Над мрачной однообразной равниной, почти лишённой растительности, клубились клочья белого тумана. Справа виднелись карликовые деревья с кривыми стволами и тёмной листвой. Тяжёлые серые тучи, нависающие над землёй, окропляли всё вокруг холодным моросящим дождём.

Общий вид этого унылого пейзажа оставлял в сознании молодой женщины весьма удручающие впечатления. Но, к сожалению, это было не самое худшее. Позади неё находилась отвесная базальтовая скала, а впереди большая толпа этонских аборигенов, вооружённых копьями и облачённых в несвойственные им чёрные одеяния.

Их действия пугали — они что-то громко выкрикивали, кривлялись, угрожающе размахивали руками, всем своим видом выражая отнюдь не дружелюбные намерения. На мирных туземцев это было так не похоже, будто их всех подменили. Своим диким поведением они внушали ужас, но отступать и бежать было некуда.

Более того, женщина не смогла бы это сделать даже при всём своём желании, поскольку была не в состоянии пошевелить ни единым мускулом. Она понимала, что её никто не держит, пут на ней нет, но оцепенение почему-то не проходило. Подобное ощущение неподвижности и скованности было сродни полной парализации тела, что невольно рождало ощущение липкого животного страха.

— Её зовут Лада! — неожиданно прокричал какой-то дряхлый старик, выступив из первых рядов злобствующих аборигенов, — она пришла к нам из другого мира. Она чужая. Она наш враг! Её судьба и смерть предрешены. Она будет принесена в жертву священным духам Одинокой горы!..

Его жестокий приговор был мгновенно подхвачен громогласным одобрительным рёвом толпы.

В тот же момент чьи-то сильные пальцы вцепились в комбинезон Лады, схватили её за руки и ноги и потащили к большому плоскому камню, обломку чёрной базальтовой скалы. Кричать, звать на помощь или просить этонцев о пощаде было невозможно. Страшная тягучая немота овладела Ладой. Голосовые связки не слушались и язык, прилипший к нёбу, не шевелился. Зубы и челюсти свела судорога, так что дышать можно было только носом. Воздуха не хватало. Он с трудом проникал в лёгкие и застывал там кристаллами колючего льда, причинявшими боль.

После того как Ладу поместили на широкий жертвенник, к ней медленно приблизился старый туземец, обрекший её на смерть. В его руке поблёскивал стальной кинжал с длинным острым лезвием. Клинок был явно человеческого производства, и погибнуть от него было бы вдвойне обидно.

— Твоя участь определена, слабая земная женщина, — плотоядно произнёс абориген, — и сейчас ты умрёшь во славу наших предков и их священных духов!

Сказав это, он резко взмахнул рукой. Лада, как в замедленной съёмке, проследила глазами траекторию опускающегося лезвия. Ещё мгновение и клинок ударил бы точно в сердце, но в самый последний миг, превозмогая телесную слабость и немоту, Лада громко закричала и рванулась в сторону…

В ожидании назначенного часа перед началом священного праздника учёные хорошенько позавтракали и взялись за обработку аудио- и видеозаписей, производя систематизацию полученной ранее информации на голографических экранах планшетников. Все, кроме Лады, работали увлечённо и сосредоточенно. Только ей одной не давали покоя тревожные мысли, связанные с ночным кошмаром.

С каждой минутой скрытность аборигенов казалось ксеноэтнографу всё более подозрительной — она продолжала себя накручивать, рассудком понимая, что так вести себя просто глупо. Наконец, обуревавшие её сомнения достигли своего апогея, и женщина повернулась к мужу. Он, как-никак, был психологом.

— Знаешь, Деррик, мне не терпится раскрыть тайну пещерных духов, и в то же время я чего-то опасаюсь. Не знаю, что со мной — это какое-то наваждение. Наверное, поэтому я хочу поскорее оказаться на этом (анимистическом) празднике белизарцев, чтобы всё встало на свои места, а я избавилась от дурацкой тревоги.

— Да не волнуйся ты так, — успокаивающе произнёс он в ответ, — всё будет в порядке, и спешить тебе не зачем. Старейшины обещали позвать нас, так что это событие мы ни в коем случае не пропустим.

— Действительно, Лада, часом раньше или часом позже, какая разница, — иронически улыбнувшись, сказала темнокожая женщина-историограф, — это ведь не вопрос жизни и смерти. А если для здешних аборигенов разговор о духах предков до определённого момента является табу, то ничего не поделаешь. Придётся с этим смириться и подождать до начала праздника. Мы ведь не у себя дома.

— Ладно, Марго, я всё поняла. Вот только не надо делать из меня маленькую капризную девчонку. Я умею ждать и в принципе никуда не спешу. Просто мне не нравится вся эта таинственность вокруг несуществующих пещерных духов. И мне всё равно, что белизарцы по-настоящему в них верят. Это ничего не меняет, а ещё больше всё усугубляет.

Было бы гораздо лучше, если бы они верили в единого Бога — творца вселенной, а не увлекались анимизмом. — Лада взяла со стола баночку минеральной воды, открыла её и спокойно продолжила: — В общем, я думаю так. Если в этом праздничном священнодействии нет никакой опасности, то зачем тогда табуировать все разговоры о нём? А если это, в самом деле, страшное табу, то выходит, что наши милые этонцы умышленно не хотят говорить нам об истинном смысле этого мероприятия до тех пор, пока мы не окажемся в центре волхований местного розлива. И хуже всего то, что конечный его результат нам заведомо неизвестен.

Вот вы, господа исследователи, хоть немного догадываетесь о том, что будет происходить в пещерах Одинокой горы? Что нас там ждёт?

Учёные отрицательно покачали головой, а Маргарита медленно сказала:

— М-да, Лада. Это видимо заложено в природе человеческой — крестовые походы, насаждение привычных культурных ценностей, обращение в свою веру … Ну зачем лезть со своим уставом в чужой монастырь? Дались тебе их предки? У нас тоже за плечами язычество, многобожие и кое-что похлеще, если обратиться к истории отдельных народов. Дай им идти своим путём!

Конечно, мы ничего об этом не знаем, но я абсолютно уверена, что этонцы не способны на подлость и коварство, а значит, в пещерах с нами ничего страшного не должно случиться. Нужно уважать традиции проведения этого ритуала, ведь для аборигенов он несёт сакральное значение!

— Тогда почему же они так упрямо молчат? — не унималась Лада. — У нас на Земле, да и на других обитаемых планетах, в культурах отсталых народов, табу подразумевает запрет на какие-либо слова или действия, которые влекут за собой негативные последствия. Нарушение этого запрета будто бы может привести к серьёзной болезни и даже к смерти.

А тут получается шестьдесят три дня табу, потом день священного праздника и снова табу на четверть года. Как-то не вяжется одно с другим. Не правда ли?

— Ну, а что тут такого удивительного? — невозмутимо пожал плечами антрополог — худощавый светловолосый мужчина с печальным взглядом умудрённого жизнью старца. — Если у нас, у людей, имеются свои секреты и запреты, то почему их не может быть у этонцев. И я думаю, что твой муж, при желании, мог бы прочитать нам целую лекцию по этому поводу.

— Да, мог бы, — подтвердил Деррик, — но я не стану этого делать, поскольку в психологии этонцев мы разбираемся ещё очень плохо, несмотря на всю кажущуюся простоту их менталитета и поведенческих реакций.

В общем, говорить об их внутреннем мире раньше времени я бы не хотел, чтобы не создавать ложных впечатлений об этих гуманоидах. Скоро всё тайное станет явным, так что не стоит выдвигать на этот счёт какие-то невероятные предположения. Ответ может оказаться до банальности прост.

— А вы не думали о том, что в пещерах туземцы приносят какие-то жертвы своим мифическим духам?! — выпалила молодая женщина и в сердцах грохнула алюминиевой банкой по столу, расплескав остатки воды.

Это был её последний аргумент в пользу своих опасений. Лада надеялась, что её хоть кто-то поддержит, но она ошибалась.

— Вот так фантазии! — рассмеялся социолог, щуря и без того узкие глаза.

Это был невысоким круглолицым мужчиной азиатской внешности, и его заразительный смех редко оставлял кого-то равнодушным. Однако в данный момент его никто не поддержал, понимая, в каком напряжённом состоянии находится Лада. Поэтому он быстро затих и озадаченно поинтересовался:

— Нет, ну правда, и как ты только могла подумать, что эти безобидные этонские пигмеи, не выносящие вида крови, могут совершать какие-то ритуальные жертвоприношения?

Они ведь разумные существа с богатой культурой и очень сильными морально-этическими принципами. Так что в этом плане я с тобой совершенно не согласен.

— Между прочим, Ю-Кен, древняя земная цивилизация ацтеков тоже была довольно высокоразвитой для своего времени, — резко парировала Лада. — И всё же это не мешало ацтекским жрецам вырывать сердца у пленных рабов и приносить их в жертву своему кровавому божеству.

— Ну и что?! — хмыкнула Маргарита, — это ведь ещё не повод, чтобы подозревать мирных белизарцев в подобных грехах. Должна быть всё-таки какая-то презумпция невиновности. Тебе так не кажется?..

— Хорошо, я умолкаю, — нехотя смирилась Лада, — тем более, что к нам уже идёт кто-то из местных гуманистов, ха-ха.

В коридоре действительно послышались чьи-то быстрые шаги. Затем в щель приоткрытой двери заглянуло улыбчивое лицо этонского мальчика.

— Тулас маор загирад! — громко прокричал мальчишка на своём племенном диалекте.

— Что-что? Повтори, — тут же переспросил его Деррик, включив прибор синхронного автоперевода.

— Вас призывают старейшины, — вновь объявил маленький туземец с помощью электронного переводчика, — скоро начнётся священный праздник, и вы можете пойти с нами к Одинокой горе. Идите на площадь. Народ Белизара уже собрался там. Все ждут восхода Галоры.

— Да, малыш, мы сейчас придём, — ответила Лада и взяла пару пустых банок из-под напитков. — Хочешь, я подарю тебе эти полезные вещицы? Из них очень удобно пить воду. Возьмёшь их себе!..

Мальчишка на секунду задумался, потом растянул губы в подобии улыбки и смело прошёл в центр комнаты, чтобы взять подарки.

— Послушай, — вдруг сказала она, — а ты не мог бы в обмен на эти баночки рассказать нам о ваших священных духах и о том, что происходит в скальных пещерах во время проведения праздничного ритуала?

— Нет, не могу, — по-взрослому нахмурился маленький этонец и снова отступил назад, прижимая к груди красивые алюминиевые банки.

— Но почему не можешь? Что в этом такого страшного?

— Ничего страшного. Просто о духах предков нельзя говорить до восхода Галоры. И вообще, я обо всём этом мало что знаю. Детям младшего возраста не разрешают подходить близко к пещерам Одинокой горы. Поэтому я всегда стоял в последних рядах, откуда совсем ничего не видно и очень плохо слышно то, что происходит впереди. А если вам что-то интересно, то вы лучше спрашивайте об этом у старейшин. Они мудрые и смогут вам всё рассказать, когда придёт срок.

— Ладно, малыш, спасибо тебе, — торопливо произнёс Деррик, прежде чем его жена успела задать новыйвопрос, — беги к своим друзьям и родственникам, а мы пойдём за тобой.

— Ай-яй-яй, мадам, как не стыдно выведывать секреты в обмен на алюминиевые баночки? — хихикнув, заметил Ю-Кен, когда дверь за ребёнком закрылась. — Это попахивает подкупом…

(Лада метнула в него испепеляющий взгляд, но на колкость ничего не ответила.)

— Итак, господа учёные, не будем больше задерживаться, — деловито сказал антрополог, обременённый обязанностями руководителя исследовательской группы, — пора идти.

— Ты прав, Вадим. Пошли, — кивнула Маргарита и озабоченно посмотрела на свою впечатлительную подругу, — а ты, Лада, если хочешь, можешь оставаться здесь. Тебя ведь никто не заставляет участвовать в священном празднике белизарцев.

— Вот именно, — подтвердил Ю-Кен, — оставайся в городе, если ты чего-то боишься. А мы тебе потом всё расскажем и покажем, так что у тебя будет полная информация об этом ритуальном священнодействии.

— Ну, уж нет, — запротестовала Лада, — я ничего не боюсь. А если в пещерах должно произойти что-то необычное, то я хочу увидеть это собственными глазами. Иначе какой из меня ксеноэтнограф…

— Вот это совсем другой разговор, — улыбнулся Деррик, — а то я уже начал за тебя беспокоиться.

Он шутливо подмигнул ей и вышел из помещения. Остальные учёные последовали за ним, держа в руках оборудование и планшетные компьютеры. Лада покидала комнату последней, перед этим взяв с собой единственное имевшееся у них оружие, — десятизарядный стержневой парализатор. Конечно, он мог и не понадобиться, но мало ли кто там обитает в этих таинственных пещерах Одинокой горы. Может действительно какие-то духовные сущности, а может какая-нибудь неизвестная кровожадная тварь. Кто его знает…

Подавив острое желание перекреститься, ксеноэтнограф решительно шагнула в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Старейшины, избранные народом из числа самых образованных и уважаемых представителей общины, стояли в центре городской площади и дожидались прихода землян. Одеты они были, как и все белизарцы, в праздничные белоснежные одежды и пёстрые накидки. Их головы и грудь украшали венки и ожерелья из свежих цветов и озёрных ракушек. Украшать себя бесполезными изделиями из цветных и драгоценных металлов аборигены принципиально отказывались, поскольку находили для этих материалов более толковое применение.

Когда группа исследователей приблизилась к этонцам, Вадим вышел вперёд и громко произнёс:

— Мы, учёные люди из другого мира, приветствуем вас, старейшины Белизара, и всех жителей этого прекрасного города. Пусть яркий свет Галоры всегда освещает вашу землю, на которой вы родились и прожили много циклов.

— Мы, белизарские старейшины, так же приветствуем вас, гости из иного мира. Пусть будет с вами мудрость ваших предков, — доброжелательно ответил один из пожилых туземцев по имени Одрес, — а теперь мы все должны встретить восход Галоры. Небо уже совсем светлое, и звёзд на нём почти не осталось. Ждите!..

Собравшиеся на площади аборигены, а вместе с ними и земляне, дружно устремили свои взгляды на вершину Одинокой горы. Она была хорошо видна в багряном ореоле утренней зари, и в её сторону была направлена главная городская улица, как прямой путь к священным духам.

Прошло ещё несколько минут, и над горой наконец-то сверкнули первые лучи небольшого тёмно-жёлтого светила. В тот же момент все старейшины, как по команде, подняли вверх руки, а народ Белизара восторженно заликовал, радуясь началу долгожданного праздника. Затем туземцы встали на одно колено и низко поклонились высшим силам.

Для людей всё это оказалось довольно неожиданно, поскольку обычно этонцы не делали ничего подобного. Хором выкрикнув какие-то древние непереводимые слова, белизарцы шумной толпой двинулись навстречу Галоре.

Извилистая дорога, ведущая к Одинокой горе, тянулась вдоль каменистого берега озера Акс, постепенно сворачивая на юго-восток и огибая густой труднопроходимый лес с невысокими многоствольными деревьями.

Все жители Белизара, растянувшиеся цепочкой на добрые полкилометра, несли в руках цветы и фрукты. По всей видимости, это были дары для пещерных духов.

При других обстоятельствах учёные могли бы воспользоваться своим флаером, чтобы побыстрее добраться до нужного места. Но в данном случае, это было бы неуважительно по отношению к этонцам, которые отправились в путь пешим ходом.

Шагавшая во главе колонны Лада, вдруг подошла к одному из старейшин и осторожно поинтересовалась:

— Скажи, Фогу, ты можешь ответить, что означал ваш ритуал на площади?

— О, да. Теперь, когда пришёл срок познания жизни, мы можем поговорить на эту тему, — снисходительно произнёс старый туземец. — Дело в том, что каждые четверть года, в миг появления дневного светила, мы преклоняемся перед древнейшими духами наших предков, которые уже достигли своего совершенства и вознеслись из этого мира на огненную Галору. Там, в ярком свете, они будут вечно пребывать в блаженстве и счастье. Разве это не чудесно?!

— Да, возможно, — согласилась она без особого энтузиазма, — но неужели вы все по-настоящему верите в существование духов, которые обитают в этом материальном мире?

— Ты задаёшь странные вопросы, Лада. Можно подумать, будто ты не веришь в существование собственной души, или в то, что у твоих предков была душа.

— Вера — это одно, а знание — совсем другое, — продолжала гнуть свою линию упорная гостья. — Наша современная наука до сих пор не в состоянии доказать, что человек обладает душой или духом. Однако большинство людей никогда в этом не сомневались, и я не являюсь исключением из их числа. Я верю в более совершенную духовную жизнь, и даже, с некоторыми оговорками, в высший вселенский разум, но мне очень трудно поверить в то, что духовные сущности могут обитать в каких-то скальных пещерах.

— В таком случае ты сама сможешь в этом убедиться, — уверенно сказал шедший впереди Одрес. — Ты услышишь их голоса и почувствуешь их холодное дыхание. А если кто-нибудь из вашей группы будет допущен духами вглубь пещеры, то он сможет получить знания о будущей жизни. Своей или чужой. Священные духи будут общаться с избранником и поведают ему всё, что он захочет.

— Хм-м… И каким же образом они это делают? — полюбопытствовал Деррик, также присоединяясь к интересной беседе. — Насколько я знаю, бесплотные духи не умеют разговаривать из-за отсутствия у них действующего речевого аппарата.

— Ты ошибаешься, — спокойно возразил ему Фогу, — пещерные духи умеют повторять наши слова, но в основном они общаются совсем не так, как ты думаешь. И речевой аппарат им не нужен.

Духи способны вселиться в тебя и проникнуть в твоё сознание. Благодаря этому ты сможешь общаться с ними мысленно, а вслух говорить то, что они тебе будут рассказывать и показывать. Таким сверхъестественным способом мы узнаём, что ожидает нас, нашу общину и всё племя в ближайшем будущем. Понимаете?

— Да, понимаем, — неуверенно кивнула Лада, — но если всё так просто, как ты сказал, то зачем нужна такая необычная таинственность вокруг предстоящего ритуала. Тем более, что он неизменен уже многие столетия. К чему такая секретность и почему вы скрывали подробности до последнего момента? Мы ведь не собираемся вмешиваться в ваши религиозные дела и обычаи.

— Нет-нет, вы тут совершенно не причём, — замахал руками Одрес, — запрет на эту тему был (наложен) только (для) самих белизарцев, и никто не имеет права его нарушать до начала праздника. А причиной этому послужила одна страшная история, о которой я не хотел бы сейчас говорить, чтобы не портить нам настроение.

Сначала вы должны увидеть со стороны, как происходит предсказание будущего, и, может быть, лично пообщаться с духами, а уж потом мы вам всё расскажем. Тогда вы сами поймёте, в чём заключается опасность лишних разговоров на эту священную тему.

Ответить на это было нечего, и люди замолчали, решив всё-таки дождаться встречи с загадочными пещерными духами, кем бы они ни были.

Одинокая гора, имевшая несколько скальных выступов и кое-где поросшая яркой растительностью, поднималась на высоту шестисот с лишним метров. Издалека она напоминала правильный конус, но вблизи это впечатление терялось.

За много тысяч лет дожди и подземные источники размыли западный склон горы, сделав его почти отвесным, и тем самым обнажили чёрные базальтовые скалы, скрывавшиеся под толщей земли и грунта. В подножье самого большого скального образования, изборождённого множеством трещин и разломов, виднелись тёмные провалы нескольких пещер, но лишь одна из них уходила вглубь обиталища духов.

Путь от города до Одинокой горы занял более трёх часов, однако по лицам аборигенов трудно было определить, насколько они устали. Во всяком случае, землянам, привыкшим постоянно пользоваться летательными аппаратами, это расстояние далось нелегко. Зато теперь они могли отдохнуть и спокойно понаблюдать за этонцами, которые столпились перед базальтовой стеной.

Остановившись у входа в главную пещеру, старейшины Белизара вновь встали на одно колено и поклонились священным духам. Остальные туземцы сделали то же самое, после чего весь народ одновременно затянул какую-то ритуальную песню больше похожую на молитву. Причём разобрать её слова было настолько трудно, что с этим не могли справиться даже такие звукочувствительные приборы, как автопереводчики.

Голоса этонцев становились то громче, поднимаясь до самых высоких нот, то снова затихали до едва различимого шёпота, но всё это звучало довольно слаженно и мелодично. Сказывался многолетний опыт и регулярное исполнение заученных куплетов.

Как долго это может продолжаться, люди не знали. Поэтому, чтобы не стоять на месте немыми истуканами и не чувствовать себя лишними в процессе песнопения, они потихоньку отправились на осмотр ближайших тупиковых пещер. Некоторые из скальных углублений имели на стенах следы искусственной обработки металлическими инструментами, но другие были явно естественного происхождения.

Всего здесь насчитывалось четырнадцать подобных пещер, и самая большая из них достигала в глубину семи метров. Во всех пещерах учёные обнаружили остатки недавних костров, в которых были перемешаны недогоревшие угли, зола и мелкие кости аборигенов. Однако удивляться тут было нечему. Земные исследователи уже давно знали, что этонцы сжигают своих покойников на пятый день после смерти. И вот теперь стало понятно, где это происходит у белизарцев.

Когда протяжный хор голосов завершил исполнение условного молебна, люди вернулись к туземцам, чтобы продолжить наблюдение за их праздничными обычаями. В то же время старейшины расположились по обеим сторонам от входа в главное святилище своего племени, а все жители города начали один за другим входить внутрь и складывать у стен пещеры цветы и фрукты. При этом они громко выкрикивали собственные имена и выходили наружу с радостным выражением на круглых лицах. Вероятно, таким подношением даров туземцы пытались задобрить священных духов, чтобы облегчить общение с ними.

— А нам можно туда войти? — спросил Вадим у старейшин, когда последний белизарец покинул пещеру, — мы будем вести себя, как подобает, и не нарушим ваших традиций.

— Я думаю, что теперь можно, — ответил Фогу, — духи наших предков уже получили свою пищу, а значит не должны гневаться, если вы зайдёте в их обиталище вместе с нами.

— Конечно, пойдёмте, — решительно сказал Одрес, — мы вместе напоим духов чистой водой из озера Акс, и вы услышите их голоса.

— Именно этого мы и хотим, — утвердительно кивнул Деррик и первым направился за старейшинами вглубь чёрной скалы.

По обеим сторонам узкого прохода вдоль тёмных стен были навалены груды разнообразных цветов и фруктов. От них исходили всевозможные дразнящие запахи, создававшие неописуемый насыщенный букет ароматов. Сами стены и свод пещеры были покрыты толстым ковром коричневато-зелёной плесени с длинными стеблевидными отростками.

Впереди через десяток метров начиналась непроглядная тьма, но этонцы не забыли прихватить с собой факелы. С их помощью можно было увидеть отдалённую часть скального туннеля, который дальше переходил в глубинные пещеры Одинокой горы. Однако землян туда не пустили, чтобы раньше времени не тревожить священных духов. Скорее всего, когда-то в прошлом отсюда вытекала подземная река, впадавшая в озеро, но сейчас от неё остался лишь тоненький ручеёк.

Закончив поливать растительные дары водой из глиняных кувшинов, старейшины по очереди выкрикнули свои имена, и голоса, многократно отражённые от сводов пещер, вернулись назад громким эхом.

Эффект был весьма впечатляющим. Особенно для эмоционального восприятия этонцев.

— Вот, слышите?.. — возбуждённым шёпотом произнёс Фогу, — это священные духи повторяют за нами все имена, отзываясь на наши крики.

На секунду Лада была просто обескуражена, но, быстро придя в себя, усмехнулась в ответ:

— Но ведь это же просто эхо… самое обычное пещерное эхо.

— Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросил старик Тэл. — Как тебя понимать?

— Я вам сейчас всё объясню, — быстро сказал Вадим вместо женщины, сообразив, что в лексиконе туземцев может вообще отсутствовать такое понятие, как эхо. — Дело в том, что в пещерах, в горах и в скалах любые звуки отражаются от стен и сводов, производя, таким образом, ответные звуковые волны. То же самое касается и произнесённых вами имён.

А то, что вы называете холодным дыханием духов, в действительности является обычным воздухом. Где-то в пещерах есть ещё один выход наружу, и оттуда тянет сквозняком.

— Нет, землянин, ты шутишь, — недоверчиво покачал головой Одрес, — у Одинокой горы и чёрных скал нет своих голосов, поскольку они неживые. А вот у наших предков были голоса, и значит, это они нам отвечают, потому что духи живут вечно. Можете сами проверить. Скажите что-нибудь погромче, и они повторят ваши слова. Назовите им свои имена, и они их запомнят.

— Думаю, это совсем не обязательно, — спокойно ответила Маргарита и подмигнула социологу. — Зачем священным духам запоминать наши имена, ведь мы здесь ненадолго. Скоро нам придётся улетать.

— В самом деле, не стоит, — поддержал историографа Ю-Кен. — И зачем нам спорить на эту тему, если вы сами прекрасно знаете, что здесь происходит. Мы бы лучше посмотрели, как духи предсказывают будущее. Для нас это намного интереснее.

— Да-да, конечно, — тут же согласился Фогу, не любивший никаких споров, — пойдёмте отсюда. Пора уже выбирать того, кто отправится вглубь пещеры и отдаст свой разум во власть священным духам. Вы сами убедитесь в том, что мы говорили правду.

Двинувшись к выходу, Лада разочарованно вздохнула. Ей очень хотелось продолжить начатый спор, чтобы доказать аборигенам, как они ошибаются. Но взяв себя в руки, она всё-такипромолчала. Было бы глупостью портить отношения с белизарцами, выказывая им своё недоверие и неуважение к их мифическим духам.

Вернувшись к жителям города, старейшины встали полукругом, после чего Тэл призвал всех к тишине и торжественно произнёс:

— Наступает время, когда священные духи предков будут выбирать того единственного представителя общины, через которого они предскажут нам будущее на ближайшие шестьдесят три дня.

С помощью строгого отбора и случайного жребия, мы должны определить того избранника, который сможет войти в обиталище духов и впустить их в своё тело. А теперь я спрашиваю, кто хочет стать избранником духов и принести пользу своим соплеменникам? Есть желающие?

По рядам этонцев мгновенно прокатилось многоголосье утвердительных ответов, и вперёд стали выходить добровольцы. В основном, это были взрослые и сильные мужчины.

В конечном итоге общее число претендентов достигло почти четырёхсот белизарцев, включая женщин и подростков. Выбрать из них кандидатов на вход в пещеру было не просто. Однако умные старейшины справились с этой задачей без особого труда.

Сначала они отсеяли всех, кто был младше двадцати трёх или старше пятидесяти семи лет, а также тех, кто пугался разных неожиданностей и не мог дословно повторить какое-нибудь длинное предложение. Потом пришла очередь решающей жеребьёвки, к которой были допущены лишь сто шестьдесят наиболее подходящих мужчин и женщин.

Выстроившись друг за другом, отобранные белизарцы стали подходить к Одресу и, не глядя, запускать руку в мешок с белыми деревянными шариками. Тот из них, кому достанется единственный красный шарик, мог считаться избранником духов, с которым они желают общаться лично.

Через несколько минут, когда большинство претендентов на роль предсказателя будущего потерпели неудачу, очередной этонец с бледным шрамом на лбу наконец-то извлёк из мешка заветный шарик.

— Вот он жребий священных духов! Смотрите, — радостно воскликнул туземец и поднял вверх руку.

— Что ж, дорогие белизарцы, — громко произнёс Фогу, — духи предков сделали свой выбор. Их избранником стал молодой и достойный представитель нашей общины, которого вы все хорошо знаете. Это Ларг, младший сын Одреса.

Аборигены восторженно загудели, поздравляя соплеменника с почётным званием прорицателя.

Тем временем четверо старейшин, державших горящие факелы, повели избранника духов в дальний конец пещерных галерей, чтобы оставить его там на определённый срок. Когда же старые туземцы вернулись назад, все жители Белизара вновь запели одну из своих молитвенных песен, которая, по всей видимости, должна была помочь проникновению священных духов в тело и сознание Ларга.

Земные учёные с большим интересом следили за всем происходящим, делая необходимые аудио- и видеозаписи на миниатюрную аппаратуру. Люди молча стояли в сторонке и с явным скепсисом ожидали дальнейшего развития событий.

Тягучее ритуальное песнопение продолжалось минут сорок. И, как только оно закончилось, старики снова отправились вглубь Одинокой горы. Вскоре они вышли оттуда, неся на руках молодого этонца, находящегося в каком-то необычном состоянии.

В первый момент Ладе даже показалось, что он мёртв, но потом она услышала его невнятное бормотание. Ларг чуть заметно шевелился и тихо бредил, будто, в самом деле, общался с пещерными духами.

— Ну и что ты об этом думаешь? — шёпотом спросила она у мужа.

— Пока не знаю, — пожал плечами Деррик, — но, похоже, этот абориген действительно погрузился в какой-то транс.

— Или он просто умело притворяется, — жёстко возразила ему Лада, сверля внимательным взглядом практически бездыханное тело Ларга. — Тебе так не кажется?

— Нет, вряд ли, но давай посмотрим, что будет дальше.

Вблизи от главной пещеры лежал большой каменный обломок, сорвавшийся некогда с вершины скалы. На его ровную гладкую поверхность старейшины аккуратно возложили одержимого духами прорицателя, после чего вместе с остальными белизарцами в третий раз встали на одно колено и склонили головы. Затем к избраннику подошёл Одрес.

— Ты слышишь меня, Ларг? — спросил он и осторожно встряхнул сына за плечи. — Ответь мне!

Юный медиум что-то пробормотал, но понять тихие слова не смогли ни автопереводчики землян, ни стоявшие рядом этонцы. Лишь его отцу удалось разобрать шёпот прорицателя.

— Он говорит, что слышит меня, — громко повторил сказанное Одрес, и тут же задал новый вопрос: — А теперь мы хотим знать, слышишь ли ты голоса священных духов внутри себя?

— Да, слышу, — на сей раз медленно, но отчётливо ответил Ларг, — они называют наши имена и утверждают, что мы будем счастливы, если сохраним древние традиции.

— Какая изумительная агитпропаганда, — съязвила Лада. — Истинное счастье народа — в верности укладу отцов. А о большем и думать не надо.

— Говори тише, Лада! Ты можешь их обидеть! — остановил её муж.

К счастью для землян, ответные слова женщины потонули в радостном шуме толпы — аборигены приветствовали начавшееся общение с духами и первое хорошее предсказание. Что же касается людей, то они, наоборот, с большим недоверием воспринимали это ритуальное священнодейство, которое напоминало обычную мистификацию. Деррик уже готов был согласиться с предположением Лады, но делать окончательные выводы пока не спешил.

— Скажи нам, Ларг, что ты сейчас видишь, — поинтересовался старейшина, когда народ Белизара снова затих, — что произойдёт в нашей общине в ближайшие дни?

— Я вижу чистое небо и огненную Галору, — не спеша произнёс в ответ избранник духов. — Я вижу озеро Акс и наш город, в котором разрушены несколько зданий. Это рабочие мастерские и общежития.

Ещё я вижу жителей города, которые собрались на площади и обступили со всех сторон гостей из другого мира. Один землянин держит на руках женщину, но я не могу разглядеть их лица. Все очень печальны, но я не знаю почему.

Толпа туземцев чуть слышно ахнула, и наступила гробовая тишина — все обратились в слух.

— Ты слышишь меня, Ларг, — спросил подошедший к нему старик Тэл, — пусть священные духи скажут тебе, что означает это видение. Как его понимать?..

Некоторое время прорицатель молчал, а затем испуганно ответил:

— Они говорят, что мы скоро сами всё узнаем. Нам будет страшно, но мы не должны ничего бояться, потому что все останутся живы. Только одна земная женщина немного пострадает, но не физически. Она подвергнется разным испытаниям, и это пойдёт ей на пользу. Так должно быть.

Услышав эти тревожные и малоприятные предсказания, туземцы сильно разволновались, да и учёным стало как-то не по себе.

— Дорогие друзья, белизарцы и пришельцы из иного мира! — воскликнул Фогу, призывая всех к тишине. — Нам нечего беспокоиться. Духи предков всегда говорят правду, и если Ларг их правильно понял, то мы можем быть уверены, что с нами не случится ничего ужасного. Никто из нас не погибнет, а это самое главное. Всё остальное мы сообща переживём, если будем помогать друг другу!

— А он, оказывается, оратор, — тихо, с изрядной долей иронии заметил Вадим, кивая на старейшину, — умеет найти общий язык с (электоратом?).

— Да они тут все такие, — спокойно ответил Деррик, — только нам от этого не легче их понимать…

Земные исследователи были не в состоянии по-настоящему поверить в мистические видения и предсказания молодого этонца. Уж больно это смахивало на какой-то примитивный шаманизм. Но неожиданно Маргарита высказала довольно здравую мысль:

— Уж не знаю, что тут к чему, но либо Ларг действительно притворяется по наущению своего отца, либо он надышался в глубине пещеры какого-то природного газа, вызывающего бред. И эта версия мне кажется более правдоподобной, чем все остальные. Если позволите, могу напомнить вам один исторический факт.

Нечто подобное происходило на Земле в древней Греции неподалёку от города Дельфы. В тамошних скалах имелась трещина, из которой выходили какие-то испарения. Они имели галлюциногенные для человека свойства. На этом месте был построен храм во славу Аполлона, и его жрецы, с помощью, так называемых дельфийских оракулов, отвечали на вопросы и предсказывали будущее всем желающим. Впрочем, достоверность их ответов была весьма сомнительной и неоднозначной.

Разумеется, слова Ларга вполне осмысленны, хотя и не очень понятны, но это вовсе не значит, что он сам всё придумывает. Вероятно, пещерные газы каким-то образом повлияли на его подсознание, благодаря чему, он, как медиум, вступил в контакт с энерго-информационным или астральным полем планеты. Можете называть этот источник информации как угодно, но этонцы называют его обиталищем духов.

— Мне тоже так кажется, — согласился Ю-Кен, — но я сомневаюсь, что ответы Ларга более достоверны, чем у дельфийских оракулов. Будущее относительно, и его можно изменить.

Что же касается голосов, которые он слышит внутри себя, то, скорее всего, это самовнушение, навеянное традиционными представлениями белизарцев о существовании пещерных духов. Он просто верил, что будет общаться с ними, и теперь у него слуховые галлюцинации.

— Думаю, вы правы, — сказал Деррик, разглядывая Одинокую гору и чёрные скалы, — завтра нам обязательно нужно вернуться сюда на флаере и хорошенько обследовать главную пещеру с помощью анализаторов. Мы должны обнаружить тот галлюциногенный газ или испарение, о котором упоминала Марго, и узнать его состав.

— А я был бы не прочь выяснить всё прямо сейчас, ведь интересно, какое воздействие может оказать этот таинственный газ на человека, — негромко заявил Вадим. — Тем более, что этонцы сами предлагали нам пообщаться с их священными духами.

Да и вообще, неплохо бы уточнить, что это такое забористое они там нюхают. Делиться надо, — весело подмигнул он коллегам и подытожил: —В общем, я готов провести этот эксперимент на себе. Хочу посмотреть, что из этого выйдет.

Не обращая внимания на шепчущихся между собой землян, старейшины и простые жители Белизара продолжали задавать Ларгу вопросы о своей будущей жизни. Они надеялись получить точные ответы от пещерных сущностей, которые завладели телом и разумом их соплеменника. И вряд ли их интересовало реальное происхождение получаемых знаний. Они верили в духов, и этого было достаточно.

Прошло не менее получаса, прежде чем сын Одреса замолчал и открыл глаза, постепенно возвращаясь к действительности материального мира.

— Братья мои! Священные духи покинули сознание Ларга, — торжественно произнёс Фогу, — теперь ему нужно немного отдохнуть, чтобы обрести прежнюю ясность ума.

Когда молодой абориген окончательно пришёл в себя и встал на ноги, остальные белизарцы хором поблагодарили его за исполненное предназначение и за ту пользу, которую он принёс своей общине и всему племени.

— Да будут всегда духи наших предков благосклонны к нам, правдивы и откровенны как сегодня, — выкрикнул в ответ прорицатель и быстро скрылся в толпе.

Для большинства туземцев подобная скромность была нормальным явлением, и этому никто не удивлялся. Излишние восхваления могли вызвать чувства превосходства, гордыни и тщеславия, а такие недостатки не желал приобретать себе ни один здравомыслящий этонец.

— Прошу внимания, жители Белизара, — сказал вдруг Одрес во всеуслышание, — только что мы завершили основную часть нашего священного праздника, но на этом ритуал познания жизни ещё не закончен.

Обычно мы не допускаем в обиталище духов двух избранников к ряду, поскольку это не желательно. Но сегодня мы готовы сделать исключение для гостей из другого мира, чтобы один из них мог лично встретиться и пообщаться с духами наших предков, — он перевёл взгляд на людей и ненавязчиво поинтересовался: — Согласны ли вы, земляне, отправиться вглубь Одинокой горы ради познания истины и своего ближайшего будущего? Кто из вас хочет стать прорицателем?

— Я хочу, — тут же ответил Вадим и шагнул вперёд, — мы уже обо всём договорились. Я руководитель исследовательской группы, и это моя обязанность идти в пещеру.

— Нет, так нельзя, — возразил Фогу, — священные духи сами должны выбрать из нескольких кандидатов того, кто им больше всего подходит. А чтобы провести необходимую жеребьёвку, нам нужны все добровольцы, желающие стать избранником духов. Таковы наши традиции, и мы не вправе их нарушать.

Учёные быстро переглянулись и недвусмысленно посмотрели на Вадима, давая понять, что они согласятся с любым его решением.

— Хорошо, пусть будет жеребьёвка, — после некоторого раздумья сдался начальник исследовательской группы, — но сначала мы хотели бы узнать у вас, старейшины, в чём заключается опасность пребывания в горных пещерах, и что явилось причиной установления запрета на все внепраздничные разговоры о священных духах?!

Многие аборигены изумлённо зашушукались, услышав от пришельца такие нескромные и даже дерзкие вопросы. Но Тэл спокойно ответил:

— В глубинных пещерах Одинокой горы нет ничего по-настоящему опасного, что могло бы угрожать вашей жизни. Главное, чтобы избранного прорицателя вынесли из обиталища духов сразу же после ритуального песнопения, а иначе священные духи просто не захотят покидать его тело и разум.

— Это всё, что мы можем поведать вам сейчас, — извиняющимся тоном добавил Одрес, — но я обещаю, что мы вернёмся к этому разговору в другой обстановке.

— Ладно, — кивнул антрополог, — будем считать, что полученного ответа нам пока достаточно. А теперь пусть жребий укажет того, кто пойдёт в обиталище духов. (— Он обвёл взглядом других учёных. — Возражения, отказы есть?

Все исследователи отрицательно мотнули головой. Даже скептически настроенная Лада не захотела показывать свою слабость, выходя из группы добровольцев.)

— Мы рады этому решению, — сказал Фогу и положил в маленький белый мешочек пять деревянных шариков, один из которых был красного цвета.

Несмотря на согласие участвовать в глупой жеребьёвке, Лада надеялась, что ей повезёт и в тёмную пещеру отправится не она, а кто-нибудь другой. Например, Вадим, так любивший всяческие эксперименты. (На душе скреблись кошки, и) плохое предчувствие женщину не обмануло. Злосчастный терракотовый шарик выпал именно ей. Это было чертовски неприятно, поскольку она больше всех не желала идти в обиталище духов, хоть и скрывала свои чувства.

И дело даже не в том, что она боялась остаться в холодной темноте и сырости, или опасалась отравиться неизвестным галлюциногенным газом. Просто вся эта затея с прорицателями ей очень не нравилась. А тут ещё вдобавок вспомнились слова Ларга о пострадавшей земной женщине. Лада не хотела думать, что это сомнительное предсказание касается её персоны, но кто его знает, может так оно и есть?!

— Тебя что-то смущает, — спросил Деррик, заметив недовольство жены, — или ты опять чего-то опасаешься? Хочешь, я пойду в пещеру вместо тебя, а ты скажешь старейшинам, что тебе нездоровится?..

— Нет, не надо. Я не хочу, чтобы ты шёл туда из-за моих глупых страхов. Будем считать, что это мой… — она на секунду замялась, — фатум, и я сама должна ему следовать.

Такой ответ был неожиданным для неё самой, но почему-то она произнесла именно эти слова. Потом молча отдала красный шарик Одресу, и старый туземец громко объявил:

— Священные духи сделали свой выбор. Для общения и предсказания будущего они избрали молодую женщину по имени Лада. Она достойный представитель своего далёкого мира, и мы должны её поздравить.

Жители города отозвались дружным многоголосым хором, в котором слились радостные восклицания и подбодряющие крики.

— Ну, подруга, желаю тебе удачи, — сказала Маргарита, похлопав Ладу по плечу, — ты, главное, ничего не бойся, и тогда всё будет в порядке.

В ответ молодая женщина лишь слабо улыбнулась. Затем поцеловала Деррика в щёку, как если бы расставалась с ним на целый день, и медленно направилась к четырём старейшинам, которые ждали её у входа в главную пещеру.

Окружив избранницу духов со всех сторон, этонцы повели её вперёд по узким проходам и внутренним пустотам Одинокой горы. Горящие факелы кое-как освещали стены огромных пещер, заросшие толстым слоем плесени, а также множество сталактитов и сталагмитов. Эти известковые образования больше походили на острые клыки в пасти гигантского чудовища, чем на сосульки из натёков кальциевой воды. И вообще, здесь было довольно жутко.

Несмотря на то, что аборигены должны были вернуться за ней, Лада на всякий случай старалась запомнить извилистый путь, по которому они шли. Однако сделать это было непросто.

Минут через пять они, наконец, добрались до какой-то маленькой и, видимо, последней тупиковой пещеры. Здесь белизарские старейшины попросили женщину прилечь на расстеленную циновку и закрыть глаза. Потом они забрали все факелы и быстро ушли, оставив Ладу в полной темноте. Туземцы ходили почти бесшумно, поэтому очень скоро она перестала слышать их тихие удаляющиеся шаги. Единственным звуком, который теперь до неё доносился, была капающая где-то вода.

Чтобы не лежать просто так с закрытыми глазами, Лада поудобнее села на жёсткой циновке и пожалела о том, что не прихватила с собой нагрудный фонарь. Всё-таки при свете дожидаться чего-то неизвестного было не так страшно. Никакого особого специфического запаха от дурманящих испарений или газов она не чувствовала. Зато женщина хорошо ощущала прохладу и сырость пещеры. Она не боялась замёрзнуть только потому, что её двухслойный комбинезон отлично защищал тело как от жары, так и от холода.

Внезапно Ладе показалось, что она оглохла, поскольку вокруг неё наступила абсолютно беззвучная, напряжённая и давящая на мозг тишина, как в открытом космосе. Даже монотонное капанье воды вдруг куда-то исчезло, растворившись в окружающей немоте.

— «А может, это проделки пещерных духов?..» — иронически усмехнувшись, подумала женщина и в ту же секунду ощутила под собой лёгкую дрожь земли.

Её странная глухота прошла так же быстро, как и появилась, и к собственному ужасу она теперь слышала нарастающий грохот, за которым последовал мощнейший подземный удар, потрясший всю Одинокую гору. И духи здесь были явно не при чём…

Не на шутку испугавшись, Лада попыталась вскочить на ноги, но они неожиданно стали ватными. Силы стремительно покидали женщину, и она начала медленно погружаться в какое-то умиротворяющее вязкое и одновременно головокружительное состояние, которое всё больше захватывало её волю и разум.

Первые волны землетрясения, достигшего в эпицентре как минимум девятибалльного значения, сотрясали гору в течение двух-трёх минут, и казалось, что свод маленькой пещеры через мгновение обрушится вниз. В соседних пустотах с диким грохотом обвалились несколько десятков сталактитов. Повсюду стоял страшный, но постепенно утихающий гул.

Земля ещё продолжала волноваться и вздрагивать, когда из динамика браслетной рации прозвучал сигнал вызова, а затем, не получив ответа, раздался встревоженный голос Деррика:

— Лада, отзовись! Ты слышишь меня, Лада?..

Распростёртая на циновке, женщина слабо пошевелилась. Но сил на то, чтобы поднять отяжелевшую руку и включить радиопередатчик, у неё уже не было. Несколько секунд она ещё слышала громкий обеспокоенный голос мужа, но ответить ему не могла.

Зрение Лады уже полностью адаптировалось к окружающей темноте, и сейчас она с удивлением обнаружила, что грибковая плесень, покрывавшая все стены, чуть заметно фосфоресцирует. Буквально на грани восприятия зрительных нервов человеческого глаза. Но даже это было приятно. Всё-таки не кромешная тьма, как в чёрной дыре.

Когда Одинокую гору всколыхнула очередная волна сильного землетрясения, перед взором женщины замелькали яркие радужные пятна, а лёгкие сдавила непонятная тяжесть. Дышать стало трудно, и голова будто налилась свинцом. Мрак снова сгустился и всей своей массой навалился на беззащитную Ладу.

Мощные подземные толчки начались сразу же после того, как старейшины Белизара вышли из обиталища духов, и аборигены возобновили своё ритуальное песнопение. В тот же момент этонцев охватила неудержимая паника, и они бросились врассыпную, кто куда. Даже такие старые и мудрые туземцы, как Тэл и Фогу, не смогли преодолеть страх перед природной катастрофой и кинулись спасаться бегством.

Деррик, напротив, рванулся к чёрной скале, где было опаснее всего, чтобы спасти Ладу, которая подвергалась реальной угрозе быть заживо погребённой. Прекрасно понимая, насколько безрассудна его смелость, он побежал наперерез обезумевшей толпе, и всё же не успел. Несколько больших базальтовых глыб, сорвавшихся со склона Одинокой горы, рухнули прямо перед входом в главную пещеру, завалив его напрочь. Вслед за этим вниз градом посыпались мелкие камни и комья сухой земли, обдавшие исследователя облаком серой пыли.

— А-а, чёрт! Будь оно всё проклято! — отчаянно выкрикнул Деррик и со злостью ударил кулаком по одному из скальных обломков, — Лада! Что же теперь будет?..

В ответ на его возглас почва под ногами задрожала с новой силой и стала качаться из стороны в сторону, как корабельная палуба во время шторма. Сверху вновь полетели камни, и Вадим с Ю-Кеном быстро оттащили психолога подальше от скалы, чтобы ему на голову не свалился валун покрупнее. Они и так уже фактически остались без Лады, если учитывать силу и продолжительность землетрясения. Не хватало потерять ещё кого-нибудь из-за глупой неосмотрительности.

Впрочем, удержать высокого и сильного Деррика на месте учёным мужам было нелегко, и Маргарите пришлось им помогать.

— Да отпустите же меня! Я должен спасти Ладу, — кричал он, пытаясь вырваться, — я должен вытащить её оттуда, пока она не надышалась пещерной отравы. Вы понимаете? У нас почти нет времени. Пятнадцать-двадцать минут. Максимум полчаса. Мы должны спешить! Она ещё жива. Я знаю!..

— Хорошо, Деррик, успокойся, — как можно мягче сказала темнокожая женщина, — мы сделаем всё возможное, но голыми руками проблему всё равно не решить. Слишком большие обломки. Их просто так не уберёшь. И одних наших сил тут не хватит!..

— А, что вы предлагаете? Хотите, чтобы Лада и дальше сидела в этой треклятой пещере и травила себя какой-то неизвестной ядовитой дрянью! Так что ли?

— Нет, — твёрдо возразил начальник исследовательской группы, — мы обязательно спасём твою жену. Но совсем по-другому. Давайте действовать осмысленно. Сейчас мы с Ю-Кеном отправимся в Белизар и вернёмся оттуда на нашем флаере. Всё это займёт не более часа, и тогда с помощью техники мы сможем быстрее расчистить каменный завал.

— Правда, друг, так будет лучше, — подтвердил социолог, — вы с Марго оставайтесь здесь и попробуйте связаться с Ладой. Может, она ещё не потеряла сознание и не впала в транс.

Только теперь, вспомнив о своей рации, Деррик нажал кнопку на ручном браслете из серебристого металла и назвал личный цифровой код жены. На сигнал вызова никто не ответил, поэтому он громко произнёс:

— Лада, отзовись! Ты слышишь меня, Лада?

Ожидание ответа затянулось.

Он повторил эти слова ещё несколько раз, но результат по-прежнему был нулевой. Тяжело вздохнув, психолог выключил рацию и разочарованно огляделся. Маргарита, как и раньше, стояла позади него, но Ю-Кена и Вадима рядом уже не было. Экономя силы, они трусцой бежали по грунтовой дороге в направлении этонского поселения.

— Боюсь, что сейчас твоя жена не сможет нам ответить, — сочувственно промолвила историограф, — с того момента, как старейшины оставили её в глубине горы, прошло больше десяти минут, а значит, она уже погрузилась в транс и не слышит тебя.

Деррик молча кивнул и гневно взглянул на чёрные базальтовые скалы, как если бы это они были во всём виноваты. Потом раздражённо сказал:

— Она ведь говорила, предупреждала меня о своих опасениях, а я не обратил на это внимания. Решил, что ей всё мерещится. Не удержал в последнюю секунду, когда она вытащила жребий. Позволил этонцам увести её в пещерную галерею, где сам чёрт заблудится.

А что потом сделали наши великодушные белизарцы? Они разбежались при первых же подземных толчках. Все до единого, и никто не остался, чтобы помочь нам убрать каменные обломки. А ведь общими силами это могло бы получиться!..

Ни одного аборигена поблизости действительно не наблюдалось. Большинство из них, вероятно, отправились в город, чтобы выяснить, насколько он пострадал после природной катастрофы. Остальные, должно быть, прятались в ближайших лесных зарослях, где на самом деле было ещё опаснее, чем у подножья Одинокой горы.

— Знаешь, Деррик, — наставительно произнесла Маргарита, — советую тебе не заниматься самоедством и критикой слабонервных туземцев. Ни ты, ни они ни в чём не виноваты.

Всё произошло совершенно случайно, по глупому стечению обстоятельств. Хотя теперь я начинаю верить в предсказания Ларга, ведь он говорил нам и о скором неприятном событии, и о разрушенных белизарских зданиях, и…

— И о том, что одна из земных женщин попадёт в какую-то передрягу, — закончил перечисление психолог, — но почему это случилось именно с Ладой?

— А ты предпочёл бы, чтобы на её месте оказалась я, или кто-нибудь другой из нашей группы?

— Извини, Марго, я не это хотел сказать, — смущённо ответил Деррик и отвернулся, — было бы гораздо лучше, если бы мы вообще отказались от проведения этого опасного эксперимента, и не шли на поводу у этонцев.

Спазматические судороги земли продолжали сотрясать и колебать поверхность приозёрной равнины, но таких сильных толчков, как первые уже не было. И слава Богу!..

Время тянулось невыносимо медленно. Поэтому Деррик стал всё чаще поглядывать на дисплей электронных часов, встроенных в тот же браслет, что и рация. Срок безопасного пребывания в обиталище духов стремительно истекал.

Золотисто-белый флаер с короткими треугольными крыльями появился в небе довольно неожиданно, и первой его заметила Маргарита. Сверкнув отражателями в лучах Галоры, он с тихим гудением антигравитационных двигателей круто спикировал вниз и приземлился неподалёку от чёрной скалы. Как и предполагалось, учёные успели добежать до Белизара и вернуться обратно на летательном аппарате в течение одного часа. Но даже этого было слишком много, если верить старейшинам.

Деррик быстро подошёл к открывшейся дверце и взволнованно спросил:

— Ну что, начальник, вы с Ю-Кеном уже придумали, как мы будем разбирать каменный завал, и чем сможем разбить эти толстые базальтовые глыбы? У нас ведь нет никакого серьёзного оружия. Ни бластеров, ни лучемётов, не говоря уже о взрывчатке.

— Я думаю, они нам не понадобятся, — спокойно ответил Вадим, выходя (из флаера. — Мы, конечно, не геологи,)но и имеющегося оборудования нам достаточно. Полагаю), мы могли бы убрать вон тот, верхний, самый большой обломок. Он придавил своей массой все остальные камни, и если мы от него избавимся, то проникнуть в пещеру будет уже проще.

Вся эта простая на словах, но сложная на деле операция отняла у людей ещё полчаса драгоценного времени. Используя ручной бур с алмазным наконечником сверла, предназначенный для взятия различных проб с глубины до одного метра, они сделали в базальтовом валуне несколько отверстий под разными углами. Затем вбили в них стальные восьмигранные стержни с кольцами и пристегнули карабины с тонким кевларовым тросом. Только после этого управлявший флаером социолог включил мощную лебёдку, которая вырвала из обвала плотно сидящий обломок скалы. Ещё два камня поменьше учёные расшатали и столкнули с вершины завала вручную.

Открывшаяся часть прохода в пещеру была вполне достаточна, чтобы в неё смог пролезть даже очень толстый человек. Но прежде чем Деррик успел это сделать, людей окликнул старейшина Одрес.

— Стойте! Не спешите, — сказал он, внезапно появившись за их спинами, — если вы сами пойдёте в обитель духов, то они не позволят вам забрать Ладу, и тогда вы заблудитесь в лабиринте пещер и переходов. Но я готов помочь вам отыскать и вынести женщину наружу, потому что ей угрожает серьёзная опасность. Я знаю здесь все ходы. Идите за мной.

Не вдаваясь в суть сказанных слов, Вадим и Деррик последовали за старым аборигеном, который довольно ловко пробирался внутрь пещеры. К этому часу землетрясение уже окончательно прекратилось, но на случай новых толчков и обвалов Ю-Кен с Маргаритой остались возле флаера, чтобы подстраховать трёх спасателей. По крайней мере, можно было надеяться, что они не бросят их умирать медленной голодной смертью.

Когда двое учёных оказались в полной темноте, они включили нагрудные фонари, взятые из летательного аппарата, и двинулись дальше за Одресом. А он, похоже, вообще мог обойтись без света, так хорошо ему удалось изучить все здешние пустоты и боковые проходы.

Некоторое время они шли молча, а потом этонец вдруг запел уже знакомую ритуальную песню. Она тут же была подхвачена и усилена многократным пещерным эхом. Таким образом, создавалось впечатление её хорового исполнения.

— Зачем ты поёшь? — удивлённо поинтересовался Деррик.

— Тише, землянин, — недовольно шикнул на него старейшина, — ты ничего не понимаешь. Я прошу у священных духов быть к нам благосклонными и больше не трясти землю под нашими ногами.

— Но причём тут ваши духи? — шёпотом спросил Вадим, заранее предугадывая его ответ.

— А разве вы ещё не догадались? Это ведь они вызвали земную дрожь когда мы привели в их обиталище Ладу. Я не знаю, за что духи на неё разгневались. Но, возможно, им не понравилось поведение женщины или какие-то слова. Вот я и хочу задобрить их своим песнопением, чтобы они не мешали нам вынести Ладу из пещеры.

Антрополог хотел было возразить Одресу, но Деррик остановил его взмахом руки. Спорить с белизарцем на эту тему было бесполезно, как и вдаваться в подробные объяснения о геомагнитной активности и возможных тектонических сдвигах плит. Разве могли они вообще понять друг друга, находясь на разных уровнях развития цивилизаций?..

Не обращая больше внимания на идущих сзади людей, туземец продолжил петь свою анимистическую молитву, которая была одновременно восторженной и заунывной.

По пути им неоднократно приходилось преодолевать нагромождения сталактитов, отколовшихся от сводов пещер. Кроме того, они несколько раз возвращались назад к ближайшим поворотам, чтобы обойти по-настоящему непроходимые завалы. С таким хорошим проводником, как Одрес учёные не боялись заблудиться. Но если бы они пошли одни, то в самом деле застряли бы здесь на долго, как он и предупреждал.

До последней пещеры, где находилась Лада, им удалось добраться не скоро. Но, как только они туда попали, Деррик сразу увидел жену. Она лежала на циновке в замысловатой и очень неудобной позе. При этом она что-то тихо бормотала и тяжело дышала, как после долгого бега. Ни на какие внешние раздражители Лада не реагировала, пребывая в своём иллюзорном мире.

— Мы должны немедленно вынести её отсюда, — озабоченно сказал старейшина, — а не то будет слишком поздно, и тогда ей уже никто не поможет. Священные духи не любят, когда кто-то задерживается в их обиталище так долго. Хотя, в данном случае, они сами удержали здесь вашу женщину, чтобы испытать её волю. Это было предсказано Ларгом.

— Да, мы помним, — кивнул Вадим и обернулся к психологу, — ну что, ты сам понесёшь Ладу или тебе помочь? Вдвоём будет проще…

— Не надо. Я сам справлюсь, — уверенно ответил Деррик и легко подхватил жену на руки. Сейчас она казалась ему почти невесомой, и это лишь добавляло тревоги за её психофизическое состояние.

Пропустив вперёд этонца, люди быстро пошли за ним к выходу из Одинокой горы, назад к дневному свету и чистому воздуху.

Деррика совсем не тяготила его ноша, и идти обратно было гораздо легче, поскольку угрожавшая Ладе смертельная опасность осталась позади.

Выбравшись вместе с Одресом из глубины пещерных галерей, учёные осторожно перенесли молодую женщину через последний каменный завал и уложили на заднее сидение в кабине флаера. Потом земляне посадили в летательный аппарат белизарского старейшину и подняли флаер в воздух.

Первым делом они отправились в поселение туземцев, где можно было провести предварительное медицинское обследование Лады и дождаться, когда она придёт в себя. Два с лишним часа, проведённые в обиталище духов, могли сказаться на её здоровье крайне негативно. И хотя, с точки зрения физиологии, организмы людей и аборигенов были довольно схожи, галлюциногенное вещество в пещере могло оказывать на них различное воздействие.

В напряжённые минуты полёта никто не знал, как долго ещё Лада будет пребывать в своём бредовом состоянии. Этого не мог предугадать даже Одрес. Женщина то шептала какие-то непонятные слова, то испуганно вскрикивала. А временами просто начинала метаться в откинутом кресле, так что смотреть на неё со спокойным сердцем теперь было невозможно.

На подлёте к городу стало хорошо видно, что в нём разрушены более десятка двухэтажных общежитий и несколько ремесленных мастерских. К счастью, как выяснилось немного позже, никто из белизарцев не погиб, поскольку во время землетрясения все жители города находились на открытой местности. Как и было предсказано избранником духов, единственной пострадавшей сегодня оказалась земная женщина.

Состояние Лады не улучшилось, даже когда её перенесли из флаера в уцелевшее общежитие, где располагались комнаты исследователей. Впрочем, люди всё равно не собирались здесь задерживаться, если в ближайшее время молодая женщина не очнётся.

Учёные понятия не имели, каким образом можно вывести её из транса. Поэтому Вадим решил посоветоваться с белизарскими старейшинами.

— А мне кажется, что мы зря теряем время, — нервно проговорил Деррик, с нетерпением ожидавший прихода туземцев, — по-моему, наши этонские друзья сами не знают, как помочь Ладе. А иначе летевший с нами Одрес уже рассказал бы, что следует предпринять в данной ситуации. Но он об этом даже не заикнулся.

— Ладно, не горячись, — ответил Вадим, прохаживаясь по комнате, — старейшины сейчас придут и сами скажут нам, что они знают и чего не знают.

— Да что они смогут сказать?! — взорвался психолог. — Опять начнут бессмысленную болтовню о пещерных духах! А нам-то какой от этого прок?..

Он многозначительно указал рукой на свою жену, которая вновь стала вскрикивать и метаться, словно за ней гналось какое-то чудовище. Успокаивать женщину было бесполезно, поэтому исследователям пришлось аккуратно зафиксировать её тело на кровати, чтобы она не упала и не нанесла себе увечий.

Лада продолжала бессвязно бредить и периодически рваться во все стороны, но на вопросы, подобно Ларгу, не отвечала, и это было хуже всего.

— А почему бы нам не взять твою жену и одного-двух знающих белизарцев на нашу базу, — вдруг предложилаМаргарита, — так мы смогли бы сэкономить время и на ходу выяснить у старейшин, что им известно о побочных эффектах, вызываемых долгим пребыванием в пещерах Одинокой горы.

— Да я готов пойти на что угодно, — воскликнул Деррик, — лишь бы это вернуло сознание Ладе и избавило её от кошмаров!

— Я тебя прекрасно понимаю, — со вздохом произнёс Вадим, у которого не так давно на одной из колонизированных планет от неизвестной болезни умерла любимая женщина, — и, если старейшины согласятся с нами лететь — предложение Марго принимается. Это лучший вариант…

Он ещё не успел договорить, когда в их помещении появились два пожилых этонца.

— Чем мы можем вам помочь? — спросил Фогу и прошёл вслед за Одресом к большому окну, повреждённому землетрясением.

— Кое-чем можете, — мгновенно отреагировал Деррик, — вы должны полететь вместе с нами.

— Полететь с вами, — удивился Одрес, — но куда, и зачем?

— Мы просим вас отправиться в наше поселение, — ответила Маргарита, — а по пути вы расскажете нам, что сейчас происходит с Ладой, и как ей лучше помочь. Остальное сделают наши медики.

— Да-да, конечно, — согласился Фогу, — мы расскажем всё, что вы захотите. К сожалению, мы не знаем, насколько сильны ваши знахари, но вряд ли они смогут справиться с теми священными духами, которые завладели телом и разумом Лады.

Он с грустью посмотрел на бледное лицо молодой женщины и медленно добавил:

— Она провела в их обиталище слишком много времени, и теперь они считают её своей. Во всех отношениях. Но будем надеяться, что это не навсегда.

Одрес, до этого внимательно наблюдавший за Ладой, окинул сосредоточенным взглядом всю группу учёных и отрывисто сказал:

— Летим! Но с наступлением сумерек мы обязательно должны вернуться в Белизар. После землетрясения у нас прибавилось много неотложных дел, и нам бы не хотелось надолго покидать общину.

— Хорошо, договорились, — согласился Вадим, — до вечера у нас ещё целых полдня, так что всё будет нормально.

Он посмотрел на Ю-Кена и Маргариту:

— А вам, коллеги, придётся остаться тут и помочь жителям города в разборе рухнувших зданий. Я вернусь на закате, а Деррик и Лада останутся на базе столько, сколько понадобится. Вопросы есть?

— Нет, начальник, — уверенно ответил социолог, — все вопросы потом…

Проводить трёх улетающих землян и двух старейшин пришёл почти весь народ Белизара. Туземцы были крайне озабочены происходящим, переживая по поводу несчастья, которое случилось с земной женщиной. Они прекрасно понимали принцип нарушенного равновесия известный, как банальная истина. Что в малых дозах полезно, то в больших дозах вредно и даже смертельно опасно.

Когда Деррик занёс Ладу в кабину летательного аппарата, и все пассажиры разместились на сиденьях, Вадим запустил антигравитационные двигатели и переключил управление машины на автопилот.

Флаер должен был доставить их в горы, расположенные к северу от озера Акс, где находилась первая постоянная исследовательская база людей. Называлась она ЭГО-1, что означало Этон, Галора, Орион.

Головокружительное падение в чёрную бездну, где не было ничего, кроме пустоты, сперва замедлилось, а затем и вовсе прекратилось…

Лада очнулась внезапно, как от толчка в спину, и тут же почувствовала ноющую боль в висках. Открыв глаза, она увидела вокруг себя чуть фосфоресцирующие стены маленькой пещеры. Но, как она сюда попала, женщина почти не помнила.

Неужто белизарские старейшины каким-то образом заманили её в обиталище духов и оставили в полном одиночестве без единого лучика света?! Нет, этого просто не может быть! Деррик, наверняка, защитил бы её, если бы она отказалась идти вглубь Одинокой горы. А ведь она действительно этого не хотела. Что же тогда случилось?

Обхватив голову руками, Лада попыталась восстановить ход событий. С большим трудом она вспомнила долгое шествие вместе с этонцами к Одинокой горе. Затем, кажется, было какое-то долгое молитвенное песнопение, потом жеребьёвка и непонятное ритуальное действо, и вновь извилистый путь, но теперь уже по пещерным проходам в окружении старейшин. Больше она ничего не могла вспомнить, если не считать сильного землетрясения, которое, вероятно, уже закончилось. Теперь повсюду царила тишина и спокойствие.

Чтобы узнать, как долго она сидит в пещере, Лада взглянула на часы и обнаружила, что вся электроника отказала. На дисплее и металлическом браслете можно было нащупать несколько глубоких царапин. Таким образом, установить текущее время и связаться по рации с другими учёными она уже не могла. Оставалось лишь надеяться, что за ней скоро вернутся и выведут из этого мрачного места.

Дышалось здесь тяжело, будто её посадили в маленький, затхлый и ужасно пыльный подвал. Но это было ещё не самое худшее. Втянув ноздрями сырой воздух, молодая женщина вдруг ощутила какое-то отвратительное зловоние, хотя раньше она его почему-то не чувствовала. Откуда исходил этот мерзкий запах, ей трудно было понять, но в том, что его источник находится где-то поблизости, Лада не сомневалась.

Стараясь не дышать носом, она невольно подумала о галлюциногенном газе и неожиданно вспомнила, по какой причине тут оказалась. Это был эксперимент, связанный с мифическими духами и предсказанием будущего. Но почему тогда ей не удалось погрузиться в настоящий транс прорицателя, как это было с молодым туземцем Ларгом?!. Или она уже вышла из него, так и не дождавшись старейшин, которые были обязаны её отсюда вывести?..

Не зная, что предпринять в сложившейся ситуации, Лада машинально провела рукой по каменному полу пещеры и тут же вскочила на ноги, когда её пальцы наткнулись на какое-то скользкое гнильё. Именно от него шёл сладковатый и тошнотворный запах.

Что за дрянь и откуда она тут взялась?

Ответом на этот немой вопрос стало громкое утробное рычание, многократно усиленное эхом. Оно доносилось из пещерной галереи, заставив Ладу вздрогнуть и похолодеть.

— Приехали….. Только чудовища мне и не хватало для полноты впечатлений, — испуганно прошептала женщина, проверяя на месте ли оружие. — Так я и знала, что с этими белизарцами и их духами что-то не чисто.

Она вытащила из кармана комбинезона небольшой стержневой парализатор и не спеша двинулась навстречу неизвестному этонскому хищнику. Лада не хотела прятаться и поддаваться охватившему её ужасу, предпочитая столкнуться со зверем в более просторной пещере, нежели в узком проходе или тупике. Стараясь идти как можно тише, ксеноэтнограф всё время прислушивалась к отдалённому, но постепенно приближающемуся рыку опасной твари, для которой она предназначалась в жертву.

Какими же, всё-таки, лживыми были эти аборигены. И как только опытные учёные, в том числе её муж, ксенопсихолог, и остальные коллеги могли поверить в их мнимую доброту. А ведь она предупреждала друзей, что эти милые и простодушные белизарцы могут затеять какую-то пакость. Впрочем, такого варварства как жертвоприношение дикому зверю, от них не ожидал никто. И даже Лада не хотела верить, что подобное может произойти на самом деле.

Миновав ещё один поворот, она вошла в большую пещеру и укрылась за грудой обломков из разбившихся в момент землетрясения сталактитов и сталагмитов. Это было не самое плохое место для того, чтобы устроить засаду на грозного противника.

Голова ещё немного болела и слегка кружилась. Рука нервно сжимала парализатор.

С каждой секундой рёв невидимого чудовища становился всё громче и неистовее, так что вскоре смелости и решительности у Лады поубавилось. Сознанием вновь начал овладевать липкий сковывающий движения страх, но отступать было некуда. Выход из Одинокой горы находился впереди, и оттуда же доносились все шуршащие и скребущие звуки, производимые этонским хищником.

Несмотря на то, что Лада очень внимательно вглядывалась в темноту прохода, окружённого фосфоресцирующей плесенью, ей удалось разглядеть чёрный силуэт зверя, только когда его большие мерцающие оранжевым светом глаза неожиданно возникли в нескольких метрах впереди.

Во мраке рассмотреть животное было трудно. Ясно было одно — чудовище достигало в высоту около полутора метров, а значит, было крупнее всех местных хищников, ранее встречавшихся земным исследователям.

С трудом переборов оцепенение, молодая женщина взяла себя в руки и затаила дыхание. А когда опасный зверь издал глухое утробное рычание и приготовился к прыжку, она быстро нажала спусковую кнопку парализатора.

Бледно-голубой луч попал в голову чудовища как раз в тот момент, когда оно ринулось вперёд на свою жертву. Однако после тяжёлого падения, хищник всё ещё пытался встать на лапы и полз дальше, царапая когтями известковый пол пещеры. Разумеется, для такой большой и свирепой твари одного парализующего заряда было недостаточно. Поэтому Лада ещё пару раз выстрелила в то место, где светились оранжевые глаза. Движения зверя ещё больше ослабли, но он оставался в сознании, что было необъяснимо. Тем не менее, женщина решила не тратить время и оставшиеся заряды на окончательное поражение твари, поскольку в пещерах Одинокой горы её могли поджидать и другие пушистые зверушки с дурным нравом.

Обогнув тело хищника на безопасном расстоянии, Лада проскочила в ближайший проход между обширными пустотами и торопливым шагом направилась в ту сторону, где, по её мнению, должен был находиться выход.

Ксеноэтнограф и сама не понимала, откуда у неё такая уверенность, но внутренний голос подсказывал, что она выбрала правильный путь. Впрочем, из-за многочисленных завалов и обвалов продвигаться к свободе было совсем нелегко.

Через некоторое время женщине стало казаться, что она заплутала в лабиринте пещер и переходов. Собственные блуждания казались бесконечными. Ощущение времени покинуло Ладу, и она уже не могла сказать, сколько минут или часов прошло с тех пор, как она одолела зверя.

Тусклое пятнышко просвета в густом мраке пещеры возникло неожиданно. Это был выход.

Радостно вскрикнув, молодая женщина побежала ему навстречу, и остановилась лишь перед каменным завалом, который почти полностью закрывал вход в пещеру. Тяжело дыша от усталости и пережитых волнений, она вскарабкалась по скальным обломкам на самый верх и замерла на месте. Зрелище, открывшееся перед Ладой, не оставило и следа от её бурной радости.

Неподалёку от Одинокой горы стояла большая толпа этонских аборигенов, которые лишь немного походили на прежних. Они были одеты в чёрные и серые балахоны, их шеи украшали ожерелья из костей животных. В руках туземцы держали длинные копья и увесистые дубины, хотя прежде никто из землян ни разу не видел у них никакого оружия, за исключением ножей и коротких пик, которые были необходимы для защиты от мелких лесных хищников.

Справа от Лады, на залитой кровью базальтовой плите лежали трое учёных. Это были её друзья и коллеги — Маргарита, Вадим и Ю-Кен, — убитые перевоплотившимися в злодеев белизарцами. Ничего не подозревавших людей пронзили копьями, после чего перерезали горло. Это было чудовищно.

Ксеноэтнограф перевела взгляд вниз… и обмерла. Перед каменным завалом, в густом месиве из грязи и базальтовой крошки, лежал симпатичный темноволосый человек не старше сорока лет, одетый в жёлто-серый комбинезон исследователя с нашивкой ксенопсихолога. Он был насмерть придавлен гигантским валуном, сорвавшимся со скалы во время землетрясения. И это, несомненно, был Деррик.

Лада не могла поверить собственным глазам, но это была правда. Её муж умер, погиб, и теперь она осталась одна. Совершенно одна…

Женщина на мгновение закрыла глаза, сдерживая появившиеся слёзы, а затем посмотрела вдаль, где виднелись низкие уродливые деревья с коричневой листвой и такие же чахлые кусты, между которыми клубились рваные клочья белого тумана. Вверху, над этим мрачным пейзажем, нависало низкое сумрачное небо, затянутое сизыми тучами. Ни один луч Галоры не пробивался сквозь них.

Этот мир не мог и не должен был существовать, но каким-то образом стал жуткой реальностью, и для Лады подобная картина явилась настоящим шоком. Выходит, её ночной кошмар начинает сбываться?.. Но ведь это просто невозможно!

А что, если произошедшее землетрясение каким-то сверхъестественным образом открыло тайный проход между двумя параллельными вселенными, где зло заменило добро во всех его проявлениях? Это же настоящий антимир планеты Этон! И Лада, на свою голову, вышла совсем не на ту сторону.

Теория о двух равных, но противоположных друг другу Вселенных существовала в кругу земных учёных уже довольно давно, и вот, теперь ксеноэтнограф стала живым свидетелем того, что эта фантастическая гипотеза имеет под собой реальную основу.

Лада вдруг испугалась, что здесь она тоже полностью изменилась, поэтому быстро осмотрела и ощупала себя. Нет, вроде бы всё как прежде. Впрочем, чему удивляться, ведь она пришла сюда из другого измерения. Из иной вселенной.

Но если всё так, как она предполагает, то не значит ли это, что её погибший муж Деррик был всего лишь двойником её настоящего мужа, который остался в нормальном этонском мире?! Похоже на то. Тогда получается, что её убитые коллеги и сами белизарцы совсем не те, кого она раньше знала, а их антиподы. Во всяком случае, по характеру, поведению и цвету одежды.

Все эти трагические и ошеломляющие мысли пронеслись в сознании молодой женщины за считанные секунды, пока аборигены взирали на неё с молчаливым изумлением. И только когда им в спины ударил порыв холодного ветра, туземцы вышли из ступора и дико завопили, потрясая оружием.

В тот же момент, один из старейшин, внешне похожий на Одреса, указал рукой на Ладу и громко закричал:

— Это она во всём виновата! Она выбралась из обиталища монстров, чтобы избежать смерти в когтях пещерного зверя. Поэтому духи Чёрной горы разгневались на нас и сотрясли землю под нашими ногами. Из-за неё под завалами домов погибли наши братья. Из-за неё погибнем мы все!

— Мы должны умертвить эту земную женщину и отдать её труп на съедение чудовищу, — продолжил другой старик. — Так мы сможем умилостивить духов и заслужить их прощение. Убейте её!..

Выкрикнув какой-то воинственный клич, первые ряды этонцев бросились штурмовать каменный завал, на вершине которого находилась Лада.

Её положение казалось почти безнадёжным, но умирать тоже не хотелось. Объяснять аборигенам, что она случайно сюда попала, было, по меньшей мере, глупо.

Чтобы хоть немного задержать злобных противников, ксеноэтнограф несколько раз выстрелила из стержневого парализатора. Четверо ближайших туземцев, сражённых голубыми лучами, со всего разбега рухнули на землю, и это произвело сильное впечатление на остальных нападавших. Подобно волне морского прибоя, они приблизились к женщине, и сразу же отпрянули назад. Для неё это был единственный шанс на спасение.

Рискуя вывихнуть или сломать себе ногу, Лада спрыгнула с базальтовых обломков и, не оглядываясь, помчалась вдоль отвесной скалы к пелене сизого тумана. Сейчас только он мог укрыть беглянку от агрессивных белизарцев, которые обязательно ринутся за ней в погоню. Пробегая мимо трёх убитых исследователей, она заметила валявшийся в грязи боевой бластер и быстро подхватила его для собственной защиты. В таком страшном и кровавом мире, как этот, любое оружие было крайне необходимо. К сожалению, двойники её друзей не успели им воспользоваться, за что и поплатились. Но с ней этого не будет. Она умеет стрелять и не подпустит к себе ни одного из этих пакостных пигмеев.

Скрывшись в высоком тумане, Лада двинулась прямиком на север, где виднелись кривые деревья небольшого леса. Она надеялась, что там преследователи её не найдут, и уж тем более не догонят. Всё-таки, она бегала куда быстрее этонских аборигенов. А потом можно будет повернуть на запад и выйти на дорогу, ведущую к городу Белизар. Женщина решила завладеть флаером, на котором летали погибшие учёные, чтобы добраться до здешней исследовательской базы землян. Это был лучший вариант действий из всех возможных…

Каждый человек обладает положительными и отрицательными чертами характера, и даже если в этой антивселенной всё было перевёрнуто с ног на голову, то люди всё равно остались людьми, со своими достоинствами и недостатками. Конечно, недостатков у них тут могло быть гораздо больше, чем достоинств, но к подобным переменам нетрудно привыкнуть. А вот о туземцах этого нельзя было сказать, поскольку они внезапно превратились из дружелюбных существ в агрессивных дикарей. Поэтому Ладе приходилось выбирать из двух зол меньшее.

Что же касается её собственного двойника, Лады-2, то ксеноэтнограф о ней старалась не думать. Скорее всего, они просто поменялись местами, оказавшись в одно время в одном и том же месте, в точке прорыва двух параллельных вселенных.

Благодаря тому, что Лада постоянно поддерживала спортивную форму, она легко оторвалась от преследователей на значительное расстояние, и теперь уже не слышала их криков. Постепенно замедляя шаг, женщина вскоре вышла на маленькую лесную поляну и присела на чёрный ствол упавшего дерева. Нужно было сделать небольшую передышку перед тем, как продолжить бегство от белизарцев.

Лада подбросила в руке тяжёлый металлический бластер и подумала, что сейчас ей вообще можно не бояться аборигенов, ведь у неё есть такое смертоносное оружие. Но убивать своих врагов из засады она всё же не собиралась, потому что не хотела становиться такой же безжалостной убийцей, как местные этонцы.

Неожиданно слева от неё, в кустах, окутанных туманом, послышался какой-то зловещий шорох и тихий хруст, отчего всё тело женщины мгновенно напряглось, нервы натянулись, как струны. В зарослях, несомненно, кто-то прятался. Вероятнее всего, это был лесной хищник, готовый наброситься на свою жертву.

Внутри у Лады всё оборвалось от нового приступа леденящего ужаса, но она кое-как совладала с этим страхом и переключила бластер на максимальную мощность зарядов. Потом вскинула оружие на уровень плеча, прицелилась и выстрелила. Тёмно-оранжевый луч с шипением прорезал пелену тумана и ударил в широколистый кустарник, за которым скрывалось нечто опасное…

По прошествии трёх дней, с тех пор как ксеноэтнограф была доставлена на исследовательскую базу ЭГО-1, её физическое и эмоциональное состояние почти не изменилось. Постоянное ожидание каких-либо известий об улучшении или, не дай Бог, ухудшении её здоровья было воистину самым трудным испытанием из всех возможных. Но и с этим тоже приходилось мириться, поскольку ничего другого не оставалось.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя от навязчивых беспокойных мыслей, Деррик всё свободное время проводил за компьютером, просматривая старые и создавая новые записи о психологии и поведении этонцев. За те сутки, которые прошли со времени прибытия на базу, он во многом переосмыслил и переоценил всё, что читал и сам писал о здешних аборигенах. Они оказались не так наивны и просты, как считалось раньше.

Туземцы знали и понимали гораздо больше, чем показывали. Но твёрдая уверенность в существовании духов часто приводила их к ложным выводам и заблуждениям, что откладывало определённый отпечаток на менталитете этонцев. Причём, это касалось не только общины Белизар, но и большинства местных племён, поскольку все они в той или иной мере придерживались анимистических верований.

Новая информация, полученная от двух старейшин, хоть и была изложена именно с позиций верований аборигенов и их представления о мироустройстве, всё же смогла пролить свет на произошедшее. Теперь причины скрытного поведения белизарцев, наконец, прояснились.

После того как флаер исследователей поднялся на достаточную высоту и развил максимальную скорость, Деррик громко поинтересовался:

— Итак, дорогие старейшины, может вы, наконец, расскажете нам всё, что вам известно о пещерных духах и о связанной с ними опасности?

С сожалением оторвавшись от созерцания обширных земель, простиравшихся внизу на огромные расстояния до самого горизонта, этонцы мельком переглянулись, и Фогу спокойно ответил:

— Возле Одинокой горы мы не хотели об этом говорить, чтобы не портить священный праздник воспоминаниями о давно минувших событиях и лишний раз не устрашать ими народ Белизара.

Помимо тех легенд, которые вы уже слышали из наших уст, существуют ещё две древние истории, которые открыты лишь посвящённым старейшинам. Одной из них уже больше пятисот лет, а другой не меньше четырёхсот тридцати лет.

В первой говорится о великом муже по имени Изар, который со всем своим семейством пришёл с противоположной стороны озера Акс и основал на его восточном берегу нашу общину. Кстати, совсем не трудно догадаться, что именно от него произошло название поселения Белизар, но речь сейчас не об этом.

Однажды, увлёкшись поисками пропитания, он дошёл до Одинокой горы, и там его неожиданно застал сильный ливень, вместе с которым пришла и ночь. Возвращаться домой сквозь темноту и ненастье было опасно, поэтому Изар решил переночевать в самой глубокой пещере чёрной скалы. И вот, как раз в этой главной пещере, называемой теперь обиталищем духов, ему впервые приснился вещий сон. А поскольку он не рискнул изучать самые дальние её уголки, то ничего страшного с ним не случилось.

Во сне Изар увидел огненный шар, падающий с неба в озеро Акс, и очень высокую волну, быстро надвигающуюся на тот берег, где жила его семья. А ещё великий муж услышал какие-то далёкие голоса, но ему не удалось понять, что они говорят. Это были голоса пещерных духов. Он воспринял их как предупреждение и оказался прав.

Благодаря сну, Изар смог спасти своих домочадцев от неминуемой гибели. Он заставил родителей, жену и детей сняться с места и уйти подальше от озера, на возвышенность, когда заметил падающую с неба яркую звезду. Она была намного крупнее и ярче обычных звёзд, поэтому он сразу принял её за привидевшийся огненный шар.

Сон сбылся полностью, до мельчайших деталей. Однако волны не добрались до его семьи, и все остались живы. Это произошло на тридцать второй день после вынужденной ночёвки Изара в пещере.

Он понял, что в глубине Одинокой горы обитают духи умерших этонцев, когда-то живших в этих местах. Лишним подтверждением тому стали древние наскальные рисунки, найденные славным мужем на стенах пещер Одинокой горы. К сожалению, теперь они уже полностью заросли плесенью.

Тогда Изар подумал, что всемогущие духи специально подстроили ужасную катастрофу и одновременно предупредили его о надвигающейся опасности, чтобы испытать веру этонцев в высшие силы. Поэтому для установления дружеских отношений и выражения благодарности за посланный вещий сон, вся его семья каждые тридцать два дня стала приходить к чёрной скале и приносить в дар священным духам различные цветы и фрукты. В общем то, что легче всего добыть, и этого оказалось вполне достаточно. Но самым впечатляющим было то, что духи умели говорить и в точности повторяли все громко сказанные слова, и названные имена.

Таким образом, они стали отвечать своим немногочисленным почитателям, которых со временем становилось всё больше и больше. Однако, это ещё не вся история.

Когда Изар со своими родственниками оставлял в главной пещере дары и подношения, они в том же месте ложились спать на одну ночь, и иногда кому-нибудь из них снился новый вещий сон, предвещавший хорошие или плохие события в ближайшем будущем. Постепенно такие сны начали сниться всё чаще, и с каждым разом голоса духов становились всё отчётливее и понятнее. Впрочем, лишь после смерти Изара его потомки научились задавать пещерным духам прямые вопросы и получать более-менее ясные ответы.

Впоследствии они узнали, что ночевать в чёрной скале вовсе не обязательно, а для того, чтобы стать прорицателем, достаточно лишь некоторое время провести в глубине горы. Примерно в тот же период белизарцы начали сочинять свои ритуальные песнопения, а день предсказания будущего стали называть священным праздником.

Вот такая правдивая легенда.

— Ну что ж, увлекательно… — задумчиво произнёс Вадим. — А как насчёт второй легенды? О чём она повествует?

— О-о-о, это страшная история, — нахмурился Одрес, перебирая в руках ожерелье из ракушек, — но я хочу вас сразу предупредить: даже не допускайте мысли о том, что Ладаповторит судьбу нашего несчастного предка по имени Ченул!..

Примерно через семьдесят лет после того, как первые общинники начали поклоняться пещерным духам, количество священных праздников в одном году сократилось до четырёх. Почему — мы не знаем. Видимо, для потомков Изара это было удобнее всего. Но кое-кто из них был недоволен такими переменами, поскольку желал поскорее стать избранником духов.

Больше других торопился Ченул — молодой и не очень разумный муж, трудившийся в гончарной мастерской. Он был так нетерпелив и слабоволен, что не хотел ждать, когда ему исполнятся положенные двадцать три года и его допустят к жеребьёвке на звание прорицателя.

Ченула так сильно интересовало личное будущее, что он своевольно решил пообщаться с духами предков, даже не испросив их позволения. Об этом наш соплеменник рассказал своей подруге, на которой собирался жениться. К сожалению, имя её со временем было забыто. Несправедливо забыто.

Однажды вечером, за несколько дней до наступления очередного праздника, Ченул тайком отправился к Одинокой горе и с факелом в руках забрался вглубь главной пещеры, чтобы отдать себя во власть духов. И они действительно завладели его телом и разумом, но совсем не так, как он рассчитывал.

Старейшины Белизара отыскали Ченула лишь на следующий день, когда его подруга догадалась сообщить им, куда он пошёл, но было уже слишком поздно. Даже в те далёкие времена многие общинники знали, что находиться в обиталище духов долго нельзя, так как это плохо влияет на здоровье прорицателя. Однако Ченул не верил в то, что священные духи могут быть по-настоящему справедливыми, не только помогая простым смертным, но и карая их.

Несчастного Ченула они наказали за то, что он явился к ним без дозволения, да ещё задержался в их обиталище на всю ночь.

Ни в тот день, ни впоследствии духи не захотели покидать его тело и разум, поэтому в течение пятидесяти семи дней он оставался в таком же бессознательном состоянии, как и ваша Лада. Лежал всё время на кровати, что-то бормотал и иногда нервно вздрагивал, но не отвечал ни на какие вопросы. И только по прошествии названного срока он неожиданно очнулся, начал кое-что понимать и самостоятельно питаться. Но при этом разум его сильно помутился, и Ченул навсегда остался безумцем, наподобие тех, что изредка рождаются в нашем мире. Вот и всё.

После этой истории и ещё нескольких подобных случаев, около четырёхсот лет назад белизарские старейшины запретили своему народу разговаривать с кем-либо и между собой на тему пещерных духов во все дни, кроме праздничных.

— Но зачем, — изумился Деррик, памятуя о том, что запретный плод сладок, — какой от этого прок?

— Очень большой, — тут же ответил Фогу. — В первую очередь, это предотвратило дальнейшие попытки самостоятельного посещения Одинокой горы и её главной пещеры.

Чем меньше наши соплеменники говорят о духах в обычные дни, из-за опасения вызвать их гнев, тем меньше о них думают. Следовательно, чем меньше думают, тем меньше знают. Таким образом, чем меньше о них знают, тем больше их боятся, а страх перед ними вызывает нежелание заходить в пещеру. И сейчас только настоящие храбрецы осмеливаются проникать в обиталище духов. Да и то лишь в день священного праздника.

Может быть, это не совсем честно по отношению к тем, кто нас окружает, но порой лучше установить твёрдый запрет на какие-то слова или действия, нежели постоянными разговорами о предсказании грядущего будоражить умы молодых и слабовольных белизарцев, и провоцировать их на совершение глупых поступков. Особенно, если они ведут к безумию!..

Понять логику старейшин было довольно трудно. С человеческой точки зрения, гораздо проще было бы объяснить жителям поселения, какая серьёзная опасность угрожает тем, кто останется в обиталище духов дольше, чем это предусмотрено традицией. Впрочем, такой метод даже на людях зачастую не срабатывал — что уж говорить об этонцах, чья психология пока ещё оставалась загадкой. Но как бы там ни было, а страх перед смертью, болезнью или гневом высших сил всегда и везде являлся единственным сдерживающим фактором на пути к безрассудным действиям или к реальному безумию. Тут старый туземец совершенно прав. Табу есть табу.

— Получается, что моя жена находится почти в том же удручающем положении, что и ваш предок Ченул, — мрачно проронил Деррик, отвлёкшись от своих размышлений, — или, может быть, вы всё-таки знаете, как помочь Ладе в её нынешнем состоянии?

— Увы, — безнадёжно вздохнул Одрес, — в этом отношении мы и наши знахари бессильны. Всё зависит только от священных духов и от неё самой.

Если у Лады достаточно смелости, мудрости и силы воли, то она, наверняка, сможет совладать с духами наших предков и убедить их покинуть её тело. Однако это вовсе не значит, что она должна с ними сражаться. Скорее, наоборот…

Духи умеют принимать различные формы и образы, поэтому женщина должна смело идти на встречу всему, что она сейчас видит в мире своих грёз, и с благодарностью принимать все испытания, которые ей посылаются. Даже, если они внушают ужас и отвращение.

Духи будут испытывать Ладу разными страшными видениями, и если она не устоит перед ними, то сойдёт с ума, как Ченул.

Только свет разума может рассеять тьму безумного страха! И только огонь любви может растопить лёд отчуждения и непонимания!..

Это всё, что мы знаем о священных духах и о том, как с ними можно поладить, — добавил старейшина Фогу. — Впрочем, надо признаться, что мы чувствуем некоторую вину за то, что случилось с Ладой, ведь это мы пригласили вас на праздник и невольно подвергли опасности ваше здоровье. А ещё мы виноваты в том, что не смогли раньше рассказать вам всю правду о пещерных духах. Если бы мы это сделали по пути к Одинокой горе, то вы бы могли вообще отказаться от жеребьёвки, и тогда никто из вас не пострадал бы.

Простите нас, земляне, и примите наши искренние сожаления по поводу всего произошедшего.

Деррик махнул рукой, принимая извинения аборигенов, а Вадим медленно ответил:

— Уж если говорить о виновных, то я, несомненно, являюсь одним из них, ведь решение провести эксперимент по общению с духами принадлежало мне.

Допускать, чтобы испытуемой стала молодая неопытная женщина, плохо знающая, как вести себя в непредвиденных ситуациях, было крайне рискованно. К тому же я руководитель исследовательской группы, а значит, именно я должен нести ответственность за то, что случилось с Ладой.

— Давайте лучше не будем об этом, — устало предложил ксенопсихолог, — мы все в какой-то мере виноваты, но самобичеванием Ладе не поможешь. Это слова Маргариты, и я с ней полностью согласен.

Оба этонца и антрополог понимающе кивнули и умолкли, глядя на приближающиеся хребты и вершины северных гор.

Когда в ложе одной из долин показался крестообразный комплекс научно-исследовательской базы, состоящий из пяти зданий, соединённых переходами, старейшины не могли оторвать от него заинтересованных взглядов, а флаер автоматически пошёл на посадку, целясь в плоскую крышу центрального корпуса.

Помимо различных биохимических лабораторий там располагался большой медицинский блок с изолятором, оборудованный лучшей техникой. Лада была помещена в него сразу же, как только Деррик вынес её из летательного аппарата.

Врачи незамедлительно приступили к полному медицинскому обследованию женщины. Задача, стоявшая перед ними, была не из лёгких, — поставить точный диагноз при таком необычном состоянии пациента. Для полноты картины они внимательно выслушали повторные рассказы Одреса и Фогу, а затем просмотрели все видеозаписи, сделанные учёными во время священного белизарского праздника. Учитывая эти второстепенные данные вместе с личными мнениями Вадима и Деррика, а также полученные результаты проведённых исследований и анализов, консилиум медиков пришёл к единому выводу, который был не самым утешительным.

Из него следовало, что, находясь в пещере Одинокой горы, ксеноэтнограф Лада Волхова в течение одного часа пятидесяти семи минут дышала воздухом, насыщенным микроспорами грибковой плесени неизвестного вида, которые в зависимости от концентрации могут вызывать различные побочные эффекты.

Первая степень — лёгкое наркотическое опьянение.

Вторая степень — погружение в галлюцинаторный транс.

Третья степень — сильная интоксикация организма с нарушением деятельности мозговых центров, отвечающих за органы чувств и логическое мышление.

Четвёртая степень — частичное глубинное поражение (нервных центров гипоталамуса —?) и аномальная активизация подсознания, ведущая к скорому умопомешательству.

На все прочие внутренние органы, костно-мышечную ткань и кровеносную систему молекулы грибковых спор серьёзного влияния не оказывают, не представляя смертельной угрозы для человека.

За два часа, проведённые в так называемом обиталище духов, Лада получила отравление третьей степени сложности. К счастью, это было ещё не самое худшее положение дел. За полтора дня медикам удалось полностью очистить её организм от токсичных веществ, и теперь все ждали положительного исхода лечения.

Сидя после обеда в личной комнате, Деррик продолжал свою работу, когда из динамика настольного интерфона зазвучал низкий голос главного врача медслужбы.

— Господин, Волхов, — пробасил он, покашливая, — это Истерман вас беспокоит. Если вы меня сейчас слышите, то ответьте. А ещё лучше приходите в мой кабинет. У нас есть кое-какая обнадёживающая информация о вашей жене, и о том, как ей можно помочь…

— Уже бегу, — коротко бросил в ответ Деррик и быстро вышел из комнаты, направляясь к переходу в пятый корпус базы.

Хуже всего было то, что, помимо привычных голосов злобных пещерных духов и давно умерших родственников, она вдруг стала слышать приглушённые разговоры знакомых людей, работавших на базе ЭГО-1. Они периодически её о чём-то спрашивали и убеждали в том, что она находится в палате медизолятора той самой научно-исследовательской базы. Но разве могла она верить и отвечать им, когда её одновременно одолевали другие призрачные голоса. Да и как она может находиться в медизоляторе, если в данный момент её окружает всё тот же унылый пейзаж, что и раньше. Пасмурное небо с накрапывающим дождём, серые скалы, кривые чахлые деревья, кое-где растущие вдоль дороги, и сизый туман, стелящийся над голой каменистой землёй. Вот истинная реальность того мира, в который она попала, пройдя через незримый пространственный ход между двумя параллельными вселенными. А всему виной это неожиданное землетрясение. Чёрт бы его побрал!

Оглядевшись по сторонам, Лада постаралась отвлечь внимание от назойливых голосов и прислушалась к другим звукам, чтобы уловить отдалённые крики аборигенов антимира. Они продолжали её преследовать.

За то время, пока она шла по дороге с грязными застоявшимися лужами, на неё уже несколько раз нападали крупные хищные звери и небольшие группы туземцев — от неминуемой гибели спасали быстрые ноги и мощный боевой бластер. Правда, усталость делала своё дело, и сколько она ещё сможет убегать от агрессивных этонцев, молодая женщина не знала. По её прикидкам, она уже давно должна была дойти до поселения Белизар, но за пеленой тумана его по-прежнему не было видно.

Казалось, что никакого города на берегу озера Акс вообще нет. Или, она вышла не на ту дорогу и, каким-то образом миновала его, так и не заметив двухэтажных зданий общежитий. Впрочем, какие тут могут быть общежития, если здешние белизарцы живут, как дикари. Но где же тогда искать флаер исследовательской группы, и куда ей теперь двигаться?..

Сойти с дороги Лада боялась, поскольку туман иногда поднимался выше человеческого роста, и тогда в нём легко было заблудиться. Она же непременно хотела добраться если не до базы землян-двойников, то хотя бы до какого-нибудь этонского поселения, где её никто не знает, а значит, не станет сразу тащить на жертвенный алтарь. Ну, а потом…

О своей дальнейшей судьбе она предпочитала не задумываться, потому что здесь опасности подстерегали со всех сторон, и смерть могла настигнуть женщину в любой момент.

И всё же, если ей удастся попасть к людям, живущим на исследовательской базе, в этом мире, она расскажет им о гибели четырёх учёных и о своих собственных злоключениях. А затем попробует отыскать тот проклятый проход между двумя вселенными, чтобы вернуть всех и всё на свои места. Даже, если для этого придётся устроить новое мощное землетрясение.

В очередной раз перепрыгнув через лужу с мутной зеленоватой водой, Лада прошла несколько метров и внезапно остановилась, услышав справа от себя голос Деррика. Впрочем, с тем же успехом, это мог быть голос его мёртвого двойника.

— Привет, дорогая, — сказал он мягким тоном, — ты слышишь меня, Лада? Я твой муж…

Будь это кто-либо другой, она бы наверняка промолчала, ведь нет никакого смысла беседовать с собственными галлюцинациями. Но до сих пор Деррик не пытался с ней говорить, как делали беспокойные мифические духи, покойники и знакомые с базы. Поэтому она не смогла удержаться от иронического ответа.

— Да, дорогой, я прекрасно тебя слышу.

— Очень хорошо, любимая — облегчённо произнёс Деррик, — я рад, что ты мне ответила.

— Ладно, давай обойдёмся без этих нежностей. Говори сразу, что тебе от меня надо?

— Как, что?.. Я хочу помочь тебе выбраться из фальшивого сумрачного мира, который ты видишь перед собой.

— Помочь, — недоверчиво рассмеялась Лада, — как же ты можешь это сделать? Тебя рядом со мной нет, да и вообще — что я распинаюсь перед одной из моих многочисленных слуховых галлюцинаций?!. Хоть и самой приятной…

— Нет, милая, ты должна мне верить, — не отступал Деррик, — я так же реален, как и ты, несмотря на то, что мы не можем видеть друг друга в твоём воображаемом мире. Зато я могу видеть его твоими глазами и слышать все звуки твоими ушами, благодаря подключению к психоскану. А тот пейзаж, который окружает тебя со всех сторон, это и есть самая настоящая упорядоченная и логично связанная галлюцинация, созданная твоим перевозбуждённым и аномально активным подсознанием. Я говорю правду.

— А чем ты это докажешь? — насмешливо спросила она.

Теперь ей начинал нравиться этот пустой и бессмысленный разговор с фальшивым мужем. Он хоть немного скрашивал одиночество женщины. Но она не могла и не желала верить бесплотному голосу, звучащему не то в тумане, не то в её собственной голове.

— Если хочешь, я могу взять тебя за руку, — предложил Деррик.

Сильно сомневаясь в успехе данного опыта, Лада всё же согласилась его провести. Ей было интересно, что из этого получится.

В тот же момент она вдруг ощутила на своей ладони прикосновение чьих-то тёплых пальцев, как будто до неё дотронулся человек-невидимка. Ксеноэтнограф не на шутку испугалась, вскрикнула и, отдёрнув руку, бросилась бежать вперёд, не разбирая дороги.

— Стой, Лада! — приказным тоном воскликнул Деррик, не отставая от неё ни на шаг, — твоё бегство глупо и бессмысленно, ведь ты всё равно никуда не бежишь. Если хочешь знать, мы вообще сейчас смирно лежим на соседних кушетках в первой палате медицинского изолятора пятого корпуса научно-исследовательской базы ЭГО-1. Поэтому ты не сможешь от меня уйти и выслушаешь до конца всё, что я скажу!

Тебе придётся поверить, что я единственная слышимая реальность в мире иллюзий, существующем только в твоей голове. В противном случае ты никогда не выберешься из своего маленького ада. Твои внутренние предрассудки и фобии не оставят тебя в покое, и доведут до безумия. Ты меня понимаешь?

— Но как я могу во всё это верить, если воздух, которым я дышу, почва, по которой я иду, и туман, который меня окружает, настолько реальны, что мне трудно в них сомневаться?

— Но ведь ты ощутила моё прикосновение. Какие ещё доказательства тебе нужны?

— Да, я действительно что-то почувствовала, но это ничего не значит, — с маниакальным спокойствием и даже некоторым упорством возразила Лада. — Я ведь и раньше ощущала прикосновения, уколы и укусы каких-то невидимых тварей и насекомых, обитающих в этом чёртовом антимире.

— А почему ты называешь свою бредовую иллюзию антимиром? — удивлённо поинтересовался Деррик.

— Разве ты сам не понимаешь? — недоверчиво переспросила Лада, уверенная, что слуховые галлюцинации, созданные её воображением, должны, по меньшей мере, непринуждённо поддерживать беседу и знать всё, что у неё на уме.

— Как же я могу это понять, если меня только недавно подключили к твоему подсознанию. Более того, последние три дня ты находилась в критическом состоянии и абсолютно ни на что не реагировала. Ни докричаться, ни достучаться до тебя было невозможно.

— Что же, по-твоему, со мной случилось? — озадаченно спросила она, замедляя шаги.

Пока ей ничто не угрожало, Лада могла немного расслабиться и выслушать мужа, если это действительно он.

В нескольких ёмких предложениях, Деррик рассказал о том, что с ней произошло в главной пещере Одинокой горы, и почему её не смогли вынести оттуда сразу после землетрясения. О том, как Ладу доставили на исследовательскую базу, и о поставленном диагнозе, который мог иметь угрожающие последствия для её нервно-психического состояния.

Только теперь молодая женщина всерьёз задумалась об окружающем сумрачном мире и впервые усомнилась в реальности его существования. Потом медленно сказала:

— Может ты и прав, но ведь я помню почти всё, что со мной случилось до того, как я потеряла сознание в обиталище духов, и после того, как очнулась в зловонной пещере, оказавшись в этом антимире. И я думаю, что во всём случившемся виновато землетрясение, а не какие-то наркотические споры.

— Это уж точно, — устало согласился Деррик, не желая спорить. — Не случись подземных толчков — ты бы вообще не пострадала. Однако, знаешь, Лада, — тихо, но твёрдо продолжил он, — даже если бы ты действительно попала в какой-то параллельный мир, или оказалась на другом краю вселенной, я последовал бы за тобой даже туда, ведь я люблю тебя!..

— Что ты сказал? — переспросила она и остановилась в полном замешательстве.

— Я говорю, что люблю тебя! И это истинная правда, а не какая-нибудь слуховая галлюцинация, как ты можешь снова подумать.

— Так, значит, это правда ты?! — чуть не плача от радости и нахлынувшего чувства близкого избавления, воскликнула женщина. — А весь (макабр —?) вокруг меня создало моё буйное воображение?..

— Ну, слава Богу, дорогая… — с облегчением ответил Деррик. — А теперь пора возвращаться. Тебе здесь нечего делать.

— Но как? — растерянно поинтересовалась она, — разве от меня что-то зависит?

— Ну, конечно! Милая, первый шаг на пути к своему освобождению ты уже сделала, когда поверила, что настоящая жизнь находится за пределами твоего нынешнего визуального восприятия. Посмотри вперёд. Небо на горизонте уже очистилось от туч, а туман начинает постепенно таять. Твой сумрачный мир меняется вместе с твоим мышлением.

Лада внимательно огляделась и заметила, что гнусный пейзаж и впрямь стал преображаться, кое-где приобретая естественные краски и очертания. Почва была уже не такой голой и каменистой, а растительность не такой тёмной и чахлой, как раньше. Голоса пещерных духов и умерших людей медленно слились в одно невнятное бормотание, и вскоре вовсе исчезли.

— Вот так чудеса… — в изумлении прошептала она, — но что дальше?

— А дальше — самое трудное: тебе предстоит побороть свои страхи. Все, до единого.

— Но ведь я и так почти ничего не боюсь. Во всяком случае, того, что под силу постичь разуму. А иначе я бы ни за что не согласилась идти в обиталище духов. В холодную, сырую пещеру, поросшую этой гадкой грибковой плесенью, которая чуть не свела меня с ума.

— В том-то и дело, дорогая Лада, что ты не хочешь признавать существование своих глубинных внутренних страхов. Ты предпочитаешь от них открещиваться и прятаться, делая вид, что ничего не боишься. А они преследуют тебя по пятам. И таким способом ты никогда от них не избавишься.

В этом сумрачном мире все твои фобии, живущие в дальних уголках подсознания, материализовались в самых неприглядных формах. А ты объявила им войну, не понимая, что борешься, фактически, с собственным разумом. Милая, нужно всего лишь быть честной и признаться самой себе, что ты действительно чего-то боишься и имеешь полное право на этот страх. Безоглядные храбрецы с железной волей — это диагноз. Может быть, прозвучит дико, — но свои боязни можно и надо полюбить.

Только когда ты пойдёшь навстречу скрытым фобиям и примешь их, как неотъемлемую часть сознания, они растают без следа — исчезнет сам повод для внутреннего конфликта, а с ним и этот морок, возникший вокруг тебя. Наши страхи — естественные сознательные или подсознательные реакции мозга, доставшиеся нам от первобытных предков. И стесняться их вовсе не обязательно, ведь иногда они могут спасти нам жизнь. Нужно лишь научиться отличать наши природные атавистические боязни от глупых и надуманных опасений. Нельзя быть слишком впечатлительным. Это опасно для психики.

— Хорошо, я всё поняла, — кивнула Лада, — но что ты прикажешь делать?

— Я кое-что придумал.

На мой взгляд, лучше всего будет, если ты прямо сейчас повернёшь назад и поближе познакомишься с теми, от кого раньше убегала. Не бойся встретиться с ними лицом к лицу. В этом иллюзорном мире ты должна быть по-настоящему смелой.

Лада вновь согласно кивнула и, развернувшись, не торопливо пошла обратно по дороге.

Через несколько секунд женщина увидела впереди три больших группы аборигенов. Они внезапно вынырнули из поредевшего тумана.

Туземцы, как и раньше, были одеты в тёмные одежды, сжимали в руках примитивное оружие и выглядели крайне агрессивно, быстро приближаясь к своей жертве.

На краткое мгновение ксеноэтнограф замешкалась, представив себе, как эти псевдобелизарцы будут её сейчас убивать. Но, вспомнив слова мужа, упрямо мотнула головой, крепко сжала зубы и пошла прямо к толпе антиподов.

— «Что будет, то будет», — решила она и отбросила в кусты тяжёлый бластер.

Удивлённые необычным поведением гостьи с земли, аборигены тут же остановились и притихли. Лада, ободрённая их реакцией, перешла в контрнаступление, ещё больше ускорив шаг. Туземцы, не ожидавшие такого поворота событий, отшатнулись назад, и кое-кто даже выпустил из рук оружие.

— Вот видишь, — весело произнёс Деррик, — теперь эти агрессивные этонцы, паче чаяния, ещё и ударятся в бегство. Не останавливайся!..

— Конечно, дорогой! — радостно ответила Лада и побежала на встречу Одресу, находившемуся среди других старейшин Белизара.

Туземцы вновь попятились и побросали на землю своё оружие, глядя на земную женщину загадочным и многообещающим взглядом.

Когда до них оставалось не более десятка метров, случилось волшебное преображение. Внешность, одежда и праздничные украшения аборигенов стали точно такими, какие были у настоящих белизарцев. Они больше не гримасничали, а дружелюбно улыбались. Многие вышли вперёд, а Одрес протянул руки, чтобы заключить женщину в объятья.

Восхищённая всем происходящим, Лада тоже захотела его обнять, но с разбегу не успела остановиться и…

Сначала ей показалось, что она сбила с ног старого туземца, а затем поняла, что это не так. Лада проскочила сквозь него, словно он был призраком или голограммой. Действительно, тот иллюзорный мир, в котором она долго пребывала, можно было назвать своего рода голографической проекцией её гиперактивного подсознания.

Неожиданно вокруг Лады всё начало расплываться и исчезать, как бывает во сне перед пробуждением. Постепенно её зрение прояснилось, и она стала различать очертания светлого помещения, похожего на палату медизолятора. Возле неё стояли несколько знакомых докторов, в том числе главврач, а справа на соседней кушетке лежал её муж. Его голову обхватывал широкий металлизированный обруч, соединённый проводом с маленьким серебристым прибором— психосканом. Дерик уже пришёл в себя и теперь молча улыбался.

— Добро пожаловать в реальный мир, Лада, — сказал Истерман и подмигнул женщине. — Ты узнаёшь меня?

— Да, узнаю, — ответила она слабым голосом. — Спасибо, что помогли мне выбраться из затяжного транса. Я могу поговорить с мужем?

— Разумеется, можешь, — кивнул главврач, — сейчас мы снимем с вас обручи и уйдём, так что вы сможете побыть наедине. позже мы побеседуем о твоём самочувствии. Нам нужно как следует проверить твоё теперешнее нервно-психическое состояние.

Как только медики закончили своё дело и вышли из палаты, Деррик склонился над Ладой, внимательно осмотрел её бледное, но теперь уже спокойное лицо, и тихо спросил:

— Ну, милая, как ты?

— Благодаря тебе уже гораздо лучше, — улыбнулась она в ответ, — ты спас меня от моих же собственных страхов. М-да, жить в бреду не весело…

— Не надо. Не думай об этом, — посоветовал Деррик. — Лучше пообещай мне, что ты больше никогда не будешь (пренебрегать своими потаёнными фобиями), а научишься различать и контролировать их в любой ситуации. Тогда они не смогут завладеть твоим разумом и не доведут тебя до безумия. Эта истина стара и банальна, как жизнь, но о ней не стоит забывать.

— Я не забуду, — убеждённо сказала молодая женщина и крепко обняла мужа за плечи, — обещаю тебе.

Поцеловав Ладу в губы, Деррик заглянул в её зелёные с золотыми искрами глаза и вдруг заметил какую-то жуткую тень, промелькнувшую в расширенных зрачках жены. На секунду он зажмурился, тряхнул головой и вновь посмотрел на Ладу. Она безмятежно улыбалась.

Померещилось… Мало ли, что почудится после призрачных образов сумрачного мира.