Ясон считает что от жизни больше нечего ждать и вокруг не происходит ничего интересного. Жизнь идет своим чередом и вскоре он понимает, что так продолжаться больше не может. Слишком много удовольствий и неизведанного, чтобы гнить заживо в повседневности. Однажды возвращаясь домой он решает избавиться от своих родителей и начать новую жизнь. Ясон стирает все следы существования в родном доме и отправляется в путь. В надежде завести новые связи и узнать, какой мир на самом деле.
Содержит нецензурную брань.
Глава 1
Я просыпаюсь от яркого солнца, которое навязчиво требует пробуждения. Стоячий воздух и летающая пыль заставили меня подняться и приоткрыть окно. Пустив свежий воздух в комнату, я вдохнул полной грудь и сразу понял: "день будет отвратительным". Помогать отцу на ферме давно стало моими прямыми обязанностями, способом, отплатить мое существование и очередная формальность,обязанность приличного сына. Несмотря на большую загруженность работой, отец не просит меня перенапрягаться, а даже оберегает от лишних движений, которые, как он считает, могут меня разозлить и окончательно отвернуть от желания помогать. Вот так он и «подсыпает» мне работу, доза за дозой.
Перед тем как встать с кровати я собираю вещи, которые кинул вчера после вечерней прогулки, кладу их в красивую кучку. Надеваю штаны из хлопка, заправляю свободную рубашку и отправляюсь в ванную. Меня часто упрекают за то, что я встаю слишком поздно и столько времени светового дня уходит на мой «лишний» отдых, но я нахожу и парочку плюсов: всегда нагретая вода в тазу для умывания и уже готовый завтрак.
Я привел лицо и голову в порядок как смог, плотно позавтракал омлетом с сыром и хлебом, и решил узнать, какие дела меня сегодня жду ближайшие пару часов перед тем, как заняться своими. Пока я раздумывал, над тем, с чего начать, меня сбила с пути не слишком изящная дама-Джиа. Моя мама. Женщина, которая точно знает, чего ей хочется, но при этом более никому неизвестно. В моменты когда я заканчиваю помогать отцу на участке или возвращаюсь с рынка, она всегда найдет мне мелкую работенку, считая, что мне дают слишком много поблажек. В целом, она права. Мама много работает в каменоломне и часто приходит слишком уставшая, чтобы просто приготовить еду, поэтому готовкой часто занимаюсь тоже я. Но в выходные дни, как сегодня, она предпочитает составлять список мелких поручений для других. Я всегда против «заводской» работы. Мне, приступая к ней, хочется скорее закончить, отработав свою часть плана, съесть положенный «хлеб» и заняться делами, которые и составляют мою жизнь, а не существование. Сегодня моя родительница надавала мне обязанностей в стиле «займи чем-нибудь руки». Я с раздражением выслушал список необязательных дел и пошел на участок.
Вторая половина лета только началась, а погода успела уже испортиться. Слишком сырая погода загнала большинство работников ферм по домам, а отца и вовсе сделала заржавевшим. Ломота в костях от холода сразу стала видна в движениях, складка на лбу лихо рассекает от краевой волос до носа. "Сегодня будет много работы"– с сожалением подумал я. Ведь план выполнять нужно, иначе Джиа станет нервничать и у меня появятся очередные мелкие поручения.
–Ты снова забыл причесаться, Ясон, – интуитивно проведя по собственной, такой же непослушной, но уже седеющей шевелюре, сказал отец. Пожалуй, единственная вещь, делающая нас похожими.
Как я и ожидал, дел много. На то, чтобы покормить кур и вычистить два амбара, понадобилось пол дня. К слову, большое хозяйство-тоже не моя заслуга, а матери, которая половину семейного бюджета тратит на покупку и кормежку скота. Если год будет неурожайным, то скот прокормит всегда. Закончив со своей частью, я вернулся к отцу, и с облегчением обнаружил, что начинается мелкий дождь. Достаточно частое явление в этих краях, но всегда продолжительное. Увидев крайнее неудовольствие на лице отца, я сразу напустил на себя огорченный вид, но был только рад. С работой на сегодня все.
Перекусив овощным рагу, я объявил о намерениях отправиться в город. Мама к этому времени начала собираться в гости к знакомым семьи, живущим неподалеку. Несмотря на сырость, одета она была в простую юбку и тунику,накинув поверх плотный плащ. Посмотрев на меня своим загадочным маминым взглядом, словно понимала, что честного ответа не получит, и спрашивать зачем я в такую погоду туда отправился не стала.
Обойдя семейный сад, полный цветов весьма тусклых расцветок, с удовлетворением поняв, что поливать его в ближайшую неделю не придется. Дорога выложенная к городу давно стала сильно утоптанной другими жителями окрестностей, так что прогулка была легкой, если не считать погоды. Отец решил, что если ухаживать за цветами, то только если они приносят пользу, поэтому у нас много целебных растений разных ценностей, но при этой для красоты-никаких.
Наша семья живет на окраине города, в самой дремучей ее части. Еще до замужества родители продали все свое имущество и купили участок подальше от суеты. Причин они мне не объясняли, но поразмыслив над этим, я понял, что особых тайн тут нет. Меньше людей-меньше шума. С чем я не могу не согласиться. К моменту моего семнадцатилетия местность оживленней не стала. Вид на лесистый холм, редко усеянный домами и мелкими пристройками для скота навевает некоторую мрачность. Оскверняет настрой и осознание того, что мне скоро исполнится восемнадцать, а это значит, что мне нужно будет выбрать ремесло, чем я буду зарабатывать на жизнь. Как и любой другой подросток я размышлял над этим, но не пришел ни к чему в целом.
Сторожевой пост представляет собой арку в три метра в высоту, прикрытую дубовой дверью,– не слишком надежная защита. И как в дополнение к этой картине, три стражника, уныло играющих в кости.
– Ты откуда, сынок? – первый на меня внимание обратил полноватый на вид стражник, оторвавшись от игры в кости. Раньше я его тут не видел, видимо, новый.
"Эти свиньи торчат тут целый день, при этом получают зарплату с налогов, дармоеды"– подумал я по-стариковски, эту фразу я часто слышу от мамы. Сторожевой пункт с этой стороны раньше служил выводом и ввода армии в город при военных действиях или осаде, осаждать город со стороны леса было бы плохой затеей, слишком болотистая местность. Но за ненадобностью большой проход обложили камнем и оставили мелкую арку для путешественников и местных жителей окраин.
– Добрый день, меня зовут Ясон, я местный, – сказал я, стараясь не слишком морщиться от моросящего дождика.
Не желая надолго отрываться от развлечений, он махнул рукой: разрешил войти, видимо. Остальные же даже не глянули в мою сторону.
Вот он, Тихий Дол. Какой идиот придумал название столь шумному месту? Прекрасный в своем величии и неприступный. Ежедневно тут происходит тысячи событий, заключаются сделки, работают люди. Все это рутина, но я нахожу привлекательным факт погулять по окрестностям и наблюдать за местным людом. Эта часть города считается спальной, и в основном, здесь лавки с продовольственными и строительными товарами, дома горожан и заведения для не слишком зажиточных горожан. Украшений на домах здесь меньше, чем у купцов, но все аккуратные и фундамент из камня. Так как изначально это был форт, а не город-крепость, существует и по сей день несколько линий обороны, которые выражаются каменными стенами в несколько метров высоту и длину. На первый взгляд может показаться, что стена отделяет один слой общества от другого. Я думаю, так и есть. Сделано это было случайно или специально- большой вопрос.
Прошел час, пока я дошел до входа за следующую стену. Она уже не охранялась никем, одни ворота расставленные по периметру вокруг стен. Несмотря на мерзкую погоду, толпа на рынке была только больше. Товар был не столь разнообразен, сколько полезен и надежен. Напоминает семейный сад цветов. Целебные травы, плотная ткань, шерсть, фрукты, несколько видов сыра и вино- все за среднюю цену, и ничего лишнего. Эта часть города создана для работающих людей, которым выпала возможность жить в городе только благодаря заслугам их предков, которые когда то построили этот форт. Предусмотрительно надев высокие сапоги я избежал слякоти, но мокрый плащ неприятно лип к одежде и телу.
– Эй, Ясон! – Знакомый голос из толпы вывел меня из сумрака дня. Это был Туве, – мужчина лет тридцати, продавец достаточно дешевого вязкого вина. Одному богу известно, откуда он его берет, но похмелье после нектара жуткое.
Несмотря на приятную внешность, репутация у него была дерьмовая, я бы даже сказал, репутация типичного придворного. Большое количество прислужников всегда крутилось вокруг него, и некоторые были слишком откровенно одеты. В городах покрупнее, где среди аристократов расцветало рабство, никто не обсуждал мужчин, при дворе которого рабы и прислуги были молодыми мужчинами. Но здесь Туве явно выделялся из толпы. Имея с ним дело, остаться незамеченным было невозможно.
При моем приближении, рот Туве расцветал в красивую улыбку и глаза наполнялись неподдельным счастьем. В один момент я понял, что при приближении к нему, я краснею все гуще. Накинув капюшон на голову я ускорился и подошел к его винной лавке.
– Туве! – я постарался добавить в голос как можно больше радости. Притворятся мне не пришлось, он мне нравился. Хоть моим человеком он никогда не был, и я не допускаю саму мысль, чтобы оказаться с рядом с ним обнаженным, ладили мы хорошо.
– Тебе как обычно? Такой молодой, а уже подсел на выпивку! Знаешь, мы могли бы как-нибудь сходить в бар поприличнее, я заплачу! – проговаривая каждое слово с легким раздражением. Туве сразу дал мне понять, что его прокатили со свиданием и я оказался на прицеле.
Стараясь изобразить сожаление я сказал:
– Нет, я же несовершеннолетний! Меня в бар не пустят.
Удивленным или сильно расстроенным он не выглядел. Пожав плечами,мол, ничего не поделаешь, он достал закупоренную бутылку с темно-вишневый жидкостью, завернул в ткань и протянул мне:
– Держи, ежевичное, очень крепкое. Куда тебе только? Свое красивое лицо только портить спиртным.
На самом деле красавчиком я не был, как я считал. Обычное лицо с прямым носом, непослушные темные волосы, легкие синяки от плохого режима сна обрамляют карие глаза. Не знаю, был я типажом Туве или просто молодым, но неприличный интерес в его глазах не заставил меня съежиться. Слишком я привык к этому пройдохе.
– Спасибо, сколько с меня? – спросил я с надеждой услышать один и тот же ответ.
Он посмотрел на меня оценивающим взглядом, будто приценивался к теленочку и кинул: – Ты же знаешь, мне от тебя ничего не нужно, пацан (ну конечно!). Ну, разве что занеси мне в следующий раз розмарин. – По красным глазам моего друга можно было понять, что настой из розмарина ему нужен был, чтобы избавиться от похмелья.
– Конечно, спасибо, дорогой. – я всегда так прощался с ним, ласковые слова, брошенные на прощанье сглаживают впечатление и не делают меня грязным попрошайкой, думаю так.
Вино было завернуто в хлопковую ткань, чтобы никто косо не глядел на юношу с алкоголем, весело разгуливающем по площади. Очень предусмотрительный шаг от не очень предусмотрительного человека. Спасибо, Туве.
Обретая легкость от того, что расплачиваться ни деньгами ни натурой не пришлось я направился в сады. "Начинает смеркаться", подумал я. Отлично время для прогулки.
Глава 2
Сады Тихого Дола представляют собой нагромождения каменных плит плотно усеянных мхом и декоративной травой. Я слышал, что устанавливать их стали еще за несколько лет до моего рождения. Пришел приказ от властей, что местному люду нужен досуг на территории города, в пределах крепостных стен. Естественно, купчикам не хотелось опустошать свои кошельки, и они решили воспользоваться останками каменных военных сооружений, на реставрацию которых много лет не раскошеливался ни один лорд. Сады получились большими, занимающие четверть от части города для бюджетников.
За городом, на лугах и в пограничных лесах водятся волки и кабаны, не вся живность, но эта самая опасная. Почему они ошиваются на опушках ближе к городу, -большой вопрос. Либо популяция хищников растет из-за отсутствия естественных врагов, либо в центре леса заводятся враждебные стаи покрупнее. В погожий денек это место отлично подходит для прогулок или вечерних гуляний. Из-за погоды сады пустовали, даже смотрителей не было. Дождь вновь набрал силу и продолжал мерзко щекотать лицо. Я поморщился и мысленно смирился, что свободное время испорчено, пусть и не полностью. Чуть сгорбившись, чтобы плащ немного отлип от груди, я направился к восточной стороне садов.
Влага, весь день господствующая в городе, напитала растения и оживила самые пожухлые цветы. Тошнотворный аромат гортензий и свежей травы плотно окутывал эту местность даже в ветреную погоду. Сейчас, вновь набравшие силу растения посылали миру благодарность, превращая местность в лавку парфюмера, решившего, что сладкие цветы-новый писк моды. Мне не нравятся сладости, сладкий запах мне так же противен. Человек, знающий меня, ни за что бы не поверил, что я пришел сюда в период цветения по собственной воле.
Несмотря на мою нелюбовь, к растениям я отношусь трепетно. Джиа произошла из не бедной семьи, которая позволяла своим отпрыскам научиться читать и писать. Но взамен перенимала семейное дело. Она помогала моей бабушке ухаживать за ее оранжереей и получила необходимые знания, чтобы развести собственную. Моя мать всегда отличалась независимым темпераментом. Наверное, поэтому не стала поддерживать порядок в саду после смерти своей матери, и присвоила бабушкины ценные семена. Продала дом и весь скот, вырвав с корнем весь семейный сад, она перевезла и высадила все цветы и кусты у нашего дома.
Когда мне исполнилось семь, моя мать стала учить меня грамоте и ботанике. Так я стал ухаживать за садом и получать свои первые поручения в качестве семейного садовника. Почему Джиа продала имение и переехала в Тихий Дол ради тяжелой работы и бедного мужа, мне не объясняли.
Раздумывая над этим, я обошел последний смердящий куст бессмертника и оказался в кругу развалин. Эта часть сада, примыкает к стене, за которой находится другой район города. Миновав угрожающе накренившиеся колонны и фрагменты полуразрушенных стен я разочарованно огляделся. Клумбы вкопаны, и на их месте установили памятник никому не известному герою. Какая жалость.
Проверив территорию вокруг постамента, я обнаружил несколько нужных мне побегов. Молодые и с длинным корнем, сойдет. Несмотря на мокрую одежду и нарастающую головную боль, настроение у меня заметно улучшилось. Оглядевшись в саду я убедился, что нахожусь один и остался никем не замеченный. Поспешно направляясь к домой я понял, что дождь перерастает в грозу. Интересно, в каком возрасте мои кости будут так же отзываться на холод как у отца?
Вернувшись домой я сразу направился в ванную. Приготовленная теплая вода успела остыть, но я принял ее как благословение. Сил на то, чтобы подогреть ее, не осталось. Немного обтерев себя я посмотрев в зеркало я заметил, что мое тело стало активно меняется. Грудь подтянулась и стал чуть заметней, за счет чего талия визуально выглядела уже. Волосы на ногах и лобке темнеют и становятся гуще. Я слышал, что изменения буду происходить до двадцати пяти лет. Интересно, как же я буду выглядеть? Так же заурядно, как отец или мне повезет больше?
На кухне ужинали родители и мое позднее появление никого не удивило.
– Ясон, где ты был весь день? Мы с отцом начали беспокоиться за тебя, – кустистые брови Джии были недовольно сдвинуты, а блеск в глазах говорил о том, что мама пьяна. – Снова шарахался с этим извращенцем? Я надеюсь, мое вмешательство не требуется? Дорогой, что скажешь? – "Дорогим" она называла моего отца, как будто у него не было имени.
– Наш сын достаточно взрослый, чтобы решать, с кем встречаться. – При этих словах он посмотрел на меня с легкой ухмылкой и я почувствовал благодарность, хотя такие слова заставил меня немного покраснеть.
– Ясон, отец неправ. Тебе еще нет восемнадцати. И ты даже не знаешь, кем будешь работать. Я надеюсь, ты думал на этим? – Короткие предложения говорили о том, что Джиа сильно перебрала.
Мне не нравится, когда мама под вином. Всякий раз, когда выпьет, она начинает много болтать и в конце забывается мертвым сном. Грамоту мама давно похоронила в каменоломне, книги в доме стоят только в моей комнате. Обычно, физической работой занимается неграмотная часть населения, большинство.
– Я почти определился, мам, – сказал я, стараясь скрыть раздражение. Понимая, что не могу долго смотреть на свою семью, я решил ретироваться. – У меня сегодня болит желудок, так что я не буду ужинать.
– Подожди, у тебя грязь под ногтями. – Внутри меня все похолодело, когда я посмотрел в глаза маме и увидел подозрение мешающееся с любопытством, не имеющее ничего общего с алкоголем. – Ты хорошо себя чувствуешь? На тебя это так не похоже, моя белоручка.
Не позволив себе прийти в замешательство я выпалил на одном дыхании:
– Все в порядке, поскользнулся. На улице слишком сыро.
Мама недолго хмурилась, но потом лицо разгладилось и она сказала:
– Ладно, иди спать, Ясон. Тебе заварить артишок?
– Нет, мне уже чуть лучше. Но от еды откажусь, на всякий случай. Доброй ночи.
Родители посмотрели друг на друга и немного улыбнулись, мол, ох уж эти подростковые секреты.
Вернувшись в комнату я достал из-под кровати ежевичное вино, откупорил пробку и поднес к носу. Туве всегда пихал слишком много пряностей в вино. С отвращением я закрыл пробкой пойло и поставил за кровать. Выудил с полки ступку и размолол в кашу шафран. Процедил через хлопковый платок и смешал с вином. С моей добавкой вино Туве больше напоминало какофонию запахов. Приоткрыв на ночь окно, я снял рубашку и штаны и рухнул в смятые одеяла. Только когда я лег на кровать, я понял, как устал. Глаза, не дав мне времени на раздумье, начали слипаться. Немного потерев их я зевнул и почувствовал себя совсем ребенком. "Туве бы понравилось" – с напряжением подумал я и сразу отогнал эту мысль.
Внизу послышались голоса и шарканье ног об пол. Меня всегда немного удивляла проницательность моих родителей. Если они и замечали неладное или очевидную ложь, то редко меня отчитывали или пытались бы узнать, что я скрываю. Это приносило облегчение. А сегодня еще большее, ведь мне есть что скрывать.
3 глава
Центральный рынок выглядит куда богаче своего уродливого близнеца ближе к внешним стенам. Здесь только лишнее богатство, выставленное напоказ. Стоит ли объяснять, что необходимости в этом месте вообще не было? Просто еще одно развлекательное место в графике какого-нибудь дворянина, с которого налога можно содрать в пять раз больше, чем с остальных. Несмотря на более-менее благоразумную знать, что нередко встречается в провинциальных городках, – лишних развлечений придумано слишком много: залы курительниц, общественные купальни (с курильницами, конечно же), и бордели. К слову, в последних завсегдатаем приходится Туве. Я, правда, не знаю, какое заведение соответствует его нестандартным желаниям.
Подходя к прилавку с подозрительно сияющими фруктами, я поморщился. Вкусом они не отличаются, но если выставить их на стол в ясный день, то они будут переливаться яркими цветами. Это только кажется чудом, но я помню, как хрустит несъедобная присыпка на зубах, мерзость та еще. Такие фрукты покупают в качестве украшений на бал или для важного приема в купеческих домах. Моей маме кажется блестящей идеей ставить на какое-нибудь важное событие корзинку таких фруктов на стол. Хоть и стоимость ее такова, что работать на нее нужно самое малое месяц.
Важным событием в нашей семье был только мой день рождения. С некоторой тоской, отметив это, я тыкаю пальцем на самую красивую корзинку с блестящей гадостью, расплачиваюсь и иду дальше. Мертвые тушки кроликов, украшенные сережками с самоцветами; пестрые гобелены; предметы одежды с разными вставками, из полудрагоценных камней и стекла. Иногда мама, рассказывая о работе за ужином, рассуждала, за какой камень платят больше всего. Подчеркнув нужные сведения из тех разговоров я сделал вывод: роскошь этого рынка показная настолько, насколько позволяет местность. Привезенных товаров тут нет.
Дома за главными стенами выглядят как центральный район в какой-нибудь столице. Правда, от глаза не укрылась примесь бревенчатых элементов в каменных домах, что просто недопустимо в доме истинного богача. Отметив это про себя, я прошествовал мимо частных кварталов и зашел в винную лавку. Перед входом в лавку я мельком оглядел себя со стороны и мысленно поглумился над тем, как молодо выгляжу для такого места. Здесь сильно пахло цветами, что не могло не радовать меня. Цветочные нотки свидетельствуют о терпкости, что делают напиток не просто приторным пойлом.
– Мальчик, ты что-то хотел? – Полноватый на вид мужчина производил впечатление серьезного человека, что немного странно для продавца спиртного.
Помявшись немного, я сказал:
– Можно мне две бутылки вина с лавандой, пожалуйста.
Испытующе посмотрев на меня, мужчина кивнул и достал из погреба два сосуда с тёмной жидкостью и красивой биркой из коры и воска. Расплатившись, я с удовольствием заметил облегчение на лице мужчины, что я достаточно состоятелен, чтобы позволить себе такую покупку. Про возраст меня никто не спросил.
Погода стояла хорошая. Солнце не так раздражало благодаря легкому ветерку. Людей, на мой взгляд, было многовато. Одежда была такой же пестрой, как и прилавки. Никакого намека не хороший вкус: буйство красок, смешение полудрагоценных камней с цветным стеклом и крайне яркие румяна. Если бы я не был так уверен, что такого места не существует, то назвал бы это "Рынок шлюх и их родителей".
Помоев в этой части города на улицах не было, тут существовала отдельная система стоков. Я считаю немного странным, что сообразительности городских инженеров не хватило, чтобы провести отходные стоки по всему городу, а не только центральной части. Это меня всегда раздражало в людях, – желание провести слишком значительную границу между собой и теми, кто хоть немного ниже тебя. Для чего это делается, я понимал, но особой проблемой никогда не считал. Люди мелочные, но пока я над ними и мои пути с ними не пересекаются, мне плевать на это.
Вернувшись домой я обнаружил отца в приподнятом настроении, накрывавший праздничный стол. Мама в это время вовсю болтала с гостями. Волосы ее были заплетены в косицу, а платье с яркой расцветкой выгодно подчеркивалопышность фигуры. Джиа выглядела счастливой и свежей.
Несмотря на отчужденность от людей, наша семья с радостью встречалась с соседями. Дородный мужчина Торк и его жена Лена. Если дорогие угощения в этом доме появляются на столе только в мой день рождения, то эти люди желанные гости в любой день.
Их единственная дочь еще в детском возрасте пошла гулять около леса и не вернулась. Попыток найти ее было немного. На момент исчезновения ребенка, растущая популяция диких животных подле города добралась и до этой части леса. Так что углубляться туда стало опасно. Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы полностью пережить предполагаемую смерть ребенка, но для этой семьи, время, видимо, уже прошло. Выглядели они хорошо, из их разговоров я понимал, что они хотят завести нового ребенка. Рад за них.
День стоял в полном разгаре, стол был собран и родители сделали все возможное, чтобы он ломился от еды: красная рыба; засахаренные цветы; приятного цвета, заваренный облепиховый чай в стеклянном графинчике; и сияющей звездой в центре стола стояла корзина с переливающимися фруктами с рынка. Благодаря широко раскрытым ставням дом наполнился солнечным светом.
–Ясон, любовь моя, светоч моей жизни. – Мама с излишней гордостью подняла бокал при этих словах и взглянула на меня.
Внимание всех за столом перевелось на меня и я почувствовал, как краснею. Мамины гости и сама Джия были уже слегка на хмеле. А отец не торопился, ему всегда хватало немного, чтобы опьянеть. Лавандовое вино стояло открытым и разлито по бокалам. Кухня наполнилась запахом цветов.
–Ты родился восемнадцать лет назад, и с тех пор не прошло ни единого дня, когда бы мы тебя не любили. Мы верим, что ты найдешь работу по сердцу и женишься на достойной женщине. – Мама встала на ноги с этими словами, и ее глаза наполнились слезами.
Торк, Лена и отец тоже встали с поднятыми бокалами. Справившись с подкатывающими чувствами я протянул бокал и сказал:
– Спасибо, мама. Я буду стараться и стану достойным человеком. – С этими словами я осушил бокал одним глотком и удивился, насколько вкусен был напиток. Отец похлопал меня по плечу и в этот момент я поднял взгляд и посмотрел на маму. В ее глазах я видел только любовь и легкую грусть. Мое сердце сжалось и я заставил себя вымученно улыбнуться.
После поздравлений наших друзей отец достал лиру и начал играть незатейливый мотив под фон разговоров соседей с мамой. В дом ворвалась вечерняя свежесть и чтобы не закрывать ставни , я достал из шкафчика плед и выдал каждому. Картина сделалась только уютней. Завернувшись в шерстяной плед, я взял бокал вина, и уселся рядом с тихонько тлеющим камином. Краем уха я стал прислушиваться к мелодии отца и потягивать вино. Тепло приятно окутало тело и я уселся поудобней, наблюдая за домашней картиной.
Лена встала из-за стола и направилась ко мне. Ее уверенная походка заставила меня немного нервничать. Блестящие волосы и ровная, слегка припудренная кожа говорили о старании хозяйки выглядеть хорошо. В отличии от Джии, Лена уделяла большое внимания внешности, но все равно сильно проигрывала в параметрах лица и гармоничности фигуры. У маминой подруги было лицо, которое можно назвать приятным, хоть и красавицей она не была. Усевшись рядом она сказала:
– Поздравляю, Ясон, – говорила она легко и в голосе не было ни намека на вино. – Знаешь, родители много стараются, чтобы дать своим детям возможность вырасти правильными людьми. Джиа и твой отец тоже идут по этому пути и надеятся, что ты будешь их опорой.
Я молча смотрел в огонь и не стал показывать, что озадачен. Чем именно, пока еще не понял.
– Мы с моим мужем тоже очень стараемся, – говоря это она положила ладонь себе на живот, и я почувствовал, как внутри меня все похолодело.
Помолчав минуту, она подняла глаза и я вздрогнул, увидев в них боль.
– Пусть Джиа и не говорит, но она хочет, чтобы ты занимался тем, что нравится. Чтобы у тебя была работа, которая всегда принесет тебе пропитание, – голос ее стал немного дрожать, она повернула лицо в сторону камина и стала разглядывать тлеющие головешки.
– Я знаю, мне повезло с родителями. Мама много работает, а отец освобождает мне время, чтобы я не торопился с выбором профессии. Я благодарен им за это, – заткнувшись, я стал рассматривать лицо Лены. Помялся немного и спросил: – Вы знаете, чем хотела заниматься Вика?
Наступило долгое молчание. На фоне слышался жаркий спор Торка и Джии на тему будущей невесты для меня. Отец не выдержал и расхохотался, когда Торк заявил, что моя избранница должна быть такой же опорой в семье, какой была и моя мать.
– Вика хотела стать лекарем, – Лена повернулась ко мне и добавила с болезненной полуулыбкой: – Каждый родитель хочет построить дом, в который ребенок может вернуться. Мы построили его, но возвращаться некому. И поэтому мы решили снова завести ребенка. Он никогда не заменит мне мою девочку, но я хотя бы буду знать, что моя жизнь прожита не зря. – На этих словах ее голос дрогнул и она тихо расплакалась, явно не замечая моего замешательства.
Время шло к закату, мама попрощалась с соседями, в четвертый раз за вечер поцеловала меня и с чувством выполненного долга уселась у камина, напевая мелодию. Я присоединился к отцу, который был занят уборкой стола. Не произнеся ни слова мы быстро управились. Отец, сославшись на плотное угощение, решил прилечь.
Пока я надевал плащ, чтобы проветриться, внутри нарастало напряжение. Трясущимися руками, глядя на дверь, я справился с шнуровкой сандалий.
Мама, не повернув головы кинула:
– Ясон, сегодня прохладно, оденься потеплее. – Я понял каждое слово, но язык у Джии едва ворочался.
Чуть помедлив, ожидая что она добавит что-нибудь еще, я молча направился к выходу.
– И еще кое-что.
Я резко застыл, едва коснувшись дверной ручки.
– Да, что такое? – Услышал я свой голос и понял, что выдал себя.
– Я желаю тебе только добра.
Не найдя в себе сил ответить достойно, помолчав , я резко открыл дверь. Вечерний ветерок обдувал мое лицо, в любой другой день он бы принес свежесть, но сегодня заставлял ежиться и плотнее кутаться в плащ. Закат опустился к горизонту, придавая небу красноватый цвет. Он показался мне символичным. Опустив капюшон,я направился к домику, стоявшему неподалеку.
Хозяйство дома выглядело приличным, двор ухоженным. Бревенчатое основание и резные рамы создавали впечатление старины и богатства. Глядя на такой дом, думаешь о двух вещах: либо у хозяев дела идут хорошо – либо они просто резчики по дереву.
Я прошел к дому со стороны леса и тихонько уселся под открытым окном. Просидев так минут двадцать я услышал то, что хотел. Тишину. На непослушных ногах я встал и направился к своему дому, уже не боясь, что меня заметят.
Солнце почти скрылось за горизонтом. Я лег на траву около холма на горе и стал смотреть на облака. Дыша глубоко, снова попытался успокоить дыхание и унять дрожь в теле. Посмотрев на направление ветра и движение облаков, я сделал вывод: "Дождя сегодня не будет, хорошо…"
Неизвестно, сколько времени я так пролежал, но когда я встал, то понял, что уже не ощущаю волнения. Лишь усталость. Вернувшись домой, я аккуратно повесил пальто на крючок у дверей и прошел на кухню. Налил себе немного бренди и сделал несколько больших глотков. Потом застыл и почувствовал, как лицо стянуло маской напряжения. Внимательно выслушав тишину, на ватных ногах я подошел к камину, поворошил угли, и сделал вывод, что подкидывать дрова уже не имеет смысла. Усевшись в кресло, я прислушался для верности еще раз. Ничего не услышав, я повернул голову в сторону Джии, сидящей во втором кресле. Посмотрев ей в лицо я сжал зубы, и мои глаза наполнились слезами. Мама мертва.