивать, — тактично согласился Тристан. — Я очень благодарен вам за помощь. Извините, что побеспокоил вас.

— Может быть, вы хотите взглянуть на наши книги, раз уж вы все равно здесь? — спросил антиквар без особого энтузиазма. — У нас есть всякая литература.

Очевидно, он понимал, что Тристан не из тех, кто украшает свой дом редкими книгами или вообще имеет приличный дом, но решил, что нет ничего плохого в том, чтобы спросить. На всякий случай.

Конечно, он не преуспел, и они расстались, слегка разочарованные друг в друге. Тристан пожалел, что потерял время на ниточку, которая вела в никуда. Было приятно иметь представление о том, что за человек был Врабек, но эта информация мало помогала. Он надеялся, что с агентом по недвижимости ему повезет больше.

Район Страхов, расположенный в нескольких минутах ходьбы от Пражского Града и парка Петршин, действительно был привлекательным местом для инвестиций в недвижимость. Возможно, не самое лучшее место, но не слишком далеко от обычных туристических маршрутов и в то же время не слишком завышенная цена. Однако дом, о котором шла речь, вовсе не был привлекательным. Тристан чуть не поморщился при виде бесхарактерного современного сооружения, так сильно контрастирующего с элегантными зданиями старого города, которые выглядели навеки зачарованными, захваченными мечтой о давно минувших днях. Это был двухэтажный дом, простой куб с эркерными окнами. Серая штукатурка, тонированное стекло, светлый бетон, черная оцинкованная сталь. Другими словами, очень урбанистическое сооружение. И очень мрачное.

С другой стороны, он не казался населенным призраками, потому что в нем не было истории, как хорошей, так и плохой. Что вполне подходило для галереи современного искусства.

— Шикарно, не правда ли? — чересчур жизнерадостно сказал агент по недвижимости Франтишек, вечно улыбающийся молодой человек в элегантном сером костюме. — Недавно построенный. Не какие-то доисторические развалины, как многие здешние здания. Никаких трещин на штукатурке, никаких проблем с сантехникой. Идеальное состояние. Это часть жилого комплекса, но, как вы видите, он стоит отдельно от других вилл и роскошного кондоминиума. Просто идеально подходит для того, что имеет в виду ваш клиент.

Тристан повернулся в сторону «роскошного кондоминиума». Он выглядел не менее мрачно.

— А как насчет той истории в газетах, о человеке, который здесь умер? — спросил он.

Франтишек немного сдулся, но быстро взял себя в руки. — Он умер совершенно естественной смертью. Сердечный приступ. С этим местом не связано никакого криминального прошлого, если это беспокоит вашего клиента. Не о чем беспокоиться. Не о чем. Абсолютно.

Он явно верил, что повторение делает его слова более убедительными.

— Слева есть подземная парковка, — добавил он с надеждой. — Хороший доступ к общественному транспорту.

Эти строки он, очевидно, знал наизусть.

Тристан подумал, что у Агентства, должно быть, возникли проблемы с продажей или сдачей в аренду этой конкретной недвижимости, что было неудивительно, учитывая обстоятельства. Молодой человек был слишком нетерпеливым и заискивающим. Учитывая несколько потрепанную одежду Тристана, совсем не шикарную, было странно, что с ним обращаются как с элитным клиентом. Конечно, он сказал, что был всего лишь представителем потенциального покупателя, и даже назвал его имя, но он не выглядел типичным доверенным лицом. Но если у агента и были какие-то сомнения относительно связей Тристана с известным галеристом, он никак этого не показал. Он изо всех сил старался заинтересовать Тристана. Похоже, он был в отчаянии.

Или, может быть, он привык к странным клиентам.

— Ладно, пойдемте в дом, — предложил Тристан.

Несмотря на весь свой прежний энтузиазм, агент вдруг заколебался. — Я могу подождать здесь. Я не хочу быть слишком навязчивым. Вы сами все увидите. Дом просто идеален. Все прекрасно.

Тристан задумчиво посмотрел на него. — Что-то не так?

— Нет, конечно, нет, — но ему не хватило актерского таланта. Он сказал это слишком поспешно, слишком горячо. Почему он не хочет войти?

— Я бы предпочел, чтобы вы пошли со мной, — сказал ему Тристан тоном, который не поощрял дальнейших споров. — Не могли бы вы открыть дверь?

Франтишек с самым жалким видом возился с ключами и неподатливыми замками, словно оттягивая момент, когда ему придется войти, но, в конце концов, сумел попасть в дом вместе с Тристаном и что-то набрал на охранной сигнализации. Внутри дом выглядел не просто заброшенным, но и неприветливым. Несмотря на то, что яркий зимний день еще не кончился и золотистый свет лился сквозь эркерные окна, большой зал был мрачен и уныл в своем клиническом минимализме. Он была пуст, но серо-стальная, функциональная офисная мебель довершила бы картину сходства с моргом.

— Где они нашли тело? — небрежно спросил Тристан, оглядываясь.

У агента, стоявшего за спиной, начался сильный приступ кашля. — Э-э… Хмм… Здесь, в холле, — наконец выдавил он. — У входной двери. Там не было никакого… э-э… загрязнения, если это вас беспокоит. Они нашли его довольно быстро.

— Значит, он просто вошел или хотел уйти, — задумчиво произнес Тристан. Внезапно уйти показалось ему хорошей идеей. Всего несколько шагов назад к двери. Здесь было слишком холодно, и в то же время душно. Воздух был тяжелый. Затхлый.

Агент выглядел немного бледным, когда Тристан повернулся к нему, чтобы спросить. — Я вижу, что система безопасности по-прежнему работает? Это от предыдущего арендатора?

— О нет. Она установлена для всех вилл в этом комплексе. Кроме того, у него была установлена собственная система безопасности, но, насколько я понимаю, она была демонтирована. Так странно иметь несколько систем сигнализации одновременно.

— Но безопаснее, я полагаю? Этот район считается опасным?

— Вовсе нет, вовсе нет, — агент вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Дело в том, что он был довольно странным человеком, насколько я знаю. Очень, очень нервным. Я уверен, что район не имел никакого отношения к его желанию защитить себя.

Тристан тоже почувствовал себя странно неловко. Все это время ему хотелось оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что там никого нет.

— Я слышал, что он дополнительно еще и мага нанял, чтобы наложить охранное заклинание на помещение. Оно тоже больше не работает?

— Похоже, что нет. По крайней мере, не сработало, когда слуга вошел и обнаружил его. Дверь была приоткрыта, и обычная охрана была отключена.

Сердце Тристана забилось быстрее без всякой видимой причины. Когда они не разговаривали, тишина казалась угрожающей, будто сосредоточенно ожидающей какого-то странного, неприятного звука, который нарушит ее. Скрежет чего-то острого по стене. Скрип половицы наверху, где никого не должно быть. Звук так и не раздался, но острое осознание того, что он раздастся, в конце концов, не прекратилось.

— Я вижу, здесь нет никакой мебели. Его вещи уже убрали?

— Конечно, иначе компания не смогла бы снова сдавать дом. Он был едва обставлен, так что убирать особо нечего, но это был полный кошмар, увозить его вещи в хранилище — ну, вы знаете, на случай, если все-таки появятся наследники, хотя это считается маловероятным, — сказал ему Франтишек конфиденциальным тоном, который обычно сопровождал сплетни. — Жилищной компании пришлось нанять големов, что, должно быть, обошлось намного дороже, чем обычная команда по транспортировке.

— Неужели? Почему?

Франтишек коротко рассмеялся. — Големы не суеверны. У них нет живого воображения или вообще никакого воображения. Сразу после… неприятностей… по дому поползли слухи, как это иногда бывает после внезапной смерти — полная чушь, но вы же знаете, как это бывает с необразованными людьми — и рабочие не захотели заходить.

Действительно, неприятность. Судя по тому, что антиквар рассказал Тристану, Врабек не был легким клиентом. Удивительно, но после его смерти работать с ним не стало проще.

— Из дома ничего не пропало?

Лицо Франтишека потемнело, и он осторожно спросил. — Что вы имеете ввиду?

— Я имею в виду, его не ограбили или что-то в этом роде? Возможно, именно это и стало причиной сердечного приступа. Мне сказали, что у него могли быть здесь ценные антикварные книги.

— Ах, это. Нет, полиция не обнаружила ничего подозрительного, иначе дом все еще считался бы местом преступления. Они не были в особом восторге от того, что им пришлось осмотреть его, даже неохотно, но они это сделали. Я не слышал, чтобы при составлении списка вещей жильца было обнаружено что-то действительно ценное, но не сомневаюсь, что все было сделано в правильном порядке и в соответствии с законом.

— Да, я в этом уверен, — рассеянно согласился Тристан. Его внимание начало дрейфовать по собственной воле, когда он попытался понять, что беспокоило его в окружающей обстановке. В доме было совершенно тихо, и все же…

— А что будет со всеми изъятыми вещами? — спросил он, хотя на самом деле ему было все равно. Ему просто нужно было ухватиться за какую-нибудь обыденную мысль, вместо того чтобы позволить своему разуму блуждать в нежелательном направлении.

— Его продадут с аукциона, если никто из наследников вовремя не предъявит права на имущество. Но я слышал, что это едва покроет расходы на удаление и хранение всего этого.

Франтишек, отвечая, не смотрел на него. Что-то заставило взгляд Тристана тоже блуждать вокруг, высматривая признаки опасности. Конечно, их там не было, но… что, если они оба просто не видят их, просто чувствуют надвигающуюся необъяснимую угрозу?

На подоконнике густо лежала пыль, и Тристан провел по ней пальцем, стараясь сосредоточиться. — Здесь кто-нибудь убирается, пока нет жильцов?

— К сожалению, нет. Об этом должна была позаботиться одна женщина… но она, похоже, тоже оказалась суеверна. Сказала, что не может оставаться в доме, где умер человек. Это было слишком ошеломляюще для нее. Представляете? — он нервно рассмеялся. — Полная чушь. В настоящее время мы ищем замену.

Несмотря на все усилия подчеркнуть, что сам он не суеверен, Франтишек не удержался и, бросив еще один обеспокоенный взгляд по сторонам, шагнул чуть ближе к входной двери.

Тристан тоже это почувствовал. Что-то было не так. Что-то приближалось.

Что-то неопределенное и темное, и оно ползло, ползло все ближе. Уродливое, голодное, ненасытное… невидимое…

— Хотите посмотреть другие комнаты? — спросил агент дрожащим голосом.

Дышать было трудно. Комнаты наверху, возможно, не так пусты, как следовало бы. Там, наверху, бесшумно поднимались тени, объединенные зловещей готовностью встретить непрошеных гостей. Что-то холодное, влажное и скользкое извивалось и разворачивалось, мечтая о возможности причинить вред. Оно ждет уже слишком долго…

— Ммм… Я думаю нет, — проскрежетал Тристан. — Этого достаточно. Я увидел достаточно.

На мгновение его охватила паника, по спине побежали ледяные искры, а ноги превратились в желе, и он вдруг подумал, что дом не выпустит их наружу. А затем пришло полное физическое облегчение, когда они оба бросились на открытый воздух, в зимний холод и солнечный свет. Тристан, шатаясь, спустился с крыльца. У него кружилась голова. Но стоило ему сделать всего несколько шагов из тени дома, и он почувствовал себя лучше, наконец-то в безопасности. Неужели он выглядит так же ужасно, как бедный Франтишек, бледный и измученный?

— Вам нужно увеличить комиссионные за продажу этого особняка, — посоветовал ему Тристан. — Сообщите об этом сейчас, пока мой клиент не согласился подписать бумаги.

— Вы думаете, он купит? — недоверчиво спросил агент, но в его голосе прозвучала надежда.

— Думаю да. Мне просто нужно сначала кое-что прояснить. Вы не знаете, сообщил ли предыдущий арендатор кому-то в жилищной компании, что он хочет повысить свою безопасность? Конечно, он должен был это сделать. Я думаю, что мой клиент может быть заинтересован в найме того же агентства. Или это был частный специалист?

Сильное заклинание всегда оставляло след, едва различимый след, так что потенциально Тристан мог проследить его до того, кто его сотворил. Но зачем тратить энергию — много энергии — на эти поиски, когда проверка у арендодателей приведет к тем же результатам, и, возможно, в более короткие сроки? Иногда использовать логику намного проще, чем магию.

Возвращение в Маленький квартал, где он посещал антикварный магазин, было похоже на дежавю. Возможно, старик действительно порекомендовал Врабеку свою собственную охранную фирму, поскольку дом, который теперь предстояло найти Тристану, находился недалеко от книжного магазина. Солнце уже садилось за красные черепичные крыши, и узкая извилистая мощеная улочка была покрыта серой тенью с фиолетовыми оттенками. Двухэтажные дома на этой улице выглядели несколько потрепанными, но величественными, как разорившиеся аристократы, и носили свои сложные лепные рельефы с хвастливым высокомерием, хотя некоторым из этих украшений не хватало кусочков. Несколько крошечных сувенирных магазинчиков, выстроившихся вдоль первых этажей, были уже закрыты, а витрины казались печальными и забитыми непроданным богемским стеклом, китчевыми магнитами, кофейными кружками и футболками с красочными надписями на международной латыни «Amo Praga» — я люблю Прагу.

Знак черной кошки, облизывающей лапу прямо над дверью, было трудно не заметить. Это было то самое место. У входа стояло несколько табличек разного размера и цвета, но столь же сомнительного содержания. Гадание… Практическая алхимия для начинающих… А, вот оно. «Защитные заклинания. 24 часа», на чешском и латыни.

Тристан потянул за большое бронзовое кольцо, служившее дверной ручкой, вошел и поднялся по крутой лестнице. Каменные ступени выглядели так, словно их время от времени грызло голодное чудовище. Скорее всего, время.

После большой порции кофе, которую он влил в себя, Тристан подпрыгивал от возбуждения, наконец, освободившись от остатков парализующей слабости, которую он чувствовал в доме Врабека. У него не было времени на полноценный обед, если он хотел закончить свое дело сегодня, но и так сойдет. Он съест что-нибудь попозже, когда закончит работу.

Когда он нажал на кнопку звонка, ее немелодичный звон заставил его съежиться. Ему вторил пронзительный, дрожащий визг какой-то крошечной собачонки в квартире напротив, где, судя по табличке, жила гадалка.

24 часа, как сказано в рекламе. Так что маг или маги должны быть на рабочем месте. Может быть, работали посменно.

У Тристана была гипотеза, которая объясняла факты, но теперь ему требовались доказательства. В доме Врабека было что-то такое, что действовало прямо на нервы, лишая людей уверенности в себе и заставляя их бояться неопределенной угрозы. За то короткое время, что Тристан жил здесь, стало очевидно, что и он, и агент по недвижимости страдали от одних и тех же симптомов, хотя это была не та неконтролируемая паника, которую испытывал слуга Врабека. Это было больше похоже на нежелание оставаться внутри, как, казалось, было в случае с полицией, перевозчиками и уборщицей. Так что это что-то постепенно выветривалось.

Тристан хотел было еще раз нажать на кнопку звонка, когда дверь, наконец, открылась. К его удивлению, его встретила очень симпатичная миниатюрная девушка. Маги службы безопасности обычно предпочитали строгий и деловой вид, но она была одета небрежно, даже по-домашнему, в джинсы и пыльно-розовую футболку. У Тристана возникло ощущение, что задние комнаты квартиры были жилыми помещениями, в то время как ближайшая к входной двери — с письменным столом и несколькими картотечными шкафами — играла роль офиса, так что она всегда могла оказаться на месте, когда появлялся клиент. Была ли она просто секретаршей или магиней? Он не мог сказать наверняка.

Тристан объяснил, что пришел задать несколько вопросов о доме, который находился под защитой этого агентства. Может быть, это она накладывала заклинания?

Она посмотрела на него уверенно, даже свысока. — Нет. Я приглашу нашего специалиста. Драгомир! — громко позвала она, а затем снова обратилась к Тристану, уже нормальным тоном, — но я боюсь, что он не сможет обсуждать с вами своих клиентов. Это против правил, какие бы у вас ни были причины для допроса.

В дверном проеме появился мужчина. Тристан повернулся к нему… и замер на месте.

Темные волосы, коротко подстриженные на висках и стоящие дикими шипами на макушке. Сильные, грубые черты лица. Живописно неухоженная щетина. Под темной фланелевой рубашкой — руки человека, регулярно поднимающего тяжести.

Воспоминание вспыхнуло в голове Тристана подобно молнии, взорвалось цветами, запахами и звуками.

Старый фермерский дом на зеленом склоне холма, на опушке леса, над идиллическим лугом в долине. Альпийская прохлада в воздухе, запах мокрой травы. За его спиной стояли двое мужчин, их шаги почти неслышны. Его команда. Его подчиненные. И неизвестная угроза, ожидающая их внутри. Еще несколько минут — и его карьера мага закончится. А также жизнь одного из его товарищей по команде.

Он оглядывается в последний раз. Там есть лицо, которое он никогда больше не увидит, и еще одно…

На которое он уставился сейчас. Драгомир.

— Нет! Ты? — все, что он смог сказать.

Каковы были шансы встретиться с ним снова?

Если подумать, довольно высокие, учитывая, что они работали в одной сфере.

— Наверное, это неприятный сюрприз. Верно, Тристан? — рот Драгомира скривился в хмурой усмешке. — Не похоже, чтобы ты ожидал меня встретить. Как ты здесь очутился? Тебе нужна защита?

Тристан подумал бы, что Драгомир усмехается, но едва заметное подергивание губ выдавало его напряжение. Он был потрясен не меньше Тристана.

Драгомир выглядел неплохо, несмотря на все полученные травмы. Только переносица у него была чуть толще у основания, где она была сломана.

— Маг, который наложил охранное заклинание на дом Казимира Врабека, — это был ты? — Наконец сумел спросить Тристан. — Никто не говорил мне, что Врабек нанял соломонара. Они сказали, что ты фрилансер.

— Именно это я и делаю сейчас, и не в последнюю очередь благодаря тебе. После того, что они назвали трагическим несчастным случаем, они обнаружили, что я стал неуравновешенным и выгнали меня. Неуравновешенный! Забавное слово. Конечно, я был чертовски неуравновешен. Чего они ожидали после того, что ты сделал с нами, мной и Лазарем?

Тристан не знал, что сказать. «Прости»? Он сожалел, да, но любые извинения казались лицемерными. Его суд был тихим и быстрым, поспешно завершившимся, когда Драгомир был еще слишком слаб, чтобы присутствовать на нем, хотя и в достаточно ясном сознании, чтобы свидетельствовать против Тристана. После суда, даже если бы Тристан захотел все ему объяснить, он не смог бы. Теперь он был скован связывающим язык заклинанием, в дополнение к обычной клятве секретности и верности Соломонаров. Кроме того, то, что случилось с Драгомиром — это все равно его вина, как бы ни были хороши его намерения.

Драгомир был бы хорошим солдатом-магом для Школоманса, лишенным воображения и преданным, если бы не несчастный случай. А старшие маги, как и сам Тристан, продолжали бы охотиться за его энергией, хотя он и не подозревал об этом, хотя изначально предполагалось, что Конгрегация магов — это взаимовыгодный обмен силой. Так что, может быть, это и к лучшему, что его исключили. Но эта мысль не заставила Тристана почувствовать себя лучше.

Он не должен был соглашаться быть частью системы с самого начала, системы, где избранные творили магию, а другие были только топливом для нее, ничем больше. Тогда он не попал бы в ситуацию, когда ему пришлось бы либо высасывать из двух своих подчиненных всю энергию, чтобы победить противника, которого они были посланы захватить, либо рисковать их жизнями, не используя всю силу, в которой он нуждался для этого. Оба варианта были отвратительны, и тот, который он выбрал, не делал его хорошим человеком. Это просто заставило его страдать вместе со своей командой.

— Поверь мне, я… — начал он.

Драгомир резко оборвал его, и в глазах его мелькнула тьма. — Поверить тебе? Может быть, это и новость для тебя, но я так и делал! Это то, что я и Лазарь должны были делать, полагаясь на твои команды!

Он выглядел так, словно готов был нанести удар или проклятие — без поддержки Школоманса неподготовленное заклинание значительно ослабило бы его, но, похоже, ему было все равно.

Внезапно девушка, о присутствии которой они оба забыли, приказала голосом более властным, чем можно было предположить по ее нежному виду. — Если хочешь драться, выходи на улицу. Но я больше не буду вытаскивать тебя из полицейского участка, Драгомир. Помни об этом, прежде чем вы начнете все крушить.

Стало совершенно ясно, кто здесь главный. Очевидно, не Драгомир.

Драгомиру потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, но он справился. — Не волнуйся, — сказал он с горечью. — Я не собираюсь его бить. Все равно это бесполезно. Что сделано, то сделано.

— Теперь ты, — она повернулась к Тристану. — Спроси, что хотел, и уходи. Мне не нужны неприятности.

— Какое заклинание ты использовал, для охраны дома Казимира Врабека? — спросил Тристан.

— Не понимаю, какое тебе до этого дело, — Драгомир поморщился.

— Ты знаешь, что твой клиент мертв?

— Я все еще не понимаю, какое тебе до этого дело.

— Я расследую это дело. Я почти уверен, что знаю, что произошло. Поправь меня, если я ошибаюсь. Ему ведь нужно было сильное охранное заклинание, не так ли? Но что именно оно будет делать? Включать сигнал тревоги? Нет, у него уже была обычная система безопасности для этого. А что же тогда? Конечно, он хотел бы отпугнуть всех возможных грабителей. Он, похоже, не любил полумер, так что ему хотелось их сильно напугать. Но что если однажды он бы забыл выключить охранное заклятие, когда входил в дом? Похоже, он умер от собственного охранного заклинания, каким бы оно ни было. Оно сработало, и теперь отключено, но его остатки все еще там, как плохой запах. В доме все еще пахнет страхом.

— Ты всегда был самым умным, да? — прорычал Драгомир. — Напомни мне, почему ты больше не работаешь на Школоманс, со всем своим умом. О. Чуть не забыл. Ты предал своих товарищей по команде. Ты, по сути, убил Лазаря. Но теперь ты — праведник, обвиняющий меня.

— Я не говорил, что считаю тебя виноватым. А ты?

— Конечно, нет. Я делал только то, о чем он меня просил. Если ему нужно было заклинание, которое напугало бы вора до усрачки, он должен был быть осторожным и всегда выключать его, прежде чем войти. Если он забыл об этом, то это не моя проблема.

Значит, дело обстояло именно так, как и предполагал Тристан.

— Драгомир, — предостерегающе произнесла девушка — в своем волнении он сболтнул больше, чем следовало, но он просто зарычал на нее, — Что? Он мертв, Ида. Никто не будет жаловаться.

— Никто бы и не жаловался, если бы Вы были более сдержанны в отношении конфиденциальной информации, — раздраженно парировала она.

— Никто не собирается подавать жалобу, — заверил ее Тристан. — Дом будет продан, поэтому будущий владелец обеспокоен остатками страха в атмосфере. Сколько времени пройдет, пока они не исчезнут?

— Еще около месяца, — сказала она вместо Драгомира, все еще недовольно хмурясь. — Обычно заклинание должен отключить сам хозяин, даже если оно сработало на незваном госте, так что дальнейшего заражения не будет. Но это был неожиданный поворот событий. Обычно у нас не бывает таких… несчастных случаев.

В общем, это было все, что Тристану нужно было знать. Он мог бы сказать «спасибо» и уйти, но разве это не чудесное совпадение, что он встретил Драгомира именно сейчас, сразу после того, как смог кому-то признаться, несмотря на нависшее над ним проклятие? Тристану пришла в голову дикая мысль.

— Драгомир, я знаю, что ты злишься на меня, но ты должен знать, что случилось потом. Я сам не могу вам сказать — они сделали все, чтобы я не смогу этого сделать, они наложили на меня заклятие после суда…

— О, конечно. Как это удобно, — отмахнулся от него Драгомир.

— Но я знаю кое-кого, кто может.

Это застало Драгомира врасплох. — Не хочешь мне сказать? — осторожно спросил он, все еще не веря своим ушам.

И Тристан сказал.

Путь обратно к дому Шварценштейна прошел как в тумане — этот день оказался слишком насыщен событиями. Однако главная проблема решена, и это было все, что имело значение.

В сумерках маленькая улочка с виллами по обеим сторонам казалась еще более пустынной. Тристан был полностью предоставлен самому себе. Огоньки в окнах за плотными занавесками были редкими и тусклыми, и тишину нарушали лишь редкие гудки автомобиля где-то вдалеке, на другой улице под уклоном, ближе к Влтаве, но когда звук стих, все снова стало смертельно тихо. Днем Тристан думал, как хорошо здесь жить. Теперь он уже не был так уверен. С другой стороны, Шварценштейн и его соседи, вероятно, не бродили по ночам на улице.

Шварценштейн снова ждал его в библиотеке, на этот раз в кресле у камина, с еще одним массивным томом в руках. Книга по стеганографии, искусству сокрытия информации внутри другой информации.

Он выслушал отчет Тристана внимательно, но без особого любопытства. Похоже, на самом деле его интересовал только сам дом с привидениями, а не судьба его незадачливого бывшего жильца. Или, может быть, он уже знал, что произошло, и это была всего лишь проверка? Как бы то ни было, Тристан постарался изложить все как можно короче.

— Вы можете спокойно купить дом, — сказал он, в конце концов, — но я бы посоветовал подождать, по крайней мере, месяц, прежде чем пускать туда людей — строителей, если вы хотите сделать ремонт, или другую публику. Им это не повредит, но они могут почувствовать, что в доме что-то не так, и начать распускать слухи, что может быть очень неудобно. Охранное заклинание — вещь одноразовая, и оно уже израсходовано, но его призрак, так сказать, задержится там на некоторое время.

— Я полагаю, что намек на таинственную опасность будет только на пользу выставкам современного искусства, — мечтательно размышлял Шварценштейн, помешивая кочергой тлеющие угли в очаге. — Благодарю вас, Тристан. Я скажу Мейеру, что вы мне очень помогли. Что касается нашего дальнейшего сотрудничества — по пути к выходу, пожалуйста, сообщите моему секретарю ваши контактные данные. А после того, как вы осядете где-нибудь постоянно, позвоните ему, чтобы он также записал ваш адрес. Я не особенно люблю формальности, поэтому считаю наш контракт заключенным, начиная с сегодняшнего дня, но боюсь, что вам придется пройти через некоторые бумажные процедуры с моими сотрудниками из-за налогов и тому подобного. Мои адвокаты настаивают на чистоте моих записей. Мы будем называть вашу должность личным помощником, поскольку, насколько я понимаю, у вас нет официальной лицензии на магическую практику.

Тристан пожал плечами. — Прекрасно.

Он тоже не был большим поклонником формальностей, но, учитывая щедрость предложенной платы, не возражал.

Когда он, наконец, вышел из дома Шварценштейна, было уже совсем темно. В серебристом свете уличного фонаря одинокая черная ветка все еще тянулась из-за забора, отчаянно ища добычу или утешение, но не находя ничего.

Крошечное подозрение, словно паук, поползло по цепочке мыслей Тристана, неприятно щекоча. De Praestigiis Daemonum, которую Шварценштейн с таким упоением читал утром — не та ли это книга, за которой охотился Врабек, та, что о демонах? Нашел ли ее Шварценштейн первым или получил после смерти Врабека? Похоже, у него были тесные связи с полицейскими, которые расследовали это дело, и, конечно же, он поддерживал связь и с сотрудниками жилищной компании. Трудно ли будет убедить кого-нибудь из них извлечь хоть одну вещь из вещей Врабека? Даже не слишком большую. Просто старая книга. Наследники Врабека, если таковые и существовали, даже не подозревали о ее существовании.

Последовала еще одна странная мысль, столь же отталкивающая. Может быть, Врабек отвлекся и забыл выключить свою усиленную магией систему безопасности не просто случайно? Шварценштейн, несомненно, выиграет от внезапной кончины Врабека, как ворон с его герба, питающийся мертвой добычей. Подобно многим другим страстным коллекционерам, он не был похож на человека, который, стал бы сомневаться в средствах получения желаемого.

Хотел ли он знать, поймет ли это Тристан? Было ли это очередным испытанием?

Он намеренно указал Тристану на антиквара, который, как оказалось, не обладал никакой ценной информацией. Единственное, что было в нем интересно, — это его неудовольствие при упоминании заклинания безопасности, вероятно, сделанного тем же самым магом, который обеспечивал защиту его собственного магазина. Если он знал, как оно работает, мог ли он сообщить об этом Шварценштейну, намеренно или ненамеренно? Тогда он заподозрил бы, что могло произойти, особенно если бы знал, что именно Шварценштейн приобрел книгу, за которой охотился Врабек. Но, конечно, он будет держать рот на замке, избегая дальнейших неприятностей.

Шварценштейн, возможно, хотел посмотреть, сложит ли Тристан все эти факты, скрытые под другими фактами, и изучить, каким человеком он был. Если Тристан не упомянул о своих подозрениях по этому поводу, это означало, что он либо дурак, упустивший крошечные зацепки, либо благоразумный человек, который будет молчать, как антиквар. В любом случае, с ним легко работать.

Тристан отмахнулся от этих неприятных мыслей. У него не было никаких доказательств. Кроме того, что бы ни случилось, это его совершенно не касалось. У каждого дня было достаточно своих забот, и было бесполезно гадать, какие темные твари прячутся под гладкой поверхностью, если они не прыгают и не кусаются. В своей работе Тристан часто сталкивался с опасными людьми, которые не совсем уважали закон, особенно когда дело касалось артефактов черного рынка. Как показала практика, жизнь была намного проще и безопаснее, когда он оставлял чужие дела в покое. Хороший человек мог бы думать иначе, но Тристан знал, что далек от этого.

В общем, он был очень доволен собой, завершив дело за один день, как и собирался. Единственное, что сильно омрачало его настроение, — это перспектива снова увидеть Драгомира. Они договорились встретиться в вестибюле «Приют алхимика». Тристан найдет Ярека и попросит его рассказать Драгомиру секрет, который он теперь знает, таков был план. Тристан не был уверен, что Драгомир будет полностью удовлетворен тем, что он узнает, но, по крайней мере, он будет знать правду.

Еще Тристан немного опасался признаться Яреку, что им придется остаться в Праге на некоторое время, но это было более мягким беспокойством. Конечно, Ярек поймет.

Как бы то ни было, перед возвращением в отель ему предстояло выполнить очень важное задание, и отвлечь его на какие-либо отдаленные заботы было достаточно трудно. Ему нужно купить обувь для Ярека. Инкуб сказал, что он не замерзнет, но то, что он станет зимой ходить по улицам босиком, конечно, будет выглядеть странно. Где же люди делали покупки в Праге в такой поздний час?

Когда Тристан, наконец, вернулся в «Приют алхимика», Драгомира нигде не было видно. На самом деле это было облегчением, потому что, как бы Тристану ни хотелось все объяснить, он боялся, как Драгомир воспримет его рассказ. Сам факт, что Драгомир согласился его выслушать, должен был бы утешить — честно говоря, Тристан ожидал, что он будет более кровожадным, — и все же его отсутствие было желанным.

Отложив, таким образом, неприятное дело, Тристан спросил, нельзя ли ему сейчас же увидеться с мастером Мейером. Он подумал, что, возможно, придется подождать до утра, и приготовился к этому, но Мейер все еще был в своем кабинете. Должно быть, ему позвонил Шварценштейн.

— Итак? Контракт, — сказал Мейер, не отрываясь от бумаг на столе. Комната была тускло освещена, и желтоватое мерцание на его лысой голове создавало жуткое впечатление, что она сделана из воска. Тристан чувствовал себя немного глупо, стоя перед ним с пакетом из обувного магазина в руке. Надо было оставить его в приемной. Отбросив в сторону внезапную застенчивость, он без приглашения уселся в мягкое кожаное кресло напротив Мейера.

Наконец Мейер соизволил взглянуть в лицо своему гостю. — Похоже, вы произвели хорошее впечатление. Это очень удачно. Я выполню свою часть сделки, если вы этого хотите. Но сначала я должен кое-что прояснить. Если я расторгну свой контракт с инкубом, который вас так интересует, вы согласитесь взять его на себя? Вот в чем дело. Когда инкуб принимает плотскую форму, он становится объектом общего закона, как и любой другой демон. Но у него нет никаких документов. Он может исчезнуть в любой момент, когда захочет, и даже изменить свой внешний вид. Поэтому кто-то должен за него поручиться. В противном случае инкубу придется регулярно заявлять о себе в полицию, если только он не захочет иметь дело с вами. Я имею в виду магов. — Он помолчал, возможно, заметив, что Тристан слегка съежился при этих словах, а затем спросил с большим сочувствием: — вы все еще уверены, что хотите заполучить этого инкуба на таких условиях?

Он ничего не говорил Тристану об этом. Возможно, он надеялся, что теперь он передумает. Шварценштейн должен будет Мейеру одолжение, несмотря ни на что, даже если Тристан изменит свое мнение о Яреке, напуганный ответственностью: иметь любовника-инкуба — это одно, а быть ответственным за него — совсем другое.

Но Тристан не собирался отступать и не хотел никаких неприятностей для Ярека. Выяснять отношения с полицией было совсем не весело.

Переписывание контракта на имя Тристана не заняло много времени. Он был уже приготовлен. Тристан думал, что присутствие Ярека будет необходимо, но он ошибся. Требовались только свидетели, поэтому для подписи были вызваны два сотрудника. Завтра Тристану предстояло зарегистрировать документы в магистрате, и на этом все. Остальная часть его платы за изгнание бесов была успешно переведена, так что его бизнес с Мейером закончен.

Когда Тристан спросил, где он может найти Ярека — он все еще думал об инкубе как о Яреке, хотя теперь знал его гораздо более странное первоначальное имя, вероятно, Ханаанское по происхождению, — Мейер посоветовал ему обратиться к помощнице управляющего. Она найдет инкуба в мгновение ока.

Когда Тристан поднялся, чтобы уйти, Мейер добавил с легкой снисходительной улыбкой из-под подстриженных усов: «Просто послушай моего совета, не забывай, что это инкуб, и ничего больше. Они хороши как временная интрижка, но для настоящих отношений вам нужен настоящий человек».

Тристан решил уйти без комментариев. Он был не в состоянии спорить. После долгого дня он чувствовал себя усталым. Теперь, когда его задача выполнена, напряжение, которое все это время держало его настороже, наконец-то покинуло его, и он понял, что устал и проголодался. Ему следовало бы найти себе что-нибудь съедобное, но он не хотел тратить на это время. Он хотел бы, чтобы Ярек не возражал, если бы они быстро перекусили где-нибудь поблизости, затем зарегистрировались в общежитии, которое он рассматривал как временную базу, в одном квартале от Староместской площади, а затем тихо отключились. У них может быть дикая ночь… ближе к утру.

Как и говорил Ярек, в задней части отеля, в подвале, было несколько маленьких комнат для прислуги, предназначенных для тех, кто работал 24 часа в сутки, и Яреку разрешили занять одну из них.

Но его там не было. Девушке на стойке регистрации даже не пришлось проверять.

— Э-э… Я думаю… Я имею в виду, что он… может быть, сейчас занят, — сказала она извиняющимся тоном. — Один из наших недавних гостей искал… услуги эскорта и очень настойчиво просил именно его. Примерно полчаса назад, а может, и меньше. Так что…

Тристан внезапно почувствовал оцепенение, холодные искорки пробежали по его спине. Он не думал, что в его отсутствие Ярека вызовут к кому-то еще. Он едва узнал свой умоляющий голос. — Дело в том, что он здесь больше не работает. Его там не должно быть. Спросите своего босса, если нужно, он подтвердит.

— Ох. — Девушка пристально посмотрела на него, а затем торопливо начала что-то печатать. — Дай мне посмотреть… Номер 101… оплачен за одну ночь…

Она сделала звонок. Никто не ответил.

— Мне очень жаль. Не хотите подождать здесь, в вестибюле? Или я могу позвонить вам, когда инкуб доложит, что освободился. Он так сделает, на случай, если появятся другие клиенты. Но это может занять… какое-то время, — она выглядела смущенной.

В голове Тристана мелькнула мысль, болезненная и ослепительная. — Этот гость… он был темноволосый, примерно моего возраста?

— Да. Вы…

Но он не слушал. Комната 101. Наверное, это второй этаж. Он бросился к лестнице, забыв проклятую сумку с проклятыми туфлями у стойки администратора.

Тристан с помощью заклинания сорвал замок и пинком распахнул дверь. Может быть, это была пустая трата сил, может быть, он мог бы постучать, но он был так взвинчен и напуган, что ему было все равно.

Сцена, которую он увидел, ворвавшись внутрь, заставила его застыть на месте и забыть все свои непосредственные сожаления о растраченной энергии.

Даже в роскошном отеле всегда был номер в задней части, выходящий на уродливую пожарную лестницу и мусорные баки. Это был тот самый. Драгомир, скорее всего, не стал бы оплачивать ничего дороже.

Он стоял в центре, и Ярек перед ним на коленях. Нижняя губа Ярека была разбита и распухла, на скуле виднелся синяк, а футболка порвалась на шее. Драгомир держал его за волосы.

— Ты меня перебиваешь. Это невежливо, — укоризненно сказал Драгомир, как будто Тристан вошел, когда он вел вежливую беседу со старым знакомым.

— Отойди от него подальше. Сейчас же, — прорычал Тристан.

Драгомир этого не сделал, но, по крайней мере, отпустил волосы Ярека. — Ты знаешь, что самое приятное в этих Гоморрских тварях, когда они привязаны к определенным помещениям и должны заработать защиту, которую они получают? — спросил он тем же небрежным тоном. — Они не говорят «нет». Они удовлетворяют каждого клиента, который их хочет. И им это нравится. Ну, более или менее.

— Он не привязан, — сказал Тристан дрожащим голосом. — Он здесь больше не работает. Уже несколько минут.

— Ну и ладно. Теперь он твой домашний любимец? — Драгомир хищно улыбнулся, обнажив все зубы. — Какая жалость. Мы только что начали кое-что интересное. Ты должен одолжить его мне. В конце концов, ты у меня в долгу. И я уже заплатил за эту ночь. Тебе не стыдно, что он так похож на тебя? Это был забавный сюрприз, но я думаю, что не возражаю.

Может быть, это случилось потому, что Драгомир расспрашивал Ярека о Тристане, а Ярек держал рот на замке?

— Если он отказался рассказать тебе обо мне… Если ты поэтому его ударил…

Драгомир прервал его на полуслове, беззаботная маска внезапно треснула, и сквозь нее прорвалась ненависть.

— Я ничего не спрашивал. В этом нет необходимости. Ты подумал… что? Мы мило поболтаем, он расскажет мне то, что ты не можешь, и мы помиримся и обнимемся, как старые добрые друзья? Я уверен, что у тебя есть куча оправданий. Я уверен, что у тебя есть какая-то трогательная история, и она прекрасно оправдывает то, что ты сделал. С твоей точки зрения. Но знаешь что? Меня это не интересует. Уже нет. Я слишком долго думал «почему»! Почему? Почему это случилось со мной? И я думаю, что слишком сильно пылал от гнева, так что теперь от любопытства не осталось и следа. На самом деле. Только пепел. Даже если ты все объяснишь, ничего хорошего из этого не выйдет. Никогда не станет хорошо.

Тристан подумал, а что если в конце его жизни кто-то, кто должен взвешивать его хорошие и плохие поступки, может сказать: «мне это неинтересно». Это была тревожная мысль.

— Я просто хотел поступить правильно, — произнес он в мрачном отчаянии, не в силах сказать больше.

— Ты был бы мертв, если бы он этого не сделал, — хрипло сказал Ярек, склонив голову.

Драгомир уставился на него сверху вниз. — Смотрите, кто открыл рот. Видишь ли, мой напарник, Лазарь, мертв, так что, что бы ни имел в виду твой хозяин, это в любом случае был плохой выбор, — он снова повернулся к Тристану. — Я понимаю, чего ты хочешь. Я понимаю, что люди стремятся подвести итог. Но для меня это итог, — он указал на Ярека, — а не то, что ты предлагал. Это или что-то еще, что означало бы украсть что-то у тебя, как ты украл мою жизнь.

— Тогда не будет никакого итога, — твердо сказал Тристан. — Он не является частью того, что между нами. И у тебя все еще есть твоя жизнь. Да, Лазарь мертв. Я не могу этого изменить, но я не хотел его убивать. Точно так же, как ты, вероятно, не хотел убивать своего клиента. И все же он умер из-за твоих чар, из-за твоих решений, не так ли? Ты ничем не лучше меня.

Драгомир мрачно посмотрел на него. — Никто этого и не говорит.

В глубине души Тристан прикидывал свои перспективы. Они были не очень многообещающими. Как бы ему ни хотелось ударить Драгомира за то, что он сделал с Яреком, он сдержался, потому что знал, что это будет не обычная драка. Драка никогда не была обычной, когда в ней участвовали два мага. Один из них бросит заклинание, другой ответит тем же, и начнется бардак. Будучи реалистом, Тристан не был уверен, что победит. Драгомиру удалось создать заклинание, которое развеивалось уже больше месяца. Либо он был сильнее, чем думали о нем его учителя из Школоманса, либо тратил свою энергию с пугающей небрежностью. В любом случае, он был опасным противником. Соломонар уничтожил бы его одним щелчком пальцев, но не другой свободный маг, который мог полагаться только на свои собственные силы. Особенно если упомянутый маг устал и не готов к борьбе.

Единственное, что мог сделать Тристан, — это оставаться спокойным и не показывать ни малейшего следа страха, который он испытывал. — Мы уходим, я и он, — он указал на Ярека. — Мы не подвели итог, но на сегодня все кончено. Если ты не хочешь слушать, это твоя проблема.

— Ты думаешь, я не смогу остановить тебя? — Драгомир фыркнул.

— А ты хочешь проверить? Если ты случайно выживешь, я не думаю, что твой босс захочет вытаскивать тебя из полицейского участка так поздно. Она не была похожа на великодушного человека.

Это заставило Драгомира нерешительно остановиться, и Тристан протянул руку, чтобы поманить Ярека.

— Давай, вставай. Я сказал, что мы уходим.

Он был почти уверен, что Драгомир схватит Ярека или ударит их обоих в спину, когда они выйдут за дверь, но он этого не сделал.

У главной лестницы Ярек молча потянул Тристана за рукав и торопливо повел его мимо нее, а затем мимо лифта. Они свернули в то, что казалось тупиковым концом коридора, но Ярек набрал несколько цифр на кодовом замке двери с надписью «Apparitors tantum» — «только для персонала», и она открылась на узкую лестницу, очевидно предназначенную исключительно для работников отеля. Тут не было никаких шикарных дополнений, вроде позолоченных перил и роскошных поддельных картин. С одной стороны лестничной площадки был еще один лифт, скорее всего для подносов с кухни и тележек для белья, а с другой — комната, похожая на чулан, слишком маленькая для чего-либо, кроме чистящего оборудования или запасного белья.

Тристан подумал о своих вещах, которые они должны были забрать из холла. Наверное, ничего страшного, если он появится там. Драгомир же не станет нападать на них в общественном месте, если уж не сделал этого, когда они были одни?

— Тебе нужно что-нибудь взять с собой перед уходом? — спросил он Ярека. Сначала практические вопросы.

По крайней мере, так он считал, пока не оглянулся и не увидел лицо Ярека, его распухшую губу и синяк на скуле… и вдруг он почувствовал, что его руки дрожат, а голова кружится, а запоздалая реакция и усталость одновременно нахлынули на него.

Это была его вина.

— Мне так жаль, — сказал он, чувствуя, как его сердце наливается свинцом. — Мне не следовало говорить ему о тебе. Но я никогда не думал, клянусь… Я и представить себе не мог…

Похоже, именно это с ним и происходит все время. Он никогда не думает. А может, и не хочет.

— Я в порядке, — спокойно ответил Ярек. Его голос был чересчур спокоен.

Но он не выглядел в порядке.

— А он… — Тристан с трудом выдавил из себя эти слова, но Ярек, казалось, понял.

— Ты хочешь знать, трахнул ли он меня, как хотел, — сказал он в той же ровной манере, но с более резким подтекстом, как будто он заставлял себя оставаться спокойным. — А почему это так важно? Ты же знаешь, кто я. Ты же знаешь, чем я занимаюсь в этом отеле. Меня многие трахали. Неужели раньше все было по-другому, потому что теперь у меня твое лицо, и ты смущен? В ужасе?

«Я тебя смутил? Извини», — сказал он, когда официант увидел его голым.

Неужели и на этот раз он ожидал именно этого, а не беспокойства? Смущения? Отвращения?

Было ли это то, что другие люди чувствовали к нему, несмотря на близость, которую они могли бы разделить? Он был всего лишь инкубом. Существо, которое не должно говорить «нет».

О Боже.

Зрение Тристана на мгновение затуманилось, он моргнул и увидел, как что-то изменилось в выражении лица Ярека, от защитного презрения к усталому замешательству. — Тристан?

— Со мной все в порядке, — он повторил ложь Ярека, но не так успешно, ему и самому его голос показался слабым. Он прислонился к стене и на мгновение закрыл глаза, чтобы избавиться от головокружения, а затем соскользнул вниз и сел на покрытую малиновым ковром ступеньку.

— Это был долгий день, — пробормотал он. — Я просто хотел побыстрее все уладить и вернуться за тобой. Прости.

Но ведь не имеет значения, даже если он повторит эти слова еще сто раз, верно? Он прекрасно понимал, насколько неадекватны его извинения.

Он почувствовал, как его глаза защипало от жалких непрошеных слез под закрытыми веками.

Никогда не станет хорошо.

Он просто надеялся, что у него будет другая жизнь, с кем-то другим. Он больше не будет один. Это могло быть весело. Но он опять облажался, в тот самый день, когда должна была начаться эта жизнь. Может быть, он ее не заслужил.

Он вздрогнул, когда чья-то рука осторожно коснулась его щеки. Он открыл глаза и увидел сидящего рядом Ярека. Тристан жаждал еще одного успокаивающего прикосновения, но его не последовало. Ну, разумеется.

— Ты не смог бы с ним бороться, — задумчиво произнес Ярек. — Только не в том состоянии, в котором ты сейчас. Почему маги позволяют себе быть такими слабыми? Вы должны понимать, что зависите от своей собственной энергии, чтобы произнести заклинание.

— Не все маги. Только глупые, — признался Тристан. — И, может быть, я все-таки мог бы победить его. Адреналин очень часто помогает.

— А зачем тебе это? — Ярек выглядел почти любопытным. Но не злым.

— Зачем мне что?

— Драться с ним из-за меня. В таком невыгодном положении. Неужели ты такой собственник?

Тристан удивленно уставился на него. Но он не был таким. Он предпочел бы использовать слово «защитник», но вряд ли он был хорошим защитником.

— Я просто не хотел, чтобы ты пострадал, — сказал он почти умоляюще. — Я подумал, что для тебя будет лучше, если ты присоединишься ко мне… но я пойму, если ты больше этого не захочешь. Или ты…? — спросил он с легким трепетом надежды в груди.

Ярек сдвинул брови. — А почему ты спрашиваешь? Ты ведь, кажется, уже подписал контракт.

Тристан недоуменно уставился на него. — Я же не могу тебе приказывать.

Ярек некоторое время молчал, ковыряя пальцем цветочный узор на обоях и изучая его так пристально, как будто орнамент содержал какой-то скрытый код, который ему нужно было расшифровать. Когда он заговорил, его голос был бесстрастным, почти безразличным. — Официально я теперь твой. На год и один день. Это фишка с контрактами инкубов вроде меня. Когда они переходят из рук в руки, отсчет времени начинается заново. Это своего рода наказание. Потому что если хозяин отказывается от меня, значит, я был недостаточно хорош.

Сердце Тристана тяжело и болезненно замерло. Он не хотел, чтобы все было именно так.

— Ты бы предпочел остаться?

Губы Ярека скривились в невеселой ухмылке. — Ты бы предпочел, чтобы я остался? Я полагаю, что ты действительно не задумывался о том, на что подписываешься, так что неудивительно.

Их разговор, казалось, шел по кругу. Чтоб его.

— Я спрашиваю не потому, что не хочу, чтобы ты пошел со мной! — Выпалил Тристан. — Я спрашиваю, потому что всегда буду спрашивать. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Это часто случается? Люди не спрашивают тебя, а обращаются с тобой так, как будто ты…

— Например, кто? Шлюха? — Предположил Ярек, не глядя на него.

— Будто ты не человек.

Смех Ярека был совсем не веселым. — Сюрприз! Я не человек, если ты случайно забыл об этом.

— Я имел в виду… — Тристан запнулся. — Ты, наверное, знаешь, что я имел в виду. Ты не меньше, чем человек.

Ярек пожал плечами, напряженно повел ими. — Люди так и думают. Даже то, как вы нас называете, инкубы или суккубы — это просто относится к позиции в сексе. В основном сверху или снизу. Это звучит как довольно механическое описание. Подходящее для постельной игрушки.

Тристан нахмурился, ничего не понимая. — Но ты же называешь себя инкубом.

Ярек снова пожал плечами. — У меня нет проблем с этим, меня обзывали и хуже. Я просто говорю, что это не совсем правильно. Это не все, что мы есть.

— Тогда кто же вы?

— Компаньоны. Товарищи по играм. Не просто… игрушки.

— А что, если компаньон это то, что мне нужно? Ты бы хотел быть моим?

Слова вырывались наружу, и тоска в его голосе была настолько ощутимой, что Ярек наконец посмотрел ему в глаза, и их взгляды встретились.

— Я ничего не жду, — поспешил добавить Тристан. Он проклинал свою неспособность выразить чувства словами, хотя язык и не был связать сдерживающим заклинанием, но, возможно, этого было достаточно, потому что Ярек внезапно наклонился вперед и его руки нерешительно скользнули вокруг талии Тристана. Он притянул Ярека поближе, и некоторое время они так и сидели. Без сомнения, они выглядели совершенно нелепо, двое взрослых мужчин, обнимающихся как испуганные маленькие мальчики на лестнице для персонала, но Тристану было все равно.

— Ш-ш, — успокаивающе выдохнул он, не зная, что еще сказать. — Ш-ш.

Ярек крепче сжал его руку и дерзко пробормотал ему в плечо: «Ты даже не знаешь, чего ожидать».

— Ну, это то, что мы можем изменить. Если хочешь.

Тристан запустил пальцы в волосы Ярека, густые и вьющиеся, как и его собственные, и попытался подавить воспоминание о руке Драгомира, зарывшейся в них. Было кое-что, что он хотел знать, поэтому он осмелился спросить. — Ты же можешь изменить свою внешность правильно? Ты можешь заставить свои синяки исчезнуть?

Ярек слегка напрягся в его объятиях. — Я мог бы. Я знаю, что это некрасиво, извини.

— Я не поэтому спрашиваю. Я только хочу, чтобы тебе больше не было больно.

— Это не так-то просто, — вздохнул Ярек. — Я умею скрывать следы на коже, какими бы они ни были, это не проблема. Но если они должны были причинить боль, то злой умысел все равно останется на мне. Я получаю энергию от людей, когда они хотят заняться со мной сексом, даже если я не собираюсь кормиться. Если она заражена агрессией, то это похоже на отравление. Если я удалю повреждения, моя кожа останется чистой, но пройдет некоторое время, прежде чем она перестанет болеть.

— Ты хочешь, чтобы они оставались на виду, чтобы я мог о них позаботиться?

— Может быть, — медленно произнес Ярек, словно подозревая, что здесь кроется подвох.

— Я так и сделаю, обещаю. Давай доберемся до безопасного места, и я это сделаю. А сейчас, как насчет того, чтобы я сделал это? — Тристан легонько поцеловал Ярека в уголок рта, стараясь не потревожить его разбитую губу, и отступил, не уверенный, что это был правильный шаг. Но он хотел сделать все лучше. И он хотел, чтобы Ярек это почувствовал.

Ярек хмыкнул. — Вообще-то, это может помочь. Продолжай.

Несмотря на то, что он был одет в порванную футболку, он говорил как член королевской семьи, позволяющий вассалу служить ему. Скорее доминант, которым он был в постели с Тристаном, а не какое-то ужасно неуверенное существо, подозревающее людей в самых худших намерениях. Хотя, возможно, он был и тем и другим.

Тристан поцеловал Ярека в пульсирующую точку на шее, а потом еще раз — в ложбинку между ключицами. Мимолетная мысль промелькнула у него в голове — кто-то из персонала отеля мог видеть их здесь, на лестнице. Обычно он не рисковал бы целоваться в таком проходном месте, как это, но к своему собственному удивлению, он обнаружил, что это не имеет значения, не сейчас, не тогда, когда Ярек откинул голову назад, чтобы дать ему лучший доступ, и испустил удовлетворенный вздох, почти стон.

Руки Тристана скользнули под футболку Ярека, погладили его по бокам, задержались на поясе джинсов в молчаливом вопросе: «Можно мне? Это то, чего ты хочешь?»

— Давай, — нетерпеливо сказал Ярек вслух. — Чего ты ждешь? Прикоснись ко мне.

По коже Тристана побежали мурашки, его охватил трепет, когда он расстегнул молнию на джинсах Ярека и погладил жаждущую плоть. Ярек застонал еще громче и наклонился вперед, чтобы укусить Тристана за ухо, наказывая за медлительность. Его собственные руки блуждали по промежности Тристана.

— В этом нет… необходимости, — выдохнул Тристан. Он хотел, чтобы это было для Ярека, а не для него, хотя его член решительно заявил, что он совсем не устал и приветствовал это внимание.

— Я хочу этого, — горячо прошептал Ярек. — Я хочу тебя. Если я твой, то и ты тоже мой.

Их поза было немного неловкой, но пальцы Ярека обжигали член Тристана, и осознание того, что они могут быть пойманы в любой момент, только делало ощущение более интенсивным. Они оба не были нежными, выжимая удовольствие из членов друг друга. Они были нуждающимися, бесстыдными и быстрыми, все забывшими в этом безумии, все, кроме здесь и сейчас. Тристан кончил с приглушенным криком, заполняя руку Ярека, и Ярек молча затрясся в том же неистовом экстазе, продолжая ласкать его член.

Несколько мгновений, пока бушевал оргазм, они сидели рядом, прижавшись лбами друг к другу, все еще неровно дыша, и Тристан пожалел, что им сейчас нужно куда-то идти. Затем Ярек быстро поцеловал его и с очень самодовольной улыбкой откинулся на спинку стула, заправляя брюки. Его нижняя губа все еще была припухшей, но уже не кровоточила. Он стянул с себя футболку, вытер ею руки и бросил на пол. Тристану захотелось отчитать его за то, что кто-то должен будет за ним прибирать, но потом он подумал, что, возможно, Ярек не испытывает теплых чувств к тем, кто здесь работает. Он не хотел спрашивать.

— Она все равно порвана, — извиняющимся тоном пояснил Ярек, пока Тристан поправлял свою одежду.

— Ничего страшного, я дам тебе другую. И еще свитер. И я купил тебе туфли, — сказал Тристан. Он чувствовал, что бормочет всякие глупости.

Но Ярек улыбнулся ему. — Ты это сделал?

— Да, я надеюсь, что никто не украл их из холла. Проверим?

Ярек кивнул.

Когда они спускались по лестнице, Тристан небрежно заметил, скрывая свое опасение: «Ты не возражаешь, если мы ненадолго останемся в Праге? Кажется, я нашел себе здесь работу».

— Хорошую? — спросил Ярек, казалось, ничуть не расстроившись.

— Да, — заверил его Тристан со всем энтузиазмом, на который был способен. — Очень хорошую. Вообще-то, потрясающую.

Яреку не нужно знать о его беспокойстве. Ему своих проблем хватает. Тристану хотелось успокоить его, а не заставить волноваться. Кроме того, возможно, это всего лишь его глупое воображение. Да и вообще он слишком устал, чтобы беспокоиться о чем-то, кроме ближайшего будущего, момент для серьезного разговора был совсем неподходящий.

Однако им придется поговорить о многом, просто чтобы убедиться, что они находятся на одной странице… одного и того же контракта. Мысль о юридических вопросах заставила Тристана внутренне поежиться. После того внезапного момента близости, который они разделили, он хотел бы притвориться, что связывающий их контракт каким-то образом испарился. Разве Ярека это не беспокоит? Могли ли они быть компаньонами, равными, зная о его существовании?

Ярек, должно быть, почувствовал в нем какое-то колебание, потому что внезапно остановился, прежде чем они вошли в вестибюль, и притянул Тристана к себе для быстрого поцелуя. Не столько успокаивающе, сколько собственнически, но именно это сейчас и было нужно Тристану. Доказательство того, что, что бы между ними ни было, все идет в обоих направлениях. Если я твой, то и ты тоже мой. Именно этого и хотел Тристан.

Когда они, наконец, вышли в ночь, освещенную уличными фонарями, и город окутал их своей зимней прохладой, Ярек держался рядом с ним, и ему было приятно, что кто-то рядом.

Год и один день. Кажется, будто целая вечность.