— Варечка, возьмёшь пирожков? Я и бутербродиков тебе наделала. И чайку в термос налила. Перекусишь.

— Спасибо, мам. Положи в рюкзак.

Зашнуровываю кеды.

— Положила, - тяжко отчитывается родительница.

Выпрямляюсь.

Сумка с вещами - тут. Рюкзак - тут. Вроде ничего не забыла.

— Варь...

— Не, ма, не. Не начинай! - заставляю её упрямо поджать губы.

— Я решила, что поеду. Железобетонно.

— Варюш, - заламывает руки мама.

— Ты и сама слышала, что говорят про ихний…про их…- исправляется мама, подмечая, что дочурку покоробило. —…эдем.

— Распутства сплошные, вечеринки и пьянки. Зачем тебе эта дурацкая школа? Что в ней распрекрасного?

— Ма. Я старалась, - взмахиваю рукой. — Ночами не спала, учила и учила, учила и учила. Зубы сточились, насколько я усердно грызла гранит науки. И ты хочешь, чтобы я единственный шанс, выбиться в люди, упустила?!

Мама сердится, но молчит.

— Я еду учиться! У-чить-ся, - по слога повторяю.

— Пусть богачи гуляют, пьют, веселятся. Они могут себе позволить проводить время, столь безответственно. Да и их лень мне сыграет на руку. Будет проще закончить школу лучшей.

— Ты у меня и так лучшая, Варюша.

Прерывисто обнимаю маму, не в силах видеть слезы родного человека.

— Но не для того, чтобы поступить в вуз, что нравится. Эдем воплотит мою мечту. Закончу его с золотой медалью. И счастливый билет в безоблачную жизнь - мой.

— Звони почаще. Хорошо? - смирившись, что меня не отговорить, грустно улыбается женщина.

— Хорошо, - заверяю, выкатывая чемодан на лестничную площадку.

Мама следует за мной.

— Я поехала. В воскресенье - выходной. Я тебя обязательно навещу.

Слёзы поступают к глазам.

Но забиваю в себе слабость до полусмерти.

Нельзя раскисать. Да и пора отрываться от маминой юбки.

— Удачи, - напоследок обнимает мама.

Улыбнувшись, надеваю лямки на плечи и сбегаю вниз по лестнице.

Такси, которое отвезёт прямиком к воротам эдем, ожидает.

Нужно поторопиться, иначе придётся переплачивать. А лишних денег у меня не водится.

Да и НЕ лишних.

***

— Спасибо.

Выбравшись из машины, благодарно поворачиваюсь к ней же.

— Пожалуйста, девонька, пожалуйста. Бедная ты душечка, - смотря на меня, как на юродивую, кладёт мужчина рюкзак на чемодан.

Водителю лет за семьдесят.

Понятно, что обращаться ко мне на «вы», глупо. Но «девоньки» я от него ей-богу не ожидала.

Первые секунды не нахожусь, что и сказать.

— Почему «бедная»? - сжимаю ручку багажа, сильнее чем надо.

Пластик трагически затрещал, что заставило дедушку грустно вздохнуть, а меня ладонь разжать.

Не приведи господь, развалится он...Чемодан, не дедушка...Буду на корячках вещи по дороге собирать.

— Было время, работал я водителем у отца, одного из учеников... - придаётся воспоминаниям дед.

— Школы? - глуплю.

— Ага. За спиной твоей стоит. Дык вот. Ужасов насмотрелся - до сих пор кошмары снятся, - по морщинистому лицу проходит судорога.

— Ох, девонька, зачем ты и приехала?! Съедят живьём тростиночку буржуи эти. И не подавятся.

Выдыхаю.

Вот в чём дело. Мужчина боится слухов и россказней. Но они мне точно не страшны.

— Не волнуйтесь. Я в неприятности лезть не буду.

Водитель с сомнение посмотрев на меня, залезает в свою девятку.

Надеялась, разговор окончен, и она унесёт своего хозяина далеко-далеко.

Но прокрутив допотопный механизм, дядечка заставляет окно со скрипом отъехать вниз.

Сводит кустистые брови к переносице и... — Бежала бы не оглядывалась. Может обратно тебя подвезти?

Лучисто улыбаюсь.

— Не нужно. Вы не переживайте. Это кажется, что я за себя постоять не могу. На деле - могу, - бахвалюсь.

— Эх. Жалко тебя, но раз настроена решительно - дело твоё.

Думала ьеперь точно всё. И снова промахиваюсь. Дедушка порывшись в карманах, достаётся что-то.

— На. Номер мой, - впихивает мне в руки картонку.

— Нужно будет подвезти куда - звони. Тягу к знаниям надобно поощрять. Вижу, ты девочка хорошая. Правильная. Молодец.

Улыбка превращается в натянутую, хочется выбросить презент неожиданный. Но взамен этого, я его принимаю и благодарю.

— Удачи, девонька, - перекрещивает водитель меня.

Заводит двигатель.

И тачка-раскорячка, побряцывая деталями, выезжает на дорогу. И вскоре совсем скрывается из вида.

Обессиленно прислоняюсь плечом к воротам школы.

Как я и доехала без приключений?

Спасибо, боже, что по дороге не дал «корыту» развалиться. И я не проскакала, на одном кресле, по оживленной дороге.

Обещаю, больше никогда не буду экономить на вещах, что могут повлиять на продолжительность моей жизни.

Опустив голову, изучаю визитку.

Деда звали незамысловато - Иван Петрович.

Покрутилась.

Урн поблизости не было, а сорить я не любила.

Пришлось засунуть недовизитку, с номером и именем, в карман. И подкатив к себе вещи, нажать на кнопку, находящуюся у ворот.

Считай моментально, из динамиков, немного прерываясь на потрескивания, прозвучал женский голос: — Слушаю вас.

— Я перевелась к вам из сорок пятой школы. Варвара Кренделева.

Неуверенно затихаю, не зная, что могу сказать дополнительно.

Группу крови, размер обуви и одежды?

Столько усилий приложила, но директор не удосужился и одного человека поднапрячь, чтобы встретить меня.

Чего к ним каждый день по сотне переводится?

Почему я самостоятельно должна искать свою комнату, плутая по территории школы?!

— Мину…

Окончание слова тонет в шуме мотора и визге покрышек.

Боязливо оглядываюсь.

Дедуля вернулся?

Нет...не дедуля.

Некто, во всём чёрном, заглушив байк, расстёгивает полоску, удерживающую шлем. Снимает его с себя.

Взъерошив волосы, парень. Некто именно им и оказался. Мрачно окатывает пренебрежением мир и заодно меня вместе с ним.

Ухмыляется разбитыми губами.

Перебросив ногу, выпрямившись, кидает шлем на мотоцикл.

Подходит и я вместо того, чтобы убежать, ворота как раз открылись, вжимаюсь в них спиной.

— Нравлюсь, очкарик? - выдыхает у самого лица.

Удивляюсь, что у ПАРНЯ в ухе серёжка, а потом доходит.

— Чего? - возмущенно вскидываюсь.

— Безумно льстит, что и заучки, при виде меня, жаждут прервать целибат. Но прости. Я не по…

— Девочкам? - перебиваю.

— По девочкам. Бывает и по мальчикам. Но объединяет их одно - я предпочитаю опытных. С такими как ты мороки и кровищи знаешь скока? Не знаешь? - обескураживает нахал всё больше.

Застыв, открываю и закрываю рот. До такой степени потрясена, что не могу и слово вымолвить.

Мой розовый мир впервые раскололся надвое.

Откровением оказалось, что бывают подобные...животные.

— Ну, узнаешь когда-нибудь.

Теряю опору, когда оно хлопает меня по плечу.

Стальной хват на запястье - не с целью помочь. Охамевший всего-то убирал меня с пути.

— Отойди ты. Встала.

Взмахнув руками, грохаюсь на грунт, обдирая колени и руки. Вроде и симфонию «загремевших костей» слышала.

Но верила в лучшее. Надежда в душе теплилась, что пусть и попалось хамло редкостное, должен же хотя бы извиниться.

Полнейший облом наступает, когда поднимаю голову и вижу мутное удаляющиеся пятно.

Трясущимися пальцами нащупываю очки.

С ужасом понимаю - не нащупываются. Отлетели куда-то далеко.

В кусты?

— Что делать? Что же делать? - шепчу обречённо.

Зрение до невозможности плохое.

Как добраться до того, кто мог бы помочь?

Молчу уже о том, чтобы найти мою комнату.

Трезво свои силы оцениваю.

— Забавная. Поможем?

— Альтруистом заделался?! Заразу подцепишь, будешь потом на смертном одре стонать, упрекать, что не остановил. Пошли.

— Не. Не пойду, - по-детски отнекиваются. — Она мне нравится. Миленькая.

Талию сдавливают, рывок, взвизгиваю - парни ржут аки кони. Но не может не радовать тот факт, что я теперь крепко стою на ногах.

Смех обрывается так же внезапно, как начался.

И тот, что соскрёб меня с землицы сырой, окутав дорогим парфюмом, отряхивает мой джинсовый комбинезон. На попе причём чересчур тщательно отряхивает.

Его наглое лицо видится не чётко, но достаточно, чтобы понять - довольно симпатичный, если не сказать красивый.

— Что делаешь?

В метре второй чувак. Сложив руки на груди, наблюдает. Мерещится, что издевательски.

— Помогаю тебе, блондиночка.

— Больше домогательства напоминает. Прекрати, - злюсь, но в руку его впиваюсь, чтобы не споткнуться и снова не упасть.

Руку с самого дорогого перемещают на талию.

— Ты курьерша? Что забыла у ворот школы?

— Прислони ты её к ним и пошли, - влезает второй голос. — Пусть сама разбирается.

— Не порть веселье. Подождут твои книжки полчаса.

— Полчаса? - оглушаюший рык слева, заставляет зажмуриться.

— Ради курьерши рейтингом рисковать? Кто мне его восстановит, если я завтра завалю контрольную? ТЫ? Идиот!

— Правда, - врываюсь в спор.

— Прислоните меня к опоре любой и уходите.

Разжимаю лапищу на талии.

— Я сама дойду до комнаты, - шагаю назад и сердце тут же заходится в припадке.

Упёрлась во что-то одушевлённое спиной.

И другие клешни, не менее сильные, опять сжимают талию.

— Ты прав. Мягкая. Подождёт подготовка к контроше. Согласен. - весело предлагают м-м-мн-н-не.

— Красоточка, пробовала когда-нибудь... - громкий шёпот у другого уха. —...трой…

— Бр-р-р. Думай, что ляпаешь, - забирают меня, как куклу, утягивая за локоть вперёд.

Впечатавшись в твёрдую грудь, хочу высказать двоим придурком всё, что в душе. Но возмутиться не дают.

— Окстись. Мне для полноты картины, тока травм психологических не хватает, - продолжает катить бочку на брата.

— Ты про что?! А. Да. Точно. Не подумал.

— Давай тогда по-отдельности? - непосредственное слышу.

Бледнею, серею, еле стою на ногах.

На кого я наткнулась?

— Про меня говоришь, но сам д*бил д*билом. Кости бросим, чтобы первенство определить? И как второму будет после брата то родного? Вдвойне бр-р-р, - повторно, вместе со мной, так как я в его руках, передёргивается мажор.

— Кости?

— Ага. Твои. Тазобедреные, - насмешливо подтверждают.

— Стоп. Самое главное упустил. Что ты сказала? - сжимая пальцами щёки, удерживает извращенец моё лицо.

Молчу.

Не буду разговаривать с недалёкими. Себе дороже.

— Не думаешь, что она чем-то болеет? Бледнее стала чем была. Говорил тебе не трога...

— Островские! Отпустили девушку, - зычный женский «басок» заставляет парней не то, что отойти.

Отлететь.

Упираюсь рукой в бок. Пытаюсь отдышаться.

— Фаина Викторовна, что вы сразу? Мы помогаем…

Оправдывается первый. Второй, склонив голову, молча ждёт наказания.

Школа славится строгостью и кучей правил. Но не смотря на них, ученики эдема теми фруктами оказались. В тихом омуте...

— Они врут, Варвара? Или пытались помочь?

Закрыв глаза, желаю, всей душой, сдать гадов озабоченных. Но мне с ними под одной крышей долго находиться придётся.

Насколько бы здание не было большим, достать зарвавшуюся новенькую - легко. Особенно имея связи.

Мне не выжить, если наябедничаю. Но всё же, не смирившись с несправедливостью, тихо выношу себе приговор:

— Они приставали. Предлагали...

— Понятно. Не продолжай, - жёстко обрывает заместитель директора.

Кем эта женщина является, знаю благодаря сайту.

В первый день, когда узнала, что удалось перевестись, я его прошерстила вдоль и поперёк. Изучала педагогический состав.

Но лицо Фаины Викторовны могу лишь представить. В живую - размыто.

Бесит конкретно беспомощность своя. Но что могу поделать?

— Вот же-ж маленькая...

— Поговори, Островский. Живо к директору за наказанием. Оба.

Один из гоп-парочки проходит мимо.

— Ответишь, малявка.

Негромко сказал.

Но я услышала и по спине побежал холодок.

— Иди. Потом с ней разберёмся. Со змеёй фаиновной двойное наказание получить - раз плюнуть.

По позвоночнику стекает капля пота.

Довыделывалась. Не могла дурёха правильная промолчать.

— На! Варвара, - суёт в руки твёрдый прямоугольник зам директора.

— Вся информация, нужная тебе, в папке. Я ухожу. Иди себе в комнату. Для тебя занятия начнутся завтра.

— Простите…

— Что? Передумала учиться? - холодным тоном обдаёт «змея фаиновна».

— Нет. Понимаете, я…не вижу.

— Не видишь? Вообще? - не изменился её тон ни на йоту.

Ноль удивления. Сплошная безэмоциональность.

— Нет…то есть да.

— Нет или да? Излагай суть проблемы побыстрее. Не одна ты в школе проблемная.

— Я очки разбила. Дойти до комнаты не смогу.

— Понятно. Постой. Придумаем чего...КОЛЕСНИКОВА!

Устала вздрагивать, но ор случился выше гор. Непроизвольно вышло.

— Да, Фаина Викторовна? - звучит милый нежный голос.

— Помоги новенькой до сто пятой добраться.

— Но я хотела…

— Спорить надумала?

— Нет. Простите.

Девушка подходит ближе и берёт меня за локоть.

— Оставляю вас. Смотри мне, Колесникова.

— Не волнуйтесь, Фаина Викторовна. Доведу новенькую до её комнаты в целости и сохранности.

Угрожающее прозвучало, но не для зам. директора.

Угукнув, она отвечает на телефон, трезвонившей уже приличное время без прерыва. И на ходу разговаривая с кем-то, направляется к учительской пристройке.

— Меня Алёна зовут, - представляется помощница, помогая подняться по лестнице.

— Варя.

— Эх. Жаль тебя, Варя…Две ступеньки. Две ступеньки! Осторожно ты, - дёргает за воротник назад, когда я споткнувшись, заваливаюсь вперёд.

— Почему жаль? Из-за зрения?

— Причём тут зрение? - хмыкает новая знакомая и проталкивает внутрь светлого помещения.

— То, что ты не видешь, в возникшей ситуации тебе даже на пользу.

— Я ви-и-и... - вписавшись в другие ступеньки, заваливаюсь на одну из них.

— Тудыть тебя через бедро, Варя. Не убейся! - вскрикивает Алёна и она, конечно, не поднимает меня как недавно мажор.

Оно и понятно. Откуда у неё столько сил?

Но не бросает.

Хотя непонятно почему. Дофига же мороки со мной, а золотая молодёжь терпением не отличается.

Особенно, если оно в перспективе не приносит ничего полезного.

— Держись за меня.

Послушно кладу на предплечье девушки ладонь, чуть сжимаю пальцы.

— Не отпускай. Иначе первым делом в кабинете медсестры появишься, а не в сто пятой.

— Почему тебе жаль меня? - наладив связь мозг-конечности, возобновляю беседу.

Надо узнать.

Настораживает дико, что водитель, а теперь и Колесникова жалеют и жалеют, жалеют и жалею.

Сколько можно?

Надо прояснить ситуацию.

Тем более идём мы по коридору. Можно было говорить, не опасаясь за сохранность носа.

— Потому жалко, что ты бедная рядом с диким живёшь.

— Дикий? В плане? Кто-то животное держит в школе?

Алёна рассмеявшись, смеялась долго.

Ученики кто оглядывался на нас, кто - нет. Но суть в том, что я не поняла: — Что смешного?

— Да-а-а. Животное подходит ему как нельзя лучше, - продолжает хихикать Алёна.

— Кому «ему»?

— Скоро узнаешь, не буду портить интригу. С другой стороны, возможно, зря паникую. Он обычно в школе не ночует: либо у себя дома, либо по девкам. Надеюсь, тебе повезёт и единственное, где ты будешь его встречать - на уроках.

— На уроках? - крутятся в голове шестерёнки.

— То есть ты про ученика говоришь?

— Какой ученик?! Брось. Одно название, - запутывает сильнее незнакомка.

У неё, будто цель - закрутить мои извилины на свой лад.

— Разве можно ночевать не в школе?

— Дикому можно. Ладно, Варя. Было приятно познакомиться, но прости, продолжать знакомство не намерена.

Подкатив ко мне чемодан, до этого она его везла за собой, Колесникова отходит.

За разговором я и не заметила, что мы завернули в другой коридор.

В нём с двух сторон было по пять дверей. Рядом с пролётом - моя.

Поняла это, когда проморгавшись, увидела на деревянной двери красивую золотую цифру «сто пять» .

— Ключи в папке. Бывай, - прощается Алёна.

— Спаси…

Повернулась, чтобы улыбнуться, но её и след простыл.

Пожав плечами, открываю папку.

Не обманула - ключи и правда лежали в ней.

Достав их, еле попадаю в замочную скважину, но попадаю же.

Щелчок - дверь тихо прямо, как в триллере, отъезжает.

Еле-еле затащив чемодан, ставлю его у входа.

Сама же вместе с рюкзаком прохожу в ванную.

Вжикнув молнией, нащупываю, слава, всем святым, нужную коробочку.

Педантично помыв руки, вставляю линзы и жить становится разу легче.

Оглядев просторную душевую, натыкаюсь на ванну. Вспомнила грустную историю о том, что в нашей, мама вчера зачем-то замочила вещи.

Охала, ахала, извинялась за то, что забыла их постирать, но делать было нечего.

Два часа назад пришлось довольствоваться тем, что зубы почищены.

Но вот теперь, видя классную навороченную технику, захотелось её опробовать.

Закрыв дверь, включила воду, вынула из неизменного рюкзака принадлежности для душа. И сбросив дорожную одежду, встала под душ.

Но время попусту не разбазаривала. Мылась по-военному.

Хотелось. Очень хотелось полежать, понежиться, но вспоминаоа постоянно о делах, и отметала абсурдную мысль.

Накрутив на голове чурбан из полотенца, другим обмотала тело. Провернула замок и напевая под нос задорную песенку, не подозревая о чём-то плохом, вышла.

Слова застряли в горле, только что ахнуть смогла.

Расширев глаза от ужаса, смотрю на меланхолично роющегося в телефоне.

Галлюцинация?

Поразглядывала. Подумала.

Ой, мамочки, заорала мысленно.

Я его знаю. Не галлюцинация.

Завизжала, поступая глупо - могла бы тихонько спрятать в ванне и всё.

Но, как дура, сама привлекла внимание дикого зверя.

Поморщившись от громкого звука, мажор встаёт.

Сокращает расстояние между нами, а я прекратив ворон считать и ждать, чтобы он преодолел оставшиеся шажки, бросаюсь обратно.

Но парень жёстко хватает за полотенце, не давая скрыться и убежать.

Прижимаюсь к двери, чтобы спасти своё единственное укрытие от его нахального взгляда.

Хамло из-за которого мои очки пали, смертью храбрых, усмехается.

Рассматривает моё лицо с исследовательским интересом.

— Ч-ч-что...что тебе нужно? Что тут забыл? Отстань, - толкаю его, но легче пирамиду Хеопса с места сдвинуть.

Придавив немаленькой массой к двери, черноволосый удерживает меня полотенце от опрометчивых действий.

Второй же рукой упирается рядом, чуть выше моей головы.

Разница в росте у нас сантиметров двадцать-двадцать пять. Приходиться вынужденно запрокидывать голову и это жутко бесит.

— Не знал, что моей соседкой будешь ты.

— С-соседкой? - не хочет пазл в моей голове складываться.

Но дурой я не была, хотя временами и рассеянная.

Два и два сложились, пусть и с запозданием.

— ТЫ - ДИКИЙ?

— Не кричи, - шутливо трясёт головой парень.

Смоляная чёлка падает ему на глаза, он проводит пятёрней, убирая её назад.

— Я к тебе с предложение года, новенькая. Не надо раньше времени меня оглушать. Договорились?

— С каким предложением? - не понимаю ничего. — Отпусти ты моё полотенце. Чего вцепился?!

— Чтобы проверить кое-что, новенькая. Не мешай, - и настойчивее пытается развязать полотенчико.

— Отпусти. Отпусти, - верещу, как резанная, не собираясь терпеть беспредел этот.

— Что тебе проверить надо, бешенная ты собака?

Незаконные действия прекращаются.

Выдыхаю, но кулак на полотенце для верности всё сжимаю.

— Собака бешеная? - подрагивают уголки губ у парня.

— Тебе природа-мать глухотой наградила?! ЧТО. ТЫ. ЗАБЫЛ. В МОЕЙ. КОМНАТЕ.

И что-то меняется после моего вопроса.

В карих глазах прояснение наступает.

Их обладатель отходит, что даёт мне пространство для маневра. Воспользовавшись им, отбегаю.

— Не. Бес попутал, ты права, - изгибая губы в усмешке, иронично наблюдает за моими перемещениями хамло наглое.

— Нихр*на не надо. Счастливо оставаться, новенькая, - улыбается извращуга проклятая.

Подходит к входной двери, тянется к ручке, оборачивается, чтобы озадаченно посмотреть на оторопевшую меня.

Но наши гляделки долго не длятся - моргнула и поняла, что я теперь одна.

Сбросив с себя состояние статуи, подбегаю к двери и закрываю её на все замки.

Что это было?

Почему вдруг одни извращенцы стали окружать?

Пыхтя, подкатываю к себе вещички. Натягиваю нижние белье, джинсы, футболку и разу в безопасности себя начинаю чувствовать.

Приседаю на кровать, чтобы немножко отдохнуть, но вместо отдыха прокручиваю в голове случившееся.

Нет. Ладно. Размышлять на тему, скотского поведения некоторых - дорожка в никуда.

Способностями экстрасенса не обладаю, так что не судьба узнать мотивы чужих дрянных поступков.

Капли воды с волос падают на футболку. Покрутившись в разные стороны почему-то вижу полотенца на полу.

Приходиться нестись в ванную, брать чистое, нахлобучивать его на голову. А с пола скидывать в корзину для грязного белья.

Забрав телефон со шкафчика, возвращаюсь в комнату, чтобы первым делом проверить время.

8.55

Успею и за книжками, и форму сбегать подобрать, и к директору явиться.

Заплетя из влажных волос косу. Втыкаю в уши наушники, телефон - в карман.

И прихватив папку с ключами, убеждаюсь, что не забыла выключить воду.

Закрыв дверь, улыбаюсь задорной песне. Была настроена на победы, но улыбка пропадает стоит обернуться.

Они никогда не отстанут? Да?

Достаю один наушник.

—....что ты о себе возомнила, моль серая? - врывается в музыку.

Возникает непреодолимое желание засунуть наушник обратно.

Хоть бы прежде чем, тенью отца Гамлета, налететь, сказала бы: «привет, я такая то такая. Буду тебе ща рожу бить. Ты приготовься».

— В твоём контексте лучше сказать «мышь», - возражаю, прижимая папку к груди.

Но зря заговорила - лучше молчала бы. И я, и папка.

Мне смешно? Смешно?

Не смешно мне! Скорее страшно.

Не помогают шуточки нисколько расслабиться.

— Что-о-о? - не заставила себя долго ждать незнакомка и заорала покруче смрены.

И чем интересно я могла насолить девчонке, размалёванной в лучших традициях готов?

Она - в ученической форме. Делает логичный вывод - девушка ученица.

Но на ногах сапоги.

Убегающая куда-то ученица?

Чёрный маникюр, мрачный макияж, кулонов дофига и больше.

Как столь мрачный стиль могут разрешать в эдеме?

Воистину, что дозволено Юпитеру, не видать даже в мечтах - быку.

— Моль - не подходит. Мышь в твоём случае - лучше, - менторским тоном действую на нервы готки.

— Больно умная?

— Не жалуюсь.

Аргументов у моей «оппонентки» не оказывается, поэтому...

— Ах, ты, - замахивается она.

Сжавшись, ожидаю удара.

— Жить надоело, Верховцева? - безлико интересуются над головой.

Открываю один глаз.

Я жива?

Дурацкая выученная беспомощность. Никогда не могу себя перебороть и начать отбиваться. Замираю, как солдатик, и всё.

— Скажи, не стесняйся, - говорит незнакомый парень, закрывая меня от чокнутой.

— Лучше меня...- брезгливо удерживает тоненькое запястье. —...тебя в мир иной ни один не отправит.

— Прекрати, Ледов. Отстань. Ничего я ей не делала, - юлит готка, пытаясь вернуть руку себе.

Мой защитник позволяет ей это сделать, но прикрывать меня собой не прекращает.

Поджав чёрные губы, готка смотрит на меня, как на врага народа. Но я всё так же НЕ понимаю чем я успела ей насолить.

— Разве? - обращается ко мне обладатель бомбера, белых брюк и так далее. — Не делала?

Какие у него потрясающие глаза. Натуральные малахиты.

Вздёрнутая бровь и я прихожу в себя.

От «пощечины избавитель» ждёт ответа.

А у меня что? Любовь с первого взгляда? П-ф-ф. Глупости.

— Да. Не делала. Я спрашивала как пройти в библиотеку - девушка любезно пыталась помочь.

Парень не поверив, разворачивается к «оплеух надавательнице». А до меня доходит, что выражение лица меня сдало.

— Впервые вижу, чтобы от меня девчонка убегала, - озадачивается моментально.

— Походу переборщил. Да и она не девчонка, - показывает блондин, что там, где стояла брюнетка - теперь воздух гуляет, ветер свищет.

— Чего тебе она сделала, новенькая? Признавайся, - складывает руки на груди парень.

Думала пройдёт мимо, но не прошёл.

Вот нормальный бы на его месте помог бы и ушёл.

Обязательно прислоняться к стене и выжигать во мне дыру?

— Хотела помочь, - упрямо стою на своём.

— Трусиха с замашками наполеоновскими помочь? В чём? Сердце продать на чёрном рынке?

— Какое сердце? - впадаю в ступор.

— Твоё. Не её же. У неё оно давно высохло и в трусы выпало.

Парень забавно морщит нос, вспоминая своё. Но увидев полное непонимание с моей стороны, меняет эмоции на доброжелательные.

— Тебе правда в библиотеку? Отвести?

Киваю.

— Не откажусь. Не знаю где она, а плутать не хотелось бы.

— Пошли тогда. Библиотека около корпуса «д». И в нём что-то мне подсказывается - ты обязательно вляпаешься в неприятности. Там все «пастилки» и схоронились.

— Пастилки? От кашля?

— Ага. От него, - прыснув, тянет меня за собой незнакомец.

Прекрасно.

Иду неизвестно куда с тем, о ком у меня кроме фамилии, есть лишь дырка от бублика.

Резко притормаживаю - парочку шажков меня протаскивают по скользкому паркету.

Но почувствовав, что что-то пошло не по плану божескому, защитничек замедлившись, оглядываются.

Держу его всё так же за руку, хотя не надо

— Что?

— Я сама дойду. Но за помощь тебе огромное спасибо. Можешь, если не трудно, примерно объяснить куда идти?

— Новенькая, в серпентарий без оружия не суются, - вместо наметки маршрута, получаю поучительную околесицу.

— Что?

К такому жизнь меня точно не готовила.

— У тебя ружьё есть? - продолжает шокировать синеглазка.

Качаю головой.

— Электрошокер?

Качаю дальше.

— Зажигалка? - перечисляет парень.

Всё продолжаю качать.

— Палка на крайняк?

— Прости, а зачем мне нужно барахло, тобой перечисленное?

— Ну, вот. Ничего у тебя нет. То есть выхода тоже - нет. Придётся тебе в качестве оружия меня использовать. Давай. Меньше слов, больше дела, - обойдя, упирается руками мне в спину Ледов.

Проезжаю в кедах по паркету метр, второй, на третий надоело.

Пришлось пнуть издевателя в ногу и отбежать, опасаясь отдачи.

Неровной походкой, Ледов упрямо идёт на меня.

— И помогай людям после...тебя.

— Не помогал бы, - вякаю храбро.

Ему до меня метр - могу себе позволить.

— Лучше по лицу получить, чем со сказочником в страну чудес отправляться.

Парень закатывает глаза, но увидев что-то за моей спиной, напускает на себя солидный вид.

— Здра-а-авствуйте, Ольга Ивановна. А мы сценку из спектакля репетируем, - шкандыбает усиленно ко мне.

— Ты в спектаклях не участвуешь, - звучит приятный женский голос сбоку. — Чего заливаешься соловьём?

— А я что-то новое попробовать захотел. Решил и записался, Ольга Ивановна.

Ольга Ивановна.

Ольга...Ивановна.

Напрягаю память.

Женщина поравнявшись с нами, проплывает величественно куда ей нужно. И мне больше напрягаться не надо.

За долю секунды узнаю в ней учительницу по русскому и литературе.

Ой.

Нельзя, чтобы моё первое знакомство с ней состоялось так.

Прикрывая лицо капюшоном, убегаю, но приставучий Ледов настигает за пару секунд.

— Простите, Ольга Ивановна. Второй акт начался, - винится он перед учительницей.

— Ну, да. Ну, да, - не верит женщина, но так как она куда-то спешила, ей было явно не до разборок.

— Чего тебе надо? Прицепился, - пытаюсь вырвать локоть, когда Ольга Ивановна скрывается за поворотом.

— Ты мешаешь, - сердится мажор.

— Чем я тебе мешаю?

— Не чем. Ты просто мешаешь добрые дела делать.

— Переведи бабушку через дорогу, посади деревце. Зачем сразу с меня начинать?

— Ты ближе всех, - приводит мажор весомый аргумент, раздумывая над чем-то.

Притормаживаем у двери.

— Иди первая, - кивает на неё.

Ни о чём не подозревая, тяну ручку на себя.

Захожу.

Глаза по очереди дёргаются, но я всё равно не могу отвести их от голой спины, перевитой канатами стальных мыщц.

Х-м.

Под диким девчонка лежит, выглядывает...отрешенно константирует мозг.

Тычок между лопатками не приводит меня в себя, так же, как и вздёрнутая бровь дикого.

— Чего замерла? - недоумевает Ледов. — Подвинь...ОБА, - молниеносно закрывает ладонью мои глаза.

— Пардоньте, - извиняется, прижимая меня к себе за талию и утягивает назад.

— Обознался. С матешой всегда беда была. Циферки перепутал. Говорила мама, что учение свет. Теперь понимаю - права она. Продолжайте, не отвлекайтесь, - заговаривает всем зубы.

Но жаль мои свекольные щёки скрыть не додумывается.

Дикий со своей подружкой уверенна их видели.

Господи, за что мне это?

Улетаю спиной назад. Дверь захлопывается. Руку с глаз убирают.

— Новенькая, ты чего? - отступает блондин назад.

— Я тебя придушу! - спокойно говорю ему.

И срываюсь к нему, он - от меня, а я - к нему, вспомнив на отлично сданный норматив по физре.

— Чего ты разозлилась? Они тренировались, - кричит, сбегая по лестнице.

Я со зверским выражением, в зеркале мельком увидела и сама испугалась, несусь за ним.

— Ага-ага. Тренировались... - скаберзничаю.

— Он был голый, она в нижнем белье. Тренировались? - злюсь на то, что вынудил увидеть эту жуть жуткую.

Но по лестнице медленно спускаюсь медленно.

Медленно, так как свернуть себе шею - не стоит в планах на будущие. Ничего. Никуда мажоришка не денется.

— Не перевирай, - дожидается он, чтобы я спустилась.

Дождался и снова берёт старт, вынуждая помчаться за ним.

— Не бельё, а купальник для танцев, - на бегу громко отбивает мою теорию.

— И, вообще, Тёмыч лучше руку себе отгрызёт... - дополняет, не устав ни на грамулечку. —...чем с подружкой Адамцевой будет тра…та-та.

В последнюю секунду исправляется, обнаружив идущих навстречу к нам учеников, средней школы.

В эдеме учились все классы. Не мудрено, что «малявки» на территории школы тоже обитают.

— Всё? Передумала? - выгибает бровь парень, видя, что я встав рядом с ним, по сути не предпринимаю ничего.

— Что передумала? - мрачно смотрю на наглого.

— Бить меня.

— Детям плохой пример не хочу подавать, - имитируя дружеский разговор, кладу руку на его плечо и от души щипаю.

Ледов морщится, но не отходит.

— Объясняй, что тебе от меня нужно! Не поверю, что ты вдруг решил людям помогать, - угрожающее передвигаю пальцы к его шеи.

— Нечего рассказывать. Я правда искренне решил помочь тебе, Варя.

— Откуда ты имя моё знаешь? - ошалело выдыхаю.

— Его все знают. Ты - сенсация.

— Какая сенсация? - удивлённо ахаю.

— В эдэме по своему каналу новая инфа приходит. И вторую девчонку, что смогла в этом году перевестись на бюджет, все знают. Отпусти шею, - просит, признавая «силу».

Но глупость несусветная.

Он намного выше меня - снова придуряется.

— Отпустишь и я покажу, что имею ввиду, - скосив глаза на мои пальцы, взывает к разумности Ледов.

– Хорошо, - убираю руку.

Иронично улыбнувшись, парень достаёт из куртки телефон.

Проводит по нему несколько раз и не протягивает мне.

Берёт за руку и, как в танце, обводит вокруг себя. Сцапывает за талию и встаёт за спиной, прикрывая от чего-то собой, он удерживает телефон у моего лица.

Пытается увести внимание на него, но...

— Что ты делаешь?

— Ты же хотела узнать, что происходит. На, читай, - машет айфоном.

Сам же Ледов явно увидел кого-то. И держит этого «кого-то» на мушке, благодаря тому, что слегка обернувшись, вперивается в толпу.

Пытаюсь узнать, что творится, но находчивый не даёт.

Куда - я, туда и телефон.

— Читай, читай. Не отвлекайся.

— Слушай, а как к тебе обращаться? - пытаюсь ослабить его бдительность. — Ты моё имя знаешь, а я твоё - нет.

— А как хочешь? - зорко отслеживает парень попытки увидеть то, что он, и пресекая их на корню.

— Как сложно иметь дело с мажорами, - сдаваясь, сетую и опуская глаза к смартфону.

Да.

Упало зреньце.

В воскресенье к окулисту срочно поеду, но сейчас приходится пододвинуть руку ближе.

— Варвара Кренделева, - зачитываю, Ледов затрясся.

— Чего ты? - смотрю на его непонимающее.

— Прости. Знаю, что смеяться нельзя, но у тебя такая фамилия прикольная, кренделёк.

— Не называя меня «крендельком».

— Я немножко.

— Не смей крендельком называть, сказала. Я тебя тогда сосулькой звать буду? Хочешь?

— Да, - с маниакальный блеском в глазах, кивает болван.

— По рукам, - не иду на попятный.

Посмотрим кто сдастся раньше. Кренделёк или сосуленька.

— Рост: метр шестьдесят. Вес: сорок. Возраст: семнадцать… Кто картотеку у вас составляет? Что за бредовая информация?

— Не верно?

— Дурость.

— Не совпадает то есть? - огорошено вылупляется блондинчик.

— Возраст один верный. Фотка - само собой тоже моя, - опять беру его ладонь в свою, чтобы удобнее было прокрутить страницу группы вниз.

— Волосы - мелированные. Ни разу волосы не трогала. Глаза серые. Голубые вообще-то. Губы узкие. В каком месте «узкие»? - выпячиваю их уточкой.

Ледов посмотрев на них, сипло заверяет: — Нормальные губы. Красивы...

— Вот и я о том. Нормальные у меня губы. Туфта твои информаторы. Так им и передай.

— Всё. Пошли в библиотеку, - меняю тему, увидев часы в углу экрана.

— Время - деньги.

— Что? - залипает Ледов на моей ладошке, продолжающей сжимать его пальцы.

Одумавшись, отдёргиваю руку.

— Пошли, говорю, - машу ей у его носа.

— Знаешь, а ты была права.

— Когда?

— Надо начать со старушки. Пойду, найду её и переведу через дорогу.

Мажор задумчиво отодвигает препятствие в лице новенькой в сторонку. И стремительно уходит.

— Пост… - пытаюсь его остановить.

Но куда там?

Его действия как у ниндзя.

Смешавшись с учениками, исчезает за полминуты.

Семь пятниц на неделе.

Сказал бы куда идти - беспомощно кручусь на месте.

С запозданием доходит, что можно же спросить.

— Прости, - отлавливаю девчонку, года на три-четыре младше себя.

— Чего тебе? - надменно произносит она.

Бантики на волосах, туфельки белые. Ладненькая как кукла. И уже испорченная снобизмом.

Ай. Неважно.

Мне с ней не детей крестить. Какое дело до её воспитания?!

— Не подскажешь где библиотека?

— Вон, - тычет себе за спину девочка.

Приглядываюсь.

Ух, ты. Дверь с надписью «библиотека».

Насколько я невнимательная, что её не увидела?

Всего-то немного не дошли.

— Спа… - хочу поблагодарить, но девчонки и след простыл...

Не школа, а замок с приведениями.

— Простите. Про-о-остите!

— Милочка, чего орёшь? Слышу я. Слышу, - сухонькая бабуля возраст которой, находился в диапазоне от семидесяти до ста пятидесяти, обойдя, одарила меня осуждением, сотого уровня.

И стало стыдно. Но почему - не пойму.

Я прежде чем крикнуть, вежливо кашляла, тихо звала. И минут пять терпеливо ждала, осматривая библиотеку.

В принципе, она была супер красивой: светлой, просторной. Грех жаловаться - время пролетело незаметно.

Уверенна, залипла бы и на подольше. Тем более у книг. Они - моя тайная одержимость. Но я героически перебарывала себя и стояла неподвижно. Пусть и облизываясь на красочные корешки.

Глаза то и дело убегали к стеллажам, независимо от того включена сила воли, или нет.

Но я не сдавалась и с завидным упрямством, напоминала себе, что надо держаться. Не время читать.

В десять тридцать нужно быть в корпусе «а».

Вроде «а».

Не забыть бы свериться с памяткой в папке.

Делаю себе мысленную зарубку, надеясь, что поможет.

— Чаво тебе, милочка? - протерев тряпочкой очки, водружает женщина их себе на нос.

Выжидающее барабанит пальцами по столешнице.

— Я к вам за учебниками.

— Свои выбросила чёль?

— Были кто выбрасывал?

— Были, - ядовито подтверждает библиотекарша.

— Я не выбрасывала. Мне нечего. Я новенькая, - с какой-то стати оправдываюсь.

— Ах, новенькая. Да-да. Припоминаю. Директор про тебя говорил, - порывшись в своём столе, бабушка достаёт журнал.

Бухает его на стол - закашливаюсь от пыли.

— Уж прости. Твой класс книжки не читает, тетрадь столько нетронутая лежит, что запылилась. Но к ним тебя надо же записать. По-другому никак.

— Я поняла, - натянуто улыбаюсь.

— Во-о-от, - ведёт женщина пальцем вниз.

Приглядевшись, едва не улетаю на пол.

Последняя запись...последняя запись!

— На. Пиши внизу свои данные. Роспись. Я пошла за учебниками, - поворачивая журнал, велит Валентина Георгиевна.

На бейджике прочитала.

Даёт ручку и уходит.

Подтянув журнал, вывожу в конце листа - Варвара Сергеевна Кренделева.

Дату рождения. Номер телефона. И расписываюсь.

Стараюсь не смотреть на другую строчку, но нет-нет упрутся в неё глаза.

Артём Викторович Дикой.

Двадцать девятое октября. 2002 год рождения. На одиннадцати цифрах глаза зажмуриваю.

Трясу головой.

Не стану номер его глупый читать.

Запомню и мучиться буду. Не дай провидение, ночью буду звонить, чтобы угрожать.

— Не отстанешь я тебе ТАКОЕ сделаю...

— Какое, новенькая? Удиви же меня, - слышу, как наяву его голос.

— Пересчитывай, - появляется внушительная стопка передо мной, разрушая фантазию.

Удивительно как бабуля тяжесть эту донести смогла.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять…вспоминаю про себя счёт.

— Двадцать, - заканчиваю. — Верно?

— Верно, верно, - отпивая из стакана, подтвеждат библиотекарша.

— Распишись... - кладёт передо мной листок. —...и можешь идти.

Оставив «автограф», кладу ручку поверх него. Но библиотекарша уже потеряла интерес и ко мне, и уж тем более к нему. Ушла вглубь библиотеки, напоследок убрав бланк и журнал.

Грустно обвожу глазами двадцать учебников.

Бог ты мой.

Влипла по самую маковку и делать нечего.

Э-э-эх.

Сила в решимости, а не в мускулах. В решимости, Варя. Убеждаю себя.

Разделяю стопку на две, забираю их обе и едва не разломавшись пополам, как хрустящая палочка, топаю к выходу.

Бабуля - скрытый бодибилдер, ёбэнэ.

— Придержите, пожалуйста, дверь, - громко прошу, боковым зрением видя, что она открывается.

— Думаешь, она? - шепот сбоку.

— Она. Она, - подтверждают тихо слева.

Но дверь удерживается и я могу пройти, что и делаю, не приняв серьёзно продолжающиеся шёпотки.

У библиотеки скамейка стояла, вспоминаю. Положу книжки на неё и в два захода, донесу до комнаты.

Но плану не суждено сбыться.

В коридоре на ровном месте спотыкаюсь обо что-то.

— Ой-й-ё-ё, - начинаю шататься, но удивительно не падаю. Лишь вниз приседаю, но даже свою ношу не роняю

Всего одна книжка отлетела на метр - два, но лучше она чем я.

Чёрные джинсы - первое, что попадает в поле зрение. «Они» поднимают учебник, отряхивают его и протягивают мне.

— Помочь? - озаряет улыбкой дикий.

Весело ему.

Зло выхватываю учебник.

— Отцепись, собака бешеная, - нападаю на него больше напоминая собаку сама.

Нормально же предложил? Чего я затявкала?

— Могу, конечно, - встаёт мажор. — Но не надорвёшься нести?

— Не надорвусь, - оборачиваюсь.

Были «голоса», но теперь кроме меня и парня, успевшего напялить белую футболку, никого.

Показалось?

— Иди тогда, - шутливо встав боком, показывает дикий направление.

— Иду, - пыхчу, разгибаясь вместе с книжками.

Прохожу рядом с парнем и неугомонная, заговорённая книга опять скатывается.

Дикий во второй раз поднимает её, кладёт сверху на горку. Чрезмерно сильно кладёт.

Руки устав функционировать на честном слове, ослабевают.

И я точно разломилась бы надвое, если бы не пришедший на помощь Артём. Он с нечеловеческой прытью очутившись рядом, не позвол тяжёлым томам отбить мои ноги.

— Не нужна помощь, да? - изгибает бровь, легко удерживая и мои руки, и книги.

— Не нужна, - упрямо поджимаю губы и диагностирую у себя двадцатую степень слабоумия.

Дура дурой.

С безнадёгой смотрю за тем как кивнув, парень отходит.

Перебори себя.

Что мешает попросить у него о помощи, Варя?

Ему труда никакого не составит дотащить их до моей комнаты.

Вон насколько легко удерживал книжки. Казалось, что ноль усилий прилагал.

Из-за твоей же гордыни, будешь потом со спиной мучиться.

Она уже сейчас взмолилась о пощаде, а что будет, когда донесу тяжёлые тома до сто пятой?!

Отвалится.

Точно отвалится.

***

— Порожик. Не упади.

Засунув руки в карманы джинс, Артём вальяжно шёл рядом и помогал, изо всех силушек.

По нему видно. Очень старается. Переступив порог, почти спокойно цежу: «спасибо».

— Я тебе предлагал вариант. Скажи «пожалуйста» и…

— И что произойдёт?

— Не заметишь, как самое сокровенное желание исполнится, - ухмыляется дикий непонятно.

Кладу книжки на скамейку и вытираю пот со лба.

— Хорошо, - смиряюсь.

Не развалюсь, но «знания» меня добить могут.

— Артём, - скривившись, выдавливаю.

Поднятая ладонь останавливает.

Парень достаёт телефон. Что-то в нём делает.

— Всё. Теперь говори, - выжидающее смотрит.

— Что говорить? - строю из себя недалёкую.

Нечистое творится.

Зачем ему понадобился телефон?

То есть не одно эго потешить хотел? Заодно и кого-то другого?

– Продолжай, продолжай. Я время узнать хотел, - подбадривает дикий.

Угу. Время.

За кого он меня принимает?

За дурочку?

По самодовольной усмешке, что заиграла на пухлых губах видно - ага. За дурочку.

Но как же он ошибается. Не учитывает, что я от неё теперь далеко. Прозрела в обществе мажоров.

— Артёмка... - зову ласково.

Смоляная бровинушка снова вздёргивается, но у меня план в голове зажегся. И не претворить его в жизнь - грех.

Мажорам же можно. Почему нельзя мне?! Маленько поиздеваться.

— Что тебе... Ай. Не. Немного погоди, - упираюсь руками в колени.

Артём делает шаг ко мне, но я его не нарочно пародируя, останавливаю, поднятой вверх рукой.

— Дыхание переведу. Но можешь пока говорить, не стесняйся.

Ох.

Надо спортом бы заняться. Предполагала, что выносливая, а прошла пролёт с всего-то десятью кг, и что-то сомнения одолели.

До сих пор дрожь в руках унять не могу.

Разогнулась, а Артём и не думает монолог начать. Непредсказуемо как бы...уходит, книжки мои прихватив.

Бегу за ним.

— Сказать нечего? Да?

— Я перед тобой оправдываться не обязан. Не веришь, что я из благих побуждений помогаю - твоё право.

Ага. Угу.

Из «благих побуждений».

— Что ты хотел предложить в комнате? - швыряю в него другой вопрос.

Парень притормаживает, вписываюсь в его спину. Но спине всё нипочём, а вот мой лоб заныл.

— Кусок бетона носит с собой и спину им от атак врагов прикрывает, что ли? - шепчу, потирая «третий глаз».

Хмыкнув, по всей видимости, услышав, дикий указывает головой направление.

— Иди давай, Варя. Вперёд и с песней.

— Чего это «вперёд»? Я может сзади хочу? - надуваю губы.

— Ты флиртуешь со мной? - забавляется.

Губы сдуваются. Ой.

Действительно?

— Не флиртуя я. Не хочу идти впереди просто, - упрямлюсь. — Я тебе Сусанин ёж-моёж?

— Новенькая...

— А?

Как и Ледов, минут двадцать назад, Артём хочет что-то сказать. Но и в этом случае, услышать самое интересное мне не суждено.

— Артём, - не проходит мимо нас мужчина, средних лет.

Короткие волосы, высокий, худощавый. Одет в брюки и свитер с горловиной.

И зачем я со всех характеристики собираю?

Качнув головой, упираюсь снова в дикого.

— Здравствуйте, Филипп Кириллович, - улыбается сдержанно тот, покрепче перехватывая книжки.

— Решил помочь? - обращается к нему Филипп Кириллович, мимолетно посмотрев на меня.

— Да. Решил…

— Оно и понятно. Ты девушек… - пауза. –...в беде не бросаешь.

— Я что хотел.

— Что хотели? - вежливо пытается конкретизировать дикий.

— Не забудь после уроков ко мне подойти.

— Могли бы не напоминать. Я помню. Подойду.

— И Лене скажи.

Артём сжал челюсть, но стоически заверил: — Скажу.

Посмотрела на часы. Они висели на стене.

Надо бежать за формой. Не успею и буду потом ждать.

А хотелось бы в свой единственный выходной, заняться более весёлым занятием чем ожидание.

Те же учебники почитать. По школе походить.

Учитель разговаривает с диким о чём-то, что связано с выступлением.

А меня заглючило конкретно на его сильных руках, что непринуждённо удерживали тяжеленные учебники.

Рассматривала, кажется, целую вечность кожаные браслеты на его запястьях.

Стильный, спортивный, красивый какой. Прямо мечта...э-э.

Озадаченно вглядываюсь в пространство перед собой.

Осталось тебе слюной закапать, как на книжки капала и выдашь себя.

Будешь потом в сто раз больше насмешек от собаки этой бешеной терпеть.

Оно тебе надо?

— Извините, - прерываю беседу. — Простите, я спешу, - поворачиваюсь к Артёму.

— Спасибо тебе за помощь. Положи их у моей двери.

Поворот к преподавателю.

— До свидания. Простите, что перебила.

— Ничего, юная леди.

— Постой. Эй. Новенькая!

Не оглядываюсь.

У меня полный мандраж. Во рту сухость лютая.

Дикий действует на меня...непонятно.

И, если не перебороть непонятность, будет самой хуже.

Он не для меня, я не для него. Найду себе парня попроще. Лет через пять.

Сейчас же главная моя задача - хорошо учиться.

Вторая по важности - узнать, что мажорам нужно.

Странное поведение, помощь.

Не поверю, чтобы они по доброте душевной, стали ерундой страдать и вокруг меня околачиваться.

И группа из головы не выходит. Вроде обычная группа школы, но я поискала её в приложении. Долго искала.

Не нашла. Делая логичный вывод - она не обычная. Закрытая.

И что нужно сделать, чтобы получить туда приглашение?

Интуиция подсказывает, смогу много всякого нарыть в ней.

***

— Варя, формы на тебя - нет, - работница склада разводит руками.

— Что? Но а...как я буду? Что делать тогда?

— Могу дать ту, что для девочек из средних классов.

— И чем она отличается?

— Цифрой. Нашивка на груди разная. Тебе подойдёт класс девятый-восьмой. На. Попробуй девятый, - отдаёт мне пакет с новой формой женщина.

Зарывшись в него, изучаю содержимое: чёрная юбка, рубашка, гетры, пиджак. И, да, на нём имелась нашивка «девять».

Вздохнув, под одобрение Полины Евгеньевны неконфликтно захожу в коморку, чтобы переодеться.

— Отлично села, - радуется работница, когда я выхожу.

— Приходи через два дня, - добавляет. — Я перешью тебе на оставшихся нашивку. Везде будет одиннадцатый класс.

— Хорошо. Приду. Спасибо, - прижимаю к себе шуршащий пакет.

В него переложила вещи, которые были на мне.

— Не за что, Варенька, не за что, - возвращается Полина Евгеньевна к работе.

Попрощавшись, выхожу.

Теперь к директору. И оставшиеся часы дня будут полностью в моём распоряжении.

— Добрый день, - захожу в приёмную.

— Привет. Девятиклассница? Что, к директору сказали идти? - сочувствует секретарша.

Первое впечатление о ней - добрая, весёлая тётушка. Та самая, что конфетами в тайне от мамы накормит и даст парочку неординарных советов.

Юбка-карандаш, на ногах туфли с каблучком. Выбился из общей картины лишь темно-синий, вельветовый пиджак. Да так же макияж вечерний с акцентом на глаза.

Две незначительные, но бросающихся в глаза детали показывали, что выделяться кое-кто любит.

— Погоди немного, - кивает на свободный стул, не дожидаясь ответа.

Присаживаюсь. И чуть не промахиваюсь мимо стула, услышав: — У Вадима Александровича Дикой.

Ё-моё. И тут он?

— По глазам вижу, что и ты Артёмку знаешь. Но с пацаном не встретишься. Не мечтай.

Слава богу, что не встречусь. Хватило трех предыдущих встреч.

— Первый раз вижу, чтобы девчонки радовались, что не увидят его. Расскажешь? - подставив ладони под щёки с надеждой просит брюнетка.

Скучно, что ли, ей живётся?

— Давайте лучше вы. Мне говорить нечего.

— Чего улыбалась тогда?

— Всё утро зуб болел, а теперь прошёл, - вру залихватски.

Секретарша захихикала над чем-то.

— Вы сказали, что не он у директора...Кто тогда? Однофомилец?

— Старший пришёл, - щёлкает пимпочкой на ручке брюнетка и поправляет очки, съехавшие на нос.

— Брат? - мотнув головой, не понимаю.

— Не. Папаня. Надеяться, наверное, что-то изменить, поговорив о чаде из ада.

Женщина замолкает, уткнувшись в компьютер и предоставляя мне возможность осмотреться в тишине.

Обстановка как обстановка. Обычная.

Компьютер, телефон и бумаги на столе, за которым, и сидела «тётушка».

Два окна. Дверь деревянная. Возможно, дубовая. За ней кабинет директора.

По табличке понятно, что директора.

На этом и заканчивается перечень.

Больше смотреть было не на что.

— За что выгнали? - прерывает незнакомка тишину. — Что интересного натворила? - не удаётся ей подавить внутреннее любопытство.

Пять минут прошло всего, но она больше не утерпев, встаёт, чтобы подойти к маленькому столику, притулившемуся в уголке.

И почему я не увидела его? Каким место смотрела то?

— Будешь? - ловко нажимает женщина на кнопки и предлагает мне угоститься кофейком.

Вылупляюсь на шайтан-машинку, как баран на новые ворота.

Блестящая, с зёрнами во встроенной колбе, красивая.

И швец, и жнец, и на дуде игрец, в общем, а не кофеварка.

И она бесспорно манила, но я помотала головой.

— Вряд-ли директор одобрит, что я буду пить его кофе.

— Ой, брось! Он не жадный. Я вон весь день хлестаю и ни разу не упрекнул. Мы тебе капучино сделаем, чтобы на сердечко нагрузки не было. Легонькое, - рекламируют незнакомка кофе, получше всяких маркетологов.

— Чего зря время тратить?! Хоть с пользой его проведём, за чашечкой кофе.

Машинка сама отключается.

Секретарша ставит на свой стол полную чашку. И возвращается, чтобы подставить под носик машинки другую.

Заурчав, кофеварка промолола зёрна, взбила молоко.

Я и отследить не успела, как оказалась с чашкой, от которой поднимался ароматный пар в одной руке. И с печенюшкой - в другой.

— Кушай, кушай, дорогая, - улыбается ласково секретарша.

— Одни кости. На модных диетах сидишь? Плюнь, пока молодая и здоровая. Я в юности тоже любила голодом себя поморить. Одумалась лишь на койке в больнице, - разоткровенничалась она.

— И то бабушке, что лежала со мной в палате, клюшкой пришлось зарядить мне между глаз, чтобы я перестала гипнотизировать еду и начать её уже есть.

Потрясённо откусив от кругляша, запиваю кофе.

М-м. Блаженство.

— Вы ошиблись. Я не морю себя голодом.

Отдаю кружку. Поела по привычке, на первой скорости.

— Вы наверняка и сами знаете, что поступить в эдем трудно. Я весь год прилежно училась. Время оставалось лишь на сон. Бывает поужинать и пообедать забывала. Перехватывала на бегу.

— Бедная. Куда и родители смотрели?

Бледнею.

Секретарша понимая, что ступила на скользкую дорожку и начинает оправдываться: — Не туда лезу. Не обижайся, дорогая. Я - прирождённая трещотка. Всегда нос не в своё дело сую. Не боюсь, что мне его оторвать могут, - неловко смеётся, пытаясь разрядить ситуацию.

Выходить так себе, если честно.

— Мама много работала в предыдущем году, да и в этом тоже много. Мой папа погиб, когда мне было шестнадцать. Ей трудно пришлось...поднимать меня одной, - зачем-то рассказываю.

— Ох, прости, пожалуйста. Я не хотела напоминать тебе, - причитает молодая женщина.

Стараюсь незаметно промокнуть глаза.

— Не страшно. Вы не виноваты, - вымученно улыбаюсь.

— Получается, ты - та самая новенькая, что перевелась к нам? - протягивает картонный куб незнакомка.

— Вероятнее всего, да, - с благодарностью принимаю салфетки.

Вытягиваю одну. Громко высмаркиваюсь.

— Простите, - озаряет поздно, что творю и где.

— Что ты, что ты?! Молодец. Не держи в себе, - забирает брюнетка салфетки.

— Я - Леся, - представляется она.

— Варя.

— Ой, а у меня кошку зовут «Варя».

— Правда?

— Правда, правда.

Верится с трудом, но зачем секретарше врать?

— Не скажете какое у вас отчество? - удивляюсь.

— Для чего?

— Вы старше. Мне нельзя обращаться к вам по имени.

— Кто сказал?

Теряюсь. Ну…нельзя и нельзя.

— Леська. Кофе сделай, - гремит властный голос из-за двери.

— Хорошо, Вадим Александрович, - кричит секретарша и спешить выполнить поручение.

Неожиданно дверь открывается. И из неё выходит поджарый мужчина.

Но Леся не обратила внимание на него.

Значит не ректор.

М-гм.

Получается, отец Дикого.

Ну, теперь понятно чего сын таким удался.

Zimma, огромное спасибо вам за награду :)

​​​​​

Высокий. Метр девяносто где-то. И одет типично для миллиардера.

По крайней мере, я себе состоятельных людей так и представляла.

Дикой был в строгом костюме, что выглядывался из песочного пальто. Начищенные до блеска туфли слепили. Презрение же в карих глаза заставляли чувствовать себя букашкой.

Вот прямо точь в точь, как у сына. Пренебрежение ко всему живому. Отец в сына или сын в отца?

Скорее второе.

Хотя неважно. Тем более миллиардер уходит.

По хмурому виду было ясно, что не удалось у него то, что он там хотел.

Не вышло у мужчины добиться желаемого.

Хотел дикого с помощью директора перевоспитать?

Мимо моего стула, выводя из ступора, процокала секретарша.

— Вадим Александрович, я кофеёк несу.

— Заходи, - басок доносит «ветерок».

Леся застопорившись, крутанувшись, вспоминает об одной незначительной детальке.

— Варя

— Да?

— Я про тебя чуть не забыла, - поворачивается к распахнутому настежь кабинету.

— Босс, к вам новенькая пришла.

— Леся! Просил не называть меня боссом, - появляется в проёме директор.

Увидев его, открываю рот и всё не могу его закрыть.

Как закроешь, когда такое перед глазами предстало?!

Вылитый бодибилдер.

Рубашка по швам трещит.

Борода, взлохмаченные волосы.

Больше не лесоруба похож чем на директора эдема. Не зря фото на сайте не было. Посмотришь на такого и сразу жить расхочется.

Стало искренне жаль детей, которых отправляли к нему за провинность.

— Вадим Александрович, простите, ради «боха». Забылась. Профессиональная привычка, - подлизываясь, Леся протягивает заказанный напиток.

Хмуро взяв маленькую чашечку, что чужеродно смотрелась в его лапище, бородач отпив немного, ставит чашку обратно.

Но сильно. Бюнетка аж закачалась от отдачи.

Выцепив мою персону заробевшую, директор зычно уточняет: — Кренделева?

— Да. Я, - оттарабаниваю, подлетев вверх.

— И чего тебе, Кренделева? Напутственную речь?

— Сказали к вам подойти, когда приеду.

— Кто сказал?

— Не помню.

Действительно не помню. Администрация школы, что ли?

Вышибло из головы от зрелища увиденного.

— То есть хочешь сказать, что я должен помнить? - выгибает рыжую бровь.

— Вот. Молчишь. Иди, Кренделева. Учись. Не трать и своё, и моё время, - он разворачивается, чтобы скрыться в кабинете, но я не могу не уточнить.

— Сейчас?

— Извини покорно. Забыл спросить. Ты когда хочешь? Через недельку? - издевается.

Мотаю головой.

— У всех два выходных. У тебя три должно быть? Зачислена и вперёд с песней. У вашего класса в понедельник учатся со второго. Успеешь!

ТЫДЫЩ, хлопнула дверь. Она не развалилась, так как дубовая. Зато я от потрясений готова. Кажется.

— Не обращай внимание, Варь, - похлопывает по плечу опять мимо проходившая Леся.

— Он не с той ноги встал. Да и по секрету тебе скажу…директор - не наш директор.

— В каком плане? Вы другого похитили и в плену держите?

— Нет, - захихикала смешно Леся.

Как сова.

— Там другое. Наша Вероника Анатольевна в отпуск уехала. Вадим Александрович её заменяет по старой дружбе или может расплачивается за что-то. Да и ты сама его видела. Ну, какой из Полянского директор?

— Полянский? Это Вадим Александрович?

— Да. Разве директора школ выглядят, как он? Не находишь несоответствие?

— Наверное.

— Эх, маленькая ты ещё. Ничегошечки не замечаешь. В общем, на. Подпишет мама пусть, - секретарша пододвигает бланк по столу.

— Тебя Катька за этим наверняка направила к директору.

Подняв лист, ознакомляюсь. Ничего необычного.

Прошу зачислить моего ребёнка, бла-бла-бла.

— Я не зачислена?

— Зачислена, зачислена. Обычные формальности. Не бери в голову. Подпишет мама в воскресенье, в понедельник принесёшь, - отмахивается Леся, щелкая по клавиатуре компа.

— Вы не знаете какой первый урок у одиннадцатого «а»? - надоедаю ей, аккуратно сложив документ.

Страшно стало потому что. Вот и тяну время.

Знакома всего с четырьмя учениками эдема. И ни одно знакомство не понравилось.

Но теперь предстоит со всем классом встретиться.

Не верю я, что с ними общение заладится сразу же.

— Я откуда знаю, Варя?! - недоумевает женщина.

— Посмотри в папке. Тебе её Фаинка выдать должна была.

— Хорошо, посмотрю. Пойду тогда. Спасибо…за кофе.

— Пожалуйста. Пока-пока, - помахав задорно ручкой, Леся снова утыкается в компьютер, показывая всем видом, что беседа окончена.

***

Со своим топографическим кретинизмом еле нашла корпус, где теперь живу.

Хоть, как в той сказке, хлеб кроши, чтобы перестраховаться и по нему уж точно домой вернуться.

— Ё, - врезаюсь во что-то.

Препятствием оказались целёхонькие книжки, что лежали в центре порога.

— Не мог чуть сбоку оставить, - бурчу, открывая дверь.

В три захода, затаскиваю учебники к себе.

Попив чайку, что заботливо мама в термос налила, зажевала бутербродами.

Ну-с, готова к обороне и труду. Трудиться - учиться, обороняться - не лениться. Надо на плакате написать наклевавшийся девиз.

Для мотивации.

Щёлкнув резинкой, открыла папку Фаины Викторовны.

В ней, помимо расписания, обнаружились правила школы - отложила их на стол. На досуге почитаю.

Расписание звонков - их засунула вместе с уроками в рюкзак. Пригодятся.

И последним были мероприятия, что проводились в субботу.

В них включалась уборка территории, приборка в самом здании и занятия в разных секциях. На них можно было записаться по желанию.

Но первые два пункта были строго обязательными для всех. Приписка в самом конце так и гласила: «Каждый должен внести свою лепту на благо школы.

Отговорки - я не умею. Вы совсем оборзели меня эксплуатировать? Вы знаете, что с вами мои родители сделают?! - Не принимаются.

P. S Для особо одарённых: родители вам не помогут. Об этом пункте они все знают и каждый, подчеркну «каждый», дал своё согласие.»

Интересно...раз существует подобный поскриптум. Тогда, что за одноклассники меня ждут?

Помимо возмущения и угроз они на что-нибудь способны?

Первым уроком была литература. Выбрав учебники по расписанию, положила их в рюкзак.

Положить то положила, но на кровати сидела целую вечность.

Но тянуть дольше было нельзя - можно и опоздать.

Забрав вещи, выключила свет, открыла дверь. Закрыла. Опять открыла. Картинка не изменилась.

Ледов подпирая стеночку, держал два стаканчика с чем-то и нахально жевал жвачку.

— Варь, пойдём на литературу вместе? - оскаливается, подождав, когда я наиграюсь.

На парне ученическая форма.

Обычная. Я думала у мажоров эдема пафоснее.

Ан нет.

Стандартно: рубашка, брюки и пиджак.

Но с браслетами своими и кедами Ледов остаётся...Ледовым.

Нахальным, развязным и моська у него, будто миллион выиграл.

Хотя он у него есть. И не один.

Причина счастья, вероятно, в другом.

— Откуда знаешь, что мне на литературу?

— Ты же «ашка».

Надеюсь, я услышала полное слово.

— Тебе либо литература, либо на ковёр к директору. Отчитываться о прогуле, - протягивает стаканчик с чем-то.

Втягиваю воздух через ноздри.

Логотип фирменный и запах свежемолотых зёрен отменный. Но…

— Мама учила с незнакомцами не разговаривать. И из рук их не брать разное, - сжав лямки, шагаю влево.

— Класс русского и литературы в другой стороне, - достигает ушей насмешка.

Притормозив, оборачиваюсь.

Лопнув пузырь, блондин всё мучает и мучает жвачку. Мучает и мучает.

— Я - Кирилл.

— И?

Ей-богу, бес вселился. С бывшими одноклассниками я была вежлива. Легко шла на контакт.

Но в эдеме и не знаю, что случилось. Возможно боюсь, что новые одноклассники начнут травлю?

И не показываю страха, чтобы звери не почуяли кровь и не набросились?

— Теперь я не незнакомец. И могу подарить тебе кофе. Могу же?

Не комментирую.

— Или нужно назвать и отчество?

— Ледов!

— А? - выкатываются у него глаза от резкой смены моего настроения.

— Что тебе нужно? Скажешь, что ничего и я уйду.

— А я тебя догоню, - продолжает скалиться.

— А я разговаривать с тобой не буду.

— А я буду. Надоем тебе, - угрожает, протягивая кофе.

— Издеваешься? Можешь не отвечать. Вижу, что издеваешься. Почему нельзя ответить нормально?

— Почему нельзя? Льзя. Давай так...

— Как? - дотошно уточняю.

— Предлагаю обмен, - настойчиво тычет в меня стаканчиком.

Спасибо, что им одним.

— Какой обмен? - изобразив зачем-то страдания, забираю напиток.

— Я тебе кофе и безопасную дорогу до класса. Ты мне актёрскую игру.

— В смысле игру?

— Изобрази, что я убедил тебя в невинности своих намерений. И у тебя ни единого сомнения, что я имею весь райский комплект... Нимб над головой и ангельские крылышки, - поясняет, видя недоумение на моём лице.

Пропускает меня идти впереди, но я качаю головой. Смирившись с моими заскоками, Ледов выходит чуть вперёд.

— Хочешь сказать, что у тебя добрые намерения? - подстраиваюсь под его шаг и одновременно с этим попиваю кофе.

Чудно улыбнувшись, Кирилл кивает.

— Воистину добрые. Век воли не видать.

— Жаргон в тебе откуда? Родители чалятся?

— Не. Они да-а-авнл отмотали своё.

Замираю. Ледов тоже. Смотрит насмешливо.

— Шутка, Варя. Выдыхай. Фраза из киношки. Тьма ты непроглядная, - поправляет фенечку.

— Хотя... - задумчиво провожает проходящих мимо подружек.

Те замедляются.

Чтобы дать шанс проявить инициативу?

—...ты права. Блатная фразочка.

Поравнявшись с нами, девочки идут туда откуда мы пришли.

Нам же в противоположную сторону, но кое-кого такая малость не волнует.

— Эй! - хлопаю в ладоши.

Парень приходит в себя и прекращает сворачивать шею на старшеклассниц.

— Извини. О чём мы говорили? - подносит стаканчик к губам.

Хотела напомнить, но старшеклассницы, словно все разом решили повалить из-за углов.

Ледов снова одаривает внимание проплывабщую мимо кралю.

Закатываю глаза.

— У тебя сп*рм*токсикоз? Да?

— О-о-о. Ты и такие замудрённые словечки знаешь? Забавно, - ржёт нагло, притворяясь дурачком.

Если бы глазами можно было испепелить, он бы давно стал горсткой пепла.

Но, к сожалению, пришлось лишь оставить Ледова потешаться позади.

Несерьёзно на него время тратить.

Кабинет, у которого столпились одноклассники, в конце коридора.

Точно не сбиться мне с маршрута.

И я не сбилась. Дошла.

Нерешительно остановилась.

Все замолчали и вылупились на меня, как на второе пришествие.

— Да уж, - прерывая молчание, брезгливо морщит носик блондинка у окна.

Поворачиваюсь к ней.

Понеслось, что называется.

В её руках последней модели гаджет, на пальцах сверкают колечки, ноготки украшает сверкающий маникюр.

Мажорка и форму украсила: поясок, брошка. Вместо гетр - колготки со стразами.

— Не думала, что её к нам переведут, - шепчет громко дикому.

Кто бы мог быть с куклой-барби?

Один он единственный.

Наши взгляды встречаются. Иронию в его - можно ощутить тактильно.

В свойственной ему манере, Артём нагло восседал на подоконнике.

Рука его лежала на талии блондинки, а она сама сильно прижималась к подоконнику. Вот-вот и пробьёт его.

Хотя хватит двух пядей во лбу, чтобы понять - не подоконник заслуживал великой чести.

В следующую секунду происходит непонятное - Артём меняется в лице, убирает ладонь с талии «Барби».

Но не успеваю я досмотреть, что он делать собрался. Кто-то дёргает меня на себя.

— Глаз да глаз за тобой нужен. Еле угнался. Куда ты драпанула? - поддерживает Кирилл от падения за плечи, ловит мой взгляд в ловушку своего ледяного.

Лучисто улыбается.

Смущённо увожу глаза вниз. А там... На том месте, где я стояла, отвратительная лужа томатного сок.

И виновницей бардака стала миленькая рыжая девчонка, спрятавшая коробочку за спину, когда Кирилл снисходительно посоветовал: — Поучись меткости.

— Я…споткнулась. Извини, - виновато она.

— Ну, ты тогда на балетки перейди, раз ноги не держат, - выразительно опускает глаза к туфлям на каблуках.

— Ну-ка разойдетесь, - звонкий голос учительницы заставили «ашек» дрогнуть и растечься по бокам коридора.

— Что тут произошло? - Ольга Ивановна сведя брови, обводит строго ряды своих учеников.

Ряды дрогнули, но не проронили ни слова.

— Я вас спрашиваю! Чего замолчали? Боже, вы кого-то убили? - бледнеет, видя пятно на полу и почему-то сразу упирается в дикого.

С ужасом тянет: — Дикой, твоих рук дело?

Артём усмехнувшись, соглашается: — Моих. Думаете, чего отличницы нашей нет?! Она меня достала, я от неё и избавился. Труп же выбросил в окно.

Ольга Ивановна забегав глазами, потерянно констатирует: — Правда, нет.

И окно как бы..открыто было в конце коридора.

Ледов настолько усердно сдерживал хохот, что подавился жвачкой.

Услужливо хлопаю его по спине.

— Нормалёк, нормалёк. Хватит, Варь, - после самого сильного удара, приглушенно просит.

Прекращаю.

— Ольга Ивановна, не слушайте его, - выходит вперёд та, что пыталась меня облить.

— Глянь, - едва слышно на ухо от Ледова.

— Не может своего кумира подставить.

И да.

— Я разлила сок. Случайно, - признаётся девушка, подтверждая его слова.

— Синицина, до чего ты руко…кастая.

Что хотела сказать учительница на самом деле все понимают.

Из-за смешков Синицина сливается по цвету со своими волосами.

Звенит звонок.

Смех стихает.

— Всё. Все замолчали. Заходим, - открывает класс учительница.

Ледов удерживает за талию, не давая поскакать первой, дикий с блондинкой тоже ждут, чтобы все зашли.

Мельком прохожусь глазами по сладкой парочке.

Девчонка шепчет что-то Артёму на ухо, поглядывая в мою сторону.

— Не принимай близко к сердцу, - поддерживает меня Ледов.

Хочет сказать дополнительно что-то, но Ольга Ивановна не даёт.

Невербально заставляет прекратить нас перешептываться и переключиться на неё.

— Синицина, ты куда? - упирает руку в дверной проём.

— На математику.

— К техничке за шваброй и убирай. После можешь и на урок. Всё равно ни черта не делаешь, с Ивановой весь урок шубу-шу.

— Ну, Ольга Ивановна.

— Не «нукай». Иди.

Синицина посопев, крутанувшись, проходит около нас с Ледовым.

Кирилл не смог отказать себе в удовольствии и шепнуть ей: — Карма, детка.

Рыжая вспыхнула, но промолчала.

— Вы чего стоите? - озадачивается учительница, видя, что мы все дружно следим за уходящей Синициной.

Кроме дикого, тот занимался наиувлекательнейшим занятием - дыру во мне сверлил.

— Отдельное приглашение нужно?

— Вот теперь пошли, - выводит из ступора мажор.

Высвободившись из его «объятий», хочу незаметно прошмыгнуть в класс.

Но Ольга Ивановна с узнаванием посмотрела и я сбилась с шага.

— Ты случайно не...

Сжимаюсь, а Кириллу море по колено, поэтому он приходит на помощь.

Одно это оправдание могу придумать тому, что схватив за предплечье, протянул через порог наши руки, не давая мне одной попасть в кабинет.

— Драсте, Ольга Ивановна, - дурачиться. — Мы с вами сегодня виделись.

— Помню, Ледов, помню. Шуруй в класс. Не задерживай урок.

Грустное лицо русички давало понять, что от парня ни одна я устала.

— Один момент, Ольга Ивановна, - показушник делает широкий шаг.

— Вот я и в классе...х-м. Ольга Ивановна, а правильно в классЕ или в классУ?

— На место сядь, - звереет учительница.

— И спросить нельзя, - надувает щёки Кирилл и подталкивает к парте в самом конце ряда. Той, что у окна.

— Плюхайся, Варя. Молча, - сбрасывает с себя маску весельчака.

Рассудив, что прикрытая мощной фигурой блондина, я буду и правда защищена, сажусь.

— Удивительно, что без язвительных реплик обошлось.

Кирилл вальяжно и с лёгкой усмешкой взирает за тем, что я достаю учебник, пенал, тетрадку.

— Ты правда не знаешь как правильно?

— Знаю. Находиться в лесУ, в классУ. Известное правильно. Как можно его не знать?!

По усмешечке доходит - издевается.

— Чего тогда к учительнице приставал?

— По тебе было видно...Видно, что не хотела, чтобы она замечала тебя. Я и помог. Взял удар на себя.

Молчу, но долго не могу...

— Спасибо.

Невыносимый демонстративно стучит пальцем по уху:

— Не слышу. Чего «горишь»? - придуривается.

— Спасибо.

— Громче.

Вырвала листок из тетради, крупно написала: «СПАСИБО, ГОВОРЮ.»

Ледов приглядываясь, выдаёт: — Я слеповат на один глаз.

Пододвигаю к нему бумагу.

— И читать не умею.

Сминаю лист с кровожадным намерениями. Хочу забить его кое-кому кое-куда.

«Кое-кто» хихикая, как девчонка на первом свидании, сжал мой кулачок в своей ладони.

— Хорошо, хорошо. Я понял. Пожалуйста! Но «спасибо» в карман не положишь.

Дикий со своей блондинкой сели на соседний ряд. Артём с завидным упорством, выискивал на мне что-то.

Учительница же была на полпути к своему столу. И из-за гула голосов, в принципе, время на перекидывания в друг друга фразочками есть.

Поэтому…

— И что твоя душенька бесстыжая хочет?

Могла бы вякнуть: «я не просила тебя помогать».

Но, во-первых, Ледов мне пригодиться. Во-вторых, по его желанию можно будет многое понять. Узнать его получше.

— Поцелуй хочу, - выдвигает требование достаточно громко для того, чтобы услышал Артём.

В глазах дикого взметнулось пламя. «Барби», державшая его за руку, пискнула и демоняка моментально одумался, и разжал граблю.

Отвернулся от нас, оставляя её махать ладошкой и обиженно дуть намазюканные помадой губы.

Но бог с ними. Мне что делать?

Зависла конкретно.

Не может информация дойти до мозга и всё.

— По…целовать?

Кирилл невозмутимо кивает.

— Ребята, тихо. Открываем учебники.

Одноклассники зашуршали кто чем.

Класс наполнился звуками рабочего процесса.

— Классная работа, дата, - Ольга Ивановна поворачиваетя спиной и берёт маркер.

— Страница двадцать третья.

— Открываешь? - изгибает бровь блондинистая наглючесть, видя, что я оцепенев, моргаю и моргаю. Моргаю и моргаю.

— Что открываю?

— Давай, - забирает учебник, пролистывает и кладёт рядом со мной.

— Ручку в рученьку, - вставляет в пальцы свой паркер.

Сам достаёт себе из моего пенала за сорок рублей.

— И пиши, Варь. Тема важная.

— Угу. Хорошо, - убираю волосы с лица и склоняюсь над тетрадкой.

Кирилл зубами сняв колпачок, выплёвывает его на парту и выводит красивым почерком тему.

Прекратив фигнёй маяться, повторяю за ним.

Сорокоминутный урок пролетел за полсекунды.

Ольга Ивановна оказалась пять в одном.

Оратор, актриса, квалифицированный специалист, дело своё любит. И в отличии от моей предыдущий учительницы, не прерывалась в середине урока на разговоры не по теме.

Проинформировала, что домашка будет в электронном журнале, Ольга Ивановна ушла.

В кабинете осталось полкласса, я и Ледов.

— Держи, - возвращаю ему ручку.

— Это подарок, Варь.

Хорошо. На следующем уроке подброшу паркер в его сумку.

Кирилл закрывает тетрадь, забирает мою копеешную ручку и кладёт это добро в мою цель на дальнейший час. Забрасывает её на плечо.

— Пойдём.

— Куда? - опасливо кошусь на ладонь.

— Целоваться. Куда ж?

Открываю рот.

— Не боись, Варя. От поцелуя в щёчку не умирал ни один.

Угу. От поцелуя нет, а вот от разрыва сердца - да.

Зажмуриваюсь, когда Ледов, у всех на глазах, звонко чмокает в щёчку. Как укол у врача, ничерта и не поняла.

— Давай.

— Что? - не дышу от того, что все на нас уставились.

Кроме дикого…он ушёл в первых рядах.

— В щёчку целуй.

Вытягиваю губы трубочкой. Принципиально хочу перебороть себя.

— Всё. Хватит, хватит. Не мучай себя, Варька. Иначе тебя инфаркт хватит.

— Не. Я смогу, смогу, - заявляю, вылупившись на гладкую щёку Ледова.

— По твоим глаза, полных ужаса, сомнева...

Мажор не договаривает, я собравшись с силами, прижимаюсь губами к тёплой щеке. Вдыхаю парфюм Кирилла.

Парень прижимает меня к себе.

Отодвигаюсь, но Ледов не отпускает. Наоборот склоняется. И я, находясь под влиянием потемневших льдинок, поддаюсь навстречу.

— К-хм, - кашляют сбоку.

Момент лопается, как мыльный пузырь.

Отступаю, но неловко покачнувшись, задеваю стул.

Кирилл не даёт упасть благодаря тому, что продолжает держать за руку.

Улыбнувшись мне, неприязненно поворачивается к Алёне.

— Чего тебе?

— Мне?! Мне ничего.

— Тогда зачем глаза мозолишь?

— Оля приехала. Дикой к ней побежал, - ехидничает девчонка.

И парень меняется в лице.

В глубине красивых глаз вспыхивает радость, что мигом сменяется ненавистью.

— Где они?

— Около школы. Прямо у ворот стоят.

Перебегаю глазами от Кирилла к Алёне.

Оля?

Что за Оля?

О чём они?

Ледов отпустив меня, делает шаг к двери, но уйти так легко не может. Что-то задерживает.

— Отведи её на математику, - обращается к Алёне.

— Я ей проводником нанималась? - сжимает кулаки она.

— Я. Тебе. Сказал. Отведи, - внушительно повышает голос Кирилл.

— Хорошо. Отведу. По пути всё рано, - гасит Колесникова холодное бешенства парня.

— А? М? - вставляю, но он уже уходит.

— Пойдём, - зовёт моя Сусанина. — Перемена пятнадцать минут. Мы в отличии от мажоров не можем себе позволить опоздание.

Забрав вещи, мчусь за девушкой, чуть-чуть недошедшей до выхода.

Идём по школе. Вижу, что время подходящее, поэтому...

— Прости..- начинаю осторожно.

— Про Олю узнать хочешь? Что? Ледов понравился? Ревнуешь? - заваливает моментально глупыми вопросами Алёна.

Что ей и ответить?

«Да, хочу?»

Выставлю себя тупицей беспросветной

— Нет. Я про учителя математики хотела.

— И что про него? - Алёна остановилась у большего окна. И уперев руку в стену, что-то стала созерцать.

Я застыла рядом.

— Имя - отчество.

— Кирилл…

Вздрагиваю.

— Что?

— Говорю имя учителя по матеше. Кирилл. Отчество - Андреевич… Глянь. Ща голова её садовая отлетит, - хмыкает Алёна и тычет пальчиком в окно.

Смотрю туда и...там Ледов.

Кружит девчонку.

Та смеётся. Видно, невооружённым глазом, что ей происходящее очень даже по душе.

— А Дикой где? - сиплю.

Алёна залипнув на картинке, не сразу слышит вопрос.

Её понять можно. Действительно красивое зрелище. Киношное.

И Оля эта…миленькая. Видно, что не как «Барби» дикого, но и не дурнушка типа меня.

— Стоит чуть правее.

— Вижу, - вижу я.

Действительно стоит. Без удовольствия смотрит за тем, как Ольку «треплют» в разные стороны, но не лезет.

Морду Ледову бить не лезет.

Почему?

— Пойдём, - напоминает Колесникова о своём существование.

— Ага. Хорошо.

Алёна не стала ждать, когда я сойду с места. Пошла к классу математики.

Я же осталась, как прибитая стоять.

Кирилл притянув Олю к себе что-то прошептал ей.

По движению губ поняла.

Что именно, не знаю, но блондинка взорвалась смехом. Мажор одарил её невероятной нежностью.

Между ними вроде что-то есть. Парень и девушка?

А дикий? Третий лишний?

Артём почувствовал, что я на него смотрю.

«Демонические» глаза выцепляют меня на раз.

И...парень нагло сдаёт меня!

То, что Кирилл прекратив разговаривать, мотнул головой в мою сторону, доказали.

Пригнувшись, прохожусь по низу.

Алёна медленно заворачивала за угл.

Боясь упустить её, прибавляю ходу.

— Я и не заметила, что ты за мной не идёшь. На троице залипла? - листает девчонка ленту в инсте.

— Интересно было, - оправдываюсь.

— Да чего интересного?! Олька Ледову обещана - вот приезжает к нему бывает. А дикий к ней клинья подбивает. Слухи ходят, что она его первая любовь.

— Обещана? Ты про что? - опупеваю.

— Знаешь «инлёд»?

— Само собой. Сеть кофеен по всей Москве. Жутко популярная. Кто её не знает?!

— Ну, вот. Ледов её наследник.

Идём минуту в тишине. Я перевариваю сказанное, Алёна листает всё так же ленту инсты.

— А Ольга?

— Она тоже из богатеньких. Её отец - Богдан Попов, - звучит фамилия известного бизнесмена.

— Но неизвестно чем он промышляет. Что-то связанное с офисной работой. Может банк. Максим Иванович и Богдан Дмитриевич - давние друзья. Очень близкие. Братья, можно сказать. И судьба Ольки с Киром решена. Отцы не успокоятся пока не породнятся…Пришли, - громко сигнализирует Алёна.

У кабинета опять толпа. И мы, чтобы не мозолить глаза мной, решили посидеть на лавочке, подальше ото всех.

Сидим. Молчим.

Алёна смотрит на дисплей.

— Восемь минут до урока.

— Ага, - поддерживаю диалог.

— Чего нос повесила? Расстроилась из-за Ледова? Не переживай. До их брака сколько времени. Успеете повеселить... - Алёна под моим убийственым взглядом, осекается.

Пробормотав что-то неразборчивое, она утыкается снова в айфон и разговор сходит на нет.

Правда она его невеста?

Невеста...невеста и невеста. Какое тебе то дело?

Глупость.

Отмахиваюсь от мыслей-«дурыслей»*, но Алёна открывает рот: — Кирилл… - и меня опять непроизвольно шандарахает. —…Андреевич, здравствуйте.

— Привет, Колесникова, - раздаётся над головой.

В поле зрения попадают в начале оксфорды. Поднимаю глаза от них на джинсы и белую рубашку.

— Это кто с тобой? - поправляет тёзка Ледова строгую оправу чёрных очков.

— Новенькая. Варвара Кренделева.

— Варя, значит. Давай, Варя!

— Что давать? - выпадаю в осадок.

— Скажи-ка, семью девять - пятьдесят три?

— Нет. Не пятьдесят три. Шестьдесят три, - нахожу правильный ответ каким-то чудом.

— Молодец. Верно. Девятью восемь?

— Семьдесят два.

— Всё. Ты меня покорила. Рад, что хоть кто-то знает столь сложный материал. Добро пожаловать, Варя. Будет невыносимо, но местами интересно, - обнадёживает Кирилл Андреевич и кидает в меня яблоко, которое он до этого крутил в пальцах.

— И реакция хорошая. Не пропадёшь.

Перебрасываю фрукт мужчине, он - ловит.

— В пятницу Анисимова у доски распереживалась так, что таблицу забыла, - шепчет Алёна на ухо, когда учитель отходит.

— Анисимова, что вон у колонны красная и губу закусила?

— Да. Кирилл Андреевич спецом для неё про таблицу заговорил. Любит отсылочки делать.

— Пойдём. Наши зашли, - встаю я со скамейки.

— Да. Пошли, - Алёна убирает смартфон в карман, но некстати зазвонил мой.

Потянувшись к рюкзаку, на ходу растёгиваю молнию.

— Да, мам? Говори быстрее. У меня урок.

— Кем вы приходитесь Виктории Кренделевой? - излагает мужчина.

— Дочь, - помертвевшими губами - я.

В проёме в кого-то врезаюсь.

— Виктория Ивановна поступила к нам сегодня утром. Вы можете приехать?

— Куда поступила? О чём вы?

— Сорок пятая больница. Горького двадцать. Поспешите. Можете не успеть.

Ноги не держат.

— Эй? Вы поняли? Эй? - надрывается из динамиков, но недолго.

Вскоре мужчина отключается.

До конца растелится на полу не дают знакомые руки. Вздёргивают вверх.

— Что случилось? Варя!

— Мама в больницу попала, - панически бегаю глазами по лицу Кирилла.

Он пару секунд думает о чём-то. Отводит в сторону.

— У тебя есть домашний номер?

— Что?

— У вас есть домашний телефон? Позвони на него. С огромной вероятностью твоя мама ответит.

— Но...- бормочу. —...мне .по телефону сказали - она в больнице.

— Адрес мне скажи, - командует Ледов.

Говорю ему, что услышала несколько секунд назад. Парень достаёт из брюк телефон, открывает гугл и быстро повторяет за мной.

— Набирай домашний номер. Он есть у вас? - ждёт, чтобы страница загрузилась.

— Нет, но есть рабочий. Мама в обычно в это время на работе.

— Набирай его.

— Ребятки, вы вероятно забыли про урок? - высовывается учитель.

Дрожащими руками ищу в контактах «Мама, работа».

— Кирилл Андреевич, дайте нам пять минут, - просит Ледов. — У Вари семейные трудности возникли.

— Хорошо. Но пять минут. Не больше. Всё равно контрольные разбираем. Молодец, кстати, Кирилл. На пять написал.

— М-гм. Спасибо, - отмахивается от учителя парень, вчитываясь в текст на телефоне.

Я же тоже не слушая особо Кирилла Андреевича, нажимаю нужный значок. Долгие гудки и наконец... — Да-кха-кха? - поднимает трубку женщина, со срывающимся голосом.

— Извините. Можете позвать Викторию Ивановну?

— Она не в кабинете…к-ха.

— А где?

— Девушка, вам точное местоположение назвать? Вы по какому вопросу?

— Я - её дочь.

— Варька, ты?

— Да. Я...К-хм. Тётя Галя?

— Не узнала? И я тебя что-то. Видимо и со слухом проблемы.

— Честно, не узнала, да. У тебя голос непонятный.

— Простыла, Варюш. Вчера говорила мужу: «закрой окно», - и кашлять перестает тётя Галя, чтобы без проблем поведать историю.

— Но ему видите ли жарко. Теперь: «Галечка, чайку? Галечка, таблеточку?» Виноватым себя чувствует. Лучше бы…Ой. Варька, - очухивается.

— Ты по какому вопросу звонишь? Время... - небольшая задержка. —...десять. Ты в школе должна быть.

— Я за маму волнуюсь. У неё телефон…вне зоны, - нахожусь.

Кирилла перестав рыться в телефоне, поднимает на меня снежный взгляд. А в нём - «я же говорил!».

— Она в туалет ушла, Варюш. Телефон сказала в метро потерялся. Подождёшь её возвращения?

— Нет. Я потом позвоню. После уроков. Спасибо, тёть Галь, - с души, как бетонная плита упала.

— Пожалуйста. Пожалуйста.

— Выздоравливайте, - вежливо прощаюсь и вопросительно на Ледова.

— Не нашёл больницы по такому адресу? Да?

— Не нашёл. То есть кто-то позвонил тебе с номера мамы и напугал? Да?

— Ага. Мужской голос.

— Возможно, кто-то из одноклассников. У некоторых голоса давно сломались, не отличить от взрослого мужика.

— Но ты понимаешь, что это значит? Кто-то украл у мамы телефон, чтобы…

— Ребятки, урок начинается. Заходим, - прерывает нас учитель, оставаясь в кабинете.

— Пойдём, Варь. На перемене разберёмся, - Ледов хочет коснуться спины, но я не даю.

— С чего вдруг? - дивится он.

— Мне неприятно.

Невесту свою лапай, хочу крикнуть.

Но я не совсем дурында, чтобы орать подобное.

Кирилл видно, что удивлён, но руки оставляет при себе.

— Проходите? - ехидничают сбоку.

— Или мозговой штурм устроим? Я не против. Только «за». Давайте порассуждаем кто кого может трогать.

Артём, который с живым интересом смотрел прямо на меня, поверг в шок.

Что с моим периферийным зрением?

А с обычным что?

Почему не заметила его приближение?

— Могу предложить тебе свою кандидатуру, - с ехидцей. — Согласна, новенькая?

— На что?

— На «потрогать», - и пальцы с кольцами, как в ужастике, протягивает.

Дурысли - выдуманное Варей слово.

Бранит свои мысли за неуместность.

Я не стала говорить. Выразила эмоциями отношение к этому шуту.

Подняв рюкзак, который упал во время звонка и валялся до сих пор, направилась на математику.

Мама в порядке и по сравнению с тем, что могло произойти, издёвки дикого - не ощущаются вот совсем.

— Удар держит. Увлекательно...Будет.

Застопориваюсь.

Кирилл проходит в класс. Похоже обиделся, но ладно он.

Непредсказуемый Дикий остаётся позади!

Что он задумал? В каком плане увлекательно будет?

— Передумала, новенькая? Прости, - обдаёт горячее дыхание ухо. — Пропало желание.

От мерзости мурашки побежали по телу.

Нахальный парень заходит в класс. И желание пнуть его переполняет.

Но чувство самосохранения спит не до конца. Иногда просыпается, поэтому тепло желаю Артёму, чтобы кирпичом по одному месту тронул его кто. А в остальном порыв отхлестать его по щекам булыжником купирую.

Зашла.

Кирилл, как этого и ждал, похлопал по стулу.

Дикий копируя его, рядом по своему.

«Барби» куда-то пропала.

Куда?

Тьфу. Не моё дело.

Суть в том, что оба предложения сомнительные.

И что делать тогда?

— Варя, разобралась с трудностями? - вмешивает в сумбур мыслей учитель.

— Да. Спасибо, что спросили.

— Садись на первую парту, - предлагает, видя, что я мнусь.

— Может я на свою пойду? - одариваю грустью парту между диким и Ледовым.

— У меня спрашиваешь? Хочешь - иди, - возвращается к написанию материала Кирилл Андреевич.

«Ашки» прекратили выискивать на мне, что они там искали. Отвернулись и продолжили конспектировать.

Подышав, поскрипев шестеренками, выбираю наилучший вариант.

То есть опускаюсь на первую парту. Подальше от всяких…в душу лезущих.

Тетрадка, учебник, ручка...не эта. Блин!

Дурацкий паркер полетел обратно в рюкзак. К сожалению, в мой.

Решаю,что выброшу ручку на перемене.

Ледов сказал - подарок. С подарками же можно распоряжаться, на своё усмотрение.

Надо, надо выбросить.

Она - напоминание о блондинистой заразе.

А мне его сбоку, недовольно сопящего, хватает.

Завязав волосы резинкой, погружаюсь в математику.

После звонка в ускоренном темпе, собрав вещи, ломанулась на выход в первых рядах.

Иду. Вся напряжена, так как слежу, чтобы ни один мажор не смог подойти. Они и не подходят.

Вместо них Колесникова догоняет.

— Ты как?

— Нормально.

— Ужас. Ты…Что с тобой было? Побледнела, будто призрака увидела.

Останавливаюсь.

— Алён, прости, конечно. Но вспомни, что ты мне при первой встрече сказала.

— Что? - не понимает, не хочет понимать, или прикидывается девушка.

—«Было приятно познакомиться, но знакомство продолжать не намерена».

— Ой, да я думала ты...

— Что? - обрываю.

— Из богатеньких.

— По мне прямо видно было.

— Не знаю. Я не умею определять уровень достатка, - пожимает плечами Алёна.

— А ты сама? Что не из мажоров?

— Нет. Тоже на бюджет поступила. И со своими…теперь с нашими одноклассниками, многого натерпелась. По этой причине и сторонилась общения с тобой.

Кирилл выходит из класса. Крутится по сторонам.

Видит, что я недалеко отошла. И хочет подойти, но я драпаю раньше.

Алёна - за мной.

— Почему убегаем? Ой. За нами Дикой идёт...и-и Ледов. А почему они за нами идут? - оглядывается, рискуя споткнуться.

Конец второго урока. Из классов повалили подростки.

Потеряться из виду - относительно лёгкое задание. Я должна справится.

— Почему убегаем? А? Варя!

— Помолчи ты, - залетев за поворот, пытаюсь отдышаться.

Алёна пробегает мимо и прислоняется рядом.

— Следующий урок у нас...география?

Колесникова кивает.

— Не видела, чтобы Ледов и дикий за кем-то бегали, - переводя дыхание, прижимает она ладонь ко лбу.

Вокруг мельтешат ученики.

Надо было, наверное, не убегать. Поговорила бы с этими двумя и не боялась бы сейчас любого шороха.

— Неужели не бегали? Но что во мне особенного? Почему они не дают мне спокойно учиться?

— Не знаю, - так и сквозит недоумение в голосе Алёны.

— Смешно, что обычно они не ставят одноклассников ни во что. Но появилась ты и, как с цепи сорвались.

— Ни во что не ставят? Но я видела, что у Артёма есть…

— Что?

— Х-м, - отвожу глаза, стыдясь того, что подметила. — Кто. Девушка.

Но новая знакомая не позорит меня. Достав бутылку из рюкзака, откручивает крышку и прежде чем отпить, опровергает теорию.

— Если ты про блондинку - она его временное развлечение. Заскучал. Но дурёха думает, что у него серьёзные намерения, - Алёна презрительно фыркает. — М-гм. Размечталась.

— Она же наша одноклассница. По твоим же словам неприкосновенна.

— Почему неприкосновенна? Ты не поняла. У них нет правила: «не трогать одноклассников». Они просто не общаются ни с кем. Высокомерие в чистом виде.

— То есть они не общаются и с теми, кто из состоятельных?

— Учёба и всё. Ни друзей, ни знакомых. Все их знают, но им на всех наплевать. Нейтралитет с учителями, маска презрения с учениками и...

— Смотри кто у нас тут. Наша стукачечка, - перебивает знакомый голос Алёну.

— Быстро же мы встретились, - хмыкает второй.

Островские...в нескольких метрах.

Но не ждут ничего. Целенаправленно идут на нас.

Какое...сказочное невезение.

— Островские, чего вам? Дети вы малые. Опять свои игрулечки несуразные затеяли? - упирает Колесникова руки в бока.

— До тебя мы дойдём, Алёнушка. Постой, подожди своей очереди, - отодвигает её один из парней. Тот, что холоднее.

Имею ввиду по внешним характеристикам.

У второго брата, что решительно шагает ко мне - он посмазливее.

И теперь, когда я вижу их чётко, сходств между ними никаких.

Родства особого и не имеется.

Некоторые похожие черты есть. Например, они оба брюнеты и глаза у них одинаковые: серые, бесстыжие и ох…реневшие в край.

Но на этом идентичность заканчивается.

Пытаюсь не показывать, что напугана, но дрожащий голос выдаёт.

— Ч-ч-то тебе? - прилипаю к бетону.

— За крысятничество придётся заплатить, блондиночка.

— Не знала, что вы убогие и милостыню ходить просите, - ядовито улыбаюсь.

— Извини, - повожу плечами, не давая притронуться к себе. — По понедельникам не подаю и ни за что не плачу.

— Осторожнее слова выбирай, Варенька.

Отпрянув, жмусь к стене сильнее.

Размазалась бы тонким слоем, чтобы минимизировать соприкосновения наших тел.

Но у мажора установка - сделать так, чтобы расстояние между нами стало критичным.

Приближается и приближается. Придурок пугательный.

Второй же удерживает Алёну за предплечье, не давая прийти мне на помощь.

Удивительно, но девушка рвётся спасти меня!

Не ожидала от неё столь похвальной, но всё же глупой храбрости.

— Иначе? - вскидываю подбородок, не скрывая своего отвращения.

— Что ты сделаешь? «За твою выходку придётся заплатить». Дурость. В чём я неправа была? Вы сами ко мне приставали.

Пристальный интерес к моему лицу - непонятен и сбивает с мысли.

— Продолжай, продолжай, - разрешают.

От Островского пахнет лёгким свежим парфюмом.

Несоответствие с его подавляющей энергетикой гигантское.

Ему больше подошла бы удущающая амбровая композиция.

— Что продолжать?

— Отчитывать. Продолжай. Невообразимо заводит. Но знаешь, что самое прекрасное?

— Что?

Он мечтательно улыбаясь, щелкает три раза пальцами.

Брови улетают в чёлку.

Что с ним? Призывает кого? Собратьев из адского пекла?

— Как бы сказать, чтобы не оскорбить твой слух.

— Говори уж как есть.

— Сколько бы ты не упиралась, - голосом забивает Островский слова в мою душу. — Мы своё получим.

Колесникова после его слов перестала вырываться и застыла, расширев глаза.

Я просто оцепенела.

Довольный произведённым эффектом, мажор кивает брату:

— Отпусти её. Нам к Фаинке на поклон, - возвращает мне личное пространство тот, чьё имя я до сих пор не знаю. Но зато тот, кто успел напугать до трясучки.

— Ты в порядке? - стоило её «конвоиру» разжать лапу, подбегает ко мне Алёна.

Они уходят, тихо обсуждая своё. Смотрю им вслед и потеряно качаю головой.

— Вообще не в порядке. Не понимаю, что это было. А? Осенние обострение у сумасшедших?

Алёна приподнимает краешки губ, показывая, что оценила шутку.

— Не знаю. Но одно скажу, тебе п*здец, Варя.

— Согласна, - слежу за удаляющимися братьями. — Полный.

И почему именно я?

А? А? А?

Правильно дедушка-водитель говорил: «сожрут живьём тебя эти буржуи.»

Всего первый день в эдеме, но они УЖЕ точат ножи и сервируют стол.

***

Мы разместились у фонтанчика.

Я пила кофе и жевала пирожок, купленные на карманные деньги в столовке.

Колесникова - сидела с бутылкой воды, зажатой между колен, объясняя своё странное поведение тем, что она на диете.

Куда ей худеть, я не знала.

Помимо того, что она миниатюрная - метр пятьдесят с чем-то.

Её рост определила по своему.

Мой тоже маленький - немножко до метра шестьдесяти не достаю. Сантиметрик бы и была бы ровненько.

В общем, имеющиеся данные помогли сделать об однокласснице закономерный вывод, так как Колесникова ниже меня на полголовы, оа примерно 1.55 см.

Очень маленькая. Статуэточка прямо.

Весила же девчонка уверена меньше сорока.

— Тебе форму давали как и мне? Средних классов?

Вспоминаю, что свою отжала у какой-то девятиклассницы и становится немного стыдно.

— Не-а. У меня не грудь, а дойки выросли за последние время. Прут гадины, как на дрожжах, - грустнеет Алёна.

Поморгала-поморгала я, но «дойки» не появлялись и всё.

Нормальная грудь. Немного большевата для комплекции Колесниковой.

С другой же стороны - как посмотреть. Кажется, они даже шарм ей свой придают.

Ей бы мои два прыща, поглядела бы я, что она сказала.

Скрывая смешки, откусываю пирожок.

— Не влезла я в форму девятых классов. Хожу в одиннадцатых.

— Понятно, - отпив кофе, вытягиваю ноги, что гудели от бега.

— Ой, а у тебя туфли прикольные, - восторгается Алёна.

— Где покупала?

— А. Эти, - стучу мысками.

— Я сама делала. Там несложно.

— Пчёлки - классные. Очень красиво. У тебя талант.

Горящие взгляд Колесниковой показывают, что она не издевается.

От внезапной похвалы, щёки начинают гореть.

— Научишь? Я тоже хочу себе эксклюзивную обувку.

— Хорошо. Потом научу.

— Смотри, ты дала слово, - машет пальчиком девчонка и ойкает.

— Что?

— Хотела тебе сказать, что надумала по поводу парней, но забыла. Тебе не кажется, что они на тебя поспорили? Кто быстрее заарканит тому…что там в книжках пишут, - Алёна барабанит подушечкой пальца по губе.

— Дай, вспомнить…

Потрясённая её версией даже есть прекращаю.

— Машину?

Не знаю, что ответить, поэтому на секундочек пять замораживаюсь.

— Да ну! - отметаю глупое предложение.

— Что им своих машин не хватает? У дикого даже в придачу целый мотоцикл есть.

Не знаю, что за логика - если есть мотоцикл, есть и машина. Но, думаю, из разряда женской.

— Не скажи, - поджимает Алёна губы, обижаясь, что я не оценила её версию.

— Спортивный интерес. Их четверых помимо высокомерия - объединяет жажда развлечений...время, время, - натыкается одноклассница на настенные часы.

— Пора на географию.

Допиваю кофе, вспомнив мудрость века: за что уплочено, должно быть проглочено.

Алёна же не перестаёт шокировать, впервые за наше знакомство - терпеливо ждёт.

Кладу пирожок в рюкзак.

— Готова?

— Да. Пошли.

Пребывая в мыслях о споре якобы на мою персону до кабинета добредаю, как в тумане.

— Варя, - вытаскивает из астрала Кирилл, что возник, как из под земли.

Тьфу ты. Напугал.

— Поговорить надо. Можно тебя?

Прикусываю губу.

Отмазочки, ну, миленькие, придите хоть одна!

Чтоб вас.

Ни одной.

Но неожиданно мироздание решило смилостивиться надо мной.

— Звонок, - извиняюще улыбаюсь и обхожу помрачневшего Ледова.

Но не тут то было.

Он не сдаваясь, пользуется своим любимым приёмом - хватает за запястье.

Алёна стоит рядом и по растерянности на лице вижу, что она не знает вмешиваться ли ей, звать на помощь, или дать нам поговорить.

— После географии тогда?

— Прости у нас после географии… - запинаюсь.

— Мы с Варей решили на кружок записаться, - выручает Колесникова.

— На кружок?

— Да! Кройки, лепки и шитья. Прости, - вытаскиваю руку, хватаю Алёну и мы юрко проскочив через народ, заходим в класс географии.

Вроде спаслась.

— Не спасло бегство.

– Ага. Не очень, - соглашаюсь с Колесниковой.

«Не очень» потому что Ледов за спиной сел нашей. И чувствую дрелит между лопатками, ледниками антарктическими.

— Засада, что в одном классе учишься с двумя из четырёх. Но могло быть и хуже. Не расстраивайся, - пытается приободрить Алёна.

— Куда хуже?

— Островские тоже могли быть в «а».

— Ага. Да. Хуже. Но они...?

— Из «вэшек», - беззвучно хихикает Алёна.

— Колесникова! - сухонькая географичка бьёт кулаком по столу.

Не пугается лишь тот, кто переехал в наш мир на ПМЖ из ада.

Остальные ученики приседают на стульях.

Казалось бы - куда? И так сидят, но есть «куда».

— Плохому новенькую учишь?

— Да куда мне?! У неё четыре кандидата на данную позицию, - бормочет Алёна.

— Говори громче. Что ты там шепчешь? - суровеет женщина.

— Простите, говорю, Анна Евгеньевна. Я помогала Варе найти страницу в учебнике.

— Она к нам из класса коррекции перевелась, что страницу найти не может?!

Смешки заставляют сгорбиться над партой ещё сильнее.

— Нет, - лаконично произносит соседка.

— Садись. Но, чтобы без разговорчиков мне. Во время перемены надо мальчиков обсуждать.

И покраснеть оказывается можно «куда».

Прикладываю ладони к горячем щекам.

— Извините.

Алёна легко выдерживает враждебность со стороны учительницы. И после её сухого кивка, падает обратно.

Берёт тетрадку, выжидает несколько секунд, чтобы звучный голос Анны Евгеньевны стал громче и выдёргивает листок.

Пишет на нём что-то карандашом. Незаметно переправляя записку мне.

Вставляю её в тетрадь, чтобы было безопасно читать.

Не принимай слова грымзы близко к сердцу. Старость сказывается. Кости скрипят, песок сыпется из всех мест. Вот и злится.

— Спасибо, - одними губами говорю.

Девчонка улыбается и забирает лист, чтобы вернуть его через некоторое время.

Прекратив чертить таблицу, бегаю глазами по нашему «чату».

Ты не думала о том, чтобы спросить напрямую у кого-то из них, что им от тебя нужно?

Я спрашивала.

У кого? 😳

Ручкой чешу за ухом, а сама глазами показываю на Ледова.

Тот тоже чертит таблицу, так что можно рисковать и не портить понапрасну «поле для переговоров»

И что он? 🧐

Улыбаюсь из-за смайлика с моноклем, но собравшись делаю бетонную физиономию, так как Анна Евгеньевна бдит как коршун.

В её движениях так и читается: «дайте малюсенький повод и я на вас спорхну.»

Он?! Вертелся ужом на сковородке. Не зря я его, как и дикого, выходцем из преисподние считаю. Жароустойчивые, ёлки-моталки.

Алёна ставит плюсик над моим смайликом, что «закатывает глаза».

Ладно, Варь, на перемене договорим. Не приведи бог географии, вся конспирация пойдёт коту под хвост. Грымзе зачитать на весь класс нашу переписку, что два пальца о...б асфальт.

Прочитав, тут же засовываю лист в толщу тетради, периферийным зрением увидев приближающиеся серое пятно.

— Чертим, чертим, - проходит учительница между рядов.

— Новенькая...

Не проходит то есть.

—...у тебя чего пальцы свело? Пол таблицы, а остальные уже её заполнять начали.

Промолчав, показываю всем видом, что ускорилась.

Вооружившись линейкой, карандашом, сосредоточиваюсь на работе.

Колесникова тоже имитирует рабочую деятельность, но от орлиного прищура не скроешь, что она так же, как и я, отстаёт.

— Отсадить бы вас. Ты Колесникова заразна.

Алёна скривилась, но промолчала. И географичка не дождавшись ответа наконец прошла.

Пока чертили таблицы в два двойных листа, пока их заполняли - урок и прошёл.

Полное разочарование, но я и не думала, что все учителя мне понравятся.

По математике и по русскому - классные и на том «мерси».

— К следующему уроку таблицы вызубрить. Будет проверочная, - по старинке пишет д/з на доске Анна Евгеньевна.

— В гестапо работал этот птеродактиль. Уверена, - шепчет Алёна, утрамбовывая учебник в рюкзак.

— Пойдём! На кружок, - многозначительно дрыгаю бровями.

— На кружок? - не ловит слёту разгневанная девушка.

— А-а. Да. Пойдём, - светлеет её лицо.

— Опоздаем и мест не останется.

Ледов иронично усмехнувшись, проходит мимо.

Благо за нами, размахивая руками, не побежал.

Рада, что у него гордость на первом месте стоит.

— До свиданья, Анна Евгеньевна, - вежливо прощаюсь.

Алёна повторяет за мной.

— Да, да, - отгоняет нас, как назойливых насекомых.

— «Вишь»! Истину глаголю - птеродактиль, - вздыхает одноклассница, убирая тетрадь уже в коридоре.

— Не находишь странным? - задумчиво морщу лоб.

— Что? - мельтеша, крутит девчонка головой, будто за нами спецслужбы подглядывают.

— Дикого не было. Он в нашем классе, но его не было.

— Соскучилась? - всматривается в меня Колесникова.

— Воздай хвалу богам, что тебе один Ледов взглядом «паяльничным» спину паял.

— Тоже заметила?

— Ага. Жутко даже мне, которая ужасы вечерком смотрит и крепко по ночам спит, стало. Что и делал то?! Может заговоры шептал. О-о-о, - прикладывает указательный палец к щеке.

— Может он тебя проклял? И на географии проклятье подпитывал? Вот в чём причина оказывается.

— Не смеши. Ледов проклял меня на то, чтобы вечно сталкиваться с мажорами? Что за бред?

— Ну, да. Бред. Он бы что-то другое шаманил бы.

Закатив глаза, не придаю значение тому, что Алёна смешала всё, что можно.

В одной кучке у неё и проклятья, и шаманы.

— Может реально на кружок запишемся? - предлагаю вроде дельное.

— Переключим ракурс внимание с дикого и иже с ними на дело.

— Ты про него сказала и я вспомнила. У тех кто в секциях льготы.

— Льготы? У богачей? - скептически фыркаю.

— Не денежные. Например, от уроков освобождают.

— Вдвойне отлично. Меньше буду видеться с мажорами. И какие кружки существую?

— Пойдём, - тащит Колесникова вперёд.

— Но следующий урок через десять минут, - припоминаю, еле поспевая за ней.

— Через двадцать пять, но нам хватит. Немного ускоримся и везде успеем.

— Куда ускоримся?! И так несёмся, - кричу.

Но на поверку оказалось, что есть «куда».

— Я запишусь сюда, - показываю на кружок моей мечты.

Стол, который его представлял, был красиво украшен музыкальными картоными нотами. С металлическим напылением, с золотым, цветные, с узором.

— Привет. Я Варя.

— Стеша, - дружелюбно идёт на контакт девчонка с забавным хвостиками.

Не знала, что секрет классной причёски - разноцветные резинки.

Много, много берёшь. Из хвостиков крутишь мини-шарики. И настроение при виде них поднимается у любого.

— Могу записаться?

Задерживаю дыхание, так как проснулся страх, что существует некий отбор, который я не смогу пройти.

Но курносая, разбивая все опасения, мило даёт мне бланк.

— Можешь. Надо записать сюда имя, фамилию, класс.

Руки от волнения трясутся, сердце заходится в припадке, но я ответственно выуживаю из памяти требуемое.

— Пение? Ты уверена?

Алёна первая пополнила ряды на кулинарный кружок. И теперь находилась рядом с Викой - девятиклассница, которую припахали к набору на этот самый кружок.

Из-за того, что готовить мало кто любил, дела у девушки шли туго.

«Кухарный» столик был рядом с музыкальным. И мы все четверо бойко общались, отгоняли скуку всеми силами.

Спустя минут десять темы исчерпались и Колесникова заскучав, от нечего делать, глядь - туда, глядь - сюда.

Упёрлась мне за спину и всё, как паралич её взял.

— Спасибо большое, - говорю Стеше, не сразу увидев, что что-то не то делается с одноклассницей.

Прижимаю к груди расписание занятий.

Улыбка до ушей - невероятное счастье испытываю. Дух захватывает.

Не верится прямо, что скоро бесплатно буду учиться пению.

И мечтать о подобном не могла.

— Ты чего, Алён? Что за лицо? - не доходит до меня.

— Я всегда любила петь, необязательно трагедию разыгрывать.

— Сзади, - читаю по её губам.

Оборачиваюсь и носом пропахиваю «грозовую» футболку.

Все люди, как люди, но этому же глубоко наплевать на правила.

Уже щеголяет в любимом прикиде: кожанка, футболка, джинсы, кеды.

Шагаю в сторону, Артём за мной. В другую - «синхронит».

— Ча-ча-ча. Ча-ча-ча, - дразнит, демонстрируя безумную смесь румбы и кизомбы.

— Давай, новенькая. Ты влево, я - вправо и разойдёмся.

Делаю как он сказал.

И негодяй проходя рядом, зависает над столиком, «принимающим» заявки в мой(!) кружок.

Резко чиркает своё имя.

— Что? Всегда любил петь, - дословно повторяет сказанное мной же.

— Издеваешься? - пытаюсь придавить придурка авторитетом.

Но проблематично это сделать, когда у тебе ни его, ни роста.

— Токмо, если чутка, - непосредственно лыбится индюк.

— Но ты не злись, детка. Я знаешь какой соловей певучий? - подмигивает нахально.

Возвожу глаза к потолку.

Господи, за что ты так со мной?

— Предлагаешь моему таланту зря пропадать?!

— Ты можешь позволить себе сотню преподавателей по пению. Каждый день хоть нового выбирай. Зачем обязательно туда, куда и я идти?

— Не могу позволить.

— Почему?

— А почему я должен природу загрязнять? - парирует дикий.

— В смысле «природу» загрязнять, демоняка ты чокнутый?

Заразилась от него бешенством и теперь оно бурлит в венах, не давая вспомнить о правилах поведения в обществе.

Алёна что-то пытается показать мне жестами, но не смотрю на неё.

Полностью поглощена отстаиванием прав на любимое хобби.

— Дорога, недогадливая ты моя, - чешет парень бровь печаткой.

— Знаешь сколько бензина тратится?! Надо, надо экологию поберечь. Грета Тунбер ещё завещала, - складывает руки на груди, маниакально ожидая, что отвечу.

— Она жива. Живой человек завещал?

— Думаешь завещают лишь на смертном одре? - изламывает бровь Артём.

Не сумев долго смотреть в его бесстыжие глаза, увожу свои влево.

— Стеша, можно я порву бланк? - обращаюсь к распорядельнице.

— Прости, Варь, - мотает испуганно головой она.

— Вера Петровна дала один. Ты сама знаешь, что в эдеме много…чудиков. Кто-то позавидует, захочет гадость сделать. Выбросить бланки, подменить - привычное дело. И ученик, который хотел попасть в секцию - не попадёт.

Артём наигранно жалостливо цокает.

— В середине же занятий брать новых людей - глупо. Без азов тяжело. Во-о-от, - выдыхается девчуля.

На одном дыхание произнесла весь монолог.

«Найдя тумблер», уменьшаю накал ярости и прекращаю на неё давить.

Виноват дикий.

Стеша не могла ведь выхватить из его рук лист, или отмутузить его плакатом.

Крутанувшись хочу сказать что-то эдакое вредителю и душу изводителю, но он пританцовывая, утанцевывал далеко.

— Это не любовь, это Дикая Охота на тебя! Стынет красный сок, где-то вдалеке призывный клич трубят, - напевает, стебясь.

Даже тазом повилял, что само как-то заставило меня ладонью прикрыть глаза.

— Красиво поёт. Мелодично, - озадачивает Алёна и моментально тушуется, вспомнив обо мне.

Но я объективна, поэтому едва заметно - кивком, признаю, что красиво.

Правда, красиво. Танцор тоже отличный.

И грустно, что я - полено бревенчатое, которое страшится публичных выступлений.

Плюс и душа наивная.

Думала, что группка будет уютная. Камерная. Но в итоге всё пошло по п...плану дикого.

— Стеш, отказаться можно? - ни на что особо не надеяся, мрачно смотрю на новую знакомую.

— Прости Варь, нельзя. Записалась, будь добра хоть год отпеть.

Алёна после этих слов, конвульсивно задёргалась.

— Прости, - не может прекратить смеяться.

— Я не хотела обидеть, - заверяет кристально честно.

— Забавно просто, что вас с диким сталкивает сама судьба. Подумай в каких случаях бываю такие строгие правила?

— Ты о чём? - пытаюсь конкретизировать.

Стеша с Викой приподнялись, тоже полностью внимая Колесниковой.

Бесплатный сериал появился в эдеме.

И я в нём играю роль мальчика для битья.

Мама может мной гордиться.

— Окей... - рассуждает Алёна. —...Артём записался в твой кружок.

— Совсем НЕ окей. За себя говори, - сварливо ворчу.

— Речевой оборот, Варь. Окей в моих устах не оценкой было, - отмахивает девчонка.

— Ты лучше слушай. Умные же вещи говорю.

— Слушаю, слушаю.

— Не помню, чтобы ранее были столь жестокие правила. Обычно ученики бросали, приходили, снова бросали, переходили в другие кружки. Вчера вроде морковку стругаешь с приятельницей, моргнула, а на её месте уже другая. Криворукая, - вспоминает случай из своего опыта однокласница.

— Так к чему ты ведёшь?

— К тому, что неладное в школе происходит. Почему правила изменились с твоим приходом? И почему у мажоров обострение сезонное?

— Хорошие вопросы, - хмыкаю одобрительно.

Алёна нервно прикусывает палец.

Допускается, что голодовка на ней сказывается.

Но размышлять об этом дольше - не могу.

Яблоко на голову упало* и теперь мне не успокоиться.

Действительно же хорошие вопросы.

И как узнать на них ответы?

Про яблоко.

Варя имеет ввиду, что её осенило.

Существует легенда, в которой фигурирует собственно яблоко, Ньютон и закон тяготения.

Дикий

— Поражаюсь п*здецу творящемуся, Тёмыч. У химички случилось х*й знает что. Но отдыхаем не мы, а она. Умчалась - свист да ветер только в «поле» стоял. Решать свои траблы, а возможно и не решать. Отсыпаться уехала, - накидывает варианты Ледов.

— Но мы из-за неё будем круги мотать по стадиону со зверем.

Молча затягиваю шнурки на кроссовке потуже. Убираю ногу со скамейки. Проверяю одинаково ли по тугости.

Отлично. Примерно одинаково.

Скажи, конечно, кому-то о том, что проверяю кроссы досконально, долго ржали бы. Учитывая мою репутацию - особенно.

Но пунктик ох*реть важный.

Однажды зашнуровал не одинаково и та ступня, что более свободна в кроссовке зафиксирована была, подвернулась.

Пришлось с бинтом эластичным три дня ходить.

— Грусть, тоска, печаль, Тё-ё-ёмыч. Я-ж не знал. В макдаке позавтракал. Как бы двойное маккомбо на дорожке не оказалось.

— Хватит ныть. Бесишь. Ты же мужик. Соберись, - раздаю щедро напутствия.

Совру, сказав, что не издеваюсь. Но с истеричкой Кириллией Максимовной по-другому нельзя.

Хотя и понять его можно. Лучше урок химии чем целый час еб*шить со скоростью 8км/ч.

Без музыки, что блаженно долбит по мозгам и немного заглушает огонь в лёгких. Без чувства самооуважения, так как приходиться дополнительно выдерживать реплики Зверева, всегда щедрые на остроты.

Мазохим чистого вида, но несмертельный. Тем более для нашей с Киром физподготовки.

— Не останавливает его и, что Иванова увезли с мигалками в двадцатом, - припоминает Ледов, потянувшись.

Сардонически смеюсь.

— С весом Иванова удивительно на чём он раньше держался, - стянув футболку, закидываю шмотки в шкафчик.

— Жалко его. Ногу сломал в двух местах.

— Жалко у пчёлки в ж*пке. Иванов сам причина своих бед. Жрал бы меньше, радости было бы больше.

Хоррор с элементами трагикомедии, а не урок физры тогда был.

— З*ебись видок. К тому, чтобы откинуться на кроссе готов, - отплачивает моей же монетой Кирыч, когда я захлопываю шкафчик.

— Переодевайся. Хватит помирать, - кидаю в д*била пакет.

Ледов трагично ловит свои вещи.

Смотрю в отражение зеркала и настраиваю себя морально, а кусок унылого г*вна и не пытается. Вздыхает как принцесса и томно смотрит вникуда.

— О. Идея, - подлетает вверх.

Матюгнувшись от неожиданности в душе, в жизни сохраняю безмятежность.

— Сломай мне нос и я скажу, что у меня внутреннее кровотечение открылось.

Издевательский гогот побороть нереально.

— Не помнишь, что Зверев в конце того года сказал? Нас спасёт один секатор. Тогда лайтово будем с остальными девочками в волейбол играть.

— Эх, девчонки, - на губах друга заиграла мечтательная улыбка.

Презрительно фыркаю.

— Ради того, чтобы поиграть с ними...в волейбол можно и отчекрыжить. Потом обратно пришью...т?

— Медицина не настолько шагнула вперёд. Дорожка невозвратная. Так что собери в кулак, что пока с тобой и погнали, - протягиваю руку.

— Нет. Ты за*бал! - агрессирую, не увидев подвижки.

— Сх*рали я тебя уговариваю?! Прямо, как девчонку! - засовываю руки в карманы.

— Точно. Девчонка. Варька же на физре будет.

Имя новенькой действует на друга как энергетик.

Меня же это по неизвестной причине коробит.

— Пойду, воды куплю, - сливаюсь.

Не хочу разговаривать о ней.

Промычав что-то нечленораздельное, дружбан вяло разуваясь, полностью погружается в свои мысли.

По лицу-д*бельцу видно, что они о Кренделевой.

Еле держусь, чтобы не ляпнуть разного.

Но всё равно теряю контроль, когда вылетев из раздевалки, бахаю громко дверью.

Даже ученицы средних класов, что мимо проходили, шуганулись.

— Пошли. Пошли быстрее. Это дикий. Не надо с ним связываться, - шепчет одна своей подружке.

Та ойкает и они стремительно убегают.

Усмехаюсь. Репутация впереди меня бежит.

Так...

Вода.

Но не успеваю сделать и шага.

Впираюсь в неё...

Новенькая выходя их-за поворота, идёт в мою сторону.

Десять секунд и могу быть рядом с ней. Снова вдохнуть солнечный аромат.

Но...что-то останавливает.

Моё наваждение лучисто смеётся, Колесникова подхватывает веселье, а я стою чуть сбоку.

Увидеть меня они не смогут и это хорошо. Правильно.

Вряд ли я бы смог сейчас не разрушить свой образ.

Сердце из-за того, как вырядилась новенькая, начинает стучать учащённо.

Бл*ть.

Она этими шортиками соблазнять долбо*бов попёрлась?

Совсем, что ли?

Шла бы тогда в трусах. Чего мелочиться?

Сжав кулаки, пытаюсь контролировать гнев.

Мне на новенькую должно быть побоку.

И вообще что-то другое хотел.

Глаза невольно возвращаются к удаляющейся дурёхе.

Отшлёпать бы её по этой самой, что шортиками слегка прикрыта.

Собраться и не таращиться на неё смог лишь, когда она, и её обладательница, скрылись за поворотом.

Ага...да.

Воды взять же надо.

Варя

— Алён, давай я тебе заплачу. Неловко как-то…

— Я тебя умоляю. Шортики три копейки стоят. Скажи спасибо своему везению, что я их вчера купила и не носила. И хватит о них.

Добыв воды, Алёна повторно суёт мои монетки в автомат.

— Ты лучше подумай, кто мог испортить штаны, - отдаёт мне свою воду и ждёт, чтобы другая бутылка улетела вниз.

— Не знаю, - нервно ковыряю ногтями крышку.

— Ноль предположений? Ну, наконец-то, - наклоняется девушка, чтобы забрать бутылку.

— Честно?

— Честно.

— Подозрения на тебя падают.

— Окстись, «мать», - искренне недоумевает подруга.

— На кой мне твои штанцы сдались? Думаешь у меня фетиш такой? Разное делать с чужими вещами разное.

— По хронологии событий сужу, - разъясняю, как я это вижу.

— Вспомни! Я отнесла форму в раздевалку, положила её на скамейку и вдруг ты зовёшь. Я подошла, после вернулась, а штаны испорчены.

— Да-а я тебе показать, что у Картохина новая девушка появилась, - обиженно поджав губы, упоминает всуе знаменитого тиктокера Алёна.

— Сколько тебе говорить? Ради хайпа они вместе, - повторяю сказанное недавно.

— А я верю в их отношения. Как он на неё смотрит… - замечтавшись, Алёна чуть было не врезалась в колонну.

На последней секунде успела притормозить.

— Давай заново, - обходит она её.

Спину начинает жечь.

Кручу головой.

Но поблизости две девочки и то находящиеся у мужской раздевалки и быстро убегающие. Наверное, на урок.

Они смотрели?

Нет. Опровергаю нелепое предложение.

Чего им смотреть?

На физру в шортах пол нашего то класса идут. Не диковинка.

Но кто тогда?

— Ты из-за мажоров дёрганная стала, - отрывает голос Колесниковой от поисков.

— Не пойму, что ищешь? Дикого с топором на перевес?

— Где? Видишь его? - вздрагиваю, но быстро соображаю, что глупо поступила.

Смеюсь, чтобы скрыть неловкость. И Алёна мой смех, слава богу, подхватывает.

Отсмеявшись, она подстраивается под мой шаг.

— У меня идея появилась. Жаль, что её не осуществить, а то золотая жила была бы. Можно было бы развесить объявления и брать деньги с народа за вход. Был бы эдем - типа дома с привидениями.

Уйдя в себя, не реагирую, если только не считать невпопад произнесённого: — Да. С мажорами не соскучишься.

Не сосредоточиться на беседе, так как странно себя ощущаю. Но вот мы сошли с«прямой» и дискомфорт пропал.

— Неважно. Потом как нибудь осуществим бизнес-план. Другая более важная проблема есть. Куриц наших прилично было в раздевалке, - сжимает бутылку с водой Алёна.

— То есть любая могла изрезать штаны, - заканчиваю.

Колесникова пропускает меня на стадион первую.

— Не помнишь нечто эдакое? - понижает тон, когда заходим внутрь.

Конспирируется ибо эти самые курицы заинтересовались нами.

— Эдакое? Что именно? - ёжусь от холода.

Хорошо, что толстовку целую оставили - без неё бы совсем одубела.

— Надо было тебе в наш корпус бежать, - сочувствует Алёна, видя, что меня затрясло от холода. — Одела бы другую пару штанов.

— Как я побежала бы? - растираю плечи.

— Наша неизвестная и штаны испортила, и юбку.

— Да ты «чо»?

— Я тебе не сказала?

— Не-а.

— Ну, говорю сейчас. До сих пор не знаю, что и делать. Но склоняюсь к одному - придётся после занятия идти и выпрашивать новую форму.

Алёна жалостливо качает головой.

Встаём в конец шеренги.

Девочки кто разговаривал, кто сидел на скамейке, ждал. Парни тоже самое - делились на лентяев и балаболок.

Прозвенел звонок.

Ледов и дикий нарисовались в дверях, а за ними...

— Ручку мне в пятку, - цепляюсь за локоть соратницы по борьбе с племенем мажориков.

— Что? - прекращает она в прострации прибывать.

— А-а-а. Ну, да. Понятна твоя реакция. Согласна. Есть с чего впасть в экстаз. Дикой вижу в качалке много времени проводит. И Ледов ничё. Даже не знаю кого бы я выбрала...нет. Ну, невозможно выдержать, - не выдерживает чего-то Алёнка.

— Хватит шипеть, Хворостова, - волком зырит на блондинку.

— Дай поговорить, кобра ты местного разлива.

— Сама захлопнись. У нас беседа важнее.

Алёне хватило всего-то начать угрожающее наступать, закатывая рукава лонгслива и с девицы слетела вся спесь.

На довольно миленьком личико проступил испуг и девчонка трусливо забежала за свою(?) подругу.

— Чего тебе, нищенка? - вякает из-за её спины.

— Ой, ой. Какая ты остроумная оказывается, душа моя Валентина. Умнее придумать ни черта не вышло?! Посоветуйся с носатой. Может она блеснёт умом.

Валентина задохнувшись от возмущения, выглянула из-за спины носатой.

— Да, ты...да ты...

— Да-да? - певуче подначивает её Колесникова.

— Алён, - одёргиваю её.

— Что? - дёргается к мою сторону.

— Ты зачем людей оскорбляешь?! Просто нагло врёшь и на пустом месте комплексы создаёшь.

— Оскорбила? Кого? - озадачивается девчонка.

Глазами показываю на носа...т-фу.

— Чёрт, - хлопает себя по губам Колесникова.

— Случайно вырвалось. В пылу злости. Прости, ради боха, - улыбается подружке Хворостовой.

— Ничего, - мямлит она, нр Алёна не прекращаю, распинается с полминуты.

Если подытожить - второй конфликт исчерпан. Остался первый.

Вот приятельница и не упускает возможности, накапать яду Хворостовой.

— Поднапряги орешек кедровый, который у тебя вместо мозга.

Так то должна Валя быть в роли стервы. Она же по «достоверной» информации - кобра. Но...

— Подумай хорошенечко и в конце урока скажешь кто я, - заканчивает перепалку Колесникова.

Ответ готовиться сорваться с языка её соперницы, но физрук близко и Валя проглатывает свою реплику.

— Алён? - окликаю вставшую около меня её.

— Да?

— Ты бы ела. В злюку злючную на голоде трансформируешься.

— Надо держаться. Осталось немного.

— Поточнее. Сколько нам всем тебя голодную терпеть?

— Месяц.

— Ох ты...

— Да. Но я немного ем. Ты просто не напоминай. Лучше скажи кого бы ты выбрала?

— Кого «чего»? О чём ты?

Не удалось быстро прийти в себя после открывшейся правды.

— Ну, из мажоров.

— А причём тут они? Зачем их выбирать? Мы не на конкурсе красоты. Соберись. Я не о них говорила, - встряхиваю одноклассницу, едва слюной не захлебнувшуюся.

Ледов с диким пафосно потеснив парней, встали в начало шеренги.

Эта двоица самые высокие - им положено быть там. Но всё же нельзя было более вежливо встать?

В общем, они из поля зрения пропали и Колесникова очнулась.

— Про кого ты, если не про них?

— Вон! - незаметно показываю на мужика в полуметре от нас. — Наш физрук?

— Да. Физрук. Но не совсем, - не видит моей нервозности Алёна.

— В смысле?

— Загадочная история. Стока интересного про него есть, - шепчет на ухо.

— Поговаривают, что он в горячих точках был. Даже слушок ходил, что в отряде «альфа» работал. Классный мужик. Не знаю, что он у нас забыл, - скатывается в непонимание Алёна.

— М-да. Как-то я себе иначе спецназовца, особого назначения представляла, - сканирую мощно накаченного бородача.

Без стероидов «полюбасу» не обошлось.

Зверина, а не мужик.

Больше лесоруба из фильмов для взрослых напоминает.

— Как ты меня, новенькая, представляла психологу расскажешь, - останавливается перед нами мужик.

— Сейчас же, девочки, мяч в руки и пошли в вышибал играть.

Как я не наложила кирпичей от его баса - одному богу известно.

— Но, Глеб Ахмедович, у нас в этом месяце волейбол.

— Колесникова, я вопросы задавал?

— Нет, - робеет Алёна под суровым взглядом.

— Мнение твоё спрашивал?

— Нет, - всё тоньше и тоньше её голос.

— Раз рот открыла - отвечай на вопрос. Хочешь кросс бежать или играть?

— Играть.

— А может кросс?

— Играть.

— Или кросс?

Не предполагала, что прикольчики и мужику за сорок не чужды.

— Играть, - стоит на своём девчонка.

— Или играть?

Хотела ушипнуть соседку свою, но она купилась раньше.

— Кросс…

Брякнула и глаза округлила, так как уверовала, что побежит, но физрук засмеявшись, успокаивает её: — Ладно. Настроение сегодня поиздеваться. Не обижайся, Колесникова. Новенькая!

— Ды-а?

— С прибытием, - глумится.

Звонкий свист и класс начинает мельтешить.

— Девчонки направо. Выбрали двоих менее задохлистых, чтобы не навернулись с мячами, когда будут бить и играем. Мальцы-удальцы бежим.

«Мальцы-удальцы» синхронно застонали, но побежала.

Глеб Ахмедович за ними.

Придавал цепочке мотивации, шлепками по мягкому месту свистком.

Нам же было попроще. Встали в середине просторной площадки и стали думать.

— Камень, ножницы, бумага? - предлагает робко рыжая.

Та, что соком меня утопить хотела. Колесникова презрительно фыркает.

— Надо подумать, а не спор разрешать. Что хочу сразу сказать - я могу упасть. Сил бросать мяч - ноль. На диете сижу.

— Лучше поздно, чем никогда. Молодец, - не может удержаться от едкого плевка Хворостова.

— Убогим слово не давали, - фыркает на неё Алёна.

— В общем, я бить не смогу, насчёт же других - не знаю.

И утыкается в меня. Курицы - за ней.

— Что? - прекращаю пялиться на Ледова с диким.

Остальные девять почему-то не цепляли - таращилась лишь на этих двоих.

И почему именно к ним глаза возращаются?

К последнему так особенно часто.

Глаза, вы меня слышите? Ответьте, пожалуйста.

— Новенькая, побудь вышибалой?

— Я? - затупила и не сразу смогла оторваться от Артёма.

— Да. Ты. Давай. Один есть, - выпинывают меня из круга, всучив в руки мяч.

Хлопаю ресницами, не взлетаю* и «ни-ху-э» не понимаю.

— Вас не волнует, что я не умею? - блею овцой.

— Не ссы. Научишься, - непосредственно ободряет дикий.

Оборачиваюсь, но ловлю только Ледова, что бежал спиной назад.

Подмигнув, он прыжком вернулся назад, скрываясь от физрука. Вышло.

Но голос Артёма всё же до Ахмедовича долетел.

— У дикого силы на разговорчики есть. Прибавляем скорость, - зычно командует он, не запахавшись и немного.

Пролетает за сильной частью нашего класса, как бульдозер, не давая им и немного передохнуть.

Повторный стон.

Ненависть адресованная в мою сторону оседает на плечи тяжёлой плитой.

Но беду накликал на парней дикий.

Почему по их мнению я виновата?

Не взлетаю - отсылка к песне ресницы - братья грим

Кажется знаю «почему».

Легче утопить в ненависти беззащитную новенькую, чем почти двухметрового и несносного, вымораживающего душу и сводящего с ума…

— Вторая - есть, - «выбивают» не поверите носату…ю.

Нужно срочно решать проблему.

— Варя, - как бы решаю.

— Алевтина, - робеет девушка.

Хорошо, что она не задрала...х-м нос и назвала своё имя.

Теперь и мысленно буду звать её нормально. А то-ж ничем не лучше дискриминации, которую я испытала на себе от парней, бегущий третий круг.

Хм-м.

И зачем считаю?

— Девчонки, порезвее, - подбадривает Глеб Ахмедович, подбежав к нам.

— Новенькая - в один конец квадрата, - указывает на разметку.

Подхожу к ней.

— Аля - в другой, - девочка повторяет за мной со своей стороны.

— Остальные, как волна на море. Раз - схлынули влево. Два - вправо, - мужчина смахивает руками, красочно показывая о чём говорит.

— Вышибалы считают. На каждую цифру - удар.

— До скольки считать? - обнимает Аля себя одной рукой за предплечье.

По ней видно, что ей неуютно. Но важнее другое - Алёна куда-то исчезла.

— До победного. Дай-ка, на секунду, - забирает физрук резиновый лёгкий мяч.

ХО-БА. Бросает его как ядро в спину пробегающего около нас рыжего.

Мяч отлетает, физрук его непринуждённо ловит.

За что? Задаюсь вопросом, видя, что пацан благодаря инерции аж пробежал метр где-то.

Остановившись, очумело оглядывается на нас.

Прикрываю рот ладонью.

Другие, мягко говоря, тоже офигели.

— Зайцев, приготовься получить удар по роже, - Ахмедыч делает вид, что замахивается.

Парень шугается, но физрук совершая обманный маневр, не даёт мячу улететь.

— Попробуешь оправдаться или...Или? - рычит.

— Вы о чём? Я быстро бежал. За что оправдываться? - свистящее дышит Зайцев.

— Бежим, - гаркает на зазевавшихся хлопцев Глеб Ахмедыч.

Те перетрусив, побежали.

— Берём пример с Болика и Лёлика, - ставит в пример Кирилла и Артёма, что опережали других на полкруга.

Чуть-чуть и опять около нас промчаться.

— Будете за представлением наблюдать, побежите после звонка дополнительно.

После этой угрозы оглядываться больше никто не смел.

— А ты Зайцев… - сжимает челюсть Ахмедович.

— Увижу, что глаза твои на шортах новенькой...

А? На моих?

—...вырву их с корнем.

Артём просвистел мимо.

Вроде всё стандартно, но то, как он закаменел и решительно переглянулся с Кириллом, заставили Зайцева сбледнуть.

У-у-услышал.

— Я не смотрел, - пытается обелить свою репутацию извращенец, но поздно.

Двое из ларца, что им надо услыхали. И флегматично продолжили кросс, вынеся для себя приговор Зайцеву.

— Я тебя предупредил.

Покрасневший рыжий хочет было возобновить бег, но свист не даёт ему это сделать.

— Остановились, - басит физрук.

— Джампинг джек плюс отжимания. Пять минут.

Парни застыли кто где, грудные клетки вздымались даже у дикого с Ледовым.

Что говорить о других?!

Но тем не менее ослушаться не решился ни один.

Трагично начали выполнять.

Отжались кто когда, рывком выпрыгнули - так же кто когда, прыжок-снежинка, отжались и повтор.

— Девочки, чего ждёте? Погнали играть. Или вам мотивации не хватает? - говорит с нами физрук тоном, более добрым чем с парнями.

С чего бы?

— Победитель от следующего занятия будет освобождён и получит пятёрку за любой норматив по выбору. Замотивировались? - уточняет у притихших нас.

— Вас тоже вышибалы касается. Выбьете всех - обе по выходному и пятёркам.

— Новенькая, начинай.

— Один, - неуверенно бросаю мяч.

Девушки пискнув, отбежали влево.

— Молодец, но сильнее надо, - возвращают мужчина мне снаряд.

Сложил руки на груди, он с надеждой смотрит на нас с Алей.

— Давайте, девочки, - подгоняет. — Я даже вам два мяча дал, чтобы ваши цели поменьше отдыхали, а по правилам положен один. Проиграете - позор вам будет.

— Два, - Алевтина кидает мяч на меня.

Но мимо. Одноклассница бежит за мячиком. Кидаю - я.

Бросок. Аля возвращается. Бросок. Бросок. Бросок. Бросок.

Мы смогли выбить половину, рстались самые стойкие.

Я и Аля тяжело дышали, но и девочки вымотались.

Глеб Ахмедович следил за развитием, как за чемпионатом по футболку.

— Давайте. Я в вас верю. Поднажми, Варя, - громыхает, - кидает мне мяч.

— Глеб Ахмедович, а почему вы за них болеете? - капризно надувает губы Хворостова.

— Да. Почему? - поддерживает её худощавая русоволоска, что тяжело дышала и никак не могла нормализовать дыхание.

— Вышибал меньше чем вас. Придерживаюсь своих принципов, - даёт немного передохнуть им Глеб Ахмедович.

— Каких? - обмахивается ладонью Валентина.

— Быть на стороне меньшинства. Всё, дамочки, продолжаем. Варя, разозлись.

И я разозлилась, но не из-за команды физрука. И не из-за маячивший на горизонте пятёрки, хотя она была бы к месту.

Что-то тёмное поднялось в душе, когда увидела кривляющегося Артёма.

Он немного замедлился, чтобы продемонстрировать позу человека, поднявшего двести кг.

Дразнит, показывая как надо разозлиться.

Издав клич самки бабуина, заряжаю мячом.

— Двадцать пять!

Одноклассницы отхлынули. Но дикий...не успел.

В шоке смотрю за тем, как в его затылок прилетает оглушающий удар.

Артём, как в замедленной съёмке, падает на колени и стекает на живот.

Кирилл, бежавший рядом, притормаживает.

— Прилёг отдохнуть? Эй? Тёмыч? - приседает, видя, что реакция нулевая.

— Только не говорите, что Варя понесёт его в медпункт, - Алёна, которая появилась из ниоткуда, действует на всех...эффективно.

Как разорвавшаяся бомба.

Девочки, как одна, побежали к Артёму. Глеб Ахмедович выругавшись, достал телефон из брюк, чтобы кому-то позвонить.

И лишь меня, и за компанию Алёну не разморозить походу ничем.

— Алён, я его убила?

— Вероятно, - бессердечно подтверждает Колесниковой.

Я затряслась сильнее.

— Зря ты переживала. Видишь, - толкает локтем воздух у моего бока. — Проблема сама разрешилась.

— На, - всовывает мне что-то в руки.

— Зачем он мне? - сжимаю мяч.

— Твой шанс. Одним ударом - двух зайцев, - показывает глазами на Кирилла, хлопающего по щекам друга.

— После даже помогу тебе спрятать орудие убийства, - улыбается смешливо.

Одариваю её осуждением.

— Тьфу на тебя, Колесникова. Тьфу, - повторяю для большей внушительности и во избежании дополнительных казусов, кладу мячик на пол.

Проверяю не станет ли он «нести возмездие» дальше. И удостоверившись, что не станет, срываюсь к дикому.

Кто бы минуту назад сказал мне, что я побегу к нему, а не от него...

Не раздумывая, заклеймили бы позором. Но жизнь оказывается вон какая поворотливая.

— Чего сразу «тьфу»? - наступает на пятки Алёна. — И пошутить нельзя.

Не прокомментировав, продираюсь через девчонок.

— Что случилось? - отзеркаливаю Кирилла, присев.

Колесникова осталась за одноклассницами, что сомкнули ряды и почему-то её решили не пропускать.

— Знаешь, Варь...

— А?

— Он недавно травму получил. Не ты виновата, - прикрыв рот ладонью, шепчет на ухо.

Девушки прислушиваются, но по несчастным лицами видно - ни черта не слышат.

— И голова пострадала знатно.

— По нему видно было, что не всё с головой в порядке, - киваю серьёзно.

Кирилл осуждающе посмотрел, но не сказал, что я идиотка.

Да я и сама знаю. Нашла время тоже.

Я его убила. Убила, осознаю, видя безмятежное лицо дикого.

— Похоже после удара что-то и сломалось - печальным тоном договаривает Ледов.

— Варь, ты плачешь? Эй, - не даёт отвернуться, сцапав за подбородок.

— Я не плачу. У меня просто ресницы жесткие и падучие. Вот одна в глаз попала, - оправдываюсь, дёрнув подбородком.

Не плачу. Мне ничуточки не жалко дикого. И себя я не виню. Да.

— Не беспокойся. Не умрёт, - ободряет Кирилл, как может.

— Не придумывай. С чего мне беспокоится?

Перевожу взгляд на Артёма. Он, будто уже…того-этого.

Двумя пальцами прикасаюсь к его запястью.

Ледов увлечённо не упускает из виду и меня, и друга.

— Что делаешь? - сквозит немой вопрос в его голосе.

Но по моему телу пробегает холодок от понимания...

— Пульс не нащупывается.

Девчонки - ахают, мальчишки - охают, один Ледов не пугается.

Снисходительно-устало цокает. По-моему разочаровавшись в моих умственных способностях.

— Сердце остановилось, но он дышит? - скептически хмыкает.

— Пощупай, где сонная артерия, - советует.

Перемещаю пальцы на шею и действительно чувствую биение.

— Хвала небесам, - выдыхаю.

Кирилл таращит на меня глаза и, если приглядеться, в них можно прочитать: «ты - дурочка».

— Я - не врач.

— Варь, необязательно быть врачом, чтобы понять - он дышит. Скажу больше, и стетоскоп для этой цели не нужен, - откланяет Кирилл заявку на отмену моей дурочкости.

— Я...

Физрук сбивает с мысли и мешает придумать более достойную версию.

— Разойдетесь. Дайте Зинаиде Васильевне пройти.

Одноклассницы расступаются, показывая, как к нашей троице семенит пожилая женщина.

Дойдя до нас, она деловито достаёт из чемоданчика бутылёк и ватку.

Отдаёт подержать «ридикюль» Глебу Ахмедовичу.

— На! Девонька. У меня спина больная…

— Отлично, - вставляет Кирилл. — Мой лучший друг в надёжных руках. Прямо камень с души упал...

—...не могу наклоняться.

Женщина зыркнула раздражённо, но стыдно парню не стало.

Стоит на своём, что медсестра некомпетентна.

Плюнув, благо не в буквальном смысле, Зинаида Васильевна потрясла мокрой ватой, привлекая моё внимание.

— И куда её? К голове? - морщусь от сильного запаха.

— К носу...

Прижала.

Раз секунда, два секунда. Зинаида Васильевна в ступоре, Ледов в ступоре. Все в ступоре.

Но спросить, что случилось не даёт рычание, вернувшегося из чистилища.

— Бл*ть. ВАРЯ, чтоб тебя!

Пальцы сжались на моём запястье, отодвинули от себя руку.

Открыв глаза, Артём тупо лежал на спине, моргая и глядя вникуда.

— Сам или помочь? - прерывает тишину Ледов.

— Лучше помоги, - поднимает вверх руку.

Кирилл сжимает её «братским захватом» и тянет на себя.

— Откуда ты знал, что я это была? - открываю рот.

— Сердце подсказало, - застонав, принимает сын дьявола сидячее положение.

— Встанешь? - оценивающе смотрит на него Кирилл.

— Не. Посижу пока.

Вижу, что дикому плохо. Становится стыдно.

— Прости… Я не хотела.

— Что? Два раза едва не убить?

— Один, - не могу стерпеть наглой клеветы.

— Нашатырь вспомни, - откинувшись немного назад, Артём глубоко дышит.

— Вижу силы на иронию у тебя есть, - отдаю вату Зинаиде Васильевне.

Но даже она не удержалась от нотации: — Деточка, в следующий раз около проводи. Нашатырь сильно ударяет в нос. Ты не знала?

— В следующий раз? - зацепился дикий за её слова и даже задышал чаще.

Ухмыляюсь, впервые позволяя себе спародировать его вечные усмешки.

— Ага. Ходи и оглядывайся.

— Будешь с мячом меня поджидать? - делает напуганные глаза парень.

— Дикой, - врывается в разговор Глеб Ахмедович.

— Да, Глеб Ахмедович? - отрапортовал дикий без запинки, заставляя сомневаться в своём недавнем обмороке.

— Хотите, чтобы я побежал? Могу ползком. Подойдёт?

— Дело не в этом. Помнишь о правилах? Как я понял по вашему разговору, Варя ударила тебя специально.

— Что? - завопила я, во второй раз не выдерживая наглого поклёпа.

— Я ненарочно. Вы же…вы сами сказали «разозлись».

Но учитель на меня не реагирует, залип в телефоне.

Не знала, что гаджеты и на взрослых действуют гипнотически.

— Спасибо за напоминание. Наказание. Конечно, - сверкают в предвкушение демонические глаза.

— Разбирайтесь сами, в общем. Расскажи Варе о правилах, если она не знает, - Глеб Ахмедович набирает что-то в телефоне и вместе с этим разговаривает с нами.

— У меня же урок в другом корпусе, - отдав Зинаиде Васильевне чемоданчик, мужчина уходит. Медсестра - за ним.

Оставили нас одних, рассчитывая либо на благоразумие, либо им банально безразлично.

Дикий нагло улыбаясь, поднимается.

Бледнею, ноги отказываются слушаться. Как плюхнулась на пол, на корточки во время заявления физрука, так и сижу.

— Он пошутил? Да? Что значит наказать?

Одноклассники взяли меня в кольцо.

Даже Ледов.

Артём смотрит на меня, как на бабочку, пойманную в свои сети. Ждёт чего-то.

Наше противостояние прерывает Колесникова.

Она единственная приходит на помощь, протолкнувшись через девочек.

— Варь, поднимайся, - склоняется и подставляет этим сама же себя.

— Вот это ж*па, - присвистывает один из парней.

Другие загоготали.

Животные.

Мигом покраснев, Алёна выравнивается, хочет убежать, но не может бросить меня.

— Давай вместе уйдём! - встаю.

Закивав, Колесникова выбегает из круга тем же способом каким и попала, ео мне уйти так просто не дают.

— Куда это ты? Забыла? Тебя ждёт наказание, - тихо говорит дикий около моего уха.

Меня бы и это не остановило - убежала бы.

Но он вцепился в моё предплечье так, что на секунду отлетаю в мир иной.

Проводит пальцами по плечу, перебегает к шее. Заставая врасплох, наматывает на ладонь мои волосы, собранные, как оказалось, и для его удобства в хвост.

Жёстко дёргает.

Вскрикнув от боли, впечатываюсь в каменный торс.

От того, что Артём близко - трудно дышать.

Посмотрев в карие глаза, сталкиваюсь в них с лютым бешенством.

Панически ищу какую нибудь, хоть минимальную возможность убежать, но вместо неё обнаруживаю, что одноклассники, дав полную свободу обезумевшему дикому, исчезли.

И гранулки совести не имеется в них.

Оставили бедную меня наедине с тем, кто уверен в том, что я намерено его ударила.

Но неужели про наказание дикий серьёзно?

Неважно.

Нужно выбираться из ситуации. Не время паниковать.

Итак, соберись, Варь.

Есть идея.

Бредовая, но хорошо. Подходит.

— У тебя кровь. На затылке, - показываю на себе.

Плохая примета, но что не сделаешь ради собственного спасения.

— Не вышло, - с леденящем душу бесстрастием, отбивает попытку Артём.

— Что «не вышло»? Говорю тебе, кровь. Надо обязательно обработать, - показываю, что хочу осмотреть «ранение» получше.

На деле пытаюсь добиться того, чтобы он отпустил на милисекундочку. Этого хватит.

Рвану к выходу, со всех ног. Благо дверь не закрыта.

— Неважно, что ты говоришь, новенькая. И насколько сильно убеждаешь, - сжимает талию крепче.

Его лицо в несчастных сантиметрах. Кубики-рубики... В целом весь дикий ближе некуда.

И эта близость заставляли моё бедное сердечко просить о побеге, молотя по грудной клетке.

Даже оно не желало участвовать в ужасе ужасном.

Но чего Артём добивается?

Хочет показать, что не отпустит и не ослабит «объятия»? Что не даст сбежать? Я и сама без напоминаний знаю, что не даст.

— У тебя всё на лице написано, - вытаскивает из транса тот, кто последнее время, незаконно часто появляется в моих мыслях.

Написано?

Что?

Ужас?

Удивил так удивил.

Я без него знаю, что дрожу от страха. Не надо быть геним, чтобы понять - боюсь дикого. С первой встречи боюсь. Он же...бешеный. Непонятно, что в голову может прийти.

— Твои действия отлаженно показывают врёшь или нет. Говоришь, что у меня кровь, но сама на дверь то и дело поглядываешь, - разваливает парень своими словами моё предположение, как карточный домик.

— Ты не прав, - невинно хлопаю глазами.

— Я смотрю на дверь, так как тебе хочу помочь. Зинаида Васильевна недалеко ушла. Успеем позвать её, - обнадёживаю враками своими.

Но знаю, что дикому вряд ли можно помочь. Разве, что отвести к психиатру.

— Отпусти. Я схожу за медсестрой, - рвусь на свободу.

И снова отвратительно получается - силы не равны.

Сдуваю прядь, выбившуюся из хвоста.

Артём видя, что я прекратила попытки сбежать, издевательски проводит по затылку. Демонстрирует мне чистую ладонь.

— Впиталась кровь?

— Получше поищи. С моей стороны она видна, - даю бесплатный совет.

Нехристь.

Хорошо. Хорошо.

Если хочет - кто я такая, чтобы отказывать?

Будем играть по его правилам.

Издеватель сразу помечает, что во мне что-то переменилось и ему это не нравится.

Загадочно обнимаю его за шею.

Мне тоже многое не нравится, но тем не менее терплю.

Заранее прошу прощение у себя за предстоящие бессонные ночи.

Я бы не стала осуществлять эту безумную идею, но другого выхода не вижу.

— Знаешь, Тём, - убавляю громкость голоса. — Можно и попробовать.

— Что? - зачарованно следит за моими действиями.

Наглаживаю крепкие плечи, перехожу ниже. Медленно умираю от стыда, но не сдаюсь.

— Наказание можно попробовать. Ты хотел меня наказать? - обольстительно улыбаюсь.

Настолько разошлась, что у самой душа раз двадцать вылетела. Но я добилась того, что хотела - полной потери бдительности.

Маленькая девочка внутри меня запищала от того, что я придумала.

Вдохнув поглубже, запускаю пальцы в короткие волосы, притягиваю парня к себе ближе.

Прижимаюсь к тёплым губам своими и мысль пролетает - пришёл мой конец. Поступок понятен, как божий день.

Но Артём меня не раскусил?

Святые бублики.

Первый раз в жизни целую парня. И ни простого же...боже. Что творю?

САМА! ПОЦЕЛОВАЛА! ДИКОГО!

И ни в щёчку, ни в щёчку.

Но…

Почему он не отталкивает меня?

Хочу сама отстраниться, смирившись с тем, что ответа не дождусь и не успеваю.

Артём не даёт впасть в истерику и до конца обдумать, что я наделала.

Нежно захватив мой подбородок, углубляет поцелуй. Крадёт удивлённый судорожный вдох.

И лёгкие без спроса заполняет гроза, которая не хочет уходить, как бы я её не прогоняла.

Остаётся для того, чтобы безжалостно выжечь в памяти имя дикого.

Не знаю сколько длилось наше безумство.

Не знаю, так как время перестало для меня существовать.

Но важно одно - я могла таки собраться и прекратить плавиться в его руках.

Сто раз повторив про себя, что он этого заслуживает, выбрасываю колено вперёд.

Прямо, как дедушка учил.

Грабли разжались сиюминутно.

Болезненно застонав, лихо, всея универа, склоняется в «коленолоктевой».

Вытерла губы тыльной стороной ладони, демонстративно проплевалась.

— Ещё раз станешь угрожать, я тебе сильнее врежу. До конца омлет сделаю. Наказывать он собрался. Себя накажи.

Артём выпрямляется, по выражению его лица, догадываюсь - то что было до -цветочки.

Ягодки пошли прямо сейчас.

Я не кричала и не звала на помощь.

Сорвалась и побежала к двери.

И толи я действительно офигенную глазунью умею делать, и Артём побоялся повторить сей опыт. Толи переоценил свои силы и не пришёл до конца в себя.

Не знаю.

Самое важное - я успешно смогла вылететь из зала.

Не нужно мне форма, не нужна еда.

Добежать бы живой до своей комнаты.

Забаррикадируюсь и буду молиться.

Авось «отче наш» спасёт от появления разозлённого демона на моём пороге.

Врезаюсь в кого-то, извинившись, пытаюсь обойти препятствие.

— Варя. Ты как? Варь. На тебе лица нет. Что с тобой? - не даёт отойти Колесникова.

— Он не отпускал к тебе, - оправдывается.

— Придурок Свиридов. Тот, что сказал, что у меня…ну, сама помнишь.

— Не извиняйся. Знаю ты бы помогла. Догадывалась, что тебе не давали. Не знала лишь кто, - замолкаю, увидев, что мы не одни.

Позади Алёны сидит на скамейке кудрявый парень. Синяя майка, чёрные шорты.

Свиридов высокий. Невольно сравниваю его с диким.

Худощавее, но жилистый.

И по наглости вижу, что Алёне, к сожалению, тоже попался тот ещё...перчик.

Отравляет Колесникову зелёными глазищами и не уходит.

Почему?

— Он тебя ждёт?

— Пусть заждётся...Дикой что-то сделал тебе? Варь, насчёт наказания.

Вздрагиваю.

— Обычно за мелкие провинности, заставляют убираться. Поняла? Если Дикой нажалуется, тебя максимум заставят подметать двор, мыть полы, стирать.

— Я примерно и знала, что здесь не отдают одного ученика на растерзание другого.

— Да! Не отдают. Он...? Обманул тебя? Заставил что-то...

— Я его поцеловала.

Алёна, как в стену врезается.

— Не слышу, - трясёт головой. — Прости. Мне показалось или ты...

— Я его поцеловала.

— Он тебя...

— Нет. Я его сама... Того-этого. Алё-на, - застонав, завизжала, запрыгала, но не помогло.

— Что я наделала? Мой первый поцелуй и с диким. Убей меня. Или ударь. Лучше ударь сильнее по затылку, чтобы я забыла, - страдаю.

Колесникова похлопывает успокаивающе по спине.

— Скажи спасибо, что это был дикий. И ты его сама поцеловала. Меня урод этот... - цедит сквозь зубы, убегая глазами к Свиридову.

—...насильно засосал, - передёргивается одноклассница от отвращения.

Неистово трёт губы.

Свиридов опаляет яростью затанцевавшую Алёну.

Он не мог слышать о чём мы говорим - находился достаточно далеко. Но видел, что мы делаем, поэтому танец племён народа «умба-юмба» не упустил из виду.

Алёна не удовлетворившись своими действиями, спрашивает: — У тебя жвачки не завалялась случаем?

— По жвачке Ледов специалист, - припоминаю ошарашено.

— Держи ватрушку, - Алёна протаскивает её по столу в мою сторону.

Пододвигает чашку с чаем.

С безразличием посмотрела на пластиковую тарелочку. Вроде бы вкусная сдоба. Пахнет сладко, но аппетита нет.

— Варь, прекрати ты себя изводить. Поцеловала. С кем не бывает?! Дикого кто только не лобызал.

— Спасибо за утешение, - срываюсь.

Но не Алёна же толкнула на его губы. Плохо сформулировалась мысль... Не она как бы виновата.

И я на задворках сознания прекрасно понимаю, но остановить себя не могу.

— Приятно осознавать, что я с общественным унитазом поцеловалась. Нет. Отмотав время назад, я согласна была в тот момент и на унитаз. Всяко лучше чем с ним... - поставив локоть на стол, устало закрываю глаза, облокачиваюсь головой на руку.

— Хорошо, что Артём тебя не слышит, - причмокивает Колесникова. — Представляю, чтобы было...

Мне и представлять не нужно.

Своими глазами видела его гнев, до сих пор коленки дрожат.

— Но что теперь? Голодовку объявить? Ешь. Сладкое классно поднимает настроение.

Поднимаю голову, а Алёна, не теряя больше ни минуты, зверски разрезав отбивную, отправила кусочек в рот.

Ситуация со Свиридовым её, видимо, особо не парила.

Стало завидно.

— Надо помотреть на произошедшее с разных сторон, - говорит Колесникова, когда утоляет первый голод.

Воистину у кого какие тараканы в голове.

По моему мнению, лучше есть меньше, но часто, чем один раз, да так озверело.

Недалеко и до гастрита дойти, придерживаясь режима - один приём пищи за день.

Но кто я, чтобы нравоучать Алёну, решившую получить вместо медленных, но невредящих здоровью результов, быстрые.

— Ты хотела его поцеловать? - ставит в тупик, работая челюстями как щелкунчик из одноименной сказки.

— Эй, Варя? А-у?

— Нет. Разумеется...не хотела, - уверенно заявляю, закашлявшись.

Ватрушка встала поперёк горла. Зря есть начала.

Ученики эдема, которые, как и мы решили поужинать, недоуменно посмотрели в нашу сторону. Все, как один.

Оно и понятно. Прямо перед носом сценка получше всяких тиктоков разыгрывается.

Одна с голодного края сбежала.

У второй булка из носа вылетела. Не парочка, а гусь, да гагарочка.

Но Алёна поиграла бровями и все вернулись к еде. Побоялись связываться?

Как не смешно признаваться стало интересно не то почему Колесникову боятся. Больше волнует кто в нашем дуэте исполняет роль гуся?

— Чего улыбаешься? - подмечает изголодавщаяся мою реакцию на бредовые мысли. — Вспоминаешь как это было?

— Что было? - отпиваю чай и хорошо, что быстро проглатываю.

Не думаю, что после: — Ну, поцелуй. Не тупи, Варька. Самое интересно не рассказала - не поперхнулась бы опять.

— Нечего рассказывать, - убираю от греха подальше чай.

— Я не чувствовала ничего. Поцеловала, он оторопел, я его ударила и бежать, - привираю, но ложь во имя спасение души.

Вкратце обрисовала и достаточно, безопаснее будет.

— Брешешь, - выгребает Алёна из пиалочки рис, чтобы сделать суп гуще.

— Даже Свиридов, у которого темперамент тоже не сказочный, но поспокойнее дикого, засосал на ура, - скривилась она в какой раз.

— Сомневаюсь, что Артёмка от невинного чмока оторопеет. Ты должна была все силы аккумулировать, чтобы заставить его остолбенеть. Вспомнить чему мелодрамы учили, вспомнить пособия из интернета...

— Какие пособия?

— На букву «пэ» начинаются, на «о» заканчиваются, - пробует Алёна супчик и довольно жмурится от получившего результата.

— Нет настроение в угадайку играть.

— В середине «орн». Варя, ну, напрягись. Тут дети, - оглядывается по сторонам.

— Можешь на ухо сказать, - пытаюсь настоять на своём.

— Через стол перегибаться надо. Кто опять о моей пятой точке выскажется. Одно высказывание уже привело...лучше подумай. Догадаешься, - просит Алёна.

— Я тебе слово считай целиком сказала.

— Начинается на «п». В середине «орн», - отрешенно повторяю.

— В конце...

Догадка сковывает тело.

— Дошло видать, - прихлюпывая кофе, хмыкает весело Колесникова.

Пригвождаю её порицанием.

— Мерзость. Я не смотрю...эти видео. И чем бы они мне помогли? Я с диким не собиралась...сама понимаешь что, - краснею.

— Зря, - меланхолично пожимает плечами.

— Нет, нет. Ты не так поняла, - удерживает за кофту Алёна, когда я хочу встать, решив, что ошиблась с выбором компании для себя.

— В смысле зря, что видео не смотришь. Они отличная прививка против стеснения. И много чего интересного почерпнуть можно.

— Спасибо. Обойдусь, - сажусь мрачно.

— Как хочешь, но с диким, сама понимаешь, надо быть во всеоружии, - откидывается Алёна на стуле.

— Завидую тем, кто не сидит на диете. Быть сытой - чудесное чувство.

— Ты на что намекаешь? - не доходит до меня и всё. — В смысле во всеоружии?

— Не намекаю. Прямым текстом говорю - надо тебе попрактиковаться. Но как это сделать?- пододвигает ближе девчонка.

— Не будешь же ты отлавливать кого-то в коридоре, чтобы прокачать уровень.

В столовую зашли Островские. Увидели, что я тоже тут, но подходить, слава богу, не захотели.

Сели у окна и стали о чём-то говорить.

— Не. Сложновато, - проследив за моим взглядом, шепчет Алёна.

— Что? Ты о чём? - сбрасываю с себя ступор.

— Островские не по зубам и мне, - зачем-то проговаривает это Алёна. — Тебе бы просто научиться всяким штучкам-дрючкам. Маленьким хитростям.

— Ты вроде на русском говоришь, но, как будто на арабский перешла. Не понимаю. О чём ты?

— Хорошо. Давай просто и структурировано. Ручка есть?

Даю ей паркер Ледова, он валялся в рюкзаке на книжках. Вжикнув молнией за секунду достала его.

— Угу. Отлично, - взяв салфетку, Алёна расправляет её.

— Эдем делится на несколько корпусов, - чертит квадрат и от него маленькие кружочки.

— А. Б. В. Г. Д. - занимают ученики. Последний корпус «Е» - учителя. И от всех корпусов можно попасть в центр, - тычет ручкой в большой квадрат.

— В школу то есть. И в ней, сама знаешь, сосредоточенны кабинеты, в которых проводят кружки, уроки.

— К чему ты это говоришь?

— К тому, чтобы ты видела картинку в целом, - отвечает Алёна посерьёзнев.

— Каждый корпус закрывается на ночь. И бежать некуда. Отбой в восемь вечера.

— И?

— И тебе нужно найти парня.

— У-гу. И зачем он мне?

— Дикий не угомонится. Тебе либо защитника искать, либо учиться обходить его ловушки Сегодня смогла. Молодца. Но сможешь ли в другой раз? Видела как спокойно он освободил стадион?

— Да, - тупо киваю

— Вот, - крутит Алёна ручку между пальцев.

— Кто тебе поможет тёмной ночкой? Лишь парень. Дикой с тобой рядом живёт. Опасность увеличивает раза в пять.

— Он уже заявлялся ко мне, - вспоминаю утренний инцидент.

Думала, что забыла закрыть дверь. Но на деле?

Мог ли дикий её взломать? Или я переоцениваю его силы?

— И что? Пугал?

— Не знаю. Пытался полотенце стянуть. Алён, а что, если он хотел…

— Нет. Всё же он не станет. Не верю, что сможет. Но напугать до уср*чки может, Варь, - повторно тяжело вздыхает Алёна.

— С тобой у него по-другому. Мне даже кажется, что ты ему нравишься. Но он такой больной, что не знает как вести себя с нормальным девочками. На него же все сами вешаются.

— То есть в его понимании, пригрозить насилием высшая степень проявления симпатии?

— Знаешь, а давай я у тебя сегодня посплю? - предалагет вдруг Алёна.

— Не думаю, что это будет удобно.

— Удобно, удобно. Я всё равно сплю на матрасе своём. Перетащим его тебе в комнату. Что другое можно сделать? Не будешь же ты баррикады строить.

— Ну-у, - бегаю глазами.

— Варь. Ты глянь на себя. На меня. Мы не, сможем и одну тумбочку сдвинуть.

— Может попросить кого?

— Кого?!Ты же понимаешь, что и заблокировать шкаф дверью, и одновременно уйти нельзя. Помощник останется с тобой в комнате. Наедине. Парень какой-нибудь наедине. С тобой!

— Всё. Я поняла. Перенесём матрац, - закивала, как болванчик.— Сейчас пойдём?

Угукнув, Алёна собрав посуду, побежала её уносить, отказываясь на бегу от помощи.

Сижу, жду, но недолго пришлось.

— Поговорим, блондиночка? - падает на стул, где раньше сидела Колесникова, Островский.

Один день в эдеме прошёл!

Один день, который и то ещё не закончился.

Я вообще доживу до конца учебного года?

— Т-т-т-т…

— Что? - не доходит патовость ситуации до Островского.

— Т-т-ам дикий…за спиной…т-т-твоей.

Раз - сердце забывает привычный ему ритм, а Артём наводит «прицел» и находит меня.

Два. Видит, что я не одна.

Три. Карие глаза вспыхивают злобой.

Четыре. К нему подбегает девушка, чтобы подарить что-то.

Коробочка разноцветная. Возможно, конфеты или пирожные.

Пять. Артём безучастно отодвигает от себя и её, и ученицу.

Последняя обиженно шмыгает носом. Но садясь на скамейку, колкие смешки подружек выдерживает.

Лишь грустное миловидное личико показывает, что его обладательница оплакивает испорченный подарок, валяющийся в углу столовой.

Туда его мажор сухаристый и отшвырнул.

Шесть.

Три шага к нам.

Семь. Брендовыми кроссовками, зверски заколачивает метафорические гвозди в крышку моего будущего не метафорического ящичка.

Деревянного. Под землёй обычно находящегося.

Интересно дикий прибить меня идёт?

Да? Да? Да?

Неизвестность заставляет нервно барабанить пальцами по столу.

— Ага. Верю, - верит во что-то там Островский.

Горло сковало спазмом, но узнать надо, так что преодолеваю себя: — Во что веришь?

— Что дикий позади.

Надо узнать его имя раньше чем он падёт смертью глупых и безымянных.

Медлю с вопросом и Островский совершает наитупейшую ошибку.

С отчаянием прослеживаю, как он потянувшись, берёт мою безвольную ладонь.

— Я что хотел сказать, блондиночка.

Ладонь держит, второй прикрывает. Ладошке тепло, но мне от подувшего со стороны бешеного ветерка - холодно.

— Как насчёт свидания?

— С дуба рухнул? - как комарик говорю.

Выбранный мажором образ слетает, обворожительная улыбка меркнет.

— Я знаю тебя в общей сумме - минут тридцать. Свидание?

— Да. Ты права. Знаем друг друга мало. Но ты мне с первой минуты этих тридцати понравилась. Давай познакомимся получше?

Да-а что ты мелешь? Беги, дурак, пока ноги при тебе.

— Я «за», - громыхает туча, заставляя подпрыгнуть на стуле.

Поздно. Дурачину уже не спасти.

Островскому, к сожалению, не подпрыгнуть, его к стул придавили.

Артём сжимает плечи парня, тот попыток вырваться не предпринимает. Держит мою ручонку. Малёхо морщится от боли, но ничё. Держит и держит.

— Новенькая? - чего-то хочет выбравшийся из ада.

Смотрю на него - напоминает восковую фигуру. И малюсенькой эмоции - нет.

Жуткий безэмоциональный вид пускает холодок по всему телу. Закоченела мигом и вся.

— Что?

Час вопросов?

Чего они все хотят от меня?

— Я организую свидание с патологоанатомом? Ты не против?

— Кому?

— Ему, - улыбается проказливо.

Восемь.

Островский, находясь под властью мощного рывка и последующего удара, улетает на пол. Стул за ним туда же.

Дикий следит слегка замедленным полётом, будто кино смотрит.

С заходящейся в припадке душой, вижу, что Алёна машет мне, стоя у выхода.

Беру рюкзак в руки, боясь, что, если стану одевать, увидит.

— Побежишь и не обессудь, - пожимает плечами Артём.

Типа говоря: извини, не я выбираю своё поведение. Родился таким муд*чиной.

— Вынудишь перейти от слов к действиям, - лениво предупреждает.

Ноги подкашиваются, веруя в угрозу.

Островский вскочив, зло проводит по разлохматившимся волосам, но морду чистить в ответ не лезет.

Знает, что не сможет победить дикого?

Тону в карих наглых глазах.

Вокруг всё замирает. Есть я и он.

Его мотивы мне неизвестны, свои - я знаю назубок.

Выйти из столовой без психологических травм - вот цель на следующие минуты.

Дикий подойдя, разворачивает стул со мной к себе. Приседает на корточки. Отпрянув, сжимаю рюкзак крепче.

— Прости, - извиняется...Артём.

В шоке открываю рот.

— Погоди. Уши заложило, вероятно, - дёргаю за мочки. — Разложило. Что ты сказал?

Усмехнувшись, он пальцем помогает закрыться моему всё так же раскрытому от шока рту.

— Я не должен был тебя пугать. Извини. Хорошо?

Видно, что слова даются ему с трудом, но тем не менее мажор перебарывает себя.

— А-ха, - хмыкаю.

— Ты, конечно, тоже извини. Но, если я не извиню... Что за многообещающее выражение на лице? Убери немедленно, - истерю.

— Извиняю. Извиняю. Всё. Отцепись, - отталкиваю иуду.

Дикий не удержав равновесии, заваливается набок.

— Не хотела. Ты тоже прости, - смотрю пугливо на уже пружинисто поднявшегося парня.

Он не пойдёт за мной?

Боже, ну, пусть не пойдёт. Вроде не идёт. Стоит, сложив руки на груди своей мощной.

Фу-у-ух.

Островский подаёт рюкзак.

Проворчав нечто отдалённо похожее на спасибо, я трусцой, трусцой к Колесниковой, не принимая во внимание мажоров, продолжающих насмешливо смотреть за мной.

— Вы - живой мем. Знаешь скока девок сфоткало, как дикий присел около тебя?! Наверняка будут в фотошопе вместо тебя себя подставлять. - хмыкает Алёна.

Мельком оглядываюсь, но обстановка не меняется.

Дикий с Островским вроде нормально стоят рядом друг с другом.

И тут первый нежно улыбаясь... Увижу рядом с ней и ты -...уп, - читаю по губам.

Уп?

— Алён, знаю две буквы - у и п. Связано с угрозой.

— Труп может? - тоже таращит на парней она. — По губам дикого прочла?

Согласно мычу.

— Ну, он может. Да.

— Что?

— Мишаню увезти...Как он там сказанул? На свидание с патологоанатомом?

Снова угукаю.

Узнала наконец имя одного из Островских. Удивительно, что легко узнала и не через год, и при странных обстоятельствах.

— Думала, он не будет до тебя больше докапываться, но по тому, как этот гад подмигнул... - сомневается Колесникова.

Артём реально подмигивал недавно, видя, что я на них смотрю.

Был шанс, что я галлюцинирую, но Алёна разбила надежду в пух и прах.

—...вижу, что зря я так думала. Ладно. И Островские, и Дикой, и Ледов, - расстроенно трёт лицо одноклассница и направляется к выходу.

— Пойдём за матрацом. Не брошу же я тебя на растерзание фантастической четвёрки. И надо бы завтра расследование провести.

— Какое? - закинув лямки на плечи, бегу за ней.

— Узнать почему на тебя объявили охоту. Ты всего один день в эдеме, а сколько мажоров прилепилось. Прямо тебя, как тот скотч от мух, но в твоём случае от мажоров, продавай.

— Я бы тоже хотела узнать, что им надо. Но как?

— Есть у меня свои связи. Попробуем, - таинственно улыбается девчуха.

— Хорошо, - легко принимаю я то, что завтра мы будем играть в Шерлока.

Будет невыносимо, но местами интересно.

Кирилл Андреевич * прямо не в бровь, а в глаз своим высказыванием зарядил.

Кирилл Андреевич - учитель математики

— Ёперный театр, Алёна. Облегчи мою душу. Признайся. Он с кирпичами? - уперев руку в бок, прерывисто хватаю ртом воздух.

Пытаюсь отдышаться и не выходит.

— Я его булыжниками набила, чтобы во время сна бочины и з*дницу мял, растворял их, - огрызается девчонка, ставшая мне заклятой подругой, на время перетаскивания матраца-убийцы.

— Стукнула бы тебя, но сил не осталось. Пляши, ёпта, - от бессилия перехожу на матюги.

— Я джигу и отплясываю. Согласись, хорошо получается? - трясёт руками, сбрасывая в них напряжение Алёнка.

Мы не прошли и половины пути. Но уже на пару имеем: ноющую спину, руки-веточки, ножки-сосисочки и корпус-желешечку.

Боязно представлять, что будет, когда мы дотащим его до моей комнаты.

Помрём, наверное, у порога.

— Давай ты поспишь на моей кровати? - ищу выход, опасаясь, что поставлю кеды в угол, не дожив и до восемнадцати.

— Я бы издевательски захохотала, но боюсь в отыгрыше и откинусь. Энергия на исходе. Так что выражаю тебе всё, что думаю так.

Девчонка вылупилась и закрутила глазами. Не понятно, что она хотела добиться, но я смогла лишь рассмеяться.

— Ты подумала где сама будешь спать?

— Могу на полу, могу с тобой, могу на подоконнике даже. Но, молю тебя, давай вернём твой матрасик бетонный обратно? - нахохотавшись, теперь я отдыхала и после смеха.

— Ты завтра с пола не встанешь, Варь. Не встанешь, не встанешь, - повторяет, видя адресованное в её сторону сомнение.

— Думаешь на полу спать райское блаженство? Будешь завтра, как старушка ходить, да то и дело за стреляющую поясницу хвататься.

Представила это зрелище. Впечатлилась. Захотелось сразу в бой и не жалея ногти свои, взвалить на себя ношу, тяжкую, в буквальном смысле.

— Соберись, слабачка, - возомнила себя коучем по личностному росту однокласница.

— Не время раскисать. Вспомни Артёмку, вспомни Ледова, рассердись и потащили.

Заохав, закряхтев мы взялись каждая за свой край, подняли чудо ортопедичное и пошли на подрагивающих ножках.

— Всё. Всё, - взмолилась через пару пролётов.

— Спина переломиться. Переломиться, Алёна. Ставь его. СТАВЬ, БЛ*ХА, - ору.

Птицы, что сидели на улице, мой ор орангутанга услышали даже через разделяющее нас окно.

Вспорхнув с ветки, предательницы оставили нас разбираться одних.

Мы и стояли, всей душой ненавидя матрац.

Не знаю, как Алёне, но мне стоять наскучило.

Завалилась на первое, что попалось. Угадаете с трех раз?!

Лежу. Пытаюсь безуспешно выровнять зашкаливающий пульс.

— Была бы я из богатой семьи, - падает рядом Колесникова.

— Вспорола бы его к едрене фене. Может, действительно кирпичей насували.

— Была бы ты из богатеньких, ты бы дурью не маялась и даже, если бы куда-то его потащила, то не своими руками.

— Да-а. Это правда. Жаль, что мы бедные.

— Жаль, - тоскливо соглашаюсь.

— Тащим или отдохнём ещё немного?

— Может тут уснём?

— Можно. Но не боишься, что к директору вызовут, если кто настучит? Или Фаинка нас найдёт. Ты не знаешь, но она в эдеме за цербера.

— Алён. Ты не знаешь... - перевожу дыхание. —...как зовут второго? - говорю не по сути.

— Из Островских? - понимают слёту о чём я девушка.

— Да.

— Филипп. Но тебе зачем?

— Надо-ж знать врага по имени. Тем более он к нам идёт, - отрешенно озвучиваю творящиеся.

— Он у них за ум отвечает? - вижу в руках парня книжку.

— Типа того. Миша - старше. Фил - младше. Первый раздолбалистее.

— Они же в одном классе учатся. И кто-то из них старше? Я думала они двойняшки.

— Нет. Не двойняшки. По слухам Фил всегда тянулся к знаниям, а Миша к развлечениям. Так рассказывают. Я то при родах и их взрослении не присутствовала, - встаёт за мной Алёна.

— Одного отдали в шесть лет в школу. Второго - в семь. Но пошли то в первый класс они вместе... Давай попросим о помощи? - видит Алёна, что я вцепилась в матрац и жду, чтобы она проделала так же у себя.

— Не хочу, - отнекиваюсь, краем глаза чекая, что Филипп недалеко от нас, но от книжки не оторвался. Увлечённо читает себе, и читает.

— Знаю я мажоров. Им палец в рот не клади, обе руки откусят и не подавятся. Попрошу о помощи, он скажет, что за всё надо платить. Потом не выгонишь и не отвяжешься, будешь расплачиваться.

— Да-а я и безвозмездно мог помочь, - лёгкий смех и Островский нагло обойдя нас, возвращается к чтению.

Алёна делает страшные глаза.

— Что? - шиплю.

— Попроси помощи. Нам ещё матрац по лестнице спускать, - шипит в ответ. — Вдруг одну из нас им убьёт?

— Не стану я. Пусть расплющит по лестнице, зато в сомнительные связи вступать не буду.

— Говорю: проси! - халковеет «Фемида».

— Не буду.

— Проси!

— Не буду я.

— Филипп, - кричит пип-пип*, не дав мне дожить остаток дня без проблем.

— Что-то хотели? - оборачивается в пол-оборота.

Прикрываю глаза.

Ну-с, понеслось.

Ещё очки делают его глаза намного лукавее чем они есть на самом деле. Боятся заставляют.

— Книжка увлекательная. Простите, с первого раза не услышал, - кочевряжиться, будто не догадываясь о чём мы хотим попросить.

— Помоги, пожалуйста, с матрацом. Очень просим. Мы тебе спасибо большое скажем и сердечно поблагодарим.

— За себя говори, Алё-на, - останавливаю поток сладкой речи.

— Без «б». Давайте помогу, - на удивление легко соглашается Филипп.

— Но немножко ваше участие тоже понадобится. По полу его волочить не станешь, поэтому встаньте с одного конца и поддерживаете его, - бросает книжку на матрац.

— К-хм. Весело, конечно, - встав на место Алёны, проводит большим пальцем по нижней губе, словно стирая «помаду».

Непонятный жест.

— Что? - перебежав ко мне, переспрашивает Фемида.

Отхожу влево, чтобы освободить ей место.

— Впервые сказал девчонкам, чтобы они держали конец. Вдвоём, - брюня* закатывает рукава джемпера.

Я смущаюсь, понимая подтекст.

Одноклеточная рядом - ржёт.

Филипп берётся за начало и середину, чтобы вес распределялся лишь на него. Оставляет нам незначительный объём работы.

— Давайте, девчули, держите кон...держите его, в общем.

Синхронно поддерживаем матрац, не давая ему упасть.

— Куда вам его? - несёт матрац, в двести раз легче и быстрее чем мы, Островский.

— В корпус «д». Сто пятая, - открывает рот Колесникова.

Филипп заострившись немножко на молчаливой, и сосредоточенной на том, чтобы не запутаться в ногах мне. Вдруг, как будто словив озарение, предполагает:

— Решили сразу жить вместе? Без цветочков, василёчков?

Я не знаю, что сказать.

Алёна же знает.

Она - самая бойкая в нашей связке, ей положено поддерживать игру мажоров:

— Да, - играет бровями.

— Послали к бабке Ёжке эти расшаркивания. Если влюбились... Чего ждать? Лесбухи форева*, - подмигивает.

— Ты шутишь? - тоже берёт пример с меня и слегка теряется Филипп.

— Боже упаси. Какие шутки?! - расходится актриса погорелого театра.

— Мы теперь с Варькой встречаемся. Варька! Скажи же. Подтверди. Или ты меня не любишь? Так и знала, надо было начать с ухаживаний, - губа Колесниковой начинает трогательно дрожать. Глаза увлажняются.

— Я понимаю. Взяла всё в свои руки. Не дала тебе подумать. Может, зря мы тащим матрац? А? Давай посидим на лавочке, поближе познакомимся. Вот ты знаешь кто я по гороскопу? Ответственный шаг же совершаем. Не знаешь?

— Овен?

— Ох. Как трогательно, - хочет приложить ладошку к сердцу, но вовремя вспоминаем, что мы так то тащим мягкую убийцу.

— Ты запомнила. Я видела, чувствовала, что я тебе дорога...осторожнее, ступенька, - кричит Филу, впавшему в шоковое состояние, но лицезреть концерт продолжающему.

Поздно.

Блгодаря стараниям Колесниковой, он таки грохнулся и матрац накрыл его сверху.

Переглянулись.

— «Прякинь», - гыкает Алёна.

— И сама не ожидала столь сильного эффекта.

Из «лежанки» появляется рука.

— Хорошо. Больше шутить не стану, - сдавленно заверяют нас.

— Ради всего святого, помогите выбраться!

Брюня - брюнет

Форева - навсегда

Пип-пип - замаскированное ругательство 🤬

— Не притворяйся. Он для тебя нетяжёлый. Чего мы тебе должны помогать? Варь, ты куда?

— Книжка отлетела. Я за ней, - указываю на томик, обёрнутый в обложку, скрывающую название и автора.

Подняла, отряхнула.

И Островский времени зря не терял, вылез из матраца. Поднялся, тоже отряхнулся.

— Ты картошку в нём на зиму хранишь?! - обращается к Алёне.

— Чего он весь кривой и неровный? Завтра от него у меня точно синяк будет, - обиженно «вставляет» глаз на место.

— Что бы ты понимал?! - оскорбляют неуважительные речи нежный слух.

— Он ортопедический.

— Сказала с таким видом, как будто золотой.

— Лучше. Анотомически подстраивается.

— Ага, - подофигел от энтузиазма Алёны Филипп.

— Я понял. Ну, нор-маль-но. Нормально, - успокаивает.

— У всех свои страсти - мордасти. Ты не одинока. Понимаю. Кто-то любит по-жёстче, кто-то помягче, - хрустит шеей, разминая её.

— Мы о матрацах говорим, Островский? Ты обещал, что прекратишь шутить. Скока можно?

— О них. Само собой о них. Ты о чём-то другом подумала? - невинно улыбается.

— Насчёт обещания...Вы не помогли. Оно с меня автоматически снялось…Спасибо, что подняла, новенькая, - ослепляет улыбкой, когда я протягиваю ему книгу.

— Клади её обратно и давайте доделаем дело. Надоело возиться. Слишком дорого ваш матрац моей психики обходится.

Мы встали на позиции, я послушно кинула книжку на прежнее место. И до моей комнаты из-за того что все поняли серьёзность, шли молча.

Почти. Пыхтели, сопели, кряхтели, пыжились, но считай молча.

— Всё. Можете не благодарить, - забирая книгу, кивает нам мажор и хочет уйти.

Алёна тянется к моему рюкзаку, чтобы взять оттуда ключа.

Но тут с того ни с сего, я решаюсь на нечто новое и невольно останавливаю её.

— Подожди. Филипп.

Реально ждёт.

Думала, уйдёт

— Что? В чём-то ещё помочь? - беззлобно интересуется.

— Нет. Я хотела спасибо сказать.

— Пожалуйста. Развлекайтесь на здоровье, - отмахивается второй брат и идёт себе прямо по коридору.

Хобася и нет его.

— Может тебе на диком это провернуть? - отмирает Колесникова.

— Гляди каков эффект. Простое «спасибо» получше газового баллончика.

— С диким не прокатит. Островскому просто книга увлекательная попалась. Ты не видела как он её сжимал, - достаю ключи, передаю их Алёне.

— Опиши, чтобы я поняла, - проворачивает ключи.

— Как голлум своё кольцо. Жаль, что я не заглянула под обложку, - сетую.— Узнала бы какая книга имеет шанс невозможно сильно нравиться мажорам.

— У нас продолжение эпопеи с матрацем. Потом будешь во влажных фантазиях бультыхаться, - кряхтит Алёна.

Пихаю гениальное изобретение, а оно не пихается.

— Надо было попросить Филиппа.

Смех внутри комнаты показал…непонятно что.

Алёна принимала матрац и следила, чтобы он не разбил чего.

И что там у неё могло вызвать ржач?

— Непонятен мне твой смех, Колесникова. Оправдывайся быстрее пока я не надумала чего.

— Остальные мажоры для тебя - мажоры. Но Островский достоин?

— Чего достоин? - упираюсь обеими руками в наказание моё на сегодня.

Аллилуйя.

Сдвинулся родненький.

Стянув резинку с пародии на хвост, перехватываю волосы в пучок.

— Достоин, чтобы ты его по имени звала. Долго там тебя ждать? Пихай.

— Отойди, я по-другому придумала.

— Ну, давай, изобретательница…один момент. Всё. Отошла!

И я тоже отошла. Посмотрела по сторонам не идёт кто-нибудь, кто может заснять мой позор.

Но было чисто. Школа опять включила режим дома с приведениями.

Разогнавшись, врезаюсь в «лежанку». И, наконец, эта зараза прекратила создавать затык в дверном проёме.

— А-кха-кха. Я похоже себе копчик отшибла, - скатываюсь на пол.

— Не могла. Ты улетела прямо на мягкое. Я чётко видела. Он отмёрз из-за шорт. Прими душ горячий, натяни штанцы тёплые и будет тебе радость, - измождённо ложится на кровать Алёна.

— Ты будешь на кровати, что ли, спать?

— Я просто отдыхаю. Через минуту сползу на своё место.

— Ладно. Я тогда в душ.

— Иди-иди, милая, - летит в спину ёрничество. — Может тебе спинку помылить?

— Ой, да лежи ты молча, - закатываю глаза.

Закрываю входную дверь и забегаю в ванную.

***

Повторно выходить в одном полотенце не стала. Заранее подготовила себе сменную одежду.

И щеголяла по комнате теперь в ней.

Алёна, как рылась в телефоне, когда я вышла, так и продолжает до сих пор.

Но я раскладывала оставшиеся в чемодане вещи. Было не до разговоров. До момента, когда вспомнила кое-что.

— Алён…

— М-м? Ой. До сих пор валяюсь на твоей кровати. Точно, - «соседка» пытается подняться.

— Можешь лежать, я пока что спать не буду. Я спросить хотела.

— О чём? - кладёт культурно телефон на прикроватную тумбочку, показывая, что готова слушать.

— Ледов недавно показывал какую-то группу. Куда слетается вся новая информация. Типа сплетен, как я поняла. Ты ничего не знаешь о ней?

— Нет. Не знаю, - прикусывая губу, морщит лоб Алёна.

— Я же не они. Меня в группы не приглашают. Мы можем поискать. Не помнишь как она называлась? - тянется к айфону она.

— В том то и проблема. Не помню. Да я и сомневаюсь, что видела название хоть раз, - закрываю шкаф.

Вещи переложила, остались учебники.

— Ледов мне показал только пост обо мне.

— И что там было?

— Ничего особенного, - беру одну треть стопки, которую к моему потрясению мы не «разбили» матрацем.

— Глупости разные. Возраст, цвет глаза, рост. Описание, в общем. Будто мажоры на охоту собрались, - нервно хихикаю.

Но Алёна смех не поддерживает. Сосредоточенно раздумывает над чем-то.

— Это мысль. Может они реально устроили на тебя охоту? Она многое бы объяснила.

Застываю в нелепой позе, не донеся учебники до стола.

— Зачем тогда Кириллу показывать мне эту группу?

— Кто их знает?! Возможно, его стратегия такая, - акцентирует интонацией последнее слово.

— Ты не знаешь старшеклассников. Они беспощадны и их одолевает скука. Двойное комбо, опасное для любой девчонки, что попала в эдем на бюджет.

— Стратегия? Но тогда он должен был наоборот встать на защиту. Вспомни. Куда Ледов пропал?

— Я не видела. Свиридов утянул меня в коридор. Я была там, а наш класс продолжал выходить. Хр*н разберёшь в толпе куда исчезла наша ледышка... Кстати, ты за формой пойдёшь?

— Боюсь идти. Может надену завтра свою юбку?

Алёна качает головой.

— Фаинка поймает, что ты нарушаешь порядок, придётся писать объяснительную. Могут и наказание впаять, чтобы сразу поняла - шутить с администрацией заканчивается плохо.

— Но дикий то нарушает правила.

— А. Ему всё, как с гуся вода. Потом расскажу каким образом он минует наказания. Сейчас нужно тебе сходить. Я к себе тоже пойду. С этими перетаскиваниями, переодеться и не подумала. Не будешь же спать в спортивной форме. Давай вместе пойдём? В конце корпуса и склад, и моя комната. Хотя ты помнишь это и без меня. Чего объяснять начала?! - Алёна зашнуровывает кроссовки.

Подскочив, бежит к дверям.

— Пойдём, - зовёт у них.

— Может переодеться? - оцениваю свою пижаму с единорожком в отражении.

Классный костюмчик.

Мама подарила. И её подарок мне очень нравится.

Мягкая. Приятная. Да и тёплая.

По дому ходить самое то. Но вот уместно ли будет по коридорам шастать в неприятном виде?

— Ой. Да я тебя умоляю. У нас по корпусам в чём только не ходят. Только в самой школе негласное правило - форма, форма и лишь она одна.

— Хорошо, - решаюсь спустя долгие секунды терзаний.

Идти два шага.

А пижама пусть и смешная, но скромнее не придумаешь.

— Я на минут пять. Переоденусь и приду. Постарайся не привлекать… А. Да. Когда ты единорог сложно не НЕ обращать на себя внимание. Но хотя бы с мажорами не связывайся. Окей?

— Конечно. Увижу хоть одного и сразу побегу от него.

Но провести Алёну не удаётся. Седьмым чувством, третьим глазом, или что там у неё имеется, она чувствует - я стебусь.

— Зря не воспринимаешь ситуацию, со всей серьёзностью. Врагов недооценивать - самая главная ошибка.

— Алён. Ёкэлэмэнэ. Я не бегать от мажоров и проходить уроки выживания приехала. Хотела бы этого, записалась в элитный отряд.

— Тебя бы в «альфа» не взяли. Так что довольствуйся эдемом, - Алёна расправляется с замком.

— Переодевайся. Я пошла к Полине Евгеньевне.

— Иди, иди. Но работницы склада меняются два раза в день. Попадёшь к другой.

— Разберусь.

— М-да. Надо в ускоренном режиме переодеваться, - не верит в меня Колесникова.

Вопреки её мнению, я в себе верю.

В чём трудность добыть себе юбку?

***

Трудностью оказалась нелюдимая грузная женщина.

— Девочка, у нас всё под запись. И на имя Кренделевой отмечено - всё выдано, - пыталась она мне что-то доказать.

Но я на языке злых тёть не говорила и понимать её отказывалась.

— Полина Евгеньевна сказала, что отдаст мне оставшиеся комплекты, когда перешьёт нашивку. Но я сегодня юбку порвала. Понимаете?!

— Порвала, воспользуйся заменой, - ходит ходуном у тёти второй подбородок.

Засмотревшись на его колыхания, не сразу смогла возразить:

— Вы не слышали? Я вам сказала - Полина Евгеньевна дала мне один комплект. Один! - для доходчивости даже палец показываю. Жаль не средний. — Какая у меня может быть замена?

— Девочка. Ты что от меня хочешь? Мне директор не говорил тебе четвёртый комплект дать. Я и не дам. Такие правила. Хочешь иди к директору.

— Ы-ы-ы-ы-хы-хы, - хочу побиться о стойку головой, но делу шишка на лбу явно не поможет.

— Хорошо. Я могу прийти завтра утром? Полина Евгеньевна работает завтра?

— Извини. Завтра у неё выходной. Ушла на больничный. Послезавтра приходи, - как мне мерещится, ставит в известность издевательски женщина.

— Хорошо. До свидания, - ядовито улыбаюсь.

— Всего хорошего.

Сделала гадость, на сердце радость.

Хатьфу, а не женщина.

В коридоре «пронеслось» перекати поле.

Куда уходят ученики? На собрание культа дикого?

Угу, ага, эгэ. И что делать?

С юбкой то понятно. Скажу кому неугодна моя, разъясню произошедшее.

Но что делать в общем и целом?

Идти к себе в комнату?

Или подождать Алёну?

Вдруг голос Ледова ударил по нервам: — Завтра мой день. Помнишь?

Заозарилась по сторонам.

Господи, Господи.

— У тебя склероз? У меня склероз? У кого-нибудь склероз и ты боишься, что мне он передаст воздушно-капельным путём? - летят сухие вопросы пока я прячусь за большим горшком. Слава богу, не ночным.

— Помню, что завтра твоя очередь новенькую окучивать.

Я картошка, что ли, чтобы меня окучивать?

— И ты не будешь против?

— Не буду. Правила есть правила. Тем более у меня и за сутки значительный прогресс.

— Ты о чём?

Про поцелуй, ёжики колючие.

Впиваюсь пальцами в кромку горшка.

Про поцелуй говорит. Расскажет Кириллу? Расскажет?

— Пальму изменили? - уводит разговор в другое русло дикий.

Незаметно выдыхаю.

— Повесели украшения на неё?

Ай. Рано расслабилась.

Он увидел меня. У-увидел. Демонюка глазастая!

— Вроде нет, - спасает меня Кирилл и даже не догадывается об этом.

— Чего ты к пальме пристал?! Хочешь выискивая изменившиеся детали, её поломать? Не надоело нагоняй получать? Хотя ты же их мастерски обходишь. В принципе, ломай.

— Не. Хр*н с ней, с пальмой. Пойдём! Кофе выпьем, надо взбодриться.

— Взбодришься, чтобы использовать сутки до конца? - пытается добиться конкретики Кирилл.

— Да. Придерживаться правил я буду, но время израсходую до последней секунды.

— Твоё право, - реагирует апатично блондин.

Его голос звучит отдалённо и я догадываюсь, что они уходят.

Но не выхожу до того пока не слышу озадаченное бухтение Алёны.

— Варь? Варя? Ушла? Х-м. Или на складе? - разговаривает она сама с собой.

— Да тут я, - вылезаю из-за горшка.

Колесникова вздрогнув, хватается за сердце.

— Иисусе. Напугала. Что ты там делала?

— Пальму пропалывала. Не видно? - показываю руки, которыми случайно влезла в землю.

Пыталась не потерять равновесие и не выдать своё местонахождение вот и изгваздалась.

— Пряталась от кого-то? От мажоров? - хихикает придурошная.

— Не смешно, - отряхиваю руки над горшком и всё равно результат - не очень.

Прикасаться к себе, или к кому-нибудь нельзя. Следы останутся…о. Следы.

— Я закончу смеяться. Немного погоди. Не иди на меня со своими ручищами грязными, - умоляет Алёна.

Решив, что бегать за ней - детский сад, останавливаюсь.

— Что смешного?

— Ты - маяк для мажоров. Это смешно. А ещё радуюсь, что в эдеме появились развлечения, - глубоко выдохнув, Алёна прекращает хихикать.

— За день с тобой веселилась больше чем за весь предыдущий год. Как в подростком кино снимаюсь, - делится со мной с маниакальным блеском в глазах.

— Вот и заняла бы моё место. Переключила бы четвёрку на себя, а мне бы дали нормально учиться.

— Не заскучаешь?

— Нет.

— Если уверена, что нет. Можно попробовать подключить группу поддержки. Пусть подбегают за диким, отвлекут его. На день-два хватит. Ледова Ольке отдадим. Что-нибудь придумаю, чтобы она приехала. А Островских. Одного возьму на себя, второй к тебе по умолчанию не лезет.

— Красиво и легко звучит, но на деле большая часть обречена на провал. Дикий не успокоится. Даже сегодня хочет время до конца использовать. Явно недоброе замышляет.

— Время? Это ты когда услышала? - останавливается Алёна.

Прекращаю идти вместе с ней.

— Ты от него в горшке пряталась? Встретила?

— Да. С Ледовым.

— Но зачем вид траурный нацепила?! Ты же пряталась. Или они тебя нашли?

Меня же вроде не коробит от того, что Алёна подключит фан-клуб дикого.

Будут вокруг него тереться, соблазнять, подарочки таскать...да. Не коробит. Всё нормально. Нормально. Или нет?

— Нет. Они не увидели меня.

— Что тогда?

— Я устала. Поэтому траурно и хочу дойти до комнаты, распугивая своим видом всех, кто пожелает подойти.

— Хорошо. Тогда пошли. Ты форму забрала? - пытается девчонка найти в моих руках её, но зря ищет.

И в помине её там не водится.

— У Полины Евгеньевны закончилась смена. Я потом схожу за формой, когда она появится.

— Да-а нет. Что за бред, Варь? - не даёт Алёна продолжить двигаться к своей мечте - а именно тёплой и уютной кроватке.

Преграждает дорогу.

— Тебе дали одну. Можешь ещё две получить.

— Работница сказала, что у неё там всё отмечено. Якобы выдали.

— Не может быть. Полина Евгеньевна не стала бы отмечать заранее. Пошли разбираться, - решительно направляется к складу Колесникова.

Поникнув, иду за ней.

Бесконечный день.

— Две минуты.

— Идём на «понижение»?

— Ты про что? - тормозит Алёна.

— У своей комнаты говорила, что пять минут.

— Теперь две. Сомневаюсь сильно, что ты и их сможешь прожить без приключений. Смотри мне, - грозит дурашливо пальцем.

— Стой у двери, никуда не уходи. На склад мажорам не надо. Шанс один из ста, что они появятся.

— Давай я с тобой пойду?

— Нет, нет, - отнекивается Алёна.

— Ты будешь мешать. Постой, подожди.

— Ла-а-адно, - кошусь на неё с подозрением.

Что она не хочет, чтобы я увидела? Морального избиения?

— Не вопрос. Подожду.

Колесникова дерзко, чуть ли не с ноги, открывает дверь и врывается на склад. Закрывает за собой дверь, не давая и капилюшку услышать из будущего разговора.

Общаться с таким типом людей, как работница склада, я не умею. Жаль, что Алёна не даёт у неё поучиться.

Но, если ей будет комфортнее одной - лучше не навязываться.

Зачем создавать человеку трудности?!

Она и так помогает мне безвозмездно. И лишний раз докучать - как-то по-скотски.

***

Огляделась.

Поблизости скамеек не было. Идти на их поиски не осмеливаюсь.

С моей удачей надёжнее постоять, отделаюсь малой кровью.

Прислоняюсь к стене, зрение сменяет фокусировку на мягкую.

И мозг, не спрашивая разрешения, воспроизводит слова, засевшие в глубине.

Те самые, что потихоньку отравляют. Заставляют испытывать страх и сомнение.

Ненавистный голос звучит как наяву: придерживаться правил я буду. Но израсходую время до конца.

Новенькая, ты куда? Тебя ждёт наказание

Наказание.

Больше всего пугает оно.

Что дикий задумал?

У него семь пятниц на неделе: то пугает, то извиняется.

Могу ли я где-нибудь спрятаться от него?

Мы тащили матрац, наверное, полчаса. Напрягли Островского.

Но теперь...поразмыслив в тишине, я поняла, что ничем мне посути не поможет тощая девчонка.

Тогда что?

Попроситься к Филиппу?

Он вроде нормальный парень. Посплю одну ночку у него. Накидаю на пол одеял, подушек.

Или понадеяться на хилые замки в сто пятой, да психологическую поддержку, в лице Алёны...

Не совершу ли ошибку?

— Эй. О чём думаешь?

Сморгнув, упираюсь в улыбающуюся Колесникову.

Она победно показывает шуршащий пакет.

— Неважно. Задумалась о…математике.

— Что о ней думать? - скривлась девчонка.

Математика у неё нелюбимый предмет?

— Плюнь, - предлагает плюнуть мне на...дикого.

С большим удовольствием сделала бы это, но боюсь отдачи.

— Оцени, а? Кто молодец?

— Ты! Действительно умница, - заслуженно хвалю, принимая пакет с новой формой. — Спасибо.

— Пожалуйста. Мне ничего это не стоило, - зардевшись, поводит плечом Алёна.

— Расскажешь как тебе удалось?

— Потом как-нибудь, - скрывает что-то увлекательное она.

— Не хочешь кофе? Нам же сёдня домашку делать. Подозреваю, что ляжем спать поздно.

Найдя цифру «девять», успокаиваюсь.

Подойдёт форма. Не зря Алёнка старалась.

Бережно складываю вещи обратно в пакет.

— Кофе?! Я бы не отказалась. Можно.

— Пойдём тогда в столовую?

— Лучше давай из автомата возьмём? Не хочу появляться в пижаме на людях.

— Какая это пижама?! Успокойся, Варь, - берёт меня за локоть.

— Классный костюмчик. Забавный. Да и в семь вечера кто попрётся в столовку? В это время там можно лишь чай и кофе взять. Они - да, лучше чем в автомате, но всё равно не для мажоров.

Застопариваюсь.

— Что? - не доходит причина до Алёны.

— Нужно в комнату сходить - за деньгами.

— Ой. Будем ещё третий круг делать. Я угощаю, - трясёт айфоном, возобновляя шаг и меня заодно заставляя.

— Не удобно как-то. Я быстро схожу.

— Да что неудобного?! Потом как-нибудь и ты меня угостишь. Расслабься...Что? - изумляется Алёна, когда я словно в столб вписываюсь.

— Вспомнила. Дикий с Ледовым тоже хотели кофе выпить.

— И думаешь наша принцесса кофейная будет довольствоваться тем, что в столовке есть? Я тя умоляю. Пошёл в один из своих «инлёдов».

— Уверена? Алён, давай пойдём в комнату, - с надеждой смотрю на неё.

— Возьмём напитки из автомата и спокойно будем учиться. Не тянет меня в столовую. Внутренние чутьё, будто мешает.

— Не придумывай, Варь, - беспечно толкнув дверь, заходит первая непослушная.

Бегу за ней.

Что остаётся?!

Мозг ещё не успел понять, что обстановка сменилась, а я уже натыкаюсь на глаза дикого.

Он сначала удивляется, потом видит во что я одета. Удивление сменяет смех.

Нет.

Он не гогочет открыто, но вижу, что ему смешно по тому, как прячет улыбку за стаканчиком кофе.

М-да. Выполнила работу клоуна - я. Молодца, Варя.

— Говоришь в одном из своих «инлёдов» будет, Колесникова? - шиплю.

— Откуда ж я знала, что они макаки ленивые и им влом будет куда-то ехать? - окосев от агрессие моей, поглядывает она на столик мажоров. — Окей, - быстро собирается.

— Давай структурировать. Задания на следующие две минуты: подойти, взять кофе, уйти. План ясен, Варь?

— Ясен, - глухо отчитываюсь.

Дикой отлепив один палец от стаканчика, ткнул им в нас. «Тык» этот для Ледова предназначался. Тот обернувшись, посмотрел на нас, а увидев мой наряд, открыто улыбнулся.

— Не смотри ты на их столик, - одёргивает меня Алёна.

По крайней мере, пытается.

— Как не смотреть на усмешку, что обещает мне все кары небесные?

Колесникова поморгала, подумала. Взяла время, чтобы дополнительно немного поморгать.

— Он всегда так лыбится, - недоуменно говорит.

— Видимо, в детстве головой уронили об пол. Положи ты на них большой...стаканчик с кофе, - выруливает в конце.

— Вон они, кстати. Пойдём за топливом для нас - сонный мух, - показывается на кофеварку.

Рядом с ней разные бутылочки и баночки. Добавки к кофе?

— Молоко получается можно взять из холодильника? - пытаюсь не замечать горящий взгляд и сфокусироваться на другом.

— Да. Самообслуживание. Потом платишь - терминал рядом. И уходишь.

— И не бывало случаев, чтобы не платили?

— Не-а, - рассеянно пожимает плечами Колесникова.

— Камеры же. Да и зачем мажорам не платить. Пойдём, - прекращает Алёна хлопать глазами на парней.

— Не хочу время тратить на идиотов. Лучше посплю подольше.

Я хочу.

Правда, хочу пойти, но ноги примерзают к паркету, когда дикий нахально салютует мне стаканом.

Нужно было сделать вид, что знать его не знаю.

Но вместо этого я подмечала мельчайшую деталь.

Хлопковая футболка открывала вид на загорелые, перевитые жгутами мыщц руки.

Обычные чёрные джинсы. Кроссовки - тоже мрачные, но с яркими надписями по краю подошвы.

И волосы. Они были самые залипательные. Темнее чем обычно из-за того, что не успели высохнуть.

По ним даже капли воды стекали, делая футболку мокрой.

Дикий намерено волосы не высушил?

Для того, чтобы я впала в транс?

Вода, поступая со мной невыносимо жестоко, сделала область вокруг его шеи и немного ниже полупрозначной.

Сжимаю рубашку Алёны.

— Спаси меня от него. Я не могу прекратить смотреть, - прошу жалостливо и опять убегаю глазами к Артёму, который считал моё состояние.

Вижу по нахальной и самодовольной ухмылочке - он понимает, что меня на нём заклинило.

Дикий

— Вода капает на футболку.

— Разве? - скучающее переспрашиваю, допивая бурду, по ошибке носящую название «кофе».

Мы с Ледовым - два извращенца. Имея лучшие кофеварки, что представлены на рынке, сидим и давимся этой гадостью.

Жаль, они остались дома.

Надо будет не забыть купить себе одну в комнату.

Хотя...зачем?

Большую часть времени провожу не в ней.

— Думаешь Варя на тебя почему смотрела?!

— Есть версия одна, - привычно усмехаюсь. — Но боюсь тебе она по душе не придётся, - провожаю удаляющую «единорожку».

Уверен был - их не существуют.

Но новенькая заставила мою уверенность поколебаться.

— Пыталась понять действительно ли ты такой д*бил, каким кажешься, - делится своим сверхценным мнением Кирилл. — Чем фен не угодил?

— Боюсь током ёбн*т, - хмыкаю.

— А, если серьёзно?

— Серьёзно! Боюсь, - делаю честные глаза и мигом пригибаюсь, уходя с траектории летящей в меня пластмассовой ложки.

— Да-а всё. Хватит, - цежу раздражённо. — Тебе в садик не пора, мальчик?! - поднимаю с пола столовый прибор.

— Заметь, я нормально спрашивал два раза.

— На третий - послал бы меня. Но нахр*на было кидаться?! Ещё бы жижей отстойный в меня запульнул, - показываю глазами на остатки кофе в его стакане.

— Могу. Ты развлекаешься, я развлекаюсь за счёт тебя. Не хочешь утолить любопытство…Как ты там назвал? Жижа? Так вот она украсит твою футболку.

— Ты, как бабка старая. Всё знать надо.

Ледов закивал.

Ухмыльнувшись, рассказываю. Не жалко, в принципе. Пусть порадуется новому «повороту» в моей жизни.

— Ленка фен сломала. Сама успешно волосы просушила. Мне же пришлось обрыбится. Теперь хожу, «протекаю».

— Могу тебе свой дать. Чего не просил?

— Сегодня досохнут сами. А завтра уже доставят новый. Сразу два заказал.

— Чтобы Адамцева и их сломала?

— А? - моргнув, перевожу взгляд на друга.

Купить новенькой нормальное кофе, что ли?

Попёрлась бурду серо-зелёную пить.

Да-а чтоб меня.

Опять началось.

Пусть пьёт! Мне какое дело?

Ушла из столовой, не мельтешит рядом и спасибо.

— Фен стоил, как крыло боинга. Каким образом можно его сломать? - сеет зерно сомнения в моей душе Кирилл.

— Намекаешь, что Адамцева «овредилась»*?

— Увидела, что ты на Варю «влюблённо» смотришь и начала пакостить.

— Чушь не мели. Не смотрел я на новенькую влюблённо.

— Ладно, ладно, - сдаётся Кирилл. — Верю. Не, смотрел. Тебе виднее.

— Надоело о ней говорить, - негодую. — Пошли.

— Куда?

— Олька просила её забрать, - нехотя делюсь.

Ледов тут же подлетает, опрокидывая стул. Замельтешив, бросается его поднимать.

Наблюдаю за бесплатным представление и пытаюсь погасить в себе издёвку.

— И ты молчал! Начинать надо было с этого. Пойдём скорее, - накидывает куртку.

Забрав свою, проверяю на месте ли ключи.

— Я на байке поеду. Адрес сброшу смской, - направляюсь к выходу.

— Снова за старое?

— Прости. Она первая мне написала. Не тебе.

Ледов трёхэтажно матернулся, но начать спор не осмеливается.

Знал, что я адрес могу и вовсе не сказать.

— Хорошо. Тогда подготовлю почву на завтра.

Всего одна ехидная фраза заставляет притормозить. Перед глазами промелькнуло напуганное лицо новенькой.

В груди всколыхнулось незнакомое чувство, впервые возникшее, когда целовал её.

И как оказалось оставшиеся до сих пор.

Заставляю завибрировшие от напряжения руки оставаться расслабленными.

— Ага. Готовь. Удачи.

Голос подводит и последнее слово вырывается глухо.

Надо побыстрее уходить. Нельзя, чтобы Ледов увидел моё истинное состояние, проглядывающееся через маску привычного всем дикого.

Варя

— У тебя во втором какой ответ? - вжившись в роль царевны Несмеяны, хочется свериться со мной соседка.

Пролистав на пару страниц назад, нахожу сделанное полчаса назад упражнение.

— Вверху, - даю ей тетрадку, не захотев зачитывать.

И слышу измученный вдох.

— Даже не приблизилась к тебе. Другим путём пошла.

Закапываю в сухие глаза капли.

Всё-таки линзы - не моё. Надо на выходных в первую очередь сходить в оптику.

Подхожу к столу, на который были свалены учебники на завтра, и за которым сгорбившись, билась над заданием Алёна.

— Давай посмотрю?

— Нет. Не надо, - поджимает она губы.

— Мне нужно самой дойти. Ты же не будешь мне и на контрольной смотреть. Отдохни. Я дорешаю и будем русский делать.

— Хорошо. Я и сама хотела сделать перерыв. Пойду, схожу за новой порцией кофеина, - делюсь планами.

— Мне пойти с тобой? - поднимает лохматую голову Колесникова, так и замерев, с неперевёрнутой страницой по алгебре между пальцев.

— Не. Я до автомата. Учись, - улыбаюсь и обуваю слипоны.

Ладонь ложится на ручку.

Но за секунду до того, как я проворачиваю замок, тройной стук пугает своей внезапностью.

— Началось? - таким тоном говорит Алена, будто я ща открою, а там спецназ подъехал. Повязать нас.

Или на бой честный вызвать.

— Что началось? Дикий с вежливого бы стука начал? - глумливо выгибаю бровь.

— Кто его знает?!

— Отличная опора и поддержка ты, Колесникова. На такую обопрёшься и завалишься, - ухмыляюсь, от Артёма похоже научившись.

— Нет, а чего тебе сказать? Открывай, открывай, не бойся? - потеряв мотивацию к математике, девчонка встаёт и опасливо подбирается ко мне.

Со странной смесью в душе, поглядываю на её танец у «пропасти».

Толи испанский стыд испытываю, толи смеяться хочется.

— Ты хоть попытайся сделать вид, что тебе не страшно.

— Пытаюсь. Не видишь? - огрызается Алёна, прикладывая ухо к двери.

Очередной громкий стук и она вскрикнув, отбегает ко мне.

— Ну, как? Услышала чего? - не позволяю губам улыбаться.

Не дай бог, Алёна ещё обидится.

— Чуть не оглохла, - стучит пальцам по мочке.

— М-да. Помощница. Тебе и самой помощь не помещает. Надо было, видимо, действовать по закону «репки».

— Ты о чём?

— Я тебя позвала. Тебе надо было «жучку», «жучке» - «собачку», «собачке» - «кошечку», «кошечке» - «бабку». «Бабке» - «дедку».

— Не многовато ли народу? - доходит сравнение до Колесниковой.

Стук громче предыдущего не даёт ответить.

— Варь, открой. Я слышу ты в комнате.

— Это не я. Автоответчик. Приходите позже, - выпускаю в свет очередной перл, надеясь избежать встречи с ним.

Но едва различимый смех даёт понять - не поверил.

Ладно. Один раз живу. Не боясь, открываю. Не убьёт же он меня в конце то концов.

— Варь, осторожнее, - спасает Алёна от столкновения.

Зацепляюсь за стену, чтобы не упасть.

Необходимость - близко стоять?

С какой целью то так поступать? Чтобы я лоб пробила об его мыщцы? Этого добивается?

Эх, мажоры, мажоры.

Плюс два шага назад и сразу ощущаю себя комфортнее. Теперь можно и поговорить.

— Что нужно, Ледов? - закрываюсь от него, сложив руки в защитном жесте.

— На официальный тон перешли?! М-м, - напускает на себя озорной вид.

— Мне нравится. В этом что-то есть, - кладёт одну руку на дверной проём.

Чего мне стоило не шугануться - одному провидению известно.

— Что это? - вижу во второй объёмный крафтовый пакет.

В синих глазах пробегают хитрые блики. Возможно, игра света и совсем не реакция на мои слова.

Но, так или иначе, они исчезают, когда Кирилл видит, что за моей спиной топчется Алёна.

Получается лишь со мной он может позволить себе дурачиться?

— Держи, Кренделева, - почти убивает меня большим бумажным пакетом.

С трудом удерживаю его.

— Что это?

Пахнет сладко. Ванилью, сдобой и чем-то цветочным.

— Заваливаю тебя подарками, чтобы размочить сухарь, что у тебя вместо сердца.

Пропускаю мимо ушей ересь несусветную.

— Х-м. Крендельки? - вытаскиваю один в бело-голубой упаковке.

— Прости, - Кирилл «извинятельно» приподнимает плечи.

— Не удержался. Но там не одни они. Рядом кофе, чай, различные сладости и снэки, - перечисляет, «льдинками» сканируя комнату.

Пытается понять почему Алёна у меня. По мимике, богатой на яркость и разнообразие, сужу.

— Я не…возьму, - говорю, а у самой желудок урчит.

Говорит мне, кричит: одумайся, глупая.

Когда ты сможешь попробовать кренделёк за триста рубчиков? И парнишка в дизайнерских штанишках сказал, что там помимо них, много чего есть.

Даже Алёна, отчаянно-голодными глазами, пытается призвать мою адекватность. Но я упёрто держу на вытянутых руках «инлёдовский» пакет.

Кирилл с ехидцей смотрит на мои ручонки, трясущиеся от тяжести.

— Причина? - выражает мне, как недавно дикий, сочувствие тем, что помогает, перенимая вес на себя.

Но убрать мне мои руки не даёт. Так и стоим. Корчим из себя недееспособных, нуждающихся в помощи друг друга.

Оторвавшись от ледяных глаз, прекращаю бороться с ним.

В крайнем случае, если не отпустит, пну опять в коленную чашечку, но немного потерплю, подожду. Вдруг одумается.

— Не люблю двуличных типов. Эта причина подойдёт?

— Чего сразу двуличный? Может у меня живот прихватило.

— Когда?

— А когда надо? - парирует Ледов.

— Когда Дикий меня наказывать собирался, - злюсь.

Надоела фальшь. Сколько можно?

— Тогда и прихватило. Но…он тебя действительно наказал? - напоминает о том, о чём не надо.

— Тебе плохо, Варь? - прекращает улыбаться. — Ты покраснела.

У меня ща пар из ушей повалит.

— Ледов, забирай свои плюшки-ватрушки и уходи.

Он смотрит удивлённо, я на него - разгневанно.

И тут в его кармане пиликает телефон, прерывая наши гляделки и о, чудо - Кирилл слушается меня.

— Хорошо. Не злись, - приподнимает за ручки пакет.

— Еду оставлю тут, - ставит на подоконник.

— Ты…

— Выброси, когда я уйду, - перебивает.

— Можешь в окно и целься в машину. Не промахнёшься. Там одна моя стоит. Отведёшь душу, - приподнимает уголок губ парень.

Засунув руки в карманы куртки, он сбегает по лестнице.

Исчезая, так же нежданно-негаданно, как и появился.

— Ты что-нибудь поняла?

— Ни черта не поняла, но неважно. Будешь кренделёк? - предлагает Алёна, сама успешно набивая желудок.

И успела же добежать до окна. После ухода Ледова прошла максимум минута.

— Алён! - хочу её отчитать, но девушка перебивает:

— Кто от бесплатного пропитания отказывается?! Вкусный кофе и печеньем никогда учёбе не мешали.

— Не боишься, что он подсыпал что-то в рогалик? - пытаюсь испугать расхитительницу чужих пакетов.

— Что? Пудру приворотную?

— Допустим, её.

— Ну, завтра, когда узришь, что я не воспылала любовью великой к ледыхе, дойдёт, что зря отказывалась от свежей выпечки…эх, - скатывается в грусть.

— Пойдём. Русич сам себя не сделает.

— А пакет?

— Оставь. Может, бомжи заберут. Ты ведь у нас принципиальная.

— Хорошо, хорошо, - сдаюсь, видя, что эта невыносимая спецом идёт, как в замедленной съёмке.

— Помоги его донести.

Алёна, радостно вприпрыжку добежала до меня. Взялись с ней каждая за свою ручку.

— Странно, да? - захлопываю за собой дверь.

— Что?

— Поведение Ледова.

— С самого начала было. Да. Нетипичное ему.

Дойдя вместе до стола, торжественно водружаем пакет на него.

— Но, может же у него живот прихватить? Живой же человек, - бросаю я вопросительно.

— Веришь в его сказочки?

Пожимаю плечами. Не знаю.

— Чего смотришь на пакет, как проигравший на приз? Стесняешь?

— Ну… - неловко переминается с ноги на ногу Алёна.

— Это твой подарок. Я не могу…

— Ты же кренделёк съела, - не могу уловить логику.

— Крендельков много. А там я вон вижу пирожные разные. И печеньки уникальные. В одном экземпляре. Ледов, видимо, хотел, чтобы ты разное попробовала. Не мог определиться. Не буду тебе объедать.

Встряхнув волосами, Колесникова садится за стол.

— Потому что он не мог определиться? - предполагаю.

— Ты поняла причину. Не придуряйся.

— Не-а, не поняла, но хорошо - ее объедай. Я сама всё съем...

У Алёны вытягивается лицо.

— Что? - не понимаю чего она.

— Где твоё радушие и гостеприимство, спрашивается?

— Делать мне больше нечего. Сама проблему надумала, сама не хочешь попробовать то, что хочешь. Но уговаривать тебя мне надо? Вот ещё, - ехидничаю.

Похоже от мажоров заразилась.

Плохое, к сожалению, перенимается лучше чем хорошее.

— Сколько можно? Варя! Что это за стук?

— А? Что? Где? Кто я? - поднимаю голову от подушки.

Долгие мгновения уходят на то, чтобы собраться.

Но труды по возвращению к себе самообладания, идут насмарку из-за освещенного экраном телефона лица Колесниковой.

Оно точно прибавляет мне пару седых волос.

Хорошо, что в блондинистых они будут незаметны.

— Ал-л-лён-н-на, - заикаюсь.

— Что?

— Убери телефон от лица.

— Ой. Извини. Не знаю как так вышло.

Фонарик выключается, но сердце у меня всё так же припадочно бьётся.

— Давай спать, - говорю, сумев выдохнуть.

Закапываюсь в подушку.

Еле успела поймать ругательство и отговорить его от «надавания» по «мордасям» Алёнке.

Стала от убойной дозы кофеина параноиком она, а должна расплачиваться почему-то я.

— Говорила три стакана кофе на ночь - перебор. Если черти рядом со мной будут танцевать фламенко, не буди, - отворачиваюсь к стене и подкладываю ладонь под щеку.

Стало удобненько моментально, сон приветливо распахнул свои объятья. Но приставучее тарахтение выпустило в него всю обойму, и он скончался в страшных муках.

— Что я могла поделать, если они необычайно вкусные?! - обиженно шёпот и всё.

С меня слетела вся сонливость. Ну-с замечательно.

Перекатываюсь на спину.

— Хотелось разные попробовать. Тебе какой больше понравился? Мне вишневый. Вкуснотища.

Мечтательный тон одноклассницы вроде и не бесил, но…раздражал. Как назойливый писк комара.

— Усни ты, - взываю к её совести. — Завтра в восемь на занятия. Дай выспать…

Проглатываю окончание слова, услышав звонкий стук.

— Я-же говорила, - торжествуещее приподнимается Алёна, включает на телефоне фонарик снова.

— Что-то происходит, а ты спишь, - запутавшись в одеяле, она сосиской перекатывается на пол.

Смирившись, что и сегодня не высплюсь, встаю.

— Посвети. Свет надо включить, - разбито прошу у барахтающейся гусеницы.

Но приходится немного подождать, когда она одержит победу над одеялом.

— Божечки. Да что за покрывало ты мне дала?! Больше смирительную рубашку напоминает, - выпутавшись, поднимает Алёна с пола телефон и направляет его на меня.

— Вправо. Не свети в глаза, - прикрываю их.

— Прости, - доносится тихое и виноватое.

Осторожно приоткрываю один глаз.

Луч свет был уведён влево. Как раз, чтобы выключатель хорошо освещался.

Нажала на него и присела у рюкзака.

Порывшись, достаю из него очки.

Они были со мной на крайний случай.

Не на людях ходить.

— М-м. Что за окуляры? - вижу офигевание, написанное на помятой сном Алёне, но зато чётко.

— От бабушки достались, - засовываю ноги в тапочки.

— Ты шутишь? - нервно смеётся девчонка, обуваясь за мной.

— Не шучу. Какие шутки?! Бабуля подарила. Но у неё со вкусом плохо, - чешу одну ступню, зачесалась вторая.

Х-м.

— Что?

— По примете - к драке обе ноги чешутся.

— Ты в приметы веришь?

— Бабуля верит. Я от неё много их знаю, - оправдываюсь.

— Да прекрати. Я тебе предложила обряд провести на перекрёстке в полнолуние?! Что ты смотришь снисходительно?

— Нет. Я всего-то... - прикусывает Колесникова верхнюю губу.

И опять несколько звонких стуков её обрывают.

— Надо посмотреть, - опасливо прячется за мою спину, прерываясь на полуслове.

— Надо.

— Ты иди, я за тобой, - цепляется за рукав, как маленький ребёнок.

— Ты за мой рукав держишься, чтобы, если там зверь дикий, ты толкнула моё тельце ему. И пока он будет есть, сама убежишь. Да?

— Глупости. Дикие звери у нас не водятся.

— По меньшей мере, одного я знаю, - рассеяно шепчу, проворачивая замок.

Алёна идёт шаг в шаг за мной.

— Честно, я не отпускаю тебя по одной причине. Если Свиридов явился, я за тобой прятаться буду.

Думала удивляться дуркаватости некуда, но...

— М-гм. Удачки, - нажимаю на ручку.

Вышли в пустой коридор. Моя боевая подруга от страха дышит через раз. Я же нормально. Не скажу, что страшно.

Но - да. Немного крипово.

— Совместная галлюцинация? - трясётся Алёна.

— Может кто-то выходил из комнаты, - предполагаю. — Ты говорила столовая круглосуточно открыта. Пошли чай налить, а ты переполошилась.

— Сомнева…

Тунь-тунь. Тк-тх-тк.

Колесникова пугливо застывает, смотрит на меня, расширенными глазами.

— В окно что-то прилетело.

— Пальцы разожми, - прошу у неё устало. — Дай мне посмотреть.

Девчунька отпускает, но не отходит. Перебирает ноги следом за мной.

Подойдя к окну, открываю одну створку.

Высовываюсь наружу.

— Что там? Варь?

Сон? Мираж? Я брежу?

— Новенькая, у тебя уши заложило? Сколько я могу ждать?! - наезжает Артём слёту.

Весь помятый. С наливающимся синяком на скуле. И с не пойми какими, скрытыми под одеждой повреждениями, он стоял в свете фонарей. И чем-то был недоволен.

— Тебе чего надо? - не считаю нужным быть вежливой. — Что ты за веник в руке держишь? - разглядела я милый букетик полевых цветов, выбивающийся из образа демоняки бешеного.

— Пол им подметаешь?

— Дикий? Артём там? Варя! - дёргает за мой хвост на пижаме Алёна, не давая погрузиться в схватку на полную.

— Открой мне дверь, - нагло требует парень.

— Да-а щас! - презрительно морщу нос.

— Алён, - залезаю внутрь коридора.

— Он просит, чтобы дверь открыла. Я ему швейцар? Унизить меня хочет?

— Не-не, - мотает головой девчонка. — Школа закрывается после девяти. Он не может попасть. Не унижает. По крайней мере, в этом случае.

— Не может попасть?

— Нет.

— Отлично, - возвращаюсь обратно к парню.

— Не открою. Можешь не ждать, - стойко выдерживаю его взгляд.

— Хорошо, - принимает легко эту информацию и стягивает с себя куртку Артём.

— Что делаешь? - пугаюсь.

— Отойди от окна немного, - выкидывает букет назад.

Слушаю, но лучше бы осталась на месте.

Пропустила самое интересное - паркур заводной.

— Раз. Два. Три. Четыре. Пять, - считает Алёна

И черноволосая макушка появляется в окне.

Подтянувшись, дикий мрачно залезает к нам.

— Вот это да. За пять секунд забрался. И по чему лез? Там же голые стены, - потрясённо охает Колесникова.

— У тебя кровь... - не менее потрясённо говорю я парню.

— Новенькая, ну, прекрати, а? Тебе не надоело?! - прислоняется к подоконнику он.

— Я тебе клянусь. Пятно крови по футболке расползается.

И оно с каждой секундой больше, и больше.

— Вот бл*дство, - зажимает правое ребро мажор, увидев о чём я толкую.

— Кажется, мне действительно нужна твоя пом.. - дикий закатывает глаза и стекает мне под ноги.

— Мамочки! Варя? Приди в себя. Что нам делать? - сразу заверещала шёпотом Алёна.

Но я её игнорирую, впала в странное состояние. Еле держусь, чтобы не грохнуться рядом.

Не много ли обмороков у дикого для одного дня?

Падучей болезнью страдает?

— Ва-ря! - опять трясёт меня Алёна.

— Что ты от хочешь? Его проблемы, - откидываю волосы назад.

— Не надо было ввязывать в неприятности. Предлагаешь его на плечо взвалить и потащить в больницу? За какие заслуги перед отечеством?!

Алёна открывает рот, но я не закончила исповедаться, поэтому не даю ей вставить слово.

— Опустим отечество. У него вообще есть заслуги? Он за всю жизнь не положил в «коробочку» и немного добрых дел. Ему даже одноколесную тележку не дадут, чтобы в рай въехать, - распаляюсь пуще прежнего.

— Не волнуйся, - хлопаю Алёну по плечу.

— Он вернётся домой. В пекле его давно заждались. Пусть зажарится до хрустящей корочки.

У Колесниковой от моей агрессии глаза норовят вот, вот на паркет выпасть.

Поражаются вместе с хозяйкой, что за муха меня укусила. Не знаю. Цокотуха, возможно.

Но заткнуться не могу.

Вернее, могу. Не хочу.

Да.

Наиточнейшее определение подобрала. Не хочу.

— Что ты смотришь на меня, как на самого худшего человека в мире?

— Я? Помилуй тебя Иисус Христос. Ни в коем случае тебя не осуждаю. А то, что ты видешь в моих глазах - беспокойство.

— Беспокойство? О нём?

Алёна отводит глаза, молча подтверждая.

— Он с первой секунды портит мою жизнь, - пытаюсь что-то кому-то доказать. — Я дуреха, но не настолько, чтобы помогать своей вражине, номер один.

— Варь, ты же не злая. Притворяешься? - Алёна озадаченно переступает в своих балетках.

— Что на тебя нашло? Бросишь его умирать? - шокировано вытаращивается «Мать Тереза».

Не пережив осуждения и «поверженного» дикого, прикрываю глаза ладонью.

Что бы я не говорила и как бы себя не вела, всё равно он действует на меня… В общем, как-то действует.

Не разобралась до конца.

Как тут разберёшься, когда времени и на сон не дают?

Ёбэнэ.

Ну, за что мне это?

Я в предыдущей жизни Гитлером была?

С чистой совестью, позволяю себе раздувать пожар истерии. Топаю ногами, кричу, ору, но это в душе. В реале же изображаю монумент.

— Варь… - осторожничает Алёна.

Намекает, что бешеная собака может и загнуться, не дождавшись конца «медитации».

— Ладно. Ладно, - ворчу. — Я помогу ему. Помогу. Хватит давить.

— Потащим его в комнату? - неуверенно предлагает Колесникова.

Убираю волосы резинкой, что была на запястье, но услышав бред сивой кобылы - презрительно морщусь.

— Ага. Ещё чего?! Чтобы у меня печень отказала?! Пусть «Барби» на горбу своём его прёт, хоть на край света. Может даже одновременно с этим причитать: «Тока держись. Милый мой Артёмушка.» - передразниваю девушку дикого.

Или кем она там ему приходится?!

— Я же поступлю адекватно и пойду за медсестрой. Где её комната?

У Алёны случается разрыв шаблона, но, к счастью, говорить, находясь в коме, она может.

— В преподавательском корпусе. Двадцать третья комната.

— Поняла.

Забираю куртку с крючка. Натягиваю её на себя. Меняю тапки на уличную обувь и выхожу в коридор.

— На, - кидаю маленькую подушку в Алёну.

Та ловит.

— Зачем?

— Положи ему под голову его пустую. Хотя…в ней ничего ценного. Забудь. Забрось к нам.

Всё.

Оказание первой помощи можно считать выполненным.

Оставляю позади себе нерешительную одноклассницу.

Ладони немного подрагивают, прячу их в карманы.

Всё-таки мне за него страшно, но не буду я переживать о всяких, что не умеют держать язык за зубами.

Кто ему мешал не влезать в неприятности?

Сам виноват.

***

Глазам предстала занимательная картина, когда я вернулась к сто пятой ни с чем.

Одноклассница сидела на подушке сама. На её же коленях покоилась голова Артёма.

— О. Варь. Ну, что? - ставит стаканчик холодного чая на пол.

Кирилл столько притащил, что можно было упиться напитками, что и делала зевающая девчонка.

Не принимая во внимание начавшуюся тахикардию, подхожу к ней.

— Я стучала, стучала. Толку ноль, - рассказываю.

— Может ушла в туалет? - залегает у Алёны на лбу складка.

Не буду требовать, чтобы убрала свои ноги из под его головы.

Были же причины.

— У тебя были причины? - безэмоцианально произношу.

— А? - в начале не доходит, но стоит мне показать пальцем на ходячую, но теперь лежачую проблему, её озаряет.

— Ах. Да. Были. Я пыталась положить подушку и отойти, но он почему-то застонал. Пришлось вот так.

— Хорошо, - верю я.

— Может приведём его в чувству?

— Может в начала посмотрим, что с раной? - выносит здравое предположение Алёна.— Мы его трогаем, но..можем сделать хуже.

— Да. Ты права, - приседаю.

Дыкий дышит прерывисто.

Хлопаю его по щекам.

Парень беспокойно дёрнулся, но глаза не открыл.

— Дёрни его за волос.

— Что? Таки хочешь зелье сварганить?

— Делай, как говорю.

Возведя глаза к потолку, Алёна всё же выбирает один волос и дёргает его. Но у Артём никакой реакции.

— Не притворяется, значит, - подцепив футболку, аккуратно тяну её вверх, обнажая торс дикого.

— У него кровь. Кровь можно симулировать? - выбрасывая «биоматериал», фырчит Колесникова.

— Или думала он бутафорскую налил бы на себя?

Но я уже увидела у нижних рёбер то, что пустило сноп мурашек по телу...

— Д-действительно не прит-творяется, - нервничает Алёна, увидев то, с чего не свожу глаз - я.

Прикасаюсь к загорелой коже, чтобы немного повернуть Артёма.

Обнаруживаю, что весь его бок синий.

Мелкие царапины по всему животу.

И бог знает где ещё, имеются гематомы.

Что же с ним случилось?

Где он был?

И кто мог так сильно ему навредить?

— Что будем делать?

— Не знаю.

Я не уверена даже поправить ли мне его футболку или снять её, к чертям собачьим.

Сниму, но что он голый будет валяться?

Не сниму и что ему в кровавых разводах валяться?

Есть адекватных выход?

— Нет, правда. Что будем делать?

— Да-а не знаю я, Алёна! Прекрати долдонить одно и тоже.

Убираю руки от горячего тела. Додумалась таки, что лапаю Артёма не самыми чистыми ладонями.

Но антисептика нет, и аптечки, и медсестры.

И он горит! Температура поднялась?

Заражение крови?

Подавшись панике, меняюсь местами с Алёной.

Неконтролируемо начинаю биться в истерике.

— Что нам делать? Вдруг, мы его не спасём. Вдруг, скорая будет ехать долго? Он умрёт? Да? Алёна, не молчи.

Выдыхая, девчонка вибрирует губами, показывая всю степень отношения к ситуации.

— Подожди. Не ори, - «успокаивает».

Пять секунд назад я задыхалась от паники.

Успокоиться не могу до сих пор, поэтому и без её команды возобновлять ор в планы не входит.

— Придумала. Давай оставим его, - с энтузиазмом призывает к безнравственным действиям «придумавальщица».

— Утром кто-нибудь найдёт и позаботится о нем.

— Ты - само воплощение человечности.

— Что? Не нравится, да? - «озмеивается» Колесникова.

— Но недавно ты похожее предлагала. И что-то не думала, как сильно можешь вывести из себя.

— Прекрати. Ведёшь себя хуже злопамятной выхухолины. Время идёт.

— Да. Твоя правда. Я и забыла, что мы его теряем, - всё же находит место для иронии Алёна.

Достав телефон из кармана пижамных штанов, начинает поиск.

Думала, полезет сейчас в гугл, за инструкцией оказания первой помощи, но нет.

Спокойно нажимая на контакты, пролистывает слегка назад.

Брови залезают на лоб, да там и остаются, когда на экране появляется надпись «куст», а внизу - его номер.

Алёна досадливо поморщившись, нажимает на «вызов» и ставит громкую связь.

Гудки разрывают тишину в коридоре.

— Ты меня будешь сдерживать, - вставляет соседка, видя, что я не «гу-гу» в том, что она творит.

— Не обещаю, что не наговорю ему разного. Но ты какая никакая, но гарантия. Вдруг поможешь не выйти за рамки?

Не успеваю спросить, как именно, я должна помочь.

Последний гудок и сонный мужской голос глухо простонал в трубку: — Да...бл*ть! Кто это?

— Не рано ли ты спиваться начал, Свиридов?! - ядовито приветствует Алёна его.

— Тащи свой наглый зад к сто пятой. Дело есть.

Выгибаю бровь.

Вот...сейчас помогать? Уже надо?

— Алёна? - значительно бодрее сипит парень.

— Нет, её призрак.

— Дай три секунды на подумать.

— Бери... - благосклонно позволяет девушка.

Угораздило же повстречать мне этого идиота, шепчет мне и потом снова в трубку: — Ну? Что надумал?

— Пришёл к выводу...

— Не беси меня, Свиридов. Хватит загадочно молчать.

— Ты точно не моя эротическая фантазия. Такая же злюка, как и в жизни. Значит, не сплю.

— Гадость, - Алёна брезгливо поводит плечом.

— В общем, хватит тупить и тащи себя в темпе к сто пятой. Либо набери Ледова. Я бы и сама ему позвонила, но номера не знаю. Приходится с такой остолопиной, как ты, разговор вести.

— Что стряслось? Можешь прекратить оскорбления и объяснить по-нормальному?

— Ой, - упирается в меня Алёна. — Действительно оскорбляю?

— Ага, - озадаченно киваю головой, что стала чугунной от перебранки.

— Але? Ты там? Мать твою. Алёна!

— Маму не трогай, - вякает девчонка.

— Дикой на моих коленях почти дуба дал. Вот, что случилось. Так есть телефон Ледова? Можешь скинуть его смской и дальше спать.

— Дикий? На твоих коленях?

Прозвучат грохот, будто бы Свиридов упал.

Я ойкнула, Алёна же радостно улыбнулась.

— Навернулся. Не зря позвонила. Хоть что-то доброе произошло за сегодня.

— Штаны натяну, - оживают снова динамики телефона.

— Подожди минуты три.

— И что будет через три минуты? - не даёт парню отключиться одноклассница.

— Примчусь к тебе, на крыльях любви, - подтрунивает Свиридов. — Будешь и дальше отвлекать или дашь одеться?

— Ты не один, что ли?

— Ревнуешь?

— Тебя? Ты, когда падал - головой ударился? - уточняет Алёна.

Проверяю дышит ли дикий.

И, когда моя жизнь успела превратить в галлюцинацию сумасшедшего?!

— Кому ты нужен?! Развлекайся на здоровье, могу тебе даже резинки подкинуть.

— Откуда они у тебя? - рычит взбешённо Свиридов.

— Ну, не только ты любишь грешить, - лыбится бесстрашная, накручивая прядь волос на палец.

— Алёна!

— Хватит орать. Время позднее. Давай уже. Приходи за своим приятелем.

— Прекрати тогда выедать мне мозг чайной ложкой и дай одеться, пр*ститутка местного разлива, - зло сбрасывает звонок парень.

— Долбач, - сжимает Алёна после этого смартфон до треска.

— Что ругаешься? Он обещал, что придёт. Мог бы отказаться.

— Он не откажется. Дело касается дикого. Братан за братана. Ля-ля-ля. Варь, слышала женский голос на заднем плане? Точно с кем-то кувыркался.

— Ты придумываешь, - повторно стучу пальцами по щеке Артёма.

Нет. Я сделала всё, что могла. Не приходит в себе.

Больше не буду пытаться. Или...Может ущипнуть его?

— Не придумываю я, - надувает щёки неопределившаяся девчонка.

И отвлекает от решения задачи под названием: «как привести в чувства дикого».

— Да? Реально не придумываешь? Но с какой стати тебя волнует с кем и когда спит Свиридов?

— А тебя почему волнует дикий? - сужает глаза Колесникова.

— Почему теребонькаешь его, не давая спокойно лежать на моих коленях?

Смотрю вниз.

Действительно. Не помня как, но я создала ладонью буфер между её ногами и его щекой.

И как я не отследила? Рассинхрон случился?

— Что? Противна и мысль, что он на моих ногах лежит? - дотошничает Алёна.

— Хорошо. Один - один, - опять убираю граблю.

Надо не забыть, когда всё закончится, ручонки свои побить.

Заразы.

Действуют втайне от меня.

— Хорошо сидим. Душевно, - Алёна громко втягивает трубочкой остатки чая в стаканчике.

Хотела открыть ей правду, что единственный из нас кто сидит - она.

Я - стою. Дикий ваще лежит.

Но кого подобные мелочи волнуют?!

Правильно. Ни-ко-го.

Потому засунула свои комментарии глубоко. Не лезу с ними и позволяю ей изливать душу.

Почему бы и нет?!

— Свиридов напоследок решил дополнительный раунд устроить? - менее зло, но всё же зло...Где-то посерединке шкалы зла...Улыбается Алёнка, и вопросительно «блымает» на меня.

— Меня спрашиваешь? - прикладываю ладонь к груди, как бы говоря: «не попутала ли ты, девочка, с выбором эксперта в любовный делах?»

— Есть кто-то другой, кого я могу спросить? Прости, но этот бравый солдатик, - трясёт безвольной рукой дикого, под аккомпанемент моего ужаса. — В отключке и ответить не может.

— Прекрати использовать его, как марионетку, - повышаю тон.

— Или добить хочешь, утопая в ревности к Свиридову?

— Всего-то рукой потрясла. Подумаешь, - поджимает губы придурошная. Оби…девшись?

Проанализовать поведение Колесниковой не даёт растрёпанное мажористое нечто, появившееся из-за угла.

Видит, что я его вижу. Прикладывает палец к губам, чтобы я не сигналила Алёне о приближении треть...простите, четвёртого лишнего.

Молчу.

Веду себя не лучшим образом, но Алёнка реально выбесила.

Да и я особо её не подставляю. Она же молчит. Что может её дискредитировать в голове крутит.

— Действительно ревнуешь? - пугает подкравшееся Чудо-юдо Колесникову.

— Чтоб тебя! Свиридов! Маньячеллина проклятая.

Но на её визги кудрявый не реагируют, коцентрируется на картине «мальчик на коленочках».

— Варя, ты его видела? - поняв, что не добьётся должного внимание от кудряхи, переключается Алёна на меня.

— Не. Не видела, - открещиваюсь стыдливо.

Надо было предупредить.

Свиридов реально, как маньяк подкрался.

Признаться честно, очень замученный маньяк.

Заспанные глаза, всклокоченные волосы и вид не из лучших.

Футболка одета наизнанку и кроссовки впопыхах зашнурованные. Спасибо, что штаны пижамные правильно напялил.

В общем, всё говорило о том, что Свиридов ни с кем НЕ кувыркался.

Действительно спал.

— У тебя футболка наизнаку, - делает себе хуже Алёна.

Или мне? Травму психологическую похоже одна я получила, когда мажор спокойно стянув футболку, вывернул её. Стряхнул на Алёну и надел нормально.

— Зачётный пресс, - язвит непоколебимая она.

Приглядываюсь. О! О! О! Колеблется.

По зарозовевшим щёчкам видно, что для неё стриптиз был смущающим.

И Свиридов её смущение подметил.

Усмехнулся едва различимо и опять призадумался насчёт Артёма.

Но наглое поведение и игнор заставили Колесникову выкрутить стервозность на максимум.

— Давай, Максимилианушка. Вытаскивай меня из под звала, - подаёт ему руку, на которую он даже не глянул.

М-м?

Максимилианушка?

Действительно его имя?

— Алёнушка. Девонька моя тугодумная, я просил тебя не называть меня полным именем! - всколыхнулась агрессия в серых глазах.

Фыркнув, «девонька» совсем не пугается.

Хлопает сонными глазёнками и упёрто сжимает губы.

— М-да. Сочувствую, - подходит Макс к ней.

Алёна непонимающее вскидывается.

— Сочувствую твоей подруге.

Настал мой черёд не понимать.

— Надо было ей лучше выбирать себе компанию. Теперь до конца обучения придётся терпеть тебя.

Схапав Артёма за лацканы куртки, Макс отрывает его от Алёны.

И не заботясь особо о сохранности, перетаскивает «Берни»* к стене.

Подпирает его ногой, не давая завалиться на бок.

— Ты не могла бы... - красноречиво дрыгает бровями на Артёма.

Одумавшись, перенимаю пост и уже сама не дают дикому упасть.

— Ха, - улыбается проказливо.

— Тоже влюбилась в него?

— А?

— Могла бы просто рукой удерживать, но ты его аж приобняла.

Вздрогнув, страшась,, увожу глаза вниз. Оцениваю свою позу.

Боже. Ну, что со мной?

Почему я дикого за шею прижимаю к своему боку?

— Не красней. К нему все неравнодушно дышат. Просто кто-то жаждет убить, а кто-то…ну…понимаешь, - чешет затылок Макс.

— Что понимаю?

Но не пролив свет на эту тему, парень отходит к Алёне.

И подрезав у неё длинными пальцами телефон, грустно моргает: — Мне бы позвонить. Угомони её, - просит меня.

Хотя и сам прекрасно справляется. Не даёт рассвирепевшей Колесниковой забрать айфон, подняв руку высоко.

— Алёна, ты надоела, - тянет гласные парень и пытается придавить смертельной изнемождённостью.

— Я так к тебе спешил, что свой оставил в комнате. Совсем не ценишь оперативность. Хочешь, чтобы я обратно бежал?

— Мне всё равно. Беги, раз забывчивый олух. Но телефон отдай, - кряхтит подруга, пытаясь подняться.

Правда, это затруднительно делать, когда тебя придавливают коленом к полу.

Алёна побледнела, понимая в каком положение оказалась.

— Ага. Классная поза. Мне нравится. Прими моё сочувствие, конечно. Но заметь, сама себе яму вырыла, - усмехается Максим, возобновляя набор номера.

Алёна пинает его в живот. Вернее, пнула бы, если её руку не перехватили и не сжали крепко, крепко.

Стою, не даю дикому, что, слава богу, дышит, пусть и хрипло, упасть.

Охр*неваю и не спускаю глаз с сумасбродной парочки.

Плохая из меня, конечно, подруга. Другая бы ломанулась на подмогу.

Берни - отсылка к фильму «уикенд у Берни»

Но, когда решилась сказать, чтобы отпустил её, этого не понадобилось. Максим без напоминаний прекращает удерживать Алёну.

Да и сомневаюсь, что он применял силу и она взаправду не могла вырваться.

Скорее сам факт, что оказалась перед ним на коленях, подействовал лучше любых оков.

Мажор подносит телефон к уху, не забыв прежде чем начать разговор, подмигнуть в ярости находившейся Алёне.

— Слушаю, - отвлекает двоих от противостояния знакомый голос.

Под взглядом Колесниковой, нарезающим его на кусочки, Свиридов ставит для нас громкую связь.

— Раз слушаешь - слушай, - раздраженно фырчит, отбивая атаку.

Алёна хотела пнуть его снова в живот, но случилось практически повторение недавней истории.

Макс зажав плечом телефон, использовал вторую руку. И теперь держал поднявшуюся Алёну за оба запястья.

Рот открывши, лицезрю, как он импровизированно обводит её вокруг себя.

Не парень, а шкатулка с секретами: и танцевать успевает, и говорить.

Не странно ли прозвучало?

Ай. Фиг с ним. Мысли мои не слышат же. Прозвучало и прозвучало.

— Мне надоело быть ему нянькой. Он - твой друг, - шагает влево мажор и кружит Колесникову за собой. — Не мой! Приходи и разбирайся.

Мы с Алёной переглядываемся.

В её глазах: «думаешь с Ледовым балакает?»

В моих: «кто-ж может быть кроме него?!»

Макс даёт мне подержать телефон, чтобы закрутить подругу в следующем па.

— О чём ты? - надрывается динамик.

Свиридов пританцовывает ко мне. Алёна поневоле - тоже.

— Дикий собой коридор новенькой подметает. Фактически, свой коридор. Могу его само собой оставить... - избегает Макс удара тем что наклоняет Алёну назад.

Закряхтев, она вынужденно сжимает его шею и виснет на нём, как мартышка, а парень этому только рад.

Но, чтобы нормально договорить, ему приходиться с сожалением поставить её прямо. И забрав у меня айфон, отойти.

Колесникова пытается прийти в себя. Но попытки побить Максимилиана прекращает.

Этого он и добивался?

— Оставь, - велит Кирилл. — Завтра протрезвеет и...

— Не протрезвеет. Он вроде трезв.

— Чего тогда валяется? Поваляться захотелось? Или к Ва...

Макс организуя помехи, надсадно закашливается.

— Простите, - извиняется.

Хотя у самого на лице облегчение, что заглушил фразу Ледова.

— Кашель. Отойдите подальше. Микробы, все дела. Не хочу, чтобы вы заразились.

Вернув динамик на нормальную громкость, он, наверное, рассчитывал, что мы не услышим. Но громкость на телефоне Алёнки всё равно большая. И, если поднапрячься, ответы Ледова будут слышны.

Колесникова, что стояла рядом и я, и напрягались.

— С тобой кто-то есть, что ли?

— М-гм.

— Варя с Колесниковой?

— Ага.

Мы опять посмотрели друг на друга.

«Идиот, а? Думает «угу, ага» выглядят беспалевно? - играет бровями Алёна.

«Дай дослушать!» - не настроена «разговор» вести - я.

— Бл*. Ну, прекрасно. И они там. Сколько Артём в отключке? - бухтит Кирилл.

— Сколько он в отключке? - повторяет для нас кудряха.

Алёна презрительно морщит нос. Я же не настолько принципиальная, так что шепчу: «минут тридцать».

— Минут тридцать… - повторяет за мной парень.

— Хорошо. Понял. Иду, - слышим мы.

Макс отдаёт Алёне телефон.

Чего-то ждёт, но она толкнув его, чтобы дорогу освободил, подходит к моей комнате.

На смазливый мордашке Свиридова проступает явное удивление.

— Ты куда? - спрашиваю я.

— Спать, - толкает дверь - Колесникова.

— И тебе советую.

— Да. Можешь идти. Спасибо, что позвонили. Теперь мы с ним сами разберёмся, - Макс благодарно улыбается.

Мы меняется местами и я тупо прохожу пару шагов, но у входа в сто пятую хочу обернуться.

Алёнка не даёт.

Намертво вцепившись в мою пижаму, втаскивает внутрь.

Прикрыв за нами дверь, выключает свет.

Забавная, конечно, ситуация.

Двусмысленная.

Но, к счастью, либо у Колесниковой сил нет меня домогаться, либо всё прозаичнее и она хочет...

— Алён, а…

...ты что делать собралась?

— Завтра обсудим, - светит экраном она.

— Я не дам тебе, как верной жене, стоять всю ночь у кровати «умирающего». Перебори раздвоение личности и ложись, будем спать.

Блокирует телефон, стоит нам сесть каждой на свою кровать.

— Закрывай глаза. Баю-бай. Подумаешь о придурках всяких завтра. Нам вставать через четыре часа.

Сопение утомлённой Алёны раздалось сразу.

Я же укрывшись одеялом, несколько минут таращилась на темноту перед собой. Но, видимо, за сегодня я устала сильнее чем думала.

Провалилась в сон и не заметила как.

А проснулась от истошного крика: — Иисус Христос и все архангелы вместе взятые. Дикой, ты вуайеристом заделался?

Распахнув глаза, перекатываюсь на другой бок и мгновенно зажмуриваюсь от света, бьющего из окна.

— Не шуми, - тянется голос Артём нугой.

— И вообще...выйди, Колесникова. Мне надо с новенькой поговорить, - хамеет он с каждым новом словом больше и больше.

Дикий сидел в кресле, которое стояло у двери.

Оцениваю его состояние.

Под глазами залегли синячища синие, но в целом он свеженько выглядел...для мертвеца.

Рубашка, брюки деловые. И на запястье часы.

Смог напялить их - значит не скоро концы отдаст.

Не знаю что за логика, но вот так у меня мозг работал, после всего четырёх часов сна.

— Ва-а-арь, - беспомощно смотрит на меня Алёна.

— Говори при ней. Зачем тебе её выгонять? - прищуриваюсь. — Убить меня хочешь?

— Начинается, - застонал вернувшийся из ада.

— Ты можешь хоть минуту не дурковать?! Извини, но сил на убийство сегодня нет. Мне нужно с тобой всего-то поговорить. Наедине.

— Не хочу. Иди отсюда. Я буду на учёбу собираться. Знаешь, что такое учёба? Или все мозги выбили вчера?

— Надо сцеживать яд иногда, новенькая, - ухмыляется Артём.

— А то будешь, как та змея, что захлебнулась им.

— Шёл бы ты в начальную школу на окружающий мир. Змея не может отравиться своим же ядом, - откидываю одеяло.

Еле слезла с кровати.

Чувствую себя разбитой старушкой.

Артём делает вид, что нос зачесался.

Но две секунды смеха ему скрыть от меня не удалось.

И над чем ржёт?

— Что смешного?

— Не привыкну к твоей пижаме, единорожка, - смеётся открыто, видя, что его раскрыли.

— Не называй меня единорожкой, - вспылив, подхожу к нему и упираю руки в подлокотники.

— А то что? - Артём лениво цепляет мои волосы кончиками пальцев.

Ё.

И вчера я за эту гадину вальяжную переживала?

— Не угрожай, если нечем, - даёт бесплатный совет парень.

— Почему я должен отказывать себе в удовольствии?! Мне нравится называть тебя единорожкой. Единорожка! - не прекращает играться с моими волосами.

Надо было его вчера добить, или хотя бы мимо пройти, думаю, увязнув в шоколадно-карамельном взгляде.

Эх. Упущен момент. Упущен.

Для него мои волосы - лучшее в мире развлечение?

Пристал.

Хлопаю по наглой лапе.

— Ай-щ, новенькая, - обиженно надувает щёки Артём, ведя себя по-детски. — Больно.

Гроза из-за близкого к ней нахождения начинает опять заполнять собой всё вокруг. Но тем не менее я остаюсь на одном уровне с «ней».

Нависаю над парнем, чувствуя в этом положении превосходство.

— Не помнишь? Я тебя предупреждала.

— О чём? - сдувая чёлку, любопытствует, прекратив притворяться, что ему больно.

— Не надо протягивать руки и не протянешь ноги.

Артём шкодливо усмехаясь, уводит глаза в сторону. Но надолго его не хватает, возвращается к моему лицу.

— Прости, - возобновляет свою игру. — Думал ты нарочно приблизилась, чтобы я тебя потрогал...

— Бу-а.

Смотрим влево.

— Затошнило что-то, - правдоподобно оправдывается Алёна.

— Наверняка от дикого. Пойду. Если что, я в ванне, - выразительно смотрит на меня.

Поддерживает.

На душе потеплело в два счёта.

Легко качнув головой, показываю, что поняла скрытый смысл.

Колесникова уходит.

По зашумевшей воде становится ясно - она нас вряд ли слышит.

— Что тебе нужно? - предпринимаю неизвестно какую по счёту попытку, докопаться до истины.

Артём приподнимается.

Пришлось отойти от кресла, чтобы позволить ему выпрямиться.

Вероятно, не очень ему стало сидеть и терпеть, что я возвышаюсь над ним.

— Как необдуманно с твоей стороны спрашивать, - качает головой, лукаво смотря за сменой моих эмоций.

Испытала целый спектор. От гнева до радости.

Гнев - потому что надоел мне.

Радость - потому что это чучело мне НЕкровный родственник.

Был бы им - убилась бы об косяк.

Таким геномом обладать. Тяжкая ноша, должно быть.

Дикий оставляет между нами шагов пять.

Всё же странная у него тяга к сближению.

Ну, держись ты в метре, ё-моё.

Чего в моё личное пространство врываться?

— У тебя нервный срыв? - складываю руки на груди.

— Ты сам заявил, что хочешь поговорить наедине. Говори. Алёна нас не слышит.

— Уверена? - загадочно сверкнув глазючками, он бесшумно подходит к ванне.

И клацнув кольцами по дверной ручке, быстро проворачивает её.

«Та-дах». Вывалилась Колесникова к нам.

Со всей дури упала на колени...бедная.

— Тебя серёжка в правом ухе не напрягает? - отвлекаю дикого от подруги.

— Не напрягает. Знаешь...

Шаг ко мне.

Я шажочек от него.

Артём видя мой жалкий побег, снова скрывает улыбку.

—...то в одном, то в другом ношу. Развлекаюсь, как могу. А тебя? Напрягает? - приблизившись, опять бьёт рекорды по неуместности.

Но можно и потерпеть его рядом.

Зато Алёна уползает обратно в ванну.

И как её угораздило?!

— В правом ухе носить - своего рода каминг-аут. Заявлешь о нетрадиционной ориентации? - упираюсь ладонью в его грудь, не давая приблизится сильнее.

Руки разводят в стороны.

— Мог бы я тебе, новенькая, доказать ошибочность этого предположения...

Зажмуриваюсь от обжигающего шёпота рядом с щёкой.

—...но я всего-то близко стою, а ты уже трясёшься.

Распахнув веки, ибо врага надо видеть, врага надо контролировать, судорожно выдыхаю от пламени бушующего в карих глазах.

— Боюсь, мой пугливый мышонок...- красноречивая пауза, во время которой, щеке достаётся невесомый поцелуй. —...доказательств не выдержит.

Зачем-то вспомнилось, что я творила на стадионе. И, что дикий творил на нём с моими губами - тоже.

И фигли я на них посмотрела?

А-у. Варя.

Приди в себя, взываю к адекватной части себя.

Бесполезно.

Она ушла в спячку, попав под влияние Артёма.

— Твой мышонок? Окстись. С каких пор я твоя? - дёргаю подбородком и влетаю виском в циферблат часов, украшающих руку мажора.

— Больно, больно, - хватаюсь за голову.

— Что за привычка упираться в стену? - не понимаю, промакивая выступившее от боли слезы.

— Тоже могу и про тебя сказать. Что за привычка дёргаться? Скажи спасибо, что успел вовремя пальцы разжать и твоя голова в них не осталась

— Спасибо большое, - ехидничаю.

— Дай посмотрю. Тише, - удержав за плечи, парень поворачивает к себе.

— Нормально. Крови нет.

Нахожусь в грозовом облаке, как в дурмане.

Но непонятно откуда беру силы, чтобы тихо попросить: — Отпусти тогда.

— Не хочу, - так же тихо упрямится он.

— Ты - ребёнок.

— Знаю, - без тени улыбки говорит, наклоняется с прозрачными намерениями.

Закрываю глаза, подаюсь к нему и…замечание Алёны портит всю малину.

— Варь, пойдём. Опаздываем на английский. Потом целоваться будете.

Портит «кому-то», застонавшему и глухо вдарившему по стене.

Я же счастлива и готова Колесникову расцеловать за то, что помешала.

Поднырнув под руку дикого, иду в её сторону.

Алёна складывает учебники, оставшиеся с вечера, по нашим рюкзакам.

— Пять минут могу потратить на сборы?

— Можешь и десять. Успеваем, - подмигивает подруга.

Захлопнувшая дверь оповещает, что кое-кто обидевшись, ушёл.

С Алёны тут же слетает вся раслабленность.

— Он тебя поцеловать хотел? Или ты его? Что случилось? Ты собой владеешь? А, если я не вышла? Ты бы с ним… - зажимаю рот разбушевавшейся ей.

— Не знаю я, что он хотел. Кажется, из него не вытянуть и под пытками правды.

Алёна щёлкает около меня пальцами, показывая, чтобы отпустила.

Отпускаю.

Размяв рот упражнением «фыркающая лошадка», она даёт «бесценный» совет: — Попробуй его попытать.

— Абсурд. Чем я его буду пытать?

— А чем можешь?

— А чем надо? - не остаюсь в долгу.

Колесникова призадумавшись, думала долго.

Ждать надоело, пришлось идти в душ.

Мне нужно лишь причесаться и сменить пижаму на форму. 

Я и Алёна встали за полчаса до прихода дикого. И могли бы заранее пойти на учёбу, избежав встречи с ним. 

Было бы прекрасно, если бы он поцеловал дверь и ушёл ни с чем. 

Но сами того не зная, мы сыграли ему на руку.

Решили, что десять минуточек сна не помешает. 

Не помешали. 

До сих пор его хриплое - мой мышонок в голове стоит. 

Едва не вырвав сместитель, удалось его включить. 

Задержав дыхание, умылась холодной водной. 

Не помогло. Руки так же тряслись, а сердце стучало в висках. 

Когда же я успела нагрешить, что судьба подослала ко мне демона, второго ранга. 

Один день. Всего лишь один день с диким лишил спокойствия. 

Жизнь, как бы банально это не прозвучало, разделилась на до и после. 

До - было беззаботно и спокойно. Теперь - нервно и драйвово. 

Хочу обратно. Хочу к спокойствию.

Для него мне нужно убить бешенного парня? 

Сам он не останет? 

Глубоко вдохнув, прикрываю веки.

Зачем терзаюсь вопросами? 

Надеюсь, что найду ответы на потолке? 

Глупость. Будто мне его прилипучести в жизни не хватает. 

Надо прекращать думать о нём. Надо. 

А как? 

*** 

С прискорбием зашла в комнату. И сразу вынесла на повестку дня насущный вопрос. 

— Ты будешь меня навещать, когда я уеду в дурку, из-за неизвестности, и поэтапно сводящего меня с ума дикого? 

Алёна, восседающая на моей кровати, в полном обмундирование, закатила глаза.

— Я буду на соседней койке валяться из-за Свиридова. До сих пор спина болит, - жалуется, сводя брови к переносице.

— Он же тебя несильно нагнул… - зажимаю рот.

Я это ляпнула? 

И смогла же. 

Что со мной? 

— Прости. Прости. Наклонил.

— Да-а чего извиняешься? - отдаёт мне на удивление спокойная Колесникова рюкзак. 

Отходит к столу. 

— Он реально меня нагнул, - порывшись в пакете, выуживает, на свет божий, два стаканчика холодного кофе.

Подумав немного, подзывает к себе и добавляет почему-то в мой рюкзак крендельков. 

— Но ничего. Новый день и новая возможность отомстить, - Алёна воинственно присасывается к трубочке, отдавая второй стакан мне.

Принимаю его. 

☕Миндально-ванильный капучино, читаю название. 

— Не стой столбом, - окликает недовольно у двери подруга. 

— Не хочу бежать по коридорам. Хочу, как королева, пройти, - поясняет, видя мою заинтересованность её спешкой.

— Будешь задерживать мою воображаемую процессию, я тебя стукну. 

— Хорошо. Не буду, ваше величество, не буду, - забрасываю лямку на плечо.

И следую за настроенной на победы королевишной. 

Мне бы её уверенности. 

Щепотки хватит. Моя чё-то высыпалась вся давным-давно. 

Вышли. Я прокрутила ключ. Алёна ушла чуть вперёд и я хотела пойти за ней.

Но вслушиваюсь в аккорды и не могу пройти мимо знакомой мелодии, воспроизведённой на гитаре, не смогла. 

Прирастаю к полу и впитываю в себя глубокий тягучий, как патока, голос. 

Я, как мальчик, попадаю в плен твоих флюидов. Но не замечаю перемен, горечь и обида. Что случилось, сам не свой, не могу поверить. Ты играешь мою роль. Ты так красива, невыносимо... 

Не знала, что он СТОЛЬ прекрасно и завораживающее поёт. 

— Что с тобой? - оборачивается Алёна, заметив, что я за ней не иду.

— У меня галлюцинации или... 

— А, - проглатывая кофе, беспечно машет стаканчиком она. 

— Не галлюцинации, если ты имеешь ввиду, что я имею ввиду. 

— Дикий поёт. Да? 

— Ага. Вы же соседи, поэтому мы и слышим. Забыла? 

Оцениваю дверь идентичную моей, но с цифрой 111. 

Почему мы с ним очутились близко друг от друга? 

Знак судьбы? 

— Не... - сглатываю ком в горле. —...забыла.

— Ему нередко нравиться побесить с утреца. Постоянно играет. Мания. Представляешь, - подойдя ко мне, шепчет Алёна. 

— Тебе придётся под его бренчание каждый божий день просыпаться. Свихнуться можно. 

Не знаю. Мне нравится. Я не против просыпаться под звуки его гитары... 

Тьфу ты. 

Врезать бы себе оплеуху, но Алёнка неправильно понять может. 

— Клянусь. У Дикого хобби - раздражать людей, - крутит глазами та, выражая крайнюю степень осуждения. 

— Сегодня вторник…х-м, - тасует факты в памяти и найдя нужный, рассказывает: — Репетиция через двадцать минут у него. Хоть забренчись, - укоряющее качает головой. 

Но я не могу никак уяснить одно: — То есть он не пойдёт на английский? 

Алёна заторможенно моргает. 

— А зачем? - искренне не вдупляет она. 

— Он его лучше нашей англичанки знает. Как никак его второй родной язык. Семья Дикого в Америке лет десять жила. Потом отцу стукнуло в голову что-то. Вернулся в Москву. 

— Дикий вообще на английский не ходит? 

— Почему?! Приходит на часик в неделю к Таисии Фёдоровне. Напишет ей для отчётности контрольных и нормалёк. Он больше кружок Филиппа Викторовича посещает. 

С Таисией Фёдоровной я догадалась. Учительница английского. Но... — Кто такой Филипп Викторович? 

— Учитель танцев. Ленка, кстати, партнёрша Дикого. Знала? 

Качаю головой. Я и в общем не знаю кто эта Ленка. 

Разве я видела её? 

— Два в одном. И танцует с ней, и её танцует. 

Шевелю извилинами, пытаясь сложить пазл. 

— М-м. Ты про «Барби»? 

— Ты её Барби зовёшь? - Алёна звонко рассмеялась и лишь, по случайном везению, не захлебнулась кофе. 

— Она похожа на куклу. Светлые волосы, аккуратные черты лица. Ходила бы во всём розовом - не отличить было бы. Но, слушай, Алён, неловко. Я, как забияка. Даю клички людям. 

— Её Лена Адамцева зовут. Но не уговоривай я её теперь не иначе, как Барби, называть не буду. 

— Алё-ё-ён. 

— Барби и точка, - потешается Колесникова. 

— Ладно. Зови. Я найду что-то, чем смогу тебя шантажировать, - наставляю палец на неё.

— И наставлю тебя на путь истинный. 

— Угу. Удачки, - сжимает кулачок подруга.

— Мне и самой интересно чем меня можно шантажировать. 

— Откуда ты про дикого столько знаешь? - быстро меняю тему, чтобы она не надумала усилить оборону и начать конспирироваться. 

Обязательно отыщу что-нибудь эдакое. Прямо заразилась энтузиазмом. 

— За достоверность не отвечаю. Всего лишь слухи. Опоздаем, Варька. Пошли.

Смотрю на сто одиннадцатую и еле-еле поспеваю за вцепившуюся в меня девушку. 

Но, периферийным зрением, удаётся подметить, что дверь внезапно распахивается настежь.

Дикий, успевший переодеться во всё чёрное, закрывает её. Не на ключ. Позволяет захлопнуться самой. 

И, молчаливой устрашающей фигурой, надвигается на нас. 

Ну, и какого чёрта опять начинается? 

— Алён, он идёт, да? Идёт за нами? Не жалей меня. Скажи как есть, - вполголоса упрашиваю.

Подруга застопорившись, огорошенно озирается.

— Ты про дикого? Конечно, про него. Он же один в коридоре, - сама себе отвечает.

— Не волнуйся, - вселяет в меня уверенность.

— Кабинет английского рядом с его классом. Ну… - взяв паузу, прерывается на попить.

— Не сказать, чтобы прямо рядом. Но идти примерно в одну сторону нам. Не переживай. Он не по твою душу мчится.

Только хотела выдохнуть, как уверенность Колесниковой сменилась на сомнение.

— Или по твою, - доводит она этим высказыванием до грани.

Смотрит рассеяно вникуда и при этом попивает «фрапучино».

Я вот, вот улечу вниз, разобьюсь о камни и вряд ли соберусь обратно. А она вместо поддержки, потягивает себе «инлёдовский» кофе и ждёт, что будет.

Может с криками убежать?

Нужно решаться поскорее. Он всё ближе. И аура вокруг дикого устрашающая.

С другой стороны, может, я надумываю и в подавляющей энергетике чёрный цвет одежды виноват? Берцы*?

Вот кто, находясь в здравом уме, напялил бы их в школе?

Никто. Кроме дикого.

И почему он меня настолько сильно...пугает.

Да.

Именно пугает.

Интересно, я имею право попросить поменять мне комнату? Сменяет одна мысль другую.

Таким способом встречи с ним же сократятся?

Артём останавливается.

Возводит глаза к потолку, не дождавшись от меня чего-то.

И впившись мне в локоть, вынуждает подбежать к нему.

Удобно расположив ладони на моей талии, парень склоняется.

Между нашими телами даже воздух наэлектризовывается.

Боюсь лишний раз вдохнуть, не то, что пошевелиться.

Спросить, что ему нужно - не мо-гу!

Но дикий и без моего вопроса объясняет, зачем все эти действия проделал.

— Я буду ждать тебя после уроков около ворот, - глухо говорит.

Алёна бдит поблизости, но помешаться бешенному дикому не рискует.

— Надумаешь глупости всякие делать и, богом клянусь, мышонок, тебе не понравятся последствия.

— Тебе скорее сатаной клясться нужно, - мямлю храбро.

— Хорошо, - хмыкает мне в макушку.

— Клянусь им, не поступишь разумно. Продинамишь меня. И наказания тебе тогда будет не избежать.

Втянув в себя мой запах и напоследок снова коснувшись волос, кончиками пальцев, Артём, с затаённым теплом, улыбается.

Обескураживает резкой сменой настроение и нехотя отпускает...

Он уходит по коридору, как ни в чём не бывало.

Я же в трансе находясь, слежу за его удаляющейся спиной.

— Варь! - щелчок выбивает из оцепенения.

— Да? - поворачиваюсь к Колесниковой, у которой на лице, одна обеспокоенность и волнение написаны.

— Что он сделал? Оскорбил? Гадостей наговорил? - мельтешит передо мной.

В прострации обхожу её и иду по пути дикого.

Английский рядом с классом хореографии?

Получается, пойдя за мажором, я выйду к нужному кабинету?

— Гадостей наговорил. Эх, - сокрушается догнавшая меня Колесникова.

— Вот урод, - сжимает она кулачки и смешно трясёт ими в воздухе.

НЕ улыбнуться просто невозможно.

— Не расстраивайся. Мы придумаем как его приструнить, - улыбается вместе со мной моя единственная поддержка в эдеме.

— Что он тебе сказал?

Утаскивает она меня влево, чтобы не столкнутся с толпой.

— Попросил после уроков ждать его у ворот. Твои предположения?

— С какой целью попросил?

— Да.

— Надо думать. Но, знаешь, что скажу, Дикой непредсказуем. Всё наши предположения, сколько бы мы не ломали голову, могут пролететь мимо.

— Давай подключим дедуктивный метод, - прокашливаюсь.

Мы расцепились, чтобы без проблем подняться по лестнице.

И вроде неплохо с этим справлялись.

— Я знаю его два дня, - держусь за перила, чтобы и смотреть на Алёнку, и не опасаться упасть.

— Что может понадобиться от того, кого знаешь два дня? КРОМЕ ЭТОГО, - вскрикиваю, отследив чертовщину в глазах пошлячки-Колесниковой.

— Извини. Другое в голову не лезет, - ускоряется она.

И спустя стремительно пролетевший момент уже ждёт в конце лестницы.

Отпустив понуро перила, упёрто плетусь, немного поддав газку.

— Хочешь я с тобой пойду? - когда осталось ступенек пять, жалеет меня потухшую Алёна.

— К дикому?

— Нет, на аудиенцию к королеве Елизавете.

— На аудиенцию можно. Всегда мечтала посетить двор…ой-ё-ёй, - оступившись, под испуганный вскрик Алёны, заваливаюсь назад.

Зажмуриваюсь, смиренно ожидая удара.

Но влетаю в крепкие объятья, что не дают случиться трагичному происшествию, на которое съезжается полиция, скорая и катафалк.

— Ты ходячее бедствие, Варя.

Осторожно приоткрываю один глаз.

— Кирилл, - поражённо выдыхаю.

— Жалко не успела заснять, - сокрушается на фоне Колесникова.

Прядь волос выбилась из укладки Ледова.

Поза - он удерживает меня за талию, как принцессу «Дисней», я цепляюсь за его плечи - располагала, чтобы протянув руку, поправила светлые волосы.

Я и поправила.

Мешается же. На глаза падают.

— Спасибо, - не отводит от меня их синих мажор.

— П-пожалуйста.

И...ироничный голос Алёны опять уместно вклинивается между нами.

— Вы перепутали. Надо наоборот. Варя благодари, Ледов - «пожалуйста» говори.

Ойкнув, хочу прекратить находится во внезапно свалившихся на меня обнимашках.

Парень наблюдательно подметив мои тараканьи барахтанья, помогает принять вертикальное положение.

— Цела? - фигурально ощупывает меня всю.

— Да. Да. Цела. Спасибо, если бы не ты, моя голова размозжилась об пол.

— На английский идёте?

— Да. А ты?

— У меня английский закрыт в этом триместре. Пятёрка автоматом. Таисия Федоровна так и сказала - мне нет нужды появляться, - пожимает плечами Кирилл.

— Хвастун, - обзывает его Алёна, спускаясь к нам и щупая меня буквально.

— Угомонись. Я в порядке, - останавливаю юркие ручонки.

— Кто знает, кто знает, - подозрительно посмотрев на Ледова, пришуривает сумасшедшая подружайка.

Мы с ней вместе поднялись. Но теперь Алёна крепко держала меня под руку.

— Ты что за нами идёшь? - не выдерживает она.

— Сегодня решил для разнообразия сходить, - легко говорит Ледов.

— Почему? - тоненький задаю наводящий вопрос.

— Появилась одна...причина, - усмехается Кирилл, пленяя меня сверкающими льдинками.

Но какими бы красивыми не были глаза Ледова, стеснительно отвожу свои.

Причина? Он про меня?

Берцы - вид обуви

Дикий

— Прекрасно, - довольно хлопает в ладоши Филипп Кириллович.

Мираж рассеивается и я вижу восторженное влюблённое лицо Ленки.

Бл***ть.

Аккуратно тяну её на себя. Поставив прямо, отхожу.

Всё хуже чем я предполагал.

— Артём, ты превзошёл себя. Страсть была видна в каждом движении, но грань не перешёл. Не опошлил. Я очень доволен. Очень, - идёт за мной хореограф.

Лена остаётся с потрясённым видом в центре зала.

— Ты выбрал верное направление. Его и придерживайся. Осталось немного подточить движения и будет идеально. Не ожидал. Молодец, - скудный обычно на похвалу мужчина теперь заливался соловьём.

На душе становилось гадко с каждым прозвучавшим словом.

Отвинтив крышку, делаю пару глотков освежающего напитка.

Рассеяно опускаю глаза на бутылку.

Лимон, лайм.​

И почему я ни того, ни другого не ощущал?

Словно ледяного воздух глотнул.

— Хорошо. Вижу ты не настроен говорить, - хлопает по плечу Филипп Кириллович.

— Отдохни. Увидимся на следующей репетиции, - не обижается он нисколько на моё молчание.

Для него главное - результат, а не душевные разговоры.

И результат я сегодня действительно крутой показал.

Сам в шоке.

— Тё-ём, - подбегает ко мне Адамцева, когда учитель только что не смеясь от восторга, плавно покидает класс.

— Признайся ты последовал моему совету, - хватает ладонями моё запястье. — Представлял, ну, как мы… - краснеет девчонка.

— Да. Представлял.

Но не тебя…договариваю мысленно.

Радостно взвизгнув, Адамцева запрыгивает на меня. Как всегда не видит, что мне хочется хоть немного побыть наедине.

Вынужденно приходиться словить её.

Рана даёт о себе знать, вспышкой боли.

Сжав зубы, не показываю, что мне неприятно на двух уровнях. И физически - от повреждения. И морально - от её прикосновений.

Играя непринуждение, позволяю обнимать себя за шею. Отстранённо для себя констатирую - под повязкой там полный звездец.

Духи Адамцевой ударяют в нос, раздражают.

Они и отдалённо не напоминают солнечный согревающий аромат, который окутывает тебя незримым облаком, когда находишься рядом с новенькой.

Поглаживаю Лену по спине, особо не вслушиваясь в её трескотню.

Случайно наткнувшись в зеркале на наше отражение, не могу уже оторваться от него. Ощущаю какую-то...неправильность.

В нём - высокий парень.

На дне тёмно-карих глаз скрытая грусть, которую никто не замечает.

Оно и к лучшему...хорошо, что не замечают.

И миниатюрная беспечная блондинка, не подозревающая, что в душе того, к кому она сильно прижимается.

Понимаю каким образом меня угораздило попасть в это во всё, но от понимания не легче.

Варя

— Что у нас? - погрызываю кренделёк, потому что могу себе это позволить.

Мы сидим на том же месте, что и вчера. Около фонтана.

Алёна зарывшись в расписание на телефоне, увеличила его и увидев второй урок, довольно отложила его.

— Геометрия. Будешь? - протягивает баночку сока.

Качнув головой, трясу перед ней оставшимся миндальным капучино.

— Кстати, Ледов после инглиша исчез куда-то. Чего и сидел с нами? Не знаешь? Я в начале думала - он из-за тебя решил х*рнёй помаяться, но вроде нет.

Наслаждаясь кофе, достаю из кармана свернутую бумажку.

Тыкаю ей в сторону Алёны.

Прекратив созерцать снующих туда, сюда учеников, девчонка отряхнув руки от своего кренделька. Принимает записку и зачитывает вслух: — Жду тебя после уроков. Варь, приди, пожалуйста. Наша встреча важна.

Подавившись крендельком, Колесникова захрипела.

Похлопала ей по спине, но выбить сдобу легко не выходит.

Обеспокоенно похлопала ещё раз.

Наконец, додумалась, дать ей сок, который она же и предлагала.

Открыв стеклянную банку, Алёна лихорадочно глотнула «яблочный нектар».

— Боже. На мажорах в роддоме надо было нестираемым маркером писать: особо опасные. Риск умереть, находясь в их компании, велик, - изумлённо достаю бумажные платочки, вспомнив, что они у меня есть.

Подруга вытирает выступившие слёзы.

— Ледов вдвойне опасный, - откашлявшись, соглашается с моими словами.

— Кренделёк - орудие убийства. Записка - вызывает удушение. То, чего он касается, автоматически становится убийственным?!

Поморщившись, девчонка начинает массировать гортань.

— Болит? - участливо интересуюсь.

— Немного, - крутя запиской и что-то выискивая на ней, кивает она.

— Наша встреча важна. Кому важна? Как понять «важна»? - закидывает меня вопросами.

— Я задавала себе их прочитав впервые. На раз десятый уяснила, что бесполезно.

Алёна скомкав клочок бумаги, бросила его в урну и промахнулась.

— Да ё, - сипит она.

Но делать нечего. Встала, подошла, выбросила нормально.

Я за время её хождения доела, допила и мы встретились на полпути.

Я - несла выкинуть свой мусор. Она - возвращалась обратно на скамейку. Видя мою персону мимо проходящую, Колесникова по-братски задержалась.

— И что делать будешь? Пойдёшь на двойное рандеву?

— Не решила.

— Хорошо, - не пристаёт Алёна с расспросами.

— Помчались тогда к Кириллу Андреевичу. Геометрия - святое. Не грех и пораньше на неё заявиться.

Дошли до класса без проблем.

Колесникова весь наш путь тихо разговаривала со своей мамой.

— Мам, я не могу приехать на выходные. Ты знаешь в эти дни я подрабатываю.

«Ш-шпу-шу-ду-ду», прозвучали помехи.

В этот раз чётко слышно не было.

Хотя Ледов был понятен.

— Ма-м. Я хочу увидеться с Женей, но я работаю. Мне нужны деньги. Ты знаешь, - с отчаянием в голосе, уговаривает родительницу подруга.

— Я не знаю, когда приеду. Может вечером. Может, не приеду. Да, мам. Я буду осторожна. Хорошо. Прости.

Решив, что нужно дать Алёне время успокоиться, говорю ей, что хочу в туалет.

Слабо улыбнувшись, девчонка опускается на скамейку. Дрожащими руками подносит сок к губам.

Не смея показывать ей свою жалость, стремительно отворачиваюсь. И поставив на часах таймер, чтобы не опоздать на урок, иду, на самом деле, за водой.

Но через минуты три блужданий доходит, что я дура несусветная.

Информация для меня не новая, но теперь ещё больше в этом убедилась.

С Алёной свободно ходила по школе и показалось, что умею не путаться в коридорах.

Теперь же запуталась.

И что делать?

Я откуда шла? Вроде с той стороны. Или…

Голос, прозвучавший лева, заставил испуганно ойкнуть.

Зажимаю себе рот рукой, когда понимаю кто именно идёт.

— Надо было тебе с самого начала во время тренировок, представлять нас, когда мы…ну...

— Лен, говори «близость», раз «с*кс» не можешь, - тембр дикого заставляет обмереть.

Ногти рефлекторно впиваются в ладони, причиняя боль.

Но благо, она смогла отрезвить.

Додумываюсь вбежать в коморку, так удачно находившуюся в нескольких шагах.

— Ой, это мило. Близость. Я и не думала называть ЭТО таким образом. Ты такой умный, - слащаво восторгается Барби.

Догадываюсь, что это она. Но сто процентной уверенности - нет. Ранее я не слышала её голоса.

— Ты тоже умненькая девочка. Ведь ты придумала как нам добиться прогресса, - не заставляет себя ждать тёплый ответ от Артёма.

— Ой. Точно. Я тоже молодец.

Звук хлопков.

Адамцева в ладоши хлопает?

Ей сколько? Пять годиков?

— Какой Филипп Кириллович был сегодня довольный. Видел?

— Ага, - безучастно откликается дикий.

Пара проходит около моего укрытия, жмусь к стене, чтобы ни Барби, ни дикий случайно не увидели мои туфли.

Какой зазор широкий. И зачем он такой нужен?

— Ты...

Пип-пип-пип-п.

Ой, ля.

Зажимаю часы, чтобы заглушить звук.

Нажимаю на кнопку и вроде проворно.

Предатели затихают. Я с ними.

Но стук каблучков и тихая поступь берцев - тоже.

— Это писк был? - тоненько говорит Адамцева.

Ай.

Ай.

Взволнованно прижимаю ладонь ко лбу.

Услышали.

— Мы не одни в школе, Лен. Кто мимо проходил. На телефон оповещение пришло. Бывает.

Прямо от сердца отлегло.

​Не услышали.

— Ты иди, я схожу попить тебе куплю. Что будешь?

— Ой, возьми мне воды. Соков не надо. Мне их нельзя. В них столько сахара. Представляешь, калории считала, но почему-то поправилась.

— Не придумывай. Не поправилась ты, - вздыхает Артём.

— Я и не придумываю. Ты устал, а раньше легче легкого тебе было. Точно расплылась я. Предыдущие поддержки и дыхание тебе не сбивали, но теперь...

— Лен, - насмешливо зовёт девушку дикий.

— Да?

— Причиной того, что эта тренировка далась сложнее, стал не твой несчастный килограмм.

Рана даёт о себе знать?

— Вообще-то два килограмма.

— Хоть пять.

— Сплюнь, - с ужасом просит Адамцева.

— Т-фу, т-фу, - дикий прикалываясь, стучит по двери, за которой я.

Чего мне стоило не завизжать. Чего мне стоило...

Закрыв рот обеими ладошками, глубоко дышу, успокаивая сердцебиение.

— Ты придумываешь. Я и ни заметил, что ты стала, опять же по твои словам, тяжелее.

— Ты чуть не уронил меня. Что обманываешь? Не успокаивай меня.

— Тебе показалось. Я просто чуть резче отпустил. Устал до этого.

— Из-за чего устал? Или из-за кого? Тём? Говори по-хорошему. В твоих интересах придумать наилучшее оправдание. Или я не знаю, что с тобой сделаю.

— Не будь такой воинственной. Не позавтракал, сахар в крови и упал. Плюс вчера... - замявшись, Артём таки выбирает наиболее безопасный вариант: —...лёг поздно.

— Смотри мне. Увижу рядом с тобой эту новенькую. Я тебе голову отчекрыжу. Понял?

— Понял. Понял, - смеётся дикий.

Да-а они уйдут когда-нибудь?

Сколько можно около меня стоять?

Им тут мёдом намазано?

До геометрии две минуты осталось.

И их ещё нужно распределить на поиск дороги, и на бег с препятствиями.

Опоздаю. Точно опоздаю.

— Всё. Иди, малыш. Я быстро.

Слышится звонкий чмок.

Морщусь.

Чуть не стошнило.

И кто кого лобызал?

Тьфу.

Какое мне дело?

Каблучки цокали секунд пятнадцать. Не больше. И всё. Все звуки смолкли.

Хочу выглянуть. Посмотреть. Может Артём за водой для своей...девушки убежал.

Но пальцы, что ритмично отстучали по двери, рушат все надежды разом.

— Выходи.

Молчу, молясь всем богам.

Может же такое быть, что он не ко мне обращается. Может?

— Давай, давай, мышонок. Не тешь себя иллюзиями. Тебе не кажется и я не уйду, - поторапливает демон ада.

— Не выйду я. Иди куда шёл, - вякаю храбро.

— Хорошо...

Правда уйдёт?

— Если упёртая новенькая не идёт ко мне, я к ней приду.

— Зайдёшь и я тебя...

— Что? Поцелуешь? - его смелый вопрос делает воздух вязким.

Начинаю паниковать.

Лишь чудом собираюсь с мыслями.

— Конечно. Шваброй технички, - хватаюсь за черенок.

— Окей. Ухожу, - с чего-то вдруг мягко говорит Артём.

Прислушиваюсь.

Тишина.

Он ушёл?

Опасливо выглядываю.

И мигом ойкаю от того, что меня вытаскивают за талию из коморки.

Швабра выпадает из ослабевших рук.

Сердце пропустило один стук - точно. И его хватает, чтобы меня безвольную, опять прижали к стене.

Дикий, чтобы я не ударилась головой, подставляет ладонь между моим затылком и стеной.

Звонкий скрежет колец о бетон - я съёживаюсь.

Но парень надавливает на талию и я вынужденно льну к нему.

Застываю из-за того.

Сердечко бедное прекратит биться с минуты на минуту. Дикий же погружает ладонь в мои волосы, принуждая смотреть на него.

— От жизни надо получать удовольствие. Ты так не думаешь, новенькая? - глухо пытается что-то узнать для себя.

Я думаю...думаю, что где-то там звенит звонок, пищат мои часы, оповещая, что я впервые в жизни опоздала на урок.

И Колесникова недоумевает куда я могла провалиться.

Возможно, она даже пошла на мои поиски?

Но проблема в том, что здесь есть его глаза. И в них я безвольно, и не попытавшись противостоять, погибаю.

А ещё...есть стук дикого сердца под моей ладошкой.

Оно бьётся так же сильно, как и моё.

Но красивое лицо парня не выражает эмоций.

Он хочет показаться бесчувственным? Или…

— Н-н-н-наверное, - шепчу.

— Значит, я могу тебе поцеловать? - ласково обводит большим пальцем мои губы, удивлённо приоткрывшиеся от его смелого вопроса.

— Отпусти. У нас математика, - уворачиваюсь.

— Не хочу отпускать, - болезненно морщится.

Теряюсь во времени, когда внезапно он тянет на себя.

Влетаю в крепкие объятья.

Замираю и примерно не представляя сколько проходит.

Секунда? Две? Полчаса?

Почему обнимая Артёма мне на душе невероятно спокойно?

Почему позволяю ему прикасаться к моим волосам?

Почему сердце щемить начинает, когда слышу, что его успокаивается?

Билось сумасшедше, но стоило ему меня обнять и ритм пришёл в норму.

— Как бы я хотел сбежать с тобой, Варь, - впервые называет меня по имени.

— Остаться где-нибудь, где никто не смог бы нас найти. Многого хочу, да?! Поймать солнце и спрятать его ото всех. Разве это возможно?!

Парень не ждёт от меня слов. Да я и бы не смогла ничего сказать.

Поцеловав в макушку, дикий отпускает меня.

— Иди на геометрию, - гладит по голове, как ребёнка.

— А ты?

— Долго рассказывать. Иди-иди, - засовывает руки в карманы джинс, придавая себе хулиганский вид.

— Но...

— Иди, новенькая. Вон лестница. По ней наверх и класс математики будет слева, - возвращается к своему привычном поведению, смотрит на часы.

Вроде бы там какое-то сообщение высвечивается. Не успеваю увидеть чётче, дикий складывает руки на груди, пряча от меня дисплей.

— Не позволяй мне... - странная заминка. —...портить твою успеваемость.

Непонимающее моргнув, отхожу к лестнице.

И действительно забегаю по ней, не позволяя себе думать.

Благо номер я помнила и дверь найти не составило большого труда.

— Простите за опоздание, - забегаю в класс.

Все оборачиваются.

— А вот и наша пропажа. Садись, Колесникова. Не надо никуда идти, - по-доброму улыбается Кирилл Андреевич.

— Проходи, Варь. Проходи. Ты на пять минут опоздала. Не волнуйся, - видимо, списывает учитель моё сметение на беспокойство об опоздание.

— Что случилось? Тебя унитаз поглотил? - шепчет на ухо Алёна, когда я сажусь.

— Или...дикий? - понизив тон, округляет глаза.

— Спасибо, что вещи мои занесла. Потом тебе расскажу, - достаю из рюкзака необходимое.

— Всегда пожалуйста, кренделёк ты скрытный, - Алёна не навязываясь, пролистывает учебник.

И с любопытством читает новую тему.

​Кусок главы от дикого →

​​​​​​Дикий

Скверно. Очень скверно, что ему понадобилась моя помощь.

Новенькую нельзя оставлять одну сегодня, но и его подвести я не смогу.

Значит, придётся сделать невозможное.

Успеть и там, и там.

Стягиваю повязку.

Да.

Заливаю антисептиком.

Как и предполагал - полный п*здец.

Надо признаться отцу, что облажался и пропустил удар.

Выслушать нотации - меньшее из зол. Зато его врач нормально обработает рану.

Хорошо. После - обязательно.

Но сейчас меняю бинт на новый и залепляю его для надёжности пластырем.

Бл*ть. Надеюсь, «борзый» вспоминает меня и в могиле.

Будет обидно, если нет.

Но радует одно - я мучаюсь от его трусливого удара ножичком, а он вообще отмучился.

Мир явно стал чище. Жаль, что этот кусок г*вна не выстоял и пяти минут.

Непозволительно мало страдал.

Рингтон телефона отвлекает от воспоминаний.

— Артём, - мешает сухой голос отца закинуться обезболивающим.

— Слушаю, - удерживаю телефон ухом, сам насыпаю в рот побольше пилюль.

Запиваю водой.

Отлично пошли таблеточки.

— Адрес получил?

— Получил.

— Не подведи меня. Я на тебя рассчитываю.

Хочет отключиться, останавливаю его.

— Па-ап.

— Да? - удивляется мужчина.

Оно и понятно - я редко называл его «папой».

— Я хочу уйти.

— Куда? Надолго? Могу устроить, но…

— Я вообще хочу больше не заниматься…этим, - тяжело дыша, прислоняюсь лбом к холодному зеркалу.

— Могу я поступить в вуз? Ты и сам знаешь - мои знания опережают школьные. Зачем я прозябаю в эдеме?

— Нет. Я не разрешаю тебе.

Как обычно, не желая тратить много времени на собственного сына, отключается.

— Чтоб тебя, - рычу, вдарив кулаком по зеркалу.

По его поверхности мигом расползается трещина.

Но вроде кольца спасли от повреждений.

А…нет.

Подцепив маленький осколок, вынимаю его, выбрасываю ведро. Подставляю ладонь под воду.

Она мигом окрашивается в розовый.

Я остановлюсь, чтобы не стало поздно.

Нельзя больше приближаться к новенькой.

Нужно перебороть ломку по ней.

Прекратить грезить.

Она не для меня.

Слишком чистая.

Слишком наивная.

Слишком правильная.

Разве я сохранил хоть крупицу хорошего в себе, чтобы иметь право быть с ней?!

Варя

Тыкаю пальцем, но реакции получаю.

Да сколько-ж можно?!

Пинаю под столом засоню.

Всполошившись, Алёна не удержав равновесия, грохается со стула.

Девочки перепуганно оборачиваются на шум.

— Алёна, ты в порядке? - взволнованно приподнимается из-за стола Кристина Васильевна.

— Да. Простите. Я крючок уронила. Хотела поднять и упала, - потирая ушибленный копчик, подруга прожигает мою персону ненавистью.

— Может тебе в медпункт? - с сомнением следя за тем, как она кряхтя, встаёт, уточняет учительница технологии.

— Не нужно, - натянуто улыбается Колесникова.

— Если болит - лучше иди.

— Нет. Нет, - машет руками Алёна и Кристина Васильевна от неё отстаёт, продолжая рассказывать как вязать десятый столбик. — Накид, продеваем в…

— Что стряслось, придурошная? В пряже запуталась? - щипает больно за ногу соседка, отплачивая, что из-за меня ей пришлось поваляться на холодном полу.

— Дикий на байк запрыгнул и умчался куда-то, - пристыженно тру ляжку, откладывая заготовку варежки на стол.

— И? Ты хотела, чтобы я коня запрягла и за ним поскакала? - помогает с вязанием Алёна.

Распустив предпоследние ряды, показывает как нужно.

Около Колесниковой то лежала красивая половина рукавички. В отличии от меня, навязавшей черте что, одноклассница могла себе позволить спокойно спать.

Орнамент, что шёл у неё следующим, мы будет учиться создавать лишь на следующем уроке.

Забрав нитки, пытаюсь повторить увиденное.

Алёна долго смотрела на мои кривые пальцы, опять загибающееся в разные узлы, но всё равно не научившиеся нормально вязать.

В конечном итоге, распутала мои пальца, забрала нитки и стала доделывать то, что я каким-то чудом вроде правильно связала.

— Какого коня? - припоминают реплику язвы.

— Гипотетического, - дополняет непонятное высказывание она.

— Живого себе могу позволить лишь продав, пожалуй, обе почки. Так где дикий был? Или померещился?

Показываю пальцем на окно. Обзор в нем на ворота был не очень. Но как раз тот край, где был недавно припаркован мотоцикл, задевал.

— Может развлекаться поехал. Заскучал, - предполагает Колесникова, накидывая нитку на крючок.

— Не пойму почему ему разрешают пропускать школу.

— Чего ему её не пропускать? Я тебе разве не говорила?

— Что?

— Он типа вундеркинда. Опережает свой класс…точно не знаю, но намного. Мог бы легко в МГУ поступить, но почему-то не… - Алёна подбирает подходящее слово. —…не хочет, что ли. Не знаю.

— Зачем тогда в школе появляется?

— По разным причинам. Физрук его, допустим, не аттестует, если не будет появляться на уроках. На кружки ходит. Плюс сдаёт задания учителям. Пишет контрольные и проверочные одной левой. Причём ногой… Как-то так, - отдаёт варежку Алёна.

Заслушалась, что и не отследила, как она сделала всю работу за меня.

— Спасибо большое, - задумчиво поглаживаю пальцами шерсть.

— Да не за что, - беспечно пожав плечами, поднимается девчонка.

— Ты куда? - не доходит.

Но орёт звонок и вопрос отпадает сам по себе.

Одноклассницы, что на протяжении сорока пяти минут, тоже боролись с варежками, и не могли никак довязать их, ускорились.

Лишь надменная Адамцева, встав, кладёт свою работу на стол Кристины Васильевны и получив «молодец», выплывает из класса первая.

Мы же плелись в последних рядах.

Просто зазевались две клуши, а потом девочки повалили сдавать свои работы. Пришлось нам и плестись.

— Не забыли булавкой прицепить своё имя? - улыбается учительница, когда мы подходим.

Переглядываемся.

— Давайте. Я их подпишу. Ничего. Вы не одни забыли, - приняв рукавицы, женщина достаёт из стола бумажки с булавками

Быстро пишет имена и пока не забыла, прикрепляет их на наши «произведения искусства».

— До свидания, - прощаемся мы.

— До свидания, девочки. До свидания, - улыбается нам Кристина Васильевна.

Мы после всех уроков сидели в столовой.

Алёна размешивала перец в супе, я вяло ковыряла гречку и опять не хотела есть.

— Что с тобой? - отрывается девушка от еды.

— Не знаю. Не пойму почему, но мне неспокойно. Как перед экзаменом…

— Липкий страх и волнение?

— Типа того. Не могу перестать ощущать это. И не предлагай мне опять сладкое, - гнётся пластиковая вилка в руке.

Подруга выставляет перед собой ладони, показывая: «сдаюсь, сдаюсь».

Оттягивает к себе тарелку с песочной слойкой.

Отпиваю чай.

— Чего то боишься? Встречи с диким? Или с Ледовым? Ты, кстати, хотела рассказать причину.

— Какую? - делаю плюс один глоток.

— Почему опоздала на геометрию.

Закашлившись, кашляю долго.

— Возможно, на тебя пагубно кофе действует? - даёт мне салфетки немного сбитая с толку Алёна.

— Я выпила всего-то стакан, - вытираю брызги на столе.

— Дело не в дозе, а в том есть ли у тебя индивидуальная непереносимость, или нет, - менторским тоном нравоучает Алёнка.

— Моя бабушка выпьет полстаканчика и всё равно тахикардию ловит. Перешла на цикорий, - облизывает ложку она.

Пытаюсь не улыбаться.

Никак не привыкну к тому, что она набрасывается на еду, как бешен…одичалая.

Но я её знаю два дня. Возможно, в будущем…

Ай.

— Ай, - повторяю в реале, прижимая ладонь к груди.

Я теперь и вспоминать его не могу?

Почему сердце закололо?

— Алён, больно, - впиваюсь в руку побледневшей от испуга Колесниковой.

Подскочив, она не знает как помочь.

— Дыши, дыши. На, - дрожащими руками впихивает мне стакан.

С трудом делаю глоток, но сердце всё равно жжёт.

— У меня где-то валидол был. Бабушке покупала, хотела отдать, но.... - Алёна копошится в рюкзаке.

Находит искомое.

Выдавливает белую таблетку, пахнущую мятой.

— На! Рассоси.

Принимаю. Кладу на язык.

Вроде отпускает. Постепенно становится легче.

Алёна всё время, пока я пережидаю непонятный приступ, терпеливо стоит рядом, готовая по первому требованию, бежать за медсестрой.

— Фу-у-ух, - облегчённо улыбается, видя, что мне лучше.

— Варя, - трёт красные щёки и тяжело опускается на стул.

— С тобой я не опасаюсь, что НЕ похудею. Такие нервы.

— Прости. Я не знаю…

— Варь, - перебивает тихий оклик.

— Кирилл?

Ледов стоит в паре шагов.

Видит, что я обернулась.

Хочет сказать что-то, даже рот открывает, но не решается.

— Ты заболел? - не могу понять почему лицо его серое. А самого парня бьёт мелкая дрожь.

— Что-то случилось?

— Ты не слышала? Весь эдем гудит. Но...тебе не рассказали? - тяжело проталкивает через себя слова.

— Что «не рассказали»?

Алёна что-то понимая для себя, хватается за телефон.

Начинает искать, находит и по мере прочтения на её глазах появляются...слёзы(?).

— Артём разбился на мотоцикле, - говорит за мажора подруга.

В ушах зазвенело.

— Что? Шутите?

Девушка тычет мне свой телефон.

В ней пост из официальной группы школы.

Чувствуя в руках онемение, прочитываю заголовок: «Мотоциклист попал в аварию на пересечении…»

Перестаю читать. Не могу. Фото его байка…всего перекорёженного достаточно, чтобы...

—…ему было бы приятно, - доносится сквозь вату обрывок фразы Кирилла.

— Кому было приятно? - медленно переспрашиваю.

— Артёму. Если бы ты навестила его в больнице. Я почему и пришёл. Не хочешь со мной поехать?

Покрутила, повертела шестерёнками.

Дикий в больницы? Тогда какого ху...🤬

— Алён, ты чего плакала раз он в больнице?

— Плакала? - непонимающее хлопает глазами.

— А. Точно. Думаю, чего забыла… - засунув руку в карман, Колесникова достает блистер.

Запивает сразу две розовых таблетки водой.

— У меня аллергия на пыль. Глаза слезятся, - рассказывает.

— Не приму лекарства и может дойти даже до конъюнктивита. А так...не. Не плакала. Чего плакать? - озадаченно смотрит на меня.

— Этого посланника ада и топором, и серпом не убить. Что ему какая-то авария? - звучно высмаркивается.

— Хорошо. Кирилл! Ты тогда...Почему с видом траурным явился?

— Варь, - смотрит, как на недалёкую парень.

— Он так то мой лучший друг. Мне с фанфарами надо было зайти?

Сзади доносится приглушённый смешок.

— Простите. Живое воображение, - тушуется Алёна, когда и я, и Ледов упираемся в неё, придавливая суровостью.

— Поедешь? - вымучено уточняет мажор.

— К Тёмычу можно ненадолго, но через два часа у него операция…

— Операция?

Кажется, я опять впала в трансовое состояние.

— Да. Рана из-за того, что он попал в аварию…там, в общем, без хирургии не обойдёшься. Не буду тебя пугать. Ты и так бледная. Волнуешься? – улыбается в конце мажор противный.

— Не волнуюсь я, - отвожу глаза и натыкаюсь на меланхолично жующую Алёну.

— Ты поедешь?

— А надо? - одно рукой черпает суп, второй - переписывается с кем-то подруга.

— Можно я в школе побуду? - лишает она меня поддержки. — Ты звони, если что. Я отвечу.

— Я твой номер не знаю.

— Ой. Точно. Давай забью, - выхватывает телефон из рук прыткое создание.

Полминуты раздражения, что чувствуется давящим «облаком», от Ледова и она заканчивает.

— Всё. Звони в любое время, - улыбается лучисто Алёнка.

И дальше бегает пальцами по клавиатуре смартфона.

С кем же она столь увлечённо общается?

— Ва-а-арь, - зовёт начавший терять терпение Ледов, потерявший его. И теперь на последних его остатках держащийся.

Встрепенувшись, прекращаю ревновать Алёну к неизвестному, который ей предпочтительнее меня.

Или не перестаю…

— Алён?

— М-м? - поднимает голову от айфона Колесникова.

Не буду же я её пытать. Она имеет права разговаривать с кем хочет.

Что за эгоистичные замашки?

Никогда эгоизмом не страдала.

— Да, Варь? Что ты хотела? - поторапливает подруга, видя, что я задумалась.

— Донесёшь мой рюкзак до комнаты? Я не хочу его таскать.

— Да-а чтоб тебя, Варя, - лопается таки от раздражения Кирилл.

Перегнувшись через стол к офигевшей Алёне, забирает мои пожитки.

— Я буду твои вещи «таскать». Пошли уже, - дёргает за руку, насильно вытаскивая из-за стола.

На свежем водухе, на улочке тёмной доходит, что творю, куда еду и с кем.

Я Ледова знаю, считай, нисколько.

И даже, если он действительно отвезёт меня к дикому.

Нужно ли последнему, чтобы я неловко топталась у его палаты, или, что смешнее - у кровати.

Алёна вчера говорила, что не даст находиться у постели умирающего, но, какими-то неведомыми силами меня к ней тянет.

Упираюсь туфлями в землю, но забываю о том, что мы не в школе. И поверхность под ногами - не паркет. То есть проскользить, для своей же безопасности, не вышло бы.

У меня и не вышло.

— Кирилл…слушай, я пойду лучше к себе в ко-о-о-м…

Надо было сначала сказать, дождаться, когда он остановится. И самой притормаживать, грустно думаю, лежа на Ледове.

— Варь! - трясёт его.

Буквально трясёт.

— Что?

— Ты мне коленом упираешь…куда не надо, - гневается.

— Ой. Прости. Прости, - скатываюсь.

— Я не хотела. Вернее, хотела, но другое, - неловко подпрыгиваю на ноги и не знаю, что сделать.

Подать руку?

Но Кирилл как-то не изъявляет желание встать. Прикрыв локтём глаза, лежит себе.

Извечный вопрос - быть или не быть, ему голову ломает?

— Кири…

— Сейчас. Дай немного прийти в себя.

— Я пойду. Хорошо? Прости. Я, честное слово, не специально на тебя налетела. Но ехать вместе - плохая идея.

Мажор резко садится.

— Что? - пугаюсь его резкости.

— Боль притупилась, - отряхнув мой рюкзак, Ледов немного уходя влево, поднимается.

— Хватит бормотать заговор. Потом будешь разглагольствовать плохая идея или нет.

И опять вцепившись, потянул к машине.

— А тебе восемнадцать есть? - бормочу нравственно, залезая в салон.

— Есть, есть. Не волнуйся, - бросив рюкзак на задние сиденье, парень нажимает на кнопку, заводя двигатель.

— Пристегнись, - прошу его, сама давно щёлкнув ремнем.

— Хорошо, мамочка, - усмехается и вбивает ремень в фиксатор.

Похоже агрессирует из-за того, что я ему случайно надавала по шарам.

Стыдливо отворачиваюсь к окну.

И почему я в курьёзные ситуации зачастила попадать?!

***

— Вы кто больному? - наводит прицел подозрительности женщина за стойкой администрации.

— Невеста его, - расписываясь в бланке, легко врёт Кирилл.

Поперхнувшись воздухом, сделала вид, что на меня кашель напал внезапный.

— Девушка, вы плохо себя чувствуете?

— Нет. Нет. Я в порядке. Просто…аллергия на пыль, - говорю первое, что в голову пришло.

Кирилл хочет улыбнуться но, чтобы не спалиться, откладывает ручку. И отходит от нас к корзинке с бахилами.

Беру одну пару из его рук.

Одеваю их на туфли и постепенно, поэтапно начинаю трястись.

Зачем я пришла? Что я за…

— Поторопись, Варь, - оборачивается Ледов.

Он уже успел взбежать по лестнице и теперь опять ждал меня.

Очнувшись, спешу к нему.

Заходим в лифт, парень нажимает на нужный этаж.

И по мере того, как цифры мелькают на табло, мне страшнее, и страшнее.

Нервно начинаю перебирать шармы на подаренном мамой браслете.

— Красивый, - прерывает шарманку в голове Ледов.

— Что?

— Браслет красивый. Подарок? - вроде чувствует себе спокойно он.

Оно и понятно - лучшего друга увидит через минуты две.

А вот я...

Зачем прусь?

Клуша неуместная!

— Да. Мама подарила.

— О. Приехали, - воодушевляется Кирилл, кивая на моё пояснение.

Выходит первым.

Желание оставить его, уехать отсюда, забраться под тёплое одеялко, и забыться в беспробудном сне - невообразимо огромное.

Но мой рюкзак, в котором кошелёк, всё так же у Ледова. Идти же до школы своим ходом по меньшей мере месяц где-то.

Поэтому приходиться сцепив зубы, идти за заметно повеселевшем парнем.

***

Дверь открывается, нервно сминаю форму.

Не успела переодеться.

Честно говоря, мой вид кричал о том, что я спешила к нему.

Но по холодным и ничего не выражающим глазам догадываюсь - зря.

Надо было убежать.

— Тёмыч, - прерывает тишину Кирилл.

Зря.

Я поняла.

Хочу уйти, желаю всей душой, но почему-то не могу.

Жадно ищу в Артёме хотя бы проблеск того, что видела недавно. Не нахожу.

— Зачем ты её привёл? - его голос суше чем в пустыне.

Парень прерывает зрительный контакт и вопросительно смотрит на Кирилла, а он с напускным весельем, пытается разогнать сгущающиеся тучи.

— Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы Варя тебя видела немощным, но она хоте…

— Мне безразлично, что она хотела. Я не приглашал её.

— Варь, погоди, - хватает меня за пояс Ледов.

Артём прослеживает за этим действием и вроде я что-то улавливаю.

Маска бесчувственного сухаря даёт сбой, но на считанные секунды.

Не успела идентифицировать.

Не показалось ли?

— Зачем ты так? В чём проблема? Ты несильно пострадал, чтобы волноваться за внешность, - указывает на неглубокие царапины на лице Кирилл, отпуская.

Может повредился головой?

Почему такие кардинальные перемены?

Белая футболка скрывала серьёзность травм, но вроде, раз он может говорить...

Дикий отделался малой кровью?

— Внешность? Кир, ты болван, если думаешь, что я волнуюсь о том, что она подумает. Мне на неё ровно, - жесткая усмешка касается губ парня.

— И мои действия намного проще, чем кажутся - я просто не хочу её видеть.

Звук открывающейся двери, я выхватываю рюкзак у Кирилла.

Отбегаю от него и столкнувшись с Адамцевей в проходе, вылетаю в коридор.

— Артём! Что эта мышь серая забыла в твоей палате?

— Варь, подожди, - заглушает Ледов другие оскорбления.

Пробежала коридоры в забытие каком-то.

Попав же в лифт, непрерывно жму на кнопку.

Ну-же. Давай. Давай.

Створки разъезжаются. Успеваю в последнюю секунду забежать в кабинку и нажать на первый этаж.

Кирилл пугает тем, что выбегает из-за поворота, но лифт закрывается раньше, чем он успевает что-то сделать.

Обессиленно облакачиваюсь на поручень.

Глупая.

Какая я глупая. Дура невозможная.

Почему расстраиваюсь?

Мне же лучше - я хотела учиться. Не нужен он мне. Не нужен…

Не нужен же, да?

Я ведь не могла влюбиться?

Прошло слишком мало времени. Но тогда почему сердце ноет?

Что со мной?

Выхожу из больницы беспрепятственно.

Думала, что будут чуть ли ни с полицией ловить за то, что выдала себя за другого человека.

Но женщина, которой враль-Ледов, лапшу на уши знатно навешал, спокойно себе работала. И голову не подняла от бумаг, когда я мимо проходила.

Хотя действующая невеста же появилась.

Адамцева не представлялась?

Ладно, ладно.

Не хочу о них вспоминать.

Я должна радоваться, что дикому я стала не нужна.

Мне спокойнее будет без него. Вернусь к беззаботной жизни, в которой есть лишь предсказуемая учёба и...

— Да, Алён? - отвечаю на видео-звонок.

Иду в неизвестном направлении и не знаю... Не выйду я хоть на пустырь какой-нибудь?

Обернётся боком своё же решение. Обернётся ей-богу.

Хотела отойти подальше, чтобы, если Кирилл за мной побежит - он меня не увидел. Но на деле со своим самомнением, могу легко на гопников нарваться.

И что делать буду?

Туфлями от них отбиваться?

Хорошо.

Договорю и посмотрю по картам, где ближайшая станция метро.

— Ну, что? Как там наш мальчик-попрыгайчик? Не утащили его церберы в ад? - видит Алёна, что я прекратила думу думать и обратила взор на неё.

Промолчав, обхожу лужу и иду прямо.

— Что с видом? - не укрывается моё состояние от зоркого глаза девчонки. — Он…

— Нет. Жив. И вроде относительно здоров.

— Что тогда? - не добавляла мне позитива хмурая моська в экране.

И чего Алёна то расстраивается?!

Не её же выпинали.

— Сказал, что не хочет меня видеть.

— Тю, - выдыхает она, удивляя.

— Воздай хвалу небесам. Он тебе нужен? Зачем тебе дикий сдался? Отреагировала, будто с твоим родственником, или с парнем беда приключилась. Побежала и обувь не поменяла, - Алёна прошуршала страницей.

По фону за её спиной догадалась, что она в моей комнате.

По шуршанию же - что девушка делает д/з, или читает чего.

— Ва-а-а. Постой, - смазывается видео, насколько она резво схватив айфон, приблизила его к себе.

— Не говори, что ты в него…

Один нос торчит в экране, но подруга так же резво выравнивает гаджет и теперь более или менее нормально её видно.

— Не знаю. Но похоже, что я по-крупному влипла, Алён, - спускаясь к метро.

Повезло, что больница располагалась в шаговой доступности от него.

— Ты влюбилась? Варя, не подтверждай, прошу тебя, - паникует почему-то динамик.

Занята тем, чтобы не споткнуться на лестнице, поэтому могу Колесникову лишь слышать.

— Я понимаю, что в дикого сложно не влюбиться. Обаятельный гадёныш. Правильным девочкам подобные...плохиши и нравятся. Я не лучше. Но, Варь...- тараторит, образуя в моей голове кашу непонятную.

— Свиридов по сравнению с диким - детский сад, штаны на лямках.

— То есть ты признаёшь, что тебе Свиридов небезразличен? - хватаюсь за самое интересное из услышанного.

В принципе, чего дикий такой «не такой» - тоже интересно.

Но у меня с этой минуты правило - про него не говорить, не думать и вообще забыть его, как страшный сон.

— Ничего я не признаю! - бряцает кулаком по столу Алёна.

Прохожие не понимая откуда звук, замельтешили, заозираясь по сторонам.

Стыдливо убавив звук, ищу в рюкзаке наушники.

Нашла, Алёна терпеливо пережидает мою возню. Но вот я вставляю «бананы» в уши и разгорячённая она тут же возобновляет беседу: — Я для примера его привела.

Приложив карту, прохожу внутрь метрополитена.

— Дикой переплюнет всех наших парней по сволочизму, эгоизму, цинизму и много чему, не особо положительному. В него влюбиться - получить билетик в вечные страдания. Оно тебе надо?

***

Алёна

— Алё. Алё. Варя? - трясу телефоном.

Куда эта наивность пропала?

В очередные трудности умудрилась вляпаться?

Обувшись, распахиваю дверь.

— Дай сюда телефон, - требовательно протягиваю руку.

Максим не сразу очухивается - парочку моментов провисел в позе: «постучать хотел, но не вышло».

— М-гм. Секунда прошла в моей компании. Но тебе уже психиатр понадобился?

— Я потом похихикаю. Дай телефон.

Не видя реакции, беру всё в свои руки. И спокойно залезаю в его дорогущие джинсы.

Дорогие то дорогие, но от меня не спасли, думаю про себя, шевеля пальцами в кармане.

— Алён, да тихо ты, - повышает голос Свиридов, извиваясь ужом.

— Достала, - не сдерживаю победный возглас.

Отбежав, поправляю волосы, упавшие на лицо.

— Ты сумасшедшая, Колесникова, - непонятно какие эмоции выражает голосом парень.

Мне неважно, я на него время не трачу.

У меня поважнее дело - узнать куда запропастилась бедовая подруга.

— Алё. Варь. Алё? Слышишь меня?

— Я в...мет...о. Алё... - получаю жалкие обрывки взамен связной речи.

В мет...о. А-а. Она в метро.

Мигом успокаиваюсь.

Кидаю телефон в шантажиста проклятого.

Он ловит и иронично изгибает бровь:

— Ну, что? Пойдём на свидание? Или продолжишь доводить меня? Если выберешь второй вариант - знай, терпение моё безгранично. Я не отступлю.

Запыхтев от злости из-за дразнилки этой наглющей, забегаю обратно в комнату.

— Дай мне пять минут, - кричу.

— Без проблем, без проблем, злая ты моя колючка, - долетает до слуха ироничная реплика.

И угораздило же ему проиграть.

Желаю от всей души, чтоб его черти на вертеле крутили вечность. Но вопреки своим мыслям, вытряхиваю на кровать малую часть вещей, что успела принести в комнату Вари.

Поднаряжусь, чтобы у гада челюсть отвисла.

Посмотрим кому наше свидание большей пыткой станет.

Дикий

— Артём. Ты слышишь? - надоедает Лена.

— Что ты сказала? Извини. Я с отцом общался, - блокирую телефон.

— А, если я спрошу у Кирилла. Он подтвердит? Что ему, как ты сказал: нравится новенькая, вот он и привёл её.

Хватит.

Раздражает до трясучки.

Недалеко и срываться на неё начать.

— Лен. Нам надо расстаться...Я тебя бросаю. Но разрешаю тебе рассказывать, что ты меня бросила.

— Я так и знала, - взвизгивает Адамцева.

— Ты врал насчёт неё, - бросает в меня апельсин.

Он прилетает в плечо и отскакивает в угол палаты.

Проследив за ним, спокойно киваю.

— Ладно. Заслужил.

Зашедший к нам Ледов, мешает ругани принять более масштабный окрас.

— Артём, что за нахр*н? Ты ёбн*лся? Кто тебя просил её...о, - обрывает поток ругательств.

— Х-м. Ты с ней.

— Лен, извини. Хорошо? - приподнимаю брови, но на адекватную реакцию не рассчитываю.

— Дело не в тебе.

— Что за банальная фраза, Дикой? У тебя сотрясение? - распаляется бывшая сильнее.

Кир устав участвовать в творящейся вакханалии, пытается слинять.

— Пойду. В коридоре постою. Разговаривайте.

— Стоять, - останавливаю вроде как друга.

— Дело не в новенькой, - возвращаюсь к шмыгающей носом Лене.

— Я давно хотел закончить наши отношения. Нам не по пути. Понимаешь? Ты - хорошая девочка, Лен. Найдёшь себе получше парня.

— Но… - жалко возражает Адамцева.

— Прости, - сжимаю её ладонь, ободряя. Но девушка зло вырывает руку.

— У меня скоро операция. И до неё мне позарез нужно поговорить с Киром.

— Какая ты скотина. Пожелала бы тебе помереть, но я выше этого. Козёл дикий.

Ленка зло стирает слёзы и обходит Ледова, что любезно открывает для неё дверь.

Бросив на него напоследок полный уничижения взгляд, девушка уходит.

Дверь благодаря Киру закрывается. Наконец могу выдохнуть.

— Неплохо прошло, - разбавляет пищащие приборы друг.

— Она тебя болезненного не побила и то чудненько, - вставляет очередные пять копеек.

— Ну, так что? Кто это был? - переходит к более важному, когда я не поддерживаю разговор об Адамцевой.

Пустое это.

Она не важна. Расстались и славно.

Появился шанс вздохнуть полной грудью.

Но почему-то не дышится. Толи физическая проблема, толи виновата одна заноза блондинистая, которуя незаслуженно обидел.

— Конкурирующая группировка. Отец жидко обоср*лся, но огребаю с какой-то стати я.

— В каком смысле?

— Ты догнал Ва…новенькую? - исправляюсь в самом конце.

— Ты же выгнал её отсюда. Теперь спрашиваешь догнал ли я её. У тебя П.М.С?

— Иди на…

— Фу. Грубо то как. Тебе не идёт, - действует на нервы д*бил редкостный.

— Хорошо закроем тему с ней. Придёшь в норму - тогда и вернёмся. Но, Артём, - убрав напрочь маску весельчака, Кир обводит мои повреждения глазами.

Прикрываю их опять одеялом. Напоминая себе, что даже с Ледовым расслабляться не нужно.

— Что будешь делать?

— Возьму небольшой отпуск. Надо подчистить за отцом. Если закрою глаза на их выходку, они в край ох*еют. Спокойной жизни никогда не дадут.

— Хорошо. Тогда прослежу, чтобы Варю это не коснулось, - даёт обещание.

И я верю ему, но всё-таки свой план по защите новенькой в дальний угол не задвигаю.

— Ты...

По выражению лица догадываюсь о чём хочет спросить Ледов.

— Артём Викторович, - заходит лечащий врач к нам.

— Пора. Время сдвинулось. Мы сможем прооперировать вас раньше. Готовы?

— Это вы мне скажите. Я готов?

— Анализы в…

Кир отходит от нас, указывает головой на дверь.

Киваю.

Друг уходит, а я вслушиваюсь в то, что говорит доктор.

Не люблю розовые сопли, но всё же, когда приходит короткая смска от Ледова, что он тут и будет ждать окончания операции, улыбка трогает губы.

Может я становлюсь чрезмерно сентиментальным - отец явно не одобрил бы.

Но это чертовски приятно, когда хоть один человек искренне и бескорыстно волнуется о тебе.

Варя

Вернувшись в школу, я долго объясняла охраннику, что вообще-то нормальная девчонка. И не пришла к кому-то из учеников на посто​​​​​​й.

Пришлось вместе идти к моей комнате и демонстрировать, что я её ключом открываю.

Не зверски взламываю, в общем. И не жду, что ученик, ученица мне откроет.

Мужичонка с прогрессируещей паранойей посопев, попыхтев созволил уйти.

Закрыв за ним дверь, разуваюсь.

М-да.

Балетки не спасти.

Придётся теперь их на улице носить. В школе же...может кеды подойдут?

— Алён? - включив свет, зову.

Время детское - восемь вечера. Она спит?

Или в свою комнату ушла?

Везде заглянула и еа втором заходе, как подгадав, что я в замешательстве, пришла опоздавшая смс.

Открываю «конвертик».

«Варь, не жди меня. Ложись спать. Если выживу - расскажу где была. Если нет…вини во всём Свиридова.

Мысленно благословив этих двоих, втыкаю вилку в розетку и ставлю телефон заряжаться.

Нужно во всём искать выгоду.

Я вчера в ванной полежать хотела. Вот времечко и выкроилось.

Почему бы им не воспользоваться?

Надеюсь, остаться наедине со своими мыслями, для меня будет не смертельно.

Но я переоценивала себя. После ванны я могла думать оь одном - о крепком сне.

Упав на кровать, вырубилась, как будто меня кто-то выключил.

Но утром опять разбудил крик Колесниковой.

— Варя!

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Варя! Варя! Вставай! Вставай! Давай.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Живее. Я умру, если не расскажу тебе. Просыпайся, Варя!

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

С трудом разлепив глаза, перекатываюсь на спину и приподнимаюсь.

Алёна с горящими глазами сидела на краю кровати и хлопала ладонями по коленями.

Свет, мягко льющийся из окна, не скрывал её мега короткое платье, всклоченные волосы и не первой свежести макияж.

Где она бы...?

А.

Неважно.

— Что опять? Дикий не перенёс операцию? - тянусь к тумбочке, на которой телефон.

— Давай ты мне расскажешь, когда я второй раз встану. Время четыре утра, Алёна. Имей ты хоть немного стыда. Я вчера и так неспокойно спала, - передёргиваюсь от своей ночки.

Постоянно просыпалась от ужасов ужасных.

В них за мной сначала дикий гнался с топором. Потом его сменил Ледов, что не прекращая уговаривал попробовать крендельки.

В конце даже Адамцева явилась с ножом, на котором чья-то кровь была.

В конечном итоге, проснулась в холодном поту и плюнув на надежду выспаться, стала зубрить стих, что нам задали на следующую неделю.

Несомненный плюс - я выучила половину из отрывка поэмы. Огромный минус - я снова усталая и злая.

— Я взяла след, - торжествует Алёна.

— Какой ты след взяла? Мой сонный мозг не способен воспринимать фразеологизмы. Говори яснее.

— Хорошо. Начну издалека.

— Давай хотя бы с середины? Я не вынесу длинную речь.

— Ты не знаешь, но мы вчера со Свиридовым ходили на свидание... - пропускает мою реплику мимо ушей наглая девчонка.

— Открыла Америку. Может я и не знала, но догадывалась.

Повернувшись на бок, закрываю глаза.

— Варь, ну, нечестно, - тянет с меня одеяло издевательница.

— Я пришла рассказать почему Ледов и дикий тобой заинтересовались. Не время дрыхнуть!

Заинтересованно перекатываюсь к подруге.

Действительно узнала «почему»?

— Ну и почему?

Алёна смущённо потирает нос и исправляется: — Не знаю почему именно. Но мы можем узнать, - сжимает моё плечо, будто успокаивая.

Сбрасываю её руку. Начинающая алкашка этого и не замечает.

Трещит, как трещотка: — Я довела Свиридова, он напился и проговорился. Прикинь! Выдал мне имя парня, которой связан как-то с этим… - под моим снисходительным прищуром, девчонка тушуется.

Не понимает чему адресовано снисхождение и начинает оправдываться за всё: — Чего ты? Ну, да. Я виновата. Признаю вину, переборщила. Надо было меньше его спаивать. Допился до невнятного бухтения, потому узнала мало.

— Хорошо. Что за имя он тебе сказал?

Прямо не перестаю удивляться изобретательности Колесниковой.

Зачем ей узнавать что хотят от меня мажоры?

Чисто совмещает приятное с полезным?

И Свиридову гадость сделала, и про дикого с Ледовым узнала...вроде как.

— Какое имя? - разбегаются в кучку бухие зенки.

— Что тебе Максим сказал. Соберись, Алёна.

— А. Имя. Да. Ох, что-то я перепила. Ох, Варя. Плохо мне. Ты запомни имя, вдруг я завтра забуду.

— Чтобы мне его запомнить, ты должна его назвать.

— Антон, - откисает на моём плече, дыша алкогольным паром опять же в мою сторону.

Отворачиваю её голову в другую. И Колесникова послушно стала говорить туда, не вдуплив, что что-то поменялось.

— Свиридов мямлил, что в нём вся проблема.

— В Антоне?

— Т-ха. Из-за него дикий и принцесса ледяная, на тебя охоту открыли.

— Во-первых, дикий её недавно закрыл. Во-вторых, - загибаю второй палец и через долю секунды разгибаю.

Для кого стараюсь?

Колесникова даже не видит, что я делаю. Надеюсь, она меня хотя бы слышит.

— Нам имя не даёт ни ши-ша. Дикий и Ледов в этого Антона втюрились одновременно, что ли? Он их попросил за мной побегать? Кто быстрее и резвее это делать будет, тот и получит его. Так?

— Ну-у-у-у, - призадумывается «ночная бабочка».

— Я придумала эту версию только что. Алёна! - тычу пальцем в её спутанные волосы.

— Да. Извини, - заваливается она на бок, благодаря мне.

Благо - влево падала. Если бы прямо, сомневаюсь, что я бы её словила и она не проломила бы лоб. Или лбом пол.

Уж как повезло бы.

— Не может быть этого. Ты права, - осоловев похоже вконец, надувает щеки Колесникова.

— В-третьих! - произношу, видя, что информация вроде до её мозга доходит.

— Думаешь Антон - редкое имя? И на всю Россию есть лишь тот Антон, что как-то связан со мной? - язвлю.

Алёна собирает глаза в кучку.

— Всё, - говорю, не добившись нормальной реакции.

— Иди спать. У тебя буквально на лице нарисовано невменяемое состояние.

Колесникова покладисто стекает на пол. Проползает на корячках до матраца. И закрыв глаза, вроде засыпает на нём.

Или, если чему-то улыбается...не спит?

Занавесив окна, поставила будильник на семь. И настроилась поспать часика три с копейками.

Но спустя неопределённое время с пола от коматозницы слышу робкое: — Можно и фамилию узнать.

Шуршание. Скребки триллерные и Алёна без предупреждения взбирается на кровать.

Отдавив мне все внутренности, пробирается к стеночке.

Пробралась.

Выдернула из под меня одеяло. Безмятежно раскидала по моему лицу свои волосы и нагло засопела.

Я же из-за того, что она мне локтём по шеи проехалась надсадно хрипела, и никак не могла прекратить.

Чем матрац не угодил?

Ну, чем?

Пинок в спину размышления обрывает.

Господи ты, Боже мой.

Зацепившись за тумбочку - удаётся, по счастливому стечению обстоятельств, не упасть.

Добыв телефон, грохнувшийся из-за произошедшей свистопляски за тумбу, направляю фонарик на Колесникову.

Она легко уходит от раздражителя, закрывшись одеялом по самую макушку. И беззаботно продолжает спать себе дальше.

Как в воду глядел водитель.

Надо было бежать из эдема мне. Надо, но не убежала вовремя. Теперь же поздно.

***

Стоя над кроватью, борюсь с противоречием, возникшем в душе.

Как хочется не будить её.

Вчера мало того, что по органам мне потопталась, так её матрац мне их добил.

Как и может на этом чудовищном представителе, пыточных приборов, спать?

Мазохистка.

— Алёна. Вставай, - трясу её за плечо спустя немного добавочных терзаний.

Вспомнила, что пусть я и знаю её вто…третий день пошёл, но она ведь меня в беде никогда не бросала. И по возможности всегда помогала.

Ту же варежку вспомнить.

Поэтому, если не развалюсь сегодня на части - прощу ей ночку в течении которой, мучилось ни одно тело.

Душу мою так же немножко задел убийца «матрасовая».

Ба-ба-х, бряцнули глухо кости Колесниковой.

Плохо испытывать удовлетворение, когда другим плохо, но солгу сказав, что её падение не стало бальзамом на душу.

— Что? Утро уже? Ничего не помню. Что вчера было? - размазывает потёкшую тушь по лицу пьянь.

— Семь тридцать. У тебя двадцать минут, чтобы привести себя в порядок.

— Варь. Х-м. Почему я на твоей кровати спала? Мы не… - обводит меня полностью одетую испуганными лупалками.

— Ты была настолько дохлая, что смогла лишь столкнуть меня с кровати и на ней продрыхнуть до, как я уже сказала, семи тридцати.

— Да?! Столкнула?! Ой. Извини, - принимая помощь, цепляется за руку Алёна и криво, косо встаёт.

— Пьяная я всегда неадекватно себя виду. Но вчера… Нужно было играть до конца, в общем, - вспоминает что-то, встряхнув вороньем гнездом.

— Я больше ничего не натворила? - вскидывает брови «Брежнева» подруга.

— Нет. Нет, - напряжённо оскаливаюсь.

— Ты иди в ванную. Боюсь, тебе все силы придётся призвать, чтобы привести себя в божеский вид.

— Ты о чём?

Экономя время, просто подвожу её к зеркалу.

— Иисус Христос, - вздрагивает Колесникова.

— Что-ж ты раньше не разбудила? За что и хвататься. Ой, опоздаю. Ой-ё-ёй, - роясь то там, то сям, набирает она в руки целую охапку всякого и убегает с этим в ванную комнату.

— Скажи, когда будет без пяти, - кричит, находясь там.

— Скажу, скажу, - заверяю, набирая номер по памяти.

— Да? - слышу его хриплый голос спустя несколько секунд.

Зачем я ему звоню? Что творю? Сумасшедшая!

— Алё-о?

Прокашливаюсь.

— Кирилл. Извини, я рано тебе звоню. Но ты сам дал мне свой номер.

Ой, плохо прозвучало.

Словно я на него ответственность за свои действия безрасудные перекладываю.

— Помнишь? Говорил, что могу тебе в любое время позвонить.

Прикрываю глаза.

Убейте меня кто-нибудь. Что за несуразицу я несу?!

— Неожиданно. Не думал, что ты позвонишь, Варь. Что-то хотела?

Да. Спросить как дикий. С ним всё в порядке? Ору мысленно, но зачем-то выдаю совершенно другое: — Я…помнишь ты говорил ждать тебя у ворот?

— И-и? Ты ждёшь? - смеётся парень.

— Нет. Я…ты сбиваешь с мысли.

— Хорошо. Молчу, молчу. Говори.

— Я спросить хотела.

— Кажется, догадываюсь. Что я тогда хотел? - помогает разродиться мажор.

— Да.

— Хочешь знать?

— Да.

— На свидание тебя пригласить.

— А. М-м. Х-к-ха, - захожусь в приступе кашля, не ожидав, что Кирилл будет со мной настолько откровенен.

— Ты в порядке? - беспокоится он.

— Да. Да. Извини.

— Так что ты хотела? Прости, не могу долго говорить. Артём вроде просыпается. Тяжело от наркоза отходил, не вышло вчера поговорить. Надеюсь с ним успеть увидеться, и на учёбу не опоздать.

Неужели?

Услышала!

Услышала косноязычная тетеря, что хотела.

Аллилуйя.

— Нет. Я ничего не хотела, - улыбаюсь ярко.

Алёна, успевшая, быстрее ветра, перевоплотиться в нормального человека, споткнулась от моего сияющего вида.

Убавляю яркость улыбки.

— К-хм. Не к месту спрошу, но, Варь?

— Да?

— Пойдёшь на свидание? - интересуется Ледов.

— С тобой?

«Убей меня!», прошу одними губами у Колесниковой.

Та, отмахивается и идёт к форме, что висела на стуле.

Забрав её, опять скрывается в ванной.

— Ага. Со мной, - на удивление не язвит и не иронизирует Кирилл.

— Х-хорошо. Пойду, - обливаясь холодным потом, соглашаюсь.

— Действительно пойдёшь? - теряется парень.

— Да. П-пойду.

— Хорошо тогда. О. Врач Артёма зовёт. Я тебе потом позвоню.

— Ага. Хорошо.

— И Варь...

— Да-да?

— Рад, что ты согласилась, - чувствую по голосу - улыбается.

Звонок прерывается. Это я с перепуга нажала на кнопку блокировки, которая служила сбросом вызова.

Алёна же, что, видимо, в своё время успела отслужить в армии, выходит из ванной.

— Алён, - смотрю жалостливо на неё.

Она на меня - потрясённо.

— Что ты успела за пять минут натворить?

— У меня есть зависимость. Но не пойму какая. Что со мной? Позвонила Ледову, согласилась пойти с ним на свидание. Мне чего ждать в дальнейшем от себя? Соглашусь с ним встречаться?

Колесникова раскрыв рот, хранит молчание.

Фыркнув, хныкнув, хлопаю себя трижды по лбу.

Мозги, ау? Вы там?

***

— Прекрати!

— Прости, - взрывается опять смехом Колесникова, еле проглотив морс.

— Я не могу серьёзно воспринимать твой рассказ. Зачем ты звонила ему? Подождала бы, когда я выйду. Я помогла бы тебе узнать - жив ли дикий. Всего-то делов - позвонить в регистратуру.

— Не знаю я «зачем».

— А на свидание знаешь зачем согласилась? Или тоже не знаешь?

— Случайно вышло. Хватит может? - вижу, что она опять затряслась. — И вообще. Чья бы корова мычала. Ты то почему со Свиридовым на свидание ходила?

— Проиграла ему желание. Не спрашивай. Лучше не вспоминать мой позор, - обрубает тему на корню Алёна и поднимается из-за стола.

— Потопали. У нас физика.

— Но я не доела, - показываю на кашу.

— Потом доешь…э-э. Всмысле... - Алёна смотрит секунду на меня, я - на неё.

— На обед закажешь побольше, - придумывает логичную фразу.

— Отпусти руку. Больно. Я самостоятельно встану, - подтаскиваю к себе вещи и забираю тарелку, чтобы отнести её.

— Прости. Прости. Не рассчитала, - разжимает ладонь на запястье моём валькирия.

Промолчав, я проношусь по столовой, отношу посуду.

Алёна же пока стояла у выхода и печатала кому-то со зверским выражением лица смс.

— С кем переписываешься? - подхожу к ней.

— Да-а неважно, - засовывает сама загадочность смартфон в карман. — Можем идти?

— Угу.

Вышли из столовой молча. Я гадала чего Алёна скрывает, она - думала о своём.

Проходим коридор, ведущий на второй этаж. Ничего не предвещало беды, но внезапно тут Колесникова ойкает.

Оборачиваюсь.

Спина Свиридова закрывает её от меня. Обхожу, чтобы был лучший обзор, но в их разборки не лезу.

— Ты что делаешь? - сжимается под свирепым взглядом одноклассница.

Дёргает по очереди руки, но Максимка держит крепко.

Разглядываю притихшую Алёнку и диву даюсь. На себя стала не похожа. Вся спесь слетела.

Что же между этими двумя вчера произошло?

— Варь, иди на физику. Мне с… - вроде слышится скрежет зубов Свиридова. —…Алёной побеседовать нужно.

— Но…а…Кабинет где? - уточняю, проследив за тем, как он схватив подругу за жилетку, тянет её за собой.

Что называется сценка: «овечку ведут на закланье, а она и не против».

Обернувшись, парень дежурно улыбается.

— Прямо, прямо и направо поверни. Пятнадцатый кабинет, - любезно объясняет.

— Варь… - смотрит на меня Алёна, глазами по пять копеек.

Но рот ей быстро закрывают и парочка исчезает за поворотом.

Странные делишки творятся.

Он её куда потащил?

Мне бежать за ними?

Или дать им поговорить? Он же не навредит ей?

— Варя. Варя. Варя, - появляется вдруг подруга, когда я уже хотела пойти на урок.

Почему-то бежит ко мне.

— Спаси меня, Варька!

Но я не успеваю, Свиридов выйдя спокойно оттуда, куда они недавно ушли, схватил неугомонную поперек талии и перекинув её через плечо, понёс назад.

— Тебе помочь сможет лишь тобою обожаемый Иисус Христос, колючка, - уносит её, верещавшую на всю округу в неизвестном направлении.

Алёна тарабанит, тарабанит кулачками по его спине, но безрезультатно.

Сомнений в моей душе прибавились.

Хотела побежать за ними, но чтоб мои инстинкты леший забрал.

Звонок долбанул по нервам и ноги сами понесли меня «прямо, прямо и направо».

— Здравствуйте, - здороваюсь с учительницей, заходя в открытую дверь.

Пятнадцатый кабинет нашёлся легче, чем я предполагала.

Но порадоваться этому не могу. В голове набатом: «я ужасная подруга. Ужасная.»

Одноклассники по разному отреагировали. Кто вяло посмотрел, кто просто в трансе прибывал и пялил в одну точку.

Ранний подъём сказывается?

— Новенькая, опаздываешь, - придавливает к месту физичка.

Чувство, что на меня ориентировку дали. Почему все учителя слёту догадываются кто я?

Женщина, имя которой заковыристее не придумаешь, дал бы силы мне кто, чтобы вспомнить, давит на совесть.

Приходиться опустить глаза и тихо извиниться.

— Агриппина Юрьевна, можно я поближе сяду? - поднимает руку Хворостова после этого.

— Садись. Опять очки забыла?

— Да.

— Внимательнее будь, Валя.

Разговаривая с мини-соперницей Колесниковой, физичка давала мне возможность рассмотреть её.

Женщине дет за шестьдесят примерно.

Деловой образ состоял из брюк, рубашки и жилета. Вроде строго, но на волосах красовалась чёрная шляпка. На плечи был наброшен сиреневый жакет, а на ногах туфли с серебристой пряжкой.

В общем, интересная женщина. Яркая. Даже на губах помада нежно-фиолетовая.

— Новенькая, нехорошо опаздывать. Садись давай, - ругает меня физичка, когда Хворостова умещается…как бы на то место, где Алёна сидит.

Рядом со мной.

Оно несомненно ближе к доске. Но настораживает, что пустующая парта впереди показалась девушке менее предпочтительнее, чем наша с Алёной.

— Кренделева. Садись. Хватит стоять, - вытаскивает недовольно голос учителя из раздумий.

— Хорошо. Извините, - не осмеливаюсь открыть рот и высказать свои претензии.

Да и хоть я, и зашла со звонком, учительница в своём праве.

По уставу ученикам полагается ждать у класса.

Но с творящимся в жизни сумбуром, невозможно соблюдать правила.

— Прости, - машу перед лицом Валентины ладонью.

Она медленно поднимает голову.

— Можно мне попасть на своё место?

— Можно, но я не встану.

— Как же мне тогда быть? Через тебя перелезать?

— Не мои проблемы, - шепчет Хворостова.

Адамцева оглядывается на нас, на её губах появляется наглая улыбка.

Подстава намечается?

Но я тоже не из робкого десятка. Целая парта свободная вон через одну.

За неё и сажусь.

Агриппина Юрьевна ничего не сказала. По-моему не знала, где я должна сидеть.

Достав тетрадку, написала первую строчку в ней и ручка застопорилась.

Надо сходить на поиски Алёны.

Не по-божески, не по-христиански поступаю.

Выждала десять минут для проформы и подняла руку.

— Можно выйти?

— Иди. Но ненадолго, Варя, - разрешает учительница и быстро потеряв ко мне интерес, рассказывает материал дальше.

Достав из рюкзака нужный предмет, спрятала его в юбке и степено пошла к двери.

Не знаю, где искать Алёну. Но идея была проста - пойти по тому пути, куда Свиридов унёс её.

И я оказываюсь очень везучей.

Искать пришлось недолго. Практически, сразу услышала приглушенную перебранку.

— Не буду я.

— В качестве моральной компенсации должна. Давай. Я жду. И пойдём на физику.

— Не пойду я на физику, - возмущается Алёна.

— Стыдоба какая, что подумают одноклассники. А Варя? Учительница? Зачем ты меня в эту ситуацию поставил?

— Не уходи от темы. Давай разочек?

— Не хочу.

— Новенькая, что делаешь? - ни с того ни с сего слышу прямо у уха.

Завизжав от испуга, я резко крутанувшись, с дури нажимаю на газовый баллончик и распыляю его перед собой.

Алёна

— Ты слышал? - смотрю на Свиридова.

— Да, - хмурится он.

— Варя?

— Вроде.

— Пойдём посмотрим?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Нет...не висни надо мной, - отталкиваю от себя его. — Мешаешь. Пойдём. Я не подумав, спросила.

— Что мешаю? - возникает на пленительных губах самодовольная улыбка, которую хочется стереть кулаком.

— Жить мешаешь. Отлепись, - рычу, спеша на помощь своей бедовой Кренделевой.

— А мне кажется я тебе думать мешаю. Выходим на новый уровень отношений, - нагоняет Свиридов.

— Какие между нами отношения? Замолчи ты... - истерично прошу, видя, что он хочет ответить.

Максим показушно закрывает рот на замок и выбрасывает ключ за спину.

— Варя! - охаю, зайдя за поворот и увидев душераздирающее зрелище.

Островский согнувшись, орал благим матом на испуганную неё.

Что случилось? Она опять врезала по бубенцам?

У неё колено магнитится к ним, что ли?

— П*здец, - протяжно стонет Свиридов, видя, что этот гад наступает на новенькую, загоняя её в угол.

— Давай, давай. Быстрее, - хватает меня за ладошку и прибавляет ходу Макс.

Варя

— Новенькая. Бешеная ты с*чка.

— Бешеный у нас в больнице валяется. Не надо было подкрадываться, Островский, - встаёт на мою защиту взявшаяся из ниоткуда Алёна.

Парень оборачивается к ней.

— Ты… - звереет.

Максим закрывает собой ничуть не испугавшуюся Алёнку.

И сочувствует поверженному мной «пугателю»: — Не горячись, Мих. Пойдём. Доведу тебя до туалета.

— Не надо. Я сам.

Приподнимаю брови. Сам?

После газового баллончика?

— Чем ты в меня брызгала?

Видя, что я в не адекватна, Колесникова обойдя парней, выхватывает баллончик и читает: — Антиперсперантом.

Вскидывает смеющий взгляд на Островского.

— Вишневый. Ты у нас теперь вишенка.

Парень шагает было к нам, но Свиридов молниеносно среагировав, хватает его за плечо.

— Ты с ума сошёл? Девочек будешь бить? - вразумляет его тихо.

Островский хочет ударить по его руке, но Макс убирает её раньше.

Гневно посмотрев на меня, Миша уходит, бурча что-то плохое.

— Варь, ты зачем с собой дезик несла? - хватает меня Алёна за локоть.

— Впопыхах не увидела, что взяла не газовый баллончик. Слава, Богу, перепутала, - пошатнувшись нахожусь, в шаге от того, чтобы упасть.

— Ты в обморок надумала грохнуться? - по-дружески поддерживает Свиридов, приобняв за плечи.

— Испугалась? Не пугайся, - успокаивает.

— От дезодоранта никто не умирал. По крайней мере, в России. Зато теперь будет знать как к тебе подкрадываться, - усаживает меня мажор на скамейку.

Колесникова переминается с ноги на ногу рядом, вертя баллончик в руках

— Надо возвращаться на физику, - смотрю на неё.

— Агрипина Юрьевна сказала, чтобы я не задерживалась.

— То есть ты в туалет ходила?

Свиридов бросает на Колесникову нечитаемый взгляд.

— Тебя пошла искать, - отвечаю ей.

— Меня? То есть газовый баллончик предназначался... - уводит взгляд на Максима.

— Да. Для меня, - явно веселясь, складывает руки на груди тот.

— Прости, - стыжусь своего поведения.

— Ничего, - не обижается кудрявый нисколько.

— Тебя понять можно. Рассказы Алёны и из святого могут сделать грешника.

— Хватит, хватит, - вмешивается подруга, протискиваясь к нам.

— Варь, тебе надо на физику.

— Да, - соглашается кудрявый. — Уж, если пришла на неё, нужно до конца досидеть. Это мы недисциплинированные можем прогуливать.

Алёна кивает.

Они сихронно подают мне руки.

Вкладываю свои ручонки в их и парочка тянет меня на себя.

— На. Съешь, - на ходу достаёт Максим конфету из рюкзака, когда мы идём в нужном направлении.

Рассматриваю ручной работы сладость. Супер интересная конфета.

— Ешь, ешь, - по-отечески улыбается Свиридов.

Разворачиваю обёртку. Откусываю и улыбка расцветает до ушей.

Невозможно не улыбаться, когда напротив такая няшка улыбчивая.

— Да-а Алёна. Хватит щипаться, - отрывает от себя Колесникову Максим пока я наслаждаюсь сладостью.

— Чего это ты её конфетами кормишь?

— Твоя подруга бледнее снега. Давай я ради тебя выбью из её рук эту конфету несчастную?! - колко иронизирует парень. — Пусть она грохнется в обморок - зато ты ревновать не будешь.

— Не придумывай. Я не ревную.

— Повтори три раза, на четвёртый я и поверю.

Они доводит меня до кабинета и уходят.

По их же словам, после урока, парочка эта будут ждать меня у фонтана.

Посмотрев последний раз на друзей, которые тихо переговаривалась о чём-то интересном и уходили всё дальше, захожу на нудную и скучную физику.

Дикий

— Не могла она согласиться.

Мысли текут вяло.

Хочется спать, но творится х*й знает что. Не время тут разлёживаться. Хоть вырывай иголки, отшвыривай капельницу и возвращайся в эдем.

— Согласилась. В отличии от тебя, у меня всё чётко и по плану идёт, - развалившись в кресле, Ледов, всем своим видом, нарывался на грубость.

— То есть ты хочешь сказать, что новенькая пойдёт с тобой на свидание. Без угроз и принуждения?

— Я не хочу этого сказать. Я тебе секунду назад сказал. Что повторяться?! И думай, что говоришь. Когда я девчонкам угрожал?

— Ты понимаешь, что, если всё продолжается - завтра мой день.

— Ага. Держи карман шире. Тебе валяться в больнице неделю. За это время я уже Варю под венец потащу.

— Я и раньше не думал столько впустую тратить, а уж теперь. Нет, ну, ты и пи...🤬

Кирилл нахально улыбаясь, надувает пузырь.

— За*бал ты со своей жвачкой. Иди отсюда. Я отсыпаться буду.

— Но оцени, а? Какой я послушный малый. Уговор не нарушаю. Тебя информирую.

— Ага. Ага. Дверь закрой с той стороны, послушный малый.

— Да. Пойду. Закрою, - встав, Кир медленно шуршит бахилами к выходу.

Намеренно выбешивает.

— Спокойной ночки...утречка. В общем, сладких снов.

Хлопок двери.

— Бл*ть. Прекрасно, - откидываюсь на подушку.

Именно сейчас, когда мне, чтобы и руку поднять, нужно приложить в двести раз больше усилий чем обычно, ей надо было согласиться.

Варя

Отдаю призадумавшейся чай, что налила в столовой.

Помешиваю свой кофе с сиропчиком и жду реакции.

— Сахар не добавляла? - смотрит на меня следопытским прищуром Алёна.

— Ты написала - не добавлять. Могу сходит добавить, - выкидываю палочку в урну и возвращаюсь к фонтану.

— Не. Не надо, - греет девушка руки о стакан.

— Куда Максим ушёл?

— А что он тебе? - ощетинивает моментально

— Тише. Тише, - оседаю я на лавку.

— Угомонись. Я ради интереса спросила. Не хочешь - не говори.

— Прости. Прости, - идёт на попятный Колесникова. — Я...неважно. Он ушёл на биологию. Ему ко второму уроку, поэтому и… - девчонка заглушает слова глотком чая.

Вижу, что она не хочешь говорить и перевожу тему.

— А в каком он классе?

— В «вэ». С Островскими вместе учится.

— Что тогда делал на нашей физре?

— У Ахмедовича кросс пропустить - бежать в два раза быстрее на следующем уроке, или бежать с другим классом. Свиридов выбрал второй вариант. В общем, Варь. Я решила.

— Что ты решила? - озадачиваюсь я.

— Решила, помогу я тебе отмазаться от свиданки с Ледовым.

— Алён, он вряд ли поверит, что мы с тобой больше, чем подруги, - вытягиваю руку из «потрясушек».

— Не. Не, - серьёзничает Колесникова.

— Я два раза в одну речку не забегаю. Придумала другое.

— Знаешь, я не хочу воплощать твой безумный план, - отказываюсь.

— Ты его и не знаешь пока, чтобы воплощать.

— Легче будет, думаю, сходить на свидание разочек. Не умру, - сцепив руки, нервно кручу большими пальцами туда-сюда.

Туда-сюда.

— Не умрёшь.

— Ага.

— Наверное, - зловеще дополняет мысль Алёна.

Вздрогнув, поднимаю глаза и понимаю, что она молодец.

Зря не приободряет. Пустые иллюзии не создаёт. Нужно сразу быть готовой к худшему исходу.

— Возьми баллончик на всякий пожарный. Или хочешь буду поблизости?

— В кустах схоронишься?

— Ты меня в рюкзак сложишь, - складывает Алёна ладошку другой, демонстрируя как именно я должна буду её «сложить».

— Как Машеньку медведь.

Усмехаюсь.

— А, если адекватно? Как ты собралась за нами ходить?

— Много способов есть. Боже. Нашла проблему. Ты только скажи, а уж каким образом мне сторожить вас, не попадаясь на глаза Ледову - я сама решу, - самоуверенно моргает Алёна.

— Смотри. Наши горгоны из раздевалки уходят, - показывает на одноклассниц, которые шли к стадиону.

Адамцева, что плелась в самом конце, видно была чем-то расстроена.

Но увидев, что я на неё смотрю, ответила такой лютой ненавистью, что кофеёк встал поперёк горла.

— Есть что-то чего я не знаю? - оценивает Алёна увиденное.

— Если ты про Барби - знать не знаю, что я ей сделала.

— Её отношение к тебе связанно с диким. Сто пудов. Но раньше она особо и не замечала тебя. Что же изменилось?

Пожимаю плечами. Мне даже думать не хочется об Артёме. Сколько можно?

— О, - пугает Алёна громким возгласом.

— Что? - поворачиваюсь к ней.

— Он её бросил.

— Не говори ерунды.

— Я и не говорю. Всё сходится. Бросил.

— Пошли в раздевалку, гадалка ты неумелая. Переодеваться без вреда для штанов и здоровья. Ради этого же ждали.

— Да. Пойдём, - рассеяно поднимается Колесникова.

Мысленно фыркаю.

Глупая она, если размышляет о своём нелепом предположение.

***

— Нет. Ну, подумай над этим, - высовывает голову из-за открытой дверцы подруга.

— И думать не буду. Не мог он её бросить, - меняю юбку на спортивные лосины.

— Почему она тогда волком смотрит?

Закрыв шкафчик, не знаю, что сказать.

— Хорошо. Дикий её бросил. И что с того? Знать не хочу о нём ничего.

— Хочешь моё экспертное мнение?

— Давай.

— Ты злишься на него.

— Я не злюсь. Не хочу о нём говорить и всего-то.

— Не говори тогда, - засовывая ноги в кроссовки, разрешает Алёна.

Сняв рубашку, напяливаю футболку.

— Готова, - отчитываюсь, врезав дверцей напоследок.

— И я, - не акцентирует внимание Алёна на том, что нервы у меня немного сдали.

Прошло сколько-то времени. Конец недели.

— Может сходить, спросить к директору? - предлагаю вариант. — Он знать должен.

Колесникова подставляет лицо солнышку.

Погода в воскресенье выдалась тёплая.

Не припомню, чтобы ранее в сентябре видела настолько приятные деньки.

— Тебе действительно интересно куда они пропали? Твоя же мечта сбылась, - вытягивает ноги Алёна, всё держа глаза закрытыми.

— А тебе? Неинтересно куда они запропастились?

— Не-а. Островские от тебя отстали. Ледов с Диким отвалились. Даже на свиданку не надо было с первым идти. Благодать. Живи и радуйся.

— Но сама ты Свиридова от себя не отгоняешь, - мега логично парирую.

— А зачем? - словив дзен, Алёна ни грамма раздражения не испытала от того, что я повысила голос.

— Нам классно вместе. Начнёт быть НЕ классно, расстанемся, как нормальные люди. Что я от него бегать буду? Знаешь. Я проработала свою проблему и приняла тот факт, что я могу кому-то нравится. Раньше думала, что он надо мной издевается. Но во всём заниженная самооценка виновата, - Алёна распахнув глаза, заозиралась по сторонам.

— Должен был уже прийти. Гад какой. Заставляет меня скучать, - сдунув чёлку, она достаёт телефон из кармана шорт.

— Ща напишу ему оду гневную.

Не успевает, так как в привычной ему манере Свиридов подкрадывается сзади и пугает её.

— Ай. Чтоб тебя! Хватит может? - ударяет Колесникова своего парня в плечо.

Макс рассмеявшись, целует её в щеку и Алёна мигом оттаивает.

Видно по загоревшимся глазам, но тем не менее делает вид, что злится.

— Прости, - говорит ей мажор.

— Варь, привет, - замечает меня.

— На. Как заказывала, - отдаёт мне холодный чай.

— Привет. Спасибо.

Максим улыбчиво кивает и возвращается к своей ненаглядной.

— Ты сама виновата, Алёнка. Не дуйся. Я тебе шоколадку принёс. Кстати, твою любимую, - кладёт на колени своей девушке пп-шную плитку.

Колесникова отворачивает ко мне. Улыбается. Но стоически делать вид, что обижена.

— Ну не могу я тебя не пугать. Не злись, - кладёт голову ей на плечо Макс.

— Прокачай свой навык «непугательный» и я перейду на что-нибудь другое, - играет на её оголенной ноге, как на пианино.

— Что придумаешь? Будешь при каждой встрече, рядом со мной хлопушкой стрелять? - Колесникова скидывает с себя не свою руку.

— Не-а, - кладёт её на спинку скамейки Максим.

Отсаживаюсь, чтобы его пальцы не задевали моё плечо. И грустно присасываюсь к чаю.

Вкусный чай.

Э-э-эх.

— Ты мне нужна живая и здоровая. Подумаю на что перейти. Но это, когда не будешь вздрагивать и глаза округлять. Ты, кстати, на совенка становишься похожей. Знала? - Алёна мотает головой.

— Точно, - видит меня, рядом с ними поникшую, Свиридов.

— Вы же говорили. Извини, Варь. Я влез в ваши девчачьи болталки. Могу погулять пока вы разговариваете. Надо? - сняв солнезащитные очки, парень одаривает пристальным интересом голые ноги Алёны.

— Слушай. Что-то не нравится мне длинна твоих шорт, - резво перебегает на другую тему.

— Иди в баню, - любезно шлёт его, собственно говоря, в баню Алёна.

— Я потела на тренировках и ела на тыщу калорий в день, не для того, чтобы ты со своими замашками собственническими, всю малину портил.

— Ладно.

— Ладно? - поражается Колесникова, ожидавшая, видимо, схватки не на жизни, а на смерть.

— М-гм. Ладно, - смотрит на неё пристально Свиридов. — Всё равно ты мне изменять не будешь.

— С чего это?

— Будешь? - иронично заламывает бровь.

— Может и буду, - независимо фыркает подруга.

— Ну, тогда смерть того несчастного будет на твоей совести, колючка.

— Просила тебя не называть меня так.

— А как тебя называть? - улыбается. — Моя вредная любимая?

Алёна задерживает дыхание.

Макс хлопает себя по губам.

Я же тихонько и тактичненько линяю.

Лучше к маме схожу.

Целую неделю не виделись.

Про Алёну есть отдельная книга.

Их история начинается ещё с того момента, когда мать Алёны вышла за отца Свиридова. Название - ты мне не сестра

***

До дома добежала вприпрыжку.

Мама. Мама. Мама. Как я по тебе соскучилась!

Долетев до подъезда, еле притормаживаю, чтобы найти ключи.

— Варь...

Сердце пропускает удар и начинает биться, как сумасшедшее.

Встряхнув волосами, прекращаю искать связку.

— Артём?

Смазанной тенью, он оказывается прямо передо мной.

Живой, целый и относительно невредимый.

Смотрю на него и не могу понять почему я сильно-сильно пресильно рада видеть его.

Не справившись с собой, поднимаю руку. Пальцы дрожат, когда я касаюсь его, а он лишь смотрит.

Долго. Пронзительно. Словно хочет насмотреться.

— Что случилось? - жалостливо поглаживаю рассечённую бровь.

Там, где нет крови.

— Почему у тебя опять ссадины на лице?

— Прости, - шелестит парень.

— За что? - глупо замираю.

Одумавшись, хочу отойти, но дикий кладёт ладони на мои рёбра.

Обжигает касаниями даже через джинсовку.

Самовольно не даёт сделать шаг назад, а я...вроде и не хочу его делать.

— Что выгнал тогда. Я был рад тебя видеть. Очень...прямо как сейчас.

Так наивно.

Наивно до нельзя, но я верю ему. Не могу не верить, когда он жжёт мою душу, своими невозможно красивыми глазами. В них столько всего. Но…

— Почему тогда…

Прикусываю язык.

Сморгнув наваждение, выпутываюсь из озонового капкана.

Что на меня нашло?

Унижаться буду?

Куда пропала та часть меня, что была настроена вычеркнуть Артёма из своей жизни?

— Уходи. Тебе наверняка нужно куда-то. Есть более важные дела чем отчитываться перед глупой новенькой.

— Варь, я… - не решается что-то сказать.

— Я отвечу на все твои вопросы, - находится, хватая за руку.

Вот что он творит? Зачем приближается? Мысленно хнычу, а в реале заворожено слежу за ним.

— Даже, если ты после того, как узнаешь правду, не захочешь меня видеть - приму это, - не даёт подойти к двери.

Удерживает рядом с собой, а я итерпретирую его слова по своему.

— Примешь? То есть не будешь меня больше донимать?

— Приму и заслужу твоё прощение, - не имеет ввиду то, что я имею ввиду дикий.

— У Адамцевой прощение заслуживай. Нас с тобой ничего не связывает, - упрямлюсь.

Артём с умилением гладит меня по волосам.

— Невероятно приятно, что ты ревнуешь. Но я не хочу вспоминать даже как она выглядит. Единственная о ком могу думать и чьи чувства меня волнуют - ты.

— Прекрати бред нести, - хлопаю его по плечу, не ожидая, что он вздрогнет от боли.

— Что? - тут же пугаюсь. — Другая рана?

— Не бей меня, пожалуйста, - наполовину серьёзно, наполовину шутит.

И опять пользуется тем, что превосходит меня, и в росте, и в силе, и, пожалуй, во всём.

Из-за собственной доверчивости, оказываюсь в плену его рук.

Какая я немощная дурёха.

— Мне и так досталось, мышонок. Побьёшь меня в другой раз? М-м? - приподнимает брови.

— Обещаю, что сопротивляться не буду. И, возможно, что мы даже оба получим от этого удовольствие.

Присмотревшись ко мне повнимательнее, Артём нагло рассмеялся.

Похоже моё комичное выражение лица рассмешило.

— Хорошо. Хорошо. Я не буду больше шутить, - не даёт рассцарапать ему лицо.

— У тебя беретик милый. И ты милая. Как тут сдержаться?! - выбивает почву из под ног своими словами.

Смотрит, я смотрю на него и...

— Ты хотел ответить на вопросы, - вспоминаю.

— Хорошо. Спрашивай, - вымученно разрешает парень.

— Почему вы с Кириллом преследовали меня?

— Как знал, что с этого начнёшь...ладно. Смысл тянуть? Причина - твой бывший, - произносит видно, что трудные для него слова Артём.

— Мой бывший?

Когда у меня успел появиться бывший, если у меня и настоящего не было никогда?

— Антон Филатов, - поджимает губы дикий.

А?

​​​​КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

ВТОРАЯ(ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ)УЖЕ НА САЙТЕ.​​​