Перевод: Яна Курмаева

Переведено специально для группы: «Илона Эндрюс // Ilona Andrews // Kate Daniels»

— Еще одно возражение, и я тебя накажу, — сказала я, вращая копье.

Джули закатила глаза с таким пренебрежением на лице, которое удается только четырнадцатилетнему подростку, и откинула светлые волосы от лица.

— Кейт, ну, когда мне это может пригодиться в реальной жизни?

— Это пригодится тебе в следующие пять секунд, чтобы помешать мне проткнуть тебя.

За свои двадцать шесть лет я сменила много профессий, но преподавание в этот список не входило. По большей части, я убивала людей изобретательными и кровожадными способами. Однако, Джули находилась под моей опекой, и я несла за нее ответственность, а практика с копьем была ей полезна, так как укрепляла мышцы, оттачивала рефлексы и улучшала равновесие. Все это ей понадобится, когда мы перейдем к мечам.

Несколько десятилетий назад магия вернулась в этот мир, разрушив нашу технологичную цивилизацию и имеющуюся вместе с ней иллюзию безопасности. Магия и технология до сих пор сражались за нас, играя с планетой, словно двое детей, перекидывающих друг другу мячик. Когда действовала одна, другая отступала.

Полиция делала все, что было в их силах, но половину времени телефоны не работали, и все свободные сотрудники отзывались на наиболее важные чрезвычайные ситуации, такие как спасение школьников от стаи прожорливых гарпий. Тем временем, в условиях ограниченных ресурсов и дешевизны человеческой жизни, люди прекрасно приспособились охотиться друг на друга. Разумные граждане не выходят из дома по ночам. Если преступные элементы до тебя не доберутся, это сделают магические отбросы с гигантскими зубами.

Каждый человек нес ответственность за свою собственную безопасность, поэтому мы полагались на магию, огнестрельное оружие и клинки. Джули обладала редкой и очень ценной магией, которая была абсолютно бесполезна в бою. Способность видеть цвет магии другого существа не поможет ей убить вампира. Моя подруга Андреа учила ее управляться с огнестрельным оружием, так как я сама не смогу попасть в слона и с десяти футов, хотя наверняка смогу забить его до смерти. Моя специализация — холодное оружие.

Я ударила Джули в район живота, двигаясь медленно, словно патока. Она повернула свое копье, как будто держала весло, и ударила по моему, выбив его из рук на землю.

— И?

Она посмотрела на меня абсолютно пустым взглядом. Обычно Джули серьезно относилась к практике, но в такие дни, как сегодня, какой-то переключатель в ее голове ломался, обрывая связь между мозгом и телом. Наверняка, был способ вывести ее из этого состояния, какое-нибудь нужное «мамино» слово, сказанное верным тоном, но я нашла Джули на улице лишь год назад, и все эти родительские штучки были для меня в новинку. Моя мать умерла еще до того, как у меня сформировались хоть какие-то воспоминания о ней, поэтому я не обладала опытом, на который можно было положиться.

Ситуацию осложняло еще и то, что я спасла Джули жизнь с помощью магии. Она не могла сопротивляться прямому приказу от меня, но не знала об этом, и я намеревалась сохранить это в тайне. Пару раз я оступалась, и поняла, что интонация имеет огромное значение. Пока я даю ей указания вместо того, чтобы командовать, она с легкостью может игнорировать меня.

Лес Стаи вокруг нас был полон жизни. Ярко светило послеполуденное солнце, шелестела на ветру листва, между ветвями деревьев сновали белки, даже не подозревая о нескольких сотнях хищных оборотней, живущих по соседству. Где-то вдали раздавался звук бензопилы — узкая дорога, ведущая к Крепости, угрожала вскоре стать и вовсе непроходимой, поэтому сегодня утром туда отправили отряд оборотней, чтобы спилить несколько деревьев.

Мимо пролетела желтая бабочка, и Джули засмотрелась на нее.

Я подняла свое копье с земли, перевернула его, и ткнула мою ученицу в плечо тупым концом.

— Ой!

Я вздохнула.

— Повнимательнее, пожалуйста.

Джули скорчила рожицу.

— У меня рука болит.

— Тогда лучше блокируй мои удары, чтобы я не сделала тебе больно где-нибудь еще.

— Это насилие над ребенком.

— Ты ноешь. Мы выполняем гребной блок.

Я повернула копье острым концом вперед и снова нанесла удар, двигаясь как в замедленной съемке. Джули остановила мое копье своим и замерла.

— Не сиди, сложа руки. У тебя есть возможность ударить, используй ее.

Она подняла свое копье и сделала неуверенную попытку ткнуть меня в грудь. Я дала ей секунду исправиться, но она не двинулась. Это стало для меня последней каплей.

Я повернула копье и подсечкой сбила Джули с ног. Она упала на спину, и я воткнула копье в землю в паре дюймов от ее шеи. Она удивленно заморгала, ее светлые волосы рассыпались веером вокруг ее головы.

— Да что с тобой сегодня такое?

— Кевин пригласил Мэдди на Лунные танцы.

Мэдди, медведь-оборотень, была лучшей подругой Джули. С помощью Лунных танцев Стая позволяла подросткам выпускать пар — каждую пятницу, при условии отсутствия магии, оборотни вытаскивали наружу колонки, и со всех стен Крепости играла танцевальная музыка. По понятным причинам, приглашение на Лунные танцы от мальчика имело огромное значение. Все же, это не объясняло, почему два месяца уроков и практики с копьем вдруг улетучились из головы моей подопечной.

— Ну и что?

— Я должна помочь ей выбрать наряд на завтра, — ответила Джули, все еще лежа на земле.

— И это важнее, чем практика?

— Да!

Я вытащила копье из земли.

— Так и быть. Иди. Но ты будешь должна мне один час в субботу.

Никакая сила в мире не сможет заставить ее сосредоточиться, когда она в таком состоянии, и эта практика в любом случае обернулась бы полной потерей времени.

Ленивая ученица тут же превратилась в прыткую газель и вскочила на ноги.

— Спасибо!

— Да, да.

Пока мы выходили из чащи, мир на секунду замер, и нас накрыла волна магии, распространяясь по лесу. Бензопилы закряхтели и затихли, сопровождаясь громкими проклятиями.

Официально явление получило название «Резонанс Большого Сдвига», люди же просто называли это магическими волнами. Они появлялись из ниоткуда и поглощали мир, вырубая электричество, убивая двигатели, подавляя огнестрельное оружие и порождая монстров. Затем магия исчезала, зажигались электрические лампочки, а пистолеты снова становились смертельными. Никто не мог предсказать, как долго продлиться очередная волна или насколько сильной она будет. Это добавляло в нашу жизнь элемент хаоса, но мы держались, как могли.

Деревья расступились, открывая широкое травянистое поле. Посреди него стояла Крепость, подобная серой рукотворной горе — прекрасный пример того, что может произойти, если несколько сотен сверхсильных параноиков объединятся и решат, что им нужно построить безопасное пристанище. С одной стороны, Крепость напоминала современный форт, а с другой — средневековый замок. Мы двигались с северной стороны, откуда открывался вид на главную башню. С этой точки обзора Крепость походила на мрачную, зловещую высотку, которую венчал пентхаус, где обосновались мы с Кэрраном.

Так было не всегда. Когда мы впервые увидели друг друга, никто из нас не подумал, что нашел родственную душу. При нашей первой встрече Кэрран счел меня безответственным наемником, который из прихоти отказывается подчиняться кому-либо, а я решила, что он высокомерный ублюдок с таким количеством проблем, что ими можно заполнить всю Крепость сверху до низу. А теперь мы вместе. Он — Царь Зверей, а я его Консорт, что ставит меня во главе полутора тысяч оборотней, крупнейшей стаи на Юге. Я не хотела брать на себя такую ответственность, и если бы у меня был выбор, я бы сбежала от нее так далеко, как только могла, но это была та цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы быть рядом с Кэрраном. Я люблю его, и он того стоит. Он стоит чего угодно.

Мы обошли Крепость и прошли через широкие ворота во внутренний двор. Несколько оборотней работали над одной из машин, принадлежащих Стае. Капот у этого модифицированного Джипа раздулся и деформировался из-за необходимости вместить в себя два двигателя — один для бензина, другой для заколдованной воды. Ребята помахали нам, когда мы проходили мимо, и мы махнули им в ответ. Оборотни приняли меня, отчасти, потому что я отвоевала свое место и не оставила им выбора, отчасти из-за Кэррана. Он хоть и был справедлив, но не обладал особой терпимостью ко всякой ерунде. Мы не всегда сходились во мнениях, и если обращение было адресовано именно мне, он не мог отменить моего решения. Стае нравилось иметь возможность выбора.

Укрепленная стальная дверь Крепости была распахнута настежь. Поздний май в Джорджии отличался жарой, которая лишь усиливалась с приходом лета. Попытки охладить Крепость с помощью кондиционера — дело безнадежное, поэтому все двери и окна открывались в надежде создать хоть какой-то ветерок. Мы прошли по узкому коридору и стали подниматься вверх по бесконечной лестнице, которая стала для меня настоящим проклятьем. Я возненавидела ее с первого же раза, как мне пришлось взбираться по ней, а травма колена сделала мою ненависть лишь сильнее.

Второй этаж.

Третий этаж. Дурацкая лестница.

— Консорт!

Настойчивость в голосе заставила меня обернуться. По коридору третьего этажа в моем направлении бежала женщина с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Мередит Коул, мама Мэдди.

— Они убьют их! — Она схватилась за меня. — Они собираются убить моих девочек!

Каждый оборотень в коридоре замер. Трогать Альфу без разрешения — можно расценивать как нападение.

Из-за угла показался Тони, один из помощников Дулиттла, и побежал к нам.

— Мередит! Подожди!

Только в одном случае Дулиттл, являясь медиком Стаи, может убить ребенка. Меня охватил ужас.

— Кейт? Что происходит? Где Мэдди? — Голос Джули звучал пронзительнее с каждым вопросом.

— Помогите мне! — Мередит так сильно вцепилась в мою руку, что кости затрещали. — Не позволяйте им убить моих детей.

Тони остановился, не зная, что делать дальше.

Я старалась, чтобы мой голос прозвучал спокойно.

— Покажите мне.

— Сюда. Они у Дулиттла. — Мередит отпустила меня и показала в направлении коридора.

— Что случилось? — пропищала Джули.

Я пошла по коридору рядом с Мередит.

— Сейчас узнаем.

Как только мы прошли мимо Тони, он развернулся и побежал за нами. Коридор привел нас в больничное крыло.

— Доктор в задней комнате, — сообщил Тони. — Я покажу.

Он прошел вперед, и мы все последовали за ним до круглой комнаты, из которой шли шесть серых бетонных туннелей. Тони выбрал тот, что прямо по курсу. В конце нас ждала стальная дверь с предательским серебристым блеском. Звуки наших шагов отдавались эхом от стен. Дверь охраняли три засова, каждый толщиной с мое запястье, но сейчас они были открыты. Мое сердце сжалось. Я не хотела видеть то, что скрывалось внутри.

Тони взялся за толстую металлическую скобу, которая служила дверной ручкой, поднатужился, и открыл дверь, впуская нас в комнату с приглушенным светом. Справа от меня стоял Дулиттл — чернокожий мужчина около пятидесяти лет, с седоватыми волосами. Он повернулся ко мне, и по взгляду его обычно добрых глаз я тут же все поняла: сбылся мой худший кошмар, и надежды не было.

Слева от меня бок о бок стояли две клетки из оргстекла, освещаемые голубоватым светом колдоламп. Каждую клетку окружали стальные и серебряные прутья. Я не заметила никаких дверей, только вход спереди, как у торговых автоматов.

Внутри сидели два монстра, их уродливые, нелепые тела представляли собой ужасающую смесь человекоподобных частей тела, огромных когтей и клочков густой шерсти. Оба существа ютились в углу, прижимаясь друг к другу даже не смотря на разделяющее их оргстекло и решетки. Их лица с чересчур большими челюстями и перекошенными зубами не просто заставят тебя остановиться на полпути, а оставят впечатление на всю жизнь.

Монстр слева поднял голову, и на нас уставились два человеческих голубых глаза, наполненные ужасом и болью.

— Мэдди! — Джули бросилась к решетке. — Мэдди!

Второй монстр пошевелился, и я распознала локоны каштановых волос. Мэдди и Марго. Лучшая подруга Джули вместе со своей сестрой-близняшкой превращаются в люпов.

Каждый оборотень сталкивается с выбором: сохранить свою человечность путем соблюдения правил, жесткой дисциплины и постоянной сдержанности, или поддаться жестоким наклонностям, которые порождает Lyc-V, вирус оборотней, и стать безумным люпом. Люпы убивают и истязают, получая удовольствие от чужой боли. Они уже не могут принимать чисто человеческое или чисто звериное обличие. Если оборотень стал люпом, пути назад нет, и Стая уничтожает его.

В периоды большого стресса Lyc-V в теле оборотня воспроизводится в больших количествах. Подростковый период с его гормональными сдвигами и эмоциональными качелями считается самым напряженным для оборотней. Четверть детей не выживает.

— Скажите ему, — умоляла Мередит. — Скажите ему не убивать моих детей.

Дулиттл посмотрел на меня.

Стая разработала сложный способ подсчета вероятности люпизма, основанный на количестве вируса в крови.

— Какой Lyc-индекс?

— Две тысячи шестьсот для Мэдди и две тысячи четыреста для Марго, — ответил он.

Все, что выше тысячи — гарантия люпизма.

— Давно они в таком состоянии?

— С двух часов ночи, — сказал Дулиттл.

Это конец. Все было кончено еще четырнадцать часов назад. Мы лишь оттягиваем неизбежное. Черт.

Джули вцепилась в решетку, и мое сердце сжалось в тугой комок от боли. Всего несколько месяцев назад она выглядела точно так же — ее тело, поглощенное вирусом, представляло собой смесь человека и животного. Меня все еще посещают кошмары, в которых я стою над ней, пока она рычит на меня, привязанная к кровати. Потом я просыпаюсь и иду среди ночи к ней в комнату убедиться в том, что она в целости и сохранности.

— Прошу, Консорт. Пожалуйста, — шептала Меридит. — Вы сделали так, что Джули стало лучше.

Она понятия не имела, о чем просила. Цена была слишком высока. Даже если бы я согласилась — хотя я никогда не соглашусь — на изгнание вируса из тела Джули ушла магия целого ковена ведьм и сила нескольких языческих жрецов, а я после этого оказалась почти при смерти. Ритуал одноразовый, и я не смогу его повторить.

— Джули выздоровела благодаря своей магии, — солгала я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Прошу!

— Мне очень жаль. — Эти слова казались битым стеклом на моем языке. Я ничего не могла сделать.

— Вы не можете! — Джули повернулась ко мне. — Вы не можете убить их. Вы же не знаете точно. Они все еще могут выкарабкаться.

Нет, не могут. Я знала это, но все равно посмотрела на Дулиттла. Он покачал головой. Если бы у девочек был шанс на восстановление, мы бы уже видели улучшение.

— Им просто нужно немного времени. — Мередит ухватилась за слова Джули, как утопающий за соломинку. — Еще немного времени.

— Подождем, — сказала я.

— Мы лишь продлим все это, — тихо произнес Дулиттл.

— Подождем, — повторила я. Это единственное, что мы могли для нее сделать. — Посиди со мной, Мередит.

Мы сели с ней на соседние стулья.

— Как долго? — тихо спросил Дулиттл.

Я посмотрела на Мередит. Она не сводила глаз с дочерей, по ее лицу текли слезы.

— Столько, сколько понадобится.

Я поднималась по Лестнице «Страдания» на верхний этаж. Мне хотелось догнать Кэррана, но Джули все еще была напугала, а Мередит металась между обниманием одной дочери и плачем над другой. Она не хотела, чтобы Мэдди вводили в кому. Она хотела еще панацеи и никак не могла понять, что достать ее негде. У нас троих — Дулиттла, Джули и меня — ушло два часа, чтобы убедить ее. К тому времени, как я вышла из больничного крыла, Кэррана и след простыл. Охрана на входе видела, как он уходил, но никто не знал куда.

Я добралась до поста охраны при входе на наш этаж. Жить в Крепости — это все равно, что искать уединения в стеклянной чаше, поэтому два последних этажа главной башни стали моим убежищем. Чтобы зайти сюда, требовалось разрешение персональной охраны Царя Зверей, а она была не очень благосклонна в одобрении посетителей.

Я несколько часов сидела в темной комнате и смотрела, как мучается ребенок, пока душа ее матери разрывается на тысячи частей. Все это было выше моих сил. Мне нужно что-то сделать. Нужно выпустить пар, иначе я взорвусь.

Я кивнула охране и прошла дальше по коридору к стеклянной стене, за которой открывался наш личный спортзал. Я разулась и вошла внутрь. Силовая нагрузка обеспечивалась свободным весом и специальными тренажерами. В углу, рядом с пневматической грушей, на цепях висели тяжелые боксерские груши. На стене располагались мечи, топоры и копья.

Мой приемный отец, Ворон, умер, когда мне было пятнадцать лет, после чего обо мне заботился Грег Фелдман, мой опекун. Грег годами собирал коллекцию оружия и различных артефактов, которую оставил мне. Сейчас все это пропало. Моя тетя приезжала с визитом и оставила часть Атланты в руинах, включая мою квартиру, которую я унаследовала от Грега. Но я потихоньку все восстанавливала. В моей коллекции может и не было каких-то особо ценных вещиц, кроме Погибели, моего меча, но все мое оружие отличалось прекрасным качеством и отличной функциональностью.

Я сняла со спины ножны с Погибелью, положила их на пол и несколько минут делала отжимания, чтобы размяться, но моего собственного веса было недостаточно, поэтому я перешла к боксерской груше, нанося удары со всех сторон. Меня питало напряжение последних нескольких часов, поэтому груша содрогалась от каждого удара.

Не справедливо, что дети становятся люпами. Не справедливо, что нет никаких предупреждающих знаков. Не справедливо, что я ничего не могу с этим сделать. Если мы с Кэрраном когда-нибудь обзаведемся детьми, я буду, как Дженнифер, гладить живот и бояться того, что может произойти, и это тоже несправедливо. Если мои дети станут люпами, я должна буду убить их. Эта мысль еще больше подстегнула меня, приводя в бешенство. Я не смогу этого сделать. Если у нас с Кэрраном будет ребенок, я не смогу убить его или ее. Я на такое не способна. Даже сама мысль об этом была похожа на шок от прыжка в ледяную воду.

Я колотила грушу больше получаса, перешла к тяжестям, затем вернулась к груше, пытаясь довести себя до изнеможения. Если я устану достаточно сильно, то перестану думать.

Сейчас изнеможение казалось недостижимым. Последние несколько недель я восстанавливалась, тренировалась, хорошо питалась и занималась любовью в любое время, когда хотелось, поэтому во мне было больше жизненных сил, чем у зайчика на батарейках из старой рекламы. В конце концов я стала забываться от простого физического напряжения. Когда же я наконец-то остановилась, чтобы вдохнуть свежего воздуха, мою кожу заливал пот, и все мышцы начали ныть.

Я взяла со стены Черкесскую саблю и вытащила из ножен Погибель. Много лет назад, когда я еще работала на Гильдию наемников, эта сабля стоила мне кучу денег. Я хранила ее в своем старом доме, поэтому она пережила погром, учиненный моей тетей.

Я подняла оба меча — Черкесская сабля тяжелее и изогнутее, а Погибель легче и прямее — и начала вращать их, разминая мышцы. Один меч описывал широкий блестящий круг впереди меня, другой — сзади, но в обратном направлении. Скорость движений нарастала до тех пор, пока меня не стал окружать вихрь из смертоносной стали. Погибель пела, со свистом разрубая воздух, ее тусклое матовое лезвие походило на луч стального солнца. Я изменила направление, перешла в защиту, работая так еще около пяти минут. Находясь в движении, я повернулась и увидела за стеклом Барабаса.

Будучи мангустом — оборотнем, Барабас воспитывался в клане буд. Они любили его, но вскоре стало ясно, что он не вписывается в иерархию гиен — оборотней, поэтому Тетушка Би, альфа Клана Буд, предложила его услуги мне. Он на пару с Иезавель, еще одним изгоем Тетушки Би, стали моими нянями. Иезавель прикрывала мне спину, а Барабасу выпала незавидная доля моего советника, чтобы я могла продраться через политику и законы Стаи.

Худощавый и бледный Барабас с детства имел задиристый характер, и из всего мог сделать вызов, включая свои волосы. Они у него торчали в разные стороны, образуя острые пики ярко — оранжевого цвета, будто были в огне. Сегодня его волосы выглядели особенно агрессивно, будто его ударило током.

— Да?

Барабас открыл стеклянную дверь и вошел в зал, при этом не сводя глаз с движений моего меча.

— Не пойми меня превратно, Кейт, но иногда ты меня пугаешь.

— Барабас, ты обладаешь двухдюймовыми когтями и можешь лежа выжать вес Шетлендского пони. И ты считаешь меня страшной?

Он кивнул.

— А еще я работаю со многими страшными людьми. Это о чем-то должно тебе говорить. Как ты умудряешься не пораниться?

— Практика. — Я тренировалась с тех пор, как стала достаточно высокой, чтобы мой меч не задевал землю.

— Выглядит впечатляюще.

— В этом и суть, по большей части. Этот стиль управления мечом используется, когда ты сбит с лошади и окружен врагами. Он создан для того, чтобы ты мог пробраться через толпу так быстро, как только можно. Стоит большинству людей увидеть, что ты делаешь это, и они тут же решают уйти куда-нибудь подальше.

— Я в этом не сомневаюсь. А что, если на твоем пути встанет какой-нибудь первоклассный фехтовальщик? — спросил Барабас.

Я подняла Погибель и нарисовала в воздухе горизонтальную восьмерку, поворачивая запястье.

— Символ бесконечности.

— Бабочка. — Я увеличила скорость и добавила снизу второй меч. — Одна бабочка сверху, другая — снизу, меняешь руки, повторяешь по необходимости. Горло, живот, горло, живот. Теперь он не знает, что защищать в первую очередь, и ты либо убиваешь его, либо он убирается с дороги, и ты продолжаешь двигаться, пока не выберешься из толпы. Ты что-то хотел?

— Кэрран здесь.

Я остановилась.

— Он вернулся около часа назад, постоял здесь немного, наблюдая за тобой, и пошел наверх. Кажется, я слышал, как хлопнула дверь на крышу. Я думал, может, он спустится, но прошло уже много времени, поэтому я решил, что ты захочешь быть в курсе.

Я положила саблю на пол, взяла Погибель с ножнами и пошла дальше по коридору к небольшой лестнице. Первый лестничный пролет вел в наши личные апартаменты, а второй уже на крышу. Крыша башни была нашим убежищем — мы скрывались там, когда хотели представить, что нет никого вокруг, и мы абсолютно одни.

Я толкнула тяжелую металлическую дверь и вышла на крышу, которая представляла собой широкий каменный прямоугольник, окруженный трехфутовой стеной. Вдалеке на горизонте виднелись очертания Атланты на фоне ночного неба, залитого лунным светом. Дымка окутывала разрушенные здания, делая их бледно-голубыми, почти прозрачными, от чего оболочка города, когда-то полного жизни, казалась не более чем миражом. Ночь подходила к концу. Я даже не думала, что уже прошло так много времени.

Кэрран сидел на корточках на какой-то картонке прямо посреди крыши. На нем были все те же джинсы и рубашка, что и до этого. Перед ним на боку лежала черная металлическая конструкция. Она напоминала половинку бочки с длинными металлическими штуковинами, торчащими сбоку. Эти штуковины, скорее всего, были ножками. Другая половинка бочки лежала левее в перевернутом состоянии. Повсюду валялись различные винтики в маленьких пакетиках, а рядом с ними инструкция по эксплуатации, страницы которой шелестели на ветру.

Кэрран поднял на меня глаза цвета дождя. Его взгляд был серьезным и мрачным, как у человека, который смирился со своей судьбой, но она ему совсем не нравилась. О чем бы он сейчас не думал, позитивными его мысли назвать нельзя.

— Привет, надиратель задниц.

— Это мои слова, — сказал он.

— Что ты собираешь? — спросила я как бы между прочим.

— Коптильню.

Очевидно, от него ускользнул тот факт, что у нас уже есть гриль и костровая яма всего в десяти футах позади него.

— Где ты его взял?

— Команда Рафаэля, которая занимается переработкой, вытащила целую кучу таких штук из-под обломков хозяйственного магазина. Он прислал мне одну в качестве подарка.

Судя по количеству составляющих, эта коптильня была сложнее ядерного реактора.

— Ты читал инструкцию?

Кэрран покачал головой.

— Почему? Ты испугался, что у тебя заберут твое мужское удостоверение?

— Будешь смеяться надо мной, или все-таки поможешь?

— А можно и то, и другое?

Я взяла инструкцию, нашла нужную страницу, и дала Кэррану необходимые шайбы и гайки для его болтов. Он накрутил гайки и затянул пальцами так, что болты заскрипели. Если я когда-нибудь захочу разобрать эту коптильню, мне понадобится огромный гаечный ключ, а еще возможно молоток, которым мне придется стучать по гаечному ключу, когда тот откажется сдвинуться с места.

Кэрран приладил петли на крышку коптильни, но они выглядели неправильно.

— Мне кажется, эти петли в обратную сторону.

Он помотал головой.

— Все влезет.

Он с силой вогнал болты в отверстия петель, затянул гайки и попытался приделать крышку к основанию. Я наблюдала за тем, как он перевернул крышку шесть раз, вставил болты, закрепил их и уставился на изуродованную коптильню. Крышка была повернута тыльной стороной и вверх тормашками.

Кэрран с отвращением смотрел на свою работу.

— Ну и черт с ним.

— Что гложет тебя?

Он оперся спиной о стену.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей поездке в Европу?

— Нет.

Я подошла к нему и встала рядом.

— Когда мне было двадцать два, ко мне приехал Майк Вилсон, альфа Ледяной Ярости, и пригласил поехать с ним на Иберийский Саммит.

Майк Вилсон управлял стаей на Аляске. Это была единственная стая в США, которая превосходила нас размерами.

— Жена Вилсона родом из Европы — из Бельгии, кажется — поэтому каждые несколько лет они пересекали Атлантику, чтобы навестить ее семью. Теперь она его бывшая жена. Когда они расстались, она забрала их дочь и вернулась домой к родителям.

Учитывая то, что родительский дом находился по другую сторону Атлантического океана, ей видимо очень хотелось быть подальше от Вилсона.

— Майк не спорил из-за ребенка?

— Нет. Десять лет назад они все еще были вместе. Они остановились в Атланте по пути на саммит, и Вилсон пригласил меня поехать с ними в Испанию. Он намекал, что на кону будет сделка по панацее, поэтому я поехал.

— И как все прошло?

— Я ожидал, что все пройдет плохо. Оказалось, это было через-чур оптимистично с моей стороны. — Кэрран сложил руки на груди, его мышцы на бицепсах напряглись. — В Европе дела обстоят по-другому. Плотность населения выше, магические традиции сильно распространены, а большинство зданий настолько старые, что магические волны их даже не трогают. Оборотней там намного больше, и они раньше начали образовывать стаи и отвоевывать территории. На саммите присутствовали девять стай — девять комплектов альфа-оборотней, сильных, готовых в любой момент вцепиться мне в глотку, и ни один из них не был искренен. Все сводилось к улыбкам мне в лицо и когтям за моей спиной, стоило мне отвернуться.

— Звучит весело. Ты убил кого-нибудь?

— Нет. Но мне этого очень хотелось. Шакал-оборотень одной из стай подошел ко мне с предложением заключить сделку по продаже панацеи, а на следующий день мы нашли его труп на улице с огромным булыжником на месте головы.

— Весело.

— Да. Я взял с собой десять людей, включая лучших воинов Стаи. Я был уверен в надежности и верности каждого из них. Домой я вернулся с четырьмя. Двое погибли от «несчастного случая», троих переманили, пообещав больше денег, а один женился. Стая все еще была молодой, и потеря каждого из этих людей наносила ущерб, а я абсолютно ничего не мог с этим сделать. Ушло несколько месяцев на то, чтобы заполнить прорехи в иерархии.

В его голосе проскользнула давняя растерянность. Должно быть, он неделями обдумывал произошедшее, анализировал каждый момент в поисках того, что он мог сделать по-другому. Как бы мне хотелось попасть назад сквозь время и пространство и навалять нескольким людям.

— Мы приехали туда в меньшинстве, не вооруженные должным образом, и уехали с пустыми руками. Я зарекся больше этого не делать.

Я ждала. Он явно еще не все рассказал.

— Одним из альф, с которыми я познакомился, был Джарек Крал. Грубый, злобный сукин сын. Он владел землей в Восточных Карпатах и стабильно расширялся. Этот человек одержим своим наследием. Он считает себя кем-то вроде короля. Большинство его детей погибли — кто-то от люпизма, а кто-то от того, что он их отец. Одна единственная дочь дожила до взрослого возраста, и он пытался отдать ее мне.

— Что он пытался сделать?

Кэрран посмотрел на меня.

— Когда я вернулся на наш корабль, меня ждала семнадцатилетняя девочка по имени Десандра с запиской. Его план заключался в том, что я женюсь на ней, и он будет платить мне каждый год, при условии, что я отправлю ему одного из своих сыновей. Джарек хотел бы двух в качестве страховки, если один погибнет, но готов согласиться и на одного.

Очаровательно. Стоит пообщаться с Кэрраном каких-то пятнадцать минут, и даже недалекий человек поймет, что он неподкупен и никогда не продаст своих детей.

— Как я понимаю, ты не принял его щедрое предложение?

Кэрран покачал головой.

— Я с ней даже не разговаривал. Мы отослали ее обратно. Джарек выдал ее замуж в другую стаю — к Волкодавам из Украины.

Убийцы волков — занятное название для стаи оборотней.

— Десандра прожила с Волкодавами несколько месяцев, а потом Джарек передумал, и ей пришлось развестись. Позже Джарек сторговался с другой стаей, и выдал ее замуж к итальянским Belve Ravennati (итал. Вороные звери).

— Он добрый и любящий отец. — Я запрыгнула на парапет. Я сама могла бы написать книгу о плохих отцах, но тут Десандра меня явно обскакала.

Уголки губ Кэррана презрительно поднялись.

— Он ей не отец, а скорее сутенер. На последнем Иберийском саммите он о чем-то поспорил с Belve Ravennati, и они его разозлили, поэтому он приказал Десандре снова возвращаться домой. У Десандры случился припадок. Оба ее мужа — и бывший, и нынешний — были на саммите, поэтому она переспала с обоими. Теперь она беременна близнецами, и тесты показывают ДНК от обоих мужчин.

— И как это работает?

— Я спросил то же самое. — Он поморщился. — Пришлось обратиться к Дулиттлу. Для этого есть специальный термин, подожди… — Он достал из кармана клочок бумаги и прочитал: — Суперфекундация. По-видимому, она означает близнецов от разных отцов. Я о таком никогда не слышал, но Дулиттл сказал, что это вполне реально, и у оборотней такое встречается чаще, чем у простых людей. Судя по тому, что он мне рассказал, есть однояйцевые близнецы, и есть разнояйцевые. Разнояйцевые близнецы получаются, когда две яйцеклетки внутри матери оплодотворяются одновременно. Супер-чего-то-там получается, когда эти яйцеклетки оплодотворены разными отцами.

— Я все еще не вижу, как этот масштабный бардак касается нас.

Кэрран снова поморщился.

— Джарек контролирует обширную территорию Карпат. Чтобы сделать женитьбу на Десандре привлекательнее, он пообещал, что ее первенец получит в наследство прибыльный горный перевал. Очевидно, во время саммита Джарек сказал нынешнему мужу Десандры, что в случае ее беременности он лучше убьет свою дочь и останется без внуков, чем позволит Belve Ravennati получить перевал.

Убить женщину, чтобы уничтожить ребенка в ее чреве. Это звучит до боли знакомо.

— Он действительно может убить ее?

На выдохе у Кэррана вырвалось тихое рычание.

— Тут все сложно. Джарек всегда много болтал, и он действительно убил одного из своих сыновей, который бросил ему вызов. Но Джарек, которого я помню, был одержим идеей создать собственную династию. А сейчас предполагается, что он публично сыпет угрозами и подумывает убить свою дочь, которая является его последним шансом на создание этой самой династии. У него больше нет детей, осталась только Десандра. Там происходит что-то еще. В любом случае, Десандра видимо поверила этим угрозам, потому что, стоило ей узнать о своей беременности, она ужасно испугалась. Она скрывала свое положение до тех пор, пока все три стаи не собрались снова вместе и тогда рассказала всем сразу при свидетелях. Джарек тут же попытался наброситься на нее и почти начал войну, потому что две другие стаи объединились, чтобы его остановить.

— Разумеется. Они же хотят получить перевал. — А мертвая Десандра уже никого не родит.

— Вот именно. В итоге они нашли нейтральную сторону — какого-то человека, который пригласил Десандру к себе, подальше от остальных. Она провела там большую часть беременности, осталось всего два месяца, и стаи едут туда, чтобы присутствовать на родах. В зависимости от того, чей ребенок родится первым, та стая и получает право на перевал. Карпаты находятся как раз между территориями Волкодавов и Belve Ravennati, поэтому и те, и другие отчаянно хотят заполучить эту территорию. Ни один из отцов не доверяет другому, а Джареку они доверяют еще меньше. Они хотят, чтобы Десандру и детей охранял кто-то сильный, кто выступил бы объективным свидетелем на родах, пока наследование не будет установлено.

Пазл в моей голове сложился.

— И они заплатят тебе за это панацеей. — Вот где он ее взял.

Кэрран кивнул.

— Десять партий. Этого хватит нам от десяти месяцев до года.

Мы можем спасти Мэдди. Мы можем спасти еще не рожденного ребенка Дженнифер. Если я забеременею от Кэррана… Я тут же выбросила эту мысль из головы. Я не могу привести ребенка в этот мир, пока здесь еще есть мой отец. Но если я решусь…

— Мы должны поехать.

Кэрран выглядел так, будто съел гнилое яблоко.

— Да, должны.

Целый год дети не будут становиться люпами. Передо мной мелькнуло ужасное полузвериное лицо Мэдди. Затравленный взгляд Мередит, когда она смотрела на дочь, и ее лицо, искаженное болью, давали мне всю необходимую мотивацию. Несколько месяцев назад я была на ее месте, находясь в каком-то ужасном тумане, где единственное твое желание — это проснуться и увидеть своего ребенка целым и невредимым. Ты хочешь этого так отчаянно, так сильно, что сделаешь все, что угодно ради какого-нибудь волшебного средства, ради малейшего шанса. Ты хочешь, чтобы этот кошмар закончился, но он не заканчивается. Как можно оценить возможность избежать всего этого?

Кэрран изучал составляющие коптильни.

— Молва гласит, что я нахожусь слишком далеко от места действия, поэтому буду честным и объективным. Ни один из соседей не вызвался на эту работу.

— У них уже есть нейтральная локация, — размышляла я вслух. — Не может быть, что они не в состоянии найти кого-то поблизости, кто сможет удержать три стаи. Это все равно, что ехать в Лос-Анджелес, чтобы нанять телохранителя для работы в Атланте.

— Мм-хм. В этой истории много несостыковок. Десандра все еще жива, а это значит одно из двух: Джарек на самом деле не хочет ее убивать, и тогда я им не нужен, или они держат ее в крепости, где абсолютно безопасно, и Джарек не может до нее добраться, и опять-таки во мне нет необходимости.

— Ты их об этом спрашивал?

— Они утверждают, что только у меня хватит сил помешать всем трем стаям, собранным в одном месте, устроить бойню.

Эта ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Все их доводы были абсолютно неубедительны. Они просто хотели именно Кэррана, и махали панацеей у него перед носом, так как знали, что он не сможет отказаться.

— Это ловушка.

— О, я знаю, что это ловушка. — Кэрран оскалился. — Они заманивают меня тем, от чего я не могу отказаться, и даже сделали так, чтобы Стая обо всем узнала. Я встречался с посланником вчера, при этом присутствовал только Джим. Стоило мне вернуться с этой встречи, как меня уже ждали послания он Клана Крыс и Клана Шакалов с одинаковым вопросом: могут ли они мне как-то помочь.

— Умно. — Оборотни сплетничают почище старых тетушек на церковном собрании. Прямо сейчас слухи о десяти партиях панацеи распространяются по Стае, как лесной пожар. Если Кэрран не захочет ехать, каждый родитель, имеющий ребенка младше двадцати, взбунтуется и выйдет на штурм Крепости.

У Стаи очень мало контактов с европейскими оборотнями. Существовало несколько временных торговых контрактов, но на самом деле Кэррана интересовала только панацея, а европейские стаи не собирались ни делиться, ни торговать ею.

Мы посмотрели друг на друга.

— Может ты сделал что-то, что привлекло их внимание? — спросила я. — Почему именно мы? Почему сейчас?

Он покачал головой, его голос звучал с рычанием.

— Я ничего не делал, и я понятия не имею.

— Чего они могут от нас хотеть?

— Не знаю. Но я все выясню, так или иначе.

— Что говорит Джим?

— Он тоже не знает. Он пытается найти ответы.

Джим Шрапшир был настолько хитер, насколько это возможно. Как начальник службы безопасности Стаи, он накапливал информацию, словно золото. Если он не знал, что происходит, то это или не важно, или все совсем плохо. Я бы поставила на второй вариант.

— Когда нам нужно быть там?

— Так быстро, как только возможно. Десандра находится в маленьком городке на берегу Черного моря. Если взять корабль, который идет из Саванны через Атлантику, только путь туда займет у нас минимум три недели, если все пройдет без происшествий.

Нужно было отправляться как можно скорее. Самое сложное — найти корабль. Прохождение Атлантики не всегда проходит гладко. Черное море тоже не легко пересечь. Древние греки называли его Pontos Axenos, Враждебное море. В наше время чтение греческих мифов было жизненной необходимостью, и я прочитала достаточно, поэтому знала, что Черное море — место не самое веселое.

— Где конкретно на Черном море?

— Грузия.

Колхида. Нам предстоит работать телохранителями на земле Золотого Руна, драконов и ведьм, где плавали и чуть не погибли Аргонавты.

— Нужно зафиксировать все условия на бумаге.

— Кейт, ты всерьёз думаешь, я ушел с этой встречи без контракта? — С этими словами он поднял пачку бумаг, которая лежала на крыше, прижатая коробкой, и отдал мне. Я пробежалась по тексту. Три клана совместно нанимали нас охранять Десандру от любых угроз и действовать в ее интересах до рождения детей и еще три дня после этого.

— «Действовать в ее интересах» звучит довольно расплывчато, — подумала я вслух.

— Мм-хм. Я тоже об этом думал. По-видимому, кто-то настоял на том, чтобы включить эту фразу в контракт.

— Это может звучать так, будто Десандра не в своем уме, и они опасаются, что она может навредить себе. — Я поняла, что Кэрран внимательно смотрит на меня. — Да?

— Приглашение действует на Царя Зверей и Консорта. Я пойму, если ты решишь отказаться от поездки.

Я просто посмотрела на него. Правда? Он для меня — все. Если нужно будет умереть, чтобы он жил, я не задумываясь пожертвую своей жизнью, и он сделает для меня то же самое.

— Прости, ты не мог бы повторить?

— Нам предстоит пересечь океан в самый ураганный сезон, чтобы отправиться в незнакомую страну, полную враждебно настроенных оборотней, чтобы нянчиться с беременной женщиной, пока остальные что-то замышляют и ждут подходящего момента, чтобы ударить нас в спину.

Я пожала плечами.

— Да, звучит скверно, когда ты так говоришь…

— Кейт, — прорычал он.

— Да?

— Я пытаюсь сказать тебе, что ты не обязана это делать. Мне придется ехать, но ты можешь остаться, если хочешь.

Ха-ха.

— Я думала, мы команда.

— Так и есть.

— Ты подаешь тревожные сигналы.

Кэрран зарычал где-то в глубине.

— Это эффектно, но малоинформативно, Ваша Пушистость.

— Ситуация — полный отстой, — сказал Кэрран. — Отстоя будет намного меньше, если ты поедешь со мной. Если хочешь сокращенно, то пожалуйста: ты нужна мне. Ты нужна мне, потому что я люблю тебя. Три месяца без тебя будут похожи на ад. Но даже если не брать это в расчет, ты все равно нужна мне. Ты отличный боец, ты работала телохранителем, и ты знаешь магию. У нас нет людей, которые используют магию, но мы не знаем, если ли такие в других стаях, и если нас атакуют магическими средствами, нам нечем будет ответить. — Он развел руками. — Но я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты пострадала. Я не собираюсь тебя просить поехать со мной. Это будет все равно, что встать перед движущимся поездом и сказать: «Эй, милая, встань рядом со мной».

Я спрыгнула с парапета и встала рядом с ним.

— Как скажешь.

Он просто посмотрел на меня.

— Я еще никогда не уничтожала поезд. Это может быть забавно.

— Ты уверена?

— Однажды я умирала, запертая в клетке, во дворце, который летал над волшебными джунглями. И какой-то идиот забрался в эти джунгли, выследил дворец, продрался сквозь сотни ракшасов и освободил меня.

— Я помню, — сказал он.

— Именно тогда я поняла, что ты любишь меня, — сказала я. — Я лежала в клетке и услышала твой рев.

Он ухмыльнулся, его плечи расслабились. Он обнял меня, и я поцеловала его. Я почувствовала вкус Кэррана — мужской, здоровый, мой — я его всегда узнаю.

— Я еду с тобой, Ваше Глупейшество. Тебе от меня не отделаться.

— Спасибо.

Кроме того, мне будет полезно уехать из Атланты. Подальше от Хью д'Амбре, военачальника моего отца.

У меня довольно сложная семейная подноготная. Если мой настоящий отец узнает, что я все еще жива, он перевернет все с ног на голову, чтобы уничтожить меня. Двадцать шесть лет мне удавалось скрываться у всех на виду, но потом мне дорогу перешел Хью д'Амбре. Пару месяцев назад он понял, кем я могу являться. Не думаю, что он уверен в этом на все сто процентов, но его подозрения весьма серьезны. Рано или поздно Хью д'Амбре постучится в мою дверь, но сейчас я к этому не готова. Мое тело исцелилось, и я начала изучать искусство превращения своей крови в оружие и броню — одна из главных способностей моего отца — но мне еще не хватало практики.

Это путешествие позволит мне выиграть немного времени, ведь с каждым днем я становлюсь все сильнее. Пусть Хью попробует отыскать меня по ту сторону океана, я пожелаю ему удачи.

Кэрран подошел ко мне ближе, и я прижалась к нему. Под нами во все стороны раскинулся лес, и где-то там за ним, с правой стороны на горизонте темнели искореженные руины Атланты.

Беспокойство, нарастающее во мне, наконец-то нашло выход, и слова вырвались сами собой.

— Если у нас будут дети, какова вероятность того, что они станут люпами?

— Вероятность ниже, чем у большинства, — ответил Кэрран. — Я Первородный, мы не часто сходим с ума.

Первородные отличались от других оборотней. Они были сильнее, быстрее, и лучше контролировали смену форм. Но они все же оставались носителями Lyc-V, а значит и ужасного люпизма.

— Но это возможно?

— Да.

Моя тревога становилась все сильнее, будто я заводная игрушка, у которой поворачивают ключик.

— И каковы шансы?

Кэрран вздохнул.

— Я не знаю, Кейт. Насколько мне известно, никто в моей семье люпом не стал, но я был слишком мал, чтобы расспрашивать о подобных вещах. Я только знаю, что это менее вероятно. Мы достанем панацею, милая. Я тебе обещаю, мы ее получим.

— Я знаю.

— Ты хочешь детей?

Я попыталась уложить в голове идею о том, что у нас с Кэрраном будут дети. Это даже мыслью нельзя назвать, лишь далекой туманной идеей, размышлять над которой именно сейчас было очень трудно. Я попыталась представить себя беременной, но у меня не получилось. Что, если отец найдет меня и убьет моих детей? Что, если мои дети станут люпами?

Кэрран посмотрел на меня очень странным взглядом, и я поняла, что обнимаю себя.

Эй, милая, хочешь родить от меня детей? А я в ответ сжимаюсь в комок, как зародыш. Брр. Какая же я идиотка.

— Возможно. Когда-нибудь. Когда все поуляжется. А ты хочешь детей?

Он обвил меня руками.

— Конечно. Потом. Я никуда не спешу.

Нас обдувал свежий ветер, обещая новый день. Пока мы стояли на крыше, над лесом показалось солнце — узкая серебристо-золотая полоса настолько яркого света, что было больно смотреть.

Мы отправимся вместе и достанем панацею для Мэдди. Все остальное сейчас неважно.

Когда мы с Кэрраном спустились с крыши в поисках завтрака, Барабас уже подстерегал нас с кипами бумаг.

— Что это? — поинтересовалась я, гладя на стопку бумаг в два дюйма высотой.

— Здесь все, что ты должна сделать, прежде чем отправиться к Черному морю. — Он показал на ближайший конференцзал, где уже накрыли завтрак — яичница, куча бекона и колбасок, гора жареного мяса, дополненные полными кофейниками и стопками блинчиков. Как только запах дошел до меня, я поняла, что умираю с голода.

— Уже все в Крепости знают, что мы уезжаем? — спросил Кэрран.

— Уверен, пара человек еще спит, но все остальные в курсе. — Барабас положил бумаги на стол и отодвинул мне стул. — Это для тебя.

— Я хочу есть, и у меня нет на это времени.

Взгляд Барабаса был неумолим.

— Найди время, Альфа. У тебя две руки. Ты можешь есть и писать одновременно.

Кэрран улыбнулся.

— Наслаждаешься моими мучениями? — спросила я.

— Я считаю забавным, что ты готова ринуться в перестрелку с одним только мечом, но бумажная работа тебя пугает.

Барабас положил перед ним стопку еще толще моей.

— Это ваша, Милорд.

Кэрран выругался.

Оборотни снабжены ускоренным метаболизмом, который помогает им быстро усваивать питательные вещества и накапливать энергию, необходимую для превращения. Но этот самый метаболизм заставлял их есть как не в себя. Наблюдать за тем, как ест Кэрран было довольно жутко. Он не торопился, не хватал еду руками, а просто ел в нереальных количествах. Я думала, что со временем привыкну к этому, но когда он перешел к третей тарелке, полной еды, я моргнула. Должно быть, он вчера пропустил ужин.

Дверь в комнату распахнулась и в нее вошел Джим, словно надвигающийся шторм. С ростом в шесть футов, гладкой темной кожей и взглядом, который заставит любого отступить и двигаться к ближайшему выходу, Джим служил начальником службы безопасности Стаи. Мы знали друг друга давно, когда еще вместе работали в Гильдии Наемников и периодически объединялись в команду. Мне тогда нужны были деньги, а Джим просто не мог работать ни с кем другим.

Джим оперся на стол.

— Я еду.

— Нет, — возразил Кэрран. — Ты нужен мне здесь. Ты возглавишь Стаю, пока меня не будет.

— Пусть это сделает Мэхон.

Мэхон Делани — альфа Клана Тяжеловесов — служил палачом Стаи. После того, как семью Кэррана убили, Мэхон вырастил его. Он был, пожалуй, самым уважаемым оборотнем среди всех четырнадцати кланов Стаи, но отнюдь не всеобщим любимцем.

— Шакалы взбунтуются, и ты это знаешь, — сказал Кэрран. — Ты сможешь удержать кланы вместе, Мэхон — нет. Он старомоден и неуклюж. Если я оставлю его за главного, мы получим по возвращении гражданскую войну.

— И кто тогда будет прикрывать твою задницу, пока ты там? Нужно не просто следить за их действиями, но и думать, что они могут сделать и каким образом. Кто этим будет заниматься?

— Не ты, — ответил Кэрран. — Ты мне нужен здесь.

Джим повернулся ко мне.

— Кейт?

Если он думает, что я буду вмешиваться в их дела, то он спятил.

— Ой, посмотри, сколько тут бумаг. Не могу говорить, я очень занята.

Джим плюхнулся на стул с таким видом, будто ему хотелось кого-нибудь придушить.

Барабас услужливо положил передо мной еще один лист бумаги. Ой.

— Тогда пусть этим займется Кейт, — сказал Джим. — Ты никогда не занимался столь масштабной охранной операцией. У нее больше опыта и она неплохо в этом разбирается.

Я ткнула в него куском бекона.

— Не просто неплохо. Я отлично разбираюсь в этой работе, и ты это знаешь.

— Мы уже все обсудили, — сказал Кэрран. — Она охраняет Десандру, я рычу и мешаю другим стаям, и когда она говорит давить, я давлю. У нас все под контролем, Джим.

— По крайней мере, они так думают. — Барабас забрал бумагу, которую я только что подписала, и подул на чернила.

— Возьмите Барабаса, — внезапно предложил Джим. — Если не еду я, пусть поедет Барабас. Он хитрый, одержимый параноик. Как раз то, что нужно.

Кэрран посмотрел на меня. Я посмотрела на Барабаса. Он в ответ оскалил ровные, острые зубы.

— Как я могу отказаться после подобной рекомендации?

— Кого ты хочешь для поддержки? — спросила я.

— Джорджи, — сказал Барабас.

Джорджи на самом деле звали Джорджетта, и она угрожала убить любого, кто осмелится использовать ее полное имя. Являясь дочерью Мэхона, она служила судебным секретарем Стаи.

— Она знает законы, — добавил Барабас, — и всегда спокойна, и рассудительна.

— Если ты возьмешь Джорджи, Мэхон тоже захочет поехать, — сказал Джим.

— Это было бы неплохо, — заметил Кэрран. — Мэхон отличный боец, и заодно он не будет мешать тебе здесь. К тому же он — медведь. В Карпатах их уважают.

— Раз уж я еду, — сказал Барабас, — Иезавель тоже захочет поехать.

— Нет. — Моя вторя няня из клана буд обладала слишком вспыльчивым характером.

— Могу я узнать почему?

— Ты поругался с Итаном в среду?

Барабас отпрянул. Итан был его парнем, и их отношения начинались замечательно, но сейчас все шло под откос.

— Мы не ругались, а просто громко разговаривали.

— Ты знаешь, как я об этом узнала?

— Уверен, ты мне расскажешь.

— Я увидела, как Иезавель направляется куда-то с решительным выражением на лице, после чего потратила полчаса, убеждая ее, что она не наладит ваши с Итаном отношения, если переломает ему ноги. Она отвечает избыточной силой на любое оскорбление. Там, куда мы направляемся, у вражеской стороны численное превосходство, нас будут постоянно оскорблять и провоцировать. Одно неверное движение с ее стороны, и с нами будет покончено.

— Намек понят, — сказал Барабас. — Я постараюсь все ей объяснить помягче.

— Как насчет Киры? — спросил Джим.

Кэрран удивленно поднял брови.

— Ты уверен?

— Да.

— Кто такая Кира? — поинтересовалась я.

— Моя сестра, — ответил Джим.

— У тебя есть сестра? — Я знала, что у Джима есть семья, просто никогда не встречала никого из них.

— У него их три, — сказал Кэрран.

— Почему я никогда ее не встречала?

— Встречала, — ответил Джим. — Ты просто не помнишь, потому что я не сказал тебе, кто она.

— Значит, со своей семьей ты знакомишь только когда в этом есть необходимость, да?

Он наградил меня суровым взглядом.

— Да.

Когда шутка пролетает мимо обиженного ягуара-оборотня, слышно ли ее?

— Ты уверен, что хочешь отправить сестру через океан вместе с нами? Ведь я даже еще не дошла до того уровня, чтобы встретиться с ней.

— Кира — армейский ветеран, — сказал Джим. — Она отлично сражается и не предаст вас.

Я попыталась представить женскую версию Джима, но вместо этого получила Джима в платье. Картинка вышла довольно тревожная.

— Может, для начала ты спросишь у нее? — спросил Кэрран.

— Я знаю, что она поедет.

— Хорошо, тогда она едет, если только не откажется.

Я подписала шесть экземпляров, но моя стопка ничуть не уменьшилась. Такое ощущение, что бумажки размножались, пока я работала.

— Где вы собираетесь достать корабль? — спросил Джим.

— Мы можем сесть на коммерческий сухогруз, который идет в ту сторону, — ответил Кэрран.

— Не пойдет, — сказал Джим. — Пересечь Атлантику чертовски сложно. На попутном корабле вы сможете добраться до места за три недели, или около того, но потом вам может понадобиться отплыть побыстрее, да еще с десятью партиями панацеи, и нет никакой гарантии, что сухогруз доберется обратно в нужное время. Вам необходимо нанять судно вместе с командой, которая должна будет сидеть в порту около месяца и ждать вас.

— Тогда давай наймем, — сказал Кэрран, — или купим. Мне без разницы.

— Не уверен, что мы сможем это сделать. И дело не в деньгах, а в том, чтобы найти опытного капитана с командой в очень сжатые сроки. — Джим постучал пальцами по столу и поднялся. — Я поработаю над этим.

В комнату вошел молодой человек, и остановился в дверях. Он двигался абсолютно тихо, словно привидение. Все еще худощавый, но уже более мускулистый, с короткими каштановыми волосами и лицом, которое заставит любого остановится на полпути. Не так давно люди останавливались и глазели на него из-за его красоты. Теперь же люди останавливались, потому что не знали, что человек с таким лицом может сделать в следующую секунду.

Когда он еще был красавчиком, Джим использовал его для работы под прикрытием. Люди просто считали Дерека Ганта мальчиком для игр, но он ничего не упускал из вида. Из-за тяжелого детства он стал безжалостным, жестким и организованным, и выполнял любое задание со всей ответственностью.

Потом случилось непоправимое, и лицо Дерека пострадало. Хорошая костная структура осталась, но после травмы черты лица огрубели, в них исчезла вся прежняя мягкость. Его карие глаза стали жесткими и отстраненными, а когда ему хотелось казаться недружелюбным, его взгляд становился абсолютно холодным. Я встречала такой взгляд у бывалых бойцов. Он говорил о том, что ты не человек, а лишь объект, который нужно устранить.

Этот взгляд беспокоил меня. Дерек был мне другом. Даже если вся Стая отвернется от меня, он останется на моей стороне. Но тот юмор, та искорка, которая делала Дерека самим собой, становилась все тусклее. Если она совсем исчезнет, парень окажется в плохом месте. Я там была, поэтому знаю, как трудно выбраться из этой ямы.

Кэрран делал вид, что не видит его. Дерек не сказал ни слова, просто стоял на месте.

— Да, — наконец-то произнес Кэрран, не поворачивая головы.

Парень кивнул и молча исчез. Теперь у нас было пятеро сопровождающих: Барабас, Джорджи, Мэхон, Дерек и предположительно Кира. В контракте оговаривалось, что противоположная сторона ожидает от нас команду не больше пятнадцати человек. Мы с Кэрраном сошлись на десяти, не считая нас. Хорошее число, и так мы покажем, что ничего не боимся.

Джим все еще сидел за столом, по его слегка остекленелому взгляду можно было сказать, что три четверти его мозга сейчас где-то не здесь.

— Ты в порядке? — спросила я его.

Он посмотрел на меня.

— Где, черт возьми, я достану корабль…?

К двери подошел охранник.

— Да? — обратилась я к нему.

— Тетушка Би здесь. Она желает поговорить с Консортом.

Встречаться с альфой Клана буд все равно, что совать руку в измельчитель мусора, который может включиться в любой момент.

Кэрран поднялся.

— Мне нужно отлучиться.

— Трус, — сказала я ему.

Он улыбнулся мне.

— До встречи, милая. Пойдем, Джим, нам пора.

И они ушли куда-то дальше по коридору.

Я посмотрела на Барабаса.

— У нас ведь только один выход. Как они собираются избежать встречи с ней?

— Они спрячутся в комнате охраны и дождутся, пока она пройдет. Мне привести Тетушку Би? — спросил Барабас.

— Мне ведь этого не избежать?

— Нет.

Я вздохнула.

— Хорошо, давай покончим с этим побыстрее.

Я стояла на вершине зеленого холма. Передо мной ослепительно горел невероятно яркий закат, по вселяющему оптимизм небу плыли алые и багряные облака, похожие на бинты на открытой ране. Внизу на равнине, на фоне этого прекрасного заката, люди строили башню. Вокруг них кружилась и бурлила магия, из-за которой грубые каменные блоки взмывали в воздух, повинуясь силе человеческого желания. Там вдалеке в небо тянулась еще одна башня.

Мне хотелось остановить это. Все мое чутье кричало о том, что это неправильно. Все это опасно и неправильно, и в конце мы все будем страдать. Если эту башню закончить, произойдет что-то ужасное. Я хотела побежать вниз и раскидать все эти камни.

Я не могла сдвинуться с места.

Меня пробил холодный пот. Я не могла отвести взгляд. Я просто смотрела, как башня поднималась вверх блок за блоком, символизируя растущую силу и амбиции моего отца. Она все росла, неудержимая, словно древний легион, словно танк, который разрушает все на своем пути.

Кто-то дернулся справа от меня. Я напряглась, чтобы оторвать свой взгляд от башни, повернулась и увидела Джули. Ее светлые волосы развевались на ветру. Она тоже посмотрела на меня глазами, полными ужаса. По ее щекам текли слезы.

— Джули!

Я резко села в своей кровати. В комнате воцарилась тьма, которую лишь слегка разбавлял лунный свет, идущий из окна. Мое лицо казалось мокрым. Я провела пальцами по лбу у линии волос и почувствовала холодный пот. Прекрасно. Меня одно время мучили кошмары о Роланде и о том, что он меня нашел, но они прекратились, когда Кэрран начал обнимать меня во сне. И они никогда не были настолько четкими.

Может быть, Роланд пытается найти меня. Я тут же представила, как он сидит где-то далеко, в нескольких штатах от меня, и транслирует испорченные сны, как большая телебашня. Мне надо проверить голову, только вот тот, кто попытается это сделать, тут же убежит от меня с криками.

Я посмотрела на смятые простыни рядом с собой. Должно быть, Кэрран поднялся посреди ночи. Тогда это все объясняет. Его не было рядом, а меня слишком потрясло наблюдение за тем, как Мэдди становится люпом. Это просто стресс. Рано или поздно мой дорогой папочка найдет меня, но не сегодня.

Я должна проверить Джули, иначе не смогу заснуть. Я вылезла из кровати, натянула штаны, вышла из спальни и спустилась вниз. Дверь в комнату Джули была слегка приоткрыла. Странно. Я тихо постучала костяшками пальцев по огромному знаку с черепом и костями и надписью «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Тишина.

Из комнаты охраны высунулась светлая голова Джанис — оборотня лет за тридцать.

— Она взяла подушку с одеялом и пошла вниз.

— Давно?

— Часа два назад.

То есть где-то в час ночи. Джули могла отправиться только в одно место.

Пять минут спустя я тихонько вошла в затемненную комнату. Единственным источником света был большой стеклянный ящик прямо передо мной. Внутри, погруженная в зеленый целебный раствор Дулиттла, плавала Мэдди. Несколько капельниц тянулись от ее рук к металлической стойке с пакетами. Джули сидела рядом на полу, согнувшись на одеяле, ее локти опирались на колени, а лицо было спрятано в ладонях.

Ох, Джули. Я подошла и села рядом с ней. Она даже не подала вида, что слышала меня.

Кости Мэдди выпирали под странными углами. Кожа натянулась на деформированном скелете, словно полу-расплавленная резина. Кое-где торчали клочки шерсти, чередуясь с человеческой кожей. Левая часть челюсти вздулась, маленькие губы не могли полностью закрыть массивную кость, и в образовавшемся промежутке я видела человеческие зубы. Ее правая рука, оставшаяся почти полностью человеческой, казалась невероятно худенькой и хрупкой, будто это просто кости, обтянутые кожей.

Когда я сидела здесь и смотрела на нее, мое сердце сжималось в тугой, болезненный комок. И дело было не только в Мэдди, но и в мучительном отчаянии ее матери и сестры, в панике на лице Дженнифер, в скрытом страхе Андреа, которая приходила навестить Мэдди прошлым вечером. Я смотрела, как моя подруга стоит, скрестив руки на груди, и пытается убедить себя, что это не ее будущее. Она любила Рафаэля, хотела семью и детей. Оба брата Рафаэля стали люпами в подростковом возрасте и были убиты. Когда Тетушка Би говорила, что им понадобится панацея, она не врала.

К этому всему добавлялся назойливый, леденящий страх, который твердил: «Таким может быть твой ребенок».

Мэдди была милой, забавной девочкой, которую мы все знали и принимали как родную. Мы должны спасти ее. Я должна спасти ее. Если бы мне дали возможность совершить что-то, то я бы вернула ей ее жизнь.

Джули выпрямилась. Ее глаза покраснели, кожа вокруг них припухла. Мне хотелось что-то для нее сделать.

— Ей не больно.

— Я знаю, — всхлипнула Джули.

— Я читала ей вслух, и ее мама тоже, и медсестры Дулиттла. Она не одна.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Я пытаюсь понять почему. — Ее голос сорвался. — Почему? — Она повернулась и посмотрела на меня блестящими глазами, полными слез и боли. — Она моя лучшая подруга. Единственная. Почему именно она?

Вопрос на миллион долларов.

— Ты бы предпочла, чтобы это была Марго?

— Нет. — Джули потрясла головой. — Нет. Она чувствует себя ужасно, потому что она в порядке, а Мэдди — нет. Я обняла ее и сказала, что рада ее выздоровлению.

— Я горжусь тобой.

— Марго ведь не виновата в том, что лекарство не сработало. Я просто не хочу, чтобы это была Мэдди. Я хочу, чтобы она была в порядке. Как будто это цена.

— Цена чего?

— Магии. Того, чтобы быть оборотнем. Они сильные и быстрые, и кто-то должен заплатить за это. Но почему она?

Хотела бы я знать. Я задавала себе тот же самый вопрос, когда нашла Ворона мертвым, когда смотрела на истерзанное тело Грега Фелдмана, и когда Джули лежала на больничной койке, настолько обколотая успокоительным, что ее сердце еле билось. Мне так хотелось избавить Джули от этого, но я не могла, и меня это убивало. Я не знала, почему некоторые люди переживают трагедию за трагедией, будто жизнь испытывает их на прочность, а другие живут счастливо, не тронутые горем.

Я сказала Джули правду.

— Я не знаю. Думаю, потому что ребенок — это самая большая драгоценность в мире. За все нужно платить, и всегда тем, что ты не готов отдать. То есть, самыми дорогими тебе людьми.

Джули уставилась на меня.

— Почему?

— Я не знаю. Так все устроено.

Джули отпрянула.

— Я не хочу так. Если все всегда так устроено, то я не хочу иметь детей.

Теперь жизнь испугала Джули настолько, что она решила не рожать детей. Не потому, что не хотела быть матерью, а потому что ее слишком пугал тот мир, в который она приведет своих детей. Все было так паршиво, что мне хотелось проткнуть что-нибудь.

— Это твой выбор, Джули — рожать детей, или нет. Каким бы он ни был, мы с Кэрраном всегда будем любить тебя. И это никогда не изменится, не сомневайся.

— Отлично, потому что я не хочу детей.

Мы обе замолчали на какое-то время.

— Ты уезжаешь, — наконец-то сказала Джули.

— Да. Тебе страшно?

Она пожала плечами.

— Ты альфа, поэтому ты должна поехать.

— Все верно.

— Если кто и добудет лекарство, так это ты. Я понимаю. — Ее голос зазвучал слабее. — Не умирай. Только не умирай, хорошо?

— Я не планирую умирать. Я вернусь с панацеей, и мы достанем Мэдди из целебной ванны.

— Я слышала разговор Джима, — тихо произнесла Джули.

Ой — ой.

— Он сказал, что это ловушка, и вы можете не вернуться.

Спасибо, Мистер Позитивная — Пегги, мы ценим ваш вотум доверия.

— Знает ли мастер шпионажа, что ты шпионишь за ним?

— Нет. Я действую осторожно, и он не часто смотрит вверх.

Мне потом нужно будет выяснить, что это значит.

— Да, это ловушка. Люди, которые ее устроили, считают нас слабыми и глупыми. Я обещаю тебе, стоит им попробовать навредить нам, и они горько пожалеют об этом. Мы уже уплывем оттуда с панацеей, а они так и будут пытаться понять, почему они сидят в луже собственной крови и держатся за свои кишки. Ты и раньше видела, как я справляюсь с опасностями.

— Тебе было больно, Кейт. Много раз.

— Но я выжила, а они нет. — Я обняла ее одной рукой. — Не волнуйся. Мы справимся.

— Хорошо, — сказала Джули. — Просто…

Она сцепила руки, смотря прямо перед собой.

— Да?

— Мне снятся плохие сны.

И мне тоже.

— Что тебе снилось?

Она повернулась ко мне, в ее глазах появилась тревога.

— Башни. Мне снится, как их строят на траве. Это ужасные башни. Я смотрю на них и плачу. Еще я видела тебя, потом ты повернулась и позвала меня…

О, нет. Мне в спину будто вцепились ледяные когти.

Почему мы видели один и тот же сон? Здесь явно замешана магия. Если мой сон стал результатом моей магии, или следствием поисков Роланда, он не должен был коснуться Джули. Он ведь не может знать про Джули.

Ритуал. Скорее всего, дело именно в нем. Когда я исцелила Джули, я смешала свою кровь с ее кровью. Часть моей магии передалась ей. Теперь мы видим одинаковые сны. Если нам повезло, то это лишь побочный продукт моей магии, которая работает, пока я сплю. Если нам не повезло, то это Роланд пытается найти меня, проецируя видения в мою голову, и Джули попадает под этот сигнал.

Проклятье.

Видимо, что-то странное отразилось на моем лице, потому что Джули внимательно посмотрела на меня.

— Это ведь не просто так, да? Что это значит, Кейт? Я видела тебя. Ты была в моем сне. Ты тоже видела меня?

Я не хотела начинать этот разговор. Ни здесь и не сейчас. По правде говоря, я вообще не хотела об этом говорить.

— Скажи мне, пожалуйста. Мне нужно знать.

Я не планировала свои похороны, но ведь человек никогда не собирается умирать. Если что-то случиться со мной, Джули останется без ответов. Она должна знать хоть что-то. На ее месте, мне бы тоже хотелось быть в курсе.

— Кейт, пожалуйста…

— Прошу, помолчи немного.

Мне твердили, что это нужно хранить в секрете с тех пор, как я научилась понимать речь. Число людей, знающий тайну моего происхождения, за последний год увеличилось с одного до пяти, и сама мысль об этом сбивала меня с проторенной тропы в совершенно иррациональное место, где я подумывала о том, чтобы убить тех, кто знал. Я не могла их убить, так как это были мои друзья и моя созданная семья, но разрушать свои жизненные устои чертовски сложно.

Если я сейчас ничего ей не скажу, и вдруг погибну, она наделает много ошибок. Роланд найдет ее и использует. Она сама пока не поняла, что является оружием. Совсем как я. Я создала ее, и на мне лежала ответственность уберечь ее от других, и уберечь других от нее.

— То, что я тебе сейчас расскажу, не подлежит разглашению. Не пиши об этом в своем дневнике, не рассказывай лучшей подруге, и не реагируй, если где-то услышишь об этом. Ты меня поняла?

— Да.

— Есть люди, которые попытаются убить тебя, если узнают о твоем существовании. Я говорю серьезно, Джули. Это вопрос жизни и смерти.

— Я понимаю, — ответила Джули.

— Ты изучала в школе теорию Первоначального Сдвига?

— Да, конечно, — кивнула Джули. — Тысячи лет назад магия и технология существовали в равновесии. Люди начали совершенствоваться в магии, делая ее все сильнее и сильнее, и когда дисбаланс стал слишком большим, технология начала накрывать мир волнами, что и назвали Первоначальным Сдвигом. Магическая цивилизация рухнула. Сейчас происходит то же самое, но мы имеем магические волны вместо технологических. Некоторые люди думают, что процесс цикличный, и будет повторяться снова и снова.

Отлично. Она знала основу, дальше будет проще.

— Ты слышала, как я говорила о Вороне.

— Твоем отце.

— Ворон не мой биологический отец. Мой настоящий отец жил на этой планете тысячи лет назад, когда еще магия процветала. Тогда он был королем, завоевателем, колдуном. Он обладал огромной силой и имел довольно радикальные идеи касательно того, как должно быть устроено общество, поэтому он, при поддержке некоторых своих родственников, создал огромную армию и бесчинствовал направо и налево на землях, которые сейчас занимают Саудовская Аравия, Турция, Иран и восточный Египет. В географическом плане мир тогда был другим, и мой отец, повелитель, наполненный магией, владел обширными плодородными землями, на которых он и построил свое королевство. Благодаря своей магии он прожил тысячи лет и преуспел в создании империи, такой же продвинутой, как наша цивилизация. В какую бы сторону он не направился, везде он строил башни.

Джули заморгала.

— Но…

— Пожалуйста, позволь мне закончить. — Слова застряли у меня где-то в горле, и мне пришлось напрячься, чтобы их вытолкнуть. — Когда настал Первоначальный Сдвиг, технологии подавили магию. Магические города рассыпались. Мой отец видел, к чему все идет, и решил, что ему пора вздремнуть. Он изолировался ото всех — как или где никто не знает — и уснул. В мире все еще оставались крошечные капли магии, и этого было достаточно, чтобы поддерживать в нем жизнь. Он спал, пока новый Сдвиг, наш апокалипсис, не разбудил его. Он восстал, полный сил и энергии, и тут же начал восстанавливать свою империю. Он просто не может остановиться, Джули. В этом смысл его существования. На этот раз он начал с нежити.

— Племя, — произнесла Джули с пониманием во взгляде.

— Верно. Мой отец пожелал называться Роланд, и начал собирать людей, способных управлять вампирами. Он организовал их всех в Племя.

Племя представляло собой нечто среднее между корпорацией и научно-исследовательским институтом. Обладая большим профессионализмом и безжалостной эффективностью, они содержали огромные стада вампиров и имели отделения в каждом крупном городе.

— Никто никогда не говорит о Роланде, — продолжала я. — Большинство людей даже не знают о его существовании. И практически никто, даже навигаторы, не знают, что вскоре после пробуждения Роланд влюбился. Ее звали Калина, и она тоже обладала сильной магией. Она могла заставить любого полюбить ее. Калина хотела ребенка, и Роланд решил дать ей его. Я была этим ребенком.

Джули открыла рот, но я остановила ее жестом руки. Если она помешает мне, я могу не закончить.

— У отца всегда были проблемы с его отпрысками. Они получались очень сообразительными и могущественными, и стоило им набраться ума, они пытались свергнуть его. В какой-то момент Роланд передумал и решил, что мне лучше не рождаться. Моя мать знала, что сможет спасти меня только если сбежит, но ей понадобится защитник, и ее выбор пал на военачальника Роланда, Ворона. Ворон был связан с Роландом кровным ритуалом, поэтому моей матери пришлось использовать каждую каплю своей силы, чтобы влюбить его в себя, из-за чего Ворон стал слегка сумасшедшим.

— Короче говоря, она использовала его, — сказала Джули.

— Все верно. Они сбежали вместе. Мама родила меня, но Роланд подбирался все ближе. Она знала, что у Ворона больше шансов защитить меня, к тому же Роланд никогда не прекратит искать ее, поэтому она осталась, чтобы выиграть Ворону время. Роланд выследил ее и убил. Его бывший военачальник скрылся вместе со мной и потратил каждую минуту своей оставшейся жизни на мои тренировки, чтобы однажды я смогла убить своего отца.

Джули побледнела. Я ждала, пока она переварит услышанное.

— Ты хочешь убить его?

Это сложный вопрос.

— Я попытаюсь, если придется, но я не стану специально искать его. У меня есть Кэрран и ты. Сейчас я хочу лишь одного — чтобы вы были в целости и сохранности. Но если Роланд когда-нибудь найдет меня, он бросит мне вызов, Джули, и я не уверена, что смогу пережить это. Помнишь фотографию мужчины, которого я тебе показывала? Хью д’Амбре?

Я дала ей фотографию несколько недель назад, и сказала лишь, что он враг. В тот момент я не была готова к подробным объяснениям.

— Хью заменил Ворона. Он новый полководец Роланда. Очень мало людей знают о потерянном ребенке. Он знает. Наши с ним пути пересеклись, и он очень заинтересовался мной.

Теперь самая сложная часть.

— Когда ты становилась люпом, я не могла исцелить тебя. Никто не мог. Поэтому я… — …лишила тебя свободы выбора… — очистила твою кровь своей, чтобы уничтожить вирус. Это был единственный способ. Иначе мне бы пришлось убить тебя.

Джули уставилась на меня.

— Теперь мы связаны. Часть моей магии передалась тебе. Моя кровь тебя заразила. Я сегодня видела сон про поле, закат и башни. И я видела тебя, и звала.

— Что это значит? — прошептала Джули. — Значит ли это, что Роланд может залезть к нам в головы?

— Я не знаю. Не знаю, видим ли мы прошлое или будущее, или мой отец просто играет с нашим разумом, находясь в нескольких штатах от нас. Что бы это ни было, это плохо. Тебе нужно быть осторожной. Не оставляй свою кровь там, где ее могут найти. Если ты поранилась, сжигай кровавые бинты. Если кровотечение сильное, поджигай всю поверхность или обливай отбеливателем. Скрывай свою магию любыми способами, как только это возможно. Я не планирую умирать. Я вернусь и помогу тебе разобраться со всем этим. Но если все-таки что-то случиться с нами, Джим все знает. Ты можешь доверять ему.

Позади нас открылась дверь, и в комнату вошел Дулиттл.

— Дулиттл тоже знает, — сказала я Джули. — В моей комнате есть книги. Я составлю тебе список того, что тебе нужно прочитать…

Мэдди дернулась. По ее груди прокатился бугор, будто ей под кожу запустили теннисный мячик.

— Движение непроизвольное, — успокоил нас Дулиттл. — Волноваться не о чем.

Я поняла, что моя рука держит рукоять Погибели, и тут же разжала пальцы. Если Мэдди превратится в люпа и выпрыгнет из этой ванны на Джули, я уничтожу ее не раздумывая. Эта мысль заставила меня содрогнуться внутри.

Глаза Джули сейчас казались слишком большими для ее лица.

— Все будет хорошо, — сказала я ей.

— Не думаю, — ответила Джули. — Нет ничего хорошего. И не будет.

Она вскочила на ноги.

— Джули…

Я смотрела, как она выбегает из комнаты и захлопывает за собой дверь. Все прошло не так, как я рассчитывала. Хотелось бы все сделать заново, но в жизни редко представляется такая возможность.

Дулиттл посмотрел на меня.

— Хорошо, что ты ей все рассказала.

Может и хорошо, но я чувствовала себя абсолютно паршиво.

— Сделайте мне одолжение.

— Все, что в моих силах, — ответил он.

— Мы с Кэрраном написали наши завещания. Если мы не вернемся, Мередит позаботится о Джули. Я уже с ней говорила. Если я не вернусь, в какой-то момент Джули может прийти к вам за ответами. Я хочу, чтобы у вас были образцы моей крови. Ее исследование может быть полезным.

Дулиттл уже делал несколько анализов моей крови, поэтому он лучший кандидат для ее дальнейшего изучения.

Дулиттл потер лицо, будто в нерешительности, и наконец сказал:

— Эта поездка — глупая затея.

— Есть шанс, что у нас все получится.

— Очень маленький шанс. Мы не можем доверять тем людям. Они явно не намерены сдержать свои обещания.

— Тогда я силой заставлю их все выполнить. Я не могу просто так сидеть рядом с Мэдди и смотреть, как она потихоньку умирает день за днем. Я просто не могу, Док.

— И я не могу, — ответил он. — Я боюсь, что мы лишь зря тянем время. Именно поэтому смерть должна быть быстрой и безболезненной.

— Вы однажды сказали, что у нас нет выбора в том, кто мы есть. У нас есть выбор какими быть. Я тот человек, который должен сесть на этот корабль, иначе я не смогу посмотреть в глаза матери Мэдди. Вы возьмете у меня кровь?

Дулиттл вздохнул.

— Конечно возьму.

Караван из автомобилей Стаи тянулся по дороге с ревом и грохотом. Магия действовала на полную, и двигатели, работающие на волшебной воде, издавали такой шум, что все окна были закрыты. Кэрран сидел за рулем, на заднем сиденье рядышком расположились Барабас и Дерек.

Мы оставили Джули в Крепости. Она хотела поехать, а потом передумала. Мы попрощались. Она обняла меня и заплакала с таким отчаянием и грустью, что я чуть не зарыдала вместе с ней. Я сидела с ней так двадцать минут, пока не стало поджимать время. Она все еще плакала, когда я уходила. Я надеялась, что это не станет моим последним воспоминанием о ней.

Почему-то мне всегда удается испортить все, что касается Джули.

Дорога петляла между равнинных соленых болот. Камыши и травы тихо покачивались, позволяя увидеть островки топкой земли, которая обнажалась, когда отлив забирал влагу из болота. У дороги мелькнул ярко-желтый знак с изображением черепахи, а за ним сразу другой — треугольник с красной окантовкой. У черепахи в треугольнике был нарисован темный конус у рта.

— Что это значит, — спросил Барабас с заднего сидения.

— Здесь ходят волшебные черепахи.

— Это я понял, но что значит второй знак?

— Берегитесь волшебных черепах.

— Почему?

— Они огнедышащие.

Кэрран усмехнулся.

Дорога повернула, и мы выехали на деревянный мост, его доски застучали под давлением автомобильных шин. Еще полмили, и мы въехали в большие металлические ворота порта.

— Какой номер причала сказал Сайман? — спросил Кэрран.

Я проверила бумаги.

— Причал два. Сразу под мостом.

Как по заказу, нам тут же показались руины Мемориального моста Юджина Толмаджа, его бетонные опоры грустно торчали из воды, а над ними висели стальные тросы, будто разорванная паутина. Как только мы проехали мимо остатков моста, Кэрран тут же остановился у причала. На воде нас ожидало огромное судно, две черные мачты возвышались над его палубой, которая была около четырехсот футов в длину. Даже ничего не зная о кораблях, я с уверенностью могла сказать, что это явно не торговый сухогруз. Оно больше походило на военный корабль, а огромная пушка, установленная на палубе перед мостиком, только подтверждала мою догадку.

Кэрран посмотрел на корабль.

— Это сторожевой корабль большой автономности Береговой охраны США.

— Откуда ты знаешь?

— Мы купили пушку с такого же корабля, выведенного из эксплуатации. Именно она венчает переднюю башню над воротами.

— Ты думаешь, Сайман купил корабль Береговой охраны США? Сколько же денег…

— Миллионы, — сухо произнес Барабас.

Мы уставились на корабль.

На трап вышел крупный, широкоплечий мужчина в простом свитере и джинсах. Его лицо украшала короткая темная борода. Он выглядел как истинный работяга.

Мы вышли из машины.

Мужчина подошел к нам, и в его глазах я увидела знакомую надменность. Он обладал абсолютной уверенностью в том, что мир вокруг него наполнен людьми с более низким интеллектом, и его глаза говорили мне, что он неохотно смирился с жизнью в таких условиях. Сайман.

— Я представляю вам Резвый, — сказал Сайман. — В прошлом ПСКБО (пограничный сторожевой корабль береговой охраны) США Резвый, сейчас просто Резвый. Триста семьдесят пять футов в длину, сорок три фута в высоту, водоизмещение три тысячи двести пятьдесят тонн. Две газовые турбины, четыре водных генератора, максимальная скорость в магическую волну двадцать узлов, при отсутствии магии — двадцать девять узлов. Из вооружения сверхскоростная артиллерийская пушка калибра семьдесят шесть миллиметров, три баллисты и много других наворотов, которые делают Резвый лучшим судном моего флота, моим флагманом.

— Никакой экономии? — спросила я.

Сайман улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Я предпочитаю путешествовать безопасно, или не путешествовать вовсе.

Мы прибыли в порт Гагры уже в сумерках. Сначала мы увидели горы — широкие треугольные пики насыщенного изумрудно-зеленого оттенка, будто их застилал густой мох. Закат позади нас сместился правее, когда мы вошли в уютную бухту. Глубокие, почти пурпурные воды Черного моря посветлели до синего цвета.

Все двенадцать человек собрались на палубе. Оборотни выглядели встревоженными. Даже Джорджи, которая все встречала с улыбкой, казалась мрачной. Она стояла рядом со своим отцом, обняв себя руками, пока ветер трепал ее темные кудри.

— Ты в порядке, булочка? — спросил Мэхон.

— У меня плохое предчувствие, — пробормотала она. — Вот и все.

— Мне поднять флаг? — спросил Сайман.

— Да, — ответил Кэрран.

На мачте поднялся полосатый черно-серый флаг с черной львиной лапой.

Берег становился все ближе. Горы плавными изгибами соединялись с морем, уходя основаниями в воду. Пляж представлял из себя узкую каменистую полоску. Каменные пирсы прорезали волны, словно маня нас к берегу, а за ними на склонах гор стояли белые здания с колоннадами, обращенными к морю. Они показались мне греческими, но все свои знания о Греции я почерпнула из книг.

Вода вокруг стала бирюзовой. Резвый замедлил ход, затем вовсе остановился.

— Чего мы ждем? — спросила я.

— Сигнал от порта, — ответил Сайман. — Предлагаю вам пока собрать вещи.

Мы уже упаковались. Все, что нужно взять с собой, я сложила в рюкзак, который Барабас тут же у меня отобрал. По-видимому, как альфе, мне не положено нести свой собственный багаж.

Двадцать минут спустя с пирса выстрелила синяя сигнальная ракета.

— Мы готовы пристать к берегу, — сказал Сайман. — Когда вы сойдете, я уплыву. У меня есть дела в Туапсе, Одессе и Стамбуле. Я вернусь через неделю, или около того.

Это было как раз кстати. Сайман не любил скучать, а у нас и так хватало проблем без того, чтобы развлекать его.

Пятнадцать минут спустя команда уже привязывала Резвый к пирсу. Я стояла на многолюдной палубе рядом с Кэрраном. Джорджи заразила меня своей тревогой. Я хотела побыстрее убраться с корабля. Хотела увидеть Десандру и приступить к работе. К сожалению, если я начну метаться туда-сюда по палубе, девять человек тут же скажут мне, что это не подобающее поведение.

— Приветственная делегация, — произнес Рафаэль.

Я повернулась. По пирсу в нашем направлении шли четырнадцать человек. Шесть пар мужчин в темных кафтанах, перевязанных на поясе, практически все темноволосые, смуглые и стройные. Некоторые с небольшой бородкой. Каждый нес ружье на плече и кинжал на поясе. Они походили на стаю черных воронов, которые летят в две колонны.

Впереди них шли две женщины. На первой были джинсы и темно-синяя блузка. Примерно моего возраста, со светло-бронзовой кожей и темными волосами, заплетенными в косу. Она обладала довольно интересным лицом с крупными чертами: большие глаза, широкий рот, заостренный нос. Девушка рядом с ней выглядела лет на двадцать. Она была ниже ростом, бледнее, с тонкой талией, и облачена в белое платье. Ветер играл с ее длинными шоколадными локонами и одеждой. Тонкая ткань трепетала, от чего девушка казалась легкой и воздушной. Она практически порхала над грубым бетонным пирсом.

Девушка махнула рукой.

— Кэрран!

Она его знает.

Кэрран тихонько выругался.

— Будь я проклят. Они втянули ее сюда.

Как видно, он тоже ее знает.

— Кэрран! — Она снова замахала, встав на цыпочки, и поспешила к нам.

— Лорелай? — крикнул в ответ Кэрран.

Девушка улыбнулась. Ого. Ночь вдруг стала немного светлее.

Матросы опустили трап, и Кэрран начал спускаться по нему, как только тот коснулся пирса. Очевидно, ему не терпелось встретиться с ней.

— Кто такая Лорелай? — тихо спросила я.

— Лорелай Вилсон, — ответил Мэхон. — Дочь альфы Ледяной Ярости.

Отец Лорелай возглавлял стаю на Аляске — самую большую группу оборотней в США. Девочка уехала вместе с матерью, когда Вилсон развелся со своей европейской женой. Ну разве не замечательно.

— Как соблазнить Царя Зверей? — пробормотал Барабас. — Все просто. Предложите ему принцессу оборотней.

Тетушка Би подошла и тихонько стукнула его по затылку.

— Я уже ее ненавижу, — сообщила мне Андреа. — И Джорджи тоже, правда, Джорджи?

— Я думаю, она очаровательна. — Охотно ответила Джорджи рядом со мной. — Нужно дать ей молока и печенья, а если она пообещает вести себя тихо, мы разрешим ей посидеть за столом вместе со взрослыми.

— Проявите уважение, — сказал Мэхон. — Она наследница Ледяной Ярости.

Джорджи посмотрела на него, выгнув бровь.

— Серьезно, пап?

На пирсе Кэрран дошел до делегации. Женщина в синем поклонилась. Лорелай сделала шаг вперед и подняла руки, будто для объятий, но резко остановилась, будто опомнившись, и тоже поклонилась. Кэрран что-то сказал, и она снова улыбнулась.

Я коснулась рукояти Погибели, просто удостовериться, что все на месте.

— Дипломатичность, Кейт, — тихо подсказал мне Барабас. — Дипломатичность.

Я наклонилась к нему.

— Выясни, кто ее пригласил, какое отношение она имеет к происходящему, и, если у нее есть ниточки, кто за них дергает.

Он кивнул.

Я спустилась вниз по трапу. Шершавый бетон у меня под ногами был абсолютно сухим. Я старалась идти неспешной уверенной походкой, и пирс казался бесконечным. Почему он должен быть таким длинным? Они собираются швартовать здесь авианосец?

Наконец-то я оказалась в пределах слышимости.

— Ты выросла, — говорил Кэрран.

— Прошло десять лет. — Голос Лорелай звучал с легким акцентом — не совсем французским и не совсем итальянским. — Мне недавно исполнился двадцать один.

Я подошла ближе. У Лорелай были поразительные глаза — большие, светло — голубые, в обрамлении густых ресниц. Высокие скулы смягчала гладкая кожа и легкая округлость лица, присущая молодым девушкам. Все это дополнялось аккуратным узким носом и полными розовыми губами. Ее волосы насыщенного коричневого цвета спадали ниже плеч мягкими волнами. Она излучала молодость, красоту и здоровье. Она выглядела… свежей. Я была всего на пять лет старше ее, но встав рядом, я внезапно почувствовала себя старой.

Кэрран смотрел на нее. Не так, как он смотрел на меня, но все же смотрел. Меня охватило странное чувство, горячее и злое, прокалывая мое горло изнутри острыми раскаленными иглами. Я поняла, что это ревность. Наверно, все когда-то бывает впервые.

— Ты видел моего отца? — спросила Лорелай. — Как он?

— Я видел его в прошлом году, — ответил Кэрран. — Он все такой же — суровый и грозный.

Я подошла и встала рядом с ним.

Лорелай вскинула брови. Ее глаза расширились, радужки сверкнули светло-зеленым.

— Ты, должно быть, человеческий Консорт.

Да, это я, человеческий инвалид.

— Меня зовут Кейт.

— Кейт, — повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Для меня честь познакомиться с тобой.

Кэрран улыбался ей той красивой, теплой улыбкой, которая обычно делала мой день лучше. Столкнуть Лорелай в море будет не дипломатично, как бы мне этого не хотелось.

— Аналогично.

— Я так много слышала о тебе. Ох, где же мои манеры? Вы наверняка устали и проголодались.

Женщина в синем вышла вперед, двигаясь с грацией оборотня. Ее глаза сверкнули зеленым, поймав свет от корабля. Значит, это и есть местные шакалы-оборотни, о которых упоминал Барабас. Ее взгляд говорил о том, что она видела все, все испытала и успела замарать руки в крови.

Женщина поклонилась.

— Меня зовут Хибла. Я буду вашим гидом. — Она указала на мужчин рядом с ней. — Мы — Джигиты Гагры.

Я читала про Абхазию. Джигитами называют искусных наездников или отважных воинов. Джигиты посмотрели на меня, в их глазах блеснуло закатное солнце. Ага, все кругом оборотни, кроме меня.

— Я провожу вас до ваших апартаментов, как только вы будете готовы, — сказала Хибла.

Кэрран махнул кораблю, и наша маленькая стая начала спускаться на пирс. Несколько мгновений спустя все стояли позади нас.

Лорелай поклонилась Мэхону.

— Приветствую Кадьяка Атланты.

Мэхон усмехнулся себе в бороду.

— Что произошло? Последний раз, когда я видел тебя, ты была вот такого роста.

Он показал рукой на уровне своей талии.

Лорелай улыбнулась.

— Я была не такой уж маленькой.

Мэхон хмыкнул.

Дальше подошла Тетушка Би. Она улыбалась так лучезарно, что мне захотелось надеть очки, а ее голос звучал настолько сладко, что можно намазывать на тосты.

— Так значит ты дочка Майка Вилсона. Должно быть, он очень гордится тобой. Ты настоящая красавица.

— Спасибо. — Лорелай чуть ли не светилась.

Ах, ты, наивная девочка. Если тебе улыбается буда — это недобрый знак. Особенно эта конкретная буда.

— Я здесь от лица Гагры, чтобы оказать вам гостеприимный прием в нашем прекрасном городе, — сказала Хибла. — Гагра приветствует вас всем своим теплом, озерами и водопадами, пляжами и парками. Но должна предупредить, если вы прибыли сюда с недобрыми намерениями, мы скормим ваши трупы воронам. Нам не составит труда убить каждого из вас.

— Прекрасная речь, — сказала ей Кира. Сестра Джима улыбалась, но это не смотрелось дружелюбно.

— Спасибо. Я долго над ней работала. Прошу, следуйте за мной.

Мы ушли с пирса вслед за ней и вышли на дорогу, вымощенную камнем. Хибла держала быстрый темп, рассказывая по пути хрипловатым голосом с легким акцентом:

— Добро пожаловать в Абхазию. Гагра — самое теплое место на черноморском побережье. У нас прекрасный микроклимат с теплыми зимами и комфортным летом. Вы найдете здесь множество прекрасных достопримечательностей.

Казалось, что она читает какой-то невидимый туристический буклет.

Кэрран смотрел на Лорелай, пока мы шли.

— Здесь растут различные фрукты: персики, хурма, абрикосы, гранаты, мандарины, лимоны и виноград. Наш регион славится своими винами.

Вот и прекрасно. Может мне удастся найти достаточно прочную бутылку, чтобы стукнуть Кэррана по голове и вбить туда немного здравого смысла.

— Какой стае вы служите? — спросил Барабас.

— Джигиты Гагры не связаны ни с одними из наших гостей. Мы верны местной стае и лорду замка.

Я будто попала в другой мир. Далеко за океаном, где стоят разрушенные небоскребы, и где есть лорды и замки. Конечно, технически Крепость представляла из себя своего рода замок, и люди называют Кэррана Царем, но местные оборотни делают это просто из практичности, как некоторые говорят «сэр». Она же произнесла это с торжественным почтением.

— Лорд замка — оборотень? — спросил Кэрран.

— Нет, он человек, — ответила Лорелай.

— Лорд Мегобари наш друг, — сказала Хибла. — Туризм всегда управлял нашей экономикой. После Сдвига регион развалился. Нас раздирали войны и природные катаклизмы. Наши города и наши жизни превратились в руины. Семья Мегобари помогла нам. Они построили больницы, восстановили дороги, возродили предпринимательство. Взамен они не просили ничего, кроме нашей защиты, которая с радостью была предоставлена.

Прекрасно. Очевидно, семья Мегобари — святые люди, и местная стая шакалов готова отдать свои жизни ради их безопасности. Принимая во внимание то, как мужчины смотрят на нас, нужно быть осторожными в общении с хозяевами, чтобы никого не обидеть, потому что эти джигиты относятся к своим обязанностям очень серьезно.

Мы прошли с Хиблой через город. Колдолампы Гагры светились бледным лавандовым светом, превращая монолитные каменные здания в прозрачные миражи. Магия струилась по узким, извилистым дорогам. Маленькие аккуратные улочки были вымощены камнем или все еще покрыты старым неровным асфальтом. Они все шли вдоль горного склона и поднимались вверх, а по обеим сторонам стояли дома всех форм и размеров. Персидская, греческая и современная архитектуры перемешивались между собой, словно кильватеры трех разных кораблей.

Мы прошли мимо величественного особняка, который могли бы построить для мавританского принца. Окруженный пальмами, он поднимался вверх, являя собой три этажа узких арочных окон, рельефных парапетов и узоров на каменных стенах, которые походили на легкие тонкие кружева. Должно быть когда-то дом был ослепительно белым, но сейчас краска облезла и стали просвечивать зеленые стены. Дальше стояло здание песочного цвета в греческом стиле с дорическими колоннами, а сразу за ним на горном склоне лежали руины современного многоквартирного дома. Казалось, что остальной мир находится в тысячах миль отсюда. Если мы когда-нибудь устанем от Стаи, или от жизни в ожидании того, что Роланд найдет нас, мы можем найти место вроде этого — тихий, укромный уголок земли. Никто никогда нас здесь не найдет.

Точнее, никто, кроме Лорелай.

— Когда ты виделся с моим отцом, он упоминал обо мне?

— Нет, — ответил ей Кэрран. — Это было не светское мероприятие. Уверен, он часто думает о тебе.

Мы подошли к еще одному когда-то прекрасному, но сейчас опустевшему зданию. Я сосчитала этажи — семь. Слишком высокое. Магия ненавидит современные здания и атакует их с особой яростью. Это здание явно было заброшенным, сквозь темные дыры разбитых окон можно было увидеть обгоревший интерьер. Когда магические волны разрушают сооружение, они постепенно стирают его в порошок, а у этого здания не наблюдалось ни следа магического разрушения.

— Что здесь произошло? — спросила я.

— Война, — ответила Хибла.

— С кем вы воевали, — поинтересовалась Джорджи.

— Друг с другом. Абхазия находится на границах России и Грузии. Пятьдесят лет назад они воевали. Сосед шел на соседа. Разрушались семьи. Россия победила. Город очистили. — Она выплюнула последнее слово, будто оно было битым стеклом. — Всех грузин убили или выслали. — Она кивнула на другое здание с заколоченными окнами. — Город навеки покрылся шрамами. Магия уничтожила другие здания, но военные разрушения остались.

— Ах, как жаль, — сказала Тетушка Би. — Ваш город был прекрасен.

— Он снова станет прекрасен, — сказала Хибла.

Мы продолжали взбираться все выше и выше. Дорога становилась уже. Густые деревья по обеим сторонам загораживали вид, их ветви переплетались с лозами. Крошечные светлячки порхали на ветру. Внезапно деревья закончились, и мы вышли на площадь. Слева, далеко внизу раскинулось бесконечное море, плескаясь об узкий берег. Впереди стояли горы, изгибаясь плавными волнами.

— Замок, — сказала Хибла, показывая направо у нас за спиной. Я повернулась. Огромный каменный замок венчал вершину горы, его стены поднимались вверх, будто естественное продолжение настоящей скалы. Широкие прямоугольные башни взмывали вверх, заканчиваясь бледно-голубыми крышами. Длинные узкие флаги на тонких шпилях над огромным главным зданием ловили последние лучи заходящего солнца и сверкали, будто в огне.

— Как давно построен замок? — спросил Мэхон.

— Прошлой весной мы отметили его двадцатилетний юбилей.

Ух ты! Он построен после Сдвига. Должно быть, его возведение стоило огромного физического труда. Как вообще они смогли затащить на гору столько камня?

— Прошу, — пригласила нас Хибла жестом руки. — Вверх по этой дороге.

Мы начали взбираться на гору энергичным шагом. Если бы темп еще ускорился, мне бы пришлось бежать. Дорога была довольно крутой, а солнечный свет быстро угасал. Десять минут спустя меня пробил пот. Оборотни вокруг меня казались бодры и веселы.

— Консорту, наверно, очень тяжело, — сказала Лорелай, шагая рядом со мной.

Это было немного неожиданно. Неужели она действительно беспокоится?

— Дорога крутая, а она не обладает таким преимуществом, как ночное зрение.

Она смотрела на Кэррана. Нет, она даже не проверила, в порядке ли я. Она говорила обо мне, будто меня вообще здесь нет. Как другие говорят: «Твоя собачка не хочет пить? Поставить ей миску с водой?»

— Может быть, стоит привести лошадь…? — предложила Лорелай.

Боковым зрением я заметила, как замерли Барабас и Джорджи. Да, я знаю, что меня только что оскорбили. Успокойтесь.

— Благодарю за беспокойство. Я справлюсь.

— Это совсем не трудно. Ты можешь покалечиться. Я знаю, что даже незначительная травма вроде вывиха лодыжки представляет большую проблему для человека…

Не бей принцессу оборотней, не бей принцессу оборотней…

— Мы не хотим, чтобы ты выбивалась из сил, подстраиваясь под нас.

Вот тут она зашла слишком далеко. Я одарила ее очаровательной широкой улыбкой.

Лицо Кэррана приняло нейтральное выражение.

— Мы только приехали, милая. Тебе еще рано начинать убивать людей.

Глаза Лорелай расширились.

— Я не хотела никого обидеть.

Да, ты хотела.

— Мне так жаль. Я просто беспокоилась. Прошу, прости меня.

Теперь любая фраза, сказанная мной с малейшей неприязнью, выставит меня стервой. Она перехитрила меня. Ну, хорошо. Как-нибудь в следующий раз.

— Ничего страшного, не переживай.

Мы завернула за поворот, и перед нами появился замок, поражая своими размерами. В нем уместились бы как минимум две Крепости, и стены были значительно толще, уж точно больше нескольких футов.

Хибла подняла голову и издала пронзительный шакалий вой. Звук прошел сквозь нас, устремившись высоко в небо. Последовал ответный вой. Звякнул металл, и массивные ворота распахнулись перед нами.

Хибла поклонилась.

— Милорд и леди. Добро пожаловать в Замок Мегобари.

Я глубоко вздохнула и вошла в ворота вместе с Кэрраном.

Этого не может быть. Это просто галлюцинация, вызванная высоким уровнем стресса. Военачальника Роланда Хью д‘Амбре здесь нет. Он в Соединенных Штатах, служит моему биологическому отцу. Это просто его давно потерянный близнец с тем же ростом, телосложением и прической, который ничего обо мне не знает.

Хью посмотрел прямо на меня и улыбнулся. Это была улыбка рыбака, который только что вытащил из воды призовой улов.

Да, это был он. Все это время я ломала голову над тем, что сделали Кэрран или Стая, чтобы именно их заманили в эту ловушку. Но дело было не в Кэрране, и не в Стае. Всему виной была я.

— Прошу всех встать для приветствия хозяина замка, — произнес все тот же мужчина.

Люди вокруг меня встали. Я стиснула зубы и тоже заставила себя подняться. Кэрран до боли сжал мою руку.

Черт побери! Неужели я не заслужила передышку хоть раз в жизни?

Хью махнул рукой. Его голос, зазвучавший по всему залу, мог быть тихим и интимным или пробиваться сквозь шум битвы.

— Прошу, садитесь. Ни к чему формальности, ведь мы все здесь в кругу друзей.

Он настоящий. Он здесь. Адреналин хлынул в кровь, кончики пальцев закололо, будто их коснулись наэлектризованные иголки. Если он думает, что я упаду кверху брюхом и сдамся без борьбы, то его ждет большое разочарование.

С нашей стороны стола все замерли. Они наблюдали за мной и Кэрраном и поняли, что произошло что-то плохое. Лицо Андреа побелело, словно мел. Она узнала д‘Амбре. Прежде чем уйти из Ордена Милосердной Помощи, она занимала достаточно высокую должность, чтобы получать информацию о действиях Роланда, который считался величайшей опасностью по мнению Ордена. Она смотрела на Хью так, как смотрят на бешеную собаку. Рафаэль приблизился к ней и тоже не спускал глаз с Хью. Он тоже все знал. Наверно, она ему рассказывала.

Хью прошел через зал, направляясь прямо к нам. Имея рост как минимум на два дюйма выше шести футов, он был сложен словно римский гладиатор, и его костюм ничуть это не скрывал. Он двигался с идеальным равновесием, скользя так, будто его суставы состояли из жидкости. До того, как моя мать сбежала с Вороном, Хью был его протеже. Мой приемный отец тренировал его, чтобы тот стал идеальным генералом для армий Роланда. Сражаться с Хью — это все равно, что сражаться с отцом. Почти самая сложная битва в моей жизни. Самой сложной будет битва с моим настоящим отцом.

Я посмотрела на выходы. Никакой армии. Хью не вызвал себе подкрепление. Неужели он думает, что может взять меня и Кэррана в одиночку?

Хью подходил все ближе. Его темные, почти черные волосы доходили ему до плеч — длиннее, чем при нашей последней встрече. Левую щеку украшал небольшой шрам — тоже недавнее приобретение. Его глаза насыщенного темно-голубого цвета смеялись надо мной, пока он шел к нам.

Я смотрела на него в ответ. Точно, выступление в самом разгаре. Что еще?

Хью обошел стол. Он собирается сесть рядом с Кэрраном. Боже милостивый.

Лицо Кэррана превратилось в каменную маску. Он сжал мою руку и слегка подался вперед, ставя себя между мной и Хью.

Не смей атаковать его, Кэрран. Не надо. Ничего. Делать.

Один из джигитов отодвинул стул Хью от стола. Хью весело улыбнулся, словно волк в своем логове, и поднял бокал. Рядом, как по волшебству, возник официант и налил ему красного вина. Хью поднял бокал.

— Сегодня нам посчастливилось принимать в гостях могущественную Облуду Карпатских гор…

Он повернулся к Джареку Кралу, который с удовлетворенной улыбкой поднял вверх кулак. Четверка оборотней за ним взревела, и остальные с их стороны стола поддержали.

— …знаменитых Волкодавов Украины…

Радомил и его семья кивнули в ответ. Остальная часть Волкодавов загудела и застучала по столу.

— …и бесстрашных Belve Ravennati.

Итальянские братья кивнули. Члены их стаи завыли и тоже застучали по столу.

— Сегодня в нашем скромном доме мы приветствуем еще одного почетного гостя. — Хью повернулся к нам. — Царь Зверей и его Консорт присоединились к нам, чтобы добавить свою мудрость и опыт радостному событию появления на свет новых жизней. Вы почтили нас своим присутствием.

Наступившая тишина казалась оглушающей. Мы не станем гудеть или стучать по вещам.

Кэрран разжал свои челюсти.

— Это большая честь для нас.

Хью повернулся к собравшимся.

— Так давайте есть, пить и праздновать. — Он сел, поставил свой бокал и повернулся к Кэррану. — Вообще-то я ненавижу речи.

— Могу представить, — ответил Кэрран все с тем же выражением лица.

Хью быстро улыбнулся ему.

— Да, думаю, можешь. Ты и я — мы оба люди действия. По крайней мере, когда речь закончена, нас покормят.

Отсылка к «Принцессе-Невесте». Это моя любимая книга. Он знает или это лишь совпадение? Если знает, то откуда, черт побери?

В зал вереницей вышли официанты, за ними последовала тележка, которую катили еще четыре человека. На тележке на огромном блюде, покрытом виноградными листьями, лежал большущий жареный кабан.

— Ах. Великолепно. — Хью схватил свою вилку. — Я ужасно проголодался.

Мое сердце билось в груди так, будто я только что пробежала марафон, а призрачный голос Ворона мне твердил: «Убегай. Ты не готова».

Если я убегу, Хью будет убивать наших людей одного за другим, пока я не вернусь. Он поймал в ловушку не только меня, но и нескольких заложников заодно. О побеге и речи не шло.

Официанты начали расставлять большие тарелки, наполненные мясом и хлебом. Оборотни тут же набросились на еду. Передо мной тоже поставили тарелку: толстый кусок мяса, поджаренного ровно настолько, чтобы не быть сырым, хлеб и раскрытый гранат с блестящими зернами цвета крови.

Барабас склонился между Кэрраном и мной и отрезал маленький кусочек от моего мяса

Ну, ладно.

Он съел его, затем отрезал кусочек от хлеба, вытащил несколько зернышек из граната, закинул все себе в рот и молча встал, жуя неспеша. Наконец-то он наклонился ко мне и тихо сказал:

— Еда не отравлена.

— Мангуст-оборотень, — произнес Хью. — Как предусмотрительно с вашей стороны.

— Мы не хотели вас обидеть, — сказал Барабас.

Хью махнул на него рукой.

— Разумеется. Я бы на вашем месте поступил точно так же. Осторожность никогда не помешает.

Очевидно, я обзавелась личным тестером ядов. Нужно будет поговорить с Барабасом после ужина.

Десандра встала.

— Мне нужно в туалет.

Мы с Андреа поднялись с мест. Мои ноги казались деревянными. Десандра закатила глаза, затем обошла стол и направилась к левому выходу. Мы последовали за ней. За моей спиной Хью произнес:

— Скажи, Леннарт, как прошло ваше путешествие? Атлантика в это время года может быть очень опасна.

Мы прошли через зал и вышли в коридор. Я ускорилась и прошла вперед. Мы выполняли стандартную процедуру для двух охранников. В случае опасности один всегда остается с объектом, другой разбирается с угрозой. Во время магических волн я больше подхожу для контрмер. При отсутствии магии мы меняемся.

— Поверни направо, — сказала Десандра. — Вы двое собираетесь смотреть, как я буду писать?

— Почему твой английский такой американский? — спросила Андреа бесстрастным тоном.

— Моя мать сбежала через два года после моего рождения, — ответила Десандра. — Обо мне заботилась милая американская женщина. Мой отец специально нанял ее, чтобы я выучила язык. Сказал, что это будет полезно. Он не позволил мне забрать Анжелу с собой, когда я вышла замуж. Он выкинул ее из стаи. С тех пор я ее не видела.

Десандра мне не нравилась. Я ее не знала, и она уже доказала, что будет сложным объектом для охраны, но мне было ее жаль.

Впереди коридор расходился в разные стороны.

— Нам куда?

— Налево.

Мы завернули за угол. Нас ждал еще один длинный пустой коридор с колдолампами желтого цвета. Никакой опасности. Охраны тоже не было. Странно.

— Наконец-то, — выдохнула Десандра. — Дурацкая беременность. Дурацкие дети. Приходится бегать в туалет каждые две минуты. Клянусь, если этот маленький ублюдок, кем бы он ни был, еще раз пнет по моему мочевому пузырю, я его стукну.

Вся моя жалость тут же испарилась.

— Если ты будешь пытаться бить своих нерожденных детей, мы тебя свяжем.

— Остынь, — сказала Десандра. — Я не собираюсь себя бить. Просто очень хочется, чтобы они были супер-развитые и вылезли уже из меня. Вот. Эта дверь.

Спасибо тебе, Вселенная.

Я открыла дверь. Обычная туалетная комната: три кабинки, длинная столешница с двумя мойками. Сплошной пол, сплошной потолок, узкое вентиляционное окошко под потолком шесть футов в длину и шесть дюймов в ширину. Стекло защищено стальной решеткой.

Я проверила кабинки одну за другой. Все пустые. Затем вернулась в коридор.

— Чисто.

— О, отлично. Могу я теперь пописать? Желательно в этом веке.

Позади нас металл клацнул о металл. Я повернулась. Одна из секций на полу справа скользнула в сторону, и с потолка до самого пола опустилась металлическая решетка, блокируя весь коридор и нас внутри него.

— Такого раньше не случалось, — сказала Десандра.

Слева вдалеке кто-то зарычал. Звук был настолько грубый и отвратительный, будто дробили гравий.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

Из-за угла вышло огромное существо яркого янтарного цвета. Грозный рев пронесся по коридору. Я вытащила Погибель из ножен и встала в центре коридора.

Андреа распахнула дверь в туалет, схватила Десандру, затолкала ее внутрь, забежала за ней следом и захлопнула дверь. Работать с Андреа было легко. Мы даже понимаем друг друга без слов. Сначала существо должно пробиться через меня, потом через дверь, потом через Андреа. Десандра находилась в самом конце этого длинного пути.

Чудовище сделало шаг в моем направлении. Привет, тварь. Из какой же мифологии ты вылезла?

В туалетной комнате заскрежетал металл, затем послышался глухой стук. Андреа вырвала двери у кабинок и забаррикадировала входную дверь.

Зверь занимал почти всю ширину коридора, и ростом был как минимум четыре фута в холке. Мощные почти кошачьи лапы, покрытые твердыми мускулами, переходили в гладкое тело с широкой грудью, затем шла толстая, длинная, но довольно подвижная шея. Круглая голова тоже казалась кошачьей, с челюстью как у ягуара, только очень широкой. За плечами поднимались две складки. Я не могла их как следует разглядеть, так как существо стояло ко мне лицом, но с моего места они выглядели как крылья, хоть и искаженные.

Что ты вообще такое? Это не мантикора. Я видела мантикор раньше, они меньше размером и совсем другие по телосложению. Мантикоры напоминали огромных коренастых бойцовских собак квадратного сложения с резко очерченными мышцами под гладкой коричневой шкурой. Этот зверь больше походил на кошачьи виды, тело которых говорит о ловкости и сноровке.

Будто услышав мои мысли, зверь сделал еще один шаг вперед и улыбнулся мне, показав целый лес восьмидюймовых зубов.

Ой, ой. Страшно.

Я сконцентрировалась на том, как зверь поднимает свои лапы. Жизнь с оборотнями дала мне несколько подсказок. Во время охоты главное отличие между кошками и собаками исходит из длины и формы их запястных костей. Кошки могут повернуть лапу подушечками кверху, а лапа собаки всегда направлена подушечками вниз. Этот факт инструкторы-оборотни неизменно вбивают в голову своим ученикам во время тренировок боевой формы. Гибкая лапа дает кошачьим преимущество подавить свою добычу после того, как они ее настигли. В этом состояла разница между хищником-засадником и стайным охотником. Сейчас передо мной стоял хищник-засадник. Он будет махать лапами и пускать в ход когти, а его зубы и челюсти говорили о том, что он может с легкостью прокусить мой череп. Мне нужно обращаться с ним, как с ягуаром.

К счастью, у меня есть опыт в сражении с ягуарами.

Монстр приблизился еще на шаг. Как только его лапы коснулись земли, оранжевая шерсть вдруг стала зазубренной. Что-то новенькое!

Еще шаг.

Это не шерсть. Существо было покрыто острыми оранжевыми чешуйками, и они поднимались дыбом, как шерсть у собаки. Они выглядели такими же толстыми, как раковины у мидий. Итак, оно большое, с крыльями, кошачьего телосложения, и в броне. Мой список возможных вариантов только что резко сократился. Учитывая мое обычное везение, оно еще окажется огнедышащим.

Может это дракон? Кто-нибудь водоплавающий? Для этого он выглядел слишком кошачьим. Не то чтобы я встречала много драконов. Единственный дракон, которого я видела, медленно разлагался, так как был немертвым, и по размерам он напоминал огромного тираннозавра и с явными очертаниями черепа как у рептилии. Существо передо мной было млекопитающим.

Никаких слов силы. Никакой тяжелой магии. Только не с Хью на расстоянии двух сотен ярдов. Он знал, что я искусно владею мечом, но мои магические способности оставались для него загадкой, и я собиралась держать их в секрете как можно дольше. Может настать такой момент, когда моя неожиданная магия станет решающим фактором между жизнью и смертью.

Существо внимательно смотрело на меня своими ярко-голубыми глазами. В его зрачках непрерывно горели холодные огоньки. Зверь выглядел голодным. Только хотелось ему не еды, а насилия. Он явно не падальщик, и с огромным наслаждением охотится на живых.

Проверим, насколько ты умен.

— Можно как-то ускориться? Мне еще на ужин возвращаться.

Зверь сложил на спине свои деформированные крылья и сорвался с места.

Он меня понимает. Очень плохой знак.

Существо с горящими глазами и обнаженными клыками бежало ко мне, набирая скорость и быстро сокращая дистанцию короткими прыжками.

Каждый животный инстинкт во мне кричал «Беги!». Но я твердо стояла на ногах. Это кошка. Она наброситься в конце.

Прыжок, прыжок, прыжок.

Бросок.

Это был великолепный бросок, приводимый в движение стальными мышцами звериных ног. Оно летело ко мне с растопыренными когтями и лапами, нацеленными на убийство.

Я нырнула вперед и вниз, повернувшись в процессе, чтобы оказаться под существом. Большая часть животного оказалась на мне, и я вонзила погибель ему в пах. Кровь брызнула на мое лицо и рот. Зверь закричал.

Я прижалась к его левой ноге, пытаясь не дать ему выпотрошить меня, вцепилась покрепче и протащила Погибель через его внутренности. Существо взвыло и ударило меня правой задней ногой, пытаясь распороть. Когти разодрали платье. Бок пронзила резкая боль. Ай. Как же это больно. В следующий раз, когда мне скажут надеть платье вместо кожи, я засуну им его в задницу.

Я снова ударила, втыкая Погибель еще глубже. Кровь полилась еще сильнее горячим потоком. Существо уже должно было упасть, но этого не происходило. Оно снова нанесло удар, и я снова взболтала мечом его внутренности. Умри уже наконец.

Магия обожгла мой бок, будто кто-то взял горсть льда и закинул прямо в порез. Моя кровь распознала захватчика и отреагировала, избавляя меня от него. Lyc-V. Эта чертова зверюга — оборотень.

Его ускоренная регенерация означает, что он не может истечь кровью. Моих ударов недостаточно. Я должна добраться до жизненно важных органов.

Я перерезала сухожилие на его левой ноге.

Зверь кинулся вперед и поволок меня за собой. Я резанула еще раз, пытаясь покалечить его, затем отпустила, перекатилась и вскочила на ноги. Следующие полсекунды зверь стоял спиной ко мне, поэтому я прыгнула на него сверху, как раз между крыльями, схватила его за шею и перерезала горло. Лезвие погибели соскочило с чешуи, едва повредив кожу. Дерьмо. Это должно было сработать. Существо замедлилось. Я сдернула с шеи цепочку, накинула ее зверю на горло и вставила Погибель в петлю.

Зверь взревел, когда серебро коснулось пореза. Вот, подавись!

Я повернула Погибель, превращая цепочку в самодельную удавку. Мой бок горел так, будто кто-то пытался поджарить меня живьем.

Зверь задрожал, издавая булькающие звуки, пока цепочка проникала все глубже в порез. Я держалась что было сил. Упасть — значит умереть. Существо дернулось влево. Я выставила левую ногу за мгновение до того, как мы врезались в стену. А затем повернула Погибель еще на пол-оборота, молясь только о том, чтобы мои окровавленные пальцы не соскользнули.

Существо снова дернулось. Мои руки задрожали от усилия.

Оно рухнуло, и я ничего не могла с этим поделать. Его вес пригвоздил меня к месту. Сокрушительное давление сжало грудь. Существо перевернулось на мне. Мои кости затрещали, и я вскрикнула.

Еще один поворот удавки. Лишь четверть оборота.

Не отключайся. Не отключайся.

Лишь четверть оборота.

Я держалась, мое дыхание вырывалось неглубокими мучительными вздохами. Существо забилось в конвульсиях. Я уже не чувствовала своих пальцев.

Наконец-то огромное тело замерло на мне. Из пасти вырвался длинный шипящий вздох, и зверь обмяк.

Вставай, вставай. Вставай. Этого недостаточно. Оно еще не умерло, просто отключилось. Я могу лежать здесь весь день и душить его, а Lyc-V будет поддерживать в нем жизнь.

Я выползла, скинув вес со своих ног, и поднялась на колени. Цепочка глубоко вонзилась в горло зверя. Если повезло, она перебила трахею. Я дернула Погибель. Застряло. Я закряхтела, поднимая звериную голову, и повернула Погибель против часовой стрелки. Еще немного. Еще…

Цепочка начала ослабевать.

Еще чуть-чуть…

Глаза чудовища резко распахнулись, открывая горячую разъяренную синеву. Я резко выдернула Погибель и нанесла режущий удар прямо по ране. Кости хрустнули под магической сталью, и голова откатилась в сторону от толстой шеи.

Я сползла вниз по стене, пытаясь выровнять дыхание. Всего пару секунд передохну здесь. Мою грудь при каждом вздохе пронзала боль. Ой.

Зверь лежал без движения.

Я сплюнула кровь изо рта.

— Чисто!

Из туалета послышался грохот. Дверь открылась, и в коридор вышла Андреа.

— Твою мать.

Я попыталась вытереть кровь с лица, но так как руки у меня тоже были в крови, я лишь еще больше размазала ее по себе. Прекрасная мысль.

Из-за плеча Андреа выглянула Десандра. Ее глаза расширились.

— Что это за чертовщина?

— Видела когда-нибудь такое? — спросила я.

— Нет.

Ее ответ показался мне искренним. Я видела различные виды самых странных существ, но такого я тоже никогда не встречала.

Тело дернулось. Андреа вскинула свой арбалет. Я вскочила на ноги.

Золотистая чешуя забурлила, как расплавленный металл, и растаяла. На месте существа в коридоре осталось обезглавленное человеческое тело. Я толкнула теперь уже человеческую голову, чтобы увидеть лицо. Мужчина около сорока лет. Каштановые волосы, темная борода. Никогда его раньше не видела.

Андреа выругалась.

Я наклонилась, пытаясь не морщиться на протесты моей груди, подняла голову за волосы и показала лицо Десандре.

Она покачала головой.

— Может, кто-то в зале знает его. Стоит пойти и спросить.

Андреа кивнула на коридор.

— Здесь есть твоя кровь?

— Теперь это уже не имеет значения, правда?

Хью заманил меня в этот замок, хотя это стоило ему немалых проблем. Он бы не стал этого делать, если бы не был уверен в том, что скажет ему моя кровь: я дочь его босса.

— Да, наверно, ты права, — согласилась Андреа.

Мы пошли дальше по коридору, в другую сторону от решетки.

— Что мы будем делать с Хью? — спросила Андреа.

— Ничего, пока не узнаем его план.

— Кто такой Хью? — спросила Десандра.

— Один наш общий знакомый, — ответила Андреа. Мы повернули за угол и прошли еще один коридор. Звуки из зала становились все ближе.

Десандра внезапно остановилась и накрыла живот руками. Ее лицо выглядело вялым.

— Что такое? — спросила я.

— Кто-то только что пытался убить моих детей. — Десандра моргнула и ее вырвало на пол.

Я вошла в главный зал с мечом в одной руке и с отрезанной головой в другой. Один за другим люди переставали делать то, что делали, и поворачивались посмотреть на меня. Их ноздри раздувались по мере того, как запах крови расходился по залу. Все разговоры стихли.

Хью увидел меня и замер. Либо он был чертовски хорошим актером, либо понятия не имел, что сейчас произошло.

Кэрран привстал со своего места. Я знала, что он увидел. Двадцать минут назад я просто ушла в дамскую комнату, а сейчас мое платье свисало лохмотьями с одного бока и было пропитано кровью. Мое лицо и руки тоже были в крови. Позади меня Андреа поддерживала Десандру, которая побледнела, как простыня.

Я подняла отрезанную голову.

— Чей это человек?

В ответ тишина.

— Он превращается в существо семейства кошачьих с крыльями. Наверняка кто-то его знает.

Вдруг тишину нарушили медленные, размеренные аплодисменты. Джарек Крал улыбнулся мне.

— Прекрасная шутка. Очень смешно.

Я убью этого человека, прежде чем все это закончится.

— Ты знаешь этого человека?

Джарек развел руками.

— Его никто не знает. Ты приносишь нам это, рассказываешь какую-то дикую историю, и что мы должны сделать?

— Это был монстр

— Мы все здесь монстры. Или ты забыла? — Джарек хихикнул. Его оборотни заулыбались.

Десандра выкрикнула что-то на языке, которого я не понимала. Джарек с ухмылкой рявкнул что-то в ответ.

— Насколько мы знаем, это может быть голова какого-нибудь слуги. — Джарек наклонился вперед и посмотрел на Кэррана. — Может, скажешь своей человеческой зверюшке, чтобы она перестала рубить головы обслуживающему персоналу, а то мы не дождемся вина.

Люди засмеялись.

На руках Кэррана появилась серая шесть, и тут же растаяла.

— Что такое? — Джарек поднялся. — Что, мальчик? Хочешь что-то сделать?

Кэрран взялся руками за стол. Это был очень большой стол весом больше двух тысяч фунтов.

Стол затрещал и оторвался от пола.

Смешки вокруг стихли. Люди уставились на него с замершими лицами.

Кэрран продержал стол в футе над землей долгие несколько секунд. Его лицо не показывало ни капли напряжения.

Кто-то подавился.

Кэрран поставил стол, оттолкнув его в сторону Джарека.

— Спасибо за ваше гостеприимство, — произнес он. — Думаю, мы закончили с ужином на сегодня.

Он сошел с платформы. Наши люди поднялись с мест и пошли вслед за ним через зал. Дойдя до меня, он обнял меня рукой, и мы наконец-то ушли оттуда.

Я открыла глаза. Магия исчезла, и Кэрран тоже. Часы говорили о том, что сейчас десять минут восьмого. Достаточно времени, чтобы спокойно одеться и дойти до комнаты Дулиттла для общей встречи.

На столе меня ждала тарелка, накрытая листом бумаги. На бумаге Кэрран подписал своим грубым почерком:

Пошел поговорить с Мэхоном. Стаи хотят встретиться, чтобы «обсудить проблемы». Не забудь поесть.

Под запиской на тарелке лежали два яйца и львиная порция ветчины. Я съела треть от всего содержимого, почистила зубы, надела джинсы и застегнула ножны с мечом. Новый день, новая битва.

Наши сумки принесли с корабля. Я порылась в своих вещах и вытащила потрепанный Альманах Мифологических Существ. Я так часто читала его от корки до корки, что помнила наизусть целые страницы, но порой просто листая его мне становилось проще соединить все факты воедино.

Я никогда не слышала об оборотнях, которые превращаются в крылатых кошек, но раз в крови присутствовал Lyc-V, значит механизм все тот же: вирус заражает какое-то существо, а затем и человека. Сначала нужно выяснить, что это было за существо.

Крылатые кошки присутствуют в мифологии, но не так часто. Богиня скандинавской мифологии Фрейя ездила на колеснице, запряженной двумя котами — Бригуном и Трейгуном — у которых скорее всего имелись крылья. Но эти коты были синие, а не оранжевые, и не меняли обличие. Сфинкс обладал кошачьим телом и змеиным хвостом, а еще женским лицом. Он мог говорить, и чешуя у него отсутствовала. У грифонов голова орла, так что их можно вычеркнуть. Мантикору я видела в живую, и это тоже не то.

Я порылась в сумках в поисках других книг. Геральдический Бестиарий рассказал мне о том, что крылатый лев является символом Святого Марка и Венеции. В этой информации не было никакой пользы, если только Лорелай не была родом из Венеции и не прихватила с собой отряд хищных крылатых кошек, чтобы убить нас всех и похитить Кэррана.

Ну-и-ну, ей действительно удалось меня зацепить.

Нет, скорее всего лев Святого Марка был отсылкой к тетраморфу Иезекииля. Матфей изображался в образе ангела, Марк — в образе льва, Лука — в образе быка, и Иоанн — в образе орла. Можно проверить Откровение — это всегда полезно, если дело касается странных существ…

Что-то меня насторожило. Я сконцентрировалась на этой мысли. Откровение. Чтобы действительно понять Откровение Иоанна Богослова, нужно прочитать Книгу пророка Даниила. Я наверняка читала что-то в Книге пророка Даниила, что-то важное в данной ситуации, потому что мой мозг настойчиво говорил мне пойти поискать ее.

Так, посмотрим: Коран, Мифология кавказский народов…Я должна была захватить с собой Библию, точно помню, что паковала ее.

Я перевернула сумку вверх тормашками, и книги высыпались на пол. В их числе компактная Библия в зеленом переплете. Нашла.

Сидя на полу, листая страницы, я была настолько сосредоточена на поиске, что, найдя нужный фрагмент, просто смотрела на него несколько секунд, пытаясь удостовериться, что он действительно здесь есть. Глава седьмая, где Даниил описывает магических существ, которых видел в одном из своих пророческих снов.

Первый — как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

Оборотень. Кошачий оборотень с крыльями, обладающий способностью превращаться в человека.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить все, что я знаю о пророке Данииле. Он был потомком знатного иудейского рода и вместе с тремя другими попал в вавилонский плен около 600 года до нашей эры, где он служил советником при дворе вавилонского царя Навуходоносора II, который больше всего прославился в истории за строительство Висячих Садов. Даниилу часто снились пророческие и апокалиптические сны. Он дожил до глубокой старости — по любым меркам — сумев выжить при отравляющей политике Вавилона.

С чем мог столкнуться Даниил в Вавилоне, чтобы получить подобное видение? Только ассирийские ламассу лишь немного подходили под описание, но нет никаких записей о том, что они были оборотнями. Ассирия находилась в том регионе, который я отлично знала. Древняя Ассирия, Вавилон и Ниневия существовали задолго до того, как начали писать историю. Их можно было назвать могильными цветами, выросшими из мертвого тела некогда могущественной империи моего отца.

Часы говорили о том, что мне уже пора отправляться на встречу. Придется вернуться к этому позже. Я собрала книги в стопку в углу комнаты, взяла Библию и Альманах, быстро добежала до комнаты Дулиттла и постучала в дверь костяшками пальцев.

— Заходи! — крикнул Эдуардо.

Открыв дверь, я оказалась в огромной комнате, сравнимой по размеру с комнатами Десандры. Двери с обеих стороны были распахнуты: левая вела в спальню, правая — в ванную. По левой стене располагались два стола в форме буквы Г, их поверхности заставлены стеклянными пузырьками и мензурками. Дулиттл сидел в углу Г и смотрел в микроскоп. По правой стороне стоял кофейный столик в обрамлении двух больших мягких диванов. На ближайшем из них сидел Дерек с картами в руках. Свои карты он сложил в маленькую стопочку. Напротив него расположился Эдуардо, занимая весь диван. Он держал свои карты широким веером.

— Что значит «заходи»? Вы даже не знаете кто я.

— Конечно знаем, — ответил Дерек.

— Он учуял, как ты приближаешься, — сказал Эдуардо.

Вот что значит жить с волками. Ну почему я?

Я опустилась на стул рядом со столом Дулиттла.

Он поднял на меня взгляд из-под очков.

— Зачем вам очки? Разве Lyc-V не дает зрение двадцать к десяти[1]? — поинтересовалась я.

Дулиттл постучал по очкам.

— Да, но это дает мне двадцать к двум.

От его голоса с нотками Джорджии меня охватила такая тоска по дому, что мне захотелось обнять его.

— Как голова?

— Благоухает. — Дулиттл открыл холодильник рядом с ним. Внутри лежала отрезанная голова, завернутая в пластик и погруженная наполовину в лед.

— Есть информация?

Дулиттл откинулся на спинку стула.

— Это оборотень. Кровь реагирует на серебро, и в ней присутствует Lyc-V.

— Ага! Так значит, я не сумасшедшая.

— Ты определенно сумасшедшая, — сказал Дерек. — Но в безумном, очаровательном смысле.

Эдуардо фыркнул.

— Не заставляй меня подходить к тебе, — сказала я и снова посмотрела на Дулиттла.

— Они что-то буйные этим утром, — сказал он мне. — К сожалению, мои ресурсы здесь ограничены. У меня нет доступа ни к одному из методов генетического секвенирования, которые есть дома.

Было что-то еще, я это чувствовала.

— Но?

— Но существует тест Бравински-Дони.

— Никогда о нем не слышала.

Дулиттл кивнул с небольшой улыбкой.

— Это потому, что он не особо полезен в обычных обстоятельствах. Он не конкретный, но при этом очень надежный.

Он пододвинул ко мне деревянную подставку со стеклянными пробирками, наполовину заполненными кровью. На каждой пробирке был прилеплен идентификатор: медведь, волк, бизон, гиена, мангуст, шакал, рысь, барсук, лев и крыса.

Большинство образцов, скорее всего, были от нашей команды.

— Где вы взяли шакала, рысь и крысу?

— У местных, — ответил Эдуардо.

— Хибла расстроилась, — пояснил Дерек. — Когда ты сражалась, кто-то опустил решетку, блокирующую коридор. Механизм находился под охраной.

— Дай угадаю. Местного охранника убили зверским способам.

— Скорее всего, — сказал Дерек. — Парень пропал, оставив лужу крови. Хибла хочет знать, что происходит.

Дулиттл взял пипетку и опустил ее в пробирку волка.

— Тест основан на ассимиляционных свойствах Lyc-V. Столкнувшись с новой ДНК, он старается поглотить ее.

Он открыл пробирку медведя и капнул туда пару капель из пипетки. Кровь почернела, свернулась и растворилась.

— Ассимиляция, — догадалась я. Lyc-V проглотил чужую ДНК.

— Все верно. — Дулиттл взял пробирку с надписью Медведь-2. — В этой пробирке кровь Джорджетты, а перед тобой кровь ее отца.

Он взял несколько капель крови Джорджи и капнул их в кровь Мэхона. Ничего не произошло.

— Одинаковые виды.

— Разве разная ДНК не влияет на процесс?

— Влияет, но не дает столь драматичной реакции. — Дулиттл подался вперед. — Мы проверили кровь мужчины, которого ты убила, против всех образцов. Каждый из них дал реакцию.

— Даже рысь и лев?

Дулиттл кивнул.

— Как бы сильно это существо не походило на кошку, оно ей не является. Или является, но его ДНК значительно отличается от рыси или льва.

— Каковы тогда наши дальнейшие действия?

— Попробуем добыть как можно больше образцов, — сказал Дулиттл.

Это может оказаться проблематичным. Я даже представила, как подхожу к Волкодавам или Belve Ravennati и говорю: «Привет! Мы подозреваем, что кто-то из вас может оказаться ужасным монстром. Дадите нам образец крови?»

Ну, да. Они прямо побегут сдавать кровь, обгоняя друг друга.

— Я могу завязать драку, — предложил Дерек. — Получить кровь таким способом.

— Никаких драк. Мы ничего не начинаем, мы лишь реагируем в ответ.

— Именно это я и сказал. — Дулиттл строго посмотрел на Дерека. — Еще, Кейт, если ты встретишь второй экземпляр, постарайся сохранить его живым до моего прибытия.

Ха-ха.

— Я очень постараюсь, Док. Теперь моя очередь. — Я открыла Библию и показала ему отрывок от Даниила. Дулиттл прочитал текст, поднял очки на лоб и просмотрел еще раз.

— Я читал Библию сотни раз. Не помню, чтобы читал это.

— Вы просто не заостряли внимание.

Дерек подошел и тоже прочитал отрывок.

Я вкратце напомнила им историю Даниила.

— Чудовища из снов Даниила часто интерпретируются как враждебные царства — в данном случае Вавилон, который в итоге утратил свою славу. Но если воспринимать все буквально, это может означать оборотня.

— Разве в Вавилоне существовали крылатые кошки? — спросил Дулиттл.

— Единственное существо, близкое по описанию — это ламассу, — ответила я ему. — Ламассу служили стражами древней Ассирии. Сейчас на территории Ассирии располагаются четыре современных государства: юг Турции, запад Ирана, север Ирака и Сирии. Ассирийцы любили воевать. Они воевали с Вавилоном, Египтом, и вообще со всеми государствами древней Месопотамии, которые могли завоевать, на протяжении двухсот лет. Около шестисотого года до нашей эры вавилонцы, киммерийцы и скифы — все нации, которые платили дань Ассирии — наконец-то объединились и уничтожили ее. Сохранилось не так много записей об ассирийцах. После них остались разрушенные города и каменные рельефы с забавными изображениями, как пронзают целую деревню пленных людей или катаются на колесницах, охотясь на львов.

— Забавные люди древние ассирийцы, — произнес Дерек. — Охотились, пели, танцевали, пронзали людей.

Шутка. Наконец-то.

— Что-то вроде того. Еще они создали ламассу — массивные каменные статуи, которые охраняли городские ворота и входы в ассирийские дворцы.

Я открыла Альманах и показала изображение огромной статуи.

— Бородатое человеческое лицо, тело льва или быка, и крылья.

— А почему пять ног? — спросил Дулиттл.

— Такая концепция: спереди кажется, что ламассу спокойно стоит, а сбоку — что идет. Самое интересное в том, что территориально Ассирия не так далеко отсюда, около тысячи миль на юго-запад по полету птицы. По земле это будут тысячи миль гор и ужасных дорог, но в плане расположения государств древняя Ассирия и древняя Колхида были почти соседями.

Дерек нахмурился, глядя на картинку.

— Но у них человеческое лицо, — заметил Эдуардо. — И нет чешуи.

Я кивнула.

— В этом-то и проблема. Еще есть десятки теорий о том, кого и что олицетворяют собой ламассу, но нигде не говорится, что они злые или что они едят людей. Они представляются добрыми стражами. Люди находили амулеты с ламассу и защитные заклинания на них, а современные ассирийцы до сих пор вешают изображения ламассу в своих домах.

Дулиттл внимательно посмотрел на картинку.

— Изображение существа с пятью ногами демонстрирует осмысление, а не наблюдение.

— Что значит осмысление?

— Они не следовали природным основам и не делали только то, что видят, — ответил Дулиттл. — Они понимали разницу между восприятием и реальностью, и изображали концепцию, а не просто копию того, что было перед глазами.

Дулиттл взял ручку, бумагу и начал рисовать.

— Когда мы рождаемся, мы начинаем с конкретного мышления. Мы воспринимает только то, что видим и слышим.

Он показал нам свой рисунок, где голубь поднимается вверх над раздавленной клеткой.

— Что вы видите?

— Птица улетает от сломанной клетки, — ответил Дерек.

— И что это символизирует?

— Свободу, — сказала я.

— Что еще?

— Побег, — сказал Эдуардо.

Дулиттл повернулся к Дереку.

— Уход из безопасного места, чтобы стать чем-то большим, — сказал Дерек. — Птица знает только клетку, а небо представляет собой то, что ей хочется сделать, даже если это рискованно.

— Ага! — Дулиттл поднял указательный палец. — Все это примеры абстрактного мышления. Вся наша культура основана на том, что одна концепция может иметь множество интерпретаций. Мы активно поощряем развитие этого навыка, так как он помогает нам решать наши проблемы разными способами. По-видимому, древние ассирийцы делали так же. Смотря на ламассу, мы должны думать не только о том, какие они, но и что они олицетворяют. Мы не можем просто принять изображение за чистую монету.

И вопрос на миллион: что может олицетворять чешуйчатый бык с человеческим лицом и крыльями?

Раздался стук в дверь, и в комнату вошли Андреа и Рафаэль. Кира зашла следом за ними и подмигнула Эдуардо.

— Хватит уже, — сказал ей Эдуардо.

Я наклонилась к Дулиттлу.

— Что, по-вашему, они олицетворяют?

— Дай мне подумать над этим, — ответил он.

Последним пришел Барабас. Не хватало Кэррана и Мэхона, а также Тетушки Би и Джорджи, которые охраняли Десандру. И так сойдет.

— Десандра не очень хорошо реагирует на мужчин, — сказала я. — Поэтому рядом всегда должна быть женщина. Я считаю, что нужно распределиться на три смены по два человека в каждой. С полуночи до восьми, с восьми до четырех, и с четырех до полуночи. Добровольцы есть?

Рафаэль поднял руку.

— Мы возьмем с восьми до четырех.

— Я могу взять с четырех до полуночи, но мне нужен напарник.

Дерек поднял руку. Прекрасно.

— Я возьму с полуночи до восьми, — сказала Кира. — Я не против спать в ее комнатах, и мы поговорили вчера с Джорджи. Мы сработаемся вместе.

— Как насчет меня? — спросил Эдуардо.

— Ты и наш прекрасный доктор будете вместе плечом к плечу до конца нашего пребывания здесь, — ответила я. — У меня чувство, что Кэрран будет очень занят.

— Так и есть, — подтвердил Барабас. — У меня уже несколько просьб о встрече с ним. Он выступает в качестве арбитра, поэтому стаи наверняка захотят, чтобы он присутствовал каждый раз, когда им захочется поговорить.

— В таком случае у нас остаешься ты, Мэхон и Тетушка Би, — сказала я. — Я поговорю с ними обоими и узнаю, согласны ли они выступить в качестве резерва на тот случай, если понадобится дополнительная поддержка: двенадцать часов в режиме ожидания, и двенадцать часов отдыха. Действуют те же инструкции, что проговаривались прошлым вечером: никуда не ходим по одиночке, действуем осторожно и осмотрительно, и главное — не поддаемся на провокацию. И еще кое-что. Самым опасным человеком в этом замке является не Джарек Крал, и ни один из предводителей других стай, а Мегобари.

Кира удивленно вскинула брови.

— Вы все видели, как я сражаюсь, — сказала я. — Я не могу объяснить вам причину прямо сейчас, потому что нас подслушивают, но с абсолютной уверенностью заявляю вам — он невероятно опасен. Он обладает и средствами, и способностями, чтобы убить каждого в этой комнате, и он сделает это не раздумывая. Не стоит недооценивать его.

Если существо, с которым я сражалась, действительно ламассу, то Роланд знает о них. Он мог бы даже использовать их, а это значит, что их может использовать и Хью. Я не представляла, с какой именно целью, но я непременно это узнаю.

Я повернулась и посмотрела на Хью. Он сидел на троне, левая рука согнута, локоть стоит на подлокотнике, голова опирается о согнутые пальцы. Удобно тебе, да?

Я ждала этого момента большую часть своей жизни. Теперь, когда он настал, я понятия не имела, что делать. Тревога заполнила меня ледяным потоком. В моей голове эта встреча всегда сопровождалась окровавленными мечами и ударами. Отсутствие и того, и другого крайне озадачивало.

— Скажи, что ты делаешь, если нет трона под рукой? Носишь с собой портативную модель, или просто используешь то, что попадается под руку, типа шезлонгов и барных стульев?

— Твой отец однажды сказал мне, что собака, сидящая на троне, так и остается собакой, в то время как король в сломанном кресле-качалке все еще король.

Интересный выбор слов, если учесть тот факт, что его официальный титул — предводитель Железных Псов.

— Мой отец?

Хью вздохнул.

— Да брось ты. Я видел меч, я прошел по руинам, оставшимся после уничтожения Эрры, и я нашел твои цветы на том месте, где вы с оборотнями сражались с фоморами год назад. Я чувствовал магию, идущую от них. Не оскорбляй мои умственные способности.

Вот так, значит.

— Ладно. Чего ты хочешь?

Хью развел руками.

— Вопрос как раз в том, чего хочешь ты. Ты приехала сюда, в мой замок.

— Замечание про оскорбление умственных способностей взаимно. Ты создал ловушку, заманил меня в нее через весь океан, и теперь я здесь. Если ты просто хотел поболтать, мы могли сделать это в Атланте.

Хью улыбнулся. Твоя улыбка слишком идеальна, Хью. Я с радостью помогу тебе это исправить.

Я притворилась, что изучаю Золотое Руно. Это все лишь обманный маневр. Вскоре он перейдет в наступление, так или иначе. Руно выглядело слишком новым для возраста в несколько сотен лет.

— Ты действительно убил барана с золотой шерстю?

— Нет, конечно. Оно искусственное, — ответил Хью.

— Но как?

— Мы взяли овечью шкуру, заколдовали ее, чтоб она не горела, и окунули в золото. Главной проблемой было найти нужные пропорции золота и серебра. Мне хотелось сохранить гибкость золота, но оно очень тяжелое, и отдельные волоски ломались под его весом, а избыток серебра делал шерсть жесткой. В итоге мы использовали сплав золота и меди.

— И к чему такие старания?

— Потому что королевства строятся на легендах, — ответил Хью. — Когда охотники постареют и поседеют, они все еще будут рассказывать о том, как отправились в Колхиду и сражались за Золотое Руно.

— Значит, ты хочешь собственное королевство? — Высоко метит.

Хью пожал плечами.

— Возможно.

— А мой отец в курсе твоих планов? История говорит о том, что он не любит делиться.

— Я не стремлюсь к пурпурной мантии, — сказал Хью. — Лишь к лавровому венку.

Римские императоры считали пурпурный плащ символом своей должности, в то время как победоносные римские генералы с триумфом проезжали по улицам Рима с лавровыми венками на голове. Хью не метил в императоры, он хотел быть императорским генералом.

— Какие планы у тебя, Кейт? Чего хочешь ты?

— Чтобы меня оставили в покое. — Пока что.

— Мы оба знаем, что это невозможно.

Я дотронулась до Золотого Руна и почувствовала, насколько мягкие эти тонкие золотистые волосинки.

— Я убил Ворона, — тихо произнес Хью.

Я похолодела. Память тут же подкинула мне картинку: человек, которого я называла отцом, лежит на кровати с распоротым животом. Ноздри заполнились призрачным трупным запахом с налетом гнилья и горечи. Все эти годы он преследовал меня во сне.

Я повернулась.

Мужчина, сидящий на троне, уже не выглядел расслабленным. Высокомерие и добродушное веселье исчезли, осталось лишь мрачное раскаяние, смешанное со смиренностью, идущей от старой скорби.

— Ты медаль за это хочешь?

— Я не собирался этого делать, — сказал Хью. — Я подозревал, что этим все когда-нибудь закончится, так как Роланд желал его смерти, но в тот день я пришел не сражаться. Я хотел поговорить. Хотел узнать, почему он оставил меня. Он был мне как отец. Я отсутствовал тогда несколько месяцев — отправился исполнять поручение, а когда вернулся, его уже не было, и Роланд приказал мне убить его. Я никогда не понимал почему.

Я знала, почему.

— Долго же ты его выслеживал.

— Шестнадцать лет. Он жил в маленьком домике в Джорджии. Когда я подошел туда, он встретил меня на крыльце с мечом наготове. — В его голосе появились резкие нотки старой непонятной злости. — Он произнес: «Проверим, чему ты научился». Это были последние слова, которые он сказал мне. Он растил меня с семилетнего возраста, а потом исчез, не сказав ни слова. Никаких объяснений. Ничего. Я искал его шестнадцать лет. Он был для меня словно отец, и я получил лишь это. «Посмотрим, чему ты научился».

Я должна была почувствовать ярость, но она почему-то не появлялась. Может, потому что он говорил правду. Может, потому что Ворон оставил меня точно так же, без каких-либо объяснений. А может виной всему была информация, которую я узнала о Вороне после его смерти, и которая ставила под сомнение все, что он мне говорил. В любом случае, сейчас я ощущала лишь опустошающую, сокрушительную грусть.

Как трогательно. Я понимала убийцу своего отца. Может, когда все это закончится, мы с Хью сможем вместе сесть у костра и спеть «Кумбайя».

Он ждал. Он не с проста делился со мной всем этим. Ворон всегда предупреждал меня, что Хью очень умен. Он составляет стратегии ради забавы. Этот разговор — часть какого-то плана. Он преследует какую-то цель, но что это за цель? Может хочет проверить, как легко я поддаюсь на провокацию? Слышать, как он говорит о Вороне — это все равно что ковырять старую рану ржавым гвоздем, но Ворон сказал бы мне пересилить себя. Хью хочется поговорить. Отлично. Я использую это против него.

— Как ты его убил? — Вот. Прекрасная тема для разговора.

Хью пожал плечами.

— Он двигался медленнее, чем я помню.

— Слишком много лет вдали от Роланда. — Без регулярного влияния магии моего отца омоложение Ворона замедлилось.

— Возможно. Я поймал его на диагональном ударе в живот. Паршивая рана. Он должен был тут же умереть, но он держался.

— Ворон был крепким. — Давай же, Хью. Покажи мне свои карты. Что плохого может произойти?

— Я занес его в дом, положил на кровать, затем сел рядом и попытался вылечить его. Исцеление не действовало. Все же я думал, что смогу восстановить его. Он вытащил короткий кинжал из-под подушки и проткнул себе живот.

Вот это Ворон. Даже умирая, он умудрился отнять победу у Хью.

— Он умер через полчаса. Я ждал в доме два дня, и только потом ушел.

— Почему ты не похоронил его?

— Даже не знаю, — ответил Хью. — Наверно мне следовало это сделать, но я не был уверен, есть ли у него кто-то близкий. Если есть, они заслуживали знать, как он умер. Все не должно было так закончиться. Я не хотел, чтобы все так закончилось.

Никто из нас не хотел. Хью считал, что его предали. Он наверняка представлял, как найдет мужчину, который вырастил его, и получит ответы на все свои вопросы. Думал, что их сражение будет битвой не на жизнь, а на смерть между равными. Вместо этого он нашел упрямого старика, который отказался говорить с ним. Это оказалась пустая, горькая победа, которая разъедала его изнутри десять лет. Он заслужил каждый миг.

Ворон был богом моего детства. Он защищал меня, обучал, и из любого жилья создавал для меня дом. Не важно, в какой дыре мы могли с ним оказаться, я никогда не волновалась, ведь он всегда был рядом. Он заменил мне и отца, и мать. Уже позже я узнала, что он скорее всего не любил меня той безоговорочной любовью, в которой нуждаются все дети, но решила, что это не имеет значения.

Сейчас я стояла, смотрела на Золотое Руно, и чувствовала тот незабываемый, жестокий запах смерти десятилетней давности. Он поразил меня тогда с самого порога, и я тут же поняла, что Ворон мертв. Я стояла в дверном проеме, грязная, голодная, с ножом в руке, пока мой мир рушился вокруг меня. Тогда, впервые в жизни, я испугалась. Одинокая, напуганная, беззащитная. Я боялась двинуться с места, боялась вздохнуть, потому что с каждым вдохом я чувствовала смерть Ворона. Именно тогда я поняла: смерть — это навсегда. Человек, преподавший мне этот урок, сидел сейчас в двадцати футах от меня.

Я тихо заглушила в себе эту мысль вместо того, чтобы вытащить меч.

— Где тогда была ты? — спросил Хью.

Я старалась, чтобы мои воспоминания никак не отразились на моем голосе.

— В лесу. Он забросил меня в глушь за три дня до этого.

— Только фляжка и нож? — спросил Хью.

— Хм-мм. — Только фляжка и нож. Ворон вывозил меня в глухой лес, давал флягу воды и нож, и ждал, когда я найду дорогу к дому. Иногда дорога занимала несколько дней, иногда даже недели, но я всегда выживала.

— Он однажды бросил меня в пустыне в Неваде, — сказал Хью. — Я расходовал воду, будто золото, а потом ночью произошел потоп. Меня смыло с холма в овраг, и я почти утонул. Фляга спасла мне жизнь — там оказалось достаточно воздуха, чтобы я смог вздохнуть, оказавшись под водой. Когда я выполз из этой пустыни полуживой, он посмотрел на меня и сказал: «Следуй за мной». Затем ублюдок сел в свой грузовик и уехал. Мне пришлось бежать за ним семь миль до города. Если бы у меня оставались силы поднять руки, я бы придушил его.

Знакомое чувство. Я сама замышляла убить Ворона, но при этом любила его. Пока он был жив, мир крутился вокруг своей оси, не выходя из-под контроля, а потом он умер, и все рухнуло. Интересно, любил ли его Хью в какой-то своей манере? Наверное, любил. Только любовь может вызвать подобное разочарование. Но все это не объясняло, почему он вдруг решил поделиться воспоминаниями.

— Я нашла его тело.

— Сожалею, — ответил Хью. Либо он прекрасный актер, либо он искренне сожалел об этом. Возможно, и то, и другое.

Пошло все к черту.

— Да, уж, следовало бы. Ты лишил меня детства.

— И что это было за детство?

— Какая разница? У меня было только оно, и единственный отец, которого я знала.

Хью потер лицо руками. Ворон и для него был единственным отцом, и он оставил Хью, чтобы спасти меня и мою мать. Полагаю, в каком-то смысле мы квиты.

— Он когда-нибудь говорил тебе почему? — спросил Хью.

— Что почему?

— Человек, которого я знал, имел стальной стержень. Он бы никогда не предал человека, которого поклялся защищать. Ворон, которого я знал, не стал бы красть жену и ребенка у своего хозяина и пускаться в бега. Он не был предателем.

— Ты действительно не знаешь?

— Нет.

Он наверняка лжет. Роланд бы рассказал ему.

— Почему ты не спросишь у него?

— Потому что это причиняет Роланду боль.

Давайте потычем палочкой в осиное гнездо и посмотрим, что оттуда вылетит.

— Боишься, что твой начальник и командир разозлится на тебя?

Хью слегка подался вперед.

— Нет. Просто не хочу причинять ему больше боли.

Это тоже звучало искренне, или он играет со мной? Ну, хорошо. Давай поиграем, Хью.

Я подошла и села на трон поменьше так, чтобы моя спина опиралась на подлокотник.

— Что ты знаешь про магию моей матери?

— Не много, — ответил Хью. — Роланд вел себя непредсказуемо во всем, что касалось Калины. Мы все старались держать дистанцию.

Забавно, что он продолжает называть моего отца Роланд. Он знает его настоящее имя, но не уверен, что я тоже знаю, поэтому осторожничает.

— Она была очень могущественной колдуньей в классическом смысле слова и обладала чарами любви и внушения. Если она хотела, чтобы ты любил ее, так и происходило. Тогда ты был бы готов на все, чтобы сделать ее счастливой. Думаю, Роланд обладал иммунитетом к ее магии, что наверняка делало его по-настоящему особенным для нее.

Хью нахмурился.

— То есть, ты говоришь, что…

— Я разговаривала с людьми, которые знали их обоих. Если дословно, то: «Она зачаровала его. У нее было достаточно времени, чтобы сделать это, и она хорошенько его обработала, да так, что он оставил Роланда ради нее».

Хью уставился на меня. Теперь он наверняка гадал, обладаю ли я силой своей матери и могу ли поджарить его мозги так же, как она Ворона. Теперь мы оба выведены из равновесия. Вот так. В эту игру могут играть двое.

— Ты веришь в это?

— Даже не знаю. Хотелось бы, конечно, услышать точку зрения Ворона, но какой-то придурок заявился ко мне домой и убил его.

С равнины послышался громкий, протяжный вой. По верхушкам деревьев прокатилась пронзительная охотничья песня волка. Я встала ногами на трон. Ни черта не видно. Одни деревья.

— Оставь их, — сказал Хью. — Они же звери, им положено бегать, охотиться и убивать.

И тут хозяин замка вернулся.

— Почему ты вообще вытащил всех на эту охоту?

— Потому что мне хотелось поговорить с тобой, а они крутятся вокруг тебя, как пчелки вокруг горстки цветов. Что ты нашла в Леннарте? Все дело в силе? Или безопасность в массе? Хочешь собрать достаточно народу, чтобы защититься?

— Он любит меня.

Хью откинулся назад и засмеялся.

Интересно, у меня хватит скорости, чтобы проткнуть его. Наверняка. Но удар поставит меня слишком близко к нему, и он непременно ответит.

— Он ведь животное, — сказал Хью. — Да, он сильнее, быстрее и способнее, чем большинство его вида, но все же он животное. Я работаю с ними и отлично их знаю. Они лишь оружие, которое нужно использовать. Да, у них есть чувства, но их побуждения всегда берут верх над всем остальным. Иначе зачем они придумывают для себя все эти сложные правила? Встань рядом, но не ближе шести дюймов, или тебе вырвут глотку. Ешь только после того, как поел альфа, и не вставай, когда он заходит в комнату. У нас нет этих дурацких правил. Нам они не нужны. Знаешь, что у нас есть? Элементарная вежливость. Оборотни копируют поведение людей, совсем как ученики, копирующие работу мастера, но путают сложное с цивилизованным.

Бла-бла-бла. Давай, расскажи мне об оборотнях, дедушка Хью, ведь я понятия не имею, как они думают. Я ведь не живу среди пяти сотен оборотней и не решаю их личные проблемы каждую среду на судебных слушаниях Стаи.

— На какой-то момент я даже поверила, что ты можешь быть человеком, но ты только что доказал обратное. Спасибо. Теперь мне будет намного легче убить тебя.

Хью подался вперед. В его глазах засверкали странные огоньки.

— Хочешь попытаться?

В любое время.

— А что, ты хочешь показать мне, чему научился?

— Ооо. — Хью шумно втянул воздух и прищурился. — Грубо. Я люблю, когда грубо.

По горам пронесся непонятный, низкий рев, перейдя в странный звук, будто блеял козел, являясь при этом хищником размером с тигра.

— Проклятье. — Хью встал на троне. — Я же говорил им держаться подальше от ущелья.

Я вскочила на ноги. Деревья слева затряслись. Что-то надвигалось вверх по склону горы прямо на нас.

— Кто это?

— Очокочи. Огромные, злобные хищники с длинными когтями. Любят прокалывать людей своей грудью.

— Что они любят?

— Они хватают тебя и насаживают себе на грудь. Оборотни спугнули целую стаю. Вот придурки. Я просил у них только одно — только одно — а они все испортили. Стая несется прямо на нас. В обычных обстоятельствах я бы просто убрался с дороги.

— Но у нас лошади. — Я тут же вспомнила, насколько крутой и узкой была тропа, ведущая на поляну. Мы ни за что не успеем спустить вовремя семь лошадей, чтобы убраться с дороги.

— Вот именно. Когда очокочи сходят с ума, как сейчас, они уничтожают все на своем пути.

Снизу послышался глухой стук, означающий большое количество ног, бегущих вместе. Сколько же их там?

Хью спрыгнул с трона на землю.

— Они бегут прямо на нас.

Я двинулась левее, встав между лесом и загоном с лошадями. Звук бегущих ног нарастал, будто шум далекого водопада. Лошади заржали и заходили по загону, испытывая свои веревки на прочность.

Деревья затряслись.

— Не позволяй им схватить тебя. — Хью улыбнулся мне. — Готова?

— Как никогда. — Я отстегнула дополнительную саблю от пояса, вытащила ее и бросила ножны на траву.

Ежевичные кусты на краю поляны полетели в стороны и лес изрыгнул на поляну зверя высотой около пяти футов, в полустоячем положении, как горилла или кенгуру. В основном весь вес его тела приходился на массивные задние ноги. По бокам свисали клочки рыжеватой шерсти, напоминающей замшу. Мускулистые передние лапы почти как у обезьяны заканчивались длинными черными когтями. Голова походила на козлиную, с широким лбом и мелкими глазками, но вместо узкой морды лицо заканчивалось мощными хищными челюстями, созданными для того, чтобы рассекать, а не размалывать.

Что это за тварь?

Зверь увидел нас и сделал шаг назад, раскрывая лапы будто для объятий. Из его груди торчал острый костяной отросток, похожий на топорик. К его поверхности прилипли кусочки грязи, подозрительно напоминающие окровавленные клочья чьей-то шкуры.

Поезжай на Черное море, повидай новых людей, посмотри красивые места, и пусть тебя убьет хищный мутант кенгуру и козла. Этот пункт можно вычеркнуть.

Я вытащила погибель из-за спины. Хью удивленно поднял бровь на два моих меча, но ничего не сказал. Все верно. Попридержи комментарии до конца действия.

Зверь открыл рот, оскалил острые зубы и завопил. Отвратительный звук прокатился по поляне, не похожий ни на рык, ни на вой. Глубокий рев существа без дара речи, движимого страхом и жаждой крови.

Я начала вращать мечами, разминая запястья. Хью вытащил свой меч. Это был простой европейский длинный меч с лезвием в тридцать пять с половиной дюймов и кожаной рукояткой. Длинны рукоятки хватало как для одной руки, так и для обеих. Скошенное лезвие сияло сатиновым покрытием.

Кусты затряслись, и на поляну выбежали еще очокочи. Лидер снова взревел.

Хью засмеялся.

Монстры опустились на все четыре конечности и ринулись на нас.

Мы шагнули вперед и замахнулись одновременно. Я двинулась влево, чтобы избежать нападения, и порезала зверю плечо. Существо взвыло и замахнулось на меня своими когтями. Я отклонилась ровно настолько, чтобы избежать удара и закрутила оба меча в отработанной бабочке. Нижнее лезвие рассекло зверю бок, а верхнее прошлось по голове. Хлынула кровь. Очокочи встал на дыбы, затем рухнул на землю, продолжая дергать ногами в диких судорогах.

Я развернула лезвия, окружив себя стальной стеной. Одна бабочка сверху, другая — снизу. Если они истекают кровью, значит должны чувствовать боль. Будем надеяться, у них хватит ума держаться подальше от того, что причиняет боль.

Второй зверь бросился на меня. Я порезала его. Тот взвыл от боли, бросился в сторону и сбежал в лес. Есть! Мне не нужно их убивать. Я лишь должна причинить им достаточно боли, чтобы они сбежали.

Они нападали вместе, и я продиралась сквозь рыжие тела, нанося удары направо и налево. Существа рычали и ревели. Я вдыхала агрессию, которая исходила от них, и затерялась в битве, разрубая мышцы и связки. Я проходила через это сотни раз и на тренировках, и в бою, но никакие воспоминания, никакая практика не сравнятся с чистым возбуждением от осознания того, что на кону стоит твоя жизнь. Одно неверное движение, один лишний шаг, и они растопчут меня. Я умру, пронзенная насквозь, или разодранная когтями. Страх оставался моим верным союзником, как постоянное напоминание где-то на задворках сознания, но он не парализовывал меня, а лишь делал все вокруг четче. Я видела очокочи с кристальной ясностью — каждый клочок шерсти, каждый обезумевший от страха глаз.

Хью сражался рядом со мной. Он двигался плавно и экономично. Такому нельзя обучиться в спортивном зале или в учебном бою. Хью замахнулся, повинуясь инстинкту — шестому чувству, которое позволяло направить удар и повернуть лезвие для максимального эффекта. Поэтому, стоило его лезвию коснуться плоти, как она разрывалась. Он разрубал тела, словно масло, двигаясь без особого напряжения и заминок, будто танцуя в ритме, который слышал только он. Это было все равно, что смотреть на моего отца. Они называли его Вороном, потому что смерть следовала за ним по пятам, как она следует за воронами в старых легендах. Если Ворон был птицей Смерти, то Хью был ее косой.

Мы двигались в слаженном ритме. Он бросал тело мне, и я разрубала его, направляла другое в его сторону, и он заканчивал дело одним точным ударом.

Еще больше очокочи захлестнули нас, как пушистая волна.

Два зверя бросились на меня вместе, сотрясая землю. Расстояние между ними составляло не больше двух футов. Деваться некуда, я не могла остановить обоих. Я перевернула лезвия и встала.

Они бежали на меня с криками. Двенадцать ярдов.

— Кейт! — крикнул Хью.

Десять. Если двинуться слишком рано, они раздавят меня, а если поздно, то моей жизни конец.

Семь. Пять.

Я уже чувствовала на себе их дыхание.

Пора. Я упала на колени и одновременно полоснула их конечности обеими мечами.

Еще до того, как они рухнули вперед, так как разорванные мышцы и связки сдались под их весом, я подтянула мечи к себе и поднялась. Оба зверя прошлись по разные стороны от меня и упали за моей спиной, искалеченные.

— Черт, это было великолепно! — крикнул Хью, вытаскивая свой меч из рыжего тела.

Очокочи бросился на него, слишком быстрый, чтобы успеть замахнуться мечом. Хью сжал левую руку в кулак и ударил задней стороной по черепу зверя. Очокочи покачнулся и упал.

На будущее, нужно любой ценой избегать ударов от него.

Не осталось ни одного зверя на расстоянии удара. Мы разорвали волну очокочи.

Оставшиеся звери рассредоточились, пытаясь обойти меня с боков. Я попятилась, пока моя спина не коснулась спины Хью. Не знаю почему, но я знала со стопроцентной уверенностью, что его спина будет там, чтобы поддержать меня.

— Устала? — поинтересовался Хью.

— Я могу заниматься этим весь день.

Вожак очокочи взревел. Если они сейчас нападут все разом, нам придется шибко напрячься, чтобы защитить лошадей.

Еще один рычащий крик. Очокочи развернулись все как один и рыжим потоком понеслись прочь, скрывшись в кустах и деревьях.

Я выдохнула.

— Кажется, пронесло, — с улыбкой сказал Хью.

Я окинула взглядом поляну, усеянную рыжими клочками шерсти.

— Очокочи считаются за добычу?

— Нет.

— Черт! Я упустила свой шанс на победу.

— Тут тебе не повезло, — сказал Хью.

Я наклонилась вперед, выровняла дыхание, выпрямилась и достала из кармана кусок ткани. Нужно привести в порядок оружие.

Замок казался мне вечным. Мы прошли по коридору, повернули, прошли еще один коридор, поднялись по лестнице…

— Это лабиринт, — заметил Дерек.

— Так задумано, — ответила я ему. — Как тот, что под Казино дома. Только там он сделан, чтобы вампиры не сбежали, а здесь он должен не дать врагам добраться до уязвимых мест.

Мы поднялись вверх на восемь лестничных пролетов, затем Хибла наконец-то открыла тяжелую дверь. Мы вышли на зубчатую стену и направились к боковой башне.

— Кэрран ничего не делает без причины, — тихо сказал мне Дерек.

Так-так, значит внезапное нарушение этикета Царем Зверей в отношении Лорелай не осталось незамеченным. Дерек учился у Джима быть наблюдательным, и теперь парень беспокоился за меня. Меня трогало его беспокойство, но во мне также вспыхнуло раздражение. Мне и так сейчас было сложно разобраться со своей личной жизнью без лишней помощи оборотня-подростка.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Он покачал головой.

Мы подошли к дверному проему. Тяжелая дверь лежала рядом на боку. Мы прошли вслед за Хиблой внутрь, поднялись еще на один лестничный пролет и оказались на вершине башни. Идеально круглая башня создавалась для того, чтобы обстреливать северный склон. Не то, чтобы что-то могло прийти с этой стороны — земля обрывалась здесь так резко, что склон отличался от вертикальной линии всего на несколько градусов.

На поворотной платформе стоял противопехотный пулемет, обращенный на юг. За ним расположился скоростной скорпион среднего размера на вращающейся подставке. Скорпион походил на огромный арбалет и являлся римским аналогом пулемета. Его скорости хватало, чтобы пробить броню, а судя по кривошипам это была самозарядная осадная машина серийного огня. Требовалось два человека, чтобы управляться с этим механизмом, но стоит его запустить, как скорпион выпустит достаточно стрел, чтобы уничтожить небольшую армию. И пулемет, и скорпион обладали поворотными механизмами, и их можно было менять за считанные секунды в зависимости от магической волны. Умно, Хью. Очень умно. Надо позаимствовать идею для Крепости. Если, конечно, мы сумеем туда вернуться.

Рядом с орудиями стояли два джигита. Оба казались бледными.

Хибла кивнула, и они расступились, открыв длинный кровоподтек на камне. Рядом со стеной лежала оторванная рука с длинными тонкими пальцами. Возможно женская. Я присела. На камне виднелись следы от когтей. Правее между блоками остался кусок шерсти шакала, приклеившись к засохшей крови. Рядом лежала оранжевая чешуйка. Один из шакалов Хиблы погиб в сражении.

Я достала маленький пластиковый пакетик и убрала туда чешуйку для Дулиттла. Этот монстр здесь не один.

Дерек глубоко вдохнул, низко присел и понюхал камни.

— На башнях четверо дозорных, — сказала Хибла. — Они меняются каждые двенадцать часов, в шесть часов утра, и в шесть часов вечера. Этим утром Тамара отпустила ночного дозорного, заступив на смену. Здесь все, что от нее осталось.

— У кого есть доступ к башне? — спросила я.

— Ни у кого. Как только дозорный заступает на смену, он запирает за собой дверь. Дверь была все еще заперта, когда Карим пришел сменить ее. Нам пришлось снимать дверь с петель.

— Другие дозорные что-нибудь слышали?

— Нет.

Я посмотрела на Дерека.

— Есть что-нибудь?

— Похоже на запах из коридора, — ответил он.

Дверь заперта, рядом тяжелое вооружение, и единственный доступ сюда — это по воздуху. Значит, крылья все-таки действующие. Все же, тот зверь, которого я убила, не обладал достаточным размахом крыльев, чтобы летать. Да и веса в нем было многовато. Я повернулась. Передо мной стояло основное здание замка — высокое, массивное, с голубой крышей.

— Оно скользило, — догадалась я. — Скорее всего, существо спрыгнуло с главной башни и спикировало прямо на Тамару. — Драка наверняка была жестокой и быстрой, потому что шакал не успела позвать на помощь.

— Почему зверь забрал тело? — спросила Хибла.

— Я не знаю. — Стражника, который охранял подъемный механизм, тоже забрали. — Вы когда-нибудь слышали о чем-то подобном?

Хибла покачала головой.

— Это не местные. Я знаю всех здешних обитателей.

— Здесь кругом простираются горы на многие километры. — И где-то там живут мутанты из кенгуру и козла с каменными топорами в груди. — Вы уверены, что эти оборотни не вылезли из какого-нибудь темного ущелья?

Она скрестила руки на груди.

— Я уже сказала, я знаю всех местных существ.

Мне очень хотелось заскрежетать зубами, но я сдержалась. Она сама пригласила меня, а теперь решила уйти в глубокую защиту.

— Может, слухи о чем-то подобном? Хоть что-то?

— Нет. Мне нужна полезная информация. Вы мне не помогаете.

Я бы предложила ей наклониться, чтобы я вытащила железный штырь у нее из задницы, но ссориться с начальником охраны Хью — не самая лучшая идея. Мне необходимо сформировать с ней рабочие отношения, потому что потом мне может понадобиться поддержка Хиблы.

Дерек оперся на стену.

— Кейт?

Я подошла к нему. Южная стена поднималась над большим квадратным внутренним двором. У стен стояли манекены для практики, за ними висела клетка на толстых цепях в пяти-шести футах над землей. Внутри валялась груда тряпья.

Груда пошевелилась. Тряпка откинулась назад, и на меня уставилось чумазое лицо.

— Кто это?

— Заключенный, — ответила Хибла.

— Почему он в клетке?

— Он принадлежит Лорду Мегобари. Он преступник. Это его наказание.

Хью сажает людей в клетки. Как мило.

— В чем его преступление?

— Он вор.

— Проведите меня поговорить с ним.

Хибла скривилась.

— Это запрещено.

— Договор, подписанный стаями, дает мне право преследовать и устранять любую опасность, угрожающую Десандре. На нее пыталось напасть подобное существо, и теперь мы знаем, что их здесь много. Это говорит о том, что Десандра в опасности. Если Лорд Мегобари посчитает это проблемой, скажите ему, что я настояла. Он вам поверит.

Лицо Хиблы говорило о том, что она в этом не сомневалась.

— Следуйте за мной.

Мы вошли в башню и начали спускаться по винтовой лестнице.

— У них странный запах, — заметил Дерек. — Будто кто-то запихал тебе в нос наждачной бумаги. Должно быть, он выделяется, только когда они трансформируются, потому что я не чувствовал его раньше.

— Насколько надежна ваша система безопасности? — спросила я.

Если бы взгляд мог метать молнии, Хибла бы уже поразила меня на месте.

— Я не ставлю под сомнение вашу компетентность, — добавила я. — Я лишь пытаюсь делать свою работу. Если чужак перелезет через стену, как быстро вы об этом узнаете?

— Если он попадет в крепость, то незамедлительно, — ответила Хибла. — У каждых дверей и в каждом коридоре есть патрульные. Они натренированы запоминать лица и запахи.

— А если он проникнет в одно из боковых зданий?

— Мы обходим все помещения дважды в день. Мы можем не увидеть его, но почувствуем его запах. Я узнаю об этом в течение двенадцати часов.

Нужно отдать должное Хью, у него хорошая система безопасности.

— Был кто-то чужой после нашего приезда?

— Если не считать вас и три другие стаи, то нет.

— Сколько в замке людей, не считая нас и вас?

— У Волкодавов — восемнадцать, у итальянцев — двадцать, и у Джарека Крала тоже двадцать.

Всего пятьдесят восемь, а с нами все семьдесят.

— Вы уверены, что ваши люди могут запомнить семьдесят различных запахов?

Хибла посмотрела на Дерека.

— Да, — ответил он мне. — В Крепости ежедневно бывают по пять сотен людей. Я могу различить запах каждого из них.

Я знала, что у оборотней хорошая память на запахи, но не представляла, что настолько. У меня начинала болеть голова только от одной мысли о пяти сотнях разных запахов.

— Как вы можете быть Консортом и не знать этого? — произнесла Хибла таким тоном, как если бы говорила: «Разумеется, Земля круглая; вы что, идиоты?»

Дерек оскалил зубы. Прекрасно. Если он вцепится Хибле в глотку, выйдет полный бардак.

— В Штатах оборотни особо не рассказывают о себе другим, — ответила я ей. — Я учусь в процессе, и вопрос о том, сколько запахов может запомнить оборотень, просто еще не возникал.

Хибла посмотрела на Дерека.

— Мы можем запомнить тысячи запахов. Это важное знание. — Судя по ее тону, она считала меня идиоткой, не пригодной для службы. Сначала Десандра, теперь Хибла. Я уже начинала уставать от постоянной песни под названием «Ты не оборотень».

— У меня в приоритете были немного другие знания.

— Какие?

— Как наиболее эффективно убить оборотня шестидюймовым ножом. Я быстро учусь, и практики у меня было достаточно. Оказывается, можно так просунуть нож между шейными позвонками, что шея сама выскочит. Напомните мне как-нибудь, и я обязательно покажу.

Хибла моргнула.

Дерек тихо засмеялся.

— Как на счет головы человека, которого я убила? Вам знаком его запах?

— Нет, — призналась Хибла.

— Значит, он не принадлежал ни одной из стай.

— Нет.

— И мы не знаем, как он проник в замок.

Ее верхняя губа дернулась.

— Нет.

Чужак или нет, нападение должно было исходить от одной из трех стай. Кто-то заключил сделку с дьяволом, и теперь эти существа незаметно ходят среди нас.

Мы подошли к тяжелой стальной двери, которая была закрыта на засов толщиной с мою руку. Он должен весить как минимум пятьдесят фунтов. Хибла открыла его без особых усилий и толкнула дверь. Мы вышли во двор, и я сразу направилась к клетке.

Пленник увидел меня, груда тряпок зашевелилась, и грязная рука потянулась ко мне через решетку.

— Прошу…

Рядом со мной Дерек скривился. Мгновение спустя я тоже почувствовала резкую вонь застоявшейся мочи и фекалий. Хью, вот ублюдок.

— Ваш благородный Лорд Мегобари заставляет его сидеть в собственных экскрементах.

Последовала небольшая пауза, после чего Хибла сказала:

— С этим ничего не сделать.

Сделать. Еще как сделать.

Мы подошли к клетке. Мужчина смотрел на меня сквозь решетку лихорадочным взглядом. Не старик. Трудно было определить его возраст из-за всей этой грязи, но возможно за двадцать. Сальные русые волосы. Жиденькая борода. Его скулы резко выделялись на изможденном лице, острые, как лезвия. Если он не был тощим от природы, они морили его голодом.

— Прошу, — прошептал он.

Английская речь. Замечательно.

— Прекрасная леди, прошу, воды.

Я сняла свою фляжку с пояса и передала ему. Он схватил ее и начал жадно пить, заглатывая воду.

— Потише. Если выпьешь слишком быстро и слишком много, тебя стошнит.

Мужчина продолжал пить. Его руки тряслись. Он едва походил на человека.

— Как долго он сидит в этой клетке?

— Два месяца, — ответила Хибла.

Боже правый.

— И когда последний раз ему давали пить?

— Он получает чашку воды и чашку похлебки каждое утро.

Это пытка. Хью дает ему ровно столько, чтобы поддерживать жизнь, но этого недостаточно, чтобы утолить голод и жажду. Я знала, что значит жить без воды. Когда ее нет, ты думаешь только о ней. Не имело значения, что украл этот человек. Держать его в клетке и позволять ему гнить в собственных экскрементах было бесчеловечно.

— Как вы можете служить человеку, который творит такое?

Хибла выпрямила плечи.

— Мой отец служил диспетчером на железнодорожной станции Гагры. Когда произошел Сдвиг, он превратился в шакала прямо посреди станции. Как только магическая волна прошла, охрана железной дороги выследила его и застрелила, а когда он не умер от выстрела, его бросили под движущийся поезд. Затем они начали охотиться на мою семью. Нам с матерью и двумя моими братьями пришлось бежать в горы. Мы не успели взять ничего, кроме одежды, которая была на нас. Когда я сейчас иду по городу, люди кланяются мне. Хотите знать, почему я служу Лорду Мегобари? Потому что не я сижу в этой клетке. Можете злиться сколько угодно. Меня это не волнует.

Заключенный схватился за живот и его стошнило водой прямо на себя.

— Abzamuk, — усмехнулась Хибла.

Мужчина тряхнул головой, сделал еще один отчаянный глоток и прижал фляжку к себе.

— Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо.

— Как твое имя? — спросила я.

— Кристофер. Кристофер. Я.

— Почему тебя посадили в клетку? — спросил Дерек.

— Я украл. Очень плохо, очень-очень плохо. Неправильно. Это была книга. Я хотел знаний. — Его взгляд остановился на мне. — Прекрасная леди, добрая леди. Спасибо.

Дерек посмотрел на меня.

— Он не в себе.

Нет, определенно не в себе. Либо он был сумасшедшим изначально, либо заточение в клетке раскрутило ему пару болтиков. Сумасшедший он или нет, отчаяние на его лице выглядело настоящим. Хью мог позволить ему умереть в этой клетке, и его бы это ничуть не тронуло. Я же не могла спокойно смотреть на такое.

— Кристофер, сегодня наверху башни погиб охранник, — сказала я ему. — Ты видел, что произошло?

Он посмотрел на меня глазами, которые светились смесью чистоты и удивления.

— Я все видел. Я видел чудеса.

Все верно. Свет горит, но дома никого.

— Можешь рассказать, что ты видел?

— Зверь. — Он поднял руки и согнул пальцы в подобие когтей. — Большой оранжевый зверь. Спланировал вниз — вжик — и собачка умерла.

Все верно, собачка умерла.

— Он охотник небес. Божественный защитник.

Божественный защитник. В китайских легендах говориться о драконах, как о божественных защитниках, но ни один из них не похож на кошку с крыльями.

— Кого ты имеешь в виду под «божественным защитником»?

— Страж, который больше не сторожит. Небесный хищник.

Это не помогло.

— В какой стране мне искать этого хищника?

— Она не существует, — ответил Кристофер с грустной улыбкой. — Лишь камни и забытые воспоминания.

— Что произошло после того, как зверь убил охранника?

— Потом я умер ненадолго. Я часто умираю, но лишь на минуту или на две. Смерть никогда не остается. Она лишь навещает ненадолго.

— Кристофер, сосредоточься. Что сделал зверь после атаки на женщину?

— Я вам расскажу. Я все расскажу, но вода. — Кристофер перевернул фляжку с грустным лицом. — Больше нет. Пусто. Ничего не осталось. Sonst nichts.

Последняя фраза напоминала немецкий язык.

— Вы дадите мне еще воды, и я расскажу вам. Все расскажу, — кивнул Кристофер.

— Ты и так ей все расскажешь, — зарычала Хибла, — или…

Ничего.

— Дерек, дай, пожалуйста, свою флягу.

Дерек передал мне флягу. Я подняла ее повыше, и Кристофер сосредоточился на ней.

— Скажи, что ты видел, и она твоя.

— Сначала вода.

— Нет. Сначала информация.

Кристофер облизнул губы.

Я подвинула флягу ближе к Дереку. Гореть мне за это в аду.

— Зверь забрал женщину. Спрыгнул со стены. Вон там! — Кристофер указал в направлении стены. — Он схватил ее зубами за шею и унес.

На другой стороне стены отвесная скала. В этом есть смысл. Тамара — взрослый человек, с дополнительным мертвым весом как минимум в сотню фунтов, или даже больше. Чтобы унести ее, зверю нужно было начать скользить с приличной высоты. Прыжок со стены и несколько сотен футов чистого воздуха под тобой гарантируют, что за тобой никто не последует. Наше расследование только что зашло в тупик и заглохло.

— Зверь что-нибудь говорил? Ты видел что-нибудь еще?

Кристофер затряс головой и потянулся к фляжке. Мы больше ничего от него не получим. Я отдала ему флягу. Он схватил ее и спрятал в своих лохмотьях. Сумасшедший — да, тупой — нет.

Мы ушли от клетки.

— Я поделилась с вами, — сказала Хибла. — Какие у вас мысли?

Нужно вести себя дипломатично.

— Я бы официально посоветовала вам удвоить патрули.

— Мы так и сделаем, — ответила Хибла, но по ее глазам прокатился зеленый блеск. Она спрашивала у меня совета, но на самом деле ей не нравилось слушать указания от меня.

Дипломатичность.

— Вы уже сообщили Лорду Мегобари о произошедшем?

Она гордо подняла подбородок.

— Мы обеспечиваем безопасность. Это наша проблема.

Конечно. Кто-то в замке превращается в гигантского зверя, которого никто раньше не видел, и косит стражников, но давайте не будем говорить об этом человеку, который тут всем управляет. Ведь это же нелепо. Вообще, давайте держать его в неведении, насколько это возможно, чтобы совсем застать его врасплох, когда на него нападут. Прекрасная стратегия.

— Замечательная леди! — крикнул Кристофер из клетки. — Вы так добры!

Я хоть немного облегчила ему жизнь, пусть и не на долго.

— Нам нужно увидеть вершину главной башни.

Хибла подняла подбородок.

— Я провожу вас.

Когда мы уходили, Кристофер схватился за решетки. Он больше ничего не сказал, просто сидел и смотрел, как мы уходим.

— Вы, наверное, думаете, что я ничего не знаю, — сказала Хибла, пока мы шли по коридору к другой лестнице. — Я хорошо знаю свое дело.

Знаете что, к черту дипломатию.

— Я понимаю. Вы наверняка усердно трудились, чтобы получить эту должность. Вы управляете этим местом так, как считаете нужным, и обычно не испытываете проблем. Сейчас замок полон хищников, которые нападают друг на друга, какой-то человек пытается наступать вам на пятки, а неизвестные существа убивают вашу охрану. Вам доверили ответственное дело, и вы не хотите никого подвести. Это ваш дом и ваша работа. Мне не нужно ни то, ни другое.

Хибла уставилась на меня, но по выражению ее лица я не понимала, смогла я до нее достучаться или нет.

— Все, чего я хочу — это обеспечить безопасность моим людям и уехать домой. Мы не враги друг другу. Мы хотим одного и того же: вы хотите, чтобы мы уехали, и я тоже хочу уехать. Я не угроза. У меня есть опыт, и вместе мы будем намного сильнее. Вы сами должны были это понять, потому что сами привели меня на место преступления. Но я не смогу работать с вами, если каждый раз, когда я что-то предлагаю или что-то спрашиваю, вы ощетиниваетесь, словно истеричный ежик. Можете цепляться за свою гордость и потерять больше людей, а можете работать вместе со мной. Вы все еще можете потерять людей, но при этом будете знать, что сделали все от вас зависящее, чтобы этого избежать. Дайте мне знать, когда решите.

Хибла внимательно посмотрела на меня.

— Что такое ежик?

— Животное с иголками на спине.

— Откуда мне знать, что это не вы виноваты в нападениях? Они начались с вашим появлением.

— Хороший вопрос, — сказала я. — У нас нет мотива. Нам нужна панацея. Единственный способ получить ее — проследить, чтобы Десандра спокойно родила своих детей. Зачем нам нападать на нее или вашу стражу?

Хибла захлопнула рот и ничего не ответила. Мы поднимались по лестницам, проходили через коридоры, и наконец-то вышли на крышу главной башни — небольшой каменный квадрат.

Дерек повернулся и принюхался. Хибла сделала то же самое.

— Я чувствую запах мочи, — сказал Дерек специально для меня.

Мы подошли к краю крыши, и запах ударил мне в нос — мускусное, аммиачное зловонье, будто кто-то смешал уксус, лук и свежую мочу, хорошенько перемешал и распылил вокруг.

— Уф, — Дерек скривился.

— Кошки. — Хибла вложила в это слово столько презрения, что ее голос, казалось, пропитался им.

Подтеки виднелись на камнях у западной стены. Дерек покачал головой и остановился рядом.

— Метки.

Рядом камень рассекали длинные белые царапины там, где кошка провела своими когтями по полу. Длина полос составляла около четырех футов. Высокий ублюдок.

— Как ваши люди не услышали такое? — спросил Дерек.

— В замке полно странных людей, — ответила Хибла. — Они скорее всего слышали, но не придали этому значение. — Она оскалила зубы. — Он пометил нашу территорию. Наш дом. Когда я найду его, он умрет.

Оборотни. Тот факт, что он убил двоих людей, не так важен, как царапки на камне.

Я осмотрела окрестности. Слева до самого горизонта тянулось приветливое синее море. Надо будет пойти поплавать, прежде чем все это закончится. С трех других сторон поднимались горы, как высокие складки зеленого бархата.

— Сколько путей ведут в Гагру?

— Самый лучший путь — это порт. Большинство дорог уничтожены природными катаклизмами, но на северо-востоке остался горный перевал. Еще есть железная дорога. Поезда там не ходят, но по ней можно пройти пешком или воспользоваться частными железнодорожными вагончиками. Они ходят медленно, но их можно нанять в одном из крупных городов.

— Эти оборотни — чужаки. Предположим, сюда прибыла целая группа. Вы утверждаете, что они не местные, значит они не знают этих гор, и у них скорее всего есть определенное оборудование и снаряжение. Им не знаком ландшафт. Они могли бы пролететь часть пути, но скольжение всегда опускает их ниже начальной точки. Не самый эффективный способ передвижения, и не самый быстрый. К тому же, очень заметный, особенно если они двигались днем.

Хибла кивнула.

— Они не прибыли через порт. Мне сообщают о всех прибывших.

— Тогда остается перевал или железная дорога. Есть ли способ проверить, кто прибывал в город тем и другим способом?

Хибла кивнула.

— На перевале есть пост. Завтра я смогу сказать, проходил ли там кто-нибудь.

— А железная дорога?

Хибла пожала плечами.

— Здесь сложнее, но я задам несколько вопросов. Я выставлю дополнительную охрану на стенах и поставлю караульного здесь.

— Раздайте им факелы или фонари, — предложил Дерек.

— Мы прекрасно видим в темноте, — сказала Хибла.

— Он прав, — сказала я ей. — Даже при хорошем ночном зрении можно не заметить сразу, что на охранника напали, но вы по любому увидите упавший факел. Это лишний геморрой и волокита, но это лучше, чем смерть.

Хибла кивнула.

— Да. В этом есть смысл.

— Еще я бы опросила своих людей, — заметила я.

— Я знаю каждого из них. Никто не совершал этого.

— Это относится к теории преступлений, — сказал Дерек. — Мы не знаем, почему происходят эти убийства, и нам необходимо выяснить причину, чтобы суметь предвидеть следующий шаг.

Я кивнула.

— Двое ваших людей мертвы — Тамара и парень на воротах. Необходимо понять, есть ли между ними связь. Они могут оказаться случайными жертвами, а может есть какая-то закономерность. Вам нужно изучить их жизни. Были ли у них враги, какие-то долги и так далее. В данный момент у нас очень мало информации.

— Целью может быть Десандра, — сказала Хибла. — Или одна из стай. Или даже сам Лорд Мегобари.

— Вот именно, — согласился Дерек. — Нужно собрать информацию, и уже потом выть в темноту.

Когда я вошла в дверь, у Андреа были очень большие глаза, а выражение ее лица говорило о том, что ей хочется достать свою пушку и пристрелить кого-нибудь.

— Что случилось?

— Итальянцы выиграли охоту, — сказал Рафаэль. — Теперь нам предстоит большой праздничный ужин в их честь через пару дней.

Ладно. В этом нет ничего удивительного. Я осталась позади, что сокращало нашу команду до одиннадцати человек. Половина охраняла Десандру, а Тетушка Би с Рафаэлем и Андреа, как мне кажется, сконцентрировались на лучшей добыче, чтобы заработать панацею.

— Я как раз говорила им, что это все Жерардо, — сказала Десандра. — И его длинные ноги. Он может бегать вечно. Не так много мужчин обладают сексуальными ногами, но его ноги сексуальные, и очень элегантные.

Ага.

— И, как я говорила, у него все там подвешено.

Ой-ой.

Андреа повернулась к Десандре спиной и закатила глаза. Рафаэль скривился. Они оба выглядели шокированными. Боже правый, что она такого сказала, чтобы шокировать буду…

— Нет, на самом деле! — Десандра кивнула. — Ведь у большинства парней нет красивой мошонки, правда? Она выглядит волосистой и сморщенной, будто там между ног какой-то дохлый зверек, но у Жерардо там словно две сливы в бархатном мешочке…

Дерек, задержавшийся у дверей, тихонько шагнул в сторону и исчез из вида где-то за стеной.

Убейте меня, кто-нибудь. Я подняла руку.

— Запомни эту мысль. Мне нужно увести Андреа на минутку.

Я схватила ее за руку и вытащила в коридор. Где-то позади нас Рафаэль прорычал:

— Не оставляйте меня!

Андреа нагнулась ко мне.

— Сливы.

— Слушай…

Андреа подняла руки, будто держала в них сливы величиной с небольшие кокосы, и покачала ими вверх-вниз. Десандра этого не знала, но я только что спасла ей жизнь.

— Прости, что я опоздала. Произошло еще одно убийство.

— Где?

— На башне. — Я ввела ее в курс дела. — Извини, что меня задержали, но сейчас я здесь и готова забрать Десандру с вашего попечения.

— Я люблю тебя. Чисто платонически. — Андреа сунула голову в дверной проем. — Милый, пойдем.

Они сбежали. Я вернулась в комнату и села на стул так, чтобы видеть и дверь и Десандру. Дерек остался у двери.

Десандра пыталась поговорить со мной, и я позволила ей. После двадцати минут детального сравнения интимных частей тела Жерардо и Радомила по всем пунктам, включая наглядную демонстрацию, она наконец выдохлась и уснула. Она тихонько посапывала и еле слышно что-то бормотала, а ее живот лежал на отдельной подушечке.

После этого Дерек поднялся и сел рядом со мной.

— Как ты ее терпишь?

— Ей одиноко. Она беременна и напугана. Ее отец скорее всего пытается убить ее, а от бывших мужей никакой поддержки. И защитить они ее не могут от ее собственного отца. Так что я не против дать ей небольшую передышку. Она не самый плохой объект для охраны.

— Кто же был худшим?

— Один из сенаторов штата перешел на сторону беззакония и стал брать взятки. Его бухгалтер настучал на него. Жена бухгалтера была уверена, что государственной защиты недостаточно, поэтому пригласили Гильдию. Я провела с ними семьдесят два часа. Бухгалтер и его жена ругались все это время. Нас было четверо охранников, и под конец четвертого дня Эммануэль — один из наемников, большой латиноамериканский парень, реально спокойный — просто ушел. Он поднялся, вышел и не вернулся. Я спросила его потом об этом, и он ответил, что иначе он бы просто ударил их головами друг о друга, чтобы они только замолчали…

Знакомое чувство отвращения накатило на меня, словно грязный, маслянистый осадок, смешанный с гнилым жиром. Вампир. Приближается где-то справа.

Единственный человек, который может владеть вампиром в этом замке, полном оборотней — это Хью. Он либо сам им управляет, либо у него где-то сидят Мастера Мертвых. В любом случае, где-то некромант дергает за ниточки вампира, посылая его в нашем направлении, словно червяка на крючке.

Пытается определить, могу ли я чувствовать вампиров. Отличная попытка, Хью.

— Хороший способ просадить свой гонорар, — заметил Дерек.

Вампир приближался, его разум превратился в маячок ненавистной магии. Желание дотянуться и раздавить его, словно орех, казалось почти невыносимым. Близко, слишком близко. У меня зачесались руки. Мне хотелось выхватить меч и проткнуть его.

Я не могла просто оставить его там. Если каким-то чудом это не Хью, вампир сможет пробраться в комнату и убить Десандру. Она, конечно, могла бы дать ему отпор, но вампир — это естественный эквивалент машины для убийства. У него нет ни мыслей, ни сознания, ни сомнений. Как огромный хищный таракан, он подчиняется только одному порыву — голоду.

Я понизила голос.

— Тут уже речь шла о самосохранении. Помнишь тот день, когда мы пошли на Белую улицу? Когда тебе разорвало ногу?

Дерек кивнул.

— Помню.

Будем надеяться, он помнил, что разорвал ему ногу именно вампир.

— Думаю, Эммануэль чувствовал то же самое. Как будто что-то приближается к нему, и ему необходимо выбраться.

Дерек посмотрел на меня сосредоточенным взглядом.

— Еще около десяти часов, и он мог совершить убийство. — Давай же, Дерек. Вампир. На десять часов. В стене.

— Дай угадаю — денег он не получил. — Дерек плавным движением присел на корточки. Он слушал меня лишь вполуха.

Вампир сейчас находился ровно по левую руку от меня. Я чувствовала его. Между нами ровно одиннадцать футов, то есть он прямо в конце комнаты. Стена наверняка пустая, потому что я ничего не видела.

— Нет. Гильдия еще взяла с него штраф за уход с текущего задания.

Вампир сдвинулся на десять дюймов левее. Дерек слегка повернулся. Он следил на ним.

— На его месте я бы тоже ушла. Когда тебе действительно нужно уйти, лучше уйти.

Дерек ринулся к стене. Он бежал всего полсекунды, затем подпрыгнул, пролетел по воздуху и ударил ногой в стену. Каменный блок треснул и выпал, развалившись на части. Я была на ногах еще до того, как куски упали на пол. Дерек сунул руку в дыру и вытянул оттуда высохшую, жилистую руку вампира. Он вывернул запястье, зафиксировав локоть, и я воткнула меч в темную дыру. Погибель вошла в вампирскую плоть, скользя по кости. Нужно сменить угол удара. От лезвия пошли клубы дыма, когда оно вонзилось в плоть нежити и начало ее плавить. Я выдернула меч резким движением и воткнула снова. Острый конец меча прижался к твердому комку сердечных мышц, и я тут же почувствовала, как сердце кровососа разорвалось на куски. Он извивался, насаженный на меч. Все еще живой, мерзкий ублюдок.

Я не успела вздохнуть, как Десандра уже вскочила с кровати и оказалась рядом с нами.

— Что за…

Дерек пнул стену прямо под дырой. По каменным блокам пошли трещины. Он ударил еще раз, и на пол полетели куски гипса. Искусственный камень. Ага, это все объясняет. Насколько я помнила, оборотни не на столько сильны, чтобы пробивать целиковые каменные стены.

Дерек вытащил вампира из стены и пригвоздил к полу. Я двигалась вместе с ними, чтобы удержать Погибель на месте. Бледное тело извивалось на полу, голое и безволосое. Его светло-зеленоватая кожа слишком сильно обтягивала скелет, выделяя каждый мускул и каждую связку, будто кто-то взял первоклассного атлета, отбелил и сунул его в сушилку на пару недель. Вампир шипел, его кроваво-красные глаза уставились на меня, лишенные всяческих мыслей, кроме ненасытного желания свежей крови.

Погибель дымилась. Плоть вокруг лезвия начала проседать, пока меч превращал вампирское сердце в жидкость и пытался переварить его. Вампир попытался подняться. Дерек напрягся, его мускулы вздулись. Я еще больше нажала на Погибель.

Вампир выгнулся, оторвав Дерека от земли на полсекунды. Как только я вытащу лезвие, он кинется на меня. Слишком долгий процесс. Нам его не удержать.

— Бросай его, — крикнула я и выдернула меч. Дерек швырнул вампира о каменный пол. Бледное тело приземлилось с мокрым хлопком, и я отрубила ему голову одним движением. Отрубленная голова покатилась к Десандре. Она пнула ее ногой и сморщила нос.

— Ну и вонища от него.

Я опустила Погибель.

Дерек поднялся на ноги и заглянул в дыру.

— Я вижу боковой проход шириной в десять футов и вертикальную шахту в конце. — Он показал грубый прямоугольник на стене. — Это гипс. По размеру как небольшая дверь. Остальное камень.

Из коридора послышался легкий стук шагов, и в комнату ворвались четверо джигитов, но тут же остановились.

— Скажите Хибле, что нам нужна уборка номера, — сказала я. — С мусором в комнате и странным запахом мы бы как-нибудь справились, но сейчас у нас появилось мертвое тело. Если так пойдет и дальше, мы не сможем поставить вашему отелю достойную оценку.

— Да уж, — подхватил Дерек абсолютно серьезным голосом. — И завтрак должен быть первоклассным, иначе я пожалуюсь управляющему.

Кэрран распахнул дверь и ринулся в коридор. Я захлопнула дверь обратно, прямо перед тем, как Дерек успел выбежать за ним. Парень резко остановился, в последний момент избежав столкновения. Наша главная задача — охрана Десандры. Если она погибнет, Мэдди и наш шанс получить панацею погибнут вместе с ней.

— Что происходит? — спросила Десандра, скатившись с кровати.

Я забаррикадировала дверь и достала Погибель. Дерек избавился от одежды и покрылся шерстью.

В коридоре хор свирепого рычания сменился криками боли и громким рыком. Кто-то завыл, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом. Я щелкнула выключателем, и комната залилась ярким желтоватым светом.

— Что происходит? — закричала Десандра.

— Я не знаю. Встань позади меня.

Что-то врезалось в дверь с глухим стуком. Дверные доски затрещали. Затем последовал еще один удар.

Я сделала шаг назад, держа Погибель наготове. Рядом со мной Дерек оскалил свои огромные зубы.

Дверные доски сломались с резким треском, звук раскалывающегося дерева походил на выстрел. В комнату ввалились два тела — одно серое, другое золотистое. Кэрран приземлился на спину, а чешуйчатый желтый зверь поверх него. Существо подняло свою кошачью голову и зарычало на меня, расправив два огромных крыла. Его зеленые глаза уставились на меня с ужасной ненавистью.

Кэрран распахнул свою пасть, сбросил зверя с себя и укусил его за плечо. Гигантские львиные клыки распороли плоть словно ножницы и тут же покрылись густой красной кровью.

Существо взвыло от боли и вцепилось Кэррану в бок задними когтями, пытаясь распороть ему живот. Серая шерсть окрасилась красным. Две огромные кошки катались по полу, царапаясь и рыча.

Балконная дверь взорвалась каскадом блестящих осколков, и в комнате появилось второе оранжевое существо.

— Вниз! — крикнула Андреа от дверей.

Я толкнула Десандру в угол. Пистолет Андреа выстрелил, извергая гром и пули. Бум! Бум!

Зверь дернулся, отходя назад с каждым выстрелом.

Бум! Бум!

Она продолжала стрелять. Пули с легкостью пробивали плоть.

Магия поглотила нас невидимой волной. Технологии тут же исчезли из нашего мира. Свет погас, внезапно погрузив всех в ослепляющую темноту. Пистолет Андреа подавился очередной пулей.

Загорелись лавандовые колдолампы, наполняя комнату мрачным фиолетовым светом.

Андреа метнулась в сторону, мимо нее пронеслась пятнистая буда и тут же набросилась на зверя, вцепившись в него с громким воем. Рафаэль.

Зверь дернулся, как рыжее пятно, и отбросил Рафаэля в сторону когтистой лапой. Буда-оборотень приземлился, перевернулся, и бросился обратно на зверя.

Я устремилась на рыжего монстра. Когти задели мне бок, порвав джинсы и кожу. Я проигнорировала горячую вспышку боли и ударила, воткнув Погибель глубоко между ребер, затем вытащила меч обратно. Дерек прыгнул, увернулся от крыльев и приземлился на спину зверя, воткнув когти в его хребет. Существо взвыло и повернулось, расправив крылья. Я нырнула под крыло, и массивный хвост сбил меня с ног. Я ударилась спиной о стену. Ой. Мир вокруг слегка поплыл.

Ну уж нет, сукин сын. Ты не убьешь беременную женщину сегодня. Только не под моим присмотром.

Я вскочила на ноги и порезала зверю бок. Существо встряхнулось, пытаясь сбросить Дерека со спины, но Дерек держался. С другой стороны рычал Рафаэль, пуская в ход зубы и когти.

Десандра набросилась на зверя, схватила крыло и дернула его в сторону. Кости хрустнули.

Зверь снова повернулся. Я опустилась, нырнула под него и прочертила глубокий разрез у него на животе. Его внутренности вывалились наружу кровавым месивом. Я снова и снова втыкала меч ему в бок, пытаясь нанести как можно больше ущерба. Умирай. Умирай уже.

В комнату ворвалась огромная мохнатая фигура, и разъяренный кадьяк весом в тысячу фунтов протаранил рыжего зверя, словно взбесившийся поезд. Удар отбросил существо к кровати. Тяжелый предмет мебели отлетел в сторону под натиском их тел. Зверь врезался в стену, на него опустилась тяжелая лапа кадьяка, словно молот. Толстые кости черепа треснули, словно скорлупа яйца, упавшего на пол, и по стене потекла жидкая кашица.

Кадьяк подвинулся, и я увидела Кэррана у противоположной стены. Он держал крылатое существо обеими руками. Он выглядел демонически с горящими глазами, весь покрытый кровью. Царь Зверей напрягся, из его пасти вырвалось грубое рычание. Левая рука и часть груди рыжего существа отделилась от остального туловища, кости разошлись в разные стороны. Кровь хлынула из разрыва, везде торчали сломанные кости.

Зверь заколотил лапами, не переставая кричать. Кэрран воткнул зубы в его открытое горло, затем схватил голову, оторвал ее от тела и бросил на пол.

Кадьяк растаял, превратившись в человека. Моему мозгу понадобилась целая секунда на осознание того, что это женщина, а не Мэхон. Джорджи уставилась на меня огромными глазами, затем схватила мою руку.

— Дулиттл ранен!

Эдуардо ходил взад-вперед в основной комнате, топая, словно копытами, и поглядывая на дверь в ванную. Демет попросила уединения, а из всех помещений с уцелевшей дверью осталась только ванная. Дерек отправился туда вместе с ними. Одного его устрашающего лица было достаточно, чтобы помешать ей сделать что-то не то.

Эдуардо вздохнул и повернулся на новый круг. На его белой футболке появились красные пятна — раны оказались достаточно глубокими, а метания только мешали исцелению.

Кира тоже металась до стены и обратно, разворачиваясь за миллиметр до того, как ее тело прикоснется к камню. Барабас сидел посреди комнаты с угрюмым лицом. Мэхон оставался у дверей, словно мрачная тень.

Мне даже в голову не пришло, что может быть что-то не так. Когда Дулиттл сел в этой ванне, я почувствовала невероятное облегчение и даже не подумала спросить в порядке ли он…

В дверь вошел Кэрран. Весь его правый бок был залит кровью. Слева виднелись глубокие порезы, где когти монстра вонзались в плоть, рассекая мышцы. Такие отметины остаются после объятий с леопардом длиной в восемь футов.

Он подошел ко мне и присел.

— Ты в порядке?

Опиши твою версию «в порядке».

— Да. Вы поймали его?

— Это была женщина. Она бросилась со скалы, и ее мозги разлетелись по всему ущелью.

Вот черт.

— Что происходит? — спросил он.

— Дулиттл очнулся. Он не может шевелить ногами.

Дверь в ванную открылась, и оттуда вышла Демет. За ней последовал ее сын.

Кэрран поднялся.

— Как он?

Демет что-то сказала. Ее сын повернулся и встал к нам спиной.

— Первая травма. — Демет указала на самый верх его шеи, прочертив невидимую линию. — Шейный отдел. Вылечена. Без последствий. Вторая травма. — Она опустила руку ниже, показывая на участок от талии вниз. — Поясничный отдел. L1 и L2.

Демет показала сначала один палец, затем два, после чего похлопала мальчика по плечу. Он повернулся обратно.

— Полная чувствительность здесь. — Демет провела рукой от его головы вниз к животу, затем запнулась, пытаясь подобрать слово. — Не полная…?

— Частичная, — подсказал Барабас.

— Частичная чувствительность здесь. — Ее рука опустилась ниже до области таза. — В ногах нет.

У Дулиттла парализовало ноги. Мой разум натолкнулся на эту мысль и разбился вдребезги.

— Он когда-нибудь будет ходить? — спросил Кэрран.

Демет развела руками.

— Возможно. Я сделала для него все, что могла. — Она остановилась. — Время. Время, магия и покой.

Она повернулась ко мне.

— Вы ранены.

— Мне все равно.

Она покачала головой.

— Вы не такая, как другие. Нет времени. Нужно лечить сразу.

— Это я виноват, — произнес Эдуардо. — Я не смог сдержать ее.

— Она летала, — сказала ему Кира. — И была очень сильной. Мы все трое не смогли сдержать ее.

Эдуардо выпучил глаза. Он повернулся на месте, выглядя при этом так, будто в любую секунду бросится в атаку. Он вот-вот поддастся панике.

— Это я виноват. Я должен был следить за ним. Из-за меня он пострадал.

Он развернулся и затопал к двери, но на его пути встал Кэрран.

— Стой.

Эдуардо резко остановился.

— Посмотри на меня.

Мужчина сконцентрировался на лице Кэррана.

— Соберись, — произнес Кэрран с повелением в голосе. — Мы все еще в опасности. Ты все еще нужен мне. Не смей падать духом.

Эдуардо медленно выдохнул через нос.

— Это касается всех вас, — сказал Кэрран. — Потом мы сможем посидеть и подумать «что, если», и поплакать о том, что мы должны были сделать по-другому. Прямо сейчас у нас есть работа. Нас атаковали. Те, кто это сделал, до сих пор где-то там. Мы выследим их и уничтожим.

Барабас слегка выпрямил спину, Кира оттолкнулась от стены.

Кэрран посмотрел на Эдуардо.

— Хорошо?

— Хорошо, — ответил мужчина.

— Договорились. — Кэрран повернулся к Демет. — Вылечите Кейт.

Я направилась вслед за Хью вниз по лестнице. Мы вышли в коридор, и я чуть не налетела на Джорджи. Она увидела Хью и прищурила свои умные глаза.

— Привет, Кейт

— Привет.

— Куда направляешься?

— Наружу немного потренироваться.

Джорджи развернулась.

— Я пойду с тобой.

— Как хочешь.

Мы прошли по коридору до дверей. Хью распахнул их, и мы оказались во внутреннем дворике. Меня встретили шесть огромных оружейных стеллажей, расположенных у ближайшей стены. Мечи, топоры, копья. Очевидно, он долго готовился, но это ему не поможет.

Я прошлась вдоль стеллажей и заметила лишь несколько японских клинков, в основном там висели европейские, гибридные мечи, рапиры и сабли. Древняя фальката и греческий копис, римский гладиус и полутораручный меч, немецкий мессер и его потомок — сабля. Фальшионы, клейморы и тактические клинки — все они были не только готовы к использованию, но и великолепно выглядели. Такие экземпляры можно считать не только военным оружием, но и предметом искусства. Ворону бы это понравилось. Должно быть, это личная коллекция Хью. Прекрасная картина, если не считать человека в клетке, который медленно умирает от жажды там в углу.

Я подняла взгляд. Кристофер смотрел на нас через прутья тревожным взглядом. Я должна была принести ему воды утром.

Хью стоял на другом конце и наблюдал за мной.

— Кейт, — произнесла Джорджи, — что вы собираетесь делать?

— Мы собираемся сразиться, — ответил ей Хью. — Просто дружеский поединок.

— Это плохая идея, — сказала Джорджи.

— Что я получу, если выиграю? — спросила я.

Хью кивнул на свою бесценную коллекцию.

— Можешь выбрать здесь что угодно.

Я взглянула на клинки. Нужно быть сумасшедшей, чтобы отказаться от такого предложения.

— Что угодно?

— Выбирай что хочешь на этом дворе. Но если выиграю я…

— Не выиграешь.

— Если выиграю, — повторил Хью, — ты расскажешь мне, как ты убила Эрру. Какую магию применяла, какие приемы использовала. Ты воссоздашь для меня эту битву во всех деталях.

Джорджи покачала головой.

— Кейт…

— Договорились.

Джорджи вздохнула.

Я скинула ножны и поставила Погибель у ближайшего стеллажа. Мне нужен похожий меч, с тем же радиусом, весом и равновесием.

Хью задумчиво ходил мимо стеллажей.

Фальшион… Нет. Сабля даст мне преимущество, а поединок должен быть на равных. Он сильнее меня, в этом я не сомневалась. Он на шесть дюймов выше, слажен будто гладиатор и весит больше меня как минимум на шестьдесят пять фунтов. Сквозь футболку было видно каждую мышцу на его торсе, и все они выглядели твердыми, словно броня. Но вся эта мышечная масса имеет свою цену. За нее платят выносливостью и скоростью, а у меня выносливость прет из ушей.

Мы остановились у одного и того же стеллажа. Перед нами оказались два практически одинаковых меча, каждый длиной тридцать два дюйма. По всей длине обоюдоострых лезвий проходил глубокий скос. Люди обычно называют его кровоток, потому что представляют, как кровь драматично стекает по скосу. На самом же деле этот желоб создан не направлять кровь, а уменьшить вес меча без влияния на его упругость. Не смотря на размеры, каждый из этих мечей наверняка будет весить не больше двух с половиной фунтов. Так, посмотрим, классическая крестовина шестого типа с широкими сплюснутыми концами, слегка загнутыми к лезвию. Четырехдюймовая рукоятка, обвитая кожаным шнуром. Простое круглое навершие. Не произведение искусства, а ужасно эффективный инструмент, предназначенный забирать жизни.

— Это судьба, — сказал Хью.

Я взяла один меч, он — второй. Я оценила свой меч. Хмм. Даже легче двух с половиной фунтов. Скорее, два фунта и шесть унций. Нет, пять. Точка равновесия на пяти дюймах. Хороший меч. Быстрый, сильный, шустрый.

Мы отошли от стеллажа, давая себе место для маневра.

— Почему ты не используешь свой меч? — спросила Джорджи.

— Он может его сломать.

— Я бы никогда, — произнес Хью, положа руку на сердце.

— Он может, — сказала я Джорджи. — Он еще тот мерзавец.

Хью засмеялся.

— Мы только познакомились, а она уже так хорошо меня знает.

Я покрутила плечами вперед, растягивая спину.

— Правила?

— Полный контакт, — ответил Хью, — выход.

Я ожидала «до первой крови». «Полный контакт, выход» означало, что никто не будет сдерживаться, и мы не остановимся, пока один из нас не будет загнан в угол или возникнет угроза потерять конечность или жизнь. Один из нас должен сказать «сдаюсь», чтобы схватка прекратилась.

— Ты уверен? — У меня накопилось много агрессии, от которой нужно избавиться.

— Боишься? — спросил Хью.

— Нет. Это твои похороны. Готов?

Хью развел руки в стороны.

— Познакомь меня с загробной жизнью.

Уж думала, ты никогда не попросишь.

Я приблизилась к нему. Он будет ждать европейское начало с европейским мечом, но он его не получит.

Если убью его сейчас, он не расскажет обо мне Роланду. Просто случайность во время дружеского поединка. Мой меч соскользнул и проткнул ему аорту. Ой. Мне ужасно жаль.

Я сокращала дистанцию между нами. Хью все еще стоял с поднятыми руками. Он понятия не имел, в каком я сейчас бешенстве.

Возможно получится представить все как несчастный случай. Я могу заставить его заплатить за всю боль, что терзала меня.

Словно камень, вылетевший из рогатки, я пришла в движение: набрала скорость, развернулась, и сорвалась с цепи. Мир вокруг замедлился, секунды тянулись, будто под водой.

Я атаковала по диагонали, справа налево по его груди. Он успел сделать шаг назад, избежав контакта.

Я рассекла воздух снова в том же направлении. Еще один шаг, его руки так и раскинуты в стороны.

Низкий выпад, рассекающий нижнюю часть живота слева направо. Хью и тут уклонился, но уже специально. Он распознал приемы — я била по кардинальным углам техники эскрима. Самое время. Я изменила направление удара на противоположное через живот. Хью двинулся, чтобы отразить натиск, держа меч концом вниз, и развернулся телом, планируя поймать меня своим левым локтем.

Наши мечи столкнулись.

Я попала левым кулаком ему в челюсть. Челюстная кость хрустнула и вылетела из сустава. Рот Хью раскрылся, когда его нижняя челюсть оказалась не на месте. У меня как-то был вывих челюсти. В данный момент боль расходится по всей его голове, и это должно быть очень мучительно.

Хью отступал назад. Я гоняла его по двору, нанося удары так быстро, как только могла. Удар. Удар. Удар. Он покачнулся. Мое лезвие задело его бицепс. Проступила яркая алая кровь. Магия вибрировала в ней, словно живой электрический заряд. Первая кровь за мной.

Хью стукнул себя, и челюсть встала на место. Он перехватил меч и опустил его вниз, продолжая мощную атаку. Уклоняйся, уклоняйся, парируй. Ой. Я оттолкнула его лезвие плоскостью своего меча, но если бы оно прошло дальше, сила удара лишила бы меня руки. Хорошо, что я не собиралась стоять на месте.

— Какой вспыльчивый.

Хью открыл рот и зарычал. Ха-ха, больно говорить, да?

— Кажется, тебе больно. Нужен перерыв, чтобы собраться?

Он парировал. Его меч пронесся над его головой, устремившись вперед. Я уклонилась, но слишком поздно поняла, что он этого ожидал, потому что по мере моего движения он продолжал взмах, уводя меч назад. На мгновение он выглядел как бэттер в бейсболе: тело под углом, бедра развернуты, когда он вложил всю свою движущую силу в удар снизу. У меня едва хватило времени, чтобы выставить свой меч перед его мечом.

Удар откинул меня назад. Я покачнулась. Он продолжал наступать, атакуя меня методичными жесткими ударами с точностью скальпеля и силой кувалды. Я шарахалась то влево, то вправо, развернулась и попыталась свести движения к минимуму, чтобы не выдохнуться.

Он сделал выпад.

Я блокировала удар всего на мгновение медленнее, чем нужно. Меч задел мое правое плечо. Боль разошлась по моим мышцам. Ай.

— Танцуй быстрее, Кейт!

Его челюсть снова работает. Ну и регенерация у него. Я увернулась с дороги, и Хью протаранил меня плечом. Я пролетела и врезалась в стену. В спине что-то щелкнуло от удара. Ах, ты, сукин сын. Он замахнулся на меня. Я ушла вниз от удара и увильнула в сторону. Его лезвие прошлось по каменной стене. Это стоило ему трети секунды, во время которой я ударила его пяткой под колено. Нога подкосилась, и Хью накренился вперед, а я тем временем дала ему по затылку ребром левой ладони. Лицо, встречай камень.

Хью издал дикий, кряхтящий звук, состоящий на четверть из боли, и на три четверти из чистой ярости.

Я могла проткнуть его. Могла прямо сейчас вонзить свой меч ему в спину, только это никак не выдать за несчастный случай.

Я замахнулась для удара, но Хью нырнул вниз и выбил ноги из-под меня. Я упала. Еще в процессе падения я увидела, как огромный кулак Хью летит в мою сторону. Я шлепнулась на землю и тут же напрягла мышцы живота.

Хью ударил меня в солнечное сплетение.

Ай-ай. Как же больно. Боль накрыла меня горячей, ослепляющей волной. Мой живот бился в агонии, воздух в легких превратился в огонь, и каждый нерв моего тела завопил.

Хью перевернулся, быстро вскочив на ноги, будто дервиш, и смахнул кровь с лица.

Я сжала рукоятку меча, сражаясь с болью. Нужно подняться. Он мог убить меня, но не сделал этого. Тем не менее, я не могу позволить ему выиграть. Нет, ни за что.

Он ждет, что я перевернусь и встану на ноги, а он поймает меня по пути.

Я могла поклясться, что слышала, как где-товдалеке кричат люди: «Поднимайся, Кейт!»

Хью отвел назад правую ногу, целясь в мой бок.

— Не время отдыхать.

Я перекатилась под ударом, согнув ноги в коленях. Его нога прошлась по моим голеням, тогда я схватила его за ботинок и ударила прямо по его второй ноге.

Хью рухнул. Я перекатилась обратно и вскочила на ноги с мечом наготове.

Хью согнулся и вскочил с земли. Он оскалил на меня зубы, его глаза горели безумным огнем. Он выглядел сумасшедшим.

Знаете что, пошло все к черту. Случайно или нет, мне без разницы. Я покончу с ним сейчас.

Я оскалилась в ответ собственной улыбкой психически больного.

Хью заревел, словно животное. Это было довольное рычание.

Я перешла в нападение. Его защита была слишком хороша для внутренних ударов, поэтому я сосредоточилась на руках. Большое тело, большое сердце. Посмотрим, сколько крови течет по твоим венам, Предводитель.

Мы перемещались по двору, словно в танце. Я полностью погрузилась в ярость собственных ударов, входя в плавный, быстрый ритм. Меч в моей руке казался настолько естественным, что каждый взмах походил на вздох. Хью двигался быстро, но я была быстрее.

— Хочешь знать, как я убила Эрру? Вот так. — Я порезала его правый бицепс. — И вот так. — Еще один порез прямо по всей груди. — Давай поближе, и я расскажу тебе всю историю.

Ему удалось порезать мне бок. Я дважды разрезала ему руку. Два против одного. Такой счет мне нравится.

Хью потряс головой, пытаясь смахнуть кровь, стекающую на глаза. Я продолжала наступать. Он сделал шаг назад. Затем еще один.

Двадцать шесть лет. Двадцать шесть лет я жила с постоянной паранойей и оглядывалась через плечо. Двадцать шесть лет я боялась, что меня найдут, притворялась слабой и лишала себя элементарных человеческих отношений. Сейчас они питали меня. Мой меч превратился в кнут, который хлестал и рассекал плоть снова и снова, проливая горячую алую кровь. Хью пытался отвечать тем же, но я действовала слишком быстро. Я сделала выпад вперед и засмеялась, когда меч нашел сопротивление.

Боль все еще гудела внутри меня, при этом отступив куда-то далеко. Хью ранил меня, но мне было все равно. Реальный мир померк, осталась лишь злость. Я так устала терять людей, которых люблю. Этот человек был источником всей моей боли, и я должна уничтожить его.

Хью дрался как Ворон: искусно, умно и смертоносно. Схватка с ним была похожа на волшебство. Казалось, что я сражаюсь со своим отцом. Но я смогла побить Ворона, когда мне было четырнадцать. Хью я тоже побью. Я слишком зла, чтобы остановиться.

Он пятился от меня по всему двору. Сейчас существовали только я, он и два меча. Я могла делать это вечно. Я делала бы это вечно. Он начнет замедляться первым.

Сдохни, Хью. Сдохни уже наконец.

Сдохни.

— Кейт!

Кэрран.

Я притормозила, но лишь настолько, чтобы посмотреть в направлении его голоса. Он стоял в окне справа. Рядом с ним стояла Лорелай с застывшим от потрясения лицом. Проклятье.

В каждом окне кто-то стоял. Люди вылезли на балконы. На парапете над нами стояли джигиты Хиблы и целились в меня из арбалетов. На дальней башне еще двое джигитов зарядили стрелами «скорпиона».

Тут я столкнулась с реальностью, словно с движущимся поездом. Если я убью Хью, они усеют двор стрелами. Я умру.

Мне было все равно. Оно того стоит.

Я повернулась и краем глаза увидела Джорджи, пока та отходила подальше от нас.

Джорджи погибнет со мной. Они пустят в нее столько стрел, что даже регенерация оборотня ей не поможет, но даже если она выживет, Стая станет мстить. Начнется бойня.

Придется остановиться, хотя мне до боли хотелось продолжить сражение.

Я ударила Хью в область груди, резко снизив угол наклона. Он парировал удал, но мы оба знали, что он выставит свой меч на дюйм ниже, чем нужно. Мой меч соскользнул, и я почувствовала, как лезвие входит в его правую косую мышцу. Злость исчезла с его лица. Стена была уже прямо у него за спиной. Хью намеренно сделал медленный шаг назад. Я последовала за ним, удерживая свой меч на дюйм внутри верхней части его живота. Если я нажму чуть сильнее, он заработает разорванную печень.

Он прислонился к стене, его губы медленно изогнулись в кровавой ухмылке.

— Я бы хотела услышать это.

Хью слегка подался вперед, заставляя меч вонзиться еще глубже в мышцы. На его лице появилось странное выражение, вроде сосредоточенное, но слегка довольное, собственническое, или скорее призывное…

Хью открыл рот и произнес:

— Сдаюсь.

Это было не признание поражения. Это был вызов. Еще год назад я могла спутать это с чем-тодругим, или убедить себя, что придаю этому слишком много значения, но пробыв целый год влюбленной и желанной женщиной я набралась достаточно опыта, чтобы идентифицировать этот взгляд. Хью возбудился.

Он не притворялся. Все было на самом деле.

Черт бы все побрал.

Главное — не реагировать.

Я вытащила меч, обтерла его о свою рубашку и протянула ему рукояткой вперед.

— Прекрасный меч. Спасибо за тренировку.

— Нет, это тебе спасибо. — Хью оттолкнулся от стены. Его футболка пропиталась кровью. Лицо заплыло с левой стороны — он должно быть повернул голову, когда столкнулся со стеной. Наверняка пытался спасти свой нос. Сломанный нос заставляет глаза слезиться. Я бы покончила с ним намного быстрее.

Вся боль тут же вернулась ко мне одновременно. Живот ныл. На левом боку, видимо, был большой порез. Ощущения в правом боку казались слегка неправильными, им сопутствовала знакомая ноющая боль. Треснувшие ребра. Хорошо хоть не сломанные. Мои руки ныли в десяти разных местах. Футболка, в отличие от моего противника, не стала полностью красной, но ее то тут, то тамукрашали яркие кровоподтеки.

Я повернулась, слегка потянувшись. Ой. Ощущения такие, будто кто-то избивал меня мешком картошки, усеянной бритвами.

Глухой звук заставил меня развернуться. К нам направлялся Кэрран с угрюмым видом, его глаза горели золотом. Должно быть, он выпрыгнул из окна. Только представьте. Что же теперь будет делать Лорелай там в одиночестве?

— Ты должна мне реванш, — произнес Хью.

— Возможно. Когда-нибудь. — Когда рядом с тобой не будет десятка телохранителей.

— Ловлю на слове.

Кэрран подошел ко мне.

— Ты в порядке, детка?

— Он называет тебя «детка». — Хью засмеялся. — Мне это нравится.

— Заткнись, — огрызнулся Кэрран.

Я слегка повысила голос, чтобы было слышно и нашей аудитории:

— Как на счет моего приза?

Хью улыбнулся.

— Разумеется, — громко произнес он. — Ты можешь выбрать все, что хочешь на этом дворе.

Я повернулась и показала на Кристофера в клетке.

— Я хочу получить его.

Хью моргнул и сжал челюсти.

Да, да, тебя сделали. Теперь будь большим мальчиком и заплати.

Лицо Хью помрачнело. Он действительно не хотел расставаться со своей игрушкой для пыток.

— Какие-то проблемы? — спросил Кэрран.

— Никаких проблем. — Хью громко отдал приказ на другом языке.

Появилась Хибла и вытащила из кармана большую связку ключей. За ней следовали два джигита. Мы наблюдали, как они отпирают дверь.

Хью стянул с себя футболку, выставляя напоказ свой первоклассный торс. Он был слажен словно анатомическая модель — каждая мышца четко очерчена и идеальна по размеру, сильная, крепкая, но подвижная. И окровавленная. Я порезала его больше двадцати раз. Большинство ран представляли собой лишь зарубки или поверхностные разрезы. Он был действительно хорош. Не будь во мне столько злости, он мог бы выиграть. Эта мысль тревожила меня.

Хью повернул левую руку, демонстрируя три четких разреза на выпуклом трицепсе. Будь у меня возможность резануть глубже, я бы обездвижила руку каждым из этих порезов.

— Только посмотри, — сказал Хью, показывая раны Кэррану. — Словно настоящий художник.

Я направилась к клетке.

— Только тронь ее снова, и я убью тебя, — тихо произнес Кэрран за моей спиной.

— Она не нуждается в твоей помощи, — ответил ему Хью. — Но я готов поиграть с тобой в любое время, только дай знать.

Я продолжала свой путь. Мое бедро тоже болело. На джинсах проступили кровавые пятна. Еще один порез. Этот глубже других. Скорее ад замерзнет, чем я начну хромать.

Джигиты распахнули дверь и отошли от меня подальше, подняв руки. Кристофер уставился на меня, выпучив глаза.

— Пойдем, — сказала я ему. Он моргнул.

— Миледи.

— Ты свободен. Пойдем со мной. У нас есть вода и еда.

Я протянула ему ладонь. Он ухватился за нее обеими руками и поцеловал.

— Моя госпожа. Моя прекрасная госпожа. Спасибо, спасибо, спасибо.

Он держал меня за запястье смертельной хваткой.

— Моя добрая госпожа, моя милая госпожа, спасибо, спасибо…

— Барабас! — крикнула я. Я была на девяносто процентов уверена, что слышала его во время сражения.

Одно мгновение, и он уже стоял рядом со мной как по волшебству.

— Альфа.

— Смертоносная госпожа, — прошептал Кристофер. Его пальцы коснулись моей крови. Он уставился на меня сияющими глазами. — Буду служить вечно…

— Шшш. — Я прижала указательный палец к губам. — Теперь помолчи.

Барабас протянул руки и осторожно разжал пальцы Кристофера.

— Битва была потрясающая, — тихо произнес он.

Приятно знать, что я все еще могу устроить хорошее шоу, так как я была абсолютно уверена, что не гожусь ни на что другое.

— Пожалуйста, проследи, чтобы он принял душ, переоделся в чистое, и дай ему еды и воды. Много не давай, иначе он переест. Он не совсем в себе.

Барабас вытянул Кристофера из клетки. Мужчина уставился на него.

— Я умер, да? Ты ангел?

— Конечно, — ответил ему Барабас. — Теперь следуй за мной в райский душ.

Кристофер прошел пару шагов на дрожащих ногах, затем резко обернулся и посмотрел на меня с выражением полного отчаяния на лице.

— Иди с ангелом, Кристофер, — сказала я. — Мы с тобой потом поговорим.

Барабас развернул его и провел в замок.

Я повернулась, чтобы пойти за ними, но на моем пути встал Кэрран.

— Черт возьми, о чем ты думала? — тихо спросил он.

— Уйди, — тихо сказала я ему. Аудитория потихоньку расходилась, но не так быстро, как мне бы хотелось.

Лорелай выбрала именно этот момент, чтобы выбежать из дверей. Она увидела мое лицо и остановилась. Все верно. Держись от меня подальше, нежный цветочек. Слабый человек все еще очень зол. Мысленно я уже бежала к ней, размахивая мечом. У нее такая тонкая шейка. Это будет не сложно.

Я подавила в себе эту мысль. Нужно держать себя в руках.

Кэрран стиснул зубы. На его лице появилось то расслабленное, ледяное выражение, которое означало грядущую бурю.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Не сейчас. — С ним я точно не сдержусь.

— Сейчас.

— Как Принцесса Вилсон тогда проживет без твоей мужественной защиты, пока мы с тобой разговариваем?

По его глазам прокатился золотой блеск.

— Вот что я тебе скажу. Она там, а я здесь. Выбирай.

— Все не так просто.

— Тогда я выберу за тебя. — А ты смотри, как я ухожу.

— Это угроза?

— Нет, это была проверка, и ты ее провалил. Не ходи за мной.

Он схватил меня за руку. Я отскочила назад.

— Не ходи за мной, — процедила я сквозь зубы. — Или клянусь Богом, я достану свой меч и воткну тебе прямо в сердце.

Он отпустил меня. Я прошла через двор, забрала Погибель и продолжила идти прямо до нашей комнаты, зашла туда и заперла дверь.

Временами получаешь большое удовольствие от самых простых вещей. Например, таких, как горячий душ после потной, кровавой драки. В руках чувствовалось тяжелое, тупое онемение. Хью бьет, словно таран. По утру меня ждет расплата за все блокированные удары, но боль уже начала проявляться. Все тело стало слишком чувствительным. Если повезет, я все еще смогу завтра ходить.

Я стояла под струями воды и старалась не думать, просто сосредоточилась на том, чтобы вспенить шампунь в волосах, а затем провести намыленной губкой по всем своим ранам. Было больно, но я приветствовала эту боль.

Андреа однажды сказала, что у меня проблемы с восприятием эмоциональной боли. Я не могу с ней справиться, поэтому заменяю ее физической: либо я причиняю ее другим, либо сама прохожу через нее. Вполне очевидно, что в данный момент действует второй вариант. Если она права, то сейчас на меня должно снизойти блаженство.

Вода наконец-то стала прозрачной. Я вышла из душа и посмотрела на себя в зеркале. Раны на животе и бедре открылись. Демет отлично знала свое дело, но я все же человек, и меня только что исполосовали с ног до головы. В прошлом Дулиттл потратил столько сил на мое исцеление, что некоторые из моих старых шрамов исчезли. Очевидно, это создало некий дисбаланс, и вселенная решила его компенсировать.

Полдюжины мелких порезов покрывали мои руки и торс. Работа Хью. Нельзя было поддаваться на его уговоры. Ворон всегда говорил мне, что он учил Хью не только сражаться, но и командовать, и планировать. А меня он учил убивать. Пока Хью будет командовать армией и вести ее в бой, я — одинокий убийца — буду где-то на периферии пробиваться через толпу на пути к своей цели. В простом бою на мечах один на один я обладала преимуществом.

Ни один из нас не использовал магию. Я все еще не знаю, насколько велика его сила, а он до сих пор не знает всех моих способностей. По крайней мере, я не совсем выдала себя.

Кто-то оставил бинты на прикроватном столике. Наверняка это подарок от Дулиттла. Я замотала худшие раны, осторожно присела на стул, так как бедра болели, и резко наклонилась вперед. Болело все. Я закрыла глаза. Это просто боль, она пройдет. Просто нужно посидеть минутку. У меня еще три часа до моей смены с Десандрой.

Кто-то постучал. Я уставилась на дверь, надеясь прожечь ее своим взглядом и взорвать того, кто стоит за ней.

Тук-тук.

— Да?

— Могу я с вами поговорить?

Голос незнакомый. Ну, хорошо. Я достала чистую футболку и новые джинсы, взяла Погибель и открыла дверь. В коридоре стоял парнишка в костюме джигита. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Русые волосы, карие глаза. Он стоял, слегка раскачиваясь на носочках, будто готовился сбежать в любую секунду.

— В чем дело?

— Вы ищите рыжих существ, — прошептал он по-английски с ужасным акцентом.

— Да.

— Я проведу вас к их гнезду, если вы мне заплатите. Только нужно идти быстро и очень тихо.

Ага.

— Как тебя зовут?

— Володя.

Русское имя, сокращенное от Владимира.

— Как далеко идти?

— Два часа. В горы. Я хочу три. — Он поднял три пальца. — Три тысячи долларов.

— По-моему, отличная сделка.

— Я буду ждать в городе возле статуи. — И он побежал к лестнице.

Мой вой в темноте окупился. Кого-то расстроили наши исследования, и теперь они попытаются заставить меня исчезнуть. Еще одна сторона, желающая избавиться от меня — это Лорелай, но у нее нет причин драться со мной. Она и так выигрывает.

Они и в правду думают, что я глупая. По крайней мере, он не предложил мне купить «домик на берегу океана» в штате Небраска.

Я стянула с себя футболку — было больно — и надела лифчик. Было опять больно. Затем я вернула обратно футболку, обулась и направилась в комнату Дулиттла. У меня появилась возможность найти конец нити в этом запутанном узле. Если за нее правильно потянуть, она приведет меня к виновной стороне. Только для начала мне нужно подкрепление.

Еще из коридора я услышала голос Тетушки Би через широко распахнутую дверь.

— А потом я сказала ему, что с кроватями все нормально, но у женщины должны быть определенные стандарты… Заходи, дорогая.

Как она узнала? Я шла достаточно тихо. Я вошла в дверь. Все завалы исчезли. Меня приветствовала чистая, аккуратная комната, обставленная новыми кроватями, стульями и письменным столом. Дулиттл сидел в инвалидном кресле. Я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Эдуардо растянулся на кровати справа. Джорджи сидела рядом на кушетке. Кира оккупировала подоконник, а тетушка Би заняла стул. Дерек лежал на полу и читал книгу.

Все, кроме Дулиттла и Тетушки Би, усиленно старались не смотреть на меня. На нас напали, мы до сих пор находились в осадном положении, и оборотни заметно помрачнели. Моя битва с Хью каким-то образом ухудшила ситуацию. Либо все они уже знали, что Кэрран нашел себе новый объект для обожания. Странно.

— Только что ко мне в комнату заходил молодой джигит, — сказала я. — Его зовут Володя, и за три тысячи долларов он готов отвести меня далеко в горы и показать, где живут плохие оборотни.

— Какая удача. — Глаза Тетушки Би загорелись. — Не хочешь ли ты взять с собой компанию для этой прекрасной ловушки — я хотела сказать прогулки.

— Хочу.

— Я пойду, — вызвался Дерек.

— Нет. Я и так достаточно втягивала тебя в неприятности. — Мы с Дереком были близки. Если Кэрран решил нажать на тормоз в наших отношениях, я не хотела перетягивать на себя преданность мальчика. Именно так разделяются стаи. Оба — и Дерек, и Барабас — были достаточно идеалистичны, чтобы драматично уйти вслед за мной. Сейчас мне лучше начать потихоньку отдаляться ото всех.

— Я тоже пойду, — вызвался Эдуардо.

— Позволь лучше мне пойти, — сказала ему Кира. — Ты едва на ногах стоишь.

— Даже не знаю. Все, что от него потребуется — это стоять позади нас и нависать, — заметила Тетушка Би.

Эдуардо сложил руки на груди, его гигантские бицепсы надулись.

— Что значит нависать?

— Тебе нужно лишь стоять, сложив руки на груди, и хмуриться, — объяснила я.

Эдуардо насупился.

— Я так не делаю.

— Да, именно так, — сказал Дерек.

Эдуардо понял, что скрестил руки на груди и тут же опустил их.

— Да пошли вы.

— Значит, договорились. Иду я. — Кира соскочила с подоконника. — К тому же, я твоя должница, бизончик.

— За что? — поинтересовалась я.

— Он пострадал, спасая меня, — объяснила Кира. — Когда это существо прижало меня, он поднял его и ударил об пол. Это было довольно героично.

Эдуардо покачал головой.

Прекрасно. Сестра Джима и Тетушка Би — отличное подкрепление.

— Мне нужно проведать Кристофера, затем можем идти.

Три минуты спустя я стучалась в дверь Барабаса, пока Кира и Тетушка Би заглядывали мне через плечо. Барабас открыл дверь.

— Как он?

На лице Барабаса появилось болезненное выражение.

— Пока что его вырвало, и он чуть не утонул в ванной.

— Одновременно?

— К счастью, нет. Он отмокает. Грязь въелась в его кожу. Вы куда-то собираетесь?

Я объяснила ему что происходит.

— Если мы сейчас подыграем ему, то сможем добраться до того, кто его нанял. Конечно, с вероятностью один на миллион он может действительно говорить правду.

— Будь осторожна, — сказал Барабас.

Мы оставили замок и пошли по извилистой тропинке вниз к подножию горы. Море внизу блестело, словно огромный сапфир. Ярко светило солнце, в воздухе витал запах соленой воды и легкий аромат абрикосов. Красота вокруг настолько потрясала, что я остановилась и просто наслаждалась видом.

— Нужно будет как-нибудь сходить искупаться, — сказала Кира.

Мы все знали, что отдыха на пляже нам не видать, но помечтать было все равно приятно.

— В море нет лягушек.

— Почему меня должны интересовать лягушки?

— Однажды Джим сказал мне, что он плавает только в том случае, если есть лягушки. Я сделала вывод, что он их ест.

— Это отвратительно, — ответила Кира. — Тебе вообще не следует слушать моего брата. Кстати, плавает он как рыба. В доме Кошек есть бассейн олимпийских размеров, и он проплывает несколько миль каждый раз, когда ночует там. Лягушки. Этот человек за всю свою жизнь не съел ни одной лягушки.

Тетушка Би засмеялась.

Мы двинулись дальше. От дороги пахло каменной пылью. По краям сплошной зеленой стеной росли ежевичные кусты. Я внезапно поняла, что ужасно хочу есть. Я собрала с кустов горсть ягод и закинула в рот. Ммм. Сладко.

— Ягоды с ветки всегда вкуснее, — заметила Тетушка Би. На ней было яркое желтое платье с узором из восточных огурцов, солнцезащитные очки и соломенная шляпа. Кира оделась в сарафан с светло-коричневым верхом и широкой юбкой до колен, состоящей из светло-бирюзовых, белых и коричневых полос. В нем она выглядела на пять лет моложе. Казалось, эти двое просто приехали в отпуск, а я со своими синяками на лице, тяжелыми ботинками, джинсами и мечом выглядела так, будто шла уничтожать лагерь бандитов.

— Что связывает тебя с очаровательным хозяином замка? — спросила Тетушка Би.

Вкус ежевики значительно ухудшается, когда она пытается вернуться из желудка тебе в рот.

— Эххэ…

— Это не ответ, — заметила Кира.

Андреа, должно быть, не рассказывала Тетушке Би про Хью, а у меня не было желания объяснять, кто мой отец.

— Мы никогда не встречались, но нас обоих тренировал один и тот же человек. Сейчас он служит очень могущественному мужчине, который убьет меня, если найдет.

— Почему? — спросила Кира.

— Это семейное.

— Это объясняет влечение, — сказала Тетушка Би.

— Влечение?

— Ты — это то, чем он не может обладать. Как говорят, запретный плод.

— Я не его плод!

— Он думает иначе. Здесь самое подходящее слово — это «сражен», моя дорогая. Я уверена, что от того, как Лорд Мегобари смотрит на тебя, у Кэррана голова идет кругом.

Услышать его имя вслух было все равно, что обжечься.

— Может уже хватит лезть в мою личную жизнь? — зарычала я.

— Я не лезу. Я только комментирую.

Уф.

— Я просто хочу вернуться домой.

— Но только тогда, когда мы получим обещанную панацею. — Тетушка Би поправила свою шляпу. — Ты не знаешь, что значит потерять ребенка из-за люпизма. Да, ты пережила трагедию с Джули, но я родила своих детей. Я кормила их, я вырастила их из крошечных беззащитных существ, раздувала робкие искры их потенциала. Я так много грезила об их будущем. Дети считают тебя богом. Ты центр их вселенной, ты можешь все исправить, защитить их от всего на свете, а потом они однажды понимают, что это не так. Я до сих пор помню взгляд моих сыновей перед тем, как мне пришлось убить их. Они считали себя брошенными. Считали, что я предала их. Я сделаю все, чтобы Рафаэль не прошел через это.

Интонации в ее голосе говорили мне о том, что эта рана никуда не делась. За все эти годы она лишь покрылась коркой, но Тетушка Би до сих пор оплакивала своих погибших детей. Когда она говорила мне, что отправляется в это путешествие приглядеть за мной, то врала в открытую. Она поехала из-за панацеи, и теперь сделает все возможное, чтобы ее получить. Того мешочка, что она выиграла, будет недостаточно. Я подумала о Мэдди в стеклянном ящике. Я не могла винить Тетушку Би. Я бы тоже сделала все возможное, чтобы избавить своих детей от подобной боли.

Если у меня не будет детей от Кэррана, мне не придется об этом волноваться.

Ух ты. Даже не знаю, откуда это взялось.

— Я рада, что этот Володя пришел к тебе, — сказала Тетушка Би.

— Почему? — Должно быть, мои боевые навыки произвели большее впечатление, чем я думала.

— Потому что некоторые абхазы говорят по-русски. Они соседи. Ты единственная из нашей компании, кто может переводить с русского, если возникнет необходимость.

А я-то думала, что ее восхитили мои невероятные боевые навыки. Одно сдутое эго? Есть.

Мы прошли по улицам города. Покинутые дома смотрели на нас пустыми окнами, словно оболочки прежних себя. На стене многоквартирного дома, от которого остался лишь выпотрошенный каркас из бетона и стали, кто-то нарисовал крылья ангела. Надежда на лучшее будущее, или дань памяти погибшему человеку. Этого мы никогда не узнаем.

— Наверное, это статуя, — сказала Кира, показывая на бронзового джигита на коне. Статуя возвышалась посреди маленькой площади. Позади стояло небольшое кафе.

Тетушка Би втянула носом воздух.

— Нам следует пройти туда. — Она повернулась в сторону кафе. — Он все-таки оборотень. Он найдет нас по запаху.

Кафе располагалось в тени огромного дерева грецкого ореха в бирюзово-голубом здании, которое знавало лучшие дни.

— Пекарня, — объявила Кира.

Кто бы мог подумать. Я улыбнулась. Дома Тетушка Би предпочитала обсуждать свои дела за тарелкой с кексиками или куском пирога.

— Что тебя развеселило? — спросила Тетушка Би.

— Мы пересекли половину планеты, и вы нашли здесь пекарню.

— Не вижу здесь ничего смешного.

Кира тихонько засмеялась.

— Ты же должна выглядеть угрожающе, — сообщила ей Тетушка Би. — Ты замена Эдуардо.

— Да, — согласилась с ней я. — Меньше смейся, больше хмурься.

Кира скрестила руки на груди и попыталась нахмуриться.

— Нужно было брать буйвола, — сказала Тетушка Би.

Мы вошли в кафе. Пожилая женщина с седыми волосами улыбнулась нам из-за длинного прилавка и произнесла что-то на мелодичном языке. Тетушка Би указала на несколько товаров, далее последовал обмен деньгами, и вот мы уже сидим за столиком и едим какую-то выпечку с абрикосами. Мы все еще сидели там пятнадцать минут спустя, когда в дверь вошел знакомый паренек. Он нес на одном плече винтовку, на другом — рюкзак.

— Вы с друзьями.

— Да.

— Хорошо. Вы принесли деньги?

— Разумеется, — заверила его Тетушка Би.

— Вы готовы идти? — спросил Володя.

— Если ты готов, то и мы готовы, — ответила Тетушка Би.

За час до рассвета мы с Кэрраном решили, что нам действительно нужно уединиться. Одолжив пару пледов и забравшись на гору, мы нашли небольшой уступ. Там на мягких покрывалах мы занимались любовью и теперь отдыхали, лежа в тишине.

— Все еще злишься на меня? — спросил Кэрран.

— Да.

— Ты останешься?

Я повернула голову на его бицепсе и посмотрела ему в глаза.

— Конечно, останусь. Кажется, я полностью увязла.

— Ты о чем?

— Слишком люблю тебя, чтобы уйти.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я привыкла наблюдать за людьми с мечами, — сказала я ему. — Поэтому не заметила ножа. Ты оказался слишком близко.

— Кейт, я не пронзал тебя.

— Уверен? Потому что мне до сих пор больно.

— Прости меня, — ответил он.

— И ты меня прости. Ты действительно думал, что я могу уйти от тебя?

— Я думал, что потеряю тебя в любом случае. Я достаточно хорошо тебя знаю.

Он намеренно привел свой план в действие, осознавая при этом, что я могу уйти от него. Должно быть паршиво находиться в ловушке прижатым к стене, жонглируя мной, Лорелай и тремя стаями. На его месте я наверняка сделала бы то же самое. Жизнь — сложная штука.

— Я почти нажал на тормоз, — сказал Кэрран, — но потом понял, что разговор с тобой, каким бы трудным он ни был — лучше, чем разговор с дырой в земле.

— Даже не знаю. Дыра бы не спорила с тобой.

Мне хотелось, чтобы он засмеялся, но он лишь прижал меня крепче.

— Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности, — сказал он.

— Знаю.

Мы просто лежали рядом, касаясь друг друга.

— Мне не вериться, что я поддалась на уговоры Хью. Если бы ты не окликнул меня, я бы проткнула его, и тогда мы все бы погибли.

Кэрран издал тихий рык, приподняв верхнюю губу. Его тело напряглось, жажда насилия прошлась по нему, как искра по детонационному шнуру.

— Каждый раз, когда он смотрит на тебя, мне хочется убить его. И тогда я представляю, как ломаю ему шею.

— А я представляла, как убью Лорелай. Полагаю, твой план сработал, потому что Изабелла считает, что у меня меняется лицо, когда я ее вижу.

— Так и есть.

Я повернулась к нему.

— И о чем же оно говорит?

— Убийство. — Он поцеловал меня. — Знаешь, Барабас пытался атаковать меня вчера.

— Что?

— Когда Тетушка Би и Кира вернулись. Я видел это у него на лице. Он шел на меня, но Джорджи схватила его, а потом назвала меня хладнокровным ублюдком.

— Ты ранил его?

— Нет.

— В последнее время ты не особо популярен. Может, тебе стоит поработать над этим.

— Я знаю. Может, мне повезет, и меня выгонят со службы. Если это случится, уйдешь со мной?

— Не задумываясь.

Он наконец-то улыбнулся.

— Хорошо.

— Кстати, зачем использовать Саймана?

Кэрран поморщился.

— У меня не было выбора.

— Он же желает всадить тебе нож в спину.

— Как личность, Сайман абсолютно аморален, но как деловой человек — безупречен. Помнишь тот контракт, что мы подписали?

— Хм-м-м.

— В одном из пунктов сказано, что он сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность всех нас в целом и каждого по отдельности.

— Не плохо. — Сайман удивительно щепетилен в деловых отношениях. Он гордится этим. Мы подписали контракт и стали его клиентами. Теперь его эго, которое практически стоило ему жизни, заставляет его работать на нас, потому что по своим стандартам он не может выложиться меньше, чем на сто процентов. Я очень надеялась, что его деловая этика продержится до конца.

Небо посветлело. Где-то за горами появилось золотистое свечение. Скоро взойдет солнце. Скоро нам придется вернуться в замок, к Хью.

Я любила Кэррана, и по большей части находиться рядом с ним было легко. Но когда становилось тяжело, это практически разрушало меня. Интересно, у него так же? Быть одной просто, но я не могла отказаться от него. Он делал меня счастливой. Настолько счастливой, что я постоянно оглядывалась через плечо, будто украла что-то, и у меня в любой момент потребуют все вернуть.

— Этого не должно было произойти, — сказала я.

— Чего именно?

— Тебя и меня. Этого не было в плане. План был оставаться одной, скрываться, и убить Роланда. Счастье никогда не значилось среди основных пунктов. Какая-то часть меня до сих пор верит, что это лишь стечение обстоятельств, и рано или поздно меня лишат всего этого. Где-то в глубине души я даже жду этого. Любой намек на это, и я слечу с катушек. Ты мой, ты ведь знаешь это? Если ты когда-нибудь попытаешься уйти от меня, ничем хорошим это не закончится.

— Я тебя не заслуживаю, — сказал Кэрран. В его взгляде снова промелькнуло то самое отчаяние, которое я видела там прошлой ночью. — Но ты моя, а я тот еще эгоистичный ублюдок. Ты моя целиком и полностью. Не оставляй меня.

— Не оставлю. Как и ты, не оставляй меня.

— Ни за что, если ты когда-нибудь исчезнешь, я брошу Стаю и отправлюсь искать тебя, пока не найду. И не важно, сколько времени это займет.

Я знала, что он не лжет. Чувствовала это. Он найдет меня.

— Постараюсь не исчезать.

— Спасибо, — ответил он.

В замке развернулась бурная деятельность. Слуги развесили в коридорах гирлянды колдоламп. Люди сновали туда-сюда. В воздухе витали запахи жареного мяса и специй.

Я шла через эту суматоху, слегка отстраненная. Тихий звук моих шагов терялся в праздничном хаосе.

Дерек поднял голову и прислушался.

— Сегодня охотничий ужин. Они наконец-то рассортировали и приготовили всю добычу. Предполагается, что мы начнем праздник в честь победителей в полночь.

Прекрасно. Весь народ снова запихают в главный зал. Все пройдет просто замечательно.

Я наконец-то добралась до нашего этажа. Мое сердце забилось сильнее. Я прибавила скорости. Он не уедет без меня. Даже из-за панацеи.

Я вошла в нашу комнату.

Пусто. Гора моих книг исчезла. Одежда Кэррана, брошенная на стул, тоже испарилась. Кровать аккуратно застелена.

Не может быть.

Из ванной послышался шум бегущей воды, и Кэрран вышел из дверей, вытирая руки полотенцем. Он надел фирменные серые треники Стаи, которые легко разрывались, когда оборотни меняли обличие.

Позади меня Дерек вернулся в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Ты здесь, — произнесла я.

— А где мне еще быть?

— Хью владеет панацеей. — А еще он полный мерзавец.

— Он прислал записку. — Кэрран преодолел расстояние между нами и прижал меня к себе. Мои кости затрещали.

Я спрятала лицо в изгибе его шеи. Мир внезапно затих. Разрозненные кусочки встали на место.

— Ты думала, что я уеду? — прошептал Кэрран мне в ухо.

— Нет. — Я обняла его в ответ. — Что произошло с нашими вещами?

— Все несущественное я упаковал и отправил на корабль. Я оставил твой пояс со всем содержимым. Есть сообщения для меня?

— Если мы пойдем на этот ужин, будет драка. Еще он надеется, что ты станешь для него непростой задачей.

Кэрран улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего очаровательного.

Мы посмотрели друг на друга. Мы оба знали, что сегодня ночью Хью сделает свой ход, и после этого все закончится. Мы могли бы попытаться прорваться на корабль прямо сейчас, только вот мы обещали охранять Десандру. Бросить ее здесь — не вариант. Мы дали слово.

— Ты проголодалась, милая? — спросил Кэрран.

— Ужасно.

— Думаю, нам стоит сходить на ужин.

— Прекрасная идея.

— Что ты наденешь?

— Мое суровое лицо.

— Прекрасный выбор, — ответил он.

— Дай мне только взять мои ножи и серебряный порошок.

Октябрьская ночь радовала теплотой, но балкон в наших комнатах наверху Крепости располагался достаточно высоко, чтобы поймать прохладный ветерок. Я пряталась на балконе. Это был долгий день. Новую теплицу наконец-то достроили, и я потратила целый день, копаясь в земле и сажая травы, необходимые для панацеи. Так было дешевле, чем покупать их огромными партиями. Обучиться производству панацеи оказалось труднее, чем ожидалось. Я наконец-то достигла вполне сносных результатов, а вот двум медмагам, которых обучал Кристофер, приходилось тяжко. Мы сможем. Нужны лишь время и практика.

Мы до сих пор не знали, что именно Кристофер делал для Хью и как там очутился. Он все еще утверждает, что заботился о книгах Хью, но я наблюдала за ним в лаборатории, и то, как он обращается с травами и оборудованием говорит о годах практики. Если его не было в лаборатории, то он обязательно находился снаружи, где-нибудь высоко. Мы наконец-то убедили его, что он не может летать, но ему нравилось сидеть на стенах в каком-нибудь укромном солнечном месте и читать книгу.

Подо мной во дворе Крепости громко играла музыка, и подростковая часть Стаи делала все возможное, чтобы попасть в ритм. Где-то там в толпе танцевали Мэдди и Джули. Точнее, Мэдди танцевала, а Джули ей подыгрывала, страхуя подругу на случай падения. Искусственная кома отрицательно отразилась на мускулах Мэдди. Прошло две недели после применения панацеи, прежде чем она смогла двигаться. Она до сих пор временами пользовалась инвалидным креслом. Однажды я застала их с Дулиттлом в коридоре — они держали в руках метлы и таранили друг друга своими креслами. Очевидно, это был рыцарский турнир.

Дулиттл скорее всего тоже где-нибудь внизу, слушает музыку и возмущается по поводу шума. Инвалидное кресло его ничуть не замедляет. Джорджи приходилось хуже. Реплантация руки не удалась. По непонятным причинам ее тело отторгало отрубленную конечность даже после второй попытки реплантации на борту Резвого. Теперь руки не было. Джорджи приходилось учиться, как все делать левой рукой, и это сводило ее с ума. Десандра ей помогала. Она неплохо адаптировалась. Настанет время, когда придется что-то делать с тем фактом, что ее ребенок — ламассу, но пока все старались этого не замечать. Возникли некоторые проблемы в Клане Волков в попытках определить, куда в иерархии она вписывается, а потом Дженнифер попыталась отчитать Десандру в своем официальном стиле, на что Десандра ответила ей «охладить сиськи». Что бы это ни значило. Я смеюсь каждый раз, когда думаю об этом.

Мы похоронили Тетушку Би на солнечном холме за домом Клана Буд. В могиле никого нет, только вещи, которые она брала с собой в поездку. Я навещаю ее раз в две недели. Левую башню Крепости назвали в ее честь. Именно там остаются дети, которых лечат панацеей. Никогда не думала, что буду скучать по ней, но это так.

Кэрран вышел на балкон и сел рядом со мной. Я прильнула в нему, и он обнял меня одной рукой.

— Ты в порядке? — спросил он меня.

— Да. Иногда кажется нереальным, что мы выбрались. — Я прижалась к нему сильнее.

— Кейт?

— Мм-хм.

— Я настоящая задница. И высокомерный эгоманьяк. И эгоистичный ублюдок.

— Первые два — да. Но ты не эгоистичный. — Я погладила его по руке, чувствуя крепкие мускулы под кожей. — Ты такой, какой ты есть, Кэрран. У тебя есть на это веские причины. А я такая, какая есть, и у меня тоже есть на это причины.

Он поцеловал мою руку.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И рад, что ты со мной.

— Я тоже тебя люблю. — Я посмотрела ему в глаза. — Что случилось?

Он вытащил маленькую деревянную коробочку и передал ее мне. Что может быть такого важного в деревянной коробочке для такого разговора?

— Что там?

— Просто открой ее, — прорычал он.

— Я не собираюсь открывать ее после всего, что ты сейчас сказал. Она может взорваться.

— Кейт. Открой коробку, — тихо произнес он.

Я открыла ее. С черного вельвета на меня смотрело кольцо — бледный ободок с огромным блестящим камнем светло-желтого оттенка. Я узнала этот цвет. Кэрран дарит мне кольцо с куском Волчьего Алмаза.

— Ты собираешься сказать «шутка»?

— Нет, — ответил Кэрран.

О, Боже.