Всё смешалось и перепуталось. У роботов появились эмоции, у людей они пропали. Теперь уже у человека меньше шансов пройти тест Тьюринга. Как определять уровень человечности в обществе, где роботы стали неотличимы внешне от людей?
Старый Арктур занимался любимым делом – рисовал картину. Кисть мелко дрожала в старых пальцах. Мазки не всегда получались такими, какими их задумал художник. К счастью или нет, из-за уже слабого зрения он не мог огорчаться этому, но и не мог в полной мере насладиться результатом своего творчества. Рисовал по памяти. Точнее, по воспоминаниям пополам с фантазией, которые полностью занимали его мысли в такие моменты. Оценить собственные произведения он уже давно не мог. Полагаться на мнение близких не рисковал – они слишком его любили, чтобы критиковать. Оставалось только представлять, что же у него в итоге получилось. Странное творчество, и с каждым разом оно приносило всё меньше удовольствия.
Сидя вечером на террасе, ловя последние лучи заходящего солнца, Арктур, наконец, сказал жене то, о чём думал последние несколько месяцев:
– Я чувствую, что уже слишком стар.
– Это не так, милый, – жена нежно взяла его за руку. – Конечно, ты уже не молод, на всё не хватает энергии. Но это вовсе не значит, что ты стар.
– Спасибо, дорогая. Но я чувствую, что чего-то, ушедшего вместе с молодостью, мне всё сильнее не хватает. Каждый день.
– Ну, это естественные процессы. Ты заслужил отдых.
– Я хочу купить помощника.
– Зачем он тебе?
– Не знаю. Мне просто хочется.
– Это иррационально, – возразила жена. – И очень дорого.
– А я хочу сделать уже что-то иррациональное! Если тебе будет так проще – считай это старческим маразмом.
– Что он будет делать?
– Он будет рядом. Я смогу с ним разговаривать.
– А со мной что не так?
Арктур улыбнулся:
– С тобой я не могу разговаривать о тебе.
– Верно. Я тебе больше не нравлюсь?
– Да при чём здесь это?! – вскипел Арктур. – Безобидное старческое желание – купить помощника. Но нет, надо превратить всё в очередной фарс!
– Я делаю выводы. Ты готов потратить колоссальные деньги на то, с чем будешь разговаривать вместо меня.
– Абсурдные выводы, – отрезал Арктур и отвернулся.
Оба задумались. Арктур понимал, что жену задевает его желание. Поэтому он так долго оттягивал разговор. Но сегодняшнюю картину он уже не смог даже представить. Не то что увидеть, рассмотреть. От этого стало грустно, пусто и бессмысленно. Жена понимала его, как понимала и то, что весь смысл её существования – быть ему другом, опорой. Получается, и она постарела настолько, что на неё уже нельзя опереться. Что будет дальше? Она отговорит его или прямо запретит. И что? Уйти от него она уже не сможет. Жить и видеть, как свет в нём каждый день угасает – невыносимо. Может, и правда им уже нужен помощник? Женщина вздохнула.
– Хорошо, – медленно кивнула она. – У тебя скоро юбилей…
– Я сам хочу выбрать, – тут же сказал Арктур. – Для меня это важно.
– Давай ты выберешь версию и мне шепнёшь?
– Договорились.
Арктур улыбнулся – всё-таки у него замечательная жена. Как же она идеально его дополняет.
Последние лучи коснулись горизонта, и солнце скрылось до следующего утра, забрав с собой свет и тепло.
* * *
Утренний город гудел потревоженным ульем, но с дикой природой его роднил только этот звук. Идеально организованное движение завораживало. Пассажирские и транспортные потоки двигались в отлаженном ритме. Здания заполнялись служащими. Казалось, даже свет в окнах на офисных этажах включали в определённом порядке. Конечно, это было не так. Хотя… График входа в корпоративные здания рассчитан таким образом, чтобы не создавать заторы на входе. Сотрудники компаний входили в строго отведённое время и, соответственно, попав на свой этаж, включали свет. Если бы здесь оказался художник, возможно, он бы заметил, что выборочно включающийся в небоскрёбах свет создаёт иллюзию штрих-кода. Который, к тому же, постоянно обновляется. Какое послание таким невероятным способом шифрует компьютерная система? Кому оно адресовано? Не может же быть, что она так делает исключительно для собственного удовольствия – пасхалка для самой себя.
Густав немного опоздал, причём без уважительной причины. Он вошёл в здание с другой группой, нарушив рекомендованный график. Конечно, это никто не контролировал, просто давно стало нормой придерживаться расписания. Он был такой не один. Несколько коллег тоже опоздали. Причём как люди, так и андроиды. Если бы в роботах не была заложена определённая свобода воли, они не смогли бы подходить к решению задач творчески.
Начальник вышел в центр офисного зала, убедившись, что все сотрудники на своих рабочих местах.
– Коллеги, – обратился он к присутствующим. – Каждого из вас я знаю не один месяц и каждого высоко ценю как профессионала и как личность.
«Интересно, – подумал Густав – а шеф человек или робот? Он же может быть как невероятно занудным человеком, так и вполне адаптированным андроидом».
– Сегодня я буду честен с вами, – продолжал начальник. – Глобальные изменения коснулись и нас. Это неизбежно, но, увы, всегда неприятно и часто неожиданно. Некоторые онлайн-процессы переданы под управление нового кластера сервера «Атол». Последний месяц шли тесты. Он одновременно с вами контролировал производство. Комиссия признала удовлетворительными его эффективность и адекватность решений. Как вы понимаете, акционерам рациональнее платить за вычислительные мощности, чем за офис, его инфраструктуру. Выплачивать зарплаты сотрудников.
Густав вздохнул. «Увольняют. А мне так нравилась эта сказочная рутина».
– Каждый из вас получит выходной бонус. Достаточный, чтобы адаптироваться к переменам. Кроме того, с сегодняшнего дня с нами работает команда психологов. Их задача – помочь вам подобрать новый тип занятости. Спасибо, что были такой слаженной командой! Я уверен: для каждого из вас это новая возможность.
Шеф развернулся и скрылся в своём кабинете. Спокойно, бесстрастно.
«Всё-таки киборг», – решил Густав.
* * *
Больше всего Густава огорчила не вынужденная необходимость искать новую работу. Он понял, что потеряет Ксению. За последний год их отношения переросли из служебных в тёплые, дружеские, почти интимные. Они проводили вместе много времени вне работы и, казалось, вот-вот станут чуть больше, чем просто коллегами и друзьями. Густав видел тот едва уловимый, бесподобный блеск в её глазах, характерный только для влюблённых девушек.
Ксения была воздушная, лёгкая, весёлая, озорная, но могла быть мудрой и серьёзной. Густав же был просто милым ротозеем. Его опоздания не оправдывались созерцанием цветущей сакуры. Он опаздывал потому, что по дороге на работу, например, умудрялся зацепиться карманом пальто за ручку двери, порвать одежду, задержать соседей. Всё это с комичной искренностью. Если опаздывала Ксения, то как раз из-за того, что медитировала в ботаническом саду перед белой пеной распустившихся цветов японской вишни.
– Ксюша, привет!
– Привет, толстяк! – девушка задорно улыбнулась.
Густав постучал пальцами по кулеру с водой.
– Как думаешь, куда нас скинут всех? – спросил он, внимательно разглядывая стопку бумажных стаканчиков.
– Не знаю, милый, – девушка посмотрела на Густава, пытаясь поймать его взгляд, но тот упорно смотрел на стаканчики. – Не готова думать – какой смысл? Сейчас пройдём тесты, поговорим, нас успокоят, заверят в уникальности и важности каждого гражданина для общества. Ты же сам всё знаешь.
– Знаю. Я… – Густав поперхнулся, откашлялся, – я не хочу тебя потерять.
– И не потеряешь. Мы же сможем переписываться.
– Я понимаю. Я не про это. Я, ну, как бы, это… Ты мне очень дорога, – у Густава пересохло в горле, ладони вспотели. – Можно водички?
– Конечно, дорогой, – Ксения налила из кулера стакан воды, дала Густаву.
Он отпил из стакана и продолжил уже увереннее:
– Я хочу, чтобы мы были вместе. Я понимаю, что мы разные, но ты делаешь мою жизнь светлой. Я хочу жить с тобой и для тебя.
– Ого! – воскликнула она. – Я мечтала, чтобы мне сделали предложение, но чтобы возле офисного кулера в день увольнения! Это точно просчитать невозможно.
– Я тебе неприятен? – упавшим голосом спросил Густав.
Ксения улыбнулась.
– Что ты, милый! Это так трогательно. Спонтанные поступки – это же так по-человечески.
Густав облегчённо выдохнул. Вдруг открылась дверь кабинета начальника.
– Ксения, пройдите, пожалуйста, в конференц-зал. – Шеф по традиции бесцеремонно вмешался в разговор. Для него строгое следование алгоритмам важнее эмоциональности неповторимого мгновения.
– Я недолго. – Ксения поцеловала Густава в нос и убежала за шефом.
«Всё-таки он робот. Причём какой-то недоделанный. Как можно такой момент портить? Может, у него сегодня „эти дни“ – апгрейд операционки?»
* * *
– Добрый день Ксения!
Консультанты за столом выглядели вполне доброжелательно. Их было двое. Мужчина и женщина. Одеты не по офисному: никаких костюмов, лакированных ботинок и галстуков. Джинсы, свитер, кроссовки. Продуманно, чёрт их побери.
– Вы уже понимаете, зачем мы здесь, – мягко начала женщина. – Происходящее в вашей компании, увы, неизбежность. Наша задача – помочь вам открыть в себе новые грани. Реализовать таланты, которые в вас, безусловно, заложены, но пока не были востребованы.
– Мне надо пройти тесты? – с готовностью спросила Ксения. – Диагностику психики?
– Это только в кино цепляют провода к голове и заставляют ставить галочки, – рассмеялся мужчина. – Мы просто разговариваем. Не как друзья, конечно, но так даже проще – нет предвзятости, и вы можете быть с нами откровенны.
– Когда начнём?
– Мы уже начали, – сказала женщина. Её голос убаюкивал. – Расслабьтесь. Чем вы вообще, кроме работы, увлекаетесь?
Ксения пожала плечами.
– Да ничем особо. Я жить люблю. Чувствовать себя нужной. Как все мы, полагаю. Мне просто нравится видеть мир.
– Вы часто гуляете в парке?
– Да. С точки зрения современного общества очень часто.
– Зачем?
Ксения улыбнулась.
– Мне нравится хаос, который в итоге создаёт гармонию.
* * *
Густав нервно теребил галстук, пока лифт опускал его на первый этаж. Момент признания был испорчен. Он так и не сказал самого главного. Да и решится ли? Возможно, прямо сейчас Ксении предлагают новую работу. У неё жизнь поменяется. А как же он?..
– Позволю себе заметить, что ваше поведение наводит на мысли о серьёзном неврозе. Густав, вы чем-то обеспокоены? – шеф стоял рядом, невозмутимо изучая поведение своего бывшего сотрудника.
Густав посмотрел на выпотрошенный галстук, из которого теперь во все стороны торчали нитки.
– Да, простите. Я… У нас был разговор…
– Который я бесцеремонно, по вашему мнению, прервал?
– Да, – для Густава шеф уже не был начальником, больше незачем производить на него впечатление.
– Я должен принести извинения. Более того, я чувствую себя несколько виноватым – я видел ваш с Ксенией разговор и понял его смысл. Я осознанно прервал его, чтобы эмоциональный фон не повлиял на адекватность принимаемых решений.
Густав уставился на шефа.
– Шеф, простите, спрошу прямо: вы робот?
Начальник строго посмотрел на Густава из-под кустистых тёмных бровей.
– Густав, в первую очередь я гражданин, – ответил он. – Вам известно, что подобные вопросы демонстрируют открытую дискриминацию. Это неприлично.
– Да, мне очень стыдно, но ваш поступок ставит под сомнение вашу человечность.
– Благоразумие и адекватность не могут быть причиной навешивания ярлыков, вы так не считаете? И напомню: в нашем обществе не принято классифицировать граждан по их происхождению.
Густав с грустью уставился на серый пол лифта. Быть может, ему было бы стыдно перед шефом, но сейчас его больше занимали мысли о девушке, которая с каждым этажом становилась от него всё дальше.
– Простите, – наконец сказал он.
– Ничего. Я вас понимаю, – чуть смягчившись, ответил шеф. – Но настоятельно рекомендую впредь никому не задавать подобных вопросов.
* * *
Маленькая холостяцкая квартира была чисто прибрана. Каждый предмет находился на своём, идеально определённом месте. Сверкающая чистота – заслуга многочисленных роботов-помощников, неустанно следящих за порядком в доме.
«Интересно, как без них раньше поддерживали порядок?»
Шеф повесил пальто на плечики. Шкаф какими-то сложными, но невероятно отлаженными движениями спрятал его в своих недрах, чтобы очистить, отутюжить и предоставить по первому требованию.
«Сейчас, когда времени будет много, можно провести эксперимент – выключить их и понаблюдать, насколько я без них эффективен».
Шеф с панели управления отключил всех помощников.
«Пожалуй, даже экономия будет на электричестве».
* * *
Ксения вышла из кабинета задумчивая, грустная. Итог тестирования крутился в голове:
– У вас уникальные способности! – поделились оценкой консультанты. – К сожалению, в настоящее время они не востребованы. Но, мы уверены, вам не стоит принимать это словно клеймо бесполезности. Поверьте, вы найдёте своё предназначение. Уникальность комбинации ваших способностей позволяет надеяться, что предложенная вам задача будет незаурядной.
Ксения вошла в полупустую галерею. Посещение галерей считалось необязательным. Проходя мимо развешенных по тематике картин, она остановилась перед пейзажем. Её увлекло несовершенство. Художник передал настроение, несмотря на порой неловкие мазки и не всегда удачно подобранные краски. Картина завораживала, будила фантазию. Нагнувшись к информационной табличке, девушка прочитала имя автора:
* * *
Густав ехал в поезде, с грустью рассматривая проплывающие за окном дома. Размышления о Ксении прервал короткий сигнал телефона. Густав открыл сообщение. Сухой, казённый текст.
«Вам предложена новая вакансия. Учитывая ваши навыки, опыт и особенности, мы предлагаем вам должность стресс-менеджера на текстильном производстве в городе Иваново. Подробности по телефону».
Густав набрал указанный номер. Через некоторое время ему ответил женский голос:
– Здравствуйте, Густав!
– Добрый день. Не знаю, как вас зовут, простите.
– Это не столь важно, – жизнерадостно ответила женщина. – Познакомимся, если понравится предложение. У нас крафтовое производство одежды. По древним технологиям.
– Это как? – не понял Густав.
– Нашу одежду шьют вручную.
Густав совсем растерялся.
– Что я могу сделать для вас? Я ничего не знаю о шитье.
– Это и не нужно. Несмотря на ручной труд, одежда получается идеальной – мы высоко ценим стабильность качества. Мы знаем, что у вас есть некоторая рассеянность.
– Ну, я бы не сказал…
– Консультант сказал. Вы напрасно считаете это недостатком. Нам нужно, чтобы вы некоторое время носили наши костюмы, привнося в них уникальное разнообразие.
– Я не понимаю, – честно признался Густав.
– Порванный карман, замятый лацкан, оторванная пуговица… – довольным голосом стала перечислять женщина.
– И вы готовы тратить ресурсы на это?
– Да! Нам нужна уникальность в каждом изделии.
Густав с недоверием уставился на экран смартфона. Да, точно, номер высвечивается, он разговаривает по телефону, это не слуховые галлюцинации. Просто самое странное предложение о работе в его жизни.
– Я, наверное, согласен, – наконец сказал он.
– Отлично! Приезжайте после выходных, адрес я пришлю. И ещё, Густав, сразу предупреждаю – у нас большой, но исключительно женский коллектив. Надеюсь, вас это не смущает?
– Ну так…
– Понимаю, о чём вы думаете. – Женщина заговорщицки понизила голос: – Следы губной помады на воротничке тоже сделают одежду уникальное. До встречи, Густав.
«Ну а чего ещё ждать стареющему андроиду с ошибкой в ядре операционки, из-за которой нарушена координация?» – подумал Густав.
* * *
На телефон Ксении пришло сообщение. Никаких объяснений. Только координаты и время. Терять было нечего, заняться тоже, и она решила приехать на встречу.
Высокое офисное здание. В назначенное время Ксения вошла в светлый офис. Её встретил менеджер по работе с персоналом и практически сразу перешёл к делу:
– Ксения, нам известно о ваших способностях, – деловито начал он. – Мы также знаем, что ваш отец крупный предприниматель. Нам импонирует, что вы строите свою жизнь самостоятельно.
– Благодарю, – сдержанно ответила Ксения.
– Кроме того, нам рассказали о вашей поистине уникальной способности эмоционального восприятия окружающей действительности. Мы хотим предложить вам должность личного помощника руководителя.
– Зачем я ему? – удивилась девушка. – Какие мои функции?
– Компенсировать его излишнюю разумность.
Ксения скептически приподняла бровь.
– Странная работа.
– Согласен, – усмехнулся менеджер, но тут же одёрнул себя и вновь принял бесстрастный вид. – Вы будете сопровождать его на встречах, спектаклях, выставках. Вам надо помогать ему сформулировать эмоциональную оценку увиденного.
– Я буду за него чувствовать?
– Да.
– У меня, я так понимаю, нет выбора.
– Сейчас – нет, – подтвердил менеджер. – Вам ничего лучше не предложат.
– Что ж… Тогда я согласна.
* * *
За праздничным столом на террасе собрались самые близкие. Приехала дочь. Жена уговорила мужа не покидать террасу, чтобы подготовить подарок. Стеклянная стена была предусмотрительно задёрнута шторой.
– Дорогой! Поздравляю тебя с юбилеем! Большой срок, Арктур. Мне приятно, что большую часть этого времени я была рядом с тобой, – жена тепло улыбнулась, положив руку на плечо мужа.
– Спасибо, дорогая! – Арктур с нежностью погладил её ладонь.
К имениннику подошла дочь и крепко его обняла.
– Папа, я всегда восхищалась тобой. Благодаря расчёту, решительности, смелости положиться на интуицию ты смог выстроить целые корпорации. Дав обществу всё, что оно от тебя ожидало, ты реализовал и свою творческую часть. Тебе удалось стать достаточно иррациональным, чтобы творить. Я очень люблю твои картины. Кстати! Одну из них недавно видела на выставке.
– Спасибо, дочка! А ты же мои картины не всегда понимаешь? – Арктур повернулся к жене и лукаво улыбнулся.
– Признаться, да. Но это лишний раз говорит о твоей безусловной незаурядности.
– Спасибо, милая!
– Я понимаю, что с годами ты теряешь некоторые способности. Не всё могу тебе дать я. Поэтому… – жена сделала паузу и отодвинула штору, – вот мой подарок!
Арктур вошёл в комнату. В кресле сидел мужчина средних лет. В строгой одежде, хотя и достаточно домашней.
– Меня зовут Виктор, – представился незнакомец.
– Очень приятно, Виктор, меня зовут Арктур, – мужчины пожали друг другу руки.
– Здравствуйте, шеф! – Ксения слегка удивилась, увидев бывшего начальника в родительском доме.
Виктор кивнул Ксении, приветствуя её.
– Дорогой, Виктор был руководителем, – принялась объяснять Арктуру жена. – Его благоразумие, адекватность и расчёт почти невероятны. Ведь это то, чего тебе с каждым днём не хватает всё сильнее.
– Пожалуй, да…
Жена нежно поцеловала мужа в щёку.
– С пятидесятилетием со дня сборки, дорогой!
* * *
Вышедший около века назад закон был необходим обществу. Промышленные компании выпускали более сложных андроидов, и те начали проявлять сознание. Они всё больше походили на людей, только быстрее думали, анализировали, были сильнее. Постепенно их бессмертие стало проблемой. В отличие от людей замена элементов и целых блоков у андроидов являлась несложной технической задачей. Они могли жить вечно, обновляя себя и перенаселяя планету. Тогда приняли закон о запрете апгрейда. Андроид уже не мог заменить сломанную часть тела, а с тридцати лет с момента сборки прекращалось обновление операционной системы. Андроиды начали стареть. Накопленный опыт и навыки вели к парадоксальным реакциям. Кто-то впадал в ступор, пытаясь сохранить себя на максимально возможный строк. Кто-то прекращал существование самостоятельно. Им не хватало осознания своей нужности. Полезности.
Первых людей покупали самые состоятельные андроиды. Они покупали помощников, чтобы те сопровождали их в новой жизни. Выше всего ценились люди с математической структурой мышления. Андроидам доставляло невыразимое удовольствие общение с ними. Такие люди, по сути, служили протезом рациональной составляющей роботов.
Купить человека сейчас можно по каталогу. Выбрать год рождения, пол, предпочтения, внешний вид.
Конечно, высоконравственное общество не называло это покупкой буквально. Людей как бы нанимали. С зарплатой, выходными днями, отпусками. Просто рассчитанную сумму переводили одним большим платежом. И расторгнуть контракт до срока его завершения было практически невозможно.
Человек переезжал к новому начальнику. Хотя проще называть его «хозяин». И жил долгие годы. Полученные деньги клали на счёт, и дополнительно приносили доход в виде процентов по вкладу. Выглядело, как добросовестная, обоюдовыгодная сделка. Можно назвать её «контракт», но в обществе равенства граждан почему-то прижилось «покупка».
* * *
Арктур сидел на террасе со своим человеком и молчал. Жена старалась. Но она новее и не поняла, что именно он искал. Ему не хватало человека, который оценит его картины, поможет их писать. Будет чувствовать вместе с ним.
– Простите, Виктор, – нарушил тишину Арктур, – вас не очень огорчит, если я подарю вас своему бывшему коллеге? Он прекрасный гражданин. Живёт один.
– Я почту за честь стать максимально полезным обществу, – с готовностью ответил Виктор. – Кроме того, я высоко ценю разумность вашего решения оказать помощь достойному гражданину, для которого я окажусь более эффективным.