Дым от медленно тлеющей сигареты вывел генерала из оцепенения. Тяжело вздохнув, он отвёл взгляд от огромной картины с изображением одинокого маяка, стоящего на скалистом берегу бушующего океана, стряхнул пепел с кителя и рассеянно отправил недокуренную сигарету в живописную гору окурков — стеклянная пепельница представляла собой печальное зрелище.

— Да-а, шалят нервишки, шалят, — тихо пробормотал генерал, приглаживая ладонью пышные седые волосы.

Всегда моложавый, гладко выбритый и подтянутый, при первой встрече он поражал посетителей пронзительным взглядом голубых глаз. Но сегодня генерал выглядел уставшим и озабоченным, было очевидно, что он ведёт напряжённый внутренний диалог с (несуществующим) собеседником:

— «Впрочем, что сейчас переживать. Вот когда всё будет готово к началу операции, тогда и начнём беспокоиться».

Его взгляд скользил по кабинету, буквально на секунду задерживаясь то на любимом пейзаже, то на кожаном диване, то на стеклянном столике с приличной стопкой утренних газет. И, наконец, остановился на старинных напольных часах, тускло поблескивавших в углу медью тяжёлого маятника. Они показывали без пяти девять утра. Значит, машина с выбранными кандидатами вот-вот должна подъехать.

В ожидании этого момента генерал уже полтора часа сидел в своём кабинете и нервно тарабанил пальцами по лакированной поверхности рабочего стола из морёного дуба, куря одну сигарету за другой. Но теперь он встал с кресла, подошёл к ближайшему окну и посмотрел сквозь открытые жалюзи на улицу.

Бледно-серое зимнее небо постепенно приобретало синеву ясного морозного утра. Выпавший ночью снег искрился в первых лучах восходящего солнца.

Генерал обвёл взглядом близлежащие здания, потом контрольно-пропускной пункт с воротами и высокую металлическую ограду, которая охватывала по периметру всю территорию закрытого объекта. Наконец он посмотрел на единственную улицу, хорошо просматривавшуюся из окна третьего этажа, и застыл в томительном ожидании.

Через несколько секунд на ней появился чёрный «BMW-X5» с тонированными стёклами. Скрывшись на короткое время за оградой, машина проехала в открытые ворота КПП и направилась к центральному зданию штаб-квартиры СВР.

Спустя пару минут запищал сигнал селектора, генерал вышел из оцепенения, сделал глубокий вдох, как будто готовился к погружению, и направился к столу.

— Слушаю, — громко сказал он хриплым голосом.

— Товарищ генерал, к вам прибыли полковник Суров с тремя лётчиками-испытателями, — чётко доложил дежурный офицер.

— Хорошо, майор. Проводите их ко мне и проследите, чтобы в ближайшие полтора часа нас никто не беспокоил.

— Есть! — донёсся из динамика быстрый ответ.

Генерал отключил селектор и снова сел в мягкое кресло. Раздался короткий стук в дверь, и вся четвёрка вошла в его кабинет, остановившись в нескольких метрах от стола.

Полковник Суров сделал шаг вперёд и доложил:

— Товарищ генерал, по вашему приказу капитан Соколов, старший лейтенант Зорин и лейтенант Шевченко доставлены в отдел.

— Что ж, отлично, полковник. Можете быть свободны. Я вас вызову, когда вы мне понадобитесь. Отдыхайте.

Офицер с благодарностью улыбнулся, и на секунду его хмурое суровое лицо разгладилось. Он (по старинке)щёлкнул каблуками, отдал честь и направился к выходу.

Как только дверь за ним закрылась, генерал ещё раз окинул проницательным взглядом лётчиков, изучающе посмотрев в глаза каждому из них. Секунду он размышлял, потом удовлетворённо кивнул головой, и медленно произнёс:

— Насколько мне известно из личных дел, вас зовут Павел, Леонид и Юрий. Будем знакомы, — он протянул разведчикам руку. — Меня зовут Дмитрий Николаевич Асташин. Я являюсь начальником управления НТР службы внешней разведки и лично руковожу одним из его отделов. Попросту говоря, мы занимаемся шпионажем в области новейших космических технологий, а также интересуемся последними космическими исследованиями в других странах. Особенно в США.

Надеюсь, полковник Суров немного ввёл вас в курс дела?..

— Да, конечно, — сразу ответил Павел Соколов, — но нам хотелось бы конкретики — зачем вы нас вызвали? По какому поводу?

Генерал Асташин слегка усмехнулся, но ответил вполне серьёзно:

— В нашем деле главное — терпение, так что всему своё время. А пока садитесь поближе к столу. У нас будет долгий и очень серьёзный разговор, от которого может зависеть ваша дальнейшая судьба. Так что не торопитесь.

Когда разведчики сели на мягкие стулья, генерал размеренным тоном продолжил:

— Вообще-то, я не люблю ходить вокруг да около, но в данном случае мне придётся начать издалека.

В декабре девяносто шестого года, как вы все, наверное, помните, американцы запустили на красную планету автоматическую станцию «Марс пасфайндер», на борту которой находился небольшой марсоход «Соджорнер». В июле девяносто седьмого года они совершили мягкую посадку на поверхности четвёртой планеты, сделав при этом немало интересных открытий.

Да, об этом знают все. Но мало кому известно, что кроме марсохода, станция несла на себе также разведывательный зонд под кодовым названием «Bat», то есть «Летучая мышь». Он отделился на низкой орбите Марса, чтобы выполнить секретное задание.

Его создали и отправили туда по заказу Пентагона, чтобы сделать определённые снимки и тем самым окончательно подтвердить или опровергнуть существование пресловутых марсианских пирамид и загадочного «человеческого лика», которые впервые были сфотографированы американским кораблём «Викинг-1». О них многие учёные до сих пор говорят, как об игре света и тени на рельефе красной планеты. Но они ошибаются, поскольку эти пирамиды и «человеческий лик», аналог египетского Сфинкса, действительно существуют.

Американцы узнали об этом абсолютно точно, когда их зонд, спускаясь на парашютах в районе, называемом плато Цидония, сделал несколько сотен цветных снимков с разной высоты.

Лично мне эта информация стало известна благодаря одному из наших разведчиков, который ещё в советские годы был внедрён в отдел Пентагона, занимающийся космическими исследованиями, где и работает в настоящее время.

Он сделал копии всего шести главных снимков. Но нам и этого достаточно для подтверждения имеющейся информации. Я могу показать их, чтобы вы сами во всём убедились.

Генерал подошёл к большому металлическому сейфу, стоявшему слева от кресла в углу кабинета, и набрал на дверце цифровой код. Потом нажал красную кнопку. Когда сейф автоматически открылся, Асташин взял с его нижней полки чёрный конверт и, прикрыв дверцу, вернулся на место.

— Вот, смотрите сами, — предложил он и протянул лётчикам шесть цветных фотографий необычного квадратного формата.

На первой был изображён общий вид всех пирамид и «человеческого лика» с высоты птичьего полёта, а на остальных пяти снимках видны эти чудесные сооружения в отдельности и в большем увеличении. При этом одна из четырёх пирамид на последней фотографии была почти наполовину разрушена.

Пока лётчики по очереди внимательно разглядывали снимки, Асташин быстро сообщил им некоторые детали, касающиеся марсианского комплекса.

— Интересующий нас район находится на северо-восточном окончании столовых гор Цидонии. Это сорок один градус северной широты и девять целых пять десятых градуса западной долготы. Участок расположен на низкой холмистой местности Ацидалийской равнины.

На снимках запечатлены огромные сооружения, сильно напоминающие египетские пирамиды. Малые объекты достигают в высоту двести пятьдесят метров, большие — полутора километров. И всё это на довольно тесном участке. Всего в нескольких километрах от пирамид расположена знаменитая каменная структура, которая получила почётное название «Марсианский Сфинкс». Образование (весьма) точно воспроизводит черты человеческого лица с полуоткрытым ртом и иногда называется «женским ликом». Примерные размеры «сфинкса» — тысяча пятьсот метров в длину, тысяча триста метров в ширину и пятьсот метров в высоту.

Кроме того, между «человеческим ликом» и пирамидами обнаружена тёмная круглая зона неизвестного назначения, которая предположительно может оказаться космодромом бывших обитателей данных сооружений.

Кстати, в июне девяносто пятого года руководство НАСА по требованию общественности включило в программу полёта межпланетной станции «Марс Глобал Сервейер» контрольную съёмку «человеческого лика». И пятого апреля девяносто восьмого года в Центре управления полётами получили долгожданные фотоснимки. Станция сфотографировала каменное лицо с высоты четыреста сорок километров. И на этот раз в его очертаниях можно было разглядеть глазные яблоки со зрачками, зубы во рту и даже странную точку на правой щеке диаметром пятьдесят метров, которую назвали «слезой».

Правда, повторная съёмка плато Цидония и все фотографии, представленные позже общественности, указывали на то, что в этом районе нет никаких сооружений, а только одни неровности холмистого рельефа. Но в это могли поверить лишь глупцы, особенно после ранее предъявленных снимков. Скорее всего, чиновники НАСА специально устроили этот блеф и подсунули изображения другого района Марса под давлением Пентагона, который был заинтересован в сокрытии любой информации о плато Цидония.

Вот такая интересная история.

Выслушав генерала, Юрий Шевченко задумчиво произнёс:

— Ладно, Дмитрий Николаевич, предположим, что вы нас убедили в существовании этого марсианского комплекса. По крайней мере, я в это могу поверить. Но от нас то вы что хотите? Мы ведь не учёные-исследователи, и даже не космонавты!..

— Да, вы действительно не космонавты, — кивнул Асташин, пряча секретные фотоснимки обратно в конверт. — Однако это можно исправить, если, конечно, вы согласитесь.

— И как же прикажете нам понимать эти слова? — удивился Леонид Зорин, тряхнув чёлкой тёмных волос.

— Да вот так и понимайте, в прямом смысле, — спокойным тоном произнёс в ответ генерал. Потом спрятал конверт в сейф, захлопнул дверцу и продолжил:

— Дело в том, что полтора года назад я при поддержке сверху начал секретную программу под кодовым названием «Марс-2000». И сейчас я являюсь её непосредственным руководителем.

Наш отдел подбирает людей для полёта на четвёртую планету. Им предстоит обследовать эти самые пирамиды и «человеческий лик». Мы хотим знать, откуда взялся этот комплекс сооружений? Кем, когда и для чего он был построен? Если мы узнаем ответы на эти вопросы, то, возможно, раскроем тайны земных египетских пирамид и сфинкса. А это уже в интересах всего человечества.

Мы внимательно ознакомились с личными делами людей, которые могли бы участвовать в этой операции и выполнить задание, но в конечном итоге отобрали всего три тройки кандидатов. Вы лучшие из них по многим личностным характеристикам и профессиональным достижениям. К тому же, все вы работаете в одном месте, и хорошо знаете друг друга.

В том случае, если вы согласитесь отправиться в эту рискованную экспедицию, мы сделаем из вас космонавтов-разведчиков за одиннадцать месяцев на нашей спецбазе, которая по своим возможностям не уступает Звёздному городку.

— А что с нами будет, если мы откажемся лететь на Марс? — подозрительно спросил Павел. — Может быть, у нас вообще нет выбора?..

— Ну, почему же нет. В данном случае, у вас есть выбор, ведь нам нужны добровольцы. К тому же, вы не единственные кандидаты на полёт. Но я всё же надеюсь, что вы согласитесь. Если не ради нашей страны и научных знаний, то хотя бы ради вас самих.

Я отлично знаю о вашей зарплате, которая несоизмерима с риском выполняемой работы. Поэтому, вернувшись из экспедиции с любой достойной внимания информацией, вы получите внушительное денежное вознаграждение. При этом по вашему желанию вы сможете продолжить работу в космонавтике или вернуться на службу в качестве лётчиков-испытателей. Выбор за вами.

Однако, если кто-нибудь из вас откажется лететь на Марс, то ему придётся забыть о сегодняшней встрече. Это значит, что вы пройдёте у одного из наших специалистов сеанс глубокого гипноза и проснётесь уже в собственной квартире с ложными воспоминаниями прошедшего дня. Так что решайте сами.

— А если мы не вернёмся из экспедиции, — поинтересовался Леонид, пристально глядя на генерала, — что тогда?

Асташин тяжело вздохнул, потом нахмурился и медленно ответил:

— Подобный исход событий не исключён. И я не могу дать вам гарантии безопасности, поскольку на Марсе всё будет зависеть только от ваших личных действий. Но я уже сказал, что выбор за вами.

— Что касается моей скромной персоны, то я согласен, — неожиданно быстро заявил Юрий. — В конечном итоге для меня это единственный шанс отправиться в космос, и уж тем более попасть на красную планету. Это была моя детская мечта, когда я читал «Аэлиту» и «Марсианские хроники». Меня только интересует, на каком корабле мы отправимся в экспедицию, и когда она начнётся?

— На одном из наших секретных предприятий, которое совместно с НПО «Энергия» занимается разработкой космических технологий, специалистами был создан суперсовременный корабль с двигателями нового поколения, так что он сможет долететь до Марса всего за пять-шесть месяцев, потребляя меньшее количество топлива. Он конструировался в течение пяти лет специально для пилотируемого полёта на Марс, хотя ещё два года назад мы точно не знали, когда и при каких обстоятельствах его можно будет использовать. Окончательная доработка корабля была завершена в конце прошлого года, то есть всего пару месяцев назад.

Одновременно с этим были созданы мощный ракетоноситель, топливный модуь для начального разгона корабля в пределах заданной траектории полёта и, конечно же, спускаемый аппарат под названием «Интервент» для посадки на Марс. Все они сейчас проходят необходимые испытания.

Старт межпланетного корабля будет производиться в Амурской области с космодрома «Свободный». Там сейчас достраивается специальная стартовая площадка, которая сможет обеспечить надёжный запуск ракеты.

Сам космический корабль называется «Луч ЗМ», то есть Земля-Марс. Его старт назначен на восемь часов утра по московскому времени первого января двухтысячного года, когда Европа и Америка будут праздновать новый год и усиленно следить за, так называемым, компьютерным концом света. Я имею в виду ту непонятную проблему для старых ЭВМ, о которой больше всех беспокоятся Соединённые Штаты.

В Амурской области в это время будет середина дня, но о запуске корабля узнают немногие, как это и предусмотрено секретностью.

Кстати, должен сказать, что о программе и будущей операции «Марс-2000» вообще знают не больше двадцати человек. Из них десять работают на наш отдел, в том числе я и полковник Суров. Ещё шесть являются сотрудниками космодрома «Свободный», а остальные четверо — директор СВР, два руководителя ЦУП и президент нашей страны.

Как вы понимаете, о намеченной операции не знает даже ваше начальство, поскольку это их мало касается. Так что если вы будете отсутствовать на прежнем месте службы два года или больше, никто не узнает, куда вы подевались на самом деле. Что же касается ваших родственников, то вы сможете сообщить им о своей долговременной хорошо оплачиваемой командировке за рубеж в качестве пилотов- инструкторов российских истребителей.

В течение одиннадцати месяцев, оставшихся до начала экспедиции, в случае вашего согласия, вы будете проходить специальную переподготовку на нашей базе, где научитесь управлять космическим кораблём и спускаемым аппаратом. У вас ещё есть время подумать над моим предложением. Но, я полагаю, в ваших интересах лучше всего последовать примеру Шевченко.

— Что ж, в таком случае я согласен, — хладнокровно произнёс Павел Соколов и посмотрел на Зорина в ожидании его ответа.

Леонид, немного подумав, деловито сказал:

— Прежде чем объявить своё решение, я бы хотел узнать, для чего такая спешка? Мне кажется сомнительным, что всего за одиннадцать месяцев можно подготовиться к такой серьёзной операции. Мы ведь будем первыми людьми на Марсе.

Генерал Асташин, которому все эти расспросы уже начали надоедать, раздражённо хмыкнул и нехотя ответил:

— Я точно знаю, что этого времени будет вполне достаточно для хорошей подготовки. Но если мы не поторопимся, то вы вообще не сможете быть первыми, поскольку американцы тоже не сидят, сложив руки.

Судя по последней шифровке, поступившей несколько месяцев назад, они сейчас готовят собственную экспедицию на Марс с той же целью, что и мы. Секретность этой операции столь высока, что узнать какие-либо детали — дату начала или состав команды, — совершенно невозможно. Поэтому мы и торопимся.

— Значит, опять мы бегаем с Америкой на перегонки. Ничего не меняется… — со вздохом пробормотал Юрий. — Сколько ещё можно соперничать, и для чего?

— Всё дело, как всегда, в политике, лейтенант. А этот бег, вдобавок, смею заметить, с препятствиями — да ещё с какими, никогда не прекращался. Просто сейчас всё это… — генерал на долю секунды задумался, подбирая слова, — слегка завуалировано, и на каждом углу больше не кричат «Догоним и перегоним!»

Америка ведь никогда не скрывала своего стремления к мировому лидерству во всех областях науки и техники. Впрочем, и Россия, точнее, в те годы ещё СССР, не могла пожаловаться на отсутствие подобных амбиций.

С геополитической точки зрения это процесс вполне естественный. Каждое, даже самое маленькое государство стремится быть первым хоть в чём-то, чтобы его уважали другие. Но нетрудно догадаться, что, кроме амбиций, нужно иметь и соответствующие возможности. Долгое время единственной страной, объективно составлявшей конкуренцию США, был СССР. Сейчас расстановка сил несколько изменилась, появились новые «супердержавы», однако мы по-прежнему — одни из немногих «заклятых» друзей Америки, поэтому очень трепетно относимся к нашему извечному соперничеству.

Несмотря на пропагандируемую Штатами политику прозрачности, они не удосужились сообщить миру о пирамидах на Марсе, и о том, что НАСА готовится послать туда экспедицию. Мы вынуждены играть по их правилам, поэтому молчаливая гонка продолжается. Россия всё ещё пытается удержать своё зыбкое лидерство в мирном космосе, и наш долг — стать первыми в освоении красной планеты.

А теперь я жду решения Леонида.

— Да что тут решать, — медленно произнёс Зорин. — Раз уж Павел с Юрием согласны, то и я готов рискнуть.

Получив положительный ответ, генерал впервые за всё время широко улыбнулся, облегчённо вздохнул и быстро проговорил:

— Вот и отлично, ребята. Я не ошибся в своём выборе и в том, что вы согласитесь полететь на Марс. Мне оставалось только убедить в этом вас самих. Правда, вы оказались крепкими орешками. Но, честно говоря, именно такие упрямые и уверенные в себе вы мне и нужны. Я рад, что смог завоевать ваше доверие.

А сейчас, учитывая капитанское звание, возраст и опыт лётно-испытательной работы, я назначаю Павла Соколова будущим командиром космического корабля «Луч ЗМ». Остальные займут должности соответственно имеющимся знаниям и умениям. Мне известно, что вы, Юрий, отлично разбираетесь в электронике и компьютерном программировании, а вы, Леонид, в механике и различной аппаратуре. С этого момента вы переходите в моё личное подчинение. Я запрещаю вам разглашать всё, что вы здесь слышали.

До конца этого дня вы можете быть свободны. Полковник Суров отвезёт вас туда, куда вы захотите, и будет в полном вашем распоряжении.

Тон генерала сменился на менее официальный:

— Ребята, впереди долгая и трудная работа, поэтому сегодня хорошенько отдохните и развейтесь. Об оплате счетов не беспокойтесь — ведомство возьмёт их на себя. С завтрашнего дня и до конца всей операции «Марс-2000» вам некогда будет расслабляться.

Асташин по очереди пожал руки будущим космонавтам-разведчикам. Потом нажал кнопку на селекторе и через дежурного вызвал полковника Сурова.

Когда офицер появился в кабинете, Асташин приказал ему сопровождать лётчиков в их увольнительной.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — тут же ответил Суров, не задавая лишних вопросов, и кивнул разведчикам на выход. — Следуйте за мной.

Как только вся четвёрка вышла из помещения, Асташин устало откинулся на спинку кресла и обвёл взглядом рабочий стол. Обратив внимание на пепельницу с окурками, он вытащил из ящика стола пачку сигарет «Marlboro» и с усмешкой подумал:

— «А всё-таки почему американские сигареты лучше наших?!»

Не найдя подходящего ответа (на этот риторический вопрос), генерал открыл пачку, но она оказалась пустой. Однако, вместо того чтобы огорчиться, он равнодушно скомкал её и метким броском отправил в мусорную корзину.

В течение десяти месяцев будущие космические разведчики проходили усиленное обучение в центре подготовки космонавтов на базе спецотдела СВР. Несмотря на то, что они были в отличной физической и морально-психологической форме, в первые три месяца им всё же пришлось совершенствовать свои знания, навыки и умения. Подготовка космонавтов-испытателей проходила по специальной программе, требования которой были весьма суровы — уровень постигаемого мастерства на порядок превосходил класс подготовки обычного лётчика-испытателя. Одновременно преподаватели рассказывали о методах выживания в экстремальных и непредвиденных ситуациях. Кроме того, в курс спецподготовки входило изучение радиоэлектроники, кибернетики и программирования, а также прикладной астрономии. Не обошли вниманием даже химию и физику — проведённые тесты показали, что в головах будущих космонавтов багаж знаний в этих областях ограничивается школьной программой. Таким образом, обучение шло очень интенсивно и было сосредоточено на самом необходимом из того, что может пригодиться в будущей экспедиции.

Последние два месяца разведчики готовились в искусственно смоделированном пространстве. Они учились управлять космическим кораблём и спускаемым аппаратом, проводить виртуальные ремонтные работы внутри корабля и в псевдовакууме, который заменяла особая жидкость в огромном бассейне, а также правильно реагировать на различные внештатные ситуации. И всё это было лишь частью их переподготовки.

За время, проведённое в центре, бывшие лётчики приобрели теоретические знания и опыт, которые необходимы космическим первопроходцам. И теперь, как полагал Асташин, они смогут выполнить задание на Марсе и благополучно вернуться на Землю. Иначе и быть не может.

Одиннадцатый месяц генерал оставил на то, чтобы с другими специалистами, задействованными в программе «Марс-2000», более подробно ознакомить разведчиков с сутью самого задания. Весь цикл экспедиции — от начала и до конца — был распланирован следующим образом.

Высадка на красную планету, исследование поверхности и прилегающей территории марсианских пирамид, и главная цель — проникновение в эти сооружения. Кроме того, обязательным условием было взятие образцов строительного материала и грунта из марсианского комплекса, а также различных артефактов в случае их обнаружения. Кроме того, разведчикам поручили любым доступным способом выяснить, что находится под загадочным «человеческим ликом»?

29 декабря подготовка была закончена. Молчаливый полковник, как и в первый раз, усадил бывших лётчиков-испытателей в чёрный автомобиль и повёз к Асташину.

Как только новоиспечённые космонавты-разведчики прошли в кабинет генерала, он встал с кресла и, радушно улыбаясь, пожал каждому пилоту руку. Затем иронически произнёс:

— Ну что, ребята, надеюсь, за последнее время у вас не возникли проблемы со здоровьем? — и, не дожидаясь ответа, серьёзным тоном продолжил, — ладно, перейдём к делу. Я буду краток, поскольку всё самое главное уже сказано.

В первую очередь я должен вам кое-что вручить, — Асташин взял со стола три небольшие пластиковые карточки и протянул разведчикам. — Это личные удостоверения и пропуска космонавтов вашего класса. Начиная с этого момента, они постоянно должны находиться при вас. В них встроены ваши идентификационные коды и радиомаяки, так что, если мне понадобится, я смогу найти вас в любом месте. Даже на Марсе.

— А как насчёт оружия для защиты от марсиан? — шутливо поинтересовался Юрий Шевченко, — вдруг они действительно существуют…

Не обратив внимания на последние слова разведчика, генерал спокойно ответил:

— Очень сомневаюсь, что на Марсе вам вообще понадобится какое-либо оружие, однако оно у вас будет. Так сказать, на самый крайний случай или для того, чтобы пробить дыру в каком-нибудь препятствии. Это мощные автоматические пистолеты «Гюрза» с бронебойными девятимиллиметровыми патронами. Вы получите их перед стартом.

Сегодня вы переночуете в штаб-квартире СВР, а завтра мы вместе вылетим на нашем самолёте в район космодрома «Свободный».

Остальные сотрудники, участвующие в программе «Марс-2000», уже находятся там. Идут последние приготовления и проверки, ведь вся операция по-прежнему строго засекречена. Так что запуск вашего корабля должен пройти без каких-либо технических и свидетельских затруднений.

А теперь, если у вас нет ко мне серьёзных вопросов, я приглашаю всех на ужин в ближайший ресторан. Как вы на это смотрите?

Космонавты-разведчики ответили на предложение Асташина молчаливыми короткими кивками.

— Вот и прекрасно, — удовлетворённо подытожил генерал.

Полёт проходил в нормальном режиме, и корабль постепенно удалялся от родной планеты. На то, чтобы Земля уменьшилась до размеров Солнца, а потом и обычной звезды, понадобился не один месяц путешествия через бескрайние просторы космоса. Хотя, по сравнению с бесконечностью Вселенной, расстояние между двумя соседними планетами казалось ничтожно малым.

Космонавты-разведчики хорошо понимали, как мало продвинулась земная цивилизация в своём научно-техническом прогрессе, если даже на такое расстояние кораблю требуется пять с половиной месяцев пути. Но, всё-таки, и это было серьёзным достижением, благодаря двигателям нового поколения.

Теперь долгий перелёт близился к завершению.

На центральном мониторе уже был хорошо виден красно-бурый диск Марса. До него оставалось ещё около трёх дней лёта с прежней скоростью, но космонавты решили заранее проверить всю аппаратуру и устранить мелкие неполадки, чтобы потом спокойно выйти на орбиту четвёртой планеты Солнечной системы.

Тестирование систем спускаемого аппарата прошло успешно. Затем космонавты взялись за осмотр скафандров, которые были специально созданы для работы на поверхности Марса. Они имели съёмные гермошлемы и довольно тонкие перчатки, удобные для манипуляций с различными предметами.

Это были облегчённые модели, разработанные на основе стандартного полужёсткого скафандра «Орлан-М» со встроенной в крышке входного люка автономной системой жизнеобеспечения замкнутого регенерационного типа. Данная система включала в себя функцию кислородного питания с устройствами для хранения запаса кислорода, вентиляцию с блоками очистки газовой среды скафандра от углекислоты и вредных примесей, а также терморегулирование и некоторые другие важные функции.

Облачившись в бело-жёлтые скафандры и гермошлемы, космонавты проверили действие систем жизнеобеспечения. Запас кислорода в них был рассчитан на тринадцать часов, что являлось рекордом для подобного изобретения. Впрочем, их ещё можно было перезаряжать запасными кислородными комплектами на общее время в 65 часов. Пяти рабочих дней разведчикам должно было хватить на осмотр содержимого четырёх пирамид и «человеческого лика», если, конечно, в них вообще удастся проникнуть.

На то, чтобы провести по инструкции всеобщую проверку оборудования и снаряжения, космонавты потратили один день. Далее были запланированы научные исследования Марса и двух его спутников. Очевидно, что это не совсем соответствовало основной цели экспедиции, фактически, являясь необходимым прикрытием. Поскольку о реальных задачах, стоящих перед разведчиками, был осведомлён лишь узкий круг посвящённых, Асташину нужны были материалы для официального отчёта о проделанной работе в рамках операции «Марс-2000».

К этим непосвящённым относились все, кроме начальника космодрома, директора СВР и пяти сотрудников спецотдела. Поэтому с помощью новой суперсовременной аппаратуры, космонавты пытались собрать как можно больше данных, до сих пор не известных о красной планете и её спутниках — Фобосе и Деймосе. Всю сугубо научную информацию, которую они получат на орбите и поверхности Марса, Асташин впоследствии собирался передать некоторым российским учёным, что будет для них настоящим сокровищем.

Когда корабль пролетал на минимальном расстоянии от спутников Марса, похожих на огромные покрытые кратерами астероиды, космонавты запустили к ним исследовательские зонды. Опустившись на Фобос и Деймос, научные мини-лаборатории стали передавать все собираемые данные на корабль, пока он тормозил, приближаясь к орбите Марса.

Существовали веские предположения, что его спутники, на самом деле, являются обломками взорвавшейся планеты Фаэтон, от которой остался лишь пояс астероидов. Всё это необходимо было проверить.

После того, как «Луч ЗМ» вышел на заданную стационарную орбиту, от него отстыковался разгонно-топливный модуль, израсходовавший весь запас горючего. Теперь корабль мог дрейфовать вокруг красной планеты по инерции.

Наконец, закончив всю работу на бортовом компьютере, Павел Соколов сделал в невесомости ловкий кувырок через голову и деловито произнёс:

— Ну, парни, кажется, первую часть нашей операции мы выполнили на отлично. То есть благополучно добрались до Марса. Вот так бы и дальше!..

Леонид, отправлявший в это время секретное сообщение генералу Асташину, согласно кивнул, но ничего не ответил. А Юрий, зависнув возле переходного люка кабины управления, с иронией заявил:

— Да-а, осталось только совершить посадку на поверхность планеты и провести первый в истории человечества неофициальный контакт с марсианами. Интересно, как они выглядят?

— Тебе бы только шутки шутить, — отмахнулся Павел, глядя на Шевченко строгими серыми глазами. — А мы ведь прилетели сюда выполнять очень серьёзное и не менее сложное задание, чем испытание нового сверхзвукового истребителя. Так что следи за языком.

— А может он полетел с нами только для того, чтобы отыскать маленьких зелёненьких человечков! — насмешливо сказал Леонид и оттолкнулся от приборной панели с системой радиосвязи. — Может быть, Шевченко является тайным агентом уфологов, а мы, командир, с тобой об этом и не догадывались. Представляешь?..

— Но-но, господа-товарищи, попрошу без фамильярности, — запротестовал Юрий. — Я, между прочим, несколько лет назад, кажется, в девяносто седьмом году, читал в какой-то газете, что у американцев, кроме старых снимков с пирамидами, есть ещё фотографии, на которых изображены какие-то марсианские существа!..

— Слушай, дорогой, а ты случайно ничего не знаешь про обитателей Луны? — подколол его в ответ Леонид Зорин. — Может, газетчики и о них что-то писали?

— Ну, это уже совсем не смешно, — проворчал Юрий и запустил пятерню в свои рыжие кудри. — Я же вам ничего не доказываю, а просто привожу пример прочитанного. Вот и всё!

— Ладно, парни. Прекращайте болтовню на эту пустую тему и успокойтесь, — примирительным тоном сказал командир. — Не будем из-за всякой ерунды портить друг другу настроение. Мы ведь с вами отличная дружная команда.

Ровно через десять часов нам нужно будет спокойно спуститься в «Интервенте» на Марс и заняться делом. Так что берегите нервы до завтра, а сейчас расходитесь по своим любимым каютам и ложитесь спать.

Подчиняясь приказу командира, оба космонавта молча кивнули, потом снисходительно переглянулись и медленно поплыли в невесомости через переходные люки в жилой отсек корабля. После этого Павел Соколов облетел кабину управления, проверяя контрольные системы и показания всех приборов «Луча ЗМ». Затем он установил сигнал подъёма на шесть часов утра по корабельному времени и также отправился отдыхать.

Через секунду экран радара мигнул, и поисковый луч очертил белыми линиями передние части пяти огромных сооружений. Однако невидимые преграды удалось обнаружить только у четырёх объектов. Разрушенная наполовину пирамида не имела защитно-силового экрана.

Проведя ещё несколько исследований с помощью различных дистанционных сканеров, космонавты выяснили, что барьеры окружают марсианские сооружения со всех сторон, как купола. Неизвестная энергия, создающая защитные экраны, исходила из вершин пирамид и центра «человеческого лика».

— Интересно, где могут находиться источники этой энергии, — размышляя вслух, пробормотал Леонид. — Наверняка, где-то под пирамидами, и нам придётся это выяснить на месте.

— Я тоже так думаю, — кивнул Павел, разворачивая кресло обратно к своей приборной панели. — Только сейчас нам не надо спешить и зря рисковать. Кто знает, что нас ждёт внутри защитного экрана. Может там имеется нечто такое, что гораздо опаснее простой радиации, и тогда нас не спасут даже скафандры. Поэтому у нас есть ещё одна причина, чтобы воспользоваться услугами марсохода. Пусть он выяснит и проанализирует все параметры невидимого купола и той среды, которая находится за ним.

— В таком случае, я отправляю «Паука» на разведку, — сказал Юрий, потирая руки в перчатках.

Он стал торопливо работать на клавиатуре компьютера, загружая в робота программу самостоятельных действий за пределами «Интервента». Когда всё было готово, Шевченко нажал одну из красных кнопок и выпустил марсоход из специального грузового контейнера.

Управляя видеокамерой одного из мониторов, космонавты видели, как «Паук» съехал по надувному пандусу на красный песок и начал шевелиться. Марсоход действительно был похож на огромного металлического паука с полуметровым туловищем. Вместо глаз у него имелись три разнонаправленных видеокамеры, антенки и другие спецприборы, необходимые для анализа и исследования окружающей среды. Это был подвижный многофункциональный робот-разведчик.

Помедлив, «Паук» встал на суставчатые ноги, которые имели своего рода когти и присоски для удобного передвижения по любой поверхности, будь то песок, камень или металл. Затем он развернулся и быстро побежал к ближайшей пирамиде, ловко переставляя все восемь конечностей.

Из-за того, что утренний туман ещё до конца не рассеялся, марсоход то и дело пропадал из вида. Но, благодаря видеокамерам самого «Паука», космонавты могли наблюдать за его продвижением на дополнительном мониторе, где изображение было разделено на три сектора, в соответствии с данными камер марсохода.

Центральный сектор отображал показания фронтальной камеры, но в обрывках тумана было сложно что-либо разглядеть. Два других — показания боковых камер, развёрнутых в разные стороны на 90 градусов. Пока картинка ничем определённым не радовала.

Минут за пятнадцать «Паук» преодолел расстояние, которое отделяло «Интервент» от невидимой преграды. И когда первая пирамида на мониторе увеличилась вдвое, марсоход внезапно замедлил ход. Это ясно указывало на наличие какого-то препятствия впереди. И теперь «Паук» должен был провести обычный анализ по определению физических свойств преграды.

На дисплее радара космонавты хорошо видели, как маленькая белая точка вплотную приблизилась к тому месту, где поисковый луч слегка смазывался, определяя линию защитно-силового экрана. А спустя минуту на мониторе бортового компьютера появились обработанные данные о странном препятствии.

Выяснилось, что ЗСЭ имеет небольшую плотность, равную плотности морской воды. Кроме того, он обладает слабой электризацией, примерно в 30 Вольт, и свечением, которое незаметно в дневное время. Остальные его качества определить не удалось, и марсоход двинулся дальше внутрь защитного купола.

Несмотря на то, что пройти сквозь препятствие «Пауку» было нелегко, он всё же справился с задачей, и вскоре разведчики получили новую информацию.

— Так, что тут у нас? — заинтересованно прошептал командир Соколов, приглядываясь к монитору компьютера, и уже громче продолжил: — Итак, на территории первой пирамиды под куполом защитного экрана мы имеем температуру минус тридцать восемь с половиной градусов по Цельсию. Эта температура немного выше, чем за пределами нашего аппарата. Радиационный фон значительно ниже внешнего, но выше земного. Из этого можно сделать вывод, что ЗСЭ неплохо предохраняет пирамиды от солнечного ультрафиолета и, наверняка, от других видов излучений.

Состав атмосферы внутри и снаружи купола имеет значительные различия. Там почти на пятьдесят два процента меньше диоксида углерода, но на семь процентов больше кислорода, на сорок пять процентов азота и на три с лишним процента водяных паров, которые могут конденсироваться под силовым куполом. Прочие примеси составляют меньше одного процента.

Это неплохой результат, но дышать таким воздухом мы всё равно не сможем. К тому же, атмосферное давление внутри ЗСЭ не намного выше, чем снаружи. Какого-либо опасного излучения марсоходом не обнаружено.

— Значит, как я понимаю, опасаться нам нечего, — с уверенностью сказал Юрий Шевченко, — и мы можем спокойно отправляться к пирамидам.

— Похоже на то, — согласился Павел и перевёл взгляд на экран монитора с тройным изображением.

Закончив анализ окружающей среды внутри купола ЗСЭ, марсоход теперь продвигался вдоль пирамиды, на расстоянии около пятидесяти метров от неё, и его правая камера снимала одну из сторон этой гигантской постройки.

Древность и величественность сооружения была несомненна даже без видеоувеличения — пирамида, сложенная из тщательно подогнанных огромных тёмно-серых плит, вероятнее всего, базальта, поражала своей мощью. Но безжалостное время с перепадами температур оставила на ней множество трещин и выбоин.

Эта пирамида, как и другие аналогичные сооружения в пределах данного плато, существовала на Марсе уже тысячи лет и относительно неплохо сохранилась.

— «Прекрасный образец для исследований», — подумал командир и одновременно поймал себя на мысли о том, что сейчас гораздо важнее найти проход в саму пирамиду, для её обследования изнутри.

Вскоре все космонавты пришли к единому мнению — вход должен располагаться с той стороны, которая обращена к «человеческому лику».

Тем временем марсоход приближался к первому углу пирамиды. Обогнув его, он направился дальше вдоль другой стороны. Теперь оставалось только надеяться на удачу.

Прошло ещё около получаса томительного ожидания, прежде чем космонавты смогли увидеть то, что искали. Под большой базальтовой аркой, размеры которой трудно было определить издалека, находился широкий проход, уходивший вглубь пирамиды.

Павел быстро нажал несколько клавиш бортового компьютера, давая команду «Пауку» развернуться и подойти ближе к обнаруженному входу.

С расстояния десяти метров можно было разглядеть арочный вход и каменные двери, высотой более четырёх метров. Однако они были плотно закрыты, и это резко уменьшило радость космонавтов. Правда, с левой стороны от арки имелась довольно широкая трещина. Она могла появиться в результате сильного землетрясения, поэтому оставалась надежда, что она проходит сквозь внешние блоки вглубь сооружения.

— Вот, кажется, мы и нашли искомое, — удовлетворённо произнёс командир. — Даже если нам не удастся открыть эти огромные базальтовые двери, мы попытаемся пролезть в трещину. Если вы на это согласны, то подготовьте скафандры к выходу из «Интервента».

Когда все загерметизировали шлемы и включили внутреннюю подачу кислорода, Павел перевёл системы спускаемого аппарата в дежурно-автоматический режим и запрограммировал бортовой компьютер на случай провала операции. «Интервент» должен будет передать на Землю закодированный радиосигнал в том случае, если космонавты-разведчики не вернутся с задания через пятнадцать часов. Затем Соколов отдал Юрию и Леониду их пистолеты и взял сумку с инструментами. Так же он захватил портативный (сенсорный компьютер размером 15 на 20 сантиметров), совмещённый с пультом дистанционного управления марсоходом.

Приказав всем перейти на внутреннюю связь шлемофона, он быстро проговорил:

— Ну что, разведчики новой космической эры, если вы готовы потоптать марсианский грунт своими ногами, то пошли…

Павел подошёл к внутреннему люку переходной камеры и открыл его. Войдя в тесный шлюз, он снова загерметизировал люк, после чего включил систему воздухозаборника, чтобы уравнять давление внутри и снаружи камеры. Затем открыл внешний люк и спустил вниз металлическую лестницу-трап.

По инструкции, первым на поверхность Марса должен ступить командир экипажа, и сейчас с этим никто не спорил.

Не спеша выйдя на трап, Павел огляделся по сторонам, сделал глубокий вдох и медленно спустился по ступенькам на мягкий красно-коричневый грунт.

— Что ж, Марс, ты всё-таки дождался нас, — шутливо и в то же время высокопарно воскликнул Соколов, прекрасно понимая, что его слова никогда не войдут в историю мировой космонавтики.

Постояв немного без движения, он, наконец-то, справился с нахлынувшими чувствами, волнением и восторгом, и сделал пару неуверенных шагов.

Поскольку марсианская гравитация составляет всего 0,38 земной, идти было одновременно и легко, и как-то неудобно. Но всё это являлось лишь субъективными ощущениями. Главное то, что он может твёрдо стоять на ногах.

Сделав ещё несколько шагов, он повернулся к «Интервенту» и твёрдым голосом произнёс:

— Давайте, мужики, спускайтесь смелее. Марсианские пирамиды ждут гостей!

— Хотелось бы в это верить, — усомнился в ответ Леонид, делая последний шаг с трапа. — Лично меня эти пирамиды не очень привлекают.

— Зато я от них в полном восторге, — бодро заявил Юрий, прикрыл внешний люк аппарата и спустился по лестнице вслед за друзьями.

Из-за непривычно малой марсианской гравитации все шаги космонавтов сначала были неуклюжими и замедленными. На ум приходило сравнение с тренировками в бассейне на земной базе спецотдела СВР. Однако сейчас они понимали, насколько эти эксперименты были далеки от реальности четвёртой планеты.

Через несколько минут разведчики довольно неплохо освоились в условиях пониженного тяготения, и теперь могли достаточно быстро передвигаться по поверхности Марса. Особенно хорошо у них получались длинные прыжки.

Закончив тренировку, Павел решил подобрать для анализа несколько марсианских образцов и для этого подошёл к «Интервенту», который при посадке струями реактивных тормозных двигателей разметал в стороны песок. Благодаря этому под спускаемым аппаратом открылся приличный участок голого бурого грунта, цвет которому придавало большое содержание оксида железа. По этой же причине марсианский песок имел рыжевато-красный цвет. Зато небольшие камни, валявшиеся поблизости, были различного окраса и очень походили на земные.

Командир вытащил из сумки небольшой пластиковый контейнер, разделённый на отдельные ячейки, и положил в них фрагмент грунта, несколько мелких камней и горсть песка. Спрятав контейнер обратно в сумку, он дал команду космонавтам двигаться к арочному входу первой пирамиды, где их ждал марсоход.

Пройдя полпути по следам «Паука», которые были заметны на песке, они вскоре остановились перед невидимой преградой ЗСЭ. Впрочем, если присмотреться, то впереди можно было разглядеть едва заметную мерцающую призрачную стену, похожую на текущую воду.

По праву главного разведчика, Павел первым подошёл вплотную к ЗСЭ и аккуратно провёл по нему рукой в перчатке. При этом он ощутил лёгкое сопротивление. Значит, электронные сенсоры марсохода не ошибались, и им можно было полностью доверять. Командир шагнул вперёд, и на секунду его тело ощутило внешнее давление силовой преграды на скафандр, но потом всё пришло в норму.

Убедившись, что с ним больше ничего не происходит, он разрешил остальным космонавтам идти следом. Вскоре они прошли через ЗСЭ и легко спрыгнули с песчаной насыпи, которая образовалась вокруг внешней стороны преграды.

Силовой барьер был отличной защитой для пирамид. Возможно, тысячи лет назад он мог противостоять любым внешним угрозам или воздействиям, будь то пылевая буря, ядовитая атмосфера или незваные гости. Но сейчас трём космонавтам удалось легко преодолеть это препятствие и проникнуть на территорию одной из древних марсианских пирамид.

— Итак, командир, похоже одной слабенькой преградой в нашем задании стало меньше, — многозначительно произнёс Юрий, шагая рядом с Павлом.

— Дай бог, чтобы она была последней. Правда, интуиция мне подсказывает, что расслабляться рано, — ответил Соколов и ускорил темп передвижения. — Нужно поторапливаться. Нечего попусту тратить кислород, прогуливаясь по этой пустынной территории. Главное для нас — это пирамиды и их содержимое.

Космонавтам пришлось поспешить за командиром, демонстрируя чудеса ловкости, чтобы сохранять равновесие.

До арочного входа с трещиной, которая у основания имела ширину около полутора метров, они дошли довольно быстро, как показалось Павлу, хотя расстояние было не маленьким. Программа физподготовки на базе СВР, как показал этот переход, была просто отменной — шагая с максимальной скоростью, космонавты почти не устали в своих громоздких скафандрах.

Зайдя под высокую арку, они прошли ещё несколько метров вглубь до базальтовых дверей пирамиды. Внимательный их осмотр ничего не дал. Створки выглядели очень внушительно, явно имели вес в несколько тонн и претендовали, скорее, на звание ворот. Как они открывались, можно было только догадываться. Павел подозревал, что это происходило с помощью какого-то скрытого рычага и мощных внутренних механизмов. По крайней мере, во многих древних сооружениях применялся именно этот принцип. Однако здесь никакого рычага найти не удалось, и командир тихо сказал:

— Что ж, тогда попробуем проникнуть внутрь пирамиды через доступную нам трещину.

Он приказал включить нашлемные фонари и вышел из-под арки. Затем пультом ДУ включил фонарь на марсоходе и направил его в трещину.

Разведчики не спеша последовали за роботом, опасаясь поначалу, что он может внезапно провалиться в какой-нибудь глубокий поперечный разлом. К счастью, подобные ловушки уже давно были засыпаны осколками базальта и пылью. Так что образовавшийся когда-то каменистый проход под их ногами был всего на полметра ниже уровня песчаной поверхности.

Идти, в принципе, было не трудно, если не считать постепенно сужающихся стенок самой трещины с выпирающими то с одной, то с другой стороны каменными блоками.

Вскоре они добрались до толстой металлической балки, которая удерживала базальтовую створку двери на рельсе. В свете фонарей космонавты увидели наверху такую же балку и рельс. Всё это подтверждало предположение командира Соколова о мощном механизме, с помощью которого полуметровой толщины каменные створки отъезжали в стороны, в тёмную пустоту, куда уходили две балки. А немного дальше виднелись внутренние металлические двери пирамиды, вероятно, действующие по тому же принципу.

Ещё через несколько метров проход в трещине стал совсем узким. Поэтому Павлу пришлось взять застрявший марсоход в руки и дальше продвигаться полубоком, задевая плечами выступающие блоки.

Самым главным для космонавтов сейчас было не порвать скафандры. К счастью, трещина оказалась направленной в сторону центрального входа пирамиды, так что всего через минуту они протиснулись в главный коридор грандиозного сооружения.

Освещённая четырьмя фонарями пирамида изнутри выглядела совсем не так, как снаружи, и казалась нетронутой временем. Потолок и пол широкого коридора были покрыты квадратными пластинами из блестящего серого металла, похожего на сталь. Из него также были сделаны большие внутренние двери и части открывающего механизма. На потолке виднелись круглые плоские лампы из помутневшего стекла, расположенные в нескольких метрах друг от друга. Стены были выложены гладкими плитками из темно-серого и чёрного базальта или долерита, а также какого-то белого камня в виде причудливой мозаики. Дальше, через каждые тридцать метров, шли боковые ответвления от центрального коридора, которые должны были лабиринтом расходиться по всей пирамиде.

Когда Павел опустил на пол марсоход и заставил его немного пробежаться, все космонавты отчетливо услышали звонкий стук металлических ног «Паука». До этого, за пределами пирамиды, они едва различали в наушниках гермошлемов собственные писклявые голоса из-за сильно разряженной Марсианской атмосферы. Но в замкнутом пространстве все звуки становились более чёткими.

— Да-а, вижу, мои марсиане тут неплохо постарались, — серьёзным тоном произнёс Юрий и провёл ногой по тонкому слою пыли на полу. — Надеюсь, эта ДРЕВНЯЯ пыль и наши собственные следы не дадут нам заблудиться в здешних лабиринтах.

— По поводу следов ты, конечно, прав, — согласился Павел, — но мы постараемся не отходить далеко от главного коридора. Я уверен, что здесь немало интересных помещений, но на их осмотр может уйти слишком много времени и нашего кислорода. Поэтому сейчас для нас гораздо важнее найти основной зал сооружения или тот источник энергии, который создаёт защитно-силовой экран. Он должен быть где-то в центре пирамиды.

— А может сперва заглянем в несколько помещений, — предложил Леонид. — Если нам повезёт, то мы узнаем, кто здесь обитал!..

Задумчиво хмыкнув, командир не стал возражать и пустил «Паука» вперёд по коридору.

— Начнём с одного из боковых ответвлений с левой стороны.

Павел уверенно пошел за марсоходом, и Юрий с Леонидом двинулись вслед за ними.

Несмотря на зловещую тишину и темноту в дальних закоулках коридоров, куда не доставал свет фонарей, никто из космонавтов-разведчиков не ощущал никакой опасности. Им, наоборот, было смешно представлять, будто сейчас из-за угла на них выпрыгнет ужасное чудовище или злобный марсианин, изголодавшийся по свежим человеческим мозгам. По крайней мере, нечто подобное частенько показывали в фантастических фильмах.

Один раз Юрий даже попытался напугать Леонида, когда они поворачивали за угол. Правда, понимания его розыгрыш не нашёл. Зорин лишь сухо заметил:

— Слушай, Шевченко, с твоей склонностью к постоянным приколам и сомнительным шуткам тебе нужно было девушек на родной Земле развлекать, а не заниматься серьёзным делом. Я вообще не понимаю, как тебя могли отобрать в экспедицию?!.

Задетый его словами Юрий хотел было ответить на выпад, но тут командир Соколов поднял вверх руку, поскольку фонарь марсохода осветил первую на их пути дверь в какое-то помещение.

Замедлив шаг, оба космонавта сразу замолчали и подошли ближе к высоким двустворчатым дверям, которые были сделаны из того же метала, что и пол. Никакого замка или ручек у створок не было, если не считать двух толстых длинных планок, расположенных по вертикали. Поэтому Павел сначала толкнул дверь обеими руками от себя, но створки даже не шелохнулись. Тогда он предположил, что все двери в пирамиде раздвигаются в стороны, и ему больше ничего не оставалось, как только ухватиться руками за планку одной из створок и изо всех сил дёрнуть.

В стене что-то дико заскрежетало, и створка слегка поддалась, образовав в дверях пятисантиметровую щель. Оттуда с шумом стал вырываться воздух. Командир от неожиданности отпрянул назад и на мгновение замер. Затем выдохнул, оглянулся на друзей, усмехнулся и покачал головой — сработала отлично натренированная реакция. Помедлив, Соколов задумчиво произнёс:

— Оказывается у стен и дверей в этой пирамиде превосходная герметичность, если в помещении за тысячи лет сохранился воздух, и внутри даже не изменилось давление. А ведь оно, между прочим, отличается от того, что мы имеем снаружи. Значит, и в коридорах воздух тоже был гораздо плотнее, пока в пирамиде не появилась трещина.

— А с чего ты взял, что сейчас из помещения выходит именно воздух, а не какая-нибудь другая газовая смесь, которой дышали здешние обитатели? — недоверчиво поинтересовался Юрий Шевченко.

— Я не знаю, — пожал плечами Павел, — но не забывайте, что в пределах защитного купола атмосфера гораздо больше насыщена кислородом и азотом, чем за его пределами. К тому же, мы можем всё проверить, если «Пауку» удастся просверлить дверь другого помещения. Тогда мы выясним, чем дышали твои марсиане, и при каком атмосферном давлении. А пока заглянем за эти двери и посмотрим, что нам оставили обитатели пирамид.

С помощью Леонида командир отодвинул приоткрытую створку ещё на полметра в сторону. Теперь в проём мог пройти марсоход. Павел немедленно запустил его внутрь помещения в качестве постоянного первопроходца. В случае возможной опасности робот всегда должен был принимать на себя первый удар, но здесь с ним ничего не произошло.

Судя по всему, пирамиде вообще не было никакого дела до непрошеных гостей, и космонавты ничуть не сомневались, что так будет и дальше, ведь они находились в древнем, давно заброшенном сооружении.

Полностью открыв двери, они спокойно вошли в помещение, которое оказалось довольно большим, и осветили фонарями его дальние углы. Как и ожидалось, оно было полупустым и, скорее всего, когда-то выполняло функции склада. Вдоль стен стояли открытые металлические контейнеры выше человеческого роста и какие-то громоздкие агрегаты, больше похожие на детали огромных машин. Однако без тщательного исследования определить их назначение было невозможно. Кроме этого, ничего интересного здесь больше не было.

— Похоже, Юрий, твои марсиане очень спешили, когда забирали отсюда оборудование, — задумчиво пробормотал Павел. — Но поскольку нам в этом сейчас всё равно не разобраться, предлагаю пройти дальше по главному коридору вглубь пирамиды. Может в других помещениях будет кое-что поинтереснее. Идёмте.

Спустя минуту космонавты уже быстро шагали по коридору за марсоходом, который резво тарабанил металлическими ногами по полу и первым освещал все боковые ответвления. Они прошли около ста семидесяти метров, прежде чем Павел повернул «Паука» в один из боковых коридоров с правой стороны, где вскоре обнаружилась новая плотно закрытая дверь.

Здесь, кроме уже известных металлических планок, космонавты заметили на левой створке светлую прямоугольную табличку с надписью на неизвестном языке.

— Первый раз вижу подобные письмена, — прошептал Юрий, гладя пальцами выгравированную в беловатом металле надпись. — Мне кажется, эта табличка сделана из алюминия.

— Вполне возможно, — согласился Леонид и тут же неуверенно добавил: — Зато эти письмена я, вроде бы, уже когда-то видел, но точно не помню где и при каких обстоятельствах. Дежавю какое-то…

— В таком случае, возьмём табличку с собой, — твёрдо сказал Павел. — А если древние символы тебе раньше не приснились, и надпись действительно имеет какое-то отношение к земным языкам, то учёные смогут её расшифровать.

Порывшись в сумке, он достал один из компактных инструментальных наборов и протянул его Юрию.

Шевченко тут же вытащил из набора тонкое изогнутое лезвие и стал поддевать им края таблички, которая находилась на высоте двух с половиной метров над полом.

Командир тем временем решил просверлить в дверях отверстие, чтобы проанализировать состав воздуха и давления внутри помещения. Для этого он приблизил марсоход почти вплотную к правой створке двери, а затем нажал несколько кнопок на пульте дистанционного управления.

Из нижней части головы «Паука» выдвинулось и начало вращаться толстое сверло, которое можно было сравнить с жалом. Послышалось скоростное жужжание мотора, и через секунду марсоход атаковал створку, упираясь в пол вакуумными присосками восьми ног.

Сначала дверной метал не хотел поддаваться, но, нагревшись под натиском сверла с алмазным наконечником, всё же сдался, и острое жало «Паука» постепенно стало углубляться в дверь. На пол посыпалась металлическая стружка, которую Соколов быстро собрал в контейнер для образцов.

К этому моменту Шевченко уже полностью оторвал табличку с надписью, положил её вместе с инструментами в сумку командира и теперь внимательно наблюдал за работой марсохода.

Прошло ещё несколько минут, и гудение сверла, наконец, смолкло. Часть работы была сделана. Теперь необходимо лишь пропустить воздух помещения через полое сверло и головогрудь «Паука», чтобы его приборы провели экспресс-анализ.

Для выполнения этой операции Павел перевернул пульт управления — на обратной стороне имелся небольшой экран КПК. Любые оперативные данные или цифровое изображение с видеокамер марсохода при желании могли быть выведены на него. Одновременно производилась запись (в ёмкую память флеш-диска. Коснувшись нескольких кнопок на сенсорном дисплее)прилагавшимся стилусом, Соколов получил информацию об анализе воздуха внутри герметичных помещений. Не отрывая взгляда от экрана, он быстро заговорил:

— Короче так, парни… В составе воздуха, находящегося в помещении, мы имеем обычную для земной атмосферы азотно-кислородную смесь, хотя насыщенность кислородом тут на шесть целых одну десятую процента выше. Все остальные примеси тоже имеют небольшие отклонения, но в пределах нормы. Зато нет ничего ядовитого. Давление практически не отличается от земного.

Подытожим — обитатели пирамид дышали обычным воздухом, причём более чистым, чем земной.

— Нормально… — только и смог выдавить из себя ошарашенный Юрий. — Я так и думал. Значит, обитателями этих каменных хором могли быть не марсиане… То есть я хотел сказать — ими не могли быть марсиане. ГМ-м… Ну, вы меня поняли.

Леонид с Павлом недвусмысленно переглянулись и чуть не рассмеялись. Потом Зорин сдержанно произнёс:

— Было бы неплохо найти какие-нибудь изображения существ, живших в пирамидах. Может, Юра, они всё-таки похожи на тех марсиан, о которых ты читал в газете.

— Или они были такими же людьми, как и мы. Только огромного роста, — вполне серьёзно добавил командир Соколов и заставил марсоход спрятать сверло.

Дальнейшие разговоры нарушил тонкий свист воздуха, выходящего из отверстия в двери.

Недолго думая, Юрий Шевченко потянул за ближайшую металлическую планку, и створка довольно легко отъехала внутрь стены. Когда остатки воздуха вырвались в коридор, космонавты осветили фонарями то, что находилось в помещении.

Их вниманию предстали ряды металлических стеллажей, закрытых потрескавшимся и частично разбитым стеклом, а также шкафы с дверцами из неизвестного полупрозрачного материала, похожего на пластик.

Единственное, что удалось обнаружить на всех полках, была какая-то труха и несколько десятков небольших квадратов из твёрдого чёрного материала. Они были очень лёгкие и имели толщину около двух сантиметров. На каждом из них имелись надписи на неизвестном языке. Причём все разные.

— Те же непонятные письмена, что и на табличке, — констатируя факт, медленно сказал Юрий. — Интересно, что это за квадраты? Они мне чем-то напоминают обычные видеокассеты.

— Не знаю, не знаю, — в тон ему ответил Павел, — к сожалению, мы сейчас не можем забрать их. Они займут всё место в моей сумке.

Я возьму парочку, на всякий случай, а остальные захватим на обратном пути или в другой день.

Он наугад выбрал две кассеты и положил их в сумку. Потом оглядел помещение и тихо произнёс:

— Судя по трухе на полках, здесь когда-то могла быть библиотека. Но в этом есть одна странность — почему обитатели пирамид пользовались недолговечной бумагой, если учитывать их научно-технический уровень. Что-то тут не сходится, но для ответа необходимо расшифровать надпись на табличке.

Задерживаться в так называемой «библиотеке» больше не было смысла, и космонавты покинули помещение. Прошло уже около двух часов с тех пор, как они оставили «Интервент», а обследована была лишь малая часть первой пирамиды. Следовало поторопиться — запас кислорода в системах жизнеобеспечения неумолимо иссякал.

Коридор казался бесконечным. За полчаса исследователи успели пройти порядка трёхсот метров вглубь пирамиды и заглянуть ещё в три помещения. Двери двух из них оказались раскрыты.

Внутри первого помещения на одинаковом расстоянии друг от друга стояли круглые столики с тремя стульями. Все они были очень высокими, и сделаны из светлого материала, похожего на пластик. По всей видимости, здесь располагался ресторан или столовая для жителей пирамиды.

Лучи фонарей, скользящие по стенам, вырвали из окружающей тьмы мозаичные картины. Они были выложены белым камнем и базальтовыми плитками различных оттенков. На одной мозаике была изображена ракета, весьма похожая на современные земные образцы. Хотя от внимания космонавтов не ускользнули некоторые отличительные черты. Например, прижатые к корпусу посадочные опоры, и другие непонятные детали.

На каменном панно она летела в космическом пространстве из чёрных плиток с белыми вкраплениями звёзд, и словно направлялась к соседнему изображению, на котором виднелась какая-то планета с тёмными пятнами материков. Она, как ни странно, очень напоминала Землю, хотя в ней было что-то неправильное. Однако прежде чем кто-либо определил ошибку, Леонид заметил в свободной от мозаики стене ещё одну дверь.

Все попытки её открыть ничего не дали, но можно было предположить, что за ней находится всего-навсего кухня. Космонавтам оставалось лишь записать изображение мозаичных картин на диск миникомпьютера с помощью видеокамер марсохода и идти дальше.

Второе огромное помещение с открытыми дверьми было, по всей видимости, залом заседаний. В нём находилось множество рядов с большими сидениями из светлого металла, которые, судя по обрывкам истлевшей зеленоватой ткани, когда-то были мягкими. Напротив входа располагалась долеритовая трибуна, за которой стояли кресла с высокими спинками. На всех четырёх стенах, кроме выложенных в шахматном порядке чёрных и белых плиток, больше не было никаких изображений.

В последнем помещении, которое космонавтам удалось осмотреть, располагался большой бассейн, около тридцати пяти метров в длину и двадцати в ширину. Воды в нём, конечно, не было, но зато на стенах имелось мозаичное изображение скалистого берега и океанских волн.

Все невольно вспомнили живописную картину в кабинете генерала Асташина, так что командир не забыл сделать видеозапись этого панно крупным планом.

Судя по тому, что разведчики увидели на первом этаже пирамиды, они сделали вывод, что здесь располагались только общественные помещения. Жилые комнаты могли находиться выше, но подниматься на верхние этажи по обнаруженной в центральном коридоре широкой лестнице не было времени. Космонавты почему-то уверились, что более ценные находки их ждут в подвальном помещении. И теперь они спешили вниз.

К их немалому удивлению, в подземном коридоре лампы на потолке чуть заметно горели, когда на них не падал яркий свет фонарей. Они испускали тусклое красноватое свечение, но его было слишком мало, чтобы отключать нашлемные фонари. Однако наличие хоть какого-то источника света подсказывало космонавтам, что они идут в правильном направлении. Возможно, они скоро обнаружат то, что создаёт энергию для куполов ЗСЭ. И не важно, чем является этот источник — ядерным реактором, мощным энергоблоком или долговечным генератором, который создала высокоразвитая цивилизация.

Космонавты-разведчики преодолели ещё некоторое расстояние по подвальному коридору, не имевшему дверей и боковых ответвлений. Так что вскоре они уже не представляли, где находятся — под центром пирамиды или в её дальнем конце. И только «Паук» знал ответ на этот вопрос, автоматически отмеряя пройденное расстояние.

Неожиданно их фонари осветили впереди стену с широкими металлическими дверьми, и значение того, где они сейчас находятся, потеряло всякий смысл. Похоже, им удалось найти источник ЗСЭ. Это подтверждал марсоход, чьи сенсоры засекли мощное излучение энергии неизвестного типа.

Теперь нужно было только войти в закрытое помещение, если конечно удастся открыть двери. А это людям пока не удавалось. Любые попытки отодвинуть хотя бы одну из створок были тщетны. Они оказались заперты так же хорошо, как и двери в ресторане — столовой. Но разница заключалась в том, что это помещение было гораздо важнее.

Не помогали даже инструменты из сумки командира, а найти какой-нибудь скрытый рычаг космонавты тоже не смогли. Отсутствие видимого замка в этих и других дверях пирамиды говорило лишь о том, что они не имеют внутренних запоров, известных человеку. Это ставило космонавтов в тупик. Возможно, двери держались магнитными замками, но как их открыть без специального ключа?!

В очередной раз осмотрев обе створки и табличку с левой стороны, Павел вновь ничего не обнаружил и тяжело вздохнул. Затем в негодовании изо всех сил дважды пнул двери ногой. В ту же секунду под ними что-то скрипнуло, и обе створки, как по приказу, тихо дребезжа, стали медленно раздвигаться. Из помещения сразу начал выходить воздух, а двери, открывшись всего на половину, опять застопорились. По всей видимости, в открывающем механизме что-то заедало.

— Командир, ты гений! — торжественно воскликнул Юрий, хлопая Павла по плечу. — Я теперь всегда буду брать с тебя пример, как нужно открывать двери. А то у меня частенько бывают заняты руки…

— Ох, ну и язва ты, Шевченко! — отмахнулся Соколов и запустил внутрь «Паука». — Уверен, что когда-то, при нормальном энергообеспечении, все двери в коридорах открывались автоматически, если к ним приближались. А сейчас энергии хватает только на это помещение.

Убедившись, что роботу ничего не угрожает, космонавты проследовали за ним, и через секунду их фонари осветили первую по-настоящему важную находку.

В центре помещения, которое было чуть больше зала заседаний, возвышалась ступенчатая металлическая пирамида, около шестнадцати метров в высоту. Все её стороны были буквально испещрены панелями с кнопками, переключателями и белыми дисплеями. На них виднелись какие-то значки и рисунки.

Рассмотреть всё с близкого расстояния людям не позволял купол защитно-силового экрана, прикрывавший энергопирамиду. Он был таким же, как и снаружи, но включён на полную мощность. Первым его обнаружил «Паук», после чего космонавтам пришлось отключить фонари, чтобы самим увидеть яркое голубоватое свечение преграды. На ощупь этот силовой экран оказался твёрдым и упругим. Он словно отталкивал любой объект при соприкосновении.

Да, это был настоящий ЗСЭ, работающий во всю силу, для сохранения самой установки. Насколько было видно, мощный энергетический поток, порождающий защитный купол, выходил голубоватым столбом из срезанной вершины металлической пирамиды, как из кратера вулкана. Мерцающий наэлектризованный вихрь, поднимаясь над куполом, уходил в широкую круглую дыру в потолке помещения, а затем выходил из вершины большой пирамиды, падая вниз своеобразным фонтаном. Таким образом, создавался внешний силовой экран, которому уже не хватало энергии, чтобы работать на полную мощность.

Алгоритм работы самой энергопирамиды космонавты, конечно, не могли знать. Зато теперь одна тайна марсианского комплекса была частично раскрыта.

В помещении больше ничего не было, если не считать ещё одной двери в противоположной стене. Павел заснял видеокамерой марсохода окружающую обстановку и разведчики деловито двинулись к новому выходу. Эти двери, к общему удовлетворению земной делегации, с тихим шуршанием раскрылись самостоятельно, без посторонней помощи и пинков.

Сразу за выходом имелись два подземных туннеля, которые оказались гораздо уже, чем главный коридор пирамиды. Один туннель шёл прямо, а другой уходил направо, и космонавты решили выбрать это направление. По их расчётам, боковой ход должен был вывести группу к полуразрушенной пирамиде или объекту МЦ-4.

Прошло не менее часа, прежде чем на пути разведчиков стали попадаться обломки базальта и метала, наверняка принадлежавшие пирамиде МЦ-4. Не исключено, что её древнее разрушение началось именно здесь, под землёй.

Они увидели, что металлические двери, которые когда-то вели в помещение энергоустановки, изуродованы, выбиты из пазов и отброшены в узкий коридор. Сам дверной проём также был частично разбит и обвален чудовищной силой. Судя по всему, здесь произошёл мощный взрыв.

Чтобы лучше разглядеть то, что осталось от помещения и энергопирамиды, космонавтам пришлось перебраться через рваные створки дверей и обломки базальта, завалившие подземный коридор. Когда им это удалось, фонари осветили глубокую воронку посреди оплавленного металлического пола, куда обрушились с потолка большие обломки плит и блоков. С правой стороны ближайший к космонавтам угол и стена тоже были полностью разрушены и завалены крупными фрагментами плит с верхних этажей.

Теперь было понятно, из-за чего так сильно пострадала эта пирамида. Снаружи можно было подумать, что в неё угодил метеорит. Но изнутри становилось ясно, что по какой-то причине взорвалась энергоустановка. Большим везением следовало назвать то, что сооружение не было разрушено до основания. Но даже частичное повреждение для такого огромного строения немало, если учитывать размеры и вес обвалившихся блоков.

Об изначальной мощности энергопирамиды тысячи лет назад и причинах её взрыва можно было лишь догадываться. Скорее всего, именно грядущая или уже произошедшая катастрофа стала одним из факторов, вынудившим обитателей пирамид покинуть марсианский комплекс.

После долгого молчания Юрий присвистнул и озадаченно пробормотал:

— Да-мс, нормальный тут был взрывчик. Просто бабах, и полпирамиды нет. У нас на Земле от такого, наверное, полгорода разнесло бы в щепки!..

Соглашаясь с его словами, Павел с Леонидом лишь утвердительно закивали. Потом обошли по остаткам пола воронку и осмотрели внешнюю дверь, ведущую в подвальный коридор. Обе на половину раскрытые створки были сильно помяты и выгнуты наружу взрывной волной.

Через имеющийся в двери пролом космонавты могли выйти из бывшего помещения энергоустановки в любой момент. Поэтому Павел решил на минуту задержаться, чтобы взять с собой несколько образцов для учёных, и вернулся к воронке. Из множества обломков он выбрал два маленьких осколка базальта, небольшой оплавленный кусочек метала, который когда-то был частью покрытия потолка, и положил все находки в сумку.

Леонид с Юрием в это время стояли возле покорёженной двери выхода и освещали фонарями разрушенную часть помещения, дожидаясь командира. Но тут Соколов неожиданно замер и негромко, но жёстко скомандовал:

— Гасите свет!..

Оба космонавта, обладавшие тренированной реакцией и крепкими нервами, даже не попытались вступить в обычный диалог «А что, собственно, происходит?» Они тут же выключили все фонари, не забыв про верного помощника — «Паука».

— Тишина! Слушайте! — отрывисто, свистящим шёпотом добавил командир, хотя по внутренней связи шлемофона можно было говорить в полный голос.

Наступило звенящее безмолвие. В абсолютной темноте все прислушались к внешним звукам, и спустя секунду, из подвального коридора донеслись тихие шаги. Из-за масштабных разрушений в здешних проходах не было воздуха так же, как и в первой пирамиде. Но благодаря замкнутому пространству подвала и металлическому полу, космонавты слышали приглушённое эхо чьих-то шагов.

Павел медленно и бесшумно приблизился к выходу и вместе с друзьями выглянул в коридор. В сотне метров от космонавтов в окружающем густом мраке плыли два маленьких ярко-жёлтых пятна, как глаза огромного ночного чудовища, вышедшего на охоту. Но это были всего лишь два фонаря, которые чуть подрагивали и постепенно приближались, оставляя жутковатые отсветы на стенах подвального коридора. И расстояние до них было в два раза меньше, чем показалось с первого взгляда. Именно поэтому командир приказал отойти от двери и, на всякий случай, приготовить оружие.

Шедших было всего двое, что уже неплохо. Но, даже если незнакомцы в свою очередь хорошо вооружены, на стороне космонавтов оставался принцип неожиданности. Разумеется, атаковать первыми они не собирались, но меры предосторожности были необходимы.

Шаги становились всё громче, и в помещение уже начал проникать свет из коридора. В ожидании гостей командир Соколов приказал подчинённым переключиться на внешнюю связь шлемофонов, чтобы при случае иметь возможность поговорить с незнакомцами. Или хотя бы попытаться сделать это.

Леонид с Юрием притаились справа от мятых створок двери, а Павел с «Пауком» — слева в ожидании новоявленных пришельцев. Балагура и мечтателя Шевченко раздирало любопытство и нетерпение, но он старался не выдавать своих чувств, поскольку прекрасно понимал, что итог встречи с этими визитёрами непредсказуем. Кто они — незваные гости, как сами космонавты, или законные хранители пирамид? В любом случае у разведчиков не было выхода — оставалось только выяснить, кто есть кто!..

Спустя несколько напряжённых мгновений, в помещение вошли две фигуры и приблизились к воронке с обломками плит. Благодаря рассеянному свету их фонарей и выделявшимся на сером фоне чёрным силуэтам, можно было понять, что это человекоподобные существа, одетые в нечто похожее на скафандры.

Не оборачиваясь, они продолжали стоять спиной к космонавтам. В руках одного из них было что-то вроде массивного оружия, но стрелять в незнакомцев раньше времени Павел не хотел. Это было бы глупо…

Первая мысль о том, что здесь могут быть ещё какие-то люди сперва показалась ему абсурдной, но говорил же генерал Асташин, что американцы тоже усиленно готовятся к полёту на Марс. Так что перед ними вполне могли стоять именно штатовские астронавты.

Включив собственный фонарь, Павел сразу заметил на рукавах красно-белых скафандров полосатый флаг со звёздами в углу и герб США.

Юрий с Леонидом последовали примеру командира и увидели, как от внезапно вспыхнувшего света американцы чуть вздрогнули и замерли. Но прежде чем они обернулись, Павел на смеси англо-русского языка миролюбиво произнёс:

— Hallo, friends! I am sorry. Вы говорите по-русски?

В разряженной атмосфере его голос прозвучал тихо и до смешного пискляво, как говорят обычно лилипуты. Но смеяться было не время, поскольку шокированные американцы, наконец, повернулись к космонавтам. Обе группы стали внимательно изучать друг друга, пытаясь увидеть через тонированные стёкла гермошлемов незнакомые лица — пусть даже иностранные, но всё же земные. А, значит, в какой-то мере родные. Однако, из-за встречного света фонарей, никто не мог ничего рассмотреть как следует. Пока разведчики видели только то, что один из американских астронавтов ниже ростом.

Именно он что-то быстро переключил на своём гермошлеме, и из динамика донёсся ещё более тонкий голос с лёгким английским акцентом.

— Здравствуйте. Я хорошо знаю ваш язык. Но прежде, чем мы продолжим разговор, я бы попросила убрать оружие.

— «Женщина?!» — пронеслось в голове у Павла. (Но он тут же себя отдёрнул): «Тьфу ты… ну, что тут удивляться? Будто раньше (американские женщины в космос не летали).»

Командир, довольный тем, что ему не придётся говорить на ломаном английском, только теперь детально разглядел предмет в руках высокого астронавта. Это было не оружие, как он подумал сначала, а всего лишь необычный аппарат, похожий на видеокамеру с длиннофокусным объективом. Но в темноте могло привидеться всё, что угодно.

— Извините, это вынужденные меры предосторожности, — ответил Павел, пряча пистолет в карман скафандра. — Будем знакомиться?

Чуть помедлив, американка спокойно ответила:

— Меня зовут Луиза Коперфилд. Я командир космического корабля «Арес». А это — она указала на стоявшего рядом астронавта — второй пилот Майк Рендл. Он, к сожалению, не знает русского языка. Так что я буду ему переводить. А кто вы, если не секрет?

— Я Павел Соколов, командир космического корабля «Луч ЗМ». Со мной Юрий Шевченко и Леонид Зорин, не считая марсохода-«Паука».

Когда командир указал на двух представленных космонавтов, и Луиза перевела Майку Рендлу всё сказанное. Обе группы обменялись рукопожатиями. Американец даже сумел по-русски поздороваться. Затем астронавты о чём-то посовещались между собой по внутренней связи, и через минуту женщина медленно, немного коверкая слова, поинтересовалась:

— Скажите пожалуйста, если, конечно, это позволяет уровень секретности вашей миссии, откуда вам стало известно о реальном существовании марсианских пирамид и «женского лика»? Противоречивую информацию в прессе с нечёткими и очень спорными фотоснимками в расчёт не берём.

Насколько нам известно, Россия в последние годы не запускала на Марс каких-либо исследовательских станций или зондов. Ваша последняя программа девяносто шестого года, разработанная для запуска автоматической станции «Марс-8» потерпела неудачу в самом начале, и официально ничего подобного больше не проводилось.

— Совершенно верно — официально. Формулировка безупречная. А всё остальное уже является государственной тайной, — твёрдым тоном произнёс Павел, уклоняясь от прямого ответа. — Поэтому я не буду задавать вам аналогичный вопрос, хотя знаю, что Правительство США или НАССА тоже официально не подтверждали существование марсианского комплекса. Скорее, наоборот… Вы ведь тоже будете молчать по этому поводу, не так ли?..

Американка утвердительно кивнула и вновь переключилась на внутреннюю связь, чтобы поговорить с Майкам. Затем она спокойно сказала:

— Что ж, друзья, если из-за таких вопросов между нами возникает напряжённость, то расскажите лучше, что вам уже удалось обнаружить? Если, конечно, это тоже не является государственной тайной?!.

— Да так, кое-что нашли, — задумчиво ответил Павел, стараясь, чтобы другие фонари не светили ему в глаза.

Последние слова Луизы прозвучали насмешливо, и Соколов решил, что скрывать от американцев особенно нечего.

Он быстро рассказал обо всём, что видела его группа по пути от спускаемого аппарата до этого помещения, и промолчал лишь о находке чёрных квадратов с непонятными надписями. Мало ли какое они могли иметь значение, и чужакам знать о них вовсе не обязательно.

Больше всего Луизу заинтересовала информация об энергопирамиде и защитно-силовом экране. Поэтому, когда командир Соколов закончил рассказ, она серьёзно сказала:

— Да, теперь мне понятно, что это были за помехи на экране нашего радара. Точнее, мы ошибочно так думали о неизвестных нам силовых преградах, поскольку вокруг этой пирамиды луч радиолокатора проходил без всяких препятствий. Но если вы говорите, что в этом помещении взорвалась подобная энергоустановка, то тогда всё ясно.

Павел утвердительно кивнул и, решив продолжить диалог вежливости, ненавязчиво поинтересовался:

— Скажите, Луиза, откуда вы так хорошо знаете русский язык?

— Всё очень просто, — ответила она. — Я свободно говорю на десяти языках, пять из которых самые древние на Земле. Вообще, я специалист по всяким древностям, и неплохо знаю санскрит. Тот самый, на котором тысячи лет назад предположительно разговаривало почти всё человечество. Некоторые даже считают, что это протоязык.

— А причём тут древний санскрит? — недоумённо спросил Юрий Шевченко.

— Как это причём? Ведь здесь все надписи выгравированы на языке, очень близком к санскриту! Впрочем, откуда вам знать, если…

— Твою ма-а-ать, — промычал осенённый Леонид, — Ой, тысяча извинений, мисс. А я-то думал, что мне напоминают эти письмена. Правда, я не знаю никакого санскрита, но когда-то в детстве читал книгу о древней Индии. И там были рисунки с похожими символами…

Так, стоп! А, что санскритский язык делает в марсианских пирамидах?

Его непростой вопрос остался без ответа, поскольку в это время Павел вытащил из сумки и протянул американке металлическую табличку с просьбой перевести надпись. После некоторой паузы, Луиза спокойно произнесла:

— Если переводить дословно, то это значит «хранилище исторических бумаг» или просто архив, а не библиотека, как вы думали.

— Хорошо, — сказал Павел, забирая табличку, — теперь ваша очередь, Луиза. Расскажите нам, что вы видели в этой полуразрушенной пирамиде.

Американка в очередной раз безмолвно для космонавтов посовещалась с Майком Рендлом, и только после этого стала торопливо рассказывать:

— На нашем космическом корабле мы подлетели к Марсу ещё два дня назад, но задержались с приземлением из-за неполадок в навигационной системе «Ареса». Ремонт нам удалось завершить спустя сутки, и вчера, пока в этой части Марса было светло, мы с Майком совершили посадку в пяти километрах отсюда.

Третий член нашего экипажа бортинженер Джефри остался на корабле, чтобы следить за работой всех систем и принимать от нас информацию о марсианском комплексе.

К сожалению, во время посадки у спускаемого аппарата отказал автопилот, и нам пришлось садиться в ручном режиме. Сделать это оказалось довольно трудно, несмотря на многочисленные тренировки. Именно поэтому посадка была произведена на таком отдалении, и оказалась практически аварийной.

В принципе, мы получили не очень серьёзные повреждения, и несколько отключившихся систем смогли восстановить за двенадцать часов. Посадочный модуль мы с Майком покинули около четырёх с половиной часов назад, а значит, немного позже вас.

Конечно, мы думали, что будем здесь первыми, хоть и не официально. Однако, нам не повезло, и вы нас опередили.

Подойдя к этой пирамиде со стороны разрушенной части, мы решили не искать основной вход, а просто забрались по блокам и плитам в один из коридоров на третьем этаже. В скафандрах сделать это было нелегко, но мы, тем не менее, довольно успешно преодолели все препятствия.

Прежде чем спуститься в подвальный коридор, мы осмотрели дюжину отдельных жилищ, наподобие гостиничных номеров с несколькими комнатами. Обстановка в них практически везде была одинаковой. В основном, мы видели пластиковые или металлические столы, стулья, каркасы коек или диванов, встроенные шкафы и стеллажи с разбитым стеклом. А ещё полуистлевшие коврики из неизвестного материала и даже несколько полностью выцветших картин. По крайней мере, я думаю, что это были картины.

Кроме того, мы находили другие непонятные вещи. Правда, все они были поломаны или повреждены временем.

Если бы на Марсе, как и на Луне, вообще отсутствовала атмосфера, то в этой пирамиде многое до сих пор сохранилось бы в первозданном виде. А так, за девять с половиной тысяч лет, здесь всё пришло в негодность, не считая более долговечных материалов.

— Откуда такая точность? — удивлённо встрепенулся Павел. Почему именно девять с половиной тысяч лет? Это результаты каких-то анализов?

— Да, мы провели радиоуглеродное исследование, — Луиза кивнула на странный аппарат в руках Рендла. — Но, к сожалению, наш портативный анализатор, встроенный в многофункциональный инфокомп, даёт только приблизительную дату. В любом случае, большинство найденных нами вещей можно отнести к восьмому тысячелетию до нашей эры. Предположительно эта пирамида была разрушена около девяти с половиной тысяч лет назад, а построена гораздо раньше — здесь в датах мы просто теряемся.

Пока мы здесь находились, Майк делал фотоснимки и записи с помощью видеосистемы и отправлял их в компьютер спускаемого аппарата. Оттуда, вместе с нашими комментариями они периодически отсылались на «Арес» для аналитической обработки. Но сейчас мы не можем связаться с Джефри. Возможно, это происходит из-за того, что мы ниже поверхности Марса под толщей каменных блоков.

Ну, вот, наверное, и всё, что я могу вам сообщить, — завершила свой спич американка и тут же добавила, — думаю, мы зря здесь стоим и при этом ничего не делаем. В настоящее время для нас главное отыскать центр управления марсианским комплексом. Уверена, что нечто подобное тут обязательно найдётся.

Предлагаю отправиться по подземному ходу в другое сооружение. Кстати, вы говорили, что по пути сюда наткнулись на перекрёсток?

— Да, мы можем пойти по любому из оставшихся туннелей, — согласился Павел. — Один из них должен вести во вторую и третью пирамиды, а другой к «человеческому лику». Мне кажется, под ним располагается именно то, что нам нужно. Но это мы узнаем, как только доберёмся до цели.

Когда космонавты взяли марсоход и направились к подземному ходу, по которому пришли сюда полчаса назад, американские астронавты поспешили за ними.

Павел снова пустил вперёд разведчика «Паука», хотя знал, что в этом туннеле нет никаких опасностей.

— «Лишняя осторожность никогда не помешает», — подумал Соколов и даже непроизвольно кивнул в знак согласия с собственными мыслями.

— У вас очень хороший марсоход, если не считать отсутствия в нём радиоуглеродного анализатора, — деловито заметила Луиза Коперфилд. — А вот в нашем роботе от удара при посадке повредилась система дистанционного управления. Так что мы не смогли взять его с собой для разведки, как вы.

Вообще, наша американская техника всегда отличалась надёжностью. Но здесь, на Марсе его орбите, с ней часто происходит что-то непонятное. Особенно сильно неудачи преследуют нынешнюю экспедицию. Просто какой-то злой рок. И мы ничего не можем с этим поделать.

В пределах четвёртой планеты у нас возникает одна поломка за другой, хотя по пути к Марсу всё, вроде, было нормально.

— Да, бывает, — согласился Павел. — Нашим космическим программам, которые были связаны с изучением Марса, тоже мало что удалось сделать. Но я надеюсь, данная экспедиция станет приятным исключением. Жаль только, что не официальным.

Он ускорил шаг, чтобы не отставать от марсохода, шустро перебирающего ногами по ровному металлическому полу. Тормозить «Паука» не хотелось, поскольку на «международные переговоры» в разрушенном помещении энергопирамиды итак ушло много времени, а всего с момента выхода космонавтов из «Интервента» прошло шесть с лишним часов. Таким образом, на осмотр «человеческого лика» у них ещё оставалось около семи часов. Или меньше, если учитывать время на обратный путь к спускаемому аппарату. нтересно, а как обстоят дела с кислородным запасом у американцев?

Судя по тому, что астронавты так же прибавили ходу, они спешили не меньше. Однако, Павел решил ни о чём их не спрашивать, а вместо этого продолжил, будто размышляя вслух:

— Загадочная красная планета, как кровавый бог войны, всегда привлекал к себе внимание людей. Марс был, есть и, вероятно, останется наиболее странной и таинственной планетой в солнечной системе. Но в этом и заключается его привлекательность.

— Слава Богу, нам пока ничто не мешало исследовать пирамиды…

— Тьфу, тьфу, тьфу, — тут же суеверно сплюнул Юрий, после чего с искренней озабоченностью спросил: — Как вы думаете, Луиза, кем могли быть строители пирамид и «человеческого лика»? И кто обитал в них, если повсюду висят таблички с надписями на санскрите, а на одной из мозаик изображена Земля?!

— Я уже думала над этими вопросами, но пока могу лишь делать предположения, — ответила американка. — Думаю, здесь жили похожие на нас люди, но ростом около трёх метров, судя по размерам коек и другой мебели, если вы обращали на это внимание. Правда, нам не удалось найти ни одного изображения такого человека, но у нас ещё есть шанс.

Я считаю, что в этих пирамидах могли жить древние предки индоарийской расы, хотя археология слабо подтверждает существование на Земле какой-либо развитой цивилизации более семи тысяч лет назад. Однако в последнее время учёные всё чаще склоняются к тому, что подобная высокоразвитая цивилизация всё-таки существовала.

Возможно, мы сейчас находимся на одной из баз древних земных исследователей космоса, живших на нашей планете за тысячи лет до всемирного потопа. Но даже, если описанных в Библии событий на самом деле не было, другие катаклизмы планетарного масштаба могли уничтожить все цивилизации, существовавшие на Земле в те далёкие времена. За прошедшие тысячелетия достижения их научно-технического прогресса просто были разрушены, стёрты в пыль и развеяны по ветру. Хотя не надо забывать о тех странных находках, которые периодически отыскиваются под слоями земного грунта. Они явно не могли принадлежать первобытным людям.

Уверена, что цикличная смена цивилизаций разного уровня развития вполне возможна и на Земле, и во всей Вселенной. Особенно это может касаться тех цивилизаций, которые не способны защитить себя от серьёзных природных катаклизмов или глобальных катастроф.

Скорее всего, из-за крушения высокоразвитой цивилизации на Земле, обитатели этой базы в конечном итоге были вынуждены покинуть Марс. А взрыв энергопирамиды только ускорил их бегство.

Вернувшись на Землю, они могли поспособствовать развитию новых цивилизаций около семи — шести тысяч лет назад. Вспомните цивилизацию Шумеров, древних индийцев или китайцев, не говоря уже про древних египтян с их пирамидами. А кто был их высокорослыми учителями или богами? Конечно же, могущественные гиганты, о которых написано столько легенд. При этом, из всех прежних знаний они смогли сохранить лишь малую часть, дошедшую до нас в различных древнейших трактатах.

Впрочем, я высказала вам своё личное мнение, а оно может быть ошибочным.

После этого, все некоторое время молчали, обдумывая слова Луизы.

— В принципе, данная теория заслуживает серьёзного изучения и осмысления, — наконец произнёс Павел, — но вот с доказательной базой — беда. Ничего, кроме надписей на древнем санскрите. Однако, я тоже согласен с тем, что жителями этих пирамид были люди с Земли. Меня только смущает их огромный рост. Но, возможно, это была особая раса людей-великанов. К тому же, аномалии развития и сейчас встречаются довольно часто, а в древности гигантский рост мог быть нормой.

Вы, Луиза, говорили, что на санскрите когда-то могло разговаривать чуть ли не всё человечество или его протоарийская часть. И после какой-то глобальной катастрофы осколки той высокоразвитой цивилизации действительно могли мигрировать на полуостров Индостан, а также в Месопотамию, Египет и центральную Америку. Как известно, это наиболее благоприятные для жизни районы Земли.

Кстати, я знаком с работами некоторых исследователей, которые уверенно заявляли о том, что египетскому Сфинксу тоже не меньше семи тысяч лет, и он был создан задолго до принятой египтологами датировки. А ещё под ним, если не ошибаюсь, обнаружили какие-то секретные помещения. Как вы полагаете — это может быть связано с древними космонавтами и «марсианским сфинксом»?

Американка, которая не забывала одновременно переводить Майку Рендлу общий смысл разговора, согласилась с таким предположением.

— Да, возможно, вы правы. Несколько лет назад я тоже имела кое-какую информацию о помещениях под Сфинксом. Но вскоре эти сведения были успешно засекречены египтянами, и больше я об этом ничего не слышала.

— Что ж, тогда оставим наши догадки до лучших времён, — сказал Павел. — Мы должны быть уже неподалёку от перекрёстка.

Он оказался прав, так как минут через пять интернациональная группа вышла на распутье. Подземный переход, под прямым углом пересекавший путь людям, по всей видимости, шёл от двух необследованных пирамид к «человеческому лику». После короткого совещания было окончательно решено идти направо.

— Интересно, а как обитатели комплекса решали проблему отопления пирамид и подземных туннелей, учитывая постоянно низкую температуру марсианской атмосферы? — спросил вдруг Юрий Шевченко.

— Очень просто — такой проблемы не было, — не задержалась с ответом Луиза. — Как вы успели заметить, все полы и потолки здесь имеют металлическое покрытие. Фактически, они выполняли функцию огромных тенов. Спускаясь сквозь разломы с третьего этажа в подвальный коридор, мы видели практически в разрезе сложную сеть коммуникаций и трубопроводов, расположенных под этим покрытием. Всё элементарно — обогреваться пирамиды могли электричеством или водным паром.

— Понятно, — усмехнулся Юрий, — значит, тут никто не мёрз.

Неожиданно марсоход остановился, постукивая суставчатыми ногами по полу. Это означало, что впереди имеется непреодолимая преграда. Правда, кроме толстой металлической рамы в виде дверного проёма, впереди ничего не было.

— Похоже, это ещё один силовой барьер, — догадался Леонид.

— Вы говорите о том самом защитно-силовом экране? — переспросила Луиза Коперфилд. — А я думала, он действует только снаружи и вокруг энергоустановки. Вы что-нибудь видите?

— Пока нет, — спокойно ответил Соколов и попросил всех отключить фонари, в свете которых невозможно было разглядеть голубоватое мерцание барьера. — Похоже, здесь начинается силовой купол вокруг «человеческого лика», и часть экрана проникает в подземный коридор, преграждая путь незваным гостям.

Хорошо ещё, что экран не может работать на всю мощность. Кроме того, дальше в коридоре видны чуть светящиеся лампы, и это тоже большой плюс.

Майк Рендл подошёл к преграде и с трудом протолкнул сквозь неё руку, а затем и весь корпус. Подняв марсоход, Леонид с Юрием также протиснулись через защитно-силовой экран.

Следом двинулся Павел, держа Луизу за руку, чтобы американке было легче пройти сквозь плотную преграду. Успешно преодолев мерцающий барьер, они остановились, и командир Соколов снова активировал «Паука».

Стоявший впереди Майк пошёл за роботом, продолжая вести видео и фото съёмку. Но не успели они пройти и трёх метров, как с двух сторон потолка в них неожиданно ударили ослепительно-белые лучи. В то же мгновение робот превратился в груду расплавленного метала, а Рендл тяжело повалился на пол, выронив из рук дымящийся многофункциональный аппарат.

— О нет, Майк! — вскрикнула американка срывающимся голосом и попыталась шагнуть в его сторону, но космонавты удержали её.

— Подождите, Луиза, — торопливо сказал Павел. — Это опасно. Возможно, Майк ещё жив, а лишние движения вызовут новый огонь скрытых лучемётов.

— Нет, он уже мёртв. Я это точно знаю, потому что в наших гермошлемах есть специальные датчики. Они регистрируют работу сердца по сонным артериям и передают данные другим астронавтам. Таким образом, мы знали основные параметры самочувствия друг друга, а сейчас у Майка всё стихло.

Её голос оборвался, и почти минуту никто не нарушал молчания.

— Чёрт возьми! — с досадой произнёс Юрий. — Смерть Майка, конечно, ужасная потеря, и я искренне сочувствую Луизе, но мы тоже остались без проводника. «Паук» был нашим единственным прикрытием, не говоря уже о встроенных в него исследовательских приборах и видеокамерах.

— Хм, постараемся обойтись без них, — сдержанно ответил Павел, мысленно сожалея о потере важного разведчика и проводника. — «Паук» выполнил свою основную задачу, и так же, как Рендл, защитил от гибели кого-то из нас. А теперь необходимо обезвредить лучемёты. Только не сходя с этого места!

— С удовольствием, — быстро согласился Юрий и вытащил из кармана пистолет. — Укажите мне точку, откуда велась стрельба. Я не успел заметить.

— Вон оттуда, смотри, — помог ему Леонид и указал рукой на потолок. — Видишь подобие бойниц с торчащими стволами? Их просто так не заметишь. Тем более, в полутьме.

— Всё правильно. Это они, — подтвердил командир Соколов, целясь собственным пистолетом в амбразуру левого лучемёта. — Давай, Юра, на счёт «три». Раз, два…

В гулком подземном коридоре выстрелы прозвучали как страшный раскат грома и показались оглушительными, так что Луизе и Леониду пришлось закрыть руками наушники гермошлемов. Павел с Юрием в этот момент пожалели, что их оружие не имеет глушителей. Как бы там ни было, а бронебойные пули сделали своё дело.

В тех местах потолка, где раньше находились стволы лучемётов, теперь виднелись развороченые дыры, в которых клубился белый дымок и что-то тихо шипело. Космонавты попали точно в десятку.

— Кажется, в яблочко, — удовлетворённо выдохнул Павел, — но проверка, всё же, не помешает.

Он вытащил из миникомпьютера небольшой флеш-диск, а затем бросил бесполезное устройство к остаткам «Паука». Тишина. Ни одного выстрела. Люди, облегчённо переглянувшись, подошли к неподвижному астронавту.

Лазерные лучи прожгли его скафандр так, что на нём практически не осталось живого места. Майк действительно был мёртв. Универсальный инфокомп, которым он пользовался, тоже был уничтожен.

Брать с собой тяжёлое тело американца не имело смысла, поэтому группа двинулась дальше по подземному коридору.

Затем Луиза тихо заговорила, будто пытаясь отдать последние почести погибшему коллеге:

— Майк Рендл был отличным астронавтом и другом. Он сделал всё, чтобы выполнить свой гражданский долг перед Соединёнными Штатами Америки, хотя об этом будут знать только те люди, которые готовили нашу экспедицию в секрете от остального мира.

Она немного помолчала, а потом её буквально прорвало: видимо, сказывались последствия шока — вдруг захотелось выговориться.

— Мы покинули Землю в тайне от друзей и родственников. И, если нам придётся здесь остаться, никто из них не узнает, куда мы пропали. А это ужасно обидно, ведь наша миссия имеет огромное значение для национальных интересов Америки.

Нам так хотелось сюда попасть, и что же?…

Наверно, и вы находитесь в той же ситуации, поскольку за время полёта мы не получали никаких сведений о том, что Россия официально посылает экспедицию на Марс. О вашем запуске никто не знал, хотя вы должны были стартовать примерно в одно время с нами. То есть в октябре или в сентябре. Я права?

После некоторых колебаний, Павел Соколов решил раскрыть американке один из секретов, о котором при других обстоятельствах не стал бы распространяться. Однако сейчас они все были в одной связке и имели общие цели.

— Мне бы не хотелось вас разочаровывать, Луиза, но вы и сами знаете, что Россия или бывший Советский Союз всегда опережал США в разработках ракетных двигателей. Так произошло и на этот раз, потому что мы стартовали первого января двухтысячного года и догнали вас на Марсе через пять с половиной месяцев. Правда, на орбите ваш «Арес» себя никак не выдал, и мы не могли знать о чьём-то присутствии в этом комплексе. А ваш спускаемый аппарат слишком мал, чтобы заметить его на поверхности в предрассветное время, когда всё наше внимание было приковано к марсианским сооружениям.

— Что ж, понятно, — тяжело вздохнула американка, — но теперь для меня это всё равно не имеет особого значения.

Запаса кислорода в моей системе жизнеобеспечения осталось примерно на четыре с половиной часа, а запасных оксиген-генерирующих блоков хватит максимум на два дня. Если, конечно, кто-то поможет мне их заменить.

— Кстати, насчёт кислорода, — громко произнёс Юрий. — Вы заметили, что сейчас наши голоса и шаги звучат вполне естественно, как в плотной земной атмосфере. Я на это сразу обратил внимание, как только мы прошли силовой барьер и заговорили.

— Да, я тоже заметил, — кивнул Леонид, — но в тот момент думал совсем о другом.

— Похоже, здешним воздухом действительно можно дышать, — согласилась Луиза, — но снимать гермошлем я не рискну до тех пор, пока у меня есть такая возможность. К тому же, нет никаких гарантий, что этот воздух остался и в других местах марсианского комплекса. Так что давайте поторопимся, — она с улыбкой хмыкнула, — м-да, кислород на вес золота — вот в таких ситуациях и вспоминаешь о ценности жизни…

К сожалению, вместе с Майком был уничтожен наш инфокомп с системой видео съёмки, и теперь мне не удастся ничего заснять.

Космонавты понимающе промолчали. Они внимательно вглядывались в металлический потолок и каменные стены подземного перехода, чтобы заранее выявить потенциальные угрозы.

Павел Соколов шёл первым и периодически подталкивал ногой пульт управления марсоходом по гладкому полу. И хотя это не могло полностью заменить уничтоженного «Паука», предупреждение об опасностях вроде лучемётов им всё же гарантировалось.

— Знаете, друзья, — сказала вдруг Луиза, — если бы я допускала, что в этом марсианском комплексе кто-то обитает, то могла бы подумать, что он не желает пускать нас в свои владения. В запретную зону, которой является «женский лик». Все эти лазеры…

— Давайте не будем сеять суеверные страхи, — спокойно возразил Павел, — скорее всего, это обычные средства автоматической защиты от несанкционированного вторжения. И если эта система была установлена в целях внутренней безопасности, то она должна действовать против любого вторжения со стороны пирамид без предъявления специального пропуска.

А поскольку мы не могли об этом знать, лучемёты убили двух нарушителей невидимой границы. Хорошо ещё, что один из них был всего лишь роботом…

К общему облегчению исследователей, весь дальнейший путь по туннелю до больших металлических дверей оказался безопасным и не очень долгим.

Взламывать их не пришлось. При подходе группы, широкие створки самостоятельно раскрылись, пропуская людей в коридор, похожий на тот, что был в первой пирамиде. Однако сейчас космонавты с американкой должны были оказаться под сооружением в виде «человеческого лика».

В первом же помещении, которое они обнаружили с правой стороны, находился пульт с различными кнопками, переключателями и определительными шкалами, а также большой экран серого цвета. Он занимал полстены и был отключён, чего нельзя сказать об остальной аппаратуре. Перед пультом управления стояли два больших вертящихся кресла, от которых остались одни пластиковые остовы. Сбоку находился раскрытый шкафчик из беловатого металла, но его полки покрывал лишь слой пыли. На противоположной от шкафа стене висела узорчатая рама из неизвестного материала. Это всё, что осталось от прежней картины.

— Третий контрольный пульт жизнеобеспечения, — тихо произнесла Луиза, указывая на санскритскую надпись под экраном. — Это, конечно, смысловой перевод, а не дословный.

— Неплохо, — сказал Павел. — А что написано на самом пульте?

Он обвёл рукой маленькие надписи, выгравированные на приборной панели.

— Сейчас переведу, — ответила американка, и после небольшой заминки продолжила: — Значит, так… Слева расположены определители энергообеспечения. И насколько я могу понять, в данный момент «женский лик» или центр управления марсианским комплексом обеспечен электрической и защитной энергией лишь наполовину. Три уцелевшие пирамиды на пятнадцать процентов, а последняя, та что разрушена, вообще без энергии. Сами знаете почему.

— Дальше идут шкалы теплоснабжения. Обогрев отсутствует везде, за исключением центра управления. Точную температуру сказать не могу, но здесь, вроде бы, норма. А воздух… — Луиза запнулась и тут же радостно воскликнула: — Да, здесь можно дышать! Все показания это подтверждают.

— Подождите, — вмешался Шевченко, — а вы не думаете, что за тысячи лет воздух в этих помещениях мог сильно застояться и стать непригодным для дыхания?!.

— Нет, Юрий, вы ошибаетесь, потому что здесь имеются шкалы регенерации и циркуляции воздуха. Они показывают стопроцентную норму.

Воздух везде чистый, свежий, и не представляет для нас никакой угрозы. Если, конечно, ваш марсоход правильно определил его состав в первой пирамиде.

— Значит, если приборы не врут, мы можем снять гермошлемы, — удивлённо констатировал Леонид Зорин, — Что ж, давайте экономить собственный запас кислорода. Тем более, как было справедливо замечено, он на вес золота.

— Ну, разумеется. К тому же, нам не понадобятся больше фонари.

Луиза нажала несколько кнопок на приборной панели, и на потолке мягким оранжевым светом вспыхнула круглая плоская лампа.

В коридоре также появился свет, и хотя лампы горели в полнакала, этого было вполне достаточно, чтобы всё видеть.

Первой рискнула жизнью и осмелилась проэкспериментировать с марсианским воздухом женщина. Американка решительно отстегнула зажимы гермошлема, сняла его и сделала глубокий вдох. Мужчины несколько секунд с некоторой оторопью наблюдали за новоявленной амазонкой и, увидев, что с ней всё в порядке, успокоились.

Теперь космонавты смогли как следует разглядеть Луизу. К их общему молчаливому удивлению, на вид ей было не больше тридцати лет. Женщину можно было без преувеличения назвать красавицей — тонкие черты лица, огромные чёрные глаза и копна густых каштановых волос, (уложенных в?) каре. В общем, было чем залюбоваться.

Немного смутившись внимательных мужских взглядов, она вновь улыбнулась, сверкнув белыми ровными зубами, и знаком показала, чтобы космонавты сняли собственные гермошлемы.

Павел пожал плечами и снял шлем. Затем глубоко вдохнул прохладный искусственный воздух и уверенно констатировал:

— Ну, прям, как на Земле, хотя родных запахов всё же не хватает. А так ничего, дышать можно.

— Эх, сюда бы ещё немного еды, — добавила Луиза, — и я смогла бы последний раз в жизни пообедать. А там, будь что будет…

— Да-а, перекусить сейчас было бы неплохо, — согласился Юрий, сделав глоток воды из резинового мундштука, торчащего с внутренней стороны воротника скафандра. Однако, мы хорошо подготовлены к подобным испытаниям. А, что вы имели в виду, когда говорили о последнем разе?

Улыбка Луизы мгновенно исчезла. Её лицо выражало крайнюю степень отчаяния. Она отвела взгляд от космонавтов и тихо ответила:

— Простите меня, но я вам солгала насчёт удачного завершения ремонта спускаемого аппарата. Мы с Майком действительно надеялись на это и сделали всё, что было в наших силах. Но, увы, — при попытке взлёта аппарат просто взорвётся.

Убедившись, что все старания тщетны, мы решили покинуть модуль и запустили систему его самоликвидации, которая сработает примерно через полтора часа. Не знаю, зачем наше руководство приказало активировать самоуничтожение спускаемого аппарата, но видимо они не хотят оставлять на поверхности Марса следы секретной миссии.

Мы с Майком предпочли до последнего оставаться в пирамидах, чтобы лучше их изучить, даже зная о том, что нам грозит смерть от удушья.

— Но почему вы нам сразу об этом не сказали? — удивился Павел.

— А чтобы тогда изменилось? Я отлично знаю, что вы всё равно не смогли бы взять нас с собой. Это лишний груз для вашего «Интервента».

Когда мы вас встретили, Майк убедил меня не говорить вам правду, чтобы не связывать вас долгом совести. И ещё, чтобы вы не испытывали вины за то, что оставили нас погибать в пирамидах.

Мы собирались попрощаться с вами за пару часов до того, как в наших скафандрах кончится запас кислорода на сегодняшний день. Но вместо возвращения на посадочный модуль для отдыха, мы намеревались продолжить самостоятельное исследование марсианского комплекса, до полной разрядки запасных оксидо-генерирующих блоков. После этого нам оставалось бы только закрыться в каком-нибудь маленьком помещении и там дожидаться смерти, предварительно передав Джефри всю обнаруженную нами информацию о пирамидах и «женском лике».

Пока мы шли по туннелю под землёй, я несколько раз пыталась связаться с Джефри, но у меня ничего не вышло. Придётся сделать это позже, поднявшись на верхние этажи сооружения или выйдя из него.

Майк Рендл уже мёртв, и его счастье, что он больше не думает о смерти. Мне же теперь не придётся задыхаться от недостатка кислорода в центре управления, но в конечном итоге я умру от голода и жажды.

Луиза замолчала, продолжая смотреть на серый экран и приборную панель пульта. А Павел задумчиво хмыкнул и медленно произнёс:

— Ситуация в самом деле похожа на безвыходную, ведь наш «Интервент» сможет стартовать только с прежним весом груза. Всё рассчитано почти до килограмма на подъёмную мощность двигателя и количество топлива в стартовой ступени аппарата.

Даже при отсутствии марсохода, мы не сможем взять с собой хотя бы одного человека среднего веса, и это серьёзная проблема для такого случая.

Впрочем, я по натуре оптимист и, как барон Мюнхгаузен, хочу сказать, что безвыходных ситуаций не бывает. Я что-нибудь придумаю. Я обещаю.

Луиза, вы же не думаете, что мы можем оставить вас погибать здесь без воды и пищи?!

— Да, Луиза, можете ему верить. Наш командир редко ошибается, — подтвердил Леонид, а затем, чтобы хоть как-то поднять американке настроение, искренне поинтересовался: — Послушайте, а Дэвид Коперфилд, этот знаменитый иллюзионист из США, случайно не ваш родственник?

От такого неожиданного вопроса молодая женщина снова широко улыбнулась и сказала:

— К сожалению, нет, потому что его предки, насколько мне известно, родом из вашей России, а мои уже полтора века живут в штатах. Они были эмигрантами из Ирландии, и около ста лет назад моя прабабушка вышла замуж за американского шерифа Коперфилда. Вот так мне и досталась эта фамилия.

— Значит, в ваших жилах течёт кровь древнего ирландского народа — отличные гены! — заключил Юрий и тут же шутливо добавил: — Ну, да, это вполне возможно, ведь вы такая же красивая, как Скарлет О`Хара из «Унесённых ветром». Нам очень приятно, мисс…

— Спасибо, конечно, за комплемент. Но, я думаю, не стоит тратить время на моё утешение. Лучше пойдёмте в другие помещения. Нам ведь столько всего ещё нужно осмотреть. И для вас это гораздо важнее, чем для меня.

Вы сможете вернуться на Землю с добытой здесь информацией. Жаль только, что у нас не осталось ни одной видеокамеры.

— Да это плохо, но ничего не поделаешь, — сказал Павел. — Нужно идти дальше и думать о том, как помочь вам, Луиза.

Держа в руках изрядно надоевшие гермошлемы, вся группа вышла в подвальный коридор центра управления или «человеческого лика», как его привыкли называть космонавты. Этот коридор тянулся на сотни метров вперёд, а все боковые ответвления и помещения здесь имели практически то же расположение, что и в пирамидах. Однако, в центре управления, как можно было понять, самые важные помещения находились ниже уровня марсианской поверхности. В большинстве из них, как и в первой комнате, имелись пульты с серыми отключёнными экранами, необходимые для разных целей и задач комплекса.

Часто Луиза просто не могла понять назначение многих пультов, поскольку не все надписи удавалось перевести, а включить хотя бы один из экранов, чтобы увидеть какое-то изображение, космонавты тоже не сумели. Возможно, для этого требовалось ввести код доступа или нечто в этом роде.

Как и в пирамидах, здешний подвальный коридор заканчивался дверьми в огромный зал, где находилась самая большая энергоустановка. Кроме гигантских размеров — около двадцати пяти метров в высоту — она ничем не отличалась от уже виденной космонавтами. Тот же прозрачный, но хорошо ощутимый купол защитно-силового экрана, широкое круглое отверстие в потолке зала и приборные панели по сторонам металлической пирамиды.

Несмотря на все попытки Луизы разобраться по надписям в принципах работы этой установки, она смогла узнать только то, что источником здешней энергии, является нечто более мощное и энергоёмкое, чем ядерный распад. При этом таинственный источник имеет минимальную степень радиоактивного излучения.

Можно было предположить, что это антиматерия. Но одна из надписей гласила, что энергопирамида функционирует за счёт какого-то кристалла, который является своеобразным катализатором. То есть, сама установка была всего лишь энергоблоком и генератором одновременно, а первоисточник всей образуемой на базе энергии находился где-то в другом месте.

Решив не заниматься пустыми догадками, группа вышла через другие двери в следующую часть подземного коридора, который далеко впереди заканчивался лестницей. Она вела наверх. А оттуда, вероятно, было уже рукой подать до выхода из центра управления.

Внезапно люди ощутили под ногами лёгкую дрожь, и тут же всё замерло.

Группа остановилась в ожидании новых сюрпризов, но больше ничего не произошло. Пока космонавты пытались понять, что это было, Луиза взглянула на электронные часы, встроенные в рукав скафандра, и тихо сказала:

— Всё, время истекло. Наш спускаемый аппарат самоликвидировался.

— Значит, теперь у вас действительно нет дороги назад, — задумчиво констатировал Соколов и, не спеша, двинулся дальше по коридору, увлекая остальных за собой. — Очень жаль. Но было бы ещё печальнее, если бы мы не встретились, тогда в сложившихся обстоятельствах у вас действительно не было бы надежды на спасение.

Кстати, мне только что пришла в голову довольно простая идея, как можно решить вашу проблему. Тем более, что теперь она стала и нашей проблемой.

Я думаю, мы сможем взять вас на «Интервент», хотя это и будет представлять некоторое неудобство.

Короче говоря, тебе, Лёня, сейчас придётся пойти к нашему аппарату и освободить его от всего лишнего, что ему больше не понадобится во время старта. Возьми необходимые инструменты и отсоедини грузовой контейнер, где находился марсоход, а также другие ненужные детали. В том числе повреждённый монитор нижнего вида. В общем, помоги «Интервенту» похудеть минимум на пятьдесят килограммов. Перед взлётом можно будет ещё отстрелить солнечную батарею, а потом и посадочные опоры. Надеюсь, этого хватит, чтобы стартовать.

Потом, Луиза, вы свяжитесь с Джефри и договоритесь о стыковке наших кораблей. Если у нас совпадут стыковочные узлы, мы вполне сможем совместно вернуться на Землю. Так и топливо сэкономить можно, и появится больше шансов на безопасное возвращение домой.

Как говорится, один космолёт — хорошо, а два — лучше! — подытожил командир, с лукавой улыбкой глядя на Луизу. — Как вам моя идея?

— Если вы действительно сможете реализовать её, то это отличная идея, — обрадовалась американка, у которой появилась реальная надежда на спасение.

— Вот и хорошо, — кивнул Павел и обернулся к Зорину. — Давай, Леонид, отправляйся к аппарату и приступай к работе. Кстати, не забудь отменить программу «финиш», а то на Земле нас похоронят раньше времени.

Когда всё сделаешь, можешь вернуться к нам с пищевыми пайками.

Ты, Юрий, тоже одевай гермошлем. Проводишь друга до выхода из центра. И молитесь Богу, чтобы здешние двери выпустили вас автоматически. Если что, свяжешься со мной.

В крайнем случае, нам всем придётся возвращаться тем же путём, по которому мы пришли сюда. Ясно?

— Так точно, командир. Будет сделано, — отчеканили оба космонавта, включая системы жизнеобеспечения скафандров.

— Будьте осторожны, — сказала им Луиза, — и смотрите, чтобы вас не подстрелили другие лучемёты.

— Ладно. Но, если, что случится, бегите к нам на помощь, — пошутил Зорин и подмигнул симпатичной американке.

Когда разведчики направились к лестнице в конце коридора, Павел с Луизой решили заглянуть в очередную комнату с левой стороны.

В отличие от многих помещений, тут не было пульта управления, а также никаких столиков и кресел, как в комнатах отдыха. Оно оказалось практически пустым, если не считать встроенных в две противоположные стены металлических шкафчиков. Почти все из них были открыты и пусты.

Кроме того, здесь имелись три больших металлизированных рулона с обрывками неизвестного материала. Два из них стояли у дальней стены, а третий, частично развёрнутый, лежал рядом на полу. На внешней стороне он имел какие-то проволочные схемы с непонятными элементами из стекловидного вещества.

Павел не без труда развернул его полностью, чтобы определить размеры.

— Примерно три с половиной на четыре метра и толщиной около двух сантиметров, — заключил он. — Что вы думаете об этих рулонах? Для чего они были нужны?

— Не знаю, — покачала головой Луиза, — их можно сравнить только с паласом на электроподогреве. Но было бы очень странно, если бы это оказалось правдой. К тому же, я ни в одном помещении разрушенной пирамиды не видела ничего подобного. Тем более, не понятно, что эти рулоны делают в помещении, которое похоже на обычную раздевалку.

Согласившись с американкой по этому поводу, Павел подошёл к двум закрытым шкафчикам в углу комнаты и, недолго думая, раскрыл дверцы.

Здесь на крючках висели два огромных серебристо-серых скафандра. К одному из них прилагался гермошлем диаметром более полуметра. Он имел круглую форму и был полностью сделан из прозрачного материала, но явно не из стекла, что обеспечивало его полную надёжность. К тем местам, где должны находиться человеческие уши были подведены провода с белыми кругами динамиков, а внизу шлема к металлическому обручу на уровне подбородка крепилось то, что можно назвать микрофоном.

Оба скафандра могли подойти людям трёхметрового роста. В то же время они казались очень тонкими и невероятно прочными, что вызывало неподдельное восхищение.

В них должны были облачаться настоящие гиганты, земные боги для первобытных людей, способные летать на небо. Но кем являлись эти боги на самом деле, скафандры не давали ответа.

В этот момент откуда-то издалека через раскрытые двери помещения донеслись звуки выстрелов, прокатившиеся эхом по всему подвальному коридору.

— Чёрт возьми, что за стрельба? — пробормотал Павел, одевая собственный гермошлем. — Эй, ребята, приём! Что у вас случилось? Нужна помощь?..

— Всё в порядке, командир, — раздался немного возбуждённый голос Леонида. — Луиза оказалась права на счёт лучемётов, и мы вовремя заметили на потолке их амбразуры.

— Конечно, мы не знаем, действуют ли они при выходе из «человеческого лика», — вмешался в переговоры Юрий, — но на всякий случай решили их уничтожить, ведь нам ещё нужно будет возвращаться.

Метрах в десяти перед нами огромные металлические двери. Это, как я понимаю, главный вход или выход. А что там у вас, командир?

— Да кое-что есть. Придёшь, увидишь. Это интересно.

Сказав ещё несколько слов космонавтам, Павел опять снял гермошлем, пригладил рукой растрепавшиеся светлые волосы и быстро рассказал Луизе о причинах стрельбы. Затем более спокойно добавил:

— Похоже, в этом помещении специально хранились скафандры для выхода наружу. Думаю, что в пирамидах тоже есть такие раздевалки, но из-за спешки мы просто не успели их отыскать.

— Логично, — согласилась американка, — я уверена, что дальше по коридору мы можем найти ещё много подобных помещений. Хотя после того, как центр управления покинули его обитатели, мы вряд ли найдём в шкафах другие скафандры. Нам и так повезло с этими двумя. Жаль, что мы не можем взять их с собой на Землю.

По-моему, они намного лучше наших. Удобней и экономичней, хотя у них очень маленькие ранцы жизнеобеспечения. А какой отличный материал. Прочный и эластичный. Посмотрите, Павел, на нём не видно никаких швов, будто скафандры делали, точнее даже, отливали или формовали, сразу целиком.

— Пожалуй, я всё-таки возьму тот, что без шлема, — произнёс Соколов и снял с крючка один из скафандров. — Он весит не больше пяти килограммов, и нам не стоит игнорировать такую ценную вещь. На нём даже нет ни единого следа износа от воздействия разрушительного времени в тысячи лет.

Павел спрятал марсианскую находку в сумку и посмотрел на Луизу, которая о чём-то задумалась, глядя в пустоту.

Через несколько минут в коридоре послышались шаги возвращающегося Юрия.

— Задание выполнено, командир, — доложил он, входя в помещение. — Я проводил Леонида, так сказать, до самой улицы. А там, между прочим, уже наступил вечер.

Что касается дверей, то с внутренними пришлось немного повозиться. В них тоже что-то заедает, но пинать ногой не пришлось. Зато внешние базальтовые двери, оказались чуть приоткрыты, и полуметровой щели Зорину вполне хватило, чтобы выбраться наружу.

Впрочем, его фактически вытолкнуло туда потоком выходящего воздуха из-за разницы давления внутри и за пределами сооружения. Зато мне пришлось немного поднапрячься, чтобы меня самого не вытянуло вслед за ним.

— Ладно, Юра, теперь можешь расслабиться, — великодушно разрешил Павел и обвёл рукой новые находки. — Взгляни на это. Как тебе такие вещицы?

Шевченко быстрым цепким взглядом осмотрел скафандр. Судя по выражению его лица, он был сильно впечатлён. Затем Юрий перевёл взгляд на развёрнутый металлизированный рулон.

— Это что, ковёр-самолёт? — спросил он вполне серьёзно. — Очень похож. Особенно, если учитывать два загнутых в разные стороны края, как в сказке.

— Что? — изумился Павел, не сразу уловив аналогию, а затем негромко рассмеялся. — Какой ещё к чёрту ковёр-самолёт?..

Слушай, Юрка, вы с Лёней как дети малые — ты веришь в сказки про джинов и читаешь заметки про марсиан, а он до сих пор помнит прочитанную в младенчестве книжку. Ой, беда мне с вами.

— А я и не говорил, что верю в сказки. Просто это была первое пришедшее мне на ум сравнение по поводу увиденного, и ничего больше, — огрызнулся Шевченко. — И вообще, не надо забывать, что в каждой байке есть доля правды. А если ты, командир, сам знаешь, что это за подстилки, то скажи мне!

— Нет, Юра, мы понятия не имеем, что это такое, — ответила вместо Павла Луиза и улыбнулась, — но если вы говорите о ковре-самолёте из арабских сказок, то ваша случайная догадка может оказаться правдой.

Не знаю, как там насчёт джинов, шапок-невидимок и сапог-скороходов, но если допустить, что наши высокоразвитые предки имели знания об антигравитационной силе и использовали её, то эти, так называемые, ковры-самолёты, могли быть очень полезны на Марсе.

В отличие от наших самолётов, которые способны летать только в достаточно плотных слоях атмосферы, подобному антигравитационному ковру не нужна воздушная поддержка. Он может летать даже на Луне. К тому же, это изделие очень компактно, как вы сами видите, и способно разместить на себе не меньше пяти гигантов трёхметрового роста.

— Ну, хорошо, с вашей логикой трудно спорить, — вздохнув, сдался Павел. — Но мне интересно, как люди удерживались на этих коврах-самолётах, и их не сносило ветром? Держаться-то не за что!

— А может, они хорошенько пристёгивались ремнями безопасности, — уверенным тоном ответил Юрий, довольный тем, что его случайное высказывание быстро переросло в неплохо обоснованную гипотезу.

Он приподнял ближайший край металлизированного ковра и деловито добавил:

— Кстати, командир, если мы перевернём его на другую сторону, то ты убедишься, что этот антигравитационный коврик не прогибается вниз и может сворачиваться лишь в одну сторону. А это очень важная особенность.

К сожалению, мы ничего не можем проверить. Уровень наших знаний пока крайне низок. Проще говоря, тёмные мы ещё, и понятия не имеем о принципах работы и энергопитании этого ковра, а уж тем более о самой антигравитационной силе.

— Ладно, хватит. — Соколов поднял вверх руки. — Даже если на счёт этих волшебных ковриков вы и правы, то в сказки я всё равно не собираюсь верить. А теперь, если не возражаете, давайте поищем ещё что-нибудь интересное, но менее сказочное в других комнатах.

— Да, это было бы неплохо, — кивнула Луиза. — Между прочим, пока мы шли по коридору, я видела одну табличку с надписью, которая меня очень заинтересовала. Эта дверь совсем рядом.

Космонавты не стали возражать и последовали за американкой. В смысловом переводе помещение называлось «Центральный пост управления космодромом».

Остановившись на пороге, люди обвели всё пространство медленным изучающим взглядом, стараясь не упускать из вида ни малейшей детали.

Внутри обширного зала по всему периметру располагались пульты управления с экранами и настоящее нагромождение самой разнообразной аппаратуры. В центре стоял большой круглый стол с макетом космодрома и девятью дисплейными квадратами. В реальном масштабе квадраты могли играть роль посадочных полей для космолётов, обладающих антигравитационными двигателями. Возможно, при взлёте и посадке кораблей дисплеи меняли цвет.

В четырёх противоположных сторонах стола находились миниатюрные ракеты, удивительно похожие на космолёт, изображённый на мозаичном панно в первой пирамиде. Они были сделаны из белого материала, напоминающего пластик, который уже встречался космонавтам. Поэтому Павел решил оторвать один из макетов в качестве артефакта. После некоторых усилий, ему это удалось, и он положил мини-копию древней земной ракеты в сумку.

— Взгляните. Они стоят на собственных посадочных опорах, — заметила вдруг Луиза.

— Естественно, — невозмутимо подтвердил Павел, — у наших далёких высокоразвитых предков были космические ракеты многоразового использования. Скорее всего, эти макеты являются точными копиями древних кораблей, которые использовались в самом начале завоевания Марса.

— Значит, тот тёмный круг между «женским ликом» и пирамидами, о котором рассказывал генерал, действительно космодром, — сделал свой вывод Юрий Шевченко. — Версия претендует на достоверность, не так ли?

— Так ли, так ли, — подколол его командир, — но эту версию ещё нужно проверить.

Около получаса интернациональная группа исследователей переходила от одного изучаемого объекта к другому, стараясь запомнить всё, что находилось в зале. Двигаясь вдоль девяти пультов, Луиза вслух переводила наиболее важные надписи. Судя по её словам, когда-то давно в здешних креслах сидели диспетчеры, управлявшие взлётом и посадкой космических кораблей. Отдельные надписи американка вообще не могла перевести. И хотя в других помещениях такое уже случалось, здесь это было вдвойне досадно. Впрочем, из некоторых дословно переведённых надписей тоже не всё становилось понятным.

Космонавты и так благодарили судьбу за то, что она свела их с Луизой, знающей древний санскрит. Без неё многое на марсианской базе так и осталось бы неразгаданной тайной. И пусть генерал Асташин говорит, что угодно о соперничестве России и США, но тут все они были друзьями и ближайшими союзниками — ведь общие проблемы всегда сближают.

— Воспроизводитель изображений, — с трудом и неуверенно перевела Луиза очередную надпись на каком-то аппарате, рядом с седьмым пультом. — Точнее перевести не могу. Но по смыслу, это устройство похоже на наш видеомагнитофон или, по крайней мере, предназначено для подобных целей. Мне так кажется, — она нажала одну из кнопок, и в верхней части аппарата открылось неглубокое квадратное окошко. — По всей видимости, сюда вставлялась какая-то кассета, а потом на экране пульта воспроизводилось определённое изображение. Но мы даже не можем включить экран, а каких-либо кассет я вообще нигде не видела.

Павел с Юрием, стоявшие по бокам от Луизы, вопросительно переглянулись, и командир Соколов быстро вынул из сумки два чёрных квадрата. Затем он протянул их американке.

— Может, эти подойдут?

Взяв кассеты, Луиза сперва удивлённо посмотрела на них. Затем перевела взгляд на Павла и задумчиво поинтересовалась:

— Где вы их нашли, и почему не показали раньше? Или это тоже ваша государственная тайна?

— Мы обнаружили эти квадраты или кассеты в архиве. Но тогда не могли понять, для чего они нужны. Поэтому не придали им особого значения. Кстати, там тоже есть какие-то надписи. Сможете их перевести?

Луиза повертела кассеты, находя нужные стороны, и медленно прочитала:

— «Седьмой информационный…» Третье слово мне незнакомо, а дальше идёт название: «Краткая история сооружения первого марсианского поселения». Только Марс у них конечно по-другому назывался. Я вам это уже говорила.

На второй кассете написано — «Пятый информационный…» непереводимое слово, и название — «Данные об исследовании планет и спутников солнечной системы». Это всё, — закончила перевод американка, — а теперь можно вставить первую кассету в приёмное окно и включить аппарат на воспроизведение.

(Будем надеяться, он ещё работает и что-нибудь нам покажет, текст или видео.) Но напоминаю, что я наверняка не смогу перевести некоторые слова. Поэтому постараюсь передавать информацию так, как сама её пойму, с использованием современных терминов и названий. Согласны?

Космонавты утвердительно закивали, радуясь тому, что они всё-таки захватили из архива эти непонятные чёрные квадраты. Теперь у них была реальная возможность раскрыть тайну марсианского комплекса. Одна из кассет могла дать ответы на ранее поставленные вопросы, касающиеся здешних пирамид и «человеческого лика».

Луиза вставила квадрат нижней плоскостью в приёмное окно и слегка надавила пальцами сверху, будто точно знала, что нужно делать. Кассета тут же погрузилась в окошко, сверху автоматически закрылась прозрачная крышка. На аппарате засветилась маленькая белая лампочка, после чего американка в ожидании отошла назад.

Прошло несколько секунд, прежде чем экран седьмого пульта неожиданно засветился, и на его бледно-жёлтом фоне возник чёрный текст на санскрите.

— Краткая история сооружения первого поселения на планете Марс, — начала свой перевод Луиза, глядя на экран. — Прошло ровно сто лет с того момента, как первый человек Земли вырвался на ракете в космическое пространство и облетел родную планету по орбите, тем самым на века прославив государство Титанор…

От последних услышанных слов космонавты снова переглянулись, уверенные в том, что им на ум пришли одинаковые ассоциации. На экране тем временем появился цветной фотокадр с изображением уже знакомой людям стартующей ракеты. Через пару секунд кадр сменился другой картинкой, с видом большого острова с высокими горами, реками и лесными массивами. Однако определить его (реальные размеры и местоположение на карте Земли) было практически невозможно.

Юрий открыл рот, чтобы высказать свои мысли по этому поводу, но Луиза подняла руку, требуя тишины, и продолжила чтение.

— Благодаря обособленности крупнейшего острова Центрального океана, в Титаноре за несколько тысяч лет образовалась и расцвела самая развитая цивилизация на Земле. Но прошла не одна сотня лет, прежде чем лучшие умы народа создали воздушные летательные аппараты, а затем нашли путь в космос.

За триста лет космическими исследователями были хорошо изучены Луна и четыре ближайшие планеты с их спутниками.

В год три тысячи семьсот пятьдесят первый от образования государства Титанор, советом космической гильдии было решено построить на Марсе первое регулярное поселение. Это решение было вызвано тем, что Земле и обитавшим на ней людям стала угрожать потенциальная опасность. С высокой вероятностью, составлявшей девяносто пять процентов, смотрящие в будущее спрогнозировали всемирный катаклизм. В ближайшие семьдесят лет глобальная катастрофа может привести к полному уничтожению существующей цивилизации. Поэтому необходимо было спасти хотя бы лучшую часть населения Титанора.

В этих целях на орбите Земли был построен огромный межпланетный корабль под названием «Факел». На него с помощью ракет доставили контейнеры со всевозможным строительным оборудованием, тяжёлой техникой и аппаратурой. Так же, на корабль попали инженеры, механики и тысяча профессиональных строителей.

Когда через несколько месяцев «Факел» достиг орбиты красной планеты, люди и груз были доставлены на поверхность Марса.

Спустя тридцать марсианских дней, рядом с временной научно-исследовательской базой началось сооружение постоянного центра. Для этого использовались только местные строительные материалы, которых достаточно на красной планете. Собранные из отдельных частей тяжёлые машины резали базальтовые скалы, превращая большие обломки в плиты и блоки. Затем подготовленный материал перевозили к месту строительства. Это был котлован, вырытый в марсианском грунте для основной подземной части центра управления. В тот же год началась добыча железных руд и других металлов, которые были необходимы для строительства.

Всё это давалось нелегко, ведь людям большую часть времени приходилось находиться в скафандрах или в герметично закрытых машинах, и так каждый день. Периодически с некоторыми из них происходили несчастные случаи в результате чего мы потеряли несколько наших сограждан. Отдых люди находили только в старой научно-исследовательской базе или в развёрнутом лагере строителей, которые были окружены куполами защитно-силового экрана. Под ними имелся нормальный воздух и средняя земная температура, созданные специальными агрегатами.

Через полгода межпланетный космический корабль «Факел» привёз с Земли смену строителей, дополнительную технику и аппаратуру, а также новое оборудование для строительства подземной энергетической станции.

Её начали строить неподалёку от космодрома и центра управления, и уже через год она была готова к работе. Позже станция стала обеспечивать центр управления и всё поселение неисчерпаемой энергией тёмного вещества. Но в первую очередь её мощности позволили взять на подпитку вспомогательную установку, генерирующую электричество и защитный купол вокруг центра. Это во много раз облегчило его дальнейшее сооружение. Однако полностью строительство завершилось лишь через три марсианских года.

Сверху центр управления обрёл вид женского лица, как своеобразный памятник земной цивилизации Титанора, чтобы этими и другими грандиозными сооружениями через тысячи лет могли гордиться и восхищаться наши потомки. Позже, в честь окончания строительства центра, на Земле были выпущены золотые монеты с изображением человеческого лика.

В течение следующих пяти лет неподалёку от центра управления была сооружена первая базальтовая пирамида огромных размеров. В её нижних помещениях разместились научно-исследовательские лаборатории и оранжереи для выращивания земных растительных культур. На верхних этажах расположились жилые комнаты для учёных и обслуживающего персонала.

Остальные три пирамиды создавались как своеобразные города, где в нормальных условиях и со всеми удобствами могла бы жить элита Титанора и рабочие, занятые на добыче редкоземельных элементов и полезных ископаемых Марса.

В год три тысячи семьсот шестьдесят девятый строительство первого внеземного поселения на планете Марс было завершено, и начался его собственный временной отсчёт.

Послесловие.

Первое поселение на Марсе существует уже пятнадцать лет и в любой момент готово принять не менее сотни тысяч колонистов. Кандидаты на переселение отобраны из общего числа претендентов, и в течение следующих десяти лет они будут доставлены на четвёртую планету.

Более подробную информацию о марсианском поселении можно найти в архивных документах…

Когда последние слова текста и завершающий кадр изображения исчезли, Луиза тоже умолкла, глядя на пустой экран. Затем она повернулась к космонавтам, находившимся под впечатлением от услышанного, и тихо поинтересовалась:

— Ну, как вам этот рассказ?

— Ошеломительно… — в тон ей пробормотал Юрий, — особенно то, что всем этим заправляли титанорцы. То есть, как я понимаю, это были мифические титаны, имевшие по приданиям огромный рост.

— Да-а, — протянул Павел, — и я подумал о тех же титанах. Но кто бы мог предположить, что они проторили дорогу в космос, да ещё летали лучше нас?!

— По крайней мере, этот вариант не сильно противоречит тому, что я озвучивала раньше, — спокойно сказала американка и подошла к аппарату, чтобы сменить кассету. — А это значит, что древние «завоеватели» космоса могли быть так же гипербореями или атлантами. И те, и другие, согласно древним легендам, тоже обитали на огромных островах или на небольших материках. Первые в Северном ледовитом океане более двенадцати тысяч лет назад, а вторые — в Атлантическом океане, о чём писал Платон. Не исключено, что Титанор, Гиперборея и Атлантида — это одно и то же государство, существовавшее в разные времена или в одно время сразу на нескольких островах, которые после предсказанной катастрофы ушли под воду. Вполне возможно, что различные народы, жившие на Земле позже, просто по-разному называли эту древнейшую высокоразвитую цивилизацию.

Истинную причину её гибели мы до сих пор не знаем. Но то, что древние арийцы, предположительно являвшиеся потомками выживших титанорцев-гипербореев, мигрировали на полуостров Индостан с северной части евразийского континента — это практически доказанный факт.

— Ну вот, теперь мне понятно, что было не так в мозаичной картине с изображением Земли, — тут же воскликнул Юрий. — Мы в упор смотрели на большие острова в океане и не замечали их. Но я и сейчас не могу сказать, был ли это Атлантический или Северно-ледовитый океан. Знакомые материки там выглядели как-то необычно.

— Точно, — усмехнулся Павел, — но, как бы там ни было, а предположения Луизы насчёт древней высокоразвитой цивилизации вполне сходятся и в остальном.

Выжившие после катаклизма титанорцы могли поселиться на плодородных землях экваториальной зоны и постепенно ассимилироваться с низкорослыми людьми. Так появился современный генотип. Отдельные группы титанорцев могли продолжить обособленное существование, что привело их расу к медленному вырождению. Однако они наверняка контактировали с примитивными племенами людей и передавали им различные сведения об окружающем мире. Луиза уже говорила о шумерах, которые получили свои знания от некого могущественного народа, пришедшего с небес. А ещё в древнеиндийских трактатах есть подробное описание летательных аппаратов «виман», на которых путешествовали по воздуху люди предшествующей цивилизации. И таких примеров множество.

Со временем на планете возникли новые народы, которые ничего не знали о космических путешествиях, но продолжали испокон веков наблюдать за звёздами и смутно помнили о титанах- великанах, живших на Земле до появления богов.

Кстати, именно вернувшихся с Марса огромного роста титанорцев, отсталые народы могли принять за всемогущих богов. Например, Зевс-громовержец, чем не титанорец, стреляющий молниями из лучемёта? Или боги-учителя, дарующие знания в разных частях света. Это они могли научить египтян сооружать пирамиды, а затем использовать в своих целях, прикрывая необходимость их строительства мнимыми погребениями фараонов.

Что же касается причины гибели титанорской цивилизации, то, на мой взгляд, гражданская война с применением ядерного оружия вполне могла повлечь за собой всемирную катастрофу и полное уничтожение нескольких островов, на которых жили титанорцы. То же самое могло произойти и в случае внезапной смены земных полюсов. А этот глобальный катаклизм способен вызвать и всемирный потоп, и другие природные катастрофы.

Впрочем, всё это лишь мои личные гипотезы, как говорила Луиза. Вы можете со мной не соглашаться и предложить другой вариант истории древнейшей цивилизации, как бы её не называли.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — добродушно произнесла американка. — Всё вами сказанное вполне согласуется с моими собственными представлениями по данному поводу.

Юрий Шевченко тоже широко улыбнулся и развел руками.

— К моему великому сожалению, ничего лучше я придумать не смогу. Я бы даже …

Он не успел до конца высказать свою мысль, так как в зале центрального поста и в коридоре неожиданно стали мигать лампы. В ту же секунду из скрытых динамиков зазвучал пронзительный резкий звук, похожий на свист и треск. Одновременно с этим раздался низкий голос, говорящий на неизвестном языке. И хотя космонавты не могли его понять, они заметили, что на экране седьмого пульта неожиданно возникла красная надпись на санскрите.

— Внимание! Угроза жизни людей, — начала переводить Луиза. — Перегрузка во вспомогательных энергогенерирующих пирамидах. Давление на кристаллы растёт! Угроза уничтожения энергостанции из-за повреждения главной установки при смещении стабилизирующего диска! Угроза уничтожения всего поселения…

Это всё, — закончила американка, — и это не учебная тревога.

— В таком случае, пора линять отсюда! — воскликнул Павел.

— Линать? — с резко проявившимся от острого чувства опасности акцентом растерянно переспросила Луиза.

— Убираться отсюда! — жёстко ответил Соколов. — Если энергостанция титанов действительно такая мощная, как я думаю, то после её взрыва вместе с энергопирамидами от этого марсианского поселения останется лишь один большой кратер. И тогда уже никто не сможет доказать, что на этом месте существовали пирамиды и «женский лик». А мы просто испаримся в атмосфере Марса. Так что пойдёмте быстрее.

— Да-да, сейчас… — торопливо сказала Луиза, нажимая одну из кнопок аппарата. — Только заберу вторую кассету. Тут, кажется, крышку заело.

— Да бросьте вы её. Нет времени, — с лёгким раздражением произнёс командир Соколов. Потом взял у американки первую кассету, бросил её в сумку и надел гермошлем. — Каждая минута на счету, и этот отсчет обратный!

В этот момент все лампы ослепительно вспыхнули и тут же погасли, погрузив людей в полную темноту. Павел немедленно включил нашлемный фонарь, взял Луизу за руку и вместе с Юрием вывел в коридор. Только тогда женщина молча надела собственный гермошлем, и они поспешили к лестнице, ведущей наверх к спасительному выходу.

Оказавшись на первом поверхностном этаже, космонавты с американкой направились к внутренним металлическим дверям. Когда они приоткрылись, людей вместе с выходящим воздухом буквально вытянуло наружу. Они даже не успели заметить, как их протолкнуло через полуметровый проём внешних базальтовых дверей.

Несмотря на то, что давление выходящего воздуха было слабее, чем ожидалось, космонавты с Луизой всё же поспешили отойти в сторону, чтобы их не сбило с ног.

На Марсе уже стояла ночь. Небо было усыпано большими немигающими звёздами. Два марсианских спутника Деймос и Фобос быстро плыли по небосводу, соревнуясь между собой в скорости орбитального полёта.

Командир Соколов взглянул на красновато-рыжий песок, освещённый тремя фонарями, и заметил углубления следов Леонида. В тот же момент показалось, что ужасный ночной холод Марса пробирается к нему сквозь стекло гермошлема. К счастью, термосистема скафандра реагировала на любые изменения внешней температуры автоматически. Поэтому уже через несколько секунд ему стало значительно теплее.

Махнув рукой в том направлении, куда ушёл Зорин, Павел прыжками направился по его следам. Затем включил рацию гермошлема.

— Леонид, приём! Говорит командир. Как слышишь?..

— Если честно, то не очень, — с шипящими помехами ответил Зорин после короткой паузы.

— Скорее всего, в этом виноват защитно-силовой купол, частично экранирующий радиоволны.

— А ты что, решил справиться о моём самочувствии и специально для этого вышел из центра на поверхность? Или вы обнаружили нечто экстраординарное?

— Можно сказать и так, — коротко ответил Павел, — но сейчас мы втроём возвращаемся на «Интервент».

— Так быстро? — удивился Леонид. — А я уже собирался идти к вам. Ты же говорил…

— Прекращаем дискуссию. Ситуация вышла из под контроля, — оборвал его Соколов. — Марсианский комплекс может в любой момент взорваться.

— Что?! — после недолгой паузы воскликнул Зорин.

— Всё потом. Сейчас ты должен начать подготовку нашего аппарата к старту.

— Хорошо, командир, будет сделано. Жду вас примерно через полтора часа. Дойти сюда быстрее вы всё равно не сможете. Надеюсь, за это время с вами ничего не случится.

— Ага, надеждой жив человек, извини за каламбур… — со вздохом ответил Павел, оглянувшись на двух спутников, и прервал связь.

Чем ближе они подходили к защитно-силовому куполу центра управления, тем ярче становилось его призрачно-голубоватое свечение, которое можно было увидеть, отключив фонарь.

— Итак, в общей сложности мы провели в бывшем поселении титанов больше двенадцати часов, — произнёс Павел, стараясь говорить через внешний динамик гермошлема как можно громче. — Это совсем неплохо, если бы не угроза жизни…

— Вот именно, — подтвердила Луиза, — и если бы не воздух в центре и не ваша помощь, то я бы ещё три часа назад отдала богу душу. Но теперь я больше думаю о том, что могло стать причиной неполадок на энергостанции марсианского комплекса?

— А, может, всё дело в самоуничтожении вашего спускаемого аппарата, — предположил Юрий. — Если на расстоянии пяти километров нам удалось ощутить его взрыв, то какой мог быть толчок в эпицентре?..

Энергостанция титанов может находиться, как раз, в том районе, и у неё произошёл сдвиг какого-то стабилизирующего диска. А поскольку на Марсе сейсмическая активность слабая, понадобилось очень много времени и один мощный взрыв, чтобы нарушить определённое энергетическое равновесие и вызвать общую тревогу.

— Недурно. Ты уже практически учёный-теоретик, — ответил командир Соколов (без тени иронии), — но сейчас всё равно ничего не изменишь. И уже неважно, что явилось реальной причиной тревоги. Главное, чтобы мы успели убраться отсюда до взрыва энергостанции.

Преодолев ЗСЭ, окружавший «человеческий лик», они весь оставшийся путь до «Интервента» шли молча, думая каждый о своём. Да и кричать в полный голос, чтобы слова были слышны в разряжённой атмосфере, тоже никому не хотелось. Исследователи вымотались до полусмерти, а дорога была неблизкой.

Прошло больше часа, прежде чем люди заметили чёрный силуэт посадочного модуля, на котором горели красные сигнальные огни, и все невольно ускорили шаг. Кто знает, сколько у них ещё осталось времени в запасе.

Оказавшись возле «Интервента», Павел с удовлетворением отметил, что у аппарата отсутствуют некоторые отслужившие своё части. Леонид хорошо справился с порученным заданием.

Когда спутники командира прошли через переходную камеру, Соколов скинул на песок ненужную теперь лестницу и тщательно загерметизировал внешний люк.

Леонид Зорин встретил друзей взволнованным голосом.

— Я уже полчаса сижу без дела в полной темноте и высматриваю вас в иллюминатор. Вы немного опоздали.

Кроме того, я заметил, что защитно-силовой экран первой пирамиды ведёт себя как-то странно и нестабильно. Он толи дрожит, толи мигает.

— Вот поэтому мы и поспешили покинуть центр управления, — произнёс в ответ Павел и сел в кресло перед панелью управления бортовым компьютером. — Там критическая обстановка!..

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Леонид, забирая у командира сумку с образцами. — Там действительно так опасно, как ты говорил?

— Да там сейчас всё рванёт к чёртовой матери! — рявкнул командир, осёкся и уже спокойнее добавил, — если, конечно, Луиза всё правильно поняла.

Там что-то случилось с главной энергостанцией, и в любой момент на месте пирамид и «женского лика» может образоваться большой кратер. Просто бабахнет и всё, как говорил Юрий. Только это будет чертовски сильный бабах. Мне так кажется, но лучше бы я ошибался.

— Мы тебе всё объясним, пока будем лететь к кораблю. А сейчас, Луиза, тебе придётся выбрать, к кому из нас ты сядешь на колени, поскольку в аппарате нет лишнего кресла. Другого варианта тоже нет, так что решай быстрее.

Американка смущённо улыбнулась, но совершенно спокойно ответила:

— Я не привыкла долго выбирать. А уж если мы с вами оба командиры, то мне тоже полагается сидеть в командирском кресле. Ну, или на командирских коленях. Ты согласен, Павел?

После такого обмена любезностями и взаимного перехода на ты, Соколов молча кивнул, усадил женщину, а затем приказал космонавтам открыть в гермошлемах воздушные клапаны. Кресла были закреплены в исходном положении, а спинки для удобства откинуты назад.

Когда все были готовы, он застегнул вокруг себя и Луизы ремень безопасности, и попросил американку нажать красную кнопку, включающую автопилот и зажигание двигателей стартовой ступени.

На экране компьютера тут же пошёл десятисекундный отсчёт. В последние мгновения командир громко произнёс:

— Три, два, один, зажигание!..

«Интервент» вздрогнул, потом задрожал всем корпусом и с громким рокотом двигателей оторвался от поверхности Марса.

Через несколько секунд лампочки на приборной панели показали, что аппарат успешно избавился от солнечной батареи и посадочных опор. Но вдавленным в кресла космонавтам сейчас было не до эмоций. Взлёт прошёл удачно и, слава Богу. А, вот, когда на границе марсианской атмосферы отстрелилась стартовая ступень, все облегчённо и радостно перевели дух. Теперь они находились в невесомости, а значит, в более безопасном космическом пространстве.

Этот факт казался невероятным, но в данном случае по-другому и быть не могло!