Иногда полезно не спать, даже если тебя убаюкивает сама вселенная, чтобы не пропустить самое необычное путешествие в своей жизни и услышать, как поют эолиты.
Сине-зелёное существо, похожее на гигантского кузнечика, уставилось на меня своими миндалевидными немигающими глазами. Само тело «кузнечика» как будто было создано из гибкой пластичной массы, но оно не растекалось, не расплывалось, а имело достаточно конкретные форму, слегка только меняющуюся в каком-то определенном ритме. Существо глядело на меня осмысленным, чуть гипнотизирующим взглядом. И это происходило у меня в квартире в два часа ночи.
Он проявился под мягкие звуки с какой-то колыбельной интонацией и сейчас сидел на спинке кресла…
«Всё, – подумал я, – нервный срыв на лицо… А, может, в кофе что подмешали… Или это инопланетянин?» Но я был до того измучен своими внутренними терзаниями, что уже было всё равно.
– Ну, скажи что-нибудь синий человечек, раз ты уже здесь… – я не успел договорить эту наиглупейшую фразу, как «кузнечик» вытянулся во весь свой немалый, около метра, рост и запел. Мягкие звуковые волны исходили из существа, отражались от стен и вторичной волной возвращались к хозяину. Это был объёмный очень красивый звук. Одна волна накрывала другую, перекликались, повторялись, как в инвенциях великого Баха. Эта музыка была не земная, она завораживала. Я находился как бы внутри звука, и тело вторило этой музыке. Потом появилось ощущение полёта, зеленоватые волны промелькнули в том же ритме. Периферическим зрением мне показалось, что что-то вокруг поменялось, но оторвать глаза от необычного артиста я не мог. Потом послышался отчетливый щелчок, и необычный певец исчез.
– Ты слышал его!
По середине комнаты стоял молодой парень с лохматой светлой шевелюрой. Глаза его сияли, и вся его улыбающаяся физиономия источала восторг.
– Ты слышал его? – повторил парень. – Это Эолит. Когда поют Эолиты, параллельные вселенные кружатся в сверкающем танце. Они, – он счастливо засмеялся, – как будто целуются, и в это время открывается дверь в параллельный мир на одни сутки. Парадокс времени. Тот, кто слышит Эолита, может получить в дар целые сутки и необыкновенное путешествие.
– А остальные люди в это время?
– Представляешь, спят! Для них время не изменилось.
– Ты поэт?
– Да, – не смущаясь, ответил парень. – Я научился чувствовать появление этих космических певцов. Когда люди начинают засыпать, погружаясь в мягкое марево, вдруг начинают проникать колыбельные успокаивающие тихие песни. Я их стал уже чувствовать и стараюсь найти источник. Сегодня это было в твоей квартире. Кстати, дверь была не заперта. Извини.
– И это происходит каждую ночь?
– Нет, что ты. Но это всё-таки происходит. Сегодня я его слышал пятый раз. Парень поднял глаза вверх, слегка прикрыл, словно пытался заново пережить космическую симфонию. Тут он резко повернулся ко мне:
– Но ведь это ещё не всё. Смотри уже высоко солнце. Пойдем, погуляем в этом мире, хотя он практически повторяет наш. Кстати, Менделеев тоже слышал Эолита и свою таблицу видел не во сне. Только кто бы ему поверил.
Он говорил быстро, четко, но его болтовня совсем не утомляла.
– У тебя что-то случилось? – спросил он, когда мы вышли из подъезда.
– Да, – неохотно ответил я. Как-то в такой час не хотелось вспоминать о вчерашнем дне. – Кажется, от меня ушла девушка. Впрочем, я с ней толком не успел и познакомиться. Понимаешь, я ей показался совершенно неинтересным, легкомысленный. Дверь была открыта для нее. Я ждал её почти весь день.
– А позвонить?
Я покачал головой:
– Я не знаю ее номер.
– Тогда пойдем туда, где вы с ней расстались. Если повезет, вы снова встретитесь. Ты ведь ничего не теряешь. Сейчас мы всё узнаем, а в своём мире, сегодня же, ты будешь знать, что делать.
– Но в параллельных мирах всё повторяется, или…
– Или. Немного можно подкорректировать. И интересно, что коррекция произойдет и в других мирах, раньше или позже. Иногда это немного не совпадает по времени. Так что можно где-то увидит будущее, а где-то прошлое.
– И сколько этих параллельных?
– Много! Как в круглой капле повторяется много раз, как бы переотражаясь.
– Откуда ты всё знаешь?
– Ты сам сказал, я – Поэт.
Мы в это время шли по шумной улице, совсем не отличающейся от улицы, по которой я каждый день ходил. Хотя нет… Действительно, как искажения в капле: там вот ларёк покосился, как будто в него кто-то въехал, а у нас стоит. Там домик частный у нас уже снесли, а тут только огорожен. Чудно, однако. Брр, наваждение.
Впереди показалось кафе, где мы в первый и последний раз виделись с Ней. В тот суетливый вечер, она куда-то спешила, накрапывал назойливый мелкий дождик, глупый мотылек бился в стекло, пытаясь вырваться на волю, и тупо по голове бил откуда-то доносившейся рэп. Она убежала, не оставив ни адреса, ни телефона. Я вдогонку буквально крикнул свой адрес и добавил, что буду непременно ждать…
И тут через стекло кафе я увидел Её, мою Прекрасную Елену. Она сидела одна, наклонившись над столом. Кажется, что-то писала.
– Иди, – подтолкнул меня мой новый знакомый. – Мы пришли как раз вовремя.
Я повернулся к нему с отчаянной гримасой на лице:
– Ты не понимаешь! Как я туда пойду? Она же меня вчера чуть ли не прогнала! Что я ей сейчас скажу?! «О, ты мечта …»
– Твоя мечта, похоже, ускользает, пока ты борешься с эмоциями, – немного насмешливо прервал он меня.
Когда она успела выйти из кафе и сесть в машину?! Я увидел только взмах двери, и «Тайота» полетела на дорогу, сливаясь с потоком машин.
«Беги, еще не поздно!» – то ли это крикнул мой Поэт, то ли это собственная мысль промелькнула, как крик. И я рванул к ближайшему такси.
– Куда едем? – равнодушно спросил усталый таксист. Его лицо несло отпечаток нашего непростого времени: борьба за хлеб насущный. Погружаясь в суету машин, дорог, незнакомых человеческих лиц, он, похоже, видел в них только деньги, чтобы выжить. А я тут еще, плюхнувшись на сиденье, выдохнул:
– За мечтой!
– Что? – его дернуло, как электричеством.
– Извините, во-о-н за той убегающей «Тайотой». Понимаете, разминулись с девушкой.
– Мечта, молодой человек, иллюзорна, а вот есть ли у вас деньги? Такси-то вы взяли случайно.
– Ну, кто же на свидание с девушкой идет без денег? Конечно, есть, – как можно спокойней сказал я, лихорадочно шаря по карманам. Денег не было. Наша беглянка, тем временем резво обогнала маршрутную «Газель», проскочила светофор и скрылась за поворотом, а на светофоре зажегся красный.
– Нарушать не буду, – злорадно процедил таксист, как будто чувствовал, что мне нечем платить.
– Вы машину-то издалека узнаете? – заискивая, спросил я, ерзая на кресле от нетерпения.
– Посмотрим, – растягивая слова, произнес водитель, но я почувствовал, что в нем вдруг стал просыпаться азарт погони. Как только сменился цвет на светофоре, он буквально сорвался с места и нырнул за поворот.
– Здесь дорога идет долго прямо. Я, думаю, мы ее догоним.
Он нажал на газ, ловко лавируя между машинами и вдруг резко, со свистом затормозил.
Перед нами была авария. Три исковерканные машины. Одна, видимо, выскочила на встречную полосу и собрала «урожай» из двух бедолаг. Среди них была и наша серебристая «Тайота». Подъехала «Скорая» …
Я судорожно пытаюсь открыть дверь…Всё как в замедленной съемке, но я не успеваю… Людей извлекают из машин, погружают на «Скорую», и она с пронзительным воем уже несется по дороге.
Я подскочил к месту аварии, и, почти задыхаясь, спросил у полицейского:
– Живы? Все живы?
– Да, но помяло всех изрядно, а вы, собственно, кто?
– Куда, куда их повезли?
– В первую городскую, – полицейский уже стал подозрительно меня оглядывать.
– Извините, спасибо, – я спешил скрыться с глаз, опасаясь, что меня задержат хоть на минуту, кинулся к своему угрюмому таксисту, как к спасителю.
– Они в первой городской больнице, – я умоляюще посмотрел на таксиста. Он молча завел машину. Глянув на мое бледное лицо, включил радио. По радио звучала классика. Невероятная, до боли знакомая манера…
– Кто играет?
– Султанов.
Я подпрыгнул.
– Сергей?
– Нет, сам. Алексей. С таким триумфом вернулся на родину.
В моем мире он умер от инсультов шесть лет назад… Я ехал и слушал Прокофьева в сумасшедшем исполнении Алексея Султанова… Это фантастика! Он здесь живет и творит… Что не дало ему выжить в нашем мире?
Мы подъехали к больнице. Я бежал. Даже не помню, как мне удалось проскользнуть через приемный покой. Мне нужно было найти Её, убедиться, что Она жива.
Я буквально летал по коридору, заглядывая в палаты, ведь в любой момент меня могли просто попросить отсюда. И тут вдруг я понял, что нахожусь на этаже кардиологии, и здесь ее после аварии никак не может быть. Машинально заглядываю в последнюю дверь и замираю. В палате лежит моя мама. Она умерла полгода назад там, у нас. Это случилось именно в этой больнице. Там я ее не успел навестить.
– Мама, – я подскочил к ней, вглядываясь в ее лицо. Как мне ее не хватает.
– Сынок, неужели ты все-таки пришел, – она обхватила мою руку. – Как я рада. Только сейчас думала о тебе.
– Да, дел столько, мама, проект новый запускаем.
– Знаю, знаю…Ты всегда куда-то бежишь, торопишься, как будто себя самого хочешь обогнать. Но это неправда: чем быстрее бежишь, тем быстрее доходишь до цели. Знаешь, иногда нужно просто остановиться. Я это здесь очень хорошо поняла…
– А если ускользает любовь…
Она покачала головой:
– Остановись. Настоящая не пройдет мимо. Сам Господь ее к тебе подведет.
– Молодой человек, как вы сюда попали?
Медсестра стояла, широко открыв глаза от удивления и негодования.
– Сюда нельзя, здесь тяжелые!
– Это моя мама. Я сейчас уйду, – промямлил я. – Пока, мама. «И прощай», – прошептал про себя я, чмокнул родную в щечку и вышел из палаты.
Вскоре я выяснил, что никакой девушки двадцати лет не было в той машине, за которой мы гнались.
Я медленно вышел на улицу. Таксист стоял у машины и курил.
«Денег ждет», – грустно подумал я.
– Ну, что, нашел девушку?
– Нет, не было в машине девушки. Может, она и не садилась ни в какую машину…
– Я же говорю: «мечта иллюзорна».
– А у меня денег нет, – мрачно сказал я.
– Да я это уже давно понял. Себя в юности вспомнил, глядя на тебя. Такой же был горячий, глядел по верх голов. Никого и ничего не замечал, кроме собственных устремлений… Куда сейчас?
– Не знаю.
– Ну, тогда бывай, – он похлопал сочувственно мне по плечу. – Ничего, она обязательно найдется.
Он уехал, и уже не казался таким уж занудой.
Я сидел на скамейке, обхватив голову руками. Что я делаю в этом мире? Зачем мне этот дар и это путешествие? Увидеться с матерью?
Солнце перешло верхнюю свою точку. Солнце другого мира. Я стал рассматривать этот другой мир. И тут я понял, что сильно-то не помню свой мир, чтобы понять различия. Я бродил по дорожкам, вглядывался в деревья, в траву, в людей, проходящих мимо, и мне вдруг стало спокойно и хорошо. Может, действительно, остановиться и оглядеться?
Так я дошел до небольшой церкви. Совершенно ни о чем не думая, я зашел туда. Церковь была пуста, вся залита солнцем, льющемся
откуда-то сверху. На балконе, видимо, хор учил праздничный тропарь: «Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху; да воссияет и нам грешным свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе.» Он повторял и повторял его, пытаясь добиться идеального звучания… Слова и образы тропаря стали доходить до понимания, мысли куда-то улетели, появилось состояние легкости и радости, из которого никак не хотелось выходить.
И вдруг я отчетливо услышал Её голос:
– Ты все-таки здесь появился! Почему не предупредил?
На входе стояла моя Мечта, за которой я гонялся все утро. Вся тоненькая, в легком батистовом платье в нежный голубой цветочек, светло-русые волосы до плеч, слегка взъерошенные ветром, и большие серые глаза, излучающие свет и тепло.
– Ты пришел послушать мою подругу? Я тебе говорила вчера, что она здесь поёт?
Чтобы не выглядеть полным истуканом, я закивал радостно головой. Что-то я опять упустил, про подругу ничего не помню.
– Я сейчас. Передам ей книгу и вернусь. Ты же мне обещал показать самое таинственное место в нашем городе.
Господи! Что я ей хотел показать?! Когда?! Я был готов показать ей все, что угодно, главное, она здесь здорова и невредима, и мы вместе.
Мы обошли все мои любимые уголки нашего города, качались на больших качелях, кормили уток в пруду. Она оказалась очень разговорчивой, смешливой. Как мне было с ней легко и счастливо…
Уже вечером, стоя у подъезда её дома, я взял её за плечи… Как мне хотелось прижать к себе эту маленькую птичку и никуда не отпускать. Ну, а сейчас, хотя бы поцеловать. Я нагнулся и, вдруг вспомнив своего Поэта, сказал, улыбаясь:
– Когда целуются две вселенные…
Она отстранила руки и произнесла:
– Знаешь, одна вселенная очень хочет спать. До завтра!
И упорхнула моя маленькая птичка прямо в подъезд, весело помахав крылом, то есть рукой.
Она очень хочет спать. И я услышал или почувствовал приближение этих колыбельных звуков, как тогда в своей комнате. Моего нового знакомого я нашел рядом со своим домом на скамейке. Он жестом позвал меня к себе.
– Сейчас ты увидишь нечто грандиозное.
– Пение Эолита?
– Их будет много. Очень много. Ты увидишь и услышишь настоящую мистерию.
В это время небо стало окрашиваться в красно-бардовый цвет, потом появились всполохи оранжевого, зеленого, синего, и по небу высоко вдруг взвились эти самые Эолиты. Огромные, они стали еще больше величиной, космические кузнечики, сверкали и переливались, кружа в каком-то неведомом танце. И полилась музыка… Она тоже шла волнами, от чего невидимого, но большого отражаясь. Это был не стерео, а какое-то квадро-стереозвук, от которого захватывало дух. И, кроме этого, вокруг все пришло в цветовое движение. Это всё длилось недолго, хотя казалось бесконечно. Потом внезапно вся мистерия по спирали свернулась в одну точку, щелчок, и все исчезло.
– Слушай, мне кажется, некоторые музыкальные темы я слышал у великих маэстро? Думаешь, не случайно?
– Конечно! Эту музыку слышат или чувствуют все настоящие композиторы и поэты. Каждый по-своему. Вот и ты, наверное, станешь одним из них. Ведь это невозможно забыть. А вот видят такое, действительно, очень немногие. Прощай, тебе нужно выспаться, время два часа ночи.
И он быстро зашагал прочь. А ночь была необыкновенно тихая и звездная.