Мы привыкли разговаривать сами с собой – иногда это лучший способ сосредоточиться или решить проблему. Но что, если этот голос принадлежит абсолютно другому человеку. Шизофрения? Нет, просто голос извне.
Мари проснулась очень рано со странным чувством в голове: будто все это было ей знакомо, но в тоже время внове. Все – от лампы до плотно задернутых штор кричало о том, что она видит это не впервые. Но ощущение новизны и того, что она только что родилась, не покидало ее. Лежа в постели, она привыкала к этому чувству со странной тревогой. А вдруг это болезнь мозга или еще какое-то расстройство, и уже совсем скоро она будет бредить теориями мирового заговора или нашествиями инопланетян? Но потом рутина захватила ее мысли.
После завтрака она решила разморозить мясо – муж давно просил ее приготовить отбивные. Стоп, муж? Эта мысль возникла также резко, как порой включается лампочка в темной комнате. Ошеломляющий свет подчеркивает все детали, странно выпирающие углы. На миг ей показалось, что мужа никакого у нее и нет, и что жила она в своей квартирке не то чтобы затворницей, но и не совсем великой тусовщицей. Но, бросив взгляд на свадебное фото в рамке на стене, она все же убедилась, что замужем. Кольцо на левой руке вторило – вдовой она точно быть не могла.
– Ты замужем, у тебя есть муж, с которым вы планируете ребенка. Мари, не сходи с ума, – строго сказала она себе.
От странных и пугающих мыслей ее отвлек телефонный звонок. Мари вскрикнула, как пойманная в силки птица. Этот дурацкий рингтон она давно хотела поменять! На экране высветился номер муж. Она еще не знала, что именно с этого звонка начнутся настоящие странности.
Мари взяла трубку, намереваясь нежно поприветствовать своего мужа, которого любила очень сильно. Но какой-то спазм сковал ее горло. Она тут же вспомнила, как любила его, как они планировали детей. Но всему этому пришел конец, когда она вчера совершенно случайно увидела его с другой женщиной. К сожалению, а может, и к счастью, он не заметил Мари. Поэтому вчера она, засветло напившись успокоительного, легла спать, не дожидаясь его с работы. Видимо, из-за большой дозы снотворного она чувствует себя сегодня так странно.
Следующей мыслью, пришедшей будто извне было: отомсти ему за свое горе. Мысль эта, а Мари не сомневалась, что это была мысль, была настолько сильной, что ей сначала показалось, будто кто-то чужой за ее спиной произнес эти слова вслух.
– Алло, – почти автоматически произнесла она.
– Алло, алло! Дорогая! Тебя плохо слышно! Я сегодня задержусь, слышишь? Не жди меня, буду поздно, – дальнейшие слова Брэндона прервались шумом помех, и Мари отключила связь.
Она должна отомстить. Но как? Как уязвить его? Крутить шашни на стороне? О нет, она была не из того теста. К тому же Брэндона этот поступок вряд ли огорчит, раз он нашел ей замену.
Отсудить имущество и оставить его ни с чем? Увы, такой фокус не пройдет. Его богатые родители не оставят единственного сыночка без средств к существованию.
Мари вздохнула и решила, что неплохо было бы выпить вина. С этой мыслью она пошла на кухню. Проходя мимо зеркала, она бросила на свое отражение мимолетный взгляд и вскрикнула. В первые секунды она не узнала себя: из зеркала смотрела темноволосая женщина, гораздо младше Мари. Большие глаза цвета жженого кофе были широко раскрыты от ужаса. На миг ей показалось, что она не Мари, а Жаклин. Но в следующую секунду в зеркале она увидела саму себя: миловидную блондинку с зелеными глазами. Жаклин…. Это странное имя не давало покоя Мари. Кто такая Жаклин? Уж не любовница ли мужа…
Допивая второй бокал вина, Мари все еще обдумывала план мести. Ее взгляд бездумно блуждал по кухне, пока не остановился на огромном тесаке для мяса.
– Она убьет его этим самым тесаком, – опять мысль извне, громкая и отчетливая. Мари испугалась – уж не сошла ли она с ума? Сейчас все вокруг твердят о стрессах, участившихся случаях шизофрении и сумасшествия.
– Кто здесь? – тревожно крикнула она в пустоту дома. – Здесь есть кто-нибудь?
В ответ – тишина и негромкое эхо ее голоса. Решив, что так больше продолжаться не может, она решила позвонить Брэндону и сказать, что все знает. А потом собрать вещи и уехать к подруге в соседний город. Но вместо этого она, не вполне отдавая отчет своим действиям, сняла с крючка тесак и стала тщательно осматривать его.
Лезвие кое-где покрылось щербинками, его следует отточить, прежде чем пускать в ход. Казалось, какая-то сила направляла ее руку. Мари не спеша достала точильный камень и с лязгом и скрежетом стала затачивать тесак. Закончив, она повесила его на место, а точильный камень убрала.
Не переодевшись, женщина вышла на улицу. Этот странный голос… Он был не ее голосом, который она слышала время от времени, когда оставалась в полной тишине наедине со своими мыслями. Это был приглушенный мужской голос – она слышала его так, будто человек говорил из-за плотной тканевой маски. И голос ей этот был незнаком.
– Так, хорошо. Расправится она с ним, а тело куда? Выбросить в реку? Закопать на заднем дворике? – голос опять ожил. Мари вздрогнула, но, судя по реакции идущих рядом людей, слышала этот монолог лишь она одна.
– Послушайте, я не знаю, кто Вы, но я не хочу убивать мужа, пусть он и изменяет мне, —неуверенно подумала она. Но голос будто не замечал ее слов.
– Так…. А что, если сказать, будто она уехала к подруге? Ведь он тот еще шельмец, обязательно приведет свою бабенку домой…. А что, хорошая идея…
– Я не хочу никуда уезжать. Не хочу, чтобы он приводил ее в наш…в мой дом! – но ей никто не ответил. Тут она заметила, что каким-то непостижимым образом оказалась рядом с автобусной станцией.
– Билет до Хиллс-Таун, пожалуйста, туда и обратно, – сказала она чужим голосом, протягивая кассиру деньги. Потом достала телефон и нажал кнопку вызова:
– Алло, Кристи? Привет! Я пакую чемодан к тебе на уикенд. Не хочу пылиться дома. Да. Да, конечно! Отлично! Еще как зажжем! Ага, все, пока.
Кристи была ее давней подругой. Сейчас казалось, что они знакомы уже лет сто, не меньше. А началась их дружба тогда, когда маленькая щуплая Мари, над которой все издевались из-за брекетов и одежды не по размеру, дала отпор местной задире – той самой Кристи. Оттаскали они тогда друг друга за волосы будь здоров! Но в итоге, благодаря своей щуплости и изворотливости, Мари сумела оседлать более крупную Кристи и надавать ей как следует. Конечно, родителей обеих девчонок вызвали в школу, обеих сурово наказали. Но после этого между Мари и Кристи завязалась приязнь. Сначала они молча смотрели друг на друга при встрече в школьном коридоре. Потом, когда перешли в среднюю школу, и у них начались сдвоенные уроки с другими классами, они оказались на соседних партах. Затем незаметно они начали здороваться. Мари помогала Кристи с литературой и сочинением, а та подтянула ее по химии. К выпускному они были лучшими подругами.
После выпуска Мари поступила в университет, на который ей запасливо приготовили деньги родители. Кристи повезло не так сильно – она осталась в родном для обеих девушек Хиллс-Тауне и стала работать в местном пабе барменом. И Мари не знала, кто лучше устроился: она сама, которая вела посредственную, а порой откровенно скучную жизнь практикующего адвоката, или Кристи, которая по-прежнему не растеряла юношеского задора, щеголяла татуировкой цветного дракона во всю правую руку и звенела колечком в носу.
Мари поняла, что уже давно не была в родном городе. После того, как родители умерли, она не хотела приезжать туда, даже несмотря на уговоры Кристи. И от подруги она стала отдаляться – как от символа всего того, что связывало ее со счастливым детством. Тем временем, когда трава была зеленее, небо синее, а родители – живы.
С того момента прошло чуть больше года. И вот она решила навестить Кристи – не от души, а из корысти, по велению голоса в голове. План мести складывался помимо ее воли. Она всеми силами протестовала против этого плана, но поделать ничего не могла, ее будто сковал мысленный паралич.
Но другая ее половина – темная половина, замыслившая месть и говорившая мужским голосом, была полна сил и энтузиазма. Что ж, план мести созрел в ее голове против ее желания. Она уже подспудно смирилась с той мыслью, что у нее, возможно, шизофрения, или раздвоение личности, или еще что-то похожее.
Домой она вернулась перед самым ужином. В каком-то странном оцепенении взялась за домашние дела: убрать, помыть посуду, оставшуюся после завтрака. Пожарить уже в конце концов эти чертовы отбивные!
Брэндон пришел, как и обещал, позже обычного. Обнимая его в прихожей, она уловила тончайший, едва заметный запах женского парфюма – не то чтобы элитного, но и не совсем дешевка. «Мне он никогда духов не дарил», – непрошенный укол самолюбия, ревности и обиды стер улыбку с ее лица.
За ужином Брэндон что-то говорил без остановки, улыбался, размахивал руками. Она слушала, соглашалась, кивала, но совсем не понимала того, что он ей говорит. В ее голове шел другой диалог: она отчаянно, из последних сил пыталась бороться с вторым голосом – мужским, настойчивым и отчего-то ликующим.
Она понимала, что все происходит неправильно. Они должны жить с мужем мирно, у них должны быть дети. Но все было так, как было. Какая-то сила сверху руководила ею.
На следующий день она проснулась с уверенностью: то, что предстояло ей совершить, больше не вызывало сомнения. Она была уверена, что проработала абсолютно все, каждую мелочь.
Спустившись в столовую, она накрыла стол к завтраку и принялась варить кофе. Брэндон вышел из душа, обернутый по пояс в белоснежное полотенце. Она смотрела на него, вспоминала их медовый месяц, жаркие объятия и поцелуи. Почему он так быстро отдалился от нее? Почему нашел ей замену? Она любила и ненавидела его одновременно. Но нахлынувшая нежность не помешала ей приступить к осуществлению своего плана.
– Брэндон, милый, ты работаешь завтра?
– Ох, крошка, в воскресенье. Мне правда жаль, что я не смогу отвезти тебя на тот утес и устроить пикник. Но ты же понимаешь, Большой Босс – с ним не спорят, – он сокрушенно покачал головой и опустил глаза долу. Будто и правда сожалеет, что не сможет отвезти ее туда.
– Очень жаль, я так готовилась к этой поездке. Купила скатерть в цвет платья и ленты пришила к шляпе, – она не узнавала свой голос. Он был настолько приторно-умильным и расстроенным. Она с ужасом ждала, что муж заметит это, но Брэндон, похоже, воспринял все как должное.
– Ты не будешь против, если я съезжу к Кристи? Не хочу скучать дома одна.
– Конечно, это хорошая идея! – глаза Брэндона лихорадочно загорелись. – Я могу оставить тебе свою кредитку, чтобы вы с Кристи могли повеселиться.
Мари охватила паника. «Ты ничего не говорил про кредитку» – закричала она своему альтер эго. Но все шло как по накатанной. Она ответила почти автоматически:
– Не надо. Ты же знаешь, когда я в подпитии, меня так и тянет сорить деньгами и совершать подвиги, – Мари засмеялась неестественно и натянуто, но мужчина опять ничего не заметил. – Кстати, по этой же причине я оставлю машину дома. Машина под рукой – большое искушение устроить пьяные гонки. Ты же знаешь Кристи – она станет подначивать, а я как всегда поведусь на это.
Брэндон понимающе покачал головой и улыбнулся, мол, знаю, конечно. Мари между тем продолжала:
– Выехать я планировала после обеда – чтобы не терять вечер пятницы в пробке. Приготовлю тебе ужин и поеду, —бам! Вот оно! Брэндон заглотил наживку!
– Ну что ты, Мари, не надо так обо мне беспокоиться – я не маленький, сам о себе могу позаботиться. Поезжай прямо после завтрака – я тебя даже до станции подброшу!
– Мне еще нужно заехать на работу, кое-какие бумаги заполнить и сделать пару звонков. Но если ты поможешь мне помыть посуду и собрать вещи, то я, так уж и быть, разрешу подвезти меня до офиса.
Брэндон, окрылённый двумя днями в обществе своей новой пассии, опять щебетал как безумный. Пока он мыл посуду, Мари, не глядя, покидала в чемодан первые попавшиеся под руку тряпки и нижнее белье. Деньги, документы и телефон положила в сумочку.
Полупустой чемодан давил на нее, пригибал к земле своей тяжестью – ведь именно там, на дне, завернутое в пару носков, лежало оружие ее мести.
В молчании они доехала до офиса. На крыльце, куда Брэндон донес чемодан, она нежно поцеловала его у всех на виду и обняла – пусть все видят, что у них все хорошо. Мужского голоса слышно не было. Значит, она все делает правильно, сделала вывод Мари.
Чемодан был на колесиках, а туфли – на шпильках. Все колесики, замочки и молнии дребезжали, а каблуки цокали так оглушительно громко, что казалось, будто в такт им дребезжат оконные стекла. Мари остановилась у секретарской стойки, манерным движением достала телефон и сделала вид, что набрала номер.
– Да, Кристи, дорогая! Я уже почти выехала! Да, только вот пару документов отправлю и тронусь в путь. Что? Нет, на автобусе, конечно, я намереваюсь надраться в хлам!
Секретарша мамаша Сьюзи – так ее за глаза называли все сотрудники адвокатской конторы, была самой большой сплетницей едва ли не во всем квартале. Уж если что услышит мамаша Сьюзи, будьте уверены, скоро это услышит вся контора, а также прилегающие к ее зданию кафе и бизнес-центры. У этой старой сплетницы везде были знакомые и подруги.
Закончив говорить, Мари достала билет на автобус и помахала им перед носом Сьюзи:
– Еду в Хилсс-Таун! Уже не помню, когда последний раз была там! – с этими словами она процокала каблуками в свой офис. Ей и правда нужно было сделать пару звонков и отправить несколько писем. В разгар одного из телефонных разговоров в офис заглянул Хью – славный малый, моложе ее года на два. Мари чувствовала, а подруги по работе это подтверждали, что он к ней неровно дышит.
Она махнула ему рукой – заходи. Тут в голове снова ожил мужской голос: отлично, еще один кусочек пазла. После этого она кое-как закончила разговор и с облегчением повесила трубку.
– Ух, ну и денек! Не пятница, а настоящий понедельник! Что скажешь, Хью? – Мари грациозно потянулась и подмигнула мужчине.
– Я…просто хотел узнать, чем занимаешься на выходные. Могли бы сходить….
– Ах, Хью, ты все такой же забывчивый! Не забывай, я замужем, муж не одобрит этого.
– Но мы просто сходим в кино, выпьем кофе – дружеская встреча, ничего больше.
– Не обижайся, но я не могу – у меня автобус через 40 минут от Хайвэй-Парк. Если ты подбросишь меня туда, то мы успеем попить кофе! – Мари театральным жестом посмотрела на часы и исподлобья глянула на Хью. Тот, конечно же, был готов ехать с ней куда угодно.
– Хорошо, я сейчас! Только включу переадресацию на автоответчике, – с этими словами он скрылся из кабинета, но уже через 5 минут снова был тут. Подхватив ее чемодан, он проводил Мари к своей машине.
Миновав стойку секретаря, они сели в машину Хью и поехали на автобусную станцию. Когда они приехали, до рейса оставалось чуть более 10 минут. Мари была бы уже рада избавиться от надоедливого внимания Хью, но тот собрался угостить ее кофе в станционной кафешке.
Мари сжала зубы, но голос извне произнес: отлично, пусть посадит ее на автобус, пригодится как свидетель. Ей ничего не оставалось делать, кроме как смириться. Время тянулось неистово долго – Мари уже была готова вопить в голос. Но тут, к ее счастью, объявили посадку на междугородний рейс до Хиллс-Тауна.
– Мой рейс объявили! Хью, не поможешь ли мне донести чемодан?
– Да, конечно! – с готовностью согласился тот.
Наконец, автобус тронулся. Что делать дальше, Мари не понимала. Но, как бы странно это ни звучало, надеялась на помощь голоса. И он не замедлил прийти уже очень скоро.
– Сейчас эту беременную клушу затошнит и попросит остановку. Воспользовавшись суматохой, Мари сбежит, прихватив чемодан, – голос в голове говорил ясно и отчетливо. А еще на заднем фоне ей послышался какой-то шум – будто кто-то стучит по клавишам компьютера. Но даже это ее не удивило.
Пошло минут десять, автобус успел выехать за город. За окном тянулся однообразный пейзаж. Мари, утомленная событиями последних дней и монотонным шуршанием шин, начала дремать. Вдруг сзади раздался сдавленный голос:
– Меня сейчас вырвет, остановите…, – и тут же по проходу к водительскому месту метнулся молодой человек. Короткая перепалка с водителем и, особенно, угроза того, что его беременная жена заблюет салон, возымела действие.
Как только автобус остановился, девушка пулей рванула в придорожные кусты. Мари даже стало жалко ее. Воспользовавшись тем, что пассажиры разбрелись кто куда, разминая ноги и поясницы, она тихо вытащила свой багаж и спряталась в придорожной канаве. Слава богу, шпильки она успела снять и сменить на удобные кеды.
Как только автобус отъехал на достаточно расстояние, женщина вышла на дорогу и стала ловить попутку. Сев в машину, она достала телефон и набрала номер мужа:
– Да, дорогой, я уже почти приехала. Да, все хорошо, почти без пробок. Целую.
Водитель, мужчина лет 45, пытался завести с ней разговор. Но Мари отвечала односложно, иногда невпопад, поэтому через некоторое время он оставил эти попытки и сосредоточился на дороге. А Мари думала о том, что вот она – точка невозврата. Она так близко подошла к этой границе, что еще немного, и ничего нельзя будет вернуть…
Когда они въехали в город, она попросила мужчину высадить ее у ближайшего телефона-автомата. Сунув ему десятку, она направилась к телефонной будке. Набрав 911, она прокашлялась:
– Алло! Полиция? Да, я хочу сделать заявление. Я потеряла обручальное кольцо, белого золота с бриллиантом в полкарата. На внутренней стороне гравировка: отныне и навеки. Да, на-ве-ки. Спасибо. Кому звонить? – она назвала свое имя, продиктовала номер мобильного телефона и поблагодарила офицера полиции.
Повесив трубку, Мари на секунду застыла в замешательстве. После этого снова взглянула на часы и решительным шагом отправилась домой. По ее подсчетам, туда она попадет как раз часам к пяти – в это время в пятницу Брэндон уже обычно бывает дома. Но сегодня, в такой исключительный день, он может вернуться пораньше.
Мари шла вперед, ни о чем не думая. Чемодан уже не тяготил ее. В голове билась одна мысль – пусть это поскорее закончится, пусть это поскорее закончится.
– Не слишком ли все это просто… – раздался в голове задумчивый голос альтер эго. – Уж больно простенько все.
– Нет, не простенько! – она замерла на тротуаре, отвечая голосу тоже мысленно.
– Хм, хотя…Ну, в общем, да, будет же еще кольцо, – и снова тишина. Мари постояла еще секунд тридцать – вдруг голос вернется. Но в голове царила тишина.
Как долго ни длился этот путь, но он закончился, когда Мари увидела свой дом. На улице уже смеркалось, поэтому она не боялась, что соседи заметят ее. Но для пущей верности она свернула на параллельную улицу и теперь могла зайти домой с черного входа.
В окнах горел свет – значит, Брэндон уже дома. Мари тихонько открыла заднюю калитку, оставив чемодан рядом с ней. Свет в окнах был ее другом – она видела их, а они ее – нет. Она знала, что увидит мужа с чужой женщиной. Но то, что она увидела, поразило ее. Он сидел на диване, а она у него на коленях. Мари не понимала, что он в ней нашел – старше ее лет на семь, если не больше. Полная, с обрюзгшим телом и болтающимися брыльями, которые ходили ходуном каждый раз, когда она запрокидывала голову в порыве смеха. Ярко-рыжие крашеные волосы завершали образ.
– Вот так ирония, милашки Мари! Это будет бомба! – издевательски проговорил голос в голове.
Дождавшись, когда они снова начали целоваться, Мари распахнула дверь. Изумлению Брэндона не было предела. Рыжая ведьма, однако, не растерялась и завизжала:
– Ты же сказал, что она уехала! Что она здесь делает?!
– Я…. Она… она должна была уехать, Китти, но… – он в растерянности захлопал глазами.
– Так пусть она уйдет, – как резаная верещала Китти.
– Это пока что мой дом. И я решаю, кто уйдет отсюда. Или не уйдет, – последняя фраза прозвучала зловеще. Крашеная наконец-то заткнулась.
– Дорогая, Мари, позволь тебе все объяснить, – залепетал Брэндон. – Ты все не так поняла, мы просто….
Мари, и откуда только силы взялись, метнулась к Брэндону с тесаком. Как он появился у нее в руке, она даже не помнила. Оглушив его ударом ручки в висок, она схватила за рыжую гриву пассию мужа.
– Ну что, котенок, повеселимся? – прошипела она ей в самое ухо и ударила по затылку рукояткой тесака.
Минуты шли одна за другой. Мари стащила голубков друг к другу и связала им руки. Рыжей сунула в рот кляп – в том, что Брэндон будет орать, она сомневалась. Скорее всего, он начнет ее уговаривать, увещевать. В конце концов она может сдаться под напором его слов. Нет, ему тоже лучше закрыть рот. Сделав это, она стала хлопать их по щекам.
Первой в себя пришла женщина, взгляд у нее был несчастный. Она вся сжалась от страха, румянец схлынул с лица, превратив щеки и подбородок в бледное нечто, похожее на брюхо дохлой рыбины.
– Хочешь, чтобы я тебя отпустила? – спросила она у нее. Та в ответ судорожно закивала, втягивая воздух ртом.
Мари принялась тормошить мужа. Когда тот открыл глаза, она залепила ему пощечину. Он принял ее молча и даже с каким-то оскорбленным достоинством – это единственное, что она сделала не по плану, который придумал голос в голове. Она увидела, что там, где у него был затылок, стена испачкана в крови – наверное, ударился, когда падал. Вспыхнувшая было жалость улетучилась очень быстро. После этого она сунула Китти в руки тесак:
– Убей его! – мужчина и женщина, жалкие в своей беспомощности, затряслись. – Я отпущу тебя, если ты убьешь его. Ну же! Я два раза предлагать не стану!
Рыжеволосая закрыла глаза, затряслась мелкой дрожью. Из-под жирных рыхлых ляжек потекла тонкая струйка. Мари с отвращением отошла от нее.
– Ну что ж, тем лучше, – с этими словами она наотмашь ударила Брэндона лезвием тесака по голове. Рана пришлась в висок – не было ни мозга, ни осколков черепа. Просто глубокая рубленая рана. В последний миг она поймала его взгляд – это был взгляд нелюбимого родителями мальчика, которым когда-то был ее муж, и фотографию которого она до сих пор хранила в семейном альбоме. Но это было всего лишь мгновение. А потом он превратился в кучу мяса. Из такого Мари часто готовила ему отбивные.
Китти тонко завизжала и потеряла сознание. Мари решила воспользоваться этой передышкой. Сняла веревку с тела Брэндона и убрала ее в карман. Надев заранее приготовленные перчатки, она достала из аптечки снотворное, налила стакан воды и пошла будить рыжеволосую. После некоторых усилий ей это удалось.
– Открой, – сухо приказала ей Мари, протягивая банку со снотворным. – Открой и насыпь в стакан. Сыпь. Еще. Еще я сказала! – когда снотворное растворилось, она силой влила его в рот женщине.
По ее подсчетам этого должно было хватить, чтобы крашеная заснула сладко-сладко. Осле этого она оторвала от стопки стикеров на холодильнике желтый листочек, из вазы достала ручку и протянула это все Китти.
– Пиши: прости, я не хотела этого.
Женщина, отупев от снотворного, подчинилась ей. Когда записка была готова, Мари прицепила ее на лацкан халата Брэндона. Китти уже впала в настоящее оцепенение. Мари сняла с ее рук веревку и тоже убрала в карман. Женщина не оказала сопротивления и даже не попыталась убежать.
– Вот и отлично! Отлично! Пожалуй, этим и закончим. Только кольцо вот…. – Мари безоговорочно поняла, чего хочет голос. Она сняла свое обручальное кольцо и положила его так, будто оно выкатилось из рук Брэндона, когда тот упал на пол.
Посидев для верности еще полчаса, она убедилась, что Китти мертва – окончательно и бесповоротно. Тихонько встав, она вложила тесак в руки мертвой женщине, вышла за дверь, взяла чемодан и пошла ловить попутку до Хиллс-Тауна.
Уже через полтора часа она была у Кристи и жаловалась, что на дороге пробки страшные – ни проехать, ни пройти. Голос в голове не напоминал о себе больше ничем.
Лежа в кровати в гостевой комнате, Мари вдруг задумалась. Она была уверена, что завтра проснется, и все это покажется ей страшным сном. Брэндон будет жив, а в кроватке будут лежать близнецы. Они соберут корзину для пикника и отправятся к морю. Завтрашний день обещал быть хорошим. А если нет… Что ж, если все это окажется правдой, ей придется отмывать кухню от крови мужа – бывшего мужа, и строить из себя убитую горем вдову, которая лишилась его при таких скверных обстоятельствах. Он забрал у нее втайне кольцо и отдал любовнице, но не рассчитал, что та окажется такой жадной. Что они не поделили? Может, она беременна, сэр? Ах, вскрытие…. А если полицейские ей не поверят?
– Я подумаю об этом завтра, – произнесла она вполголоса слова Скарлетт О'Хары – своей любимицы, и, улыбнувшись, повернулась на бок и уснула.
************************
Кооонец, – мелодично протянул Бенет Джексон, сохраняя рукопись и закрывая окно редактора на ноутбуке. В ту же секунду из столовой раздался женский голос:
– Дорогой, ты скоро? Ужин стынет.
– Сейчас иду, – откликнулся он, выключая ноутбук. Он надеялся, что это будет финальный вариант. Но кто знает, что еще он может придумать завтра, на свежую голову.
Войдя в столовую, он с нежностью посмотрел на своих принцесс: темноволосую и большеглазую Жаклин, сидевшую за столом, и полугодовалую Марию – та увлеченно перебирала пальчиками в тарелке с пюре из брокколи.
– Закончил? – с улыбкой спросила его жена.
– Да, завтра отправлю черновик по почте. Уложился раньше, чем планировал.
– И чем все закончилось? Они жили долго и счастливо?
– Нет, я решил немного исправить сюжет. Добавить остроты и перца вместо этой нудной романтической жвачки. Теперь он отъявленный лжец и бабник, а она… Она тихоня, которой надоело это терпеть.
– И что она сделала?
– Убила его, – пожал плечами Бенет. – Ммм, твои отбивные просто великолепны!
Он в блаженстве закрыл глаза и откинулся на спинку стула, наслаждаясь сочным вкусом нежного мяса. Жизнь – прекрасная штука, решил он про себя.