В поисках лекарства от Альцгеймера учёный находит нечто большее – средство от старости. Теперь он одержим идеей создать вакцину, способную продлить человеческую жизнь на несколько сотен лет. Но не принесёт ли его открытие больше вреда, чем пользы?
– Невероятно! Не может быть, – мужчина в белом халате в изумлении отстранился от окуляра микроскопа и потёр воспалённые глаза, приспустив очки. – Получилось…
Он посвятил этому исследованию львиную часть своей жизни, прослыв в кругах институтских друзей чудаковатым мечтателем. Большинство из них, тех, кто остался в профессии, уже давно устроились на тёплые места в престижные компании, создали семьи и купили дорогие машины. И только он занимался бесперспективным и никому неинтересным исследованием в малоизвестном частном исследовательском центре. Ему даже удалось выбить себе небольшую лабораторию, пообещав директору центра славу, богатство и успех в случае, если исследование даст плоды. Удивительно, но после долгих уговоров тот согласился, при условии, что по документам такой лаборатории в центре не будет, и уж тем более не будет никакого финансирования. По большому счёту, Константиныч, как за глаза звали директора сотрудники, сделал это, чтобы отвязаться от его ежедневных дежурств под дверями своего кабинета. Другими словами, ему дали свободное помещение и позволили пользоваться стареньким оборудованием, которое всё равно пылилось списанным на складе, а дальше – крутись, как хочешь. Но это стало настоящим подарком вселенной, ведь здесь, в этой тёмной каморке без окон он мог наконец-то продолжить своё институтское исследование, по которому даже писал докторскую диссертацию, но был обсмеян, так и не получив степень. Что ж, скоро они пожалеют. Они все пожалеют, что не верили.
В этот момент он впервые почувствовал, как внутри что-то зародилось – это было еще маленькое, не выпустившее первого ростка, но уже набухшее зернышко тщеславия.
Пытаясь усмирить охватившую его триумфальную дрожь, мужчина достал из нагрудного кармана халата платок и вытер вспотевшее раскрасневшееся лицо. Руки не слушались. Открытие, которое он только что совершил, перевернёт мир. Изменит его навсегда. Он станет фигурой номер один не только в научных кругах, но и на всей планете. И это только верхушка айсберга.
Будучи поздним ребёнком, последние школьные классы и первые два курса медицинского он наблюдал, как из отца уходит жизнь на фоне болезни Альцгеймера. В день похорон, стоя у гроба рядом с раздавленной горем матерью, он поклялся себе, что обязательно найдёт лекарство, чего бы это ни стоило. Ради памяти отца. Тогда же он всерьёз занялся изучением этого заболевания. Через некоторое время исследования привели его к красным морским ежам и анализу их удивительной продолжительности жизни. Оказалось, что повторяющиеся последовательности ДНК на концах их хромосом, которые показывают скорость процессов старения, со временем не укорачиваются, в отличие от человеческих. И тогда он понял, что нашёл нечто большее, чем средство от Альцгеймера. Он нашёл лекарство от старости.
Он нетерпеливо расхаживал вокруг скамейки, ожидая появления единственного, с кем не прервал общение после института. Вадик не сказать, чтобы сильно поддерживал его идею с ежами, но, в отличие от остальных, не высмеивал. Он был одним из лучших на курсе, но, по каким-то одному ему известным соображениям, сменил род деятельности через несколько лет после получения диплома. Насколько он знал, сейчас Вадик занимается какой-то челночной торговлей с ближним зарубежьем. Однако, абсолютно точно не теряет интереса ко всему научному, потому что периодически звонит, чтобы обсудить свежие новости.
Через минуту на аллее замаячила идущая в своей привычной прыгающей манере фигура товарища. Приблизившись, Вадик удивленно его оглядел:
– Выглядишь не очень, – протянул он руку для приветствия. – Чего такой помятый? – с присущей ему прямолинейностью спросил друг. – Что за срочность?
Он позвонил Вадику вчера вечером, прямо из лаборатории – нужно было с кем-то поделиться. С кем-то, кто понимает. Но по телефону рассказывать подробностей не стал и назначил встречу на сегодняшнее утро. У него совершенно не было никаких опасений, что Вадик может как-то присвоить или использовать его открытие – не такой он был человек.
– Ты не поверишь, – торжественно произнёс он. – У меня получилось!
Вадик повёл бровью, ожидая продолжения, а через мгновение его лицо озарилось догадкой. Всё сложилось – растрепанный вид, поздний звонок, эта встреча в парке, его безумный огонь в глазах.
– Лёнька! Ты серьёзно? – ошарашенно спросил Вадик.
– Вчера. Я сразу тебе позвонил. Но это не просто лекарство от Альцгеймера, Вадик! Это нечто большее. Я уже придумал название. Нужно запатентовать, провести испытания на людях, найти инвесторов, но теперь это вообще не проблема, – тараторил возбужденный Лёнька.
– Погоди, Лёнька. Давай по порядку, – остановил его Вадик.
– Пойдём в лабораторию, я всё покажу.
Вадим долго смотрел на экран, затем растерянно поднял голову и посмотрел на Лёню:
– Как тебе удалось?
Тот подошёл к компьютеру и вывел на экран изображение.
– Вот здесь, – он пальцем показал на подсвеченную красным цветом часть в ДНК. – Гибридизация не получалась, потому что я всё время пытался напрямую вставить фрагмент генома беспозвоночного в ДНК мыши. Но это разные виды, разное число хромосом – ничего не получалось, сколько бы я ни пытался. Отгадка была так близка, но я никак не мог найти последний ключ, – сокрушенно рассказывал Лёня.
– И что ты сделал?
– Искусственный геном, – в голосе Лёни прозвучала торжественность.
– Искусственный геном?
– Да. Я генетически модифицировал геном ежей, заменив кое-какие гены так, чтобы ДНК мыши воспринимало их как родные, – и он включил другое изображение, на котором тот же фрагмент ДНК уже подсвечивался зелёным цветом, говоря об успешности эксперимента.
– Здесь? – Вадик недоверчиво оглядел его лабораторию, больше напоминающую склад для хранения рабочего инвентаря.
– Было бы желание, – Лёня растянулся в довольной улыбке. – Теперь тоже самое нужно будет проделать и с человеческой ДНК. Я тебе первому показал, – он зарделся от распирающей его гордости.
– Лёня, погоди. Но ведь всё будет, – Вадим обвёл глазами помещение, которое Лёня называл лабораторией, – незаконно. Ты понимаешь? Ты в одиночку, в каком-то подвале залез в синтетическую биологию, генную инженерию и Бог знает куда еще. Да даже твоя лаборатория – её и то не существует.
– Что ты хочешь сказать? – Лёня напрягся. Он надеялся, что Вадик разделит его триумф, поддержит и порадуется открытию, которому он посвятил жизнь, а не станет искать причины осудить.
– Я хочу сказать, конечно, это потрясающе! То, что ты сделал. Это просто невероятно. Никто не верил, да что там, даже я сомневался, но ты смог, вопреки всему! Но я всегда говорю правду, и твоё открытие – оно сделано не по правилам, незаконно, – повторился он. – Ты сам знаешь эту бюрократическую машину – она переедет тебя и выплюнет, если у тебя не будет покровителей. Не спеши. Нужно сначала всё тщательно обдумать.
– А, – Лёня расслабился. – Если прийти к нужным людям, все эти вопросы легко решатся.
– Дай Бог, – сказал Вадим. – Только подумай! Мой сокурсник изобрёл лекарство от Альцгеймера!
– Но это не всё, – понизив голос заговорщицки произнёс Лёня. – Есть ещё кое-что.
– Что?
Лёня как-то замялся, словно не решаясь сказать, опустил взгляд себе под ноги, потоптался на месте, затем опять посмотрел на Вадима и медленно проговорил:
– Альцгеймер – это скорее побочный эффект. Вакцина будет способна на гораздо большее.
– О чём ты?
– Она… она увеличит продолжительность жизни. Сильно увеличит. По моим подсчетам, – Лёня нажал пару кнопок на клавиатуре и по экрану побежали цифры, – приблизительно до трёхсот лет, – он замолчал и внимательно посмотрел на Вадима, ожидая реакции.
Тот ничего не ответил, только сложил руки в замок и поднёс к лицу, оперевшись на них подбородком и глядя в экран. Лёня знал это молчание. Помнил ещё со студенческих времён – Вадик думает. Поэтому он откашлялся и быстро продолжил, пока тот не стал приводить аргументы против:
– Когда я понял, то сначала испугался. Какие триста лет? Что делать всё это время, да можно устать жить! Но потом, Вадик, потом я вот что подумал – это же изменит мир! Я изменю мир! Представь – никаких болезней! Альцгеймер, рак – это всё уйдет в прошлое. Эти болезни просто исчезнут. Не сразу, конечно, но если как тогда, привить всё население…
– Это безумие, – наконец сказал Вадим. Тон его больше не был удивлённым. Сейчас он говорил твёрдо и уверенно.
Лёня обиженно поджал губы:
– Это не безумие! Это будущее!
– Это, – Вадик ткнул пальцем в экран, – уничтожит мир, а не изменит. Ты что, не понимаешь?
Лёня сделал шаг назад, словно опасаясь, что Вадим может его ударить.
– Это ты не понимаешь! Больше не будет старости, не будет пенсионеров, подумай, как изменится мировая экономика, снизятся расходы на выплату пенсий, содержание и лечение стариков! Если вакцинировать молодёжь, то через несколько десятилетий у нас будет семьдесят процентов работоспособного населения! – горячо продолжал Лёня.
– А перенаселение? А ресурсы? Войны! Ты об этом подумал? Экономика изменится, в этом ты прав. Ей придёт конец! Людям будет нечего есть, потому что их станет слишком много, Лёня! Ты должен уничтожить свои исследования и никому их не показывать.
Задрожав от возмущения, Лёня сделал шаг к компьютеру, прикрывая его своей спиной.
– С этим можно будет что-то придумать. Принудительная стерилизация, еще что-то. Сейчас не об этом нужно думать, – сказал он.
– Ты серьёзно? Принудительная стерилизация? Такой ценой ты хочешь вылечить Альцгеймер?
– Пойми, дело уже не в нём. Я жизнь положил на это исследование. Меня не считали за человека, насмехались, издевались. Я должен доказать им…
– Так в этом дело? – перебил его Вадик. – Ты готов поставить существование всего человечества под угрозу только ради того, чтобы потешить собственное самолюбие? Так нельзя, Лёня.
– Тебе легко рассуждать, ведь это не ты все эти годы был на моём месте, – голос Лёни дрожал. – Не ты слышал смешки в спину, не на тебя смотрели как на умалишенного. Надо же, морские ежи против Альцгеймера! Вот потеха! А ничего не потеха! Теперь я, моя очередь смотреть на них всех свысока! Теперь я уже буду создавать комиссии и руководить лабораториями! Я! Я! – Лёня сорвался на крик. И без того воспалённые от проведённых в лаборатории бессонных ночей глаза защипало. Горячая слезинка скатилась по щеке, повиснув прозрачной каплей на кончике носа. Он всхлипнул.
– Лёня… – начал Вадим.
– Не надо, Вадик, – зашипел Лёня. – Я поделился с тобой не потому, что ты такой особенный, а просто потому, что ты настолько жалкий и ущербный торгаш, что тебе не страшно было рассказать. Ты ушёл из профессии, потому что ничего не можешь! Ты даже с этой информацией ничего не сможешь сделать. Не сможешь использовать. Убирайся! – заорал он.
– Лёня…
– Убирайся, я сказал!
Вадим встал и медленно попятился к выходу:
– Послушай…
– Прочь! – снова заорал Лёня.
Вадим отвернулся и молча вышел из лаборатории.
Лёня какое-то время смотрел на закрытую дверь. Да как он посмел! Как он посмел подвергнуть сомнению дело его жизни. Его великое открытие. Вместо того, чтобы восхищаться, он осудил. Глупец! Ничтожество. Перенаселение! Какая чушь! Дилетантское предположение. Он создал нечто потрясающее и никто не смеет его судить.
Успокоившись, Лёня выключил компьютер, закрыл лабораторию и отправился домой. Нужно выспаться и составить план действий.
Уснуть так и не получилось. Охватившее его вчера вечером возбуждение так и не прошло, а после сегодняшнего разговора с Вадиком наоборот, только усилилось. Он пытался подумать о том, с чего начать, кому первому представить своё открытие, кого выбрать инвестором, но ничего не приходило на ум. Он подумает об этом завтра, тем более инвесторы теперь сами будут выстраиваться к нему в очередь. Лёня мечтательно улыбнулся. Но встреча с Вадимом не выходила из головы. Зря он ему доверился. А что, если он кому-то расскажет? Что если захочет украсть его открытие? Посвящая Вадима, он рассчитывал на его безоговорочную поддержку, но в сложившейся ситуации больше нельзя быть уверенным в его надежности. Нужно поехать к нему. Поговорить. Убедить.
В старом институтском ежедневнике у него где-то был записан адрес Вадика. Лёня подошёл к письменному столу и лихорадочно стал один за одним выдвигать ящики, вытряхивая содержимое прямо на пол. Вадик не менял место жительства, это он знает точно – он даже живёт до сих пор с родителями, как неудачник. А еще смеет осуждать его. Блокнот обнаружился в самом нижнем отделении. Быстро пролистав слипшиеся от времени страницы, Лёня нашёл нужный адрес. Взяв с кресла одежду, он снова надел на себя тот же помятый костюм, в котором был днём. Плевать. Скоро у него будут самые дорогие и лучшие костюмы. Много костюмов. Заглянув перед выходом в зеркало, он отметил, что на самом деле выглядит не очень – светлые волосы лоснились от грязи и облепили вытянутый череп, сделав его похожим на гуманоида. Белки глаз покраснели и под глазницами проявились тёмные круги. Кожа посерела, как у мертвеца, а руки бил мелкий тремор. Сделав глубокий вдох, он отвернулся от отражения. Ну и что. Совсем скоро он придёт в форму, нужно просто выспаться. Шутка ли, сделать открытие мирового значения.
Через пол часа он был на месте. Квартира Вадика располагалась в старом доме советской постройки на пятом этаже. Поднявшись, Лёня дал себе пару минут, чтобы отдышаться. Затем, сделав глубокий вздох, постучал. Через несколько секунд ключ в замке повернулся и на пороге возник Вадим.
– Ты? – удивленно спросил он.
– Я. Вадик, слушай, прости, я пришёл извиниться и поговорить.
Вадим смерил его внимательным взглядом и отошёл, пропуская в квартиру:
– Входи.
Закрыв дверь, он сразу прошёл на кухню, бросив через плечо:
– Проходи сюда.
Лёня разулся, аккуратно поставив черные запылившиеся ботинки на коврике у порога. В квартире пахло стариками и корвалолом.
– Проходи, не стесняйся, – крикнул из кухни Вадик. – Родители ушли к соседке в лото играть.
Лёня вошёл в маленькую кухню, на которой умещались только кухонный и обеденный стол, две табуретки и плита. Холодильника не было. Наверное стоит в другой комнате, он уже видел такие планировки. Вадик сидел за столом перед открытым ноутбуком.
– Вадик, ты прости, что я сорвался. Я просто столько не спал…
Вадим не отвечал, продолжая внимательно смотреть ему в глаза, словно пытаясь угадать мысли. Лёня отвёл взгляд и продолжил:
– Я хотел попросить тебя никому не говорить о моём открытии.
– Так ты пришёл не для того, чтобы извиниться? – ухмыльнулся Вадик.
– И для этого, конечно, тоже, – тихо ответил Лёня.
– Но в первую очередь, чтобы попросить меня никому не говорить?
– Не то, чтобы в первую…
– Ты действительно переживаешь сейчас о том, что я могу кому-то рассказать? Не о том, к чему приведёт твоё открытие? А я уж подумал, что ты сделал выводы, – разочарованно сказал Вадим.
Краем глаза Лёня заметил, что у него в ноутбуке открыта вкладка с электронной почтой.
– Кому ты пишешь?
– Что? – не понял Вадим.
– Кому ты пишешь письмо?
– Тебя это не касается, – сказал он и захлопнул крышку ноутбука.
– Ты пишешь о моём открытии? Да? Хочешь продать его кому-то? – Лёня наклонился и попытался дотянуться до ноутбука, но Вадик перехватил его руку.
– У тебя вообще крыша что ли поехала с твоим дурацким исследованием? Заперся у себя в лаборатории на несколько лет как социопат! – Вадим откинул его руку и Лёня больно ударился костяшками о стену.
– Я так и знал, так и знал! Так и думал, что зря тебе рассказал! – заверещал Лёня. – Кому ты там пишешь, покажи! Это моё открытие! Моё! Я его сделал! Ты не имеешь права!
– Я пишу письмо по работе. Не собираюсь я никому ничего говорить, – попытался успокоить его Вадим. Но Лёня, как безумный, продолжал размахивать руками и бросаться на ноутбук.
Нет сомнений, Вадим решил нажиться на его открытии. Какую же ошибку он совершил, доверившись ему!
– А ты ведь специально, – догадался Лёня. – Специально пытался сегодня меня убедить, что моё открытие опасно, чтобы я отказался от него! Чтобы ты смог присвоить его себе! Как я сразу не догадался! Дурак! Дурак! – Лёня стукнул себя по голове.
– Катись давай отсюда, сумасшедший! – Вадим схватил его за шиворот и поволок к прихожей, но Лёня визжал и извивался, размахивая руками и сметая на пол расставленные на кухонном столе склянки. Вдруг его рука нащупала предмет. То, что нужно. Мгновение, резкий поворот, Вадим ахнул и обмяк, ослабив хватку и выпустив, наконец, ворот Лёниной рубашки. Вадик удивлённо посмотрел на Лёню, на кухонный нож у него в руке, потом на свою футболку, по которой уже расплывалось бордовое пятно.
– Ты чего… – выдохнул он, прижал руки к животу и осел на пол, привалившись к стене.
– Это моё исследование! Моё открытие! – крикнул Лёня, перешагнул и подошёл к ноутбуку.
Дрожащими руками поднял крышку и впился глазами в недописанное письмо – в нём перечислялось количество и цвет демисезонных мужских курток. Лёня непонимающе уставился в экран.
– Что это? – спросил он Вадима.
– Письмо… по работе, – еле слышно простонал тот.
Лёня почувствовал, как к лицу прилила волна обжигающего жара. В ушах застучало. Он бросился к Вадику. Под ним уже образовалась большая лужа крови, которая продолжала слишком быстро увеличиваться, растекаясь по зашарканному линолеуму. Вадим побледнел и прикрыл глаза.
– Вадик, – позвал Лёня. – Вадик, прости.
Вадим едва заметно пошевелил губами.
– Что? Что ты говоришь?
Вадим снова пошевелил губами и Лёне пришлось прижаться ухом прямо к его лицу, чтобы расслышать:
– Уничтожь.
– Когда это закончится, – устало проговорила рыжеволосая девушка, глядя на экран, показывающий огромную толпу у входа в здание. – Каждое утро так. Мне кажется, они вообще никогда не уходят.
– Так и есть, – ответил её коллега. – Большинство ночуют, чтобы не потерять очередь.
Рыжеволосая закатила глаза и выключила изображение с камеры.
– Зачем им это?
– Наверное нам не понять, – парень включил ту же самую камеру на своём мониторе. – Мы-то в любой момент можем получить синтетическую клетку, работая здесь. А у них такой возможности нет, вот и занимают очередь, чтобы записаться, – он сочувственно оглядел толпу. – Жалко их.
– Не знаю, – фыркнула она. – Мне не жалко. Как будто других забот нет, кроме как в очередь за детьми стоять.
Парень кинул на неё быстрый взгляд и отвернулся, но она успела заметить:
– Что? Ты считаешь я не права?
Он вздохнул:
– Ты молодая. Ты работаешь в «ANTIAGE» и можешь получить синтетическую яйцеклетку в любой момент, да еще и на льготных условиях. А у них, – он кивнул на экран, – есть только эта очередь и надежда.
Она потёрла виски.
– Не знаю, мне как-то не хочется детей.
– Это пока, – улыбнулся коллега. – Ты слишком мало еще пожила.
Она не ответила. Сейчас дети её точно не интересовали. Она пришла сюда работать не за этим, хотя близкие, узнав, что она устроилась в «ANTIAGE», посчитали это невероятной удачей. Только и говорили о том, как ей повезло. И всё из-за этих новомодных синтетических яйцеклеток. Долгое время люди вообще не могли рожать. Вакцина, в честь которую и названа корпорация, как-то повлияла на детородную функцию. Насколько она слышала, понять это удалось далеко не сразу. Целое поколение вакцинированных прекрасно размножались, но, когда второе поколение достигло репродуктивной зрелости, оказалось, что все они стерильны. Компания долго хранила молчание, никак не комментируя страшные последствия. Но спустя время руководство корпорации всё же запустило новые исследования, от которых долгие годы не было результатов. И вот, наконец, решение было найдено – синтетические яйцеклетки. Их уникальность в том, что для оплодотворения не нужны мужские клетки. В яйцеклетку помещают ДНК обоих родителей или только одного, кто как пожелает, и подсаживают в матку матери. Через двадцать семь месяцев рождается абсолютно здоровый ребёнок с генами родителей. Это стало настоящим прорывом. Продукт корпорации «ANTIAGE» во второй раз перевернул мир. Будучи абсолютным монополистом и без того богатая компания получила вообще всё, вернув людям возможность иметь детей.
– Он идёт, – прервал размышления коллега и указал на выведенное на монитор изображение, транслирующее запись с камер в лифте.
Она поправила прическу. Работа ассистентом у руководителя такой корпорации обязывала выглядеть идеально. Над дверьми лифта загорелся зеленый сигнал, оповещая о скором прибытии пассажира. Еще через пару секунд двери отворились и из лифта вышел глава компании, как всегда одетый в безупречно выглаженный костюм.
– Здравствуйте, Леонид Викторович.