Писательница Светлана Лаврова уже хорошо знакома читателю двумя сборниками сказочных повестей — «Требуется гувернантка для детей волшебника» и «Замок между мирами», которые были недавно выпущены в серии «Уроки фантазии» издательством «Сократ». Новая книга С. Лавровой стала обращением к жанру фантастического детектива. Отважные тинейджеры — сыщики-любители — весело, хотя и не сказать чтобы легко, расследуют убийство Водяного в лесу у Бабы Яги, а в другой повести находят похитителя соседской кошки Муринды. Но увлекательный детективный сюжет — это только одна из граней повествования. Кроме него, читателя ждут забавные или страшные сверхъестественные существа, волшебные предметы, невероятные превращения. А еще — много доброго смеха, неожиданно емкие и глубокие размышления о жизни и преодолевающая все трудности вера героев книги в друзей и в себя.
Рекомендуется для среднего школьного возраста.
«И невозможное возможно» — хочется сказать, раскрыв любую книгу Светланы Лавровой. Ее повести открывают детям и взрослым удивительный мир, где обыденная реальность запросто пересекается со сказочной. Волшебники, колдуны, привидения, драконы живут среди людей на правах их приятелей, добрых помощников или веселых и не всегда безобидных озорников. Они занимаются тем, что вносят в размеренную и предсказуемую человеческую жизнь привкус абсурда, искорку веселой авантюры, учат, сами о том не подозревая, открытости и готовности поверить в чудо.
Не случайно на прошедшем в Москве в 2005 году фестивале фантастики и детской литературы «Роскон» Светлана Лаврова получила специальную премию имени Кира Булычева «Алиса». Такого признания она была удостоена за сборник повестей «Требуется гувернантка для детей волшебника», выпущенный издательским домом «Сократ» в серии «Уроки фантазии». Писательница является также обладателем приза конкурса «Камертон». Это награды, отметившие начало творческого пути Светланы Лавровой. Главные призы еще впереди — ведь в современной отечественной детской литературе немного найдется авторов, пишущих так же легко и умно, весело и увлекательно.
1.0
— Шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… — бормотала хозяйка, пересчитывая обеденные приборы. — Ох, сбилась… раз, два, три, сюда надо ложку побольше, он покушать любит… девять, десять, одиннадцать… Опять одиннадцать! Васька! Васька! Чтоб тебя мыши съели. Васька! Куда запропастился?
Старуха, кряхтя, заковыляла к двери, но на полдороге ей в голову пришла другая мысль. Она свернула к печке, взяла кочергу и крикнула в пространство:
— Васька, паршивец, я кочергу взяла!
В проёме двери тут же возник слуга.
— Слушаю, ваша светлость. Чего изволите?
— Ах, негодник, дармоед, шапку из тебя сошью! Почему не идёшь, когда зову? Вот я тебя кочергой.
— Фуй, — поморщился слуга. — Кочергой… как неинтеллигентно. Я не отзывался, потому что вы какого-то Ваську кликали. А я — Бэзил.
И он шикарным жестом подкрутил усы.
— Бе-е-езил! — передразнила старуха. — Да я тебя, паразита, из помойки вытащила, оторванный хвост пришила, в люди вывела для того, чтоб ты тут лорда из себя корчил? Почему одиннадцать тарелок поставил, когда я сто раз тебе говорила, что гостей восемь да я девятая? А? Молчишь?
— Молчу, — сказал слуга. — Молчу, потому как я — кот благородный и даму перебивать не приучен, хоть она англицкая леди, хоть она Баба Яга. А коли вы закончили, так и я скажу: приборов одиннадцать, а не девять, потому что у одного из гостей, у милорда Змея Горыныча, три головы. Стало быть, каждой голове — по тарелке. А то вы как хотите: одна голова ест, а две другие ей в рот заглядывают да слюни пускают?
— Слюни не надо, — замахала руками Баба Яга. — Слюни у него из серной кислоты, всю скатерть прожгут. Ладно уж… одиннадцать так одиннадцать. Можешь идти.
— Кочергу-то положите, — сказал кот.
Баба Яга поставила кочергу на место.
— То-то, — сказал кот и исчез за дверью.
— Ишь, волю взял, якобинец, — ворчала старуха, пододвигая тарелки и доводя и без того аккуратную сервировку до полного совершенства. — Как съездил в Англию на этот треклятый синь… синьпозиум чёрных котов, так житья не стало. Набрался там хороших манер — фу-ты ну-ты, просто так и поленом не огреешь. Он тебе и член Англицкого клуба, и кавалер ордена Бани… Ну, баня, положим, дело хорошее, тут я не против, а Англицкий клуб-то при чём? И дёрнул же меня нечистый послать его в Англию…
Тут приподнялась крышка, закрывавшая вход в подпол, и из отверстия выглянула голова Нечистого.
— И всё ты врёшь, старая, — сказала голова. — Когда это я тебя дёргал? И за какое место? Напраслину возводишь, а мне это обидно.
— Ну тебя, напужал, — замахала на него Баба Яга, подскочившая от неожиданности. — Вечно выскочит, как чёрт из рукомойника. И не о тебе речь, присловье такое, а ты сразу обижаться.
— Вот ты опять, — грустно сказал Нечистый. — Что за выражение — «как чёрт из рукомойника»? Я в рукомойнике и не помещусь даже, да и сыро там. Я же не водяной!
Старуха хотела что-то сказать, но тут в сенях задребезжал колокольчик.
— Ахти, гости на пороге, а я разговоры разговариваю, — встрепенулась она. — Сгинь, нечистая сила!
И чёрт сгинул, бурча:
— От нечистой силы слышу.
— Вроде рановато, — засомневалась Баба Яга. — Сколько времени, Петенька?
Петух, служивший дневными часами (ночными работала сидевшая на этой же жёрдочке сова), слабо кукарекнул:
— Шестнадцать часов двадцать минут — московское время.
— Отстаёт он у вас, — послышался голос за кадушкой, стоявшей в самом дальнем, «кухонном» углу за печкой. — Отстаёт минут на десять, а то и все пятнадцать.
И из кадушки показалась вихрастая голова мальчика, вся обсыпанная мукой.
— А ты нишкни, — погрозила Баба Яга. — Ну что за молодёжь пошла, его зажарят через час, а он туда же — критику наводит. Да что за день такой, все мне перечат!
Она заспешила к дверям встречать гостей и уже в проёме столкнулась со слугой. Тот слегка отстранил хозяйку и торжественно провозгласил в пространство:
— Их превосходительство господин Леший с супругой!
— Ах, дорогая, — защебетала Кикимора, скользя по полу навстречу хозяйке, — ваш Бэзил просто прелесть. И этот цилиндр, и галстук-бабочка, а фрак-то… Ах это хвост? Ну ничего, всё равно очень мило. Как вам это удаётся, дорогуша? Я никак не могу заставить своих лягушек выглядеть так элегантно. Бестолковые, скачут весь день по кочкам туда-сюда, никакой утончённости, а начнёшь выговаривать — обижаются. Мы, дескать, все царевны. И не тронь их, а то дипломатических конфликтов не оберёшься.
— Да, со слугами нынче сложно, — прогудел Леший. — Я вообще один работаю. Никто в помощники не идёт. Конечно, служба у нас тяжёлая. Вот, помню, завалил я в Бирме четырёх слонов…
Баба Яга открыла рот, чтобы посочувствовать, но тут опять в дверях возник Бэзил:
— Его огненное сиятельство Змей Горыныч!
Сначала ничего не произошло. Потом Баба Яга, ахнув, бросилась растворять окна. В три открытых окна тут же просунулись три драконьих головы.
— То-то, — сказала в нос одна из них. — В гости зовёшь, а окна закрыты. Мог бы и стёкла побить. Нечаянно.
— Прости, батюшка, — оправдывалась хозяйка. — Комаров с утра было ужас сколько, вот и притворила, а потом захлопоталась с обедом…
— Да ничего, — весело проговорила другая голова. — Обед — это главное. Что, можно уже начинать?
— Веди себя прилично, — зашипела третья голова. — Может, гости ещё не все пришли.
— Кощея нет, — сказала Кикимора. — И Водяного. И Русалки. Собственно, кроме нас с мужем, ещё никого нет.
Вторая голова заметно погрустнела.
— Русалки не будет, — сказала Баба Яга. — Она очередной раз поссорилась с Водяным и не придёт. Говорит, мигрень.
— А что это такое? — заинтересовалась Кикимора.
— Это когда куда-нибудь идти не хочется или что-нибудь делать неохота, то говорят, что мигрень, — пояснила хозяйка. — А хочешь поподробнее узнать, так у Бэзила спроси, он все эти заграничные выкрутасы знает.
— Интересно, — пробормотала про себя Кикимора. — Мигрень… Надо запомнить, пригодится.
— Русалки не будет, зато Кощей придёт. С супругой, — подчеркнула Баба Яга.
— Ах! Так он всё-таки на ней женился! — всплеснула руками Кикимора. — В его-то возрасте!
— Дурак, — отрубил Леший. — Мужчине лучше холостому. Э-э-э… не считая меня, конечно. Уф, как натоплено, — закончил он, вытирая вспотевший лоб.
— Смотри у меня, — шаловливо погрозила пальчиком Кикимора. — А кто ещё будет?
— Столичный гость будет, Барабашка какой-то, — сказала Баба Яга. — Он тут то ли рыбу ловит, то ли кино снимает, то ли клад ищет. Подозрительная, по-моему, личность. Не хотела его приглашать, да как-то само вылетело из вежливости… Думала, откажется, а он говорит — с удовольствием.
— Столичный? Прямо-таки из столицы? — загорелась Кикимора. — Ах, душенька, и как это вам удаётся собирать таких интересных гостей? Вот у меня, к примеру…
— А кушать-то что будем? — тоскливо перебила вторая голова Змея Горыныча.
— Кушать? Да как всегда — кашу гречневую, картошечку, огурчики малосольные, пироги… Бэзил салат хранцузский сделал, с лягушками. Не знаю, я б его вам не рекомендовала…
— С царевнами? — ахнула Кикимора. — С моими?
— Говорит, с хранцузскими.
— Ну, с хранцузскими ничего, — успокоилась Кикимора.
— А на горячее что? — упрямо гнула свою линию вторая голова, хотя третья её уже боднула за невоспитанность.
— На горячее вот его зажарю, — и Баба Яга кивнула на кадушку. — Эй ты, представься гостям.
— Обойдётесь, людоеды, — мотнул головой мальчишка. С вихров посыпалась мука.
— Ишь ты, — умилилась Кикимора. — Какой хорошенький. А почему с него пудра сыплется?
— Это не пудра, это мука, — пояснила Баба Яга. — Я его в молоке вымочила для мягкости, потом в муке обваляла. По англицкому рецепту. Как гости соберутся, так на сковороду и в печь — чтоб был с пылу с жару. Бэзил у меня «Таймс» почитывает, а там интересные рецепты на последней странице печатают. Называется «Хозяйке на заметку».
— По англицкому рецепту! — восхитилась Кикимора. — И мальчик англицкий?
— Нет, мальчик наш. Отечественная продукция. Сама поймала. Специально в город на охоту ездила.
— Нечестно поймала, — хмыкнул мальчик. — Наврала, что у неё приставка «Денди» есть, пойдём, говорит, поиграешь.
— А что такое приставка «Денди»? — удивилась Кикимора.
— А я и сама не знаю, — отмахнулась Баба Яга. — Только на эту приставку мальчишки лучше всего ловятся. Шустрый, всё норовил убежать, так я его связала. Небось, вкус от этого не испортится.
Кикимора хотела продолжить заинтересовавшую её тему, но тут Бэзил опять провозгласил:
— Его превосходительство милорд Кощей с супругой!
Кикимора подпорхнула к вновь вошедшим:
— Ах, дорогой, поздравляю, поздравляю с законным браком! Ваша жена очаровательна, просто очаровательна! Дорогая, я надеюсь, что мы будем часто собираться поболтать у меня на болоте, я надеюсь, что узы…
— А я надеюсь, что нет, — оборвал её Кощей. — Моя жена — привидение, а привидения болтать не могут.
— Какая жалость… — отступила Кикимора. — Немая…
— И где ж ты её такую взял? — вздохнул завистливо Леший.
— Места надо знать, — хохотнул Кощей. — Клад, а не жена, всё время молчит. А к вечеру повоет, так даже приятно — разнообразие.
Леший посмотрел на хорошенькое беленькое привидение и вздохнул:
— Везёт же некоторым…
— Дорогой, — нежно сказала Кикимора. — Представь, что было бы, если бы я выла по вечерам!
— Ну, если бы ты остальное время молчала… — начал было Леший, но вовремя остановился.
Кикимора нахмурилась. Назревала ссора, но Бэзил очень вовремя объявил новых гостей:
— Его превосходительство господин Водяной и его светлость маркиз де Барабаш!
— Вот, — сказал входя Водяной. — Привёл. Заблудился он, сидит на камушке у моего озера и явно утопиться хочет.
И он захохотал, показывая пальцем на Барабашку.
— Пошёл не в ту сторону, — объяснил Барабашка. — У нас в столице улицы прямые, а у вас всякие завихрения.
— Да уж куда нам до столицы, — неодобрительно сказала Баба Яга.
— Зато у вас такая экология, — похвалил гость. — Воздух, пейзаж…
— Воздуха пока хватает, — согласилась хозяйка. — Но воздухом сыт не будешь, поэтому прошу, гости дорогие, к столу!
— Наконец-то, — обрадовалась вторая голова и погрузилась в котелок с гречневой кашей.
Обед, как и все званые обеды у Бабы Яги, проходил немного бестолково, но приятно. Его не портило и присутствие почти незнакомых гостей — Привидения и Барабашки. Привидение молчало, улыбалось и всё подкладывало мужу в тарелку всякие вкусности с одобрения Бабы Яги, повторявшей:
— Кушай, Кощеюшка, ты теперь женатый, тебе солидным надо быть, дородным…
— Как я, — похлопал себя по толстому животу Леший.
Больше всех ела вторая голова Змея Горыныча, а третья на неё шипела:
— Опять из-за твоего обжорства наше пузо будет болеть, а оно ведь у нас общее!
Первая голова, знаменитая своими анекдотами и розыгрышами, была не в духе, почти ничего не ела и больше молчала по причине сильнейшего насморка. Она то и дело высовывалась из избушки и сморкалась в лопухи.
Водяной тоже ничего не ел, но много пил квасу, и у него в животе уже квакали лягушки. Это было не очень приятно, но все привыкли. Кроме Барабашки, который каждый раз вздрагивал, а Кикимора его успокаивала: «Ах, какой вы нервный и утончённый!» Она тоже ела мало — блюла фигуру, зато трещала не умолкая, и всё о столичной жизни. Иногда сквозь её щебетание прорывался Барабашка и интересно рассказывал о своей работе в городских квартирах, о том, как он двигает мебель, роняет тарелки, включает выключенные телевизоры…
— Ах, как романтично! — таяла Кикимора.
Баба Яга тоже была довольна — её сомнительный гость оказался гвоздём программы. Словом, всё шло хорошо, и Водяной за разговором чуть не забыл о своих обязательных ваннах. Дело в том, что он, будучи существом водяным и к суше не очень-то приспособленным, должен был после часового пребывания на воздухе немного посидеть в воде. Чтобы не высохнуть. Баба Яга принимала Водяного уже не первый год (и даже не первый век), поэтому на заднем дворе специально для этих целей стояла бочка, наполненная дождевой водой.
Итак, Водяной встал, сказал свою обычную фразу: «Пойду-ка я прогуляюсь», — и вышел из избушки.
Общий разговор, прерванный выходом Водяного, слегка застопорился, и Баба Яга опять навела его на интересную для всех тему — Барабашкину работу.
— И что ж ты, милый, так стаканы по столу-то и гоняешь? — спросила она.
— Так и гоняю, — заулыбался гость. — Они у меня прямо выплясывают. Да я и показать могу, если общество желает.
— Желает, желает! — захлопала в ладоши Кикимора. Она только что вернулась из сеней, куда выбегала напудрить носик, чувствовала себя неотразимой и была поэтому в отличном настроении.
Барабашка встал из-за стола, вылез в печную трубу и завозился там, устраиваясь поудобнее.
— Раз-два-три-пли! — скомандовал Леший и запустил в печку еловой шишкой.
И представьте себе, посуда на столе завертелась, сначала бестолково, позвякивая там и тут, а потом забрякала весьма отчётливо, отбивая ритмы диско. Затем приборы изящно перестроились в колонну по четыре и промаршировали по скатерти, к восхищению Лешего, тяготевшего к строевой службе. А в конце для удовольствия дам чайные ложечки протанцевали адажио из балета «Лебединое озеро».
Выступление вызвало всеобщий восторг.
— Вот что значит столичное воспитание! — твердила Кикимора.
— Да уж, молодец, разуважил, — вторила ей Баба Яга. — Ну, хватит, слезай.
— Не могу, — глухо донёсся голос из печки. — Застрял. Тесно у тебя тут, хозяйка, не то, что в столичных батареях.
— Ах, батюшка! — всплеснула руками Баба Яга. — Вот незадача. А ты дёрнись, миленький, дёрнись, авось выскочишь.
— Дёргался уже, — уныло проговорил Барабашка. — Ещё крепче застрял. Аж дышать тяжко. И чего меня понесло в эту провинцию?
— Вот видишь, что бывает от обжорства, — назидательно сказала третья голова второй. — Ты тоже скоро в окне застрянешь.
— Пойду помогу бедняге, — встал с места Кощей. — Руки у меня длинные, в любую трубу пролезут. Либо вытащу на крышу, либо внутрь, к вам, пропихну.
И он показал всем тощую костлявую руку, которая (это уж точно) ни в какой трубе бы не застряла.
— Иди, касатик, иди, — одобрила Баба Яга.
— А ты тут сиди, — сказал Кощей поднявшейся было за ним жене и вышел. Какое-то время все сидели тихо — прислушивались, как Кощей будет пропихивать Барабашку в трубу. Но ничего не было слышно. Потом раздался короткий звук, будто захлопнулась дверь. Привидение вскочило, заметалось по комнате и вылетело в окно, протиснувшись рядом с самой худой (третьей) головой Змея Горыныча.
— Куда это она? — удивилась Баба Яга. — Что-то все гости разбегаются. Эй, Барабашка, Кощей-то с тобой али нет?
Но в трубе молчали. То ли Барабашка сознание потерял, то ли Кощей его вытащил — непонятно. Кикимора хотела от драматизма ситуации упасть в обморок, но боялась пропустить что-нибудь интересное. Леший уписывал пирог с грибами, справедливо полагая, что всё как-нибудь утрясётся, а пирога с грибами всего два, и один из них уже сожрала вторая голова. Так что пока они там заняты своими глупостями, есть шанс заграбастать весь пирог себе.
Минут через пять-десять дверь отворилась и влетело Привидение. Оно схватило Бабу Ягу за рукав и потащило в сени. Кикимора, страшно заинтересованная, последовала за ними. Привидение прозрачным пальчиком показало на сундук, стоявший в сенях. В нём что-то возилось и постанывало.
— Ах ты, горюшко, — запричитала Баба Яга, поднимая тяжёлую крышку. — И как это я запамятовала…
Из сундука, чихая, вылез смущённый Кощей.
— Ах, какой пассаж! А как вы туда попали? — полюбопытствовала Кикимора.
Кощей сделал вид, что не расслышал вопроса. За него ответила Баба Яга:
— Известно как… Как всегда. Он у меня в этот сундук каждые сто лет залезает — думает, что там драгоценности. А я в нём тряпки храню половые и пылевытирательные. Крышка тугая, захлопывается, я его вытаскиваю. А через сто лет всё повторяется — забывает Кощеюшка, что нетути там ни алмазов, ни рубинов… Старенький он, склероз у него. А туда же — женился на девчонке! Ведь ей-то, голубоньке, поди и пятисот лет нету…
— Триста двадцать восемь, — пробормотал вконец уничтоженный Кощей.
— Ну ничего, ничего, вот я тебя почищу, — Баба Яга смела с него пыль и легонько толкнула в комнату. Там Леший и Змей Горыныч уже расправились с пирогами, и вторая голова нетактично намекнула:
— А горячее-то будет? Или сразу к сладкому переходить?
— Ужо мне, старой, совсем голова дырявая, — запричитала старуха. — Про мальчишку-то забыла со всеми этими событиями. Эй, Лёшка, где ты?
Мальчишка давно уже высунулся из бочки и присматривался, как бы развязать верёвки и удрать, но пока не получалось.
— Почему про горячее не напомнил? Теперь к сроку не поспеет!
— Вот я расстроился, — ухмыльнулся Лёшка. — Вы меня завтра зажарьте… или послезавтра. А то в банк положите на хранение. На меня проценты нарастут.
— На тебя сейчас подливка нарастёт, — пригрозила старуха. — Изжарить не успею, а ежели в скороварке…
И Баба Яга помчалась за скороваркой, которую держала в чулане и применяла редко из-за нелюбви к новшествам.
— И я пойду, — сказал Леший. — На вечернее гонянье. Скоро вернусь.
— Чего? — недослышав, спросила вторая голова.
— В шесть вечера я ворон гоняю. По должности положено. Видали, наверное, по утрам и вечерам вороны стаями кружатся, так это я их гоняю. Вот спроси, зачем.
— Не хочу, — сказала вторая голова. — Я занята. Я ем.
— Ну спроси, что тебе — жалко?
— Ладно, спрашиваю: «Зачем?»
— Отвечаю: «Понятия не имею», — сказал Леший и вышел из избушки, прихватив с гвоздя вышитое полотенце, чтобы сподручно было ворон гонять.
Оставшиеся гости поговорили было о воронах, потом покричали Барабашке в трубу, чтоб не чувствовал себя одиноким (хотя он по-прежнему не отзывался). Потом от скуки съели ещё по пирожку, хотя экономили место для горячего. Баба Яга наконец-то притащила скороварку и задумалась. За время хранения скороварку заплели паутиной несколько пауков, а Баба Яга этих зверюшек любила и выгонять ей их было жалко. Опять же гостей голодными оставлять было неприлично. Баба Яга была вся поглощена своей проблемой, когда распахнулась дверь и на пороге возник Леший.
— Милый, что же ты так долго, я без тебя… — игриво начала Кикимора, но осеклась. Леший был бледен, хвоя на нём пожелтела и даже слегка осыпалась, а листья завяли.
— Там… — бормотал он. — Там… лежит…
— Что лежит? — спросила Баба Яга.
— Он лежит… мёртвый.
— Барабашка?! — взвизгнула Кикимора. — В трубе задохся или с крыши свалился и шею сломал?
— Да не Барабашка! Водяной!
— Что?
— С кинжалом!
— Где?!
— В спине! Или в груди! Я толком не разобрал. Ранен навылет неопознанным холодным оружием. Уф!
И Леший от переживаний съел ещё один пирог.
— Вот видишь, что бывает, когда объешься, — назидательно сказала третья голова второй, а вторая возразила:
— А может, он это наоборот, с голодухи? Недоел…
Третья голова призадумалась и ничего не ответила.
Привидение трепетало, как пламя свечи. Кощей и Баба Яга переглянулись. Кикимора наконец-то с наслаждением упала в обморок.
Но охотник не выбежал, а выбежал Лёшка. Нервы у гостей и хозяйки были так напряжены, что все вздрогнули, когда бочка с глухим стуком свалилась на бок и из неё на четвереньках в облаке муки выбралось белое чудо-юдо. Чудо-юдо встряхнулось, как пёс после купания, и оказалось мальчиком без особых примет.
— Ага! — сказал он. — Меня съесть хотели! А сами тут уже до убийства докатились! Теперь меня жарить нельзя.
— Это ещё почему? — спросила Баба Яга и встряхнула скороваркой. — И как это ты, мил друг, верёвки развязал?
— Потому что я должен расследовать преступление, — важно сказал мальчик, проигнорировав вопрос о верёвках. — Вы-то, поди, и не сумеете?
— Да, пожалуй, — почесал в затылке Леший.
— Как-то не доводилось, — подтвердил Кощей. — Вот если бы кражу драгоценностей, тут я эксперт. А убийство…
— А может, это не убийство? — заметила Баба Яга, с сожалением задвигая скороварку в угол — не скоро, милая, понадобишься. — Может, он сам, сердешный, того… А?
— Ага, и в спину — кинжалом, — саркастически заметил Лёшка. — Куда как удобно.
— Ну, тут ты не прав, мы всё-таки нечистая сила, у нас всё не как у людей. Можем и в спину.
И Кощей изогнул свою многосуставчатую руку и показал, как именно он может сам себя проткнуть.
— Но вообще-то у Водяного ручки коротенькие… были.
Кикимора забыла, что она в обмороке, и встряла в разговор:
— Это непременно Барабашка! Видите, он не возвращается. Убил и сбежал!
— Да никуда он не сбежал, — возразил Леший. — В бочке сидит, отмывается от сажи. Ждал-ждал от нас помощи, не дождался, да сам и выбрался.
— В какой бочке?
— Да в той, в которой Водяной всегда отмокал. И как он его не заметил — ума не приложу. Совсем недалеко тот лежит.
— Ага! Это он! Это он! — заверещала Кикимора. — Смывает следы крови невинной! Хватайте его, а то сбежит!
— Да не сбежит, — опять возразил Леший. — Он говорит, что чумазому являться к дамам неприлично, но к горячему он будет уже в форме.
— Он-то в форме, да горячее не в форме, — заметила Баба Яга. — Горячее наше сыщиком заделалось, убийство расследует.
— Я всегда говорил: дичь надо свежей есть, — сказал Леший. — Вот подстрелил я однажды в Бенгальском бору тигра…
— Тогда неси сладкое, хозяйка, — подытожила неисправимая вторая голова.
Баба Яга с помощью Кикиморы и Привидения убрала со стола и поставила на него сладкие пироги, орехи и ягоды, потом принесла из сеней ещё стул:
— Садись, сыщик, поешь, прежде чем расследовать.
Лёшка с удовольствием принялся за пироги, обнаружив в себе завидного конкурента второй голове. Свежевымытый Барабашка последовал его примеру, хотя Кикимора порядком портила ему аппетит, без конца восклицая: «Убийца! Убийца!» — и тыкая в него пальцем. Барабашка вяло отнекивался, но видно было, что настроение у него после убийства упало.
— Итак, — сказал сыщик, наевшись. — Сейчас я у вас тут всё расследую. Сначала осмотрим место преступления, пока совсем не стемнело.
И вся компания вышла из избушки.
Водяной лежал ничком, и в спине у него действительно торчал кинжал. При более подробном осмотре кинжал оказался кухонным ножом, в котором Баба Яга незамедлительно признала свою собственность.
— Ага! — воскликнула Кикимора. — Второй убийца! У них тут целая шайка! Скоро нас всех по одному перережут!
И указала на Бабу Ягу.
— Сама ты шайка-лейка, — обиделась Баба Яга. — Нож у рукомойника лежал, на улице, где посуда помытая. Его кто угодно мог взять. Там и ещё ножи есть. Прибрать что ли, пока всё не разворовали…
— А может, он ещё жив? — спросил Лёшка. — Надо послушать, сердце не бьётся?
Он послушал. Сердце не билось.
— Да у него нет сердца, он же водяной, бессердечное существо, — сказала Кикимора.
— Постойте, а это самое… хоронить? — вспомнил Лёшка.
— Не надо, он же водяной. Полежит с недельку под солнышком и весь испарится. А если водяного похоронить и землёй закидать, то эта местность в болото превратится, это всяк знает, — объяснила Баба Яга.
Лёшка выслушал объяснение, опустился на четвереньки и начал быстро бегать вокруг тела и вокруг бочки.
— Спятил, — убеждённо заявил Леший. — От переживаний. Молодой ещё, необстрелянный. Вот, к примеру, когда я проводил вербовку новобранцев на Гималаях…
— Ничего подобного, это он зов предков услышал, — сказал Барабашка. — Такие, как он, от животных произошли. Вот в трудные моменты жизни всякие атавизмы и проявляются.
— Ослабел он в бочке, сердешный, — пожалела Баба Яга. — Вот ножки-то и не держат.
— Может, клад ищет? — предположил Кощей. — А Водяного тоже, поди, из-за клада замочили. Он про него узнал и… того. Все преступления — из-за денег.
— Почему замочили? — шёпотом спросила Кикимора. — Он же и так мокрый, он же водяной.
— Замочили — значит, убили, — сказал Лёшка. — Сами вы атавизмы. Я собирал улики.
— И-и, миленький, — возразила Баба Яга. — Нынче год не грибной, ничего не соберёшь. Это в прошлое лето мой двор опятами зарастал до самых курьих ножек, а сейчас ни опят, ни маслят, ни этих… как их… улик.
— А я знаю, улики — это то, что нечаянно потерял преступник, — похвасталась Кикимора. — Они называются улики, потому что их находят на улице. И что же вы подобрали?
И она вытянула шею, стараясь разглядеть, что у сыщика в кулаке. Но Лёшка сунул руку в карман и сказал:
— Это тайна следствия.
— У-у-у! — завыло вдруг Привидение.
Все вздрогнули, а Кощей объяснил:
— Вечереет, вот она и воет. По домам пора.
— Нет-нет, — запротестовал сыщик. — На самом интересном месте… то есть я хотел сказать, что надо провести допрос, а то до завтра все всё забудут. Возражений нет?
— Возражений нет, — согласился за всех Леший. — Надо так надо. Убийство — дело сурьёзное. Вот, помнится, когда нас расквартировали в долине Ганга…
— Тогда пойдите погуляйте, — распорядился Лёшка, которому очень понравилось командовать. — Воздухом подышите, а я в избушке сяду и по одному буду вызывать.
— Я и так простужена, а тут ещё гулять по вечерней росе… — заворчала первая голова, но Баба Яга предложила вынести валенки, и голова замолкла.
— Интересный раут получился… — протянула Кикимора. — У меня никогда так завлекательно не бывает. Даже с убийством. Только я не пойму, зачем нас-то допрашивать? Не мы ведь его убили.
— А кто же? — спросил Лёшка. — Кто-то из вас, конечно.
Все переглянулись. Видно было, что эта мысль была для всех совершенно нова.
— Но послушайте, уважаемый сыщик, это же вздор, — заволновалась Кикимора. — Мы его друзья, мы его тыщу лет знаем. А кое-кто — и не одну тыщу…
— Ну вот он за тысячу лет кому-то надоел, наверное, — объяснил Лёшка. — Если б я тысячу лет сидел за партой с той девчонкой, с которой сижу уже четыре года, я б её точно пристукнул.
— Но мы же все были за столом! — возмутилась вторая голова. — Ели!! У нас это… как его… али-баба!
— Алиби, — поправил Лёшка. — Ничего подобного. Все хоть раз да выходили из избушки. И все — после ухода Водяного. Например, Баба Яга — за скороваркой, Леший — ворон гонять, Кощей — Барабашке помочь.
— А я в трубе сидел, — сказал Барабашка.
— Но вы сами вылезли, — напомнил Лёшка. — Сто раз успели бы убить и в бочку залезть — смыть следы преступления.
— А я не выходил, — сказал Змей Горыныч.
— Но вы и не входили, — возразил сыщик. — Только головы засунули, а ногой вполне могли нож метнуть.
— А первая голова высовывалась из окошка! И много раз! — наябедничала третья голова. — Подозрительно.
— Я сморкалась, — оправдывалась первая голова. — Не могу же я в скатерть…
— Я знаю, я знаю, кто убил! — захлопала в ладоши Кикимора. — Это не мы! Это проходивший мимо убийца-маньяк!
И она победоносно оглядела всех.
— Возможно, — кивнул Лёшка. — Я не отметаю и этот вариант. А пока — подозреваются все! Ура! То есть очень жаль. Алиби есть только у меня — я из бочки не вылазил.
— А-а-а, поняла, — заверещала Кикимора. — Это Бэзил. Он сразу показался мне подозрительным — весь чёрный, как олицетворение зла.
— И-и, матушка, загнула, — возмутилась Баба Яга. — Зачем моему коту Водяного убивать? Ты ещё скажи, что его Метла изничтожила.
— Какая метла? — насторожился Лёшка.
— Горничная моя, она же — транспортное средство, — пояснила Баба Яга. — Ты и её подозревать будешь?
— И её, — удовлетворённо кивнул Лёшка. — Чем больше, тем лучше. Настоящий детектив. Жаль, жертв маловато. Лучше всего те детективы, в которых в каждой главе по убитому.
— Не расстраивайтесь, молодой человек, может, ещё будут, — успокоил его Кощей.
— И кто же его, по-вашему, застрелил… то есть зарезал? — спросил сыщик у первого допрашиваемого, у Кикиморы. Она так хотела быть первой, что отпихнула Змея Горыныча, наступила на ногу Кощею и сказала Бабе Яге: «Я гостья, мне надо уступать».
— Ну разумеется, Барабашка! — заявила Кикимора. — Вы можете не верить, дорогой сыщик, но я это просто чувствую! Женская интуиция. Поверите ли, как только он вошёл, я сразу ощутила ужас! Меня просто затрясло! Поэтому я в течение всего обеда не могла вымолвить ни слова и даже не могла взглянуть на этого злодея!
— Гм, — сказал Лёшка. — Разве? Ну, ладно. Расскажите мне о Водяном.
— Водяной? О-о-о, это был ужасный тип! Собственно, абсолютно безобидный, мы все его любили, но душегуб! Бывало, голову из воды высунет, глазами завращает, волосы зелёные на макушке шевелятся — у-у-у! Деликатным дамам с утончёнными нервами мимо и не ходи. А так — милейший старикан, мухи не обидит.
«Путается в показаниях», — записал Лёшка на листочке бумаги и задумался. Он решительно не представлял, о чем ещё надо спрашивать. А Кикимора ждала вопроса, глядя на него преданными глазами.
— Были ли у него враги? — наконец осенило Лёшку.
— Конечно! У каждого порядочного человека тьма врагов! У меня, например, мириады. Во-первых, ведьма из Макаровки, во-вторых, кикимора из соседнего болота, в-третьих, вурдалачиха Анна Ивановна…
— Минуточку, — остановил её Лёшка. — Это ваши враги, а Водяного?
— Водяного? А при чём тут Водяной? Ах да… Ну, у него, наверное, тоже был какой-нибудь враг. Вот он-то его и убил. Я сразу догадалась.
И Кикимора победоносно взглянула на сыщика.
— А кто же этот враг?
— Ах, милый сыщик, да тут своих-то врагов не упомнишь, а вы про чужих спрашиваете. Вот на последнем благотворительном базаре на Лысой Горе…
— Хорошо, — решительно перебил Лёшка, которому отчего-то надоело общение с Кикиморой. — Спасибо. Вы очень помогли следствию. Можете быть свободны.
— Как свободна? Как свободна? — поразилась Кикимора. — Да мы ещё и не начали беседовать. Ну хоть ещё один вопросик, хоть самый малюсенький…
— Хорошо, но чур последний. Была ли у Водяного семья?
— Э-э-э… вроде нет. Вот соседка была. Русалка. Неприятная особа. Толстая, никакой фигуры. Они в одном озере жили, всё время ругались. Она ему: «Ты старый размокший пень с гнилыми ложными опятами». А он ей: «А ты лягушка безмозглая, несмазанной телегой раздавленная». А она ему…
— Ну хорошо, хорошо, — сказал Лёшка. — Так что же, они ненавидели друг друга?
— Конечно, особенно она, просто убить была готова… Ой!
И Кикимора закрыла рот ладошкой.
— Так, может, это она? — невнятно проговорила она сквозь закрытый ладонью рот.
— Ругались, значит. А не дрались?
— Дрались, — убеждённо сказала Кикимора. — Ужас как дрались, аж брызги летели и рыбы в обморок падали. Но если она — убийца, как же с Барабашкой? Ой, поняла! Барабашка — её двоюродный брат, кузен, так сказать. Приехал из города, она ему нажаловалась, он вскипел, пошёл в гости и убил! Всё ясно. Он даже похож на неё. Вылитый!
— А зачем вы из комнаты выходили? — спросил Лёшка. — Сразу после ухода Водяного.
Кикимора сконфузилась.
— Ах, как неприлично! Но сыщик — это почти врач, ему можно признаться… Ах, я упаду в обморок от смущения… Видите ли, от природы я несколько бледновата и потому выходила подкрасить губы и подрумяниться. Ах, мне дурно…
— Тогда можете идти, — поспешно сказал Лёшка.
— А то ещё поговорим, а? — жалобно попросила Кикимора. — Я вам про всех расскажу, я все сплетни знаю…
— Хорошо, хорошо, — выпроводил её Лёшка. — Я вас ещё вызову, и вы всё расскажете.
— Только не забудьте, вы обещали, — сказала Кикимора и нехотя вылезла из избушки.
— Ну как? — спросили её остальные подозреваемые, столпившиеся вокруг курьих ножек.
— Ах, какой милый, какой любезный, просто душечка, — Кикимора прижала ладошки к груди и закатила глаза. — И он во всём со мной согласился!
— Конечно, дорогая, это самый лучший способ разговаривать с тобой, — подтвердил Леший. — А малый-то не дурак! Кто пойдёт следующий?
— Я, — сказал Змей Горыныч. — Я не очень хорошо себя чувствую из-за насморка, хотел бы поскорее отделаться и прилечь.
И три головы всунулись в три окна избушки.
— Нет-нет, — возразил Лёшка. — По одному, пожалуйста… э-э-э, то есть по одной. По порядку номеров.
Вторая и третья голова высунулись, а первая осталась. Допрос её прошёл в живом, бодром темпе:
— Были ли у Водяного враги?
— Апчхи!
— А родственники?
— Апчхи!
— А наследство?
— Апчхи!
— Вы свободны.
— Ну как? — спросили вторая и третья головы у первой, когда та, измотанная допросом, высунулась из окна. — Очень придирается?
— Кошмар, — сказала первая голова. — Сейчас сами увидите.
Вторая голова на допросе оказалась более разговорчивой.
— Оставил ли Водяной это… как его… завещание? — спросил Лёшка, вспоминая любимые детективы. — Что он имел? И чьё это сейчас будет?
— Не знаю, парень, — сказала вторая голова и съела пирожок с повидлом. — Это ты у Кощея спроси, он в таких вопросах дока — кто что имеет и кому чего перепадёт. А мне бы покушать…
— А Русалка?
— А что Русалка? Милейшая особа, тоже покушать любит. Жаль, что её не было сегодня, мы с ней обычно конфеты наперегонки едим — кто больше съест. В прошлый раз я победил, но это было нелегко. А ещё я сосиски люблю, только сегодня их не давали.
— Они с Водяным ругались? Дрались?
— Да, наверное, ругались. Как, сидя в одном озере три тыщи лет, и не поругаться? Мы вот тоже ругаемся с третьей головой, а то и дерёмся. Она, видите ли, фигуру блюдёт, а я из-за этого голодаю!
И голова съела ещё один пирожок.
— Я тоже дерусь часто… то есть очень редко, — сказал Лёшка. — А вам не хотелось убить Водяного?
— Мне? Да что вы! Он меня так понимал! Он меня рыбой жареной угощал!
— Ладно, — вздохнул Лёшка. — Идите… то есть, вылезайте.
— Уф! — сказала, высунувшись, вторая голова третьей. — Инквизитор. Но пирожки вкусные. Теперь ты, третья, иди.
— Я боюсь, — сказала третья голова. — Я самая младшая. Несовершеннолетняя. Меня нельзя допрашивать. И вообще я нервная, у меня от переживаний тик делается.
И голова два раза подмигнула.
— Иди-иди, — подтолкнула её вторая. — Там с тебя семь шкур спустят, узнаешь, как мне есть не давать. И поделом.
— Прощай, дорогая, — шмыгнула носом первая голова и утёрла глаза. — Мы все тебя любили…
— Я боюсь!! — заорала третья голова, но вторая изловчилась и боднула её так, что та с писком влетела в открытое окно.
— Это не я! — заверещала она. — Это всё происки завистников! Это первая! Или вторая! Или вместе! Но не я!
— Что не вы? — удивился Лёшка.
— Не я. Я — не я. То есть я, конечно, я, но это совершенно не я.
— Разберёмся, — пообещал Лёшка. — Очень ценные показания. Можете идти.
И записал на своей бумажке: «З Г. Очень напуган. Подозрительно».
Третья голова вылезла наружу.
— И совсем не страшно, — удивлённо сказала она. — Обещал разобраться. Поддержал морально. Вы зачем тут наплели, что страшно?
— Мы пошутили, — объяснили первая и вторая. Третья обиделась, и Змей Горыныч пошёл домой лечиться. Причём первая и вторая головы хихикали, а третья изо всех сил делала вид, что она не имеет никакого отношения к этим двум нахалкам.
Тем временем Лёшка вызвал Кощея, чтобы утрясти вопрос с наследством. Кощей оказался мужиком толковым и объяснил, что Водяной ничем не владел, наследства не оставил и завещания не писал по неграмотности, а про драки с Русалкой — враньё. Ругались — это точно, а драк не было. Потому что если бы были, то Русалка его бы точно побила. Вот Водяной и старался до драк не доводить. А вообще, Водяной был типчик вздорный и неблагодарный: он-де, Кощей, для него столько сделал, а тот — ни-ни.
— И ведь что я просил-то? — жаловался Кощей. — Пустяк, сущую безделицу. У него под пятой левой корягой клад зарыт. Ерундовый, надо сказать, клад. Чтоб Водяному отдать этот клад мне в знак дружбы, так нет! Мне, говорит, золото под этой корягой необходимо, оно вроде печки. Солнце его нагревает, а ночью оно тепло отдаёт. Ему, дескать, старые кости у тёплого клада попарить приятно. Врёт! Все знают, что у Водяного костей нет.
— Вы говорите, Водяной ничего не имел. А клад? — поддел Кощея Лёшка.
— А клад ничей! — возмутился Кощей. — Что в землю зарыто, то ничьё! Кто найдёт, тот и возьмёт. Я, к примеру.
— По закону клад принадлежит государству. А тот, кто найдёт, получает двадцать пять процентов. Четвёртую часть, значит, — пояснил Лёшка, смотревший недавно «Необыкновенные приключения итальянцев в России».
— Что?! — осатанел Кощей. — Да как ты смеешь! Мальчишка! Мой клад, мой!
И как ошпаренный вылетел из избушки. Наверное, клад побежал откапывать.
— Ух ты, какой шустрый! — восхитился Леший. — Вот, помнится, когда мы отступали от Рангуна, скорость была примерно такая же.
— Чегой-то он умчался, словно его бешеная собака укусила? — подозрительно спросила Баба Яга.
— Кстати, о бешеной собаке, — вспомнила Кикимора. — Такой ужас! Вчера по птичьему радио передавали, что у нас в лесу завелась бешеная собака! Ах, я вся дрожу, я думаю, что…
Леший покосился на жену и пробурчал:
— Пойду-ка я допрашиваться.
И полез в избушку. Лёшка с тоской посмотрел на очередного допрашиваемого. Ему уже изрядно надоело задавать одни и те же вопросы про врагов, родственников и наследство, а новых он никак не мог придумать. Но тут замученный сыщик вспомнил, что все знаменитые детективы задавали очень странные и на первый взгляд не связанные с убийством вопросы, которые потом оказывались необходимыми. И Лёшка развернулся. Начал он с классики:
— А почему у вас такие большие зубы?
— Древесину грызть, — ответил опешивший Леший и встал по стойке «смирно».
— Знаете ли вы украинскую ночь?
— Никак нет. Климат не тот.
— Что такое, что случилось, почему же всё кругом завертелось, закрутилось и помчалось колесом?
— А чёрт его разберёт, — сказал Леший. — Не могу знать.
— Кто сказал «мяу»?
— Это не я. Это клевета и инсинуация. И жена моя такой пакости тоже не говорила. Головой ручаюсь.
— Неужели в самом деле все сгорели карусели?
— Так точно, — подтвердил Леший. — Сгорели. На прошлой неделе большой лесной пожар уничтожил гектаров сорок леса на север от Макаровки. И берёзы сгорели, и ели, и эти… как их… карусели.
— Мишка очень любит мёд, почему, кто поймёт, в самом деле, почему мёд так нравится ему?
— О-о, на этот вопрос я могу ответить, — оживился Леший. — В этом я хоть что-то понимаю. Медведи любят мёд, потому что он вкусный и сладкий. И я тоже его люблю.
— И я, — согласился Лёшка.
— Так за чем же дело стало? — обрадовался Леший. — Пошли сейчас же ко мне, у меня такой мёд! Липовый! Духовитый — на весь лес пахнет.
«Интересно, — подумал Лёшка. — Он от чистого сердца зовёт или подлизывается к сыщику?»
Но решил, что Леший ничего плохого не думал. Очень уж мёду захотелось.
— Ладно, — сказал Лёшка. — Я тут закончу всю эту тягомотину и приду к вам. Или завтра с утра. Идёт?
— Идёт, — сказал Леший. — Не пожалеете.
И строевым шагом вышел из избушки.
— Уф, — сказал он, вытирая лоб. — Ну и башковитый малый. Так и шпарит вопросами, вроде по-нашему, а про что — не поймёшь. И всё стихами, всё стихами.
— Стихами? — поразилась Кикимора. — Про любовь?
— Всякими.
— Теперь я пойду, — сказал Барабашка. — Я в поэзии хорошо разбираюсь.
Лёшка с интересом посмотрел на вошедшего. Он почти не видел его в течение вечера, потому что когда Барабашка сидел за столом, его отгораживала от Лёшкиной кадушки печь. Барабашка был весь закутан в тёмный плащ, на носу поблёскивали чёрные очки, нижнюю часть лица закрывал красный шарф. На голове красовалась сомнительная шляпа.
«На шпиона похож, — подумал Лёшка. — Плащ, очки, ещё и лицо замотал, как ковбой в пыльную бурю. Кикимора права, подозрительная личность». И сразу придумались вопросы, которые он не мог выдавить из себя в беседе с Лешим.
— Как вы оказались в лесу, вы ведь нездешний?
— Отпуск у меня, — сказал Барабашка. — На лоне природы.
— Каким транспортом добирались?
— Телепортация.
— Чего?
— Это когда тело само собой переносится на любое расстояние. А то в автобусе меня укачивает.
— Когда познакомились с Водяным?
— Сегодня. Я заблудился, а он меня вывел.
— А почему Баба Яга сказала, что вы то ли кино снимаете, то ли клад ищете?
— Хотел произвести на даму впечатление.
— Про клад у Водяного знали?
— Нет, не знал. А что, у него клад был?
— Здесь вопросы задаю я, — важно сказал Лёшка. — С Русалкой, конечно, не знакомы?
— Представьте, знаком. Вчера у озера встретил. Прелестная женщина, умная, в технике разбирается, всё время что-нибудь изобретает.
— Изобретает? — удивился Лёшка. — Что же?
— Например, она усовершенствовала бобровую плотину — слив из шлюзов. Позвольте, я вам набросаю.
Барабашка забрал у сыщика карандаш и на листке с записями «Пугается в показаниях» и «З Г. Очень напуган. Подозрительно» быстро нарисовал чертёж плотины.
— Вот тут и вот тут — сливы, — пояснил он, черкая карандашом. — А вот здесь спроектирован клапан. Сюда бобёр нажимает носом, и отток воды увеличивается. Просто и эффективно.
— А что она ещё изобрела?
— Кто? Ах да, Русалка. Много чего. Метод тушения лесного пожара, придуманный ею, был успешно применён неделю назад, когда от пылкого взора влюблённого тракториста загорелась берёзовая роща возле Макаровки. Ещё есть устройство для обогащения озёрной воды кислородом в зимних условиях, когда подо льдом мало кислорода. Раньше Водяной по старинке полыньи пробивал, а теперь всё автоматизировано. А аппаратура для проведения хирургических операций под водой позволяет лечить раненых рыб. Но это не всё. Есть специальное излучение для ускорения роста водорослей. Есть инструмент для извлечения инородного тела, например, если щука подавилась костью. Есть особый магнит, который отводит в сторону от рыб крючок рыболова. Он действует на переменном магнитном поле. Да что там говорить. Русалка просто облагодетельствовала родное озеро.
— А Водяной? Он не возражал?
— Конечно, возражал. Он консерватор и самодур, он был против всех новшеств. Поэтому они с Русалкой и ругались. Но потом он смирялся, видя полезность изобретений для озера. Он был очень хорошим и ответственным водяным и мог наплевать на свои убеждения ради пользы озера. А бедная Русалка была так одинока… Её никто не понимал…
— У Русалки есть друзья?
— Нет, только знакомые. Она дружила с Водяным. А теперь осталась одна-одинёшенька…
И Барабашка всхлипнул.
— Вы всё про Русалку знаете, а говорите, что только один раз её видели, — сказал Лёшка, ожидая, что Барабашка вздрогнет, смутится, а то и признается. Но Барабашка не вздрогнул и не смутился, а просто объяснил:
— Мне она очень понравилась, и я всё запомнил, что она мне сказала.
— Вы говорите, она дружила с Водяным, а остальные утверждают, что они ругались и дрались.
— Ну и что. Вы слышали поговорку: милые дерутся — только тешатся? Кстати, они не дрались. Только ругались. Был, правда, один случай в 1253 году, когда Водяной категорически отказался носить изобретённые Русалкой рыцарские доспехи для подводного плавания и она в гневе запустила в него шлемом. Я удивляюсь, что местные обитатели до сих пор это помнят. И ещё во времена их молодости кто-то кого-то в пылу спора стукнул дугой от позвонка бронтозавра, но кто кого — они уж и сами не упомнят. Вот и все случаи рукопри-кладства, а разговоров-то, разговоров… С кем она, бедняжка, теперь ругаться будет? — вздохнул Барабашка.
«Может, Кикимора верно угадала, и Барабашка взаправду Русалкин брат, вон как переживает», — подумал Лешка и задал последний вопрос:
— Когда вы слезли с крыши и пошли к бочке, вы не могли не пройти мимо Водяного. Почему же вы утверждаете, что якобы его не видели?
— А я и не утверждаю, — сказал Барабашка. — Я его видел.
— Что?
— Я его видел и сразу понял, что он убит. И я испугался. Вместо того, чтобы позвать остальных, я пошёл к бочке и начал машинально отмываться от сажи. Это был шок, если хотите. Вы знаете, что такое шок?
Лёшка не очень в этом разбирался, но кивнул, что знает.
— Я понимаю, что я — подозреваемый номер один, — печально продолжил Барабашка. — Во-первых, я — чужак, а во-вторых, я видел Водяного и не позвал других. Но верьте мне, я не убивал беднягу. Мне просто было незачем.
— Хорошо, — сказал Лёшка. — Идите.
И записал на бумажке под чертежом плотины: «Неправдоподобно».
Когда Барабашка вышел, все уставились на него с напряжённым вниманием. А Кикимора спросила:
— Ну что, вы чистосердечно признались?
— Дура, — грустно сказал ей Барабашка и ушёл в лес.
Кикимора так удивилась, что даже забыла упасть в обморок.
— По-моему, ты должен вызвать его на дуэль, — сказала она мужу.
— Непременно, дорогая, — согласился Леший. — Как-нибудь в другой раз.
Допрос Привидения много времени не занял, так как оно не могло говорить.
— Вы знали Барабашку до сегодняшнего вечера?
Привидение помотало головой.
— А как давно вы знали Водяного?
Привидение показало три пальца. Лёшка не стал уточнять, что это: три дня, три года или три века.
— В каких вы были отношениях?
Привидение приложило ладошки к сердцу, потом к голове, потом помахало ими и пару раз подпрыгнуло. «В хороших отношениях», — понял Лёшка.
— А с Русалкой?
Привидение замотало головой и пожало плечами. «Так себе отношения», — подумал Лёшка.
— До замужества вы жили в этом лесу?
Привидение махнуло рукой куда-то вдаль.
— Когда же вы успели подружиться с Водяным? — спросил сыщик, довольный, что подловил Привидение.
Привидение замахало руками, ногами, потом перевернулось вниз головой и сделало вокруг Лёшки три круга.
— Ох, — сказал Лёшка. — Я слегка недопонял ваш ответ. Лучше мы расстанемся на сегодня.
Привидение кивнуло и вылетело в окно.
Наконец дошла очередь до Бабы Яги, которая как хозяйка пропускала всех вперёд.
— Скажите, бабушка, Русалка действительно увлекается техникой?
— Ох, не знаю, милок, никем она вроде не увлекается, особа почтенная, добродетельная, не то что нынешние вертихвостки.
— А Барабашка сказал, что она приборы всякие делает…
— Приборы? Приборы — это верно. Много чего намастерила. Водяной, покойник, много с ней ругался по этому поводу, а я ему говорю: плюнь, пусть что хочет, то и делает. Да иногда нужные вещи получались. Вот, например, сделала она мне машину для мойки посуды. Нет, посуду я в ней не мою, очень уж она тарахтит при этом, аж моя избушка нестись перестаёт. А польза от машины всё-таки есть — она в чулане стоит, я на нее рогожку постелила, на ней Бэзил спит.
— Кстати, а где сейчас Бэзил? И где он был во время преступления?
— Где был — не знаю, а сейчас у себя на машине спит, в чулане. Я его видела, когда за скороваркой ходила. Наверное, и тогда спал. Он, сердешный, насчёт этого не промах.
— У вас ведь ещё есть какая-то прислуга?
— Метла. Горничная.
— Она тоже в чулане?
— Нет, что ты, это неприлично — Бэзил и горничная в одной комнате. Для Метлы сбоку чулана гараж пристроен. Она и сейчас там.
— Почему же горничная — и в гараже?
— Она же не просто горничная. Она по совместительству транспорт. Ты, голубчик, с ней поговорить хочешь, так я позову.
— Потом, потом. А вот скажите мне, бабушка, когда вы в последний раз видели Русалку?
— А сегодня утречком. Забежала она, сказала, что поругалась с Водяным и мириться не хочет. Потому и в гости не пойдёт — все их мирить начнут, а она гордая, ей хочется ещё немного подуться. А если спрашивать будут, говорит, скажите, что мигрень. Слово-то мудрёное, я на бумажке записала, чтоб не забыть.
— И долго она оставалась?
— Нет, недолго. Попросила, раз в гостях не будет, баночку земляничного варенья, оно у меня знаменитое, бабка моя рецепт придумала. И-и, миленький, таких ведьм, как моя бабка, теперь не найти. Она, бывалоча… да про что это я говорила-то? Ах да. Принесла я из чулана варенье, да и пошла она, голубушка.
— А разве русалки могут по земле ходить? У них же ног нет.
— Могут, отчего же не могут. Хвостом ходят. Только, как и Водяные, русалки должны время от времени в воду окунаться, а то высохнут. Да что ты, милый, всё про Русалку да про Русалку? Неужто всерьёз думаешь, что она убийца? Её тут и не было с нами.
— А брата у неё нет?
— Брата? Не знаю. Сестра есть, тоже русалка, в городе работает. В городском пруду. Каждое лето приезжает в отпуск. Намается, сердешная, в грязном пруду да в вонючем городском воздухе, аж серая приезжает, а уезжает такая зелёненькая, что любо-дорого.
«Так-так, — подумал Лёшка, и в голове у него что-то прояснилось. — Сестра, значит. Горожанка. Тёмные очки, шляпа…»
Он вскочил:
— Бабушка, позовите мне, пожалуйста, Барабашку для повторного допроса!
— А нету его, сынок, ушёл он. Как ты его отпустил, он сразу и пошёл. Завтра повидаешь.
— Жалко, — сник Лёшка. — Разгадка была в руках, а я…
— Ещё чего узнать хочешь? — спросила Баба Яга. — А то день такой был тяжёлый, с утра готовка, потом убийство… А я уж не молоденькая, силы не те.
— Расскажите, пожалуйста, что произошло в сенях, когда там что-то стукнуло после ухода Кощея?
Баба Яга рассказала о проишествии с Кощеем.
— Это что же? Попытка ограбления? — обрадовался Лёшка. — Мало мне убийства, так ещё и новое преступление!
— Да какое там преступление, что ты! Он же Кощей, у него натура такая. Как Водяной не может долго без воды, так Кощей должен разыскивать драгоценности и любой ценой забирать их себе. Чего уж тут расследовать. Это всё равно, что судить кота за ловлю мышей. А мне развлечение. Я свои бриллианты прячу в разные места, а он, когда в гости приходит, пытается их найти и стащить. В этот раз почти угадал. Мои камешки действительно были в сундучке, на самом дне, под тряпками. Он правильно полез, да крышка его прихлопнула, он и не нашёл.
— А вы не могли бы мне показать настоящий алмаз? — попросил Лёшка. — Никогда не видел. Я собираю коллекцию камней, только у меня ещё мало. Есть кварц, гранит, слюда, змеевик и яшма. Недавно горный хрусталь появился. А алмазов никогда не встречал.
— Да смотри на здоровье, — согласилась Баба Яга.
Она пошла в сени и долго там копалась. Потом раздался её вопль:
— Караул! Убивают! Помогите!
Все гости, которые ещё не разошлись, а ждали окончания допроса, мигом примчались в избушку. Даже Кощей, который делал вид, что насовсем убежал.
— Украли! — вопила Баба Яга. — Украли бриллианты!
Потом она замолчала и будничным тоном сказала Кощею:
— Ну ладно, на этот раз твоя взяла. Но на следующий раз я так запрячу, что ни в жисть не найдёшь. Отдай бриллианты.
И протянула руку. Кощей обалдело смотрел на неё.
— Да ты что, сдурела, старая, — сказал он. — Ты ж сама меня из сундука вытащила, не дала доискать. Нету у меня твоих цацек.
Баба Яга так и села на пол.
— Украли, — шёпотом сказала она. — Взаправду.
— Ой-ё-ёй! — запричитала Кикимора. — Мало нам убийства, так ещё и кража!
— Без паники, — мужественно сказал сыщик. — Всем-всем-всем. Объявляю всесоюзный розыск.
Все-все-все бросились на поиски бриллиантов. Кощей искал в Лёшкиной бочке, Леший — в печке, Кикимора — за зеркалом, Привидение — на потолке, а Лёшка полез под стол.
— Ух ты! — сказал он. — Бабушка, какой у вас стол интересный. А зачем тут эти проводочки?
— Чего? — переспросила хозяйка. — Какие проводочки?
Она заглянула под стол и слабо охнула.
— Чегой-то? — сказала она. — Это не моё. Это кто-то приделал. Не иначе, порчу навести хотели.
Следом за Бабой Ягой и остальные полезли смотреть на прикреплённые на нижнюю поверхность столешницы сердечник, обмотанный проволокой, пару микросхем, батарейку и провода.
— Колдовство, — убеждённо сказал Кощей. — Кто-то тебя, старая, сглазить надумал.
— Мне страшно, — прошептала Кикимора, прижимаясь к мужу. — А вдруг это заразно?
Леший освободился от неё и внимательно осмотрел устройство.
— Похоже, заминировано, — сказал он. — Ну-ка, отойдите все подальше.
Все попятились. Леший взял со стола вилку, подцепил какой-то проводок, отсоединил его от другого проводка.
— Всё, — объявил он. — Теперь не взорвётся.
— Дорогой! — бросилась к нему Кикимора. — Ты настоящий герой! Я тобой горжусь!
— Да чего там, — заскромничал Леший. — Вот когда мы разминировали Тадж-Махал, было посложнее.
— Это просто какой-то подъём преступности, — сказал Кощей. — Убийство, ограбление, теперь попытка взорвать избушку. Не иначе, мафия.
Лёшка загрустил. Тягаться с мафией ему было не под силу. «Пора делать ноги, — подумал он. — Допрошу остальных и сбегу домой. Пусть сами разбираются, а у меня уважительная причина — родные беспокоятся».
— Я хотел бы поговорить со слугами, — сказал он бодрым голосом.
— Васька! Тьфу ты, Бэзил! — закричала Баба Яга.
Бэзил явился, как всегда, элегантный, только слегка заспанный.
— Пойдёшь с господином сыщиком в свою комнату и ответишь на его вопросы, — приказала Баба Яга.
— Да я и здесь могу, — начал было Лёшка, но хозяйка перебила:
— Мне прибираться надо, посуду мыть. Вон работы сколько, да я ещё в расстроенных чувствах по поводу бриллиантов. Слуг можно и в чулане допросить, не велики господа.
— Я вам помогу, дорогая, — вызвалась Кикимора, но Баба Яга отказалась:
— Ещё гости у меня посуду не мыли. Сама пока не обессилела. Идите лучше домой, поздно. Всё интересное уже кончилось.
И гости пошли домой, а Лёшка с Бэзилом — к чулану. Они вошли внутрь, протискиваясь между бочками с солёными огурцами и рыбой, запинаясь о многочисленные туесочки, жбаны и котлы, стукаясь головой о свисающие с потолка связки лука.
— А почему нет всяких таких… ну, сушёных жаб, маринованных пауков? Она же Баба Яга, — спросил Лёшка.
— Да старенькая она, на пенсии уже, почти не практикует, — пояснил Бэзил. — Прошу в мой будуар!
И он изящно откинул ситцевую занавеску.
Апартаменты Бэзила были невелики, половину их занимала моечная машина, прикрытая лоскутным одеялом, над ней висел портрет королевы Виктории. Лёшка бы в жизни не догадался, кто это, но внизу было подписано. Напротив стояло трюмо с флаконами духов, щипчиками для когтей, щипцами для завивки усов и прочими приспособлениями. Перед трюмо стоял сломанный стул, на нём — серебряный подсвечник. На книжной полке лежали растрёпанный русско-английский словарь, мышеловка, красивый иностранный орден, книга «Сто правил для джентльмена», недоеденный бутерброд и белая фарфоровая кошка.
— А в чём, собственно, дело? — спросил Бэзил, вешая цилиндр на гвоздь.
Он проспал и убийство, и ограбление, и взрыв. Поэтому большую часть допроса Лёшка рассказывал Бэзилу о том, что произошло, а тот только ахал.
— Нет, ну надо же, — огорчался Бэзил. — В кои-то веки в нашей глухомани что-то произошло, а я проспал.
— Это ещё неизвестно, — мрачно сказал Лёшка, дабы вернуть допрос в надлежащее русло. — Вы тоже подозреваетесь.
— Да ну? — обрадовался тот. — Замечательно! Будет что рассказать ребятам в клубе. Действительно, у меня нет алиби, я спал здесь в полном одиночестве и без свидетеля, который мог бы подтвердить этот факт. На будущее надо стать умнее и не ложиться в кровать без протокола. А мотив? Подождите, не подсказывайте, я сам. Ага, вот и мотив. Водяной, будучи грубым и неотёсанным барином, однажды назвал меня лакеем, а я не стерпел подобного унижения, мои джентльменские чувства требовали отмщения…
— А вы разве не лакей?
— Как можно-с! Лакей — должность подлая, а слуга — благородная. Даже король Карл Пятый однажды прислуживал, подавая кисть художнику Тициану. Итак, продолжим. Весь кипя негодованием, я бросил в лицо негодяю перчатку…
— И зашиб его на месте, — закончил Лёшка.
— Да нет, что ж, у меня перчатки свинцовые, что ли? Бросил перчатку, и это был вызов на дуэль. Пока гости пировали, я прокрался к избе и трижды прокричал филином. Услышав этот сигнал, Водяной вышел и встал в позицию. Я обнажил шпагу, вскричал: «Умри, несчастный, во имя чести!» и вонзил ему в сердце свой славный клинок. Он упал… и всё было кончено. Ну как?
— Класс, — признал Лёшка. — Только маленькая неувязка: Водяной был убит ударом в спину.
— Обидно, — сказал Бэзил. — Тогда это не я. Убить ударом в спину — фи! Не по-джентльменски.
— Нет, но если вы непременно хотите прослыть убийцей… — начал Лёшка, обрадовавшись возможности с успехом закончить следствие.
— Да ладно, чего там, — отказался Бэзил. — Как-нибудь в другой раз. А чтобы у вас насчёт меня совесть была спокойна, я даже могу дать честное слово, что не убивал Водяного. Слово джентльмена.
— А кто же тогда убийца? — спросил Лёшка. — Я так надеялся, что это вы. Есть, правда, у меня идея…
И он поведал о своих сомнениях насчёт Русалки, её городской сестры и Барабашки.
— Тонко заверчено, — одобрил Бэзил. — Как в лучших английских детективах. Ладно, я попытаюсь что-нибудь разведать и дам вам знать.
— Вот спасибо, — поблагодарил Лёшка. — А то у меня уже голова распухла от всех этих Русалок, Водяных, Кикимор…
— От Кикиморы точно голова пухнет, — подтвердил Бэзил. — У меня сходные симптомы. Остальные поприличнее. Русалка вообще молодчина: сидит себе в озере, по гостям не шляется, а если придёт в кои веки, то ест, что дают, не придирается.
«Что это он её выгораживает?» — подумал Лёшка, и подозрение вновь зашевелилось в нём.
— Теперь я хочу побеседовать с горничной, — сказал сыщик.
— Это как пожелаете, — ответил Бэзил. — Но боюсь, что большого удовольствия это вам не доставит. Гараж рядом, левая дверь.
Бэзил оказался прав. Метла была туповатой, неразговорчивой, на все вопросы отвечала: «А я почём знаю?» Немного оттаяла она после того, как Лёшка похвалил её комнату. Действительно, одна стена была почти полностью заклеена вкладышами от жевательных резинок с изображениями различных видов транспорта. На другой стене висела картинка: веник, вышитый крестиком. Под ним стояла канистра с керосином и что-то вроде стойла, покрытого кружевной накидкой.
— Здорово! — сказал Лёшка. — У вас даже больше вкладышей, чем у меня, а я считаюсь чемпионом класса. Вот этой нету и вот этой, и вот этой… Давно собираете?
— Года четыре, — сказала Метла. — Мне даже из других стран присылают. У меня в Германии знакомый пылесос «Сименс», в Зимбабве — опахало из пальмовых листьев, а в доме Ротшильда в Париже — из страусовых перьев метёлочка для полированной мебели. Вот они и шлют. А я им отправила изображение нашего «Запорожца», они очень удивлялись, что бывают такие машины.
— А это что? — указал Лёшка на вышивку. — Это вы сами сделали?
— Да, это я вышила, — неожиданно Метла смутилась и покраснела, насколько это возможно для метлы. — Это мой жених.
— Ничего, симпатичный, — одобрил Лёшка, разглядывая веник. — Блондин. Берёзовый?
— Нет, что вы. Берёзовые — такие грубияны. Из проса.
— А керосин зачем?
— Интересно! А как же я без керосина летать буду? — возмутилась горничная. — Лучший авиационный керосин, первый сорт. Дорого, конечно, но я хозяйке сразу сказала: «Хотите обеспечить скорость — не скупитесь».
— А пока керосин не изобрели, как же мётлы летали? — удивился Лёшка. — У всяких доисторических ведьм?
— На дёгте летали, на нефти. Иногда на энтузиазме, — пояснила Метла.
— А стойло для чего?
— Какое стойло! Это моя кровать! Я же не лошадь! Фу, какой невоспитанный тип!
И Метла рассердилась и наотрез отказалась отвечать на вопросы, бурча, что она — метла почтенная, на хорошем счету, с отличными рекомендациями и никому не позволит над собой издеваться и обвинять в убийстве. А если этого греховодника и сквернослова Водяного убили, то туда ему и дорога, и она, Метла, ничуть бы не огорчилась, если бы всех остальных гостей постигла та же участь. А заодно и лакея Ваську, который целыми днями ничего не делает, а только из себя воображает. Потом она перешла на личность сыщика, и после пятиминутного излияния на тему детективов вообще и в частности Лёшка был счастлив выбраться из гаража на волю.
— Уф-ф! — сказал он Бабе Яге, заходя в избушку. — До чего же у вас горничная серьёзная.
— Да не говори, милый, сама от неё страдаю, — посочувствовала Баба Яга. — А уволить не могу — куда она, бедная, пойдёт. Профессия у неё редкая, спроса нет, у всех ведьм есть свои мётлы. Опять же девка она работящая, хоть и не молоденькая.
— Бабушка, можно я у вас заночую, — попросил Лёшка. — А то совсем стемнело, к Лешему идти поздно.
— А чего тебе у Лешего делать? — подозрительно спросила Баба Яга.
— Он мёдом обещал угостить, — признался Лёшка. — Каким-то особенным.
— И не вздумай! — замахала руками Баба Яга. — Какой там особенный, мёд как мёд. У меня мёд ещё лучше! А Кикиморову стряпню вообще есть не рекомендую. Она дамочка приятная, но хозяйка — ой-ё-ёй… Словом, ночуешь у меня и без разговоров!
— Ладно, — рассмеялся Лёшка. — Договорились.
Всю ночь Лёшке снились кошмары: то зелёный заяц, покрытый водорослями, в которого стреляет охотник в шляпе, очках и красном шарфе, то Кикимора, медленно превращающаяся в радио без выключателя, то математичка, задающая ему вышить в тетради крестиком Метлу, причём двумя способами. Поэтому он был рад, когда Баба Яга потрясла его за плечо:
— Ишь, заспался, соколик, а я уже блинков напекла.
Аромат горячих блинов наполнял избушку. Лёшка рванул было прямо к столу, но Баба Яга строго сказала:
— А умываться? А зубы чистить?
Пришлось идти на улицу к умывальнику.
Когда умытый и почти причёсанный Лёшка доедал восемнадцатый блин с мёдом, Баба Яга спросила:
— А сейчас что делать будешь? Опять улики собирать? Или вопросы задавать? А то я щи готовить надумала.
Улики! Лёшка совершенно забыл про улики, которые нашёл на полянке. Но он напустил на себя невозмутимый вид и сказал:
— Думать. Прежде всего думать. Пусть мои серые клеточки поработают. А потом… Потом можно и допрос. Кстати, нельзя ли послать Метлу или Бэзила поискать в лесу Барабашку и привести ко мне.
— Бэзил не пойдёт, — возразила старуха. — Побоится фрак испачкать. А Метла скажет, что почтальоном не нанималась. Я птиц пошлю, если не возражаешь.
— Хоть рыб, — сказал Лёшка.
Баба Яга пошептала что-то петуху и сове, и те вылетели в окно. Лёшка вынул из кармана улики и разложил на столе.
— А вы не подглядывайте, — сказал он Бабе Яге.
— А мне и неинтересно, — пожала плечами та. — Я щи варю, на что мне сдались твои улики.
Улик было маловато, всего пять:
№ 1. Ржавая шпилька.
№ 2. Клок шерсти.
№ 3. Гриб поганка.
№ 4. Батарейка.
№ 5. Камешек змеевик, а по-научному серпентенит.
Собственно говоря, камешек Лёшка подобрал себе в коллекцию, а вовсе не как улику. Правда, змеевик у него уже был, но в этом проходила хорошая прожилка асбеста, и вообще образец был симпатичный, хотя и в грязи. «Потом отмою», — решил Лёшка и сунул змеевик обратно в карман.
— Бабушка, а кто из местных женщин пользуется шпильками?
— Да, наверное, только я, — отозвалась старуха, чистя картошку. — У Кикиморы — стрижка модная, у Русалки — распущенные волосы, у Привидения вообще волос нет. А что?
— Да ничего, — сказал Лёшка.
«Всё равно она ржавая, — подумал он. — Чтобы так заржаветь, месяц на земле полежать надо, а то и два».
— А вы недавно шпильку не теряли? — на всякий случай спросил он.
— И-и, милый, они из меня дождём сыплются, — сказала Баба Яга. — Волосы жидкие, ничего в них не держится. Вот в молодости у меня такая коса была…
«Наверное, шпилька ни при чём», — подумал Лёшка и положил её в карман следом за камнем.
Следующая улика, клок шерсти, явно указывал на Бэзила, среди гостей мохнатых не было. Может, они сражались, и Водяной вырвал этот клок у убийцы? Но Лёшка подобрал его довольно далеко от тела, шагах в пяти-шести. Водяной вырвал клок, положил его на травку, отбежал на несколько метров, упал и умер? Нереально. Может, клок отнесло ветром? А может, Бэзил просто линяет и разбрасывает шерсть где попало?
— Бабушка, Бэзил линяет?
— Нет, милок, что ты. Как он джентльменом заделался, так считает, что линять неприлично. Я, говорит, сдерживаю это вульгарное выпадение шерсти усилием воли. Врёт, я сама видела, как он потихоньку лосьоном от облысения мажется.
— Бабушка, а Бэзил весь чёрный или есть серые участки? Вечером темновато было, я не разглядел.
— Чёрный, миленький, чёрный, только манишка белая. Хотя я не удивлюсь, если узнаю, что он красится.
Клок шерсти был серый, а не чёрный.
— А какие тут есть ещё звери? — спросил Лёшка. — Серые какие-нибудь звери бегают? Волки, например.
— Волки не бегают. Волков моя избушка не переносит — как увидит, сразу их курьей ножкой пинает. Волк так кубарем и отлетает. Знают про это волки и близко не подходят. Белки тут живут, много белок, только они серые зимой, а сейчас рыжие. Зайцы серые тоже пробегают, но редко, потому что я очень уважаю зайцев, шпигованных чесноком и тушёных в сметане. Мышки тоже не подходят — Бэзила чуют. Хотя им бояться нечего. Как Бэзил оджентльменился, так мышей ловить бросил. Неаристократично, говорит.
Лёшка вздохнул. Непонятный был клок шерсти и тоже скорее всего не по делу. Он внимательно осмотрел третью улику — поганку и не нашёл ничего подозрительного. Поганка как поганка, только помялась в кармане. А ведь когда он её срывал, была у него какая-то мысль… забыл, какая. Он убрал поганку в карман и с удовольствием погладил батарейку. Это была единственная стоящая улика, указывающая на существо, связанное с техникой. На единственное существо в здешних краях, которое могло приладить устройство на крышке стола. На единственное существо, постоянно ругавшееся с жертвой. На Русалку.
— Пора мне поговорить с ней, — и Лёшка встал из-за стола. — Бабушка, где тут у вас озеро?
Но допрос Русалки ничего не дал. Лёшка битый час проторчал на берегу, крича, что он сыщик и пришёл допрашивать. После того, как он охрип, выплыла золотая рыбка и интеллигентным голосом сказала, что Русалка в горести по поводу смерти Водяного и просит не орать, а то она ненароком и врезать может.
«Нахалка, — ворчал Лёшка, шагая обратно к избушке. — А я ещё для неё смягчающие обстоятельства подбирал! Теперь дудки, буду непреклонен, как карающая рука правосудия».
— Не хочу тебя огорчать, милок, да только не нашли мои птицы Барабашку. Сбежал, шельмец. Ты уж не расстраивайся, — сказала Баба Яга.
— А я и не расстраиваюсь, — весело ответил Лёшка. — Это как раз подтверждает мою идею. И вообще пора подводить итоги.
Он снова сел за стол и уставился на листок со стенограммой допросов. Протокол его не удовлетворил, потому что он решительно забыл, к кому из подозреваемых относятся записи «Путается в показаниях» и «Неправдоподобно». Поразмыслив, Лёшка решил, что эти слова можно отнести в равной степени ко всем гостям, перечеркнул написанное, перевернул лист и начал снова:
ВОЗМОЖНОСТЬ УБИТЬ: выходила накраситься.
МОТИВ: неизвестен.
ФАКТЫ: никаких. Так болтлива, что если бы была убийцей, то непременно проговорилась.
ВОЗМОЖНОСТЬ: выходил гонять ворон.
МОТИВ: неизвестен.
ФАКТЫ: подкупал сыщика мёдом.
ВОЗМОЖНОСТЬ: выходил красть алмазы.
МОТИВ: отобрать клад у Водяного.
ФАКТЫ: плохо относился к Водяному.
ВОЗМОЖНОСТЬ: выходила искать Кощея.
МОТИВ: возможно, действовала заодно с мужем.
ФАКТЫ: хорошо относилась к Водяному, хуже — к Русалке. Неразделённая любовь? Ревность?
ВОЗМОЖНОСТЬ: мог метнуть нож ногой или зубами, когда первая голова высовывалась и якобы сморкалась. Но вряд ли.
МОТИВ: никакого. Вторая голова с его смертью даже проиграла, так как лишилась жареной рыбы.
ФАКТЫ: хорошо относился к Водяному и к Русалке.
ВОЗМОЖНОСТЬ: бегала за скороваркой.
МОТИВ: неизвестен.
ФАКТЫ: хотела меня съесть (это отягчающее обстоятельство), но раздумала (это смягчающее обстоятельство).
ВОЗМОЖНОСТЬ: самая большая, его никто не видел весь вечер.
МОТИВ: возможно, оскорбление его чувства собственного достоинства.
ФАКТЫ: абсолютно вне подозрений по особым причинам.
ВОЗМОЖНОСТЬ: её тоже никто не видел весь вечер, но Метле технически трудно заколоть Водяного ножом — у неё нет рук.
МОТИВ: оскорбление? Она обидчивая.
ФАКТЫ: плохо относилась к жертве. К остальным, впрочем, тоже.
ВОЗМОЖНОСТЬ: мог вылезти из трубы в любой момент.
МОТИВ: что-то связанное с Русалкой.
ФАКТЫ: оброненная батарейка, прибор под столешницей, Русалка заходила утром, купание в бочке, отказ Русалки от допроса.
— Ага, теперь мне всё ясно, — удовлетворённо откинулся от стола Лёшка. — Преступление практически раскрыто.
— Ну и кто же убийца-то? — спросила Баба Яга, снимая с печи готовые щи.
— Это пока секрет. Давайте, бабушка, соберём всех вчерашних гостей да плюс Русалку. И надо Русалке сказать, что её неявка будет рассматриваться как признание вины.
— Чьей вины? — не поняла Баба Яга.
— Ну, неважно, чьей, главное — чтоб она пришла.
— Ладно, я пошлю птичек, — сказала Баба Яга. — Загонял ты их у меня совсем. А про бриллианты мои тоже уже всё расследовал? Али после убийства займёшься?
— Во даёте, сначала съесть хотели, а теперь я у вас должен всю жизнь в роли Уголовного розыска вкалывать, — возмутился Лёшка, совершенно забывший про бриллианты. — Ладно, разберёмся.
«Вообще-то я представления не имею, кто стащил алмазы, — признался сам себе Лёшка. — Но вдруг меня в последнюю минуту осенит? Там видно будет».
— Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить… — начал Лёшка заготовленную речь.
Все вчерашние гости сели на лужайке перед избушкой и приготовились внимательно слушать. Змею Горынычу полегчало, он почти не чихал и оттого повеселел. Кикимора сделала новую причёску под названием «щебечущий тростник» и слушала вполуха, а больше оглядывала окружающих — все ли ее оценили. Леший пришёл на собрание с бочонком мёда под мышкой и теперь усиленно подмигивал Лёшке. Лёшка пожалел его и подмигнул в ответ, только тогда Леший успокоился. Кощей бесстрастно смотрел на Лёшку, да так, что тому делалось неловко. Привидение, под утренним солнышком казавшееся облачком, металось вокруг него, и казалось, что Кощей время от времени скрывается в тумане. Баба Яга с недовязанным полосатым носком расположилась на сломанном стуле Бэзила, а сам он стоял за спинкой стула, что немного походило на свадебную фотографию. Метла, бурчащая что-то себе под нос, затерялась сзади. Барабашки не было. Зато пришла Русалка — невысокая полненькая женщина с длинными зелеными волосами и зеленым же хвостом.
Это Лёшка настоял на том, чтобы собрались не в избушке, а на улице, так как считал, что пребывание рядом с местом преступления будет нервировать убийцу и он выдаст себя.
На носовом платке Лёшка разложил вещественные доказательства: нож, клок шерсти, батарейку, шпильку и поганку. После некоторого сомнения он убрал поганку в карман и при этом что-то из него выронил.
— Минуточку, — сказал Кощей. — Что это?
Он поднял оброненное двумя пальцами.
— Это горный хрусталь, — объяснил Лёшка. — Для моей коллекции. Вчера нашёл.
И потянулся забрать. Но Кощей отпрыгнул с добычей, поднял руку и показал всем.
— Мой бриллиант! — завопила Баба Яга. — Мой украденный бриллиант! Отдай остальные, ворюга!
И вцепилась в Лёшку.
— Да отвяжитесь вы, бабушка, — возмутился Лёшка. — Не брал я ваших бриллиантов. Кто же знал, что это бриллиант? Я думал, горный хрусталь. Я вчера сидел в бочке, а вы с Привидением пошли с Кощеем разбираться. Тут на меня этот камушек упал. Посмотрите, до сих пор шишка на лбу. Да не один упал, а пять штук. Я взял один, самый крупный, а остальные оставил. Мне только в коллекцию образец.
— Врёт! — торжествующе сказал Кощей. — А ещё сыщик. Ай-я-яй!
— Ай-я-яй, — согласились все. — А может он и убийца заодно? По совместительству.
Лёшка чуть не заплакал от обиды, но тут вмешалась Баба Яга.
— И ничего не ай-я-яй, — сказала она. — Ты уж извини, милок сыщик, что я на тебя зазря набросилась. Прости старую. Конечно, ты не виноват.
Она подступила к Кощею.
— А ну-ка, верни остальные четыре камня! Так не честно! Ты нашёл их в сундуке, а когда я тебя застукала, незаметно выбросил в слуховое окошечко между сенями и горницей. Оно всегда открыто. Ты рассчитывал, что камни упадут в бочку и ты их позднее заберёшь. Но потом началась такая кутерьма с убийством, что ты не смог этого сделать. А когда пропажа открылась, ты бросился искать их в бочке из-под муки и нашёл — четыре штуки. Пятый взял Лёшка. Бедный мальчик никогда не видел бриллиантов и принял их за горный хрусталь, а ты, изверг, хотел на ребёнка свою кражу свалить! Позор! Это недостойно порядочной нечистой силы!
— Да ладно, — сказал Кощей. — Забирай свои каменюки. Ничуть они мне не нужны. Крику-то, крику…
Он сунул Бабе Яге бриллианты и гордо выпрямился, делая вид, что ему наплевать. Беленькое Привидение заметно порозовело от стыда.
— Кошмар, — сказала Кикимора. — Невинное дитя выставил отпетым злодеем! Ужас!
— Ой, заткнись, пожалуйста, без тебя тошно, — поморщился Кощей. — И вообще мы не по краже собрались, а по убийству. Убийцу-то нашли или нет?
— А вот сейчас мы это и выясним, — торжественно сказал немного пришедший в себя Лёшка. — Прошу внимания.
Все и так были очень внимательны. Только вторая голова Змея Горыныча пламенем своего дыхания выжгла затычку из бочки с мёдом, которую принёс Леший, и незаметно сосала из неё мёд.
— В этом деле было необычно то, что ни у кого не оказалось алиби. И нож у рукомойника мог взять всякий. Зато ни у кого не было мотивов к убийству. В самом деле, Змей Горыныч мог швырнуть нож лапой, но непонятно зачем. Кикимора могла быстренько добежать до Водяного, всадить ему в спину нож, вернуться, накраситься и как ни в чём не бывало присоединиться к гостям. Мотива тут тоже нет. Разве что Водяной что-нибудь съехидничал насчёт её внешности. Леший тоже подозрителен, он с неизвестной целью гонял ворон и первым нашёл труп, но мотив, мотив…
— А при чём тут мотив? — шёпотом спросила Кикимора у второй головы. — Мы же не на музыкальном концерте, чтоб мотивы обсуждать.
— А кто его знает, — сказала вторая голова. — Я и не позавтракал толком, прибежал, думал, будет угощение, а пока одни слова.
— Кощей тоже личность очень подходящая для убийства, — продолжал Лёшка, наслаждаясь своей речью. — Во-первых, он долго отсутствовал, якобы помогая Барабашке; во-вторых, у него был мотив, он хотел завладеть кладом Водяного; в-третьих, преступное прошлое; в-пятых, не любил Водяного и ругал его…
— В-четвёртых, — поправил Кощей. — Считать бы сперва научился, а потом уже почтенных граждан обвинял.
— Его жена отсутствовала в избушке недолго и вряд ли могла удержать нож в своих призрачных ручках. Ей больше подходит роль соучастницы. Например, она могла отвлечь жертву, сказать: «А вон паровоз летит!», и в этот момент Кощей заколол ничего не подозревавшего Водяного.
— Протестую, — сказало Привидение. — Я не могло сказать про паровоз. Я немое и говорить не могу.
— Тогда конечно, — согласился Лёшка. — Продолжим. Баба Яга тоже долго отсутствовала, разыскивая скороварку, хотя мотива нет и у неё. Бэзил имел и возможность, и мотив для убийства (оскорблённое достоинство). И даже одна улика — вот этот клок шерсти — указывает на него. Но он единственный вне подозрений по некоторым причинам.
— Наверное, он тоже сыщик, — прошептала Кикимора. — Замаскированный под кота. Один из Лёшкиных людей, засланный сюда заранее.
— Метла имела полную возможность к убийству и, может быть, мотив. Она такая обидчивая, что если чихнуть в её сторону, она решит, что её смертельно оскорбили. Проведём следственный эксперимент. Змей Горыныч, прошу вас.
— Апчхи! — сказала первая голова в сторону Метлы.
Та так и подскочила.
— Ах ты ящерица перекормленная, мутант окаянный! Да что же ты думаешь, если я простая служанка, так на меня начхать? Вот я тебя!
И она изо всех сил стукнула первую голову рукояткой.
— Следственный эксперимент закончен, — с удовольствием подытожил Лёшка. — Вы только что видели, как в ответ на безобидное чихание Метла ударила Змея Горыныча. А что бы она сделала в ответ на настоящее оскорбление? На какие-нибудь действительно обидные слова? Убила бы как минимум.
— А максимум? — шёпотом спросил Леший, но ему никто не ответил.
— И наконец перейдём к последнему подозреваемому — Барабашке.
— Ага, наконец-то — сказала Кикимора. — А я думала, что вы про него забыли.
— Что значит, к последнему? — возмутилась Русалка. — А я? Вы разве не в качестве подозреваемой меня пригласили? У меня-то настоящее алиби, меня тут не было.
— О вас разговор особый, — сказал Лёшка. — А Барабашка действительно последний подозреваемый, потому что Барабашка — это вы, сударыня.
— Что?! — ахнула вся поляна.
— Ну, знаете, — встала Русалка. — Бред какой-то. Я домой пошла.
— Сидеть! — рявкнул Лёшка так свирепо, что Русалка села и покорно сказала:
— Сижу.
— Ну и сиди, — сказал Лёшка. — А я говорить буду. Барабашка сразу показался мне подозрительным. Его никто не знал, он сам напросился на ужин, он пришёл в очень странном наряде, маскирующем внешность — шляпа, тёмные очки, шарф, закрывающий лицо — и это в такую жару! Да ещё бесформенный плащ, окутывающий фигуру полностью. Это наводило мысль о переодевании. Он сидел в бочке (кстати, Русалки тоже должны побыть в воде после пребывания на суше), когда Леший обнаружил труп. Он сидел буквально в двух шагах от Водяного и не мог его не видеть!
— А он сразу признался, что видел, — возразила Русалка.
— А вы откуда знаете? — подловил её Лёшка. — Вас же якобы там не было.
— Догадалась, — мрачно сказала Русалка. — Я вообще очень умная.
— Умная, — согласился Лёшка. — Вы умная, вы постоянно что-то изобретаете. Это не вы потеряли?
И он показал улику — батарейку.
— Не знаю, — сказала Русалка. — Разве всё упомнишь. А где вы её нашли?
— Около трупа. Вы потеряли её, когда наклонились над Водяным, чтобы проверить, мёртв ли он.
— Но меня там не было! — крикнула Русалка.
— Да, да, конечно, был Барабашка. Кстати, мы забыли о странной штуке под столешницей. Это же электромагнит для получения переменного магнитного поля. Конечно, если бы Барабашка был настоящим Барабашкой, ему бы не нужны были никакие приспособления. Но вот если Барабашка был поддельным… Русалки ведь не умеют передвигать предметы?
— Умеют, — сказала Русалка. — Если Русалка с головой, она всё сумеет.
— Да, вы очень умны, — повторил Лёшка. — С помощью дистанционного управления вы заставили плясать на магните стаканы в металлических подстаканниках, эмалированные миски и ложечки из нержавейки. А приделали вы сердечник и прочее утром, когда приходили к Бабе Яге якобы за вареньем. Вы с ней давно знакомы и знаете, что в её чулане чёрт ногу сломит и искать варенье придётся долго.
— Протестую! — глухо отозвался чёрт из подполья. — Ничего я не ломал. Тьфу, тьфу, тьфу, ещё накличете.
— Протест отклоняется, — возразил Лёшка. — Продолжим. Пока Баба Яга блуждала в поисках нужной банки, вы спокойненько всё приладили. А вечером убедительно сыграли роль Барабашки. Ведь вы хорошо знаете городскую жизнь по рассказам сестры. А мотив… Вы всё время ругались с Водяным, он не давал вам изобретать новые устройства для улучшения жизни озера. И вы решили, что для общего блага следует его убить…
— Ох нет! — в слезах воскликнула Русалка. — Я не хотела его убивать! Это был всего лишь розыгрыш, я хотела в конце вечера рассказать, кто я, и повеселиться, глядя на ваши одураченные физиономии. Особенно забавно получился флирт с Кикиморой… И так, под общий смех, было бы естественно помириться с Водяным, с которым мы поссо-о-о-рились! А теперь его нет, и мне даже не с кем руга-а-а-аться! — рыдала она. — Да ещё и убийцей обзывают!
— Ну-ну, милочка, успокойся, — похлопала её по спине Баба Яга. — Никто не говорит, что ты убийца.
— Он говорит, — пожаловалась Русалка, показывая на Лёшку.
— Да, настал момент назвать имя убийцы! — патетически воскликнул Лёшка, готовясь назвать Русалку. — Это…
И замолчал. И все замолчали. Потому что увидели, как жёлтая когтистая лапа подкрадывается к ножу, лежащему на носовом платке. Медленно-медленно она приблизилась, чешуйчатые пальцы обхватили рукоять и — р-раз! — никто не успел и охнуть, как нож пронёсся в сантиметре от лица Русалки.
— Цыц! — закричала Баба Яга. — Ты что, милая, сдурела, на своих бросаешься! Ну-ка, убери лапу от ножа!
Избушка, подкравшаяся сзади, убрала свою куриную лапу и стряхнула с неё прилипшие травинки.
— Так это же она! Вот так же она убила Водяного! Нож метнула! — громким шёпотом сказала Кикимора. — Ах, я упаду в обморок. Убийца — избушка на курьих ножках!
— Именно это я и хотел сказать, — пролепетал опешивший от неожиданности Лёшка. Он совершенно не подозревал избушку.
— Молодчина сыщик, — сказал Леший. — Сразу во всём разобрался. А я всё время на Барабашку думал.
— Так чегой-то она, с ума сошла, что ли? Как бешеная стала, — проговорила Баба Яга. — Может, её кто-нибудь укусил? А, наверное, это те хранцузы.
— Какие французы? — удивился Лёшка. — Ещё французов тут не хватало.
— Да недавно, в 1812 году, как хранцузы от Москвы отступали, мимо избушки шли, такие бешеные. Всё избушку за ноги кусали, кричали: «Ле кок, ле кок, скушать курочку». Точно сбесились.
— Нет-нет, это собака, — заторопилась Кикимора. — Помните, по птичьему радио объявили, что в лесу бродит бешеная собака.
— Ага, вот и улика пригодилась, клок шерсти, — и Лёшка показал его всем присутствующим. — Вы говорили, бабушка, что ваша избушка волков не любит. Вот избушка и приняла бешеную собаку за волка и лягнула его хорошенько, а та её укусила.
— А с чего она на Водяного-то кинулась?
— Так при бешенстве главный симптом какой? Водобоязнь. Водяной — существо водное и Русалка тоже, вот избушка на них и покушалась, — объяснил Кощей, слывший знатоком народной медицины.
— Ага, я же сразу говорила про убийцу-маньяка, — торжествовала Кикимора. — Моя интуиция меня ещё никогда не подводила.
— Ладно, а что дальше-то делать будем? — спросила Баба Яга. — Я в этой сумасшедшей избушке и ночевать боюсь.
— Лечить надо, — сказал Лёшка. — Прививку сделать от бешенства.
— Убежит, — возразила Баба Яга. — Она у меня несознательная, уколов не любит. Весной хотела ей от клещей прививку сделать, так она убежала и два дня не возвращалась. Я к Кикиморе ходила ночевать.
— Её надо поймать и связать, — сказал Лёшка. — Может, в капкан?
— Ишь ты, в капкан, — рассердилась Баба Яга. — Ещё повредит ножку, будет у меня хроменькая избушка, а я не выношу качки, у меня сразу морская болезнь делается. Лучше я сама её поймаю. Эх, когда я проходила стажировку на Диком Западе…
Она сбегала в чулан и принесла большой моток верёвки.
— Цып-цып-цып, — ласково позвала она. — Иди сюда, непутёвая, зёрнышек дам!
— Ко-ко-ко, — подбежала к ней избушка. И Баба Яга с разбойничьим присвистом набросила на её трубу лассо. Избушка понесла, как бешеный мустанг, а Баба Яга на метле летала вокруг неё кругами, заматывая верёвкой. Скоро совершенно обмотанная избушка остановилась и грохнулась набок. Внутри заорал возмущённый таким обращением петух.
— Ну что, торжественная часть кончилась? — спросила вторая голова. — Можно приступать к угощению?
Лёшку провожали домой всем лесом. Русалка подарила ему на память золотую рыбку в туесочке и механизм для списывания уроков у соседа (с оптическим прицелом). Кикимора подарила ленточку. Леший — бочонок мёда взамен того, что высосала вторая голова Змея Горыныча. Баба Яга — бриллиант в коллекцию и гирлянду сушёных грибов. Бэзил не пожалел книжки «Сто правил для джентльмена». Метла принесла пять вкладышей с машинами, каких у Лёшки не было. Кощей как самый скупой ограничился добрым советом: «Храните деньги в сберегательной кассе», не зная, что он устарел и теперь кругом одни банки. Ещё Кощей написал по Лёшкиной просьбе справку для родителей. Что, дескать, Лёшка отсутствовал по уважительной причине — для съедения его Бабой Ягой и последующего расследования убийства. И все расписались. Причём Кощей подписался «Министр», Баба Яга поставила крестик, а Кикимора написала: «С наилучшими пожеланиями».
Один Змей Горыныч не пришел проводить и ничего не подарил. После того как он в одиночку уплёл целый бочонок мёда, у него обнаружилась жуткая аллергия, бедняга покрылся сыпью, весь чесался и постеснялся показаться в таком виде.
Но подарков и без того набралось столько, что на Метлу, которая должна была везти Лёшку в город, они не уместились. Пришлось сзади привязать прицеп. На полянке перед выздоровевшей после прививки избушкой царила суета.
— Вы приезжайте ещё, — попросила Кикимора. — Вы так замечательно всё расследовали — и убийство, и кражу, и взрыв. Если хотите, мы ещё кого-нибудь убьём, а вы снова будете показания снимать. Ах, как было интересно!
— Да, это было лучшее время с той поры, когда я служил в Бирме, — подтвердил Леший. — Обычно у нас тут скучновато, знаете ли.
Лёшка не отличался излишней чувствительностью, но всё же отношение к убийству как к развлечению его покоробило.
— Неужели вам его не жаль, он ведь умер, насовсем умер! — воскликнул он.
— Почему насовсем? — спросил Кощей. — Если хочешь, можно оживить.
— Конечно, — подтвердила Баба Яга. — Пара пустяков.
— Как? Вы шутите? — остолбенел Лёшка.
— Да какие шутки… Леший, у тебя осталась ещё живая вода? Мёртвая вода у меня есть, а вот живой — на донышке. Я ею радикулит лечу, вот и поистратилась.
— Да полная бутылка, — сказал Леший. — Сейчас принесу.
Он быстренько сходил домой, благо жил недалеко, и принёс бутылку, закупоренную пробкой. А Баба Яга, порывшись в чулане, извлекла две совершенно одинаковые бутылки без этикеток.
— В одной — мёртвая вода, в другой — облепиховый сок, — сказала она. — Что в какой — неизвестно. Буду брызгать и тем и другим. Для верности.
Она спрыснула из двух бутылок то, что осталось от наполовину испарившегося Водяного, потом накапала несколько капель из бутылки Лешего.
Водяной чихнул и сел.
— Что это я весь в облепихе? — спросил он. — Ты же знаешь, старая, что я облепиху терпеть не могу. А ты, Русалка, что тут делаешь? Шла бы свои механизмы чистить. Мне сейчас сон приснился, что у тебя вместо носа винт, вместо рта — шайба, а вместо ушей — шестерёнки, причём вращающиеся.
— И зачем мы тебя, паразита, оживляли! — обрадованно закричала Русалка. — Ах ты изверг безмозглый, тиной отравленный!
И она нежно обняла Водяного. Все радовались их примирению, а Кощей отвёл Лёшку в сторонку и спросил:
— По секрету, если можно. Когда вы нас всех в убийцы записывали, то сказали, что Бэзил вне подозрений. Хотя у него и мотив, и возможность для убийства были. Почему? Он что, ваш тайный агент?
— Да нет, — отмахнулся Лёшка. — Какой там агент. Просто он мне дал честное слово, что не убивал.
— И всё? — поразился Кощей.
— А разве этого мало? — спросил Лёшка.
Шёл снег. Он это делал давно и прекращать, похоже, не собирался. Было ещё совсем рано и темно. Сердито шевеля рогами, из парка выползали заспанные троллейбусы. Привидения, возвращающиеся с ночной смены, сталкивались друг с другом в пелене снегопада. Пролетела на метле запоздавшая ведьма, чуть не врезалась в телебашню. Видимость была плохая, машины ехали с включёнными фарами, а у привидений и ведьм фар не было, и они всё время на что-нибудь натыкались. От этого у них иногда бывали неприятности с милиционером Алёшиным из дорожно-транспортной службы. Алёшин верил в ведьм и привидения и всегда их штрафовал за нарушение чего-нибудь. Остальные в потусторонние силы не верили и не приставали. Поэтому все привидения в городе очень не любили милиционера Алёшина. Но уважали.
Словом, начинался самый обычный день.
— Бах-бабах!
Папа в ужасе отпрянул от уроненного им стула и угодил локтем в кастрюлю, стоявшую на плите. Кастрюля, повинуясь закону всемирного тяготения, устремилась вниз, папа поддал её тапком и подхватил уже у самого пола. Но крышка всё-таки свалилась и весело забренчала:
— Блям-блям-блям!
«Пора вставать», — подумала бабушка и проснулась. Она каждое утро пробуждалась от какого-нибудь папиного «бабаха». Папа поднимался на работу раньше всех и тихо, чтоб никого не побеспокоить, прокрадывался на кухню. Кухня была маленькая, а папа большой. Поэтому папа в ней не помещался и обязательно натыкался на что-нибудь увесистое. Оно падало с громким «бабахом», и это был сигнал для бабушки, что пора всех будить, кормить, одевать и выпихивать из дому. Тридцать-сорок минут в доме царил бедлам с вырыванием друг у друга носков и швырянием стаканов и портфелей. Потом наступала благословенная тишина: папа убегал на работу, мама — на лекции, близнецы Ева и Антон — в школу. У бабушки оставалось несколько минут покоя до пробуждения Митяя.
Митяй был исключительно порядочный человек одиннадцати месяцев от роду. Его порядочность заключалась в том, что с самого рождения он по ночам спал, а не орал, как большинство младенцев. За это его глубоко уважала вся семья. Потому что больше Митяя уважать было не за что. Остальные его таланты — умение засунуть за плинтус мамину серёжку, проглотить железный болтик и разорвать на четыре длинные полоски Евину контрольную по алгебре — популярностью не пользовались.
Пока в доме бушевала утренняя неразбериха, всё падало, гремело и орало, Митяй из вредности спал. Едва только наступила тишина и бабушка расслабилась, Митяй из вредности проснулся. Он выполз из кровати и на четвереньках пошлёпал на кухню. Он вообще-то умел ходить и на двух ногах, но на четырёх получалось быстрее и устойчивее.
— Дай! — сказал Митяй, заглядывая в кухню. Он умел говорить только три слова: «дай», «мама» и «бух», а больше учить не хотел, потому что очень лихо обходился этими тремя. Остальные слова русского языка были явно лишние. После некоторых диктантов близнецы были готовы с ним согласиться.
Бабушка встала, чтобы положить кашу в Митяеву тарелочку… и тут раздался звонок.
— Бух, — сообщил Митяй, на случай, если бабушка не расслышала. Но бабушка уже побежала открывать, боясь, что кто-то из детей забыл какую-нибудь тетрадку.
На пороге стояла соседка тётя Олечка с кошкой на руках.
— Представляете, какой ужас, — сказала она. — Пришла телеграмма, Милочка сломала руку и совершенно беспомощна. Я еду за ней ухаживать. Нельзя ли оставить у вас кошку до вторника? Во вторник приедет Анечка, и я вернусь домой.
Милочкой звали сестру тёти Олечки, она жила в Челябинске, а Анечка была племянница, она училась в Москве в университете.
— Конечно, оставляйте, — махнула рукой бабушка. — Нас тут много, одним больше, одним меньше… Чем её кормить?
— Да чем угодно, — обрадовалась тётя Олечка. — Мурочка у меня не балованная, всё кушает: и рыбку, и мясо, и колбаску… хоть бананы. Я вам так благодарна, так благодарна!
И она сунула кошку бабушке и убежала, пока бабушка не передумала.
— Н-да, — задумчиво сказала бабушка, обращаясь к кошке. — Моя семья всё увеличивается и увеличивается. Ты не царапаешься? А то у нас малыш.
Кошка внимательно посмотрела на бабушку и ничего не сказала. Бабушка сочла это согласием и поставила кошку перед Митяем.
Митяй страшно удивился. Нет, летом ему, конечно, показывали кошек. Но это было давно, он был ещё молод и глуп и совершенно забыл, что это такое.
— Дай! — сказал Митяй и схватил кошку за ухо. Зачем ему понадобилось кошкино ухо — непонятно, у него своих две штуки. Ухо дёрнулось и выскользнуло, Митяй потерял равновесие и шлёпнулся носом.
— Бух, — грустно констатировал Митяй и подумал: зареветь или не зареветь? Совсем было решил зареветь, но отвлекся на кошку и потянулся к ней снова. Кошка бросилась под бабушкину защиту. Бабушка схватила Митяя и посадила его на высокий стульчик — есть кашу. Но каша была неинтересная, а кошка интересная, и Митяй всё время свешивался из стульчика, рискуя свалиться.
— Нет, без магии никак, — вздохнула бабушка, щёлкнула пальцами… и каша в тарелке собралась в множество маленьких симпатичных шариков. Ещё один щелчок — шарики вылетели из тарелки и закружились перед очарованным Митяем. Он забыл про кошку, открыл от удивления рот — и шарики сами начали туда влетать, соблюдая очередь, чтоб Митяй успел их прожевать.
Бабушка, конечно, была волшебницей. Иначе ей бы никогда не накормить вертлявого Митяя. И не переделать все прочие дела, которые с утра сваливаются на бабушек, пока мамы и папы на работе. Вообще-то все бабушки — волшебницы, это такой закон природы. Но об этом мало кто знает. Бабушки строго хранят свою тайну и даже основали Тайную Лигу Бабушек… но об этом после. И вообще это страшный секрет.
Наконец осоловевший от каши Митяй откинулся в стульчике. Бабушка пересадила его на горшок на всякий случай и пошла убирать постели. Кошка шла следом и знакомилась с обстановкой.
— Ты не волнуйся, — сказала ей бабушка. — Ты здесь только до вторника. Твоя хозяйка тебя не бросила, а просто отпустила к нам в гости.
Кошка, видимо, всё поняла и не возражала.
«Скоро… — думал он, вертясь на стуле. — Уже совсем скоро. Вот кончится эта тягомотина, вернусь домой… нет, дождусь, пока стемнеет. Прочту заклинание… да что ж они его такими мелкими буковками пишут? Скоро уже… Я им покажу! Я им всем докажу, что со мной шутки плохи!»
И он снова и снова ощупывал в кармане маленькую плоскую коробочку.
Вечером в ресторанчике напротив дома снова играл джаз. Ресторанчик назывался «Во дворе», потому что он был во дворе. Музыка доносилась слабо — все окна зимой были закрыты, но труба прорывалась сквозь все преграды. Ева, возвращаясь с тренировки, всегда старалась побыстрее проскользнуть мимо, потому что там играл Чёрный Трубач. Бабушки во дворе говорили, что он продал душу дьяволу. Ева в дьявола не верила, но Трубача побаивалась. У него был такой взгляд… такой взгляд… ну, лазер, а не взгляд.
Ева шмыгнула в подъезд и, пробежав мимо надписи на стене «Евка — вредная девка», застучала в свою дверь.
— Привет снайперам, — сказал ей брат, открыв дверь. — У нас две новости: кошка и бананы. Кошка до вторника, а бананы навсегда. Целая коробка.
— Бананы кошке, — выглянула в коридор бабушка. — Олечка сказала, что Мурочка любит бананы. Вам по штучке, остальные — животному. Ева, мой руки и за стол, все уже на месте.
— Даже папа? — удивилась Ева.
— Нет, папа, как всегда, войдёт последним, — сказал Антон.
Когда все сели за стол, папа выдохнул и протиснулся в кухню. Кухня была папе мала на много размеров.
— Если ты писатель, то сиди и пиши, — ворчала бабушка на маму. — А то вечно где-то носишься: лекции, беседы, встречи… Дети тебя и не видят.
— Дай! — сказал Митяй у мамы на коленях.
— Мне некогда сидеть и писать, — оправдывалась мама и рассеянно сунула Митяю солонку. — Я сочиняю свои книжки в автобусе, когда еду на лекцию.
Митяй с упоением посолил мамин компот и потянулся к перечнице:
— Дай!
Мама, как медсестра хирургу, подала Митяю перечницу и забрала солонку.
— Я сегодня выбила семь из десяти, — похвасталась Ева.
— Молодец, — похвалила мама. — А чем они тебе не угодили? Эти, которых ты выбила?
— У кошки дурацкая кликуха, — перебил Антон. — Мурочка… тьфу. Короче, до вторника она будет носить гордое испанское имя Муринда. Потому что…
— Тише, — сказала бабушка. — Стучат.
Все смолкли и услышали тихое-тихое: тук-тук-тук, ту-ук, ту-ук, ту-ук, тук-тук-тук.
— Что это? — изумился Антон. — Похоже на сигнал бедствия.
Тук-тук-тук, ту-ук, ту-ук, ту-ук, тук-тук-тук…
— Точно, SOS, — подтвердила Ева. — По-моему, из холодильника.
Она вскочила и, на выдохе протиснувшись между бабушкой и плитой, открыла дверцу:
— Никого…
— Евка, ты совсем спятила на своей стрелятельной секции, — хмыкнул Антон. — Ну кто будет стучать в холодильнике? Колбаса? SOS, дорогие товарищи котлеты, меня сейчас съедят!
— У нас холодильник вообще очень странный, — прогудел папин бас. — Когда включается, он ревёт, как реактивный самолет. Я не удивлюсь, если он по ночам летает по кухне.
— По нашей кухне не очень-то разлетаешься, — вздохнула бабушка.
— А почему в моем компоте капуста? — обиженно спросила мама.
— Наверное, Митяй переложил из твоего борща в компот, — предположила бабушка, и все отвлеклись от таинственных стуков и начали вспоминать, что ещё натворил Митяй за день. Они решили, что непонятные звуки доносятся от соседей или вообще мерещатся. Ну и зря.
«Нет, сейчас все дома, — думал он. — А папа у них такой здоровенный, с ним лучше не связываться. Подожду до утра. Тогда в квартире останутся только бабушка и малявка, и я всё сделаю. Интересно, тот, что в коробке, не прокиснет до завтра? Или его надо хранить в холодильнике? Пожалуй, лучше не рисковать».
Он прошёл на кухню, достал из кармана маленькую плоскую коробочку и сунул в холодильник между колбасой и творожным сырком. В коробочке кто-то застонал, но он не расслышал.
— Ну что? — взволнованно спросил Антон на перемене. — Ты принесла василиска?
— Василисков отец в сейф запирает, — вздохнула Жучка. — Я баюнёнка принесла. У нас баюниха окотилась, аж восемь штук.
И она приоткрыла портфель. На дне сидел очаровательный белый котёнок, полупридавленный «Алгеброй».
— Что-то больно мал, — поморщился Антон. — Доза будет недостаточна.
— Много ты понимаешь, — оскорбилась Жучка. — Это очень сильное средство. Настоящий кот Баюн! Я всю литературу зевала.
— Я на лит-ре и без Баюна всегда зеваю, — подскочил к ребятам Валерка по прозвищу Вездеход. Прозвище было дано за пронырливость и повышенную проходимость сквозь всякие неприятности.
— Сначала я математичку загипнотизирую, — сказал Валерка. — Потом ты достаёшь кота.
Вообще-то вчера на алгебру планировался не Баюн, а василиск. Чего уж лучше — вредная математичка начинает контрольный опрос по логарифмическим неравенствам, и тут Жучка достаёт из портфеля василиска! Математичка при взгляде на него обращается в камень. Окаменелую математичку задвигают в угол за фикус, и страшные логарифмы больше никому не грозят.
Достать василиска поручили Жучке, её родители держали магазин «Волшебные животные». Чего только там не было: русалочьи мальки, яйца избушек-на-курьих-ножках, новорождённые грифончики, две взрослые Жар-птицы (не на продажу, а для освещения) и много всякого другого зверья. Жучка была уверена, что раздобыть одного несчастного василиска для нужд класса — плёвое дело. Но отец строго соблюдал правила техники безопасности.
— Опроса допустить нельзя, — горячился Валерка. — Половина наших не секут в этих неравенствах. Я вообще ничего не понял. Эх, Жучка, Жучка, не могла василиска спереть!
Вообще-то настоящее имя Жучки было Розалия. Она его терпеть не могла. Как только её не называли сначала: и Розалинда, и Розамунда, и Розмаринка, и Розливанка… После того, как тот же Валерка позвал: «Эй, как тебя… Розка, Розка, Мурка, Жучка!», — девочкино терпение лопнуло, и она объявила:
— Всё! Лучше уж я буду Жучка! А кто назовет Розалией, получит по башке яйцом птицы Рух!
Так Розалия стала Жучкой. Она была черненькая, шустрая и очень полезная для класса: то на знакомом кентавре покатает, то говорящего попугая принесет — правила подсказывать, то на физике феникса выпустит, чтоб его весь урок ловили. Она дружила с Евой, которую уважала за секцию пулевой стрельбы, и с Валеркой, который говорил, что умел гипнотизировать. Ещё к компании примыкал Антон, но он был, по мнению Жучки, ни то ни сё. Жучка терпела его из-за сестры. А не любила она вредного Пылюгина и отличницу Пеночкину.
— Покажи зверюшку, — заглянул в портфель Антонов сосед по парте.
— Отвали, Стоеросов, у тебя насморк, — закрыла портфель Жучка. — Ещё заразишь малыша. Чихай в сторону.
Стоеросов послушно чихнул в сторону, и тут же, словно он дожидался стоеросовского сигнального чиха, прозвенел звонок. Вошла математичка. Класс обречённо затих. Отличница Пеночкина втянула голову в плечи.
— Добрый день, — сказала учительница с садистской, по Жучкиному мнению, улыбкой. — Сегодня будет контрольный опрос по теме «Логарифмические неравенства». Кто отсутствует?
— Васильева болеет, — доложил дежурный Антон. — А Пылюгин отсутствует по неизвестной причине.
Он подумал: «Этому вредине повезло — прогулял контрольную». И посмотрел на Валерку — пора, мол, гипнотизировать. Валерка заёрзал на стуле…
— Ам-ман шелаа шахрат-тагиа мега-кефир… — по слогам прочитал неуверенный голос.
В комнате потемнело, раздался удар грома, и рассерженный бас произнёс:
— Меакафр, а не мега-кефир, о невежда! Апчхи!
— Тут непонятно написано, — возразил неуверенный голос. — И вообще не придирайся. Короче, я тебя вызвал, и ты обязан меня слушаться!
— Слушаю и повинуюсь, — проворчал бас. — Раскомандовался. Читать прежде научись, мега-кефир… апчхи!
Темнота рассеялась, и стало видно, что из маленькой плоской коробочки в комнату просочился здоровенный зелёный тип с рогами, полупрозрачный, обросший сосульками и вообще доверия не внушающий.
— Это ж надо додуматься — аравийского духа держать в холодильнике, чтоб не протух! — рокотал зелёный тип. — Апчхи! Что желает мой сверхобразованный повелитель?
Тот, кто держал коробочку, сказал торопливо:
— Ты полетишь на улицу Бурденко, дом 27, квартира 32. Там будет ребёнок. Ты его схватишь и принесёшь сюда. А я пока отвлеку бабку и напишу письмо с угрозами. Понятно?
— Адрес — понятно, у меня в память заложена адресная книга, — кивнул зелёный тип, стряхивая сосульки. — Схватишь и принесёшь — понятно. Бабка и письмо — непонятно, но к моей задаче не относится, так что отбрасывается. Ребёнок — непонятно. Требуются чёткие критерии опознания объекта деятельности.
— Чего требуется? — не понял собеседник.
— Тьфу, — плюнул зелёный тип. — С кем приходится работать… ну, какой он, этот ребёнок? Как я его узнаю? Желательно по пунктам.
Собеседник задумался, вспоминая.
— Во-первых, маленький, — неуверенно произнёс он. — Меньше всех в семье. Во-вторых, ходит на четвереньках, а не как нормальные люди. В-третьих… в-третьих, умеет говорить «мама»… кажется.
— Критерии приняты и запущены в программу, — сообщил зелёный дух и помотал рогами — видимо, чтоб критерии улеглись в нём поудобнее. — Разрешите выполнять?
— Давай, пошевеливайся, мега-кефиру. Можно с поцелуями.
И зелёный тип вылетел в закрытую форточку.
Валерка сосредоточился так, что аж волосы на голове встали дыбом. Впрочем, это была их обычная поза.
«Начинаю гипноз, — подумал Валерка. — Закройте глаза, Алла Сергеевна. Вам хорошо, вам спокойно… вы ничего не хотите… вы не хотите писать на доске этот пример…»
— Я не хочу писать на доске этот пример, — сказала учительница. — Он есть у вас в учебнике, номер 318. Кто желает его решить?
«Вы никого не хотите вызывать к доске», — усилил гипноз Валерка.
— Я никого не хочу вызывать к доске, — согласилась учительница. — Я каждый день надеюсь, что кто-нибудь вызовется сам. Но, видимо, не дождаться мне такого счастья. Валера Кравченко, почему ты на меня так странно смотришь? Иди-ка лучше к доске.
Валерка встал и обречённо побрёл между партами. «Вы не собираетесь меня спрашивать, — гипнотизировал он Аллу Сергеевну. — Вы желаете, чтоб я сел…»
— Я не желаю, чтоб ты сел в лужу на полугодовой контрольной, — сказала учительница. — Я не собираюсь тебя спрашивать, что это за пример, он очень простой. Всё же запиши его на доске и объясни решение.
«Пора выручать Вездехода», — поняла Жучка, вытащила котёнка из портфеля и развернула мордашкой к Алле Сергеевне. Котёнок заурчал вполне усыпляющее.
Валерка дописал на доске пример и сделал последнюю попытку гипноза: «Вам не хочется со мной разговаривать… вы спокойны… спокойны, как бревно… бревно… бревно…»
— Любое бревно может решить этот элементарный пример, — сказала учительница. — Кравченко, почему ты зеваешь? Мне не хочется с тобой разговаривать.
Валерка опять судорожно зевнул и сказал:
— Это логарифмическое неравенство… оно очень логарифмическое.
— Да? — заинтересовалась Алла Сергеевна. — Ценная информация. Дальше?
Валерка зевнул в третий раз, прислонился к логарифмическому неравенству и захрапел. Изумлённая учительница оглянулась на класс. Кто-то посапывал, положив голову на тетрадь, кто-то сполз под парту, кто-то привалился к соседу. Отличница Пеночкина за первой партой спала по стойке «смирно». Стоеросов жалобно чихал во сне и даже слегка подхрюкивал.
«Это они нарочно притворяются, чтоб сорвать урок», — поняла Алла Сергеевна и пригрозила:
— Всем спящим ставлю двойки!
Никакого впечатления. Тут (как всегда, некстати) вошёл директор.
— Все спят, — нервно сообщила Алла Сергеевна. — Или притворяются.
— Да? — удивился директор. — Однажды 8 «В» заправил садовый опрыскиватель сонным зельем… похожий был эффект. Тогда как раз на уроке сидела комиссия из районо.
— Надо немедленно прекратить это безобразие! — возмутилась Алла Сергеевна.
— Да вы не волнуйтесь, — успокаивающе сказал директор. — Бывает и хуже. Вот когда 6 «А» принес на сочинение про Муму… знаете что? Синтезированное Лихо Одноглазое с ароматизаторами, идентичными натуральным! Ой, что было! Аж утопленная Муму воскресла, не говоря о прочих побочных эффектах!
Тут директор зевнул, сел за первую парту рядом с отличницей Пеночкиной и уснул сном праведника. А на математичку котёнок-баюнёнок так и не подействовал. Бывают, знаете ли, такие люди — ну ничто их не берёт…
— Алло! — произнесла бабушка. — Я вас слушаю.
В трубке сказали очень незнакомым голосом:
— Э-э-э… вот. Вы почему за посылкой не заходите?
— За какой посылкой? — удивилась бабушка. — Мы никакого извещения не получали.
— Вам пришла ценная посылка, — сказали в трубке. — На тысячу рублей… даже на две. Она уже много времени лежит на почте, и если вы сегодня до перерыва её не получите, то мы отошлем её обратно. Вот.
— А когда у вас перерыв? — занервничала бабушка.
— С двенадцати, — отвечала трубка. — Короче, идите скорее, полчаса осталось.
Бабушка положила трубку и задумалась. Взрослые были на работе, дети в школе, а она никогда не оставляла Митяя одного. Но если тащить его на почту… нет, его долго одевать, она не успеет до двенадцати. Опять же, почта — в соседнем доме, она сбегает за пять минут… может, все-таки оставить Митяя?
Бабушка накинула пальто, схватила под мышку шапку и побежала на почту.
Митяй и Муринда сидели на ковре в комнате и играли в игру «кто кого мяу». Это была очень сложная игра с прыжками, кувырками, облизыванием друг друга и невзаправдашним царапаньем. Трудно было понять, кто победил, но Митяй всегда знал, что победил он. Хлопнула входная дверь — это убежала бабушка. И тут же всё потемнело, раздался удар грома…
— Бух, — сообщил Митяй Муринде. Муринда кивнула — мол, ясно, что я бухов не видела, что ли?
И в комнате образовался зелёный тип с рогами.
— Дай, — сказал Митяй в знак приветствия.
— Не дам, — опешил тип. — Самому надо.
Митяй не обиделся — ему часто в ответ на «дай» ничего не давали. Он привык.
Зелёный тип ошалело переводил взгляд с сидящего Митяя на кошку и обратно.
— Начинаю опознание, — неуверенно сказал он. — Кто-то из вас называется ребёнок. Кто именно?
Митяй и кошка промолчали.
— Продолжаю опознание по диагностическим критериям, — сказал рогатый зелёный. — Во-первых, искомый ребёнок должен быть маленький, меньше всех в семье. Под критерий подходит объект чёрного цвета с хвостом. Объект в розовых штанах с нарисованными зайчиками отпадает, он явно крупнее. Во-вторых, искомый ребёнок ходит на четырёх ногах. Под критерий подходит объект чёрного цвета с хвостом. Объект в розовых штанах с нарисованными зайчиками не ходит на четырёх ногах, а сидит на анатомическом образовании, именуемом «попа». В-третьих, искомый ребёнок говорит «мама». Исследуемые объекты, скажите что-нибудь!
— Дай! — сказал Митяй и попытался схватить рогатого типа. Но пальчики скользнули сквозь зелёный туман. Митяй обиделся ужасно.
— Кодовое слово не совпало, — констатировал зелёный тип. — Объект в розовых штанах с нарисованными зайчиками отвергается окончательно. Кстати, интересный феномен. Датчики отмечают мгновенное повышение влажности вышеупомянутых розовых штанов с нарисованными зайчиками. Объяснения дать не могу. Факт откладывается в долгосрочную память для последующего анализа. Объект чёрного цвета с хвостом, скажите что-нибудь!
— Мяу, — сказала Муринда. Она была воспитанная кошка и никогда не вредничала. Рогатый тип задумался.
— Кодовое слово совпало на 34,71 %, — сообщил он. — «Мама» — это не «мяу». Но «мяу», безусловно, больше похоже на «мама», чем «дай». Опознание окончено, объект идентифицирован. Начинаю передислокацию.
И рогатый тип схватил Муринду и исчез. Та даже мявкнуть не успела. В комнате остался Митяй и слабый запах серы.
В прихожей щёлкнул замок — пришла бабушка.
— Ничего не понимаю, — бормотала она. — Нет никакой посылки, никто с почты не звонил… какое-то хулиганство. Митяй, ты цел?
— Бух, — сказал взволнованный недавними событиями Митяй. — Бух, бух, бух. Дай! Мама! Бух! Бух!
Это он описал похищение Муринды. Но бабушка не поняла и решила, что Митяй так волнуется из-за промокших штанов. Вот уж что Митяя совершенно не трогало — в первый раз, что ли?
Исчезновения кошки бабушка не заметила.
— Где Муринда?!
Отсутствие кошки обнаружилось, когда из школы вернулись близнецы. Жучке здорово влетело за усыпление класса. Ева загорелась помочь подруге: используя знания, полученные на секции пулевой стрельбы, надо было решить проблему точного наведения котёнка на цель и фокусирования усыпляющего действия. Ну, чтоб засыпал тот, на кого прицелились, а не весь класс. А Антон предложил потренироваться на Муринде. Обычные кошки наверняка обладают зачаточными усыпляющими способностями. Но Муринда исчезла!!!
Сначала близнецы обшарили всю квартиру, заглядывая в шкафы и под кровати и до хрипоты крича: «Кис-кис-кис». Потом бабуля вспомнила, как её выманили из дома, после чего кошку уже никто не видел.
— Её похитили! — воскликнула бабушка и от волнения превратила ложку в вилку, чего никто не заметил.
— Да кому она нужна? — усомнился Антон.
— Может, она заколдованная принцесса, — предположила Ева. — А что? Всякое в жизни бывает.
— Или она нечаянно проглотила алмаз «Великий могол», — подхватил Антон. — Или была свидетелем зверского убийства и теперь тайно учится говорить, чтобы сообщить в милицию.
— Или её перепутали с сестрой-близнецом, которая работает любимой кошкой английской королевы и может влиять на политику Великобритании.
— На политику Великобритании сама королева слабо влияет, не то, что её кошка, — заметила бабушка. — Шутки в сторону, Муринду надо найти до вторника. Иначе Олечка будет безутешна. Она так любит эту кошку.
— Что ж она тогда её бросила, — проворчал Антон.
— Просто сестру она любит больше, чем кошку, — объяснила бабушка.
— А может, Муринда сама сбежала? — предположил Антон. — Через форточку. Или ты дверь не закрыла.
— Исключено, — возразила бабушка. — Я проверила.
— И ты не заметила ничего подозрительного?
— Ну, Митяй немного волновался… и ещё в комнате как-то странно пахло. Вроде как горелыми спичками.
— Может, Муринда умеет проходить сквозь стены? — предположила Ева. — Надо спросить у Жучки. Она всё знает про волшебных животных.
— Правильно, бежим к Жучке, — обрадовался брат. — Не волнуйся, бабуля, мы найдём Муринду. Один за всех, и все — за кошкой!
— Сначала поешьте, — твёрдо сказала бабушка. — Пирог уже практически готов. Ева, разливай пока суп.
Бабушка открыла духовку, вытащила противень и замерла. На листе красовался раскалённый капустный пирог… наполовину съеденный и с обгрызенной коркой.
— Что?! — возмутился Антон. — Мой любимый пирог!
— Кто его в духовке съел, он же горячий! — удивилась Ева.
— Может, таракан? — неуверенно предположила бабушка. — Я утром одного видела, он в гости от соседей зашёл. Я его хотела убить, но промахнулась.
— Ага, и он обиделся и из мести сожрал пирог, — фыркнула Ева. — Бедняга ничего плохого не замышлял, зашёл в гости с букетом роз, а его покушаются убить!
— Таракан этот должен быть размером с Митяя, — задумчиво сказал Антон. — Но тогда он в духовку не втиснется. Тем более с букетом. Хотя надо проверить. Митяй! Ползи сюда, лезь в духовку!
— Да ты вообще сдурел, он зажарится, как Жихарка, — охнула Ева. — Я всё поняла. Кто пирог съел, тот и Муринду… тоже съел. Муринда как раз размером с полпирога.
— Вы меня вообще запутали, — закричала бабушка. — Я Муринду в пирог не клала! Я пироги с кошатиной не люблю. Значит, её не могли съесть с пирогом.
— Кого? — спросил сбитый с толку Антон.
— Муринду с пирогом съел знакомый бабушкин жаропрочный таракан, — объяснила Ева.
— Ну, бабушка, и знакомые у тебя, — хмыкнул Антон.
— Всё, — сказала бабушка, обрезая обгрызенные куски. — Сил моих нет. Кто ещё скажет слово «таракан», тот не получит компота.
— Это шантаж, — заметил Антон. — Ладно. Ева, ешь быстрее и давай к Жучке. И не забудь оружие — на дело идём.
Давным-давно, три года назад, Ева была ещё малявкой с двумя бантиками на крысиных хвостиках и в платье с оборочками. Она любила ириски и боялась темноты и дворового пса Крокодила. Но вот однажды Ева увидела фильм, название которого история для нас не сохранила. Там длинноногая голливудская блондинка в джинсах перепрыгивала с поезда на поезд, гоняла на «феррари», без вреда для здоровья падала с небоскрёба, а главное — стреляла из снайперской винтовки по нехорошим бандитам. Ева это кино внимательно посмотрела и поняла, что вся её жизнь была сплошной ошибкой. И начала эту ошибку исправлять.
Прошло три года. За это время крысиные хвостики превратились в длинную светлую гриву, длина ног увеличилась почти до голливудских стандартов, ириски заменились на жвачку, оборочки — на джинсы, а с Крокодилом Ева подружилась, предварительно подбив ему нос из рогатки. Но главное — она бегала с мальчишками на «Автодело» и считалась восходящей звездой секции пулевой стрельбы. На фоне сестры Антон выглядел бледно. Но Ева была уверена, что брат ещё себя покажет. Просто он пока не посмотрел нужный фильм.
Итак, Ева закрепила на поясе джинсов рогатку с оптическим прицелом (винтовки на секции выносить из помещения не разрешали), и ребята отправились в магазин «Волшебные животные».
В служебном помещении сердитая Жучка орала в телефонную трубку:
— Да! Да! Нет! Тридцать котофеев? Вы очумели! Могу дать четырёх котофеев и одну мявочку. В нагрузку. Нет! Нет! Сам такой! Отдам по 170 рублей за котофея. Да это даром! Что? Пойдёте к конкурентам? Скатертью дорога! У нас самые свежие котофеи, а у них тухлые! И того… вы от них потомства не дождётесь! А наши плодятся, как кролики. Да! Нет! Сам дурак!
И Жучка в сердцах бросила трубку.
— Фу, — сказала она, остывая. — У отца все клиенты какие-то глупые. Так я и отдала котофеев по 120! Им закупочная цена 150!
— А кто такой котофей? — спросила Ева. — Это кот?
— Нет, это кошка-фея мужского рода, — пояснила Жучка. — Кото-фей.
— А мявочка?
— Понятия не имею, что такое мявочка. Но отец её уже три месяца никак продать не может. Так что он велел присоединять мявочку к любой партии товара.
— Тебе не нагорит за то, что так бурно с клиентами разговариваешь? — спросил Антон.
— Мне уже за баюненка нагорело, — вздохнула Жучка. — А за клиентов ничего не будет. Клиенты знают, что все торговцы волшебными животными — люди ненормальные. Потому что нормальный человек за такое дело не возьмётся. Вот и относятся терпимо — что с психа взять?
Тут телефон зазвонил опять, Жучка схватила трубку и закричала:
— Да! Да? Да-да-да! А я что говорила? У нас дешевле и свежее. Оформляю четырёх по 170 и мявочку! Что? Не надо мявочку? Как хотите. Заказ забирайте завтра в девять.
Жучка положила трубку и победоносно посмотрела на ребят.
— Продала по 170! А отец велел по 160! Эх, жалко, мявочку не взяли. Ну ничего, отец завтра вернётся с рыбалки и попробует её незаметно между котофеями пропихнуть. Он на рыбалку пошёл, лягушек-царевен ловить. Срочный заказ брачного агентства «Счастливая семья».
— Слушай, ты нам нужна позарез, — сказала Ева. — У нас кошка сбежала. Прошла сквозь стену. Это возможно с научной точки зрения?
Жучка почесала в затылке.
— А стена была дырявая или целая? — спросила она.
— Целая, конечно.
— Тогда невозможно. Особенно если кошка толстая.
— Значит, её все-таки украли, — подытожил Антон. — Надо её найти до вторника. Кошка чужая, её на время дали. Помоги, а? Мы в животноводстве ничего не соображаем. А ты спец.
— Эх, жаль, мамы нет, она уехала получать партию мантикор, — пожалела Жучка. — У мамы диссертация по хищным млекопитающим. Она бы сразу поняла, где кошку искать. Ладно, попробуем.
Жучка пошла по магазину, выискивая что-то, близнецы — за ней. Наконец Жучка вытащила нужную клетку и сняла с неё платок.
— Это симург, — сказала она. — Птица, предсказывающая будущее. Давай, Сима, предскажи будущее вот этой девочке.
Птица с отвращением посмотрела на Еву и отвернулась.
— Симка, не наглей, — предостерегла Жучка. — А то изюма не дам.
Симург повернул голову и сказал неохотно:
— Она выйдет замуж за красивого блондина.
Ева порозовела.
— А этот мальчик? — спросила Жучка.
— Он женится на красивой блондинке, — сказал симург.
Антон приобрёл тот же цвет.
— А кошка? — не отставала Жучка.
— Кошка? — удивился симург. — Кошка… э-э-э… выйдет замуж за красивого белого кота. Теперь давай изюм.
Жучка достала пакетик.
— А где сейчас-то кошка? — переспросил Антон.
— Откуда я знаю? — проворчал симург, склёвывая изюм. — «Сейчас» — это я не понимаю, я будущее предсказываю.
Тут телефон зазвонил опять, и Жучка побежала к нему:
— Да! Василиск? Вы хотите взрослого василиска или желали бы сами его вывести? Да, у нас есть недорогой комплект «Сделай сам», при помощи которого любой дурак сможет высидеть василиска. В комплект входит петушиное яйцо (одно), куча навоза (пять кило), жаба (одна) и… э-э-э… мявочка (одна). Нет, вам самому высиживать не надо, яйцо высиживается жабой на навозной куче в лучших традициях средневековья. Нет, навоз не средневековый, навоз современный. Модернизированный, от коров с машинной дойкой. Как зачем мявочка? Без неё василиск будет… э-э-э… бесхвостый. Ах, подумаете? Ну-ну…
И Жучка вернулась к ребятам:
— Так на чём мы остановились? Ах да, легкомысленные птицы эти симурги, у них одна любовь на уме. Лучше мы спросим мудрого ворона. Скажи, ворон, вещая птица, где находится кошка…
— Муринда, — подсказала Ева.
Ворон на жёрдочке заёрзал и сказал:
— Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…
И закрыл глаза. Ребята подождали. Антон уже хотел сказать что-то нелестное про птиц вообще и ворон в частности, как вдруг ворон открыл глаза и сказал замогильным голосом:
— Чую чёрную силу, страшную силу… Злом веет над вами, отроки. Не ищите чёрную кошку — найдёте чёрную душу. Ужас переполняет меня…
И ворон упал с жёрдочки в обморок.
— Чего это он так свалился? — не понял Антон.
— Ужас его переполнил, — объяснила Жучка. — Ужас перевесил, вот он и шлёпнулся. Знаете, ребята, эти вещие птицы слишком умные, ничего у них не поймёшь. Давайте-ка по старинке, возьмём собаку, пусть ищет по запаху.
— А у тебя есть собака?
— Есть, только маленькая.
И Жучка вынула из корзинки хорошенького чёрного щенка, довольно большого, только почему-то с красными глазами.
— Дай подержать, — попросила Ева. — Ой, какой лапочка! Ой, какой ротик!
Малыш зевнул. Из пасти вырвался длинный язык зелёного пламени.
— Это щенок Собаки Баскервилей, — буднично пояснила Жучка. — Сокращённо Басик.
Ева чуть не уронила щенка.
— Да ты не бойся, он ещё маленький, — успокоила Жучка. — Они только с полугода начинают есть человечину.
— А сейчас ему сколько? — нервно спросила Ева.
— Пять месяцев и три недели, — ответила Жучка. — Ещё неделю можем жить спокойно.
— А вдруг он не знает, что ему ещё нет полугода? — поинтересовался Антон.
— У него над корзинкой календарь специально повесили и числа зачёркиваем, чтобы он видел, — сказала Жучка. — По технике безопасности положено. Сейчас я ему поводок пристегну, а вы дайте понюхать какую-нибудь кошкину вещь.
— Да какие у кошки вещи? — удивилась Ева. — Она же кошка. И жила у нас всего один день.
— Бабушка сказала, что в комнате пахло горелыми спичками, — вспомнил Антон. — Может, дадим ему спичку понюхать?
Жучка дала щенку понюхать спичку. Тот чихнул, прямо как Стоеросов.
— Ну, я не знаю, — развела руками Жучка. — Я вам собаку обеспечила, а вы найдите, что ей понюхать.
— Пошли к нам домой, — сказала Ева. — Пусть там нюхает, что хочет. Может, что и вынюхает.
Они уже уходили, когда телефон зазвонил опять.
— Алло! — закричала в трубку Жучка. — Вас плохо слышно! Убили русалку? Ах, купили русалку! Вчера у нас? Ну да, помню, а что? Молодой человек, русалок держат не в ванне, а в дачном водоёме, для колорита. Что? Она пахнет рыбой? Естественно, рыбой. Если бы она пахла колбасой, я бы очень удивилась. Ах, вся ванная пропахла рыбой? Пользуйтесь дезодорантами. Кстати, в комплект с русалкой полагается мявочка, а вы её вчера не забрали. Да, они очень дружат, как эти… Слон и Моська. И вообще, с мявочкой русалка меньше пахнет. Потому что мявочка её запах перебивает. Немедленно приезжайте и заберите.
Жучка брякнула трубку на телефон и сказала:
— Ну, долго я вас ждать буду? Вперёд, за кошкой!
Щенок собаки Баскервилей ходил по квартире и нюхал. Следом за ним ходил на четвереньках Митяй и тоже всё с удовольствием нюхал. Наибольшие сомнения вызвала у щенка кухня, где бабуля жарила очень подозрительные котлеты. Котлета, лежащая с краю сковородки, имела прямо-таки злодейский вид.
— Тяв! — сказал Басик. Мол, дайте сюда преступника, я с ним расправлюсь.
Бабушка дала ему котлету. Щенок быстро уничтожил недожаренного противника и, довольный, пошёл с кухни. Но коварная котлета в животе тянула к земле, поэтому на полпути из кухни в комнату он лёг и немножко поспал. Рядом улёгся Митяй и тоже заснул за компанию.
— Тоже мне, сыскная собака, — скривился Антон. — Это он из вредности заснул. Вредный, как Пылюгин.
— Он просто маленький, — заступилась Жучка. — И не сравнивай хорошую собаку с вредным Пылюгиным.
Поспав, щенок вскочил и побежал на лестничную клетку, ребята — за ним. Митяй не успел вовремя проснуться и остался дома.
Басик бежал довольно быстро, девчонки за ним легко поспевали, а неспортивный Антон уже устал.
— Ты здорово бегаешь, — сказал он Жучке.
— Я натренировалась, — объяснила та. — У отца время от времени из клетки вырывается что-нибудь такое, от чего надо удирать очень быстро. В прошлый четверг это был грифон. Ты не представляешь, как они клюются. Хуже куриц.
— Я думала, Басик, побежит в ресторан, — сказала Ева. — И ка-ак схватит за штаны Чёрного Трубача! Он очень подозрительный.
— Басик не ходит по ресторанам… смотрите, он остановился, — воскликнула Жучка.
Щенок действительно остановился. Он хорошо провел день: обнюхал интересное новое место, съел котлетку, поспал, потом пробежался по свежему воздуху… Теперь хватит резвиться, надо посидеть и подумать, чем бы завершить такой славный день. Ага, идея, вот подходящий запах. Действительно, из дверей кондитерской доносились многообещающие ароматы. Щенок вильнул хвостом и оглянулся на Жучку.
— Преступник в кондитерской? — не поверил Антон. — Замаскировался под торт «Лесная сказка»?
— А что это за заведение рядом? — спросила Ева, разбирая замысловатую вывеску. — Четыре нуля…
— Это четыре буквы «О», — поправила Жучка. — ОООО. Общество с Очень Ограниченной Ответственностью «Призрак-лимитед». Я знаю это место, здесь вредный Пылюгин покупал Светящегося Васю.
Светящийся Вася был привидением, появившимся в начале года в кабинете химии. Ребята думали, что Вася сам образовался в результате взаимодействия магния и кислорода.
— Мне Пылюгин сам похвастался, что купил Васю и выпустил в школе, — продолжила Жучка. — Из вредности.
— Вообще-то Вася — нормальный парень, хоть и светящийся, — заметил Антон. — Он мне валентность подсказал, когда я запнулся у доски. Показал два пальца.
— Давайте зайдём в это ОООО, — попросила Ева. — Щенок явно нас сюда привёл.
Не успела закрыться дверь, как к ребятам тут же подскочил элегантный молодой человек в костюме и галстуке-бабочке.
— ОООО «Призрак-лимитед» приветствует новых клиентов, — затрещал он, игнорируя запятые и точки. — Наша фирма занимается разведением и продажей привидений и средств ухода за ними а также ведет большую работу по обеспечению привидениям высокого качества жизни как в природной среде так и в домашних условиях мы распространяем…
— А почему вы — Общество с ОЧЕНЬ Ограниченной Ответственностью, а не просто с ограниченной, как все? — перебила Жучка. Молодой человек запнулся.
— Какая уж тут ответственность, — вздохнул он. — Привидения — абсолютно безответственные существа. Вы не представляете, как мы о них заботимся! Кормим-поим, работой обеспечиваем. У нас специальная литература, вот кодекс «Права и обязанности привидений», вот популярная брошюра «Практические советы по психологии призраков», вот «Инструкции по уходу за домашним привидением», а они… Не ценят! Не уважают!
Антон пролистал «Инструкции».
— Если вы решили завести домашнего питомца, то остановите выбор на привидениях. Они добры, привязчивы, эффектно выглядят и не требуют чрезмерных усилий по уходу, — прочитал он и фыркнул.
— Читай дальше, — попросила Жучка.
— Не забывайте кормить ваше привидение один раз в сто лет, — продолжил Антон. — По вечерам выпускайте привидение погулять. Если после того, как оно вылетело в форточку, во дворе раздались крики ужаса — значит, всё в порядке, привидение хорошо себя чувствует. Если ваша однокомнатная квартира слишком тесна для привидения, постарайтесь поменять её на графский замок шестнадцатого века.
— Хочу замок, — вздохнула Ева. — Чтобы в кухне о плиту не царапаться.
— Вам бы весьма подошёл графский замок, — галантно сказал Еве молодой человек. — У нас есть в ассортименте привидение одной графини, так вы на нее очень похожи.
Ева задумалась: обидеться или почувствовать себя польщённой?
— А чем их кормят? — поинтересовался Антон, который уже проголодался.
— Есть специальный корм для привидений «Привискас», — оживился молодой человек. — Полный баланс витаминов и микроэлементов… вообще-то они всё жрут, даже кильку. Даром что бестелесные. Сил моих с ними нет. Покупайте привидения только в нашей фирме, у нас гарантия один год, а у остальных — шесть месяцев.
— А что, привидения могут сломаться? — удивилась Жучка. — Или прокиснуть?
— Привидение может всё что угодно, — торжественно сказал молодой человек.
— Вообще-то нам не нужно привидение, — призналась Жучка.
— Не нужно? — удивился молодой человек. — Тогда для любителей экзотики у нас есть неплохой выбор аравийских одноразовых призраков-духов в мелкой расфасовке.
И показал маленькую плоскую коробочку.
— Дети… то есть клиенты вашего возраста часто их покупают. Это дешевле, чем привидение, сбоку на коробке напечатана инструкция, и можно устроить грандиозный розыгрыш, напугать учительницу или одноклассницу, похитить что-нибудь…
— Похитить? — заинтересовался Антон. — А Вы не помните, кто у вас это недавно купил? Опишите их, пожалуйста. Мы ищем преступника. Он украл… нашего друга.
— ОООО! — потрясённо выдохнул продавец. — Конечно-конечно. Мы не записываем фамилий, и я специально не запоминал, но в памяти задержались трое из недавних покупателей. Во-первых, толстенький мальчик с веснушками, вашего возраста. Во-вторых, худая женщина между тридцатью и сорока годами, в синем костюме и с портфелем. В-третьих, красивый молодой человек, весь в чёрном, у него в руке был футляр с каким-то музыкальным инструментом…
— Чёрный Трубач! — хором воскликнули ребята.
— Ещё была какая-то девочка с косичками, какой-то дед… не, не помню. Ну как, я помог вам? — спросил молодой человек, глядя на Еву.
— Очень, — сказала Ева. — Когда-нибудь мы обязательно купим у вас привидение. А сейчас нам пора.
— Я буду вас ждать, — печально сказал молодой человек. — Приходите ещё… госпожа графиня.
Ребята выскочили на улицу. Молодой человек в костюме и с галстуком-бабочкой подождал, пока двери за ними захлопнулись, плавно взлетел под потолок и растекся за люстрой в виде прозрачного белесоватого тумана.
— Это он! — возликовала Ева, едва они оказались на улице. — Я же говорила, это Чёрный Трубач!
— Ну, не знаю, — протянул Антон. — Может быть. Девчонки, у меня какое-то щекотное ощущение в кармане куртки. Будто там кто-то шебуршится.
— Глупости, — отмахнулась Ева. — У тебя что там, носовой платок сбесился?
Антон прислушался к своим ощущениям.
— Может, и не в кармане, — признался он. — Может, и в животе. Это от голода. Давайте съедим по пирожному, а?
— Тяв! — сказал щенок, сразу воспрявший духом.
— Надо скорее бежать к Чёрному Трубачу, — возмутилась Ева.
— Уже шесть часов, мне надо ненадолго отлучиться, — сказал Антон. — Потом зайдём к твоему трубачу.
— Сначала заведём Басика домой, — сказала Жучка.
— Тяв! — напомнил о пирожном щенок.
— Вы просто струсили! — крикнула Ева. — Ну так я без вас обойдусь! Сама всё разведаю!
И она побежала назад, в свой двор.
— Мне правда надо отвести щенка, — виновато сказала Жучка. — Его нельзя из дома выводить, по технике безопасности. Если я вернусь раньше отца, то он не заметит. Не боюсь я никаких трубачей.
— А я тем более, — пожал плечами Антон. — Трубач — обычный человек, хоть и подозрительный. Это Евка что-то придумала про него такое… потустороннее. Но мне надо торопиться.
— Куда? — спросила Жучка.
— Это тайна, — замялся Антон. — Я потом расскажу, когда можно будет.
— Ну и подумаешь, не больно-то надо, — обиделась Жучка и потянула за собой погрустневшего щенка.
Словом, все рассорились и разбежались в разные стороны.
Ева стояла перед входом в ресторанчик и обдумывала тактику: «Если бы у меня была винтовка, я бы ворвалась в ресторан, прицелилась в Трубача и крикнула: „Отдай Муринду, негодяй!“ Отдал бы, как миленький. Но винтовка заперта в секции. Ворваться, прицелиться из рогатки… нет, рогатка не такая смертоносная, он не испугается. Приставить к горлу нож… ножа нет. Приставить к горлу рогатку — типичное не то. Надо притвориться безобидной посетительницей, и завести хитрый разговор — выведать, где он её прячет. Я буду как прекрасная шпионка ЦРУ».
Время шло. Ева замерла, всё не решаясь зайти внутрь. Стемнело. Вдруг сзади послышались шаги. Скорее всего, это был просто прохожий, но взвинченная Ева вздрогнула и влетела в ресторанчик.
«Хорошо, что полумрак, — подумала „прекрасная шпионка“. — Меня никто не заметит».
— Девушка, вон там есть свободный столик, — подкрался официант. Ева опять вздрогнула и послушно прошла на указанное место.
— Слева имеется гардероб, — намекнул официант.
«Ну да, — подумала девочка. — Так я и оставила свою куртку в гардеробе. А вдруг придётся срочно уносить ноги?»
— Благодарю, — надменно сказала Ева и плотнее запахнулась в куртку. — Меня знобит. У меня тропическая лихорадка Ку.
— Тогда вам надо выпить чего-нибудь горячего, — предложил официант. — Глинтвейн? Поссет?
— Лучше пирожное, — сказала Ева. — Нет, подогревать не надо.
Она посмотрела меню. Цены были — ой-ё-ей! А у неё в кармане — три драные десятки и горсть мелочи.
— Пирожное «Экстаз», — заказала Ева томным голосом. «Экстаз» был самым дешёвым.
Официант пошёл за пирожным, Ева огляделась. В зале было ещё мало народу, но джаз уже играл что-то тоскливое. Музыканты явно берегли силы для более позднего часа. Ева стала рассматривать музыкантов. Слева сидел контрабасист дядя Миша. Контрабас был большой, а дядя Миша маленький. Во дворе говорили, что он приделал к своему контрабасу колёса и ездит в нём на работу. Но Ева считала, что это вранье, инструмент же от колёс испортится. Ладно бы реактивный двигатель.
Справа сидел ударник. Он был мутант с шестью руками и одновременно играл на тарелках, конги, большом и маленьком барабане. Ему завидовали все мамы микрорайона: это же сколько домашних дел можно делать одновременно!
Чёрный Трубач стоял у края сцены, опираясь на ширму, и время от времени выдавал небрежное «ля минор». Он выглядел подозрительно как никогда.
Официант принёс пирожное и кофе.
— Я кофе не заказывала, — нервно сказала Ева, прикидывая, хватит ли у неё денег.
— При лихорадке Куку обязательно надо пить горячее, — убеждённо сказал официант. — Я не решился предложить столь прекрасной и взрослой посетительнице молоко с содой и маслом.
«Ещё и насмехается», — подумала Ева и занялась пирожным. «Экстаз» оказался зелёным в фиолетовых разводах. Это был тонкий слой теста, на нём — толстый слой крема, на нём — зелёное желе, а венчала всё это сооружение непонятно как державшаяся вишенка. Ева попыталась ложечкой отколупнуть кусочек. Сооружение заколебалось, вишенка покатилась по скользкому желе. Ева поймала вишенку и попробовала с другого края, нажав посильнее. Непоседливый «Экстаз» задрожал в экстазе, слой желе, как лавина, пополз по крему.
«Да как же это едят? — в панике подумала Ева. — Всё куда-то ползёт и шевелится».
— А вы локтем прижмите, — посоветовал издевательский голос. Рядом стоял Чёрный Трубач. — Вы разрешите присесть за ваш столик?
— Нет, — сказала Ева, но он уже сел.
— Устрицы ещё хуже, — сочувственно сказал Трубач, глядя на шустрый «Экстаз». — Когда их едят, они пищат: «Отпусти меня, негодяй!»
— Прямо по-русски? — не поверила Ева.
— Чаще по-английски, — сказал Трубач. — Иногда по-устричному.
В глазах у него прыгали смешинки.
«Пора завести хитрый разговор, — подумала Ева. — Вроде он пока нападать не собирается».
— Простите мою назойливость, — сказал Трубач, пытаясь притушить смешинки в глазах. — Но я не мог совладать с искушением увидеть вблизи прекрасную блондинку с лихорадкой Куку. Чем её лечат?
— Пирожными, — пробурчала Ева, пытаясь ложкой подлезть под желе и отковырять хотя бы крем. Вишенка запрыгала по «Экстазу», как мячик, но Ева точным пасом послала её на место. «Всё, — рассвирепела голодная Ева. — Сейчас я очень тонко и деликатно задам наводящий вопрос». Она решительно выдохнула… «Экстаз» от её выдоха заколебался, как «Девятый вал» Айвазовского.
— Куда вы дели кошку? — тонко и деликатно брякнула она.
— Кошку? — вытаращил глаза Чёрный Трубач.
— Не отпирайтесь, мне всё известно, — сказала Ева, понимая, что дипломат из неё того… не ахти.
— А раз известно, зачем спрашивать? — удивился Трубач. — Чистосердечное признание облегчит мне душу, да?
— Да, — подтвердила Ева.
— А вдруг у меня нет души? — спросил Трубач.
— Да, я же забыла, вы её продали дьяволу, — пробормотала Ева.
В глазах у Трубача мелькнуло странное выражение.
— Так где кошка? — сурово спросила Ева.
— Она спрятана в контрабасе, — таинственным шёпотом признался Трубач.
— Она же там оглохнет! — испугалась Ева. — Садист!
— Что вы, контрабас — это гуманно, я сначала хотел её в барабан запихнуть, — серьёзно сказал Трубач, но не выдержал — фыркнул.
— Нечего издеваться, — обиделась Ева. — Зачем вы её украли?
— Кошку? — поразился Трубач. — Украл? С ума сойти. А зачем?
— Вы украли, вам виднее, — пожала плечами девочка.
— Прекрасная дама, хотите чистосердечное признание? Я довольно давно не общался ни с одной кошкой.
— Не отпирайтесь, щенок вас вынюхал, — сказала Ева.
— Ещё и щенок? — удивился Трубач. — Ну прямо «В мире животных». А анаконды там не было?
— Где? — спросила сбитая с толку Ева. — Знаете что, мне некогда. Признавайтесь скорее, а не то…
Она нажала ложечкой на желе, полная решимости отодрать хотя бы кусочек пирожного. «Экстаз» вздрогнул, желе спружинило, вишенка, как из рогатки, полетела прямо в глаз Чёрному Трубачу. Тот ойкнул и схватился за лицо.
«Я ему глаз выбила», — перепугалась Ева и бросилась прочь из ресторана. На бегу девочка успела схватить злополучный «Экстаз» и целиком запихнуть его в рот.
Ева успокоилась только захлопнув дверь своей квартиры.
— Ну, я уже освободился, — встретил её Антон. — Могу сходить с тобой к Чёрному Трубачу.
— Слишком долго чесался, — скривилась Ева. — Я уже всё разведала. Поговорила с преступником, он отпирался. Я нажала посильнее и, похоже, переусердствовала. Застрелила его…
— Из рогатки? — поразился Антон.
— Нет, вишней, — небрежно сказала Ева. — Помнишь, как Мюнхгаузен подбил оленя вишнёвой косточкой? Не знаю, насмерть ли, но глаз выбила точно. Пришлось срочно уходить по крышам, милиция уже оцепила ресторан. Там был ещё зелёный тип по кличке Экстаз, я его тоже уничтожила. И ещё ограбила ресторан… рублей на тридцать, потому что кофе я не пила.
— Ну ты даёшь, сестричка, — восхитился Антон. — На минутку тебя оставил — и всё: ресторан ограблен и завален трупами, милиция в панике, вокруг дымящиеся развалины…
— Развалины я не поджигала, — возразила Ева. — Знаешь, Антоха, этот Трубач… мне он не по зубам. Он не признался.
— Скромность украшает киллера, — ухмыльнулся Антон.
— Да ну тебя… Надо позвать Валерку, и пусть он его загипнотизирует, — предложила девочка. — А в гипнозе преступник сразу скажет, куда девал Муринду.
— Правильно, — одобрил Антон. — Я тоже это придумал, но ты первая сказала.
Ева промолчала. Она знала, что соображает быстрее брата.
— Ужинать, — выглянула из кухни бабушка. — И расскажите, узнали вы что-нибудь о кошке?
— Работаем, — сказал Антон.
— Надо мобилизовать все силы на поиски, — вмешалась мама. — Нам доверили животное, а мы его прошляпили. Пусть каждый делает что может. Я завтра дам объявление в свою газету: «Украдена чёрная кошка. Вора прошу вернуть за вознаграждение».
— Я подключусь к американским разведывательным спутникам НОРАД, наблюдающим за нашей территорией, — прогудел папа. — Я уже подумал над программой. Пусть высматривают кошку из космоса.
— А тебя не заругают за то, что ты к чужим спутникам пристаёшь? — спросила Ева.
— Мне за это премию дадут, — улыбнулся папа. — Это же моя работа.
Когда папу спрашивали, что он делает у себя на работе, он всячески отпирался насчёт изготовления атомной бомбы, а всё остальное не отрицал. Но и не подтверждал. Потому что там была жуткая секретность.
— А я, пожалуй, схожу на хор, — задумчиво сказала бабушка, убирая сковороду с остатками картошки. — Может, кто-то из наших что-то слышал.
Вообще-то, это бабушка из конспирации сказала. Под хор пенсионеров была замаскирована Тайная Лига Бабушек-волшебниц. Но это секрет.
— Я не понимаю, как тебя терпят в хоре, — пожала плечами мама. — У тебя же нет ни слуха, ни голоса.
— Зато я красивая, — сказала бабушка. — Может, меня за экстерьер взяли. Мой нос украшает собой весь хор. Такого ни у кого нет.
Нос у бабушки и вправду был выразительный. Он ей достался от предков с Кавказа. Когда в городе началась борьба с терроризмом (которого здесь, слава Богу, отродясь не было), бабушку регулярно арестовывала милиция по подозрению в пронесении бомбы в метро. Потому что у бабушки был подозрительный вид с кавказским носом. Особенно свирепствовал милиционер Алёшин. Бабушка сначала ругалась, что это расизм — арестовывать человека за то, что у него нос большой. Потом ей надоело, и она сделала себе значок с надписью: «Проверено — бомб нет». Только милиционер Алёшин хочет её арестовать, как видит значок и понимает, что бабулю уже кто-то разминировал.
— А что на сладкое? — спросил Антон, покончив с картошкой.
— Пирожки с яблоками, — сказала бабушка. — Только их кто-то зубной пастой измазал.
— Что? — рассердился Антон. — Да я сейчас этого Митяя не то что пастой — клеем измажу и к потолку приклею, чтоб жить не мешал!
— У Митяя алиби, — возразила бабушка. — В это время я выпутывала его из пододеяльника, в котором он заблудился. Да не волнуйся, Антоша, я пасту вытерла.
На самом деле бабушка уничтожила пасту волшебным заклинанием, заменив её на шоколадную помадку. Но внуку про то знать не полагалось.
— У нас на кухне вообще странные вещи творятся, — сказала бабушка. — Сегодня кто-то обгрыз кусок земляничного мыла и положил в сахарницу котлету. Я думаю, домовой завёлся. Я ему вечером блюдце с молоком поставлю.
За плитой кто-то одобрительно засопел. Но бабушка не заметила, она была поглощена задачей: как незаметно вынести из квартиры веник, если всё семейство торчит на кухне.
Вообще-то, приличные волшебницы летают на заседания Лиги на мётлах. Но метла очень длинная, её не спрячешь, и бабушка не могла бы внятно объяснить, почему она ходит на хор с метлой. Поэтому она прятала веник под пальто, а в подъезде доставала и летела на нём. Но обычно семья к этому часу уже рассредотачивалась в комнатах, а сегодня с ужином припозднились и могли заметить.
«Пусть, — решила бабушка. — Я уже опаздываю. Скажу, что у нас субботник и всем велели принести веники».
Уже одетая, она заглянула в угол, где обычно стояло её транспортное средство. Веника на месте не было.
— Кто-то брал веник? — поинтересовалась бабушка.
— Никто не брал, — пожала плечами Ева. — Ты вроде на хор торопилась. Иди, бабуля, я сама замету на кухне.
— Веника нет, — нервно сказала бабушка.
— Домовой украл, — хихикнул Антон.
— Я попозже пойду на хор, — печально сказала бабушка. — У нас занятия перенесли на одиннадцать.
— Почему у вас так поздно начинаются занятия? — возмутился папа. — Я тебя провожу.
— Ни в коем случае, — испугалась бабушка. — Это близко, я сама дойду.
Постепенно все разошлись по комнатам. «Полечу на половнике», — решила бабушка. Она зашла в кухню за половником и тихо вскрикнула.
По тёмной кухне, урча, медленно летал холодильник. Он был включён в сеть, поэтому летал на шнуре, как собака на поводке.
— Ой, — сказала бабушка. — Что ты себе позволяешь? Ты же приличный холодильник, а не самолёт какой-нибудь.
Холодильник виновато шлёпнулся посередине кухни и сделал вид, что так и было.
— Я тебя спрашиваю, — строго сказала бабушка и щёлкнула пальцами. Холодильник вздохнул:
— Я же не виноват, что я холодильник. В душе-то я самолёт. Сам папа сказал, что похож.
— Ладно, — сжалилась бабушка. — Летай на здоровье. Сейчас ты отвезёшь меня на заседание Лиги.
— Правда? — не поверил холодильник. — Можно, да?
Бабушка вытащила вилку из розетки. Счастливый холодильник лёг на бок, бабушка села на него и вылетела в дверь. Она уже опаздывала.
— Ты чего вертишься? — спросила Ева, когда близнецы уже легли и потушили свет в спальне.
— Да понимаешь, никак подушку не пристрою, торчит, и всё, — ответил брат. — Словно там лежит что-то. И шевелится.
— Тебе лечиться пора, — сказала Ева. — То у тебя в кармане платок резвится, то подушка шевелится… И ещё ты бросил меня, слабую женщину, на съедение Чёрному Трубачу.
— Ты? Слабая женщина? — возмутился Антон. — Да ты девка-суперменка с винтовкой, Рэмбо в юбке… то есть в пижамке.
Ева, в восторге от комплимента, швырнула в брата подушкой. Антон бросил в Еву своей, промазал, конечно… и обомлел. С места, где только что лежала его подушка, поднимался слабый голубоватый дымок, на котором угадывалось нечто вроде мундира.
— Милостивый государь, вы оскорбили даму непристойными словами, — срывающимся фальцетом сказал дымок. — Вызываю вас на дуэль.
— Чего? — изумился Антон. — Где дама? Евка, что ли? А ты тут откуда взялся?
— Сударыня, я защитю вашу честь… то есть защищу… защичу… — обратился призрак к Еве.
— Я сама её защищу… защитю, если надо, — сказала Ева. — У меня есть винтовка и рогатка. А вы кто?
Призрак вытянулся и сделал попытку щёлкнуть каблуками.
— Корнет Курганов к вашим услугам, — отрекомендовался он. — Убит на дуэли в одна тыща восемьсот девяносто седьмом году. До сего дня пребывал в состоянии призрака в заведении под названием «Призрак-лимитед». Но, будучи томим страстью к свободе, покинул означенное заведение в три часа пополудни сего дня в кармане этого господина.
И он кивнул на Антона.
— Так вот кто у меня в куртке шебуршился! — обрадовался Антон. — Ужас до чего щекотно было.
— Я вас обеспокоил? — встревожился призрак. — Прошу простить великодушно. Если же прощение невозможно, то соблаговолите вызвать меня на дуэль. К вашим услугам, сударь.
И призрак корнета Курганова опять вытянулся по стойке смирно.
— Никаких дуэлей, — решительно сказала Ева. — Они давно вышли из моды. Если хотите воевать, помогите нам поймать негодяя, укравшего Муринду.
— Сочту за честь, — обрадовался призрак корнета Курганова. — Гнусный злодей, похитивший даму, будет примерно наказан.
— Она не дама, она кошка, — поправил Антон. — Лучше бы злодей какую-нибудь даму спёр. Кстати, это вы обгрызли пирог и положили котлету в сахарницу?
— В последний раз я имел дело с котлетами в одна тыща восемьсот девяносто седьмом году на офицерском банкете в «Астории», — вздохнул призрак. — А вы что, подозреваете меня в сих неприличных деяниях? Вы забываетесь, милостивый государь. Я вызываю вас на дуэль. К барьеру!
— Потом, — сказал Антон. — Ты пока считай, сколько дуэлей я тебе должен и потом одним махом разочтёмся.
Призрак озадаченно захлопал ресницами.
— Этот Чёрный Трубач вредный, как Пылюгин, — сказала Ева. — Если он под гипнозом не признается, куда дел Муринду, я просто не знаю, где её искать.
— Эх, господа, сюда бы мою легавую Мэри, — вздохнул призрак корнета Курганова. — Вот чутьё было! И по перу работала, и на зверя — вмиг бы вашу кошку нашла! Это не собака, это был ангел какой-то!
Тут раздался негодующий писк, и откуда-то из кургановского мундира высунулась призрачная мордочка мышки.
— Сиди тихо, Дэзи, здесь дама, ты можешь её напугать, — нежно сказал призрак, поглаживая мышке голову. — Сударыня, умоляю вас, не бойтесь, Дэзи весьма благонравна и не опасна даже самым нервным дамам.
— С чего это я должна мыши бояться? — возмутилась Ева. — Я даже Крокодила не боюсь… это пес такой, покруче собаки Баскервилей.
— Никогда не видел мышиного привидения, — сказал Антон. — Дай погладить.
И потянулся к мышке. Та сразу спряталась.
— Конечно, не видели, — сказал призрак. — Их просто нет. Дело в том, что при жизни я очень любил всякое зверьё. Но самые нежные чувства я испытывал к своей легавой Мэри и вот к этой белой мышке Дэзи. Мышка, кстати, ревновала к Мэри и даже пыталась её укусить. Во время роковой дуэли Дэзи находилась в моём кармане… и была убита одним выстрелом со мной. Так мы и мыкаемся с тех пор по белу свету вдвоём. Она — мой единственный друг. И по-прежнему не любит, когда я вспоминаю Мэри.
Мышка опять пискнула.
— Грустно, — сказала Ева.
— Мне кажется, что Дэзи нам пригодится в этой истории. Кошка, мышка, собака… всё это должно как-то связаться.
— Мы с Дэзи всегда к вашим услугам, — поклонился призрак.
— Что ты мне принёс? А?
Не обращая внимания на вопли, Муринда приводила себя в порядок. Зелёный тип нес её неаккуратно и всю шубку растрепал.
— Это как называется?! Это ребёнок?!
— Ребёнок, — уверенно пробасил зелёный тип с рогами. — Опознан согласно заданным параметрам: размер, четвероногость и кодовое слово.
— Где ты видел, чтобы ребенок вылизывал свой хвост? — бушевал таинственный некто. — Немедленно отнеси кошку и принеси ребёнка!
— А я одноразовый, — нахально ухмыльнулся зелёный тип. — Запрограммирован на самоуничтожение после выполнения единственного задания, а также после произнесения заключительного заявления. Так что сам носи туда-сюда своих кошек и ребёнков, о многомудрый повелитель.
— Какое ещё заключительное заявление?
Зелёный тип встал в позу, воздел правую лапу кверху и сказал патетически:
— Покупайте одноразовых духов в ОООО «Призрак-лимитед»! Общение с ними принесёт вам неизъяснимое наслаждение! Чао, крошка!
И дух исчез, мерзко хихикая. Похититель без сил опустился на диван и тупо уставился на Муринду. «Ладно, — вздохнул он. — Может, эта кошка им так же дорога, как младенец. Надо исправить кое-что в письме». И он перечитал написанные на листке в клеточку кривоватые строчки:
Вообще-то похититель это не сам придумал, а списал про ползунки и поцелуи из одного фильма, в котором младенца похитили гангстеры. А продажу на органы для пересадки богатым клиентам он взял из другого фильма, а Гонконг — из третьего. Получилось классно — в меру зверски и душещипательно. Теперь похититель везде зачеркивал слово «ребёнок» и вписывал сверху «кошка».
— Что это ты делаешь? — в тишине комнаты раздался грозный голос.
Похититель вздрогнул:
— Я пишу сочинение, мамочка.
— Что-то неряшливо, исправлений много, — мама мельком глянула в листочек. — Ну ладно, работай.
И вышла из комнаты. Муринда под столом сидела тихо, и мама её не заметила.
Вы никогда не летали на холодильнике? И не пробуйте — жёстко, холодно и всё время норовишь соскользнуть с его гладкого эмалированного бока. К тому же если холодильник находится в состоянии буйного восторга по поводу своего полёта и порывается сделать мёртвую петлю, то полёт на нём превращается в то ещё приключение.
Уже на подлёте к Лысой горе бабушку окликнула её знакомая на метле:
— Эй, подруга! Это что у тебя за белый мерседес?
— Теперь в Европе все на таких летают, — постукивая от холода зубами, ответила бабушка. — Мо-мо-мода. Последняя модель.
— Очень элегантно, — позавидовала Инна Вячеславовна. — А я всё по старинке, на метле. В следующий раз прилечу на своей «Бирюсе».
— Лучше на микроволновке, — посоветовала бабушка. — Теплее.
Летом Лысая гора была райским местом. Бабушки на своих заседаниях собирали землянику, любовались сосновым бором и пели «Вот кто-то с горочки спустился». А зимой приходилось собираться в помещении лыжной базы «Снежинка», расположенной там же, на горе. Хромой сторож дядя Вася был единственным неволшебником, посвящённым в тайну Лиги. Потому что у него хранились ключи от базы. Бабушки сначала боялись, что дядя Вася проболтается кому-нибудь про Лигу. Но он, похоже, был надёжным человеком.
— Кто собрал сегодняшнее заседание? — грозно спросила Главная Ведьма, директор школы на пенсии.
— Это я, — сказала бабушка. — Я прошу помощи у Лиги.
И она вкратце рассказала про таинственное исчезновение Муринды.
— А кошка чёрная? — уточнила Главная Ведьма.
— Чёрная, — кивнула бабушка.
— Это отягощающее обстоятельство, — сказала Главная Ведьма.
Бабушка не поняла почему, но на всякий случай покивала: мол, конечно, отягощающее, ежу понятно.
— Все чёрные кошки обладают мощными волшебными способностями, — сказала Главная Ведьма. — У вас есть подозрения?
— Конечно, — сказала бабушка. — Я думаю, это происки нашего главного врага, Великого Опреснителя.
Когда Тайная Лига ещё только-только начала своё существование, бабушки-волшебницы решили, что основная задача организации — борьба со злом. Но зло в городе было какое-то мелкое и неинтересное. Наказав пару нехороших начальников и заколдовав сантехника Петрухина так, чтобы он вместо неприличных слов произносил слово «мячик», бабушки заскучали и решили бороться сразу с носителем вселенского Зла — что там мелочиться-то? Можно, конечно, было скромно назвать его Дьяволом, но бабушки дали ему пышный титул: Великий Злодей и Погубитель людей, Разрушитель гор и Растопитель Антарктиды, Поджигатель лесов и Опреснитель морей… всего 22 строчки. Постепенно этот титул как-то забылся (сказывался склероз у некоторых уважаемых членов Лиги) и остался только Великий Опреснитель. На этого-то Опреснителя бабушки и валили все свои беды и неприятности. Великий Опреснитель был смирный и не возражал. Вот и сейчас он стерпел, что на него пытаются навесить кражу кошки.
— Сомневаюсь я, — сказала Инна Вячеславовна. — Кошку-то на самом деле украли, а Опреснитель… того… личность придуманная.
Шокированные ведьмы сделали вид, что не расслышали. Сторож дядя Вася скромно сидел в углу и, похоже, не прислушивался к дебатам. Главная ведьма достала из полиэтиленового кулёчка хрустальный шар, поставила на стойку для лыж и начала читать заклинание. Шар потемнел, потом налился ярким фиолетовым огнём.
— Смотрите, сёстры! — замогильным голосом провозгласила Главная Ведьма. — Смотрите и запоминайте!
Шар погорел немного и погас.
— Кто будет отвечать? — спросила Главная Ведьма, точно вызвала к доске.
Бабушка подняла руку:
— Я видела чёрненькие точечки, словно летающие мушки. Они всегда появляются в глазах, если смотреть на яркий свет.
— Ответ правильный, — похвалила Главная Ведьма. — Летающие мушки… дьявол издавна носит титул Повелитель мух. Кто хочет дополнить ответ?
— Я видела тени с рогами, — сказала ещё одна бабушка. Она всегда видела тени с рогами, чем-то они ей были внутренне близки.
— Хорошо, — одобрила Главная Ведьма.
— А я ничего не видела, — проворчала Инна Вячеславовна. — Сомневаюсь я, что там что-то можно увидеть.
— Очень плохо, — нахмурилась Главная Ведьма. — Вы совершенно не стараетесь и очень невнимательны. Зато я видела комнату… маленькую комнату с диваном и письменным столом. Под столом сидела чёрная кошка и вылизывалась. Это где-то недалеко. Надо применить поисковое заклинание со сжиганием шерсти потерянного животного.
— Так шерсть потерялась вместе с животным, — возразила бабушка. — Жечь абсолютно нечего.
— Это ваши проблемы, — нахмурилась Главная Ведьма. — Шар указал путь, я дала заклинание. Дальше работайте сами. Нельзя всё время выезжать на подсказках. Заседание Лиги окончено. Дядя Вася, закрывайте базу.
— А петь хором не будем? — жалобно спросила бабушка, которая видела тени с рогами. — «Вот кто-то с горочки спустился…»
— Поздно уже, — зашумели бабушки. — В следующий раз придём с пирогами, попьём чайку и споём.
Дядя Вася замялся, будто хотел что-то спросить, но передумал и пошёл к двери, гремя ключами. Ведьмы разлетелись по домам. Инна Вячеславовна попросила бабушку подвезти её, она жила рядом.
— У тебя такой широкий холодильник, — сказала она. — А у меня метла последнее время глючит… то есть барахлит. Всё норовит к кондитерской подвезти, а я на диете.
Бабушки уже шли на посадку, когда перед ними возник милиционер Алёшин.
— А у вас есть права на вождение холодильника? — грозно спросил он.
— Нет прав, — призналась бабушка, зависнув над Алёшиным. — Я — совершенно бесправное существо.
— Тогда платите штраф, — сказал Алешин. — За отсутствие прав. И ещё за превышение скорости, предусмотренной «Инструкцией по эксплуатации холодильника».
— Мы же медленно летели! — возмутилась бабушка.
— Всё равно превысили, — упорствовал вредный Алешин. — «Инструкцией по эксплуатации холодильника» предусмотрено, что холодильник должен стоять на месте, то есть у него нулевая скорость. Значит, даже самая маленькая скорость холодильника — уже превышение. Платите штраф.
— Да что ты его слушаешь, этого сатрапа! — рассвирепела вдруг Инна Вячеславовна. — Дави его, паразита! Я иду на таран!
И свободолюбивая Инна Вячеславовна направила холодильник прямо на милиционера. Алёшина как ветром сдуло. Холодильник занесло, он пролетел куда-то влево, едва не сбив нетрезвого сантехника Петрухина, пытавшегося опознать свой подъезд. Потом холодильник выровнялся и повернул к дому.
— Мячик, мячик, мячик! — грязно выругался ему вслед Петрухин.
Бабушка слезла с холодильника уже в кухне. Свет она не зажигала, чтоб ненароком не разбудить семейство.
— А теперь марш на место, — сказала она.
Холодильник послушно побрёл в свой угол… и тут раздался душераздирающий визг.
— Я кого-то задавил, — испугался холодильник.
В дверях кухни возник взъерошенный папа.
— Ты что тут делаешь? — очумелым со сна голосом спросил он.
— Холодильник двигаю, — ответила бабушка. — А то что-то тесно стало на кухне.
— Двигаешь холодильник в половине первого ночи? — поразился папа. — И орёшь при этом? От полноты впечатлений?
— Никто не орал, — твёрдо возразила бабушка. — Тебе приснилось.
Не до конца убеждённый папа пошёл спать. Бабушка подождала немножко и зажгла свет. Холодильник стоял на месте. Под ним распласталось что-то чёрное, лохматое, тщетно пытаясь выбраться.
— Это что за чудо-юдо? — удивилась бабушка. — Похоже на тряпку.
— У-у-у, — обиженно загудело чёрное-лохматое. — Сама такая.
Холодильник переступил ножками, чёрное-лохматое выбралось на волю и собралось улизнуть, но бдительная бабушка схватила его за шкирку:
— Ты кто такой?
— Ух-бубух-тарарах-кудах, — сказало чёрное-лохматое.
— А по-русски можешь? — спросила бабушка.
— Нет, — сказало чёрное-лохматое.
Бабушка была очень умная и сразу поняла, что странное существо говорит на очень иностранном языке. Скорее всего, на каком-то африканском диалекте. Бабушка почему-то плохо знала африканские диалекты.
— Ой-ё-ёй карямба-буки-бяки-люля-кебаб, — жаловалось чёрное-лохматое. — Хрюк-кабак-каюк.
— Ишь ты, — посочувствовала бабушка. — Ну с кем не бывает. Ещё бы понять, что ты говоришь. Как же тебя зовут, бедолага?
— Няма Бабамба, — представилось чёрное-лохматое. Из Конго.
— С ума сойти, — удивилась бабушка. — И как же ты из Конго сюда забрёл?
— Банана, — пояснил Няма Бабамба. — Няма бух в коробка. Ням-ням банана. Бабах! Тык-дык, тык-дык, тык-дык… ту-ту-у… у-у-у…
Бабушка сразу поняла, что африканский дух или домовой, Няма Бабамба, забрался в коробку с бананами, чтобы их съесть. Коробку запечатали, он не успел выбраться. Потом ехал на поезде, летел на самолете…
— Кака-макака-крокодила-антарктида, — продолжал Няма. — З-з-з… Д-д-д…
— Конечно, з-з-з и д-д-д, — поняла бабушка. — Ты замёрз в холодильнике, куда поставили бананы. Надо было постучать, а не молчать. Очень глупо.
— Сама такая, — обиделся дух. — Тук-тук-тук, ту-ук, ту-ук, ту-ук, тук-тук-тук…
— Ах да, ты стучал, подавая сигнал SOS, — вспомнила бабушка. — Но мы не поняли. Мы как-то не привыкли, что в холодильнике бананы перестукиваются. А что было потом?
— Кака-бяка ням-ням банана тавда салда ревда, — продолжил Няма. И бабушка поняла, что несчастный африканский дух, совершенно замёрзший, смог выбраться из коробки только тогда, когда уровень бананов понизился после частичного их съедания. Он удрал из холодильника и пристроился в тёплой духовке, заодно обгрыз пирог, намазал зубной пастой пирожки и совершил ещё много противоправных поступков. Последним его преступлением было похищение веника. Он разобрал его на прутики и свил гнездо за плитой.
— Вот тють, — показал Няма. — Пух бай-бай.
Бабушка заглянула за плиту. Уютное такое соломенное гнездо, выстланное чёрным пухом… минуточку, а откуда здесь пух?
— Ага! — закричала бабушка и опять схватила Няму за шкирку. — Злодей! Ты похитил Муринду, ощипал её и… Куда дел ощипанную кошку?
— Куда? — спросил Няма. — Ням-ням-ням.
— Ты съел кошку? — перепугалась бабушка.
— Сама такая, — сказал Няма Бабамба. — Не ням-ням, а ням-ням-ням.
В дверях опять возник папа.
— Что случилось? — испуганно спросил он. — Кто-то орал.
— Да спи ты, — воскликнула бабушка, пряча Няму за спину. — Никто не орал.
— Да я же слышал, — настаивал папа. — Только я заснул, как кто-то заорал очень противным голосом: «Злодей! Злодей! Куда? Куда?»
— Это я пела, — сказала бабушка. — Нам на хоре… э-э-э… домашнее задание задали. Ария из оперы «Пиковая дама»: «Злодей, злодей? Куда, куда вы удалились? Вернись, я всё прощу!»
Она очень проникновенно это спела. Няма за её спиной всхлипнул от сочувствия.
— О горе, горе мне! — продолжила увлёкшаяся бабушка.
— Мне тоже горе, — согласился папа. — Мне спать не дают. Может, ты утром своё домашнее задание доделаешь?
— Ой, извини, — смутилась бабушка. — Я больше не буду… наверное.
Папа ушёл, ворча под нос что-то нехорошее про оперу «Пиковая дама».
— Злодей! — шёпотом сказала бабушка. — Ты съел Муринду?
— Не ням, — шёпотом отказался Няма. — Фу, кис-кис бяка. Банана ням-ням, кис-кис не ням-ням… сама такая. Пух дай кис-кис мала-мала, Няма пух бай-бай.
— Выщипал немного шерсти для постельки, но не ел, — перевела бабушка. — А кто её съел? Тьфу, украл? Ладно, завтра разберёмся, а то я уже ничего не соображаю. Спокойной ночи, Няма.
— Сама такая, — ответил Няма Бабамба.
— Сидеть! — грозно скомандовал коварный Похититель.
«Я и так сижу», — подумала Муринда.
Похититель попытался закрыть чемодан. Муринда грациозно просочилась в щель под крышкой и принялась вылизываться.
— Ну что ты всё время умываешься? — возмутился Похититель. — Ты ещё зубы почисти и это… побрейся. Чистоплюйка.
Муринда дёрнула хвостом.
— Кис-кис, — умильно сказал Похититель, раскрывая чемодан. За последние полчаса он пытался заманить кошку в портфель, хозяйственную сумку и ящик шкафа. Чемодан был последним шансом, больше ничего запирающегося в доме не было. А оставить Муринду на свободе Похититель боялся — вдруг её обнаружит мама и начнёт вопросы задавать. Похититель хорошо умел врать маме, но мама ещё лучше умела его разоблачать. Вот вчера, на кухне…
— Ага! — обрадовался Похититель. — Кстати о кухне…
Он сбегал на кухню и принёс кастрюлю. Не какую-нибудь легкомысленную алюминиевую, а довоенный глубокий чугунок с крышкой, в нём ещё похитителева прабабушка готовила.
— Капкан, — объяснил похититель кошке. — Залезай туда.
«Ещё чего, — подумала Муринда. — Я приличная кошка. Лезть в пустую кастрюлю унизительно. Вот если бы там что-нибудь вкусное было…»
— В капкан надо приманку, — понял Похититель, принёс из кухни изрядный кусок колбасы и положил в кастрюлю:
— Кис-кис!
«Это уже лучше, — согласилась Муринда. — Я приличная кошка. А приличная кошка за колбасой хоть куда полезет».
И прыгнула в кастрюлю. Похититель тут же накрыл её тяжелой крышкой:
— Ага! Попалась!
Муринда перепугалась, но решила сначала разобраться с колбасой, а там видно будет.
— Теперь спрячем кастрюлю под кровать и…
И тут вошла мама.
— Ты почему не спишь?
— Я… я уроки делаю, — пролепетал Похититель. — Вот доделаю и лягу.
— А кастрюля зачем?
— Нам задали это… по труду… приготовление супа.
— Врёшь, — безошибочно определила мама. — Ну, послушаем очередную версию. И что же ты, милый сын, суп варишь не на плите, а на полу в комнате?
— Я не варю, мы пока теорию проходим, — сказал Похититель. — Вот эту кастрюлю изучаем: диаметр, глубину. Убойную силу, если в кого-нибудь швырнуть.
— Во-первых, про кастрюли девочки проходят, — заметила мама. — Во-вторых, у вас труд был в младших классах.
— Тогда это по физике, — сориентировался Похититель. — Паровые котлы. До какой температуры надо нагреть кошку… тьфу, то есть воду, чтоб пар сорвал крышку с этой кастрюли?
— Класс! — похвалила мама. Она любила такое замысловатое враньё.
— Вот слышишь, уже булькает, — продолжил Похититель. Мама прислушалась. Из кастрюли определённо доносились какие-то звуки.
— Не булькает, — сказала мама. — Скорее, чавкает. А что ты туда налил?
Она протянула руку к крышке.
— Осторожно! — заорал Похититель. — Горячо!
Мама отдёрнула руку, потом опомнилась:
— Да что ты мне голову морочишь, кастрюля же не на плите!
Она подняла крышку и сунула руку внутрь. Муринда подумала, что у неё сейчас отнимут колбасу, и впилась когтями в нахальную руку.
— Ай! — закричала мама и в изумлении посмотрела на царапины.
— Я тебя предупреждал, — пожал плечами Похититель. — Вот и обожглась.
Пользуясь суматохой, Муринда с недоеденной колбасой в зубах незаметно сбежала под кровать и затаилась.
— Это не ожог, это царапина, — сказала мама.
— Ну кто же тебя в кастрюле мог поцарапать, — возразил Похититель. — Ты ещё скажи, что я туда кошку запихал.
— Да нет, я думаю, на такой бред даже ты не способен, — хмыкнула мама и заглянула в опустевшую кастрюлю.
— Это такой длинный ожог, а не царапина, — сказал Похититель. — Направленное действие пара. Новости физики.
— Я, конечно, понимаю, что ты врёшь, но разгадать враньё не могу, — призналась мама. — Сдаюсь. Как ты это сделал?
— Пока не могу сказать, — вздохнул Похититель. — Завтра всё закончу и объясню.
— Ладно, потерплю до завтра, — согласилась мама и вышла из комнаты.
— Вылезай, она ушла, — сказал Похититель. Муринда прошествовала из-под кровати очень довольная. «Приличных кошек так и надо кормить, — подумала она. — Колбасой и можно прямо в кастрюле».
— Я знаю, как тебя спрятать, — сказал Похититель. Он разделся и с Муриндой в руках залез в постель. Запихал её под одеяло и крепко прижал.
— Я буду не спать всю ночь и держать тебя, — объяснил он Муринде. — Чтоб ты не убежала. Как трудно быть гангстером.
«Хороший человек, — одобрила Муринда. — В постель положил. Ещё и одеялом накрыл. Порядочные кошки должны спать под одеялом».
— Главное — не заснуть, — убеждал сам себя Похититель, прислушиваясь к убаюкивающему мурлыканью. — Главное — не заснуть, а то она сбежит, наткнётся на маму…
Муринда спала, умиротворённая колбасой и уютным одеялом. Крепко прижимая к животу тёплую кошку, рядом спал коварный Похититель.
— Ай! — вскрикнула Ева и вскочила. На сиденье лежала кнопка.
— Значит, сегодня Пылюгин в школе, — заметил Антон. — Вчера его не было — и никаких пакостей не было.
— Пылюгин, гад, я тебя убью! — и Ева, до зубов вооружённая «Алгеброй», набросилась на обидчика. Тот отбивался портфелем:
— Да ты сдурела! Я вообще тебя не трогал!
— Ещё бы тронул! — вконец рассвирепела Ева. В длинном броске она пробила защиту и достала-таки противника острым углом «Алгебры». Тот позорно бежал.
— Фу, — сказала Ева, опуская портфель. — До чего же вредный этот Пылюгин.
— Вредный, — подтвердил подошедший Валерка. — Вообще-то, это я кнопку подложил. Я не знал, что ты сюда сядешь, это же Пеночкиной место.
— Что? — удивилась Ева. — Я на минутку села поболтать с Олей… значит, я зря его била?
— Ты его для профилактики била, — утешил её Валерка. — В следующий раз он тебе какую-нибудь пакость сделает, а ты уже можешь его не бить, не утруждаться.
— Да ладно, какой там труд, — махнула рукой Ева. — Сплошное удовольствие. Вездеход, ты нам нужен. Надо загипнотизировать одного типа.
— Прямо сейчас? — обрадовался Валерка.
— Нет, можно после уроков.
Ева пошла было к своей парте, но её перехватил возбуждённый Антон:
— Есть новости о Муринде! Я тетрадь на парту положил и отошёл. А теперь гляжу — в ней какая-то записка странная: «Если вам дорог ваш кошка и вы хотите ещё много раз целовать его, принесите 1000 рублей в сумке на остановку Громова в 8 часов вечера сегодня. В противном случае кошка будет убит и продан на органы в преступные организации Гонконга. А вы получите на память ползунки вашего кошки».
— Шантаж! — обрадовалась Ева. — Мы нападём на шантажиста сегодня в 8 часов на остановке. Знаешь, это грузин.
— Почему? — удивился Антон.
— Потому что есть такой анекдот: приходит русский в кафе и заказывает: «Мне одно кофе». Продавщица думает: «Фу, безграмотный, кофе мужского рода». Где они такую научную продавщицу взяли — непонятно. Потом приходит грузин и говорит «Один кофе». Продавщица думает: «Вот, грузин, а русский язык лучше наших знает». А грузин продолжает: «Один кофе и один булка». А наш шантажист пишет «ваш кошка».
— Значит, это не Чёрный Трубач, — сказал Антон. — Я же говорил.
— Может, они в сговоре, — вывернулась Ева. — Что мы ещё можем узнать о преступнике по записке?
— То, что он псих, — сказал Антон. — Кто видел кошку в ползунках? И кому понадобилось пересаживать кошкины органы? Представляешь, пришивают тебе кошкин хвост…
— Да, — кивнула Ева. — Псих. Ещё у него это… нетрадиционная ориентация. Целоваться с кошкой… фу!
— Опасный тип, — сказал Антон. — Слушай, в шесть часов мне надо кое-куда исчезнуть.
— Опять струсил?
— Да нет, я к восьми вернусь. Слушай, уже пять минут после звонка прошло, а математички нет.
— Ждём пять минут и уходим, — обрадовалась Ева.
— Пошли поищем, — предложил Антон. Сестра посмотрела на него, как на ненормального. Антон объяснил:
— Она никогда не опаздывает. Может, шла из учительской в класс и упала в обморок. Мы её подберём и спасём.
— Она тяжёлая, — сказала Ева. — Но вдвоём, наверное, осилим.
Они выскользнули в коридор. Никто не обратил внимания, так как класс бурно радовался отсутствию учительницы.
В коридоре было тихо — везде шли уроки. Никто не валялся ни в обмороке, ни просто так.
— Что за жизнь, спасать совершенно некого, — проворчал Антон. — Пошли обратно.
— Подожди, — остановилась Ева. — Вот она.
Дверь в кабинет химии была приоткрыта, и оттуда слышался знакомый голос Аллы Сергеевны:
— Ну сейчас, ну подожди немножко. Тут что-то застряло… Сейчас, сейчас…
Ребята осторожно заглянули. Класс был пуст, только в углу стояла Алла Сергеевна и делала что-то непонятное. Над ней завис Светящийся Вася.
— Он на неё напал, что ли? — удивился Антон. — Тогда мы можем спасти её от Васи.
— Никак не могу открыть, — жалобно сказала Алла Сергеевна. — Ой, я уже на урок опаздываю…
— Что случилось? — выступил вперёд Антон. — Вам помочь?
— Почему не на уроке? — сердито спросила учительница.
— Он пошёл вас спасать, — объяснила Ева. — Решил, что вы упали в обморок и сломали ногу… или две…
— Или пять, — перебила Алла Сергеевна. — Живо в класс, я сейчас приду. Вот открою эту коробку.
Но Антон уже взял коробку из рук учительницы.
— Она совсем не так открывается, — сказал мальчик. — Видите, сбоку клапан? Нажимаем на него и…
Из коробочки вырвалось голубоватое сияние, и в воздухе заколыхался изящный женский силуэт. Светящийся Вася в восторге разделился на четыре облачка, потом собрался обратно. Голубой силуэт присел в реверансе. Вася неловко поклонился, задев ногой штатив, но не перевернул его по причине своей бестелесности.
— Это привидение одной маркизы, — смущённо сказала Алла Сергеевна. — Я его купила в маленьком магазинчике, торгующем призраками. Специально для Васи.
«Женщина между тридцатью и сорока, в синем костюме, с портфелем», — вспомнила Ева рассказ продавца. Антон спросил:
— Зачем?
— Он был одинок, — грустно сказала Алла Сергеевна. — Это очень тяжело — быть одиноким. А теперь их двое. Может, они будут счастливы…
Ева посмотрела на два невесомых существа. Маркиза, обвившись вокруг фикуса, чуть наклонила головку, а Вася, светящийся в три раза ярче обычного, что-то говорил ей на неслышном людям привиденьевом языке.
— Сию минуту марш в класс, — сказала Алла Сергеевна, делая вид, что очень сердится. Ребята сделали вид, что очень испугались, и все трое пошли на урок, от которого уже мало что осталось.
— Где они? Где же они?
Призрак корнета Курганова метался по спальне. Антон и Ева давно ушли в школу.
— Я проспал? Но этого не может быть, привидения не спят!
Тем не менее корнет выбрался из-под Антоновой подушки уже около одиннадцати утра. Когда он был живой, он тоже все время просыпал развод.
— Могла бы и разбудить, — упрекнул он мышку. — А теперь получилось, что я бросил милую барышню на произвол судьбы! Её брат не кажется мне надёжным защитником. О горе мне! О позор! Только кровь смоет пятно с моей чести!
Призрак хотел застрелиться, но отвлёкся на мышку:
— Прекрасная мысль! Мы их догоним! Дэзи, след! Докажи, что ты не хуже легавой Мэри, ныне покойной!
— Пи-пи-пи! — с воодушевлением запищала мышка, выпрыгнула из-за пазухи корнета и, принюхиваясь, бросилась к входной двери. В коридоре её попытался схватить Митяй, но она пробежала сквозь его кулачок. Призрак корнета Курганова летел за мышкой и кричал:
— Ату их, ату!
— Валерка пойдёт с нами гипнотизировать Чёрного Трубача, — сказала Ева Жучке после уроков. — Но надо бы подстраховаться. У тебя есть какое-нибудь страшное животное, которым можно пригрозить Трубачу, если он не расколется?
— Кобра, — подумав, сказала Жучка. — Но она большая. И вредная, как Пылюгин.
— Нет, надо маленькое, карманного размера.
— Только василиски. Они ещё младенцы, в любой карман поместятся. Но их отец в сейфе прячет. Кроме…
— Ага, ты что-то вспомнила! — обрадовался Валерка.
— Одного василиска сегодня продали, но до завтра не заберут, — сказала Жучка. — Он упакован в отдельную коробочку, и в принципе его можно незаметно взять. Но отец дома.
— Я его отвлеку, а ты сопрёшь василиска, — предложил Валерка. Он возбуждённо размахивал руками и чуть не съездил по затылку Еве, застёгивающей сапог.
— Негодяй! — возник над Валеркой запыхавшийся призрак корнета Курганова. — Ты поднял руку на женщину!
— Чего? — не понял Валерка.
— Корнет, вы забываетесь, — томно сказала Ева, взмахивая ресницами. — Это мой друг, граф де Вездеход.
— О-о, опять не угадал, — огорчился призрак. — Господин граф, прошу простить великодушно. Если же сие невозможно, то соблаговолите вызвать меня на дуэль.
— Во даёт! — восхитился новоиспёченный «граф де Вездеход».
— Полезай лучше ко мне в карман, — сказал Антон, застёгивая куртку. — Дуэль отложим до каникул.
Призрак послушно потёк в карман, и вся компания отправилась в магазин «Волшебные животные».
Жучкин папа сидел за письменным столом, вперив взгляд в огромную конторскую книгу. Голова его была обвязана полотенцем, и он жалобно стонал:
— О-о-о! О-о-о!
— У него головная боль? — спросила Ева.
— Хуже, — ответила Жучка. — У него годовой отчёт. В годовых отчётах единороги почему-то никогда не сходятся с грифонами. Вот папа и расстраивается. Но для нас это удачно. Сейчас мы не то что василиска — дракона стащить можем, никто не заметит.
— О-о-о, — простонал папа, держась за виски и глядя на дочь невидящим взглядом. Вся компания, не таясь, прошла мимо него в подсобку.
— О-о-о, — неслось им вслед. — Тридцать три и две десятых единорога поделить на восемнадцать с половиной мантикор… и две гарпии в остатке… о-о-о…
— Теперь все отвернитесь, — скомандовала Жучка. — Я достану василиска и завяжу ему глаза, чтоб не глядел своим окаменительным взглядом.
— А ты? — забеспокоился Антон. — Тебе ничего не будет?
— У меня прививка, — объяснила Жучка. — Всем, кто работает с волшебными животными, делают кучу прививок: от взгляда василиска, от яда мантикоры, от укачивания при полёте на драконе, от гриппа… Тьфу, никак не могу ему глаза завязать, носовой платок с чешуи сползает.
— Надо надеть на него тёмные очки, — посоветовал Валерка. — И скотчем прилепить.
— Очки ему велики, — возразила Жучка. — У него оба глаза в одно очко поместятся… ага, так и сделаем.
Она закрепила скотчем тёмные очки на василиске. Одно очко полностью закрывало головку ящерки, другое висело в воздухе. Жучка почесала ему спинку и засунула в карман. Сзади раздалось сердитое «кудах-тах-тах».
— Не ворчи, — сказала Жучка. — Ничего с ним не будет.
— Петух? — удивилась Ева. — Тоже волшебный?
— Нет, — ответила Жучка. — Самый обыкновенный петух. Его зовут Курбаши. Он несёт петушиные яйца, а из них выводятся василиски. Вот он и беспокоится, не обижаю ли я его младенца.
— Ладно, пошли скорее в ресторан, а то мне в шесть надо отлучиться, — сказал Антон. — Корнет, куда вы пропали?
Призрак корнета Курганова в восторге завис над корзинкой со щенками собаки Баскервиллей.
— Какие собаки! — упоённо шептал он. — С такими на волка… на медведя можно пойти! Какие псы!
— Пи-пи-пи, — ревниво заметила мышка.
— Мадемуазель, я ваш раб навеки! — сообщил корнет Жучке. — Я и не думал, что в нашем несовершенном мире существует такое райское место! Сколько зверья! Какие собаки! Не сочтёте ли вы возможным, чтобы я остался здесь навсегда? Конечно, после того, как помогу найти кошку.
— Да пожалуйста, — сказала Жучка. — Оставайтесь. Ваша дворянская честь не помешает вам клетки чистить?
— Честь не помешает, — замялся призрак. — Бестелесность помешает. Лучше я буду… э-э-э… выть на покупателей или… э-э-э… летать на фоне заката…
— Ладно, я подумаю, куда вас приспособить, — сказала Жучка. И ребята пошли гипнотизировать Чёрного Трубача. Вслед им неслось горестное:
— О-о-о! Сто пятьдесят три хвоста на сто пятьдесят четыре русалки… где ещё один хвост? О-о-о!
И вот опять вечер, опять пустой ресторанчик… Музыканты настраивают инструменты, и от этих звуков почему-то становится грустно. Трубач вообще не играет, он сидит за крайним столиком и смотрит куда-то в никуда. Ева с удивлением обнаруживает, что оба глаза у него целы.
— Я отвлеку его разговорами, — шипит она Валерке. — А ты, Вездеход, подкрадись и загипнотизируй. Жучка будет держать наготове василиска, а ты, Антон… ну, ты просто так стой, для массовости. Ты почему дрожишь? Боишься?
— Это корнет в кармане дрожит и меня сотрясает, — пожаловался Антон.
— Я не дрожу! — возмутился призрак корнета Курганова. — Я трепещу от негодования при виде злодея!
— Пи-пи-пи, — пожаловалась мышка. От корнетова трепетания её укачало. Ева решительно направилась к Трубачу:
— Здравствуйте! Я в прошлый раз торопилась и не заплатила за пирожное. Так я деньги принесла.
Трубач удивлённо взглянул на неё:
— А, вы — та девушка, которая мне в глаз попала?
— Я надеялась, что хоть фингал останется, — с упрёком сказала Ева.
— Вишня была без косточки, — развёл руками Трубач. — Я не виноват. А как ваша тропическая лихорадка?
— Прошла напрочь, — сказала Ева. — Она же тропическая. Ей здесь не климат.
Тут Валерка решил, что Трубач достаточно уже отвлёкся, и взвыл сзади:
— Спать!!! Вы хотите спать!!!
— О Господи, — Трубач от неожиданного вопля вздрогнул и опрокинул бокал с вином. — Какое может быть «спать», когда со спины подкрались и орут!
— Вы хотите спать, — уже менее уверенно заявил Вездеход и начал делать пассы перед носом Трубача.
— Конечно, хочу, — согласился Трубач, и в глазах его опять запрыгали знакомые смешинки. — Когда каждый день работаешь до часу ночи, всегда спать хочется.
— Закройте глаза-а-а… — опять завыл Валерка. Трубач закрыл глаза. Вернее, правый глаз.
— Левый не хочет закрываться, — пожаловался Трубач.
— Что значит не хочет? — возмутился гипнотизёр. — Надо! Пальцами помогите.
Трубач пальцами закрыл левый глаз. Тогда открылся правый и подмигнул Еве.
— Ладно, — согласился Валерка. — Не будем придираться. Спите одним глазом, как Хаврошечка. Сейчас вы загипнотизированы…
— Неужели? — удивился Трубач.
— Напрочь, — подтвердил Валерка. — Ваша воля подчинена мне. И я приказываю вам сказать правду: где кошка, которую вы украли?
— Что?! — от изумления оба глаза Трубача широко раскрылись. — Опять кошка?
— Если вы не отдадите кошку, мы напустим на вас василиска, — пригрозила Ева. — Он бросит на вас взгляд, и вы окаменеете.
Жучка достала василиска. Ящерка обрадовалась, что её вынули из тесного кармана, и бодро побежала по столу, заваливаясь на бок (очки перевешивали). Трубач придержал её, чтоб не упала на пол.
— Какой славный, — сказал он. — Ему же тяжело в таких огромных очках.
Василиск заурчал, задрал лапки и подставил Трубачу жёлтенькое пузо. Трубач почесал ему пузо. Василиск перевернулся обратно, подполз к пролитой лужице и начал лакать вино.
— Ему нельзя спиртное! — ужаснулась Жучка. — Он ещё маленький.
Василиск подлизал лужицу и помотал головёнкой — очки очень мешали.
— Бедняжка, — пожалел его Трубач и отодрал скотч. Все замерли… но ничего не случилось. От выпитого вина маленький василиск совершенно окосел, его глазки глядели в разные стороны и не могли сфокусировать смертоносный взгляд, обращающий в камень.
— Это же открытие в биологии, — прошептала Жучка. — Новый метод обезвреживания василисков…
— Ах ты, малолетний алкоголик, — нежно сказал Трубач и погладил ящерку. Василиск уселся у него в тарелке, подпер щёку лапкой и попытался спеть «Шумел камыш».
— У него хороший слух, — одобрил Трубач. — Только голос тихий.
Василиск поперхнулся вторым куплетом и закашлялся. По столу пробежала мышка корнета Курганова и похлопала василиска по спинке.
— Ну вот, уже мыши бегают, — расстроился Трубач. — Ящерица нализалась, а мыши мерещатся мне, это несправедливо. Я же вообще не пью.
Василиск благодарно лизнул мышку в розовый носик, улегся в тарелке поудобнее и засопел. Мышка сидела рядом и чесала ему шейку. Корнет Курганов решил, что он уже достаточно сидел в засаде, высунулся из Антонова кармана и закричал:
— Отдай кошку, негодный обольститель! А то я вызову тебя на дуэль!
— Я не обольщал никакой кошки, — сказал Трубач. — У меня аллергия на кошачью шерсть. Это алиби?
— Наверное, да, — заколебалась Ева. — А зачем вы тогда купили призрака в ОООО «Призрак-лимитед»?
— Тут я прокололся, — махнул рукой Трубач. — Продавец уверял, что это — интеллигентное привидение с возвышенной душой. Я хотел его приспособить к выступлениям — пусть колышется в такт музыке, летает по залу для создания настроения, мелодично вздыхает в миноре… А из коробки вылез тупой бугай с квадратной челюстью. Это какой-то браток, застреленный в мафиозной разборке. Не представляю, что с ним делать.
— А вы его вышибалой поставьте или на охрану, — посоветовала Жучка, разбиравшаяся в бизнесе. — Такой приложит — мало не покажется, даром что бестелесный. Но он же одноразовый.
— У меня знакомые ребята-компьютерщики маленько покопались в программе, — хмыкнул Трубач. — Теперь он вполне многоразовый, хоть тупой по-прежнему.
— Ещё можно к рекламе приспособить, — продолжила Жучка, но Антон её перебил:
— Раз я пока не нужен, то я пойду. Скоро шесть.
И ушёл очень быстро.
— Он уже почти два месяца каждый день куда-то исчезает по вечерам, — сказала Ева. — А куда — не говорит.
— Так ты выпытай! — глаза Жучки расширились от любопытства.
— Вот ещё! Я ему в душу не лезу, — пожала плечами Ева.
— Вы — мудрая маленькая женщина, — сказал Трубач. — Противно, когда в душу лезут.
— Вы же её продали дьяволу, — ответила Ева. — Или нет?
Трубач грустно улыбнулся.
— Я бы, может, и продал, — вздохнул он. — Да музыка не терпит тех, у кого нет души. Вы больше не подозреваете меня в краже кошки?
— Не знаю, — сказала Ева. — Наверное, нет. Вы уже не похожи на злодея.
— Тогда я вам сыграю, — и Трубач приложил трубу к губам. Резкая, странная мелодия диссонансом пронизала пустоту ресторанчика, завитками потекла к сцене. Дядя Миша-контрабасист прислушался, поднял одну бровь и подхватил музыку, но не вместе, а рядом, чтобы оттенить соло. Ударник неуверенно стукнул в тарелки, но потом передумал и дал тихий фон — рокот туземных барабанов на конги.
— Да, — пела труба. — Да-да-да… всё не так… почему-то всё не так в жизни. Да… но она всё равно хороша, эта жизнь, особенно когда играет музыка и её слушают души тех, у кого они есть… да-да-да…
— Да, — сказала Ева, когда музыка смолкла. — Извините, что мы на вас подумали.
— Ничего, — улыбнулся Трубач. — Хотите открою тайну? Душу нельзя продать. Наши души никому не нужны, кроме нас. Иногда это даже грустно.
Ева не поняла, что он хотел этим сказать, и ответила:
— До свидания. Нам пора ловить преступника.
— Заходите ещё, — сказал Трубач. — Можно с преступником.
— А что, это идея, — обрадовалась Ева. — Я закажу ему пирожное «Экстаз», и пусть мучается. Это можно приравнять к пожизненной каторге.
И они пошли, забрав нетрезвого василиска. У них была своя дорога, у Трубача — своя.
— Няма, ты молодец, — сказала бабушка африканскому духу. Тот польщённо подтвердил:
— Сама такая.
— Ты нащипал из Муринды шерсти, — пояснила бабушка. — Значит, пока дети где-то гуляют, папа на работе, а мама укладывает Митяя, я могу спокойно применить заклинание поиска со сжиганием шерсти пропавшего животного.
— Ау-ау кис-кис, — подтвердил Няма Бабамба.
Бабушка вытащила клок Муриндиной шерсти из Няминого гнёздышка, закрыла дверь, поставила на кухонный стол зеркало, зажгла газ и начала колдовать:
Зеркало осветилось, и изнутри проступила сцена: сияющий зал, люстры, музыка, дамы в вечерних туалетах, мужчины во фраках…
— Приём в Букингемском дворце, — со знанием дела объяснила бабушка Няме. — Значит, Муринды там точно нет. Ну и что нам это даёт?
— Бурумба пшик, — прокомментировал Няма, сидя на чайнике и болтая ногами.
— Да… где-то ты прав, — признала бабушка. — Именно пшик. Сейчас вторая часть заклинания:
И бросила клок шерсти в синий огонёк плиты. Шерсть вспыхнула, противно запахло палёным. Зеркало осветилось, потом потемнело…
— Бурумба пшик-пшик кудах, — презрительно сказал Няма про бабушкину магию.
— И ничего не пшик, — обиделась бабушка. — Сам ты пшик. Просто там, где сейчас Муринда находится, совершенно темно.
— Пшик-пшик баба бяка, — высокомерно сказал Няма. — Баба пшик бяка, а Няма — ах! Ах-ах! Конго магия ах!
Он слез с чайника и встал перед зеркалом руки в боки:
— Няма дай: банана, пи-пи-пи, куси-куси драко и бах-бабах! Няма магия ах!
Бабушка всё лучше и лучше разбиралась в африканских диалектах:
— Тебе надо дать волшебные ингредиенты, и ты будешь применять свою «хорошую» магию из Конго? Вот спасибо, голубчик. Тебе надо дать банан, это я поняла, а что такое «пи-пи-пи»? Мышка?
Няма Бабамба кивнул. Бабушка задумалась. В доме мыши не водились. Впрочем… она пошла в комнату и принесла компьютерную мышь. Папа позавчера купил новую, но поменять не успел. Няма недоверчиво посмотрел на мышь:
— Пи-пи-пи?
— Не сомневайся, самая настоящая «пи-пи-пи», — заверила бабушка. — Японская, фирмы «Митсуми» с тремя кнопками и колёсиком. А что такое «куси-куси драко»?
Няма ощерился и лязгнул зубами.
— A-а! Зуб дракона! — оживилась бабушка. Она открыла шкатулочку, в которой лежали первые волосики Евы, первый рисунок Антона, первый чепчик Митяя и прочие драгоценные вещи. — Вот! Настоящий зуб дракона! Антоша у нас по гороскопу дракон, а это его молочный зубик!
Няма с отвращением посмотрел на крохотную жемчужинку зуба и неохотно кивнул. Бабушка положила зуб рядом с бананом и мышкой.
— А что такое «бах-бабах»? — спросила бабушка. — Динамит?
— Фу, — поморщился Няма. — Баба бяка.
— Сам такой, — парировала бабушка. — Тогда барабан?
— Фу, — опять не одобрил Няма. — Бах-бабах — такая банана из Конго дай бах-бабах.
— Такое растение из Конго, которое взрывается? — неуверенно перевела бабушка. — Разрыв-трава, что ли?
— Ага, — кивнул Няма. — Баба ах! Почти.
Бабушка опять задумалась. Разрыв-трава у них в доме не росла. Впрочем… Бабушка сняла с подоконника чахлую герань.
— Вот тебе разрыв-трава, — сказала она. — Нипочём цвести не хочет, как я её не поливаю. У меня от этой травы разрыв сердца делается. Значит, она — вполне разрыв-трава.
Няма понюхал листочек и чихнул.
— Правда, — подтвердила бабушка.
— Мбанга габунга, — сказал Няма. — Крокодила сама такая.
Он разложил перед зеркалом в шеренгу банан, зуб и компьютерную мышь, поставил горшок с геранью. Посмотрел критически и поменял местами горшок и банан. Потом разломил банан и половину съел в задумчивости. Потом подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе, подрыгал лапками и сказал:
И замер. Ничего не произошло.
— Бах-бабах не то! — заволновался Няма. — Бах-бабах бяка! Не бах-бабах!
— Да не трепыхайся, — сказала бабушка. — Попробуй ещё раз.
Няма придвинул горшок к самому зеркалу, закопал в землю зуб, воткнул туда же полбанана и обмотал герань проводом от мышки.
— Заземление, — поняла бабушка. — Правильно. А вообще-то на современную скульптуру похоже.
Няма Бабамба сердито зыркнул на бабушку. Та притихла, уважая чувства коллеги. Дух начал снова:
Герань задрожала, аж мышка забрякала об горшок, потом засветилась, как новогодняя ёлка… и взорвалась. Зеркало поймало свет от взрыва, где-то там в своих зеркальных недрах его переварило, и на гладкой поверхности выступили огненные буквы: «Улица Фрунзе, дом 12, квартира 75».
— Вот это да! — потрясённо выдохнула бабушка. Надпись начала медленно гаснуть. Бабушка записала адрес на клочке газеты, не надеясь на свою память.
— То-то, — сказал гордый Няма. — Конго магия ах!
— Даже ах-ах-ах, — согласилась бабушка. — Няма, ты — гений. Но моя герань тоже не подкачала. Я побежала на улицу Фрунзе.
— Няма топ-топ тоже, — засобирался дух. — У-у-у мах-мах?
— Нет у-у-у мах-мах, — отказалась бабушка. — Лететь я не могу. Ты же сломал мой веник. А лететь на холодильнике… боюсь, хозяева слишком удивятся.
— Няма у-у-у мах-мах, баба на Няма сиди, — предложил дух.
— Я же тебя раздавлю, — хмыкнула бабушка.
— Няма ух! — обиделся Няма. — Няма могуч бурух слон бурух кирдык!
— Ну раз кирдык, — развела руками бабушка и осторожно уселась на африканского духа.
— Ох, — сказал тот, сплющиваясь. — Охо-хо… банзай, однако.
— Сам предложил, я не напрашивалась, — заметила бабушка.
Няма, кряхтя, поднялся в воздух, и они полетели на улицу Фрунзе.
— Охо-хо, — ворчал он, проваливаясь в воздушные ямы. — Баба бяка. Охо-хо… сама такая.
Остановка Громова была последней перед конечной, там никогда никто не ждал автобуса. В восемь вечера на остановке было безлюдно и темно.
— Холодает, — сказал Валерка, растирая нос. — Где этот ваш похититель?
— Он мне не докладывает, — огрызнулась Ева. — И вообще надо спрятаться, что мы торчим тут на виду.
— Тихо, кто-то идёт, — заметила Жучка.
Осторожные шаги надвигались со стороны кустов.
Ева поёжилась. Кто-то подкрался, прячась за киоском… ближе… ближе… Леденящий вопль потряс тишину:
— Отдай мою чёрную кошку!
Все вздрогнули, Ева ойкнула и вцепилась в Валерку. Из-за киоска вышел Антон:
— Ну что, годится? Если я так спрячусь и напугаю похитителя? Хорошо, что я сегодня быстро освободился, успел к самому интересному.
— Это ты орал? — возмутилась Ева. — Да я… да ты… да у меня разрыв сердца чуть не разорвар…развался! Я вообще темноты боюсь, а ты!
— Да? — удивился Валерка. — Ты чего-то боишься? Ты такая крутая, чуть что — стреляешь…
— В темноте не видно, куда стрелять, — проворчала немного успокоившаяся Ева.
— Молодой человек, вы напугали даму, — послышался дрожащий голосок корнета Курганова. Видимо, он тоже перепутался. — Я вызываю вас на дуэль. Вот моя перчатка!
И призрак бросил в лицо Антону перчатку. В полёте перчатка развернулась и возмущенно запищала:
— Пи-пи-пи!
— Ой, извиняюсь, — смутился призрак. — Это не перчатка, это Дэзи. Они в одном кармане лежали, я перепутал. Сейчас перчатку кину.
— Ты кинешь перчатку, а она закукарекает, — сказал Антон. — Или загавкает. Может, не стоит? Если уж тебе так приспичило перчатками кидаться, давай я тебе свою варежку одолжу. Она молчаливая, орать не станет.
— Весьма благодарен, — обрадовался призрак корнета Курганова, взял варежку и бросил её Антону. Тот в прыжке отбил её и послал влево, Валерка принял пас и провёл варежку вдоль поля… то есть вдоль остановки, потом мощным броском влепил варежку прямо в рот корнету Курганову. Тот замер с кляпом во рту, затем выплюнул варежку и сказал:
— Не понял. Ну и кто кого вызвал на дуэль?
— Это была командная дуэль, — объяснил Валерка. — Первый тайм. Хорошо погрелись. Где этот ваш похититель?
— Вы так орали, что распугали всех злодеев, — сказала Жучка. — Мне уже домой пора. А то отец за отчётом забудет зверей покормить.
— Тише, — прислушался корнет Курганов. — Там кто-то есть.
Все поглядели, куда он показывал, — в тёмные кусты позади остановки.
— Чую живого человека, — замогильным голосом сказал корнет Курганов. — Чую свежую кровь…
И облизнулся. Ева задрожала.
— Признайся, Курганов, ты вампир? — бодро спросил Валерка.
— Право, не знаю, граф, — сказал призрак, пряча клыки. — Трудно познать самого себя. Кто знает, кто мы есть?
— Пи-пи-пи, — горестно подтвердила мышка. В душе она была охотничьей собакой.
— Ага! Дэзи, след! Ату его!
Мышка побежала по снегу, не оставляя следов, бросилась в кусты…
— Ай! — вскрикнули в кустах.
Ева выхватила рогатку с оптическим прицелом и пальнула. Попала, конечно.
— Ай! — вскрикнули снова, и из кустов выскочил злодей огромного роста, со светящимися красными глазами, с окровавленным топором в руке… нет, показалось. Выскочил мальчишка в шапке, съехавшей на один глаз.
— Уберите эту кусачую дуру! — орал он.
— Сударь, вы оскорбили мою мышь, — ледяным тоном произнёс призрак корнета Курганова. — Я вызываю…
Но его перебили.
— Пылюгин!!! — ахнули хором ребята. — Пылюгин?!!
— Это ты стащил кошку?! — вцепилась в него Ева. — Отдавай сейчас же, по остановке размажу!
— Толстенький веснушчатый мальчик, купивший призрака, — задумчиво процедил Антон, вспоминая слова продавца.
— Евка, не будь жмотиной, отойди, дай я тоже ему вмажу! — кричал Валерка, пытаясь добраться до Пылюгина. Но тщетно — Ева присвоила его себе и с удовольствием стучала им о стенку киоска.
— Да… я… да… ой!… да… ай! — оправдывался Пылюгин.
— Когда ты им стучишь, он не может сказать, где кошка, — заметила Жучка. — Потом ещё побьёшь, а пока давай послушаем.
Ева с неохотой выпустила Пылюгина. Тот всхлипнул:
— Дураки! Все дураки! А я хотел… я её спасти хотел!
— Кого? — изумился Валерка.
— Вашу кошку. Вы бы пришли на остановку, а я выхожу с кошкой в руках, такой благородный и непонятый… (всхлип). И говорю: «Вот! Я спас вашу кошку. Отбил её у злодея» (всхлип). А вы бы все ко мне бросились… и сказали: «Пылюгин, какой ты благородный! Мы тебя не понимали. Ты не вредный. Прости нас». А я бы сказал… (тут всхлип перешёл в откровенное рыдание).
Ребята озадаченно молчали.
— Я ничего не понял, — признался Валерка. — Кошку-то кто украл?
— Я, конечно, — сказал Пылюгин и вытер нос варежкой. — Я её специально украл, чтобы спасти.
— От кого?
— От того, кто украл. Вы же вообще на меня внимания не обращаете. Я кто? Вредный Пылюгин, пустое место. Я и кнопки подкладываю, и всякие гадости пишу, а вы всё равно меня не замечаете. Только вот она иногда портфелем бьёт. А если бы я спас вашу кошку, то вы бы поняли, какой я умный и храбрый и… стали бы со мной дружить… хоть немножко.
— И ты купил одноразового духа? — спросил Антон.
— Да, чтобы он украл ребёнка. Но дух попался тупой и украл кошку вместо ребёнка.
— А кошка-то где? — спросил Валерка.
— Убежала! На меня напало что-то кусачее, я стал отбиваться, нечаянно выпустил кошку… Я бы её ещё поймал, но тут вон она стала драться, и кошка убежала! Всё из-за вас! Дураки! Теперь вы меня опять презирать будете.
— Да-а, — сказала Ева. — Ну и ну.
— Ладно, Пылюгин, не реви, — сказала Жучка. — Никто тебя не презирает. Хочешь, приходи завтра к нам в магазин замупликов разбирать по сортам?
— Хочу, — шмыгнул носом Пылюгин.
— Надо кошку позвать, вдруг она где-то тут, — предложил Валерка. — Кис-кис-кис!
С четверть часа ребята орали «кис-кис-кис», Пылюгин громче всех. Но никто не отозвался.
— Может, она домой побежала? — спросил Антон. — К нам или к Пылюгину.
— К нам далеко, — возразила Ева. — Скорее, к Пылюгину.
— Пойдёмте ко мне в гости, — обрадовался Пылюгин. — Мама собиралась ватрушки печь с повидлом.
— Кошка побежала есть ватрушки, — сказал Антон. — Нет, серьёзно, надо зайти. Муринда вполне могла вернуться… и вообще я проголодался.
«В доме врага не едят, — подумала Ева. — Разве что ватрушки».
Дверь открыла мама Пылюгина.
— Ко мне в гости пришли друзья, — гордо сказал Пылюгин.
— Не может быть! — ахнула мама. — К тебе?! Заходите, ребята, заходите… только не передумайте.
— Мы на минуточку… — начал было Антон и умолк. Из кухни послышался знакомый голос:
— Конечно, это мой Антоша. Он всегда приходит на вкусный запах. У вас чудесные ватрушки, дорогая.
— Бабушка? — ахнул Антон. — Откуда ты взялась?
— Я прилетела на Няме, — проговорилась бабушка, потеряв бдительность от ватрушек. — Ой… то есть пришла. Мне показалось, что наша Муринда здесь.
— Тяв-ням-ням, — раздалось из-под стола, где Няма Бабамба тоже угощался ватрушкой.
— Это наша собака, — сказала бабушка.
— У нас есть собака? — удивилась Ева.
— Давно, — твёрдо сказала бабушка. — Это она стучала в холодильнике и намазала пастой пирожки. Очень умный пёсик. Скочтерьер.
И почесала Няму за ухом. Ну, приблизительно за ухом.
— Собачка! — обрадовался призрак корнета Курганова и вылетел из Антонова кармана. — Собачушка!
— Пи-пи-пи, — всхлипнула мышка. Опять появилась какая-то собака, отнимающая у неё любовь хозяина.
— Тяв-тяв, — мрачно подтвердил Няма. — Сама такая.
— Сын, у тебя потрясающие друзья, — сказала счастливая мама. — Даже с привидением. Вообще сегодня удивительный день. Прошло где-то с полчаса, как ты ушёл гулять, как слышу: кто-то скребётся в дверь. Открываю, а там — очаровательная чёрная кошка. «Мяу?» — спросила кошка. Я как-то растерялась и ответила: «Мяу, конечно». Кошка кивнула и пошла прямиком в твою комнату. Я постеснялась указать, что это не её дом.
— Где она? — сорвался с места Антон.
— Подожди, то ли ещё будет. Потом раздался звонок, это пришёл сантехник. Не тот, что приходил в среду, когда у нас кран сломался, а другой. Говорит: «Я сантехник. У вас неисправна труба, её надо найти». И он ползал везде и искал даже под кроватью. С ума сойти. В твоей комнате тоже всё осмотрел и побежал к двери. Я ему: ну как, нашли? А он даже не ответил, только мяукнул что-то невразумительное. Только я дверь закрыла, как опять звонок.
— Это была я, — пояснила бабушка. — Я сразу спросила, не у вас ли моя кошка.
— Ну, я сказала, что кошка пришла и спит. А пока спит, можно поесть ватрушек и…
Не дослушав, ребята бросились в комнату.
— Она вот тут спала, — сказала мама, показывая на пылюгинскую подушку. — Кис-кис! Где ты?
Кошки в комнате не было.
Ночь. Тишина. Большое полупустое помещение погружено во тьму. Тусклый фонарик, шарящий по полкам, выхватывает то стену с облупившейся штукатуркой, то вымпел «Победителю социалистического соревнования», то стойку с лыжами, то колченогий стул. Фонарик… нет, это не фонарик. Это светящиеся глаза.
— Опять пробки перегорели, — бормочет их обладатель. — Ничего, ничего, нам много света и не надо. Сейчас…
Неизвестный тип щёлкает пальцами — и на полу проступают огненные линии, разгораются всё ярче. Становится светлее, и видно, что это не жилая комната, а какое-то подсобное помещение, вроде сарая, где свален ненужный хлам. Впрочем, в середине много свободного места.
— Эй ты! — говорит тот, кто зажёг пентаграмму. — Как тебя… кис-кис. Вон туда ступай, в центр пентаграммы.
И пихает кошку ногой в нужном направлении. Муринда отскакивает и возмущённо фыркает. Она не любит, когда её ногами трогают. «С приличными кошками так не поступают», — думает она. Неизвестный наклоняется, берёт кошку за шкирку и сажает в центр пентаграммы. Муринда как ошпаренная выскакивает оттуда и начинает вылизываться, чтобы успокоить нервы.
— Пришло время, — бормочет неизвестный тип. — Пора. Сил, правда, пока мало… мне нужна помощница. Не эти полоумные бабки, а хорошая ведьма, чёрная, злая, в которой нет ничего человеческого. Трудно было найти совершенно чёрную кошку, без единой белой отметины. Если бы я не услышал случайно про эту… если бы не проследил… но теперь всё хорошо.
Многие одинокие люди разговаривают сами с собой. Судя по его болтовне, неизвестный одинок. Но Муринде его не жаль. Он утащил кошку с тёплой Пылюгинской подушки, долго вёз в неизвестном направлении и теперь пытается посадить в подозрительное место, ограниченное светящимися линиями. Муринда не зря носит чёрную шкурку, как все кошки ведьм и колдунов. Она чует недобрую силу, запертую в пентаграмме. Она туда не хочет.
— Нужна приманка, — понял наконец неизвестный. Он осмотрел свои скудные запасы: бутылка из-под водки, половина плавленого сырка «Дружба», полбуханки хлеба, консервы «Килька в томатном соусе»… ага!
— Вот! — сказал неизвестный, ставя открытую банку в центр пентаграммы. — Иди лопай! Это рыба!
«Это рыба? — возмущается в душе Муринда. — Это сплошной томат! Приличные кошки томата не едят! Мяу!»
Неизвестный вздохнул и начал облизывать килек и уже без томата выплёвывать их в центр пентаграммы. Одна килька упала прямо на горящую линию, зашипела, обросла синей шерстью и на шести ножках убежала в угол.
Муринда осторожно подошла к кильке, перешагивая через горящие линии. «Подозрительно всё это, — думала она, принюхиваясь. — Был томат — и нет томата… И кто поотгрызал этим животным головы? Разве приличным кошкам дают безголовую облизанную кильку? Подозрительно».
И кошка приступила к уничтожению килек.
— Аафа тариэ мандрагорэ, — торопливо начал читать неизвестный, пока Муринда не передумала. Полный текст заклинания мы не приводим, беспокоясь о безопасности читателей. Скажем только, что пентаграмма замерцала в такт мерным строкам, потом в середине её вспыхнул столб синего пламени… и погас. На месте Муринды стояла стройная, гибкая красавица с копной чёрных волос. Из алого ротика красавицы свисала килька.
— Мяу! — возмутилась красавица, торопливо глотая кильку. — То есть ой! Что? Как?
Она с изумлением оглядела свои руки, заглянула за спину…
— А где хвост? — негодующе спросила она. — Кто оторвал у меня хвост?
— Ну зачем тебе хвост? — попытался успокоить её неизвестный. — Ты теперь человек. Ты — могущественная ведьма, Муринда, помощница самого… ну, об этом потом.
— Как же без хвоста-то? — тупо спросила красавица. — Я люблю хвост вылизывать…
Она села и попыталась вылизать пятку.
— Совершенно не те ощущения. Никакого кайфа, — разочарованно протянула она и сплюнула в пентаграмму. Оплеванная пентаграмма зашипела и погасла. В наступившей темноте глаза красавицы засветились зелёным, обозначились вертикальные зрачки.
— Мышками пахнет, — мечтательно сказала она. — А птички тут есть?
— Какие мышки-птички! — рассердился неизвестный. — Тебе суждено великое будущее! Тебя ждет…
— Неужели колбаса? — обрадовалась красавица. — Приличных девушек надо колбасой кормить.
— Тьфу, — в сердцах сказал неизвестный. — Абсолютно безмозглое создание! Ну, может, со временем поумнеешь. Поди и силы-то колдовской у тебя нет?
— Силы? — переспросила красавица, и глаза её неожиданно стали умными и холодными. — Сила есть.
Она ткнула пальцем в неизвестного, и у него выросли козлиные рога. Потом хвост. Потом с громким щелчком на плечах проклюнулись ещё две головы.
— Вот так, — удовлетворённо сказала она. — Будешь знать, как приличным девушкам колбасы не давать.
И глаза её приобрели прежнее, не замутненное мыслью выражение.
— Прекрасная работа, — обрадовался неизвестный, пытаясь оторвать у себя хвост.
— Я рада, что тебе понравилось, — сказала красавица. — Тебе идёт.
— A у меня волшебная сила ещё не полностью восстановилась. Ну, ты понимаешь, как это бывает после дезактивации… — сказал Неизвестный, уничтожая рога и головы. Левая голова никак не хотела уничтожаться и норовила укусить настоящую голову за ухо.
— Дезак… дезах… — попыталась повторить красавица. — Да ну её! Может, пойдём погуляем? Мышек поищем, птичек…
— Нет, дорогуша, погулять пока не выйдет, — сказал Неизвестный, ловким щелчком загоняя лишнюю голову куда-то внутрь плеча. — ты всё-таки ещё слишком кошка. Сбежишь, и где я тебя искать буду? Посиди пока тут.
Он неожиданно выскочил из помещения и задвинул засов снаружи. Муринда взвыла и принялась царапать дверь.
— Я завтра тебе ещё килек куплю, — пообещал Неизвестный и, хромая, отошёл от двери.
— Какое счастье, что она так глупа! Её силы вполне хватит, чтобы разобрать эту дверь на молекулы, но она не сообразит. Надеюсь.
В сарае всё стихло. Красавица пошла обследовать помещение на предмет мышек.
— Нет, ребята, уже поздно, — сказала бабушка. — Завтра с утра сходите в ЖЭК, там и в воскресенье есть дежурные. Узнаете имя и адрес этого странного сантехника…
— Не понимаю, зачем сантехнику красть кошку? — недоумевал Антон.
— Может, он животных любит, — пожала плечами Жучка. — Вездеход, что ты молчишь?
Валерка надел на физиономию глубокомысленное выражение:
— Прежде всего выясним приметы преступника. Гражданка свидетельница, как он выглядел?
— Паршиво, — сказала мама Пылюгина. — Какой-то неприятный. Немолодой, сутулый, довольно высокий, бородка такая чёрная… Глаза разные — один чёрный, другой зелёный. Прихрамывает.
— Мама, ты начиталась детективов, — заметил Пылюгин. — Ты не могла запомнить столько примет.
— Не могла, — согласилась мама. — Но запомнила. Не каждый день к нам по собственной инициативе заходят сантехники. Обычно их не дозовёшься.
— А как он был одет?
— Ну… в куртку такую замызганную. Тип «ватник», модель «зона», фирма «лесоповал». Шапка, сапоги грязные. Штаны на нём тоже какие-то были, потому что если бы он был без штанов, я бы обратила внимание.
— Что-то мне напоминает это описание, — задумалась бабушка. — Что-то совершенно неподходящее.
— Я домой пошла, — сказала Жучка. — Уже поздно, мне попадёт. Завтра продолжим.
Наступило завтра. Валерка зашёл к Антону и Еве.
— Жучку не отпустили, — сообщил он. — Её отец наругал, что поздно пришла и не помогла кормить животных. А у них поступила новая партия товара. Теперь Жучка сидит и вкалывает, как негр на плантации: сортирует замупликов по разным кучкам в зависимости от цвета хвоста. Пылюгин там остался, она его к делу приспособила. Он берёт замуплика за панцирь и подаёт Жучке, а она…
— Я тоже хочу замупликов, — жалобно сказал корнет Курганов. — Я таких зверюшек ещё никогда не видел.
— Ты можешь понадобиться здесь, — возразила Ева.
— Сочту за честь, мадемуазель, — грустно сказал корнет. — Честь превыше всего, что и говорить.
В ЖЭКе дежурная сказала, что сантехник с такими приметами у них не работает.
— Свят-свят, — сказала она. — Глаза разные, хромой… экая страхолюдина. Наш сантехник Петрухин куда симпатичнее. Это, ребятки, к вам бандит приходил. Из шайки воровской. Высматривал, где что лежит. А потом наведёт своих дружков и всё украдёт. Вы в милицию заявите.
— А где у нас милиция? — спросил Антон, когда ребята вышли из ЖЭКа.
— Откуда я знаю, — пожала плечами Ева. — Меня никогда не арестовывали.
— Не огорчайся, всё ещё впереди, — утешил её Валерка. — А вот меня один раз арестовали за переход улицы на красный свет. Алёшин задержал, он вредный, как Пылю… тьфу, то есть вредный, как не знаю что. Я не в курсе, где милиция, зато знаю, где милиционер Алёшин.
Алёшин стоял на переходе и ждал нарушителей. Ребята подошли к нему и замялись, не зная, как начать.
— Что же вы улицу не переходите? — спросил Алёшин.
— Не хотим, — ответил Валерка. — Лучше вы нам скажите, есть ли у вас знакомый бандит с разными глазами, с чёрным и зелёным?
— И хромой, — добавила Ева.
— И с бородой, — сказал Антон.
— И сутулый, — опять сказала Ева.
— И в штанах, — закончил описание Валерка.
— У меня все знакомые бандиты в штанах, — сказал Алёшин. — Что ещё за шуточки? Вот сейчас арестую вас за издевательства над милиционером при исполнении служебных обязанностей!
— Ну что вы, — нежным голоском сказала Ева, изобразив на лице нечто ангельское. — Мы вас так уважаем… к вам первому обратились, потому что вы — самый крутой профессионал…
— Ну… так уж и самый, — застеснялся Алёшин, поглядывая на вежливую и симпатичную девушку. — Чего уж…
— Нам совершенно не к кому обратиться, — беспомощно пролепетала Ева, всё больше входя в роль. — А вы — такой мужественный.
Алёшин приосанился:
— Этот тип на вас напал?
— Нет, он напал на кошку, — брякнул Валерка.
— Он пришёл в дом под видом сантехника, — поправил Антон. — Мы решили, что это подозрительно.
— Безусловно, — одобрил Алёшин и задумался. Он работал в дорожно-патрульной службе и, конечно, не знал в лицо никаких бандитов. И вообще он только год, как поступил на службу в милицию после армии. Но не мог же он признаться в этом, когда ребята так доверчиво глядели на него… особенно эта блондиночка.
— Сегодня у нас таких преступников в картотеке нет, — сказал он. — Зайдите на неделе. Что-нибудь подберём.
— О-о, мы вам так благодарны, — томно вздохнула Ева. — Если бы не вы…
— Понадоблюсь — только позовите, — решительно сказал Алёшин. — Я для вас всё сделаю.
Ева бросила на него такой взгляд… но тут мальчишки подхватили её с обеих сторон и быстренько уволокли.
— Нельзя так с людьми на работе поступать, — упрекнул Валерка. — Он же мог аварию устроить! Ты поосторожней со своими взглядами.
— Я же понарошку, — оправдывалась Ева. — Для пользы дела. Как в кино.
— Кино — великая вещь, кто же спорит, — хмыкнул Антон. — Так что мы выяснили насчёт бандита?
— Ничего, — вздохнул Валерка. — Следствие зашло в тупик.
— Жаль, что Жучку не отпустили, — вздохнула Ева. — Она бы опять взяла щенка Басика, он бы понюхал… Стоп! А эта лохматая собака странной породы, которую вчера бабуля притащила неизвестно откуда? Давайте её пустим по следу!
Дома бабушка, Няма и Митяй вели очень содержательную беседу:
— А когда мы догоним преступника, надо отобрать у него кошку!
— Няма и баба топ-топ дай кис-кис!
— Дай! Бух!
— Нет, Митяша, бух не надо, это негуманно. Разве что небольшой бух, совсем безобидный. Воспитательный.
— Тук-тук! Крокодила!
— Нет, Няма, вряд ли это стучит крокодил. Скорее Ева и Антон вернулись. Помни — ты собака.
— Ав-ав! — кивнул дух. — Няма ах ав-ав!
Ребята объяснили, что пришли за Нямой, бабушка не одобрила:
— Собачка африканская, теплолюбивая, а на дворе зима. Простудится, заболеет.
— Няма апчхи, — подтвердил дух, забыв, что он собака. — То есть ав-ав.
— Давайте его утеплим, — сказала Ева.
На Няму надели Антонову старую шапку с помпоном и вязаные пинеточки Митяя. Пространство между шапкой и пинетками максимально замотали длиннющим шерстяным шарфом.
— Няма ах! — в восторге сказал дух, глядя в зеркало. — То есть ав!
— Бабуля, а ты уверена, что он собака? — спросила Ева.
— Вполне, — кивнула бабушка. — Говорящая собака, немножко компьютерная. Мне знакомый программист подарил.
Ева согласилась. Она в программировании слабо разбиралась, но считала, что компьютерщики могут всё.
— Преступник попался исключительно непорядочный, — заметил Валерка. — Приличные бандиты килограммами рассыпают на месте преступления окурки, обрывки записок, железнодорожные билеты и густо мажут всё что ни попадя губной помадой редкого сорта. А этот тип ничего не оставил, и что прикажете дать понюхать собаке?
— Вездеход, ты же гипнотизёр, — пожала плечами Ева. — Загипнотизируй Нямку.
Валерка переварил эту мысль и сказал:
— Няма! Сидеть!
Няма сел.
— Няма! Ты спишь.
— Бай-бай, — кивнул Няма и закрыл глаза. — Хр-хр.
— Ты спишь и чувствуешь запах преступника.
Няма дёрнул носом:
— Фу! Бяка!
— Няма! След!
Няма с закрытыми глазами бросился к входной двери, сослепу налетел на косяк:
— О-о-о! Няма бо-бо! Валера кр-рокодила!
— От крокодила слышу, — откликнулся Валерка. — Ладно, глаза можешь открыть, и вперёд!
— Ату! — закричал призрак корнета Курганова. — Рога трубят!
И вся компания посыпалась вниз по лестнице за мчащимся впереди Нямой.
— Дай! — кричал им вслед Митяй. — Дай!
Он тоже хотел бежать и догонять. Но пока не умел.
Погоня захлебнулась на автобусной остановке. Няма с разбегу остановился, понюхал воздух и развел лапками:
— Няма ой! Курдюк банзай. Напрочь.
— Наверное, бандит уехал на автобусе, — предположила Ева. — Конечно, Нямка не может его вынюхать, бандит увёз свой запах с собой.
— Надо поступить, как Пылюгин, — предложил Антон. — Купить одноразового призрака и дать задание найти преступника.
— Зачем деньги тратить, — высунулся из кармана корнет Курганов. — Я ведь тоже призрак. Могу сделать то же самое совершенно безвозмездно.
— Что ж ты раньше молчал?!
— Видите ли, — голубоватый призрак порозовел. — Полицейский сыск не вполне совместим с моей честью офицера и дворянина. Но ради нашей дружбы…
К остановке подошёл автобус.
— Что-то я устал бегать, — сказал Антон. — Давайте на автобусе подъедем. Тут только 41-й и ходит, не промахнёмся. Нам с бандитом по дороге.
Ребята втиснулись в автобус.
— И так тесно, а они ещё собак возят, — заворчала кондукторша, глядя на Няму. — Ещё укусит.
— Это не собака, — сказал Валерка. — Где вы видели собак в шапочках с помпоном и шарфах? Это… м-м-м… сын президента республики Конго. Он у нас учится на лыжах ходить.
— Что?! Такой мохнатый?
— Он когда только приехал, был нормальный, голый, — объяснил Валерка. — А у нас холодно, вот он и оброс шерстью.
— А что же он такой мелкий? Прямо как собака.
— Да какое у них в Африке питание, — вступила в разговор Ева. — Бананы да гусеницы. Ничего, мы его тут картошкой подкормим.
— А хвост почему?
— Чтоб по пальмам лазать удобнее, — сказал Валерка. — Их племя славится давними традициями лазания по пальмам… и ещё людоедством. Не бойтесь, он добрый, ко всем хорошо относится. Особенно ему кондукторы нравятся, да, Няма?
Няма облизнулся и оскалил клыки:
— Ням-ням-ням… р-р-р…
Кондукторша побледнела и пошла продавать билеты в другой конец автобуса. Валерка продолжил, увлекшись сюжетом:
— У них в Конго кондукторов почему-то мало, вот Няма и приехал сюда… подкормиться. А то неудобно — сын президента, и такой тощий. От этого вотум недоверия может случиться… государственный переворот… стрельба, реки крови… тут я как вбегаю в президентский дворец с пулемётом! Тра-та-та-та-та! Руки вверх! Всем стоять!
— Вездеход, заткнись, — сказала Ева. — Она уже ушла.
— Ну вот, на самом интересном месте, — огорчился Валерка.
— Нам пора выходить, — сказал призрак корнета Курганова. — Неодолимая сила влечёт меня вон к той горе. Её сейчас видно из окошка.
— Остановка «Лыжная база „Снежинка“», — объявил водитель.
Пейзаж вокруг был самый что ни на есть мирный: снежная равнина, посередине — невысокая гора. Налево от горы виднелась окраина города, который перестал притворяться городом и превратился в откровенную деревню — избы с дымящимися трубами, заваленные снегом дворы, в которых взбрехивали собаки. Направо от горы тянулся лес. Он пытался залезть на гору, но всё время сползал к подножию, оставляя вершину лысой. У подножия располагалась группа строений, к ним и вела через снежные просторы укатанная дорога от остановки.
— Спортивная база «Снежинка», — сказала Ева. — У нас тут летом тренировки были.
— Далеко заехали, — нахмурился Антон. — Мне к шести надо обратно.
— До шести уйма времени, — сказала Ева. — Корнет, ну что же вы? Ведите! Вас куда-нибудь влечёт неодолимая сила?
— Влечёт, — признался призрак, пытаясь удержаться на месте. — Всё время ветром влечёт, тут на открытом пространстве такие ветра, вот меня и сносит. Ну, к делу. Нам — вон туда.
И призрак полетел к базе — зигзагами из-за ветра. Ребята и Няма заторопились за ним.
— Наверное, бандит спрятал кошку где-то в этих домиках, — сказал Валерка, обозревая подсобные помещения лыжной базы. — Надо обыскать их.
— Они закрыты, — сказала Ева. — На них замки висят. Эй, кто-нибудь!
— Эй! — отозвались откуда-то.
— Эхо? — удивилась Ева.
— Дэзи беспокоится, — объявил Призрак. — Так и трясётся у меня за пазухой. Не к добру.
— Няма ой, — задрожал Няма Бабамба. — Няма ой-ё-ёй!
— Эй! — закричали хором Антон и Валерка. — Здесь есть кто-нибудь?
— Идите сюда-а, — откликнулся кто-то из большого сарая.
— Заманивает, — испугалась вдруг Ева. — Не пойдём.
Но Валерка уже бросился к сараю.
— Да здесь засов задвинут, — удивился он. — Там кто-то заперт.
— Выпустите меня, — нежным голоском попросил кто-то из сарая.
— Там женщина! — воскликнул корнет Курганов. — Негодяй похитил даму и запер её в сарае, а сам пошёл… пошёл за ножом…
— Нож есть, — замогильным тоном отозвались из сарая. — Консервный. А вот килька кончилась. Он пошел за килькой. Откройте, спасите меня. Я хочу на волю!
Валерка и Антон вместе отодвинули тяжёлый засов, отворили дверь.
— Там темно и неуютно, — поёжилась Ева.
Из сарая медленно вышла красивая девушка с копной чёрных волос, в чёрной шубке.
— Неуютно, — согласилась она с Евой. — И главное — мыши все кончились.
Красавица потянулась и зевнула:
— Не люблю, когда меня запирают. Я гулять люблю… ой, птичка!
Воробей, летевший по своим делам, замер в полёте, уставившись на черноволосую красавицу, потом шарахнулся от неё, чуть не стукнулся о дерево и улетел, пронзительно вереща.
— Люблю птичек, — облизнулась красавица. Он подошла к дереву и потерлась об него.
— Вас поймал и запер бандит? — спросил Антон.
— Вот именно бандит, — лукаво взглянула на него красавица. — Очень правильно сказано. И запер. И колбасы не даёт. Приличную девушку разве можно на одной кильке держать? Да ещё и в томате.
— А вы тут где-нибудь чёрную кошку не видели? — спросил Валерка.
— Кошку? — заулыбалась девушка. — Какая прелесть. Люблю кошек. Особенно котов. Мр-р… Ой! Ой, это кто?
Она с ужасом посмотрела на Няму.
— Это наша собака, — сказал Антон. — Не бойтесь, она не кусается.
— Ав-ав, — подтвердил Няма.
Красавица замерла. Волосы на голове у нее встали дыбом, шерсть на шубке взъерошилась.
— Ш-ш-ш! — зашипела она. Няма удивлённо посмотрел на неё.
— Ав-ав, — на всякий случай повторил он.
Красавица распушилась ещё сильнее, упала на четвереньки, выгнула спину дутой:
— Ш-ш-ш…
И вдруг бросилась бежать по дороге от лыжной базы. Няма пожал плечами, мол, ладно, можно и побегать немного. И помчался за ней с громким лаем.
— Ни-че-го не понимаю, — сказал Валерка.
— Хорошо, что она убежала, — дрожащим голосом сказала Ева. — Кошмарное создание. Монстр из фильма ужасов.
— Красивая, — сказал Антон. — Но психованная. Давайте все-таки заглянем в сарай, вдруг найдём какие-нибудь следы Муринды.
Ребята вошли внутрь. Тёмное помещение, ободранные стены, лыжи в стойке, вымпел, консервная банка на полу… рядом тлеет пентаграмма. В углу сидела и чесалась шестой ногой мохнатая безголовая шестиногая синяя килька. Но ребята её не заметили.
— Это колдовство, — прошептала Ева. — Я боюсь.
И приготовила рогатку — на всякий случай.
Тёмный силуэт возник в светлом проёме двери. Ребята вздрогнули, обернулись.
— Вы что здесь делаете? — сердито произнёс вошедший мужчина. Немолодой такой, сутулый, с бородкой. В руке он держал сетку, битком набитую консервными банками.
— Вы как вошли?
— Нас девушка впустила, — сказал Валерка.
— Она же заперта была!
— Ну, мы её выпустили, а она нас впустила, — объяснил Валерка.
— А где девушка?
— Убежала с громким шипением, — сказал Антон.
— Это моя племянница, — объявил мужчина. — Я сторож здешний, дядя Вася. Живу тут с племянницей, а она — того… не вполне нормальная. Вот я и запираю её, когда ухожу. А вы, значит, её выпустили…
Он подошел поближе. Глаза его горели недобро. Странные такие глаза, один чёрный, другой зелёный.
— А где наша кошка? — крикнул Валерка. — Вы украли нашу кошку! Отдавайте!
— Сейчас… сейчас… — сказал дядя Вася и протянул к ребятам руки. — Сейчас…
— Это бандит! — крикнул Антон. — Евка, стреляй!
Ева могла бояться или не бояться, но руки у неё работали автоматически. Она пальнула из рогатки не целясь. Дядя Вася покачнулся, схватился за грудь, уронил сетку с консервами, та упала в центр пентаграммы. Валерка прыгнул вперёд, как в боевике. Дядя Вася машинально сделал шаг назад, споткнулся о консервы и с размаху сел на кучу банок. Огни пентаграммы обрадовано вспыхнули. Ослепительный столб синего пламени вырвался из пола и взвился к потолку. Консервные банки вскрылись одновременно, словно долго тренировались. Из них полезли безголовые кильки и поползли в разные стороны, оставляя на полу длинные томатные следы. Дядя Вася засветился фиолетовым светом и исчез.
Ребята в ужасе вылетели из сарая и бросились бежать по дороге к городу.
— Заходите, заходите, — радостно приветствовала родственников синяя мохнатая килька. — Здесь всем места хватит. Здесь устроим новое наше отечество. Мне было без вас так одиноко…
— И тут сторож стал весь синий и взорвался! — закончил Антон.
— Пить надо меньше, — сказала мама. — Это он от пьянства взорвался, от спиртных паров. Кошмарная история. Надеюсь, вы её выдумали?
Антон хотел возразить, но Ева перебила:
— Конечно, выдумали, мамуля. Почти всю.
Дело происходило за ужином. Антон только что пришёл со своего шестичасового тайного мероприятия и на вопрос мамы «Что слышно о Муринде?» рассказал про взорвавшегося сторожа. Няма, вернувшийся ещё раньше, подтвердил:
— Ням-ням-ням.
— С этой кошкой все с ума посходили, — заметила мама. — Я дала объявление в газету, как обещала. Ну и что? К нам уже 16 кошек принесли, и все воры требуют вознаграждения. Мы им пока раздаём в награду фирменные календари нашей газеты, но календарей уже мало осталось. Кошек в редакции больше, чем журналистов. Вчера главный редактор в течение получаса наступил на четырёх, представляете?
— А чем вы их кормите? — заинтересовалась Ева.
— Тем, чем сами питаемся — кофе и бутербродами.
— Можешь убирать своё объявление, — гордо сказал папа. — Муринда найдена.
— Что? — ахнули ребята. — Где?
— В Оклахоме, — сказал папа… — Вообще-то это государственная тайна, но завтра все равно всё будет кончено. В понедельник наша служба внешней разведки завершает широкомасштабную разведывательную акцию под кодовым названием «Кис-кис». В результате со спутника «Ки-хоул-11» была вычислена наша Муринда, внедрены агенты для её вывода и… Вообще-то мы ещё немного поработали над одним тамошним военным заводом, но это так, заодно, чтоб два раза не ездить.
— Круто, — сказал Антон. — А это точно наша Муринда?
— Вероятность ошибки одна тысячная процента, — сказал папа. — Наши ребята тщательно смотрели. По крайней мере, внешне совершенно такая же чёрная, без единой белой отметинки. Бабушка, ты чем-то огорчена?
Бабушка сидела мрачная. Она не проронила ни слова после рассказа Антона.
— Просто я тороплюсь на занятия хора, — сказала бабушка. — Ухожу прямо сейчас.
— Доешь хотя бы, — удивилась мама. Но бабушка выбежала из кухни, зашла в комнату и закрыла дверь. Потом подошла к окну и сказала в форточку:
— Ахкава арах трабаа!
Из форточки вырвался длинный язык пламени. Он взлетел над городом и распустился над городом огромным огненным цветком. Это был самый редкий, самый важный сигнал колдовского кода: «БЫСТРО-ВСЕ-СОБИРАЙТЕСЬ-БЕДА-КОШМАР-УЖАС-ЖУТКИЕ-НЕПРИЯТНОСТИ!»
Город замер, ослеплённый вспышкой. Потом захлопали двери и окна. Из них на мётлах и пылесосах вылетали взъерошенные ведьмы.
— Торопись, Няма, — сказала бабушка, с размаху оседлав духа.
— Ой, — вскрикнул Няма, не ожидавший, что после сытного ужина ему придётся везти кого-то куда-то. — Няма лучше бай-бай.
— Какой там бай-бай! — от возмущения бабушка заговорила на чистом африканском диалекте. — Няма мах-мах туда-сюда шнель-шнель, иначе капут!
«И чего мне в Конго не сиделось, — огорчился маленький дух. — Эта ужасная Россия, полная тяжёлых бабушек…» Но вслух он ничего не сказал.
— Кто посмел подать ТАКОЙ сигнал?! — грозно спросила Главная Ведьма, вся в бигуди. — У меня борщ на плите.
— Я извиняюсь, — сказала бабушка. — Но наш дядя Вася взорвался, потому что запнулся о пентаграмму, потому что племянница убежала на четвереньках, потому что кошку украли, потому что он — Великий Опреснитель… вот.
— Взорвался? — ахнула Инна Вячеславовна. — «Скорую» надо вызвать.
— Дядя Вася колдун! — воскликнула бабушка. — Он кошку украл для колдовства!
— Чушь, — возразила Главная Ведьма. — Дядя Вася не может колдовать. Он не бабушка. Он даже не дедушка.
— Я опять-таки извиняюсь, — сказала бабушка. — Но дядя Вася точно занялся чёрным колдовством. На это указывают останки консервных банок. Дядя Вася приносил кровавые жертвы… то есть он килек приносил в жертву, а томат изображал кровь! И пентаграмму на полу нарисовал!
— Мало ли кто что на полу нарисует, — пожала плечами Главная Ведьма. — Полы надо чаще мыть.
— Ты что, подруга, считаешь, что в дядю Васю вселился дьявол? — хихикнула Инна Вячеславовна. — Что же он не мог в кого поприличнее вселиться?
— У дьяволов тоже бывают жилищные трудности, — проворчала бабушка.
— То-то я гляжу, в углах тени с рогами так и кишат… — поёжилась бабушка, которая видела тени с рогами.
— Мы не с рогами! — оскорблённо пропищал кто-то у самых ног бабушки. — Мы — великий свободный безрогий народ! И безголовый тоже!
Ведьмы удивлённо завертели головами.
— Поднимите меня, пожалуйста, — попросила синяя мохнатая килька, тщетно пытаясь вскарабкаться на бабушкин башмак. — А то вдруг вы на меня наступите. Обидно погибнуть, когда так нужен своему государству. В этот знаменательный день…
— Ка-какому государству? — с глупым видом спросила Главная Ведьма.
— Сегодня, четыре часа назад, было основано Великое Государство Безголовых килек, — гордо сказала синяя килька. — Меня выбрали президентом, потому что я синяя и мохнатая. Теперь надо тренироваться речи говорить. Давайте я вам речь произнесу о международном положении. Господа! В этот знаменательный для нации день я задаю себе вопрос…
— Международное положение не убежит, — остановила её бабушка. — Лучше расскажи, что тут произошло. Про дядю Васю, про колдовство…
— Ладно, — сказала покладистая килька. — Дядя Вася ничуть не хуже международного положения. Господа! В этот знаменательный день я задаю себе вопрос: что было бы, если бы дядя Вася не уронил меня в эти волшебные огни, где я обросла синей шерстью? Это была бы катастрофа для всего прогрессивного человечества! Дядя Вася потом залез туда же. Я думала, что он тоже обрастёт шерстью, но он просто вспыхнул и исчез. А из консервных банок вылезли мои сограждане и основали великое государство. Пусть у нас нет голов, но наши горячие сердца… сердец, впрочем, тоже нет… наши горячие хвосты…
— Подождите, — перебила её Главная Ведьма. — Я всё поняла. Теперь я тоже скажу речь.
— Это, наверное, заразно, — прошептала Инна Вячеславовна.
— Господа! — начала Главная Ведьма и запнулась.
— В этот знаменательный день, — подсказала ей синяя килька.
— В этот знамена… тьфу, — поморщилась Ведьма. — Лучше вот скажите, как формулируется закон сохранения зла? Не знаете? Двойки всем. Он гласит: «Количество зла в мире неизменно». Но распределяется оно по-разному. Если люди порочны, то зло равномерно распределено между ними…
— Как томат между кильками, — со знанием дела кивнула синяя килька.
— Если же люди становятся добрее, то зло из их душ уходит и концентрируется в каком-нибудь конкретном носителе, его обычно называют дьяволом. Дьявол пытается вернуть мир в прежнее состояние, распространяя зло. Когда концентрация распылённого в мире зла становится критической, злая сила Дьявола кончается и он уходит на пенсию.
— В этот знаменательный день… — воодушевилась синяя килька, но Главная Ведьма не дала ей закончить:
— Тогда добрые силы начинают бороться со злом в мире, оно уменьшается, уменьшается… и опять концентрируется в одном месте, в Дьяволе. У него много титулов.
— Великий Опреснитель, — закивали бабушки.
— Томатный Бесхвостый Перец, — сказала килька. — Так его называет мой народ. В этот знаменательный день я задаю себе вопрос…
— Не задавай, — сказала Главная Ведьма. — Носители зла могут быть разные. Боюсь, что сейчас таковым является дядя Вася. Наша Тайная Лига своими добрыми делами уменьшила количество зла в мире, вот и…
— А зачем ему кошка? — спросила бабушка.
— Он ещё слаб, — объяснила Главная Ведьма. — Чтобы начать влиять на мир, ему нужно какое-то магическое существо. По традиции это — абсолютно чёрная кошка или летучая мышь, превращённая в ведьму.
— Если он слаб, его надо… того… победить! — расхрабрилась бабушка.
— Для этого нужен великий светлый маг, — вздохнула Главная Ведьма. — Лучше с крыльями.
— Для скорости? — спросила бабушка.
— Для силы! Крылатые существа сильнее бескрылых. Но я не знаю такого мага.
— Надо поспрашивать у знакомых, — сказала Инна Вячеславовна. — Блат — великое дело.
— В этот знаменательный день я задаю себе вопрос, — прорвалась-таки в разговор синяя килька. — А чем грозит приход этого… как его… Великого Дяди Васи? Что, мир погибнет или просто дождь пойдёт?
— Мир не погибнет, конечно, — задумчиво протянула Главная Ведьма. — Но обидно — мы всю жизнь пытались удобрить этот мир… не надо хихикать, я не про навоз, а про увеличение количества добра. И вот приходит какой-то дядя Вася и портит дело всей нашей жизни! Предлагаю внести резолюцию: «В связи с приходом Повелителя Зла Тайная Лига объявляет военное положение»…
— В этот знаменательный день, — закончила синяя килька.
Наступил понедельник. Уроки шли через пень-колоду.
— Заходите после школы к нам, Муринду должны принести, — сказал Антон Жучке и Вездеходу. — Оказывается, её похитили американские шпионы.
— Зачем? — поразилась Жучка. — Откуда кошка может знать государственную тайну?
— Понятия не имею, — пожал плечами Антон. — И кого тогда украл Пылюгин?
— Только не говори мне, что Пылюгин — агент ЦРУ, — фыркнула Жучка.
Уроки, как назло, тянулись и тянулись, пока наконец не закончились. Ребята отправились к Антону и Еве.
— А вдруг её не принесут? — волновалась бабушка. — Ведь завтра приезжает тётя Олечка.
И тут раздался стук в дверь. Один… два…три… и ещё один после паузы. Бабушка пошла открывать, за ней гурьбой посыпались ребята. На пороге стоял неприметный человек в тёмном пальто не по сезону.
— Торнадо над Небраской, — сказал он. — У вас есть либерийские крокодилы?
— Кр-рокодила! — обрадовался Няма. — Крокодила ананаса ах!
Бабушка замешкалась, вспоминая замысловатый ответ на пароль, которому её утром научил папа.
— Кажется, там было что-то про капусту, — сказала она. — Ах, склероз проклятый. Вроде так: «Не сажайте крокодилов в капусту»… или в крапиву? Или не стреляйте в крокодилов капустой… и картошкой тоже. Ну, подскажите, имейте совесть!
— «Не пейте»… — подсказал агент.
— Не бейте! — обрадовалась бабушка. — Я вспомнила! «Не бейте крокодилов капустой»!
— Тьфу, — в сердцах сплюнул агент. — «Не пейте огуречный рассол!»
— Ну, почти правильно, — пожала плечами бабушка. — Я же помню, что там овощи были. Ладно, давайте сюда Муринду.
Агент достал из-под пальто чёрную кошку.
— Мисс Мэринда, — сказал он и исчез, будто его и не было. Ребята бросились к кошке, та зашипела и выпустила когти.
— Не пугайте животное, — сказала бабушка. — Она там, в Америке, столько натерпелась.
— May, — сказала кошка.
— Даже мяукает с американским акцентом, — удивилась Ева. — Может, это всё-таки не она?
— Разведка не ошибается, — сказал Антон.
— Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается, — с облегчением вздохнула бабушка. — Наверное, я что-то не так поняла про дядю Васю. Ребята, сбегайте в магазин за рыбой. Напоследок накормим нашу путешественницу повкуснее.
— Как-то обыденно всё закончилось, — сказала Жучка, когда вся компания плелась в магазин.
— Ну и хорошо, — сказал Антон. — Всё нормально, никто не пострадал.
— Хороший ты парень, Антон, — сказала Жучка. — Добрый, не вредный… но такой скучный. Тоска берёт.
— Не всем же быть крутыми суперменами, — заметил Антон, стараясь делать вид, что не обиделся.
В ближнем магазине был учёт.
— Придется тащиться в «Гастроном» на Фрунзе, — вздохнула Ева. — Корнет, что-то вас давно не слышно.
— А что зря болтать, господа, — послышалось из кармана. — История закончена, кошка найдена. Мадемуазель Жучка, я был бы счастлив поселиться в вашем магазине, дабы оберегать ваш покой и покой вашего почтенного семейства.
— Зачем мне покой? — удивилась Жучка. — Лучше ты отцу помоги с отчётом. Он вчера умножил единорога на филина… до сих пор разделить не может. Ветеринара вызвали.
— У меня арифметика в лицее хорошо получалась, — обрадовался корнет. — И фехтование.
— Фехтование не обещаю, а арифметики будет море, — сказала Жучка. — Мы на тебя всю отчётность сгрузим. А Пылюгин поможет клетки чистить. Я это терпеть не могу.
— Смотрите, «Гастроном» тоже закрыт, — сказал Валерка. — Ремонт. По-моему, на следующей улице есть какой-то универсамчик.
— Словно нас кто-то уводит от дома, — заметила Ева. — Вчера ещё никакого ремонта не было. Ну, где твой универсамчик?
Универсам был оцеплен милицией и толпой прохожих. «Ограбили кассира», — объяснила ребятам какая-то тётенька из толпы.
— Да-a, — присвистнул Валерка. — Всё интереснее и интереснее.
— Похоже, история ещё не кончилась, — оживилась Ева. — Что-то должно случиться.
— Ну, рыбу всё равно надо купить, — заметил Антон. — Пошли куда глаза глядят, как Иван-царевич в сказке. Авось что и попадётся.
За углом стоял совсем маленький магазин с кривой вывеской «Мясо-рыба».
— Открыто, — обрадовалась Ева. — Пошли туда.
В магазине почти никого не было. Пара старушек, мама с малышом и девушка. Девушка не отрываясь глядела на витрину со скумбрией и горбушей. И облизывалась, облизывалась…
— Это она, — прошептал Валерка.
— Вижу, — ответила Ева. — Хватай её!
Валерка подскочил и схватил девушку за руку. Та зашипела, попыталась вырваться, но узнала ребят и заулыбалась:
— Ах, это вы? Привет. Та ужасная собака не с вами?
— Нет, она дома, — сказала Ева. — А ты кто? Мне иногда кажется, что ты кошка.
— Мне тоже иногда так кажется, — улыбнулась девушка. — Купите мне рыбки, а?
— Но это не может быть Муринда, — заволновался Валерка. — Муринду же привезли из Америки! Или разведка всё-таки ошиблась и притащила контрабандой штатовскую кошку?
— Не притворяйся, — сказала Жучка девушке. — Ты — человек. Просто ненормальный человек, больной. Вот тебе и кажется, что ты кошка.
— Точно, — раздался хриплый голос, и за вторую руку девушку схватил высокий сутулый человек с разными глазами. — Точно, ненормальная. С утра хожу по рыбным магазинам, ищу тебя… племянница. Пойдём!
— Я не хочу, — капризно сказала девушка. — Я хочу поиграть с ребятами. Они бантик на веревочку прицепят, я буду за ним бегать. А тебя я боюсь.
— Пойдём, — дернул её за руку дядя Вася.
— Она с нами пойдёт! — закричала Ева. — Это наша кошка!
— Какая же это кошка, — ухмыльнулся дядя Вася. — Она моя племянница. Пойдём, Машка.
Он потащил девушку к выходу.
— Ну что же вы стоите! — закричала Ева. — Они же уходят!
И тогда призрак корнета Курганова выпустил мышку. Беленькая призрачная мышка бросилась наперерез дяде Васе. Девушка увидела её, зашипела, вырвалась и бросилась на Дэзи, на бегу уменьшаясь и обрастая шерстью.
— Стой! — закричал дядя Вася. — Не смей!
Но было поздно. На тротуаре перед магазином сидела чёрная кошка и озиралась: куда же делась мышка? Дядя Вася взревел и бросился на Муринду. Та перепугалась и по водосточной трубе вскарабкалась наверх, на самую крышу пятиэтажки. Дядя Вася закричал что-то, щёлкнул пальцами. Улицу заволокло чёрным дымом, а когда дым рассеялся, он уже стоял на крыше.
— Попалась! — загремел сверху его бас, такой мощный и непохожий на его обычный голос.
— Так нечестно! — топнула ногой Жучка. — Вездеход, сделай что-нибудь! От Антона ничего путёвого не дождёшься.
Валерка пожал плечами. Антон поглядел на Жучку, потом на крышу, где маленькая тёмная фигурка схватила ещё более маленькую и издевательски помахала ребятам.
— Ладно, — сказал он. — Вообще-то мне ещё две недели нельзя это делать. До экзаменов.
— Чего? — не поняла Жучка.
— Ну вот ты спрашивала, куда я хожу каждый день…
Антон сделал глубокий вдох, развел руками… и взлетел. Он десятки раз проделывал это на тренировках, под страховкой наставника, но самостоятельно летел впервые. Подъёмы ему всегда удавались хуже, чем паренье, и, пока Антон долетел до пятого этажа, он успел стукнуться о два подоконника и одну муху. Подоконники выдержали, а мухе стало нехорошо. Антону тоже стало нехорошо, его обычно укачивало на взлёте. Но выше пятого этажа началось небо. Оно пахло солнцем, ветром и ещё чем-то хорошим, и Антон забыл, что не очень умеет летать, поймал восходящий поток и вполне профессионально приземлился на карнизе. Он отошёл от края крыши и сказал:
— Отдайте кошку, пожалуйста.
Дядя Вася, прижимая Муринду к животу, отступил на шаг. Муринда жалобно прохрипела что-то, дядя Вася очень сильно её сдавил.
— Отдайте кошку, — вежливо повторил Антон и сделал шаг вперёд. — Её нужно вернуть до вторника.
Дядя Вася с изумлением смотрел, как фигура приближающегося мальчика будто наливалась светом, нестерпимо ярким светом. Сзади развернулись какие-то неправдоподобные солнечные крылья… нет, у мальчиков не бывает крыльев…
— Нет! — завопил дядя Вася. — Ты мне ничего не сделаешь! Я — Повелитель Зла! А ты… ты — жалкий сопляк!
Антон обиделся. Сначала Жучка обозвала его скучным, потом этот вор-сторож жалким сопляком. Так и самого спокойного человека можно разозлить. Антон ударил дядю Васю по руке снизу вверх, изо всех сил. Похититель выронил кошку, та, распластавшись, уползла за трубу.
— Не подходи! — заверещал дядя Вася. — Нет! Нет!
Антон не чувствовал ни света, объявшего его, ни крыльев, он только удивлялся, почему противник отступает, съёживается, чернеет…
— Не-е-е… — и на крыше остался только жирный мазок сажи.
Далеко отсюда, на лыжной базе «Снежинка», дядя Вася сел на своём диване и удивлённо протёр глаза:
— Ничего не понимаю.
— Ничего не понимаю, — тоже сказал Антон сам себе. — Это невозможно с точки зрения физики. Закон сохранения массы… впрочем, мы ещё не проходили превращений элементов. Кис-кис!
Муринда вышла из укрытия. Вид у неё был не очень храбрый, шерсть стояла дыбом. Она понюхала мазок сажи и задрожала.
— Какая ты стала ангорская, — погладил её Антон. — Аж персидская. Не бойся, всё кончилось, пойдём домой, я тебя познакомлю с одной американкой. Её спёрли наши героические разведчики, и теперь тебя отдадут тёте Олечке, а Мэри будет жить у нас. Будете вы подружками.
Антон взял Муринду на руки и шагнул в пустоту. Он летел над городом, наслаждаясь солнцем и небом. Всё было хорошо. Снизу махали друзья, Антон предвкушал их недоуменные вопросы и восторги. В воздухе веял смутный аромат музыки. Антон прислушался: да, конечно. В далеком дворе, в ресторанчике, играл джаз Чёрный Трубач…