Что может быть общего у него, двадцатичетырехлетнего девственника-программиста, и у его новоиспеченного руководителя Андрея, "грозы натуралов и мокрого сна всех геев Питера"? Оба они – просто лузеры, бесцельно проживающие свою жизнь. Может ли что-то измениться в их мировоззрении после встречи друг с другом?
Содержит нецензурную брань.
========== Часть 1 ==========
¹ «С любовью, Саймон» – американская комедийная драма режиссёра Грега Берланти о старшекласснике, скрывающем от окружающих свою гомосексуальность.
² Beck – «Loser»
³ Rag’n’one Man – Human
⁴ Sam Smith, Demi Lovato – I’m Ready
⁵ Санёк отыгрывает момент из скетча "Уральских пельменей".
⁶ И. Алегрова – "Привет, Андрей"
⁷ (фр.) Каждый – кузнец своего счастья
– Гош, запишешь мне эти фильмы на флешку?
Мама застыла на пороге его комнаты с тетрадным листом. Игорь спешно свернул на компе вкладку сайта знакомств, про себя подумав, что пора бы уже научить маму пользоваться торрентом.
– Давай, – ответил он.
– Вот не зря на программиста учился, – гордо произнесла бабушка из коридора.
Гоша тяжко вздохнул.
– Если ты сейчас занят, то можно потом? – осторожно проговорила Надежда, заметив легкое раздражение сына.
– Да нормально все, – ответил тот, усаживаясь со списком обратно за комп. – Вы ж сегодня их собрались смотреть.
В последнее время Надежда и Нина Петровна завели привычку по вечерам смотреть современные молодежные комедии. Мама Надя объясняла это необходимостью быть на одной волне со своими студентами, не желая признавать, что ей это просто нравится. Иногда они приглашали Игоря присоединиться, но он к подобного рода кинематографии относился с предубеждением. Возможно, дело было в первом травмирующем опыте, в котором главный герой весь фильм был аутсайдером, а в конце трахнул королеву школы. По идее, этот фильм должен был вселять надежду в неудачников типа него. Но Гоша доподлинно знал, что если ты лузер по жизни, то таким ты и умрешь.
Он поставил фильм на загрузку и с тоской взглянул на новое пластиковое окно, на котором все еще болталась не до конца сорванная защитная пленка. Антоновы переехали в эту квартиру сразу после похорон отца. Погода тогда стояла приблизительно такая же, с поправкой на время года. Будто у всей небесной канцелярии случилось двухнедельное недержание. Тогда, как и сейчас, он все время думал о последнем его разговоре с отцом. Они не были особо близки до той поры, пока у Владимира Сергеевича не случился первый инсульт, и он не оказался прикованным к постели. Игорь, будучи неработающим студентом, вызвался ухаживать за больным. Они много времени проводили вместе и говорили порой на весьма откровенные темы. Тогда, как Гоше казалось, между ними установилось доверие, редкое для родителей и детей. Когда отца парализовало во второй раз, Игорь решил рассказать о своей ориентации. Сейчас он с трудом мог объяснить свою мотивацию. Это, скорее, был страх того, что отец уйдет, так и не узнав о нем правды. Если бы он знал, что эта правда отправит старика прямиком в могилу, он не стал бы даже думать об этом.
– Скройся с глаз моих, – ответил ему отец, а через день удавился проводом от настенной лампы.
Антонов думал о том, чтобы последовать его примеру. Но он все еще помнил, что было с мамой после его первой попытки суицида в переходном возрасте. Как бы противен он ни был самому себе, мамой он дорожил и ради нее решил пережить и чувство вины, и чувство утраты.
Переезд на мамину малую родину пошел всем на пользу. Мама стала чаще видеться с бабушкой, ведь она жила теперь от них в двух подъездах. Игорь перестал видеться с бывшими однокашниками, третировавшими его из-за полноты и легкой асоциальности. Его приняли на работу в компанию. Стадия депрессии стала постепенно сменяться стадией принятия.
На мониторе всплыло диалоговое окно, вещавшее о завершении загрузки. Игорь отнес маме флешку и вернулся к сайту знакомств. Он ни с кем не чатился, просто залипал на профили симпатичных парней. Свой профиль создавать он даже не собирался, так как был убежден, что девяностокилограммовый колобок-очкарик вряд ли кого-то заинтересует. К тому же он знал, что среди посетителей сайта просто туева хуча гомофобов. И хотя таких регулярно банили, размещать какую бы то ни было личную инфу, тем более фото, было как-то стремно. Нахлынули неприятные воспоминания из пубертата. Игорь свернул все окна. Взгляд упал на слащавое название в списке загрузок «Love, Simon»¹. Он боялся представить, что было бы, если бы этот фильм случайно оказался на маминой флешке. Боялся, но глубоко в душе желал этого.
Утро понедельника, как всегда, наступило внезапно. Антонов проспал все четыре будильника, что завел накануне, а потому собирался на работу будто в пьяном угаре. Времени хватило лишь чтобы умыться и надеть то, что с полу подобрал. Выбежав в прихожую, он подумал, что, посмотрись он сейчас в зеркало, оно бы треснуло под напором такой харизмы. Он сунул ноги в кроссы и метнулся к двери, но тут его перехватила мама Надя с обеденным ланч-боксом.
– Не побрился ведь даже, – она схватила его за пухлую щетинистую щеку и укоризненно добавила. – А у вас ведь и девушки в коллективе имеются.
– Опаздываю, мам! – Он высвободился из «захвата» и скрылся за дверью.
Всю дорогу до остановки ему пришлось бежать, чтобы успеть на нужный автобус. А потом еще двадцать минут трястись в духоте и толчее в самом автобусе. И, будто по заказу, его икона завывала в наушниках:
Soy un perdedor
I'm a loser baby,
So why don't you kill me?²
Планерка начиналась ровно в девять. Вбежав в холл офисного здания, он на ходу стянул куртку и ломанулся к и без того переполненному лифту. Только там Гоша заметил, что со лба ручьем бежит пот, а на серой футболке в районе груди появилось огромное влажное пятно. Он застегнул толстовку, но от этого стал потеть еще больше.
– Я смотрю, тут кое-кто с понятием личной гигиены вообще незнаком, – вполголоса проговорила стоявшая рядом кадровичка Ольга, высокая стройная женщина лет тридцати пяти.
– Что поделать, Ольга Семеновна, – вздохнул за ее спиной сисадмин Олег, – преимущественно в мужском коллективе работаете.
– Мужчины? – наигранно удивилась Ольга. – У меня стаж работы в компании два года, ни одного ни разу не видела.
– А ты, Олечка, сходи проверься у доктора, – наклонившись, полушепотом произнес сисадмин. – Пресбиопия – довольно распространенное заболевание в твоем возрасте.
Кадровичка презрительно фыркнула и вышла на пятом этаже.
– А пасет от тебя и правда знатно, – проговорил притаившийся в углу Санек, непосредственный коллега Антонова. – За автобусом бежал, что ли?
– Ага, – кивнул Игорь, решив, что объяснять что-либо будет бессмысленно.
– Ну, бегай-бегай, тебе полезно, – сказал Санек, протискиваясь к дверям. Лифт подъехал на седьмой.
На планерке Антонов почти не следил за происходящим. Он спалил на кофейном столике журнал с Крисом Хемсвордом на обложке. Не то чтобы он до этого никогда его не видел, просто на фото у актера была прямо-таки окладистая борода, и выглядел он иначе. Программист потер свою двухдневную небритость и задумался.
В обеденный перерыв Игорь прогулялся до ближайшего супермаркета, взял дезодорант и упаковку одноразовых станков на кассе. Когда продавец-кассир с болью в голосе сообщила, что карты временно не обслуживаются, Антонов понял, что нала у него хватает только на дезик, и решил, что, видимо, это судьба.
На офисной кухне во время обеда немногочисленные представительницы прекрасного пола смотрели какой-то музыкальный канал. С широкого экрана широкий Rag'n'Bone Man вещал, что, в конце концов, он всего лишь человек³. А Антонов думал, будет ли он с такой бородой выглядеть так же харизматично, или для этого нужно еще фитовать с Кельвином Харрисом и писать саундтреки к «Игре престолов». Грэйма сменил Сэм Смит в платье и шляпе с перьями, и часть девушек внезапно приуныла.
– Такой мужчина был, – вздохнула бухгалтер по зарплате Марина. – И во что превратился. Так жалко.
– Ты, Марин, дура, что ли? – вступилась внезапно Юля, единственная девушка в отделе Игоря. – Человек всю жизнь жил не своей жизнью, притворялся. Как в панцире сидел, а теперь наконец освободился. Порадовалась бы лучше за него.
– Да, блядь, – тяжело вздохнул Антонов, вслушиваясь в текст песни. – Ready, еще как⁴.
Игорь не любил таких вот представителей ЛГБТ-сообщества и абсолютно искренне называл их ряжеными петухами. По его мнению, такие только дискредитировали остальных геев в глазах общественности.
В кухню, цокая каблучками, впорхнула Ольга.
– А здесь вот у нас офисная кухня, – она обвела пространство перед собой рукой и отступила на полшага в сторону, давая мужчине за ее спиной войти внутрь. – Чайники, микроволновки, холодильники, кофемашины. А вы сами готовите или вам ваша девушка?..
– Я привык вне офиса обедать, – сухо ответил кадровичкин спутник.
Игорь поднял глаза на говорившего, и кусок мамнадиной котлеты встал у него поперек горла. Мужчине на вид было тридцать с небольшим, и был он весь такой лощеный и холеный, что у Антонова скулы свело от раздражения. Длинные стройные ноги в узких брючках, бархатный жилет с вензелями поверх темно-синей рубашки. Длинные волосы собраны на затылке в маленький аккуратный пучок, а единственная прядь, что выбилась из общей массы, заправлена за ухо с едва заметным пирсингом. Он был похож, как подумалось Антонову, не то на цыгана, не то на жиголо, один черт. Но прежде чем программист вернулся обратно к своим котлетам, мужчина одарил его такой улыбкой, от которой Игорю и вправду захотелось отдать ему все свои сбережения, лишь бы тот улыбнулся ему снова.
– Коллеги, это Андрей Сергеевич Макаров, наш новый коммерческий директор, – с улыбкой прочирикала Ольга, осознав, что им таки удалось привлечь всеобщее внимание. – Он попозже еще зайдет в каждый отдел познакомиться, а пока что у нас просто обзорная экскурсия.
Она театрально хихикнула и жестом пригласила комдира пройти дальше.
После обеда в отдел вернулся начальник Антонова Семен и объявил, что в группе Дмитриенко трое попали в инфекционку с кишечной палочкой, так что в субботу кому-то придется выйти, потестить их последнюю фичу. Как обычно, желающих поработать сверхурочно оказался вагон.
– И-и-и-горь⁵!
Парню вновь напомнили, почему он так ненавидит телевидение в целом и отдельные комедийные шоу в частности. Он проигнорировал отыгранную Саньком миниатюру, однако Семёна игнорировать было уже невозможно. Тот навис над столом Антонова в ожидании утвердительного ответа.
– Один не выйду, – решительно произнес Игорь, не отрывая взгляда от монитора.
– Так Юля выйдет вместе с тобой, – заверил его Семен.
– А что, меня даже не спросили? Что за дискриминация! – возмутилась Юля.
– Была бы дискриминация, если бы ты тестила одна, Юленька. А так все честно: один парень, одна девушка. Никакого сексизма в нашей компании.
– Сука ты, Семен, – едва слышно проговорила Юля и вылетела из кабинета, едва не сбив с ног кадровичку и новоиспеченного комдира.
– Похоже, мы не вовремя? – Макаров проводил девушку встревоженным взглядом.
– Рабочие моменты, – пожал плечами Семен.
– Андрей, – коммерческий протянул руку руководителю отдела разработки.
– Семен, – тот ответил на рукопожатие без особого энтузиазма.
– Привет, Андрей⁶, – едва слышно затянул Санек откуда-то из-под рабочего стола.
Игоря всего аж передернуло, а Макаров лишь усмехнулся, слегка сощурившись.
– Весьма наслышан о работе вашей группы, – он обвел взглядом разрабов и задержался на Антонове. – Как ваш коммерческий директор, надеюсь на дальнейшее продуктивное сотрудничество.
Игорь поднял глаза, ощущая на себе непривычное для него сосредоточенное внимание. Его сначала обдало холодом, а затем бросило в жар. Он покраснел весь, до кончиков ушей. Заметив это, комдир едва заметно ухмыльнулся и проследовал за Ольгой в соседний кабинет. Игорь еще несколько секунд смотрел на его удаляющуюся спину, а затем вновь повернулся к монитору. Чувствовал себя он крайне отвратно. У него и раньше случался стояк на работе, но впервые у него встал на кого-то конкретно. И было бы из-за чего?! Он утер испарину на лбу, прикрыл глаза и начал вспоминать самые мерзотные вещи, что ему доводилось видеть: отцовские пролежни, опарыши, фильмы Балабанова. После «Груза 200» немного отпустило, но до конца дня он так и не смог выкинуть лицо Макарова из головы.
Мама Надя, слегка подвыпившая по случаю дня рождения старой подруги, присела Игорю на уши с вопросами о личной жизни. Этот психологический террор начался сразу после того, как он вернулся из армии. Атаки происходили с периодичностью в несколько месяцев и развивались по одному сценарию. Сначала мать висла у него на шее, распевая песни о том, какой у нее замечательный сын. За этим следовала минорная часть, в которой Надежда сожалела, что ее такой хороший мальчик так одинок. Заканчивалось все трагическим самобичеванием в духе: «я – плохая мать, я ничего не могу для тебя сделать». Иногда фоном вступала бабушка с классической партией: «вот бы правнуков понянчить». И если первая такая атака застала его врасплох и заставила сильно понервничать, то от всех остальных он довольно успешно отбивался сначала учебой и защитой диплома, потом нестабильным материальным положением, ну и, конечно, его излюбленным приемом – отношениями на расстоянии.
В этом он, без преувеличения, был хорош и не ограничивался тупым скачиванием фоток с Яндекса. Он полностью прорабатывал личность и характер персонажа, а также подкреплял фейковые отношения вещественными доказательствами в виде им же самим написанных писем, а также подарков на праздники. Порой в моменты жесткой рефлексии он осознавал, насколько жалко и стыдно ведет себя. Он оправдывал свое вранье благими намерениями. Самому себе приводил в пример смерть отца, говорил себе, что не хочет повторения подобного. Под натиском болезненных воспоминаний самоуничижение отступало, и он продолжал жить привычной для него жалкой жизнью.
– У Регины, моей одноклассницы, средняя дочка – твоя ровесница и тоже политех закончила, – Надежда произнесла это тоном а-ля «вот это совпадение». – У меня и фотка есть.
– Мам, не надо, – Игорь попытался ретироваться в свою комнату.
– Ну хоть бы взглянул одним глазом.
– Это бесполезно, – отмахнулся Гоша.
– Ну почему? – не унималась мать.
Он бросил на нее обреченный взгляд. Все было бы проще, откройся он ей сейчас? Перед глазами всплыл образ коммерческого директора. Во время кофе-брейка девушки из отдела кадров спросили его, свободен ли он. На что он ответил:
– Я свободен. Но если у вас личный интерес, я вас разочарую: мне нравятся мужчины.
И как у него получается так легко говорить об этом? Он будто признавался в необычных пристрастиях в еде. Гоша вздохнул.
– Мне уже нравится кое-кто, – сказал он, сглотнув ком в горле. – Мы коллеги, но мне там ничего не светит.
Мама Надя покачала головой.
– И почему ты так уверен?
Он снова вздохнул. Для него ответ был очевиден, и от того, что мать не понимала, на душе становилось еще тяжелее.
– Да просто посмотри на меня, – ответил он полушепотом, бессильно опустившись на кухонный табурет.
Надежда отвела взгляд в сторону и тоже вздохнула. Затем, шаркая затертыми тапками, она подошла к сыну, обняла его и погладила по коротко остриженным волосам.
– Chacun est l’artisan de son bonheur⁷, – прошептала она, заглядывая ему в лицо, – Если ты чем-то недоволен, просто измени это. Я тебе помогу.
Игорь кивнул и выдавил из себя что-то вроде «спасибо». Но то, что нужно было, изменить в себе он не мог, как бы сильно этого ни хотел.
Мама отступила и вышла ненадолго из кухни. За стеной послышался грохот падающих на пол книг. Вскоре Надежда вернулась с пыльным томиком в руке.
– Это что, Карнеги? – Гоша закатил глаза.
– Не кривляйся! – Мать щелкнула его по уху. – Прочитай сначала, а потом иронизируй сколько влезет.
Гоша цокнул языком, но книжку взял.
– Хотя, – вздохнула мама, – одним Карнеги тут, наверное, не обойдешься.
========== Часть 2 ==========
¹ MC Hammer – U Can`t Touch This
² ALMA – «Loser»
³ (фр.) Да. Но мне нужно изучить терминологию для работы
___________________________________________
Три месяца назад из-за своей недальновидности господин Макаров вляпался в знатный скандал. Гроза натуралов и мокрый сон всех одиноких геев Питера имел неосторожность закрутить роман с мужем дамы, оказавшейся племянницей владельца холдинга, частью которого являлась компания его отца. Ни его заслуги перед «родиной», ни отцовские связи не уберегли Андрея от явившихся по его душу с вилами и факелами. Представительного вида мужчины в черных костюмах очень доходчиво объяснили ему, кто он есть по жизни и что с ним будет, если он вдруг еще раз блеснет на горизонте. Решив не испытывать судьбу, Андрей собрал пожитки и подался в глухую провинцию, где у Макарова-старшего еще оставались кое-какие связи.
Месяц Андрей маялся праздным бездельем, залечивая поломанные ребра и постигая обычаи местной квир тусовки. Когда скука вконец одолела его, он задумался о поисках работы. Поскольку вернуться в славный город Петроград для него теперь не представлялось возможным, нужно было как-то обустраиваться на новом месте. Подходящий вариант нашелся довольно быстро. IT компания со звучным названием «Грифон», желавшая видеть его в своих рядах в качестве коммерческого директора, на первый взгляд выглядела весьма свежо для такой глуши, проповедуя толерантность, недопустимость харассмента и заботу о сотрудниках.
Оплот толерантности на деле оказался гнилой конторой с гнилыми людьми. А единственный местный гей был забит и зашуган настолько, что, казалось, готов был в любую секунду выпрыгнуть в окно. Находясь в офисе, Макаров чувствовал себя совершенно бесполезным, поскольку не въезжал и в половину происходящего. Его предыдущая работа была максимально далека от сферы информационных технологий, да его экономическое образование было тут вообще не в кассу. Однако Андрей, как и подобает гордому гею, вида не подавал и держался с достоинством, клепал бизнес-планы, разрабатывал маркетинговые мероприятия, да и на встречах с потенциальными покупателями демонстрировал чудеса коммуникабельности и умение убеждать.
О своей ориентации, к слову, Макаров объявил на второй день после трудоустройства, когда одна из местных Фам фаталь попыталась к нему подкатить. При этом за здоровье и репутацию свою он особо не переживал, так как провинциальных городов в России-матушке немерено, да и ребра у него, как выяснилось, срастаются довольно быстро. Благодаря сплоченности коллектива слух по конторе разошелся быстро. Однако большинство сотрудников попросту проигнорировали его. Те же, у кого пригорело по этому поводу, все равно ничего не могли сделать, ибо куда им, смертным, до грозы натуралов и мокрого сна теперь уже всех провинциальных геев.
На собрании руководителей решались текущие вопросы. Еще до прихода Макарова компания выиграла международный тендер и теперь рвалась в бой. Осталось лишь решить, кого послать на передовую. Андрей наблюдал за собранием чуть отстраненно, полагая, что решение все равно останется за Матерью грифонов a.k.a генеральным директором. Накануне она, чтобы, как она сама выразилась, вовлечь его в рабочий процесс, поручила Андрею подготовить список потенциальных кандидатов. Это было непросто. Пришлось поднимать отчеты по последним разработкам, переговорить с сотрудниками отдела техподдержки и непосредственно разработчиками и даже проштудировать табеля учета рабочего времени. По результатам исследования Андрей отобрал дюжину анкет сотрудников, чьи заслуги перед компанией сложно было не оценить, и теперь терпеливо ждал, чтобы представить их коллегам.
Обсуждение вышло куда более эмоциональным, чем он ожидал.
– Мне не очень понятно, почему нужно менять состав группы, – истерил Семен, руководитель отдела разработчиков. – Не проще ли поручить это тем, кто уже притерся друг к другу и действует слаженно? Как мы, например.
– В этом-то вся проблема, Семен, – вздохнула гендиректор, откинувшись на спинку офисного кресла. – Ты уже год руководишь разрабами, а до сих пор мыслишь как рядовой сотрудник. Тебе давно пора бы понять, что у тебя в подчинении тридцать с лишним человек, нуждающихся в твоих управленческих решениях.
– Более того, – вступил руководитель отдела техподдержки Ковалев, – это первый наш опыт работы с иностранным заказчиком. Опыт совершенно новый, и было бы глупо рассчитывать, что привычные методы работы здесь будут столь же эффективны.
– А собрать всех наших лучших разрабов и бросить их на один проект – это вы считаете эффективным? – взорвался Семен.
– Коллеги, прошу, успокойтесь, – Андрей поднялся со своего места, прихватив файловые папки со стола. – Мы провели кое-какую аналитику и отобрали несколько кандидатов.
Он раздал профайлы.
– И меня среди них, конечно же, нет, – Семен бросил папку на стол, едва заглянув в нее.
– Для встреч с заказчиками придется ездить в командировки, – пояснила гендиректор, – а ты мне нужен здесь. Так, Гараева, Иванов, Митрошенко… по ним вопросов нет, – кивнула гендиректор. – А что насчет Антонова?
– Этот слишком зеленый еще, – возразил Семен.
– Тут сказано, он знает два иностранных языка: английский и французский, – не без удивления заметил Макаров.
Просматривая анкеты накануне, он не особо заострил на этом внимание.
– Написать-то что угодно можно, – заметил Семен.
– Так у него вроде мать – лингвист, у дочери моей в колледже французский преподает, – сообразил вдруг Ковалев.
– Если и правда знает, это, несомненно, огромный плюс, – задумчиво произнес Макаров. – Это значительно упростит коммуникацию с заказчиком.
– Так-то оно так, но вот характер у него… Он же рохля.
В принципе, Андрей понимал, почему Семен о нем такого мнения. Игорь и вправду выглядел бесхарактерным, сносил все издевки, никогда не спорил и взваливал на себя чужую работу, будто так и должно быть. Как к человеку у Андрея к нему было весьма спорное отношение. Но вот как работника, его нельзя было не ценить. Андрей, в отличие от Семена, четко осознавал эту разницу. И ему очень захотелось объяснить тому, что он не прав. Однако гендиректор его опередила.
– Семен, подбирай выражения, ты не с мужиками в гараже.
– Ну, может, формулировку я выбрал неподходящую, но суть, думаю, сумел донести.
– Я могу судить лишь с точки зрения взаимодействия с моим отделом, – сказал Ковалев. – И в этом плане он исполнительный и ответственный. И всегда сам подчищает за собой свои косяки. Да и не только за собой.
– Значит, решено, – резюмировала гендиректор. – Что насчет Корепанова и Дмитриенко?
Когда состав рабочей группы был утвержден, их отправили на встречу с представителями заказчика. Группу возглавила Гараева Юлия, так как у нее было больше опыта. Она вела переговоры, а Антонов выступил в качестве ее ассистента и переводчика. Спустя неделю они вернулись с более или менее четким видением потребностей заказчика. Разработчики приступили к проектированию и созданию прототипов.
Первую неделю декабря Макаров посвятил профессиональному ликбезу. Он вникал в особенности создаваемого ими продукта настолько глубоко, насколько позволял ему его незаурядный интеллект. Параллельно с этим он анализировал рынок, изучал конкурентов и искал новые пути сбыта.
В канун католического рождества он попросил два дня отгула, чтобы навестить родителей. Его отпустили, взяв с него обещание вернуться к новогоднему корпоративу. Поездка в Питер оставила двойственные впечатления. С одной стороны, он, наконец, увиделся с мачехой и сестрой и помирился с отцом, не разговаривавшим с ним с того инцидента. С другой – его друзья, с которыми он договорился встретиться, слились в последний момент, оставив его в одиночестве. Психанув, он поехал на Думскую, где пил, пока не отключился.
За три часа до самолета он проснулся в квартире бывшего, а если точнее, в одной из корпоративных квартир его прежнего работодателя. Он уже бывал здесь раньше и не раз. Егор, тот самый муж обеспеченной жены, из-за которого Андрей вляпался в неприятности, мирно спал рядом.
– Бля…
В голове Макарова раздавался такой звон, что отзвуки колоколов Казанского собора на Невском по вечерам уныло меркли на фоне. С трудом прочистив пересохшее горло, он попытался вспомнить, как оказался здесь. Тщетно. Он задумался, а был ли между ними секс. По разбросанным по полу салфетками и использованным презервативам он заключил, что был.
– Это пиздец, – он обхватил руками страдающую голову.
Андрей не знал, что во всей этой ситуации было хуже: то, что он переспал с бывшим, или то, что этот бывший, по сути, и не гей вовсе, или то, что жена этого мудака однажды уже чуть не убила его. Хотя, как ни крути, все это были грани одного, того самого, тотального пиздеца. Андрей понял, что нужно убираться отсюда как можно скорее. Стоически игнорируя похмельные вертолеты, он попытался встать с кровати.
– Вот же педрила, – он бросил на любовника злобный взгляд. Каждое его движение отдавалось болью ниже поясницы.
– Сам педрила, – улыбаясь, ответил тот, видимо, проснувшись в прекрасном самочувствии и расположении духа. – То есть, с добрым утром, я хотел сказать.
Макаров бродил по квартире, подбирая предметы своего гардероба.
– Свое доброе утро знаешь, куда засунь? – из прихожей отозвался он. – Где, блин, мои брюки?
Егор встал и, не утруждая себя облачением во что бы то ни было, прошествовал в кухню.
– Ты злишься на меня, – сказал он, извлекая из холодильника бутылку минералки. – И совершенно напрасно. Я тебя сюда не тащил силой. Ты сам поехал. Добровольно.
Он протянул Макарову воду. Тот, отыскав брюки, пытался попасть ногой в штанину.
– Я был в хлам!
– А это, как ты знаешь, не смягчающее обстоятельство, а отягчающее.
Андрей наконец оделся, а потому перестал чувствовать себя уязвимым.
– Глаза бы мои тебя не видели, – он взял воду и отхлебнул немного.
Макаров мысленно проклинал себя за отсутствие меры, за свою глупость и беспечность.
– Ладно-ладно, сейчас вызову тебе такси.
– Забей, я сам вызову, – он обулся и накинул пальто.
Перед тем как уйти, он проверил, в порядке ли его вещи. Телефон, кошелек, ключи, билет на самолет… Меньше всего ему хотелось возвращаться сюда за какой-нибудь забытой мелочью.
– Как проспишься, позвони мне, – бросил ему в спину Егор. – Я заеду, поедим где-нибудь.
Андрей собирался ответить, что тогда его уже не будет в Питере, но вовремя остановился. Чем меньше этот будет знать, тем легче ему будет исчезнуть. Это была ошибка, о которой он собирался забыть. Нужно было поскорее вернуться домой. Домой? Он заказал такси и поехал прямиком в Пулково. В ожидании рейса Макаров впал в похмельную рефлексию. Почему-то после переезда он чувствовал, что стал более серьезным и ответственным. И ему нравилось это чувство. Но оказалось, что он ничуть не изменился. Он был в себе разочарован.
Перелет длился чуть больше двух часов, и все это время Андрей провел в каком-то сонном забытьи.
В аэропорту его встретил приятель по фитнес-клубу Вадим, которому Макаров заранее оставил ключи от своей Хонды. Корпоративная вечеринка начиналась в восемь. В половине девятого он высадил Вадима у его дома, заехал к себе, чтобы переодеться, и в начале десятого был в условленном месте.
У гардероба его встретили уже пьяненькие сотрудницы отдела кадров, все в шелках и серпантине, и у Андрея будто отлегло. Ему предложили штрафной бокал. Он взял, но пить не стал. Как члену руководства, ему полагалось произнести поздравительную речь. Андрей говорить красиво умел и, хотя и не готовился, но все же произнес тост настолько душевный, что даже самые последние циники, исключая его самого, прониклись духом корпоративного празднества. Отдав дань традициям, он присел за свой столик и огляделся: народ вокруг гулял в своей простодушной и незатейливой манере. Ведущий продолжил о чем-то увлеченно вещать со сцены. Заиграла музыка.
Восседавшие с ним за одним столом Мать грифонов и Ковалёв обсуждали что-то на уже понятном, но все же чужом для него языке. За их спинами Андрей разглядел столик разрабов. Антонов сидел немного в стороне от остальных и потихоньку надирался. Сегодня он выглядел немного иначе, на нем была классическая рубашка в мелкий цветочек и довольно сносного фасона брюки. А еще он сменил свои стариковские очки в золотой оправе на нормальные. Картину портили лишь напульсники, которые Игорь, казалось, носил не снимая. В какой-то момент Игорь повернулся в его сторону, и их взгляды пересеклись. Антонов кивнул, Андрей кивнул в ответ и отвернулся.
– Да вы, я вижу, совсем отчаялись, Андрей Сергеевич, – сказал он самому себе, затем встал из-за стола и отправился на поиски уборной.
Найдя искомое, Макаров задержался в холле. Там, на диване возле гардероба, он нашел себе пристанище. Возвращаться в зал не хотелось. Хотелось домой и спать. Но он и так опоздал, да и пробыл на вечеринке не больше получаса. Музыка за стеной стала более ритмичной, а гул человеческих голосов сменился прерывистым хохотом и аплодисментами. По всей видимости, начался интерактив. Из уборной выплыла не ведающая ни усталости, ни пощады Ольга и за рукав утянула его к остальным. Андрей появился как раз в тот момент, когда на сцену вытащили Антонова. Ведущий нацепил на него русский народный сарафан поверх рубахи и потребовал повторить за ним некоторые танцевальные движения. Народ ржал, а у парня было такое лицо, будто он только что растерзал семью из пяти человек и их кошку в придачу.
– Напялить на жирдяя бабские шмотки и заставить его танцевать под Can`t Touch This¹? Серьезно? – подумал Андрей. – Все. Надо валить отсюда.
Он извинился перед руководством и, сославшись на плохое самочувствие после перелета, отпросился домой.
Прогревая машину, Андрей заметил, как из ресторана, одеваясь на ходу, выбежал Антонов. И то ли его штормило от выпитого, то ли он скользил на присыпанном снегом гололеде, но походка его была крайне нетверда. Пока Макаров выезжал с паркинга, горе-танцор дважды растянулся на тротуаре. Прохожие брезгливо обходили его стороной, а Игорь поднимался, падал и снова поднимался, двигаясь вперед, правда, неизвестно куда. Поравнявшись с ним, Андрей просигналил и открыл окно.
– Игорь! – крикнул он, не дождавшись реакции.
Но тот будто не слышал его.
– Гоша!
Антонов обернулся и уставился на автомобиль комдира.
– Садись, подвезу.
Игорь с полминуты постоял, растерянно хлопал глазами, а затем перелез через сугроб, разделяющий тротуар и проезжую часть. Тяжело дыша, он сел в машину, предварительно стукнув ногу о ногу, и пристегнулся. Его очки мгновенно запотели, он попытался протереть их, правда, почему-то только с внешней стороны. И когда это по понятным причинам не сработало, просто стянул их на кончик носа.
В странном неловком молчании они выехали на Пушкинскую. Андрей прибавил громкость радио. Бесконечные jingle bellsы, звучащие в это время из каждого утюга, набили оскомину, так что он запустил плей-лист своего айпода.
– Тебе куда? – спросил Макаров, осознав, что понятия не имеет, где Игорь живет.
– Союзная, тридцать три…восемнадцать, – ответил тот, не глядя на комдира.
Андрей забил адрес в навигатор. Из динамиков рвалось:
Baby, I’m a loser
Tell me I’m a loser
If you wanna lose it with me²
Машина летела вперед, пробиваясь сквозь начавшийся внезапно снежный буран. Игорь не сводил остекленевшего взгляда с дороги. Вид у него становился все мрачнее с каждой минутой.
– Тебе бы надо научиться говорить нет, если тебе что-то не нравится, – сказал Андрей, мысленно возвращаясь к инциденту на корпоративе.
– А вам бы надо научиться не лезть не в свое дело, если не просят, – огрызнулся Игорь.
– Ты, оказывается, злиться умеешь! – усмехнулся Макаров.
– Извините, – Игорь виновато склонил голову.
– Да будет тебе, – ответил Макаров, прикуривая сигарету.
Несмотря на открытое окно, салон заполнился табачным дымом. Антонов поморщился и прикрыл ладонью лицо.
– Укачало?
– Воняет.
– Остановить?
Игорь кивнул. Андрей бросил сигарету и вырулил на обочину. Пошатываясь, Игорь выбрался из машины. Он не успел и на два шага отойти, как его стошнило. Макаров вздохнул, достал с заднего сиденья воду и слегка подмерзшие влажные салфетки и вышел из машины. Игорь стоял, слегка наклонившись вперед, оперевшись одной рукой на автомобиль. Его больше не тошнило, но все еще трясло. Сдавленный кашель перешел в редкие всхлипы. Андрей дал ему салфетки, он дрожащими руками утер мокрое от тающего снега и слез лицо.
– Тебе как, лучше? – спросил Андрей, протягивая воду.
Игорь не ответил, только качнулся на нетвердых ногах и уткнулся Макарову в плечо. Он был гораздо крупнее его и на полголовы выше, но рыдал, как маленький ребенок. И с одной стороны, Андрей вроде бы сочувствовал ему, но с другой – ему было до жути неловко от всей этой ситуации.
– Ладно тебе, – он похлопал его по массивному предплечью, – Нормально все будет.
– Как же достало все это! – прохрипел Игорь.
Они постояли так еще минут десять, а затем Макаров усадил его обратно в машину, включил обогрев на максимум, и хмельного и замерзшего Антонова быстро сморило в сон.
Прибыв по указанному адресу, Андрей, представившись коллегой по работе, сдал пьяное сонное детище матери. Надежда Николаевна грустно взглянула на сына и отправила его в ванную комнату.
– Он перебрал немного, вы уж не ругайте его, – осторожно произнес Макаров.
– А с чего бы мне его ругать? Он – взрослый мужик, нажрался и нажрался, – женщина пожала плечами.
От предложения выпить чаю Андрей вежливо отказался, сославшись на то, что в машине его ждут еще трое таких же молодцов, которых нужно развезти по домам. Уже на лестничной клетке Надежда Николаевна догнала его и спросила:
– У Гоши на работе все в порядке?
Андрей кивнул и улыбнулся. А по дороге домой задумался, знает ли она об ориентации сына. Из поведения Антонова и его жизненной позиции Андрей заключил, что не знает. Он удивился этому, ведь для такой любящей матери это едва ли стало бы проблемой. Должно быть, дело было в самом моменте каминг-аута. Открываться всегда страшно, тем более в первый раз. Ему самому в этом плане было легче, его родители с детства знали, кто он. Они не открестились от него, не попытались его исправить, а просто приняли это как данность. И если в семье все же заходил разговор о его ориентации, отец просил его только об одном: избегать неприятностей и скандалов. Просьба, которую Андрей никогда не выполнял, совет, который он настойчиво игнорировал.
На экране телефона отразился входящий звонок. Номер не был сохранен в контактах, но он узнал его. Внутренне негодуя, он отклонил вызов.
Утром в понедельник Андрей немного запереживал, когда не увидел Игоря на рабочем месте. Он едва не начал расспрашивать о нем его коллег по группе, но вовремя остановил себя. В конце концов, ни в его собственных глазах, ни в глазах окружающих у него не было особых причин интересоваться Антоновым.
Ближе к обеду программист сам пришел к нему в кабинет. Он немного помялся в дверях, а затем извинился за вечер пятницы и поблагодарил директора за то, что тот отвез его домой. Вид у него был слегка смущенный и немного радостный.
– Да ладно, напился и напился, с кем не бывает, – отмахнулся Макаров.
От такой реакции программист приуныл, отчего Андрей почувствовал легкий укол совести.
– Гош, а ты правда знаешь французский? – спросил он первое, что в голову пришло, когда тот уже практически вышел из кабинета.
– Oui. Mais j'ai besoin d'apprendre la terminologie pour travailler³, – улыбнувшись ответил Игорь.
Андрей нравился Антонову, это было совершенно очевидно. И это грело эго, но в то же время беспокоило. Парни вроде него не были ему интересны. Игорь был слишком молод, слишком закрыт, и у него было слишком много проблем, с которыми стоило разобраться самому. Макаров рассудил, что лучше ему держаться от него подальше.
========== Часть 3 ==========
Январь выдался коротким и сумбурным. Компания подводила итоги ушедшего года. Андрей погряз в финансовой отчетности. Необходимо было скорректировать стратегический план развития, исходя из фактических экономических показателей. Тем временем группа Гараевой продолжала работу над прототипом. Они кодили денно и нощно, параллельно офигевая с постоянно меняющихся запросов заказчика. Но слово клиента – закон, они вносили правки и снова погружались в процесс.
Из-за занятости Макаров с Антоновым теперь практически не пересекались. А если и сталкивались случайно в местах общего назначения, комдир делал вид, что не заметил программиста. На его счастье тот, казалось, не переживал по этому поводу. Он вообще довольно сильно изменился за этот месяц, особенно внешне. Перестал коротко стричься и отпустил бороду; стал носить рубашки навыпуск или поло, эдакая смесь Зака Галифианакиса с канадским лесорубом. Изменения эти Макарова, конечно, не впечатлили, но вот некоторые молодые сотрудницы «Грифона» стали посматривать на Игоря с интересом.
В феврале Макаров две недели провалялся на больничном с воспалением легких, и, наверное, если бы не сердобольный Вадик, он отправился бы прямиком к покойной матушке. По возвращении на работу ему пришлось разбираться с накопившимися делами. К его собственному удивлению, это не раздражало его, а даже приносило удовлетворение. Он не помнил, чтобы в жизни своей увлекался чем-то настолько же сильно. Такая его идейность позволяла не чувствовать себя одиноким и встречаться с мужчинами только для разрядки.
Весна подкралась незаметно, еще вчера за окном вьюжило и мело, а сегодня плюс десять и капели. Замученные душным офисом, не бдящие за здоровье грифоновцы на радостях открыли сезон курения на крыше. Там даже было все оборудовано специально: стояло защитное ограждение, урны и скамейки.
У Макарова закончилась очередная встреча в офисе, и он поспешил на крышу восполнить запас никотина. К своему удивлению, там в углу, в стороне от урн, он обнаружил Антонова. Тот, держась одной рукой за ограждение, задумчиво посматривал вверх.
– Эй, суицидник, если спрыгнешь отсюда, то не убьешься. Максимум, останешься калекой.
Он застал парня врасплох. Тот отступил от края. Вид у него было напуганный, но не ясно, отчего: то ли от появления директора, то ли от разговоров о суициде.
– С чего вы решили, что я собираюсь прыгать?
– Шрамы твои видел, – вздохнул Андрей.
– Это было давно, – отмахнулся Игорь. – Я так, покурить вышел.
– Ты ведь не куришь, – Андрей посмотрел на него с недоверием.
– Следите за мной, что ли? – усмехнулся Игорь.
– Ну, так, присматривал, – равнодушно отозвался комдир.
– Зачем? – с тревогой в голосе произнес программист.
– И, правда, зачем? – Андрей разочарованно вздохнул и закурил.
Игорь некоторое время удивленно смотрел на него, затем вновь уставился в небо. Было ясно, солнце слепило глаза.
– Сегодня годовщина смерти папы, – сказал Антонов после небольшой паузы, – Мама поехала к нему, а я вот здесь застрял.
– Ох, так я прервал вашу беседу?
Игорь грустно рассмеялся. Андрей взглянул на него и осознал, что общаться с Антоновым стало куда проще, чем раньше. Они по-прежнему соблюдали субординацию, но теперь в интонациях программиста уже не звучали былые ноты самоуничижения. Макаров докурил и затушил окурок о парапет.
– Я рад, что это закончилось.
– Что, простите?
– Сложный период. Рад, говорю, за тебя, – он хлопнул парня по плечу и пошел обратно к лестнице.
В конце марта грифоновцы собирались презентовать французам прототип программы, а потому теперь практически жили в офисе. Когда бы Андрей ни натыкался на Гошу, тот всегда был занят, даже в обеденный перерыв обсуждал с коллегами текущие наработки и советовался со старшими товарищами по спорным моментам. Макаров наблюдал за этим с интересом коуча, хотя и понимал, что в «эволюции» Антонова принимает самое посредственное участие.
– Нет, Семен, мы сами зашиваемся, – рычал программист в трубку, раздраженно ковыряя в контейнере свою морковь. Комдир завис с кружкой перед кофемашиной. Из-за внепланового совещания он не смог выехать пообедать и теперь был вынужден довольствоваться перекусом. – Юлии Санны нет на месте. Хз, вроде на УЗИ пошла… не знаю, какие-то женские дела… Да я спокоен, как удав. Я понимаю, что неделя до релиза, но меня-то это каким боком? Ага, и тебе того же.
Игорь договорил и бросил телефон на стол.
– Проблемы? – спросил Андрей, усаживаясь с кружкой напротив.
– Выражаясь языком Семена, рабочие моменты, – все еще пребывая в легком возбуждении после разговора с начальником, ответил программист. – Уже решено, где будет проходить встреча с Blankar's Consulting?
– Предварительно в Crowne Plaza Moscow. А что?
– У Гараевой токсикоз, походу, – чуть успокоившись, произнес вполголоса Игорь.
– Эээ… это точно? – удивленный внезапной новостью, спросил комдир.
– Она сама пока не знает, точно или нет. Сегодня должна обследоваться. Но полощет ее будь здоров, – Игорь тяжело вздохнул, – Москва, конечно, не Нантер, но едва ли она осилит перелет.
– Я понял, – кивнул Андрей. – Молчи пока что об этом. Посмотрим, что сама скажет, потом обсудим с генеральным. В крайнем случае, ты проведешь презентацию, группа тебе поможет. Я тоже там буду.
О последней фразе Макаров пожалел, потому что от нее на лице Гоши заиграла странная улыбка. Но сказанного, как известно, не воротишь, так что комдир решил сосредоточиться на более значимых проблемах.
Как и предполагал Антонов, к моменту презентации состояние Гараевой все так же оставляло желать лучшего, так что в Москву вместо нее полетел Семен. Хотя, по мнению Андрея, нужен он был там чисто для проформы. Ключевые моменты в работе ПО Антонов озвучил сам, прикладную часть взял на себя комдир, так как анализ бизнес-процессов был абсолютно его стезей, и никто, кроме него, с этой точки зрения не смог бы столь же грамотно растолковать заказчику преимущества разработанной программы. Французы прототипом оказались довольны, разумеется, поставили ряд новых задач, а также настояли на определенных изменениях в интерфейсе, но все это были мелочи.
По завершении встречи они вернулись в родной город и с самолета сразу же поехали в офис, где их уже ждали, как олимпийских чемпионов. У входа в здание программисты вышли из машины, Андрей задержался, чтобы получить чек у таксиста. Как он ни старался сохранить серьезную мину, но все же не смог не поддаться всеобщей эйфории от успешно проведенных переговоров. Отпустив водителя, он взбежал по ступеням крыльца и уже потянул на себя стеклянную дверь, как сзади кто-то схватил его за рукав.
– Андрей!
У Макарова по спине пробежал холодок. Он еще не видел лица того, кто стоял позади, но узнал его голос. И это в один момент привело его в отчаяние. Он с тоской взглянул на фигуру Антонова, говорившего по телефону в холле за стеклом, а затем обернулся.
– Твою же… – вздохнул Макаров. – Егор, какого хрена ты здесь забыл?
– Тебя искал, – легкомысленно ответил Егор. – И нашел. Ты здесь работаешь? Ну и дыра.
Он улыбался по своему обыкновению легко и беспечно, а у Андрея сводило скулы от злости.
– Поговорим?
Макаров был растерян, потому что никак не предполагал встретить бывшего любовника в таком месте. Он вообще не рассчитывал встретить его когда-нибудь снова. Он пытался сообразить, как спровадить незваного гостя и что делать потом.
– Ты ведь даже не осознаешь, что, притащившись сюда, подвергаешь меня опасности, – обреченно вздохнув, произнес Андрей.
– Насчет этого, слушай, мне кажется, что ты слишком демонизируешь Марину. Да, она, конечно, женщина нервная, но так бояться ее, это даже как-то… ну, я не знаю.
– Ну да, откуда тебе знать? – усмехнулся Андрей. – Ведь это не тобой ломали офисную мебель.
Макарова передернуло от нахлынувших воспоминаний.
– Как бы я ни сожалел, этого все равно не изменить, – праздно ответил Егор.
– Андрей Сергеевич, все уже готово, – на крыльцо вышел немного запыхавшийся Антонов. Комдир замер, соображая, о чем говорит программист. Должно быть, речь шла о фуршете. Он кивнул, но Игорь, казалось, уходить не собирался. Вид у него был суровый и грозный. Он значительно превосходил Егора в росте и смотрел на него сверху вниз, прищурившись. Тот инстинктивно отступил на полшага назад.
– Андрей Сергеевич, время, – Игорь указал на часы.
– Мне нужно идти, – бросил Макаров, придав лицу деловое выражение.
– Постой, – начал Егор, но осекся.
– У вас к Андрею Сергеевичу какое-то дело? – спросил Антонов, пропуская комдира вперед и преграждая Егору путь.
– Нет, это личное, – дежурная улыбка сползла с лица Егора.
– Тогда почему бы вам не обратиться с этим во внерабочее время?
Оба они скрылись за дверью, и уже у лифта от осознания ситуации Макарова накрыло.
– Ну ты… – он рассмеялся.
– Я зря встрял? – виновато уточнил Гоша.
– Да нет, весьма кстати, – успокоил его Андрей.
– Он выглядел навязчивым, – попытался оправдаться Игорь.
– Так и есть, – вздохнул Макаров.
Ему было крайне неловко, и Гоша, будто уловив это, сменил тему.
– Нам авансовые до которого надо сдать?
– Чем скорее, тем лучше, но вообще три рабочих дня дается.
– Значит, до понедельника?
– До среды.
До конца дня Андрей был на нервах. Хотя ему и удалось уйти, но вопрос с Егором остался неразрешенным. Он не хотел отношений, тем более тех, что предлагал ему бывший любовник. Однако он хорошо знал, что за человек Егор, и предвидел, как нелегко будет убедить его в своей незаинтересованности.
Вечером, когда Макаров вышел из офисного здания, Егор уже ждал его. Был ли он там все это время или выгадал момент, Андрею было безразлично. Он понял, что все еще не готов к решающему разговору, а потому огляделся в поисках своего «спасательного круга». Гоша ждал его у входа. Они ни о чем не договаривались, а потому Игорь делал вид, что это случайность. И когда они вместе дошли до парковки, Антонов, как бы между прочим, спросил:
– Вы не подбросите меня до остановки?
Макаров кивнул.
Выезжая на главную улицу, в зеркале заднего вида он заметил, как Егор садится в такси. Он ждал, что у Гоши будут вопросы относительно происходящего. Но тот тактично молчал, и Андрей был ему за это благодарен. Он подумал, что нужно решить проблему как можно скорее, возможно, даже сегодня.
Вернувшись домой, он набрал Егора. Тот ответил не сразу и, судя по отзвукам в трубке, был уже в аэропорту. Макаров с облегчением выдохнул. Тем не менее, он все равно должен был сказать то, что собирался.
– По правде говоря, не ожидал, что ты позвонишь так скоро, – радовался на том конце Егор.
– Нужно внести ясность, – сухо ответил Андрей.
– Ну и?
– Я не выношу, когда меня воспринимают, как нечто незначительное, второстепенное.
– Слушай, я никогда не воспринимал тебя, как нечто незначительное.
– Не перебивай!
– Ладно.
– Если я за что-то берусь, я в этом деле должен быть первым. Если есть риск, что этого не случится, то я даже браться не буду.
– Ты это к чему?
– К тому, что наше с тобой знакомство с самого начала не обещало для меня ничего хорошего. Мне стоило закончить все еще тогда, когда я понял, что ты женат. Но ты же хренов оптимист, а в уговорах почти так же хорош, как я.
– Ну спасибо.
– Я не снимаю с себя ответственности. Это была и моя ошибка тоже. Но я за нее уже заплатил. Материально и физически. Думаю, теперь я ничего никому не должен.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что, может, хватит уже вмешиваться в мою жизнь и разрушать то, что мне с таким трудом удалось построить?
– Это ты про свою вшивую контору? Или про своего питбуля малолетнего?
Андрей не ответил.
– Ладно, я понял, – вздохнул Егор. – Как устанешь от прелестей провинциальной жизни, набери мне. Я подыщу для тебя место.
Макаров разочарованно вздохнул и положил трубку. Видимо, некоторые до последнего остаются убежденными в своей правоте.
После того инцидента Макаров перестал обходить Антонова стороной, решив, что это по меньшей мере грубо с его стороны. Программисты взялись за разработку, так что теперь эти двое чаще всего сталкивались в холле или лифте, обменивались парой-другой фраз и расходились обратно по своим рабочим местам. Иногда, крайне редко, они обедали вместе вне офиса. За едой в основном говорили о работе, Гоша рассказывал о текущей стадии проекта, делился забавными моментами из жизни программистов. У него вообще оказалось неплохое чувство юмора. Андрей подумал, что, наверно, это не так уж плохо – приятельствовать с кем-то из коллег. Они как-то незаметно перешли на «ты», хотя в офисе Антонов по-прежнему обращался к нему по имени-отчеству.
Как-то в среду вечером, когда они по стечению обстоятельств покидали офис вместе, глядя на их отражение в зеркале лифта, Андрей заметил, что его приятель сильно схуднул.
– Если подумать, то ты довольно плечистый, – сказал он, выходя из лифта. – Занимаешься?
– В армейке занимался, как и все, – ответил Гоша, чем очень удивил коллегу. – А как вернулся: институт, диплом, потом отец слег… Короче, ты понял. Все собираюсь снова начать, но как-то недосуг.
– Приходи в «Атлант», – бросил Андрей. – Я там по четвергам и субботам, после восьми.
Антонов кивнул.
В тот же вечер Макаров забыл о своем приглашении, так что сильно удивился, когда увидел Гошу в зале. Как новичку, ему полагался вводный инструктаж, а потому он поздоровался с Андреем одним лишь только кивком и последовал за тренером дальше. Нет, Андрей был бы рад видеть его здесь. Был бы, если бы не уловил заинтересованный взгляд Вадима. «Гиена почуяла свежее мясо», – подумалось Андрею. Он ускорился на беговой дорожке.
– Что за медвежонок? – друг занял соседнюю дорожку, откуда продолжил наблюдать за слегка растерянным Антоновым.
– Коллега по работе, – нехотя ответил Макаров.
– Айтишник? – как-то с удивлением спросил Вадим.
Андрей закатил закатил глаза.
– Программист.
– И как он, хорош?
– Плохих у нас нет, – ответил Андрей, игнорируя явную сексуальную подоплеку вопроса.
Глаза у Вадима прямо-таки сверкали, будто у подростка, обнаружившего порно журнал среди старых папкиных журналов по автоэлектрике. И от такой его реакции Андрея накрыла жесточайшая волна раздражения.
– Он ведь из наших? – нетерпеливо уточнил друг.
– А ты не видишь? – Андрей снова ускорился, точно пытался сбежать от Вадима с его тупыми вопросами.
А Вадик ловил каждое неловкое движение Гоши и умилялся, как могут умиляться только родители и такие манерные геи.
– Познакомь нас, – потребовал он через какое-то время.
– Тебе надо, иди и знакомься.
Вадим оторвал взгляд от предмета интереса и, нахмурившись, взглянул на Макарова.
– Андрэ, у тебя что, блять, эти дни? – он сделал паузу, а потом вдруг удивленно вскинул брови. – А может, вы с ним..?
– Нет, конечно!
– Ну, я так и подумал, – нарочито скучающе продолжил Вадик. – Ты предпочитаешь постарше и посолиднее.
Макаров собирался что-то сказать, но Вадим, сверкнув спиной, отчалил, оставляя приятеля наедине со своей злостью. В зеркале рядом с дорожкой Андрей наблюдал, как «дива Атланта» беседует с инструктором Антонова, и тот оставляет их двоих наедине, как Вадим протягивает Гоше руку, будто не для рукопожатия, а для поцелуя, и как тот отвечает на рукопожатие, улыбаясь Вадиму какой-то незнакомой Андрею загадочной улыбкой.
– Бля…
Макаров почувствовал, что выдохся. Он замедлил темп, но силы, казалось, покинули его от слова «совсем». Так что даже идти было тяжело. Андрей спрыгнул с дорожки и пошел в раздевалку. По пути краем глаза он зацепил этих двоих, обменивающихся номерами.
– Да похуй, – вслух подумал он. – Ему же хуже.
В последнее время Антонов пребывал в хорошем настроении, и это почему-то крайне раздражало Андрея. В четверг, в обеденный перерыв, он заприметил парня в коридоре, идущим к лифту, и прошествовал за ним. Ему никуда не надо было, просто хотелось уже поговорить с приятелем серьезно, спустить его, так сказать, с небес на землю. Едва они вошли в лифт, как Антонов получил сообщение, от которого прямо-таки просиял.
– Смотрю, ты аж светишься весь, – язвительно сказал Макаров.
– В смысле? – не понял Игорь.
– Не особо там фантазируй себе, – он кивнул на телефон, – Вадим – та еще прошмандень, так что ему до твоих светлых чувств…
– Вообще-то, это с рабочего чата было сообщение, – ответил Гоша, не дав ему закончить. – А ты что, переживаешь за меня?
– Еще бы, – усмехнулся Андрей. – Ты чуть чего, и вздернешься на столбе фонарном, а мне потом твоей мамке в глаза смотреть.
– Спасибо за заботу, – серьезным тоном произнес Игорь. – Но не думаю, что это когда-нибудь произойдет.
– Как мало, оказывается, человеку надо, чтобы осознать ценность жизни! Всего лишь потрахаться.
– Андрей, – Гоша взглянул на него немного взволнованно, – я маме открылся. Она сначала не поверила, а потом заплакала. И до сих пор со мной не разговаривает, но готовит все так же на двоих. Так что, думаю, все будет нормально.
– Мои поздравления, – с сарказмом произнес Макаров.
– Андрей, спасибо тебе.
Игорь протянул ему руку. Андрей уставился на пухлую ладонь с неаккуратно стриженными ногтями, затем перевел взгляд на ее владельца, простодушно улыбающегося ему. Почему-то это навело его на мысль о прощании. Он почувствовал, будто его оставляют в стороне. Примерно так же он ощущал себя, когда появилась на свет его сводная сестра. И хотя он понимал, что между ним и Антоновым ничего не поменялось, ему стало как-то тоскливо.
Андрей подался вперед и одной рукой обнял Гошу за шею. Длинные пальцы вцепились в его отросшие вьющиеся волосы. Другой рукой он обхватил подбородок и коснулся его губ своими. Сердце отбивало бешеный ритм, а пальцы онемели от страха, будто он делал что-то недозволительное. Он не закрывал глаза, чтобы видеть реакцию Гоши. Тот немного удивился, но на поцелуй ответил с желанием и немного неумело. И от этого у Макарова жар растекся по всему телу, отдаваясь приятным напряжением внизу живота.
– О-ху-еть! – раздался откуда-то со стороны знакомый мужской голос. – Что я только что видел?!
Двери лифта распахнулись, и они предстали перед толпой сотрудников «Грифона», а также других фирм, располагавшихся в здании. Андрей отступил от Гоши на полшага и, потянув его за рукав, увел через толпу прочь из здания.
Антонов был в каком-то оцепенении. И неудивительно, он только что спалился перед коллегами. Андрей понимал, что ответственность за произошедшее лежит на нем, и боялся, что Гоша обвинит его или станет ненавидеть. Молча они дошли до ближайшего кофешопа. Макаров взял два американо и сел за столик напротив Антонова. Игорь взглянул на стакан с напитком и вздохнул.
– Гош, я виноват, – с сожалением произнес Андрей. – Что мне сделать?
– Нет, все нормально, – растерянно ответил Игорь. – Мне просто надо собраться с мыслями.
Они сидели в полном молчании минут двадцать, а может, и больше. Гоша, склонив голову и скрестив руки на груди, размышлял. Андрей пил кофе и пытался уловить малейшие изменения на его лице. Он гадал, нравится ли он все еще Антонову. Пытался предположить, как все сложится дальше. А потом Макарову позвонила гендиректор и пригласила их обоих для серьезного разговора.
Так вышло, что среди тех, кто видел их двоих в лифте, были и кадровики, и Санек из отдела разработок, и девочки из техподдержки. Так что, когда Макаров с Антоновым вернулись в офис, о том, что случилось, знали абсолютно все. Андрею было не привыкать слышать в свой адрес слова типа: гомик, пидор или глиномес, а вот за Гошу он по-настоящему боялся.
Когда они вошли в переговорную, директор уже ждала их. Подперев подбородок кулаком, она восседала в одном из кресел. Прищурившись, она окинула взглядом сначала одного, потом второго. На лице ее промелькнуло слабое подобие улыбки.
– Ну-с, герои-любовники, и что мне прикажете с вами теперь делать? – спросила она задумчиво, когда они заняли кресла по другую сторону от стола. – Вы же в курсе, в насколько нетолерантном обществе мы живем?
– Лилия Руслановна, – осторожно начал Андрей. – Антонов не виноват, это я позволил себе лишнего.
Он говорил вполголоса, взглядом впившись в столешницу. Игорь, сидевший рядом, удивленно уставился на него.
– Так вы у нас, Андрей Сергеевич, оказывается, харассер? Зажимаете по углам зазевавшихся натуралов. А вы знаете, домогатор вы наш, что это статья?
Макаров кивнул. Игорь снял очки и, зажмурившись, потер переносицу. Его руки дрожали, а потому он быстро убрал их обратно под стол.
– По обоюдному согласию все было, – выдохнул он, отведя взгляд в сторону.
– Гош, ну зачем?
– Потому что, – отрезал Антонов. После признания его, видимо, отпустило или, может, подействовал адреналин, но он вдруг осмелел. – Лилия Руслановна, я, конечно, очень извиняюсь, но ничего криминального не произошло. Я просто был на эмоциях после вашего сообщения о назначении и не сдержался.
– Значит, говоришь, по обоюдному? Андрей Сергеевич, вы подтверждаете?
Макаров кивнул.
– Ну вот, так бы сразу и сказали. А то я вам тут наговорила всякого, даже неловко как-то.
Андрей сидел, откинувшись на спинку кресла, искоса поглядывая на Антонова. Он пытался проанализировать события этого дня, причины своих действий, эмоции. Но все его размышления сводились к вопросу, каким шампунем пользуется Гоша. Макаров был более чем уверен, что тот даже не расчесывается по утрам. Но его волосы всегда лежали ровными, аккуратными завитками, приятными на ощупь.
– Так, – выдохнула директор. – Хотя ничего криминального не произошло, удалить вас ненадолго из офиса мне все же придется. По крайней мере, пока народ не успокоится. Макаров, напишешь за свой счет на неделю, а ты, Игорь Владимирович, поработаешь на удаленке, пока Гараева не уйдет в декрет. Все, идите! Как съедетесь, жду приглашения на новоселье.
Андрей спешно поднялся и, не говоря ни слова, направился в свой кабинет. Ему хотелось поскорее скрыться от посторонних глаз, от мыслей в своей дурной голове и от Гоши. Однако Антонова, видимо, такой расклад не устраивал. Игорь последовал за Макаровым в его кабинет, не обращая внимания на усмешки и комментарии, летевшие в спину.
– И что это было? – бросил он с порога обессилено растекшемуся на рабочем столе Андрею.
– Если ты о происшествии в лифте, то, как ты сказал, это были просто эмоции.
– Да пофиг! Что это было за геройство?! Тебя же могли с работы турнуть, придурок?
– Это да. Но тебе бы не пришлось так внезапно открываться перед всеми.
Гоша задумчиво почесал затылок.
– Я тебе нравлюсь?
– Что?
– Я спросил, я тебе нравлюсь?
– Ты не поверишь, – вздохнул Андрей. – Я и сам в шоке.
Гоша преодолел разделявшее их расстояние слишком ловко и быстро для парня его комплекции. Макаров от удивления отстранился назад, но Антонов вцепился в подлокотники его кресла и, придвинув его к себе, навис над ним всем телом.
– Вы работать вообще собираетесь? – прошипела гендиректор в приоткрытую дверь. – Я понимаю, у вас любовь, но совесть-то имейте.
***
– Гош, присядь.
– Мам, меня ждут.
– Подождут, ничего страшного.
Антонов сел на диван. Он все еще инстинктивно держался от матери на расстоянии, будто нашкодивший малец в ожидании взбучки. Поэтому, когда Надежда подсела к нему вплотную и взяла его за руку, он напрягся.
– Насчет того, что ты мне тогда сказал об отце… Ты не прав. Папа очень любил нас. Поэтому, когда понял, что ему не выкарабкаться, нашел единственный способ хоть как-то о нас позаботиться. Грешно, конечно, так говорить, но я тогда и вправду вздохнула с облегчением, – мама заплакала. – Так что не вини себя. Если бы все было по-другому, то однажды он бы принял тебя.
Надежда, тихо всхлипывая, уткнулась ему в плечо. Он осторожно похлопал ее по спине. На глаза наворачивались слезы. Он вздохнул и ощутил, что с этим вздохом его покинула тяготившая все это время ноша. И хотя он допускал, что мама, возможно, все это придумала, чтобы оправдать его, но он был готов принять ее версию, довериться ей.
В кармане куртки зазвонил мобильный. Надежда выпустила сына из объятий и окинула его оценивающим взглядом. Игорь в очередной раз поразился столь быстрой смене настроения.
– Значит, свиданка? – скептически произнесла она.
– Ага, – не глядя на нее, ответил Игорь. Он набирал сообщение.
– Ну, вы прилично ведите себя в общественных местах.
– Ладно, – кивнул Антонов, вставая с дивана.
– Я это к тому, что уродов хватает вокруг.
– Я понял, не беспокойся.
Он обулся и шагнул через порог.
– Гош… – она замялась. – Презервативы?..
Игорь покраснел и отвернулся.
– Все, я ушел.
Он уже вышел на лестничную клетку, когда мама Надя прокричала ему вслед:
– Я серьезно, Гош. Эпидемия СПИДа в стране!
– Мамуль, я отрублю тебе ютуб, – крикнул он в ответ и скрылся в лифте.
От Автора: Спасибо, что прочитали мою новеллу! Искренне надеюсь, что она Вам понравилась. Если это так, то не забудьте поставить лайк и оставить комментарий, почему работа пришлась Вам по душе. Также оставляйте любую свою критику. Ваша обратная связь – это то, что помогает мне расти, как автору. Она действительно важна для меня!
========== Bonus ==========
«Почему люди влюбляются?»
Может, во всем была виновата осенняя хандра, а может плохое самочувствие, вызванное простудой, но в последнюю неделю Макаров задавался этим вопросом чуть ли не ежедневно. До недавнего времени он сознательно избегал серьезных искренних отношений, предпочитая им яркие мимолётные увлечения. Андрею претила мысль связать себя с кем-то какими бы то ни было обязательствами. Претила ровно до тех пор, пока он не встретил одного интроверта, с которым яркое и мимолётное априори было невозможно. И сейчас Макаров смотрел на своего спящего горе-бойфренда и не понимал, как его угораздило запасть на такое. Гоша был далеко не красавцем, с довольно сомнительным чувством стиля, неуверенным в себе, да и в постели, откровенно говоря, далеко не фонтан. Так почему же он выбрал его? Ведь выбор-то был.
Первым партнёром Андрея на «новой земле» стал режиссер местного драматического театра. Мужчина властный, волевой и харизматичный. В общении с ним Макарову нравились четкость и определенность действий. Никаких тебе сорванных планов или внезапно назначенных встреч, он всегда держал своё слово. К такому не просто испытываешь симпатию, как к любовнику, его уважаешь, как человека. И все эти разговоры про непредсказуемость творческих личностей внезапно начинают казаться полнейшим бредом.
Вторая пассия Андрея – стареющая фэшн-икона, подобно слону, ушедшая «умирать» в глухую провинцию. Он являлся полной противоположностью первого, капризный и взбалмошный. Но с ним было весело, да и в сексе он был тот ещё экспериментатор.
После этих были и некоторые другие, но ни в ком из них Андрей не видел потенциального постоянного партнёра. И сейчас он не находил себе места, думая, в чем же причина. Может, на тот момент он просто не был к такому готов? Или может быть, потому что чувствовал, что в чём-то качественно уступает им?
От всех этих мыслей у Макарова опять разболелась голова. Он бессильно опустил голову рядом со своим спящим чудищем и вздохнул настолько глубоко, насколько позволял заложенный нос. Гоша, секунду назад шумно сопевший, уткнувшись лицом в подушку, повернулся на бок и вопросительно взглянул на него.
– Утра, – чуть раздражённо бросил ему Андрей.
– И тебе, – мягко улыбнувшись, ответил Антонов. – Как ты себя чувствуешь?
– Да так себе, – пожаловался Макаров. – Температура, что ли, опять поднялась.
Гоша поднес ладонь к его лбу, а затем, потирая сонные глаза, поднялся с кровати, натянул футболку и шорты и вышел. Макаров в очередной раз про себя усмехнулся тому, как парень стеснялся при свете дня оставаться при нем даже в трусах. Откуда-то со стороны кухни донеслись интригующие звуки приготовления еды. По квартире распространился сладкий аромат, и Андрей даже не стал мысленно ругать Антонова за то, что тот снова не включил вытяжку. Просто забил.
– Завтрак на столе, – известил его Гоша, вернувшись в спальню.
– Если честно, даже шевелиться не хочется, – ответил Макаров, натягивая одеяло под самый кадык.
– Я бы подал вам его в постель, – покачал головой Гоша. – Но знаю, что вы, Андрей Сергеевич, меня потом живьём сожрёте.
– Ещё бы, – возмутился он. – Что это вообще за извращение – жрать в кровати?!
– Ну да, ну да, – загадочно усмехнулся Антонов, подходя ближе.
Прежде чем Андрей успел осознать, что происходит, большие, сильные руки Гоши подхватили его вместе с одеялом и потащили в кухню. Макаров уже собрался возмутиться, но представил, как они сейчас выглядят со стороны и не смог сдержать смех. Игорь, довольный его реакцией, тоже заулыбался.
Где-то на полпути Гоша наступил на одеяло, и оно сползло на пол. Андрею стало немного прохладно. Он сильнее прижался к Антонову, обвив руками его толстую шею. Сейчас его тепло, излучаемое и зимой, и летом в невероятных масштабах, было весьма кстати.
В кухне Макарова усадили за стол, поставили перед ним в два ряда тарелки, чашки и таблетки.
– Поешь, потом выпей противовоспалительное и жаропонижающее, – произнес Гоша с какими-то несвойственными ему назидательными нотами в голосе.
Андрей глянул себе в тарелку и обнаружил там чистое творение кулинарного искусства Надежды Николаевны – низкокалорийную творожную запеканку, разогретую Гошей в духовке. Макаров почувствовал укол совести. Мало того, что из-за него теперь ее единственный сын дома не ночует, так ещё и еду, специально для него приготовленную, не ест. Смятение мужчины не укрылось от внимательных глаз Антонова.
– Это вкусно, – заверил он Андрея. – Мама для тебя специально сделала. Сказала, самое оно, когда болеешь… Или тебе такое не нравится?
Не нравится? Макаров едва не прослезился от умиления. К своему глубокому сожалению, он совершенно не помнил тех дней, когда его родная мать что-то готовила для него. А мама Надя, судя по всему, не только приготовила, но и проинструктировала сына, как лечить ее расхворавшегося зятька. При этой мысли Андрей не удержался и издал смешок, поразившись тому, как вообще эти матримониальные наречия могли прийти ему в голову. Должно быть, от недельного пребывания на больничном его мозг начал терять устойчивую структуру. Тяжело вздохнув, он взялся за предложенный завтрак и довольно быстро одолел его. Затем вместе с травяным чаем выпил таблетки. Гоша с выражением глубокого удовлетворения на лице наблюдал за происходящим.
– А теперь возвращайся в постель, – тем же назидательным тоном произнес он, когда Макаров отодвинул от себя полупустую чашку.
– Мне бы в душ сходить, – как-то неуверенно возразил Андрей, будто был не у себя дома.
Гоша одобрительно кивнул.
– Только потом оботрись хорошенько и волосы высуши, – сказал он, выходя из кухни. – И курить на балкон не ходи. Я, если что, буду в зале, у меня летучка через две минуты.
Макаров некоторое время удивлённо смотрел ему вслед. Потом усмехнулся и покачал головой. Вся эта забота Антонова выглядела для него очень странно, но назвать ее неприятной у него язык не поворачивался.
Когда Андрей проснулся в следующий раз, на улице уже стемнело. Сквозь неплотно задернутые портьеры в комнату проникал свет уличных фонарей. В квартире было тихо, и Макаров испугался, что Гоша вернулся домой, так и не дождавшись его пробуждения. Он накинул на себя халат и вышел в зал. Антонов кодил со своего ноутбука за журнальным столиком, сидя на полу. В его наушниках звучала какая-то галиматья, вроде Pixies. Сам не понимая отчего, Андрей испытал облегчение, увидев его. Он бесшумно прошел позади него и сел на диван. Ему нравилось наблюдать, как Антонов работает. В такие моменты в парне просыпалось то, что обычно было скрыто от посторонних глаз. Словно бы в процессе он чувствовал себя как рыба в воде. И может, для кого-то это прозвучало бы нелепо, но Андрей находил это очень мужественным.
Впервые за несколько дней Макаров чувствовал себя отлично, и ему захотелось секса. Его ладони сами потянулись к широким крепким плечам. Гоша, не отрываясь от монитора, склонил голову и поцеловал руку, ощупывающую его грудь. Ласки Андрея стали более настойчивыми. Он теперь уже с нескрываемым желанием теребил его волосы, забирался руками под одежду. Его голые ступни скользнули по сложенным по-турецки ногам и остановились где-то на внутренней стороне бедер. Антонов судорожно выдохнул и скинул наушники.
– Андрей Сергеевич, это что, домогательство во время рабочего процесса?! – наигранно возмутился он, глядя на хитро улыбающуюся физиономию Макарова.
– Никак нет, – ответил тот, поглаживая Гошу по спине. – Это мероприятие по сплочению коллектива. Ведь, как говорит наша многоуважаемая Мать Грифонов, сплочённый коллектив – основа успешной работы организации!
– Страшно представить ваши попытки сплотиться с другими сотрудниками, – покачал головой Гоша, повернувшись и пристроившись меж разведенных коленей Макарова.
– Обижаете, Игорь Владимирович. У меня, как у грамотного руководителя, к каждому сотруднику свой подход.
Он обвил пластичными ладонями его взлохмаченную голову и наклонился вперёд, прижимаясь губами к губам Гоши.
Ему нравилось целоваться. Чувствовать настойчивый язык Антонова у себя во рту. Даже ощущать покалывание от обильной растительности на его лице теперь было приятно. Их поцелуи в буквальном смысле сводили Макарова с ума, заставляя чувствовать возбуждение, эмоциональное и физическое, каждой клеткой тела.
Руки Антонова скользнули вверх к его пояснице, попутно отбросив в разные стороны полы халата, потянули за широкую резинку боксеров и до неприличия ловко освободили Андрея от последнего сдерживающего барьера. Он откинулся назад, на спинку дивана, а Гоша, мягко поглаживая ягодицы и бедра, спустился губами к его животу. Коснулся пальцами влажной головки, лизнул у основания, провел языком по всей длине. Андрей задышал чаще и резче, вцепившись парню в волосы. Тот, искоса поглядывая на лицо Андрея, взял его член в рот. Антонов действовал неумело и не слишком уверенно, но даже от одного вида Гоши, ласкающего его орально, Макаров был готов кончить. Готов был, но сдержался, растягивая удовольствие, ритмично толкаясь ему в глотку.
Антонов довольно быстро просек все его намерения. До рассредоточенного слуха Андрея донёсся звук разрываемой обертки презерватива. Он их что, везде с собой таскает? Пальцы Гоши скользнули меж его ягодиц к тому самому месту, где было приятнее всего. Макаров непроизвольно подался вперёд, качнулся пару раз и со стоном кончил. Антонов поднял голову, сглотнул и осторожно встал с колен, разминая затёкшие ноги. Он взирал теперь на Андрея сверху вниз, и от этого мужчина чувствовал какое-то раболепие перед ним. Взгляд Андрея задержался на его напряжённом паху. Он сел и потянул вниз его шорты.
– Давай руками, – прошептал ему Гоша. – У тебя ведь до сих пор нос не дышит.
Макаров смущённо улыбнулся и кивнул.
«Почему люди влюбляются? Да, хрен его знает. Может потому, что хотят быть любимыми».