«Наверное, сегодня я родился заново. Потому что у меня украли деньги, машину, жену… и имя. А моей жизнью стал жить другой человек. И теперь у меня два пути – вернуть свою жизнь или начать новую…»
Первое, что возникает в голове, – это боль.
Во рту чувствую песок. Ладонью нащупываю траву. Упал я, что ли?
В глаза брызгает свет. Красный. Это солнце на горизонте. Рассвет или закат?
Верчу головой. Людей поблизости не видно.
Встаю потихоньку. Колени и локти ноют. Трогаю себя за лицо: крови, кажется, нет.
Срочно домой! Пытаюсь нащупать мобильник. Ну конечно! Ни мобильника, ни кошелька! Меня ограбили. Ключей от машины тоже нет. Карманы пустые. По голове, что ли, шарахнули? Снова трогаю себя за голову. Вроде без ран. Может, отравили… или дали чего вдохнуть? Хрен их знает.
Где это я? Отряхиваю грязь с одежды. Ковыляю к асфальту. Вообще ничего припомнить не могу. И район незнакомый какой-то. За город, что ли, вывезли, суки? Ну хоть не убили. Хрен с ней – с машиной.
А был ли я на машине? Что вообще было? Марина?! Где Марина?! Я был с ней? Или один? Боль в голове не дает ни на чем сосредоточиться.
Топаю по краю дороги. Надеюсь, в правильном направлении. Больше похоже, что город должен быть именно там.
Понемногу светает.
Шум. Едет машина. Оборачиваюсь. Поднимаю руку. Мимо! Обидно, блин. Хотя возможно, такого бомжеватого вида пассажира и я бы не взял. Номера у него местные. Значит, не через всю Россию телепать придется.
Топаю по краю дороги.
Начинаю узнавать места.
Людей становится больше. Торопятся на работу.
Устал жутко. Завидев машину такси, поднимаю руку. Останавливается.
– Дружище, Цветочная, 23, доедем?
– Конечно.
– Только деньги на месте заплачу, – протягиваю я.
Водитель меня осматривает. Неужели грязная одежда вызывает недоверие к моим словам?
– Меня ограбили, – говорю.
– Бывай. – Поднимает стекло. Уезжает.
Что-то не могу сориентироваться. Похоже, давно не ходил пешком. Спрашиваю у прохожего мою улицу. Показывает. Вроде недалеко.
Наконец-то. Дом 23. Родной уютный дом.
Наверное, уже кожа с ног слазит.
Дергаю дверь. Закрыто. Где Марина? На работу ушла? Машины нет. Может, она на ней уехала. Заглядываю в окно. Никого вроде. Она что, вообще за меня не переживает? Где я? Что я? Морги хоть обзвонила?
Захожу на задний двор. Ключ в клумбе! Руки и так грязные. Начинаю ковырять. Не нащупывается. Ну где он?! Или мы уже не храним его здесь?
Короче, ладно! Вытираю руки. Подхожу к окну. Хорошо – чуть приоткрыто. Оглядываюсь. Рядом лопата. Беру, поддеваю створку окна, тяну. Жалко, конечно, но при таких обстоятельствах…
Еще чуть-чуть…
Скрип…
Крепление звонко отскакивает, и створка с грохотом опрокидывается.
Пролезаю.
Я дома. Облегченно выдыхаю.
В душ!
Кажется, полегчало. Нет, точно полегчало.
Набираю Марине.
– Да? – Мужской голос.
– Алло, – притормаживаю немного, – это… телефон Марины?
– Нет, ошиблись.
Может, номер не так набрал? Привык, что в мобильнике есть, и в голове уже плохо откладывается. Кажется, девятка в конце. Пробую… Смотрю на фотографию Марины на комоде. На ее лице еле видимая улыбка. Красотулечка моя…
«Номер не существует».
Так, ясно. Заеду. А сейчас на работу.
Быстро надеваю костюм. Видать, я чуть похудел, потому что костюм кажется мне большим. Еще бы, через весь город плестись. Так, где мой портфель? Вот. Деньги… Где деньги? Выдвигаю ящики. А денег нет.
Зато есть кредитки. Надеюсь, они не пустые. Беру. «Marina Kosinova»… не моя, «Marina Kosinova»… тоже не моя, «Pavel Kosinov»… моя.
Две сумки у вешалки. Ищу хоть какие-то деньги на такси. Отлично. Шесть тысяч пятьсот.
Ловлю такси.
– «Карп Инвест». Знаете?
– Знаю.
Едем.
Огромный золотой логотип виден еще за квартал.
Двадцать пять мраморных ступеней. Елки по обеим сторонам. Стеклянные двери.
Вхожу.
– Предъявите, пожалуйста, пропуск. – Мужчина в черной униформе с надписью «охрана».
Недоуменно хватаюсь за карман:
– Пропуск?!
Блин! Как же я забыл.
– Я забыл… потерял… Ты что, новенький? Я тут работаю.
– Предъявите, пожалуйста, пропуск. – Все тот же угрюмый вид.
Я почему-то продолжаю искать что-то в карманах. Наверное, подсознательно надеясь, что найду.
Может, изобразить наглость?
– Слышь, ты че, не понял?! Я здесь работаю! Пропусти! Срочно! Если хочешь продолжать открывать тут двери.
Мимо нас, щелкнув картой по электронному турникету, проходит мужчина в деловом костюме. И, видимо, услышав нашу задушевную беседу, с интересом останавливается. Кто это такой? И откуда у него пропуск? Тоже новый сотрудник, что ли?
– Молодой человек, кто вам нужен? – спрашивает он.
Чего он со мной разговаривает?
– Тебе чего надо? – я начинаю злиться. – Ты сам кто такой?
– Что тут такое? – обращается Деловой Костюм к охраннику.
– Тайный агент какой-то, – усмехается тот. – Прорваться к нам хочет.
– Я тут работаю! – вновь вскипаю я. – Я – Косинов. Павел Косинов. Проверь там у себя!
– Кто? – наглый удивленный голос Делового Костюма. – Так, давай выведи его отсюда.
– Чего?! – Я поражен.
В этот момент меня сзади хватает охранник. Заламывает за спину руку. Больно, сука! «Аааа», – вырывается у меня.
Так больно, что желание сопротивляться сразу же исчезает. Он выводит меня на улицу. Отпускает и толкает. Я еле удерживаю равновесие, чтобы не упасть.
Охранник демонстративно вытаскивает резиновую дубинку, тычет в меня и говорит:
– Давай, дергай отсюда, пока ветер без камней.
– Я те, сука, устрою с камнями! – огрызаюсь я. – Вообще с ума посходили.
Не понимаю, что происходит. Что это были за люди? Меня даже на секунду посещает мысль, что я заглянул не в свою контору.
Я стою внизу лестницы, потираю ноющее плечо и жду, что увижу знакомое лицо. Ну хоть какое-нибудь. Хоть человека, обслуживающего копировалку.
Я тебя, сука, уволю. Обоих мудаков.
Ситуация настолько глупая, что не соображу, как правильно поступить. Хоть мобильник был бы… У Марины возьму.
– ЛотБанк. На Решетникова… – Сажусь в такси.
Забегаю в холл. Подхожу к девушке за стойкой.
– Добрый день. Мне нужна Марина Косинова.
– Вы по какому вопросу?
– Я ее муж.
Девушка звонит по телефону.
– Будьте добры. К Косиновой прибыл супруг. Она не занята?.. Спасибо. – Доброжелательно смотрит на меня: – Сейчас она спустится.
– Благодарю.
Вот она. Красотулечка моя. Как же я рад ее видеть.
Марина смотрит по сторонам. Меня, кажется, не замечает.
Я подхожу и беру ее за руку.
– Марин.
Она оборачивается ко мне.
– Ты даже не представляешь, что со мной происходит…
– Вы кто? – говорит Марина.
Резко замолкаю.
– Что? – произношу я почти шепотом.
– Это он меня спрашивал? – она обращается к девушке за стойкой. Та кивает. Марина отводит руку: – Вы кто?
В моей голове чувство, похожее на то, как если бы в летящем самолете кто-то открыл иллюминатор.
Я просто не успеваю соображать.
– Марин, ты чего? Что случилось? Что за игра?!
Она делает шаг назад. Поворачивается, ловит взгляд охранника, поднимает руку и громко говорит ему:
– Подойдите.
Тот устремляется к нам.
– Марин, это уже не смешно, – я хватаю ее за руку.
– Отпустите! Охрана!
Две железные клешни впиваются мне в плечи и отдергивают назад. Я падаю на колени. Охранник наступает мне на голень и удерживает за руки.
– Что здесь такое? – восклицает он, прибавляя усилия. Сегодня я – мальчик для битья.
– Марина, что с тобой?! Что за хрень происходит?! – кричу я.
– Вы его знаете? – слышу голос охранника.
– Это моя жена! Отпусти меня, сука!
– Я… я его впервые вижу. – У Марины испуганный взгляд.
В этот момент меня резко укладывают лицом к полу. Пытаюсь вырваться, но этот хрен, видимо, правильно выбрал профессию.
Да что такое? Почему она так? Это не просто из-за какой-то ссоры, о которой я забыл. Что-то случилось. Что-то серьезное.
– Марина, – выплескиваю я, пытаясь поднять голову, чтобы взглянуть на нее, – какого хрена ты делаешь?!
– Бред какой-то, – слышу я ее тихий голос.
– Звоните в полицию, – говорит кто-то из собравшейся толпы.
Полиция. Да, пожалуй, так будет лучше. Полиция. Будем ждать их.
Маришечка. Красотулечка моя. Что с тобой происходит? Почему все так? Ее кто-то заставил.
Правоохранительные органы появляются быстро. И так же быстро действуют.
Кто я? Что я? Где я? Как я? И прочая хрень. Паспорта, понятно, нет. Ограбили, говорю, очнулся за городом. Марина показывает свой паспорт. Еще раз говорит, что она меня не знает и никакой я ей не муж. Задержаны до установления личности, говорит старший, поедем в отдел, будем разбираться.
Меня выводят на глазах у заинтригованной банковской публики. Марина тревожно смотрит на меня.
– Тебе угрожают?! – бросаю я, когда меня тащат мимо.
Она молчит.
– Не переживай! Я со всем разберусь! – кричу я уже у входа, поворачивая голову назад. – Все будет как раньше!
Меня заталкивают в полицейский уазик. Трогаемся.
Дыхание шумное. Горло горит. Меня разрывают мысли. Что происходит? Что происходит? Что, мать вашу, происходит?!
На работе не узнают. Марина не узнает. Что это? Конкуренты? Недоброжелатели? А Марина что? Заставили? Или заодно с ними? А может, это она все придумала? Забрать у меня все? Зачем? Нет. Я сразу отбрасываю эти мысли. Марина не может быть с ними заодно. Только не Марина.
Здесь что-то другое. Что-то другое. Что-то очень страшное.
Надпись: «Дежурная часть».
Меня провожают в просторную застекленную комнату. Два стола. Несколько стульев. Видеокамера на потолке. Лампы дневного света.
За одним из столов сидит кучерявый парень лет двадцати. Тоже, видимо, правонарушитель. Что-то пишет.
– Итак, я вас слушаю, – говорит мне лейтенант после того, как мы сели за свободный стол.
– Меня чем-то опоили… оглушили… ну не знаю я… что там сейчас модно… Я очнулся где-то за гор…
– Фамилия, имя, отчество, – перебивает меня полицейский.
– Косинов Павел Юрьевич.
– Дата и место рождения?
– 4-е апреля 1995-го. Город Сочи.
– Проживаете где?
– Здесь, Цветочная, 23.
– В браке состоите? С кем?
– Да. Косинова Марина Александровна.
Все записывает.
– Так, что вы говорите? Ограбили вас?
– Да, ограбили. Наверное. Не помню, блин!.. – взвываю я, хлопая руками о стол. – Говорю же, очнулся утром в лесу каком-то. За городом. Пришел на работу – не пустили…
– Где и кем работаете? – вновь перебивает.
– Акционерное общество «Карп Инвест». Начальник отдела исследования рынка.
– Угу, – вскидывает лейтенант. – Хорошо, продолжайте.
– Потом приехал на работу к жене… и вот…
– Что вот?
– Не знаю. Делает вид, что не узнает.
– Кто, жена не узнает?
– Да. Я думаю, что-то произошло. Что ее заставляют… что… ну не знаю я.
Ловлю себя на мысли, что это правда. Я не знаю, что происходит. И что мне делать.
И теперь здесь, в полиции, даже как-то спокойнее.
– Ладно, – лейтенант встает со стула, – подождите минутку. – И направляется к выходу.
– Командир,– зову я. Он оборачивается. – Помоги мне. Я говорю правду. – И выходит из комнаты.
Бред. Просто какой-то бред.
Укутываю лицо в ладони.
– Тебя стерли.
– Что? – я поднимаю голову.
– Тебя стерли, – повторяет кучерявый парень за соседним столом.
– Что это значит? – оживляюсь.
– Есть такая тема, – говорит сосед, – из всех информационных баз убирают твои данные, по которым тебя можно опознать. Это внешность. То есть в паспортной службе заменяют твою фотографию. В базе данных ГИБДД, если есть водительское. Служба в армии – в военнике. Во всех организациях, где работал ранее. Или где остался какой-либо след. А еще меняют историю болезни. Чтобы нельзя было тебя идентифицировать медицинской экспертизой.
– Ты сказал, фото заменяют? На кого?
– На кого им надо. Сначала на актера какого-нибудь, скорее всего, который будет притворяться тобой и жить твоей жизнью.
– Сначала?
– Да, – подтверждает кучерявый. – Потом, наверное, инициируют его смерть.
– Зачем все это? – я вскакиваю со стула и принимаюсь нервно ходить по комнате.
– Причин может быть много. Цели разные бывают. Но просто кому-то нужна твоя жизнь. Хотя бы на время.
– А как же близкие? – не унимаюсь я. – Родственники, друзья, коллеги? Они ведь могут меня опознать.
– Сам же говоришь, что жена тебя не признает.
Я отворачиваюсь и упираюсь лбом и руками в стеклянную стену. Спрашиваю:
– Ей угрожают? Что с ней сделают?
– Все может быть. Может, и угрожают. Но вероятнее всего, использовали специальные препараты. Сейчас такие лекарства есть, ты даже не представляешь. С человеком их психиатр работает. Не только близких, но и себя забудешь.
Открывается дверь.
– Проходите, – говорит лейтенант какому-то мужчине. – Вам знаком этот человек? – Они оба приближаются ко мне.
– Нет, – отвечает тот. Наверное, мой ровесник. Чуть плотнее. И ростом с меня. – Никогда раньше не видел.
Полицейский раскрывает передо мной паспорт: Косинов Павел Юрьевич, мой день рождения, уроженец города Сочи. И фото этого мудака.
– Можете это объяснить? – победоносно смотрит на меня лейтенант.
– Конечно, могу, – заявляю. – Это поддельный паспорт!
– Чего?! – включается мой заменитель. – Ты кто такой вообще? Чего тебе надо? Увижу тебя рядом с моей женой – разорву!
– Так, успокойтесь, – вмешивается лейтенант. – Пройдемте со мной, приму от вас объяснение. – И уводит этого чмошника из комнаты.
– Эй, ботаник, написал?
– Да, – отвечает мой сосед.
– Выходи, – говорит полицейский, стоя в проеме двери.
Кучерявый встает и проходит мимо меня.
– Что мне делать? – жалобно бросаю.
– Первое – беги.
За ними закрывается дверь. Я остаюсь в комнате один.
Не все укладывается в голове. Если все так серьезно, почему меня не убили? Зачем им эти проблемы со мной? А может, они и хотели этого, но у них не получилось. Пытаюсь собраться. И вспомнить события.
Что произошло? Где я был? И кто был со мной?
Сажусь на стул, закрываю глаза. Дышу глубоко, ровно. Кажется, какие-то обрывки всплывают. Деревья. Лес. Ну да, тот самый лес. А как я туда попал?
– Вставай.
Открываю глаза. За приоткрытой дверью стоит кучерявый.
– Времени мало, могут спалить.
Я встаю, но почему-то не решаюсь двигаться к нему.
– Ты что, идиот?! – говорит он. – Тебя не существует. Ты в лучшем случае – бомж. Сам подумай, чего ты добьешься здесь. И как они с тобой поступят.
Я ныряю за дверь.
– Идем, – говорит ботаник. – Медленно. Смотри вниз.
Мы проходим мимо двух-трех сотрудников полиции. Тревогу никто не бьет. Выходим за дверь. Сразу за угол.
– Теперь быстрее. – И я тороплюсь за своим освободителем.
– Что будем делать? – ною я. – Как мне дальше разбираться со всем этим?
– Что-нибудь придумаем. – Достает телефон. Звонит: – Все нормально. Никакой доказухи у них, по ходу, нет. Отпустили. Слушай, подходи ко мне. Тут тема занятная. Стертого нашел. Да, представляешь. Живой, здоровый. Хочу человеку помочь. Сможем обратку исполнить? Да, интересно будет. Сейчас буду.
– Обратка – это что? – спрашиваю.
– Восстановить тебя попробуем.
– Спасибо большое. Слушай, у меня из денег… вот, тысяч пять.
– Спрячь. Мне самому интересно. Меня, кстати, Горыныч, зовут, – тянет руку.
– Павел.
– Ну, это еще доказать надо, – ухмыляется.
Возле подъезда стоит толстяк с ноутбуком и гамбургером. При виде нас оживляется.
– Это – Гамлет, это – Стертый, – знакомит нас кучерявый.
Его друг, зажимая в зубах гамбургер, протягивает мне скользкую руку и смотрит на меня как на кинозвезду.
– Павел, – говорю я.
В доме ребята запускают компьютеры. И начинают что-то клацать.
– Напиши тут все свои данные, – Гамлет протягивает мне лист и ручку.
– Есть хочешь, бери, – Горыныч вытаскивает из микроволновки пиццу и укладывает на стол.
Да, я голоден. Я ведь не позавтракал утром дома. Начинаю жадно жевать. А они, палясь в мониторы, о чем-то взволнованно спорят.
Я периодически подхожу к ним. Заглядываю из-за плеч. Спрашиваю, ну что? Погоди пока, отвечают. Я продолжаю мерить шагами комнату.
Они вдруг перестают безжалостно теребить клавиатуры. О чем-то перешептываются.
– Что-то не так? – нервничаю я.
– Вроде того, – выдает кучерявый.
– Что? Что? – подскакиваю к ним.
– Тебя почистили везде. Они сделали невозможное. Все чересчур идеально.
– Это не местные, – вставляет толстяк, – это какие-то серьезные.
– Боюсь, мы ничего не докажем, – уныло говорит Горыныч.
Я в замешательстве. Пытаюсь вырабатывать какие-то идеи. Мне страшно.
– Может, через суд, а? – Меня дергает. – Если привести моих друзей, знакомых… всех, кто меня знает, и доказать, что я – это я. А? Как? Получится?
Горыныч отталкивает клавиатуру от себя и встает:
– Какой суд? О чем ты говоришь?
– Ну да, будет только хуже, – поддакивает Гамлет. – Я думаю… – он вдруг испуганно замолкает и смотрит на кучерявого.
– Что? Что? Говори! – вою.
– Для таких серьезных людей ты можешь быть опасен. Они могут тебя и устранить. Убить, в смысле.
– Ну, а что тогда? – отчаиваюсь я. – Что мне делать? Какие у меня варианты?
Горыныч возвращается на стул и обращается к другу:
– Может, сделать новорожденного?
– Новорожденного? – откликается тот и поворачивается ко мне: – А деньги у тебя есть?
– Что значит, новорожденный? – цепляюсь я за призрачную надежду пока еще непонятно на что.
– Дадим тебе новое имя. Новые документы. Новую личность введем в мир.
– Так ты сможешь спокойно существовать, пока не решишь свои проблемы, – поддерживает Горыныч.
– Денег нет с собой. Я сколько надо?
– Штук пять баксов. Плюс-минус штука.
– У меня кредитка с собой! – оживляюсь я. И вытаскиваю ее из кармана. – Я не знаю, сколько здесь. Но может хватить. Я не бедствую.
– Отлично, – толстяк вытягивает кредитку у меня из руки. – Я схожу. Тебя могут пасти. – Он подходит к двери. – Какой пин-код?
– Так, – напрягаюсь я, – код… код… 404.
– То есть ноль, четыре, ноль, четыре?
– Ага.
– Хорошо, я быстро. – И скрывается за дверью.
Горыныч хлопает меня по плечу:
– Не боись – не кинем.
– Не успели, – визжит Гамлет еще на пороге. – Они сменили пин-код.
– И что теперь?! – У меня снова паника.
– Пин-код – не страшно. Если карта есть, бабки обналичим, тут же все нужные цифры есть, – твердит Горыныч. – Главное, чтобы не заблокировали счет в банке. Это будет куда сложнее.
Гамлет вновь садится за клавиатуру, на мониторе появляется окно с диалогом.
– Щас договорюсь, – говорит он, не переставая печатать.
– Ты в нужной компании, – приободряет кучерявый. – Чем-то этаким мы и зарабатываем на жизнь.
Кажется, ребятам все это приносит удовольствие. Это радует.
– Так, – толстяк внимательно смотрит на монитор, – все хорошо. – Записывает что-то на журнале. – Я пошел. – И снова торопится к выходу.
– Мы деньги перевели кому надо, – объясняет мне Горыныч. – Сейчас они ему наличку отдадут за минусом своей комиссии.
Меня все больше терзает тревога. Сердце словно собирается вырваться изнутри. По всему телу бегают муравьи. А за ними муравьеды. Боли и колики. Чешутся пальцы.
– Тебе надо успокоиться, – говорит кучерявый.
– Успокоишься тут.
– Нервами себе не поможешь.
– Как мне вернуть свою жизнь? – умоляюще спрашиваю я. – Как?.
– Чудо. Тебе нужно чудо. Нужно бороться до конца. Хотя… что ты сможешь сделать против тех, кто сделал это с тобой.
Я вдавливаюсь в кресло и закрываю глаза.
Что я могу? Что? Пока не знаю. Но я буду бороться до конца. Я верну себе мою жизнь. Верну Марину. Красотулечка моя. Как же я скучаю.
Гамлет входит в комнату с довольным видом.
– Пятьсот семьдесят косарей! – восклицает он и бросает деньги на стол.
– Этого хватит с горочкой, – кучерявый аккуратно собирает деньги в стопочку и протягивает мне. – Теперь слушай. Чтобы ты понимал всю картину. Первый вариант, на который мы изначально рассчитывали, не сработал. Мы и сейчас можем заказать тебе новый паспорт на твое же имя. С твоим фото. Но ты не сможешь так вернуть свою жизнь. Ею уже кто-то живет. Нельзя просто его устранить и снова стать прежним Павлом Косиновым.
– Устранить? – уточняю я. – Это как? Убить, что ли?
– Не знаю. Это твои думки.
– И даже если делать это, – вступает Гамлет, – дальше нужно разбудить жену. Или выходить на влиятельных близких людей, которые помогут. И это нужно сделать как можно быстрее. Может, день, ну, два, но не больше. Иначе потом все вернется к ситуации сегодняшнего дня. И что будет тогда с тобой, я не возьмусь прогнозировать.
– Да, поэтому так делать не стоит, – подытоживает Горыныч. – Введем тебя в свет под новым именем. Времени будет много. Шансов, что они тебя найдут, уже будет намного меньше.
– Я понял, – уверенно говорю я. – Давайте делать.
– Отлично, – улыбается толстяк. – Работаем.
– Как бы ты хотел, чтобы тебя звали?
– Не знаю… А Павел нельзя оставить?
– Не рекомендовал бы.
– Тогда Юрий. Отца так зовут.
– Мясников Юрий Владимирович, как тебе?
– Мне все равно.
– Хорошо. День рождения когда?
– По всей видимости – сегодня, – усмехаюсь я.
Парни тоже гогочут.
– Так, отлично… Год укажем 1982-ой. Ты выглядишь старше своих, поэтому так даже лучше.
– Будешь женат, – подмигивает Гамлет. – Как зовут любимую?
– Татьяна, – сразу отвечаю я. – Еще из «Онегина» люблю это имя.
– Нужно будет все это выучить. Мало ли в какую ситуацию попадешь. Повтори все.
Кучерявый приносит фотоаппарат.
– Садись на стул.
– Все, хорошо, договорились, еду, – Горыныч кладет трубку и говорит мне: – Триста семьдесят. За срочность – четыреста.
Я отсчитываю ему четыреста тысяч рублей.
– Деньги везем сейчас. Паспорт будет завтра к полудню. Подумай пока, как действовать будешь.
Они скрываются за дверью.
Как я буду действовать? Если бы я знал.
Меня посещает новая мысль – а что, если этот кучерявый появился там, в полиции, неслучайно? Что, если это часть большого плана? И этот побег вместе с ним? Зачем? Чтобы контролировать меня?
Или такая схема, только чтобы украсть эти четыреста штук? Нет, не может быть. Ради каких-то не столь больших денег? Не может быть.
Я располагаюсь на диване. Как я буду действовать? Мне нужна помощь.
И к кому за ней обратиться? К родственникам жены соваться, уверен, вообще не стоит. К своим? К каким еще своим? К отцу? Бедный старик. Еще в пятьдесят лет потерял разум. Сидит сейчас в смирительной рубашке… и наплевать на все. К маме? Нет. Только маму в это не втягивай. Пусть живет себе спокойно в деревне с любимыми утками. К друзьям? К кому? Может, к Борисычу?
Меня тянет в сон.
– У него жизнь обрушилась, а он спит как ребенок? – слышу я смех. – Все нормально. Все по плану. Ждем.
– Мы поесть купили. Будешь с нами?
– Нет, – протягиваю я. И закрываю глаза.
Снова пытаюсь вспомнить, что произошло ночью. Деревья. Лес. А что до леса? Бегу. Да, я куда-то бегу. Нет, я от кого-то бегу. Точно! Я удираю. Будто за мной гонятся волки… Волки. Это слово кажется мне правильным ответом. Я почему-то представляю волков. Неужели за мной действительно гнались звери. Или я уже навоображал лишнего?
– Здоровый сон – это очень хорошо, – будит меня кучерявый. – Вот так всю жизнь проспишь. Одну уже проспал. Вставай. Все готово.
Я отрываю голову от дивана и сажусь. В голове туман. Смотрю на часы – час дня.
На столе лежит паспорт. Открываю.
Мясников Юрий Владимирович. И мое фото. Теперь это я. Перелистываю страницы. Зарегистрирован в городе Сочи. В прошлом году зарегистрирован брак. Татьяна. Молодожены, значит. Сведений о ранее выданных паспортах не имеется.
– Ну вот, кажется, все, – произношу низким голосом. – Мне пора.
Достаю из кармана оставшиеся деньги, отсчитываю половину и кладу на стол.
– Спасибо, ребят, за все. Это вам.
– Нет, нет, нельзя, – подскакивает Горыныч. – Тебе сейчас нужнее. Вернешь свою жизнь, тогда отблагодаришь. – И всовывает мне деньги в руку.
Я прячу паспорт в карман. Прощаюсь с парнями.
И выхожу.
Новая жизнь.
Нет.
Мне нужно разобраться со старой. Мне нужна старая!
Так. Сейчас куплю телефон. Позвоню Борисычу… Ага, сука! Я же не помню его номера. Все номера в старом телефоне. Тогда сразу поеду. Нужно на вокзал. Отсижусь у него. Там разберемся.
На вокзале я пытаюсь держаться подальше от полиции. Покупаю билет до Сочи.
– Добрый день. Ваши документы.
Оборачиваюсь.
Двое молодых парней в полицейской форме. Дубинки. Наручники. Пистолеты.
Вытаскиваю паспорт. Протягиваю.
– Домой еду, – говорю. – А что, что-то случилось?
– Оглядываетесь много, – улыбается. – С прошедшим днем рождения. – Возвращает мне паспорт. И они отходят.
Ну да – заглядываю сам – как и сочиняли, мой день рождения был вчера.
До рейса еще семь часов.
Я должен с ней поговорить. Я должен ее увидеть. Нельзя вот так бросать ее здесь одну. Маришечка. Красотулечка моя. Я верну тебя. Я верну нам нашу жизнь.
Беру такси.
– ЛотБанк.
Выхожу неподалеку. Жду.
Уже почти шесть. Скоро.
Вижу. Вот она. Моя красотулечка. С ней никого. Она садится в нашу синюю Хонду и едет.
Быстро ловлю такси.
– Пожалуйста, за этой машиной.
Улица Цветочная. Она едет домой. Это хорошо.
Паркуется. Заходит в дом.
Расплачиваюсь. Выхожу из машины. Оглядываюсь.
Осторожно проникаю во двор. Подхожу к окну. Оно вновь вставлено на место. Никого не видно. Наверное, поднялась в спальню.
Дождаться ее здесь? Или постучаться? А вдруг она дома не одна. Или опять залезть через окно?
Спускается. Надеюсь, она увидит меня сквозь занавески.
Стучу по стеклу. Нет. Ее уже нет в комнате. Значит, не услышала.
Бороться до конца! Любой ценой!
Иду к двери. Нажимаю на звонок.
Включается домофон. Ее голос:
– Я слушаю.
– Марин, это я, Паша.
В этот момент что-то тяжелое обрушивается мне на спину. Потом еще раз.
Я падаю. И замечаю, как меня бьет деревянной битой мужчина. Это тот вчерашний. Поддельный я.
Он размахивается. И опускает биту мне на спину.
Все расплывается.
Сначала чувствую тряску. Потом становится слышен какой-то гул. Какие-то голоса.
Открываю глаза. Я уложен в креслах. Еду в полицейском уазике. Руки в наручниках. Все тело изнывает от боли. Будто из-под танка выбрался.
– Он очнулся. – Рядом молодой парень в форме.
Ко мне поворачивается усатый полицейский, сидящий на переднем сидении. Капитанские погоны на плечах.
– Как самочувствие?
– Вам жаловаться все равно бесполезно, – произношу сквозь кашель.
У него звонит телефон.
– Да, он пришел в себя. Нет, не ранен. Не сильно. Подъезжаем уже.
Смотрю в окно. Деревья. Какой-то лес. Здание.
Меня вытаскивают из машины, и капитан сопровождает в помещение.
Похоже на больницу.
Нас встречает упитанный старик. Директор тут, что ли?
– Это ваш? – выдает усатый, когда тот подходит ближе.
– Да, да, наш, – лепечет тот и обращается ко мне: – И как ты ноги не сломал, прыгун? – Затем указывает рукой в комнату. – Сюда, пожалуйста.
В комнате деревянный стол, шкаф, стены увешаны грамотами в рамках.
Капитан усаживает меня на кушетку и снимает наручники. Боль снова пронзает тело. Словно мне вырвали позвоночник.
– Документы на него есть? – спрашивает он и подходит к директору.
– Конечно, конечно, – тонким голоском тараторит тот. – Вот история болезни. Других его документов нет.
Я вчитываюсь в ближайшую грамоту на стене.
Это психиатрическая лечебница. Вашу мать. Вашу мать!
Усатый берет документы и начинает изучать. Подходит ко мне.
Я замечаю мою фотографию на одном из документов. Поверх ее какая-то печать.
Они решили меня в психушку упечь?! Суки! Меня устранили. Отправили в сумасшедший дом.
– Сестра, проходите, – говорит директор. – Давайте скорее. У него может начаться паника.
Пожилая женщина с добрым лицом садится рядом со мной. У нее в руках шприц.
Они сделают из меня овощ.
– Командир, – выдавливаю я, глядя на полицейского. – Это подстава. Меня хотят сюда оформить. Я там кому-то помешал.
Присутствующие неподвижно смотрят на меня.
Я продолжаю ныть:
– Этого всего не должно быть. Помоги мне. Разберись во всем. Пожалуйста. Большего не прошу.
Усатый поворачивается в сторону директора. Главный, сука, врач. Тот пожимает плечами. Капитан возвращает ему историю болезни. Выплескивает:
– Выздоравливай. – И скрывается за дверью.
Игла входит в мое плечо. Оно загорается изнутри.
– Все хорошо, мой милый, все хорошо, – бормочет женщина с добрым лицом.
Теряется фокус.
– Борисыч, ты спишь?
Я приподнимаю голову. Темно. Кто-то в двери. Входит в комнату – в палату.
Приближается.
Я потираю глаза.
Поседевший мужчина с заметными морщинами.
– Борисыч, ты чего в этот раз учудил? – Садится на край моей кровати. – Ты что, правда, к Павлику поехал?
Я разглядываю его пижаму.
– Я тебе, наверно, о нем все уши прожужжал, – ухмыляется он. – Ну и как сынишка мой? Помнит меня?
– Косинов! – в палату врывается женщина в белом халате, делавшая мне укол. – Вернитесь в свою палату. Оставьте его, ему нужен покой.
Она хватает моего гостя за руку и тянет на выход.
– Да и вам тоже спать нужно, – ворчит она на него. – Ночь на дворе.
– Отца-то помнит он?! – кричит мужчина. – А, Борисыч?! О батьке-то вспоминает? Это ж кровинушка моя! – слышу я уже из коридора. – Я ж ему всю жизнь…
Ощущение – будто я просыпаюсь, и еще не разобрать, где сон, а где явь.
В палату вновь входит та же медсестра.
– Ну не переживай, мой милый, все хорошо, – она обнимает меня, берет за лицо, всматривается необычным нежным взглядом. – Как же ты все-таки на сына похож.
Она целует меня в обе щеки. Я замечаю слезы на ее лице.
– Ну ничего. Все равно все будет хорошо. – Она встает, вытирает ладонями лицо. – Опять их обманем. Не будем тянуть.
Медсестра подходит к окну, достает из кармана ручку для открывания, которой нет на окне, и распахивает его.
– Пусть думают, что ты опять спрыгнул, – фыркает она и бросает в него подобранные с пола тапочки. – Давай. Вставай. Пойдем.
Я беспрекословно подчиняюсь. Из окна приятно веет зеленью.
Выходим из палаты. Я замечаю на ее двери номер: 404.
Медсестра держит меня за руку. Ведет за собой.
Мы проходим по темному коридору. Только где-то на полпути стоит стол, на котором горит светильник. Доходим почти до конца.
Входим в какую-то комнату. Она достает из-под стула большой пакет. И вручает его мне. Что-то мягкое.
Идем, шепчет она. И мы вновь движемся по коридору.
Слева лестница. Спускаемся. Четыре этажа. Донизу.
Грязная дверь. Закрыта.
Женщина с добрым лицом тянется в карман. Я слышу звон ключей. Открывает. Входим в подвал. Пыльно. Похоже, что здесь ремонт. Осторожно, не ушибись, говорит она, иди за мной.
Видно окно, замазанное краской.
Подходим. Отворяет. За ним двустворчатая решетка с небольшим навесным замком.
Она вставляет ключ. И снимает замок.
Одевайся, говорит, в этот раз все получится.
Я открываю пакет. Там вещи, в которых меня привезли. Быстро влезаю в костюм. Натягиваю туфли.
– Помнишь, куда бежать? – Она смотрит на меня любящими глазами. – Давай, сынок, беги. Чтоб не догнали эти изуверы. Подальше отсюда, подальше. И быстрее. Беги так, будто за тобой гонятся волки!
Я вылезаю из окна.
– Будь счастливым, сынок, – она посылает мне воздушный поцелуй, закрывает решетку. – Только непременно будь счастливым! – И закрывает окно.
Я бегу. Темно. Деревья. Огромный лес.
Но я бегу.
Дыхание сбивается. Кровь в ногах начинает гореть.
Но я бегу.
Единственный способ быть счастливым – это бежать. Бежать к свободе. К счастью. Не оставляя сил на обратный путь. Бежать так, будто за тобой гонятся волки!
Кашель вырывается из груди громким воем.
Виден какой-то свет. Кажется, фары. Значит, дорога рядом.
Бегу. Боюсь споткнуться. Сил уже нет.
Дорога. Да, это дорога. Трасса.
Нахожу сломанное дерево неподалеку.
Ложусь рядом с ним на траву. Нужно передохнуть. Хоть чуть-чуть. Хоть немного.
Здесь меня не увидят. Здесь не найдут.
Трудно дышать.
Боль в голове нестерпимая.
Спина ноет, словно меня всю ночь хлестали плетью.
Красный круг солнца на горизонте. Рассвет? Закат? Непонятно.
Смотрю по сторонам. Никого.
Что произошло?
Где я? Меня ограбили?
Осматриваю карманы. Мобильника нет. Деньги есть. Не нашли их, что ли?
Паспорт на месте. Открываю. Мясников Юрий Владимирович. Мой. Хорошо.
Где Таня? Что с ней?! Я был с ней? Или один? В голове каша.
Срочно домой. Мне нужно домой. Нужно к Тане.
Я топаю по краю дороги.
Танюшечка. Красотулечка моя. Я иду к тебе.