Аннотация:

Не верьте обаятельным незнакомцам, не переходите дорогу бывшему жениху и, наконец, не трогайте запрещенные артефакты. Я нарушила все три правила. Теперь в мою личную жизнь ворвались служба магического контроля, аристократ с замашками наёмника и работники моей же лавки! А ведь я всего лишь мечтала о тихом женском счастье и нормальной жизни…

Хорошая новость — всё можно исправить, если повернуть время вспять. Плохая — это незаконно. Ну и хорошо, отступать мне всё равно некуда!

# адекватная героиня из нашего мира

# герой тот еще проныра

# ехидный гоблин-счетовод

# сломанный хронометр

# хорошее дело браком не назовут

Глава 1

— К вам посетитель, я провел его в гостевой кабинет. — Сухонький невысокий гоблин оторвал крючковатый нос от записей и поднял на меня глаза. — Ма-а-ать честная! — охнул он. — Кто это вас так, Грейси? И главное, когда успел?

— Что, совсем хороша? — я в задумчивости рассматривала собственное отражение в карманном зеркальце.

— Нет, кхм, я всё понимаю, — гоблин поправил очки и решительно захлопнул книгу со списком посетителей, — мода и свобода самовыражения — вещи полезные, но даже для вас это несколько эксцентрично!

Из зеркала на меня смотрело вполне себе привлекательное лицо, вот только ядовито-зеленого цвета. Нежного, будто весенняя травка. По синим волосам катились лиловые молнии, отчего кончики аккуратно подстриженных прядей торчали во все стороны жизнерадостным солнышком.

— Отметь в инструкции по обезвреживанию артефактов третьего класса опасности: добавить в композицию щиты расщепления визуальных эффектов.

— Так это иллюзия? — мой помощник сразу сбавил тон и даже заинтересованно ковырнул пальцем торчащий вверх локон. — И правда, на ощупь не чувствуется! Прелесть какая! — Тут на его лице отразилось запоздалое возмущение: — Как это третьего класса опасности?! Грейс, вы совсем с ума сошли?

— Брэм, не начинай, а? — Я решительно захлопнула зеркальце. — Заказ есть заказ, ничего сложного, тем более для меня. Небольшие откаты при деактивации неизбежны, ты же знаешь. Зато оплата покрывает наши недельные расходы, включая зарплату сотрудников и предзаказ реактивов. С тебя отчет, упаковка и отправка обратно заказчику.

Я кивком указала на каморку позади себя, святая святых всей нашей лавки. Лаборатория и испытательный полигон одновременно, а заодно моё основное рабочее пространство.

— А кто заказчик, и почему я не в курсе? — сварливо поинтересовался Брэм, мой счетовод, секретарь и советник в одном лице.

— Университет Скользящей магии Инвертроуса. Вчера вечером доставили, с пометкой ультра-срочно.

Брови гоблина уверенно поползли вверх.

— О! — только и выдал он.

— То-то и оно, что «о». — Я встала и подмигнула. — Выходим на новый уровень. Репутация — полезная штука, Брэм. И работает на перспективу.

Помощник только вздохнул. Ругать меня за то, что я взялась за столь престижное дело, он не рискнул. Более того, уверена, что сколько бы в старике ни было ворчливости, недовольства и претензий к моим нестандартным подходам решения не менее нестандартных проблем, он втайне гордился нашими общими успехами.

— Так что там посетитель? — Я нырнула в шкафчик с готовыми иллюзиями, выбрала поприличнее, наложила поверх зелено-сиреневого безобразия. Так быстрее, чем снимать первую, а заставлять клиентов ждать невежливо.

— Внушительный, — хмыкнул низкорослый гоблин, очерчивая в воздухе огромный по своим меркам силуэт. — Может, иллюзия, я не мастер определять такие вещи на глаз. Высокий, молодой, черты лица аристократические, крайне уверен в себе и жаждет с вами встречи. Говорит о сотрудничестве, но, может, это кто-то из старых знакомых? Зашел проведать и заодно пригласить на свидание, а, Грейси?

— С чего бы такие мысли?

— Да вроде видел я его уже, а где не припомню. Но он два раза уточнил, будете ли вы лично.

— Видимо, заказ серьезный.

— Тогда цену можно называть повыше.

— Брэм, — я бросила на гоблина укоризненный взгляд. — Что я тебе говорила минуту назад? Репутация! Мы не рыночный лоток.

— Из репутации каши не сваришь и ночью к ней не прижмешься.

— Спорно.

Мы переглянулись и тихонько рассмеялись.

— Ладно, Грейси. Ты тут хозяйка, тебе виднее, — сдался гоблин. — Пойду, что ли, упаковкой и уборкой займусь.

— Ага… Спасибо!

Брэм шагнул в лабораторию. Ахнул, выругался и взвыл:

— Грейси, у тебя совесть есть?!

Но я уже ретировалась в коридор, от праведного гнева подальше. Прости, Брэм, но зеленью сегодня залило не только мою физиономию.

— Уволюсь! — полетело мне вслед.

— Это вряд ли.

Гоблина-счетовода я унаследовала вместе со стойкой и стеллажами от матушки Розы, когда арендовала у неё эту лавку. Казалось, Брэм сам был частью этого места: основательный, слегка потрепанный жизнью, скрипучий и надежный. Сработались мы на удивление быстро. И, если не считать вечного ехидства и взаимных подковырок, жили душа в душу: мне нужен был толковый партнер, Брэму — стабильный заработок.

А еще гоблин был одним из немногих, кто не придавал значения моему прошлому и с неподдельным интересом расспрашивал о жизни в другом мире, о том, откуда я пришла около девяти лет назад. Что было приятно, ведь переселенцы хоть и не диковинка для местных жителей, но доверия у них не вызывают. Особенно такие, как я.

Мда, в новый мир я точно не собиралась. Ничего, как говорится, не предвещало. Кто ж знал, что всё пойдет настолько не по плану?

— С днем рождения, дорогая Грейси! Счастья, здоровья и мужика тебе хорошего! — жизнерадостно рявкнуло из телефонной трубки. И напело, бессовестно коверкая мотив и слова: — Тебе всего лишь сорок шесть, у тебя всё впереди!

— Вообще-то, тридцать, но спасибо. — Я скосила глаза на часы: без четверти шесть утра. Какого лешего шефу не спится?

— Прости, что рано, тут такое дело, — любезно пояснила трубка, — знаю, сегодня не твоя смена, но у нас накладка вышла, в общем, надо, чтобы ты приехала к восьми.

— Куда? — Сонные мозги ворочались лениво и неохотно.

— На работу, естественно, в магазин. Подменить. Жду.

Экран потух, не оставляя мне выбора. Я рухнула лицом в подушку и тихонько застонала. Первый выходной за три недели — и псу под хвост. За окном вяло занимался серый рассвет, низкие тучи скребли животами крыши высоток. Отличное начало праздника! Хотя, если быть честной до конца, встречать тридцатилетие в съемной комнате на окраине города в гордом одиночестве тоже не очень хотелось.

«Вставай, Грейс, — пнула я себя мысленно. — Тебе не привыкать. Главное — шевелиться». Впереди меня ждала осенняя промозглость, тряский трамвай, очередная смена в заштатном супермаркете, замотанные жизнью и бытом покупатели, ворчание начальника. Проклятый день сурка…

Я вздохнула, твердо пообещав себе быть умницей и мыслить позитивно во что бы то ни стало. Я молодец, я победитель, я смогу, и все наладится. Голову повыше, плечи шире и улыбку, улыбку обязательно!

— Грейс, ну что ж ты ревешь белугой? — утешала меня в обед Валька, напарница по овощному отделу. — Забилась на склад, как мышь какая-то, сопли развесила. Из-за дня рождения, что ли?

— У-у-у! — всхлипнула я. — Валь, мне тридцать лет. Мужика нет, семьи нет, детей нет, образования нормального нет, даже попугая нет! Зато есть с десяток лишних килограмм и ноль перспектив в жизни.

— Тю, нашла тоже диковинку, — фыркнула подруга и приобняла меня за плечи. — Да у каждой второй бабы то же самое. И вообще, к чему тебе мужик и попугай? Корми их, убирай за ними, сплошные хлопоты. Вот на меня посмотри: прихожу с работы домой, а там вторая смена по стирке, готовке и хозяйству. Уже и не помню, когда в последний раз платье нарядное надевала. А ты вот свободная, сама себе хозяйка, с техникой на «ты», любое барахло можешь починить.

— Голь на выдумки хитра. Думаешь, это от хорошей жизни? Когда помощи ждать неоткуда, и кран сама поменяешь, и чайник отремонтируешь, и обувь приклеишь, да и вообще, крутись, как хочешь.

— Зато никому ничего не должна! А еще имя у тебя красивое, волшебное, кто такое только выдумал?

— Мама, — громко всхлипнула я, ловя свое неказистое отражение в глянцевой дверце холодильной установки, — в честь актрисы, которая за князя замуж вышла.

— Келли, да? — понимающе кивнула Валька. — Ну вот, какие твои годы, найдешь и себе принца!

— Ага, вот смену сдам — и сразу.

— Нет, ну, может, через час-два, зачем же торопиться, — подруга ткнула меня кулаком в плечо. — Так что хорош болото разводить, вставай. Несмеяны сейчас не в моде.

— А кто в моде? — тоскливо вздохнула я.

— Эти, как их, супергероини. Чудо-женщины. Которые р-р-раз! И все проблемы одним махом.

— И много ты таких видела, а?

— Неа, — помотала головой Валька. — Но только чтобы до завтра переучет провести, нам точно суперсилы понадобятся.

Возились мы до позднего вечера. Списывали порченное, пересчитывали свежее, таскали туда-сюда коробки с продуктами, сводили накладные. К вечеру жутко умаялись, поэтому на приехавшего доставщика фруктов смотрели как на посланца ада. Мужик торопился и нервничал, да и у нас настроение было ниже плинтуса. На улице хмурилось, резкий ветер гнал по заднему двору опавшие листья и пыль.

— Гроза, что ли? — Валька задумчиво смотрела, как раскачивается старый клен около входа. — Среди осени, да такая сильная.

Резким порывом ветра дернуло дверь соседней каморки, где магазин хранил пустую тару. Похоже, кто-то из грузчиков забыл задвинуть засов.

— Вот зараза, — вспылила я, понимая, что сейчас несчастную дверцу просто разнесет в щепки о бетонную стену. — Валь, пойду закрою.

— Стой, куда? Там замок проржавел, поищу, чем подпереть.

Но я только отмахнулась и шагнула под первые холодные капли дождя. Непослушный ржавый язычок засова никак не хотел входить в скобу, рывки ветра становились всё сильнее, дождь — навязчивее. Я мысленно выругалась и налегла на деревяшку всем весом.

Раздался жуткий треск. В первый момент я испугалась, что сломала несчастную дверь окончательно, а потом до моего уставшего мозга дошло, что треск шел сзади. Я еще успела оглянуться, чтобы увидеть, как старый клен у входа стремительно кренится в мою сторону и обрывает провода, а потом прямо перед глазами ослепительно вспыхнуло — и я провалилась во тьму, пронизанную яркими электрическими сполохами.

Посмертие оказалось каким-то странным. Со звездочками на темном небе, фигурами в балахонах, подсвеченными неровными бликами факелов, и кинжалом, плавно летящим прямо в моё сердце.

Чего-чего, а такого я не ожидала совершенно. Думала, будет полет сквозь темноту к свету или явление ангела и божий суд, на худой конец просто тишина и забвение.

От вида остро отточенного лезвия стало так жутко, что я в буквальном смысле сорвалась с места. Заорала, дернулась и скатилась с какого-то постамента на мерзлую землю. Необыкновенно послушное тело явно хотело жить больше, чем одурманенное тяжелым рабочим днем сознание. Не понимая, что происходит, я подскочила и бросилась наутёк, однако уйти далеко не успела. Фигуры в балахонах поймали меня уже через пару шагов, подняли, истошно визжащую и отчаянно брыкающуюся, в воздух, грубо кинули обратно на возвышение. Вновь сверкнуло лезвие кинжала.

— А-а-а! — только и успела крикнуть я.

По жутким фигурам пробежал разряд тока. Самый натуральный, как в кино: с молниями и искрами. Неизвестные заорали и отшатнулись в разные стороны, а я с удивлением уставилась на свои руки, объятые голубоватыми вспышками. Совершенно незнакомые руки: тонкие, худые, детские.

— По указу совета Архитекторов вы арестованы! — рявкнуло из темноты. — Сложить оружие, снять щиты, прекратить обряд!

Балахонники бросились врассыпную, темноту разорвали огненные сполохи. Кто-то бежал, кто-то вопил, что-то взрывалось и грохотало, а я сидела на одном месте и наблюдала за разразившимся хаосом с открытым ртом.

— Ты как, малая, цела, что ль?

Ко мне шагнул старик в маскарадном костюме: смокинг, жилет, белая рубашка, старинная шляпа и мерцающий алыми искрами жезл в руке. Мужчина щелкнул в воздухе пальцами, создавая перед моим лицом светящуюся белую сферу. Присмотрелся, нахмурился, цокнул языком, качнул головой.

— Помнишь, как сюда попала? Знаешь, где находишься? Как тебя зовут?

Я же зачарованно уставилась на шар. Парящих в воздухе ламп не бывает. Как не бывает и брызжущих алыми искрами жезлов. Никто уже лет триста не носит щиты, тем более такие странные, полупрозрачные, похоже, что невесомые, исписанные светящимися иероглифами. Никто не одевается в смокинги и цилиндры. Если это и посмертие, то для сумасшедших.

— Эй, парни, у нас потерпевшая. Шок и, возможно, переохлаждение. Зовите целителя! — крикнул куда-то за спину старикан и снова повернулся ко мне. — Держись, малая. Раз жива, значит, выкарабкаешься.

Он скинул с себя смокинг и набросил на мои плечи. Стыд какой, да я же голая, сижу на мерзлом камне, кругом куча народа, а я тут телесами отсвечиваю! Чувства, мысли, логика — всё это возвращалось медленно, рывками, неохотно. Я опустила глаза и с удивлением уставилась на стройные ноги, плоский живот, едва наметившуюся грудь. Бог мой, да я, похоже, ребенок! Ну, подросток скорее, лет двенадцать максимум.

Что тут происходит?

Мир крутанулся, поплыл мутным туманом и начал заваливаться набок.

— Троллева задница! — выругался седой дядька, хватая меня за плечо. — Только обморока мне еще не хватало! А кто показания давать будет?!

«Плевать, — мрачно подумала я, ныряя в спасительную темноту, — это уже ваши проблемы, а не мои!»

Как выяснилось значительно позже, после того как меня доставили в местное целительное отделение, купировали нервный срыв, влили какие-то магические стимуляторы, дали выспаться, выплакаться и прийти в себя, проблемы всё же были и мои в том числе.

Я действительно умерла. В прежнем мире моя телесная оболочка погибла от удара током. Глупая, бессмысленная смерть, если в смерти вообще может быть какой-то смысл. И отправиться бы мне на досрочное перерождение, если бы именно в это мгновение в соседнем мире в стране под названием Ареон каким-то сектантам не пришло в голову побаловаться с магией.

Той самой, существование которой отрицалось на Земле и в нескольких смежных с ней мирах. Естественно, тот факт, что миров много, и они могут быть смежными, пересекающимися и изолированными, мне было предложено принять на веру. А в том, что в некоторых из них магия живет и процветает, я убедилась сама.

— Мне нужна твоя полная биография, чтобы понять, что с тобой делать дальше, — хмуро заявил начальник третьего городского отдела расследований, тот самый седой мужик, подаривший мне смокинг. — Из какого ты рода, где жила, как своей странной магии, этому и-ли-кричеству, научилась?

— Это не магия, — буркнула я. — Наука. Если, конечно, не рассматривать всерьез те случаи, когда пнешь сломанный принтер, а он начинает работать.

— А принтер — это что? Хотя пока неважно. Давай с самого начала, в подробностях. Про семью.

— Нет её.

Нас трое было: я, мама и бабушка, отец бросил нас еще до моего рождения. Жили мы, понятное дело, небогато, зато дружно. Проблемы решали, как умели, радовались мелочам, иногда даже выбирались к знакомым в деревню, на озеро. Всё шло неплохо, пока одним холодным зимним вечером пьяный идиот-водитель не въехал в остановку, убив четверых ни в чем не повинных людей. Мы с бабушкой остались вдвоем, мне было всего двенадцать.

Тот год я помню плохо, никак не могла смириться со случившимся. Я злилась, постоянно сбегала из школы, шлялась по подворотням, дралась с пацанами. Хамила всем подряд, даже бабуле, которая отчаянно пыталась наставить меня на правильный путь. Потом стало полегче, я даже кое-как доучилась, но к нормальной жизни так и не вернулась.

Когда мне исполнилось восемнадцать, не стало и бабушки. От одиночества в окружении знакомых вещей, пропитанных нашими воспоминаниями, хотелось лезть на стену. Поэтому, когда на пороге дома появились незнакомые люди с постановлением суда и требованием освободить жилплощадь, я даже не стала спорить. Ушла в новую жизнь с одним чемоданом, громко хлопнув дверью. Нашла работу, поселилась в общежитии, думала, так будет легче сбежать от прошлого.

Потянулась бесконечная череда фальшивых подружек и таких же друзей, подработок, новых общежитий. Замуж я не вышла, за влюбленностями следовали болезненные расставания. Без толкового образования, с ветром в голове я мыкалась от одной подработки к другой, пока не случилась та гроза. Ну и смерть.

— Все ясно, — подвел итог следователь. — Видишь ли, у магии есть свои законы и нормы допустимого. И, соответственно, недопустимое тоже имеется. К примеру, практика отлавливания неупокоенных душ с целью получения незаконной магической выгоды. С такими, как ты, разговор короток: вас воплощают в материальное тело, чтобы получить доступ к накопленной за время жизни энергии, затем «выпивают», преобразуя в магию. Грязное дело, нестабильное и опасное, таким только хаоситы занимаются. Те еще гады, но осторожные. Обычно результаты их работы мы находим уже после ритуала, а тебе вот повезло. Или не повезло, — он слегка поморщился.

— То есть?

— Потерянной душа становится далеко не сразу, это долгий процесс, отправной точкой которого становится какое-то неприятное событие или поступок. Именно этот момент считается точкой потери, поэтому жертва обычно воплощается в состоянии «до» перелома. В твоем случае — до потери самого родного и любимого в жизни человека. Итог: ты чужом мире, в теле ребенка, но с памятью о том, как прожила свое предыдущее воплощение. Такой вот юридически-магический парадокс.

— И к чему вообще такой ритуал придумывать? — пробормотала я тихо.

— Кто-то из жрецов прошлого решил, что хорошо бы дать несчастным шанс исправиться и заодно обратиться в истинную веру. Новые магические способности — это тебе бонус от ритуала. Законные они или нет, но работают же. А вообще, ты не волнуйся, расследование уже почти завершено, те идиоты, что тебя призвали, под суд пойдут.

— А что будет со мной? — От страха, что снова окажусь с одним чемоданом на улице или вообще за решеткой, а то и в лаборатории, как редкий экспонат, заныло в груди.

— Мне на тебя право опеки дали, — сердито буркнул следователь. — Выписали принудительно. Ума не приложу, куда тебя теперь, ты ж сопля еще совсем, читать-писать по-нашему не умеешь. Родных у тебя нет, связей тоже. Другого опекуна назначить не удастся, потерянная душа — это, не обижайся, не то чтобы очень престижно, никто таких, как ты, обустраивать не рвется. В сиротский приют определят разве что.

От очередного подтверждения, что я никто и звать меня никак, стало дико обидно. Справедливость, если она и есть, явно не желала торжествовать сама по себе и ждала ощутимого пинка с моей стороны.

— Ты, детка, сама-то чего хочешь?

— Нашли тоже детку. Мне тридцать лет.

— Было. А сейчас двенадцать. Так что? Есть идеи?

Я крепко задумалась, вспоминая прошлое воплощение. В тот раз я пустила жизнь под откос неосознанно, теперь хоть знаю, что могу потерять.

— Я ничего не понимаю в вашем мире, — начала перечислять вслух. — У меня нет знакомых, нет элементарных навыков, перспектив, денег в конце концов. Но есть какая-то магия.

— Еще есть пособие, — подсказал следователь. — Обеспечение минимальное, но лучше, чем ничего.

— Мне надо учиться, — твердо заявила я. — У вас на магов учат?

— Естественно, — удивленно хмыкнул он. — Слушай, а это идея, есть пара закрытых школ. Для одаренных, с полным пансионом. Думаю, я смогу договориться, чтобы тебя пристроить. Хоть не буду мучаться всю оставшуюся жизнь от угрызений совести. Курс всего четыре года, потом надо поступать в академию, но тут уже без меня разберешься.

— Тогда снова в школу, — я мрачно улыбнулась, представив себя, великовозрастную балду, над местным аналогом букваря.

Следователь сдержал своё обещание. Кому-то заплатил, на кого-то надавил, не знаю уж, но через месяц меня приняли в закрытую пред-академию для одаренных сирот.

Довольно быстро я освоилась в новом теле и осознала те плюсы, которые неожиданно получила. Снова молодая, снова бойкая и ловкая, даже немного симпатичная. В учебу я вгрызлась зубами, когтями и всем, чем было можно. Знала, третьего шанса у меня не будет, потому надо сделать всё, чтобы не потратить молодость зря. Я училась как зверь. Цеплялась за любую возможность, искала любую лазейку и к шестнадцати годам получила-таки стипендию на обучение в Высшей Академии Магии. Выбрала специальность артефактора.

Это был мой счастливый билет. Пять лет под руководством лучших магов страны, пять лет на то, чтоб обрасти знакомствами. Среди адептов академии учились ребята из хороших семей, был шанс поймать удачу и найти своего единственного.

Дар, полученный на ритуале и умноженный на некоторые познания о технике родного мира, позволил мне стать толковым интуитом. То есть тем, кто мог создать или отремонтировать сложнейшие техномагические устройства, опираясь скорее на интуицию и догадки, чем на знания.

Это и сыграло со мной злую шутку. Меня заметили, стали приглашать на соревнования и конкурсы. На одном из них я познакомилась с лордом Хорасом Гейбом, шефом-покровителем академии, единственным сыном и наследником канцлера Луиса.

Он был невообразимо хорош, настоящий принц из сказки. Молодой, всего на пять-семь лет старше меня, прекрасно сложенный, золотые волосы, ясные голубые глаза, отлично поставленный голос с волнующими низкими нотками, манеры, остроумие. Конечно, от внимания такого красавца я совершенно растаяла. Несколько невинных танцев, беседы о достижениях науки — и вот уже руки молодого человека сползли с моей талии на то, что пониже.

— Давайте продолжим беседу в более приватной обстановке, — волнующе шепнул он мне на ухо. — В библиотеке есть уютнейшие уголки: диванчики, приглушенный свет. В этот час там пусто, поверьте, нам никто не помешает. Но, если хотите, можем вместе отправиться за город.

Меня как ледяной водой окатило.

— Вы, наверное, неправильно меня поняли, — я решительно вывернулась из его хватки. — Приватные разговоры мне неинтересны.

— Это вы не поняли, — усмехнулся он. — Они интересны мне.

Увы, Хорас оказался из тех самовлюбленных типов, которые не понимали, что «нет» значит не «да, но надо поломаться для приличия» или «нет, я еще не припудрила носик и не завязала бантики на чулках», а «сомнительные связи меня не интересуют». И дело не в том, что он был непривлекателен, наоборот. Вот только я однозначно была для него никем, очередной юбкой. Ни обязательств, ни ответственности, жениться на безродной потерянной душе он не собирался.

С того момента моя жизнь превратилась в филиал тренировочного поля для шпиона. Хорас не привык получать отказы, а я поняла, что если стану постельным развлечением для канцлерова сыночка, то потеряю репутацию. Хорас искал встреч, я их избегала, чем только распалила его интерес. Дальше — хуже, нормальные ребята стали держаться от меня подальше, а лорд Гейб — поближе. Было всё: провокации, уговоры, подстроенные встречи, показательные любовницы, подосланные негодяи. К моменту окончания академии о нас только ленивый не трепался. На выпускном балу Хорас повторил свое предложение, предупредив, что ему надоело слушать отказы. Сказал, что лучше бы мне одуматься и оценить открывающиеся перспективы.

Я взбеленилась и послала его куда подальше прямо посреди танцевальной залы. Он ничего не ответил, гадко улыбнулся и сказал, что его терпение вышло. А на следующее утро на меня посыпались отказы: о приёме на работу, сдаче жилья, выделении дальнейших грантов на обучение. Я, дипломированный специалист, талантливейший маг-артефактор, интуит с уникальным даром видеть магические потоки, оказалась на улице.

Подумать только, если бы не уязвленное моим отказом самолюбие этого аристократишки, сидеть бы мне сейчас в управлении совета Архитекторов. Стажером или младшим лаборантом, конечно, но с перспективами дорасти до помощника архитектора артефакторики. Однако… мужчина, особенно мелочный, имеющий полезные знакомства и громкий титул, может стать серьезной препоной на пути к успеху женщины, решительно сказавшей «нет» в ответ на его мерзкие предложения

Доказательств у меня не было, но слишком уж быстро и неожиданно расползлись по столице слухи о том, кто я на самом деле и как очутилась в этом мире. Конечно, великой тайной это никогда не было, но, справедливости ради, до конфликта с Хорасом никто в мою жизнь не лез и прошлым не интересовался.

Разумеется, я устроила шефу-покровителю знатный скандал. Дурочка, надеялась, что это каким-то образом сохранит мою репутацию. Ошиблась: он ничего не признал и не исправил, еще и выставил меня обиженной истеричкой.

Пробиваться мне пришлось в который уже раз и снова с самого дна.

Проплакав для порядка несколько дней на плече подруги, я сгребла в кулак остатки воли, а в карман — накопленные золотые, и отправилась искать помещение под аренду. Буду заниматься частной практикой, решила тогда, благо лицензия уже была, а отозвать её не так-то просто. Ясное дело, что с таким уровнем подготовки на окраине города меня приняли как родную.

Я вынырнула из печальных воспоминаний и встряхнулась. Как бы то ни было, сейчас у меня есть жилье, работа и надежда на будущее. И клиент, ждущий меня видеть.

Посетитель обнаружился в моем собственном кресле, между прочим, лучшем в комнате, и вид имел вальяжно-снисходительный. Приблизительно такой же, как у породистого и избалованного хозяевами кота, гордо восседающего на десятке сшитых на заказ бархатных подушек. Гладко выбритое лицо, темные, немного вьющиеся волосы, ясный, немного лукавый взгляд серых глаз. Недурен, очень недурен собой. Я тихонько вздохнула, заталкивая поглубже робкую мечту о прогулке под руку с таким кавалером.

Со стороны казалось, что мужчина полностью поглощен изучением искусно вырезанных часов на стене, однако на звук моих шагов он обернулся моментально. Окинул меня удивленным взглядом, чуть нахмурился, но все же встал и поклонился.

— Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовалась я максимально вежливо.

— Если вы та, о ком я думаю, вероятно, да. Меня интересует ремонт пары артефактов, старинных и сложных. Заказ требует определенной деликатности и высокого уровня мастерства, а также выполнения в сжатые сроки, без лишних расспросов и постороннего внимания. Разумеется, за хорошие деньги. Нужен толковый интуит, мне рекомендовали заглянуть к Грейс Колти.

— Разумеется, мы не предаем огласке подробности сотрудничества. — Я пожала плечами, ох уж эти игры в скрытность, как же их обожают мужчины! Особенно когда речь заходит о сомнительных заказах на магическое крапление карт, подслушивающие артефакты или покупку средств для большей… кхм… мужественности. — Вы можете взять у моего помощника образец стандартного договора и ознакомиться со всеми условиями. Если заказ является частным и не нарушает действующих правил, то его детали не выйдут за пределы лавки. Вы же не собираетесь просить у меня что-то незаконное? — я состроила максимально наивную мордашку, тихо радуясь, что сейчас на меня накинута иллюзия. Пожалуй, вид очаровательно-встревоженного голубоглазого ангелочка мог бы сбить с толку кого угодно.

Кроме, как оказалось, мужчины напротив.

— Ценю ваш тонкий юмор, энья Грейс. Но дело, о котором я говорю, однозначно выходит за рамки стандартного договора, а в таких случаях стоит обговорить детали «на берегу».

— Допустим. В любом случае мне придется взглянуть на артефакт, чтобы понять, могу ли я вам помочь, — я опустилась на свое законное место и сделала приглашающий жест, указав на кресло для гостей.

— Непременно, только… — он вдруг замер и буквально прожег меня внимательным взглядом… — я не привык беседовать с иллюзиями. Снимите её, пожалуйста.

Ого. А вот это было неожиданно. Иллюзии из моего шкафа штучные, ручной работы, практически произведения искусства. Распознать их за пять, да какое там, за две минуты беседы — это не шутка, а определенный уровень. И немалый.

Я присмотрелась к собеседнику повнимательнее, отмечая пропущенные прежде детали: гордую посадку головы, развернутые плечи. Одет неброско, но добротно, обувь дорогая, такую не носят обычные работяги и мастеровые, составляющие львиную долю наших клиентов. Руки ухоженные, но не изнеженные, как у аристократа. Движения выверенные и грациозные, но какие-то уж слишком быстрые. Точные, я бы даже сказала, как у танцора или толкового бойца. Или наемника, что тоже не исключено. И было еще что-то, слабо уловимое, легкая аура превосходства, которая есть только у тех, кто родился с золотой ложкой во рту или у очень, очень, очень уверенных в себе профессионалов.

Я ощутила укол любопытства. Кто же вы такой? Сотрудник службы магического контроля, аристократ из совета? Кажется, мне нужна минутка на раздумья, желательно незаметная.

— Не обращайте внимания, — я передернула плечами, отбрасывая за спину вьющийся локон. — Просто небольшая накладка с визуальными эффектами при деактивации заклинания. Не хочу пугать вас нетипично-зеленым оттенком лица.

— Поверьте, я и не такое видел.

— Считайте, это моей личной прихотью. Я всё же дама, с вашей стороны невежливо было бы ставить меня в заведомо неловкое положение, — брякнула я наугад: на разномастных лордов в академии такие замечания действовали безотказно. Благородное воспитание — это вам не шуточки. Манеры, которые вбивают в головы подрастающим аристократам, часто оказываются сильнее здравого смысла. И очень удивилась, потому что посетитель неожиданно сдался:

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Могу я хотя бы уточнить, что именно за заклятие? Мне рекомендовали вас как надежного и опытного специалиста, а тут такая досадная оплошность…

— Вполне допустимая при работе с боевыми артефактами третьего класса опасности, — сухо уточнила я, начиная понемногу раздражаться. Пришел, наглец, в мою контору с сомнительными просьбами, при этом имеет дерзость сомневаться в моих навыках? Благодарю покорно. — Впрочем, если вы не уверены в моей квалификации, могу посоветовать обратиться к кому-то другому. Брэм, мой помощник, даст вам список.

Я собралась уже попрощаться, но мужчина так сверкнул глазами, что у меня по спине мурашки пробежали.

— Я пришел к вам, энья Грейс, — веско произнес он, — мне угодно получить именно вашу консультацию, и я её получу. Не стоит так закипать от легкого и, согласитесь, вполне допустимого приступа любопытства.

— Не стоит обращаться за помощью к людям, которым вы заранее не доверяете.

Минуту мы мерялись взглядами, словно перед началом поединка. Вдруг губы незнакомца изогнулись, выдавая удовлетворение. Он кивнул и протянул мне руку:

— Вы, определенно, мне подходите. Эдвард. Рад знакомству.

— Лорд Эдвард… — я сделала выразительную паузу, намекая, что игра в обычного прохожего бездарно провалена и хорошо бы озвучить фамилию. Мимоходом отметила, что рукопожатие у него хорошее, крепкое, как равного равному, без намека на излишнюю снисходительность к женской хрупкости или, наоборот, попытки флирта.

— Для вас просто по имени. Можно эньян Эдвард, если предпочитаете более формальный вариант.

— Как скажете, эньян. Так что там с ремонтом? Посмотрим ваш артефакт.

— Отлично. Тогда подпишите это.

Он изящным жестом взмахнул рукой, и из пустоты на ладонь опустился исписанный мелким почерком лист. Эдвард перегнулся через стол и вручил его мне с легким поклоном. Позёр, хотя и занятный. Подпространственное хранилище — штука редкая, и обычно туда влезает только мелочь, вроде пары шпилек или кошелька с монетами, а тут, смотрите-ка, целый лист, ровный и гладкий, словно только что из-под пресса.

— Ах да, подписать нечем, — следом за листом из пустоты был извлечен изящный письменный набор с пером и тушью. Алой.

— Благодарю, — я опустила глаза, торопливо просматривая текст.

Назвать этот документ стандартным язык бы не повернулся ни у одного мало-мальски обученного первогодки. Запрет на распространение информации в целом и деталей в частности, запрет обсуждение вне круга посвященных лиц, а в довесок клятва в том, что я не передам сам артефакт или сведения о нем третьему лицу ни с научными, ни с коммерческими целями. На крови клятва. Ничего себе!

Я подняла взгляд на собеседника, мысленно прикидывая, что же за работу мне предлагают, и лихорадочно соображая, кем может быть мой потенциальный наниматель.

Одежда, манеры, уровень магии — он явно не простак. Считал мою иллюзию — значит, третий, а то и второй уровень визуальных трансформаций у него есть. Договор выписан так, что комар носа не подточит, бумага дорогая, с тиснением, но не гербовым, прибор для письма просто роскошен, а в чернила, скорее всего, вплетена та самая кровная клятва, о которой написано в тексте.

С другой стороны, на том же клочке бумаги черным по белому значилось, что заказчик берет на себя ответственность за все моменты, связанные с законностью, безопасностью и имущественными правами на артефакт, гарантирует его безвредность для меня и окружающих, а также обязуется предоставить всю необходимую для ремонта информацию. Элитные наемники никогда бы не стали включать эти пункты в договор, что уж говорить о мелких жуликах с окраин. Наверное, Эдвард — аристократ, унаследовавший потенциально дорогую игрушку от кого-то из предков. Такое тоже бывало, а на аукционах антикварных изделий подобные находки порой срывали очень неплохие ставки.

— Аванс составляет половину всей суммы, — заметил мужчина. — И еще предусмотрена компенсация в случае частичной или полной потери здоровья или жизни в ходе выполнения задания.

— Потери чего?!

— Жизни или здоровья, — повторил клиент снисходительно. — Впрочем, это форс-мажор, не думаю, что до этого дойдет. Посмотрите на суммы.

О да, цифры впечатлили бы даже самого зажиточного скрягу в городе. Вот только я таковой не была и в бесплатный сыр перестала верить уже очень давно. Да, дела шли не на широкую ногу, но в целом и жаловаться особо не приходилось.

Я оторвала взгляд от бумаги.

— Если после диагностики артефакта я пойму, что не в силах вам помочь, то…

— Пункт девять-шесть в разделе «Прекращение сотрудничества», — он и бровью не повел. — Никакой ответственности и долгов. Я оплачиваю консультацию, вы забываете о том, что мы встречались. Устраивает?

Немного помявшись, я всё-таки чиркнула роспись на договоре. Любопытство — страшная вещь, особенно в комплекте с желанием заработать и некоторой личной симпатией. Эдвард улыбнулся и, отодвинув в сторону договор, выложил передо мной две небольшие коробки.

В первой оказалось вполне заурядное, хотя довольно компактное магическое лассо. Такая себе волшебная веревка переменной длины и почти неограниченной грузоподъемности.

Я слегка прищурилась, перенастраивая зрение на магические потоки. Да, всё стандартно: схема заклятия не повреждена, узловые точки слегка разболтаны и пара векторов обесточена из-за прерывающегося контакта. Хорошо всё-таки, что я немного разбираюсь в электроприборах, спасибо, как говорится, прошлой жизни и… прошлой смерти.

— Барахлит в момент крепления?

— Самокрепления, — уточнил Эдвард. — Вы правда это видите?

— Да. — Я покрутила лассо в руках, на ходу подтягивая схему заклинания.

— Как?

— Что «как»? — уточнила сухо, не желая отвлекаться от работы.

— Как это выглядит? Многие интуиты видят тени, отблески, расплывчатые образы. У них диагностика занимает довольно много времени.

— Я вижу схемы. Ровные чертежи, только нарисованные светом. Трехмерные. В академии говорили, что это моя личная особенность восприятия магических потоков.

«Которые я ощущаю и направляю, как электрические, спасибо родному миру, — добавила я мысленно, — но окружающим об этом знать не обязательно». Щелчок, поворот, крепление. Цепь замкнулась, по лассо прокатился ощутимый разряд, в комнате запахло озоном.

— Готово!

Ошарашенные лица клиентов — один из самых приятных аспектов моей работы. По-хорошему, это можно сравнить с мастерством шеф-повара, забежавшего в привокзальную сосисочную. У случайных зрителей что процесс приготовления, что манера подачи блюда обычно вызывают недоумение и детский восторг.

— Не так уж сложно, — я демонстративно пожала плечами. — И к чему было устраивать эти сложности с договором?

Щелкнул замок второй коробки, крышка на пружинках мягко откинулась назад — и я тут же прикусила язык.

То, что лежало внутри, не шло ни в какое сравнение с дурацким лассо — даже отдаленно-приблизительно. На первый взгляд, артефакт ничем не отличался от любых карманных часов: кругленький золотой корпус, резной циферблат, цепочка для крепления к подкладке кармана. Если бы не одно «но»: я-то смотрела не обычным зрением.

Ни у одних карманных часов, даже самых магических, не нуждающихся в подзаводе, зачарованных от потери или кражи, не могло быть такой витиеватой магической структуры. Ни одни карманные часы, сколь угодно сложные и дорогие, не имели двойного циферблата, один из которых лежал в подпространстве. В конце концов, ни одни карманные часы не шли одновременно в двух направлениях, отсчитывая время вперед и назад.

Передо мной лежал очень опасный, очень старый, очень сложный и до безумия прекрасный артефакт магии времени. Той самой, запрещенной, стертой из памяти мира советом Архитекторов еще бог знает сколько веков назад.

От неожиданности я дернулась и резко подняла глаза. Острый, холодный, расчетливый взгляд мужчины напротив пробил меня навылет, заставив отшатнуться от стола. Наверное, стоило притвориться, что я ничего не поняла, выдавить какую-то глупую шутку о бабушкином наследстве и отправить незадачливого клиента в часовую мастерскую, но мне банально не хватило самообладания.

С жуткой отчетливостью я представила, что со мной сделают службы магического контроля, если узнают об этой находке. И с не меньшей — что со мной сделает загадочный клиент прямо тут и сейчас, пикни я хоть на полтона громче нужного.

Жить мне хотелось. Очень сильно.

Эньян Эдвард понял все мгновенно и перемахнул стол одним прыжком. Молниеносным движением схватил мое запястье, не позволяя дотянуться до кнопки активации тревожного сигнала, оттеснил к шкафу у стены, вжал в него всем телом. И что мне делать? Бить клиента магией? Если на нем щиты, то вместо нападения будет сплошная провокация с неизвестными последствиями. А если щитов нет, я могу убить человека, кто знает, насколько у него сердце здоровое. Я шумно выдохнула, да так и не успела вдохнуть снова.

— Не делайте глупостей, энья Колти, — голос мужчина не повысил, но от угрожающей интонации у меня все внутри сжалось. — Вы согласились на неразглашение, а я шутить не люблю.

Он склонился к моему лицу, неторопливо провел тыльной стороной ладони по моей щеке, опустился ниже, задержав руку под подбородком. Я судорожно сглотнула: вот же вляпалась!

— Дышите, Грейс, дышите. И давайте поступим так, — он, словно играясь, прижал пальцы к венке на моей шее, — я сейчас отойду и не буду мешать вам делать свою работу. Вы закончите с заказом, получите оплату, после чего мы оба забудем об этой встрече. Обещаю, что больше не потревожу ни вас, ни других работников лавки. Ну, идет?

Он замер в ожидании моей реакции.

— Больно. Рука, — сипло выдохнула я.

Кажется, он только сейчас заметил, что слишком сильно стиснул пальцы.

— Простите.

Стальная хватка разжалась, да и сам эньян отступил на полшага назад, позволяя мне пошевелиться. Впрочем, питать иллюзии было бы глупо: с такой скоростью реакции этот человек опаснее ядовитой змеи.

— Грейс? Вы в порядке? — мужчина щелкнул пальцами у меня перед самым носом.

А я лихорадочно соображала. Кроме странного клиента, нас в лавке всего трое: я, счетовод и моя напарница в торговом зале, совсем еще желторотый птенец. Я, конечно, могу немного потрепыхаться и даже поднять шум, но вряд ли кто-то из прохожих зайдет узнать, что тут происходит. Брэм мне не защита, для высокого человека низкорослый гоблин не опаснее пятилетнего ребенка, а Эдвард явно не новичок в вопросах применения силы. Я потерла покрасневшую руку и невольно поморщилась.

— Так как? Мы договорились?

Эдвард сделал еще полшага в сторону, ровно настолько, чтобы мне открылся вид на раскрытую коробку.

— Ну же, Грейс. Неужели вам неинтересно? Держу пари, в академии вам не показывали подобных штуковин, разве что в разобранном и совершенно нерабочем виде. Не бойтесь, вся ответственность за происходящее лежит на мне, как и прописано в договоре.

Троллева печенка, да что ж такое-то? Ну да, мне интересно. Ну да, не показывали. Ну да, это уникальная возможность. Узнай о которой служба контроля — меня лишат лицензии и разберут на атомы. Чтоб другим неповадно было.

Я кинула неуверенный взгляд сперва на гостя, потом на артефакт.

— Хорошо, посмотрю. Но не потому, что боюсь вас, — на лице мужчины появилась легкая насмешка, — и не из-за договора. Мне просто слегка любопытно, вот и всё.

Смешок. Приглашающий жест рукой.

— Вы же понимаете, я ничего не могу гарантировать? — лучше уточнить, а то будет потом руки распускать и требовать не пойми чего. — Нас не учили работе с… этим, и даже мои способности интуита могут оказаться бесполезными.

— Понимаю, — спокойно кивнул он. — Но надеюсь на ваше упорство и добросовестность. Если возникнут вопросы, смело задавайте. Я не силен в теории, но кое-какие практические навыки имею.

— Хотите сказать, что пользовались этим?! — сдержать изумление оказалось невозможно.

— Этим хронометром, да, всё верно. — Эдвард обошел стол, что несказанно меня обрадовало, и вынул безделушку из коробки. На его ладони она смотрелась удивительно гармонично, более того, тут же окуталась ровным золотистым светом. — Эта штучка несколько раз побывала со мной в разных передрягах и пару раз спасла мне жизнь. Смотрите, справа ключ завода, слева два колеса настройки, кнопка сверху спускает пружину. Точнее, спускала. В последний раз мне не очень повезло: было падение, затяжное и с очень жестким приземлением. А хронометр — штука нежная.

— С крыши прыгали с уникальным артефактом в руках?

— Вы точно хотите получить ответ? — усмехнулся он.

— Эм, — я стряхнула с себя оцепенение и аккуратно забрала вещицу. — Не уверена.

— И правильно.

Я честно активировала структуру артефакта и попыталась разобраться в том, что вижу. Как и ожидалось, это было прекрасно и дико одновременно. Пересечения в двух подпространствах, запутанные направляющие, целые клубки указателей и разветвлений, половину из которых я не встречала даже на чертежах. И всё же какой-то встроенные бесёнок подтолкнул меня всмотреться в этот хаос цепей и связей максимально внимательно. Почти в самом сердце артефакта едва уловимо пульсировала тонкая магическая жилка. Точнее, вспыхивала, роняя искры с оборванного конца.

— Ну, что скажете? — не выдержал Эдвард. — Шанс исправить ситуацию есть?

— Шанс есть всегда, — ляпнула я рассеянно и только потом сообразила, что, вообще-то, лучше оставить опасное открытие при себе. — Но не с моим опытом и знаниями. Слишком сложные структуры, непонятен принцип действия.

— Но вы могли бы разобраться? — не собирался отступать Эдвард. — Изучить, провести пару экспериментов?

— Нет. Поймите, одно дело — интуитивно определять участок поломки и восстанавливать фрагменты, пользуясь стандартными схемами. Совсем другое — чинить весь механизм, не зная принципа его работы. На одних только догадках — это самоубийство. В сломанном состоянии даже бытовой осветительный кристалл может быть опасен.

— Двойная плата, — уперся мужчина. — Тройная, если надо. Любые эксперименты, но под моим контролем и при личном присутствии.

— Ну знаете, — возмутилась я. — Моя лаборатория — мое личное дело. Пункт договора девять-шесть.

— Я никуда не пойду, не получив ответа, — показное дружелюбие Эдварда как ветром сдуло. — Вы ведь можете его исправить, правда, Грейс?

Наши взгляды пересеклись. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не дрогнуть и не потупиться. Да что там, чтобы просто не залиться краской стыда от такого откровенного вранья:

— Нет.

— Лжете.

— Вы этого не знаете. А если знаете, значит, артефактор-интуит вам не нужен, и вы вполне справитесь сами, — я вернула хронометр на место и захлопнула коробочку. Такие искушения надо держать подальше от жадных глаз, особенно от своих.

— Энья Грейс, вы обаятельная, одаренная и, похоже, неглупая девушка, но играете с огнем. Я ведь и не так вежливо могу попросить, — Эдвард небрежным жестом расстегнул сюртук, скинул его на кресло и добавил как ни в чем не бывало: — Жарко тут у вас.

Он повернулся к окну, как бы случайно демонстрируя шикарнейший арсенал метательных ножей за поясом. Вот же гад, так и знала, что до угроз дойдет.

— Просто наши арендодатели, матушка Роза и её супруг, мастер Шестопер, очень любят тепло. А мы как раз ждем их в гости после обеда, — неожиданно вклинился в наш разговор скрипучий голос.

К двери мы с Эдвардом развернулись одновременно, я — с тревогой, он — с каким-то сложночитаемым выражением лица. Удивлением? Настороженностью?

Брэм застыл в проходе, небрежно опираясь плечом о косяк. Маленькие глаза многозначительно поблескивали поверх спущенных на нос очков, а на лице застыло выражение, которое я бы трактовала как «с нетерпением жду уточняющих вопросов». Прямо день неожиданных откровений: Брэм, оказывается, умеет казаться внушительным.

— Мастер Шестопер, говорите? Знакомое имя, — не разочаровал нас покупатель.

— Тот самый, собственной персоной, — гоблин вальяжно потянулся, разминая спину. — Большой друг нашей Грейси. Любит её как родную дочь.

— Вот как? — быстрый взгляд в мою сторону.

Я же лихорадочно соображала, что именно успел услышать Брэм и какого лешего он теперь несет: гостей мы не ждали, да и с дражайшим супругом матушки Розы общались от случая к случаю. Я даже едва не произнесла это вслух, но вовремя одумалась. В конце концов, расспросы подождут пару минут, сейчас главное — отделаться от опасного заказа.

— Да. Но не понимаю, почему это должно быть вам интересно, — я делано пожала плечами.

— Тогда всё ясно. — Эдвард разочарованно скривился и потянулся за сюртуком. — Думаю, я слегка погорячился.

— Совершенно верно, почтенный эньян. Бывает, — слегка поклонился гоблин. — Хозяйка, у вас вроде были дела в лаборатории, я продолжу тут, если хотите.

— Мне казалось, что энья Колти еще не закончила, — вставил Эдвард.

— Грейс?

И оба уставились от меня, ожидая какого-то решения. Вот только если Брэм — требовательно, то эньян Эдвард — слишком напряженно. Глазом моргнуть не успею, как тут драка начнется. Черт. Что за странная ситуация, и что я упускаю?

— Всё в порядке, Брэм. Я скоро закончу. Иди.

Плечи мужчины расслабились, похоже, в его намерениях я не ошиблась.

— Уверена? — сверкнул глазами гоблин.

— Конечно. Спасибо.

Брэм пожал плечами и вышел, а в комнате повисло неловкое молчание.

— Простите мою назойливость, — первым заговорил эньян Эдвард. — Уверены, что не возьметесь за заказ?

— Увы, — я с видимым сожалением пододвинула коробочку владельцу.

— Жаль.

— Мне тоже.

Он убрал артефакт в подпространственное хранилище.

— Спасибо за потраченное время. — На стол плюхнулся увесистый кошель. — Был рад знакомству, энья Грейс. Жаль, что оно вышло таким коротким, — он слегка кивнул, прощаясь, и отвернулся к двери. А потом вдруг замер и упрямо качнул головой: — Нет, все-таки уйти просто так будет слегка невежливо.

Он повернулся и щелкнул пальцами. Прямо над столом в воздухе возникла схема заклинания, на разработку которого я потратила не один десяток ночей. Мырг лысый! Как можно было воспроизвести его структуру с такой точностью?!

— Вам стоит обновить сигнальные заклятья: ломаются за пару минут, даже неприлично как-то. Позвольте дать совет: узловые точки слишком слабые, — палец мужчины ткнул в несколько переплетений. — Этим не хватает резервной подпитки, а этим — дублирования. Уверен, вы придумаете, как исправить. Удачи, Грейси, — он подмигнул и вышел вон, только колокольчик на двери торгового зала звякнул жалобно и грустно.

Я растерянно смотрела из окна, как высокая фигура смешивается с пестрой толпой прохожих и пропадает из виду. Рука сама собой потянулась к тревожной кнопке — полная тишина, как и ожидалось. Кошелек так и остался лежать посреди стола, а вот договор бесследно исчез. Ну, эньян Эдвард, ну, жулик, стащил гарантию моей же безопасности! Похоже, я серьезно недооценила странного клиента. Интересно, от чего именно меня уберегла случайность и своевременное вмешательство Брэма?

Прошло несколько минут, прежде чем я немного успокоилась и отправилась в комнату счетовода:

— Гости, говоришь? После обеда? О чем я не знаю?

— Ну-у-у-у, — протянул гоблин. — Даже не знаю, с чего начать. С того, что нельзя браться за сомнительные заказы? Или верить на слово всяким титулованным проходимцам и позволять им угрожать тебе? Грейси, ты и раньше не отличалась рассудительностью, но сегодня — это уже перебор.

— Не уходи от темы, дорогой друг. — Я нависла над сердитым гоблином, как горгулья над замковыми воротами. — Сомнительные клиенты были, есть и будут. Мы на улице Башмачников, а не в городской ратуше. Думаешь, мне деньги на голову сами падают? Я их зарабатываю, Брэм. В том числе ремонтируя безделушки для подозрительных особ. Да тут каждый третий покупатель нечист на руку, что с того?

— То, что этот мог тебя уничтожить.

— Попытаться, — я передернула плечами, вспоминая железную хватку эньяна. — Не дурак же он устраивать побоище посреди белого дня у всех на виду — его бы стража схватила, а там и до тюрьмы с виселицей недалеко.

Гоблин возмущенно фыркнул.

— Таких, как он, не вешают. Голову отрубить могут, конечно, но спорю на свой месячный оклад, этот проходимец бы сбежал прямо с эшафота. Причем не исключено, что в королевской карете.

— Даже так? Значит, ты все-таки вспомнил, где его видел? — заинтересовалась я.

— Не вблизи и мельком, но да. Это лорд Эдвард Лодли, маркиз чего-то там, неважно. Или Верткий Эд, как его называют знающие люди.

— Серьезно?! — пришел мой черед удивляться. — Тот самый? Неуловимый пройдоха, элитный наёмник, дворянин, охотно работающий на службу магического контроля? Тот, которого обвиняют в десятке крупнейших махинаций, и кому приписывают раскрытие самых громких афер последних пяти лет? — я присвистнула и невольно обернулась к двери. — Чудны дела твои…

— Добавь еще: тот самый, которому удалось оспорить все обвинения и выйти сухим из воды, сохранив репутацию. Который смог выплатить гигантские долги своего дядюшки менее чем за год, которого сперва не приняли ко двору из-за скандального происхождения, а позже обласкали за личные заслуги перед самим королем. И это далеко не весь список странностей, связанных с его личностью. От таких людей надо держаться максимально далеко. От тебя-то он чего хотел? Надеюсь, ты отказалась?

— Ох.

Я присела на стул.

— Отказалась… вроде бы. Но он настаивал. Горячо и упрямо. Упоминание мастера Шестопёра оказалось очень кстати. Любопытно почему.

— Идеи? Предположения? Гениальные озарения? — издевательски уточнил Брэм. — Если извилинами пошевелить.

— У мастера хорошие связи? — осторожно предположила я.

— Скорее сведения. Или нужные Верткому Эду безделушки. Муж твоей арендодательницы — один из королей городского дна, Грейси! Крупнейший контрабандист боевых артефактов, — снисходительно пояснил гоблин. — Да, в прошлом. Да, сейчас он остепенился и стал похож на законопослушного гражданина. Но давай будем честными, похож — ключевое слово. В этих, — он замялся, подбирая слово, — сферах деятельности никто не уходит на покой окончательно. Да и матушка Роза широко известна в узких кругах вовсе не цветами на шляпке. Энья Коко с конца улицы и близко к уровню её славы не подобралась, а уж как старается: девочек нанимает самых лучших, учит их манерам, да и развлечения предоставляет выше среднего уровня.

— Отлично, — процедила я сквозь зубы. — Получается, что торговую площадь я уже два года арендую у бывшей хозяйки элитного дома развлечений, а её муж торгует незаконными боевыми артефактами? Не мог рассказать сразу, а? Прихвостень хозяйский!

— И вовсе я ничей не прихвостень, — обиделся Брэм. — Но это улица Башмачников, девочка, а не городская ратуша. Думал, ты в курсе.

Он обиженно отодвинул записи и, гордо задрав нос, вышел вон.

Вот же зараза. Кажется, мне придется идти мириться первой.

~~~~~~~~~~~~~

От автора: иллюстрации, созданные специально для истории прекрасной Ланой Новиковой

Грейс Колти:

И Эдвард Лодли:

Если хотите поднять продажи в лавке артефактов, наймите в ассистентки сирену. Ну, хотя бы полукровку. Почему? Потому что практика показывает, что покупать у того, кто мил, очарователен и сладкоголос по своей природе, гораздо приятнее, чем просто покупать.

Бессовестно и низменно? Ну… да. Зато работает.

Приблизительно так пояснила мне матушка Роза, у которой я арендовала помещение под магазин и лабораторию на первом этаже и жилую комнатку под личную спальню и кабинет на втором.

Конечно, я выслушала это ценное наставление. И даже обдумала, хотя и веяло от него чем-то вроде идеи о расовой эксплуатации. И благополучно забыла через день или два, так и не воплотив в жизнь. А через неделю на пороге моей лавчонки обнаружилось нечто тощее, миловидное, с каштановыми кудрями, огромными золотистыми глазищами и ангельским голоском.

— Простите за беспокойство, энья. Вы случайно не ищите помощницу по продажам? Я могу присматривать за торговым залом, вести учет товаров, даже убирать. Всё, что скажете, — пропело это нечто, делая такие трогательные глазки, что у меня сердце дрогнуло.

— Вообще-то, я не ищу новых сотрудников, — мне пришлось развести руками. — Простите, банально не смогу обеспечить еще одно рабочее место.

— Да-да, конечно! — Девчушка залилась густой краской смущения. — Извините за навязчивость. Я, наверное, ошиблась, точно, перепутала.

Она развернулась, подхватила с земли потертый чемодан и попятилась в толпу, вяло текущую по улочке. Один из прохожих, поглощенный своими мыслями, не заметил это хрупкое недоразумение и налетел на неё всем весом. Девчушка рухнула носом в пыль, чемодан чиркнул по брусчатке единственным окованным уголком и раскрылся, являя миру скромную кучку сменной одежды и гораздо более объемную — книг.

— Под ноги смотри, бродяжка! — Мужик потерял равновесие и крутанулся на пятке, цепляясь за удачно подвернувшийся фонарный столб.

Недоразумение на земле взмахнуло пушистыми ресницами и виновато пропищало:

— Извините.

— Ходят тут всякие… — мужик и не думал остывать. — Понаехали!

— Понаоставались, — грубо перебила я, незаметно посылая крохотный электрический разряд в фонарный столб. Мужик ойкнул от неожиданности и попятился. — Шли бы вы, благородный эньян, своей дорогой, — нежно пропела я, многозначительно поправляя куртку с нашивкой выпускника академии.

— Тьфу, — фыркнул он и нырнул в толпу от греха подальше. Кто знает, вдруг я с боевого факультета?

— Так неудобно вышло, — золотоглазое чудо уже отряхивалось от пыли и настойчиво пыталось закрыть явно неисправный замок чемодана.

— Это он тебя сбил. И даже не извинился, — я крутанула злополучную железку, механизм щелкнул и сработал.

— Вы так добры! Еще раз простите, что потревожила!

Девчушка развернулась, чтобы идти своей дорогой.

— Стой! Тебе куда? — спросила я неожиданно для самой себя.

— Мне? Да никуда, собственно. Я тут… — она смущенно поправила локоны, — работу ищу. И жилье. Приехала учиться на предсказателя, у меня есть дар, в деревне говорили, что неплохой. Но денег на вступительный взнос не хватило. Вот. Думаю, за год накоплю и снова попробую. Вы не подумайте, я не совсем растяпа, просто голова немного кружится с непривычки в большом городе.

Я бегло осмотрела незнакомку: платье заштопанное, обувь потертая, щеки впалые, глаза в пол-лица.

— А ела ты когда в последний раз, будущая адептка?

— Вчера, — бодро солгала она, но тут же стушевалась под моим взглядом. — Ну, может, позавчера, — добавила тише.

— Ясно.

Вот вам и приехала учиться. Вот вам и столица мира. Вот и дорогу талантам. Не выругалась я только потому, что утро было очень уж милым и на удивление солнечным.

— Пойдем-ка. Я подумала, что мне всё-таки нужна ассистентка. На испытательный срок, — добавила максимально строго.

— Благодарю, добрая энья Грейс! — чудо расплылось в счастливой улыбке.

— Так. — Я замерла на пороге. — А имя я тебе не говорила. Откуда знаешь?

— Подсказали, — вздохнула она. — На рынке слышала, дама такая милая, пожилая, в шляпке довольно громко болтала о вашей лавке, вздыхала, что вам помощница нужна. Ну, вот я и решила, почему бы не сходить?

— Дама, говоришь? В шляпке? С розами? Две алых и одна лиловая?

— Точно! Вы знакомы?

— Еще бы. Матушку Розу вся улица знает. А ты, дай угадаю, полукровка, да?

— У меня бабушка сирена.

— Экое совпадение, — вздохнула я, смиряясь с чужим вмешательством в мою жизнь.

Матушка Роззи оказалась права. Сам факт присутствия в лавке сирены всколыхнул и растормошил не только нас с Брэмом, но и посетителей. Продажи согревающих и охлаждающих камней, осветительных кристаллов, полумагических средств для защиты от грызунов и тараканов, а также простейших музыкальных накопителей уверенно пошли в гору. Ремонтная мастерская наполнилась заказами, так что и я без работы не осталась.

Улица Башмачников вообще оказалась любопытным местом, упрямо балансирующим на грани между приличным кварталом и весьма сомнительными городскими закоулками. Как сказала матушка Роза, сдавая мне помещение: «Здесь можно продать и тело, и душу, и мозги. Но в первых двух профессиях конкуренция выше, так что рекомендую оставаться в рамках специальности, девочка».

В соседних с нами конторках кого только не было: старьевщики и ростовщики, адвокаты и аптекари, швеи и портные, целители и проклинатели, пара оружейников, один игорный дом, трактир с постоялым двором и музыкальная студия эньи Коко. Правда, на тему последнего заведения ходили упорные слухи, что предоставляются там вовсе не приватные уроки вокала и игры на фортепиано, а услуги совершенно иного характера, но я музыкой интересовалась слабо, а Брэм, как казалось, был не в том возрасте, чтобы проверять, Жоззи сплетничать не любила, не покупателей же мне расспрашивать.

Так что, если обобщить, публика к нам в магазин приходила всякая. Совсем уж сомнительная, правда, встречалась редко, но следить за легальностью принесенных на ремонт артефактов нужно было строго. Не хватало еще лишиться лицензии из-за обвинений в обороте краденного, и тут дар предсказательницы, пусть даже нераскрытый, оказался как нельзя более кстати: мелких жуликов сирена вычисляла за пять минут беседы.

— Ты как? Грустная. Не получилось с заказом? — поинтересовалась сирена, когда я наконец сняла обе иллюзии и вышла в зал.

— Клиент скользкий, — коротко ответила я, размышляя о том, что с нам с Брэмом надо поговорить нормально. Обязательно, такими друзьями не разбрасываются. Но лучше подождать немного, пусть остынет.

— Тот красавчик? Жаль. Он мне понравился, — она мечтательно хлопнула ресницами и неожиданно добавила: — Королевская стать.

— Какая-какая? — поперхнулась я.

— Королевская, — смутилась она. — Он только вошел, как меня прошибло: вот он, принц для нашей Грейси.

— Ага, какая принцесса, такие и принцы, — хмыкнула я, потирая запястье.

— Вечно ты моим предсказаниям не веришь, — обиделась девушка, — а зря. Спорю на месячный оклад, что вы с ним еще увидитесь и не раз.

— Не дай бог! — открестилась я. — И вообще, твой провидческий дар слишком нестабилен, я бы не особо полагалась на случайные озарения.

— Посмотрим, но в целом я ошибаюсь редко. К примеру, — она прищурилась, впиваясь в меня цепким взглядом, и произнесла нарочито пугающе: — Тебя ждет старый враг, старый друг и одна новость.

— Тьфу ты! Жоззи, и так нервы на пределе, не добавляй, а?

— Как скажете, хозяйка, — солнечно рассмеялась она. — Но про месячный оклад советую запомнить и нужную сумму отложить заранее.

— Не наглей.

— Молчу-молчу. — На двери снова звякнул колокольчик. — Или нет. Встречай первую часть предсказания, — спокойно заметила сирена, вынимая из-под стойки свежую газету и раскрывая её на середине. — Везет тебе сегодня на титулованных клиентов.

Я развернулась к двери — и чуть не выругалась вслух. У них что, сегодня сезонное обострение, полная луна и магнитные бури?

— Давно не виделись, Грейси, — шеф-покровитель академии застыл на пороге, небрежно опираясь на трость с золотым набалдашником. — Позволишь войти?

Хорошее настроение как ветром сдуло, надеюсь, хотя бы удалось не скривиться слишком явно.

— Лорд Хорас Гейб, — процедила я сквозь зубы. — Какая неожиданная встреча!

— Прости, что не предупредил о визите. — Его поклон получился изысканным и уважительным, ровно таким, каким не должен был казаться, учитывая обстоятельства нашего последнего разговора.

— Не надеялась увидеть вас опять.

— Знаю, — неожиданно серьезно отозвался он. — Помню гораздо лучше, чем хотел бы. И все-таки я тут.

Подошел, взял мою руку и поднес к губам, оставляя на пальцах легкий поцелуй. Его взгляд пробежался по помещению, полкам, разложенным для продажи артефактам. На мгновение задержался на старательно прячущейся за газетой сирене.

— Рад видеть, что дела у тебя и впрямь идут неплохо.

— Вашими молитвами.

Надо отдать должное: на холеном лице не дрогнул ни один мускул.

— Не пригласишь меня пройти?

— Уверены, что это надо?

— У меня к тебе серьезное предложение. Деловое, — поспешил уточнить он и выразительно покосился на Жоззи. — Но его лучше озвучить наедине.

Я делано равнодушно пожала плечами и указала на гостевой кабинет. Сама вошла первой, села в любимое кресло, не дожидаясь приглашения старшего по статусу. Конечно, рядом с титулованным аристократом я была никем, но сейчас мы находились на моей территории, а значит, некоторыми правилами этикета можно было смело пренебречь. Хорас, впрочем, не обратил на эту вольность никакого внимания.

— У тебя тут мило, — вскользь заметил он. — Красиво. Уютно. Чувствую себя так, словно вернулся в детство. Знаешь, во времена моего детства у нас был домик на окраине города, чем-то похожий на твою лавку: темное дерево, лакированные ступени у входа, огромные окна, но небольшие комнаты, шкафы с книгами. Даже камин в кабинете отца располагался в том же углу, что и здесь. Хороший дом, старый, с памятью и пониманием. Мне нравилось.

Изящным движением он снял шляпу и перчатки и положил их на столик у входа. Потом расстегнул строгий тёмный сюртук, небрежно поправил шейный платок. Все как всегда: элегантные выверенные движения, сдержанная грация. Увы, Хорас был красив и отлично это знал.

— Зачем вы пришли, эньян Гейб? Поделиться историями из прошлого?

— Не совсем, — его чувственные губы тронула печальная улыбка. — Просто вспомнилось, извини. Накатывает что-то в последнее время.

Я выразительно промолчала, ожидая, когда мы наконец перейдем к делу.

— Ну хорошо, — сдался он. — Предпочитаешь не тратить время зря? У меня к тебе предложение. Но сперва…

Он внезапно выпрямился и произнес, отчетливо отделяя одно предложение от другого:

— Я хочу извиниться за глупое ребячество и недоразумения, которые произошли в академии. Мне стыдно за те вольности, что я допустил по отношению к вам, энья. Жаль, что доставил неудобства. Мной двигали не самые достойные мотивы, в чем я искренне раскаиваюсь. Впредь обязуюсь проявлять по отношению к вам то уважение, которого вы, без сомнения, заслуживаете. Предлагаю забыть размолвки и начать общение с чистого листа, как и подобает двум взрослым, разумным людям.

В этом был весь Хорас. Целеустремленный и двуличный, изворотливый, как гадюка, но порой до безобразного убедительный. Или милый. Или искренний. Или галантный. В зависимости от требований конкретной ситуации.

Настоящий аристократ и политик, не чета многим. Красавчик и транжира, но очень разумный. В азартные игры не проигрывался, в крупные скандалы не влипал, пользовался благосклонностью дам, но при этом ухитрялся не вызвать всеобщего порицания. Академии помогал с полной самоотдачей, не чурался благотворительных балов и прочих общественных мероприятий. Конечно, у меня язык бы не повернулся назвать его примером для подражания, но где-то в глубине души нельзя было не признать: поставленных целей он умеет добиваться с шиком и блеском.

Считать такого человека добрым знакомым или другом было бы недальновидно, но иметь его во врагах — безрассудно, в чем я уже убедилась сполна.

— Так как, Грейс? Могу ли я рассчитывать на ваше прощение? — он, похоже, тоже решил перейти на «вы».

— Можете, — я сухо кивнула и протянула ему руку. Худой мир и впрямь лучше доброй ссоры, а кочергу поувесистее можно держать под столом: близко доставать — и эффективно в девяноста девяти случаях из ста. — Так что привело вас в мою скромную лавку?

— Признаться, я бессовестно воспользовался служебной необходимостью в личных целях, — он улыбнулся и выложил на стол папку со штампом службы магического контроля.

Она оказалась запечатана не только стандартным замком-кнопкой, но и слабым заклятием. Что-то смешанное, вроде от случайной потери и повреждений, навскидку определить точнее не удалось. Любезность старого знакомого начала обретать почву под ногами.

— Мы посылали вам официальное приглашение. Дважды за три недели. Но так и не получили ответа. На третий раз решил занести лично и, чего уж скрывать, поговорить по-человечески.

— Я думала, что уже достаточно четко высказалась относительно сотрудничества с вашей организацией.

— Вы же не прислали ответа.

— Это и был отказ, разве не так? — я состроила максимально честное лицо.

— Не в этом случае, — Хорас, кажется, мою попытку изобразить дурочку понял и оценил. Неожиданно благосклонно, кстати. А меня одолело любопытство:

— Почему ко мне? У вас же хватает штатных артефакторов.

— Ситуация несколько… щекотливая. Нужны услуги независимого специалиста. Интуита с хорошей репутацией, не имеющего своих интересов в управлении, максимально объективного и непредвзятого.

— И неболтливого? — подхватила я невысказанную мысль.

— Хорошо бы, — не стал отпираться Хорас. — Но этот вопрос решается отдельно.

— Добровольно-принудительной корректировкой памяти по факту завершения работы? — предположила я в шутку, но тут же осеклась, потому что на лице собеседника отразилась целая гамма эмоций. Серьезно?! Впрочем, Хорас быстро взял себя в руки:

— Это условие связано с уровнем секретности, поверьте, тут совсем не моя прихоть. Зато вы получите возможность работать с нами на правах внештатного сотрудника. И солидное вознаграждение.

— Благодарю, мой ответ остается прежним. Но спасибо, что посетили мою скромную контору лично.

Брови Хораса удивленно приподнялись.

— Грейс, позвольте дать совет: такими предложениями не стоит разбрасываться. Это же, по сути, ваш билет обратно в высшее общество. Вы и представить себе не можете, сколько я приложил усилий, чтобы контракт предложили именно вам!

— Догадываюсь. И благодарна за добрые намерения.

— Ваш отказ может показаться кое-кому возмутительным и дерзким. Вызовет лишнее негодование.

— Не впервые.

— Всё так же упрямы?

— Всё так же слежу за репутацией. Неужели думаете, что о нас не примутся болтать с удвоенной силой, когда станет известно, что я работаю на вас?

— Значит, — он как-то странно прищурился и склонил голову набок, — продолжаете подозревать меня в нечестной игре или, что хуже, в личных мотивах? В таком случае спешу вас успокоить: я уже не тот заигравшийся мальчишка, каким вы знали меня во времена академии. Более того, в моей жизни вот-вот наступят серьезные перемены, Грейс. Отец настаивает, чтобы я уделял все свое время карьере и… семье, положенной человеку моего статуса. Не в моих интересах затевать сейчас скандальные аферы.

— Вы не так меня поняли, — ага, именно так, но вслух я этого не признаю. — Столичных сплетников не интересуют факты, а домыслов будет хоть отбавляй. У меня есть ряд обязательств перед клиентами и работниками. Авантюрные мероприятия, — находят меня дважды в день, но об этом я лучше промолчу, — для меня недопустимая роскошь. Ничего личного.

— Что ж, — Хорас встал и вежливо поклонился. — Похоже, мне пора привыкать получать от вас сплошные «нет». Но на случай, если вы передумаете, оставлю секретарю временный пропуск в управление. И… небольшой вклад в развитие вашей лавки уже лично от себя.

— Подкуп? — я очаровательно улыбнулась.

— Что вы, — не остался в долгу собеседник. — Скромная попытка исправить негативное впечатление о себе, энья Грейс.

Я пожала плечами, не став спорить. Лорд Хорас еще раз вежливо поклонился и направился к выходу. У самой двери, правда, остановился в нерешительности, помялся несколько секунд и вдруг обернулся:

— Я действительно планирую изменить свою жизнь, Грейси, — произнес он негромко. — Остепениться, осесть, жениться на достойной женщине, завести семью. И в самое ближайшее время, кстати.

— Тогда передайте мои поздравления Марселле Вальс.

«Повезло же вашей любовнице, — это я добавила уже мысленно. — Она, бедняжка, уже заждалась заветного кольца».

— Марселле? О! Нет-нет! — он отрицательно качнул головой. — Энья Вальс — прекрасная спутница, она очаровательна и не лишена талантов, но рассматривать её в качестве законной супруги и матери моих детей? Увы. Моей женой станет совершенно другая девушка. Чистая и достойная самых искренних восхищений.

— Да? В любом случае желаю вам счастья.

— Вы даже не спросите её имя? Любая аристократка на вашем месте душу бы из меня вытрясла, не то что имя, — Хорас впился в меня пронизывающим, но не совсем понятным взглядом: то ли изучал мою реакцию, то ли опасался её, то ли надеялся на град вопросов. — Впрочем, вы всегда были другой, Грейси. Не такой, как прочие. И я готов волосы на голове рвать из-за того, что вовремя не разглядел и не понял вашей истинной сути.

— Спасибо за комплимент.

— До скорой встречи, милая Грейси.

И вышел, мягко притворив за собой дверь.

А я осталась в тишине, переваривая этот странный разговор. Эх… Принесла же нелегкая Хораса на мой порог именно сегодня. И вроде бы по делу поговорили, а на душе как-то тревожно стало, я даже не сразу поняла почему. Из-за того, что я могу привлечь внимание службы контроля? Да кому я нужна-то? Кроме, как выяснилось, эньяна Гейба. Или… Из-за того, что наша многолетняя холодная вражда, кажется, подошла к концу? И из-за новости о его скором браке? Что за глупость в самом деле! Наша история уже давно поблекла под натиском ежедневных забот, мы оба изменились и стали серьезнее. Повзрослели, да. Я вздохнула: для мужчины пара лет — это мелочи, а вот для женщины — настоящая вечность.

«Соберись, Грейс Колти, — привычно буркнула я самой себе через полчаса самокопаний. — И не трать время на ерунду. Не для этого мама, тьфу ты, магия, ягодку растила». Я встала, прошлась по комнате, распахнула окно. Как же хорошо! Тепло, солнышко, город, полный жизни. Подумала немного и отправилась к счетоводу — мириться.

— Брэм. Прости, что вспылила.

— И ты прости, Грейс, — грустно отозвался он. — В конце концов, я сам тебя спровоцировал, разговорами этими о заработке и свиданиях.

— Забудем? — протянула руку, гоблин ответил крепким пожатием.

— Тебе тут оставили копию пропуска в управление службы магического контроля, — как ни в чем не бывало заметил партнер. — Как-то много событий для одного дня.

— Да уж.

Скомканная бумажка полетела в мусорное ведро.

— И правильно, нечего гнаться за прошлым. — Мне достался неожиданно одобрительный взгляд. — О, кстати, тут чек на кругленькую сумму. На развитие артефакторики, так сказать.

Я глубоко вздохнула и, мысленно заткнув внутреннюю жабу, скомандовала:

— Порви и выкинь.

Сколько же всего хорошего мне пришлось выслушать от Брэма! И про безответственное поведение, и про склонность к расточительности, и про пользу спонсорской поддержки в отсутствие документально подтвержденных обязательств.

— Грейси, — взвыл он в конце концов, окончательно потеряв надежду достучаться до моей предпринимательской жилки, — давай ты просто сделаешь вид, что не знаешь термина «двойная бухгалтерия», а я сам найду применение деньгам? Полезное, клянусь!

— Прости, — я решительно отобрала у него бумаги и отправила их в мусор. — В другой раз. Может быть. Если звезды будут на нашей стороне. Но это не точно.

— Ну знаешь! Тогда у меня завтра выходной. От таких новостей у меня сердечко шалить начинает.

Следующее утро началось неожиданно мерзко. На пороге лавки обнаружилась целая делегация: старший городской инспектор из службы магического контроля, трое рядовых исполнителей и маг-иллюзионист, видимо, для фиксации визуальных оттисков в случае обнаружения нарушений.

— Чем обязана, уважаемые?

— Энья Грейс Колти? — гном очень тучного телосложения поправил воротник с форменной нашивкой инспектора и сунул мне под нос постановление с печатью. — Проверка в связи с анонимной жалобой. Прошу не препятствовать.

Он оттеснил меня в сторону и по-хозяйски махнул рукой коллегам.

— Что? — я наскоро пробежалась глазами по тексту. Датировано сегодняшним числом. Вот дрянь, полдевятого утра, когда только успели? — Какой еще жалобой?

— Анонимной. Мы должны удостовериться, что в вашей лавке не хранится запрещенных артефактов. Приступайте, — это он бросил уже своим подчиненным.

— Но…

— Будьте любезны открыть все помещения, включая хранилища и лабораторию, если таковая имеется в наличии.

Какое удивительное совпадение: только вчера меня предупредили, что отказывать службе контроля не стоит, а утром уже является проверка? Ну, лорд Гейб, ну, скотина!

— Жоззи, — тихо прошипела я сирене, — если это и есть вторая и третья части твоего пророчества, то будь любезна в следующий раз говорить конкретнее. Я хоть пару отводящих взгляд заклинаний на пороге успею поставить.

— Нет-нет, — перепуганная девушка хлопнула ресницами. — Друг и новость — это еще впереди, честное слово.

Я вынужденно сунула в дверь табличку «закрыто» и принялась безропотно наблюдать за форменным обыском, которому подверглась моя лавка. Полка за полкой, ящик за ящиком. Жозефина металась по залу перепуганной бабочкой, ахая и охая, когда ревизоры довольно неделикатно выгружали содержимое шкафов.

— Не трясите. Это хрупкое. Осторожно, дорогая вещь! Давайте лучше я.

— Не мельтешите, красотка, — строго приказал гном, оттесняя сирену к выходу. — Вам не о чем волноваться. Пока, — мне достался тяжелый, как наковальня, взгляд. — Еще лаборатория, прошу вас, энья Колти.

— С удовольствием, — процедила я, открывая дверь в личное святилище. — Только советую быть поаккуратнее, сломанные артефакты, сами понимаете… А впрочем, трогайте на здоровье, быстрее закончим.

Гном вздрогнул и убрал руку, тянущуюся к разложенным по столу кристаллам.

— Ребята, давайте вы, — кивнул подчиненным. — А вы, Энья Колти, пока ответите мне на пару вопросов.

Старший инспектор вынул протокол, сел к столу и приготовился записывать. Пара плавно переросла в пару десятков, если не в пару сотен, и лишила меня обеда и последних крох терпения. «Ну, ухажер, ну, лорд ты мой благородный! Никак не успокоишься? Всё, довел, гад, устрою я тебе!»

Лабораторию осмотрели с такой тщательностью, словно тут было совершено массовое ритуальное убийство. Изучили, ощупали, едва не обнюхали, но так и не нашли, к чему придраться.

— И последнее, — гном душераздирающе зевнул и кинул тоскливый взгляд на часы. — Припомните-ка, не попадалось ли вам в последнее время странных артефактов? Неизвестного назначения или в полуразобранном виде.

— Я уже сто раз сказала: ни краденых, ни взрывоопасных, ни подслушивающих, ни подглядывающих…

— А просто подозрительных? Устаревших и таких древних, что даже не понять, как они работают? — цепкие глазки впились в меня не хуже когтей. — Подумайте, прежде чем ответить, энья Колти.

Боже, надеюсь, я дернулась не слишком заметно. Получается, проверка явилась сюда вовсе не из-за склочного шефа-покровителя, а из-за… Вот же! Вляпалась дальше некуда. Неужели за Эдвардом следили? Или за всеми лавками, куда он мог обратиться? Плешивый крысожук!

Я медленно досчитала до трех, расцепила пальцы, откинулась на спинку стула, заставила себя состроить скучающее лицо и ответила:

— Совершенно точно нет. Такую редкость я бы запомнила, это же моя профессия. Можно сказать, призвание. На этом, надеюсь, всё?

— Да, — сухо подтвердил инспектор. — Вашу подпись вот тут, пожалуйста. Всего доброго, энья.

Дверь за незваными гостями закрылась, Жозефина тоскливо осмотрела разгром и молча принялась за уборку. Мда, дела. В лаборатории всё было усеяно бумагами, заготовками, инструментами и запчастями самых разных форм и размеров. Похоже, рабочий день я проведу в чарующем, поэтическом и манящем неизвестностью процессе сортировки и переучета.

Бам! Перед самым моим носом на столе возникла бутылка. Красивая такая, с одним запыленным боком, слегка искривленным горлышком, художественно состаренной этикеткой и залитой алым сургучом пробкой. Я присмотрелась к тисненым золотом буквам и присвистнула: «Целительный нектар», коллекционный, авторский, год 3121 от сопряжения миров, частная коллекция мэтра Виллингбора Кребса.

Стоимость сей тары и без содержимого приблизительно равнялась моей недельной выручке, а с учетом неповрежденного горлышка плавно, но неумолимо подбиралась к месячному заработку всей лавки. С обратной стороны стола с гордым видом застыла Вивьен, моя лучшая подруга еще со времен академии. Хорошо стояла, красиво, победоносно подняв голову и нацепив на лицо выражение «прелесть, какая дурочка».

Я покрутила в руках неожиданное подношение и вздохнула: видимо, мелкой шалостью отделаться не выйдет.

— Грейси, у нас сегодня девичник! А ты переезд затеяла, или тут что-то взорвалось?

Подруга с удивлением осматривала вполне уже убранное помещение. На стол рядом с бутылкой опустилась корзина, доверху набитая сырами, фруктами и выпечкой всевозможных видов.

— Инвентаризация. Принудительная. Голова уже не соображает из-за неё. Не обращай внимания.

— Ладно. Так как насчет перерыва с перекусом?

— Даже боюсь узнать повод, — протянула я со вздохом, подпирая щеку ладонью. От корзины поплыл запах корицы и ванили, да так густо и соблазнительно, что желудок выдал совершенно бессовестную трель.

— А он обязательно нужен? — Ви хлопнула ресницами и сложила розовые губки в букву «о». — Так, заскочила на вечерок проведать подругу.

— Ага…

Под моим пристальным взглядом она как-то быстро стушевалась и тяжко вздохнула:

— Так очевидно?

— Ну… Не первый день знакомы вроде бы.

И это была чистейшая правда.

Встретились мы с Вивьен на первом курсе академии, причем, как ни смешно, не на лекциях или практике, а в общежитии. Роскошно одетую девушку, мою ровесницу и такую же адептку-первогодоку в комнату привела сама коммендантша. Гром-баба, которая на всех кругом смотрела свысока, перед новоявленной студенткой разве что на брюхе не ползала. Лебезила, постоянно кланялась и исполняла пантомиму, которой позавидовал бы самый эксцентричный театральный режиссер. А в довесок рассыпалась в комплиментах такой неподражаемой приторности, что мне сразу хотелось заесть их чем-то освежающим. Ящиком лимонов, например.

— Простите, миледи, мне так жаль, но эти невозможные, унизительные, консервативные правила! — кажется, печаль комендантши была совершенно искренней и бездонной, как океан. — Будь моя воля, я бы приготовила вам комнату, отвечающую вашему высокому статусу и титулу, но, увы, традиции и законы… — она покаянно схватилась за голову. — Магически закрепленный устав, моя леди, запрещает создавать для адептов неравные условия. Да и само наполнение комнат должно приучать учащихся к скромности и усердию. Ужасно предосудительно, недопустимо, несправедливо по отношению к вам! Надо же понимать разницу между дочерью герцога и всякими… выскочками, — она бросила на меня косой взгляд. — Древняя кровь, воспитание, традиции! Вы достойны лучшего.

Я хмыкнула, вскользь оценивая взглядом интерьерчик. Помнится, мне при знакомстве та же самая комендантша прочла долгую лекцию о ценности имущества академии и необходимости восхищаться каждой мусоринкой на её территории. После чего зачитала долгую опись предметов в комнате, велела осмотреть мебель на наличие сколов и повреждений, скрупулезно внесла замечания в протокол и потребовала написать расписку, что я обязуюсь «хранить всё в целости и порядке, поддерживать чистоту и работоспособность инвентаря, а также следить за неизменностью его эстетических качеств в течение процесса обучения».

Шаг влево, шаг вправо, то есть любую поломку или царапину полагалось компенсировать за мой счет под угрозой выселения. Из каких денег? Видимо, из того копеечного содержания, которое было положено адептам, находящимся под покровительством короны.

Что ж, мне оставалось лишь тихонько вздохнуть: положение и титулы, похоже, не теряли своего сакрального смысла ни в одной культуре.

В Ареоне герцогский титул за всю историю королевства носили единицы, поэтому сообразить, кто стал моей соседкой, труда не составило. И тут начинались вопросы. Что привело меня в комнатку, обставленную в стиле минималистичного аскетизма или монастырского шика, в целом понятно: куда еще поселить адептку с прекрасными рекомендациями, но без гроша в кармане? А вот как в это серое, несуразное, негостеприимное, да и, честно говоря, не самое чистое место занесло леди Вивьен, единственную и горячо любимую дочь состоятельных родителей, аристократку до мозга костей, еще и самую завидную невесту королевства, было для меня тайной.

Ровно до того момента, пока девушка не водрузила на одну из двух кроватей тощую сумку и не повернулась ко мне, решительно протягивая руку для совершенно мужского пожатия.

— Привет! Я Вивьен, — просто сказала она. — Приятно познакомиться. Тоже сбежали в эту унылую серость от родителей?

Комендантша сдавленно хрюкнула и едва в не осела на пол от такого вопиющего несоблюдения этикета.

— Грейс, — представилась я, краем глаза замечая, как гром-баба идет красными пятнами. Еще бы, ни реверанса, ни обращения по фамилии, ни даже почтительного «леди» я выдавливать не стала. — Да как сказать, скорее сбежала так эффективно, что никого близкого не осталось.

— Ясно, — леди чуть нахмурила прекрасные тонкие бровки и очень серьезно кивнула. — Простите мне вторжение, или поискать лазейки в том своде дурацких правил, чтобы не нарушать ваше уединение?

— Что вы! Вдвоем точно веселее.

— Вот и чудно! — И, повернувшись к комендантше, она добавила совсем другим тоном: — Вы можете быть свободны. Если нам что-то понадобится, вы тотчас узнаете.

Возражений, разумеется, не последовало.

Вивьен оказалась именно такой, какой совершенно не должна была быть. В считаные дни ей удалось подружиться со всем обслуживающим персоналом академии, включая уборщиц, сторожей, ремонтников и охрану. И поставить на место всех лизоблюдов, являвшихся засвидетельствовать свое почтение надежде королевства.

А таких нашлось немало. Новость о том, кто именно обосновался в общежитии, мгновенно облетела нестройные ряды адептов. Под самыми идиотскими предлогами к нам заглянули все младшие отпрыски обедневших дворянских фамилий, сыночки успешных торгашей из гильдии, пара десятков дворян разной степени знатности и даже кое-кто из младших преподавателей. Ви осталась подчеркнуто вежлива и совершенно непробиваемо холодна, тем самым давая понять: она тут не парня для развлечений ищет и не будущего мужа выбирает, а собирается учиться.

И училась на зависть многим. У Ви оказался дар иллюзий. Её навык создавать абсолютно любые внешние облики, помноженный на мою страсть к экспериментам, скоро стал притчей во языцех. Со временем мы научились нарушать устав академии и виртуозно заметать следы, уходя от наказания. То есть все, конечно, знали, кто разыгрывает особо зарвавшихся идиотов-адептов, но доказать ничего не могли.

— Скажи честно, во что ты вляпалась? — я старательно отвернулась от еды, чтобы не захлебнуться слюной.

— Так я и сказала, в девичник, — Ви погрустнела и сжала губы в тонкую линию. — Девичник, дракон его разорви. В честь грядущей свадьбы, трехногий жигл её в темечко!

Я честно попыталась представить эту картинку, но мелкая кровожадная нечисть о трех ногах и двух крыльях, или жигл болотный краснокрапчатый, не ассоциировался у меня со свадебной церемонией вообще никак.

— Чьей свадьбы-то? — поинтересовалась осторожно.

— Моей, конечно.

— И кто счастливый жених?

— О! Попробуй угадать с трех раз. Нет. Ты умная. С одного, — аккуратные ноготки Вивьен выбили по подлокотнику кресла нервный ритм.

Хорошо, вызов принят! Давай рассуждать.

Ви умна и независима, под венец не рвется, хотя легкие интрижки порой и допускает. Терпеть не может подхалимов и политику, но тем не менее в отсутствие у короля прямых наследников является одной из наиболее вероятных претенденток на трон. Второй, если честно, после своего отца. Или не является, если рассматривать вариант смены династии. Король-то у нас должность в основном представительская, реальная власть принадлежит совету Архитекторов и министрам. Меж тем канцлер Луис Гейб уже пятый год мелькает во всех официальных сводках рядом с нашим законным монархом, как бы намекая, что вот он я, ваша надежда и опора.

Неужели…

Нет. Луис Вивьен в отцы годится, он бы не посмел просить руки столь молодой девушки, разве что…

— Ты шутишь! — ошарашенно произнесла я. — Быть того не может!

— Еще как может, — подтвердила мою догадку Вивьен. — Этот склизкий змей Хорас и его папаша уже обо всем договорились с моими родителями.

— Вивьен Гейб, супруга сына канцлера, почетного шефа-покровителя высшей магической академии Ареона?

— Мерзко, запить хочется, — подруга в задумчивости перевела взгляд на бутылку. — Как вспомню его смазливую рожу и самодовольную улыбку, так плеваться тянет. Нет, ты только представь меня и этого двуличного развратника вместе. Супружеский долг, дети, счастливая семья? Да он завалил в койку половину адепток академии, а вторую не взял только из лени! А тебе он что устроил? Травлю. И это я про его любовницу, милочку Марселлу Вальс, молчу. Та еще змея.

Меня аж передернуло от осознания того, какая же я наивная простушка. Поверила, что Хорас впрямь решил измениться, даже где-то в глубине души понадеялась, что последнюю фразу он произнес искренне и ему действительно больно думать о наших несостоявшихся отношениях.

Дурочкой была, дурочкой и осталась. Он просто знал, что мы с Вивьен дружим, поэтому и явился. То ли поддержкой моей заручиться хотел, чтобы я подругу не отговаривала от брака, то ли подкупить контрактом решил, чтобы не устроила собственнической истерики в ответственный момент. То ли посулить роль возлюбленной второго плана. Тьфу, гаденыш.

— А отказаться никак?

— Да куда там! — Ви страдальчески наморщила лоб и потерла виски, как от приступа головной боли. — Папа́ уперся — и ни в какую. Впервые в жизни не смогла его переубедить, даже на миллиметр ослабить его уверенность в правильности этого брака. Кричал, что я своевольная дура, поигралась — и хватит. Угрожал, что лишит меня имени, наследства, связей и вообще в порошок сотрет, чтобы не позорила семью. Пора, мол, взяться за ум и понять, какие выгоды мне это сулит. Его титул, да связи Гейбов, да золото обеих семей — и вот уже я стала главой государства. Королевская свадьба, перепончатый жабоглот ему в почки!

Вивьен вскочила и принялась мерить комнату нервными шагами.

— Нет, ну серьезно, где я и где трон? Что я с той короной делать буду? Пыль с нее стирать? Полировать алмазики? Под увеличительную линзу совать? Тьфу! И вообще, кто сказал, что моё сердце свободно?

Она в сердцах хлопнула ладонью по столу и нависла надо мной, словно карающий меч над повинной головой:

— Грейси, ты должна меня спасти!

— Как именно? — пискнула я, вжимаясь в спинку кресла. Разгневанный маг в паре шагов, да еще женщина, да еще почти замужняя, да еще против воли — это пострашнее вулкана будет.

— Нужна подмена. И из всех моих знакомых только ты достаточно умна, чтобы это осуществить!

— Ви-и-и-и… — осторожно протянула я, пытаясь найти разумное объяснение услышанному. — Ты сейчас несерьезно, да?

— Совершенно серьезно. Ты же не бросишь меня в беде, правда?

Знаете, тут одной бутылкой коллекционного авторского не отделаешься. Да и погребком, если честно, тоже. Я сглотнула внезапно образовавшийся в горле ком. Нет, признаюсь, на минуту мысль о допустимости подобной авантюры закралась в мою бедовую голову. В конце концов, Вивьен создавала действительно мастерские иллюзии, чем мы с удовольствием пользовались во времена обучения. Сдавали друг за друга кое-какие экзамены из общей программы, разыгрывали однокурсников… Но одно дело прийти на липовое свидание, и совсем другое — выйти замуж за чужого жениха.

— А может, пойдем другим путем, а? — вышло более жалобно, чем хотелось. — Нет, я понимаю, что брак с Хорасом — то еще удовольствие, но не стоит впадать в крайности. Пусть подмену осуществит кто-то другой, тот, кто искренне обрадуется такой возможности.

— Исключено. Специалистов твоего уровня больше нет.

— Ой да прямо, — поморщилась я. — Да по шефу-покровителю сохнет по меньшей мере сотня или две простых адепток и еще столько же аристократок.

— И чем мне это поможет? — Ви скептически приподняла бровь. — Если бы Хорас пожелал выбрать кого-то из этих красоток, сделал бы это сам.

— Ну… найми кого-то. Хоть монашку, хоть куртизанку, хоть его любовницу Марселу, вот она точно согласится! — не сдавалась я. — Сделаешь иллюзию на самоподпитке, прикрепишь к ауре. Сама исчезнешь на полгодика. В путешествие съезди или углубись в изучение жизненного цикла болотных комаров в глуши. Неведомая счастливица подменит тебя на свадьбе и приложит все усилия, чтобы влюбить в себя Хораса, уверена, многие дамы тебе еще и заплатят за такую возможность. А потом, когда иллюзия спадет, будет поздно руками разводить. Если повезет, вспыхнет любовь, большая и чистая, и скандал замнут. А нет… Пока развод, пока шумиха… Думаю, тебя он уже точно не тронет, гордость не позволит.

Я сбилась, не закончив свою пламенную речь, поскольку на мордашке Вивьен отразилось сперва замешательство, затем недоумение, а потом и вовсе суеверный ужас.

— Инвентаризация, кажется, дело токсичное. Грейси, ты точно в порядке? — осторожно поинтересовалась она.

— А ты?

— Да я-то вроде в норме, а вот ты бредишь. Какие иллюзии и куртизанки? Какая свадьба, о чем ты вообще?

— Э-э-э… — я растерялась, пытаясь понять, что не так. — Ты же сама сказала, нужно тебя подменить.

— С ума сошла? — с чувством выдохнула она, плюхаясь в кресло так, что рюши и оборки на юбке на секунду взвились в воздух и опали полупрозрачными крыльями бабочки. — Я сказала, что нужна подмена, а не что меня подменить надо! Это совсем разные вещи! — от праведного гнева она даже побледнела. — Нет, постой, ты серьезно подумала, что я готова заставить тебя выйти замуж за этого… этого… хорька злобного? После всего, что у вас было… То есть не было? Хорошего же ты мнения обо мне!

Она возмущенно фыркнула и демонстративно отвернулась к окну.

— Постой, — я помотала головой, чувствуя огромное облегчение от её слов. Уставший мозг, забитый тревожными мыслями, скрипел, как тележное колесо. — Тогда еще раз и по пунктам: чего ты от меня хочешь?

— Подмены результатов предсвадебной проверки, обязательной для всех претендентов на трон, — медленно, как для маленькой и глупенькой, пояснила Ви. — Хочу, чтобы ты сделала артефакт, позволяющий обмануть Круг Предсказаний в храме.

Ох. Версия с подставной невестой звучала в разы, просто в сотни раз реалистичнее.

— Бред. Это невозможно, — отбила я. — И незаконно. И абсолютно нереализуемо. И не проси. Я не возьмусь.

— Ну, Грейси-и-и… — по нежной щеке Вивьен скатилась одинокая слезинка. Липовая, естественно, вон магией так и переливается, но трогательная и жалостливая до предела. — Ты же знаешь, если предсказание покажет, что я не смогу продолжить род Гейбов, то Хорас сам отступится. Без скандала и урона моей репутации: еще один бездетный король — это перебор. Папа́ расстроится, конечно, но переживет, а со временем я представлю семье нормального жениха, и с ним уже проверка пройдет отлично. А ты будешь знать, что помогла поставить наглеца на место. Ну пожа-а-алуйста!

— Даже если бы я согласилась, ты отлично знаешь, что не смогла бы помочь, — теперь уже вышагивать взад-вперед по комнате принялась я. — Круг Предсказаний — древнейшее устройство, он слишком стар, закрыт для исследования, да и в основе его работы лежит временна́я магия. Временна́я, Ви, понимаешь? Запрещенная к изучению и воспроизведению. В мире нет специалистов, способных подтасовать результаты проверки.

— Я помню-помню, — проворчала подруга. — Совет упразднил должность Архитектора времени еще лет четыреста назад. Учебные пособия изъяты, записи уничтожены или скрыты, сама магия запрещена, и всё такое. Историю магических учений я изучала старательно. Но ты же интуит, значит, можешь хотя бы попробовать! — она вскинула на меня глаза, полные немой мольбы.

— Я не знаю, как работать с артефактами такой сложности. И никто не знает, пойми. Даже для интуита нужны какие-то схемы, чертежи, пояснения. Это же сложнейший механизм, чудо, пережившее века. Я не могу на одном озарении придумать, как повлиять на результаты его работы!

— А если я скажу, что чертежи есть? — лукаво улыбнулась Вивьен. — И не какие-то там, а самые настоящие, эпохи создания Круга Предсказаний.

— Невозможно. Совет бы их уничтожил.

— Ой ли, — подруга довольно подмигнула и откинулась на спинку кресла, бессовестно закинув ноги на подлокотник. — Так бы и уничтожил? Сказочка для толпы, дорогая моя Грейс. Совет скрыл самые важные документы в архиве. Особом, спрятанном для надежности в подпространстве.

— И за столько лет об этом никто не пронюхал? — мне не удалось скрыть скептицизм.

— Почему же? Я пронюхала. У папеньки в кабинете много всякого интересного можно подслушать. Или подсмотреть. Или даже взять.

С этими словами она вынула из милой дамской сумочки здоровенный ключ. Этакое счастье Буратино, только ржавое и кривое, с резными зубчиками и монограммой на головке. Я уже вдохнула поглубже, чтобы уточнить, от какого из погребов её отца это монструозное устройство, как ощутила волну очень странной магии. Старой, тягучей, прогорклой, как забытое в подвале масло. И с явным привкусом пространственного влияния.

— Вижу, уже почувствовала, — Ви покрутила железяку в руках и положила её на стол. — Говорю же, ты самый толковый специалист из всех, кого я знаю.

— Поверить не могу, — я провела пальцем по ржавой поверхности. Руку остро кольнуло магией, словно электричеством прошибло. — Ого, да он полностью заряжен!

— Естественно.

— А твой отец не хватится пропажи?

— Это не единственная копия. Но, боюсь, есть проблемка.

— Еще одна?

— А как же. Чертежи лежат в хранилище канцелярии. А оно, как ты сама понимаешь, охраняется. Я могу указать место, но не могу туда проникнуть незамеченной. Доступ к тайнику есть далеко не у всех, охрана не пустит абы кого, так что бумаги придется воровать. Самым бессовестным образом.

В комнате повисло молчание.

— Нет.

— Да. Очень даже да.

— Я на такое не подписывалась.

— Ты вообще ни на что не подписывалась.

— Именно.

— Но Грейси, у тебя связи. Разные. И не все из них легальные.

— Понятия не имею, о чем ты. Я действую строго в рамках лицензии.

— А твои клиенты? — склонила голову набок Ви.

— А это их проблемы.

— Найми кого-нибудь. Я дам все контакты, расскажу, как туда попасть и как найти нужное. Заплачу. Много, очень много. И за молчание в том числе.

— Глупость. Если твой отец узнает, он тебя в порошок сотрет. И меня заодно. Меня сегодня с утра перетряхнула служба контроля, не думаю, что случайно. И вообще, манипуляции со временем — это незаконно.

— А торговать счастьем дочери законно? Толкать меня в объятья развратника во имя выгоды семьи, по-твоему, нормально?

— Нет, но… — тут я слегка сбавила обороты, потому что, окажись я на месте подруги, тоже бы лютовала. Варварство и дикость, тут магический мир, а не средневековье. И подобное предательство со стороны родных всегда мерзко.

— Грейси, милая, прошу! — теперь Ви говорила совершенно серьезно. — С чертежами ты сможешь сделать артефакт. Воспользуюсь я им сама, никто не узнает, что ты вообще имеешь к этому отношение. Ключ и бумажки вернем на место, взломщику заплатим, Гейбы останутся с носом. И без трона, что всяко на пользу государству.

— Я ведь не могу гарантировать, что у меня получится. Вдруг предсказание подтвердит вашу с Хорасом совместимость?

— Тогда вернемся к плану с куртизанками и иллюзиями, — бодро пообещала Ви.

— Ты сумасшедшая!

— Меня загнали в угол, — грустно вздохнула она. — Сама ведь знаешь, как это бывает: одна против всех.

Это да, крыть нечем. Вивьен единственная не отказала мне в поддержке после травли в академии. Чувство благодарности никто не отменял, как и женскую солидарность в борьбе с негодяями. И по поводу неформальных связей она тоже права: Брэм наверняка подскажет, к кому обратиться.

— Ладно, давай сюда ключ и рассказывай, как найти тайник. Будут тебе и чертежи, и артефакт, и взломщик. Но мне понадобится совет знающего человека.

Гоблин честно выслушал всё и не перебил нас с Вивьен ни единого раза. Даже скроил сочувствующую мордашку на части, посвященной сомнительным достоинствам жениха. Потом долго молчал и протирал стеклышки очков, глядя в одну точку.

— Говорить, что вы обе наивные авантюристки, видимо, уже поздно?

— Риторическое замечание, — я хмыкнула.

— Советовать оставить эту затею, опираясь на логические доводы, тоже бесполезно? Шансы на успех призрачны, любая случайность в процессе, будь то бестолковый вор или неточность чертежей, может разоблачить вас в два счета. Грейси, ты и так под пристальным вниманием службы контроля и Хораса лично, а вы, милая леди Вивьен, рискуете добрым именем.

— Я и так и так им рискую. Папа́ ясно дал понять, что если я не выйду за Хораса, то лишусь всего, в том числе будущего.

— Так, а от меня вы чего хотите?

— Имя толкового взломщика. И сведения, как его найти.

— И откуда бы мне знать такие вещи?

— Даже не представляю… От матушки Розы и мастера Шестопёра?

Брэм уронил голову в ладони.

— И зачем я только рот открывал? Знал же, молчание — золото.

— Ну, ты добрый. Внимательный. Заботливый. И умеешь просчитывать наперед. Если я сейчас пойду в веселый квартал и наугад выберу исполнителя, то тебе новый работодатель понадобится ой как быстро. Или не понадобится уже никогда, если папа Вивьен пронюхает, откуда ноги у этой затеи растут.

— Шантаж? — насупился гоблин.

— Математика, чистой воды математика.

— А что взламывать-то надо? — тоскливо уточнил Брэм. — Где это ваше подпространственное хранилище?

— О, всё очень просто. В канцелярии Луиса Гейба, папаши нашего драгоценного жениха, — невинно хлопнула глазками Вивьен и тут же покраснела до самых кончиков ушей: ругаться мой счетовод умел настолько витиевато, что пьяный боцман бы удавился от зависти.

Таверна «Хмельной осел» встретила эньяна Эдварда радостным гомоном, запахом вина и жаркого, бренчанием струн и ощущением доброго семейного торжества. С той поправкой, что вместо милых родственников в зале собрались жулики самых разных специализаций, от карманников до наемных убийц, и их не менее милые спутницы, выполняющие одновременно роли подавальщиц, танцовщиц и дам для приятного времяпровождения в верхних комнатах.

Вольготная обстановка, способная отогреть даже самую зачерствелую душу. За скромное вознаграждение в пару серебряных, конечно, но всё же лучше, чем никак.

Впрочем, сегодня Эдварду нужно было спустить пар и подумать, как выкручиваться из сложившейся непростой ситуации. И вот парадокс, размышлять маркиз Дрэйтвинд любил именно в таких местах: шумных, пропитанных дымком гномьих трубок, наполненных разноголосыми шутками и едкой бранью, освещенных старинными настольными масляными фонарями: магические световые кристаллы были для хозяина таверны ненужной роскошью.

Заказав пару блюд поприличнее, Эдвард вытряхнул из-за углового столика придремавшего пьяницу и, пинком придав ему направление движения в сторону двери, с комфортом устроился на мягком диванчике.

Дела в последнюю неделю шли из рук вон плохо. Сперва сорвалось подряд два весьма выгодных частных заказа, затем он у собственного дома обнаружил слежку, увы, никак не связанную ни с кем из известных недоброжелателей, а закончилось всё тем, что маркиз чуть не разбился при падении с крыши, выполняя очередное поручение службы магического контроля.

Нет, миссию, на которой провалилось уже трое штатных агентов, он выполнил с блеском и нужные доказательства достал, но никакая оплата не покрыла его личные, тайные убытки. Безнадежно испорченный хронометр лежал в кармане бестолковым набором шестеренок, стрелок, винтов и шурупов, ставя огромный жирный крест на планах завершить свое собственное расследование. То самое, которое могло бы круто изменить всю жизнь Эдвадра Лодли, безродного бастарда без имени, принятого в семью лишь по воле не в меру сентиментального дядюшки.

— Давно не заглядывал, красавчик! — румянощекая подавальщица с демонстративно расшнурованным декольте ловко выставила на стол тарелку, кружку и пузатый кувшин. — Я уж и соскучилась.

— И тебе привет, Гортензия, — усмехнулся Эд, наблюдая за тем, как знойная красотка старательно расправляет салфетки на столе и вроде случайно замирает в самых соблазнительных позах.

— Ты грустный, — проникновенно заявила она. — Как насытишься этим, — она пододвинула тарелку с аппетитным куском жареной баранины, — позови. Развлеку со скидкой.

— Ты же знаешь, что нет, цветочек.

— Ну вот, снова, — она обиженно надула губки. — Смотри, красавчик, время — деньги. Я вечно ждать не буду.

Он наклонился, поманив её пальцем. Подавальщица, просияв, ловко втиснулась ему на колени, приобняла и позволила мужчине придержать себя за подбородок.

— Тогда не трать своё время попусту, — нагло подмигнул он.

— Ну и напрасно, — ничуть не обиделась красотка. — Вижу, не в настроении. Что, влип серьезней обычного, Эд? — поинтересовалась она.

— Да как сказать… Кажется, за мной хвост, придется вести себя образцово, пока пыль не осядет. Сплошной урон делу и скука смертная.

— Это да, — она ласково пробежалась пальцами его по волосам. — Но иногда перерыв — лучший выход, сам знаешь. Отдохни, подумай. Не буду отвлекать.

Она вспорхнула и пошла прочь.

— Гортензия! — Она обернулась и ловко поймала мелькнувший в полумраке серебряный. — Купишь себе от меня подарок. Что-нибудь красивое.

— Обязательно!

Но уйти в размышления он не успел, помешал нарастающий гомон: у стойки явно что-то происходило. Одинокий женский голос мешался с мужскими. Не поделили барыш от сделки? Заспорили о долях? Нередкое дело, обычно заканчивающееся славной дракой, ровнехонько такой, что нужна ему сегодня. Эдвард слегка передвинулся, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

У стойки замерла девушка весьма скромного вида: миленькая, свеженькая, явно неместная. Этакая домашняя птаха, невесть как вывалившаяся из матушкиного гнезда.

— Так сколько, девуля? — Пьяный полусатир сгреб красавицу в охапку здоровенной лапищей. — Грех такую возможность упускать. Ты только посмотри, какой кавалер!

Он стукнул себя кулаком в грудь, но, похоже, не рассчитал. Охнул и под хохот окружающих согнулся пополам, заходясь в приступе кашля.

— Оно и видно, герой. Оставь её в покое, — пробасил с другой стороны широкоплечий бородач. — Не твоего полета птица.

Мужик подхватил собеседницу за талию и усадил её на сгиб локтя, словно малого ребенка. Незнакомка испуганно охнула и рефлекторно вцепилась в плечи бородача.

— Вот видишь, она уже и обниматься не против. Эх, учить вас, дурней, — довольно заключил мужик.

— Опустите меня! — возмутилась девушка. — Я не… — она запнулась, сомневаясь, стоит ли озвучивать предполагаемую профессию, — … я тут по делу. Личному.

— Там и я личное предлагаю. Дело, — хмыкнул собеседник. — Договоримся.

— Руки убери! — вдруг прошипела она с плохо скрытой угрозой.

И горгулья бы с ней, вот только интонация показалась Эдварду слишком уж знакомой. Лицо, прическа, одежда — нет. А интонация — да. Неужели? Он прищурился, отыскивая признаки наложения иллюзии. И нашел, хотя, как и в прошлый раз, исполнение было мастерское.

В левой руке знакомой незнакомки тем временем мелькнула голубоватая искра — и бородач ощутимо вздрогнул.

— Как грубо, — разочарованно протянул он, но добычу отпустил.

— Да что ты церемонишься? — вмешался третий, со шрамом через всю щеку, самый неприятный из троицы. — Магичка, что ли? Так я и сам маг.

Ну, энья Колти! А с виду приличный человек, законопослушный артефактор. На кой ляд было соваться в эту дыру? Еще минут пять-десять — и будет либо драка, либо… драка. Судя по тем голубым молниям, что пляшут на девичьих ладонях.

Вот только энья явно не понимала, чем это может обернуться. Местные ребята излишней сентиментальностью не страдают, помнут еще сдуру, испортят толкового специалиста. На которого у него еще пару дней назад были серьезные планы.

Эдвард криво усмехнулся, встал, размял шею и двинулся неторопливой походкой к стойке. В конце концов, кто мешает ему немного побыть рыцарем и защитником слабых? Не без выгоды, разумеется.

— Оставь её в покое. Видишь, она не в духе, — протянул он лениво, бросая на противника предупреждающий взгляд. — И вообще, красотка ко мне, так что руки-то придержи.

— А ты тут главный, чёль? — расплылся в гадкой улыбочке дядька.

— Я сказал, со мной, значит, со мной, — Эд кивнул замершей девушке, мол, отойди и встань у меня за плечом. Вот только она нехорошо прищурилась и с места не двинулась. Наверняка узнала — и проигнорировала, дурёха.

— А-ага… — мужик проследил за немым обменом взглядами. — Она сама по себе. Так что захлопнись и вали в свою дыру, не мешай приличным людям отдыхать.

— Не грубите, я ведь и обидеться могу. И поверьте, вам это не понравится. — Эд почувствовал, как раздражение, копившееся последние дни, набирает обороты. Нет, ну что за глупости? Пришла, стоит столбом, ждет, когда ей достанется.

— А ты проверь, хиляк.

Мужик бросился в атаку первым, но слишком медленно и предсказуемо. «Сам виноват», — мысленно отметил Эдвард, уворачиваясь и ставя противнику подножку.

— Под ноги смотрите, уважаемый! — издевательски бросил он за миг до того, как мужик сбил головой ряд стульев у самой стойки. Раздались треск, грохот, отборная площадная брань — в трактире повисло гробовое молчание, все взгляды обратились к их компании. Эдвард демонстративно поправил манжет и обернулся: — Энья, не составите ли компа…

Договорить он не успел. Сознание успело отметить удивление на хорошеньком лице артефактора, испуг трактирщика и довольный оскал бородоча. А потом здоровенный кулак последнего впечатался Эду прямо в переносицу.

Мир кувыркнулся.

— Наших бьют! — взвизгнул кто-то в дальнем углу.

— Облава! — пьяно ответили ему из другого.

— Бей контору!

— Беги кто может!

Эдвард не успел прижать руку к разбитому носу, а посетители трактира уже вооружились заклинаниями, дубинками и подхваченной со столиков посудой. В руках Грейс опасно полыхнули голубые молнии. Троллья задница! Занятия по боевой подготовке она явно не прогуливала. И чего только полез её защищать?

— Погнали! — радостно рявкнул нетрезвый гном, запуская кружкой в стойку.

«Ну, хоть сброшу напряжение, — Эдвард мгновенным движением извлек любимое лассо. — Кто тут любит руками без дела размахивать?»

— И что за блохастый леший затащил вас в эту таверну? Спасибо, милая!

Эдвард с благодарностью принял из рук Гортензии тряпицу с колотым льдом — особый знак уважения для постоянных клиентов. В зале уже было пустынно и тихо, хотя всего полчаса назад под низкими подкопченными балками кипела настоящая битва. Кто-то недосчитался зубов, кто-то мебели, но были и те, кто в общей суете расстался с ценными побрякушками.

Теперь флегматичного вида тролль-вышибала сметал в угол осколки посуды и деревянные щепки, несколько завсегдатаев расползлись по углам залечивать раны, а толстый трактирщик с довольным видом вносил записи в толстенную амбарную книгу.

— Хорошо повеселились, — мурлыкнула Гортензия, хлопоча над раненым клиентом. — Судя по всему, хозяин не в накладе.

— А он вообще бывает в накладе? — Эдвард иронично приподнял бровь и тут же поморщился: болело все-таки знатно.

— Неа, — подтвердила его подозрения девица и вынула из декольте чей-то кошель, обшитый алой тесьмой. — Как и я. Кстати, можешь не платить: ужин за счет заведения, красавчик.

Она подмигнула и отправилась восвояси, а Эдвард развернулся и уперся взглядом в притихшую девушку. Та, с трудом вытянутая из самого центра драки и изрядно напуганная её размахом, замерла на другом конце диванчика.

— Ну? Мне повторить вопрос, энья Колти?

Грейс оторвалась от созерцания ничем не примечательной стены и нервно переплела пальцы. Красивые, тонкие, не с такими по трактирам кулаками махать.

— А? — на её лице промелькнуло смущение, не слушала, значит.

И это при том, что ему пришлось изрядно повозиться, чтобы раскидать тех громил. Отчасти Грейс и сама была не промах, её голубые вспышки кололи неприятно до зубовного скрежета, но все же пару ударов в спину она бы пропустила. Опыт пьяных драк без правил — это тебе не в тренировочном зале реверансы разводить. Эд внезапно ощутил острый укол разочарования: хоть бы «спасибо» сказала, что ли.

— Какого, спрашиваю, вы пришли сюда, да еще и в таком виде? У вас что, все иллюзии такие миловидные? Или это особая форма поиска острых ощущений?

— Н-нет, — она удивленно моргнула.

— Тогда жду вашей благодарности, — буркнул он, осторожно ощупывая нос. Вроде не сломан, уже неплохо.

— Какой еще благодарности? — она удивленно вскинула брови и состроила презрительное выражение лица. — За то, что сорвали мне дело? Я искала тут человека и нашла бы, если бы вы не влезли со своей дурной бравадой и не затеяли драку!

— Вы бы не человека нашли, а неприятности, — резко отозвался он. — И крупные.

— У меня все было под контролем!

— Я заметил. Еще пару минут такого контроля — и вас бы перебросили через плечо и отнесли в комнаты наверху. Рассуждать о делах.

— Так вы за мою честь вступиться решили? — презрительно скривилась она. — Рыцарь трактира «Хмельной осел», благодарю за оказанную милость!

— Вот потерянная дурёха! — не выдержал Эдвард.

— Простите, маркиз Дрэйтвинд. Не там рождена, не так воспитана.

Он уже вдохнул, чтобы ответить что-то резкое, но вдруг осекся, заметив, как она поджала губы. Словно он только что попал в её самое слабое место. Больно ударил.

— Вижу, вы хорошо подготовились к встрече, даже имя моё выучили. Приятно, только не кричите его вслух на каждом углу. И не прибедняйтесь: в своем мире у вас, может, и не то воспитание было, а в этом наверстали. О! Удивлены? Естественно, я интересовался вашим прошлым, перед тем как явиться в лавку. Любопытство, знаете ли… Поэтому повторю, кого вы искали?

Она отвернулась, так ничего и не сказав. Упрямо мотнула головой, стряхнула со стола несуществующие крошки.

— Какая теперь разница? Все разбежались, пока пыль уляжется, пройдет куча времени. Вот же, — она разочарованно хлопнула ладошкой по столу. — Дернула ж вас нелегкая поднять шум. Я же не могу повернуть время вспять и все исправить!

Она резко осеклась, нервно оглянулась по сторонам, пробормотала смущенно:

— Не в том смысле, простите.

Эдварду стало смешно. Она так волновалась, так тщательно пыталась скрыть тревогу, так старательно делала вид, что у неё всё под контролем! Демона с два. Ничего она не контролирует и, похоже, растеряна и напугана, хоть и держит лицо изо всех сил.

— Выдохните, выпейте воды и успокойтесь. Никому нет до вас дела, — спокойно заметил он, подвигая ей уцелевший бокал. — И до ваших оговорочек тоже, к слову. Единственный, кто слушает ваш бессвязный лепет, — это я. А со мной у вас абсолютно другой уровень доверия, правда же?

— Это после того, как вы украли с моего стола обещанный договор? — она всё-таки сделала пару глотков.

— Думаете, он бы сильно помог вам при обыске? — делано удивился Эдвард. — Мне казалось, что и тут я вас больше подстраховал, чем подставил.

— Вы знали, что за вами следят, что ко мне придут, да? — Она возмущенно встала и сжала маленькие кулачки.

— Догадывался. Работа такая.

— Ах, работа… Что ж. У меня тоже. Я, пожалуй, пойду.

Она кивнула и решительно направилась к выходу, набросив на лицо глубокий капюшон. Эдвард проводил её ленивым взглядом и, медленно отсчитав до десяти, двинулся следом.

Девушка уже проскользнула в узкие двери и свернула в темный переулок. Оглянулась, прислушиваясь к ночным шорохам. Он приник к стене, сливаясь в темноте с грудой старых бочек. Её взволнованное дыхание было слышно даже на расстоянии. Она постояла немного, потом упрямо вскинула голову и пошла прочь, не заметив его легких шагов за спиной.

Когда одна рука зажала ей рот, а вторая обхватила пониже груди, прижав руки к телу, кричать было уже поздно.

— Продолжим разговор в более уютной обстановке и без свидетелей, да, энья Колти?

Эдвард подхватил её, как перышко, и, легко толкнув бедром дверь чьей-то каморки, втиснулся внутрь.

— Не кричать! — рыкнул он, разжимая объятия и щелчком пальцев запуская под потолок два желтых огонька. — Поиграли и хватит. Я хочу получить ответы на вопросы, значит, вы ответите. И ваша магия сейчас бессильна: простите, но в воде, которую вы выпили, был дезактиватор. Слабенький, минут на десять-пятнадцать, но мне больше и не надо.

— Да вы ненормальный! — тихо выдохнула она, отступая спиной вперед, пока не уперлась в перегородку. — У меня чуть сердце от испуга не выпрыгнуло! Что вам нужно?

— Информация, — Эдвард повернулся и задвинул тяжелый засов. — Кого вы искали? Не меня ли, чтобы сдать службе контроля?

— Что? — зрачки девушки расширились от ужаса, она щелкнула пальцами несколько раз, видимо, высекая искру, но, разумеется, ничего не вышло. — Нет, конечно, нет! Я же не самоубийца, — её голос дрогнул и сорвался. — Не подходите ближе! Стойте там! Пожалуйста!

Он замер в одном шаге от насмерть перепуганной Грейс, уперевшись в выставленную в рефлекторном жесте ладонь. Опустил взгляд, усмехнулся: надо же, она действительно думает оттолкнуть его голыми руками?

— Вы знаете, как меня найти, где я живу, с кем общаюсь, — зачастила девушка. — Кроме того, мне бы тоже досталось по самое не балуйся. Нет, я искала не вас!

— Тогда кого?

— Вора, — выдохнула она сквозь сжатые зубы. — Взломщика, охотника за ценностями! Наемного специалиста по кражам!

— Да неужели?!

— Клянусь своей магией! Отстаньте уже от меня. Я уйду и просто обо всём забуду, а вы даже не вспомните, как я выгляжу.

Эдвард хмыкнул:

— А я что, знаю как?

Девушка отчаянно помотала головой.

— Вот сейчас и узнаю. Снимайте-ка всё лишнее.

— Ч-что?

Она вздрогнула всем телом, но руку не убрала, видимо, надеялась защититься хоть так. Он чувствовал сквозь ткань рубашки тепло её ладони, мелкую дрожь пальцев. Она была до крайности напугана, растеряна, уязвима без своих странных сполохов, хотя изо всех сил старалась выглядеть спокойной.

— Тьфу, — Эдвард выругался, поняв, что еще чуть-чуть — и его смело можно будет обвинить в домогательствах. — Не в том смысле. Снимите иллюзию.

Облегчение на её лице было совершенно неподдельным, как и стыд, мгновенно окативший щеки алым.

— Вы первый.

— А мне и не надо. Я не скрываю лицо.

— Правда?

— Проверьте.

Она прищурилась, прошлась кончиками пальцев по его подбородку, волосам, легонько коснулась бровей. Эдвард невольно улыбнулся — прикосновение оказалось неожиданно нежным и приятным.

— Смелее, я не рассыплюсь от женской ласки, — он придержал её ладонь, заставил провести по плечам и груди, где обычно располагались узловые точки наложения заклинаний. — Убедились? Ничего. Теперь ваша очередь.

Она с видимым облегчением высвободилась из его хватки, послушно дотронулась до своих висков и зажмурилась, но вскоре опустила руки.

— Не могу. Дезактиватор еще работает в полную силу.

Эдвард приблизился, осторожно провел ладонью по её щеке.

— Тогда я сам. Давно мне не приходилось снимать с девушки одеяние такой сложности.

— И нескоро опять придется, будьте спокойны. Второй раз я так легко не куплюсь на ваши уловки, — её глаза сверкнули с вызовом, но драться или кричать она не стала.

— Не зарекайтесь, — он склонился к её лицу, почти коснулся её губ и подмигнул. — Вдруг вам понравится?

А потом потянул за ниточки заклинания, расплетая их одну за другой. Мягко, почти ласково пробежался пальцами по её волосам, легко сжал плечи, отрывая энергетический каркас от физического тела. Бесстыдно прикоснулся к груди напротив сердца, за что тут же получил ощутимый пинок в колено.

— Не дергайтесь, Грейс. Уже почти всё.

Его руки опустились на её талию, скользнули за спину, вынуждая девушку практически ткнуться лицом в его грудь. Эдвард с трудом сдержал смешок. Раздалось возмущенное сопение, но возражений не последовало: узел крепления на спине тоже следовало ослабить. Наконец он резким взмахом руки сдернул остатки рассыпающейся иллюзии и отступил на шаг, чтобы рассмотреть собеседницу.

Раскаленная и опасная. Именно такое сравнение пришло на ум первым. Бледная кожа, тонкие, изящно заломленные дуги бровей, темные волосы с ощутимым синим отливом, яркие голубовато-зеленые глаза. Не портил её ни лихорадочный румянец на щеках, ни закушенные губы, ни тяжелый взгляд исподлобья. Пожалуй, голубые искры её магии подходили к этой внешности как нельзя лучше.

— Налюбовались?

— Почти. Повторите-ка еще раз, что не собирались выдавать нашу маленькую тайну блюстителям закона.

— Клянусь, буду молчать как рыба.

Что ж, похоже, она действительно не врала. Если бы не умение отличать правду от лжи — без всякой магии, по мелким жестам, взглядам, мимике, — он бы уже давно оказался или за решеткой, или на дне канавы.

— Ладно, убедили, — Эдвард кивнул и примирительно поднял руки, показывая, что больше не намерен нападать. По крайней мере, прямо сейчас. — Так что за заказ, энья Колти? Кого вы решили ограбить, а главное, зачем? Дела в вашей лавке настолько плохи?

— Нет, но… — она немного расслабилась. — Это личное. Для меня и моей лучшей подруги.

— Так кого?

— Канцлера Луиса Гейба.

Эдвард уважительно присвистнул. Отошел на пару шагов, сложил руки на груди.

— Персонально?

— Нет. Нас интересовало кое-что в его канцелярии. Всё сложно: подпространственное хранилище, магический ключ и демоны знают что еще.

— Вы хоть представляете, какой там уровень защиты, Грейс?

— Понятия не имею и выяснять не хочу. Это работа специалиста.

— Которого вы днем с фонарем не найдете. Что именно вам там нужно?

— Не ваше дело, — окрысилась она. — А впрочем, вам будет любопытно: чертежи. Из запрещенных, которых не должно существовать уже лет четыреста.

Эдвард кинул на неё удивленный взгляд. Она кивнула и устало оперлась о стену.

— Именно. Последний рабочий артефакт времени — это Круг Предсказаний. У Вивьен, моей подруги, скоро свадьба, отменить которую без публичного скандала можно только одним способом — изменив результат предсказания в храме. Мне нужно знать, как работает Круг, а для этого требуются чертежи, — криво усмехнулась она. — Вот видите, теперь вы знаете мою страшную тайну. Хорошая гарантия безопасности, думаю, достаточная, чтобы вы не сомневались: мне невыгодно сдавать вас властям. И, кстати, некуда бежать из своей лавки. Это всё, что у меня есть.

Повисло долгое молчание.

— Хорошо. Предлагаю договориться. Я могу взять ваш заказ и выполнить его так, что не останется ни единого следа, ведущего к вам или ко мне. А вы взамен сделаете то, что отказались исправлять в прошлый раз, хотя могли бы. Хронометр, энья Колти. В обмен на моё мастерство и молчание. Думаю, это честная сделка.

Тень сомнения пробежала по её лицу, но в глазах внезапно зажегся сдержанный интерес.

— Вы притащили в мастерскую запрещенный артефакт, подставили меня под внеплановую проверку, украли со стола копию договора, взломали мою личную систему охраны, потом втянули в кабацкую драку и, наконец, напугали до полусмерти, угрожая расправой в запертом помещении.

— Я действительно хорош, признайте.

— Ах да, еще облапали между делом, — девушка и бровью не повела в ответ на его замечание. — И я серьезно должна поверить, что сделка будет честной?

— Откуда столько недоверия? Посудите сами, я щедро оплатил вашу консультацию, не оставил ровным счетом никаких зацепок для службы контроля, провел квалифицированный анализ дыр в системе безопасности, вытащил вас из сомнительной передряги, помог избавиться от ненужной иллюзии. С предпоследним пунктом согласен, вышло грубовато. Мои извинения, энья Колти, — он поклонился максимально изящно. — И потом, у меня есть серьезный мотив не вредить вам. Ценных специалистов надо беречь, — он подмигнул и оправил потрепанный в драке сюртук с парой дыр на месте пуговиц. — Холить и лелеять, я бы даже сказал.

— Павлин напыщенный, — фыркнула она вполголоса и отвернулась.

Но… задумалась. Крепко и глубоко, тщательно взвешивая все «за» и «против». Эдвард мысленно похвалил себя: эмоции собеседницы, все её сомнения и надежды отчетливо проступили на хорошеньком, хотя и бледноватом личике. Она колебалась, опасаясь потерять подвернувшуюся возможность, но и верить ему не спешила.

— Ладно, раз не хотите, я не буду настаивать. Если подруга вам действительно так дорога, вы приложите все силы для поиска толкового взломщика. Моё почтение, энья, уверен, вы сами найдете дорогу обратно.

Он развернулся и нарочито громко лязгнул засовом. Раз.

Открыл скрипучую дверь, шумно вдохнул ночную свежесть. Два.

Шагнул за порог, замер на секунду. Три.

— Постойте! — долетело сзади.

Эдвард мысленно записал еще один балл в свою пользу.

— Обговорим условия.

Он обернулся, рассматривая невысокую, хрупкую фигурку с руками, упертыми в бока в вечной женской позе бурного несогласия с происходящим.

— Отдайте хронометр мне на хранение, я передам вам ключ. Сперва принесете бумаги, затем будет ремонт. Если провалитесь или притащите что-то не то, сделке конец. Если я обнаружу подделку, сделке конец. Если вы хоть звуком, хоть словом расскажете об этом — уничтожу вашу драгоценность, искорежу так, что его и Архитектор времени не восстановит. Если все пройдет гладко, вы больше никогда не подойдете ни ко мне, ни к моим друзьям. Никогда в жизни. Это понятно?

До чего же ей шла это деловитая ярость! Эдвард поймал себя на мысли, что, пожалуй, готов любоваться именно такой версией Грейс Колти.

— Принимается. Давайте ваш ключ сюда.

Старинная железка бесшумно провалилась в подпространственный карман.

— А вы отдайте безделушку.

— С чего вы взяли, что я ношу её при себе?

Она только голову к плечу склонила и требовательно протянула руку.

Золотая цепочка, извлеченная из пустоты, распрямилась с тихим мелодичным звоном, тяжелый кругляш качнулся маятником, отбрасывая на стены теплые блики. Эдвард шагнул к девушке и аккуратно передал ей свою драгоценность. Грейс минуту промедлила, потом ловко спрятала хронометр в подпространственный карман. Молодец, тоже подготовилась.

— По рукам? — узкая ладошка повисла в воздухе.

— По рукам.

Он осторожно сжал изящные пальцы, встряхнул ладонь, а затем молниеносно защелкнул на её запястье тонкий металлический браслет.

Она дернулась, но, увы, слишком поздно: темная металлическая полоска поплыла туманом и впиталась в кожу, оставляя на запястье изящную татуировку.

— Это еще что за дрянь?

— Вы же артефактор, — он застегнул на своей руке точно такой же браслет. — Могли бы и догадаться. Поводок, конечно.

— Троллев бастард, кикиморина задница, ёж лысый! Снимите немедленно это с меня! — вспылила она.

— И не подумаю, — в его голосе прорезались те самые опасные нотки, при звуке которых знающие люди предпочитали умолкнуть. Он сделал шаг вперед, заставив её попятиться. — Вы так мило ставили мне условия, энья Грейс, так обворожительно пугали, что я решил подстраховаться. Теперь мы связаны. Сдадите меня властям — и я потяну вас за собой. Сбежите с моим хронометром — из-под земли достану. Настоятельно советую быть хорошей девочкой, — он склонился к её лицу, девушка судорожно сглотнула. — И не пробуйте его снять — без моей половинки не выйдет, а побочные эффекты вам не понравятся: руки — тонкий инструмент.

— С-с-скотина! — с чувством и полной самоотдачей выдохнула она.

— Профессиональная, заметьте.

— И зачем я только с вами связалась?!

Он пожал плечами, подмигнул и направился к выходу.

— Чтобы получить результат. Срок выполнения — несколько дней. Я сам найду вас, Грейси. Живите пока спокойно.

Вернулась я в лавку уже затемно. Сперва отсиделась, как крыса в норе, в той неприметной каморке, ждала, когда действие дезактиватора пойдет на убыль. Потом плутала по узким улицам, убедившись, что могу шарахнуть током любую не в меру наглую физиономию.

Надо было замуж выходить, детей рожать и сидеть тихо-смирно за широким мужским плечом, а не ввязываться в авантюру с обучением, артефактами и спасением утопающих, какими бы хорошими друзьями они ни были. Нет же, влезла зачем-то, устроила хождение по сомнительным местам и переговоры в стрессовых условиях. С интригами и туманными угрозами. Дубина стоеросовая, чем я вообще думала, когда согласилась на сотрудничество с Вертким Эдом?

Сальто с переподвывертом под куполом цирка, а не помощь подруге.

Жоззи давно ушла к себе, Вивьен тоже уехала, а вот Брэм упрямо ждал в лаборатории, заботливо поставив на один разогревающий кристалл маленький чайник, а на второй — вкуснейший яблочный пирог, не иначе как позаимствованный ради такого случая у матушки Розы.

— Судя по всему, вечер получился запоминающимся, — прокомментировал он очевидное.

Я молча рухнула на сиденье и ткнулась лицом в столешницу.

— Ты работаешь на идиотку.

Гоблин скептически приподнял брови: давай, мол, подробности. Вместо ответа я закатала рукав и продемонстрировала злосчастный браслет, затем выложила на стол хронометр.

— Ты сделала татуировку и сперла у кого-то часы? — удивленно уточнил счетовод.

— Нет, всего лишь позволила накинуть на себя поводок и стала обладательницей сломанного артефакта времени. Не сперла, как ты изящно выразился, а получила в результате шантажа. Но пообещала вернуть в рабочем состоянии.

— Артефакта чего-о-о?! — поперхнулся Брэм. — Кому вернуть?

— Артефакта времени, старый друг, того самого, запрещенного. А вернуть его надо законному хозяину, Верткому Эду. После того как он достанет чертежи другого запрещенного артефакта и снимет с меня чёртов поводок. Брэм, у тебя есть буквально день, чтобы собрать чемоданы, сменить документы, найти иллюзию неприметнее и удрать в другой город. Потом, думаю, будет поздно.

В лаборатории воцарилось молчание.

— Так.

Громы и молнии если и должны были посыпаться на мою голову, то, видимо, слегка задержались.

— Ты наняла Эдварда Лодли? За обещание починить ему сломанный артефакт, верно?

— Ну… Плюс-минус, если опустить детали.

Гоблин флегматично разлил по чашкам чай, разрезал пирог на кусочки и пододвинул мне поближе. Запах корицы, ванили и плавленого сахара удивительно подчеркнул творящийся кругом абсурд.

— Не вижу повода для паники. Знаешь, если кто и способен провернуть всё это и замести следы, то только Эд.

Я отлипла от столешницы и подняла взгляд: кажется, Брэм это серьезно сказал. Вон руки не дрожат, глазки не бегают, дыхание спокойное, да и вообще, следов паники не заметно.

— И не надо так на меня смотреть, — фыркнул гоблин. — Я тебе сразу сказал, что из подобной авантюры ничего не выгорит. Но это если не принимать во внимание характер и репутацию Эда, конечно. Так-то он не взял бы заказ на канцлера и его ведомство: ходить грязными сапогами по белым коврам неудобно. Они с Луисом, конечно, не близкие друзья, но должны быть знакомы по королевскому двору. Да и с Хорасом наверняка встречались не раз, как-никак в одном ведомстве крутятся. То, что Эд ввязался в это дело, — крупное везение. Смекаешь?

— А? — Голова после всех перипетий отказывалась мыслить здраво.

— Думаю, чем-то ты его зацепила. Ты лично или твои способности артефактора, уж не знаю. Но это к лучшему.

— Брэм, если мне не изменяет память, ты раньше отговаривал меня связываться с мошенниками.

— Это было до того, как ты сама решила стать мошенницей. Теперь поздно дергаться, постарайся расслабиться и получить удовольствие, — он подмигнул и поинтересовался с абсолютно невинным видом: — Еще пирога?

Ножка в розовой атласной туфельке отбивала монотонный ритм уже четверть часа кряду. Идеально ровно, как заводной механизм. Крохотный бантик, расшитый алмазной крошкой, переливался на солнце всеми цветами радуги. По плетеной мебели зимнего сада плясали разноцветные солнечные зайчики, в пышной кроне ухоженных домашних пальм нежно чирикали певчие птицы, однако хозяйка всей этой роскоши, леди Марсела Вальс, пребывала в отвратительном настроении.

Она извлекла из неприметного кармана в складках юбки миниатюрные часики, взглянула на циферблат и недовольно поморщилась. Хорас Гейб опаздывал уже более чем на двадцать минут, что даже для него было верхом безалаберности. До недавнего времени шеф-покровитель академии и по совместительству благодетель самой Марселы ценил договоренности и сроки. До недавнего… Да.

Пожалуй, сейчас Марсела была вынуждена признать, что странности в поведении любовника начали появляться довольно давно. По капельке, тонкими черточками, крохотными несуразностями, но довольно регулярно. Совместные выходы в свет, дорогие подарки, увеселительные прогулки за город — это всё отвлекло Марселу от главного и не дало заметить вовремя: Хорас начал ускользать из её крепких объятий.

Марсела встала и прошлась по оранжерее, ловя в начищенных стеклах свое отражение. Безупречное, как и всегда, соблазнительное, волнующе-привлекательное и невинное одновременно. Идеальное для встречи с любовником, который вот-вот объявит во всеуслышание о грядущей свадьбе.

О нет, не с ней, прекрасной светской королевой и грозой столичных дев, виконтессой Дюари, бывшей фавориткой его величества Кредигуса Мейба Пятого, а с некой дамой, за имя которой Марселе пришлось выложить кругленькую сумму секретарю Хораса.

— Вы точно не ошиблись? — девушка нахмурила идеально выщипанные и подведенные брови, вчитываясь в копию письма, отправленного Хорасом своей матушке. — Это более чем странный выбор. Он мог предложить руку любой, а выбрал эту… — она состроила презрительную мину и легким щелчком пальцев отправила письмо в камин, — …слов нет.

— Никакой ошибки, — слегка поклонился секретарь. — О чем бы ни болтали досужие сплетники, именно она станет новой леди Гейб.

— Забавно. Впрочем, это мы еще посмотрим, — тихонько отметила Марсела, жестом отпуская секретаря. — Оплату вам пришлют вечером. Благодарю.

Разумеется, она не подала вида, что в курсе планов своего покровителя. Слезы бессилия остались тайной для всех, кроме атласных подушек в спальне, а извечный страх остаться одной был безжалостно загнан в самые дальние закоулки души. Слабость и разочарование не то, чем Марсела собиралась удерживать возлюбленного. Ввот платья в её гардеробе стали чуть более провокационными, а совместные с любовником ночи — гораздо более жаркими. На какое-то время это дало иллюзию безопасности, но от осознания неизбежности хотелось выть волком.

Сказка, усыпанная розами и бриллиантами, должна была дойти до логичного завершения, и у леди Марселы имелись серьезные подозрения, что произойдет это со дня на день.

— Прости за опоздание, дорогая.

Она, как и много раз до этого, не услышала его мягких шагов, лишь слегка вздрогнула от внезапного горячего поцелуя, опалившего обнаженную шею.

— Я не сержусь.

Тонкие пальчики нежно прошлись по его щеке, игриво коснулись губ, но тут же отстранились. «Сегодня, — с тоской отметила про себя Марсела, изучая знакомое до последней черточки лицо шефа-покровителя. — Он выбрал именно этот день, чтобы рассказать».

И оказалась права. Легкие замечания ни о чем, несколько дежурных комплиментов, пара острот, то есть светская беседа в лучших её проявлениях, сменились рассуждениями о призвании и долге.

— Знаешь, Марсела, иногда мне кажется, что я недостаточно ценю то, что имею. Забываю, как важно проявлять внимание к по-настоящему дорогим людям. Думаю, настало время это исправить.

Он вынул узкую бархатную коробочку и опустил её на стол, аккурат между фруктами, кремовыми корзинками и фарфоровыми чашками.

Марсела смущенно улыбнулась и приоткрыла крышку. На темном бархате бриллиантовой россыпью сияло роскошное колье с единственным каплеобразным рубином в самом центре. «Ну, вот и прощальный дар. Откуп и извинения за то, что будет сказано после», — мысленно вздохнула красавица.

— Позволь мне, — Хорас встал и хозяйским жестом подхватил украшение, затем помог девушке подняться. — Прелесть истинной драгоценности должна быть подчеркнута блеском камней.

Разумеется, он вроде бы случайно прикоснулся к нежной шейке и полуобнаженным плечам. И конечно, она слегка вздрогнула от этой неожиданной ласки. Ритуал был соблюден в полной мере, алый камешек занял предназначенное ему место, подчеркнув хрупкость ключиц и соблазнительно указывая на низкое декольте.

— Однако у меня есть и печальные новости, — Хорас вздохнул и хотел уже перейти к сути, но Марсела опередила его, мягко коснувшись наманикюренным пальчиком его губ.

— Не мучь себя, я знаю, любимый, — мурлыкнула она волнующим голосом. — Ты не свободен в своих решениях. Титул, обязанности, долг перед семьей.

— Не сердишься? — его руки как-то незаметно перекочевали на её талию, притянули, не давая отступить.

— Что ты, — усмехнулась она. — Обиды — это для простолюдинов и черни. А я люблю тебя и поддержу любое твое решение.

— Даже свадьбу с другой? — осторожно уточнил он.

— Особенно её, — она положила руки на его грудь, скользнула пальцами под полы молочного сюртука, пробежалась коготками по тонкой ткани рубашки, дразня и провоцируя одновременно. — Ты должен достигать и завоевывать, мой огненный лев, — она облизнула губы и чуть запрокинула голову, позволяя ему полюбоваться изящной шеей. — Однажды ты унаследуешь все, чего добился твой отец, а это немало. Брак должен упрочить твой высокий статус, а не ослабить его. У его величества нет сыновей, думаю, тайна личности следующего монарха уже не совсем тайна.

— Не торопи события. Кредигус не хочет подписывать приказ о назначении наследника. Он что-то затеял, — заметил Хорас. — Всю тайную службу поднял на дыбы, едва землю носом не роет, ищет что-то.

— Уверен, что не кого-то? — уточнила красотка, шумно вдыхая аромат его духов. Волнующий, сладкий, с терпкой ноткой. Как же она будет скучать без этой острой сладости!

— Хороший вопрос… К чему он?

Она немного отстранилась, подарив любовнику снисходительный взгляд. Потом намотала на палец вьющуюся золотистую прядь, заставив Хораса склониться ниже.

— Я знаю о короле много личного, мой дорогой. Совсем личного. К примеру, что, несмотря на отсутствие детей, любовь, та самая огромная и чистая, всё же настигла монарха. Давно, еще в молодости. Не знаю, были у той интрижки последствия, но… будь внимателен.

Лицо Хораса на мгновение окаменело, а плечи светской красавицы оказались зажаты совершенно не любовной хваткой.

— Почему ты говоришь это?

— Потому что хочу тебе добра, милый, — она мягко положила свою ладонь поверх его. — Я умею думать наперед и выбирать друзей. У нас обоих блестящее будущее. Вместе, порознь, не имеет значения. Хотя уверена, если спустя какое-то время мы оба захотим продолжить близкое знакомство, такая мелочь, как брак, не станет препятствием. Только пообещай мне кое-что.

Она ловко избавила его от сюртука и принялась расстегивать пуговицы рубашки. Одну за другой, нарочито медленно, будто насмехаясь.

— Что именно?

Он потянул край пышной кружевной юбки вверх, коснулся изящной ножки в белоснежном чулке. Дыхание Марселы сбилось, по оранжерее прокатился полустон-полувздох, когда губы Хораса проложили дорожку поцелуев к пышной груди.

— Что останешься моим другом. И… не станешь постоянно таскать униформу своей службы, — хохотнула она. — Тебе не идут темные тона.

— Ты всегда сможешь снять с меня неугодную одежду, — пообещал он, подхватывая любовницу на руки.

Мир предательски качнулся, но Хорас уже опустил девушку на широкий садовый диван с подушками. Его руки вновь скользнули под юбки, прошлись выше кружевных подвязок, обхватили округлые бедра. Фривольная забава превратилась во вполне оформившееся намерение.

— Пожалуй, займусь этим прямо сейчас, — выдохнула она, выгибаясь ему навстречу. — И прямо здесь!

Спустя приблизительно полчаса, когда полностью удовлетворенные друг другом любовники попрощались, Марсела дотянулась до серебряного колокольчика на столике и позвонила в него не по-женски настойчиво. На звук явилась вовсе не горничная или кто-нибудь из домашней прислуги, а мужчина, облаченный в неприметную серую одежду.

— Слышал?

— Да.

— Что скажешь?

— Он в курсе происходящего. Модуляция голоса и резкие изменения в поведении, когда вы упомянули ту давнюю историю, подтверждают мои догадки. Возможно, пока не представляет, что искать, но знает, что подозрения небеспочвенны.

— Вот и я так думаю, — Марселла села поудобнее, старательно поправила подвязки на чулках, нимало не смущаясь того взгляда, которым её наградил мужчина в сером. Потом расправила и опустила юбки, подобрала с пола туфельки с алмазными бантиками, наскоро подколола шпильками распустившиеся каштановые локоны. — Пусть за Хорасом приглядывают, думаю, с его возможностями и моими знаниями мы успеем добраться до цели первыми.

Она небрежно махнула рукой собеседнику, отпуская его, но мужчина замешкался.

— Моя леди. Если мы одержим победу в этой игре, точнее, когда мы её одержим, вы выполните своё обещание?

Она встала, неспешно подошла к мужчине, положила руки ему на плечи, слегка приподнялась на носочках, чтобы дотянуться до его губ.

— Конечно.

Первым делом следовало изучить обстановку, убедиться, что с момента его прошлых визитов в канцелярию заведенный порядок не изменился, как не поменялась и система охраны. Что было бы странно: управление совета Архитекторов и министерство были скованы бюрократическими препонами в сотни раз сильнее, чем преступники — кандалами.

Уж кому-кому, а Эдварду Лодли было хорошо известно, как легко сломать замки и разомкнуть цепи, и как сложно справиться с бумажной волокитой. Как говорил покойный дядюшка, постоянными в этом мире остаются три вещи: человеческая жадность, тараканы в головах и бюрократия.

Справки от нотариусов, прошения адвокатов, заключения экспертов, многочисленные разрешения, дополнения и уточнения, договора об отсрочке погашения задолженностей, акты и предписания, выписки из банков и служб контроля, медицинские и магические освидетельствования — вот малая часть бумаг, с которыми Эду пришлось повозиться в процессе оформления дядюшкиного наследства несколько лет назад.

Боги знают, сколько сил и времени сожрала эта бессмыслица, поэтому к канцелярии совета, живому сердцу управленческой машины, у тогда еще свежеиспеченного маркиза Дрэйтвинда выработалась стойкая и, что забавно, вполне взаимная неприязнь.

Нет, сказать, что кто-то из этих канцелярских крыс желал зла лично ему, бастарду сестры почившего Арчибальда Лодли, было нельзя. Более того, каждый третий сотрудник канцелярии выразил юноше сдержанные соболезнования. Вот только помочь с оформлением документов на наследство не спешил, вынуждая обивать пороги кабинетов снова и снова. Справки, печати, подписи, отрывные корешки и выписки словно нарочно прятались в недрах пыльных кабинетов или терялись в архивах.

Кончилось тем, что гадкий характер юного маркиза дал о себе знать в самой неожиданной форме. От острых фразочек и ехидных замечаний страдало душевное спокойствие бравых служителей закона, а неприятности в виде поломок дорогостоящего оборудования упорно преследовали всех, кто не желал проявить расторопности в деле Эдварда Лодли. Несколько месяцев негласного противостояния завершились блистательной победой маркиза: наследство было официально переоформлено.

И тут Эда ждала очередная неприятность. Арчибальд, оказывается, влез в колоссальные долги не только перед частными кредиторами, о чем юный наследник был уведомлен заранее, но и перед короной. Сумма, указанная на листочке с пометкой «для внутреннего пользования» и заверенная подписью почившего дяди, вызывала немое восхищение. Это ж как надо было вывернуться, чтобы задолжать столько?!

Ответа Эдвард так и не узнал: единственный дядин особняк на краю столицы был похож на доходный дом среднего уровня потрепанности, и документов там не содержалось, доверенных секретарей у маркиза не имелось, а кухарка в дела хозяина не лезла.

Впрочем, значения это не имело. Эдвард и так отлично понимал, что сражается не столько за титул или имущество, сколько за добрую память единственного человека, питавшего к нему искреннюю приязнь.

Несмотря на то, что Эдвард был бастардом.

Несмотря на то, что его рождение стоило жизни Элейн, любимой сестре Арчибальда.

Несмотря на то, что мальчишка по характеру получился не просто сорванцом, а сущим наказанием, позором и проклятием любого уважающего себя семейства. Впрочем, свое к таковым Арчибальд никогда не причислял.

— Это вам. Личный дар вашего дяди. Велено вручить, после того как вы уладите все формальности.

Старенький нотариус явился в особняк на следующее утро после окончания бумажных войн и сунул в руки юноши запечатанный золотым воском плотный картонный пакет.

— Что там? — Эдвард взвесил пакет на ладони. Тот казался легким и пустым, только в одном уголке лежало что-то тяжелое.

— Понятия не имею, — пожал плечами служитель закона.

Внутри обнаружились золотые карманные часы и короткая записка: «Подарок твоей матери. Используй с умом и не попадись, малолетний дурень. Люблю тебя». Несколько странное наставление от умудренного жизнью аристократа смутило бы кого угодно, кроме Эдварда. Он слишком хорошо знал пристрастия дяди к разного рода авантюрам и полное пренебрежение тем, что считалось приличиями в высшем обществе. Впрочем, общество в долгу не осталось, заклеймив Арчибальда безумцем.

Хорошие были времена. Душевные.

Часы оказались вовсе не часами, титул — удобной ширмой, а сам маркиз обнаружил, что балансировать на грани закона и беззакония необычайно выгодно. К тому же его собственный магический потенциал, впервые соприкоснувшись с магией времени, существенно повысился. Это было странно, ведь обученные маги в один голос утверждали, что данные у юноши очень посредственные. Однако смотреть в зубы подаркам судьбы — дурной тон. Дает — и хорошо, ведь могла бы и ударить. Так что своей жизнью Верткий Эд был доволен, искренне наслаждаясь остротой ощущений и абсолютной свободой.

Грызло только одно: он не имел ни малейшего представления, как столь редкий артефакт попал в руки матери. Дядя никогда не говорил о прошлом, все разговоры о родителях Эда пресекал на корню, раз за разом утверждая, что ему рано знать о таких вещах, а когда наступит время — он сам все поймет. Теперь же вопросы задавать было некому, годы шли, прошлое яснее не становилось, и Верткий Эд твердо решил копнуть поглубже в поисках нужных сведений. И с этой точки зрения желание Грейс Колти порыться в секретном архиве оказалось как нельзя более кстати. С ключом-то всяко проще, чем без него.

Маркиз нервно сунул руку в пустой карман жилета. Без артефакта Эд чувствовал себя если не голым, то каким-то уязвимым. Неприятное ощущение, единственным плюсом которого было обострение всех остальных чувств.

С другой стороны, в том, что хронометр в надежных руках, сомневаться не стоило. Эд невольно усмехнулся, вспоминая, как Грейс упрямо закусывала губы и отчаянно врала, стараясь оторвать завороженный взгляд от старинного сокровища. Она совершенно точно не передаст хронометр властям, слишком уж манит её запрещенная магия. Возможно, её изящные пальцы уже принялись за исправление поврежденных силовых потоков, вычерчивая в воздухе непонятные остальным знаки и линии.

Представлять Грейс за работой оказалось неожиданно приятно. Почти так же, как ощущать её прикосновения к собственному лицу и груди. Да, испуганные и вынужденные, совсем не похожие на манерные ласки аристократок или развязные намеки той же Гортензии, но такие живые и настоящие! Полные одновременно ярости, страха и какого-то необъяснимого соблазна. Слишком женственные для той, что упрямо старалась говорить только о найме мошенника.

Мысленно обругав себя за совершенно неуместные рассуждения, Эдвард сосредоточился на насущных проблемах. Солнце плавно катилось к закату, канцелярия должна была вот-вот закрыться для посетителей. Пора.

Для верности он провел разведку трижды: дважды в рабочее время и один раз ближе к полночи. И только убедившись, что все в порядке, приступил к делу.

Попасть днем в приемные кабинеты было легко. Раздобыть липовый пропуск в закрытую часть здания — немного сложнее. Пробраться в приватную библиотеку, минуя стражу, — довольно затруднительно. Зато дальше всё пошло как по маслу. Дежурившей в тот вечер хранительнице Эдвард назвался сотрудником отдела учета и показался весьма перспективным с точки зрения романтических отношений мужчиной. Слегка измененная внешность, природное обаяние, пара ненавязчивых знаков внимания — и вот Эдварда уже пригласили зайти на чай, в комнате для персонала, мол, очень уютно.

— Я так люблю ночные дежурства, — ворковала смотрительница, дама не юная, но вполне еще привлекательная. Пухленькая ручка разливала душистый травяной отвар по чашкам, на столе красовалась домашняя выпечка трех видов, что однозначно служило бы аргументом в пользу дамы, будь Эд лет на десять постарше. — Это так романтично: тишина, полумрак, мерцание свечей. В ночную смену библиотекой почти никто не пользуется, так что и работы нет. Есть время помечтать.

Она включила музыкальный кристалл, потом вроде невзначай погладила руку посетителя, передавая сахар, и вспыхнула от смущения, как адептка-первокурсница. Вздохнула прерывисто, старательно прикрывая улыбку краем чашечки. И Эд не подвел:

— Знаете, а мне тоже нравится уединение. Может, потанцуем? Конечно, мы не так уж хорошо знакомы, но сегодня такой удивительный вечер… Вы ведь не откажетесь?

Он встал и замер в поклоне, ожидая решения смотрительницы. Мысленно отметил, что та довольно неплохо справилась с волнением и заставила себя церемонно кивнуть, выдержав положенную на сомнения паузу. А вот ладошку в его протянутую руку опустила слишком поспешно. Смущенно ахнула, когда сильная мужская рука обхватила её талию. Вздрогнула, но покорно прижалась к его груди, старательно отсчитывая про себя шаги.

Вперед, назад, снова вперед, поворот, легкий наклон спиной вперед. Она двигалась довольно изящно, Эд даже заподозрил, что, возможно, недооценил прыть и ловкость дамы.

— Вы прекрасно танцуете.

— Благодарю, — в её голосе прозвучали соблазнительные нотки. — Вы отличный партнер.

— Пока рано делать выводы.

— Да, у нас еще много времени до рассвета, — чувственно выдохнула она, стараясь дотянуться до его губ. Но внезапно сбилась с шага и как-то смущенно отметила: — Так душно, голова кружится.

Остановилась, повернулась к окну, прижала кончики пальцев к переносице — и внезапно качнулась, теряя равновесие. Эдвард кинул взгляд на настенные часы — точно по графику — и подхватил даму на руки.

— Я что-то устала, простите, — она душераздирающе зевнула. — Дайте мне минутку…

А тут же сладко засопела прямо у него на руках.

— Почему же минутку, энья? — Эд опустил свою ношу на диванчик у дальней стены. — Можете спокойно отдыхать еще часов пять-шесть. Здоровый сон, знаете ли, — залог хорошего цвета лица.

На диване оглушительно всхрапнули. Эд подумал секунду и подсунул под голову смотрительницы самую высокую подушку.

— Так удобнее?

Присел рядом, вынул из внутреннего кармана женскую шпильку, украшенную мерцающим алым камнем, аккуратно пристроил её в пышную прическу дамы, но руку не убрал, замер с закрытыми глазами.

— Ого! — удивленно отметил через минуту. — Воистину, я вас недооценил. Какая бурная и, кхм, дерзкая фантазия. Одобряю, будет что вспомнить в старости. Добрых вам снов, энья.

С этими словами он вынул шпильку и сжал пальцами камень. Алая горошинка с треском лопнула, голову дамы на мгновение окутало мерцающим туманом. Смотрительница счастливо улыбнулась во сне и соблазнительно облизнула губы. Эд качнул головой и поднялся: даже для него, совсем уже не зеленого недотроги, женские фантазии иногда оказывались откровением. Нет-нет, никакого осуждения, вкусы у всех разные, но в круг лично его интересов ни черные корсажи с шипами, ни наручники с цепями не входили.

Остывший чай с сонным зельем был безжалостно выплеснут в камин, чашка тщательно вымыта и наполнена заново. Эд убедился, что в комнате не осталось лишних вещей, и вышел. В том, что дама не станет его искать и даже не упомянет о его визите, он не сомневался. Она будет верить, что бурные страсти кипели на самом деле, причем не только в служебной комнате, но и в подсобке, помещении картотеки и даже на уютных диванчиках читального зала. Узнай об этом начальство — и прощай любимая работа, а в том, что работа была отчаянно любима, Эд теперь не сомневался.

Пора было идти в закрытую часть хранилища. На дезактивацию охранного заклятья ушло не менее получаса. На осмотр рядов и стеллажей — еще минут двадцать. В процессе поиска замаскированной двери пришлось простучать стены и заглянуть под каждую картину, в ход пошли пространственные щупы и измеритель искажений. Крохотное смещение пространства обнаружилось не где-нибудь, а прямо в панорамном окне.

— Твою ж… — тихо выругался маркиз, выглядывая на улицу с высоты четвертого этажа. — Да вы издеваетесь?

Прибор вспыхнул и клацнул шестеренками, подтверждая наличие подпространственного хода. Эд распахнул окно, отступил на шаг, сложил ладони лодочкой, дождался, когда в них замерцает бледный зеленый туман, и легонько дунул. В пустоте явственно обозначился контур двери с ручкой и отверстием замка.

— Ах вот ты где, паршивец.

Выданный Грейс ключ провернулся без единого скрипа. Створка мягко поехала вперед, но стала опасно прозрачной: подпространство неохотно раскрывало свои тайны трехмерному миру. Связь для перехода работала тем нестабильнее, чем шире был сам проход. Собственно, по этой причине в подпространстве хранили только мелкие предметы: никто не хотел лишиться, например, руки или ноги из-за спонтанного схлопывания прохода.

— Ну, взялся — делай.

Эд на миг замер на краю распахнутого окна, потом зажмурился и шагнул.

Слава всем богам, проход не схлопнулся. Более того, терпеливо дождался приказа закрыться. Мастерский уровень исполнения, возможно даже, что к созданию двери приложил руку архитектор пространства или архитектор магических потоков, а то и оба вместе.

Помещение, в котором оказался Эдвард Лодли, поражало своими размерами, а хранящиеся тут данные — упорядоченностью. По всей видимости, подразумевалось, что посторонних здесь нет и быть не может, поэтому каждая полка, ящик и шкаф оказались любезно подписаны, а в углу обнаружился уютный уголок для чтения.

— Интересно фейри пляшут, — присвистнул Эд, замирая перед стеллажом с пометкой «магия времени».

Необходимые чертежи нашлись в коробке с вензелем, больше напоминающем водоворот, чем привычные знаки совета. Круг предсказаний Эд видел много раз, перепутать эту монструозную конструкцию из шестеренок, отлитых из золота и меди обручей, пружин, мраморных постаментов и кованых маятников с чем-то другим было невозможно.

— Надеюсь, это исчерпывающая для исследования информация.

Эд аккуратно пристроил добычу в своё тайное хранилище и решительно направился к картотеке с подписью «Родоописание и генеалогия». Найти свою фамилию в списке не составило труда, равно как и отыскать на общих полках хиленький переплет под соответствующим картотеке номером.

Семья Эда древностью не отличалась, поэтому сведений в архиве хранилось ожидаемо мало. Недавние исторические сводки Эда не интересовали, взгляд задержался только на листе с заголовком «Арчибальд Лодли». Ниже сухо и коротко следовали основные вехи биографии, перечисление имущества и долгов, напротив каждой строки стоял штамп «погашено правопреемником» или «унаследовано правопреемником».

Отдельным листом лежал портрет дяди: улыбающееся полноватое лицо, нос с легкой горбинкой, лукавые морщинки у губ, рассыпанные в беспорядке кудри. Неизвестный художник несколькими темными черточками туши оттенил благородную седину и темные глаза. Добрые, любящие, такие родные.

Элейн Лодли — значилось на следующей странице. Эд торопливо пролистал дальше в поисках портрета: с пожелтевшей бумаги на него смотрела милая жизнерадостная девушка, совсем еще юная и лучащаяся озорством. Вьющиеся волосы, фамильный нос, ямочки на щеках, нежная улыбка. Знакомая и незнакомая одновременно. Отдаленно её черты угадывались в самом Эдварде, но очевидно, что сын гораздо больше походил на неизвестного отца, чем на мать и её родню.

Эд ласково провел пальцем по рисунку, горько усмехнулся и резко перелистнул страницу: сухой канцелярский текст — лучшее спасение от болезненных воспоминаний. Элейн, оказывается, успела окончить школу благородных девиц и поступить в академию Скользящей магии, однако сразу после бала-маскарада дебютантов подала прошение об учебе на дому. В браке не состояла. Умерла при загадочных обстоятельствах в неполные двадцать, причина смерти — острое магическое истощение, вызванное родами. Дело расследовано Морренси и Гейбом, однако закрыто за нехваткой улик. Похоронена умершая в родовом склепе.

Стоп.

Эд еще раз перечитал последние строки. О такой трактовке причины смерти Элейн он слышал впервые. Магическую несовместимость матери и будущего ребенка, как правило, определяли на ранних сроках беременности и организовывали квалифицированную медицинскую поддержку. А как иначе, если в стране живут маги самых разных направлений, и брак между некромантом и жрицей света не такая уж редкость? Конечно, не без сложностей, но конфликт обычно решался простым ношением амулетов или временным приемом специальных дезактиваторов.

Магическое истощение означало только одно: длительный и осознанный отказ от помощи лекарей. Но с какой целью? Зачем?! Не догадаться об отторжении магии Элейн не могла, но молчала. Стыдилась незаконного ребенка? Почему тогда не избавилась от него? В этом не было бы ровным счетом ничего удивительного даже для благородной леди.

Еще раз взглянув на даты, Эд был вынужден признать, что мать планировала сохранить беременность, потому и просила об обучении на дому. Ждала, что отец ребенка одумается и узаконит их отношения? Надеялась растопить сердце неведомого благодетеля видом орущего копошащегося свертка или…

Боялась.

Нет, не осуждения общества, насмешек или презрения. От внезапного предположения Эду стало душно: она знала нечто важное о будущем ребенке, и это нечто должно было остаться в строжайшей тайне ото всех даже с риском для её, Элейн, жизни. Причин опасаться за судьбу младенца Эд только навскидку мог назвать несколько: слишком высокий титул отца и нежелательность наличия бастардов, ревность со стороны другой женщины, что тоже не редкость в среде аристократии, и, наконец, магические особенности нерожденного ребенка.

Последний пункт, особенно в комплекте с неизвестно откуда взявшимся наследством-хронометром и странным изменением магического потенциала самого Эда, выглядел пугающе. Впрочем, как и фамилия Гейба, слишком знакомая всему Ареону. Интересно, почему друг тогда еще не короля, но наследного принца, лично занимался рядовым расследованием?

— Будущий канцлер и некто Морренси… — Эдвард торопливо отобрал нужные листы и вернул остальное на место. Первое правило толкового вора: не бери лишнего. Недостачу папки обнаружить легче, чем отсутствие пары страниц из неё. — И кто же ты такой, Морренси? Сейчас выясним…

Но вернуться к картотеке Эд не успел. Что-то тихо щелкнуло, по помещению прошел едва уловимый ветерок. Маркиз обернулся ко входу и тут же скользнул прочь: в дверном проеме показались два силуэта.

Прятаться пришлось максимально быстро, на мгновение Эд всерьёз испугался, что попадется. Выручила случайность: двоим визитерам было не до охоты за преступниками, и Эдварду хватило времени втиснуться в узкое пространство между шкафом и стеной. Удрать дальше он бы банально не успел, а красться к выходу, минуя пустое пространство за спинами двух потенциальных свидетелей, — тот еще риск. Оставалось надеяться, что визитеры не задержатся надолго, возьмут желаемое и уйдут.

— Есть новости по делу о королевском браке? — поинтересовался смутно знакомый голос.

— Как вы и предполагали, они действительно ищут женщину. Подняли всех на ноги, перерыли архивы. Впрочем, кажется, безрезультатно.

— Кажется?

— Сложно утверждать наверняка. Мы ищем сведения, милорд, — второй собеседник явно нервничал. — Но дело под контролем тайной службы, на нем гриф строгой секретности, а вы велели действовать осторожно.

Эд аккуратно выглянул из пыльной щели, где повернуться или хотя бы вдохнуть толком было сложно. Хораса Гейба он узнал сразу: старый, хотя и не близкий знакомый, с недавних пор получивший должность в следственном отделе департамента магического контроля. А вот второй человек стоял к укрытию спиной. Средний рост, средняя комплекция, тихий голос. Профессионально никакой субъект, один из тех, кого учат быть незаметными.

— Это не отменяет того, что мне нужны факты. Кто она?

— В том и загвоздка: никто, включая его величество, не знает. Ни имени, ни фамилии. Достоверно могу утверждать только то, что дело касается событий, произошедших около двадцати восьми лет назад.

— Откуда такая точность?

— Король провел настоящую ревизию документов того периода: газетных выпусков, официальных представлений ко двору, в особенности — судебных протоколов.

— Забавно, — Хорас в задумчивости прошелся вдоль стеллажей, стирая пыль с полинялых корешков. — Зачем искать давно потерянную любовь в юридических бумагах? Нашего монарха настигла роковая страсть к преступнице?

Эд легонько усмехнулся: ай да король, в тихом омуте чего только не водится! Вот с чьей легкой руки, видимо, служба контроля стала прибегать к услугам вольных наемников. В борьбе за счастье государства (неважно, кем и как определенное) все средства хороши.

— Надеялся, что вы вспомните что-то важное, пересмотрев записи, которые я подготовил, — продолжил безымянный человек, выкладывая на стол несколько папок. — Или, простите мою дерзость, сможете ненавязчиво расспросить канцлера. Они с королем в приятельских отношениях, уверен, лорд Луис в курсе происходящего.

— Отец держит всё в строжайшей тайне. Даже от меня, — в голосе Хораса прозвучало плохо сдерживаемое раздражение. — Считает беззубым щенком, недостойным доверия, или слишком повзрослевшим конкурентом, не знаю. Но факт остается фактом: от этой информации я отрезан.

Собеседник Хораса смущенно кашлянул и предпочел промолчать.

— Ладно. Забудь, — Хорас устало потер переносицу. — Сам проверю. А что по второму делу, по магии времени и Грейс Колти?

Эд вздрогнул от неожиданности и весь превратился в слух.

— О! Тут интереснее, — сразу оживился мужчина. — Проверка ничего не нашла, но мы оставили в лавке замаскированные активаторы. Если в руки к энье попадет рабочий артефакт времени, мы узнаем об этом незамедлительно.

Троллева задница! А вот это совсем не та новость, которая добавляет уверенности в завтрашнем дне. Эд прикусил от досады губы: идиот, знал же, что в лавке порылись законники, должен был перепроверить помещение, прежде чем отдавать свое самое большое сокровище в чужие руки.

Теперь мысль о том, что энья Колти может приступить к ремонту, перестала казаться такой приятной. Более того, если Грейс активирует хронометр, он серьезно вляпается. И потянет за собой его. Твою ж…

— Хорошо. Отдайте мне сигнальный блок. Остальные ничего не заметили?

— Конечно, нет. Иллюзиониста я подобрал сам, толковый парень и репутацией дорожит. Но, если позволите, вы уверены, что это имеет смысл? Лавка Колти — одна из десятков подобных и ничем не примечательна, как и её хозяйка.

— Грейс — лучший дипломированный интуит столицы, а работает на задворках. Эксперты утверждают, что последний всплеск магии был искаженным. Возможно, артефакт, которым пользовался злоумышленник, поврежден. Кто, кроме интуита, сможет его починить? Точнее, кто, кроме интуита, балансирующего на грани закона, возьмется за такое дело?

— Тогда почему не арестовать её сразу? Выставить слежку, взять с поличным.

— Мне нужен маг, а не ремонтник, — снисходительно пояснил Хорас. — И нужен мне лично, а не закону и королю. Он мой шанс добиться повышения. Опасную дичь легче поймать на наживку, чем выкуривать из укрытия. Было бы проще, если бы Колти согласилась сотрудничать, а теперь придется чем-то жертвовать. Или кем-то. Однако энья — подруга леди Вивьен и моя бывшая пассия, не хочу затевать громкие скандалы. С ней я сам всё улажу, частным образом. Она будет молчать.

— В каком смысле? — поперхнулся мужчина.

— О, не берите в голову.

На лице Хораса появилась настолько неприятная улыбка, что даже Эду стало не по себе. С таким гадким выражением лица обычно не о бывших возлюбленных рассуждают, а о мусоре под ногами или корме для ручных монстров. Что, принимая во внимание репутацию и методы Хораса, звучало пугающе. Конечно, норов у Грейс тот еще, дерзкий и провокационный, в чем-то раздражающий и опасный. Но она же свободная девушка, никому и ничем не обязана. Красивая, к тому же неглупая, взгляд такой… огненный.

Эд нахмурился, загоняя подальше непрошенные сочувствие и тревогу, неслышно отступил на шаг в тень. Прижался спиной к холодному камню, пытаясь понять, что же не так. Да, информацию о слежке игнорировать нельзя — это прямая угроза ему лично. Однако, если быть честным до конца, в глубине души царапнуло что-то совершенно неожиданное.

Какое ему вообще дело до Грейс? Воображение зачем-то подсунуло воспоминание о вынужденных объятиях в полутемном помещении, её дрожи и едва заметном цветочном аромате волос. Эд упрямо мотнул головой: энья Колти не невинная выпускница монастырской школы, да и с Хорасом знакома поближе многих. Сама выкрутится. И тут же скривился: совесть не преминула напомнить, что в этот раз речь шла не только о делах сердечных. И втравил её в эти дела именно он, Верткий Эд. Вовсе не по доброте душевной.

— Пока всё, можете идти.

Человек поклонился и удалился, а вот Хорас, к глубочайшей досаде Эда, похоже, решил заняться чтением прямо сейчас. Покинуть укрытие было немыслимо, пришлось ждать, когда аристократический гад закончит с бумагами или банально выйдет по нужде, и терпеливо продумывать пути отступления.

Эд нервно коснулся браслета — тот был темным и сигнала тревоги не подавал, пока всё в порядке, но… Дрянь! Девушке ведь правда угрожает опасность, такие, как Хорас, не считаются с мелочью вроде слуг, младших по титулу, простолюдинов и тем более артефакторов и наемников. Будут допросы, дознания. От обвинения в использовании магии времени так просто не отвертишься, не говоря уж о том, что со свободой придется проститься. И хорошо, если только с ней. И хорошо, если только ему.

Минуты, кажется, растянулись в вечность. Нельзя же просто стоять и ждать! Эд осмотрелся, прикидывая расстояние и время, нужное, чтобы добраться до двери, затем вынул из кармана запаянное в металлический шар заклинание. «Ветер» — мелочь, позволяющая в нужный момент поднять с мостовой мусор и пыль, залепив глаза преследователям. В закрытом помещении такого эффекта не будет, но внимание отвлечь может.

Прицелившись так, чтобы шарик укатился подальше, Эд метнул заклинание в сторону открытых полок у дальней стены. Три, два, один… С легким шорохом посыпались потревоженные внезапным порывом ветра бумаги.

— Кто там? — Тут же вскинулся Хорас. Перед ним мгновенно рассыпался веер щитов. Хорош гад, если одним щелчком пальцев умеет выставлять такую защиту.

Лорд Гейб встал с дивана и направился в сторону шума, а Эд рванул к выходу, скользя в полумраке не хуже дикого кота. Всего несколько ударов сердца — и вот уже призрачная дверь. На мгновение перед лицом мелькнуло распахнутое окно, дохнуло ночным холодом и сыростью, а в следующую секунду под ногами оказался мягкий ворс ковра.

А теперь вон отсюда. Эд спешно миновал приемную и рабочее крыло, но выходить к центральной лестнице не стал — полночь, время смены стражи — и свернул к балкону. Лассо послушно обвилось вокруг толстой колонны, Эд одним махом перебрался через ограждение и взглянул вниз, выбирая самую удобную точку для приземления.

— Эй! Стой! — внезапно хлестнуло сзади. — А ну повернись и руки держи так, чтобы я видел!

Быстрый взгляд за плечо — похоже, его таки заметили. В десятке шагов застыл охранник, мальчишка-первогодка из тех, кто выполнение долга почитает превыше собственной жизни и здоровья. Кто ж приказывает, не достав ни одного атакующего заклинания?

Эд взмахнул на прощание рукой. Веревка послушно скользнула через специальное кольцо на поясе, земля плавно устремилась навстречу.

— Стой, я кому сказал! — взвизгнули сверху.

Что-то коротко свистнуло, под левой лопаткой растеклась острая боль. Приземление вышло несколько жестче запланированного. Эд перекатился через голову, вскочил на ноги, резким движением сорвал лассо и бросился в спасительную тьму переулка. На что бы ни надеялся стражник, в знании улиц ему с Вертким Эдом не тягаться.

Теперь — со всех ног к Грейси. Сперва убедиться, что она не трогала хронометр, предупредить об опасности, затем снять активаторы. Хоть бы в последний момент всё не пошло псу под хвост! Твою ж мать! Бегом!

Трое суток я ходила сама не своя: отвечала невпопад, рассеянной молью порхала по лавке, путая право и лево, по ночам ворочалась с боку на бок. Мне всё казалось, что на пороге вот-вот появятся представители службы контроля или стражи, пронюхавшие о моих темных делишках. Аппетит пропал, настроение с каждым часом делалось все хуже, один раз я даже нагрубила покупателям. Кончилось тем, что Жоззи выставила меня из торгового зала вон:

— Да что с тобой в самом деле? Распугаешь клиентов, — заявила она. — У тебя есть лаборатория? Вот топай туда и взорви что-нибудь, может, полегчает. Или делом займись, наверняка в закромах найдется сломанное барахло, мечтающее о паре синих молний.

Я, конечно, немного повозмущалась, но больше для порядка. Как ни крути, а сирена была права, никудышный из меня преступник и заговорщик: глазки бегают, пальцы дрожат. Я решительно выгребла на кухне весь кофе и сладости, что держала на случай типичной дамской депрессии в стиле «всё плохо», и засела в мастерской.

Нервничать тоже можно продуктивно: что-то чинить или, наоборот, разбирать на запчасти. Сосредоточиться, правда, удалось далеко не сразу, но после второго подряд сожженного осветительного кристалла мне полегчало.

— А я на сегодня всё, — Жоззи заглянула ко мне вечером. — Центральную дверь закрыла и убегаю, мы с подружками собирались прогуляться в центр.

— Брэм у себя?

— Отчетность пишет.

— Ага! Я тоже еще поработаю.

— Кто б сомневался.

— Так! — Я оторвалась от разложенных по столу деталей. — Ты вроде спешила?

— Испаряюсь, — торопливо закивала сирена. — Не хочешь с нами? Тебе бы отдохнуть.

— В другой раз.

Я провела Жоззи до черного входа, заперла дверь на ключ, потом вернулась к себе. В итоге к середине ночи перебрала и исправила с полдесятка разнообразных кухонных приборов, две комнатные нагревательные установки и даже один детский проектор. Смешно, насколько схожи проблемы у людей в разных мирах: местные мамы тоже отвлекали внимание неугомонной детворы пляшущими по стенам цветными картинками.

Последним мне в руки попал музыкальный кристалл. Старенький и потрепанный, не помню откуда, но вполне ремонтопригодный. Пришлось повозиться, прорисовывая силовые линии отбитого края, но награда оправдала усилия. Из кристалла полилась задорная музыка, чем-то напоминающая смесь кантри и джаза из моего родного мира.

Даже странно, в прошлой жизни я бы такое не слушала, а тут, в окружении низкоэтажных вычурных домиков, мощеных мостовых и газового освещения, именно такие мелодии стали казаться уместными. Подходящими к строгим мужским смокингам и дамским платьям с юбками в пол, кружевным шляпкам и цилиндрам, сельским конным упряжкам и городским полумагическим повозкам.

Я включила музыку погромче, нервно потирая въевшийся в кожу поводок. Прежде он был незаметен, но сейчас что-то поменялось, запястье словно покалывало или щекотало. Вывод напрашивался сам собой: Верткий Эд приступил к делу, и я почувствовала отголоски его состояния. Видимо, чертежи я получу уже этой ночью, а следовательно, пора выполнить свою часть сделки.

Я достала из потайного хранилища хронометр. Ну, дружок, дай-ка рассмотреть тебя поближе. Нет, не ремонтировать… пока, но потрогать-то можно? Коснуться резной золотой крышки, полюбоваться изящными стрелками, разглядеть мелкие символы на циферблате.

Хронометр лег в ладонь как влитой, но нежного свечения, как было в руках у Эдварда, почему-то не возникло.

— Папочку слушаешься, чужих не признаешь? И правильно. Мало ли.

Я отчаянно зевнула и потянулась за набором отверток. Конечно, магическая структура — это мило и прекрасно, но заглянуть под крышку устройства тоже интересно.

— Та-ля, тра-ля, ля-ля-ля, — напела я себе под нос, подбирая отвертку по размеру и стараясь повторить мелодию, впрочем, без особого успеха.

И чуть не умерла от ужаса, когда прямо над ухом рявкнуло:

— Не двигайся!

Жиглова выворотка!

Я заорала, как никогда в жизни, и отскочила в сторону метров на пять. Сама не знаю, на животных инстинктах, не иначе. И с полразворота влупила целой связкой молний в то место, где замер плечистый мужской силуэт.

Лабораторию озарила ослепительная вспышка — сработали боевые щиты. Три молнии срикошетили по стенам и улетели в поглощающую обшивку, которой были обиты все поверхности в лаборатории, четвертая пробила-таки мерцающую преграду и впилась в тело, напрочь сжигая иллюзию и пару десятков каких-то других заклинаний.

— Колт-и-и-и! — простонал мужчина, падая на колени. — Ты нормальная вообще? — он ткнулся лбом в пол и выругался так смачно, что у меня уши вспыхнули.

Знакомая брань, знакомые интонации, да и внешность, кажется, не такая уж чужая.

— Господи боже! А сам-то? — голос пустил знатного петуха. Я прижала руки к груди, пытаясь успокоиться: по спине катился холодный пот, колени ощутимо дрожали. Идиот же! — У меня чуть сердце не выпрыгнуло! Убить меня хочешь?

Эдвард, а это совершенно точно был он, с трудом перекатился на бок, откашлялся, смахнул с себя пепел, оставшийся от амулетов, и вытянулся прямо на полу:

— Вот прямо сейчас — да.

Я сделала шаг в сторону. Мужчина перегородил единственный выход из комнаты. Если он это сейчас сказал серьезно, придется вспоминать курс боевой магической подготовки.

— Не приближайся — ударю, — пригрозила на всякий случай.

— Да ну тебя!

Не знаю, может, это недостаток света создал такой эффект, или разряд тока оказался слишком сильным, но под глазами у Эдварда залегли синие тени. Он с трудом перекатился на живот, потом приподнялся, цепляясь за стул и столешницу.

— Хотел бы сделать тебе больно — уже бы сделал. Это же надо, сигнализация снова не включена, замки на честном слове, еще и сидишь спиной к выходу! Ты вообще ничего не слышала и не чувствовала, что ли?!

— Чего именно? — меня еще ощутимо потряхивало.

— Дай подумать: моих шагов, скрипа двери, да сквозняка из окна на лестнице в конце-то концов!

— Я работала! Сосредоточенно и размеренно. А ты подкрался как, как, как… — у меня от возмущения слова закончились, — …как ворюга!

— Я и есть ворюга. Первоклассный. И твое счастье, что не наемный убийца.

Он ухватил со стола проклятый хронометр и внимательно его осмотрел.

— Скажи, что ты его не активировала.

— Нет, — мотнула головой. — Не успела.

— Везучая ты, Грейс Колти, — неожиданно усмехнулся он. — Сама не понимаешь, насколько. Сядь-ка в уголочек и не мешай работать специалисту.

Он вынул из кармана небольшой прибор, в котором я не с первого раза, но все же распознала помесь измерителя искажений с проявителем иллюзий. Эдвард с видом абсолютного хозяина принялся обыскивать комнату, не стесняясь заглянуть под стол, перевернуть ящики и пролезть в каждый угол.

— Что вы… Что ты себе позво…

Договаривать не стала: прибор противно пискнул и замерцал оранжевым светом, выдавая местонахождение скрытого иллюзией «жучка». Эдвард подцепил следящее заклятье и смял его в руке, полностью уничтожая.

— Что-то хочешь спросить? — издевательски уточнил он.

— Откуда они? Ты поставил?

Он смерил меня таким взглядом, что впору было под пол провалиться от стыда за собственную глупость: стал бы он с видом охотничьей собаки вынюхивать свои же заклятья.

— Я думал, ты умнее.

Немного потоптавшись в стороне, я присоединилась к поискам, как-никак, это моя лавка. Мы прошлись по лаборатории, кабинету и торговому залу трижды. Интересно, а почему Эд в курсе подробностей, если даже я ничего не заподозрила, и почему поднял панику только сейчас? Хотела уточнить, но он только отмахнулся: потом, мол, сил нет.

Он и впрямь выглядел не лучшим образом: бледный, дыхание хриплое, нездоровый блеск глаз, движения с каждой минутой становились все более вялыми и какими-то нечеткими.

— Эй! Вы, то есть ты… Ай, плевать. Ты в порядке? — я аккуратно тронула его за плечо.

— Почти.

— Может, лекаря позвать?

— С ума сошла? Никаких лекарей, — отрезал он.

Мы снова вернулись в лабораторию, и только теперь Эд соизволил хоть что-то объяснить:

— По краю прошлись… Если бы ты активировала хронометр — попались бы оба, — он потер лоб, пошатнулся, но на ногах устоял. Выложил на стол стопку каких-то бумаг и ключ Вивьен. — Это всё, что я нашел. Радуйся, леди-ученая.

Его снова заметно качнуло, но каким-то чудом он удержал равновесие.

— Надеюсь, что в артефакторике ты разбираешься лучше, чем в людях. Вкус на мужчин у тебя преотвратный.

Возмутиться я не успела — Эд всё-таки осел на пол лицом вниз, да так и остался лежать бесформенной кучей прямо посреди лаборатории.

— Эй!

Полная тишина в ответ. Я опустилась на колени и тронула мужчину за плечо — ноль реакции. Коснулась запястья, вот дрянь, как этот пульс вообще нащупать? Шея! Точно, на шее должно быть легче. Я внаглую сунула руку за отворот рубашки и вздрогнула. Вроде живой и здоровый человек должен быть теплее на ощупь, да и обильный пот не совсем здоровый признак. Пульс нащупать удалось, но мне он показался пугающе слабым.

Уперевшись коленями в пол, я с третей попытки перевернула тело. Эдвард проигнорировал эти манипуляции, глаз не открыл, не обругал меня, не застонал и даже рукой не пошевелил. И вот тут я испугалась по-настоящему.

— Эй, ты, вор профессиональный, — я похлопала мужчину по щекам, чувствуя, что вот-вот сорвусь в панику. — Можешь иронизировать, сколько хочешь, но только приходи в себя. Слышишь?

Увы, ответом мне стала тишина и неприятное покалывание от поводка на запястье. Рука начала неметь, будто я долго держала на весу тяжелый груз.

— Что тут происходит? — сварливый голос вернул меня в реальность. Господи, я совсем забыла про Брэма! Он же оставался поработать с какими-то отчетами. — Странные у тебя способы проводить ночи с мужчинами, — счетовод с интересом осмотрел лабораторию, шумно втянул запах гари, оценил беспорядок — и вдруг подмигнул: — Тебе помочь или не мешать?

— Ты трупы прятать умеешь? — хрипло выдавила я.

— А он разве умер?

— Не знаю, еще не решила.

Брэм деловито обошел тело, склонился, проверил пульс и зрачки, зачем-то расстегнул на мужчине короткую кожаную куртку и рубашку. Я смущенно отвела глаза. Не то чтоб смотреть на голый торс было стыдно, в конце концов я взрослая женщина и в своем мире чего только не творила, но новая жизнь хочешь не хочешь, а приучила к скромности.

— Помоги его раздеть, — деловито приказал Брэм.

— Чтобы замерз насмерть поскорее?

— Добить всегда успеется, но не факт, что нужно. Кажется, я знаю, что с ним, хочу проверить.

Мы вдвоем кое-как стянули с мужчины куртку. Я невольно отметила, что в целом эньян был в очень неплохой форме. Не звезда бодибилдинга, но вполне ничего: в меру крепкий, слегка загорелый. Местные аристократы не особо жаловали пляжный отдых, но, видимо, ворам и мошенникам принимать солнечные ванны не возбранялось. Брэм тем временем продолжил осмотр и удовлетворенно цокнул языком, вынимая из складок ткани тонкий алый дротик в полпальца длиной.

— Снотворное-парализатор, таким стреляют стражники. Попал неглубоко, видимо, подействовало слабо, раз Верткий Эд смог уйти и даже до тебя добраться.

— Так вот почему он запретил звать врача.

— И тут я склонен согласиться: врач обязан будет доложить о случившемся.

— Надолго этот эффект?

— Сложно сказать наверняка. От нескольких часов до пары дней. Я же не знаю дозировок и состава тоже, служебная тайна, сама понимаешь. Но есть хорошая новость: смертельных эффектов не предусмотрено.

— И кто из нас еще везучий? — я тяжело вздохнула и бессовестно облокотилась на неподвижное тело. — Этот разлегся, как у себя дома, и спит, а нам разбираться. — Несмотря на полный абсурд происходящего, мне стало легче: Эд не умер, документы у меня, ключ тоже, прослушку убрали, погони, скорее всего, нет. — Слушай, на полу, вообще-то, холодно. Давай его перетащим на диван?

Через полчаса мучений и пыхтений мы сдались: Эд оказался слишком тяжелым для одной девушки и пожилого гоблина. Не то что наверх по лестнице, мы его в соседнюю комнату не отнесли, а тащить волоком постеснялись, человек же, а не мешок картошки. К тому же рука с поводком окончательно онемела и слушаться не желала.

— Проще матрас сюда спустить, — заметил Брэм.

— Мой?

— А чей еще? У тебя запасные есть? Поспишь ночь на диване в моей каморке.

Ну, Эд, ну, джентльмен. Придешь в себя — поговорим. И о привычке связывать кого-то артефактами, и об умении подставиться под выстрел, и о милой манере падать на руки дамам. Хотя за чертежи спасибо. И за проверку. Проснешься — расскажешь о деталях. И о том, в ком я там разбираюсь, а в ком нет.

Сказать, что голова трещала, — это ничего не сказать. Она медленно разваливалась на кусочки, поскрипывая при этом, как ржавые дверные петли. Во рту стоял мерзкий сладковатый привкус, губы потрескались от сухости, а по всему телу растеклась неприятная слабость.

Эд заставил себя открыть глаза и сфокусироваться на конкретных предметах: ножках стола, коробках в углу. Вышло не с первого раза, но это было лучше, чем вязкий туман и навязчивое головокружение. События прошлой ночи смазались, воспоминания спутались, но обстановка намекала, что он не в подземелье и не в городской тюрьме, и рядом не следователь, а всего лишь один склонный к авантюрам артефактор. Есть повод радоваться.

Ведь есть, да?

— С пробуждением.

Он с трудом заставил себя повернуться на бок и тут же со стоном откинулся обратно: связанные собственным заклятием-поводком руки оказались неожиданным и не самым приятным открытием.

А может, и не стоит спешить с выводами.

— Ты в курсе, что лишать свободы беспомощного человека невежливо?

— Кто бы возмущался, — возразила Грейс, демонстрируя совершенно свободные запястья. — Во-первых, я не привыкла ночевать под одной крышей с опасными незнакомцами. А во-вторых, мало ли, чем в тебя попали, как это действует и что еще ты выкинешь. Прости, но личная безопасность мне дороже твоего утреннего комфорта. Так что предлагаю пока расслабиться и оценить мою поистине безмерную доброту.

Эд внимательно рассмотрел узел. Толково завязано, на совесть: ободок обрисовал на коже почти незаметный узор, но держал крепче цепи. Грейс точно сделала выводы относительно того, к чему стоит быть готовой.

— Месть — это мелочно, — заметил вскользь.

— Зато приятно, — она победно скрестила руки на груди. — И дает возможность поговорить на равных.

— Допустим, — он осторожно приподнялся и сел. Назойливое головокружение снова дало о себе знать, но от падения удалось удержаться. — А где мои вещи? И куртка?

— В надежном месте.

— Вот оно что…

— Ага.

— Ты же понимаешь, что придется меня отпустить? И вернуть всё, что забрала.

— Отпущу. Остальное обсудим.

— То есть как? Это моё имущество!

— Было, — лаконично отозвалась она. — Получишь обратно и хронометр, и лассо, и документы, когда я решу, что больше меня не ждут неприятные открытия вроде слежки, погони и дознавателей.

— Колти! — рыкнул Эд, теряя терпение.

— Уже девять лет как Колти, поздно возмущаться. К тому же я голодная, сердитая и невыспавшаяся. Я всю ночь за работой просидела, за тобой присматривала и вздрагивала от каждого шороха на улице. Хочешь обратно свои вещи — потрудись ответить на мои вопросы, пока я занята готовкой. Кухня наверху, хотя ты, наверное, и так в курсе. Приглашать дважды не буду, советую подниматься и идти за стол поживее: лавка откроется через час, у нас не так много времени на беседы. Завтраком, так и быть, угощу.

С этими словами она развернулась и вышла за дверь.

— Эй, — Эд возмущенно развернулся ей вслед, взмахивая связанными руками. — Ты ничего не забыла?

— Это твой поводок, — донеслось издали. — Сам распутывай, я же как-то справилась. Одной рукой, между прочим.

С кухни пахло просто возмутительно: яичницей с ветчиной и грибами, горячим хлебом и кофе с корицей. Эдвард поднялся по ступенькам на чистом упрямстве, сил хватало только на два-три шага подряд, потом накатывала слабость. Впрочем, запах настойчиво намекал, что в конце восхождения его ждет награда.

Девушка даже не обернулась, чтобы проверить, удалось ли ему освободиться, и Эд невольно улыбнулся: похоже, Грейс не сомневалась, что он справится. Мелочь, а приятно.

— Почти готово.

Он доковылял до углового диванчика и буквально сполз на него, наблюдая за процессом сервировки стола. И за хозяйкой, естественно. В простой белой блузке и темной юбке, с волосами, небрежно собранными в пучок на затылке, она казалась неожиданно простой и милой, обычной горожанкой, а вовсе не деловым специалистом, выпускником элитной академии или нанимателем проходимцев вроде него.

А еще, похоже, Грейс любила возиться на кухне. Помимо горячих блюд, на столе обнаружилась вазочка с порезанными фруктами, сливочное масло, сыр и два сорта хлеба.

— Брэм сказал, что ты будешь слабым, как котенок, и таким же голодным.

— Толковый у тебя счетовод. Опытный.

— И что тебе надо много пить, чтобы вывести остатки парализатора. Вот, — она поставила на стол графин.

— Тут что-то есть? — он подозрительно принюхался. На первый взгляд, вода как вода.

— Нет, — Грейс мотнула головой и с аппетитом приступила к еде. — Я не подливаю дезактиваторы, яды и прочую гадость тем, кто мне помогает.

— Ого. Звучит, как признание моих заслуг.

— Должно было прозвучать как благодарность, — она намазала хрустящую корочку хлеба маслом и разделила её пополам. — Держи. Бледный как смерть, смотреть жутко. Так всегда бывает от отравления?

— Спасибо. Понятия не имею. Меня первый раз зацепило, обычно удается уйти тихо.

— Всё бывает впервые.

— Точно. Успела посмотреть документы?

— Угу, — она оторвалась от кофе, — почти все, даже те, которые, по всей видимости, меня не касаются. Но если ты про чертежи, то думаю, этих данных мне хватит, чтобы разобраться.

— С моим хронометром?

— И с ним тоже.

Он на минуту отвлекся от еды и вдруг поднял на неё глаза:

— Наверное, в этом месте стоит поблагодарить за то, что не сдала меня страже. И извиниться за поводок. Попадись я вчера — у тебя были бы огромные проблемы.

— Я заметила. Тебе не говорили, что серьезное сотрудничество предполагает обоюдную честность?

— В торговле. В моем ремесле доверие — это опасная роскошь.

— Ладно. Будем считать конфликт исчерпанным, — она слабо улыбнулась. — Спасибо, что всё-таки сдержал слово. И что успел снять прослушку. И за то, что не попался тоже, остаться без руки мне бы не хотелось.

Помолчали.

А потом не сговариваясь потянулись к сахарнице. Всего миг, случайное касание и мимолетное тепло от этого прикосновения, но Грейс вдруг смущенно отдернула руку. Эд вздрогнул и, чтобы сгладить неловкость, заметил:

— Кажется, я достаточно пришел в себя, чтобы ответить на любые вопросы.

— Тогда расскажи, откуда ты узнал о слежке.

— От твоего возлюбленного. Забавные, к слову, у вас отношения.

Он ожидал уточняющих вопросов или хотя бы легкого недоумения, поэтому неприятно удивился, что Грейс с первого намека поняла, о ком шла речь. И мгновенно ощетинилась.

— Так. Видимо, мы перешли к той части, где ты шутишь о моем умении разбираться в людях и выбирать мужчин. Но мне бы факты, иронизировать я умею и так.

— Факты просты: я почти столкнулся с Хорасом Гейбом в хранилище. Уйти быстро не удалось, пришлось вникнуть в дела твоего жениха.

— Он. Не. Мой. Жених.

— Ладно, бывшего жениха, — не стал спорить Эдвард. — Я хорошо изучил твою биографию, Колти. Вы были бы прекрасной парой: придворный золотой мальчик и потерянная душа из другого мира. Настоящая сказка, одна из тех, что любят во всех мирах. Что пошло не так?

— А это точно твое дело?

— Я любопытен.

Она поджала губы, выдержала небольшую паузу и вдруг отчеканила:

— Моя версия не прошла бы цензуру. Думаю, твоя мать знала наверняка, о чем я говорю.

Эд замер, словно его ударили. И вот это дерзкое существо он еще несколько минут назад считал милым и приятным? Последствия интоксикации, не иначе. Он резко отставил тарелку и поднялся, тяжело опираясь о столешницу:

— Не смей упоминать её. Ты не знаешь, что тогда произошло.

— Как и ты, — холодно отозвалась Грейс, напрочь игнорируя его возмущенное сопение. — И никто другой, судя по тем документам, что я прочла. Но факт остается фактом: молодой девушке не стоит тешить себя иллюзиями в отношении мужчин, не отягощенных соображениями морали. От этого бывают, — она смерила его оценивающим взглядом, — долговременные последствия.

— Отлично, Колти, — процедил он, тяжело дыша. — Еще пара намеков — и…

— Неприятно, когда твою личную жизнь грязными сапогами топчут? — Грейс вскинула взгляд. — Вот и мне. Я тоже умею искать информацию и задавать вопросы, маркиз Дрейтвинд. И признаю, что у каждого могут быть скелеты в шкафу. Хотите сдувать с них пыль и хранить в целости? Пожалуйста. Но и мои не трогайте.

— Вот как? Знал бы, какой у тебя характер, — вообще связываться бы не стал.

— Не изображай оскорбленную добродетель. В хранилище ты влез в том числе по личным причинам. Можем обсудить их наравне с моими, а можем перейти к делу, потому что до открытия лавки менее получаса. Что я действительно должна знать?

— Что лорду Хорасу ты нужна как приманка, чтобы поймать таинственного и опасного мага времени. То есть, видимо, меня. И сигнальные заклятия — его рук дело, служба контроля о них не знала.

— Он сам это сказал? — кажется, Грейс наконец проняло.

Эдвард кивнул, не без удовольствия отмечая, как на её лице проступила растерянность.

— И еще упомянул, что, как только получит нужные сведения, найдет способ заставить тебя молчать, дорогая Грейси. Пояснять, что обычно имеется в виду под подобными фразами, надо, или сама догадаешься?

И тут же прикусил язык: девушка вздрогнула и замерла, она явно не была готова к таким новостям. На кухне повисло неловкое молчание, лишь спустя минуту Грейс совладала с охватившими её эмоциями и выдохнула:

— Надо было его придушить еще в тот день, когда он посмел заявиться ко мне на порог!

Эд хмыкнул, но возражать не стал: идея была не лишена смысла. Жаль, возможность уже упущена.

— Не знаю, что происходит, но, кажется, мы оба попали в центр схватки между тайной службой короля и магическим контролем, а может, старшего и младшего Гейбов. Личные интересы в таких случаях отходят на второй план. Хочешь совет? Сейчас не лучшее время для экспериментов с Кругом Предсказаний. Что бы ты ни задумала, у тебя нет шансов. Или тебя, или твою подругу, или вас обеих поймают. Брось эту затею.

— Совет опытного авантюриста?

— Совет того, кто не первый год в деле, — спокойно парировал Эдвард. — Если я говорю, что пахнет паленым, то это повод осмотреться в поисках огня.

— Благодарю за подсказку, — фыркнула Грейс и поднялась из-за стола.

— Послушай, — он слегка повысил голос. — Попадешься — из тебя всю душу вытрясут. А заодно и из меня. Ты хоть понимаешь, что это не наша весовая категория?

— Так ты из-за меня волнуешься или свою шкуру бережешь?

Он резко встал, подошел к ней вплотную, рискуя нарваться на очередную молнию, но энья Колти отчего-то не спешила прибегать к магии. Более того, впилась в него взглядом, в котором мелькнуло что-то совсем не похожее на опасение.

— Даже если свою, что с того? Имею полное право и тебе советую поступать так же.

— А вот и нравоучения, — на её губах заиграла улыбка, — от одиночки-авантюриста, человека с наемной совестью и весьма переменчивыми моральными принципами. Благодарю покорно, со своими проблемами я разберусь, а решать твои — не моя задача.

— Отличный выбор. Развязывает мне руки в методах борьбы за собственное светлое будущее, — он угрожающе навис над девушкой.

— И что ты сделаешь? Опять свяжешь, подольешь пару зелий или вообще закопаешь на заднем дворе?

— Еще немного — и последняя идея перестанет казаться мне абсурдной.

— Дерзости не хватит, — выдохнула она, а потом приподнялась на цыпочки и выдохнула ему в губы: — Будь уверен, если со мной что-то случится, свободы тебе уже не видать. Более того, сведения о произошедшем окажутся в городском отделе расследований в течение пары часов. Не знаю уж, что связывает тебя с королем, но о покровительстве мастера Шестопёра и его коллег можешь забыть навсегда.

— Уже успела нажаловаться всем подряд? — его рука скользнула на её талию, притянула вплотную, сжала, не позволяя вырваться и отступить.

— Только друзьям, маркиз Дрейтвинд, — энья Колти и не подумала смутиться или оттолкнуть его. — Которых у меня, не в пример вам, оказалось довольно много. А знаете, почему? Потому что я не бросаю их в беде, спасая свой зад. Попробовали бы тоже, глядишь, не пришлось бы шантажировать всех встречных-поперечных, чтобы получить результат.

Она воинственно вскинула голову и уставилась на него в упор. Кажется, еще чуть-чуть — и вспыхнет от ярости, разукрасив кухню синими сполохами. Дерзкая штучка! Огненная, совершенно не похожая на изнеженных аристократок, вот только упрямая, как осел. И, раз запугать её или сбить с толку не получилось, придется искать другие пути.

— Похоже, я тебя недооценил, — он отступил назад и осмотрел её с нескрываемым любопытством и даже каплей уважения. — Ну хорошо, чего ты хочешь?

— Гарантий. Что ты не сунешь больше свой нос в мои дела и что я больше о тебе не услышу.

— Глупость, — отмел он без раздумий. — Таких гарантий не бывает. Но можем попробовать договориться. Верни и исправь хронометр, отдай документы, касающиеся моей семьи. Потом я, так и быть, оставлю тебя в покое, до тех пор пока твои поступки не станут угрозой для меня.

— Как твои — для меня?

Оба замолчали, тяжело меряясь взглядами.

— Так. Похоже, у нас патовая ситуация, — подвел итог Эдвард.

— Похоже, что так, — она закусила губу и о чем-то задумалась. — Слушай. Давай попробуем еще раз: у меня нет ни малейшего желания угрожать тебе или впутывать в это дело кого-то третьего. Я понимаю, что ты не обязан мне верить, но мы оба знаем слишком много, чтобы намеренно связываться с представителями закона. И, к слову, я не думаю, что ты действительно готов убить меня ради собственной безопасности.

— А вот это зря, — он сложил руки на груди и сел на край стола. — Еще пару минут назад я был к этому ближе, чем сам ожидал.

Она неопределенно повела плечами, как бы показывая, что по-прежнему не воспринимает угрозу всерьез.

— Вчера ты мчался сюда полуживой, чтобы предупредить меня об опасности.

— Я себя спасти хотел. И забрать артефакт, — недовольно буркнул он.

— И только? — в глазах сверкнуло лукавство.

— Да. Твоя ошибка в том, что ты хочешь видеть в моих поступках то, чего там нет.

— Или ты не хочешь признавать, что за ними стоит что-то другое. Например, банальная порядочность.

— Колти! — рыкнул он, теряя терпение.

— Ладно-ладно. Молчу, думай что хочешь. Но на самом деле у нас обоих один выход: поверить друг другу на слово и разгрести этот завал вместе.

— То есть держаться подальше от заведомо провальной авантюры ты не желаешь?

— Я не брошу подругу. И не откажусь от намерения повлиять на Круг Предсказаний. Более того — совершенно точно это сделаю. Без чертежей это было авантюрой, но с ними… Эд, ты не представляешь, какой это изумительный механизм, он восхитителен в своей простоте и элегантности! — она, кажется, даже не заметила, что назвала его просто по имени. Зато на лице появился тот самый очаровательный восторг, которым обычно сопровождаются женские разговоры об украшениях или женихах, а вовсе не о старинных железках. — Я уже всё продумала и набросала первичную схему, да там с простейшими деталями можно это чертово колесо крутить, куда захочется. Я действительно могу помочь Вивьен.

— О боги! — возмутился он. — То есть ты предлагаешь мне довериться твоему профессиональному чутью и рискнуть собственным будущим из-за вашей девичьей дружбы?

— Или отойти в сторону и не мешать.

— Отличный план. Уж лучше удрать из города прямо сегодня, — фыркнул он, но продолжить не успел — на первом этаже звякнул колокольчик на входной двери.

— С добрым утром! — донесся приглушенный голос сирены. — Есть кто дома? Я уже на месте.

— У нее что, ключи от твоей лавки? — прошипел Эд, мгновенно отходя в дальний угол, чтобы случайно не попасться на глаза сирене.

Грейс бросила испуганный взгляд в сторону лестницы.

— Жоззи тут работает, вообще-то, — шепнула тихо и тут же добавила в полный голос: — Я уже заканчиваю завтрак, скоро спущусь! Подожди меня внизу.

— Ага. Не спеши, ешь спокойно.

Эд только покачал головой, наблюдая за тем, как Грейс торопливо собирает грязную посуду. Когда стол опустел, девушка решительно смахнула со лба упавшую прядь:

— Если подытожить, то мы оба взрослые люди. Угрозами обменялись, перспективы оценили, выводы напрашиваются сами собой. Остальное — пустые споры. Поступай, как считаешь нужным. Мне пора заниматься работой, а тебе — уходить, желательно тихо и незаметно. И, что бы ты там ни думал, я правда благодарна за помощь и за предупреждение. До обряда в храме еще несколько дней, успеешь собрать вещи и скрыться. Насколько я понимаю, тебя в этом городе ничего не держит.

С этими словами она наклонилась, вынула из нижнего шкафчика небольшую коробку и, оставив её на столе, торопливо проскользнула к лестнице. Эд не успел её задержать, а бросаться следом поостерегся, чтобы не привлечь ненужного внимания.

Шаги стихли, до кухни донесся негромкий разговор Грейс и Жоззи — внизу начинался обычный будничный день небольшой торговой лавочки.

Эд подтянул к себе коробку и осторожно заглянул внутрь: на нескольких аккуратно сложенных листах бумаги мерно тикал его хронометр.

— Леди Марсела, стойте, вам нельзя! Лорд Гейб занят, у него посетитель!

Секретарь Хораса вскочил со своего места слишком поздно. Дама в роскошном бархатном платье цвета спелой вишни решительно пересекла приемную. Рука в идеально-белой кружевной перчатке легла на ручку двери, из-под короткой вуали сверкнул раздраженный взгляд.

— Какой еще посетитель? Мне назначено.

— Там, — секретарь виновато отвел глаза, — очень важная встреча. Деликатная. Тысячу извинений. Леди Марсела, я отправил вам записку, но, видимо, посыльный опоздал. Никак нельзя.

— Даже если Хораса удостоил визита его величество Кредигус, уверяю, видеть меня будут рады оба.

— Нет, увы, король ни при чем, — плечи секретаря поникли, а привычную бледность щек сменили алые пятна смущения. — Может, вы обождете в комнате для отдыха? Велю подать вам чай и сладости.

— И кто там?

— Леди Вивьен, — сдался юноша.

— Давно?

— Более двух часов. Велено никого не пускать.

— Вот как.

Марсела отпустила ручку и в задумчивости отошла к окну.

— Да, чай был бы кстати, — неожиданно покладисто согласилась она. — Вели, чтобы заварили со свежей мятой и щепоткой лаванды. И миндальное печенье пусть тоже подадут. С кунжутом и маком. Проследи, чтобы слуги не напутали, а еще лучше — сделай сам. Я подожду тут. Ступай.

Секретарь слегка помялся, переводя неуверенный взгляд с Марселы на запертую дверь.

— Я жду.

Холодность тона девушки перетянула чашу весов: юноша коротко поклонился и вышел. А Марсела, убедившись, что осталась в комнате одна, бесшумно прильнула ухом к двери, из-за которой доносились обрывки довольно эмоциональных реплик.

— …В последний раз прошу: откажись и отступи.

Звонкий голосок Вивьен дрожал от плохо сдерживаемой ярости.

— И не подумаю. Брачный контракт подписан и заверен, одобрен советом министров и лично его величеством. Я устал повторять, это не вопрос любви и чувств, это вопрос государственной важности.

А вот Хорас был сдержан и холоден — верный признак того, что его терпение уже на грани. Еще пара фраз — и он просто взорвется.

— А спать мне тоже с государством придется? — процедила Вивьен. — С законами, короной и долгом? Кто будет следить за исполнением супружеских обязанностей? Позовем весь совет министров, чтобы удостоверить зачатие наследника?

— Зачем такие крайности? — Марсела готова была поклясться, что сейчас Хорас улыбается. — Они подождут за дверью.

— Скотина!

— Я ваш будущий муж, нравится вам это или нет. Извольте соблюдать хотя бы видимость приличий.

— О, в этом вопросе мне есть у кого поучиться, — перебила Вивьен. — Клянусь, если вы не отступите — на нашем супружеском ложе побывают все: от садовников и конюхов до старцев из духовенства. Если уж я имела глупость хранить невинность до свадьбы, придется наверстывать после. Чтобы уравнять счет.

— Как грубо. К тому же сравнение тут неуместно: я мужчина.

— Развратный и властолюбивый самец.

— Амбициозный, да. И опытный. Чувственный. Внимательный. Думаю, это точнее описывает происходящее. Ви, не будьте дурочкой. Муж, точно знающий, как подарить жене наслаждение, всяко предпочтительнее безусых юнцов в академии. Уверен, после первой брачной ночи ваше отношение к супружескому долгу резко изменится.

— Руки уберите!

— И не подумаю.

Голоса стихли. Марсела и сама бы не сказала, что заставило её тихонько приоткрыть дверь, но уже в следующее мгновение в щелку можно было рассмотреть пару, застывшую у стола. Одной рукой Хорас обхватил талию Вивьен, второй придерживал её голову, не позволяя вырваться. И впивался губами в губы будущей герцогини, не обращая ни малейшего внимания на удары, которыми Вивьен осыпала его плечи.

Хотелось бы сказать, что Хорас делает это от злости, но Марсела старалась никогда не врать самой себе: эту страсть обладания, эту дикую мужскую жажду нельзя было перепутать ни с чем.

Он брал то, что желал.

Увы, совсем так, как некогда брал саму Марселу.

Сердце дрогнуло и пропустило удар, в лицо словно кипятка плеснули. Неужели, будь её родители знатны и богаты, имей она настоящий титул, а не подаренный во имя соблюдения приличий, всё могло бы сложиться по-другому? Она поджала губы и поспешно отвернулась. Зря она явилась сюда, нужно было порвать то демоново приглашение. Не стоило искать встречи с лордом Гейбом, даже если глупенькое женское сердце рвалось вслед за ускользнувшим счастьем.

Мужчины не заслуживают доверия, пора бы уже запомнить.

«Мне всё равно, всё равно, всё равно, — повторила она про себя, как молитву. И заморгала часто-часто, не давая непрошенным слезам испортить старательно нанесенный макияж. — Пусть целует кого и как хочет. Мне плевать. Плевать. Плевать на него!»

Тишину прервала звонкая пощечина и последовавший сразу за ней тихий смех. Хорас прижал руку к пылающей щеке:

— А ты горячая штучка. Нам точно будет, чем заняться на досуге.

— Подлец, — прошипела Вивьен, торопливо стирая с губ следы чужого прикосновения. — Я расскажу обо всем отцу. Я всем расскажу! Мерзавец!

— О чем? Я поцеловал невесту, и всего-то. Простительная несдержанность для того, кто считает дни до свадьбы. И до рождения законного сына.

— А с чего вы взяли, что это будет ваш сын, лорд Гейб? — Вивьен упрямо вскинула голову. — Вы готовы воспитывать подкидышей? Клянусь, я устрою вам это: раз в год по ребенку от нового отца.

— Да плевать, — наконец разозлился Гейб. — Приму любого, признаю своим и воспитаю как родного. Найму учителей, выделю содержание, дам образование. Мне же не обязательно видеть первенца или общаться с ним, хотя абстрактно ничего против не имею. Дети — это прежде всего крепкая династия Вивьен. А настоящего сына мне родит кто-то еще, брак тут ни при чем.

— О небо, — девушка ошарашено покачала головой. — Лорд Гейб, вы точно живой человек из плоти и крови, с сердцем и чувствами? Или у вас в груди — камень?

— Какие громкие слова, — поморщился он. — Ви, не превращайте нашу пьесу в слезливую драму.

— Скорее уж в трагикомедию.

— Хватит! — вдруг прикрикнул он. — Пошутили — и будет. А теперь слушайте внимательно, Вивьен. Мне всё равно, хотите ли вы этой свадьбы или нет. Все равно, какие у вас планы на личную жизнь. Официальный брак, ребенок, изредка совместные выходы в свет для поддержания слухов о счастливой семье. В остальном мы с вами оба будем свободны как ветер.

— То есть я по-прежнему рискую обнаружить в вашей постели очередную девицу вроде Марселы Вальс?

— Марсела хотя бы честна, не строит из себя оскорбленную добродетель, — внезапно отрезал Хорас, — и понимает, где её место.

— Простолюдинка. Содержанка.

— Она добилась того, что многим аристократкам не под силу. Она умна. Красива. Образована.

— Так и женились бы на ней.

Марсела замерла, забыв, как дышать. То, каким тоном Хорас произнес последнюю фразу, искупало злосчастный поцелуй. Ну, почти искупало, ведь оставалось еще письмо… Но вдруг секретарь что-то напутал, или сам Хорас не доверил тайные планы бумаге?

— Вы отлично знаете, что это невозможно. — Едва затеплившаяся надежда погасла под безжалостным порывом зимнего ветра. — Повторяю еще раз: мой брак — вопрос не личного пристрастия. И, если уж на то пошло, я бы предложил свою руку, имя и титул вовсе не вам или Марселе, а совершенно другой женщине. Неповторимой и уникальной в своем роде.

— Дайте-ка угадаю. Уж не о Грейс Колти ли мы говорим?

— Вы поразительно догадливы.

Белое кружево перчаток лопнуло. Марсела с недоумением перевела взгляд на руки — по ажурной сетке потянулись стрелки распускающегося плетения, а на нежной коже остались следы от ноготков.

К демонам. Она услышала достаточно, чтобы понять: тут ей больше не место.

Дверь бесшумно закрылась, испорченные перчатки полетели в корзину для бумаг, тяжело прошелестел подол бархатной юбки. Марсела опустила вуаль пониже и решительно направилась к выходу, едва не сбив с ног секретаря.

— Леди, а как же чай? — юноша с трудом увернулся, балансируя на одной ноге с подносом в руках.

— Мне расхотелось. Слишком… приторно, — бросила леди Вальс равнодушно. — И, Серж, не говори лорду Гейбу, что я приходила.

Особняк Хораса Вивьен покинула спустя полчаса и в прескверном настроении. Разговор с женихом превратился в настоящую катастрофу, осознание неизбежности брака рухнуло на плечи будущей герцогини тяжелым бременем. Она честно использовала всё: уговоры, угрозы, шантаж. Жигл болотный! Хорас, кажется, был готов живую лягушку проглотить, чтобы добиться своего.

— Леди Вивьен, — окликнул её знакомый до зубовного скрежета голос. — Позволите украсть у вас немного времени?

На мостовой сразу напротив ворот остановился крытый экипаж. Одна из самых последних моделей, на магической тяге, с мягкими рессорами, просторными диванами и встроенным освещением салона. Кучер (хотя тут больше подходило одно из слов Грейс, принесенное из другого мира: водитель), покинул свое место впереди повозки и любезно придержал дверцу, приглашая Вивьен забраться внутрь.

— Леди Марсела. Какая замечательная и неожиданная встреча, — беседовать с любовницей будущего мужа не хотелось совершенно, равно как и лезть в повозку.

— Полно вам, вряд ли вы рады меня видеть. Но думаю, нам есть что обсудить.

— Да? Расписание ночей, чтобы не сталкиваться нос к носу под дверью спальни Хораса Гейба?

— А нужно?

— Нет, — внезапно развеселилась Ви. — Могу уступить их все.

— Забавно, — расслабленно протянула Марсела. — А что, если я тоже?

На лице Вивьен отразилось сперва недоверие, а затем — заинтересованность.

— Леди Вивьен, прошу. Нам стоит поговорить без свидетелей. И мне искренне неудобно, что вы, урожденная герцогиня, ждете на улице, когда я, безродная плебейка с липовым титулом, отдыхаю с комфортом на мягких подушках.

— Сколько самокритики, — прищурилась Вивьен, но всё-таки поднялась в экипаж. Женщина напротив внезапно показалась ей утомленной и очень расстроенной. Вон даже глаза под узорчатой вуалью выглядят подозрительно покрасневшими. Плакала, или это просто неудачные блики от алой ткани платья? — Хотите подкупить меня нарочитой искренностью?

— Называю вещи своими именами, только и всего. Нам с вами нечего и некого делить, леди Вивьен.

— Так уверены в своей победе?

— Так уверена в том, что мы обе в проигрыше. Если только… Леди Вивьен, я прошу всего об одном разговоре. А после — сами решите, стоит ли игра свеч.

— Хотите предложить мне что-то интересное?

— Союз.

— Неужели? Почему?

— Потому что гордость есть даже у содержанок, — резко отозвалась Марсела. — У меня нет будущего рядом с лордом Гейбом, пора это признать. И теперь оставаться врагом вам — поразительная недальновидность.

— Боитесь, что, примерив корону, я сотру вас в порошок из прихоти? По старой памяти, как говорится.

— Не исключаю такой возможности, — легко подтвердила она. — Я бы стерла.

— Просто очаровательный комплимент, — восхитилась Вивьен. — Виртуозно мешаете лесть с оскорблениями.

— Как я уже сказала, не стесняюсь правды. И, раз уж мы говорим откровенно, вот вам еще кусочек истины: я хочу унизить Хораса так, как он унизил меня. Хочу, чтобы он стал посмешищем, чтобы о его позоре распевали песни в каждом придорожном трактире. Ну, или добиться того, в чем он так категорически отказал мне из-за собственных амбиций, — официального брака. И неизвестно еще, что для него хуже.

— Ого! — Вивьен задумчиво осмотрела собеседницу, невольно отмечая горестную складку у губ, крепко сцепленные пальцы, гордую осанку, словно у мраморной статуи, а не у человека. — Что ж, я слушаю.

Марсела нажала на кнопку на стене, раздался мелодичный перезвон — и повозка тронулась, мягко переваливаясь по мостовой, мощеной крупным булыжником.

— Тогда, — лицо под вуалью осветилось сдержанной улыбкой, — начну издалека. Что вы знаете о работе службы магического контроля и трагедии, которая произошла около двадцати восьми лет назад? И слышали ли что-то о деле под названием «Королевский брак»?

До собственного особняка Эдвард добрался без малейших проблем, но заходить сразу не стал, сперва убедился, что ни одна пронырливая морда не засела в кустах напротив ворот или на утыканной дымоходами крыше напротив. Как ни странно, ни очевидных соглядатаев, ни даже подозрительных бродяг или торговцев с переносными лотками в округе не обнаружилось. Выждав для верности в укромном месте не менее часа, маркиз всё же переступил порог родного дома.

Особняк встретил его привычным запахом дерева, уюта и — совсем чуть-чуть — нагретой солнцем пыли. Кухарка и горничная приходили сюда дважды в неделю, что было весьма удобно в дни выполнения заказов: меньше лишних ушей и глаз. Сегодня дом пустовал, поэтому предаваться размышлениям Эд решил не где-нибудь, а на кухне.

После второго плотного завтрака и дополнительной порции кофе самочувствие резко пошло вверх, голова заработала в поразительной ясностью.

Итак, его ищут и, возможно, усерднее, чем прежде, но пока опасность прошла мимо. Что заставило службу контроля насторожиться? Сложно сказать наверняка, за прошедшие годы к помощи хронометра Эдвард прибегал десятки раз, если активность магии времени так легко можно было отследить, то почему за поиски взялись только сейчас? Нет, причина явно в другом: либо он где-то ошибся и все-таки попал в поле зрения агентов, либо что-то подсказало преследователям, где искать. И хорошо, если это что-то — артефакт, а не его собственный потенциал. Ведь если это так, то прячься не прячься, рано или поздно за самим магом обязательно придут.

Быть чьим-то продвижением по службе Эду не хотелось совершенно, но и поспешно бросать налаженную жизнь — тоже. Пожалуй, самым разумным выходом из ситуации выглядел отъезд. Именно отъезд, а не паническое бегство без объяснения причин. Уладить дела, подготовиться… Заработанных денег хватит на несколько лет странствий, а там, глядишь, можно будет осесть заново. Досадно только, что бежать приходится в тот момент, когда нашлась новая ниточка в деле о смерти матери.

Эдвард разложил на столе записи, нашел среди них портрет Элейн и всмотрелся в смеющееся лицо, нежное, как весенний рассвет. Ясно, почему дядя никогда не говорил, что мать училась в академии, и о бале-маскараде тоже не упоминал: если верить датам, все началось именно там, двадцать восемь лет назад. Один вечер, одна случайность — то ли внезапно вспыхнувшее чувство, то ли безрассудство юности — и вот молодая женщина оказывается в крайне сложной ситуации. С кем же она встретилась, виновен ли он в её смерти, бросил ли несчастную девушку из прихоти, или это была горькая шутка судьбы?

Как же много вопросов и мало ответов!

Похоже, что брошенные в гневе слова эньи Колти, были близки к истине: никто не знает, что произошло в тот злополучный год. Если даже официальное расследование ничего не обнаружило, то теперь, спустя столько лет, без свидетелей и доступа к архиву пытаться восстановить цепочку событий и найти того, кому он обязан своим рождением и, вероятно, смертью матери, почти невозможно.

Почти.

Если только тот, кто вел дознание, не солгал и не исказил факты.

Гейб. Морренси.

С первым всё ясно: слишком звучная фамилия, да и «Л» перед ней, без сомнения, — «Луис», а вот о Морренси Эдвард никогда прежде не слышал. К старшему Гейбу, канцлеру Ареона, разумеется, обращаться с расспросами о деле почти тридцатилетней давности, абсолютно бессмысленно. А вот второго, Морренси, можно поискать. Если это кто-то из мелких чиновников или следователь в отставке, то к нему легко найти подход: капля лести, искренняя заинтересованность… Вариантов много.

А вот времени до смешного мало.

Ох и не вовремя же Грейс затеяла эту аферу!

Эд заварил себе крепкий чай и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Если мать сознательно пожертвовала собой, чтобы сохранить жизнь ребенку, то рисковать теперь, ковыряясь в тайнах прошлого, абсолютно неразумно. Терпение, осторожность, сдержанность — вот ключ к выживанию. Маркиз кисло усмехнулся: увы, только его осторожности тут будет явно маловато.

Колти нельзя бросать просто так, слишком многое от неё зависит. Он должен создать ложное направление поисков, чтобы отвести от неё подозрения, что с учетом её планов на Круг Предсказаний почти невозможная задача. По-хорошему, заставить бы эту невыносимо упрямую девушку спрятаться где-то, пожить пару месяцев в глуши. Так ведь откажется. Уговорить, соблазнить и увести с собой? Кто знает, может, это даже будет приятным во всех смыслах путешествием. Ну, или очень коротким, если вспомнить о синих молниях и о том, что Грейс ни капли не растаяла от его объятий этим утром.

Вот же упрямая бестия! Никакого чувства самосохранения, похоже, девичьи сантименты и страсть к исследованиям перевесили здравый смысл. Ну прислала бы будущей герцогине толковый подарок к свадьбе или помогла сбежать, так нет же, сама в петлю лезет. Разве стоит дружба свободы и благополучия? Подруге-то что, она выкрутится так или иначе. О себе думать надо прежде всего, ведь благими намерениями, как известно, путь в казематы выстлан.

Эдвард зябко повел плечами. С официальной точки зрения, Грейс не грозит ничего серьезней небольшого тюремного заключения и лишения лицензии. А если нет?

К магам времени всегда относились настороженно: шутка ли, менять реальность, переигрывая одни и те же события сотнями вариаций? Пока дело касалось мухлежа с игральными костями или восстановления разбитых чашек, серьезного повода волноваться не было: менялись детали, но не путь развития всего мира.

А потом последний Архитектор времени нашел способ переписать прошлое Ареона в угоду своим личным амбициям.

Изменение нескольких поворотных точек истории вызвало волну искажений: исчезли целые временные отрезки и пласты реальности. Архитекторы памяти и знаний стабилизировали процесс далеко не сразу, несколько мест соприкосновения с другими мирами было потеряно безвозвратно, а магические потоки исказились до неузнаваемости. Специалисты в области материи и пространства латали мир годами, а финальным итогом тех трагичных событий стало тотальное истребление магов времени и их пособников.

Сейчас законы поменялись, смертных приговоров не выносили уже несколько десятилетий, да и о магах времени стали забывать. Впрочем, в отдельных, строго оговоренных случаях допускалась принудительная корректировка памяти, что тоже так себе перспектива. Возможно, Хорас имел в виду именно такой вариант, обещая заставить Грейс молчать, вот только она же не согласится. И, к слову, будет права: структуры разума слишком сложны, чтобы подобная манипуляция прошла без побочных эффектов.

Мда, задачка. Не похищать же упрямого артефактора в самом-то деле? Да её доблестный защитник-крючкотвор весь город вверх дном перевернет в поисках хозяйки. Но и просто уйти в сторону, надеясь, что «само как-то решится», было бы верхом безрассудства.

Эдвард надолго погрузился в задумчивость, просчитывая варианты. В конце концов поднялся и кивнул самому себе:

— Хорошо, будет вам Круг Предсказаний. Еще спасибо мне скажете, дорогая энья.

К моему огромному удивлению, день прошел абсолютно спокойно: ни проверок, ни толпы дознавателей, ни любопытных соседей. Похоже, ночные приключения остались тайной как для властей, так и для праздных зевак. Вечером я закрылась в лаборатории с драгоценными чертежами и совершенно забыла о том, что отдыхать тоже иногда надо. В итоге две бессонные ночи сделали свое дело: довольная проделанной работой, я задремала прямо за стойкой. Жоззи любезно растолкала меня и прогнала наверх, Брэм проворчал что-то вроде «ночи надо проводить в обнимку с не артефактами», но на том и успокоился.

Проснулась я ближе к полуночи. Потянулась, расслабленно зевнула, перекатилась на другой бок — и чуть не подпрыгнула на кровати.

— Тихо тебе, не кричи.

Эд отклеился от подоконника, на котором сидел с невозмутимым видом, и неслышно, совсем по-кошачьи, скользнул ближе. В полумраке он казался шире в плечах и выше обыкновенного.

— Господи боже! — я подтянула сбившееся на сторону одеяло, вовремя вспомнив, что сплю так, как привыкла в своем мире: в коротенькой маечке и белье, то есть, по местным понятиям, практически нагишом. — Это что, традиция такая, пугать меня до заикания при каждой встрече?

— Прости, в этот раз действительно не хотел. Как и пробираться без спросу в твоё жилье. Но решил, что это безопаснее.

— Чем что? — осторожно уточнила я.

— Чем всё, — он бесстыдно уставился на меня, словно пытался разобрать в темноте каждую деталь, а я поняла, что неудержимо заливаюсь краской: полуголая, растрепанная, заспанная, еще и наедине с молодым и весьма привлекательным мужчиной в спальне. — Надо поговорить. Насчет Круга Предсказаний ты не передумала?

— Вот честно, — я сглотнула вязкий ком в горле, — отвечать правдиво нет никакого желания. Инстинкт самосохранения и банальная логика требуют сказать, что передумала, дабы ты оставил меня в покое.

— Понятно. И на церемонии будешь присутствовать лично?

— Это не обсуждается.

— Я так и думал, — хмыкнул Эд. — Одевайся, прогуляемся.

— Среди ночи? Куда и зачем? И вообще, отвернись, — голос очень невовремя дрогнул, выдавая смущение.

— И что нового я там увижу? — усмехнулся он, но просьбу выполнил. Более того, передал висевшие на стуле блузку и юбку. — Ты же спала поверх одеяла.

— Эдвард Лодли! Имей совесть. Ты же аристократ. Дворянин. Тебя совсем манерам не учили?

— Мое образование было несколько… кхм… неканоническим. Зато я умею готовить, стирать и убираться. И еще немного шить, — хмыкнул он, пока я возилась с застежкой на спине: три чертовы пуговицы размером с полгорошины категорически не хотели попадать в петли. — Но, если расскажешь об этом кому-то, мне придется-таки приступить к раскопкам на заднем дворе.

— Буду молчать как рыба. Вот зар-раза!

Он оглянулся и, убедившись, что я уже вполне одета, решительно развернул меня спиной к себе и сам застегнул блузку.

— Чувствуется рука мастера.

— Обращайся, наоборот тоже умею, — он вроде бы невзначай коснулся моих волос, скользнул рукой по напряженной спине, глубоко вдохнул, словно наслаждался запахом, потом отошел.

— Я запомню, — мимолетная ласка совершенно сбила меня с толку. Слишком нежно, слишком приятно. Все слишком, если честно. — Так что происходит?

— Любишь гулять по крышам? — он указал на окно.

— А дверь что, заколотили?

— За дверью у тебя дежурный от магконтроля, переодетый в нищего. Спит, как младенец, но я бы не рисковал.

— Ох…

— Не переживай. Тут близко. И не особо высоко, я помогу.

— А куда мы?

— Сюрприз. Клянусь памятью матери, что совершенно безопасный. Верну тебя на место в целости и сохранности через пару часов, — добавил он, заметив, что, в общем-то, я не горю желанием покидать родную комнату. — Если что, молнией меня приложишь. По старой доброй традиции.

Он оказался прав: по крышам мы преодолели только два дома, потом спустились в узкий переулок и довольно быстро нырнули в овраг, поросший деревьями. Эдвард даже в темноте двигался уверенно и бесшумно, умудряясь помогать мне пробираться ухабистыми тропинками.

— Где это мы?

— Эта дорога выводит к дальнему краю городского парка, неужели никогда сюда не заглядывала?

Я только плечами пожала: нелюбовь к подозрительным городским посадкам у меня сохранилась с прошлой жизни. Несколько минут блуждания — и мы оказались на скрытой от посторонних глаз поляне. Темные стволы деревьев уходили ввысь, сквозь плотно сомкнутые ветви проглядывали яркие звезды.

— Лопаты не видно. Обнадеживает, — задумчиво протянула я. — Но местечко так себе.

— Включай фантазию, Колти, — он заставил меня встать в центре поляны.

— Мне бы выключить, а то дрожь по телу.

— Бывала в храме предсказаний раньше?

— Конечно. Много раз.

— Тогда смотри внимательно, — он встал у меня за спиной и слегка приобнял за плечи. — Слева и справа — колонны, Круг Предсказаний — вон те белые камни под деревьями. Ты в рядах зрителей, позади тебя гуляет толпа зевак. Представила?

— Вполне.

— Покажи мне рукой, где будет стоять стража.

— А? — Я оглянулась, пытаясь понять, чего он от меня хочет.

— Сколько будет охранников, и где они встанут? Помни, на церемонии присутствуют король, канцлер и потенциальные наследники. Ну?

— Понятия не имею.

— Вот и я о том же.

Они прошелся по поляне, отмечая несколько мест бледными искрами.

— Двое тут, четверо — у дальней стены, по одному у каждой колонны. Три-четыре человека со стрелковым оружием, скорее всего, парализующими дротиками, на галерее сверху. Запомнила?

— Да, — горло нехорошо сжалось.

— А теперь выбери самую неприметную позицию. Встань так, чтобы оказаться недосягаемой для максимального количества людей.

Я честно сдвинулась в сторону — и тут же нарвалась на издевательский смешок:

— Отлично, в той стороне ход в боковой альков. Там тупик, бежать некуда, окна на высоте трех метров. Вторая попытка. — Я передвинулась к «задним рядам». — Не пойдет, простреливается насквозь с галереи. Еще раз. Нет, тут лавки почти примыкают к стене: зажмут — не сможешь двигаться.

— О боже, да не надо мне ни от кого прятаться! — возмутилась я. — Всё пройдет мирно и спокойно.

— А если нет? Что будешь делать? — Он замер напротив, сложив руки на груди и смерив меня насмешливым взглядом. — Нельзя надеяться на случайность, Грейс. Это прямой путь к поражению и допросной, — он приблизился и бесцеремонно постучал меня пальцем по лбу. — Думай. Вспоминай.

Я только плечами пожала, Эдвард тяжело вздохнул и указал в дальний левый «угол храма»:

— Там. Техническая дверь, через которую входят служители. Конечно, она тоже простреливается, но только с одного балкона и ведет сразу во двор. Стой максимально близко к ней, но подальше от короля, возле него будет больше всего стражей. Сколько тебе надо времени, чтобы добежать до выхода?

— Полминуты?

— Проверим. Беги!

Я бросилась к указанному месту, но уже через два шага оказалась прижата к широкой мужской груди.

— Не так предсказуемо. Зигзагом.

Он вернул меня на исходную точку и отпустил. Я сцепила зубы, медленно закипая от осознания того, какой ерундой занимаюсь. Но все-таки метнулась в сторону, чтобы оказаться схваченной через пять шагов.

— Забыла об охране слева. Не приближайся к колоннам.

— Я помню, — прошипела, освобождаясь от чересчур крепкой, хоть и осторожной, хватки.

— В одном направлении двигайся не больше двух шагов. И пригнуться не помешает. Давай на исходную позицию.

На третий раз меня сбили с ног подножкой, на четвертый — заставили влезть на территорию Круга Предсказаний, на пятый — загнали в тупиковую нишу. Только с шестого раза я непонятно каким чудом добралась до условной «дверцы».

— Хорошо, — подытожил Эд. — Конечно, в реальной обстановке все может выглядеть иначе, но главное, о чем ты должна помнить: непредсказуемость — твой единственный союзник. Маневрируй, уклоняйся, не стой на месте. А еще лучше, не дай себя заподозрить. За тобой будут наблюдать, помни об этом. Слова, жесты, взгляды. Хорас, или кто-то из его людей, может попытаться тебя спровоцировать. Давай-ка, скажи мне, что ты не имеешь никакого отношения к магии времени.

— О чем ты? В первый раз слышу, — я состроила максимально честное лицо и хлопнула ресницами.

— Кошмар. Не бегай глазами туда-сюда, не переплетай пальцы, тембр голоса не понижай. И улыбку эту стыдливую тоже убери, смотреть неловко.

— Я не знаю о магии времени, — повторила, встряхивая головой и стискивая губы.

— В упор тоже смотреть не стоит. Моргни, шевельнись, расслабь плечи.

Да сколько можно-то? Как собачка дрессированная, ей-богу: дай лапу, голос. Но хвостом вилять не заставляет, это неплохо.

— Магия времени? Было бы любопытно, но нет, не сталкивалась.

— О небо! Только повод для дискуссии не создавай, ладно? Короткие предложения, никаких вопросов, даже риторических. Минимум личной информации: о желаниях, привычках, пристрастиях. Любой спор играет против тебя, повышает шанс на ошибку. Кстати, волосы не трогай, — он перехватил мою ладонь. Вот же! Я даже не заметила, что отчаянно тереблю кончик голубой пряди. — Не три нос, не дергай оборки на платье, вообще, следи за руками. Постарайся отвлечься. Пробуй мысленно считать выручку за месяц или стихи декламировать.

— Может, проще накинуть иллюзию и просто не привлекать ничьего внимания? Там же будет масса народа, я затеряюсь в толпе.

— Исключено: стационарные рассеиватели будут стоять так, чтобы дважды перекрыть все свободное место в храме. До самых сводов.

— Откуда столько информации? — изумилась я. — Ты не можешь помнить таких деталей, последний раз проверку в круге устраивали несколько десятков лет назад

— Ага. Для Кредигуса пятого и его невесты. Не выгорело дело у бедняжки, такой брак сорвался! Впрочем, теперь я уже сомневаюсь, всё ли там так однозначно. А что до информации, то я вчера весь день потратил на выяснение деталей и разведку местности. Что? Не надо на меня так смотреть, это забота о собственной безопасности.

— Ага.

— Не ага, а повтори еще раз, — он вдруг подхватил мою ладонь и прижал её к губам, прожигая меня таким взглядом, что я чуть на землю не осела.

— Эй, ты что это? Переутомился? — сердце пустилось вскачь, как ненормальное, но… Я не отстранилась. Сама не знаю почему.

— Ты не отвлекайся, говори, — он бесстыдно обнял мои плечи, скользнул пальцами по шее и буквально обжег кожу горячим дыханием. По телу пробежала волна жара от этой непрошенной и совершенно бесцеремонной близости. — Ты видела когда-либо рабочий артефакт времени?

— Боги, что ты делаешь? — мысли спутались окончательно.

— Можешь мне доверять, ты же знаешь, я никому не скажу. Все, что известно нам двоим, останется между нами. — Коварный шепот, казалось, пробирался в подсознание, и я даже не могла определить, чего в голосе Эда было больше: искушения или давления. — Я хочу знать, что движет тобой, Грейси. Хочу понять тебя и твою душу.

Его губы коснулись моих, не грубо или настойчиво, а скорее вопросительно, явно оставляя за мной право решить, что произойдет дальше. И вот досада, несмотря на абсурдность ситуации, мне вдруг отчаянно захотелось сдаться и окунуться с головой в происходящее. Не доискиваться правды, не искать скрытых мотивов, а просто растаять в этом потоке эмоций.

— Расскажи мне всё, что знаешь, — его глаза сверкнули в темноте. — И верь мне. Я защищу.

— Верю, — я запрокинула голову, жадно хватая ртом холодный ночной воздух. И произнесла негромко, прерывая этот бессовестно соблазнительный допрос: — Но не знаю ничего об артефактах времени. Увы.

Мы оба замерли, глядя друг другу в глаза. От прикосновений Эда по телу прокатились волны огня, и мне показалось, что в наступившей тишине можно расслышать не только наше тяжелое дыхание, но и ритм сердец.

— Ты молодец, — наконец хрипло подытожил Эд. — Не теряешь рассудок, что бы ни происходило. Главное, не дай Хорасу сбить себя с толку. Конечно, ритуал проверки — это почти обручение, не думаю, что он решится на… — я ощутила, как его руки дрогнули, — нечто подобное. Но ты должна быть готова ко всему.

Он с видимым сожалением ослабил объятия и отступил назад. Отвел глаза. Сжал пальцы до хруста в костяшках.

— Не так быстро.

Я шагнула следом раньше, чем сообразила, что и зачем собираюсь делать. Приподнялась на носочки, одной рукой вцепилась в ворот его рубашки, а вторую запустила в растрепанные ветром волосы.

— Я тоже хочу быть уверена, что ты не проболтаешься о знакомстве со мной, если тебя поймают, Эдвард Лодли, — выдохнула ему в губы. — Поклянись-ка, что я не имею отношения к твоим сомнительным делам.

— Ах вот как? — его лицо осветила хитрая улыбка, в глазах вспыхнул лукавый огонёк. Вместо того чтобы отпрянуть или уколоть очередной шуткой, Эд вдруг сжал мою талию, развернул, заставил попятиться до ближайшего дерева и прислонил спиной к шершавой коре. — Иначе что?

— Совесть замучает.

Он негромко хохотнул, а секунду спустя я оказалась намертво стиснута его железной хваткой. Дыхание сорвалось окончательно, сердце ухнуло куда-то в пятки. Изображать, что всё это — всего лишь игра и тренировка, стало почти невозможно, Эд наверняка заметил, что мне абсолютно не хочется вырываться по-настоящему. И всё же я выдавила из себя на чистом упрямстве:

— Так что? Ты знаком с Грейс Колти?

— С той, что передо мной сейчас, — точно нет. Но очень хотелось бы познакомиться поближе, если она позволит.

А потом он всё-таки преодолел последний сантиметр, разделяющий наши губы.

Я закрыла глаза, полностью отдавшись потоку ощущений. Сладость первого прикосновения, осторожность, смешанная со сдержанным напором, сила и соблазн, но и чуткость, нежность, жадный восторг от происходящего, казалось, захлестнули нас обоих. Господи, ясное дело, что я много раз в жизни целовала мужчин, как и они меня. Вот только в тот момент мне стало ясно, что никогда прежде это не было так.

Внезапно Эд вздрогнул и отстранился. На лице его отразилось настоящее смятение. Он окинул меня смущенным взглядом и хрипло произнес:

— Грейс, прости. Сам не знаю, как так вышло. Увлекся. Не бойся только, хорошо? Я тебя не трону.

— А похоже, что я испугана?

И я бессовестно притянула его обратно, ловя губы. Да женщина я в конце-то концов или нет? Я хочу получить этот чертов поцелуй, хочу его весь, целиком, здесь и сейчас. Не от кого-то другого, а именно от этого невыносимого и совершенно непредсказуемого мужчины, наемника и бастарда, аристократа и, похоже, мага времени. Имею право, между прочим. Хотя бы как компенсацию за потраченные нервы.

Эд словно угадал мои мысли. Одной рукой придержал мой подбородок, второй расстегнул заколку в моих волосах. Освободившиеся было локоны тут же оказались бесцеремонно зажаты в кулаке. Вот теперь точно никаких шансов на то, чтобы отвернуться или сбежать.

Ох. И вот тут стало не до шуток, потому что я, кажется, окончательно потеряла голову, а вместе с ней и способность мыслить рационально. Один на один с малознакомым авантюристом в ночном лесу, в шаге от того, чтобы перейти к следующей стадии… кхм… близкого знакомства. И с полным согласием на это самое «знакомство». Нет, кажется, врожденную тягу к неприятностям не под силу изменить ни одному посмертию.

Эд опомнился первым.

Оторвался от меня, тяжело оперся ладонью о ствол дерева, закрыл глаза и глухо застонал.

— Что с тобой? — боюсь, прозвучало более жалобно, чем соблазнительно. — Эд?

— Ты и впрямь не умеешь выбирать мужчин, Грейс Колти, — глухо отозвался он. — Нет бы пнуть меня коленом, отвесить пощечину, вырваться, сбежать… Куда твое чувство самосохранения подевалось?

— Кажется, оно мне сейчас не нужно.

— Нам нельзя… Нельзя заходить дальше, чем уже зашли. — Он склонился и ткнулся лбом в мой лоб. В темноте его глаза сверкнули не хуже звезд в ночном небе.

— Почему? Если мы оба этого хотим.

— Из-за, как ты однажды выразилась, долговременных последствий, Грейс. И из-за того, что мне совершенно нечего тебе предложить: ни общего будущего, ни достойного имени, ни даже обеспеченности.

— Да я вроде и не просила. Более того, я сама могу сказать то же.

Он слабо улыбнулся.

— Ты удивительная девушка, знаешь об этом? Умная, красивая, соблазнительная. Раздражающая, да, но и манящая одновременно. И всё равно… я ведь предам тебя, Грейс.

— К-как? — выдавила я, думая, что ослышалась.

— Послезавтра, в день церемонии, на рассвете я уеду из города. Меня не будет на ритуале, боюсь, аферу с Кругом Предсказаний тебе придется проворачивать самой.

— Из города? — тихим эхом повторила я. — Надолго?

— Не знаю, возможно, на годы.

Мысли ворохом понеслись в моей голове, перепрыгивая друг друга, будто торопливые кузнечики. События уходящего дня встали на свои места: внезапный визит Эда, интерес к моим делам, вылазка в лес, тренировка, советы, наставления и подсказки. Не знаю, сыграло ли тут чувство вины или всё-таки потаенное желание стать лучше и честнее, чем кажешься, однако на предательство эти поступки в моей личной шкале пакостей тянули слабо.

Я давно уже не маленькая девочка. Ожидать от постороннего и ничем не обязанного мне человека жертвенности или, прости господи, героизма — удел книжных героинь, а не потерянной души, живущей вторую жизнь подряд. Если я чему-то и научилась, так это тому, что надеяться надо только на себя. И уж точно не рассчитывать на неожиданные подарки от незнакомцев.

Эд отступил на шаг, подозрительно наблюдая за выражением моего лица.

— Накричи на меня, что ли. Можешь ударить, ведь заслужил, — на его губах появилась горькая улыбка.

— Ты ничего мне не должен. Наш договор не предусма…

— К демонам договор, Грейс! — он схватился за голову и нервно зашагал от одного края поляны к другому. — Я же втравил тебя в эту историю. Подставил. И теперь бросаю.

— Я и без тебя бы влезла. И подставилась бы с большей долей вероятности. Зато теперь у меня есть шанс выйти победительницей из этой схватки.

— Брось всё. Откажись. Подруга поймет, если она действительно подруга. Но еще лучше — бежим вдвоем. Найдешь местечко в новом городе, откроешь еще одну лавчонку, справишься как-то. Может, встретишь достойного человека, выйдешь замуж, в конце концов, — на этой фразе он замер, и в глазах проскользнула такая тоска, что у меня сердце сжалось. — Да, это не совсем та жизнь, о которой ты мечтала, но большего я предложить не могу: совать руку в огонь, а голову в петлю — это слишком для меня.

— Знаю, — сердце все-таки уколола острая иголочка разочарования, однако я тут же одернула себя: Эд никогда не примерял плащ и шпагу рыцаря, незачем придумывать то, чего нет и быть не может. — Я ничего не прошу. И не считаю тебя виноватым.

— Это твое всепрощение почти оскорбительно, — фыркнул он неожиданно зло.

— Как и твои сомнения в моих способностях, между прочим. И вообще, для наемника и лжеца ты слишком много переживаешь о моих чувствах.

— Ты! Да ты!!!

Кажется, у него закончились слова, потому что он вихрем подскочил и, взяв мое лицо в ладони, заставил посмотреть ему в глаза:

— Ты строптивая, упрямая, заносчивая и абсолютно невозможная женщина!

— Пару минут назад была умной и красивой.

— Колти, — рыкнул он, прожигая меня совсем уж шальным взглядом. — Поедем со мной.

— Нет.

— Мне забрать тебя силой?

— Ты не станешь.

— Тогда поехали просто так.

— Эд, — я тяжело вздохнула и озвучила то, что и так было очевидным: — Я бы хотела согласиться, честно. Но того, что между нами возникло, мало для серьезных решений или поступков.

Мы замерли, не в силах сдвинуться с места или подобрать слова, чтобы обратить всё в шутку.

— Уверена?

— Прости, но да.

Он тяжело вздохнул и опустил руки. А я… Я молча смотрела, как на небе гаснут звезды и вдали разгорается полоска алого рассвета.

— Проведи меня домой, пожалуйста, — попросила тихо. — Мы должны успеть, пока никто не проснулся.

Обратную дорогу я не запомнила, слишком странным были мысли, заполнившие голову, слишком непривычным шумное сопение за плечом. Только когда мы влезли на второй этаж моего дома через небольшое лестничное окошко, Эд рискнул заговорить опять.

— Знаешь, если передумаешь, я буду рад. Экипаж ждет до восьми утра под таверной «Хмельной осел».

— Я не приду, ты же это понимаешь?

— Понимаю.

Он осторожно привлек меня к себе, обнял, оставив на щеке легкий поцелуй. А потом ловко вскочил на подоконник.

— Береги себя, Грейс.

— Счастливой дороги, Эдвард Лодли.

— Ох, не нравится мне, когда ты такая смирная, тихая и задумчивая становишься, — заметил Брэм, помогая раскладывать по полкам недавно прибывшую партию амулетов. — Чем-то нижним и задним чувствую, что это не к добру.

— Наоборот, Брэм, всё к лучшему, — я протерла пыль на верхней полке стеллажа и слезла со стремянки.

— Что именно «всё», позволь спросить?

— Не позволю. Это тайна.

— Высокая, плечистая и довольно обаятельная? — уточнила сирена, на минуту выныривая из шкафа за прилавком. — Не переживай, Грейс. Вы расстались ненадолго и обязательно увидитесь опять, причем довольно скоро.

— Ты-то откуда знаешь? — уточнила я, мысленно прикидывая, когда же сирена ухитрилась пронюхать о наших с Эдвардом делах.

— Предсказатель я или кто? — искренне возмутилась Жозефина. — Да вокруг тебя облако вероятностей такой плотности вьется, что хочешь не хочешь, а заметишь. Поверь профессионалу: у тебя впереди очень яркий и запоминающийся период, наполненный встречами и открытиями.

— Ага. Яркий. Встречами. — Хоть бы и правда не в следственном отделе. — А поконкретней можно?

— Прости, расплывчато. Только того твоего клиента вижу, остальное меняется слишком быстро и… как будто назад идет иногда.

— Отлично. Спасибо за подробности, — я вздохнула и вернулась к тряпкам и уборке. — И чем я думала, нанимая на работу недоучку? Вечно сперва делаю, потом вспоминаю о последствиях.

— Ну, ты просто добрая.

— Угу. И везучая, как утопленник.

— О! Еще одно, — лицо Жоззи вдруг стало холодно-отстраненным и пустым, таким, с которым сирена обычно выдавала самые заковыристые пророчества: — Не входи в круг, не подавай руку врагу и не забывай о яблочных пирогах.

— Что?! — опешила я.

В комнате повисло напряженное молчание, мы с Брэмом замерли, боясь сдвинуться с места. Провидческий транс — штука малоизученная, чреватая кратковременной потерей памяти и дезориентацией в пространстве, а в случае прерывания — тяжелейшей головной болью. Не самое приятное состояние, особенно для молодой девушки. Впрочем, сирена почти сразу моргнула и пришла в себя. Взглянула на наши напряженные лица и виновато улыбнулась:

— Ой, а почему вы смотрите на меня как на привидение? Я снова что-то сказала, да?

— Снова-здорова, — пробурчал гоблин, бросая на меня колючий взгляд.

— Про тебя, Грейс, да?

Вот дела, действительно не помнит? Я не ответила, и Жоззи потупилась.

— Прости. Я не специально, ты же знаешь…

— Забыли. И не начинай снова.

— Как скажешь.

— И вообще, — проскрипел гоблин, — уборка на тебе, а я пока должен с хозяйкой поговорить. И чтоб не смела подслушивать: уши оторву.

Прозвучало до того грозно, что Жоззи, кажется, поверила. Во всяком случае, торопливо закивала и нырнула обратно под стойку:

— Мне тут еще на полчаса, не меньше.

Брэм же ухватил меня за край юбки и довольно решительно потянул в сторону подсобки.

— Не входи в круг?! — рявкнул он, как только дверь за нами закрылась. — Не входи в круг, да, Грейс Колти? Ты окончательно с ума сошла?

— Да не собираюсь я туда лезть, Брэм, уймись, а? В кругу будет Вивьен, я с краешка постою.

— И насколько с краешка, позволь спросить?

— Метрах в семи. Может, в десяти. Дальше не смогу, прости, на всякий случай надо отслеживать работу артефакта, а сила воздействия магии обратно пропорциональна квадрату расстояния до её источника.

— А попроще?

— Ну, чем дальше я буду, тем сложнее визуализировать магический поток. А визуализировать его надо. Вдруг что-то пойдет не так, я смогу подкорректировать прямо на ходу.

— Это и пугает, Грейс, — хмуро заметил Брэм. — А что, если ты окажешься не единственным интуитом в этом зале? Если кто-то увидит то же, что и ты, и не дай бог поймет, кто дергает за ниточки?

— Не поймет, — неожиданно раздалось из-за спины.

Мы с Брэмом обернулись одновременно, чтобы столкнуться взглядами с необычайно серьезной Вивьен. Мда, это же надо было так увлечься разговором, чтобы не заметить посторонних.

— Потому что не будет никаких ниточек. И артефактов не будет. Грейс, прости, я такая дурочка, такая эгоистка!

И Ви внезапно разревелась, закрывая лицо руками и отчаянно размазывая слезы по щекам. Приехали, называется. Пришлось бегать за водой, успокоительными каплями и носовым платком (у меня не оказалось, хорошо, запасливый гоблин поделился). Потом отпаивать Вивьен сладким чаем и терпеливо ждать, когда она справится с этим приступом эмоций.

— Ну, в общем, — поведала подруга через полчаса, — я так понимаю, что Хораса не остановит ничто, даже провал в круге. Все мои планы псу под хвост, Грейс. Нет смысла рисковать. Особенно тебе.

— Глас разума, — тихо буркнул Брэм, за что заработал гневный взгляд от меня и печальный от Ви.

— С Хораса станется подменить результаты или еще какую-то гадость устроить. Думаю, если ты смогла придумать, как обмануть артефакт, то и он точно не пойдет на эту проверку без запасного плана. Только это еще не всё, понимаешь? Думаю, свадьба — это огромная афера, чтобы решить какие-то гораздо более важные проблемы.

— В каком смысле? — я насторожилась.

— Ох… Если бы я сама точно знала, Грейси. Но, если кратко: то ли король, то ли канцлер, то ли Хорас, то ли все вместе ищут мага времени.

— Да это не новость, — буркнула я, не успев подумать, как стану объяснять осведомленность в подобных вопросах. Ви воззрилась на меня удивленно-вопросительно. Я вздохнула: — Долго рассказывать, у меня свои источники информации.

— А они упомянули, что этот самый маг времени имеет самое прямое отношение к королю? — огорошила нас Вивьен. — Я, конечно, ничего не утверждаю, но пока ситуация вырисовывается мерзкая до невозможности.

Мы с Брэмом переглянулись. Гоблин пожал плечами и криво улыбнулся: я мол, уже ничему не удивляюсь. И довольно требовательно добавил:

— Леди Вивьен, а подробнее можно?

— Ну, если в общих чертах… Дело началось около тридцати лет назад, когда наш король еще был наследным принцем и только учился выполнять свои обязанности. Его отправили курировать какие-то административные вопросы в университет скользящей магии Инвертроуса. Приблизительно так же, как Хораса, в нашу с Грейс академию. Так вот, в стенах университета принц подружился с двумя ровесниками: будущим канцлером Луисом Гейбом и ассистентом кафедры боевой подготовки, чье имя оказалось вымарано из памяти и документов. Дружба была на удивление прочной, всем троим пророчили прекрасную карьеру. А потом между молодыми людьми встала женщина.

— Ого, прямо как в любовном романе.

— И не говорите… Кредигус влюбился, страстно и без памяти. Однако та девушка так и не стала его невестой: родословная подкачала, или будущей свекрови чем-то не приглянулась сама невестка, не знаю наверняка.

— Неужели еще одна потерянная душа? — флегматично поинтересовалась я.

— Понятия не имею, но Кредигус даже собирался отказаться от права наследования. Разразился дичайший скандал, в который вовлекли и соратников принца. Дружба между молодыми людьми окончательно рухнула, слишком по-разному они смотрели на вопросы брака, порядок наследования и нормы морали. В итоге Кредигусу официально назначили другую невесту, безродную девицу спровадили подальше, чтобы не путалась под ногами, о произошедшем забыли, как о страшном сне. Луис кое-как примирился с принцем, а вот третий, тот преподаватель из университета, вроде бы покинул столицу, а потом и вовсе погиб.

— Пока не вижу связи с днем сегодняшним.

— Потому что не туда смотришь. Эта история подкосила Кредигуса, он так и не женился. Ни на назначенной невесте, ни на одной из последующих кандидаток. Круг Предсказаний показывал полную несовместимость короля и его невест. И тут вдруг спустя двадцать восемь лет его величество внезапно созывает тайный совет, издает секретный приказ под названием «Королевский брак» и бросает все силы на поиски неизвестной женщины, вместо того чтобы выбрать одного из Гейбов или еще кого-то своим наследником. Почему? Марсела подозревает, что…

— Стой. Кто-кто подозревает?!

— Марсела Вальс, — нехотя призналась Вивьен. — Мы разговаривали на днях. Не как подруги, конечно, но… В её словах есть резон.

— Ох. Девушки, я с вами поседею окончательно, — тихонько простонал Брэм. — Дай угадаю: бывшая фаворитка считает, что у короля есть бастард от той женщины, да? А истинной причиной того, что королю не дали жениться на возлюбленной, является магия времени, носителем которой она могла быть?

— Уверенности нет, но… Слишком хорошо сходятся факты. А теперь смотрите: Гейбам не выгодно, чтобы король нашел и официально признал своего бастарда, ведь если родство будет доказано, и если ребенок мужского пола, то он сможет претендовать на наследие отца. Пусть не прямо, а через брак со мной, но, если всю эту историю правильно оформить, красиво подать в газетах и сплетнях, приплести романтики, украсить слезами о неразделенной любви, поведать о давлении общества, то… Думаете, канцлер или его сын потерпят такого конкурента?

Я тихонько присвистнула. В памяти ожили строки из совсем недавно увиденных документов: двадцать восемь лет назад, университет Инфертроуса, маскарад, смеющееся миловидное лицо, трагическая и необъяснимая смерть… И имя канцлера Гейба под протоколами расследования. Неужели моим союзником по взлому хранилища был сын его величества? Вот это да! И ведь правда такое может быть. Интересно только, что король, видевший Эдварда в лицо как минимум в день представления ко двору, не узнал в нем родственных черт.

— Погоди. Никто не отдаст корону человеку, способному управлять временем, — осадил будущую герцогиню Брэм.

— Ребенок мог унаследовать магию отца, а не матери, — пожала плечами Вивьен.

— Угу, унаследовал-то он… — я вовремя прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. И торопливо добавила: — Он унаследовал больше проблем, чем преимуществ. Кем бы он или она ни был, — и кинула предупреждающий взгляд на помощника. Не хватало еще обсуждать чужие тайны.

— В общем, подозреваю, что Гейбы используют этот обряд как приманку, чтобы заставить еще одного претендента на корону выйти на свет и заявить о себе. А дальше дело техники: найти признаки использования магии времени, обвинить, предать суду и навсегда похоронить эту историю в судебных постановлениях или казематах.

— Похоже, что дружба между Гейбом и его величеством не такая уж бескорыстная, если канцлер готов сожрать отпрыска ближайшего друга, — заметил Брэм.

— Вот неудивительно, — фыркнула Вивьен. — Особенно если судить отца по сыну.

— Погоди, — я помотала головой, старательно пытаясь не упустить нить рассуждений. — Если ты не пройдешь проверку с Хорасом, то?

— У бастарда, если он мужчина, будет повод потребовать повторной проверки для себя.

— Это если он знает, чьим сыном является.

— Я об этом как-то не подумала, — нахмурилась Вивьен. — Нет, пойми правильно, я даже не уверена, что все это не плод чьего-то воображения.

— Например, Марселы Вальс, задумавшей таким хитрым образом разрушить вашу с Хорасом помолвку.

— Да я только спасибо скажу, если так. Знаешь, Грейс, она мне даже чем-то нравится, эта Марсела. Спиной к ней поворачиваться я бы не стала, но, если выбирать между ней и Хорасом… — она многозначительно пожала плечами.

— И что ты предлагаешь-то?

— Не усложнять ситуацию еще больше. Думаю, проверка в круге — это ловля на живца. Сунемся туда с артефактом — привлечем слишком много внимания.

— А как же твой брак? — ошеломленно уточнила я.

— Придумаю что-нибудь, — голос Ви неуверенно дрогнул. — Разыграю недомогание, буду максимально тянуть время, устрою публичный скандал из-за любовниц женишка. А может, брошу все силы на поиски того самого бастарда. Возможно, договориться с ним будет в разы легче, чем с Гейбами.

— Забудь!

— Нет!

Мы с Брэмом рявкнули это одновременно, заставив Ви удивленно замолчать.

— Лучше договорись с Марселой. Вдруг она что-то дельное предложит, — надо подбросить Ви какие-то альтернативы, пока она не бросилась в омут с головой. — Все-таки женщина, проложившая дорогу от сельского хлева к сердцу или хотя бы к телу короля, должна знать толк в провокациях и романтических уловках.

— Как думаешь, а если поговорить с королем? — неуверенно предложила Ви. — Намекнуть, что у нас общие цели, предложить ему что-то.

— Деньги? Власть? Преданность? — иронично уточнила я.

— Не очень соблазнительно звучит, но делать что-то надо.

— Мда, и не поспоришь. Вот только, выходит, всё зря? Ключ, взлом, чертежи, артефакт. — Несмотря ни на что, стало чуть-чуть обидно: столько сил и нервов коту под хвост.

— Почему же? Ты же интуит с уникальными и малоизученными способностями. Мне очень даже пригодится твоя поддержка на обряде. Будешь наблюдать, чтобы всё было честно. И, если сможешь уличить Хораса или его папеньку в жульничестве, это может поставить крест на матримониальных планах Гейбов. И даже некоторые познания в том, как должен или не должен работать Круг Предсказаний, можно будет смело объяснить твоим даром «видеть» магию. Впрочем, решать тебе.

— Я приду, конечно, приду. Хотя бы ради того, чтобы поддержать тебя и испортить настроение Хорасу, — я крепко обняла подругу и ободряюще улыбнулась. — И вообще, раз уж планы меняются, пора всерьез заняться подбором гардероба. Не пойду же я на твою помолвку в рабочей одежде?

Как и предполагал Эдвард, храм оказался набит битком, не знаю, каким уж чудом Ви заставила отца выдать мне приглашение. Охрана на входе изучала мою скромную особу не менее десяти минут, прежде чем с явной неохотой признала подлинность именной золоченой карточки с затейливыми вензелями. Я кипятилась и нервничала и, лишь войдя внутрь, поняла, почему бравые служители закона так долго сомневались.

Представители совета министров, почтенные аристократы из самых уважаемых семей, трое Архитекторов из совета, представители крупнейших газет. От помпезности происходящего голова шла кругом. Идеально подобранные дамские платья и роскошные в своей элегантной скромности мужские костюмы-тройки, блеск драгоценностей, кружева ручной работы, перья экзотических птиц, гербовые вышивки, трости, отделанные серебром и золотом, да тут настоящий праздник щегольства и лоска! Моё новенькое платье из синего бархата и тонкая нитка жемчужных бус, врученная Вивьен почти насильно, смотрелись на этом фоне гувернантской униформой.

Усилием воли я заставила себя расправить плечи и двинуться сквозь толпу. Позади послышался шепоток, от которого я, честно сказать, со времен академии успела благополучно отвыкнуть. Ну и черт с вами, снобы бессовестные, я тут не ради вас.

— Грейси! — Вивьен рассмотрела меня еще издали и, покинув своих собеседников, прошествовала ко мне через весь зал. — Наконец-то хоть одна искренняя улыбка! — провозгласила она, нимало не стесняясь слушателей, и, крепко обняв меня, прошептала: — Спасибо, что не бросила.

— Как бы я могла? Кстати, ты просто прекрасно выглядишь.

Это было совершенной правдой: элегантное, сдержанное платье, одинокая алмазная капля на шее, строгая прическа. Пожалуй, на статус невесты указывал только молочно-жемчужный оттенок ткани, во всем остальном сквозил намек на то, что Ви тоже считает себя тут лишней.

Нервы неприятно царапнуло от чьего-то настойчивого внимания. Я невольно оглянулась и столкнулась взглядом с роскошной красавицей в темно-фиолетовом платье. Смутно знакомое, почти идеальное лицо, где я её видела прежде? Каштановые волосы, заплетенные в нарочито-небрежную асимметричную косу, падали на полуобнаженное плечо, нежную молочную шею охватывала мерцающая драгоценностями бархотка. Но больше всего меня поразило выражение глаз: холодное, колкое и не предвещающее ничего хорошего. Впрочем, незнакомка тут же отвернулась к своим собеседникам — двум молодым газетчикам. До нас донесся её легкий мелодичный смех.

— Марсела Вальс, — тихо проинформировала Вивьен. — Понятия не имею, как она сюда пробралась. Я-то точно приглашения не посылала, да и папá не стал бы.

— Ах вот оно что. Видимо, родня жениха расстаралась.

— Или его величество.

— Кстати, а где он?

— Еще не прибыл. Увы, на собственной помолвке ни я, ни Хорас не являемся самыми почетными гостями. А вот и жених, кстати.

Лорд Гейб склонился перед нами, одарив Вивьен холодной улыбкой:

— Энья Колти, какая неожиданная встреча. Леди Вивьен, вы позволите украсть вашу очаровательную подругу на пару минут?

— Ну, если она вас столько выдержит…

Хорас предложил опереться на его руку, пришлось согласиться: не устраивать же препирательства на глазах стольких людей. Впрочем, лорд Гейб всего лишь повлек меня на неспешную прогулку между рядами кресел для гостей.

— Что вы тут делаете, Грейс? — поинтересовался он напряженно. — Только не говорите, что пришли поддержать Вивьен. Вот уж кто не пропадет, так это малышка Ви. Даже если окажется в лесу один на один с голодными хищниками.

— Она придерживается другой точки зрения.

— Вы не ответили на вопрос.

Его пальцы больно сжали мой локоть. Я возмущенно пискнула и попыталась высвободиться, но не тут-то было: Гейб ускорил шаг и оттеснил меня под прикрытие колонн.

— Грейс. Это не шутки, — в его голосе проскользнули подозрительно тревожные нотки. — Что вы задумали? Не поверю, что интуит с вашей репутацией явился сюда просто так.

— А придется поверить, — я вырвалась и возмущенно потерла пострадавшую конечность. — Потому что откровенничать, особенно после всего, что вы мне сделали, я не стану.

— Думал, мы договорились оставить обиды в прошлом? — он слегка приподнял бровь.

— Именно. А потом вы забыли в моей лавке кое-что лишнее, и я решила повременить с выводами. — Я с удовольствием пронаблюдала, как на его лице проступили растерянность и досада. — Ага, спасибо, что не отрицаете, не была уверена окончательно.

Конечно, это было рискованно: признаться, что я не только нашла следилки, но и связала их со службой контроля и визитом самого Гейба. Но с другой стороны… Пусть лучше считает меня слишком злопамятной дамочкой с приступами паранойи, чем потенциальной нарушительницей закона.

— Ясно. Что ж. Простите за эту вольность, — он действительно не стал отпираться, вместо этого снова подхватил меня под руку и вытянул из-под прикрытия колонн. — Если это может служить оправданием, то я хотел удержать вас от совершения очень большой глупости. Расслабьтесь, Грейс, на нас смотрят, не будем давать повод сплетням.

— Куда уже больше, — фыркнула я, выдавливая из себя некое подобие скучающей улыбки. — Присутствие на помолвке любовницы — это хуже, чем небольшой разговор с подругой невесты.

— Вы о Марселе? Не знаю, почему она пришла, — напряженно заметил золотоволосый красавец. — Сперва она, затем вы, многовато неожиданных гостей. Такие совпадения редко приводят к чему-то хорошему.

— Голосистый менестрель и конкурсы интересные? — попыталась пошутить я, но тут же осеклась: Хорас действительно выглядел встревоженным. — Не похоже, что вы лжете.

— Нет. Не сегодня и не вам, — он бросил на меня быстрый колкий взгляд. — Грейс, поклянитесь, что вы тут исключительно как подруга Вивьен. Что не задумали какой-нибудь жуткой каверзы или еще более жуткой глупости.

— Клянусь.

Как же хорошо всё-таки, что это правда! Даже после той репетиции с Эдом мне сложно было бы убедительно солгать, глядя собеседнику в глаза. Мы как раз обогнули особо крупную группу гостей, до следующей оставалось не менее десяти шагов, когда лорд Гейб заговорил быстро и тихо:

— Тогда уходите. Прямо сейчас попрощайтесь с Ви, сошлитесь на непредвиденные проблемы в лавке, пообещайте вернуться на вечерний прием — и прочь из здания. Не через парадный вход, а через боковой. Тот, где двое охранников, там проезжая улица, легко взять экипаж. Отправляйтесь куда-нибудь, где целый день будете на виду. Хоть в городскую библиотеку, хоть к модисткам, не играет роли. Главное, чтобы кто-то потом мог засвидетельствовать, что вы занимались обычными делами.

Ушам своим не верю! Это что, предупреждение?

— Зачем? Что происходит?

— Если бы я сам знал, — губы Хораса сжались в тонкую линию.

— Тогда почему…

— Грейс, я не первый день при дворе, да и работа на службу магического контроля приучает думать и решать быстро. Вы не солгали — это обнадеживает. Но тут что-то нечисто, и я боюсь, что вы пострадаете.

— Я? Не Вивьен или Марсела?

— Вы. Сколько раз я еще должен это повторить? — глаза его нехорошо сверкнули. — Да, наши отношения далеки от идеальных, но это не значит, что я законченный подлец и бессердечный негодяй. Уходите, Грейс, сейчас. Немедленно.

Он отпустил мою руку, сдержанно поклонился, давая понять, что разговор окончен, затем оставил меня одну. Я растерянно смотрела ему вслед, не в силах понять, как поступить и вообще… Какого черта?! Он хочет меня выгнать, чтобы не мешалась под ногами и не сорвала так старательно взлелеянные планы, или всё же это были слова обычного человека, а не интригана, сына канцлера и потенциального претендента на трон?

Я оглянулась в поисках подруги, но, увы, к ней как раз подошел один из служителей храма, в серой одежде, худой и какой-то неприветливый, с таким лицом в самый раз играть крысиного короля в «Щелкунчике». Мужчина жестом пригласил невесту занять положенное место и отправился к жениху. Краем глаза я заметила, что за Ви наблюдает и Марсела.

— Его величество Кредигус Пятый, — раздался зычный голос организатора.

По толпе гостей прокатилась волна оживления, люди отступили, освобождая проход. Дамы присели в реверансах, кавалеры, наоборот, вытянулись и склонили головы. Сбоку защелкали вспышки — газетчики спешили сделать памятные снимки-иллюзии, фиксируя исторический момент. Сзади донесся негромкий стук — городская стража закрыла главные ворота. Его величество прошествовал к самому алтарю, поприветствовал лорда Луиса Гейба, милостиво кивнул Хорасу, по-отечески поцеловал в щеку Вивьен и взмахнул рукой, давая знак начинать церемонию. Вот неудача! Теперь точно незаметно не улизнуть, да что там, даже к угловой дверце не подобраться. Я замешкалась в нерешительности, обдумывая, как поступить.

— Прошу, занимайте свои места, — один из распорядителей вежливо, но настойчиво подтолкнул меня к свободному месту. — Гости ждут.

Пришлось подчиниться, единственное, что я смогла сделать, — это уступить место в глубине ряда пожилой паре из министерства, сев у самого прохода. А потом стало не до чего, потому что в воздухе ощутимо запахло магией.

Словно во сне я наблюдала за тем, как Ви и Хорас склоняют колени перед служителем храма и принимают благословение. Нет, не богов, как ни странно — в Ареоне не было одной доминирующей религии, — благословение Архитекторов магии. Людей, управляющих пространством, материей, знаниями, памятью, магическими потоками, соприкосновением миров и временем. Точнее, управлявших прежде. С момента казни последнего Архитектора времени силы семи могущественнейших магов превратились в инструмент, которым умело пользовался совет министров и лично король. Этакий негласный триумвират, система сдержек и противовесов, как говорили в моем мире, только слегка разбалансированная в пользу короны.

Служитель между тем закончил приветственную речь, жених и невеста покорно произнесли слова клятвы о чистоте помыслов и искренности намерений, затем сделали по глотку из ритуальной чаши. Я тихонько хмыкнула — питье представляло собой деактиватор всевозможных видов признанных воздействий, от иллюзорных до боевых. И ключевое слово тут «признанных»: манипуляции со временем были официально исключены из списка практикующихся, на что мы с Ви, собственно, и рассчитывали, обсуждая возможность использования артефакта.

Хорас поднялся на ноги первым, подал руку Вивьен. Та замешкалась, но всё же помощь не отвергла. Служитель сложил пальцы особым жестом, погружая храм в таинственный полумрак. В напряженной тишине раздалось отчетливое потрескивание статического напряжения, когда направленный поток магии хлынул в Круг Предсказаний. Я глубоко вздохнула, закрыла на мгновение глаза, перестраивая зрение, чтобы через секунду взглянуть на происходящее уже совсем по-другому.

Все пространство под сводами было пронизано магическими потоками. Одни — широкие и медленные — катились могучими полупрозрачными волнами, заполняя храм до самого верха, вероятно, это и было рассеивание иллюзий, о котором упоминал Эд. Другие — тонкие и запутанные — покрывали стены мерцающей сеткой: активные щиты высочайшего напряжения поглотят любую атакующую силу в мгновение ока. Колонны оказались жилами пространственной стабилизации, алтарная часть больше походила на плетеную циновку. Мне удалось распознать части фиксирующих и записывающих заклинаний, следы моделирования материи и оформления силовых потоков. Выходит, Круг создает предсказания, а алтарь — записывает? Интересно, есть ли срок «годности» у этих записей?

Очертания Круга вспыхнули лазурно-голубым. Древняя конструкция, до этого казавшаяся монолитной и нерушимой, с тихим шипением приподнялась над полом приблизительно на ладонь. Я отчетливо услышала тихий шелест проворачивающихся шестеренок и мерный стук, похожий на маятник часов. Вивьен и Хорас замерли на мгновение, потом рука об руку ступили на медленно крутящуюся платформу.

Под купол рванул столб сияющих голубых искр, во все стороны, словно лепестки раскрывшегося бутона, брызнули золотые сполохи. Толпа завороженно ахнула: видимо, зрелище было впечатляющим даже для тех, кто обладал обычным зрением.

— Смотрите-смотрите, сейчас искры сложатся в предсказания, — возбужденно прошептали за моим плечом.

— Или не сложатся, — хмыкнул кто-то в ответ.

И как в воду глядел: свет вдруг стал тревожно-алым, по нервам неприятно ударил холодок постороннего вмешательства, я буквально кожей ощутила искажение пространства. Круг Предсказаний дрогнул, двое людей в центре пошатнулись, Вивьен испуганно вцепилась в локоть Хораса, а я застыла, не в силах поверить глазам.

Потоки силы, возникающие просто из пустоты, гибкими лианами устремились к артефакту времени, вонзились в его середину, взламывая тонкие магические нити, сминая изящную структуру в хаотичный клубок. Нет-нет-нет! Стойте, нельзя же так! Это же… Это же как кинуть гранату в двигатель машины, мчащейся по шоссе на полном ходу! Если рванёт, от нас мокрого места не останется.

По телу храма прокатилась тяжелая глухая вибрация. Кто-то вскрикнул, кто-то вскочил с места, а потом земля содрогнулась от мощного толчка. Сверху посыпались пыль и мелкий мусор, жалобно задребезжали стекла. Испуганные люди озирались по сторонам, не понимая, что происходит. Краем глаза я успела заметить, что стража обступила короля плотным кольцом, рядом мелькнуло испуганное личико Марселы. А эта-то что делает возле его величества?! Ладно, не до нее сейчас. Новый толчок сбил с ног добрую половину гостей, по стене за алтарем побежала широкая трещина.

— Пропустите!

Я бесцеремонно протолкалась максимально близко к кругу, наплевав на благоразумие. Высвободила собственные силы, потянулась к структуре артефакта, на ходу подхватывая оборванные нити и выравнивая то, что еще можно было успеть выровнять.

Силовые направляющие выгнулись и загудели от напряжения, а искры над кругом внезапно начали складываться в обрывки вполне узнаваемых образов: Ви, совсем еще девчонка лет десяти-двенадцати, растерянно озирающаяся по сторонам. Хорас, сжимающий в объятиях девушку в униформе академии. Снова Ви, на этот раз кружащаяся в танце, а после — Гейб, в его руках опасно подрагивает одно из самых сильных боевых заклинаний — огненные кольца.

Искры сжались и плотный шар, на мгновение замерли неподвижно — и взорвались, разлетаясь во все стороны иллюзорной лавиной острых осколков. Зрители пораженно ахнули. Плохо, ох как плохо!

Каких бы ответов ни ждали от Круга Предсказаний, но явно не этих. Ви и Хорас испуганно переглянулись, а я сцепила зубы, чтобы не взвыть от разочарования: похоже, никто не понял, что всё это — лишь умелая постановка, кукольный театр, в котором настоящие артисты дергают за ниточки, оставаясь в тени.

По полу во все стороны от алтаря побежали трещины. Твою ж… Я наспех оценила объем разрушения структуры артефакта — не успею, просто не успею исправить за такой короткий срок! Простите, но пора звать пожарных и объявлять общую эвакуацию.

— Что происходит? — королевский рык с легкостью заглушил ропот толпы.

— Всплеск активности и вмешательство в работу артефакта! — практически взвизгнул служитель с крысиным лицом, пятясь подальше от взбесившейся магии. — Это они! Кто-то из них, — он ткнул пальцем в Хораса с Вивьен.

— Стража! — голос его величества был холоднее арктических льдов.

— Нет, стойте! — канцлер Луис Гейб встал между королем и Кругом. — Это ложь! Требую подробного разбирательства!

— Ваше величество! — вступился отец Вивьен. — Зачем им это? Они не могли…

Договорить он не успел. Пространство между алтарем и куполом прошила огромная молния, зрители с криками отшатнулись назад. Я осталась в гордом одиночестве, опутанная невидимыми нитями магии, которые и бросить нельзя, и держать дальше становилось просто смертельно опасно. Бледная до синевы Вивьен пошатнулась и с тихим стоном начала оседать на пол.

— Целителя сюда!

— Дочка!

Хорас едва успел подхватить невесту на руки, когда витражные окна над его головой все-таки не выдержали, и лавина осколков устремилась прямо на нас.

— Назад!

Стража в последний момент оттеснила прочь короля и Марселу, Хорас успел развернуть над собой щиты, прикрывая заодно и Вивьен, я рванулась, понимая, что уже, в общем-то, без толку.

По ушам резанул протяжный свист, первые осколки со скрежетом врезались в пол. Я сцепила зубы в ожидании жуткой боли.

Мелькнувшую рядом тень рассмотреть не успела, а вот яркое свечение, золотистым куполом накрывшее крохотный островок со мной в центре, еще как. Происходящее дальше напоминало плохо смонтированный фильм. За пределами золотой сферы свистела и крошилась разноцветная смерть, а внутри… Внутри время потекло в обратную сторону. Медленно, неохотно, но неумолимо.

Будто в полусне я подняла руку и щелкнула ногтем по удаляющемуся острому лезвию точно над своей головой. Стекляшка радостно блеснула в полумраке и, послушно крутнувшись вокруг своей оси, взвилась вверх. Долетела до края купола, зависла на мгновение, соскользнула по его поверхности на пол, разлетелась на десяток осколков поменьше. Я судорожно сглотнула и обернулась.

Эдвард Лодли, мрачный и до предела сосредоточенный, замер в полушаге от меня. На раскрытой ладони нестерпимым золотым огнем горел хронометр, по циферблату в подпространстве ползли две стрелки.

В обратную сторону.

Три, два, один… Золотые лучики застыли на нулевой отметке. Я заморгала, возвращая себе привычное зрение. Купол растаял с легким шипением, а мы оба оказались под перекрестным огнем сотен глаз и прицелом не менее десяти стражников.

— Взять их! — хриплый голос Луиса Гейба, кажется, разорвал оковы тишины.

Эд вскинул на меня взгляд, стремительно убирая хронометр в подпространство.

— Бегом!

Мы рванули с места одновременно. Рука об руку, зигзагом по два шага, уворачиваясь от летящих дротиков с парализатором.

— Туда! — Он толкнул меня под прикрытие алтаря.

— Стой! Магия…

Объяснять было некогда, я на мгновение остановилась и рванула нити, что еще опутывали мои руки. Прости, Круг Предсказаний, клянусь, если бы тобой управляла я, ты бы не пострадал. И от души надеюсь, что внесенных исправлений хватит, чтобы храм не рухнул на головы толпе.

— Сзади! — внезапно крикнул Хорас, о котором я в суматохе успела забыть.

Эд обернулся — и успел сбить с ног наступающего стража, до того как тот налетел на нас. Сын канцлера подхватил на руки свою безвольную ношу и шагнул за пределы круга.

— Замрите!

Предупреждение оказалось кстати: оставленная без присмотра магия храма опоясала нас четверых широким кольцом, отсекая и от нападающих, и от выходов. Сноп золотых искр взметнулся почти под самый купол и внезапно сложился в огромный венец с семью зубцами, увенчанными разноцветными вихрями. Толпа изумленно ахнула, а мы, как завороженные, смотрели на то, как порывы ветра из пустых окон медленно смазывают видение.

— Арестовать! — приказ короля вывел меня из ступора. — Всех! Сейчас же!

Сияющая стена истончилась и местами начала рваться, освобождая проходы для стражи.

— Бегите, — прошипел нам Хорас, медленно опуская Ви на пол и демонстративно поднимая руки. — Ну?! Чего ждете?!

И мы рванули.

Поскальзываясь на осколках, прорываясь через сгустки магии, падая, обдирая ладони и снова поднимаясь.

Снова алтарь, дальний угол, служебная дверца. Одного стражника Эд снес мощным ударом в челюсть, второго я отвлекла обманным выпадом, а потом бессовестно завалила банальной подножкой. Шаг, рывок, закрыть за собой засов, жаль, привалить нечем.

— Откуда ты вообще взялся?! — могла бы и раньше спросить, наверное.

— Двигайся! Ходу, ходу, ходу! — рявкнул Эд, пребольно хватая меня за плечо и заставляя нестись куда-то без оглядки.

По мостовой за нашими спинами загрохотали тяжелые шаги.

— Туда, еще чуть-чуть!

Он что-то швырнул за спину, там грохнуло и вспыхнуло, ударил порыв горячего ветра. Легкие наполнились едким сизым дымом, я закашлялась, но через несколько шагов мы завернули за угол — и стало легче. Эд на мгновение запнулся, оглядываясь по сторонам, потом залихватски свистнул и махнул рукой одному из стоявших у края тротуара конных экипажей.

— Давай же!

Тяжелая бархатная юбка путалась в ногах, затянутый ради праздника корсет не давал нормально дышать. От бешеной погони я совершенно не соображала, сердце подкатило к самому горлу, мысли спутались. В крытую коляску мы запрыгнули уже на ходу. Боги, да я бы в жизни не проделала такой кульбит, но Эд вскочил на подножку первым и силой втянул меня внутрь.

— Дальше я сам!

Неизвестный возница буквально скатился со своего места на тротуар и тут же, не оглядываясь, дал дёру. Эд перехватил вожжи. Свистнул кнут, лошади обиженно заржали, но рванули так, что мне осталось только сползти на пол и закрыть глаза руками, молясь всем богам, чтобы мы не размозжили головы на очередном повороте.

Мамочка, что же мы натворили?!

Что же натворила я?!

Оторваться от преследователей все-таки удалось, это Эд понял спустя минут десять совершенно бешеной гонки. Оставалось вознести хвалы высшим силам за то, что лошади не сбили никого по дороге, не поскользнулись на отполированных до блеска булыжниках мостовой, что повозка не перевернулась и не упала в реку с одного из двух мостов.

А брань в спину можно и пропустить мимо ушей. Ругаться он и сам умел похлеще некоторых.

Эд натянул вожжи, заставляя лошадей остановиться на краю особо загруженной прохожими торговой улицы, спрыгнул на землю, распахнул дверцу.

— Ты как? Идти сможешь?

Грейс Колти, до этого сидевшая на полу, оторвалась от созерцания пустоты и повернула к нему бледное лицо.

— Что? Куда идти? — спросила пугающе равнодушным голосом.

— Подальше от повозки. Её будут искать и найдут. Надо затеряться, пока весь город не взорвался от слухов.

Она обессиленно уронила голову на колени и тихонько застонала. Потом сжала кулаки, с силой ударила ни в чем не повинную мягкую сидушку и все-таки поднялась.

Сперва они шли довольно быстро, потом толпа стала уплотняться, пришлось сбавить шаг. Эд ни на минуту не отпускал ладонь девушки, боясь, что Грейс вот-вот сорвется в истерику или окончательно потеряет силы. Время поджимало, надо было добраться до безопасного места как можно скорее. Конечно, в крайнем случае всегда можно вновь запустить хронометр, но при таком скоплении народа вряд ли это особо поможет: их зажмут в толпе и рано или поздно схватят.

Переулки, рыночные стойки, лотки и магазинчики, постоянные косые взгляды через плечо, бешеный пульс в висках. Эд уверенно миновал запутанные ряды, через узкий переулок вышел к складским строениям. Грейс безвольной куклой следовала в полушаге позади.

— Эд… Погоди, — она вдруг высвободилась из его хватки и тяжело оперлась о стену очередного сарая. Губы её опасно задрожали, по щекам пробежали первые слезинки. — Нас схватят, да? Это… это всё?

— Нет, — отрезал он сердито, но максимально твердо. Пусть чувствует хоть каплю уверенности в том, что всё будет хорошо, и неважно, насколько призрачно их будущее на самом деле. — Никто нас не тронет. Ни тебя, ни меня.

Он подошел вплотную, заставил ее развернуться, взял лицо в ладони:

— Я нас вытяну, слышишь? Ну, Грейс, я же Верткий Эд, а не какой-то там карманный жулик, — он беззаботно улыбнулся, наплевав на свои собственные мрачные прогнозы. — Или забыла?

Она растерянно моргнула, вцепилась в его руки, словно утопающий в борт лодки. Недоверчиво улыбнулась уголками губ. Не поверила, конечно, не совсем же дурочка, но очень хотела верить.

— Вот так, молодец.

Эд не удержался и легонько поцеловал её. Растрепанные голубые пряди щекотали кожу, от них пахло цветами и совсем слегка — пылью. В огромных глазах плескался целый океан эмоций: страх, отчаяние, удивление, что он всё еще тут, не бросил, вернулся, помог. И, возможно, даже знает, что делать дальше. Повод проникнуться осознанием собственной значимости, но, увы, обстановка слегка не та.

А впрочем, демоны с ней, с погоней, за такие моменты можно и рискнуть головой. В разумных пределах, конечно, и уж точно не её головой, а остальное — тьфу, мелочи.

— Мы уже почти на месте, — он заставил себя вернуться в реальность. — Обещаю, что дам пореветь вволю, когда доберемся до укрытия, но пока придется немного потерпеть.

Она закивала часто-часто, торопливо вытерла лицо рукавами, закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула. Сильная, держится, несмотря на то что полчаса назад чуть не погибла.

Безопасным местом оказался крохотный ухоженный домик на стыке трех улиц, то ли просторная сторожка, то ли переоборудованная под жилье торговая лавка. Зато окна на две стороны и черный вход в наличии. Убедившись, что рядом нет ни одного прохожего, Эдвард буквально втолкнул Грейс внутрь, опустил все шторы, запер замки на двери и приложил руку к пульсирующему магией отпечатку на стене.

— Это сигнальная система, — пояснил кратко, наблюдая вполоборота за тем, с каким изумлением девушка осматривает неожиданно уютное помещение. — Если кто-то будет запускать поисковое заклинания в пределах трех кварталов, мы узнаем.

— А этот дом…

— Моя маленькая тайна. Нелегальная, разумеется, с точки зрения имущественной регистрации, — улыбнулся он и сделал приглашающий жест рукой. — Ну, располагайся, что ли? Первый раз принимаю здесь гостей. Плакать будешь на кухне или в гостиной? На кухне есть полотенца, целый запас, но на диване подушки, тоже вроде годятся.

Она растерянно моргнула, сделала пару шагов в глубь комнаты. Споткнулась, зацепившись за край пушистого ковра, негромко выругалась, разулась, осмотрелась по сторонам.

— Я могу сходить за пледом и найти на кухне шоколад. Что там еще требуется в таких случаях? — подчеркнуто серьезно поинтересовался Эд.

— Шоколад — однозначно. И побольше. Много-много шоколада. Самое то, чтобы утешить рыдающую девушку.

— Как-то неубедительно ты рыдаешь. В переулке выглядело натуральнее, — он привалился плечом к стене, ощущая, как азарт погони потихоньку сходит на нет, оставляя после себя усталую тревожность. Честно говоря, хотелось сползти на пол или как следует выругаться, но с этим была очевидная проблема: расклеиваться можно только по очереди, а уж никак не одновременно.

Она бездумно выдернула несколько шпилек, разрушая остатки прически, сосредоточенно насупилась и… вдруг тихонько рассмеялась. Сперва неуверенно, потом всё веселее и заразительнее. Минута — и Грейс почти согнулась от хохота, сползая на подлокотник дивана.

— Прости, не могу, — на глазах всё-таки выступили слезы, но совершенно не от отчаяния. — Я правда стараюсь расплакаться, но не выходит, — она развела руками. — Это… Это, кажется, нервное, — она спрятала лицо в ладонях.

— Ладно, не принципиально, — притворно вздохнул он. — В другой раз попробуешь.

Ответом стало невнятное «угу-у-у-ы-ы-ы». Он подошел и присел рядом. Осторожно привлек её к себе, погладил дрожащие плечи. Она всё-таки всхлипнула и уткнулась в него носом, обняла обеими руками, прижалась изо всех сил. Рубашка на груди мгновенно стала мокрой от капающих слез.

— Вот так-то лучше, храбрая ты моя. А то я уже всерьез начал беспокоиться, — пробормотал он, гладя её по голове.

— О… запасах… шоколада? — уточнила Грейс, перемежая слова судорожными вдохами.

— Да кому он нужен, — беспечно отмахнулся Эд. — Вот за водой идти неохота, а так ты нам запас на неделю обеспечишь.

— Оптимист. Нет у нас недели.

— Тебе-то откуда знать?

Она подняла на него заплаканные глаза. Бледная, перепуганная, с покрасневшим носом — и все равно упрямая, стойкая и такая желанная.

Остатки рассудительности в нем требовали бежать прочь, инстинкты трубили об опасности во все горны, известные миру. Надо было сразу делать, как решил: уезжать, наплевав на собственные метания и это невозможное тянущее чувство в груди. Связаться с Грейс Колти — наихудшая идея из всех его наихудших идей. Он вольный наёмник, авантюрист с туманным будущим и сомнительным прошлым, он привык никому не доверять и ничего не ждать от других, привык быть один. Да в пекло! Надо признать, что ему было хорошо одному.

Пока он не встретил Грейс.

Эдвард честно пытался уговорить себя, что вспыхнувшее притяжение пройдет, как мутный сон. Что он забудет всё в других объятиях, в чужих ласковых руках, растворится во взглядах незнакомок и со временем вычеркнет из памяти щемящую душу тревогу. Гореть этим чувствам огнем! Однажды они уже погубили его мать. Какого демона повторять старые ошибки?

Вот только теперь он сжимал Грейс в объятиях — и совершенно не хотел ничего менять. Намокшая рубашка липла к телу, и от этого по коже бежал странный огонь. Будоражило всё: ее прикосновения, влага щек, запах волос, дрожащие ладони, которые пытаются то ли оттолкнуть, то ли прижать еще теснее и не выпустить никогда.

Эдвард всегда думал, что сердечные волнения и метания не для него. Без сердца было гораздо спокойнее. Удобнее. Логичнее. Проще. Теперь же так невыносимо тянуло в груди, что хоть в прорубь ныряй. Впервые в жизни он попал в ловушку. Да что там, в целый капкан. И, что самое безумное, из него совершенно не хотелось выбираться.

Он осторожно провел пальцем по её искусанным от волнения губам, понимая, что вот-вот потеряет голову окончательно. Она не отстранилась, не попыталась вырваться, не отвернулась. Наоборот, несмело провела ладонью по его груди, не сводя с него пристального взгляда. И прижалась еще теснее.

— Эд, скажи честно, почему ты вообще оказался в храме? — она подняла на него взгляд, полный таких запутанных эмоций, что впору было растеряться. Грейс хотела услышать ответ — и отчаянно боялась, что он окажется не тем. Не тем самым, который нужен ей сейчас. Который нужен ему. Им обоим. — Я думала, ты уедешь утром. Думала, что больше не увижу тебя.

Он хотел отшутиться, бросить что-то в духе «серьезные вопросы — признак возвращающегося рассудка», но вместо этого произнес с непонятным даже для себя самого облегчением:

— Я хотел уехать. Собрал вещи, закрыл банковские счета, упаковал документы, передал дела особняка бывшему поверенному дяди. Подготовил всё до последней мелочи, даже пустил нужные слухи, нанял экипаж… И… В последний момент не смог. Просто забрал сумку, отпустил возницу и вернулся. За тобой. — Он провел ладонью по её волосам, то ли утешая, то ли просто наслаждаясь самим фактом этого прикосновения. — Не смог оставить тебя одну, Грейс Колти.

Она замерла и кивнула: ни тени насмешки или недоверия на лице, ни малейшей попытки спорить и возмущаться.

— И кто из нас двоих после этого больший глупец?

А потом внезапно потянулась к нему и поцеловала.

Требовательно, настойчиво, совершенно не так, как могла бы поцеловать своего спасителя невинная девица, чудом избежавшая гибели и ареста. Еще секунду он, казалось, мог бы сопротивляться искушению, а потом — да в болоте он видел эти сомнения! — стянул ее вниз, подмял под себя, впиваясь в мягкие губы со всем накопленным нетерпением.

Упали на пол диванные подушки, рассыпались по ковру перепутанные синие локоны. Грейс выгнулась и застонала в его руках, закрыла глаза и запрокинула голову, позволяя поцеловать нежную шею и будто бы приглашая провести кончиками пальцев по обнаженной коже в вырезе платья. Она закусила губу, растворяясь в его прикосновениях, с восторгом подчиняясь охватившему их обоих безумию. Её пальцы впились в мягкую ткань юбки, дыхание стало прерывистым и хриплым. И дразнящим настолько, что ему стоило огромных усилий не взять её полностью прямо сейчас.

Но так быстро лишить их обоих удовольствия? Ну уж нет, ни в коем случае.

Оторваться от её губ было непросто, совсем-совсем непросто, но ему все-таки удалось. Проигнорировать её разочарованный вздох — гораздо сложнее, вот уж что-то, а разочаровывать девушку он вовсе не собирался. Она попыталась приподняться, чтобы удержать его, но он перехватил её запястья, прижал их к полу, заставляя Грейс откинуться на ковер. Демоны побери, как же неожиданно приятно оказалось чувствовать её покорность и беспомощность!

Его пальцы нащупали ряд крохотных пуговиц на корсаже платья. Нарочито медленно, мучительно долго он расстегивал их одну за одной, растягивая ожидание до невозможности, заставляя её попеременно то хмуриться, то вздрагивать от вроде бы случайных касаний.

Синий бархат удивительным образом оттенял белизну кожи, горящий на щеках румянец и сияющие глаза, но острое желание освободить её от лишних покровов стало непреодолимым. Она не сопротивлялась, даже слегка подалась вперед, помогая справиться с многочисленными завязками и крючками, а потом бесстыдно запустила руки под его рубашку и провела пальцами по горящим от напряжения мышцам.

Эда словно молнией прошибло, по телу прокатилась дрожь желания. От тепла её рук мысли спутались окончательно, хотелось, чтобы она продолжала прикасаться вот так — с жадным нетерпением, страстью и каким-то шальным любопытством — не только сейчас, но и еще много-много раз. Долго. Очень долго. Да хоть всю жизнь.

Его ладони сжались на её талии, требовательно прошлись по бедрам, нащупывая края неприлично короткой нижней рубашки. Небо! Никогда еще ему не казалось, что все эти рюши, подвязки, корсеты и кружева только мешают, скрывая настоящую красоту. Естественную, манящую, не нуждающуюся ни в каких уловках и ухищрениях, распаляющую азарт и заставляющую сходить с ума от одного только полувзгляда.

Всего несколько минут — и ненужная одежда была безжалостно отправлена в дальний угол. Он приподнялся, проводя рукой по её обнаженной коже, обводя линию ключиц, нежную грудь, спускаясь к животу. Он изучал её, играясь, дразня, соблазняя недоступным пока еще удовольствием. Ловил её прерывистое дыхание, вздрагивая каждый раз, когда она откликалась на его ласки. Сердце билось в неистовом ритме, а под кожей медленно растекалось обжигающее пламя. Боги! Да он сгорит заживо, если не получит её прямо сейчас!

И она, судя по всему, тоже.

Аккуратно и нежно, чтобы ни в коем случае не испугать, не развеять охватившего их обоих желания, он провел рукой по её бедрам, мягко надавил, заставляя раскрыться. Грейс тихо застонала, но не оттолкнула, наоборот, привлекла к себе, впиваясь в спину ноготками, оставляя на его губах не поцелуй, а самый настоящий укус. Пока еще не сильный — будто предупреждение или требование.

А раз так, то и ждать больше незачем.

Одно короткое движение — и она тихо охнула. Моргнула ошарашено, на мгновение прикусила губы и задержала дыхание, но тут же улыбнулась, давая понять, что всё хорошо. Обняла ладонями его шею, потянулась вперед, ткнулась носом в плечо.

Чтобы через мгновение запрокинуть голову, роняя стоны, полностью отдавая себя в его власть, становясь в его руках нежным шелком, превращаясь в его женщину уже окончательно.

— Леди Марсела!

Мужчина в скромном сером костюме окликнул замершую на тротуаре девушку. Та с видимой неохотой оторвала взгляд от громады храма. По могучим стенам раскинулась обширная паутина трещин, выбитые окна темнели незрячими провалами, мостовая кругом была густо усеяна кусками штукатурки, каменной крошкой и осколками стекла. Стража оцепила здание широким кольцом, рядом суетились люди в форменной одежде службы магического контроля.

— Ах, это ты, — спокойно отметила девушка и, опершись на подставленный локоть, неторопливо направилась прочь от храма.

— Что произошло внутри? Вы не ранены? Я слышал, был взрыв, есть пострадавшие, — в голосе мужчины прорезались тревожные и вместе с тем сердитые нотки.

— Не то чтобы взрыв, так, пошумели малость, — брезгливо поморщилась Марсела, — да и пострадали лишь склонные к истерикам дамы и те, кто излишне налегал на дармовые вина.

— Леди, вы обещали, что будете осторожны. Что вам ничего не будет угрожать.

— И не угрожало. Меня охраняли люди короля, а потом всех зрителей благополучно вывели из здания. Его величество предлагал услуги своих лекарей, но я отказалась: ничто так не убивает страсть в мужчине, как уверенность в том, что его избранница больна и немощна. Кредигус ценит мою решительность и стойкость, незачем разочаровывать венценосную особу.

По лицу мужчины пробежало облачко раздражения, но тут же исчезло: держать мысли при себе он умел лучше многих.

— А здание?

— Архитекторы латают, что могут, чтобы уберечь его от разрушения, но подозреваю, что никому особо ничего не угрожает. Канцелярия взяла дело под личный контроль: типичная мужская игра в героизм и тайны для поднятия собственного авторитета в чужих глазах. Если уж эта девчонка-иномирянка смогла справиться с Кругом Предсказаний, то лучшим магам королевства забот на пять минут.

— Марсела… — его пальцы сжались на её руке, выдавая волнение.

— Леди Марсела Вальс, — спокойно, но твердо, отозвалась та. — Виконтесса Майен, не забывайте.

— Как прикажете, — покорно опустил взгляд мужчина. — Но стоило ли соваться в самое пекло? При всем уважении, вы очень уязвимы, нельзя так рисковать.

— Рискую я, только когда играю с завязанными глазами. Поэтому, — она одарила его самой чарующей из своих улыбок, — у меня есть ты: верный, искренний, преданный, чуждый лицемерия. Совсем не такой, как эти дворянчики.

Мужчина не ответил, но глаза его вспыхнули благодарностью. Марсела позволила себе мимолетным жестом стряхнуть с серого сюртука несуществующую соринку, на секунду задержав руку на груди собеседника.

— Вечером, всё, о чем ты думаешь, будет вечером, — шепнула одними губами и тут же вновь натянула на лицо маску безразличия: — Тебе удалось проследить за ними, как я просила?

— Да, моя леди, — ответ вышел на полтона ниже, чем обычно, да и хрипотца в голосе выдала излишнее волнение.

— Они еще в городе?

— Да. Но, думаю, это ненадолго.

— Тебя никто не заметил? Как в тот раз… Твои люди бывают неосторожны.

— Ни стража, ни магконтроль. Ни, разумеется, объекты. Я сделал всё сам, решил, что это слишком важно для вас.

— Хорошо, спасибо.

— А что дальше? Эти сведения можно хорошо продать: на черном рынке за живые деньги или властям…

— Я сама решу, кому об этом лучше узнать! — перебила Марсела так резко, что мужчина вздрогнул. — Ты не видишь всей картины целиком. Эта парочка — мелкая рыбка, а я охочусь на крупного хищника.

— Его величество?

— Кредигус уже был в моих сетях, но ускользнул. Жаль, из нас могла бы получиться прекрасная пара, но все-таки в нашем мире слишком сильны условности. Впрочем, он не оставил меня с пустыми руками, и на том спасибо: титул виконтессы и крохотная полуразвалившаяся усадьба в глуши — это лучше, чем звание подавальщицы в трактире. Но скажу откровенно, это не предел для меня, совсем не предел. Как и для тебя.

— Тем более что усадьба уже не разваливается, да и глушь давно уже не глушь и приносит постоянный доход…

— Которым я во многом обязана твоему опыту и чутью. Не думай, что я забывчива.

— Что вы, леди Марсела, я бы не позволил себе ни единой оскорбительной мысли.

— Знаю, — она бросила на него лукавый взгляд, потом отвернулась. — И верю тебе. Поэтому прошу еще раз: будь аккуратен и не болтай лишнего. Пока всё идет неплохо, но у меня есть сомнения относительно того, как поступить дальше.

— Так и не расскажете, что задумали?

— О нет, прости. Не потому, что не доверяю, просто не хочу вмешивать сюда еще и твои чувства. Хочу уберечь от ненужных волнений, понимаешь?

— Не совсем.

— Но хотя бы веришь?

Он задумался, глядя на проезжающие экипажи, торговцев и скучающих прохожих и в то же время не видя их. Марсела нахмурилась, внутри противно заныло от его неуверенности. Ей хотелось бы услышать ответ прямо сейчас, не хотелось ждать, пока он закончит эту внутреннюю борьбу. Если человек молчит, значит, сомневается.

— Я боюсь потерять вас, Марсела, — наконец ответил мужчина. — И если для того, чтобы заслужить вашу любовь, от меня требуется только доверие, то да, я вам верю.

— Спасибо, — с чувством выдохнула она. — Я этого не забуду.

По брусчатке простучали шаги королевских стражников — к храму спешил немалый отряд. Марсела проводила их насмешливым взглядом: будто без стражи там мало людей, еще и этим неймется. Не иначе как противостояние его величества и канцлера вышло на новый уровень.

Впрочем, после сегодняшнего это и не удивительно. Совсем-совсем не удивительно. Подумать только, как жизнь похожа на карточную игру: всего несколько слов, сказанных правильным людям в правильный момент, — и вот уже колода перетасовалась совершенно новым, непостижимым, непредсказуемым образом. И, кажется, мало кто заметил, чья именно рука сдвинула первую карту.

Девушка удовлетворенно вздохнула и сильнее оперлась на руку спутника.

— Проведи меня домой, пожалуйста, я очень устала, мне нужно подумать в тишине и спокойствии. И заодно отправить пару срочных писем. Существует несколько вариантов развития ситуации, но только один приведет нас к правильному результату. Осталось сообразить, какой именно, и опередить остальных.

— Эй, ты куда собралась? — возмутился Эдвард, когда первая волна страсти схлынула, и Грейс попробовала осторожно выбраться из его объятий.

— За одеждой, — она оставила попытку разжать кольцо рук на своей талии.

— Как-то поздно стесняться, не находишь? — он игриво провел пальцем по её бедру и не без удивления отметил яркий румянец смущения на её щеках.

— Эдвард Лодли, — она упрямо уперлась своими тонкими ладошками в его широкую грудь, — чувствую, тему воспитания мы обсудим еще не раз. Но в данном случае я взываю к твоему рассудку: холодно же на полу!

Он вздохнул, молчаливо признавая её правоту. Поднялся на ноги, потянулся, как сытый довольный кот, а потом внезапно подхватил Грейс на руки. Она пискнула от неожиданности и прижалась к нему крепко-крепко.

— Раз холодно на полу, можем продолжить на диване.

Шелк волос коснулся мягкой обивки, в глазах Грейс вспыхнул шаловливый огонек. Она и не подумала возмутиться, наоборот, коснулась его груди, рассыпая едва заметные искорки магии. Эд хмыкнул и притянул её к себе, но тут с улицы донесся тревожный шум.

— Стой, — Грейс настороженно замерла, прислушиваясь к звукам. Совсем рядом с домом простучал по брусчатке мчащийся на полном ходу экипаж. Кто-то возмущенно пожелал вознице снять с головы ночной горшок, в ответ донеслось не менее лестное «пшёл вон», затем все стихло.

Грейс и Эдвард переглянулись.

— Ладно, — маркиз Дрейтвинд с явным сожалением окинул открывшуюся его взору картину и поднялся. — Возможно, ты права, стоит привести себя в порядок. Мало ли…

— Мда уж, убегать от стражи нагишом — то еще удовольствие.

— А что? Был опыт? — Эд отвлекся от процесса сортировки сваленных в кучу вещей и с удивлением оглянулся на замершую в задумчивости девушку.

— Нет, но пусть и дальше ответ на подобные вопросы будет отрицательным.

Она проворно натянула белые чулки, накинула нижнюю рубашку и теперь с сомнением рассматривала корсет.

— К лешему, — громоздкая конструкция была решительно отправлена обратно в угол.

— Думаешь, ему пригодится?

— Кому?

— Лешему.

Грейс недоуменно моргнула, потом тихонько рассмеялась:

— Только если на лесной шабаш нынче пускают исключительно в корсетах. Во всех остальных случаях я бы не советовала: жутко неудобно. Жаль, что в вашем мире их еще носят. И вообще, я бы не отказалась от штанов.

Эд уже успел облачиться в брюки и рубашку и теперь застегивал на груди пуговицы, откровенно любуясь процессом облачения Грейс.

— Прости, но мои не подойдут, а женского гардероба тут отродясь не водилось.

— Догадываюсь, — погрустнела она. — Сама не была готова к такому повороту. Знала бы заранее, хоть «тревожную» сумку бы собрала. О-о-ох, что же теперь будет? — кажется, на нее нахлынуло осознание произошедшего.

— Думаю, сейчас самое время сказать «а я же предупреждал», но, пожалуй, уже бессмысленно, — заметил Эд, подходя ближе и приобнимая её за плечи. — В любом случае, первый раунд за нами. Придется, конечно, посидеть пару недель незаметнее трактирных тараканов, потом попробуем удрать из города. Но все не так плохо, как тебе кажется. В отличие от некоторых я всегда продумываю пути отступления заранее.

— Угу… И зачем ты только со мной связался? Мог бы уже подъезжать к границе.

— Я же предупреждал, что любопытство — моя слабая сторона, — он пожал плечами. — Не хотел пропустить миг твоего безумного триумфа: когда еще увидишь, как портят артефакт, работавший столетиями?

— Да не портила я Круг Предсказаний! — от возмущения она резко расправила плечи, в глазах затанцевали бесенята. — А пыталась его исправить! Мы с Ви всё отменили, решили не вмешиваться в ритуал из-за того, что… Бог мой, ты же ничего не знаешь!

Грейс вдруг вцепилась себе в волосы обеими руками и вскочила на ноги.

— Ох, демоны кошачьи… — ошарашенно прошептала она. — Эдвард Лодли! Ты же, кажется, действительно ничего не знаешь!

— Чего именно?

Она обхватила себя руками, словно в комнате резко похолодало. Поджала губы, сомневаясь, стоит ли говорить дальше, но после минутного колебания всё же решилась:

— Вся эта помолвка и ритуал — это ловушка.

— Чтобы поймать мага времени, да, — кивнул он расслабленно. — Это очевидно.

— И что маг времени может оказаться сыном короля и претендентом на корону Ареона, тоже очевидно?

— О.

Эдвард встал и молча вышел из комнаты. В соседнем помещении что-то стукнуло, раздался плеск. Мужчина вернулся в комнату с полной кружкой воды и сунул её в руки Грейс.

— Ты не в себе. Это и понятно, не каждый день на голову крыша падает, но имей в виду: я не целитель, тем более не менталист, придется приходить в норму самостоятельно. Выпей, подыши глубоко, раз-два, раз-два. Должно помочь.

— Я вообще-то серьезно, — упрямо повторила Грейс, бездумно сжимая чашку. — Эд, прости, что лезу в твое личное и сокровенное, но я же правильно понимаю, что ты сам не знаешь, кто твой отец? Не просто не хочешь говорить, а действительно не знаешь?

— И что с того? — Он сложил руки на груди, взгляд его потяжелел.

— Те документы, что ты вынул из архива, я же читала их, — зачастила она, подробно пересказывая сведения Вивьен. — Ты хоть понимаешь, что это всё значит? Если Кредигус — твой настоящий отец, то у тебя может появиться настоящая семья. Точнее… — она страдальчески приподняла брови, — могла бы. Если бы никто не узнал про магию времени, если бы я предупредила тебя раньше, если бы ты не воспользовался хронометром на глазах у стольких свидетелей…

Она залпом выпила до дна всю воду и рухнула на диван, пряча лицо в подушку.

— Прости, я всё испортила, — произнесла глухо. — Надо было найти тебя, рассказать обо всем, всё могло бы сложиться совершенно иначе, — почти простонала она. — Твой отец…

— Мой отец, — перебил он неожиданно зло, — подлец и мерзавец, Грейс, даже если король. Особенно, если король. Мой отец бросил женщину и нерожденного ребенка. Не защитил, не дал своего имени, не потрудился обеспечить её или моё будущее. Не уберег Элейн, не видел моего детства, не поддержал в юности, не протянул руку даже когда я стал взрослым. Да к демонам! Я даже не уверен, что он знал о моём существовании. Единственный человек, кого я могу назвать семьей, — это старый Арчибальд Лодли, да покоится он с миром. Всё, что у меня есть, дал мне он. Да, это не много, но зато делился он от всей души, не торгуясь и не скупясь, без оглядки на испорченную репутацию и шепотки за спиной.

Она удивленно приподняла голову, а Эд продолжил, удивляясь тому, как, оказывается, хотелось поделиться этой горечью хоть с кем-то:

— Мой отец, к слову сказать, вполне вероятно стал причиной гибели матери. Она скрывала беременность, она боялась, Грейс. До ужаса боялась, что кто-то узнает о моей магии. Возможно даже подавляла её, хотя знала, чем рискует. Думаешь, это всё просто так? Она боролась за меня, а с кем? Не с тем ли, кто должен был защищать, но не защитил?

— Ты говоришь страшные вещи, — она сглотнула ком в горле.

— Я говорю правду, — отрезал он резко. — Поправь, если видишь ошибку.

Она покачала головой.

— Мы не знаем, что заставило твоего отца поступить именно так, — возразила неуверенно. — На него давили: происхождение, обязанности, титул.

— Тогда он просто трус. Тот, кто любит, не способен на подлости.

Эд подошел, опустился на пол у её ног, взял её ладони в свои, сжал.

— Слышишь? Ты не виновата. Даже если бы я узнал раньше, это ничего бы не изменило. Ну, разве что, я бы улучил момент, чтобы вмазать по самодовольной королевской роже.

Грейс удивленно моргнула.

— И строго говоря, нет ни единого основания предполагать, что магию времени я унаследовал от матери. Да, хронометр оставила мне она, но как же тогда удавалось столько лет скрывать запрещенный дар? Ведь сила передается по крови, а никто до меня в семействе Лодли не отличался этими способностями. Такая вот кривая и неудобная правда.

Он глубоко вздохнул, унимая всколыхнувшуюся волну раздражения. Каким бы подлецом ни был его отец, сейчас это не имеет значения. Грейс не должна винить себя за то, к чему не имеет отношения. Только не она, не та, кто зная всю неприглядную подноготную его жизни, смотрит с таким пониманием. Не та, рядом с кем прошлое действительно теряет важность, уступая место будущему.

— А если…

Но Эдвард не дал ей договорить, приложив палец к губам:

— Никаких «если». Никто не застрахован от ошибки. И больше не будем об этом, хорошо? — Она выдавила из себя робкую улыбку, ласково коснулась его шершавой щеки, заставляя почти застонать от удовольствия. Боги, одно прикосновение, смешанное с нежностью и страстью, стоило сотни громких фраз и обещаний. — Не знаю и знать ничего не хочу, — хрипло прошептал он, — кроме одного: если бы у тебя была возможность выбирать, если бы ты могла сейчас встать и просто уйти отсюда, ушла бы?

Она скользнула на ковер, мягко запустила пальцы в темные волосы, коснулась кончиком носа его шеи:

— Нет, Эдвард Лодли. Я никуда не уйду, и не мечтай. Я там, где должна быть. С тем, с кем хочу быть.

— Ты же понимаешь, насколько это опасно? Сын я Кредигусу или нет, я — маг времени. Теперь они знают, за кем нужно охотиться. И, честно сказать, я не жду от встречи с драгоценным родителем ничего хорошего. Магия времени была и остается под запретом, а я, судя по всему, стою на дороге и у закона, и у людей.

— Тем больше причин махнуть рукой на условности, — она прижалась к нему, сводя с ума этой открытостью и доверчивостью. — У нас может быть не так много времени.

— Его всегда можно повернуть вспять.

— Не вздумай! Мне дорого каждое мгновение.

Радость теплой волной разлилась по груди.

— Так и не научилась выбирать мужчин?

— Оно как-то само выбралось. Прости, но если что-то не устраивает, менять решения поздно.

— А я и не жалею. Ни о чем.

Она потянулась к нему и снова поцеловала, но в этот раз не страстно и маняще, а нежно, словно напоминая: теперь ты не один.

Ему отчаянно захотелось прямо сейчас схватить её в объятия и увести отсюда. Не важно куда, лишь бы прочь от города и опасности. В бездну тайны прошлого и справедливость, суть не в них, а в… ней. Кажется, вот так и принимаются самые безрассудные решения в жизни: в погоне за искренностью, с надеждой на то, что раз в кои-то веки среди сотен миров нашлась по-настоящему родственная душа.

— Значит, ты действительно не хочешь искать свою семью? — она подняла на него вопросительный взгляд и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: — тогда что будем делать дальше?

— Вот и я думал о том же. Видимо, удирать, как только убедимся, что на улицах безопасно. А пока… пока придется готовить ужин.

Кухонная возня отвлекла от тревожных мыслей, позволила обоим немного перевести дух. На улице еще несколько раз проезжали экипажи, один раз за плотно прикрытыми шторами мелькнул патруль в сопровождении мага из отдела контроля. Но в целом ни следящих заклинаний, но обысков, ни даже расспросов соседей не последовало.

Ели молча, лишь изредка обмениваясь робкими улыбками.

— Кстати, — он в задумчивости ковырял вилкой в тарелке. — Ты сказала, что не ломала Круг Предсказаний, тогда что за бред мы наблюдали в храме?

— Ты про видения? Понятия не имею. Я заметила только, что кто-то другой вмешался в работу артефакта. Там было столько всего: пространственное искажение, воздействие на материалы механизма, общее искажение фона, прямое воздействие на силовую структуру. Я пыталась исправить, честно, но повреждения были слишком масштабными.

— Значит то, что показал круг…

— Помехи, шумы, обрывки каких-то сцен, не более. Даже не контролируемое проецирование постановочных картин.

— А та корона в конце?

— Скорее всего тоже случайность.

— Откуда такая уверенность?

— Это догадка. Я же планировала искажать предсказания, — легко признала она, — пришлось разобраться. Мы с Ви хотели вытащить несколько сцен из прошлого, со времен академии, немного их подкорректировать, чтобы создать иллюзию будущего, показать конфликты между Хорасом и Ви. Но то, что сделали утром в храме — это кощунство.

— Ко… что?

— Ну, ересь, попрание святынь.

— То есть для тебя магия времени — это как вера в богов? — с насмешкой уточнил Эд. — Забавно и лестно, конечно, но меня к святейшим адептам не причисляй только, у меня на тебя вполне мирские, а не духовные планы.

— Размечтался. И вообще, не сбивай с мысли, — она состроила крайне серьезное лицо. — Эд, я на что намекаю: тот, кто сегодня вмешался в ритуал, сделал это не на любительском уровне. Работал маг очень высокой ступени подготовки, возможно, даже не один. Они хотели спровоцировать нешуточный скандал.

— Но кто эти загадочные «они»?

Они переглянулись, ответов не нашлось ни у кого.

— Ладно, сейчас мы в любом случае ничего не узнаем. Вечер уже, пора отдыхать. Спальня всего одна, на втором этаже. Ложись там.

— А ты? — она насторожилась и вся сразу подобралась. Умничка, хорошо читает по жестам и интонациям. Пожалуй, даже слишком хорошо.

— Если хотим убраться из города без лишнего шума, то надо оценить обстановку. Уже сумерки. Выберусь из дома, схожу в пару мест, куплю вечерние газеты, послушаю, о чем болтают.

— Исключено! — совершенно искренне возмутилась она. — Тебя ищут.

— Ищут нас: мужчину и женщину. И вообще, думаешь, только у тебя есть склад готовых иллюзий?

— Эд! Иллюзию можно снять или развеять, это очень опасно.

— Но необходимо, — твердо повторил он. — Как минимум, мне надо вынуть из ячейки наличность: с пустыми карманами далеко не уедем. Да и раздобыть тебе менее приметную одежду.

Грейс тяжело вздохнула и нахмурилась, неосознанно проведя пальцами по тонкой жемчужной нити на своей шее — единственным доступным капиталом.

— Из-за имущества не переживай. Уверен, с твоей лавкой все будет в порядке, когда пыль уляжется, заберешь свои вещи. А пока позволь хоть для соблюдения приличий позаботиться о твоем удобстве, — Эдвард подошел и поцеловал её в шею. Ответом ему стала едва уловимая дрожь, пробежавшая по её телу, и участившееся вмиг дыхание. Ох, точно надо поспешить, а то еще немного — и он никуда вообще не уйдет.

— Пообещай хотя бы, что будешь осторожен. Максимально. Предельно, — она заглянула в его глаза с таким волнением, что он невольно улыбнулся.

— Клянусь. Отдыхай, пока можно, неугомонная ты моя. Когда вернусь, возможно, придется уходить и очень быстро.

Уснуть мне, разумеется, не удалось. Стоило Эду выйти за порог, как на меня накатило острое чувство тревоги. На улице теплился умиротворяющий вечер, но мне было одиноко и неуютно до ужаса.

События прошлого упорно требовали анализа и осмысления. Эд так уверенно утверждал, что его семья не имела отношения к запретной магии, что я крепко задумалась. Можно допустить проявление каких-то скрытых подавленных генов, конечно, но если способность управлять временем передается напрямую, то вариантов остается не так уж много: отец или мать, больше некому. И, если мать Эдварда ни при чем, выходит, королю есть о чем поведать миру.

Звучало откровенно бредово. Скрывать тайну такого масштаба в течение стольких лет, будучи самой публичной личностью в стране? При том, что ближайшие друзья, вроде канцлера Гейба, спят и видят себя на месте потеплее? Невероятно. Хотя… своих детей у короля так и не появилось, даже внебрачных. Этому должно быть объяснение.

Кредигус с самого начала понимал, что получит трон. И также хорошо знал, что для этого ему нужна незапятнанная репутация. Одно дело — посвятить в тайну законную супругу, чье счастье и благополучие связано с твоим собственным, другое — плодить бастардов от случайных связей.

Что, если Эд прав в своих опасениях, и встреча с настоящим отцом сулит ему только проблемы? Бедная Элейн. Что, если все её неприятности начались вот так, с закрытой двери за спиной человека, которому она рискнула доверить первую нежность и страсть?

Душу кольнуло острой жалостью и непрошенными сомнениями.

Нет. Глупости. Как бы то ни было, Эд явно пошел характером в семью матери, за что следовало поблагодарить и небо, и магию, и судьбу. Усилием воли я затолкнула глупые мысли поглубже. Всё, что я могу сейчас сделать, — это довериться человеку, который уже рискнул своей жизнью ради меня. К черту сомнения! Как говорили в моем мире, мысль материальна.

Спать я так и не легла, но заварила крепкого кофе и устроилась на диване. Ждать.

Эдвард вернулся ближе к десяти часам. Целый и невредимый, слава всем богам! Но мрачный, как зимняя ночь. Молча закрыл замки, поставил на пол не особо объемную сумку, выложил на стол вечерние газеты, рухнул на диван и, бессильно откинувшись на спинку, выдохнул:

— Одежду раздобыл, но, вообще-то, у нас серьезные проблемы, Грейс.

На лбу у него прорезалась глубокая морщинка, да и вообще, не понравился мне тон, которым Эдвард это произнес. Объяснение, впрочем, не заставило себя ждать.

— Твоя лавка опечатана, сотрудников весь день изводили допросами, но к вечеру отпустили. Лично я внутрь не сунулся, чтобы не нарваться на засаду, тебе туда нельзя возвращаться ни под каким предлогом. Мое имущество и счета тоже под арестом, но это было предсказуемо. А вот того, что они доберутся, да еще и в такие короткие сроки, до всех моих теневых вкладов, я представить не мог, и это уже очень плохо. О них знали единицы доверенных людей, большей части которых и в городе-то нет. Видимо, ловушку расставляли давно, сегодня просто захлопнули крышку.

Эд замолчал, отобрал у меня чашку с кофе и выпил его одним глотком. Я торопливо развернула газеты и пробежалась взглядом по заголовкам. Ох, мамочка родная! Наши портреты крупным планом, кадры из храма, картинно падающие осколки, сияющий огнями Круг Предсказаний. «Покушение на корону или дерзкая диверсия в самом центре столицы?», «Таинственные нарушители закона обнаружили себя», «Объявлена награда!», «Разыскиваются», «Женская зависть или заговор?» — и много-много в том же духе.

Я скривилась. Мерзость какая! Дрянные газетчики строили самые невероятные теории: от того, что я решила убить бывшую подругу и её жениха из ревности, до того, что Эдвард Лодли оказался подкупленным адептом хаоса и иностранным шпионом.

— Тут ничего про магию времени.

— Пыль в глаза, теории на любой вкус и цвет. И ни единого слова правды, а это значит, что указание молчать дано на самом высоком уровне. Выводы о том, кто истинный виновник происходящего, напрашиваются сами собой.

Он уперся локтями в колени, взъерошил пальцами волосы и продолжил задумчиво:

— Теперь просто не знаю, кому вообще можно верить. Пешком из города не уйти, документы проверяют на всех дорогах, стражи на улицах больше, чем листьев в парке осенью. Обращаться к наемным специалистам — слишком большой риск. Видела награду, которую за нас назначили? Я даже осуждать не стану, если нас выдадут. Сам бы сдал, не моргнув глазом.

— А что с Хорасом и Вивьен?

— Понятия не имею. Глухо. И спросить не у кого. Судя по новостям, правды мы сейчас ни от кого не добьемся, — он в задумчивости уставился перед собой. — Итак, если выберемся из города, то имеющихся денег нам хватит максимум до…

— Нет.

Он удивленно замолчал.

— Я никуда не побегу.

Задумчивость на лице Эда сменилась сложночитаемым сплавом эмоций, этакой смесью удивления, недоверия и предвкушения.

— Ни ты, ни я не сделали ничего плохого. Мы не преступники, — произнесла я с нажимом на слове «не». — Почему прятаться, убегать, искать лазейки и уворачиваться от ловушек должны мы?

— Потому что хотим спокойной жизни?

— А она будет спокойной? — я приподняла бровь. — С таким-то шлейфом за спиной.

— И что ты предлагаешь? Выйти на главную площадь и трубить о собственной невиновности?

— Не знаю. Но разве ты не видишь, что всё это — одна афера длиной в тридцать лет? И виновны в ней, похоже, совершенно не те, кого удобно считать крайними. Не знаю, как тебя, а меня не устраивает перспектива всю оставшуюся жизнь мыкаться по свету, потеряв то, что я с таким трудом обрела, трястись от каждого громкого звука и шарахаться от любой тени.

Эд криво усмехнулся и устроил подбородок на переплетенных пальцах рук.

— Я не верю в справедливость. Только в ресурсы, силу и ловкость. А этого у канцлера с королем поболее, чем у нас.

— Но я-то верю! — чуть не топнула я ногой.

Вместо ответа он пожал плечами и криво улыбнулся. М-да, нашла, кому и что доказывать. И как. Словами и догадками, не подкрепленными ни единым доказательством.

— Бежать, как крыса с тонущего корабля, я не стану. Хватит. Набегалась. Неужели ты не понимаешь, что так нельзя? Из-за нашего будущего, из-за памяти Элейн.

Он встал и отошел к окну. Я видела, как напряглись его плечи, как окаменела спина, как он сжал пальцы при упоминании имени матери. Он боролся, вот только с чем? Со страхами или собственным стремлением к правде?

— Допустим, — медленно произнес он, не оборачиваясь. — Пока просто теоретически, но допустим. И что ты предлагаешь?

Оказывается, гостиная у Эда всего-то в пять шагов длиной. Туда-сюда, сюда-туда, думай, Грейс, думай. Тебе нужны факты. Информация. Настоящая, правдивая, максимально точная. К Брэму с расспросами не явишься, семья Вивьен меня прибьет еще на пороге и помогать не станет, друзья Эда тоже не подходят. Не взламывать же следственный отдел службы магического контроля?

— Эд, — я замерла на месте, пораженная неожиданной догадкой. — А где мы находимся сейчас? В смысле, в каком районе города? Далеко отсюда до фонтанной площади?

— Порядком, но добраться можно, — осторожно заметил он. — А зачем тебе?

— Думаю, нам следует заглянуть в гости к одному другу.

— Не самая разумная мысль.

— К очень старому другу. Действительно надо.

— Если он не владелец крупной сети нелегальных перевозок, то не представляю, чем бы он мог нам помочь.

— О! — Я опустилась перед Эдом на ковер и заглянула в глаза. — Он гораздо более примечательная личность. И не исключено, что сможет пролить свет на то, во что мы ввязались на самом деле.

— Мда? — Эд весьма успешно проигнорировал мой невинно-умоляющий взгляд. — И почему же?

— Потому что он бывший начальник третьего городского отдела расследований…

— Ты с ума сошла?! — возмутился Эд.

— …По имени Уильям Колти. — Ага! У меня тоже, знаете ли, есть чем удивить. — Мой опекун. Бывший, конечно, человек, чью фамилию я ношу уже девять лет. Правда, мы давно не общались, так, раз в год открытками ко дню рождения обменивались, но… — я многозначительно пожала плечами.

— И это гарантирует, что он не сдаст нас первому же патрулю?

— С удовольствием выслушаю альтернативы.

Я честно дала ему время предложить более вменяемые варианты, вот только, увы, без посторонней помощи, денег и информации даже Верткому Эду оказалось непросто придумать план, полностью лишенный рисков.

— Ему можно доверять? — наконец нехотя поинтересовался он.

— Почти уверена.

— Это «почти» может дорого нам обойтись.

— Боюсь, тебе придется довериться моему чутью и умению разбираться в людях.

— Это и настораживает больше всего, — он покачал головой. — Ладно. Если и рисковать, то пока ночь и прятаться легче. Ты адрес помнишь?

Всю дорогу к дому эньяна Колти я перебирала варианты начала беседы. Они колебались от «не стреляйте, пожалуйста, я всё объясню» до «сохраняйте спокойствие — и никто не пострадает». Проблема заключалась в том, что, несмотря на показную уверенность, внутренне я сомневалась.

Эньян Колти был человеком с очень крепким характером и сильной профдеформацией. Он был придирчив, дотошен, педантичен и совершенно не выносил соплей, истерик и прочих бурных проявлений эмоций, считая их помехой расследованию.

Вот на эту склонность оценивать мир исключительно с точки зрения фактов, улик и доказательств, я и рассчитывала. Не вынесет же он нам приговор, даже не допросив? А там, глядишь, и нащупаем со стариком тонкую нить взаимопонимания.

Надеюсь.

Если повезет.

К счастью для нас с Эдом, за домом отставного следователя никто не наблюдал. То ли давным-давно забыли о моем с Уиллом знакомстве, то ли просто не подумали, что я решусь на такую наглость. Что ж, радует, что мы хотя бы не зря лазили по темным и пыльным переулкам, опасным крышам и чьим-то сараям, скрываясь от внимания патрулей.

— Уверена, что этот дом? — уточнил Эд, перед тем как отомкнуть калитку на задний двор.

Я кивнула, и мы прошмыгнули в густую тень под раскидистыми деревьями. Кругом стояла умиротворяющая тишина, огни в окнах соседних домов были потушены, а вот в жилище Колти, похоже, спали не все: из-под плотно задернутых штор на первом этаже пробивался лучик света.

Я глубоко вдохнула и постучала. Отступила на полшага, вцепившись в руку Эда и готовясь дать дёру при малейших признаках опасности. Впрочем, Эдвард тоже был напряжен до предела, это чувствовалось в скованности движений и в том, как он весь подобрался и напрягся, точно взведенная пружина. В том, как задвинул меня за спину. На всякий случай.

Минута. Тишина. Ни единого шороха на улице. Звук клацнувшего замка прозвучал, казалось, громче ружейного залпа. Створка поехала внутрь, блеснула рука, почти полностью скрытая сложными металлическими конструкциями. В ярко освещенном проеме застыла высокая худощавая фигура:

— Явились-таки.

Мужчина внимательно рассмотрел нас и отступил на шаг назад. Отблеск лампы упал на его лицо, освещая широкую резную накладку из металла, закрывающую половину лба, щеки и висок. Эд вздрогнул от неожиданности. Мда, непривычное и не самое приятное зрелище, наверное, стоило предупредить заранее. Я сжала его руку и тихо прошептала:

— Пойдем, пока нас не заметили.

Жилище эньяна Колти встретило нас сухим печным жаром, ароматом яблочного пирога и совершенным бардаком. Длинный коридор оказался заставлен стеллажами и комодами, заваленными письмами, протоколами, газетными подшивками, брошенными невпопад в самых непредсказуемых местах альманахами и справочниками… Уилл явно не скучал на пенсии.

— Эньян Колти, — начала я, не отрываясь от созерцания творческого беспорядка. — Знаю, как выглядит наш визит. Но клянусь, я всё могу объяснить.

Я оглянулась, чутьем уловив, что меня не слушают. Уильям застыл в проходе, буравя пристальным взглядом эньяна Лодли. Оценивающим, тяжелым, неприязненным и… гневным, что ли? Эдвард, что логично, тут же напрягся и ощетинился. Будь он котом, наверное, выгнул бы спину дугой и зашипел.

— Ты, значит, и есть тот мелкий мошенник, — подвел итог своим размышлениям бывший следователь.

— Ну, не такой уж мелкий, если верить сумме вознаграждения.

— Переоценили, — отбил Уильям. — Явно переоценили. Не иначе как сослепу.

— Что ж тогда до сих пор не поймали? — Эд скривился в презрительной полуулыбке.

— Это смотря, кто ловит. Если эти идиоты из министерства, то не считается: они комара на носу не прихлопнут — промажут. Тебе повезло, что мы не встретились, пока я был на службе.

— Или вам.

Ох и нехорошо блеснули глаза у Эда! Похоже, пора вмешиваться, пока эти двое не перевели беседу в более зажигательную форму.

— Уильям, позвольте мне объяснить…

— Если ты такой профи, то какого блохастого крусожука втянул в свои делишки её? — старик кивнул в мою сторону, даже не обернувшись. Эй, я, вообще-то, тут стою, нечего обсуждать меня в моем же присутствии так, будто я младенец, за которого решают взрослые! — Хорош герой, за юбкой прячется.

Вот руку на отсечение дам, Эду было что на это ответить. Но совершенно неожиданно для меня маркиз сдержался. Более того, на его лице промелькнула тень досады. Вот же! Удар попал в больную точку.

И Уильям, кажется, тоже это заметил.

— То, что пишут в газетах, — ложь от первого до последнего слова, — я встала так, чтобы оказаться между спорщиками и наконец привлечь к себе внимание. — Сегодня в храме…

— На два слова, — сухо перебил меня следователь и подтолкнул в противоположный угол коридора. — А ты только посмей шевельнуться — пожалеешь, — бросил Эду напоследок.

Ой, мамочки, чувствую, будет буря. С почти законным воспитательным моментом, совсем как тогда, когда я сбегала с уроков, а бабушка отчитывала, пытаясь достучаться до моего опьяненного злостью разума.

— А у тебя совесть есть? — гнев эньяна Колти не замедлил обрушиться на меня во всей своей полноте. — Как была потерянной, так и осталась. Чего ради я тебя чуть не за уши из болота тянул? Обустраивал, поддерживал, волновался. Думал, из тебя выйдет достойный специалист или хотя бы примерная жена и мать, а ты привела в мой дом этого… — он мазнул по вспыхнувшему Эду презрительным взглядом, — …павлинчика из благородных. Ни состояния, ни честного имени, ни будущего. Всех достоинств — изворотливость да смазливое лицо. Боги, Грейс. Не ожидал от тебя такого подарка на старости лет.

— Кто кого еще втянул. И во что, — буркнула, с трудом заставляя себя смотреть прямо в глаза старика. — Эньян Уильям, я, конечно, ваша подопечная, но уже не ребенок.

— Да знаю я, — вздохнул следователь раздраженно. — И никогда не была, если подумать. Но всё же… Эх, сопля. Доживешь до моих лет, может, поймешь. Подумать только: связалась с аферистом!

— Вообще-то, он вас отлично слышит. И он не аферист, — я упрямо вскинула подбородок. — Точнее, да, вы правы, аферист. Но и у меня рыльце в пушку по самый хвостик.

Мы уперлись друг в друга взглядами, словно два барана — лбами. Минута, другая… Следователь сдался первым:

— Ладно. Проходите уж, раз пришли. Обувь снимите только, нечего грязь разводить.

Он развернулся и, слегка прихрамывая, направился прочь. Мы с Эдом переглянулись. Я подошла и, молча пожав плечами, сжала его руку. Этап знакомства пройден, уже хорошо, а там будет видно.

— Ну? Долго вас ждать? — донеслось из глубины дома.

— А что с его лицом? И рукой? — тихо поинтересовался Эдвард, пока мы разувались.

— Несчастный случай на задании, — так же едва слышно ответила я. — Ловили сектантов, а среди них оказался талантливый боевой маг-огневик. Двое погибших, с десяток раненых. Уилла сильно тогда приложило: целители сумели залечить ожоги, но восстановить поврежденные ткани… увы. Пришлось вживлять магические проводники, делать протезы, соединять это всё, чтобы хоть немного восстановить подвижность. Работали мастера своего дела, но и они не всесильны. Я узнала, уже когда его выписали, внесла пару улучшений в работу механизма, добавила точности и согласованности в движение механических частей. Рукой он владеет вполне прилично, нога и вовсе почти как новая, но шрамы на лице действительно жутковаты, пришлось прикрыть.

— Дай угадаю, его после этого списали?

— Угу. С почетом и помпой отправили в отставку. Но Уилл-то жил этой работой, дышал ею, дорожил своими ребятами, как детьми. Своей семьи же нет, сам понимаешь.

— Давно это было?

— Несколько месяцев назад. В газетах писали.

— Шикарно. А тут еще воспитанница приводит в дом подозрительного субъекта, вместо того чтобы представить бывшему опекуну перспективного во всех смыслах молодого человека. Ты совсем от рук отбилась, детка.

— Ну что поделать, — я картинно развела руками, — жизнь вообще штука странная.

Мы дружно прошествовали за эньяном Колти.

— Оружие сюда, иначе разговора не будет, — сухо проинформировал следователь.

— Откуда оно у нас? — удивилась я, но тут же прикусила язык. Эд молча вынул из потайного кармана аж три коротких метательных лезвия и с невозмутимым видом положил их на стол.

— И кинжальчик, парень. Не стесняйся, тут все свои.

Эд уважительно цокнул языком и добавил к лезвиям длинный кинжал, снятый с перевязи на спине. Черт. Я же видела, как он одевался, не было там ничего! Когда только успел? Жулик.

— И артефакты, пожалуйста.

Класс. Просто класс.

— Не атакующие, — холодно отозвался маркиз. — Обыскивать будете?

— И не мечтай. Тебя и так насквозь видно.

— Вы закончили? — поинтересовалась я медовым голосом, чувствуя, что медленно, но верно закипаю. Детский сад, подеритесь еще за игрушки, защитники. Обоих приложу от души.

Мужчины, похоже, угрозу в моем тоне заметили и оценили. По крайней мере, уселись друг напротив друга, не забывая обмениваться многозначительными взглядами, но обмен колкостями остановили.

— Итак, версию газетчиков я уже знаю. Следственную тоже, после сегодняшних допросов кристально понятно, что роют они не там и не туда. Свои мысли пока оставлю при себе. Рассказывайте вы, — милостиво разрешил следователь. — Правду. Как все было на самом деле. И с самого начала.

Рассказ вышел долгим, просто очень долгим. Эньян Колти дослушал до конца, потом засыпал нас невероятным количеством вопросов: от того, в котором часу в лавку заглядывала Вивьен, до подробностей моих препирательств с Хорасом. Все наши ответы он скрупулезно переносил на бумагу, отмечая особенно заинтересовавшие моменты галочками.

С некоторым облегчением я отметила, что в какой-то момент настороженная враждебность на его лице сменилась заинтересованностью и даже легкой, просто-таки легчайшей тенью одобрения.

— Хронометр с вами? — уточнил он, когда мы, совершенно выжатые этим допросом, умолкли.

Вместо ответа Эдвард молча извлек сияющий золотом кругляш и бестрепетно вложил его в протянутую механическую руку. Уильям взвесил артефакт на ладони, открыл крышку, полюбовался стрелками, прищурился, улавливая едва заметные отклонения в подпространстве. Потом вернул хронометр владельцу.

— Так. Звучит, конечно, это всё дико. Но гораздо правдоподобнее, чем писанина в газетах.

— Уилл, вы поможете нам? — уточнила я дрогнувшим голосом.

— Нет, вызову патруль и передам ему ваши показания, — сварливо отозвался он. — А чем я, по-твоему, занят?

— Вы знаете, что произошло в храме, после того как мы сбежали?

— А ничего, людей вывели, храм опечатали. Круг Предсказаний поврежден, здание в трещинах, а король, судя по всему, в гневе.

— Что с Вивьен?

— Под надзором. Её и Хораса Гейба допросили с привлечением сторонних специалистов. Ни один из них не обнаружил отпечатка временнóй магии. Более того, Хорас утверждает, что его заинтересованность этим вопросом продиктована обязанностями в рамках служебного расследования — и всё тут. И, поскольку это расследование имеет место на самом деле, его освободили.

— То есть как? Гейба выпустили, а Ви за решеткой? — обалдела я.

— А вот и нет. Суженый-то у неё, похоже, поупрямее стада ослов. Заявил, что признанный жених несет полную ответственность за дальнейшую судьбу невесты. И, поскольку нет прямых доказательств её вины, настоял, чтобы девушку поместили под наблюдение в дом её родителей, а не в городские казематы. В сложившихся обстоятельствах это больше чем просто успех. Я бы сказал, тянет на рыцарственный поступок, если бы верил в его бескорыстность хоть на грош. Но, как бы то ни было, Вивьен сыта, цела и в безопасности. В отличие от тебя, — он внезапно хмыкнул и поправил сам себя: — От вас обоих.

— У них нет улик, чтобы обвинить Вивьен или Хораса, — Эдвард совершенно не проникся радостью от этих новостей. — Значит, нас ловить будут с удвоенной силой. И уж точно не для того, чтобы предложить корону.

— Рад видеть, что вы здраво оцениваете свои шансы, молодой человек.

— И тем не менее Эд имеет право хоть справедливое разбирательство. Он просто выживал как мог и не виноват в том, что получил запрещенный дар.

— А кто вообще говорит о справедливости? Думаешь, она есть? Вас не примут, что бы вы там себе ни придумали. Вспомни, перед тобой закрылись многие двери, только потому что ты потерянная душа, жертва запрещенного ритуала. И ничего, мир не рухнул. К слову, никогда не задумывалась, почему таких, как ты, избегают?

— Вы же сами говорили, — неприятные воспоминания заставили напрячься. — Хаоситы…

— Которые воплотили тебя в твоем же собственном теле. Двенадцатилетнем. Тридцатилетнюю тебя — в тебя-ребенка. Ни на какие соображения не наталкивает? — он многозначительно указал на настенные часы с ходиками.

Да ладно! Мы с Эдом изумленно переглянулись, а эньян Колти продолжил с видом университетского профессора:

— Смотрю, понемногу соображаете. В основе этого обряда лежит сплав магий пространства, соприкосновения миров и времени. Об этом не говорят все подряд, в подробности посвящены следователи вроде меня или сотрудники магконтроля, для прочих же ты осколок чего-то опасного, хоть и непонятно чего именно. Ты не несешь в себе магию времени, но ты часть этой магии, доказательство её могущества, того, что она действительно может менять судьбы. Потерянные души — вечный укор в глазах совета архитекторов, короля и его министров: смотрите, мол, зло не в магии как таковой, а в том, как вы её используете. Но при этом четырехсотлетний запрет остается в силе, и на обочину жизни выкидывают именно тебя. Это справедливо?

Эдвард с шумом отодвинул стул, подошел ко мне, положил руку на плечо, сжал, делясь хоть и малой, но поддержкой.

— Так, — мне с трудом удалось сохранить ровный тон. — С поиском правды уяснила, не маленькая. А вот про магию было неожиданно. Если вы сейчас скажете, что в этом контексте наша с Эдом встреча не случайна, я даже не удивлюсь.

— Вероятность, скажем так, ненулевая. Управление временем — вещь тонкая и сложная. Вмешательство в естественный ход событий приводит к отклонениям в реальности. Это как круги на воде: малые гасятся самим пространством, большие доходят до берега. Так что ко второму воплощению могут прилагаться не только бонусы в виде молний, но и всякие неожиданности.

— Грейс, — осторожно поинтересовался Эд, — а когда именно ты появилась в нашем мире?

— Я же говорила, девять лет назад.

— А точнее?

— Конец осени.

— Как раз, когда я закончил судебную тяжбу за наследство дяди и вместе с остальным имуществом получил хронометр.

— Хочешь сказать, что это ты вытянул меня из-за грани?

— Глупости, — перебил эньян Колти. — Призвали душу и провели воплощение те заклинатели на кладбище. Но то, что обряд вообще состоялся, что ничего не сорвалось, что главный из сектантов не споткнулся по дороге и не расшиб голову о чье-то надгробие, а мои ребята не прервали обряд раньше нужного, вполне тянет на те самые круги, добравшиеся до берега. Если активизация хронометра привела к воплощению событий с низкой долей вероятности, то ваша встреча после вполне закономерна.

— Ну, знаете, тогда претензии на тему «связалась с аферистом» больше не принимаются, — черт, сдержать сарказм мне не удалось. — Простите, что-то всего этого слишком много для одного дня. Слишком. Мне нужно побыть немного в тишине.

Эд шагнул было ко мне, но я подняла руки в предостерегающем жесте и отступила:

— Одной. Дайте мне полчаса.

— На кухне стоит горячий чайник. И пирог. Угощайся, — кивнул эньян Колти. — А мы тут пока поговорим. С глазу на глаз, как мужчина с мужчиной.

Чай оказался весьма кстати. Я бездумно наполнила чашку, полюбовалась поднимающимся вверх паром и, тихонько взвыв, ткнулась лбом в столешницу. Что ж за судьба такая? И ладно бы всё случилось только по моей вине, но если Уилл прав, то от клейма пособника мага времени мне уже не отмыться. Вспомнят, как пить дать вспомнят. И свяжут воедино, повесив на нас с Эдом все мыслимые и немыслимые прегрешения.

Впрочем, спасибо, хоть спустя столько времени пояснили: с самого начала мои шансы на работу в правлении совета, хорошее замужество или банальное признание собственных талантов были призрачно малы.

Умничка, Грейс. Знала, куда и как воплотиться. Нет бы в героиню любовного романа или хотя бы в героическое сказание о спасении мира. Скакала бы сейчас с пудовым мечом наперевес и шинковала врагов в капусту. Слава там, золото, почести — и принцесса, тьфу ты, принц в замке в награду за подвиг.

Хотя, если подумать, принц у меня все-таки есть. Немного потрепанный жизнью, кажется, бездомный, и совершенно точно колючий, как ёж, зато, похоже, с принципами. При мысли об Эде улыбка сама собой оказалась на губах, но въедливый разум тут же добавил поводов для размышлений.

Что, если наша симпатия — это тоже круги на воде? Что, если магия толкнула меня отремонтировать злосчастный хронометр, она же заставила Эда мчаться через весь город, чтобы снять прослушку, а потом разворачивать время задом наперед ради спасения моей жизни. Если магия толкнула нас друг к другу в объятия, то была ли у нас вообще свобода выбора? И как долго это наваждение продлится?

Я с силой провела руками по лицу, будто липкую паутину сняла. Нет, не бывает такого. Одно дело — неслучайные случайности, совсем другое — решения, которые мы принимаем, и эмоции, которые испытываем. То, что я видела в глазах Эда сегодня, то, что чувствовала в его прикосновениях, то, что разделила в поцелуях и ласках — это не наваждение, не колдовство. Ну, то есть это отчасти колдовство, но совершенно иного толка.

«Дыши, Грейс, дыши, — прошептала я, потерев уставшие глаза. — И не позволяй страхам думать за тебя. Ну, магия, подумаешь, с кем не бывает. Зато от скуки не умрешь. Скушай вон пирог, яблочный, твой любимый. И соберись: надо вернуться к мужчинам, пока они не поубивали друг друга. Из лучших побуждений, но все же».

Пирог и вправду оказался вкусным: с ванилью и корицей, прикрытый ажурным узором из тонких полосочек теста и посыпанный сверху коричневым сахаром.

Стоп.

Я осредоточенно принюхалась. Присмотрелась, повертела тарелку так и эдак. Сомнений нет: любимый яблочный пирог по рецепту матушки Розы, моей арендодательницы. Откуда, интересно, ему тут взяться?

Я судорожно осмотрелась по сторонам, словно ожидала появления дородной дамы в шляпке с розами из-за кухонного буфета или из щели в полу. На первый взгляд, ничего подозрительного не обнаружилось, но в совпадения после всего пережитого не верилось абсолютно.

Тихонько, на цыпочках, прокралась обратно к комнате, где ждали мужчины.

— …Ты же понимаешь, по отдельности у вас шансов больше, — эньян Колти не ругался, но говорил таким тоном, что у меня сердце в пятки ушло: слишком убедительно, значимо. — Тебе не видать спокойной жизни, а Грейс еще может выкарабкаться. Конечно, ей придется пережить несколько допросов, но с моими связями и с покровительством Вивьен она справится. Газеты пошумят несколько месяцев, но потом всё забудется. Всегда забывается.

— Я её не оставлю, если она сама меня не прогонит, — спокойно ответил Эд. — А вы бы на моем месте что сделали?

— Я никогда не был на твоем месте, парень, и никогда не буду. Но, если ты спрашиваешь не ради красного словца, отвечу: из-под земли бы достал доказательства того, что ни ты, ни она не причастны к произошедшему в храме. Отыскал бы тех, кто завязал этот узел, и либо потянул за нужные ниточки, либо разрубил его. И тогда, имея на руках настоящие козыри, торговался бы за ваше спокойное будущее.

— А если найти возможность поговорить с королем? — с сомнением спросил Эд. — Может, мне удастся убедить его провести настоящее расследование, узнать, кто тянет руки к этой дрянной короне и магии. Риск велик, но если между мной и королем действительно есть связь, если Кредигус скрывает ту же тайну, что и я, он сможет понять.

— А вот тут, думаю, и таится корень всех зол. — Судя по неровным шагам, эньян Колти встал и принялся ходить по комнате. — Не знаю, что там вам наболтала та деревенская виконтесса, но я не верю, что ты сын его величества. Без обид, парень. Но, кроме внешней несхожести, существует масса нестыковок.

Марсела Вальс может гордиться тем, что изучила каждую подушку и простыню королевской спальни, но его величество не из тех, кто подпускает посторонних ближе необходимого. Издержки происхождения и отпечаток профессии. Ты знал, что юный принц работал в следственном отделе магического контроля? Ловил магических преступников, чтобы передать их суду. И в университет скользящей магии, где училась твоя матушка, его занесло вовсе не ради изучения прелестей юных адепток.

— Хотите сказать, что он искал там еще одного мага времени?

— Я ничего не хочу сказать, я озвучиваю факты. Расследования того периода изъяты из архива или скрыты под грифом секретности. Достоверно известно лишь одно: будущий Кредигус Пятый значится в этих документах под чужой фамилией: Морренси.

От неожиданности я забыла, как дышать, да и Эдвард, судя по мертвой тишине, тоже.

— Вижу, смекаешь, — Уильям даже тона не повысил, словно рассуждал сейчас не о людях, а о цифрах в накладной. — Каков шанс, что будущий канцлер и будущий король вместе расследуют дело о внезапной кончине Элейн Лодли и не узнают в ней женщину, выносившую и родившую сына наследника трона? Уж скорее ни один, ни второй не были знакомы с несчастной девушкой. Ну, или связь между Элейн и Кредигусом была совершенно случайной: вино, маскарад, танцы. Молодежь не всегда ведет себя пристойно, а спьяну не то что имя партнера забудешь, не вспомнишь, как тот выглядел.

Вот зря он это сказал, как пить дать, сейчас Эдвард взорвется. Я сделала шаг вперед, чтобы успеть в случае чего хотя бы не допустить драки.

— Моя. Мать. Не. Была. Шлюхой. — Голос Эда глухо вибрировал, выдавая лютую ярость. — И пьяницей. Она была нежной дочерью и любящей сестрой, выросшей в достатке и заботе. Она не переспала бы с первым встречным. Не отдала бы себя за глоток вина и пару танцев.

— Извини, не хотел оскорбить её память, — эньян Колти, кажется, понял, что слегка перегнул палку. — Но ты лишь подтверждаешь мои выводы: молодая аристократка не кинулась бы в объятия малознакомого мужчины, даже будь он принцем. Вывод: ты не сын короля, а король не скрытый носитель магии времени. Следовательно, идти к нему — что голову под топор совать.

Я подошла к Эду, обняла его со спины, ткнулась лицом между лопатками, погладила напряженные плечи. Тихо. Всё хорошо. Тут нет врагов, нет тех, кто будет насмехаться над тобой и твоей болью.

Прошла минута или две, прежде чем тяжелое дыхание и бешеный ритм его сердца стали успокаиваться. Эд немного расслабился, поймал мою руку, поднес к губам, оставил на кончиках пальцев легкий поцелуй. А потом развернулся и по-хозяйски притянул меня к себе.

Эньян Колти только головой покачал, глядя на нас.

— Скажете, когда закончите миловаться.

— Что такое «Королевский брак»? — поинтересовалась я, даже не пытаясь выбраться из объятий. Еще чего, я нужна Эду, он — мне. Пусть держит.

— Этот вопрос придется задавать не мне, а младшему Гейбу. Лорд Хорас — ваш ключ к пониманию происходящего. Думаю, он не зря пытался разыскать Эда, не просто так хотел удержать в стороне тебя, Грейс. Он предупредил вас дважды: о нападающем за спиной и о круговом заслоне, который возник за секунду до короны, дал время передохнуть и отступить, оттянув на себя внимание. С учетом того, что он говорил в хранилище, это выглядит более чем странно. Былые чувства взыграли?

— Вряд ли, — фыркнула я. — Он сам по себе мутнее чем городской пруд, неоткуда там взяться любви большой и чистой, он больше по части сеновалов. Хотя… чем-то бронебойным в спину не запустил — уже спасибо.

— Это-то понятно, активные щиты храма бы не позволили, — заметил Эд. — Никаких атак магией, все по старинке: ручками, ножками, дротиками, кинжалами на худой конец.

— И всё-таки королю и канцлеру вы оба нужны в застенках или мертвыми, а вот младшему Гейбу — живыми и свободными, — прервал нас Уилл. — На мой взгляд, выбор союзника очевиден.

— Думаете, он сделал ставку на магию времени, чтобы получить эту злосчастную корону?

— Не знаю. Но у короля есть обязанности и принципы, а стало быть, и мотивы уничтожить вас обоих. Вы для него олицетворение хаоса, возмутители порядка и стабильности, которые он должен символизировать. Что до канцлера, вы досадная помеха, лишняя деталь механизма: выкинуть и забыть. А вот золотой мальчик почти что свободен, он может сыграть по-крупному.

Мы с Эдвардом переглянулись.

— Решать тебе. — Ох, перед кем ты притворяешься? Я же чувствую, как тяжело дается тебе этот равнодушный тон! — Мне терять нечего, но у тебя всё может сложиться хорошо.

— Не хочу убегать всю жизнь. И жалеть о несделанном тоже не хочу. И терять тебя. Если этот узел надо разрезать, то давай поищем достаточно крепкие ножницы вместе.

Продолжить речь мне не дали, бессовестно закрыв рот поцелуем. Я пискнула и попыталась вырваться — влетит нам сейчас от Уилла за неуместную несдержанность — но какое там! Хватка у эньяна Лодли была железной. Да и, честно сказать, уже через секунду я почувствовала, как кровь ударила мне в голову, по телу прокатился огонь, а проблемы как-то резко уменьшились и потеряли свою значимость.

— Кхм…

Нет-нет-нет! Еще хоть секунду! Мне так хорошо в этих объятиях, так восхитительно легко и беззаботно, так волнующе и соблазнительно!

И снова, как и тогда в лесу, Эдвард опомнился первым.

— Если вы закончили, — раздраженно заметил следователь, — то было бы неплохо обсудить, что делать дальше.

— Надо бы спрятать где-то в надежном месте Жоззи и Брэма — они слишком мне дороги, и их могут использовать, чтобы давить на нас с Эдом. А потом идти искать Хораса и вытряхивать из него всю нужную информацию, — вяло перечислила я, всё еще пребывая мыслями в блаженном далеко-далёко. — А потом ловить настоящего зачинщика и сдавать его властям.

— А если зачинщик — канцлер или кто-то из высших магов, может, даже сами Архитекторы?

— Тогда ловить Архитекторов и объяснять им, как нехорошо играть краплеными картами, да еще и из рукава, — добавил Эд.

— Но сперва — Хорас, — пришлось потрясти головой, чтобы вернуть себе ясность мысли. — Где он сейчас?

— В доме отца, разумеется.

— Вот дрянь, — искренне возмутилась я. — Если бы хоть в загородной вилле, там охраны почти нет. В дом Гейбов так просто не пробраться, а стучать в парадные двери с формулировкой «мы на минутку просто поговорить» — самоубийство.

— Можем использовать иллюзию, — предложил Эд. — Сыграем роль слуг, пройдем черным ходом.

— Увы, подходящих образов у меня нет, а те, что делала Ви, остались в лавке.

— Сделать новые?

— А ингредиенты? Прости, но я не мастер создания иллюзий из того, что залежалось в погребе. Морковь, лук и картошка — немного нестандартный состав для зелий. Это Вивьен у нас специалист: пара пассов руками, что-то нагреть, что-то размешать — и дальше дело за твоей фантазией и умением правильно описать новый внешний вид. Я могу только подправить готовое.

— Вообще-то, у вас есть кое-что нужное, — перебил нас эньян Колти. — В углу шкафа на нижней полке.

Я недоверчиво уставилась сперва на следователя, потом на шкаф. Подошла, распахнула створки — и уперлась взглядом в два очень пузатых чемодана. Первый — мой, еще со времен учебы. Второй — со сбитыми металлическими уголками и замком, перевязанным проволочкой, — без сомнения, принадлежал Жоззи. Открыв его, я с удивлением обнаружила полный набор инструментов, зелий и заготовок под артефакты, а в моём — аккуратно сложенную разнообразную одежду, от тонкой куртки с нашивкой академии до нескольких смен исподнего. И, видят боги, не знаю, что радовало больше.

— Так.

Я обернулась и уперла руки в бока:

— Эньян Колти, развейте мои сомнения: вот это всё, — я ткнула пальцем в чемоданы, — и тот вкуснейший яблочный пирог, что стоит на кухне, явились к вам в гости своим ходом?

— Зачем же своим, — да из Уилла бы прекрасный йог вышел: невозмутимый и блаженный, — курьер принес сегодня вечером. Сразу как Брэма с Жоззи отпустили домой, так и явился.

— То есть, — щеки обожгло алой краской стыда, — мой счетовод рылся в груде дамских панталон?

— Спросишь сама, когда они с прекрасной сиреной вернутся из неожиданного путешествия.

— Какого еще путешествия?

— Того, что им организовала матушка Роза и мастер Шестопер, разумеется. Посмотри внимательно, тебе письмо оставили.

Эд рассмеялся первым. Сперва тихо, но потом все громче и громче.

— Боги, Грейс… — простонал он, едва успевая вдохнуть между приступами хохота, — никогда… никогда не сбрасывай со счетов… счетоводов. Это великие люди. Или гоблины, не суть важно… Но, если их не станет, миры схлопнутся и погибнут. И даже весь совет Архитекторов полным составом этого не исправит.

Для читателей и любителей выпечки)))))))) Яблочный пирог "От матушки Розы"

1. Яблоки 4 шт

2. Яйца куриные 3 шт

3. Кефир 0.5л

4. Мука 1 стакан

5. 120гр сливочного масла (можно и маргарина или даже растительного, но я "за" сливочное, с ним нежнее)

6. Сахар 150гр

7. Разрыхлитель 2 ч.л. (или 1/2 столовой ложки соды погасить уксусом).

8. Цедра одного лимона, корица, ваниль — по вкусу.

Приготовление:

1. Яблоки помыть, почистить, порезать дольками.

2. Смешать в одной емкости кефир, растопленное масло, яйца, сахар, цедру, ваниль, корицу. В получившуюся жидкость постепенно вмешать муку. Тесто довольно жидкое, как густая сметана (если выпекать в разъемной форме, то обязательно простелите низ пергаментом, иначе вытечет). Последним компонентом добавляем разрыхлитель или гашеную соду.

3. Вылить половину теста в форму, выложить слой яблок. Вылить вторую часть, снова выложить яблоки.

4. Отправить в прогретую духовку на 180 градусов. Время выпекания 1 ч 20 мин — 1 ч 40 минут (до золотистой корочки). Готовность можно проверять деревянной шпажкой (тесто не должно липнуть к дереву).

5. Подавать с хорошим настроением и улыбкой, хотя шарик мороженного тоже подойдет.

Приятного аппетита!

— Сядь.

Хорас Гейб недовольно поморщился от повелительных ноток в голосе отца, но спорить не стал, покорно опустившись на указанное место.

— Пришел в себя? — сухо поинтересовался канцлер.

— Горячая вода и чистая одежда сделали свое дело.

— Не понравилось таскаться по казематам в роли заключенного? — Хорас готов был поклясться, что в интонациях отца проскользнули нотки удовлетворения. А потому улыбнулся слегка насмешливо:

— Это было познавательно и чуть-чуть забавно.

— Придержи язык! — Кулак канцлера грохнул по столу. Подскочила и жалобно звякнула крышкой серебряная чернильница, съехала набок внушительная стопка бумаг, но канцлер не обратил на это внимания. Склонился к сыну и угрожающе прошипел: — С кем хочешь тягаться, щенок? Как только посмел перейти мне дорогу? Из-за тебя сорвалась тщательно спланированная операция, которую я готовил не один месяц. Ты и только ты виновен в том, что преступникам удалось уйти. Если бы не твоя глупость и самонадеянность, мы бы не оказались в центре скандала!

— Оказались бы, — спокойно парировал Хорас. — Но слегка иного. С тобой в роли спасителя королевства и твоего дружка в роли главного обвиняемого.

Канцлер резко выпрямился, нехорошо прищурился, рассматривая сына.

— Подбирай слова. Ты говоришь о его величестве Кредигусе Пятом, а не о лакее или мелком чиновнике.

— Как скажешь, дорогой отец, как скажешь. Тебе виднее, кто из вас двоих более достоин звания мелкого чиновника: король, готовый пожертвовать своим сыном, чтобы сохранить в тайне давний промах, или ты, готовый воспользоваться этим промахом, чтобы сместить короля.

— Каким еще сыном? — приподнял бровь канцлер.

— «Королевский брак», дорогой отец. Не думай, что я слеп и глух.

— И в мыслях не было, — канцлер расслабился и снова опустился в роскошное кресло, обитое алым бархатом. — Но твои шпионы просчитались: Кредигус бездетен. Единственная женщина, способная родить от него наследника, давно мертва. А этот мальчишка, Эдвард Лодли, — досадная ошибка, устранить которую наш долг.

— Перед кем, любопытно узнать?

— Перед страной. Законами Ареона. Обычными людьми в конце концов. Магия времени — это хаос в чистом виде, нельзя позволить ей вырваться на волю. Никто не должен иметь возможность вмешиваться в прошлое или будущее.

Хорас чуть подался вперед, всем видом выражая заинтересованность. Луис Гейб же глубоко вдохнул и продолжил, уже не сдерживая злости:

— Такие, как этот Лодли, — опаснейшая угроза. Что, если в нем откроются способности, равные силам Архитектора, ты об этом подумал? Представь себе человека, знающего будущее, предугадывающего последствия любого поступка, имеющего влияние на прошлое. Он авантюрист, наемник, человек без совести и чести. Что произойдет, если он решит перекроить мир под свои потребности?

— Архитекторы памяти или пространства не менее опасны.

— Но их легче контролировать: они не знают твоих поступков наперед.

— Так почему ты не отдал приказ стрелять в храме? Стал бы героем Ареона, заслужил бы благодарность короля и народную славу.

Луис Гейб плотно сжал губы и процедил:

— Могли попасть в тебя. Большие риски.

— Бред, — Хорас не счел нужным скрывать презрение. — На мне были щиты, ни я, ни Вивьен не пострадали бы. Думаю, дело в другом: тогда Эдвард Лодли не успел бы дать нужные тебе показания, верно? — Он с удовлетворением отметил смятение на лице отца и резко кивнул: — Так я и думал. Забавно, что же такого может рассказать этот мелкий дворянчик? Или показать? — Лорд Луис скривился, брови Хораса удивленно поползли вверх. — Неужели у мага времени, даже необученного и слабого, хватит сил разворошить прошлое?

— И последствия этого будут не такими радостными, как ты думаешь. Я уже видел, благодарю, второго раза не нужно.

— Не хочешь поделиться, что именно произошло? Как любящий отец с единственным сыном. — Канцлер вполне ожидаемо промолчал. — Вот, значит, как… Тогда какой бездны было устраивать это представление с Кругом Предсказаний и дождем из стекол? Ценные свидетели могли пострадать, непростительная халатность с твоей стороны, я бы за такое выкинул с должности не глядя.

— Решил меня поучить? — вспылил Луис Гейб. — Так сперва разберись до конца: я не прикасался к Кругу, не трогал потоки, не крушил этот дрянной храм. Я не настолько глуп, чтобы рисковать одновременно и тобой, и единственным свидетелем.

Хорас резко поднял голову, чтобы столкнуться взглядом с отцом.

— Интересно, кто из нас двоих тебе на самом деле интереснее.

— Только не говори, что тебе не хватает отцовской любви. Ты отлично знаешь, как важен для меня. Так что перестань играть роль оскорбленного идиота и подумай, кому настолько выгодна ваша нелепая смерть?

— Не знаю и знать не хочу, — внезапно отрезал Хорас. — Я уже подал прошение об отставке, не желаю иметь ничего общего ни с этой историей, ни со службой магического контроля, ни с твоими амбициозными планами.

— Ты не посмеешь уйти сейчас!

— Да? И кто же меня остановит?

— Ты сам! Заметь, ты по уши в той же грязи, что и я. Прошлое тебя не отпустит. Нравится тебе это или нет, но ты мой сын и наследник и так или иначе будешь защищать честь и интересы Гейбов. А еще будешь молчать обо всем, что узнал, ради своего же спокойствия и благополучия, даже если тебе это будет поперек горла, любимый мой сын, — с нажимом произнес канцлер.

— Возможно, — Хорас не стал спорить, поднялся и развернулся к двери. — Но знаешь, отец, будь у меня возможность вернуться назад и прожить жизнь заново, подальше от тебя, короля, совета Архитекторов и прочих министров, я бы воспользовался ею незамедлительно.

— Воспользовался бы он… — хмыкнул канцлер и не произнес, буквально выплюнул: — И где бы оказался? Скреб бы полы в лавке артефактов и считал, хватит ли выручки, чтобы купить еды на следующую неделю?

— Не худший вариант.

— Ну-ну, надолго ли тебя хватит.

— Время покажет.

— И не надейся. Я не оставлю тебе на это ни малейшего шанса.

Хорас взялся за ручку двери, замешкался на мгновение, потом всё же обернулся:

— Мне жаль, что всё сложилось именно так. Но прошу, прими мое решение. Это не только твоя, но и моя жизнь. Ты навсегда останешься моим отцом, но все, что хочешь делать дальше, делай без меня.

— И куда ты собрался, позволь узнать?

— Пока недалеко, нанесу визит невесте, время еще не самое позднее. Забота о будущей супруге — долг любого благородного человека, не так ли? А дальше будет видно.

Он коротко поклонился и вышел, почти чеканя шаг.

Стоило дверям за Хорасом закрыться, как Луис Гейб в ярости смел со стола груду бумаг и тяжело рухнул в кресло. Вот же мелкий паршивец! Сорвался-таки, причем в самый неудачный момент, когда до победы оставалось всего-то несколько шагов, а точнее, росчерков пера.

Канцлер вынул из ящика стола письмо, подписанное скромными инициалами «М.В.» и еще раз пробежался глазами по строчкам. Ровный, не по-женски твердый почерк, сухие рубленные фразы. Поверить невозможно! Как так вышло, что маленькая гадина, одна из пустоголовых красоток для ночных развлечений, пусть дорогая и изысканная, но содержанка, разглядела то, что упустил из виду он, Луис Гейб?!

Марсела знала, что Хорас ведет свою игру. В деталях, подробностях, озвучила даже мотивы и имена союзников. Знала — и молчала, пока ей это было выгодно, чтобы начать торговаться в самый неподходящий момент. Канцлеру нужны сведения о беглецах, ей — политически выгодный брак. Он желает сохранить лицо, честь семьи и влияние в высших кругах, она — получить признание и титул. Одно стоит другого, как ни крути.

Подписанный брачный контракт за информацию о местонахождении Эдварда Лодли и Грейс Колти. Изящное, но сдержанное напоминание о том, что эти сведения быстро теряют в цене. И алой нитью между строк: будете думать слишком долго, найду, кому перепродать еще дороже. Что с учетом круга знакомств прекрасной леди грозило почти что катастрофой.

Сохрани сын хоть каплю благоразумия, они бы получили эти сведения даром, или почти даром, небольшой обман в подобных играх оправдан и закономерен. А теперь придется выкручиваться, придумывая варианты на ходу.

Если сведения дойдут до короля, то об Эдварде Лодли больше не услышит ни единая живая душа: Кредигус приложит все усилия, чтобы уничтожить единственное доказательство своего провала почти тридцатилетней давности. Если слухи дойдут до газетчиков — не видать канцлеру славы как своих ушей. Дать распутной девке желаемое — просто немыслимо, Хорас теперь не выпустит из своих цепких лапок прекрасную Вивьен, будущая герцогиня — его шанс окончательно порвать с отцом и остаться на плаву.

Луис еще раз прочел последний абзац. Умница Марсела, видимо, предусмотрела и такой вариант развития событий, поэтому была предельно точна в формулировках: брак с лордом Гейбом, без указания имени. Интересно, красотка в самом деле готова делить постель с мужчиной, старше нее вдвое? Впрочем, Луис был почти ровесником короля, а с королем Марсела провела два долгих года. Не в шахматы же они играли за дверями монаршей спальни?

Канцлер тяжело вздохнул и ослабил ворот рубашки. День выдался до омерзения длинный и сложный, а откладывать принятие решения не хотелось. Немного поколебавшись, Луис поднял с пола чистый лист бумаги и потянулся к перу.

— А ну стой!

— Милорд. — Слуга замер, почтительно склонив голову. — Простите, я вас не заметил.

«Конечно. Не ожидал, если точнее, — мысленно отметил младший лорд Гейб, делая шаг из неприметного закоулка на освещенную фонарем мостовую. — Откуда мне тут взяться: я уже час как должен быть в доме невесты, и ты это отлично знаешь, подслушивал под дверью».

— Письмо, — Хорас требовательно протянул руку.

— Простите? — на лице слуги отразилось почти искреннее недоумение. — Не понимаю, о чем вы.

— Одиннадцатый час ночи. Ты служишь в доме канцлера помощником секретаря и посыльным. Живешь, ешь и спишь на расстоянии двух шагов от рабочего кабинета лорда Луиса. У тебя ни жены, ни детей, зато ты весь день носишься по городу, развозя послания отца по адресатам. Думаешь, я поверю, что сейчас ты просто решил подышать свежим воздухом? Письмо, — он нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Н-не могу, милорд, — упрямо повторил парень, прижимая руку к груди. — Лорд Луис с меня шкуру спустит, если узнает.

— А ты не говори, — милостиво разрешил Хорас. — Я тоже не стану. И всё будет хорошо. Н-ну? Мне отбирать силой? Я могу, поверь.

Помощник секретаря нервно огляделся по сторонам и, убедившись, что на улице нет случайных прохожих, вынул из-за отворота сюртука аккуратно запечатанный конверт.

— Кому предназначалось? — младший Гейб повертел конверт в руках, но подписи не нашел. — Скажешь или мне самому прочесть?

— Нет-нет! — всполошился слуга. — Леди Марселе Вальс, велено отдать лично в руки.

— Вот как…

Хорас вынул из кармана тончайшее лезвие, аккуратно, чтобы не сломать, подцепил печать и все-таки открыл конверт.

— Что вы делаете?

Изумленный вздох и последовавшие за ним причитания о неизбежной потери работы и увольнении с самыми кошмарными рекомендациями были бессовестно проигнорированы. Младший Гейб наскоро пробежался глазами по тексту, скривился от досады и тихо выругался, затем зажег прямо в воздухе крохотный огонек и поднес к нему печать.

— Уймись, — приказал холодно, запечатывая письмо повторно. — Вот, держи. Если хватит ума держать язык за зубами, никто ничего не узнает. Просто отдай послание — и уходи. Сохранишь и работу, и репутацию. Хотя, если хочешь совет, поискал бы ты более благодарное начальство.

Он демонстративно развернулся и направился прочь. Выждал немного, давая посыльному время взять себя в руки и продолжить путь, а потом незаметно двинулся следом. Похоже, времени на то, чтобы искать союзников не остается, даже Вивьен — и ту не успеет предупредить. Придется действовать наспех и самому, однако, раз отец пообещал «рассмотреть возможность удовлетворения просьбы дражайшей виконтессы» в самые сжатые сроки, времени остается преступно мало.

Нет, а Марсела всё-таки хороша, зря он её недооценил. То, что во всем городе только одна хрупкая дева знает о местонахождении столь ценных преступников, однозначно говорило в ее пользу. Точнее, свидетельствовало о ее уме.

Хорас был уверен: получив заветное «да», она сделает всё, чтобы добыча не сорвалась с крючка. Следовательно — отправит кого-то присматривать за Лодли до прибытия людей канцлера. А значит, у него, Хораса Гейба, все-таки будет шанс довести до конца свою игру.

Домой мы возвращались уже под утро. По пути почти не разговаривали, видимо, нам обоим нужна была передышка и немного времени для раздумий. А еще я очень хотела залезть в горячую ванну. Расслабиться, дать уставшему от бесконечных прогулок телу несколько часов передышки. Причем желательно в объятиях мужчины, беззвучной тенью скользящего всего в нескольких шагах впереди меня. Хорошо бы прижаться к нему, спрятать лицо на груди, слушая, как спокойно и ровно бьется его сердце, и не думать ни о чем плохом хотя бы до обеда.

Судя по тому, что в какой-то момент Эд сбавил шаг, подошел поближе и молча, ничего не объясняя, сгреб меня в объятия, это желание было вполне взаимным.

— Эд, — тихонько простонала я, чувствуя, что его руки скользят по моим плечам и шее, зарываются в волосы, легонько тянут назад, заставляя запрокинуть голову.

— Что?

Его губы скользнули по моей щеке. Секунда — и он слегка прикусил мою губу, вовлекая в совершенно безумный, дерзкий и неуместный поцелуй. Долгий, предельно сладкий, волнующий, желанный, на который хотелось отвечать, позабыв обо всем.

— Скажешь, снова не место и не время? — прошептал он, оторвавшись от меня на мгновение, но так и не разжав рук.

— Скажу: «Делай так почаще». Хорошо?

— Ты не сердишься?

— За поцелуй? — оторопела я.

— За то, что выдернул тебя из твоего мира и втянул в это всё.

Я всей кожей ощутила, как он застыл в ожидании моего ответа.

— Знаешь, мы не уверены, правда ли это, и как бы всё сложилось в другом варианте. А гнаться за тем, что уже случилось, — самое бесперспективное дело в мире.

— Даже имея такую возможность вовсе не гипотетически?

— Не даже, а особенно.

— Ты безрассудная, — покачал головой Эд.

— Вот уж точно, не поспоришь, — я провела рукой по его щеке, на которой уже появилась колючая щетина. — Но, если ты не проведешь нас в дом прямо сейчас, не отогреешь и не дашь по-человечески выспаться, я точно взбунтуюсь.

— Ну, держись тогда, королевство.

— Никому мало не покажется, — пригрозила я, даже не пытаясь подавить зевок.

— Тогда пойдем. Безопасность Ареона превыше всего, — он потянул меня в сторону очередной темной аллеи.

— А еще говорил, что одиночка и авантюрист. Смотри-ка, несколько дней в моем обществе — и ты готов спасать всех и вся от грозной и сердитой меня.

— Ты дурно на меня влияешь, согласен.

Знакомому домику на перекрестке я обрадовалась как родному, однако Эд выходить из-под прикрытия деревьев не спешил.

— Погоди, — он придержал меня и замер, едва ли не принюхиваясь.

— Что? Стража? Не видно же ничего в этой темноте.

— Н-не знаю, нет никого вроде, — напряженно отозвался он. — Но слишком спокойно: собаки не лают, птиц не слышно, тишина такая неестественная. Постой тут минутку.

Он внимательно огляделся по сторонам, но, так и не обнаружив ничего подозрительного, осторожно двинулся вдоль домов к перекрестку. Я вздохнула, мысленно умоляя небо сжалиться и послать нам горячую воду и чистую постель вместо вооруженных патрульных. И чуть не заорала от ужаса, когда кто-то навалился на меня со спины, вывернул руку и зажал рот. Рывок назад отозвался ноющей болю в плече, я потеряла опору под ногами и заскользила носками туфель по пыли мостовой.

Эд, успевший отойти на приличное расстояние, обернулся на шум. Замер на мгновенье, диким котом метнулся обратно, на ходу срывая с пояса ножи. Замахнулся, но тут же опустил руку, видимо, побоявшись зацепить меня.

Шаг назад — и нападающий затащил меня в переулок, точнее, в какой-то крысиный лаз между домом и сараем. Что есть сил потянул прочь, уходя дальше от открытого места. Я извернулась и со всей силы лягнула ногой назад. Не попала, увы, только равновесие потеряла, но хоть вынудила похитителя сбиться с шага и ослабить хватку.

— Тихо! — горячий шёпот буквально обжег ухо. — Не кричи — заметят, и тогда все пропало.

Что?! Я дернулась, не разумом, а каким-то звериным чутьем уловив в шепоте знакомые интонации. Меня с силой развернули и прижали спиной к стене, все еще зажимая рот.

— М-м-м…

— Да тихо же!

И Хорас, чертов младший лорд Гейб, убрал руку, позволяя мне наконец вдохнуть. Идиот. Просто образцовый, эталонный идиот, етитская ты богомышь! Впрочем, хоть не придется мучаться с поисками: прямо тут допрошу, убью и закопаю.

Если успею, конечно.

Не знаю, на что Хорас рассчитывал. Серьезно думал, что Эд нас не догонит, или все же надеялся увернуться? В любом случае ошибочка вышла, хотя вынуждена признать: лорду Гейбу не хватило буквально доли секунды.

Удар в солнечное сплетение получился сногсшибательным во всех смыслах этого слова. И пока сын канцлера беззвучно хватал ртом воздух и оседал в грязь, Эд успел торопливо осмотреть и даже ощупать меня на предмет повреждений.

— Ты в порядке? — спросил так тихо, что я даже сперва не разобрала.

— Порядок!

— Заткнитесь оба, — хрипло донеслось с земли. — И магию не вздумайте активировать.

— Что? — я перевела удивленный взгляд на Эда, но тот только мрачно кивнул и прижал палец к губам.

— Слежка, — выдохнул коротко.

Наклонился, ухватил Хораса за воротник, вздернул на ноги и со всей силы впечатал в стену:

— Что происходит? Говори, иначе…

Эд угрожающе потянулся к кинжалу, а я сглотнула внезапно образовавшийся в горле ком. Хорас, хотя был шире в плечах и в целом мог похвастаться неплохой физической формой, заметно уступал Эдварду как в росте, так и в скорости реакции. Оно и понятно, навыки тренировок у них явно разные. Богатенький сын канцлера словно играл роль опасного человека, а маркиз Дрейтвинд был им на самом деле. Хорас, без сомнения, должен был иметь неплохую боевую подготовку, но что она дает против навыков человека, привыкшего выживать среди наемников и выкручиваться из передряг всеми доступными способами?

И это преимущество, как ни крути, имело оборотную сторону.

— Эдвард, — прошептала я, мягко прикасаясь к запястью мужчины, чтобы в случае чего остановить его руку. Ну, хотя бы попытаться.

Хорас, кажется, тоже понял, что шутки закончились, поэтому замер, не делая попытки вырваться. Более того, нарочито медленно поднял руки и произнес одними губами:

— Не тут.

В переулке повисла одуряющая тишина. Тяжелое мужское сопение на её фоне звучало прямо-таки очень и очень заметно. И многообещающе.

— Куда? — наконец уточнил Эд.

Хорас в ответ слегка кивнул в сторону, противоположную нашему временному дому. Эх, логично, конечно. Прощай теплая вода и заслуженный отдых. Я честно хотела привести себя в порядок, выспаться, умыться и причесаться, как положено приличному человеку, но, видимо, судьба была против. Спасибо, хоть переодеться я успела в доме Уильяма — всё-таки лазить по крышам в брюках и мягких замшевых туфлях в разы удобнее, чем в платье до полу и в чужой обуви, лишь условно подходящей по размеру.

После недолгого колебания Эдвард всё-таки выпустил пленника. Хорас облегченно выдохнул, а вот совершенно зря:

— Попробуешь сбежать — получишь нож в спину, — коротко пообещал Эд. — А теперь вперед.

И, нарочито издевательски поклонившись, сделал приглашающий жест в сторону выхода из переулка. Хорас с подозрением покосился на блестящее лезвие, потом все-таки развернулся и пошел вперед, указывая дорогу.

Из переулка мы выбрались довольно скоро. Поблизости по-прежнему никого не было, но небо уже тронула бледная полоска рассвета. Еще немного — и город придет в движение: кухонная прислуга начнет топить печи и суетиться по дворам, по улицам потянутся торговцы и самые ранние покупатели, застучат колеса экипажей, развозя спешащих на службу чиновников. Не лучшее время разгуливать в своем настоящем облике.

— Долго нам? — напряженно поинтересовался Эд, по-видимому, придя к тем же выводам, что и я.

— Понятия не имею, — огрызнулся Хорас. — Я, знаете ли, успел только вытащить вас из западни, дальше продумывать времени не было. Пока просто уходим, поищем укрытие.

Эд криво усмехнулся и поправил куртку, прикрывая оружие, видимо, опасаясь, что мы встретим прохожих. А потом мгновенным и почти незаметным жестом извлек из подпространства магический поводок и сунул его в карман.

— А… — начала я, чтобы спросить «а зачем?», но Эд бросил на меня предостерегающий взгляд и приложил палец к губам. Ладно. Ему виднее.

— Кто там был? — через минут десять ходьбы в молчании я рискнула прибавить шаг и поравняться с лордом Гейбом. — Стража?

Он отрицательно качнул головой.

— Ни на ребят из магконтроля, ни на тайную службу короля это не походило. Почерк другой, — поддержал Эд. — Не так топорно.

— Люди Марселы Вальс. Ну и наемники моего отца.

— Это как?! — опешила я.

— А вот так. Стоп, назад!

Впереди мелькнула знакомая форма городской стражи. Четыре человека — вдвое больше, чем должно быть. И они явно кого-то высматривали, неспешно идя в нашем направлении. Хорас попятился и толкнул нас обратно за угол.

Я судорожно оглянулась. Увы, прятаться особо некуда: мостовая, приличного вида дома за невысокими заборами — и, как назло, ни единого укромного уголка в виде заброшенных строений или хотя бы складов с сараями.

— Сюда, за мной, — Эдвард первым перемахнул ограждение. — Давайте, ну?!

Пришлось послушаться. К моему несказанному удивлению, Хорас тоже не стал спорить. Более того, проявил недюжинную ловкость в вопросах лазания по чужим дворам.

Быстро и на цыпочках, чтобы не разбудить спящих, мы шмыгнули на задний двор, убедились, что там тоже нет прохода, и, не сговариваясь, шагнули к раскидистому дереву, чьи ветви поднимались почти от самой земли до крыши дома.

Хорас первым выбрался наверх, осторожно попробовал ногой устойчивость крепления и махнул нам рукой, мол, можно. Влажная от утренней росы черепица оказалась холодной и скользкой, Эд дважды подхватывал меня за талию, чтобы я не сползла. Зато отсюда прекрасно просматривалась вся улица, а нас удачно маскировала листва и резные дымоходы. И всё же одно «но» существенно портило картину: патруль оказался далеко не единственным.

— Вот дрянь! — с чувством выдохнул Гейб. — Хватились, рыщут.

Внизу от души загорланил петух. С переливом и оттяжкой, откровенно радуясь наступающему утру. В ответ первому крику раздался второй — с соседнего подворья, а за ним еще и еще. Где-то хлопнули двери, зазвенело опрокинутое ведро, раздались шаркающие шаги и сонный голос:

— Уймись уже, дурная птица! На суп пущу!

Эх, пускайте, полностью с вами согласна, но кому это уже поможет? Улица понемногу начала оживать, то тут то там замелькали люди, пока еще сонные и занятые своими хлопотами, но все же.

— Что делаем дальше? Лежать на крыше — то еще удовольствие, да и заметят.

Честно сказать, я очень сильно надеялась, что у Эда найдется на выбор хотя бы пара предложений, но, к моему удивлению, он пожал плечами:

— Если ни у кого нет случайно прорезавшихся способностей к манипуляциям с пространством, то понятия не имею, как выкручиваться. Небольшое подпространственное укрытие нам бы сильно пригодилось.

Разумеется, мы отрицательно помотали головами.

— А если всё же попробовать проскочить? — спросил Хорас. — Улучить момент и попытаться добраться до вон того поворота. Там обычно дежурят экипажи, можно хорошо заплатить вознице за молчание и выбраться в другой район города.

— Ага, а если по дороге нас решат остановить и расспросить, мы мило улыбнемся и скажем, что патрульные обознались? — Эд скривился, как будто лимон надкусил.

— Можем попробовать отмотать время обратно и пройти другим маршрутом.

— Размечтался. Это так не работает. Радиус действия артефакта всего несколько метров, и время разворачивается внутри, а не снаружи.

— А масштабнее воздействовать можешь?

— То есть заставить всю округу сделать вид, что они нас не видели, или закатить солнце обратно за горизонт?

— Что-то вроде.

— Может, и умею, в теории. Но понятия не имею, как это сделать практически. Если найду Архитектора времени, обязательно уточню, — он смерил собеседника презрительным взглядом.

— Знаете, это ведь не я виноват, что спрашивать не у кого. И законы писал не я, — хмуро отозвался Хорас. — И не с моей подачи учение о времени засекречено.

— А разве не уничтожено вместе с носителями?

— Частично, — прозвучало очень уж через силу. — Но кое-что отыскать еще можно.

— Где, позволь спросить? В тайном хранилище канцелярии?

— И там тоже… Хотя откуда вообще тебе о нем известно? — Эд промолчал. Весомо так, многозначительно. Чем и заработал уважительное: — Надо было догадаться раньше. Что еще успел разнюхать?

— Мелочи, узнал о твоих следилках, о некоторых фактах семейной истории, совсем немного о «Королевском браке». — Хорас присвистнул. — Ты и твои люди вообще много чего интересного упустили.

— Просто вы двое оказались более изворотливыми, чем надо. А ведь всё могло бы быть гораздо проще, — отрезал лорд Гейб. — Встретились бы и спокойно поговорили как взрослые люди.

— Угу, — внезапно разозлилась я. — В допросной службы магического контроля.

— Зачем же? В более приватной обстановке.

Чертово дежавю. Я повернулась к Хорасу, думая отыскать на его лице знакомую до зубовного скрежета двусмысленную улыбку, но от резкого движения потеряла опору и чуть не уехала по покатому скату крыши вниз.

— Аккуратнее.

Сын канцлера отреагировал мгновенно, стальной хваткой сжимая мой локоть и вытягивая назад. За что тут же получил ощутимый пинок коленом от меня и крайне неприязненный взгляд от Эдварда:

— Руки убери. — Ух, даже у меня по коже морозцем пробрало от его ледяного тона.

— Ой, да хватит уже этого ребячества, — поморщился Гейб, — вот совершенно же не до того, не находите? Это простая любезность, и кроме того, я уже почти женат.

— Если Ви тебя, конечно, на порог пустит.

— Очень надеюсь, что нам удастся договориться.

— К слову, раз уж мы все равно так мило коротаем драгоценное время, может, пояснишь, с нами-то ты о чем хотел договориться? — Эд устроился поудобнее, будто на светском приеме скучал.

— Прямо тут объяснять?

— Ну, раз других альтернатив у нас нет.

— Вообще-то, хорошо бы убраться с этой крыши подальше, и, возможно, я могу это устроить. Строго говоря, ищут вас, а не меня. Я доберусь до экипажей, договорюсь с возницей и подберу вас на ходу. Что скажете?

Честно, я думала, что Эд будет возражать и спорить. Шутка ли — довериться человеку, которого до сегодняшнего дня считал врагом? Вот только выбора у нас особого не было: еще полчаса-час — и мы неизбежно попадемся на глаза если не ищейкам канцлера, то хозяевам дома.

— Допустим. — Ох, не нравится мне этот ровный тон! В самый раз, чтобы заподозрить какой-то подвох. — Но идти в открытую все равно рискованно. Очень уж у вас, лорд Гейб, внешность приметная. Грейс, — он тронул меня за плечо, — а какие именно у тебя иллюзии в запасе?

— Вам двоим не подойдет, — мои щеки начали стремительно и неудержимо краснеть.

— Кажется, не совсем удачный момент, чтобы привередничать.

— Вообще-то, он прав, — поддержал Гейб, — сейчас выгоднее казаться кем угодно, кроме самих себя.

— Вы такие храбрые, пока их не увидели.

— Давай уже, что там.

Я нехотя сунула руку в свое подпространственное хранилище, по милости Жоззи, Брэма и Уилла до предела забитое артефактами и заготовками заклинаний, и вынула наугад первую попавшуюся иллюзию. Вложила в протянутую руку Хораса, даже не особо приглядываясь, что же там.

— Если что, я предупреждала.

— Неважно.

Лорд Гейб развернул иллюзию одним движением. Взмах рукой — и тонкая мерцающая пелена затуманила его настоящую внешность, обрела материальность и вес, легла, плотно сцепившись с физическим телом.

— Ну? — Хорас поднял на нас взгляд томных карих глаз.

Эд за моей спиной сдавленно крякнул и зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться в полный голос, а потом сипло выдавил:

— Хороша.

Густые ресницы, полные чувственные алые губы, роскошные каштановые локоны, округлая грудь, пикантно подчеркнутая неглубоким декольте — шефа-покровителя было действительно не узнать. А что поделать? Вивьен делала эти иллюзии для меня, странно было бы заказывать у нее образы грузчиков или разнорабочих.

Хорас с подозрением уставился на наши перекосившиеся лица. Потом опустил взгляд на свои тонкие запястья, потрогал новую одежду, ощупал характерные выпуклости — и поднял глаза к небу:

— Спасибо, хоть не рога и хвост.

Я все-таки не выдержала и прыснула в кулак.

— Ты… Кхм, старайся не говорить слишком громко. И вообще, лучше шепотом. Думаю, такой красотке можно простить некоторое волнение или списать хрипотцу на простуду, но… — Эдвард изо всех сил старался сохранить хотя бы подобие серьезности.

— Идиоты, — припечатал Гейб, подхватывая юбки и примериваясь, как бы половчее спуститься вниз. — Очень надеюсь, что вам обоим хватит ума не высовываться раньше времени.

Надо признать, спустился он почти так же ловко, как и забирался наверх. Подгадал минутку, перемахнул через забор, расправил наряд, приосанился и неторопливой походкой направился в нужную сторону. Поступь у него конечно! Носить такие платья надо уметь. Не приведи небо, кто-то присмотрится повнимательнее или решит перекинуться со странной дамой парой фраз о погоде. Тогда нам всем придется несладко.

Однако Хорасу хватило ума вести себя максимально скромно. Мы замерли неподвижно, следя за тем, как шаг за шагом сын канцлера приближается к цели.

— Думаешь, ему можно верить? — тихо спросила я Эда.

— Уверен, что нет, но от души надеюсь, что в данную конкретную минуту мы нужны ему не меньше, чем он нам.

Не знаю уж, какие боги оказались на нашей стороне, но лорду Гейбу удалось добраться до угла без приключений.

— Теперь мы, — Эд требовательно протянул руку. — Сколько еще у тебя иллюзий?

— Ровно две: адептка-первокурсница и состоятельная дама преклонных лет. Кем предпочитаешь быть в это время суток?

— Если к возрасту не прилагаются боли в суставах и одышка, то всё же лучше дамой. Не хочу ловить на себе слишком заинтересованные мужские взгляды.

— Ладно.

Из-за поворота выехала крытая повозка и неспешно покатилась в нашу сторону.

— Пора.

Мы наспех развернули новые образы, медленно прошествовали через двор и выбрались на мостовую уже более приличным способом, через калитку. Эд поправил седые букли и оперся о мой локоть. Очень надеюсь, что юная скромница в сопровождении престарелой тетушки — это слишком скучно, и наше появление, как и исчезновение, пройдет незамеченным. Медленно и чинно мы двинулись в сторону от ближайшего патруля.

— Не оглядывайся, — тихо скомандовал Эд. — На счет три готовься прыгать, я помогу. Один, два…

Из-за спины выкатилась и притормозила повозка, дверца открылась прямо на ходу.

— …Три.

Я вскочила на подножку первой. Хорас ухватил меня за руку и втянул внутрь, возница цокнул и тронулся с места, рессоры мягко спружинили на небольшом ухабе. Я оглянулась — и с удивлением поняла, что Эд не просто проскользнул внутрь, но и ловкой подножкой сбил на пол лорда Гейба.

— Ты что творишь? — возмущенно выдавил Хорас.

— Решаю сразу несколько важных задач, — Эдвард деловито заломил руки Хораса за спину и стянул его запястья тем самым поводком, что когда-то накидывал на меня. — И самая важная из них — это получение ответов. — Он вздернул Хораса вверх и опустил на сиденье, оказав уважения не больше, чем мешку картошки. — И думаю, что, если ты хочешь выбраться из этой повозки живым и невредимым, тебе стоит ответить максимально честно и быстро.

Церемониться или нежничать с сыном канцлера у Эдварда не было ни времени, ни желания, а бессонная ночь лишила его последних остатков сентиментальности. Слегка мешали лишь иллюзорные образы: все-таки сбивать с ног леди было, мягко говоря, непривычно и не особо приятно. Но с учетом того, что формально нападение совершила не менее хрупкая пожилая дама, спор об этичности происходящего можно было со скрипом разрешить вничью.

— Ну ты и мерзавец, — с чувством выдохнула кареглазая красотка-Хорас.

— Куда мы едем? — Эдвард абсолютно проигнорировал выпад в свой адрес.

— К восточному мосту.

— Значит, у нас около получаса, чтобы по всем разобраться, — маркиз решительно потянулся к точкам крепления иллюзий, снял сперва свою, потом вернул собеседнику более привычный вид. Хмыкнул, бесцеремонно обыскал пленника, извлек из чужого сюртука увесистый кошель и сунул себе в карман куртки.

— Так ты еще и мелкий карманник? — скрипнул зубами Хорас.

— У папочки ссуду попросишь. У него много чего полезного есть: деньги, люди, документы, информаторы. Хоть что-то, кроме пустых слов, что должно заставить меня испугаться по-настоящему.

— С-с-скотина! — внезапно разъярился младший Гейб. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Твое счастье, что я заинтересовался этим расследованием раньше, чем лорд Луис вообще узнал о твоем существовании. Будь иначе — ты бы сейчас с червями беседовал, а не со мной.

Эд вынул из-за пояса кинжал, задумчиво повертел его в руках.

— А доказательства? Нет? Так я и думал. Если хочешь позвать на помощь — сейчас самое время, — заметил спокойно. — Люди твоего отца неподалёку, они еще могут спасти тебе жизнь.

— Ты не посмеешь, — Хорас невольно сглотнул и подался в сторону, словно в замкнутом пространстве это могло помочь хоть чем-то. Грейс, кажется, окончательно растерялась и наблюдала за происходящим с немым изумлением.

— Проверим. Ну? Последнее слово.

— А знаешь что? — внезапно расслабился младший Гейб. — Это будет даже забавно. Конечно, цена высоковата, но так планы канцлера точно пойдут псу под хвост. Так что бей.

Он закусил губы, чуть приподнял голову, открывая шею, и зажмурился. Эд задумчиво прошелся взглядом по пленнику, подбросил кинжал в ладони, поймал рукоять — и резким движением убрал оружие в ножны. Грейс тихо охнула и закрыла лицо руками, но так и не произнесла ни слова.

— Невероятно, — качнул головой Эдвард. — Думал, показалось, но нет. Это же как надо ненавидеть отца, чтобы рисковать свободой и жизнью только из желания досадить ему?

Хорас вздрогнул всем телом и удивленно воззрился на своего пленителя, а Эд продолжил, как ни в чем не бывало:

— Что, правда жить надоело?

— Тебе не понять.

— Чего именно?

— Что такое быть для семьи не человеком, а ресурсом.

— Верно, не понять, — Эдвард даже тона не поменял. — С этой точки зрения родиться безродным ублюдком — не такая уж плохая судьба.

— Я не то… Бездна. Прости, не хотел.

— О да, вот так и не хотел.

— Не в том смысле.

— Заткнись, а? Вежливо же прошу.

Лорд Гейб послушно умолк, а Эдвард с комфортом откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди:

— Итак. Отец тобой помыкает, любовница, судя по всему, играет за твоей спиной, серьезных союзников у тебя столько же, сколько и у нас с Грейс, если не меньше. Так на кой ты нам вообще сдался?

— Я могу дать вам то, что вы ищите. Взамен на то, что ищу я.

— И это…

— Сперва развяжи.

— А вот это я сам решу.

— Ладно, — процедил Хорас. — Раз уж мы играем в откровенность, то слушайте: мне нужна свобода. От отца, короля, всего того, в чем оказалась замешана моя семья. А вам нужен оправдательный приговор и безопасность. Проблема в том, что вы двое не можете рассчитывать на снисхождение от закона, а я, как назло, тот человек, который должен всеми силами этот закон поддерживать и защищать, даже если не согласен с ним.

— А ты не согласен?

— Неоднозначный вопрос: смотря кому закон служит. А совсем недавно лорд Луис сказал очень интересную фразу: нельзя позволять негодяю и лжецу переписывать историю под свои нужды. Но что, если она и так уже переписана?

— Не удивлюсь. Всё как всегда: есть привычная правда и есть правда настоящая, — последнее слово Эд выделил особой интонацией.

— Отец скрывает что-то очень важное, как и король. Что-то, что может стоить им обоим доброго имени, титула и власти. И это «что-то» произошло двадцать восемь лет назад. Я хочу знать, что это было, и если единственный способ добраться до истины — это найти настоящего мага времени и использовать его силу, то я это сделаю. Закон, который более четырехсот лет назад приговорил таких, как ты, Эдвард Лодли, будет отменен.

— И всё это ради того, чтобы утереть нос лорду Луису?

— Скорее, чтобы стать тем, кто вернул величие совету Архитекторов, раскрыл преступление тридцатилетней давности и получил титул короля благодаря своим заслугам, а не удачному браку. Но да, увидеть перекошенное лицо отца будет, без сомнения, приятно.

— И с чего ты взял, что корона достанется тебе?

— Круг Предсказаний не может ошибиться.

— Строго говоря в круге нас было четверо, — вставила Грейс и тут же поправилась: — То есть в том круге — ни одного, а видение с короной могло относиться к любому из нас.

— А вы двое претендуете на титул? — Хорас даже не попытался скрыть скептицизм. — Девушка из другого мира и наемник, усиленно ищущий способа избежать лишней ответственности.

Эдвард нехорошо прищурился, но Грейс мягко коснулась его плеча и покачала головой: не время для мелких подначек.

— Хорошо, мне это действительно неинтересно, — произнесла сдержанно. — Но Вивьен тоже претендент. Да и у Эда может оказаться право крови.

— Ви — да, а вот Лодли точно ни при чем. Не знаю, что именно вы успели узнать о «Королевском браке» и что хотели бы услышать в данный момент, но Кредигус не может быть отцом Эдварда. Детали мне неизвестны, отец признал лишь, что король бездетен.

Грейс и Эд переглянулись. На лице девушки отчетливо проступило волнение, но маркиз только плечами пожал:

— Да плевать на самом деле. Корона мне не нужна. Да, согласен, узнать, что же произошло с матерью, было бы хорошо, как и оказаться под защитой закона. Однако в намерении разоблачить короля и канцлера есть одна очевидная проблема: я не Архитектор времени. И понятия не имею, как выудить из прошлого такие давние события.

— Ты очень хочешь жить. Обычно это придает сил и подстегивает воображение, — Хорас, похоже, не собирался сдаваться. — Да, ты крайне сомнительный союзник и плохо владеешь силой, но ты все равно единственный из всех известных мне магов времени. Буду надеяться, что знания эньи Колти и её врожденная страсть разбираться в самых сложных механизмах и принципах работы заклинаний компенсируют, скажем так, недостаток образования. Взамен клянусь сделать всё, чтобы снять с вас обоих обвинения.

Грейс тихонько застонала и уронила голову на сложенные ладони, мужчины же замерли, поедая друг друга глазами. Тишину, повисшую в повозке, можно было ложкой черпать.

— Не исключено, что потом я об этом сильно пожалею, но, кажется, сворачивать тебе шею прямо сейчас будет недальновидно, — наконец произнес Эд.

— Звучит обнадеживающе.

— Не сильно радуйся.

Маркиз подался вперед, и Хорас инстинктивно вжался в спинку сиденья.

— Да не убью я тебя! — Эд замер, подняв пустые руки. — Еще не хватало с телом возиться и кровь отстирывать. Повернись, развяжу.

Аргументы, по всей видимости, подействовали. Через минуту Хорас с удовольствием потирал затекшие запястья:

— Вас двоих надо спрятать, и на этот раз так, чтобы ни у кого даже идей не возникло, где именно искать. За мной и моим особняком будут следить, за вашими домами тоже. Можно было бы воспользоваться услугами твоих арендодателей, Грейс.

— Исключено, — холодно отрезала она. — Они пожилые люди, втягивать их в эту аферу у меня совести не хватит. Со-ве-сти, — произнесла она раздельно. — Слышал хоть раз о такой?

— Пережиток прошлого, вроде пылится где-то на чердаке, надо будет попросить лакея поискать, — отозвался Хорас. — Ладно, долой лирику. Раз «нет», то остается только один вариант.

— Вивьен? — Грейс и Эдвард произнесли это хором.

— В доме герцога вас точно не ожидают увидеть.

— Все, включая самого герцога, — кивнула Грейс.

— Ему не обязательно об этом знать. У моей невесты достаточно просторный кабинет. И спальня, и будуар, и гардеробная, и комната для прислуги.

— Быстро же ты её комнаты пересчитал. А десятка горничных не заметил?

— Из-за домашнего ареста осталась лишь одна, да и ту Ви выставила со скандалом, заподозрив в ней шпионку. Не без основания, кстати.

— Весело у вас там, в высших кругах, — вздохнула Грейс. — На яды каждое блюдо надо проверять или только десерты?

— Кое-где и воду неплохо бы.

— Шикарно, учту. Впрочем, еще немного — и я добровольно сдамся властям в обмен на чистую постель и горячую воду.

— Не стоит, — усмехнулся Хорас и требовательно протянул руку. — Где там мой чудный новый образ? Пора менять маршрут, но, боюсь, возница заподозрит неладное, если вместо милых дамских лиц увидит наши физиономии.

Самое смешное в сложившийся ситуации было то, что, похоже, я единственная в нашей компании понятия не имела, где живет Вивьен. За время учебы она ни разу не покидала стен академии больше чем на день-два, гостей у себя не принимала, званых вечеров не устраивала. А после учебы… После мне было слегка не до визитов и раутов.

Эд тоже не был частым гостем в доме герцога, но где этот самый дом находится, кто его охраняет, какие к нему есть подходы, где расположены двери для слуг, и даже когда слуги расходятся со службы, знал идеально. Хорас косился на маркиза более чем подозрительно, но вопросы, вертящиеся на языке, так и не задал.

Возницу пришлось отпустить за несколько кварталов до особняка. Здравствуй, еще одна долгая пешая прогулка, причем на этот раз в толпе людей, под пристальными взглядами патрульных и вроде бы случайно застывших в задумчивости прохожих.

Даже под иллюзией мне было не комфортнее, чем угрю на сковородке. От паники и полного провала спасла банальная усталость. Я беспрестанно зевала, глаза слипались, ноги ощутимо гудели от переутомления, и это здорово отвлекало от пораженческих мыслей. А когда престарелая «компаньонка» предложила взять её под руку, я не стала отказываться, практически повиснув на Эде.

В общем, судя по всему, наше трио не вызвало у стражей порядка ровным счетом никакого интереса: ну матрона, ну её воспитанница и еще одна дальняя родственница, вечно кривящая весьма милые губы в брезгливой гримасе. Скука.

— Что ты делаешь? — тихо прошептала я, заметив, что Эдвард несколько раз словно бы случайно обронил на тротуар какие-то мелкие шарики.

— Пытаюсь обеспечить нам безопасный проход, — так же тихо ответил он.

Разделились мы трое на подходах к дому: мы с Эдом чинно посеменили вдоль садовой ограды, а Хорас, улучив минутку и сняв иллюзию, направился к центральным воротам уже в своем настоящем облике.

— Будьте аккуратны, — шепнул он напоследок. — У вас будет буквально несколько секунд, чтобы проскочить.

Жилище Вивьен, мягко говоря, впечатляло. Масштабное такое, с вычурной задоринкой в виде балконов и башенок, но основательностью больше напоминающее городскую крепость. Мамочки, как же туда пробраться-то?

Шаг, еще один, еще. Я не сразу поняла, что за звуки раздаются позади. Хотела оглянуться, но Эд предостерегающе сжал мою руку и потянул дальше. За спиной ощутимо грохнуло, потянуло дымом. Стражи удивленно повернулись на шум.

— Это то, о чем я думаю?

Эдвард кивнул:

— Не волнуйся, никто не пострадает. Просто свет, дым и прочие отвлекающие эффекты.

Запах гари усилился, над крышами домов поднялись зелено-лиловые клубы. Прохожие встревоженно загомонили, кое-кто из стражей нервно переминался с ноги на ногу и оглядывался в ожидании указаний от начальства. Хорас же добрался до входа, о чем-то быстро переговорил со стоявшим на посту охранником в королевской форме. Слов я не разобрала, но сын канцлера довольно красноречиво указал рукой в сторону дыма. Стражник неохотно кивнул и посторонился, пропуская Хораса в дом.

— Пора.

Эдвард мягко подтолкнул меня вперед, глазами указав на неприметную калитку, спрятанную в аккуратно выстриженной живой изгороди. И тут вдали грохнуло уже по-настоящему. Сорвались с веток перепуганные птицы, раздался истошный женский визг, а следом — звон пожарного колокола. Дежурившие вокруг особняка герцога охранники, повинуясь кивку старшего, заспешили на подмогу.

— Бегом!

Дважды повторять не пришлось. Мы прошмыгнули за изгородь, пока люди короля оставили улицу без присмотра. Пригнулись, скользнули в кусты и притаились. Тихо, похоже, нас действительно не заметили!

— Снимаем иллюзии, дальше они только помешают. И давай-ка туда.

Эд первым продрался через заросли в сторону боковой пристройки. Высокая, стилизованная под четырехэтажную башню, зато с окнами от самой земли. Самое нижнее из них гостеприимно распахнулось, явив нам встревоженное лицо Гейба. Эдвард вскочил на подоконник, перегнулся, ухватил меня за талию и одним рывком затянул наверх. Я охнула, почувствовав силу его рук: я как бы не перышко, хоть и до бегемотика пока далеко. Однако похоже, что акробатические этюды на крышах и трактирные схватки закаляют тело получше любых спортзалов.

Эд перенес меня через подоконник и осторожно поставил на пол.

— Спасибо, дальше могу и сама, — я невольно улыбнулась, поняв, что он не спешит отпускать меня на свободу.

— Знаю, — ох как мне нравится этот его озорной взгляд! — Просто проявил такт и воспитание, положенные вроде бы воспитанному человеку.

— В уроках этикета есть раздел помощи дамам на случай совместного взлома с проникновением?

— Нечто похожее.

— Боги милосердные! — шепотом возмутился Хорас, торопливо закрыв окно и поправив портьеры. — Вы в шаге от тюрьмы или чего-то похуже, а болтаете о какой-то ерунде.

— Завидуй молча, — буркнула я.

— Идите молча, — не остался в долгу сын канцлера, — по винтовой лестнице наверх. Это вообще-то ход из прачечной в комнату для слуг, смежную со спальней Вивьен, так что никого лишнего встретиться не должно. А я вернусь на парадную лестницу, пока меня не хватились. — Он развернулся и исчез за поворотом.

Я со вздохом оценила высоту и крутость ступенек:

— В богатых домах специально неудобные башни строят с винтовыми монстрами без перил, чтобы усложнить жизнь слугам?

— Дань традиции и историческому прошлому.

— Еще один повод ценить свою лавчонку: там я сама себе хозяйка. По крайней мере была раньше.

— И дальше останешься. Не падай духом от банальной усталости, — Эд приподнял мой подбородок и заглянул в глаза. — Хочешь, отнесу наверх на руках?

— Хочу, — честно ответила я. — Очень. Но если мы подскользнемся на этих корявых ступенях и переломаем себе шеи, то получится не очень вежливо: пришли в гости, умерли.

— Логично, — вздохнул он и на мгновение зарылся носом в мои волосы. — А мы люди воспитанные.

— Угу. Хоть поздороваться с Ви надо.

Наверху оказалось не заперто, да и с чего бы? Мы прошмыгнули внутрь и замерли, прислушиваясь к доносящимся голосам. Раздался сдавленный вскрик и торопливые шаги, затем дверь на противоположной стене распахнулась: на пороге замерла Вивьен.

— Слава небу и всем Архитекторам, вы живы! Грейс, я так волновалась!

И будущая герцогиня, подозрительно хлюпнув носом, сгребла меня в объятия.

Проснулась я от приглушенных, но довольно раскатистых звуков: недалеко отбивали такт напольные часы. Снаружи густели сумерки, под окнами кабинета раскачивались подсвеченные вечерними фонарями ветви деревьев, с улицы доносились редкие обрывки разговоров, едва ли нарушая царящие вокруг тишину и покой. Я откинула одеяло и села на кушетке, пытаясь привести в порядок мысли и чувства.

Хорошо, что тут оказался действительно неплохой выбор комнат. Пока Эд с Хорасом посвящали порядком встревоженную Ви в подробности произошедшего, я с чистой совестью рухнула на кушетку в рабочем кабинете. Удобно, безопасно, по-своему уютно. И ни единой лишней двери, через которую могут пробраться слуги герцога или шпионы короля.

Нет, я честно думала, что сейчас полежу немного и присоединюсь к разговорам с остальными, и только спустя какое-то время сквозь полудрему почувствовала, как меня укрыли мягким покрывалом, поцеловали в щеку и крайне убедительно пообещали:

— Я скоро вернусь. Спи спокойно.

В тот момент сонный мозг отказался обрабатывать эту информацию, зато теперь сказанное вспомнилось и осозналось в полной мере. Возмущение нахлынуло пополам с тревогой. Как это «вернусь»? Чтобы вернуться, надо сперва уйти.

Я встала, наскоро поправила сбившуюся прическу и мятую одежду, свернула плед и аккуратно выглянула из кабинета в приемную комнату.

— О, Грейс! Ты как себя чувствуешь?

Вивьен подскочила, словно пружинка, и бросилась ко мне. Заставила развернуться к свету, критически осмотрела и удовлетворенно выдохнула:

— Вроде цела и даже здорова. Я, между прочим, уже волновалась: ты проспала целый день! Пойдем, надо подкрепиться.

— А… — я внимательно осмотрелась по сторонам, но никого не заметила.

— Мы тут одни, — очень правильно поняла мой интерес подруга. — Слуг пришлось отпустить почти всех, остался дворецкий, он теперь и лакей, и охрана в одном лице, да экономка, но ей не до меня: готовка, уборка, стирка. Папа́ с утра еще ушел на собрание и не вернулся, мама́ и вовсе изобразила приступ мигрени и спешно покинула город, чтобы поправить здоровье.

— Это как? — слегка опешила я. — Тебя под суд, а она уехала отдыхать?

— Ну, скорее готовить мне тайное убежище в провинции, если дело совсем тухлым запахнет, но для общественности все звучит именно так, как ты сказала, — подмигнула подруга.

— Смотрю, я много пропустила. А где Эд и лорд Гейб?

— Ушли, но, если все пойдет по плану, вот-вот вернутся.

— То есть как, куда ушли, долго их нет? И который час? Почему меня не взяли с собой? Боги, Ви, как ты могла их отпустить вдвоем? Они же поубивают друг друга.

— Успокойся и сядь, обо всем по порядку. — Она пододвинула ко мне поднос с едой и почти силой усадила в кресло. — Отвечаю: час уже десятый, ушли давно, тебя не взяли, потому что ты устала, выдохлась и заснула посреди разговора. Просто бум — и тихо-мирно сопишь.

— Это не повод!

— Очень даже повод. Даже у Хораса не хватило наглости тебя будить. По-моему, это показатель.

— Угу. Предлог отделаться от лишних ушей и глаз!

— Не шуми, у меня тут звукоизолирующих заклятий нет, сняли при обыске.

Она выразительно показала глазами в сторону двери и приложила палец к губам. По-хозяйски намазала хлеб маслом, уложила сверху изрядный ломоть сыра и сунула мне в руки. Желудок тут же радостно заурчал, напоминая о том, что погони погонями, а завтрак, обед и ужин были бессовестно пропущены. Ладно. Перекус — это и правда полезно.

— Вот и молодец, — сдержанно похвалила Ви, наблюдая за тем, с какой скоростью уменьшается количество еды на подносе. — Что касается остального… — она оглянулась еще раз и заговорила очень тихо: — Друг друга эти двое не убьют. Точнее, твой Эдвард Лодли в принципе не похож на убийцу, а у Хораса слишком явный интерес в этом деле. И, если существует в мире нечто неизменное, так это то, с каким ослиным упрямством и змеиной изворотливостью Гейбы отстаивают свои интересы.

Вивьен налила в свою чашку остывшего чая, хлебнула, скривилась:

— Гадость какая. Прости, что принимаю тебя в гостях вот так, — она смущенно развела руками.

— Ну, с учетом того, что мы проникли в дом самовольно, нарушили с десяток законов и за нами не гоняется только ленивый, я уж точно не в претензии. Спасибо, что приютила.

— Глупости. Я стольким тебе обязана! — очень серьезно отозвалась Вивьен. — Конечно, еще пару недель назад я и понятия не имела, во что ввязываюсь, но теперь-то придется расхлебывать всем четверым. Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Точнее, для вас с Эдвардом, — она встала и торопливо скрылась в кабинете, чтобы вернуться спустя пару минут. — Вот, — в руке будущей герцогини оказались два листа бумаги, украшенные гербовыми печатями. — Заказывала для тебя и Брэма, но уверена, Эдварду нужнее, а твой верный счетовод и так справится.

— Что это? — я удивленно пробежалась глазами по строчкам.

— Путевые документы. Липовые, конечно. То есть бланки, подписи, печати и прочее самые что ни на есть настоящие, а вот имена — фальшивка. Если станет совсем горячо, бумаги будут вашим пропуском из города.

— Откуда это у тебя? — я изумленно уставилась на Ви.

— Не только ты имеешь полезные знакомства, — уклончиво отозвалась она. — Я хотела отдать еще перед церемонией, но из-за бюрократических проволочек их доставили с опозданием в полдня.

— Прямо судьба какая-то, — я сунула документы в подпространственное хранилище. — Как будто нас четверых силой толкало в тот злосчастный храм. Но я не в претензии, может, это к лучшему.

Ви прищурилась, на лице её заиграла лукавая улыбка:

— Этот твой наемник, Эдвард Лодли, прямо ух, мороз по коже от него бежит. Опасный он, сама не знаю почему, но кожей чувствую — ох как непрост. Слышала о нем множество сплетен, не всегда лестных. Ожидала встретить нелюдимого и резкого грубияна, а он производит гораздо более сложное впечатление. Маг, взломщик, преступник, еще и красавчик. Это же он помог тогда с ключом? Ты не говорила, что наймешь для ограбления столь занимательную личность.

— О! — я невольно усмехнулась, вспомнив, с чего началось наше с Эдом сотрудничество. — Тут большой вопрос, кто кого нанял.

— Даже так? А он не сказал, — усмехнулась Ви.

— Боюсь спросить, как звучала его версия.

— Ну, у нас было несколько сумбурное знакомство, предаваться воспоминаниям было особо некогда.

— Тогда скажу так: не верь слухам, дорогая подруга. Он совсем не негодяй, а если и преступник, то не больше, чем мы с тобой. И вообще, он чуткий. И заботливый, и… — я умолкла, понимая, что говорю лишнее.

— Знаешь, что забавно? — Ви задумчиво покрутила в руках чашку. — Ты просто светишься сейчас, никогда тебя такой не видела. И беспокоишься за него очень трогательно. Впрочем, как и он за тебя.

— Вивьен!

— А что Вивьен, — она хлопнула ресницами. — Во всем надо видеть плюсы. Ну маг, ну времени, с кем не бывает, зато обаятельный. А у тебя глаза горят и щеки румяные становятся при одном только упоминании его имени. — Я невольно прижала ладони к лицу, вызвав веселый смешок у подруги. — Это дорогого стоит. Знаешь, я даже готова простить Хорасу пару проступков, если он действительно сделает то, что пообещал: очистит вас перед законом и вернет возможность жить нормальной жизнью.

Я с удивлением воззрилась на Вивьен. Куда только подевалась лютая ярость, с которой она обычно вспоминала младшего Гейба?

— А вы с Хорасом?.. — я не закончила фразу, опасаясь подобрать слишком смелые слова.

— Нет… Ну, то есть да… Ну, то есть… Ох. — Ви встала и прошлась по комнате, нервно заламывая пальцы. — Назовем это перемирием, ладно? Он та еще скотина, но вытащил меня. Дважды. Там, в храме, я растерялась по-настоящему, если бы не его щиты, все бы закончилось крайне печально. А потом его вмешательство позволило мне выбраться из подвалов. Только его, понимаешь? Ни канцлер, ни Кредигус за меня не заступились, даже отца ко мне не пускали. А Хорас прорвался. И забрал меня оттуда. Я отлично понимаю, что старался он по большей части для себя, но всё же… Он мог оставить меня там. Несколько дней в сырой камере с крысами, десяток допросов — и я бы сама ему на шею бросилась, умоляя о спасении. Но он поступил иначе — и это сбивает с толку.

Она смешалась и умолкла, опасаясь поднять на меня глаза. Я же подошла и обняла подругу за плечи. Ви тихонько всхлипнула и ткнулась носом в моё плечо:

— Я такая дура, Грейс, и так испугалась! А теперь мне стыдно, что приняла эту подачку.

— Вообще-то, я тоже приняла, как видишь. И это не совсем подачка. А испытывать чувство благодарности за спасение жизни и подавно нормально.

— Но ведь он сломал тебе жизнь и в мою влез без спросу.

— А я и не говорю, что ты должна его безоговорочно простить или воспылать неземной страстью. Но и ненавидеть не обязана.

— Да уж, очень изматывающее чувство. Будит во мне что-то гадкое, чего я не хочу, — она совершенно неаристократично вытерла нос рукавом. — Значит, ты не сердишься?

— На тебя — ни капельки, — уверенно заявила я. — На Хораса — еще не решила, но, кажется, у него действительно есть шанс стать не таким, как его отец или его величество. Осталось дождаться, пока наши бравые заговорщики явятся обратно, чтобы убедиться в этом лично.

— Они обещали прийти до полуночи.

Я подавила зарождающийся стон: еще два часа ожидания в неизвестности и тревоге! Ей-богу, лучше бы с ними пошла, хоть не воображала бы себе непонятно что.

— Слушай, — Вивьен встряхнула головой и внезапно приободрилась. — Нечего киснуть, предлагаю использовать это время с пользой. Эдвард говорил, что ты грезила о горячей ванне, кажется, сейчас удачный момент. Чистая вода, розовое мыло, мягкие полотенца, что скажешь?

— Что подкуп — это однозначно твоя сфера деятельности, — тихонько рассмеялась я. — Если на трон сядешь именно ты, нас ждут удивительные времена.

— Они и так нас ждут, точнее, уже дождались. Или мы их.

— Тоже верно. Ладно, веди уже, гостеприимная хозяйка.

Представить себе что-то более сумасшедшее было по-настоящему сложно, однако Эдвард твердо решил довести дело до конца. Нет, дерзость задумки не казалась чем-то из ряда вон выходящим, как и эфемерность надежды на удачный «улов», а вот вопиющая халатность в процессе подготовки смущала донельзя. Ни разведки, ни изучения обстановки. Слегка оправдывали происходящее только тотальная нехватка времени и расчет на то, что наглости такого масштаба от беглецов не ожидают. И все-таки чувствовать себя самонадеянным желторотиком, впервые взявшимся за серьезное дело, было предельно неприятно.

— Подумать только, как низко я пал, — лорд Гейб, кажется, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. — Второй подряд взлом за неполный день и снова через окно — это как-то чересчур.

— Для новичка у тебя достаточно неплохо выходит. Далеко пойдешь. Если доживешь, конечно.

Эд спрыгнул с подоконника и рывком стянул лассо. Магическая веревка послушно скользнула в руки, будто и не была привязана к декоративной ограде на крыше еще минуту назад.

— Тебе не страшно доверяться такой хлипкой вещи?

— Вещи предают гораздо реже людей. И никогда ради собственной выгоды.

Эд закрыл окно и осмотрелся. Кабинет канцлера внушал уважение одной только обстановкой: массивная отделанная золотом мебель, роскошные портьеры, шикарный ковер на полу, удачно глушащий любые звуки. Если добавить к этому сложнейшие сигнальные заклинания и встроенные магические ловушки, приходилось признать, что Луис Гейб не зря считается человеком основательным и ценящим роскошь.

— Сколько у нас времени?

— Двадцать семь минут, — Хорас бросил взгляд на массивные часы в углу. — У меня есть право только на временное отключение защиты, и то не знаю, каким чудом отец его не отменил после вчерашнего нашего разговора.

— Везение?

— Скорее его отвлекли более серьезные дела в лице леди Марселы. Двадцать шесть минут.

— Теряем время.

Проводить обыск так, чтобы не оставить лишних следов, — тоже в некотором смысле искусство, которым, к удивлению Эдварда Лодли, младший Гейб владел в полной мере. Ящики стола сын канцлера проигнорировал, а вот запертые на ключ отделения шкафа вскрыл и помог обследовать предельно внимательно, хоть и быстро. Увы, нужных сведений там не оказалось.

— А это пустышка? — уточнил Эдвард, кивая на шикарный металлический сейф, стоявший в самом углу кабинета.

— Наличные деньги, мелкий компромат на подчиненных. Ничего интересного. По крайней мере, для нас сейчас. Мырг плешивый! Да куда же он мог их спрятать?

Эд как раз закончил изучение помещения на предмет магических тайников и подпространственных хранилищ и задумчиво покачал головой:

— Ничего не вижу. Глухие стены, никаких сдвигов в пространстве. Уверен, что искать надо именно в кабинете?

— Да, — Хорас стиснул губы. — Это самое защищенное место в доме. Дрянь какая, пятнадцать минут, а нам еще убраться отсюда надо.

Эдвард прошелся по комнате, мазнул взглядом по золотым статуэткам, расставленным на полках, резным завиткам на мебели, вставкам из бирюзы, украшающим подлокотники кресла канцлера и идеально совпадающим по тону с цветом сукна на столе. Шик и роскошь, но как-то очень уж старомодно.

— Лорд Луис консервативен? — вдруг поинтересовался маркиз. — Ценит традиции и старый уклад?

— О да, еще как.

Эд внезапно топнул ногой. Прислушался. Сделал шаг в сторону, топнул снова. Толстый ковер практически заглушил звуки, но младший Гейб все равно воззрился на напарника с осуждением.

— Решил привлечь внимание слуг? Так позвать проще.

— Тихо ты.

В одном месте звук оказался чуть-чуть другим. Не звонким и раскатистым, разумеется, но и не совсем уж глухим.

— Надо поднять, — Эдвард наклонился и тронул пальцами высокий ворс.

— Погоди.

Хорас выпустил из пальцев фиксирующее заклинание, отогнул край ковра с намертво прилипшими к нему домашними туфлями и поясом от домашнего халата. Эд хмыкнул: мелочь, а удобно, не надо перекладывать вещи вручную. Затем взял со стола нож для писем и аккуратно подцепил самым кончиком лезвия сперва одну планку паркета, затем еще несколько. В полу обозначился темный провал, заполненный несколькими аккуратными папками. Хорас удивленно присвистнул.

— В некоторых вопросах консерватизм полезен, — пояснил Эдвард. — Магические тайники, подпространственные хранилища, ящики со сложными замками, вмурованные в стены за картинами, и прочие глупости — вот, что ожидает найти любой уважающий себя шпион или вор. Уж никак не банальную дырку в полу. Время?

— Двенадцать минут.

Вдвоем они наскоро пересмотрели содержимое папок. Увы, никаких документов, проливающих свет на события прошлого, не обнаружилось: ни протоколов, ни писем, ничего, где упоминалось бы имя короля или самого канцлера.

— Дерьмо! — с чувством выругался Хорас. — Неужели у него действительно настолько нет доказательств, что его единственным козырем являлся живой и невредимый маг времени?! Глупость какая-то и бессмыслица.

— Погоди, — Эд выудил с самого дна тайника потертый и рассыпающийся фолиант. — Может, и нет.

«Учебное пособие по артефакторике» — значилось на обложке, а ниже названия угадывался символ магии времени.

— Сколько?

— Четыре минуты.

— Потом разберемся. Уходим.

Эдвард забрал находку себе, вернул на место остальные бумаги и паркетные доски, привел в порядок ковер. В коридоре за дверью раздались шаги и голоса.

— Твою ж… Бегом!

Им хватило времени распахнуть окно, выбраться на узкий карниз и прикрыть за собой створки. Мягко вспыхнула активированная заново сигнальная магия. Эд вынул лассо, обмотал его вокруг скульптуры наяды с весьма аппетитными формами и кивком указал вниз. Хорас нервно кивнул и прошипел:

— Ненавижу высоту.

— Я тоже, представь себе, но выбора нет. Но ради короны стоит потерпеть, не находишь?

— Вот уже не уверен.

— Как знаешь. Передам леди Вивьен, что она может считать себя свободной от любых обязательств.

— Только попробуй!

— Тогда догоняй.

И Эд нырнул в темноту.

Негромкий стук камешком по стеклу заставил нас с Ви вскочить на ноги.

— Наконец-то!

Я бросилась вниз по лестнице для слуг, чтобы спустя всего минуту беззастенчиво повиснуть на шее у Эдварда, игнорируя смущенные взгляды Ви и саркастическую улыбку Хораса.

— Бог мой, как я волновалась!

— Что, снова паника и неверие в мои способности? — насмешливо уточнил Эд, впрочем, не особо-то вырываясь из моих объятий. — Я думал, ты уже привыкла.

— Привыкнешь с вами, — хотелось сердиться и смеяться одновременно. — Не смей больше сбегать, не предупредив. У меня нервы не казенные.

— Кто бы мог подумать, — он уставился на меня с самым невинным выражением лица, — что у ремонтников с улицы Башмачников такая тонкая душевная организация. Знал бы, прихватил бы по дороге букет и спел серенаду в качестве извинения. — Его ладони скользнули по моей спине, щекоча сквозь тонкую ткань блузки, прижимая все сильнее и сильнее. Вот и повозмущайся тут: дохлый же номер, сама себе бы не поверила.

— Вообще-то, звучит неплохо. Про цветы, девушкам такое нравится, поверь.

— А серьезным специалистам?

Я сделала паузу и наморщила лоб. Эд удивленно вздернул брови, и я, не выдержав, тихонько прыснула:

— Сойдет. Традиции надо уважать. А то всё у нас как-то шиворот-навыворот происходит, не находишь?

— Есть немного. Ничего, закончим эту историю — обещаю исправиться.

— Неужели свидание будет? — делано удивилась я. — В кондитерской или кофейне? И вечер при свечах?

— Естественно. И не только. Скажем так, не имею ничего против того, чтобы ужин затянулся до завтрака.

— Эд! — Я вспыхнула от смущения и ткнула эньяна Лодли пальцем в живот. Нашел тоже время, мы же тут не одни.

— Ай! Ладно-ладно. Сперва свидание, танцы под луной, чинные прогулки и официальное признание. Твой руки у кого просить надо? У Брэма или мастера Шестопера? Эньян Колти-то, похоже, уже и так все понял: раз не убил на месте, значит, против не будет. Так у кого?

Я ошарашенно примолкла и вскинула взгляд на Эда. Однако, к моему изумлению, выражение лица у него было совершенно невозмутимое. Вроде и в шутку сказал, а вроде и всерьез.

— Эм. Вообще-то, сперва у меня самой.

— И правда, как-то не подумал.

Я аж задохнулась от возмущения. Хорас за нашими спинами раздраженно фыркнул.

— Вы сколько знакомы-то? — уточнил он. — Пару недель хоть есть?

— А какая разница? — пожал плечами Эд. — Упускать собственное счастье из-за мелких формальностей как-то странно. Особенно когда есть риск, что у тебя его украдут.

— Логично, кстати, — меланхолично заметила Вивьен. — Ты свой шанс упустил, так не мешай другим быть счастливыми.

Если Хорас и испытал в этот момент укол разочарования, то ничем этого не выдал, даже бровью не повел. Наоборот, изобразил скучающее выражение лица и слегка удивленно обернулся к Вивьен.

— Почему же сразу упустил? Я думал, мы с тобой как раз нащупали хрупкий мостик взаимного доверия и уважения.

Вот же… аристократ чертов. Так лицемерить — это же талант! И вот поди угадай, когда он проявлял свои настоящие чувства. Впрочем, Ви, похоже, не собиралась сдаваться. Она мягко подошла к Хорасу, изящным жестом протянула руку для поцелуя, словно мы на приеме у короля беседовали:

— Уверен? Тебе придется очень сильно постараться, чтобы убедить меня в чистоте своих намерений. И начнем с извинений за тот поцелуй в кабинете и за все, что ты тогда наговорил.

Гейб улыбнулся уголками губ и покорно склонился, коснувшись тыльной стороны её ладони:

— Мои искренние извинения, леди Вивьен. Я вел себя ужасающе грубо. Обещаю впредь проявлять к вам больше уважения.

Внезапно Ви вцепилась коготками в волосы Хораса и дернула. Довольно грубо и больно, судя по тому, как Гейб скривился:

— И, если я еще хоть раз увижу рядом с вами, лорд Гейб, какую-нибудь из ваших любовниц, а особенно милочку Марселу, клянусь, о свадьбе, даже фиктивной, можете забыть.

— То есть в целом возможность брака вы уже допускаете? Прогресс.

— Ох, ладно, — Ви выдернула руку и отступила на полшага назад. — Будем считать вопрос закрытым. Может, расскажете уже, как ваша вылазка? Нашли что-то?

— И да, и нет, — пожал плечами Хорас. — Боюсь, улова хватит только на свадебный подарок для Грейс Колти. Не знаю, кому еще могло бы пригодиться такое старое и пыльное безобразие.

Эд все-таки выпустил меня из объятий и жестом заправского фокусника вынул словно из пустоты старенький фолиант.

— Это единственное, что канцлер решил спрятать в самом надежном месте. Честно сказать, я рассчитывал на что-то более весомое: документы, улики, да хоть на старые магические оттиски, как те, что делают газетчики-иллюзионисты.

Я внимательно оглядела старинный учебник по артефакторике. Судя по выцветшим штампам на форзаце, бессовестно украденный из чьей-то библиотеки, вон даже фамилии студентов на вкладыше написаны. Устаревшая для этого мира традиция до безумия напомнила хорошо знакомую со школы систему учета книг. Непрошенная улыбка сама собой коснулась губ: невероятно, осколок моего прошлого отразился в прошлом нового мира. В академии, где мы учились, все было гораздо современнее: студенты, взявшие почитать томик-другой, отмечались в магическом списке, невидимом без специального воздействия. Зато и ошибок не возникало, магия фиксировала всех без разбора, если время владения книгой превышало десять суток, и за шоколадку утерю книги забывать не спешила.

Шутки ради я провела двумя пальцами по краю обложки, активируя заклинание, и, к моему удивлению, оно отозвалось. Странно, вроде бы этой модификации всего лет сто, откуда она тут взялась? Четыре пары глаз удивленно впились в светящийся золотом перечень фамилий и дат.

— Скажите мне, что только я это вижу, — хрипло попросил Эд.

— Не-а. Последние двадцать восемь лет хозяином книги был Луис Гейб, — мрачно подтвердила я. — А до этого — его величество Кредигус Пятый. Экое совпадение.

Эд аккуратно забрал у меня книгу и пролистал страницы:

— Одной этой записи хватит, чтобы начать задавать обоим, но прежде всего королю, крайне неудобные вопросы. К примеру, на кой ему учебник по артефакторике времени. Вроде бы Кредигус должен защищать закон, а не листать перед сном запрещенную литературу.

— Служебная необходимость в рамках расследования? — предположила я.

— Нет, не сходится, — Хорас в задумчивости взлохматил волосы. — Никто не имеет права изучать, применять или воспроизводить магию времени, тем более создавать артефакты для нее.

— Но королевская семья пользуется Кругом Предсказаний.

— Исключение, единственное в своем роде, — пояснила Ви. — Его и не уничтожили-то только потому, что использовать круг не по назначению не представляется возможным. Да и обрати внимание, задействуют его при огромном количестве свидетелей, включая Архитекторов. Мол, смотрите, проверяйте, закон в безопасности.

— Личные нужды? Король или канцлер могут быть магами времени?

— Нет. Нет. И нет. За столько лет не попасться — это нонсенс. Да и потом, канцлер и король знают друг о друге слишком много, один из них бы воспользовался этими знаниями.

— Тогда какого лешего?!

— А кто такой Раян Эллингтон? — поинтересовался Хорас, возвращаясь к изучению списка владельцев учебника. — Книга принадлежала ему почти год, до того как попала к Кредигусу, а ранее — почти четыре века — вообще никому. Хоть кто-нибудь слышал эту фамилию раньше?

Мы с Эдом переглянулись и пожали плечами: увы, ни он, ни я ничего не вспомнили. Вивьен же внезапно нахмурилась и ожесточенно потерла лоб:

— А ну тихо все, — шикнула она, — что все это мне напоминает? — она нервно заходила по комнате туда-сюда. — Точно! Марсела Вальс! Ах ты ж, это же очевидно! — расхохоталась она. — А вот мы все слепые и глухие дураки. Вспоминайте-ка, что говорила фаворитка короля, с чего всё началось? С расследования и дружбы троих молодых людей в стенах университета. Троих, а не двоих! Принца, его будущего заклятого друга-канцлера и подающего надежды молодого преподавателя. Марсела не назвала его имени, то ли сама не знала, то ли не придала значения. Сказала только, что вроде бы тот человек был толковым боевым магом. А если она напутала со специализацией, и маг был не боевой, точнее, не только боевой?

— Хочешь сказать, что этот человек, Эллингтон, настоящий владелец пособия по магии времени?

— Похоже на то.

В комнате повисло красноречивое молчание. Я осторожно покосилась на Эда, пытаясь понять, что сейчас происходит у него в душе, но лицо мужчины превратилось в непроницаемую маску. Вивьен меж тем продолжила:

— Что, если короля в стены университета привела охота на мага времени? Вполне достойное задание для будущего короля, правда? Вот только вместо вражды и соблюдения буквы закона получились дружба и сотрудничество. Глядя на нас с вами, я почти готова в это поверить. А потом что-то пошло не так, дружба рухнула, дороги троих соратников разошлись, а мы унаследовали гору застарелой ненависти и скрытое соперничество двух самых влиятельных мужчин королевства.

— Я даже догадываюсь, что именно случилось. В моем мире есть такая поговорка: ищите женщину. Элейн Лоди. Она могла стать яблоком раздора, — тихо произнесла я, и подруга грустно кивнула. — Если в интересы государства вмешались чувства, то это объяснило бы очень многое.

— Кроме того, где этот Эллингтон сейчас и почему книга так важна, — Хорас заложил руки за спину и нахмурился. — Если её одной было достаточно, чтобы расшатать власть Кредигуса, почему отец ждал столько лет?

— Видимо, не так уж достаточно.

— Маловероятная теория, — возразил Эдвард, впрочем, не очень уверенно. — Я могу понять и ревность, и наличие личной выгоды у участников, но почему об этой истории не помнит ровным счетом никто: ни газеты, ни официальные хроники, ни служба контроля?

— Потому что у короля в руках огромная власть, в том числе над советом Архитекторов, — младший Гейб опустился на диван рядом с Ви и устало закрыл глаза. — Теперь я почти уверен, что память о тех событиях была стерта по приказу его величества. А значит, слово отца осталось бы пустым звуком. Канцлеру нужны были доказательства того, что в ход истории вмешались. Ему нужен был маг времени, чтобы раскрыть правду.

Боги, как же сложно! А можно мне обратно в лавочку, и пусть моей самой большой головной болью будет переучет и списание поломанных запчастей?

— Леди Вивьен, а у вас найдется что-то покрепче чая? — поинтересовался Эдвард, с хмурым видом рассматривая узоры на ковре.

— Разумеется, нет, я же леди, будущая герцогиня и, возможно, королева, — меланхолично отозвалась Ви. — Посмотрите вон в том комоде, за шкатулкой с украшениями, слева. Но, если расскажете кому-то, придется вас убить.

— Так я возьму?

— Да на здоровье, — подруга сделала широкий жест рукой.

Я же бездумно шуршала страничками, мельком всматриваясь в картинки и схемы. Ровные линии чертежей и стройные магические формулы успокаивали, дарили ощущение хоть какой-то устойчивости. Математика и механика предсказуемее людей. С магическими потоками и накопителями проще: там замкни, тут поправь — и заработает. Ну, или сломается окончательно. Люди же — это просто сгусток противоречий и эмоций, который и словами-то не описать, и не осознать в полной мере. С губ сам собой сорвался тяжелый вздох. Эдвард молча присел рядом и обнял меня за плечи:

— Ты в порядке?

Невозможный человек. Мы только что узнали о переписанной истории мира и настоящем маге времени, вероятно, отце самого Эда, а он спрашивает, как я себя чувствую.

— Ты сам-то в норме?

Ответом мне стал легкий поцелуй.

— Так гораздо лучше.

— Не хочешь поговорить наедине? — тихо уточнила я. — Ведь если Ви права, то Эллингтон может оказаться…

— Позже. Все позже. Это неважно, точнее, неважно прямо сейчас. Лучше посмотри, есть в этой книге хоть что-то полезное?

Я крепко сжала его руку и вернулась к перелистыванию. Мало-помалу удалось сосредоточиться на написанном, как бы все ни сложилось, уникальные знания пригодятся всегда и везде, вон из-за них какой сыр-бор развели. Один из разворотов заставил меня насторожиться и замереть: пожелтевшие листы украшала схема, подозрительно напоминающая чертеж Круга Предсказаний, вот только на этот раз дополненный пространственными наложениями. Я покрутила книгу, рассматривая сноски на полях.

— Эд, а как вообще работает твой хронометр? — поинтересовалась задумчиво. — Ты же не можешь влиять на людей, только на предметы?

— Да. Вернуть престарелой красотке утраченную молодость не в моих силах.

— А предсказать будущее?

— Оно нестабильно и, по идее, меняется в зависимости от наших поступков. Только очень крупные вехи, наверное, можно было бы отследить. А почему ты спрашиваешь?

— Тут написано, что все предметы и люди несут на себе отпечаток прошлых и вероятность будущих событий. Поэтому артефакты часто снабжаются чем-то вроде записывающего устройства. Так проще просматривать и анализировать результаты воздействия на время, пространство и память.

— И-и-и?

— В Круге Предсказаний точно есть такая штуковина. Я не сразу сообразила, как этим можно воспользоваться, но если лорд Луис не совсем глуп, а похоже, что всё же не совсем, то это и есть ключ к его плану. Если прошлое действительно было изменено и память о тех событиях стерлась, — меня неудержимо понесло по волнам техномагической фантазии, — то в Круге Предсказаний должна была сохраниться старая копия информации.

— И почему канцлер её не извлек сам?

— Потому что для этого нужна личная магия. Твоя. Сила мага времени, желательно немалая. Чем большие изменения внесены, тем масштабнее будут затраты энергии на извлечение.

— Еще один повод не попасться в руки канцлера, — заметил Хорас. — Он тебя выпотрошит, вытягивая удобную для себя версию прошлого, затем торжественно сотрет в порошок или, если очень повезет, выкинет на обочину.

— Спасибо за предупреждение. Вот только боюсь, как бы такое отношение к исполнителям у вас не оказалось семейным.

— Очень надо! — оскорбленно фыркнул Гейб.

— Впрочем, неважно. Понятия не имею, как управлять таким артефактом.

— Ну… — я смущенно потупилась, — я могу помочь. Если хочешь, конечно. Суть в том, чтобы перенаправить твою личную магию в нужное русло, замкнув цепочку. На любой другой тип магии реакции не будет, возможно, поэтому никто не смог порыться в записях раньше.

— Ни направлять, ни замыкать я не умею.

— Зато умею я. Использую твою силу приблизительно так же, как делаю это с восстановлением структуры сломанных артефактов. Немного поэкспериментируем, чтобы сработаться и настроиться на правильное течение потоков, мне надо будет понаблюдать, как вы с хронометром синхронизируетесь, но в целом принцип все тот же: от мага к артефакту, затем обратно. Практика, терпение, еще раз практика.

Аккуратно закрытая книга легла на столик, а я выжидательно уставилась на Эдварда.

— Что нам для этого нужно? — со вздохом уточнил он.

— Ты, я, Круг Предсказаний, полчаса тишины. И магия. Много-много магии, сопоставимой по объему с силой Архитектора. Ну и пара записывающих устройств или десяток свидетелей в придачу, чтобы усилия не пошли прахом.

— Я вполне сойду и за свидетеля, и за иллюзиониста-фиксатора, — вставил Хорас.

— То есть надо пробраться в храм?

— Угу.

— Активировать круг.

— Именно.

— Незаметно и тихо?

— Вот это вряд ли. Мы всколыхнем такую волну, что нас засекут и служба контроля, и Архитекторы, да и вообще все, кто хоть немного владеет магией.

— Ты же понимаешь, что это путь в одну сторону?

Пришлось кивнуть.

— Если мы не раскроем правду и не разоблачим преступников, или вообще ничего не найдем, то…

— Это будет конец.

— Причем для всех троих, — хмуро добавил Хорас.

— Четверых, — вставила Ви. — Вы же не думали, что я останусь дома?

— Еще не хватало! — возмутился лорд Гейб.

— Молчи уже, жених. Ответственность за собственные решения пока лежит на мне, а я вас не брошу. И вообще, ты брачные клятвы слышал хоть раз? И в горе, и в радости.

— Дурочка!

— Именно. Самое время передумать жениться, да?

Лорд Гейб застонал и уронил голову в ладони.

— Да плевать, — Эдвард решительно поднялся на ноги и протянул мне руку. — Мы хоть так, хоть эдак в проигрышной позиции. Если хотели покоя, не стоило вообще начинать. Давай, Грейс. Готова приступать к изучению прямо сейчас? С чего стоит начать?

Я ошарашенно хлопнула глазами и принялась перечислять:

— Для начала нужен полог тишины. Защитное поле, чтобы подавить вторичные волны. И зашторить все окна, может быть ярко.

Ви кивнула и опустила тяжелые бархатные портьеры. Хорас тяжело вздохнул, но все же развернул вокруг нас с Эдом те самые щиты, что были в храме.

— Сойдет? — поинтересовался он скучающим голосом. — Или добавить еще парочку?

— А есть?

— Нет, конечно. Тут и так самая мощная композиция из всех.

— Тьфу, зачем тогда спрашивал? — фыркнула я. — Эд, мне надо, чтобы ты активировал хронометр.

— Вперед? Назад?

— Назад. Скажем, минут на пять.

— Длительность?

— В каком смысле?

— Смотри, — Эд откинул крышку хронометра и показал на основной циферблат, — тут выбираешь промежуток, на который хочешь прокрутить время, скажем, полчаса. А на втором, — он указал на циферблат в подпространстве, — длительность воздействия: минута, две, пять секунд. Для вас снаружи пройдет именно это время, а внутри сферы за те же секунды — полчаса.

— Зачем так сложно?

— Удобно на самом деле, особенно если надо растянуть или ускорить ход времени для перезарядки многоразовых заклинаний. Прячешься от погони, хронометр переводишь на час вперед, длительность ставишь на пять секунд. Для преследователей это лишь несколько ударов сердца, а ты успеваешь восстановить арсенал. Ну, или аналогично смещаешь время назад, чтобы вернуть уже потраченные амулеты. Предметы, попавшие в поле воздействия меняются, двигаясь по уже сложившейся линии времени назад или по наиболее вероятной линии развития вперед.

— А люди?

— Сам не знаю почему, но на людей это не действует. На растения — да, насекомых, животных, предметы. Только не на людей.

— Ладно, сейчас посмотрим, что там к чему, — я подхватила со стола книгу и нашла нужные страницы. — Активируй, пожалуйста.

Хронометр окутался золотистым свечением. Свет подался в стороны и полупрозрачным куполом накрыл фигуру Эдварда. Я моргнула, перенастраивая зрение. Красиво-то как! Золотые нити, словно старательно сплетенное кружево, покрыли поверхность сферы и пол под ногам, пронизали пространство внутри. Но, что самое удивительное, Эд оказался не столько центром этого переплетения, сколько его источником. Я отчетливо видела, как магия толчками проходит через его тело, впитывается в хронометр и только потом выходит наружу, формируя заклятие.

— Попробуешь изменить форму купола? Или его размер.

— Как?

— Просто представь, каким он должен стать, и раскрой канал силы.

Эдвард честно попытался выполнить мою просьбу: коснулся кончиками пальцев поверхности, зажмурился, сосредоточился. По структуре заклинания пробежали разряды, на мгновение купол дрогнул, но тут же замер.

— Слишком крепкие узловые связи, — на лице Эда отразилось разочарование. Все равно что пытаться согнуть голыми руками стальной прут.

— Физическое ограничение, — я расстроено кивнула. — Жесткая привязка к размеру. В храме было очень похоже. Значит, придется не масштабировать, а достраивать. Сейчас сама попробую.

Я аккуратно потянулась к поверхности плетения. Подхватила несколько нитей. Магия времени покорно пошла за мной, оплетая руки, совсем как тогда, в храме. По венам заструилось приятное тепло, по телу прокатился ворох голубых вспышек.

— Ты искришь, Грейс, — донесся до меня сквозь щиты голос Вивьен.

— Ага, — рассеянно отозвалась я. — Эд, что чувствуешь?

— Через меня словно хлещет горная река вместо привычного тихого ручейка.

— Вот-вот, — я сделала шаг вперед, проходя купол насквозь. Вроде бы ничего не изменилось, но я оказалась оплетена магией с ног до головы. — А теперь еще раз.

В этот раз заклинание поддалось, хотя и не очень охотно. Я принялась вычерчивать в воздухе дополнительные линии, старательно копируя рисунок «кружева». От напряжения руки уже ощутимо дрожали, голубые искры срывались с пальцев чаще и чаще, но бросать дело на полпути было обидно. Буквально несколько минут — и свечение добралось до больших напольных часов в углу. Тяжелый маятник на мгновение замер неподвижно, затем качнулся в обратную сторону, стрелки часов дрогнули и двинулись назад.

— Ого, — на лице Вивьен отразилось удивление. — Получилось!

— Угу. Сколько у нас осталось?

— Еще несколько секунд — и схлопнется. Три, два, один…

И ничего не произошло. То есть стрелки замерли, механизм тихо клацнул и остановился, а вот сфера вокруг нас и не думала исчезать.

— Э-э-э, — обернулась я к Эду.

— Это не я, — растерянно отозвался он. — Обычно такого не бывает.

— А как бывает?

— Магия просто вливается обратно. Втягивается в хронометр — и гаснет. — Он поднял руку и аккуратно коснулся купола. — Бездна! Жжется.

Я судорожно пробежалась взглядом по структуре заклинания. Вроде бы ничего необычного, более того, оно оторвалось от рук и тела Эдварда и от меня тоже и зависло в воздухе само по себе. Однако температура внутри купола явно поползла вверх и часы в углу затикали на порядок быстрее нужного. Разумеется, отсчитывая время назад.

— Люди, — голос Вивьен показался очень напряженным, — у вас голубые вспышки в золоте, так и должно быть?

Черт. Нет, конечно. Моя персональная магия не должна была вмешиваться в работу заклинания. Я перевела взгляд на столик, на котором стояла ваза с цветами. Полностью распустившиеся розы плавно закрывали лепестки и съеживались, превращаясь в молодые побеги с тугими бутонами.

— Ви, назад, — Хорас оттянул подругу за руку и прикрыл собой. — Кажется, они слегка перестарались с вливанием энергии. Как студенты-первогодки, честное слово. Надо рвать структуру, пока не взорвалось.

— Стой! Разнесем же дом! — я попыталась было выйти за пределы купола, но отпрыгнула назад, потирая обожженную руку.

— Щиты прикроют. Но вам двоим лучше закрыть глаза и не дергаться.

Словно в подтверждение его слов по свечению пробежала серия вспышек, на ковер посыпались искры, потянуло паленым. Хорас поднял руки, размял пальцы и убрал один из слоев защиты, готовясь ударить по куполу.

— Он прав, — Эдвард развернул меня к себе лицом, прижал, лишая возможности спорить или возмущаться. — На счет три. Один, два, три!

Гейб и Лодли ударили по структуре одновременно. Один изнутри, второй снаружи. Грохнуло. Кружевная сеть с протяжным стоном лопнула, по коже прошелся порыв раскаленного ветра, нас с Эдом сбило с ног и отшвырнуло в сторону, благо не в окно, а в сторону дивана, на котором мы так уютно сидели еще несколько минут назад. Раздался треск сломанного дерева, от удара диван опрокинулся, зато наше приземление вышло довольно мягким. Считай, отделались легким испугом, если не считать пары синяков и дикого звона в ушах, конечно.

В наступившей тишине отчетливо раздался шум нескольких пар ног. Без сомнения, грохот привлек внимание домочадцев Вивьен, а времени на то, чтобы навести порядок в комнате или хотя бы спрятаться, у нас не было совершенно.

— Кажется, папа́ вернулся… — растерянно прошептала Вивьен. — О боги, что теперь будет?! Он не должен ни о чем узнать!

Хорас успел метнуться вперед и повернуть ключ в замке. В тот же момент в дверь не постучали, а буквально грохнули:

— Дочка, что у тебя происходит? Ты в порядке? Открой!

Лорд Гейб и Ви обменялись растерянными взглядами. Я попыталась подняться с пола и тут же осела назад из-за дикого головокружения. Эдвард, судя по всему, чувствовал себя не лучше.

— Открой! — дверь застонала, поддаваясь напору.

— Бездна с вами! — рыкнул Хорас. Поднял с пола скатерть, набросил на нас с Эдом и диван. — От входа вас не видно, не высовывайтесь хотя бы десять минут, мы их спровадим. Ви, подыграй.

И он внезапно сгреб Вивьен в объятия, зажимая ей рот поцелуем. Та пискнула и дернулась, но именно в этот момент дверь открылась, являя миру герцога в компании экономки и дворецкого.

— Дочка! Что тут… О!

Не знаю, что именно было написано на лице отца Вивьен, мы с Эдом видели только саму парочку, да и то сбоку, однако, судя по тому, как изменилась интонация герцога, испуг уступил место удивлению и смущению.

Хорас нарочито неторопливо оторвался от губ зардевшейся, как маков цвет, девушки и обернулся к пришедшим:

— Милорд. Господа, — очаровательно улыбнулся он. — Доброй ночи. Тысячу извинений за этот тайный визит, ставший не очень тайным. И за шум: мы с невестой слегка повздорили, но, кажется, уже пришли к взаимопониманию, — он небрежно указал рукой на подпаленный ковер и перевернутую мебель.

Ответом ему стала гробовая тишина, прерываемая гневным сопением Вивьен.

— Это возмутительное нарушение приличий! — видимо, к экономке дар речи вернулся первой.

— Мужчина в покоях незамужней леди! Ночью! — неожиданно высоким и противным голосом взвыл дворецкий. — Милорд, прикажете вышвырнуть наглеца за порог?

— Дочка? — сухо и холодно поинтересовался герцог. — Изволь объясниться.

— Простите, папа́, — подруга потупилась, словно и в самом деле испытывала крайнюю степень смущения. — Умоляю, не подумайте обо мне дурно. Это всё ужасно нелепо. Мы просто разговаривали. Искали… компромиссы. Относительно нашего общего будущего.

— Мда? — в голосе герцога проскользнули явные сомнения. — Компромиссы, говоришь? Значит, ты больше не возражаешь против брака с лордом Гейбом?

— Я решила всё обдумать еще раз. Пожалуй, моя точка зрения была… слишком категорична.

Боже, ну и выдержка! Надо будет потом взять у Ви пару уроков актерского мастерства.

— Леди выдвинула мне несколько условий, — вставил Хорас. — Часть из них мы успели обговорить. Но, если вы позволите, есть ряд моментов, которые было бы хорошо обсудить наедине.

Экономка и дворецкий попытались было возразить, однако герцог прервал их одной короткой фразой:

— У вас есть полчаса. А после этого, лорд Хорас, потрудитесь зайти в мой кабинет. А ты, дорогая, раз все равно не спишь, собирай вещи, поедешь к матери этим же утром. Король согласился снять с тебя обвинения.

— Как?! — О, да они уже и вопросы хором задают, ну прямо идеальная будущая семья.

— Так постановил совет. Сегодня вообще много интересного произошло. С вас обоих сняты обвинения, поисками преступников займется служба контроля и городские власти. Этот инцидент в храме — настоящий знак для тех, кто еще сомневался. Магия времени слишком опасна и притягивает сомнительных личностей, её надо оставить в прошлом и более никогда не вспоминать. Круг Предсказаний и храм будут разобраны и преданы забвению. Дело закрыто.

— И кто же предложил уничтожить круг? — тихо уточнил Хорас.

— Его величество, Кредигус Пятый. Совет Архитекторов поддержал это решение единогласно. И я с ними совершенно согласен, давно пора. Лорд Хорас, напоминаю, у вас полчаса.

С этими словами герцог покинул комнату и прикрыл за собой двери.

— Ну, вот и всё, — тихо вздохнула Вивьен. — Если у кого-то еще остались сомнения в личности главного виновника, то только не у меня.

— Мерзавец! Скользкий гад! Подлец! Обманщик! Да он точно такой же, как и все остальные эти лорды: бесчестный, двуличный и мелочный. Глаза б мои его не видели!

Марсела запустила в стену сперва подвернувшейся под руку чернильницей, затем роскошным букетом, так и не успевшим попасть в вазу.

— Ты, очевидно, просто не в духе, — спокойно констатировал мужчина, сидевший в кресле в самом углу рабочего кабинета прекрасной дамы.

— Не в духе?! — прошипела Марсела, встряхивая рассыпавшимися по плечам локонами. Полы её бархатного домашнего халата разошлись, являя миру тончайшее кружево ночной рубашки, нимало не скрывающее ни соблазнительных грудей, ни тонкой, почти осиной талии. — Да я в ярости! Столько усилий коту под хвост: заморочить глупышку Вивьен, стравить Хораса с отцом, вынудить Кредигуса вмешаться в ритуал, не вызвав при этом ни тени сомнения в моей полной непричастности, рискнуть всем, раскрыв карты канцлеру. А он! Как он только посмел?! Мы подписали бумаги, заключили договор, я выполнила свою часть сделки! Не моя вина, что его люди упустили беглецов!

— Действительно не твоя?

— Разумеется! — фыркнула она.

— Ты тянула с письмом целый день. Дала беглецам время передохнуть и собраться с мыслями. А потом не сказала канцлеру, что Лодли и Колти покинули убежище.

— Ну… — слегка смутилась Марсела. — Допустим, я не особо спешила и не стала углубляться в детали. Не более того. Уверена, эти двое вернулись бы домой. Канцлер — идиот. Лодли опасен, как хищник, думаю, его спугнули по неосторожности. Тут нет моей вины, в конце концов, я всего лишь женщина, а не сыскарь. Почему я должна таскать жар из печи голыми руками?!

— По-видимому, лорд Луис тоже не хочет обжигаться просто так.

— Но прислать дешевый букет с извинениями — это слишком даже для него, — её губы опасно задрожали, предвещая истерику.

— Не такой уж дешевый: тут не меньше полутора сотен роз, — взгляд мужчины с жалостью скользнул по несчастным цветам, рассыпавшимся по полу.

— Да пусть подавится ими, пусть хоть целиком их проглотит!

— А магический оттиск на брачном договоре? Вы же успели его подписать.

— Меня обвели вокруг пальца, как сельскую простушку: подпись растаяла. Фальшивка, — простонала Марсела и скривилась, сдерживая подступающие слезы. — Всё кругом — одна большая, сплошная, бесконечная фальшивка!

Она бессильно опустилась на край стола и все-таки не выдержала, расплакалась, как ребенок. Мужчина подошел к ней, погладил по плечам:

— Ты же знаешь, что не всё. Я люблю тебя. И мне неважно, сколько у тебя денег или титулов. Хочешь, уедем из города прямо сейчас? Плюнем на этих аристократишек и их проблемы — и будем счастливы всем назло?

Вместо ответа она ткнулась ему в плечо и крепко-крепко обняла обеими руками. Куда только подевалась отстраненная холодность и сдержанность? Такая нежная, ранимая, такая соблазнительная и прекрасная женщина. Обманутая и брошенная уже в который раз. Неужели она не заслужила хотя бы каплю искренности и любви?

Он и сам не понял, когда её тонкие пальцы впились в его плечи. Марсела подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом, отыскивая искусанными в волнении губами его губы. Соль и горечь слез растаяли в полном страсти поцелуе.

Мужчина тихо охнул, ощутив сквозь тонкую ткань рубашки жар соблазнительного до безумия тела. Марсела, не прерывая поцелуя, смела одной рукой всё, что было на столе, и откинулась назад, увлекая мужчину за собой.

— Леди Вальс, — тихо застонал он.

— Нет! — её палец лег на его губы в запрещающем жесте. — Не леди, не сегодня, не для тебя. Зови меня Ма́ри, зови как тогда, в юности, когда мы оба и знать не знали, куда нас забросит судьба. — Она рванула с плеча халат, оставаясь перед ним практически обнаженной, откинула назад голову, позволяя ему любоваться лихорадочным румянцем на щеках и сумасшедшим блеском глаз. — И я хочу, чтобы эту ночь ты провел со мной, хочу, чтобы…

Договорить она не успела — мужчина буквально лишил её дыхания, с жадностью припав к её рту. Тишину в комнате прерывали только тяжелые вздохи, а торопливо сброшенная на пол одежда отлично дополнила живописный беспорядок. На какое-то время прикосновения и стоны стали единственным, что имело значение во всем мире. И лишь какое-то время спустя, когда оба — уставшие, взмокшие, еще дрожащие от пережитого удовольствия — обрели способность рассуждать здраво, мужчина повторил свой вопрос:

— Так ты согласна уехать?

Марсела провела кончиком пальца по его груди и животу, игриво улыбнулась и, потянувшись, как довольная кошка, села прямо на столе:

— Мы уедем. Но сперва нужно закончить одно дело. Хочу восстановить справедливость, пусть каждый получит то, что заслужил. А ты мне в этом поможешь, ведь правда?

— Хватит уже притворяться спящей, я же слышу, как неровно ты дышишь, — Эд мягко надавил мне на плечи, разворачивая к себе лицом. — Не хочешь поделиться, что тебя тревожит?

Я с нескрываемым удовольствием прижалась к нему, пристроив голову на широком предплечье. Спасибо, подруга выделила нам целую комнату, и пусть диван в ней был не самым удобным в мире, зато достаточно широким, чтобы вместить нас обоих. Сама Вивьен уже, наверное, третий сон смотрела в спальне, Хорас давно ушел, пообещав вернуться утром. Возможно, последним более-менее спокойным утром в моей жизни.

— Прости, не хотела мешать отдыхать. Денёчки нам выпали — врагу не пожелаешь.

— Я немного вздремнул в обед, пока кое-кто мял подушку на кушетке. Так почему не спишь теперь? Переживаешь из-за наших планов?

— А не стоит? — криво усмехнулась я. — Всего-то: пробраться к артефакту, сходу встроиться в древнейшее заклинание, оказаться под прицелом магов и стражи, пойти на прямой конфликт с королем и советом. О, чуть не забыла, еще надо постараться не спалить этот чертов храм, не обрушить его на наши головы, да и просто выжить было бы неплохо. Я ничего не упустила?

— Пф! Нашла, из-за чего переживать. Хорас будет нас прикрывать, Вивьен приложит все силы, чтобы отвлечь нападающих, ты сама говорила, что её иллюзии — это настоящее чудо. К тому же ты самый лучший из известных миру интуитов. Даже магия времени для тебя лишь детская забава. Что может пойти не так? Мы или выиграем, или бесславно погибнем, покрыв себя позором. Велика важность, — усмехнулся он, бездумно проводя пальцами свободной руки по моей спине.

— Ты просто не понимаешь! Это же серьезно!

— Очень даже понимаю. Я живу с осознанием постоянной опасности с восемнадцати лет. С тех пор как впервые понял, насколько отличаюсь от остальных.

— Расскажи мне, — тихо попросила я. — Каково это?

— Знать, что ты всегда стоишь одной ногой по ту сторону закона?

— Нести в себе тайну, о которой даже рассказать нельзя. Быть одиноким.

Рука Эда на секунду замерла, потом вновь пришла в движение. На лице, полускрытом ночными тенями и упавшими прядями, застыла едва уловимая улыбка.

— Все мы по-своему одиноки, тебе ли не знать? Кто-то больше, кто-то меньше, но в целом разница невелика. Вопрос только в том, как к этому относиться.

— В том и беда, моя прошлая жизнь была далека от идеальной. Слишком много одиночества, обиды, тоски. Думаю, если бы не та гроза, которая отправила меня в посмертие, прошел бы год, другой, и я сама сделала бы какую-то непоправимую глупость. В первой жизни я только и знала, что бежать, прятаться, обвинять кого-то в своих бедах. Здесь всё иначе. Мне казалось, я стала сильнее, добилась того, о чем и мечтать раньше не могла. У меня есть свое дело, уникальные знания, настоящие друзья, кое-кого из них даже можно назвать приемными родителями. Я встретила тебя, — добавила совсем тихо, глядя ему в глаза, — и влюбилась по-настоящему.

— Звучит неплохо, — он провел ладонью по моим волосам, убирая растрепавшиеся пряди. — И теперь ты боишься всё это потерять?

— Да, то есть нет, не совсем, — глубоко вздохнула и выдавила из себя то, в чем и сама себе боялась признаться: — Всегда мечтала исправить прежние ошибки и построить пусть крохотный, но идеальный мир. Думала доказать самой себе, что достойна большего, верила, что это сделает меня настоящей, цельной. Вот только, кажется, есть проблема: нет никакого идеала, и цельной меня тоже нет. Есть сгусток страхов, стремлений и магии, причем, вполне возможно, что не моей, а запущенной людьми, чьих целей и мотивов я никогда не узнаю. Я словно иду наощупь с завязанными глазами.

— Погоди, — Эд подпер голову рукой. — Так что пугает тебя больше: то, что ты получишь желаемое, или то, что не сможешь его получить?

— И то и другое. Я не знаю, как тебе удается жить, не оглядываясь назад. Хотелось бы и мне иметь такую же твердость духа, но её нет. Завтра нам придется выступить против всего королевства. Согласись, немалая ответственность. А я… Не думаю, что готова к такому. Я не боец, не лучший в Ареоне интуит, готовый рискнуть собой ради справедливости. Где-то глубоко я все та же потерянная одинокая девочка, которая просто научилась прятать свои страхи.

— Это и есть твоя страшная тайна? — он неотрывно смотрел мне прямо в глаза. — То, что ты живой человек, полный сомнений и отчаянно пытающийся сохранить то, что тебе дорого?

— Вроде того.

— Тогда у меня для тебя новости: не сомневаются и не боятся только глупцы. Или самовлюбленные подонки вроде короля и канцлера, хотя, может статься, и им не спится по ночам. Прошлое — это всего лишь опыт. Не будь предыдущая жизнь никчемной, ты бы не выбивалась в люди с упорством десятка ослов. Не поступила бы в академию, не подружилась бы с Ви, не познакомилась бы с Хорасом, не вылетела бы по его милости на улицу и не открыла лавку на улице Башмачников. Не было бы ни Брэма, ни милашки-сирены, ни вездесущей матушки Розы с яблочными пирогами и её грозного супруга. Я бы не смог постучать в твои двери и влюбиться в самую прекрасную, сильную и умную девушку в мире.

— И тебе совсем не страшно из-за того, что случится завтра?

— Конечно, страшно, — он подтянул меня совсем близко, теплое дыхание прошлось по моей коже, волнуя и будоража. — Я боюсь оказаться слишком слабым магом, ведь у меня нет ни твоих навыков, ни образования. Боюсь, что, когда все закончится, ты успокоишься, оглянешься по сторонам и передумаешь связываться с таким сомнительным типом, как я. Боюсь узнать, что отец, которого я ненавидел половину жизни, которого обвинял в собственном одиночестве и смерти матери, — просто жертва обстоятельств. И в то же время страшусь не узнать правду до конца. Любую. Пусть будет какой угодно, главное, чтобы настоящей.

— Эд, послушай, — я обеими руками коснулась его щек, заставляя посмотреть на меня в упор. — Верь мне, хорошо? Что бы ни произошло завтра, что бы мы ни узнали о твоем отце или матери, я никогда не отвернусь от тебя.

— Так уж и никогда? — в его глазах мелькнула тщательно скрываемая печаль. — Время беспощадно, Грейс. Люди меняются, обстоятельства меняются. Чувства остывают, страсть уходит. Кое в чем Гейб прав: ты знаешь меня слишком недолго, чтобы принимать сегодня решения на всю жизнь вперед.

Я ушам своим не поверила, он это сейчас серьезно? Осторожно высвободилась из его объятий и села, подтянув край одеяла едва ли не к подбородку.

— Я не бросаю тех, кто мне дорог.

— Не бросаешь, это правда. А почему?

— Дай подумать. Потому что это свинство и подлость?

— Или потому, что боишься оставить эти отношения, как тонущий в реке — отпустить подвернувшуюся деревяшку?

От возмущения я дар речи потеряла. Да какого плешивого лешего, Эд?! Зачем ты так?! Это было… больно. И отрезвляюще, как пощечина.

— Думай, как хочешь, — сдержать подкатывающие слезы удалось с трудом. — И, если тебе это не нравится, то силой не держу.

Я отвернулась и до боли закусила губы. Мужчины… Ни грамма понимания или благодарности, чтоб их! Боже, сколько же можно обжигаться? Что ж я, дурочка, опять гонюсь за мечтой о чем-то несбыточном, ищу то, чего, наверное, ни в одном мире не существует? Да, нас связали обстоятельства, да, вспышка страсти на время заставила забыть о реальности, но…

Диван за моей спиной едва слышно скрипнул. Не надо быть гением, чтобы понять, что сейчас произойдет. Эньян Лодли встанет, оденется, возможно, скажет мне пару слов на прощание и исчезнет в ночной темноте. Уверена, уж Верткий Эд найдет способ выкрутиться и начать жизнь заново. Я зажмурилась, чувствуя, что все-таки плачу.

Но вместо пустоты за спиной внезапно ощутила, как меня крепко сжали в кольце рук. Эд бесцеремонно стянул с меня одеяло и заставил развернуться к нему лицом.

— Ревешь?

— Реву.

— Дать минутку?

— На что?

— Ну, говорят, вам, женщинам, иногда полезно поплакать. Выплеснуть эмоции.

— Да какая разница… — начала я, но он внезапно перебил:

— Разница есть. Хватит жалеть себя, Грейс Колти. Одно дело — минутная слабость, совсем другое — жизнь в целом. Пойми ты, не надо ни за кого держаться, ни за друзей, ни за прошлое, ни за любовь. И я не твой спасательный круг, который сможет сделать тебя цельной и сильной…

— Это я уже поняла.

— …Просто потому, что ты уже такая, — твердо закончил он. — Тебе не нужно что-то кому-то доказывать, осталось только это признать.

Он стер с моих щек соленые дорожки и заставил поднять наверняка покрасневшие глаза.

— И ты прекрасна, даже если несовершенна.

Я шумно всхлипнула. Да уж, вот сейчас точно прекрасна: нос красный, щеки мокрые, губы дрожат.

А впрочем, пусть так. Все равно другой себя у меня нет и не будет, значит, буду ценить то, что есть. Он прав, черт побери, тысячу раз прав.

— Конечно, ты ужасно упертая, немного заносчивая, и магия у тебя пакостная, — у меня сердце сжалось от того, сколько же понимания и принятия было в его взгляде. — Но мне ли привередничать?

— Вот уж точно, — я криво улыбнулась и крепко сжала его руку. — Два идеала нашли друг друга.

— Тут я не виноват, не смотри на меня косо. Это все хаоситы, судьба, заговор и… кого там еще принято в таких ситуациях обвинять?

— Провидение? Рок? Фатум?

— Вот-вот, именно они, что бы эти слова ни значили.

Его руки скользнули по моей спине, отыскали краешек рубашки, осторожно прошлись по обнаженной талии.

— Знаешь, — произнес Эд, прижимая меня все ближе и ближе, — у нас так мало времени осталось на то, чтобы просто побыть рядом. Завтра все может измениться и очень сильно. Ты ведь правда можешь передумать. Или если я не справлюсь…

— Справишься, — кажется, пришел мой черед перебивать. — Я прослежу. Доверься профессионалу. У нас всё получится, если будем действовать сообща.

— Ну, вот видишь, — его губы скользнули по моим, — теперь ты успокаиваешь меня, а ведь должно быть наоборот. Как так вышло? Вечно у нас всё не как у людей.

— Совсем уж всё? — прошептала я, чувствуя, как в голове начинает кружиться от его прикосновений. Жгучий страх одиночества и разочарования отступил, но нервы все равно казались натянутыми струнами, обостряя и без того яркие ощущения. Быть так близко, вдыхать его аромат, слышать биение сердца и не начать терять разум? Не каменная же я в самом-то деле.

— Нет, конечно, в некоторых аспектах мы возмутительно предсказуемы, — Эд мягко перекатился, подминая меня под себя, и провел рукой по внутренней стороне моего бедра. — Но, кажется, ты собиралась выспаться перед знаменательным днем.

— И высплюсь, если дашь мне на минутку хронометр.

— Зачем?

— Думаю, растянуть пять секунд времени внешнего мира в лишний час для нас с тобой — это не самое ужасное преступление.

Эдвард тихонько рассмеялся:

— Ты не перестаешь удивлять, Грейс Колти. Вот что значит влюбиться в артефактора. Только пообещай больше не вмешиваться в работу хронометра.

— Клянусь держать руки при себе.

— О, при себе точно не надо. — Нас накрыл мерцающий золотистый купол. — Тем более что лично я не против экспериментов.

— Тогда, думаю, пора перейти от разговоров к делу.

— Как пожелаете, энья Колти.

Утро встретило меня туманом и серой сыростью. Вивьен, сосредоточенная и сдержанная, выполняя оговоренное накануне, покорно сложила сумку с самыми необходимыми вещами, переоделась в дорожное платье и теперь изображала перед домочадцами примерную молодую леди, невероятно расстроенную разлукой с родителем.

Герцог, явившийся в комнаты дочери проверить, как идет процесс сборов, удивленно вскинул бровь:

— Могу я рассчитывать на то, что в этот раз ты проявишь благоразумие? — уточнил он.

— Думаю, с меня хватит сомнительных приключений, тайн и допросов, — кивнула Вивьен.

— Ну и хорошо, — герцог привлек дочь к себе и нежно, по-отечески, поцеловал в лоб. — Я люблю тебя.

— И я тебя, папа́.

Ви порывисто прижалась к нему, пряча лицо в отворотах сюртука. Герцог смущенно замер, потом погладил дрожащие девичьи плечи.

— Не стоит так переживать. Вернешься через пару недель, к тому моменту слуги приведут комнату в порядок. Хочешь, попрошу экономку начать сегодня же?

— Не стоит. Ей и так хватает забот, это занятие для горничных. Просто закройте двери на ключ — и всё. Проводите меня, папа́?

— Конечно.

И герцог с Вивьен под руку покинули покои. Мы с Эдом облегченно вздохнули. Пусть подсматривать и подслушивать сквозь щель в дверях нехорошо, но убедиться в собственной безопасности стоило.

— Надеюсь, у них все получится, — тихо заметила я, глядя вслед подруге.

— Вопрос практики, — сдержанно отозвался Эд, раскладывая на столе свой немалый арсенал амулетов и прочих заготовок. — А лорд Гейб, похоже, свое дело знает. Небольшой уличный затор, несколько секунд, чтобы помочь Ви перебраться из одной кареты в другую — ничего сложного.

— Бедный возница. Его удар хватит, когда он обнаружит иллюзию вместо задремавшей молодой леди.

— Ну, зато точно будет знать, что леди не похищена, а сбежала сама: иллюзии у твоей подруги просто уникальные.

— Да уж.

Эд приступил к финальной проверке. Уснуть мне так и не удалось, последние часы перед рассветом ушли на пролистывание учебника в поисках чего-то полезного, и сейчас я позволила себе просто расслабиться и полежать с закрытыми глазами.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Контроль, сосредоточенность, точность, сдержанность. Я специалист. Я справлюсь. А вчерашний подпаленный ковер — ну, спишем на первый блин, который заведомо комом. Дом не разнесла — уже молодец. Теперь бы в храме не промахнуться с вливанием энергии.

Осторожное прикосновение к руке вернуло меня в реальность.

— Пора. Выходим.

Чтобы наложить иллюзии, нам понадобилась всего пара минут, чтобы спуститься по винтовой лестнице — еще меньше. Туман сыграл нам на руку, из дома мы выскользнули незамеченными. На заднем дворе уже мелькали смутные тени слуг: первыми на работу вернулись конюхи и чернорабочие с кухни. Кто-то из них обернулся, заслышав наши шаги, и промычал приветствие. Я кивнула, Эд неопределенно махнул рукой, ох, надеюсь, издали нас приняли за лакея и горничную, как и обещала Ви.

Улица оказалась пустынна, за домом больше никто не следил, по крайней мере, в открытую.

— Не по себе как-то от этой тишины, — тихо заметил Эдвард, — его величество, похоже, потерял всякий интерес к Вивьен. Нет храма, нет воспоминаний, нет проблем. И ни я, ни ты, ни герцог с дочерью, ни канцлер с сыном не причинят ему беспокойства.

Вскоре мы вышли на более людную улицу и смешались с прохожими, а спустя полчаса добрались до площади перед храмом и притаились в крохотном сквере напротив входа. Я зябко передернула плечами, Эд ободряюще сжал мою руку и бросил вопросительный взгляд: уверена? Я кивнула в ответ: теперь только вперед.

Хорас появился в сопровождении Вивьен всего несколько минут спустя. Невозмутимо прошествовал через всю площадь, снисходительно кивнул охраннику, дремлющему на входе в храм. Охранник попытался было возразить и даже схватил лорда Гейба за руку, чтобы остановить.

Мы с Эдом затаили дыхание: если вояка поднимет шум, придется действовать жестче, а тогда времени будет совсем в обрез. Но Хорас справился. Сперва бросил несколько коротких фраз, потом сунул под нос стражнику бумажку. Тот растерянно оглядывался по сторонам, явно надеясь отыскать начальство, но, никого не приметив — еще бы, так рано господа пьют утренний кофе и листают газеты, а не таскаются по городу на своих двоих, — козырнул и зазвенел ключами, открывая ворота.

— Пойдем.

Мы как могли неспешно пересекли площадь и уже почти прошли мимо входа, когда Эд вроде бы случайно споткнулся. Неловкое падение, толчок плечом — и вот мы трое оказались внутри.

— Тс-с-с! — шикнул на нас Гейб, мгновенным движением зажимая стражнику нос тряпицей, пропитанной снотворным. Стражник обмяк и осел на руки Эду, Хорас же снял с его пояса ключ и закрыл двери.

— Поспи пока, парень, — маркиз дружески хлопнул тело по плечу и пристроил его в уголочке за колонной. — До пересменки тебя будить не станут точно.

— Как-то все слишком легко вышло, — лорд Гейб с сомнением окинул взглядом пустынное помещение и повернулся к Эду. — Охраны снаружи меньше, чем в трактире средней степени заброшенности. Что скажешь?

— Что мне тоже это не нравится. У такой беспечности должна быть причина.

— Не веришь в случайности?

— Вообще.

— Есть желающие отказаться от плана? — Хорас обвел нас испытующим взглядом. — Так я и думал, тогда за дело.

Сперва мужчины перенесли ко входу несколько тяжелых деревянных лавок для гостей, забаррикадировав главные двери. Дверца за алтарем оказалась закрыта, подпереть её чем-то не удалось, слишком узкой была ниша, да и открывалась створка наружу. Времени возиться с этой мелочью не было, и Хорас принялся расставлять щиты, а Ви — заготовки для иллюзий. Я же, как завороженная, двинулась к самому сердцу храма, туда, где в полумраке мерцал золотом и медью Круг Предсказаний, Эд молчаливой тенью двинулся следом.

Смотреть на то, что осталось от великолепного купола и могучих стен, было почти физически больно. Архитекторы, конечно, подлатали магическую структуру, но вот восстановлением витражей, фресок и резных украшений никто заниматься не стал. Так, убрали с прохода самые крупные куски камня, смели осколки в кучу — и на том успокоилась.

— Жутко, как вспомню, — голос Ви вернул меня в реальность. — И скандал, и проверку, и всё остальное… Как думаешь, его еще можно заставить работать?

— Скоро узнаем.

Я решительно сцепила зубы и стала вынимать из подпространственного хранилища нужные инструменты. Да, управлять магией можно и на чистой интуиции, но, помнится, в тот раз и механизму досталось, а значит, набор инструментов и шестеренок самых разных размеров может пригодиться.

— А как его активировать? — напряженно уточнил Гейб, подходя поближе, но разумно не спеша лезть вперед.

— Как и любой другой механизм, согласно инструкции.

Я прошла в алтарную часть строения и поискала нужные выключатели. Ей-богу, все как в моем мире: пара кнопок, несколько круговых прерывателей. Вот только часть из них упорно не желала проворачиваться.

— Давай я, — рука Эда легла поверх моей как раз тогда, когда я уже всерьез начала беспокоиться, что механизм заклинило. — Что надо делать? Магией или как?

— Нет, пока просто повернуть по часовой стрелке. Вот этим символом вверх, до щелчка.

Круг Предсказаний дрогнул. По рисункам, выбитым в камне медными и золотыми прожилками, прокатилась вспышка, затем массивный пласт мрамора приподнялся над полом и медленно-медленно начал вращение.

— Эм, в тот раз было с искрами и прочим всяким, — заметила Ви. — Он точно работает?

— Да, мы пока запустили только движение. Если кто-то хочет покататься на детской карусельке — милости прошу, пока безопасно, — я практически улеглась на пол, рассматривая механизм и прислушиваясь к его работе. Нет, кажется, все чисто: ни стуков, ни дребезга, ничего не трещит и не заедает, движение плавное. Что ж, хоть тут повезло.

— Отлично, а теперь отойдите, пожалуйста, подальше.

Алтарный камень, как и обещала книга, был чем-то вроде пульта управления. Боковая поверхность его оказалась покрыта десятками мелких знаков, увы, совершенно незнакомых. Пришлось судорожно искать совпадения с тем, что было изображено на страницах.

— Говорите, запрещено изучать и воспроизводить магию времени и всё такое, — пробурчала себе под нос, — а что тогда, скажите на милость, делают служители храма во время церемонии? Стоят и поют молитвы? Черта с два, они управляют этим устройством. А если могут они, значит, и я справлюсь.

Подобрать необходимую комбинацию мне удалось попытки с пятой, но я справилась! Оказывается, на символы надо было нажимать в определенном порядке, только тогда они срабатывали.

Круг Предсказаний тихо клацнул, и камень разделился на несколько частей, разойдясь точно по металлическим линиям.

— Безднова дыра, — выругался Гейб. — Знал бы, что эта дрянь еще и развалиться подо мной может, ноги бы моей на ней не было.

— Это не дрянь, — тихо выдохнула я, — а шедевр древних мастеров. Имей уважение.

— И зачем этому шедевру разбираться? Разваливаться? Тьфу, ты, разделяться, в общем.

— Чтобы мы имели возможность сделать вот это.

Я протиснулась между застывшими на месте фрагментами в самый центр, стараясь ступать только по монолитному металлическому каркасу, чтобы не повредить механизм. Аккуратно опустилась на корточки, рассматривая отполированные многоуровневые пластины в центре:

— Круг Предсказаний — слишком мощный артефакт, чтобы оставить его работу без записи и анализа. Это центральное хранилище данных, как сказали бы в моем мире, и оно абсолютно сохранно. И, кажется, честно работало все эти годы, по крайней мере, я не вижу ни малейшего признака поломки: ни царапин, ни трещин, ни окисления от перегрева или химического воздействия. Осталось понять, как извлечь оттуда данные, но в том, что это теоретически возможно, нет никаких сомнений.

Я вышла из круга и снова собрала его воедино. Детали встали на место как влитые.

— Думаю, настало время немного поиграть с магией. Все готовы и помнят, что делать в случае неожиданностей?

Мои спутники переглянулись и кивнули. Гейб занял место почти в середине зала, Ви — у колонны. Эдвард же подошел со мной к алтарю:

— Положи сюда руку. Я запущу круг на полную мощность, тут даже специальные энергетические накопители есть. Они должны активировать основную структуру. Вроде бы.

— Нравится мне твоя уверенность.

— Повозмущайся еще.

— Я бы не посмел, о великий и ужасный артефактор.

Непрошеная улыбка сама собой тронула губы, но я все-таки вернулась к работе. Круг снова пришел в движение, однако в этот раз уже со всеми положенными театральными эффектами: ворохом искр и столбами света, которые наверняка будут заметны с улицы, если кто-то догадается поднять глаза к выбитым стеклам.

— Обратный отсчет пошел, — Хорас рассматривал блики, гуляющие по стенам. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Тратить драгоценные минуты на переживания я не стала. Наоборот, расслабилась, прикрыла веки, глубоко вдохнула и распахнула глаза, погружаясь в изучение структуры заклинания. Увы, чуда не произошло, сама по себе она и не подумала восстановиться после прошлого варварского вмешательства.

— Дай мне немного времени, — попросила я, на ходу латая и восстанавливая порванные связи, — сперва исправлю то, что в тот раз не успела.

Связь, узел, тройное крепление. Тут петля, там изгиб, несколько параллельных линий, боги, да зачем? Нет, я понимаю, что маги прошлого знали, что делают, но, когда я закончила ремонт, ноги стали бетонными от напряжения, а руки и плечи — ватными от усталости.

— Фух. Найду того, кто его сломал, прибью, — пообещала мрачно самой себе. — Зато теперь можно переходить к главному, — я сняла с себя последние нити привязки заклинания, чтобы ненароком не повторить вчерашнее неудачное выступление в гостиной Ви, и повернулась к Эдварду. — Теперь ты. Осторожно, главное помни, что спешка — это наш враг. Пропусти через руку совсем немного энергии так, как делаешь это с хронометром.

Алтарь вспыхнул ярко-белым светом, окутав в мгновение ока и меня, и Эда тонкими лучиками энергии.

— Э-эм. Это нормально?

— Считай, этап знакомства прошел успешно. У тебя, Эдвард Лодли, с этим артефактом гораздо больше общего, чем у всех, живущих в Ареоне, вместе взятых. А теперь давай-ка попробуем добраться до хранилища памяти.

Мир вокруг нас замерцал. Эд словно пробудил что-то в храме, и теперь я завороженно наблюдала за тем, как в воздухе прорисовываются все новые и новые структуры. Неуверенно, тонкими росчерками, паутинками зависшие в воздухе, они замерцали над Кругом Предсказаний и под куполом, а над алтарем прорисовалась объемная сеть с углублением в центре.

— У тебя такое лицо, будто ты смотришь на чудо чудное, — Эд и сам заинтересованно оглядывался по сторонам.

— Это и есть чудо.

Понимание того, что надо делать, пришло естественно и легко: работе с извлечением знаний нас учили в академии долго и основательно. Как только магия времени добралась до хранилища памяти, заклятие обрело довольно типичную структуру. Дальше дело техники: сформировать выводящий поток, ограничить площадь воспроизведения, задать параметры визуализации. Ну и записать на более доступные носители, чтобы не повторять потом это светошоу каждый раз, как захочется пересмотреть данные заново.

— Я вас, конечно, не тороплю, — донесся до нас голос Хораса, но мои сигнальные маячки на улице сработали. Кажется, нас заметили.

Я кивнула. Еще чуть-чуть! Вот только при попытке открыть поток воспроизведения магия сперва застопорилась, а потом ударила ощутимой волной напряжения. От неожиданности я ойкнула и отдернула руку.

— Что такое?

— Н-не знаю. Не пускает.

Я повторила попытку, на этот раз внимательно следя за узловыми точками и пытаясь понять, что такого затронула, чтобы схлопотать отдачу. И… отлетела в сторону, сбитая с ног нешуточным разрядом тока.

— Грейс! — Эд дернулся было к мне, но вовремя остановился, не зная, можно ли отнимать руку от алтаря.

— Замри! — прошипела я, с трудом поднимаясь на четвереньки. Ох ты ж, как в ушах звенит. — Не разрывай контакт, испортишь…

— Но ты как?

— В порядке.

Дрожь и слабость действительно быстро шли на убыль.

— Там, кажется, защита, — сформулировала я наконец связную мысль. — Но какая-то хитрая. Ты у нас специалист по взломам, попробуешь разобраться?

— Вот сразу бы так, самостоятельная ты наша.

— У нас скоро будет гости. Долго вы там еще? — кажется, лорд Гейб начал нервничать.

С улицы послышались встревоженные голоса и топот ног, кто-то явно заинтересовался тем, что происходит в храме. Свободной рукой Эд запустил по структуре крохотный бегунок — стандартный прием для всех неинтуитов. Затратный по времени способ, да и памятью надо обладать немалой, чтобы по редким вспышкам и изменениям оттенков сообразить, что к чему. А тут еще и объем немалый, как это все можно удержать в голове?

— Боюсь вас огорчить, — в голосе Эдварда отчетливо проступили нотки волнения, — но, похоже, у нас крупные проблемы. — Он наскоро вычертил в воздухе один из участков заклинания, тот, что воспроизводит алтарную структуру, и отметил разноцветными точками несколько узлов. — Видишь?

— Твою ж… — прошипела я.

— Да. Самоактивация при попытке пройти защиту.

— Как её обойти?

— Нужен ключ.

— У меня его нет.

— Подозреваю, что ни у кого из нас тоже.

— И какого лешего этого не было в чертежах?

— Ловля на живца… Сюрприз для таких умников, как мы.

Мы переглянулись, уже понимая, к чему идет.

— Обойти? Пробросить временные контакты? Как-то замкнуть напрямую? — я словно сама с собой торговалась в надежде на чудо.

— У нас всего одна попытка. Если выставим неправильную ширину канала или его длину, или частоту колебания, то…

— …Оно взорвется и уничтожит вообще все записи.

— Именно.

В храме повисло гробовое молчание. Подобрать единственно правильную комбинацию из сотен, нет, тысяч вариантов, да еще с одной попытки не сможет никто: ни маг времени, ни интуит, ни самый удачливый везунчик из всех, что живут в этом и сопредельных мирах.

И как раз в этот момент кто-то от души грохнул в центральные ворота, требуя немедленно их открыть.

— Где может быть этот дрянной ключ? И как он выглядит? — Хорас приблизился к нам почти бегом и тоже всмотрелся в нарисованную схему.

— Это должно быть что-то с ладонь размером, но объемное, ограненное, с вершинками приблизительно как сердечник осветительного кристалла.

Лорд Гейб судорожно осмотрелся по сторонам, будто надеялся обнаружить искомую вещицу забытой нерадивым служителем храма. Ага, конечно, король и его приближенные же такие дураки, что оставят её на самом видном месте специально для незваных гостей.

— Тайное хранилище? Тут могут быть скрытые рычаги? — дрожащим голосом предположила Вивьен и бросилась ощупывать каждый выступ на рельефах, украшающих стены за алтарем.

— Ви…

Я бездумно смотрела, как Ви и Хорас в последней отчаянной попытке решить головоломку обыскивают храм. Мысли, как назло, полностью застопорились. Весь этот путь мы проделали зря. Рискнули, сыграв открыто. И попались на простейшем блефе. Я взъерошила волосы и на минуту прикрыла глаза. Что ж так-то?!

— Можешь отпустить магию. Теперь уже нет смысла держать артефакт активированным. Свобода движения важнее.

Эд стиснул губы, коротко кивнул и потушил заклинание. Двери задержат охрану минут на двадцать, щиты — еще на полчаса максимум. Потом нас схватят, это неизбежно. Дышать резко стало тяжело, пол качнулся под ногами. Эд среагировал моментально, подхватив меня за талию и не позволив осесть на пол:

— Мы хотя бы попытались.

Я бессильно ткнулось лбом в его плечо.

— Простите, что прерываю столь трогательную сцену всеобщего отчаяния, — внезапно донеслось откуда-то сбоку. — Но, кажется, настало время поговорить начистоту.

На голос мы четверо обернулись одновременно. Около боковой дверцы, небрежно стягивая с рук белоснежные перчатки, застыла Марсела Вальс.

Пыль и каменная крошка скрипнули под ногами бывшей любовницы Хораса Гейба и фаворитки короля. Аккуратно подобрав подол юбки, Марсела перебралась через обломки и мусор и сделала пару шагов в нашу сторону.

— Что ж так грязно? — она брезгливо наморщила нос и обернулась к сопровождающему её мужчине с заряженным арбалетом в руках. — Аккуратнее, не хотелось бы прерывать беседу раньше времени.

К слову, кончик болта смотрел прямо на нас с Эдвардом.

— Какая неожиданная встреча, леди Вальс, — Хорас пришел в себя первым. — Хотя, возможно, мне стоит называть вас матушкой или леди Гейб?

— О нет-нет. — Почему-то мне показалась, что смех Марселы прозвучал слегка натянуто. — Прежнее обращение «любимая» или «сокровище» будет более уместно, но из уважения к крошке Вивьен мы не станем вспоминать о прошлом. То есть о нашем с тобой жарком и страстном прошлом. А вот о делах государства и его темных тайнах так или иначе говорить придется.

Марсела послала Хорасу соблазнительную улыбку. Удивительно, но даже в темном дорожном платье, застегнутом наглухо под самый подбородок, без сложной прически и драгоценностей, она выглядела донельзя женственной и привлекательной.

— Я кажусь вам слишком прямолинейной? — Марсела притворно вздохнула, заметив, как скривилась Ви. — Уверяю, это мелочи в сравнении с тем, что ваш жених еще пару месяцев назад собирался жениться на вашей же подруге и даже писал об этом матери.

Хорас едва зубами не заскрипел от досады, я же удивленно воззрилась на бывшего ухажера. Серьезно? Ох, как же невовремя! Не хватало только сейчас разбираться кто, кого и когда обманул. И заодно оправдываться перед подругой и Эдом, доказывая, что я совершенно ни при чем. Однако Ви усмехнулась неожиданно спокойно:

— И что с того? Это давно уже не новость. Лорд Гейб поразительно прямолинеен в некоторых вопросах.

— И неудачлив в других, верно, эньян Лодли? — Марсела очень верно оценила и моё смущение, и расстановку сил на этом импровизированном шахматном поле.

— Как вы тут оказались? — проигнорировал её вопрос Эдвард, понемногу оттесняя меня за спину.

— Это же очевидно, — идеально подведенные брови изогнулись удивленными дугами. — Вошла через боковую дверь.

— Запертую?

— Немного женского очарования и высокий статус открывают многие пути. Мне и моим друзьям тоже, — легкий кивок в сторону мужчины с арбалетом.

Рука Эда медленно опустилась к поясу, точно напротив одного из метательных ножей.

— Продолжите разговор с дамой с помощью кинжала, маркиз Дрейтвинд? Это как-то чересчур даже для вас. — Она подняла пустые руки: — Ну же. Я безоружна и вовсе не кусаюсь. Разве что в порыве страсти, но при всем уважении пока обстановка слегка не располагает.

— Леди Марсела, — процедил Эдвард, не спеша, впрочем, убирать руку с оружия. — Буду признателен, если ваш друг опустит арбалет. Это… нервирует. Результат такой беседы может вам очень не понравиться.

Они напряженно замерли друг напротив друга. В центральные двери снова ударили, на этот раз, кажется, чем-то тяжелым. Марсела помедлила, но всё же дала знак — и мужчина за её спиной опустил оружие.

— Что ж, немного доверия — это неплохо, особенно когда земля горит под ногами, — она медленно сняла с руки тонкий браслет. В тишине отчетливо щелкнуло и запахло озоном. — И пусть деактивация щита будет первым шагом на пути к этому доверию. Я безоружна и беззащитна. Не верите, спросите у своей спутницы. Энья Колти должна разбираться в таких вещах.

Эд бросил на меня косой взгляд. Пришлось кивнуть: переносной щит-артефакт действительно был единственным видимым источником магии в руках нашей собеседницы и её спутника. Эдвард немного расслабился и всё-таки убрал руку с оружия.

— Зачем вы пришли? — холодно поинтересовалась Вивьен. — Поиздеваться над проигравшими?

— Я вас умоляю, не устраивайте драмы, — поморщилась Марсела. — Хочу предложить сделку. Несмотря на то, что вы четверо так настойчиво и планомерно рушили все мои планы, я стараюсь не помнить обид.

— Какие еще планы? — уточнила я, думая, что ослышалась.

— Обеспечить свое будущее, энья Колти.

— Прыгая из одной постели в другую? — не удержалась Ви.

Марсела тонко улыбнулась:

— Не всем повезло родиться с серебряной ложкой во рту, леди Вивьен. Девочкам из захолустья, знаете ли, выбирать не приходится. И если не хочешь всю жизнь грести лопатой навоз, получать побои в трактире, терпеть грязные намеки и потные руки неотесанных мужланов и знать, что однажды тебе задерут юбку в ближайшем хлеву, даже не спросив согласия, приходится действовать с опережением. Мне подвернулся шанс на что-то большее, и я им воспользовалась. Мне не о чем жалеть и нечего стыдиться. Каждому из своих мужчин я отдавала не только тело, но и ум и сердце. Жаль, ни один не оценил этот дар. Король всего-то искал способ забыться, хотя, признаюсь, было время, когда я искренне верила его словам о любви. Канцлер недалеко ушел от тех наемников из трактиров: развратный и расчетливый обманщик. Ты, дорогой мой Хорас, хотя бы был честен с самого начала и не обещал вечной любви там, где хватило бы формальности.

— Не понимаю, зачем мы случаем эти россказни, — буркнула Вивьен.

— Формальности? — переспросил Эдвард, и Марсела любезно пояснила:

— Официального брака, чтобы супруга, не равная по положению своему мужу, могла получить полные права на имущество и титул.

— Допустим. А при чем тут мы?

— Вы трое встали у меня на пути, — нахмурилась Марсела. — Сперва леди Вивьен отобрала статус невесты моего почти жениха, затем энья Колти отвоевала уголок в его сердце и заняла едва ли не все его мысли, а когда я почти добилась брака с лордом канцлером, вы, эньян Лодли, сломали мне игру своим крайне неуместным побегом.

— Ну простите, — Эд картинно развел руками. — В вопросах выживания каждый борется сам за себя. Уверен, вы, как опытная хищница, должны это понимать.

— Это действительно так, — Марсела кивнула и сложила руки на груди. Сейчас в её образе не осталось ничего соблазнительного: сухой деловой тон, сдержанные движения. Она точно не искала нашей жалости или одобрения, а ждала удобного момента, чтобы предъявить собственный ультиматум. — Я признаю ваше право бороться за себя и, если уж быть до конца честной до конца, сама оставила вам крохотный шанс спастись. Вы им воспользовались. Браво. Это вызывает уважение. Именно поэтому тут стою я, а не люди короля или ищейки канцлера, а дверца за моей спиной останется открытой для побега еще минут десять-пятнадцать. Вот только уверена, что вы ей не воспользуетесь.

— Из-за вашего предложения? — вкрадчиво уточнил Эд.

— Именно, — Марсела послала ему нежную улыбку и внезапно повернулась ко мне. — Слышала, у вас возникли сложности с управлением Кругом Предсказаний, энья Колти?

— Небольшие, — настороженно кивнула я.

— Я могу помочь.

— Откуда вам знать как? Вы даже не маг.

— Вы, кажется, забыли, чьей верной спутницей я была целых два года. Нет никого более разговорчивого, чем стареющий мужчина, красующийся перед юной девушкой. Нет никого более неосторожного, чем мужчина, который чувствует свою власть. И нет никого более слабого, чем мужчина, который долгие годы несет бремя вины и тяжелых воспоминаний.

С этими словами она вынула из кармана в складках юбки небольшую коробочку и положила её на алтарь.

— Что там? — я всей кожей почувствовала, как меня буквально тянет заглянуть под крышку, несмотря на полное отсутствие любого магического фона.

— До вчерашнего дня я и сама не знала точно, — аккуратный ноготок Марселы чиркнул по камню. — Когда-то давно, около года назад, у его величества и канцлера произошел серьезный разговор о престолонаследии. Луис настаивал на передаче власти, постоянно ссылаясь на какие-то давние события и запрещенную магию, Креди злился и отмалчивался. Они крупно поссорились тогда. Ночью его величество, думая, что я сплю и ничего не вижу, открыл тайник в своем кабинете. Бумаги, что лежали там, были брошены в огонь, а вот этот предмет… Его он разбил собственноручно. Затем напился, как свинья, вернулся в спальню и взял меня с такой дикой злостью и исступлением, словно не любви желал, а мести. Кому? Кем была та женщина, которую он видел вместо меня, не знаю, однако месяц после той ночи мне приходилось прятать синяки под одеждой. Затем Креди уснул. А вот я — нет.

Она прервалась и обвела нас долгим внимательным взглядом. И только у Хораса хватило дерзости не отвести глаза.

— Он до сих пор думает, что слуги убрали и следы его пьянства, и оставленные осколки. Но я сохранила их в память о той ночи. Почему? Наверное, уже тогда смутно догадывалась: то, от чего хотят избавиться с таким отчаянием, и то, что любят до исступления, не должно оказаться на помойке вместе с пустыми бутылками и объедками.

— И вы простили ему насилие? — голос Вивьен прозвучал глухо и недоверчиво.

— О чем вы, дорогая? Вы забываете, что мы говорим о его величестве Кредигусе Пятом, законном монархе и правителе Ареона. Таких, как он, не прощают, перед ними склоняются. Впрочем, следующее утро принесло королю жесточайшее похмелье, а мне — титул, поместье, особняк в столице и пожизненное содержание из казны, благодаря которому я впервые в жизни нащупала почву под ногами. Что-что, а оплачивать свои промахи Креди всегда умел. Осталось научиться расплачиваться за них.

Она молча раскрыла коробку и показала нам два крупных осколка кристалла, идеально соответствующих формой и размером ключу для деактивации охранного заклинания.

— Прости, но от всей этой истории за версту разит ложью. Ты действительно столько времени хранила мусор? — Хорас не спешил верить бывшей любовнице. — И совершенно случайно догадалась прихватить его сегодня с собой?

— Случайности тут ни при чем. Просто я умею слушать, думать и, самое главное, действовать в зависимости от ситуации. И храню я не только эту мелочь. Поверь, мне есть чем удивить многих вельмож и чиновников королевства: копиями тайных любовных писем, доказательствами мошенничества и подлога, банковскими данными. Вопрос лишь в том, чтобы правильно распорядиться этими сведениями, выбрать удобный момент. Вот, например, как сейчас.

— Ты сказала, что до вчерашнего дня не знала, что это такое.

— Верно. Лорд Луис помог, хоть и невольно. Мои люди слышали их очередной спор с королем. Канцлер угрожал найти способ показать всем истинное прошлое, Креди же рассмеялся и сказал что-то вроде: «Ты опоздал больше чем на год. Я своими руками уничтожил единственный ключ к той тайне. Круг Предсказаний теперь не более чем шутовской аттракцион для развлечения толпы».

Она усмехнулась надменно и холодно. А в двери ударили снова, раздался характерный треск дерева.

— Допустим, — сдался Хорас. — И что дальше? Ключ сломан, значит, бесполезен.

— Неужели? — приподняла бровь Марсела.

— Она права, им еще можно воспользоваться. — О да, мне достался не просто благосклонный, а прямо-таки одобрительный взгляд леди-любовницы. — Верно?

Эдвард молча протянул руку к коробке, однако Марсела ловко захлопнула крышку и отступила на шаг назад:

— Но-но! Не спешите, пока он не ваш. Мое будущее в обмен на ваше прошлое, господа. И, чтобы никому не было обидно, пусть сделку оплатит лорд Хорас Гейб. Брачный контракт, дорогой мой. Или я уйду отсюда — и выкручивайтесь сами.

Хорас дернулся было вперед и замер, потому что острие арбалетного болта безошибочно нацелилось ему в горло.

— Обойдемся без страстных объятий, — холодно произнесла Марсела. — Мне достанет магически скрепленного согласия. — На поверхность алтаря лег аккуратно заполненный гербовый бланк. — Сотня извинений, леди Вивьен, но, как удачно заметил эньян Лодли, в борьбе за жизнь и счастье каждый играет только на своей стороне, — она снова повернулась к Хорасу: — Свидетели уже заверили наш брак перед законом и богами, все формальности соблюдены. Решение за тобой. Ты же так хотел быть лучше своего отца, что выберешь теперь? Скандал, арест, почти гарантированную казнь друзей при мизерном шансе получить корону в далеком будущем, или клеймо мужа содержанки, потерю состояния и права на трон взамен на правду и справедливость для остальных?

В наступившей тишине треск поддающегося под ударами дерева прозвучал похоронным колоколом. Хорас побледнел, как полотно, и рванул ворот рубашки:

— Стерва.

Взвизгнули ножки дубовых лавок, створки слегка приоткрылись, оттесняя баррикаду в сторону.

— Время уходит, любимый. Выбирай.

Выругаться, что ли? В лучших традициях грузчиков, с которыми я работала в той, другой, недостижимо далекой теперь жизни. Вряд ли поможет, конечно, но как же хочется! Только вот язык будто присох, а в груди разлилось холодное отчаяние. Лорд Гейб никогда не пойдет на эту сделку. Не столько потому, что действительно не хочет, а потому, что Марсела ошиблась: таких людей нельзя шантажировать, им надо давать цель. Что бы ни было в том письме к матери, что бы ни таилось у него в душе, он всегда предпочтет себя и свои интересы.

Словно во сне я наблюдала, как Хорас приближается к алтарю, поднимает листок, едва сдерживаясь от того, чтобы не смять его или не изорвать в клочья.

— А знаешь, Марсела, я тебя недооценил, — прозвучало в полной тишине. — Из тебя получилась бы изумительная королева: умная, жестокая, опасная и сильная. Возможно, лучшая из тех, что помнит Ареон. Но ты никогда ею не станешь. — Тишину вновь прервал мощный удар. — Как, впрочем, и я не стану королем.

Он слегка поклонился застывшей неподвижно Вивьен, мазнул по мне печальным взглядом, а затем приложил руку к бумаге.

Вспыхнуло.

Под ровными строками рядом с именем невесты проступило имя жениха. Теперь уже леди Гейб опустила взгляд на свое запястье, где обозначился тонкий витой узор — два круга, соединенных в знак бесконечности, — доказательство свершившегося брака.

Коробочка с тихим стуком опустилась на алтарь.

— Прекрасный выбор. Рада видеть, что не ошиблась в тебе, любимый, — губы Марселы тронула нежная улыбка. — О формальностях можешь не беспокоиться, история нашей любви станет достоянием общественности уже к обеду, я возьму на себя труд предупредить крупнейшие газеты. А теперь, простите, мне нужно идти — всегда мечтала отправиться в долгое путешествие и посмотреть мир. Вам же самое время заняться делом.

Она защелкнула на руке щит-артефакт, выдернула из рук Хораса лист, потом развернулась и пошла к выходу. Её сопровождающий осторожно двинулся следом, продолжая держать нас на прицеле. Впрочем, мы, ошарашенные произошедшим, не двинулись с места.

— Ах, чуть не забыла, — Марсела обернулась у самой двери, вынула из кармана запечатанный конверт и небрежно пристроила его за завитком, украшающим колонну. — Мой свадебный подарок тебе, любимый. Прочтешь, когда всё это закончится.

В ворота замолотили с двойным усердием. Я невольно обернулась, чтобы увидеть, как створки с протяжным стоном подались еще на несколько сантиметров, а когда бросила взгляд на боковую дверцу, Марселы там уже не было.

Из ступора нас вывел сердитый голос лорда Гейба:

— Подождем стражу, или, может, сделаете уже то, ради чего мы тут собрались? Не хотелось бы пустить свою жизнь под откос просто так… — он стянул с шеи атласный платок-галстук, сбросил сюртук, скомкал их и с видимым удовольствием одним пинком отправил под лавку. Ви сделала было шаг в его сторону, но Хорас предупреждающе поднял руки: — Не сейчас. Только не сейчас, хорошо? Дайте мне минутку.

А потом прислонился к колонне и просто закрыл глаза.

Эд отмер первым. Вынул обломки кристалла из коробки, отнес их на пол, достал хронометр, быстро выставил стрелки в нужное положение.

— Отойдите все.

А затем положил хронометр рядом с кристаллом и отскочил назад. Золотая сфера вспыхнула и практически тут же погасла, являя миру абсолютно целый кристалл. Черт побери! Сработало!

В щель между створками ворот со свистом влетел арбалетный болт и раскололся, врезавшись в щит Хораса.

— Первый привет от короля. Или папочки? — прокомментировал Гейб, даже не открыв глаз. — Ай, да пошло оно все в… — он добавил несколько настолько ядреных выражений, что даже Эд уважительно крякнул. — Пойду погляжу поближе, может, и размяться удастся.

— Стой. Вместе. Так больше шансов, — Вивьен поспешно направилась следом, мне осталось только удивленно покачать головой: потом разберемся, что к чему. Если будет возможность, конечно.

Эдвард уже приложил руку к алтарю, запуская Круг Предсказаний во второй раз. Молодец, честное слово, мне бы такое хладнокровие и выдержку: в защиту попало уже не менее пяти болтов, а он даже глаз не поднял.

— Ну, энья Колти, дело за вами, — мне досталась вполне искренняя улыбка. — Сможете вставить кристалл на место, или руки дрожат?

— Не больше, чем у некоторых, — фыркнула я и спросила, просто чтобы не молчать, пока заклятие набирало мощность: — А почему ты так поспешно вышел из сферы с кристаллом?

— На мне недавно купленная рубашка, да и брюки новые. Полтора года — довольно долгий срок, вдруг ткань, из которой их сшили, в то время еще росла на полях цветочками или валялась на складе в виде мотка ниток?

Я не сдержалась и прыснула, представив лица стражников, которым пришлось бы ловить мага времени в одном исподнем, а то и без оного. Заклятие тем временем оформилось окончательно.

— Давай.

Кристалл лег в выемку идеально, зависнув в нескольких ладонях над поверхностью алтаря. Круг Предсказаний на мгновение замер, по камню прошла заметная вибрация. Я размяла пальцы и осторожно коснулась структуры — ни разрядов, ни сполохов.

— Удалось, — хрипло выдохнула я и крикнула уже в полный голос: — Эй! У нас вышло, вышло!

— Так чего ждете? Вперед! — рявкнул Хорас.

И в этот момент ворота, сорванные с петель неведомой силой, рухнули окончательно. Грохнуло с такой силой, что я невольно прижала руки к ушам. Лавки, сложенные у входа, разлетелись в стороны, словно солома под ветром. Вивьен и Хорас инстинктивно пригнулись, но щит, на удивление, выдержал. Зато в проход вломилась настоящая толпа: стражники с арбалетами, королевские маги и сотрудники службы магического контроля. За их спинами мелькнули подозрительно знакомые мундиры. Что тут, интересно, забыли люди из отдела расследований? А, ладно, не до них.

— Сложить оружие! Прекратить магическое воздействие, опустить щиты, лечь на пол!

Разумеется, мы проигнорировали все эти указания. Тогда кто-то зычно рявкнул:

— Ломайте щит. Стрелять по ногам. Взять живыми!

В ответ Вивьен взмахнула рукой, наша сторона зала внезапно преобразилась. На сиденьях, вдоль стен и даже в проходе словно из ниоткуда возникли десятки людей. Мужчины и женщины, люди, гномы, метисы всех возможных видов, состоятельные и совсем бедняки. И все растерянно оглядываясь по сторонам. Одна из женщин удивленно вскрикнула и отскочила за колонну, между рядами с визгом пронеслась стайка ребятни, следом за ними — перепуганная гувернантка, посреди прохода встал, грозя непонятно кому корявой метлой, старичок в форме дворника:

— Вы чегой-то тут топчитеся? — хрипло выругался он. — А ну пшли отсюды! Наследили, мусору натащили, демоны!

Я едва сдержала истерический смех. Одно дело — слушать заверения Вивьен, что у нас будет неплохая отвлекающая команда из забавных иллюзий, совсем другое — видеть это вживую.

— Э-э-э…

Нападающие приостановились, не понимая, откуда взялись все эти люди.

— Капита-а-ан, а по кому стрелять-то? Там же дети и женщины… Всех арестовывать? — выдал наконец связную мысль один из ребят помоложе. — Их же много, подкрепление нужно.

— Я-ти счаз и подкопление, и закопление! А ну пшли вона! — плеснул масла в огонь старичок, и по толпе иллюзий прокатился разноголосый возмущенный ропот.

— По щитам — атака!

Лысого тебе ёжика, а не атаку. Защитная система храма не стала разбираться, кто, кого и почему атакует, и просто поглотила магию без остатка. Так вам, господа. Только защита, все нападения и дезактивации, будьте любезны, вручную. Я повернулась к лорду Гейбу, не желая терять драгоценное время.

— Хорас, нужна фиксация!

— В бездну, — рыкнул он, — на ходу ставя заплатки на те места, где магам из службы контроля удалось проделать небольшие бреши. Увы, поглощение магии — распространенный приём, и ему тоже наплевать, кто кого защищает. — У нас и так куча свидетелей, не находишь?

— Вызвать архитектора памяти! Послать за королем и канцлером! — бесновались на той стороне щита.

Воспоминания развернулись передо мной спиралью горящих огней. Красиво, словно огоньки на ёлке, только витки уходили под самый купол и становились всё бледнее. Я активировала самый яркий — и над Кругом Предсказаний вспыхнуло первое изображение. Не мутное подобие фигур, сотканных из искр, а очень живое, цветное и четкое, хотя и слегка прозрачное: Хорас держит на руках бесчувственную Вивьен, мы с Эдом бежим через боковой выход, раздаются наши голоса, крики, топот.

— Дальше нам нужны старые записи, — спокойный голос эньяна Лодли заставил меня оторваться от созерцания и двинуться вглубь по спирали времени.

Второй огонек показал его величество собственной персоной, правда, лет на двадцать моложе, чем сейчас. Рядом с ним замерла юная девушка в пышном платье. Большинство присутствовавших в храме — и настоящих людей, и иллюзий — в удивлении притихли и развернулись к нам, только ребята из магконтроля упорно продолжили взламывать щиты.

— Это кто? Король?

— Ух ты! Я помню тот день, красивая пара была.

— Ага, знойная маркиза, но не сложилось.

Сцены из прошлого мелькали, как бусины четок в руках усердного монаха. Кредигус с одной невестой, Кредигус с другой… И каждый раз разочарование на лицах девушек, раздражение — у короля. Бездетный брак, пустое будущее. Мелькнул и герцог с будущей супругой, я на миг задержалась, очарованная улыбками молодых: вот кто не сомневался ни в себе, ни друг в друге, ни в своем счастье.

— Всё, больше не могу, — лорд Гейб привалился спиной к колонне. — Мой резерв исчерпан, латать больше нечем. Буквально несколько минут — и щит рухнет.

Ви молча схватила его за руку и оттянула под прикрытие алтаря. Я же прикоснулась к следующему огоньку, однако изображение мигнуло и пошло рябью. Рывок вперед, рывок назад, вспышки, шорох, треск. Мы будто смотрели старое кино с сильно поврежденной, наспех склеенной пленкой: обрывки сцен шли в неправильном порядке, а приглушенные фразы звучали местами задом-наперед. Эдвард охнул и прижал пальцы ко лбу, борясь с внезапной головной болью:

— Понятия не имею, как должно выглядеть искажение времени или попытка стереть историю, но будь я проклят, если не так.

Заклинание несколько раз мигнуло и начало терять энергию.

— Стабилизировать сможешь?

— Попробую.

Еще одно вливание магии далось ему с трудом. До меня с ужасом начало доходить, что Эд действительно может оказаться не готовым к воздействию такого уровня: бледный, как полотно, на лбу блестят капли пота, да он еле на ногах стоит, хотя старается виду не подавать.

Зато картинка вдруг обрела четкость и плотность, а затем и звук. Четверо людей вместо привычных двоих!

— А это еще что? — донесся до нас удивленный оклик. — Не помню такого.

— Это же его величество?

— Может, иллюзия?

— Да нет же, там и канцлер, и король. А двое других? Когда это было?

Щит Хораса исчез с громким хлопком, а нам под ноги швырнули переносные рассеиватели, одна за другой растаяли фигуры, сотканные магией Вивьен. Прошло мгновение, другое, и наши личные щиты бессильно погасли, осталась только мерцающая и, увы, уже бесполезная магия времени. Над ухом свистнуло, Эд пригнулся, уходя от болта, и картинка в предсказании застыла неподвижно.

Я с ужасом поняла, что между нами и стражей не осталось ни единой преграды. Клацнули взводные механизмы — и мы оказались под прямым прицелом. Я сглотнула ком в горле, боги, как же страшно, оказывается! Лучше уж получить удар в спину без предупреждения, как в прошлой жизни, а вот так, лицо в лицо, жуть же несусветная.

— Прекратить обряд! Именем совета Архитекторов… — начал было старший городской стражи, но его прервали.

— Король! Дорогу королю!

Окрик заставил всех в храме удивленно оглянуться, а я буквально осела на подогнувшихся ногах, понимая, что могу пожить еще немного. Ну, хоть пару минут, уже неплохо.

Толпа раздалась в стороны, пропуская вперед целую делегацию: его величество Кредигуса Мейба Пятого, канцлера Луиса Гейба и человек десять их свиты. Король поднял руку — и стража остановила атаку, только первая шеренга замерла с поднятым оружием.

— Что тут происходит? Почему преступники еще не задержаны? — острый взгляд прошелся по активированному кругу, замершим полупрозрачным фигурам, мерцающей магической сетке, потом зацепился за кристалл над алтарем, и, клянусь, глаза короля буквально потемнели от гнева. — Взять их, немедленно.

— Никому не двигаться! — рявкнула я внезапно осипшим голосом, дословно повторяя дурацкую киношную фразу. Блефовать, так с размахом! — Иначе обрушу крышу. Вы знаете, вы все видели, я уже почти сделала это недавно, значит, сделаю снова.

Ох и бред, я же вдохнуть не успею, как меня прошьет с десяток болтов. Вот только, как говорил Эд, нельзя показывать слабость. Не дергаться, не отводить взгляд, не улыбаться, но и не зажиматься. Я расправила плечи, гордо подняла голову и сделала шаг вперед, пустив для пущей важности по заклинанию несколько бегунков. Пусть смотрят, а заодно оценивают масштаб угрозы: я всё еще контролирую магию, пусть не свою, но кого это волнует?

— Одно неверное движение — и я разрушу структуру, без которой храм сложится, как карточный домик.

Король повернулся ко мне, впился взглядом, как стая пиявок в случайную жертву, выискивая малейшие признаки слабости или неуверенности. Кровь ударила в виски тяжелым молотом, желудок болезненно свело, но невероятным усилием воли я заставила себя стоять неподвижно. Кредигус небрежно бросил арбалетчикам:

— Не стрелять без моего приказа, — затем повернулся ко мне. — Энья Колти, я полагаю?

— Ваше величество, — сухо отозвалась я, рассматривая в упор немолодого и уже слегка одутловатого, но пугающего до дрожи мужчину. Седина на висках и гордая осанка придавали ему значимости, однако правильные черты лица портил узор тяжелых морщин, которых обычно не бывает у добродушного и приятного в общении человека.

Король демонстративно обвел помещение рукой и заметил:

— Вам не уйти отсюда во второй раз. Погасите вашу магию и позвольте страже задержать вас.

— С чего бы? — ох, не так с королями надо разговаривать, совсем не так. — Пока преимущество на моей стороне, я буду диктовать условия.

— Преимущество, да, — задумчиво произнес король и мазнул взглядом по кристаллу над алтарем. — Удача — дама с норовом и меняет своих фаворитов возмутительно быстро.

— Не сомневаюсь, но сейчас она, как видите, на моей стороне.

— И чего же вы хотите, энья Колти?

— Справедливости и непредвзятости, — спорить с королем не имело смысла, но нужно заставить людей за его спиной хоть на минуту усомниться в правильности происходящего. — Я хочу…

— Я думаю, мы оба понимаем, о какой справедливости на самом деле идет речь, — перебил меня король. — Человек, что так трусливо спрятался за вашим плечом, Эдвард Лодли, обвиняется в серьезных преступлениях. Он маг времени и мошенник, хотя, не скрою, талантливый и даже обаятельный. Ему удавалось долгие годы обводить вокруг пальца не только неискушенных молодых особ вроде вас, энья Колти, но и мою тайную службу, и меня лично. Не мешайте задержанию преступника, и, уверен, корона сможет проявить к вам снисхождение.

Я удивленно моргнула, думая, что ослышалась. Торгуемся, значит?

— Энья Колти, леди Вивьен и лорд Хорас, без сомнения, стали жертвами изощренной интриги и были введены в заблуждение, — король лишь слегка повысил голос, но эхо донесло его речь до самых отдаленных уголков храма.

Кредигус бесстрашно шагнул сквозь паутину магии времени, жестом останавливая всех, кто попытался пойти следом, приблизился ко мне на расстояние шага. Движения Эдварда я не увидела, но почувствовала всей кожей. Еще бы на полсантиметра ближе — и Эд пустил бы в дело кинжалы. Но король остановился, безошибочно определив черту, которую переступать нельзя:

— Я предлагаю вам сделку, Грейс Колти. Прервите ритуал — и получите справедливость, о которой мечтали. Точнее, о которой не могли и мечтать, — произнес он так тихо, что стало понятно: дальнейший разговор останется тайной для всех посторонних.

— И какую же?

— Не знаю, что обещал вам этот человек: деньги, славу, титул, а может, измененное прошлое или шанс исправить былые ошибки. Знаю лишь, что этого не будет, как не было ничего подобного уже почти четыреста лет. Я не допущу. Магия времени должна быть уничтожена вместе со своим носителем и его сообщниками. Если каким-то чудом вам удастся сбежать, остаток дней вы и ваши друзья проведете в вечной тревоге и скитаниях от одного укрытия к другому. Закон не оставит вас в покое, но я оставлю, — он сделал долгую паузу, позволяя мне прочувствовать важность угрозы и соблазнительность последовавшего предложения: — Я хорошо знаю вас, энья Колти, поинтересовался подробностями вашей биографии. Так вот: ни факт поспешной дружбы с преступником, ни скандал в академии, ни сомнительное появление в этом мире более не омрачат вашу жизнь. Всё будет стерто из памяти и истории Ареона. Вы же останетесь. Молодая, привлекательная, способная и обеспеченная леди с уникальным магическим даром. Вы мечтали о престижной работе и месте помощника Архитектора? Это вполне можно устроить, и вам больше не придется доказывать, что вы этого достойны. Ваши друзья будут оправданы и получат полное прощение, их репутация будет спасена, а будущее — обеспечено. Уберите магию, отдайте мне артефакт — и всё забудется, как дурной сон.

В его голосе было столько спокойствия и непоколебимости, что на мгновение я дрогнула. Не потому, что поверила его словам, а от осознания того, что могла бы поверить. Отступить в самый последний момент, сдаться и совершить самую большую глупость в жизни в обмен на какие-то мелочи. Должность? Одобрение бывших сокурсников? Репутация в глазах толпы?

Смешно и страшно. Потому что кто-то другой, даже я сама десятилетней давности, ухватился бы за такое предложение без раздумий.

— Мы поняли друг друга?

Мне не надо было оглядываться, чтобы знать: Ви сейчас закусила губы и сопит от возмущения, Хорас улыбается своей вечной кривой и надменной улыбкой, а Эд смотрит только на меня, продолжая защищать несмотря ни на что.

— Нет, совершенно не поняли. Вы ошиблись, ваше величество, — я качнула головой, прогоняя минутное наваждение, и продолжила в полный голос, старательно не замечая направленных на меня арбалетных болтов: — Именем совета Архитекторов я обвиняю Кредигуса Мейба Пятого, законного правителя Ареона, в манипуляциях с магией времени и памяти. Это, — я ткнула в призрачные фигуры в Круге Предсказаний, — доказательство того, что я говорю правду.

— Молчать! — угрожающе прорычал король.

— Нет, пусть продолжит, — внезапно поддержал меня кто-то из задних рядов. — Я был на всех церемониях за последние пятьдесят лет, и этой среди них точно не было. Тут что-то нечисто, девчонка дело говорит!

— Это государственная тайна. Следствие разберется, — перебил его человек в мундире тайной службы короля. — Грейс Колти и Эдвард Лоди, поднимите руки и не сопротивляйтесь задержанию. В противном случае…

— В противном случае потеряете должность и голову в придачу, — вступила в разговор Ви. — Как член королевской семьи я поддерживаю обвинение и приказываю обнародовать сохраненную тут информацию.

— У вас нет такого права, — возразил мужчина.

— Это у вас нет права оспаривать мои приказы, офицер, — надменно процедила Вивьен. — Тут было совершено преступление, мы должны знать, кто его совершил.

По рядам зрителей прокатилась волна смятения. Король медленно отступил назад. Кое-кто из стражей самовольно опустил оружие, другие оглядывались на начальство, не понимая, кого им слушать. Канцлер, кажется, тоже застыл в нерешительности.

— Спокойнее, парни. Или кто-то хочет потом доказывать, что не из-за него рухнул храм?

Я чуть не расплакалась от облегчения. Эньян Колти собственной персоной протиснулся вперед и замер между нами и нападающими. Стражи с видимым облегчением опустили арбалеты, а следом одна за другой клацнули репортерские вспышки.

— Ваше величество, лорд-канцлер, господа. Как старший следователь третьего городского отдела…

— Бывший, — насупился начальник стражи.

— Почетный, — отбил эньян Колти. — Я подтверждаю правомерность утверждения леди Вивьен: если в преступлении обвиняется один из членов королевской семьи, то требования другого достаточно для снятия грифа тайны следствия.

— Все верно, — поддержала Ви.

— Молчать! — лицо короля пошло алыми пятнами.

— Энья Грейс? Прошу, пусть всякий в этом зале станет свидетелем произошедшего.

Уговаривать меня не было никакой нужды. Короткий жест — и фигуры над Кругом Предсказаний пришли в движение.

— Это неудачная идея, — высокий молодой мужчина, чем-то неуловимо похожий на Эдварда Лодли, сложил руки на груди и упрямо выпятил подбородок.

— Ты говорил, что можешь управлять этой штукой, вот и управляй.

— Ваше высочество, как ваш друг считаю обязанным предупредить: вы нарушаете закон, причем напрямую.

— Луис, вот тебя только спросить забыли, — Кредигус поморщился, и его слегка повело в сторону. — Занудный буквоед ты, а не друг. Раян, сколько можно ждать? Леди скучает.

— Ваше высочество, вы пьяны. А леди стоило бы прислушаться к голосу совести и проявить положенное юной особе благоразумие, — Раян, тот самый незнакомец, похожий на Эдварда, даже не шелохнулся.

— Эньян Эллингтон, — вскинула миловидное личико девушка, — думаю, я достаточно взрослая, чтобы самой решать, что делать. Вы мне не указ.

— Это верно. Как и вы мне.

— Его высочество желает пройти проверку в Круге Предсказаний, нам всем стоит подчиниться.

Луис Гейб устало махнул рукой:

— Ай, да ну их. Все равно формально эта проверка не имеет силы. Сделай уже, что они просят, и вернемся к танцам.

— Не стану.

— Боитесь оплошать перед своей будущей королевой?

— Ничуть, — знакомая насмешливая интонация царапнула слух. Кто бы мог подумать, что семейное сходство проявится не в чертах лица, а в этих мелочах: движении бровей, наклоне головы, голосе. — Однако вы уверены, что именно этого хотите? Вы еще пару часов назад утверждали, что учеба прежде всего, а брак, семья и дети подождут.

— Отличие есть, тут мне предлагают выбор, а не ставят перед фактом.

— Ой, да что ты её слушаешь? — раздраженно вставил Луис. — Держу пари, она сказала это, чтобы привлечь внимание принца.

— И это сработало, — хохотнул его высочество.

Щеки девушки заалели, но отвечать она не стала. Лишь сощурилась и бросила надменно:

— Эньян Эллингтон, мы все ждем.

— Ну, раз вы настаиваете…

Рука Эда до боли стиснула мое плечо, он прерывисто вздохнул и оперся о край алтаря. Что сказать? Ошибки быть не могло, слишком явным было сходство отца и сына, слишком очевидными выводы.

— Я настаиваю, — с вызовом бросила девушка и демонстративно оперлась о локоть принца.

— И я тоже нас-стаиваю, — протянул Кредигус, чудом сохраняя вертикальное положение. — Это приказ.

— Как пожелаете.

Раян Эллингтон помедлил, но всё же поклонился. Преувеличенно почтительно, издевательски. Девушка бросила на него торжествующий взгляд, а потом первой шагнула в круг, даже не обернувшись к принцу.

Странно это выглядело, если честно. Неправильно, словно в намечающемся спектакле Кредигус был вовсе не главным персонажем, а декорацией.

— Это же Элейн? — уточнила я тихо, обращаясь только к Эдварду. — Она не очень похожа на портрет.

— Судя по всему, они прибыли сюда прямо с маскарада. На ней просто удачная иллюзия. Праздник же… Веселье.

Мне осталось только покачать головой. Сколько раз мы с Ви проделывали что-то похожее в стенах академии? Менялись местами, выдавая себя за друг за друга или за кого-то третьего. И не сосчитать. События же в воспоминании развивались с пугающей скоростью.

Предсказание, как и в случае с родителями Ви, уверенно заискрилось образами потомства, Кредигус разразился счастливым смехом.

— Я знал, знал! Решено! Женюсь!

Принц пьяно поклонился своей спутнице и вдруг опустился на одно колено:

— Прекрасная леди, хоть я и не знаю вашего имени, но окажете ли вы мне честь и станете моей же-женой?

Гейб в воспоминании закашлялся, Эллингтон замер, словно статуя, впрочем, дыхание задержали, кажется, все, кто стоял в храме: и стражи, и репортеры, и канцлер… и мы четверо. Я бросила косой взгляд на постаревшего короля — и еле сдержала удивленный вздох: даже спустя столько лет Кредигус не мог отвести глаз от мерцающего видения, ловя каждый звук и жест, как нищий — брошенные монетки.

А Элейн в воспоминании внезапно смутилась:

— Это… Это, должно быть, шутка? Ваше высочество, прошу вас, встаньте.

— Только если получу ваше согласие.

— Вы же это несерьезно, правда? — полуутвердительно-полувопросительно уточнила она. — Мы же знакомы всего несколько часов.

— Абсолютно серьезно. Познакомимся ближе, у нас вся жизнь впереди, — он взял её руку и поднес к губам, однако Элейн растерянно оглянулась по сторонам, высвободила ладонь и отступила на полшага.

— Нет-нет, так нельзя. Боги! Встаньте же, как неловко. Простите, это недоразумение. Шутка, розыгрыш. Ох, я не думала, что мы… что вы… Вы — наследник трона, а я — никто. К тому же я просто не могу принять ваше предложение.

— Почему же? — заупрямился Кредигус, и вдруг его осенило: — У вас уже есть жених? — Элейн вспыхнула, однако принц и не думал сдаваться. — Это неважно. Он уступит, просто не посмеет мешать. Интересы государства.

— Я не… — Элейн попятилась, оглянулась, Луиса словно и не заметила, застыла, не сводя взгляда с Эллингтона. Одна её рука вцепилась в оборку платья, а другая скользнула по корсажу и остановилась в районе живота. — Простите, шутка затянулась. Я не могу. Не могу.

Она стремительно развернулась и бросилась вон, совсем как Золушка из сказки. Кредигус побагровел и попытался вскочить на ноги. Вышло плохо: принц покачнулся и потерял равновесие, а когда поднялся — она уже исчезла. Видимо, даже Круг Предсказаний не мог запоминать события, происходившие дальше нескольких десятков метров от него.

— Стой!

— Ваше высочество, — Гейб попытался встать у него на пути.

— Пошел вон! Нет, верни её. Немедленно, я приказываю!

— Леди сказала нет — это значит нет, — сухо произнес Эллингтон. — Примите отказ достойно.

— Ты, да, ты! Это все из-за тебя, испортил такой момент… — задохнулся от гнева принц.

— Тихо, оба! — рявкнул Луис, вставая между друзьями. — Раян прав: девушка напугана, сейчас вы ни о чем не договоритесь. Ваше высочество, вам надо успокоиться и как следует поспать. Завтра. Всё завтра.

— Но…

— Мы найдем её, обещаю.

— Как?!

— Придумаем. А пока надо погасить магию и убраться отсюда. Если нас поймают, плохо будет всем. Раян, заканчивай, а я отвезу его высочество домой. Хорошо?

Изображение мигнуло и погасло. Я резко обернулась к его величеству, но он, казалось, перестал замечать окружающее. Лоб короля прочертила глубокая морщина, а в глазах не осталось ничего, кроме всепоглощающей тоски об утраченном прошлом.

— Во дела! — чей-то шепот прервал абсолютную тишину в храме. — Это что выходит? У короля невеста была?

— И на него работал маг времени…

— Кстати, а где он, этот маг, сейчас?

— Да вот же стоит.

— Это не он, этот моложе. И имя другое.

— Тогда у канцлера спроси, может, он в курсе.

— Лорд Луис? — в канцлера впилась едва ли не сотня вопрошающих взглядов.

— Раян Эллингтон был обвинен в незаконном использовании магии времени и тайно казнен спустя месяц по приказу его высочества, будущего короля Кредигуса Пятого, — четко и громко ответил лорд Гейб.

Эдвард со свистом втянул воздух сквозь сцепленные зубы. Его рука замерла на рукояти кинжала, лицо покрылось смертельной бледностью. Какую-то долю секунды я с ужасом ждала смертельного удара, понимая, то никакая сила или магия не остановит месть, но Эд невероятным усилием воли заставил себя убрать руку с оружия.

— Это серьезное обвинение, — проскрипел голос эньяна Колти. — Но, простите, не могу не спросить, почему вы заявляете об этом спустя столько времени?

— Потому что память об этих событиях была стерта, чтобы сохранить репутацию наследника трона. О произошедшем помнили лишь несколько человек: действующий Архитектор памяти, сам король и я, — канцлер вышел вперед и повернулся лицом к толпе. — Я молчал, потому что не мог привести ни единого доказательства своей правоты. Но доказательство есть, вот оно, — его палец ткнул в нас с Эдом. — Вы видели своими глазами. Король совершил преступление дважды: сперва сознательно использовав мага времени и его силу, затем — скрывая следы своей причастности к делу.

— Следы вашей причастности, — поправил эньян Колти. — Лорд Луис, вы ведь тоже были в тот вечер в храме. И точно так же знали о способностях этого человека, Раяна Эллингтона, верно?

— Ну… Да.

— Почему же не заявили о нем службе магического контроля? Или эти воспоминания тоже стерты?

— Я молчал по приказу принца, — резко отозвался канцлер. — Наследника трона, своего прямого начальника и, как я думал тогда, настоящего друга.

— А с эньяном Эллингтоном вы также были друзьями?

— Возможно, — уклонился от прямого ответа Луис.

— А точнее?

— Мы вынуждены были работать бок о бок. Служебная необходимость.

— Тогда просветите, что же произошло дальше? Если тайну магии Эллингтона знали только вы трое, как же он был обвинен и казнен?

— Это же очевидно, неужели вы не поняли? — на лице канцлера застыло искреннее удивление. — Уверен, энья Колти и леди Вивьен заметили то, что оставили без внимания доблестные служители закона, — канцлер уперся в меня жестким, требовательным взглядом. Ну нет, свидетельствовать о том, в чем я не уверена, я точно не стану. Впрочем, канцлер и не ждал ответа. — Ревность, — театральности последовавшей паузы позавидовал бы и Станиславский. — Леди была влюблена в другого мужчину, Раяна Эллингтона. Более того, она ждала дитя, — его палец ткнул в Эда. — Бастарда, ублюдка без имени.

— Следи за словами, — Эд сжал кулаки, борясь с волной ярости.

— Я и слежу. Но твоя мать, Эдвард Лодли, была ничем не лучше других пустоголовых восемнадцатилетних красоток. Уже потом мы узнали, что Раян познакомился с ней гораздо раньше того злосчастного бала и скрыл это ото всех. Возможно, заприметил её во время подготовки к поступлению в университет или позже, на сдаче экзаменов. Однако преподавателям запрещено крутить шашни с учащимися. Престиж профессии предполагает, что у тех, кто готовит будущее страны, хватает мозгов держать руки и мысли при себе, — осклабился он. — Так вот, Элейн не была идеальной, вовсе нет. В тот вечер она флиртовала с Кредигусом не ради внимания принца, а чтобы досадить Раяну.

Уж не знаю, что за кошка пробежала между ними, а может, во всем виновата обычная бабская самовлюбленность. Элейн знала, что Раян не посмеет затеять публичную ссору, и поступила как типичная девица, набивающая себе цену: полвечера танцевала с принцем, позволяла ухаживать за собой, млела и румянилась от комплиментов, сказанных на ушко. Словом, брала от жизни все, что могла.

Надо признать, она действительно была чудо как хороша. Обаятельная, смешливая, острая на язык. Стоит ли удивляться, что через пару часов его высочество уже не замечал никого, кроме этой белокурой бестии?

Удивительно, но пропитанную презрением и сарказмом тираду король выслушал совершенно безучастно. Эдвард — злился, я — мысленно холодела, Кредигус же хранил полнейшее молчание.

— А что Раян? — тихо спросила я.

— Пил, — сухо отозвался канцлер. — Впрочем, как и все мы. Бокал за бокалом. И злился, но молчал, и становился мрачнее с каждым часом. После очередного танца он схватил девушку за руку и, заявив, что та уже достаточно отдохнула, попробовал заставить её ехать домой. Но его высочество предложил прогуляться в храм — и все пошло под откос, — канцлер опустил глаза и глубоко вздохнул. — Наутро, когда хмель прошел, его высочество сопоставил факты и понял, кто же стал его счастливым соперником. В отместку за разбитое сердце он разоблачил бывшего друга, лишил его жизни, а после — стер этот факт из истории.

Слушатели в храме пораженно замолчали. Губы короля тронула кривая улыбка.

— Допустим, но… Не сходится, — покачал головой эньян Колти. — Зачем его высочеству шумиха, если можно решить дело тихо? Собственноручно, силами закона или попросту наняв убийцу?

Лорд Луис аж воздухом поперхнулся:

— У вас хватает наглости утверждать, что я лгу?

Эньян Колти демонстративно повернулся к свету, позволяя всем рассмотреть обезображенное лицо, поправил рукава сюртука, открывая металлическую руку, и произнес:

— Лорд канцлер, при всем уважении. Я посвятил расследованиям преступлений всю сознательную жизнь, отдал делу борьбы за справедливость не только лучшие годы, но и здоровье. Я не привык закрывать глаза на очевидные факты. А они говорят о том, что пока мы знаем неполную, очень неполную версию событий.

Он повернулся к нам с королем:

— Ваше величество. Вам есть, чем дополнить сказанное, или предпочтете дождаться официальных обвинений от совета?

Надо отдать должное, Кредигус держался с достоинством и даже в этой ситуации выглядел более спокойным и уверенным, чем канцлер.

— Что же ты замолчал, Луис? — в его голосе послышались откровенно издевательские нотки. — Расскажи почтенным слушателям историю до конца, уверен, они оценят иронию случившегося.

Канцлер как-то сразу потерял половину своей уверенности и произнес неожиданно торопливо:

— Я не солгал, клянусь жизнью.

— Но умолчал. О том, что именно ты обнародовал сведения о способностях Раяна Эллингтона, известил газеты, совет Архитекторов и министров. Ты поставил под удар жизнь друга, престиж короны и мою репутацию.

— Я рассказал правду! — разъярился Луис. — Правду!

— Вот только с какой целью? — усмехнулся король, складывая руки на груди. — И не смей утверждать, что защищал закон. Ты трясся за свое место подле трона, боялся, что Раян, опередив тебя, станет моей правой рукой и вторым человеком в королевстве. И поверь, выбирая между вами двумя, я бы выбрал его. Да, он был магом времени, но, помимо запретного дара, имел то, о чем ты и понятия не имеешь, совесть, Луис.

— Не я подписал указ об аресте. Не я отдал приказ о казни друга, — ядовито отозвался Гейб.

— Не ты, это факт. Просто потому, что не мог. Зато смог вынудить меня сделать это. Ловко воспользовался ситуацией, не пожалел ради личной выгоды даже наивную влюбленную девочку.

— Я всего лишь озвучил правду. А ты… Ты стал монстром, самым настоящим чудовищем. Судьба не зря отказала тебе в наследниках, считай это расплатой за предательство.

— Забавно, как меняются смыслы поступков, когда знаешь их истинные мотивы, — король даже не пытался скрыть насмешки и издевательского тона, и от этого по коже побежал холодок. Кредигус не ощущал себя проигравшим, наоборот, он шел напролом, хотя, казалось бы, самое время сдаться и принять поражение. — Я не монстр, Луис, и никогда им не был, в отличие от тебя. Просто я выбрал закон, а не чувства, как и положено будущему королю. И всегда буду выбирать закон. — Внезапно он обернулся к нам с Эдвардом, и меня буквально передернуло от ощущения приближающейся беды. — Вы двое, наверное, думаете, я раскаиваюсь в том, что сделал с Раяном Эллингтоном, или в том, что стер воспоминания о нем? Но правда вас удивит: я должен был поступить так, и я поступлю так снова, как бы тяжело это ни было, сколько бы сил для этого ни потребовалось. Прояви я должную сообразительность и настойчивость раньше, всё закончилось бы двадцать восемь лет назад. Увы, мне не хватило опыта и знаний, я сплоховал. Подставил спину подлецу, не довел начатое до конца, позволил девчонке перехитрить меня и скрыть последствия опасной связи с магом времени. Не Раян Эллингтон, не Луис Гейб, а ты, Эдвард Лодли, отобрал у меня Элейн. Ты — досадная оплошность, лишняя деталь механизма. И факт твоего существования — моя ошибка, мой брак. Истинно королевский брак.

Последовавшее за этими словами движение оказалось молниеносным. Грузный и массивный, совершенно не похожий на бойца Кредигус вскинул руку со скоростью атакующей змеи. Блеснуло в воздухе лезвие тонкого кинжала…

А в следующее мгновение полыхнул ослепительный свет.

Золото, смешанное с синими молниями, заполнило алтарную площадку от пола до потолка.

Время замедлилось и загустело, словно патока на морозе, я же завороженно наблюдала, как смертоносное оружие цепляет нити всё ещё активного заклинания времени — одну за другой, золото и синий, синий и золото, — как его лезвие раскаляется, краснеет и стекает на пол дымящимися каплями жидкого металла, не долетев до Эда считанных сантиметров.

Короткое движение рукой, еще один импульс моей магии — и каркас заклинания рассыпался от чрезмерного напряжения, не успев причинить вреда никому из стоявших поблизости. О нет, господа. Если хотите уничтожить мага времени, сперва убедитесь, что рядом нет интуита, склонного не только ставить эксперименты, но и использовать полученные результаты. Да простят меня спаленный ковер и разрушенная гостиная леди Вивьен.

Один из сотрудников городского отдела расследований бросился к королю и сбил его с ног, позади раздались возмущенные крики канцлера:

— Отпустите! Не имеете права!

— Кредигус Мейб Пятый, лорд Луис Гейб, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий, незаконном изменении истории, сокрытии данных, покушении на убийство и использовании магии времени в личных целях, — голос эньяна Колти прошелся по самой границе моего сознания, не зацепив и ни капли не заинтересовав. — Ваше дело будет рассмотрено в суде, можете…

Дальше я не расслышала, потому что осознание произошедшего нахлынуло на меня хоть и с явным опозданием, но от души.

— Грейс!

Эд успел подскочить ко мне и не дал упасть, но вот подступивший истерический смех, смешанный со слезами облегчения, остановить ему было не под силу.

Впрочем, как и мне.

— Ты цела?! — он, казалось, вообще не замечал поднявшейся суеты. Ощупал меня, осмотрел ладони, видимо, ожидая найти там ожоги от магии, заглянул в лицо и, только убедившись, что все более-менее в норме, выдохнул с облегчением.

— А т-ты?

— Жив благодаря тебе.

— Один-один, — всхлипнула я, безуспешно пытаясь успокоиться и не заикаться. — Уравняла с-счет, п-почетная ничья.

Эд сгреб меня в объятия, словно хотел закрыть и от царящего кругом безумия, и от мира в целом. И пока я бессовестно ревела в его рубашку, проводил рассеянным взглядом конвой, уводящий короля и канцлера:

— Одно плохо: я снова не успел врезать по этой самодовольной роже. Что ж за невезение? Теперь уже вряд ли получится.

— И к лучшему, руки только пачкать

Вокруг нас уже собралась толпа, клацали вспышками репортеры, торопливо делающие иллюзорные оттиски для газет, шумели сотрудники магконтроля и тайной службы. Одни требовали арестовать нас тоже, другие кричали, что мы жертвы и свидетели. В общем гомоне выделялись голоса Вивьен и Хораса, что-то настойчиво объясняющих всем сразу. А я просто свернулась клубком в руках Эда, не желая обращать внимание на эту ненужную и неинтересную суету.

— Эд, — я осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. — Так мы что, все-таки победили?

Он с сомнением осмотрелся по сторонам и внезапно улыбнулся:

— Похоже на то, энья Колти. Очень похоже, что бы это ни значило.

Разумеется, просто так сидеть на полу и наслаждаться покоем, нам никто не позволил, и из храма мы так и не ушли, хотя солнце давно закатилось за горизонт. Расспросы, допросы, показания, цитирования всевозможных законов и поправок… Мой разум отказался это запоминать, лишь отмечал, что это реальность, а не плод моего воображения.

Надо отдать должное Хорасу Гейбу, он свое слово сдержал, не позволив арестовать нас тут и сейчас. Позже в таком повороте событий обнаружилась и другая приятная сторона: первые полосы газет оказались заняты нашими с Эдом портретами, а вовсе не историей брака леди Марселы Вальс. Впрочем, уверена, светская интриганка знала об этом заранее.

К вечеру я вымоталась и проголодалась настолько, что идея запереться изнутри в тихой и, без сомнения, уютной тюремной камере с лежанкой, туалетом и казенным пайком перестала казаться мне идиотской.

— Еще пара экспериментов и демонстраций для Архитекторов или твоих сыщиков — и я банально упаду от изнеможения, — тихо шепнула я эньяну Колти, как-то незаметно возглавившему следственный процесс. — Уилл, я есть хочу. И посидеть спокойно, а еще лучше — полежать. Мне хватит вон той лавочки, она вроде уцелела. И на зов природы было бы неплохо ответить, но сейчас за мной увяжется не менее десятка репортеров и дознавателей, проверить, не прячу ли я в исподнем какого-то ужасного и опасного артефакта.

— Уже всё, — усмехнулся эньян Колти. — Протоколы составлены, показания собраны и заверены, ход событий полностью зафиксирован. Минут через десять вас оставят в покое, обещаю. Только не вздумайте удрать из города.

— Да какое там удрать, — я отчаянно зевнула и привалилась к колонне. — Разве что уползти смогу, дня через два-три, не раньше. И то не факт.

— Смотри у меня. Вы все еще под следствием, не испортьте мне дело. Да и этого твоего жениха неудачливого, Гейба-младшего, откровенно жаль: он едва наизнанку не вывернулся, отстаивая вас с Эдвардом. Честно сказать, завидное упорство, вызывает уважение. Сбежите — и парня живьем сожрут.

— Да уж… — качнула я головой. — Кто бы мог подумать, что так все обернется.

Через полчаса в храме нас осталось четверо. Тот же состав, что и на рассвете, только изрядно потрепанный и помятый. Эдвард сидел прямо на полу рядом с Кругом Предсказаний и бездумно крутил в руках хронометр. Я молча подошла к нему, опустилась рядом и обняла за плечи.

— Долгий вышел денек, — задумчиво произнес Эд. — И насыщенный ответами.

Я прильнула к нему, ткнулась носом в шершавую щеку, оставляя на коже ласковый поцелуй. Эд на мгновение зажмурился от удовольствия, потом приобнял меня в ответ, прижимая к себе максимально близко:

— Они были бы красивой парой.

Красивой и любящей, что тут еще скажешь? Если даже ссора не помешала Раяну Эллингтону до последнего скрывать настоящую личность Элейн, а Элейн — сделать всё, чтобы спасти их нерожденного сына и скрыть его магию, значит, они были бы счастливы вместе. И ведь без сомнения Раян догадался о том, как обернется дело, раз успел передать Элейн хронометр и каким-то образом сохранить ей воспоминания. Почему не сбежал? Надеялся на дружбу и справедливость или нарочно остался на виду, защищая возлюбленную даже такой высокой ценой? Жаль, мы никогда не узнаем.

Эд подбросил на ладони хронометр и поднял его так, чтобы золото засияло в вечерних огнях:

— Тот человек, не запомнил имя, ну, заменивший прежнего Архитектора памяти… Он говорит, что попробует помочь мне с восстановлением кое-каких воспоминаний. Сказал, что если эта вещица принадлежала отцу и постоянно была при нем, то в ней могут оставаться обрывки эмоций и событий, самых ярких и важных для Раяна. Уточнил, хочу ли я их увидеть.

— А ты? — тихо спросила я.

— Согласился, — он мягко нажал мне на плечи, заставляя буквально улечься ему на колени, ласково провел рукой по моим волосам, играясь прядями. — Знаешь, мне ведь надо заполнить то место, которое раньше занимала ненависть к отцу. Хорошо, если там появятся счастливые моменты, но даже если будут просто воспоминания — это можно считать удачей.

— И это всё?

— Нет, конечно, — легко и спокойно отозвался он. — Это только начало. У меня огромные планы на будущее, Грейс Колти.

Я на ощупь отыскала его руку, приложила к своей щеке и закрыла глаза, пытаясь понять, что же чувствую сейчас. Неуверенность? Желание все бросить? Страх перед тем, что принесет завтрашний день? Опасение, что придется снова бороться? Пожалуй, нет. Только спокойствие и непривычную внутреннюю тишину, словно уходящий день смыл с меня всё наносное.

— Надо бы дать знать Брэму и Жоззи, что они могут возвращаться. И в лавку заглянуть, проверить, всё ли в порядке. Разослать постоянным клиентам письма с извинениями, наверняка кучу заказов просрочили.

— Не жалеешь, что отказалась от места среди Архитекторов?

— Кому оно нужно? У меня своя жизнь, и она мне нравится. Не хочу ничего менять.

— Совсем ничего? Я надеялся, кое-что всё же поменяется…

Эд замолчал, глядя на меня в упор. Не спрашивая, но ожидая ответа.

— Если хочешь что-то предложить, то сейчас самое время, — мне стоило огромных усилий сдержать улыбку и не выдать догадок раньше времени.

— Прости, я помню, конечно, что обещал сделать все по-человечески, как заведено у приличных людей, но не выходит у меня быть как все и поступать по правилам.

— Тогда к черту банальность. Это скучно.

— Уверена?

— Дай подумать, — я нахмурила лоб, а потом махнула рукой и устроилась у него в объятиях поудобнее. — Да. Уверена.

— И даже вот это вот всё, — он кивком головы указал на окружающий нас бардак, — не заставило тебя передумать? Хочешь рисковать и дальше?

— Ну-у-у… Пожалуй, сомнительные заказы от подозрительных особ я больше не принимаю. Пусть останутся в прошлом, как, впрочем, и само прошлое. Но спасательным кругам пора отправиться в свободное плавание, они свою миссию исполнили до конца.

Эд удивленно приподнял бровь, а потом всё-таки не удержался и позволил себе улыбку:

— Значит, можно переходить к главному?

— Я уже думала, не дождусь.

— Еще немного ехидства — и я передумаю, — его пальцы нащупали мои и переплелись с ними крепким замком, горящий взгляд скользнул по телу, вызывая совершенно непристойные мысли.

— Не посмеешь. Ты, без сомнения, авантюрист, но авантюрист честный.

— Опять замечаешь в людях только лучшее?

— А что еще стоит того, чтобы его заметили?

— Тоже верно. — Он склонился почти к самым моим губам и тихонько произнес: — Грейс Колти, ты окажешь мне честь? Станешь моей женой?

— С удовольствием! — выдохнула за мгновение до того, как поймать губы Эда. — С огромным удовольствием!

Тактичное покашливание прервало наш поистине бесконечный поцелуй.

— Вы двое выглядите просто неприлично счастливыми, знаете об этом? — Вивьен бесцеремонно уселась на поверхность алтаря и по-простецки подперла щеку кулаком. — Вызываете приступ неконтролируемой зависти.

Я с трудом заставила себя оторваться от Эдварда. Мда, неудобно вышло, мы же тут не одни, а вопросы личного счастья для кое-кого, наверное, стали больной темой.

— Пусть продолжают, что уж там, — Хорас, непривычно всклокоченный и напрочь растерявший аристократический лоск, приблизился к алтарю. — Я присяду, не против?

— Конечно, — кивнула Ви. — Странный вопрос после всего, что между нами было.

— Было — ключевое слово. Пытаюсь сохранить остатки достоинства. Боюсь, я задолжал тебе извинения.

— Принимаются не глядя. И… сочувствую. Насчет женитьбы. Честно, не думала, что этим кончится. Магически скрепленный брак — это же всерьез и надолго.

— Судьба. За все надо уметь платить: кому-то состоянием, кому-то репутацией, кому-то свободой, кому-то всем вместе, — вздохнул лорд Гейб.

— А знаешь что? Надеюсь видеть тебя частым гостем в своем доме. Как друга и советника, чьим добрым расположением я искренне дорожу.

Хорас изумленно уставился на Вивьен, потом медленно кивнул, принимая её покровительство.

— Это честь для меня.

— Рада помочь.

Мы с Эдом смущенно переглянулись, я слегка пожала плечами: поддержка и публичное одобрение дочери герцога — это немало, особенно для тех, кто умеет думать и просчитывать наперед. Лорд Гейб неловко кашлянул в кулак и сменил тему:

— Зато вопрос о предсказании прояснился. Выходит, корона тебе достанется, Ви.

— Угу, когда-нибудь потом, — как-то вяло отозвалась будущая герцогиня и, возможно, будущая королева. — Но я сейчас уже не уверена, правильно ли мы вообще на нее смотрели. Помнится, у королевской короны форма слегка отличается. Она фигурная такая, спереди выше, сзади ниже, вся в камешках. А та была проще: гладкая, семь равных зубцов. И чем больше я про нее вспоминаю, тем больше думаю, что она появилась из-за вас, Эдвард Лодли. Или все-таки Эдвард Эллингтон?

— Лодли. При всем уважении к родителям, растил меня дядя, было бы несправедливо забыть о его заботе и любви.

— Хорошо. Так вот, корона…

— Вот только не надо снова начинать.

— Не в том смысле, — перебила Ви. — Семь зубцов, семь сил, семь Архитекторов. Предсказание всего лишь показало возвращение магии времени. И, возможно, вам придется стать официальным представителем этого направления, чтобы оправдаться перед законом.

— Вот уж не рвусь в служить совету Архитекторов или министрам.

— Других идей все равно нет, а с силой времени что-то делать надо. Придется вам, уважаемый эньян, слегка пожертвовать личным удобством и подумать о том, что нужно Ареону. И потом, вы же не собирались и дальше зарабатывать исключительно авантюрами? Грейс, тебя это тоже касается. Считайте это если не приказом, то настоятельной рекомендацией задуматься.

Мы с Эдом переглянулись, и он страдальчески поморщился:

— Ох, и зачем я только влез в это дело?! Вот знал же, что от власть имущих надо держаться подальше.

— Вот уж точно, ни отнять, ни прибавить, — Хорас в задумчивости откинулся на спину и заложил руки за голову. — И всё же странно вышло. Судьба могла бы сложиться иначе, если бы Кредигус решил бороться за своего друга двадцать восемь лет назад. И не начни король расследование в наши дни, не реши мой отец использовать это в своих целях, не окажись поблизости Марсела… Кредигус лично воплотил свои кошмары в жизнь. Создал реальность, от которой хотел убежать.

— Кстати! Марсела! — встрепенулась я. — Мы совсем забыли, она же оставила тебе подарок! — Я подскочила и быстрым шагом направилась в дальний угол. — Где же он? Куда подевался? Ах, вот! — Я вернулась и протянула конверт Хорасу. — Открывать будешь?

— И не подумаю. Оттуда обязательно выпрыгнет какое-нибудь проклятие и уничтожит меня окончательно, чтобы леди Гейб с чистой совестью могла носить траур. Ей очень идет черный, и она об этом отлично знает.

— Там что-то легкое, — я взвесила конверт на ладони. — Думаю, просто записка или письмо.

— Пропитанное магическим ядом?

— Не похоже, магии ноль.

Лорд Гейб вздохнул и все-таки взял конверт в руки, повертел, посмотрел на свет и распечатал. Заглянул внутрь, пожал плечами и вытряхнул на алтарь чистый белый лист и крохотную, буквально в две строки, записку.

«Дорогой, эти полгода были прекрасны, но ничто не может длиться вечно. Будь свободен и счастлив, твоя М.В.».

— И? — недоумение на лице Хораса было совершенно искренним. — Кто-то что-то понимает?

— Полгода, говоришь? — Эдвард осторожно вынул из пальцев Хораса лист, затем взял хронометр и перевел стрелки вперед. — Насколько я успел понять, леди Гейб любит просчитывать варианты заранее. С далеким будущим это, конечно, работает плохо, только с ключевыми моментами и основными развилками, но, возможно, для тебя эти развилки уже пройдены.

От отложил письмо с артефактом подальше и активировал, отскочив, чтобы не попасть в поле воздействия.

На безупречно белой бумаге проступили ровные ряды слов, гербы, имена и печати. Эньян Лодли вчитался в текст, посмотрел на даты и хохотнул. Я не удержалась и заглянула через его плечо. И удивленно присвистнула:

— Но как это возможно?! Ведь в записке сказано однозначно! Она же не могла знать заранее!

— Но могла предположить, что именно так и будет. С некоторой долей вероятности.

— То есть, ты хочешь сказать, что если бы Хорас решил выйти из игры, стать на сторону отца или короля, позволил им арестовать нас…

— Будущее бы пошло другим путем, верно. И я бы не оказался тут и не запустил бы хронометр. И даже используй артефакт кто-то другой, не факт, что текст остался бы прежним, — он приблизился к Гейбу и торжественно вручил ему послание. — Что ты там говорил насчет создания реальности собственными силами?

«Договор о добровольном расторжении магического брака» — значилось в заголовке документа, а внизу стояли две размашистые подписи: Марселлы и Хораса Гейбов.

— Хватит делать ми-не нервы, дорогая. Успокойся и дай наконец закончить прическу. Сил моих нет бегать за тобой по всему дому, имей хоть каплю уважения к старости. И чего, спрашивается, ты вообще волнуешься, как куртизанка перед благословением в Пресветлом храме? Всё пройдет идеально, поверь, я таки многое в жизни повидала и знаю это наверняка.

Матушка Роза цепко ухватила меня за плечи, заставила опуститься на банкетку перед зеркалом, взяла щетку и принялась колдовать над моими прядями, укладывая их в высокую, но строгую прическу. Возражать или спорить было бесполезно, в этом я уже лично убедилась, пришлось покорно ждать, когда арендодательница закончит работать над моим праздничным образом.

— И что молодежи вечно неймется?

— Это она с непривычки, — предположил Брэм, внося в комнату шкатулку с украшениями. — Не каждый же день такое торжество при таком стечении народа.

— Ой, я тебя умоляю, скука и обыденность. Как говорил мой третий муж: самое интересное начинается после того, как провожают гостей.

— А сколько всего у вас было мужей? — поинтересовалась Жоззи.

— Четверо — по закону, — легко отозвалась матушка Роза. — А вот по любви и не скажу наверняка.

Сирена залилась краской смущения, а матушка Роза ловко приколола к волосам крохотную шляпку с короткой вуалью и хлопнула меня по плечу:

— Вставай, пора надевать платье.

Брэм деликатно откашлялся и вышел из комнаты, пока меня в четыре руки шнуровали и утягивали. Ух, вдохнуть в этом корсете — это целый подвиг, но зато темно-синий бархат и белый атлас легли идеально, подчеркивая одновременно скромность и элегантность образа.

— Вот так: тут расправим, там загладим, шлейф уложим, теперь украшения, — она застегнула на моей шее подвеску с каплевидной жемчужиной в центре, удовлетворенно цокнула языком, однако тут же нахмурилась: — Ну? И чего это мы так выразительно молчим? Если есть что сказать, то так и говори, а иначе убирай это недовольное мнение с лица.

— А это точно не слишком? — я с сомнением указала на довольно низкий вырез декольте, обрамленный тончайшим белым кружевом.

— Какие твои годы? Уж коли показывать товар лицом, так делать это надо до того, как на него придется ставить скидку.

— Энья Роза!

— Что? Я уже много лет энья Роза и еще бы столько ей остаться, — она ласково потрепала меня по щеке. — Доверься профессионалу. Ты прекрасна, как и должна быть. И затмишь всех.

— Мне не надо затмевать, я не главное действующее лицо.

— Женщина, дорогая моя, не может быть не главной, сколько бы нас ни убеждали в обратном.

С улицы донесся стук колес, Жоззи выглянула в окно и радостно захлопала в ладоши:

— Приехал! Грейс, он приехал!

— Иду, — я подхватила полы юбки и заспешила вниз по ступенькам. — Лечу!

— Летит она, — буркнула мне вдогонку матушка Роза. — И куда спешить, спрашивается? Не так сложно завоевать мужчину, как каждый день кормить его в плену.

Я торопливо спустилась на первый этаж, чтобы почти столкнуться с Эдом нос к носу.

— Ого! — Он осмотрел меня с ног до головы, оценивая непривычно торжественный наряд. — Ты шикарна, знаешь об этом?

— В принципе, да. — Сзади уже крались, топоча, как стадо слонов, мои драгоценные друзья. — Но ты говори, говори. Комплименты — это всегда приятно.

— Тогда слушай: выглядишь настолько хорошо, что у меня не остается другого выбора, кроме как…

Он приобнял меня за талию и, закружив легким танцевальным движением, увлек под прикрытие стеллажей с артефактами. Я пискнула и покорно замерла, боясь задеть полки непривычно длинным подолом: не хватало еще разнести на радостях собственную лавку. Эд же коснулся моих губ, вовлекая в страстный и чувственный поцелуй. Прошелся руками по затянутой корсетом спине, полуобнаженным плечам, коснулся шеи, пуская по коже сотню мурашек…

— Эй, мы, вообще-то, видим, что вы там делаете! — заметила Жоззи.

— И слышим, как сопите, — добавил Брэм.

— А потерпеть до вечера никак нельзя? — возмутилась матушка Роза. — Ну что за люди, я вас спрашиваю?

Эд с сожалением отпустил меня, ткнулся лбом в мой лоб и тихо поинтересовался:

— Они всегда так?

— Угу. Никакого личного пространства.

— Тем больше поводов перебраться ко мне.

— Уже совсем скоро, — я не удержалась и легонько поцеловала его в краешек губ. — А сейчас хватит разговоров, пора идти, времени нет.

— Ну-у-у. Про время это ты зря, всегда можно устроить небольшой перерыв.

— Матушка Роза не позволит, — вздохнула я. — Еще и супругу пожалуется, тогда нам влетит дважды.

— Надеяться, что мастер Шестопёр проникнется пониманием и сочувствием, видимо, не стоит?

— Последнее слово останется за ней, извини, — усмехнулась я.

— Опасная женщина. И откуда только такая взялась?

— Ну-у, — я подавила непрошеную улыбку. — Были у меня предположения, но либо она виртуозно недоговаривает, либо наши миры имеют больше общего, чем кажется на первый взгляд.

— Я таки от старости умру раньше, чем эти двое вспомнят, зачем мы вообще здесь собрались, — матушка Роза накинула на плечи вышитую цветами шаль, поправила шляпку и повелительно указала на дверь. — Молодой человек, поторапливаемся, неудобно заставлять короля ждать.

Брэм, Жоззи и матушка Роза бодро направились к экипажу. Мы же переглянулись, и я ободряюще сжала руку Эда.

— Справимся, вперед.

Парадный королевский зал встретил нас торжественной суетой. Повсюду толпились придворные, чиновники, приглашенные газетчики и те, кто имел хоть малейшее отношение к недавно раскрытому делу. И все они расступились, стоило распорядителю произнести наши имена. От волнения у меня ком в горле встал, пришлось вцепиться в руку Эда и позволить ему вести меня по проходу вперед.

Когда до трона осталось всего несколько метров, мы замерли и склонились. Новый король Ареона, еще недавно носивший титул герцога, сделал знак рукой, позволяя нам подняться, и Эдвард передал заботу обо мне подошедшему гвардейцу в парадной форме. Я покорно позволила проводить себя до ряда кресел, выставленных полукругом в стороне. К счастью, усадили меня рядом с Вивьен и эньяном Колти. Мой бывший опекун, по случаю торжества надевший форму со всеми знаками отличия, благосклонно кивнул сперва мне, потом Эдварду.

— Да не трясись ты так, — ободряюще шепнула подруга. — Папá уже всё подписал, осталось лишь озвучить.

— Знаю, — шепнула я в ответ. — И всё равно так непривычно видеть твоего отца на троне, да еще сидеть в ряду почетных гостей.

— А ты и не смотри, — лукаво усмехнулась Ви. — Тебе и так есть кем любоваться. Хорош. Возмутительно же хорош.

Это была чистейшая правда, не любоваться Эдом у меня просто не выходило. Строгий черный костюм, безукоризненно белая рубашка, перехваченная под горлом черным же платком. Никаких украшений, кроме поблескивающей цепочки карманного хронометра. Гордая осанка, упрямо вскинутая голова, спокойный взгляд. Пожалуй, только прическа и выдавала в нем искателя приключений: темные пряди остались такими же непокорными и упрямыми, как и их владелец.

Отец Ви поднял руку, призывая всех собравшихся к тишине, и заговорил. К сожалению, от волнения я пропустила мимо ушей мелкие делали. Поняла только, что магия времени вновь получает статус законной, хоть и строго контролируемой, а мы с Эдом — помилование и королевскую благодарность за содействие в раскрытии преступления. Приговор Кредигуса и Гейба-старшего, вынесенный высшим судом страны, остался неизменным: заключение до конца жизни, а вот имя Раяна Эллингтона оказалось официально признано и вновь вписано в историю. Может, это и пустая формальность, к тому же не меняющая уже свершившегося, но бесконечно важная для Эдварда и всех магов времени, что будут после него.

— А теперь самое главное, — шепнула Ви. — Ты оценишь.

— Также советом было принято решение восстановить должность Архитектора времени, — кажется, новый король и сам получал удовольствие от происходящего. — Эдвард Лодли, если согласны принять эту честь, преклоните колено и произнесите клятву.

— Твои проделки? — прошипела я Вивьен, любуясь тонкой смесью эмоций на лице своего жениха. Мда, и хочется, и свободы жалко, и ответственность нешуточная, но и высокая честь. Впрочем, Эд был бы не Эд, если бы отказался от участия в такой авантюре.

— Немного я, много Хорас Гейб. Он вообще, кажется, горит идеей восстановления равновесия в совете, а заодно развития магических возможностей для расширения торговых и деловых связей. Утверждает, что за этим будущее. И хватка у него, доложу я тебе, что надо.

— Кому надо?

— Ареону, конечно, — легко пожала плечиками Ви и бросила очень долгий взгляд в сторону младшего Гейба, молчаливо стоящего за троном в компании личных секретарей короля и министров. — Ну и мне, возможно, тоже. Самую малость.

— То есть вы все-таки…

— Нет, пока нет. Не до того было. Так, изредка встречаемся, иногда ужинаем в доме моих родителей. Все чинно и крайне пристойно. И потом, он пока еще женатый человек и сейчас практически безвылазно пропадает в канцелярии: наводит порядок в делах Луиса, готовится к вступлению в должность. Пожалуй, он с моим отцом проводит в разы больше времени, чем со мной, — она вздохнула.

— Это сейчас облегчение было или разочарование?

— Всего понемногу, еще не решила. Сейчас надо следить за репутацией, а Хорас… Пройдет много месяцев, прежде чем слухи утихнут окончательно. Думаю, когда настанет срок объявить о разводе, мы обсудим общее будущее заново. Если подойти к вопросу не так радикально и с оговорками о распределении ролей, что-то хорошее у нас вполне может получиться. И, — она смущенно потупилась, — я буду этому рада.

К вечеру, когда со всеми официальными разговорами, поздравлениями и обсуждениями было покончено, а внимание гостей полностью сосредоточилось на угощении и танцах, нам с Эдвардом удалось-таки выкроить минутку друг для друга. Я с удовольствием оперлась на предложенную руку и позволила вывести себя на пустующий балкон. Вид отсюда открывался восхитительный: город, залитый светом, вечереющее небо, звезды… Романтика, одним словом. Из-за спины неслись звуки музыки и радостный смех, но мы с Эдом, кажется, даже не заметили этого.

— Ну, что скажете, эньян Архитектор? Самый молодой в истории, кстати.

— И самый неопытный тоже, — он развернул меня к себе лицом и притянул поближе. — Пока поводов для гордости не вижу.

Я поддела пальцем витой золотой шнур, закрепленный на плече на манер аксельбанта, рассмотрела висящий на нем символ бесконечного водоворота времени и улыбнулась:

— Тебе идет, даже очень. И какие планы на ближайшее время?

— Для начала восполню пробелы в академическом образовании и найду толкового помощника. Ты же не думала, что это дело для одного человека?

— Была такая надежда.

— О нет, не отвертишься. Вакансия уже открыта, а ты как раз мечтала о чем-то подобном. — Его руки сжались на моей талии.

— Попахивает авантюрой. Очень и очень самонадеянной авантюрой.

— Ну, в принципе, ничего нового.

— Предлагаешь рискнуть? — я положила руки ему на плечи, приподнялась на цыпочки и заглянула в глаза, сияющие то ли от радости, то ли от понимания, что бесконечный бег все-таки закончился.

— В этот раз никаких рисков, — очень серьезно пообещал он. — По крайней мере, до тех пор, пока сама не заскучаешь.

— Прозвучало так, будто ты уверен, что заскучаю.

— Конечно уверен. Ты же Грейс Колти, артефактор с улицы Башмачников, интуит и преступница, сообщник опасного мага времени, — его губы скользнули по моему виску, опустились ниже, прошлись вдоль жилки за ухом, и я едва не застонала от удовольствия.

— Знаешь, люди меняются, и вообще, к тому моменту я стану Грейс Лодли.

— Поверь, это еще хуже. Никаких шансов на спокойную жизнь.

— И что же мы будем тогда делать? — я закрыла глаза, жадно ловя каждое слово и прикосновение. — Может, сбежим? У меня остались фальшивые документы, сделанные герцогиней. Куда бы ты хотел отправиться?

— Понятия не имею, но у нас есть время, чтобы придумать!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Дорогие читатели!

В общем-то, на этом история почти заканчивается, однако не пропустите завтра бонусную главу)))

Спасибо, что были со мной и моими героями! Буду благодарна, если поделитесь впечатлениями о прочитанном в коментариях и поставите книге лайк.

С любовью,

Анни.

В воздухе пахло солью и водорослями, над поверхностью моря кружили белые чайки, пассажиры магоплава чинно прогуливались по верхней палубе, любуясь солнечными бликами на макушках волн и удаляющейся береговой линией. Для самых заядлых любителей свежего воздуха даже установили несколько навесов со столиками и креслами, сплетенными из белой лозы.

— Солнце в это время года беспощадно, — щебетала золотоволосая сирена своему кавалеру, бросая ревнивые взгляды на леди в платье цвета марсалы, занявшую одно из таких уютных мест для отдыха. Впрочем, на леди косились почти все. Дамы — с тихой завистью, а кавалеры — с откровенным интересом. — Пойдем к тому борту, сейчас будут отмели, говорят, там видно рыб, а потом — свободное плавание. Ах! Море, приключения, это так интригует, — манерно пропела сирена, практически повиснув на локте своего спутника и оттягивая его в сторону.

Леди же закрыла глаза и вдохнула полной грудью.

— Тут такой воздух, — тихо заметила она. — Всего неделя путешествия, а я словно заново родилась. Кто бы мог подумать, что столица окажется той самой золотой клеткой, о которой все мечтают, но не видят у себя под носом?

Она открыла глаза и подарила лучезарную улыбку своему спутнику, потом перегнулась через столик, поймала его руку и нежно сжала кончики пальцев: немыслимо откровенный жест, более подходящий для супругов, чем для леди и её секретаря. Впрочем, впервые за очень долгое время ей было совершенно плевать, кто и как оценит её поведение. Мужчина в ответ подхватил её ладонь и поднес к губам, лаская кожу сквозь тонкое белое кружево перчаток.

— Йенс, на нас же смотрят, — выдохнула леди, придвигаясь к нему еще ближе.

— Не сомневаюсь. Мне завидует каждый мужчина, а тебя ненавидит каждая женщина на этом магоплаве.

— Даже та почтенная гномка у шлюпок?

— Особенно она. И сладкоголосая сирена, дающая концерты по вечерам, и толстая жена банкира Брауни, и даже очаровательная морская разбойница, которая по непонятному для меня стечению обстоятельств называет себя помощницей шкипера. Тебя это беспокоит?

— Ничуть, — она чуть прикусила нижнюю губу. — Мне нет до них дела. Но почему-то подумалось, что моя каюта тоже довольно уютна. И хотя там нет свежего ветра, но и лишних глаз не наблюдается. Проводишь?

— С удовольствием.

Впрочем, подняться они не успели: на столик упала объемная тень, а следом появился и её владелец, дородный, высокий, кареглазый мужчина в модном темном костюме. В одной руке он сжимал шляпу и трость, вторую приложил к сердцу на манер южан.

— Тысяча извинений, что прервал вашу беседу, — голос у незнакомца оказался бархатистым и густым, как смола. — Леди Гейб, я полагаю?

Марсела едва слышно вздохнула и улыбнулась светски-прохладной улыбкой.

— Вы не ошиблись, почтенный эньян. С чем имею честь говорить?

— О, простите, что не представился сразу, — незнакомец поклонился. — Говард Брамс, к вашим услугам, — он кинул вопросительный взгляд на спутника Марселы.

— Йенс Гофф, — сухо кивнул тот. — Личный секретарь на службе у леди Гейб.

— Чудно, — расплылся в улыбке Говард. — Просто чудно! Значит, слухи не лгут, и вы именно те, кого я ищу! — Не спрашивая разрешения, он пододвинул соседнее кресло и подсел к столику. — Наслышан о вас и ваших приключениях в столице.

Марсела слегка повела бровью, давая понять, что это крайне банальное начало разговора, особенно в последние месяцы. Сейчас начнутся расспросы, осторожные, но слегка осуждающие замечания, смешанные с нездоровым любопытством… Скука, как и всегда.

— Я восхищен тем, какую роль вы сыграли в падении его величества и обновлении совета Архитекторов, — неожиданно произнес собеседник, откидываясь на спинку кресла. — Ареон получил нового короля, мир — магию времени, а ваш дражайший супруг, похоже, сделает блестящую карьеру. Однако мои источники утверждают, что настоящим проводником изменений были именно вы, — в его голосе не прозвучало даже намека на издевку.

— Увы, мне неизвестно, о чем вы, — мягко улыбнулась Марсела. — Да, я оказалась втянута в настоящее приключение, однако остаюсь всего лишь скромной женщиной, ищущей любви.

— Вдали от молодого и знатного супруга?

— Женское сердце — это загадка, эньян Брамс. Даже для самих женщин. Боюсь, вы переоцениваете мою роль.

— Странно, а мои источники говорят иначе.

— Газетчики склонны к преувеличениям.

— Совсем не газетчики, нет-нет. Те, кому действительно можно доверять.

— И кто же это?

— Друзья, верные друзья, — расплылся в улыбке Говард. — Почти родственники, члены огромной и весьма могущественной, скажем так, семьи. Те, кто зарабатывает средства на жизнь, а порой и право на саму жизнь тоже, поиском новых возможностей.

Над столиком повисло многозначительное молчание. Марсела и её спутник обменялась быстрыми взглядами, рука Йенса вроде бы невзначай опустилась к поясу, словно он хотел нащупать что-то под одеждой.

— О, я вас смутил? Простите, это не нарочно. Уверяю, вам не о чем беспокоиться, — эньян Брамс шутливо поднял руки. — Сюда меня привели исключительно любопытство и желание выразить глубокое восхищение вашими талантами и решительностью, а реальность превзошла все ожидания: вы еще и ослепительно красивы, алый цвет вам к лицу. Знаете, мстория взлета леди Гейб взбудоражила многие дерзкие умы на юге, откуда я родом. Можно даже сказать, вдохновила членов моей семьи на новые свершения.

Он выдержал долгую паузу, рассматривая собеседников, однако ни Марсела, ни Йенс не задали ни единого вопроса. Говард разочарованно вздохнул:

— Неужели даже не спросите, что за семья?

— К чему, если ответ очевиден? — не проговорила, а практически промурчала Марсела. — У вас смуглая кожа, темные волосы и глаза, очевидно, что вы не лжете, называя себя выходцем с юга. Говорите без акцента, значит, прожили на территории содружества королевств довольно долго, если не всю жизнь. Думаю, ваш дом — острова, возможно, крупнейший из них. Он славится как смелостью своих уроженцев, так и… широтой их влияния. На вас дорогой костюм, а набалдашник трости не отделан золотом, а сделан из него. При этом не удивлюсь, если внутри скрыто вовсе не дерево, а надежная сталь. И всё же манеры подводят, такие, как мы с вами, выдают себя мелочами. И к слову, это вовсе не алый, это марсала́.

— Действительно? Не знал. А во всем остальном моё восхищение, браво, — Говард встал и поклонился, подчеркнуто уважительно, потом сел обратно и, чуть понизив голос, произнес: — В таком случае позвольте озвучить то, ради чего, собственно, я и решился прервать ваше уединение.

— Эньян Брамс, — Марсела предупреждающе положила руку поверх его сцепленных в замок пальцев. — Нам обоим, бесспорно, приятно ваше внимание, однако мы с эньяном Гоффом пока не готовы прерывать это чудесное путешествие. Не сочтите за женский эгоизм, однако, думаю, мы заслужили медовый месяц или даже год.

— Даже если я готов предложить вам очень щедрую компенсацию за созданные неудобства?

— Увы, ваши источники опять ошиблись: я не наемница.

— Неточно выразился, — улыбнулся Говард. — Я предлагаю плату вовсе не за действия, а лишь за ваш ум. Вы, как никто другой, знаете придворные подводные течения и неписаные законы высшего общества. Нам всего лишь нужна консультация, анализ, несколько дельных советов относительно традиций заключения браков в некоторых, весьма специфических случаях. С остальным я справлюсь сам.

Марсела бросила короткий взгляд на секретаря, но тот не посмел вмешаться в разговор.

— Простите, эньян Брамс. Быть может, позже. Существенно позже, — произнесла наконец Марсела.

— Это значит «нет»?

— Я не настолько легкомысленна, чтобы говорить вам и вашей семье «нет». Лишь «когда-нибудь».

— Уверяю, вам позволено всё, в том числе и отказ. Ценность многих советов заключается в искренности и добросердечности. В противном случае они могут стать опасными и даже привести к беде. Впрочем, буду рад, если вы передумаете. Если это произойдет до того, как плавание завершится, дайте мне знать. Если позже, напишите по этому адресу, — Говард вынул из кармана жилета карточку, подписанную золотыми чернилами, и положил ее на стол, затем встал и поклонился. Магоплав как раз вышел из-под защиты мыса и рассек носом первую настоящую волну. Палубу ощутимо качнуло. — О! А вот и открытые воды. Удивительный простор для маневра, правда же? — улыбнулся эньян Брамс. — Мое почтение, леди Гейб. Эньян Гофф, тысячу извинений, что доставил беспокойство.

Он кивнул и неспешно отправился на прогулку вдоль борта. Следом покорно засеменила худенькая девушка. Марсела бы назвала её миленькой, если бы не выражение тщательно скрытой ненависти в глазах незнакомки. Причем ненависти, направленной вовсе не на леди Гейб со спутником.

Йенс проводил обоих тяжелым взглядом:

— Это было неожиданно, — констатировал он.

— Скорее неизбежно, — вздохнула Марсела, рассматривая карточку. — А кто это девочка рядом с Говардом? Не замечала её раньше.

— Вроде бы приемная дочь или племянница, не знаю наверняка. Она держится тише воды и ниже травы и редко выходит из каюты.

— Тогда откуда сведения о родстве?

— Чужие разговоры, — напряженно отозвался Йенс. — Прости, но привычку слушать не так-то легко откинуть.

— Приемная дочь. Почти семья, да? Как же не вовремя. Какая следующая остановка?

— Таормини, крохотный городок, мы зайдем туда, чтобы пополнить запасы воды. Затем — через два дня пути на запад — солнечный Палермью.

— Палермью, улица фонтанов, дом четыре, — зачитала Марсела, перед тем как отправить крохотный клочок бумаги за борт. — Как думаешь, может, нам стоит продолжить путешествие по суше? Эта качка так навязчива, не уверена, что выдержу её долго.

— Хочешь принять его предложение? — тоскливо уточнил Йенс, отворачиваясь к синей глади воды.

— Наоборот, — Марсела коснулась щеки спутника и заставила его посмотреть себе в глаза. — Я переборола своих демонов и знаю точно, когда следует остановиться, чтобы не потерять того, кто по настоящему дорог. У нас есть свобода, молодость, половина состояния Гейба. При этом никто не станет нас преследовать, чтобы мстить или выяснять отношения. Такие подарки судьбы надо ценить. Однако, — помедлила она, — мир вокруг нас не желает останавливаться.

— Звучит так, как будто ты всё же хочешь продолжить игру.

— Не хочу, но кое-что меня смутило. Та девушка, ты же тоже заметил, как странно она смотрела? Обещаю, что выкину эту историю из головы, как только мы убедимся, что речь идет о мелком мошенничестве или чем-то подобном.

— Так, значит, сходим в Таормини?

— Возможно. Однако решать только тебе, я достаточно решала за нас двоих, — очень серьезно отозвалась леди Гейб.

Йенс выдержал её долгий взгляд, затем медленно поднялся, подал руку и притянул к себе, наплевав на удивленные взгляды окружающих.

— Тогда нас ждет еще одна шахматная партия. Играешь черными или белыми?

— О нет, дорогой. Правила мы придумываем сами, а это значит, что леди в алом всегда ходит первой.

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/korolevskii-brak-ili-ne-trat-moe-vremya-b365593