Здравствуй, друг!

Ты — один из многих, кто избран для исполнения великой миссии.

Ты этого не просил и наверняка считаешь это ошибкой.

Не важно.

Сейчас ты очнёшься в месте, которое будешь называть Местом Силы.

Здесь ты в относительной безопасности. Ты не погибнешь от ранений и восстановишься, даже если будет уничтожено 70 % твоего тела.

Изучи это место. Пойми его правила. Прими оружие.

И выберись отсюда.

Удачи!

Я с трудом раздирал глаза.

Чувство было такое, словно трое суток готовился к экзамену без сна, сдал, вернулся домой, рухнул, вырубился, и через десять минут какой-то подонок меня разбудил. И хочется этому подонку врезать, а всё тело — как ватное.

Да и не будил меня никто. Просто как будто толкнуло что-то, и я начал просыпаться. А спал бы да спа…

Стоп.

Какое «спал»? Я ведь точно помню, как шёл в универ утром. Даже не то что шёл — бежал, потому что опаздывал. Там ещё в заборе в одном месте прута не хватает. Я-то худой, мне проскользнуть — как нефиг делать. Потом, правда, сквозь кусты ломиться. Поэтому я этой лазейкой пользовался только когда совсем время поджимало.

Вот как сегодня.

Я точно вспомнил ощущение того, как протискиваюсь между двумя холодными прутами, покрытыми старой облупившейся краской. Помню, подумал, что надо будет отряхнуться.

Но отряхнуться я не успел. Вылез, и — всё.

Дальше были только эти слова, будто висящие в пустоте.

«Здравствуй, друг!»

Жесть какая. Так ярко приснились, что до сих пор помню. Даже не то что помню — они будто в подкорку вжарились. Стоит подумать — и вот они, передо мной. С каких это пор у меня такое мощное воображение?

Наконец, веки получилось разодрать. «Песочек» остался, умыться бы.

В принципе, у меня не было обычая ночевать в каких-то левых местах, поэтому я ожидал увидеть изжелта-белый потолок своей комнаты в общаге. Но что-то пошло не так, потолок оказался серым. Бетон?..

Стоп ещё раз.

Я ничего не помню, и я в какой-то бетонной коробке… Твою ма-а-ать… Я что-то принял, что-то сделал, и меня бросили в тюрьму?!

От этой мысли в кровь хлынул адреналин. Я рывком сел, тяжело задышал. Сердце гулко колотилось, глаза раскрылись так широко, что грозили выкатиться на пол. Бетонный потолок, серые стены. Дверь!

Сначала пришло облегчение: где бы я ни был — это не тюрьма.

Нет, я, конечно, не бог весть какой знаток зэковских понятий, и чем отличается СИЗО от «обезьянника» представляю с трудом. Но одно с детства точно знаю: тюрем с открытыми дверьми не бывает.

В комнате (с открытой дверью — это ведь уже не камера, а комната, да?) было темно, однако свет горел снаружи, в коридоре. Мертвенный холодный свет. Его хватало, чтобы оценить обстановку.

Я сидел на заправленной койке. Покрывало тёмно-коричневое, под ним — простыни, всё как полагается. Бетонные стены. В одной — что-то вроде зарешеченного окна, только высоко и оттуда доносится гул. Вентиляция?..

Стол, стул. Кажется, всё пластиковое, но из какого-то очень серьёзного на вид пластика, который не загниёт и не потрескается. Шкаф в углу. Зеркало на стене. Под ним — раковина, кран.

Сухо, чисто, тепло, ничего лишнего.

— Не понял, — тихо сказал я просто чтобы услышать собственный голос.

Голос прозвучал глухо, странно, но был вроде как моим.

Я встал. Сердце, в бешеном темпе разогнав кровь по венам, успокоилось, перешло в режим повышенной готовности. Зато я больше не чувствовал себя мумией, которую забальзамировали, но забыли убить. К рукам и ногам вернулась… Ну, великой силой это не назовёшь, но я не чувствовал себя беспомощным.

Что бы со мной ни случилось, я был в своей одежде, в обуви, и на плече у меня висела моя кожаная сумка. Тяжеленная, пришлось тащить пару учебников. Но снимать её не хотелось. Вообще не хотелось что-то своё оставлять здесь и выпускать из виду.

— «И выберись отсюда», — процитировал я увиденные во сне буквы.

Во сне ли?..

Я подошёл к зеркалу, посмотрел на себя. Ну, я. Ничего особенного. Волосы спутались немного, расчёску бы… Расчёска в общаге валяется, где-то на столе. Далековато, небось.

Следующая мысль, которая пришла в голову — раздеться и осмотреть себя. Умом-то я, конечно, понимаю, что все эти байки про органлеггеров, скорее всего, тупо байки и есть. Сколько бы те органы ни стоили, по-моему, геморроя больше, чем профита. Хотя фиг его знает! В обычных условиях, так-то, люди в бетонных коробках не просыпаются.

Раздеваться, в общем, тоже особо не хотелось. Чёрт его знает, что за дверью ждёт. Всё-таки ассоциация с тюрьмой пока никуда не делась, а в тюрьме, по-моему, не лучшая идея — жопой светить.

Кстати насчёт «светить».

Я подошёл к двери и повернул выключатель. Белый — ну, скорее «цвета слоновой кости» — пластиковый выключатель. Раздался гул, и на потолке вспыхнул светильник.

Что именно там горит, я не разглядел, хотя звук подсказывал, что люминесцентные лампы. Но загорелись они сразу, без мерцания. Я видел только металлический короб с матовым экраном, который и светился. В отличие от коридорного света, этот был тёплым, уютным. Если вообще можно себя почувствовать уютно в спартанской камере без окон.

— Hi! — послышалось сзади, совсем рядом.

Вскрикнув и подпрыгнув, я развернулся, сжал кулаки. Сердце опять заколотилось, волосы, судя по ощущениям, встали дыбом.

Девчонка, стоявшая в проёме, отнеслась к этому философски, будто того и ожидала. Или видела такую реакцию уже раз триста.

— Hi, newcomer, — сказала она. — My name is Lin.

Мне потребовалось секунд десять, чтобы сообразить: она говорит по-английски. Потом — ещё столько же, чтобы понять, что именно она говорит. Слово «newcomer» поначалу вообще меня обескуражило, потом доехал, что имеется в виду что-то типа «новоприбывший», ну или, там, «новичок».

— Hi! — выдохнул я и заставил себя разжать кулаки. — My name is…

И вот тут странно затупил. Как будто в стену лбом упёрся. В смысле?! Я английскую мову вспомнил, а имя — не могу?!

— You don’t have a name yet, — «обрадовала» меня Лин. — It’s temporary. Don’t worry. Follow me.

У неё были офигенные густые фиолетовые волосы длиной до пояса. Симпатичное, хотя и какое-то отрешённое лицо. Низкий приятный голос. На глаз — почти моя ровесница, может, помладше на год. Стройная, мускулы красиво очерчены. На ней была какая-то форма, типа спортивной — всё в обтяжку.

— Крепкая пятёрка по моей личной шкале, — пробормотал я на русском.

Лин широко раскрыла глаза и отлепилась от косяка, к которому привалилась в начале разговора.

— Ты русский? — спросила она на чистейшем, великом и могучем.

— Да, — сказал я, мысленно выдав себе щелбана. Что она теперь обо мне подумает? Что я всем девчонкам оценки ставлю?

— Су-у-упер, — протянула девчонка. — По моей шкале ты — на три с плюсом, но считай, что мы тебя взяли. Если пройдёшь Испытание, конечно. Пошли, чего встал!

— Слушай, а я вообще где? — спросил я, едва мы вышли в коридор.

Здесь опять накатили нехорошие ассоциации с тюремными интерьерами. Длинный коридор, под ногами снова пластик, на этот раз желтоватый. И — двери по сторонам. Все, кроме моей, закрытые. Моя оказалась в самом конце коридора, перед стеной.

— Это Место Силы, — сказала Лин.

— Хм, — сказал я.

— Что?

Она говорила с ленцой, даже не глядя на меня. Как будто о чём-то своём думала, и я её вообще не интересовал. Вот врезал бы, да жалко. Девчонок бить западло.

— «Что?» — передразнил я, решив хоть на словах дать выход внезапному раздражению. — А как сама думаешь — что? Я проснулся хрен знает где, ничего не понятно. Встречаю тебя, а ты отделываешься от меня какими-то отговорками.

— А с чего ты взял, что я тут буду твоим проводником-наставником? — удивилась Лин.

Зато она на меня посмотрела. Повернулась на ходу и окинула взглядом с головы до ног. Будто заново переоценивала. Интересно, теперь-то я вытянул больше, чем на три с плюсом?

— Предполагается, что ты знаешь об этом месте больше, чем я, — процедил я сквозь зубы.

— Ну. И ты узнаешь.

— А сказать нельзя?!

— А смысл? Всё, что я скажу, ты потом всё равно будешь проходить сам. Извини, новичок, но я тебе тут ничем помочь не могу. Это не школа и не тюрьма, где надо разбираться, как себя вести, чтобы не оказаться у параши. Тут мы все в одной лодке. Не волнуйся, никто тебя не обидит.

От этих снисходительных интонаций врезать ей захотелось только сильнее, однако я сдержался. Мысленно повторил, что она говорила. «Всё равно будешь проходить сам». В каком смысле — «проходить»? В смысле, «учиться»? Нет, она ж сказала — «это не школа». Не «мимо проходить» же.

— Это что, типа какая-то игра? — выстрелил я наудачу. — Квест?

Вспомнился древний фильм, где людей похищали и сажали в какую-то комнату. Надо было переходить из одной комнаты в другую и так далее, преодолевая всякие ловушки.

Лин хохотнула:

— Ага. Точно — квест. Он самый.

Коридор закончился дверью. Лин навалилась на массивное и с виду тугое колесо, открывающее её. Я машинально дёрнулся помочь, но девушка справилась сама. Колесо провернулось легко и без скрипа. Так же открылась дверь. Стальная, с полтора кулака толщиной.

Если это квест, то, несмотря на очевидную древность локации, у создателей денег хватает. Даже не представляю, где можно такое найти и сколько может стоить разрешение проводить здесь всякие поигрушечки. Хотя о чём я? Какое, нафиг, «разрешение»? Что им, лицензию на похищение студентов выдали? Бред. Где бы я ни был, полиция об этом месте либо не знает, либо получает на лапу достаточно, чтобы молчать в тряпочку.

Так, а вот интересный момент!

Я, позабыв смотреть по сторонам, зашарил рукой в сумке. Но как только вытащил телефон, Лин стремительно ко мне повернулась.

— Дай сюда! — взвизгнула она.

Выхватила телефон у меня из руки и швырнула в сторону.

Ещё до того, как упасть, телефон вспыхнул. Собственно, он даже не упал вовсе, просто в полёте выгорел дотла.

— Ещё что есть? — повернулась ко мне Лин. — Плеер? Электронная книга? Пауэрбанк? Наушники беспроводные? Соображай!

Соображать было непросто хотя бы потому, что от произошедшего я офигел. А ещё Лин буквально притиснула меня грудью к стене. Грудь, как я уже говорил, была на крепкую пятёрку.

— Это что такое было? — указал я пальцем в сторону, где принял безвременную кончину мой старый добрый яблофон. — Ты…

— Я тебе добрую услугу оказала. Здесь не работают технологии нашего мира. Даже хуже, чем не работают, они… Сам видел. А Место Силы пока ещё тебя не приняло. Прикинь, как бы ты завтра вышел на испытание с обожжённой до кости рукой?

— Знаешь, я б прикинул, если бы ты мне хоть что-то рассказала. Погоди… «Нашего мира»? Что ты имеешь в ви…

— Новичок, не вымораживай меня! — Лин отстранилась. — Когда я сказала про Место Силы, у тебя в голове ничего не щёлкнуло? Вижу по лицу, что щёлкнуло. Иначе и быть не может. Все видят «прописи» сразу, как переносятся сюда. Пытаешься придумать рациональное объяснение, да? Или надеешься проснуться в своей мягкой постельке с розовыми простынками? Завязывай. Чем скорее примешь правила игры — тем легче будет. Цепляться за прошлое смысла нет, теперь твоя жизнь — здесь.

— У меня не розовые простыни, — только и сказал я.

— У меня розовые. Были. Пошли.

Я чуть заметно тряхнул головой. Видимо, всё-таки заметно.

— Представляешь меня на розовых простынях? — сощурилась Лин.

— Не. Пытаюсь вспомнить, в каком году было восстание Спартака. Ты не помнишь?

— Ха-ха, остряк, — фыркнула Лин и повернула влево.

Мы прошли не через дверь даже, а через широкий проём, разделённый на три части двумя колоннами.

— Сортир, — указала Лин на дверь справа.

Я кивнул. Дверь казалась обычной, как в офисных зданиях. Даже ручка похожа. Изначально на двери не было никаких опознавательных знаков, но кто-то чёрным маркером нарисовал два разнонаправленных треугольника, намекающих на то, что пользоваться удобствами можно представителям обоих полов.

— Обычно всех туда тянет, — сказала Лин.

— Я необычный.

— Ну, хоть слёзки не льёшь — уже хорошо.

Несмотря на нарочито уничижительный тон, я чувствовал, что Лин ко мне проникается уважением. Или не уважением. Просто проникается. Я к её грубоватой манере тоже успел попривыкнуть, мне она даже нравилась. Раньше с такими общаться не приходилось. Вернее, были, конечно, девчонки, которые пытались из себя что-то вот такое строить. Но там слово грубо скажешь — и сразу обиделась принцесса. А эта ничего, нормальная.

— Раздевайся, — сказала Лин.

Н-да уж, «нормальная».

Нет, у меня с ориентацией всё в порядке, но что-то немного не та ситуация и не то настроение. Да и место, в котором мы оказались, до боли напоминает место общественное. Значит, сюда в любой момент может войти кто-то ещё. Как там, в том сообщении было? «Один из многих».

— Давай сначала ты, — сказал я.

— Слушай, остряк, а трахаешься ты так же бодро, как огрызаешься?

— У тебя есть только один способ это выяснить. Но в одежде неудобно.

Лин хихикнула.

Забавно, ещё один барьер пройден. Я даже не понял толком, где, почему и зачем нахожусь, а уже, кажется, обзавёлся подружкой. Не знаю, насколько это мне поможет. Но в любой ситуации лучше, чтобы красивая девчонка тебе симпатизировала.

Окинув помещение более трезвым взглядом, я заметил, что предложение раздеться возникло не на пустом месте. Собственно говоря, мы находились в месте, которое не могло быть ничем, кроме как раздевалкой. Я увидел ряд шкафчиков вдоль стены. Они были какие-то двойные — дверца сверху, дверца снизу. Судя по расположению ручек, верхний шкафчик открывался нормально, а нижний — как мусоропровод.

И — длинные низкие скамейки.

И — проход в отделанное плиткой помещение, которое явно было душевой.

— Ладно, — вздохнула Лин. — Просто сходи в туалет.

— Но я не…

— Сходи. В. Туалет.

— Слушай, если это какой-нибудь прикол, типа мне там на голову ведро помоев упадёт, или…

— Новичок, — перебила Лин, — я тебе уже сказала: здесь не тюрьма и не школа. Если тебе кто-то говорит, что делать, значит, понимать это нужно следующим образом: «Чувак, твоя жизнь для нас важна. Чтобы сохранить её как можно дольше — сделай то, что я тебе говорю». Чёрт, я могу просто свалить к себе в комнату и забить, мне даже проще. Ты всё равно рано или поздно захочешь в туалет и придёшь сюда.

Вот в последнем логика звучала железная. Подумав, я пожал плечами и подошёл к двери в туалет. Встал сбоку, открыл так, чтобы если оттуда чего выскочит или вылетит — пролетело бы мимо.

Ничего не вылетело. Лин закатила глаза и демонстративно отвернулась. Мол, смотреть на это не могу.

Стиснув зубы, я вошёл внутрь.

Сортир как сортир. Справа — пяток писсуаров. Слева — пяток кабинок. Всё обычное и привычное, как у нас в универе, только чище и совсем нет специфической для подобных мест вони.

Первым делом я открыл все кабинки и убедился, что внутри никого нет. Потом пристроился к писсуару.

В процессе пару раз нервно оглянулся через плечо. Никого и ничего.

Смыв сработал автоматически. Я застегнул ширинку и сделал шаг к выходу, когда меня будто ударило, и свет померк.

Здравствуй, друг!

Место Силы призвало тебя, а значит, ты начнёшь новую жизнь.

У тебя нет больше имени, это поможет тебе адаптироваться.

Но ты должен сам избавиться от всех напоминаний о прошлой жизни.

В раздевалке прямо сейчас открылся утилизатор. Ты сложишь в него всё, что принёс из своего мира. Одежду, нижнее бельё, вещи, аксессуары — всё. После этого ты примешь душ, и для тебя откроется твой шкафчик. В нём ты найдёшь минимум необходимой экипировки. Остальное узнаешь после.

Пока ты не избавишься от всего, шкафчик не откроется.

Не пытайся его взломать.

Не пытайся пройти дальше, пока шкафчик не открылся.

Попытка играть против правил закончится плохо.

Удачи!

Я вышел из туалета и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной.

— Проникся? — тихо спросила Лин. — Знаю, сама так же стояла и офигевала.

— Лин, что это за хрень? — прошептал я. — Это же какой-то идиотизм.

— Ничем порадовать не могу. — Лин присела на скамейку и уставилась куда-то в сторону. — С нами, по крайней мере, честны. Честно говорят, что домой мы уже не вернёмся.

— Кто говорит? — простонал я. — Буквы в голове?!

— Это не просто буквы в голове. Они как бы привязаны к определённому месту. Когда ты там оказываешься, и если ты всё сделал правильно, то на этом месте ты получаешь сообщение, — внезапно разразилась Лин целой поясняющей речью. — Сообщения у всех одни и те же. Инструкции о том, что и как делать. Простые и понятные. Так что ты был близок: это действительно немного напоминает игру. Квест.

— А вот ты сразу не могла нормально объяснить? — Я, за неимением более подходящего объекта, начал злиться на Лин. — Развела загадочность.

— Новичок, я не дура. — Лин не обиделась. — Пару раз видела, как пытались сходу инструктировать новичков. Ничем хорошим это не заканчивалось. Тот, кто всё это устроил, может, и конченый мудак, но он, по крайней мере, сделал такую систему, при которой ты более-менее спокойно ходишь и разбираешься в ситуации. Без пояснительной бригады. Пока ты не будешь готов, на тебя не нападут.

— «Нападут»? — Я сделал шаг от двери. — Я думал, мы тут все в одной лодке.

— Все, в одной, — кивнула Лин. — Я не сказала, что на тебя нападут люди.

— Ч… Чего?! — выпучил я глаза.

Лин закрыла себе рот ладонью. Тут же её опустила.

— Всё. Больше ни слова. Серьёзно, новичок, не беги впереди поезда.

— А ты можешь не называть меня новичком?

— Смогу, как только ты утилизируешь шмотьё и получишь новое имя.

Лин указала подбородком в сторону шкафчика. Я посмотрел туда. Как и обещали буквы в голове, дверца «мусоропровода» под восьмым шкафчиком справа открылась.

— Я отвернусь, — пообещала Лин.

— Да уж сделай одолжение, — буркнул я.

Одежда в шкафчике выглядела точно так же, как форма Лин. По ходу пьесы, тут мальчиков от девочек особо не отделяют. Душевая, вон, судя по всему, общая. Ну, хоть кабинки раздельные — и то слава богу.

Я натянул униформу. По ощущениям было — как трико и водолазка. Так я их про себя и обозвал. Блин, неудобно в обтяг-то… Но в шкафчике вроде ещё что-то есть. Не успел я этого «чего-то» коснуться, как в глазах опять потемнело.

Здравствуй, друг!

То, что надето на тебе сейчас — твоя вторая кожа.

У тебя будет время и возможность выяснить, как она работает и для чего служит.

Постарайся не снимать её без крайней необходимости.

Ткань отводит от кожи выделения, так что мыться ты можешь в ней. Очень скоро ты перестанешь её замечать.

Поверх второй кожи можно носить любую одежду.

Я вытащил из шкафчика «любую одежду». Это было уже что-то более-менее привычное. Брюки, куртка из чего-то, напоминающего хлопок. Здесь были карманы, молнии, пуговицы. И хотя во всём этом я стал сам себе напоминать охранника из супермаркета, от сердца отлегло.

Всё-таки не очень приятно ходить в обтяжку, будто циркач какой-то или балерин… болеро… Не помню, как там правильно мужик в балете называется.

А Лин я, получается, по сути дела, видел совершенно голой? И она в таком виде спокойно тут ходит, с новичками знакомится? Очень интересно… Зато немного понятно, почему душевые общие. Если все моются во «второй коже» — так и скрывать особо нечего.

Ещё в шкафчике оказались «носки» из такой же «второй кожи» и ботинки. Ботинки успешно довершили образ охранника. Тяжёлые такие, серьёзные «говнодавы» с высокими берцами. Пару лет назад я от такой обуви тащился, но с тех пор чуток поумнел и понял, что если ты в грязи по ноздри марш-броски не бегаешь, то кроссовки решают. Даже зимой. Ну что ж, видимо, тот, кто здесь всё оборудовал, считает иначе.

Когда я закончил экипироваться, в шкафчике остались только фуражка и перчатки. Перчатки я рассовал по карманам, а фуражку повертел в руках и бросил обратно. Нафиг, не моё. А то правда на какого-то солдафона похож стану.

Закрыв шкафчик, я задумался. Ну и что, собственно, делать? Тут, по всем признакам, глухая ночь. А я-то едва проснулся. Выбежал из общаги, опять вырубился… Сна ни в одном глазу. Да и состояние немного не то, чтоб спокойно спать.

Я пошёл обратно к себе — дверь послушалась меня не так легко, как Лин, пришлось попыхтеть, крутя колесо. Это что, она настолько сильнее меня? Или просто приноровилась? Ладно, разберёмся. Со всем разберёмся. Потихоньку.

В комнате не появилось ничего интересного. Я повесил влажное полотенце на спинку стула. Потом попытался заглянуть за решётку вентиляции. Пришлось встать на тот же стул и приподняться на цыпочки.

Ничего не увидел. Что-то там, вдалеке, гудело. Что-то дуло. Никакого запаха, ничего. Окошко узкое. Вряд ли имеет смысл пытаться сбежать через вентиляцию, как в кино. Вот прям сердце подсказывает — добром не кончится. Как минимум, я там застряну практически сразу.

Я спрыгнул со стула, огляделся ещё раз и решительно вышел наружу. Никто ведь не запрещал мне исследовать территорию. Буквы в голове ничего такого не говорили. Говорили, что я могу принимать пищу в столовой. А я, между прочим, был бы весьма не против принять пищу. Позавтракать толком не успел. Из-за шока было поначалу не до того, но теперь, кажется, наступила вторая фаза. Значит, пройдём дальше душевой.

Дальше душевой обнаружился тёмный зал. Я включил свет, оглядел его. Пустой абсолютно, никаких признаков, по которым можно было бы определить назначение. Ладно.

Выключив свет, отправился дальше, открыл ещё одну тяжёлую дверь. И оказался, как мне сначала показалось, на балконе. Я подошёл к перилам, посмотрел вниз. Потом покрутил головой по сторонам, хмыкнул. Звук разнёсся неожиданно громко, и мне сделалось не по себе.

Здесь, наверное, горело какое-то особое, ночное освещение, благодаря чему цилиндрический зал был погружён в полумрак. Тихо, жутковато. Но, кажется, я пришёл правильно. Внизу стояли длинные столы и лавки, как в школьной столовой.

Столы пустовали.

Вообще-то логично. Если ищешь ночью еду — надо искать кухню, а не столовую. В столовую как приносят, так и уносят. Ну, разве что на полу какой-нибудь огрызок завалялся, но я не настолько голоден, чтобы проверять.

Я стоял на третьем ярусе. Всего их было пять, если считать самый низ за первый ярус. Перила тянулись по периметру каждого яруса — кроме нижнего, снизу падать было некуда. Всё это опять вызвало ассоциации с тюрьмой из какого-то американского фильма. Только камер не было. Были двери с металлическими колёсами, такие же, как та, через которую я вышел.

Насколько я смог понять, на каждом ярусе, кроме первого, было по четыре таких двери. Если предположить, что все коридоры одинаковые… Ну-ка, филфак, поумножаем в уме! В одном коридоре — пятнадцать человек, помножить на четыре — это шестьдесят. Ещё на четыре — двести сорок. Обалдеть…

Моя дверь оказалась ближе всех к лестнице — хорошо, легко запомнить. Я спустился по металлическим рифлёным ступенькам. Старался ступать тише, но боты грохотали как надо. Днём, когда здесь галдят двести сорок человек, наверное, никто и внимания не обратит, а ночью…

Впрочем, я ни от кого не прячусь. Никаких правил поведения толком мне не дали, а значит, я ничего и не нарушаю.

Я подошёл к одному из столов, потрогал его — такой же пластик, как в комнате. Столы занимали не всё пространство, большая часть пола оставалась свободной. Эта пустота напомнила мне то странное помещение, которое встретилось по ходу коридора.

— Ладно, — сказал я вслух, чтобы подбодрить себя. — Где-то здесь должна быть кухня…

Здесь, внизу, дверей было больше, но они отличались от тех, что наверху. Были какие-то более хлипкие, что ли. И никаких задвижек на них не видно. Изнутри открываются?

Одна, впрочем, выглядела так же, как верхние. С таким же колесом. Ну, была не была — попробую.

Я пересёк пустое пространство, положил руку на колесо и уже приготовился было его повернуть вправо, когда сверху раздался тихий спокойный голос:

— На твоём месте я бы не стал этого делать.

Я резко повернулся, зашарил взглядом в поисках источника голоса. И обнаружил что со второго яруса что-то свешивается. Успел только сообразить, что это — две ноги. Кто-то сидел наверху, просунув ноги между прутьями (как они правильно называются — балясины?) и беззаботно ими болтал.

А в следующий миг что-то с ужасающей силой ударилось в дверь с той стороны и заревело.

Я знал, какой толщины должна быть эта дверь. И представлял, как она должна глушить звуки. Насколько же громко ревёт эта тварь там?!

Меня будто отбросило от двери, я сам не заметил, как оказался в двух метрах от неё. Нечто с той стороны продолжало реветь и колотить, но уже с меньшим энтузиазмом. Как будто почуяло, что я далеко, и теперь просто психовало, упустив добычу.

Я поднял взгляд. Теперь можно было рассмотреть сидящего на втором ярусе. Это был азиат, как и все азиаты — совершенно непонятного возраста. Одет точно так же, как я. Не побрезговал и фуражкой, только нацепил её набекрень, и всклокоченные чёрные волосы торчали из-под неё в разные стороны.

— Что это такое? — спросил я, указав дрожащей рукой за дверь.

Азиат ел батончик, челюсти его непрестанно двигались. Но как только я задал вопрос, он перестал жевать и прислушался к звукам и ворчанию за дверью.

— Шатун, — спокойно сказал азиат. — По-вашему.

— По… нашему? — И тут до меня дошло, что мы говорим на русском. — А. Ты — типа, тот редкий японец, который знает русский?

— Да тут скоро и ты полиглотом станешь, — усмехнулся японец. — Здесь мозги начинают иначе работать. Все слова, что слышишь, мгновенно запоминаются. В принципе, часок поболтаешь с любым — и считай, что разговорный уровень у тебя в кармане. С любым можно заговорить на любом языке — тебя поймут. Проблемы с пониманием только у новичков — и то не долго.

— Это как так?

— Как-то так. — Японец говорил с лёгким неуловимым акцентом, чуть медленнее и чётче, чем надо, произносил все звуки. — Если тебя это удивляет, поверь на слово — завтра у тебя появится в сто раз больше причин для беспокойства.

Многообещающе. Впрочем, угрозы в голосе азиата не слышно. Уже хорошо.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Сайко. А тебя?

— Меня — Крейз.

Я впервый произнёс вслух своё новое имя. Прислушался. Ничего так прозвучало. Уж получше «Сайко».

— Крейз! — фыркнул Сайко.

— Ничего смешного. Это имя носил…

— …величайший воин моего народа, — подхватил Сайко. — Постарайся не опозорить его. Знаю, друг. Ты, вроде, еду искал? Вот. Хочешь протеиновый батончик? Ничего другого не найдёшь, кухня закрыта до утра. Вот тебе бесплатная мудрость: если любишь перекусить ночью — делай припасы днём. Как тебе?

— Как мне что? — спросил я и поймал сброшенный батончик. — Спасибо.

— Пословица, которую я только что сказал. Мне кажется, очень красиво звучит на вашем языке. Почему бы не сделать её… крылатым выражением?

Я мысленно повторил «мудрость» про ночной перекус и припасы днём, пожал плечами:

— Так себе. У нас другая есть, на ту же тему: «готовь сани летом, а телегу — зимой».

— Ай, опять эта телега! — поморщился Сайко. — И что она вам всем так сильно нравится?

— Да нам вообще по барабану, — признался я. — Мы так не разговариваем.

Батончик интересовал меня больше этого разговора. Он был завёрнут в простую серую бумагу. На вкус — как протеиновый батончик. С орехами. Слопал я его за несколько секунд, желудок только поворчал, что мало.

— Первое время будет постоянно хотеться есть, это адаптация, — сказал Сайко. — Через недельку привыкнешь.

— А мы здесь вообще надолго?

— Да можем хоть завтра уйти, — усмехнулся Сайко.

— И-и-и… что нас останавливает?

— Конкретно тебя, Крейз, останавливает тот шатун, что беснуется за дверью. О, да их уже двое… Кажется, этой ночью ты тут не единственный новичок. Но уж совершенно точно — самый любопытный.

Я на несколько секунд отвлёкся, уставился на дверь, за которой рычали теперь на два голоса.

— Что за «шатун»? — спросил я, подняв голову.

Спросил у пустоты. Сайко там не было. Я не слышал сверху ни звука, не слышал, как хлопала дверь. А ярус был совершенно пуст.

Сайко исчез так же внезапно, как появился.

В темноте что-то ворочалось, глухо, утробно рыча. Что-то огромное, оно шевелилось и шевелилось. Я не мог его разглядеть, только интуитивно чувствовал, как оно разворачивается и расправляется. Как будто речь шла о гигантской змее или драконе.

Тот миг, когда оно закончило разворачиваться и уставилось на меня, я почувствовал. В этот миг стихли все звуки. Затишье перед грозой…

Тишина, темнота и пустота бросились на меня, схватили, завертели, будто в стремительном водовороте. Я закричал и проснулся.

Обнаружил себя на кровати. Как прилёг ночью — в полном обмундировании — так и уснул, сам не заметил. И приснилась какая-то дичь.

— Guten Morgen, — послышалось от двери. — Wollen Sie Bettwäsche abgeben?

— Чё?! — уставился я туда.

Дверь я на ночь не закрыл. Долго колебался, но всё-таки решил, что вряд ли этот неведомый шатун прорвётся сюда, а отсекать себя от цивилизации как-то не хотелось.

Вообще, было неприятно сдаваться так сразу. Признавать вот эту коробку — своим домом. Закрывать дверь. Расстилать постель.

В дверях стоял пацан с контейнером на тележке. Смотрел на меня безо всякого интереса. На глаз ему было лет шестнадцать.

— «Чё»? — переспросил он. — Россия? Русский?

— Ну да.

— Я спросил, будешь ли сдавать постельное в стирку? Смена три раза в неделю.

— А — нет, — мотнул я головой. — Я ещё даже не расстилал…

Но пацану, кажется, после «нет» стало резко не интересно. Он развернул тележку и покатил прочь. А у меня в голове внезапно будто пропечатались, выжглись слова неизвестного — видимо, немецкого — языка. Ну, «гутен морген» — это все знают. Но теперь я могу спросить у кого-нибудь, будет ли он сдавать постельное бельё. Искренне надеюсь, что мне это не понадобится, однако было интересно получить подтверждение того, что говорил Сайко. Этак действительно можно любой язык выучить на уровне носителя… Ну, если не за часы, то за считанные дни.

— Эй, новичок! — В проёме нарисовалась Лин. — Как прошла ночь?

— Как ночь, — буркнул я.

Лин была в такой же «форме охранника», как и я. Видать, во «второй коже» только по ночам шарашится. Может, эксгибиционистка тайная. Я, в общем-то, не против. Но только хотелось бы прояснить вот эту вот сцену в душе. Прояснить — и докрутить уже до победного. А то фигня какая-то получается, так дела не делаются.

Господи, о чём я думаю?! Сижу хрен знает где, непонятно зачем, с перспективами — мрачнее некуда. А думаю о паре сисек. Ну, а с другой стороны, о чём ещё думать? Пищи для размышлений на более серьёзные и животрепещущие темы мне никто не подкинул.

— Пойдём, покажу тебе столовую, — улыбнулась Лин. — Хотя там сложно заблудиться.

— Знаю, я уже был там ночью.

С лица Лин сползла улыбка.

— Ты там ничего…

— Дверь не открывал, — перебил я, сообразив, что её может волновать. — Что это вообще за хрень была?

— А что там было?

— Не знаю… Что-то колотилось в дверь, рычало. Сайко сказал — шатун.

— Ну, если Сайко сказал — значит, шатун и есть.

— Да что такое шатун?!

— Пошли в столовую, всё увидишь сам.

Ворча, я слез с кровати и поправил форму. «Увидишь сам», блин… Ладно, айда смотреть.

— А что это за пацан, который хотел забрать бельё? — спросил я.

— Обслуживающий персонал, — откликнулась Лин. — Как бы там ни прошло твоё испытание, относиться к ним нужно с уважением, ясно?

— Ясно. А он, в смысле, местный?

— Он попал сюда так же, как и ты.

— Погоди. — Я поймал Лин за руку, когда она уже собиралась выйти в коридор. — Это что, я тоже буду ездить по коридорам с тележкой и собирать бельё?!

— Всё будет зависеть от твоего Испытания. — Лин выразительно посмотрела на мою руку. Я заметил, что, кажется, сжал её предплечье слишком сильно и отпустил. Лин чему-то усмехнулась и сделала мне жест — мол, следуй за мной.

Все двери в коридоре были открыты. Заглянув в ближайшую, я увидел там обслуживающего пацана. Он заталкивал в контейнер постельное бельё. Блин. Да ну нафиг. Попасть в пусть и стрёмный, но параллельный мир и менять бельё в каком-то там бункере? Да щас, разбежался. Нет уж, пофигу мне на испытания.

— А какие ещё работы есть? — спросил я.

— Готовка, уборка, стирка, — рассеянно сказала Лин. — Какая тебе разница?

— Я так понимаю, мне в любом случае придётся работать?

— Если ты настроен завалить Испытание — тогда да.

— А если не завалю?

— Тогда включайся в нашу пятёрку. Будет круто, обещаю!

Лин на ходу повернулась ко мне и хитро подмигнула. Как можно было в одно подмигивание вложить напоминание о сцене в душе и намёк на продолжение? Девчонки — загадочные существа.

— Всё это какую-то разводку напоминает, — заметил я.

Остальные комнаты были пусты. Их никто не закрывал, уходя, и я, кажется, понимал, почему. Все, кто пришёл в это место, избавились от своих вещей. А всё остальное было у всех одинаковое. Не было смысла что-то скрывать, прятать. Дверь оставляли открытой для прислуги.

— Не напрягайся раньше времени, — сказала Лин. — Хочешь — иди в любую другую пятёрку. Лично тебе разницы никакой, ты в любом случае покупаешь кота в мешке. Но даже если я потрачу час, чтобы рассказать тебе про все сильные и слабые стороны каждой из пятёрок — это тебе ничего не даст. Попадёшь, куда попадёшь, и уже по месту будешь разбираться. У нас четверо русских, новичок, больше тебе нигде таких раскладов не пообещают.

— Меня, кстати, Крейз зовут.

— Круть, звучит. Откроешь дверь, Крейз?

Лин кивнула на колесо.

Вчера она сама открывала. Ну, ладно… Я пожал плечами, взялся за колесо и, памятуя о том, какое усилие потребовалось вчера, навалился на него. Колесо подалось с неожиданной лёгкостью, дверь распахнулась, и я едва не упал через порог. Собственно, колесо и выручило — я на нём повис.

Ожидал, что Лин засмеётся — ничуть не бывало.

— Пошёл процесс, — сказала она. — Короче, об этом тебе нигде не расскажут, в прописях такого нет. Поэтому тут немного помогу. Эта «вторая кожа» на тебе — что-то вроде симбионта. Не знаю, насколько оно живое, да и знать не хочу. Делает массу полезных вещей. В частности, занимается перераспределением силы. Со временем научишься это бессознательно регулировать, пока — так. Тебе было нужно открыть дверь, и вся сила сосредоточилась в руках. Открыл быстро, а ноги ослабли, подкосились. Дошло?

— Это ж чушь! — вырвалось у меня. — В смысле, «перераспределение силы»? Как такое технически возможно? Да фиг с ним с «возможно», как это хотя бы вообразить?

— Здесь многое работает не так, как ты привык, — невозмутимо ответила Лин. — «Кожу» пока не снимай вообще. Чем дольше носишь — тем быстрее адаптируешься. Идём уже!

В столовой было людно, но всё-таки двести сорок человек никак не набиралось. На меня никто толком не смотрел. Лин за руку потащила меня к одному из столов и буквально толкнула на скамейку.

— Всем доброго утречка, — сказала Лин и указала на меня большим пальцем. — Это Крейз, новенький. Сюрприз-сюрприз, он русский.

— Да ладно?

— Серьёзно?!

Я почувствовал себя неуютно. На меня уставились трое парней. Один был даже не сказать чтоб «парнем», скорее — мужиком. Я бы легко представил его в форме десантника, гнущим вокруг собственного бицепса лом. Лицо тоже было свирепое. Такому лучше на пути не становиться.

Здоровяк сидел напротив меня, рядом с ним — парень моего возраста. Только если я был худым, то этот был натурально тощим. Когда он потянулся за хлебом, и из рукава высунулось его запястье, я подумал, что это обман зрения. Буквально кость, туго обтянутая кожей. Без намёка на мышцы. Господи, да на него дыхнуть-то страшно — вдруг развалится…

Эти двое выразили по моему поводу воодушевление. Даже здоровяк, несмотря на чудовищную рожу, казался заинтересованным. А вот парень слева от меня пренебрежительно фыркнул:

— Russian! Again.

Я повернул к нему голову. Интуиция подсказала, что нужно на это ответить.

— Have a problem with it? — спросил я, без всякой уверенности, что меня поймут.

Язык я учил и знал неплохо, но разговорной практики не было. Читал только.

— Да ну, — опять фыркнул парень. — Какие проблемы, брат.

И подхватил на вилку здоровенную макаронину, забитую фаршем. Я проглотил слюну и сосредоточился на своей тарелке. На питании тут, похоже, не экономят — уже хорошо.

— Ладно, давай я тебя познакомлю, — сказала Лин.

— Может, не будешь торопиться? — прервал её здоровяк. — Не забивай парню мозги раньше времени.

— Эта гора мяса — Минк, — не вняв совету, сказала Лин. — Дрищ рядом с ним — Киао, а вон тот хрен, который вечно пытается строить из себя невесть что — это наша краса и гордость, Дуайн. Меня ты уже знаешь.

— Приятно познакомиться, ребята, — сказал я с набитым ртом. — Как дела? Чем занимаетесь?

Минк и Киао переглянулись. Дуайн фыркнул.

— Пока — ничем, — сказал он. — Как видишь, нас четверо.

— Фигово, — посочувствовал я.

— Не уверен.

— Дуайн, — предостерегающе сказал Минк.

— Что? — вскинул голову Дуайн. — У нас появились запретные темы?

— Крейз — новичок.

— И что? Для начала дадим ему розовые очки, а иначе он развернётся и уйдёт?

Не получив ответа на это бредовое предположение, Дуайн подвинулся ближе ко мне и дружелюбно толкнул локтем:

— Минк не любит, когда я начинаю разлагать… Эй, Минк, чего я там разлагаю?

— Морально разлагаешь отряд, — буркнул Минк, пытаясь проткнуть вилкой макаронину.

— Вот, да, — кивнул Дуайн с таким видом, будто ему напомнили о каком-то великом достижении, которым он очень гордится. — Но я просто хочу смотреть на вещи реально. Здесь у нас есть еда, вода, мягкие койки, туалет и душевые кабинки. Что будет там, — показал он вверх пальцем, — никто не знает. Туда многие уходили. Оттуда — никто не возвращался.

— Интересно, за каким хреном им было бы возвращаться? — проворчала Лин. — Это такая же тупость, как сдать экзамен и попроситься на пересдачу.

— Я не то имею в виду, и ты меня прекрасно понимаешь! — сказал Дуайн. — Мы понятия не имеем. Может, за Вратами всех просто испепеляет лазером. Или ещё чем… Я хочу сказать, что…

— Что здесь происходит?!

Я дёрнулся, вскочил от неожиданности, как будто меня застукали за чем-то неприличным. Совсем вскочить не получилось — врезался в стол и рухнул обратно. Опять подвела «обтяжка». Завертел головой.

По лестнице с четвёртого яруса быстро бежал персонаж, который здесь казался совершенно неуместным. Это был толстый и низкорослый мужичок лет пятидесяти. Я легко мог бы представить его в сшитом на заказ костюме. Но он был во «второй коже». Только.

— У-у-у, — протянула Лин, тоже через плечо глядя на эту сцену. — Хреново дело. Испытание-то уже сейчас начнётся. Вот, кстати, почему я не ленюсь вставать ночью и заглядывать в пустые комнаты, парни! — наставительно сказала она своим. — Чтобы не получалось вот такой вот хрени.

«Вот такая вот хрень» докатилась до конца лестницы и бросилась к столам. Щёки смешно тряслись, однако никто не смеялся.

— Что здесь происходит?! — брызгая слюнями, орал мужик. — Где я? Вы соображаете, кто я такой?

Из-за стола поднялся Минк. Кулаком вытер рот, прямо посмотрел на толстяка.

— Присаживайся, друг, — сказал он. — Поешь.

— Я тебе не друг, дубина! Это ты здесь главный?!

— Здесь главных нет.

Всё-таки первое впечатление о Минке было обманчивым. Несмотря на свой людоедский вид, он был очень спокойным. Если бы даже ко мне так обращались, я б уже начал по-другому отвечать.

— Нет главных? О, отлично! Анархия, да? Мне нужен телефон. Я должен немедленно позвонить, и вам лучше прямо сейчас начинать молиться, чтобы…

Вообще-то мужик кричал на английском. Но я это даже не сразу понял. То, о чём говорил Сайко, работало. Весь мой словарный запас английского всплыл из подсознания и прекрасно работал в фоновом режиме. Может, это «вторая кожа» так действовала, кто её знает.

— Мужик, нет здесь никакого телефона! — повернулась к нему Лин. — Послушай, что тебе умный человек советует: сядь и ешь. Только сделай одолжение — садись подальше. А то у меня от твоего выхлопа промилле повышается. Что до обеда как-то неприлично.

Лин была права. Фонило от дядьки безбожно. И штормило его тоже отчаянно. Он был даже не с бодуна, он был просто в говно, будем называть вещи своими именами. Поглядев на Лин красными глазами, он выдал такое, что я не выдержал и таки встал.

— Так, — сказал я. — Ты…

— Нет! — схватила меня за руку Лин. — Крейз — нет.

Что-то в её голосе слышалось… Что-то более весомое, чем обыкновенное «не надо меня защищать, я совсем не обиделась». Я вдруг понял, что мне действительно не стоит влезать в конфликт с этим мешком дерьма. Что чем-то это будет чревато.

Но отреагировать я вообще никак не успел. За спиной бухаря стало происходить нечто, привлекшее всеобщее внимание. С мягким гулом небольшой участок пола разделила полоса. Как будто две створки разъехались в две стороны, а вместо них поднялась снизу площадка, которая ничем не отличалась от пола, кроме забавной мелочи.

Кубическое возвышение, на котором стояла золотая чаша с множеством резных фигурных ручек. Вокруг чаши как будто плавала какая-то дымка. В мгновение ока эта дымка обрела очертания. Вокруг чаши плыли медленно призрачные мечи, топоры, арбалеты, сабли…

— Доорался, поздравляю, — сказала Лин, поднимаясь. — Испытание началось. И теперь, мой безымянный друг, делай быстро и чётко то, что будет сказано.

Здравствуй, друг!

Пришло время твоего Испытания.

Подойди к чаше, выбери то оружие, которое подскажет тебе сердце.

Докажи, что ты его достоин.

Останься в живых.

Победи.

Удачи!

Если до сих пор я считал всё происходящее вокруг более-менее реалистичным, то сейчас, глядя на эти не то голографические, не то магические оружия, усомнился в собственном здравомыслии.

Слишком уж много всего и сразу. Другой мир? Ок. Буквы в голове в определённых местах? Ладно. Распределяющая силу «вторая кожа»? Чёрт с вами, съедим и это. Даже и способность мгновенно изучать иностранные языки я готов принять. Но всё, по ходу, только начиналось. И вот теперь передо мной вращалось оружие.

— Бегом, — процедила Лин сквозь зубы. — Крейз, хотя бы ты не тормози!

Я сделал шаг вперёд, остановился. Где-то рядом со мной тяжело дышал не назвавший имени толстяк. Широко раскрытыми глазами он смотрел туда же, куда и я. Смрад, исходивший от него, правда разил наповал. Хорошо хоть он в душ сходил. Если б не сходил — стоял бы тут вообще голым. А он как-то «обтяжку» надел.

Так, ладно, чёрт с ним, с толстяком. Выбрать оружие. То, которое подскажет сердце. Ну, сердце? Скажешь чего-нибудь, нет? Как тебя вообще слушать-то?

Оружие медленно вращалось. Вот мимо пролетел прямой европейский двуручный меч. Я представил, как размахиваю им, сокрушая каких-то абстрактных врагов. Поморщился — нет, не моё. Что-то вроде катаны — подписей над единицами оружия не было, и на том, как говорится, спасибо шизе, что не полная.

Катана мне тоже не понравилась. Хрен знает, как там это сердце слушать, но махать мечом мне почему-то не хотелось совершенно. Так же я пропустил лук со стрелами. И на миг отвлёкся, потому что толстяк, что-то выкрикнув, схватил забракованную мной катану.

Реально схватил. Как только он коснулся рукоятки, меч перестал быть прозрачным. Толстяк держал в руке реальное оружие.

— Крейз! — сдавленно прошипела у меня за спиной Лин.

Да блин! Почему никто не предлагает АКМ?! Впрочем, меня бы и «беретта» устроила. Что-нибудь реальное, а не вся эта фигота из детских комиксов. Вообще, как-то неправильно всё сделано. Сначала бы показали, с кем драться предстоит, а потом уже — оружие выбирать. При чём тут вообще сердце? Если на меня кинется, допустим, какой-нибудь тролль с каменной шкурой, я дико пожалею, что не взял лук, потому что глаза — его единственное уязвимое место.

А-а-а, чёрт, хватит уже думать, Крейз, действуй!

Я схватил первое же оружие, которое почему-то не вызвало у меня отторжения.

Это был топор. Красивый двусторонний топор, лезвие блестело, как серебряное, а полированная до блеска длинная рукоятка совершенно не скользила. Топор лёг в руки как родной.

И остальное оружие тут же исчезло.

— Удачи, парни! — крикнул кто-то.

Обернуться я не успел. Потому что в этот миг та самая дверь, открывать которую ночью отговорил меня Сайко, открылась сама. У меня на глазах провернулось колесо. А потом дверь с грохотом распахнулась.

Я машинально выставил топор перед собой. Сердце билось часто и тяжело. Во рту пересохло.

Сначала показалось, что ничего не будет. Это были пять секунд ложной надежды и тягостного ожидания. Как будто кто-то медленно и с наслаждением вытягивает из тебя жилы, наматывая их на катушку.

Но вот послышался сдержанный рык, и из тьмы, сгустившейся за дверью, вышел…

— Ч-ч-ёрт, — прошептал я.

Практически одновременно со мной толстяк произнёс слово на букву «f».

Это был человек и в то же время не человек. Он должен был быть мёртв, потому что с такой степенью разложения, если не ошибаюсь, даже прокажённые уже не живут.

Рубаха и штаны висели на нём клоками.

В щеках прогнили дыры, глаза были блевотно-жёлтого оттенка, в них даже не было зрачков. Седые волосы отросли до плеч. На пальцах почти не осталось кожи и плоти, существо щёлкало ими друг о друга, издавая ужасающий звук — клик-клик, клик-клик… Как будто кто-то взял в руку несколько шахматных фигур и поигрывает ими. Почему-то именно такая ассоциация у меня возникла.

Легко сказать: «зомби» или «оживший мертвец». Увидеть — это совсем другое. Когда эта тварь стоит перед тобой, ярлыки из головы как-то исчезают.

Шатун — теперь до меня дошёл тонкий юмор, с каким местные прозвали этих тварей — с шумом втянул воздух ноздрями. Голова его дёрнулась, невидящие (наверное) глаза уставились на меня.

Я сильнее стиснул рукоять топора. Спокойно, Крейз. Окей, это — зомби. Они ведь двигаются медленно, так? Они еле волочат ноги, бредут, вытянув руки перед собой, и стонут: «Мозги! Мозги-и-и!» Ведь так же, да?..

Одним стремительным движением шатун оказался на карачках. Я этого вообще не ожидал, потому растерялся и не сразу отреагировал, когда он огромными скачками понёсся ко мне, словно собака, которой крикнули: «Фас!»

Я заорал.

Возможно, моя растерянность сослужила мне добрую службу. Потому что сориентируйся я чуть раньше — попытался бы отскочить или бросился бежать. Тогда эта тварь наверняка бы меня настигла и растерзала в клочья.

Но когда я обрёл способность действовать, отпрыгивать было поздно. Оставалось только воспользоваться этой штуковиной, которую я держу перед собой, хочется верить, не для красоты.

И я шагнул вперёд, вкладывая в удар вес всего тела.

Шатун прыгнул одновременно с замахом. Я моргнуть не успел — лезвие вонзилось в грудную клетку. Руки ощутили удар и погасили его. То ли «кожа» так удачно распределила и погасила импульс, то ли шатун основательно выгнил и был лёгким.

И тут, как и тогда, в коридоре, у меня подкосились ноги.

Вскрикнув, я упал на колени. Шатун всё ещё был насажен на мой топор. Я вцепился в рукоять мёртвой хваткой. Эти плюс-минус полтора метра были всем, что отделяло меня от смерти.

Шатун, рыча, рвался вперёд. Я давил на топор, который медленно погружался в гнилую грудину. Шатун не испытывал боли, его полностью устраивал вариант, при котором он бы лишился грудины как таковой, развалился пополам, но — добрался бы до меня.

А мне предстояло выйти за рамки человеческих возможностей. Я знал, что нужно сделать. Нужно выдернуть топор из груди шатуна, размахнуться и снести ему бошку. Чёрт знает, правда ли все эти выдумки насчёт головы, но одно точно: без головы ему жрать меня будет нечем.

Попробуй, проверни такой финт, когда единственное, что отделяет тебя от клацающих челюстей зомби — твой топор, в который ты вцепился мёртвой хваткой. Вот это и называется — «выйти из зоны комфорта», чёрт побери.

Давай, Крейз! Давай, твою мать, сейчас или никогда!!!

Я заорал снова, на этот раз — до хрипоты. Рванул топор на себя. Шатун потерял равновесие, но падал-то он на меня, так что его всё устраивало.

Короткий замах — удар!

Не совсем как хотелось, удар пришёлся в висок, практически плашмя. И всё-таки он дал мне возможность подняться на ноги и занять боевую стойку.

«Не надо так больше! — заклинал я «вторую кожу». — Не надо ничего распределять, мать твою этак! Дай мне самому справиться, иначе мы сейчас тут сдохнем вдвоём, я и моя вторая кожа!»

Шатун уставился на меня. Дыра в его груди, словно ещё один рот, открывалась и закрывалась. Там двигались кости. Я не сомневался, что тварь сумеет откусить мне руку даже этим дополнительным «ртом». Безумие какое-то, боже, пусть это уже закончится!

Тварь дёрнулась ко мне. Я ударил топором, на этот раз удачнее, сверху вниз, наискосок. «Вторая кожа» вняла моей мольбе, и я остался с той силой, которая была мне отпущена изначально. Может, её бы и не хватило, чтобы перерубить живого человека, особенно какого-нибудь бугая вроде Минка. Но гниющему мертвецу оказалось за глаза.

Лезвие прошло через ключицу и вышло в районе тазобедренного сустава. Легко так вышло, будто сквозь масло пролетело. Шатун не остановился. Я инстинктивно поднял ногу и врезал шатуну в живот пониже раззявленного «рта» в грудной клетке.

Вот когда сказал огромное спасибо за ботинки. Под жёсткой подошвой что-то отчётливо хрустнуло. Шатун взмахнул руками и повалился на спину. Падая, он разделился на две неравные части по диагонали.

Части упали на пол, задёргались. Верхняя половина издавала бурляще-рычащие звуки, колотила руками по полу, но подняться не могла. Ноги без толку колотили по полу пятками.

Только сейчас я ощутил, какое зловоние исходит от этого существа. Меня чуть не вырвало прямо на него.

— Голова! — услышал я крик.

Повернул голову, увидел Дуайна. Парень стоял на скамейке и отчаянно жестикулировал, поднимая и опуская руки, как будто что-то рубил.

— Давай! — крикнул он. — Собери яйца в кулак и прикончи эту хрень!

— Вали его, Крейз! — присоединилась к Дуайну Лин. — Один удар, всё уже закончилось!

Я медленно повернулся к поверженному мертвецу. Адреналин разом исчез из крови, я ощутил чудовищную усталость, которая удивительным образом мешалась с ужасом.

Давай, Крейз. Один удар. Знаю, что не можешь. А ты — через не могу.

Я переступил через сучащие ноги, миновал скребущую по полу руку, остановился. Поднял топор.

И, стиснув зубы, опустил.

Гнилая длинноволосая башка отделилась от тела, покатилась прочь. Руки и ноги перестали дёргаться в то же мгновение.

Вот теперь всё действительно закончилось.

Здравствуй, друг!

Ты прошёл Испытание, теперь ты один из нас.

Отныне ты можешь с полным правом называть себя Избранным.

Выбери свою пятёрку. Эти люди станут твоей семьёй.

Они никогда тебя не оставят. Ты никогда не оставишь их.

Вы покинете этот уровень либо вместе, либо никак.

Всегда забирай тела своих братьев и сестёр с поля боя.

Избранное тобой оружие отныне принадлежит тебе.

Испей из чаши, выбери свой путь.

Ты раскроешь новые силы и способности.

Используй их, чтобы перевести семью через Врата на второй уровень.

Удачи!

Я тряхнул головой, буквы исчезли.

Я стоял с опущенным топором, тяжело дыша, и смотрел на гнилые останки. Не сразу различил звуки.

Звуков было, по большому счёту, два. С одной стороны мне хлопали и кричали что-то ободряющее. Все сто с лишним человек аплодировали, как один. Я тупо смотрел на них и не знал, что сказать, пока не дошло, что я слышу и другие звуки.

Я медленно повернулся и приоткрыл рот.

Толстяк, про которого я совсем забыл, лежал на полу, на спине, раскинув руки в стороны. А второй шатун по плечи забрался в его брюхо и жрал.

Второй шатун, которого я даже не заметил…

Толстяк был мёртв, окончательно и бесповоротно. Я не строил иллюзий насчёт спасения его жизни. Но нельзя же было просто стоять и смотреть, как человека жрёт эта инфернальная мразь.

Я шагнул в их сторону, поднимая топор.

— Крейз, нет!

— Не надо, Крейз!

— Остановись, стоп!

Какой ещё «стоп»? Вы совсем сдвинулись?! Что бы тут ни происходило, я пока ещё в своём уме, и я не буду спокойно наблюдать за грёбаным каннибализмом. У меня всё ещё есть топор, и руки ещё помнят, как это делать.

Шатун почувствовал моё приближение. Резко вскинул голову, повернул её так, что хрустнули позвонки. Похоже, он сам сломал себе шею. Только это был не «он», а «она». Гниющее лицо сохранило женские черты. Когда-то она была, наверное, красивой.

Лезвие топора свистнуло, рассекая воздух. Я почти не ощутил сопротивления. Просто голова подлетела и, упав, покатилась по полу в сторону открытой двери.

Сделалось тихо. Обезглавленное тело рухнуло в кровавое месиво, в которое превратился живот толстяка. Я поспешил отвернуться. Сделал пару шагов в сторону и замер, шатаясь. Я стоял перед чашей со множеством ручек.

Здесь ты выберешь свой путь.

Ты должен взяться за две ручки.

Определи свои сильные качества.

Слон — сила

Обезьяна — ловкость

Тигр — скорость

Собака — смелость

Змея — хитрость

Птица — свободоволие

Черепаха — мудрость

Рыба — хладнокровие

Я тупо уставился на чашу. Внутри неё было что-то чёрное, густое. Взяться за две ручки…

Понять бы ещё, чего от меня ждут конкретно. Что значит «определи свои сильные качества»? В смысле, которые уже есть? Или то, что я выберу, во мне каким-то образом «прокачается»?

— Давай, Крейз. — Лин приблизилась к чаше с другой стороны. — Кто ты? Какой ты? Или, может быть, каким ты хочешь стать? Задай себе правильный вопрос и сделай выбор.

Ладно, дайте подумать. Сила? Ну, не силач я, это к гадалке не ходи. Не представляю себя кем-то типа Минка. Ловкость? Это пожалуй, это то, что мне нужно. Скорость? А это не то же ли самое?.. Нет, пожалуй, не то же.

Шатун двигался очень быстро, но я сумел его одолеть. Вот только не сказать, что получилось это ловко. Смелость… Нормально всё у меня со смелостью, штаны сухие. Хитрость — какое-то неприятное качество. Хладнокровие — вроде бы ничего, но его привязка к рыбе как-то напрягает.

Мудрость я, подумав, тоже отклонил. Слишком непонятно. Что такое мудрость? Какие-то левые знания, которые вольются мне в голову? Или прокачанный ай-кью? Нет, хватит уже лезть мне в мозг, спасибо.

Я выбрал обезьяну и птицу. Крылья птицы больно врезались в ладонь, когда я подносил тяжёлую чашу к губам. Глотнул раз, другой, третий… Боже, что за дрянь! Похоже на… кровь?

Хотелось отшвырнуть её прочь, но руки не слушались, вообще тело не слушалось. Я продолжал пить до тех пор, пока изнутри не поднялось что-то вроде встречной волны сопротивления.

Резко поставил чашу обратно, перевёл дух. Тыльной стороной руки вытер кровь с губ. Потом поднял топор, который поставил, прислонив к квадратному возвышению.

Взмахнул им. Подбросил, поймал левой рукой. А потом, сам не зная как, сделал нечто невероятное.

Топор будто сам собой провернулся вокруг моей ладони. Я сделал неуловимое движение, не дал ему упасть, подбросил. Топор переместился мне за спину, я ощутил его рукоятку поясницей…

Я вертел его вокруг себя как некоторые умельцы вертят нунчаки, только ещё круче, потому что я к топору практически не прикасался руками. Смутно понимал, что каким-то образом использую баланс оружия, силу тяжести, инерцию. Что ничего в этом «танце топора» нет принципиально неисполнимого, просто для того, чтобы такому научиться, понадобилось бы лет десять тренировок, и непонятно, зачем это нужно.

Выступление я закончил торжественным ударом, рассекшим воздух. Серебристое лезвие свистнуло и затихло. Топор замер у меня в руке.

— That’s cool, — сказал Дуэйн. — Really cool.

Я выдохнул. Встретился взглядом с Лин. Она мне улыбнулась:

— Поздравляшки, Крейз! Я в тебе ни на секунду не сомневалась.

— Вот чёртова сучка! — завопил кто-то из толпы. — Она его заранее охмурила, он теперь войдёт в её пятёрку!

Но злости в голосе не слышалось. Скорее — радость и дружеская подначка.

— Кто не успел, тот опоздал, Фальм! — Лин, не оборачиваясь, показала назад средний палец. — Пойдём, Крейз. Тебе нужно отдохнуть. Я знаю, эту хрень не так-то просто переварить. Идём.

Она потянула меня к лестнице. Идти нужно было мимо растерзанного толстяка. Около него топтались двое: парень и девушка, которых я ещё не знал. У обоих были одинаково кислые физиономии.

— Нафига ты второго-то убил? — буркнул парень, искоса посмотрев на меня.

— А что мне было делать? — окинул я парня мутным взглядом.

— Ничего, Крейз. Ни-че-го. — Парень легонько, но со злобой пнул мёртвого толстяка. — Возись теперь с ним…

Девушка присела на корточки и примирительно сказала:

— Ладно тебе, Гайто. Всё равно эта крошка бы его не смогла сожрать целиком. Сопоставь размеры.

Гайто в сердцах сплюнул.

— Я начну. — Девушка простёрла руку над чудовищной раной. — Убери шатуна, пожалуйста.

Гайто отшвырнул обезглавленную тварь в сторону. Девушка закрыла глаза.

— Идём, — тянула меня Лин.

— Что она делает? — спросил я.

— Восстанавливает его.

— Что?

— Исцеление. Регенерация. Как тебе понятнее?

— И что будет? Такой же шатун?

— Нет, просто будет живой толстяк со скверным характером. И ты будешь видеть его унылую рожу до тех пор, пока мы не помашем этому уровню ручкой на прощание. Вспомни буквы в голове: до семидесяти процентов можно восстановить.

Между ладонью девушки и брюхом толстяка засветилось как будто маленькое солнце. Девушка дёрнулась, по её лицу пробежала судорога.

— Она — целитель, — вполголоса говорила Лин. — Такая способность. Здесь у каждого со временем открывается своя способность. Целители — очень полезные ребята. Наш целитель — Киао.

Толстяк дёрнулся, с его губ сорвался едва слышный стон. Тут же девушка опустила руки и открыла глаза.

— Всё, — сказала она. — Кто-нибудь, подмените меня.

Рядом оказался Киао. Он тоже опустился на колени, вытянул свои тонюсенькие руки. Его «солнце» было гораздо ярче. Я воочию видел, как зарастает чудовищная рана, и как плоть медленно покрывает восстанавливающаяся «вторая кожа».

Толстяк рванулся вперёд, заорал.

— Держите его! — неожиданно громким и сильным голосом рявкнул Киао.

Гайто и подоспевший Минк прижали толстяка к полу. Киао продолжал «светить» над брюхом толстяка.

— Пошли, — решительно сказала Лин. — Здесь больше не будет ничего интересного.

Я медленно кивнул и повернулся к лестнице. Лин была права. Мне нужно было отдохнуть. Для первого утра в грёбаном бункере впечатлений — более чем достаточно.

Лин накинулась на меня сразу, как мы переступили порог моей комнаты. Так жарко, страстно меня ещё ни одна девчонка не целовала. Дверь захлопнулась — не то сама, не то Лин её толкнула, на это я внимания не обратил. Толчок в грудь — и я упал на кровать.

Стоя напротив меня, Лин расстегнула молнию куртки. Под кутрткой оказалась «вторая кожа».

— Стой, — сказал я.

Если бы не эта обтягивающая хрень, я бы, наверное, не очнулся. Так и плыл бы дальше по течению, к хорошо известной гавани, и всё было бы хорошо…

Но вид чёрной «униформы» живо напомнил, где я нахожусь (невесть где) и зачем (а хрен его знает!). А заодно — и о только что пережитом Испытании.

Прошло всего несколько минут, но этого оказалось достаточно, чтобы переоценить события, посмотреть на них как бы извне. И у меня возникли вопросы.

— Почему все просто стояли и смотрели, как эта тварь жрёт толстяка? — выпалил я.

Теперь и Лин остановилась, прекратила раздеваться. Такие разговоры явно не способствовали атмосфере страсти.

— Может, мы потом об этом поговорим? — предложила Лин. — Тебе нужно расслабиться, выпустить пар.

— Расслаблюсь, когда сам решу, что мне нужно, — отрезал я.

— Тогда не факт, что я буду рядом. Или тебе не привыкать? — усмехнулась фиолетововолосая стерва.

— Ты мне сказала, что мы здесь все — в одной лодке, — сказал я, упрямо игнорируя подначки. — Ты мне даже не позволила за тебя заступиться, когда толстяк начал гнать. Типа, кругом мир, дружба, жвачка. А потом, когда я попытался хотя бы его труп защитить — меня останавливали. Что происходит?!

Вот теперь в голове всё начинало вставать на свои места. Да, мне хотелось сорвать с Лин одежду, уложить её в койку и «выпустить пар» по полной программе. Но я не считал себя наивным дураком. Переспать — не проблема, не с одной — так с другой. Но для этого нужно хотя бы минимальное доверие, или хоть понимание человека. Следуя этому нехитрому правилу, я ни разу не оказывался в сложной ситуации типа «а пока я спал, она спёрла все мои деньги и свалила».

В отличие от достопамятного толстяка, который сейчас мучительно оживал в столовой.

Сложив два и два, я сообразил, почему этот кадр вывалился из коридора во «второй коже» и в неадеквате. Скорее всего мужик, сам того не зная, нашёл «баг в системе». Забухал, заночевал у любовницы (у таких обычно семьи есть, всё культурно). Ночью, небось, встал по нужде, и где-нибудь в дверях сортира его и поймала та же штука, что подстерегала меня за дырой в заборе.

Вот и оказался он здесь в чём мать родила. Пьяный, нихрена не понимающий. Предложение утилизировать вещи вместо того, чтобы стать этапом адаптации, ввело мужика в ступор — у него ж ничего не было. Шкафчик открылся сразу. Дядька схватил первое, что попалось — «вторую кожу». Может, натянул бы и «форму охранника», но опять появившиеся буквы в голове сбили его с толку и ввели в истерику. Вот он и понёсся искать людей и качать права. А тут — ожившие мертвецы…

Короче, хотя типок конкретно неприятный, я ему где-то даже сочувствовал. Уж точно не хотел бы оказаться на его месте — такое себе «доброе утро» после хорошего загула. Можно и вовсе крышей поехать. Впрочем, у него ещё всё впереди. Возвращение с того света добавит шансов на успешный слёт с катушек.

Лин с досадой застегнула куртку обратно. Посмотрела на меня с таким посылом, типа «ты ещё будешь локти кусать».

Да пофигу, я не озабоченный, не страдаю.

— Тот, кто не прошёл Испытание, теряет оружие, не получает способностей. Он не становится Избранным и не входит в пятёрку, — пояснила Лин. — Он может стать только обслуживающим персоналом.

— Это до меня уже дошло, — кивнул я. — Очевидные вещи можно и не объяснять, не с дебилом разговариваешь.

— Крейз, Испытание проходит примерно каждый пятый. Большинство, как этот толстяк, обделываются и тупо ждут, пока их разорвут на части. Здесь ПОЛНО этого сраного персонала! (Она употребила английское слово «stuff», оно звучало в должной мере презрительно, потому что помимо, собственно, «персонала», означало ещё набивку для чего-нибудь, типа подушек или плюшевых медвежат). И они места занимают. Большинство пятёрок недоукомплектованы. Мы просто сидим и ждём у моря погоды, сходя с ума от безделья.

— Так вы стояли и надеялись, что шатун сожрёт больше семидесяти процентов, чтобы толстяк погиб навсегда, а вместо него появился новый потенциальный боец? — спросил я напрямую.

— Ну… Когда ты так об этом говоришь, звучит стрёмно, — согласилась Лин. — Но давай ты подумаешь о том, что ты здесь ещё и суток не прожил. А я торчу почти год. Представь, как ты взвоешь, если проживёшь год здесь, видя одни и те же стены, нося одну и ту же одежду и наизусть зная, в какой день какую жратву тебе подадут в столовой!

Я пропустил её доводы мимо ушей. Глядя в глаза, спросил:

— А если бы я не прошёл Испытание — ты бы точно так же стояла и смотрела, как эта тварь жрёт меня? Или отвернулась бы?

Лин отвела взгляд, приоткрыла рот, но не успела собраться с мыслями. Да я и не ждал ответа, понял уже всё, что хотел.

— Пошла отсюда.

Я встал, указал на дверь. Лин изумлённо посмотрела на меня.

— Что?

— Вон из моей комнаты, я сказал!

— Крейз, ты…

— Тебе помочь?

Лин шарахнулась от меня так, будто я в самом деле ударил бы её. Приоткрыла дверь, но задержалась на пороге. Сверкнула на меня глазами:

— Успокойся, ухожу. Просто запомни ещё одно…

— Ты медленно уходишь, — перебил я.

— Не вздумай кого-нибудь ударить или убить. Кто-нибудь может попытаться тебя спровоцировать — игнорируй. Здесь просто не всем уже хочется жить. Не веришь мне — зайди в тренировочный зал, ты его видел, недалеко от душевых…

Оборвав саму себя, Лин выскользнула в коридор. Дверь за ней захлопнулась.

Я от души выругался и заметался по комнате. Эмоции переполняли.

Лин была права: разумно было бы сначала выпустить пар, а уже потом начинать этот разговор. Сейчас же внутри меня бушевала гремучая смесь из страха, ярости, отчаяния, ненависти и неудовлетворённого желания.

Я для них — способ выбраться. Куда выбраться — они даже сами не знают. Персонала у них много, и они спокойно смотрят, как мертвецы жрут людей. Наложением рук возвращают людей с того света. Куда я попал?! Что это за трэш творится, и какова вообще цель всего этого, и…

Тут я запнулся обо что-то и, остановившись, уставился на грохнувшийся на пол топор. Поднял его.

— …и я только что своими руками зарубил двух живых мертвецов, — сказал я так, будто топор мог меня услышать и сказать в ответ что-нибудь нейтрально-утешительное, типа: «Бывает, бро. Такая фигня…»

Рукоятка коснулась моего запястья. Оно высунулось из рукава куртки, обтянутое «второй кожей». И прямо на моих глазах топор исчез. Не просто испарился, нет. Он вполне ощутимо «всосался» мне в запястье.

Сложно описать человеку, никогда не испытывающему такого, что это значит — когда тебе в запястье всасывается топор. Непередаваемые ощущения.

— Да твою-то ж мать, — прошептал я.

Нашёл в карманах перчатки, надел их. Поднял правую руку, нерешительно сжал в кулак, но не до конца. И вздрогнул — топор просто появился в руке, я ощутил его приятную тяжесть, которой только что не было.

Моргнул, отдавая по нервам приказ «убрать», и топор вновь исчез, на этот раз моментально втянувшись в перчатку.

Вот так вот, можно всегда и везде носить с собой оружие и при этом — не носить с собой оружия. Лишний повод как можно реже снимать «вторую кожу».

И повод задуматься: а не рехнулся ли я целиком и полностью? Потому что бункер с ожившими мертвецами — это ещё куда ни шло. Но оружие, которое «впитывается» в одежду — это уже вообще другой уровень.

В комнате я и часа не высидел. Чего там, собственно, сидеть? Чего дожидаться? Естественной смерти от голода и жажды? Хотя нет, от жажды — это мне не грозит, раковина в комнате есть.

Я открыл кран, глотнул воды — абсолютно безвкусная — и посмотрел на себя в зеркало.

— Добро пожаловать на работу, охранник, — фыркнул я.

Это меня мама так иногда пугала. Мол, будешь фигово учиться — будешь всю жизнь охранником работать. Видела бы она меня сейчас… Интересно, мои успехи в учёбе хоть на секундочку волновали тех, кто принял решение выдернуть меня в Место Силы из родного мира?

Я вышел в коридор. Часть дверей так и стояла нараспашку, часть была закрыта. Я прошёл мимо, не глядя по сторонам. Чего пялиться, у всех всё одинаковое, я уже видел. Открыл дверь с колесом — в этот раз не упал, хотя колесо провернулось легко. Видимо, успел адаптироваться ко «второй коже».

Только сейчас обратил внимание, что до сих пор в перчатках. В них я и умывался, оказывается. Буквы были правы: скоро вовсе перестану замечать этот апгрейд. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

В душевой шумела вода, двое голосов о чём-то переговаривались, третий пел песню на непонятном мне пока языке. Я прошёл мимо и свернул в тот зал, который обнаружил ещё ночью. Сейчас там горел свет и происходило кое-что интересное. Грохот слышался издалека.

Двое парней ожесточённо размахивали прямым мечом и катаной. От скорости, с которой они пытались друг друга убить, у меня в глазах зарябило и пересохло во рту. Представил, что на меня кто-то бросится вот так… Блин, да я ж секунды не продержусь, меня просто в фарш изрубят, я даже боли почувствовать не успею — только то и утешает.

Звон и лязг стояли такие, что я даже собственных мыслей не слышал.

Парни стремительно перемещались. То один теснил другого, то другой — первого. Я узнал в одном из них Гайто — того, который сказал, что мне нужно было делать «ни-че-го» по поводу шатуна, пожирающего труп.

В столовой Гайто был в форме, как все, но сейчас на нём была только «вторая кожа». Как и на его сопернике, имени которого я не знал. Гайто дрался катаной.

Заинтригованный зрелищем, я шагнул внутрь и в сторону, так, чтобы оказаться от бойцов как можно дальше и не маячить на периферии. А то зацепят ещё. С одной стороны, Испытание я прошёл, можно немного расслабиться, а с другой — воскресать, как тот толстяк, желания не было абсолютно.

Стоило мне войти, как накатила уже привычная темнота с буквами.

Здравствуй, друг!

Место Силы хранит своих Избранников.

Но и тебе нужно научиться ценить человеческую жизнь.

Воздержись от драк и убийств.

Наказание будет жестоким и страшным.

Ты находишься в одном из мест, где разрешены тренировочные поединки.

Двое заходят добровольно. Двое выходят.

Цени чужую жизнь, как свою.

Эти люди — твои друзья.

Часть из них — твоя семья.

Подружись с ними.

Удачи!

Я тряхнул головой, тьма рассеялась, а прочитанные слова навсегда осели в памяти. Так же, как запоминались слова иностранных языков.

Очнулся я как раз вовремя — Гайто нанёс быстрый колющий удар. Второй парень попытался его отвести — не успел. Катана с хрустом вонзилась ему в грудь.

Парень вскрикнул. Гайто рывком выдернул катану, сделал стремительную «вертушку» и врезал с ноги парню в лицо. Тот отлетел почти к дальней стене.

— Фигня твой обоюдоострый, никаких преимуществ! — весело сказал Гайто, будто обогнал друга в гоночном симуляторе.

Потом он повернулся ко мне и с улыбкой вытер катану о «штанину».

— Крейз, да? — кивнул Гайто, не ожидая ответа. — Отлично разобрался с шатуном. По-моему, я такой чёткой работы от новичка не видел ни разу. Ты видел, Скрам?

— Ничего особенного, — проворчал лежащий на боку Скрам. — Подумаешь. С одним шатуном разобраться и ребёнок сумеет.

— А, не обращай на него внимания, — махнул рукой Гайто; катана всосалась в его перчатку так же, как это делал мой топор. — Он просто бесится, что опять продул. Не умеет пацан проигрывать. Он, знаешь, из тех ссыкунишек, которым надо, чтобы всё в руки само падало. Бабло, девки, победы. Потому что он — Избранный. Слышь, Скрам, ты когда сюда попал, наверное, чуть не обделался от радости, думал, сейчас гарем соберёшь, супергероем станешь?

— Гайто, иди в жопу! — вяло крикнул пронзённый насквозь Скрам. — Если ты такой крутой, тогда почему всё ещё откисаешь на первом уровне?

— Брат, я не говорю, что я крутой. Я просто говорю, что ты — лузер и дрочер.

Скрам, не поднимаясь, швырнул в Гайто мечом. Гайто легко, со смехом уклонился. Снова обратился ко мне:

— Не заморачивайся, это мы так развлекаемся. На самом деле мы со Скрамом — большие друзьяшки. Да, Скрам?

— Я твою мать имел, — отозвался Скрам.

— Видишь, какой нежный и очаровательный пацан! Крейз, ты не мог бы…

Гайто сделал рукой жест, типа «свали в сторонку». Я шагнул влево и обнаружил, что за моей спиной лежат два комплекта аккуратно сложенной формы. Гайто принялся одеваться.

— А зачем вы?.. — спросил я.

— Зачем раздеваемся? — уточнил Гайто, натягивая штаны. — Всё просто. «Обтяжка», если что, зарастёт, а шмотьё — нихрена. Беречь надо вещи, тебя разве мама не учила?

— Тебя твоя мама, можно подумать, учила чему-то, кроме того, как на углу деньги зарабатывать, — прокряхтел, вставая, Скрам.

Рана в груди затянулась. Ну, во всяком случае, на «обтяжке» не было даже прорехи. Хотя Скрам всё ещё морщился и потирал то место, куда минуту назад вошла катана.

— А нам не надо кого-нибудь позвать? — спросил я.

— Кого? — Уставился на меня Гайто снизу вверх (он шнуровал ботинки). — Кого-нибудь из взрослых? Классную руководительницу? Полицейского? Мистера Пропера?

— Ты понял, — поморщился я и помахал в воздухе руками, как это делали Киао и та девчонка, имени которой я не знал.

— Целителя? — удивился Гайто. — Этому тюфяку? Было б на что ману тратить.

Ману? Какую ещё, нахрен, ману?! Этого в мануале не было.

— Сам оклемаюсь, — вмешался в разговор Скрам. Он подобрал свой меч и абсорбировал его так же, как Гайто — катану. — Целители просто ускоряют процесс. Там, в столовой… В общем, если б не они, эти потроха бы провалялись до обеда, а в обед начали бы выть от боли. Такое себе музыкальное сопровождение для приёма пищи, не рекомендую.

— Это точно. — Гайто переключился на второй ботинок. — Скрам предпочитает серьёзную музыку. Академическую музыку. Я иногда напеваю ему что-нибудь типа «Anarchy in U. K.» или «London calling».

— Гайто, прикрути уже фитиль, а? — рявкнул окрепшим голосом Скрам. — Не доводи до греха.

— Да ладно. Мне кажется, мы тут все уже засиделись. Может, дадим Месту Силы повод нас чуток взбодрить?

— Главное меня в это дерьмо не впутывай.

Скрам подобрал свою одежду и вышел из зала.

— Как приличная проститутка, — усмехнулся ему вслед Гайто. — С одеждой в руках — за дверь. Так и вижу, как стоит там и пересчитывает деньги, волнуясь, не обманули ли.

Я рассмеялся. Не бог весть какая шутка, но Гайто фонтанировал ими с завидным постоянством и просто продавил уже какой-то клапан.

— Выбрал пятёрку? — спросил Гайто, поднявшись и расправив плечи.

— Присматриваюсь, — пожал я плечами. — А зачем это всё? Ну, что мы будем делать, в этих пятёрках?

— Не буду спойлерить, братан, — хохотнул Гайто. — Вступишь — узнаешь.

— Тут у всех на всё один ответ, как я погляжу… А что вообще делать? Чем вы тут… занимаетесь?

— В смысле, чем заняться Избранному, который не вступил в пятёрку? — Гайто задумался. — Ну… Можешь найти кого-нибудь и потрахаться. Можешь найти кого-нибудь и порубиться с ним в этом зале. Можешь даже найти кого-нибудь, с кем сможешь порубиться и потрахаться в этом зале. Ещё можно спать и жрать. Вроде всё, других развлечений здесь я не видел. Найдёшь шахматы — свисти.

Подмигнув на прощание, Гайто вышел из зала, оставив меня в одиночестве и задумчивости.

До какой же степени хреново то, что находится там, в туннелях, если эти ребята воспринимают как развлечение возможность кромсать друг друга мечами?..

Гайто был прав.

Никаких развлечений или хотя бы чего-то подобного в Месте Силы не было. Все просто слонялись без дела, в основном — в общем зале, который я уже не решался назвать столовой. Столы-то оставались, но никто не ел, все просто сидели, стояли, бродили, болтали.

Я стоял у перил на третьем ярусе и наблюдал за жизнью этого муравейника. Муравейника, который отныне должен стать моим домом.

Быстро определил тех, чья жизнь имела какой-то видимый смысл. Ребята из обслуживающего персонала — машинально я называл их «стаффами», подцепил от Лин, — выходили в зал только с заранее определённой целью. Кто-то мыл пол, кто-то катил тележку с бельём. Кто-то протирал столы.

Мне казалось, что от большинства этих действий нет никакого толку — ну, пол и так был не сказать чтоб грязный, — просто стаффам нужно было чем-то заниматься, чтобы не слететь с катушек.

Наблюдая за ними, я быстро определил, где находится кухня, где склад с тряпьём, где кладовая, подсобка, общий туалет.

Заметил, что «Избранные» — те, что прошли испытание, — общим туалетом не пользуются. Ходят к себе в коридоры. Что это? Тоже правило, или, типа, неуставная иерархия?

— Постигаешь?

Я покосился вправо, узнал Сайко. Парень, который дал мне ночью батончик. Ничего плохого мне не сделал, даже наоборот.

— Ну, вроде того, — отозвался я. — И что, так каждый день? Реально?

— Каждый день — как? — Сайко повернулся к залу спиной, оперся о перила. — Имеешь в виду скуку? Тоску? Уныние?

— Угу.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Видишь вон тех ребят? — Он указал большим пальцем себе через плечо. — Пятёрка Бешеных Псов. Они не скучают. Ждут полудня, тогда откроется дверь, и ребята получат очередной шанс выйти на второй уровень. Остальные будут делать ставки.

— И что ставить? — фыркнул я.

— Забавно спросил. Валюта тут одна — люди.

— А?! — удивился я.

— Никакой работорговли, никакого насилия, расслабься, — улыбнулся Сайко. — Большинство пятёрок недоукомплектованы. Каждый ставит себя. Проиграл — перешёл в пятёрку выигравших. Ускорил свой шанс, можно сказать.

— Как-то непонятно, — признался я. — А если выигравших несколько?

— Тогда идут к тому, кто больше нравится. Я же сказал — никакого насилия.

— Всё равно тупость, — не сдавался я. — Если много недоукомплектованных пятёрок, то почему бы не переукомплектоваться? Пусть пятёрок будет меньше, но… — Я попытался языком мимики и жеста показать, что зато все люди будут поровну поделены между пятёрками, нужные слова как-то не пришли в голову.

— Гениально, — похвалил Сайко без тени улыбки. — А как по-твоему, эта игра со ставками — она какую цель преследует?

Я прикусил язык.

Ну да, собственно, логично. Не тупая перетасовка, в которой рано или поздно кому-то придётся взять на себя функции руководителя, а более-менее органичный процесс.

— Но ведь всё равно это затягивается, — нахмурился я. — Многие наверное долго сидят без комплекта…

— Многие считают — и, надо сказать, не без оснований, — что лучше посидеть подольше и подождать, пока сюда попадёт кто-то со способностями выше средних. Завербовать его и пройти наверняка.

— Но кто мешает пытаться до того?

Сайко с любопытством на меня посмотрел.

— Крейз, а тебя хоть раз убивали?

Странный вопрос. Хотя конкретно тут — совсем даже не странный, скорее уж будничный, типа «привет, как дела?».

— Нет.

— Вернёмся к этому разговору, когда лишишься невинности.

— Я бы предпочёл остаться девственником, — сострил я.

— Ну, если у тебя получится — я буду за тебя только рад. Но помяни моё слово, Крейз… Тебе придётся умереть и умереть не один раз, прежде чем ты хотя бы поймёшь, что нужно делать, чтобы победить. А потом ты начнёшь этому учиться. Так со всеми. Нас здесь собрали не для того, чтобы дать нам лёгкую жизнь.

Сайко опять повернулся к залу, осмотрел собравшихся. Народу прибавлялось. Видимо, приближался полдень, наступление которого местные обитатели ощущали так же, как иные умельцы чувствуют свою остановку, уснув в наушниках с грохочущей музыкой в автобусе.

— Есть ещё одна валюта, её здесь не признают, но она есть. Только не пытайся ею расплачиваться, её можно только дарить, — сказал Сайко. — Она называется «совет». Ими не разбрасываются. Дают — береги. Вот тебе мой подарок: твоё Испытание произвело хорошее впечатление. Если захочешь поучаствовать в тотализаторе можешь ставить себя против двоих.

— В смысле?

— Проиграешь — уйдёшь к тому из победителей, кого выберешь. Победишь — и выберешь себе двух бойцов из проигравших. Ставку примут, не сомневайся.

— И что мне делать с двумя бойцами?

— Завербовать ещё двоих и отправляться испытывать судьбу. Своя пятёрка. Не упускай шанса. Потому что после твоего первого выхода в составе другой пятёрки твои акции, скорее всего, упадут примерно в два раза.

— Даже если я соберу свою пятёрку… какие это мне даст преимущества?

Сайко усмехнулся.

— Соображать начал быстро, это хорошо. Математически — никаких преимуществ. Гуманистически — возможность выбора. Наберёшь тех людей, с которыми захочешь работать. Тех, кто тебе симпатичен — если ты глуп. Или тех, кто явно сильнее, быстрее, искуснее других — если ты умён. Беда в том, что у тебя нет времени, чтобы изучить всех, и даже возможности нет. А значит, выбирать сможешь только на глаз. Ладно, сдаюсь, Крейз: никакого смысла. Это просто игра, которая ненадолго занимает умы.

Открылась одна из дверей внизу, и я увидел толстяка. Живого, целого и невредимого толстяка. О том, что он протрезвел, и говорить было нечего. Вёл себя тише воды ниже травы. Толкал тележку вроде той, что я видел у немецкого пацана этим утром, но вместо контейнера на ней стояли два ведра и швабра.

Рядом с толстяком шагала коротко стриженная девушка лет двадцати и что-то ему негромко объясняла. Они двигались к лестнице.

— Уборка, — прокомментировал Сайко. — Здесь у нас всё отлажено. Уборка — в районе полудня, когда в коридорах точно никого. Ты оставил свою дверь открытой?

— Нет, — ответил я.

Как-то непривычно было. Пусть красть у меня нечего, и пакостить мне никто не станет — как мне неоднократно сказала Лин, — всё равно своя комната есть своя комната.

— Зря. Кроме тебя её никто не откроет. Как и твой шкафчик. Ну ничего, уборка каждый полдень. Надеюсь, ты не успел сильно запачкать пол.

Прежде чем я ответил, Сайко легко вспорхнул на перила и повернул ко мне голову:

— А вот ещё один совет, Крейз, ты разоряешь меня. Запомни: ты больше — не человек. И чем скорее приучишь к этому мозг — тем быстрее начнёшь прогрессировать, повышая свои шансы на то, чтобы выйти на следующий уровень.

Сказав это, Сайко прыгнул.

У меня дёрнулось сердце. Я вцепился в перила обеими руками и смотрел, как сумасшедший японец перекувырнулся в воздухе через голову и обрушился на пол.

Не было хруста сломанных ног, не было крови и криков. На Сайко обратили внимание только те, кому пришлось изменить траекторию движения, чтобы не столкнуться с ним. Он приземлился на ноги, кажется, даже не согнув коленей. Повернулся ко мне, подмигнул, поправил фуражку и крикнул:

— Ставлю! «Псы» обделаются.

— Сайко, ты охренел? — заорал кто-то, вскочив ногами на стол. — Ты нас кидаешь?!

— Да мы уже третью неделю сидим втроём, сколько можно сидеть? — махнул рукой Сайко. — Я люблю тебя всем сердцем, Биас, но лучше буду слать тебе лучи своей любви со второго уровня.

Внизу засмеялись. Послышались голоса, начались шевеления. Все разделялись на две половины: тех, кто ставил на «Псов», и тех, кто ставил против.

Я посмотрел на пятёрку, стоявшую особняком. На тех, кому сейчас предстояло пойти… куда-то и сражаться, видимо, с теми же шатунами.

Пятеро молчаливых парней. Они стояли спокойно, как будто вообще не замечая суеты вокруг. О чём-то негромко переговаривались — обсуждали стратегию?

И они все были во «второй коже», или, как её тут прозвали, в «обтяжке». Впрочем, одежда тоже была при них. Компактно сложенная, она крепилась на спину при помощи ремней.

Не задав очередную тонну вопросов никому, я понял, что это значит.

Ребята не хотят испортить одежду, которой тут, видимо, дефицит. Но и в шкафчиках или комнатах её не оставляют — потому что не надеются вернуться. Они надеются пройти. Вот такая интересная деталь заставила меня в них поверить.

Резко выдохнув, я вскочил на перила и немного испугался — таким лёгким вышел этот прыжок. Испуг тут же трансформировался в животный страх перед распростёршейся впереди пропастью.

Рухнув с такой высоты, без травм не обойтись, а если ты особо «везучий», то можешь умереть или остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Но я видел, как такой же прыжок выполнил Сайко. И видел, как мёртвого толстяка сделали живым. Всё это не было чьей-то больной фантазией, нет. Это была самая настоящая реальность. Моя новая реальность.

Моё сознание словно бы разделилось на две половины. Одна половина вопила от ужаса, а другая заставила колени согнуться и тут же распрямиться.

Я прыгнул вперёд.

Перевернулся в воздухе и, не успев закричать, только судорожно набрав воздуху в грудь, приземлился.

Это было именно приземление, не падение. Пол мягко, пружинисто толкнулся в жёсткие подошвы ботинок. И — всё. Не веря, я обернулся, вскинул голову и посмотрел на то место, где только что стоял.

Высоко. Охренеть как высоко…

Кто-то присвистнул:

— Вот это отчаянный пацан. В первый день?!

Я открыл рот и, выпуская застоявшийся воздух, хрипло, но громко сказал:

— Ставлю себя против троих: «Псы» пройдут.

Я молчал, успокаивая сердце, бешено бьющееся после сумасшедшего прыжка. Народ задумался. Ребята переглядывались.

За «Псов» были единицы. Ну, ладно — десятка полтора ребят, ни одного из которых я не знал. Видимо, ставить на «проход» — было делом заведомо гиблым. И тут стояли даже не представители конкретных пятёрок, а, наверное, аутсайдеры. Выглядели они, во всяком случае, стрёмно. И, наверное, для них это была единственная возможность войти в какую-нибудь пятёрку: проиграть и сдаться на милость победителю.

— Я принимаю! — крикнул Сайко с противоположной стороны зала.

Судя по одобрительному гулу, подхватившему его выкрик, мою ставку приняли единогласно. Один к трём. Ну, наглость — второе счастье, как говорится. В принципе, я был готов уступить.

Знать не знаю, зачем мне собирать собственную пятёрку в самом начале. Логика подсказывает присоединиться к готовой и постепенно разобраться, что да как, а потом уже принимать какие-то осмысленные решения.

Но, с другой-то стороны, ребята, которых я наберу, при любом раскладе будут более опытными, чем я. Как-нибудь разберёмся, где наша не пропадала.

Да и потом — я ещё не выиграл.

— Удачи, пацаны! — крикнул я «Псам» и махнул рукой, прежде чем двинуться к стану голосующих «за».

«Псы» молча проводили меня взглядами. Ни один не сказал ни слова, не помахал в ответ. Будто на самом деле они — уже не здесь. В этот миг я укрепился верой. Что бы это ни было — интуиция, или мистическое озарение, — но оно буквально орало у меня в голове: парни должны победить.

Как только я присоединился к тем пятнадцати, что формально разделяли мою уверенность, что-то негромко загудело — добавило свой гул к шуму вентиляции. Я повернул голову и увидел, как утром, что пол на свободном участке расступается. Выдвинулась такая же платформа, с таким же кубическим основанием. Но теперь чаши на нём не было. Над основанием возникла голограмма, подобная утреннему оружию.

Только вместо оружия в воздухе горели алые цифры.

10

9

8

7…

«Псы» двинулись к знакомой двери. Я, прищурившись, следил за ними. Когда на голограмме единицу сменил ноль, один из «Псов» повернул колесо на двери. Открыл.

Один за другим пятеро смельчаков вышли за дверь, и за их спинами она захлопнулась.

А вместо нуля появились пять одинаковых полосок.

— Пока зелёные — значит, все живы, — сообщил мне чернокожий парень, оказавшийся рядом. — Покраснеет — значит, одного убили. Уже, считай, всё. А если исчезнет — значит, совсем убили…

— Совсем убили, — повторил я. — То есть, больше семидесяти процентов?

— Ага. Нервная работа, — хохотнул парень. — Ладно. Перекусить не хочешь?

Я хотел. Как и обещал ночью Сайко, жрать хотелось. Утром, после испытания, стресс прошёл быстро, а вместо него накатил голод. Как будто и не было тех фаршированных макарон, которыми раньше меня можно было бы на сутки накормить так, чтобы я вообще о еде не вспоминал.

— А есть?

— Пошли.

Парня звали Жаст, и выглядел он лет на двадцать пять. Если странное имя я просто принял (ну, написалось ему такое имя буквами в голове, что он поделает), то возраст заинтересовал меня сильнее.

— А по какому принципу нас сюда набирают? — спросил я.

— Хороший вопрос, — сказал с набитым ртом Жаст. — Как встречу набирателя — так сразу у него и спрошу.

Мы сидели в кухне, вокруг нас суетились, готовя обед, стаффы. Примерно пяток пацанов, явно не дотягивающих до восемнадцати лет, столько же девушек постарше и один повар-китаец с изувеченной рукой. На ней не хватало двух пальцев, что не мешало ему тут верховодить. Видать, ещё «по воле» в готовке разбирался.

Лин была права, народу — более чем достаточно. В результате большей частью все просто симулировали занятость, по десять раз протирали один и тот же стальной стол, с повышенной тщательностью мыли посуду. А из разговоров я понял, что существует ещё и «другая смена», может быть, не одна.

Мы с Жастом сидели в углу, так, чтобы никому не мешать. Ели тот же утренний фарш, завёрнутый в свеженькие лепёшки. Откуда берутся продукты — это мне ещё предстояло выяснить. Мне предстояло выяснить об этом мире буквально всё.

— В Избранных, смотрю, в основном молодые, — пояснил я свой вопрос. — Ну, восемнадцать-двадцать…

— А я — старый, да?

— Я не говорил…

— Расслабься, друг. Я тут три года.

— Сколько?! — вытаращился я на Жаста.

Он грустно усмехнулся:

— Меня считают несчастливым. Многие предпочитают тянуть до последнего, лишь бы не брать меня с собой. Но иногда приходится брать. Несколько раз я собирал свою пятёрку — все от меня разбегаются. Такое чувство, как будто Место Силы имеет что-то конкретно против меня.

Я не нашёлся, что сказать, и Жаст, вздохнув, добавил:

— Никто не знает, как оно выбирает. Что играет роль. В основном — ты прав, восемнадцать-двадцать лет. Но иногда попадают и совсем молодые. Или как тот вчерашний чудила.

Я опять вспомнил толстяка.

— Если хочешь, можешь попытаться создать теорию. Хуже никому не будет, но хоть развлечёшься. Пока тебе интересно, но подожди, вот пройдёт хоть неделя. Увидишь, как здесь скучно.

— Угу, мне намекали, — кивнул я и откусил ещё кусок. Хрустящая лепёшка, сочный фарш… Господи, да я бы, кажется, тонну сожрал!

— Молодняк, в основном, заваливает испытания, — пояснил Жаст то, что я и без него понял. — Остаются в стаффах. Естественный отбор, если хочешь знать, никакой дедовщины.

— Да у вас тут вообще на удивление мирно, — заметил я, вспомнив, как Скрам и Гайто крыли друг друга такими словами, за которые даже у нас на филфаке давно бы разбили нос, как минимум.

— На то есть причины.

— А. То самое «жестокое наказание»? — кивнул я. — А что будет-то? Ну, если я сейчас поставлю подножку вот этому…

Мимо как раз проходил пацан с кастрюлей.

— Не смей! — дёрнулся Жаст и едва не уронил свою «шаурму». — Крейз, богом тебя заклинаю — не надо! Я пережил девять Наказаний…

— О, да ты злой?

— Ты не понимаешь, Крейз. Я тут — мухи не обидел. Это каждый раз были разные люди, каждый раз — новички, которые пытались самоутвердиться. А наказание — одно на всех. Поверь, даже одного раза хватит, чтобы навеки заречься не только бить, но даже и оскорблять людей.

— Оскорблять тоже нельзя? — усомнился я.

— Вообще, можно. Но если ты оскорбишь одного человека раз, два, десять раз…

— Ясно. Он психанёт, кинется на меня, а огребут все.

— Именно, Крейз. Ты быстро схватываешь.

— Да я вообще способный. Но тут все какие-то неразговорчивые. Почему бы сразу не объяснить, какое будет наказание? Я бы сразу испугался и даже мысли не допускал о том, чтобы…

— Нет, Крейз, это не так, — тихо сказал Жаст, глядя в пустоту перед собой. — Слова ничего не значат. Проверяли. В пяти случаях из тех девяти драку начинали те, кто знал. Те, кому рассказывали. Это нужно пережить, чтобы понять. А до тех пор — неизвестность пугает больше.

Наверное, в чём-то он был прав. Во всяком случае, у меня от этой неизвестности мороз по коже. Я поспешил дожевать «шаурму», пока не пропал аппетит. А то последний кусок уже валялся камнем в желудке.

— Пошли, посмотрим? — встал Жаст, тоже расправившийся со своей порцией. — Скорее всего уже одна палочка покраснела, и скоро «Псы» вернутся. Войдём в свои пятёрки, Крейз!

Толпа лузеров победила.

Это я не о «Бешеных псах», те-то на лузеров уж никак не тянули. Я про парней, которые ставили на их выигрыш.

Судя по их лицам, событие действительно было из ряда вон.

Жаст счёл нужным пояснить:

— Последний проход был почти год назад, Крейз. Год назад!

— Неужели там так сложно? — вспомнил я шатунов, которые спустя время уже не казались такими страшными.

— Сложность в том, что нужно пройти целой пятёркой. Хоть одного убьют — всё, возвращайся.

— А целители?

— Целитель — редкий дар, во-первых. Во-вторых, если целитель даже с шестидесяти процентов починит человека — тот сутки не встанет. Боль, слабость — такое. На себе его волочь — это минус два бойца уже, а не один. Плюс, целитель тоже теряет ману.

— Что за мана? — уцепился я за слово, которое слышал уже от Гайто.

Жаст криво улыбнулся:

— Просто так называем. Можно назвать Сила — это ведь Место Силы. Нас как будто наполняет какая-то энергия, ты почувствуешь. Твои силы, особые способности — это она. Но она же — твоё здоровье. Ты научишься чувствовать и поймёшь. Когда окажешься в тоннелях, и поймёшь, что перед тобой враг, которого ты можешь либо победить и рухнуть рядом, либо попытаться убежать. В такой ситуации лучше беги, Крейз. Твоя победа никому не принесёт пользы, а вот проблем — доставит.

— Ну чего вы там? — крикнул кто-то из проигравшего большинства и хлопнул дважды в ладоши. — Давайте уже, покончим с этим.

Все, включая Жаста, посмотрели на меня. Жаст кивнул:

— Давай ты первый. Трое! Интересно.

— А они не могут отказаться? — спросил я.

— Они должны сходить с тобой минимум в один рейд. Потом — как угодно. Будет зависеть от тебя. И от них.

Я кивнул.

Ладно.

Комплектовать команду на один рейд — так комплектовать как следует.

Допустим, я — ловкий. Хорошо. Но неплохо бы в комплект конкретной силы. Кого-нибудь, кто будет, как асфальтовый каток, укладывать зомби.

— Минк! — выкрикнул я, указав пальцем на здоровяка, с которым познакомился утром.

Толпа одобрительно загудела. Минк двинулся ко мне. Рожа у него была всё такая же зверская, но если я хоть что-то понимал в человеческих рожах, она пыталась излучать добродушие.

Так-с, хорошо, Минк стоит рядом со мной, уже похоже на команду. Однако этого мало. Значит, Жаст, говоришь, целители — редкость? Учтём этот замечательный факт.

Я хотел выбрать Киао, но в последний момент остановился. Две причины. Во-первых, не хотелось тупо набрать людей из уже готовой пятёрки. Начнут шептаться у меня за спиной. Они, конечно, так и так могут начать, но — всё равно. Лучше уж хоть чуть-чуть всё перетасовать.

Знаю, первый довод был такой себе, потому что против него работала простая истина: «сборная солянка» не сможет быстро «сыграться» как полагается.

Главным образом сработал второй довод. Та девушка, что начала лечить толстяка, чем-то меня зацепила. Она была такой улыбчивой, миловидной, с белокурыми волосами — куколка, да и только.

— Ты! — хамски указал я на неё пальцем, выследив взглядом в толпе. — Да, ты… Эм… Девушка с длинными белыми волосами.

Поняв, что речь идёт о ней, она как-то по-особенному приятно улыбнулась, потупила взгляд и двинулась к нам.

— Меня зовут Алеф, — представилась она, встав рядом.

— Крейз, — кивнул я.

— Знаю.

Я сосредоточился на лицах остальных. Мысли разбежались. Понимание, из кого нужно формировать команду, отсутствовало напрочь.

— Нужен совет? — тихо спросил Минк, наклонившись ко мне.

— А есть?

— Есть. Понадобится человек, который сможет прикрыть нас во время отхода. Ну, вообще прикрыть. Таких немного. Брайл, Мотс и Сайко — лучше других…

— Сайко, — сказал я, и японец, хлопнув на радостях в ладоши, пошёл в нашу сторону.

Вернее, не пошёл, а покатился колесом, как первоклашка на перемене. Только вот получалось у него это гораздо круче. Я отметил для себя, что надо будет потестировать «вторую кожу» на полную катушку. Трюк со спрыгиванием с третьего этажа очень понравился, но это ведь не предел, так?

Следующим встал выбирать напарника в будущую пятёрку Жаст. Я представил, сколько ему придётся маяться, пока он наберёт полноценную команду, если вообще наберёт. А потом — пойдут в рейд и облажаются… Н-да, нелегка жизнь неудачника. Если коллектив списал тебя в утиль — у тебя серьёзные проблемы.

Я бросил взгляд на своего товарища по шаурме. Тот, вопреки ожиданиям, выглядел воодушевлённым. И до меня тут же дошло, почему.

Остальные «лузеры», выигравшие тотализатор, быстро сориентировались. Точнее, сориентировались двое. Один моментально напросился в команду Жаста и тут же выбрал кого-то из сильных бойцов. Пятый «лузер» присоединился, опередив остальных. На моих глазах родилась полноценная пятёрка.

Жаст, оказывается, не был самым лузером. Скорее наоборот, он столько провёл в этом качестве, что стал в своём деле по-настоящему хорош. Оставшимся горе-победителям ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Но самые сливки всё же снял Жаст.

— Крейз, — тронул меня за плечо Минк, — тебе не обязательно на этом останавливаться. К тебе сейчас любой пойдёт.

Я предполагал такое. Несмотря на то, что я уже исчерпал свой выигрыш, перетасовки между пятёрками спокойно происходили в любое время. И я, похоже, действительно стал звездой в этом небольшом мирке. Что ж, надо пользоваться. Если игнорировать улыбки фортуны, она может начать хмуриться. А хмурая фортуна в подобном месте — не самое приятное, что можно увидеть.

На меня обрушился воз имён. Говорили одновременно все трое — Минк, Алеф и Сайко. Перечисляли достоинства того или иного Избранного бойца. У меня голова пошла кругом.

Блин, да ясно, ясно, что кругом полно крутых ребят. Ну и что мне, сесть за стол, записать все имена и характеристики, выбрать оптимальный вариант? Можно, конечно, и так. Никто, в принципе, никуда не гонит.

— Потом решим, — сказал я. — Мне нужно подумать.

Я повернулся к столу и обнаружил, что пока мы решали кадровые вопросы, стаффы уже накрыли к обеду. Мы вчетвером уселись рядом, и я накинулся на еду, как будто с голодного острова приехал. Пищеварение работало как-то совсем уж люто. Супа я вообще не заметил, почувствовал только лепёшки, которыми его заедал. На второе стаффы принесли отбивные с гарниром из овощей. Это уже было что-то более-менее сытное.

— Ну, Крейз, не ожидал от тебя.

Я поднял взгляд и обнаружил, что напротив меня сидит Дуайн. Американец, который утром крутил носом оттого, что я русский. Рядом с ним сидела мрачная, как туча, Лин. Она ничего не говорила и даже толком не ела — так, шлёпала по супу ложкой.

— Вместо того чтобы войти в нашу милую пятёрку, разломал её окончательно, — продолжал Дуайн.

Как и утром, он говорил вроде бы одно, а сам — улыбался. Мол, я, конечно, всерьёз, но мне-то, в целом, пофигу. Похоже, каким-то таким образом тут наловчились сглаживать конфликты. Приучали себя выплёскивать раздражение малыми дозами, спокойным голосом.

— Ну, знаешь, как у нас в России говорят? — отозвался я. — Пока не раскурочишь — не поймёшь, как работает.

Все засмеялись. Похоже, мне удалось удачно пошутить.

Одна Лин не смеялась. Она бросила на меня какой-то странный взгляд и сказала:

— Эти все, вообще-то, тоже стояли и смотрели сегодня утром. Тебя это не волнует?

Я поперхнулся кусочком мяса и кашлял чуть дольше, чем нужно было, чтобы вытолкнуть его из дыхательного горла.

Утреннюю сцену я старался забыть. А ведь Лин была права. Вот они, вокруг меня, те же самые люди, которые спокойно ждут, пока зомби сожрёт семьдесят один процент ненужного им человека.

— Волнует, — сказал я. — Но больше меня волнует, как отсюда выбраться.

— Куда выбраться? — фыркнула Лин.

— Куда угодно. Здесь я уже осмотрелся. Мило, но — не моё. Год тут сидеть не собираюсь.

Похоже, мои слова произвели на Лин впечатление. Да и остальные тоже как-то притихли. А чего они? Действительно — игрушки, что ли? Я решил усилить, закрепить успех:

— Эти «Псы» сегодня готовы были уйти. По ним видно было. Неужели не заметили? Им задолбалось сидеть на одном месте, и они разрешили себе победить. А вы… Вам просто нравится здесь сидеть, и всё. Вы ведь на самом деле все думаете так же, как Дуайн! — Я указал на Дуайна вилкой.

Тот усмехнулся:

— Так и есть, Крейзи. Вот ты всё правильно понял. Да, они полностью разделяют моё мнение, но никогда в этом не признаются. Как солдат, который давно продал Родину, но по привычке продолжает маршировать и носить форму.

— Дуайн, заткнись нахрен, а! — крикнула на него Лин.

У неё раскраснелись щёки. Похоже, слова Дуайна угодили в самое слабое место.

— Ладно, — вздохнул Дуайн и отложил вилку. — Завтра у нас — день лузера, как я понимаю. Святое правило: новичков — вперёд. Будет скучный день, никто не захочет делать ставку. Крейз, может, ты добьёшь свою пятёрку сегодня? Тогда завтра пройдёте первыми, это будет хотя бы интересно.

— Возможно, — сказал я и распилил пополам оставшееся мясо в тарелке.

— Могу подсказать, кто хорошо вас дополнит, — искушал Дуайн.

— Крейз! — крикнула Лин.

Я посмотрел на неё. Её щёки всё ещё пылали.

— Что?

— Не надо. Ты ещё не до конца адаптировался. Не спеши, просто подожди хоть пару дней, а лучше неделю. Присмотрись.

— А тебе-то что? — пожал я плечами. — Я ведь тебя с собой не тяну.

— То, что я бы, наверное, не стала.

— Чего не стала? — не понял я.

Румянец на её щеках усилился.

— Ты знаешь.

— Знаю что?

— Идиот! — вскрикнула она и, вскочив с места, унеслась к лестнице.

Проводив её взглядом, я сообразил, о чём шла речь. Наш утренний разговор, закончившийся ссорой.

Она бы, наверное, не стала смотреть и ждать, пока зомби сожрёт меня, если бы я завалил испытание.

Видимо, в этом мире такое заявление можно было приравнять к признанию в любви.

Жизнь в бункере делилась на неравномерные отрезки между значимыми событиями. Первое событие — завтрак, второе — Испытание, если есть новички. Третье — уход пятёрки на подвиги. Четвёртое — обед. Пятое — ужин. Шестое — ночь.

Впрочем, ночь можно было рассматривать и как событие, и как отрезок времени между ужином и завтраком.

Как я успел понять, не все тратили ночь на сон. Лин встречала новичков, Сайко сидел в столовой, поедая протеиновые батончики, и болтал ногами. Наверное, были и другие полуночники. Здесь ведь не было работы и занятий, как в универе. А значит, никто не мешал выспаться после завтрака, если твоя пятёрка сегодня никуда не идёт. Или — после обеда.

Для меня всё ещё тяжело было смириться с тем, что бо́льшую часть времени, как ни крути, придётся бездельничать. В день уходит одна пятёрка. А значит, можно месяц ждать своей очереди…

В первый день я кое-как проваландался между обедом и ужином. «Обтяжка», насытившись, впала в какую-то новую фазу. Когда Сайко предложил «сходить в зал порубиться», я сказал, что у меня руки и ноги будто свинцом налились.

— А, — кивнул Сайко. — Нормально, пройдёт. К утру станешь сильнее. Тебе понравится.

Во всяком случае о том, чтобы размахивать топором, даже речи не шло. И я пытался выбить хоть какие-то сведения из участников своей недоукомплектованной пятёрки.

На контакт охотно шёл только Сайко. Минк в ответ на вопросы отрешённо улыбался и уходил в сторону, Алеф — просто улыбалась и пожимала плечами. Заговор молчания какой-то. Сам факт того, что я основал пятёрку, делал меня её командиром, однако мне прозрачно дали понять, что командовать я буду только в рейде, а не в столовой.

Я спрашивал Сайко, и тот кое-на-что отвечал.

— Эта регенерация — из-за «второй кожи»?

— С чего ты взял? Нет. Регенерация появляется после Испытания. Даже у проваливших. Чудеса гуманизма.

— А «обтяжка» зачем?

— Ты сам ещё не понял? Распределяет и увеличивает силы, прибавляет скорости. Ну и оружие…

— Да, про оружие я уже понял. А далеко нужно пройти там? Ну, за дверью?

— Достаточно.

— Ну, сколько?

— В футах? В милях? Извини, кажется, я оставил рулетку в другой куртке.

— Сайко! Ну, примерно?

— Крейз, добей пятёрку, и ты получишь всю необходимую информацию.

После этого Сайко сделал вид, что вспомнил о каком-то неотложном деле и свалил к себе в коридор. Я через минут двадцать от скуки попытался туда войти — но колесо не поддалось.

— Ты можешь открывать только свои двери, — сказала Алеф и легко повернула колесо. — Извини, не приглашаю.

Дверь захлопнулась у меня перед носом.

Вроде бы всё было понятно. Однако с налёту разобраться в странных взаимоотношениях между всеми жителями бункера не получалось, хоть убейся.

Почему молчат? Почему нельзя хоть что-то объяснить? Ну не могут же все эти люди разом долбануться и довериться буковкам в голове! Бред сивой кобылы. Знание — сила, слыхали про такое? Что за идиотская модель обучения — толкнуть новичка в неизвестность, не дав практически никакой информации!

В конце концов я плюнул и ушёл к себе. Всё равно с этими свинцовыми руками-ногами ходить было чертовски утомительно. Но и спать не получалось.

Я лежал на кровати, смотрел в потолок. Пытался сосредоточиться на хорошем. Я здесь меньше суток, а уже прошёл испытание, у меня есть топор, «обтяжка» успешно приживается, к тому же я почти основал пятёрку!

Ободрить себя этими достижениями получалось не очень. Как ни крути — у меня просто куча котов в мешке. Я даже не уверен, что выбранный мною топор — действительно годное оружие. А если там, за дверью, будет что-то другое? Не только шатуны? Что-то такое, против чего топор будет абсолютно неэффективен?

Чёрт, мне нужна информация!

Промаявшись полчаса без сна и покоя, я вышел в коридор.

Так. Дано: открывать можно только свои двери. На ночь двери точно закрывают. Я встретил Лин в первую ночь. Следовательно, Лин живёт в моём коридоре.

Я подошёл к первой открытой двери, заглянул внутрь и вздрогнул. Вряд ли мне нужно было на это смотреть. Я бы тихонько слинял, но меня заметили. Скрам, лежащий голым на кровати, посмотрел на меня. Сидящая на нём девушка тоже остановилась и повернула голову. Приветливо улыбнулась, как будто встретила старого знакомого в автобусе.

Светлые волосы, короткая стрижка… А, да, видел её среди стаффов, с тем толстяком.

— Тебе чего? — спросил Скрам, как ни в чём не бывало, будто занимался на тренажёре, когда я вошёл.

— Не знаешь, где Лин живёт? — спросил я непринуждённым светским тоном.

Уж сюр так сюр, гулять так гулять.

— Напротив, через одну, — ответил Скрам. — Всё?

— Спасибо. — Я сделал шаг назад. — Дверь закрыть?

— Пошёл нахрен.

— Удачи, друг.

Кажется, я постепенно осваиваю местный стиль общения. Но, блин! Это что вообще было?! Это что, через год-другой здесь и я таким же пофигистом стану? Н-да уж, надо отсюда выбираться, чем скорее — тем лучше.

Я подошёл к двери, за которой должна была находиться комната Лин. Положил ладонь на ручку. Воображение сыграло шутку — я представил, что Лин там сейчас… тоже, с кем-нибудь.

Дёрнул — глухо. Дверь как будто заваренная.

А, да. Мы же можем открывать только свои двери.

Я постучал. Чем бы Лин там ни занималась, застать её врасплох уже точно не получится. Ну и ладно. По некоторым её невербальным сигналам я понял, что у меня до сих пор таки есть все шансы не только понаблюдать, но и поучаствовать.

— Кто? — приглушенно донеслось из-за двери.

— Крейз! — крикнул я.

Тишина. Несколько секунд ничего не происходило, потом дверь отворилась. Лин выглянула в коридор. Она была совершенно одета, даже в форме «охранницы супермаркета». Только без фуражки (их тут вообще мало кто носил) и без ботинок — по комнате она ходила в «носках» от обтяжки.

— Заходи. Дверь закрой.

Лин резко нырнула обратно в комнату. Я вошёл, прикрыл за собой дверь. Лин повалилась на кровать, сложила на груди руки.

— Чего хотел?

— Поговорить.

Я подошёл к стулу, сел на него вполоборота.

— Ну, говори, — дёрнула плечом Лин.

Она вся была напряжена, как натянутая струна.

— Я тут подумал…

— Господи, да ты не устаёшь меня восхищать!

— Подумал, что ты ведь не просто так ходишь ночью по коридору и встречаешь новичков. Наверное, тебе не всё равно.

— О, — усмехнулась Лин и повернулась ко мне. — Пообщался со своей командой Мстителей?

— Угу, — не стал скрывать я. — Что не так с этими людьми?

— Ответ прост, Крейз: они задолбались, и им плевать.

— Это я заметил. Сейчас случайно заглянул к Скраму…

— Я знаю, чем, скорее всего, удивил тебя Скрам, не надо мне об этом, пожалуйста, рассказывать.

— Просто не думал, что можно задолбаться так, что тебе будет настолько на всё плевать.

— Ну… — дёрнула плечом Лин. — Наблюдай за людьми, изучай. Интересное занятие, никогда не надоедает и всегда что-то новое. Хотя порой это новое — до отврата тупорылое и однообразное.

— И много тут таких? — спросил я.

— Каких «таких»? Крейз, он не стремился никого шокировать или самоутвердиться. Каждый сходит с ума, как умеет, и по молчаливой договорённости мы не осуждаем способов друг друга.

— Извини за цинизм, но… С ним была девушка из стаффов. Это нормально?

— Если бы она не хотела с ним быть, уже началось бы Наказание, и мы бы об этом знали. А значит, всё нормально. Или… — Лин прищурилась. — Ты о чём спросить хотел? Не позорно ли скрещиваться с «расово неполноценными»?

— Не-не, даже в мыслях не было, — поспешил я откреститься.

Лин говорила резко, не совсем о том, о чём я хотел узнать, но она хотя бы говорила. Как человек, а не как робот, который только и знает, что талдычить: «Добей пятёрку — буквы расскажут».

— Мне показалось, никто не обрадовался попасть в мою пятёрку, — поделился я соображениями. — Ну, кроме Сайко.

— Сайко класть на твою пятёрку так же, как и остальным, — безжалостно припечатала Лин. — Ты — ноль, ничего не знаешь и не умеешь. Стал во главе пятёрки. Шансов — никаких. Вы просто впустую израсходуете свою очередь. Никто из них не будет биться в полную силу, они будут просто ждать, когда ты сдуешься, чтобы этот цирк, наконец, закончился. Кто вообще тебя надоумил зарядить один к трём?

— Сайко, — признался я. — Только он говорил про один к двум…

— А, ясно, — усмехнулась Лин и села на кровати. — Сайко просто мается от безделья. Тычет палочкой во всё подряд и смотрит, что получится. Тебе нужно было выбрать сформировавшуюся пятёрку и войти в неё. Поработать с ними, набраться опыта, и только после этого — если, конечно, желание будет — основать свою.

— А в вашей пятёрке кто был командир?

— Я.

— Ты?!

— Это настолько невероятно? — надулась Лин. — Да, я. И никто не мечтал слинять из-под моего руководства.

— Но вы, кажется, так никуда и не ушли, — усмехнулся я.

— Мы за год потеряли только одного человека, и то… Это было скорее самоубийство, — жёстко сказала Лин. — Вот так и оценивают командира. Ты ещё не понимаешь. От нас требуется, чтобы мы стали семьёй. И я так и отношусь к своим. Для меня потеря — личная потеря…

Тут у неё дрогнул голос, и она замолчала. Я тоже помолчал. Что-то было в прошлом, связанное с этим погибшим человеком, и шестое чувство подсказало мне пока этого не ковырять.

— Хочешь сказать, кого бы я ни взял — у меня нет шансов? — спросил я.

— Практически никаких, — буркнула Лин.

Большим пальцем правой ноги она яростно тёрла какое-то ей одной понятное место на полу.

— Они попытаются от меня избавиться?

— Я этого не сказала. Они… скажем так, будут на тебя смотреть. И как только убедятся, что ничего особенного в тебе нет, махнут рукой. Их задача — отбыть этот первый рейд. Твоя — выжить. Они хорошо знают, как выжить, ты — нет.

— Ясно…

Я встал. Лин схватила меня за руку, заглянула в глаза.

— Крейз, если возьмёшь меня — у тебя будет по крайней мере одно преимущество.

— Какое?

— Я не оставлю тебя там. Если кто-то и вытащит из этого ада тридцать процентов твоей не до конца адаптированной тушки — то это я. Не Минк, не Алеф и не Сайко. Я.

Я кивнул.

У меня не было никаких особенных причин ей верить.

Но надо было уже начинать хоть кому-то верить, иначе, как я понял, тут не выжить.

— Ты нанята, — сказал я и ловко преобразовал захват Лин в рукопожатие.

Проснулся я неожиданно бодрый и злой. Меня как подкинуло — не знаю, во сколько.

В эту ночь я разобрал-таки постель и выспался, как человек. За единственным исключением — «обтяжку» оставил на себе. Если уж адаптироваться — так адаптироваться. Никто, наверное, уже не верит в байку о том, что если на ночь положить учебник под подушку, то к утру будешь знать всё, что там написано. Однако перед важным экзаменом — почему бы не использовать и это средство.

«Обтяжка» же демонстрировала чудесные свойства, которым, в отличие от предполагаемых свойств учебников отдавать знания сквозь подушку, невозможно было не поверить. Сидя на краю кровати, я теребил рукав «обтяжки». Она тянулась, но не слишком — примерно как кожа. За весь прошедший день я ни разу не почувствовал себя вспотевшим. Да и сейчас, судя по ощущениям, запросто мог бы обойтись без душа.

Забавная мысль. А с отходами посерьёзнее пота «обтяжка» справится? Проверять, конечно, воздержусь. Я ещё не до такой степени тут прижился, чтобы цинично обосраться ради эксперимента. От Скрама такого, наверное, можно ожидать. Может, у него и спросить?..

Я усмехнулся и нечаянно сильно дёрнул «обтяжку». На рукаве образовалась дыра в сантиметр шириной. Я обалдело на неё уставился.

Вот так номер.

Отпустил ткань, и у меня на глазах прореха заросла. Так, будто и не было.

Да и вообще это не походило на разрыв.

Осенённый идеей, я провёл ладонью по груди, с небольшим усилием. И действительно, пальцы легко скользнули под «обтяжку». Ясно. Вот что произошло тогда, в душевой.

Новое воспоминание о том, как я тискал Лин, столкнуло меня с кровати. Я взял со стула сложенную форму, подошёл к зеркалу, внимательно осмотрел верхнюю половину — даже, наверное, четверть — себя.

Кажется, или мускулатура за ночь стала рельефнее? Сайко, конечно, предупреждал, что я стану сильнее, но сила и мышечная масса — это ведь не одно и то же. А с другой стороны, все те тонны завтраков, обедов, ужинов и перекусов между ними куда-то должны были деться?

В этот момент до меня дошло, что за весь вчерашний день я ни разу не посетил туалет.

В принципе, это может быть и нормой. В условиях стресса, в незнакомом месте. Но я всё-таки склонен был грешить на «обтяжку».

— Ладно, разберёмся, — сообщил я своему отражению. — Сегодня мы со многим разберёмся.

В душ я пошёл в «обтяжке». Ожидал такого же ощущения, какое бывает от мокрой одежды на коже — ничуть не бывало. «Вторая кожа» ощущалась именно как вторая кожа. Так же легко вытиралась.

Пока я орудовал полотенцем, в душевую вошёл Скрам.

— Доброе утро, — мрачно сказал он. — Очередной убогий день в аду, поздравляю.

— Тебя с утра послушать — это даже сильнее мотивирует, чем вебинары TED, — усмехнулся я. — Тренером личностного роста поработать не думал?

— Запросто, — не моргнув глазом ответил Скрам и, набросив полотенце на дверцу кабинки, вошёл внутрь. — Для начала тебе нужно выйти из зоны комфорта первого уровня Места Силы. Удачи.

На Скрама хлынула вода, и больше он на меня внимания не обращал. Я, пожав плечами, вернулся к своему шкафчику. Забрал оттуда то, на что позапрошлой ночью в запаре не обратил внимания: зубную щётку, тюбик пасты, бритву и гель для бритья.

Всё было абсолютно белым, никаких надписей, как будто тюбик и флакон не успели доехать на конвейерной ленте до покрасочного цеха.

Но было и ещё кое-что. Я протянул руку, взял батончик. Такой же, как тот, что выдал мне в первую ночь Сайко.

Здравствуй, друг!

Ты держишь в руке «Концентрат».

Это питание, специально разработанное для скорейшего восстановления, кратковременного и долгосрочного увеличения силовых показателей.

Ты будешь получать такие за каждый успешный выход в туннели, по одному за каждого выжившего бойца.

Используй их как оружие, чтобы победить.

Удачи!

Вернувшись в комнату, я закончил утренний туалет и пошёл в столовую.

Начали просыпаться остальные. Открывались двери. Свою я тоже оставил открытой, памятуя о ежедневной уборке. Грязи в комнате в принципе было неоткуда взяться, так что большого смысла в уборке я не видел. Но, как говорится, дают — бери.

Я обнаружил, что большинство обитателей коридора — стаффы. Не было никакой иерархии в плане расселения, Избранные, видимо, не тяготели к тому, чтобы кучнее жить на верхних ярусах, поплёвывая на головы стаффов, или наоборот — отдать верхушку стаффам, чтобы им было дольше спускаться и подниматься. Любой намёк на притеснения кого-то кем-то здесь рубился на корню. Похоже, обещанное Наказание действительно было серьёзным.

Никто не обращал на меня внимания. Я пару раз поздоровался, получил в ответ неразборчивое ворчание и мысленно махнул рукой. «Подружись с ними», ага. Может, конечно, утро — не самое лучшее время для наведения социальных контактов. Как говорится, если человек утром не выглядит так, будто хочет всех зарезать, значит, этот человек убивает по ночам, держись от него подальше.

А что если я чувствительная ранимая натура? Вот не поздоровались со мной три человека подряд, я психанул и кинулся на кого-нибудь с кулаками!

Хотя нет, не то. С кулаками от такого не кидаются. Вот с четвёртого яруса вниз башкой — это больше похоже на правду. Но, во-первых, про наказание за суицид никто пока слова не говорил, а во-вторых, тут попробуй убейся. Так, чтобы разом лишиться семидесяти процентов тела.

Из своей комнаты навстречу мне выскочила Лин.

— Охаё, командир, — сказала она. — Готов к подвигам?

— А как определяют очерёдность? — спросил я.

— Господи, да потерпи ты уже. Неужели не интересно всё увидеть самому?

Мы пошли вместе. Лин тащила полотенце и форму. Я косился на её обтянутую «второй кожей» грудь.

Ладно, в первый раз она убежала. Во второй раз я её выгнал. В третий раз должно получиться что-то путное. Раз уж мы до сих пор общаемся.

— Если бы это было кино — было бы интересно, — сказал я. — Но это моя жизнь. И я бы хотел хоть немного представлять, с чем придётся столкнуться.

— Читала как-то занятное исследование. Раньше, когда никакого сексуального просвещения не было и в помине — ну, разве что тебе посчастливилось застукать кошечек или собачек за этим делом, — количество сексуальных девиаций и комплексов у людей стремилось к нулю. А теперь, когда кругом куча порнухи, раскрывающей всё и со всех ракурсов, люди только и делают, что решают проблемы.

— Да нет у меня никаких проблем, просто разозлился на тебя, и…

— Крейз, ты дурак! — Лин покраснела. — Я говорю не об этом! А о том, что знать всё заранее — далеко не всегда лучшая стратегия. Иногда — очень часто, на самом деле, — лучше довериться инстинктам и посмотреть, на что ты способен.

— Ну, не знаю… По-моему, боксёру лучше знать, как правильно тренироваться. Тогда его шансы вырубить соперника раньше, чем он вырубит тебя, гораздо выше.

— Разумно, если у тебя есть хотя бы месяц на тренировки. Когда на подготовку остаётся несколько часов — лучше потрать их на медитацию.

Не успели мы дойти до двери, как она открылась нам навстречу, и внутрь въехала тележка, гружёная двумя пустыми вёдрами. Толкал тележку хорошо знакомый толстяк. Он, щурясь, посмотрел на Лин, потом — на меня. Похоже, мужик плохо видел.

А ведь близорукость — не такое уж редкое расстройство. По статистике, здесь должны быть люди, которые без очков и линз превращаются в слепых котят, но по условиям игры они должны были скинуть всё своё добро в утилизатор. А что если все эти вчерашние «лузеры» только потому и «лузеры», что у них проблемы со зрением? Я, правда, не заметил, чтобы Жаст щурился…

— Прошу прощения, — пробормотал чем-то смущённый толстяк.

Лин молча обогнула его и скользнула за дверь. До меня дошло, что толстяк действительно пытался извиниться за своё поведение вчера в столовой, а Лин его проигнорила. Вряд ли потому, что обиделась — здесь крыть друг друга матом было, как я понял, в порядке вещей. Скорее ей просто было на него плевать, и она не считала нужным это скрыть.

Толстяк перевёл взгляд на меня.

— Кгхм, — сказал он.

— Ага, — кивнул я. — Доброе утро.

— Доброе, н-да… — пробормотал толстяк. — Мне сказали… В общем, я узнал, что это благодаря тебе я… Меня… Хотел сказать спасибо.

Кем бы ни был этот дядька в родном мире, там ему явно нечасто приходилось извиняться и благодарить. Наверное, он легко мог сказать спасибо, если ему быстро приносили заказ в кафе, но тут было кое-что посерьёзнее, и справлялся он с этим из рук вон плохо.

Но старался.

— Да не за что, — пожал я плечами. — Ничего личного, на самом деле.

— Н-да, я так и понял.

И толстяк толкнул тележку дальше. Я задержался в дверях, глядя вслед этому вчерашнему успешному бизнесмену или какому-нибудь генеральному директору, может, вообще чиновнику, который сейчас будет мыть полы у меня в комнате. Но залип я не поэтому.

А потому что толстяк вошёл сюда, самостоятельно открыв дверь. Чужую дверь.

Стаффы, занимающиеся обслуживанием помещений, могли беспрепятственно проходить, куда им заблагорассудится.

Занятная подробность.

Завтракал я в кругу своей новообретённой пятёрки. Ребята, несмотря на странное отношение, всё-таки держались рядом со мной. Может, хотели убедиться, что я доживу до рейда — чёрт их знает.

— Значит, дверь открывается ровно в двенадцать, так? — спросил я, ни к кому особо не обращаясь.

— Ага, — откликнулась Алеф.

Она постоянно улыбалась. Всегда. И если изначально меня эта улыбка немного очаровала, то теперь реально становилось не по себе. Как будто робот, который просто сделан с таким вот выражением лица и изменить его никак не может. Улыбается постоянно, а что при этом думает — представить страшно.

— А как вы определяете время? — задал я один из ключевых вопросов.

— Очень просто, — усмехнулся Дуайн, который, хотя и не входил в мою пятёрку, старался держаться поближе к своим. — Как дверь открывается — значит, уже двенадцать.

Минк, Алеф и Сайко засмеялись — типа, такая смешная шутка. Лин улыбнулась, но всё-таки сказала:

— Ты просто чувствуешь. Ты ведь проснулся в положенное время? Значит, это уже в тебе есть. — Она постучала пальцем по виску. — Здесь происходит много разных настроек.

— Хватит обламывать нам всё веселье! — возмутился Дуайн. — Господи, да здесь только и веселья — что новички. Смотреть, как они, будто новорожденные котята, пищат и ищут мамку на ощупь. А ты всё портишь, Лин.

— Ну поплачь, Дуайн, поплачь. Тебе можно.

Дуайн бросил в Лин сосиской.

Да, на завтрак сегодня были сосиски с печёным картофелем и томатным соусом. Похоже, к завтраку тут относились серьёзно. Нужно было утрамбовать героев калориями, прежде чем отпускать на подвиги.

После завтрака я внял совету Лин и просто валялся у себя в комнате, стараясь не думать о предстоящем. Получалось фигово. Мысли снова и снова возвращались к двум убитым мной шатунам, которые уже немного поблекли в памяти и представлялись так, будто я видел их на экране кинотеатра. В 3D-очках.

Сколько их будет за дверью? Десяток? Сотня?

А что ещё? Ведь если бы речь шла только о том, чтобы рубить безоружных, пусть и очень быстрых зомбарей, вряд ли бы тут ребята сидели по году — по три. Наловчиться рубить и прорваться впятером можно и за меньший срок.

Проклятая таинственность!

Ладно, скоро всё узнаю.

В какой-то момент меня словно подбросило. Я резко встал, подошёл к раковине. Поплескал в лицо прохладной водой, оценил своё отражение.

Я был в «форме охранника».

Внутри будто ледяной ком повис.

Снять форму и пойти только в «обтяжке»? Как кто-то сказал — «обтяжка» зарастёт, а одежда — нет.

Проблема была в том, что я морально не был готов к тому, что меня превратят в месиво из крови, мяса и кишок. А если превратят — то я ещё не дошёл до такой степени цинизма, чтобы беспокоиться об одежде в этот момент.

В конце концов, пошёл в полном облачении. Так я в любом случае чувствовал себя более уверенно. Одежда есть одежда. Привычно.

В зале всё было готово. «Зрители» заняли места в «партере» и «ложах» (те, кто понаглее, привычно садились прямо на столы). А десять пятёрок расположились вокруг того участка пола, который, как мне было хорошо известно, имел тенденцию иногда проваливаться и заменяться на другой.

— Команди-и-ир! — помахала рукой Алеф. — Мы здесь!

Я кивнул, подошёл к ним. Огляделся.

Десяток пятёрок. Как раз замкнули круг. И что сейчас будет? Какой-то ритуал?

Задать очередной вопрос, на который мне бы не ответили, я не успел. Пол привычно провалился вниз, вместо него появилась площадка с квадратной тумбой, которая любила творить голограммы. Она и в этот раз сотворила из ниоткуда луч.

Красный луч, похожий на лазер из мультика, уперся в грудь Жаста, чья пятёрка стояла через две от нашей. Я выдохнул — не то от разочарования, не то от облегчения. И всё? Жребий брошен?..

— Крейз, встань сюда! — спохватилась вдруг Лин, стоявшая первой, и перетащила меня на своё место. — Просто стой, ты — командир пятёрки.

В этот момент луч пришёл в движение. Как будто кто-то раскрутил над тумбой невидимый источник света. Луч заскользил по людям. Когда он коснулся меня, я что-то почувствовал.

Как будто чей-то взгляд из-за грани мироздания просветил меня насквозь, взвесил и оценил.

Ощущение повторилось ещё пять раз, и, наконец, луч остановился.

Он указывал на меня.

— Чего мы все и ожидали, — усмехнулся Жаст. — Новичкам везёт. Во всех возможных мирах. Удачи, Крейз!

Я кивнул, отвечать не стал. От этих постоянных пожеланий удачи уже стрёмно сделалось. А ведь я и сам так говорить начал.

Пятёрки разошлись. Тумба убралась. И у меня внутри возникло ощущение, что «ещё не время». Бли-ин, к этому придётся привыкать. Но почему здесь нет никаких часов, а? И откуда остальные взяли, что это — именно полдень, а не, скажем, одиннадцать тридцать две?

Темнота на этот раз не застала меня врасплох. Я был готов к новой встрече с буквами.

Здравствуй, друг!

Ты стал командиром пятёрки.

Эти люди отныне — твоя семья.

Их жизни — твоя наивысшая драгоценность.

Твоя задача номер один — сохранить пятёрку.

Твоя задача номер два — выбраться с первого уровня Места Силы.

Дверь в туннели открывается ровно в полдень.

В туннелях вас будут ждать многочисленные враги.

У вас есть всё необходимое оружие, чтобы прорваться к Вратам.

Только пятеро имеют право открыть Врата.

Сохрани свою пятёрку и пройди сквозь Врата.

Тогда ты узнаешь гораздо больше.

Удачи!

Ясно.

Теперь, по крайней мере, ясно, с чего они взяли, что это — полдень.

Таким вот образом задавался отсчёт времени в Месте Силы.

— Крейз, на два слова. — Лин оттащила меня в сторону, лицо у неё выражало крайнюю степень озабоченности.

— Не буду инструктировать при всех, чтобы не порушить твой по́том и кровью заработанный авторитет, — тихо заговорила она, когда мы оказались в относительном уединении, насколько это вообще возможно в огромном зале, который просматривается с любой точки. — Минка пошли вперёд, он примет на себя основной удар. Ты, Сайко и я будем в основном защищать Алеф, она — наш Святой Грааль.

— Почему? — удивился я.

— Потому что она — Целитель. Одна из крайне немногих. Ты этого пока не чувствуешь, но на самом деле оказаться в пятёрке с Целителем — большая удача. С Целителем все проходят дальше, чем без. Если порвут тебя или меня — она сможет нас залатать. Если порвут её — придётся либо ждать, пока она починится естественным путём, либо взваливать её на плечи и тащиться обратно — что скорее всего. Её оружие — длинный кинжал, так что помочь она нам особо не сумеет. Вернее даже так: если дойдёт до того, что ей придётся достать кинжал — значит, мы все уже крепко облажались. Вот если бы ты выбрал Киао — было бы лучше. Во-первых, он более сильный Целитель, чем Алеф, а во-вторых, его оружие — лук. И пользоваться он им умеет.

— Ну, извини, я не знал, — развёл я руками. — Тут, видишь ли, все настаивают, что разбираться с проблемой надо учиться только тогда, когда упёрся в неё лбом.

— Ладно, не жалуйся, — отвела взгляд Лин. — Откуда я могла знать, что ты такой прыткий? Обычно новички первую неделю особо не высовываются, редко кто даже в составе чужой пятёрки выходит. А ты свою собрал, я даже моргнуть не успела.

— Психанул, — покаялся я. — А чё вы все?

— Аргумент, — фыркнула Лин. — Слушай дальше, чтобы не моргал, как обалдевший, там. За дверью начинаются туннели. Туннели — это место, где обитают твари, единственная цель которых — убить тебя и сожрать. Здесь — наше место, там — их территория… Впрочем, это ты действительно лучше прочитаешь и поймёшь сам. Пока помни главное, то, о чём не скажут в открытую буквы: никакого геройства, Крейз! Как только тебе покажется, что сейчас ты один врубишься в толпу мертвецов и приготовишь из них вкусный и калорийный кровавый винегрет — в этот миг считай, что ты уже погиб. Лучше сдать назад, чем пойти вперёд, когда тебя некому прикрыть. Сможешь это вспомнить, когда в крови будет кипеть адреналин — станешь хорошим бойцом, а со временем — хорошим командиром. Позволишь себе забыть — тебя не спасёт даже чудо.

— А ты?

— Я смогу тебя вытащить, но только в том случае, если буду твёрдо знать, что мы не погибнем оба в результате моих усилий.

— Ничего себе, приписка мелким шрифтом!

— Извини, — развела руками Лин. — Я пообещала тебе в сто раз больше, чем пообещала бы любому другому.

Хотелось сказать, что наобещать-то и дурак может, вся заминка в том, чтобы выполнить обещание. Но я не успел, потому что в этот миг квадратная тумба вернулась, и над ней появились голографические цифры обратного отсчёта.

10

9

8…

— Пошли, — сказал я, кажется, на долю секунды опередив Лин, не успевшую расстаться с командирскими замашками. — Наш выход.

Как и «Псы» вчера, мы встали перед дверью. На цифры я больше не смотрел. Просто в нужный момент почувствовал: «пора». И провернул колесо.

Тут же вздрогнул, дёрнулся, поспешно сжал руку, заставив появиться топор. Только сейчас пришло в голову, что кинуться на меня могут и буквально с порога.

Не кинулись. За дверью была лишь спокойная темнота. А у меня за спиной — я знал это, не оборачиваясь — пять зелёных полосок, означающих, что мы все пока ещё живы.

Сглотнув застрявший в горле комок, я шагнул во тьму.

Здравствуй, друг!

Твой путь начался.

Место Силы на всех уровнях делится на две неравные части.

Малая часть — та, что ты называешь своим домом.

Там ты в безопасности, если не нарушаешь правила.

Большая часть — разветвлённая сеть коммуникаций, где обитают сущности, желающие утолить свой голод твоей плотью.

Они охраняют подходы к Вратам, ведущим на уровень 2.

Сумеешь одолеть их — станешь на шаг ближе к ответам на интересующие тебя вопросы.

На шаг ближе к пониманию смысла существования.

На шаг ближе к спасению и свободе.

Удачи!

Дверь за нами захлопнулась. А миг спустя над головой, одна за другой, стали вспыхивать галогенки, освещая широкий туннель, уводящий далеко вперёд.

Откуда-то издалека донеслось приглушенное рычание.

Сущности, желающие утолить свой голод моей плотью, почуяли аромат жертвоприношения.

Сложнее всего было заставить себя сделать первый шаг — шаг навстречу этому рычанию.

Со стороны казалось, что у меня ушло секунды три на этот шаг, но внутри меня сменилась целая эпоха, в течение которой я чуть было не попытался выбежать обратно через дверь в спасительную «малую часть» этого Места Силы, где никто не рычит, где никто не ждёт от тебя решений.

В этот момент я понял, что, может, все они были правы, когда не говорили мне ничего. Если бы мне во всех красках расписали, что меня тут ждёт, я, может, сейчас лежал бы под кроваткой, обняв колени, и плакал.

А в следующий миг я напомнил себе, что даже в детстве никогда не плакал под кроваткой. Так какой смысл начинать сейчас, когда жизнь закончила тебя учить и начала спрашивать по всей строгости?

Стиснув зубы, я шагнул, и всё изменилось. Я перестал быть жертвой, превратился… Ну, пусть пока не в охотника, но в человека, у которого есть цель, и он к ней идёт. Даже в цивилизованном городе советуют ходить быстро и целеустремлённо, с видом человека, который знает, чего хочет, чтобы не отхватить от гопников.

Ребята потянулись за мной молча.

— Минк, — тихо сказал я, — вперёд иди. Я за тобой. Лин, Сайко — защищайте Алеф.

— Так точно, командир, — в тон мне произнесла Лин.

Минк молча выдвинулся на переднюю позицию. За его спиной я почувствовал себя, с одной стороны, в безопасности, а с другой — не в своей тарелке. Как будто взял и подставил пацана вместо себя. Он, конечно, не сказать чтоб пацан — мужик скорее. И всё равно стрёмно. Пусть даже логика говорит, что всё сделал правильно.

А хренли, собственно, правильно? Я даже не удосужился выяснить, кто из моих ребят чего умеет! Командир, мать-перемать… Я даже не знаю, какое у них оружие, знаю только, что Алеф — Целительница с кинжалом, а Сайко умеет как-то убивать на расстоянии. Как? Тоже загадка. Хоть бы спросил, на что способна Лин, вместо того чтоб пялиться на её грудь в коридоре!

Тоннель привёл нас к развилке. Минк остановился, я, как следствие, тоже. Влево и вправо, под углами, расходились два одинаковых тоннеля. Минк повернулся ко мне и молча смотрел, ожидая команды.

Как робот, блин!

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не разразиться вопросами. Я ведь командир, и они все сейчас смотрят, на что я, как командир, способен. Значит, я им покажу, на что я способен.

Думай, Крейз!

Здесь вся эта суета длится уже не первый год, возможно, даже не первое десятилетие. Участвуют люди, а не неандертальцы какие-то. Если бы ты искал путь в лабиринте, снова и снова, ты бы рассчитывал исключительно на свою память? Нет. Видел ты у кого-нибудь какие-нибудь карты или типа того? Нет.

Значит, что?

Я шагнул мимо Минка и внимательно осмотрел стены коридора, уводящего влево.

Ну же, ребята. Если додумались на двери туалета нарисовать два треугольника — здесь-то уж наверняка что-то придумали.

Я действительно обнаружил на стене какие-то зарубки. Разной длины, разной ширины и глубины — рубили кто чем. Некоторые напоминали следы от когтей. Я содрогнулся и посмотрел на противоположную стену.

Здесь тоже было много зарубок, попытки высечь какие-то слова. Но среди этой мешанины выделялся круг. Или окружность? Или буква «о»? Или ноль? Я представил, скольких трудов стоило высечь такое мечом или топором и кивнул.

Подошёл ко входу в другое ответвление. И здесь на стене обнаружил глубоко прорубленную черту. Задумался, глядя на неё.

— Мы куда-нибудь пойдём? — спросила нежным голоском Алеф.

Остальные молча ждали, как роботы.

И тут меня осенило. Роботы! Компьютеры! Единица и ноль, вот в чём замес.

Как это интерпретировать — вопрос, конечно, философский. Но если у меня мозг работает хотя бы примерно так, как у любого другого человека, то ноль — это ничего хорошего. Значит, там пустота, ничто. Тупик? Или тебя там на ноль помножат? Как вариант.

— Сюда, — сказал я и махнул топором, предлагая Минку двигать первым.

Тот послушался. Мне показалось, что он удовлетворённо кивнул, проходя мимо. Значит, либо я угадал верно, либо… шагнул в хорошо известную им всем ловушку для новичков.

Я не стал оглядываться и искать одобрения или предостережения во взгляде Лин и остальных. Нет уж. Буду уверен в победе за нас всех.

Хотя ничерта я не уверен в этой самой дурацкой победе.

Второй коридор сразу заставил насторожиться. Впереди я увидел боковую дверь. Вернее, дверную коробку, из которой как будто падали какие-то отблески. Минк шагал без остановки, но как-то особенно. Я присмотрелся к его ногам. Минк ступал с носка на пятку, крадучись. И даже в ботинках двигался почти беззвучно. В отличие от меня. Я грохотал за пятерых.

Мысленно выругав себя за этот косяк, я постарался скопировать поступь Минка, и меня это отвлекло от сканирования окружающего пространства.

Я остановился напротив проёма и раскрыл рот.

Там была небольшая бетонная комнатка. Свет в ней не горел, я разглядел сломанный пополам письменный стол, валяющееся кресло. Складывалось впечатление, что это было что-то типа пункта видеонаблюдения.

На стене висел — и работал! — огромный экран. Плазменный или жидкокристаллический. Он показывал рябь, как на старых телевизорах, если отсоединить их от антенны. Но время от времени на доли секунды рябь прерывалась картинкой.

Эти вспышки были такими короткими, что их не сразу получалось осознать. Кажется, там был какой-то пейзаж. Огромный участок земли, снятый не то с дрона, не то с крыши здания. Совершенно статичный. Большего я из этих редких вспышек понять не мог.

Вдруг на экране появилась человеческая фигура и послышалось утробное рычание.

Когда я понял, что это не изображение, а поднявшийся с пола шатун, было уже поздно — тварь прыгнула.

— Назад! — крикнул я и отпрыгнул назад, в кого-то врезался, кто-то, кажется, упал.

Всё-таки в нужный момент я вспомнил, что нужно охранять Алеф, и сделал всё, что мог.

Утешало, что нападение оказалось неожиданностью не только для меня.

Минк, на которого кинулся мертвец, вскрикнул и поднял руку. В ней появилась здоровенная булава. Охренеть, у него оружие!

Но ударить не получилось. Шатун повис у него на руке и с наслаждением вгрызся в неё зубами.

«Твою мать!» — взвыл я мысленно.

Образование, полученное благодаря фильмам и сериалам, не оставляло места для иллюзий. Если Минка укусили — нужно постараться избавиться от него до того, как придётся иметь дело с шатуном его размеров и силы.

Но сначала надо было одолеть этого шатуна.

Я шагнул вперёд, вскинул топор и с наслаждением вонзил его в спину твари, между лопаток.

— Голову! — прорычал Сайко не своим голосом и оттолкнул меня.

Я спиной влетел в комнату, топор выскользнул из мертвеца.

Сайко сделал какое-то непонятное движение, потом тоже бросился в комнату, странно согнувшись, будто тянул за собой что-то тяжёлое.

Я отступил, споткнулся о перевёрнутый стол, упал, ударился спиной о стену и оказался под телевизором.

Голова шатуна отделилась от тела. Туловище упало на ноги, а голова осталась висеть на руке Минка.

Только тут я разглядел кнут в руках Сайко. Он умудрился набросить его на шею шатуна и рывком её разрезать.

Теперь, высвободив своё оружие, Сайко резко развернулся и дёрнул рукой. Кнут, засветившись бледно-жёлтым светом, взвился, будто живой. Обезглавленное тело, выставив перед собой руки, побежало на Сайко, но кнут обвился вокруг него, создав плотный кокон. Сайко снова дёрнул кнут на себя, и кокон сжался. В потолок ударил кровавый фонтан.

Когда кокон распался, Сайко одним движением свернул кнут в небольшое кольцо, которое набросил на руку, и оно тут же исчезло, впитавшись во «вторую кожу».

Кровавый дождь ещё шёл — ошмётки выжатого шатуна, повинуясь силе тяжести, падали на пол — а Сайко уже подошёл ко мне и, улыбаясь, протянул руку:

— Не ушибся? Голова, Крейз. Не трать время и силы попусту, они не чувствуют боли. Сразу руби голову.

Я взялся за его руку и встал. Ноги чуть-чуть дрожали.

— Все живы? — спросил я.

— Живы, — сказал Сайко. — Только Минка укусили. Придётся его убить. Ты, как командир, обязан…

— Сайко, тебе настолько скучно? — полюбопытствовала Лин, просунув голову в комнату. — Крейз, не слушай его. Это так не работает.

Я покосился на Сайко. Шуточки, блин, у него, конечно… Но, надо сказать, боец он — охренительный. То, что я увидел за эти две-две с половиной секунды, поражало воображение. Что это за чудеса такие, со свечением и прочим? А мой топор что-нибудь подобное сумеет?

Я с сомнением осмотрел топор, который всё ещё держал в руке. В сравнении с булавой Минка и кнутом Сайко он казался совершенно бесполезной игрушкой.

Алеф подошла к Минку, который отодрал голову шатуна от своего предплечья и пытливо всматривался в мёртвые — теперь уже совершенно — глаза.

— Дай, поправлю, — промурлыкала Алеф.

Минк, не глядя, сунул ей под нос пострадавшую руку, едва не зацепив булавой. Алеф занесла одну ладонь над кровоточащей раной, и вновь я увидел знакомое свечение. Рана Минка была даже близко не такой серьёзной, как рана толстяка. Она заросла быстро, и Алеф, похоже, совсем не устала.

Подлатав Минка, она обернулась к нам с Сайко.

— Вы как, мальчики? Помощь нужна?

— Нет, милая, мы в полном порядке, — отозвался Сайко. — В порядке ведь, Крейз?

Я больно приложился затылком об стену, но это мне показалось слишком незначительным, чтобы даже упоминать. Не хватало ещё дёргать целую Целительницу по пустякам.

— Жить буду, — сказал я.

Минк, не проронивший с самого начала рейда ни слова, вдруг сказал, продолжая смотреть в мёртвые глаза головы:

— Ни разу в этой комнате никого не было. Никогда.

А потом посмотрел на меня. Так же, как смотрел на мёртвую голову. Взглядом, от которого хотелось быстро и безболезненно умереть на месте. Но вместо этого я, пусть и хрипло, сказал:

— Идём дальше.

Туннель закончился круглым залом, вроде того, что служил нам столовой. Из него вело штук пять выходов, точнее я не успел сосчитать.

Раздражённый своим не особо впечатляющим выступлением с первым шатуном, я теперь шагал рядом с Минком, до боли стискивая топор. Думал, что в любом случае успею сдать назад и прикрыть Алеф от любой опасности.

Под «любой опасностью» я понимал ещё одного шатуна. Или двух, или десяток.

Поэтому когда из одного из туннелей выкатился мяч, я машинально зашарил взглядом вокруг в поисках настоящей опасности. На этом и закончился бы мой первый рейд, если бы не громкий крик Лин:

— Ёжик! Ложись!

А потом Минк рухнул на пол так быстро, будто кто-то подрубил ему ноги. Я грохнулся сразу же, не рассуждая, но головы не опустил. Я не мог понять, что тут представляет опасность?!

Мяч остановился от меня метрах в трёх. Размером он был чуть больше баскетбольного, а внешне больше напоминал волейбольный. Какой-то такой кожистый, будто сшитый из разных лоскутов, преимущественно серого цвета.

Мяч надулся чуть сильнее. Как будто напрягся, и…

Свист множества предметов, одновременно пронзивших воздух. Я ничего не заметил, ничего не понял до тех пор, пока на меня не начали падать иглы. Просто длинные — с указательный палец — цельные стальные иглы, миг назад бывшие смертельно опасными.

«Ёжик!» — подумал я.

Нихрена себе — ёжик. Мяч, стреляющий иглами во все стороны.

Представив, что случилось бы со мной, останься я стоять, я содрогнулся. Встал и шагнул к мячу, поднял топор.

Тот попытался укатиться, но я оказался быстрее. Топор пронзил кожистую дрянь, и на меня брызнуло чем-то зелёным. Мне показалось, что я слышу тихий визг. Наверное — показалось, потому что ничего похожего на рот у ёжика не было.

— Крейз, у него перезарядка между первым и вторым залпом — две секунды, — сказала Лин, подойдя ко мне и носком ботинка показала на кучу игл, оставшихся в зелёно-сером месиве. — Второй-третий — десять секунд.

— Всё он верно сделал, — вмешался Сайко. — Эти твари умнеют. Я тебе рассказывал, на чём мы срезались в нашу крайнюю ходку? Грёбаный ёж прыгнул, повернулся и выдал второй залп по лежачим. Двоих насмерть посекло. А Крейз из нас — самый быстрый. Ты нас спас, командир.

Я с сомнением посмотрел на останки ёжика. Как-то эта жалкая лепёшка не походила на великий подвиг. Чем тут гордиться-то? Один удар.

— Окей, ребята, — сказал я, вертя топор в руке, чтобы отряхнуть от грязи. — Может быть, сэкономим время? Вы ведь знаете, куда дальше идти?

Что бы там ни думал я сам об убитом еже, остальные, похоже, начали относиться ко мне с бо́льшим уважением и доверием. Во всяком случае, Минк, услышав вопрос, тут же повернулся и сделал шаг к одному из тоннелей.

Но сегодня неожиданности не заканчивались.

Я услышал уже знакомый рёв и вскинул топор.

Тут же донёсся топот множества ног и беспорядочные порыкивания.

— Твою мать, — прорычала Лин, и у неё в руках появилось странное оружие, в практической пользе которого я сходу усомнился.

Тоже что-то вроде топора, но — гораздо длиннее. С двух концов на древке были как бы два полумесяца.

— А мы что, когда-то проходили этот зал так просто? — расхохотался Минк.

Первого шатуна, выскочившего из одного из коридоров, я ещё разглядел в подробностях. Отметил язвы на щеках, дыру в голове, из которой вытекала сукровица; отметил, что он, по сути, скачет на одной ноге, волоча вторую.

А потом их вырвалось столько, что мне стало не до разглядываний.

— Что это?! — услышал я изумлённый визг Алеф.

Определив примерно её местоположение, я встал так, чтобы прикрыть Целительницу.

Первый шатун прыгнул на меня.

«Голова», — подумал я.

Шаг вперёд, взмах топором. Приятная дрожь по рукам — лезвие отсекло голову.

Туловище рухнуло, едва не сбив меня, обхватило, будто обнимая, и брызнуло кровью. Мёртвое сердце не билось, иначе мне в лицо бы ударил фонтан. Но меня окатило лишь по горло, обтянутое «второй кожей». Заорав от отвращения, я оттолкнул от себя эту дохлую срань. И запретил дальше о ней думать, запретил что-либо чувствовать, потому что на меня уже неслись трое. И они не собирались, как в кино, стоять, дожидаясь своей очереди. Они готовы были рвать друг друга в клочья, лишь бы поскорее добраться до моей плоти.

Утолить свой голод моей плотью.

Я взмахнул топором. Руки будто своей собственной жизнью зажили. Топор провернулся так, как мне бы и в голову не пришло, я бы посчитал это нецелесообразным. Но лезвие перерубило колено первому шатуну и, продолжив полёт, слегка вильнуло, чтобы отрубить голову второму.

Вертушка. Удар ногой по обезглавленному. Я почувствовал, как гнилые рёбра ломаются под подошвой. В повороте увидел бледную, с вытаращенными глазами Алеф. Она больше не улыбалась. Она стояла, вцепившись обеими руками в рукоять длинного кинжала. А вокруг неё кипела настоящая бойня.

Это было лишь мгновение, а потом я завершил маневр, снеся голову второму мертвецу. Она отлетела к третьему, тот досадливо от неё отмахнулся, но обзор она ему всё-таки ненадолго загородила. Этой доли секунды мне хватило на то, чтобы вновь поднять топор…

Будь у меня время, я бы вспомнил подсмотренный бой Гайто и Скрама. Как я тогда поразился их скорости. Что ж, вряд ли я сам сейчас действовал медленнее. Иначе бы я просто не выжил.

Да и остальные не уступали мне. Я не приглядывался к остальным, это могло стоить мне жизни, но иногда, поворачиваясь, я видел, как Минк, будто былинный богатырь, крушит шатунов булавой в кровавый фарш, сам уже напоминая демона крови, вырвавшегося из самых мрачных глубин преисподней.

Видел, как Лин, словно танцуя, вертится сама и с немыслимой скоростью вращает свою «лунную секиру» как я её мысленно обозвал. Острые, как бритва, лезвия отсекали мертвецам руки, ноги, головы, выпускали кишки, в которых они путались.

Тяжелее всех приходилось, наверное, Сайко. Его оружие было рассчитано на дальность, а мертвецы валили толпой, и держать их на расстоянии было невозможно.

Это только казалось, что мы сражаемся долго, на деле, верно, прошло не больше десяти-пятнадцати секунд.

И тут я заметил то, что заставило меня похолодеть.

Ещё один ёжик подпрыгнул, как и рассказывал Сайко, и завис в воздухе над головой Алеф. Она его даже не заметила.

«Алеф!» — должен бы я крикнуть, по всем правилам логики.

Но я крикнул:

— Сайко, сверху!

И бросился к Алеф.

Сайко среагировал молниеносно. Вскинув голову, он увидел кожистый мяч и взмахнул кнутом. Тот вспыхнул куда ярче, чем до этого, обвил ёжика и сжал.

Сжал в тот самый миг, когда ёжик решил разразиться иглами. Кнут заблокировал иглам все выходы, кроме одного — вниз. Игла пронзила бы голову Алеф, но в этот миг я налетел на неё и повалил с такой силой, что мы отлетели в сторону.

Не сразу почувствовал боль под правой лопаткой, а когда почувствовал — только выругался. Словил иглу… Ядовитые ли они? Чёрт знает, кто бы мне рассказывал хоть что-нибудь!

Я слез с Алеф, рывком поставил её на ноги. Движение отдалось болью под лопаткой. Такой болью, что в глазах потемнело.

Я перекинул топор в левую руку и тут заметил, что мы умудрились протолкаться ко входу в туннель.

Первая мысль была — это тот туннель, из которого мы вышли. И если командирское чутьё меня не подводит — нам пора валить отсюда обратно в безопасную «малую часть» Места Силы. Потому что если я правильно истолковал крик Алеф в самом начале, на нас вырвалось нечто, в количествах сильно-сильно превышающих когда-либо виденное.

Вторая мысль: в туннеле будет проще держать оборону. Достаточно сосредоточиться на том, что у тебя перед глазами. Из стен ведь никакая тварь не вылезет.

— Отходим! — заорал я и толкнул Алеф в сторону тоннеля. — Назад, отходим, отхо…

Шатун, выскочив как из-под земли прямо передо мной, заставил меня заткнуться и взмахнуть топором. Левой рукой рубить было неудобно, отрубить голову одним ударом не вышло, и рука с длинными отросшими после смерти ногтями глубоко пробороздила меня по грудной клетке, разорвала куртку, вспорола кожу и мышцы.

Заорав, я ударил вновь, и голова покатилась по залитому кровью полу. Потом — ставший уже привычным пинок в грудь — повалить тело.

Странное ощущение под лопаткой заставило резко обернуться. Алеф, на лицо которой, пусть и не прогнав бледность, вернулась улыбка, показала мне иглу, которую она выдернула из меня.

Я решил после начать рассыпаться в благодарностях и толкнул её дальше, в туннель.

— Бегом! — крикнул я.

— Но…

— Бегом! — заорал я ещё громче.

Отвернулся — и вовремя. Эти твари сообразили, что еда уходит.

Я даже не мог посмотреть, что происходит с остальными. Мне пришлось отчаянно крутить топором, чувствуя себя взбесившейся мясорубкой. Шатуны пёрли без страха и логики. Я, почувствовав, что правая рука вновь заработала как полагается, схватил топор двумя руками.

Что дальше? Что если мы дойдём так до двери? Там нас просто прижмут и разорвут на части! Если дверь не откроется. А она откроется? Что нужно сделать, чтобы она открылась?!

Одна за другой передо мной мелькали изгнившие рожи мертвецов. Мне казалось, что мой топор стал каким-то призрачным. Что он просто проходит сквозь мёртвые тела, не нанося им никакого урона. Во всяком случае, я даже сопротивления плоти уже не ощущал.

Но через мгновение-другое после такого «призрачного» удара я видел повреждения. Отваливались головы, раскрывались, будто цветы навстречу солнцу, животы и грудные клетки. Я отступал. Брызги крови и ошмётки плоти разлетались в разные стороны. Трупы, окончательно умершие, валились под ноги другим, которые пёрли и пёрли, я не видел им краю и конца.

Визг Алеф вывел меня из транса. Я отмахнулся от очередного шатуна и повернул голову.

Каким-то образом мертвец оказался сзади. Алеф неуклюже замахнулась на него кинжалом, норовя проткнуть — как будто был в том какой-то смысл — но шатун перехватил её руку. Толкнул на стену, приблизился, разинул рот, готовясь отхватить кусок.

У меня не было времени толком перехватить топор, и я торцом рукояти врезал шатуну в висок, ощутил, как дерево пробило тонкую изгнившую кость и погрузилось в мозг. Шатун вздрогнул, выпустил Алеф.

— Тварь! — взвизгнула та.

Она, оказывается, знала, что делать. Три быстрых удара кинжалом, и голова, отделённая от тела, осталась висеть у меня на топорище. Я взмахнул им, отбрасывая кровавый трофей прочь. Вовремя успел повернуться к своим. Срубил одного, и тут кто-то вцепился мне в плечи, дёрнул в сторону.

Ещё один шатун?!

Я оказался в комнате, наподобие той, что с телевизором, только меньше. Потом — буквально упал на спину, думая, что меня тащит мертвец. Но тот, на кого я упал, по-девчачьи взвизгнул. Алеф!

Не сразу я понял, что происходит. Где верх? Где низ? Что за?..

Мы катились куда-то в темноте, и довольно быстро.

— Рука! — простонала Алеф. — Уйди!

Я попытался откатиться, сам уже чувствовал, что придавил девчонке руку.

Не успел.

От удара по голове искры брызнули из глаз, я прикусил язык и взвыл. Застонала Алеф.

Мы скатились по чему-то вроде наклонной шахты и врезались в решётку. Там, за решёткой, был свет.

— Открой! Открой её! — визжала Алеф.

Я быстро понял причину её паники. Рычание сверху приближалось. Шатуны сообразили, куда ушла добыча, и бросились следом. А значит, вот-вот нас начнут пожирать, начиная с ног, потому что здесь слишком тесно для того, чтобы выбирать.

Перевернувшись на живот и едва не порезав топором Алеф, я уперся рукой в решётку. Ударил по ней. Решётка дрогнула.

Ну давай, «обтяжка», зараза, твой выход!

Второй удар вышел гораздо сильнее первого. Решётка вылетела, упала на пол. Упала не сразу. Судя по звуку, было высоко. Но предпринять по этому поводу что-либо уже было невозможно.

Под визг Алеф мы вывалились куда-то и грохнулись на пол с двухметровой высоты.

Я вскочил, не обращая внимания на дикую боль по всему телу. Увидел стол, рывком подвинул его к отрытой вентиляционной шахте, по которой мы скатились. Вскочил на стол.

Вовремя. Первый шатун прикатился на обед, уперся руками в стенки шахты и опрометчиво высунул башку. Челюсти клацнули. Поднялся и опустился топор.

Голова покатилась мне под ноги, упала на стол, отскочила, грохнулась на пол.

— Алеф, голову! — крикнул я, руками заталкивая мертвеца обратно.

Эта гонка с размахиванием топором будет вечной, если не предпринять чего-то, что их остановит. Может, моя идея была и не самой гениальной, но другой тупо не было.

Алеф вскочила на стол рядом со мной, держа перед собой голову.

— Что делать? — крикнула она.

— Толкай сюда!

Тело как раз прекратило судорожно сокращаться и плевать из артерий свернувшейся кровью. Алеф загнала голову между спиной твари и потолком шахты. Я врезал по ней топорищем, проталкивая глубже.

Шатун был гораздо более габаритным, чем мы с Алеф вместе взятые, и я надеялся, что его туша заткнёт проход достаточно надёжно. Учитывая то, с какой силой я врезался в решётку головой, скорость падения мертвецов в шахте должна быть немаленькой, а значит…

От первого удара туша ощутимо подалась вперёд, но я удержал её, упершись в плечи.

— Мама, — всхлипнула Алеф.

Второй удар мне тоже пришлось сдерживать. Третий я уже почти не почувствовал.

Шахта наполнилась сдавленным рычанием.

Я осторожно убрал руки. Прислушался…

Мертвецы рычали, что-то трескалось, рвалось, скрежетало, но постепенно становилось тише. Сукровица просочилась и начала капать из-под обезглавленного тела.

— Всё, — сказал я и даже не смутился, что голос дрожит.

— Всё? — Голос Алеф звучал не лучше.

— Эти идиоты закупорились там наглухо.

— Тело разложится.

— Что? — вытаращился я на Алеф.

— Они превращаются в прах за две-три минуты после того, как отрубаешь им голову.

— … мать! — взревел я и спрыгнул со стола, увлекая за собой Алеф.

Мы выбежали из комнаты в туннель, бросились, куда глаза глядят. Свернули раз, другой, третий. Слава богу, здесь никто на нас не нападал.

В какой-то момент я почувствовал, что можно остановиться. Замер, переводя дыхание и прислушиваясь. Рядом хватала ртом воздух Алеф.

— Оторвались, — сказал я и закашлялся. — Так… Постой. Где мы теперь?

— Я… Я не знаю, — сказала Алеф и вдруг, набрав полную грудь воздуха, оглушительно завизжала.

— Тише, дура! — прошипел я сквозь зубы и зажал Алеф рот рукой.

Но она всё равно продолжала визжать мне в ладонь.

Истерика есть истерика, пока не проорётся — я не знаю, что делать. Это как у детишек мелких бывает такое — «закатываются». Надеюсь, Алеф хотя бы не собирается тут задыхаться. Я-то не Целитель, я понятия не имею, как её реанимировать. Только чисто теоретически — ну, там, вскрыть трахею, вставить в разрез что-то…

Но я своим нестерильным топором такого понавскрываю, что не избежать разрекламированного Наказания.

Слава богу, до этого не дошло. Заглушенный визг Алеф начал быстро иссякать и вскоре превратился в рыдания. Ну вот, это уже гораздо лучше. Я освободил рот Целительницы — она шумно и судорожно вдохнула — и прижал её к себе. Тут она уже заревела от всего сердца. Но — не громко.

Соображать начала, значит. Хорошо.

Я рассеянно гладил её по затылку и вертел головой.

С одной стороны, туннель, в котором мы стояли, мало чем отличался от туннеля, в который вышли из столовой. Собственно, вообще не отличался — братья-близнецы.

Но учитывая то, что мы скатились сюда по какой-то вообще не предназначенной для скатывания шахте, и ехали сильно вниз…

Я попытался прикинуть высоту, с которой мы съехали. Сопоставил с высотой тоннеля. Как-то нехорошо засосало под ложечкой…

Кажется, размеры этого бункера не имеют вообще ничего общего со здравым смыслом. А значит, без карты мы будем тут блуждать… сколько? День, два? Неделю? Явно не неделю, у нас ни еды, ни воды с собой. А некоторые тут даже ту влагу, что имеется, мне в куртку выплакать норовят без остатка.

— Эй, Алеф, соберись! — Я отстранил от себя девушку, почувствовав, что её рыдания превратились в более-менее спокойные всхлипывания. — Слушай, нам нужно как-то добраться до дома. Ну, ты поняла. Дотуда, откуда мы вышли.

Она посмотрела на меня красными глазами.

— Как? — спросила она.

— Я понятия не имею, как. Я впервые в этом… всём.

— Я тоже.

Вот так номер.

— Погоди… Ты ни разу не выходила в рейд?

— Выходила, конечно, но всегда шла по отметкам. И потом, у меня всегда был командир, который знал, что делать.

Взгляд её изменился, в нём запылало нечто, подозрительно похожее на ненависть.

— Послушай… — начал я, но было уже поздно.

Настроение у Алеф менялось так же быстро, как пейзаж за окном скоростного поезда.

— Это всё из-за тебя! — прошипела она. — Ты бросил их, из-за тебя они все погибли, а я — заблудилась!

— Я вообще-то тебе жизнь спас!

— Ты? Мне?! Это я тебе жизнь спасла! Ты просто не видел, что из смежного тоннеля неслась целая толпа шатунов! Если бы я тебя не вытащила, тебя бы разорвали в клочья!

Подумав, она добавила:

— Надо было оставить тебя. Самой уйти!

Тут-то мне припомнились слова Лин, которая предупреждала, что вытаскивать меня никто не будет, в случае чего — бросят и забудут. Об этой упущенной возможности сейчас с горечью сокрушалась Алеф.

Но, с другой-то стороны, ведь вытащила! Что бы ни говорила, а я — вот он, здесь, живой, с ней.

— Ну представь, что меня разорвали, — сказал я. — Окей, меня тут нет. Что бы ты стала делать дальше? Куда бы пошла?

Ещё один исполненный ненависти взгляд, но после него Алеф конструктивно огляделась. Поджала губы. Хорошо, мысль заработала. Пусть думает, мне-то думать некуда. Тут, как говорится, я не я и лошадь не моя.

Когда Алеф двинулась по коридору вперёд, я пошёл за ней следом. Ничего не говорил. Если девчонка бесится — лучше дать ей время. А иначе — это как костёр бензином тушить. Затянется навечно, ещё и обгоришь, как дурак.

Алеф шла минут пять, не останавливаясь. Но её псевдоуверенность мне не передавалась. Я понимал, что она наверняка ищет какую-никакую развилку, чтобы найти там знаки на стенах.

Пока попадались только комнаты. Будь я один, обязательно бы осмотрел каждую. Там, судя по всему, было интересно. Некоторые напоминали лаборатории и манили блеском пробирок, другие, кажется, служили библиотеками. Свет внутри практически нигде не горел, так что точно я бы не сказал, но мне показалось, что я видел шкаф, заставленный книгами.

Мелькнула мысль, что было бы неплохо упереть с собой книжку-другую, а то в этом Месте Силы действительно развлечений маловато. Наверное, ребята бы и «Большую Советскую энциклопедию» до дыр зачитали на радостях.

Но развлечения в «малой части» Места Силы были сейчас наименьшей из имеющихся у нас проблем. И уж конечно я бы никак не облегчил себе и Алеф основную задачу, набрав кучу книг с собой.

Когда тоннель разветвился, Алеф остановилась и несколько минут внимательно осматривала стены. Я тоже.

— Ничего, — устало произнесла Алеф и, прижавшись спиной к стенке, съехала по ней на пол. Обхватила руками голову.

— Н-да, меток нет, — сказал я. — Только паутина.

Я подцепил пальцем кусок паутины, висящий на стене.

Алеф посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты дурак?

— Не дурнее тебя, — стряхнул я паутину.

— Это значит, что здесь никто не был. Никогда.

До меня медленно дошло. Хотя всего ужаса ситуации я пока даже не пытался вообразить, но первые шаги сделал. Где мы — неизвестно. И где нас искать — никто не знает.

— Мы умрём здесь, — прошептала Алеф, покачиваясь из стороны в сторону. — Умрём…

— Давай так, — сказал я. — Когда начнём умирать — тогда и умрём. А пока живые — попробуем что-нибудь сделать, чтобы так и оставалось. Как тебе предложение?

Ещё один яростный взгляд снизу вверх.

— Что ты сделаешь? У тебя есть идеи? Куда нам идти?!

— Есть, — твёрдо сказал я, хотя та наивная чушь, что пришла мне в голову, даже близко не напоминала идею. — У вас есть какой-то план? Карта туннелей?

— Какая карта? На чём бы мы её чертили?!

— Хорошо, карты нет. Но ты-то помнишь расположение туннелей там, наверху? — показал я пальцем вверх.

— Там — да, — пожала плечами Алеф. — Я живу здесь уже два с половиной года. С закрытыми глазами прошла бы четверть пути — точно.

— А когда мы с тобой убегали из зала — мы что, не в тот туннель зашли?

— Разумеется! Я пыталась тебе сказать, но ты не слушал и толкал меня на верную смерть!

— Да-да, понятно, я козёл. Но ты точно помнишь, в какой тоннель мы зашли, да?

— Помню! — зло выпалила Алеф. — Как тебе это поможет, он наверху?

— Если у тебя нет вариантов получше, то я предлагаю считать, что расположение туннелей на всех этажах Места Силы одинаковое.

Алеф хмыкнула, взгляд её затуманился — задумалась.

— Итак, мы помним коридор. Шахта вела вот так, — показал я жестом. — То есть, если моё пространственное воображение мне не меняет, то мы должны были вывалиться в нижнем аналоге той комнаты с телевизором, где на нас напал первый шатун.

Во взгляде Алеф сверкнула надежда.

Я протянул ей руку, и она, помедлив, взялась за неё.

— Если по известным туннелям ты могла бы пройти с закрытыми глазами, то должна понять, где мы.

— И что? — спросила Алеф. — Даже если так? Будем искать другую шахту и карабкаться вверх?

Это один из вариантов. Не самый лучший, потому что чёрт знает, на что мы наткнёмся там, наверху.

— Я предлагаю найти местный аналог входа на первый уровень.

— Зачем?!

Я облизнул губы.

— Ну… Не знаю.

— Крейз, лифта там точно нет.

— Знаю.

— Тогда на что ты надеешься?

Этого я бы объяснить не мог.

— Ладно, — кивнул я. — Давай так. Найди какое-нибудь место, более-менее соответствующее безопасной комнате на верхнем ярусе. И попробуем влезть по шахте вверх. Если, конечно, там есть подходящего размера шахта. Окей?

Закатив глаза, Алеф кивнула.

Теперь впереди шла Алеф, а я старался сильно не отставать и держал топор наготове. Девчонка сейчас была моей самой большой драгоценностью. Хотя бы потому, что и я для неё отнюдь не бесполезен, она не даст мне умереть. Я смогу защитить её, она — вылечить меня.

Буквы в голове изначально слишком сильно меня успокоили, сказав, что здесь практически невозможно умереть.

Может, конечно, и так. При условии, если идёшь пятёркой, и вы, не геройствуя, придерживаетесь разумного плана. Тогда тебя вытащат, и ты либо сам восстановишься, либо тебя восстановят Целители.

Но здесь, где находились мы с Алеф, кто мог нас вытащить?

Никто.

Мы можем целую вечность умирать здесь от жажды. А если в одной из комнат посчастливится найти работающий водопроводный кран — то ещё дольше, от голода.

Так что я очень надеялся на то, что Алеф сумеет сориентироваться в туннелях.

Но она эту надежду вскоре утратила. Остановилась, плечи поникли.

— Заблудилась? — участливо спросил я.

— Не могу понять… Как мне тут ориентироваться?! — вскричала она вдруг. — Там я ориентировалась по меткам!

— Эти метки ведь люди оставили. Такие же, как мы.

— Каждая метка появилась ценой чьей-либо жизни. А то и не одной. Извини пожалуйста, у меня нет возможности сдохнуть тысячу раз в этом лабиринте, чтобы найти верный путь!

Я увидел впереди проём и предложил Алеф зайти туда.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я как можно более убедительным тоном.

Алеф не стала спорить. Она действительно выглядела, как выжатый лимон, если не хуже. В то время как я, несмотря на все приключения, чувствовал себя более-менее в порядке.

Комната была странной. Вся обстановка состояла из цилиндров, которые я поначалу принял за бочки. Каждая высотой мне по пояс, они частично стояли, частично валялись. Алеф, не приглядываясь, взобралась на одну из них и закрыла лицо руками. Я осмотрел другую.

Потом — ещё одну. И ещё.

— Что ты там нашёл? — устало спросила Алеф.

— Какие-то узоры. Одинаковые.

— Красиво, наверное. — Тон Алеф был совершенно безразличным.

— Да не особо. Скорее похоже на какие-то надписи.

— Какие?

— Без понятия. Ну, наверное, местный аналог «Made in China».

Алеф спрыгнула с бочки и присела возле неё. Изучила внимательным взглядом непонятную вязь, нанесённую чёрной краской на красноватый бок бочки.

— Это даже на арабское письмо не похоже, — сказала она. — Вообще ни на что. Точно не Китай.

— Вот, а я о чём.

— Крейз, а у кого вообще есть какое-нибудь производство? Да даже если бы и было. Хоть три слова на английском написали бы в любом случае.

— Ты не забыла, что мы в другом мире? — Я встал и оперся о бочку, пошатал её. — Здесь нет наших языков, их по определению быть не может.

Бочка была тяжёлая — полная. И, судя по ощущениям, внутри находилась жидкость. Откуда взялось это ощущение? Видимо, имелся крохотный зазор, бочка была залита не до конца, вот жидкость и перемещалась от тряски характерным образом.

Никакого подобия крышки я не видел. Просто металлический — наверное — цилиндр, запаянный с обоих концов. Впрочем, даже не запаянный — шва не видно. Как будто сразу отлитый вот таким.

Но если его отлили цельным, то откуда взялась жидкость внутри?

Или я слишком многого от себя требую? Столкнувшись с проявлением разумной жизни в чужом мире. Да тут хорошо бы каких-нибудь учёных. Биологов, кибернетиков, кого там… Не знаю. Уж точно не филолога-второкурсника. Максимум, что мог я — сочинить рассказ об этом приключении. Но он бы даже за научную фантастику не сошёл.

— На нашем, первом уровне — никаких надписей нет, — сказала Алеф. — По крайней мере, никто не видел.

Я поскрёб бочку ногтем. Судя по ощущениям, надпись никак не выделялась. Не было похоже, будто её нанесли хотя бы тонким слоем краски. Она тоже была изначальной, как и сама форма бочки. С жидкостью внутри.

Что-то мне это напоминало, но ассоциация была до такой степени бредовой, что я никак не мог её толком ухватить.

— Ладно, — выпрямился я. — Слушай, чего спросить-то хотел. Тогда, в зале, наверху, ты кричала: «Что это?!»

— Правда? Не помню.

— А что тебя удивило? Или мне показалось?

— Ну, наверное, то, что в двух шагах от входа на нас напала целая армия. Такого раньше не было. Что-то подобное — только после седьмой-восьмой развилки.

— А так, всё всегда одинаково?

— Нет… Не совсем. Кое-что отличается. Но не до такой степени. Это больше походило на Наказание.

Опа. Вот ещё кусочек информации обломился. Драгоценность, надо беречь.

— Так может, это оно и было? — осторожно спросил я.

— Нет, — мотнула головой Алеф. — Наказание — это когда они врываются в наш дом. И их больше. Гораздо.

Ещё больше? В дом?!

Я стоял лицом к выходу, Алеф — напротив меня. Она подняла взгляд, скользнула им поверху, у меня над головой. Я догадался, что она высматривает вентиляционную решётку и мысленно поморщился.

Решётка была, её я увидел сразу, как мы вошли. Но она была крохотной. Наверное, туда можно было бы просунуть голову, но и только. Стандартный размер. Такие же решётки были в наших комнатах, да и везде.

Кроме одного-единственного места, которое нам посчастливилось найти.

И этот единственный — ну, наверное, — выход был теперь забит живыми мертвецами.

А если так — нет никакого смысла искать подходящее место. Путь наверх придётся либо забыть, либо прорубить.

Но для начала — его нужно будет найти. А Алеф, кажется, всё ещё не могла сориентироваться, где мы находимся.

Все эти мысли одновременно посетили и её — я понял это по её меняющемуся выражению лица. Алеф опустила взгляд, посмотрела на что-то у меня за спиной. Там были только бочки, ничего кроме. Но внезапно глаза Алеф широко распахнулись. А потом она приоткрыла рот.

Прежде чем раздался визг, я услышал слабый металлический лязг сзади. Обернулся, одновременно с движением призывая топор, и замер на миг, ошарашенный зрелищем.

Бочка — та, на которой недавно сидела Алеф, — выпустила три пары металлических ножек и аккуратно изменила положение — встала на ножки. Форма бочки менялась быстро и страшно, как будто внутри работал мощный насос, откачивающий воздух, и бочка сминалась.

Но сминалась не как попало. Меньше секунды потребовалось, чтобы понять: передо мной стоит жук, или типа того. Я видел металлическую голову, металлические надкрылья. Кажется, у него даже обозначились глаза.

Алеф завизжала.

Жук прыгнул.

У меня не было ни одного лишнего мгновения, чтобы задуматься о том, что, собственно, происходит.

Я принял зомби-«шатунов». Я согласился с существованием каких-то кожаных шаров, стреляющих иглами, и даже понял, почему их прозвали «ежами».

Но металлическая бочка, превращающаяся в огромного жука — это уже что-то вообще не из этой оперы.

Однако объяснять жуку, что он нелепо не вписывается в немножко привычный сеттинг, явно смысла не имело. Жук прыгнул, и я вскинул топор ему навстречу.

Вообще, инстинкты вопили о том, что нужно отскочить в сторону. Но за мной истошно визжала парализованная от страха Алеф. Моя самая большая драгоценность, которую ни в коем случае нельзя было терять.

Не только потому, что она — Целительница, хотя это и важно.

Главное — она единственная могла хоть как-то ориентироваться в этих туннелях. Она была моим сказочным клубочком, который катится впереди, указывая дорогу. И этот клубочек нужно было сберечь во что бы то ни стало.

Лезвие ударило жука в корпус. Я ожидал сильной отдачи. Даже того, что лезвие отскочит, и жук повалит меня.

Но топор легко пробил жука, и моих сил хватило, чтобы погасить энергию его прыжка. Только поясница немного заныла, дав понять, что благодарить следует «обтяжку», которая опять удачно распределила силу, позволив мне выстоять там, где я должен был рухнуть.

Из пробоины потекла зеленоватая резко пахнущая жижа. Я подался вперёд, продолжая движение. Жук упал, я уперся в него ногой, дёрнул топор. Металлические лапы судорожно дёргались, одна коснулась моей ноги. Я поспешил её убрать.

И тут визг Алеф вышел на принципиально новый уровень:

— Кре-е-ейз!!!

Я вскинул голову.

В принципе, уже ожидал чего-то в этом духе. Остальные бочки тоже выпускали ножки — по три штуки каждая. Некоторым приходилось легче, чем другим — они уже лежали и сразу же поднимались, готовые к атаке. Другим приходилось сначала упасть.

— Бежим! — крикнул я и повернулся к выходу.

Только вот никуда убежать не получилось.

Я увидел Алеф висящей в воздухе. Она отчаянно извивалась, пытаясь остановиться, но её держали крепко.

Её держал передними лапами паук. Здоровенный паук, раз в пять-шесть больше металлических жуков. И он был, похоже, настоящим, не металлическим.

Паук быстро вертел Алеф перед собой, покрывая её тело слюной, которая на глазах превращалась в паутину.

Это заняло у него буквально секунды полторы. Как бы ни трепыхалась Алеф, она быстро оказалась в глухом белёсом коконе. После чего паук ловко закинул её себе на спину, где Алеф, судя по всему, прилипла к хитиновому покрову.

А паук вошёл внутрь комнаты, и за ним вошёл следующий.

Я что-то закричал, бросился на них, замахнулся топором. Меня сбили подсечкой и оттолкнули в сторону. Я перевернулся, попытался встать, но по мне прошёл ещё один паук. Вернее — пробежал. Вес немаленькой туши распределился между всеми восемью ногами, но всё равно тычок был чувствительным.

Меня запинали к стене, там я сумел приподняться и встать на ноги, широко раскрытыми глазами глядя на происходящее.

Пауки дрались с жуками.

Жуков было больше, они были металлическими, но пауки явно работали по налаженной схеме. Когда жук прыгал, ему в морду летел плевок паутины, потом ослеплённый жук сбивался лапой так, чтобы рухнул на спину, и пробивался насквозь.

Лапы пауков, пусть и живые, были ничуть не менее твёрдыми, чем у жуков, и металл прошибали на раз.

Один из пауков забрался на потолок и оттуда заплёвывал паутиной жуков. Среди жуков поднялась суматоха, они, большей частью ослепшие, неслись куда попало. Один попёр на меня. Я не успел его встретить, как следует…

Жук уткнулся мне в колени залепленной паутиной мордой. Поднял её. Жвала осторожно потрогали мою куртку, после чего жук развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился в атаку на ближайшего паука.

— Крейз! — кричала Алеф.

Я нашёл её взглядом. Кокон на спине одного из пауков, который яростнее всех сражался с жуками, давил их аж двумя передними ногами.

Чёрт, ну и что делать?

Думать можно было бесконечно, однако думаньем ещё никто никого ни разу не спасал, за всю историю человечества.

Я удачно вспомнил совет Сайко: «Ты уже не человек. Чем раньше привыкнешь к этому — тем скорее начнёшь прогрессировать». Или как-то так.

Что ж, если благодаря своей Избранности, воздействию Места Силы или чудесным свойствам «обтяжки» можно безо всяких последствий спрыгнуть с высоты третьего этажа, то почему бы не попытаться наоборот — запрыгнуть? Опять же, высота паука даже до второго этажа не дотягивает.

Я рванул вперёд. С подходящего, навскидку, расстояния — прыгнул.

«Обтяжка» не подвела, силы распределились верным образом. Я побил свои потенциальные рекорды по прыжкам в длину и высоту одновременно. И оказался на спине паука.

Тот вздрогнул — это я отчётливо почувствовал — но ничего предпринять не смог, только заверещал как-то странно, как будто котёнка кто-то мучает. Меня чуть не вырвало от этого звука.

— Крейз! — прохныкала Алеф.

Вблизи ситуация выглядела ни разу не лучше, чем издали. Замотали её так, что она даже дёрнуться не могла, только крутила головой и хлопала на меня полными ужаса глазами.

Паук двинулся, я взмахнул руками, ловя равновесие. Чуть не врезал топором по Алеф. Вовремя убрал его в «обтяжку» и, упав на колени, вцепился в кокон руками.

Паутина затвердела, стала жёсткой. Я попытался её разорвать — но лишь немного растянул. По ощущениям было похоже на попытку порвать широкий скотч. Дёргаешь его, он тянется вроде, но тут же истончается и начинает резать ладонь.

Так, ладно. Потом разберусь с паутиной. Сначала надо отсюда свалить.

Я обнял Алеф — со стороны, должно быть, походило, будто пришёл поцеловать спящую красавицу — и попытался оторвать от спины паука.

Получилось плохо. Как будто она была приклеена супер-моментом. Я зарычал сквозь зубы от напряжения. Почувствовал, что паук, будто лифтовая платформа, опускается. И вдруг — резкая боль в правом боку.

Я заорал. Повернулся и увидел перед собой фасеточные глаза другого паука. Он каким-то образом акробатически извернулся и загнал мне в бок жало. Жало, выдвигающееся из брюшка, как у осы.

Пальцы не успели сжаться вокруг невидимой рукоятки топора. Я замер в неудобной позе с поднятой рукой и больше не мог пошевелиться, не мог даже говорить. Даже моргать.

Паук сдёрнул меня со спины собрата, и мир замельтешил перед остановившимися глазами. Я больше ничего не чувствовал — ни боли, ни неудобства. Но понял, что и меня, как Алеф, пеленают в плотный паутинный кокон.

Чёрт! Дерьмо! Дерьмовей и быть не может!

Ещё один скачок вселенной перед глазами — и я на спине паука.

Удачно угодил. По крайней мере, в том смысле, что мог смотреть в ту же сторону, в какую направлена голова паука.

Битва закончилась. Пол в комнате был усеян останками жуков, залит зелёной жижей, которая пахла так, будто в кабинете химии кто-то взорвал гранату.

Пауки все остались живы. Они собрались кружком и о чём-то заговорили. Да, они реально разговаривали! В основном речь состояла из пощёлкиваний и потрескиваний, но некоторые — самые эмоциональные, наверное — издавали уже знакомые мяукающие звуки.

Особенно возмущался тот, что нёс на себе Алеф. Мой паук молчал, лишь иногда пощёлкивал.

Потом они, выстроившись неким порядком, вышли из комнаты один за другим. Мы с Алеф на миг успели встретиться взглядами. В её глазах плескались океаны ужаса. Что ж, утешить мне её было нечем. Да и возможности физической — не было.

Пауки куда-то тащили нас, они бежали по коридору гораздо быстрее, чем смогли бы мы. Двое — мой и Алеф — бежали по полу, двое — рядом, по стенам, а ещё один — сверху. Я всё думал, как бы он не упал на меня или Алеф.

И когда на ближайшей развилке процессия остановилась, когда один из пауков, что-то щёлкнув, плюнул паутиной на стену, я вдруг осознал, что меня больше всего потрясло в текущей ситуации.

Пауков было пятеро.

И они помечали верные повороты так же, как это делали мы.

В текущей ситуации — покачиваясь на спине паука-переростка — я всё же находил повод для радости. Например, у меня не парализовало дыхательный аппарат, да и сердце работало исправно. Ну, наверное, работало — я ведь жив, так? И на предсмертный бред всё происходящее не походит совершенно.

Бред был бы более… бредовым.

А всё, что происходило здесь и сейчас, наоборот, на глазах обретало всё больше смысла.

— Крейз? — простонала Алеф. — Ты жив?

Она лежала на спине паука, который шёл первым. Я постоянно видел его двигающиеся лапки — четыре штуки слева. Алеф разглядеть не мог, только иногда попадалась в поле зрения белая паутина её кокона.

Вращать глазами я не мог, ответить ей — тоже. Но ведь должен же я как-то моргать! Иначе глаза пересохнут, и я ослепну. Впрочем, с местными чудесами медицины я, наверное, смогу оправиться и после такого. Если будет чему оправляться, конечно.

Изо всех сил пытаясь моргнуть, я думал. Казалось очень важным заставлять мозг работать, как будто бы без работы он тоже застынет в параличе, и тогда я уж точно буду официально мёртвым.

Зачем пауки спеленали нас и тащат с собой живыми? Ну-у-у, есть несколько вариантов. Например, они поняли, что из-за языкового барьера договориться мы не сумеем, и решили нас куда-то оттащить, чтобы показать нам что-то, что мы просто обязаны увидеть.

Или даже лучше: они поняли, что мы сверху, и решили нас туда отнести, а связали и парализовали, чтоб мы не паниковали и не мешались.

Прекрасные варианты. А вот третий, для тех, кто уже не верит в существование Деда Мороза. Меня и Алеф взяли с собой в качестве «консервов». Кажется, я смотрел какую-то документалку о пауках, которые парализуют своих жертв и хранят, пока не захочется сожрать.

— Крейз, они съедят нас! — прохныкала Алеф, из чего я заключил, что её мысли идут примерно по такому же маршруту. — Сделай что-нибудь!

Нормально. Я — сделай что-нибудь. Ты хотя бы не парализованная. Вот и делала бы.

Пауки свернули влево, и у меня перед глазами что-то мелькнуло. Что-то большое, шумное, пищащее, трепещущее.

И — одно.

Пауки бросились на это в атаку, и в туннеле закипела битва, которой я не мог даже увидеть толком. Слышал лишь звуки ожесточённой схватки, в которой громче всего надрывался паучий враг.

Глаза уже начали подсыхать, так что я видел всё как сквозь пелену. И вдруг стало вообще темно.

Что это? Всё, хана глазам? Как-то быстро. И очень не вовремя. Успеть бы хоть освободиться и сбежать от пауков, а потом… Хотя как я слепым отсюда выберусь? Зрячим-то не сумел.

И вдруг до меня дошло, что это просто опустились веки. Вот оно что! Мои усилия увенчались успехом. Видимо, яда мне вкололи не так уж много, и он уже прекращал своё действие.

Я перенаправил усилие, и глаза открылись.

— А-ы-ы, — вырвалось изо рта.

Наверное даже не будь я парализованным — ничего более вразумительного бы не сказал, разглядев, с кем сражаются пауки.

— Птица! — выкрикнула Алеф.

И она была на сто процентов права.

В туннеле каким-то образом оказалась здоровенная птица, ростом выше паука раза в четыре. Летать она тут не могла — она бы даже крылья расправить не сумела полностью, помешали бы стены. Зато птица грамотно использовала клюв и когти. Да и крыльями била пауков так, что любо-дорого.

Ну и кому мне пожелать удачи? Пауки нас хотя бы оставили на чёрный день. А вот птица, скорее всего, склюёт, не задумываясь.

Пауки пытались её жалить. Птица отталкивала от себя их брюшки когтями — знала, что паучье жало лучше до более мягких частей не допускать.

Паук, который нёс Алеф, бросился в самоубийственную атаку и отвлёк на себя внимание птицы. Она застучала по нему клювом, послышался визг Алеф, и у меня дёрнулась голова.

Паралич спадал. Это хорошо.

Птица может убить Алеф — это плохо.

Но даже полностью победив паралич, мне нужно будет ещё и разорвать чёртов кокон, а он жёсткий, как чёрт знает что.

С потолка, в воздухе перевернувшись, на голову птице рухнул паук, и его жало вонзилось ей в затылок.

Птица заметалась, отчаянно закричала, но крик быстро превратился в маловразумительный клёкот. Здоровенное туловище замерло и вдруг рухнуло под паучьи лапки. Рядом с ним, поджав ножки, упал паук Алеф. Она вскрикнула — видимо, падение вышло болезненным.

Пауки набросились на тушу. Послышались отвратительные звуки рвущейся плоти. Я закрыл глаза. Смотреть на эту омерзительную трапезу никакой охоты не было.

А веки работали всё лучше и лучше.

— А, — сказал я и, собравшись с силами: — А… е…

— Крейз! — обрадовалась Алеф. — Ты жив?

— А.

— Надо выбираться отсюда.

Да уж, надо… Я — только за.

Звуки, которые я слышал, по-прежнему были отвратительными, но я заставил себя подумать о них с благодарностью. Ведь если сейчас пауки нажрутся, значит, у них не будет резона убивать нас сразу. Мы выиграем ещё несколько часов жизни.

Я почувствовал, как у меня дёрнулась щека. Да, паралич спадал. И возвращались неприятные ощущения. Болело примерно всё.

Вряд ли основная часть этой боли была из-за пережитых баталий. Мышцы вопили в агонии, скорее всего, из-за того же яда.

А что — разумно. Сначала жертва парализована, а потом всё равно не может никуда убежать. Я бы в восхищении поаплодировал, да руки к туловищу привязаны.

Я открыл глаза, когда «мой» паук развернулся.

Трапеза закончилась. Четверо пауков смотрели на труп пятого и опять что-то обсуждали. Я сумел-таки повернуть голову и встретился взглядом с Алеф. Судя по выражению лица, у неё в этот миг гора с плеч свалилась.

— Ал, — сказал я.

Видимо, пауки общались на какой-то исключительно своей звуковой волне, на наши разговоры они внимания не обращали. Их щёлкающе-повизгивающая дискуссия становилась всё оживлённее.

— Что? — нахмурилась Алеф. — Что ты сказал?

— Жал, — произнёс я.

Алеф зашевелила губами, пытаясь сообразить.

— Жало? — спросила она. — Я видела, что тебя ужалили. Если бы у меня были свободны руки, я бы тебя уже вылечила.

— И-жал, — простонал я. — К. Ки…

— Кинжал? — дошло до Алеф.

— Да!

— Но у меня же руки связаны.

Я зажмурил глаза. Тратить бездну сил на то, чтобы обозвать её идиоткой? Или такую же бездну сил на то, чтобы сказать: «Призови кинжал, и он проткнёт кокон самим своим присутствием, а потом постепенно разрежешь остальное»?

— Ин-ал, — сказал я ещё раз. — К-жал. А-еф!

Ну же, ну? Я — командир, моё слово — приказ. Услышала «кинжал» — так призови же ты его!

Один из оставшихся пауков легко поднял Алеф со спины павшего собрата и забросил к себе на спину. В следующее мгновение меня развернуло, и пауки вновь куда-то понеслись.

А я лежал и думал: «Куда вы ломитесь, дурачьё? Ведь в этом нет никакого смысла, если вас четверо!»

Они неслись, судя по ощущениям, ещё минут десять. Дважды вступали в схватки. Первый раз — с такими же металлическими крабами, как в той комнате, второй — с чем-то, что я вообще затруднился бы описать.

Это были живые существа, напоминающие кожистые конусы с круглыми головами на тонких шеях. Когда пытаешься это описать, сразу представляется схематическое изображение женщины на двери общественного туалета, но в реале это было нечто совершенно иное. И, кажется, они владели телекинезом, потому что одного из пауков безо всяких видимых причин просто подбросило у меня на глазах, он приложился головой об потолок и долго потом лежал, прежде чем начать слабо шевелиться.

«Конусов» было двое, они не издавали ровным счётом никаких звуков.

Паукам удалось завалить их, одного за другим. Кажется, «конусы» слишком долго перезаряжались между своими «телекинетическими залпами».

А я всё быстрее приходил в себя. Привык к боли. Почувствовал, что пальцы шевелятся.

С одной стороны, мне было легче, чем Алеф, потому что меня замотали в специфической позе. Внутри кокона остались плохо забитые паутиной лакуны, внутри которых я смог немного ворочаться. Но, в отличие от Алеф, я не мог просто призвать своё оружие. Руки располагались таким образом, что я не мог предугадать, куда направится топор. Всё время казалось, что лезвие войдёт мне в грудь или в голову.

Я пока ещё не так много практиковался с оружием и «второй кожей», чтобы делать такие вещи наверняка.

Падение оказалось для меня полной неожиданностью.

Я вскрикнул, ударившись плечом об пол, и всласть выругался, потому что, кажется, выбил плечо.

Потом мне в голову пришёл вопрос: что с этим могут сделать Целители, или вообще Место Силы? Ну, то есть, я легко могу представить, как у меня отрастает оторванная рука или даже голова. Но как при помощи этой силы вернуть на место выбитый сустав?.. Тут фантазия решительно брала отпуск.

Рядом со стоном грохнулась Алеф. И вдруг я замер с раскрытым ртом.

Потому что увидел, где мы остановились.

— Это — Врата? — выдохнул я.

— Наверное, — прошептала Алеф.

— Ты никогда их не видела?

— Если бы видела, ты меня бы не увидел.

Н-да, логично.

В отличие от поведения пауков, которые зачем-то прорвались к Вратам неполным составом.

Сейчас они расположились возле Врат на привал, непрестанно о чём-то треща и щёлкая.

Врата распространялись на всю ширину туннеля и походили больше всего на… паутину. Светящуюся жёлтым светом паутину. Она была такая густая, что сквозь неё ничего не было видно. Но переплетения тончайших нитей завораживали.

Я заставил себя отвести взгляд и повернулся, перекатившись, к Алеф. Она ответила мне измученным взглядом.

— У тебя получилось призвать кинжал? — проговорил я, всё ещё не очень чётко, как гопник из подворотни, пытающийся одновременно прессануть лоха, разжевать жвачку и затянуться сигаретой.

Но Алеф меня поняла.

— Что мне с ним делать?

— Паутину резать, Алеф!

— Зачем?! По-твоему, мы можем от них убежать? Ты видел, с какой скоростью они перемещаются?

— Ты ведь поняла, что они собираются сделать?

— Нет.

— Алеф, не будь дурой. Их было пятеро. Они сражались с врагами в туннелях. Они помечали повороты паутиной. А теперь они пройдут сквозь врата вчетвером. И протащат через них нас. По-твоему, Место Силы будет разбираться, добровольно мы прошли или нет? Оно наказывает всех, даже если кто-то один даст другому по морде!

Судя по выражению лица, до Алеф дошло. Она за секунду прошла долгий путь от неверия к изумлению, и от изумления — к животному ужасу.

— И в случае чего нас отсюда никто не вытащит, — привёл я решительный довод. — Я бы попытался сбежать, Алеф.

Но ей, похоже, дополнительная мотивация уже не требовалась.

Сквозь тугой кокон прорвалось длинное лезвие кинжала. Как из «выкидухи». Значит, я не ошибся в своих расчётах, руки ей примотало крайне удачно.

— Молодец, — похвалил я. — Давай, теперь потихоньку расшатывай. Без резких движений. Мне кажется, пауки видят только двигающиеся объекты.

— Серьёзно?

— Не знаю… Может быть, я путаю их с тираннозаврами…

— О боже…

Алеф закатила глаза, но лезвие задвигалось, постепенно расширяя прореху.

Паутина, затвердев, утратила свои «липучие» качества, иначе задача оказалась бы посложнее. Но у Алеф дело шло споро.

Я отвернулся, попытался заслонить её попытки от пауков, которые не обращали на нас никакого внимания. Они стояли перед Вратами и щёлкали, мяукали друг на друга. Что ж, ребята, понимаю. В такой ситуации наверняка есть о чём поспорить. Я бы обязательно спорил.

Сам я тоже изо всех сил старался возиться в своём коконе, ослабляя, растягивая паутину. И вдруг пальцы коснулись нагрудного кармана. Я не сразу понял, что это в нём, а потом память вернулась из отлучки.

Батончик.

Тот самый чёртов «протеиновый батончик».

Что ж, вот и повод испытать. Буквы рекомендовали сожрать его перед рейдом, но у меня, увы, нет машины времени, так что… Лучше поздно, чем никогда.

— Почти, — прошипела Алеф.

— Можешь разрезать мой кокон? — шепнул я через плечо.

— Погоди…

Я почувствовал прикосновение. Алеф резанула сзади, и это сильно мне помогло. Я выдвинул вперёд руку, шипя сквозь зубы от напряжения. А миг спустя рука появилась у меня перед лицом. С батончиком.

Обёртку я содрал зубами и целиком засунул батончик в рот. Разжевал, проглотил… Ну вот, теперь, кажется, можно рискнуть призвать топор. Если зарублю себя сам — будет, конечно, обидно и глупо, но…

Один из пауков, стоявший спиной к Вратам, особенно громко мяукнул. Тот, что стоял к нему мордой скачком развернулся и, моментально оценив обстановку прыгнул к нам.

— Чёрт! — крикнул я, больше не скрываясь.

Я услышал визг Алеф, а потом — топот её ног. Повернул голову, не веря глазам, и увидел только взметнувшиеся пряди её светлых волос с сединой паутины.

Алеф сбежала.

Паук приземлился возле меня, следующим прыжком перелетел и почти настиг Алеф. Но его остановило чьё-то мяуканье. Паук затормозил, не добравшись до поворота, повернулся и раздражённо щёлкнул. Ему пощёлкали в ответ.

«Запасная еда убегает!»

«Хватит тратить время. Там у нас будут другие заботы».

«Но еда…»

«У тебя есть ещё еда. Возьми эту еду».

Я похолодел, осознав, что начинаю понимать их язык. Если можно называть это языком.

А ещё — оттого, что понял: еда — это я.

Паук шагнул ко мне, предполагая поднять меня к себе на спину.

Ну — сейчас, или никогда.

— Пошёл в задницу, — прошипел я сквозь зубы. — Решили сдохнуть — давайте без меня!

Пальцы сжали рукоять топора, лезвие, образовавшись из пустоты, рассекло несколько слоёв жёсткой паутины, и я что было сил рубанул им, высвобождая верхнюю половину туловища.

Свобода!

Я и не думал, что силы после батончика вернутся так скоро и в таком изобилии.

Паук явно не ждал, что «еда» сумеет выбраться из кокона.

Паук явно не привык, чтобы «еда» его атаковала.

И когда лезвие пробило фасеточный глаз, паук завизжал больше от изумления, чем от боли. О, я и об этом узнал из его визга. Он недоумевал. Он спрашивал вселенную, что вообще происходит.

Я перехватил топор и ударил по второму глазу.

На руки брызнула красная холодная жидкость. Не кровь — что-то другое. Я застонал от отвращения, выдернул топор и повернулся к остальным.

Ещё трое, которые уже не растеряны. Которые распределились по стенам и потолку, окружают меня с трёх измерений вместо привычных для драки двух.

Дерьмо!

Бежать было некуда. Мечущийся слепой паук заблокировал пути отхода. Я мог либо рваться к Вратам, либо принять бой. Но даже проход к Вратам был лишь обманчиво свободен. Жало вонзилось бы в меня прежде, чем я бы успел пройти хоть половину пути.

Я рубанул вниз, рассёк остатки паутины, всё ещё сдерживающей мне ноги, и прыгнул вперёд и в сторону.

Вовремя.

Паучья лапа рассекла воздух надо мной.

Я упал — опять на выбитое плечо, но вспышку боли проигнорировал, вскочил на ноги и взмахнул топором.

Показалось, или лезвие сверкнуло? Не так, будто отражало свет, а как будто светилось само. Фиолетовым светом.

Реакция не подвела меня. Жало, которое летело мне в глаз, упало на пол, а из покалеченного брюшка хлынула красноватая жидкость. Паук, лишённый оружия, заверещал.

Я завертел топором так же, как тогда, после Испытания, после того, как выбрал, за какие ручки чаши браться.

Это отпугнуло пауков. Ребята смекнули, что «еда» не так проста. Что вот эта штука, которая уже отчётливо светится фиолетовым, будто светодиодная, представляет реальную опасность.

Но долго раздумывать пауки не стали. Тот, у которого я отсёк жало, решил, что настал час отмщения и плюнул в меня сгустком жидкой паутины. Я вскинул топор навстречу этому снаряду.

Разрубить бы не успел. Вернее, паутина не успела бы долететь до нужного места, когда его пролетало бы лезвие. Но от топора что-то отделилось. Нечто, похожее на бледно-фиолетовый серп, который с каждым преодоленным сантиметром увеличивался в размерах.

Этот серп, напоминающий случайный блик, солнечный зайчик, отражение света от блестящих пылинок в воздухе, рассёк паутинный сгусток пополам. Две половины пролетели слева и справа от меня, не причинив вреда, а серп ударил паука между глаз.

И паучья башка развалилась на две части, на пол хлынула кровь. Тело попятилось, мотая башкой, две половинки которой хлопали друг о друга.

Я почувствовал, что сейчас просто рехнусь от отвращения, если это не прекратится.

И я заорал, трансформировав ужас и отвращение — в ярость. Я бросился в атаку на всех них.

Топор уже не тускло светился, он полыхал фиолетовым, будто джедайский меч. Лезвие порхало в воздухе с такой скоростью, что в битве с Гайто и Скрамом одновременно я бы точно поставил на себя.

Новые и новые «серпы» слетали с лезвия. Пауки не думали бежать. Один пёр на меня с распоротым брюхом, из которого вытекали потроха. Другой, зацепившись за потолок четырьмя оставшимися ножками из восьми, пытался подобраться ко мне сверху. Ему я отсёк голову, вторым ударом раскроил хитин на спине.

Встретил третьего…

Это казалось бесконечным. Пауков было всего трое, но они подыхали слишком медленно. И, похоже, вовсе не обладали инстинктом самосохранения.

В какой-то момент я заметил, что руки у меня не просто дрожат — ходуном ходят. И виной тут была отнюдь не напряжённая на запредельном уровне нервная система.

Я истощил свою «ману», как назвали это ребята. Слишком дохрена всего. Преодоление действия яда, драка с шатунами, драка с пауками, да ещё эта внезапно открывшаяся «магия».

Топор опустился в последний раз, и я замер, тяжело дыша. Дрожали уже даже колени. Если я до сих пор не упал, то лишь потому, что мне совершенно не хотелось валяться среди подрагивающих останков трёх пауков.

Трёх!

Мяуканье заставило меня резко повернуть голову.

Паук, которого я ослепил в самом начале, смотрел на меня… глазами. Они восстановились. Они были бледно-розовыми, а не кроваво-красными, как должны, и, должно быть, видели плохо, но — видели.

Он встал на задние лапы, поднявшись надо мной неотвратимой смертью. Я как в замедленной съёмке видел его жало, нацелившееся мне в живот…

И вдруг что-то сверкнуло ниже этого жала — я не успел разобрать, что. Задние лапки паука, на которые он встал, подломились, и паук с мяуканьем рухнул. Я заставил себя поднять топор ещё раз. И ещё. И ещё…

Прислонился спиной к стене и помутневшим взглядом нашёл причину своего неожиданного спасения.

Позади паука, тяжело дыша, стояла Алеф и держала двумя трясущимися руками кинжал.

Она пыталась что-то сказать. Её глаза то и дело норовили закатиться. Похоже, девчонка едва удерживала себя в сознании. Старалась не смотреть на результаты устроенной мною бойни.

— Идём, — прошептал я. — Отсюда…

По стенке я обогнул вяло перебирающую двумя ножками мёртвую тушу последнего паука. Протянул руку. Алеф в неё вцепилась. И тут же прижалась ко мне. Попыталась вскрикнуть, но воздуха не хватило, и она задохнулась, закашлялась.

Я поднял топор, уже не ощущая руки. Понимал, что удара нанести не смогу, смогу только уронить топор.

Но паук этого не знал.

Пятый паук. Тот, кого бросили в туннелях.

Он пришёл сюда. Вернее — приполз. Полз на трёх лапах. Изувеченное птицей, полураздавленное брюшко тащилось по полу, оставляя влажный след.

Паук оценил ситуацию.

Он увидел трупы своих «товарищей». Он увидел нас. «Еду», которая освободилась, осталась в живых и держала оружие. И… пополз мимо.

Ни я, ни Алеф не дышали, поворачиваясь вслед за этим калекой. Мы смотрели, как он через трупы других пауков подбирается к Вратам.

Вот он коснулся светящейся паутины, и она разошлась.

Врата раскрылись.

За ними сияло что-то невероятное. Там переливалась множеством цветов — от светло-голубого до тёмно-сиреневого — глубина.

Я подумал про космос.

Алеф потом сказала, что вспомнила, как ныряла с аквалангом на Паго-Паго.

Паук втащился туда и исчез. Так что, наверное, ассоциация Алеф была ближе к истине. Там была не пустота, а некое вещество. Или… Не знаю.

Несколько секунд всё было спокойно. Потом по веществу за Вратами прошла зелёная рябь, и что-то вылетело обратно. Врезалось в стену в трёх шагах от меня и сползло на пол беспомощной кучей мусора.

Всё, что осталось от паука.

Светящаяся паутина затянулась.

Врата вернулись к исходному состоянию.

— Крейз, — хрипло прошептала Алеф.

— Да?

— Они разлагаются.

— Кто?

— Смотри.

Я перевёл взгляд на останки других пауков и убедился, что Алеф права.

Они уже не выглядели до такой степени отвратительными, кровавыми, полуживыми. Казалось, будто они лежат тут уже несколько дней. Вот торчащая вверх лапка с сухим хрустом надломилась, упала на пол и рассыпалась в порошок. Кровь из красной сделалась серой.

Пауки просрали своё бессмертие.

— Вот оно, наказание за неумение удержать пятёрку, — прошептал я, прижимая Алеф к себе.

Шёл я с трудом — Алеф меня буквально тащила на себе, ругаясь сквозь стиснутые зубы.

— Погоди, — едва ли не со стоном сказал я, когда мы добрались до первой развилки. — Положи меня.

— Крейз, нам нужно выбираться отсюда.

— Мне нужен перекур.

— Пере… что?!

В моём затуманенном мозгу шевельнулось запоздалое понимание того, что Алеф в обычном состоянии говорила по-французски, однако благодаря чудесному влиянию Места Силы мы друг друга понимали и вообще большей частью не замечали языкового барьера.

Однако слово «перекур» поставило Алеф в тупик.

— Просто дай мне отдохнуть, — попросил я и повалился на пол.

Голова кружилась, к горлу то и дело подкатывала тошнота. Я старался часто и глубоко дышать ртом — мне кто-то когда-то говорил, что так можно сдержать рвоту.

Но память отнюдь не желала мне помогать. Перед глазами снова и снова вставали картины бойни у самых Врат.

Пауки.

Как же я ненавижу эту мерзость. Нет, против обычных пауков я ничего не имею. Они мелкие и не обладают разумом. И я в жизни не раздавил ни одного.

Но сегодня мне пришлось их убивать, чтобы выжить. Убивать разумных существ, которые пытались убить меня. Ну какого хрена они в меня вцепились, а? Они не могли просто одолеть тех жуков из бочек и свалить? Они не могли, как умный пятый, просто отступить, увидев, что я могу быть опасным?! Зачем они кидались на меня снова и снова?!

От этих мыслей злоба зашкалила и ненадолго перекрыла тяжёлый «отходняк». Я стиснул зубы, зарычал.

В этот момент мне бы хотелось снова оказаться там, снова и снова рубить пауков и кричать: «Почему вы не убегаете, тупые мрази?! Почему?!!»

— Крейз. — Голос Алеф привёл меня в чувства, я нашёл её мутным взглядом. — Нам нужно уходить. Соберись, пожалуйста. Я подлечу тебя, но…

— Это было бы неплохо, — перебил я. — Только так, чтобы у тебя оставались силы идти.

Она кивнула, но лицо её всё ещё было взволнованным. Алеф вытянула надо мной руки, опустившись на колени. Я поймал одну её ладонь. Алеф вздрогнула.

— Алеф, у нас полно времени, и нам нечего бояться.

— Что? — захлопала она глазами. — Крейз, встречи с новыми пауками мы не переживём.

— До этой встречи практически сутки. Мы бы могли даже выспаться, если бы захотели.

— С чего ты взял?

— Забыла правила? Один рейд в сутки. Ровно в полдень. Одна пятёрка. Эта пятёрка сгнила у Врат, мы здесь одни.

— А их противники? — не сдавалась Алеф. — Вся эта дьявольщина, которая…

— Там, в комнате, — перебил я, — один из «жуков» буквально налетел на меня.

— И?

— Он будто обнюхал меня, развернулся и попёр на пауков. Мы им не соперники, Алеф. Всем этим тварям на нас плевать. Вспомни птицу. Она клевала паука, который нёс тебя, но тебя даже не тронула.

Лицо Алеф выразило яркое желание поверить.

— Так мы здесь одни. В безопасности? — сказала она.

Может быть, мне это почудилось. Сказать по правде, я был не совсем в адеквате, так что вряд ли моему восприятию реальности можно было доверять. Но, услышав, как Алеф это произнесла, я почему-то услышал в её словах не облегчение от того, что нас ближайшие часов двадцать никто не попытается убить, а нечто совсем другое.

Потянул её к себе за руку. Алеф безропотно наклонилась. Может, думала, я хочу ей что-то сказать. Кажется, поцелуй был для неё полной неожиданностью. Она вздрогнула, но не отпрянула, и тут же ответила мне с пылкостью девушки, которая только что разминулась со смертью и теперь отчаянно хотела жить, проживать на всех парусах каждую из отпущенных ей секунд.

Я поднял руку, провёл по её бедру, животу. Уже точно зная, какое незначительное усилие требуется, чтобы ладонь скользнула под «вторую кожу». И она проскользнула…

— Погоди, — прошептала Алеф, чуть отстранившись. — Нужно тебя вылечить…

Она смотрела на меня с немой мольбой. Просила, чтобы я ей возразил. И я сказал:

— После.

Левая рука чертовски болела, но я поднял её и помог Алеф снять верхнюю часть «обтяжки».

Алеф помогла мне избавиться от пропитанной паучьей кровью куртки.

Всё происходило быстро. И в то же время — медленно.

Мы как будто вывалились за пределы своего пространства-времени, оказались в какой-то изолированной камере, вне логики и здравого смысла.

Алеф была сверху — я бы физически не смог уже взять на себя активную роль.

— Il pourrait y avoir des morts-vivants ici, — прошептала Алеф, полуприкрыв глаза и не останавливая движений.

В этот момент я понял, что обожаю французский язык. На нём любое высказывание звучит, как нежнейшая песнь любви.

— Cracher sur les morts-vivants, — простонал я в ответ.

Сразу как только всё закончилось, я отрубился. Организм, похоже, уже просто офигел от такой кучности свалившихся на него испытаний и перешёл в режим энергосбережения.

В себя я пришёл от странного ощущения покалывания во всём теле.

Открыл глаза и тут же прищурился от яркого света.

Алеф стояла рядом со мной на коленях, одетая в свою «обтяжку», и держала надо мной руки. Водила ими туда-сюда, как будто катала по мне золотой светящийся шар. От этих перекатываний меня будто наполняла жизненная энергия. Уходила боль из мышц, запредельная усталость откатывалась.

Я коснулся рукой живота, обнаружил, что лежу голым — значит, мне это всё не приснилось. Скользнул рукой ниже — обнаружил, что самое основное Алеф прикрыла моей же одеждой.

— Не двигайся, пожалуйста, — сказала она. — Я почти закончила.

Я замер, глядя на её сосредоточенное лицо.

— Знаешь, — сказал я, — Лин утверждала, что Киао куда более сильный Целитель, чем ты. Перед выходом я подумал, что зря выбрал тебя. Я… никогда ещё так не ошибался.

Золотой шар погас, зато вспыхнули щёки Алеф.

— Крейз! — крикнула она.

Я засмеялся.

Стало как-то удивительно легко. Хотелось вскочить и бежать не ради того, чтобы куда-то успеть, а просто для собственного удовольствия. Только пить хотелось. И есть.

И ещё болело плечо — выбитый сустав.

— Слушай, — вспомнил я свои мысли возле Врат, — а ты можешь вылечить мне плечо?

— Плечо?

— Да, там, кажется, вывих.

— О, конечно.

Алеф быстро ощупала плечо, пока я морщился и шипел от боли.

Я ждал, когда она вновь зажжёт свой золотой шар. Но Алеф обеими руками схватила меня за предплечье.

— Что ты?.. Пого… А-а-ай! — взвыл я, когда она, упершись ногой мне в рёбра, рванула руку на себя.

— Кажется, получилось, — сказала Алеф взволнованно. — Никогда так не делала, знаю только теоретически. Проверь?

Я проверил. Несмотря на дикую боль, рука работала как надо. Да и боль уже затихала.

— Спасибо, — сказал я.

— Давай немного поколдую над суставом. Чтобы не пришлось делать фиксирующую повязку.

Вот теперь она зажгла шарик, ага. Под его воздействием боль из сустава ушла окончательно, и я почувствовал себя совершенно здоровым человеком.

— Оденься. — Алеф протянула мне скомканную «обтяжку» и отвернулась. — Надо идти.

— А сколько я проспал?

— Не знаю. Я тоже вырубилась.

Да уж, ну и зрелище мы с ней представляли…

Расправляя «водолазку», я покосился на Алеф, и она в этот же миг чуть повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Я заметил очередную вспышку румянца у неё на щеке. Алеф резко отвернулась.

— Иди сюда, — положил я руку ей на плечо.

Алеф не стала возражать. Придвинулась ко мне, заглянула в глаза. Мы поцеловались. Я почувствовал, что уже фактически готов ко второму заходу. Почувствовала и Алеф.

— Нет, Крейз! — отодвинулась она. — Правда нужно идти. Если мы нарвёмся на ещё одну пятёрку, нам точно конец.

К сожалению, она была права.

— Но, может, этой ночью ты таки пригласишь меня к себе? — спросил я, одеваясь.

Сам её приглашать я не хотел. Хотя бы потому, что со мной в коридоре жила Лин.

Если она ещё жива, конечно…

От этой мысли внутри у меня похолодело. Я вспомнил про то, что троих членов моей пятёрки я крайний раз видел в окружении легиона шатунов.

— Если мы доживём до этой ночи и вернёмся домой — тогда приглашу, — усмехнулась Алеф. — Зря мы это. Теперь так спокойно на душе. А рановато успокаиваться.

— Алеф, у тебя память хорошая? — спросил я, когда мы приготовились идти дальше.

— А что?

— Ты понимаешь, где мы?

— Конечно. Мы в проклятых туннелях ниже своего уровня. Здесь нас не могут убить враги, но могут убить такие же, как мы, только пауки. Что я упускаю?

Я показал большим пальцем за плечо:

— Вон там, если буквально чуть-чуть пройти, будут Врата.

— Это прекрасно, — всё ещё не понимала Алеф. — Но у нас нет пятёрки. Я не хочу повторять судьбу того паука.

— Я могу ошибаться, Алеф, но, кажется, одна из общих проблем на нашем уровне — то, что никто точно не знает, где находятся Врата, — сказал я. — Как минимум, последний поворот уж точно никем не маркирован. А мы договорились считать, что здешние туннели повторяют наши.

Глаза Алеф раскрылись широко-широко.

— Чёрт, Крейз…

— Так как насчёт памяти? — осведомился я.

— Я постараюсь изо всех сил.

— Будем стараться вместе, — кивнул я.

— Мы сможем принести домой чёткую схему. Это сэкономит кучу времени и… жизней.

— Ага, прямо как в легенде о Прометее.

Мы пошли дальше, вслух повторяя каждый правильный поворот. После пятого это сделалось труднее, и я предложил упростить задачу. Мы опустили все слова и стали пользоваться одними лишь числами. Один-три, два-два, три-один. Это означало, что на первой развилке нужно свернуть в третий слева туннель, на второй — во второй, а на третьей — в первый.

Скоро и это стало тяжело удержать в голове, и мы придумали петь числа, то и дело меняя мелодии, то переходя на рэп, то выдавая нечто вроде оперных арий.

Я никогда ещё так много не разговаривал с девушкой, при этом не обмениваясь вообще никакой информацией. Мы не замолкали ни на секунду, боясь выпустить из головы нужную последовательность.

И когда дорогу нам заступила птица, мы с Алеф одновременно призвали оружие и пошли вперёд, не переставая петь.

Птица, как я и предполагал, не проявила к нам никакого интереса. Внимательно нас рассмотрела сначала одним глазом, потом — другим.

Распевая числа, мы с Алеф прошли с двух сторон от её туловища. Птица Ррух, прямо.

— Всё, — сказала Алеф где-то через пятнадцать минут после начала пути. — Хватит прибавлять. Я поняла, где мы, досюда уже каждый доберётся. Я запомню, что считать нужно от этого зала.

— А я?

— Ты ведь не пойдёшь к Вратам без меня?

— Нет, конечно.

— Главное — запомнить, как идти дальше.

И мы пошли, продолжая напевать песню, у которой теперь появился финал. Пусть и открытый, но довольно-таки счастливый.

Теперь и я начинал ориентироваться. Понятия не имею, каким образом — туннели выглядели абсолютно одинаковыми — но, шагая вслед за Алеф, я заранее предугадывал, куда мы будем сворачивать.

Вот туннель, в котором я заприметил «библиотеку». Коснулся локтя Алеф и, не переставая напевать, мотнул головой в ту сторону.

Интересно же, что там стоят за книги. И зачем.

Мы подошли к шкафу. Я пробежал взглядом по корешкам. Таким древним, что на них ничего нельзя было бы прочитать. Протянул руку и, взявшись наугад за один томик, попытался его вытащить.

Пальцы будто насквозь прошли, и книга рассыпалась жирной и влажной трухой.

— Фу, — воскликнула Алеф и попятилась. — Пошли отсюда, Крейз. Один-три-два-два, три-один-четыре… — теперь Алеф начала выпевать что-то вроде свадебного марша. Мне сделалось не по себе, как от похоронного, и я вскоре переменил мотив на более динамичный.

Так мы добрались до комнаты, с которой всё началось. И как только вошли внутрь, нос к носу столкнулись с шатуном.

Мертвец лежал на полу, точно так же, как там, наверху, и поднялся нам навстречу. Мне показалось, что шатун чувствует себя глубоко несчастным. Он оказался хрен победи где и зачем, здесь его никто не боялся, жрать было нечего. Ну что ж, «Здравствуй, друг!», теперь и ты знаешь кунг-фу.

Шатун даже особо не сопротивлялся. Пошёл на меня, вытянув руки, с таким выражением на гнилой морде, будто пытался мне сигнализировать: «Чел, это просто моя работа».

Я покончил с ним двумя ударами, уже отработанными. Первый — голову с плеч. Второй — ногой в живот, повалить.

Чёрное отверстие вентиляции над столом пустовало.

Похоже, когда сгнил мертвец, которым мы закупорили выход, остальные выкатились сюда и разбрелись. Только один остался.

Что дальше будет с этими мертвецами тут? Ну, наверное, завтра их найдут пауки, замотают в паутину и утащат с собой в качестве резервного питания. А может, побрезгуют — ведь судя по запаху, мертвецы явно не свежие.

— Давай, я тебя подсажу, — сказал я.

— То есть, дамы вперёд? — нервно хихикнула Алеф.

Мы стояли на столе под вентиляцией.

— Может, мне просто хочется тебя подсадить. — Я положил ладонь ей пониже спины.

Алеф одарила меня своей неповторимой улыбкой.

— Ты не забыл, где находишься, Крейз?

— Извини. — Я убрал руку.

— Да я не об этом. — Алеф вздохнула, как будто разочарованная. — А об этом.

Я увидел даже не прыжок, а что-то вроде нырка. Стоявшая рядом со мной девушка легко и изящно «перетекла» в вентиляционную шахту. Я вскинул голову, заметил, как исчезают в темноте подошвы ботинок, слишком брутальных для такой принцессы.

— Не отставай, Крейз, — донеслось из шахты.

Она была права. Я подзабыл, что если человеку здесь дозволяется выходить в туннели — значит, подсаживать его не требуется. Ну, если у него не переломаны руки и ноги, конечно.

«Обтяжка» безошибочно считала моё намерение. Стоило лишь слегка оттолкнуться ногами от стола, и я сам не заметил, как оказался внутри. Заработал локтями, уперся ногами в стенки и быстро пополз вперёд. Сбавил скорость, лишь когда получил ботинком в нос.

— Ой, — донеслось спереди из темноты. — Excuse-moi!

— You are welcome, — буркнул я и впредь старался держать дистанцию.

Ползли мы гораздо дольше, нежели скатывались. Когда мне уже начало казаться, что вся эта затея превратилась в бесконечность ради бесконечности, Алеф сказала:

— Вижу свет!

Сам я из-за неё света не видел, но поверил на слово и приободрился.

Минут через пять Алеф со стоном вывалилась из шахты. Я последовал за ней. Вот он, тот самый тоннель, где час назад кипела страшная битва. И никаких следов не осталось.

Мы посидели рядом, отдыхая.

— Ну, теперь уже рядом, — сказала Алеф. — Один-три-два-два…

— …три-один-четыре, — подхватил я.

Мы старались не думать о том, что как раз здесь нужно вести себя спокойно и тихо, потому что местные монстры не постесняются разорвать нас на кусочки, меньше одного процента каждый. Но нас с нервяка уже колбасило так, что заткнуться мы физически не могли.

Так вот, распевая свою суперхитовую песню, мы вышли к двери, которая вела домой. В место, которое я уже называл своим домом, которое любил и в котором хотел оказаться. Чтобы принять душ, сожрать обед в общей столовой, рассказывая о наших сумасшедших приключениях. А потом — пойти в свою комнату, лечь в свою постель и хорошенько выспаться.

Так люди легко привыкают к любому дерьму.

И поэтому я, наверное, так тороплюсь отсюда свалить. Когда тебя подминает под себя привычка — можешь считать, что война закончилась. Поднимай белый флаг и голосуй за едро.

Возле двери сидела Лин. Она была не одна. Головой у неё на коленках лежал Сайко. Он спал — я так надеялся — и выглядел при этом как-то странно.

Сходу я не смог определить, что с ним не так. Иногда мозг выкидывает чудеса, и того, что должно, просто обязано броситься в глаза, ошеломить тебя, ты в упор не замечаешь, пока тебя не ткнут в это носом.

— Слава богу! — прошептала Лин. — Я думала, у меня глюки начались.

— Мы… — начал было я.

— Алеф! — Лин заговорила громче. — Он начал шевелиться. Пожалуйста!

Алеф не просто побледнела — она посерела. А потом, когда Сайко открыл глаза и завизжал, будто девчонка, я, наконец, понял, что с ним было не так.

Ниже пояса его просто не существовало.

А у Лин не было одной руки.

Сайко кричал, прерываясь только для того, чтобы набрать воздуха в лёгкие, а потом снова оглашал туннель диким животным воплем, в котором от боли не оставалось ничего человеческого.

Алеф упала перед ним и Лин на колени, вытянула дрожащие руки над ужасной раной. Золотой шар вспыхнул, но, как мне показалось, далеко не такой яркий, как тот, что достался мне.

На несколько секунд Сайко замолчал. Он смотрел на Алеф, разевая рот, будто выброшенная на берег рыба.

Я замер без движения. Пытался зачем-то представить, какую боль может испытывать человек, у которого зомби сожрали половину туловища, но при этом он почему-то не умер, вопреки всякой логике.

— Не могу! — простонала Алеф и опустила руки. Золотой шар погас.

А Сайко заорал вновь.

Я встрепенулся.

Так. Какого дьявола мы здесь сидим?

Я ударил рукой в дверь, к которой прислонилась спиной Лин. Крикнул:

— Эй, там, откройте!

— Она не откроется! — крикнула Лин, когда Сайко прервался для вдоха. — Пока мы все не соберёмся.

— А где Минк?!

Под оглушительный вопль Сайко Лин взглядом указала дальше по коридору.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

Чёрт, дерьмо! Да когда же это закончится? Не слишком ли дохрена для первого рейда?! Меня, по-моему, уже можно в историю этого места вписывать, причём, посвятить мне отдельную главу. Но, похоже, Место Силы ещё не закончило на сегодня.

Я развернулся и побежал. Алеф что-то крикнула вслед, я даже не обернулся, только прибавил скорости.

Не то чтобы я торопился на подвиги. Скорее уж я просто хотел как можно скорее оказаться подальше от воплей Сайко. Подальше от этого чудовищного зрелища, которое напомнило мне

о пауках

о том, как они кидались на топор снова и снова, превращаясь в кровавый фарш, но не отступая

как же хотелось, чтобы они просто умерли

как же хотелось, чтобы просто умер Сайко

Я выскочил в зал на полной скорости. Так. Мы с Алеф только что здесь прошли, распевая песни. В нашем тоннеле чисто, в этом — тоже. Минка утащили дальше?

Прислушался. Сытое урчание донеслось спереди. Туда я и побежал, сжимая кулаки. Один-три-два-два… Давай, Крейз, не много осталось.

Сколько бы шатунов тут ни полегло, они уже успели разложиться. Функционировали трое. Они стояли на коленях посреди тоннеля и упоённо жрали тело.

Тело Минка.

Судя по раздувшимся животам, трудились шатуны давно, и всё равно от Минка оставалось гораздо больше, чем от Сайко.

У него, по крайней мере, всё ещё были ноги.

На моё появление мертвецы среагировали оперативно. Вскочили все втроём одновременно и, рыча, переваливаясь, будто перекормленные утки, бросились в атаку. Ведомые даже не подобием разума, а каким-то идиотским инстинктом, вколоченным им свыше.

Магией. Или технологией.

Кто бы объяснил, что управляет всеми здешними процессами — я бы век этому человеку славословил.

Топор прыгнул в руку из пустоты — такое было ощущение, хотя на самом деле я, конечно, знал, что оружие «генерирует» «вторая кожа».

После всего, что я сегодня пережил, три жалких шатуна — это было даже не смешно. Удар, ещё, ещё… Три обезглавленных туловища я растолкал, не глядя, и склонился над Минком.

Господи…

В чёрт знает который раз за день я сдержал рвоту. Сейчас уже было легче — ведь всё, что было когда-то, тысячу лет назад съедено, успело двадцать раз перевариться и превратиться в столь необходимую мне энергию.

— Семья, — прошипел я сквозь зубы. — Ты — моя семья, Минк.

Я поднял его, перекинул руку себе через шею и потащился в сторону коридора.

«А хорошо, что он лёгкий», — подумал я и едва не лишился сознания, осознав цинизм этой мысли.

Два из трёх мёртвых тел рухнули на пол, третье же почему-то ещё держалось на ногах. Оно шаталось возле выхода из тоннеля и, словно услышав мои шаги, повернулось. Вытянув вперёд руки, затопало навстречу.

— Тварь, — прошипел я и махнул топором.

Теперь всё уже происходило автоматически, с той же лёгкостью, с которой я мог бы просто бросить в шатуна топором. Фиолетовый полумесяц отделился от лезвия, полетел вперёд и ударил наискосок по гниющей плоти.

Шатуна разрезало пополам, от плеча до задницы. Тело, наконец, грохнулось. Я с усилием через него перешагнул, перетащил Минка. Выйдя в зал, убрал топор.

— Один-три-два-два, — пытался я напевать сквозь сжатые зубы. — Три-один-четыре…

К концу пути я уже ощущал своё тело, как чужое. Просто мой дух — если такое понятие вообще может существовать тут, — тащил на себе два, фактически, трупа: мой и Минка.

Лин заметила меня первой — она так и сидела спиной к двери. Дёрнулась, пытаясь встать. Сайко, притихший было, от этого её движения заорал снова. Алеф обернулась, оценила обстановку и вскочила. Дёрнула Сайко за руку. Лин сумела-таки подняться.

Сайко — точнее, его половину — они подняли вдвоём и принялись стучать в дверь.

Но та открылась только тогда, когда на неё навалился я, держащий Минка.

Дверь распахнулась, я упал внутрь, даже не пытаясь смягчить падение.

Следом в «малую часть Места Силы» ввалились Лин, Алеф и непрерывно вопящий Сайко.

Вокруг началось движение. Ходили, бегали какие-то люди, раздавались голоса. Жизнь… Простая и понятная человеческая жизнь, безо всяких боёв и ужасов.

И я так стремился в этот чёртов рейд?! Псих! Идиот!

Над левым плечом раскрыл рот и застонал Минк.

— Кто-нибудь, снимите его с меня! — заорал я. — Целителей сюда, всех, какие есть!

Минка оттащили. Кто-то перевернул меня. Я увидел интеллигентное лицо Киао.

— Крейз, ты как? — спросил он.

— Сайко и Минк, — невпопад ответил я. — Потом — Лин.

— Понял.

Он исчез из моего поля зрения. А я остался лежать на полу. Тяжело дышал, смотрел широко раскрытыми глазами в потолок. В голове вертелась одна лишь повторяющаяся бессмысленная мысль:

Здравствуй, друг!

Друг… В гробу бы я видал таких друзей.

Зато теперь у меня в жизни появилась настоящая цель. Нет, не эта смешная, детская цель — покинуть первый уровень. Это скорее задача. А — настоящая цель.

Найти того «друга», который всё это затеял, разрубить его пополам, сесть рядом и, закурив сигарету, смотреть, как эта тварь мучается. Слушать его вопли.

Почему-то в этой фантазии я был с сигаретой.

Странно. Никогда ведь не курил…

Алеф работала на износ вместе с Киао и двумя другими Целителями. Они разделились на две команды по два человека и поочерёдно простирали руки над Сайко и Минком. Пока двое лечили — двое запихивали в себя бесконечную еду из кухни. Все, кто мог, отдавали им свои батончики, которые, видимо, лучше всего восстанавливали «ману».

Сеансы исцеления всё сокращались. Вскоре уже каждый сеанс длился три-четыре секунды максимум.

Придя окончательно в себя, Минк мутным взглядом посмотрел на свой растерзанный живот, потом — на непрестанно вопящего Сайко и прохрипел:

— Я — сам. Его…

Минка поняли. И от него отошли.

Я сидел рядом на скамейке и, когда это случилось, закрыл руками лицо.

Минк был взрослым мужиком и мог терпеть даже такую боль, которая не имела ничего общего со здравым смыслом. А Сайко — пацан. Такой же, как я. Ну, может, чуток постарше. К тому же его ранили куда страшнее.

Сейчас я наблюдал, как постепенно, сантиметр за сантиметром, нарастает его плоть…

Целители, у которых время восстановления теперь увеличилось, встрепенулись. Дело пошло бодрее. Минк молча скрежетал зубами, лёжа на полу.

— Что там вообще случилось? — спросил Жаст, усевшись рядом.

— Не сейчас, Жаст, — процедил я сквозь зубы.

— Понимаю. — Он осторожно хлопнул меня по плечу. — Помнишь, ты интересовался, каково это — когда Наказание? Вот примерно так. Только на полу таких лежит не двое, а минимум два десятка. Не считая тех, кого уже не вернуть…

— Жаст, сделай одолжение, а?

— Понял, брат.

Жаст встал и отошёл в сторону.

Хорошо…

Мне нужно было побыть одному.

Вскоре Минка утащили в его комнату. Тащили Гайто и Скрам. Мне показалось, что это было сделано больше ради всех нас, чем ради Минка. Ему-то как раз было бы лучше лежать неподвижно до тех пор, пока чудовищно медленный (хотя и сверхъестественно быстрый) регенеративный процесс завершится. Но смотреть на этот кошмар было невыносимо для всех.

Ужина как такового в этот день не было. Столы не накрывали. Кто мог и хотел — перхватывали на ходу. Но мало кто хотел. Я, в основном, пил воду. Кусок в горло не лез, несмотря на всё усиливающееся чувство усталости.

С Сайко закончили, судя по ощущениям, далеко за полночь.

Про Лин попросту забыли. Она в какой-то момент исчезла — вероятно, ушла к себе. Как и Минк, она решила, что может потерпеть мучения с огрызком руки, не досаждая этим окружающим. Это было даже вполовину не так страшно, как то, что произошло с Сайко.

И вот Целители отошли от него. Вернее, отползли.

Дрожа всем телом — всем! — он лежал и дышал часто и глубоко. Нижняя его половина разительно отличалась от верхней. Хотя бы тем, что «наколдовать» на ней кожу Целители уже были не в силах.

— Кто-нибудь, отнесите меня в комнату, — глухо попросил Киао. — Если утром проснусь… Хоть каким-нибудь…

Он замолчал, видимо, не в силах даже закончить мысль.

Целителям помогли. Я взял на руки Алеф. Она обняла меня одной рукой, прижалась головой к моей груди и, казалось, вовсе не соображала, что происходит. Но это лишь казалось.

— Я живу не здесь, — пробормотала она.

— А я — здесь.

— Крейз, я просто хочу умереть…

— Ну, умрёшь у меня.

— Ла-а-адно…

Я прошёл мимо закрытой комнаты Лин, добрался до своей. Алеф я на постель практически уронил, но она не пикнула по этому поводу. Отвернулась к стене и вырубилась моментально.

У меня ещё оставались силы. Я расшнуровал и снял её ботинки, потом — свои. Улёгся рядом. Подумал, что надо было погасить для начала свет, но решил, что уже точно не смогу заставить себя встать и уснул, положив руку на плечо Алеф.

Этой ночью, слава богу, мне не снилось вообще ничего. Я словно окунулся в тёмный колодец, где, лишившись всех мыслей и чувств, пребывал благословенную вечность…

Разбудил меня голод.

«Обтяжка», продолжая адаптационные изменения моего организма, мало справлялась у мозга, стоит ли продолжать процесс или лучше тормознуть. Когда я открыл глаза, ощущение было такое, как будто я начал переваривать собственный желудок. От мучительной рези в животе я застонал сквозь зубы.

— С добрым утром, Крейз.

Я сообразил, что лежу на кровати один. Повернулся на левый бок и хмыкнул, оценив происходящее.

На моём стуле сидела Лин, а сзади неё стояла всё ещё немного бледная Алеф и заплетала ей косички. Множество тонких фиолетовых косичек. У меня в глазах зарябило от их количества. Я поспешил зажмуриться и упал обратно на спину.

— А вы чего тут? — спросил я.

— Я заскочила утром поговорить, — сказала Лин. — Увидела, что ты немного занят. Но Алеф уже проснулась.

— Я всё ещё не восстановила ману, — пожаловалась Алеф. — Так и не смогла помочь с рукой.

Угу, и решила помочь хотя бы с косами. Тоже логично, чё…

— Как рука? Совсем плохо? — попытался проявить участие я.

— Да как тебе сказать… — задумалась Лин. — У меня её нет, так что и никаких проблем с ней тоже нет. Обрубок только ноет — растёт.

— А через сколько она… Ну…

— Крейз, я всё-таки надеюсь, что сегодня кто-нибудь из Целителей хотя бы к вечеру достаточно восстановится и вернёт мне руку. Не хочу ждать, пока это произойдёт своим ходом.

— Ясно. Конечно…

Я сделал над собой усилие и сел на кровати. Ещё раз окинул взглядом девчонок.

Лин была полностью одета. Левый рукав куртки болтался почти пустым. А вот Алеф как была вчера — так и оставалась в одной «обтяжке». Даже не обулась. В этом странном мире, в моей комнате она выглядела как-то удивительно по-домашнему, как будто стояла у плиты в моей футболке.

— Как парни? — спросил я. — Сайко, Минк?

— Я не выходила, — откликнулась Лин.

— Сайко, должно быть, в порядке, — добавила Алеф. — С ним вчера практически закончили. А вот Минка, наверное, придётся ещё подлатать.

Странно. После моего эпического фейла на командирском поприще, в результате которого трое человек получили чудовищные травмы, я, наконец, могу нормально разговаривать. Лин не закрылась от меня, как я ожидал. Отвечает на вопросы, и за её ответами не слышно ни стёба, ни злости.

— Ну вот и всё, — сказала Алеф, выпустив из пальцев последнюю косичку.

— Спасибо, — улыбнулась Лин, встала и подошла к зеркалу.

— Тебе вообще не идёт, — ляпнул я.

По-моему, этого только слепой бы не увидел. И только тупой не предположил бы этого изначально. Вообще никогда не понимал этих «дреддов», или как их там. А у девчонок так тем более. Хуже только если девчонка вообще наголо голову обреет.

— Ты так галантен, Крейз, я прямо не знаю, что ответить, — безразличным тоном отозвалась Лин. — Значит, по твоему уважаемому мнению, я, попав в чужой мир, где вынуждена жить в общаге с первыми попавшимися людьми без личных вещей и возможности куда-либо выйти, где меня постоянно пытаются убить живые мертвецы и прочие твари, где у меня, в конце концов, даже одной руки уже нет, всё равно должна изо всех сил стараться соответствовать стандартам красоты, навязанным обществом, которого я, с вероятностью сто процентов, никогда больше не увижу?

— Уела, не прав, — усмехнулся я. — Извини.

— Должен будешь. Ладно, не буду мешать.

Она выскользнула из комнаты прежде, чем я успел её остановить. Алеф подошла ко мне и села рядом.

— «Не буду мешать», — повторил я. — Ты ей рассказала?

— Нет, — покачала головой Алеф. — Но мы с тобой спали в одной кровати, когда она пришла. По-моему, любая сделала бы соответствующие выводы.

— Н-да уж…

— Крейз, с этим надо решить сейчас.

— В смысле? — посмотрел я на Алеф.

— В прямом смысле. Это — одно из неписанных правил Места Силы. В смысле, реально неписанных. Ты нигде его не прочитаешь, это определили уже мы сами. Лин спокойно отойдёт в сторону и будет при необходимости общаться с нами, как ни в чём не бывало. Если мы решим… так. Но если мы решим иначе, тогда тебе лучше пойти к ней.

— Что значит «лучше пойти к ней»? — Разговор мне решительно не нравился. — Для кого это «лучше»?

— Для всех, Крейз. Надо быть полным идиотом, чтобы влюбляться или строить отношения в таком месте. Но всё же пары составляются, это нормально. Без этого иногда трудно. Только нужно почаще себе напоминать, что это ничего не значит. Кроме верности до тех пор, пока кто-то не решит уйти.

— Типа как брак, только безо всяких бумажек и печатей? — уточнил я.

— Примерно да.

— И… что? Ты хочешь, чтобы мы стали парой?

Алеф повернулась, заглянула мне в глаза.

— Почему бы и нет. Мне хорошо с тобой.

Вот так вот просто.

В чём-то нашему родному миру стоило бы взять пример с этого.

Хотя если покопаться в глубинах души, я не мог сказать, что мне так уж нравится этот расклад. Само по себе всё не так уж плохо, но вот эти резко очерченные границы — «надо быть идиотом, чтобы строить отношения»… Ну а с другой стороны — разве это не разумно? Какие, к чертям собачьим, отношения, если завтра любого из нас могут убить? Или нас разнесёт по разным пятёрками, и одна пятёрка пройдёт через Врата, а другая зависнет тут ещё на год?

— Ладно, — кивнул я. — Давай попробуем.

— Мы уже попробовали, — улыбнулась Алеф. — Может, не будем уже «пробовать»? Можно просто — жить. Пока есть на это время.

Она как-то неуловимо быстро и ловко перекинула через меня ногу. Раз — и уже сидит у меня на коленях, обвив сзади ногами. Мы поцеловались.

— Алеф, — сказал я, отстранившись. — Честно, никогда не думал, что скажу когда-нибудь такое в таком… положении… Но я так хочу жрать, что, по-моему, сейчас сдохну.

— Столовая откроется через час.

— Час? Господи…

— Ага. И ещё час будут готовить завтрак.

— Да блин!

— Но у меня есть уникальное предложение. Если сумеешь выжить в течение ближайших двадцати минут…

— Да-а-а?..

— Я покажу тебе дорогу к нескольким питательным протеиновым батончикам.

— Алеф, где ты училась? — Мои руки скользнули ей под «обтяжку». — У тебя потрясающие способности к маркетингу.

Мы с Алеф сидели в столовой и ели батончики. Вернее, сидел и ел я, а Алеф улеглась на стол и закинула руки за голову. Как будто загорала на пляже или просто валялась на лужайке, любуясь облаками. Только вот никаких облаков тут не было, один лишь потолок, представляющий собой несколько рядов мощных ламп и огромный зарешеченный вентилятор, который наполнял столовую ровным гулом и вытягивал воздух. А может, наоборот — закачивал. Ветерка я не ощущал, но дышалось в Месте Силы легко и свободно.

Батончики я обнаружил у себя в шкафчике, всё по-честному, как обещали. Пять штук, за каждого выжившего. Повышенный командирский паёк, чёрт бы его побрал… Один я отдал Алеф, два спрятал в комнате под подушкой. Вот и появилось что-то, что, гипотетически, могут украсть. Но ведь никто не опасается, так? Значит, тут такого не заведено.

В столовой было пусто. Только стаффы время от времени пробегали туда-сюда. Как я успел понять, стаффы и «Избранные» жили словно бы в двух разных мирах, которые пересекались редко и неохотно. Мы для стаффов были напоминанием об упущенных (пусть и сомнительных) возможностях, а стаффы для нас… Наверное, мы их просто не замечали.

Безо всякого чванства и высокомерия. Нашей повседневностью были рейды в попытках вырваться с уровня, компоновка и перекомпоновка пятёрок, залечивание страшных ран.

Нам попросту не о чем было говорить со стаффами, повседневностью которых были готовка и уборка.

При этом оставался большой вопрос — можно ли кого-то тут считать «привилегированным классом». Стаффы, учитывая их многочисленность и отсутствие грязи извне, работали очень мало. И они были в постоянной безопасности. Может, конечно, в кухне иногда и случались несчастные случаи, типа по рассеянности порезанного пальца, но явно не до такой степени, чтобы у кого-нибудь оторвали руку.

Или половину туловища.

Стаффы жили спокойно, если не припеваючи. А мы ходили по лезвию бритвы.

И как же легко я начал уже говорить «мы», как будто живу тут по меньшей мере месяц. А сколько я здесь?.. Сколько?! Всего третий день?! Боже… А я ведь, кажется, уже забыл лица одногруппников.

— Если ты на адреналине, то батончик минут на пять-десять позволяет тебе забыть про усталость и слабость, такой, типа, энергетик, — сказала Алеф. — В спокойном состоянии — восстанавливает силы. Ими особенно не наешься, но и без сил не свалишься. Лучше хранить под подушкой небольшой резерв на случай Наказания, например…

— Да, Сайко мне уже говорил в первый день.

— Сайко лопает их как конфеты, когда не спится.

Прибив батончик, я по привычке хотел было сунуть обёртку в карман, но лишь скользнул рукой по бедру.

Чёрт… Всю одежду, за исключением ботинок, я оставил в туннелях. Да не просто в туннелях, а в нижних туннелях. Было, конечно, жалко, но, учитывая, во что превратилась «форма охранника», вариантов других не было. Тащить на себе этот пропитанный паучьими потрохами изодранный кошмар я просто не мог.

Да и что бы я с ним тут делал? Стирать в душе? То ещё развлечение. Хм, а ведь Гайто просил свистнуть, если найду новое развлечение, помимо спаррингов и спариваний.

— Ложись, — предложила Алеф. — Я люблю вот так лежать и смотреть вверх. Мне кажется, так что-то внутри как будто раскрывается, замирает… Не знаю.

Я лёг на стол. Наши макушки едва ощутимо соприкасались, мы могли бы показаться отражениями друг друга, если бы не ряд отличий. Впрочем, для какого-нибудь инопланетянина мы могли бы, наверное, сойти и за близнецов. В этих одинаковых «обтяжках».

Вот и к этому я уже привык. Не ощущаю себя голым.

— А комплект одежды один и навсегда? — спросил я всё же.

— Раз в неделю в шкафчике появляется новый, — ответила Алеф. — До тех пор — увы…

— А старый в утилизатор положить не надо?

— Надо…

— Блин. А как?..

— Крейз, я не знаю, честно. До тебя ещё никто не терял в туннелях одежду. Ты тут первый такой… страстный, — хихикнула она.

Да, на лицо Алеф вернулась её отстранённая загадочная улыбка, которая изначально и привлекла моё внимание. Казалось, будто за этой улыбкой она постоянно что-то такое прячет, чего никому знать не полагается. И вряд ли я, несмотря на все наши совместные приключения, и даже на то, что мы решили стать парой, сильно сумел к этому чему-то приблизиться.

Послышались шаги. Я дёрнулся, но меня остановил голос Алеф:

— Не поднимай головы. Так интереснее.

— Серьёзно?

— Правда, Крейз. Разве это не утомляет — всегда всё знать, всё контролировать? Позволь войти в свою жизнь неожиданностям. Позволь себе не знать, кто приближается к тебе. Если этому человеку нужно — он позволит себя увидеть, даст услышать и опознать его голос.

— Алеф, ты чудная.

Она подумала пару секунд.

— ЧуднАя или чУдная? Я немного путаюсь в вашем языке, он тут, по-моему, самый замороченный.

— И такая, и такая. Считай, это комплимент.

— Merci bien.

Человек, пришедший в столовую, позволил себя увидеть. Он подошёл к нам и сел так, что я не мог его не видеть. Его бледное измождённое лицо. И трясущиеся руки, которыми он суматошно пытался поправить фуражку. Какие-то суетливые движения.

— Сайко… — тихо сказал я.

— П-п-привет, Крейз, — сказал он.

— Как ты?

Я чувствовал себя полным идиотом. Рядом со мной сидит человек, который половину суток метался меж жизнью и смертью, а я валяюсь на столе.

— Н-н-найдётся батончик для старого д-д-друга? — с надеждой спросил Сайко.

Я протянул ему оставшийся батончик, который планировал съесть сам, но после первого почувствовал себя вполне сносно. Во всяком случае, вполне мог дотянуть до завтрака.

— С-с-спаси-и-ибо, — выдавил Сайко и принялся за еду.

Ему это давалось тяжело. Руки тряслись просто чудовищно.

— Крейз. — После еды голос его чуть окреп, он почти перестал заикаться. — Чтоб ты знал. Я уйду из п-п-пятё-о-орки.

— Ясно, — сказал я.

— Т-так плохо ещё н… н-н-не-е-е…

— Ты порешь чушь! — раздался грубый голос с другой стороны.

Я повернул голову, увидел Минка. Он сел напротив Сайко. Теперь я чувствовал себя ещё глупее. Вспомнилась интим-услуга «живой стол» — вот как-то так всё и выглядело.

Эта ассоциация оказалась сильнее меня, и я сел, а потом спрыгнул со стола на скамейку. Так же поступила и Алеф. Мы оказались по разные стороны стола. Она села рядом с Сайко, я — рядом с Минком.

Минк смотрел на съёжившегося Сайко и продолжал:

— По-твоему, Крейз — хреновый командир? Потому что тебе было больно?

— Больно? — вскинул голову Сайко. — Больно, Минк?! Мне всю нижнюю половину с нуля наращивали! Не говори мне о боли, ты понятия не имеешь, что это такое вообще!

— Я знаю о боли достаточно, чтобы понимать, как она умеет делать человека слепым, — отрезал Минк. — Так вот, позволь, я раскрою тебе другую сторону вещей. Вчера было Усиление. Не каждому выпадало счастье попасть под Усиление, поэтому ты можешь даже не знать, что это такое. А я слышал. Ещё когда попался первый шатун, надо было насторожиться. Но даже если бы командиром был я — я бы повёл пятёрку дальше. А Крейз вообще ничего не знал, так что к нему быть не может никаких претензий. Он правильно нас расставил и распределил задачи. А когда всё вышло из-под контроля, он, чёрт подери, сделал то, что должен был: вытащил Целительницу! Живой и невредимой, с её головы волос не упал.

— И что толку? — заорал Сайко. — Эта Целительница слила всю ману на то, чтобы залечить его царапинки, а на меня у неё ничего не осталось! Я подыхал там, пока…

— Толку?! — Минк встал. Он не подавал виду, но я заметил, как ему больно, как он старается не выпрямляться во весь рост. — Толк в том, что Целительница у нас до сих пор есть, живая, и силы она восстановит. И спасёт от мучений, может, ещё сотни. Если бы не Крейз — кто бы её вытащил? Я там никого не видел, дрался за себя. Полагаю, тебе и Лин было ничуть не легче.

— Да уж! — усмехнулся Сайко.

— Мы выжили, Сайко. Мы — вернулись. Мы сберегли Целительницу. По всем понятиям это был — удачный рейд. И эта удача — в копилку Крейза. Я не отговариваю тебя. Хочешь уйти — уходи. Ты отличный боец. Но лучше посредственный боец, который верит, чем отличный, который сомневается. Лично я остаюсь с Крейзом. Я высоко ценю людей, которые не опускают рук, даже если всё идёт совсем не по сценарию.

Сайко раскрыл рот, собираясь разразиться, видимо, целым фонтаном контраргументов, но его мягко, чуть ли не нежно прервала Алеф:

— А ещё мы нашли Врата и запомнили к ним дорогу.

Сайко как был с открытым ртом — так и повернулся к ней. Ничем от него не отличился и Минк.

— Что? — просипел Сайко. — Нашли Врата?!

— Ага. — Алеф одарила его своей неповторимой улыбкой. — Неплохо для одного рейда?

— Погоди… — Сайко потёр виски. — Можно чуть поподробнее?

— Даже не знаю… — задумалась Алеф. — Ты, вроде, собирался уходить…

— Ну, я ещё не разослал резюме, так что…

Алеф негромко рассмеялась и, внезапно оборвав саму себя, сказала:

— Если начинать этот разговор, то в нём должна участвовать Лин. Кто-нибудь за ней сходит?

Алеф явно не собиралась никуда идти. Минка и Сайко я расценивал, как инвалидов. Так что выбор был невелик.

— Не начинай без меня, — сказал я, вставая. — Нам нужно сверить, что мы запомнили.

— Буду молчать, как рыба, пока ты не вернёшься, — сказала Алеф.

И тут же нарушила обещание. Она принялась насвистывать мотивчик, который я уже слышал от неё там, внизу, на паучьем уровне.

Я поспешил за Лин.

Дверь в комнату Лин была открыта. Я остановился в проёме, постучал по косяку. Лин откликнулась с кровати:

— Занято.

— Не помешаю? — спросил я, войдя внутрь.

Лин, как в прошлый раз, валялась на кровати. Это был один из самых популярных вариантов времяпрепровождения в Месте Силы.

— Смотря с чем пришёл, — сказала она, глядя в потолок. — Само по себе твоё присутствие мне не мешает.

— Я хотел позвать тебя в столовую.

— Рановато.

— Наша пятёрка собралась.

— О. У нас планёрка? — Лин посмотрела на меня с любопытством. — Разбор полётов? Обсуждение стратегии? Расслабься, Крейз. Вчера просто было Усиление, я не сразу сообразила, а когда дошло — было уже поздно. Ты ни в чём не виноват.

— Да, мне это всё уже объяснили, — кивнул я. — Но мы немного про другое.

Лин, ворча, спустила ноги с кровати и принялась натягивать ботинки.

— А что такое Усиление? — спросил я. — Я правильно понял, что это типа как случайно включившийся режим Hardest в компьютерной игрушке?

— Типа того, — усмехнулась Лин. — Обычно в том зале ёжиков вообще нет. И шатунов — штуки три-четыре. Это так, чисто разминка.

— Ясно.

Лин принялась заталкивать концы шнурков внутрь ботинок. Я не выдержал.

— Дай помогу.

Присел напротив неё, вытащил шнурки, затянул.

— Крейз, нет, перестань! — запротестовала Лин. — Ты не должен…

— Да всё нормально. Если бы на твоём месте был хоть Сайко — я бы сделал то же самое.

Лин засмеялась. Позволила мне завязать ей шнурки.

— Спасибо, — сказала она, когда я встал. — Но просто на всякий случай: не делай так больше. Я постараюсь не попадать при тебе в такие ситуации.

— Да что не так с этой ситуацией?! — недоумевал я.

— Крейз, ты как ребёнок! — закатила глаза Лин. — Ты мне нравишься. Ты это знаешь, я это знаю, и любой, кто находится в радиусе тридцати метров от нас, тоже это знает, если он не полный валенок. Мы здесь все, знаешь ли, за интимную гигиену. Если ты с Алеф — значит, ты с Алеф. Если ты со мной — значит, ты со мной. Прими решение и не пытайся усидеть на двух стульях одновременно. Хреново закончится для тебя и для стульев. А учитывая место, в котором мы находимся — для всех. Я так понимаю, Алеф специально подстроила, чтобы за мной пошёл именно ты?

— Ну, я…

— Она хотела, чтобы это объяснила тебе я. У нас тут отчасти очень свободные и простые взгляды на отношения. Но ни кобелей, ни шлюх не водится. Они не выживают.

— Ясно. — Я повернулся к двери, но Лин схватила меня за рукав. — Что?

— Хочу, чтобы тебе было полностью ясно. Да, здесь никто в здравом уме не вонзит тебе нож в спину. Но это не значит, что нет способов от тебя избавиться, не выходя за рамки закона, скажем так. Особенно у членов твоей пятёрки.

— Это что — угроза? — Я обалдел.

— Это — просто факт о текущем положении дел, Крейз. Здесь уже бывало так, что человек становился проблемой. И эту проблему приходилось решать. Очень тебя прошу: не становись такой проблемой. Веди себя… по-человечески.

— Я просто помог тебе завязать шнурки!

— Если бы мне помог завязать шнурки Скрам — я была бы ему благодарна без всякой задней мысли. Когда это делаешь ты — мне неприятно. И давай закроем эту тему, окей?

— Окей, — тихо сказал я.

Не могу сказать, что полностью понял и принял её позицию. Но это было не обязательно, чтобы её уважать.

Мне показалось, что когда мы спустились по лестнице и подошли к столу, Алеф уставилась на завязанные шнурки Лин, потом перевела взгляд на её лицо.

Мне показалось, что Лин решительно мотнула головой, и только после этого Алеф с сомнением посмотрела на меня.

Может быть, мне действительно просто показалось, потому что уже спустя мгновение лицо Алеф озарилось улыбкой.

Лин села рядом с Минком, я пошёл в обход стола, чтобы сесть рядом с Алеф. Чёрт знает, какие у них тут ещё понятия. Надеюсь, нам хотя бы не придётся всюду ходить, взявшись за руки, делать парные тату и менять статусы ВКонтакте на «влюблены в». Но вроде бы Алеф не стремилась активно делиться со внешним миром началом наших отношений.

— Ты как, здоровяк? — услышал я голос Лин.

— Как он?! — взвился Сайко. — Серьёзно?! Спроси, как я, и я предоставлю тебе поэму в двадцати томах о том, как я!

— Тебя, Сайко, я вчера уже наслушалась, до сих пор в ушах звенит. То, что ты, наконец, заткнулся, говорит о том, что всё с тобой нормально.

Батончик однозначно пошёл Сайко на пользу, он перестал заикаться, да и руки уже не тряслись. Не говоря о том, что к нему вернулось чувство юмора.

— Злая и бездушная стерва ты, Лин! — буркнул Сайко.

— У меня, между прочим, руки нет. И что? Хоть кто-то поинтересовался моими переживаниями по этому поводу?

Сайко промолчал. Я сел рядом с Алеф и откашлялся. Все посмотрели на меня.

— Так… — Я почесал пальцем лоб. — Ну, давайте начнём с начала. Вчера мы с Алеф случайно провалились на нижний уровень.

— Это как? — Печать молчания покинула уста Сайко. — О чём речь? Мы — на первом уровне.

— Если будешь перебивать — мы просидим тут сутки, — сказала Алеф, не убирая с лица улыбки. — Мы видели Врата, как я уже сказала. Там, за ними, не лесенка вверх. Там что-то… Ну, не знаю. Наверное, это похоже на портал.

— Портал? — Опять Сайко. — Ещё один портал? Спасибо, но меня уже раз каким-то образом портануло сюда. Весь мой опыт взаимодействия с порталами — на сто процентов хреновый. И я не хочу его продолжать.

— Ну так оставайся здесь, в чём проблема, — пожал плечами Минк.

Сайко задохнулся от возмущения, но хоть промолчал — и на том спасибо.

— Сайко, ты ведёшь себя, как баклан в комментах, — поддержала Минка Лин. — «Мне здесь всё не нравится, движок отстой, контент говно, контингент дрянь, но я не уйду, зато буду вечно ныть про свою эпическую сексуальную неудовлетворённость». Сходи в душ, побалуй себя, и жизнь заиграет свежими красками!

— Ты, похоже, знаешь, о чём говоришь, — буркнул Сайко.

— Конечно. Ты меня хоть раз в плохом настроении видел?

И она ему подмигнула. Изящно преобразовав наезд во флирт. Да уж, нравы здесь и впрямь весьма специфичные.

— Второй уровень — это не какая-то физическая надстройка над этим бункером, — поторопился сказать я. — Хотя может, конечно, и так, но мы туда попадём, пройдя через портал, или типа того. И пройти надо только впятером. Потому что мы видели, что бывает с теми, кто проходит неполным составом…

Тут пришлось описать наши приключения. Мы с Алеф дополняли друг друга, и на нас все смотрели огромными круглыми глазами, не находя слов от изумления.

— Разумные пауки? — спросила Лин, когда рассказ подошёл к концу. — Там?..

Судя по звуку, она постучала подошвой ботинка по полу.

— Да, — кивнул я. — А может, ещё и не только пауки. Может быть, ниже есть рыбы. А выше — цикады. А ещё выше — черт знает — бестелесные элементали. Сети закинули не только в наш мир, это очевидно.

— Я бы поспорил насчёт разумности, — медленно сказал Минк. — Если у них точно такие же инструкции, как у нас, если они там так же давно, как мы… Да из нас никто бы не додумался пройти сквозь врата даже вчетвером!

— Может, кроме Изгнанников, — уточнила Алеф.

— Изгнанников? — переспросил я.

— Да, — сказала Лин. — Я сама этого не застала, но легенда ходит. Собрали самых невыносимых мудаков, которые просто были неспособны нормально себя вести, и выставили за дверь. Сказали, мол, не возвращайтесь. Такие дела, победа или смерть. Я честно не знаю, каким образом их вынудили уйти и как собирались потом не пускать… Но, в общем, они ушли и, надо полагать, погибли. Зелёные палочки все превратились в красные и погасли.

— Говорят, один не погиб, — вставил Сайко. — Говорят…

— Да ладно! — развеселился я. — У вас есть байка про Чёрного Избранного?

Сайко посмотрел на меня недовольно.

— Про Чёрного Изгнанника. Проклятье, Крейз! Когда тебе рассказывают легенду — нужно слушать и дрожать от страха, а потом пойти проверить, что за подозрительный шорох там, в кустах, в километре от полянки.

— Ну извини, я не сообразил. Меня сбило с толку отсутствие костра и зефирок на палках.

— Я бы сейчас пошутил про зефирку на палке, но, наверное, это даже для такого калеки и весельчака, как я, будет немного…

— Сайко! — рявкнула на него моментально покрасневшая Алеф. — Я тебе чуть не врезала!

— Вот я и говорю, это было бы чересчур, потому и молчу, — кивнул Сайко. — Ладно, давайте к нашим делам. Что там дальше? Итак, вы оказались у Паучьих Врат, и вам хватило ума в них не ломануться. И?

— И мы пошли обратно, запоминая повороты, — сказал я.

— А что нам проку от поворотов на нижем ярусе? — не поняла Лин.

— Я, конечно, не могу дать стопроцентной гарантии, — сказала Алеф, придвинувшись ближе ко мне от Сайко, — но с какого-то момента я шла по памяти. Скорее всего эти туннели у пауков точно такие же, как у нас. А значит, и Врата, должно быть, находятся там же. Вы ведь знаете, как обстоят дела. Основная проблема — в том, чтобы угадать. Ближние туннели помечены и изучены, мы уже не заходим в тупики. Но дальше ветвление всё сложнее, и даже в тупиковых ветвях — полно всякой дряни.

— Похоже, пауки либо находятся там дольше нас, либо чаще проходят до конца, — подхватил я. — Они пометили весь маршрут, от и до. И продолжают помечать. Ляпают паутину каждый раз.

— Они животные, — сказала Алеф. — У них — чутьё, инстинкты, они могут за счёт этого искать пути более эффективно.

— Точно, паучье чутьё, — кивнул я.

Воцарилось молчание. Все в задумчивости переглядывались. Лин откашлялась:

— То есть, если ваша теория верна, то у вас в головах сейчас — рабочая схема, как отсюда выбраться?

— Даже не так, Лин, — улыбнулся я. — У нас сейчас в головах — рабочая схема, как отсюда выбраться. Без всяких «если».

— Но…

Я предвкушал её вопрос. И ещё сильнее предвкушал свой ответ. И как все вытаращатся на меня, даже Алеф, которой такое, верно, и в голову не приходило.

Но даже вопрос Лин не успел прозвучать.

Кто-то закричал наверху. Мы одновременно вскочили, подняли головы.

— Отойди от неё, ты! — прокричал знакомый голос толстяка, имени которого я так и не узнал.

— Нет, — прошептала Алеф и сжала мне руку.

Там, на четвёртом ярусе, происходила какая-то борьба. И вдруг один человек начал стремительно падать.

— Нет! — выдохнула Лин.

— Не-е-ет… — простонал Сайко и закрыл руками лицо.

Толстяк стоял наверху с видом победителя. За его спиной стояла знакомая мне коротко стриженная блондинка из стаффов.

А третий человек упал с хрустом и стоном на пол.

Это был Скрам.

— Всё нормально! — крикнул он голосом до такой степени неестественным, что у меня мурашки побежали по коже. — Я просто оступился, я просто… Ы-ы-а-а-а! — заорал он.

Похоже, адреналин схлынул, и боль затопила всё. Скрам лежал на полу, с переломанным позвоночником, с кровью, выплёскивающейся изо рта, и орал.

Кажется, в этом крике страха было даже больше, чем боли.

Пока мы обсуждали свой хитрый план, столовая постепенно заполнилась людьми. Пока ещё не все пришли, только ранние пташки. Но на крики высыпали к перилам и остальные.

Все молчали, широко раскрыв рты и глаза.

Я вдруг понял, что теперь у меня не вызывает отвращения то, что эти люди спокойно стояли и смотрели, как жрут толстяка.

Они просто знали, что от таких мудаков всегда будут неприятности. И не просто неприятности, Неприятности с большой буквы. НЕПРИЯТНОСТИ капсом. НЕПРИЯТНОСТИ жирным капсом и с тремя восклицательными знаками!!!

Пол содрогнулся.

Где-то зародился, прокатился по залу и утих страшный рык.

А потом в глазах потемнело.

Здравствуй, друг!

Вы не смогли задушить в себе скверну взаимной вражды.

Вы поставили личные интересы выше интересов общества.

Из-за таких, как вы, погибали цивилизации, и сейчас вы увидите, как это было.

Пришёл час твоего Наказания.

Возьми оружие и постарайся выдержать его с честью.

Защити свою семью.

Защити своих друзей.

Защити своё общество.

Удачи!

В жизни каждого человека рано или поздно наступает такой период, когда он думает, что теперь-то уж точно знает о жизни всё.

Это необходимо. Этакая защитная реакция психики. Познав крохотный пузырёк вокруг себя, мы убеждаем себя в том, что это — всё.

Ну, по крайней мере, этого нам хватит, чтобы дожить до собственных похорон.

Иначе, наверное, нельзя. Иначе можно просто сдохнуть от ужаса перед неизвестностью, которая окружает тебя, давит многотонным грузом, справиться с которым нет никакой возможности.

Я пробыл в Месте Силы два дня.

Я выжил в туннелях в режиме Усиления и даже сохранил жизнь Целительницы.

Я побывал на паучьем уровне, где до меня, предположительно, не бывал никто.

Я видел Врата и вернулся обратно.

Этого мне хватило, чтобы вообразить, будто о первом уровне Места Силы я знаю… ну, если не всё, то достаточно, чтобы расхаживать тут, сунув руки в карманы, и поплёвывать.

Наказание раскрыло мне глаза на реальное положение дел и избавило от иллюзий навсегда.

Дверь, ведущая в туннели, распахнулась сама, и внутрь, клацая челюстями, ворвались два шатуна. Помню, я ещё подумал, что это ерунда. Утренняя зарядка с поправкой на местные реалии. Поработаем немного топорами и мечами.

Потом внутрь хлынуло нечто светло-зелёное, полупрозрачное. Какая-то слизь, объёмом около куба, навскидку.

— Знаешь, почему эту штуку назвали холодцом, Крейз? — спросила Лин, которая запрыгнула на стол и помогала взобраться Минку.

— Вопрос с подвохом? — хмыкнул я. — Она мерзкая, студенистая и…

— Вспомни, из чего варят холодец, — перебила Лин. — А потом попробуй сунуть внутрь руку. У тебя их две — развлекайся.

— С ним бесполезно драться, — сказала Алеф и тоже вскочила на стол, потянула меня за собой. — Просто держись подальше.

Холодец пополз к нашему столу — мы ближе всех сидели к двери.

В зале началась паника. Никто не торопился рубить мертвецов, все забирались на столы и занимали оборону. Стаффы закрылись в кухне и подсобных помещениях.

Я поднял голову и нашёл взглядом толстяка. Тот так и стоял там, наверху, глядя вниз, будто его парализовало, будто он превратился в памятник самому себе и своему идиотизму.

Скрам продолжал кричать:

— Поднимите меня! Поднимите меняа-а-а!

Гайто бросился к нему на помощь. С третьего яруса, с противоположной стороны зала.

Я был гораздо ближе, и я сам не заметил, как спрыгнул со стола.

— Крейз, нет! — взвизгнула Алеф. — Крикун!

Я не понял, что она имела в виду. Знал лишь две вещи: мне нужно подхватить Скрама, и ещё — он будет орать. Не просто орать. Он начнёт вопить так, что у меня башка разорвётся на тысячу кусков. Потому что человека со сломанным позвоночником просто нельзя поднимать и тащить, это верная смерть или вечный паралич в обычном мире. А здесь — всего лишь адская, ни с чем не сравнимая боль.

Но я верил в то, что любая боль будет лучше непоправимой и окончательной смерти.

Я успел сделать пару шагов, когда произошло нечто странное. Все звуки исчезли. Все, кроме одного. Я слышал непонятный трубный гул, как будто кто-то задумчиво мычал про себя мелодию: «У-у-ум-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м».

Ноги перестали шагать. Я остановился, и между мной и Скрамом встал серый человек.

Его кожа серебрилась в рассеянном свете. На ней было множество складок, как будто он был очень стар и до недавних пор был очень толстым, но в результате жуткой болезни сбросил килограмм пятьдесят веса.

Впрочем, это нельзя было назвать человеком. У него были не ноги, а лапы, перепончатые, напоминающие ласты аквалангиста. Руки, кажется, не имели ладоней вообще. Длинные пальцы росли прямо из запястий и медленно шевелились, гнулись вперёд и назад, словно не имеющие суставов.

Зато эти гипнотические движения соотносились с напеваемой существом мелодией: «У-у-ум-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м…»

В довершение всего у крикуна не было лица. Вместо лица пульсировала серо-серебристая кожистая воронка, на дне которой находилось Ничто.

Оттуда доносился звук.

Пространство вокруг крикуна плыло, размазывалось. Как будто весь мир был нарисован на куске презерватива, и этот презерватив сейчас кто-то натягивал на тот орган, на который обычно и натягивают презервативы.

Возможно эта нелепая ассоциация и позволила мне выпасть из транса. Я сжал руку и уже привычно ощутил твёрдую, надёжную рукоять топора.

Добраться до крикуна я бы не успел. Он бы зачаровал меня снова через секунду. И я сделал то, что великолепно получалось в паучьем подземелье. Это сложное и в то же время простое, неописуемое усилие ума. Раз — вскинуть топор со светящимся лезвием. Два — и фиолетовый световой полумесяц летит в крикуна.

Он, похоже, был не самой подвижной из туннельных тварей. Успел лишь судорожно дёрнуться, прежде чем мой лазерный серп ударил ему в грудь.

Мгновение казалось, что ничего не произойдёт, но вот серую грудь перечеркнула красная черта. Вот из неё фонтаном забила во все стороны кровь.

Крикун всплеснул руками и развалился на две части, перерубленный по диагонали.

Когда он упал, Скрама я не увидел. Увидел только зелёный пузырящийся холодец на том месте, где он раньше лежал.

— Крейз!!!

Я заставил себя отвернуться, сосредоточился на своей пятёрке. Не смогу спасти всех — это уже очевидно — но хотя бы своих-то должен! Не потому, что буквы так мне сказали, а просто потому, что они — мои. Какими бы ни были.

Ребята держали оборону сверху, пока эта стратегия себя оправдывала. Основную работу делал Сайко. Я уже видел, на что способен его кнут, но сейчас он развернулся во всю мощь.

Быстрый как молния и такой же сверкающий, кнут летал вокруг четверых человек, то сокращаясь, то удлиняясь. Он был словно живой, неотъемлемой частью Сайко.

Минк стоял на одном колене, держа наготове булаву и сносил ею бошки шатунам, которые умудрялись прорваться через линию обороны Сайко. Булава тоже то и дело вспыхивала — красным. И, верно, Минк мог делать ею и более интересные вещи, но пока берёг силы.

Лин действовала так же, как Минк — присела, чтобы не попасть под удар хлыста, и срезала самых расторопных шатунов своим странным оружием. Они с Минком контролировали две стороны.

Алеф сидела между ними, ей не досталось никакой работы. Как всегда, Целительницу защищали, хранили, как зеницу ока. Хотя она, может, предпочла бы просто и незатейливо погибнуть. Я-то видел, в каком состоянии она была вчера, после работы с Сайко. А судя по тому, что творилось в зале сейчас, сегодня всё будет умножено как минимум на десять.

Битва кипела уже повсюду. Я не успел заметить, когда эти адские твари успели распространиться по ярусам. С ними жестоко рубились и на втором, и на третьем. Шатуны взбегали по лестницам на четвёртый.

Я мысленно пожелал им удачи в том, чтобы добраться до толстяка, и сосредоточился на своих. Сделал первый шаг к ним.

И тут что-то произошло. Я почувствовал опасность. Не сразу сообразил, где она, но вчерашний опыт сражения с пауками оказался как нельзя кстати.

Пауки, которые могли напасть не только сзади, сбоку или спереди, но и сверху, сломали мне изначально неправильную установку.

Я бросился на пол, одновременно поворачиваясь. Упал на спину и рубанул топором не глядя.

Промазал.

В плечи вцепились когти, в лицо ударила тугая волна смрада разлагающейся плоти пополам с истошным визгом.

На меня пустыми мёртвыми глазами смотрела почти человеческая рожа на почти человеческой голове. Так мог бы слепить человеческую голову по описаниям негуманоидный инопланетянин.

Голова держалась на короткой шее, которая, в свою очередь, соединялась с птичьим туловищем.

Хотя нет, не птичьим.

Если бы не голова, то тварь, напавшая на меня сверху, была бы вылитым птеродактилем. Ну, как его рисовали на картинках — летающим кожаным ящером без перьев.

В безгубом рту таились два ряда зубов, тонких и острых, как иглы.

Тварь тянулась ко мне, явно желая отхватить кусок от лица. Я не мог шевельнуть руками, от ног проку не было.

— Не в этой жизни, сука, — прошипел я и что было сил рванулся вперёд.

Этот нехитрый приём самообороны срабатывал в девяти случаях из десяти, потому что нападающий готов к тому, что от его ударов будут либо защищаться, либо уходить, но уж никак не бросаться навстречу.

Птеродактиль растерялся, и я от души врезал лбом в его нижнюю челюсть.

Послышался хруст. Потом — визг. Усилилась вонь.

Давление на плечи ослабло. Я откинулся назад и поднял топор. Рубанул опять особо не целясь, но теперь цель уже была в поле моего зрения.

И лезвие совершило удачное путешествие. Сквозь крыло, через грудную клетку и — вверх, из… наверное, плеча.

Волна вонючей крови пополам с потрохами хлынула на меня. Птеродактиль издал яростный стон и повалился назад. Я, отплёвываясь, поднялся чтобы оказаться нос к носу с шатуном.

Адреналин зашкаливал. Я уже с трудом контролировал себя.

Кажется, я рассмеялся в эту мёртвую рожу, прежде чем рубануть по шее. Голова покатилась по полу. Тело, получив тычок рукоятью, повалилось, но — не на пол. Сзади стоял, дожидаясь своей очереди, другой шатун.

— Отходим! — услышал я крик Лин. — К кухне!

Она была права.

Наша пятёрка превратилась в первый бастион защиты от тварей из туннелей. Миссия благородная, но не сулящая нам ничего, кроме смерти.

Вся эта мразь, выплёскиваясь из дверей, летела на нас. Краем глаза я видел ежей, катающихся по полу в поисках идеального места для выстрела. Но, поскольку основную массу присутствующих в зале составляли твари из туннелей, с местом был явный дефицит. Шансов попасть не по своим практически не было.

Когда я снёс бошку очередному шатуну, рядом со мной оказалась Лин. Лицо её было залито кровью. А до меня только сейчас в полной мере дошло, что она орудует своим оружием с одной рукой. Хотя, судя по длине, эта хреновина явно предполагала хват двумя руками.

— Прикрой меня, — попросила Лин. — Я не могу.

И скрылась у меня за спиной, после чего повторила:

— Отходим!

Я попятился. Мне за спину переместилась Алеф. Сайко и Минк встали слева и справа от меня. Недолеченный Минк уже был бледен, как свежая простыня, и я заставил себя удержаться, не спросил: «Ты как?»

Видно же, что хреново. В таком состоянии лучше не тратить силы на ответ на бесполезный вопрос. Потому что, может быть, ровно столько сил потребуется на ещё один удар.

Мы отступали.

Я знал, что вот-вот мы упрёмся в следующий стол. Что, учитывая творящееся вокруг, обходить эти длиннющие столы нет никакой возможности. Придётся на них взбираться, и…

Грохот. Ещё и ещё.

Я не стал оборачиваться, потому что в этот миг на нас нахлынула новая волна шатунов. Сайко дал волю кнуту, который попросту рвал в клочья мёртвую плоть, обвивался вокруг шей и легко отделял головы от плеч.

Прорвались трое.

Первого отоварил по башке Минк. Булава вспыхнула алым, и гнилая башка просто вошла в грудную клетку. Клетка треснула, туловище упало на колени.

С двумя другими разобрался я. Пришлось шагнуть чуть вперёд. Лезвие уже не горело фиолетовым — я экономил силы. На шатунов хватит и простых ударов. Раз-два, головы летят на пол, три-четыре, следом падают тела.

Почти считалочка. Надо будет потом подать идею Сайко. Он ведь любит изобретать всякие псевдонародные высказывания.

Отступая, я споткнулся обо что-то и чуть не упал. Инстинктивно дёрнул ногу вверх и наступил на небольшое возвышение. Оказалось — перевёрнутая скамья.

Вот что грохотало. Лин и Алеф расчищали нам путь.

Следом дохлой многоножкой валялся перевёрнутый стол, и мы переступили через него.

— Ох, Крейз! — простонал Сайко, чей кнут ни на секунду не останавливался. — Что-то я уже близок к пределу, а всё только начинается…

Начинается? Только начинается?! Что за чёртов дурдом, это ведь длится уже целую вечность!

— Нюхач! — крикнула у меня над ухом Алеф. — Сруби его в полёте!

Я завертел головой в поисках новой твари, от изобилия которых уже распухала и лопалась голова.

С первого взгляда нюхач меня разочаровал.

В сравнении с остальными тварями он казался маленьким и несерьёзным. Ещё одно карикатурное человеческое тело, мелкий уродец, который не мог даже встать на ноги и перемещался на четвереньках.

Голова у него была — серая, лысая. Но с лицом не повезло так же, как крикуну.

Лицо просто затянуто куском кожи. У него не было ни глаз, ни рта, никаких черт. Просто гладкий кожаный овал.

Но вот на овале наметились две продольные щели. Они перечеркнули всё лицо и затрепетали, расширяясь и сужаясь.

Я в бесчисленный уже раз после того, как оказался в Месте Силы, чудом сдержал рвоту, когда понял, что это — ноздри. Единственный, судя по всему, орган восприятия, доступный нюхачу.

И он нюхал. Он шумно и мерзко втягивал воздух.

А потом до меня дошло, почему он не может встать на ноги. Дело в том, что никаких ног, по сути, не было. Вместо рук и ног у нюхача оказались лезвия, как лезвия мечей, только более грубые, какие-то неправильные по форме. Словно выросшие естественным путём или сделанные пьяным подмастерьем кузнеца.

Впрочем, они совершенно очевидно были острыми. Этого ощущения ни с чем не спутаешь. Когда смотришь на по-настоящему острый предмет — внутри что-то непроизвольно сжимается. Это, наверное, где-то на подкорке записано, как и страх высоты.

Когда он учуял меня — я почувствовал. Это уже было из другой оперы. Какая-то телепатия между двумя существами, которые уже поняли, что стычка неизбежна, но ещё не успели определиться, кто будет охотником, а кто — жертвой.

Ноздри расширились и сузились два раза. Я поднял топор.

И, будто увидев (чем?!) это движение, нюхач резко потерял ко мне интерес. Голова повернулась вверх и вправо. Ноздри вновь расширились, и те жалкие культяпки, из которых торчали мечи, согнулись.

Тварь припала к полу, готовя прыжок.

Я посмотрел туда, куда нюхало это существо.

На втором ярусе творилось настоящее кровавое безумие. Там набилось столько шатунов, что они, кажется, уже пожирали друг друга, чтобы прорваться. Закупорили проход так же, как вчера забили шахту своими безмозглыми телами.

Дверь в ближайший коридор была открыта. Туда спешно загнали сперва девчонок, потом — парней. Оборону держал Жаст, у которого в руках плясал, не зная устали, какой-то варварский пиратский кривой меч с широким лезвием. Может быть, это называлось ятаганом — не знаю. Во всяком случае, отрубать головы у этой штуки получалось отлично.

— Жаст! — крикнул я, не успев даже обдумать свой поступок.

Жаст бросил на меня один короткий взгляд. Потом взгляд переместился на нюхача. И ровно в этот момент нюхач прыгнул.

Никто в здравом уме не смог бы предположить такой силы в этом уродце. У него даже мышц толком не было. И оттолкнуться острыми мечами он не мог по определению.

Но нюхач буквально взлетел и понёсся на Жаста смертоносным снарядом. В полёте все его мечи выставились вперёд.

Жаст взмахнул ятаганом вовремя. Звон стали о сталь, и нюхач, хрюкнув, полетел с высоты вниз. Он падал, а за ним по воздуху будто тянулась алая нить — это кровь била тонкой струйкой из разрубленной артерии.

Но я не успел порадоваться за Жаста. Потратив драгоценный миг на нюхача, он упустил этот же драгоценный миг в своей текущей битве. Ближайший шатун, вырвавшись из затора, навалился на Жаста, и они оба упали. Ещё трое-четверо мертвецов присоединились к ним, подняв дикий рёв зверей, делящих добычу.

Остальные ломанули в не успевшую захлопнуться дверь. Оттуда послышался хор криков.

Идиоты… Зачем они сами загнали себя в тупик? Только и надежды на то, что сумеют толково укрепиться, встать плечом к плечу и своевременно меняться. Тогда продержатся. А так — я бы однозначно предпочёл остаться здесь, на широком пространстве для маневров.

— Сайко, воздух! — прикрикнула Лин.

Сайко, застонав, отправил свой волшебный кнут полосовать пространство над нашими головами. Пяток птеродактилей с визгом кружили, выискивая добычу.

Мы перешагнули ещё несколько столов и лавок. Сколько? Не могу посчитать. Сколько их было всего? Не помню. Скорее бы оказаться у стены, там, где уже собрались все остальные. Там, быть может, получится хотя бы чуть-чуть выдохнуть. Укрепиться и продержаться…

А сколько держаться? Когда это всё закончится?!

Птеродактиль, улучив момент, рухнул прямо в центр нашей группки. Я ощутил удар в спину. Обернулся, рубанул топором — попал по ножке стола. Птеродактиль извернулся, подпрыгнул и вцепился в шею Минка. Тот зарычал сквозь зубы и схватил тварь за шкирку. Однако оторвать не получилось.

Рычание сзади заставило меня отвернуться. Я зарубил очередного, миллиардного уже по счёту шатуна, а за ним увидел воронку крикуна. Да чтоб вас всех!

«У-у-ум-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м…» — меланхолично загудела воронка.

Ноги подкосились, мир снова начал искажаться и растягиваться. И на этот раз я не мог нащупать той ниточки, которая помогла бы мне вырваться из этого кошмара.

Ещё один шаг назад я сделал чисто по инерции, потом качнулся и упал на задницу.

Слева периферическое зрение различало Минка, который всё пытался отодрать от себя птеродактиля. Оба они растягивались, искажались, закручивались в бесконечную спираль, в которой уже ничего нельзя было различить, только мешанину цветов.

Моя рука поднялась, и я увидел её, такую длинную и нелепую. Топор стал мягким, он вытянулся и согнулся.

«У-у-ум-м-м, у-у-у-ум-м-м-м», — гудела каждая молекула этого мира. Именно с таким звуком и должен происходить армагеддон, теперь я знал точно. Сейчас не просто я здесь умру, но весь мир. Все миры. Всё закручивается в спираль, растягивается, летит, летит в эту серую пульсирующую воронку, которая одна только и осталась смыслом существования. Его концом и — смыслом.

Это даже хорошо — умереть вот так. Одновременно со всем миром. Раз — и темнота, покой. А если все миры улетят в воронку, а я останусь — что я буду делать? Нет, жить — плохо, а умереть — хорошо, прекрасно, приятно, упоительно, великолепно и ещё тысяча слов из словаря синонимов.

Синонимы. Словарь. Учебник. Книга. Две книги, улетевшие в жерло утилизатора просто потому, что буквы сказали: «Надо».

Но если буквы помогали мне выжить, то эта воронка — наоборот. Я уже видел, как трескается растянутый до предела мир, видел Ничто за его пределами. Ничто заглядывало сквозь дыры сотнями глаз и ждало, ждало…

Нет, не весь мир — меня.

Но ведь это неправильно. Ведь буквы сказали, что я должен защитить своих друзей, свою семью, своё общество.

Как мертвец, рухнувший в Ничто и в беспамятство, может защитить хоть кого-то?

Я нащупал тоненькую ниточку. Как тот грешник, которому дали крохотный шанс спастись из преисподней, ухватился за паутинку. Ухватился — и полез. Полез прочь из этой грёбаной воронки.

«У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-у-ум-м-м-м!», — надрывалась она.

Теперь звук не казался меланхоличным. Он стал требовательным, в нём слышалась злость. Я вёл себя не так, как ему хотелось.

Но я продолжал карабкаться, стиснув зубы, смеясь и плача, в полнейшей и непоправимейшей истерике, которая одна только и могла стать адекватной реакцией на происходящее.

Когда я в очередной раз моргнул, то увидел перед собой крикуна. Целого, не одну воронку. И вокруг него был привычный мир.

На мгновение морок спал, и я использовал это мгновение.

— Сука! — заорал я и рванул вперёд.

До того я сидел. Как я умудрился из этого положения перейти в прыжок — сам бы не смог сказать. Но я прыгнул, полетел на эту инфернальную тварь, как нюхач летел на Жаста. Что есть силы рубанул топором. Врезался плечом в крикуна и повалил его на пол.

— Мразь, тварь, дерьмо! — орал я, чувствуя, что голос дрожит, и от этого злясь ещё больше.

Топор поднимался и опускался. Кровь, куски бледно-серой плоти, напоминающей губку, летели мне в лицо. А я рубил и рубил, снова и снова, пока не услышал чей-то вопль:

— Крейз, ёжик!

Слишком поздно заметил кожистый шар, взлетевший высоко-высоко и замерший в пиковой точке.

Сотни острейших игл потоком хлынули сверху. Я вскинул топор, развернув его плашмя перед лицом, и услышал, как в лезвие ударил тонкие металлические клювики. Этот звук нёс в себе удовлетворение. А чувство, как те же самые иглы вознзаются мне в руки, грудь, живот, бёдра — было куда как хуже.

Боли разом стало столько, что мозг просто отказался её воспринимать. Мир сузился до какого-то туннельного зрения. Звуки исчезли. Я слышал только собственное дыхание и грохот крови в висках.

Я встал, шагнул вперёд, чуть-чуть поскользнувшись на превращённом в фарш крикуне. Следующий шаг оказался более твёрдым. Третий — ещё лучше.

Передо мной шлёпнулся ёж. Руки двигались легко, быстро, словно не было ни веса топора, ни усталости, ни сопротивления среды. Просто движение: вверх-вниз. Ёжик лопнул, как арбуз, выпавший на асфальт из окна восьмого этажа. В кровавом месиве расплылись иглы, так и не выстреленные.

Я поднял голову, выискивая новую жертву. Теперь — так. Я — охотник, а эти твари — жертвы. И я хочу как можно скорее набить их как можно больше. Потому что где-то внутри меня будто бы тикают часы, отсчитывая отпущенное мне время.

Все были далеко. Я не мог найти себе соперника по вкусу. Бросил взгляд на дверь в туннели и обнаружил, что она закрыта. Больше никто не рвался к нам. Трусливые мрази закончились.

Я медленно повернулся, не сразу поняв, что это — не моё действие, не моя воля. Просто одна из игл пронзила левую коленную чашечку, и теперь там что-то разладилось. Колено подогнулось, и меня повело кругом.

Мир стремительно нёсся перед глазами. Я увидел целый ряд спин. Шатуны, крикун, ещё какие-то… Они ровным строем напирали на моих.

Рука крепче сжала топор. Я сделал знакомое усилие, лезвие засветилось, и с него сорвался фиолетовый полумесяц.

Он летел и рос одновременно. И одним махом ударил по полутора десяткам спин.

Я ещё заметил, как спины дрогнули, но что с ними случилось дальше — не могу увидеть.

Я рухнул на пол и просто выключился, как телевизор, который выдернули из розетки.

Сознание возвращалось частично.

А может, это не сознание возвращалось, а мир, улетевший от меня прочь, возвращался. Кусочками.

Сначала — звуки.

Плач, стоны, тихие глухие переговоры — ни слова не разобрать.

Потом — запахи. Гниение, кровь…

Где это я читал, что у крови нет запаха? В «Сумерках»? Кажется, да. Не горжусь тем, что читал эту муть, просто пытался тогда дружить с одной девчонкой, которая фанатела, и надо было быть в теме. Ну да, там кто-то ляпнул такую дурость.

Стефани Майер, наверное, ни разу не довелось прийти в себя на плоту посреди океана крови, в котором плавают трупы. Тогда она бы не стала писать таких глупостей. Кровь — пахнет, да ещё как.

Она пахнет кровью.

И чтобы ощутить этот запах, не нужно быть вампиром.

…из чего я могу заключить, что ко мне вернулась память и способность рассуждать.

Значит, пора открыть глаза.

Я лежал на столе.

Как будто бы всё случившееся было кошмарным сном. Я просто лежал вместе с Алеф и смотрел в потолок, вот и всё.

Если бы не боль, пронизывающая всё тело, каждую его клетку.

— Очнулся, — констатировал чей-то голос. — Руки-ноги шевелятся? Может, ты тут уже сам?

Я повёл глазами и увидел… Потребовалось время, чтобы нащупать в памяти имя.

— Гайто…

— Угадал, — сухо, без улыбки ответил Гайто. — Сам справишься.

Справлюсь с чем?..

В руке Гайто держал пригоршню игл. Отойдя от стола, он высыпал их на пол и пошёл куда-то дальше. Я приподнял голову. Содрогнулся.

Я сам сейчас походил на ежа, моё тело было усеяно иглами. Но руки шевелились. И я, дотянувшись до ближайшей иглы, выдернул её. Легко, без напряга. Это ж не рыболовный крючок.

— Любит, не любит, — пробормотал я, дёргая иголки.

Потом захихикал, как дебил, не в силах сдержаться. Это был какой-то идиотизм — лежать и выдирать из собственной плоти иголки.

Гайто остановился перед бесформенным комком слизи на полу. Я вспомнил, что именно на это место упал Скрам — с чего всё и началось. И теперь там стоял Гайто, глядя себе под ноги, и молчал.

И вдруг к нему кто-то подошёл. Я моргнул — фокусировка то и дело сбивалась. Потом моргнул ещё раз, не веря глазам.

Это был толстяк.

Он тоже встал возле того, что некогда было Скрамом, и сказал дрожащим тенорком:

— Я не знал… Я не думал!

— Ты это сделал, — сказал Гайто бесцветным голосом.

— Я…

— Ты. Это. Сделал.

Каким-то образом сейчас «это» в устах Гайто сделалось гораздо шире. Оно означало не одного Скрама, а весь тот кошмар, что творился вокруг.

Толстяк заткнулся, втянул голову в плечи.

— И теперь ты жив, ты даже не ранен, — продолжал Гайто. — А он — мёртв. Почему так случилось? Где справедливость? Ты можешь мне рассказать?

— Гайто! — раздался предостерегающий окрик, и в «кадр» вошла прихрамывающая Лин. — Не надо.

— Я ведь ничего не делаю, Лин, — отозвался, не оборачиваясь, Гайто. — Просто спрашиваю. Интересуюсь, почему этот шмат обоссанного сала стоит тут, целый и невредимый, а мой друг превратился вот в это!

Гайто пнул кучу, лежащую перед ним, и от неё отделился кусок. Кусок пролетел метр и попал на штанину толстяка. Толстяк отшатнулся.

— Страшно? — спросил Гайто. — Мерзко, да? Брезгуешь? Я бы на твоём месте не брезговал. Этот человек меня дважды вытаскивал с того света. Хотя мог просто забить, и ему ничего бы за это не было. Во второй раз мне было так хреново, что я умолял его бросить меня, я хотел сдохнуть, хотел, чтобы меня прикончили сирины. А он — молча меня вынес. И потом был рядом до тех пор, пока я не оклемался. Я был ему должен, и мы оба надеялись, что этот долг мне никогда не придётся отдать. А теперь что? Кому я должен теперь? Может быть, тебе, мразь?

— Гайто, — твёрдо сказала Лин. — Если ты его доведёшь, он на тебя бросится. Ты соображаешь, что будет? Это будет… Всё.

— А тебе не похрен? — Гайто, наконец, к ней повернулся, и я увидел ту половину его лица, которой не видел до сих пор. Её практически не было. Сквозь дыру в щеке я видел зубы. Вместо глаза зияло кровоточащее отверстие. — Посмотри на меня и скажи, что тебе не плевать? Сколько ещё раз ты готова собирать себя по кускам и прыгать на циркулярку? Извини, Лин, я не знаю твоего лимита. К своему я, кажется, уже подошёл. Мне не стыдно, знаешь ли. Может быть у девчонок это, типа, более естественно. В смысле, вам же по природе свойственно принимать внутрь себя посторонние предметы. Боль, всякое такое. А я вот не люблю, когда в мою плоть вонзается что-то. Не люблю, когда меня раздирают на части. Я не люблю боль. А здесь нет ничего, кроме боли.

— Гайто, если ты хочешь спровоцировать меня — не трать силы, — покачала головой Лин. — Хочешь сдохнуть — скоро полдень. Нам понадобится собрать пятёрку в любом случае. И этой пятёрке придётся несладко. Я так понимаю, ты в деле?

— Понимай как хочешь. — Гайто опустил голову и побрёл прочь, волоча ноги.

Раз иголка, два иголка… будет ёлочка. Снова истерическое хихиканье. Сдерживаюсь, как могу.

— Крейз? — Голос Алеф совсем рядом.

Я приподнялся на локте, радуясь до безумия, что могу это сделать. Значит, несмотря на все эти иглы, я не так уж сильно пострадал.

Столовая превратилась в лазарет или хоспис. На столах, которые большей частью вернули в нормальное положение, лежали немногочисленные выжившие. Жаста я среди них не увидел. Минка — тоже. Сайко лежал на дальнем столе. В этот раз ему повезло больше. Он был внешне как будто цел, но дышал тяжело и руками закрывал глаза.

Может, у него не было глаз…

Все убитые и зарубленные твари исчезли, обратились в прах.

Только кровь оставалась. Не поймёшь, чья. Хотелось верить, что большей частью — кровь тварей из туннелей. Но логика упрямо шептала, что их кровь наверняка уже распалась на молекулы.

Алеф лежала на том же столе, что и я. Головой к голове со мной, как будто действительно мы задремали утром, а проснулись посреди этого кошмара. Лежала на левом боку, подложив под голову левую руку, согнутую в локте. Белые волосы были перепачканы кровью.

— Ты как? — спросил я и закашлялся.

— Больно… — бесстрастным голосом отозвалась Алеф.

— Господи…

Сначала мне показалось, что она просто водит пальцем правой руки по столу. Теперь я разглядел, что она пишет. Пишет кровью последовательность чисел.

1-3

2-2

3-1

4-…

«Чернила» закончились. Алеф переместила палец куда-то в область живота, куда я не мог заглянуть, после чего продолжила писать.

Я рухнул обратно на спину.

— Крейз?

— Да, Алеф?

— Зачем мы выжили?

Стиснув зубы, я продолжил выдёргивать из себя иглы. Раз иголка, три иголка, два иголка, два иголка… Вот и ещё одна песенка про то, как мы выйдем из этого ада. Быть может, в ад ещё худший.

— Выжили — значит, надо, — сказал я.

— Кому надо?

— Нам надо! — рявкнул я. — Больно вечно не будет. Боль пройдёт, всё изменится. Сломаешься сейчас — сломаешься навсегда. Терпи.

— Будет, — отозвалась Алеф, никак не реагируя на мою вспышку. — Вечно будет боль. Вечно…

Я не был здесь в то время, когда проходили другие Наказания — и слава богу.

Я не знал, всё ли было так, как сегодня, или же раньше было иначе.

Речь даже не о том, сколько и каких тварей врывалось в «малую часть» Места Силы. Речь о том, как все жили после.

Сегодня мне казалось, что этого удара нельзя пережить. Из ста пятидесяти Избранных осталось дай бог пятьдесят.

Трупы разложились так быстро, что далеко не все успели проститься с друзьями и, может, даже любимыми. Просто вместо людей остались кучи праха — их без всякого почтения подметали стаффы, у которых после всего пережитого оставалось ещё множество дел.

Стаффы пострадали в наименьшей степени, и мне казалось, что я чувствую, как каждый Избранный сдерживает желание налететь на них, опустивших головы и смиренно выполняющих свою работу, с оружием.

Всякий ли раз было именно так?

Жаст погиб.

Минк погиб.

Скрам погиб.

Погибло множество людей, имён которых я даже не знал…

Киао погиб.

В этом аду мы потеряли самого сильного Целителя, и уже одно это было чудовищным Наказанием. Потому что множество оставшихся в живых выли на луну, не в силах укрыться от боли.

Я чувствовал себя виноватым за то, что, избавившись от игл, встал на ноги. За то, что мог ходить. За то, что у меня были руки и ноги, оба глаза. Вот только голова кружилась и тошнило. Но мне было бы стыдно об этом говорить, поэтому когда Лин спросила, в порядке ли я, я ответил:

— В полном.

Мы посмотрели на Алеф.

Она закончила выводить на столе спасительную последовательность чисел и теперь тупо смотрела на неё. Рана в животе выглядела не так уж страшно.

Нет, страшно, конечно, в том смысле, что в обычном мире любой человек, получивший такую рану, уже давно бы скончался. Но здесь, в Месте Силы, можно было считать её царапиной.

— Это и есть правильные повороты? — спросила Лин, указав на кровавые письмена.

— Да. — Алеф, казалось, немного приободрилась. — В обратной последовательности. Мы ведь шли от Врат. И это не с начала. — Она постучала пальцем в перчатке по последней цифре. — Это от того места, которое я помню.

— Алеф, ты серьёзно? — Лин, закатив глаза, упала на скамейку. — Ты думаешь, что мы уйдём без тебя?

Алеф без всякого перехода заплакала. Слёзы смешивались с кровью, перепачкавшей ей лицо.

— Пожалуйста, не бросайте меня здесь, — разобрал я.

Лин покачала головой. Её лицо как-то вдруг окаменело. Она посмотрела на меня и кивнула на Алеф.

— Крейз.

Встала — и отошла в сторону. Мол, «твоя работа, решай».

Я сел на её место. Одной рукой сжал ладонь Алеф, другой погладил её по голове.

Я мог бы утешить девушку, которую отчислили из универа. У которой сломался смартфон. Или сдохла любимая кошка. Но я понятия не имел, что можно сказать девушке, пережившей такое.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Обещаю. Всё будет хорошо. Слышишь?

Алеф посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Крейз, ты идиот?

— Нет, — улыбнулся я ей. — Я — чёртов гений, Алеф. Ты даже не представляешь, как вам всем со мной повезло.

Теперь настал её черёд истерически смеяться, одновременно гримасничая от боли.

Сам я считал, что легко отделался. Ну, по крайней мере, в сравнении с теми, кого уже не вернуть при всём желании. Да и в сравнении с многими другими — тоже. Я не лишился конечностей, не получил сколько-нибудь серьёзных травм.

Но основная травма была нанесена где-то глубоко внутри и не имела к плоти никакого отношения.

Я стоял посреди зала и смотрел в пустоту остановившимся взглядом. Иногда меня начинало трясти. Вокруг меня сновали люди, которых я не замечал, и которые не замечали меня. Казалось, я навеки вырван из любого общества, я совершенно одинок, и… И, наверное, меня это полностью устраивало.

Хотелось тишины, покоя, и чтобы даже мысли прекратили появляться.

При этом совершенно не хотелось спать. Пожалуй, мне было страшно закрыть глаза. Как только я моргал — я вновь видел воронку, засасывающую мир, слышал этот ни с чем не сравнимый звук — «у-у-ум-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м».

Так можно и с ума сойти.

А как можно не сойти с ума, оказавшись в месте, подобном этому? По-моему, здесь психическое здоровье выглядит отклонением от нормы.

— Эй, Крейз!

Я сфокусировал взгляд на лице парня, который остановился передо мной и с трудом вспомнил имя — Фальм. Это он в шутку (но с долей правды) возмущался, что Лин совратила меня, чтобы заманить в свою пятёрку.

— Да? — спросил я.

— Я тут собираю небольшой рейд.

— Что?

— Скоро полдень. И, как ты понимаешь, это не то место, где дают выходной за вредность. Правила есть правила.

Да, точно. Правила есть правила. В день в туннели должна выходить одна пятёрка, иначе — Наказание. Я почувствовал, что сейчас опять истерически засмеюсь.

— Ты как? — спросил Фальм.

— В порядке.

— Я имею в виду, ты как насчёт со мной?

— Я пойду с тобой! — нарисовался рядом Гайто.

— Тебя я уже посчитал, у тебя на лице всё написано, — отмахнулся Фальм. — Крейз?

Я призадумался.

Чего проще — взять и уйти прямо сейчас. С произвольно набранной пятёркой. Оставить за спиной весь этот кошмар. Может быть, конечно, впереди будет кошмар ещё более страшный. Но он хотя бы будет новым. Любые перемены — к лучшему. Кто так сказал? Не помню.

Но чем дольше я смотрел в глаза Фальму, тем отчётливей понимал, что не поступлю так.

Ведь Алеф не пойдёт, она вообще пока ходить не может. Не пойдёт и Лин, она чуть живая, хотя и бодрится. Сайко? Сайко я вообще не вижу, он, похоже, ушёл к себе.

— Я не оставлю свою пятёрку, — сказал я.

— Твоя пятёрка — уже четвёрка, — возразил Фальм.

— Я вчера был в туннелях.

— И что? Малыш устал? Бе-е-едненький ма…

Кулак дёрнулся сам по себе. И неизвестно, какое провидение остановило его в сантиметре от скулы Фальма.

Он широко раскрыл глаза и смотрел на меня, сживаясь с мыслью, что только что мир висел на волоске.

— П-п-прости, Крейз, — пролепетал Фальм и попятился. — Я… глупость сказал. Я…

— Ты дебил, Фальм, — меланхолично объяснил ему Гайто. — Парень тут ещё недели не провёл, а пережил больше, чем иной — за месяц. Нашёл, кого подкалывать.

Я опустил руку. Закрыл глаза, тут же открыл их, потому что опять увидел воронку крикуна.

Дерьмо…

Пожалуй, надо свалить отсюда. Пока не вышло реальной беды. Неизвестно, на что я сорвусь в следующий раз. Может, мне не понравится чей-то взгляд, или покажется, будто я услышал чьё-то грубое слово. Это они все привыкли выпускать пар, кроя друг друга матом. Для меня это пока дикость.

Я поднялся на третий ярус, открыл дверь в коридор. Здесь всё было засыпано пеплом. Люди и не люди пачками расставались с так называемыми жизнями. А ведь кто-то из стаффов вроде отправился сюда прибираться…

Добравшись до душевой, я скинул ботинки и вошёл в кабинку. Сверху хлынули струи воды. Благословение… Под горячим душем получается немного забыться. Одно из немногих удовольствий, которые можно получать каждый день, и все последствия будут только положительными.

По ощущениям, я простоял так не меньше часа. Потом вышел. Открыл свой шкафчик. Четыре батончика, которые казались насмешкой. Поощрение за наказание.

А полотенце — в комнате. Мысли разбежались в разные стороны, собрать их в кучу я не мог, да и не хотел с этим заморачиваться.

Взял ботинки, пошлёпал сквозь горы праха к себе.

Ещё одна дверь. За ней — пусто.

Дверь в комнату Скрама была открыта. Что-то сжалось у меня внутри…

Вспомнил, как заглянул к нему вчера и что увидел. Случись подобное в нашей общаге, Скрам превратился бы в повод для сплетен. Здесь же он был просто одним из. Человеком, со своими тараканами. Человеком, у которого был самый настоящий друг, издали так похожий на врага.

Я подошёл к двери и остановился, глядя внутрь, в комнату, которая должна была быть пустой.

Но она не была пустой.

Посреди комнаты висел человек.

Ещё сутки назад я бы бросился вперёд, не раздумывая, с бешено колотящимся сердцем. Сейчас я привалился плечом к косяку и задумчиво смотрел на дёргающуюся в петле тушу.

Толстяк воспользовался простыней с постели Скрама.

Он поставил стул на стол, чтобы добраться до решётки, защищающей светильник, и привязать простыню к ней. И спрыгнул с такой верхотуры.

Видимо, инстинкт самосохранения взял верх, и толстяк судорожно схватился за верёвку. В результате шея не сломалась, и он не добился даже короткого забытья. Только — долгая и бессмысленная агония.

Он пытался вскарабкаться по верёвке, но слабые руки, не привычные к физическим упражнениям, не могли поднять тушу, привыкшую к обжирательству даже с помощью «обтяжки».

Толстяк поворачивался в петле до тех пор, пока не увидел меня. Выпучил глаза, зашевелил губами.

— Даже не знаю, — сказал я, — что делать и чем помочь. Позвать кого-нибудь, чтобы они полюбовались? Ты ведь не настолько тупой, чтобы думать, будто реально сможешь себя убить таким способом. Так что это, наверное, типа ритуального танца. Мол, смотрите, как я раскаиваюсь. Надо было собрать побольше зрителей. Никто бы не стал тебя останавливать.

Толстяк издал непонятный звук. Я усмехнулся и, отлепившись от косяка, подошёл к нему. В руке появился топор.

Так просто — взять и отрубить голову.

Я ведь уже делал это. С шатунами.

Поднял топор, замахнулся. Толстяк заплясал ещё интенсивнее.

— Раз — и всё, — пробормотал я.

Лезвие рассекло простыню, и толстяк рухнул на пол, как куль с дерьмом.

Засипел, наполняя лёгкие воздухом. Пальцы заскребли по узлу, который затянулся так сильно, что, наверное, на ощупь больше напоминал камень, чем мягкую ткань.

Я поднял стул, уселся, положил топор себе на колени и уставился на него.

— Вообще ничего не чувствую, — пожаловался я толстяку. — Надеюсь, это временно. Просто чувствую себя, как в скафандре… На чужой планете. Совершенно на всё плевать. Нельзя же так, наверное.

Толстяк простонал что-то невразумительное и что есть силы рванул петлю — тщетно. Тогда он подполз на коленях ко мне и протянул дрожащую руку.

— Хочешь это? — приподнял я топор. — Не знаю, можно ли его передавать. Попробуй.

Толстяк схватил топор и неаккуратно, дважды порезав горло, растерзал-таки простыню. Послышался глубокий судорожный вздох. Топор упал на пол с гулким звоном. С глухим стуком рядом рухнул толстяк.

Я наклонился, подобрал топор, и «обтяжка» поглотила его.

— Это защитная реакция, — просипел толстяк.

— Что? — нахмурился я.

— То, что ты чувствуешь. Или не чувствуешь. Пройдёт. — Он говорил коротко, хватая ртом воздух. — Будут сны. Кошмары. Будет срыв. Прежним. Тебе. Не стать.

Я лениво покрутил в голове эту мысль. Что с ней делать? Нужна она мне вообще? И с чего этот недотёпа взялся меня поучать? Пожалуй, лучше уйти к себе, чем ждать, пока я на нём сорвусь. Ни к чему хорошему наш разговор не приведёт. Просто физически привести не может.

— Постой, — окликнул меня толстяк, когда я уже был в дверях.

— Да? — повернулся я к нему.

— Я хотел объяснить…

— Да мне плевать.

— Знаю. Мне — нет.

Хм. Аргумент. Дядька, несмотря на то, что явно уже пробил днище даже в собственных глазах, остаётся охренительно самоуверенным.

— Валяй, — разрешил я.

— Та девочка, что помогала мне освоиться. Найана. Она напоминала мне дочь. А этот…

— Скрам, — напомнил я, увидев, что толстяк задумался.

— Ага. Скрам. Он подошёл к ней и говорил ужасные вещи. Я даже не стану этого повторять. Это… ни в одном диком племени мужчина не должен говорить женщине такого. Я попросил его перестать. Он смеялся надо мной. И тогда я не сдержался. Я хотел просто его оттолкнуть. А она бросилась между нами. Всё как-то завертелось… Я понял, что сделал, только когда он уже упал.

— Ты столкнул Скрама с четвёртого яруса. За это мы все пережили Наказание. Скрам погиб. Ты не сказал мне ничего нового.

Толстяк как-то странно посмотрел на меня.

— Ты не понимаешь… Он не отступил, как все. Он видел, что конфликт неизбежен. И всё равно продолжал говорить, смеялся мне в лицо.

«Здесь просто не всем уже хочется жить», — вспомнились слова Лин.

Я отвернулся.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Ничто уже не имеет значения.

Я узнал место, в котором оказался.

Та самая комната, где на нас напал шатун. Комната с огромным телевизором на стене. Именно на телевизор указывал длинным серым пальцем крикун. Я всмотрелся в рябь «белого шума».

Вот, как и в прошлый раз, появилась картинка, только на этот раз она не исчезла, а задержалась.

Я был прав. Камера снимала большой участок красновато-коричневой земли. И теперь я сумел разглядеть «предметы», которые его усеивали.

Это были не предметы, а холмики земли. Взрыхлённой, вытащенной и брошенной обратно красновато-коричневой земли.

Могилы.

Гигантское кладбище занимало весь обзор.

Здесь не было надгробий, не было крестов — ничего такого. Только холмики. Которые могли означать всё, что угодно.

Могли ведь?..

Что-то двигалось там, в этом царстве смерти. Я прищурился, всматриваясь. И в этот момент экран словно бы перестал существовать.

Я был там. И — не совсем «был». Просто я очень хорошо видел трёхметрового робота, который катился по незасеянному могилами участку земли на массивных гусеницах. У робота не было головы. Только гусеницы, корпус и руки, заканчивающиеся щупами. На руках робот нёс…

Сначала я подумал, что это — человек. Но быстро понял, что ошибся.

Длиннопалые руки без ладоней — похожие на щупы робота. Серая дряблая кожа. Только вот воронки не было. Было лицо. Плоское и невыразительное. С двумя щелями вместо носа. С закрытыми глазами и безгубым ртом.

Существо было мертво. И робот, остановившись, сбросил его в свежевырытую могилу. Секунду постоял над ней, как-то задумчиво повертел своими щупами, а потом, развернувшись, покатился обратно.

Я тряхнул головой.

Снова экран. Помехи. Белый шум.

— Что это?

Нет ответа.

— Что ты хотел мне показать?!

Нет ответа.

Я повернулся, и крик застыл у меня в глотке, не в силах вырваться.

Крикуна не было.

У меня за спиной стоял Скрам. Вернее, голова Скрама, на которой едва-едва угадывалось сожжённое «холодцом» лицо. Всё остальное туловище представляло собой студенистую зелёную массу.

Скрам протянул ко мне руку — ещё один сгусток зелёной субстанции — раскрыл рот, пытаясь что-то сказать.

По лицу пробежала судорога, и то, что удерживало останки Скрама в вертикальном положении, перестало действовать. Зелёное месиво хлынуло на пол, растеклось, достигло моих ног.

Я закричал.

И проснулся.

Я сидел на своей кровати, тяжело дыша. Даже не дыша — ловя ртом воздух, молекулы которого, казалось, все усилия прикладывали, чтобы не попасться.

В душ как будто и не ходил. Пот — градом. Господи… Проклятый толстяк сглазил насчёт кошма…

Мысль оборвалась на полуслове.

Краем глаза заметив движение, я резко повернул голову и увидел крикуна.

Он стоял посреди комнаты и «смотрел» на меня своей воронкой. Убедившись, что я его вижу, он медленно поднял руку и погрозил пальцем.

— Что? — прошептал я. — Что за?..

Крикун развернулся и подошёл к двери. Щёлкнула щеколда.

— Стой! — заорал я.

Движение убивает страх.

Я стиснул рукоять топора и бросился вслед за крикуном. Но когда я выскочил в коридор, он уже был у первой двери, поворачивал колесо.

— Стой!

Я побежал так быстро, как никогда не бегал. Сам не знаю, что хотел сделать. Зарубить эту тварь? Попытаться расспросить?

Коридор был пуст.

Дверь закрылась за крикуном. Колесо повернулось обратно.

Я врезался в дверь с разбегу, не обращая внимания на боль, повернул колесо, распахнул дверь, побежал дальше.

Пусто, везде пусто. Ещё одна дверь — и я вырвался на галерею, опоясывающую общий зал. Вцепился руками в перила, завертел головой.

Раненых убрали, растащили по комнатам.

Стаффы заканчивали с уборкой.

Пять человек стояли и что-то обсуждали недалеко от двери. Готовились выйти в рейд и, быть может, умереть.

Фальм, Гайто, этих двоих не знаю… Пятый — Дуайн. Американец, который пытался подкалывать меня в первый день, который входил в пятёрку Лин. Оказывается, он тоже выжил.

Ни намёка на крикуна.

Я бросился обратно. В тренировочный зал, в душевую, в туалет. В свою комнату. Перед комнатой Скрама я заставил себя остановиться.

Хватит.

Хватит, Крейз.

Ты сейчас с ума сойдёшь, если не остановишься.

Нет никакого крикуна, это был лишь сон.

Но дверь-то открылась. Я же точно её запирал перед тем как лечь.

Силы, которых и так было небогато, окончательно меня покинули. Я, волоча ноги, вернулся к себе. Упал на стул, положил на стол руки и уронил на них голову.

— Проклятое дерьмо, — сказал я комнате приглушенным голосом. — Однозначно.

— Крейз?

Я с криком подскочил на месте, и удивлённая рожа Гайто наглядно мне показала, до какой степени я неадекватно взвинчен.

— Ты только дуба не врежь с перепугу, — сказал он, предостерегающе подняв руки. — Ещё одного Наказания не хватало.

— Постараюсь, — прошептал я, рухнув обратно на стул.

Руки дрожали, колени — тоже. Чёрт… Надо как-то приводить себя в порядок. Для начала, наверное, поспать — только нормально, без всяких глючных снов.

— Видел, как ты выскочил, будто ошпаренный, а потом назад унёсся, — сообщил Гайто. — Ты как в целом?

— Нормально, — бросил я.

— Уверен?

— А если и нет? У тебя случайно завалялся пузырёк с антидепрессантами? Или я не обратил внимания на кабинет психолога? Может, предложишь погонять шкурку на время?

Гайто хихикнул и показал мне большой палец:

— А ты осваиваешься. Одобряю. Признай, поначалу шокировало, как мы общаемся, да?

— Н-да уж, — пробормотал я и отвёл взгляд.

— Что же до твоего вопроса… — Гайто подошёл и уселся на стол, как так и надо. — Таблеток и психологов не обещаю. Но мы можем поговорить. Это не стыдно, брат. Мне ты можешь сказать всё, что угодно, я никому не расскажу. Будет гораздо хуже, если ты сейчас промолчишь. Потому что потом твоё молчание может превратиться в проблему.

Передо мной сидел парень, который только что потерял друга, и пытался мне помочь.

— Не погибай, — вырвалось у меня.

— Не понял? — приподнял бровь Гайто.

— Я хочу, чтобы ты вернулся из рейда живым. Плевать, чего это тебе будет стоить.

— Ты… мне приказываешь?

— Считай, что так.

— Брат, я даже не в твоей пятёрке.

— Ты будешь в моей пятёрке. Когда вернёшься. И мы уйдём отсюда все вместе. Я знаю путь.

— Ты про те забавные цифры, что Алеф написала на столе? Да, мы попробуем по ним пройти.

— Удачи. Но если что-то пойдёт не так, ты должен вернуться.

— Крейз… — Гайто соскочил со стола и сделал вид, будто смотрит на часы. — Ты — конченый псих. Мне это нравится. Надеюсь, на том свете я буду по тебе скучать.

Он вышел из комнаты, а я задумался над тем, почему сказал ему это. И ответ лежал на поверхности.

В моём бредовом сне Скрам открывал рот, отчаянно пытаясь что-то сказать. Ему было практически нечем говорить, но он старался, и я услышал…

То, что я услышал, могло быть — «Сайко».

Или «майка».

Или вообще «банка».

Но я сейчас отчего-то был уверен, что Скрам пытался сказать: «Гайто».

В двенадцать часов пятёрка ушла.

Поскольку они были единственными кандидатами, квадратная тумба не долго морочилась с выбором. Луч просто сразу же ударил в грудь Гайто. Тот изобразил на лице радостное изумление, как у тех, кого вызывают на сцену получать Оскара.

Я сидел на скамейке, в числе провожающих, и не удержался от смешка.

Гайто оправился. Во всяком случае, у него уже получалось вести себя, как прежде.

Правда, это ровным счётом ничего не говорило о том, что происходит у него в голове. Или, если можно так выразиться, в душе.

Здешние ветераны привыкли терять и привыкли терпеть боль, снова и снова возвращаясь с того света. Привыкли улыбаться там, где обычные люди ломаются раз и навсегда.

Но это не значит, что они сами никогда не сломаются.

— С богом, — вздохнула сидящая рядом со мной Лин, когда дверь за ребятами закрылась.

— Ты как? — спросил я.

— Такое ощущение, будто гораздо лучше, чем ты. Что происходит, Крейз? Ты после Наказания более живым выглядел, а сейчас — тебя будто из могилы вырыли.

Я содрогнулся, вспомнив кладбище на экране. Или не на экране…

— У-у-у… — протянула Лин. — Пошли.

— Куда? — удивился я.

Лин встала первой и единственной рукой потянула меня за плечо.

— Перекусим. Следуй мудрому правилу, Крейз: стресс надо заедать. Запивать не надо — плохо кончится.

— Да и нечем…

— Да и нечем, — согласилась Лин. — Пошли, обчистим кухню. Наведём шороху среди стаффов. Ты и я!

— Аминь, сестра, — согласился я.

Проведать Алеф оказалось непросто. По стечению обстоятельств практически все Избранные, делившие с ней коридор, погибли, а те немногие, кто остались, не выходили провожать пятёрку. Их слишком сильно измочалили, и они остались у себя, зализывать раны.

— Да ладно, — проворчал я, дёргая колесо, которое ощущалось, как приваренное. — Я ж свой, ну! Алеф точно хочет меня видеть.

На дверь мои доводы не произвели никакого впечатления. Я в сердцах пнул по двери, прислушался. Нет, стучать — бесполезно. Слишком толстый слой металла. Ну и что теперь, стоять под дверью, ждать, пока кто-нибудь выйдет? Прям как будто пришёл в гости к другу, у которого не работает домофон, и ему именно сейчас приспичило в упор не слышать телефонного звонка.

В задумчивости я огляделся, и вдруг в голову пришла идейка. Я поспешил спуститься и прошёл в кухню.

— Э, — сказал я, уже после того, как раскрыв рот, сообразив, что не знаю имени, которое хочу назвать. — А вы не видели толстяка.

— Кого? — удивилась миловидная девочка лет шестнадцати с огромным ножом в руке.

— Ну, мужик такой. Толстый. Из-за которого Наказание.

— А, — сообразила девчонка. — Это Растор. Он, вообще, по уборке. Попробуй посмотреть в подсобке. — И она указала ножом направление.

Поблагодарив, я вышел из кухни и постучался в указанную подсобку. Открыли сразу. Передо мной оказалась коротко стриженная блондинка с красными заплаканными глазами.

— Да? — всхлипнула она.

— Растор здесь? — спросил я и сам задним числом понял, как жёстко прозвучал вопрос.

— Зачем? — Тонкая рука решительно уперлась в косяк, преградив мне путь.

— Да мне без разницы, зачем он здесь, — пожал я плечами. — Мне с ним поговорить нужно.

— О чём?

— Это что, допрос? — начал я злиться.

— Слушай, ты, Избранный! — Девушка погрозила мне пальцем. — Он меня защищал, ясно тебе? Он ни в чём не виноват! У Скрама совершенно снесло крышу, он…

— Не надо меня защищать! — нарисовался у неё за спиной толстяк Растор. — Отойди.

— Но…

— Пожалуйста, уйди. Этот человек вытащил меня из петли.

Я едва не расхохотался. Случай с петлёй представлялся мне до такой степени нелепым, что я даже не предполагал, будто его можно записать мне в категорию «подвиги». В конце концов, даже если бы я вообще не зашёл в комнату Скрама и не увидел висящего там Растора, что бы это изменило?

Ну, продёргался бы он в петле до ночи. Ночью, наверное, в комнате образовался бы новичок. Увидел бы эту картину, съехал бы с катушек моментально, побежал куда-нибудь, заскочил в соседнюю комнату, увидел бы там тело без головы в постели… Н-да, пожалуй, я всё-таки молодец.

— Я могу быть чем-то полезен, Крейз? — спросил толстяк Растор.

Он очень хорошо и правильно начал этот разговор, существенно облегчив мне задачу.

— Да, — сказал я. — Пойдём.

И мы пошли к двери в коридор Алеф.

— Вы, стаффы, ведь все двери открываете, — пояснял я на ходу свою мысль. — Мне нужно к моей девушке попасть, посмотреть, как она.

— Хорошо, — безропотно согласился Растор. — Кстати, ты знаешь — они не любят, когда их называют стаффами.

Вот ещё новости. А как их вообще называть? «Избранные с ограниченными возможностями»?

— Они не в претензии, — пояснил Растор. — Просто тяжело смириться с тем, что у них, в отличие от вас, нет шанса отсюда уйти.

— А о чём вы врёте себе? — спросил вдруг я, не успев прикусить язык.

— В каком смысле? — озадачился Растор. Мы с ним уже поднимались по лестнице.

— Ну, мы верим, что всё станет лучше, когда мы выберемся с первого уровня. Трудно жить без мечты. Или цели… Чего-то такого.

— Да, в общем-то, ни о чём, — пожал плечами Растор.

— Да ладно?

Он призадумался. Мы уже остановились возле нужной двери, когда Растор сказал:

— Краем уха слышал что-то вроде суеверия. Что кто-то из избранных однажды уйдёт на верхние уровни и там что-то сделает, что остановит эту адскую машину и освободит всех. Но это просто суеверие, никто в него, кажется, всерьёз не верит.

— Интересно, — хмыкнул я, — откуда здесь берутся суеверия?

— Ну, это уже просто. Говорят, что в прачечной есть одно место… Вообще, оно и вправду есть. Это какая-то совершенно бессмысленная ниша в стене. Я сперва решил, что это вентиляционная шахта без решётки. Она довольно высоко. Сам я туда не заглядывал… Говорят, это просто глубокая ниша, куда можно забраться, она в длину метра два.

— И-и-и что? — не понял я. — Какой смысл туда забираться?

— Стаффу — никакого. А вот Избранному… Говорят, однажды во время Наказания один Избранный в панике запрыгнул туда и спрятался. Его, кстати, твари не нашли. Но он там долго лежал, сходя с ума от страха, слышал, какая бойня происходит в прачечной. Парень был новичком, Наказание случилось чуть ли не в его первый день… В общем, его вытащили оттуда стаффы, когда всё закончилось. И парень, ещё толком не придя в себя, рассказал, что увидел там буквы. Которые и поведали ему вот эту… легенду.

Растор ощутимо путался. Он явно был не мастак травить байки. К тому же из уважения ко мне пытался говорить на русском, что тоже не помогало ему чётко выражать мысли.

— Ла-а-адно, — протянул я. — Дверь-то откроешь?

— Конечно. Рад помочь.

Растор провернул колесо и открыл дверь с таким энтузиазмом, как будто правда верил, что такими мелочами постепенно сможет расплатиться за всё, случившееся по его вине.

— Спасибо, Растор. Если что — я тебя найду.

— Да, Крейз. Если я буду в своём коридоре, и тебе понадобится что-то — просто скажи Найане, ты её видел. Она передаст мне. Что угодно. Заменить бельё в неурочный день, постирать форму…

— Слушай, Растор, — перебил я его. — Вот скажи честно. Ты никогда не думал, что лучше бы тебе было погибнуть на Испытании, чем вот это вот всё?

Растор серьёзно посмотрел мне в глаза и чуть заметно мотнул головой.

— Я не такой, Крейз. Ты был прав. То, что я устроил в комнате Скрама — это был самый настоящий цирк. Мне хотелось… чтобы меня пожалели. Вот и всё. Я хочу жить. Как угодно плохо, но — жить. И остальные стаффы — тоже. Может, именно это нас и отличает. Может, именно поэтому мы не сумели пройти Испытание. Потому что у вас хватало смелости идти навстречу смерти.

Я молча вошёл в коридор. Что тут скажешь?

Я постучал в дверь Алеф. Спустя вечность услышал за ней шорох и тихий голос:

— Кто это?

— Крейз.

— Уходи.

Я помолчал, пытаясь понять, как на это реагировать. Но тут Алеф сочла нужным прояснить:

— Не хочу, чтобы ты меня видел такой.

— Какой? Я тебя уже видел раненой, Алеф. Просто открой дверь.

— Мне плохо, Крейз.

— Знаю. Поэтому я и здесь…

Наверное.

Сказать по правде, я сам не знал, зачем я здесь. Как будто ходил по Месту Силы, собирая армию для решающего сражения.

Вздох, щелчок отодвинутой щеколды. Дверь приоткрылось, и тут же зашуршали босые ноги по полу — Алеф поспешила уйти.

Я вошёл внутрь, закрыл за собой дверь. Свет горел — конечно, без света за закрытой дверью было бы темно, как в могиле. Алеф лежала в постели, укрывшись простынёй до подбородка. На меня смотрели её блестящие глаза, глубоко запавшие в глазницы. Алеф попыталась слабо улыбнуться:

— Очень медленно, Крейз. У меня всегда плохо заживает.

— Держи шоколадку, — протянул я ей батончик.

Алеф посмотрела на меня, как на психа.

— Крейз, у меня только-только вырос желудок…

— Прости. — Я, вздрогнув, убрал батончик. — А как насчёт других Целителей?

Я взял стул, поставил его рядом с кроватью и сел, погладил Алеф по спутанным волосам.

— Оба истощены. Раньше, чем завтра утром вряд ли… Да и тогда — есть более важные случаи. Многих изуродовало так, что…

Алеф замолчала. И без слов всё было ясно, я сам видел, чем закончилось Наказание.

— Я тебя торможу, — повинилась Алеф.

— Чего?

— Неправильно сказала? — поморщилась она. — Ну… Из-за меня ты задерживаешься. Я вряд ли смогу пойти в рейд раньше, чем через пару дней. А сколько новичков сегодня появится… Нам останется лишь молиться, чтобы за это время ничего больше не случилось.

Вот уже второе упоминание о грядущей ночи. Чёрт… А ведь действительно, если сюда разом попадёт целая толпа новичков — ошалевших, ничего не понимающих, говорящих на разных языках — до рукоприкладства окажется недалеко. А один удар — и всё. У нас больше элементарно нет силы, чтобы сдержать или хотя бы частично отразить нашествие тварей из тоннелей.

Для того, чтобы эта сила появилась, надо сперва хорошо подготовить этих новичков, чтобы они перестали быть новичками и сделались одними из нас. До тех пор мы будем представлять собой лишь охваченную паникой толпу. Я даже не вижу смысла браться за топор в такой ситуации. Проще уж действительно — закрыть глаза и сдохнуть.

— Да, Алеф, ты права, — сказал я. — Эта ночь будет ночью новичков. Чёрт… Ты здесь не останешься.

— Что? — нахмурилась Алеф.

— Я тебя не оставлю, говорю.

— Крейз, у меня в комнате тоже есть дверь. И она запирается. Избавь меня от необходимости идти в таком состоянии на другой конец вселенной.

— Алеф, мне по барабану твоя дверь. Я не смогу быть за тебя спокойным, если не буду тебя видеть.

— В крайнем случае у тебя всегда остаётся Лин…

— Господи, Алеф! Я не робот, я не могу рассуждать так.

— А жаль. Здесь совсем не плохо быть роботом.

— Возможно. Но уж если не дано — значит, не дано. Я отнесу тебя. Что-то возьмёшь?

— Угу. Косметичка в сумочке.

Она умудрилась это сказать так уверенно, что я обернулся в поисках упомянутой сумочки. Услышал негромкий смешок.

— Н-да, — сказал я. — Ладно, Алеф. Идём.

Сначала пришлось открыть дверь, потом — вернуться за Алеф.

— Голова кружится, — пожаловалась она, когда я вынес её в коридор, завёрнутую в простыню.

— Кстати насчёт головы, — вспомнил я. — Пятёрка ушла, вернулись трое. Гайто притащили без головы. В холодец вляпался.

— Без… Что?

— Угу. Голову отожрало начисто. Ребята умудрились вытащить. Он не разлагается — ну, ты понимаешь. Мы ждём, что будет.

Помолчав — обалдевшая Алеф молчания не нарушила — я добавил:

— Гайто — пятый член нашей пятёрки.

— Господи, — простонала Алеф. — Этому безумию вообще положен какой-то предел?

Вряд ли, Алеф. Вряд ли… Уже даже я понял, что безумия мы тут ещё даже большим пальцем ноги не пощупали. Что готовит второй уровень? Век бы не знать… Но жить здесь, на пороховой бочке, вздрагивать каждый раз, как кто-то кого-нибудь случайно толкнёт? Не-е-ет, хватит с меня.

Я остановился перед одной из открытых дверей, заглянул внутрь. Увидел незнакомого парня. Он лежал в постели и негромко стонал сквозь стиснутые зубы.

— Парень, — сказал я.

— Чего тебе? — повернулся он.

— Есть мнение, нынче ночью на нас обрушится лавина новичков. Нужно будет их как-то…

— Ух ты, чёрт! — дёрнулся парень. — Проклятье! Я забыл. У нас почти весь коридор вымер. Всё, я сваливаю.

Он ловко соскочил с постели.

— Я вообще-то имел в виду, что надо их как-то встретить и успокоить, — сказал я.

— Крейз, знаешь, что? Иди в задницу. Ты спасаешь из пекла свою принцессу и пытаешься мне объяснить, что я должен остаться тут, рисковать своей задницей?!

— Да если начнётся мордобой, во всём этом сраном комплексе не будет безопасного места!

— Пускай новички разбираются сами. Для этого и есть чёртовы буквы. А я заночую у Самарга, спасибо большое, не хочу всю ночь слушать завывания неофитов.

Парень выбежал быстрее нас. Я покачал головой.

— Может, он и прав, — сказала Алеф. — Разберутся сами. А если увидят кого-то, кто явно живёт здесь не первый день, могут выместить злость. Парни провоцируют агрессию. Если бы осталась я, было бы разумно. Не просто так Лин обычно встречает новичков.

— Ты не останешься, — отрезал я. — Ладно. Будем молиться, чтобы всё закончилось хорошо. Как часто вообще новички устраивают беспорядки?

— Когда приходят по одному-два — всё заканчивается хорошо. А когда так много… Случается всякое. Я была из потока новичков, в котором одному умнику приспичило устроить драку. Он легко отделался — всего лишь потерял пару пальцев. И, разумеется, в тот же день завалил испытание. Он, кажется, даже не понял, что это испытание. Да никто не понял. Раз толпа монстров, два толпа монстров… С разрывом в несколько часов.

— Китаец с кухни?

— Ага.

Я вышел из коридора и поспешил перейти на свой ярус. В своём коридоре задумался, скольких недостаёт здесь. Сколько новичков ждать?

— А почему вчера не было новичков? — спросил я. — После того как те пятеро ушли?

— Они приходят не по расписанию, — усмехнулась Алеф. — Иногда появляются сразу. Иногда — неделю, две живём без пополнений. Но после Наказания как будто всегда торопятся восполнить потери.

Я внёс Алеф в свою комнату, уложил в постель.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Теперь я в безопасности.

— Отдыхай, — похлопал я её по плечу. — Пойду проведаю Гайто.

— Ой… Я бы сходила тоже. Но от меня там больше проблем, чем пользы.

— Не надо никуда ходить, Алеф. Просто лежи и восстанавливай силы.

Возле постели Гайто сидела на стуле Лин. Она закатала рукав обтяжки и почёсывала культю левой руки. Процесс восстановления шёл быстро. У Лин уже был локоть.

— Как он? — кивнул я на тело, закрытое простынёй. На простыне проступили красные пятна в районе шеи.

— Чудовищно, — проворчала Лин. — Смотреть не могу. Тошнит. Даже не представляю, что будет у него с кукухой, когда он всё это переживёт.

По телу под простынёй пробежала судорога. Я заставил себя подойти, отодвинул простыню. Лин быстро отвернулась…

Я её понимал.

Посреди неровно отхваченной холодцом шеи словно бы надулся кровавый пузырь. Но это был не просто пузырь. На нём уже угадывались намётки губ, носа, глаз. Крохотная голова вырастала на месте предыдущей.

— Дерьмо… — прошептал я и поспешил накрыть его обратно.

— Хуже, — отозвалась Лин. — Я тут сижу и думаю. Думаю: а что если это будет уже не он? Что если у него будет другой мозг? Мало ли, что там вообще может оказаться, вместо мозга Гайто.

И, немного помолчав:

— Крейз, мне страшно. Я тут ещё никогда так сильно не боялась.

Алеф была всё ещё очень слаба. Заглянув к себе в комнату, я убедился, что она спит, и вернулся к Гайто.

— Давай подменю, — сказал я.

— Уверен? — посмотрела на меня Лин.

— Угу. Отдохни.

— Если это всё же будет он, и начнёт приходить в сознание, я не представляю, как ты будешь его успокаивать.

— А как бы ты его успокаивала?

— Этого я тоже не представляю…

— Ну вот, видишь. Мы в абсолютно одинаковом положении.

— Ну, не совсем. — Лин встала и странным взглядом посмотрела на накрытое простынёй тело. — Мы с ним были парой месяца два-три.

Я не нашёл, что сказать, и Лин вышла из комнаты. Я сел на её место.

Были парой. С Гайто.

Почему меня это удивляет? Даже не то чтобы удивляет, просто… неприятно. Теперь ясно, почему она так о нём беспокоится, почему ей так тяжело смотреть на его вновь отрастающую голову.

Я привык считать, что Лин нравлюсь я. Такая вот эгоистичная позиция, да уж…

Ладно. В конце концов, это всё совершенно не важно. Важно то, что нам нужно собраться с силами и валить из этого Места Силы. И моя невесть откуда взявшаяся интуиция уверенно шепчет мне, что для этого нужны все.

Я, Алеф, Лин, Сайко и Гайто. С башкой, без башки — не важно.

— Рассказать тебе стишок, Гайто? — спросил я. — Просто тяжело сидеть в тишине рядом с трупом. Без обид, брат.

По телу под простынёй пробежала ещё одна судорога. Похоже, Гайто не очень-то хотел слушать стишок. Ну а с другой стороны — кто их, покойников, спрашивает? Когда отпевают, например?

— Заткнусь, когда попросишь, — пообещал я и, глубоко вдохнув, с выражением продекламировал:

— Когда на смерть идут, — поют, а перед этим можно плакать, ведь самый страшный час в бою — час ожидания атаки…

Никогда бы не подумал, что почувствую себя в праве провести такую параллель.

Я, родившийся больше чем полвека спустя после войны, никогда не служивший в армии, не увлекавшийся историей, чувствовал через время и пространство, из другого мира — странное родство с теми людьми, которые когда-то выполнили приказ и совершили подвиг.

Вряд ли о нас кто-нибудь напишет стихи — ну, разве что стаффы. Но мы всё равно были воинами. Пусть наши силы, наше умение обращаться с оружием — всё пришло откуда-то извне, как и наши странные способности. Но чего у нас не отнять — так это воли выжить вопреки всему и продолжать сражение, даже если надежды на победу нет.

Только надежда есть. Я знаю.

Ближе к ночи ко мне заглянул Дуайн.

Он остановился в дверях, сунув руки в карманы штанов, и долго смотрел на закрытого простынёй Гайто. Тот уже трясся практически без остановки, и я боялся, что вот-вот он начнёт орать. А учитывая то, что голова будет отрастать явно не один день, орать он будет очень долго и очень страшно. И всё это время кому-то надо будет находиться рядом с ним. В смешной надежде, что благодаря этому он не сойдёт с ума.

— Подменить? — спросил Дуайн.

Я пожал плечами.

Сидел один чёрт весь на нервяке. Сейчас бы сунуть наушники в уши, врубить какой-нибудь жесткач, да прогуляться по городу, рандомно выбирая направления, а потом, уставшим, вернуться домой, поужинать, накатить бутылку пивка и лечь спать.

А иначе — бесполезно. Не усну.

Куда здесь пойдёшь? По столовой круги нарезать?

Но Дуайн, кажется, понял, в чём моя проблема.

— Пойдём, — мотнул он головой.

— Куда?

— В зал.

— В зал…

Я задумчиво почесал в затылке.

Пожалуй, это действительно подходящая альтернатива моему привычному методу приведения нервной системы в равновесие.

— Надо только найти Лин…

— Я здесь. — Лин оказалась рядом с Дуайном. — Давай. Мой черёд.

Выглядела она куда лучше, чем раньше. Да и рука стала подлиннее.

Вслед за Дуайном я вошёл в зал. Там он немедленно начал раздеваться, не желая испортить форму.

— Ты как сюда вошёл? — осведомился я, помахивая топором.

Мне раздеваться было без надобности, свой комплект формы я оставил паукам, а новый в шкафчике ещё не появился.

— Стафф впустил.

— А. Значит, не только я эту фичу просёк.

— Ну что ты, Крейз. Ведь ты же особенный. Это мы тут все сидим, как идиоты, чёрт знает сколько времени, и до сих пор не сообразили даже, в какую руку брать вилку за обедом.

Дуайн повернулся ко мне, у него в руке оказался…

— Эй, погоди! — попятился я и поднял руку. — К такому меня жизнь не готовила.

— Да ладно, — ухмыльнулся Дуайн, целясь в меня из лука. — Не будь таким банальным. Это ведь тренировка, так?

«Какого хрена? — хотел спросить я. — Что это, твою мать за тренировка, если ты сейчас попросту пристрелишь меня? Что я могу вообще сделать против стрелы, Дуайн? Прекрати маяться дурью, если ещё и мне придётся пару дней отращивать новый глаз или…»

Стрела сорвалась с тетивы.

— Блин! — только и выкрикнул я, судорожно вскинув топор.

Звяк.

Едва ощутимая отдача прокатилась по рукам.

Я хлопал глазами, глядя на стрелу, упавшую возле стены напротив входа.

Не понял… Я топором отбил стрелу? Да это ж чистое везение! Я её даже не заметил.

— Неплохо, — похвалил Дуайн. — Повторим.

Он поднял руку, копируя движение лучника, достающего стрелу из колчана. Только никакого колчана у него не было, он достал стрелу либо непосредственно из плеча, либо просто из перчатки. Обтяжка служила складом оружия, понятия не имею, как и почему.

— Погоди, — запротестовал я. — Дуайн, нет!

Стрела противно пискнула, разрывая воздух. Я опять взмахнул топором. И — снова «звяк». Вторая стрела отлетела непосредственно к первой.

На этот раз я даже дух перевести не успел. Третья стрела полетела вслед за второй, потом — четвёртая, пятая, шестая… Я вертел топором, как вентилятор. Стрелы разлетались в разные стороны. «Повезло, повезло, повезло…» — машинально думал я.

После двенадцатой стрелы Дуайн опустил лук, и я вдруг понял, что нифига мне не «повезло». Это раз может повезти. Но двенадцать раз подряд — это уже закономерность.

— Я думал над тем, что нам предстоит этой ночью, — сказал Дуайн, как ни в чём не бывало. — Ну, ты понял. Новички, всё такое. Я ведь уже видел эти наплывы. Когда появилась твоя подружка — была ровно такая же задница. Два Наказания подряд — жёстко, Крейз. Жёстко… Я сам тогда только появился.

— Как же ты выжил? — спросил я и присел на колени возле одной из стрел.

Наконечник от удара нисколько не притупился. Что опять навело меня на отвлечённые мысли. Ведь и к моему топору точильный камень не прилагался. А я им уже сколько всего накрошил. На лезвии — ни зазубринки. Что ж это за чудо-металл такой, который вообще никак не страдает от взаимодействия с материей.

— Ну, я бы не сказал, что это прям предмет моей особой гордости…

— Прятался в прачечной?

— О боже мой, Крейз. Откуда ты, чёрт побери, знаешь?

Удивление Дуайна казалось наигранным, но, взглянув на его лицо, я понял, что он совершенно искренен.

— Серьёзно? — спросил я.

— Стаффы разболтали?

— Ага.

— Чёрт… — Дуайн с недовольным видом помахал луком. — Ну, в общем, да. Отличное место…

— Постой! — дошло до меня. — Так ты и сегодня там прятался?

— Ну, я ведь живой, — усмехнулся Дуайн. — Главное — результат, Крейз. Что? Что за презрение у тебя на лице? Я поступил недостаточно благородно для тебя? Не стал тупо подыхать во имя Пресвятого Нихрена? Или не закрыл героически своим богатырским телом какой-нибудь беззащитной девчонки? Крейз, это всё — чушь собачья. Не подумай, что я стесняюсь. Подойди здесь к любому, расскажи обо мне, и первое что он спросит — «Где это охренительное место?!»

— Может, и так, — согласился я. — Только вот ты почему-то оправдываешься, хотя я тебе слова не сказал. Может быть, тебе и кажется, что ты слышишь в голове мой голос, но на самом деле ты слышишь себя.

Вот теперь лицо Дуайна изменилось капитально. Мне почудилось, будто он вообще перестал быть человеком. Передо мной был разъярённый и напуганный зверь, которого загнали в угол. Ему некуда бежать, а значит, сейчас он бросится в атаку. Уже без разницы, насколько он смелый или трусливый. Инстинкт говорит ему, что иного пути спасения нет.

Дуайн натянул тетиву, на которой не было стрелы, как мне показалось. Но вот она появилась.

Не металлическая, но будто выкованная из света. Ярко-красная, словно бы лазерная стрела.

— Ненавижу таких умников, как ты! — процедил Дуайн сквозь зубы. — Дебилов, поначитавшихся дерьмовых статеек диванных психологов.

Стрела сорвалась с тетивы. И в этот раз инстинкт меня не подвёл. Только пришлось подать в топор энергии, этой трудноопределимой «маны», как её тут прозвали.

Фиолетовое лезвие столкнулось с красной стрелой. Удар был куда более ощутимым, чем прежде. Яркая вспышка, звук, похожий на звук взрыва.

— И что мы будем с этим делать? — спросил я.

— С чем?

— С твоей ненавистью ко мне.

— А. Да, я думаю, то же самое, что делаем с моей ненавистью ко всем остальным участникам этих крысиных бегов. Махнём рукой. Расслабься, Крейз. Мы здесь, чтобы выплеснуть дерьмо и выйти ободрёнными и посвежевшими. Я называю эти залы «душевыми для души». Кстати, на вашем долбанутом языке звучит совершенно по-идиотски. Как вы вообще общаетесь?! Боже… Если бы я родился в России, я бы, наверное, предпочёл глухоту.

— Кто бы говорил! — возмутился я. — «Ту ти ту ту ту ту».

— Чего? — скривился Дуайн.

— Да так, старый мемасик про вашу мову.

Я вкратце объяснил Дуайну суть.

— Это бред, — вынес он вердикт. — Никто так не говорит. Ну, может, кроме русских, которые учили язык по разговорнику для умственно отсталых.

— Так и у нас тоже про «душевые для души» никто не говорит, — парировал я. — А что за байка насчёт Избранного, который освободит стаффов?

В этот раз Дуайн недоумевал дольше. А когда до него дошло, что я имею в виду, он расхохотался.

— Вот так они это запомнили? О боже… Крейз, если хочешь узнать, что там было на самом деле — сходи сам. Я подозреваю, что здесь есть ещё места, на первый взгляд неочевидные, в которых мы можем получить экстра-сообщения Системы. Например, один парень пытался покончить с собой, сиганул с четвёртого яруса. Разумеется, выжил. Но потом рассказывал, что, пролетая через определённое место, получил инструкции, как вернуться из этого мира домой. И на следующую ночь — исчез.

— В смысле?! — обалдел я.

— Ну, тут есть способы исчезнуть, — пожал плечами Дуайн. — Например, можно просто выйти за дверь среди ночи. А перед этим наврать про возвращение домой, чтобы оставить людям надежду. Он был весь такой из себя благородный, чем-то напоминал тебя… Вот только сколько бы придурков ни прыгали, пытаясь повторить его маршрут, ничего, кроме переломанных костей, они не добивались.

— Боже…

— А я о чём! — Дуайн опять вскинул лук и натянул тетиву. — Готов?

На меня смотрели сразу три красные стрелы.

— Чёрт…

По итогам нашей тренировки я прощёлкал только одну световую стрелу. Она ударила мне в ключицу и прошла насквозь.

«Обтяжка» затянулась моментально. Кровь тоже остановилась — стрела заодно прижгла рану. Но дыра затягивалась медленно. Боль задержалась надолго. И левая рука двигалась хреново.

— Спасибо тебе, Дуайн, от всего сердца, — проворчал я.

— Ты побил рекорд Сайко, — невозмутимо сказал тот.

— А?

— Он, со своим кнутом, отбился от двенадцати стрел, тринадцатая попала ему в лоб. Ты одолел двадцать пять. Пожалуй, я тебя боюсь.

— Так что ты хотел сказать насчёт новичков? — спросил я.

— А, да… — Дуайн убрал лук и пошёл по залу, собирая свои «физические» стрелы. — Собственно, я уже пообщался со всеми, и большинство в деле. Видишь ли, Крейз, когда имеешь дело с человеком — есть смысл взывать к разуму. Но когда имеешь дело с толпой… — Он помолчал. — У толпы нет разума. Поэтому честные политики никогда не побеждают на выборах. С толпой работают только примитивные стимуляции. Им можно либо пообещать что-нибудь прекрасное — чего у нас нет и быть не может — либо напугать их до усрачки. Толпа, пересравшаяся до дрожи в коленях, предпочтёт забиться в угол и трястись, а не вершить революцию. Да, это объединит новичков против нас. Но для начала — вполне себе неплохо.

— И как ты это видишь?

Дуайн объяснил.

Мне его объяснение не понравилось.

— Есть идеи получше? — развёл руками Дуайн.

Увы, у меня не было даже идей похуже.

— Тогда надеюсь на тебя, — сказал Дуайн. — Этот коридор — под твою ответственность.

До полуночи ещё оставалось время — если верить моему внутреннему ощущению — когда Гайто начал кричать.

Я услышал этот звук из коридора, возвращаясь после «тренировки» с Дуайном, и остановился. Вскоре мне захотелось потерять сознание.

Крохотная голова издавала тонкий отвратительный визг. Как будто кто-то наступил на котёнка. Только этот звук продолжался и продолжался, длился и длился, ввинчиваясь в мозги.

Вскоре я услышал шаги Лин. Зашумела вода — она открыла на полную оба крана в комнате Гайто и вернулась на стул. Наверное, так ей было легче. Так этот слабый крик, переполненный чем-то за пределами боли, хоть немного смазывался.

Вот только, боюсь, не надолго ей поможет вода…

Я вышел из коридора на цыпочках, сам мысленно проклиная себя.

Чем я лучше Дуайна?!

Должно быть, тем, что лучше ищу себе оправдания. По крайней мере, вообще озаботился их поиском.

Я не смогу ничем помочь — раз.

Сидеть там и держать за руку Лин, пока она держит за руку своего бывшего, после чего понадобится Алеф, чтобы держать за руку меня, и так пока не выстроится цепь из всех обитателей Места Силы? Бред. Два.

И, наконец, я должен выяснить, как там обстоят дела с этой чёртовой нишей. Да, прямо сейчас. Три.

Мне самому доводы показались крайне убедительными. И, хотя на душе всё равно скребли кошки, я заставил себя отмахнуться. Логика с сердцем не всегда живут душа в душу, но это не значит, что в любом конфликте сердце всегда априори право. Объективно, для Гайто я — не друг и не родственник, даже не Целитель. Собственно и не командир ему пока что. Будь на его месте я, я бы наверняка предпочёл, чтобы рядом со мной был кто-то, кого я знаю дольше пары дней.

Или Целитель.

В столовой тусовались избранные, около десятка. Обсуждали грядущую «ночь живых новичков», как её обозвал Дуайн. На меня никто не обратил внимания. Проходя мимо, я услышал обрывки разговоров:

— …заорать?

— Да тебе просто рожу свою им показать — они обделаются!

— Пошёл ты на…

— …выгнать их в столовую и заставить бегать по кругу, пока не свалятся. Без обтяжки долго не продержатся.

— Вот принесёт нелёгкая спортсмена — ты сам тут скорее свалишься.

Забавное место — это Место Силы. Казалось бы, здесь просто не могла не появиться дедовщина. Но она, по весьма существенным причинам, не появилась. Однако теперь все с воодушевлением готовились в неё играть, как дети, играющие в школу или в магазин. Никому на самом деле не хотелось пугать каких-то непонятных новичков. Но вот игра… Игр здесь, судя по всему, не хватало всем. Кроме меня. Мне ещё не успели приесться ежедневные битвы с монстрами, риск для жизни и страх потерять друзей.

Дверь в прачечную легко открылась. Если стаффы обладали привилегией открывать двери в любые коридоры, то, видимо, избранные могли столь же беспроблемно проникать в любые служебные помещения. При условии, если они не были заперты изнутри.

Я прошёлся по тесному пространству прачечной, мимо стены со стиральными машинами, мимо гладильного автомата. Здесь пахло порошком. Пахло чистотой и порядком.

Искомое отверстие обнаружилось в закутке, над металлическим столом, который, видимо, предназначался для раскладывания готового белья. И я понял, почему стаффы, прекрасно знающие об этом месте, никогда, по-видимому, им не пользовались.

Нет, дело тут было не в чувстве товарищества, не в том, что ниша могла укрыть максимум одного человека.

Просто она располагалась высоко. Нужно было встать на стол, подняться на цыпочки, вытянуть руки — и только тогда, может быть, получится дотянуться до края прямоугольной ниши. И забраться туда — проблема. Даже если подтянуться — отверстие-то маленькое, и цепляться там, внутри, особо не за что. Единственный вариант — если тебя кто-нибудь подсадит. Но это долго, да и кого ты найдёшь для такой миссии, когда вокруг всё стремительно превращается в кромешный ад?

Насколько я успел понять, у стаффов «обтяжка» выполняла чуть ли не исключительно декоративную функцию. Ну, может, она как-то «распределяла силу», но ощутимого выигрыша не давала точно. Поэтому только избранный, прошедший испытание и получивший полный доступ к энергетическому полю Места Силы, мог просто так взять — и запрыгнуть туда.

Я примерился, так, эдак, отошёл, приблизился. Блин… Мозг уже и в этом плане перестраивается. Начинает учитывать изменившиеся возможности тела. Раньше я бы только пальцем у виска покрутил, предложи мне кто забраться в такое отверстие. Сейчас же рассматривал эту аферу как вполне себе исполнимое мероприятие.

Ладно. Хватит прикидывать, пора делать, а то пропущу «ночь живых новичков». Хорошее, кстати, название. Со смыслом. Новичков нужно было сохранить живыми до утра, а утро вечера мудренее.

Я сделал шаг назад, выдохнул и — прыгнул. Один шаг-прыжок — и я на столе, второй и я рыбкой нырнул в тёмную нишу.

Только в этот миг мне в голову пришла неприятная мысль: а вдруг там, внутри, что-то есть?

Я так до сих пор и не понял, действительно ли у меня под кроватью прятался крикун, или же мне это приснилось, а потом сон превратился в галлюцинацию. Но если допустить, что крикун был реален — почему не допустить, что в эту конкретную нишу забился, например, ёжик? И сейчас я получу прямо в лицо заряд стальных игл. Лица не останется. Чего там — я головы лишусь, как Гайто.

Войти идеально, разумеется, не получилось. Я ударился о «потолок», пробороздил по «полу» локтями и коленями. Выругался в глухой темноте.

Ладно. Хреново, но — получилось. Я внутри. Тесно-то как… В гробу, наверное, просторнее будет. Хотя я этого, судя по всему, не узнаю. Даже если каким-то чудом вернусь в родной мир, к моменту моей смерти захоронения в гробах наверняка уже законом запретят. Только кремация, только хардкор. Земли-матушки не хватает.

А тут трупы вообще моментально обращаются в прах. Ну, или огромный робот бросает их в могилы без всякого гроба.

Подбадривая себя такими мыслями, я заработал локтями. Дальше, ещё дальше, ещё…

Я ударился головой в стену, и в этот момент всё случилось.

Поскольку здесь и так было темно, я не сумел поймать того мига, когда темнеет в глазах. Просто сразу появились буквы, как будто их спровоцировал удар.

Здравствуй, друг!

Если ты нашёл это место, значит, ты его искал.

Тебе мало того, чем довольствуются остальные.

Ты не хочешь быть безвольным инструментом в невидимых руках.

Куклой-марионеткой, которой управляет чуждая воля.

В твоих силах остановить эксперимент раз и навсегда.

Спасти от твоей участи миллионы других людей.

Спасти больше, чем свою пятёрку.

Освободить всех.

Следуй паучьей тропой.

Найди во враге — друга.

Победи в друге — врага.

И исполни то, что до́лжно.

Удачи!

Я вышел из прачечной сам не свой.

Увиденные буквы, как и все остальные, прочно засели у меня в голове. Мне не было нужды возвращаться в нишу, чтобы перечитать их, я мог прокручивать их в памяти, как текст на экране смартфона, читать хоть задом наперёд, хоть вообще в случайном порядке.

«Следуй паучьей тропой».

Для Дуайна это наверняка было нечто бессмысленное, но я-то видел пауков. И вот… И вот — это сообщение. Что оно значит? Что по условиям игры мне необходимо было обнаружить паучий уровень?

Или же мне на полном серьёзе предлагают сыграть против правил?

Но как я должен воспринимать такое предложение от того же, кто затеял всю эту игру?

Ну, предположительно от того же.

Сам-то я вижу только буквы, а не того, кто их печатает. Кто угодно мог войти в аккаунт…

— Крейз, — окликнули меня.

Я повернул голову, увидел на втором ярусе Сайко. В руке он держал свёрнутый кнут.

— Готов? — спросил он. — Ночь живых новичков начнётся с минуты на минуту!

— Совершенно не готов, — признался я. — Я сам ещё новичок.

— Да брось. Ты уже старый демон Места Силы, — засмеялся Сайко и, резким движением развернув хлыст, ударил им по рифлёному металлическому полу. Хлыст при этом засветился жёлтым, и, возможно, в результате этого удар вышел нереально громким. — Эффектно, а? — спросил Сайко.

— Не то слово, — кивнул я. — Приятно видеть, что ты пришёл в себя.

— А куда мне ещё было приходить, — кисло улыбнулся Сайко. — Я не уйду из твоей пятёрки, Крейз, можешь не волноваться.

— И не думал волноваться, — пожал я плечами.

— Почему это? — прищурился Сайко.

— Потому что все вы, думаю, чувствуете то же, что и я. И чем дальше, тем сильнее.

— Что же мы чувствуем?

— Что наша пятёрка — правильная. Не знаю, почему, но она — правильная.

Сайко красноречиво промолчал и одним ловким движением заставил кнут обернуться вокруг ладони.

— Пойду к себе, — буркнул он.

— Удачи, — кивнул я.

Удача нам всем этой ночью понадобится. Причём, удача просто эпическая.

Чтобы пройти в свою комнату, мне пришлось бы пройти мимо комнаты Гайто, а этого я себе не смог позволить. Я зашёл внутрь, несмотря на то, что доносящиеся оттуда звуки были всё страшнее.

В комнате отчётливо пахло рвотой. В полушаге от раковины лежала на полу куртка. Я наклонился, чтобы её поднять.

— Не трогай! — крикнула Лин.

Я отдёрнул руку. Сообразил, что прикрыла курткой Лин, не успевшая добежать до раковины.

Она теперь сидела спиной к кровати. Заодно закрывала верхнюю часть Гайто от меня. А вот простыню — откинула. Либо она, либо сам Гайто.

— Совсем плохо? — спросил я, урвав мгновение между душераздирающими криками, которые становились всё сильнее и не собирались заканчиваться.

Место Силы не могло или не желало подарить Гайто хоть несколько минут забытья.

— Всё только начинается, — сказала Лин. — Хочешь, чтобы тебя даже в алкогольном бреду перестало тянуть к своему бывшему — полюбуйся в течение суток, как у него отрастает голова!

— Возьму на заметку, — пообещал я.

Лин спрятала лицо в ладонях и не то заплакала, не то засмеялась. Большой разницы уже не было. В нашей ситуации любая из двух реакций означала только одно — срыв и попытку хоть как-то выплеснуть из себя частичку концентрированного ада.

Я подошёл ближе и увидел голову Гайто.

Она подросла… Собственно говоря, темпы роста были существенно выше, чем у руки Лин. Хотя и её рука уже практически восстановилась. Во всяком случае манжета «водолазки» выглядела не пустой.

У головы Гайто прорезался рот — естественно, им он и кричал. Глаза всё ещё оставались как будто непрорисованными. Этакие углубления на кровавом лице.

Я заставил себя отвернуться. Чёрт…

Гайто завизжал особенно громко, и тут в комнату ворвалась Алеф.

— Хватит! — крикнула она. — Я не могу больше этого выносить!

Её глаза полыхали, как у безумной, а за плечами опадала всколыхнувшаяся простыня, будто белый плащ.

— Убирайтесь вон, — велела она.

— Не сходи с ума, Алеф, — процедила сквозь зубы Лин. — Ты убьёшь себя.

— Вон отсюда! — завизжала Алеф едва ли не громче и не страшнее, чем Гайто.

Она тоже была на пределе.

Не знаю, есть ли что-нибудь более страшное, чем видеть, как кто-то мучается, и не иметь возможности облегчить мучения. Кажется, проще страдать самому. Тогда ты хотя бы точно знаешь, что делать: страдать. И идёшь этой ровной дорогой, как бы тяжела она ни была.

— Пошли, — дёрнул я за руку Лин.

— Крейз, не позволяй ей…

Но я собирался позволить ей. И попросту вытащил Лин из комнаты. Алеф захлопнула за нами дверь, я услышал лязг щеколды. Крики приглушились, и я вздохнул с облегчением.

— Что ты себе думаешь?! — крикнула Лин, вырвавшись из моих полуобъятий. — По-твоему, она что — железная?

— Лин…

— Я видела, как Целители падают замертво от истощения, Крейз. Это тот единственный случай, когда смерть может прийти и при полностью целом теле. Просто истощается эта чёртова мана — и всё.

Я содрогнулся.

Вот такое мне в голову не приходило. В мою голову здесь все только и делали, что вбивали: умереть практически невозможно.

Вон, даже Гайто отращивает новую голову.

— Она приняла решение, — твёрдо сказал я.

— Она не решение приняла, а впала в истерику из-за его криков, — разломала Лин мою шаткую уверенность. — А ты, как командир пятёрки или даже как её парень, должен был её остановить! Но ты позволил ей запереться с ним. Теперь-то конечно, дверь мы не сломаем. Наверное…

Лин потрогала дверь пальцем, как будто всерьёз рассматривая возможность взлома.

— Нахрен было вообще её сюда тащить, — всхлипнула вдруг она.

— Лин… — тихо сказал я.

— Что «Лин»?! Пусть бы лежала в своём коридоре! Там в любом случае на тысячу процентов спокойнее, чем здесь!

— Лин, замолчи.

— Что?!

— Заткнись и возьми себя в руки. Началось.

Лин заткнулась и проследила за моим взглядом.

Из комнаты Скрама вразвалочку вышел новичок.

Хотя уменьшительно-ласкательный суффикс был тут так же в тему, как рисунок пениса на полях учебника русского языка.

Мужику явно было хорошо за тридцать, а то и под сорок. Шкаф ростом под два метра и, кажется, в ширину ничуть не меньше. Но его, в отличие от Растора, назвать толстяком язык не поворачивался. Это был кабан совершенно иного толка.

Наголо бритый. На лице — простоватом, скажем так, лице — ни тени страха или неуверенности. Он даже не вынул рук из карманов чёрной кожаной куртки. Медленно повернул голову, увидел нас с Лин.

— Так, — тихо сказала Лин. — Напомни, пожалуйста, какой там был план?

— Это чё такое? — спросил мужик. — Чё это такое, я спросил!

Если в первый раз вопрос прозвучал спокойно, то во второй лысый мужик уже попросту рявкнул, дав понять, что его не устраивает, когда на его вопросы не даются мгновенные ответы.

В своём мире я бы в этот момент предпочёл развернуться — и бежать, куда глаза глядят, пока ноги не подломятся от усталости. Но в своём мире я и оживших мертвецов не рубил, и с гигантскими пауками не сражался.

Так, ладно. Надо брать ситуацию под контроль.

Вспомним рекомендации Дуайна.

— Имя! — резким голосом сказал я. — Фамилия!

Я отважно встал посреди коридора, уперев руки в бока. Лин встала рядом. Зрелище мы представляли — отнюдь не самое устрашающее. Парень и девушка в какой-то обтягивающей хренотени. Мы вдвоём явно весили меньше этого бугая. Может, даже в два раза.

А за спиной я уже слышал удивлённые голоса. Другие новички выходили из комнат, пытаясь разобраться, что к чему. Нормальные новички. Которые в подобной ситуации теряются, и тут можно поймать момент, напугать их, заставить слушаться на первых порах.

Кроме меня и Лин, здесь больше Избранных не было. Одни погибли во время Наказания, а другие комнаты населяли стаффы, которые на эту ночь предпочли закрыться и не отсвечивать.

Рожа мужика побагровела.

Стратегия Дуайна не сработала.

Он предполагал — и не без оснований — что когда у человека спрашивают имя, а он не может его вспомнить — это его деморализует. Человек теряется. Ну, я лично так себя и почувствовал, когда попытался назвать Лин своё имя и не смог.

Однако тот персонаж, что сейчас стоял перед нами, наверное, просто не обладал инстинктом в ответ на окрик «имя!» — тут же называть имя. Он тупо не полез в привычную ячейку памяти за таким естественным кусочком информации и не обнаружил пропажу.

— Чё ты сказал, щенок? — Бугай медленно пошёл на меня. — Чё ты там вякнул, а?!

Это, похоже, была его излюбленная манера — одну фразу говорить спокойно — и тут же орать. Вот этот приём хорошо деморализовывал. Кого-то. Кто не пережил полсуток назад Наказание.

И всё же у меня оставался лишь один вариант, как повести себя в текущей ситуации. Я представил, что будет, если эта туша меня хоть пальцем тронет, покрылся холодным потом и попятился.

Правильное решение оказалось хреновым. Бугай явно заряжался энергией, когда видел, что перед ним отступают.

— Ты, сучёныш, себе уже на десять кусков набазарил. Понял?!

Что, чёрт возьми, я должен делать?! В боевых психотехниках я не силён. Бить — нельзя, убивать — тем более. Пугать… Чем напугать несущегося на тебя бизона?!

— Ещё один шаг — и ты труп, — сказала Лин.

В её руке появилось её странное оружие, с двумя полумесяцами.

Не ограничившись демонстрацией холодного оружия, Лин взмахнула им. С двух концов сорвались такие же фиолетовые дуги, какие умел делать я, и ударили в пол и стену.

Красиво и выразительно получилось. С негромкими взрывами и брызгами обшивки и бетона.

Бугай замер.

— Хороший мальчик, — сказала Лин царственно спокойным голосом. — А теперь… Чёрт, Крейз, бежим!

Бугай остановился только затем, чтобы сунуть руку за спину. Жест этот был мне знаком только по фильмам, Лин, всего вероятнее, тоже. И выглядел он здесь, в Месте Силы, курьёзно. Но факт оставался фактом: бугай достал пистолет.

Я не разбирался в оружии до такой степени, чтобы определить, с чем имею дело, с одного беглого взгляда. Пистолет в огромной лапище бугая казался крохотной смешной игрушкой. Однако пуля, выпущенная из этой игрушки и попавшая в цель, устроила бы чёртов апокалипсис.

Мы тут все плясали на цыпочках посреди склада бутылок с нитроглицерином.

— Стоять, черти! — заорал бугай нам вслед, и я услышал выстрел. — Вы попутали вообще?!

Пулю он, видно, пустил в потолок, но этого хватило, чтобы разношёрстная толпа новичков, высыпавших в коридор, пришла в панику.

Визги, крики, топот ног. Все бежали прочь от опасного бугая.

А у него, видать, всё-таки были какие-то относительно рабочие участки мозга. Он понимал, что палить по людям вот так вот просто — нехорошо.

— Колесо влево! — крикнул я тем, кто уже добрался до двери. — Влево!

— Пацан, сюда иди, — позвал бугай. — За девку спрятался?

Спрятался… Ни за кого я не спрятался, просто честно и откровенно убегаю, как все.

Кстати, новички — ну, все, кроме одного, — успешно напуганы до усрачки и готовы к манипулированию. Задача выполнена. Пусть я её не сам выполнил, а спонтанно делегировал бугаю, но ведь победителей не судят.

Знаю, я сейчас не ахти как похож на победителя…

Мы пробежали раздевалку и тренировочный зал.

— Пацан, сука, я чё, за тобой бегать буду? Я тебя грохну щас! — сотрясался коридор от могучего рёва.

— Лин, к лестнице их веди! — бросил я на ходу.

— Что…

— Лин! — зарычал я.

— Есть.

Новички открыли вторую дверь. Я почувствовал неприятный запах — похоже, кто-то на радостях навалил в штаны.

Мы выскочили на галерею.

— Сюда! Все сюда! — закричала Лин, увлекая новичков вправо.

Я скользнул влево и, призвав топор, повернулся.

Новички скрылись из поля моего зрения, когда в него вплыла широкая спина бугая.

— Слышь ты, педик! — окликнул его я. — Чего ты там про десять косарей говорил? У меня только пять, может, договоримся?

Бугай медленно развернулся и уставился на меня. Мелкие и мерзкие глазки на таком широченном лице. Кажется, такие обычно называют «поросячьими».

— А ты, пацан, уже договорился, — сказал он неожиданно спокойно.

Я догадался, что таким голосом он привычно выносит смертный приговор.

Бугай поднял пистолет. Я поднял топор. Лезвие засветилось фиолетовым, но на бугая это не произвело никакого впечатления. В том мире, в котором он обитал, на спецэффекты обращали мало внимания.

Итак, Крейз… Напомни, с чего ты решил, что у тебя это получится?

Выстрел. Руки дёрнулись — как тогда, на тренировке с Дуайном. Я сначала даже сам не поверил, когда почувствовал, как пуля отскочила от лезвия.

Недоумение медленно растеклось по широкому лицу бугая. Наверное, на этом лице всё происходит так же медленно. Страшно представить, как он улыбается…

— И чё — всё? — подначил я бугая. — Пули экономишь? Мамка денег не даёт?

Бугай оценил юмор. Все остальные пули полетели в меня едва ли не очередью. Хвала богам, он не дёргал рукой, бил примерно в одну точку — в грудь. Мне приходилось лишь чуть-чуть перемещать топор, чтобы он ловил пули и отбивал их, ловил и отбивал.

— Сука, — сказал бугая и перезарядил пистолет.

Ещё один заход. На этот раз он сначала попытался прострелить мне лицо, потом — живот и, наконец, ноги. Последнее было труднее всего — я наудачу крутанул топором вниз. Но, похоже, удача не имела к этому процессу никакого отношения. Просто мозг научился где-то на уровне бессознательного отрабатывать даже такие реакции, которые ни для одного нормального человека невозможны. И которые я воспринимаю, как чудо.

Кажется, вторая обойма была последней. Бугай, сопя в две дырки, бросил пистолет на пол и попёр на меня.

А вот это уже хреново по-настоящему.

Я махнул топором, постаравшись максимально замедлить движение, чтобы бугай успел среагировать. Он дёрнулся назад, остановился. Лезвие пролетело у него перед носом, не задев.

— Давай, веселее! — подбодрил его я. — Боишься этой штуки?

Я убрал топор.

Бугай взревел и попёр на меня, размахивая руками так, будто разгонял комаров, а не дрался. Впрочем, он, видимо, и воспринимал меня как насекомое. Не драться же всерьёз с человеком, с которым у тебя такая разница в габаритах. Это всё равно как если бы я сцепился с первоклашкой.

Я уклонился от одного удара, отклонился от другого. Сам бил осторожно, по воздуху — так, чтобы бугай только дёргался и злился. И он злился. Он уже не переставая выл.

Я отступал, лихорадочно пытаясь придумать, как быть дальше.

Оружия у него больше нет — это уже прекрасно. Однако как это существо успокоить?! Пожалуй, одна только надежда — измотать его, чтобы он остановился перекурить. А потом попытаться поговорить… Только говорить должен не я. Я, как бугай совершенно правильно заметил, уже договорился.

— Братишка! — На плечо бугая вдруг легла рука. — Сигареты не будет?

Бугай развернулся исключительно быстро для своих габаритов.

И застыл.

— Добро пожаловать на круг первый, — улыбнулась безгубым ртом голова без кожи. — Игра окончена.

— Нет! — пискнул бугай, бледнея, и отступил.

— Да, малыш. Ты работал на это всю жизнь. И теперь получишь заслуженное. Полный расчёт.

— Нет!!!

Бугай шарахнулся назад, наткнулся на меня. Повернул голову.

Я сделал самое страшное, что мог — вновь показал ему светящийся топор. Кажется, в этот раз спецэффект возымел действие.

— По тысяче лет за каждую отнятую жизнь! — страшным голосом ревел Гайто. — По сто лет за каждую… эм… чёрт. Крейз, как по-русски sin?

— Грех, — подсказал я.

— За каждый грех! — обрадовался Гайто.

Бугай не обратил внимания на заминку.

С одной стороны на него пёр человек без кожи, с другой стоял пацан, которого невозможно застрелить. Неосознанно бугай попытался выбрать третий путь.

Он был слишком высок — это его и погубило. Он красиво кувыркнулся через перила и с воплем исчез за ними.

Второй проблемой стал вес.

Звук был такой, как будто вниз сбросили атомную бомбу. А потом поднялся вопль.

Мы с Гайто осторожно посмотрели вниз.

Там успели собраться все новички. Сотня разношёрстных, одетых во что попало (я уже привык к одинаковой форме) парней и девчонок. Они прыснули в разные стороны от упавшего на стол тела.

Тело пыталось шевелить руками и ногами, но двигаться не могло. Не могло даже кричать, лишь беззвучно разевало рот и пялило глаза в потолок.

— Эгегей! — Сайко запрыгнул на стол рядом с бугаём и заглянул ему в глаза. — Да ты везунчик! В самую первую ночь огрести от двух первейших отморозков Места Силы и избежать Наказания! Про тебя сочинят легенды. Сможешь утешаться ими, пока будешь чистить сортир.

— Сайко! — прикрикнула на него Лин. — Ты что, унижаешь труд стаффов?

— Ни разу нет, — тут же сконфузился Сайко. — Это просто фигура речи. Я… ничего такого не имел в виду.

— Старайся почаще молчать. Сайко. Это будет полезно для нас всех.

Я повернулся, посмотрел на Гайто. Господи, страх-то какой…

— Отличная у тебя голова, — похвалил я. — Как по ощущениям?

— Болит, — процедил сквозь зубы Гайто. — Никогда не пробовал ходить без кожи?

— Н-нет.

— И не пробуй. Не рекомендую.

Он поднял руки в торжественном жесте и провозгласил:

— Добро пожаловать в ад, мои возлюбленные новички! Не бойтесь. Здесь вас никто не обидит.

Словно норовя опровергнуть его слова, за дверью в туннели раздалось многоголосое рычание. И ещё — приглушённое, но различимое — «у-у-у-ум-м-м-м…», заставившее меня содрогнуться.

Испытание для новичков уже подготовили.

И что-то мне подсказывает, что у бугая как раз будут очень хорошие шансы это испытание пройти. Если, конечно, он вообще успеет встать на ноги после такого падения. Вряд ли хоть один из двух Целителей сочтёт нужным потратить на него даже крупицу маны.

Человек, от которого будет куча проблем. К гадалке не ходи.

И если Испытание не задастся… Ну, я, конечно, не буду смотреть, как его жрут. Найду занятие поинтереснее — посплю, например, или схожу в туалет. Но уж точно не стану отбивать с топором в руках у шатунов их обед.

— Как Алеф? — спросил я.

— Жива, — был краток Гайто.

Я кивнул.

Пожалуй, сейчас это было всё, что мне нужно знать.

Новички адаптировались успешно.

Ночной трэш пошёл всем исключительно на пользу. Больше никто не бузил, не размахивал оружием и не пытался качать права. Все дисциплинированно поднимали руки, когда хотели задать вопрос, и внимательно выслушивали ответы.

В гениальном плане Дуайна был только один пробел: он забыл назначить главного. Ну, в любой структуре должен быть кто-то главный, от которого исходит конкретная воля и сила.

Нужен лидер.

Согнав новичков в столовую, все поняли, что понятия не имеют, кто именно должен им читать вводную лекцию на тему «привыкайте к строевым будням, насекомые».

Вмешался случай.

Увидев Гайто с кровавым кошмаром вместо лица, да и головы в целом, который, к тому же, поверг большого и страшного бугая, все новички в едином порыве разинули рты. Гайто остался подыгрывать. Ему, похоже, легче было заниматься хоть чем-то, это отвлекало его от боли.

Я вернулся в наш коридор. Заглянул к Гайто, ничего не увидел. Дошёл до своей комнаты, обнаружил там Алеф, свернувшуюся калачиком под простынёй.

Она спала. Я долго смотрел, как она дышит, потом разделся и лёг рядом. Дверь закрыл на задвижку — мало ли…

Утро меня удивило.

Во-первых, удивило совершенно ожившей Алеф.

Во-вторых, Алеф же меня и разбудила настойчивыми, требовательными поцелуями.

— Ты чего? — пробормотал я сквозь сон. — Ты же ранена…

— Где? Здесь? — спросила она.

Завладела моей ладонью и положила себе на живот. Туда, где вчера была смертельная рана. Сейчас я ощутил там гладкую кожу.

Кожу.

Сон слетел с меня моментально.

Алеф продвинула мою ладонь ниже, её дыхание чуть изменилось.

— Похоже, — сказала она томным голосом, — моя собственная регенерация ускоряется, когда я занимаюсь Целительством. Чувствую себя хорошо… Очень, очень хорошо, — выдохнула она, когда мои пальцы оказались ниже всякого представления о невинных ласках. — Да, извини, я ночью съела все твои батончики…

— Вот и прекрасно, — сказал я, прежде чем её поцеловать.

Уход пятёрки на подвиги могли у нас и пропустить.

В конце концов, объективно, мало интересного в том, чтобы сидеть в столовой и созерцать голографические палочки. С поправкой на тотализатор — чуток интереснее, но всё равно.

То, что происходит каждый день, людям быстро надоедает. Закон жизни.

А вот Испытание — это штука более редкая, и оно собирало куда более широкую аудиторию.

В этот раз все интересующиеся собрались на галерее второго яруса, стаффам достался третий. Дело было в том, что новичков, единовременно проходящих испытание, было больше сотни.

Сейчас они стояли внизу, пялили глаза на тумбу с чашей и голографическую коллекцию оружия. По очереди подходили, вооружались и офигевали ещё больше.

Надо сказать, быть наблюдателем в этом деле мне нравилось больше, чем участником. Хотя бы потому, что я уже знал сценарий.

— По-моему, сейчас самой большой проблемой будет — как отличить Испытание от Наказания, — поделился я мучающим меня вопросом. — Если кто-то из новичков заедет соседу в нос… Там ведь всё равно будут полчища монстров.

— Если начнут лезть на лестницы — значит, Наказание, — сказала Алеф.

Она стояла рядом со мной, вооружившись привычной улыбкой, за которой скрывалась от мира.

— Серьёзно? — посмотрел я на неё.

— Угу. Те твари, что ворвутся сюда, находят своего новичка и либо погибают, либо убивают его, после чего уходят. Остальные их не интересуют.

Я загрузился.

На самом деле ситуация давно уже выглядела странно, с самого начала. Но на меня тут столько странностей вываливалось ежесекундно, что частности мешали увидеть общую картину, подняться над ней.

А сейчас я как раз стоял над ситуацией, независимым и беспристрастным наблюдателем. По-настоящему беспристрастным, ведь мне было искренне плевать на то, кто из новичков победит, а кто пополнит ряды стаффов или сдохнет, потеряв больше семидесяти процентов тела.

Для меня объективно ничего не изменится. И я даже не знаю, чего желаю этим новичкам. Какая из трёх перспектив лучше?

Стать Избранным и проводить дни в попытках выбраться отсюда, через боль, кровь и отчаяние, сходя с ума от скуки?

Стать стаффом и спокойно драить полы, наслаждаясь иллюзией обычной жизни?

Умереть и выбыть из этой гонки навсегда, оборвать все страдания?

Кто я такой, чтобы делать этот выбор? Этот выбор вообще никому не под силу. Пусть его делает судьба.

Но можно ли тут вообще говорить о судьбе?

Итак, тоннели, в которых кишат монстры. Шатуны, ёжики, сирины (эти чудовищные птицы с человеческими рожами), нюхачи, крикуны, холодцы, если это слово вообще можно употреблять во множественном числе… Ну а кто нам тут может хоть что-то запретить?

Во-первых, откуда берётся вся эта нечисть? Ну, самое простое, шатун — это оживший труп. Труп человека. Значит, где-то должны быть эти трупы. Наши трупы разлагаются моментально. Почему разложение касается шатунов только… в чисто декоративных целях?

И даже чёрт с ними, пусть они не гниют, пока им не снесёшь башку. Но элементарно — откуда вылезают? Неужели никто и никогда в этих туннелях не набредал на их источник? Неужели создатели комплекса этого не предусмотрели?

Во-вторых, отчётливо видны четыре режима. Первый — обычный, при котором монстры концентрируются в плюс-минус одних и тех же местах и одних и тех же количествах. Второй — режим Испытания, когда монстры входят в дверь и сражаются строго с новичками, после чего — если одержат победу — уходят. Третий — Усиление, с которым мне пришлось познакомиться в первом же рейде. Когда монстры валят в просто невообразимых количествах. И четвёртый — Наказание…

Что может заставлять этих тварей вести себя так по-разному? Как они узнают, что здесь, у нас, кто-то кого-то столкнул с четвёртого яруса вниз или отвесил пинка, не удосужившись зайти в тренировочный зал?

Ответ напрашивался сам собой.

Всё это место напоминало заготовку какой-то компьютерной игры, где каждое твоё значимое действие влечёт какое-то значимое последствие. И где монстры будут вести себя в строгом соответствии с программой. Где действительно может время от времени рандомно включаться режим hardest.

И где, безусловно, нет ничего удивительного в буквах, появляющихся в темноте перед глазами, в определённых местах.

— Я ничего не пропустил? — Сайко встал слева от меня.

— Начинается, — сказала стоящая поодаль Лин.

Гайто подошёл и встал за нашими спинами.

— Лин, — сказал он, — это ты наблевала на пол у меня в комнате и прикрыла курткой?

— Нет, — не моргнув глазом сказала Лин, — это кто-то другой.

— Ясно. А где твоя куртка?

Лин стояла в одних штанах. Сверху на ней была лишь «обтяжка».

— В стирке. Официант пролил вино — ну, знаешь, как бывает…

Гайто вздохнул, но ничего не сказал. Они с Лин даже не посмотрели друг на друга.

Внизу, на двери, ведущей в туннели, повернулось колесо. Новички затаили дыхание. Да и на ярусах все тоже обратились в зрение и слух, предвкушая зрелище и развлечение. Кто хотел — уже сделали ставки. Наша пятёрка воздержалась. Никто из нас не хотел перетасовок теперь, когда мы были готовы уйти.

Когда внизу послышались первые крики и рычание, хлопанье крыльев сиринов и наполняющее душу иррациональным ужасом «у-у-ум-м-м» крикунов, я смотрел не вниз.

Я смотрел на Лин, через головы Алеф и Сайко.

Что ж, одно из трёх.

Либо кто-то из стаффов держит здесь филиал «Магнит-косметик».

Либо в организме Лин вырабатывается неизвестный науке и ни разу за всю историю человечества не встречавшийся пигмент.

Либо всё гораздо проще: у неё за всё то время, что она здесь, не отросли волосы. У корней они были такими же фиолетовыми, как и на кончиках.

Я провёл рукой по гладкой щеке. Да, брился я недавно, и всё же обычно уже на второй день лёгкую щетину можно было почувствовать, а сейчас — ничего.

У нас не растут волосы, щетина, ногти. Зато запросто может отрасти сожранная монстром голова.

Да кто мы такие?!

Битва внизу быстро перестала быть интересной. В каждом поединке перевес наметился в течение первых нескольких секунд, а потом соперники просто доказывали уже очевидное. Интересно, глядя на меня, все тоже моментально поняли, что я пройду Испытание?

Бугаю достался соперник, который ему вообще никак не соответствовал — жалкий нюхач.

Хотя это для меня он казался жалким. И то — без всяких оснований. Я ведь не сталкивался с ним в бою. Просто он был таким мелким, каким-то ущербным и вообще карикатурным, с этими своими мечами вместо рук и ног, изуродованным лицом без глаз и рта.

Стоп… У него ведь действительно нет рта. Чем же он жрёт? И, раз пошла такая пьянка, тот же вопрос — к ёжику. Если они не жрут, то зачем убивают? Не ещё ли один это довод в пользу теории компьютерной симуляции?

В качестве оружия бугай выбрал булаву. Как Минк. Меня это изрядно покоробило. Я не очень хорошо знал Минка, но помнил его и уважал. Я ведь самолично отбивал его от шатунов и тащил на себе по туннелям. А он всё равно погиб, так несправедливо…

Когда нюхач прыгнул, бугай встретил его ударом булавы, как заправский игрок в бейсбол. Сайко в восторге захлопал в ладоши. Собственно, этот удар всё и решил. Нюхач, пролетев метров десять, упал на пол и ещё пяток метров катился. Потом он встал, но стоял уже как-то нетвёрдо.

Принюхался. Нашёл бугая, который сам уже шёл к нему, поднимая булаву, и прыгнул вновь. Этот прыжок выглядел уже вовсе жалким. Судя по траектории, нюхач даже не долетел бы до бугая.

А вот бугай вполне достал его булавой. Утыканный шипами металлический шар обрушился на слепую голову сверху, прибил её к земле и превратил в серо-красную лужу.

Бугай подошёл к тумбе, взял чашу — я не разглядел, какие ручки он выбрал, — и долго пил, как будто эта бурда доставляла ему удовольствие. А может, он просто брал от жизни всё. Есть кровь в чаше — надо пить, пока лезет.

Форма «охранника» ему, кстати, шла. Я представил его в «Пятёрочке». Н-да… Увидишь такого — упадёшь на колени и покаешься, как год назад перебежал дорогу в неположенном месте.

Поставив чашу на тумбу, бугай решил меня удивить. Он опять поднял булаву и двинулся по залу. Шёл прогулочным шагом и молотил по головам шатунов, которые пожирали опростоволосившихся новичков. Вынес одного крикуна, психоделические звуковые волны которого, кажется, на него вообще не действовали.

— Да твою-то ж мать, это — прямо Крейз на максималках, — простонал Гайто и, втиснувшись между мной и Сайко, заорал: — Эй! Эй, ты, с дубиной! Прекрати это дерьмо, слышишь?!

Но бугаю было плевать.

Похоже, он, наконец, нашёл способ безнаказанно выплеснуть все свои непростые чувства. Ему было, по большому счёту, всё равно, кого бить или убивать, главное — много.

— Да, боюсь, завтра будет Усиление, — грустно сказал Сайко.

— Что? — повернулся я к нему. — С чего ты взял?

— Ну… Мне кажется, Усиление врубают, когда приходит кто-то по-настоящему крутой. Во всяком случае, я такую закономерность вижу. Все, после кого врубалось Усиление, уже ушли на второй уровень.

— Погоди… Так ты хочешь сказать, что это из-за меня?

— Из-за тебя меня наполовину сожрали? Да, Крейз, благодарю тебя за эту маленькую радость.

— Но ты ведь должен был знать?..

— Да с чего? — Сайко оттолкнулся от перил. — Ты не выглядел крутым вообще. Таких как ты в туннелях пачками жрут. Пока мне наращивали ноги, я думал о том, что моя теория несостоятельна. Однако уже на следующий день ты сказал, что нашёл Врата… В общем, теперь я не знаю, что и подумать. Выведи меня отсюда, Крейз. И я буду твоим верным слугой, пока не прогонишь пинками.

Сайко перемахнул через перила, приземлился внизу и, не обращая внимания на кровавый кошмар вокруг, двинулся к кухне.

Многие последовали его примеру. Шоу, очевидно, закончилось. Жизнь возвращалась в своё русло.

Выслушав соображения Сайко по поводу Усиления, я принял, может, и поспешное, но всё равно исключительно верное решение.

— Сегодня? — удивилась Лин и нерешительно посмотрела на свою левую руку.

Тонкая розовая кожа, покрывающая ладонь, напомнила мне вчерашнюю голову Гайто. Сегодня-то он уже выглядел почти нормально. Начали отрастать волосы.

Вот у него почему-то растут волосы. Причём, с такой же скоростью, с какой заживают раны. Складывается впечатление, что я нашёл ответ на самый главный вопрос, который трудно сформулировать.

Складывалось впечатление, что нас похитили инопланетяне, сосканировали наше текущее состояние и сделали его тем эталоном, к которому мы должны будем возвращаться снова и снова, что бы ни случилось.

Ну, при условии, что в результате этого приключения от тебя останется тридцать процентов или больше.

— Сегодня, — кивнул я. — Сайко утверждает, что завтра будет Усиление.

— Ничего я такого не утверждаю! — запротестовал Сайко.

Мы все собрались у меня в комнате. Вся наша пятёрка. Гайто, сложив руки на груди, стоял возле двери. Вполглаза смотрел, чтобы никто не подкрался из коридора подслушать наш разговор, и вполглаза присутствовал на «планёрке». Мы с Алеф сидели на кровати, Сайко завладел стулом, а Лин ходила по комнате взад-вперёд, поворачиваясь так резко, что её дурацкие косички то и дело вспархивали в воздух.

— Ты не утверждаешь? — метнула она взгляд на Сайко. — Да ты одно время все уши нам прожужжал…

— Я, заметь, уже давно не жужжу!

Последнее слово Сайко выговорил с видимым усилием, а вот Алеф, услышав его, усмехнулась. Да… С нашими-то вавилонскими мозгами тут каких только интересных пересечений ни случается.

Негласно установилось правило — из уважения к собеседнику начинать разговор на его родном языке. Но потом, в основном, начиналось месиво. Интуитивно чувствуя, как короче и яснее, все смешивали в одном высказывании, даже в одной фразе все известные языки.

Радовало одно: привычка к такому формируется быстро, и уже через день-другой просто перестаёшь замечать, что все говорят как-то по-идиотски.

— Крейз, мне не нравится эта идея, — сказала Лин, опять посмотрев на свою руку. — Мы вот только что пережили ад. У Гайто только выросла голова, у меня — рука. Алеф, как Целительница, наверняка ещё полный ноль. Сайко…

— Сайко в порядке, — поспешил сказать Сайко.

— …один погоды не сделает, — оскорбила его Лин. — Да и ты, Крейз, честно тебе сказать, выглядишь так себе. Сегодня я видела — ты хромал.

Она была права.

Иглы ёжика частично попали в колени и, видимо, в правом что-то повредили. Боль была не то чтобы острой. В принципе, я с ней мог бы даже бегать, просто ощущая её, даже в прошлой своей жизни. А здесь — даже стыдно жаловаться по такому ничтожному поводу.

После того, как увидишь человека, которому наращивают половину туловища или голову, начинаешь по-другому смотреть на то, что раньше представлялось тебе проблемой.

— Завтра мы будем в порядке, — закончила Лин.

— А если завтра будет Усиление — от нашего «в порядке» камня на камне не останется, — возразил я. — Слушай, хватит маячить — садись, место есть. — Я похлопал по постели.

— Спасибо, — мотнула головой Лин. — Мне так лучше думается. А почему мы прицепились к завтрашнему дню? Что если перенести на послезавтра? Сегодня собиралась идти пятёрка Занка, завтра уже могут выпнуть новичков — пусть осваиваются.

— Мы не можем ждать, — покачал я головой.

— Почему? — Лин остановилась напротив меня и развела руками. — Что изменится?

Я молчал, не в силах оформить свои тёмные предчувствия во внятные доводы. И внезапно мне на помощь пришла Алеф.

— Тебе ли не знать, что может измениться, — сказала она. — Пятёрка может развалиться. Кто-нибудь спровоцирует очередное Наказание. Это место — как болото. Оно затягивает всё глубже и глубже.

— Я не могу понять, почему у всех такое чувство, как будто мы вотпрямщас срочно должны что-то решить, иначе где-то что-то закроется, и второго шанса не будет? — воскликнула Лин.

Теперь промолчала даже Алеф. Зато впервые с начала обсуждения подал голос Гайто:

— Потому что у нас появился настоящий лидер. И у него — вот такое ощущение. Нам оно и передаётся.

— Что? — Лин повернулась к Гайто, потом посмотрела на меня; оба движения всколыхнули вокруг её головы фиолетовые косички. — «Настоящий лидер»? Крейз? Это шутка?

— Никаких шуток. — Гайто говорил спокойно, даже лениво, тоном человека, который излагает прописные истины и ему, в целом, плевать, поверят ему или сожгут на костре за ересь. — Обычно новички команд не собирают. У них нет ни опыта, ни яиц, чтобы отважиться на такое. В командиры попадают те, кто уже достаточно опалился в туннелях и стал осторожен. Командир понимает, что его основная задача — сохранить команду. Ты была хорошим командиром, Лин. Такие, как ты, нужны в мирное время. И чёрт знает, почему, но эти буквы в голове нас именно на это и затачивают. Крейз — другой. В нём ещё не остыла вера, что отсюда можно свалить, и он нашёл подтверждение этой веры. Да, он тут недавно, но пережил достаточно, и опыт у него есть. И он собрал команду. К добру или к худу, но элементы сложились так, и вот, у нас есть команда не самых слабых Избранных, среди которых — о чудо! — есть даже Целительница. А ещё во главе стоит человек, который готов из кожи вон вылезти, чтобы не просто нас спасти, но вывести отсюда. Поэтому у нас такое чувство, Лин. Впервые за чёрт знает сколько времени мы действительно почувствовали, что чем-то отличаемся от стаффов. Я не говорю, что это истина. Просто Крейз даёт нам это чувство.

— Мы обосрёмся и сдохнем, — резюмировала Лин. — Благодаря нашему прекрасному лидеру.

— Мы тут каждый день обсираемся и до́хнем. Что с ним, что без него. Как будто мы что-то потеряем, если попробуем.

Теперь промолчала Лин. Видимо, доводов против найти не удалось.

— Ханг, командир «Бешеных псов», был такой же, — тихо сказал Сайко. — Он тут три месяца провёл. Мы всё ждали, когда он сломается, когда его пятёрка начнёт рассыпаться…

«Бешеные псы» — это была первая пятёрка, которая при мне ушла в рейд. И первая пятёрка, которая вышла за врата. Я вспомнил, как смотрел на них и чувствовал, что они — победят. Неужели теперь и я стал таким? И мы все?..

— Одежду возьмите с собой, — сказал я. — Просто затяните ремнём вот так, сделайте что-то типа рюкзака.

У меня-то самого одежды не было, но для остальных совет был актуален. Именно так подготовились «Псы». Они собирались уйти и забрали с собой вещи, но так, чтобы с большей вероятностью их не повредить.

— Кстати, — щёлкнула мысль у меня в голове. — А почему у нашей пятёрки до сих пор нет имени?

— А никто их не именует, — фыркнула Лин. — Смысл? Они каждый день перетасовываются. Это только Ханг сразу поставил свою пятёрку особняком.

— И вывел их, — заметил Сайко, подняв указательный палец.

— Хорошая примета, — улыбнулась Алеф.

Я встал, подошёл к зеркалу над раковиной, всмотрелся в отражение.

Лидер. Я.

Ну, что ж…

— Тогда с этого момента у нашей пятёрки тоже есть название.

— Ну давай, порази меня, — фыркнул Гайто, который так и стоял на пороге, справа от меня.

Поражать я никого не планировал. Собственно, хотелось просто как-то выделить нас из общего числа. И ещё — поддержать счастливую традицию.

Я не был заядлым киноманом, но, как говорится, «это ж классика, это знать надо!» В общем, мне было понятно, откуда Ханг взял название для своей пятёрки. И я нашёл единственный подходящий вариант, который звучал небесспорно и наверняка вызвал бы кучу возражений, как минимум — от Лин.

Поэтому я не стал ставить вопрос на обсуждение. Поступил так, как, наверное, и должен поступить лидер.

— Жду вас внизу, у двери, «Бесславные ублюдки», — сказал я и вышел из комнаты, протиснувшись мимо заржавшего Гайто.

Проблемы начались сразу.

Я ждал их за дверью, но за дверь сначала нужно было выйти.

— Какого чёрта? — орал я на командира другой пятёрки, имени которого не знал. — Вам что — горит, что ли?

— А может, тебе горит? — не оставался в долгу тот.

— По-хорошему прошу — дай нам пройти.

— А по-плохому — это как будет?

Я заткнулся.

Действительно, сложно чем-то пригрозить в этом дурацком месте.

Впрочем, парень, который собирался осложнить мне жизнь, увидев, что я загрузился, тут же изменил тон и вполне миролюбиво сказал:

— Надо было заранее обсудить, Крейз. Извини, я своих настроил, сам настроился. Если бы у тебя хоть какой-то аргумент был… А так — извини. Пройдёте завтра или послезавтра. Не один ли хрен, а?

Никто из старожилов не искал и не раздувал конфликтов, не держал зла. Мы могли орать друг на друга до посинения, а расстаться, как друзья, похлопав друг друга по плечам. Вот как мы сейчас с этим парнем.

— Дерьмо, — сказал я, подойдя к своим «Бесславным ублюдкам». — Но будем надеяться, что луч выберет нас.

— Ты не сказал ему, что мы настолько крутые, что у нас есть название? — спросил Сайко.

Все экипировались, как я сказал. Все, кроме Сайко. Он опять выделился. Оторвал у куртки рукава, штаны тоже снимать не стал. А вот фуражку привязал рукавами к спине. Сказал, что она ему очень дорога, как память о дедушке.

— Нет, как-то постеснялся, — сказал я.

— Дурак! — возмутился Сайко. — Чтобы быть лидером, нужно мыслить, как лидер. Эй! Эй, ты, Занк!

Парень, инструктировавший свою пятёрку, повернулся на крик. Сайко показал ему два средних пальца:

— Между прочим, мы — «Бесславные ублюдки»! — проорал он. — И мы отсюда свалим. А ты, грёбаный нонейм, будешь гнить в этой жопе вечно и только долгими одинокими ночами передёргивать, вспоминая нас!

Занк показал Сайко большой палец:

— Круто, брат!

— Вот дебил, — пожаловался Сайко. — Совершенно не подыгрывает.

В большинстве своём Избранные ещё не оправились от последствий Наказания. Вчерашняя пятёрка сформировалась по необходимости, сегодняшняя — тоже. И я даже понимал Занка. Непросто это — настроить пятерых израненных и измочаленных душевно и физически людей идти в смертельно опасный рейд, когда можно (теоретически) не идти. Непросто их хоть как-то замотивировать. И если уж сделал это — считай, половину пути прошёл.

А тут вылезает какой-то Крейз и предлагает с середины пути, несолоно хлебавши, повернуть оглобли назад. Это, как минимум, не педагогично.

У двери стояли две готовые пятёрки. И — полный зал новичков, жадно изучающих малейшие подробности. Наверное, завтра кто-то из них уже отважится пойти в рейд.

Может быть, кто-то из них заметит, как мы захватили с собой форму, и сделает вывод.

Всё может быть.

Главное — чтобы мы сегодня ушли.

Всё было как обычно. Раздвинувшиеся плиты пола, квадратная тумба, луч света без источника.

— Только не Слизерин, только не Слизерин, — бормотал у меня за спиной Сайко.

Луч остановился на груди Занка.

— Шляпа! — выругался Сайко. — Эй, Занк! Желаю тебе сохранить свои тридцать процентов неснижаемого остатка, засранец!

— Не расстраивайся, — коснулась моего плеча Лин. — Оно и к лучшему. Мы сможем лучше подготовиться…

Я повернулся на каблуках, скользнул взглядом по лицам «Ублюдков». Сайко был расстроен, Лин выглядела усталой, Алеф, как обычно, прятала все свои мысли и чувства за отрешённой улыбкой, а Гайто… Гайто в принципе выглядел так, будто его разум вырвали из тела и упаковали в какую-то банку далеко-далеко отсюда.

К нему я и обратился:

— Если две пятёрки выйдут — что тогда?

— Чего? — дёрнулся Гайто.

— Должна выйти пятёрка, я знаю. Но если выйдут шесть человек? Десять? Сто десять? Каковы последствия, что вообще будет?

— Хм… Ну… — Гайто прочистил горло и заговорил увереннее: — Увидишь предупреждение, что ты сотворил хрень, и тебе настоятельно рекомендуется вернуться. Если проигнорируешь — свет не загорится. Кромешная тьма, а на ощупь пройти к Вратам… Можно попытаться. Но довольно скоро испытаешь невероятные ощущения. Начнётся Усиление. В темноте. И эти твари видят намно-о-ого лучше тебя. Да, чёрт, у многих из них и глаз-то нет.

Значит, кто-то уже делал так, раз известно столько подробностей. Ну, это неудивительно. Я же не думал всерьёз, что я тут первый и единственный такой экспериментатор, ищущий альтернативные пути. Ещё «Ответы мэйл ру» давным давно примирили меня с фактом: если тупой вопрос пришёл тебе в голову — будь уверен, до тебя его задавали как минимум трижды.

Пятёрка Занка подошла к двери.

— Через сколько можно вернуться? — быстро спросил я. — Через сколько пятёрка сможет вернуться?

— Временных лимитов нет, — ответил всё тот же Гайто. — Засчитывается попытка. Ну, ты сам смотришь и видишь, если ты одного потерял, или он в таком состоянии, что ему нужно долго восстанавливаться — продолжать путь бессмысленно. После этого дверь и откроется.

Занк повернул колесо.

Чёрт… Дерьмово, очень дерьмово, но я, кажется, принял решение. И, раз уж я лидер, к чертям «кажется».

— За мной, — сказал я и бросился к двери.

Вопросов не слушал. На изумлённые выкрики из «зала» не обратил внимания.

Я прыжком одолел несколько метров и в последний момент успел поймать закрывающуюся дверь.

— Пошли! — рявкнул я.

Первой, матерясь, в дверь влетела Лин, за ней — Сайко, Гайто и, наконец, Алеф.

Нервы у меня были уже на пределе, поэтому я рванулся тут же, следом за ней, и буквально втолкнул её внутрь.

Успел ещё увидеть удивление на лицах Занка и его пятёрки.

А потом дверь захлопнулась — и наступила темнота.

— Крейз, ты совсем охренел?! — спросил невидимый Занк.

— Я…

Здравствуй, друг!

Ты проявляешь похвальное рвение.

Но правила нарушать нельзя.

Вернись в жилую зону Места Силы и забери свою пятёрку.

Приходи в свой черёд.

Удачи!

— Так, — сказал я, когда буквы истаяли, и я вновь ощутил себя реальным человеком, пусть и совершенно слепым в этой кромешной тьме. — Всем взяться за руки, «Ублюдки».

— Когда ты так просишь — просто невозможно отказать, — проворчал где-то неподалёку Сайко. — Кого-то взял. Кто это?

— Я, — отозвалась Алеф. — Если это — ты.

— Вопрос, конечно, интересный…

— Так, минуточку! — повысил голос Занк. — Вы что тут затеяли? Выметайтесь нахрен из тоннелей, это наш рейд!

— Да, ребята, — поддержал кто-то из его пятёрки. — Зачем всё усложнять?

— Потому что всё как-то слишком уж просто, — огрызнулся я. — Так просто, что никто ничего не может сделать. Не парьтесь, ребята. Просто стойте здесь. Если мои расчёты верны — минут через десять свет загорится, и вы сможете сказать монстрам всё, что вы о них думаете.

— Да минут через десять тут Усиление начнётся! — заорал Занк. — Мы подохнем все из-за вас!

Вот это-то меня и напрягало на самом деле. Эта чёртова подстава. Я благословил тьму за то, что в ней не видно, как изменилось выражение моего лица. Но молчание тоже было достаточно красноречивым.

— Занк, не пори чушь, — вмешался спокойный голос Гайто. — Ты пришёл сюда — значит, был готов умереть. Мы не осуждаем никого. Чья бы вина ни была в том, что очередной рейд обосрался.

— Мы не осуждаем, когда все играют по правилам! — возразил Занк. — А это — это вообще какая-то идиотия. Крейз, я очень тебя прошу — выйди.

— Я очень тебя просил уступить нам, — сказал я. — Ты меня куда послал?

— Крейз! Чёрт, я что, должен объяснять очевидные вещи?! Я не нарушил правил, а ты — нарушаешь.

— Это мои проблемы, — твёрдо сказал я.

— Но они станут моими! Вся моя пятёрка под ударом!

После нескольких секунд молчания вдруг послышался голос Алеф:

— Знаешь, Занк, если твоя пятёрка не готова к работе с Усилением — ты напрасно потащил её в рейд. Если хотелось разминки — могли бы просто погулять по галереям.

Занк от возмущения задохнулся. А я ощутил прикосновение Алеф. Она сжала мне ладонь, ободряя.

— Все взялись за руки? — спросил я. — Алеф, сожми ладони. Кто у тебя с другой стороны?

— Я! — голос Сайко. — Так, а тут я кого щупаю? Кожа тонкая…

— Больно, дебил! — рявкнула Лин. — Я. Гайто, это ты, или к нам уже заглянул шатун?

— Ну, учитывая то, что мне оттяпали голову, а я после этого не подох — я точно не шатун, — усмехнулся Гайто. — Каков следующий шаг, лейтенант Рейн?

Следующим шагом мы двинулись по тёмному туннелю на ощупь, провожаемые руганью пятёрки Занка. Эти остались на месте. Дисциплинированно ждать обещанного света, в котором я, к слову, был ни разу не уверен.

— Так, Крейз, а теперь кроме шуток, — подала голос Лин, как только мы отошли достаточно, чтобы нас не слышал Занк. — Во-первых, что мы будем делать, когда на нас нападут? Здесь темно, как в заднице. Мы друг друга покрошим, и Усиление плавно перерастёт в Наказание. Где мы окажемся на передовой, и нам уж точно обсосут дочиста каждую косточку.

— Шатуны вообще без проблем жрут кости.

— Гайто, заткнись.

— Как скажешь, милая.

— Я тебе не милая. Мы больше не встречаемся.

— А что, ты можешь быть милой, только встречаясь со мной? Польщён.

— Заткнись, сказала. Крейз?

— Не суйтесь, — сказал я. — Разберусь.

— Так, хорошо. А теперь серьёзно. Крейз: как мы будем драться с тварями? Повторишь свой бред — я врежу тебе по башке. Раньше начнётся — раньше закончится.

— Лин, ты серьёзно или прикалываешься? — рассердился я. — Смотри!

— Ку…

Она замолчала.

Правой рукой я держал руку Алеф. В левой появился топор. Лезвие засветилось фиолетовым. Слабенько, конечно, но хватит, чтобы сообразить, кто перед тобой — шатун или товарищ по команде.

— Окей, — нехотя сказала Лин. — Ладно, вундеркинд. Тогда второй вопрос: как ты собираешься добираться до Врат через Усиление, с такой подсветкой, которая, кстати, через пару-тройку стычек высосет тебя досуха?

— Лин, выслушай меня. — Я погасил топор. — И все остальные тоже.

— Все остальные ублюдки, ты хотел сказать, — ввернул Сайко, и Лин тут же посоветовала ему заткнуться.

— Нам не нужно прорываться к Вратам. Мы не пойдём туда. Вы все будете идти за мной и Алеф.

— Куда? — удивилась Алеф.

— Ты помнишь туннель, в котором ты нашла шахту?

— Конечно. На первом разветвлении сразу направо. Но зачем?

— Нам надо туда, — сказал я.

— Храни господь нашего командира, — вздохнула Лин.

Вскоре впереди забрезжил свет.

Я озадачился, но тут же вспомнил, что там — комната с телевизором. Вот как, значит. Один рубильник на освещение, другой — на телевизоры.

И наверняка есть третий, четвёртый, пятый. Ну, там — на вентиляцию, воду, еду.

Как можно спокойно жить, зная, что от тебя ровным счётом ничего не зависит? Что тебя могут отключить, как больного на аппарате, в любой момент. Все эти Усиления, Наказания и Испытания — что это, как не демонстрация силы! Если уж «друзья», упрятавшие нас сюда, могут творить такое, то простейшая пытка голодом уж точно входит в область их возможностей.

Если только они сами не подчиняются каким-либо правилам.

Я шёл первым, и мне же первому выпало заглянуть в комнату.

Телевизор висел на прежнем месте. Всё тот же белый шум, беззвучный и безжизненный. И никаких картинок, сколько ни вглядывайся.

Когда раздалось рычание, я был готов.

— Извини, — высвободил я руку. — Серьёзно, никто не лезьте! Это просто один шатун!

Каких-нибудь три дня назад сказал бы я это? Сумел бы отважно велеть бойцам стоять в сторонке, пока сам разбираюсь с живым мертвецом?

Шатун встал, тень отчётливо вырисовалась на фоне телевизионных помех.

Я быстро шагнул ему навстречу. «Зажигать» топор не стал, просто замахнулся и ударил. Шатун нырнул под лезвие и бросился ко мне.

— Сука, — прошипел я.

Страха не было совершенно, только злость на шатуна, который не захотел сдохнуть быстро и сэкономить мне время.

Когда пережил Усиление, а следом — Наказание, сложно заставить себя бояться отдельных особей. Душа уже привыкла к масштабным акциям.

Шатун не успел разогнуться, и я врезал ему коленом в морду. Его как подкинуло, и я долбанул по вновь появившейся в поле зрения голове рукоятью, возвращая топор из замаха. Башка мотнулась, и у меня появился хороший шанс.

Я его использовал.

Удар — голова стукнулась об пол. Ботинком в грудь — туловище падает.

— Что, когда-то было иначе? — спросил я у трупа.

Труп промолчал.

Я повернулся к дверному проёму. В нём стояли четверо. Я посмотрел на их лица в слабом свете телеэкрана.

Только сейчас понял, что, вполне возможно, больше их уже не увижу.

Алеф. Лин. Гайто. Сайко.

Они должны были видеть лишь чёрное пятно вместо моего лица.

— Идём, — сказал я. — На этот раз — быстро. И не вздумайте вылезать на середину зала!

Вряд ли им было удобно бежать, взявшись за руки, но я не спрашивал, удобно ли им. Сам перехватил Алеф левой рукой, топор сжал правой и нёсся впереди, скребя лезвием по стене.

— Поворот, — бросил я назад, когда лезвие ухнуло в пустоту.

Заставил топор светиться фиолетовым, метнулся вправо, потянув цепочку за собой.

Должно получиться. Просто обязано. В прошлый раз всё началось, когда мы вышли на середину зала — тогда откуда-то выкатился сраный ёжик, которого я вообще всерьёз не воспринял, и только после этого — нашествие шатунов.

Если в этот раз всё будет так же…

— Алеф, здесь? — крикнул я, ныряя в соседний туннель.

— Да! — откликнулась она.

Отлично. Вспомнить бы теперь, где эта шахта…

— Алеф, ты помнишь?

— Комната справа, — отозвалась Алеф. — Крохотная. Каморка. Там ничего, кроме этой дыры. Я тогда сорвала решётку, сама не поняла, как.

Я секунды полторы пытался убедить себя, что рычание спереди мне чудится. Не получилось.

К рычанию присоединился топот ног.

— Алеф — в тыл! — рявкнул Сайко, отбросив все шуточки. — Лин, прикрывай её, ты самая слабая сейчас.

Я должен был это сказать, но мне было так трудно смириться, что вот сейчас, на пороге спасения придётся ещё выдерживать какое-то испытание…

Ладонь Алеф выскользнула из моей руки. Я схватил топор двумя руками. Лезвие засветилось ярче, и вот в его свете появилась первая прогнившая рожа.

Ну… Не многим сложнее, чем рубить дрова. Я их, правда, отродясь не рубил. Вполне может статься, что рубить дрова как раз сложнее.

Голова мертвеца от удара влетела в стену и лопнула, брызнув холодной и тошнотворной смесью мозгов и крови. Туловище упало вперёд, на меня — сзади уже напирали другие.

— Вешайтесь, котятки, — прошептал Сайко, и его кнут засветился жёлтым.

Змеёй он метнулся к горлу ближайшего мертвеца, обвил шею. Петля затянулась, и голова, будто шарик из детской игрушки, вылетела вверх.

Справа от меня рубанул катаной Гайто.

— Вперёд! — крикнул я, замахнувшись топором. — Прорываемся!

Работая винтом для мясорубки, я молился лишь об одном: чтобы мы успели раньше, чем сзади накатит вторая волна.

Я работал в ритме, который продиктовала буквально сама жизнь. Удар, удар, удар — немножко пространства расчищено — полумесяц, сносящий разом с полдюжины шатунов — удар, удар…

С живыми людьми было бы проще. Они бы уже давно побежали обратно. Но эти твари не ведали страха и продолжали переть.

Я не мог метнуть подряд два серпа. Даже один — было трудно, а перед вторым мне требовалось копить силы секунд пять. Этого времени с лихвой хватало шатунам, чтобы вновь подобраться ко мне. Сайко и Гайто, без меня, не смогли бы не то что продвигаться вперёд, но даже и сдерживать натиск.

Руки начали уставать. Я стиснул зубы, заметил, что рычу не хуже мертвяков.

Удар — голова в стену… Стоп. Не в стену. Куда-то глубже.

— Справа комната! — крикнул я и удесятерил усилия.

Прорыв вышел мгновенным. Я вломился в крохотную комнатушку и развернулся.

— Алеф! — заорал я, имея в виду очерёдность и надеясь, что меня поймут. — Лин! Гайто! Сайко!

Они все проскользнули внутрь по левую руку от меня. Стало тесно. Плечом к плечу со мной оказалась Лин. Она держала на вытянутых руках своё странное оружие. Вертела им с такой скоростью, что, наверное, даже у шатунов кружились головы.

— Лин, пошла! — крикнул Сайко.

Лин остановила вращение. Оружие замерло перед ней по стойке смирно. Шаг назад — Лин исчезла из виду.

Сверкнула катана Гайто. Один удар — трое шатунов без бошек. Вход в комнату был у́же туннеля, и здесь даже один человек с обычным оружием мог бы успешно вести оборону. Нас было трое. Пока.

— Гайто! — позвал Сайко.

Гайто безмолвно исчез. По мордам мертвецов заплясал кнут. Я отдыхал, не желая попасться Сайко под руку.

Но он, раз пройдясь по тварям, бросил мне: «Ушёл!» — и исчез.

Я остался один.

Сразу сделалось куда темнее, без кнута Сайко. В фиолетовом свете топора мои перспективы выглядели мрачно.

Я закричал, чтобы подбодрить себя. Замахал топором. То и дело лезвие погружалось в плоть практически полностью, и я на мгновения оказывался в полной темноте.

Кровь мертвецов поначалу сгорала на лезвии, но, видать, «батарейка» начала садиться. Лезвие покрывалось гниющим дерьмом, становилось темнее, темнее, тем…

Кто-то схватил меня за ноги и дёрнул. Я заорал, упал носом вперёд. Удар.

Твою мать… Искры из глаз, секундная дезориентация… А меня всё куда-то тащили.

И вдруг я почувствовал, что меня уже не тащат. Что я просто скольжу так же, как уже скользил раньше. Приподнял голову, чтоб не бороздить лицом, и тут же долбанулся затылком об потолок.

Да твою мать!

Я с трудом зафиксировал голову в таком положении, чтобы не лишиться её — эта заминка уж точно не пойдёт нам всем на пользу. «Обтяжка» справлялась со скольжением великолепно. Впервые с тех пор, как попал в Место Силы, я возблагодарил небо за эту идиотскую обтягивающую одежонку. Вот уж действительно — оценил. Существуй такой костюмчик в моём мире, я бы кредит на пять лямов взял только ради него, а когда друзья крутили бы пальцем у виска и хвастались своими крутыми тачками и квартирами, я бы просто им сказал: «Посмотрим, кто будет смеяться, когда вся эта ваша так называемая «цивилизация» накроется медным тазом!»

Лезвие топора погасло. Я вообще его убрал и просто скользил, наслаждаясь этим чувством. Этим ощущением… свободы.

Сверху слышалось рычание. Как и в прошлый раз, мертвецы бросились вдогонку. Я уже начал лениво прикидывать, как закупорить отверстие на этот раз, когда понял, что немножечко вижу.

— А-а-а! — заорал я, сообразив, что это значит.

Попытался затормозить руками.

Поздно.

Из шахты я вылетел, как снаряд из пушки и грохнулся на что-то живое.

— Ву-у-а-а-а-а! — взвыл Сайко.

Я поспешил с него скатиться.

— Спасибо за мягкую посадку! — вырвалось у меня. — Честное слово, не хотел причинять тебе боль, надеюсь, это не послужит…

— Иди в зад! — прохрипел Сайко. — Начнём уж тогда с того, что я дёрнул тебя за ноги.

Нам помогли встать Лин и Алеф, которые либо приземлились мягко, либо успели оклематься. Гайто — тот вообще стоял на столе, с любопытством заглядывая в шахту.

— Кажется, нас преследуют, — заметил он.

— Да… Давайте просто убежим, — предложил я.

— Да ну, — усмехнулся Гайто. — Неужели не хочешь поразвлечься?

Он поднял катану.

Когда первый шатун вылетел из шахты, катана сверкнула едва различимо и отделила голову от тела. И то и другое рухнуло на то же место, где недавно лежал Сайко.

— Your turn! — крикнул мне Гайто.

Я поднял топор, отрешённо подумав, что есть прелесть в таком общении.

Ведь «your turn» — куда лаконичнее, чем громоздкая «тво-я о-че-редь». Это ж пока выговоришь — тебя уже шатуном зашибёт.

Вероятно, далеко не все шатуны бросились нас преследовать. Большинство, как мобы в компьютерной игрушке, почувствовав, что цель отдалилась, побрели по своим делам.

А может быть, Занк начал свой рейд. Может быть, когда мы скатились по шахте, там, наверху, действительно загорелся свет.

Здесь-то свет горел. Здесь вообще ничего не изменилось с прошлого раза.

— Прекрасная работа на самом деле, — заметил Гайто, вытирая катану о штанину, которая моментально впитывала любое дерьмо и, наверное, преобразовывала его в чистую энергию. — Если бы за неё ещё и платили, я бы даже оставался сверхурочно.

— Мальчишки, — вздохнула Лин.

Она и Алеф остались в стороне от забавы. Мы втроём буквально завалили комнату трупами, которые уже начали процесс сверхбыстрого разложения.

— Итак, мы здесь, — сказал Сайко. — Что дальше? Вы нашли путь наверх недалеко от Врат?

— Нет, — сказала Алеф. — Мы не очень-то искали другой путь. Возвращались тут же.

— Так какой план, Крейз? — посмотрела на меня Лин.

Этот вопрос терзал всех.

Ну что ж, Крейз, вот твой звёздный час. Ты мог бы организовать его себе раньше, но тогда всё оборвалось падением Скрама и Наказанием. Ну и ладно. Сейчас — даже эффектнее.

— Мы не будем подниматься наверх, — сказал я. — Мы пройдём через здешние Врата.

Тишина. Все, раскрыв рты, смотрели на меня и молчали, переваривая информацию.

— Крейз, ты псих? — поинтересовался Сайко. — То есть, псих, конечно, не подумай, будто я сомневаюсь в своём командире. Меня скорее интересует, ПОЛНЫЙ ли ты псих? Потому что я до сих пор думал, что — не полный.

— Нам сказали, что нужно пройти через Врата, — пожал я плечами. — Выйти в туннели, найти Врата, пройти впятером. Мы вышли в туннели. Идём к Вратам. Нас пятеро. Что не так?

Они переглядывались, не зная, что возразить.

— Да с чего ты взял, что так вообще можно?! — взорвалась Лин.

— Мы здесь, — развёл я руками, которые чуть подёргивались от усталости. — И ещё — я нашёл одно экстра-сообщение в нише, в прачечной. Там буквально было сказано: «следуй паучьей тропой».

— А это не цитата из «Гарри Поттера»? — предположил Гайто. — Может, над тобой кто-то подшутил?

— У нас есть лишь один способ узнать, — улыбнулся я. — Ну так что? Вы предпочтёте подняться по шахте и прорываться к нашему милому домику, или лучше пойдём к Вратам и хотя бы попробуем?

Сайко, засмеявшись, покачал головой:

— Вот он, мать его, настоящий лидер. Окунёт мордой в дерьмо и держит до тех пор, пока не начнёшь задыхаться. А потом — о, спасибо тебе, великий лидер, ты дал нам воздух!

— Это ответ? — посмотрел я на него.

— Ты скажи для начала, какие тут вообще преимущества? — крикнул на меня Сайко. — Если здесь, как вы говорите, вся нечисть заточена против гигантских пауков…

Его прервал тихий смех Алеф. Она закрыла лицо ладонями, потом опустила руки и посмотрела на меня с таким выражением, которого я ещё ни от одной девчонки не видел. Кажется, она готова была выйти за меня замуж и вести хозяйство хоть в шалаше на городской свалке.

— Я покажу преимущества, — сказала она. — Идём!

Вслед за Алеф мы прошли через несколько пустующих тоннелей в следующую комнату. Там стояли уже знакомые бочки. Мы подождали, пока бочки начнут шевелиться. Вот из первой из них «вылупился» металлический жук.

Все, кроме меня и Алеф, тут же ощетинились оружием. Алеф присела на корточки и погладила по голове жука, который стоял, не соображая, что ему делать. Вид у него был крайне озадаченный.

— Правда, милые? — с улыбкой спросила Алеф. — Лин, хочешь погладить?

Преимущество «паучьей тропы» я оценил ещё во время первой стычки с пауками. Здешние твари были тварями в негативном смысле исключительно для пауков.

На людей они не обращали внимания. Люди не входили в их картину мира, а значит, игнорировались.

Что, кстати, лишь добавляло очков моей теории компьютерной симуляции. Действительно, как поведёт себя, к примеру, умертвие из «Скайрима», если на него выйдет… Ну, скажем, двухмерная черепашка-ниндзя из доисторической игрушки? Да никак не поведёт. Потому что такого в принципе быть не может.

Жуков старательно программировали отличать пауков от, скажем, гигантских птиц, которые — союзники. А вот такое двурукое и двуногое не пойми что, как мы, не походило на пауков от слова совсем.

— Крейз, — сказал Сайко, когда мы протиснулись мимо первой гигантской птицы, которая дремала в коридоре и даже не дрогнула при нашем приближении. — Скажи честно — ты Будда? Хочешь, я построю храм и начну тебе поклоняться? Это самое меньшее, чем я могу тебе отплатить за…

— Если мы окажемся в месте, где хотя бы теоретически возможно построить храм, мне больше никакой оплаты не нужно!

Сайко заржал.

Вообще дурацкие шутки и истерические смешки вспыхивали то и дело. Мы все были с одной стороны взвинчены до предела, а с другой — словно в ванне с тёплой водой, купались в безопасности.

Мы просто шли по туннелям, хорошо освещённым, и нам не надо было никого рубить, никуда бежать.

Я лениво думал о том, что у нас всё ещё есть хорошие шансы нарваться на паучью пятёрку. Ну, или то, что от неё останется. Но мы уже знали, чего ждать от пауков, и я полагал, что такая перспектива всё же предпочтительнее творящегося наверху Усиления. Остальные разделяли моё мнение полностью.

К счастью, никто не спросил, почему я не изложил этот свой хитрый план в столовой. Почему лишил остальных шанса выбраться по-лёгкому.

Я и сам озадачивал себя этим вопросом. И отвечал на него так: «Я понятия не имею, что с нами случится, когда мы пройдём через паучьи Врата. Я понятия не умею, что увидят на голограмме те, кто остался в столовой. И я не хочу, чтобы они на этом строили какие-то догадки и делали выводы».

Это была правда.

А на самом деле я просто не знал. Это всё была моя интуиция, которая взялась непонятно откуда и — заработала, потихоньку набирая обороты.

Господь нас любил. Мы шли и шли, мысленно повернув вспять запомненную последовательность поворотов. Да в этом и не было необходимости. Все правильные туннели были заботливо помечены сотнями и тысячами блуждавших здесь пауков…

Пауков не было. Не было до самого конца.

А конец подкрался как-то совсем уж неожиданно. Просто после очередного поворота я остановился, как вкопанный, увидев знакомую паутину.

Врата.

Паучьи Врата.

И ни одного паука.

Но кто-то стоял перед вратами.

Это был человек, и я сначала подумал, что меня подводят глаза. Я зажмурился что есть сил, распахнул глаза и издал слабый звук, вроде писка.

«Человек» повернулся ко мне.

Воронка вместо лица. Длинные пальцы.

— У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м-м…

Мир поплыл, постепенно разгоняясь, в эту инфернальную воронку. К горлу подкатила тошнота. Колени подкосились.

«Есть правильный. Есть хороший. Опасность. Быть осторожным. Не быть мёртвым. Не вскормить тьму. Не…»

Всё оборвалось внезапно.

Я моргнул — крикуна не было.

— Крейз, ты что? — удивился поймавший меня Гайто.

— Вы его не видели? — прошептал я.

— Кого?

— Никого…

Я встал, глубоко вдохнул, выдохнул.

Просто Врата. Паутина. И — никого.

— Значит, это оно и есть, — тихо сказала Лин. — Значит, всё?

Она заплакала.

Сайко и Гайто, кажется, были тоже близки к тому, но держались.

— Крейз, я боюсь, — пролепетала Алеф и схватила меня за руку. — М-мы ведь правда здесь? Нас… Нас пятеро? Нет, что-то должно быть не так, что-то…

— Алеф. — Я прижал её к себе. — Успокойся. Мы сделали, что могли. Остался последний шаг.

— Господи…

— Если он довёл нас досюда, то и дальше не оставит. Иначе это была бы какая-то совершенно глупая шутка.

Пять глупых шуток, которые выплюнут в стену Врата…

— Идём, — сказал я. — Пока сюда не приползли пауки. Не хочу, чтобы нас тупо сожрали на пороге.

— Аминь, — сказал Гайто. — И как их открыть? Есть какая-то паучья премудрость?

Я был готов хоть разрубить эту паутину, но ей хватило и простого касания топором.

Нити мгновенно разошлись, обнажив сверкающую фиолетовую бездну.

— Это невероятно красиво, — прошептала Лин.

— Давайте, Ублюдки, — весело сказал я. — Все вместе.

Ширина прохода позволяла. Я стоял в центре, одной рукой обняв за плечи Алеф, другой — Лин. Левой рукой я чувствовал руку Гайто, правой — руку Сайко. Мы стояли перед самыми Вратами и колебались ещё несколько секунд.

— Пора, — решил я.

И шагнул вперёд, увлекая за собой остальных.

Сознание возвращалось рывками. Как будто я пытался всплыть на поверхность с самого дна чёрного озера, но меня снова и снова что-то толкало — или тянуло? — обратно.

Сначала я ощутил тугую, ноющую боль во всем теле.

Потом включился слух. Я слышал гул, который мог означать всё, что угодно, или не означать ничего. Было похоже, будто рядом работает мощный компьютер.

Снова назад, на дно чёрного озера. И — опять рывок вверх, к свободе.

Теперь я достиг куда большего — я начал задыхаться. Зубы скребли по пластиковой трубке, которая торчала у меня изо рта.

Вновь на дно, в полную отключку. И там, на этом дне, я открыл сундук с памятью.

Место Силы.

Наша пятерка: я, Алеф, Сайко, Лин и присоединившийся последним Гайто. Парень, которому холодец отожрал голову, и она выросла с нуля.

Мы спустились по вентиляционной шахте, порубили шатунов, бросившихся в погоню.

Прошли беспрепятственно паучьими тоннелями, открыли Врата.

Я вспомнил то, сиреневое или фиолетовое, что плескалось за ними. Как мы шагнули в него, все впятером, доверившись неизвестно чему — богу, судьбе, удаче — без разницы.

На этом всё.

Теперь я на дне чёрного озера, один. Но я всё ещё помню имя, которое получил в Месте Силы, а значит, игра не окончена.

Давай, Крейз. Ещё рывок. Или столько, сколько потребуется. Ты вырвался с первого уровня, а уж эта хрень — вообще курам на смех. Вперёд!

Я рванулся вперёд и вверх, вцепился зубами, когтями в собственное тело и услышал свой хрип.

Руки дёрнулись вверх, что-то резануло кожу и под кожей. Брызнула кровь. Я схватился за трубку и выдрал её изо рта. С неповторимым звуком воздух ворвался в лёгкие и вылетел обратно. И опять, и ещё раз, снова.

Я дышал, возвращая себе контроль над телом.

Глаза распахнулись, и по ним словно ударили ножом. Я зажмурился, несколько секунд считал прыгающие в темноте разноцветные круги, после чего предпринял ещё одну попытку.

На этот раз приподнял веки самую малость. Свет оказался не таким уж ярким. Мягкий, рассеянный. Светился, казалось, весь потолок.

И посреди потолка — красный всплеск, как будто брызнула краска. Но я достаточно повидал такой «краски», чтобы позволить себе обмануться.

Это была кровь. Кровь на потолке.

— Сука, — прохрипел я своё первое слово.

Чувство было такое, будто слишком поздно пришёл на вечеринку.

А отзвук такой, будто я лежу в пластиковом ланчбоксе.

Моргнул, и взгляд сфокусировался лучше.

Нет, кровь была не на потолке. Она была на прозрачной крышке моего гроба.

Я поднял руки к глазам и увидел быстро затягивающиеся ранки на венах. В левой руке ещё оставался катетер. Я выдернул его и отбросил.

Дайте сообразить… Раны заживают так же быстро, как на первом уровне. Значит, я — всё та же тварь с внешностью человека. Но обтяжки нет, оружия нет.

Что происходит?

Я сжал в кулак правую руку.

Удар, грохот, падающие на лицо пластиковые осколки. Исчезающие царапины на руке.

Крышка, будто поняв, что спорить бесполезно, медленно с мягким гудением поднялась. Я сел. С головы свалились электроды. Гул стал немного громче, но вскоре я перестал его замечать.

Огляделся, стуча зубами от холода. Секунду спустя меня колотило так, будто я проснулся в сугробе. Несмотря на то, что я понимал: в палате довольно тепло.

Да, в палате. Иначе сложно было назвать это место.

Помимо моего «ланчбокса», в ней стояло ещё четыре, как лепестки цветка, расположившиеся вокруг центрального белого столба.

Я выбрался наружу и, стуча зубами, подошёл к ближайшему.

— Лин, — прошептал я, коснувшись дрожащими пальцами прозрачной крышки.

Может, я и не узнал бы её лица из-за трубки во рту. Но не узнать фиолетовые волосы я не мог.

Волосы не были заплетены в косички, они были распущены.

Лин лежала полностью голой, как и я. Она была неподвижна до тех пор, пока я не коснулся крышки и не прошептал её имя.

Её глаза широко открылись, тело выгнулось дугой, ладонь ударила в крышку, и я услышал звук.

Задушенную попытку кричать.

У Лин не хватило сил «разбить скорлупу» самостоятельно, а я побоялся бить со своей стороны, чтобы не навредить ей.

Как-то забылось, что Лин, как и я, не человек в привычном смысле этого слова.

Если от наших тел останется хотя бы тридцать процентов — мы вернёмся. Через океаны боли и моря крови — приплывём назад, чтобы сразиться вновь. Вот чему научило нас Место Силы.

Но ещё оно вколотило нам в головы инстинкт, который забивал даже инстинкт самосохранения: нельзя навредить своим.

Тот, кто хоть раз пережил Наказание, лучше отгрызёт себе руку, чем поднимет её на брата или сестру.

Наказание. Вся мощь туннелей и — ни малейшей возможности укрыться.

Я схватил крышку «ланчбокса» Лин с двух сторон, наклонившись, будто принц, явившийся разбудить поцелуем спящую красавицу. Поднатужился, рванул. Крышка хрустнула и легко откинулась назад.

— Твою мать, дерьмо, какого хрена, что это за срань?! — выпалила Лин, срывая катетеры и электроды.

Всё это она произнесла на едином выдохе, рывком села и тут же закашлялась, начала задыхаться.

— Тихо, тихо! — Я обнял её, похлопал по спине, не зная, как ещё помочь. — Сначала учишься дышать, потом — материться. Тебе разве в роддоме не рассказывали?

К несчастью, Лин меня услышала и, не прокашлявшись, начала смеяться. Этот процесс быстро превратился в беззвучные спазмы.

— Да твою-то ж мать, — прошептал я и силой уложил Лин на спину.

У неё начали синеть губы.

Можем ли мы умереть от удушья? А если да — то как надолго?

Проверять не хотелось.

Возблагодарив бога за то, что первым я нашёл не Гайто и не Сайко, я глубоко вдохнул, наклонился и выдохнул воздух Лин в рот.

Отстранился на пару сантиметров.

Лин задышала. Широко раскрыв глаза и рот, она как будто пыталась кусать воздух.

— Тише, спокойно, — говорил я. — Вдох — выдох, вдо-о-ох — вы-ы-ыдох…

Постепенно она успокоилась, губы заалели, дыхание выровнялось.

— Ты… — прошептала она.

— Я. Не спеши болтать.

— Ты держишь меня за грудь.

— Упс. — Я убрал руку. — Сорри. Я этого не планировал.

Лин вновь рассмеялась, на этот раз без удушья. Только две слезинки вытекли из глаз.

— Чёрт, Крейз, почему у нас всегда всё начинается так?!

— Без понятия. Традиция, — усмехнулся я.

Усмехнулся, не больше. Казалось, что скатиться в истерику сейчас — как нефиг делать. Колотить от холода меня перестало, а Лин как раз начало. Она застучала зубами, кожа покрылась мурашками.

— Г-г-господи! — едва различимо простонала Лин.

Я выпрямился, покрутил головой. То, что меня перестало знобить, ещё не означает, что мне нравится расхаживать голым.

Если это вправду что-то типа больницы, должно же тут быть что-то… Ну хоть что-нибудь…

— Оу, — сказал я и отошёл от «ланчбокса» Лин. — Старые знакомые.

— Ч-ч-что?! — спросила Лин.

Я не ответил. Подошёл к пяти шкафчикам, точь-в-точь таким же, как в Месте Силы. Почти таким же. На них были написаны имена. Кириллицей — Лин и Крейз, потом что-то хираганой, или как там её называть — это, наверное, Сайко. Gaito и Aleph.

Надо же. Нас уважают. Нам выделили персональные шкафчики и даже вспомнили, на каких языках мы учились читать и говорить с рождения.

Я дёрнул ручку дверцы шкафчика Лин, и она распахнулась.

— Живём! — воскликнул я, сунув руку внутрь.

В принципе, я этого ожидал. Отчасти даже надеялся.

Здравствуй, друг!

Ты прошёл все десять уровней Места Силы, и теперь настало время главной битвы.

Скоро твоя боль исчезнет.

Ты станешь частью оборонной системы Места Силы.

Твоя нервная система соединится с энергетическим контуром Места Силы.

Ты обретёшь могущество, к которому тебя подготавливали десять уровней.

Твоё тело и твой разум полностью готовы к принятию реальности.

Стань хозяином киберсимбионта.

Освой его.

Защити Место Силы.

Удачи!

Я вытащил из шкафчика комплект обтяжки и бросил его Лин. Та вцепилась в знакомый костюм, будто утопающая в борт лодки, и тут же принялась натягивать на себя водолазку.

А я открыл свой шкафчик. В этот раз обошлось без букв в голове, я просто схватил вторую кожу и тоже начал одеваться.

— Другое дело, — простонала Лин.

— Мы в полной заднице, — тихо сказал я. — В полной, Лин.

— Что?

«Ты прошёл все десять уровней Места Силы».

Десять уровней. Десять!

Вот сейчас до меня слабо-слабо так начало доходить, что, быть может, срезать через паучью тропу было не самой хорошей идеей.

Лин пришлось самой подойти к шкафчику, пока я одевался. Она зависла на три секунды и повернулась ко мне с выпученными глазами.

— Крейз…

— Знаю, — кивнул я, втискиваясь в обтяжку.

— Из-за тебя нам теперь конец!

— Из-за меня?! — возмутился я. — Ты с дуба рухнула?

— А кто провёл нас через эту чёртову червоточину?! Какие, нафиг, киберсимбионты? Да я вообще не понимаю, о чем идет речь! Мы — второклашки, которых первого сентября посадили писать ЕГЭ!

Я сжал руку так, как успел привыкнуть, и в руке появился топор. Я улыбнулся ему, как старому другу. С оружием в руках — уже не так плохо.

Лин призвала своё странное оружие — «лунную секиру» — и, крутанув ею, немножко остыла.

— Не припомню, чтобы ты протестовала, — сказал я.

— Меня приучили слушаться командира, — процедила сквозь зубы Лин.

— Ну так и продолжай в этом духе, — посоветовал я. — Не нравится — можешь сменить пятёрку.

Лин истерически захихикала, а я шагнул к следующему «ланчбоксу». Пора было вытаскивать остальных, а уж потом начинать думать над остальным. В какую бы задницу нас ни занесло, я — командир, и моя первейшая забота — жизнь пятёрки.

Но я не успел далеко отойти. Послышался приглушенный возглас Лин:

— Крейз, дверь!

Я развернулся, топор прыгнул в руку на чистом автоматизме.

Две половинки двери разъехались в разные стороны беззвучно, и у меня язык присох к нёбу.

Такое я уже видел в том не то сне, не то видении, которое показал мне крикун, прятавшийся у меня под кроватью.

Робот. Здоровенный робот, выше меня в два раза, въехал в палату на гусеницах, вертя перед собой странной рукой, у которой не было ладони, а было только пять металлических щупов.

Я слегка согнул ноги в коленях.

Робот остановился. Кажется, он смотрел на меня. Там, где можно было предположить глаза, тускло светилась стеклянная полоска.

— Привет, — сказал я. — Как жизнь?

Будто получив сигнал, пять щупов на правой руке сложились пучком.

Клинк!

До меня вовремя дошло, что сейчас произойдёт, и я прыгнул — вперёд и вверх.

Пучок щупов, как импровизированная ракета, отделился от руки робота и полетел. Снаряд пронзил то место, где я только что стоял, и ударил в «ланчбокс». Расколотил крышку и столкнул его с места.

Я в прыжке долетел до робота и ударил его светящимся топором. Вложил в удар все силы, но лезвие только на сантиметр проникло в обшивку и выскользнуло. Я свалился роботу под гусеницы.

С диким визгом над головой робота возникла Лин. Она размахнулась «лунной секирой» и ударила по «глазам». Стекло покрылось сетью трещин.

Робот завертелся на своих гусеницах, замахал руками, одна из которых осталась без пальцев, но, кажется, конструкция не позволяла ему хвататься за голову. Лин вновь размахнулась и вдруг вскрикнула.

Из живота её вылетела тонкая стальная игла, как будто её пронзили сзади шпагой или рапирой.

Лин упала вперёд, на меня. Я, чертыхнувшись, убрал топор и попытался поймать Лин. Робот махнул «здоровой» рукой, и я получил нереальный удар по морде.

Рухнул на пол. Рядом с хрустом и криком приземлилась Лин.

Робот нацелил на неё вторую руку, щупы сложились в снаряд…

Ладно, скотина! Хочешь поиграть в стрелялки? Я с тобой сыграю!

Я приподнялся на одной руке, в другую вернул топор, лезвие которого сразу засветилось фиолетовым.

Взмах, знакомое усилие, и фиолетовый светящийся серп отделился от топора, полетел, расширяясь, вперёд…

Удар.

Искры водопадом брызнули из груди робота. Он покачнулся, отклонился назад и — перевесил сам себя. Неуклюже взмахнув руками, робот с грохотом долбанулся на спину.

А за ним обнаружились двое.

Нет, эти были не роботами. Но и людьми — тоже не были. В том же видении, в котором мне показали робота, я видел и труп. Робот бросил безжизненное нечеловеческое тело в яму. Сейчас передо мной стояли два таких тела, вполне себе живые.

Одно прицелилось в меня из трубки. Раздался негромкий звук, в воздухе что-то мелькнуло…

Рука дёрнулась рефлекторно. Удар по лезвию топора был чудовищной силы. Не сравнить со стрелами Дуайна. И всё-таки стальная игла отскочила от топора и, звеня, полетела в сторону.

— Твою мать! — заорала Лин, выдернув аналогичную у себя из живота.

Инопланетяне (про себя я называл их так) разделились. Один пошёл к раскуроченному «ланчбоксу», потеряв к нам всякий интерес, а второй сделал странное движение трубкой, будто мешал ей невидимый суп, и прицелился вновь.

Лин взмахнула секирой. Светящийся полумесяц, такой же, как у меня, сорвался с лезвия. Инопланетянин поднял трубку и выставил вперёд локоть.

Рука… Пять длинных пальцев, растущих, будто из запястья.

Полумесяц ударился в невидимую преграду и исчез в ослепительной вспышке. Инопланетянин вернулся в позицию стрелка.

Поторопился.

У Лин было двойное оружие, и она хорошо умела с ним работать, быстро вращая даже одной рукой, иначе бы не выжила во время Наказания.

Не один, а два полумесяца летели в инопланетянина, один за другим. Он успел разобраться только с первым, а второго не заметил.

Полумесяц ударил его в верхнюю часть груди, и инопланетянин истошно заверещал, выронил трубку.

Из раны брызнула кровь. Длинные пальцы схватились за разрез, пытаясь унять кровотечение.

И тогда свой полумесяц швырнул я.

Мне почудился ужас в его чёрных блестящих глазах, прежде чем они исчезли в кровавом взрыве.

Слева от меня раздалось такое же верещание. Я повернул голову и увидел, что второй инопланетянин приплясывает на одном месте, склонившись над «ланчбоксом».

Кровь хлынула на пол, внутрь «ланчбокса». Верещание стихло. Ноги инопланетянина подкосились. Он упал.

— Дерьмо, — прошипела Лин, баюкая сломанную руку.

Из разбитого «ланчбокса» показалась белокурая голова. Алеф села, осмотрелась. Казалось, сейчас потянется и зевнёт.

Голая, залитая кровью инопланетянина, она посмотрела на беспомощно жужжащего гусеницами робота, на меня, на Лин, на кинжал у себя в руке.

— Здесь же есть душ? — спросила она и прикрыла грудь окровавленной рукой.

Алеф натянула обтяжку прямо на залитое кровью тело. Душ тут если и был, то не прям в палате, и ходить голой его искать Алеф явно не улыбалось.

Гайто выломал крышку своего «ланчбокса» самостоятельно и помог «вылупиться» Сайко.

Алеф тут же взялась лечить руку Лин, я же достал из своего шкафчика и надел «форму охранника». Хоть что-то привычное.

— Алеф, — позвал я, застегивая куртку. — А как у тебя получилось достать кинжал?

— Что? — Алеф бросила на меня быстрый взгляд, старалась не отвлекаться от руки Лин.

— Ты была без обтяжки. Так откуда кинжал? Или он был у тебя с собой?

— Не знаю, Крейз, — растерянно отозвалась Алеф. — Я просто захотела, чтобы он появился, и он появился. А потом исчез, когда стал не нужен. Как всегда.

— Как приятно, что вы сразу же взялись обсуждать самые важные вопросы, — сказал Сайко, стуча зубами. — Откуда кинжал, как тебе новая пиццерия, как наши вчера сыграли с «Манчестером»… Можно на секундочку встрять с моей неактуальной ерундой? Где мы? Какого дьявола происходит? Почему, не успел я продрать глаза, а всё вокруг уже залито кровью и завалено трупами?

— А чего ты ждал, Сайко? — фыркнула Лин. — Ты когда в компьютерной игрушке переходишь на следующий уровень — ждёшь, что тебя намажут массажным маслом и сделают минет?

— Вообще-то да, но мои надежды ни разу не оправдались, потому я бросил играть пару лет назад.

Я усмехнулся. Чувство юмора осталось при Сайко, Врата этого не выжгли.

— Подойди к шкафчику, потрогай, — посоветовал я. — Большая часть вопросов снимется автоматически, и ты сразу же начнёшь на меня орать.

— Надо быть железным, чтобы не кликнуть по такой рекламе, Крейз. Как вернёшься домой — подавайся в таргетологи. Где бы ты ни учился сейчас — зря тратишь время.

Сайко заковылял к своему шкафчику, а Гайто, так и не сказавший ни слова с момента пробуждения, одеваться не спешил. Он подошёл к жужжащему и машущему руками роботу, встал босыми ногами на корпус.

Робот среагировал. Левая рука дёрнулась, щупы собрались пучком, нацелились на Гайто.

— Осторо… — успел сказать я.

«Ракета» сорвалась в короткий полёт. Что-то сверкнуло, грохнуло — как будто гром и молния — и «ракета» отлетела в сторону. Гайто твёрдо держал в руке светящуюся катану. Потом перехватил её двумя руками и с размаху вонзил в корпус робота.

Его как будто выключили. Гусеницы остановились, руки с грохотом упали на пол.

— Крейз! — заставил меня вздрогнуть истошный визг Сайко у меня за спиной. — Ты сумасшедший сукин сын! Какого чёрта?! Десять уровней? Десять!!!

— Я же говорил, что знаю короткую дорогу, — пошутил я.

Но у Сайко после какой-то черты чувство юмора отшибало наглухо.

— Это дерьмо. Это полное и неисчерпаемое дерьмо! Нам нужно вернуться назад.

— Запросто. Полезай обратно в гроб, — сказала Лин.

Алеф как раз закончила катать по её руке светящийся шарик. Лин пару раз согнула и разогнула руку, кивнула с благодарностью.

— Крейз, тебе точно не нужна помощь? — спросила Алеф.

— В порядке, — коротко сказал я.

Судя по ощущениям, робот сломал мне скулу. Но я надеялся, что дальше всё пойдёт гладко, и мне больше не придётся драться лицом.

— Кто-нибудь знает этого парня? — спросил Гайто.

— Рад слышать твой голос, брат, — сказал я и подошёл к нему. — Какого па…

Катана Гайто указывала на грудь робота. Грудь, как оказалось, подобно двери, состояла из двух половинок, которые сейчас разъехались в стороны и открыли содержимое. Внутренности робота.

Внутри лежал человек. Мёртвый.

Наголо бритый, с тупым, бессмысленным выражением на лице. Он был крепко зафиксирован, в специальной нише. К голове крепились электроды. Ниже пояса его видно не было — нижняя половина скрывалась в нижней части робота. На нём была обтяжка.

Похоже, двигаться этому парню не полагалось. Каким-то образом был важен только его мозг. Катана Гайто удачно вошла ему между глаз и — отключила систему.

— Нет, — сказал я.

— Нет, — сказали по очереди Сайко, Лин и Алеф.

Мы все стояли и смотрели на мёртвого незнакомца в теле робота.

— Я уже вообще нихрена не понимаю, — сказала Лин. — Гайто, может, ты оденешься? Хотя бы из уважения к покойному, если не по другим каким соображениям.

Гайто кивнул, двинулся к шкафчикам. Я тем временем подошёл к инопланетянину, которого убила Лин. Его голова превратилась в кашу. Тогда я двинулся ко второму — ему повезло больше. Алеф всего лишь раскромсала ему глотку и вспорола живот. Не знаю, в какой последовательности, но слабых боевых способностей Целительницы вполне хватило, чтобы убить неизвестную тварь.

Лицо было целым.

— Вот этот парень, пожалуй, знаком, — сказал я.

Ко мне подошли все четверо.

— Да, он на многое похож, — сказал Сайко. — И чёрт меня подери, если это хоть что-то проясняет.

Сайко был прав.

Нос инопланетянина — две продольные прорези — напоминал нюхача. Ту изувеченную тварь с лезвиями вместо рук и ног, безглазую и безумную, однако умеющую невероятно высоко и далеко прыгать.

Руки и серый цвет тела вызывали ассоциации с крикунами.

Но это не проясняло ровным счётом ничего.

— Занятно, — сказал Гайто. — На этот раз — никаких правил. Что, к примеру, было сейчас? Испытание? Утренняя зарядка? Внештатная ситуация?

Я сидел на корточках и чувствовал, что все смотрят на меня. Может быть, на самом деле они и не смотрели, глазами, но… Это были «внутренние взгляды».

Я — командир пятёрки. Они подчинятся мне, пусть даже вслух будут материть меня, на чём свет стоит. Но они выполнят любой приказ и будут выполнять до тех пор, пока я не распишусь в собственной некомпетентности.

Итак, правил нет. Это хреново. Это — охренеть как хреново! Командиром я был всего ничего, но за это время успел научиться играть по правилам и идти против правил. А вот что делать, когда правил даже на горизонте не маячит?

Нужно принять решение, вот всё, что я знаю. И решение у меня, боюсь, только одно. Если не рассматривать всерьёз вариант залечь обратно в свои «ланчбоксы» и притвориться, что ничего не было.

— Нужно выйти, — сказал я и встал. — Оценить обстановку.

— Как скажешь, лейтенант Рейн. — Гайто положил на плечо лезвие катаны.

После того, как в палату вошли робот и двое инопланетян, дверь закрылась, никто не успел увидеть, что находится за ней.

И как её открывать — никто не знал.

Рядом с дверью было что-то вроде кнопки — круглая выпуклость. Я нажал на неё сперва как на сенсор, потом — с усилием. Без толку. Выпуклость вела себя абсолютно инертно, может, и вовсе не имела к двери отношения, чёрт её знает.

— Ладно, давайте так, — проворчал я и замахнулся светящимся топором.

От первого удара через одну из створок пробежала трещина. Ободрённый успехом, я повторил удар, вложил в него ещё больше сил.

После третьего дверь развалилась.

Пинком выбив удержавшийся кусок, я шагнул наружу и замер.

Дежавю.

Всё до боли напоминало Место Силы, только цвета были не серо-металлические, а стерильно белые. Наверное, это место и было чем-то вроде больницы.

Мы стояли на галерее, идущей по периметру цилиндрического зала.

Вместо дверей в коридоры были двери в «палаты», вроде нашей.

Ярусов было не четыре, а гораздо, гораздо больше. Цилиндр тянулся в высоту, сколько хватало глаз. Вверх и вниз бежали, тянулись лестницы. Но лестницы, похоже, были тут лишь вспомогательным элементом. Вряд ли по ним смогли бы кататься гусеничные роботы.

Посреди полого цилиндра находился ещё один, из прозрачного плексигласа, и там, внутри него, сновали лифтовые кабины с прозрачными стенками. На каждом ярусе было по шесть или больше выходов, соединённых с галереями широкими мостами.

В лифтах катались уже знакомые инопланетяне в серых комбинезонах. Никто не обращал на нас внимания.

Пока.

— Крейз, — тихо сказала Алеф, тронув меня за руку. — Что это всё значит?

— Что значит? — откликнулся Сайко. — Давай я попробую объяснить, как сам понял. Всё, что происходило с нами раньше — виртуальная реальность. А на самом деле мы лежали тут, в этих капсулах. Мы должны были пройти всю игрушку и очнуться, но наш доблестный командир решил разбудить нас пораньше. Мы проснулись, убили двух «санитаров» и одного «уборщика», а теперь, надо полагать, ждём, пока прибудет «охрана».

— Складно звучит, — сказал Гайто. — Но кое-чего твоё объяснение не учитывает. Вот этого.

И он похлопал лезвием катаны по плечу Сайко.

— Это ничего не значит! — дёрнулся тот.

— Что, у себя дома ты тоже мог в любое время сотворить из ничего кнут? Мог использовать эту странную энергию?

— Отвали, — опустил голову Сайко. — Я просто предполагаю. Ни на чём не настаиваю.

Голова реально шла кругом. Я понятия не имел, что происходит, и, как следствие, не мог сообразить, что делать. Кидаться к лифтовой шахте, пытаться рубить всех подряд?

В версию Сайко я вцепился, как в спасательный круг. Она казалась пусть и жуткой, но — правдоподобной. Пусть в ней и были изъяны, но она хоть как-то объясняла происходящее.

Как иначе мы могли, пройдя сквозь Врата, оказаться в «ланчбоксах»?

— У нас гости, — заметила Лин.

Я вздрогнул.

Лифт остановился на нашем ярусе. Дверь открылась, и первыми выкатились старые знакомые.

— Ёжики! — ахнула Алеф.

Я успел только убрать за спину её, нашу Целительницу, нашу самую большую драгоценность.

Сайко успел хлестнуть кнутом, который неправдоподобно удлинился и, сияя, срезал в полёте одного ёжика.

Четверо остальных подлетели, замерли в воздухе на мгновение и разразились дождём стальных игл.

Как будто несколько сотен ос ужалили меня одновременно. Я закричал. Контроль над мышцами ног пропал. Я упал, с ужасом думая о том, как сейчас иглы войдут глубоко в коленные суставы…

— У-у-ум-м-м, у-у-у-ум-м-м-м!

— Боже, — прошептал я.

Вслед за ёжиками из лифта вышел крикун.

Серая кожистая воронка сокращалась, выжимая из себя этот жуткий, раздирающий само мироздание звук.

Где-то визжала Алеф. Где-то матерился Сайко и скрежетал зубами Гайто.

А потом картинка наклонилась, перекосилась и — исчезла.

Я опять лежал на дне чёрного озера, свернувшись калачиком, и не мог найти силы подняться.

Темнота.

И — шёпот слева:

— Почему бы просто не убить нас?

А потом — яркий, ослепительный свет.

Я зажмурился, сосчитал до трёх и приоткрыл глаза.

Комната с белыми стенами, которые, как и пол и потолок, казалось, светились сами по себе.

Посреди комнаты — стол с блестящими металлическими инструментами, напоминающими хирургические. Только вот предназначение их оставалось для меня загадкой. Взгляд упрямо искал самое жуткое — скальпель — и не находил. А остальные… Ну, я не был хирургом. Я не знал, для чего они на самом деле.

Повернул голову. Слева от меня стояла у стены Алеф. Она была в одежде, мы все успели одеться. Её запястья, лодыжки и горло охватили стальные полосы, накрепко прификсировав к стене.

Алеф улыбнулась, поймав мой взгляд:

— Не пытайся вырваться. Гайто и Лин уже пытались.

— Гайто. И Лин, — просипел я и повернул голову вправо.

Да, в таком порядке от меня они и стояли: Гайто, Лин, Сайко.

Из-под «ошейника» Лин вытекла и уже успела запечься струйка крови. Лин тяжело дышала сквозь стиснутые зубы.

— Какие будут распоряжения, командир? — флегматично спросил Сайко. — Готов выполнить любой приказ.

— Попить принеси, — огрызнулся я.

Сайко не успел родить остроумный ответ — открылась дверь. Собственно, если бы она не открылась, я бы не узнал о её существовании. Просто участок стены вдруг откатился в сторону.

За дверью я успел заметить стену, которая была не настолько интенсивно белой, не светилась. Но стена заинтересовала меня в последнюю очередь.

В проёме стоял человек.

Не робот, не инопланетянин, не крикун и даже не шатун, а — человек.

На нём была «форма охранника», куртка застёгнута не до конца, под ней виднелась обтяжка.

Парень был безоружен, но выглядел так, будто ему оружие и вовсе не нужно в девяти случаях из десяти. Не такая гора мышц, как Минк, но видно, что со штангой знаком не по наслышке. Широкие плечи, жилистая шея и — жёсткий, цепкий взгляд, который, осмотрев всех нас, остановился на мне.

— What the hell you’re doing, crazycakes?!

— Вау, ты знаешь моё имя? — усмехнулся я.

Парень моргнул и переключился на русский язык:

— Твоё имя скоро станет вакантным, каким бы оно ни было. Как вы умудрились проснуться после первого уровня?

— Кофе, брат, — сказал Сайко. — Перебрали на ночь.

— Ты кто такой? — спросил я. — И что тут происходит?

— Ты что — прислуживаешь этим мразям? — спросила Лин.

Парень подошёл к столику, взял один из инструментов, больше всего похожий на штопор, и задумчиво повертел его в руке.

— Вижу, вы, ребята, любите поболтать, — сказал он. — Обычно на седьмом уровне у всех потребность чесать языки отшибает напрочь. Первое, что ты там видишь, после «Здравствуй, друг», это — «Не произноси ни слова». Те, кто пытаются, потом жалеют об этом.

Он, будто приняв решение, бросил штопор на стол и вновь окинул нас взглядом.

— Но вы не боитесь, в штаны никто не наложил, это хорошо. Считайте, что вытянули счастливый билет.

— И в чём же наше счастье? — мягко спросил Гайто.

— В том, что вам предоставляется шанс доказать, что от вас ещё может быть толк. И прежде чем вы начнёте морщить носы, постарайтесь понять вот что. Это — шанс, который получает эмбрион, случайно шлёпнувшийся в унитаз в возрасте одного месяца. Не сказать, что ноль процентов, но сильно около того. Советую быть благодарными уже за то, что никто не нажал на смыв.

— Ты можешь хоть что-нибудь объяснить? — спросил я. — Что происходит? Что это за место? Почему всё это происходит?!

Парень усмехнулся и потрогал что-то вроде металлического пинцета на столе.

— Это место — Место Силы. По-прежнему оно. И, положа руку на сердце, вряд ли вы увидите что-то бо́льшее. Будь моя воля — я бы нажал на смыв, но решаю — не я. А теперь вопросы буду задавать я, а вы — отвечать. Ради экономии времени спрашивать буду с командира. Первый уровень вы как-то прошли, значит, о субординации имеете смутное представление.

Он уставился на меня и спросил:

— Ты в состоянии заставить свою пятёрку подчиняться правилам? Они будут выполнять твои команды?

— В состоянии. Будут, — сказал я, выдержав взгляд парня.

— Хорошо. Вы хотите жить? Отвечаешь за всех, если ошибёшься — спрошу с тебя.

Я подвис на секунду. Хотим ли мы жить? Как тут можно ошибиться?

Чёрт… Если вспомнить первый уровень и Скрама, который не хотел жить и, пусть неосознанно, но навлёк на всех нас Наказание, то вопрос имеет смысл.

— Если ты не знаешь таких вещей о своей пятёрке…

— Хотим, — сказал я. — Мы. Хотим. Жить.

Парень кивнул и подобрал со стола тот самый пинцет. Правда, взял его неправильно, с широкой стороны. И — подошёл к Алеф.

— Она хочет жить, так?

— Что ты делаешь? — нахмурился я.

Парень поднёс к лицу Алеф ту часть пинцета, где соединялись его «ножки».

— Это не она сказала «Почему бы просто не убить нас?» перед тем, как я сюда вошёл? Спроси её сейчас, и пусть она ответит тебе честно. Если через час, через день или через неделю она создаст неприятности, пусть скажет об этом сейчас. Это будет лучше, чем промолчать. Лучше для всех.

Алеф повернула голову ко мне. Её зрачки расширились, будто старались втянуть в себя как можно больше света, но всё равно оставались чёрными.

— Алеф, — сказал я, — ты хочешь жить?

Она помолчала, тяжело и глубоко дыша.

— Ты меня не оставишь? — услышал я шёпот.

«Пинцет» тут же отодвинулся от её щеки, упал на стол.

— Так бы и сказал, что вы вместе. Хорошо. Я допускаю вас к пробному вылету.

Сделал ли он что-то — я не заметил. Просто почувствовал, что обручи, притягивающие меня к стене, исчезли.

Я сделал шаг вперёд, как и Гайто. Лин от неожиданности присела, выругалась и выпрямила ноги. Сайко едва не завалился набок, но устоял. Алеф упала на колени и уперлась в пол дрожащими руками. Я помог ей подняться.

— Дерьмо, — сказал парень и покачал головой. — Дерьмо…

Не похоже было, что он пытается оскорбить. Скорее — просто характеризовал сложившуюся ситуацию.

— Может, представишься? — спросил я. — Или называть тебя Дерьмо?

Что бы там ни было на остальных девяти уровнях, навыки первого, судя по всему, были неискоренимы. Называть здесь друг друга можно было как угодно, в драки это не перерастало.

— Ликрам, — сказал парень. — И произноси с благоговением. Это имя носил величайший воин моего народа.

После чего он мне улыбнулся и протянул руку.

— Даже не знаю, с чего начать, — говорил Ликрам, шагая по коридору впереди нас. — С чего ни начни — у вас начнут взрываться головы. Поэтому лучше пойдём от простого, объясню порядок. Вы — боевое подразделение, корпус номер пять. Я — командир корпуса, а в силу обстоятельств — и всей базы, мои приказы — закон. Крейз, это касается тебя. Если накосячит кто-то из твоей пятёрки, с ним или с ней ты разбираешься сам, а я говорю только с тобой. Ничего личного, ребята, это разумная экономия сил и времени.

— И что, мы с тобой никогда не выпьем пивка? — ужаснулся Сайко. — Не поболтаем за жизнь?

Ликрам, похоже, с самого начала решил показать, как будет строиться общение. На Сайко он не обратил ни малейшего внимания.

— Надеюсь, чувство времени у вас успело развиться, потому что часов здесь нет. Подъём ровно в семь. Построение. Зарядка. Душ. Завтрак. В двенадцать — выход в рейд.

— Что-то мне это напоминает, — буркнула Лин.

— В рейд выходят пять пятёрок. Как и почему так сложилось — не вашего ума дело, забудьте вопрос «почему?», ваша задача — как можно скорее разобраться, как всё работает, и доказать свою полезность.

Я поморщился. Последнее слово — вот совсем не понравилось. Доказать свою полезность! Кому? Тем тварям, что нас похитили? Благодаря которым нас тыкали иглами, резали, жрали? Благодаря которым практически все мы теряли близких?

— В пробном вылете ваша единственная задача — не сдохнуть.

Коридор сделал плавный поворот и превратился в тюремный. По обе стороны тянулись решётки. Камеры, в основном, были пусты, но вот мелькнуло чьё-то лицо. Парень в такой же форме, как и все мы, стоял, опираясь на прутья, и провожал нас взглядом. Ликрам не обратил на него внимания.

Закончился коридор лестницей вверх и знакомого типа дверью с колесом. Ликрам провернул колесо до упора, толкнул дверь, вышел и придержал её для нас.

Выйдя, мы остановились и на несколько секунд лишились дара речи.

— Это… настоящее?! — вырвалось у Лин.

Мы стояли под небом. Вот что больше всего нас поразило.

Не огромная стена, окружающая базу и вызывающая в памяти «Атаку титанов».

Не бетонные корпуса.

Не остроносые, обтекаемые, блестящие летательные аппараты, застывшие на взлётно-посадочной площадке. Они даже стоя на месте казались стремительными.

Нас потрясло желтоватое, странное, непривычное и всё-таки — небо.

— Добро пожаловать в десант, эмбрионы, — грустно сказал Ликрам. — Я предупреждал, что гуманнее было бы нажать на смыв.

— Где мы? — тихо спросил я, глядя в небо. — Ликрам, я с места не сойду, пока ты не объяснишь.

— А что ты хочешь от меня услышать? — спокойно спросил Ликрам. — Ты — в том же мире, в котором и был. Только теперь вышел на поверхность.

— А за стеной что? — спросил Гайто.

Мы все испытывали невыносимую потребность задавать вопросы. Причём, понимали, что вопросы эти большей частью глупые. Нелепые. И ответы будут такие же.

— Внизу будет земля, вверху — небо, — вздохнул Ликрам. — Рельеф разнообразный, преимущественно пустынный. Население отсутствует по причине тотального вымирания. Нет, это не дешёвый развод. Нет, если сбежать отсюда, домой вы не попадёте.

Воздух был тёплый, даже жаркий. Место Силы представляло собой — сюрприз! — огромный цилиндр. И, разумеется, ветер в этот колодец заглядывал нечасто.

— Ликрам, — тихо сказала Лин. — Ты — первый человек, который хоть как-то в теме обо всём закулисье. Объясни хотя бы, что там было, в этой палате? Мы убили двух инопланетян. Мы убили робота, которым управлял человек. Это вообще нормально?!

Ликрам колебался. Ему очень хотелось срезать все вопросы, но он явно понимал, что мы — не его обычный контингент. Те хоть что-то знают, а мы… По нулям.

— Вы не должны были там проснуться, — сказал Ликрам. — Вы должны были попасть на второй уровень. Как вы умудрились обойти систему — никто не знает. Вас хотели успокоить…

— Нас хотели размазать огромной роботской рукой, — возразил я.

— Это для таких, как мы — не большая проблема, — возразил Ликрам.

— Мы поубивали местных хозяев, — сказал я. — Сломали их игрушку. И что? За это нас… просто послали играть дальше?

— Вы убили не хозяев, — отвернулся Ликрам. — И что бы вы ни сделали… ваши жизни стоят гораздо больше, чем… — Он не договорил. Тряхнул головой. — Достаточно. Пошли.

И он двинулся к ближайшему бетонному корпусу с двумя дверьми.

День первый. 203 боевых единицы человеческого ресурса. 1 боевая единица негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 20 % от запланированной

Я взмахнул топором, готовый отправить в поднявшегося на дыбы паука фиолетовый серп. Остановило меня только чудо.

Райми успела встать в дверном проёме и вытянуть перед собой руку.

Наверное, я даже её бы зарубил, не сразу заметив, но мир изменился быстро. Так же, как он изменялся, когда напротив стоял крикун, но в то же время — иначе.

Сердце сжалось, кровь прилила к лицу и… не только к лицу.

Я забыл про паука, забыл про Алеф, про всё на свете. Никого не было, кроме Райми. Прекрасной, самой красивой и замечательной в мире Райми, с такими широко раскрытыми глазами, с таким перепуганным лицом.

Я бы зарубил того, кто заставил её бояться. Даже если бы это был я. Какая разница, жив я или нет? Главное, чтобы жила она…

Топор медленно опустился, и тут вдруг между мной и Райми очутилась Алеф. Острие кинжала коснулось подбородка самой прекрасной девушки в мире, и она откинула голову назад.

Я вновь поднял топор, не задумываясь.

— Выключи, — ровным голосом сказала Алеф. — Мы уже справлялись с Наказанием.

Райми хлопнула глазами, и — всё исчезло.

Я судорожно вдохнул воздух.

Твою. Мать.

Я только что чуть не зарубил Алеф своими собственными руками. Это приманочное дерьмо… Так не должно быть. Это, мать вашу так, неправильно!

— Я поняла, — тихо сказала Райми, держа руки вверх, как будто её взяли в плен на войне. — Ты невосприимчива. Всё закончилось, Алеф. Не надо делать глупостей.

— Ты уверена, что сама не делаешь глупостей? — Алеф не спешила убирать кинжал.

— Я не думала отбивать твоего парня. Так не делается, ты же знаешь. Ну, по крайней мере, не настолько же явно!

— Райми… — Алеф хихикнула в своей неповторимой манере. — Я не боюсь, что ты отобьёшь у меня Крейза. Нет. Я всего лишь немного перенервничала из-за того, что ты столкнула нас с грёбаным пауком, а потом парализовала, сука ты такая. Скажешь, я нервничала напрасно?

— Ты про Спайди? — Райми сжала одну руку в кулак и показала большим пальцем за спину.

Гигантский паук тем временем опустился на все лапы и не проявлял никакой агрессии. Просто стоял и смотрел своими огромными фасеточными ярко-красными глазами.

— Спайди? — переспросил я.

— Что за нахрен?! — Лин была более категорична, её голос звенел от плохо сдерживаемой злости. — Вы что, держите паука в кухне?

— Полегче, красавица, никто никого не держит, — возразила Райми. — Он просто тут работает.

— С таким чувством юмора я бы постеснялся из дома выходить, — усмехнулся Сайко. — Паук работает у тебя в кухне?

Райми с присвистом выдохнула воздух сквозь плотно сжатые губы и закрыла глаза.

— Чёрт… Ребята, простите, я идиотка. Ну так уж вышло, нечасто здесь оказываются люди с первого уровня.

— А, так это мы виноваты? — спокойно спросил Гайто.

— Я не подумала, что вы вообще не общались с пауками. Тесные пересечения с другими расами начинаются с четвёртого. Чёрт, давай ты уже уберёшь кинжал, дорогая? Это может очень плохо закончиться.

Алеф поразмыслила и только после этого убрала кинжал. Он просто исчез у неё в ладони. Перчаток на Алеф не было.

— Веди себя хорошо. — Алеф похлопала Райми по щеке. — И Сайко прав. Чувство юмора у тебя дерьмовое.

Она вернулась ко мне, взяла за руку. Паук за спиной у Райми издал череду щёлкающих и мяукающих звуков.

— Спайди, всё путём, я немного облажалась, но мы уже во всём разобрались, — сказала Райми. — Давай… Чёрт, давай мы пока оставим тебя одного, окей?

Паук что-то ответил, и Райми захлопнула дверь, перевела дух.

— Разобрались? — повторил я. — Мы даже близко ни в чём не разобрались, Райми. Какого хрена?!

— Давай хотя бы отойдём? — прошипела Райми и быстро зашагала через столовую к следующей двери. — У него очень хороший слух и очень чувствительная нервная система… не уверена, что у пауков есть сердце, но нервная система — есть. Если он впадёт в депрессию после всего этого, я буду чувствовать себя виноватой.

— Твою мать, я как будто в идиотский ситком попала, — буркнула Лин. — Вы дружите с пауками?!

— Между прочим, они — отличные ребята, — сказала Райми. — Но, к сожалению, только впустую нагружают проект. До конца доходят… единицы. Спайди утратил свою пятёрку, один остался. И, к слову, он изумительно готовит.

— Что?! — заорал Сайко. — Дамочка, да вы спятили?! Вы жрёте еду, которую готовит это чудовище?!

На стук мы все обернулись. Дверь в кухню была распахнута. Паук, как-то удивительно компактно сжавшись, выскочил из неё и бросился в сторону душевых.

— Да, именно так, — сказала Райми, когда «это чудовище», каким-то образом справившись с колесом, скрылось за дверью. — Но не сегодня. Сегодня, Сайко, ты отважно вызвался готовить на две сотни человек. Душевно поздравляю. А я, видимо, буду всю ночь вытирать паучьи сопли.

У меня уже голова взрывалась, как и предсказывал Ликрам. Пробуждение в «ланчбоксе», казалось, было год назад. У меня ещё по тому этапу оставались вопросы, а новые и новые сыпались, как из рога изобилия.

Обдолбанный какими-то кристаллами Данк.

Паук в кухне, который готовит для людей и обижается, если его называют чудовищем.

Боевые вылеты в перспективе.

Оружие, которое появляется и исчезает, наплевав на обтяжку.

Человек внутри робота.

Инопланетяне.

Тот чёртов комплекс, похожий на гигантскую больницу.

Как всё это дерьмо можно увязать между собой?!

Мы вышли на улицу, опять под то самое жёлтое небо без облаков.

База была круглой, она находилась будто внутри огромного цилиндра. Пять корпусов выстраивали по периметру недоделанный пятиугольник (между корпусами оставалось столько места, что можно было проехать на танке).

Пять летательных аппаратов, которые здесь, похоже, называли «птичками», стояли напротив нашего корпуса.

Слева виднелся вход в тот подвал, из которого вывел нас Ликрам.

Как только я туда посмотрел, в воздухе что-то изменилось.

Как будто марево от жары — воздух задрожал, что-то вспыхнуло, раз, другой, третий…

Один за другим, перед «подвалом» образовались пять гусеничных роботов.

Здравствуй, друг!

Я — автор всего этого безобразия, которое ты читаешь.

Надеюсь, что тебе нравится.

Мне эта история тоже очень нравится, и я хочу её рассказать полностью и — правильно.

Уже сейчас, на втором томе я напоролся на серьёзные трудности. Они преодолимы, однако я уже не в первый раз возвращаюсь назад и серьёзно переделываю написанное.

Я не жалуюсь. Писать и переписывать — моя работа, никаких претензий.

Однако за этот крайне непростой год я устал, как сдохшая от истощения собака, и лелею надежду отдохнуть в праздники. А ещё хочу продолжать работать над серией так, чтобы процесс выкладки новых глав не прерывался. И чтобы публиковались главы, в которые уже не будут вноситься серьёзные изменения.

В связи с этим, я изменяю график публикации. Главы будут выходить в понедельник, среду и пятницу, в привычное время, 00:15 по Москве. Объём каждой проды будет в районе 15 000 знаков. Такой темп даст мне возможность спокойно отдохнуть от работы, спокойно к работе вернуться и не тормозить выкладку на праздники. То есть, и третьего, и пятого и седьмого января главы — выйдут.

От всего сердца прошу прощения за возможные неудобства. Терпеть не могу такое делать, ощущение, как будто собрал деньги и всех кинул. Но если я безо всякого перекура продолжу работать в том же темпе, что и сейчас, то надорвусь и условно сдохну где-то к концу января. Думаю, в конечном итоге от снижения темпа выиграют все.

С наступающим вас Новым годом! Спасибо огромное за ваши лайки, награды и добрые слова.

Хочется что-то тут оставить хорошее, но оставить особо нечего, так что оставлю ссылку на плейлист. Когда я увлечённо работаю над текстом, я многие песни слышу совершенно по-новому, и они начинают звучать, как саундтрек к моей работе. Я их собираю в одном месте и слушаю, что помогает вдохновению. Если у вас есть аккаунт на спотифай, то вы можете добавлять в плейлист свои песни, которые у вас ассоциируются с «Местом Силы».

https://open.spotify.com/playlist/6reaAsmOBysZcZMWBX8pk1?si=ae1d3711f21b4642

— Это ещё что за дерьмо? — остановился я, пока между нами и роботами было, по крайней мере, метров пятьсот. — Если эти ребята — тоже друзья, скажи сразу, не надо ждать, пока мы превратим их в металлолом.

— Мы можем, — кивнул Сайко. — Мы таких перебили больше, чем ты комаров перещёлкала.

— Даже не сомневаюсь, отважный рыцарь, — усмехнулась Райми. — Это — киберсимбионты, и без пилотов они ни на что не способны.

— Вот мы, наконец, и добрались до киберсимбионтов, — сказал Гайто.

— Райми, дальше я сам!

Ликрам появился как из-под земли, и мне показалось, что не только я чудом сдержал рефлекс выхватить оружие.

— Есть, сэр! — Райми приложила руку к голове и слиняла обратно за дверь.

Ликрам обвёл нас взглядом и улыбнулся неожиданно тепло:

— Ну что, мозги раком, да?

— Есть немного, — кивнул я. — Ты… ведь понимаешь, что мы будем задавать вопросы? Чёртову тьму вопросов.

— В своё время, Крейз. Если переживёшь первый вылет — постараюсь дать все ответы, которые у меня есть. Но сейчас тебе важнее всего понять не что происходит, а как следует действовать. Согласен?

Я пожал плечами.

— Идём, — махнул рукой Ликрам и потопал к киберсимбионтам. — Вам ещё нужно кое-что успеть до обеда. «Птичка» поднимает только пять киберов, поэтому в команде на вылет — всегда пять киберов. Рекомендуется держаться рядом с ними, даже если приходится выбираться. Если всё пойдёт дерьмово — а оно обязательно пойдёт, — кибер — ваша единственная надежда. И от вашего умения им управлять зависит вообще всё.

— Ликрам, я задам только один вопрос, — сказал я, стараясь идти вровень с ним. — Всё, что было до этого — это симуляция?

— Что? — повернул он ко мне голову, даже не замедлив шага.

— Уровни. В частности, первый. Это компьютерная симуляция, осознанное сновидение, управляемая галлюцинация — не знаю, как назвать, но — не реальность?

Ликрам остановился. Несколько секунд смотрел на меня, будто пытался понять, не прикалываюсь ли я.

Я не прикалывался.

Тогда Ликрам задрал голову и от души расхохотался в жёлтое небо.

— Чёрт возьми, дети! Да я чувствую себя воспитателем в детском саду.

— Да или нет? — настаивал я.

— Нет! — рявкнул Ликрам, и всё веселье с него осыпалось, как осенняя листва. — Даже спрашивать не хочу, что тебя навело на такие мысли. Место Силы — реально, на всём протяжении. Просто постигать его нужно постепенно, и тогда тупых вопросов не возникает.

— А что произошло, когда ты прошёл через первые Врата?

— Это уже второй вопрос, Крейз. Прибереги его до завтрашнего вечера.

Тут мы подошли к роботам и остановились. Роботы выглядели точь в точь как тот, что напал на нас в палате. Только у них сразу были раскрыты грудные полости.

Пустые.

— Раздевайтесь, — сказал Ликрам.

Никто не пошевелился. Ликрам вздохнул:

— Ребята, уж этому-то первый уровень должен был вас научить. Когда кто-то постарше что-то говорит — надо это сделать.

Я вспомнил, что примерно это мне говорила Лин в самую первую ночь, когда я только оказался в Месте Силы.

— Вторая кожа, — снизошёл до объяснений Ликрам. — Или обтяжка, как мы её называем. У неё много чудесных свойств, но основное — это обеспечение контакта с киберсимбионтом. К человеческому телу она притирается полностью примерно за полгода, чем больше раз подыхали — тем лучше, она развивается скачкообразно от повреждений и восстановлений. А к киберу привыкает быстро. После первого вылета уже ни у кого никаких проблем.

Мы переглянулись. Гайто пожал плечами и первым принялся расстёгивать куртку. Его примеру последовали все остальные.

Кроме меня.

— Что такое? — спросил Ликрам. — Стесняешься? Нам отвернуться?

«Нам».

От меня не укрылось, как этот чувак, корчащий из себя крутого, попытался провести черту между мной и моей пятёркой.

— Полгода, говоришь? — переспросил я.

— Что? Адаптация к обтяжке? Ну да. Насколько помню, на первом уровне редко кто задерживается меньше. Так что…

— Хьюстон, у нас проблемы, — вздохнул я. — У меня, кажется, скоро исполнится неделя. И меня толком ни разу не убивали.

Бравый командир Ликрам не сумел удержать нижнюю челюсть. Она отвисла так, что он смог бы проглотить воробья. Но быстро очнулся.

— Ты хочешь сказать, что меньше чем за неделю стал командиром пятёрки, отхватил такую цыпу, — Ликрам кивнул на Алеф, — и пролетел через девять уровней без единой царапины?!

— Это ведь Крейз, — заметил Сайко, который сидел на корточках, расшнуровывая ботинок. — На твоём месте, Ликрам, я бы обновил резюме. Может быть, в каком-то другом Месте Силы тоже требуется парень на должность Самого Крутого Ублюдка Всех Времён и Народов. Потому что здесь тебе скоро будет нечего ловить.

Разницы между киберсимбионтами никакой не было. По крайней мере, такой, которую можно было описать. Но каждый из нас подошёл к своему, точно зная, что это — его. И никак иначе быть не могло.

— Просто лезьте внутрь, — сказал Ликрам. — Ноги — в отверстия.

— Ноги в отверстия, — передразнила Лин. — Сказала бы я тебе, куда засунуть ноги.

Впрочем, говорила она так, чтобы слышали только мы.

— Ладно, давайте, — сказал я. — Если без этого дерьма никак…

Я схватился за края ниши, подпрыгнул, неуклюже влез внутрь и обнаружил наверху нечто вроде перекладины. Ухватился за неё, надеясь, что всё понял правильно и ничего не сломаю, чуть подтянулся и опустил ноги в нижнюю часть робота.

Отпустив перекладину, я плавно опустился. Ощущение было такое, словно сел на мотоцикл, если бы не поддержка сзади. Как только голова вошла в предназначенное для неё углубление, её словно бы притянуло.

Не успел я пикнуть по этому поводу, как с мягким жужжанием передо мной сомкнулись «грудные» створки, и я оказался в полной темноте.

Знакомо. Ожидаемо. Они появились, чтобы дать мне очередную крупицу информации.

Здравствуй, друг!

Постарайся понять: ты теперь иной.

Ты — не человек внутри металлической машины.

Ты — новое существо. Механизированный боец.

Твой киберсимбионт — часть Места Силы.

Тебе придётся выполнять боевые задания в различных областях мира.

Возможно, тебе придётся разлучиться с киберсимбионтом.

Постарайся, чтобы разлука не была долгой.

Внутри киберсимбионта и в радиусе пяти метров от него твоё тело подчиняется законам Места Силы.

В отрыве от Места Силы и киберсимбионта ты утратишь бо́льшую часть сил.

Тебя будет легко убить.

Привыкни к своему новому телу.

Освой новое оружие.

Выполни Миссию.

Удачи!

Я видел.

Видел не глазами, но чем-то иным. Чем-то, куда более совершенным.

Примерно двести семьдесят градусов я мог охватить, не двигая головой. Только сзади оставалась небольшая слепая зона.

— Давайте, ребята! — крикнул Ликрам и хлопнул в ладоши. — Подвигайтесь. Идите ко мне.

Он пятился, делая руками движения, будто звал к себе ребёнка, учащегося ходить.

Я видел Ликрама сверху, как будто стал выше него в два раза. Я и стал.

Наверное, у остальных не возникло вообще никаких затруднений. Четыре кибера покатили на гусеницах вперёд, один из них суматошно размахивал руками. Я подумал, что это — Сайко.

А когда один из киберов, покружив по пустому пространству, покатился назад ко мне, у меня не было сомнений, что это — Алеф.

— Что-то не так, Крейз? — Её голос прозвучал так, будто она стояла у меня над самым ухом.

— Что нужно сделать, чтобы двигаться? — спросил я.

— В каком смысле? — Голос Лин в другое ухо. — Просто двигаешься — и всё. Ты ведь ощущаешь кибера?

— Нет, — сказал я. — Я ощущаю себя паралитиком. Могу только видеть и разговаривать.

— Вот почему, чёрт подери, не надо перепрыгивать через ступени! — Голос Ликрама слышался обычно, оттуда, где он и стоял, безо всяких вывертов. — Расскажи мне, как ты собрался пережить завтрашний полёт?

— Ну, если ты расскажешь, что меня ждёт в этом полёте — я поделюсь своими соображениями, — усмехнулся я. — Но у нас ведь так не принято, да? «Долетишь до места — там сам всё поймёшь», верно?

Вместо ответа Ликрам только головой покачал.

В результате я так и стоял столбом на месте, мысленно скрипя зубами от усилий. Пошевелиться, хоть немного, хоть на сантиметр продвинуться…

Хрен там. Кибер стоял, будто приколоченный.

А мои ребята развлекались.

Они катались по площадке с такой скоростью и маневренностью, какой я не ожидал от подобных устройств.

Но мало того. Киберы оказались вооружены куда лучше того недотёпы, что пытался не то убить, не то обездвижить меня и Лин в палате.

У Лин появилась гигантская «лунная секира», у Сайко — кнут, который сейчас напоминал нечто вроде апокалипсиса, у Гайто — огромная катана, а кинжал Алеф походил размерами на меч.

С сохранением всех свойств, разумеется. Оружие стабильно светилось и швырялось пучками энергии, или магией, или что это было за дерьмо, которым мы обладали.

— Неплохо адаптируются, — сказал Ликрам, встав рядом со мной. — Похоже, ты выбрал лучших.

— Спасибо, старался, — буркнул я в ответ. — Значит, говоришь, от повреждений обтяжка развивается скорее?

Сверху я не мог этого видеть, но мне показалось, что Ликрам закатил глаза. Во всяком случае, тон у него был именно такой.

— Крейз, может, ты уже перестанешь ломать систему? Честное слово, она — крепче.

— Я не верю на слово тем, кто не состоит в моей пятёрке.

— Готов поставить своего кибера на то, что одна из ручек чаши, за которую ты с перепугу схватился, была в виде птицы.

— Может быть. А может быть, и нет.

— Никому не верю, никого не боюсь, ни о чём не прошу… — задумчиво проговорил Ликрам. — Встречал я таких… До десятого уровня не дошёл никто.

— Расскажи лучше, какова цель вылетов, — предложил я. — Это как в туннелях? Вышел, продержался сколько мог, и вернулся обратно? Есть какие-то Врата?

— Нет никаких Врат. Ты ещё не понял, Крейз? Игры закончились. Мы здесь именно ради этого. К этому нас готовили.

— К чему?

— Узнаешь в своё время.

Мне показалось, что моя кибер-рука дёрнулась. Так захотелось врезать ему по башке.

Не столько даже из-за опостылевшего «узнаешь в своё время», сколько из-за желания вдолбить ему в голову то, что для меня было очевидным.

Игра нифига не закончилась. И если это — в самом деле финал, то я разочарован, что бы там ни было на этих вылетах.

Но это не финал. Может быть, кто-то хочет, чтобы мы так думали, но ещё кое-кто хочет иначе. Тот, кто оставил лишнее сообщение в нише под потолком. «Следуй паучьей тропой»…

Кому-то было нужно, чтобы мы оказались здесь, минуя промежуточные этапы.

Я вдруг заметил, что остальные приближаются к нам.

— Те ребята играют с нами, или они из другой песочницы? — спросил Гайто.

— Те ребята отправляются на вылет. Полдень, — пояснил Ликрам.

Я увидел, о ком они говорят. К летательным аппаратам катили на гусеницах такие же киберы, на вид — абсолютно одинаковые. Но я различал их не зрением, а каким-то шестым чувством, что ли. Спутать двух киберов между собой казалось невозможным.

Мы внимательно наблюдали за вылетом. Киберы вкатились внутрь летательных аппаратов — «птичек», как их тут называли, — и трапы поднялись. «Птички» взмыли в воздух беззвучно. Не было ни пламени из дюз, вообще ничего. Просто поднялись — и улетели. Как летающие тарелки в фильме.

— Всё, — буднично сказал Ликрам. — С богом.

На «парковку» меня буксировали, взяв под руки, Гайто и Сайко. Я так и не сумел пошевелиться, вообще ничего не чувствовал.

— Многообещающе, — поделился Гайто своими наблюдениями. — Никакой скованности, а плюсов — целый грузовик. Сила, скорость… К гусеницам, конечно, нужно приноровиться. Не уверен, что это хорошее решение.

— Хорошее, — возразил ему Сайко. — Площадь контакта с землёй учитывай. Центр тяжести. Если бы ты был на ногах, тебя было бы в сто раз легче повалить.

— Может быть, — не стал спорить Гайто. — Но на ногах я смогу пройти туда, куда на гусеницах не проехать.

— Видимо, поэтому нас и предупредили о возможности выходить наружу. Чёрт, мне уже даже любопытно, что нас ждёт за пределами этого Места Силы. Да и вообще, ребята, не знаю, как вы, а я за чёрт-те сколько времени впервые вижу над головой не потолок, а небо. Настоящее небо! И я охренеть как счастлив.

— Голова поднимается? — спросил я. — Руки? Тот, в палате, оказался бессилен, когда Лин запрыгнула ему на плечи.

— Всё прекрасно двигается, — отозвалась Лин и в доказательство вскинула вверх руки, запрокинула голову. — Тот, видимо, был дефективным. Это немного умаляет степень моей крутизны, но незначительно.

«Парковка», как назвал её Ликрам, находилась за нашим корпусом. Киберы стояли вдоль стены. Поникшие, безжизненные, одинаковые…

— Ставьте игрушки и идём со мной, — скомандовал Ликрам. — Покажу вам нашу Красавицу.

Ребята поставили меня к стенке, сами встали рядом. Я сосредоточился и не успел даже сформулировать мысль, как грудная клетка моего кибера открылась. И — это было неповторимо! — одно зрение плавно перетекло в другое, голова закружилась от таких чудес.

Я ощутил своё тело, такое родное и привычное. Едва успел напрячь мышцы, а то вывалился бы из кибера носом вперёд. Поднял руки, уцепился за перекладину, подтянулся и спрыгнул на бетонную площадку.

Ребята окружили меня.

— Чёрт, Крейз, надо что-то делать, — сказала Лин, глядя на меня с тревогой. — Если мы тебя потеряем, я не представляю, как быть дальше.

— Так точно, брат, — кивнул Сайко. — Ты нас втравил в это дерьмо, ты и вытаскивай. Рискнёшь сдохнуть — найду тебя на том свете и убью.

— Отставить разговоры! — повысил голос Ликрам. — Идём. Представлю вас ей.

Он пошёл куда-то, как мне казалось — никуда. В самую середину Места Силы, мимо взлётно-посадочной площадки. Мы пошли следом.

— «Ей»? — тихо спросила Алеф. — Он сказал, «ей»?

Вдруг Ликрам остановился, и мы остановились на шаг позади него, недоуменно переглядываясь.

Земля дрогнула. А потом я испытал чувство дежавю.

Перед Ликрамом очертился огромный круг, метров десять радиусом. Он тут же уехал вниз, в чёрную пустоту, а вместо него несколько секунд спустя появился цилиндр.

С мягким гудением перед Ликрамом выросло сдержано блестящее металлическое строение, напоминающее круглый контейнер. Если честно, то — гигантскую консервную банку с дверью.

Дверь на стене едва угадывалась. Зазора между ней и стеной считай что не было. Как не было и ручки или хоть какого-нибудь видимого замка.

Ликрам положил руку на дверь. Вокруг его пальцев появилось свечение. Дверь подалась внутрь и скользнула в сторону, совершенно беззвучно. Ликрам опустил руку.

— Идём, — сказал он. — И ведите себя тихо. Это — храм.

Ликрам первым вошёл внутрь. Я пропустил вперёд Алеф и Лин, только задним числом подумав, что внутри запросто может таиться какая-нибудь опасность. С каких пор я так слепо доверяю Ликраму?

Но обошлось. Когда я вошёл внутрь, то остановился, как и все остальные. Чувство, охватившее меня, было посередине между восхищением и ужасом.

Весь храм изнутри представлял собой один большой зал, служивший чем-то вроде мавзолея. Потому что женщина, лежавшая на каменном столе посреди этого зала, определённо была мертва.

Стол был наклонным. Женщину как будто специально положили так, чтобы её можно было видеть сразу от входа. Словно ценный экспонат. Или служительницу храма, которая была до такой степени незаменима, что даже после смерти с неё не сняли обязанностей.

— Что это? — тихо спросила Лин.

— Наша Красавица, — отозвался Ликрам и сделал шаг вперёд.

Я не услышал ни тени иронии в его голосе. Напротив, он был полон благоговения. Так, наверное, истинно верующий будет говорить о ковчеге с мощами.

Мы медленно двинулись вслед за Ликрамом, оставив своё мнение при себе. Я был уверен, что каждый из нас думает сейчас примерно одно и то же.

Красавица?! Вот это?!!

На каменном алтаре лежала женщина-инопланетянин. С серой кожей. С двумя прорезями вместо носа. С длинными пальцами, растущими из запястий.

Глаза были закрыты, грудь не шевелилась. Она не дышала — само собой. То, что она — женщина, больше считывалось на каком-то глубинном, инстинктивном уровне, не имеющем ничего общего с логикой. Никаких признаков не видно. «Красавица» была от горла до ступней укрыта белой простынёй.

Мы остановились в паре метров от неё. Самое подходящее расстояние. Здесь иррациональный ужас, исходящий от мёртвого тела, смешивался с непонятно откуда взявшимся религиозным чувством в равных пропорциях. Здесь мы не были готовы ни убежать, ни упасть на колени.

В зале не было ни окон, ни, как такового, света. Вокруг алтаря вращались, мигая и время от времени меняясь, голограммы, подобные тем, что я видел на первом уровне. Только здесь не было ни оружия, ни обратного отсчёта. Сплошь какие-то непонятные иероглифы или же просто узоры. Они и давали свет.

— Кто она? — спросила Алеф.

— Сейчас узнаете, — прошептал Ликрам.

Одна из голограмм приблизилась к нам. Ярко-жёлтый цилиндр, в котором плавали нечитаемые символы. Среди других он казался ослепительно ярким.

— Коснитесь его, быстро! — приказал Ликрам.

Руки мы вытянули почти одновременно. И стоило коснуться жёлтого цилиндра, как всё исчезло.

Здравствуй, друг!

Ты удостоился чести лицезреть Баэлари.

Величайшая, которая пожертвовала жизнью ради моего народа.

Пока она пребывает здесь нетленной, Место Силы продолжает существовать.

Пока существует Место Силы, Баэлари остаётся здесь.

Твоя задача навеки — защищать её.

Её задача навеки — защищать тебя.

Баэлари благословляет твою пятёрку.

В столовую мы вошли в таком состоянии, что вообще не замечали ничего вокруг себя.

Слишком много всего на одно утро. Я как будто уже неделю здесь живу, а ведь всё только началось…

— Познакомились с Красавицей? — спросила Райми.

Она сидела напротив нас. Остальные в разговор не вступали.

— Кто придумал ей это прозвище? — спросил Сайко. — Не хочу никого обидеть, но…

— По-моему, тебе лучше молчать, — перебила Райми. — Даже говорить не стану, чего мне стоило успокоить Спайди после твоих выкриков.

Я поперхнулся и надолго закашлялся. Внезапно дошло, что лежащие в тарелке аппетитные кусочки тушёного мяса приготовлены пауком.

— Как вы вообще до такого додумались? — спросила Лин.

— Ну… — Райми рассеянно пожала плечами. — Здесь у нас обслуги нет… Многое работает автоматически, но продукты большей частью появляются сырыми. Кто-то должен был готовить…

— Но почему Спайди? — недоумевал и я.

— Ай, дался вам этот Спайди! — воскликнула Райми. — Он потерял пятёрку, остался один. Но всё равно хочет служить Красавице, приносить хоть какую-то пользу. Да и, честно сказать, из всех, кто тут претендовал на роль повара, Спайди оказался лучшим. По итогам слепого голосования победил с большим отрывом.

— Кулинарное шоу с участием паука, — буркнул Сайко. — Крейз, когда мы отсюда отваливаем? Что там записано у тебя в ежедневнике?

— Отсюда некуда отваливать, — подал вдруг голос Данк.

Тот самый парень, про которого мне сказали, что он обдолбался какими-то кристаллами. Он сидел рядом с Райми и тупо смотрел в свою тарелку. Выражение лица было абсолютно отсутствующим. Казалось, он сейчас уснёт или блеванёт. Но он вдруг — заговорил.

— Да ладно, — не поверил Сайко. — А что за стенами? Великое Ничто?

— Ну… — усмехнулся Данк, с видимым усилием заставляя сокращаться мышцы лица… — Можно сказать и так… А можно сказать, что Великое Ничто — здесь…

Он, как старый пьяница, достающий пачку сигарет, неуклюже, попытки с пятой, запустил пальцы в нагрудный карман и вынул оттуда зелёный камешек.

Наверное, это и был кристалл. Выглядел он, как изумруд с картинки. Огранённый, безупречно зелёный и прозрачный. Данк задумчиво на него уставился, будто пытался вспомнить, откуда у него это взялось.

— Данк, ты же не собираешься… — начала Райми, но Данк от звука её голоса встрепенулся и уверенно сказал:

— Точно.

Рядом с каждой тарелкой стояли высокие стеклянные стаканы, наполненные водой. В свой стакан Данк бросил кристалл, и тот почти мгновенно растворился. Вода обрела красивый зелёный оттенок.

— Тархун, — фыркнула Лин.

— Точно, — усмехнулся я.

— Абсент, — эхом отозвалась Алеф.

— Крейз, передай своей девчонке, что она — буржуйка.

Алеф, улыбнувшись, махнула на Лин вилкой. Она явно не собиралась терзаться чувством вины за то, что в прошлой, земной жизни, судя по всему, вращалась в кругах золотой молодёжи.

О прошлом мы вообще как-то не говорили. Настоящего вполне хватало для разговоров.

Данк поднял стакан и, промямлив: «Ваше здоровье», начал пить. Райми наблюдала эту картину с осуждением.

— Ладно тебе, — сказал её сосед слева. — Вам завтра не на вылет.

— Терпеть не могу, когда люди доводят себя до такого состояния, — сказала Райми и принялась тыкать вилкой в мясо, как будто оно было слишком сырым, и она пыталась оборвать его мучения. — Особенно на глазах подчинённых.

— А что за кристаллы? — спросил Гайто. — Наркотик?

— М, нет, — мотнула головой Райми. — Вряд ли. От них никакого вреда для здоровья, а вот пользы — немало.

— Никакого вреда? — Гайто с сомнением посмотрел на Данка, который, поставив пустой стакан на стол, казалось, вовсе потерял сознание. Замер с раскрытым ртом.

— Кристаллы появляются на десятом уровне, как замена батончикам, — разговорилась Райми. — Два вида. Зелёные — расслабляют, красные — стимулируют. Объясняю, поскольку вы этого уже нигде не прочитаете.

— Расслабляют, стимулируют — то есть, как наркотики? — не унимался Гайто.

— Н-да, у кого-то пунктик, — вздохнула Райми. — Гайто, да, не путаю? Мы не люди в привычном смысле слова. Подходить к нам с человеческими мерками нельзя. Организм тесно связан с обтяжкой. Обтяжка замыкает на нас здоровенные киберсимбионты. Сегодня ты просто чуть-чуть побаловался, а завтра — узнаешь, что это такое, когда вдолгую. Если вернёшься, тебя будет трясти до утра как минимум, и так не только с новичками, всем тяжело. Один зелёный кристалл помогает облегчить это дерьмо. Но если переборщить — тогда да, тогда превращаешься в овощ, как Данк. Зрелище неприятное, но никакого вреда, если только не отправиться на вылет в таком состоянии.

— А красные зачем? — спросил я.

— Глотаешь перед вылетом, и таскать кибера становится гораздо легче. В общем и целом, можете, конечно, не использовать ни красные, ни зелёные, есть и среди нас любители всего естественного и натурального. Но я предупредила: больше суток после вылета — вон из жизни. Не говоря о том, что на самом вылете придётся чертовски тяжко. Впрочем, завтра оцените. Первый вылет — всегда «насухую».

Мы переглянулись. Потребность поговорить в своём узком кругу назрела и сделалась нестерпимой.

— Вон из жизни, — внезапно включился Данк. — Из этой жизни.

И беззвучно засмеялся. Нитка слюны протянулась от уголка губ до куртки.

— Спи дальше, Данк, — вздохнула Райми.

Но я, кажется, понял его.

Действительно — смешно экономить время в таком месте. Где всё твоё время отдано служению трупу Красавицы.

Для разговора мы выбрались на улицу. Никто этого не запрещал, а Сайко был совершенно прав: после первого уровня даже мне, прожившему там меньше недели, было приятно ощутить настоящий свежий воздух.

К корпусам жаться не стали, выбрали открытое пространство. Не то чтобы боялись, что нас подслушают, но и делиться со всеми подряд своими мыслями пока не хотели.

— Ну и что мы обо всём этом думаем? — спросил Гайто, сложив руки на груди. — Красавица. Кристаллы. Кибер-симбионты…

— Не знаю, что и думать, — вздохнул я и почесал бровь. — Вылет покажет… Надеюсь, не надо отдельно объяснять, что вылет должны пережить все?

— Ты главное сам выживи, — сказала Лин. — А за нас не беспокойся. Знать не знаю, что там за монстры, но мне уже не терпится надрать им задницу.

— Какая ты агрессивная, — сказал Сайко и демонстративно сделал шаг в сторонку. — Судя по всему, если мы кого-то потеряем, то останемся неукомплектованными и будем вынуждены либо объединяться с такими же остатками, либо бездельничать.

— Если мы кого-то потеряем, — посмотрел я на него, — значит, мы не Бесславные Ублюдки, а куча дерьма. Такого не будет, ясно?

— Сэр, так точно, сэр, — пожал плечами Сайко и поправил кепку. Так, чтобы точно сидела набекрень, и ни в коем случае не ровно, как задумано.

— Почему ты спрашивал его о симуляции, Крейз? — спросила Алеф.

Я ждал этого вопроса и даже, пожалуй, боялся его. Потому что ничего, кроме предположений, предоставить не мог. А хотелось быть уверенным на все сто.

— Мне кое-что кажется странным, — сказал я.

— Только кое-что? — фыркнул Сайко.

— Ну, во-первых, то, что мы теперь можем вызывать оружие даже без обтяжки. Здесь это никого не удивляет, так? Они прошли по десять уровней, и где-то там это всё стало возможным. Но мы-то не проходили!

— Не аргумент, — пожал плечами Сайко. — Даже в буквах ни разу не было написано, что оружие даёт и прячет именно обтяжка. Мы просто привыкли так думать. Никто и никогда не раздевался догола, чтобы…

— Помолчи, — оборвал его Гайто. — Крейз прав. В голой руке, без перчатки, оружие не появлялось.

— Ещё как появ…

— Я сказал тебе помолчать. Оно появлялось из рукава, и ты тут же его хватал. Даже ощущение было вполне конкретным, вспомни.

— Во-вторых, — сказал я, торопясь, пока Сайко опять не скатил всё в демагогию. — Вспомните, как всё было. Допустим, мы прошли Врата и упали без чувств. Нас подобрали. И что дальше? Положили в эти хлипкие «ланчбоксы» пятерых бойцов. Укомплектованную пятёрку. А потом прислали разбираться одного робота и двух… Господи, ну давайте уже откровенно: это были кто угодно, только не воины и не монстры. Я считаю, что мы просто не должны были выйти из спячки ещё как минимум… не знаю… год? Два? Десять лет? Мы же проскочили через кроличью нору и проснулись. Никто этого не ожидал. А потом нас вырубили и подключили обратно. Сюда.

— Секунду! — подняла руку Лин. — Ты что хочешь сказать? Что тот крохотный эпизод в палате был реальным, а сейчас мы опять в симуляции?

— Типа того, — кивнул я.

— А не перебор ли? Вспомни, про кибер-симбионтов говорили буквы там, в реале.

Я отвёл взгляд.

Да, «прописи» из реала пока не укладывались в мою схему, это было, пожалуй, самое странное и непонятное, требующее размышлений. И вряд ли получилось бы обойтись одними размышлениями.

— Самое главное — третье, — сказал я и, сделав шаг к Лин, пальцем приподнял одну из её фиолетовых косичек. — Вот это.

— Что? — нахмурилась она.

— Там, в палате, у тебя не было дреддов. Просто распущенные волосы.

— Точно! — ахнула Алеф. — Как я не сообразила…

— Хм… — Лин отобрала у меня косичку и посмотрела на неё, как будто ожидала, что та сейчас зашевелится и начнёт шипеть. — Интересно…

— Допустим, с натяжкой можно предположить, что когда нас подобрали, то помыли и расчесали. Допустим, я даже могу вообразить, как один из этих инопланетян, матерясь по-инопланетному, расплетает весь этот кошмар…

— Сам кошмар, — огрызнулась Лин.

— Как скажешь. Так вот, я действительно могу это представить, всё логично. Но чёрт меня подери, если я поверю, что потом, вырубив нас, этот же инопланетянин заплетал их тебе обратно. Это уже бред сивой кобылы.

Они молчали, глядя то на меня, то на Лин. Лин побледнела и закусила губу.

— Значит… — пробормотала она.

— Значит, нас загрузили туда же, где мы были. Наши «аватары» остались такими же, нам просто наспех прописали новую одежду. — Я подёргал себя за воротник куртки. — Раз уж мы успели её достать в реале. И в реале мы сейчас опять лежим в своих «ланчбоксах». Как, вполне вероятно, и все остальные здешние вояки, жрущие несуществующие кристаллы.

Я перевёл дух и закончил мысль:

— Кто-то хотел, чтобы мы это поняли. Вся эта система строилась не для того, чтобы мы нашли выход. Нет, это — обман, который должен был работать вечно. Но, кажется, кто-то из создателей системы имел особое мнение и оставил шансы. Быть может, мы не первые, кто прошёл паучьей тропой.

— И какие у нас могут быть шансы? — тихо произнесла Алеф. — Если мы — там. Всецело в их власти. Они могут убить нас в любой момент…

— Думаешь? — Я повернулся к ней. — Не убили, хотя мы успели вынырнуть и осмотреться. Не-е-ет, Алеф, мы им зачем-то очень нужны. Раз уж нас даже после такого не списали в утиль, а швырнули на десятый уровень. Скорее всего, мы — дефицитный товар. Вспомни первый уровень. Соотношение стаффов к избранным. И соотношение прошедших Врата избранных к тем, кто так навеки и остался на первом уровне. Мы для чего-то служим. И я хочу разобраться, для чего, а потом — уничтожить это. И вы все мне поможете.

День первый. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 1 боевая единица негуманоидного ресурса. 1 боевая единица человеческого ресурса небоеспособна. Боеспособность Места Силы: приблизительно 17 % от запланированной

— Отбой! — крикнул парень, который был кем-то вроде дежурного по казарме, и вырубил электричество.

Да, здесь было так. Подъём и отбой в определённое время. На первом уровне мы были жёстко привязаны лишь к полудню, да и то это касалось лишь той пятёрки, что собиралась выйти в туннели.

Алеф прижалась ко мне в темноте. Чтобы руки и ноги не свешивались, приходилось лежать на боку, лицом друг к другу. Я чувствовал губами её лёгкое дыхание.

— Крейз?

— Да.

— Хотела сказать спасибо.

— За что? — удивился я.

— За то, что привёл нас сюда.

Я помолчал. Потом уточнил:

— Издеваешься?

— Нет… Обидно было бы лет пять упираться, а потом понять, что — вот оно, всё. Потолок. Финал. Пожизненно добывать алмазы для мёртвой Красавицы, а потом либо полдня трястись от ломки, либо глотать кристаллы, превращающие тебя в слюнявого дебила.

— Алеф, мы здесь не пожизненно.

— Да, Крейз…

— Слушай, я вытащил тебя с первого уровня, вытащу и отсюда, обещаю. Ты мне веришь?

— Ага.

Мне почудилось, что она усмехнулась.

— Алеф?

— Крейз, ты говоришь это только потому, что Ликрам предупредил насчёт меня. Я не смогла ответить на его вопрос, потому что правда не знаю. Я… устала верить.

И, помолчав, добавила:

— Давай спать.

Отвернулась от меня, прижалась спиной, как раньше. Я положил руку ей на плечо и закрыл глаза. На душе было — дерьмовее не придумаешь.

Хотелось действовать. Сделать что-то немедленно. Но я вынужден ждать, вынужден разбираться во всей этой чертовщине, чтобы в итоге нанести один чёткий удар. Для этого нужно понимать, куда бить.

В копилку вопросов, которые теснились у меня в голове, добавился ещё один: что происходит с выведенными из строя киберами? Их заменяют? Или сломал — остался без кибера? Что теперь будет делать тот парень, которого унесли в неведомую «лечебницу»?

Ответов не было. Я постепенно начал засыпать. Дыхание Алеф уже давно стало спокойным, она всегда отключалась мгновенно.

— Эй, ты, дефективный! — раздался над ухом шёпот.

Я резко развернулся и едва не упал с кровати. Встретил в темноте взгляд чёрных глаз и скорее интуитивно, чем рассудочно узнал «цыгана» с нижней койки.

— Пошли.

— Куда? — не понял я.

«Цыган» молча указал в сторону светящегося в темноте прямоугольника дверного проёма. Я скептически посмотрел туда, вспомнил наставления Райми.

— Смешно, — сказал я. — Ложись спать. Не знаю, как тут у вас с Наказаниями, но мы в трёх секундах от того, чтобы выяснить.

— Завтра твой вылет, а ты не можешь сдвинуть с места кибера. Хочешь сдохнуть — твой выбор, твоё решение, мне насрать. Но мёртвым ты свою девчонку не спасёшь. Не одевайся.

И он ушёл. Дверь приоткрылась, бросив на пол клин света, и закрылась вновь. Я несколько секунд полежал неподвижно. Потом, хмыкнув, спрыгнул на пол.

Ладно. Я всё-таки не беззащитная принцесса. Если что — постоять за себя сумею. А когда тебе протягивают руку помощи, бить по ней — затея тупая.

Я выскользнул из казармы, прошёл по коридору в душевую, откуда не доносилось ни звука, и остановился перед точной копией зала поединков с первого уровня. Догадка не подвела. «Цыган» был здесь. Стоял спиной ко входу, покачивая в руке…

— Господи, что это за чертовщина?! — вырвалось у меня.

«Цыган» медленно повернулся ко мне, окинул усталым взглядом. Потом посмотрел на своё оружие.

— Ты про эту игрушку? Хм… Занятно, что спросил. На пятом уровне мне встретился один знаток, он сказал, что это называется кусаригама. Схватил, как и все, первое, к чему потянуло. Пришлось немного попотеть, пока освоил, но зато когда освоил… — «Цыган» усмехнулся. — Выбрался с первого уровня через полтора месяца.

Он посмотрел на меня, и улыбка исчезла с его лица.

— Это считается хорошим результатом, Крейз. Очень хорошим.

«Цыган» говорил так, будто я его обидел своим скепсисом. А я просто смотрел на эту кусаригаму и пытался представить, как с ней работать. Ну, как бы я с ней работал?

В первом приближении это было что-то типа серпа или, скорее, миниатюрной косы. Но от рукоятки шла длинная цепь, на конце которой покачивался гладкий металлический шар. Гипотетически ты можешь рубить голову одному противнику и дробить голову другому одновременно. Практически же — не представляю, какая для этого требуется концентрация.

Казалось, что в девяти случаях из десяти эта хреновина будет только напрягать. Но, с другой стороны, как только я взял свой топор — начал им выделывать такие штуки, что даже бывалые офигевали. Так что же мешает этому «цыгану» точно так же выйти за рамки человеческих возможностей?..

— Вот моё предложение, — сказал «Цыган», меланхолично покачивая шар на цепочке. — Честный бой, один на один. Пока я не победил — ты задаёшь вопросы, и я на них отвечаю. У тебя ведь есть вопросы, так? Я помню первый уровень. На первом уровне у тебя нет ничего, кроме вопросов.

Я сжал руку, и пальцы ощутили рукоятку топора.

— А с чего ты взял, что победишь? — спросил я.

— Ну, даже не знаю… — «Цыган» перестал качать шаром и задумался. — Была какая-то мысль… А, да! Проиграть — в твоих интересах. Ты ведь ещё не умирал, так? После смерти адаптация к обтяжке переходит на принципиально новый качественный этап.

— У меня вылет завтра, — возразил я. — Видал, в каком состоянии «мёртвые» оказываются на другой день. Я лучше полечу без кибера, чем таким.

— Насчёт этого не волнуйся. Я — Целитель.

— Ну и что мне…

Он не дал договорить. Видимо, посчитал, что прелюдия для зала поединков и без того безобразно затянулась.

Я едва успел отклониться назад. Металлический блестящий шар мелькнул перед глазами.

А вслед уже летело лезвие «косы».

Первые секунд десять боя у меня в голове не было ни одной мысли.

Работали исключительно инстинкты, причём, в основном — инстинкт самосохранения. Я приседал, прыгал, наклонялся во все стороны.

Будь у «Цыгана» обычное оружие, я нашёл бы момент для атаки. Чёрт, да я бы тысячу таких моментов нашёл! Но проклятая кусаригама не оставляла шансов. Я уходил от лезвия и тут же уворачивался от шара.

Стараясь при этом не запутаться в цепи.

Поэтому когда «Цыган» крикнул: «Спрашивай!», я даже не сразу понял, о чём речь. Какие, чёрт подери, могут быть вопросы, когда тебя натурально пытаются убить!

Присед — свистит над головой шар. Прыжок — под ногами пролетает лезвие. Уклон…

— Если не научишься одновременно думать и делать — долго не протянешь, Крейз.

Скрипнув зубами, я, наконец, пустил топор в дело. Широкое лезвие сбило в полёте шар и столкнулось с «косой». После чего рванулось к плоти и крови.

— Что за Сердце Красавицы? — выпалил я.

«Цыган» легко ушёл от удара и атаковал сам.

— Драгоценный камень, который мы добываем на вылетах. Хочешь спросить, в чём его драгоценность? Он питает Баэлари энергией. А она питает энергией Место Силы. Ты ещё не понял? Все предыдущие уровни — внизу, под нами. Это — подземный комплекс невероятных размеров. И работает он лишь благодаря Баэлари.

Я вновь ушёл в глухую оборону, кругами отступая по залу и выгадывая момент, подходящий для атаки. Осмыслить полученный ответ не успевал, просто закинул в подсознание, на будущее.

Топор будто сам собой повернулся у меня в ладонях, я дёрнул руками влево и тут же вправо. Сбил шар, сбил «косу».

— Зачем нужно Место Силы?

— Поймёшь, когда посмотришь мир.

— Ты обещал ответы!

— Окей. Там, снаружи, кромешная тьма и легионы чудовищ, из которых ты не видел даже десятой доли. И посреди этого — крохотное Место Силы, которое даёт кров и пищу, которое даёт фактически бессмертие. Останься мы без него — и нам крышка.

Тут я понял, что пора уже прекращать детские игры и начинать работать по взрослому. Лезвие топора вспыхнуло фиолетовым. Шар и «коса» отскочили от него, не долетев. Я крутанул топором, даже не стараясь дотянуться до своего соперника. Это было не нужно. В него полетел светящийся серп.

«Цыган» сориентировался мгновенно. Отпрыгнул назад, опустился в полуприседе, и лезвие кусаригамы засветилось ярко-красным.

Фиолетовое встретилось с красным. Что-то сверкнуло, грохнуло и исчезло. «Цыган» вновь изготовился к бою, взгляд его сделался хищным, в глазах читался азарт. Похоже, у меня получилось возбудить этого парня не на шутку.

— И что, вы все благодарны Красавице за «крышу»? — подначил я его. — Это, типа, стокгольмский синдром, или как? Вас похитили, упаковали чёрт-те куда, заставляют ежедневно рисковать жизнями, а вы радуетесь, что хотя бы дают жратву?

— Поверь моему опыту, Крейз, — усмехнулся «Цыган». — Когда жратвы не дают — это гораздо хуже.

Лезвие косы разорвало воздух алой вспышкой, и в меня полетел красный клин.

«Цыган» не остановился, не ждал, пока я отобью эту атаку. Он сам бросился вслед снаряду, и я, мгновенно вспотев, осознал, что теперь имею дело не с двумя угрозами, а с тремя.

Но, как и в тот раз, когда я отбивал пули, мои руки сделали всё сами. Я вообще перестал их контролировать, остался сторонним наблюдателем. Скорость была немыслимой. Удар, удар, удар… Отдача переползла с рукоятки в предплечья медленно, будто улитка.

— Кто за всем этим стоит? — спросил я и атаковал сам, заставив отступать «Цыгана».

— Хранители.

— Ты их видел?

— Их видит только Ликрам.

Значит, всё-таки видит. Общается с ними. Глухой стены между нами и ними нет.

Я на шаг ближе к осуществлению своей мечты. Вскрыть брюхо тому затейнику, что заставил меня участвовать в этом балагане, и смотреть, как он мучается. Оставался лишь один животрепещущий вопрос, и я его задал:

— Здесь можно достать сигарету?

«Цыган» удивился.

Напрасно. Удивляться лучше после боя, в крайнем случае — перед. Но никак не во время.

Остановить движение рук мне было уже не под силу. Светящееся лезвие топора практически без сопротивления прошло через шею «Цыгана».

Голова отделилась от шеи и подлетела к потолку, провожаемая фонтаном крови.

День второй. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 1 боевая единица негуманоидного ресурса. 2 боевых единицы человеческого ресурса небоеспособны. Боеспособность Места Силы: приблизительно 17 % от запланированной

Вода иссякла.

Дыхание остановилось.

На меня смотрела бездна с пульсирующими серыми краями и подвывала: «Ум-м-м, у-у-ум-м-м-м!»

Рука сама собой сжалась в кулак. Я ощутил топор. Такой жалкий и бесполезный сейчас, когда напротив меня стояло — это.

Возможно, это был глюк, но мне показалось, что я точно знаю: крикун тот же самый, что прятался у меня в комнате. Тот же, что встретил меня возле Паучьих Врат.

Как их можно различить, абсолютно одинаковых? Этого я не знал. Знания у меня даже в первом приближении не было, было лишь одно чувство: узнавания.

«У-у-ум-м-м-м, у-у-у-ум-м-м-м-м-м»

Стенки душевой кабины исказились и стали заворачиваться в воронку. К ним присоединились потолок и пол, весь мир, вся вселенная. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота.

И что самое тошнотворное — я вновь начал понимать, что это существо мне говорит.

«Плохое место. Просыпаться. Смерть идёт. Хаос окружает. Просыпаться. Не спасти. Не спасти. Не спасти».

Свет померк, и мне показалось, что я — в полной темноте. Но вот стало ясно, что темнота испещрена бесчисленным множеством звёзд. А я больше не стоял, я — летел в бездне, увлекаемый какой-то непостижимой силой.

Впереди, во тьме, что-то ворочалось. Что-то, свившееся между звёзд, такое огромное, что невозможно было его разглядеть. Этот парадокс тут не казался парадоксом, всё было закономерно.

Вот эта тварь повернулась и уставилась на меня — ничем. А потом она раскрыла пасть, и вселенная содрогнулась. Исказились и вытянулись звёзды, порвалась в клочья тёмная материя, и всё полетело в эту пасть.

Я полетел в эту пасть.

И вдруг всё стихло.

Ощущение реальности вернулось. Я стоял напротив крикуна с кожистой воронкой вместо лица, и мир был на прежнем месте, надёжный и правильный.

В тишине крикун поднял правую руку. Ладони у него не было, но он соединил вместе все свои пальцы. На них лежало нечто кровавое, большое и — живое. Оно пульсировало. Оно сокращалось.

Оно — билось.

Сердце.

Я моргнул.

Я вывалился в коридор, завертел головой. Увидев какую-то фигуру, бросился на неё с топором.

— Господи боже мой, Крейз, какого хрена с тобой творится?! — рявкнул Ликрам, перехватив мою дрожащую руку без особого труда.

Меня колотило, как припадочного, я открывал и закрывал рот, не зная, сказать что-то или вдохнуть немного воздуха. Не получалось ни того, ни другого.

— У тебя кровь из носа. Тебя что, кто-то ударил?!

В голосе командира зазвучал испуг. Но до того ужаса, который испытывал я, ему было — как до Китая пешком. Отсюда. Да, примерно такое расстояние.

— Где он? — выдал я сиплым, не своим голосом.

— Кто?

Я заставил себя вдохнуть и на выдохе произнёс:

— Крикун.

— Крикун? Здесь? — Ликрам смотрел на меня, как на психа. — Крейз, это немножечко невозможно.

— Он был здесь! — Овладев своим голосом, я заорал, и Ликрам отшатнулся. — Крикун был здесь только что!

Я слышал за спиной движение. Кажется, кого-то разбудил. Не удивительно.

Лицо Ликрама сделалось суровым.

— Ты уверен в своих словах?

— На все сто, — сказал я.

— Хорошо.

Он прошёл мимо меня.

Я обернулся и увидел в дверном проёме перепуганную Алеф. Ликрам прошёл мимо неё, Алеф отпрянула и уставилась на меня.

— В чём дело, Крейз?

Ответить я не успел. За меня ответил Ликрам. Из казармы донёсся его громоподобный рёв:

— Подъём! Тревога! Твари на базе!

В казарме вспыхнул свет.

Подъём по тревоге произошёл молниеносно.

Бойцам не нужно было ни одеваться, ни бежать за оружием. Они просто открыли глаза, соскочили с коек и спустя секунду уже были готовы к чему угодно.

Ликрам отдал приказы, и все разбежались по базе, разделившись на пары. Задача была простая: отыскать то, чего здесь не должно быть, и уничтожить.

Мы с Алеф, поскольку стояли рядом, так и составили пару. Получили задание осмотреть паучий корпус.

— Только не вздумайте зарубить Спайди, — предупредил Ликрам. — Он там один. Не ошибётесь.

Мы пошли к указанному корпусу. Я держал в руке топор, Алеф — кинжал.

— Крейз, почему нам так везёт на пауков? — спросила Алеф грустно. — Что мы такого сделали, чтобы это заслужить?

— Даже не знаю, — вздохнул я. — Грешили, наверное.

— Как мы грешили?

— Секс до брака? — предположил я.

Алеф несколько секунд подумала.

— Нет. Секс у нас был уже после того, как мы встретили пауков впервые.

Хм, точно. Значит, видимо, была какая-то другая причина.

После объявления тревоги разблокировались и открылись настежь все двери, так что внутрь мы вошли без проблем. Внутри горел свет. Мы замерли, раскрыв рты.

— И-и-и… как нам здесь кого-то искать? — спросила Алеф.

— Спроси чего полегче, — пробормотал я.

Было желание просто поджечь это всё и убежать.

Корпус, снаружи выглядевший как наш, изнутри был просто затянут паутиной. Проходы были, и весьма широкие — пауки-то немаленькие — но углубляться внутрь…

— Липкая, — пожаловалась Алеф, тронув паутину. — Попадёмся…

Видимо, по сети прошла вибрация от этого прикосновения. Тут же сети затряслись уже серьёзнее, и на нас выскочил стремительный и молниеносный Спайди. Он прибежал по облепленному паутиной потолку, спустился на ниточке мне под ноги и уставился своими жуткими глазами.

— Привет, — сказал я, борясь с желанием ударить топором.

Спайди мяукнул и щёлкнул. Внутренне меня передёрнуло, когда я понял, что разбираю его речь.

«Что происходит?»

— Я… видел крикуна. В пятом корпусе, — сказал я. — Он был… А потом исчез. Ищем.

«Крикун? Здесь?»

— Знаю, как это звучит. Но я видел.

«Невозможно. Необходимо проверить Баэлари».

— Необходимо осмотреть твой корпус, Спайди.

«Меня так не зовут, это глупое человеческое прозвище. Моя раса не носит имён».

— Как скажешь, Спайди. Ты не мог бы пробежаться и посмотреть, что там, в глубине?

«Минуту».

Спайди унёсся прочь. Мы с Алеф переглянулись.

— Да они неплохие ребята, — сказал я.

Алеф поморщилась, но ничего не сказала.

Наверное, она в принципе боялась пауков. На уровне инстинктов. Такую хрень не побороть самовнушением.

Спайди прискакал и в самом деле где-то через минуту.

«Корпус пуст. Как он был пуст последний год».

— Ясно, — вздохнул я. — Спасибо…

Мы вышли из паучьего корпуса. Объединёнными силами всю базу уже обыскали сверху донизу, и теперь на пустом пространстве взлётно-посадочной площадки между спящими «птичками» собирались ждущие объяснений ребята.

Первой нас — мы шли вместе со Спайди — заметила Райми и крикнула:

— Крейз, вот кому-кому, а тебе я бы посоветовала не отказываться от зелёных кристаллов!

Она выглядела сонной и злой, как фурия.

Кто-то засмеялся, явно поддерживая её точку зрения.

— Мне пока красные нравятся, — попытался я отшутиться.

— Заметно, — не улыбнулась Райми.

Смешки и разговоры стихли, когда перед нами вышел Ликрам.

— Приманки — ко мне, — сказал он.

— Ликрам, ты серьёзно? — воскликнула Райми. — Да он…

— Бегом! — рявкнул Ликрам.

Райми бегом бросилась к нему. Как и другие пятеро Приманок.

— Интересно, — заметил Сайко, протолкавшийся к нам. — Кажется, эта способность прорезается только у девушек.

Пожалуй, он был прав. К Ликраму подошли шестеро девчонок, и он что-то им приказал. Они разбежались в разные стороны. А Ликрам заговорил громко, для всех:

— Сейчас будет воздействие! Всем стоять на месте. Новичков — в кольцо.

Я и глазом моргнуть не успел, как толпа буквально выплюнула в нас Гайто и Лин, после чего окружила плотным кольцом.

Неприятное было ощущение. Как будто бить собираются.

И вдруг я совершенно отчётливо почувствовал, что без памяти люблю Райми. Быть с нею — предел моих мечтаний.

Но не только с нею. Ещё пара девчонок, имён которых я не знаю, и которых видел лишь мельком — они тоже должны быть со мной, иначе я буду страдать, иначе мне будет хреново…

— Да как же вы достали! — вдруг хрипло крикнула Лин.

И что-то изменилось. Райми и две неизвестные девчонки остались далеко позади, а на передний план торжественно вышла Лин.

Девушки прекраснее я не то что в жизни не встречал — ни на одном экране не видел. Даже эти дурацкие косички, из-за которых фиолетовые волосы казались сальными, теперь лишь наполняли душу трепетом.

— Пошли все вон из моей головы! — истошно завопил Сайко и зачем-то заткнул уши.

Гайто смотрел на Лин во все глаза. Толпа заволновалась.

— Стоп! — услышал я будто из другого мира крик Ликрама. — Прекрати это дерьмо! Крейз!

Я встрепенулся.

Сквозь розовую вату, которая забила голову, протолкалось воспоминание о том, что я — командир пятёрки, и что за все проблемы, с этой пятёркой связанные, отвечать придётся мне.

— Лин, — сказал я. — Остановись.

Чувство было такое, будто гвозди в крышку собственного гроба вколачиваю. Мне вовсе не хотелось, чтобы она останавливалась. Наоборот, я хотел, чтобы она продолжала, ещё и ещё, до тех пор, пока у меня не остановится сердце.

— Что? — захлопала на меня глазами Лин. — Что я делаю?!

— Ты работаешь Приманкой, — объяснила Алеф. — Не знаю, как. Но если не хочешь, чтобы тебя изнасиловали полторы сотни парней, прекрати немедленно!

Лин стремительно побледнела и закрыла глаза. Тяжело задышала. Я услышал сдавленный стон и понял, что издаю его сам, сквозь стиснутые зубы.

— Я не могу! — вскрикнула Лин. — Пустите!

Она рванулась в сторону, туда, где толпа была поуже, и одним махом перескочила через них. Побежала в сторону корпуса.

Чем дальше она убегала, тем легче мне становилось.

— Что это была за чертовщина?! — послышался голос Райми. — Где эта Мальвина?! Я там за секунду успела спланировать наш медовый месяц!

— В каком из пустующих корпусов происходили бы все эти чудеса? — хохотнул Данк, который к ночи пришёл в себя и сделался человеком. — Или леди предпочитают сафари?

Все нервно засмеялись, давая выход напряжению. К толпе подошли и остальные пять Приманок. Все, как одна, желали понять, какого чёрта здесь сейчас произошло.

— Минутку вашего внимания, — сказал Ликрам. — Итак, по результатам проверки базы чужаков не обнаружено. Крейз, поднявший тревогу, ошибся.

Я почувствовал на себе недобрые взгляды. Но Ликрам, выдержав паузу, продолжил:

— Я благодарен ему за эту ошибку. И так же благодарны должны быть вы. Благодаря этому человеку вы до сих пор живы.

Всем обалдело внимали. А Ликрам, помолчав ещё немного, развил свою мысль:

— Если бы здесь на самом деле оказалась каким-либо образом тварь с той стороны, мы могли бы кого-нибудь лишиться. Если бы кто-то из вас, увидев нечто, чего здесь быть не должно, промолчал — я бы назвал этого человека предателем. Крейза я называю хорошим бойцом. Подумайте об этом перед сном. Отбой, разойтись. Крейз, задержись.

Все прыснули в разные стороны, осталась только наша пятёрка за вычетом Лин.

Ликрам подошёл ко мне и сказал, глядя в глаза:

— Лин, насколько я понял, сильнейшая Приманка из всех, что на базе. Считай, тебе повезло, командир. Надеюсь, у тебя хватит мозгов не только сохранить её, но и правильно использовать. Раньше у тебя в пятёрке была лишь одна хрустальная ваза, теперь их две. Так что привыкай сбрасывать скорость перед поворотами и объезжать кочки.

— Так точно, — пробормотал я, сам ещё толком не зная, что по этому поводу чувствую.

— Да, и ещё, — сказал Ликрам, стоя уже вполоборота. — Знаешь, почему две хрустальные вазы в одной коробке довезти целыми труднее, чем одну?

— Потому что они бьются между собой, — отозвался я.

— Соображаешь, — кивнул Ликрам. — Приятных сновидений, Крейз.

В казарме Лин не оказалось. Я хотел идти её искать, она ведь точно убежала в направлении нашего корпуса. Но дорогу к выходу в душевые заслонила мне Райми.

— Не так быстро, красавчик. — В грудь мне уперся её палец. — Сиди здесь. Сиди тихо и не высовывайся, если не хочешь больших проблем.

— Большие Проблемы — его второе имя, — вмешался Сайко, который всерьёз примерял на себя роль моего личного пиар-менеджера. — А если серьёзно, то это ты посиди здесь, а мы выйдем. Я знаю Лин почти год, и…

— Окей, это на тебя она запала? — повернулась к нему Райми. — Иди, дай ей волю сейчас, и она окончательно утратит контроль над способностью. Превратится в проблему, от которой — найдут способ избавиться.

— Я вообще не при делах! — попятился Сайко.

— Тогда кто? — Взгляд Райми метался по нашим лицам. — Гайто? Крейз? Алеф? Так это работает. Девочка безответно влюбляется, девочка ревнует, девочка злится и — бах! Счастья ей это не приносит, потому что у своей пятёрки быстро развивается иммунитет к воздействию, но зато Место Силы получает хорошую боевую единицу.

Я смущённо опустил взгляд.

— Ясно, — кивнула Райми. — По крайней мере, буду знать, чьё имя произносить после каноничного «да козёл он, этот твой…» Окей, ребята, я понимаю, что вы волнуетесь за подругу, но ей сейчас скорее помогу я. Я знаю, как с этим управляться. Вы — просто ложитесь спать. К утру она будет в норме, обещаю.

— Давай, — ответил за всех Гайто.

Райми выскочила из казармы.

— Отбой! — прокричал дежурный, и свет погас.

— Тьфу ты! — выругался в темноте Сайко. — Крейз, ты — лучший по ночной зарядке, но давай чтоб это в последний раз, а?

Наша с Алеф койка была ближе всех. Нижняя пустовала, и я вспомнил про лежащего в зале поединков «Цыгана», который пропустил весь переполох. Нехорошо, блин… Надо бы его притащить сюда. Но, с другой стороны, Ликрам приказа не давал, а если верить Райми, то от моего появления в тех краях ничего хорошего не будет. Как знать, может, Лин приспичило уединиться как раз в зале поединков. Вряд ли её смутит лежащий там труп. Школа первого уровня — жёсткая, но эффективная, на такие мелочи учишься не обращать внимания.

Вспомнить, как я спокойно смотрел на пляшущего в петле толстяка…

Алеф задержалась на полу.

— Крейз.

— Да?

— Здесь появились свободные места. Если хочешь…

— Слушай, давай не будем принимать таких решений сейчас? — попросил я. — Честно, Алеф, я хочу тебя сохранить, во всех смыслах, но сейчас у меня уже просто голова трескается.

— Хорошо.

Она безропотно вспорхнула на второй ярус, и я присоединился к ней.

Легли как обычно. Она — спиной ко мне и прижалась. Когда я её обнял — схватила мою руку.

— Я не думала, что всё так серьёзно, — услышал я шёпот.

— Ты о чём?

У меня возникло нехорошее ощущение, что Алеф говорит о моих проблемах с головой. Потому что видения с крикуном — это явно проблемы с головой, а не с поджелудочной железой или ещё чем-то подобным.

— Лин, — сказала она.

— А-а-а…

— Это проблема, Крейз.

— И что? Что ты предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю. Просто если что — я пойму. Может, так будет правильно…

Я выдернул руку и замахнулся, но инстинкт первого уровня взял верх.

— Так и врезал бы, — сказал я. — Молчи уже, а? Спи вообще. Завтра вылет, а мы до сих пор не знаем, что за хренотень нас там ждёт.

Алеф послушно замолчала. Не сказала больше ни слова. Может, уснула. А вскоре уснул и я.

Проснулся я под утро. Будто толкнули.

Я резко отвернулся от Алеф и чудом успел подавить вскрик.

В первое мгновение мне показалось, что крикун вернулся, я даже чуть не выхватил топор.

Но пелена сна быстро упала с глаз.

Рядом с койкой стоял, покачиваясь, «Цыган» и смотрел на меня.

— Чёрт… Ты давно так стоишь? — спросил я.

Ответ пришёл не сразу. Как будто после моего удара информация стала доходить до мозга с задержкой.

— Я тебя. Ненавижу. Крейз.

— Слушай, извини за голову. Я не хотел, честно. Но это ведь поединок, в зале, так что всё…

— Я тебя. Ненавижу.

— Оке-е-ей, — протянул я, смекнув, что разговоры бесполезны.

Как ни странно, «Цыгана» такой ответ устроил. Он медленно «уплыл» из моего поля зрения, а миг спустя койка качнулась — «Цыган» залёг на нижний ярус.

Вырубиться после такого я уже не смог, да и смысла не было. Вот-вот все начнут просыпаться, а там и дежурный рявкнет что-то типа «подъём!» и врубит свет.

Я лежал, глядя на потолок, проявляющийся из сумерек, и думал.

Нетленная Баэлари в храме. Киберсимбионты. Вылеты на беспилотниках. Пустые корпуса. Пауки. Ночной визитёр.

Всё это упрямо не хотело укладываться в одну схему, становиться частями одного уравнения. Тогда я решил, что можно кое-что вычеркнуть. Кое-что такое, что абсолютно сюда не укладывается. Знаю, это не научно, за такое даже на филфаке по голове не погладят, а уж на физмате каком и вовсе на костре сожгут. Но мы же сейчас не в универе, право слово.

Я мысленно вычеркнул из уравнения крикуна. От сердца оторвал. Его кроме меня никто не видел. А меня чертовски сильно накрыло, когда я впервые столкнулся с настоящим крикуном. Так может быть, всё-таки беды с башкой, а?

Пусть пока так. Пока не появятся доказательства обратного. Псих или нет, но я пока ещё держу в руках оружие и в состоянии им повергнуть даже соперника, который опытнее меня на добрых девять уровней. А значит — живём.

Итак, если принять в качестве рабочей гипотезы, что нас сюда затащили инопланетяне для каких-то своих мутных целей, то получается следующее. Начиная с первого уровня, как минимум пять различных рас проходят дикие лабиринты. Из всех, до последнего добираются только люди. Так происходит годами. И всё же система работает в прежнем режиме.

Зачем тратятся ресурсы на остальных? На тех, кто доказал свою непригодность? Их продолжают похищать, продолжают кормить. Какой смысл?

А какой смысл в том, что мы дошли досюда? В нашем здесь пребывании? Всё это опять выглядит, как какая-то игра. Поди туда, отыщи камешек, принеси на базу, получи другие камешки… Что-то такое мы с пацанами по детству в песочнице мутили, с куда меньшим бюджетом.

Вот и ещё один аргумент в пользу теории виртуальной реальности. Компьютерная симуляция стольких вложений не требует. Но вопрос: «зачем?» остаётся открытым.

Почему именно так?

Зачем эти повторяющиеся образы? Цилиндр, похожая схема расположения жилых помещений. Да и «инопланетян» мы, по сути, собирали у себя в голове постепенно. Из крикунов, сиринов, ёжиков и нюхачей.

И среди всех монстров, как белый хрен в конопляном поле, торчит шатун. Ещё один элемент, не желающий ложиться в уравнение. Оживший труп человека. Откуда он здесь, зачем, что означает?

Тут я сам чуть не рассмеялся. Ну да, как будто значение всего остального уже очевидно, и осталось разобраться с одним шатуном.

Чёрт… Нихрена у меня не сходится! Может, и не стоило пропускать столько уровней. Но с другой стороны, остальные тут тоже не выглядят просветлёнными буддами. Ну, если не считать Данка, конечно.

— Подъём! — крикнул дежурный, и на потолке вспыхнули лампы.

Я поморщился.

Здравствуй, утро…

Рядом заворочалась Алеф, и я поспешил выбросить из головы всё, что не могло принести пользы здесь и сейчас.

Ощущение повторялось. Что на первом уровне я жил слишком уж активной жизнью, что здесь…

Когда объявили построение на зарядку, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Хотелось заорать: «С каких пор? Никогда такого не было!»

А потом вспомнил, что моё «никогда» — это одни неполные сутки, что я здесь прохлаждаюсь.

— И что? — спросила Лин, когда мы все выстроились перед корпусом. — Это сейчас на полном серьёзе будет «руки на пояс, ноги на ширину плеч»?

Она выглядела как обычно. Как и все, казалась злой и невыспавшейся. Когда она и Райми вернулись в казарму — я не заметил. Уснул. Скотина бесчувственная…

— Ты как? — спросил я, не придумав ничего умнее.

— Будешь относиться ко мне как к инвалиду — убью, — процедила Лин сквозь зубы. — Стою здесь, живая, обладаю новой интересной способностью. Какого хрена тебе ещё нужно, командир?

Понял, отстал.

Перед строем вышел Ликрам, следом за ним шагал дежурный с деревянным ящиком в руках. Когда он его поставил, ящик странно задёргался. Как будто внутри сидел большой злобный кот и очень хотел выбраться наружу, чтобы объяснить хозяину, насколько тот был неправ.

— Всем доброго утра, — сказал Ликрам. — После ночной беготни выглядите немножко вялыми и, наверное, очень хотите взбодриться.

Все избранные издали дружный стон. Ликрам в ответ только ощерился, как конченый садист.

— Ладно. Не портите новичкам веселье. Специально для пятёрки новоприбывших объясняю. Сейчас будет увлекательная спортивная игра в стиле «каждый за себя». Помочь друг другу вы при всём желании не сумеете, даже не пытайтесь. Задача — продержаться пять минут и зарядиться бодростью на весь день.

— Что за игра? — крикнул Сайко.

Ликрам оскалился ещё страшнее.

— Ну… Не рискну повторить, как она называется на языке создателей Места Силы, но мы называем её «квиддич». Открывай!

Дежурный присел, отщелкнул замки и откинул крышку. В воздух немедленно взвились и зависли на высоте человеческого роста пять десятков стальных шаров. Каждый диаметром с кулак. Мне они напомнили кусаригаму «Цыгана».

— Милые, — сказала Алеф.

В ответ шары с многоголосым лязгом ощетинились шипами.

А в следующую секунду с немыслимой скоростью понеслись к нам.

— Bordel de merde!!! — взвизгнула Алеф.

День второй. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 1 боевая единица негуманоидного ресурса. 1 боевая единица человеческого ресурса небоеспособна. Боеспособность Места Силы: приблизительно 17 % от запланированной.

Встал я только с помощью Гайто, который подоспел первым из нашей пятёрки.

— Ты как? — спросил он.

— Порядок, — поморщился я.

Коленки дрожали, как у ребёнка, на которого гавкнул волкодав. Но я надеялся, что это — какая-то лёгкая побочка от кибера и скоро пройдёт. Не мог же я так сильно напугаться каких-то сраных шариков, про которые точно было известно, что они — утренняя зарядка?

Да я реальных монстров, созданных, чтобы убить меня, пачками крошил! Нет, это явно фигня и скоро пройдёт.

Ко мне быстрым шагом приближался Ликрам. Орать он начал издалека:

— Как ты это сделал?! Как, чёрт тебя задери, ты запустил чужого кибера?! Это в принципе невозможно!

Остановился Ликрам в паре метров, как будто не решался подойти ближе.

— Сорян, брат, — усмехнулся я. — Знал бы, что невозможно, не стал бы запускать. Но это же грёбаное Место Силы. Тут ведь за каждый кусочек информации полагается сплясать особый ритуальный танец.

Ликрам медленно покачал головой. Казалось, он изо всех сил пытается начисто отрицать сам факт моего существования.

— Крейз, я не выговариваю тебе, — сказал он, с видимым усилием сдерживая эмоции. — Я хочу понять: как?! Ещё вчера ты не мог сдвинуть с места собственного кибера, который настроен на тебя. А сегодня ты не просто управляешь чужим, но используешь оружие, которое тебе вообще ещё не должно быть доступно!

— А ещё ты сломал наши шарики, и на ближайшие три дня мы без зарядки, — добавил Данк, который так и маячил где-то сзади, я его не видел.

— Заткнись, Данк, — бросил ему Ликрам.

Он смотрел на меня, ожидая хоть какого-то ответа. Мне сделалось его жалко, но я мог только пожать плечами.

— Без понятия. Не знаю, как я это сделал. Честно. Может, у меня больше и не получится.

— Крейз очень скромный. — Это подошёл Сайко. — Алеф, а тебе он тоже так говорит после каждого…

— Сайко, заткнись! — крикнула Алеф и очутилась рядом со мной, с лицом красным, как будто к нему прилила вообще вся кровь со всего тела. — Ты в порядке, Крейз?

— В полном, — уверенно сказал я.

Ноги перестали дрожать. Я действительно был в полном, мать его, порядке.

Ликрам подарил мне ещё три-четыре секунды своего тяжёлого взгляда. А потом окинул взглядом всех собравшихся и скомандовал:

— Зарядка окончена. Все — в душ и на завтрак. Ярр — после завтрака займёшься ремонтом.

— Я?! — удивился и возмутился «Цыган», который, оказывается, тоже тут скакал вместе со всеми, без всяких поблажек.

— Да, ты. Остальные Целители валяются после вчерашнего, кроме Алеф. Которой сегодня на вылет.

— Но я…

— Ты сам на это пошёл. Если хотел помочь Крейзу, убив его — надо было просто убить, а не затевать поединок. Влез в драку — значит, должен был быть готов и к такому исходу. Мать твою так, Ярр, тебе что — тринадцать лет? Почему я должен тебе объяснять очевидные вещи?

И Ликрам, развернувшись на каблуках, пошёл в сторону бетонной коробки. Той самой, куда он уходил всегда, пообщавшись с подчинёнными. Той, в которой находилась «пыточная», где мы его впервые увидели. Где были решётки…

И за одной из решёток сидел человек.

Сколько всего свалилось на меня, что я забыл! Здесь кто-то сидел в заточении.

И что это ещё за хрень, а?

За завтраком «Цыган» Ярр сел напротив меня. Посмотрел тяжёлым взглядом и буквально заставил себя сказать:

— Отличный был удар.

— Спасибо, — пожал я плечом. — Ты охренительно работаешь этой жуткой штуковиной.

— Ты про кусаригаму? — ухмыльнулся Ярр. — Да, штука отличная. Если не зевать.

— Ага, я так и подумал, что с ней нужно постоянно быть начеку.

— Вы о чём? — полюбопытствовал Гайто.

— Ярр, покажи им, — попросил я. — Страшно представить, как эта хрень смотрится в руках кибера.

— Отменно смотрится, — сказал Ярр и поднял руки.

В них мигом появилась кусаригама.

— Чёрт! — Сайко присвистнул. — Прими моё искреннее восхищение, чувак. Что ж у тебя за сердце, если оно выбирает такие страшные вещи, вместо простых и понятных штук.

Все засмеялись, а я незаметно с облегчением выдохнул. Ну, хоть вот это проблемой не стало. Ещё внутренних конфликтов не хватало.

Времени до вылета было ещё полно, и после завтрака мы отправились смотреть, как Ярр будет ремонтировать кибера. Меня этот момент живо интересовал, поскольку я изо всех сил старался простроить в голове картину мира, а остальные, наверное, просто отправились со мной за компанию.

— Ярр, такой вопрос, — сказал я по пути. — А зачем эта зарядка?

— В каком смысле? — удивился тот. — Проснуться, взбодриться, разогнать кровь. Мы же солдаты. Должны быть начеку и всё такое.

— Да нет, я не об этом. Ну, можно же просто побегать, отжаться, там — не знаю…

— Можно. Но так — быстрее и веселее, разве нет?

— У меня несколько иное чувство юмора, — проворчал Сайко, трогая почти затянувшуюся рану на скуле.

У меня спина почти перестала болеть, а больше из наших никто серьёзно не пострадал. Я быстро перетянул шары на себя, а потом и грохнул их.

— Я к тому, что шары могут покалечить нешуточно, — сказал я. — А нам, например, сегодня на вылет. Что если бы они изувечили нас серьёзно? И пришлось бы задействовать Целителей? К чему это?

Ярр остановился возле кибера и открыл какую-то неприметную дверцу внутри корпуса. Там оказался экранчик, и Ярр ткнул в него пальцем. По экранчику забегали цифры.

— Не знаю, что сказать, чтоб не обидеть, Крейз, — пожал плечами Ярр. — Пожалуй, педики, которых волнуют такие мелочи, слились ещё на первом уровне, а досюда дошли мужики, которым не страшно получить шипованным шаром по лицу. Ну и девчонки. Да, девчонки здесь — тоже мужики. Адаптируйтесь. Чёрт… Восемнадцать процентов. А я-то думал, будет хотя бы двадцать пять. По грани прошла, глиста. Крейз, тебе чертовски повезло на самом деле. Если бы кибер был раздолбан чуточку сильнее, он бы тебя высосал досуха. А теперь, дети, отойдите и полюбуйтесь, для чего на самом деле нужны здесь Целители.

Ярр ловко запрыгнул внутрь кибера, погрузил ноги вниз и вжался затылком в углубление. Створки, дребезжа, принялись смыкаться.

— У каждого бойца ровно один кибер, — спокойно говорил Ярр с закрытыми глазами. — Утратить кибера — значит стать обузой для своей пятёрки. Второго шанса не будет. Поэтому…

Створки сомкнулись, и голос зазвучал сверху, откуда-то из головы робота. Интонации не изменились, голос — тоже. Разве что стал громче раза в два.

— Поэтому мы изо всех сил стараемся беречь инвентарь. Если эта штуковина хоть как-то ковыляет — лучше вползти по трапу вместе с ней, чем забежать без неё. Впрочем, если эта штуковина еле ковыляет, бежать у вас вряд ли получится. Скоро поймёте, почему. А теперь — прошу прощения…

Сначала появился звук. Писк на какой-то ультрачастоте, от которого зазвенело в ушах и появилось ощущение, будто кто-то нежно пропускает через твою голову полотно лобзика.

Мы схватились за уши все впятером, одновременно. Да только звук пробивался сквозь ладони. Он, казалось, вообще игнорировал слуховой аппарат, бил сразу в голову.

— У меня сейчас кровь из ушей пойдёт! — простонал Сайко.

Кибер начал светиться. Как будто раскалялся всё сильнее. Воздух вокруг него дрожал, колыхался маревом. Я попятился, до меня долетела волна жара.

И вдруг что-то лязгнуло. Этот звук как будто разломал пополам назойливое пищание, я почувствовал к нему благодарность.

Взгляд метнулся вниз, к гусеницам, и я понял, что означал лязг. Одно из звеньев (как они верно называются? Траки?), ранее отсутствовавшее, вернулось на место. А вот рядом с ним с таким же лязгом появилось другое.

Как будто волна света пробежалась по всей гусенице, и все звенья засияли, как новые.

Что-то скрежетало и стукало внутри кибера. Как будто там целая толпа фиксиков торопилась всё пофиксить, пока взрослые не вернулись домой.

Через пробоину видно было безжизненное лицо Ярра. Оно побледнело, черты заострились, и сходство с цыганом ещё больше усилилось.

Отсутствующая рука кибера появилась в виде голограммы. Светилась всё ярче и ярче до тех пор, пока не показался металл. Тогда свечение сконцентрировалось на корпусе кибера.

Но вот к мареву от жара добавилось что-то ещё. Как будто на лицо наложили фотофильтр, сделав его размытым. Потом оно и вовсе исчезло.

Я моргнул, тряхнул головой и обнаружил, что пробоина заросла.

Стук внутри корпуса стих. Последние волны света пробежали по киберу вверх-вниз несколько раз. Как будто нечто сканировало его на наличие повреждений.

И — всё закончилось.

Кибер стал просто кибером. Не светящимся, не горячим.

Секунду спустя створки снова разъехались. На этот раз — плавно, мягко, как и полагалось, безо всякого дребезжания и тряски.

Ярр потянулся вверх, схватился за перекладину и вытянул себя из нижней части кибера. Спрыгнул на гусеницы, покачнулся. Я шагнул вперёд, поддержать его, но Ярр отмахнулся:

— Нормально!

С гусеницы на землю он сошёл и вправду твёрдо, уверенно. Хотя кожа оставалась бледной, и на лбу появилась испарина.

— Через пять минут, — стуча зубами, произнёс он, — меня начнёт колбасить. И серьёзно. Поэтому я сейчас вкину зелёный кристалл и — баиньки. Вся наша работа требует напряжения не столько физических, сколько душевных сил. Нервная работа… — Он хихикнул, взгляд его расфокусировался. — Тебе, малышка, лучше пока таким не заниматься, если будет возможность, — сказал он, указав на Алеф. — Ты очень слаба. Кибер тебя просто проглотит. И попросит добавки. Удачи на вылете!

Ярр, шатаясь, двинулся в сторону корпуса. Мы проводили его взглядами, потом переглянулись.

— О чём думаешь? — спросил меня Гайто.

— О парне, который сидел взаперти там, — указал я в сторону бетонной коробки, где обитал Ликрам. — И о нашем главнокомандующем.

Гайто покивал, вздохнул:

— Даже не знаю, стоит ли спрашивать, что нужно сделать, чтобы попасть за решётку…

— Ну давай, Крейз. Даже не знаю, что меня удивит больше: если ты сдвинешь эту штуку с места, или если у тебя не получится.

Остальные уже забрались в своих киберов и отъехали, а теперь стояли, глядя на меня. Как глядел на меня и Ликрам, уперев руки в бока.

Я выдохнул и прыгнул внутрь робота.

Едва голова легла в углубление, створки начали закрываться, и зрение переключилось. Я окинул всё взглядом с высоты в три человеческих роста.

А хорошая штука, это панорамное зрение. Что самое интересное — даже приспосабливаться не приходится. Если не акцентировать внимание, то даже и не заметно, что что-то не так. Просто — видишь на двести семьдесят градусов. И периферического зрения нет, оно всё — основное. Я одновременно воспринимаю и стоящих слева-справа от меня киберов, и замерших впереди моих друзей, и стоящего внизу Ликрама, и даже частично стену позади меня.

Если хоть где-то в поле зрения что-то дёрнется без предупреждения, я тут же это замечу.

— Ну же! — поторопил Ликрам. — Покажи что-нибудь. Время подходит, тебя нужно успеть отбуксировать к «птичке».

Медленно, будто онемев от неудобной позы во сне, поднялась рука.

Медленно согнулись первый, второй, четвёртый и пятый пальцы. Остался средний.

— Твоя лояльность к непосредственному командованию — отражение твоей лояльности к Месту Силы, — холодно сказал Ликрам. — Какой бы ты ни был золотой мальчик, здесь есть один человек, который может с тобой разобраться и сбросить остатки в утилизатор без всяких последствий. Он сейчас стоит перед тобой. Не советую проверять мои слова на практике.

— А я не советую тебе, доказывая свои слова, поворачиваться к нам спиной, — услышал я голос Гайто. — Мы тоже умеем бросать хлам в утилизатор и не бояться последствий.

В руке одного из киберов появилась гигантская катана.

Ликрам обернулся, окинул взглядом четырёх киберов, но, похоже, не увидел там ничего интересного.

— К «птичке», — скомандовал он. — Пять минут.

То, что до двенадцати осталось пять минут, я и сам откуда-то знал. Ко всем этим сдвигам в голове уже давно привык. Как только там появлялась некая уверенность в том, в чём я не могу быть уверен — значит, всё идёт по плану.

Итак, давай, Крейз.

Однажды, в далёком детстве, ты научился ходить на двух ногах. Задача, непосильная для подавляющего большинства млекопитающих. Но ты — справился.

Сейчас же — фигня делов, надо всего лишь научиться ездить на гусеницах.

Труднее всего было смириться с ощущением, что у меня есть эти гусеницы. Вместо ног. Да, сейчас я ощущал всё своё кибер-тело, как родное. Но от этого оно не перестало казаться чужим и громоздким.

Наверное, это как машину водить. Сперва офигеваешь от того, как много вокруг тебя всего, и ты этим управляешь. А потом — просто воспринимаешь как должное.

Во всяком случае, мне нескольких недель покатушек с инструктором хватило, чтобы начать воспринимать ситуацию именно так. Здесь же всё должно было пройти ещё проще, ведь я не был пилотом внутри огромной машины, я сам был этой машиной.

Вперёд!

Гусеницы дёрнулись, я понёсся вперёд, замахал руками, ловя равновесие.

Спокойно! Притормозить…

Гусеницы встали колом, корпус качнулся вперёд, падение сделалось неминуемым…

— Спокойно! — Рука кибера мягко толкнула меня в плечо и вернула на место. — Ты отдаёшь себе команды и кидаешься их исполнять. Просто почувствуй гусеницы, а потом — начни ими двигать. Без суеты.

— Ага, — только и сказал я.

Это была Лин, она не дала мне упасть. Убедившись, что я стою твёрдо, она откатилась задним ходом. Чёрт, ловко у неё получается!

А Сайко был прав. Будь у киберов ноги — только на обучение ходьбе пришлось бы выделять неделю. В первые день-два все бы только и делали, что падали и сносили корпуса. Хорошо хоть храм убирается в землю, от греха подальше.

Итак, мои гусеницы. Часть моего тела. Вот они, я их чувствую, а теперь я начинаю ими шевелить, и…

— Вау! — вырвалось у меня, когда я быстро и плавно покатился по бетонному покрытию. — Работает!

— Три минуты! — стальным голосом произнёс Ликрам.

Но я всё-таки не отказал себе в удовольствии выписать восьмёрку, в одном круглешке которой оказались Алеф и Сайко, в другом — Гайто и Лин. Потом, замкнув фигуру в середине, я остановил одну гусеницу, а второй заработал интенсивнее и завертелся на месте. Представил, как отбиваюсь от врагов, окруживших меня со всех сторон. Да, на двух ногах так быстро не покрутишься!

Но тут же в голову стукнула тревожная мысль.

Крикуны, шатуны и прочая нечисть — это ведь для меня теперешнего — мелюзга. Их можно даже не рубить и не отстреливать, а тупо давить гусеницами. Но если всё так просто, то почему вчера из рейда не вернулись двадцать четыре опытных бойца?

Что за страшное дерьмо ждёт нас там, за пределами Места Силы?

Ощущение мурашек, бегущих по металлическому телу, было чётким, хотя и отдавало шизой.

Здравствуй, друг!

Пришло время узнать, в чём заключается твоя миссия.

Когда-то давно мой мир был похож на твой.

Но однажды в него пришла Чёрная Гниль, и мой мир пал за несколько недель.

Чёрная Гниль — нечто, путешествующее между мирами, её единственная цель — уничтожение жизни.

Мы вымерли практически полностью, но нам удалось остановить Чёрную Гниль.

Мы закрепились при помощи Места Силы.

Чёрная Гниль не может попасть сюда, пока Баэлари питает энергетику Места Силы.

Источником энергии для Баэлари служат Камни Силы.

Камень Силы — то, что созревает в груди каждой твари, порождённой Чёрной Гнилью.

Пока есть Чёрная Гниль — есть энергия для Баэлари.

Пока есть Баэлари — мы продолжаем борьбу.

Пока мы её продолжаем, Чёрная Гниль не доберётся до твоего мира.

Твоя задача — хранить этот баланс до тех пор, пока не появится кто-то, способный переломить его в нашу пользу.

Удачи!

Внутри «птички» сидений не было. Были пять мест вдоль стенок, предназначенные для пяти киберов, и небольшое свободное пространство посередине.

Каждое место надёжно фиксировало кибера чем-то вроде магнита. По ощущениям это походило на то, что испытываешь, когда забираешься внутрь кибера. Сначала вообще голова кругом пошла: «Опять? Я уже стал здоровенным роботом, теперь я должен стать ещё и охренительно огромным летательным аппаратом?!»

Но обошлось без игр с сознанием и восприятием. Просто — «магнит» и фактический паралич. Короткое ощущение взлёта, как в поднимающемся лифте. И — всё.

Большую часть времени в полёте пришлось бороться с мыслью, что всё это какая-то идиотская шутка, и «птичка» на самом деле стоит где стояла. Вот сейчас трап опустится, и мы увидим всех остальных Избранных во главе с Ликрамом, кричащих: «Купились!»

— Никто не хочет поговорить? — нарушил тишину Сайко. — Обсудить что-нибудь? Например, я считаю, что последний «Человек-паук» — срань полнейшая. Сколько можно доить франшизу? Это уже даже не смешно!

Говорить мы могли. А благодаря чудесному зрению, поворачиваться не было нужды. Каждый из нас видел всех собеседников одновременно.

Света не было. Выручало, опять же, наше зрение, которое в темноте, оказывается, переключалось на ночной режим. Киберы виделись в зеленоватых тонах, и когда кто-то говорил, полоска стекла на его голове едва заметно мерцала.

— Не говори «последний», говори «крайний», — отозвалась Лин; она стояла напротив Сайко, рядом с Гайто. — Как по мне, франшиза сдохла после семидесятого года.

— Ты злая, — не выдержал я. — Версия девяносто четвёртого была отличной!

— Шлак для детишек, — огрызнулась Лин.

— А разве весь смысл не в этом? — подключился Гайто.

— Я не люблю «Человека-паука», — грустно сказала Алеф.

Сайко не выдержал.

— Да что с вами такое?! — заорал он так, что его кибер плевался бы и подпрыгивал, если бы мог всё это чисто технически. — На нас только что вывалили цистерну информации, от которой у меня волосы поднялись дыбом по всему телу, а вы ведёте себя, как ни в чём не бывало?!

— Сорян, Сайко, — фыркнула Лин. — Я не знала, что у тебя волосы растут где-то, кроме головы. Постараюсь больше не раздеваться в твоём присутствии.

Расхохотались все, кроме Сайко, который, переждав вспышку веселья, сказал замогильным голосом:

— Что ж, хорошо. Прекрасно, что у вас всех такое отличное настроение. Сейчас эта хрень приземлится, и на нас кинется какая-то Чёрная Гниль. Мы расскажем ей пару анекдотов, она сдохнет от смеха, нас вернут домой, выплатят каждому компенсацию в сто миллиардов иен. Всё окей, мне нравится, план — огонь.

— Сайко, какого хрена тебе нужно? — прикрикнул я на него. — Здесь все обалдели не меньше, чем ты. Лично я вот в корне не понял одного.

— Только одного?! — изумился Сайко.

— Почему на первом уровне мы штабелями рубили этих тварей? — продолжал я, не обращая внимания на саркастические потуги Сайко. — «Чёрная Гниль не может попасть сюда, пока Баэлари питает энергетику Места Силы». Но там, на первом уровне, это дело стоит на охренительном потоке. И на всех остальных, как я понимаю, тоже.

— Да брось, Крейз, — заговорил Гайто. — Неужели то, что происходило на первом уровне, хоть чуть-чуть напоминало вторжение врага? Это тренировочный полигон. Не знаю, как именно они это сделали — симуляция или ещё какая чертовщина — но единственной задачей тварей из туннелей было научить нас побеждать тварей из туннелей.

— И дружить, — добавила Алеф. — Держаться друг за друга.

— Верно, — согласился Гайто. — Так что лично у меня всё сходится. Мы потренировались, экстерном сдали выпускные экзамены, а теперь летим проходить университетскую практику.

— То есть, ты спокойно исходишь из того, что «прописи» говорят правду? — уточнил я.

— А из чего мне ещё исходить? — Гайто, судя по голосу, хотел зевнуть. — Так или не так, но у нас есть правила. И мы должны их соблюдать, иначе у нас будут проблемы. Я не хочу проблем. По крайней мере, пока.

— А что тогда значила эта палата с «ланчбоксами»? — не сдавался я.

— А это важно, Крейз?

— В… смысле?! — обалдел я.

Гайто вздохнул. Это было цинично, учитывая, что кибер не обладал лёгкими и, как следствие, не дышал.

— Ну посуди сам. Что бы ни значила палата — мы туда не вернёмся. Если вернёмся — нас там либо убьют, либо вернут сюда в кратчайшие сроки. Так что изменится от того, что мы потратим время, рассуждая о том, что эта палата означает по Фрейду и Юнгу?

— Парни, вы, по-моему, рассуждаете не о том, — опять встрял Сайко. — Конкретно сейчас нас заставят сражаться с какой-то Чёрной Гнилью. Которая поимела весь этот мир.

— Да, и если её здесь не удержать — она поимеет следующий, — сказала Лин. — И что?

— Я не знаю — «что»! — выкрикнул Сайко. — Просто эта миссия по спасению мультивселенной… Чёрт, ребята, ну никому, что ли, не кажется, что это немного чересчур? Для моих двадцати трёх лет — так уж точно через край.

Так я узнал, сколько лет Сайко. Оказалось, он немного старше меня.

— Я к тому, — продолжал он тараторить, забалтывая свой страх, — что раньше мне надо было просто отбиваться, когда на меня нападают. И ещё — вырваться с первого уровня. Всё. А теперь, чёрт, я — воин, на которого надеются все миры? Блин, да я обоссусь внутри этого кибера, вот прям сейчас, и пусть его закоротит, а вы можете сбросить меня отсюда нахрен!

До меня только под конец этой речи дошло, что Сайко абсолютно серьёзен. И что он не так уж и глупо при этом выглядит. На нас действительно взвалили столько, что никто пока ещё не представлял, как это всё тащить.

— Так, — уже другим тоном заговорил я. — Сайко, прекращай панику, иначе первым делом, как только меня разблокируют, я тебе врежу.

— Ты так наивно полагаешь, будто мне не плевать?!

— Ты так наивно полагаешь, будто я врежу тебе слабо?! — в тон ему ответил я. — Для тебя — ничего не изменилось.

— В каком это смысле?! — заорал я.

— В прямом! — рявкнул я. — У тебя есть твой грёбаный кнут и командир. И когда командир скажет, ты возьмёшь свой кнут и начнёшь убивать монстров. Всё! Если ты на это не способен — когда вернёшься, я пошлю тебя в пару к Спайди. Ему пригодится помощник на кухне.

— В благодарность я буду целовать тебе ноги, — огрызнулся Сайко.

Охренеть.

Да что с ним такое? Парня сожрали наполовину, а он после этого шутки шутил. А тут — всего-то пара строчек на чёрном фоне, и — натуральная истерика. А ведь Сайко — наша дальнобойная сила. Как на него можно рассчитывать?

В тот миг, когда «птичку» легонько тряхнуло, я понял: никак.

Мне ведь сказали. Первый вылет — наша задача выжить. Ничего больше. Не получим Камень Силы (или, как его тут называют, Сердце Красавицы) — и хрен с ним. Вчетвером уж как-нибудь отобьёмся…

Втроём. Чёрт… Алеф ведь — Целительница, и допускать её до битвы — плохая идея. Хотя она прекрасно показала себя в жёстких ситуациях, но больше экспериментировать в этом направлении мне неохота.

Трап медленно, приятно гудя, опустился. Внутрь «птички» повеяло ветром, который я машинально отметил как «жаркий».

Металлическое тело не реагировало на температуру, но моё настоящее, наверное, мигом бы покрылось по́том.

— Приплыли. — Я оторвался от стены и покатил вперёд, к непонятному пока пейзажу, в котором преобладали серо-коричневые тона. — Держаться за мной, оружие наготове, Алеф — в середину…

Сказать, что Лин тоже надо бы по возможности прикрывать, я не успел. Меня буквально огрело по голове очередным приступом черноты.

Здравствуй, друг!

Твоя высадка всегда происходит в условно безопасном месте.

Твой путь всегда ведёт тебя к ближайшему населённому пункту.

Твоё время — два часа. За это время ты должен добыть хотя бы один Камень Силы и вернуться.

Если вернёшься без Камня Силы, обратный полёт начнётся через два часа.

Если вернёшься с Камнем Силы, обратный полёт начнётся немедленно.

Если не вернёшься через два часа, обратный полёт начнётся без тебя.

Постарайся добыть Камень Силы.

Иначе Место Силы падёт.

Вместе с ним погибнешь ты.

Вместе с тобой погибнет мир.

И все остальные миры, сколько бы их ни было.

Удачи!

— Блеск! — воскликнул Сайко, выкатываясь следом за мной. — Мы можем просто потусоваться здесь два часа. Как насчёт поиграть в догонялки вокруг «птички»?

Никто ему не ответил. Все молча смотрели по сторонам. Благо, головами для этого вертеть было не нужно.

Другой мир.

Раньше эти слова висели где-то на заднем плане, в фоновом режиме. Вокруг не было ничего, кроме стен. И даже когда появилось небо, я не сразу проникся этим чудом.

Теперь же я в полной мере осознал: я не на Земле. Или на Земле, но из какого-то иного измерения. Там, где по замыслу Создателя, не предполагалось находиться таким, как я.

Честно сказать, отличия в глаза не бросались.

Небо и вправду было сверху, а земля — снизу. Да, небо было желтоватым, но это уже не вырубало так, как в начале, когда Ликрам впервые вывел нас на открытое пространство.

Земля — бежевого цвета. Я запомнил этот цвет с той случайно (Случайно?..) мелькнувшей картинки по телевизору в первой комнате туннелей.

«Птичка» приземлилась на относительно ровный участок земли. Вокруг же громоздились скалы, камни. Я поначалу счёл их невысокими — по пояс, по плечо, редко — выше. Потом вспомнил, какого я сейчас роста, сделал поправку… Н-да, будь я без кибера — мне было бы не по себе.

— Тук-тук, — раздался сзади голос, и я почувствовал, как внутрь меня, в районе плеча, что-то упало.

— Что такое? — резко развернулся я и сам не заметил, как в правой руке образовался топор.

В кибере, который стоял сзади, я моментально узнал Алеф.

— Всё в порядке, — откликнулась она.

— Что ты со мной сделала?!

— Положила в контейнер камень.

На Алеф молча таращились все. Она ойкнула и пояснила:

— Обычный камень.

— Зачем? — спросил я.

— Ну… — В голосе я отчётливо различил смущение. — Ты как-то спрашивал, на кого я училась…

Ага, спрашивал. Даже помню, при каких обстоятельствах. Алеф тогда не ответила, потому что мы с ней быстро занялись другим делом, гораздо более важным в сложившихся обстоятельствах.

— Я училась на геолога, — сказала она.

— Охренеть, — прокомментировала Лин. — Не встать. Будешь изучать инопланетный камень?

— Будет интересно просто им обладать, — сказала Алеф. — Что-то своё. У меня уже миллион лет не было ничего своего, кроме этой дурацкой обтяжки и кинжала. И то мне их дали, чтобы я выполняла обязанности. В общем, я хочу этот камень! Это проблема?!

В её голосе слышался нешуточный вызов.

— Нет, никаких проблем, — сказал я.

Что-то мне всё это не нравится.

На первом уровне вся наша пятёрка была собранным, сконцентрированным единым целым. Я в каждом был уверен, как в себе самом. А здесь?

Лин не может управиться со своей влюблённостью в меня.

Сайко истерит.

Алеф готова разреветься из-за камня.

Пожалуй, только Гайто остаётся совершенно спокойным. Но мне уже и в его спокойствии чудятся признаки грядущей бури.

Блин, жаль, я в родном мире не закончил каких-нибудь командирских курсов. Сейчас бы имел понимание, что со всем этим делать.

Впрочем, кое-что я и без курсов понимаю: не надо было спать с подчинённой. Как минимум. Однако теперь, как говорится, обратно не растрахаться, а значит, будем работать с тем, что есть.

— Нам, полагаю, туда? — Гайто указал катаной вперёд, туда, где стоял город.

Да, город. Эти громады впереди обладали правильными формами, прямыми линиями, что наводило на мысль: их создали разумные существа, а не бездумная природа. Высотные здания, чёрными силуэтами вырисовывающиеся на фоне жёлтого неба и бежевого грунта.

— Счастливого пути, — сказал Сайко.

— Ты что, не идёшь? — Я чуть повернул к нему голову.

— Нет, Крейз, я — не иду. И за каким чёртом идёшь ты — ума не приложу. Если можно просто подождать пару часов и улететь на базу.

— А насколько спокойно ты будешь чувствовать себя на базе, когда Баэлари не сможет вырабатывать энергию? — спросила Лин, уже не скрывая раздражения. — Если до сих пор не понял, это означает, что стены Места Силы прекратят сдерживать Чёрную Гниль, а у тебя закончатся все твои волшебные способности.

На словах Чёрная Гниль Лин куда-то показала пальцем. Я сфокусировал взгляд на просвете между скалами и чудом сдержал ругательство.

Я, по ходу, слишком увлёкся беспокойством за наши внутренние распри. Слона-то и не заметил. А слон… Слон — был.

На расстоянии километра от нас стояла чёрная стена.

Она окружала то место, где мы приземлились, окружала мёртвый город впереди. Как будто изо всех сил пыталась сомкнуть объятия, но не могла.

Стена была ниже, чем стены Места Силы, но существенно выше кибера. И она даже с такого расстояния не казалась твёрдой. Колыхалась. Жила.

Чёрная Гниль.

— Сайко? — позвала Лин.

Я перефокусировал взгляд на кибера, застывшего возле трапа. Сайко молчал.

— Ладно, — сказал я. — С тобой я разберусь на базе. Пока будешь стоять здесь и охранять «птичку». Никуда не отходить. Приказ усвоен?

— Так точно, командир, — отозвался Сайко.

Не говоря ни слова, я покатил к городу, стараясь держать среднюю скорость. Такую, чтобы можно было и резко остановиться, и резко разогнаться, смотря что понадобится.

Лин, Алеф и Гайто двигались следом. Дорога — если можно так назвать узкий проезд, змеящийся между скалами, — не позволяла ехать рядом, поэтому мы растянулись колонной.

— Что думаешь с ним делать?

Гайто ехал замыкающим, он без лишних напоминаний сообразил, что Лин и Алеф нужно прикрывать, а раз уж нас двое — прикрывать будем с двух сторон. Голос его я слышал даже не ушами — какие ещё уши у кибера? — а прямо у себя в голове. При этом по голосу сразу же понимал, где он находится.

Чертовщина настоящая.

— Что-нибудь придумаю, — ответил я, не желая обсуждать с подчинёнными одного из них.

— Если хочешь знать моё мнение, от Сайко нужно отказываться, — сказал Гайто. — Не то это место, чтобы доверять человеку, который начал ломаться.

Гайто был на все четыреста процентов прав. И судя по тому, что Лин и Алеф молчали, они думали точно так же. Как бы мне ни было тяжело принять такое решение — принять его придётся.

Чёртов Сайко! Не мог отрастить к двадцать трём годам яйца побольше!

— Лин, — быстро сказал я, — держись сзади, прикрывай нас «серпами».

— Этого дерьма надолго не хватит, — отозвалась Лин. — Я не из дальнобойных. Грёбаный Сайко…

— Сайко здесь нет, — отрезал я. — Алеф — держись рядом с Лин и не лезь, что бы ни случилось.

— Есть, — коротко ответила Алеф.

Мы с Гайто выкатились вперёд, подъехав к левому краю дороги. У него в руке засветилась катана, у меня — вспыхнул топор.

Земля содрогнулась. Ещё раз.

— Жаль, Сайко слился, — меланхолично сказал Гайто. — Ему бы понравилось. Годзилла же — вроде японская тема…

То, что выскочило из-за здания, на Годзиллу не походило от слова совсем. Тварь была здоровенной и серой — вот всё, что я успел поначалу разглядеть. Но двигалась она со скоростью, которая не имела ничего общего с логикой.

Чёрт, да её же элементарно сопротивление среды бы не пропустило, ей надо было бы разгоняться чёрт-те сколько, чтобы лететь с такой скоростью!

Но серая тварь, с рычанием выскочившая из-за чёрной высотки, плевала на такие мелочи, как физика.

Она в мгновение ока пролетела пару сотен метров, грохнулась перед нами, подняв тучу песка, которая скрыла её черты.

Я махнул топором, но ощутил удар в грудь, и земля ушла из-под ног.

Вскрикнув, я перелетел через дорогу и во что-то ударился спиной.

Что-то сломалось под моей тяжестью. Весь мой мир превратился в грохот и падающие чёрные обломки.

Тварь швырнула меня в придорожное здание, и теперь оно осыпалось.

Я хотел вскочить на ноги — но вспомнил, что никаких ног у меня нет.

Чёртово дерьмо!

Уперся рукой в груду обломков, оттолкнулся. Гусеницы бешено завертелись, и я таки привёл себя в вертикальное положение.

Как раз вовремя, чтобы увидеть летящего мимо Гайто. Он врезался в то же здание, что и я, доломал его окончательно. А перед тварью остались Лин и Алеф.

— Сдохни, сука! — взвизгнула Лин.

Взмах «лунной секиры», два полумесяца, один за другим, летят в сторону твари, которой я до сих пор не могу разглядеть.

С диким рёвом тварь подпрыгнула. Сумасшедший, невероятный прыжок метров на пятнадцать в высоту.

И вот теперь я её разглядел.

Больше всего она походила на гориллу-переростка, обритую наголо. Ростом с полтора кибера. Длинные мускулистые руки с огромными когтями. Ладоней — не было.

На плоской морде беспорядочно вращались полностью чёрные глаза, челюсти выдавались вперёд, как у собаки, и непрестанно клацали.

Оба полумесяца, выпущенные Лин, врезались в стену дома, и по черноте побежали трещины. А «горилла» приземлилась на задние лапы и, опустившись на четвереньки, прыгнула.

— В стороны! — крикнул я.

Разбежаться Лин и Алеф не успели. Тварь врезалась в них и сама расшвыряла по сторонам, после чего выпрямилась и, задрав башку к небу, издала ещё один громоподобный рёв.

Я махнул топором, совершив знакомое усилие. Серп сорвался с лезвия. Одновременно с этим горилла рухнула брюхом на дорогу, распласталась, прижалась.

Серп пролетел над этой тварью, а я, врубив максимальное ускорение, понёсся к ней. Вскинул топор.

Один удар, раскроить эту башку на две части, и…

Горилла даже не вскочила, во всяком случае, я не увидел движения. Она просто оказалась на ногах передо мной.

Полностью чёрные глаза навыкате, как у мыши уставились на меня сверху вниз.

А потом взвились в воздух гигантские кулаки.

Заорав, я обрушил сияющий топор на грудину твари. Лезвие с хрустом прошло сквозь рёбра. Однако когда удар кулаков гориллы обрушился на меня, я ничерта не смог сделать. Меня швырнуло вперёд и вниз.

Удержался я в вертикальном положении только благодаря топору. Он прошёл ещё глубже в плоть гориллы, и та, взвыв, осознала свою оплошность.

Могучие лапы схватили меня за плечи и оттолкнули. Топор выскочил из грудины, я, держась за него, покатился задом наперёд. Врубил гусеницы сначала по направлению движения, чтобы сделать его контролируемым, потом — переключился на «первую передачу».

Рывок — и я опять несусь на гориллу с кровавым разрезом посреди груди. Я замахнулся.

В планах было — послать ещё один светящийся серп, может, ему повезёт больше. Но внезапно практически всё поле зрения мне залепил визжащий сирин.

— Сука! — заорал я, левой рукой пытаясь отодрать чудовище от себя.

Сирин не мог прокусить металл, он даже обзорного стекла поцарапать не мог. Только оглушал визгом и мешал смотреть. Похоже, это и было его целью.

Мрази работали сообща, помогали друг другу. На первом уровне я такого особо не замечал.

— Уйди! — взвизгнула Алеф.

В стекло брызнула кровь, визг сирина сделался оглушительным, и я увидел кончик кинжала. Наконец, сирин исчез с глаз. Алеф трясла кинжалом, пытаясь стряхнуть его.

Кровь мешала, однако я видел, что горилла бьётся с Гайто и Лин одновременно. Они наседали на неё с двух сторон, однако проблемы были у них, а не у гориллы, которая дралась обеими лапами одинаково быстро и чётко, а без толку катающиеся в орбитах глаза, казалось, позволяли ей видеть одновременно обоих соперников.

А как насчёт троих?

А если не соперников?

Я обернулся, нашёл внизу то, что искал, и потянулся. Конструкция кибера позволяла ему осуществить лишь небольшой наклон, но левая рука удлинилась, и длинные пальцы схватили чёрный кусок стены, которую развалили мы с Гайто.

Размахнувшись, я швырнул этот кусок.

Такого горилла не ждала. Сориентироваться она не успела — камень врезался ей в грудину, и тварь рухнула на спину.

«Лунная секира» Лин обрушилась сверху, но горилла решила реабилитироваться за секундную слабость и подняла камень на вытянутых руках.

Секира врезалась в камень, и тот взорвался, разлетелся на сотни чёрных осколков, которые застучали дробью по корпусам Лин и Гайто.

Горилла быстро-быстро подкатилась к Лин и, схватив её за гусеницы, дёрнула.

Лин, выкрикнув нехорошее слово, рухнула на спину с таким грохотом, что мне аж не по себе стало. Казалось, в кибере непременно что-то должно сломаться после такого.

Но я сам только что снёс целый дом и — ничего. Ну, вроде бы.

Гайто взмахнул катаной, и она тоже запустила в гориллу чем-то вроде серпа, но — совсем слабого на вид. Горилла даже не стала уворачиваться, просто отмахнулась. Мне показалось, что шкура у неё на лапе потемнела от соприкосновения с магией или энергией.

Горилла метнулась к Гайто и перехватила его руку, заломила. Гайто закричал и начал падать.

Да что же это за хрень такая?!

У меня, как это часто бывает в играх, при столкновении с особенно упёртым босом, в крови закипела ярость. В таком состоянии хочется расколотить об стену монитор или смарт, или на чём ты там играешь.

Здесь же, за неимением других вариантов, я помчался расколачивать бошку гориллы.

До сих пор я толком не продемонстрировал ей своего умения обращаться с топором. А зря. Зарывать талант в землю — вообще не дело.

Топор засверкал у меня в руках так же, как раньше, когда я ещё был просто человеком. Металлические руки управлялись с ним в два раза ловчее и быстрее, чем человеческие, не оставляя горилле шанса достать меня своей гнусной лапой.

Мне удалось навязать твари поединок. Она попятилась, вяло отмахиваясь лапами и взволнованно крутя головой. Гайто ей пришлось отпустить, и он, оклемавшись, присоединился ко мне, держась под таким углом, чтобы наши атаки не пересекались.

Мы теснили гориллу всё дальше, вот уже достигли конца дороги. Сейчас прижмём её к стене дома, и…

Ещё один рёв. С крыши дома прыгнула ещё одна точно такая же мразь. Когтистые лапы мелькнули над моей головой.

«Нам конец», — подумал я, и в первую секунду эта мысль даже не показалась страшной.

Что-то сверкнуло, и вторая горилла резко изменила траекторию полёта. Ушла влево от меня.

В этот самый миг светящаяся катана Гайто вошла первой горилле под рёбра. Та взвыла и пропустила мой удар. Я с наслаждением, чуть ли не застонав от кайфа, разрубил ей голову от макушки до шеи, выдернул топор и развернул корпус влево, чтобы внести ясность в ситуацию со второй тварью.

Вторая тварь была чуть поменьше первой. А может, так просто казалось, потому что она стояла на коленях. Двигаться тварь не могла, потому что руки её прижимала к бокам светящаяся жёлтым светом верёвка.

Нет, всё-таки не верёвка…

— Сайко! — выдохнул я.

Сайко в ответ лишь прохрипел что-то невразумительное.

Он — вернее, управляемый им кибер, — изо всех сил тянул на себя кнут. Я видел, как он таким образом буквально уничтожал ёжика, мог отсечь голову шатуну. Однако с гориллой этот номер не проходил. Она дёргалась, рвалась и не собиралась превращаться в кровавый фейерверк.

Вот её руки начали приподниматься, растягивая тугую обмотку…

Алеф оказалась ближе всех. Она подкатила к горилле и молча вонзила ей в глаз кинжал.

Горилла взревела. Алеф, не дожидаясь, пока смерть возьмёт своё, выдернула кинжал и переместила его во второй глаз.

— Не могу! — застонал Сайко.

Кнут перестал светиться и резко уменьшился. Обмотка исчезла, теперь кнут даже не дотягивался до гориллы от того места, где стоял Сайко.

Ослеплённая тварь вскочила на ноги. Ударом отшвырнула вскрикнувшую Алеф.

— Крейз! — услышал я вопль Лин.

Обернулся и выругался, одновременно поднимая топор.

Первая горилла, с головой, разрубленной повдоль, отчего-то не спешила подыхать. Половинки головы отклонились в разные стороны. Но глаза на них по-прежнему продолжали вращаться, половинки ртов продолжали клацать зубами.

А главное — лапы продолжали служить горилле верой и правдой. Она размахнулась и ударила. Я встретил удар топором.

Отрубленные пальцы гориллы рухнули на дорогу вместе с куском руки. Я замахнулся и ударил по шее. Изуродованная голова отвалилась совершенно. А я всё продолжал и продолжал бить.

Туловище гориллы упало на колени. Ещё, ещё удар!

Рухнуло вниз, мне под гусеницы. Я, зарычав от ярости, запустил вниз серпом. Магический снаряд вспорол уже мёртвое тело.

Победа.

Ну, почти.

Я повернулся ко второму сопернику, но успел застать только его смерть.

Сайко собрался с силами и вновь обмотал гориллу своим волшебным кнутом. А Гайто и Лин с остервенением рубили её, превращали верхнюю половину чудовища в фарш.

Да, вот теперь — победа. Теперь — всё.

Вторая горилла упала. Лин и Гайто остановились, замерли над трупом. Сайко дёрнул на себя погасший кнут, и тот, как змея, укусившая жертву, быстро уполз. Свернулся кольцами на руке хозяина.

— Все живы? — спросил я. — Все в порядке?

— Ага.

— Да.

— Точно, живы.

— Порядок, командир, — нестройно отозвались мои подчинённые.

Больше всех потрепало Гайто. На его корпусе остались глубокие царапины от лап гориллы. Остальные отделались моральным ущербом.

— И что теперь? — спросила Лин. — Мы что, типа, должны их вскрывать?

Я покосился на неподвижное тело первой гориллы. Н-да уж, перспективка не самая заманчивая. Убивать я научился довольно быстро — благо, убивать приходилось не людей, а всяких монстров, — но делать вскрытие я, пожалуй, морально не готов.

— Не придётся, — откликнулась Алеф. — Смотрите.

Я сфокусировался на второй горилле.

Да, почему-то разлагаться начала именно она, хотя погибла последней. Шкура посерела ещё сильнее, покрылась трещинами. Число трещин всё множилось, пока шкура не стала напоминать ветхую половую тряпку.

Кожа и плоть на глазах превращались в серо-чёрные лохмотья, которые сносило в сторону жарким ветром. Сайко отъехал левее, чтобы не стоять на пути этого тлетворного потока.

А я опять вспомнил разговор о тех чудо-бактериях, которые за секунды разлагают мёртвую плоть, но не прикасаются ни к чему другому. В бактериях ли дело? Или мы всё-таки не совсем в реале?

Как бы я ни топил за теорию виртуала, стопроцентной уверенностью даже и не пахло. Как можно хоть в чём-то быть уверенным, когда не можешь положиться даже на собственный мозг? Крикун в душевой. Пульсирующее сердце у него в руке…

— Вот он! — воскликнула Алеф.

Ветер почти разделался с прахом, и в серой груде что-то сверкнуло, показалась острая грань.

Я перевёл взгляд на другую гориллу в тот самый момент, когда и из её груди сверкнул алмаз.

— А теперь — внимание, — сказал Гайто. — Вопрос, после которого каждому станет немножко не по себе. И это всё?

Мне стало немножко не по себе. Остальные, похоже, не догоняли.

— В каком смысле? — спросил Сайко. — Тебе мало? Можешь поколотить вон ту высотку, если тебе полегчает.

— В том смысле, Сайко, что вчера с базы вылетели двадцать четыре человека, из них вернулся чуть живым — один, — сказал я. — Опытные бойцы, которые чинно-благородно качались все десять уровней, не прыгая выше головы. Слаженные команды. А мы, пусть и не без труда, но довольно быстро уработали двух горилл и завладели двумя Камнями Силы.

— Это да, — подхватила Лин. — Чувствую себя, как будто отстояла очередь на аттракцион, а когда передо мной открыли калитку, там оказался выход на улицу.

— Чёрт бы вас всех попередрал, да неужели нельзя позволить вселенной хоть немного поиграть на нашей стороне?! — заорал Сайко.

Он подъехал к кристаллу и вытянул телескопическую руку.

— Стой! — крикнула Алеф.

Но было поздно. Металлические пальцы сомкнулись на камне и превратили его в пригоршню блестящих песчинок.

Сайко, обалдев, замер.

— Ты знала? — спросил он. — Ты знала, что так будет?!

— Нет, не знала…

— Тогда почему крикнула «стой»?

— Потому что алмазы — очень хрупкие, — прошептала Алеф. — А этот камень очень похож на алмаз.

— А ты ничего не путаешь? — спросил Гайто. — Мы говорим о тех самых алмазах, которые используются для сверления и пиления?

— Угу, про них. — Голос Алеф немного окреп. — Они очень твёрдые, но хрупкие. Если правильно применить силу. А у нас, судя по всему, сил хватает…

Она с грустью пощёлкала металлическими пальцами у себя перед «глазами».

— Ну и что же тогда делать?! — воскликнул Сайко, судя по голосу, готовый сорваться в очередную истерику.

— Отвернись и не смотри, — сказал я. — Это может тебя шокировать.

Разумеется, после такого заявления все уставились на меня. Головы они не поворачивали, но я буквально ощутил пристальное внимание.

Мгновения темноты не было, было сразу же изменившееся зрение. Я видел, как передо мной раскрываются грудные створки кибера. В лицо ударил жаркий воздух, и я моментально закашлялся.

Показалось, будто лёгкие песком набило.

Но после пары-тройки вдохов-выдохов сделалось легче. Я поднял руки, вцепился в перекладину и подтянулся, спрыгнул на гусеницы своего кибера.

— Быстрее, Крейз! — Голос Алеф ударил, как гром среди ясного неба, я даже подпрыгнул.

Господи, и это вот на таких децибелах мы переговариваемся?!

Я показал на пальцах «окей», чтобы не вступать в диалог, и заспешил к заканчивающей разлагаться туше гориллы.

Чёрт, ну и здоровенная. Встреть такую без кибера — и, пожалуй, всё. Ну, по крайней мере, я не представляю, как бороться с ней так, чтобы она хотя бы поняла, что именно ты пытаешься ей показать.

Дорожное покрытие жгло ноги сквозь тонкие «носки» от обтяжки. В кибера мы забирались без одежды и без обуви, само собой. Ему ведь необходим был максимальный контакт с адаптированной «второй кожей».

Добравшись до плеча гориллы, я помешкал. Потом, стиснув зубы, двинулся напролом. По колено ушёл во что-то, по ощущениям напоминающее жирную сажу. С каждым мигом количество её уменьшалось.

Я наклонился, бережно взял алмаз.

— Ура! — воскликнула Алеф. — Положишь его в мой контейнер?

Она повернулась ко мне спиной. Я хмыкнул. Забавная ситуация. «Дорогой, какое прекрасное украшение, ты не поможешь мне застегнуть цепочку?»

Я выбрался из гориллы, подошёл к Алеф.

— Подсадить? — предложил Гайто.

— Обойдусь.

Обтяжка, несмотря на внезапно вскрывшееся основное предназначение, продолжала выполнять и другие функции. А именно — грамотное распределение сил.

Со стороны, наверное, казалось, будто я влетел Алеф на плечо. На самом же деле я трижды отталкивался от неё руками и ногами.

Вот характерной формы выступ. Я сдвинул крышку, поместил алмаз внутрь контейнера. Лёг как родной.

— Крейз, вернись в кибера скорее, — попросил Сайко. — И давайте уже свалим отсюда. Это ведь всё? Мы ведь сделали всё, что должны были, или нам необходимо ещё погеройствовать? Устроить пикник? Заняться сексом? Разделиться и обследовать окрестности?

— У меня отличное предложение, — сказала Лин. — Сайко, давай ты займёшься сексом, а мы устроим пикник и будем помогать тебе полезными советами?

— Слушайте, да заткнитесь вы уже! — не выдержал я; а услышав свой слабенький и тоненький в сравнении с киберами голос, разозлился ещё больше. — Вы гремите, как сигналы воздушной атаки, вас на весь город слышно!

— Ой! — громыхнула Алеф и поднесла к голове огромную руку. Рта как такового у кибера не было, жест был исключительно машинальный.

— Вот то-то же, — буркнул я и уже хотел спрыгнуть на дорогу, как вдруг замер.

Медленно выпрямился во весь рост, забыв и про странный воздух, раздражающий лёгкие, и про жаркий ветер, и про раскалившийся корпус кибера, на котором, казалось, за полчаса-час можно вполне себе сносно прожариться.

На крыше ближайшей высотки, за домом, который разворотили мы с Гайто, стояла горилла. Просто стояла и смотрела вниз. Морды её я на таком расстоянии разглядеть не мог, но исходя из опыта, живо представил, как вращаются безумные глаза.

— Крейз? — прошептала Алеф, первой заподозрившая неладное.

Я повёл взглядом по крышам и едва сдержал нехорошее слово. На каждой крыше они стояли. По одной, иногда — по две-три. И не только гориллы. Я видел другие силуэты, которые пока ничего мне не говорили.

Но все они стояли, не шевелясь.

— Крейз, что…

— Алеф, заткнись, — оборвала её Лин. — Крыши.

Сообразила проследить за моим взглядом.

Я спрыгнул-таки на «асфальт», подбежал к своему киберу, нырнул в него, как в спасительную гавань. Увидел закрывающиеся створки, и тут же зрение переместилось вверх. Металлическая рука дёрнулась, в ней появился огромный топор.

Остальные тоже приготовили оружие.

— Рад, да? — пропищал Сайко. — Теперь доволен? Теперь вы все довольны?!

— Что будем делать, Крейз? — спросил Гайто.

Я прикинул.

Вариантов было три. Первый и второй — абсолютно идиотские. Мы могли пойти дальше в глубь города, или тупо ждать, пока на нас бросятся.

Третий вариант мне лично показался самым лучшим. Оптимальным.

— Возвращаемся к «птичке», — скомандовал я. — За мной, не обгонять.

И поехал по дороге всё с той же средней скоростью, которая не выдавала особой спешки, но при этом была достаточной, чтобы расстояние между нами и целью сокращалось ощутимо.

Твари с крыш наблюдали. В поле моего зрения не шевелилась ни одна.

Движение внизу, между домами. Чёрт, да это ведь ёжики. Полчища… Подкатываются и замирают, словно бы перед некоей границей, видимой им одним.

Сирины сидят на краях металлических «ковшей». Что-то мелькает в окнах. Кто там? Шатуны? Крикуны? Нюхачи?..

— Крейз, они идут за нами, — сказал замыкающий Гайто.

— Догоняют?

Мы говорили тихо, но, подозреваю, всё равно нас могли расслышать с крыши ближайшей высотки.

— Нет, метров сто держатся.

Я подавил даже не желание, а потребность припустить во весь дух.

Нет. Это как с собаками. Говорят же: нельзя бежать. Когда зверь видит, что от него убегают, у него включается инстинкт хищника: догнать и растерзать. Фишка в том, что в случае опасности инстинкт же толкает тебя бежать. А загвоздка в том, что человек, в отличие от большинства животных, физически не способен убежать даже от собаки. Ну, может, если не считать спортсменов и не принимать во внимание особенности местности. Если можно залезть на дерево, например, это, конечно, решит проблему.

Так что бежать нет никакого смысла. Пока что твари видят опасных соперников, которые только что зарубили пару их сородичей. Если не нападают — значит, опасаются. Получится спокойно уйти, сохранив лицо — прекрасно. Не получится… Ну, оружие у нас с собой не для красоты.

— Извини, что спрашиваю, — подал дрожащий голос Сайко, — но ты, случайно, ничего такого не включила, Лин?

— Кажется, нет, — пробормотала Лин.

— О, вот как… Тебе «кажется»…

— Да, Сайко. Извини, но больше у меня ободряющих слов нет. Совершенно опустели склады ободряющих слов.

Мы приближались к границе города.

Ни разу не факт, что нас не продолжат преследовать за его чертой. Что им помешает выйти? Навалиться гурьбой на «птичку», сломать её? И тогда — конец, без вариантов. На базу мы не вернёмся своим ходом хотя бы потому, что тупо не знаем, куда ехать.

А, ну и ещё — вокруг стеной стоит Чёрная Гниль.

Да и то, о чём предупреждали на базе, уже давало о себе знать. Тащить на себе кибера становилось тяжело. Я физически ощущал собственный огромный вес. Пока находился снаружи, вроде бы всё было нормально. Но если верить Райми, то вскоре у меня начнутся такие жёсткие откаты, что мама дорогая…

Взгляд упал на крышу одного из приземистых зданий, расположенных вдоль дороги, и я едва не замер на месте от изумления.

Там стоял человек.

Нет, не шатун, в этом я был уверен. Хотя бы потому что на этом человеке была «форма охранника», под которой виднелась обтяжка. И лицо его — как будто даже смутно знакомое лицо, — было без признаков разложения. Парню было примерно столько же лет, сколько мне.

Может, имело бы смысл его окликнуть, подъехать ближе, предложить забрать с собой.

Если бы не один интересный момент. Рядом с ним стояла, опираясь на кулаки, горилла. И когда она глухо зарычала в нашу сторону, парень поднял руку и погладил её по плечу.

Горилла спрятала клыки. Но её бешено вращающиеся глаза преследовали меня до тех пор, пока не исчезли из поля зрения.

— Что это было?

Голос Сайко раздавался внутри «птички», которая везла нас на базу. Все молчали, раздавленные тем тяжёлым чувством, которое вытекло вслед за нами из города и не отпускало до сих пор.

Твари не преследовали. Покинув город, я оглянулся через минуту и увидел их. Они стояли шеренгой вдоль формальной границы застройки и провожали нас мёртвыми взглядами.

Как только мы заехали внутрь «птички», трап начал подниматься. А как только мы прификсировались к своим местам, возникло то самое, знакомое уже ощущение, будто лифт начинает подниматься.

— Это была смерть, Сайко, — спокойно пояснила Лин. — Наша смерть. Которая почему-то позволила нам уйти.

— Все видели парня? — осведомился Гайто.

Парня видели все. Но никто не мог ничего сказать по этому поводу.

— Пардон за банальность, но у меня такое чувство, будто бы я — Алиса, падающая в кроличью нору, — сказала Алеф. — Всё страньше и страньше. И никаких объяснений.

— Может быть, какие-то объяснения мы получим на базе, — предположил я. — В конце-то концов, если кто-то из сталкеров свалил в Зону на ПМЖ, командир должен об этом знать.

— Конечно, — согласился Гайто. — И он прямо сейчас подпрыгивает от нетерпения, как бы скорее нам рассказать.

После минутной тишины Сайко буркнул:

— Вот тебе, Крейз, и легенда о Чёрном Изгнаннике. Ты интересовался. И, кстати, мне что — так никто и не скажет спасибо? За то, что я появился в критический момент и всех спас? Вы разве не слышали торжественной музыки в этот момент?

— «Спасибо»? — переспросила Лин. — Хм… Я не командир, конечно, но я им была. А до того работала с самыми хорошими командирами. Вот что я тебе скажу, Сайко. Ты устроил истерику, когда уже вышел в рейд. Ты отказался подчиняться приказу и идти в город. А потом внаглую нарушил приказ ждать у «птички» и попёрся за нами. Даже половины этих косяков достаточно, чтобы слить тебя из пятёрки тем или иным способом. Крейз из нас самый «молодой», но почему-то именно тебе приспичило забыть, что в пятёрке нет места ни тру́сам, ни героям. И то и другое — одно и то же дерьмо, которое создаёт проблемы на ровном месте. Как тебе такое? Прокатит за «спасибо»?

Я ожидал, что Сайко возмутится. Но он промолчал. И никто больше не сказал ни слова до самого приземления.

Когда опустился трап, и мы выкатились в полном составе наружу, выпученные глаза Ликрама послужили лучшей наградой.

Я повернулся вокруг своей оси, окинул взглядом пустую взлётно-посадочную площадку, на которой стояла одна лишь наша «птичка».

— Мы первые, да? — сказал я.

— Вы что — раздобыли Камень? — не верил Ликрам.

— Нет, перепрограммировали «птичку». Скучно было, хотелось скорее вернуться на базу, — сказал я, чувствуя, что пока Сайко в депрессии, кто-то должен взять на себя его функции.

— Крейз! — рявкнул Ликрам, мигом придя в себя. — Шутки — в столовой, в душевой и в казарме! Мне нужно отвечать по существу!

— Есть, сэр, — ответил я. — Камень достали. Разрешите сдать?

Покачав головой, Ликрам двинулся в сторону и сделал знак ехать за ним. Мы поехали.

На улице слонялось несколько человек из корпуса, они смотрели на нас издали.

Поставив кибера на парковку, я бодро выскочил наружу, сделал пару шагов к Алеф и увидел, как она падает. Бросился было к ней — подхватить, удержать — и тут у меня самого подогнулись колени.

— Твою мать! — выкрикнул я, грохнувшись носом в бетон.

Даже руки подставить не получилось. Руки тоже будто отнимались. Всё тело начинала колотить дрожь. Ощущение было такое, будто температура зашкалила за сотню. Внутри всё напряглось, натянулось и, казалось, вот-вот сломается.

— В первый раз тяжелее всего, — заметил Ликрам. — Вас подберут. Где камень?

— Алеф, — пробурчал я, уткнувшись лицом в бетон.

Мимо меня простучали подмётки ботинок Ликрама. Потом я услышал, как он карабкается на кибера Алеф.

Так, хватит уже валяться! У меня есть вопросы, подождут эти отходняки сраные.

Стоило начать бороться, и я почувствовал возможности для этого. Руки, пусть и трясущиеся, как в судороге, всё-таки подчинялись. И пусть были слабыми, медленными, но — двигались.

Упор лёжа принять! Отжаться!

Отлично. Теперь — ноги.

Когда я встал, сам себе напоминая шатуна с первого уровня, Ликрам уже спрыгивал с кибера, держа алмаз в руке.

— Невероятно, — искренне сказал он. — Я был готов, что вы вернётесь, и даже полным составом, но чтобы с Камнем… Моё восхищение.

— Ликрам, нужно поговорить, — сказал я сипло.

— Отдыхайте, — велел Ликрам и прошёл мимо неподвижно лежащей Алеф. — Все разговоры потом.

— Сейчас! — крикнул я.

— Ты мне перечишь? — удивился Ликрам.

— Ага. Там, в городе, был человек… Избранный. И он…

Ликрам оказался рядом со мной в мгновение ока, схватил за плечо. Глаза, горящие безумным огнём, уставились на меня.

— Молчать! — прошипел он. — Кто ещё видел?

— Да все, — сказал я.

— Всем — молчать! — повысил голос Ликрам. — Крейз, твои люди понимают, что нужно делать?

— Эй, ребята… — начал было я.

— Да-да, мы ничего не видели, — отозвалась Лин. — Понятно.

Тут из-за угла корпуса появилась толпа во главе с Райми и Данком, они спешили к нам, видимо, чтобы подобрать «павших».

— Ты — идёшь со мной, — полушёпотом сказал Ликрам.

Я кивнул.

— Крейз, ты что — стоишь на ногах? — удивилась Райми. — Чёрт, а я так надеялась тебя пощупать!

— В другой раз, — пообещал я. — Можешь пока пощупать Алеф.

— Ты так любезен! Невозможно устоять.

Райми с лёгкостью подняла Алеф, взяла её на руки. Та попыталась что-то сказать, но её уже натурально колотило, даже голос не слушался.

— Тс-с-с, красавица! — сказала ей Райми. — Сейчас всё будет хорошо, потерпи. Примем лекарство.

Она пошла прочь. Данк поднял Лин, которая, кажется, вовсе потеряла сознание. Данк подхватил бледного и едва живого Сайко, ещё один парень, которого я не знал, взвалил на плечо Гайто.

Дождавшись, пока они уйдут, командир достал из нагрудного кармана металлическое кольцо. Оно отдалённо напомнило мне простейший кистевой эспандер, но предназначалось явно не для этого. Бока у кольца были плоскими, и на них выделялись восемь выпуклостей характерной «алмазной» формы. Четыре красного цвета, четыре — зелёного. Краска уже подвытерлась.

Ликрам убрал Камень Силы в карман, подставил ладонь и надавил на красную выпуклость.

В ладонь упал красный кристалл.

— Рот открой.

— Не хочу, — мотнул я головой.

— Крейз, это не наркота! Те, кто живёт в тундре, где ночь по полгода, жрут витамины тоннами. Слыхал про цингу? Вот считай, что это — витамины, и если ты не будешь их принимать, то тебе обеспечено кое-что похуже цинги.

Я с сомнением смотрел на кристалл, который Ликрам держал между пальцами.

— Разве после вылета нужен не зелёный?

— Зелёный нужен, чтобы упасть и восстановиться. А ты, насколько я понял, собираешься ещё немного побегать. Или я ошибаюсь?

Вздохнув, я протянул руку. Ликрам положил на мою дрожащую ладонь кристалл.

— Обычно их растворяют в воде, — сказал он. — Но так — быстрее.

Я, чуть не уронив, забросил кристалл в рот, покатал языком. Он шипел там, стремительно растворяясь. Как здоровенная конфета-шипучка. На вкус было непонятно. Чудилось что-то ягодное. Сладость — умеренная. Пожалуй, приятная штука. Я проглотил всё, что успело нарастворяться, и меня как подбросило.

Кажется, я подпрыгнул на месте. Глаза вылезли едва ли не на лоб, пульс зашкалил.

— Идём, — хлопнул меня по плечу Ликрам. — Надо двигаться или сразу прыгать в кибера. Красный кристалл работает примерно как обтяжка. Всю энергию направляет туда, где она больше всего нужна, при этом ему безразлично, что происходит с остальными частями «механизма». Поэтому я заставляю всех принимать первый раз «на берегу», чтобы на вылете не было сюрпризов. Твоей пятёрке выпадет завтра-послезавтра. Сможешь поделиться с ними впечатлениями.

Мы явно шли к тому месту, где раньше был храм Баэлари.

— А у меня такая штука будет? — спросил я и сам пришёл в ужас от того, что услышал. Слова выскочили изо рта неразличимым комом. «А» каким-то образом догнало «будет», а всё, что между ними, вовсе слиплось в один звук.

Но Ликрам каким-то образом меня понял.

— Уже лежит у тебя в шкафчике, — сказал он. — Поскольку вы добыли Камень Силы, ты должен был получить по два кристалла за каждого из твоих. Они тоже получат по два. Всё как с батончиками на первом уровне.

Мы остановились. Меня опять трясло, но на этот раз не от слабости, а от нетерпения. Хотелось бежать и драться. И… много чего ещё хотелось. Только сейчас, к сожалению, день, да и Алеф, судя по всему, не в том состоянии, чтобы разделить мои желания.

Храм появился из-под земли. Как и в прошлый раз, Ликрам прикосновением отворил дверь, вошёл внутрь, жестом позвав меня за собой.

Всё внутри было по-прежнему. Те же летающие по кругу голограммы вокруг накрытого простынёй тела Баэлари.

— Стой здесь, — велел Ликрам. — И смотри. Это снимет хотя бы один из сотни вопросов, которые не дают тебе покоя. Далеко не все видели это.

Он перешагнул световую границу и подошёл к самому алтарю.

Как бы меня ни колбасило, в этот миг я замер и даже дышать перестал. То, что происходило, казалось жутким смешением святотатства и священнодейства.

Ликрам медленно, осторожно завернул верхнюю половину простыни, обнажая грудь Красавицы Баэлари.

Я судорожно вдохнул.

Груди не было.

Как будто всю грудную клетку тщательнейшим образом вырезал хирург. И, видимо, заодно убрал всё, что должно было там находиться, в плане органов.

Я видел хребет и рёбра этой женщины, не живой и не мёртвой.

Ликрам достал из кармана камень и так же бережно положил его внутрь. Как только он убрал руки, камень вспыхнул, будто прожектор, бьющий одновременно во все стороны.

Я сощурился, вскинул руку. Ликрам спешно прикрыл свечение простынёй и, отвернувшись, подошёл ко мне.

— Вот поэтому — Сердце Красавицы, — шепнул он. — Вы купили нам ещё один день сегодня. Ещё один день существования Места Силы.

Даже через простыню свечение било нестерпимо ярко. Но вот оно померкло, а спустя секунд десять и вовсе пропало. Всё стало как прежде. Та же безжизненная фигура на алтаре, так же укрытая простынёй. Так же вращались непонятные голограммы, ни одна из которых в этот раз не спешила ко мне.

— А теперь — идём, — сказал Ликрам. — Тебе нужно кое с кем поговорить.

Воздействие красного кристалла постепенно слабело. Я чувствовал себя почти нормально, только глаза были вытаращены до предела, и с этим я ничего поделать не мог. Моргнуть получалось через раз.

— Терпи, — на ходу говорил Ликрам. — Красный кристалл даёт много некритичных побочек. В основном это связано с тем, что предполагается, ты используешь его перед упаковкой в кибера. Так сложилось, что люди не были созданы для управления киберами, поэтому простого и лёгкого слияния, как с девчонкой под одеялом, не получается. За всё приходится платить.

— Знаешь, Ликрам, у меня только один вопрос, — сказал я, изо всех сил стараясь говорить медленно, однако наружу всё равно вырывалась настоящая каша из звуков, в которой Ликрам каким-то чудом разбирался. — Почему платить должны мы?

— Ты разве до сих пор не понял? — Ликрам бросил на меня удивлённый взгляд. — Мы — последний бастион на пути Чёрной Гнили.

— Что такое эта Чёрная Гниль?! — воскликнул я. — Только не говори, что я потом пойму, когда пройду туда-то и туда-то, меня достало в игры играть!

— А у тебя есть выбор? — фыркнул Ликрам.

— Есть. Пойду в помощники к Спайди. У меня неплохо получалось заваривать доширак и жарить яичницу.

Храм безмолвно опустился в землю, когда мы вышли. Место Силы вздохнуло с облегчением, обеспечив себя энергией ещё на один день. Теперь Ликрам вёл меня в тот подвальчик, где находилась «пыточная», куда унесли вчерашнего чуть живого избранного, и где за решёткой сидел ещё один.

Неужели сейчас я получу хоть какие-то ответы?

— Что такое Чёрная Гниль — никто не знает, — сказал Ликрам. — Хочешь — верь, хочешь — нет. Она просто пришла и за несколько недель уничтожила этот мир. Известно, что она течёт сверху вниз. Заливает предоставленное пространство и сочится дальше. Пока мы стоим здесь, дальше она не пойдёт. Предполагается, что у неё есть разум, иначе она не вела бы себя так. Но этот разум для нас — совершенно непостижим.

Ликрам открыл дверь и махнул рукой — мол, заходи.

— Что значит, «течёт сверху вниз»? — спросил я, сделав шаг внутрь.

Ступеньки. Я так торопился по ним спуститься, что едва не свалился, переломав ноги. Для Места Силы это, конечно, не было бы проблемой, но приятного всё равно мало.

— Миры расположены по вертикальной шкале, — доносился сзади голос Ликрама. — По крайней мере, те миры, о который мы можем говорить с уверенностью.

Я жадно слушал и понимал: Ликрам говорит не своими словами. Он передаёт мне чьи-то объяснения, которых, кажется, и сам толком не понимал.

— У этого мира были контакты со всеми четырьмя другими. Когда из самого верхнего поступили тревожные сигналы, в кратчайшие сроки было создано Место Силы. Были набраны первые кандидаты. Но верхний мир пал, как и следующий за ним. Здесь — середина, Крейз. И здесь мы стоим насмерть. Потому хотя бы, что следующий мир — наш с тобой. Тот, где наши родители, друзья, любимые и прочее дерьмо.

Я поймал себя на том, что смеюсь и пла́чу одновременно. Злобным движением вытер слёзы. Чёртов кристалл, он меня вообще пополам ломает.

Решётки. Я скользил по ним мутным взглядом, не в силах даже думать. Информация, на которую внезапно расщедрился Ликрам, улеглась куда-то на самое донышко памяти, откуда, хочется верить, я смогу достать её потом, когда буду чувствовать себя лучше.

Верхний мир, нижний мир… Стоим насмерть…

Лицо заключённого мелькнуло передо мной бледным пятном.

— Ликрам, кто рассказал тебе всю эту чушь?

— Те, кто столкнулся с этой чушью и выжил, Крейз. Налево.

Он открыл передо мной дверь «пыточной». А я задержался, глядя на другую дверь, которой заканчивался коридор.

— Что там?

— Не твоего ума дело, Крейз.

— О, у нас есть секретики, да? — усмехнулся я.

Ликрам вздохнул:

— Это не «секретики». Там — те из выживших создателей Места Силы, с кем я общаюсь. Именно поэтому я здесь — командир. Поэтому я не вылетаю на поиски Сердца Красавицы. Они не будут разговаривать ни с кем другим, предварительно его не подготовив. Процедура подготовки — длительная и болезненная.

— Тебя что — кастрировали?

Ликрам посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и сказал:

— Заходи.

Я зашёл внутрь пыточной и остолбенел.

Нет, меня не особо потряс операционный стол без ножек, который просто висел в воздухе. Скорее — человек, который лежал на нём. Голый, без обтяжки. Простыня, которой, его, видимо, укрывали, упала на пол.

Н-да, «его»… Тот «парень», который вчера вывалился из кибера, внезапно оказался девушкой.

Да, господь несправедливо обидел её вторичными признаками, плюс — она зачем-то очень коротко постриглась. Но с того ракурса, с которого я на неё смотрел, сомнений быть не могло. Девушка. Не самая симпатичная, конечно.

Она была в сознании и, увидев меня, покраснела, попыталась прикрыться, потом потянулась рукой за простынёй.

— Не двигайся, — резко сказал Ликрам и подошёл к столу. — Тебе нужно отдыхать, Сиби.

Он сам поднял простыню и укрыл её. Потом с неожиданной нежностью провёл рукой по лицу.

— Я уронила, — хриплым голосом отозвалась Сиби. — Не смогла… поднять.

— Не страшно, — сказал Ликрам. — Крейз, подойди. Знакомьтесь. Сиби — это Крейз, Крейз — это Сиби. Вот, вы уже лучшие друзья, никаких неудобств. Я прав?

— Прав, — усмехнулась Сиби и смерила меня быстрым взглядом. — Видела тебя в казарме, Крейз.

— Я тебя не помню, — честно ляпнул я.

— Это нормально. Мужики меня редко запоминают.

— Ну, теперь запомню.

— Ликрам, врежь ему от моего имени, а? — попросила Сиби. — А то я, кажется, встану нескоро.

— Позже, — пообещал Ликрам. — Сейчас я хочу ещё раз услышать о том избранном, из-за которого погибла твоя пятёрка.

На глазах Сиби навернулись слёзы.

— Что, ты вдруг решил мне поверить?

— Получил донесение из независимого источника, — покосился на меня Ликрам.

— Ты тоже его видел? — воскликнула Сиби, глядя на меня. — Парня в нашей форме? И твари его слушались?

— Ага, — кивнул я. — Он натравил их на вас? Странно. Нас как будто наоборот защитил.

— Ликрам, что у него с языком? Какой-то дефект дикции?

— Красный кристалл, — объяснил Ликрам.

— Господи, ты что, приволок его сюда прямо с первого вылета? — вытаращила глаза Сиби. — Это могло и подождать.

— Нет, Сиби, это не может ждать, если ситуация настолько плоха. Ты точно никогда не видела того парня раньше?

Сиби пожала плечами под простынёй.

— Вроде бы нет. Но ты же понимаешь, с первого уровня — столько лиц перед глазами пронеслось… Может быть, когда-то и видела, но он не представлял собой ничего особенного и в памяти не отложился.

— К тому же не того пола, — добавил я.

— И это тоже, — согласилась Сиби. — Хотя в целом — вроде симпатичный парень.

Я нахмурился, но не сказал, что лицо парня показалось мне знакомым. Тем более что вспомнить я его не мог. Первый уровень? Нет, точно нет. Раньше? Институт, школа? Да ну, нет, бред полнейший.

— Перескажи всё ещё раз, — потребовал Ликрам. — Может быть, ты вспомнишь ещё что-то.

— Твою мать, Ликрам… — застонала Сиби. — Окей, ты босс. Высадились метрах в пятистах от развалин. Поехали впятером. На нас напали, один за другим, два Кинг-Конга.

— Гориллы, — перебил я.

— Что, прости? — вытаращила на меня глаза Сиби.

— Гориллы, — повторил я. — Ты кино смотрела? Кинг-Конг раза в три здоровее будет.

— Крейз, когда ты в Риме — веди себя, как римлянин, окей? Этих лысых орангутанов называли Кинг-Конгами задолго до моего здесь появления. Не мне и не тебе менять эту традицию. Нехрен вносить путаницу в терминологию.

— Окей, — кивнул я. — Так что там дальше, с гориллами?

— Звездец, дерзкий пацан! — восхитилась Сиби. — Окей, едем дальше. Два Кинг-Конга, две минуты. Мы добыли два Камня. Оли вышла из кибера… — Голос Сиби задрожал. — Она… Она успела взять один камень, положила его ко мне в контейнер, и… И я даже не успела ничего понять. Она вскрикнула. Упала. По корпусу что-то ударило. Я развернулась и увидела падающего ёжика. Вообще непонятно, откуда взялся, мы ведь смотрели, контролировали все подходы, со всех сторон! Оли пробило насквозь десятью иглами, она отключилась. И тут со всех сторон повалили грёбаные крикуны.

Сиби затрясло, слёз она больше не сдерживала. Я заметил, что под простынёй она стиснула кулаки.

— Киберы отказали практически полностью, — прошипела она сквозь зубы. — Оли вырубилась, мы не могли работать как одно целое. Мы вышли из киберов. Зарк попытался смести крикунов волной, но сзади на него налетела стая сиринов. Повалили и буквально в клочья разодрали. Я успела снести воронку одному крикуну, а потом… Потом я… Твою мать, Ликрам, мне нужно опять это всё рассказывать?!

— Я прошу тебя, — спокойно сказал Ликрам.

— Дерьмо… Я увидела, что холодец ползёт к Оли, она так и лежала без сознания. Я бросилась к ней, но передо мной выскочил ещё один Кинг-Конг. Ударил, меня буквально зашвырнуло в кибера. Я стала им, мне тут же прилетело в грудину чем-то. Я ещё подумала — какого хрена? Чем эти суки научились пулять?

Сиби помолчала, глядя в сторону и глотая слёзы.

— Потом увидела его, — коротко сказала она. — У него был моргенштерн. Светящийся. Нашморгенштерн. И он вращал им, отправляя зелёные энергетические шары. Один из них пробил мне дыру в створках.

— Дальше, — настаивал Ликрам.

— Дальше… Я увидела, что Оли уже нет, её накрыло холодцом. Остальных резали нюхачи. Без понятия, откуда они взялись… На меня напрыгнул Кинг-Конг, я отмахнулась от него и просто сбежала. Понеслась к «птичке», как трусливая обоссавшаяся сучка.

— Ты ничего не могла сделать, — сказал Ликрам и вновь погладил её по щеке. — Пятёрка погибла. Ты могла либо погибнуть вместе с ними, либо принести на базу Камень. И ты поступила верно.

— Ликрам, ты всерьёз веришь, будто меня это хоть как-то утешает? — Сиби с ненавистью посмотрела на него. — Оли погибла. Понимаешь? Её больше нет. И всё остальное дерьмо больше не имеет для меня ни малейшего смысла.

Ликрам кивнул, будто только это и хотел услышать, потом повернулся ко мне.

— Теперь ты, Крейз.

Я вдохнул и постарался говорить как можно медленнее.

— Две гориллы в самом начале, точно так же. Мы их убили, увидели Камни. Я вышел. Положил один в контейнер Алеф…

— Два Кинг-Конга? — перебил Ликрам. — Значит, было два Камня?

— Было, ага. Но один мы сломали. Потому что кое-кто не удосужился объяснить, что брать их пальцами киберов нельзя.

Сиби хихикнула сквозь слёзы:

— Ликрам, твоё мудачество наконец-то выходит тебе боком.

— Ты так радуешься, как будто тебе плевать, — проворчал явно смущённый Ликрам.

— А мне и есть плевать.

— Ты оправишься, и всё будет как прежде.

— Ликрам, ты совсем дебил? «Как прежде» уже ничего и никогда не будет!

— Ладно! — оборвал её Ликрам. — Итак, Крейз, ты взял Камень, положил его в контейнер. Дальше?

— Дальше — заметили горилл на крышах. Я вернулся в кибера, и мы неспешно покатили к «птичке». Возле самого выезда из города увидели очередную гориллу. Она ворчала на нас, но рядом с ней стоял этот парень. И он успокоил её. Всё.

— А моргенштерн у него был? — полюбопытствовала Сиби.

— Он был без оружия.

— Волосы тёмные, чуть ниже ушей? И такая усмешка, типа, «я крутой, а вы все настолько дерьмо, что мне даже говорить об этом неудобно»?

— Похож, — кивнул я.

— Мудак, — буркнула Сиби.

— Хорошо, — сказал Ликрам. — Теперь главный вопрос. Сиби, где именно вы были?

— Локация номер три, — доложила Сиби. — Крейз, а ты?

— Без понятия, — пожал я плечами. — Какой-то город. Вымерший. Чёрные пятиугольные здания…

— Они везде чёрные и пятиугольные, — проворчала Сиби. — Вспоминай, что видел. Вокруг города что? Пустыня? Скалы? Море — видел?

— Скалы, точно, — сказал я.

— Значит, восьмая, — сказал Ликрам.

— Или пятая, — возразила Сиби. — Какой высоты скалы?

— Примерно так. — Я показал уровень себе по плечо и уточнил: — Для кибера.

— Восьмая, — согласилась Сиби с Ликрамом. — Но какая, к чёрту, разница? Вчера ещё четыре пятёрки разлетелись по разным локациям, и никто не вернулся.

— Мы не знаем, почему они не вернулись, — возразил Ликрам.

— Потому что нам, дорогой мой командир, выписали билет в полную задницу. И туда мы все торжественно падаем. Если эти твои умники за дверью не скажут ничего поумнее, чем «таков путь» и «используй Силу», то меньше чем через неделю этому бастиону звездец. Без фейерверков.

— Ясно! — Ликрам резко отстранился от парящего в воздухе стола. — Я услышал всё.

— Угу, могу спать спокойно, — проворчала Сиби. — Сам Ликрам меня услышал.

— Отдыхай. Скоро тебе принесут ужин.

— Принесите мне штук двадцать зелёных кристаллов. И отвернитесь.

Ликрам только вздохнул и пошёл к двери. Я отправился с ним. Оставаться наедине с Сиби не хотелось совершенно. И всё-таки она окликнула меня по имени, когда я уже перешагнул одной ногой через порог.

— Что? — повернулся я к ней.

— Та блондиночка, похожая на одуванчик. Ты её любишь?

Я моргнул и понял, что тупо не знаю ответа на этот вопрос.

— Наверное.

— В задницу «наверное», — прорычала Сиби. — В таком месте и в таких обстоятельствах нужно быть уверенным в простейших вещах! Если ответ «да» — иди и поцелуй её прямо сейчас. А потом — тащи в душевую. И не отпускай, пока сам замертво не упадёшь. Потому что когда всё это нахрен закончится, ты будешь лежать на этом самом столе и как полный идиот думать о том, как мало вы были вместе, пока могли.

Ликрам не стал меня дожидаться. Я вышел из «пыточной» и повернулся к закрытой двери. Взялся за открывающее колесо…

Здравствуй, друг!

Там, куда ты хочешь попасть, тебе не место.

Только один избран, чтобы быть посредником между Вами и Нами.

Не пытайся нарушить этот порядок.

Последствия будут страшными.

Удачи!

Угу. Спасибо, что предупредили. Видал я уже разок страшные последствия, хватило на всю оставшуюся жизнь.

Я двинулся по коридору. Воздействие красного кристалла, кажется, перешло на принципиально новый уровень. Теперь у меня пересохло решительно всё. Во рту — как будто пустыня разверзлась, глаза… Я моргал со скоростью света, но толку не было — казалось, слёзные железы пересохли напрочь. Ладони я старался лишний раз не сгибать — боялся, что кожа треснет.

Хотя мысль о том, что из трещины потечёт жидкая кровь, казалась весьма привлекательной. О это бесценное ощущение уезжающей в прекрасное далёко кукухи…

— Эй, парень, — окликнули меня.

Я вздрогнул и остановился. Поймал взгляд того самого заключённого.

— Да? — прохрипел я.

Он усмехнулся:

— Впервые после красного, да? Не волнуйся, минут через двадцать отпустит. Но я бы закинулся зелёным чем скорее, тем лучше. Слушай, одна к тебе просьба…

— А мне оно надо? — усомнился я.

— Тебя это вообще никак не напряжёт и не создаст никаких проблем. Я мог бы кого угодно попросить. Просто подойди к Данку — ты ведь знаешь Данка? — и скажи ему слово в слово: «Майлд согласен».

— А мне в ответ не прилетит мечом по морде? — задумался я.

— Нет, что ты! — замотал головой заключённый, которого, видимо, звали Майлдом. — Оружие Данка — копьё.

Мы хором засмеялись. Мой смех даже для меня звучал жутко.

— Окей, только дай попить, — сказал я.

Майлд кивнул и отошёл в глубь камеры, где взял со столика кружку и наполнил её из крана в углу.

— Безумный мир, да, дружище? — крикнул он оттуда. — Свободные просят воды у заключённых.

— Где ты здесь свободных видел? — поморщился я.

— Это да. — Кружка, наполненная прекрасной холодной и невероятно вкусной на вид водой, просунулась между прутьями решётки.

— А за что ты здесь?

Я спросил прежде, чем начать пить, чтобы Майлд отвечал, пока я занят делом. Но внезапно кружку осушил меньше, чем за секунду. Раз — и уже стою, обалдело глядя на чуть влажное донышко.

— Пытался переспать с Красавицей, — безмятежно отозвался Майлд.

— Чего? — вздрогнул я.

— Не дала… Сука бессердечная. А Ликрам — такой ревнивый…

Мы снова уставились друг другу в глаза, потом хором заржали. Я чувствовал, что подошёл опасно близко к самой настоящей истерике.

— Ну а серьёзно? — спросил я, вернув Майлду кружку.

— А если серьёзно, то я взял молот — это моё оружие, боевой молот, — и расхреначил вдребезги штук двадцать Сердец Красавицы. Прямо здесь, на базе.

Мне резко стало не до смеха.

— В смысле? Зачем?!

Майлд пожал плечами с таким видом, как будто этот простой вопрос ни разу не приходил ему в голову.

— Очевидно, потому что я — деструктивный ублюдок. Но любая твоя версия может оказаться ничуть не хуже.

— Чего ты хотел добиться?! — недоумевал я.

Он опять пожал плечами. Смотрел при этом куда-то вперёд и вверх, как будто видел там кого-то знакомого. И улыбнулся ему.

— Хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, парень.

— Но…

— Крейз! — грянул зычный голос Ликрама пока ещё вдалеке.

— Иди, — качнул головой Майлд. — Ещё поболтаем. Не заставляй нашу истеричку ждать. У меня от его визгов голова болит.

Ликрам ждал меня у подножия лестницы. Увидев, кивнул и двинулся вверх. Там придержал мне дверь.

— Присядь, — сказал он и сам опустился на подобие крыльца. — Хочу, чтобы ты понимал ситуацию в целом.

— А я чего-то не понимаю? — Садиться я не стал, меня всё ещё подбрасывало порывами плохо контролируемой энергии. — Там, снаружи, завёлся какой-то парень, который подчинил себе монстров.

— Приблизительно месяц назад, — сказал Ликрам, глядя в пустоту мимо меня, — ситуация снаружи резко изменилась. Раньше из пяти пятёрок возвращались пять. Может быть, не в полном составе, но — возвращались. И как минимум четыре из них приносили хотя бы один Камень. Камень — это день жизни Места Силы. Сутки, если быть точным. Однако месяц назад началось что-то необъяснимое…

— Ликрам, — перебил я, — тебе самому не смешно? Ты, блин, неизвестная науке нелюдь в параллельном мире, который существует, одному хрену ведомо как, рассуждаешь о необъяснимом, которое, типа, началось только месяц назад?!

— Нас начали убивать, — сказал Ликрам. — Целенаправленно. Пятёрки вылетали, как пробки из бутылки. Но очередь там, — он указал большим пальцем себе за спину, туда, где остались Майлд и Сиби, туда, где была дверь, которую нельзя открывать, — двигалась бодро, поэтому корпус активно снабжался новичками. Но вскоре что-то засбоило и там. Мы этого пока не почувствовали на своей шкуре. Обычно замена приходит через день-два. Но сейчас возникла проблема. Этой ночью людей не будет. И завтра утром мне придётся как-то успокаивать личный состав…

Ликрам выругался и врезал каблуком ботинка по бетонному покрытию.

— Хранители ничего не говорят, и у меня складывается впечатление, что они ничего и не знают! — воскликнул он. — Как будто систему взялись ломать одновременно с разных концов. Иначе я никак не могу этого объяснить. Какой-то избранный управляет тварями. Кто-то целенаправленно истребляет проверенных бойцов, а новичкам с молоком на губах — даёт спокойно уйти. Люди гибнут. К нам заносит пятёрку с первого уровня. Чёртов Майлд сходит с ума и крушит Сердца. И всё это — за один чертовски долгий месяц.

— От меня-то ты чего хочешь? — спросил я.

Ликрам посмотрел на меня исподлобья.

— Мог бы догадаться. Не говори никому про парня в городе. Сиби тоже будет молчать. Не надо сеять панику раньше времени. Думаю, ты понимаешь, что люди в панике — опасны. Особенно — такие люди, как здесь.

— А что я за это получу?

Слова как-то сами сорвались с языка. Ликрам уставился на меня. А я решил, что раз уж так вышло, надо давить до конца и пожал плечами:

— Ну, эта твоя просьба… она не звучит, как приказ. Ты просишь. Значит, и я могу о чём-то попросить взамен. Услуга за услугу.

— Ты не мне оказываешь услугу. А нам всем.

— Это да, — кивнул я. — Но порядок на базе — только твоя работа, это довесок к привилегии общаться с Хранителями и вставлять алмазы в грудь мёртвой Баэлари. Моя работа — порядок в моей пятёрке, за это я ручаюсь. Остальное — не моя проблема, Ликрам. Хочешь, чтобы я молчал? Отлично. Взамен я хочу увидеть, что находится за той дверью.

Он побледнел и не сразу нашёлся с ответом.

— Ты… Ты с ума сошёл?

— Меня зовут Крейз, — ухмыльнулся я. — Хорошее словечко. Я к нему уже притёрся. Вернусь домой — сменю имя официально.

— Домой? — переспросил Ликрам. — Ты что, всё ещё надеешься…

— Я, Ликрам, ненавижу, когда кто-то за меня принимает решения, — перебил я его. — Это — моя жизнь. И я сам солью её в унитаз, если мне будет того хотеться. Но — сам. Понимаешь? Не какие-то сраные Хранители. Не какая-то Чёрная Слизь…

— Гниль.

— Да без разницы. Я выберусь отсюда. И когда буду сидеть за столиком в «Макдональдсе», запивать колой картошку фри, я вспомню тебя и покажу вверх средний палец. Надеюсь, ты почувствуешь.

На этом я посчитал разговор законченным. Развернулся и пошёл к своему корпусу.

Моя пятёрка спала.

Алеф было тяжелее всех, у неё на лбу выступили крупные капли пота, и во сне она что-то шептала. Райми сидела рядом с ней. На меня посмотрела, как на второе пришествие:

— Ты до сих пор на ногах?!

— Нескафе голд, — зевнул я. — Ред булл окрыляет. И всякое такое. Как она?

Райми промокнула лоб Алеф тряпкой, в которой я узнал скомканную кепку, уж не знаю, чью.

— Тяжело, но оклемается, — сказала Райми. — Вы скаканули с первого уровня, так что тот факт, что дожили до конца вылета — уже большая удача. А её трясёт не страшнее, чем многих других. Мы выдали им по зелёному, никто не кривлялся. Имей в виду, это — ваш долг. Проблемы будут?

Райми испытующе глядела на меня. Я мотнул головой:

— Никаких. Мы ведь получаем кристаллы за этот вылет.

— Ещё бы. Приволокли Камень.

— Могу отдать сейчас, только дойду до шкафчика…

— Не к спеху. Ложись, я освободила тебе соседнюю койку, — кивнула Райми. — На втором ярусе отходняки — такое себе удовольствие. Да и вообще, лучше сегодня занять места по вкусу. Ночью приведут новичков…

Вспомнив слова Ликрама, я мысленно хмыкнул.

Новичков не будет.

Хотя нет, он немного не так сказал. Он сказал: «Этой ночью людей не будет».

Может быть, Спайди повезёт встретить сородичей. Не сказал бы, что я от этого в восторге, всё же первое впечатление о пауках было довольно-таки паршивым. Но с топором на них кидаться не буду. Если, конечно, не вынудят сами…

— Отдыхайте, — сказала Райми и встала. — К вечеру полегчает, а к утру встанете на зарядку, как огурчики.

Я содрогнулся, вспомнив местную зарядку. В моём мире такое назвали бы… Ну, не знаю… Расстрел на месте? Человеческое сафари? Здесь это был безобидный «квиддич».

— Эй, Крейз! — Райми помахала рукой у меня перед лицом. — Ты чего залип?

— М? — Я с трудом сфокусировал на ней взгляд.

— Ох, блеск… — закатила она глаза. — Ликрам выдал тебе красного? Храни боженька нашего бесстрашного лидера…

Она сунула руку в карман и достала уже знакомую на вид металлическую «кристалльницу». Надавила на зелёную выпуклость.

— Держи. Итого с вашей банды ровно пять зелёных. Сам решишь, как расписать долг. Процентов не берём, не принято.

Я молча взял кристалл, кинул его в рот.

Реакция пошла такая же, как с красным. Он очень быстро растворялся, заставляя то и дело сглатывать. Вкус же был ещё более сдержанным, слегка отдавал мятой или чем-то подобным.

Глаза почти сразу начали слипаться.

— Тише-тише! — донёсся до меня как сквозь вату встревоженный голос Райми.

Потом чьи-то руки — должно быть, её, — бережно уложили меня на койку.

— Райми? — позвал я, не в силах уже открыть глаз.

— Чего?

— А у тебя есть пятёрка?

— Нет у меня пятёрки, Крейз. Вернее, у нас есть тройка. «Птичка» нас не потащит.

— А почему нельзя меняться? Перетасовывать?

Мысль уплывала, но я изо всех сил за неё цеплялся.

— Потому что предполагается, что за десять уровней мы создали нечто большее, чем снаряд о пяти головах, брошенный в цель. Слаженная пятёрка — единый боевой организм. Ты этого пока не понял, но, учитывая скорость вашей адаптации, скоро поймёшь. Поймёшь, почему за вывод пятёрки и добычу Сердца именно ты получаешь повышенную ставку кристаллов.

Голос Райми таял где-то далеко, но слова я пока ещё различал. Отвечать, правда, уже не мог.

— Когда наберётся пять человек, неукомплектованных, Красавица может дать добро на создание пятёрки. А может и не дать. Никто не знает, от чего это зависит. Однако если сунуться в «птичку» без её благословения — «птичка» никуда не полетит. Что, если честно, дикое западло, потому что она даже пустая улетает. Ты спишь, да? Конечно, спишь. И перед кем я тут распинаюсь, спрашивается? Знаешь, Крейз, а ты — симпатичный парень, сразу мне понравился. Жаль, что твоё сердце принадлежит другой. Не подумай, я уважаю неписанный кодекс едва ли не превыше писанного. Проблем не составлю. Просто хочу, чтоб ты понимал: что-то подкосило её ещё на первом уровне. Она держится за тебя. Скоро ты почувствуешь, Крейз. Сейчас можешь смеяться, но когда твоя пятёрка станет настоящей — ты можешь ощутить пустоту на месте Алеф, и тогда посмотришь на всё другими глазами. Сможешь её вытащить — молодец, я только рада… Пятёрки тасуются до восьмого уровня, а на восьмом сбиваются окончательные версии. Так что то, что ты имеешь, ты с вероятностью 99 % потеряешь. Это нормально, Крейз. Все через это прошли. У каждого здесь с полсотни незаживающих шрамов на сердце. Пока ещё ты, наверное, рвёшься домой… Скоро перестанешь. Однажды взглянешь в зеркало и увидишь там чудовище, которого не должно быть в цивилизованном мире. Господи, кому я всё это говорю? — Тихий смех. — С ума схожу. Все сходят. Отличное развлечение.

Я падал всё глубже и глубже внутрь сна. Летел, будто через длинный вертикальный туннель. Там было темно и спокойно, тихо, хорошо. Вот-вот грянет оглушительное забытье, и я отдохну на дне чёрного озера…

Но меня оглушил белый свет.

Я висел под потолком в уже знакомой палате.

Похожей на знакомую.

Здесь стояло всего три «ланчбокса», и в том, над которым завис я, лежала обнажённая девушка. Трубка, введённая в рот, не помешала опознать это лицо, которое при желании могло сделаться самым красивым во вселенной.

Райми.

А справа от неё — Данк. Слева — чернокожий парень, имени которого я не знал.

И вдруг — движение.

Со стороны двери появился кибер, толкающий четвёртый «ланчбокс». Рядом с ним беззвучно шагали два инопланетных санитара.

«Ланчбокс» встал между Данком и Райми.

Просто подойди к Данку

Кибер стоял неподвижно и ждал, пока санитары что-то подключали к панели в изголовье «ланчбокса».

ты ведь знаешь Данка?

Робот отъехал задним ходом, исчез из поля моего зрения. Один из санитаров склонился над новоприбывшим «ланчбоксом» и положил руку на стекло. Жест был до боли похож на мой. Именно так я склонился над спящей Лин.

и скажи ему слово в слово:

Второй санитар коснулся плеча своего друга так, будто утешал или поддерживал. Будто пытался сказать: «Не всё так плохо, брат. Мы ещё повоюем, вот увидишь!»

«Майлд согласен».

Длиннопалая рука соскользнула с плексигласа, и я увидел лицо человека, лежащего там.

Это был Майлд.

Я проснулся от того, что кто-то потряс меня за плечо.

Вернее, не совсем так. От этого потряхивания проснулись мои рефлексы.

А сам я проснулся, когда увидел, что одной рукой держу Гайто за горло, прижимая к полу, а другой занёс над ним топор.

Гайто обескураженно моргнул.

— Отличная хватка, лейтенант Рейн, — просипел он. — Вы не могли бы?..

— Дай сюда! Псих. — Голос Лин сзади, и тут же топор выдернули у меня из руки.

Я отпустил Гайто, встал и с тяжело бьющимся сердцем обернулся.

Сайко стоял рядом с Лин, Лин вертела в руке мой топор. Алеф сидела на своей койке и широко раскрытыми глазами смотрела на меня.

— Простите, — вырвалось у меня. — Что-то…

— Я предупреждала, — бросила, проходя мимо, Райми. — Зелёный кристалл — это зелёный кристалл, но с красного ещё долго может подбрасывать. Пусть бы сам проснулся.

— Мы не хотели, чтобы ты пропустил ужин, — пробормотала Алеф.

— Угу. Ужин, точно, — буркнул я и попытался дрожащей рукой пригладить волосы. — Спасибо.

— Пришёл в себя? — осведомилась Лин и сунула мне под нос «фак». — Сколько пальцев?

— Будешь так шутить — ни одного не останется, — буркнул я. — Дай топор.

— Держи, агрессивный ты сукин сын.

Забрав топор, я тут же убрал его куда подальше… Ну, куда он там убирается? Вопрос этот даже в первой десятке по важности не стоял.

Гайто потёр горло.

— Больно? — сочувственно спросил я.

— Нет, приятно. Можешь сделать так же, когда я в следующий раз среди ночи пойду в душевую?

— Ну, даже не знаю, Гайто. Надо посмотреть на моё расписание…

— После такого на первом уровне уже сто процентов началось бы Наказание.

Я содрогнулся.

Вот про Наказание подумал только сейчас. И холодный пот прошиб.

Чёртов идиот, чуть не устроил грёбаный апокалипсис!

— А у нас тут нет Наказаний, — сказал Данк, который, вероятно, направлялся в столовую, как и все. — Мы уже не дети.

— А зал поединков тогда зачем? — не понял я.

— Ты ещё спроси, зачем люди уходят трахаться наедине, — фыркнул Данк. — Правила есть правила. Без них начинаются бардак и хаос.

Он отошёл уже на пару метров, когда я вспомнил. И крикнул:

— Майлд просил передать, что он согласен.

— Что? — Данк резко развернулся и уставился на меня.

— Майлд, — повторил я. — Согласен. Слово в слово.

Данк секунд на пять будто опять выпал в зеленокристаллический астрал. Казалось, он не на шутку озадачен.

— Вот сучье говно, — пробормотал он и оглянулся через плечо, но никого там не увидел. — Ладно. Спасибо, я услышал.

И двинулся прочь.

— Что это было? — спросил Сайко. — У тебя появились новые друзья, с которыми ты обмениваешься секретными кодовыми фразами? Имей в виду, я — ревнивый!

Сайко, похоже, изо всех сил старался прощупать почву. Как к нему относятся? Не укажут ли ему на дверь после его срыва?

А я пока не был готов подавать ему никаких сигналов. Потому решил временно игнорировать.

— Идёмте есть, — сказал я и подал руку Алеф.

Она, улыбнувшись, взялась за неё.

Сегодня мы были победителями и, несмотря на все отходняки, Алеф наполняли эндорфины. Вот только насколько их хватит? Если я всё понял верно — наша пятёрка пойдёт в новый рейд не скоро. А когда пойдёт — не факт, что всё будет хоть вполовину так же гладко.

Мы шли к столовой. Я постепенно просыпался, и мысли начинали ворочаться. Сперва неохотно, вяло, но с каждым шагом кровь бежала быстрее по венам и артериям, и мысли разгонялись вместе с нею.

Если верить тому, что я видел, то пятёрки формируются там. В этом сраном хосписе, или как его называть. Ликрам — лжёт или ничего не знает. На самом деле все мы лежим там. И когда формируется пятёрка здесь — там перетасовываются «ланчбоксы».

Только вот вопрос: что было первее? Курица или яйцо? Ну ладно, без метафор. Пятёрки формируются, потому что инопланетяне передвигают «ланчбоксы», или инопланетяне передвигают «ланчбоксы», потому что формируются пятёрки?

Насколько мы вообще можем тут говорить о свободе воли? Насколько глубоко в наши мозги залезают эти инопланетные инженеры?

Они могут заменить реальность — иллюзией. Могут стереть из памяти собственное имя.

А может, и всё наше поведение, все наши мысли — это их рук дело?

Но зачем же тогда Наказания?

Блин… Кажется, я впал в крайность. Какого чёрта я вообще взялся рассуждать так, будто мой сон имеет какое-то отношение к реальности? Сны так не работают, вообще-то.

Проходя мимо душевых, я задержался. Подошёл к шкафчикам, открыл свой. Два полотенца, два комплекта одежды, две зубные щётки, два тюбика зубной пасты. И две кристалльницы. Я взял обе. Одна была потяжелее, другая — полегче. Лёгкую я протянул Алеф.

— Что это? — Она покрутила кристалльницу в руках. — То, о чём я думаю?

— Угу. Твоя зарплата за сегодняшний вылет. И половину ты должна Райми. Добро пожаловать в мир взрослых, кредитов, налогов и прочего счастья.

Остальные, заинтересовавшись, тоже открыли свои шкафчики и нашли там кристалльницы.

— Стильная штучка, — заметила Лин. — Лайк, однозначно.

— Женщины, — проворчал Сайко. — Подари ей блестящую хреновину — и готова терпеть рай в шалаше.

— Слушай, ты таки делаешь серьёзные успехи в русской фразеологии! — не выдержал я.

— А то! — приободрился Сайко. — Это тебе не телегу зимой запрягать.

Мы задержались, чтобы одеться. Всех после отходняка немного знобило, и одновременно с этим — кожа горела. «Как будто голая на морозе после бани крапивой растёрлась», — метко охарактеризовала состояние Лин.

— Склоняю голову перед глубиной твоего опыта! — только и сумел выдавить Сайко.

Остальные тоже прифигели. А я только спросил:

— Крапивой-то нахрена?

— Вот! — ткнула в меня указательным пальцем Лин. — Берите пример с Крейза. Он родился в правильной стране и хорошо знает, на чём нужно акцентировать внимание. Дай пять, Крейз! — Я хлопнул её по ладони. — Про крапиву — это художественная гипербола. Что же до всего остального — да, у нас была дача и баня, и я с ними знакома не по наслышке. То, что у меня фиолетовые волосы, не значит, что я родилась с аккаунтом в тик-токе и выучила эмодзи раньше букв.

Выслушав эту исповедь, Алеф внезапно решила от меня съехать.

— Ты чего? — спросил я, когда она выгребла всё своё барахлишко из шкафчика.

— Где-то ведь должен быть мой шкафчик, — сказала она. — У нас больше нет дефицита. Я хочу свой.

И один из шкафчиков послушно открылся, когда Алеф дёрнула за ручку. С довольным видом Алеф сложила туда вещи, захлопнула дверцу и посмотрела на меня, сияя своей неповторимой улыбкой.

— Идём в столовую?

Остальные пятёрки в этот день вернулись в полном составе, хотя и без добычи. За столом только и разговоров было, что об этом удивительном феномене. В двух пятёрках были приманки, но даже они не сумели никого выманить на себя.

Нам опять достались места напротив Райми, Данка и Ярра.

Ужин немного удивил — гречневая каша с курицей. Обычно давали что-то повеселее. Хотя как — «обычно»? Обычно на первом уровне? Здесь это был всего-навсего второй мой ужин.

Все остальные не подавали виду, будто что-то не так, усердно работали ложками. Я тоже взял свою, в другую руку — кусок хлеба и принялся восполнять калории.

Стоило начать, и в желудке будто бы чёрная дыра образовалась. Я перекидал в неё кашу и даже не заметил. Остальные, как мне показалось, тоже поначалу отнеслись к гречке без энтузиазма, но, начав, остановиться не смогли.

— Бли-и-ин! — простонала Лин, отодвинув тарелку. — В задницу диету! Шеф — слона!

По столу прокатился смешок. А я вдруг увидел, как сзади к Лин тянется чёрная членистая нога.

— Твою мать! — вскочил я.

Но красный кристалл наконец сдал позиции, и топор я вытащить не успел. И всё равно перепугал Спайди до чёртиков. Он уставился на меня укоризненными красными глазами и мяукнул:

«Что?!»

— Ничего! — выдохнул я и сел обратно. — Ты меня в гроб сведёшь, Спайди…

«Я просто привёз вам усиленное питание».

— А?!

«Но тебе интереснее кричать на меня и размахивать оружием».

— Да не было никакого оружия, чего ты начинаешь!

— Спасибо, Спайди, — вмешалась Лин. — Ты настоящий друг.

Паук проворчал что-то, наверное, выражающее довольство. Я не сумел перевести его ворчание на что-нибудь более-менее удобоваримое из того вавилонского звездеца, что творился у меня в голове. Может, и вовсе это не слова были.

Да плевать. Спайди притолкал каким-то образом стол на колёсиках с пятью подносами. На подносах стояли тарелки с салатом из свежих овощей и по три палки шашлыка на каждого.

— Спайди, ты — лучший, — выразил Сайко общее мнение. — Давай, я тебе помогу.

И он благородно разгрузил столик, поставив перед каждым причитающийся ему поднос. Спайди покатил пустой столик дальше. Он просто шёл и толкал столик носом… ну, или чего там у паука спереди, под глазами. Я проводил его задумчивым взглядом.

Бред какой-то… Господи, ну с чего вообще паук решил, что он может готовить для людей?!

Обалдеть. А если у него в принципе такое жизненное предназначение? Вот человек тоже — живёт, места себе не находит, всё не так, всё не то. А может, его талант — это… Не знаю… Жуков инопланетных доить? Но он об этом так никогда и не узнает.

— За новичков! — подняла вдруг стакан с водой Райми. — Первый вылет, первый успех, полный состав. Так держать!

Все, кто сидел за столом, присоединились к тосту. Нам ничего не оставалось, кроме как поднять свои стаканы.

Отпив чуток воды, я испытующе поглядел на Райми.

Что из того, что она мне наговорила, было правдой, а что мне приснилось?

Если исходить из того, что правдой было всё, то этот тост — верх цинизма от девушки, которая несколько часов назад убеждала меня, что моя пятёрка неизбежно должна рассыпаться.

Не спалось.

Рядом, на соседней койке, ворочалась Алеф.

Я уже все мысли передумал, глядя в дно второго яруса. Осталось только попытаться не думать.

Метафора Лин про баню была на самом деле очень в тему. Всё тело было до такой степени расслабленным, что кроме как спать, ничего и придумать нельзя было. Однако спать — не получалось.

Я повернул голову и в кромешной темноте представил себе силуэт Алеф, лежащей с откинутой простынёй.

А потом вспомнил Сиби, с её напутствием.

Постепенно мысли улеглись в одном направлении, и я сел на кровати.

— Крейз? — тут же донёсся до меня шёпот. — Ты куда?

— Пойдём? — предложил я.

Фантазия работала на максималках. Я буквально физически почувствовал, что Алеф покраснела. А когда она заговорила, я получил тому подтверждение: она запиналась:

— Д-думаешь?

— Уверен на двести процентов, за нас обоих.

Три секунды тишины, потом — негромкое шуршание. И — её ладонь у меня в руке.

— Идём.

Я и не думал, что так по ней соскучился.

Как только мы оказались за дверью, в тускло освещённом по ночному делу коридоре, на нас будто наваждение какое-то нашло. Вцепились друг в друга так, словно хотели убить.

Мне показалось, Алеф до крови прокусила мне губу во время поцелуя. Но если это и было так — ранка затянулась мгновенно. На подобную чепуху в Месте Силы смешно было даже обращать внимание.

Ворвались в первую попавшуюся душевую кабинку. Кажется, закрыли дверь. Сверху хлынула тёплая, почти горячая вода. Алеф застонала, когда я сорвал с неё верхнюю часть обтяжки.

Под душем это был мой первый опыт, если не считать крохотного эпизода с Лин, о котором я уже и забыл почти, здесь ведь день идёт как за месяц. Ощущения от прикосновений были совершенно другими, и, судя по реакции Алеф, она тоже не могла насытиться этим вступлением, её руки скользили по моему телу, доводя желание до безумия.

Вдруг Алеф резко развернулась и прижалась ко мне спиной, как всегда делала, когда мы вместе засыпали. Одежды на нас уже не осталось, и предварительные игры уже совершенно точно подошли к концу.

Алеф застонала и тут же закрыла себе рот ладонью. Но скоро даже так не получилось заглушить её вскрики. Вот у неё задрожали ноги, я тяжело выдохнул, слыша молоты сердца в висках и ушах.

— Господи… — прошептала Алеф, повернувшись и прижавшись ко мне. — А если кто-нибудь слышал?

— Давай повторим, вдруг не расслышали? — усмехнулся я.

— Крейз?..

Я подхватил её, прижал спиной к стене. Алеф вскрикнула, но её ноги тут же обвились вокруг моей поясницы. Теперь уже я сам приглушал стоны Алеф поцелуями, а потом она уткнулась лицом мне в шею, вцепилась в кожу зубами.

Помню, что смотрел на её ладонь, прижатую к стене, такую напряжённую, что пальцы выгибались назад и дрожали.

Потом они резко сжались в кулак, чтобы через несколько секунд разжаться и обессиленно переползти мне на плечо.

Кажется, она всхлипнула. Но когда я посмотрел ей в глаза сквозь струи воды, там горели звёзды.

Алеф вышла первой. Я задержался — собрал разбросанную обтяжку. Выйдя за дверь, дождался, пока душ выключится, и отжал нашу с Алеф «вторую кожу».

Удивительный материал, избавившись от, по меньшей мере, двух вёдер воды, оказался совершенно сухим.

Я безошибочно отличил свой комплект, оделся. И правда — сухо, комфортно.

Я вышел в раздевалку и увидел там Алеф. Она, завернувшись в белое полотенце, лежала на скамье и с улыбкой глядела в потолок.

Ширины полотенца только-только хватало, чтобы прикрыть всё, что восемнадцать-плюс.

— Ваше бельё, мадемуазель, — сказал я, помахав сложенной обтяжкой. — Чистое и сухое, пардон, что не белое и кружевное. Да и с букетом цветов фигня получается…

— Дай мне пять минут, — попросила Алеф. — Я уже не помню, когда была без обтяжки.

— Обижаешь…

— Да я не в том смысле! — Она так забавно краснела. — Крейз, я просто чувствую себя сейчас совершенно обычным человеком. Может быть, даже счастливым.

Я сел рядом с ней. Алеф приподняла голову, я придвинулся ближе. И вот её голова с влажными волосами лежит у меня на коленях. Я погладил её по лбу.

— О чём думаешь? — спросил я.

— О море, — тут же ответила Алеф. — Когда ныряешь, и звуки приглушаются, исчезают… Ты будто в другом мире, где никто тебя не знает и ничего от тебя не ждёт. Тёплая и ласковая вода…

— Здесь есть море, — вспомнил я оговорку Сиби.

— Правда?

— Угу. Где-то, в одной из локаций. Ну, по крайней мере, есть что-то, что здесь называют морем. Если оно похоже на море так же, как «ёжик» — на ёжика…

Я замолчал. Алеф поморщилась.

И так было ясно, что любое здешнее «море» будет совершенно не таким, о каком думала Алеф.

— Постоишь у входа, пока я оденусь? — спросила она.

— Конечно.

Я встал, прислонившись плечом к одной из двух колонн. Прислушался к ночной тишине. Ни звука. Только шуршит обтяжкой Алеф, да этот гул — не то вентиляции, не то ещё чего, — который вошёл в привычку с первого уровня.

— Ну, всё. Можно смотреть.

Я повернул голову и окинул взглядом Алеф. Светлые волосы мокрыми прядями ложились на черноту плеч. Она подошла ко мне, взяла за локоть и заглянула в глаза.

— Хочешь прогуляться?

— Прогуляться? — Я приподнял бровь. — Романтические «птички» и корпуса? Романтический подвал?

— Угу. И очень романтические киберы. Пожалуй, они — самые романтические. Хочу забрать свой камень.

— Какой ка… А! — вспомнил я булыжник, который Алеф упаковала в мой контейнер. — Да, пойдём, конечно.

Сна всё равно не было ни в одном глазу.

Мы на цыпочках прокрались через тёмную казарму. Я долго шарил по стене в поисках двери, потом — колеса, открывающего дверь. Наконец, повернул его, и в лицо ударил тёплый ветерок.

Алеф выскользнула первой.

— Как хорошо! — сказала она, когда я закрыл дверь.

Трудно было не согласиться. В Месте Силы по ночам действительно было изумительно. Тепло, уютно. Тихо. Свет луны мистически отражался от полированных до блеска крыльев «птичек».

— Ладно, беру свой сарказм обратно, — сказал я. — Романтики здесь есть.

— Это я чего-то не понимаю, или ты коверкаешь синтаксис? — озадачилась Алеф.

— И то, и другое, — усмехнулся я и взял её за руку. — Идём.

День третий. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 6 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 18.4 % от запланированной

Утреннее построение выдалось депрессивным. И я испытывал мерзкое ощущение, будто как-то к этому причастен…

А, да. Дежурного с ящиком не было. «Квиддич» отменился.

Но, слава богу, всех беспокоило не это. Прежде чем Ликрам, выйдя перед строем, успел открыть рот, девушка, имени которой я ещё не знал, крикнула:

— Мы потеряли двадцать четыре человека! Прошло уже два дня. Что происходит, Ликрам?

В её голосе звучал самый настоящий ужас, и я чувствовал, как его разделяют все. Ну, почти все. Наша пятёрка пока ещё держалась как бы особняком.

Я переглянулся с Алеф и, наверное, мы с ней одновременно вспомнили ночной разговор.

Да, правила игры им навязали, но они теперь принимают их слишком близко к сердцу. Вот в чём проблема.

Не поручусь за остальных членов моей пятёрки, но лично я в связи с этой внезапной перегазовкой с доставкой новичков испытывал только азарт. Что-то изменилось. Что-то пошло не так. В системе, которую я считаю своим врагом. Так чего мне-то горевать раньше времени?

Самообладанию Ликрама можно было только молча завидовать. Он буквально прибил взглядом выскочку. Смотрел на неё до тех пор, пока она не опустила голову. Только после этого заговорил:

— В ближайшее время новичков-людей не будет. Это связано с тем, что они недостаточно быстро проходят уровни Места Силы. Многие вообще гибнут. Складывается впечатление, будто человеческий материал начинает себя исчерпывать. Не скажу, что очень жаль, хотя это, безусловно, создаёт определённые проблемы. Но в любом случае я бы не хотел видеть здесь тех сосунков, что позволяют себе подохнуть на предыдущих уровнях.

— Правильно, — внезапно подхватил Сайко. — Мы вот сразу поняли, что подыхать имеет смысл только здесь! Так торопились, я даже один шнурок завязать не успел.

По строю прокатился смешок. Он докатился до самого правого края строя, где разбился о неподвижного и безмолвного Спайди. Но даже воспоминания о нём умерли моментально. Дальше стояли анфалы. Все пятеро.

Господи, я был прав, при свете дня они были ещё более мозговыносящими, чем ночью. Это как смотреть на сварку. Только хуже в тысячу раз. Сварка глаза убивает, а тут гибнет сразу мозг.

И при этом я так и не мог определиться, трёхмерные ли они вообще. Казалось, это — просто перемещающиеся дыры в ткани пространства. С какой стороны ни посмотри — будто бы плоские. Но при этом со всех сторон одинаковые…

Блин, проще было бы встретить такую дрянь на вылете и, содрогаясь от отвращения, зарубить топором. Здесь же приходилось постоянно твердить себе: «Это друзья, это свои!»

Ликрам быстрым шагом подошёл ко мне и уставился в глаза. Я не сразу понял, в чём дело, потом дошло. Повернул голову и сказал:

— Сайко, закрой пасть. Ещё раз выскажешься, когда тебя не спрашивают — вылетишь наружу без кибера.

Сайко, слава богу, промолчал. И Ликрам этим удовлетворился. Вернулся на прежнее место и продолжил:

— Для нас ничего не меняется. Пятёрки Орта, Кайи, Мунка, Денка и Сталли — ваш вылет сегодня. Завтра одну из «птичек» займут анфаллы. А сейчас все, кроме тех, кто сегодня вылетает — разойтись по киберам. Зарядка.

Мы пошли за корпус, на «парковку». Меня вдруг кто-то хлопнул по плечу. Обернулся — увидел Ярра.

— Сегодня мой вылет, — сказал парень, которому я позапрошлой ночью отрубил голову. Выглядел он уже гораздо лучше. — Так что, может, больше не увидимся.

— Да ты оптимист, — оценил я.

— Реалист. Что-то там не так, за этими стенами. Слишком много смертей в последнее время.

Меня слегка укололо чувством вины. Я ведь мог бы ему рассказать, что он может увидеть там… Но, с другой стороны, что толку? Что именно я могу ему сказать?

«Ярр, будь осторожнее, там ты можешь увидеть очень много горилл — ну, вы их называете Кинг-Конгами, — и прочих тварей, с которыми дрался на всех уровнях! А, да, ещё, возможно, будет парень, который как-то ими всеми управляет».

И что это изменит? Ярр станет более осторожен? Как это возможно технически? Ему нужно добыть Сердце Красавицы, вот и всё. И если он заранее начнёт бояться, на его боевых качествах это скажется не лучшим образом.

Блин, вот и меня свалила эта зараза Места Силы, которая самого бесила с первого дня: «Ничего не скажу, сам увидишь!»

— Есть одна просьба, Крейз.

— Ну, я вроде как отрубил тебе голову, так что немного виноват…

— Вот-вот, надеялся, что ты об этом вспомнишь, — усмехнулся Ярр и достал из кармана кристалльницу. — Подержи у себя. Она полная. Вернусь — отдашь. Ладно?

И он снова похлопал меня по плечу.

Я повертел в руках кристалльницу.

— Н-нет, Ярр, это чушь. Тебе без разницы, где её оставить. Ты, по сути, завещаешь её мне, если не вернёшься.

— Так и есть, — кивнул Ярр. — Это наша милая традиция. Не все её придерживаются, конечно.

Я посмотрел вокруг и увидел, что и вправду многие прямо сейчас передают кристалльницы друг другу.

— Что, никого лучше меня не нашлось?

— А я не вижу разницы, — беспечно сказал Ярр. — Я буду мёртв. А ты хотя бы другой.

— В плане — другой?

— В том плане, что ты резко отличаешься даже от остальных в твоей пятёрке. Не говоря уж о том, что твоя пятёрка в целом светится на общем фоне, как тысячеваттный прожектор. Вопрос в том, чего бы я хотел? Чтобы и после моей смерти всё шло, как идёт сейчас, или чтобы что-то изменилось? Хотя мне и всё равно, я бы лучше поставил на перемены.

— И как, по-твоему, я могу что-то тут переменить?

— Ну… Это уж тебе виднее. Буквы говорят, что мы будем здесь плюхаться до тех пор, пока не появится кто-то, кто переломим ситуацию в нашу пользу. Если мои кристаллы хоть как-то тебе в этом помогут — хорошо.

Я сдался и затолкал кристалльницу в правый нагрудный карман. В левом уже лежала моя собственная. В которой не оставалось ни одного зелёного кристалла. Я их все отдал Райми после вчерашнего ужина, закрыв таким образом долг своей команды. Судя по лицу Райми, она в этот момент испытала огромное облегчение. Видимо, не редки были случаи, когда новички пытались что-то чудить. А может, мы просто выглядели так, что нам пока особо не доверяли.

— Один кристалл — твоя доля за хранение в любом случае, — сказал Ярр. — Я знаю, что ты пустой. А после сегодняшней зарядки надо будет поправиться. Ликрам знает, что мы делаем запасы. Прямого запрета нет, но это не одобряется, а потому — иногда устраивает такие тренировки, чтобы снизить «золотой запас».

— У тебя-то красный остался?

— Обижаешь. — Ярр достал красный кристалл из своего кармана. — Последняя пуля — для себя, с этим строго.

И, засмеявшись, отошёл. Я поёжился. Замогильный юморок…

На «парковке» пришлось раздеться. Я сложил форму и пристроил её за своим кибером. Главное теперь не сдать назад случайно, а то превращу в лепёшки обе кристалльницы. То-то будет неприятно…

— Крейз?

Я повернулся и увидел Лин, которая в нерешительности топталась перед своим кибером — наши стояли рядом.

— Что?

— Как думаешь, стоит принять «красную таблетку»?

Я подумал. Самого терзал тот же вопрос. И остальные — Гайто, Сайко, Алеф — уставились на меня в ожидании ответа.

— Нет, — решил я. — Прибережём для вылета. Тяжело в учении — легко в бою.

Лин посмотрела на меня так, будто я подсказал ей верный ответ на вступительном экзамене в МГУ, как минимум. И — запрыгнула внутрь кибера.

Эта процедура уже успела стать одним из привычных ритуалов. Перемена в самоощущении, перемена в зрении — как так и надо. Я тронулся с места раньше, чем грудные створки закрылись. Позволил себе крутой поворот с контролируемым заносом.

Шикарно! Вернусь домой — куплю себе бульдозер.

Нет, шутка, конечно. Нафиг мне бульдозер? Куплю танк. Должна же быть у человека осязаемая мечта, к которой он будет стремиться. Вот и всякие коучи так говорят: нужно, мол, воображать что-то конкретное.

У меня, правда, уже есть осязаемая мечта — выкурить сигарету, глядя, как корчится, подыхая, тот, кто всё это сотворил. Но это, скажем так, промежуточный этап, не цель, а задача. А главное теперь будет — танк.

Все киберы раскатились по свободному пространству и, не дожидаясь команд, принялись отрабатывать каждый — своё. Одни катались наперегонки, отчаянно маневрируя. Другие размахивали оружием. При этом не дрались — ремонт киберов обходился неоправданно дорого для Целителей, а сами они не восстанавливались, в отличие от нашей плоти.

Нашу же пятёрку взял под крыло Ликрам.

Забавно было слушать команды человека, который стоит где-то внизу.

— Сегодня вы должны освоить жизненно важную технику, — сказал он.

— Вот такую? — указал я на кибера, который палил в небо лучами света прямо из руки.

Что-то такое я спонтанно выдал, находясь в чужом кибере, когда снёс все мячи для «квиддича». С тех пор не получалось.

— Постройтесь кольцом.

Временами Ликрам был крайне хреновым лидером. Например, то, как он «успокоил» народ на построении — вообще ни в какие рамки не лезло. Я б и то придумал что-нибудь посущественнее, если бы у меня была хоть минута на размышления.

Но вот сейчас он всё делал правильно. Не отвечал на не относящиеся к делу вопросы, игнорировал всё, что только можно игнорировать, и отдавал приказы.

Мы встали в круг.

Пожалуй, это скорее походило на пятиугольник, вписанный в круг.

— А теперь каждый из вас мысленно будет произносить одну и ту же фразу: «Я — часть целого». Снова и снова. Пока эта фраза не изгонит все остальные мысли из головы. Приступить.

Я — часть целого, я — часть целого, я — часть целого…

Как это часто бывает, после пары десятков повторений стало казаться, будто произносимые слова не имеют вовсе никакого смысла. Я повторял их на чистом автоматизме, а сам при этом думал о чём-то совершенно другом.

Чтобы заставить себя сосредоточиться, стал последовательно переводить фразу на все языки, на которые мог. Уж по верхам-то нахватался, по крайней мере от своей пятёрки.

«Я — часть целого» — Лин.

«I am part of the whole» — Гайто.

«Je fais partie du tout» — Алеф.

«Shi ha zentai no ichibu desu» — Сайко.

Что-то изменилось. Резко и странно.

Я вдруг почувствовал, что одновременно люблю, ненавижу и боюсь… сам себя.

Я увидел себя с четырёх точек зрения одновременно.

И я испугался.

Гайто рванулся ко мне с катаной в руке.

Лин бросилась ему наперерез. Лунная секира ударила по лезвию катаны.

Не успели они расцепиться, как их опутал светящийся кнут. Рывок — секира и катана выскочили из рук владельцев, упали перед Сайко.

Алеф бросилась ко мне, развернулась и застыла, держа кинжал, будто телохранительница.

— Дерьмо, — прокомментировал Ликрам. — Мысленно несколько раз: «Я — сам по себе».

Я сам по себе, я сам по себе, я сам по себе…

Что бы это ни было — оно разорвалось.

Алеф вздрогнула и уронила кинжал. Гайто и Лин удивлённо завертелись на месте. Сайко убрал кнут и замер.

— Какого хрена это было? — воскликнула Лин.

— Это было то, что представляет собой ваша пятёрка, — объяснил Ликрам. — Кучу плохо организованного дерьма. Каждым вашим действием управляет тупой инстинкт. Шли бы по уровням последовательно — этой хрени бы в ваших головах уже не было. А в сложившихся обстоятельствах я не представляю, как вам достичь необходимого уровня скоординированности.

— Почему Гайто кинулся на меня? — спросил я.

— Это уж тебе виднее, за что этот парень хочет тебе пришить, — сказал Ликрам. — Именно тебе. Сам он, может, и не подозревает, что хочет этого, для него это сейчас стало охренительным откровением. Почему эти трое кинулись тебя защищать — думаю, тоже сам сообразишь. Ты временно заменил им разум, но разум не устоял перед эмоциями. Хорошие новости: у командира этой кучи дерьма хотя бы есть разум, способный гипотетически потянуть поставленную задачу. Плохие новости: у остальных членов пятёрки в бошках такая каша, что её и взводу не расхлебать.

— И что нам делать? — спросила Лин каким-то пристыженным голосом.

— А я понятия не имею. Ну, первое, что приходит в голову — отправляйтесь в зал поединков и устройте там оргию. Можете трахаться в различных сочетаниях и убивать друг друга хоть неделю подряд с перерывами на сон и приёмы пищи. Может быть, в итоге и получится что-то приемлемое.

Ликрам сплюнул в сторону. Похоже, он был зол не на шутку. А ещё было похоже, что за злостью он что-то прятал. Может, беспокойство за нас.

— Окей, — сказал я. — Если других предложений нет, тогда мы просто будем пробовать ещё и ещё, пока не получится что-то приемлемое. Я так выход силой на турнике делать научился. Встали в круг! — рявкнул я, взяв на себя командирские функции. — Ты мой друг и я твой друг! Повторяем мысленно: «Я — часть целого, я — часть целого!»

Ликрам покачал головой и двинулся прочь. Но мне показалось, что он проворчал себе под нос: «Что ж, хороший сержант — уже неплохо для начала…»

Тренировка длилась около часа.

За это время мы вымотались сильнее, чем в рейде, хотя внешне, казалось, вообще ничего не делали. Просто замирали и думали про себя одни и те же слова.

Ликрам больше ничего не объяснял, да никто его и не спрашивал. Все привыкли к этой манере обучения: брось новичка в воду. Если выплывет — значит, можно работать, а на нет — и суда нет.

Понимание приходило постепенно, методом проб и ошибок.

Вот что должна была представлять собой пятёрка. Единый организм.

Полностью этого достичь мы не смогли, но хотя бы приблизились, и то, чего достигли — впечатляло.

На апогее состояния я видел, слышал и чувствовал всё, что каждый из нас. Я даже чувствовал их мысли. Внутри меня всё это словно бы взвешивалось на невидимых весах, и я принимал то решение, которое считал верным.

Сообразно этому решению, я мог двигать любой частью нашего организма. Таким образом, мы действовали действительно слаженно.

Одна беда — состояние это длилось пару секунд, потом мы из него стремительно «вылетали». И это было больно…

Под конец Ликрам снизошёл до общения.

— Неплохо, — сказал он. — На удивление неплохо.

— Должно быть так хреново? — простонал Сайко.

Чувствовать головную боль, находясь в теле кибера, было не просто хреново. Я бы сказал — архихреново.

— Эта техника требует больших энергозатрат, — сказал Ликрам, не то отвечай на вопрос Сайко, не то игнорируя его и просто выкладывая то, что посчитал нужным в этот момент. — Применять её нужно лишь тогда, когда становится жарко. И я имею в виду не тот тёплый ветерок, что дует снаружи, если вы меня понимаете.

Угу, понимаем.

Вот, блин, парадокс. Техника, которая незаменима в критической ситуации, практически не поддаётся отработке. Потому что я уже сейчас чувствую, как меня начинает трясти. Зелёный кристаллик, завещанный Ярром, будет весьма кстати.

Будто прочитав мои мысли, Ликрам добавил:

— Обычно все овладевают техникой слёту. Но у вас, как я уже заметил, полнейший разброд. За десять уровней ваша пятёрка распалась бы десять раз, и к концу подбилось бы нечто приемлемое. Не поймите меня неправильно. Поодиночке вы все — весьма неплохи. Но как команда — оставляете желать лучшего. Если против вас встанет прекрасно сработавшаяся пятёрка, состоящая из посредственных бойцов, я поставлю на них все свои кристаллы. Целое — всегда больше, чем сумма его частей. И пока вы не научитесь составлять это целое — толку не будет. Техника может и не пригодиться. Но способность её применять означает нечто большее. Надеюсь, этого объяснять не требуется. А теперь — марш на парковку, в душ и завтракать. Все, закончили тренировку!

Зычный голос Ликрама раскатился по Месту Силы. Он отвернулся от нас, двинулся между киберами, хлопая в ладоши и покрикивая. Забавно было смотреть, как такие здоровенные штуковины слушаются такого маленького человечка.

Мы покатили на парковку.

— Этот мастер Йода меня вымораживает, — мрачно сказал Гайто, когда мы покинули киберов и сошлись вместе. — Честно, сто лет уж никому так не хотелось выпустить кишки. За каким вообще дьяволом тут нужен кто-то старший? На первом уровне мы прекрасно справлялись сами.

— Не сказал бы, что прекрасно, — пожал я плечами. — Там у нас просто не было общей цели.

— Да ну? — прищурился Гайто. — А выбраться — это не цель?

— Крейз прав, — вмешалась Лин. — Там мы всего лишь хотели выбраться, каждый за себя. Пятёрки сбивали вынужденно. А тут у всех есть работа. И нужен кто-то, координирующий…

— Лин, Господи, да успокойся ты уже! — перебил её Гайто. — Это так не работает, ты будто вчера родилась.

— Идиот! — крикнула Лин, моментально покраснев до корней волос, и убежала в корпус.

Гайто сплюнул в сторону и, что-то пробормотав себе под нос, пошёл вслед за ней.

— Ну и что это было? — спросил Сайко, когда Гайто отошёл за пределы слышимости. — Только у меня возникло ощущение, что в какой-то момент разговор о Ликраме превратился в разговор о чём-то другом?

Мы с Алеф промолчали.

Сайко задумчиво посмотрел на нас, втянул голову в плечи и стал сразу как будто ниже ростом.

— Н-да, никогда ещё не чувствовал себя таким лишним в пятёрке, — пробормотал он.

Сайко тоже пошёл к корпусу, но, добравшись до угла, будто споткнулся. Упал на одно колено. Тут же встал, махнул рукой, не оглядываясь — мол, всё в порядке, не стоит беспокойства.

Словно по команде, у меня тоже задрожала нога. В правом колене как будто крепления ослабли.

— Идём скорее, — сказал я Алеф. — Пока я не упал.

Чёртов мудрый Ликрам. После такой «зарядки» все будут лежать не двигаясь до обеда как минимум. Да и после — тоже. И даже если «птички» сегодня прилетят пустыми, «взрыва» не будет.

Но вот что если Баэлари не получит своё Сердце сегодня? Во что это встанет нам всем?

Душ мы с Алеф принимали по отдельности, дождавшись своей очереди. Забавно было вспоминать при этом события минувшей ночи. Поймав взгляд Алеф в раздевалке, я поймал и её улыбку, которая, впрочем, быстро исчезла, когда из душевой вышла Лин.

Она, не глядя на нас, подошла к своему шкафчику. Я толкнул Алеф локтем, она встала и молча вошла в душевую.

— Лин, — сказал я.

— Отвали.

— Слушай, если у нас есть проблема…

— У нас нет никаких проблем, Крейз. — Она быстро вытерла «вторую кожу» полотенцем и, набросив его на дверцу шкафчика, принялась одеваться. — Кроме той, что мы все — здесь. И вынуждены терпеть рожи друг друга. Хочешь решить эту проблему — вытащи нас отсюда.

Мило поговорили.

А с другой стороны — что ещё можно сделать? Не разваливать же пятёрку, право слово. Здесь это не так просто, как на первом уровне. Хочешь не хочешь, а придётся работать с тем, что есть.

Ровно в полдень «птички» упорхнули из Места Силы, унося с собой очередных двадцать пять смельчаков поневоле.

Их никто не провожал. Все, как я и предсказывал, валялись влёжку по койкам и лишь вяло переговаривались.

Койка Сиби оказалась над моей, поэтому я даже вырубиться толком не мог. Наверху свирепствовал самый настоящий тайфун.

— Данк, это ад и безумие! Как ты собираешься совладать с Майлдом? Для этого нужны яйца размером с Эверест и такие же твёрдые, а ты только и можешь, что мямлить, он даже не услышит тебя! А если услышит — подумает, что ты разговариваешь сам с собой.

Сиби прыгала на кровати, и вся двухъярусная конструкция ходила ходуном. Вдруг ко мне свесилась белобрысая голова и посмотрела на меня горящими глазами.

— Крейз! Возьми меня в свою пятёрку.

— У меня уже есть полностью укомплектованная пятёрка, — проворчал я из состояния между сном и явью.

«А даже если бы и было свободное местечко, я бы точно не стал брать девчонку, которую можно успокоить только врезав по башке рукой кибера», — добавил мысленно.

— Хм! — Голова исчезла. — Ну конечно, у него полный комплект! Целительница, Приманка, Рыцарь Печального Образа и Шут. Что ещё для счастья надо! Да-а-а-анк! Давай утопим Майлда в сортире и скажем, что это он сам, пытался бежать через канализацию! Если сможем пропихнуть в трубу семьдесят процентов этого засранца…

— Сиби, завали хлебало! — рявкнула Райми так, что даже я подпрыгнул на месте. — Или иди блажить на улицу! Познакомься с соседями, ночью подогнали партию анфалов.

— Ну их в задницу, у меня от них голова болит. А чего вы все такие вялые?!

— Ликрам устроил зарядку в киберах, — сказала Алеф.

— А-а-а… А что не так со старым добрым квиддичем?

— Мячи взорвались, — хихикнула Алеф и, кажется, немедленно провалилась в беспамятство, не успев даже рот закрыть.

— The balls exploded, — с придыханием повторила Сиби. — А я думала, это пустая угроза, которую парни выдумали, чтобы им иногда давали из жалости.

— И эта леди называет меня шутом! — воскликнул Сайко.

— Нет, малыш, шутом себя назвал ты. Варианта было два — Рыцарь Печального Образа и Шут, ты сделал выбор, я пальцем не показывала. Ладно, шутки по боку. Что случилось с шарами? Я многое пропустила. Кто их взорвал?

— Крейз, — ответил Данк.

Белобрысая голова опять свесилась сверху и уставилась на меня.

— Крейзи, да я уже влюбляюсь. Скажи, а у тебя есть какое-то расписание, по которому ты действуешь? Мне просто интересно, каким будет следующий шаг. Или это импровизация?

От слова «влюбляюсь» меня натурально передёрнуло. Вот чего-чего, а влюблённостей мне уж точно тут хватит и без Сиби. В ней я пока видел только один практический смысл: когда тебя не рубит после кибера, и у тебя хорошее настроение, с ней можно потрепаться. Зачем ещё она может быть нужна — этого я понять не мог.

— Сиби, — устало сказала Райми. — Знаешь, некоторые люди, пережив то, что пережила ты… Ну, я не знаю… Например, плачут. А другие нормальные люди утешают их и говорят всякие бессмысленные, но добрые и ободряющие слова.

— Боже мой, какая невероятная скукотень! — демонстративно зевнула Сиби. — Нет, это не моё. Я справлюсь при помощи доведения всех вас до белого каления.

Громыхнула внешняя дверь, и по полу застучали решительные шаги.

— Поздравляю, доорались, воспиталка идёт, — сказала Сиби.

Я приподнял голову как раз вовремя, чтобы увидеть Ликрама. Не обращая ни на кого внимания, он подошёл прямо ко мне и сказал:

— Идём.

— Куда? — не понял я.

— Тебя ждут.

И, развернувшись, пошёл обратно.

— «Тебя ждут!» — повторила Сиби. — Эх, такого парня из-под носа увели. Опять впереди долгие одинокие ночи с ручкой зубной щётки…

Я поспешил свалить, хотя ноги были буквально ватные. В Сиби кто-то запустил подушкой. Сиби, разумеется, очень обрадовалась и предложила устроить подушечные бои.

Ликрам ждал меня на улице.

Увидев, как я выхожу, двинулся к пресловутому подвалу. Я еле волок ноги, но кристалл принимать всё же не хотелось. Хотелось по возможности сохранить ясное сознание.

Итак, я смогу задать один вопрос Хранителям. Что же спросить? Блин, беда. Если задать какой-нибудь глобальный вопрос, типа «для чего это всё на самом деле?» — от меня будет легко отделаться какой-нибудь напыщенной пургой, типа «обрети себя, и да пребудет с тобой Сила».

А если конкретно… Если конкретизировать, то мне нужно не один вопрос, а сто один.

Что конкретно случилось с этим миром?

Что такое Чёрная Гниль?

Что такого особенного в числе пять?

Это реал или виртуал?

Кто тот парень, который управляет монстрами?

Откуда взялись монстры?

Что происходило на предыдущих уровнях?

Башка идёт кругом!

Ладно. Для начала мне вроде бы обещали что-то показать. Что-то интересное. Вот и посмотрим. А потом — может, правильный вопрос и возникнет сам собой.

Особенно если увиденное ляжет в ту мозаику, которую я пытаюсь собрать.

Проходя мимо решётки Майлда, Ликрам не глядя стукнул кулаком по прутьям.

— Свободен, — сказал он.

Решётка, дребезжа, отъехала в сторону, и в коридор вышел, насмешливо улыбаясь, Майлд. Остановился, сунув руки в карманы брюк, зевнул и подмигнул мне. Направился в противоположную сторону.

— Ты, кажется, не очень рад его отпускать, — сказал я Ликраму.

— Не очень.

— Так зачем?..

— Крейз, это они обещали ответить на твой вопрос, не я. Если не придумал ничего лучше — можешь спросить их об этом.

Ликрам сделал мне знак ждать и зашёл в «пыточную», которая ныне опустела. Вернулся оттуда с мотоциклетным шлемом.

— Куда едем? — спросил я, стараясь не показать удивления.

— Надень и опусти щиток.

Стеклянный щиток казался тонированным. А когда я его опустил, выяснилось, что это нифига даже не стекло, а просто кусок чёрной блестящей пластмассы, который начисто отрезал мне всю картинку. Куда эффективнее, чем справилась бы повязка.

— Снимешь шлем, когда я скажу.

Я услышал, как проворачивается колесо. Потом почувствовал, что открылась дверь.

Изнутри повеяло холодком.

Ликрам взял меня за руку.

— Они считают, что твой разум выдержит. Лично я в этом сомневаюсь. Но кто я вообще такой? Ступай осторожно, здесь начинается лестница вниз. Далеко вниз.

Дверь захлопнулась у меня за спиной.

В жмурки я давненько не играл. С первого класса, наверное. Ну да, точно, там под Новый год наш поддатый физрук решил разнообразить занятия. Я, правда, глаза не завязывал, а вместе со всеми смеялся и убегал от толстого мужика, который зигзагами носился по залу, вытянув руки перед собой.

Интересно, почему в физруки вечно идут люди, которые даже при беглом взгляде со стороны настолько далеки от спорта, что это даже не смешно? Может, их набирают так же, как нас — в Место Силы? Похитили, поставили перед фактом и — крутись, как знаешь. А не сумеешь — умрёшь.

Занятная теория. Физруки-попаданцы из другого мира. Бегут, спасаясь от Чёрной Гнили. А когда Чёрная Гниль придёт в наш мир, только физруки смогут с ней сражаться…

Н-да, какая только чушь не залезет в голову, когда зрительных впечатлений — ноль, и приходится слепо доверяться человеку, которого ты вообще не знаешь.

Ликрам тащил меня за руку как та девчонка в популярном фотошаблоне. А я, спотыкаясь, ковылял следом, пытаясь справиться с нехорошим ощущением, будто Кристиан Грей ведёт меня в красную комнату.

Что ж, если вдруг чего — обтяжка на мне, топор в наличии. Пусть меня и колбасит после кибера, но отбиться от Ликрама сил хватит.

Лестница закончилась вечность спустя. Мы пошли по ровному полу. Звуки, приглушённые шлемом, не несли никакой информации. Я слышал наши шаги — только наши. Слышал знакомый ещё по первому уровню гул.

Подумал: вот будет забавно, если Ликрам тупо приведёт меня в мою комнату на первом уровне и скажет: «Окей, Крейз, ты пошутил, я посмеялся, но больше такого не делай».

Новый звук. Какое-то едва слышное шипение. И сразу после него что-то изменилось. Я замедлил шаг.

— В чём дело? — спросил Ликрам.

— Где мы?

По ощущениям, это было огромное помещение. Я чувствовал движения воздуха, порождённые, быть может, какими-то массивными механизмами. Гул остался, но отдалился, рассеялся в пространстве.

Что-то мне это напоминало…

— Почти пришли, — сказал Ликрам. — Если ты хочешь вернуться — давай вернёмся. И, Крейз… Поверь, если бы я хотел тебя убить, если бы так было нужно — я бы не стал закрывать тебе глаза.

— У нас, кажется, уже был однажды разговор о доверии…

— Господи… Просто сделай ещё пару сотен шагов.

Я сделал. Потом — ещё пару сотен. Потом были небольшие лестницы, короткими пролётами ведущие вниз.

Точно. Вот, где я нахожусь. Тот самый комплекс, где мы очнулись в «ланчбоксах». Где-то рядом — лифты, но нам, видимо, не по масти ими пользоваться. Всего лишь люди.

И что, интересно, такого хотят мне здесь показать? Как люди из «ланчбоксов» радостно играют в залитом солнечным светом саду? Ничего не понимаю.

Стоп. Вот тут моя теория немного трещит по швам. Если «ланчбоксы» — это реал, и я сейчас где-то рядом с ними, значит…

— Стой.

Я остановился.

Почувствовал, как что-то коснулось шлема. Должно быть — руки Ликрама.

— Не верти головой. Не задавай вопросов. Сейчас, здесь, ответов не будет всё равно. Просто смотри. Подтверди, что понял.

— Понял, не тупой, — огрызнулся я.

— Детский сад, Господи…

Ликрам снял с меня мотоциклетный шлем.

Сначала я сощурился. Свет, пусть и неяркий, после долгой тьмы ударил по глазам.

Но всё же я сразу понял, что передо мной, в трёх-четырёх метрах, стоит кибер. Теперь они уже сделались частью обыденной жизни, не производили большого впечатления. «Не вертеть головой» было сложно, потому что кибер интересовал меня ровно так же, как столб или дерево.

Я щурился и моргал, приучая глаза к свету. Периферическое зрение работало. Я увидел подтверждение своей догадки — да, это был тот самый комплекс, та самая «типа больница». И стоял я примерно на том же месте, где меня посекло иглами ёжика, после чего я отрубился и пришёл в себя в «пыточной».

Ликрам подошёл к киберу, что-то сделал и шагнул в сторону. Грудные створки кибера разъехались в стороны.

— Без понятия, о чём это тебе скажет, — произнёс Ликрам. — Я просто выполняю приказ. Скажи, когда будет достаточно.

Я уставился внутрь кибера. И что?

Серьёзно. Какого дьявола я тут не видел? Ну, мужик. Глаза закрыты, лицо расслабленно. Он как будто спит. Так все выглядят, находясь в кибере. Однако он меня видит через вон ту стеклянную хреновину.

Если нужно поговорить с мужиком, логичнее смотреть ему в стеклянные «глаза». Но кибер не проявлял никаких порывов к разговору, так что я снова вгляделся в лицо мужика, и…

— …

Узнавание похоже на удар. Внезапный удар. Идёшь себе по улице, ничего такого не ожидаешь, радуешься жизни, и вдруг — бах!

Точно так же просто абстрактное лицо становится вдруг лицом хорошо знакомого человека.

Я видел это лицо перекошенным от страха и ярости.

Видел, как оно корчится, пытаясь произнести слова извинения.

Видел, как оно краснеет и синеет от затянутой на шее петле.

Растор.

Толстый мужик, который завалил своё испытание. Которого я защитил от шатуна. Который устроил нам Наказание, столкнув Скрама с галереи четвёртого яруса.

— Растор? — прошептал я. — Какого?..

Ликрам вновь сделал неуловимое движение, и створки закрылись. Я больше не видел лица. Видел лишь кибера, который бесстрастно взирал на меня сверху вниз своей стеклянной полоской.

— А теперь — сюда, — сказал Ликрам.

Он подошёл к двери.

Точно такой же, как та, которую я разворотил топором. Она легко открылась перед Ликрамом.

Я вошёл в палату вслед за ним и увидел пять «ланчбоксов», расположенных вокруг центрального столба, как лепестки ромашки вокруг жёлтой сердцевины.

— Сюда.

Ликрам встал спиной к столбу рядом с «ланчбоксом» и кивнул на прозрачную крышку. После чего сложил руки на груди.

Я выдохнул и сделал пару шагов вперёд.

Первое, что понял — в «ланчбоксе» лежит голый парень.

Нет, ну а чего я ещё мог ожидать?

В принципе, мог ожидать голую девушку, конечно. Это было бы визуально приятнее. Однако было ни разу не похоже, что Ликрам поставил себе цель доставить мне удовольствие. И вряд ли то, что сейчас происходит, было в духе «бро, я спёр ключи от палаты коматозников, не хочешь поразвлечься?»

Последние два шага я сделал быстро, чтобы уже посмотреть парню в лицо. Разглядывать его причиндалы было — ну, такое себе.

Кого я там увижу? Ещё кого-то с первого уровня? Из стаффов или избранных? А потом мне надо будет задуматься, почему одни лежат в «ланчбоксах», а другие управляют киберами. И, вероятно, этот вопрос я и задам Хранителю. А ответ будет совершенно тупым и очевидным.

Однако реальность оказалась куда более изощрённой.

Я уставился внутрь «ланчбокса» широко раскрытыми глазами. Но как бы широко я их ни открывал — поверить им не мог. Увиденное не укладывалось в голове от слова совсем.

— Страшновато, наверное, — сочувственным тоном сказал Ликрам. — Честно сказать — сам я такого не видел. Даже не знаю, где он. И не хочу знать. Реальность всё же тем приятнее, чем проще. Не согласен?

Я не ответил.

Страшновато? Не то слово. Вот вообще не то. А «того» слова я не знаю ни в одном из выученных языков. По крайней мере, такого, чтоб было бы цензурным.

Внутри проклятого «ланчбокса», с трубкой во рту, электродами на висках и катетерами, введёнными в вены, лежал я.

Крейз.

Собственной персоной.

Я был до такой степени обескуражен, что даже не заметил, в какой момент у меня на голове вновь оказался мотоциклетный шлем.

Опять Ликрам куда-то меня вёл. На этот раз мы проехались на лифте. Потом долго шли, петляя, судя по ощущениям, длинными коридорами. Открылась и закрылась дверь на фотоэлементах… Ну или на каких-то других элементах. Кто я вообще такой, чтобы навязывать этому месту технологии и логику родного мира?

— Время пришло, Крейз. — Голос Ликрама неожиданно смягчился. — Справа от тебя — стул. Шлем ты можешь снять, когда будешь готов. Один вопрос. Один ответ. Когда будет закончено — я вернусь, и мы отсюда уйдём. Подтверди, что понял.

— Да, — тихо сказал я. — Понял.

Вопрос в голове оставался всего один. Но, наверное, самый главный.

Кто я?..

Но стоит ли его задавать?

Я вновь услышал шуршание двери и остался один.

И сколько ещё я буду прятаться за куском непрозрачной пластмассы? Да я уже видел больше, чем вообще полагается видеть смертному человеку когда-либо в жизни! Чёрт, Крейз, если ты сейчас тупо струсишь и позовёшь папочку — я тебя сам убью, лично! Тебе нужны ответы! Ну, хотя бы один ответ. Так сними шлем и получи его!

Я буквально сорвал шлем с головы и огляделся в поисках собеседника.

Но я был один.

Пустая пятиугольная комната, из обстановки — один лишь стул. Как из фантастического фильма, со шлемом, к которому шли многочисленные провода.

Пол — пластик, стул — тоже пластик. Как и потолок. А вот стены были необычными. Они казались стеклянными. Только стёкла были чёрные и непрозрачные.

Я подошёл к одной из этих стеклянных панелей, всмотрелся. Под ложечкой засосало. Возникло неприятное ощущение, как будто стекло — очень даже прозрачное. Но за ним — не просто темнота, а — Ничто.

Космическая бесконечность.

Мне кажется, или я вижу там, где-то непередаваемо далеко, крохотные точечки звёзд?

— Это и есть акт творения. — Я шарахнулся назад, услышав голос. — Ты вглядываешься в пустоту до тех пор, пока не начинаешь видеть. То, что ты видишь, становится реальным и обретает жизнь. Знаешь, что происходит, если ты начинаешь заставлять себя видеть что-то конкретное?

«Что?» — хотелось спросить.

Но я вовремя прикусил язык.

Один вопрос. Один! Я видел слишком много фильмов, где героев влёгкую ловили на такой ерунде. Поэтому я промолчал.

Голос был неожиданно приятный, женский. Или скорее — голос девушки. Высокий, из тех, которые обычно называют «звенящими». Когда такой голос смеётся — невозможно хотя бы не улыбнуться.

Я чуть не заорал, когда на стекло с той стороны легла ладонь. Как в грёбаном «Титанике».

А вслед за ладонью появилось всё остальное. Она смотрела на меня смеющимися глазами, а её длинные светлые волосы колыхались в темноте.

Алеф?..

Это определённо была она. Только вместо тела я видел как бы светящееся пятно. Дешёвый вариант зацензуривания для телеверсии фильма.

— Говорят, ничего хорошего, — сказала Алеф не своим голосом. — Говорят, твёрдое намерение ставит непреодолимые и бесполезные границы. Твоё творение должно удивлять тебя, а ты — его. И пока этот процесс не останавливается, жизнь продолжается.

Она рассмеялась, но оборвала себя резко. Сказала:

— Прости, мне показалось, что тебе будет приятно увидеть эту внешность. Скажи, когда мне остановиться. И не бойся, я не расценю слово «стоп» как вопрос.

Вместо Алеф возникла Лин. Тоже голая и «засвеченная». Потом — та девчонка, из-за которой поссорились Скрам и Растор. Дальше — Сиби. Райми.

Когда после них всех передо мной возникла Красавица Баэлари, я хрипло сказал:

— Стоп!

Безгубый рот улыбнулся:

— Спасибо за комплимент, Крейз. — Голос остался неизменным. — Я жду твоего вопроса.

Длиннопалая рука без ладони погладила стекло. Белые дымчатые глаза без зрачков смотрели на меня и, наверное, видели.

«Что ты такое?» — напрашивался вопрос, но я заставил себя его проглотить.

Закрыл глаза. Подавил желание натянуть шлем, чтобы отсечь этот ненужный визуал.

Спокойно, Крейз. Вдох-выдох, вот так.

Забудь про то, что только что видел Растора «за рулём» кибера. Забудь про то, что только что видел самого себя в «ланчбоксе», хотя ты, очевидно, здесь.

Забудь о том, что это существо за стеклом, судя по всему, копается в твоей памяти, как в ящике с бельём. Иначе откуда бы оно знало, каких девушек здесь ты наблюдал без одежды или — что касается Райми — хотел однажды наблюдать.

Забудь это всё. Что главное? Самое-самое для тебя главное?

Главное — понять, кто я такой. Крейз, воин, призванный на непонятную войну неизвестно кого и с кем, или — безымянный парень, опаздывающий в универ. Каковы мои цели? Чего я хочу? Вернуться? Или остаться здесь и — победить?

Хреново дело. Я ведь уже понятия не имею, кто я. В ту ночь, когда я осознал, что у меня нет прежнего имени, и сбросил все личные вещи в жерло утилизатора, я похоронил прошлую жизнь. А выкапывать мертвецов — это настолько же плохая идея, как встречаться с бывшей.

Вот тебе и жёсткий кризис самоидентификации. Если я даже не могу толком ответить на вопрос, кто я, как мне понять, чего я хочу?

Должен ли мой вопрос относиться к тому, как и для чего устроен весь этот балаган, или же имеет смысл спросить о чём-то, что имеет отношение к нашему тут пребыванию, узнать информацию, которая может помочь?

Чёрт… Ну, наверное, тупо будет спрашивать у существа, которое за всем этим стоит, как его уничтожить. Оно, конечно, обещало — через Ликрама — ответить на вопрос честно. Однако у честности есть границы в виде здравого смысла.

Я открыл глаза. «Баэлари» всё так же парила в пустоте, одной рукой будто держась за стекло. И её чёрные волосы, почти невидимые, колыхались вокруг головы.

— Я хочу знать всю правду про Чёрную Гниль, — сказал я. — Всю. И именно правду. Это — принципиально.

Она расхохоталась.

Жутко было смотреть на это существо, которое пыталось смеяться, как человек. Казалось, мимические мышцы «Баэлари» в принципе не были приспособлены к таким испытаниям. Казалось, её лицо корчится от невыносимой боли.

— Хорошо! — Смех вновь оборвался внезапно, как будто кто-то щёлкнул переключателем режимов. — Ты узнаешь правду. Не сейчас.

— Я тебе не верю, — мотнул я головой.

— Конечно. Ты ведь не веришь на слово тем, кто не состоит в твоей пятёрке.

Оскал, означающий улыбку. Чёрт… Надо было задержать хотя бы маску той девчонки с первого уровня. С ней я вряд ли уже пересекусь, так что серьёзных сдвигов в голове не должно быть.

А хотя… Я только что видел Растора. Значит ли это, что есть и другие киберы, управляемые другими… Кем? Стаффами?

Избранные — в «ланчбоксах», стаффы — в киберах?

Конечно, информации маловато, чтобы делать такие обобщения, но допустим. Что это нам даёт в плане понимания текущей ситуации?

— Ты увидишь правду, когда уснёшь, — сказала «Баэлари». — Всю правду о Чёрной Гнили. Поскольку ты сомневаешься в реальности окружающего мира, никаких доказательств получить ты не сможешь в принципе. Я ведь могу солгать о чём угодно, так? Я ведь могу сделать «правдой» любую ложь, так? Но ты сам виноват, Крейз. Ты попросил этого ответа. И ты его получишь. Не всем снам можно доверять… Но следующему — верь. Или по крайней мере прими его во внимание.

— Окей, — кивнул я. — Только ты немножко просчиталась. Я не просил ответа и не задавал вопроса. Я лишь сказал, что хочу знать правду. А теперь, собственно, вопрос…

Лицо «Баэлари» перекосило. Мне показалось, она собирается на меня зарычать, а может, и вовсе кинуться. Моя правая рука непроизвольно дёрнулась, готовая поднять и обрушить вниз топор.

«Баэлари» взяла себя в руки и вновь расхохоталась. Правда, уже не так беззаботно, как раньше. А под конец пробормотала что-то, чего я поначалу даже не понял. Отказался понимать.

Но если слух меня не обманул, то я услышал, как запредельное и невероятно могущественное существо за стеклом в космической пустоте сказало: «Сраное говно, этого я не ожидала».

— По каким критериям и принципам производится отбор людей для Места Силы? — спросил я.

Баэлари уставилась на меня. Хреновое было ощущение. Как будто на тебя глядит мертвец. Шатун…

— По различным, — проскрежетала «Баэлари».

— И это что — весь ответ? — поморщился я.

— Если дать совсем простой ответ, который ты в состоянии понять, то ловушки настроены на людей, по тем или иным причинам разочарованных в жизни. Ты заметил, что в Месте Силы в основном молодые. Это — период жизни, когда человек ищет ответы, но не находит. И сталкивается лицом к лицу с пустотой. Мы старались заполнить эту пустоту. Вот простой ответ. И, поскольку одно неизбежно влечёт за собой другое, поясню. Да, люди гораздо более старшего возраста — тоже иногда задаются вопросами, на которые нет ответов. Это может относиться к Растору и Санху. Санх — это имя взял человек, который стрелял в тебя из пистолета. Осознанного выбора в каждом случае не было. Просто когда ты ставишь мышеловку, ты понимаешь: в неё может попасться только животное, которое в неё поместится. Не обязательно мышь. Хомяк. Котёнок. Или даже птица.

— Так а меня-то с какого перепугу засосало? — воскликнул я. — Я вообще ни разу ни в чём не разочаровывался, жил себе да жил!

— Боюсь, Крейз, ты исчерпал свои вопросы. — «Баэлари» за стеклом улыбнулась и исчезла. Лишь голос ещё задержался, чтобы сказать: — Посмотри сон, который я собрала для тебя. И помни: твоя жизнь имеет смысл.

Я опустился на бетонную ступеньку крыльца. Сил дальше идти не было.

— Тебе нужна помощь, чтобы добраться до корпуса? — Ликрам, сложив руки на груди, стоял рядом со мной.

— И ты живёшь там? — вместо ответа сказал я. — За той дверью? С… с ними?

— Да. Да. Нет.

Мне потребовалось секунд десять, чтобы допереть: это он последовательно ответил на три моих вопроса. Аттракцион неслыханной щедрости для Места Силы.

— Если помощь нужна, то вон она. Счастливо оставаться. Переваривай полученную информацию и постарайся, чтобы не вырвало. Стаффов тут нет, убираем сами.

Ликрам скрылся за дверью прежде, чем я успел спросить, о какой помощи он говорит. Впрочем, ответ пришёл сам собой:

— Эй, лейтенант Рейн, ты как?

Я повернул голову и увидел, что передо мной стоит, сунув руки в карманы, Гайто.

— Все наши повырубались, а у меня чего-то на душе кошки скребли. Дай, думаю, схожу проверю, как там наш бесстрашный лидер поживает. Подвинься.

Я подвинулся, Гайто сел рядом. Выглядел он так себе. Глаза ввалились внутрь черепа, все черты лица заострились. Как будто не спал ночи три минимум. И при этом — не ел и не пил.

— Что-нибудь расскажешь? — спросил он. — Что видел?

Я пожал плечами. Только сейчас дошло, что никто не запрещал мне рассказывать об увиденном.

А следом пришло понимание, что если я опишу всё, что видел, это будет звучать, как пересказ глючного сна.

Всё было вполне в духе сна. Какие-то случайные лица, фрагменты, собранные в таких комбинациях, какие в здравом уме и не вообразишь при всём желании.

Я внутри «ланчбокса». Растор внутри кибера. Алеф в бескрайней пустоте за стеклом.

А даже если мне поверят — что толку? Я просто вынесу мозг людям, которым мозг сейчас очень нужен, чтобы управлять действиями тела, держащего оружие. Вне зависимости от того, человеческое это тело или кибернетическое.

— Может быть, потом, — сказал я. — Мне нужно время.

— Да как скажешь. Мне на самом деле не очень интересно, — зевнул Гайто. — Но раз уж мы тут одни, то есть другая тема. Нужно прояснить, касательно Лин.

Я вздрогнул. Повернул голову, посмотрел на Гайто. Он выдержал взгляд.

— Крейз, мне не двенадцать лет, я понимаю, что ты ничего не делаешь такого, за что я имел бы право тебя осуждать. Ты с Алеф, это видно невооружённым взглядом.

— Ну так чего ты от меня тогда хочешь? — пожал я одним плечом. На второе как-то энергии не хватало.

— Если бы на твоём месте был Сайко, я бы с ним не разговаривал. Я бы опять-таки разговаривал с тобой. И дело тут не только и не столько в том, что у нас с Лин были отношения. Мне её жалко по-человечески, но дело, повторяю, даже не в этом. То, что с ней происходит — опасно для всех нас. И я пришёл к тебе не как к парню, на которого она запала, как первоклассница на Роберта Паттинсона, а как к командиру. У нас проблема, которую нужно решать. Как решать — я не знаю. Я не командир. И слава богу.

Более неудобного разговора я даже представить не мог. И Гайто был абсолютно прав: проблему нужно решать.

И какие у нас варианты? Разломать пятёрку, взять на место Лин — Сиби? Даже если такое возможно чисто гипотетически, если Баэлари — настоящая Баэлари, из храма-мавзолея — одобрит эту перетасовку… Это ведь конченое свинство по отношению к Лин. В чём она виновата?

— На крайнем вылете проблемы были из-за Сайко, — сказал я.

Гайто вздохнул:

— Крейз… Ну не заставляй ты меня натягивать личину умника, мне она идёт ещё меньше, чем эта идиотская униформа. Сайко сорвался. Так бывает. Но он очень — я подчёркиваю: очень— быстро взял себя в руки. Пришёл на помощь. Да, тупо. Да, если бы он сразу был с нами, мы бы отбились скорее. Но всё равно, это было минутное помрачнение. Если помнишь сегодняшнюю тренировку — он тебя защищал.

— Помню, — сказал я. — И Лин меня защищала. А ты — пытался убить.

Я посмотрел ему в глаза.

— Может быть, твои отношения с Лин остались для тебя не в таком уж далёком прошлом, Гайто? Может быть, проблема не только и не столько касается её?

Гайто резко встал и отошёл от меня на несколько шагов. Я внимательно смотрел ему в спину. Его плечи вздымались в такт глубокому тяжёлому дыханию. Я даже представить не мог, какой силы бурю Гайто сейчас обуздывает.

— А может быть, я просто ненавижу тебя за то, что ты дал мне надежду, которая на глазах волшебным образом превратилась в пироги с говном?! — крикнул он, не оборачиваясь. — Может быть, в этом дело, а, Крейз?

— Ты мне скажи. В этом?

— Да пошёл ты…

Гайто осекся, когда по нам пробежала тень. Мы завертели головами и увидели приземляющуюся «птичку». Одну.

Это означало, что кто-то принёс Сердце Красавицы.

И тут же распахнулась дверь, наружу выскочил Ликрам. Не обращая внимания на нас с Гайто, он почти побежал к опускающейся на своё место «птичке».

Переглянувшись, мы с Гайто последовали за ним.

День третий. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 25 боевых единиц человеческого ресурса небоеспособны. 6 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 15.4 % от запланированной

Когда я вошёл в казарму, там было сонное царство. Только Гайто шёл к своей койке, да ещё посреди прохода яростно отжималась Сиби.

— Привет, красавчик! — выдохнула она, подскочив на ноги, когда я присел на край койки и принялся развязывать шнурки. — Где был? Что интересного показал Ликрам? Мне вот он никогда ничего не показывает.

Сиби бесцеремонно села рядом со мной и толкнула плечом. Она тяжело дышала после упражнений, на лбу выступила испарина.

— Пятёрка вернулась, — сказал я.

— Уже? А какая?

— Не знаю… — Я усмехнулся. — Металлическая. Знакомых не ви…

Сказал — и осекся.

Маразм заключался в том, что я мог с уверенностью сказать, кто именно прилетел, просто не знал их имён. Но сумел бы показать койки, которые они занимали.

Опять эти загадочные изменения в мозгу, сродни тем, что позволяли запоминать слова иностранных языков.

— Говорят, принесли пять камней.

Сиби присвистнула:

— Некисло. Впрочем, когда-то это было почти что нормой. Но в последнее время монстры начали немного звереть.

Я стащил один ботинок и уронил его на пол. Взялся за второй. Глаза уже слипались.

— Слушай, Крейз, — вдруг перешла на шёпот Сиби, — а этот парень, там, в городе, ничего тебе не сказал?

— Нет, — удивлённо посмотрел я на девушку. — А должен был?

— Ну-у-у… Не знаю. Понимаешь, я не всё рассказала Ликраму. Я на самом деле не сбежала. Я бы, чёрт подери, не стала бежать, оставив там Оли.

— Вот как?

— Ага. За кого ты меня принимаешь? Он заставил меня уйти. Так, как будто я была в его пятёрке. Он мной буквально управлял. Без понятия, как у него это получилось.

Хренасе, новости. То, что какой-то непонятный избранный повелевает монстрами — само по себе дерьмово. Однако если он ещё может взять под контроль любого из нас…

— Но сейчас важно не это, — продолжала шептать Сиби. — Я сначала думала, что мне показалось. Потом сообразила, что всё было взаправду.

— Да что было-то? — не выдержал я.

Мне хотелось уснуть, а Сиби бубнила и бубнила, как нудный препод на лекции.

— Я услышала его голос. Он сказал: «Скоро всё закончится. Мой брат одержимый, он избавит вас от мучений».

Я лениво покатал эти слова внутри своей опустевшей головы и пожал плечами.

— Ну, значит, он там не один, а с братом, и этот брат — ещё более опасная сволочь, чем он.

— Угу, логично, — кивнула Сиби. — Но позволь я немного отступлю от этикета и повторю эту фразу так, как он её сказал. — Сиби откашлялась и быстро, вполголоса, глотая звуки, как это принято у носителей языка, которые не заморачиваются дикторским произношением, сказала: — «My brother craze, he’ll put you out of your misery».

— По-моему, он там что-то пропустил, — усмехнулся я.

— Вот и я так же думала до тех пор, пока у меня в голове не щёлкнуло. — Сиби прищёлкнула пальцами, иллюстрируя свои слова. — А что если он ничего не пропустил? Вот о чём я думаю, Крейз. Мой брат Крейз.

У меня внутри похолодело. А Сиби, как ни в чём не бывало, вскочила и сказала в полный голос:

— Ну, раз ты такой скучный, я пойду и поболтаю с теми, кто вернулся, пока они не начали падать замертво. Чёрт бы подрал этого Ликрама с его дурацкой зарядкой! Выписываешься из больнички, а тут и потрепаться толком не с кем.

Я забрался под одеяло, но согреться не мог. Как бы тепло ни было в казарме, да и в этом мире в целом, внутри меня появился здоровенный кусок льда.

— Мой брат, — шепнул я. — Крейз… Какого хрена происходит? Кто ты такой?!

Если верить Ликраму, кто он такой — этого даже Хранители не знают. Так что даже хорошо, что я не потратил вопрос впустую. Я узнал хоть что-то, пусть и кажущееся неважным, но — как знать? — вдруг когда-нибудь этот элемент станет недостающим элементом картинки, которую я, пусть и без особого успеха, собираю из разрозненных кусочков.

Чёрт, ведь и мне парень в городе как будто показался знакомым. Это уже полная шиза! Если бы наше с ним знакомство хоть что-то значило, я бы уж точно запомнил! А так… Может, просто случайно мелькнувшее в толпе лицо.

Я закрыл глаза. Вспомнил лицо того парня. Вспомнил, как он смотрел мне вслед и — сдерживал всю эту орду монстров.

Зачем? Откуда он знает меня? Или он знает про меня? Что-то такое, чего не знают даже Хранители?

Да и откуда это «даже»? С чего я вообще взял, что Хранитель, которого я видел, это не просто дешёвый спецэффект, сделанный для того, чтобы производить впечатление на чрезмерно любопытных новичков?

Моря и океаны пролитой крови. Шквал информации. Стремительный прыжок с первого уровня на запредельный. И как результат — я по-прежнему ничего не знаю.

Я знаю только то, что — ничего не знаю. Кто это сказал? Интересно, бывал он в Месте Силы? Не удивлюсь, если…

Мысль оборвалась на середине. Всё накрыло колышущейся пеленой сна. Я провалился глубоко-глубоко, на самое дно знакомого чёрного озера.

Чёрная вода, окружившая меня, не долго ощущалась, как вода.

Вскоре она исчезла, и я почувствовал себя в невесомости.

Во сне часто бывает такое чувство, будто ты уже тысячу раз видел этот сон. Но когда просыпаешься, через некоторое время понимаешь, что — нет. Чувство узнавания было частью сна.

Может, и в этом сне всё было так же. Но мне казалось, что я уже видел, чувствовал это, воспринимал каким-то неизвестным науке органом чувств, который и позволял мне распознавать людей внутри киберов.

Я видел и чувствовал, как нечто огромное ворочается среди звёзд. И с каждым последующим движением этого существа я чувствовал себя всё более и более маленьким, слабым, ничтожным.

Когда оно посмотрело на меня, я закричал в пустоте и не услышал своего крика.

И всё исчезло в ослепительной вспышке.

А когда я вновь обрёл способность видеть, когда яркий свет иссяк, то я увидел город.

Тот самый город, в котором я побывал на единственном своём вылете. Только сейчас он был живым.

Между пятиугольными зданиями сновали «инопланетяне» по каким-то своим делам. Они о чём-то переговаривались на языке, которого я ни разу не слышал и не мог понять, как ни старался.

Я не мог понять ничего в этом «муравейнике», потому что он, хотя и походил на мой родной мир, всё же слишком от него отличался.

По дорогом ползала какая-то техника, слишком медленная, чтобы быть транспортом — инопланетяне обгоняли её пешком. Описать эту технику было бы затруднительно. На гусеничном ходу, бесформенный корпус с кучей всяких выступающих частей. Сверху вертелось нечто, что я поначалу принял за вентилятор. Но при ближайшем рассмотрении это оказались трубки, которые что-то распыляли вокруг. Какой-то… газ?

Странная конструкция катилась вперёд, а вдалеке уже виднелась следующая.

«Ковши» от бульдозеров, которые я приметил, точно так же стояли вдоль дороги. Вот к одному из них подошло существо и легло внутрь. Сложило руки на груди.

Из борта «ковша» выдвинулся прозрачный пластик и накрыл существо. Оно закрыло глаза…

До меня вдруг дошло, что я смотрю на некую разновидность «ланчбокса» из того комплекса, что располагался под базой.

Всё происходящее, кажется, было частью обыденной жизни. Никто не обращал внимания на добровольно «законсервировавшегося» соотечественника.

Но вот начало происходить нечто необычное.

Один из инопланетян остановился и поднял руку. Внимательно осмотрел свои длинные пальцы. И я как будто увидел их его глазами. Разглядел чёрное пятно на указательном. Оно стремительно росло, охватило всю кисть и — исчезло. Всосалось внутрь.

Инопланетянин развернулся и побежал. Схватил другого за плечи, быстро-быстро заговорил что-то. Тот, выслушав, оттолкнул его, и в руке у него появилось оружие.

Оно напоминало меч, но форма лезвия была чрезмерно вычурной, странной и бессмысленной. К тому же лезвий было три. Одно — основное, и два — поменьше, с разных от него сторон, как будто листья цветка на детском рисунке.

Удар.

Инопланетянин, у которого на руке было чёрное пятно, упал с разрубленной грудной клеткой.

В ране что-то блеснуло. Другой инопланетянин, вооружённый, присел и приоткрыл края раны…

По-прежнему все ходили, не обращая внимания на происходящее.

А внутри раны оказался алмаз.

Глаза мертвеца открылись, рот оскалился, и длинные пальцы вцепились в горло убийцы. После короткой борьбы инопланетянин с мечом умер.

Инопланетный шатун поднялся на ноги и огляделся.

На него стали обращать внимание. Жители города жались друг к другу, пятились.

Шатун поднял голову и издал невероятный рык, который раскатился по городу, как удар грома. Это был рёв существа, которое тысячелетия провело взаперти, а теперь, наконец, вырвалось.

И вдруг шатун исчез.

Он буквально провалился сквозь землю, а несколько секунд спустя ещё одно странное устройство проехало по тому месту, где он стоял. Передавило гусеницами задушенного инопланетянина с мечом и покатилось дальше.

После этого всё замельтешило перед глазами, я окончательно потерял почву под ногами. Как будто скорость воспроизведения ускорили в тысячу раз, да к тому же склеивали между собой части самых разных записей.

Я видел разные города. То как будто проносился по их улицам, то наблюдал сверху. Сверху, наверное, было страшнее всего. Я видел, как огромная чёрная клякса расползается по миру, окружает города.

Улицы наводнялись монстрами. Казалось, Чёрная Гниль просто берёт всё живое и экспериментирует, пытаясь создать смертоносное оружие.

Первым комом были ёжики. Как будто тело местного жителя попросту скатали в ком. Потом появились сирины и нюхачи. А после настал черёд крикунов. Они сгоняли выживших людей в толпы и продолжали надрываться своим «у-у-ум-м-м, у-у-у-у-ум-м-м-м», пока остальные твари убивали.

Я не успел заметить, в какой момент Чёрная Гниль прекратила расти. Наверное, у неё был какой-то лимит роста. И она остановилась, когда не смогла больше жрать. Предоставила остальное веселье своим франкенштейнским чудищам.

Вид сверху. Совсем сверху. Собственно, это уже был даже не вид, а схематическое изображение планеты, на которую сверху будто плеснули чёрной краской. Показалась инопланетная рука, которая указала на верх облитого шарика. Туда, куда и пришёлся выплеск.

Похоже, этот кто-то смотрел на экран.

И вот — заснеженный полюс, ветер, дикий, невероятный холод.

Пятеро стоят в плотных комбинезонах, лиц не видно из-за масок. Они смотрят внутрь огромного колодца. Пустого. Чёрного. Дыра, пробитая в вековом льду.

У одного в руках оказалось уже знакомое оружие с тремя лезвиями. Он повернулся и пронзил живот своему соседу. Вспышка — и соседа не стало, он осыпался пеплом. Потом настал черёд другого, третьего, четвёртого. Никто не бежал и не сопротивлялся.

Наконец, убийца перехватил меч и с размаху пробил собственную грудь.

Ноги подкосились, он начал падать внутрь колодца, но на середине пути прекратил существовать, превратился в пыль. Только меч полетел дальше, вниз, в самую сердцевину прогнившей насквозь планеты.

Снова экран с изображением планеты. Вспышка… На схеме появилась точка. И я точно знал, что это — Место Силы.

Последний бастион обороны.

Те, что покончили с собой, увидев истоки Чёрной Гнили, сдались. Но они были не единственными. И кое-кто из оставшихся в живых решил бороться.

Я увидел, как Баэлари ложится на алтарь и закрывает глаза. Над ней стоят двое таких же, инопланетян, и быстро-быстро что-то говорят, как будто читают заклинание.

Один из них поднял кинжал и — опустил. Пять быстрых ударов. Кусок грудной клетки — вон. Баэлари даже не шелохнулась.

Я видел её бьющееся сердце, похожее на человеческое. Оно продолжало пульсировать, когда его вырезали и извлекли наружу.

Кинжал исчез в руке инопланетянина. Он понёс сердце куда-то прочь. А второй положил в грудь Баэлари алмаз. Сердце Красавицы.

Вспышка. Яркий свет пронизал всё, охватил Место Силы и дал жизнь мириадам тонко рассчитанных механизмов.

Я увидел устройство, которое напомнило мне дискотечный шар. Да и принцип действия был похож. Только вот оно не отражало свет, а порождало его. Сотни, тысячи лучей ударили в разные стороны и порвали ткань бытия.

Забор. Одного прута не хватает.

Вспышка, и за забором появляется светящееся пятно.

Я пролезаю через дыру в заборе и вхожу прямо в сердцевину пятна.

И — темнота.

Здравствуй, друг!

Твоё появление здесь — последняя судорога нашего мира.

Твоя жизненная энергия превышает нашу в миллионы раз.

Мы создали технологии, способные противостоять Чёрной Гнили.

Но мы не можем питать их сами.

Сама Чёрная Гниль даёт нам «топливо» для наших «печей».

Но сражаться должны разумные существа.

Ты оказался на передовой, но в противном случае ты просто встретил бы Чёрную Гниль неподготовленным.

Ты вытянул счастливый билет.

Ты — один из немногих, кто получил реальный шанс выжить.

И в твоих силах спасти свой мир целиком.

Удачи!

Сон, проглотив меня полностью и пожевав, не нашёл во мне ничего вкусного и с презрением выплюнул обратно.

Я закричал, сел на кровати, вцепился в металлическую стойку, на которой крепился верхний ярус.

Всё осталось в памяти. А впечатление потихоньку таяло. Таял ужас от созерцания гибнущего мира. Я понимал, что мир этот — не мой.

Ну, по крайней мере, пока.

— Крейз, что с тобой? — Рядом со мной очутилась Алеф. Одна её рука легла мне на плечо, другая — на мои пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в стойку.

Не только Алеф проснулась, все зашевелились, разбуженные моим криком. Люди зевали и задавали вопросы.

Я перевёл дыхание и осторожно разжал пальцы. Казалось, они стиснуты с такой силой, что попытка резко их расслабить что-то там сломает. Кости, например. Или сухожилия порвутся.

— Сон, — выдохнул я полуправду. — Всего лишь сон…

Как и обещала та сука в пустоте, я, наверное, узнал о Чёрной Гнили ровно столько же, сколько знали они.

Это — дерьмо. Пришло из ниоткуда. Одних убило сразу и превратило в оживших мертвецов. С другими обошлось ещё хуже — изуродовало их до неузнаваемости. Вот и вся песня.

Но вот беда. Как бороться с порождениями Гнили, нам в общих чертах ясно. А как уничтожить её саму?

Этого, похоже, не знали и Хранители. Иначе не стали бы продолжать игру.

Алеф смотрела на меня с беспокойством. Погладила по голове, хотела что-то сказать, но тут стукнула дверь.

Дежавю. Второй раз за этот день, который ещё даже близко не собирался заканчиваться, прямиком ко мне промаршировал Ликрам и сказал:

— Крейз, есть разговор. Пошли.

— Я тут, вообще-то, спать пытаюсь, — возразил я.

Усталость накатила по-новой.

— Через пятнадцать минут обед, — сказал Ликрам. — Пошли. Извиняться перед тобой я всё равно ведь не стану.

Вздохнув, я спустил ноги на пол. Наклонился, нащупал ботинки.

Пока завязывал шнурки, в голове неохотно закопошились мысли.

Странный тон командира вернувшейся пятёрки. Плюс — сообщение Сиби. Потом она пошла к той же пятёрке и Ликраму. Всё это вместе равняется — ничего хорошего для меня.

Что ещё вычудил этот хрен-знает-кто в погибшем городе?

И при чём тут, в конце-то концов, я?

Ликрам привёл меня на парковку за корпусом. Всё время пока шли, он оглядывался, чтобы убедиться, иду ли я следом. Я только головой покачал. Всё как-то до боли напоминало безмозглый гоп-стоп за школой.

Ну, пусть попробуют, что я могу сказать… Ярр, вон, однажды попытался. Остался без головы. Ненадолго, правда, но больше с тех пор ни разу не предложил уединиться в зале для поединков.

Пятёрка вернувшихся выбрались из киберов. Это меня радовало. Всё-таки драться с противником своего размера — предпочтительнее.

Выглядели они предельно измочаленными, даже, я бы сказал, болезненными. И это — тоже хорошо.

Впрочем, пора бы уже, наверное, выкинуть из головы бредовую мысль, будто меня хотят избить или убить. Я заметил интересную подробность, которая множила на ноль такой вариант развития событий.

У всех вернувшихся отсутствовали правые руки.

Я остановился, широко раскрыл глаза.

Ну да, пять человек в стандартных обтяжках. И все пятеро — однорукие.

— Вы как этого вообще добились? — вырвалось у меня.

Послышался смешок.

Я повернул голову, потом пришлось поднять её. Увидел Сиби. Она сидела на плече чужого кибера и болтала ногами.

— Вот и я то же самое спросила, как только увидела. Бред, правда?

Правда, бред. Это нужно было как минимум всем вылезти из киберов (нахрена?!) и одновременно сунуть руки в какое-то сомнительное нечто. Именно одновременно. Потому что вряд ли эти ребята были до такой степени умственно отсталыми, чтобы, видя, как отрывает руку у товарища, тут же пихать туда же собственную.

— Ничего сказать не хочешь? — спросил командир пятёрки.

Это был здоровый парень. В отличие от Ликрама, который был накачан в меру, этот, похоже, ещё по прошлой жизни метил в серьёзные спортсмены.

Я почесал лоб большим пальцем.

— Эм… Сочувствую? — предположил наудачу.

Сиби единственная захихикала.

— Расскажи ему, — велел Ликрам.

Командир пятёрки, сверля меня недобрым взглядом, заговорил:

— Мы попали в ловушку. Нас буквально облепили со всех сторон Кинг-Конги и челюсти.

Вот, ещё челюсти какие-то. Сколько ж всякого отродья наворотила эта Чёрная Гниль?

— Потом появился тот парень.

— Хирург, — сказал, будто выплюнул другой однорукий.

Я напрягся. Ну вот, началось самое интересное…

— Он остановил монстров. А потом заставил нас выбраться из киберов.

Командир подошёл ко мне, сверху вниз заглянул в глаза. Многие, наверное, обделывались, когда он так на них смотрел.

— Он отреза́л нам руки, а мы ничего не могли сделать. Вообще ничего, даже кричать. И всё время он спокойно разговаривал с нами. Рассказывал, что скоро всё закончится. Что нашему Месту Силы остались считанные дни. Сказал, что больше ни одна пятёрка не вернётся целой и невредимой.

— Так, — кивнул я. — А с какого момента мне нужно начать испытывать чувство вины?

— Он сказал… — Слова командира пятёрки как будто превратились в гвозди, которые он заколачивал в крышку моего гроба, — что будет калечить людей до тех пор, пока ты не позволишь ему остановиться.

Мне даже не пришлось стараться разыгрывать недоумение. После слов командира пятёрки одноруких у меня глаза буквально вылезли на лоб.

— Чего?! — заорал я и сделал шаг вперёд, заставив однорукого командира попятиться. — Я?! Он имя моё назвал?

— Если дословно — он сказал: «Пока Крейз не позволит мне прекратить», — буркнул командир.

— И это уже не первый раз, когда он тебя упоминает, — сказала Сиби. — Чёрт побери, Крейз, а ты — парень с загадкой. Я бы даже сказала, что ты мне нравишься. Если бы не тот факт, что ты каким-то образом причастен к гибели моей пятёрки. — Голос Сиби задрожал. — К гибели Оли.

— Твою пятёрку он просто отпустил, Крейз, — напомнил Ликрам. — Пожалуй, с меня хватит неожиданных совпадений. Вы падаете как снег на голову, вы — первые избранные, о ком говорят со мной Хранители. Ты каким-то образом умудряешься управлять чужим полумёртвым кибером. Твоё имя называет этот хрен в руинах. Который теперь объявил войну Месту Силы. Я даю тебе минуту, чтобы предоставить мне хоть какую-нибудь версию, объясняющую эту чертовщину. Время пошло.

Они все таращились на меня, ожидая ответов. Злые и перепуганные до самого распоследнего предела. Особенно — Ликрам. Который был приближен к Хранителям, но даже от них не мог получить никакого ответа.

И он теперь ждал ответ от меня. А я не мог предложить ему даже дерьма на лопате, способного отдалённо сойти за ответ.

— Я понятия не имею, кто этот парень и чего он от меня хочет, — сказал я. — Но я готов с ним поговорить. Если он ссылается на моё имя, это…

— Крейз, — перебил Ликрам, — ты, должно быть, и вправду сумасшедший, если думаешь, что я тебя выпущу туда.

— А какие у тебя варианты? — не понял я. — Если у него такая власть… Это пока он позволяет твоим ребятам добывать Сердце Красавицы. А если ему это надоест?

— У тебя осталось тридцать секунд.

— Ну, значит, у нас проблемы.

Я мягко отскочил назад.

Эти ребята слишком давно жили в Месте Силы, которое либо запрещало, либо не поощряло стычки между собой. Жили слишком уж мирно и порастеряли базовые навыки. Они даже не окружили меня, хотя чего уж было бы проще.

Я доверил стене, окружающей базу, прикрывать мне спину и призвал топор.

Калеки тоже ощетинились оружием. Два меча, один странного вида тесак, один кнут. А у командира оказался лук.

Я едва сдержал смех. Командир, похоже, и сам немного растерялся. Однорукий мечник — это ещё куда ни шло, но вот однорукий лучник…

— Крейз, не глупи, — ласково сказал Ликрам. — Убери оружие. Никто не собирается тебя…

Я даже не понял, откуда он взялся. Гайто как будто рухнул с неба, на полтора шага впереди меня. И в руке у него уже светилась катана.

— А что планировалось? — спросил он. — После этой минуты? Хлопушки, аплодисменты и крики: «Сюрприз!», после чего из торта выскочила бы голая стриптизёрша?

— Мы хотим знать правду! — рявкнул командир пятёрки.

— А я хочу трахнуть твою сестру. Но её здесь нет, как и правды. А я — есть. И у меня, в отличие от тебя, — две руки.

— Ты…

Командир пятёрки подался вперёд, но вдруг замер.

Я опустил взгляд.

Сзади, между его ног просунулся светящийся полумесяц и острым концом легонько уткнулся в промежность.

— Будет больно, — пообещала Лин. — Но если хочешь — продолжай движение. Люблю целеустремлённых парней. А петтинг может быть ничуть не хуже секса, главное — это эмоции.

— Да уж, а когда я тебе говорил то же самое, ты называла меня извращенцем и заставляла впахивать, как проклятого, — пожаловался Гайто.

— Люди меняются, — в тон ему отозвалась Лин. — Теперь я сама упахалась…

Четверо парней рванулись было вперёд, но из-за их спин взвился светящийся кнут. Стремительной змейкой он скользнул, обвивая их шеи, а когда Сайко дёрнул — все четверо, хрипя, повалились на бетонное покрытие.

— Чисто, — прокомментировала Алеф.

Она как-то держалась за спиной Сиби. Последней пришлось задрать голову, чтобы острие кинжала не пропороло ей подбородок.

— Прекратить! — рявкнул Ликрам, и его глаза полыхнули слепящим белым светом. — Отставить это дерьмо!

Никто не шелохнулся. Гайто покосился на меня через плечо, не опуская катану.

Они ждали только моей команды. Приказы Ликрама были для них чуть менее, чем пустым звуком, когда дело касалось пятёрки.

— Ну что скажешь? — встретил я взгляд однорукого командира. — Отставим это дерьмо?

Командир поморщился и кивнул.

— Отставить, — сказал я своим.

Светящийся полумесяц скользнул обратно между ног командира. Алеф убрала кинжал и ловко перепорхнула на соседнего кибера, оставшись на расстоянии удара или хотя бы короткого броска от Сиби.

Сайко легко тряхнул кнутом, и тот соскользнул с шей одноруких. Гайто опустил катану. Командир пятёрки посмотрел на него и с упрёком сказал:

— Моей сестре восемь лет, больной ты ублюдок.

— Упс, — сказал Гайто. — Извини. Наверное, я перепутал её с твоей мамой.

Командир только головой покачал и буркнул что-то.

Заговорил Ликрам:

— Крейз первым обнажил оружие, и…

— А что ему ещё было обнажать в этой ситуации? — перебил Сайко. — Задницу? Не знаю, что с вами всеми делали на втором и последующих уровнях, но нас на первом учили несколько иному подходу к жизни.

— Серьёзно, а что бы случилось через минуту? — спросил Гайто. — Нам всем интересно. Как тут принято жестоко наказывать людей, которые ничего не нарушают?

— Мальчик. — Ликрам сверкнул на него глазами. — Здесь правила защищают себя сами, а мы никого не наказываем. Но когда кто-то представляет опасность для всех…

— Его сажают в клетку, — сказал я. — Об этом речь, да?

Ликрам посмотрел на меня, и взгляд его был каким-то пустым и безысходным.

— Это тупо. — Я убрал топор. — Я ведь не хожу тут и никого не убиваю. Не разбиваю Сердца Красавиц…

Сайко фыркнул громко и выразительно. Лин отчётливо покраснела. Я прикусил язык и забыл, что хотел сказать дальше. А потом Ликрам вдруг странно дёрнул головой и как будто прислушался к чему-то.

— Мы вернёмся к этому разговору после, — сказал он. — Всем — разойтись. Тервин — в лечебницу со своей пятёркой, я пришлю к вам Целителей.

Угу. Целителей, которых ты сегодня с утра вымотал в ноль. Гениальный руководитель, мать твою за ногу…

Ликрам быстрым шагом вышел из-за корпуса. Алеф спрыгнула с кибера. Я только тут обратил внимание, что все мои ребята были без обуви. Чтобы беззвучно ступать.

— Нам с ним по пути, — сказал Гайто, повернувшись ко мне. — Что скажешь, лейтенант Рейн? Посмотрим, что за чудеса отвлекли нашего высокоэффективного лидера от линчевания твоей скромной персоны?

Я улыбнулся и хлопнул Гайто по плечу:

— С возвращением. Было скучно.

Ликрам при помощи своего среднего уха, или чего там ещё, почувствовал беззвучное приближение «птичек». Когда мы, всем составом — две пятёрки — вышли из-за корпуса, «птички» уже садились.

— Кучно вернулись, — заметил Гайто; он шёл рядом со мной. — А ведь двух часов ещё явно не прошло.

— Ну, это может означать только то, что они вернулись с алмазами, — заметил Сайко.

Ага. С алмазами. У каждого по алмазу. И по сообщению от загадочного Хирурга…

— Но это же бредятина! — в голос заорал я, когда на парковке передо мной выстроилось уже двадцать пять человек.

Пятеро из них, впрочем, не слишком-то «выстроились». Им приходилось держаться за киберов. У них этот сукин сын для разнообразия отрезал правые ноги. Одним из них был Ярр.

— Как такое может быть?! — продолжал я. — Вы ведь были в разных локациях? В чёрт знает скольких сотнях километров друг от друга?!

Никто не мог мне ничего на это ответить. Никто ничего не знал. Но все они принесли одно и то же сообщение:

— Больше не будет алмазов. И каждая следующая пятёрка будет изуродована сильнее. Пока Крейз не остановит это.

Ликрам больше не смотрел на меня.

— Все — в лечебницу, — глухо сказал он. — Помогите тем… Кто не может идти сам.

Я подставил плечо Ярру, остальные из моей пятёрки тоже подключились.

— Паршиво дело, Крейз, — прокашлял Ярр, пока мы с ним вырабатывали стратегию совместной ходьбы на трёх ногах. — Что-то я в последнее время обильно теряю части тела. И это постоянно каким-то образом связано с тобой. Ты ведь сохранил мою кристалльницу? Есть желание сегодня закинуть сразу парочку зелёных и забыть про весь этот кошмар, как про… — Он закашлялся ещё сильнее. — Как про страшный сон.

— Что за кашель? — спросил я, не придумав ничего умнее.

— Ерунда. Челюсти прокусил мне лёгкое. Проколы заживают быстро. А вот с ногой придётся повозиться. Проклятье, с костылями у нас тут напряжёнка. Да и все инвалидные кресла — только на гусеничном ходу. Кстати, знаешь, что самое весёлое? После ампутации правая гусеница перестала работать. Как мы заползали в «птичку» — это надо было видеть.

— Кстати, да, — проворчал ищущий рядом однорукий парень. — У наших киберов отказали правые руки.

В лечебнице уже ждали двадцать пять столов. Помещение было слишком маленьким, поэтому столы висели практически стык-в-стык.

Все увечные улеглись. Алеф подошла к Ярру и потёрла ладони друг о друга.

— Я начну, — сказала она.

— А ты уверена? — с сомнением посмотрел на неё Ярр. — Наращивание конечностей — это…

— Эта хрупкая феечка своими тонкими лапками вырастила мне новую голову за каких-то три-четыре минуты, — сказал Гайто. — Думаю, с ногой уж как-нибудь справится.

— А почему он первый?! — заорал вдруг однорукий сосед Ярра. — Почему не я? Мне охренеть как больно!

— Потому что ты можешь ходить, — не глядя на него ответила Алеф. — Люди с одной рукой живут без всяких вспомогательных средств. А если ты жалуешься на боль, то я вообще не понимаю, что ты тут делаешь.

Парень заткнулся.

Да, наверное, стрёмно, когда милая девочка, похожая на одуванчик, намекает, что ты ведёшь себя, как баба.

С другой стороны, я и его мог понять. Их всех. Они столкнулись с чем-то, что их до усрачки напугало. Но жаловаться на страх — это было бы совсем уже по-детски. Поэтому они предпочитали скрипеть зубами от боли.

Из коридора послышался топот. Первым в лечебницу вошёл Ликрам.

— Посторонние — вон, — сказал он.

— Я не посторонняя. — Алеф демонстративно засучила рукава обтяжки. — Я буду помогать.

— Хорошо, — согласился Ликрам. — Остальные — очистить помещение.

— Не выматывайся до предела, — сказал я, коснувшись плеча Алеф. — Обещаешь?

Она улыбнулась краешком рта и чуть заметно кивнула.

Я, Гайто, Лин и Сайко вышли в коридор, уступив место другим Целителям. Теперь я увидел их всех — надо думать, что всех, вряд ли Ликрам решил в подобной ситуации спрятать заначку, — и смог пересчитать.

Десять.

Считая с Алеф и Ярром — двенадцать.

На повседневку — более чем достаточно, но вот в кризисной ситуации…

— Медицинские реформы ни разу не пошли на пользу обществу, — проворчала Лин.

Я, не удержавшись, фыркнул. Сайко и Гайто недоуменно уставились на нас.

— Забейте, — посоветовала Лин. — Национальный юмор.

Аппетита не было совершенно, но жрать хотелось чудовищно. Такой вот парадокс.

В столовой было пустовато. Мы прошли к своим местам — ну, к тем местам, к которым успели привыкнуть.

— Спайди! — крикнул я, увидев спешащего к кухонной двери паука.

Он остановился и издал несколько вопросительных щелчков.

— Там Алеф… — начал было я и тут же исправился. — Там Целители, они заняты с ранеными. Можно ведь для них что-то оставить?

«Разумеется. Я урезал пайки всем остальным, чтобы раненые и Целители получили усиленное питание».

— Ты лучший, Спайди, — улыбнулся я ему.

А когда повернулся к столу, то чуть не налетел на Ликрама.

Господи, да он что, тенью за мной ходить собрался?!

— Не многовато на себя берёшь, Крейз? — прошипел он сквозь зубы.

— Просто хочу, чтобы всё было сделано правильно.

— Ты о своей пятёрке беспокойся. И о своих полномочиях.

Мне показалось, он хочет испепелить меня взглядом. В буквальном смысле. Исходя из того, что я уже видел, это казалось вполне себе возможным.

— Крейз! — окликнули меня. — Иди сюда. Не обращай внимания на этого старого козла, у него просто бомбит оттого, что ему по выслуге лет позволяют только смотреть и нюхать, а тебя сразу пустили в святая святых.

— Заткни свою пасть, Майлд! — заорал Ликрам, брызгая слюной. — Ты можешь легко вернуться туда, откуда вышел!

— Ну да, страшно. Как же я выживу в тихом уединенном месте, где можно хоть передёрнуть, не став при этом героем шоу восемнадцать-плюс.

Развернувшись на каблуках, Ликрам вылетел прочь из столовой. А мы, наконец, сели за стол.

Напротив нас оказалась свежесформированная пятёрка. Данк, Райми, Майлд, Сиби. Их пятый был Целителем и сейчас закономерно находился в лечебнице.

Я сел напротив Майлда. Он улыбался так, будто с утра успел выиграть в лотерею, переспать с первой красавицей города и станцевать чечётку на могилах врагов. Остальные трое — напротив, были как в воду опущены.

— Ещё до Места Силы, — сказал Майлд, — я неоднократно задумывался — каково это, жить в последние дни. Видеть, как прежняя жизнь заканчивается и начинается что-то другое. Может, и не жизнь вовсе.

— Не пойму, чему ты радуешься, — проворчала Райми. — Если хотел покончить с собой — мог бы сделать это на вылете. А зачем тебе уничтожение Места Силы, грёбаный ты психопат?

— Я не хочу ни того, ни другого, — возразил ей Майлд. — Я просто хочу вернуть своих ребят.

— Они погибли, — флегматично ответила Сиби. — Так же, как и мои. Хочешь, помолимся вместе?

— Мы можем что-нибудь поделать вместе, но только не молиться, — покачал головой Майлд. — Нет, Сиби. Наш Господь здесь не принимает. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия молитв».

— Может, сменим тему? — предложил вдруг Сайко. — В чём вообще смысл лечебницы? Почему нельзя было положить раненых в казарме?

— Можно, — ответила Райми. — Но там выздоровление идёт быстрее. Вроде как… ближе к какому-то излучателю, или типа того. Ликрам однажды обмолвился. Я там лежала лишь однажды. Кинг-Конг выпустил мне кишки. Прямо лапой разодрал защитные створки кибера и… Бр-р! — Она содрогнулась. — По предыдущим уровням помню, что восстановление после такого — это минимум двое суток, даже с Целителем. А я встала на ноги уже через двенадцать часов. Как огурчик.

Я слушал и молча орудовал ложкой, поглощая суп. Похоже, весть о моей странной причастности к двадцати пяти изувеченным не успела распространиться. Сиби молчала — наверное, ей приказал Ликрам. Но я сильно сомневаюсь, что ему удастся сохранить всё в тайне.

Там, в лечебнице, сейчас Целители. И вряд ли они занимаются своим делом молча. Там идут разговоры. А потом слухи, как Чёрная Гниль, просочатся в казарму. И я стану изгоем. Вся наша пятёрка.

Охренительный карьерный старт. Господи, реально, что я делаю со своей жизнью?! Почему стоит мне где-нибудь появиться, как всё тут же летит кувырком и к чёрту в зубы?

После обеда вся наша пятёрка в усечённом составе отправилась ко входу в «подвал» с лечебницей. Мы ждали Алеф, одну из нас.

Лин и Гайто сидели на крыльце, а Сайко и я бродили рядом, попинывая невидимые камешки.

— Если это действительно виртуал, — сказал Сайко, — то всё легко объяснимо. Что может запретить этому парню находиться одновременно хоть в тысяче мест?

— Либо он может мгновенно перемещаться, — согласился Гайто.

— Это нихрена не виртуал, — процедил я сквозь зубы и что есть силы пнул носком ботинка по ступеньке, точно между Гайто и Лин.

— Прошу прощения? — удивилась Лин. — Ты, помнится, убедительно всё доказал. Особенно неотразимым был довод с моими волосами.

— С тех пор… кое-что изменилось.

Я вздохнул и вкратце пересказал им свой поход вниз. Слушали меня с широко раскрытыми глазами.

— Есть основания полагать, что все мы так и лежим там, — сказал я. — И твои волосы, Лин, там всё так же распущены.

— Но тогда… кто же мы? — пробормотала она.

— Спроси чего полегче, — поморщился я.

— А до меня, кажется, дошло, — сказал Сайко.

Мы все повернулись к нему.

Сайко выдержал паузу, чтобы поддразнить интерес, и принялся излагать:

— Смотрите. Нас выдернули в другой мир. Мир, в котором живут — жили! — не люди. Наивно было бы полагать, что мы здесь выживем, да? Я имею в виду… Элементарно — состав атмосферы. Спектр солнца. Бактерии.

— Ну, наши организмы сильно изменились уже на первом уровне, — напомнила Лин. — Может, это и была адаптация?

— Может, и была. Но такая теория не учитывает наших двойников там, внизу. — Сайко показал пальцем себе под ноги. — А моя — учитывает. Мы почему-то нужны этим инопланетянам, но выжить в их атмосфере не можем. Поэтому мы-настоящие лежим там. А здесь — наши аватары. Короче. Это не виртуал, это — реальность. Но мы — мы как бы виртуальные. Что-то вроде клонов, адаптированных к местным условиям.

— Слушай, а это похоже на правду! — воскликнул я. — Сайко, ты — гений!

— Знал, — скромно склонил голову тот.

— Тогда, возможно, и в пятёрки нас собирают там же, — топнул я по бетону, — по каким-то признакам. И когда наши «аватары» объединяются так, как нужно, мы, типа, получаем зелёный свет, можем пройти дальше… Наверное.

— Может, ты тогда объяснишь, каким образом ты, виртуоз, сумел практически сходу собрать верную пятёрку? — спросила Лин.

— Этого пока не могу, — развёл я руками. — Может быть, я и вправду какой-то виртуоз… Ну, в этих вот реалиях…

Наш разговор прервала открывшаяся дверь.

Алеф была не то грустной, не то задумчивой. Она молча опустилась на ступеньку между Лин и Гайто. Им пришлось подвинуться. А Алеф, глядя куда-то в пустоту, принялась грызть ногти на левой руке.

— Ты выдохлась? — спросил я.

— Неа, — отрешённым тоном отозвалась Алеф. — Просто ушла.

— Но ты закончила с ногой?

— Неа. Я просто ушла, Крейз.

Алеф посмотрела на меня и, убрав руку от лица, улыбнулась своей загадочной улыбкой, за которой с равным успехом могли таиться и горе, и радость, и любовь, и ненависть.

— В этом нет ни малейшего смысла. Они просто отказываются признать очевидное.

— Что — «очевидное»? — заорала вдруг Лин. — Что в жизни нет смысла? Что незачем восстанавливаться и продолжать борьбу?! Как же вы меня уже все достали этим своим…

— Ах нет, не это, — тряхнула головой Алеф, будто и не заметившая вспышки ярости. — Я совсем про другое. Руки и ноги не отрастают. Даже не пытаются. Регенерация просто не работает.

Она покрутила головой, убедилась, что все смотрят на неё с недоумением, и внесла окончательную ясность:

— Эти люди навсегда останутся калеками. Мы не в силах их вылечить.

День четвёртый. 179 боевых единиц человеческого ресурса. 25 боевых единиц человеческого ресурса небоеспособны. 5 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 15.4 % от запланированной

Мы знали, над чем нам работать.

Входить в режим «один за всех и все за одного» теперь получалось с полпинка. Но вот дальше начинались проблемы.

Я мог спокойно рассчитывать на Сайко и Алеф. Они действовали автономно, когда было необходимо, а когда я перехватывал контроль — уступали его без пререканий.

Лин и Гайто были настоящей головной болью.

Я ни разу не пожалел, что перед тренировкой сунул в рот красный кристалл. Без кибера от красного кристалла только без толку вштыривало, но когда я превращался в огромную стальную махину, то благодаря красному кристаллу ощущал солиднейший прилив сил.

И всё равно — башка раскалывалась, когда я пытался обуздать эти два сгустка энергии.

В нашем групповом режиме разум у всех, кроме меня, отключался. И тут на его место заступали инстинкты.

Инстинкт заставлял Гайто бросаться на меня с катаной, а Лин — защищать меня.

В принципе, со стороны могло показаться, что Лин делает всё верно. Потому что и Алеф, и Сайко точно так же старались остановить Гайто.

Но и Алеф, и Сайко делали это потому, что срабатывал мой инстинкт. А Лин работала на собственном, бессознательно. И если я мог остановить Алеф и Сайко, чтобы разобраться с проблемой самостоятельно, то Лин рвала мои попытки в клочья.

И нудный голос Ликрама нихрена не способствовал моим успехам.

— Ты должен превратить свою пятёрку в оружие, — гундел он откуда-то снизу. — Оружие должно быть абсолютно послушным тебе. Тебя ведь не интересует, какое сегодня настроение у твоего топора.

— Я не настолько циничен, чтобы относиться к своим друзьям, как к своему оружию! — не выдержал я.

— Ты так ничего и не понял, Крейз? Не твои друзья — твоё оружие, а твоя пятёрка. Это и твои друзья, и ты сам. Поставь себя над всеми вами. Пять человек, пять киберов — отдельно, а твой разум — отдельно.

«Пошёл нахер — отдельно», — мысленно ответил я и снова вцепился всеми душевными силами в своё непослушное оружие.

Грёбаный пятиконечный сюрикен.

Пока научишься его бросать — все пальцы изрежешь. Потому что сюрикен, мать его так, острый. Иначе какой в нём смысл?

Минут через двадцать Ликраму надоело гундеть, и он ушёл. Зато к нам подкатил Майлд. Безумие — узнать кибера, который выглядит так же, как и любой другой…

— У́читесь работать в упряжке? — спросил он. — Да, малоприятная штука. Мне вот придётся сдать свой мозг в аренду Данку, можешь представить? — Он обращался ко мне. — Этот тюлень будет управлять моим телом.

— И у тебя нет с этим проблем? — спросил Гайто.

— Нет, — развёл стальными руками Майлд. — Это как секс. Тебе может не слишком-то нравиться партнёр, но если ты пьян, и у тебя стоит, то как-то глупо отвернуться и рукоблудить, представляя Селену Гомез.

Охренеть у него метафоры, конечно. Но Гайто вроде суть уловил.

— Беда в том, что у меня как раз не стоит, — сказал он.

— Действительно беда, — согласился Майлд. — Но для этого ведь и существует фармацевтика, брат.

— Хочешь сказать, надо вкинуть красный кристалл? — задумался Гайто.

— Ну, глотать их перед тем, как забраться в кибера, придумали не полные идиоты, это точно. А за всё остальное я не поручусь.

— Не попробуешь — не узнаешь, — сказал Гайто и покатил в направлении корпуса. Там, у самого входа, он выскочил из кибера и скрылся в казарме.

— Шикарно, — прокомментировал я. — «Товарищ командир, разрешите отлучиться!» — «Да, Гайто, конечно, без проблем, не задерживайся».

— Да ладно! — рассмеялся Майлд. — Ты что, как и наш Ликрам Великолепный, мечтаешь, чтобы тебя целовали в задницу? Спустись на землю, Крейз. Если ты — командир своей пятёрки, тебе больше ничего им не надо доказывать. А если в пятёрке что-то не так — надо использовать все средства, чтобы это исправить. Что твой парень и делает.

— Майлд, да? — подал вдруг голос Сайко. — Я пару раз слышал, что тебя называли Трэшером. Можешь объяснить, что это вообще такое?

— Люблю этот вопрос! — с энтузиазмом отозвался Майлд. — Охотно продемонстрирую. Мне только волю дай. Но с условием. Когда Ликрам начнёт орать — вы меня прикроете.

— А мы живы-то останемся? — уточнил я.

— Как повезёт…

Оптимистичный прогноз, ничего не скажешь.

Майлд отъехал в сторону, развернулся и оказался напротив Сайко. Мы все разъехались в разные стороны. Сцена напоминала вестерн, где два ковбоя стоят друг против друга, готовые выхватить револьверы.

— Что-то я немного нервничаю, — сказал Сайко, и в руке его появился кнут.

— Эта штука тебе не поможет, Шут, — сказал Майлд, и тут я увидел его оружие.

Он упоминал боевой молот. Но видеть огромную кувалду в руках кибера — это не то же самое, что знать, что она есть.

— Хренасе, — сдавленным голосом произнесла Лин.

Кувалда засветилась красным.

— Будет немного щекотно, — предупредил Майлд и размахнулся.

Кувалда долбанула по бетонному покрытию.

Красное свечение как будто стекло с неё и ушло в бетон. А бетон пошёл волной. Словно там, внизу, быстро полз огромный червь.

В мгновение ока эта волна забралась под гусеницы Сайко, и тот, взмахнув руками, повалился на спину.

— Вот это и значит быть Трэшером, — сказал Майлд. — Мы — крутые ребята. Мы поднимаем волну на любой тусовке. Действительно на любой. Смотри!

Кажется, он опять обращался ко мне.

Майлд взмахнул молотом и ударил. Просто по воздуху. Как будто бился с воображаемым соперником.

Удар я не услышал, но почувствовал. Как в подушку долбануло. Или как бас из охрененного сабвуфера.

А потом — потом я увидел волну.

Не то что воздух — само пространство исказилось, смялось гармошкой и принялось распрямляться в направлении Сайко.

Он как раз пытался встать, опираясь на одну руку. Но налетевшая волна вновь его повалила.

— Какого чёрта здесь происходит! — заорал подбежавший Ликрам.

— Да всё нормально, шеф, — весело откликнулся Майлд. — Ребята хотели посмотреть, что такое Трэшер — я любезно согласился им показать.

— Майлд, ты…

— Всё так! — прокряхтел Сайко, которому Лин помогла подняться. — Это нереально круто! Есть институт, где учат на Трэшеров?

— Да, вон там! — Майлд указал молотом вверх, за стену. — Дают диплом государственного образца. Печать, все дела.

Ликрам ещё даже близко не закончил орать. В его воплях не было ничего интересного, поэтому я сосредоточился на бетонном покрытии.

По всем понятиям оно должно было превратиться в крошево. Но — ничего подобного. Всё та же ровная поверхность.

— А как это возможно чисто технически? — спросил я.

Ликрам заткнулся. Он вообще не уловил, о чём я. А вот до Майлда дошло:

— А как технически возможно, чтобы наши трупы превращались в пыль за несколько минут? А откуда берётся еда? Почему у кого-то отрастают конечности, а у кого-то — нет? Найдёшь ответы на все эти вопросы — найдёшь и на этот. Но если ты, как и я, предпочитаешь хоть какое-то объяснение, то вот тебе моё. Я каким-то образом заставляю молекулы вибрировать, колебаться. При этом не разрушая связей меж ними. Это — краткосрочно. В смысле, я не смогу взять кусок бетона и лепить из него, как из пластилина, словно маг Земли на вступительных испытаниях в академию.

— Чего? — не понял я.

— У-у-у… Да ты, брат, я вижу, не читатель.

Это оскорбление я проглотил молча. Хотя в прошлой жизни, на филфаке, расценил бы предъяву, как плевок в лицо.

— Спасибо, что подождали, — вмешался в разговор подъехавший Гайто. — Ну что, попробуем ещё раз? И — я что, пропустил что-то интересное?

— Да, — сказал Сайко и показал пальцем на Майлда. — Вот этот чувак — он крутой.

— Серьёзно? — Гайто повернулся к Майлду и протянул ему руку. — Приятно познакомиться. Я тоже крутой. Таким, как мы, надо держаться вместе.

Глядеть на двух киберов, жмущих друг другу руки, было бесценно для этого сумасшедшего мира.

«Я — часть целого».

«I am part of the whole».

«Je fais partie du tout».

«Shi ha zentai no ichibu desu».

После завтрака мы с Алеф потащились к киберу.

В этот раз было легче, организм адаптировался к необычным нагрузкам. Но всё равно, лучшим видом досуга после пилотирования кибера оставался сон.

— Подсадить? — спросил я.

— Угу…

Я помог Алеф забраться в кибера Лин. Створки закрыли от меня её лицо.

— Хм, — послышалось сверху и гораздо громче, чем требовалось для частного разговора. — Не могу пошевелиться. Теперь представляю, что ты чувствовал.

— А исцелить сможешь?

— Попробую.

— Если вдруг это потребует многих сил…

— Крейз, я — не хрустальная ваза, что бы там ни говорил Ликрам, — резко одёрнула меня Алеф. — Не надо надо мной трястись. Я не буду жертвовать собой ради того, чтобы починить тачку подруги, честное слово!

Алеф очень редко позволяла себе говорить раздражённым тоном, так что я, верно считав прозрачный намёк, молча понял руки вверх и сделал шаг назад.

Дальше всё было почти так же, как в прошлый раз, когда Ярр лечил кибера Сиби. Жёлтое свечение. Оно пробежало по всему корпусу кибера и сконцентрировалось в районе головы.

Стёкла встали на место. Свечение погасло через пару секунд.

— Похоже, это всё. — В голосе Алеф отчётливо слышалась растерянность. — Легче, чем я думала.

— Ну вот и отлично, — сказал я. — Вылезай.

Створки раскрылись. Я шагнул вперёд, протянул руки. Алеф упала мне в объятия.

— Надо сказать Лин, чтобы отогнала его на парковку, — сказала она.

— Не уверен, что хочу сейчас говорить с Лин… И что она этого хочет.

— Она совершенно точно этого хочет.

Алеф отстранилась от меня и пошла к корпусу. Возле которого стоял вездесущий Ликрам и, видимо, наблюдал за дебютом Алеф в роли автомеханика.

— Неплохо, — прокомментировал он. — Буду иметь в виду, что тебя можно использовать.

— Рада помочь Месту Силы, — бесстрастно отозвалась Алеф.

Она прошла в казарму, а меня Ликрам задержал.

— Хочу тебе кое-что показать, — сказал он. — Идём со мной.

— Что, Хранители ещё немного расщедрились? — съязвил я.

— Нет. Это лично моя инициатива. Из тех, что не наказуемы.

Я последовал за Ликрамом. Опять за корпус. Это уже начинало немного надоедать. Но с другой стороны — а куда тут ещё пойдёшь? Достопримечательностей, прямо скажем, маловато. Из архитектурных — так и вообще один сомнительный храм. Который, правда, большую часть дня прячется в подземелье.

Храм. Мавзолей. И — генератор энергии для Места Силы.

— Ликрам, скажи, эти Хранители — они и есть существа, населявшие мир? Я видел их. И лично, и во сне…

— Значит, тебе повезло, — перебил меня Ликрам. — Я не видел аборигенов лично, за исключением Баэлари. И насколько понял, Хранители — это нечто другое. Всё, что мне известно о них — это что их пятеро.

— Кто бы сомневался, — вздохнул я.

— С тобой говорил один из них. Со мной обычно говорит другой. Иногда они являются все впятером. В последнее время это происходит всё чаще…

Ликрам поколебался и добавил:

— У меня такое впечатление, будто это потому, что они хотят услышать от меня нечто утешительное.

— От тебя услышишь…

— Заткнись, а? Поднимайся.

— Подниматься ку…

Я осекся.

Ликрам как-то по-особенному махнул рукой, и вдоль стены стали появляться ступени. Светящиеся, такие тонкие, что при взгляде сбоку их вообще почти не было видно, они вели наверх, до самого конца.

Увидев мои колебания, Ликрам пошёл первым. Ему это явно было не впервой.

Увидев, как он легко и беззаботно шагает через две ступеньки разом, я устыдился и поспешил его нагнать.

— Я почти никому этого не показывал, — сказал Ликрам. — Ничего утешительного в этом зрелище. Иногда — на самом деле, очень часто, — лучше жить с завязанными глазами. Особенно если лишнее знание никак тебе не поможет.

— Знания — сила, — возразил я.

— Ага. В твоём возрасте я тоже так думал. Все думали.

— А потом перестали?

— Крейз, тебе за дерзость никогда не выбивали зубы?

— На самом деле, нет, — признался я. — Так-то я покладистый. Просто здесь мои академические успехи и карьерный рост вряд ли будут сильно зависеть от такого, на какой хрен и кого я пошлю.

Ликрам только вздохнул.

Чёрт, ну и высокая же эта стена. Сейчас, по ощущениям, мы где-то на уровне девятиэтажки. И ветер становится сильнее. И горячее…

— Эта планета всегда была такой баней?

— Чёрная Гниль сильно изменила климат.

Ликрам с последней ступеньки перешагнул на стену и кивком предложил мне присоединиться.

Стена была — метра полтора шириной, и всё равно мне сделалось не по себе. Скинуть меня отсюда — как нефиг делать. Но зачем Ликраму такие ухищрения? Бредовая мысль…

Я, стараясь казаться беззаботным, перепрыгнул на стену, оказался рядом с Ликрамом. И тут у меня отвисла челюсть.

Это начиналось примерно в полукилометре от нас. Чёрная пелена, которую я уже видел издали. Она напоминала не то дым, не то жидкость. Уж точно не была твёрдой, поскольку колыхалась.

И она окружала всё Место Силы сплошным кольцом.

Высота кольца была, наверное, метров пять. Ширина — безгранична. Это дерьмо заполонило всю планету, споткнулось лишь о Место Силы, да несколько городов. Которые, возможно, были как-то связаны с Местом Силы, раз туда безошибочно летали «птички».

— Как я уже говорил, — услышал я голос Ликрама, — эта срань течёт. По каким-то своим законам. Но если пофантазировать и забить немного на привычную логику, то мир для неё представляет собой словно бы воронку.

Я содрогнулся. Не успел подавить этот порыв. Потому что вспомнил крикуна. Единственного монстра из всех, с кем мне бы не хотелось встречаться никогда. Остальных я рассматривал, как этакие ходячие боксёрские груши, которые можно под настроение попинать.

— Если смотреть на вещи так, то становится ясно, что Место Силы — это нечто вроде пробки, заткнувшей выход, — продолжал Ликрам. — Чёрной Гнили необходимо осквернить собой каждый миллиметр этого мира. И она с этим успешно справлялась до тех пор, пока Хранители не начали противостояние.

Я молчал, вглядываясь в черноту. Она же смотрела на меня. Огромная. Непостижимая. Шевелящаяся.

Как то нечто из моих снов, что шевелилось между звёздами. Похожее. Как детский нарисованный квадратный домик с треугольной крышей и прямоугольной трубой, похож на Собор Парижской Богоматери.

— Еще неделю назад она была в два раза дальше, — сказал Ликрам. — Но чем мы слабее, тем она ближе. Когда подойдёт совсем близко — начнёт выпускать солдат. Если ты ещё не понял, Крейз, то её солдаты — это твари, которых она создала из обитателей захваченных ею миров. Разумных существ, животных… Всех, кого сочла подходящими. Крикуны, Кинг-Конги, сирины, ёжики — местные. Холодец приполз из другого мира. И, если не ошибаюсь, челюсти — тоже. Чёрная Гниль — это аномалия. Она берёт что-то и превращает в совершенно другое. В нечто, подчинённое её воле. Но не это самое худшее…

Я увидел, как в одном месте Чёрная Гниль набухла, а потом — словно извержение. Поток чего-то непонятного ударил в небо.

Прищурившись, я различил огромную стаю сиринов. Чудовищные птицы, вылетев из Чёрной Гнили, полетели по кругу, истошно вопя. До нас долетали только отголоски этого крика.

Казалось, сирины пытаются найти лазейку, подлететь к Месту Силы поближе.

— И выпустил Ной голубя, — пробормотал я.

— Неуместная аналогия, — приземлил меня Ликрам. — Чем бы ни была эта Чёрная Гниль — она совершенно точно не имеет никакого отношения к богу.

— А что ты знаешь о боге, Ликрам? — вздохнул я.

— Оставим теософские беседы на потом. Как сражаться с этой тварью — никто не знает. Поэтому никакого сражения и не будет. Как только она начнёт прорываться сюда — включится аварийный режим, консервация.

— И что это значит?

— Это значит, что очень быстро вход на нижние уровни заблокируется окончательно, навсегда, даже я не смогу его открыть. Гниль уничтожит нас всех. Никто не сможет добывать Камни. И мы окажемся ещё на один шаг ближе к провалу.

— Поправка. Уже не «мы», а «они».

Ликрам промолчал, а мне сделалось стыдно. Что за настрой такой, мол, «после нас — хоть потоп»? Неужели мне действительно пофигу, что после моей смерти это дерьмо уничтожит все остальные миры, включая мой родной?

Я вспомнил родителей. Лица одноклассников. Представил, как они превращаются в шатунов… Нет, нафиг. Если я могу что-то сделать, чтобы остановить эту срань, я это сделаю.

Но это вовсе не значит, что я стал фанатом номер один той твари, что меня призвала на эту войну. О таких вещах надо как минимум спрашивать.

— Почему ты мне об этом рассказываешь? — резко перевёл я тему.

— Потому что когда я сюда попал, меня единственного из всех призвали Хранители. Они ответили на мой вопрос. Они показали мне сон о гибели мира, — резко заговорил Ликрам. — И вскоре после этого они сделали меня своим глашатаем и командиром базы. Вот почему, Крейз.

Вот тут я капитально заткнулся. Почти на минуту.

Теперь стало ясно, почему Ликрам так странно себя вёл. То помогал и советовал, как положено командиру, то вдруг на ровном месте впадал в бабскую истерику.

Тяжело это — видеть, как на смену тебе готовят перспективного новичка. Наглого выскочку, который читерски обошёл целых девять уровней. Как будто вообще попал в Место Силы по блату.

Мы уже спускались по светящимся ступеням обратно на базу, когда я нарушил молчание:

— А шатуны, Ликрам?

— Что шатуны? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ты сказал, что Гниль плодит тварей из тех, кого она уже замесила, так? Крикуны, ёжики — из местных, холодец — из какого-то предыдущего погибшего мира. Ну а шатуны? Это ведь… люди.

Ликрам молчал.

— Я чего-то не понимаю? На первом уровне шатуны пёрли пачками. Их было больше, чем кого бы то ни было. Если наш родной мир ещё цел и невредим, то откуда тогда…

— Заткнись, Крейз, — сказал Ликрам.

— В смы…

— Заткнись.

Я до крови закусил нижнюю губу. И пошатнулся. Чуть не упал с высоты пятиэтажки.

Но всё-таки выстоял. Никому не стало бы легче от моего падения. Разве что Ликрам бы чуток улыбнулся.

День четвёртый. 154 боевые единицы человеческого ресурса. 25 боевых единиц человеческого ресурса небоеспособны. 6 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 13.5 % от запланированной

Мы выскочили из «птички» и остановились.

Я впервые увидел челюсти там, где совершенно их не ожидал. Да и никто не ожидал.

К названию в этот раз не было вообще никаких претензий. Как ещё назвать монстра, который представляет собой… челюсти?

В воздухе с невероятной скоростью носился огромный рот, полный острейших зубов, как будто специально заточенных. В остальном же тварь напоминала старый бабушкин кошелёк. Этакий кожистый мешочек, в котором не было, да и быть не могло никаких внутренних органов.

Оно не питалось ничем, по крайней мере, ничем материальным. Оно просто было создано для того, чтобы кусать.

Оружие появилось в руках у каждого. Но челюстям было сиренево.

Я увидел, как челюсти увернулись от копья, разминулись с кнутом Сайко, с добрым десятком стрел. И всё это — легко и непринуждённо. Как будто монстр вовсе не замечал опасности, а просто летал, как ему было угодно.

Раздался вопль — кому-то оттяпали руку.

Не успел я глазом моргнуть — и челюсти уже отхватили голову другому.

Обезглавленное туловище, вытянув руки перед собой, побежало вперёд, а челюсти взмыли высоко вверх.

И там, вверху, я увидел картину, настолько же маразматическую, насколько и жуткую.

Челюсти подлетели к самой стене. Я подумал, монстр сообразил, что один всё равно со всеми не справится, и решил удрать к своим. Под крылышко Чёрной Гнили.

Но он просто выплюнул за стену откушенную голову.

И вернулся за добавкой.

— По киберам! — заорал Ликрам, срывая голосовые связки. — Бегом!

База Места Силы сейчас больше всего напоминала курятник, встревоженный появлением лисы. Но после команды Ликрама всё изменилось. Да, они бросились бежать, но — в одном направлении, и это хоть как-то походило на организованные действия.

Челюсти носились над толпой, выискивая жертву. На ходу стрелять никто не мог. Один парень попытался, но упал, и его затоптали свои же.

— Крейз! — услышал я крик Алеф.

— В кибера! — рявкнул я в ответ.

Алеф послушалась.

И вдруг от толпы отделилась одна фигурка и бросилась в другую сторону, перпендикулярно общему направлению.

— Лин, — выдохнул я.

Её кибер так и стоял где-то в районе одного из пустующих корпусов.

Челюсти спикировали, отхватили голову у затоптанного парня, взмыли вверх, выплюнули трофей и выбрали новую добычу. Одинокую и неопасную.

— Лин! — заорал я и бросился наперерез, призвав топор.

Взмах, фиолетовый серп полетел, вспарывая предвечернюю мглу.

Челюсти лишь слегка изменили наклон, и серп пролетел мимо.

Лин бежала изо всех сил, но челюсти летели, казалось, вообще не обращая внимания на сопротивление воздуха. Точно так же, как летали «птички».

Яркий луч ударил по челюстям, и монстр вспыхнул. Он завертелся на месте, мгновенно сбил пламя, но вспышка привлекла внимание Лин. Она сообразила, что опасность практически у неё над головой.

Прыгнула рыбкой вперёд, приземлилась на руки, кувырком прокатилась несколько метров и, повернувшись на спину, выставила перед собой лунную секиру.

Челюсти обрушились на неё сверху. Я услышал хруст и увидел, как секира развалилась на две части.

Потом Лин закричала. Крик резко оборвался.

Я швырнул ещё один серп, но челюсти уже взлетели, и серп лишь без толку ударил в корпус кибера.

Я подбежал к Лин, ничего не понимая. Склонился над ней.

Голова была на месте, руки-ноги — тоже.

Но в груди, с левой стороны, зияла дыра.

Я резко поднял голову и успел заметить, как «челюсти» презрительно выплюнули за границу Места Силы окровавленный ком.

В жизни редко бывают такие моменты, когда всё самое страшное уже случилось, а тебе нужно продолжать борьбу, чтобы не потерять ещё больше.

В жизни дерьмо обычно напоминает приливы и отливы у моря. Накатило — отвалило. Даёт передохнуть.

Но Место Силы ещё на первом уровне научило меня тому, что здесь и теперь идёт другая драма. Я хорошо запомнил, как едва успевшие пережить Наказание ребята собирали пятёрку, чтобы идти в туннели. У них просто не было времени на то, чтобы порефлексировать над пережитым, пожалеть себя и других, поплакать, передавая по кругу платочек.

Не было времени и сейчас.

Мысленно я вычеркнул Лин из списка людей, за которых нужно волноваться, и поднял топор, готовясь встретить челюсти.

Ну давай, бабушкин кошелёк. Я тебя ещё и двух минут не наблюдаю, а выбесил ты меня сильнее, чем тот тупорылый препод по естествознанию, который прекрасно знал, что нам его предмет в болт не упёрся, что у нас полно своего филологического дерьма для обязательного чтения и заучивания, но всё равно за каким-то дьяволом требовал, чтобы ему наизусть рассказывали страницы конспектов.

Искренне надеюсь, что этот мудак тоже попадёт в Место Силы. Некоторым мудакам такая веселуха должна пойти строго на пользу.

«Кошелёк», заметив, что теперь я остался совершенно один, выбрал меня очередной лёгкой мишенью. Он обрушился, как кара небесная.

Я не стал тратить время на магические приблуды и просто ударил топором, воображая себя игроком в бейсбол.

Ударил — и сам метнулся в сторону удара, прекрасно понимая, что если промахнусь — челюсти вопьются мне в плечо. А учитывая их размер и остроту зубов, руки я лишусь в мгновение ока.

Не прогадал. Челюсти легко изменили траекторию, топор просвистел мимо, и я успел уйти как раз вовремя.

Челюсти разочарованно клацнули у меня за спиной.

Заорав от напряжения, я преодолел все физические ограничения, связанные и с собственными силами, и с гравитацией, и с сопротивлением среды.

Разворот, удар. Лезвие одним лишь краешком чиркнуло по задней части «кошелька», но и это уже было примерно на тысячу процентов больше, чем успели достичь все остальные, вместе взятые.

«Серп!» — лихорадочно подумал я.

Фиолетовый серп сорвался с лезвия на долю секунды позже, чем мне бы хотелось. И всё равно успел чиркнуть по «кошельку» самым краешком.

Из двух разрезов хлынула чёрная кровь.

Челюсти завизжали, отлетели подальше и развернулись, готовые ко второму заходу.

Я прыгнул назад, в воздухе перевернулся через голову. Подо мной мелькнуло безжизненное тело Лин.

Челюсти начали движение.

Теперь — очень быстро!

Раз! — отозвать топор.

Два! — ещё один прыжок через голову назад.

Три! — сильный, но мягкий удар спиной.

Четыре! — вскинуть руки, нащупать перекладину, подтянуться.

Пять! — ноги в предназначенные для них отверстия.

И — шесть! Зрение изменилось. Я увидел челюсти с высоты здоровенного кибера.

Ещё раньше, чем грудные створки успели сомкнуться, я выставил перед собой согнутую в локте руку. И челюсти, со всей своей безмозглой яростью, в неё вцепились.

Я размахнулся и резко опустил руку. Челюсти, будто мокрая тряпка, ударились о бетон.

Не успели они шелохнуться, как на них налетел невесть откуда взявшийся Спайди. Прижав челюсти к бетону передними лапами, он вонзил в них жало.

Знать не знаю, чего он вообще ожидал. Как должна была среагировать на паучий яд эта инфернальная мразь, порождённая Чёрной Гнилью? Наверное, Спайди просто действовал инстинктивно. Может, поэтому пауки и были здесь, на базе, редкостью.

Инстинкт говорит, как выжить и прокормиться. Но упорно, уровень за уровнем карабкаться к призрачной цели — это уже задача для разума. Или, чуть более точно — для безумия.

Но чтобы стать безумцем, надо изначально иметь разум в качестве основного игрока. А пауки, несмотря на всю свою башковитость, оставались животными. И, судя по тому, что я видел на первом уровне, так и не сумели толком понять, почему нельзя пройти через Врата неполным составом.

Слишком много условий, слишком много ограничений.

Челюсти взлетели, поднимая на себе Спайди.

На высоте моей груди паук не удержался и упал. Я ударил стальным кулаком.

Челюсти нырнули под кулак, и тут опять появился тот луч, который раз уже чуть не спалил их. И теперь челюсти не успели увернуться.

Луч ударил прямо в разверстую пасть, но сработал, похоже, скорее как физический удар. «Кошелёк» не вспыхнул. Он с силой врезался мне в грудь.

Я машинально попытался прихлопнуть его, как овода, но челюсти уже спохватились и отлетели прочь.

И всё же их оборона дала серьёзную трещину, и не одну. Полёт челюстей стал медленнее, выглядел более дёрганым, плавности не осталось и в помине.

Я попытался призвать хоть какое-то оружие — тщетно. Попытался выстрелить, как это получилось у меня с кибером Сиби — хрен там плавал.

Всё, на что я мог рассчитывать, это руки, гусеницы и корпус кибера.

Однако моя помощь уже не требовалась.

Я дал ребятам хорошую фору, и теперь база наводнилась киберами. В челюсти полетело столько разноцветного дерьма, что увернуться они, в теперешнем состоянии, не смогли бы при всём желании.

«Бабушкин кошелёк» оглушительно завизжал, брызгая из всех щелей чёрной кровью, и — шлёпнулся на бетон.

К нему подплыл один из анфалов и, склонившись, прикоснулся к издыхающей твари.

Анфал начал мерцать. С такой невероятной частотой, что у меня возникло ощущение, будто в крови как минимум литр водки оказался в мгновение ока.

Едва успел открыть створки и свеситься вперёд. Меня вырвало прямо на гусеницы, несколько раз подряд.

Потом я, дрожа от непонятной слабости, вылез наружу, спрыгнул, стараясь не попасть в устроенное мной безобразие. И краем глаза, обильно задействуя периферическое зрение, покосился на опасную картину.

Анфал как раз отстранился. На бетонном покрытии осталось нечто, похожее на спущенный волейбольный мяч. Довольно большой мяч, но всё же — спущенный. И, будто среагировав на мой взгляд, «мяч» начал распадаться в прах.

— Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости, — прошептал я.

Голос… или, вернее, шёпот? — неважно. Он дрожал.

День четвёртый. 149 боевых единиц человеческого ресурса. 28 боевых единиц человеческого ресурса небоеспособны. 6 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 12.7 % от запланированной

Гайто и Сайко увязались с нами. Ликрам никак это не прокомментировал.

Мы вышли из казармы, прошли по коридору и остановились между двумя колоннами, глядя на раздевалку.

Здесь всё было как обычно, за одним лишь исключением.

Дверца одного шкафчика была сорвана с петель и как будто изжёвана.

А на полу перед шкафчиком валялся камень. Простой камень, из одной из локаций.

— Что? — прошептала Алеф.

И замолчала. Картина была слишком ясной и говорила сама за себя.

Мы все молчали, пытаясь переварить увиденное.

И всё же Алеф первой нарушила молчание.

— Вы не говорили, что нельзя ничего приносить оттуда, — зазвучал её голос, слабо отражаясь от стен.

— Не говорил, — согласился Ликрам. — Поэтому ты стоишь здесь, а не за решёткой. Никто не знал, чем это может грозить. Никому и в голову не могло прийти протащить сюда простой камень. Можешь объяснить, для чего это было сделано, Крейз?

Как и обещал, Ликрам спрашивал с меня.

— Мы не… — начал было я.

— Я понял, что вы не знали! — повысил голос Ликрам. — Ребёнок тоже не знает, что совать руку в измельчитель мусора — плохая идея. Но ты не ребёнок, и я надеюсь, что ты, в отличие от него, можешь хоть как-то объяснить свой идиотский поступок! Пять человек считай что погибли, трое получили увечья!

— Пять? — тупо переспросил я.

Я помнил Лин. Помнил двоих, с откушенными головами…

Ликрам метнул на меня яростный взгляд и вдруг зашагал по коридору. Ещё прежде чем мы все добрались до двери, я увидел.

Мертвец без головы лежал в проёме, не давая двери закрыться.

— Второй такой же был там, но его вытащили, — сказал Ликрам, указав на дверь, ведущую из столовой наружу.

Сам по себе возник и тут же отпал вопрос, как челюсти справились с дверьми. Им просто повезло…

— Так ты объяснишь мне, зачем?

— Ни зачем, — сказал я, глядя на труп у себя под ногами. — В этом не было никакого смысла. Я просто…

— Это я взяла камень, — перебила Алеф. — Я хотела… — Её голос задрожал. — Сувенир.

— Сувенир, — повторил Ликрам. — Прекрасно. Сувенир.

Догорал закат.

Мы с Ликрамом стояли на стене, глядя, как медленно приближается Чёрная Гниль.

Казалось, что сгущающаяся тьма даёт ей силы, делает её больше, сильнее.

Но вот она остановилась.

Сколько до стены? Метров триста? Чертовски мало… И что будет, когда это расстояние сократится до нуля?

Ликрам, размахнувшись, швырнул камень вперёд.

Для человека такой бросок был бы немыслимым, но Ликрам, как и я, не был человеком. И камень, пусть на излёте, но канул в густую и плотную Гниль.

Она просто приняла его в себя.

— Забирай своё, сука, — процедил Ликрам сквозь зубы.

Тишина. Чёрная Гниль умела ждать, умела быть терпеливой.

— Что говорят Хранители? — спросил я.

Ликрам помолчал. И я угадал ответ до того, как он был произнесён:

— Ничего. Они указали на утечку, но на этом — всё. Они не знают, Крейз. Они понятия не имеют, что делать. — В голосе Ликрама плескался плохо скрываемый ужас. — Мне кажется, они уже поставили на нас крест.

— Думаешь? — Мой вопрос прозвучал флегматично, как будто я спрашивал у друга, как он считает, какая завтра будет погода в Сиднее.

— Я перепутал причину и следствие… У нас начались проблемы не потому, что перестали появляться новички. Это новички перестали появляться потому, что у нас начались проблемы. Место Силы оказалось несостоятельным. Не знаю, почему. Да уже и не узнаю.

— Да и плевать, — добавил он, подумав. — Мёртвым всё равно.

— Мы ещё не мертвы, — возразил я. — Слушай, Ликрам, я ни разу не хочу ставить под сомнение твой авторитет, но… В общем, ты ведь уже попробовал по-своему, да? И получил руку с запиской. Согласен, давать врагу то, чего он хочет — дерьмовая идея. Но если по-другому мы уже совсем скоро сдохнем, может, пора уже испробовать другие пути?

Ликрам вздохнул, и я, немало удивившись, почувствовал в этом вздохе облегчение.

— Слава богу, — сказал он. — Я думал, тебя придётся уговаривать.

— А чего меня уговаривать? — удивился я. — Не девчонка же…

— Ну… Скажем так, я сильно сомневаюсь, что этот ублюдок там подарит тебе феррари и двухэтажный коттедж в пригороде.

— Я, как минимум, рассчитываю на информацию. Если даже чёртовы Хранители не могут ничего объяснить, то, может, этот выродок сумеет…

— И ты готов рискнуть жизнью ради этой информации?

Я пожал плечами. Конкретно сейчас мне было как-то уж совсем по барабану.

Страх смерти, наверное, уютнее всего чувствует себя в комфорте и безопасности. А когда ты как на работу ходишь рубиться с невероятными монстрами… Смерть, в общем-то, становится рутинным элементом. Неприятно, конечно, но…

— Если б у меня было что-то ещё, чем можно рисковать — рискнул бы этим. — Я достал из кармана кристалльницу. — Но, думаю, эта хрень ему без надобности…

Кристалльница потяжелела после сегодняшней битвы. Я даже не смотрел, что там в ней и сколько. Многое потеряло смысл в свете полусмерти Лин и остальных. Даже Ликрам не изумлялся тому, что я опять привёл в движение чужого кибера.

— Тебе нужен новый член пятёрки, — сказал он.

— Да, — согласился я. — И ещё кое-что.

Ликрам посмотрел на меня вопросительно.

— Мне нужно спуститься.

Он моргнул.

— Что?

— Ты слышал. Если я всё правильно понимаю, то между Гнилью и стеной — это ещё более-менее наша территория. Давай что-то придумаем. В крайнем случае — свяжем вместе все простыни, штаны и куртки, что у нас есть. Мне нужно спуститься и вернуться.

— Зачем?! — заорал Ликрам.

— А ты не понял? До тебя не дошло, почему бойцы не восстанавливаются? Просто обычно монстры сжирают то, что откусывают. А этот хрен, там, отрезает и где-то хранит. Грёбаный хирург. И тварей он научил работать иначе. Челюсти когда-нибудь раньше делали так? Откусывали и выплёвывали?

— Они только так и делают, им нечем переварить пищу, — сказал Ликрам. — Но ты прав. Обычно вокруг есть другие твари, которые сжирают…

— Мы можем спасти как минимум тех, кто пострадал сегодня. Вернуть руки, головы и… — Я облизнул пересохшие губы, представив, как возьму его руками, — сердце…

Я думал, что Ликрам скажет решительное и категорическое «нет». Но он, помолчав, шёпотом выругался. Я улыбнулся.

Но вдруг послышался свист.

Звук был просто сюрреалистическим, поэтому я не сразу поверил в его существование. А потом узнал мелодию.

Лет пять назад у меня родился племянник. И мой старший брат с женой частенько включали ему какой-то малышковый мультик. Я его видел только краем глаза, кажется, там плясали какие-то овечки или типа того. Но не слышать я не мог. А мотивчик был очень навязчивым.

Как же они пели? «Раз-два, три-четыре-пять…» А дальше? Кажется, в конце звучало «Здравствуй, солнце», или «Здравствуй, утро» — что-то такое.

— Это он? — глухо спросил Ликрам.

Я проследил за его взглядом и увидел внизу тёмное пятно. Солнце уже практически село, и пока луна не набрала силу, тьма была чудовищной.

Глаза Ликрама выдали луч света, и идущий внизу оказался застигнут им, как грабитель в мультфильме. Но он не замер, а продолжал спокойно идти, насвистывая мотивчик.

Левая рука у него была согнута в локте, на ней качалась плетёная корзина. В ней лежали три руки и одна голова. На правом плече сидел сирин.

Парень сбился с мотива, радостно присвистнул и, наклонившись, подобрал за волосы ещё одну голову. Всмотрелся ей в глаза, бросил в корзину и пошёл дальше.

— А голову ты дома не забыл? — услышал я его радостный возглас. — А у тебя что — рук нет?

Смех был абсолютно безумным.

— Как ты можешь быть такой бессердечной?!

Он поднял с земли сердце и снова зашёлся смехом.

— Эй, Крейз! — крикнул он и посмотрел снизу вверх, на меня. — Ты ведь этого хочешь, да? На твоём месте я бы поторопился. Сколько проживёт сердце вдали от Места Силы? Ты знаешь? Я — нет. Оно ещё бьётся, Крейз! Постараюсь сохранить, сделаю всё, что могу. Приди и забери, завтра в полдень. И ещё я тебе кое-что подарю.

И, после очередного взрыва смеха, он запел:

— Раз-два, три-четыре-пять, выходи играть, выходи играть! Здравствуй, сердце!

— Сукин сын! — прорычал Ликрам, и я понял, откуда брался тот смертоносный луч, которым он несколько часов назад сбил челюсти.

Свет, бьющий из глаз, превратился во что-то типа потока плазмы.

Но когда он погас, внизу не было никого.

День пятый. 149 боевых единиц человеческого ресурса. 28 боевых единиц человеческого ресурса небоеспособны. 6 боевых единиц негуманоидного ресурса. Боеспособность Места Силы: приблизительно 12.7 % от запланированной

Когда я вошёл в душевую, там уже было тихо. Вода не бежала.

Картина, которую я увидел, была достойна фантастического арта.

Алеф, в мокрой обтяжке, с мокрыми волосами сидела на полу, обхватив колени руками и спрятав лицо. А над нею навис гигантский паук.

Одной лапой он осторожно поглаживал Алеф по голове. Заметив меня, не остановился. Он ещё что-то пощёлкивал по-своему, по-паучьи. Не знаю, отвечала ли ему Алеф. Сейчас она молчала, я не слышал даже всхлипываний.

«Здравствуй, Крейз, — обратился ко мне Спайди. — Я подумал, что, учитывая огромную разницу в физиологии, ты не расценишь моё вмешательство как попытку отбить у тебя самку».

Алеф вздрогнула и подняла голову. Посмотрела на меня красными глазами.

Мысленно я выругал себя матом. Она ведь наверняка всю ночь глаз не сомкнула. А я даже и не подумал хоть как-то её утешить. Мне ведь было очевидно, что она ни в чём не виновата.

Она вскочила. Быстрым движением провела по лицу ладонью, будто надеялась одним махом стереть с него следы слёз, бессонной ночи и абсолютного отчаяния.

— Мы… идём к Баэлари? — Алеф попыталась вернуть свою обычную улыбку — не получилось, губы задрожали.

— Нет пока. Не с кем, — сказал я.

Плохая фраза.

Алеф содрогнулась и отвернулась к стене.

Я в три шага преодолел разделявшее нас расстояние и рывком прижал Алеф к себе. Она была напряжена. Казалось, что каждая мышца в её хрупком теле превратилась даже не в сталь, а в алмаз. Очень твёрдый и невероятно хрупкий при этом.

— Не надо меня защищать! — сказала она, и тут же её начало трясти. — Не надо, пожалуйста.

— Алеф, ты ни в чём не…

— Крейз, прекрати! — Она завизжала. — Сделай что-нибудь, чтобы мы могли выйти туда и хотя бы попытаться…

Голос захлебнулся в истерических рыданиях.

Я обнимал её, но чувствовал, что до настоящей Алеф мне не дотянуться, не достучаться.

Теперь я понимал, о чём когда-то, тысячу лет назад, говорила Лин. Когда Гайто уходил в туннели, она сказала: «Он не вернётся. Я видела такое много раз. Он не хочет больше жить».

Вот и Алеф. Да, она убеждала себя, что рвётся наружу, чтобы спасти сердце Лин. Но, как и я, прекрасно понимала, насколько призрачны эти шансы.

А вот умереть, оставить всю боль и невыносимый груз вины в прошлом — это гораздо проще.

Я мог бы потратить месяц, успокаивая и уговаривая свою девушку потерпеть ещё немного, и, может, что-то в итоге бы и получилось. Но у меня не было этого месяца.

Поэтому я резко повернул к себе лицом не свою девушку, а своего бойца. И этому же бойцу влепил пощёчину.

Честно говоря, для меня это был первый раз. Никогда прежде не доводилось бить девчонок. Ну, разве что совсем уже в каком-то щенячьем возрасте, когда ещё разницы толком не понимаешь.

Подозреваю, что и с Алеф впервые обошлись так. Она перестала дышать и широко раскрыла глаза. На мгновение забыла обо всём, кроме пылающей боли в щеке.

В это мгновение я и ворвался, заставил его задержаться и стать как можно более длинным.

— Если ты своими слезами можешь вырастить Лин новое сердце — тогда иди и поплачь над ней в лечебнице. А не можешь — тогда прекрати эту херню немедленно, соберись. Мне нужен боец, который будет выполнять мои команды. Который не полезет к чёрту в зубы, подвергая всех нас опасности. И мне нужна моя Целительница, которая вытащит с того света меня или кого угодно, кому не повезёт. Ясно?!

Алеф вздрогнула и кивнула.

— Словами отвечай!

— Ясно, — хрипло произнесла она и потёрла щёку.

— На случай, если ты вдруг забыла, напомню. Даже когда мы все там подохнем, ты — ты! — должна выжить и вернуться. Потому что важнее тебя в пятёрке нет никого. Нравится тебе это или нет — меня не колышет. Подтверди, что поняла, умойся и пошли.

— Поняла, — со злостью сказала Алеф.

Злость мне понравилась. Напомнила о той Алеф, которая ещё не была моей девушкой. С которой мы только-только провалились на паучий уровень. Которая всерьёз сокрушалась, что не скормила меня шатунам.

Прошмыгнув мимо меня, Алеф убежала в туалет, где немедленно зашумела вода. Я выдохнул с облегчением. Да уж, такие жёсткие отношения — вообще ни разу не моё, но интуиция подсказала, что иначе я вообще никакого толку не добьюсь.

Что в людях за страсть сидит — жалеть себя, нихрена при этом не делая? Ладно бы в нормальном мире, в спокойное время. Но когда мир вокруг кишит монстрами, которых можно и нужно убивать?!

«Ты правильный командир».

Я повернул голову и уставился в красные фасеточные глаза паука, который, кажется, был совершенно чужд понятию тактичности и стоял тут на протяжении всего разговора, безмолвно глядя на нас.

— Ты так думаешь, Спайди?

«А какой смысл говорить то, чего я не думаю?»

— Ну да, логично… Хорошо. Раз ты так думаешь, то у меня есть к тебе предложение.

Возле зала поединков стояли двое парней, от которых за версту несло аурой ярости.

— Он охренел, — сказал один из них. — Этот сраный новичок охренел.

Из зала доносился звон холодного оружия.

— Я первым пойду, — сказал второй.

— Давай я?

— Это ты к тому, что он быстро с тобой разберётся, немного устанет, и я смогу его легко пришить?

— Нет. Это я к тому, что мне не терпится навалять этому сукину сыну.

Я подошёл. Меня попытались остановить.

— Тут очередь, брат.

— Руку оторву, — предупредил я. — И выброшу за стену. Если ты думаешь, что этот парень — злой, то посмотри на меня.

Он посмотрел. И опустил руку.

Я заглянул в зал поединков как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гайто светящейся катаной разрубает пополам очередного невезучего соперника.

Н-да, Сайко был прав. От зрелища того, во что превратился зал для поединков, с души воротило. Содрогнулась и Алеф, вставшая рядом со мной.

— Эй, Гайто, — позвал я.

Он повернулся, посмотрел на меня. Потом глаза его сощурились, взгляд скользнул по Алеф.

— Хватит уже самоудовлетворяться, как престарелая вдова, — сказал я. — Пошли. Нас ждут великие подвиги во имя сердца прекрасной дамы. Рыцарь, пусть даже и печального образа, точно не повредит.

— У нас нет пятёрки, — прорычал Гайто. — Нет пятёрки — нет вылета. Нет вылета — нет смысла. Кто там следующий?!

Один из парней, застывших у входа, попытался войти внутрь, но я схватил его за плечо.

— У нас есть пятёрка, — сказал я.

Беззвучно и плавно из-за стены выплыл Спайди и уставился на кровавое месиво в зале.

Гайто в ответ уставился на него.

«Для меня будет честью работать с вами», — прощёлкал паук.

— Да вы, мать вашу, издеваетесь! — сказал Гайто.

— Такого на моей памяти ещё никто не делал, — заметил Ликрам, глядя на вырастающий из-под земли храм.

— Знаю. Это, по ходу дела, моя профессия, — скромно заметил я.

— Ну, если за неё ещё будут платить…

— За неё постоянно платят, — мрачно сказал Гайто. — Другие.

«А с вами весело, — прощёлкал Спайди. — Это юмор, я знаю».

— Самую суть ухватил, Спайди. Молодец, — похлопал я паука по лапе.

— Пс, Крейз! — сказал Сайко. — Скажи нашему новому другу, что самые искромётные шутки тут — у меня, окей? А то он может не сразу сориентироваться когда смеяться, и в результате все мы окажемся в неудобном положении.

«Я слышу тебя, Сайко. Мне не нужно переводить твою речь».

— Вот я как раз об этом. Сейчас ты должен был смеяться, Спайди!

«К сожалению, я не могу смеяться физиологически».

— Он безнадёжен! — простонал Сайко. — Как мы можем отправляться в последний путь с такими никудышными вводными?! Я начинаю опасаться, что мы, чего доброго, выживем!

Храм закончил восхождение. Ликрам открыл дверь и, как всегда, вошёл первым. Мы последовали за ним.

Всё здесь было как прежде. За исключением того, что вокруг алтаря Баэлари на полу кругом лежали двадцать пять алмазов.

Мы подошли ближе и дождались той самой голограммы.

— Руки, — сказал Ликрам. — Спайди — лапу.

Как только наши руки и лапа коснулись голограммы, мир потемнел.

Здравствуй, друг!

Твоя пятёрка одобрена, но лишь на один вылет.

Спаси тех, кого можно спасти.

Уничтожь врагов, стоящих у тебя на пути.

Защити Место Силы.

Удачи!

За пятнадцать минут до вылета состоялся сход пяти командиров.

— Раньше у нас такого не было, — говорил Хиккс, блондин с каким-то нереально мерзким лицом. — Но раз уж мы вылетаем таким составом — надо работать, как одна команда, думаю, все согласны. Тогда…

— Я не согласен, — перебил я. — Сам говоришь, раньше такого не было. Схема не отработана. Если я посчитаю, что для моей пятёрки лучше вот так, а кто-то скажет иначе…

Я пожал плечами. В общем, мне казалось очевидным, что идея Хиккса — полный бред. Но, как выяснилось, моё мнение разделяли не все.

— А какой другой вариант? — спросил меланхоличный Данк. — Каждый сам по себе? Будем путаться друг у друга под ногами? Не… Хиккс дело говорит. Только вот кого назначить главным над всеми…

— Точно не Крейза, — высказался Цхай, тщедушный паренёк, чем-то напомнивший Кийао с первого уровня. — Хирург нацелился на него. В случае чего, мы моментально окажемся обезглавленными.

Так я узнал, что прозвище парня за стеной прижилось. Хирург. Очень подходящее.

— Времени мало, — вздохнул Данк. — Надо что-то решить. Без разницы, что. Давайте голосовать. Кому не нравится — будет терпеть. Просто чтобы высадившись, мы точно знали, что будем делать.

— А чего там знать? — пожал плечами Хиккс. — Если забыть про все сложности, то наши основные задачи остались прежними: добыть Сердце и остаться в живых. Это и должен понимать командир. Поэтому — да, Крейз — не вариант.

Ошибаешься, Хиккс. Я как раз таки в первую очередь заинтересован в том, чтобы добыть сердце и остаться в живых. Вот только, наверное, у нас разные представления о том, что такое сердце, которое следует добыть.

— Кто за то, чтобы назначить общего командира? — провозгласил Данк. — Людям — поднять руки, анфал — подай какой-нибудь сигнал.

На анфала мы старались не смотреть. Вблизи он особенно выжигал мозги прямиком через глаза. Жуткое создание. И я до сих пор так и не понял, что именно он делал с челюстями минувшей ночью. Впечатление было такое, будто высасывал жизненную энергию.

Данк поднял руку, Хиккс и Цхай — тоже. Со стороны анфала послышался загадочный щелчок.

Я поднимать руку не стал, но всё равно решение было принято. Ладно, хрен с ним, едем дальше.

— Кто за Хиккса? — спросил Данк. — Хиккс, за себя не голосуем.

Руку поднял Цхай, что-то щёлкнул анфал. Подумав, к ним присоединился и сам Данк.

— Ну, полагаю, продолжать бессмысленно, — сказал он. — Крейз, проблем не будет?

— Никаких проблем, — пожал я плечами. — Если командир не понесёт полную хрень.

— Расслабься, — неожиданно мягко сказал Хиккс. — Я не страдаю комплексами на тему власти и ничего против тебя не имею. Нам просто нужна какая-никакая организация. Движемся все вместе, никто не отделяется. Как только добудем пять камней — возвращаемся.

— Одного достаточно, чтобы вылет был не напрасным — тут же возразил Данк. — Лично я бы лучше поскучал в «птичке» пару часов.

— Один камень — один день, — сказал Цхай. — Это бег на месте. Мы должны работать так, чтобы пополнялся запас.

— Да, а потом какой-то мудак возьмёт — и порушит весь этот запас молотом, — проворчал Данк.

— Ну, это уже твоя головная боль, разве нет? — пожал плечами Хиккс. — Присматривай за ними. У тебя в пятёрке двое нестабильных, Данк. Крейз, тебя это тоже касается. Как можно чаще — объединённый режим. Да, это охренеть как тяжело, но когда мы все вернёмся на базу живыми — всё окупится.

— Вы закончили? — послышался голос Ликрама. — Время! По киберам.

— Всё нормально, проблем не будет, — сказал я, и мы поспешили к киберам.

Когда мы все подъехали к «птичкам», я обратил внимание на киберов анфалов. Они тоже светились. Чуть заметно, головной боли и тошноты не вызывали. Скорее — просто в качестве опознавательного знака.

— Даже представлять не хочу, как мыслят подобные существа, — заметил Сайко.

— Да, их мышление резко отличается и от вашего, и от моего, я полагаю.

Этот новый голос прозвучал, как гром среди ясного неба. Хотя был спокойным. Напоминал искусственную гугловскую озвучку текста.

Мы все повернулись к киберу Спайди.

— Это ещё что за новости? — спросил я.

— Не понимаю вопроса.

— Я слышу твой голос!

— Вы слышите мой голос у себя в головах. Просто кибер дополняет, надстраивает нервную систему. А поскольку общение при помощи слов для вас естественно, вы словно бы слышите мой голос.

— А другие? — спросил я.

— Остальные меня не слышат.

— Хочешь сказать, если взять в пятёрку анфала, то я буду слышать и его голос?

— Полагаю, однозначно да.

— А можно не надо? — робко попросил Сайко. — Мне вот совсем не хочется работать с анфалами.

— Да, ты с самого начала показал себя выдающимся ксенофобом, — заметил Спайди. — Я справился со своими чувствами по этому поводу. Хотя было нелегко чувствовать такое отношение со стороны представителя доминирующего количественно вида.

— Так, всё! — крикнул я. — «Птичка» сейчас улетит без нас. Объединённый режим, тестовый запуск, на счёт три: раз, два, три!

«Три-четыре-пять, — как будто пропел у меня в голове издевательский голос. — Выходи играть, выходи играть! Здравствуй, сердце!»

— Я — часть целого, — произнёс я.

Несмотря на то, что Спайди был новичком в команде, техникой объединения он владел, может, и получше нашего. Во всяком случае, я сразу же почувствовал, как превратился в зверя с пятью кибернетическими телами.

Я одновременно развернул все эти тела и загнал в полую тушу «птички», раскидал по фиксирующим устройствам. Легко и непринуждённо, как будто устроился на знакомом диване.

С одним только неприятным отличием.

Когда-то Райми предупреждала меня об этом. А я валялся в полусне и даже не мог сообразить, говорит она это на самом деле, или же мне снится её голос.

Вместо Алеф я ощущал чёрную дыру. И в неё потоком низвергалась вся наша объединённая сила. Отключить Алеф мы не могли, потому что тогда распалась бы вся наша цепочка.

Да, будет тяжело. Будет звездец как тяжело.

Но физическое и энергетическое истощение — ничто, по сравнению с тем, как тяжело сделалось у меня на душе.

Алеф как будто умирала. Превращалась в вампира, живущего только нашей энергией, поскольку вырабатывать собственную не могла.

Если вернуть Лин не получится, мы потеряем сразу двоих.

А я, в отличие от Сайко, нихрена к такому не готов.

Полёт «птички» продолжался, судя по ощущениям, около получаса.

Учитывая, с какой скоростью она скользит, не замечая сопротивления воздуха, расстояние получалось невероятным. Вряд ли у тех, кто там остался, есть хоть малейший шанс докатить обратно своим ходом.

А даже если и есть — что дальше? Поцеловать под хвост Чёрную Гниль? Вряд ли сквозь неё можно пробраться без потерь. И даже если получится, только безумец на месте Ликрама позволил бы «блудному сыну» вернуться на базу. Я бы точно не позволил. Даже если бы об этом снизу умоляла меня Лин. Или Алеф.

«Птичка» дрогнула и замерла — села. Трап начал опускаться.

— Приплыли, — сказал я, откатившись от фиксатора. — Держимся вместе, слушаемся меня, всё как обычно. Командир группы — Хиккс, но это касается только меня, вы — просто не удивляйтесь.

Ребята вразнобой подтвердили, что понимают. Я поморщился, но уже объективно поздно было заниматься сплачиванием и воодушевлением. Настала пора воевать.

Море виднелось вдали.

Я не сразу сумел отвлечься от этой синей полоски, растянувшейся меж скал, на сей раз — высоких. Только когда все пятёрки собрались на небольшом пространстве для инструктажа и уточнения стратегии, я перестал фокусироваться на пейзаже.

Хотя бы издалека море выглядело как море.

— Надо было догадаться, — сказала Сиби. — В этой локации самое подходящее место для приземления пяти «птичек».

Гайто внезапно выругался, чем привлёк всеобщее внимание.

— Разверни мысль? — предложил я.

— А как по-вашему, этот загадочный хирург из преисподней знает особенности каждой локации? — язвительно спросил Гайто. — И, может, так удачно совпало, что он, как и Хранители, тоже смекнул, что посадить пять «птичек» удобнее всего здесь?

Все решительно промолчали.

Даже мне сделалось неуютно, хотя я в принципе вышел с тем расчётом, чтобы встретиться с Хирургом.

— Окей, ребята, хватит лирики, — заговорил Хиккс. — У нас десять новичков, поэтому я коротко обрисую особенности локации, прежде чем мы двинемся искать приключения. Минут двадцать мы едем по этому милому рельефу, потом, за теми большими скалами, начнётся небольшой приморский посёлок. Домишки невысокие, пятиугольные. Вдоль дороги, в основном, порушенные, здесь одно время было жарковато. Кинг-Конгам прятаться особо негде, поэтому они тут почти не появляются. Велик риск напороться на челюсти. Ну и вся мелюзга с первого уровня — тоже тут. Держимся вместе. Целители и Приманки — в центр, их защита — первейшая задача, всё как всегда. Не разделяемся. Киберов покидать только тогда, когда тебя со всех сторон прикрывают. Как только добыли хотя бы один алмаз — возвращаемся. Кто понял и готов — поднять руку.

Двадцать пять рук поднялись одновременно.

Двадцать пять киберов покатили по условной «дороге» между скалами.

Я — часть целого

Объединённый режим включился и выключился. Мгновенная смена фокуса сознания. Вот я был один — а вот меня пять.

Они все были здесь, со мной. Я чувствовал холодную ярость Гайто, подавленный страх Сайко, некое невыразимое человеческим языком состояние Спайди и — чёрную дыру там, где должна была находиться Алеф.

Все молчали. Я ожидал, что Сиби будет шуметь, что как-то себя проявит Майлд. Но каждый был научен горьким опытом. Характер оставляли на базе, с собой брали только лишь самое необходимое.

Алеф, Райми и Целитель из пятёрки Данка ехали в середине отряда. К ним присоединился один из анфалов. Кем он был — Целителем, Приманкой или просто перетрусившим бойцом — я пока понять не мог. В случае с анфалами вообще что-либо понять было тяжело.

— Дороги тут изначально не было, — вдруг тихо сказала Райми, обращаясь, наверное, ко всем новичкам одновременно. — Проложили наши. Потому так петляет.

Я заметил, что накатанная тропа змеилась таким образом, чтобы по-настоящему большие скалы оказывались как можно дальше. Мысленно вознёс хвалу мудрости первопроходцев. Они постарались хоть как-то обезопасить себя и последующие поколения избранных охотников за алмазами.

— А как тогда местные попадали в посёлок? — спросил Сайко. — Или это — посёлок изгоев?

— Не знаю, — откликнулась Райми. — Если ты не заметил, мы тут вообще не купаемся в информации о прошлом этого мира.

Угу. И о настоящем, и о будущем. Складывается впечатление, что каждый новый шаг вообще нивелирует всё, что мы ранее знали о местных порядках.

Мы были уверены, что монстров на базе быть не может. И вот — челюсти сеют хаос и смерть. И Баэлари, которая вроде как обещалась хранить Место Силы, даже не дёрнулась по этому поводу.

Мы были уверены, что мы — разум, а Чёрная Гниль — хаос и безумие, что никаких пересечений быть не может. Но вот какой-то парень снаружи подчиняет себе порождения Гнили. Да и сама Чёрная Гниль, похоже, не очень-то его пугает.

И будь я проклят, если могу понять, по каким таким загадочным принципам вообще функционирует Место Силы.

Как, откуда и почему брались все эти твари внизу?

А не лгут ли нам и сейчас? А что если всё вот это — часть написанного кем-то сценария?

Если так — я не хочу, чёрт побери, играть по правилам. Я хочу выйти из строя и повернуть в другую сторону, туда, где меня не ожидали. Увидеть то, чего мне не полагалось видеть. Только при помощи таких шагов и можно добиться чего-то реального, настоящего.

Правила существуют, чтобы защитить от опасности среднестатистического обывателя. Выходишь за рамки правил — остаёшься без защиты, сам по себе. Вышел на дорогу в неположенном месте — будь готов к тому, что тебя раскатают по асфальту в любую секунду.

Дорога сузилась, чтобы пройти между двумя скалами. Я заметил, что все уже призвали оружие, и тоже извлёк из ничего свой топор. Вперёд выдвинулись Майлд и Сиби.

— А Сиби — кто? — спросил я полушёпотом.

— В каком смысле? — в тон мне отозвалась Райми.

— Способность.

— А. Она — Стрелок. Помнишь, как ты взорвал шары из её кибера? Вот этим она и занимается. Мощный выброс энергии. Плюс: почти любой монстр падает замертво. Минус: у мелюзги уничтожается Камень. Ещё один минус: быстрое истощение.

— Полегче на поворотах, красотка, — вмешался в беседу мурлыкающий голос Сиби. — «Быстрое истощение»! Раз пять подряд я точно могу. Продемонстрировать?

— Не сейчас, Сиби, — вздохнула Райми. — Для этого тебе придётся опоить меня как минимум десятком зелёных кристаллов.

— Лучше красных, — хихикнула Сиби. — Люблю пылкую страсть.

Тут все разговоры вновь будто отрезало. Десять секунд стояла напряжённая тишина, пока Сиби и Майлд не выкатили на открытое пространство.

— Чисто, — отчитался Майлд.

Я почувствовал, как все выдохнули с облегчением. Киберы не дышали, так что это было странное чувство. Но в моём нынешнем состоянии и самоощущении вообще всё было чертовски странно.

Мы въехали в посёлок.

Самое высокое здание здесь было лишь немногим выше кибера, высоток не было совсем. И, судя по тому, с какой скоростью носился песок, ветер дул — сильнейший.

Теперь я видел море. Оно казалось ярко-синим, как будто специально подкрашенным.

— Говорят, — послышался голос кого-то из парней, которых мне не представили, — что в море тоже живут какие-то твари.

— Ага, — подтвердила Сиби. — По ночам они выбираются оттуда, залезают на скалы и воют на луну.

Как и обещал Хиккс, вдоль дороги все домики были разрушены. Руины виднелись и в глубине посёлка.

Пообсмотревшись, я заметил здесь ещё одну деталь, напомнившую родной дом. А именно — фонарные столбы. Ну, наверное, это были фонарные столбы.

Стояли они не вдоль дороги, а возле каждого домика. Сохранились даже возле некоторых руин. Этакий стальной стержень, толстый у основания, потом истончающийся и загибающийся дугой. На остром конце стержня висела…

— Сволочь, — вырвалось у меня.

Колонна замерла. Все повернулись ко мне.

— Что?! — резко спросил Хиккс.

Всеобщее расслабление длилось недолго. Просто, наверное, проход между скалами обычно сулил больше всего опасностей, вот все и выдохнули. А теперь снова собрались.

Я поднял руку и указал на ближайший столб.

Наверное, он был фонарным. Но сейчас сам фонарь с него сняли. Вместо фонаря на металлический стержень была нанизана затылком голова. Женская голова с посеревшей кожей, с закрытыми глазами.

Кто-то выругался. А Сиби крикнула:

— Оли!

Мне в этот миг захотелось зажмуриться.

— Остальные столбы — тоже, — глухим голосом произнёс Гайто. — Вон того я помню. Этот из вчерашних.

И правда, на следующем столбе висела относительно знакомая голова.

— Майлд, по этой стороне — твоя пятёрка… — сказал Данк.

— Я вижу.

Голос Майлда звучал до безумия спокойно.

Сиби подкатила к столбу с головой Оли и протянула к ней руки, но коснуться не решалась.

— Мы должны, — пролепетала она. — Господи, я не знаю… Похоронить их?

— Сиби, — позвал Майлд, — ты тупая от рождения, или это Чёрная Гниль отложила у тебя в голове яйца?

— Да пошёл ты на!..

— Головы не сгнили.

Сиби замолчала так, будто у неё разом исчезли голосовые связки, язык, гортань и лёгкие.

— Головы. Не. Сгнили, — повторил Майлд. — А значит, где-то есть до сих пор тела. Хотя бы по тридцать процентов от каждого. Ты всё ещё хочешь похоронить голову Оли?

Сиби медленно опустила руки.

— Так, ребята, давайте… — нерешительно начал Хиккс, но его прервали.

Оли открыла глаза.

Бледные бескровные губы изогнулись в улыбке и пропели красивым тонким голосом:

— Раз-два, три-четыре-пять, выходи играть, выходи играть! Здравствуй, Сиби!

Сиби с криком отшатнулась, спиной натолкнулась на анфала. Строй дрогнул.

— Это ещё что за срань?! — крикнул Сайко, и я услышал в его голосе поднимающиеся волны паники.

Я — часть целого

Стиснув зубы, я удержал это состояние.

Страх Сайко птицей заметался между нами пятерыми и рассеялся без остатка. Остаток утянуло в чёрную дыру.

Многоголосый смех.

Все головы на всех столбах открыли глаза и расхохотались. А потом — присоединились к песенке.

Ощущение было такое, будто мы случайно вломились в павильон, где должны были проходить съёмки детского кукольного шоу, но у режиссёра-постановщика категорически и безвозвратно сорвало крышу.

Слова песни повторялись снова и снова, менялись только имена в конце.

Сиби. Хиккс. Цхай. Райми. Данк. Гайто. Алеф…