© ООО «Издательство АСТ», 2022

Когда живешь в Дубае много лет, понимаешь, что его истинная суть раскрывается тебе не сразу. В первый год он очаровывает блеском светской жизни, во второй – креативными проектами и технологиями. На третий начинаешь ценить безопасность и толерантность, на пятый погружаешься с головой в историю страны и понимаешь, на основе каких механизмов здесь реализуются проекты. На шестой-седьмой он наконец начинает раскрывать тебе настоящие тайны, лежащие в основе успеха и развития страны.

От гламурной стороны жизни до глубоких тайн древности, от суперсовременных инноваций до почитания традиций бедуинов и особой, почти магической связи с пустыней. В этой небольшой стране скрыто много сокровищ, главные из которых – это идеи и «видение» правителей. Их особый менталитет и образ мышления.

Мне самой иногда с трудом верится, что им удалось построить процветающую страну всего за 50 лет, обогнав многие государства на планете. И дело тут не только в нефти, ведь ОАЭ не единственная страна, владеющая подобными ресурсами. Дело как раз в знаниях, которые они применили для реализации своих идей. Мало того, они продолжают демонстрировать миру, что это только начало их пути, а их планы на будущее – просто грандиозны.

Будучи главным редактором журнала о стиле жизни «Русские Эмираты», который выходит в Дубае уже больше 10 лет, у меня было много возможностей ездить по стране, встречаться с разными людьми, беседовать о путях достижения успеха, об истории нации и работающих механизмах управления, которые в Арабских Эмиратах свои. Так и родилась эта книга, основная цель которой – рассказать о жизни и менталитете этой молодой нации. А также вселить в читателей веру в достижение своих целей. Ведь если Эмиратам удалось построить футуристическое общество в голой бесплодной пустыне, значит, при правильном подходе в этом мире возможно абсолютно все.

Если на этой планете и существует место, где сконцентрирована вся роскошь мира, – это Дубай. Не Монако, не Нью-Йорк и не Цюрих – именно Дубай. Вся индустрия, вся жизнь крутится вокруг нее. Она, как властная восточная царица, правит этим балом и с радостью принимает в свои объятия всех жаждущих красивой жизни.

Кстати, модные глянцевые журналы созданы не для того, чтобы рассказывать вам о том, как правильно и со вкусом одеться – советы на каждый случай жизни лишь побочный продукт их деятельности. Весь глянец создан с одной целью – восхвалять и воспевать шопинг и достоинства роскошной жизни. «Покупай», – призывают они с каждой страницы, оформленной фирменным глянцевым способом – стильно и ярко. По определенному стечению обстоятельств я являюсь главным редактором одного из таких журналов и живу в Дубае. Другими словами, я не просто живу в «золотом городе», а «проживаю» его во всем его великолепии.

Размах шоу и презентаций, гастрономических феерий, красных ковровых дорожек, бриллиантовой пыли и присутствия мировых селебрити здесь просто зашкаливает. Модные показы, приемы, открытия отелей, ресторанов, арт-галерей… Иногда светских мероприятий и гала-ужинов бывает по несколько в день. И все это происходит там, где всегда солнце и море, в городе будущего, фантастическом оазисе посреди конфликтующего мира, погрязшего в политической борьбе.

Я в сказке, спросите вы? У меня работа мечты? Я искренне отвечу «да» на оба этих вопроса. Тем не менее, сейчас я нахожусь далеко от Дубая, в эмирате Фуджейра, – у меня упадок сил и отсутствие всякого интереса. У меня больше нет никаких желаний, и это, наверное, самое страшное, что может произойти с человеком. Я уехала из Дубая на пять дней, чтобы отдохнуть от той самой роскоши и богатства. Сейчас я склонна считать, что я слишком чувствительный и ранимый персонаж для гиперматериалистического Дубая. По крайней мере, для этой стороны дубайской жизни.

Меня отпускает лишь на четвертый день отдыха. На четвертый день! Это значит, что предыдущие три дня ничегонеделания, лежания на пляже, поглощения манго и купания в Индийском океане я продолжала считать себя самым несчастным человеком на свете. И только на четвертый день ко мне медленно стала возвращаться жизненная энергия и мир вокруг обрел краски. Пятый день был прекрасен, и я снова ожила – стала смотреть на людей, улыбаться, вновь увидела красоту этого мира: природу, птиц, листву деревьев, мужские взгляды…

И именно на пятый день мне пришлось вернуться в Дубай. Мне уже позвонило восемь человек. Я ответила лишь на два звонка, и даже они касались завтрашних ивентов. О, ивенты… Это слово вы еще услышите довольно часто. Потому что ивенты – это то, чем живет Дубай. И это то, из чего на 70 % состоит моя жизнь.

Я прихожу в офис в удивительно хорошем настроении. Первый ивент назначен на 11 утра. В отеле «Бурж аль-Араб» – презентация новой коллекции часов от Chopard.

Дубай, кстати, можно изучать по отелям. Иногда кажется, что вся жизнь города проходит либо в роскошных отелях, либо в не менее роскошных торговых моллах. Каждый отель соревнуется за право считаться самым большим, красивым и дорогим. А торговые комплексы играют роль кровеносных сосудов города, по которым, пульсируя, течет сама жизнь. Я не знаю здесь ни одного плохого отеля или молла. Каждый из них – целый город со своей инфраструктурой, ресторанами высокой кухни, супердорогими спа-салонами, магазинами и банкетными залами, где проходят ивенты. «Бурж аль-Араб», или «Парус», конечно же, стоит во главе всех отелей. Изначально архитектор Том Райт спроектировал его абсолютно белым снаружи и внутри, как и положено парусу, развевающемуся на ветру. Но правитель Дубая, заглянув внутрь готового здания и одобрительно покивав головой, попросил все же добавить цвета. С тех пор интерьер был раскрашен всеми цветами радуги, не говоря уже о неимоверном количестве золота на стенах, раковинах, колоннах, рамках телевизоров, потолках и даже на воздушной пене вашего капучино. И именно «Бурж аль-Араб» стал символом Дубая, как Эйфелева башня в Париже или Биг-Бен в Лондоне.

Сегодня мне повезло – презентация проходит не внутри отеля, а в Secret Garden Lounge на берегу моря. Погода еще позволяет проводить мероприятия на открытом воздухе. Я подъезжаю ко входу отеля, отдаю машину парковщикам, пересаживаюсь на багги и еду к месту назначения. Так как это Chopard, один из самых крупных рекламодателей мирового глянца, чувствую, что сегодня здесь будут все. Меня подвозят на зеленую лужайку, оформленную золотыми бантами и шариками, а также огромной витриной Chopard, где гостей встречают длинноногие модели. Я почти вовремя, весь бомонд уже в сборе. Играет джаз, все непринужденно толкутся на лужайке, пьют соки, которые то и дело разносят официанты, и… общаются. Да, на ивентах люди общаются. Подобных ивентов может быть 10 за неделю, и туда придут одни и те же люди. Думаете, им так интересно разговаривать друг с другом? Конечно нет. Но приходится. Ибо по-другому нельзя.

Я глубоко вздыхаю и направляюсь в самую гущу толпы. Ко мне сразу же подходит новый бренд-менеджер Chopard.

– Я так рада вас видеть! – произносит она. – Спасибо, что пришли к нам.

– Вы выбрали просто чудесное место для презентации. Здесь так красиво!

Мы обмениваемся визитками и парой дежурных фраз.

– Айрина! – слышу я за своей спиной.

Это Джулия, моя коллега по цеху – главред местного глянцевого журнала для женщин. Славная девочка из Бельгии, похожая на Гвинет Пэлтроу.

– Джулия, я так рада тебя видеть, – искренне признаюсь я. Мне и правда всегда приятно с ней общаться. Но сегодня она какого-то землистого цвета и немного взъерошена, но я списываю это на поздний прилет из Шанхая накануне. Я знаю это, так как подписана на ее «Инстаграм».

– Как твои дела? – спрашивает она.

Я в двух словах рассказываю, как чудесно провела выходные на Фуджейре. Она делится впечатлениями о Шанхае и предлагает вечером вместе сходить на концерт Майкла Бубле, так как у нее есть два билета. Я отказываюсь, ссылаясь на то, что Бубле – герой не моего романа. Мы смеемся, еще пару дежурных фраз и словно на экспресс-свиданиях разворачиваемся «к соседним столикам», ведь нужно успеть пообщаться со всеми. Передо мной стоит Садж – как всегда с иголочки. Сегодня он в полосатом темном пиджаке, белых парусиновых брюках и синих мокасинах на босу ногу. Он – главред концептуального журнала для мужчин, чего-то среднего между GQ и Robb Report. Он – итальянец, который большую часть жизни прожил в Америке. А познакомились мы с ним на тест-драйве модели Rolls-Royce Phantom. Бренд организовывал поездку для прессы из Дубая в соседний эмират Рас-аль-Хайма, и вести «Роллс-Ройс» нужно было нам самим – чтобы мы почувствовали, по мнению организаторов, «вкус и мощь роскоши». Мы с Саджем оказались в одной упряжке, попеременно сменяя друг друга за рулем, – так и подружились.

Мы ведем с ним легкую светскую беседу ни о чем. Это дает мне возможность немного осмотреться по сторонам. Тем временем Садж рассказывает, что собирается ехать в Джайпур погостить в роскошных дворцах махараджей, которые теперь превратили в элитные отели.

– Я слышала про эти великолепные отели, – говорю я. – Ты не мог бы дать мне контакты их пиар-отдела? Русским тоже было бы интересно почитать о подобных путешествиях.

– Конечно, не проблема. Напиши мне письмо, я тебе все пришлю. Ты должна туда съездить – словно оказываешься в другом тысячелетии. Поверь мне.

– Знаешь, Садж, – продолжаю я, – мне кажется, чтобы чувствовать в Дубае тонус жизни, нужно периодически отсюда уезжать.

Он понимающе кивает головой.

– Через какое-то время тебя словно обесточивает, – произносит он, понизив голос. – Работаешь 6 дней в неделю без остановки, словно бежишь марафон, потом падаешь с ног, потом опять куда-то бежишь. И так без остановки.

– Поэтому нужно иногда уезжать. Куда угодно, хоть в соседний эмират.

– Абсолютно. Я раз в месяц летаю в Милан. Если бы не Италия, давно бы уже выдохся.

– Но знаешь, мы не должны жаловаться, – говорю я, расправляя плечи. – Мы молоды и должны радоваться всему, что делаем.

Это моя заученная фраза, почти аффирмация. Я ее говорю, потому что это настраивает меня на нужный лад.

– Да, ты права. Никаких сожалений. Никаких жалоб, – он снова понимающе кивает головой. – В общем, я жду от тебя письма по поводу Джайпура.

Мы расходимся, и я пытаюсь найти регионального главу бренда – самого важного человека на этом ивенте. Но его уже нет. Я делаю пару снимков на телефон новых моделей часов от Chopard, выставленных в витринах на бархатных подушечках, ведь это то, ради чего нас всех и позвали. Потом я выложу эти снимки в «Инстаграм». Он уже давно монетизирован и является частью работы. Мне пора уходить. Я прощаюсь со всеми и сажусь в багги.

Мое следующее мероприятие – приватный показ новой коллекции Ermanno Scervino. Я еду в Дубай Молл – один из самых больших торговых центров в мире. Захожу в Fashion Avenue – аллею самых дорогих бутиков: Chanel, Louis Vuitton, Dolce & Gabbana, Dior… Огромные стеклянные потолки, дорогие запахи, роскошные витрины. В бутике Ermanno Scervino меня уже ждут Сара и Николь – менеджеры бренда.

– Айрина, мы так рады тебя видеть! Ты так изменилась, похорошела. Что с тобой? У тебя новая прическа? – вместе лопочут они.

«Нет, я просто пять дней отдыхала. От людей, брендов, Дубая, шопинга».

– Даже не представляете! Нашла нового стилиста, который делает потрясающие укладки, – улыбаюсь я.

– Тебе так идет!

И Сара, и Николь – приятные девушки. Николь из Ливана, Сара с Мальты.

Сара со смехом рассказывает о том, что нашла себе парня в Дубае тоже с Мальты. Вот уж действительно повезло, хотя Дубай – такой же плавильный котел, как и Нью-Йорк. Здесь живут и работают представители всех наций, словно из рекламы Бенеттона. Дубай даже часто называют арабским Нью-Йорком.

Сара ведет меня по бутику, показывает новую коллекцию и по ходу начинает откровенничать.

– Тебе не кажется, что в последнее время в Дубае что-то происходит с людьми, – жалуется она. – Все стали какие-то нервные.

– Знаешь, у меня есть теория, – говорю я. – Из-за того, что мы находимся посреди пустыни, в воздухе мало кислорода. А пониженное содержание кислорода вызывает утомляемость. Поэтому люди быстрее устают.

– Ты так считаешь? Может быть, – задумывается она на секунду. – Хотя у меня другая теория. Дубай – город экспатов. Но у большинства, приезжающих сюда, есть дом, куда можно вернуться. Ты можешь в любой момент уехать обратно в Москву, я – на Мальту. Мы здесь просто ради собственного опыта и понимаем, что это временно. Но многие, приезжающие сюда, не могут вернуться домой. По разным причинам. Иногда этого дома просто нет – там война, нищета или еще что-то. Вот они и отвоевывают себе место под солнцем, как могут. Буквально дерутся за него. Поэтому здесь так сильно и развита конкуренция. Все такие… ну, понимаешь меня?

– Как хорошо я тебя понимаю, Сара, – соглашаюсь я.

После демонстрации коллекции одежды мы вместе пьем чай на террасе Joe’s Café с видом на Дубайский фонтан и самое высокое здание в мире – «Бурж Халифу». Пятнадцать минут чистого удовольствия. Музыкальный фонтан и «Бурж Халифа» до сих пор меня завораживают – я не перестаю ими восхищаться. Звучит ария Пуччини «O mio babbino caro» – одна из моих любимых композиций из репертуара фонтана. Огромные струи воды танцуют под чарующий голос Кири Те Канавы. На мгновение я чувствую себя абсолютно счастливой.

Некоторые, кстати, говорят, что 828-метровый небоскреб «Бурж Халифа», который возвышается над всем городом словно символ эмиратского успеха и процветания, так спроектирован, что генерирует сильные потоки энергии. Находясь внутри или рядом, вы можете загадывать желание, которое непременно сбудется. Так ли это, я не знаю, но сооружение и правда непростое. В его архитектуре соединены все пять элементов: земля, вода, огонь, воздух и пространство. У «Бурж Халифы» даже есть свой Дух и послание, которое гласит приблизительно следующее: «Я – Сила, которая поднимает голову мира вверх, преодолевая пределы и ожидания. Изящно возвышаясь над пустыней и чествуя город новым сиянием, я являюсь союзом инженерии и искусства, каждая деталь которого тщательно продумана и красиво обработана. Я – жизненная Сила коллективных устремлений и эстетический союз многих культур. Я стимулирую мечты, пробуждаю эмоции и креативность…»

Помедитировать над полным текстом послания можно у подножия самого небоскреба, а мне надо спешить дальше. На пять вечера у меня назначено интервью с ближневосточным дизайнером аксессуаров, Хардином Бухари, главой одноименного бренда. Я еду по направлению к отелю Shangri-La. Хардин Бухари – потенциальный рекламодатель, поэтому опоздать я не могу. На подготовку у меня не хватает времени, поэтому решаю импровизировать. Веселый упитанный джентльмен лет 50, в прошлом часовщик, сейчас открыл свой бренд кожаных аксессуаров и сумок и делает в том числе не что иное, как пряжки для ремней за полтора миллиона долларов. Да, вы не ослышались. На полтора миллиона долларов можно кормить какой-нибудь маленький город в течение года. Тем не менее находятся люди, готовые выложить такие деньги всего лишь за пряжку для ремня. При этом сам ремень придется покупать отдельно. И, конечно же, Хардин рекомендует к своей пряжке ремень из кожи бразильского аллигатора за пять тысяч долларов. Но это, считайте, уже почти даром.

Я кручу-верчу в руках эту пряжку и ничего особенного в ней не нахожу, пускай даже она сделана из платины и на ней сверкает пара бриллиантов. Я спрашиваю Хардина, почему она стоит такие баснословные деньги. Он с умным видом рассказывает, что разработал уникальный механизм растяжения пряжки. То есть если вы поели и живот раздулся, пряжка сама передвинется, отчего вы не будете испытывать чувство дискомфорта. Это действительно гениально и, наверное, очень практично. Я тоже хочу такую пряжку и даже отдала бы за нее долларов 300. Но что руководит теми, кто покупает ее за полтора миллиона?

– Кто ваши клиенты? – спрашиваю я.

Он называет несколько очень известных имен среди голливудских актеров и спортсменов.

У меня нет слов. Они сошли с ума? Зачем им эта пряжка? Хардин берет меня за руку и ведет к одной из красивых стеклянных витрин (мы находимся в мультибрендовом часовом бутике), где красуется одна из его пряжек.

– Oh my God! It’s amazing, – с придыханием произношу я, делая над собой усилия.

На прощание мы договариваемся встретиться на часовой выставке в Базеле через три недели. Он говорит, что мы станем десятым журналом, представители которого будут допущены на презентацию его новой пряжки. Я благодарю за оказанную честь и боюсь даже предположить, из чего она будет сделана и какова будет ее стоимость. А главное, кто станет тем безумцем, кто ее купит.

Но это другой мир, господа. Когда у вас есть все, о чем только можно мечтать, вас могут отличить от подобных же вам, вероятно, только саморастягивающиеся пряжки для ремня. А человеческое желание выделяться поистине безгранично. И вот на этих чудаков, составляющих 0,1 % населения, и работает мировая индустрия товаров класса люкс, которая с завидным постоянством переживает все экономические кризисы. В год она проворачивает около двух сотен миллиардов долларов и исправно кормит десятки и сотни мировых брендов. Суть данной индустрии – создавать мечты и продавать символ успеха. Потому что, покупая предмет роскоши, вы приобретаете определенный статус. Вы сами начинаете наделять этот товар гораздо большим смыслом, нежели в него изначально заложили, а его обычная функциональность отходит на второй план. Как показывает история, люди всегда были и будут одержимы своим статусом, делая все возможное, чтобы продемонстрировать его другим. Так что эта индустрия будет процветать всегда.

Я возвращаюсь домой по главной артерии Дубая – Sheikh Zayed Road. С огромных, красивых билбордов на меня взирают модели от Gucci, Prada и Balenciaga. Меня зазывают купить часы Breitling, новый Apple iPhone, виллу в элитном квартале от DAMAC, бриллианты от Graff. Моего запала от проведенного отдыха хватает лишь на полдня. Я хочу обратно на Фуджейру слушать цикад и шум Индийского океана. Но я снова в эпицентре потребительской феерии.

Ровно в таком ритме проходят первые два с половиной года моего пребывания в Дубае, пока я словно не просыпаюсь и не ловлю себя на мысли, что все эти вечеринки, презентации, пляжи, а также «Бентли», «Ван Клифы» и «Шопарды» не отражают сути страны, хотя, возможно, и очень наглядно демонстрируют стереотипное представление о ней в мире. «Дубай – это «золотой» город в пустыне». «Арабские шейхи – все миллиардеры и тратят деньги на ветер». «Все процветание страны основано на нефти. Им просто несказанно повезло». Но так ли это?

Узнаваемый и разрекламированный имидж ОАЭ за рубежом как «место для отдыха, роскоши и развлечений» соответствует действительности лишь в том, что комфортный образ жизни здесь довольно устойчив и власти делают все, чтобы не втягивать страну ни в какие политические конфликты.

Многие сюда именно за этим и приезжают. Многие, живя здесь, продолжают видеть только этот «красивый образ жизни» и в погоне за материальным достатком тратят все свое время на приобретение нужного им статуса: машины, виллы, пентхауса на Пальме… Пожалуй, это то, что в Эмиратах бросается в глаза в первую очередь, и мне самой потребовалось время, чтобы понять, что эта сторона жизни является лишь одной из ее многочисленных граней, есть и другие. Это особый менталитет и харизма правителей, национальная культура и история, умные технологии, идеи, магия процветания, в конце концов. Ведь за таким стремительным взлетом страны стоят совершенно определенные бизнес-процессы, о которых почему-то мало кто говорит. Поэтому со временем я меняю вектор своего внимания, перестаю придавать значимость светской стороне жизни и решаю сконцентрироваться на людях, которые здесь живут, на самих эмиратцах. На их образе мышления. Я хочу понять, что ими движет?

Как ни странно, именно работа начинает помогать мне в этом более всего. Ведь помимо fashion&luxury, одна из главных тем журнала – modern society, или «современное общество». А на общество можно посмотреть под разными углами: как глазами модных дизайнеров, инфлюенсеров или архитекторов, так и глазами ученых, психологов или футурологов. Все они по-своему опишут его и все они будут правы, потому что граней у общества много.

Со временем я начинаю видеть, что, если выйти за рамки одной только сферы отдыха и индустрии роскоши, в Эмиратах люди приближаются к какому-то совершенно новому укладу жизни, где старые концепции перестают быть полезными для нового мировосприятия. А вот креативность, способность мыслить смело и дерзко, порой парадоксально, раздвигая границы и выкидывая за борт догмы, – это те навыки, которые здесь нужны и точно помогут преуспеть в будущем. Оно, судя по всему, перевернет слишком многое в нашем привычном мире. Сегодня в ОАЭ открыты очень многие двери в самых разных областях. И зачастую, чтобы войти в них, нужно просто отбросить старые взгляды как на себя, так и на общество. Поэтому я совершенно осознанно меняю свой круг общения и начинаю искать новых героев для журнала.

«Но зачем выпускать в Дубае глянцевый журнал о стиле жизни на русском языке?» – спросите вы. В ОАЭ проживает порядка 100 тысяч русскоговорящих людей, что сопоставимо с населением небольшого европейского городка. Прибавьте сюда около миллиона русских туристов в год, и у вас появится полноценная аудитория. К тому же русские являются одними из главных потребителей товаров роскоши, наряду с китайцами и самими арабами. Поэтому журнал о стиле жизни здесь оправдан.

Со временем я начинаю рассматривать «стиль жизни» именно как вектор общения с успешными людьми. Их точка зрения всегда оригинальна и позволяет посмотреть на вещи под другим углом, что никогда не бывает лишним. Ведь если вам нравится, как кто-то реализует себя в этой жизни, вы хотите понять или даже перенять его образ мышления как основную программу действий. А в Эмиратах интересных людей предостаточно.

К тому же в тени сверкающего небоскреба «Бурж Халифы» и роскошных отелей набирает силу и независимое сообщество талантливых людей, которые активно развивают культуру: занимаются современным искусством, дизайном, снимают независимое кино. А культура как раз и создает те ценности, которые определяют будущее. С недавнего времени в городе проводятся конференции TED, цель которых – распространять научные и культурные идеи. Знания – это трамплин, который помогает строить будущее, считают правители. Огромные деньги сегодня вложены для подготовки фундамента жизни в постнефтяную эпоху.

Все, кто сюда приезжает, очаровываются блеском и масштабом государственных задумок. Один грандиозный проект сменяет другой, а ты еще не успеваешь перевести дух от первого. И ведь если подумать, каким-то образом все у них получается: и фантастические на первый взгляд сооружения, и социальные инициативы, и модные площадки для обмена передовыми идеями – ведь в основе такого успеха лежат именно идеи.

Каждый год здесь строятся здания, которые раньше назвали бы утопией, словно Дубай живет под девизом «Чем оригинальнее, тем лучше». Инициатор большинства реализуемых мегапрограмм – шейх Мохаммед бин Рашид аль-Мактум (далее я буду называть его просто шейх Мохаммед). Он – эмир Дубая, премьер-министр и вице-президент страны. «То, что я уже сделал для города, – лишь десятая часть того, что я планирую сделать в будущем, – сказал он. – Мы хотим сделать город номером один в мире!». Согласитесь, даже чтобы сказать такое, нужна смелость. Но именно такой образ мышления здесь и работает.

По инициативе шейха Мохаммеда в Дубае был недавно построен и Музей будущего. Космическая торообразная форма здания призвана передавать непреходящую энергию города. На фасаде музея каллиграфическим почерком выгравированы слова самого шейха: «Будущее принадлежит тем, кто может его представить, спроектировать и воплотить в жизнь. Будущее не ждет. Будущее можно спроектировать и построить уже сегодня». Иногда кажется, что именно этим и занимается здесь вся страна.

Всем понятно, что нынешний расцвет ОАЭ – это только начало. То, что власти продолжат всех удивлять и доказывать миру, что «невозможное возможно» – главный лейтмотив Арабских Эмиратов – очевидно уже сейчас. Меня интересует вопрос – как им все удается? Как удается возводить на песке невероятно сложные архитектурные сооружения? Как удается сохранять мир, порядок и открытость миру? Как вообще удалось построить процветающую страну всего за 50 лет? Это и становится предметом моего исследования.

Сегодня я еду на встречу с моим эмиратским знакомым, Омаром аль-Бусаиди, мотивационным спикером, писателем, бизнесменом, стипендиатом программы Фулбрайта и координатором по экономическим вопросам в консульстве ОАЭ в Нью-Йорке. Не так давно Омар вошел в список 40 самых влиятельных арабов в возрасте до 40 лет и сегодня входит в правительственную организацию по делам молодежи. Мне интересно поговорить с ним о будущем и узнать, что в головах у молодых людей ОАЭ, ведь они – всего второе поколение граждан страны.

Реальность из фантастических романов наступит в Эмиратах раньше, чем где-либо, так как для реализации любых технологических проектов здесь нет никаких бюрократических преград. Технологии берут на себя определяющую роль в функционировании общества. Здесь мир стремительно трансформируется в новую среду: от роботов, которые могут безупречно говорить и двигаться, до электромобилей, которые проезжают более 950 км без подзарядки. Чтобы избежать любых неожиданностей, планировать будущее нужно сегодня. В Эмиратах это давно поняли и всерьез занялись одними из первых.

В октябре 2017 года было создано первое в мире министерство по делам искусственного интеллекта, которое возглавил на тот момент 27-летний Омар аль-Олама. Основные задачи – внедрить искусственный интеллект в большинство сфер жизни, включая образование, медицину, науку, энергетику, транспорт и социальное обеспечение. Уже сейчас улицы Дубая патрулируют роботы-полицейские, по рельсам ездят самоуправляемые поезда и трамваи, а браки и завещания регистрируют автоматизированные системы. К 2023 году по дорогам Дубая будут передвигаться беспилотные шаттлы-такси, дроны станут фиксировать любые передвижения с воздуха, четверть зданий в Дубае будут возведены с помощью 3D-печати, а города свяжут вакуумные поезда Hyperloop, в которых будут «летать» капсулы с пассажирами, развивающие скорость свыше 1000 километров в час. Добраться от Дубая до Абу-Даби или Фуджейры можно будет за 10–15 минут.

Искусственный интеллект сделает многие профессии невостребованными, и готовиться к этому ОАЭ стали уже сейчас. «С внедрением интернета мы стали свидетелями поколения, у которого нет недостатка в знаниях, – сказал Омар аль-Олама. – Теперь представьте себе, что AI в будущем поможет вам, исходя из ваших особенностей, определить, в чем вы лучше других, подберет вам именно тот объем информации, который необходим, и сделает вас в этой области лидером. Я не думаю, что в будущем будут тесты, экзамены или строгое запоминание. AI поможет сделать процесс обучения индивидуализированным и более эффективным. Над этим мы и работаем».

Интересно, что наряду с умными технологиями в стране всерьез занимаются и психоэмоциональным здоровьем людей, принимая за основу тот факт, что эффективность ментально благополучного и счастливого человека гораздо выше (согласно исследованиям, увеличение настроения на 10 % повышает производительность труда на 45 %). Кроме того, оптимизм повышает общий уровень здоровья человека, что позволяет снизить нагрузку на здравоохранение. В 2016 году было создано Министерство по делам счастья и общественного благополучия (c 2020-го входит в Министерство по общественному развитию), которое на тот момент возглавила Охуд аль-Руми. Имея очень точное понимание, что деньги и благосостояние не являются основной причиной счастья, ведомство направляет усилия на формирование общественной среды, приводящей к позитивному мировосприятию. Среди значимых основ для счастливого общества числятся интересное образование, раскрытие потенциала, заложенного в человеке, создание условий для реализации задуманных им целей, комфорт и защищенность условий проживания, уверенность в будущем. Со слов Охуд аль-Руми, «счастье – это ни мимолетный момент удовольствия, ни перманентное состояние. Счастье – это знание, что вы и ваша семья находитесь в безопасности; что для вас и ваших детей открыты разнообразные возможности; что вы можете положиться на общество, где ценится забота, достоинство и справедливость. Счастье не является чем-то, дарованным свыше; мы все должны работать над его достижением». Задачу правительства она видит в том, чтобы создать условия, которые позволили бы людям обрести счастье. Мегацель ни много ни мало – сделать ОАЭ самой счастливой страной в мире.

И надо сказать, что в ОАЭ – это не просто красивые слова. Успех, счастье и позитивное мировосприятие (как основа первого и второго) являются здесь частью национальной идеологии, лексикона власти, а также повестки, инициатив и мероприятий правительства. Живя в Эмиратах, вы постоянно слышите об этом, и со временем это становится частью вашего образа мышления. По крайней мере, какой-то его части.

Конечно, многие могут возразить, что концепция позитивного мировосприятия может показаться излишней, оторванной от реальности и чрезмерно идеалистической в мире, который страдает от политических, религиозных и экономических кризисов. К тому же правительства должны руководствоваться нейтральным подходом и выполнять свою работу без эмоциональной составляющей. Удивительно, однако именно это небольшое изменение образа мышления, которое так часто недооценивается, способно оказать громадное влияние на всю жизнь и, как показывает практика, на развитие всей страны. В Эмиратах успехи государства опираются не только на законы, нормы и правила, но еще и на человеческий фактор – на психологический и эмоциональный аспекты взаимодействия властей и людей. Правительство использует принимаемые законы не в качестве средств для достижения своих целей, а в качестве средств для облегчения жизни людей. Таким образом, позитивное мировосприятие дает возможность правительству оценивать свои действия с другой точки зрения.

В итоге, вооружившись образом «позитивно мыслящего футуристического государства», я и еду на встречу с Омаром. Мы встречаемся в кафе на Джумейре, где кофе стоит в два раза дешевле, чем в Дубай Молле. На стенах – постеры из комиксов. Владелец кафе с Ямайки в больших синих наушниках не перестает улыбаться и что-то напевать себе под нос. Сейчас почти 5 вечера, и народу почти нет. Кстати, именно в такие маленькие кафе на Джумейре больше всего любят заглядывать сами эмиратцы и часами разговаривать за бумажным стаканчиком кофе.

Омар – живой, остроумный и к тому же весьма откровенный собеседник. Не прячась за своим эмиратским гражданством, он всегда открыто говорит о проблемах страны и молодежи, об их комфортной жизни, зачастую отбивающей все желание чего-либо достигать. Меня эта зона комфорта держит уже который год, и я мысленно понимаю, какая это вязкая и цепкая западня. Ну ладно я, а как выйти из зоны комфорта, скажем, 25-летнему молодому эмиратцу, у которого будущее обеспечено на несколько десятилетий вперед? Это вопрос к экзистенциальным философам и когнитивным психологам. Потому что просто так из этой зоны не выйти.

Кафе маленькое, метров 20, деревянные столы на манер Монмартра расставлены почти вплотную друг к другу. Омар специально приезжает на встречу из Абу-Даби, где живет с самого детства. Высокий, симпатичный и улыбчивый, он производит впечатление уверенного и радостного человека. На вид ему около 30 лет. Одет в белую кандуру и серебристые мягкие кроссовки. Знаю, что несколько лет назад в связи с болезнью он был надолго прикован к постели и не мог даже двигаться, но силой воли преодолел недуг, полностью выздоровел и написал книгу о силе позитивного мышления.

Для начала я решаю поговорить о толерантности. Это самая актуальная сейчас тема, и меня разрывает внутренний протест от того, что быть слишком толерантным ко всему это плохо.

– Омар, Эмираты являются одной из самых толерантных и терпимых стран мира. Как ты сам к этому относишься?

– Во-первых, это уважение к тем ценностям, которые провозгласил еще шейх Зайд, основатель страны, – отвечает он. – Во-вторых, правительство хочет привлечь в страну как можно больше людей со всего мира и показать, что здесь рады всем без исключения. Ты же ведь слышала, что не так давно в Эмираты с официальным визитом приехал Папа Римский? После его визита в Абу-Даби было решено построить Дом аврамистических религий, куда входят ислам, христианство и иудейство. На одном участке земли, рядом друг с другом, будут возведены мечеть, синагога и церковь. Вот доказательство нашей толерантности. Это наглядно показывает, что люди разных национальностей и религий могут жить в мире и согласии. Кроме того, 13 августа 2020 года ОАЭ подписали «The Abraham Accords», исторические соглашения с Израилем о нормализации отношений впервые за 50 лет образования страны.

– По-моему, еще ни в одной арабской стране не было объединенного храма для мусульман, иудеев и христиан. Сам факт, что здесь будет построена синагога – беспрецедентно, – соглашаюсь я.

– Мало еще кто знает, что земельные участки под храмы разных религий выделяются здесь бесплатно. К тому же религиозные организации освобождены от уплаты коммунальных платежей. Даже Папа Римский не знал, и был сильно удивлен.

Беспечный бариста-растаман приносит нам кофе.

– Как ты считаешь, почему это стало возможно именно в Эмиратах, находящихся в центре такого противоречивого и напряженного Ближнего Востока? – спрашиваю я.

– Это идет от нашей религии. Живи и дай жить другим – в Коране декларируются именно эти ценности. Да и все аврамистические религии, будь то христианство, ислам или иудейство, пришли именно с Ближнего Востока. Где зародилось христианство? На территории Палестины, в арабском мире. А уже потом проникло в Европу. Но почему именно Эмираты? Одна из особенностей нашей страны – это безопасность. Чиновникам все равно: если ты нарушил закон, завтра тебя депортируют. Законы строгие, и все беспрекословно соблюдаются. Сел пьяным за руль – завтра улетаешь обратно в свою страну без каких-либо разбирательств. В этих случаях никто никакой толерантности не проявляет. К тому же все наши полицейские получают очень хорошую зарплату. Это престижная и уважаемая профессия. Есть золотое правило: если вы хорошо будете платить службам безопасности, в стране никогда не будет коррупции. Другой аспект – сильная инфраструктура. В ОАЭ одни из самых современных и хорошо развитых дорог, мостов, автомагистралей и других транспортных сетей. В пирамиде Маслоу самая низшая ступень – безопасность. Если она не обеспечивается, дальше пирамида не построится или будет неустойчивой. В стране, где безопасность является приоритетом номер один, никогда не будет никаких проблем. Все эти идеи заложил еще шейх Зайд.

– Омар, но откуда у шейха Зайда было такое видение? – спрашиваю я.

– Есть одно исследование, которое говорит, что в разных частях света, независимо ни от чего, вдруг появляется гений – один на миллион. И шейх Зайд был одним из них. Так же, как и основатель Сингапура Ли Куан Ю или Нельсон Мандела. Шейх Зайд был наделен особой мудростью и лидерскими качествами. Он был полон веры и энергии двигать проекты. Люди спрашивали его: «Почему вы так много даете вашим подданным? Предоставляете им земли, дома?» Он отвечал: «У вас есть дети? Разве вы как родитель не обеспечили бы их домом и образованием? Для меня жители ОАЭ – это мои дети». Он никогда не говорил «мои подданные». Он всегда говорил «мои дети». Поэтому для нас всех он отец. Мы благословлены прекрасными лидерами. И прекрасно это понимаем.

– Чтобы эти ценности работали, они должны закладываться с детства. Как тебя воспитывали родители?

– Меня воспитывали, объясняя, что все равны, и прививая такие ценности, как упорный труд, решимость, уважение, доброта, терпимость и благодарность. В исламе, кстати, ваши соседи даже более важны, чем родственники.

– Вот это и есть самая настоящая толерантность.

– Я бы, наверное, стал использовать другое слово. Не «толерантность», а «доброта». У меня есть друг еврей, друг гей, друг атеист… Ты можешь соглашаться с их позицией или не соглашаться, но ты все равно принимаешь их такими, какие они есть. Вот это и есть толерантность – принятие и уважение другой точки зрения. Вы можете вести цивилизованную дискуссию. Разговаривать, например, об отличиях ислама и христианства. Но очень многие люди навязывают свою точку зрения оппоненту. Здесь толерантность заканчивается. Именно это ведет к раздорам и войнам.

– Однако у толерантности есть и обратная сторона, – возражаю я. – Если быть терпимым ко всему, то даже порок может стать нормой. Мы часто сейчас это видим в мире.

– Именно поэтому мне не нравится слово «толерантность». Все-таки я предпочитаю «доброта». Во всем должен быть баланс. Если ты никогда не был в печали, ты не сможешь понять, что такое счастье и радость, так как тебе не с чем будет сравнить.

– Но у вас в стране есть еще одна важная проблема, как мне кажется. Все слишком комфортно, слишком хорошо. У молодых людей часто возникает нехватка мотивации. Как же тогда развиваться нации?

– Есть слой эмиратцев – очень мотивированных, одухотворенных, целеустремленных. Они двигают многие проекты. Это визионеры, и их становится все больше. Все они получили хорошее образование, поездили по миру, пообщались с успешными людьми, поняли их образ мышления. Но есть и довольно большая прослойка молодых людей, просто живущих в комфортной среде без желания чего-либо достигать. И я бы очень хотел, чтобы все 100 процентов были мотивированными. Даже написал об этом книгу «Just Read It».

– Сейчас ты пишешь вторую книгу. О чем она?

– Она называется «Почему жизнь для людей, а работа для роботов». Я пишу о будущем, о влиянии на нашу жизнь искусственного интеллекта. Здесь в Эмиратах все будет развиваться очень быстро. Всем это понятно. Через 10 лет любая рутинная работа будет выполняться роботами. Зато наступит взрыв творческих профессий. Люди перестанут сидеть в скучных офисах, у них будут креативные хабы, станут популярны создатели креативного контента. Фотографы, художники… Да им уже сегодня платят миллионы! Мы по природе все креативны – по крайней мере, я в это верю. Мозг обладает нейропластичностью и может меняться. Поэтому так важно выходить из зоны комфорта. Многие гении сформировались в сложных жизненных перипетиях. Если человек оказывается в трудной ситуации, он обязательно придумает способ из нее выбраться. Инновации рождаются из необходимости. Взять хотя бы Эмираты. Здесь была голая пустыня, но посмотри, как мы сейчас живем.

– Как же людям выходить из зоны комфорта в ОАЭ, когда их повсюду окружает только комфорт?

– Я просто взял и вышел. Сейчас веду свою программу на радио, а раньше работал на правительство Абу-Даби, где мне платили в три раза больше, но ушел, чтобы иметь свое ток-шоу. И уверяю тебя, я не из такой уж богатой семьи, чтобы не думать о деньгах. Дай мне 5000 дирхамов – я и на них проживу. Все дело в твоих желаниях. Хочешь ужинать только в Zuma – это твой выбор. Мне достаточно и обычных кафе. Но со временем я смог открыть свою компанию по организации ивентов и еще несколько бизнесов. Это побуждает меня развиваться дальше.

– Ты состоишь в организации по делам молодежи The Arab Youth Pioneers. Чем сейчас живет молодежь? Какие умонастроения доминируют?

– Раньше все хотели работать в правительстве, а сегодня хотят открыть свое дело. Пускай маленькое, но свое. Многие связывают свое будущее с IT-бизнесом. Технологии, я считаю, просто раскрывают или совершенствуют то, что всегда существовало. Идеи витают в воздухе.

– Да, но тебе не кажется, что технологии все больше заменяют собой живое общение между людьми?

– Потому что во всем нужна мера. Ты слышала, что сейчас активно вводят в оборот LQ (Love Quotient/Сердечный Интеллект)? В будущем LQ станет одной из самых насущных потребностей. Людей начнут обучать любить друг друга. Симпатия, доброжелательность, эмпатия – все это нужно будет объяснять.

– Думаешь, людей можно обучить любить друг друга?

– Любовь должна идти изнутри. Но семена любви можно посеять. Несколько лет назад в ОАЭ запустили программу UAE Moral Education Programme для всех частных и государственных школ. Это что-то вроде морального образования – предмет, который как раз и объясняет такие вещи, как уважение, толерантность, эмпатия. Книг и учебников по нему нет – только объяснения учителей. Раньше это прививалось ребенку дома, но сейчас правительство решило, что нужно преподавать и в школе.

– Раз все сегодня говорят о толерантности и даже в школе этому стали обучать, видимо, у людей накопилось много враждебности друг к другу…

Он пожимает плечами.

– Такова политическая повестка дня. Кстати, разрабатываемых сейчас андроидов, человекообразных роботов с искусственным интеллектом, тоже нужно воспитывать, как маленьких детей. Пища для роботов – это информация. Если мы будем давать им информацию определенного рода, то они будут думать, что это норма.

– Предлагаешь им тоже преподавать специальный курс толерантности?

– Мы, люди, можем отличить, что хорошо, а что плохо. А андроиды – нет. Машина – это ребенок. Сейчас мы уже снабдили их органами чувств и моторикой. Теперь наша задача – дать им правильный интеллект с пониманием человеческих моральных принципов. Здесь на нас лежит большая ответственность. Уже существуют роботы-солдаты. С каждым днем они все больше совершенствуются, становятся невероятно умными и могут легко прогнозировать человеческое поведение.

– Считаешь, что люди все-таки смогут противостоять андроидам со сверхинтеллектом?

– Смогут, только если мы сохраним за собой контроль и внедрим в них кнопку «стоп», иначе наступит хаос. Конечно, мир дуален, и кто-то обязательно захочет изобрести плохих роботов. Поэтому нужна система сдерживания. Должны быть люди, которые изобретут хороших роботов. Тогда они будут биться друг с другом. Роботы – это продолжение нас самих, никогда не стоит забывать об этом. Но я верю в человечность. Мой прогноз на будущее все-таки позитивный, хотя и с некоторыми оговорками.

Мы прощаемся, и я рада, что нам удалось затронуть социально значимые вопросы. По правде говоря, почти все эмиратцы, с которыми я знакома, хорошо замотивированные, активные и целеустремленные ребята. Словно в их генах прописана другая программа действий, а в их жизненном коде зашифровано послание самого шейха Зайда. Шучу, конечно, но вопрос о силе личности шейха Зайда для меня все еще остается тайной.

Для большинства людей Арабские Эмираты – это пляж, пустыня и небоскребы Дубая. Но, возможно, немногие в курсе, что здесь скрыты и природные эко-заповедники, о которых редко пишут в туристических путеводителях. Горные хребты, затерянные вади, отвесные скалы, зеленые оазисы, древние гробницы царей… Все это я узнала, купив книгу-карту UAE Offroad. Зачитавшись на досуге и проникнувшись историческим прошлым самой земли, я беру отгулы и еду исследовать страну. Арабские Эмираты примерно размером с Австрию или Шотландию, так что страну можно легко объехать за пару дней.

Итак, в моем распоряжении три свободных дня, GPS-навигатор и машина. Первым делом я еду в Аль-Айн, самый зеленый город страны, расположенный на востоке эмирата Абу-Даби. Аль-Айн – это город-сад и единственное в стране место всемирного наследия ЮНЕСКО. Исторические форты и дворцы правителей, археологические парки со старинными артефактами, верблюжьи рынки, оживленный базар-сук с пряностями, коврами и благовониями… В Аль-Айне никогда не бывает слишком жарко, даже в летние месяцы, и многие укрываются здесь от летнего зноя. Дорога из Дубая занимает около полутора часов и проходит сквозь пустыню с терракотовыми дюнами. Свой медный оттенок песок приобрел благодаря содержащемуся в нем железу. Аль-Айн, по сравнению с Дубаем, – город очень традиционный, с невысокими виллами, где вся большая семья живет вместе. Здесь можно увидеть старые бульвары, освещаемые черно-золотыми ажурными фонарями, и дома в традиционном стиле с машрабией (узорной деревянной решеткой на балконах). Сам город, расположенный в глубине страны, знаменит своим природным оазисом, где высажено 147 тысяч пальм и сохранена древняя ирригационная система фаладж, археологическим музеем, а также самым большим сафари-парком.

Но меня интересует гора Джебель Хафит («jebel» – гора по-арабски). Она расположена ровно на границе с Оманом и возвышается на 1240 метров. У подножия есть заповедник с горячими минеральными источниками – можно искупаться или устроить кемпинг. А на вершину ведет 12-километровая дорога-серпантин. На каждом ее изгибе построены смотровые площадки, и от красоты открывающихся видов хочется фотографировать все подряд. Забравшись почти на самый верх, я заселяюсь в единственный построенный здесь отель Mercure Grand Jebel Hafeet. Здесь же, на отвесном утесе, открыт ресторан Al Khayma, откуда открывается вид на десятки километров вдаль и где меня уже ждет друг Майкл.

Да, я приехала в Аль-Айн не просто так. Майкл – сорокалетний британский археолог, который ведет раскопки по заказу правительства Эмиратов и который настаивал, чтобы я приехала и увидела все своими глазами. Мы познакомились с ним в Дубае год назад, и я сразу же прониклась к нему симпатией за его авантюрный дух, истории о древних легендах и независимый нрав современного Индиана Джонса. Может быть, главред глянцевого журнала и археолог не слишком идеальное сочетание, но мы сразу нашли большое количество общих тем.

Он уже ждет меня за столиком у самого обрыва, и мы заказываем ужин.

– Какой фантастический вид! – не могу сдержаться я.

– Ради этих пейзажей сюда специально приезжают из Дубая и Абу-Даби, – говорит Майкл, проводя рукой по волнистым волосам. – А серпантин на эту гору признан одной из десяти самых красивых горных дорог в мире. Ночью его освещают тысячи фонарей.

У Майкла приятное загорелое лицо, небольшая щетина, светлые походные брюки и светлая рубашка. Голубые глаза, живые и сияющие, как у любого человека, увлеченного своей работой, придают его облику волевой вид. На стуле рядом с ним лежит куча книг, похожих на учебники истории.

– Как идут твои раскопки? – интересуюсь я.

– Неплохо, – смеется он. – Я тебе говорил, что именно в Аль-Айне полно древних захоронений? И некоторым из них по 5000 лет.

– Откуда они здесь?

– Считается, что по этой территории проходили торговые пути шумеров, одной из первых цивилизаций на земле.

– Шумеров? Это уже интересно.

– Да и сама гора, на вершине которой мы с тобой сидим, далеко не простая. Внутри она вся испещрена системой карстовых пещер. И некоторые ходы уходят вглубь почти на 100 метров под землю.

Я вдруг начинаю по-иному относиться к этому месту. Шумеры, карстовые пещеры… Мне-то казалось, что это просто песчаная гора в пустыне и красиво проложенная в ней дорога.

– А кто проделал эти пещеры? – спрашиваю я. – И для чего?

– Много тысяч лет назад гора была дном океана – окаменелости в виде моллюсков и ракушек мы находим здесь до сих пор. Поэтому ходы могла проделать и сама природа. Точнее вода, пробившая в чреве горы разветвленную систему шахт. Их длина – почти полкилометра, а возраст – от 1 до 16 млн лет.

– Но могут ли пещеры быть рукотворными?

– Когда я впервые туда забрался – так глубоко, как только позволило снаряжение, – то нашел там горный хрусталь. И это еще не все. Я обнаружил там множество сталактитов и сталагмитов. Но я видел много труднодоступных и неизведанных ходов, уходящих вглубь. Так что все может быть.

– Этим ты и занимаешься? Пытаешься разгадать загадку этих земель?

– Отчасти да, – говорит он. – Но я тебе говорил, что помимо работы на правительство, я веду и собственные расследования. У меня свой интерес. В мире существует стереотип, что эмиратцы вышли из пустыни, потом нашли нефть и страна стала процветать. Но это не совсем так. Эта земля имеет долгую и насыщенную историю, которой только предстоит быть раскрытой. Чем больше я изучаю археологию региона, тем больше увлекаюсь – многие вещи просто поражают воображение.

На секунду он замолкает и внимательно наблюдает за синхронно парящими в небе двумя соколами, которые словно играют в лучах заходящего солнца.

– Наша планета очень древняя, – продолжает он. – Сколько людей могло проживать на одной и той же местности, сколько цивилизаций могло здесь смениться? Народы приходили и уходили, общества процветали и угасали, а земля остается той же. Она может пролить свет на многие вопросы.

– Послушай, когда я поднималась на гору, то заметила, что на земле по периметру горы разбросаны нагромождения из огромных булыжников, одни – конусообразные, другие – прямоугольной формы. Откуда они здесь взялись?

– Это совсем не беспорядочные груды камней, – серьезно отвечает он. – Если ты взглянешь на них сверху, то увидишь нечто более осмысленное. Теории разные: одни считают, что камни были упорядочены древними людьми в соответствии с картой звездного неба, по другим же версиям, это всего лишь следы работ по нефтеразведке. В любом случае, гора мало изучена, ее еще только предстоит разгадать. Кроме того, на другой стороне горы стоят ульеподобные каменные гробницы, возраст которых от 5 до 7 тысяч лет. В них мы нашли много предметов из Месопотамии.

– Просто не верится. Почему об этом никто не говорит? Все в мире знают только «Бурж Халифу» и «Бурж аль-Араб», которым не больше 20 лет. Но разве кто-то слышал о том, что раньше на территории ОАЭ жили шумеры? Может, поэтому стране сопутствует такой успех? Гены предков…

– История имеет тенденцию повторяться, – говорит Майкл. – В Аль-Айне много тайн. Недаром это единственный город в стране, чьи достопримечательности включены в список ЮНЕСКО. Если ты зайдешь в здешний археологический музей, то увидишь множество шумерских предметов, которые нашли в округе Аль-Айна. Гравировки, фигурки кораблей, глиняная расписная посуда – все они свидетельствуют о том, что в древности здесь велась активная торговля. Здесь же добывали медь. Много меди. То, что раньше на этой земле существовала развитая цивилизация, – это бесспорно.

– Выходит, современным эмиратцам не привыкать к роли хозяев полезных ископаемых?

– Именно в качестве поставщика меди для Месопотамии и прославится легендарный Маган.

– Маган?

– Да, так в древности называли территорию нынешних ОАЭ и Омана. Раньше это была одна большая страна. В шумерских летописях Маган числился как главная провинция по добыче меди и диорита.

– Мне всегда казалось, что шумеры жили в Месопотамии, нынешнем Ираке. Я даже и предположить не могла, что они могли проживать здесь.

– И в Месопотамии, и здесь тоже. Вопрос об их происхождении – один из нерешенных в науке до сих пор. Но одна из последних выдвинутых теорий указывает, что именно Аравия могла быть их родиной. В середине XX века были опубликованы результаты антропологических исследований останков их захоронений. Руководивший этим антрополог, который пытался выяснить физический облик шумеров, пришел к выводу, что если бы они жили в наше время, мы бы называли их арабами.

– Вот интересно. Арабы в Эмиратах кажутся мне немного другими, чем арабы из других стран. Большие глаза, широкие плечи, статные. Их женщины вообще все красавицы. А что было на месте нынешнего Дубая, нет данных?

– Километров в 30 от Дубая, на границе эмиратов Шарджа и Умм-аль-Кувейн располагался большой город Тель-Абрак, которому больше 5 тысяч лет. Его недавно окончательно откопали мои коллеги из Университета Копенгагена. Город был важным центром торговых путей из Месопотамии к долине Инда. Общество, возникшее здесь, было весьма развитым. Их культура называлась Umm Al Nar, что в переводе с арабского значит «Мать огня». Люди Umm Al Nar были умны и уже в то время использовали море как супермагистраль. Рыбачили, добывали медь, торговали, у них были судовые технологии и морская навигация. Только представь, почти 5000 лет назад здесь уже было развитое общество с активной торговлей!

– Значит, Эмираты далеко не на пустом месте возникли. Что ж, это многое объясняет.

– ОАЭ, конечно, страна совсем юная. Но на нашей планете нет пустых мест. У любого клочка земли есть огромное историческое и географическое наследие. Нельзя делать вид, что его нет.

– Послушай, ты говоришь, что пять тысяч лет назад здесь существовали разные цивилизации. Но что случилось потом? Ведь после наступил длительный период, о котором ничего не известно.

– Большой вопрос, – Майкл пожимает плечами. – Долгое время земля действительно была пустой и покрытой песком. Есть несколько теорий, но вероятнее всего, произошел природный катаклизм – сильнейшая засуха, которая привела к иссушению рек и угасанию Месопотамской, Шумерской и Маганской цивилизаций.

– И вот сейчас ты их заново откапываешь… Пожалуй, это действительно интересно.

Теперь мне становится ясным интерес и увлеченность, которая буквально сквозит в его глазах. Он не просто ведет раскопки примитивных поселений собирателей-охотников Железного века. Он раскапывает великие древние цивилизации, о которых мало что вообще известно.

– Ну, хорошо, – говорю я. – С древними временами всегда загадки, но и с современной историей все неясно. 60 лет назад здесь, на территории ОАЭ, была голая пустыня, где жили бедуины и верблюды. А сейчас – развитое государство с небоскребами, офисами, напечатанными на 3D-принтерах, и роботами-полицейскими. Они даже разработали детальный план своего первого поселения на Марсе. Как такое могло произойти так быстро? Ведь должен же быть какой-то реальный ответ?

– Реальный ответ – шейх Зайд, основатель страны, – спокойно говорит Майкл.

– Один человек?

– Пассионарии редки, но всегда меняют курс истории. Да, он буквально «сошел с коня», или «с верблюда», но привел на смену бедуинам новое образованное поколение эмиратцев. Он считал, что образование – единственное оружие, которое гарантирует будущее, и мотивировал людей идти учиться. Недаром над его могилой в Белой мечети Абу-Даби непрерывно 24 часа в сутки читают молитвы.

– Но как мог один-единственный человек построить процветающую страну на песке? За 30 лет? Да еще и, как ты сказал, недавно «сошедший с коня»? Ведь нефть – лишь источник денег, но строить страну – это особые знания.

– Сила личности.

Я решаю зайти с другой стороны.

– Знаешь, в Дубае есть музей истории Эмиратов Etihad Museum. Там на современных голографических экранах образно показано, как все произошло. То самое историческое событие подписания договора об образовании страны в 1971 году. Так вот. Черно-белые документальные кадры. Шейх Зайд где-то в пустыне заходит в полуоткрытый шатер, садится на пол на мягкие подушки и вместе с шейхом Рашидом что-то подписывает. В это время с необъятных просторов космоса, уже вполне себе разноцветного, откуда-то из туманных созвездий Андромеды или Плеяд, спускается облако яркого света и проливается на страну. Та-дам! Занавес.

Майкл смеется.

– Да, эмиратцы любят повторять, что им помог Бог, – говорит он. – И все величие принадлежит только ему.

– А если это были посланники небес, те самые жившие здесь когда-то древние люди, улетевшие на другие планеты? Мало ли что могло снизойти с просторов космоса?

– Теперь мы уже не узнаем. В любом случае, раз здесь обнаружили нефть, да еще и в таком количестве, значит, когда-то, очень-очень давно на здешней земле было полно зеленых лесов, в них обитало множество животных, людей, древних царств, кто знает. Ведь нефть – это продукт переработки углеводородов. Она не образуется просто так где попало. Где на земле есть нефть, уголь или газ, там миллионы лет назад была жизнь. Вот мне, как археологу, и интересно складывать временной пазл Хроник нашей планеты – кусочек за кусочком.

В своем воображении я на увеличенной скорости прокручиваю пару миллионов лет, представляя на территории нынешних Эмиратов цветущие сады, плодородные земли и кедровые леса. Еще пару миллионов лет вперед – и вот уже здесь процветает шумерская цивилизация, а она, как известно, обогатила человечество многими знаниями и технологиями. Потом наступила засуха и земля на долгие тысячелетия покрылась песками. И вот 50 лет назад великий шейх Зайд, словно отыскавший в глубинах космоса тайный ключ этой земли, снова вернул ее на арену мироздания, и молниеносный успех страны только подтвердил всю скрываемую здесь силу и могущество.

После ужина нам приносят кофе и финики.

– Ты знала, что шейх Зайд родился в Аль-Айне и прожил здесь около сорока лет своей жизни? – спрашивает Майкл, наливая мне кофе из кофейника. – Как раз до своего назначения правителем Абу-Даби в 1966 году. Так что, можно сказать, история современных Эмиратов началась именно в Аль-Айне, и я тебе очень советую посетить его дом-музей, где он жил со своей семьей еще до «больших денег». Сильнейшее по энергетике место, где все еще можно почувствовать его дух и присутствие. Словами не описать – просто находясь там, гуляя по коридорам дворца или сидя в главном меджлисе с видом на сад, тебе вдруг становится предельно ясна сила его личности и данная свыше энергия двигать проекты. Ты вдруг понимаешь, как ему удалось построить такое процветающее государство. Говорят, что ко всему прочему, у него было то, что известно на Востоке как Аль-Фераса – навык, при котором человек может читать по лицу и телу намерения другого человека, понимать правду о его характере. Это навык выживания в пустыне. Когда шейх Зайд встречался с кем-нибудь, даже если он не понимал их языка, он знал. Просто знал, каковы были их настоящие намерения.

– Это качество точно не помешает ни одному правителю.

– Кстати, шейх Зайд очень любил кофе. Предпочитал хорошо обжаренный с гвоздикой и шафраном. Иногда для аромата просил добавить в длинноносый далла – вот этот арабский кофейник – немного розовой воды. Я попросил сделать так же. Угощайся.

– Откуда ты это знаешь? – улыбаюсь я, пытаясь оценить запах кофе с розовой водой.

– Был знаком с его личным бариста, который всю свою жизнь варил кофе в президентских дворцах. Вот он мне и рассказывал. Говорил, что у шейха Зайда был и свой особый кофейный рецепт, который готовился из семи компонентов, – продолжает он. – В напиток, кроме кофе, добавляли кардамон, шафран, корицу, имбирь, розовую воду и хельбу. Иногда использовался и восьмой элемент – мускатный орех. Шейх Зайд говорил, что имбирь, гвоздика, корица и мед защищают человека от многих недугов – он хорошо разбирался не только в психологии человека, но и в телесном здоровье. Вечером всегда пил молоко с медом. Выпивал по два-три стакана. Добавлял туда иногда имбирь, иногда корицу. Он был приверженцем древних традиций и учил им других.

На улице уже совсем темно. На этой высоте – почти 1300 метров – очень тихо, как обычно бывает в горах – нет шума города. Я смотрю вниз. Черное полотно земли дрожит и переливается мириадами разноцветных точек Аль-Айна. Между ними, словно зигзаги молний, прочерчены золотые линии дорог, исчезающие где-то в темной бездне. Выступившие на небе звезды и треск невидимых цикад только добавляют колорита всей картине.

– Каким еще был шейх Зайд? – спрашиваю я. Мне вдруг хочется узнать о нем все. Его манеры, привычки, стратегия принятия решений. Но главное – его образ мышления, ведь именно он определил судьбу Эмиратов.

– Шейх Зайд любил повторять, что история – это всего лишь череда событий, кадров киноленты и настоящий момент является отрезком на пути от прошлого к будущему. Любое событие, даже растянутое во времени процветание страны, он рассматривал как законченное явление и всегда смотрел в будущее. Но чтобы построить будущее, нужно знать и понимать свое прошлое. Именно благодаря ему в конце 60-х в стране начались археологические раскопки, которые он всячески поддерживал. Он каким-то образом знал, что в этой якобы пустынной земле хранится много древних находок.

– Но откуда он мог это знать?

– Истинные лидеры видят мир по-другому и именно поэтому остаются в истории. Он знал больше, чем мы можем предположить. И не верил в непреодолимые препятствия – это, кстати, одна из черт настоящих лидеров. Трудности для него были вызовом. Даже пустыня была для него не проблемой, а возможностью создать новый сектор экономики. Он умел думать позитивно в любой ситуации. Это особый образ мышления.

– Правитель Дубая шейх Мохаммед все время говорит, что его главная задача – создать условия, которые позволили бы людям обрести счастье. А для этого, по его словам, важно мыслить позитивно.

– Именно. Вот скажи, часто ли правители делают подобные заявления? Часто ли президенты стран говорят, что их основная задача – сделать нас, граждан, счастливыми? А в ОАЭ благополучие людей – это не пустые лозунги, а реальность и престиж власти. Да, у них есть нефть, но таких лидеров мало где найдешь. Шейх Зайд тратил собственные деньги на помощь людям, еще когда был принцем Аль-Айна. Именно его отношение к людям и видение помогли получить поддержку народа. Он смог поменять мышление людей.

– Но как?

– Самым простым и одновременно самым сложным способом – путем объединения. На территории ОАЭ проживало более 40 разных племен, и все они враждовали между собой. Поэтому первое, что он решил сделать – это объединить все племена в одно. По природе он был логичным, никогда не занимал чью-либо сторону, всегда сохранял нейтралитет. Он говорил: если у вас есть какие-то вопросы друг к другу, проблемы, конфликты – забудьте их, сейчас мы решим все по-другому. И это работало! Обычно лидеры используют враждебность сторон в своих интересах, по принципу «разделяй и властвуй», но он никогда так не делал.

До появления нефти здесь ничего не было. Царила невежественность и бедность, особенно после коллапса жемчужной индустрии. Не было ни транспорта, ни средств коммуникации. Но он сразу стал направлять все деньги от нефти в экономику – на строительство школ, больниц и дорог. В страну пришли стабильность и безопасность. Всем племенам шейх Зайд сказал: «Забудьте о различиях. Сегодня вы все – племя ОАЭ. Я дам вам новые дома, новые источники дохода». А он был невероятно щедрым, в отличие от местных шейхов. Таким образом он соединил людей, и сегодня их нация – одна из самых сплоченных в мире.

«Любопытно», – отмечаю я. Тактичность Майкла, его особая манера говорить и чувство собственного достоинства располагают к себе, но твердые наблюдательные глаза не дают усомниться в его знании вопроса.

– Послушай, Майкл, ты сказал, что у тебя есть свой личный интерес находиться здесь. Могу я узнать, в чем он?

– Мой личный интерес заключен не в самих Арабских Эмиратах, а в здешней земле.

– Ты думаешь, еще не все открыто?

– Уверен в этом. Не все открыто и не все найдено. Это касается как полезных ископаемых, так и ожидающих своего часа исторических находок.

Все следующее утро я размышляю о тех историях, которые поведал Майкл. Он почти перевернул мое представление о стране. Я думаю о торговых караванах, проходивших по этим дорогам тысячелетия назад, о загадках горы Джебель Хафит и древних гробницах неподалеку. Майкл кажется мне просто кладезем знаний. Мы договариваемся через день встретиться в Млейхе, археологическом комплексе в пустыне Шарджи, куда они с коллегами выезжают сегодня на новый проект, и заодно на dune bashing – гонки на джипах по пескам, от которых я решительно отказываюсь.

У меня на сегодня запланирован свой маршрут, и я выезжаю по направлению к эмирату Рас-аль-Хайма. Дорога не близкая, но ехать за рулем вдоль пустыни – это особое удовольствие. Только ты и дорога. Только ты и попутный ветер. Гигантские пальмы, аккуратно высаженные вдоль шоссе с гроздьями созревших фиников на фоне барханов, создают двоякое ощущение. С одной стороны, кажется, что ты где-то в городской черте – такая идеальная трасса. С другой – пустынные виды с уходящими за горизонт дюнами и полное отсутствие других машин создают иллюзию затерянного миража. Пересекая страну почти поперек, иногда по объездным дорогам вдали от больших городов, мне встречаются по пути только неторопливо идущие по пескам верблюды.

Местные арабы почитают верблюдов как одних из самых благородных животных и относятся к ним с особыми почестями. Те, кто разводил их, раньше считались настоящими бедуинами. Собственно, синоним слова «бедуины» – «люди верблюдов». Жизнь бедуинов в немалой степени зависела от этого удивительного животного. Молоком своего спутника арабы при необходимости утоляли жажду, за его телом укрывались от пустынных ветров, около него спасались от зноя, так как температура верблюда всегда ниже температуры воздуха.

В наши дни любовь эмиратцев к верблюдам не иссякла. Верблюжьи бега – национальный вид спорта и элитное хобби королевских семей. Стоимость породистого верблюда может доходить до нескольких миллионов долларов. Например, в 2008 году шейх Хамдан, наследный принц Дубая, приобрел верблюдицу за 2,7 миллиона долларов. Скорость верблюда, участвующего в бегах, способна достигать 40–45 км/ч. Хозяева едут вдоль трека на джипах, а вместо живых всадников используются легкие роботы на радиоуправлении. Мало того, в ОАЭ даже устраивают верблюжьи конкурсы красоты – победительница обеспечивает владельцу не только престиж, но и крупный денежный приз.

При этом верблюжье молоко, которое здесь продается в каждом супермаркете, считается гораздо полезнее коровьего. В нем понижено содержание жиров и холестерина, содержится лактоферрин, повышающий иммунитет, натуральный инсулин и большое количество минералов, включая натрий, магний, калий и йод. В Аль-Айне есть ферма, где в очень комфортных условиях живут более 500 верблюдиц, которые дают стране около 3000 литров полезного молока в сутки.

На подъезде к Рас-аль-Хайме песчаные дюны достигают высоты небольших холмов и, словно волны, уходят за горизонт, отчего местность выглядит совсем дикой. Посередине пути мне попадается указатель на заповедник Wadi Khadija, и я спонтанно решаю свернуть. Дорога сужается и ведет в глубь пустыни – то тут, то там дорогу перебегают дикие ориксы. Вокруг – ни души. Наконец я выезжаю на развилку с указателем к Ritz Carlton Al Wadi Desert. Я сворачиваю в отель и через пять минут оказываюсь в затерянном в песках курорте. В Эмиратах не больше десяти отелей, построенных посреди пустыни, и все они считаются суперэксклюзивными. Пожить в них – настоящая экзотика, ведь местный колорит здесь чувствуется гораздо ярче, чем в городе.

Отель оформлен как традиционный арабский пустынный форт с гостиными-меджлисами и цветущими садами – образец старой архитектуры Эмиратов. Дорожки извиваются между пальмовыми рощами и багдирами (башнями—ветроуловителями), а сады украшены марокканскими лампами, персидскими коврами и бедуинскими лоскутными подушками – безупречный ближневосточный фьюжн. Отель больше похож на дворец, чем на гостиницу – тенистые дворы, фонтаны, водоемы и даже свое искусственное озеро.

Мне так нравится это место, что я прошу показать мне номера. Но здесь нет номеров, только виллы в стиле шатров. Причем каждая со своим бассейном и видом на пески. Виллы разбросаны по огромной территории заповедника, где спокойно бродят антилопы и газели. Внутри вилл – ажурные фонарики, арабские ковры и массивные деревянные шкафы, похожие на сундуки с сокровищами. Цена заоблачная, но я влюбляюсь в это место и решаю остаться. К тому же директор отеля предлагает поучаствовать в соколиной охоте. На территории есть свое соколиное хозяйство, и на закате меня приглашают посмотреть шоу. «Соколиная охота – это национальная гордость Арабских Эмиратов, – говорит он мне. – Это должен увидеть каждый!»

Что же, я соглашаюсь и беру номер. В 6 вечера прихожу на смотровую площадку, отведенную для наблюдения за охотой. Играет легкая приятная музыка. Официанты разносят прохладный мятный лимонад. В плетеные ограждения вставлены горящие факелы. Полукругом стоят кресла. С них открывается вид на пустыню, которой не видно конца. Помимо меня присутствуют одна европейская пара, мужчина в очках и семья эмиратцев в национальных одеждах, которые держатся чуть поодаль. Я иду знакомиться. Мужчина в очках оказывается писателем канадского происхождения. Уже немолодой и довольно сдержанный, он производит приятное впечатление и похож на какого-то потомственного графа. Европейская пара родом из Англии. Все мы оказались в этом отеле впервые и все им очарованы. Сам собой завязывается разговор.

– Вы должны увидеть звезды, – советует мне канадский писатель. – Одна арабская поговорка гласит, что звезды в ночной пустыне могут легко свести чужестранца с ума своей красотой. Вчера я провел на смотровой площадке, наверное, больше часа. Из-за отсутствия на многие километры искусственной иллюминации они видны как на ладони. Кстати, меня зовут Паскаль.

– Айрина, – представляюсь я. – Я журналист и редактор русского журнала.

– Почти коллеги.

– Вы на отдыхе? Путешествуете? – спрашиваю я его.

– Можно и так сказать. Я приезжаю в Эмираты уже не первый раз. Я из Франции, но сейчас живу в Канаде. Люблю Аравию и Восток, но предпочитаю тихие отели не в городах. Я пишу, и мне важно уединение.

– Вы проделываете долгий путь. Почему приезжаете именно сюда?

– Знаете, я люблю говорить, что в арабских странах ключевыми являются размышления о пустыне. При взгляде на нее часто возникают мысли о возвышенном, абстрактном.

– Впрочем, как и при взгляде на море или океан.

– Но море постоянно в движении, а дюны – это застывшие волны. При их созерцании ваши мысли также застывают. Вы оказываетесь в тишине, а открывающийся взору простор расширяет сознание. Пустыня – это живое существо.

– О чем вы сейчас пишите? – интересуюсь я, отмечая его философский взгляд на мир.

– Действие моей книги разворачивается в опаленных войнами странах Ближнего Востока, я часто бываю и в Сирии, и в Ливане. Но в Эмиратах, как вы понимаете, всегда мирно и спокойно. Можно ни за что не опасаться. Это страна стала симбиозом разных мировоззрений. Она дает возможность людям понять друг друга на уровне эмоций, смыслов, визуальной экспрессии. Хороший образец того, как мир мог бы развиваться дальше.

– Дубай – это открытые объятия, – соглашаюсь я. – Здесь всем рады. При желании переехать сюда жить не составляет никакой сложности. Нет ни проблем с визами, ни каких-то громоздких бюрократических преград, как в Европе или Америке.

– Порядок, стабильность, работающие законы – все это делает жизнь легкой.

– Я даже заметила, что если вас вдруг накрывает тоска, то она не длится более суток. Здесь просто невозможно долго рефлексировать, как, например, это бывает в зимние месяцы в России.

– Должен признаться, я очень люблю Россию, – говорит Паскаль. – Русские люди – это смелые люди, которым все время приходилось страдать. Поэтому русского человека невозможно покорить силой, его можно покорить только красотой, умом, душой… Русские, к примеру, – единственные люди в мире, которые могут смеяться и плакать одновременно. Попробуйте объяснить это в Дубае – могут ли люди смеяться и плакать в одно и то же время? Вам скажут, что вы сошли с ума. А почему? Потому что только в русских есть столько эмоций, столько страсти.

Я на секунду задумываюсь о том, когда я в последний раз плакала и смеялась одновременно. Потом понимаю, что это происходит почти всегда, и это необъяснимо.

– Помню, когда был в Москве, мы бродили по залам Кремля, – продолжает писатель. – Я спросил у своей сопровождающей: «К чему все-таки относится Россия – к Западу или к Востоку?» На что она ответила: «Россия – это Россия». Потом подвела меня к двуглавому орлу и сказала: «Видите, орел смотрит в разные стороны. Россия – самая большая страна в мире и может выбирать, куда ей смотреть: на Восток или на Запад».

– Да, похоже, вы действительно к ней неравнодушны, – смеюсь я.

– Для иностранца очень трудно бывает осознать размах вашей страны. Ведь при такой территории всегда можно сказать что-то типа: «Будешь себя плохо вести, отправлю во Владивосток», подразумевая «на другой конец света». Это же семь дней в поезде! Но вот скажите мне, как вам, русскому человеку, живется в такой маленькой стране, как Арабские Эмираты?

– Как в какой-то увлекательной компьютерной игре.

– А каково ваше мнение о людях, которые здесь живут?

– Здесь живут совершенно разные люди. Есть те, которые сюда приезжают, чтобы быстро заработать денег и уехать. Они ездят на «Феррари» и делают фотографии из клуба Billionaire. А есть люди, которые живут здесь десятилетиями, очень много работают и едва сводят концы с концами. Они приезжают из неблагополучных регионов и стран, и их цель – остаться здесь как можно дольше. Есть также и средний класс. Но в целом, люди довольны жизнью. В конце концов, никто тут никого не держит. Это выбор каждого. Одно точно – люди здесь не боятся мечтать и претворяют в жизнь свои проекты.

– Потому что сейчас в мире не так много городов, находящихся в периоде столь бурного роста.

– Только есть одно «но», – говорю я. – Называйте это магией или особым магнитным полем Эмиратов, но здесь все происходит невероятно быстро, в том числе и исполняются желания. Точно сформированная просьба воплощается в жизнь почти мгновенно. И не спрашивайте почему. Это загадка. Так что жизнь в Эмиратах учит мечтать, во-первых, правильно, а во-вторых, с размахом.

Наш разговор прерывает молодой араб в белой кандуре.

– Дорогие гости! Дамы и господа! Прошу, рассаживайтесь на свои места, мы начинаем.

На его кожаном манжете красуется крупный белый сокол с пятнистым опереньем, голова и глаза которого покрыты кожаной шапочкой с красным хохолком.

– Для начала я хочу посвятить вас в саму традицию соколиной охоты, как самой почитаемой на Востоке. Прошу садиться. Я буду рассказывать, но вы можете по ходу задавать мне вопросы. Меня зовут Адиль.

Мы все садимся в плетеные кресла, стоящие полукругом.

– Итак, сокол – национальный символ Арабских Эмиратов. Его изображение вы можете увидеть на гербе страны, на каждой денежной купюре и на каждом паспорте гражданина ОАЭ. Ему посвящают гимны, стихи и книги. В его честь открываются музеи и улицы. Он даже незримо присутствует в нашем национальном наряде: приглядитесь, насколько очертания моего платка-гутры напоминают гордый профиль сокола. «Почему?» – спросите вы. Откуда такое почитание птицы, которая сидит на моем рукаве?

– Зоркость зрения? – предполагает писатель.

– Я скажу вам, – отвечает сокольничий. – Сокол – это символ свободы, силы и несгибаемой воли. Он олицетворяет дух нашей нации. Сокол – это красота, величие и гордость!

Араб слегка проводит рукой по оперению птицы.

– В давние времена сокол помогал бедуинам добывать немного мяса в пустыне. Диета кочевников состояла из фиников, молока и хлеба, поэтому при помощи ловчих птиц можно было добыть тушку зайца или дрофы. Сегодня же соколиная охота – это национальный вид спорта. Сокол сапсан во время охоты развивает скорость до 322 километров в час! Только представьте эту скорость! 322 километра в час! И с этой скоростью он пикирует на добычу. К тому же за свой интеллект он считается самой умной птицей на планете. Соколиная охота была любимым занятием шейха Зайда. Он говорил, что этот спорт учит сосредоточенности, силе и терпению. Именно эти качества он применял для построения страны. Так что сокол для нас – еще и символ лидерства.

– Но можно ли приручить сокола? – спрашиваю я.

– Хороший вопрос. Соколы лишены инстинкта подчинения. Никакого принуждения и жесткого обращения. Только партнерство. Сокол никогда не станет вашим домашним питомцем или развлечением. Никогда! Эта благородная птица всегда будет независимой. Те, кто желает приручить соколов, должны проводить в компании с ними сутки напролет. Во время охоты сокол все равно будет охотиться для себя, но он принимает правила игры, в которой добыча подменяется поощрением.

– Тогда в чем же секрет притягательности соколиной охоты?

– Каждый араб в душе охотник, и это качество мы унаследовали от наших предков. Наблюдать за отвагой и потрясающими маневрами сокола – это особая эстетика. Его атака молниеносна – летящий на большой скорости, он взлетает под острым углом вверх и почти вертикально падает на жертву, нанося смертельный удар когтями, выброшенными вперед. Но самое таинственное – постижение его характера. По едва уловимым признакам во взгляде, осанке, движениях можно определять его настроение и состояние.

– И как же вы его тренируете?

– Тренировка требует специальных знаний. Необходимо, чтобы сокол привык к вам и начал доверять. Затем его нужно приручить сидеть на манжете и различать команды в виде различных звуков и посвистываний. Потом он начинает понимать ваши действия. С ним нужно постоянно разговаривать и не пугать. Но я скажу вам, что по-настоящему управлять соколами может только преданный ему человек, понимающий его, постигший его природу, его внутренний дух. А для этого нужны годы. Как правило, тренировки начинаются с восходом солнца. Сначала запускают добычу – это может быть кусочек мяса, привязанный, например, к самолету на радиоуправлении. Сейчас мы вам это продемонстрируем.

Адиль снимает кожаный клобучок с головы сокола, неподвижно сидящего на его руке. Птица моментально оживает. Отряхивается, расправляет крылья, вертит головой, привыкая к свету и местности.

Пора на старт. На другом конце площадки от земли отрывается радиоуправляемая модель самолета, которая тянет за собой привязанную шнуром мишень, тканевый мешочек с перьями и красным мясом, весьма отдаленно напоминающий птицу. Самолетик набирает высоту, выходя на заданную траекторию.

– Yalla! – араб проводит рукой, и птица бесшумно взмывает в небо.

Буквально секунды – и сокол мощно набирает высоту. На мгновение он исчезает из вида. Но вот черной точкой зависает в небе и стремительно пикирует на мишень. Узел, которым «жертва» закреплена на шнуре, развязывается, и та несется к земле. Сокол машет своими большими крыльями и мчится следом. Мишень только-только успевает коснуться земли, а птица уже падает на нее, терзая клювом. Наш араб спешит к своему любимцу.

– И все же, в чем сама суть соколиной охоты? – спрашивает англичанка, когда Адиль возвращается вместе с соколом обратно. – Убийство животных? Часть культуры? Экзотическое развлечение?

– И да, и нет! На Востоке эти птицы – символ власти и статуса. Воплощенная мечта влиятельных людей. Мы считаем, что союз с соколом возвышает душу. А охота с ловчей птицей – редкое искусство, которое в Эмиратах по-прежнему в чести. Симбиоз природы, знаний и силы.

– И как часто проводится охота?

– Сейчас в ОАЭ охота запрещена ради сохранения поголовья пустынных животных. Поэтому для охоты нужно лететь в другие страны, например, в Туркмению или Монголию. При этом наши соколы путешествуют как люди – у них есть собственные эмиратские паспорта, без которых пересечь границу с птицей вам не позволят. Легально их перевозить можно лишь в первом и бизнес-классе. В Абу-Даби есть лучший в мире соколиный госпиталь с 200 палатами, каждая из которых оснащена кондиционером. В клинике есть оборудование для анестезии, сердечные стимуляторы, рентгеновские аппараты и операционные. Все как в настоящей больнице. Соколам проводят осмотры, чистят перья и даже могут заменить сломанные перья на новые. Для араба сокол – это член семьи, о котором заботятся так же, как о ребенке. Возможно, это сложно понять со стороны, но любовь к соколу может быть очень сильна! Я благодарю вас за внимание!

Мы все аплодируем ему и гордой птице. Да, возможно, со стороны сложно понять весь азарт охоты с соколами, но не оценить грацию и царственный профиль сокола невозможно. Его черные глаза пронизывают насквозь. Кто знает, что у них в голове? Вероятно, постижение этой тайны и привлекает арабов.

Пока Адиль и его сокол фотографируются с гостями, я беру чай и сажусь возле каменной костровой чаши неподалеку, внутри которой пылает огонь. Вскоре ко мне присоединяется писатель.

– Не возражаете?

Я улыбаюсь и приглашаю его присоединиться.

– Знаете, меня всегда интересовала эта загадочная связь человека и дикой птицы, – говорит Паскаль. – Ведь она действительно может быть очень сильной, возможно даже за гранью рационального понимания. Это особый мир со своими законами, моралью и языком. Я знаком с одним сокольничим в Абу-Даби, который просто одержим своими соколами. Он не расстается с ними ни на день.

– И все же вы не находите, что соколы при всей их грации и красоте – просто идеальные орудия убийства? А в убийстве мало романтики.

– Вы правы. Но соколы убивают молниеносно, никогда не мучая жертву. В природе они охотятся, только чтобы прокормить себя. Я слышал, что ОАЭ приняли много инициатив по защите соколов, чтобы вернуть их в естественную среду, позволить им размножаться. В этой стране сокол – показатель статуса, ведь зачастую он стоит дороже, чем роскошный автомобиль.

– Похоже на субкультуру, о которой большинство ничего не знает.

– И одно из древнейших искусств, при этом одно из самых эзотерических, – говорит Паскаль. – Погружаясь в сам процесс охоты, вы начинаете смотреть на мир глазами соколов, вы превращаетесь в них. Просто так соколиной охотой заниматься невозможно. Если это призвание, сокольничий будет вовлечен в процесс со всей страстью. Это зов природы, который иногда поглощает настолько, что больше ничего не имеет значение.

– Вы хотите сказать, что соколиная охота может стать одержимостью?

– Может. Это не развлекательный вид спорта, а нечто большее.

– Закодированные гены охотников?

– Сложно сказать. Но отношения между людьми и соколами древние. Понимаете, эти птицы природой все же не предназначены для приручения. Поэтому связь человека с ловчими – это союз, партнерство. Большинство не могут оценить эти эмоции. Здесь нужно обладать внутренней силой. У соколов есть те качества, которых нет у человека, – скорость, маневренность, ловкость, молниеносность атаки. Он видит в 8 раз острее нас, людей. Человек приручает его, чтобы обрести его силу и так расширить себя в пространстве, покоряя природу.

– Не этим ли он занимается на протяжении всей своей истории?

– Именно. Здесь сокол как раз становится продолжением вас или вы на время становитесь одним целым. Но чтобы обрести его силу, нужно заслужить его доверие. Вот здесь и возникает тайная и почти духовная связь, которая существует даже не в проявленном мире, а в незримом.

– Что вы имеете в виду?

– Говоря метафизически, человек вступает в союз со своим тотемным животным, духом. Ведь общение происходит невербально. Вы задействуете более древний механизм. Это интуиция, бессловесное постижение намерения, настройка на общую волну понимания. Чтобы войти с союз с соколом, вы сначала должны выйти из себя, подняться на другой уровень мировосприятия. Только тогда птица услышит и поймет вас. Конечно, такие отношения возникают редко, но если возникли, то на всю жизнь. Это богатый и увлекательный мир.

Я смотрю на костер и думаю о том, как мало мы все же знаем об окружающей нас природе. Ведь мир может выглядеть совсем иначе. Он может скрывать от нас иной, почти сакральный уровень, где форма тел не имеет значение. Важна лишь идея, смысл, единство, которое и связывает все вместе. Мне вдруг становится предельно ясно, от чего возникает любовь к ловчим птицам. Вы проникаетесь любовью к тому, что скрыто внутри вас. К тому, что движет вами неосознанно. Но оно всегда там – в вашем сердце. Сокол лишь принимает форму этого зова. Птица воплощает в проявленном мире идею свободы и скорости.

Уже поздно. Я благодарю Паскаля за разговор, прощаюсь и иду на свою виллу. Вокруг – лишь пустыня. В таких отелях люди в основном проводят время на виллах, оттого кажется, что никого нет. Звезды мерцают и резвятся в глубинах космоса, а треск цикад создает уже привычную ночную симфонию. Поблескивая в мягком свете, огромный монолитный диск Луны гипнотизирует меня своей странной притягательностью. Он полон контрастов, как и царящая вокруг южная ночь. Между мной и пустыней нет преград, сейчас мы – одно целое.

Такие отели будто созданы для уединения и размышлений. Здесь совмещены богатство, мистика и волшебство. Сейчас я отчетливо осознаю, что душа Эмиратов скрыта не в фешенебельном Дубае или аристократичном Абу-Даби. Она скрыта в пустыне с разноцветными песками, на вершинах гор, в уединенных зеленых оазисах. И чтобы по-настоящему узнать и понять ее, нужно взять машину и отправиться вглубь страны, к ее истокам.

На следующий день, как мы и договаривались с Майклом, я еду в Млейху – археологический и природный заповедник в пустыне Шарджи. Про Млейху Майкл рассказывал мне много раз, говоря, что это одно из самых древних мест на территории ОАЭ, где люди жили еще в эпоху палеолита (130 тысяч лет назад). А значит, именно здесь поселились первые Homo sapiens, покинувшие Африку и начавшие расселяться по планете после Ледникового периода.

Ужин в пустыне, кемпинг под открытым небом, наблюдение за звездами, хайкинг и сафари на джипах – все это про Млейху. Но с точки зрения археологии, главная достопримечательность – это одноименный древний город, которому почти две тысячи лет. Он стоял на торговом пути, соединявшем Восток и Запад, поэтому часто упоминался в исторических книгах разных государств.

Я приезжаю туда около пяти часов вечера. Сегодня Млейха выглядит как часть гористой пустыни, пожалуй, самой красивой в Эмиратах. Барханы здесь выше обычного, а цвет песка – медно-коричневый или терракотовый, особо эффектно переливающийся на закате. Проезжаю мимо недавно построенного археологического музея в виде инопланетного корабля и еду куда-то дальше по грунтовой дороге вдоль гор. Тут смело можно заблудиться, но пейзаж драматически красив. Огромная гора Fossil Rock возвышается над молчаливыми дюнами – свое название она получила в честь окаменелостей, которые здесь разбросаны словно ракушки на морском берегу. Вокруг никого. Часть горы, вытянутой на несколько километров в ширину, покрыта песком, но на самом верху обнажены каменные пики. Я останавливаюсь посреди огромного пустыря, чтобы полюбоваться пейзажем. Достаю мягкий складной стульчик из багажника и сажусь. Тишина и покой. Миллионы лет назад, согласно палеонтологам, здесь водились динозавры, слоны, крокодилы, древние бегемоты и лошади, а вся земля была покрыта густыми лесами. Мало того, миллион лет назад здесь уже могли жить первые люди. Миллион лет назад на этом самом месте! Мне даже сложно это представить. Много воды утекло с тех пор – и не только в переносном смысле. Аравия стала пустыней, а ее климат – экстремальным. Сейчас рядом со мной прыгают только маленькие зеленые кузнечики и летают стрекозы, а вокруг – песок и каменные горы.

Присмотревшись к вершине продолговатой горы напротив, я вижу, как на гору по песку постоянно взбираются какие-то двигающиеся точки. Не может быть! Это джипы.

Есть у арабов свое фирменное увлечение. Покатушки на джипах по пустыне. Они слегка приспускают шины у своих тонированных белых «Рендж Роверах» (в тюнинг машин для «покатушек» вкладываются десятки тысяч дирхамов, а то и долларов) и гоняют сломя голову по пескам, словно кайтсерферы по волнам. Как на настоящем ралли «Дакар», водители вздымают тучи оранжевого песка, прыгают с дюн, как с трамплинов, боком съезжают вниз по склонам и вновь штурмуют барханы под энергичный muslim-хардкор из динамиков. Получается это у них лихо, и все, кто сидит на задних сидениях, орут от страха и восторга. А они смеются. Это обычное для туристов развлечение на джипах в сафари-турах вокруг городов.

Но монолит передо мной – почти отвесная 370-метровая скала, и взбираться вверх нужно под углом в 40 градусов. У меня захватывает дух. Неужели Майкл тоже среди них? Одно неловкое движение, и джип полетит вниз по прямой. Но нет, никто не падает. Водители – асы.

Я пытаюсь представить, что этой горе 130 тысяч лет! 130 тысяч лет назад здесь могли бродить гуманоиды, собирать корешки и сражаться с динозаврами, а теперь отчаянные арабы покоряют ее на своих ревущих джипах.

Солнце быстро садится за горизонт, освещая красными бликами верхушку горы. В Эмиратах после захода солнца очень быстро становится темно, поэтому количество джипов на горе заметно редеет. Еще через какое-то время я получаю от Майкла сообщение с координатами их кэмпинг-лагеря, куда он просит меня приехать по навигатору. И да, среди этих отчаянных гонщиков на горе был и он сам.

В скором времени я нахожу их «бедуинский лагерь» и паркую машину. Шесть шатров цвета хаки стоят возле одной из скал. Внутри на песке лежат красные персидские ковры и низкие сиденья. В центре горит костер. Майкл приглашает меня к огню, и мы садимся на мягкие подушки. На небе уже видны первые звезды.

– Это тебе, – он протягивает мне какую-то серебристую монетку с неровными краями.

– Что это?

– Монета эпохи Александра Македонского, – говорит он. – Я нашел здесь сегодня. Это, кстати, целая тетрадрахма.

– Это подарок?

– Боюсь, что не смогу тебе ее подарить, – смеется он. – Как бы мне не хотелось. Теперь это собственность Арабских Эмиратов. Хотя Британский музей не отказался бы иметь ее в своей коллекции. Ей почти 2000 лет.

– Ты серьезно? Послушай, откуда это здесь взялось?

– Млейха – древнее поселение, где часто находят такие монеты, что говорит об активной торговле с другими странами. Недавно в Шардже даже нашли каменную форму, с помощью которой их изготавливали. Поэтому очень может быть, что здесь их чеканили.

– Что-то я начинаю теряться в твоих историях, Майкл, – говорю я. – Как сюда могли попасть эти монеты?

– Есть версия, что когда-то давно, в доисламский период, Млейхой управляла династия Королев. Монеты этого периода, имитирующие чеканку Александра Македонского, носили имя «Абиэль», легендарной женщины-правительницы Аравии. К тому же, слово mleiha означает «красавица», поэтому некоторые и считают, что она управлялась женщинами.

– Не иначе богинями?

– Почти. Здесь нашли древний форт, гробницу Умм аль-Нар III века до н. э. с гравированными надписями, развалины королевского дворца, фермы и другие объекты. В Млейхе было обнаружено более 120 человеческих погребальных камер в скалах, но, что удивительно, во всех отсутствовали человеческие останки. При этом в соседних могилах верблюдов и лошадей кости остались нетронутыми.

– И как это можно объяснить?

– Вероятно, в этих землях произошел какой-то крупный насильственный конфликт. Жители могли вернуться, чтобы собрать останки предков и забрать их с собой. Это одна из версий.

– И когда все это обнаружили? Тоже в 70-х, по указу шейха Зайда?

– Нет, совсем недавно. В 1991 году, когда начали прокладывать трубопроводы для дороги из соседнего Аль-Мадама в Млейху, рабочие натолкнулись на руины древнего форта, которому почти 2 тысячи лет. Правитель Шарджи тут же дал указание изменить ход дороги и начать раскопки. Чего тут только не нашли! Золотые и серебряные изделия из Индии и Ирана, амфорные кувшины из Греции, статуи греческих богинь, флаконы старинных духов, клад золотых, медных и серебряных монет и многое другое. Все это говорит о том, что во II веке до нашей эры здесь шла активная торговля не только с Месопотамией, но и с Древней Грецией. А многие предметы принадлежали цивилизации долины Инда. В итоге правительство эмирата Шарджа вложило в Млейху 68 миллионов долларов и открыло для людей этот археологический комплекс и пустынный парк, включая кэмпинг, эко-отели и познавательные туры на джипах.

Я кручу в руках серебряную монетку с неровными краями.

– Кем была эта королева Аравии Абиэль? – спрашиваю я.

– Красивой, блистательной и умной, – улыбается Майкл. – Некоторые даже называют ее библейской царицей Савской.

– Млэйхой правила царица Савская? Ну ты сказочник!

– Я не сказочник, а археолог. Это одна из версий, – серьезно отвечает он. – В любом случае, королева была. Могущественная и властная. Она правила Млэйхой и землями вокруг. Возможно королев Аравии было шесть. Мы обнаружили это по надписям в тех монетках, которую ты держись в руках. Видишь, здесь изображен портрет женщины и на арамейском написано имя Абиэль. А дальше мелким шрифтом подписано, что дочь такого-то царя. Мы насчитали шесть разных имен царей, но всех правительниц звали Абиэль. Может, так специально называли, не знаю. На Востоке издревле правили грозные царицы, которые часто упоминаются в ассирийских текстах, так как между этими двумя народами велась ожесточенная борьба за торговые пути. Месопотамия хотела контролировать торговые пути, по которым с Ближнего Востока везли ладан в Ливан, Египет и средиземноморские страны. А династия королев защищала свои владения.

– Ты вечно мне рассказываешь какие-то удивительные истории про Эмираты, Майкл. И шумеры здесь жили, и царица Савская правила. Ариев тут случаем не было?

– Ариев не было. Но арабы торговали с государствами долины Инда, а река Инд протекает по территории Пакистана и Индии. Потом уже цивилизацию долины Инда завоевали арии. Из этих регионов, особенно из Гуджарата, сюда везли драгоценные камни – агат и карнелиан. В период культуры Умм аль-Нар ювелирные украшения из многочисленных бусин надевали на усопших. Бусины делали из фаянса и тоже привозили из долины Инда.

– Так, послушай, у тебя еще в запасе легенды?

– Ты не поверишь, но есть.

– Выкладывай сразу все!

– Ладно, тогда слушай. В эпоху Умм аль-Нар полуостров Мусандам, да и весь Оман и ОАЭ, обозначался в шумерских клинописных текстах как Маган, это ты знаешь. Легенда гласит, что именно там находились знаменитые копи царя Соломона.

Я начинаю от души смеяться. Послушать Майкла, так на территории нынешних ОАЭ происходили все самые важные события человеческой цивилизации. И именно здесь скрыты главные тайны мира.

– Ну, в принципе логично, – продолжаю смеяться я. – Раз здесь правила царица Савская, значит, и Соломон заезжал. Ну, и заодно раскопал на Мусандаме пару медных шахт.

– Его легендарные копи, кстати, так никто и не нашел, – спокойно говорит Майкл. – Археологи и авантюристы искали и в Саудовской Аравии, и в Израиле, и в Иордании. А вот на Мусандаме еще никто не пробовал.

– Конечно, ну кто туда сунется? Безлюдный край мира. Надежно и безопасно. Послушай, уж не хочешь ли ты откопать эти копи самостоятельно? Ты же говорил, что большую часть свободного времени проводишь на Мусандаме на Фуджейре.

– Там просто хороший дайвинг, – отмахивается он. – Но недавно мы и правду начали исследовать одну гору с целью обнаружения пещер. Просто так, в качестве хобби.

– Вот почему люди идут в археологи? Неужели дух приключений?

– Разве променяешь это звездное небо на офисный кабинет? Моя стихия здесь.

Я думаю о том, что Майкл полон давно забытой романтики, так не свойственной жителям Дубая, да и, пожалуй, всех больших городов. Зато рядом с ним вдруг начинаешь ощущать какую-то другую глубину бытия, другое измерение восприятия, обычно скрытое от посторонних глаз.

– Подожди, я принесу чай, – говорит он и исчезает в темноте.

Я ложусь спиной на теплый песок и смотрю на звезды. Свет луны и костра выхватывает из темноты небольшой кусочек пространства вокруг, включая отвесную стену горы. Бревна тихо и приятно потрескивают. Ночью в пустыне бывает завораживающе красиво.

– Это тебе, – возвращается Майкл и протягивает мне чай.

Я обхватываю горячую чашку обеими руками и пробую ароматный напиток.

– Какой-то странный вкус. То ли ореховый, то ли…

– Да. Это чай с хельбой.

– С хельбой? Что это?

– Травка, которая произрастает в Аравии. И у меня для тебя есть еще одна история.

– Ладно, рассказывай.

– Боги первой на земле цивилизации жили 3600 лет, поэтому для обычных людей, естественно, казались бессмертными. Как гласят каменные месопотамские таблицы, и в частности «Эпос о Гильгамеше», эти боги никогда не употребляли земную пищу и воду. Почему? Ответ также был записан на каменных плитах – от земной еды они старели и умирали, как обычные люди. Вместо этого они питались своими злаками и напитками, названия которых держали в строжайшем секрете. Потом боги предпочли покинуть нашу землю, а вот человечество все продолжает искать те самые божественные нектар и амброзию, дарующие бессмертие. Так вот в Аравии издревле считалось, что хельба дает то самое долголетие и отменное здоровье. Это настоящая фармацевтическая фабрика. Кстати, одна из любимейших специй шейха Зайда, которую он употреблял каждый день и всячески рекомендовал другим для здоровья. В Индии ее называют Шамбала, в Европе – пажитником, а арабские врачи говорили: «Если бы люди знали всю пользу хельбы, то покупали бы ее по цене золота».

– Вот это да! – говорю я. – Буду теперь ее все время заваривать.

– И почему ты все время веришь в мои истории?

Майкл отхлебывает из своей чашки и смеется. Я ловлю его лукавый взгляд и понимаю, что попалась. Хотя в его историях всегда есть правда, он так ловко умеет перемешивать факты, что ты никогда не знаешь, что правда, а что вымысел. Все зависит от его нынешнего настроя и воображения. Он подбрасывает в костер пару поленьев, и в небо взмывается рой красных огоньков.

– Завтра с утра идем в горы, – говорит он. – Трек займет примерно два часа. Поднимемся на Fossil Rock. Потом покажу место, где мы сейчас ведем раскопки. Готова?

Я киваю головой и понимаю, что мое путешествие прошло не зря.

За последние десять лет Дубай сумел обойти многие города на планете по части технологических новинок и инженерных выдумок, которые на первый взгляд всем казались утопией. Но есть у Эмиратов один враг, усмирить которого они пока не в силах. Это жара.

Эмираты теряют на жаре огромную прибыль: почти 5 месяцев в году слишком жарко (больше 40 градусов), чтобы можно было спокойно гулять на улице и отдыхать на пляже. Поэтому не мудрено, что лучшие умы ОАЭ давно ломают голову над тем, как повлиять на климат и сделать туристический поток круглогодичным. В ход идут и усиленные меры по засеванию облаков, которые иногда приводят к мини-наводнениям в городах, и сооружение искусственной горной гряды, призванной удержать над аравийской пустыней желанные дожди, и технологические задумки покрыть часть города стеклянным куполом, которые пока ожидают лучших времен.

В ОАЭ разработана «Стратегия изменения климата до 2050 года», которая направлена на последовательное введение в эксплуатацию «зеленых» технологий и использование солнечной энергии. Построенный недалеко от Дубая «Солнечный парк имени Мохаммеда бин Рашида аль Мактума» – самый большой в мире парк солнечных батарей – будет готов давать до 75 % всей электроэнергии за счет Солнца уже к 2050 году. И действительно, когда в стране столько солнца, почему бы его не использовать? Гигантских размеров панели установлены в пустыне Al Qudra. Внутри парка работает инновационный центр-музей и центр 3D-печати. Это проект является частью The Dubai Clean Energy Strategy 2050, направленный на использование чистых и возобновляемых источников энергии. В ОАЭ сегодня также активно поощряется развитие вертикальных ферм – они потребляют на 90 % меньше воды, чем традиционные, и к тому же массово насаждаются зеленые зоны и парки. Некоторые элитные жилые резиденции, типа района Al Barari в Дубае, полностью со всех сторон закрыты «джунглями» из разных видов деревьев и растений так, что там всегда прохладнее, чем в центре города. Так что борьба за климат идет нешуточная.

Тем не менее еще никто никогда не пытался заставить идти снег или дождь в 40-градусную жару прямо с неба. Никто и никогда, за исключением проекта The Heart of Europe. Про него, возможно, слышали еще не все. Архипелагу в море из насыпных островов The World Islands (в форме карты мира), в 4 километрах от береговой линии Дубая, еще только предстоит прославиться в ближайшие годы как новому архитектурному и развлекательному чуду. Тем не менее застройка этого мега-проекта с инвестициями в $5 млрд ведется с 2014 года. К открытию планируются 15 экоотелей и курортов, а также 4 тысячи резиденций и вилл. Будет открыт и подводный курорт The Floating Venice, по форме напоминающий итальянскую площадь Сан-Марко и включающий отель, подводный спа-центр, несколько магазинов и ресторанов. В знак солидарности с глобальными усилиями по защите океанов на архипелаге запрещен микропластик, который вылавливается из воды и фильтруется с помощью специальных технологий. Вокруг островов возводится настоящий коралловый риф из 100 000 кораллов, где будут обитать представители морской фауны Персидского залива. А на самих островах уже давно высажены столетние испанские оливковые деревья, выращенные в Андалусии.

Чтобы выяснить, как все будет выглядеть, я договариваюсь встретиться с господином Джозефом Клейндинстом, руководителем Kleindienst Group – компании-застройщика проекта. В назначенный день за мной присылают белоснежную яхту Majesty 56 на пристань в Dubai Marina. Господин Клейндинст, приятный джентльмен в темно-сером костюме, с добрыми и умными глазами, уже ждет внутри. Два метра ростом, поджарый и по-европейски интеллигентный… Родившийся в Вене – культурной столице Европы – он, кажется, воплощает в себе всю сумму качеств настоящего европейца: культуру, интеллигентность, воспитанность и легкий авантюризм.

Наверное, именно эти качества и заставили его поверить в осуществление столь грандиозного проекта. Прожив в Дубае почти 20 лет и запустив несколько крупных проектов по недвижимости, он излучает уверенность в том, что и этот уникальный в своем роде комплекс будет ему по плечу.

– Я провожу на островах The World все важные переговоры и встречи. Все подрядчики и инвесторы должны приехать сюда и увидеть все воочию. Кроме того, всех будущих сотрудников, которых сейчас набираем и ищем по всему миру, мы тоже привозим сюда, чтобы они увидели The Heart of Europe воочию.

Итак, что же представляет собой проект «Сердце Европы»? На насыпных островах прямо в открытом море в десяти минутах от берега Дубая будет воссоздан мир в миниатюре. Гостиничный комплекс объединит лучшие архитектурные и культурные традиции Европы. Каждый остров будет воплощать какое-либо место в Европе – Швейцарию, Швецию, Германию, Монако, Италию или другие страны. По задумке, будет достигнута полная аутентичность каждого острова со средой оригинала, будь то архитектура, кухня, культура или традиции. На курорте Cote d’Azur будет воссоздан стиль Лазурного берега и Сан-Тропе с его образом жизни. На острове Германия будут проходить традиционные немецкие карнавалы и рождественские ярмарки. Архитектура острова Швеция вдохновлена судами викингов. Но самое главное, здесь будут управлять погодой.

– Как это возможно технически? В открытом море? – интересуюсь я.

– Это главная особенность проекта. До сих пор можно было слышать лишь о том, как реактивные самолеты разгоняют тучи перед очередным военным парадом, но, поверьте, мы сделаем так, чтобы в жару шел дождь или снег прямо с неба. Технологию управления климатом по нашему заказу разработал немецкий научно-исследовательский институт Фраунхоффе, один из мировых лидеров исследования окружающей среды. Эту технологию еще не применяли нигде в мире, и острова The Heart of Europe станут первыми.

Суть инновации, по его словам, заключается в следующем: циркулирующий воздух из отелей через вентиляционные отверстия будет попадать на улицу, а сконденсировавшаяся на стенках труб вода – подвергаться очистке и затем с помощью специальных насадок разбрызгиваться в воздухе, что будет создавать эффект настоящего дождя. Раньше для снижения летней температуры с 50 до 27 градусов просто обдували холодным воздухом. Здесь же холодный воздух будет трансформирован в дождь (или даже снег), как легкий моросящий, так и переходящий в ливень. На «Улице дождя» протяженностью в один километр температура будет поддерживаться всегда на уровне +27. Эта технология была тысячи раз воспроизведена на компьютерных симуляторах в стенах института Фраунхоффе, поэтому можно с полной уверенностью сказать, что все получится.

Я пытаюсь представить это воочию. Значит, устав от жары на пляже, турист сможет пройти 50 метров и насладиться дождем, сидя в кафе. И, попивая латте под моросящий по подоконнику дождь, он перенесется в атмосферу Стокгольма или Портофино. Понимаете, далеко не все люди бывали в Стокгольме. А здесь они смогут почувствовать даже аромат этого города.

Что еще будет ждать гостей островов? Концерты классической музыки, балеты и театральные постановки. За эксклюзивностью всех мероприятий будет следить особый департамент. У людей должно возникнуть чувство, будто они не на тропических островах в открытом море, а в сердце европейских столиц. Поэтому главная задача проекта – заставить людей хотя бы на пару дней поверить в то, что они в Европе.

Что ж, господину Клейндинсту хочется верить с первых минут, но внутренние сомнения меня не покидают. А вдруг это все лишь искусно созданный макет? Вдруг все будет выглядеть игрушечным имитированием архитектурных стилей, как в Лас-Вегасе? Фантастические иллюзии, масштабные декорации, эффектные трюки – все это в сочных красках, под музыку и с правильной подачей?

Однако Джозеф уверенно опровергает все мои сомнения.

– Этот проект должен стать гордостью Эмиратов, и за ним лично следит сам правитель Дубая, шейх Мохаммед.

Многие люди, которые впервые приезжают в Арабские Эмираты, обращают внимание на отсутствие на улицах спешащих пешеходов, наводняющих тротуары. Тротуары и пешеходные дорожки, комфортабельное современное метро и кондиционированные автобусы здесь есть, но в большинстве своем жители предпочитают передвигаться на автомобилях. Отчасти на это влияет жаркий климат летом, отчасти – финансовый достаток населения.

По концентрации люксовых автомобилей – «Феррари», «Ламборгини», «Бугатти», «Макларенов», «Роллс-Ройсов», «Мазерати», «Бентли» – Дубай может дать фору многим городам мира, включая Монако и Лондон. Кроме того, все дороги здесь новые и идеально проложены, и ездить по ним одно удовольствие. Давно ведутся разговоры о том, что от Дубая до Абу-Даби будет открыта отдельная спецтрасса для спорткаров. Многие люди живут в Абу-Даби, а работают в Дубае или наоборот, поэтому дорога, занимающая полтора часа каждый день, должна проходить с VIP-комфортом, полагают обеспеченные автовладельцы.

Не отстают от простых смертных и дубайские полицейские. В их автопарке, помимо традиционных автомобилей, более 30 последних новинок гоночных и люксовых суперкаров. Вот лишь некоторые из них – Aston Martin One-77 ($1,79 млн), Bugatti Veyron ($ 1,4 млн), Lamborghini Aventador LP 700–4 ($550 тысяч), McLaren S-570 ($305 тысяч), Ferrari FF ($250 тысяч), Mercedes AMG GT 63 S ($159 тысяч), Maserati Gran Tourismo Sport (от $135 тысяч). Эта команда звездного дозора гордо патрулирует туристические районы Дубая. Зачем полиции такие экзотические автомобили?

На самом деле вопрос не в том, чтобы молниеносно догонять преступников, которых здесь почти нет. ОАЭ является страной с одним из самых низких уровней преступности в мире. Дело, как ни странно, в эстетике и престиже. «Офицеры, безусловно, реагируют на нарушения порядка и превышение скорости. Но наша цель – изменить отношение, – сказал нашему журналу Мухаммед аль-Мухейри, в то время руководитель Департамента туристической безопасности дубайской полиции. – Офицеры знают, как найти подход к водителям, к туристам, дать нужный совет, как своевременно и грамотно реагировать. Поэтому они становятся магнитом для туристов: каждый хочет подойти, пообщаться и сфотографироваться. Мы стали мобильной туристической достопримечательностью Дубая: город растет, и мы движемся в одном ритме с ним».

Наряду с яркими автомобилями полиция Дубая демонстрирует и свои принципы гендерного равенства. Отряд бравых офицеров на фешенебельных спорткарах составляют и женщины-полицейские, нередко управляя самыми дорогими машинами.

Отбор сотрудников в этот спецотряд полиции проводится по личностным характеристикам: терпению, пунктуальности, ответственности, дисциплине и в первую очередь – любви к своему делу. «Нам важно, как офицеры выглядят, как общаются, насколько хорошо владеют иностранными языками, как улыбаются туристам – все это играет большую роль. Уже после собеседования они проходят курс управления суперкаром, получают сертификат», – пояснил полковник аль-Мухейри.

Но с недавних пор полиция Дубая пошла еще дальше, добавив к своему флоту летающий мотоцикл компании Hoversurf. По сути это мотоциклетное сидение, установленное на гигантский квадрокоптер-дрон. Его карбоновая рама поднимается в воздух с помощью четырех 33-киловаттных опор. Ховербайк способен летать со скоростью 90 км/ч на высоте до пяти метров, а благодаря своей литий-марганцево-никелевой батарее емкостью 12,3 киловатт/час может оставаться в воздухе до 25 минут. Стоимость такого летающего чуда – $150 тысяч.

Но есть в эмиратской авто– и мотокультуре нечто, что может стоить в тысячу раз дороже, чем само средство передвижения – это номер его государственной регистрации. Номерные цифры зачастую стоят миллионы долларов и призваны показать лишь одно – ваш особый статус. Правило простое – чем меньше цифр, тем выше статус, а значит, и больше банковский счет. Все в стране знают, что правитель Дубая шейх Мохаммед ездит на белом «Гелендвагене» с цифрой 1, а его сын – кронпринц шейх Хамдан – на белом «Гелендвагене» с цифрой 11. Именно поэтому «Гелендваген» – одна из самых популярных марок машин среди местного населения.

Если у вас трехзначные номера, то, вероятно, вы – генеральный директор большой компании. Такие номера могут стоить от $100 до $500 тысяч и выше. Если же дело доходит до двузначных номеров, то за рулем точно очень важная персона. Номер «99» на сайте Numbers.ae продавался почти за $800 тысяч, что приблизительно равняется цене Lamborghini Aventador и Ferarri California вместе взятые.

Но однозначные номера самые дорогие и престижные. Здесь речь идет о миллионах долларов. Вот с одним из таких людей, главой девелоперской компании RSG Int. Балвиндером Радж Сани, который купил на торгах RTA Dubai (Дубайское дорожно-транспортное ведомство) номер «5» за 8 миллионов долларов, я однажды беседовала для нашего журнала, чтобы понять, какой образ мышления стоит за этим поступком. Ведь многим наверняка неясно, зачем отдавать такие деньги за табличку на машине.

На мой вопрос о том, зачем он приобрел для своего «Роллс-Ройса» номерной знак «5» за 8 миллионов долларов, он ответил так.

«Все дело в благотворительности. В этом мире нет сумасшедших, готовых покупать номерной знак за 8 миллионов долларов только ради собственного удовольствия. А в моем гараже номерных знаков сегодня чуть ли не на 100 миллионов дирхамов. Знаете, многие говорят о благотворительности, но на 90 процентов все это лишь слова. Дубай всегда давал людям много шансов заработать, и подобные инвестиции с нашей стороны – это благодарность за те возможности, которые мы получили. На сайте RTA есть вся информация, на какие цели идут деньги с подобных аукционов. Это строительство школ, больниц, дорог, инфраструктуры. Когда я купил номер 9, я точно знал, что эти деньги пойдут на строительство больницы Al Jalila Foundation. Тогда это прошло как-то тихо. И только когда я прибрел номер D-5 за 33 миллиона дирхамов ($9,1 млн), эта новость облетела весь мир. Не знаю, почему это стало таким вирусным инфоповодом».

Когда же я спросила его о том, почему цифры так много для него значат, он ответил, что вырос в семье жестко бизнес-ориентированных людей, а бизнес – это всегда числа, и разные события могут на них влиять. «Я обучался нумерологии и верю, что некоторые цифры являются решающими для меня и моего бизнеса».

Мы говорили тогда еще о многих вещах, его жизненной позиции и взглядах на развитие Дубая, но я запомнила его совет по достижению успеха: много работать и быть сфокусированным только на одном – на том, в чем вы разбираетесь лучше всего. Концентрироваться только на этом и не распыляться ни на что другое. А если у вас что-то не получается, значит, вы либо не сфокусированы и делаете много вещей одновременно, либо занимаетесь тем, что вам не под силу. Согласитесь, эта идея полезна и практична, лежит на поверхности и интуитивно понятна большинству. Однако как многие из нас упускают ее из виду только лишь из-за очевидной простоты?

В мае 2021 года в Дубае состоялся очередной аукцион Дорожно-транспортного управления по продаже «благородных номерных знаков», где был поставлен исторический рекорд. Номер AA9 ушел с молотка за 38 млн дирхамов (10,3 млн долларов). Покупатель предпочел остаться анонимным и лишь выразил благодарность правителю Дубая, шейху Мохаммеду, за возможность принять участие в данной благотворительной инициативе. В этот раз все деньги были направлены на обеспечение нуждающихся в 30 странах мира продуктовыми наборами в рамках программы «100 Million Meals».

Январь

Дейра – это другой Дубай. Без роскоши, лоска и «Роллс-Ройсов» на дорогах. Формально район находится в восточной части Дубая, но фактически выглядит, как другой мир. Дейру можно принять за любой обычный портовый арабский или индийский городок. Везде пробки, все сигналят, ларьки и маленькие частные магазинчики, где торгуют дешевым китайским и индийским ширпотребом, куча спешащих пешеходов (здесь их как раз много), портовая набережная с рыбацкими и торговыми лодками. Но иногда я люблю туда заехать. Там чувствуется обычная жизнь, ритм города, ощущаешь простых людей и сливаешься с ними. Однако даже если ты захочешь там затеряться, то неосознанно будешь чувствовать себя не в своей тарелке.

Дейра – главная рабочая сила Дубая, его вены и артерии, те, кто строит, убирает, шьет, печет, делает маникюр, моет в салонах красоты голову, пробивает чеки на кассах, паркует машины у отелей, обслуживает в ресторанах и кафе, охраняет и еще делает миллион чего. В большинстве своем в Дейре, которая отделена от нового Дубая бухтой Dubai Creek, живут граждане Пакистана, Индии, Бангладеша, Филиппин и стран Африки. И все понимают, что без населения Дейры сам Дубай функционировать бы не смог.

Исторически Дубай начинался именно с Дейры. Здесь в 70–80-е годы был деловой центр Дубая, который потом переместился вдоль Sheikh Zayed Road. Но времена меняются, и сейчас в Дейре вновь ведется интенсивное строительство небоскребов, отелей и современных мостов через канал. В морском ареале у берегов Дейры даже есть свои искусственные острова – Deira Islands.

Именно в Дейре проходит улица Old Baladiya, где стоит знаменитый Золотой рынок (Gold Souq), куда толпами возят туристов. Дубай заслужил звание «золотого города» не только из-за стремительного роста благосостояния людей за одно поколение, но и за то, что через него проходит четверть мировой торговли золотом. По состоянию на 2019 год объем торговли драгоценными металлами и камнями составил в ОАЭ более 60 миллиардов долларов (The Federal Competitiveness and Statistics Authority). Золотой рынок как крупнейшая международная ювелирная площадка сыграл в этом далеко не последнюю роль.

У Дубая есть свои преимущества. Он выгодно располагается между странами Африки, где добывают алмазы, и главными рынками обработки камней, а также сбыта бриллиантов в Азии – Китаем и Индией. Если прибавить сюда безопасный деловой климат, то становится понятно, почему экспорт золота, бриллиантов и ювелирных украшений занимает в ОАЭ второе место после экспорта нефти и составляет порядка 20 процентов от общего объема.

Стоимость золота в Дубае – одна из самых низких в мире. Она устанавливается правительством. Правительство также регулирует саму чистоту продаваемого золота и изделий из него, так что при покупке вы всегда можете быть спокойны насчет качества. Основными покупателями являются индусы, китайцы и местные арабы. Золото и изделия из него часто выступают как часть приданого для невесты. При этом свадебные украшения могут быть невероятно сложными и обходиться в десятки и сотни тысяч долларов.

Открою небольшой секрет. В центре нового Дубая, в кондиционированных помещениях Gold and Diamond Park, который по сути является филиалом Золотого рынка, изделия из золота стоят чуть дешевле. Но туристов везут на Gold Souq именно из-за экзотики. Это настоящий колоритный восточный базар, где можно торговаться, устраивать слезные драмы, снимать стресс предложенным хозяином магазина кофе с кардамоном и делать интересные фотографии. Здесь же продают фирменные подделки сумок, часов, обуви и других товаров класса люкс. К вам обязательно подойдут и предложат подняться на второй этаж и посмотреть новую сумку Dior за 150 долларов или кроссовки Gucci за 50 долларов. Не удивлюсь, если некоторые инфлюенсеры Дубая здесь и закупаются.

Рядом с Золотым рынком располагается Рынок специй (Spice Souq), который я люблю куда больше. Когда-то именно Аравия была мировым транзитным центром специй и пряностей. Арабы «держали» рынок специй примерно 5 тысяч лет, наладив караванный путь с Ближнего Востока в Средиземноморскую часть Европы. Там специи распределялись римлянами и уже дальше шли по всей территории Европы. Но и сегодня переулки Spice Souq наполнены всевозможными ароматами, которые только можно вообразить – это своего рода сенсорная перегрузка. Здесь можно купить все: от шафрана и куркумы до ладана натурального индиго. Рассыпанные горы разноцветных порошков, корешков и сушеных соцветий на любой вкус пестрят в глазах. Здесь же можно выбрать понравившиеся на вкус финики из 120 разных сортов.

Специи и пряности продают как готовые, так и цельные. Немолотые части растений лучше сохраняют вкус и аромат. При желании продавец измельчит специи при вас. В аравийской кухне используются почти все широко известные специи, но есть и необычные, которые составляют ее изюминку. Это шафран, заатар, тамаринд, фенхель, тимьян, кардамон, махлаб, мускатный орех, луми, анис и черный тмин. Шафран – самую дорогую специю в мире (до 20 долларов за грамм) – продают здесь на развес или в уже готовых маленьких коробочках. Чтобы получить килограмм шафрана, который представляет из себя рыльца и части пестиков одного из видов крокуса, необходимо около 200 тысяч цветков. Он употребляется, чтобы придавать золотистый цвет и пряный вкус рису, блюдам из мяса и некоторым сортам хлеба. Но в Эмиратах можно купить даже чай с шафраном.

Отличить шафран высшего сорта от среднего можно по цвету. Самый лучший сорт всегда красный, в то время как в более простом зачастую перемешаны оранжевые и желтые нити. В основном шафран в Эмираты везут из Ирана. Да и большинство лавок на рынке специй традиционно принадлежит именно выходцам из Ирана.

На Spice Souq можно купить и так популярную во всех странах Ближнего Востока дымную смолистую древесину уд, которая содержится во всех восточных парфюмах и благовониях для дома. Иногда кажется, что весь Дубай благоухает этим древесным ароматом. Уд или agarwood – тип смолы, производимой редким тропическим деревом агар при защитной реакции на заражение определенным видом плесени. На выработку смолы уходят десятилетия, поэтому добывать древесину бывает не просто, что делает ее самой дорогой в мире. Стоимость 12 граммов чистого агарового масла может доходить до 1000 долларов и выше.

Почему этот аромат так важен для жителей Ближнего Востока? Отчасти это идет из религиозных верований, которые обязывают человека сохранять свежесть и великолепный аромат как дань уважения по отношению к другим людям. Отчасти запах уда – благородный, глубокий и терпкий – добавляет шарма и роскошности. До сих пор многие жители Персидского залива во время приветствия не только пожимают друг другу руку, но и касаются носами, поэтому каждый старается произвести хорошее впечатление на другого своим ароматом. Считается, что дорогой запах показывает ваш статус, приносит удачу, разгоняет печаль и привлекает больше друзей, поэтому парфюмерия с удом – один из самых востребованных продуктов в Дубае. По сути уд – это не только часть наследия, но и современная национальная идентичность жителей Эмиратов. Многие американские и европейские парфюмерные дома давно стали выпускать специальные коллекции с удом. Например, Tom Ford Oud Wood, Guerlain Oud Essentiel или Roja Dove Amber Aoud. Но, как правило, сами эмиратцы предпочитают покупать отборные купажи у традиционно арабских брендов, таких как Rasasi, Afnan, Amouage, Yas Perfumes и других.

На соседних улочках от Spice Souq торгуют кальянами, орешками, сухофруктами и длинноносыми арабскими кофейниками далла; здесь же стоят пекарни с печами тандыр, в которых выпекают арабские лепешки и можно попробовать настоящий чай карак. В отличие от индийского чая масала, в карак, помимо кардамона, зачастую добавляют еще и шафран.

Но если в Дейру ехать не хочется, колорит старого города можно ощутить и в Bur Dubai, историческом районе, расположенном до пролива, разделяющего Дубай с Дейрой. Чтобы пересечь бухту, из Дейры можно взять традиционную деревянную лодку абру (водное такси Эмиратов) и всего за 1 дирхам перебраться на другой берег. Именно в Bur Dubai сосредоточены консульства многих стран. Здесь располагается форт Al Fahidi, музей Дубая, а также культурные районы Al Shindagha и Al Bastakiya, куда туристы едут за колоритом старого города.

Однажды уже под вечер я затерялась в узких улочках Bur Dubai и просто брела куда-то, заходя в торговые лавки, где продавалась разная утварь. Так я брела и брела, улочки все сужались и сужались, народу становилось все меньше и меньше, а вокруг меня все больше разливался аромат сандала и доносились звуки цимбал и колокольчиков. Я шла за бодрой семейной парой. Они ловко проскочили в темную подворотню и скрылись из виду. Я пошла за ними и оказалась на очень узкой улочке, которая с двух сторон была просто набита гирляндами, цветами и подношениями для индийских богов. Казалось, здесь продавали все: цветы, благовония, кокосовые орехи, молоко, листья бильвы, бронзовые и деревянные статуэтки богов, компакт-диски с мантрами, духовные книги, медные предметы для религиозных ритуалов, медитаций и молитв, четки, камфору и еще тысячу разных вещиц. Я оказалась на улице индуистского бога Шивы, искусно спрятанной от посторонних глаз. Сверху эта улочка была покрыта какими-то навесами. Куча людей покупали готовые тарелки с подношениями, оставляли обувь на специальных полках и поднимались в храм по железной лестнице на второй этаж. Мне сказали, что я могу пройти и тоже сделать подношение. Я купила нужные «дары» и поднялась наверх. К моему удивлению, вместо храма я оказалась в душном 20-метровом помещении, где толпилось много людей. Я не знала, что делать, поэтому просто отдала тарелку служащему, и он сделал все необходимые ритуалы сам, оставив цветы и молоко рядом с синей статуей Шивы.

Потом движение толпы оттеснило меня к задней стене, где я и стояла какое-то время. Служитель читал молитвы или мантры то ли на хинди, то ли на санскрите. Люди приходили и уходили, и, ничего не понимая в происходящем, я решила просто сесть на теплый мраморный пол и закрыть глаза, как это сделали несколько человек рядом со мной. Через две минуты сидения под общий гул и шум людей я начала ощущать окутывающий меня покой. Несмотря на простоту этого «храма», его энергетика была сильной и глубокой. В какой-то момент я даже стала ощущать мягкое покалывание в кончиках пальцев, словно по телу бегала приятная теплая энергия. Когда я открыла глаза, напротив меня сидел молоденький индус и смотрел на меня.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – ответил он. – Я впервые тебя здесь вижу. Может, нужна помощь? Если есть вопросы, я могу разъяснить, что здесь происходит. Я работаю в отеле «Бурж аль-Араб» в отделе резервации гостей. Меня зовут Шарма.

Потом он подробно объяснил мне все совершающиеся в храме ритуалы, а также помог выбраться с этой улочки обратно на главную магистраль в Bur Dubai. Больше я никогда туда не заезжала, но впечатления от этого места остались очень приятные. Жаль только, что в ОАЭ проживает более 2,5 миллиона граждан Индии – самая многочисленная популяция экспатов – и верующие вынуждены ходить в такой тесный и скромный храм. Для сравнения, в ОАЭ более 40 христианских церквей, включая одну русскую православную церковь в Шардже.

Но, следуя политике религиозной толерантности, в скором времени власти должны открыть большой индуистский храм в Абу-Даби. Земельный участок для него в размере около 10 гектаров, как и положено, был подарен индуистскому сообществу наследным принцем Абу-Даби шейхом Мохаммедом бин Зайедом аль-Нахайяном. Храм будет вырезан вручную из розового известняка и мрамора мастерами из индийского штата Раджастан на севере Индии и собран в Абу-Даби.

Все эмиратские застолья сопровождаются кофепитием. Кофейные зерна дробят вместе с кожурой, крепко заваривают с кардамоном, а нередко и с другими специями. Кофе – главный повседневный и праздничный напиток страны. Чашечкой кофе эмиратцы обычно встречают гостей. Если вам на входе в отель дворецкий подает чашечку кофе на один-два глотка, который он наливает из кофейника далла, знайте, что по правилам он не отойдет от вас, пока вы не выпьете и не отдадите ему чашку или не попросите еще. По незнанию многие туристы ходят с этой чашкой по лобби и не понимают, отчего за ними по пятам следует дворецкий. Вам просто нужно поблагодарить, оценить вкус кофе и отдать чашку обратно.

Чтобы по-настоящему понять культуру арабского кофепития, хорошо посетить единственный в стране Музей кофе в историческом районе Дубая Al Fahidi. Вопреки названию это не только музей, но и уютный магазин и атмосферное кафе. Расположившись в гостиной-меджлисе с чашкой кофе, можно узнать множество увлекательных историй. Приготовление кофе – это особая церемония, которая практиковалась еще бедуинами, и которая бережно хранится и передается из поколения в поколение. По арабской традиции весь процесс приготовления напитка происходит на глазах у гостя. Сначала зерна обжариваются на углях в специальной сковороде, потом толкутся вручную в ступке, после чего кофейный порошок смешивается с водой и специями в большой кофеварке и варится несколько минут. Как только кофе готов, его через фильтр переливают в сервировочный кофейник и подают гостям, разливая в маленькие чашечки и сопровождая финиками. В настоящий арабский кофе ни в коем случае не добавляется сахар, то же касается и молока. На аравийском полуострове кофе пьют только черным!

Но помимо традиционного арабского кофе, в ОАЭ сегодня стремительно развивается культура крафтового кофе. Одно время мне так нравился местный кофе в бумажных стаканчиках, что я заказывала его себе на дом из кофейни внизу. Мальчики-разносчики были только рады за дирхам-другой принести мне его в апартаменты. Они меня уже знали, и в эту минутку, когда я расплачивалась, мы обсуждали все последние новости. Каждое утро в течение шести месяцев я звонила в кафе и мне приносили свежесваренный кофе. Периодами меня терзали смутные сомнения, что я совсем избаловалась и заказывать кофе на дом – это чересчур. Потом я открыла для себя гейзерную кофеварку Bialetti и стала варить кофе сама. Все мои мальчики сильно расстроились, и вскоре кафе даже закрыли. Возможно, я приносила им какую-то прибыль, не знаю теперь.

В ОАЭ, однако, любят не только кофе, но и роскошь, и эти два ингредиента идеально подходят для социальных сетей. Арабика – это, конечно, прекрасно, но часто ли вам подают чашку арабики с хлопьями 23-каратного золота и темным шоколадом? Или кофе, разукрашенное пеной из разноцветной радуги? Или кофе в кокосовом орехе? Сегодня тренд всех кафе и ресторанов оформлять блюда так, чтобы они хорошо выглядели в соцсетях, и в Эмиратах это искусство возведено в культ.

В ресторане Armani/Lounge в меню есть золотой капучино, который пользуется особой популярностью среди местных жителей. Отдать за него придется 75 дирхамов (20 долларов). Подают его и в отеле «Бурж аль-Араб». В отеле золотой капучино делают из свежего местного органического молока, посыпанного итальянскими золотыми хлопьями. Для аккомпанемента он подается с Grand Cru Guanaja, идеально сформированным шоколадным зефиром, который посыпается измельченным золотом из Франции. Кофе подается на фарфоровом подносе, также отделанным золотом. Стоимость этого гурманского переживания – 95 дирхамов (26 долларов).

В лобби отеля Atlantis The Palm можно заказать camellcino – кофе со свежим верблюжьим молоком и золотом. А, например, в Coffeöl в Дубай Молле подают selfieccino – кофе, на котором рисуют изображение на ваш выбор (желательно заранее прислать фото, но можно и на месте). А в Tub of Butter рядом с отелем Metropolitan, кофе подают с портретами знаменитостей со всего мира, включая даже изображения Владимира Путина.

Популярность в Эмиратах в последнее время набирают и кофейные тоники. Рецепт прост: смешать двойной эспрессо со стаканом крафтового газированного тоника и добавить лед. Вкус у напитка получается сладкий и цитрусовый, густой и игристый. Он так и просится на страничку в «Инстаграм». Это одновременно и чашка кофе, и возможность освежить вкусовые рецепторы в жару. Его можно попробовать в кафе The Brass в районе Al Seef.

После Лондона Дубай является вторым по популярности местом в мире для покупок модной одежды, обгоняя Париж и Нью-Йорк. Но может ли Дубай претендовать на лидерство? Многие эксперты убеждены, что в скором времени так и будет. Торговые центры здесь открыты до полуночи, распродажи проходят круглогодично, а отели примыкают прямо к моллам, так что покупателям даже не нужно выходит на улицу.

Благодаря сочетанию мировых культур и государственной поддержке, Дубай пытается утвердиться и как столица моды. Есть четко заявленная цель сделать моду, креатив и дизайн одними из столпов экономического роста. Инсайдеры говорят, что хотя крупные европейские люксовые бренды не говорят об этом напрямую, многие из них зарабатывают на продажах в Эмиратах больше, чем в Европе. Это неудивительно – в ОАЭ проживает обеспеченная публика с большой страстью к красивой и стильной одежде. Ваш внешний вид и название бренда здесь играют не последнюю роль, и многие считают местных дам одними из самых шикарных в мире. У потребителей на Ближнем Востоке самые высокие расходы на душу населения на предметы роскоши в год, что в свою очередь привлекает международных ритейлеров.

Для жителей Азии, Африки и Ближнего Востока, Дубай – это их Париж или Милан. Они не поедут в Европу за покупками, а приедут в Дубай, в географической зоне охвата которого 2,5 миллиарда человек. С учетом того, что самая многочисленная прослойка населения в городе – люди от 25 до 34 лет (Dubai Statistic Center, 2021 год) – мода, искусство, уличный стиль и технологии наиболее востребованный товар в индустрии ритейла, который приносит Дубаю около 26 % ВВП. В Дубай Молле, размером в 50 футбольных полей, представлено более 1300 магазинов, а в день его посещает в среднем более 200 000 человек, что делает его одним из самых популярных мест на планете. Почти все мировые бренды, помимо базовых линий, выпускают специальные капсульные коллекции для рынка Арабских Эмиратов.

Но помимо ритэйла дорожную карту для создания полной модной экосистемы создают и креативные инкубаторы по развитию творческих профессий. Отдельный район моды и дизайна Dubai Design District (d3) со своим образом жизни и субкультурой, Центр поддержки творческих отраслей Dubai Design & Fashion Council, созданный правительством с целью продвижения местных талантов и стартапов, профильные образовательные учреждения, включая Dubai Institute of Design and Innovation, и официальные недели моды Fashion Forward и Arab Fashion Week – все они являются частью стратегии Дубая стать ведущим центром дизайна и моды.

Все больше модных икон арабского мира становятся всемирно известными авторитетами: королева Иордании Рания аль-Абдулла, шейха Моза Бинт Насер аль-Мисседн из Катара, принцесса Саудовской Аравии Дина Абдулазиз, ставшая в Дубае первым главредом арабского Vogue… Все они умеют сочетать западную моду и восточную сдержанность, чем задают коды этики молодым блогерам: иметь собственное мнение и быть предельно честными с аудиторией. Женщины в Аравии немного по-другому смешивают разные аксессуары и не боятся ярких цветов, что выглядит весьма креативно. Это больше говорит об их свободе и самовыражении, чем о самой одежде.

Наш журнал на 40 процентов посвящен fashion-тематике, но в последние 10 лет очень трудно определить точно, что конкретно означает «современная мода». Bulgari, Chanel, Dior, Gucci, Prada, Dolce & Gabbana и многие другие – все они являются рекламодателями глянцевых журналов и устраивают самые громкие вечеринки в Эмиратах. Но я питаю особую давнюю любовь к Dior, а с приходом в компанию Марии Грации Кьюри стала поклонницей всех новых коллекций. Мария Грация как первая женщина в истории бренда на посту креативного директора развернула вектор в сторону мультикультурности и задала тон новой женственности, полной внутренней силы. Несмотря на ярко выраженные акценты на феминизме и независимости, в ее коллекциях всегда присутствует тонкая и хрупкая романтическая поэзия, отсылающая к прошлому наследию Dior. Именно это мне и нравится.

Поэтому, когда в начале марта приходит приглашение на первый на Ближнем Востоке показ кутюрной коллекции Dior в Дубае, я в большом предвкушении. Это знаковое событие. Никогда прежде бренды не проводили показы haute couture в Дубае, ограничиваясь Гран-Пале в Париже. Но для Марии Грации Кьюри Дубай – это стратегическое место продаж и прямой диалог с местными клиентами, поэтому она везет сюда свое грандиозное шоу. К тому же специально для Эмиратов она шьет пятнадцать эксклюзивных платьев, которые собирается продемонстрировать во время дефиле.

Подиум строят в центре Дубая в городском Safa Park. Dior привозит из Парижа огромный белый цирковой шатер – коллекция посвящена цирковому искусству. В назначенный день в восемь часов вечера около парка образуется огромная череда дорогих машин. По зеленой траве ловко маневрируют акробаты на одноколесных велосипедах, а глотатели огня, выдувая столпы огненных шаров, не дают усомниться, что вы действительно пришли в цирк. Я захожу внутрь шатра и сразу переношусь в эстетику старых фильмов: фонарики, нанизанные на веревки, уходят вверх к куполу, приглушенная розово-бежевая гамма создает ощущение то ли декадентской вечеринки, то ли настоящего цирка шапито. Все пространство окутано легким дымом. Мелькают вспышки папарацци, ловящие селебрити, концентрация которых здесь сегодня зашкаливает. Девушка-хостес проводит меня на место, слава богу, в первых рядах, и я могу нормально снимать видео для «Инстаграма». Я встречаю пиар-менеджера Dior и спрашиваю откуда дым. Она улыбается и объясняет, что так задумано. Все правильно – на фото все выглядит с легким флером мистики. Особенно необычно на этом фоне смотрятся мужчины в белых кандурах и женщины в черных абайях. Атмосфера зашкаливает, все возбуждены и не прекращают фотографировать все подряд.

Наконец гаснет свет и начинается шоу. С разных сторон одновременно на подиум выходят модели и очень быстрым шагом идут по своим траекториям. Я только и успеваю, что переводить камеру. Краем глаза я смотрю в зал – абсолютно все присутствующие наблюдают за показом через призму экрана своего телефона, а не своими глазами. Зачем? Только для того, чтобы выложить потом в «Инстаграм». О, времена. Но что делать? В Эмиратах вовлеченность населения в соцмедиа составляет 99 %, и основная масса продаж идет благодаря картинкам, увиденным в «Инстаграме». К тому же в ОАЭ главными проводниками между брендом и покупателем являются люди, оказывающие влияние на модную среду: блогеры, инфлюенсеры и модные редактора. Но почему нет? Сегодня мир работает в режиме «немедленно» и «сейчас», поскольку завтра вся информация станет неактуальной.

Музыка интенсивна, создается ощущение натянутой струны. Накал нарастает. Одни наряды напоминают о ярмарочных балаганах Викторианской эпохи. Цветовая гамма других из бесчисленных пудровых оттенков воскрешает в памяти потертые сценические костюмы, перенося в мир укротительниц и всадниц. Но весь этот фантазийный цирк затмевает коллекция роскошных вечерних нарядов, созданных специально для Ближнего Востока. Передо мной проносятся романтические платья с металлической плиссировкой цвета приглушенной радуги и кафтаны цвета ночи, украшенные вышитыми вручную золотыми звездами. В них дизайнер отражает идею триумфальной, священной концепции женщины – хозяйки своей судьбы.

Показ – как увлекательное путешествие. Нужно дойти до финала, чтобы понять замысел автора. В завершение все модели выходят на подиум и становится понятно, что ничего не выбивается из общего ряда и не нарушает единого стиля коллекции. Под аплодисменты выходит сама Мария Грация, и в тот же миг с купола цирка на подиум проливается дождь из блестящих золотых конфетти. Феерически красиво! Звучит легендарная музыка Нино Роты из фильма Феллини «Восемь с половиной». Да, «веселая карусель» крутится без остановок, все веселятся и смеются, и только тебе решать, когда с нее спрыгнуть. Возможно, цирк – аллегория нашего общества. Цирк – арена клоунов, кукловодов и трюкачей. Цирк – вечный праздник смеха и сладостей. Но цирк иллюзорен. Почему-то мне кажется, что Мария Грация совсем неспроста выбрала эту музыку на финал своего шоу. Могу ошибаться тысячу раз, но за блестяще поданной и обыгранной цирковой тематикой показа скрывалась очень тонкая и филигранная ирония. По ее собственным словам, «люди должны использовать моду, чтобы наслаждаться мечтой и выражать себя. Мода хороша, когда с ней играешь».

Шатер хитро трансформируется, и всех гостей приглашают на afterparty. Никогда еще я не видела столько искренне улыбающихся и радостных лиц на ивенте. Все ходят, обнимаются, пьют шампанское и дегустируют сладкие пирожные и конфеты, от которых ломятся столы. Сама дизайнер в черном брючном костюме скромно сидит на диване в облаке фирменного диоровского дыма и изредка фотографируется с надоедливыми инфлюенсерами. Остальной народ лихо отплясывает и делает нескончаемые селфи.

В толпе я встречаю давнюю знакомую Джейн, британского модного критика нескольких журналов в ОАЭ, которая недавно открыла в Дубае свой фешн-бренд. На ней белая рубашка, черные брюки с завышенной талией и массивные серьги.

– Вот это шоу! – возбужденно говорит Джейн. – И посмотри, какие все красивые сегодня! Не удивлюсь, что Dior больше половины своей выручки делает именно на Ближнем Востоке.

– Ну, а где еще в мире сегодня найти столько платежеспособной публики? Как, кстати, твой бренд?

– Сейчас уже лучше, но раньше было тяжело, – говорит она. – В Лондоне десятки тысяч брендов, а в Дубае многие ниши пока свободны. К тому же здесь все настроены на развитие. В Англии могут неделями не отвечать на имейлы, а в Дубае меня однажды позвали на встречу в тот же день. Но здесь все построено на личных связях, поэтому я потратила кучу времени, чтобы найти правильных людей. Одно точно – мода в Дубае будет только набирать обороты.

– И все-таки здесь слишком много разных влияний, – говорю я. – Чтобы стать модной столицей, нужно время. Важна самоидентификация. Нью-Йорк – коммерческий, Париж – авангардный, Токио – футуристичный, а Дубай – это микс, эклектика.

– Зато здесь смелая публика, которая не боится экспериментировать. На всем Ближнем Востоке так. В Кувейте, Иордании, Саудовской Аравии женщины сами задают тренды. Посмотри, как много талантливых арабских блогеров и местных дизайнеров.

– Иногда мне кажется, что на их безудержное увлечение модой повлияла свалившаяся свобода самовыражения.

– И еще количество солнечных дней. Когда у тебя хорошее настроение круглый год, то и отношение к моде другое. Ты обращала внимание, как быстро тренд modest fashion становится популярен в мире?

– Я слышала, это идет из-за кризиса. Женщины на подсознательном уровне хотят защиты и прикрываются за балахонами.

– Может быть. Но наряды от ближневосточных дизайнеров – Зухаира Мурада, Эли Сааба, Рим Акра – сейчас в топе. На кинофестивалях 60 % платьев от арабских дизайнеров. Все платья – высокого класса. Потому что здесь другой образ женщины, у них другая культура красоты.

– Но красота мультинациональна, – возражаю я.

– Как тебе сказать… 50 лет назад красивой считалась блондинка с голубыми глазами и желательно с «бабеттой» на голове. И только сегодня мир, наконец, признал, что красота может быть разной. И посмотри насколько интересны восточные женщины! Как они ухожены. Многие европейские девочки сутулятся, горбятся, опускают плечи. Но элегантность – прямая спина. Восточные девушки никогда не сутулятся. Невозможно элегантно сутулиться – это из разных областей. Мы все должны держать спину прямо, втягивать живот, правильно держать руки. Это и называется культурой красоты, ей можно научиться.

– Но ты не находишь, что наше общество просто одержимо перфекционизмом? – парирую я. – По мне так именно какая-то маленькая несовершенная деталь и делает женщину красивой. В скором времени, когда все будут похожи на одинаковых кукол, одна неправильная черта, типа кривого зуба, будет на вес золота. Лучше видеть женщину натуральной, без пластики и тонн косметики.

– Яркий макияж восточных женщин просто нравится восточным мужчинам. У них немного другие вкусы, – пожимает она плечами. – И почему мы, женщины, по-прежнему стыдимся показывать свою подлинную силу? Мы слишком скромные и все время волнуемся о том, что о нас скажут или подумают другие. Но мы не должны бояться быть женщинами. Мы должны получать удовольствие от самого факта своего существования. Нам все время кажется, что в нас «все не то и не так». Но настоящее чудо происходит, когда мы, наконец, перестаем себя отвергать… Мы должны верить в себя. Этому меня как раз научил Дубай!

– О, похоже, вы на одной волне с Марией Грацией Кьюри, – смеюсь я.

– Однозначно! Женственность – это свобода!

Джейн тянет меня на танцпол, а сверху на нас всех снова проливается дождь из сверкающих разноцветных конфетти. Стереотипное видение роли женщины сегодня действительно больше не работает – ни на Востоке, ни в Азии, ни в европейском мире. У каждой из нас есть возможность определять себя по-своему, где бы мы ни жили. Посыл Марии Грации – не заключать женщин в заранее определенное представление о том, какой она должна быть, исходя из расы, культуры, общества или национальности, и он прекрасно ложится на космополитичный менталитет Эмиратов. Мы стали настолько многогранны, что больше не хотим проживать жизнь только в одном образе. И, возможно, никогда еще мир не был так готов принять эти идеи.

Искусство, а тем более современное искусство, – тема спорная, однако привлекает всеобщее внимание все равно. Иногда оно может нравиться, иногда нет. У нас в журнале целый раздел, посвященный искусству и культуре, и мы регулярно пишем о разных художниках, начиная от Марка Ротко и заканчивая Бэнски и Цаем Годзяном. Март-апрель традиционно в Эмиратах посвящен арт-выставкам, поэтому мы ставим на обложку русского художника Покраса Лампаса, которого в Дубае представляет Opera Gallery в престижном районе DIFC (международном финансовом центре). Возможно, его здесь знают не все, но обложка выходит броская. Художник скрестил каллиграфию и граффити, стал самым известным в России граффити-райтером и идеологом собственного движения – каллиграфутуризма.

Покрас востребован в Эмиратах за то, что он рисует футуристические картины, где изобретенным им самим каллиграфическим алфавитом пишет русские слова, внешне похожие на арабскую вязь. Золотом по-черному. Выглядит по-восточному богато, стоит недешево. Почти все клиенты Opera Gallery думают, что это арабская каллиграфия, и очень удивляются, узнав, что Покрас из России. Арабам его техника нравится, и спрос на его картины постоянно растет.

К тому же зашифрованные послания внутри картин, как правило, посвящены будущему и призывают к объединению всех культур мира, минуя национальные различия, что прекрасно ложится на космополитизм Дубая. Действительно, что может в наши дни объединить разные народы мира? Новый язык и алфавит. К этому Покрас и призывает, перекрасив уже полмира своим фирменным шрифтом. Его называют «апостолом новой визуальной культуры» и «русским Бэнкси», а за его рисунки на заборах ему готовы платить миллионы. В Эмиратах, как и подобает, вместо забора ему предложили расписать «Ламборгини», и он с удовольствием покрыл ее своими фирменными каллиграфическими узорами.

Как раз к выходу нашего мартовского выпуска с ним на обложке Opera Gallery организует его выставку под названием «Impossible until it is done». Несмотря на молодой возраст, Покрас уже образовал вокруг себя довольно сильное информационное поле, поэтому люди собираются разные: как русские, так и арабы, англичане и французы. Девушки приходят в вечерних платьях и шпильках. Для его мощной армии молодых поклонников, он «Нео» из Матрицы и Доктор Стрэндж вместе взятые, владеющий тайными мантрами заклинаний и особым кодом управления реальностью. Глядя на его картины, и правда можно увидеть что-то сакральное и ритуальное. Я бы даже сказала – мистическое.

Покрас одет в длинный балахон, расписанный стрит-арт граффити, хайповую кепку и геометричные зеркальные очки. Наверное, именно так бы выглядел Энди Уорхол, если бы жил и творил в наши дни. Он ходит и вежливо рассказывает про свои картины, периодически фотографируясь с гостями. По геотегу «DIFC» нахожу первые посты в «Инстраграме». «С легендой, Покрасом Лампасом», – пишет одна девушка под совместной фотографией. Ого, думаю я, для кого-то он уже легенда.

Анна, наш редактор, знакомит меня с Покрасом, шутливо рассказывая, что именно я завернула пару первых вариантов обложки, которые он сам для нас сделал. Но в итоге получилось то, что надо, и все остались довольны, поэтому Покрас улыбается и тепло жмет мне руку. Он совсем еще молод – первое, что замечаю я. Поколение Y не перестает меня восхищать – они очень креативны и предприимчивы. Я прошу Покраса объяснить мне зашифрованный смысл его картин. Он охотно ведет меня к своей самой большой картине и обстоятельно объясняет ее смысл. Показывает, где кириллицей написано слово «будущее», хотя со стороны кажется, что все написано по-арабски. По ходу его объяснений я замечаю, насколько он внутренне спокоен и ни к чему не привязан. Это то самое состояние, которое я бы назвала осознанностью. У него есть разные степени, но у Покраса оно выглядит так естественно, будто он всю жизнь только в нем и пребывал. Хотя теперь понятно, почему он так молод, а его уже знает полмира. Дело именно в этом. Сразу спрашиваю, как он обрел свое состояние. Он говорит, что много путешествовал по миру, и в Южной Корее наконец что-то понял, после чего стал работать в своем собственном стиле, который очень быстро стал узнаваем. Мы говорим о многомерности, виртуальной реальности, сознании и искусстве как катализаторе новых идей за гранью любых обусловленностей. Я понимаю, что мы на одной волне, и вдруг вижу его картины уже под совсем другим углом.

Он говорит, что современная каллиграфия больше связана с переосмыслением традиций и получением новых знаний с помощью различных технологий. Речь идет об экспериментах с формами букв. Его задача – фокусироваться на мультикультурализме, общности языков и смыслов, которые влияют на общение. «Я пытаюсь исследовать гармонию разных языков, смешивая их вместе. Я могу взять арабский алфавит и посмотреть, как он может быть интегрирован с китайским иероглифом или буквами кириллицы. Идея состоит в том, чтобы объединить разные части мира в одну форму». Возможно, так и будет выглядеть наше будущее – в виде смешения культур, символов и национальностей.

Цель любого искусства – раздвигать границы восприятия. Художник просто творит, а трактуете увиденное вы сами. Трактуете, исходя из собственного мироощущения и картины мира. По сути вы отражаете в этой трактовке часть себя, что очень интересно. Поэтому всегда на любой арт-объект, картину, фильм, книгу, постановку или спектакль так много разных отзывов. Кому-то нравится, кому-то нет. Так и должно быть. Задача творца – не понравиться всем, а дать пищу для ума, создать основу для смыслов, про которые вы сами можете не догадываться. В этом суть искусства – в создании чего-то совершенно нового и самобытного, в заглядывании по ту сторону возможного, в область бессознательного. Художник лишь открывает для вас это пространство, а что вы из него возьмете, зависит от вас.

В этой связи я вижу Покраса создателем нового визуального языка, который находит армии почитателей именно по этим кодам. Как показывает история, художники всегда опережают время. Они интуитивно чувствуют будущее и просто транслируют его через работы. У меня нет сомнений, что в будущем продолжат развиваться коллаборации между художниками и продюсерами мультимедийного контента, видеографами, фотографами и брендами. Будут создаваться мини-перфомансы и мини-фильмы, погружающие в эмоции. Бренд уже не станет делать красивый, но плоский рекламный постер. Он начнет погружать вас в историю виртуально, взаимодействовать с вами интерактивно, чтобы вы получили иммерсивный опыт полного переживания. Востребованной будет именно моделированная реальность. Но чтобы ее смоделировать, нужно выйти за рамки догмы, привычного мышления. К этому и призывают нас художники. Поэтому искусство – вещь первостепенная.

Покрас оставляет приятное впечатление, но мне надо спешить на ивент ювелирного дома Chaumet в небоскребе «Бурж Халифа», и я покидаю выставку. Презентация драгоценных тиар в самом помпезном отеле Armani, даже несмотря на black tie и приезд креативного директора бренда, выглядит довольно однообразной. Все-таки искусство куда сильнее по эмоциональному воздействию, чем вереница дорогих женских платьев и поблескивающих камней.

Раньше я мало что знала о Рамадане. Этот праздник казался мне строго религиозным и непонятным. Но «пережив» однажды месяц Рамадан в Дубае, окунувшись с головой в его атмосферу, я полностью изменила представление о нем. Как это выглядит в Дубае? Как особый религиозный Новый год. Города украшаются праздничной иллюминацией, моллы декорируются сотнями сверкающих фонариков, проходят ночные арт-базары и распродажи, в атмосфере разлита особая благодать. Рабочий день во время Рамадана укороченный, до 3 часов дня, поэтому никто никогда не берет отпуск. День пролетает незаметно, а вот после заката… После заката начинается самое настоящее волшебство. Люди наряжаются в самые лучшие наряды и выходят в свет на ифтары – щедрые вечерние ужины.

Мусульмане отмечают Рамадан постом, молитвами и благими делами – это время очистить душу, забыть о собственных слабостях и приблизиться к Богу. Пост длится 30 дней, в течение которых от рассвета до заката нельзя принимать любую пищу и пить даже воду. Нужно также воздерживаться от курения, духов и благовоний, супружеских отношений – всего того, что отвлекает от богоугодных размышлений. С наступлением темноты, «когда белую нитку становится невозможно отличить от черной», эти запреты снимаются.

Поэтому и есть что-то завораживающее в это время, даже если вы и не придерживаетесь строгих религиозных правил. Ведь если люди отсекают от себя все негативное, то общая атмосфера становится светлее. В воздухе разлита мягкость, люди снимают социальные маски и ловят духовную энергию месяца. Проводят время с семьей и друзьями, ходят друг к другу в гости, делают подарки и пожертвования.

Ну, а в Дубае, с присущим ему размахом и тягой ко всему красивому, вечерние разговения (ужины), превращаются в главные светские события месяца. Отдавая дань традициям, в Рамадан принято ходить не в рестораны, а в специально построенные белые шатры иногда прямо возле небоскребов. Такие шатры иногда выставляют обеспеченные эмиратцы возле своих вилл для гостей. Люди встречаются за ужином в любое время года, но в Рамадан подобные встречи приобретают особый оттенок. Коротким платьям приходят на смену длинные изящные кафтаны, танцполам на пляжах – степенные меджлисы, безудержному веселью – спокойные, наполненные смыслом разговоры.

Эмиратские отели переходят на ночной режим работы. Традиционно ифтары (первый прием пищи с 19.00 до 20.00) или сухуры (второй прием пищи с 21.00 до 03.00) подразумевали лишь легкие перекусы. Бедуины довольствовались водой и финиками (в финиках содержатся все необходимые микроэлементы, и человек может долгое время жить, употребляя только их). Но в наши дни над праздничным меню колдуют именитые шеф-повара, соревнуясь друг с другом в приготовлении лучших блюд и напитков. А о времени начала разговения даже объявляют стрельбой из пушек.

Особое место занимает музыка. Она звучит в разных местах и, как правило, исполняется вживую. Музыка воздействует на нас всегда, замечаем мы это или нет. Но музыка Рамадана, помимо красоты исполнения, обладает еще и способностью наполнять изнутри благотворной энергией, по крайней мере, так мне когда-то объяснял один арабский музыкант.

Интересно, что каждый год уровень поблажек по отношению к иностранным гостям и их потребностям в ОАЭ возрастает. Если в первый год моего пребывания до заката все кафе и рестораны были наглухо закрыты, на улице нельзя было даже жевать жвачку или нести с собой стаканчик кофе, чтобы не задеть чувства постящихся, то через шесть лет за ширмочкой работали почти все кафе и рестораны, а через семь – не нужно даже было возводить перегородки. Люди спокойно могли перекусить где угодно и когда угодно. Так Эмираты стараются удержать туристов и экспатов даже в Рамадан. Хотя, по-моему, приехать сюда именно в этот месяц и побывать на ифтарах – значит увидеть нечто совершенно сказочное.

В этом году Рамадан приходится на июнь. Сегодня мой друг, эмиратский предприниматель Йосеф зовет меня присоединиться к небольшой компании друзей в самый красивый шатер города Al Majlis при отеле Mina A’Salam. Здесь может разместиться до тысячи человек одновременно. Это одно из самых посещаемых мест, где все столики забронированы на несколько дней вперед, и не просто ужин, а настоящий светский выход, где собирается весь бомонд города.

Специально для этого случая я покупаю темно-синий кафтан в пол. На талии он перехвачен широким, расшитым серебром и блестками поясом, таким же декором украшены рукава и V-образный вырез. Кафтаны и абайи всегда делают женщину женственной. Я не раз замечала эту интересную деталь на себе. Надевая абайю, вы словно надеваете на себя особый шарм. Меняется даже походка – вы ступаете плавно и томно. Я делаю вечернюю укладку и выхожу в сверкающую магию ночи. Приглашение на 11 вечера, так как в Рамадан люди собираются поздно и не расходятся вплоть до 3 часов утра.

На подъезде в шатер Al Majlis – вереница из красных «Феррари», желтых «Ламборгини» и огромных черных «Роллс-Ройсов». Мне приходится 15 минут стоять в такси в пробке. Наконец, я подъезжаю, дверцу открывает дворецкий, и точно, как на церемонии кинопремий, я ступаю на красную ковровую дорожку, ведущую внутрь. Невероятно красивый шатер с огромной 25-метровой люстрой встречает меня шуршанием вечерних платьев, ароматом дорогих парфюмов и музыкой аль-уда (арабской лютни). В это время зал заполнен лишь наполовину, в основном люди собираются к 12 ночи. Меня ведут к нужному столику, и по ходу я не перестаю восхищаться нарядами местных дам – в пору действительно давать fashion-Оскар.

Одежда для Рамадана особенная. Ее отличает свободный крой, но закрытый рукав. Платья из шелка и бархата с золотым и серебряным шитьем, струящиеся шелка и джалабии, сверкающие тюрбаны и великолепно декорированные абайи… Я замечаю белоснежные улыбки, идеально нанесенный вечерний макияж и маникюр, трендовые сумочки из последних коллекций и блеск драгоценных камней. Специальные капсульные коллекции для Рамадана уже давно и успешно выпускают Dolce&Gabbana, Carolina Herrera, Bulgari, Tiffany, Cartier и многие другие не арабские бренды – здесь они пользуются большим спросом. Отовсюду доносятся разговоры, приглушенный смех и легкий аромат кальянов. По периметру шатра цвета слоновой кости висят золотые арабские фонарики, а за белыми занавесками скрываются многочисленные VIP-меджлисы для особых гостей. В Al Majlis традиционно заходят и правитель Дубая шейх Мохаммед, и его сын принц Хамдан, и члены их свиты.

– Привет! – мне навстречу встает из-за стола Йосеф в коричневой кандуре. – Ты как раз вовремя, нам принесли первые закуски.

Йосеф – молодой и успешный предприниматель, в управлении которого несколько компаний по продаже автомобилей. Все коренные эмиратцы традиционно имеют несколько бизнесов, как правило, семейных. Мы познакомились с ним на вечеринке у общих друзей и с тех пор дружим.

– Знакомься, это мои друзья – мыслители и мечтатели, – представляет мне Йосеф свою компанию. – Хамдан – бизнесмен и диджитал-маркетолог, прекрасная Амира – его супруга и владелица ателье по продаже абай, а Ахмед – глава ритейл-империи по продаже товаров класса люкс. Все они новаторы, которые следуют за своими мечтами.

Я представляюсь и здороваюсь со всеми, про себя улыбаясь тому, как креативно Йосеф описал своих друзей.

На столе – свежие финики и чашечки арабского кофе, а также горячие и холодные арабские закуски меззе: хумус, мутабаль, сырные палочки, фалафель, салат табуле и самбуса. Пока Ахмед с Хамданом разговаривают о чем-то на арабском, я решаю поговорить с Йосефом.

– Мы не виделись пару месяцев. Чем ты сейчас занят, Йосеф?

– Не поверишь, помогал Амире открывать свой магазин в Дубай Молле. Она сама и дизайнер, и портной, и хозяйка ателье.

– У вас очень красивый кафтан, – улыбаясь, говорит мне Амира.

Я польщена ее комплиментом, так как старалась выбрать подходящий. На ней черное шелковое платье-абайя с очень красивой золотой вышивкой на манжетах.

– Вот, кстати, интересно, – спрашиваю я, – отчего так повелось, что на Востоке традиционные наряды для женщин, абайи, все черные?

– Они совсем не обязательно должны быть черными, – улыбается Амира. – Могут быть бежевыми, золотыми, белыми, с графичными или узорными принтами. Черные абайи появились в Заливе сравнительно недавно, только где-то в 40–50-х годах с обнаружением нефти. Но жестких предписаний нигде нет, и абайя может быть любого цвета. Тем более, нигде не предписано закрывать лицо. Это все старые традиции, господствовавшие в давние времена в Иране или Омане. Согласно нашим ценностям, женщина должна быть просто одета скромно, чтобы не соблазнять своим видом мужчину, вот и все.

– Я слышала, что первоначально абайя была открытой шелковой накидкой, чтобы скрывать одежду под ней, но потом сама стала самостоятельным нарядом.

– Да, и ее больше надевали на праздники или особые случаи. Потом с ростом благосостояния людей появились повседневные закрытые абайи-платья. В последние несколько лет, как мне кажется, женщины устали от черных абай. Все хотят экспериментировать с цветами и принтами. Я шью абайи в соответствии с мировыми трендами моды, и на них все больше спроса.

Сзади нас в открытом меджлисе проходит клиентский корпоратив Cartier. Я замечаю парочку местных инфлюенсеров в каких-то совершенно умопомрачительных нарядах. На одной черная шелковая абайя одета на длинное обтягивающее золотистое платье с закрытыми рукавами, на другой – переливающийся серебром кафтан, расшитый жемчугом. И действительно не придерешься – все закрыто, в меру, но как элегантно! Каждый бренд в Рамадан всегда зовет своих друзей и клиентов собраться вместе и разделить трапезу в одном из шатров. Эта традиция и порождает светский характер ифтаров. Бренд не зовет на очередную презентацию новой коллекции, а приглашает на ужин в знак благодарности за вашу дружбу и поддержку в течение года.

– Кстати, Ахмед недавно получил премию как лучший в ОАЭ топ-менеджер года. Так что мы теперь зовем его не иначе, как «босс», – смеется Йосеф.

– О, поздравляю!

Ахмед, интересный солидный араб в белой кандуре и куфии, улыбается мне краешками глаз. Его манеры тихие, но властные.

– Меня всегда интересовала разница в менеджерских подходах в арабском мире и в европейском. Ведь стили управления разные, вы не находите? – спрашиваю я его.

– Думаю, мои друзья согласятся, что на Ближнем Востоке мы называем менеджмент лидерством, – неторопливо говорит он, отпивая кофе. – У нас в компании, да и в большинстве компаний в Эмиратах, работают люди абсолютно разных национальностей с разным культурным бэкграундом, поэтому невозможно применять единый стиль руководства. Здесь больше работает личный пример.

– Но личный пример тоже должен быть на чем-то основан?

– В Эмиратах, как вы, наверное, знаете, он основан на традициях, – отвечает Ахмед. – Европейский стиль более прямой и завязан на принятых инструкциях. В Европе доминирует принцип «прав – не прав», а на Ближнем Востоке – «стыд – честь». На Западе нужно доказать, что ты сделал все должным образом и не нарушил никаких норм. На Ближнем Востоке все иначе – здесь больше всего важна твоя репутация и честь. Если я потеряю честь, то потеряю свое лицо! Восстановить его потом бывает очень сложно. Но когда вы поступаете по чести, то поступаете правильно и делаете лучшее из возможного.

Я на секунду задумываюсь о том, что честь и достоинство, если они у вас есть, – это мощнейший стимул тянуть свой бизнес на самую недоступную высоту. Иногда мне кажется, что весь успех ОАЭ держится на этом. Эмираты так дорожат своей репутацией в мире, что сделают все возможное и невозможное, чтобы не поколебать имидж страны благоденствия. Вряд ли они когда-нибудь решатся, скажем, на деноминацию валюты, как это делают в других странах (курс дирхама к доллару стабильно держится на отметке 3,65 уже более 20 лет). Они сразу потеряют доверие граждан, гостей, и для них это будет самоубийством. Честь, достоинство и безупречная репутация – огромные внутренние мотиваторы для правителей Арабских Эмиратов.

– А у вас самого есть ролевая модель? – спрашиваю я Ахмеда. – Человек, на которого вы равняетесь?

– Я бы сказал, что это правитель Дубая, шейх Мохаммед. Его образ мышления и видение будущего в свое время повлияли на меня колоссально, и это не пустые слова. Мы все в той или иной степени учимся у него – его динамизму, смелости, подходу к реализации проектов. Даже по походке можно понять, что он – прирожденный лидер. А истинный лидер не управляет, а ведет за собой.

– И какой его главный посыл вы можете назвать?

– Мечты должны осуществляться, – уверенно заявляет Ахмед. – Когда вы начинаете думать, что ваши мечты не могут осуществиться, то теряете цель жизни. Нужно мечтать, как бы это ни звучало для вас. Никогда не ограничивайте себя. Если вы перестаете верить в свои мечты, это значит, что вы либо старик, либо пессимист. Самое важное в жизни – планомерно идти к своей цели. В Эмиратах управленцы мечтают, визуализируют, потом составляют точный план и стратегию, затем каждый год проверяют, что было сделано, а что еще требуется выполнить. И так постоянно. Поэтому здесь все работает. Мечта, упорный труд, дисциплина, контроль, результат. Только так!

Я мысленно аплодирую и думаю, отчего же это блестящая схема не работает в других странах. Решаю, что в основном все стопорится на пункте 3 (дисциплина), поэтому до пункта 4 (контроль), дело вообще порой не доходит. Ведь подготовка любых планов ничего не значит, пока они не воплощены в соответствии с четким графиком.

Я люблю общаться с эмиратцами. С ними как-то чувствуешь себя свободно. Ведь сила в простоте, а не в сложности. Они словно говорят тебе: «Хочешь идти вперед – сначала расслабься». По моему наблюдению, все крупные бизнесмены в Эмиратах чем-то похожи. Как когда-то сказал один весьма влиятельный предприниматель, «мне не нужно беспокоиться ни о чем. Вся моя жизнь и жизнь моих детей расписана на 150 лет вперед». Теперь представьте, что у вас есть пара миллиардов долларов, и вы будете продолжать оставаться таким же богатым и в будущем. У вас нет страхов и тревоги, что ваши деньги могут отнять. Даже разориться как следует вы не сможете, так как устойчивый экономический рост в стране только увеличивает ваш доход. Поэтому вы просто творите и созидаете новые проекты.

Я наблюдаю за публикой в шатре – за нарядными, но всегда чуть напряженными европейцами и неторопливо «плывущими» арабами в белых кандурах со всегда спокойным, чуть отрешенным взглядом из-под длинных ресниц. Честно говоря, меня всегда интересовало, как им это удается? Как удается так плавно ходить и никуда не спешить? Словно они всегда выше любой суеты и страстей. Нам, европейцам, добиться этого невероятно сложно. Мы постоянно куда-то бежим, чего-то ждем, о чем-то переживаем. И это отражается на наших лицах.

Нам приносят горячее – вереницу из блюд, которые еле помещаются на столе. Бариани, кус-кус, ягненок, кебабы, овощи и многое другое. Я сыта уже закусками, но традиции требуют пригубить хоть что-то. Принцип «не есть после шести» точно не подходит для Рамадана.

– Я вот что еще хочу сказать, – продолжает Ахмед. – Это не относится к Востоку или Западу, а просто относится к стратегии ведения бизнеса. Я ведь работаю в ритейле более 25 лет. У нас 30 магазинов по всей стране, и чтобы заманить покупателя, нам постоянно требуется придумывать разные ходы. Так вот, я скажу вам, что сегодня, чтобы продать товар, нужно вложить в него эмоции.

– Эмоции?

– Да, именно. Сегодня мы видим конкуренцию не бизнесов, а «опыта переживаний», которые дарит продукт. Люди жадны до чувств и эмоций, разве нет? Просто заплатить за продукт недостаточно. Тогда все отношения скатываются в разряд «купил – продал». Но если отношения простираются на эмоции, вы всегда получаете лояльного клиента. Мой бизнес построен именно на этом.

– И как вы закладываете в продукт эмоции?

– Они приходят по-разному. Их может вызвать то, как проходит процесс покупки, в каком месте, в какой атмосфере. Создание эмоционального поля вокруг продукта является важнейшим в моей стратегии. Например, сегодня люди хотят не просто парфюм, а индивидуализированный парфюм, только для них. Это придает им значимости. Они хотят что-то, чего нет ни у кого. Если вы способны предложить им это, то апеллируете к эмоциям и в конечном итоге даете людям новые ощущения. Это самое удачное сочетание. Тогда приобретаемый товар становится ценным. Словом, необходима атмосфера.

Атмосфера… Да, именно атмосфера задает здесь тон всему. В Эмиратах «правильная» атмосфера пропитывает каждое значимое место социальной жизни, будь то молл, ресторан, бутик, офис, ивент или отель. Не знаю, как им это удается, но в стране впору вводить новую профессию – «создатель атмосферы». В нее включено и настроение, и интерьер, и специально подобранная цветовая гамма, и текстуры материалов мебели, и, конечно же, ароматы и музыка. Наблюдая за атмосферой шатра, в котором мы сейчас сидим, я понимаю, что здесь продумано все до мельчайших деталей. Мерцание свечей, мягкие ковровые дорожки, белые столы и стулья, золотые инсталляции звезд на небе, нежная фиолетовая подсветка в резных арках на стенах, бежевые палантины в приватных меджлисах и необыкновенная люстра в форме 12-конечной звезды. В Эмиратах ты привыкаешь созерцать красоту и роскошь везде, и перестраиваться на что-то другое потом бывает очень трудно. Именно поэтому Дубай является одним из самых «инстаграмных» городов на планете. Почти каждый житель здесь своего рода блогер. Контент в виде красивых картинок просто изливается на вас со всех сторон, только и успевай фотографировать.

Уже почти час ночи. Я потихоньку думаю, как начать собираться домой, просто потому, что завтра на работу. Но тут нам на стол приносят порядка восьми арабских десертов: пахлаву, хлебный пудинг «Умм Али», луйкамат, свежие фрукты, мороженое, кунафе, печенье мамуль и басбуса. Глаза разбегаются от разнообразия, а аромат меда, орешков, слоеного теста и пряностей будоражит чувства. Теперь точно самое время бежать. В конце концов в Рамадан приписывается избегать искушений и думать о вечном, добром, истинном…

Видя мое состояние, Ахмед вступает в разговор.

– Даже не думайте сбегать. Послушайте меня как истинного эмиратца, который родился и вырос в этой стране. Любая трапеза без десерта теряет весь смысл! А в Рамадан и подавно! Я вам расскажу про арабские десерты. Вы начнете их любить так же, как и я. Я расскажу о них то, что вы не знаете. За каждым из них кроется своя история. Попробуйте хотя бы лукаймат. Без этого десерта день вообще прожит зря!

– Но Ахмед! Луйкамат – это точно моя верная гибель, – пытаюсь отвертеться я.

Я долго и упорно обходила арабские десерты стороной ввиду их слишком сладкого, почти приторного вкуса. Пока где-то не попробовала тот самый лукаймат (luqaimat) – свежайшие, только-только испеченные и еще горячие сладкие шарики из теста с шафраном, напоминающие пончики. Их вкус мгновенно развеял все мои предыдущие сомнения – я была покорена. И вот теперь, видя перед собой золотистые круглые шарики, политые сверху медом, я понимаю, что моя сила воли растворяется без остатка.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Три шарика и все. И я готова послушать ваши истории, Ахмед. Начинайте про лукаймат.

– Три, четыре, пять… Кто считает в Рамадан? Потом еще обязательно нужно кунафе попробовать. Здесь он вообще особенный.

– Ахмед! Лучше расскажите, отчего все восточные десерты такие сладкие?

– А-а-а, сейчас я вам расскажу, – смеется Ахмед. – Дело в том, что десерты пришли в Эмираты из Турции. Почему такие сладкие? Изначально их сладость в древние времена была призвана согреть организм во время холодов, ведь в Турции зимой, особенно в горах, бывало очень холодно. А сахар мгновенно давал телу тепло. Сейчас, конечно, в угоду туристам их делают менее калорийными. Чтобы выпекать арабские сладости, нужно обладать недюжинными знаниями. Один неподходящий ингредиент – и десерт испорчен! Что касается луйкамата, его рецепт создан на основе самых простых и доступных ингредиентов, которыми во время кочевничества были богаты эмиратцы: молока, сливок и фиников. Весь секрет – в несладком тесте, полом внутри. В него добавляют шафран для золотистой корочки, а сверху поливают медом или сиропом из фиников. В Эмиратах шарики крутят вручную, поэтому они не бывают одинаковой формы, тогда как в Сирии и Турции их отрезают и отбрасывают специальной ложкой прямо в глубокую сковороду, поэтому процесс приготовления выглядит, как цирковой трюк.

– Ахмед, а что бы ты сам приготовил для своих гостей дома? – спрашивает его Амира.

– Ну, думаю, что кунафе. Все-таки это король арабских сладостей, – важно отвечает Ахмед. – Но для правильного приготовления кунафе нужно брать особый палестинский сыр Nabulsi из овечьего молока, иначе десерт потеряет весь изыск. Берете сыр, обрамляете его слоями тонкого теста из манной крупы, наподобие сладкой вермишели. Дальше тесто и сыр долго томите на маленьком огне. Сверху все заливается густым сиропом, состоящим из воды, сахара и нескольких капель розовой воды. И не забудьте добавить фисташек.

– Лучший кунафе в городе готовят в ресторанах Firas Sweets, – вступает в разговор Хамдан. – Я постоянно его там покупаю и знаю, что туда приезжает пол-Дубая. Там всегда правильное тесто и свежайший сыр. А сверху – свежие фисташки.

– Кстати, открою вам один секрет, про который мало кто знает, – продолжает Ахмед, – если вы видите на десерте фисташки зеленого цвета, то они свежие. Если фисташки долго лежали на витрине под лампой, они приобретают желтоватый оттенок, поэтому вам лучше обратить внимание на что-нибудь другое.

Я проглатываю треугольник тающего во рту кунафе, даже не замечая этого.

– Но я расскажу вам еще об одном лакомстве, Умм Али, – говорит Ахмед. – Это арабский пудинг корочкой с карамельного цвета и поджаристыми орешками. Немцы называют его штруделем без яблок, англичане – хлебным пудингом без хлеба, а швейцарцы – фондю без сыра… Но, чтобы его понять, нужно хоть раз попробовать.

Ахмед без зазрения совести накладывает мне в тарелку увесистую порцию бесподобно пахнущего пудинга.

– Так, я не знаю ничего про ваши истории и легенды, поэтому просто возьму мороженое, – говорит Йосеф.

– А вот, кстати, мороженое, – продолжает Ахмед. – Оно в Эмиратах тоже особенное. Знаете почему? Во-первых, при его приготовлении не используются желтки яиц, как это принято на Западе. Во-вторых, если европейское мороженое получают путем заваривания сливок, то на Востоке молоко долго остужают и потом медленно прессуют, получая однородную молочную смесь. Мороженое получается густым, вкусным, но не таким сладким. А сверху его часто украшают тонким хворостом из халвы.

– Ахмед, ваши сладкие истории так упоительны, что затуманивают всю самодисциплину и самоконтроль, – говорю я. – Прощай, диета, да здравствует бодипозитив!

– Кто, ну кто вам сказал, что мужчины любят худышек? – отвечает мне Ахмед. – Мне 48 лет, и я никогда в своей жизни не встречал мужчину, который бы признался, что любит худых женщин. Никогда! Только женщины думают, что мужчинам нравятся худые. Мужчинам не нравятся худышки! Более того, совершенство не привлекает. Совершенство годится только для того, чтобы делать фотографии. И когда женщина начинает говорить, что это она не ест, туда не ходит, «не трогайте мою прическу, я только что из салона красоты», – это невыносимо скучно. Такие вещи блокируют жизнь. А жизнью нужно уметь наслаждаться!

«Золотые слова», – думаю я про себя. Вас бы цитировать во всех глянцевых журналах, Ахмед. Именно под этот аккомпанемент я съедаю очередной десерт. Арабески на стенах и фонариках расслабляют взгляд, полумрак шатра разбавляет легкий дым из бахурниц, а тихая мелодия аль-уда уносит сознание куда-то вдаль. Мне кажется, что время повернуло вспять. Словно и нет за стеной футуристического Дубая с небоскребами и ультрасовременными моллами, словно время восточных падишахов и цариц еще не прошло. Я не знаю, возможно, именно так и живут поныне все правящие шейхи, но хорошо, что на земле есть такие места, как Дубай, где все еще можно шагнуть в мир восточной легенды и ощутить его ауру во всем великолепии. Но ради этого нужно хотя бы раз приехать в Арабские Эмираты в месяц Рамадан.

После переезда в Дубай друзья из Москвы стали спрашивать меня про шейхов. «Ну что, ты уже познакомилась с шейхами?», «Ты уже ходила на свидание с шейхом?» Этот шаблон восприятия почему-то прочно укоренился в головах русских людей. Но шейх – это член правящей семьи. Меня можно было с таким же успехом спросить: «Ну что, ты уже встретилась с президентом страны?», «Министр финансов уже пригласил тебя в ресторан?», «Уже подружилась с наследным принцем Дубая?»

Шейхи – почти небожители, недоступные ни для кого. Чтобы быть шейхом или шейхой, нужно родиться в семейном клане, например, аль-Нахайянов, которые правят эмиратом Абу-Даби; аль-Мактумов, которые правят эмиратом Дубай; аль-Касими, которые правят эмиратом Шарджа и так далее. В стране 7 эмиратов, а значит 7 правящих династий. Все остальные эмиратцы, не рожденные в этих кланах, не шейхи, а обычные граждане ОАЭ. Их социальный статус и благосостояние могут разительно отличаться от правящих династий.

При этом все граждане ОАЭ обладают большим пакетом благ уже по рождению. Во-первых, им предоставляется бесплатное медицинское обслуживание, включая лечение в случае необходимости за границей. Во-вторых, они получают бесплатное государственное образование, включая стипендии для высшего образования за рубежом.

Правительство предоставляет также гражданам субсидии на жилье и дарит землю. Если эмиратец участвует в одной из жилищных программ, он бесплатно получает дом, как правило, виллу. После свадьбы, фонд брака выдает щедрую субсидию для покрытия расходов на свадьбу, а также пособия на детей. Паспорт гражданина ОАЭ дает право путешествовать без виз в 175 стран мира и стоит на 15 позиции в «Индексе паспортов» (Henley Passport Index).

Если иностранка выходит замуж на гражданина ОАЭ, то, согласно действующему закону, она может претендовать на гражданство лишь через 7 лет после подачи заявления в Федеральное управление по идентификации и гражданству и при наличии одного и более совместных детей (при браке с шейхом могут применяться другие правила). Если детей нет, срок на получение гражданства продлевается до 10 лет. Однако, если мужчина другой национальности вступает в брак с гражданкой ОАЭ, он не имеет права претендовать на гражданство Арабских Эмиратов совсем. При этом дети, рожденные от отца-гражданина ОАЭ или от матери-гражданки ОАЭ, признаются гражданами страны по рождению.

При этом было зарегистрировано 397 разводов среди граждан ОАЭ и 236 разводов, где муж являлся гражданином ОАЭ, а жена – иностранкой.

Похожая статистика наблюдалась за 2018 и 2017 годы. Это говорит о том, что в целом эмиратцы охотно берут в жены иностранок. Сказывается ли на этом большая открытость и свобода выбора или возрастающая с каждым годом численность иностранных резидентов в стране, сказать сложно.

Граждане ОАЭ почти исключительно заняты в сферах управления, бизнеса и творческой индустрии. Зарплаты у эмиратцев, как правило, выше, чем у экспатов. Средняя зарплата может составлять порядка 7–9 тысяч долларов, однако цифры могут варьироваться.

В ОАЭ проживает около 10 млн человек, из них граждан ОАЭ – порядка 10 %. В Дубае, согласно Dubai Statistics Center на 2021 год, проживает 3,4 миллиона человек, среди которых местных жителей – всего 7,9 %. Все остальные – экспаты. Таким образом, 92,1 % популяции города составляют иностранные граждане.

Конечно, с учетом того, что некоторые люди живут и трудятся в Эмиратах почти всю жизнь, многие были недовольны тем, что получить гражданство было невозможным. И вот в 2021 году правительство ОАЭ анонсировало исторические изменения в законодательстве. Впервые в истории страны стало возможным получить эмиратское гражданство для иностранцев. Среди кандидатов – выдающиеся инженеры, инвесторы, врачи, ученые, художники, писатели и другие одаренные люди и их семьи. Конечно, придется соответствовать ряду жестких критериев, однако лед тронулся. Это решение направлено, прежде всего, на привлечение талантливых кадров со всего мира, а также на обеспечение социальной стабильности и комфортного проживания для них и их семей.

К тому же с 2019 года для иностранцев в ОАЭ стало возможным получить так называемую «золотую визу» сроком на 5 или 10 лет. Обычная трудовая виза выдается сроком только на два года, и ее приходится постоянно продлевать. Сегодня в числе обладателей «золотого» вида на жительство – предприниматели, художники, изобретатели, ученые, писатели, шеф-повара, радиоведущие, спортсмены, а также другие одаренные иностранцы. В общей сложности 10-летние резидентские визы получили представители 103 национальностей. Новая система стала также драйвером роста для сектора недвижимости, так как на «золотые» визы могут претендовать покупатели недвижимости от 5 млн дирхамов ($1,36 млн). С 2020 года список кандидатов расширился. Теперь получить 10-летнюю резидентскую визу могут все кандидаты и доктора наук, врачи, инженеры в области компьютерного программирования, электроники и биотехнологий, выпускники аккредитованных университетов ОАЭ, получившие средний балл 3,8 и выше, обладатели специальных степеней в области искусственного интеллекта, обработки данных, эпидемиологии и вирусологии.

Все эти решения направлены на привлечение и развитие талантов, и, следовательно, на рост креативного потенциала страны. Как сказал правитель Дубая шейх Мохаммед, «мы хотим, чтобы талантливые люди и великие умы остались в ОАЭ и присоединились к нашему процессу развития и достижений». В апреле 2021 года он анонсировал «Креативную экономическую стратегию Дубая» (Dubai Creative Economy Strategy), согласно которой в ближайшие 5 лет число креативных компаний должно вырасти с 8 до 15 тысяч, а число творческих специалистов – с 70 до 150 тысяч человек. Креативная экономика сегодня переживает в ОАЭ беспрецедентный бум и приносит огромные доходы, поэтому принятая им стратегия направлена на стимулирование роста творческих профессий.

А в июле 2021 года в рамках масштабной программы по стимулированию цифровой экономики (The National Program for Coders), власти ОАЭ объявили о начале набора программистов со всего мира и выдачи 100 000 «золотых виз» талантливым кодерам, предпринимателям, и владельцам стартапов, специализирующихся на кодировании. Свои заявки на получение золотого вида на жительство могут подать как резиденты ОАЭ, так и граждане других стран. В рамках программы Правительство уже подписало соглашения с рядом технологических гигантов, включая Google, Microsoft, Amazon, Cisco, IBM, LinkedIn, Nvidia и Facebook на обучение 100 000 программистов. Цель – в течение пяти лет создать новые рабочие места и 1000 цифровых компаний в стране, а также увеличить государственную поддержку стартапов с 1,5 млрд дирхамов (0,41 млрд долларов) до 4 млрд дирхамов. Инициатива направлена на то, чтобы сделать ОАЭ ключевым местом в мире для программистов и будущих новаторов.

Кстати, штаб-квартира платформы Telegram располагается именно в Дубае, куда ее основатель – российский предприниматель Павел Дуров – переехал в 2017 году из-за благоприятного делового климата. По словам самого Дурова, «Дубай развивается так быстро, как будто это стартап». Инфраструктура и благоприятное для бизнеса законодательство делают город сегодня все более привлекательным для IT предпринимателей, которые стремятся выйти на глобальный рынок. Задача же властей – привлечь как можно больше одаренных людей.

Земли будущих ОАЭ, расположенные между Европой и Индией, еще с XVI века привлекали европейцев, в частности португальцев, голландцев и англичан. В XIX веке британцы подписали соглашения с отдельными шейхами, которые управляли территорией нынешних семи эмиратов и Бахрейном. Соглашения привели к созданию «Договорных государств» (Trucial States). Население обязалось распоряжаться своей территорией только с согласия Соединенного Королевства и не устанавливать связей с другими правительствами. В свою очередь, британская сторона пообещала защищать все побережье от агрессии со стороны морских пиратов.

Установление английского протектората не привело к разрушению традиционной для региона патриархальной системы шейхств. Местные жители продолжали держаться прежних устоев. В XIX и начале XX веков в регионе процветала добыча жемчуга, обеспечивая доход и занятость населения. Многие вели полукочевой образ жизни: занимались ловлей жемчуга в летнее время и возделывали сады финиковых пальм в зимний период. Но экономическая депрессия в конце 1920-х и начале 1930-х годов, а также изобретение искусственного жемчуга японцами нанесли сильный ущерб экономике.

В начале 1930-х произошло переломное событие в истории будущих Эмиратов и всего Ближнего Востока – в Персидском заливе нашли нефть. В 1962 году первая партия неочищенной нефти была экспортирована из Абу-Даби. Далее доходы от продажи росли из года в год. Шейхства, тем не менее, оставались бедными, а большая часть населения – неграмотной.

В 1966 году правителем эмирата Абу-Даби был назначен шейх Зайд бин Султан аль-Нахайян. Благодаря дальновидности и широте взглядов, он сразу стал направлять большую часть доходов от нефти в общий фонд «Договорных Государств», что стало способствовать развитию инфраструктуры и строительству школ, больниц, жилья и дорог.

У него было четкое понимание, что только путем объединения разрозненных шейхств можно построить государство. Он считал, что некая форма федерации могла быть основана на общей истории и культурных ценностях, связывающих шейхства между собой.

В 1968-м году правительство Соединенного Королевства под давлением неблагоприятных экономических факторов, в том числе из-за дорогостоящего содержания британских сил в Персидском заливе, объявило о намерении прекратить 150-летний протекторат «Договорных Государств» и уйти из региона к концу 1971 года. Это внезапное решение одновременно создало политический вакуум и помогло развеять сомнения, мешавшие более ранним попыткам объединения эмиратов.

Шейх Зайд и шейх Рашид, правитель эмирата Дубай, незамедлительно выступили с инициативой создания федерации, которая должна была защитить богатое нефтью побережье от амбиций более могущественных соседних стран.

Эта инициатива привела к исторической встрече. 18 февраля 1968 года на границе между Дубаем и Абу-Даби шейх Зайд и шейх Рашид договорились объединить свои эмираты в союз и совместно вести вопросы международной политики, обороны, безопасности и социального обеспечения. Остальные административные вопросы были оставлены на усмотрение местного правительства каждого эмирата.

Это решение стало известно как союзное соглашение и может рассматриваться как первый шаг к объединению будущей страны. Чтобы укрепить федерацию, шейх Зайд и шейх Рашид пригласили присоединиться к ним правителей пяти соседних эмиратов: Шарджи, Аджмана, Умм-аль-Кувейна, Фуджейры и Рас-аль-Хаймы. Они также предложили вступить в союз Бахрейну и Катару, однако те отказались, объявив в 1971 году о своей независимости.

Тогда правители шести эмиратов (Рас-аль-Хайма еще колебалась) создали Объединенные Арабские Эмираты. Основание независимого суверенного государства было провозглашено 2 декабря 1971 года. Седьмой эмират, Рас-аль-Хайма, присоединился к новой федерации через год.

Шейх Зайд был избран первым президентом ОАЭ. Тогдашний правитель Дубая шейх Рашид был избран вице-президентом. Абу-Даби как самый большой по территории (84 % от общей площади страны) и запасам нефти (около 90 %) город стал столицей нового государства. Войдя в федеративное государство, каждый из семи эмиратов, тем не менее, остался абсолютной монархией.

Таким образом ОАЭ начали свою политическую историю как федерация семи региональных шейхств с очень разными размерами, запасами природных ресурсов, населением и богатством, но с общей историей и наследием. Несмотря на диспропорции, центральные власти взяли на себя в качестве основной обязанности использование природных ресурсов страны на благо ОАЭ в целом. Это во многом способствовало успеху и устойчивости федерации. Шейх Зайд внедрил много нововведений. Например, он настоял на всеобщем образовании и трудоустройстве для женщин, стал приглашать в страну грамотных иностранных специалистов и позволил христианам строить церкви в Абу-Даби, опровергая общепринятую мусульманскую убежденность в том, что никакая другая религия не должна существовать на Аравийском полуострове.

Социальные услуги, предоставляемые федеральными министерствами, особенно бесплатное образование, жилье, здравоохранение и социальная помощь, проложили путь для быстрого роста и развития по всей стране. Это привело к тому, что всего за три десятилетия ОАЭ превратились из разрозненных племенных шейхств, зависящих от сельского хозяйства и рыболовства, в экономически успешную страну с инфраструктурой мирового класса.

Важным фактором, способствующим политической стабильности, стала внешняя политика, которая в первую очередь была направлена на «содействие примирению и разрядке конфронтации и конфликтов». Другим ключевым компонентом стало постепенное расширение политических горизонтов страны, развитие отношений с мировыми державами и сотрудничество с международными организациями. Вскоре после того, как ОАЭ стали полноценным государством, они присоединились к Лиге арабских государств и Организации Объединенных Наций. Учреждение Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ), в который вошли ОАЭ, Оман, Катар, Бахрейн, Кувейт и Саудовская Аравия, на саммите, состоявшемся в Абу-Даби в 1981 году, и развитие отношений с другими арабскими странами стало символом решимости Эмиратов укрепить солидарность с остальным арабским миром. Кроме того, военная организация ОАЭ стала единственной силой, не входящей в НАТО, которая помогла поддержать мир в Косово. Щедрость маленькой страны тут же привлекла внимание всего мира.

Особую роль играл сам шейх Зайд. Его авторитет рос вместе со статусом страны на мировой арене. Он переизбирался на пост президента 7 раз и в итоге правил страной 33 года, став наставником и посредником для молодых государственных деятелей во многих странах Персидского залива.

Еще одной отличительной особенностью ОАЭ стало участие женщин во всех сферах жизни Эмиратов. Получив в 1971 году равный статус и возможности по Конституции, эмиратские женщины сразу стали принимать активное участие в политической и общественной жизни страны. Сегодня из 32 министерских должностей правительства ОАЭ 9 занимают женщины. Они также служат в армии и полиции страны.

В декабре 2012 года правительство приняло решение об обязательном членстве женщин Эмиратов в советах директоров федеральных органов, компаний и учреждений. Сегодня женщины занимают 66 % должностей в государственном секторе, что является одним из самых высоких показателей в мире. Из них 30 % занимают руководящие должности, связанные с принятием решений. Женщины имеют равные права на экономические ресурсы, доступ к владению и контролю над землей и другими формами собственности, финансовыми услугами, наследованием и природными ресурсами. Женщины—владельцы бизнеса управляют проектами на сумму более 50 миллиардов дирхамов и составляют 15 % членов советов директоров Торгово-промышленных палат. В Космическом центре имени Мохаммеда бин Рашида (MBRSC) 42 % рабочей силы составляют эмиратские женщины. В сентябре 2019 года центр благополучно запустил первого астронавта ОАЭ в космос, а в 2020 году – первый в арабском мире спутник на Марс. Возглавляет «Марсианскую миссию» Сара аль-Амири – министр по высоким технологиям и президент Космического агентства ОАЭ. В 2021 году она вошла в рейтинг 100 самых влиятельных людей будущего по версии журнала Time.

В дипломатическом корпусе страны женщины составляют порядка 30 %. По данным на 2021 год, 8 женщин назначены послами за рубежом, в том числе в постоянном представительстве Арабских Эмиратов в ООН. Генеральный директор Всемирной выставки EXPO-2020 – тоже женщина, министр по международному сотрудничеству Рим аль-Хашими. В апреле 2021 года была объявлена первая женщина-астронавт ОАЭ – Нура аль-Матруши. Это произошло всего через полтора года после полета в космос Хаззы аль-Мансури, первого астронавта Арабских Эмиратов, который взмыл к звездам с «Гагаринского старта» космодрома Байконур в качестве участника экипажа корабля «Союз СМ-15».

Главная стратегическая цель ОАЭ на будущее – попасть в число ведущих стран в области космических исследований. Их самый амбициозный проект – покорение Марса. В 2021 году Арабские Эмираты стали пятой страной в мире, чей спутник достиг Марса – невероятное достижение для государства, чей возраст составляет всего 50 лет. Согласно национальной стратегии развития, ОАЭ планируют построить первое поселение на Марсе к 2117 году. Поэтому сейчас в Дубае возводится город для имитации жизни на Марсе, где будут жить исследователи, а также тренироваться астронавты. Поселение, получившее название Mars Science City, сопоставимо с размером 30 футбольных полей и располагается в пустыне недалеко от Дубая. Все постройки и помещения расположены под стеклянным куполом, изготовленным на 3D-принтерах – это самая большая и реалистичная модель на Земле, имитирующая условия жизни на Красной планете. Пустыня ОАЭ значительно жарче, но в остальном у них много общего с бесплодной поверхностью Марса.

Сегодня Эмираты также выступают одними из ведущих в мире инвесторов в космическую науку. Проект «Марс 2117» преследует цель развития знаний и научного потенциала, включая преобразование местных университетов в научно-исследовательские центры. Ведь космос – это не только головокружительные заголовки о ракетах и спутниках, но и ключ к огромной экономической выгоде: разработке полезных ископаемых, космическому туризму, космическим поселениям, переработке мусора, космической промышленности и многому другому. Именно поэтому власти ОАЭ инвестируют огромные суммы в разработку экономики знаний, способной выдержать неизбежное сокращение прибыли от продаж углеводородов. В стране прекрасно понимают, что космическая отрасль может стать одной из самых прибыльных в постнефтяную эпоху. При этом по словам правителя Дубая шейха Мохаммеда, «для Эмиратов, еще 50 лет назад бывших разрозненными шейхствами, достижение Марса – это не только научная цель, но и послание будущим поколениям о том, на что способна страна».

Бесконечное лето тянется чередой жарких и липких от влажности дней. Не верьте красивым фоточкам блогеров из «Инстаграма». Летом никто не выходит на улицу более чем на пять минут. Сложно не то, что лежать на пляже, а просто сходить в магазин или дойти от парковки до офиса. Когда на улице +45 °C, вы можете запросто получить солнечный удар или потерять сознание, не говоря уже о вреде солнечных лучей. Но туристов ничем не остановишь. Мне рассказывали, как две туристки из Казахстана после веселой пятничной вечеринки заснули на пляже, их обнаружили ближе к полудню и одна из них уже никогда не проснулась.

В середине сентября на улице по-прежнему +40 °C. Вечером температура опускается до +35–37 °C. Так продолжается четыре месяца. Это тяжело – падает работоспособность и настроение. Ты постоянно чувствуешь усталость и вялость. Очень хочется выйти на улицу и просто погулять, но это почти невозможно физически. В идеале, если есть возможность, лучше, конечно, уезжать в эти месяцы из страны, так как все время проводишь только внутри помещений с кондиционерами. Как зимой в России устаешь от долгих холодных дней, так и здесь выматываешься от бесконечного солнца и жары. Кроме того, высокая влажность означает, что если на улице +40 °C, то температура ощущается на все +45 °C.

Если бы я писала художественный роман о Дубае, то, наверное, сейчас бы последовали такие строки: «Шел 62-й день 45-градусного пекла. Жара была повсюду, она стала мной, а я – ей. Стоял нестерпимый зной, который пожирал все вокруг. Он был снаружи и внутри тебя. Невыносимая, изнуряющая жара». Куда бы ты ни пошел, везде жара. Все закрыто. Все уехали.

Иногда меня даже немного удивляет, почему Эмираты считаются курортом. Хороший сезон здесь длится, по моим наблюдениям, всего пять месяцев – с ноября по конец апреля. В другие месяцы слишком жарко. При этом летом температура морской воды поднимается до температуры воды в ванной и становится похожей на бульон (+36 °C). Плавать в ней решительно невозможно. После ноября вода становится прохладной (где-то +21 °C), и снова плавать не комфортно. Поэтому местные жители и резиденты ловят ноябрь и апрель как самые пригодные для пляжа месяцы. Летом (с июня по октябрь) и зимой (с декабря по март) пляжи заметно пустеют, и только отважные туристы лежат и мучаются, пытаясь выжать из кровно оплаченного отпуска все по максимуму.

Где-то в середине сентября Дубай немного оживает. Люди возвращаются из летних отпусков, и жизнь потихоньку выходит из летней спячки. Начинаются ивенты и мероприятия.

В начале сентября приезжает оратор-вдохновитель и бизнес-тренер Тони Роббинс. Он проводит массовое шоу «Достичь невозможное» на Coca-Cola Arena. Это самая большая многоцелевая арена Дубая, рассчитанная на 17 тысяч человек. Все собравшиеся дружно прыгают и хлопают в ладоши, плачут и смеются, надеясь после его выступления достичь заоблачных целей. Эйфория длится ровно два дня, а на третий все 17 000 человек возвращаются к офисной рутине и благополучно забывают обо всем. Зато как здорово попрыгали! «Инстаграм» наполняют мемы о невозможности добиться в Эмиратах работы FaceTime, как бы сильно человек ни верил. Даже красочный улыбающийся портрет самого Тони Роббинса и его цитата, что «все достигается – надо только верить», не может заставить работать FaceTime (его, как и Skype, в ОАЭ официально глушат). К моему удивлению, на выступление бизнес-тренера приходит сам правитель Дубая шейх Мохаммед с принцем Хамданом и правительственной свитой. Вот уж поразительно! Что нового они могут услышать от Тони Роббинса? Шейх Мохаммед сам может собирать стадионы и эмоционально накачивать публику. Эмираты – самый яркий и красочный пример того, как можно достичь невозможного в жаркой бесплодной пустыне.

Однако, по заверениям шейха Мохаммеда, шоу Тони Роббинса – только начало в череде подобных мотивирующих мероприятий в стране. Списываю это на мудрую стратегическую политику правительства по выведению сонных жителей Дубая из летнего анабиоза. Видимо, шейх решил добавить людям немного зрелищ, поскольку здесь нет политических потрясений, предвыборных гонок или острых социальных проблем, которые обычно поглощают внимание людей.

Каждый раз, когда я общаюсь с друзьями из России, они говорят про политику и погоду. Для русских людей это главные темы, которые словно прописаны в нашем ДНК. Мы рассуждаем о политике и погоде автоматически, что очень заметно со стороны, особенно когда ты живешь в стране, где нет ни политики, ни плохой погоды.

Каждый день, за редким исключением, светит солнце, а правительство всегда хорошее. Причем все искренне в этом убеждены и всячески восхваляют правителей. Они и правда классные, ну что здесь поделать? Мудрые, открытые, талантливые, очень современные, заботящиеся о нуждах людей, искренне желающие сделать жизнь лучше и счастливее. Такое бывает очень редко. Эмиратам несказанно повезло не только с нефтью, но и с лидерами. Авторитет шейхов настолько велик, что даже не возникает мысли их критиковать. Народная любовь и уважение льются рекой, искренне и с благоговением, что, согласитесь, бывает не часто. Эмираты демонстрируют удивительный пример какого-то мифологизированного общества благоденствия.

Правители – не только опытные управленцы, но и, как подобает Востоку, мыслители и философы. Платон был бы доволен, так как считал, что истинные лидеры должны быть именно философами. Шейх Мохаммед (напомню, что он и правитель Дубая, и премьер-министр и вице-президент страны) регулярно пишет вдохновляющие книги и стихи, в которых щедро делится воззрениями о мире и процветании. При этом он любит ставить перед собой сложные задачи, потому что верит, что развитие и эволюция рождаются из стремления к «невозможному». Шейх считает, что невозможное – это выбор и мир открывает двери тем, кто знает, чего они действительно хотят. Его главное послание: «Нет ничего невозможного». Никакие преграды не могут стоять на пути воли к успеху нации.

В основе его жизненной философии лежит позитивное мировосприятие, о котором он много и часто публично говорит. Позитивное мировосприятие – точка зрения на окружающий мир. По его словам, оно подобно очкам, через которые вы смотрите на реальность. Если очки темные, проблемы кажутся неразрешимыми, а все окружающие люди – подозрительными типами. Если очки светлые, то будущее сулит успех, люди вокруг добродетельны и талантливы, а все трудности преодолимы. Такой подход порождает энтузиазм, решимость и уверенность в себе. Вы создаете потенциал для новых идей, способностей, и происходят чудеса. К тому же позитивно настроенный человек способен оказать большое влияние на окружающих, вдохнуть жизнь в их идеи и мотивировать на дальнейший успех. Великие достижения не бывают случайными, это результат упорства, силы духа и веры в осуществление задуманного. «Материальный достаток не сделает вас счастливым, в отличие от правильного взгляда на мир – правильных установок, образа мышления и мировоззрения». Иными словами, вы не сможете стать успешным, если не будете мыслить позитивно. Именно этот доминирующий принцип он всячески старается объяснить и привить своим министрам и всем людям вокруг. Шейх Мохаммед отмечает, что построить процветающее общество не удалось бы за столь короткий срок, если бы первые лидеры страны были пессимистами. Он считает, что позитивное мировосприятие – образ мышления, а следующее за ним благополучие – образ жизни.

Его правление, как он сам говорит, основывается на трех принципах, привитых отцом, шейхом Рашидом бин Саидом Аль Мактумом, который правил Дубаем 32 года – с 1958 по 1990 год.

Первый принцип заключается в том, что никто не рождается совершенным. Все нуждаются в умах и душах других, чтобы наполнять свои собственные. Каждый должен продолжать учиться всю жизнь вне зависимости от достижений и перенимать успешный опыт остальных.

Второй принцип – окружать себя сильными лидерами и развивать их таланты. Худшее, что вы можете сделать – быть единственным лидером. По словам шейха Мохаммеда, ваш интеллектуальный потенциал определяется суммой интеллектуальных способностей сотрудников. Именно поэтому в свое время он сделал ставку на молодежь и запустил специальные программы для подготовки молодых лидеров страны (сегодня средний возраст государственных министров – 38 лет). Он считает, что создание лидеров – секрет, который открыт лишь тем, кто преодолел свое эго и понимает, что величайшим достижением является создание людей, а не зданий.

Третий принцип – оставаться в стороне от политической болтовни. Современные лидеры – тихие гиганты, владеющие средствами, а не политики, устраивающие шумиху вокруг себя. Свое внимание шейх Мохаммед концентрирует на развитии экономики, при этом избегает любых открытых противостояний, которые могли бы вовлечь страну в политические передряги. Возможно, именно поэтому экономика ОАЭ сегодня считается одной из самых успешных в регионе.

Его сын – кронпринц и председатель Исполнительного совета Дубая шейх Хамдан – сегодня сам является одним из главных брендов города. У него есть все, о чем можно мечтать: красота, харизма, интересная жизнь и любовь общества. Он любит путешествовать, дружит со многими знаменитостями, ездит на лошадях, прыгает с парашютом, ныряет с аквалангом и управляет вертолетом. При этом умудряется втиснуть все эти занятия в свое безумное расписание государственного деятеля, а в свободное время пишет стихи и спасает животных. Он будущий правитель Дубая и, пожалуй, один из самых крутых принцев в мире. Ему не нужно говорить долгие речи – его поведение говорит само за себя, а Эмираты – страна, где лидеры ведут за собой не словами, а действиями. Сегодня он один из главных «инфлюенсеров», за которым следит вся страна, и, надо отдать должное, использует влияние с умом. Одна из его миссий – сделать ОАЭ более здоровой страной. Не проходит и дня, чтобы шейх Хамдан не выложил в сторис видео или фото со своих тренировок в спортзале или велотуров. В 2017 году он учредил в городе спортивный фестиваль Dubai Fitness Challenge, предлагая жителям эмирата заниматься спортом по 30 минут в день 30 дней подряд. Фестиваль стал невероятно популярным не только у обычных граждан, но и у государственных чиновников, некоторых из которых пришлось поначалу принудительно заставлять заниматься спортом и приучать к здоровому образу жизни.

Шейх Мохаммед и шейх Хамдан настолько демократичны, что порой ездят сами без кортежа сопровождения. Они могут запросто зайти в обычный ресторанчик и пообедать со своей свитой. Владельцы ресторана могут даже не знать о таком визите. Что уж говорить, после их визита любое заведение становится мегапопулярным.

Они могут легко с вами сфотографироваться либо помочь в беде, если вы в ней оказались. Однажды группа филиппинцев застряла в пустыне из-за проблем с колесом. Шейх Мохаммед проезжал мимо (в свободное время он любит бывать в пустыне), помог им выбраться и справиться с машиной. Фотографии счастливцев, спасенных самим шейхом, облетели потом все СМИ.

Шейх Мохаммед вызывает какое-то внутреннее доверие и приятие. Его волевое лицо, собранность, подтянутость, энергичность, взгляд, будто вечно устремленный в будущее, делает его образцом мудрого царя. Он правит Дубаем с 5 января 2006 года и является ключевой фигурой в создании современного облика города. После Кембриджа и офицерской кадетской школы Mons в Великобритании он стал шефом полиции Дубая, а в 22 года был назначен самым молодым в мире министром обороны. На этом посту ему пришлось решать многие международные конфликты Персидского залива – от участия в операции «Буря в пустыне» до личных переговоров с террористами, захватившими воздушные суда и оказавшимися на территории ОАЭ на заре становления страны. Именно ему еще в начале 80-х пришла идея превратить Дубай в главное туристическое направление, несмотря на жаркий климат и пустынную местность. Однако он верил, что туристов будут всегда привлекать солнце, море и белый песок, а роскошные отели, развлекательные объекты, торговые моллы и достопримечательности можно построить. Сегодня туриндустрия приносит в казну миллиарды долларов. Он лично принимал участие в развитии таких проектов, как авиакомпания Emirates, беспошлинные зоны торговли в портах и конгломерат DP World, туристический холдинг Jumeirah Group. При нем построили самый высокий в мире небоскреб «Бурж Халифа», крупнейший международный аэропорт Аль-Мактум, открыли Школу государственного управления, выиграли право проведения в Дубае EXPO 2020, благополучно запустили спутник на Марс, учредили гуманитарный фонд Dubai Cares, начали печатать дома на 3D-принтерах, а также превратили станции дубайского метро в выставки современного искусства. Как опытный наездник, большой любитель и ценитель лошадей, шейх Мохаммед основал Кубок мира в Дубае – крупнейшие международные скачки, проходящие на ипподроме Meydan. Именно он объявил о создании в новом правительстве таких подразделений, как министерство толерантности, министерство молодежи и министерство по делам искусственного интеллекта.

Однако пощады своим подданным он не дает. Как-то раз, решив в девять часов утра устроить рейд по кабинетам подчиненных и проверить дисциплину, он не увидел на местах треть сотрудников. Увы, им всем пришлось на следующий день оставить свои должности. Для большей показательности обход снимался на камеру, чтобы доказать общественности справедливость решения. Кабинеты и правда были пусты.

Будучи назначенным на должность премьер-министра страны в 2006 году, он сразу установил довольно необычный подход к управлению – систему мониторинга планов министерств по 3000 показателям эффективности. К тому же он попросил каждое из министерств выбрать один или два показателя из международных докладов, по которым они обязуются занять первое место в мире к 2021 году. Министры были сильны озадачены. На все сомнения и доводы о невозможности выполнить такие обещания он отвечал, что его цель – разбить стеклянный потолок, который они сами себе построили, и доказать, что те, кто находится на первом месте, не более эффектны, умны и способны, чем они. В итоге сегодня правительство ОАЭ занимает первое место по более чем 50 международным показателям и первое место в мире по доверию граждан.

«Самым большим препятствием, мешающим людям бросить вызов невозможному, является вера в то, что невозможное существует, – говорит он. – А величайшее достижение в раскрытии потенциала человека – привить ему концепцию, что нет ничего невозможного. Лучший подарок, который мы можем оставить будущим поколениям – научить их иметь смелость отправляться туда, куда никто прежде не осмеливался идти, достигать высот, о которых никто раньше не помышлял». И надо признать, что он приложил немалые усилия, чтобы изменить в стране «культуру невозможного». Теперь молодежь Эмиратов устремляет свой взор к звездам и на полном серьезе обдумывает планы по достижению других планет.

В оппозиции власти нет необходимости, всех все устраивает. И это и правда так. Поэтому митингов, дебатов, обсуждения и критики власти нет. Страна находится в стабильной фазе экономического роста, а правители делают все, чтобы его поддерживать. Именно поэтому Эмираты – пространство позитивных инфоповодов. Хотя, безусловно, все социально значимые вопросы освещаются одними из первых, читать о новых технологиях, очередных рекордах страны, полетах на Марс и реализации новых суперсовременных проектов будущего куда приятнее.

Живя в Дубае, ясно осознаешь, что находишься под влиянием очень четких таргетированных месседжей от государства: креатива, прогресса, благополучия. Роль стратегической коммуникации отточена до совершенства. Эта страна, наверное, имеет самый лучший и профессиональный пиар в мире и, что самое главное, умеет сделать первоклассный пиар любой своей программе или проекту. Как правило, все месседжи позитивны, вселяют надежду и веру в лучшее будущее.

И, как бы странно в наши дни это ни звучало, по прошествии восьми лет жизни в Дубае я прихожу к выводу, что позитивное инфополе несет много полезного. Да, негатив сильнее цепляет внимание читателей. Но когда весь мир пишет о криминале, коррупции, скандалах и убийствах, в ОАЭ, как правило, все спокойно, позитивно и прогрессивно. Это создает приятный эмоциональный фон безопасности, в котором проходит твоя жизнь. А теперь подумайте, в какой среде вы бы хотели жить больше: в вечном недовольстве, борьбе и оппозиции к власти или в спокойном и благополучном социуме? Смею предположить, что большую часть времени среднестатистический человек проводит в виртуальных образах и ментальных смыслах, навязанных и сформированных СМИ, а не на реальных забастовках или шествиях, поэтому важно следить за тем, какую информацию вы потребляете.

Да, я сама выпускаю СМИ, но наш журнал далек от политики. Я вижу цель в том, чтобы человек, пока читает журнал, погрузился в мир благополучия и красоты. Чтобы на этот час он забыл о тревогах и проблемах, впитал идеи успешных людей или побывал в интересных местах. Чтобы ровно этот час он чувствовал себя хорошо и умиротворенно, а его жизнь отождествилась с интересными героями, местами для путешествий и трендами саморазвития. Все это реально и нереально одновременно. Тем не менее формируется тот самый положительный эмоциональный фон, который так важен для ментального благополучия. Наши герои – дизайнеры, ученые, философы, визионеры и футурологи. Мы постоянно пишем об искусственном интеллекте, осознанной моде и направлениях развития будущего общества. Все это, я надеюсь, дает пищу для размышлений, а не только снабжает читателей красивыми картинками. Поэтому, может быть, журнал «Русские Эмираты» и получил в 2015 году Почетную грамоту правительства России «за большой вклад в сохранение русского языка и культуры за рубежом».

Сентябрь

В конце сентября жара продолжает неистовствовать. Я сижу на работе, продумываю темы и героев следующего номера. Судя по афише, новый сезон обещает быть насыщенным. На почту приходит предложение взять интервью у известного шеф-повара с тремя звездами Мишлен Дэниэла Бланша, который открывает в Абу-Даби новый ресторан. Я понятия не имею, кто он такой. Однако, чтобы заманить прессу из Дубая, мне предлагают на ночь остановиться в пятизвездочном отеле на Гранд-канале Абу-Даби, где открывается ресторан. Это звучит уже куда более заманчиво. Перспектива уехать из Дубая и сменить обстановку приятно греет душу.

Я приезжаю в Абу-Даби и меня проводят в огромный 55-метровый номер с панорамными окнами, выходящими на морской канал и… великолепную мечеть шейха Зайда, которая стоит прямо напротив. Вот это вид! Прямо с кровати можно любоваться на бесподобные белые купола – гордость всех Эмиратов и один из шедевров архитектурной мысли Востока.

В 12 часов дня я спускаюсь вниз в ресторан на интервью. Мне говорят, что Дэниэл задерживается, все время курит и с кем-то говорит по телефону. Сегодня вечером официальное открытие заведения, поэтому все немного суетятся. Менеджер по маркетингу Сильвия шепчет мне на ухо, что Дэниэл – тот самый шеф, которого сыграл Брэдли Купер в фильме «Шеф Адам Джонс».

– О, так он – легенда гастрономии? – оживляюсь я.

– И образец для подражания целого поколения современных шефов. В свое время он стал самым молодым поваром в мире, получившим три звезды Мишлен. Весь Париж ломился в его ресторан, женщины сходили по нему с ума, а ресторанные критики восхищались, – говорит Сильвия. – Ему тогда было 30. Но он отказался от звезд, заявив, что компания по производству шин не имеет права оценивать его работу, а эксперты Мишлен не разбираются в еде так, как он. Это наделало много шума и прославило его имя. Сейчас у него около 20 ресторанов по миру и он постоянно участвует в разных ТВ-шоу, типа Hells Kitchen и Master Chef. Когда-то под его руководством работал Гордон Рамзи, но теперь они не разговаривают.

Теперь мне становится интересно.

Спустя пятнадцать минут появляется Дэниэл – эдакий доктор Хаус, только без белого халата. Типичный француз, с взъерошенными кудрями и флером артистической богемности. С первых же минут интервью он ставит меня в тупик. С каждым моим вопросом тупик становится еще очевиднее. Где-то на пятой минуте понимаю, что задавать ему стандартные вопросы бессмысленно – они его раздражают. Перехожу просто к диалогу о жизни – так у нас почти получается общаться. Дэниэл – «рок-звезда», enfant terrible и Сальвадор Дали от гастрономии со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он думает и мыслит по-другому, ведет диалог с напором и резко отсекает то, что ему не нравится. Он прям, как трактор, ему наплевать, как он выглядит, и он совсем не хочет нравиться. Однако меня это цепляет, и я хочу понять его образ мышления.

Почти сразу он заявляет, что у него нет эго. Он избавился от него, как от ненужной перчатки, избавился от любых мнений о нем других людей. У него настолько четкое видение своей роли, что любые отзывы о его работе больше его не трогают.

– Я просто делаю то, что должен, и так строю свою жизнь, – говорит он.

Я едва ли могу выдержать его пронизывающий взгляд, но он специально не дает мне оторваться.

– Эго – единственный элемент внутри вас, с которым надо бороться, – продолжает он. – И, без сомнения, это самый интеллектуальный элемент. Когда вы думаете, что подчинили его себе, оно просто воплощается в другой форме и продолжает вами манипулировать. Без эго мы все являемся безграничным внутренним пространством, которое можно обнаружить, остановив мысли. Если вы не будете с ним бороться, оно победит вас.

– Вы изучали какие-то духовные практики? – спрашиваю я.

– Нет. Чтобы исследовать себя, не нужно изучать никакие практики. Нужно просто очень внимательно наблюдать за своим сознанием и быть ближе к природе. Это очень одинокий и долгий путь. Я начал его в 30 лет, когда достиг максимума в профессии, которого может получить шеф. Это перевернуло мою жизнь.

– Вы проходите психотерапию? – следом резко спрашивает он.

– Я? Да вы что! Нет, не прохожу. Почему вы спрашиваете?

– Потому что вы задаете такие вопросы. Вы занимаетесь самоисследованием?

– Можно и так сказать.

Он заказывает пино-гри и хочет угостить меня. Я отказываюсь, так как сейчас полдень. Беру кофе. К нам подсаживается директор, который управляет всеми его ресторанами.

– Как вы можете охарактеризовать Дэниэла? – спрашиваю я директора.

– Дэниэл – гений, – просто говорит он, пожимая плечами. – За что бы он ни брался, везде приходит успех. Я работаю с ним уже 20 лет, и его бизнес-чутье еще ни разу не подводило.

– Как вы понимаете, что выгорит, а что нет? – спрашиваю я у Дэниэла.

– Все в моей жизни происходит само. Я просто следую потоку и не пытаюсь что-либо контролировать. Принимаю все, что приходит. Чем больше вы что-то пытаетесь контролировать, тем меньше у вас шанса чего-то достигнуть.

– Но есть ли у вас собственные желания или стремления?

– Нет.

– Это ваш жизненный подход?

– Я живу настоящим моментом. До сих пор не строю никаких планов. Все, что я люблю в жизни, – природа. Только она для меня значима. Я и сегодня живу на ферме в пригороде Марселя. Полгода – в разъездах, полгода – на ферме.

– И что вы там делаете?

– Развожу коров, овец, кур и цесарок. Читаю, слушаю классическую музыку. Я люблю детали, логику и смыслы.

– Кто же вы настоящий?

– Я – Дэниэл, – говорит он, дегустируя вино. – Быть Дэниэлом – это full-time job. Главная разница между Дэниэлом и эго в том, что Дэниэл борется с эго и не дает ему развиваться. Очень часто люди не видят реальный мир. Они видят лишь свои интерпретации реальности, так как живут в проекциях ума. На одну и ту же вещь каждый человек отреагирует по-разному, исходя из своих ассоциаций. Поэтому главный навык, который вы можете развить в жизни, – способность видеть вещи такими, какие они есть. Все очень просто. Большинство живет под стеклянным куполом убеждений и фантазий. Под ним они сформированы как личности и чувствуют себя в безопасности. Но этот купол – иллюзия. У кого хватает сил разрушить его, вступают на путь истинного себя. Я разрушил свой купол в 30 лет. Тогда я понял, что мы являемся тем, на что тратим большую часть внимания. С тех пор я перестал позволять другим людям диктовать мне, на что тратить время.

– Вы используете такую же логику при открытии ресторанов?

– Сегодня я – сторонник концепции casual dining и вижу будущее именно за ней. Когда вы заходите в ресторан с тремя звездами Мишлен, то ожидаете, что это будет самым высококлассным заведением и кулинарным волшебством. Вам приносят фигульку на тарелке, вы ее проглатываете, и вас тут же спрашивают: «Ну как, вам понравилось?» Их заботят только они сами. Вам предлагают ужин из шестнадцати блюд, и у вас даже нет выбора. Вам говорят, что и как есть, тем самым демонстрируя свою неуверенность. В наших ресторанах вы никогда не услышите вопрос «Ну как, вам понравилось?» Мы и так все знаем.

– Вы кажетесь очень уверенным в себе, – говорю я.

– Потому что мне не нужно никого впечатлять. Мне нужно накормить людей. Я продаю свой талант, а не стремлюсь кого-то очаровывать. Успех приходит не из-за долгих часов работы. Успех приходит от удачи, а удача – от возможностей. Нужно видеть эти возможности и использовать их. В своей жизни я делал много ошибок, но всегда знал, что тот «большой парень сверху» ведет меня, поэтому со временем научился ему доверять.

Дэниэлу приносят уже второй бокал. Фильм с Брэдли Купером вызывает у него скуку, так как единственно достоверное отображение жизни шеф-поваров показано, по его мнению, в мультфильме «Рататуй».

– Что для вас еда? – задаю я Дэниелу последний вопрос.

– Это эмоции, – говорит он мечтательно. – Я закрываю глаза и пытаюсь пережить вкус. Я весь состою из эмоций. Еда – самая большая терапия, которая существует на земле и доступна всем. Поэтому единственная вещь, которая никогда не исчезнет в нашей индустрии, – романтика. Возможно, я один из последних романтиков от гастрономии.

Спустя час беседы, он подписывает мне свою книгу-альбом словами «Спасибо за твое время, терпение и понимание». Да, возможно не каждый может так долго выдержать его стиль общения. Смотрю на его черно-белые фотографии в альбоме и понимаю, что 15 лет назад он был невероятно горяч и в его постели побывало немало красивых женщин. Брутальный Джим Моррисон, только в фартуке и с кухонным тесаком в руке. Он приглашает меня на официальное открытие ресторана вечером, и мы расстаемся почти друзьями.

Дэниэл оставляет сильное и противоречивое впечатление, как все успешные и харизматичные мужчины. Чтобы немного развеяться и убить время до вечера, я решаю съездить в президентский дворец-музей Qasr Al Watan, где проходят официальные встречи глав государств. Специально надеваю длинное закрытое платье в пол, так как знаю, что это эффектное место для фотографий. Дворец лишь недавно открылся для публики, но уже вошел в 20 величайших в мире достопримечательностей современной культуры и искусства.

Следующие три часа я оказываюсь погруженной в историю о величии художественного и архитектурного гения Востока. Qasr Al Watan, отдаленно напоминающий Тадж-Махал, настолько невообразимо красив, что я начинаю сомневаться в человеческом происхождении арабских шейхов. Виртуозность сочетания геометрических орнаментов, арабесок и цветовой баланс мозаик могут запросто ввести в измененное состояние сознания. С внешней стороны дворец облицован белым гранитом, внутри в дизайне использованы только три основных цвета: белый, светло-желтый и нежно-голубой – цвета эмиратской пустыни. Во дворце несколько огромных залов, библиотека на 50 000 книг, зал заседаний, музей подарков от заморских дипломатов и древних артефактов, зал приемов и бесконечные арочные холлы, покрытые отполированным до блеска мрамором и золоченой резьбой.

В науке восточной архитектуры имеет значение каждый узор, но нам, европейцам, все это кажется неисчислимым наслоением совершенно разных кубиков, ромашек, стебельков, арабесок, ромбиков… Самая настоящая фрактальная геометрия, от которой пестрит в глазах. Словно художники нащупали свойства пространства, над которыми сегодня бьются сложнейшие дисциплины – топология, фрактальная геометрия и нелинейная динамика. Узоры, в которых целое тождественно части и бесконечно повторяется в фигурах, подобных себе. Один причудливый узор вписывается в другой, покрывая всю поверхность. При этом все сбалансировано по цвету, форме и ничто не противоречит друг другу.

Почему вообще в арабской архитектуре только орнаменты и арабески? Потому что ислам запрещает воспроизводить образы людей и животных. Человек не должен ни пытаться соревноваться с Богом, сотворившим жизнь, ни создавать себе идолов. Запрет не всегда соблюдается строго, но большинство художников творили и творят по сей день в рамках, предписанных религией. В итоге ограничение само собой привело к поразительным достижениям в каллиграфии, виртуозности исполнения растительных (арабесок) и геометрических (моресок) паттернов.

В главном холле высотой 60 метров висит огромная люстра с 350 000 кристаллов, а по углам на полу стоят четыре пятиметровых зеркальных куба. В их изогнутых поверхностях отражаются миллионы изображений купола и стен, что создает многомерность помещения. Зеркальные конструкции наверняка призваны усилить впечатление, которое производит на гостей сакральная геометрия дворца. Я захожу в один из этих кристаллов. Посредине в темноте стоит закрытый столб, в котором четыре окна, куда можно заглянуть. Смотрю внутрь и вижу зеркальный лабиринт, состоящий из миллионов осколков геометрических орнаментов, как мозаика. Нечто подобное я видела фильме «Инстерстеллар», когда герой Мэтью Макконохи в финале пытался из 5-го измерения установить контакт с 3-м. В этот момент я отчетливо ощущаю, что вселенная фрактальна и состоит из миллиардов разных слоев и срезов узоров. Изменения в одном слое автоматически приводят к изменениям во всех остальных. Все связано со всем, просто мы не видим картину в целом. Мы, люди, – крошечные атомы на одном из орнаментов, поэтому в принципе не в состоянии понять замысел Творца, как бы высоко мы ни оценивали свой интеллект. Вселенная огромна и многомерна, обладает безграничными потенциями и существует по иной логике, которую мы не в состоянии осознать. Qasr Al Watan очень отчетливо дает мне это понять. Думаю, и через 100, и через 800 лет люди будут приходить сюда, и так же, как и я, получать свои маленькие инсайты и ответы.

Брожу по разным залам дворца, пытаясь сообразить, сколько миллионов долларов было сюда вложено. Много, очень много, невообразимо много миллионов долларов было потрачено на этот памятник эмиратского процветания. Если в наше время они строят такие дворцы для увековечивания своей славы, то сколько еще свободных денег у них в казне? Иногда это просто не укладывается в голове.

В одном из проходов стоит огромная скульптура The Power of Words («Сила слов»), сделанная в форме золотого яйца. В качестве ее стен – застывшее в материи высказывание шейха Зайда: «Богатство – это не деньги или нефть. Богатство заключается в людях». Эти слова вырезаны каллиграфическим почерком в сфере яйца, поэтому оно выглядит, как кружево. Можно зайти внутрь и встать в центр, тогда золотые волны из слов будут расходиться от вас, как солнечные лучи. Здесь все и делают фотографии.

Я прошу одну китайскую туристку сфотографировать меня. Она делает фотографию, но потом просит свою подругу сфотографировать нас вместе. Неожиданно подбегает вся остальная группа из 12 человек, и, о боже, каждый из них фотографируется со мной по очереди. Самая первая туристка продолжает снимать на мой телефон. Под дружный хохот и шустрое подбегание очередного туриста моя фотолента на телефоне наполняется кадрами, где я в длинном платье стою в огромном холле президентского дворца с 10 разными китайскими женщинами и мужчинами в забавных шляпах, разноцветных шортах и кроссовках. В итоге ко мне подходит охранник и деликатно спрашивает, не мешает ли мне что-нибудь наслаждаться экскурсией. Я уверяю его, что все отлично, и уже сбегаю на выход.

Еду обратно в гостиницу по уже смеркающемуся Абу-Даби. За окном мелькает Белая мечеть шейха Зайда, которая после захода солнца подсвечивается фиолетовым огнем. Потом следует мост Захи Хадид, словно сошедший из романа Айзека Азимова, новый спортивный стадион, похожий на инопланетный корабль. Архитектура будущего гармонично сочетается с арабским традиционным стилем, и никого это не смущает. В Абу-Даби к тому же в разы больше зелени и деревьев, и он гораздо больше похож на привычный для нас город со скверами и парками, чем Дубай.

В 8 часов вечера, надев платье цвета красного вина, я спускаюсь в ресторан, стараясь не попасть на глаза Дэниэлу, чтобы не оказаться снова под его влиянием. Вечеринка в самом разгаре. Играет deep house, загорелые девушки в мини-юбках со спутниками пританцовывают у бара. Кто-то ужинает, кто-то болтает в зоне чилаут. Место мне нравится. Концепция заведения – нью-йоркский ресторан с итальянской кухней. Дизайн выдержан в строгих, но стильных тонах, кожаные диваны в барной зоне придают шарм нью-йоркского лофта. Меня сажают за стол с другой журналисткой из travel-издания, и мы болтает о том о сем. Мне не терпится попробовать кухню от шефа с тремя звездами Мишлен. Однако, к моему удивлению, нам на горячее приносят пиццу с салями и пару итальянских салатов. Мой ум сконфужен. Я ничего не понимаю. Потом вспоминаю, что Дэниэл же отказался от звезд и стал апологетом casual dining. После ужина моя собеседница решает отправиться к Дэниэлу в VIP-зону, чтобы познакомиться, и зовет с собой, но я отказываюсь. Наверное, я его все же боюсь.

Я решаю прогуляться по огромному лобби отеля и развеяться. Однако через пять минут в одном из коридоров меня ловит пиар-менеджер Сильвия.

– Дэниэл хотел бы с тобой повидаться перед отъездом. Он улетает сегодня в три часа утра.

Мне не удобно отказать, и мы возвращаемся в ресторан.

– Я видел тебя, но не узнал в этом платье, – говорит мне Дэниэл. – Тебе очень идет.

Мы садимся с ним на то же самое место, где я брала у него интервью. Он говорит, что сейчас я похожа на героиню 40-х годов. Самой элегантной и утонченной эпохи, по его мнению. Он заказывает бутылку вина. И далее, словно погрузившись в прозрачный вакуум посреди оживленного шума толпы в зале, мы два часа разговаривает друг с другом, но уже неформально. В этот раз я вижу перед собой другого человека.

Я решаю следовать его совету и просто отдаться потоку. Я давно заметила, что события, люди и явления жизни просто зеркалят мои внутренние мысли и убеждения. Дэниэл, человек, которого я узнала всего лишь несколько часов назад, говорит вещи, словно срывая их с моего языка.

Он говорит, что главная мудрость в жизни – доверять судьбе. Чем больше ты пытаешься ее контролировать, тем меньше результата.

Он говорит, что видит мое напряжение от самоисследования, через которое я прохожу. Но самая большая красота рождается именно через боль. Когда все хорошо, человек полностью и быстро деградирует.

Он говорит, что никогда нельзя идти на компромисс. Истина всегда лежит в правде. Но чтобы говорить правду, нужна смелость. Только тогда все будет получаться.

Он говорит, что никогда не нужно ждать никаких «звезд» и подарков с небес. Никогда. Нужно просто делать то, во что веришь, и все само придет.

Он говорит, что на пути самоисследования рано или поздно наступает момент, когда ты впервые обнаруживаешь себя истинного. Тогда ты учишься принимать себя. Только приняв себя, ты начинаешь отдавать себя, а также реализовывать тот потенциал, который в тебе заложен.

Он говорит, что люди делятся на два типа – одни уплывают далеко за горизонт и ныряют вглубь, другие всю жизнь проводят на мелководье, потому что так безопаснее. Каждый решает сам. Но чтобы нырнуть глубоко, нужна смелость, а она растет постепенно.

Он говорит, что всегда нужно у человека спрашивать три вещи: откуда у него деньги, какова его главная мотивация, и зачем он делает то, что делает. Только так можно понять суть человека.

Он говорит, что самое главное в жизни – концентрация. Все люди, добившиеся успеха в жизни, знают о важности сосредоточения и концентрации. Он не дает мне отрывать от его глаз взгляд и говорит, что всегда нужно смотреть человеку только в глаза, не отвлекаясь ни на что.

Он говорит, что нельзя позволять людям вторгаться в твое сознание, быстро стирать все, что в него попадает, переживания и впечатления, как хорошие, так и плохие.

Он говорит, что красота – самые большие узы по жизни. Это главная обусловленность, которая держит эго.

Он говорит, что если у тебя есть мечта, твой долг и наипервейшая обязанность – идти и достигать ее. Если ты не будешь сфокусирован на ней, то никогда не добьешься.

Он говорит, что сегодня во время интервью говорил лишь с одной целью, чтобы все сказанное им достигло через журнал одного человека. И это человек – я. Он все сегодня говорил только для меня, а не для читателей.

Музыка играет чуть тише и чуть медленнее. Уже двенадцатый час ночи. В свете дыма сигарет, которые он бесконечно курит, я смотрю на Дэниэла и вижу в нем какое-то странное, чуть потрепанное сансарное божество, которое мне было послано сегодня для душевных инспираций. Под конец разговора я проникаюсь к нему полным доверием и даже прощаю ему пиццу с салями. Он провожает меня до лифта, и на прощание я говорю, что никогда его не забуду.

Иду по бесконечно длинному коридору отеля к своему номеру и думаю о том, что мы все – заложники своих ролей. Мы хотим быть хорошими и нравиться другим. Хотим, чтобы все складывалось так, как нам хочется и расстраиваемся, когда что-то идет не так. Но суть и смысл жизни в другом. Не в том, чтобы быть хорошими. Смысл в том, чтобы научиться быть собой. Найти себя истинного. А вы истинный – совсем не тот человек, которым привыкли себя считать. Это Дэниэл и пытался мне донести. В очередной раз убеждаюсь в том, как сильно нас сковывают социальные обусловленности, за которые мы зачем-то так сильно держимся. И как сильно внутри хотим свободы. Плюхаюсь в огромную бездну кровати, теряюсь в бесконечных белых перинах, мгновенно засыпаю. Мир – это один большой продолжительный сон. Жизнь, реальность, воображение – все сливается в одно целое. Я перестаю различать, что из них правда, что вымысел. В Эмиратах, где красивые картинки сменяют одна другую слишком часто, где поток жизни наполнен до краев, где изобилие и щедрость любых ощущений доступны для любого, грань между фантазией и реальностью стирается. Ты входишь в то измерение, где перестаешь удивляться невозможному. И именно в этом потоке потенциальности всего, такие люди, как Дэниэл, словно будят тебя своей дерзостью, трясут за плечи, чтобы ты очнулась от наваждения. Они посланы, чтобы сказать: «В этом сне, который ты сейчас видишь, главное – не потерять себя. Себя истинного. Все остальное – просто декорации».

В конце сентября столбик термометра наконец-то опускается до +37 днем, +28 вечером. До этого градусник показывал строго +42 (вечером +35). Всеобщая радость и эйфория охватывает жителей Эмиратов. Дети и взрослые, бабушки и дедушки, влюбленные парочки, спортсмены и все остальные толпами выходят на улицу, чтобы ощутить свободу от надоевших помещений (это я про вечернее время, естественно). На улице можно провести достаточно времени, поэтому хочется гулять, кататься на велосипеде, есть в парке мороженое, любоваться на закат на пляже и радоваться каждой пальме. В такие моменты понимаешь, как сильно человеку нужна природа и как ценна она для него.

Оживление общественной жизни добавляет первый астронавт ОАЭ Хаззаа аль-Мансури, благополучно посетивший Международную космическую станцию и вдоволь наобщавшийся с русскими космонавтами целых 8 дней. Он угощал их эмиратским хумусом из тюбиков и демонстрировал высший пилотаж гравитационной устойчивости белой кандуры даже в условиях невесомости. Им гордилась вся страна. Вдоль шоссе шейха Зайда висели билборды с текстом: «Удачи, Хаззаа. Страна с тобой!» Его приземление на Землю транслировалось на больших экранах в городских кинотеатрах. Правитель Дубая шейх Мохаммед назвал его гордостью нации, а его полет лишь первым смелым шагом в космосе для ОАЭ: «Шейх Зайд всегда мечтал о запуске в космос из пустыни. А нашей отличительной чертой является готовность превращать мечты в реальность!». Уровень патриотизма у местных жителей превышал все мыслимые пределы. Меня благополучно накрыло общей волной. Я стала гордиться им не меньше самих эмиратцев, искренне и преданно, под конец, правда, немного запутавшись в векторе своего патриотизма.

35-летний майор Хаззаа аль-Мансури, военный пилот с 14-летним стажем, симпатичный, улыбчивый и где-то похожий на Юрия Гагарина, был отобран из четырех тысяч граждан, которые претендовали на роль первого эмиратского космонавта. Таким образом, ОАЭ стали 41-й страной, отправившей своих граждан в космос, и 19-й страной, побывавшей на МКС. Согласитесь, весьма почетно для такой молодой страны.

Полет аль-Мансури моментально вдохновил огромное количество молодых арабов на построение карьеры в космической отрасли. Летом 2020 года был открыт прием заявок в национальный проект «Арабские пионеры космоса» (Arab Space Pioneers), который будет заниматься изучением и покорением космоса и марсианской земли. Всего за две недели туда поступило более 37 тысяч заявок на участие.

Как рассказывал сам Хаззаа аль-Мансури, он был в восторге от каждой секунды, проведенной в космосе: от нарушений восприятия верха и низа, вида из иллюминатора, поведения капелек воды в невесомости. На орбите он провел 16 экспериментов, а также тур по МКС на арабском языке (сейчас он доступен в Интернете). Домой он вернулся героем.

Через девять дней после возвращения с МКС его принял наследный принц Абу-Даби шейх Мохаммед бин Зайд аль-Нахайян, сын шейха Зайда. Он подарил ему модель ракеты «Союз» и попросил о двух вещах: не мог бы аль-Мансури рассказать о своих действиях в космосе, а также сесть за кофейный столик, чтобы воссоздать черно-белую фотографию 1976 года, где шейх Зайд встречается с американскими астронавтами экипажа «Аполлона-17» (уже тогда он мечтал о покорении космоса). Момент, когда они сели за тот же изящный столик, аль-Мансури назвал одним из самых невероятных в своей жизни. Впоследствии он выложил новую и старую фотографии в «Инстраграм», подписав их так: «Вчера мы наблюдали за достижениями всего мира. Сегодня весь мир гордится нашими достижениями. Амбиции Зайеда создают новую историю».

Буквально через три недели после исторического полета в космос Эмираты с официальным визитом собрался посетить президент России Владимир Путин. Сколько сразу душевных откликов от наших сограждан в ОАЭ посыпалось в социальных сетях. И действительно, событие исключительное. В последний раз он посещал страну 12 лет назад, когда Эмираты только набирали обороты. И вот теперь, после визита к королю Саудовской Аравии, президент России со всей своей свитой на трех самолетах на день запланировал заехать в Абу-Даби.

По этому случаю британское городское радио Dubai Eye просит меня прийти на утреннее шоу и поговорить о русском сообществе в Эмиратах. На самом деле меня заманивают тем, что хотят поговорить про журнал и даже присылают точные темы, но первым же вопросом приводят меня в замешательство: «Рады ли вы, что господин президент совершает визит в ОАЭ?» И я очень серьезно начинаю говорить про то, что событие имеет национальный масштаб, способствует укреплению двустороннего сотрудничества и имеет особенное значение после полета на МКС первого эмиратского космонавта. При этом на заднем фоне меня не покидает немой вопрос – «разве я могу говорить за все русское комьюнити в Дубае, ведь я предельно далека от любой политики?». Несмотря на это, я продолжаю говорить всю нужную официальную информацию. Весь разговор проходит именно о Путине, и после мне радостно говорят «спасибо». Разочарованная из-за того, что не дали поговорить про журнал, и грустная от того, что пришлось вставать так рано, я возвращаюсь в офис. Весь день, конечно же, посвящен визиту президента, который мы поминутно освещаем на всех своих новостных каналах.

Эмиратцы все же славные ребята. Стараясь впечатлить своего давнего друга Владимира Путина, они наклеивают на сопровождающий его кортеж из белых «Мерседесов» надписи «ДПС» и «Полиция» на русском языке, а также поднимают в воздух семь истребителей BBC, чтобы они оставили в небе триколор России. Это происходит тогда, когда президент подъезжает на своем Aurus ко дворцу Qasr Al Watan (да, к тому самому, где я бродила две недели назад). Кортеж сопровождает конница из 12 всадников, а выход Владимира Путина из машины сопровождает 21 артиллерийский залп. Такой уровень организации встречи не имеет аналогов и отражает истинное эмиратское гостеприимство.

После официальных переговоров с наследным принцем Абу-Даби Мохаммедом бин Зайедом аль-Нахайяном Путину прямо во дворце устраивают показательные выступления эмиратских дзюдоистов, о существовании которых, по-моему, никто до этого момента не знал. В соседнем дворце-отеле Emirates Palace проходит фестиваль русской культуры. Наряженные в традиционные русские кокошники девушки исполняют «Калинку-Малинку» под удивленные взгляды немногочисленных арабов, оказавшихся в это время в отеле.

Да, в наше время появились смартфоны и самолеты, бронированные авто и интернет, но суть жизни не изменилась. Как и тысячу лет назад, один царь встречает другого, выставляя напоказ все лучшее и закатывая пир горой.

Кронпринц Абу-Даби шейх Мохаммед называет Владимира Путина своим другом, братом и заявляет, что считает Россию своим вторым домом. Он благодарит российского лидера за гостеприимство, которое ему было оказано во время визита в Москву. Владимир Путин сразу же отмечает, что даже из окон автомобиля можно увидеть, как похорошели Арабские Эмираты за последние 12 лет. «В прошлом году уровень товарооборота между нашими странами достиг 1,7 миллиарда долларов. Признательны за вашу личную поддержку партнерства Российского фонда прямых инвестиций и эмиратского фонда Mubadala, которые совместно инвестируют в экономику России. Эти инвестиции составили уже 2,3 миллиарда долларов», – отмечает президент.

Каждый год Эмираты посещает около миллиона русских туристов. Каждый турист в среднем тратит около 2–4 тысяч долларов за визит, что приносит бюджету ОАЭ огромные деньги. По словам Владимира Путина – 1,3 миллиарда долларов. По прогнозам, количество русских туристов увеличится вдвое в 2023 году, так что сотрудничество будет только укрепляться и расти. Поэтому поддерживать отношения, конечно, главам государств нужно. Радует то, что дружба у них выглядит не натянутой, а искренней и взаимной.

Как-то очень незаметно наступает долгожданный ноябрь – самое насыщенное в ОАЭ время. Ближайшие пять месяцев обещают быть яркими, и я с головой окунаюсь в эмоции праздничного сезона. Порой мне кажется, что в зимний сезон в Эмираты съезжается полмира – артисты, дизайнеры, спортсмены, художники, новомодные коучи и бизнес-лидеры. Они дают концерты, выступают на форумах, устраивают показы мод, проводят коллективные медитации и развлекают народ еще многими способами. Сам народ еле поспевает за всеми, поскольку приглашений так много, что не всегда хватает нарядов для каждого ивента. С каждым годом мероприятия становятся все более крутыми и международными.

Дубай как магнит притягивает богатых и знаменитых. Оно и понятно – красиво, комфортно, вкусно и безопасно. К тому же когда на большей части европейского континента холодно и сыро, здесь теплое море, яркое солнце и нескончаемые вечеринки. Город похож на волшебный уровень из компьютерной игры, куда игрок попадает, собрав нужные ключики и бонусы. Человек попадает заслуженно, но на определенное время.

И как бы серьезно мы ни относились к жизни, она на самом тайном, самом закрытом, самом глубинном уровне действительно может оказаться Игрой. А любая игра – это развлечение. Так что, наверное, хорошо, что на земле есть места, где можно с чистой совестью отдыхать. В любом случае, приехав сюда, точно не имеет смысла пытаться что-то изменить. Таков уровень.

В Дубае осенью и зимой проходят еще и так называемые «Русские сезоны» – концерты российских звезд. Причем как-то само собой в городе сложилось распределение концертных площадок по странам. Западные звезды, такие как Стинг, Jamiroquai или One Direction, выступают, как правило, на площадке в Dubai Media City в рамках любимого британцами Emirates Airline Dubai Jazz Festival. Мировые поп-звезды предпочитают стадион Coca Cola Arena. Русские исполнители, как правило, выступают на площадках и банкетных залах самых дорогих отелей сети Jumeirah Group.

Для начала стартует ежегодный фестиваль российской музыки Parus. Четыре дня на пляже Jumeirah Beach Hotel – прямо напротив главного «паруса» города – отеля «Бурж аль-Араб». В этот раз на берегу моря последовательно проходят концерты группы Leningrad, Лободы, Земфиры. Спустя пару дней в свой день рождения дает концерт Игорь Крутой вместе с Николаем Басковым и Ириной Аллегровой. Выглядит все очень зрелищно и мощно, отличный звук и световое шоу. После каждого концерта – непременный салют на фоне Паруса.

В целом, конечно, концерты не могут не удивлять. Казалось бы, почему в арабской мусульманской стране на центральной площадке города должны проводиться многодневные музыкальные фестивали исполнителей из России? Да я в Москве не посещала так часто концерты наших звезд. Мумий Тролль, Би-2, Григорий Лепс, Эмин, Константин Меладзе, Стас Михайлов, Филипп Киркоров – они собирают в Дубае полные залы. И ладно наши исполнители выступали бы в Сочи. Там это оправдано. Но почему в Дубае? Все просто. Здесь платежеспособная публика – как туристы, так и резиденты – поэтому затраты себя окупают. Русские давно и активно покупают в стране недвижимость. Некоторые местные жители считают, что до половины домов на острове Палм-Джумейра принадлежат именно русскоговорящим жильцам, которым нравится проводить здесь зиму и ходить на подобные концерты. Если обычный билет на концерт может стоить в районе 70 долларов, то VIP-столики обходятся в 2000 долларов или дороже. Предпринимателей с подругами модельной внешности, которые непременно хотят столик у сцены с омарами и шампанским, здесь предостаточно.

Наверное, именно поэтому Лобода, открывая свой концерт, сразу спрашивает у зала: «Привет Дубай! А правда, что сегодня здесь собрались самые богатые, самые крутые и элитные мужчины?»

После концертов тусовка по традиции перемещается на остров Палм-Джумейра в русский ресторан и караоке-клуб Chalet Berezka, к открытию которого имел отношение известный ресторатор Антон Винер. В уютном заведении подаются блюда народов СССР, которые пользуются огромной популярностью в любое время года. Здесь всегда аншлаг, весело и вкусно. Отсюда открывается шикарный вид на море, отель Atlantis и танцующие фонтаны. Всю ночь напролет под караоке поются русские песни, а живущие здесь русскоязычные гости ностальгируют под водочку, салат оливье и домашние соленья. Концепция «душа поет, а сердце плачет» у русских в крови, поэтому нет ничего удивительного в том, что в Дубае она сработала на все сто. Сюда же, как правило, привозят всех русских VIP-гостей и артистов, некоторые из которых здесь выступают.

«Мы, люди, выросшие в Советском Союзе, – особенные. Поэтому «Шале Березка» – это особая комбинация между желанием вкусно поесть и культурно выпить, – сказал мне Антон Винер на открытии ресторана. – Наша кухня дает человеку возможность переместиться в то место, откуда он сюда приехал. А каков следующий этап у человека, который со вкусом поел и выпил? У него поет душа, возникает желание петь. Знаете, что наши рестораны считаются ЗАГСами? Сотни людей встретили здесь друг друга и приняли решение быть вместе».

В последние годы в Дубай стали приезжать не только русские артисты, но и режиссеры, писатели и телеведущие. Формат таких встреч – творческие вечера, которые только набирают популярность. Однажды в Арабские Эмираты заглянул даже Владимир Познер, и я не могла не попросить об интервью. Такие гости – большая редкость. В назначенные 19 часов я ждала его в лобби отеля Mina A’Salam. Он давал творческий вечер, и у меня было время, чтобы побеседовать с ним до выступления.

Я прождала 20 минут, но никто так и не появился. Потом раздался звонок от местных организаторов и на меня вылилась тирада о том, как я могу опаздывать на такую встречу! Затем выяснилось, что организаторы перепутали гостиницу и Владимир Познер ждет меня в отеле Al Qasr. В итоге я опоздала на целых 30 минут. Ненавижу опаздывать, поэтому я чувствовала себя крайне неприятно. Совсем некстати началась гроза с молниями и ливнем, которая случается в Эмиратах раз в году. Совершенно непонятно, зачем ей вздумалось разразиться именно в этот вечер, так как целый день стояла идеальная солнечная погода. В итоге я пришла во внутренний дворик виллы отеля Al Qasr, где остановились Владимир Познер и его супруга Надежда Соловьева. Звучали раскаты грома и сверкали молнии. На улице стояла кромешная тьма. Во внутренний двор хлестала вода, уборщики со швабрами еле успевали выкачивать ее в сад на газон. Именно в таком хаосе мы и встретились с Владимиром Познером. Он простил мне опоздание, как только узнал, что оно произошло не по моей вине. Я была расстроена, злилась на организаторов, настроение было сбито, но Владимир Познер демонстрировал удивительную выдержку и спокойствие. На фоне проливного дождя, молний, раскатов грома, снующих со швабрами уборщиков и мигающих от перепада электричества лампочек, он сорок минут очень вдумчиво, глубоко и умно отвечал на все мои вопросы. На фоне драматического природного апокалипсиса мы говорили о глубинах человеческого мозга, продлении жизни, цифровом мире и загадке великих писателей. Вот что значит настоящий профессионал.

Я сдаю ноябрьский номер, один из самых непростых в году. Сложные клиенты, сложные материалы. Чувствую, что обесточена, как разряженный iPhone. За две недели перед сдачей номера начинается настоящий марафон, словно ты совершаешь восхождение на заснеженный 5-тысячник или бежишь многодневный забег. Мои слова подтвердит любой главред. Ты выматываешься физически и ментально, в большей степени из-за того, что приходится работать в режиме повышенной многозадачности в очень сжатый срок и уровень концентрации зашкаливает. Это съедает огромное количество энергии. В 9 часов вечера во вторник мы отправляем файлы в типографию. Мой ум разогнался на полную катушку, и я не могу просто поехать домой и лечь спать.

Сажусь в машину и еду за город по направлению к пустыне Al Qudra в 40 минутах от Дубая. Я хочу оказаться в безлюдном месте вдали от вихрей города. Может, в это сложно поверить, но в Эмиратах вы можете спокойно ехать куда угодно, не опасаясь ни за что. Вы можете забыть сумку в машине, оставить кошелек на заправке или не закрыть дверь в квартиру. Ничего не случится. У других людей просто не возникает намерение что-то украсть или совершить преступление. Почти все здесь приезжие, и никому не хочется быть депортированным на следующее утро. А сами эмиратцы так воспитаны, что не склонны совершать правонарушения. Поэтому в Дубае внутренняя тревога, заставляющая ото всех защищаться и охранять свое имущество, растворяется. К безопасности быстро привыкаешь и расслабляешься. Это одно из самых приятных и правильных чувств в мире – так, наверное, и должно быть в нормальном обществе.

Если проехать дальше по дороге, ведущей в отель в пустыне Bab Al Shams, то оказываешься на трассе, ведущей в никуда. Я ее обнаружила случайно в первые годы пребывания в Эмиратах, когда мне было интересно тестировать для журнала разные спорткары. В городе везде камеры и ограничения движения, но Ferrari или Bentley можно прочувствовать только на скорости. Ехать медленно – преступление, когда у тебя под капотом 500 лошадиных сил. Я гоняла по этой трассе на сумасшедших скоростях, будто соревнуясь с ветром, да простят доблестные дубайские полицейские мое признание. К сведению: средняя разрешенная скорость по Дубаю – 120 км/ч. Штраф за каждое превышение на 20 км – 600 дирхамов, или почти 167 долларов. Поэтому каждое уведомление о дорожном штрафе сродни маленькой трагедии.

Сейчас я еду совершенно одна по длинной темной дороге, ведущей вдоль пустыни. Мне просто нужно ехать и ни о чем не думать – так я прихожу в себя. Доезжаю до развилки Last Exit, где для путешественников стоят разукрашенные фонариками фудтраки с уличной едой и начинается профессиональный велотрек Al Qudra Cycle Path. Место популярно не только у спортсменов, но и у любителей активного отдыха. Сюда часто приезжают кататься даже правитель Дубая шейх Мохаммед и кронпринц шейх Хамдан. Я достаю из багажника велосипед и выезжаю на идеально проложенную 86-километровую велодорожку вдоль пустыни. Уже совсем темно, на небе светит Луна, вокруг тишина. Где-то в отдалении трещат цикады.

На раму велосипеда прикреплен фонарик, который немного освещает путь впереди. Вокруг никого, время и дорога сливаются, я ухожу в себя и в движение. По сторонам медленно текут барханы, наверху сияют звезды, погода +24 – просто идеальная комбинация. Так проходит более полутора часов. Вдруг я словно включаюсь обратно и останавливаюсь. Где вообще я нахожусь? Впереди дорога уходит в темноту и сзади дорога уходит в темноту. Фонарик освещает три метра асфальта впереди, луна и звезды создают расплывчатые очертания пустынного ландшафта, будто художник лишь слегка наметил мир темно-серой акварелью. Я вынимаю наушники и оказываюсь в кромешной тишине. Не слышу ни единого шороха. Все застыло. Небо застыло, ветер застыл, воздух застыл – звук застыл. Только темные очертания дюн и луна наверху. Меня завораживает каждая деталь этой картины. Передо мной цельная застывшая Тотальность. Мне кажется, что я могу проткнуть ее пальчиком, как картонку. В этой тотальности я – маленькая точка, которая может передвигаться. Какое-то время я хожу вперед-назад, отчетливо слыша свои тихие шаги по асфальту во внезапно образовавшемся вакууме. Обычно вы всегда что-то слышите – звук проезжающих машин, гул дороги, разговор людей, шорох ветра. Но в пустыне может быть тихо и очень красиво, как в космосе. Нереальность происходящего похожа на сон, фантазию или инопланетный мир. Это та тишина, которую люди давно изгнали из своего мира.

Увлеченная тем, какой вид может открыться за барханом, я бросаю велосипед и карабкаюсь наверх. Теплый песок осыпается у меня под ногами, но я все же забираюсь на вершину. Передо мной открывается песчаный океан волн. Его освещает только Луна. Я сажусь на песок и просто смотрю вдаль. Волны отдают серо-синим цветом, сливаясь на горизонте со жгучей темнотой неба. Теплая ночь окутывает меня своим спокойствием. В голове становится пусто – пять минут созерцательного блаженства и отсутствия мыслей.

Потом, как назло, включается ум. Я вспоминаю, что в пустыне водятся ядовитые змеи и скорпионы, и быстренько добираюсь до велосипеда. Еду обратно – в город, в огни, в шум, в разговоры, в суету, в вечно беспокойный мир. Подобные моменты еще долго хранятся в сердце, напоминая о том, как мало в сущности мы себя знаем. Социум слишком захватывает нас, поэтому в такие моменты уединения мы можем наконец прикоснуться к своей сути. Нет ничего более блаженного в жизни, чем минуты, когда ум затихает.

Возвращаясь в Дубай, я понимаю, что мне все-таки нужен отдых – хотя бы два-три дня у моря. Решаю уехать на Фуджейру. Почему хорошо жить в Эмиратах? Можно сесть в машину и уже через час оказаться на природе: в пустыне, горах или на диком пляже.

Беру отгулы и еду на Индийский океан в небольшой рыбацкий городок Дибба, в отель Dibba Beach Resort. Географически отель расположен на полуострове Мусандам, принадлежащего Оману. Территория представляет собой небольшой кусок испещренной береговой линии, примыкающий к ОАЭ, и нужно получать специальное разрешение на въезд. Отель выдает его быстро, никаких проблем нет, но многих почему-то это останавливает, поэтому в отеле всегда пусто. Из 50 номеров в будние дни заняты всегда 4–5, поэтому кажется, что никого нет. Для меня это спасение, хотя другим может быть скучно. Здесь почти нет развлечений, кроме морских прогулок на традиционных лодках доу. Зато есть роскошный океан, 5-киломеровый белоснежный пляж, сумасшедшие восходы, закаты и живописные скалы. Окрестности Мусандама похожи на фьорды. Насыщенный аромат моря приносит спокойствие и желание творить. Гуляя по берегу, можно наблюдать за местными рыбаками, разгружающими потрепанные временем деревянные лодки от улова, и слушать крики чаек, кружащих над рыболовными сетями, как и столетия назад. Даже в номере слышен шум прибоя. Иногда можно выйти на пляж отеля и оказаться там одной. Понимаете, одной! Весь пляж – твой. Весь океан – твой. Все горы – твои. Все небо – только для тебя. Это ли не самая большая роскошь?

Me time – «время для себя» – всегда считалось привилегией. Однако сегодня, когда терабайты разной (нужной и ненужной) информации буквально заливают нас со всех сторон, оно становится необходимостью. В наши дни «время для себя» – ритуал повседневной жизни, который помогает держаться на плаву. Что такое me time? Очень просто – минимизация стресса, максимизация сна, оптимизация питания. Все остальное – лишь дополнение к этим трем китам. Поэтому следующие два дня провожу по самой лучшей в мире детокс-программе – «Eat. Beach. Sleep. Repeat».

В Диббе не хочется смотреть телевизор, слушать музыку, проводить время в социальных сетях. Здесь хочется просто быть: смотреть на море, скалы, пальмы, слушать шум ветра, пение птиц и просто наблюдать движение жизни. Как известно, созерцание красоты – первый шаг к очищению сознания.

Считается, что Мусандам населяет загадочное племя Shihuh (шиху), наполовину иранское, наполовину арабское. Люди ведут суровый образ жизни высоко в горных хижинах, пасут коз и выращивают овощи. Шиху говорят на своем особом языке, возможно, корнями из Ирана, который находится всего в 136 милях от Мусандама. Почти весь полуостров испещрен горами Хаджар, поэтому многие приезжают сюда для хайкинга.

Я загораю, купаюсь и занимаюсь йогой. Потребность заниматься в Эмиратах духовными практиками возникает как-то сама собой, так как вокруг слишком много материального. Нарушается внутренний баланс, и ты бессознательно пытаешься его выправить. Я читаю буддийские книги про медитацию, написанные 3000 лет назад, и мне кажется, что строки адресованы лично мне и каждому современному человеку. Я читаю их снова и снова и каждый раз открываю новые смыслы. Так и должно быть, поскольку истина открывается постепенно. Древние книги учат мыслить парадоксально, а этот навык всегда пригодится. Например, представьте, что идете босиком по песчаной кромке моря, но ваши следы появляются впереди вас? Или вообразите, что время (прошлое, настоящее, будущее) не линейно, а течет одномоментно, сразу и сейчас? Или почувствуйте, что мир вокруг состоит из одной единой энергии вашего сознания, которое наполняет все пространство? Это сложно, но возможно. Так вы создаете в уме сложные интеллектуальные объекты и обучаете его думать нешаблонно.

Медитация успокаивает ум и помогает сконцентрироваться. Когда ум спокоен, вы более продуктивны. Сегодня многие компании признают, что психическое здоровье сотрудников напрямую связано с производительностью. Это идеально ложится на стратегию Дубая обеспечить жителей психоэмоциональным здоровьем. Но, помимо защищенности, комфорта и социальной обеспеченности, в городе развиваются и школы осознанности, йоги и многие арабские жители с интересом их посещают. С другой стороны, йога – просто слово, название традиции. Ни у одного учения, страны или религии нет монополии на методы работы с вашим собственном умом. Он только ваш. Как его успокаивать и развивать – тоже решать вам.

Правитель Дубая шейх Мохаммед в своей книге «Размышления о счастье и позитивном мировосприятии» (в Эмиратах она продается даже на русском языке) пишет, что, помимо пятикратных молитв, он каждый день медитирует в пустыне, так как убежден, что между позитивным мышлением и медитацией есть прямая связь. Медитация очищает разум от негатива и меняет восприятие окружающего мира, событий и людей на более позитивный. Кроме того, время уединения и созерцания помогает ему постигать суть вещей, обдумывать сложные задачи, сохранять связь с духовым миром и внутренним «я». Медитация открывает ему новые горизонты, где можно черпать силы и необычные идеи, которые потом он воплощает в Дубае.

Вообще, медитация и глубокое созерцание испокон веков были частью культуры Востока, в том числе Ближнего Востока. Даже религией предписывается познавать Вселенную, ее знаки и создания, достигать прозрения, размышлять над величием Творца, о земном и небесном, своих действиях и решениях. Это сокровенное время укрепляет понимание, внутреннюю мудрость, и что немаловажно стимулирует творческое видение будущего.

«Каждому успешному лидеру необходимо место для уединения и созерцания, поскольку эти практики позволяют воспринимать факты объективно и без прикрас, – пишет шейх Мохаммед. – Вы увидите свое подлинное я, суть вещей, истинное лицо окружающих вас людей, а также реальный облик мира, в котором мы живем. Попробуйте взглянуть на мир в правильной перспективе. Когда душевное равновесие достигнуто, ваша прозорливость увеличивается… По мере выхода за рамки традиционного мировосприятия, ваш запас сил будет расти, а энергия восстанавливаться». Согласитесь, нечасто политические лидеры пишут на такие темы.

Мне медитация дает возможность видеть мир таким, какой он есть, без проекций и фантазий. Если думаете, что вы его и так прекрасно видите, просто сядьте и начните наблюдать за своим дыханием. Вы тут же обнаружите, что через минуту ум наполнят разные мысли, которые захватят внимание. А теперь подумайте: если вы даже пяти минут не можете просто в тишине наблюдать за дыханием, как у вас получится оценивать окружающую реальность, мировую политическую обстановку или стратегию бизнеса без субъективных интерпретаций ума? Просто попробуйте свидетельствовать мир без оценок. Это даст вам много полезной информации.

Атмосфера Диббы идеально подходит для подобных практик – два дня пролетают словно пять минут. Но вдруг на пляже, который все это время принадлежал мне одной, появляются двое мужчин лет 40. Один – сильно упитанный с недельной щетиной, другой – ростом поменьше и худой, как в старом комедийном фильме «Орел и решка». По отголоскам разговора понимаю, что они русские. У них красивый коричневый загар, который говорит о том, что они здесь давно. В руках – гарпуны для морской охоты. Похоже, они тоже удивлены моему присутствию, поскольку больше здесь никого нет. Мужчины ходят кругами, поглядывают, что-то между собой обсуждают.

Я иду купаться. После они все же подходят ко мне поговорить на пляже. Выясняется, что они здесь уже 21 день. 21 день! По их лицам видно, что они в полнейшем дзене – такое умиротворение можно встретить очень редко. Не мудрено – если за два дня я почти растворяюсь, то за 21 день можно погрузиться в нирвану. Попали они сюда случайно. Русских туристов часто селят в этот отдаленный, еле дотягивающий до четырех звезд, отель. Их не предупреждают, что он находится в Омане в трех километрах от границы с Фуджейрой и туристам пропускная виза не нужна. Туристов забрасывают сюда и оставляют, а им ничего не остается, как проводить отпуск вдали ото всего. Но эти путешественники оказались только рады.

Они приехали отдохнуть и поохотиться, так как рыбы здесь много. Все 20 дней они лазили по горам, купались и загорали. Откуда-то из сумки они достают и протягивают мне завернутую в фольгу приготовленную на гриле рыбу, которую поймали два часа назад и пожарили на мангале возле скалы. Поражаюсь изобретательности русского человека – вот уж точно нигде не пропадет. Представляю, как такие Робинзоны с гарпунами смотрелись бы на пляже у отеля «Бурж аль-Араб», и понимаю, что там могут органично смотреться только блогеры с селфи-палкой. А здесь – пожалуйста, настоящая экзотика.

Закат красит небо в фиолетово-розовую вуаль. Кричат чайки, пахнет солью, теплая пена накатывающих волн мягко окутывает голени. Я благодарю моих новых знакомых за столь щедрое угощение, и они приглашают меня посидеть вечером в баре отеля. Вежливо отказываюсь. Это место не для баров или знакомств. Для меня оно связано лишь с созерцанием природы, и я хочу его запомнить именно таким.

Декабрь, как и ноябрь, – самый загруженный месяц в году. Бесконечное количество мероприятий, форумов, «съездов всех партий», презентаций и премьер. Стоит самая хорошая погода (+26 °C днем), и самая большая цена за номер во всех отелях. Я снова с головой погружаюсь в социальный мейнстрим и теряю счет времени. Поэтому я несказанно рада, когда на одни из выходных Майкл зовет меня присоединиться к небольшой компании его друзей и поехать на остров Сир-Бани-Яс в 170 км от Абу-Даби. На машине от Дубая туда ехать порядка 4 часов, но это одно из самых экзотических мест в стране.

Сегодня Сир-Бани-Яс – «экологический резерв» Арабских Эмиратов. Остров до сих пор остается «скрытым сокровищем» – далеко не все эмиратцы успели там побывать, что уж говорить о туристах. Больше половины его территории занимает «Арабский парк дикой природы». Здесь в естественных условиях живут гепарды, газели, белые арабские ориксы, олени, гарны, страусы, жирафы и более 100 видов птиц. Свое название остров получил от самого крупного племени ОАЭ – Бани-Яс, откуда, в частности, происходят правители Абу-Дуби и Дубая.

Раньше остров был пустынным, но благодаря идее шейха Зайда тридцать лет назад здесь высадили 1,8 миллиона деревьев и кустарников, после чего завезли более 40 000 животных. Так почти «на ровном песке» возникла удивительная экосистема, природный заказник для животных и растений, готовый посоревноваться с заповедниками Восточной Африки. Поэтому сюда приезжают в первую очередь на сафари, а уже потом – на пляжный отдых, серфинг, хайкинг, соколиную охоту, катание на горных велосипедах, каяках и лошадях.

Сначала мы едем на четырех белых «Рендж Роверах» от Дубая до Абу-Даби, потом – по дороге E11 по направлению к Саудовской Аравии. Доезжаем до паромной пристани, загружаемся на паром прямо на машинах и еще плывем минут 40 до самого острова. И вот мы здесь. Берем сопровождающий джип с местными рейнджерами и сразу направляемся на сафари.

В прибрежных водах водятся дельфины и гигантские морские черепахи, а в мангровых зарослях у побережья можно наблюдать стаи розовых фламинго. Мы едем в глубь острова и очень быстро оказываемся посреди дикой природы. Неторопливо бродят жирафы, проносятся стада антилоп, гуляют ориксы. Это не зоопарк, а заповедник, где животные бродят на воле. Длина острова – 17 километров. Природа – гористая равнина. Вот уж никогда не думала, что в Эмиратах можно найти кусочек настоящей африканской саванны.

– Ты же ведь был здесь раньше? – спрашиваю я Майкла.

– Да, много раз. Здесь начато более 30 археологических раскопок.

Мимо нас на огромной скорости проносится семейство крупных страусов. Мы проезжаем чуть дальше, чтобы рассмотреть двух отдыхающих в тени деревьев гепардов.

– Каким был остров до того, как его превратили в зеленый заповедник?

– Голой пустыней с соленой почвой, непригодной для возделывания. Но землю опреснили, посадили деревья, завезли птиц и диких животных. Многие из них были на грани вымирания, а здесь выжили и расплодились, как, например, редкие белые ориксы – саблерогие антилопы. В центре острова до сих пор остается большой соляной купол.

– О чем это говорит?

– Это подтверждает, что ему много миллионов лет.

– Он естественного происхождения?

– Да. Примерно 600 миллионов лет назад из морской соли образовался купол, на который впоследствии наросли известняк и песчаник. Так и появился Сир-Бани-Яс, самый большой остров в эмирате.

«Ничего себе», – думаю я. Шейх Зайд взял и превратил пустынный остров в зеленый заповедник, чтобы приезжать сюда отдыхать. Просто вдумайтесь в саму идею. Уверена, что не каждому человеку вообще придет в голову такая мысль. Уж не собирался ли он устроить здесь арабский Ноев ковчег?

– Если остров был природным курортом и принадлежал шейху, почему его решили открыть для посетителей? – спрашиваю я.

– Программа «Озеленение пустыни» началась здесь в 1977 году. Когда сюда завезли первых белых ориксов в попытке сохранить вид (программа сработала – они прижились), Сир-Бани-Яс стал постепенно превращаться в эко-заказник. Потом сюда из Африки и Азии транспортировали гепардов, жирафов и всех остальных. Высадили около 3 млн деревьев. Часть из них сформировала оливковый и фруктовый сад, который окружает королевскую резиденцию. Официально остров открыли в 2008 году, когда построили три отеля сети Anantara, и сюда потянулись любители сафари. Однако есть кое-что, что я хочу тебе показать отдельно – христианский монастырь VII века.

– Откуда на острове мог взяться монастырь? – удивляюсь я.

– В целом, – задумывается Майкл, – это до сих пор загадка.

Через какое-то время мы подъезжаем к обнесенной лентой и крытой сверху местности, где ранее возвышался христианский храм, от которого остались одни руины.

– Части монастыря, в том числе базилику, колокольню и башню, случайно обнаружили во время раскопок в 1992 году, – говорит Майкл. – Никто не ожидал найти ничего подобного.

– Как поняли, что монастырь именно христианский? – спрашиваю я. – Я вижу лишь одни камни фундамента.

– Археологи нашли большое количество черепиц, изображающих кресты и христианскую символику, – отвечает он. – Храм принадлежал Несторианской церкви. Также нашли захоронение человека, по всей видимости, святого или праведника, к которому стекались паломники. Рядом находилась комната, где ему оставляли подношения.

– Он жил здесь один?

– В монастыре могли проживать около 30 монахов. Ловили рыбу, пекли хлеб. Сейчас мы думаем, что монастырь построили в 600 году нашей эры и забросили в 750 году.

– Но как он мог появиться на острове? – недоумеваю я.

– Есть разные теории. В старые времена монастырь прекрасно просматривался с моря и, возможно, служил местом, где путешественники останавливались помолиться перед дальним плаванием. Эта церковь – самая южная, поэтому даже получила название крайнего форпоста христианства.

– А кем были эти несторианцы?

– Христианами, которые откололись от Рима и пошли на Восток. Они двигались по торговым путям в Индию, Китай и даже в Тибет. Спустя 200–300 лет они стали самой большой христианской общиной по географическому охвату. Как ты понимаешь, когда здесь раскопали христианский монастырь, он стал самой большой сенсацией в Персидском заливе. Правительство решило, что люди должны о нем знать. Монастырь благополучно действовал после распространения на этих землях ислама. Христианство и ислам умудрялись сосуществовать мирно. Монастырь никто не разрушал – он «погиб» от времени.

– Как непредсказуемы повороты человеческой истории, – говорю я. – Почти полторы тысячи лет назад на острове жили монахи и молились христиане, а сегодня он принадлежит мусульманскому государству, которое само узнало о существовании церкви 30 лет назад.

– Зато она проливает свет на корни религиозной терпимости, которая сохранилась здесь до наших дней, не находишь?

– Иногда я думаю, что основа процветания ОАЭ в том, что религия отделена от политики и не вмешивается ни в какие социальные вопросы.

– К тому же страна находилась на пересечении торговых путей, поэтому сам собой сложился космополитичный стиль ислама. Местные жители всегда вели торговлю с другими нациями. В ходу были разные валюты и культы разных богов. Так и сформировался менталитет. Считай, что открытость эмиратцев – их генетическое прошлое.

Весь оставшийся день мы проводим на сафари, наблюдая за птицами, антилопами и жирафами, а на ночь приезжаем в отель Al Sahel Villa Resort, который находится внутри острова в самых «джунглях» – в густом парке из деревьев и раскидистых кустарников. Прямо в лесу стоят около 30 вилл в стиле сафари с террасами и мини-бассейнами в каждой. Заборов или ограждений нет – рядом с домиками гуляют павлины, дикие газели и ориксы. Слух окунается в симфонию вечернего леса: крики павлинов, глухие ауканья невидимых птиц, журчание воды, шуршание маленьких зверьков, бегающих по кронам деревьев, миллионов сверчков, цикад и кузнечиков. Откуда-то издали доносится запах костра.

Остров разительно отличается от привычных Эмиратов. Находясь здесь, понимаешь, что вряд ли шейх Зайд случайно выбрал остров Сир-Бани-Яс для своего отдыха и созерцаний. Это место далеко не простое, и его атмосфера явно дает о себе знать.

Ужин-барбекю нам накрывают в африканском ресторане Savannah, и после мы еще долго сидим на бамбуковой террасе под открытым небом.

– Скажи, Майкл, почему тебе так важно, что было в прошлом? – спрашиваю я. – Ведь это все осталось в древности, а прошлое – отчасти лишь наше воображение, домысливание, интерпретация кусочков обнаруженных знаний. Как много может закрасться ошибок или неточностей…

Его большие внимательные глаза на секунду озаряются удивлением.

– Может и так, – отвечает он. – Но большинство находок с помощью современных приборов дают очень точный анализ прошедших времен. Любой предмет, будь то монета или фигурка из металла, отражает нас самих, как в зеркале. Суть человека не меняется. Сегодня благодаря технологиям мы можем, словно в более четком разрешении, разглядеть то, что им двигало в прошлые времена. Изучая причины и изменение образа жизни людей, можно предотвратить многие проблемы современности.

– Ты считаешь, что, понимая прошлое, можно предвидеть будущее?

– А разве нет?

– Тогда скажи мне, почему арабская цивилизация процветала в IX–XV веках. Здесь были изобретены многие науки, технологии, цифры, в частности ноль, без которого невозможна математика. Сюда приезжали учиться со всего мира. В регионе была развитая медицина, физика, химия, астрономия, философия. Но потом их отбросило назад, а средневековая Европа стала быстро процветать. Что пошло не так?

– Могу лишь предположить, что на это повлиял запрет на печать книг в XV веке – говорит Майкл. – Другими словами, запрет на распространение знаний.

– Но почему?

– Когда Гутенберг изобрел книгопечатание в 1455 году и оно стало набирать популярность в Европе, люди стали быстро развиваться интеллектуально. Знание стало доступнее. Но в арабском мире решили, что печать и тиражирование книг ни к чему хорошему не приведет, потому что священные тексты и манускрипты будут искажены. Рукописные книги можно было читать только в библиотеках. Приходилось ехать неделями, чтобы прочитать ту или иную книгу. Это и отбросило назад или сильно затормозило развитие почти на 300 лет.

– Одно неверное решение – и такие последствия для всего общества.

– Зато, возможно, именно поэтому Эмираты первыми в мире учредили министерство по делам искусственного интеллекта. Ведь интернет и искусственный интеллект – такой же эволюционный скачок в распространении знаний, каким в свое время стали печатные станки. Гонка стран за цифровое лидерство только набирает обороты, и в будущем лидеры в сфере искусственного интеллекта будут властелинами мира.

– При этом Эмираты – не совсем обычная страна, – продолжает Майкл после паузы. – Когда сюда приезжаешь, первое, что видишь, – люди сохранили национальные одежды. Это вызывает уважение. А сколько такого культурного богатства было бы по всему миру, если бы каждая страна сумела сохранить индивидуальность? Сколько всего интересного есть, к примеру, в Азии, сколько разных национальных деталей. Но глобализация стирает с земли культурные особенности. Все унифицируется. Мест, где сохранилась аутентичность, осталось совсем немного: Непал, Тибет… Но как только там появятся деньги, они построят свои Нью-Йорки и Гонконги и станут, как все. Непал, Индия – параллельные миры. Там, где сейчас крутятся большие деньги, эндемичности уже нет. Эмираты – исключение. Посмотри, как ревностно они охраняют свое наследие? Как одержимые. Ты ведь знаешь, откуда возник логотип EXPO 2020?

– Ты имеешь в виду золотое кольцо с серией кругов вокруг?

– Да, по форме которого еще построен основной купол выставки The Dome.

– Боюсь, что не знаю.

– Возможно, ты слышала, что недалеко от Дубая есть место раскопок Сарух аль-Хадид (Saruq Al Hadid), 90 % территории которого все еще находится под землей. Однажды шейх Мохаммед пролетал на вертолете над этим местом и, увидев странные развалины, решил приземлиться. Обследовав территорию вместе со своим окружением, он нашел несколько древних предметов. Позже археологи обнаружили там руины древней фабрики по производству инструментов из меди времен бронзового века, которая была скрыта дюной высотой 7 метров. В Сарух аль-Хадид были найдены золотые украшения, мечи, кинжалы, окаменелости животных, кедровое дерево из Ливана и даже предметы из Индии и Афганистана. Там же было найдено золотое ювелирное кольцо с художественным орнаментом, которому более 4000 лет. Оно и стало основой логотипа EXPO 2020. Как потом сказал шейх Мохаммед, находки – доказательство того, что «земля давным-давно соединяла древние цивилизации, и они продолжают быть центром, объединяющим мир».

– Значит, логотип и кольцо – их ниточка между прошлым и будущим, – говорю я.

– Оно символизирует молодую нацию, которая не хочет разрывать связь с древними цивилизациями, – поправляет меня Майкл. – Да, они внедряют самые современные технологии, но тут же говорят о своем прошлом. Через пять лет очки виртуальной реальности здесь станут обычной вещью, как iPhone или автомобиль, но эмиратцы никогда не забудут о своих традициях.

– А ты не задумывался о том, что мы уже можем жить внутри тщательно продуманной виртуальной реальности? Ведь наш мозг не может отличить реальность от вымысла?

– Если реальность настолько правдоподобна, что мы не в состоянии ее отличить, какая нам разница?

– Очень большая. Понимая разницу, мы может изменить свою точку зрения и отношение. А от отношения к миру зависит все.

– Откуда у тебя эти мысли?

– Я расскажу тебе откуда, – говорю я. – В прошлом году я была в Гонконге. В номере моего отеля стояла игровая консоль Play Station со шлемом виртуальной реальности. Я не геймер, но любопытство взяло верх. Кое-как разобравшись с настройками, я включила первую попавшуюся игру – это был «Бэтмен». Надела очки и испытала когнитивный шок. Теперь я стояла на крыше небоскреба в Готэм-Сити, наблюдала за ночным городом и смотрела на мир глазами Бэтмена. Мой черный плащ развевался на ветру, внизу проносились желтые такси, а луч огромного прожектора проецировал на небо эмблему летучей мыши – Бэт-сигнал. Я предельно четко осознавала пространство, мерность и глубину виртуального мира, 360 градусов которого окружали меня с удивительной реалистичностью. Это было невероятное ощущение, затрагивающее все органы чувств. Мысль «этого не может быть» сменилась на «как же это круто!» Вдруг ко мне подошли какие-то люди и направили прямо в лицо дуло пистолета. Стало так страшно, что я начала непроизвольно отмахиваться от них руками, но ладони лишь проходили сквозь них, как сквозь призраков. Сидя в кресле и шлеме, я просто махала руками, но мои мозг и тело воспринимали все по-настоящему. Тогда я поняла, что VR – очень серьезно. Очень-очень скоро она захватит внимание миллионов людей по всему миру. В ближайшем будущем картинка в VR-очках станет стопроцентно реалистичной. Нас ждет полное погружение в другой мир – мир иных физических законов и любого облика по твоему желанию.

– Но хорошо ли это?

– Видимо, как с соцсетями, у каждого будет выбор – погружаться или нет. Для кого-то простое развлечение может превратиться в зависимость.

– Знаешь, почему люди стали считать, что мы можем жить в симуляции? Из-за того, как быстро развиваются компьютерные технологии. Скачок в графическом изображении видеоигр и VR колоссальный. Мы видим, как реалистично выглядит графика и виртуальные миры. Но я не согласен с идеей, что мы когда-либо сможем воссоздать реальность с такой же продуманностью деталей, как наша жизнь вокруг. Я искренне испытываю уважение и восторг по отношению к той реальности, в которой мы живем, к ее слаженности и упорядоченности. Наш физический мир, созданный из атомов и молекул, – это поистине чудо за гранью понимания. Даже простое прорастание в земле маленького семени, которое затем превращается в огромное дерево, – это совершенно непостижимая тайна.

Я на секунду отвлекаюсь и исследую взглядом рощу густых акаций, которые огибают ресторан со всех сторон.

– Другими словами, – произношу я, – ты вполне доволен той развертываемой виртуальной симуляцией, в которой оказался в данный момент своей жизни.

– Зачем нужна виртуальная реальность, когда одним намерением можно превратить голую пустыню в цветущий зеленый заповедник? Сама программа эволюции в миллионы раз сложнее, чем то, что могут создать самые продвинутые компьютеры на земле. Жизнь постоянно нам это доказывает. Кто-то начинает войны, а кто-то озеленяет пустыню.

Сегодня идет дождь. Я сижу на балконе и вдыхаю влажный воздух, любуясь мокрым асфальтом и светом фонарей, отражающимся в лужах. Когда такое погодное явление случается так редко, начинаешь его сильно ценить. Нравится выставить руку и чувствовать капли на ладони, нравится, когда вокруг разлит запах озона, нравятся раскаты грома. Природа ожила, наконец, что-то изменилось, наконец, небо заволокли тучи – здесь начинаешь этому радоваться.

Вечером я встречаюсь с эмиратским режиссером Мустафой Аббасом. Мы познакомились на одной из презентаций и иногда встречаемся обсудить вопросы кино и медиаиндустрии. Мустафа всегда бодр и серьезен. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил на какие-то незначительные светские темы. К тому же он владеет компанией Legend Group, управляющей Bang & Olufsen, Chivalry Gentlemen's Salon, пиар-агентством и еще несколькими проектами. Но на его визитке, где изображен рисованный герой, похожий на сыщика, написано только одно слово – режиссер. Его фильм Sunset State имел успех в Каннах, а последний триллер The Long Game получил награды на многих международных кинофестивалях.

Так уж исторически складывается, что режиссеры в фильмах отражают проблемы общества, в котором живут. Через фильмы многие могут понять образ жизни той или иной страны. Однако у Мустафы совсем другой подход к съемкам. Он не стремится показывать культурные или национальный особенности своей страны. Для него кино – это искусство, а цель – показывать жизнь реальных людей и их выбор вне зависимости от национальности.

В Эмиратах из-за красивых пустынных и футуристических пейзажей часто снимают голливудские и болливудские блокбастеры. Наверное, все помнят, как в 2011 году Том Круз в фильме «Миссия невыполнима: Протокол Фантом» ловко взбирался по зеркальной поверхности «Бурж Халифы». Фильм вышел всего через год после открытия небоскреба. Отснятые кадры обеспечили Дубаю феноменальную известность, недоступную даже для самых блестящих рекламных кампаний. Потом Эмираты ввели 30-процентные преференции на возврат средств для съемочных групп и сюда потянулись многие другие кинокомпании. «Сириана», «Форсаж-7», «Звездные войны: Пробуждение силы», «Стартрек: Бесконечность», «Дюна» – все они частично снимались в ОАЭ.

Но что насчет местного кинопроизводства? Пускай небольшая, но аутентичная киноиндустрия, завоевавшая признание, в ОАЭ есть. Мустафа – один из немногих, кто работает в этой сфере. Он занимается фильмами в качестве душевного призвания, тонко разбираясь в нюансах человеческой психологии, как и положено любому режиссеру.

Сегодня мы пьем чай на открытой террасе отеля Jumeirah Al Qasr. Наверху вентилятор лениво разгоняет свежий воздух, ветки раскидистых пальм создают естественную машрабию (узорную решетку), через которую свет от фонарей падает на пол изогнутыми линиями. Разговор у нас сам собою уходит в русло источников творческих порывов и работающих формул достижения успеха.

– Мустафа, ты имеешь несколько успешных бизнесов. Зачем ты все же снимаешь кино? – спрашиваю я его. – Тем более что в Эмиратах режиссер – точно не самая распространенная профессия.

– Люди занимаются фильмами по разным причинам. Одни снимают по политическим мотивам, другие хотят выразить чувства. Но киноиндустрия – это прежде всего визуальная коммуникация. Я хочу заставить людей задуматься. Если ты можешь показать историю об отношениях сложных персонажей и заставить зрителей на некоторое время забыть о себе, то работа сделана правильно. Особенно если ты можешь заставить задуматься умных, интеллигентных людей, заинтриговать их сюжетом, заставить гадать, что будет дальше.

– То есть манипулировать?

– Уважать и манипулировать в одно и то же время. Ты никогда не должен забывать, что аудитория умнее тебя. В фильме должна быть загадка, в которую вовлечены эмоции и чувства. Через них проходят герои, а следом – зрители. Ты направляешься в кинотеатр и тратишь полтора часа своего времени. Если после просмотра ты тут же забываешь про фильм, значит, время потрачено впустую. Но если ты думаешь о нем даже на следующий день, то, скорее всего, сюжет затронул тебя.

– Твой последний фильм The Long Game – криминальная история. У большинства людей Дубай не ассоциируется с криминалом. Почему такая кинокартина могла родиться здесь?

– У моих сценариев нет какой-либо национальной составляющей. Последний фильм хоть и снимался в Дубае, но показывает историю о сложных взаимоотношениях героев, а не о стране. Он мог быть снят в любом другом городе мира. Фильм на английском языке, все герои – британцы. Да, это криминальная история, но для меня она – фильм-парадокс. В нем затронуто много психологических слоев главного героя, и по ходу повествования ты проникаешь в один слой за другим. Для меня это история не об убийстве или криминале, а об израненной страданиями человеческой душе.

– Фредерико Феллини однажды сказал, что герой должен скатиться по наклонной, дойти до кромешного отчаяния, до полного опустошения. Он должен оказаться на грани смерти, но именно в ту минуту, когда уже прощается с жизнью, вдруг чудесным образом чувствует, что приемлет самого себя, негативную и позитивную стороны жизни, потому что они неразрывно между собой связаны. Когда он осознает это, происходит второе рождение.

– Очень хорошо сказано. В кино, конечно, легче показывать четко очерченные стороны добра и зла. В реальной жизни люди, как правило, более многомерны и существуют между крайними измерениями. Я сам большой сторонник намерения как основной движущей силы в жизни.

– Намерения?

– Да, само намерение неизбежно показывает на какой ты стороне, разве нет? Какие намерения, такой и человек.

– Но тут еще важно разобраться с собой. С тем, кем ты себя считаешь.

– Именно здесь как раз и важны намерения. Ты никогда не замечала, что твердое решение что-то сделать, начать какой-то проект или улучшить взаимоотношения с неким человеком, будь то родственник или коллега по работе, меняет обстоятельства вокруг – они словно подстраиваются под твое намерение. Допустим, ты принимаешь решение улучшить себя. Когда возникает такое убеждение, все сразу меняется. Это единственная вещь, которая может вдохновить других людей измениться. Как говорил Сократ, «я не могу никого ничему научить, я могу только заставить их задуматься». Когда ты сам внутри меняешься, меняется все вокруг.

– Это очень совпадает с тем, о чем постоянно говорит шейх Мохаммед, – говорю я. – Позитивное мышление приводит к позитивным изменениям. Похоже, это особенность эмиратского менталитета, которая разлита в здешнем воздухе.

– Послания лидеров всегда оказывают большое воздействие на жителей. Так происходит в любой стране мира. Одна из причин толерантности эмиратцев – наши правители. Они сами такие и такими хотят видеть нас. Шейх Мохаммед всегда говорит, что лидерство – служение, а не привилегия. Это видно по нему, по тому, как он себя ведет, как говорит с людьми. Ты же знаешь, как он близок к народу. Автоматически, смотря на него, ты стремишься стать таким же. О чем это говорит? О том, что его намерения чисты. Намерения невозможно скрыть ничем, они всегда будут видны людям.

– Ты – эмиратец и всю жизнь живешь в Арабских Эмиратах. Как ты можешь объяснить успех страны всего за 50 лет ее существования?

– Ничего просто так не случается, – уверенно говорит Мустафа. – Особенно такие быстрые трансформации. Изначально должно было быть видение правителей. Мы благословлены великими лидерами. К тому же у шейха Мохаммеда есть одна красивая особенность. Он хочет все прямо сейчас, а не через 50 или 100 лет. И вот что я тебе скажу. Вселенная любит скорость. Вселенная любит безотлагательность, срочность.

– Выкидываем все ожидание за борт?

– Я думаю, люди запутываются между тем, чтобы быть исполненными решимости и нетерпимыми, поспешными. Здесь можно запутаться. Одной формулы успеха не существует. Но для наглядности, возьмем, к примеру, двух бизнесменов, честных и трудолюбивых. Они начали бизнес в одно и то же время. Но спустя десять лет один заработал миллион, а другой – миллиард. В чем разница между ними? В видении. Миллиардер изначально решил, что достигнет желаемого и поверил, что оно возможно. Он продолжал идти к цели, даже заработав много миллионов. Не останавливался, не расслаблялся. Возможно, он был вполне доволен тем, что имел, но продолжал идти вперед. Ничего не происходит случайно. Глава Amazon Джефф Безос, самый богатый человек в мире, не стал состоятельным по ошибке. В какой-то момент он сказал себе, что будет самым богатым человеком планеты или что-то в этом роде. Путь уже был. По нему нужно было только идти. Люди всегда будут говорить, что ты сумасшедший, станут блокировать дорогу, говорить, что ты не сможешь, провалишься. Будут говорить это с точки зрения своих ограничений. Но ты должен следовать тому, во что веришь. Больше ничего сделать нельзя.

– Каков первый шаг к этому?

– Поверить, что это возможно. Когда ты просто даешь себе установку, может ничего не произойти. Но когда ты начинаешь в нее верить, события сами собой начинают разворачиваться определенным образом. Далее следует золотое правило: «притворяйся этим, пока не достигнешь». Все начинается с веры: «я смогу», «я сделаю это».

– К тебе сейчас придут миллионы людей и скажут: «Мустафа, я верю, что могу преуспеть в бизнесе и стать миллионером, но годы идут и ничего не происходит».

– Это правда. Если бы существовала универсальная формула успеха, все давно бы стали миллионерами. Поэтому могу сказать лишь одно. Делай все, что считаешь нужным, по-своему. Здесь нужна страсть и настойчивость. Даже если ты очень-очень талантлив, но не уверен в себе и расстраиваешься, когда твою работу критикуют, вряд ли преуспеешь. Нужны упорство и уверенность. В мире полно примеров, когда люди верили в себя и достигали огромных успехов даже без особого таланта. Может, они даже были не слишком умны, но они верили и достигали. Когда есть вера, ничего не может тебя остановить.

– Сегодня, как мне кажется, именно Дубай становится той площадкой, где можно воплощать многие творческие проекты. Нет преград, единственное условие – смелость предложить идею. Что ты сам чувствуешь, живя в этой стране?

– Гордость за свою страну, конечно, и благодарность. Когда у тебя есть понимание, что лидеры знают, что делают, знают, как дальше развивать страну, знают в тысячу раз больше, чем ты, то испытываешь покой, защищенность и благодарность. Я понимаю, что у многих граждан в других странах нет таких чувств. Но здесь мы постоянно испытываем гордость за те проекты, которые воплощаются на наших глазах. Я помню свои эмоции, когда построили «Бурж Халифу», потом – когда открыли дубайское метро. Когда наш первый космонавт Хаззаа аль-Мансури полетел в космос, я плакал от счастья. Дважды я пересмотрел его запуск в космос и дважды плакал.

– Но вот скажи, тебя не смущает, что в стране живет почти 90 % экспатов, а коренные жители составляют меньше 10 % населения?

– Нет, мне нравится. Это то, что делает Дубай метрополисом. Когда вокруг столько разных влияний, мы, эмиратцы, лучше понимаем другие культуры и традиции, и это прекрасно. Знаешь, ведь мы исповедуем принцип, что ОАЭ – страна не только для нас. Так нас учат в детстве, так нас воспитывают, так нам говорит наш лидер. Эмираты – дом для всех без исключения. В этом заключается красота этой земли.

В начале января в Дубае тихо, все в отпусках и ничего особенного не происходит. В это время всегда есть две-три недели, когда деловая активность спадает и можно передохнуть. Неожиданно я получаю на имейл приглашение от Королевской комиссии по развитию Аль-Улы (Саудовская Аравия) посетить в середине месяца фестиваль музыки, культуры и искусства Winter in Tantora – своеобразный арабский Burning Man, уже наделавший много шума в Эмиратах.

О, это просто великолепная новость! Я постоянно слышу об этом новом фантастическом месте в течение последнего года. На главном проспекте Дубая – Sheikh Zayed Road – висят огромные билборды с фотографиями природы Аль-Улы, загадочной инопланетной земли. Это точно одно из самых востребованных сейчас направлений Ближнего Востока и инстаграм-аккаунты топовых travel-блогеров полны «марсианских» фотографий оттуда.

Саудовская Аравия недавно решила открыть двери и всерьез заявить о себе как о новом туристическом рае. Закрытая на протяжении десятилетий, с приходом к власти молодого кронпринца Мохаммеда бин Салмана страна сбросила с себя пуританские покровы, ввела много демократических новшеств и сделала облегченные визы по прилете для половины мира, желая показать свое гостеприимство. И сразу с невероятным размахом – об их роскоши и футуристических проектах уже ходят легенды. Например, к 2030 году они собираются построить город будущего Неом, международный аналог Кремниевой долины на побережье Красного моря, и переманить туда лучшие умы со всего мира. Дать мировым ученым, IT-гениям, архитекторам и инженерам свободу творить все, что они пожелают. Раздать научные гранты и именно здесь построить новое общество. Рядом с Неомом на Красном море будет построена мегароскошная Ривьера Red Sea Project, где будут открыты самые крутые отели в мире, зеленые заповедники, а также арт-площадки для мировых звезд культуры и искусства.

Надо понимать, что именно Саудовская Аравия – самая богатая страна на всем Ближнем Востоке с самыми большими запасами нефти. Плюс ко всему там есть своя уникальная природа и история. Да и сам кронпринц – фигура весьма интересная. Один из самых амбициозных политиков на Ближнем Востоке, он был признан человеком года по версии журнала Time, а Forbes поставил его на восьмую строчку рейтинга самых влиятельных людей в мире. Арабские Эмираты и Саудовская Аравия взаимосвязаны, их нельзя рассматривать отдельно друг от друга. Можно сказать, что обе ближневосточные страны строят сейчас свое общество, полностью ориентируясь на инновации и «умные технологии» будущего.

Мне высылают билеты и говорят, что будут еще только двое журналистов с Дубайского телевидения. По программе первая ночь у нас в столице Эр-Рияд, куда мы прилетаем в два часа ночи.

– Скажите, а мне можно здесь ходить одной без сопровождения и не в арабской одежде? – спрашиваю я у водителя, везущего меня в гостиницу из аэропорта.

– Конечно, – бодро отвечает он. – Саудовская Аравия – самая безопасная для женщин страна в Персидском заливе. Наказания слишком суровые, поэтому здесь совсем нет криминала. Если к вам пристанет мужчина, ему отрубят голову. Причем публично на площади на виду у всех.

– Что, серьезно? – у меня округляются глаза.

– Да, – вздыхает водитель, по акценту которого я понимаю, что он родом из Пакистана. – Поэтому ничего не бойтесь, можете гулять где угодно.

– А ходить без абайи и платка можно?

– Можно. Три года назад наследный принц Мохаммед бин Салман отменил все строгие запреты для туристов. Мало того, даже арабские женщины теперь могут носить абайю по желанию, строгих предписаний нет. И могут сами водить машину.

– Какой щедрый жест, – соглашаюсь я.

Я вспоминаю надпись в аэропорту: «Женская комната для курения». И да, там курили арабские женщины. Словом, мои представления о Саудовской Аравии как о закрытой, опасной или строго религиозной стране развеялись в первый же день.

На следующее утро я встречаю в лобби ребят с дубайского телевидения, и уже вместе мы летим на северо-запад страны в провинцию Аль-Ула – обширную долину с археологическими памятниками древности. Именно там проходит четырехмесячный фестиваль «Зима на Танторе» (Winter at Tantora), на который съезжаются современные художники, архитекторы, звезды мировой эстрады, спортсмены и прочий мировой истеблишмент. Проходит фестиваль в гористой местности с красивейшими древними ущельями и природными каньонами. В отличие от творческого безумия Burning Man в Америке, здесь все сделано с большим комфортом ультрароскоши. И количество частных самолетов и вертолетных площадок зашкаливает.

Как только мы ступаем на землю, на ум приходит фильм «Звездные войны», где герои прилетают на затерянную планету где-то в далекой галактике… Они приземляются и идут по пустыне, окруженной грядой скалистых гор. Отчего-то мне кажется, что мы сейчас точно так же прилетели на другую планету – настолько необычна и красива природа. Нас встречает Джамиль, представитель со стороны Саудовской Аравии. Высокий импозантный араб в белой кандуре, с красивым, чуть хрипловатым голосом, вежливо заверяет, что будет нас сопровождать и сделает все возможное, чтобы нам здесь понравилось.

Мы садимся в белый тонированный «Ленд-Крузер» и едем вдоль гор. Над скалами несутся облака, за поворотом открываются километровые каньоны, похожие на Гранд Каньон в Аризоне, с другой стороны неожиданно посреди пустыни появляются густые пальмовые рощи, подпитываемые подземными водами, а следом – океан песчаных дюн. Все это имеет какой-то гигантский размах (Аль-Ула где-то размером с Бельгию). У меня захватывает дух, и я фотографирую все подряд, очаровываясь каждым новым пейзажем.

Ты живешь в мире и думаешь, что все уже видел. Или представляешь себе, как это может выглядеть, увидев кадры в Интернете или по телевидению. Но оказывается, что это не так. Оказывается, на земле есть места, о которых ты даже не догадывался! И вот Аль-Ула – именно такое место. Либо из снов, либо из фантастических фильмов.

– Пока что Аль-Ула не слишком известна массовым туристам, в том числе из-за отсутствия большого количества отелей, – объясняет Джамиль. – Те же, что есть, – весьма недешевые. Все отели стоят на песке в горных ущельях. Как правило, это шатры в восточном стиле – именно в таких любят проводить время шейхи. Внутри все оборудовано по высшему стандарту. Кстати, сам кронпринц Мохаммед бин Салман сейчас находится в Аль-Уле в своем лагере в пустыне, куда он любит приезжать на выходные.

Конечно, думаю я, зачем сидеть в душном мегаполисе, когда можно выехать на природу и подпитаться энергией в таком волшебном месте? У меня нет сомнений, что через 5–6 лет – это будет одним из популярнейших туристических направлений в мире. Местные ландшафты настолько уникальны и непохожи ни что на земле, что невольно привлекут толпы любопытных миллионеров, фотографов, хипстеров и любителей хайкинга.

– Что означает «Аль-Ула»? – спрашиваю я.

– С арабского переводится как «предельный край земли».

– Предельный край земли? Что-то в этом есть.

– Аль-Ула расположена на месте библейского города Дедан и в древние времена была частью Набатейского царства. Тогда, почти две тысячи лет назад, столица набатеев располагалась в Иордании, в городе Петре. А их вторая столица была как раз здесь! Ныне это археологический комплекс Мадаин-Салих. Именно поэтому по всей Аль-Уле встречаются точно такие же фасады храмов-усыпальниц, какие можно увидеть и в Петре.

– А что они значат?

– Монументы были частью гробниц царей, похороненных по местным традициям. Некоторые из усыпальниц, выдолбленные в скалах, достигают 20 метров в высоту!

– Если усыпальницы так роскошны, значит цари были несказанно богаты.

– Набатеи – люди, которые жили на этих землях в доисламский период, – построили одно из самых процветающих обществ, – заверяет Джамиль. – 2500 лет назад они путешествовали по торговым путям древнего мира, но затерялись в тумане истории, и о них мало что вообще известно. Одно точно – они были подвержены римскому влиянию, так как над входом в здешние гробницы нередко висят головы Медузы Горгоны, чтобы отпугивать искателей сокровищ.

«Опять загадки древности», – думаю я. Как тут не вспомнить цикличность истории? Взлеты и падения земных цивилизаций? Расцветы и угасания человеческих обществ? Меня все больше продолжает занимать вопрос: «Что же влияет на процветание того или иного народа – сама земля или правители?».

Весь оставшийся день нас возят и показывают древние усыпальницы, скальные петроглифы, храмовые комплексы, общественные сады, музеи и арт-хабы, а также местные фруктовые фермы, где каждый может сорвать с дерева манго, грейпфруты, мандарины, апельсины и тут же в juice-баре сделать смузи.

– Геологи до сих пор не знают причины их очертаний, – объясняет Джамиль. – Одно точно – изгибы гор говорят о вековой работе ветров.

– А почему все горы испещрены отверстиями, как губки? – спрашиваю я.

– Из-за резкой смены температур ночью и днем. Каменная порода сжимается и расширяется, поэтому там образуются расселины. Но единой теории до сих пор нет. Считайте это здешней особенностью. Кроме того, в Аль-Уле есть рукотворные монолиты из базальтового камня, которые на 2000 лет старше пирамид Египта!

– То есть им по 7000 лет? – на всякий случай уточняю я.

– Да.

– Значит, в Аль-Уле существовала цивилизация более древняя, чем цивилизация Древнего Египта?

– Именно. Некоторые из монолитов – почти 500 метров в длину. Какие-то просто имеют форму прямоугольных плит, какие-то более сложные и включают постройки внутри, по всей вероятности, для религиозных ритуалов. Но кто их создал, трудно сказать.

– Просто кладезь для археологов, – задумчиво произношу я.

На ужин нас привозят в ресторан Sass Café, который является частью ресторанной сети с главным офисом в Монте-Карло. Для этого мы долго едем по темной неосвещенной дороге без особых указателей. Как нам объяснили, величие здешних ландшафтов сподвигло архитекторов сооружать все рестораны и кафе именно внутри скал под открытым небом. К слову, все интересные места Аль-Улы (рестораны, музеи, арт-инсталляции) разбросаны по долине и находятся на приличном расстоянии друг от друга. Так что без «Ленд-Крузера» и личного водителя, знающего местность, вам не обойтись.

При входе в ресторан нас встречает французский швейцар и предлагает пройти внутрь. Однако «внутрь» здесь понятие относительное, потому что вокруг только горы и кромешная темнота.

– Все так и задумано, – улыбается швейцар. – Не бойтесь, идите внутрь – говорит он с ярко выраженным парижским прононсом.

Мы оказываемся внутри высокого горного ущелья. Вверху сияют звезды. Довольно долго мы идем по песку по узкой тропинке, плутающей вдоль скал и мистично подсвеченной по периметру свечами в красных подсвечниках. Через какое-то время я начинаю сомневаться, точно ли мы приехали в ресторан – это больше похоже на каньон Антилопы на севере Аризоны. Тишину нарушает лишь редкое эхо наших голосов, резонирующих от скал. И тут совершенно неожиданно перед нами распахивается огромное пространство с десятками столов и открытой кухней. Играет deep-house. Три повара в белых колпаках жарят тушу барана. Официанты разносят блюда, почти все столики заняты шумными компаниями. Мы погружаемся в богемную атмосферу Лазурного Берега в обрамлении аравийского каньона Аль-Улы.

– Вот это да! Как сюда транспортировали кухню, столы и оборудование? – спрашиваю я. – Ведь на пути был участок, где скалы сходились слишком узко. Там невозможно было протащить стол, не то что кухню. Даже слишком упитанный человек мог бы там не протиснуться.

– С помощью специального лифта все оборудование было спущено сверху, – говорит Джамиль. – Но это еще что… В Awna, другой наш ресторан, расположенный прямо под звездами возле усыпальниц древней Хегры, каждые выходные приезжают топовые мишленовские повара со всего мира. В этом сезоне уже готовили трехзвездочный шеф Янник Аллено, шеф Акрам и леди-шеф Анн-Софи Пик, также обладательница трех звезд Мишлен.

Джамиль обладает каким-то гипнотическим спокойствием. Оно сквозит, прежде всего, в его довольно выразительных глазах, которые прикрывают чуть опущенные веки. Он даже не ходит, а словно плывет, это же подтверждает и плавность всех его движений. Я знаю, что «джамиль» с арабского значит «красивый», но тут внешность и значение имени совпало на все сто.

– В первую очередь Winter at Tantora – музыкальный фестиваль, – продолжает он. – Каждую неделю к нам прилетают мировые звезды: Jamiroquai, Yanni, Хосе Каррерас, Энрике Иглесиас, Лайонел Ричи… В следующий уик-энд выступает Андреа Бочелли.

– А где они выступают?

– В концертном зале Maraya, который на песках построили итальянцы. «Maraya» с арабского значит «зеркало». Снаружи здание в форме куба полностью покрыто зеркальными панелями – других элементов нет. Архитекторы хотели, чтобы внешние стены отражали природную красоту, а не конкурировали с ней. Издалека здание почти сливается с ландшафтом и напоминает мираж.

– Кто это все придумал? – не могу удержаться я.

– Сам кронпринц, – говорит Джамиль. – Когда он впервые сюда приехал и увидел здешнюю красоту, то решил устроить фестиваль. Пригласил лучших художников, скульпторов и предоставил им природные площадки для арт-инсталляций. Пригласил лучших мировых архитекторов, и они спроектировали футуристические здания на песке. Позвал ведущих рестораторов и шеф-поваров, отельеров и декораторов, спортсменов и музыкантов, и они своим присутствием вдохнули сюда светскую жизнь. Затем последовал фестиваль воздушных шаров, конные турниры и концерты мировых звезд. По сути, кронпринц открыл миру Аль-Улу, которая долгие столетия была скрытой от посторонних глаз.

– Если он сделал это здесь, то остается лишь гадать, что будет в Неоме через 10 лет.

– Неом станет городом будущего, можно не сомневаться, – сразу оживляется Джамиль. – Там не будет ни машин, ни автомобильных дорог, не будет вообще вредных выбросов в атмосферу. Город будет снабжаться ветровой и солнечной энергией. Весь природный ландшафт сохранится, так как природа оказывает большое влияние на ощущение счастья. Вся нужная человеку инфраструктура – работа, дом, фитнес, здравоохранение, покупки и развлечения – будет находиться в пределах 15 минут ходьбы или езды на велосипеде. Поездка из одного конца города в другой станет занимать 20 минут на специальном экологически чистом поезде, а все грузоперевозки будут осуществляться под землей. Это совершенно новый уклад жизни. При этом город будет иметь независимое законодательство, а не саудовское. Там будут жить люди со всего мира. По плану развития, к 2030 году Саудовская Аравия должна стать ведущей державой новых технологий и инноваций.

– Другими словами, вы хотите построить здесь лабораторию будущего?

– Время покажет.

Думаю, проекты такого масштаба, где бы они ни осуществлялись, безусловно, будут сталкиваться с проблемами. Но именно такие задумки показывают миру, в каком направлении может двигаться современное общество. Наш мир стремительно меняется, но пути к построению человеческих обществ еще не исчерпаны. Города, их архитектура и управление отражают, как само человечество видит свою цивилизацию. И то, что некоторые из самых смелых городских проектов на планете реализуются сегодня именно в Персидском заливе, только подчеркивает амбиции региона.

На следующий день в Аль-Уле проходит Desert Polo, турнир поло на песке, и нас приглашают на игру. Специально возведенный белый шатер и поле для игры отвечают всем стандартам пятизвездочной роскоши. На входе гостей встречают шесть парадно одетых всадников на конях. Чуть неподалеку на песке стоит золотистый Bentley – один из спонсоров турнира. Мы проходим внутрь и располагаемся на белых диванах. Сзади диджей играет лаундж-сет. Солнце медленно клонится за горизонт, бросая розовые тени на скалы. Мимо меня проходит Начо Фигерас… Что? Начо Фигерас? Не могу поверить своим глазам!

Потом вижу Пабло Макдоноу, Адольфо Комбияссо, Пэлона Стерлинга… Вот это состав! Федерация поло в Саудовской Аравии смогла собрать лучших игроков мира для участия в первом историческом матче на песке. Со стороны ОАЭ в турнире принимают участие бизнесмен Мохаммед аль-Хабтур и шейха Алия аль-Мактум, дочка правителя Дубая. По-моему, все находятся в таком же восторге, как и я, включая самих игроков, которые тоже впервые оказались в Аль-Уле.

Это как если бы в Саудовскую Аравию приехали десять топовых футболистов мира из разных стран сыграть в матче друг против друга. Считайте, что такой состав – crème de la crème от поло. Турнир открывается гимном Саудовской Аравии и показательными выступлениями арабских джигитов. Далее все неотрывно следят за игрой. Когда на поле такие профессионалы, игра приобретает совершенно иной оттенок – ее интенсивность и зрелищность буквально зашкаливают. Начо невероятно хорош – теперь, наблюдая за ним воочию, я понимаю, почему он считается лучшим игроком мира, а его имя – почти синоним «поло». Кажется, что он родился на коне и с клюшкой. Даже удивительно, как в одном человеке может совмещаться столько красоты, стати и таланта. Если вы не знаете, кто это, просто наберите его имя в Google и поймете. Конечно, он забивает один гол за другим, причем так виртуозно и ловко, словно для него это ничего не значит, хотя против него играют не менее сильные противники. Его команда Amaala выигрывает турнир со счетом 7:3. Кстати, Amaala – название ультрароскошного саудовского курортного мегапроекта, который скоро будет построен на побережье Красного моря. Начо уже завербован их мировым амбассадором.

После турнира, уже совсем поздно, мы едем ужинать к знаменитой горе Аль-Улы Elephant Rock. Впечатляющий стометровый каменный массив с огромным отверстием внутри, проделанным ветрами за миллионы лет работы, напоминает слона с хоботом, отчего и получил свое название. Снизу гора подсвечена красными огнями. Возле нее на огромном пустыре располагается кафе, в центре которого – небольшая сцена, где играют музыканты.

Низкие столики и мягкие пуфики расставлены так, чтобы компании не мешали друг другу. Мы занимаем один из столов. Сидения расставлены полукругом, и внутри перед нами пылает костер. Сейчас градусов 15, поэтому согреться не помешает. Я смотрю на часы – о, уже час ночи, но никто и не собирается расходиться. Кафе работает до 4 часов утра, и здесь всегда полно посетителей. Вверху – огромные звезды, вокруг – причудливые горы, играет медитативная музыка, прямо перед тобой горит огонь. Разве захочется отсюда уходить?

– Кстати, вы знали, что если развернуть глобус и посмотреть на плоскую карту, – говорит Джамиль, – то Саудовская Аравия окажется прямо посередине планеты? Существуют исторические справки о том, что именно наша страна обозначалась как Средиземноморье, а не европейская Ривьера, которая присвоила себе имя впоследствии. Именно через Саудовскую Аравию, в частности Аль-Улу, пролегали караванные пути, по которым шла торговля пряностями и благовониями из Аравии в Египет и Европу. Поэтому здесь и возникло когда-то развитое общество.

Я смотрю на небо и вижу легко угадываемый Млечный Путь. Гигантская гора впереди меня упорно возвращает мое воображение к «Звездным войнам». Я решаю задать Джамилю один вопрос, который интересует меня уже давно. Вопрос касается хаджа в Мекку, которая находится на западе Саудовской Аравии. Я много слышала о воздействии священного Черного камня, вделанного в северо-восточный угол Каабы, об особом магнитном поле этого места, о важности семикратных движений по часовой стрелке и самого паломничества, но никогда до конца не понимала всей сути. Знаю только, что за год Мекку посещает более 10 миллионов человек, и туда не пускают немусульман.

– Хадж – это обнуление, – спокойно говорит Джамиль. – Для тебя я объясню просто, без религиозной составляющий, которая может быть не понятной. Очень часто в жизни мы пытаемся решить большое количество проблем, которые не решаются. Место доступного нам сознания сильно уплотняется и загрязняется. Мы не можем взять и выбросить из головы все проблемы и их ментальные образы. Для ясности рассудка нужен катализатор. Так вот хадж просто стирает все наслоения и наросты из сознания, оно обнуляется и очищается. Сразу освобождается много доступной энергии, и ты словно заново рождаешься.

Нам приносят горячий чай с кардамоном и финиками.

– Представь, что ты долго пытаешься решить проблему, которая никак не решается, – продолжает Джамиль. – Что бы ты ни делала, ничего не выходит. Ты бьешься и годами топчешься на одном месте. И вот, приехав в Мекку, ты понимаешь, что клубок тяжелых мыслей распутывается. Снисходит ясность и понимание.

Интересно, что в данный момент я чувствую именно такое обнуление – экран моего сознания чист. Будто я сделала скачок во времени и оказалась одновременно в суперсовременном и супердревнем месте, которое свободно от любых наслоений и образов прошлой истории. Словно весь остальной мир остался позади.

У меня немного мерзнут руки от холода, но костер согревает. Я думаю о том, как было бы здорово сейчас увидеть здесь Майкла. Он идеально бы влился в местный колорит и рассказал бы нам парочку своих фирменных историй. По правде говоря, я очарована задумкой этого места – соединить восточную роскошь с экотуризмом и элитными развлекательными программами среди нетронутой древней природы. Да и другие идеи страны не менее впечатляющи. В Саудовской Аравии явно намечается что-то грандиозное, и в будущем она точно будет играть свою роль в новом мире. В их силе видения и креатива я больше не сомневаюсь, но, как сказал Джамиль, время покажет.

Февраль в Эмиратах – месяц туманов. Почти каждое утро небоскребы тонут в кисельном дыме, а их пики видны только с самых последних этажей более высоких зданий. Фотографии торчащих как из ваты наверший наполняют ленту «Инстаграма», и каждый уважающий себя фотограф старается переплюнуть конкурентов, например, снимая с дрона восход солнца. К тому же февраль еще и самый ветреный и холодный месяц, и температура по ночам иногда падает до +13.

В середине месяца приходит приглашение от Bulgari на гала-ужин по случаю презентации их новой ювелирной коллекции. И ни где-то, а в Лувре Абу-Даби. Еще ни один бренд никогда не арендовал Лувр, чтобы провести мероприятие. Раз это разрешили Bulgari, значит, будет что-то невероятное. Bulgari всегда устраивает самые громкие, красивые, невообразимо роскошные вечеринки по всему миру. Сказывается ли на этом итальянская любовь к жизни, вечный праздник средиземноморской Ривьеры или просто стабильный многомиллионный рост компании, не знаю. Однако я всем сердцем их люблю и всегда заряжаюсь на их ивентах массой приятных эмоций. Их лейтмотив – красота, радость и любовь. Все-таки итальянцы недаром считаются самой жизнерадостной нацией.

За мной присылают персональный «Лексус» и предоставляют номер в пятизвездочном отеле Park Hyatt Saadiyat Island недалеко от Лувра Абу-Даби, чтобы не нужно было поздно вечером ехать обратно в Дубай. И так делают для всех гостей без исключения! В номере я нахожу коробку фирменных шоколадных конфет и шелковый шарфик от Bulgari – просто маленький знак внимания. Вспоминаю слова Ахмеда про эмоции. Событие становится переживанием, только если вы вовлечены эмоционально. Да, в Bulgari позаботились об этом как следует.

Дресс-код – black tie. Никаких лодочек, брюк, оголенных плеч (на ивенте ожидаются королевские особы), мини-платьев или бесформенных блуз. Для наглядности пресс-служба присылает фотоподборку кинозвезд в вечерних платьях с красных ковровых дорожек, чем вводит меня в ступор. Из него меня вытаскивает коллега по работе, которая продает мне свое новое черное платье в пол с красивым декольте и разрезом, приоткрывающим ноги именно так, как нужно – слегка и игриво. С малахитовым лакированным клатчем от Christian Louboutin наряд выходит подобающим.

В восемь часов вечера при полном параде я выхожу в лобби отеля, где нас всех ждут, чтобы везти в Лувр. Боже, какие все нарядные! Я встречаю пару знакомых редакторов из других журналов – все-таки black tie преображает до неузнаваемости. Вечерний макияж, прическа, длинное платье, маленький клатч – и вы королева! Все в предвкушении чего-то волшебного.

Пока мы ждем транспорта, в лобби спускается глава Bulgari Жан-Кристоф Бабин в черном смокинге. Мы знакомы с ним уже много лет и не раз беседовали для журнала и на часовой выставке в Базеле, и неоднократно в Дубае. Я склонна полагать, что успех бренда во многом обязан именно ему – его энергии и оптимизму. Будучи исполнительным директором, он смог очень глубоко прочувствовать саму природу компании и понять то главное, что лежит в ее основе, не меняясь уже более 130 лет.

– Жан-Кристоф, вы нас всех успели поразить еще до начала самого торжества, – улыбаюсь я, пожимая ему руку. – Как вам все время это удается?

– Это все дух Рима, – смеется он. – А Рим – это dolce vita, Рим – это кинематограф. Мы всегда говорим – наслаждайтесь каждым мгновением жизни. Празднуйте красоту жизни!

– Любить жизнь – это особое умение. Жаль только, что многие мгновения нельзя сохранить, их можно только пережить.

– Отели, рестораны, вечеринки… Это лишь череда впечатлений, пускай и приятных. Но вот ювелирное украшение точно останется с вами на всю жизнь.

– Тем более если вы можете себе его позволить.

– Но сегодня совсем не обязательно, чтобы украшения вам дарили мужчины, – говорит Жан-Кристоф. – Женщина в наши дни покупает украшения сама, чтобы отметить какое-то событие. Это ли не празднование жизни?

Мне нравится Жан-Кристоф. Улыбчивый, живой, симпатичный. Вечно в состоянии праздника. Bulgari удается перенести это состояние не только в свои вечеринки, но и в коллекции. «Наслаждайтесь текущим моментом, здесь и сейчас. А завтра будет завтра». Отчего, как вам кажется, всем так нравится приезжать в Италию, в Портофино, на Капри? Потому что там люди могут расслабиться, выйти из социальных ролей, никого из себя не строить. Позволить себе снять «фасад» и быть естественным – это и есть «итальянский образ жизни». Итальянцев можно любить или не любить, но именно это отношение к жизни транслируется через все итальянские бренды.

Именно через философию Bulgari в свое время я приняла роскошь как элемент социальной культуры. Само понятие многогранно. Роскошным может быть все – красота, вещь, путешествия, досуг. Но дело не в бриллиантах или украшениях, яхтах или частных самолетах. Дело в свободе самовыражения. Она – самое ценное, что есть в этом мире. Потому что если нет свободы делать то, что вам хочется и близко сердцу, вы оказываетесь в ментальной тюрьме. Поэтому только такую свободу и можно назвать роскошью. Все остальное лишь сопровождение.

Сегодня, когда у вас есть деньги, можно купить разные брендовые вещи и выглядеть дорого. Но вы не можете купить внутреннюю свободу. «Эффект присутствия» – когда вы приезжаете куда-то и все внимание направлено на вас – сымитировать невозможно. Это идет изнутри, это ваши внутренние вибрации. И это то, что придает вам красоту. А красота всегда внутри.

Красота – то, насколько вы себя уважаете, как себя ведете, ваша осанка, в конце концов. Красота – тот посыл, который вы транслируете остальным. Это элегантность, человечность, милосердие. Эту тонкую внутреннюю красоту нужно поддерживать и культивировать. И знаете, какую еще вещь невозможно купить ни за какие деньги? Вашу искреннюю улыбку. Только когда вы внутренне свободны, вы начинаете постоянно улыбаться. Естественно и легко. И этому умению нам всем не помешает поучиться у итальянцев.

Итак, мы приезжаем в Лувр. Главный музей страны, где висят картины Леонардо да Винчи, Пола Гогена и Сезанна, отдали для презентации 55 ювелирных украшений. Но, как я и предполагала, все не просто так. Коллекцию под название «Jannah», что в переводе с арабского означает «Рай», вместе с Bulgari создала внучка шейха Зайда – молодая красивая шейха Фатима. Коллекцию посвятили самому шейху Зайеду, его светлой, сильной любви к наследию страны, а главный мотив украшений – цветок с пятью лепестками – был заимствован из декора на мраморе Белой мечети шейха Зайда в Абу-Даби. Так что официоз мероприятия оправдан. Символическую ленточку на открытии приехал перерезать министр толерантности шейх Нахайян бен Мубарак аль-Нахайян.

Но Bulgari любит красоту и блеск! Поэтому пространство музея под знаменитым куполом, созданным архитектором Жаном Нувелем, поделено на зоны. В одном зале джаз-банд исполняет хиты итальянской эстрады и рекой льется шампанское, в другом – люди толпятся возле фирменного фотостенда Bulgari, поскольку в наши дни фотография с такого ивента – самое ценное доказательство вашего статуса. В третьем зале в почти кромешной темноте и тишине, словно древняя реликвия, выставлена сама ювелирная коллекция, которая подсвечена только изнутри стеклянных боксов. Блеск бриллиантов самодостаточен – видимо, так решили организаторы.

Нарядная, разодетая в шелка, меха и очень разношерстная публика плавно перемещается из зала в зал по пространству Лувра. Кого сегодня тут только нет: арабские инфлюенсеры, VIP-друзья и клиенты бренда со всего мира, международная пресса, мировые селебрити и представители правительства ОАЭ. Куполообразная кружевная крыша музея пропускает миллионы лучиков света, что создает в воздухе и на полу неподражаемую игру света и теней. Сейчас ночь, поэтому крыша похожа на небо, которое дырявят звезды. Это красиво и таинственно, поэтому все беспрестанно делают селфи и фотографируют друг друга.

Но вот раздается гонг, и всех приглашают на ужин. Еще одно помещение Лувра, которое все это время было закрыто для посетителей, теперь распахнуло двери, и публика устремляется к главному торжеству вечера. Декор и сервировка столов бесподобны – в полумраке на шести рядах длинных стометровых столов горят тысячи свечей в канделябрах, а столешницы украшают букеты из цветов каллы. На всю поверхность стен помещения проецируется голографическое изображение знаменитой Виа Кондоти – улицы, где расположен бутик Bulgari, поэтому складывается впечатление, что мы в Риме. Места именные, поэтому приходится долго искать свое место, так как в зале более 500 человек. В итоге я нахожу свое место недалеко от сцены. Рядом со мной присаживается Миранда, худощавая главред британского издания про часы и украшения, которая специально прилетела по этому случаю из Лондона. Мы давно знакомы, поэтому обмениваемся впечатлениями и обсуждаем последние новости.

– Ты слышала, de Grisogono подал иск о банкротстве, – спрашивает она. – Почти криминальная история с их главным акционером.

– Да, слышала. Жаль, что все так закончилось.

– Хорошо, что Фаваз предусмотрительно покинул компанию за несколько лет до этого. Теперь развивает собственный бренд.

Фаваз Груози, бывший основатель de Grisogono и главный ювелир Каннского фестиваля, много и часто наведывался в Дубай, и я не раз с ним общалась. Неторопливый, с ровным карибским загаром и манерами потомственного аристократа, он производил приятное впечатление и часто приглашал нас на обеды-ужины. Помнится, я очень хорошо запомнила его слова, которые он как-то сказал мне в беседе. В свое время он работал директором Harry Winston в Саудовской Аравии и не знал недостатка ни в чем. Тогда был бум добычи нефти, деньги текли к нему рекой, шейхи покупали украшения за миллионы долларов и даже не смотрели на цену. Он был вхож в самые высокие королевские круги, а его жизнь была похожа на череду бесконечных званых ужинов. Так продолжалось несколько лет, пока он просто взял и не уехал из страны. «Мне стало страшно потерять контакт с реальностью», – сказал он мне тогда. Именно эти слова и врезались в память. Ведь, живя в Дубае, мы зачастую все оторваны от реальной жизни. Калейдоскоп ивентов, презентаций, пляжей, ресторанов и отелей сверкает без остановки. Кажется, что он будет крутиться всегда. Все всегда в избытке. Поэтому просто взять и уехать, как правило, ни у кого не хватает силы воли.

Фаваз же вернулся в Италию, какое-то время работал на Bulgari и потом открыл компанию de Grisogono, которая успешно просуществовала более 25 лет.

Интересно, что мы, журналисты глянцевых изданий, зачастую видим лишь фасад этого сияющего мира «богатых и знаменитых». Нам показывают идеализированную сторону индустрии роскоши, нас задабривают, приглашают на приемы, чтобы мы вдохновились и написали хорошую статью о том или ином бренде. Ведь все действительно так и выглядит: красиво, нарядно и эстетично. Придраться не к чему. Ты искренне пишешь о своем восхищении человеком или брендом, пока вот так внезапно не сваливаются новости о банкротстве. Но такова жизнь.

Официанты юрко разносят блюда, сменяя один деликатес на другой. Но вот гаснет свет, и начинается динамичное шоу – модели выходят в зал и демонстрируют более 70 ювелирных изделий Bulgari. На главный экран во всю высоту проецируются то бегущие белые лошади, то обелиски Древнего Египта, то Колизей Древнего Рима.

– Как все же красиво! – говорю я Миранде. – Была бы итальянкой, сказала бы «Е Grandioso!»

– Слишком роскошная вечеринка, слишком, – качает головой Миранда. – Зачем так много роскоши?

– Разве не красиво?

Пока модели дефилируют под песню Мэрилин Монро «Бриллианты – лучшие друзья девушек», вспоминаю слова Элизабет Тейлор: «Я обожаю носить украшения, но совсем не потому, что они мне принадлежат. Нельзя присвоить сияние, им можно лишь восхищаться». Людям всегда нужно чем-то восхищаться. Гораздо проще перенести внимание на то, что доступно – красоту мирскую. То, что можно пощупать, надеть, показать другим. Ювелирные украшения – это символ статуса, инвестиция и красота одновременно. Женщина в драгоценностях выглядит иначе – она преображается. Поэтому украшения будут покупать всегда, несмотря ни на какие кризисы.

– Как думаешь, – спрашивает меня Миранда. – Прекратит ли когда-нибудь бомонд закатывать пиры?

– Думаю, что никогда, – отвечаю я. – «Свету» нужно сиять.

– Но хорошо ли это?

– Не хорошо и не плохо. Просто так устроена жизнь.

– Знаешь, я часто бываю в Арабских Эмиратах по работе, – говорит она. – Так вот когда ты день и ночь окружен роскошью и великолепным сервисом, в то время как остальной мир выглядит как-то уж совсем иначе, то начинаешь исследовать это явление со стороны. Мне нужно написать статью под названием «Дубайский образ жизни как особый социальный феномен».

– Дубай иногда сравнивают с VIP-терминалом в глобальном мировом аэропорту, – говорю я. – Большинство людей здесь временно, просто ждут своего рейса, но зато в очень крутом лаундже. Эта временная неопределенность создает особое умонастроение. Живи здесь и сейчас. При этом все постоянно думают куда-то уезжать, но образ жизни, рестораны, отели и развлечения заставляют остаться. Люди, которые приезжают в Эмираты на отдых, не могут этого понять. Эмираты всех очаровывают. Как они могут не нравиться? Море теплое, развлечений полно.

– Вот мне как англичанке не хватает здесь того самого пласта, который обычно питает душу: культуры, искусства, философии, – говорит Миранда. – Нет такой социальной прослойки, как творческая интеллигенция, ты не находишь? Нет философов, мыслителей, бунтарей, выдающихся ученых. Нет своих эстрадных звезд, с которыми растут целыми поколениями. Нет телевизионных ведущих, любимых актеров театра и кино, писателей, поднимающих острые социально значимые темы. У власти даже нет оппозиции.

– Тебе не хватает социальных потрясений?

– Просто чтобы зародилась творческая искра, нужен разрыв, трещина, раскол! Ведь недаром шедевры литературы и искусства появлялись после самых тяжелых потрясений истории. Разве смог бы проявиться гений Ремарка в благополучном Дубае? Мог бы здесь творить Ван Гог? Мог бы сюда переехать работать Рудольф Нуриев? Мог бы Эйнштейн открыть здесь теорию относительности?

– Но зачем ждать этого от Дубая? – возражаю я. – Люди приезжают сюда отдыхать. Стране 50 лет, откуда в ней взяться мятежным оппозиционерам или историческим драмам? Дай им время. Эмираты – это только родившийся ребенок, который находится в блаженном возрасте тотальной любви и заботы. Он играет в свалившиеся с небес игрушки и наслаждается этим. Именно за этой атмосферой сюда едут со всего мира.

– И все-таки ОАЭ – это не только курорт, – продолжаю я спустя минуту. – «Здесь нет никаких музеев!» – стонали пару лет назад скучающие на пляже экспаты. Получите филиал Лувра с картинами Ван Гога и Леонардо до Винчи. «Нет концертов классической музыки и театров!». Получите Дубайскую оперу, принимающую мировых оперных звезд. «Нет ученых и философов!» Получите Нью-Йоркский университет в Абу-Даби, в лектории которого каждую неделю выступают ученые из разных стран мира. Лувр дал Эмиратам 100 очков вперед на культурной мировой арене. На подходе Музей Гуггенхайма и еще парочка других. Да, у ОАЭ нет своей долгой истории. Зато Эмираты построили свой Музей будущего. Зачем смотреть назад, если можно спроектировать будущее?

Миранда смотрит на меня, интеллигентно качая головой. Я понимаю, что внутри она не согласна со мной, более того, я во многом согласна именно с ее позицией. Потому что отрицать ее точку зрения тоже нельзя. Все так и есть. Просто я пытаюсь оценивать эту страну не с позиции европейской державы с тысячелетней историей, а с позиции только образовавшегося нового государства, пытающегося отвоевать свою идентификацию в нашем древнем и очень неповоротливом мире.

После окончания шоу я решаю ускользнуть в отель еще до того, как все начнут разъезжаться и будет очередь у такси. Я прощаюсь, выхожу из зала и иду по огромному пустому холлу Лувра. Лучи с парящего ажурного купола освещают мне путь, как лунный дождь. Я благодарна Bulgari за утонченный аристократизм вечера. Пускай я, наверное, никогда не смогу позволить себе колье от Bulgari, но я все равно рада, что могу чувствовать себя красивой и находиться в окружении красоты. Это, конечно, не цель жизни, а просто опыт. Да, мы, редактора глянцевых журналов, не являемся целевой аудиторией бренда, не миллионеры и не их клиенты. Мы живем этой жизнью взаймы, лишь описывая ее на страницах наших изданий. Пускай так, но зачастую мы можем переживать этот опыт, минуя все тяготы по борьбе за статус и положение. И при должном уровне понимания и правильной оценке себя любой из нас будет всегда благодарен за такой яркий калейдоскоп впечатлений.

Лувр Абу-Даби открылся в ноябре 2017 года. За право 30 лет использовать название «Лувр» оригинальному парижскому музею ОАЭ заплатили более 500 млн долларов. Арабский Лувр расположен на живописном острове Саадият, что в переводе с арабского означает «остров счастья».

Это первый в своем роде музей, посвященный сразу всему человечеству, универсальный музей творчества всех цивилизаций. Архитектором выступил лауреат Притцкеровской премии Жан Нувель, который построил даже не музей, а целый город – арабскую Медину. Пространство покрыто огромным 180-метровым серебристым куполом из восьми тысяч металлических звезд, образующих сложную геометрическую структуру. Днем под куполом образуется подвижный узор, «дождь из света», напоминающий переплетение пальмовых листьев. Свет струится сквозь них, образуя разные рисунки в зависимости от времени суток и года.

По мнению Жана Нувеля, Лувр Абу-Даби – это полуостров со своей собственной тайной. Он наделен духовной миссией, о которой можно только догадываться снаружи и познать которую можно лишь внутри. Вся суть арабской архитектуры основана на геометрии, свете и воде. Вода на Востоке всегда или окружает здание по периметру, или находится в центре (как бассейн), или струится по стенам. Более того, даже свет выступает в каком-то смысле в роли воды: из потоков лучей получается световой дождь. Это прямая ассоциация с устройством мечетей, где свет проходит сквозь фигурные окна, рисуя узоры на стенах, полу и потолке. Такая сила абстракции и утонченность символов легла в основу Лувра Абу-Даби. Видеть мир в лучах, струящихся через резную машрабию, по мнению Нувеля, совершенно естественно в арабской культуре.

Сам кружевной купол весит 7500 тон, что тяжелее, чем Эйфелева башня. Поскольку полусфера словно левитирует над головой, Жан Нувель назвал ее «эстетикой чуда».

Экспозицию музея составляет подборка произведений искусства и памятников культуры, часть из которых взята в аренду у лучших музеев Европы. В ней есть все – от доисторических артефактов, египетских мумий, картин эпохи Ренессанса и импрессионистов до предметов современного арта, например, одно время там была выставлена картина Марко Ротко. Интересно, что, подтверждая идею универсальности, в Лувре бок о бок представлены священные реликвии разных религий: страница из «Синего Корана» IX века, еврейская Тора 1498 года, две готические Библии XIII века, буддийские и даосские манускрипты, а также великолепная бронзовая скульптура Шивы. История с картиной «Спаситель мира» Леонардо да Винчи, которую все с таким нетерпением ожидали увидеть в Эмиратах, до сих пор остается тайной, покрытой неизвестностью.

При Лувре открыт один из знаменитых ресторанов Парижа Fouquet’s. К музею также можно подплыть на лодке. Недавно были запущены экскурсии на каяках, во время которых посетители получают возможность рассмотреть детали этого необычного здания со стороны моря.

Сегодня у меня назначено интервью с эмиратским миллиардером и весьма влиятельным человеком в Дубае – Мохаммедом аль-Хабтуром. Для справки: семья аль-Хабтур владеет многими гостиницами, школами, развлекательными центрами, резиденциями, более 20 ресторанами, поло-клубом, салонами по продаже автомобилей Al Habtoor Motors и еще многими бизнесами поменьше. Они даже возвели в центре Дубая собственный «город» – Al Habtoor City. В нем разместились несколько отелей и элитных резиденций. Таких семей в Дубае от силы три-четыре. Это самые мощные бизнес-кланы, которые управляют инфраструктурой города. Пообщаться с таким человеком для меня весьма интересно, поэтому в назначенный час я приезжаю в его офис в районе Джумейры.

Мохаммед – не только CEO Al Habtoor Group, но и профессиональный игрок в поло, чья страсть к игре сподвигла его на открытие самого большого в мире международного поло-клуба в пригороде Дубая. При этом лошадей для игры он разводит на своей ферме в Аргентине.

Интересно, что он играл во время того самого турнира поло в Аль-Уле в Саудовской Аравии, поэтому мы сразу же обсуждаем игру и красоту Аль-Улы. Однако если я была полностью очарована игрой, то для него это было просто развлечением.

– Играть на песке не так интересно, – говорит он. – Настоящее поло должно быть на траве, маневренность куда больше. Лошадям трудно бегать по песку.

От него исходит легкая и позитивная энергия. Ясное и четкое мышление, свежий и не заезженный взгляд на жизнь, все слаженно и понятно.

– Поло в Аргентине, Америке или Англии гораздо дешевле, чем в Дубае, – продолжает он. – Здесь нужно тратить огромные деньги на уход за лошадьми. Их необходимо содержать в определенных условиях, кормить специальным кормом, тренировать. В Англии есть леса, трава, лошади могут пастись на лугах. А в Эмираты все нужно привозить. Мы инвестировали огромное количество денег в Al Habtoor Polo Resort & Club, чтобы построить один из лучших поло-клубов в мире. У нас 520 стойл, роскошный отель, профессиональное поле, парк, арена, поло-академия, школа конкура. Целая индустрия конного спорта! Это как управлять большим бизнесом, который, однако, не приносит дохода. Для меня это спорт.

– Зато, наверное, хорошо мотивирует.

– С самого утра в офисе постоянно приходится решать вопросы. Бизнес идет то вверх, то вниз, жизнь очень изменчива. Но когда я выхожу на поле, то забываю обо всем на свете. Есть только игра. Я выключаю все телефоны, никто не может приблизиться ко мне. Это как медитация – ты за пределами мира, ты – сам процесс, сама игра. Развивается сосредоточенность и концентрация. В поло так все устроено, что ты не можешь опоздать или начать играть на час позже. Оседланная лошадь готова, она ждет, ты должен сесть на нее и выйти на поле. Промедление недопустимо. Если лошадь устанет ждать, она не сможет выложиться на 100 процентов. Для меня все равны: лошади, собаки и другие животные. Их следует уважать так же, как людей.

– Сколько раз в неделю вы сами играете?

– Четыре раза.

– Всегда были таким дисциплинированным?

– Я научился дисциплине у своего отца. У него в жизни все расписано по минутам. Он приучил меня ценить время, и я ввел это в привычку, которая теперь позволяет мне все успевать.

Мы говорим о его семье и путешествиях. Я знаю, что все крупные эмиратские бизнесмены много и часто ездят по миру, не только с целью отдыха, но и для поиска новых идей. Они смотрят на новинки индустрии и, если они нравятся, реализуют их в Арабских Эмиратах.

– Так здесь заведено, – заверяет Мохаммед. – Думаете, Дубайский фонтан просто так появился? Нет, подобный фонтан уже был в отеле «Белладжио» в Лас-Вегасе. Эту идею привезли сюда и создали фонтан еще лучше. Мы ездим по миру и смотрим, а потом делаем лучше. Однако дело не только в том, чтобы построить что-то. Надо еще и людей туда привлечь, будь то молл, каток, фонтан или ресторан. Мы здесь постоянно придумываем что-то новое, что может завлечь посетителей.

– Вы кажетесь очень открытым миру, – говорю я. – Что позволяет сохранять такое свежее мировосприятие?

– Если вы изо дня в день находитесь в окружении одних и тех же людей, то перестанете развиваться, поэтому не будете позитивно настроены. Нужно ездить по миру и знакомиться с новыми людьми, другими культурами. Я – эмиратец, но не хочу общаться только с эмиратцами. По работе мне приходится общаться с китайцами, русскими, африканцами, американцами и англичанами. Я работаю для постояльцев своих отелей, поэтому должен уделять им внимание, слушать и слышать их. Я всегда прошу ассистентов записывать все замечания или претензии. Если я могу как-то исправить ситуацию, сделать проживание человека комфортнее, то тут же делаю. Одному клиенту не понравился стейк в нашем ресторане, и мы просто вычеркнули блюдо из счета. Все – проблема решена. Я предпочитаю делать все сразу, не откладывая на завтра. Не люблю много разглагольствовать. Всю свою жизнь человеку приходится принимать решения. Но от того, что вы будете десять дней его анализировать, оно не станет правильнее или не правильнее. Вы даже не знаете, примете ли вы в итоге именно правильное решение. В гостиничном бизнесе важна быстрота. Человек останавливается в отеле в среднем на 2–3 ночи, он хочет провести их с комфортом, и я пытаюсь сделать все, чтобы ему у нас понравилось.

Мохаммед все время улыбается и шутит. Кажется, что он живет жизнью именно сейчас, а не в будущем или прошлом. Сохранить такую непосредственность можно, когда умеешь сразу выбрасывать все ненужное из головы. Не мусолить, не размышлять, не рефлексировать – только действовать, ничего не откладывая.

– Как думаете, почему в Дубае так легко удается реализовывать все крупные проекты?

– Так повелось с самого начала – со времен шейха Рашида, тогдашнего правителя Дубая, – отвечает он. – Он построил порт Джебель Али. Кто знал, что со временем он станет крупнейшим портом в мире? Шейх Рашид принял решение и воплотил его в жизнь. Помню, мальчишкой я восхищался построенным им World Trade Center. Он казался мне самым огромным зданием в мире, таким высоким, что вот-вот упадет. А сейчас рядом с ним даже нет свободного места. Наша компания построила отели «Бурж аль-Араб», «Аль-Каср» и «Джумейра-Бич». От идеи до реализации прошло всего 24 месяца. Никаких задержек!

– И в чем же секрет? – не унимаюсь я.

– В наших правителях. В их бесконечной энергии, которую они передают нам. Когда мы смотрим на них, как можно не преуспеть? Они постоянно транслируют нам свои ценности, идеи, мотивацию, волю. Если они могут это делать, значит, мы тоже можем. Если наши лидеры не будут показывать нам пример, все станут ленивыми. Мы все едины, все партнеры. Можно всегда взять трубку и позвонить им – они доступны. Но наши правители уважают только тех, кто по-настоящему трудится. Если они увидят, что вы сидите и ждете, пока вам принесут все готовое на тарелочке, вас не будут уважать.

Я вспоминаю, как шейх Мохаммед как-то сказал, что «худшее, что можно придумать, – это ждать, это пустая трата сил и годы, полные упущенных возможностей. Позитивно мыслящие люди не ждут, пока им улыбнется удача, – они улыбаются удаче и пытаются осуществить свои мечты».

– Каким вы видите будущее Дубая? – спрашиваю я.

– Вы сильно удивитесь, увидев Дубай через два года, – отвечает он. – Совсем недавно было объявлено о начале разработки самого большого в мире газового месторождения в Дубае, в порту Джебель Али – 8 трлн кубических метров. После празднования 50-летия Эмиратов в 2021 году газ уже будет готов к продаже. Вы же знаете, у Дубая никогда не было своей нефти, она добывалась только в Абу-Даби и немного в эмирате Шарджа. Но теперь все изменится. Очень скоро Дубай превратится в город из фантастического фильма, где по воздуху будут летать автомобили. Кстати, именно отсутствие нефти в нашем эмирате не позволяло нам расслабляться. Вся экономика города была построена на банковском и финансовом секторах и туризме. И мы сделали Дубай процветающим. Экономики многих стран напрямую зависят от сырьевых ресурсов, и, убери нефть, экономика рухнет. Но мы смогли построить ее и без нефти. Все деньги, которые мы зарабатывали, тут же вкладывались обратно в город. Да, мы – маленькая нация, но наше сердце огромно. Через пару лет вы вообще не узнаете город. Все изменится. Нас ждет невероятный рывок вперед. Это то, чего хочет Дубай.

После интервью я выхожу из офиса компании и иду по направлению к берегу моря. В этой части Джумейры пляж дикий, не туристический и можно спокойно прогуляться вдоль кромки воды. Сейчас почти шесть вечера. Дует бриз, солнце уже не такое жаркое, кричат чайки. Я смотрю на огромный диск солнца, нависший на горизонте и уже готовый к своему сошествию вниз.

Я думаю об этой маленькой, но гордой стране и понимаю, что им несказанно везет. Сначала нефть, на основе которой они быстро возвели процветающую страну. Теперь вот одно из крупнейших месторождений газа, с помощью которого они упрочат свое положение или сделают что-либо совершенно новое. Но сделают точно – в этом можно не сомневаться. Алгоритм действий уже отработан, поскольку многократно доказал свою практичность. Кто знает, но устойчивость их нынешней формы правления может стать одной из самых эффективных в новом мировом порядке.

Нет коррупции, бюрократии, громоздкой системы вертикали власти. Все работает, так как каждый понимает свою роль в общем процессе правильно. Великолепно выстроенная модель бизнес-процессов и неподдельное уважение к людям. Но самое главное – это менталитет правителей. Заложенный с детства позитивный образ мышления, нацеленный на упорный труд, развитие и достижение общих целей. Именно он помог им построить государство и добиться мирового признания во всех сферах деятельности.

Можно сколько угодно разглагольствовать о среде обитания, исторических данных, наличии природных ресурсов или их отсутствии, но в основе всех государственных процессов всегда лежит доминирующий образ мышления. Это то, с чего начинается любой проект, любая программа. Если менталитет правильный, то дело выгорит. Если нет, то всегда будут возникать проблемы. Каким-то невероятным образом лидерам ОАЭ удалось привить этот менталитет своим гражданам, и они стали считать его своим. Пока он будет сохраняться, все у Эмиратов будет хорошо, независимо от нефти или газа. Их будут ждать только победы и очередные достижения.

На телефон приходит сообщение от Майкла. Он зовет меня в путешествие по пустыне Лива в эмирате Абу-Даби, где барханы достигают 200-метровой высоты, а их верхушки похожи на лезвия серпов. Это единственное место, где я еще не была, но знаю, что там невероятно красиво. Перспектива очередного приключения будоражит чувства, и я, конечно же, соглашаюсь. Не могу удержаться и интересуюсь, знает ли Майкл, что в Дубае нашли крупнейшее в мире месторождение газа.

«Знаю», – отвечает он. «Поверь мне, здесь найдут не только газ. Я говорил тебе, что в этой земле скрыто еще много сокровищ».

«Будущее принадлежит тем, кто может его представить, спроектировать и воплотить в жизнь. Будущее не ждет, его можно спроектировать уже сегодня». Высказывание правителя Дубая, шейха Мохаммеда бин Рашида аль Мактума, запечатленное в арт-скульптуре художником Маттаром бин Лахеджем.

Дом музей шейха Заезда в Аль-Айне /Al Ain Palace Museum. Здесь шейх Заед – основатель и первый президент ОАЭ – жил с семьей до своего назначения Президентом и переезда в Абу-Даби в 1966 году. Дворец и частная резиденция, построенные в 1937 году, позволяют прикоснуться к старой жизни и культуре правящей семьи еще до открытия нефти и преобразования страны. Они были превращены в музей в 1998 году и открыты для публики в 2001-м.

Сокол – гордость и национальный символ Арабских Эмиратов. А также символ власти и статуса. Охота с ловчей птицей – редкое искусство, которое в Эмиратах по-прежнему в чести. Симбиоз природы, знаний и силы.

Shees Park – популярное место для хайкинга и отдыха на природе в городе Хор-Факкане (эмират Шарджа). ОАЭ – это далеко не только пустыня и море. Довольно большую часть суши занимают Хаджарские горы.

Dubai Creek Harbour – один из самых красивых променадов в Дубае и популярное место для профессиональных фотосессий. А также одно из лучших мест, куда люди приезжают проводить закат.

Каменные ульеподобные гробницы у основания горы Джебель-Хафит в Аль-Айне (эмират Абу-Даби). Примерно пять тысяч лет назад жители хоронили здесь своих родственников на северном и восточном склонах горы. Археологи нашли сотни подобных могил, и обнаруженные в них артефакты указывают на торговые связи с древней Месопотамией (современный Ирак), Ираном и долиной Инда (современные Пакистан и Индия).

Геологический парк Бухайс/Buhais Geology Park (эмират Шарджа) расположен недалеко от Млейхи, на хребте, который когда-то служил мостом между горами Джебель-Бухайс и Джебель-Ака. Своей формой здания парка напоминают древние ископаемые – настоящая находка для геологов и любителей истории.

Залив Дибба – побережье полуострова Мусандам. Территориально относится к Оману, но примыкает к границе эмирата Фуджейра и является популярным местом отдыха на море и дайвинга.