Давина

– Пришла? – ухмыляется и смотрит так, что я моментально робею, глаза в пол опускаю и заливаюсь краской до кончиков ушей. – Раздевайся! Чего встала? Или ты невинность в одежде отдавать будешь?

– Нет, милорд, – мямлю и нервно тереблю шнуровку, которая соединяет края корсета не до конца, оставляя полоску голой кожи на обозрение моему хозяину. Под корсетом ничего нет, он так приподнимает груди, что они выпрыгнуть готовы. А юбка до того пышная, что даже неприлично.

Милорд подходит вплотную, втягивает воздух как хищник, запускает пальцы мне в волосы и сильно сжимает. Охаю, когда он грубо задирает мою голову вверх. Красивый, аж в груди щемит. Подбородок волевой, скулы видные, брови лепные, чёрные. Волосы тёмные, чёлка на глаза лезет. Он её отбрасывает изящными пальцами, а я млею и всё шире рот раскрываю. Немудрено, что все девки на него слюнями исходятся аж до пола. И простушки, и дамы знатные. Лицо у него вон какое мужественное, одухотворённое. Сразу видно – не тупой, не из простых. Раз не из простых, значит, богатый. Ещё и красив. Неее, прекрасен. Ох, прекрасен демон окаянный!

Я такая маленькая по сравнению с ним. Он просто гора из мышц, а его глаза… Ох и омуты – утонуть можно. Тёмно-синие, а внутри вспыхивают искры похоти и злости. Милорд в ярости, оно и понятно, заставила я его понервничать. Куда мне, простушке, понять желания господ? Я ж правда думала, что он купил меня, чтобы я полы мыла, пыль вытирала, помои выносила, ну и всё такое. Думала, служанкой буду, а нет.

«Слишком красивая, чтоб о грязь мараться», – так он сказал. И снова я не поняла. Одежду стала гладить ему с особым усердием, кушанье с улыбкой подносить, в глаза смотреть. А ему ж другое нужно было. С самого начала. Но не доходило до меня. Милорд постоянно говорил мне, что оставит дверь открытой. Он хотел, чтобы я сама к нему ночью пришла, а я думала, что ему нравится, когда в комнате сквозит.

Терпел он мою глупость две недели, но вчера зажал меня в коридоре и попытался поцеловать, а я так перепугалась, что с дури влепила ему оплеуху. Влепила и обомлела. Думала – убьёт.

Убить – не убил, но зарычал как лев, толкнул сильно и ушёл злющий, аж пар из ушей валил, а сегодня вечером отдал приказ привести меня в его спальню.

Поиздевались надо мной знатно: искупали в ванне с ароматной водой, нарядили в красивое платье, волосы странно уложили, духами на запястья брызнули. Я сейчас кукла красивущая, прям дама знатная, не иначе. Только вот не я ж это. Я обычная девушка, а вот это всё – ненастоящее. Милорд ж должен понимать. Ох, он понимает! Плевать ему на мою красоту наведённую. Ох, плевать! Резать будет. Долго и с удовольствием. Демон кровожадный.

– Ой, не убивайте только! – верещу во весь голос, замечая, что он достаёт из-за пояса нож.

Это явно за вчерашнее. Ну разумеется, он не забыл, что я его ударила. Вот и настал час встретить свою судьбу. Как я могла подумать, что он велел привести меня в свою опочивальню для утех, а не для расплаты?

Пялюсь на нож, ноги отнимаются. Ещё немного и рухну. Точно упаду, точно. Бежать надо, линять отсюда срочно. Но я ж в этой юбке и хожу-то еле-еле. Милорд меня в два счёта догонит. Вот потеха-то будет: перед смертью в тряпках пышных запутаться. Ну хоть умру красиво.

Да и будь на мне обычная одежда, далеко от лорда Аргуса не убежишь. Настигнет он меня при любом раскладе, жопой дьявола клянусь. Я хоть и девушка простая, но много чего знаю. Наслышана, начитана. Не как дама из знатного рода, конечно, но читать умею. Всё читаю, что под руку попадается.

– Если будешь так кричать всю ночь, значит, не зря тебя купил. Почему ты до сих пор в одежде?

Вжих – и острое лезвие перерезает шнуровку. Краснея ещё больше, опускаю голову и прижимаю корсет к грудям обеими руками, удерживая на месте.

– Руки опусти. Быстро!

– Но…

Жёсткая хватка на подбородке, рывок вверх – и вот он уже рычит в мои губы:

– Я сказал, чтобы ты опустила руки. Дважды я не повторяю, запомни, если хочешь жить. Поняла?

– Да, милорд.

Послушно опускаю руки вдоль тела, и корсет падает к ногам, обнажая грудь.

– Ах! – вскрикиваю, когда милордовские ладони ложатся на груди, а затем начинают мять, сжимать, тискать.

Он весь пылает, а я… Рухнуть я от испуга и стыда готова, вот чего!

– Тебя никогда не касался мужчина? – хрипло спрашивает, продолжая сминать своими ручищами нежную кожу.

– Ну нет же, сами ж знаете.

Почему он спрашивает об этом? Совсем память плохенькая стала? Ну конечно, лет-то ему уж сколько! Записывать, значит, надо. Неужто и правда забыл, что перед тем, как купить меня, он велел провести осмотр. Чуть со стыда не сгорела, когда меня раздели и изучали что-то между ног. Что они хотели там найти? Портал в другое измерение? Ой, а ведь точно! Я хоть и девушка неопытная, никем не тронутая, но знаю, что оттуда появляются дети. Выходит, там и правда портал, иначе откуда им взяться, так ведь? Ох, что ж получается? Лорд Аргус решил порталом воспользоваться? Перенестись куда-то хочет? Но зачем ему мой? Там ж туннель непроверенный, никто ещё не пользовался моей дорожкой. Может, хочет первооткрывателем заделаться? Ох, ну и причуды у господ, право слово!

– Знаю, что невинна, – его дыхание сбивается. – А трогал кто?

– Нет, – пищу, начиная ощущать кое-что странное.

Грудь наливается, соски твердеют, по телу расползаются колкие мурашки, а чуть ниже затылка зудеть начинает. Ползёт этот зуд окаянный по телу – да прямо вниз, в туннель. Свербит там, будто нужно мне что-то, и, если не получу – сгорю. Милорд, видимо, почву прощупывает. И как не боится? Без карты ж и заблудиться можно. Сгинет в моём туннеле непроверенном, а мне отвечай потом. А если заплутает, выход не найдёт и спалит изнутри, чтоб выбраться? Ох, жуть!

Я ведь и правда могу сгореть, милорд же не человек. Он потомок старинного рода демонов. Их семья давно правит нашим городом, люди у них в подчинении. Все демоны обладают магической силой, стихии им подвластны.

Так они и поработили людскую расу несколько тысячелетий назад: взяли измором. Засуха тогда стояла страшная, солнце палило нещадно, ни тучки, ни капли дождичка, даже некоторые реки пересохли. Наши предки сдались им без боя, поклялись в вечной верности и слёзно умоляли не губить детей. Взамен они обязались прислуживать демонам, беспрекословно подчиняться их воле и навсегда забыть об использовании магии. Соглашение вступило в силу и действует по сей день.

Демоны не убивают людей, не вредят им без особой на то надобности. Даже выродков с врождёнными магическими способностями оставляют в живых, просто забирают в свои замки. Так я и попала к милорду. Я не колдовала, нет, меня сдала моя же подруга. Я по глупости проболталась ей, что моя бабушка была целительницей. Уж не знаю, передались ли мне какие-то способности, и проверять не хочу. Хватит с меня того, что теперь я пленница в замке милорда. Ох, ведь не просто пленница! Думала, служанкой буду, а вон как вышло.

Зачем ему такая простушка, как я? Невинные девы и среди породистых людей есть. А я – кто? Никто. Хоть меня и нарядили, но собой-то я быть не перестала. Всё та же Давина. Простая дева невинная. Не знатная, не богатая – никакая. Даже фамилии у меня нет. Не полагается она простым смертным. Но читать и писать я умею. Бабушка научила.

Бабушка у меня была золото: людям помогала. Да только не ценится это. Её казнили, а мне пришлось тайком покинуть жильё, устроиться на новом месте и скрывать от всех, что я внучка казнённой целительницы и, возможно, тоже помогать умею. Поделиться так хотелось с кем-то, бабушкину память почтить. Ну и… поделилась.

И вот я здесь – перед ним. Стою, бесстыдно оголив груди. Как распутница какая-то. Позорище какое. И ведь неловкости уже почти не испытываю. Так и становятся гулящими девками? Или обязательно надо отдать невинность? Получается, стоит милорду тронуть меня там – и всё – не буду я больше невинной девой. Ничего у меня не останется. Только имя.

Как зачарованная смотрю в его тёмные глаза. Лорд Аргус из рода Морэнэ… Красив и опасен. До ужаса.

– Сними юбку, – почти рычит мой хозяин.

– Снять? – округляю глаза.

– Ты в одежде ноги раздвигать собралась?

Ох, разозлился. Вот опять дым валит из ушей, того гляди воспламенится.

– Ай! – взвизгиваю, ощущая вспышку жара вокруг талии.

Юбка пышная пеплом за секунду стала, это ж надо! И как меня огнём не зацепило?

– Что тут у нас? – милорд приседает на корточки. – С лезвиями обращаться не умеешь? Развела кусты. Почему тебя не побрили? Кто готовил тебя?

– Меня… я… – блею едва слышно, до сих пор колотит всю. Чуть не сгорела ведь!

– С ними после разберусь. Дорогу в рай я искать не собираюсь, так что терпи, – цедит сквозь зубы и рукой между моих ног проводит, а потом встаёт, щёлкает пальцами, и вспышка пламени поглощает меня.

Жар, затем страшнющий холод, но больше страх. Я только что была в огне по самый подбородок, а потом меня коснулся лёд. Понимаю я сейчас только одно: с милордом шутки плохи. Он не человек, не сжалится, не войдёт в положение, даже слушать не станет. Игрушка я его, и мне нужно помнить, что невредима я буду, только пока послушно выполняю любые его приказы и желания. Как только надоем – пошлёт меня помои выносить и имени не вспомнит. А уж если перечить стану и брыкаться – убьёт. Демоны вспыльчивы. Относятся к людям снисходительно, только когда мы знаем своё место. Мы их рабы, они наши владельцы. Нельзя про это забывать. И я помню, поэтому молчу и пытаюсь подступающие слёзы сдержать, но катятся окаянные, катятся. Не сносить мне головы. На ней ж тоже волосы есть, а он, видимо, лысеньких любит. Всю растительность на теле сжёг, демон огненный. Хорошо, что причёску мне сделали высокую, иначе б плакали мои косы.

– Слёзы лить удумала? Чего трясёшься? Господина своего не хочешь? Отвечай!

Откуда ж хочу-то, отродье ты окаянное! Чуть не спалил ж меня заживо, ирод! Как тут не плакать? Я со страху чуть не обделалась!

Растираю дорожки слёз ладошками, а сама понимаю: я вслух сказала… ВСЛУХ!!!

Спалит он меня сейчас. Убьёт. Демонам нельзя отказывать. Оскорблять их нельзя, а я…

Слёзы бегут уже рекой, не вижу ничего. Только голос его гремит в голове, заставляя осесть на пол:

– Пошла. Отсюда. Вон. Вон!

Руками себя обхватываю и дёру со всех ног даю, лишь бы оказаться подальше от этого выродка.

Ох… Некоторые демоны ж могут и мысли читать…

Всё, не жить мне на этом свете. Отправит в преисподнюю, откуда и сам вылез. Вот чего ему там не сиделось? Чего, а? Свалился на мою голову, огнедышащий…

Лорд Аргус

Сижу в кресле и смотрю на огонь в камине, попыхивая трубкой. Настроение – паршивей некуда.

Нет, ну где это видано?! Служанка сбежала из моей постели в чём мать родила! Ещё и нахамила. Испугалась она, видите ли, огненной эпиляции. Неслыханно! Я, что ли, виноват, что у неё там были кусты?

Строптивая девка попалась, однако. Зарядила мне на днях такую оплеуху, что в ушах зазвенело. Испугалась, думала, разозлился, а я ведь завёлся как щенок какой-то. Чуть платье на ней не разорвал, поэтому и ушёл. Да и потом тоже: одежду её порезал и спалил лишь потому, что хотелось ей вставить до безумия. Обычно женщин моё желание заводит, но с этой пигалицей эффект получился обратным.

Девы должны добровольно отдавать свою невинность. Все девы – что демоницы, что самки человека. Только в таком случае демоны получают приятную и сытную подпитку. Конечно, если заниматься сексом с себе подобными, то мы питаем друг друга. С людьми всё иначе. Они получают лучший в своей жизни секс, а мы – насыщаемся их вожделением и похотью. Это придаёт нам дополнительные силы. А эта дворовая девка меня не хочет!

Швыряю щепку в огонь. Зол до ужаса, но ещё больше возбуждён. Ещё немного – и член снова дырку в штанах прожжёт. Когда он последний раз огнём плевался, я и не помню. Не помню, потому что такого вообще не случалось! Ни на одну особь женского пола я так не реагировал. А тут – на тебе.

И главное – на кого! На обычную прислужницу. Товар, который я купил. Может, она и правда магией владеет, раз я на неё так странно реагирую? Хотя магической ауры я вокруг неё не ощущаю. Но вот что интересно: в мысли я к ней залезть не могу, да и моё желание не вызывает у неё ответного. А ведь все человеческие самки голову теряют, когда я возбуждён. Но с этой пигалицей с самого начала всё пошло наперекосяк.

И ведь хочу я именно эту девчонку. Что-то есть в ней, цепляет. И дело даже не во внешности. Хотя она красива, не спорю. Чёрные волосы до поясницы, большие серо-голубые глаза, упругое тело, грудки сочные, попка аппетитная, талия тонкая, ножки длинные, изящные.

Как зовут-то этого ангела невинного? Давина, кажется. Прелестное имя. Но она боится меня, дьявол её побери! Нос воротит. От меня! Верховного лорда рода Морэнэ! Сильнейшего из живущих ныне демонов! Да где такое видано?! За все столетия, что хожу по грешной земле, с таким я сталкиваюсь впервые.

От мыслей о строптивой девчонке на кончиках пальцев вспыхивает пламя. Завела меня девка не на шутку. Весь день только и думаю о ней. Когда я последний раз терял контроль над стихией? Да никогда! Всегда огонь был мне подвластен. А за сегодня я сменил три пары штанов и прожёг стол. Дьявол! Нужно разобраться с этим поскорее, а то так можно и дом спалить.

Наведаюсь к ней прямо сейчас. Нужно заставить её меня захотеть, чтоб добровольно ножки свои раскрыла. Если увидит меня голым, точно не устоит. Ни одна людская женщина не может устоять перед моим обнажённым членом. Магия демонов завязана на сексе. В этом нам нет равных.

Встаю с кресла, щелкаю пальцами, и одежда превращается в пепел. Стоит представить образ юной девы, как мигом переношусь в её спальню.

Что-то врезается в затылок. Делаю шаг вперёд, оборачиваюсь. Балка какая-то. Тесновато у Давины моей, однако. Лучше б снова к себе вызвал. Но, думаю, на своей территории она будет сговорчивее.

– Ай, милорд! Пугать зачем?! Обделаться ж можно!

Нет, не будет. У неё недержание, что ли? Второй раз про это говорит. Ну ничего, сейчас увидит меня во всей красе и растает. Никто ещё не устоял перед моим членом. А вот он-то как раз стоит словно твердыня. Только перенёсся сюда, учуял её запах – сразу возбудился. Одно лишь её присутствие заставляет рычать от нетерпения.

Разворачиваюсь к ней, довольно ухмыляясь. Ну, держись, девочка. На этот раз ты от меня не сбежишь.

– Ой, ой, ой! – верещит как ненормальная и на кровать запрыгивает.

Да что за?! Она опять боится меня, что ли?! Какого дьявола происходит вообще? Все человеческие самки, даже если были невинны и никогда не видели голого мужчину, едва завидев мой член, сами ноги раздвигали, а эта… Что с ней не так? Да всё с ней не так! Она человек или кто?!

Направляюсь к кровати, а дурная самка недочеловеческая орёт, будто её режут:

– Ой, не подходите! У вас отросток какой-то инородный! Прижечь бы надо, обработать, а то хворь по всему дому пойдёт. Зараза ж она такая, окаянная. Быстро распространяется. Милорд, не подходите, заклинаю! Боюсь я! Не нужна мне лишняя конечность!

Она издевается?! Члена моего испугалась? Думает, это болезнь какая-то? Девка что, не в курсе, как у мужчин всё устроено? И, главное, почему моя магия не действует на неё? Как такое вообще возможно?!

– Ой, ой, ой! Не хочу я! Не хочу! Не трогайте, милорд, заклинаю! Боюсь я! Заразный вы!

– Да не ори ты, – рычу, стаскивая её с кровати. – Это член, а не инородный отросток.

– Член… что? Член чего? – моргает и отступает на шаг.

Вот угораздило, а. Почему именно эта девка мне в голову втемяшилась? Она ж дурная.

– Меня! Тела моего! – рявкаю и отпускаю пугливую. – Его ласкать нужно, а не бояться. Хочешь – молись на него, хочешь – соси. Дело твоё. Ты его хотеть должна. Меня хотеть должна. Добровольно.

Отходит ещё на шаг, ресницами хлопает, головой трясёт, а на член всё же пялится. Вижу, как щёчки её наливаются румянцем.

– Ааа… А он что, сам по себе?

– В смысле?

– Ну вы так говорите… будто он отдельно от вас живёт. А ещё, когда вы только появились, он был слегка всмятку, а потом ожил резко, как по команде. Такой воинственный стал. И прям мне в лицо как зыркнет. Страшно аж стало. Вы не обижайтесь, милорд, я ж тёмная. Ни разу не видела, вот и трухнула. Думала, вы заболели чем. А вон оно как.

Святая простота! Она ж правда никогда мужчины не касалась, не видела. Не думал, что такие девки остались ещё. Обычно, даже если невинны, всё равно умеют доставлять мужчине удовольствие. Знают и как сосать надо, и как целоваться. По крайней мере, от вида члена точно не визжат как угорелые.

Придётся учить. Или плюнуть и взять силой? С одной стороны, жаль упускать возможность полакомиться наслаждением девы нетронутой. С другой стороны, желание обладать ей затмевает всё остальное, даже здравый смысл.

Уже хочу толкнуть девку обратно на кровать, поставить раком и отжарить по полной программе, но она поднимает на меня свои голубые глазища.

– Я снова вас оскорбила, – произносит дрожащим голосом. – Простите, милорд, не хотела я. Тёмная девка, дворовая. Куда мне знать-то о таком? Простая ж я, – она смахивает одинокую слезинку и тихо выдыхает. – Сделаю всё, вы только скажите, что нужно. Это ж не рубашки гладить. Не умею я с членом обращаться. Вижу первый раз.

Растерянность, лёгкий интерес, страх и смирение с той участью, которая ей уготована – всё это я считываю моментально. А уж когда её плечи понуро опускаются, мне и вовсе становится не по себе. Она ж дитя ещё! Ей только месяц как восемнадцать исполнилось. Другие в её возрасте уже вовсю телом торгуют, а эта… Не только невинна, но и наивна до ужаса.

Мягко беру её за руку. Девчонка вздрагивает, однако вырваться не пытается и больше не орёт.

– Потрогай.

– Я… я… не знаю… как трогать-то…

– Просто дотронься до него. Не укусит.

Лёгкое неумелое касание – и я готов взлететь. Всё, терпение моё на исходе. Если не даст мне то, что хочу, по-хорошему, возьму силой и плевать, что невинность её за зря сгорит.

Но ведь не риск потери невинности впустую меня останавливает. Я пугать её не хочу, вот в чём дело.

Щёлкаю пальцами, материализуя книгу, и протягиваю смущённой пигалице. Да, так будет лучше. Пусть хотя бы представление имеет о том, что её ждёт.

– Ты же умеешь читать? На вот, изучи на досуге.

Она берёт книгу, и в её глазах вспыхивает восторг. Однако, стоит ей взглянуть на название, её настроение меняется.

– Трактат о сношении полов? – удивлённо смотрит на меня, а я всё глубже проваливаюсь в пучину её глаз. Там настоящий вихрь эмоций. Торнадо.

– Прочитай. У тебя есть два дня. Потом жду тебя в своей спальне.

– Вы не сердитесь?

Качаю головой, разглядывая серую дымку, обрамляющую голубую радужку. Впервые такие глаза вижу. Красивые. Как отражение грозовых туч в тихом озере.

– А можно я ещё раз? – с этими словами тонкие пальчики касаются члена, скользят чуть вниз, затем вверх. – Он не противный.

Ну спасибо и на этом.

Она продолжает изучать напряжённый ствол, а я уже не уверен, что смогу с собой совладать.

Когда пигалица крепко сжимает его и дёргает ручкой вверх, меня окончательно переклинивает. Резко опускаю её на колени, сжимаю шелковистые волосы, фиксируя голову напротив своего паха.

– Открой рот.

Повинуется моментально. Вот, хорошая девочка.

Проскальзываю в горячий ротик, и мычу, не в силах сдерживаться. Нещадно вбиваюсь в тесное влажное пространство. Понимание, что до меня там не было никого, отключает контроль ровно до того момента, пока Давина не задевает член зубами.

– Зубы подбери, – рыкаю на неё, даже не думая останавливаться. – Губы плотнее. Ну!

Она сжимается вся. Вижу, как слёзы струятся по красивому лицу. Видимо, испугалась, что убить могу. Но я не стану её убивать. Слишком нравится мне новая игрушка. Слишком хорошо мне с ней, слишком желанная она. Обучу, подстрою под себя и буду наслаждаться ежедневно. Начало положено.

Однако сегодня секса не будет. В таком состоянии, в котором находится Давина, её девственность мне не нужна. Дева должна добровольно мне отдаться, хотеть меня должна, а не бояться.

Чувствую, что пик уже близко, и выскальзываю из плотного кольца губ. Возбуждение такое сильное, что темнеет в глазах.

Кончать ей на лицо не буду, а то снова напугаю до полусмерти. Отворачиваюсь в сторону – и очень вовремя. Дааа… оргазм такой мощи я ещё не испытывал. Однако вопль ужаса быстро возвращает из сладкой нирваны.

Открываю глаза и понимаю, что из члена вырывается столб огня. Занавески уже обуглились, а извержение всё продолжается.

– Да уймись ты, скотина, – шиплю, пытаясь совладать со стихией, которая впервые в жизни отказывается мне подчиняться.

– Вы… вы это мне? – всхлипывает пигалица, вмиг прекращая визжать.

Да не тебе, глупая. У меня тут собственный пенис огнём плюётся!

Едва мне удаётся взять под контроль стихию огня, на меня обрушивается ярость. Не простая она девка, ох, не простая. Явно кем-то подослана. Знаю я эти демонические грязные игры. Находят таких вот дев невинных, которые владеют магией, науськивают, обучают, как себя вести нужно, скрывают их магическую ауру и подсовывают в постель к тому, чьи секреты хотят выведать. Род Морэнэ всегда подвергался нападкам со стороны сородичей, но сместить нас с главенствующих позиций не удалось ещё никому. И не удастся!

Хватаю девку за горло, рывком притягиваю к себе и рычу в перепуганное лицо:

– Ты кто, дьявол тебя дери, такая?!

Лорд Аргус

В распахнутых от ужаса глазах вижу отражение своих. Ничего не осталось от их обычной синевы. Пламя вспыхивает, отскакивая искрами, извиваясь язычками и переливаясь красно-оранжевым отсветом. Так происходит, только когда я очень зол. И сейчас именно такой момент.

Тихий писк возвращает в реальность. Понимаю, что ещё немного – и просто задушу пигалицу. Разжимаю хватку, ведь не смерть Давины мне нужна, а ответы.

Девчонка охает, вскидывает ручонки к горлу, и в эту самую секунду толстенная книга, которой Давина прикрывалась как щитом, падает мне на ногу. Прямо острым углом на босую стопу. Хорошо, что я почти не чувствую боли. Для Давины хорошо.

– Простите… милорд… – хрипит она, когда замечает свою оплошность. – Я не… нарочно.

– Кто ты такая?

– Давина, – пятится к стене и смотрит так затравлено, что будь кто-то другой на моём месте, уже сжалился бы над несчастным зверёнышем. Но демоны безжалостны. – П-просто Давина.

– Врёшь.

– Ну нет же, – скулит она, затем поджимает дрожащие губы, пытаясь не заплакать.

– Раздевайся.

Всхлипывает и начинает стаскивать с себя ночную рубашку, причитая при этом вполголоса:

– Портал ему нужен. Всё об одном да об одном, ирод огненный. Глаза б мои не видели окаянного. Ой!

Понимая, что сказала это вслух, она зажмуривается и трясёт головой. Она либо и правда наивна до полнейшей дурости, либо её хорошо обучили, как нужно под дурочку косить.

– Убивать не собираюсь. Про какой портал ты говоришь?

– Ну как какой? – она распахивает свои серо-голубые глазища. – Мой. Вот здесь, – прикладывает ручку к промежности. – Никем ещё не опробован. Я хоть и тёмная, но знаю, что оттуда дети появляются. Откуда-то ж они берутся. Значит, портал там. Что ж ещё-то? Только вам зачем туда? Опасно ведь. Заблудитесь. А мне отвечай потом.

Она сейчас серьёзно?!

Злость сменяется сначала озадаченностью, а затем бесконтрольным смехом. Кажется, от моего хохота даже стены трясутся. И, само собой, я пугаю Давину. До слёз. Ей действительно очень страшно, чувствую. Даже её запах изменился. И ещё она растеряна.

– Нет там никакого портала, – произношу, перестав смеяться.

– Но как тогда…

– Займёмся твоим образованием позже. Руки подними и повернись. Медленно.

Пока она поворачивается вокруг своей оси, я осматриваю совершенное тело… без единого ожога.

Как такое возможно?! Она вчера по самое горло была объята огнём. Да, всего лишь какую-то долю секунды, но для человека достаточно и этого. Демоническое пламя – не просто огонь. Это разрушающая и всепоглощающая сила, от контакта с которой ничто живое не может остаться невредимым. Её должно было зацепить!

Но идеально гладкая кожа без изъянов говорит об обратном.

Итак, что мы имеем?

Мысли её я прочесть не могу, в голову забраться – тоже. Магия моя на неё не действует. А ещё и это! Пигалица не восприимчива к огню демонов.

Зато я рядом с ней теряю контроль напрочь. Чуть дом не спалил. Ни разу, сколько себя помню, стихия не отказывалась мне подчиняться. А хожу я по земле уже многие, многие века.

Девку явно подослали. Другого объяснения нет. Не невинная дева она, а отродье ада. Даже люди с врождёнными магическими способностями не в силах противостоять демоническому пламени. Такое под силу только демонам и демоницам. А раз я её не знаю, значит, девчонку прятали. Растили с одной только целью: добраться до меня.

– Кто ты такая? – шиплю, снова теряя самообладание.

– Д-давииинааа, – воет она, заливаясь слезами.

Отчаяние – через край. Страх – хоть вёдрами зачерпывай. Однако есть что-то ещё.

Делаю шаг на неё и втягиваю воздух.

– Тебе любопытно? – мои брови ползут вверх.

Это её нисколько не успокаивает. Наоборот, истерика только усиливается. Беру пигалицу за плечи, сильно встряхиваю, устанавливаю зрительный контакт, вбираю в себя её эмоции и заменяю их на спокойствие. Хоть это я могу. Однако это ещё не говорит о том, что она человек. Эмоции демонов я тоже умею поглощать и перекраивать. Мы все так умеем. Приятного, конечно, мало. Да и запрещено проворачивать подобное со своими сородичами. С людьми, кстати, тоже. Но бывают случаи, когда без жульничества не обойтись. К тому же человек не сможет понять, что с ним сделали, поэтому демоны часто пренебрегают этим запретом.

– Что тебя так заинтересовало? – спрашиваю мягко, чтобы снова её не напугать.

– Нууу… – она опускает густые ресницы и заливается краской. – Вы так рассердились. Ещё и заладили «кто ты такая, кто ты такая», будто не знаете. Обманул вас будто кто. Вот и подумала: вдруг продавец-тюремщик мой вам наобещал или ляпнул чего. Я ж не знаю, о чём вы с ним разговоры вели. Может, цену хотел набить и выдал меня за даму какую. А я же… я… просто…

– Давина.

Девчонка понуро опускает плечи и выдыхает:

– Да.

Она не врёт. Чувствую. Искренность фонит – аж тошно. Следов магии нет, слепых пятен – тоже. Давина говорит правду. Либо сама в это верит, а настоящей правды не знает даже она. Возможно, ей стёрли память. Всё возможно.

С этим нужно будет разобраться и поскорее, а пока…

Наклоняюсь и впиваюсь поцелуем в сочные губки. Она не отпихивает меня, не пугается, а отвечает на поцелуй. Робко, неумело и так чертовски волнующе.

Понимание, что Давина честна со мной, почему-то радует. Хочется сделать для неё что-то хорошее, чтобы перестала меня бояться и наконец стала моей добровольно.

Да, она может быть опасна. Её вполне могли отправить ко мне неслучайно. Но Давина не соврала мне. Этого достаточно. Враньё я не приемлю. А тех, кто со мной честен и верен мне – ценю и поощряю.

Если я буду хорошо к ней относиться, со временем она сможет мне доверять. Когда поймёт, что я не наврежу ей, Давина станет моей по своей воле.

Ощущаю нарастающую внутри неё панику и разрываю поцелуй. Раскрасневшиеся щёчки и припухшие губки вызывают новую волну желания. Прочищаю горло, щёлкаю пальцами, и на мне сию же секунду оказываются штаны и рубашка, а на Давине – платье. Жёлтый ей определённо идёт.

– Ой, милорд! – восклицает она, наплевав на хоть какую-то вежливость, отталкивает меня и несётся в другой конец комнаты. – Красота какая! – восхищается пигалица, крутясь перед небольшим зеркалом.

Подбираю книгу, устраиваюсь на кровати. Странное чувство щекочет внутри. Мне приятно от того, что смог поднять Давине настроение. И чем? Какой-то жёлтой тряпкой!

– Иди сюда.

Она вздрагивает, замирает, медленно поворачивается, затем направляется ко мне. Откуда в этой девчонке столько грации? Дворовые девки так не двигаются.

– Ложись. Рядом.

Не противится, выполняет. Дрожит только как осиновый лист. Снова боится.

– Почитаем вместе. Если что-то будет непонятно, задавай вопросы, – протягиваю ей книгу. – Начинай. Вслух.

Едва она ложится рядом, кровь вскипает так бурно, что опасаюсь, как бы кровать не полыхнула. Тяну в себя запах девчонки и понимаю: пахнет помешательством. Моим. На ней.

Пока она вскрикивает, причитает, краснеет, бледнеет, читает и вертит книгу, рассматривая картинки, я посмеиваюсь про себя. До чего ж наивна. До чего чиста.

И она не соврала мне.

Только это важно.

Поэтому «просто Давина» остаётся со мной.

Однако нет никаких гарантий, что после того, как я с ней закончу, от чистой и наивной девочки останется хоть что-то. От этого почему-то грустно. Впервые за всю мою слишком долгую жизнь.

Лорд Аргус

– То есть как «нет такого способа»?!

– Всё верно, лорд Аргус, – чернокнижник разводит руками. – Если вы рядом с девой так полыхаете, велика вероятность, что в процессе вы её спалите. Так что да: безопасного способа проверить, чем закончится ваше соитие, не существует.

– Давина невосприимчива к огню.

– Этого знать наверняка вы никак не можете. Дева либо выживет, либо сгорит. Пока не поймёте, почему так на неё реагируете и как контролировать эту реакцию, лучше не рискуйте, если не хотите залить девицу демоническим пламенем.

– А тебе я за что плачу? Узнай про неё всё. Кто такая, почему на неё не действует моя магия и дальше по списку. Записал же.

– Записал, – Румус стучит себе по виску. – Вот сюда. Сделаю всё, что в моих силах. Но вы можете узнать больше, чем я. И быстрее.

– Предлагаешь спуститься вниз?! Ради какой-то девчонки?!

– Только если её жизнь для вас важна. Если нет, то можете хоть сейчас лечь с ней в постель и запихнуть в неё свой огнедышащий столб сладострастия, не заботясь об исходе.

– Фу, Румус, как пошло, – морщусь, откидываюсь в кресле и затягиваюсь трубкой. – Говоришь не как мой советник, а как дворняга.

– Какие вопросы, такие и ответы. Если не хотите спускаться вниз, то придётся подождать. Мне туда доступ закрыт, сами ж знаете.

Разумеется, знаю. Кто, как не я, вызволил Румуса из полнейшего дерьма?

Демоны умны, но некоторые напрочь лишены здравого смысла и чувства самосохранения. Румус из таких.

По части мозговитости ему нет равных, но он слишком рисковый. Из-за тяги к новым знаниям совершал немалые безумства. И однажды попался. Несколько веков назад украл ценный артефакт у представителя знатного рода. Ну и понеслась… Еле выкупил его тогда. И ни разу ещё не пожалел. Мозг у него работает за десятерых. Пришлось правда привязать его к замку магическим ошейником. Румус прекрасно об этом знал, но всё равно первое время не оставлял попыток сбежать. Адским током его било нещадно. Настырный парнишка. Оставил попытки, только когда привязался ко мне настолько, что сам поклялся в вечной верности.

Ошейник больше не нужен, но Румус всё равно продолжает его носить. Да и нельзя моему советнику покидать замок без меня, а в некоторых местах вообще запрещено появляться. Таковы условия выкупа.

Паршивые выдались дни. Давина меня всё ещё боится, думать о ней перестать не могу, так ещё оказалось, что тело моё теперь желает только её. Вчера вызвал Элинору, мою любимую демоницу. Мы с ней частенько проводим время вместе. И всегда нам было очень хорошо. До вчерашнего дня. Как она ни старалась, как ни липла ко мне, желание во мне так и не проснулось. Зато стоило подумать о Давине – я мигом воспылал и перенёсся в её спальню, чем напугал пигалицу до заикания.

Дьявол её побери!

Приворожила, не иначе. Демонов можно приворожить? Никогда о таком не слышал, но начинаю думать, что очень даже можно. Как ещё объяснить моё на ней помешательство?

И вот ведь незадача: взять я её не могу. Слишком бурно на неё реагирую, весь полыхать начинаю. Справедливости ради стоит сказать, что только первую минуту. Потом мне удаётся усмирить стихию, но девчонке этого зрелища хватает с лихвой. Конечно, она боится. Давина человек, и вид демона, объятого огнём, повергает её в ужас.

Но дело даже не в этом. Я не знаю, выживет ли она, если я войду в неё. А что, если тело снова меня подведёт, и вместо семени из члена польётся огонь? Что, если Давина действительно только по чистой случайности не получила ни одного ожога?

Проверить это можно лишь одним способом (очень желанным способом), но рисковать я не могу. Эта девчонка небезразлична мне. Поэтому пришлось привлечь к делу Румуса. Он уж точно что-то да раскопает. Даже если для этого придётся рыть землю в прямом смысле слова.

Спускаться вниз я не горю желанием. Около трёх столетий там не появлялся. Надеюсь, и не придётся.

– И что мне делать? – спрашиваю еле слышно, уставившись в стену, но Румус сразу же откликается:

– Поухаживайте за ней. Пообщайтесь по-человечески, без намёка на постель. Глядишь – и бояться перестанет.

Перевожу на него взгляд.

– Поухаживать за дворовой девкой?

Он вообще в своём уме?!

– А какая разница? – Румус пожимает плечами. – Вы ж в неё влюбились.

– Тебе жить надоело?!

– Вовсе нет. Я просто рассматриваю варианты. Если бы вы были в неё влюблены, то я мог бы сказать, что это и есть причина вашего полыхания. Вы ведь не настолько древний, чтобы не испытывать волнения души. Но раз вы настаиваете, что любовь вам больше недоступна…

– Румус.

– Всё, молчу. Больше ни слова про душевные дела. Просто пригласите девицу отужинать с вами. Сделайте шаг навстречу нормальному общению, а то ведёте себя как дикарь. Запугали девчонку до такой степени, что она трястись начинает от малейшего шороха. Забавно, однако. Первый раз вижу, чтобы дева вас боялась. А уж как она сбежала из вашей опочивальни, – он качает головой. – Пятки так и сверкали.

Так близко от смерти мой советник не был ещё никогда. Его спас только образ Давины, возникший в голове. Едва воображение нарисовало нагую юную деву, полыхнуло так, что чуть полкомнаты не спалил.

Теперь с раздражением смотрю на обуглившиеся куски дерева. Это было моё любимое кресло, дьявол его дери!

Громкий смех вызывает новую вспышку ярости. Румус, кажется, считает себя бессмертным.

– Ладно-ладно, – он поднимает руки в примирительном жесте, стоит мне на него посмотреть. – Так мне сказать, чтобы Давину подготовили к ужину?

Короткий кивок – и Румус наконец-то испаряется, оставляя меня посреди полуразрушенной библиотеки.

Полтора часа проходят в томительном ожидании. Я буквально места себе не нахожу. Надо бы заняться текущими делами, но сосредоточиться не получается. Поэтому я просто сижу в раздумьях, а затем направляюсь в главный зал. Стол уже накрыт.

Когда Давина заходит, понимаю, что затеял всё это не зря. Она восхитительна. Корсет стягивает узкую талию, приподнимает наливную грудь, оставляя такой простор для фантазии, что сам дьявол взвоет. Пышная юбка струится мягкими волнами и шелестит в такт шагам. Волосы свободно падают на обнажённые плечи. Глаза искрятся настороженно, однако в них сквозит любопытство.

– Добрый вечер, лорд Аргус, – шепчет она, и я ощущаю какой-то дикий восторг. – Спасибо за приглашение.

Отодвигаю ей стул, как бы случайно касаюсь её плеч. Кожа до того нежная, что манит притрагиваться снова и снова. Хочется содрать с неё одежду и прямо сейчас…

Так, хватит!

Нельзя даже представлять наше совокупление, а то дом спалю. Да что ж за напасть такая?!

Извергая тихие проклятья, сажусь напротив Давины.

Каким-то чудом мне удаётся найти нейтральную тему для разговора. Давина же любит читать. Вот мы и болтаем о книгах. Правда я не вникаю в суть разговора. Как завороженный смотрю на пухлые губы, ловлю каждое слово, но думаю совсем не о буквах. А уж когда пигалица наконец расслабляется и перестаёт меня бояться, я и вовсе начинаю улыбаться как низшее создание – искренне, неконтролируемо, много.

Давина прекрасна. Глаз отвести не могу. Еле сдерживаюсь, чтобы снова не полыхнуть. Ужинать нагишом сегодня не входит в мои планы.

Хотя и ужин, видимо, тоже. Вместо еды я поглощаю Давину. Взглядом.

Она смущается, краснеет, стреляет глазками, ещё больше распаляя меня. Накал в теле растёт, стекая к паху огнём.

Вижу, что девочка наелась, подхожу к ней, подаю руку. Ладошка мягко ложится в мою ладонь. Дёргаю Давину на себя и, не в силах справиться с желанием, заключаю в объятия. Вдыхаю запах её волос, целую ключицы, шею, ладошки.

Это невозможно.

Я хочу её до безумия. Но нам нельзя. Пока не буду уверен, что не наврежу ей, я не стану с ней спать.

Наклоняюсь, чуть прикусываю её нижнюю губу, пробуя на вкус, затем впиваюсь в горячий рот властным поцелуем.

Давина не отталкивает меня, не противится, не стесняется. Малышка с жаром отвечает мне, тихо постанывает и действительно получает удовольствие. Я чувствую. Она больше не боится меня.

Когда её ручки нежно обнимают меня за шею, улетаю в полузабытьё.

Поздравляю, Аргус. Превратился в тряпку, стоило пигалице снизойти до тебя.

Какого дьявола со мной происходит?

Давина

Лорд Аргус меня всё-таки спалил. Пока читала этот окаянный трактат, заживо сгорела со стыда. Вот греховное пособие!

И ладно б только это…

Демон окаянный меня теперь со всех сторон обхаживает, шагу ступить спокойно не даёт, ночью в опочивальню вламывается. Совсем головушкой двинулся.

Зато теперь я знаю, чего ему от меня надо. Насмотрелась, начиталась – жуть.

А мне ведь и не противно даже. Когда он в столовой меня ласкать начал, приятно так стало. Голова поплыла, между ног увлажнилось. Знаю я теперь, что там никакой не портал.

Целовала я лорда Аргуса в ответ очень страстно. Ох, батюшки! Это ж что получается? Я демона окаянного хочу? Влюбилась девка? И с чего бы?

Стыдоба, да и только!

Относятся ко мне теперь как к даме знатной. Вместо того, чтоб работать на кухне, я вот днём по саду гуляю. В платье красивом. Лорд Аргус подарил.

Очень странно он себя вести стал. Нежности какие-то в мою сторону проявляет, любезничает со мной, лишнего себе не позволяет. Но всегда рядом. Даже спит со мной в одной кровати. Говорит, привыкнуть я к нему должна. А как мне кажется, он время тянет. Зачем только?

Сегодня свалил куда-то с утра пораньше, поэтому одна я прогуливаюсь. Не отбыл бы из замка – пошёл бы со мной.

Ну и без него нормально. Не смущает никто, не полыхает рядом, взглядом не прожигает. Легче дышится. Только грустно почему-то. Милорд всегда говорил со мной, учил разному. Я уже не такая наивная дурёха, какой была, когда только попала сюда.

– Давина!

На крик оборачиваюсь и глаза округляю. Управляющий замка меня зовёт. Ему-то я зачем понадобилась?

Со всех ног бросаюсь навстречу. Мало ли, вдруг важное что.

– Давина, лорд Аргус за тобой послал срочно. Ты ему в городе нужна.

– З-зачем?

– Не объяснял, не докладывал. Чего вопросы задаёшь? Велено тебя в город отправить – и всё.

– Хорошо.

– Карета уже готова.

– Карета? – глаза мои, и без того круглые, превращаются в огромные блюдца.

– Идём скорее, ну. Лорд Аргус ждать не любит.

И то верно. Демоны нетерпеливы до ужаса.

Следую за управляющим по пятам. Еле успеваю ведь. Быстро ходит. Мужик он высокий, крепкий.

Как только выходим за ворота, напрягаюсь я, присматриваюсь. Не помню я, чтобы у милорда такая карета имелась. Хотя откуда мне, тёмной девке, знать. Может, запасная какая или новая.

Подхватываю юбку, сажусь внутрь. Карета трогается с места. Выезжаем за ворота, едем долго. Как мне кажется, слишком долго. Дорога ухабистая, меня немного укачивает.

Уж не знаю, сколько я дремала, но, когда выглядываю в окно, понимаю, что местность незнакомая. Мы не в город едем, милорд обманул или перепутал чего. Может, и не он, а управляющий не так мне передал.

– Любезный, – обращаюсь к кучеру. – А едем мы куда?

Не отвечает он, глухой словно. Ещё раз вопрошаю – и тишина опять.

Только я хочу потребовать, чтобы карету остановил, как белое свечение ослепляет до невозможности. Жмурюсь и охаю.

Ой, не к добру…

Открываю глаза. Передо мной сидит седовласый мужчина. Глаза у него жуткие: белёсые, с чёрными крапинками.

– Здравствуй, Давина.

– Кто вы?

– И правда. Как невежливо. Я – лорд Османдус.

Ох, караул! Ещё один демон. Повылазили окаянные! А этому-то я на что сдалась?

– Вы меня к лорду Аргусу везёте?

– Наоборот, – подмигивает он мне и улыбается премерзко. – Подальше.

– Но зачем?

– Чтобы он сам за тобой пришёл. Ты молодец, Давина. Справилась.

– С чем справилась?

– Верно. Ты не помнишь.

Он поводит рукой, и в голове вспыхивает боль адовая. Обрывки картинок, фраз – всё разом в головушку мою устремляется.

Знаю я этого демона. Бежать от него надо. Он-то в моих бедах и виноват, окаянный. С моей помощью хочет лорда Аргуса погубить. Но не стану я помогать. Пущай лучше убьёт.

Издаю истошный вопль, о помощи молю, да недолго. Голос пропадает, а воздух и вовсе заканчивается. За горло хватаюсь, наблюдая, как лорд Османдус ухмыляется. Власть свою показывает, демон воздуха.

Пущай душит, пущай. Я не предам милорда. Ни за что.

Давина

Шеи осторожно касаюсь и глаза открываю. Лежу я в камере тёмной, сырой, вонючей. Доска подо мной, не кровать. На руках цепи, блокирующие дар магический. Пот холодный сразу тело прошибает. Знаю ведь это место. Провела я здесь шесть окаянных месяцев перед тем, как лорд Аргус купил меня.

Да вот только забыла я об этом. Точнее – помогли мне забыть. Печать забвения наложили. Сам лорд Османдус постарался. При таком раскладе нет ничего удивительного, что лорд Аргус не понял, что со мной хорошенько поработали. Он же говорил, что не видит следов магических. Так и откуда ему увидеть? Магия демонов воздуха очень извращённая, невидимая почти, а лорд Османдус к тому же самый старый демон из ныне живущих на земле. Опыта и знаний у него раз так в сто побольше, чем у остальных. Но самое интересное в том, что воздух может как щит работать. Поэтому лорд Аргус и не мог читать мои мысли. На сознание влиять не мог. И магия его на меня не действовала. Щитом я огораживалась. Само собой выходило, когда боялась. Это в крови у меня. Я ведь отчасти тоже… выродок. Только эмоции мои были милорду подвластны. Больше ничего.

Я свято верила, что до того, как лорд Аргус выкупил меня у продавца-тюремщика моего, прошло всего-то дней пять или семь. А вон оно как. Полгода… Полгода томилась я в темнице, куда кинул меня окаянный тиран Османдус. Это он меня купил у тюремщика. Приволок сюда, пробудил защитную сторону моего дара, а потом стёр память и обратно в тюрьму поместил. Только уже в другую. Оттуда меня и выкупил лорд Аргус.

Грустно это. Печально. Сама того не ведая, я милорда обманула. Предала. Как теперь ему в глаза смотреть? А придётся ли смотреть? Вряд ли лорд Османдус оставит меня в живых. Я теперь лишь приманка. Он хочет заманить лорда Аргуса на свою территорию, забрать его силы, а потом убить и занять место городского владыки. Демоны воздуха жадны до власти, просто жуть.

Не такая уж я и тёмная, как оказалось. И уж точно не глупая. Много чего знаю, много чего повидала. Не по своей воле. Судьба так распорядилась.

Дар мой передался мне от прадеда. Демоном воздуха он был, главой рода. Убили его свои же. За то, что укрыл меня, помог прабабке моей бежать. Спас её и дочь свою и от людей, и от демонов. Таких детей, как моя бабушка, не полукровками называют, а выродками. Девочки рождаются редко, мальчиков в десятки раз больше. Выродки не растут на воле, их забирают в замки демонов. Мальчиков обучают разному, а затем они служат на благо демонам. Выродки-мужчины обеспечивают правопорядок в городах, а выродки-женщины так и остаются в замках прислуживать. Не знают выродки, кто их родители.

Но моя бабушка знала. Она росла на воле как обычный человек. Дар в ней не проявился в полную силу, а матери моей и вовсе не достался. Зато во мне сокрыта сила страшная. Как совладать с ней, я и сама не знаю. Бабушка не рассказала правды, хотела уберечь меня. А вот лорд Османдус рассказал. Он задался целью нас уничтожить. Это ведь он занял место прадеда моего. Это лорд Османдус настроил всех против, когда узнал, что глава рода крутит любовь с человеком.

Прабабку мою так и не перестали искать, однако беглянка хорошо скрывалась. Не поймали её. Далеко она смогла уехать. Обосновалась на окраине города, который принадлежал роду Морэнэ, и занялась хозяйством. Дочь её подросла и встретила хорошего человека. Они продолжили на земле работать, дом новый построили, скотину завели. Дела шли в гору, а вскоре и мама моя родилась. И всё по той же схеме: подросла, влюбилась в замечательного мужчину, привела его в дом и приобщила к общему делу. Рабочих рук становилось больше, и семья моя могла уже называться фермерами. Жили они спокойно, тихо, мирно. Ни в чём не нуждались, земля их кормила.

В матери моей не было ни капли демонического дара, да и бабушка моя была вполне обычная, пока не потеряла сына и мужа.

В очередной раз мои родители оставили меня с бабушкой, а сами поехали в соседний город на ярмарку. Дедушка мой помочь им вызвался. Урожай в том году был хороший, торговля шла на ура, только и успевали собирать да продавать.

Уехали они на рассвете, пообещав, что до захода солнца будут. Однако не суждено им было вернуться. По пути домой на них разбойники напали. Ограбили, убили, но не скрылись, а направились к дому нашему. Бабушка почуяла неладное задолго до прихода грабителей. Нас спасло то, что не в доме мы были, а около речки, что находилась невдалеке от леса. Разбойники вынесли всё ценное, забрали скотину, а затем спалили наш дом дотла. Мы видели дым, но помешать не могли.

Так я и лишилась родителей, деда и дома. Около пяти лет отроду мне было. Я тогда не понимала, что случилось, а вот бабушка моя была безутешна.

Сильное горе пробудило в ней отголоски силы, по крови данной. Само собой, не могла она повелевать воздушной стихией, но кое-что умела: боль и симптомы болезни облегчить, вдохнуть в человека радость и волю к жизни.

Мы обосновались в городе, в маленькой комнатушке над продовольственной лавкой. Бабушка моя устроилась туда. Полы мыла, помои выносила и другую грязную работу делала. Постепенно люди узнали, что бабушка моя умеет недуги облегчать, и к ней ходить начали. Разумеется, скрытно. Но всё тайное рано или поздно становится явным. Злые люди казнили бабушку мою, одна я осталась. А потом и за мной пришли. Только уже не люди, а выродки лорда Османдуса.

Бабушка учила меня помогать людям, я всегда за ней наблюдала, впитывала знания, но опробовать силу ещё не удалось ни на ком. Даже не знаю, получится ли. Теория ведь одно, а практика – другое.

Однако воздушный щит применять я умею. Только вот против демонов воздуха он не действует, а против остальных – да. Закрывалась я им, когда лорд Аргус огнём меня опалил, в мысли мои лез, на мои ощущения воздействовать пытался и в головушке покопаться хотел. Закрывалась инстинктивно, потому что боялась в те моменты, а сама и не знала, что магию применяю. И лорд Аргус тоже не понял, в чём дело. Жаль. Не спастись мне теперь, не уцелеть, не предупредить милорда об опасности, грозящей ему. Быть может, я никогда его больше не увижу. Всё может быть…

Давина

В глубине души я надеялась, что лорд Аргус всё-таки придёт за мной. Однако и подумать не могла, что случится это так скоро. Лорд Османдус выволок меня из подвала и использует как заложницу. Но просчитался он. На лорда Аргуса это не возымело никакого эффекта. Не отступил он, не пошёл на условия Османдуса. А всё потому, что нет у милорда любви ко мне. Но не до грусти мне, когда такое творится.

Сижу я, привязанная магическими нитями к трону, посреди огромной разрушенной залы. Руки мои по-прежнему скованы цепями, подавляющими магию, да вот только теперь ещё зачарованные мечи меня окружают. Парят они в воздухе, направив на меня острые лезвия, а я и пикнуть не смею, только молча слёзы лью, наблюдая, как милорд сражается с лордом Османдусом. Я и не знала, что магия демонов настолько мощная, настолько разрушительная. Кажется мне, что они не только друг друга погубят, но и весь мир в клочья порвут. От замка уже мало что осталось. Меня эти удары не достают только потому, что вокруг щит магический – мечи – и защита моя, и погибель.

Искры сыплются, обломки летят, стены крошатся, потолок давно под ногами валяется, а я – цела-целёхонька. Грохот стоит жуткий, что аж звон в ушах. Пыль стоит столбом, не вижу уже ничего, от этого всё больше переживаю. Убьёт ведь ирод Османдус милорда моего… Убьёт! Ой, мамочки… Ой!

Прыгать начинаю вместе с троном этим окаянным. Мечи так и норовят плоть мою проткнуть, а мне всё равно. Снять бы цепи, я б помогла милорду. Не знаю как, но помогла бы. Костьми б легла, что угодно бы сделала. Люблю ведь я его. Влюбилась дурёха. Поняла, что жить без него не смогу. Только вот сейчас поняла, сию минуту, когда мир вокруг рушится. Да пусть хоть сгинет, главное, чтобы лорд Аргус жив и невредим остался. Если я больше милорда живым не увижу, то и мир этот мне не нужен. И нет мне дела до того, что любовь моя безответная. Пущай. Выбор я свой сделала. Сердце отдам, душу, вход в «портал» междуножный открою – что угодно сделаю. Лишь бы жил милорд и счастлив был.

Огонь окутывает всё. Заворачивается спиралью, взлетает вверх, затем вниз устремляется, вновь облизывая руины замка. А я сижу нетронутая. Щит из мечей ещё работает, но их рукояти вспыхивают, я вижу. Долго он не продержится. Значит, и я сгорю. Осталось мне жить несколько секунд. Магия огня победила магию воздуха. Соединившись с ней, подожгла её изнутри, и теперь всё в огне. Как такое возможно, уже и неважно. Скоро и я сгину в огненном пекле.

Внезапно пламя исчезает. Тихо так становится. Зловеще. Не знаю ведь я наверняка, кто победил, а кто мёртвым пал. Слёзы льются пуще прежнего. Страшно мне. Ох, как страшно. Не успевает ещё дым рассеяться и пепел осесть, как вновь окутывает меня огнём, но пламя кожи не касается. Плавит оно мечи, сжигая их магию окончательно. Раскалённый металл по воздуху стекает, будто ручейки по горному ущелью бегут. Затем красные язычки едва касаются верёвок зачарованных, разрушая их вмиг, и чувствую я свободу в теле. А следом раздаётся голос любимый:

– Давина… уходи… отсюда.

– Милорд?

Но без ответа мой вопрос остаётся. На ноги встаю и по сторонам озираюсь. Нет лорда Аргуса нигде. Нет! В панике бросаюсь обыскивать все обугленные порушенные плиты и камни упавшие. И долго искать не приходится. Лежит лорд Аргус под плитой тяжеленной. Придавило его сильно. Снаружи только голова да половина туловища. Не сдвинуть мне плиту эту. Ох, не сдвинуть. На колени опускаюсь и милорда за руку беру. Он живой ещё, но сильно его ирод Османдус потрепал.

– Милорд?

– Уходи, Давина, – тихо отвечает, глаз не открывая. – Лорд Османдус мёртв, ты сможешь выбраться. Иди лесами, на дорогу не ступай. В замок возвращайся, найди Румуса, он снимет с тебя цепи. Расскажи ему обо всём, он знает, что делать.

– Да как я вас так оставлю-то?!

Не отвечает он, лишь дышит шумно. Хрипло так, затруднённо. Смотрю на оковы, подавляющие магию, затем прикладываю к ним ладонь милорда.

– Лорд Аргус, расплавьте их.

– На такой металл много пламени демонического уйдёт, – шепчет еле слышно. – Я тебя сжечь могу. Без щита ты уязвима перед моим огнём.

Он навредить мне боится. Выходит, всегда его это останавливало. Значит, дорога я ему. Может, и не любит он меня, но зла мне не желает. Значит, врать придётся. Если скажу правду, милорд не применит силу.

– Без щита мне отсюда не выбраться. Погибну. Убьют меня другие демоны, милорд. Как увидят цепи – точно убьют. Или в темницу бросят. Боюсь я.

И ещё кучу устрашающих доводов привожу. Чем больше времени проходит с момента снятия печати забвения, тем быстрее ко мне мои знания возвращаются. Не такая уж я и глупая. Наивная, возможно, но не тёмная. Ишь, какие слова, оказывается, знаю. Аж сама пугаюсь своей образованности. Это всё бабушкина заслуга. Привила она мне любовь к знаниям и чтению с детства. Я, может, не всегда умею красиво и складно говорить, но понимаю многое. А глупость моя была следствием воздействия на разум запрещённой магии. Печать забвения всегда оборачивается для людей трагедией.

Наконец лорд Аргус соглашается силу применить. Раскалённое железо жжёт запястья, еле держусь, чтобы не захныкать, но держусь. Нельзя слабость показывать, иначе пойдёт милорд на попятную.

Сразу наплыв магии ощущаю, как только цепи на каменные плиты брякаются. Руки мои обожжены, но сейчас это неважно. Нужно милорда спасать. До прихода Румуса он может и не дотянуть. Плиту мне, конечно, не сдвинуть, но я могу облегчить боль милорда, новые силы в него вдохнуть, тогда он и сам справится. Милорд сильный, я в него верю.

Магия воздуха очень гибкая, она во всём проявляется. Однако я никогда не пользовалась этой силой по своей воле. Не знаю, смогу ли, но попробовать надо. Щитом же я как-то ограждалась. Сама того не ведая. Может, чувствовала опасность и инстинктивно воздвигала барьер? Магия у меня в крови. Жаль, я не умею её контролировать. Самое время научиться.

Одну ладонь прикладываю ко лбу милорда, другую – к грудине. Так бабушка делала, я помню. Только вот что делать дальше – не знаю. Как заставить силу, сокрытую во мне, заработать? Как подчинить её? Как направить? Бабушка говорила, что нужно очистить мысли, всем сердцем добра пожелать, а затем направить воздушные потоки в тело больного. Но как это сделать? Я никогда до сегодняшнего дня не пробовала. Не получается у меня, сколько ни пытаюсь.

Сижу, роняя слёзы от ощущения собственной беспомощности, но руки не убираю. И в тот момент, когда кажется мне, что из лорда Аргуса жизнь выходит, я издаю истошный вопль и молить о спасении начинаю. Говорю, как люблю его, какой он замечательный и хороший, как сильно заслуживает жить, и многое ещё говорю. Громко. Надрывно. Со всей любовью и состраданием, на какие только способна.

Вспышка белого света ослепляет меня, а затем и вовсе от милорда отбрасывает. Падаю на обуглившиеся камни и рыдаю в голос. Умер милорд… Умер. Не спасла я его.

Всё равно мне теперь, выберусь ли отсюда, выживу ли. Куда мне идти? Что делать? Да и как я милорда оставлю? Не должен он лежать здесь, под обломками. Нельзя оставлять его тело демонам воздуха. Странно, что здесь до сих пор не появилось ни одного представителя их рода. Лорд Османдус убит, значит, они либо будут драться за его место, либо захотят отомстить. Страшно и подумать, что они могут сделать с телом милорда. И со мной заодно.

От прикосновения вздрагиваю и глаза открываю. Стоит передо мной лорд Аргус на коленях, за руку держит. Плохо ему, вижу я, но он в сознании. Живой мой милорд. Живой.

– Давина, – хрипит он. – Непослушная. Накажу.

Ох, наказывайте, милорд! Как угодно наказывайте, только не умирайте!

Реву пуще прежнего и понимаю, что сказала вслух. Совсем девка от счастья обезумела.

– Уходить надо, – лорд Аргус берёт меня за плечи. – Держись крепче, Давина.

– Разве у вас хватит сил перенести нас?

Он вымученно улыбается, а в следующую секунду у меня темнеет в глазах.

Когда прихожу в себя, то понимаю, что нахожусь в тёплой постели в своих новых покоях. Руки мои исцелены, на коже ни единого ожога не осталось. Милорда рядом нет. Сильно тревожно становится, поэтому я встаю с кровати, надеваю бархатный халат и покидаю опочивальню.

На подходе к комнате милорда меня перехватывает Румус. Он приобнимает меня за плечи, мягко разворачивает и тихо произносит:

– Аргус поправится, но к нему сейчас нельзя. Процедура восстановления сложная, требует особой концентрации. Завтра он сам к тебе придёт, а сейчас иди в свою комнату и отдыхай.

Румус ведёт меня всё дальше от опочивальни милорда, и мне так тревожно становится. Вдруг с ним что-то страшное случилось? Непоправимое.

– Милорд точно в порядке?

– Пока нет, но будет. Скоро.

– А как… – запинаюсь, пытаясь подобрать слова. – Как он победил Османдуса?

– Демоны воздуха слишком самонадеянны. Это их слабое место. Аргус спровоцировал Османдуса использовать силу на полную мощность. Когда потоки воздушной магии начали превращаться в смерч, Аргус в нужный момент атаковал огнём. Последствия ты сама видела. Сила Османдуса обернулась против него. Смерч поразил своего создателя в самое сердце и разорвал изнутри. Ни кусочка от Османдуса не осталось. Но и Аргусу знатно досталось. Слаб он сейчас и плох. Но обязательно восстановится. Уже скоро.

– Я хочу его видеть, – упрямо трясу головой и врастаю ногами в пол. – Сейчас.

– Нет, Давина. Завтра.

– Но я…

– Ты его любишь, знаю. Переживаешь. Но переживать не о чем, Давина.

Щёки мои пылают. Опускаю голову и смахиваю слезинки.

– Твоя любовь его спасла. Ты смогла обуздать магию воздуха и вдохнуть в Аргуса силу. Только поэтому вы оба живы. Но этого бы не случилось, если бы твоя любовь не была взаимной.

Сердце удар пропускает, бабочки окаянные в животе колыхаются, и я улыбаться начинаю. Милорд меня любит… Любит!

Это ж где такое видано, чтобы демон в человека влюбился? Ах, точно. Случалось уже такое. Бабушка моя – плод этой самой любви. История повторяется. Раз за разом. Все этапы цикличны. Миром правит любовь. Она побеждает всё. Я буду в это верить и надеяться, что милорд поправится и скажет мне слова заветные.

А сейчас я позволяю Румусу проводить меня в мои покои. Верю, что завтра наступит новый день, в котором не будет места злобе и ненависти. Только любовь и счастье.

Восемь лет спустя