Сегодня понедельник. После выходных очень не хочется идти на работу. Личной жизни у меня нет, но и работа как-то протекает автоматически. Нет, на работе меня уважают. Я ответственная и диплом получала сама. По специальности я юрист, вторая специальность- психолог, работаю в прокуратуре штатным консультантом- психологом. Бывают интересные дела, правда хорошие люди попадаются редко. Зовут меня Никитина Маргарита Дмитриевна, внешность у меня нормальная, но отношения с мужчинами не клеятся. Как только кавалер узнаёт, кем я и где работаю, так сразу и исчезает. Но я к жизни отношусь философски. Поэтому убеждена, что, несмотря на то, что мне уже тридцать, свою судьбу ещё не встретила. Живу я отдельно от родителей, в квартире которая мне досталась от бабушки. От неё же я унаследовала упрямый характер и твердые убеждения о том, что отношения между женщиной и мужчиной должны быть честные. Что женщина никогда не должна первая проявлять инициативу и все решения должен принимать мужчина, по той простой причине, что он носит звание сильного пола. А поскольку мой мужчина мне ещё не встретился, я как свободная женщина надежду не теряла, но и никогда не навязывала своё общество. Единственное, что меня смущало, что все знакомые моего возраста уже пережили первую любовь и первую драму в своей жизни, иной раз уже и не одну, чем я похвастаться не могу. Если у меня не получались отношения, расставания не были для меня драмой. Иногда в минуты отчаяния я думала, может быть я бракованная?! Но эти минуты проходили, и я опять считала, что не встретила свою судьбу.

Утром настроение случилось лирическое и я решила пройтись пешком. Тем более что я на работу вышла пораньше и могла себе это позволить. Улицу, по которой я иногда прогуливалась, перекопали. И мне пришлось обходить. Свернув в соседний двор, я увидела на детской площадке девочку. Внимание на неё обратила, потому что, во-первых, ещё рано, во-вторых погода пасмурная, а в-третьих, она была одна. Ни родителей, ни подруг рядом не было. Девочка не играла, а сидела на качели и как-то ёжилась. Конечно я подошла.

– Привет. А как тебя зовут?

– Алёна Громова.

– Сколько тебе лет?

– Уже семь.

– Почему ты одна? Где ты живёшь?

– Вот в этом подъезде живу. Папа ещё не приехал, а к бабе Зине не хочу. Она храпит и ругается.

– А папа откуда должен приехать?

– Из рейса. Он у меня работает на огромной машине с прицепом.

– А мама где?

Девочка замолчала и отвернулась. Я не поняла, что не так?

– Как тебя зовут? – спросила Аленка.

– Тётя Рита. Ты вся дрожишь, я бы тебя с собой взяла, но боюсь тебя потеряют и искать будут. Подожди, – я позвонила на работу и отпросилась на полдня. – Алён, пошли домой. Показывай, где ты живёшь?

И девочка без разговоров поднялась и повела меня, незнакомую тётку, домой. Придя в квартиру, я обратила внимание, что квартира хорошая, но запущенная. Везде пыль и грязь. Я прошла на кухню – холодильник пуст. Обратила внимание, что, несмотря на то, что лето, у девочки холодные руки и красные глаза. Потрогала лоб, ребёнок горит. Я включила телевизор и, уложив Алёну на диван, позвонила знакомой. Анна работала врачом-терапевтом. Мне перечисли лекарства, которые надо купить. Я пошла в аптеку. Она была недалеко. Вернувшись, увидела, что девочка лежала, но у неё начиналась лихорадка. Было странно. Где взрослые? Кому-нибудь нужен этот ребёнок? Я дала девочке лекарства. Плохо, что я была в форме. В ней неудобно убирать, а здесь не мешало бы.

– И здравствуйте. Вы кто такая? – раздалось за спиной. Я повернулась и увидела преклонного возраста женщину.

– Здравствуйте. Я хотела бы узнать Вы кто? – сказала я, показывая своё удостоверение.

– Я соседка. А вас опека прислала? Я только на минутку отвлеклась, а эта гадина уже сбежала!

Я была в шоке.

– Где родители ребёнка?

– Как где? Отец в рейсе, будет послезавтра. А мать известно где, на кладбище. Я помогаю Толику с девочкой.

– Плохо помогаете. Девочка болеет. Вы вызвали педиатра?

– Отец приедет и вызовет.

– Я через полчаса вернусь, а вы посидите здесь с Алёной и никуда её не уводите.

Я помчалась домой переодеваться. По дороге позвонила на работу, взяла три дня за свой счёт. Еще участковому врачу. Сделала вызов. Я понимаю, что звучит абсурдно, у меня своих детей нет, а девчушка зацепила меня за душу. Надо помочь ей и её папаше. Понимаю, что инициатива обычно бывает наказуема, но ничего не могу поделать.

Идем по полю с дочкой. Алёна собирает цветы и пытается плести венок. Я поворачиваю голову и вижу, что метров 200 от нас в стороне стоит моя супруга Света. Грудь сжимает обида и боль. Мы очень скучаем по ней. И тут я просыпаюсь с испариной на лбу. Опять. Опять мне приснился этот сон. Света умерла больше года назад. Она была сердечница. Мы ничего не подозревали. Я не знаю, когда у неё начались проблемы с сердцем, но когда она стала на учёт по беременности, они уже были. Ей не рекомендовали рожать. Она была настолько упряма, что никого не слушала. Я пытался уговорить, но это мой ребёнок тоже и после принятого решения рожать, молча сходил с ума от переживаний. Ей сделали кесарево, и слава Богу всё обошлось. Все остались живы, ну и почти здоровы. Свету поставили на учёт к кардиологу. Так прошло чуть больше пяти лет. И в один самый страшный день для нас с Алёной у Светы остановилось сердце. Врачи мне что-то объясняли, но я никого не слышал. Боль, пустота, я сейчас даже не опишу эти чувства. Мы со Светой детдомовцы. Родительской помощи ждать неоткуда.

Я остался один с пятилетним ребёнком на руках. Если бы у меня не было Алёны, я бы просто не жил. Нет, себя убивать я бы не стал, но сердце остановилось бы само. Ему не для чего было биться. Света и я были одним целым. Мы познакомились в детдоме и никогда не разлучались. Понимали друг друга с полуслова, а иной раз и полуслова не надо было. Всё, что я мог делать, это разбираться в машинах. Поэтому работал водителем на фуре. Когда не стало Светы, я пробовал найти работу, чтоб не отсутствовать дома сутками. Да деньги платили хорошие. Теперь я у Алёны один. Опека и так за нами следили в оба. В фирме, в которую устроился, работу мне давали, учитывая обстоятельства. Утром уехал- вечером дома. Помогала мне соседка. Я ей платил. Да я мог нанять няню и спокойно ездить на дальние рейсы, но, во-первых, у нас с Алёной появилась необходимость перед сном обязательно разговаривать, а во-вторых, органы опеки нас контролировали. Я мог себе позволить дальний рейс, чтоб подзаработать очень редко. Не чаще раз в два месяца.

Вот и сейчас я поехал на три дня. Алёне не нравилось оставаться с бабой Зиной надолго. Соседка была женщиной грубой и резкой, но она безотказно соглашалась нам помогать. Я ей доверял. Сейчас у меня болело сердце. Было неспокойно. Я позвонил бабе Зине, на что она резко сказала, что у них всё хорошо. Просила, чтоб я не мешал, и положила трубку. Сказать, что я успокоился? Нет, но немного отпустило. Во всяком случае все живы. Уже после завтра буду дома и сразу станет ясно, что меня беспокоило. А сейчас погрузка.

Личной жизни у меня не было. Я даже случайные связи себе позволить не мог. Да я простой смертный мужик, со своими желаниями и потребностями. Но любая связь даже разовая требует времени и материальных затрат. Время я отдавал дочери. Денег постоянно не хватало. Я не знаю, как Света умудрялась экономить и ещё нас баловать разными мелочами? Я же не всегда зарабатывал хорошо. До того, как я стал работать дальнобойщиком, мы жили небедно, но и нешикарно. Она как-то выкручивалась? Я совсем не мог вести хозяйство. Поэтому пока я не научился, всё первое необходимое давать дочери, о личной жизни речи не было. Правда последнее время я задумывался о том, что Алёна растёт и ей нужна мать. Или хотя бы взрослая женщина, которая бы могла ей многое объяснить, что не смогу я. Поэтому всех женщин я рассматривал как потенциальных мам для Алёны. На эту мысль меня навела одна дама из опеки. Мне дали понять, что если наша семья станет полной, то многие проблемы перестанут существовать. Но лишь бы просто жениться я не мог. В нашу семью могла войти только та женщина, которая искренне полюбила бы мою дочь. А я сделал бы всё, чтоб этой даме было бы у нас комфортно. Вот так я стал присматриваться в Вике. У нас в гараже она работала в отделе кадров. Вика постоянно приветливая, и мне уделяла особое внимание. Вот я думал, что надо её как-нибудь пригласить и познакомить с Алёной. Посмотрю, как они найдут общий язык. На этой оптимистичной ноте я уснул. Завтра в обратную дорогу. Домой.

Я надела джинсы и футболку и помчалась в магазин. Купила свежей рыбы, картошки, кусочек мяса, молока и крупы. А также моющие средства и тряпки. Буду хозяйничать в чужой квартире. Что-то мне подсказывало, что вся моя забота вылезет мне боком, но оставить ситуацию без внимания я не могла. Сильно мне понравилась девчушка. Такая самостоятельная и умненькая. Как психолог я понимала, что это прорывается наружу мой неиспользованный материнский инстинкт. Какая разница, что это, если оно принесёт пользу, пусть даже одной девочке.

– Как ты тут? – спросила я, занося в кухню пакеты.

Бедный ребёнок горел огнём, соседки рядом не было. Я позвонила опять в поликлинику, уточнила. Во сколько будет врач? Объяснила, что, если нескоро, я вынуждена вызвать скорую помощь. Меня уверили, что врач уже по дороге к нам.

Я отправилась на кухню. Вначале надо было приготовить еду. Я планировала сварить суп, сделать пюре с жаренной рыбой и сварить кашу. Каша была запланирована в первую очередь. Отца не будет ещё как минимум сутки, с этой соседкой как-то неспокойно ребёнка оставлять. Я попросила посидеть с девочкой и где она?

Врач послушала Алёнку и сказала, что ангина. Выписала лекарства. В принципе, половину я уже купила.

Покормила девочку кашей. Надо отметить, что поела она с удовольствием, несмотря на то, что горло болело. Пока Алёнка спала в зале на диване, я убрала в её комнате, всё как положено: влажная уборка, помыла люстру и окна. Занавески постирала. Ребёнок не должен дышать пылью. Тем более больной ребёнок. Там ещё предстояла уборка кухни и зала. Конечно в спальню к её отцу я лезть не буду. Но это всё завтра с утра. Сегодня и так от непривычки все мышцы ныли.

Соседка заглянула к нам уже в девять вечера.

– А вы что ночевать с ней будете? – спросила баба Зина.

– Вы мне расскажите, девочка одна дома ночует или у Вас?

– Одна. Я её замыкаю, и если что, то она мне стучит в стену.

– Алёну я уложила, температуру сбила. Я вот здесь напишу свой номер. Вы попозже зайдите её проведать и если что, то сразу звоните. Я рядом живу. Я завтра приду пораньше. Хочу ещё кое- что сделать. Еду приготовила, все в холодильнике. Если что можно разогреть.

– Хорошо. А Вы точно не из опеки?

– Нет. Не переживайте.

Спала я ночью плохо. Переживала за Алёну. Наверное, надо было остаться с девочкой. Утром в семь утра уже была у нее. Дверь оказалась открытой. Девочка мирно спала. Температура была не очень высокой. В кухне в раковине были две грязные тарелки. Наверное, с бабой Зиной ели. Я начала убирать в зале. Девочка проснётся, и я её перемещу в зал. А её комнату проветрю. В зале телевизор. Пусть болеет под какие-нибудь мультики. В самый разгар моей деятельности появилась баба Зина.

– Скажи, красавица, а какой у тебя интерес? Ты же не просто так здесь гамбалишь?

– Чисто человеческий.

– Ага. Я слишком долго на этом свете живу, чтоб в это поверить. Ты чё Толика решила к рукам прибрать? Учти, он за квартиру ещё год платить будет.

– Я вашего Толика в глаза не видела. И мне не нужен мужик, который своего ребёнка доверяет безответственной соседки.

– Это я-то безответственная?

–Почему дверь у девочки была открыта? А если бы не я, а вор какой-нибудь пришёл? Девочку бы напугал?!

– Я поздно была. Видно в торопях забыла.

– Я же и говорю, как-то безответственно, баба Зина!

– Тольке не говори. Давай я тебе помогу.

– Не надо. Лучше сходите в аптеку, вот деньги и список. Вот эти лекарства докупить надо.

– А он тебе потом деньги-то вернёт? Вообще-то Толик – мужик хороший, порядочный.

– Меня сейчас здоровье девочки больше интересует.

Я закончила убирать зал и пошла проведать Алёну. Уже времени много, а она спит. У девочки был жар. Я позвонила своей знакомой Алле. Объяснила, что скорую вызывать нежелательно. Девочка маленькая, отца дома нет, я и соседка- люди посторонние, могут быть проблемы с опекой. Алла, врач- педиатр, приехала сама с медсестрой. Я в своё время помогла её сыну. Пришлось девочке ставить капельницу. Бабу Зину отправили в магазин за курицей. Бульон нужен был для Алёны.

Всё приходило в норму. Девочка постепенно отходила. Бульон не пригодился. Алёна с удовольствием поела суп. Ей нравилось, что я рядом. Я узнала, что в сентябре девочка идёт в школу. Документы уже подали. Правда взяли её в слабый класс, потому что она не знала весь алфавит. Только то, что давно учили с мамой. И мы с ней договорились немного подтянуться, но это после того, как она поправится. Мне нравилось с ней общаться. Очень открытая и добрая девочка. Причём меня удивило, то что она оправдывала соседку:

– Тёть Рита, ты, пожалуйста, не говори папе ничего про бабу Зину. Он и так переживает за меня. А она нам помогает. Когда из опеки приходят, она всё время за нас заступается.

– Алён, есть взрослые разговоры, в которых тебе рано участвовать. Твой папа должен знать многие вещи. Пойми. Если не исправить ситуацию, тебя заберут. А этого нельзя допустить.

– Я честное слово буду её слушать и уходить не буду больше.

– Конечно, ты молодец, что сделала правильные выводы.

Мне хотелось остаться ночевать с Алёной, но я не могла себе это позволить. Мало того, что я вторглась без приглашения на чужую территорию, так ещё и жить тут обоснуюсь. Я даже представить не могу, как отреагирует её отец на моё присутствие. Я бы на его месте сильно возмутилась. Да, я приготовила целую речь, чтоб оправдать свои действия. И я понимаю, что лучшая защита- это нападение, но здравый смысл никто не отменял. Меня не звали на помощь! А как известно, что благими намерениями дорога выстлана в ад. Поэтому реакция этого Толика может быть любой. И агрессия будет вполне понятна и объяснима.

Как и в прошлое утро я сегодня в семь часов уже была у квартиры, где оставила Алёну. С одной только разницей, баба Зина дала мне дубликат ключей от квартиры. Вчера я успела всё. Алена передвигалась за мной по пятам, завернувшись в плед. Она порывалась мне помогать. Видно жизнь только с отцом была однобокой, поэтому с появлением женщины ей было интересно. Если бы она не болела, я бы её чему-нибудь научила. Некоторым женским хитростям на кухне. Но если мы с ней останемся друзьями, то всему своё время.

– Алён, скоро приедет твой папа и не знаю, как сложатся наши отношения. В любом случае, я вот тут в тетради записала свой адрес и телефон, если тебе что-нибудь будет нужно или просто захочется увидеть, то я всегда буду рада тебя видеть, только естественно с разрешения папы.

– Тёть Рита, Вы обязательно понравитесь моему папе. Не переживайте, он будет Вам рад.

– В любом случае, пусть адрес и телефон будет у тебя.

Алёны сидела за столом, укутавшись в плед в пижаме и шерстяных носках, поджав ноги, мы беседовали о разной ерунде, я домывала кухню. В прихожей послышалась какая-то возня.

– Папа!!! – закричала Алёна и кинулась на шею огромному мужчине.

Я выглянула и наткнулась на вопросительный взгляд зелёных просто огромных глаз. У Алёны были точно такие глаза. Просто сейчас они болезненно выглядели.

– Здравствуйте. А Вы кто?

– Я просто человек. Поймите правильно. Я увидела девочку и захотела ей помочь, – стала мямлить я.

– Тааак! Я ещё раз спрашиваю. Вы кто?

– Я Никитина Маргарита Дмитриевна. Если надо, я могу показать вам паспорт?

– На каком основании, Вы находитесь в моей квартире с моим ребёнком?

– Алена, пойди, детка, в свою комнату, я с папой должна поговорить, – обратилась я к девочке, потому что на её глаза наворачивались слёзы. – Всё будет хорошо, просто дай нам с папой поговорить.

– Тёть Рита, ты не уходи. Хотя бы попрощаешься?

– Конечно, моя дорогая.

Когда Алёна закрыла за собой дверь, я начала наступление.

– Это Вы мне объясните, на каком основании, я посторонний человек могу двое суток провести у Вас в квартире с Вашим ребёнком и не факт, что я не маньяк и Вы только сейчас мне задаёте этот вопрос? Где Вы шлялись всё это время?

– Так, дамочка, я вызываю милицию.

– А это, пожалуйста. Если у Вас напрочь отсутствует чувство самосохранения, то без проблем.

– Я прошу Вас покинуть мою квартиру.

– Се непременно. Только попрощаюсь с малышкой.

Было как-то погано внутри. Я обняла девочку и напомнила, что у неё есть мой адрес и телефон.

Когда я вернулся домой, меня ждал сюрприз. Посторонняя, наглая баба хозяйничала у меня на кухни. Алёна была с ней. Конечно же я эту бабу выгнал. Только бы к органам опеки она б не имела отношения. Открыл холодильник и ……… скатерть- самобранка.

– Баб Зина, это ты столько наготовила? С чего? – пошёл я к соседке.

– Нет, Толик. Это ваша гостья старалась. Не знаю, откуда она взялась.

– Я эту женщину первый раз видел. Она откуда взялась?

– Ой, Толя. Я одна бы не справилась. Она и врачей Алёне вызывала и тут такой шорох навела. Дитю капельницы дома ставили.

– Баб Зин, какие капельницы?

– От ангины. Алёнка твоя как затемпературила. Чтоб я здесь одна? А Рита быстро и участкового врача и ещё какого-то быстро вызвала. Скорую побоялась вызывать, тебя-то дома нет. И квартиру твою два дня драила, говорит, что дитю тем более больному чистота нужна и комната без пыли. Вон в детской даже окна помыла.

– Баб Зин, а где её теперь найти?

– Так не знаю. Она мне номер свой давала, но куда я его засунула- не помню.

– Её деньги вернуть надо. За продукты и за лекарства.

– Поищу номер. А ты бы Толик с этой Ритой дружил бы! Может, она б к тебе нянькой пошла бы. Она с Алёной вон и буквы учила, правда недолго. Девчонка, то слабая от болезни.

– Хорошо, баб Зин. Ты номер всё-таки поищи. Я хоть долг то отдам.

Я был в шоке. Что от этой благотворительности ждать? Только бы с опекой не связана была. В квартире чистота, только в моей спальне всё как и было во время отъезда. Я принял душ и вышел в кухню. Алёна пыталась погреть еду.

– Дочь, я сам. Ты садись и расскажи, где ты эту Риту нашла?

– Пап, она полицейский. Когда она на площадке ко мне подошла, она в форме была. Я так испугалась, думала, что накажут. А она хорошая. Она мне кашу готовила. И посмотри, суп есть и рыба жареная. Детям говорит, фосфор нужен. Пап, она обещала со мной заниматься. А ты её прогнал…..

– Алён, я не знал, что она столько для тебя сделала. Нам конечно надо её найти и деньги ей вернуть.

– Пап, она обещала со мной заниматься. Давай её попросим? С ней знаешь, как интересно? Мне когда укол в руку делали, она мне песенку пела.

– Дочь, она посторонний человек, и мы не знаем, что ей от нас надо!

– Ей мы нужны. Пап, это же понятно. Ей хорошо у нас.

– Алён, я очень устал. Давай всё это оставим на завтра? А сейчас, что там у тебя за лекарства и давай спать.

– Мне Рита в блюдце на ночь положила. Я выпью. А ты ложись. Спокойной ночи.

Я пошёл в свою спальню и перед глазами нарисовался образ этой Риты. Что-то внутри всколыхнулось. Я с ней даже толком не поговорил. Ну ничего. Завтра с утра попробую её найти. Поблагодарю и заодно деньги верну. А сейчас спать.

Я шла домой и понимала, что по большому счёту этот Толик прав. Мужик приезжает домой, а там чужая баба хозяйничает. Кто я, зачем я там, с какой целью пришла? Завтра попробую собрать о них информацию. Они боятся опеку. А значит что-то не так. Надо Этому Толику посоветовать купить телефон Алёнке. Так если она в очередной раз сбежит от соседки, её легче будет найти. Да и чё врать, я бы тоже изредка звонила. Узнавала бы, как у них дела. Надо выкинуть ситуацию из головы. Дня через два зайду и узнаю, как там у них дела. А сейчас надо привести себя в порядок и завтра с утра на работу. И так три дня прогуляла.

Утро началось с того, что не сработал будильник. Я не проспала, но серьёзно опаздывала. Приехав на работу, сразу приступила к своим обязанностям. За моё отсутствие работы накопилось полно. К обеду ко мне опять зашёл Славик. Он женат и убеждён в том, что у каждого приличного мужчины должна быть любовница. А я, по его мнению, свою жизнь уже не устрою, и пока меня никто не испортил, я ему подхожу. Послать этого самовлюблённого индюка мне не позволяло воспитание, но и если он попробует перейти границу дозволенного, то я в выражениях скромничать не буду.

– Рита, привет. Как отдохнула?

– Привет. Отлично.

– Ты опять не многословна? Может вместе пообедаем?

– У меня много работы. Я сегодня перекушу тут.

– Тогда я тебе помогу.

– Славик, ты мне будешь только мешать. Иди обедай.

– Рит, ты думаешь я буду ждать вечно? Ты другой такой вариант не найдёшь!

– Слав, я не ищу вариант. Понимаешь, есть судьба, и если она распорядится мне быть одной, то я буду одна.

– Так ты и будешь одна. Просто для здоровья нужен мужчина.

– Для здоровья достаточно здоровое питание и два раза в неделю спортзал.

Он развернулся и недовольно ушёл, напоследок одарив меня сочувствующим взглядом. Конечно, что может вызывать такая не продвинутая особа, как я? Мне тут здоровый образ жизни предлагают, а я не ценю заботу!

На этот обед у меня были свои планы. Я отправилась в архив и, получив доступ к хранилищу органов опеки, порылась и нашла дело семьи Громовых. Там было не всё плохо. Проблема была в том, что упрямый Анатолий Сергеевич отказывался от всяческой помощи. И поэтому их постоянно контролировали, проверяя как он сам справляется. А надо заметить, справлялся он не плохо. По данным опеки, он был отличным отцом. Ему постоянно рекомендовали жениться, потом, что девочке нужна мать. Грубые рекомендации, по моему мнению. Любую женщину в дом пускать нельзя. Мать девочке никто не заменит, а вот помогать им по хозяйству не мешало бы. Ну так для этого жениться необязательно. Достаточно найти женщину, которая будет помогать по хозяйству. Ну что-то типа домоправительницы. И дешевле, и надежнее. Любые отношения не дают гарантии, что всё будет долго и счастливо. А когда на руках ребёнок, пробовать опасно, чтоб не ранить душу девочки. Надо сразу в десятку. Толик очень старался. Он выполнял все рекомендации опеки, вот только не с женитьбой. И тут я на его стороне.

Обед закончился, и я приступила к работе. Два дня прошли рутинно. И вот настала суббота. Я валялась в кровати, когда в дверь позвонили.

– Привет, Алёна, ты здесь сама?

– Привет. Рит я на такси. Ты не могла бы оплатить. Я не знала название улиц и села в такси.

Я вышла и когда увидела сумму на счетчике, высказала недовольство водителю. Но он мне объяснил, что девочку вез из центра. Я молча расплатилась и поднялась.

– Алён, что ты делала в центре одна?

– Я искала тебя по адресу и заблудилась, а потом увидела такси и попросила отвести.

– Девочка моя, а если бы он оказался маньяк?

– А я его номер в тетрадь записала.

– Я тебя прошу, больше так не делай!

– Хорошо.

– Папа знает, где ты?

– Нет.

– Собирайся, пойдем тогда домой.

– Тетя Рита, а мы можем ему позвонить. Я его телефон наизусть знаю.

– Давай, диктуй. Если твой отец меня сегодня не убьёт, то будем считать, что нам с тобой повезло.

Я не знал, куда бежать? Обошёл всё вокруг, её нигде не было. Осталось одно, идти в полицию. Сейчас уже всё равно, что скажет опека, сейчас важно, чтоб Алёна была жива и нашлась! Я уже направлялся к участку, когда у меня зазвонил телефон.

– Алло, это Анатолий?

– Да.

– Вас беспокоит Маргарита. Вы не волнуйтесь, Алёна у меня.

– Что она у Вас делает? Как к Вам попала? Рита, что за шутки такие?

– Спокойно и орать не надо. Я Вам адрес скину смс на вацап, приходите. Это недалеко от Вашего дома.

– Хорошо.

Я мчался и думал, что сейчас убью сначала Алёну, чтоб не убегала, а потом эту Риту, на всякий случай. Подходя к указанному адресу, я обратил внимание, что чувствую какое-то волнение. Как это объяснить? Я не знаю. Похоже я волновался перед встречей с Ритой. Позвонив в звонок, почувствовал, что пульс у меня зачастил.

– Здравствуйте.

– Привет, Толик. Проходи. После своего вторжения в ваше жильё, чувствую обязанной быть радушной хозяйкой. Я надеюсь, что пока шли, Вы немного остыли и не будете кричать. Я честное слово не виновата, а Алёну не надо ругать. Девочка просто соскучилась.

– Рита, можно я слово вставлю?

– Можно. Молчу.

– Рита, спасибо Вам большое за всё, что вы сделали для моей девочки. Я хотел бы Вам вернуть материальные затраты.

– Проходите. Я чай поставила. Вы есть не хотите? Я Алёну покормила, и у нас ещё осталось мясо по-французски.

– Нет, спасибо. Только чай. Я сейчас за тортом схожу.

– Не надо. У нас конфеты и печенье.

И тут я заметил дочку, она сидела молча и ехидно улыбалась.

– Привет, пап. Я же говорила, что она классная.

– Привет, ты лучше скажи, как ты Риту нашла?

– Так у меня в тетради адрес был. Рита написала.

– А мне почему не дала её адрес?

– Так ты бы забрал совсем, а я её как бы нашла?

– Алён, ты же понимаешь, что если бы я дошёл до полиции, у нас бы опять была проверка?

– Ну не дошёл же!

– Так Рита позвонила, когда я был уже возле участка.

– Пап, давай купим мне телефон. Я буду звонить.

– Придётся. Рита, а может быть сегодня вместе погуляем? Я хотел искупить свое грубое отношение в прошлый раз и хотел Вас попросить ещё об одном одолжении.

– Я не против погулять. Но сначала давайте обсудим, чем я могу Вам помочь?

– Рит, я буду откровенен. Я прекрасно понимаю, что баба Зина присматривает за Алёной, но в основном моя дочь одна. Я иногда, нечасто, но всё-таки вынужден уезжать на дня три, вот в эти дни не могли бы Вы присматривать за ней?

– Хорошо, только Вы мне заранее сообщайте.

– И ещё Алёна говорила, что Вы можете с ней заниматься. Если Вы действительно можете, то давайте обговорим сумму. Только общую, за всё.

– У Вас очень умненькая дочь. Мне моей зарплаты хватает, и я буду с ней заниматься в свободное время. Поэтому ни о какой оплате речи быть не может.

– Я хотел бы, чтоб мы оба не чувствовали неловкости, поэтому лучше обговорить сумму.

– Хорошо. Я живу одна и предлагаю Вам бартер. Мне кран надо поменять, замок во входной двери отремонтировать, заедает. Так что если Вы не против, я буду иногда Вас просить о помощи в этом русле?

– Я и так бы Вам починил.

– Вот и договорились. А я и так с Алёнкой позанимаюсь. Живём мы недалеко, так что она сама сможет сама ко мне приходить. Только нам надо созваниваться, чтоб я её встречала.

Рита переоделась, и мы пошли прогуляться. Она предложила в торговый центр. Там оказалась площадка для детей с аниматорами и разными игрушками. Мы недалеко сели в кафе. С нашего столика было видно, как Алёна развлекалась. Заказали чай и какие-то десерты. В общем было весело.

– Рита, я хотел узнать. А Ваш молодой человек не будет против того, что мы с Алёной будем отнимать Ваше свободное время.

– Ну, во-первых, что значит отнимать? Я сама вам его отдаю. А во-вторых, я свободная женщина от обязательств.

– Я правильно понял? Вы сейчас одна?

– Не совсем. У меня есть мама. А на личном фронте у меня длительное затишье.

– Простите, что лезу со своими расспросами, но просто не верится, что такая женщина, как вы, не имеет поклонника.

– Почему же. У меня есть поклонник, безнадёжно женат. Я не мешаю ему поклоняться, но роль любовницы у женатого мужика мне не интересна. И чтоб у Вас больше не возникало неловких вопросов, мне не нужен мужчина, чтобы просто был. Мне нужны отношения, возможно не идеальные, и возможно не такие как в книгах пишут, мне нужны честные отношения. Если я не нашла любовь, то пусть хоты бы будет честность.

– Возможно Вы правы.

– А Вы почему не женитесь? Алёне гораздо легче будет, если у Вас в семье появится женщина.

– Я как раз убеждён, что без любви отношения строить нельзя. Понимаете, мне повезло. Я знаю, что такое любовь. Я безоглядно любил мать моей дочери. И убеждён, что если я приведу самую лучшую женщину на свете, но не будет любви, то всем от этого будет только плохо. Нет. Нет. Я совсем не романтик. Просто я знаю, как должно быть.

Мне очень понравилась наша откровенная беседа. Когда Алёна напрыгалась и устала, мы прошлись пешком. Проводили Риту и определённо счастливые пошли домой.

Я очень хорошо отдохнула с Алёной и Анатолием. Всё, что меня волновало, это мои чувства. Мне было важно, чтоб Толик во мне не разочаровался. И когда он на меня смотрел, внутри затягивалась какая-то невидимая пружина. Лукавить не буду, Толик – очень интересный мужчина внешне. И руки растут откуда надо. Пока я одевалась, он починил замок в двери, и я обратила внимание, смазал петли. На завтра мы договорились, что девчушка придёт ко мне, и мы позанимаемся. Я поискала у себя детские книги и не нашла. Сходила к соседке и попросила на завтра, а в понедельник буду идти с работы и куплю.

Утром встала пораньше. Алёнку надо будет покормить. Приготовила борщ и нажарила котлет. К двенадцати часам стала переживать, почему Толик не звонит? Подожду ещё полчаса и позвоню сама. Может что-то случилось? Раздался звонок в дверь.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – я поздоровалась с Толиком и обняла Алёну.

– Рита, если Вы не против, то пока Вы будете заниматься с дочкой я поменяю Вам кран.

– Да Вы проходите. Я была бы рада, только кран я ещё не купила.

– Мы с Алёной купили.

– Спасибо Вам большое. Я верну деньги.

– Только вычтите их, пожалуйста, из того, что мы Вам должны за продукты и лекарства, – Толик улыбался.

Мы с Алёной занимались в зале, расположившись на диване. Я периодически прислушивалась. Толик за всё время ни разу не позвал помочь. Ну, может быть, подать что-то или подержать.

– Тёть Рита, папа у меня хороший.

– Я вижу, моя золотая.

– Я просто думала, может быть, ты бы вышла за него замуж.

– Алён, эту тему мы с тобой обсуждать не будем. Чтобы пожениться, не достаточно быть хорошим человеком.

– А что папа должен сделать?

– Девочка моя, почему именно папа. Может быть, я ему не подхожу.

– Ты нам очень подходишь.

– Алён. Давай мы с тобой не будем портить такие хорошие отношения, которые у нас сейчас, а дальше как будет, так будет.

– Хорошо. Значит нет, ты не сказала.

И мы с девочкой рассмеялись. Я поражалась её смекалке и уму не по возрасту. Когда мы с ней занимались, она хватала знания на ходу. Ей хотелось больше узнать. Она задавала кучу всяких вопросов. Девочка тянулась к знаниям. Мне было интересно. Я хотела по максимуму ей помочь, потому что с такой тягой узнать больше она в школе будет учиться отлично. Когда мы закончили, Алёна попросила почитать. У меня была книга «Гари Потер». Толик закончил свою работу, и я их покормила, а потом спросили у мужчины, и он согласился ещё подождать. Мы с Алёной устроились на диван, а Толик сел в кресло, и я начала читать. На пятой главе я заметила, что девчушка спит, глянула на мужчину, он тоже спал. Я склонилась к подушке и тоже отключилась. Проснулась от того, что меня Толик укрывал пледом. За мной никто так не ухаживал. Это очень тронуло за душу. Эта семья постепенно прочно располагалась в моём сердце. Я стала понимать, что давно хотела семью. Просто не попался тот, от которого захотелось бы родить, чьи рубашки захотелось бы стирать.

Я задремал. Вкусно пообедали и разморило. В следующий раз, если пойдём вместе, надо продуктов Рите купить. Когда проснулся, спали все. Я наблюдал за девочками и наслаждался видом. Я ещё прошлый раз заметил, что радом с Ритой пахнет уютом и добром. Возможно мне не хватало по жизни материнской любви, и когда я видел её заботу о моей дочери, то испытывал огромное чувство благодарности. И возможно на этом чувстве всё и остановилось, но я постоянно ловил себя на мысли, что хочу Риту. Я не собирался портить наши отношения своим желанием, но иногда трудно было себя контролировать. Меня тянуло к ней. Я смотрел на них, думал о том, чтобы такого придумать в следующий раз, чтоб с Алёной опять прийти в гости. Я накрыл девочек пледом и почувствовал, что Рита проснулась. Она пыталась не показывать, что уже не спит и разглядывала меня. Я сел в кресло и взял в руки книгу, которую она читала. Так прошло минуты три.

– Рит, ну как я тебе? – решил определиться, что спалил её.

– Нормально.

– В какой роли для тебя нормально.

– Пока в роли Алёнкиного папы.

– Почему-то мне кажется, что ты лукавишь, ну ладно на правах гостя наглеть не буду.

– Анатолий, а можно узнать сколько Вам лет?

– 32 года. Рит, давай переходить на «ты»?

– Давай. Как ты думаешь, Алёна спит днём, ночью проблем не будет?

– Нет. Но через полчаса всё равно надо будить.

– Тогда пошли в кухню. Мы ей мешаем. Она морщит нос.

– Света, её мать так делала.

– Толь, вы со Светой долго были вместе?

– С детства. Как только её привезли в детдом. Я сразу влюбился. И никого к ней больше не подпускал. Когда её не стало, я не знал, как буду жить? Я просто никогда не жил без неё. Я никому этого не говорил, но мне кажется, что без слов было видно, что я научился жить только благодаря Алёне. Света на меня её оставила. Мне доверила.

Рита молчала. Не знаю, скорее всего просто не знала, что сказать.

– Рит, а можно я завтра встречу Вас с работы?

– Толь, ты же понимаешь, что если не получится, то мы испортим хорошие отношения?

– Мы их в любом случае испортим, ну если не получится, потому что мне дружить с тобой совсем не хочется.

Я сказал это настолько быстро, что даже не успел сообразить, что начал то, что невозможно будет остановить. Я взял её руку в свою и поцеловал. Такие изящные пальцы, что невозможно было удержаться. Она не отдернула руку, не вздрогнула, только как-то на надрыве вздохнула. Я ей нравлюсь. Это точно. Теперь главное- не оборвать эту невидимую нить, которая нас связала.

С утра я была на работе, опер отдел в обед отправили на выезд. Там работал спецназ, но с нашей конторы тоже должны быть представители. Я, как и все любопытные, пошла в операторскую, глянуть на придурка, который с пистолетом в торговом центре пытался наказать свою супругу с ребёнком. Мужчина был пьян или под дурью, непонятно. Просто в трезвом уме среди бела дня нормальный человек такое бы не устроил. Там в поле зрения попала детская площадка, на которой в субботу мы гуляли. Мне показалось, что там Алёна. Меня пробрал холодный пот. Я рванулась туда. В глазах пелена, я ничего не видела и не слышала. Если что-то случится с девочкой, я себе не прощу, что не помогла. Как Толик жить будет? У него никого нет, кроме дочери! Как я буду жить? В голове была полная каша. Добравшись до места, я сказала Молотову, сотруднику из нашего отдела, что там моя знакомая. Он меня пытался уверять, что всё под контролем. Я знаю эти их дежурные фразы. Не в этой ситуации молча ждать. Я прошла вдоль стенки и ввалилась в дверь. От меня никто этого не ожидал, поэтому стали орать в мою сторону, когда было уже поздно. Я была внутри.

Мужик с пистолетом держал на мушке женщину и ребёнка. Больше никого не было видно. Я так поняла, что ему их было достаточно. Я успокоилась, когда заметила, что пистолет не снят с предохранителя. Нельзя было сразу определяться, чтоб этот кретин не исправил свою оплошность. Ребёнок плакал, женщина умоляла.

– Ты кто такая? Ты мне не нужна! – прорычал он в мою сторону.

– Послушай. Ты зол на жену, причём тут ребёнок? Давай отпустим его и поговорим.

– О чём нам говорить? Я с этой шлюхой жить не буду!

– Правильно, пусть они оба уходят!

– Ээээ, нет! И она и её утырок жить не имеют права!

– Ну убьёшь ты их, что это изменит? А так она будет знать, что она потеряла настоящего мужчину с широкой душой!

Я смотрела по сторонам- Алёны не было видно. Слава Богу, ушли.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Дай мне пистолет.

– Все вы бабы заодно! Я её всё равно проучу.

–Подожди. Посмотри, зачем она тебе нужна? Ты молодой интересный мужик! У тебя вся жизнь впереди.

И тут он замешкался, а я, подойдя уже совсем близко, кинулась выбить пистолет. Я сразу не поняла, откуда появилась острая боль. Опустив глаза, я увидела багровое пятно на животе и нож. Сюрприз. А нож- то я и не увидела. В глазах потемнело, голова закружилась, и я сквозь пелену увидела, что его скрутил ОМОН.

Я вечером пошёл встречать с работы Риту, как договаривались. Телефон она не брала, возможно какие-нибудь совещания? Я купил букет цветов и планировал зайти в какое-нибудь кафе. Рабочий день у Риты до пяти вечера. Уже полшестого. Я зашёл на проходную.

– Мужики, здравствуйте. Вы можете Никитиной Рите сказать, что я её жду?

– А ты ей кто?

– Знакомый.

– Знакомый, в больнице Ритка. Сегодня начудила, весь отдел песочили. Понизят её дурёху.

– В какой больнице? Что с ней?

– В краевой. Ножевое ранение.

Я помчался в больницу. Такой ужас меня пробрал! Пока я вокруг да около хожу, неясно сколько нам ещё жить- то отведено! Я не хочу и её потерять. Я ехал и думал только об одном, только бы всё было хорошо! В приёмном отделении мне отказались давать информацию, потому что я не родственник. Я пошёл к главврачу.

– Здравствуйте. Меня зовут Громов Анатолий Сергеевич. К Вам в больницу попала моя хорошая знакомая Никитина Маргарита. Что я должен сделать, чтоб к ней попасть? Или хотя бы получить хоть какую-то информацию по поводу её состояния?

– Здравствуйте, Анатолий. Кем Вы приходитесь Маргарите?

– Хороший знакомый.

– Неправильный ответ. Вот если бы у Вас с ней были тесные отношения?!

– Я ей жених, – догадался я.

– Вот и хорошо. Жених – это почти родственник. Я сейчас Вам выпишу пропуск, имеете права как жених.

– Спасибо большое, доктор.

– Не за что. Она у Вас герой. Такую женщину надо ценить.

– Я ценю.

Я зашёл с пропуском вначале к её лечащему врачу. Мне там сказали, что поврежден был желчный. Его удалили, а это не самое страшное, что могло случиться. Множество людей живут и без него. Так что сойдут гематомы, восстановится после большой потери крови, и можно забирать домой. Стало немного легче, и я пошёл в палату.

Рита спала. Она была очень бледная. Я так бежал к ней, что даже не подумал, что-нибудь купить. Пока она спит, пошёл в магазин по дороге назад купил в кафе еду на вынос. Вернувшись, застал Риту, плачущую от боли.

– Врача. Позовите врача! – доктор быстрыми шагами шёл в нашем направлении. – Я не знаю, что там надо: обезболивающее или успокоительное?

– Спокойно! Сейчас разберемся.

Её осмотрели: сделали внутримышечный укол и поставили капельницу.

– Доктор, это что с ней было?

– Ничего страшного. Отпускал наркоз, и вернулись болевые ощущения. Это нормально. Вы с ней ночью останетесь?

– Если надо, то конечно останусь.

– Сегодняшнюю ночь надо бы. Медсестра дежурная будет одна. Вдруг вернутся болевые ощущения, надо её вовремя позвать для укола. И в туалет кто-то рядом должен быть. Ей надо вставать, а голова ещё будет кружиться и слабость сильная. Чтоб нигде не упала. Сейчас травмы не желательны.

– Хорошо, доктор.

Я сразу позвонил Алёне. Мы по Ритиным рекомендациям купили ей телефон. Стало удобнее во много раз. Я смотрел на Алёну, как на беспомощного ребенка. А ей уже семь.

– Дочь, привет. Ты сегодня должна переночевать одна. Поешь и ложись. Тетя Рита нам много помогала, сейчас наша очередь ей помочь.

– Пап, что с Ритой.

– Её ранили на задании, но доктор уже ей помог. Она поправится. Но ухаживать за ней надо.

– Пап, она не умрет, как мама?

– Нет. Она уже поправляется. Когда её выпишут, мы её к себе заберём, чтоб она одна не была.

– Пап, а можно я завтра её проведаю?

– Конечно. Спокойной ночи, солнышко.

– Спокойной ночи, папа.

И я вошёл в палату.

– Рит, как ты?

– Толь, уже поздно. Там Алёна одна. Тебе домой надо.

– Я сегодня с тобой. А завтра решим.

– Я маме позвоню, она будет здесь.

– Рит, может, я неправильно думаю, но лучше маме твоей рассказать, когда всё будет позади. Мы справимся.

– Спасибо тебе, Анатолий.

– Опять этот официоз? Оставь, мне тебя ещё в туалет водить, а это круче чем пить на брудершафт, – шутил Толик, и я непроизвольно улыбалась.

– Толик, с кем Алёна была в торговом центре? С тобой?

– Когда?

– Во время этой заварушки.

– С чего ты взяла, что она там была? Она целый день дома выбирала, какую рубаху я должен одеть, чтоб пойти тебя встречать с работы.

– Так вас там не было?

– Нет.

– Мне показалось, что я видела Алёну на площадке.

– Ты поэтому туда полезла?

Рита молча кивнула. Я оторопел. Нет и месяца, как мы знакомы, а она ради моей дочери под нож! Внутри всё сжалось. Я подошёл к ней, обнял, на сколько позволяло её положение, но достаточно крепко и поцеловал. Мне давно хотелось это сделать. Нет, не из чувства благодарности, а чтоб обозначить эту женщину. Мою женщину. Она не жалела жизни ради моего ребёнка. И если не брать в расчёт, то что я чувствовал рядом с ней, то животное чувство собственности во мне сейчас бурлило.

Я любил Свету, да и сейчас люблю. Она всегда будет занимать особое место в моём сердце. Но то, что я чувствую к Рите – это совсем другое, более зрелое чувство. Острое желание схватить и утащить в берлогу. Сделать своей без права на без нас.

Рита меня не отталкивала. Сначала я думал от слабости, а потом понял, что мне отвечает. Она отвечает. Я испытал счастье. Пусть только поправится, и я ей докажу, что взаимоуважение конечно здорово, но любовь ни с чем не сравнимое чувство.

Когда меня пронзила боль, я вздохнула с облегчением. Значит жива! Открыв глаза, увидела Толю. Он так кричал на врача, что даже я начала переживать. Мне сразу сделали нужные уколы, и я стала соображать. Оказалось, что Алёна мне показалась на камерах. Как же хорошо, что девочка не была в опасности. Толик смотрел на меня взглядом больного волка, а потом обнял да так, что чуть не переломал мне рёбра. А потом меня поцеловал. Да у меня не было любви. Но мужчины были, и я уж точно целовалась. То, что я испытала сегодня, завертело всё вокруг. Ради этих ощущений стоило и на врага с голыми руками. Пусть всё это из чувства благодарности, но я теперь точно знаю, чем отличается просто поцелуй от поцелуя с бабочками в животе. Эх. Как же так? Я на больничной койке. Ну ничего, как только поправлюсь, я его поцелую. Чтоб так же. Со всеми эмоциями.

Толик ночевал со мной в палате. Спал на принесённой из процедурной кушетки. Ночью я захотела в туалет. Потихоньку поднялась, жалко было его будить. По стенке дошла до двери.

– Куда собралась? – напугал меня Толик.

– Спи.

Я почувствовала, как он подошёл и взял меня под руку.

– Я сама. Я не смогу с тобой.

– Сможешь. Дверь оставишь открытой, я снаружи подожду.

– Может быть, я сама.

И тут крепкие руки меня подняли и понесли по коридору. Как же это приятно, быть слабой женщиной?! Когда даже идти не надо, потому что у тебя что-то болит. Когда мы вернулись в палату, меня бережно, как очень хрупкий хрусталь, положили на кровать и укрыли. Опять поцелуй. Мне хотелось его прижать к себе и не отпускать, но я не могла себе позволить такую вольность. И с разочарованием вздохнула.

– Рит, потерпи. Я очень тебя хочу. Сейчас не время и не место, – мне стало очень стыдно.

– Я громко подумала?

– Я тебя чувствую. Сам удивляюсь как? Но чувствую.

Я закрыла глаза и задремала, так умиротворенно. Проснулась уже утром. Оглядела палату, кушетки уже не было, а Толик сидел в кресле.

– Доброе утро.

– Ритуль, привет. Как ты себя чувствуешь?

– Спала отлично.

Тут вошёл врач. Осмотрев меня, приговорил ещё пару дней полежать у них, а потом если не будет температуры, можно и домой. Только не выпишут, а переведут на дневной стационар. Каждый день нужно приезжать на уколы и обработку швов с перевязкой. Толик обещал меня возить.

Когда врач вышел, Толик сказал:

– Рит, давай ты только сопротивляться не будешь?! Когда тебя выпишут, ты поедешь к нам с Алёной. Рит, это практичней будет. Ты будешь рядом, я не буду так переживать

– Мне неудобно.

– Если причина только в этом, то вопрос решён.

Мой мужчина подошёл и поцеловал меня. Приятное тепло разлилось по всему телу. Именно в этот момент в палату вошла моя мама.

– Здравствуйте. Вы кто? – голосом снежной королевы спросила она у Толика.

– Мам, привет, – прохрипела я.

– Здравствуйте. Я будущий муж Вашей дочери. Можно просто Толик.

– Толик, а Вы уверены в своих планах на мою дочь?

– Честно говоря, нет. Но очень на это рассчитываю.

Я смотрела на то, как мама делала из себя строгую и, чувствуя смятение Толика, давилась смехом.

– Расчёт у Вас упирается на что? – глаза мамы выдавали. Она смеялась.

– Очень много пунктов расчёта, Вам всё перечислять? – я поняла, что Толик её вычислил.

– Я Вас слушаю молодой человек.

– У меня семилетняя дочь. Рита мне очень помогает с ней. Это первый пункт. Ваша дочь очень вкусно готовит, и у нас с дочкой выработался условный рефлекс на её еду. Это второй пункт. И я люблю Вашу дочь и никому, даже Вам не дам её у нас забрать. Это третий, и, пожалуй, самый важный пункт.

– Убедительно. А теперь вопрос к тебе, – мама повернулась всем туловищем в мою сторону. – Какого чёрта ты полезла под нож?

– Мам, мне показалось, что там Алёна. Я честно плохо соображала.

– Кто такая Алёна?

– Моя дочь, – вставил Толик.

– Рит, что значит плохо соображала? Ты моя дочь! Ты не можешь себе позволить плохо соображать!

– Мам, выходи из образа, здесь все свои.

И тут моя мама, кинувшись меня обнимать, расплакалась. Я всегда восхищалась маминой выдержкой и стальным характером. Небольшие слабости можно было увидеть только в редком случае и не при всех.

Толик периодически отвечал односложными фразами на телефон. Я не могла понять, что он задумал. Мама суетилась. Скоро мой мужчина сказал, что скоро придёт и вышел из палаты.

– Рит, кто этот мужчина?

– Мам, это, наверное, легкомысленно, но я уверена, что это мой мужчина.

– Почему я через час после знакомства с твоим отцом поняла, что он мой. Это либо твой, либо не стоит тратить время.

– Мам, это грубо.

– Это правда. Возможно не романтичная, но всё же правда.

– Ты так раньше не говорила.

– Раньше возле тебя были особи мужского пола, а сегодня я увидела мужчину.

Мы с мамой обнялись, и в этот момент открылась дверь и в палату аккуратно вошла Алёна.

Мне названивала дочь. Она рвалась проведать нашу Риту. Я вызвал такси на наш адрес. Когда подъехала машина, я Алёне назвал номер машины и сказал, чтоб дала водителю телефон. Объяснил, куда доставить ребёнка и когда они подъезжали, вышел их встретил. Я не боялся. Это же не бомбила, заказ был официальным. Я сразу предупредил дочь, что в палате Ритина мама и надо себя вести скромно и постараться понравиться.

– Здравствуйте. Я Громова Алёна, – заявила дочь, глядя на маму Риты. – Тётя Рита, я так за тебя испугалась. Я всегда буду тебя с папой слушать.

– Привет, девочка моя, – я обняла Алёну. – Всё хорошо.

– Папа обещал, что ты из больницы поедешь сразу к нам. Я буду за тобой ухаживать.

– Подожди. Ещё ничего не решено.

– Что значит не решено? – возмутилась мама Риты. – Если ты не хочешь ехать к этой замечательной девочке, то я буду жить с тобой, и ты будешь каждое утро есть овсянку.

Она заговорщицки подмигнула малышке. Я стал улыбаться. У нас появился очень серьёзный союзник.

Я благодарил судьбу, что она свела меня с Ритой. Очень хотелось счастья и для Алёны материнской заботы. Они сейчас наперебой друг с другом делились впечатлениями, а мы с Ритиной мамой любовались их идиллией.

Через два дня Риту выписали. Как и планировалось, мы её забрали к себе, предварительно показав наше жилье маме. Получили одобрение. Рита ещё какое-то время пыталась сопротивляться, но её психологический барьер всё-таки рухнул. Я сразу её определил в свою комнату. Алёна одобрительно улыбалась.

Моя уверенность, что Рита- моя женщина без остатка к утру только подтвердилась. Это огромное счастье чувствовать человека полностью. Я понимал, когда она начинает злиться и когда всем довольна. Когда ей что-то не нравится и когда она счастлива.

Когда пришла моя очередь ехать на три дня в рейс, я конечно же не хотел. Но сделать ничего не мог. Была моя очередь. Да и платили хорошо, а мне надо было немного подсобрать. Хотел сделать Рите предложение. Деньги у меня были, но лишним заработок не будет.

Из поездки возвращался с непривычным чувством. Последнее время у меня чувство тревоги перебивало все другие чувства. А сейчас меня дома ждали две самые любимые девочки и уверенность, что всё у них хорошо.

Войдя в квартиру, я сел в прихожей и сидел, слушая, как мои девочки на кухне готовились к моему появлению. Вот оно настоящее человеческое счастье.

В конце августа Рита пошла в школу, куда я оформил Алёну, и уговорила завуча по учебной части протестировать дочь ещё раз. Нас перевели в сильный класс.

В сентябре Алёну провожали в школу с шарами, бантами и цветами, всё как полагается. Алёнке в школе нравилось. Только стоял вопрос, кто её будет забирать. Отвозил её я.

Наши отношения с Ритой с каждым днём всё больше укреплялись. Только один раз мы с ней чуть не поругались. Это когда Рита сама тащила сумки из магазина. Она настолько не привыкла, что о ней заботятся, что даже не подумала мне сказать, что пойдёт в магазин. Ну или позвонить и сказать, чтоб я её встретил. Мне нужна здоровая женщина, а не грузчик в её лице. Но мы сразу расставили приоритеты, и я надеюсь поняли друг друга.

Я понимала, что надо Алёну забирать из школы. Я старалась отпрашиваться, но вариант перейти на другую работу я тоже рассматривала. Выход найдём.

В конце сентября мы с Толиком зарегистрировались. Он хотел устроить свадьбу, но я убедила его, что вечера в кафе для самых близких достаточно. Мы взяли путёвку в Турцию на Алёнкины каникулы на десять дней. Толик хотел ехать на море летом, но я прекрасно понимала, что поедем конечно, но не этим. Летом у нас будет ребёнок. Я не хотела им говорить, решила после поездки, но не получилось. В самолёте меня сильно тошнило, и пришлось признаваться, а то они с Алёной начинали серьёзно переживать. Что Толик будет рад, я не сомневалась, а вот за Алёну было боязно. Она привыкла быть единственной, и я боялась, что она будет ревновать. Но оказалось, мои переживания напрасны. Девочка сразу почувствовала себя старшей сестрой. Радовалась, но скрывала свои эмоции. Этому её учила моя мама.

Самое большое счастье в этой жизни – это любить и быть любимой. Это я поняла именно сейчас. Не верьте, что любви нет. Она есть, только у каждого своя. У кого-то любовь к деньгам, у кого-то – к себе любимому, у кого-то – к славе и популярности. У каждого она своя. А если человек хочет отдать свою любовь самому дорогому для себя человеку, то получит взаимность. Я теперь это знаю точно.

Конец.