<p>Анна Рик</p> <p>Прогулка по небу</p>

– Отряд! Песню запевай! – рявкнул в рупор Лимонов, военрук из десятой школы. Сейчас же он значился командиром разношерстного отряда подростков самого взбаломошного возраста тринадцати – четырнадцати лет. Возраст, в котором отсутствуют границы, любые: между мечтами и реальностью, между желаниями и возможностями, между настоящим и будущим. Единственная запретная грань и непонятная область часто они, взрослые, особенно летние педагоги, мешающие наслаждаться воздухом свободы, любители расчерчивать все звонкие дни на четкие квадратики нормативов. Сколько уже раз Виктор Леонидович водил подобное бесшабашное племя по давно известному туристическому маршруту, и каждый раз что-то происходило не по плану, утвержденному в его светлой и правильной голове.

– Таких не берут в космонавты! – вяленько протянул одинокий голос и умер, не развив темы.

– Му – рка-а, ты мой муре-еночек, – очень развязно и бодро послышалось с другого конца колонны.

– Отставить пение,– быстро спохватился командир. – Откуда набрали этих ребят? – забурчал он себе под нос. –Нормальных песен не знают.

– Так срочный был набор, – подскочила жизнерадостная Ольга Борисовна, руководитель второго отряда..– Еле собрали. Даже детдом привлекли, – и привычно вздохнула. – Ну, что вы хотите, такое поколение.

– И что мы с ними делать будем? Еле ноги волокут. Поколение…

А «поколение» уже третий час отмеряло расстояние, которое становилось все дальше и дальше от привычного города с его тусовками, играми, фильмами и заботами. И чем дальше они отходили, тем ощутимие и явственне лопались ниточки, связующие их с комфортными квартирами, через звон комара над ухом, через пыль дороги, что поднимали молодые еще белые ноги и спотыкались об ухабы не асфальтированной дороги, через неожиданный удар хлесткой ветки по удивленному лицу, когда входили в настороженный лес. А там даже самые замученные диванами дети, жадно вдохнув наэлектризованный воздух своими посеревшими ноздрями, превращались в нормальных обитателей планеты Земля..

Никита, ясноглазый парнишка тринадцати лет, в классе именуемый просто Ник за безупречный английский и стильный внешний вид, давно уже приметил девочку, которая битый час маячила перед ним, и ведь так ни разу не оглянулась. Он уж и сверлил ее глазами, мысленно заставлял оглянуться, даже подсвистывал – все безрезультатно. Идет молча, глядя перед собой, как будто шаги считает. А девчонка интересная: длинноногая, спортивная, волосы темные в хвост прихвачены. А он, хвост, болтается вправо – влево, ну, как у лошади.

Никите, привыкшему быть в центре гудящей компании, до нервного зуда надоело идти одному и ни с кем не зацепиться языком. И, наконец, он не выдержал и догнал незнакомку.

– Путешествовать любим?

– Еще че, – фыркнула «лошадка».

– Значит, тоже родичи в поход засунули?

– Ага, Очень вовремя подвернулась бесплатная путевка.

– А меня от компьютера спасают.. Интернет- помойка, игры засоряют мозг, а руки-ноги скоро атрофируются от сидения. – он пригнулся поближе и заговорнически прошептал:– Наверное, по себе судят, – и громко добавил.– А маман сама по полдня торчит в компе. Видите ли, у нее диссертация. Ну, ладно это понятно, где-то. Но папан по ночам в игрушки режется. Сам видел! Это как?

– Ничего себе диссертацию пишет, – протянула девочка и внимательно посмотрела на этого красивого мальчика.– Здорово

– А пустяк. А тебя как зовут?

– Рита.

– Красивое имя. Маргарита.. Меня – Никита.

– Нормально, жить можно.

Рита облизнула сухие губы. Солнце переключило свой нагреватель на отметку «сушь» и стремилось высушить наглых детей, покусившиеся на лесные тропы. Тропа больше походила на широкую дорогу, поэтому спасительная тень леса им не могла помочь.

– И когда мы до места дойдем…

– А мы сейчас узнаем. Мне ведь, когда родители обрабатывали, чтобы я восхотел идти в поход, весь маршрут по гугл картам показали.

Он достал мобильник и одним большим пальцем гордо загрузил картинку.

– Вот, смотри, мы телепаемся во-от здесь. Слушай, еще пара минут, и мы сможем упасть на траву и помыть сапоги в вот этом ручье. – Никита ткнул пальцем в голубую ленточку на картинке.

– Здорово это у тебя. – Рита с завистью посмотрела на дорогущий телефон. – И ты прямо захотел идти в поход?

– Почему бы и нет. Во-первых, выдадут значок. Может понадобиться при поступлении в институт. Во-вторых,

новые знакомства.., – он выразительно посмотрел на Риту. Ну, и, в-третьих, физически хочу себя испытать. Я ведь в классе самый крепкий, ну, судя по зачетам на физре. А то в городе чаще всего на «Лексусе» перемещаюсь.

– На чем?

– На машине «Лексус», японская такая. Одна из самой надежных считается.

Тут Никиту понесло. Из него потоком полилась речь о

всевозможных марках машин, об их достоинствах и недостатках, в каких фильмах они мелькали, какие машины обожали великие артисты. Он видел ее внимательные серые, даже слишком серьезные глаза, и они ему почему-то очень нравились. И только он хотел ввернуть эффектную фразу, развернулся к ней лицом и тут же налетел со всего размаха на парнишку, который стоял у обочины дороги и что-то рассматривал.

– Мистер тормоз! Я тут из-за тебя чуть фигуру аиста не сотворил! Объяснитесь, пожалуйста!

– Тише – худой мальчишка с черной копной волос и огромными выразительными глазами поднял длинный узловатый палец и показал на ближайший василек. На цветке сидела необычайно большая синяя бабочка с белым мерцающим узором на нижних маленьких крылышках.

– В первый раз такую вижу… А ты?

– Да каких тут только насекомых не летает, – пожал плечами Никита. – Ты что энтомолог что ли?

– Нет. Только странно это. Может, действительно идут массовые миграции насекомых из-за изменения климата. И какой-нибудь ученый сделал бы на нашем месте открытие. А?

«Открытие» беспардонно взмахнуло крыльями и, совершив ритуальный танец над ближайшими цветами, улетело.

– Она улетела! – испугалась Рита.

– А.. это ничего… Пусть летит.– Махнул рукой парнишка.– Я здесь для другой цели.

– И для какой же? – как можно язвительно спросил Никита.

– Эй! Камчатка! Не отставать! – загремел в рупор Виктор Леонидович. – Подтягивайтесь, подтягивайтесь! Не в саду гуляем!

Ребята бегом догнали колонну. Новый знакомый в это время объяснял:

– Ну, вы представляете, мы попадаем в лес! Это тебе не по телевизору смотреть. А слабо съедобные растения найти? Рыбу поймать и прямо так на костре сготовить? Лес полон тайн. Лес – это жизнь…

– А ты в курсе, что мы тащим на себе запас еды на весь путь. Я подозреваю, что за нами тайком едет грузовик, на всякий случай с НЗ, – съехидничал Никита. Внимание Риты плавно перетекало к этому болтуну.

– Я думаю, одно другому не помешает. А бабочка – это знак!

– Чего?

– Увидим..

– А тебя как зовут? – спросила Рита.

– Макс. А тебя я знаю. – Максим радостно заулыбался. Ты Рита Морозова. Твой папа завхоз в нашей школе.

Рита недовольно мотнула головой.

– А я Никита. Меня не знаешь?

– Теперь знаю, – засмеялся Максим.

Тут, наконец, отряд повернул в сторону, вступив на маленькую тропинку, нырнул под спасительный эеленый зонтик. И зонтик был таким плотным, что солнце, вроде, перестало досаждать новобранцам-туристам, оно передало эстафету мелкому многочисленному гнусу. Мошкара лезла в рот, в нос, в уши и норовила покусать все незащищенные места у детей и взрослых. Но Никита оказался прав, через минут десять тропинка упала круто вниз, свернула направо, и они устало высыпали на широкий берег ленивой речки, сверкающей солнечными стразами.

– Привал! – раздалась команда.

Детская масса радостно загудела. Рюкзаки мягкими внушительными ударами забарабанили по траве, и за ними вслед, как подкошенные, повалились и владельцы рюкзаков с воплями: «Ну, наконец-то!», «Я больше не двинусь!», «Чаю! Чаю в постель!»,

– Не расслабляться! – вновь вострубил Лимонов. – Первый отряд ставить палатки. Второй отряд разжигать костер, где, я покажу. Девочки на кухню к Наталье Сергеевне. Третий отряд к Василию Васильевичу.

Лагерь представлял собой давно обжитую площадку. Из бревен сбита обеденная зона: длинный стол и скамьи вдоль него. Кострище любовно обложено булыжником. Имелись зоны для волейбола, футбола и даже дискотеки. Цивилизация гармонично втиснулась в этот небольшой уголок природы, с каждым годом все больше растворяясь в нем. На спортивных площадках буйствовали одуванчики, кое-где выскочили тоненькие деревца, совсем еще детки, обеденный стол начинал зеленеть темным добротным мхом. Серые палатки вытянулись в линию вдоль реки, в воздухе стоял гул обрадованных голодных комаров.

После обеда за столом в изломанной тени старой кривой черемухи собралось все руководство похода на деловую пятиминутку. Все педагоги здесь бывали не раз, любили эту черемуху, которая таила в себе массу историй: перевернутые гнезда с птенцами и их спасение, разбитые руки-ноги любителей лазить по веткам, спуск приведения с верхушки дерева пацанами-шутниками и много, много чего еще можно было вспомнить, глядя на взлохмаченный силуэт реликта. Все педагоги, слегка утомленные от солнца, еды, походной суеты, ожидали обычных шуточек и анекдотов от главного балагура Сергея Ивановича, его перепалки с Лимоновым, напрочь лишенного чувства юмора и состязания с интеллигентным и эрудированным Василь Васильевичем. Но все пошло немного не так…

Василий Васильевич поднял руку, чтобы обратить на себя внимание развеселившихся коллег:

– Внимание! Прошу тишины! Информация к размышлению по продолжению нашего похода.

– Да вы что! Дайте детям отдохнуть! – встревожилась Наталья Сергеевна. Чувствовалось, что ей самой до жути не хотелось куда-то там идти.

– Да потише, друзья! Я об этом и хочу сказать. – Василь Васильевич поднял свой телефон. – Пришло предупреждение МЧС. Надвигается ливень с сильным ветром. Очень сильным. Возможен ураган.

Все разом замолчали.

– При чем на всю неделю нестабильная погода. Какие предложения?

– Ну, возвращаться это будет слишком, – заявил Лимонов. – Я должен провести мероприятие в любых условиях, – и на лице его отразилось суровость и непреклонность военрука.

– Давайте здесь и останемся. Разместились компактно. Мы в низине. Лес прикроет от сильного ветра. Так сказать, окопаемся, как индейцы, – предложил Сергей Иванович.

– Кстати, при таких экстремальных условиях они честно получат свои значки, – закивала Ольга Борисовна.

Наталья Сергеевна облегченно вздохнула; идти некуда не придется.

– Значит, я объявляю ребятам об урагане… – решительно встал Василь Васильевич.

– Зачем же им сообщать? – встревожилась снова Наталья Сергеевна.

– Действительно, – поддакнул Лимонов. – Может ураган стороной пройдет, а мы панику посеем.

– Но как мы объясним детям, что остаемся? – не понял Василь Васильевич.

Лимонов скривился:

– А ничего объяснять и не надо. Они еще и обрадуются, что все пять дней у речки отдохнут. Я этот народ знаю.

– Нехорошо это, – пробормотал Василий Васильевич, но его никто не услышал.

Рита сидела прямо у воды, рассеяно глядела перед собой и грызла травинку. « Сможем помыть сапоги в этом ручье» – вспомнились его слова.

Неподалеку играли ребята в волейбол. Мяч отлетел и плюхнулся рядом с ней. Она вскочила, подбросила мяч и привычным движением послала его точно на площадку.

–Здорово! Иди к нам! – закричали игроки.

–Не-а. – отозвалась Рита.

Она снова плюхнулась на траву и с удовольствием вспоминала новые знакомства. Взгляд ее скользил по тихой воде, склоненным ивам на противоположном берегу, белому пушистому облачку, похожему на поросенка…

– Вы так одиноки, мадемуазель! Не составить ли вам компанию, – Никита стоял перед ней во всей красе и широко по-американски улыбался.

– Садись, Скайвокер, – насмешливо сказала Рита.

– О прекрасная Маргарита! Когда мы выйдет из этой лесной ложбины, я подарю тебе целое поле цветов. Нет, это будет море цветов. В них можно будет искупаться с головой, как некогда Клеопатра купалась в розовых ваннах. У нас будет полевая, нет, луговая ванна.

Девочке стало весело, и в глазах запрыгали озорные чертенята, которые так и подбивали хозяйку съязвить на эту напыщенную тираду.

– Потом мы через мостик, построенный самими эльфами, перейдем эту речку и поднимемся на невысокий холм, и я

подарю тебе прекрасный вид с высоты на зеленый лесной океан. Он споет тебе свою хвалебную песню. Ты когда-нибудь слышала, как поет лес, Я, честно говоря, тоже не слышал. А дальше мы спустимся по лесной дороге в густой, непроходимый лес, где живут лешие и кикиморы.

– Ты это серьезно? Весь путь выучил? Или это бред сивой кобылы?– засмеялась Рита.

– Ну, кобыла тут не при чем, а запоминать там нечего, все не просто, а очень просто. А вот как мы пройдем… Особенно с таким, как Лимонов. Слушай, он, по-моему, нормально говорить не умеет, только через эту штуковину. Во, через рупор. По лагерю с ним ходит.

– Ага, и спит с ним в обнимку, – Рита вдруг ярко это себе представила и снова прыснула от смеха. – Как мент с боевым оружием, так наш Лимонов с рупором.

– Это точно, – радостно поддержал ее Никита. – Кто ж будет строить народ парами на сбор землянички?

– И по свистку купаться!

– Он будет громогласно объявлять, кому какую песню петь под гитару.

– Нет! Он сам в рупор песню про кузнечика споет!

«Всем собраться на пятачке у палаток! Срочно!», – заорал репродуктор.

– Во-во, сейчас начнется, – предсказал Никита. – Детский сад.

Они двинулись на пятачок.

Василь Васильевич оглядел собравшихся и объявил:

– Друзья мои! Девчонки и мальчишки! Мы решили вам преподнести небольшой сюрприз! На все пять дней мы остаемся лагерем здесь! Здесь прекрасное место: рыбалка, грибы, ягоды, у нас обширная культурная программа. Скучать не будем, я вам гарантирую!

– Ура-ра! – раздалось вокруг.– А мобильники отбирать не будут? А ноут здесь есть, где подключить?

Вась. Вась облегченно вздохнул. Вопросов, которых он так боялся, не возникло. Наверное, Виктор Леонидович прав, и детей перестали манить новые, неизведанные открытия.

Никиту будто облили холодной струей из-под шланга в дикую жару.

– Я чего-то не понимаю… Да мы тут со скуки свихнемся. С какой стати…

Никита не двигался с места и что-то лихорадочно соображал. Нет, он не хотел, не хотел потерять этот шанс:

окунуться полностью со всеми потрохами в жизнь следопыта, новая знакомая-амазонка, неожиданные приключения, которые обязательно, непременно должны произойти, возможность как-то себя проявить. А вместо этого – детский лагерь на лужайке. Подъем, обед, мероприятия и отбой.

– Ну, что, Скайвокер, сушим весла? Прогулка отменяется, – насмешливо сказала Рита.

– Что?

Лихорадочная мысль вдруг пронзила его, как электричеством. Безумная мысль! Но он ухватился, как за спасительную соломинку. Спасти, нужно непременно спасти эти летние дни.

– Слушай, а… давай сами пройдем этот путь? Я знаю, как идти. Всего 120 километров. Вразвалочку можно дойти за два дня.

– Ты шутишь? – не поверила Рита.

– Конечный пункт – туристическая база «Красный Сокол». От туда нас должны были вывезти на автобусе. Там всегда есть люди.

– Вдвоем?

– А почему нет? Остальные все в восторге от этого оригинального решения.

–– А ты так уверен, что не заблудишься, любитель ездить на «Лексусе»

– Риточка! В этой голове, – он похлопал себя по аккуратно уложенным волосам, – как в сейфе: все кладется и ничего не исчезает. Да и гугл карты на что?

– Ну, если ты так уверен… , – тихо и медленно прошептала девочка – Я согласно… Даже прикольно!

Ритино сердце лихорадочно забилось от неожиданной авантюры, румянец вспыхнул на загорелых щеках. А из-под прикрывших ресниц глаза блеснули в неподдельном азарте.

– Тогда валяй сейчас на кухню, и прикинь, что можно взять незаметно. А я знаю, где у них НЗ находится. Там, я, кажется, видел, даже палатка запасная имеется. Вообщем, встречаемся через час за футбольной площадкой. Там, вроде, никого нет.

Подпрыгивая от нетерпения, Никита помчался к себе в палатку. «Так, лишнее выбросить из рюкзака. Придумать, куда спрятать палатку», – бормотал он про себя. В голове прорисовывался четкий план преступной вылазки: какие вещи нужно взять обязательно, какие куда подбросить, чтобы они не потерялись, во сколько выйти, чтобы успеть пройти как можно дальше, и их не сразу хватились бы и многое другое. Его мысленный процессор работал в полную загрузку, когда он нагнулся, чтобы войти в палатку и тут столкнулся с Максимом.

– Ты куда так несешься? – удивился Макс.

– Никуда, – как можно спокойней сказал Никита, хотя у самого в животе крутился бешеный пропеллер, который не только спокойно говорить, даже стоять без активных действий не давал. – Так, кое-что забыл в рюкзаке.

– Э, нет! Меня не проведешь. Я нутром чувствую, что-то замышляешь, – преградил дорогу Макс.

– Слушай, иди поиграй в волейбольчик. Тебе полезно мышцы подкачать.

– Никуда я не пойду. Здесь, похоже, интересней, – и добавил с умным видом. – Нас, видимо, судьба неспроста так сталкивает друг с другом.

– Да что тебе от меня надо?! Не мешай! – он оттолкнул надоеду и направился к своему рюкзаку. Но как отвязаться от этого приставалы? При нем ведь невозможно ничего сделать!

Макс тем временем развалился неподалеку и, улыбаясь, следил за Никитой. Он, явно, не собирался уходить, не раскрыв неожиданную тайну.

– Я умею хранить секреты, даже сердечные. Могу прикрыть, если надо, – нащупывал слабые места Макс.

Никита сопел, ничего не говоря, но придумать себе оправдывающее дело уже не мог, и руки бесполезно перебирали вещи в рюкзаке.

– Что ты молчишь? Одна голова хорошо, а две лучше!

– Отстань! Мне нужно…носки переодеть, в воду залез.

– Сухие твои носки, а из тебя дым валит, как из пустой сковородки. Поверь мне ежик, со мной не пропадешь.

– И на преступление пойдешь? – не выдержал Никита.

Макс удивленно заморгал и вытаращил глаза, потом выдохнул:

– Да врешь ты. Ты и преступление не совместимы. Мальчик из приличной…

– Хорошо. Мы с Ритой собираемся сами пройти намеченный маршрут. Так что иди жалуйся или молчи в тряпочку.

– Да ты что, Никита! Вас же через пару часов спохватятся, а через другую пару вычислят и найдут.

– Мы очень рано утром выйдем. А потом, Максик, хоть полдня в свободном полете… Это нечто!

– С тобой полностью согласен, – медленно проговорил Максим, уже что-то соображая.

– В смысле?

– Я пойду с вами. Не надо, не благодари. Лес нужно исследовать изнутри. А потом, у меня компас есть, вдруг навигаторы откажут. Да я же буду вам только в помощь, чесна слово!

Никита мрачно шел на назначенную встречу, размышляя, что он скажет Рите. Перспектива поменялась, и он не мог еще понять к лучшему это или нет. За ним шел радостный Макс. Еще издалека Никита увидел, что Рита не одна.

– Знакомьтесь, это Таня, – постно представила Рита свою попутчицу и вопросительно поглядела на Никиту.

– Таня, – кокетливо представилась новая девчонка. Она манерно передернула плечиком, чтобы ее светлые пшеничные волосы всколыхнулись и легли красивой волной. – Вот ничего с собой не поделаю, не могу хранить никаких тайн. Придеться меня вам взять с собой, а то обязательно проболтаюсь

Новенькая мило улыбнулась и деланно глупо заморгала глазами.

– Она меня случайно на кухне застукала. Чуть не заорала, что я там ворую, – объяснила Рита.

– Ну, Максима ты, Рит, знаешь. Он считает, что его голова нам очень пригодится. И без вариантов, – в свою очередь без оптимизма пояснил Никита.

Макс весело закивал и протянул руку Тане.

– Максим. Что, Танюха, поднимем градус настроения у этой унылой компании?

Танюха захихикала. Никита вздохнул:

– Ты прав. Одной голове здесь не справиться.

***

Ночью Никита почти не спал, тревожные мысли, как липкие мухи, облепляли его взбудораженное воображение. «Не проговориться ли кто», «вдруг их сразу поймают», « зачем к нему прицепился Макс», «что девчонке этой новенькой нужно, она же дальше школы и не ходила, наверное». Максим безмятежно посапывал, и даже улыбался во сне, но как только его телефон забулькал под ухом, мгновенно открыл глаза.

– Ну, что? Я готов!

– Тише ты, – зашипел Никита и стал осторожно пробираться к выходу.

Влажная прохлада заставила мальчишек поежиться и проснуться окончательно. Река еще спала под тонким молочным одеялом утреннего тумана, который медленно поднимался с поверхности воды. Косые солнечные лучи купались в этих парах и осыпали весь берег веселыми солнечными зайчиками. Ветер еще отдыхал, и никто не тревожил покоя величественных деревьев. Вокруг стояла торжественная тишина.

Никита и Максим двигались тихо, боясь нарушить свалившееся на них неожиданное безмолвие, добрались на полусогнутых ногах до условного места и стали ждать. Очень скоро раздался шелест листвы, легкий треск, ближние кусты затрепетали, раздвинулись, и появились их спутницы.

– Привет, мальчики, – довольно громко сказала Таня, сияя от удовольствия.

– Тихо! Не соображаешь что ли! – зашикал на нее Никита и рукой поприветствовал Риту.

– Никитушка, – прошептала Татьяна. – Я не смогу идти быстро, у меня крассовки жмут. Новые – не разносились.

– Поползешь, – огрызнулся Никита, прошел мимо и раздраженно задел ее рюкзаком.

Таня состроила смешную мину.

– Танечка, да я тебя на руках понесу, – заверил Макс и, ухмыляясь, прошел мимо.

– Видела я, как ты вчера отплясывала в «неразношеных» крассовках, – фыркнула Рита, проходя мимо.

– Злые вы, – без тени обиды в голосе произнесла Таня и. закинув рюкзак на плечи, бодро пошла за ними.

Наша преступная компания, словно мышки, прошуршали вдоль самой дальней палатки, поводили носиком, высматривая ночных дежурных. Никого! Путь открыт.

Никита облегченно выдохнул и уверенно ринулся вглубь леса, чтобы скорее скрыться от случайных глаз. Сердце подпрыгивало и заходилось от осознание первого в жизни самостоятельного поступка, пусть не самого благовидного, от ощущения полной свободы, от открывающихся перед ним новых горизонтов… Блаженная улыбка разлилась по лицу…, и тут резкий прямо разбойничий свист прервал его восторженный полет мысли. Сердце на мгновение остановилось, Никита повернулся на звук.

Из-за дерева вышел, нагло ухмыляясь, долговязый парень. Еще в детдоме за ним приклеилось прозвище Санька-Червяк. За глаза, конечно, называли, так как он был немного старше их и приблатненый, то есть друзья у него попадались из криминальной братии. Хотя на сколько он с ними был дружен, никто не знал. А Червяком он стал из-за своего блеклого, как будто выцветшего лица, худой и длинной фигуры и вихляющей, ненормально разболтанной походки.

– Стой, кто идет?! Ба-а, цыплята на прогулку вышли. А как же без папочки?

– Ты что не спишь? – изумился Никита. – Четыре утра!

– Бессонница замучила старика, – смешно запричитал Червяк. – Вышел подышать и на тебе. Какая удача! Где мой свисточек, прогнусь перед начальством. И Санек стал и

изображать, как ищет свисток.

– Санечка, – Таня изобразила улыбку. – А может с нами на прогулочку, тогда и свистеть не надо.

Никиту так и подбросило.

– Слушай, а там еще за деревом никого нет? А то давайте, партизанский отряд наберем.

– Нет, парень, я тебя уверяю, остальной народ спит, как подстреленный, даже дозорные Сергей Иванович и Ольга Борисовна. Устали очень. А что? По-чесноку приглашаете?

– Пока никто не приглашал, – Никита метнул взгляд на Таню. На кой ты нам…

– Опыт жизненный, я тебе скажу, колоссальный.

– Какой опыт.. Ты же сам из этих… детдомовцев?

– И чё? Тебя это напрягает?

– Не расслабляет!

– Тогда… где мой свисточек, – видно было, что Санек начинал злиться.

– Никита, похоже, придется брать с собой, или наше путешествие закончилось, – сказала Рита.

– В конце концов, лишние руки не помешают. Меня Максимом зовут. Это Рита, Таня. А это наш вдохновитель, Никита. Это его затея устроить марш-бросок – примирительно представил всех Макс. – А ты Саня Ч..честный человек.

– Никита.., – криво усмехнулся Саня. – Я в шестерках не хожу…

– Слушайте! Может, закопаем его где-нибудь поблизости!! – не на шутку вскипел Никита.

– Ой. Никитушка! Ты прямо мачо!– ехидно воскликнула Таня, по-театральному всплеснув руками.

– Я эту мачу..! – лицо Червяка исказилось в злой гримасе. И так-то был не красавец, а тут вылез из него настоящий мультяшный злодей.

– Ну, все-все. Время не теряем. Ты правая рука. Ладно? – встал между ребятами Макс.

– Только у него ничего с собой нет, – спохватилась Рита.

– Все свое ношу с собой, – гордо сказал Сашка, вытаскивая большой перочинный ножик. – С ним нигде не пропаду. В городских джунглях неделю жил. Он меня и кормил, и охранял, даже ночлег помогал устраивать.

– Надеюсь, собак ты им не резал на обед? – со смешком спросил Максим.

– Че? Не-е, собаки меня любят.

Никита махнул рукой, развернулся и пошел, не оглядываясь. Настроение упало с высоты восторженной эйфории до пыли земной, но с другой стороны ушла ненужная сейчас эмоциональность, и, наконец, включился разум, которым он так выделялся в классе и который ему сейчас так был необходим.

– А вообще. Куда мы идем?

– А какая тебе разница, – протянула Таня. – Далеко,

я думаю, все равно не уйдем. Так пощекотать нервы воспиткам. А ты действительно неделю на улице один жил? Круто, наверное.

Никита шел, насупившись, чувствуя за собой хвост непрошенных попутчиков. И, главное, его никто не спрашивал, просто прицепились и все. Но тут его осенила неожиданная мысль: « он же сейчас настоящий командир отряда». Все сейчас зависят от Него и, наверное, подчиняются Ему. Да это же даже лучше! Вот когда можно действительно себя проявить! Настроение вновь прыгнуло вверх.

Рядом молча и сосредоточенно шла та, которая, сама не зная, вдохновила его на первый в жизни проступок.

– Ты как? Еще не пожалела? – тихо спросил он.

– Нормально, – кивнула Рита, и неожиданно рассмеялась -

Никита, а это здорово, что такая компания собралась. Кажется, будет весело.

– Нашла компанию: энтомолог-романтик, полубандит с ножом и блондинко, которую надо будет на себе тащить. А так ничего, будет, кем кикимор пугать и кого водяному подсунуть.

За спиной слышались смешки Тани и Макса, комментирующие рассказы Санька про свои подвиги. Потом он стал от них отставать, парочка уже перемывала косточки всем им известным педагогам и товарищам, в том числе и присутствующим.

Лес тем времени просыпался, обрастая новыми звуками, шорохами, голосами птиц, движениями белок по стволам сосен, непонятным треском, как будто кто-то тяжелый протаптывал себе дорогу через валежник. Под ногами большие рыжие муравьи преграждали путь так, что приходилось их обходить на несколько метров в сторону.

Часа через два Таня не выдержала:

– Ну, мы как, до вечера пилить так будем?

– Нет, сейчас немного еще поднимемся, и – вуаля – увидите смену картинки, – интригующе сказал предводитель. – А там решим, что делать.

***

Пробираясь через густые заросли боярышника, чертыхаясь и убирая очередную паутину с лица, наша компания, наконец, выбралась из леса и на мгновение застыла от изумления, в буквальном смысле, открыв рот. Перед ними развернулся луг, как огромный сладкий пирог. Сладкий, потому что он благоухал ягодно-фруктовым ароматом, а сверху воображаемый пирог был покрыт сине-лиловым воздушным кремом из пирамидальных цветов иван-чая, И эта переливающая на солнце цветочная пена колыхалась на пару километров в разные стороны, и только впереди вдалеке виднелась полоска леса.

– Я тебе обещал луговую ванну, – сам не веря своим глазам, произнес Никита.

– Ничего себе – протянула Рита. От этого природного благолепия можно было задохнуться.

– Еге-гей, – закричал восторженный Никита и бросился в гущу душистых трав, как врезается нож в долгожданный ароматный торт. Рита кинулась за ним. Они раздвигали руками цветы, как будто плыли в смородиновом киселе, вдыхая сладковатый воздух, который хотелось съесть. Трава доходила им до самых плеч, и можно в нее нырнуть и затеряться в этом огромной вселенной.

Рядом слышались визги Тани и Макса. Татьяна, насобирав охапку из цветов, пыталась догнать Максима и устроить взбучку с помощью этого душистого веника. Макс же нырял в «кисель» и исчезал в неопределенном направлении.

Никита «доплыл» почти до середины луга, запыхался, оглянулся вокруг, и от сине-лилового мельтешения даже закружилась голова. Он раскрыл руки и с размаху упал на спину. Крепкая трава, прогнувшись под ним, образовала воздушную подстилку. Рита с удовольствием последовала его примеру. Над ними распахнулось небо синее-синее, яркое-яркое, что резало глаза, а оторвать взгляд не хотелось. На горизонте оно соединялось с синевой луга, и создавалось ощущение, что они лежат в огромной колыбели, и кто-то очень большой сейчас начнет их качать.

– Здорово, – выдохнула Рита. – Так бы тут и осталась. Я такого неба еще не видела! И столько цветов. Не хочу, не хочу в город, в мерзкую квартиру, где ты постоянно кому-то мешаешь.

– Рита! – прокричал Никита. – Здесь ты не мешаешь. Я дарю тебе это небо!

Тут совершенно некстати раздвинулась трава, и показалось раскрасневшееся лицо Макса:

– Я все понимаю, но народ есть хочет.

За ним вынырнула грязная и счастливая физиономия Тани:

– Ой, Никитушка, а мне бы кусочек колбаски подарить….

На удивление всем Никита не возмутился, как будто вобрал в себя спокойствие и силу этого удивительного места, подскочил и с криком:

– Вперед, за мной, раскроем шатер, накроем трапезу и насладимся пиром на свежем воздухе! Вперед! – и они рванули к краю поля, где начиналась новый лесной массив.

Они, как зайцы, легко проныривали через гибкие стебли, стараясь обогнать друг друга, падали, хохоча, снова неслись, как сумасшедшие и, наконец, еле дыша, выползли на кромку леса.

Уже на месте ребята обнаружили, что Саньки с ними нет

– Может, он отстал и, того потерялся? – встревожился Макс, снимая с себя ветровку и обмахиваясь ею.

– Да ладно, мальчики, он же самый старший. Небось, сообразит, куда идти.

– Надо костер разжечь или палку высокую с одеждой воткнуть, чтобы он нас нашел, – стал рассуждать Никита.

Но тут сам потеряшка показался на горизонте. Он неспеша шел, сгорбившись, на полусогнутый коленях, и что-то нес в руках в форме зеленого свертка.

– Ну, вы, мелюзга, даете. Всех лосей вокруг своими воплями разогнали. Под ноги чего не смотрите.

Он развернул большой лист лопуха и показал россыпь алой и крупной земляники.

– Я там, еще у леса, нереальный ягодник обнаружил. Хотел вас всех свистнуть, а вы, как скипидаренные, сорвались.

– Мальчики, предлагаю чай из ягоды заварить. Колбасу слопаем, как скоропортящийся продукт, а чаем из земляники запьем, – предложила Таня быстрый вариант перекуса, чтобы не заморачиваться серьезной готовкой еды.

Речной берег, где устроили себе привал дети, здесь высоко возвышался над водой. Костер уже догорал, подмигивая затухающими угольками. Бутерброды с колбасой уничтожены, сверху догнали шоколадными конфетами, которые нашлись у запасливой Татьяны, залили лесным чаем, и больше, казалось, ничего душа не просила.

– Семь часов… нас, наверное, уже хватились, – задумчиво произнесла Рита.

– Да ну. Начальнички пока побудку проведут, перекличку. Полчаса можно пузо чесать. – Санька демонстративно поскреб тощий живот.

– А это ваше любимое занятие?

У Саньки сползла блаженная улыбка, лоб напрягся, глаза уставились на серьезное и непроницаемое лицо Тани.

– А вы ничего не заметили странного на поле? – вдруг спросил Макс.

– Ой! Как интересно! А что такое? Мы что-то пропустили? – Таня преувеличено округлила глаза.

– Пчел практически нет. Столько цветов…, а пчел нет –

Никита подкинул пару веток на догорающие угли.

– Тебя не поймешь! То бабочка странная, то теперь пчел не хватает! Наслаждайся свободой! Я считаю, нужно еще отдохнуть. Пока они там сообразят, куда мы исчезли.

– Я только за, – Санек растянулся на траве, подсунул под голову кулак, на лицо натянул кепку и закрыл глаза.

– Во, прекрасный пример! Можно и вздремнуть, рано же встали. Макс, подежурь пока, ты у нас самый наблюдательный. Следующий привал часа через три придется делать.

Никита сложил ветровку валиком и бросил ее на траву. И, как истинный путешественник, положил голову на самодельную подушку и мгновенно отключился.

Таня пихнула локтем сидящую рядом Риту:

– Может, тоже поспим, пока жары еще нет? Как хорошо! Даже ветерочек обдувать стал!

Таня завозилась с курткой, прикидывая, как ей лучше устроиться.

– А ты, что не будешь? Твой бой-френд вон дрыхнет во всю.

– Нет. – Рита резко встала, взяла свою новенькую, но уже полюбившуюся худи, повязала на талии рукавами и пошла в сторону луга.

Она остановилась на краю, руками трогая цветы, вглядываясь в это колышущее марево из иван-чая, как будто стараясь сохранить в памяти эту волшебную картину. По полю неожиданно резко, как судорога, прошла волна, травы низко пригнулись и выправились от внезапного холодного ветра.

– Макс! – крикнула Рита. Я, кажется, поняла, почему нет пчел. Смотри!

***

Максим уже бежал к ней, глядя туда, куда показывала Рита. Горизонт стремительно темнел. Огромная лохматая туча росла на глазах и пожирала безмятежное синее небо. Злой ветер, как будто выскочил из этого лохматого зверя в яростном желании наброситься на все живое, чтобы схватить, поднять, разметать и уничтожить.

– Дождь будет и не слабый, – закричал Макс. – Подъем, сонное племя!

Таня подскочила и непонимающе завертела головой во все стороны. Саня повернулся на бок и спокойно поглядел на небо.

– Срочно, палатку! – скомандовал Никита.

– Может, лучше в лесу? – предложил Максим.

– Некогда! – Никита чувствовал, что сейчас надо действовать очень быстро. – Саня, пошевеливайся. Нужна помощь.

– Да ты и без меня управишься, начальничек, – резанул Санек и не двинулся с места.

Никита махнул рукой и бросился распаковывать палатку, как специально, туго перевязанную сложными узлами. Максим высыпал на траву колышки, и их моментально ветром разметало во все стороны. Девчонки кинулись их ловить. В это время Никита развернул палатку, Макс подхватил полотно, чтобы развернуть его на земле, как сильнейшим рывком ветер вырвал из рук полотнище, и оно, как живое, пронеслось по траве, перекувыркнулось, помахало уголком, как будто издеваясь, и бросилось с обрыва в реку.

Еще до конца не осознав, что произошло, парни застыли на краю обрыва, как молния, чирканув по небу зигзагом, ослепила их глаза и исчезла в воде. Тут же грохнул над головой оглушительный гром.

– Ой, мамочка! – Таня метнулась в сторону леса, прижалась спиной к стволу первого попавшегося дерева и стала медленно сползать вниз.

– Давайте в лес! Попробу… – Никита осекся, как только развернулся к лесу. Лес взбесился: его лихорадило, огромные сучья неестественно выворачивались с чудовищным треском; листва, шишки, хвоя взлетали высоко в воздух, как будто деревья рвали на себе буйную шевелюру, вой и разбойничий свист ветра переходил в стон и скрип зеленых великанов. Молния осветила на мгновение дикий лес, он замер, подняв свои ветви, как руки в мольбе своему божеству… и с новым порывом ветра все началось заново. Лес их не принимал.

Рита лихорадочно развязала рукава худи, чтобы одеться, как этот противный ветер вырвал ее из рук и потащил играться с ней в поле.

– Ах, ты! – она выругалась и бросилась за кофтой. Новая ослепительная молния разрезала небо и врезалась в крайнюю сосну, послышался жуткий треск.

Рита, наконец, поймала сбежавшую одежду и с ней в руках повернулась на страшный звук. Перед ней возвышалась старая могучая сосна, а в середине ее кроны плясал злой поцелуй молнии. Еще мгновение и языки пламени затрещали хвоей, разбежались в стороны по мощным сучьям, и, уже вспыхнув яростным костром, взметнув фейерверком искр, победно взвились над зеленой красавицей. Она, мечась под ветром, казалось, пыталась сбросить огненного зверя, который обнимал ее все крепче и жарче, и, наконец, снова прозвучал треск, и верхняя часть дерева стала медленно наклоняться и отделяться от ствола. Горящий факел падал прямо на Риту. Она завороженно смотрела на происходящее.

– Ритка! Беги! – донеслось до нее.

Отступив шаг, медленно развернувшись, Рита рванула вперед. Бежать по высокой траве стало невероятно трудно, потому что сейчас ее гнал страх, нельзя было споткнуться, нагнуться, нужно было только бежать, не оглядываясь и не останавливаться. Такое приветливое раньше поле оказалось для нее ловушкой. Она спиной чувствовала надвигающую смертельную опасность. Ей бы уйти в сторону, но она упрямо бежала вперед. И тут еще сверху упала одна, вторая крупная капля, и хлынул ливень. Одежда на ней сразу вымокла, потяжелела, а трава превратилась в сплошное мокрое месиво. Мокрые цветы хлестали по плечам, груди. Ноги вязли и скользили. Рита подскользнулась и с размаху растянулась на траве во весь рост. Не поднимаясь, она по-собачьи «на четырех костях» продолжала двигаться вперед и тут почувствовала, как ее накрывают мокрые ветки, от которых несло гарью, смолой и еще непонятным резким запахом.

Рита рефлексивно поползла, опираясь на руки, не чувствуя, что происходит с ее ногами. Она еще попыталась выползти из этого заколдованного круга веток, травы и воды, которая лилась стеной. И слышно было только шум ливня, который заглушал другие звуки и хотел все смыть с лица земли. Кричать она не могла, от отчаяния сжалось горло. Выбившись из сил, осталось только закрыть лицо ладонями, и все погрузилось в темноту.

В это время небо вновь осветило, но каким-то неожиданным малиновым светом, как будто кто-то огромными руками разорвал тончайшую пленку, что-то неосязаемое высыпал в воздух, и гроза прекратилась.

Никита и Макс молча пробирались через поле. Они не знали, где и как найдут свою подругу. Никиту трясло. Губы побледнели и дрожали. Он гнал черные мысли и про себя повторял: « Все нормально. Это просто дождик. Это просто приключение. Сейчас все закончится». Спасительный ливень избавил от одной опасности – пожара, но полностью закрыл, как занавесом, видимость. Лишь малиновая вспышка осветила злополучное поле, выключила дождь, ребята увидели упавшее обгоревшее дерево и ее, которая почти освободилась от веток, лежала, не двигаясь.

Никита подскочил первым и, холодея от страха, чуть ли не шепотом позвал:

– Рита, ты нас слышишь?

Макс бесцеремонно нагнулся и тронул ее за руку.

Рита подняла голову, как будто вынырнула из воды, глубоко вздохнула и уставилась вдаль перед собой.

– Это что? – еле двигая губами, пробормотала она, глядя застывшими глазами.

На горизонте выделялось огромное чернильное пятно, лохматое и безобразное. Оно еще не засохло, а постоянно меняло форму, как черная амеба, двигая псевдоподиями. Потом на ней вспыхнул один глаз огоньком, другой. Множество глаз зловеще заморгали у таинственного спрута, который медленно приближался.

– Это иллюзия, – выдохнул Никита, и сам в это поверил.

«Иллюзия» остановилась, как будто обиделась, и медленно стала растворяться в воздухе.

– Ты встать можешь? – Макс подал руку. Рита, пошатываясь, больше от шока, приподнялась и крепко встала на ноги… Вся одежда вымокла и измазалась грязью с травой, но никаких явных повреждений видно не было.

– Не, вроде, нормально, – сказала она. – Коленка только побаливает. Жить буду.

– Где же остальные? – оглянулся Никита.

– Вон Танюха, кажется, все еще под деревом.

Максим энергично помахал Тане рукой, но ответа не последовало.

– Что-то мне это не нравиться…

Они медленно направились к Тане. Гроза прошла, но тучи не собирались никуда уходить, а так и висели грязными космами. Ветер стих, а воздух стал хрустально-чистым, как будто ливень так отстирал атмосферу, что уничтожил понятие перспективы: дальние предметы были видны также четко, как и ближние.

Таня даже не посмотрела на подошедших. Она напряженно всматривалась вдаль, а ее руки с усилием стиснули толстую ветку, да так, что побелели суставы на пальцах.

– Танюш, ты что, так грозы боишься? – как с ребенком, заговорил Макс.

– Что это было? – еле выдавила она, продолжая смотреть в одну точку.

– А ты тоже видела? – удивился Макс. – Странно…

– Это иллюзия, – снова выдвинул свою версию Никита. – Мы смотрели на горящее дерево. Потом, когда оно резко погасло, в глазах, как зайчик остался. Ну, это как после того, как на солнце посмотришь, а потом в глазах рябит.

– Это не похоже было на зайчика, – мотнула головой Таня, но так как горизонт уже ничем не пугал, она перевела взгляд на Никиту.

– Ветку отпусти. Ну, отдай…

Никита с силой стал выдергивать из Таниных рук злополучный сучок. Она, наконец, с трудом разжала пальцы, слегка ими пошевелила, плечи опустились, тело поплыло, голова закружилась, что ей пришлось снова опереться на дерево.

– Черт! – выругалась Рита.– Кровь пошла из коленки! Все штаны замазала, – и раздраженно разорвала на коленке штанину, которая и так пострадала при падении.

– Опаньки, а рану-то обработать надо…

– Тань, ты говорила, там, на кухне, что мама твоя врач. Ну и ты знаешь всякие примочки медицинские.

– Да мало, что я говорила! – нервно выдала Таня, еще не отойдя от пережитого страха. – Моя мама вообще ветеринар. Ну, тоже, вроде, врач.

Рита с изумлением смотрела на спутницу.

– Что ты на меня так смотришь! Есть у меня в рюкзаке марля. Но где рюкзак! Все же рванули в чисто поле за … Всё побросали!

– Ты что, дура! Что ты несешь! Ты что, не поняла что ли?! Может, надо было тебя от обморока спасать? – заорал Никита.

– Что это?! Что за огоньки?! Похоже, как там… А-а!

Таня вскочила. Прямо по ее ногам и рукам запрыгали синие злые огоньки, похожие на глаза амебного спрута. Они вспыхивали, подмигивали, прыгали и потухали.

– Да успокойся, истеричка! Это просто светлячки! Наверное, – неуверенно добавил Никита.

– Наверное, рану надо сначала промыть, – задумчиво произнес Макс, все это время рассматривая Ритину коленку

– Во-во, точно! – подхватила Таня. – Моя мама…– и тут же замолкла, увидев испепеляющий взгляд Никиты.

– До реки далековато, спускаться надо…

– Ну, что, мазурики, кому вода понадобилась? – неожиданно вынырнул из-за кустов Санька с пластиковой бутылкой в руках. – Ядерный плинтус! Откуда такая яркость. Как будто супер-очки одел.

– Была жара, резко похолодало. После дождя это… ионизация воздуха произошла. Это элементарная физика, – объяснил все Никита. – А ты где был, потомок партизанов?

– Блин меня расшарахал! Да я за вашими вещами гонялся. Палатку выгуляли прямым ходом в воду! Вещи все на фиг растудыкали! Кто я вам, шестерка, сторожить ваш хлам. Моего, между прочим, там ничего нет.

– Ладно, не буйствуй. Спасибочки за водичку.

– И что так орать, – забурчал Никита. – А ты бы больше валялся, когда мы палатку ставили.

– А ты бы меньше изображал из себя авторитета!

– Никто тебя и не просил быть сторожем. Мог бы с нами пойти, вдруг помощь нужна была.

– Не могу я носиться по полям.

– А что так? Ножки тоненькие, а жить-то хочется?

– Бандитская пуля подкосила.

– Да что ж не до конца?..

– А ты попробуй в червяка попасть, – вставила свои пять копеек Таня.

– Ну, хватит, – не выдержал Макс. Рита тем временем промыла коленку от грязи, морщась от боли. Макс снял косынку со своей шеи, разорвал на две полоски. Потом сорвал полукруглый крепкий листик прямо из травы.

– Что это?

– Подорожник. Авось поможет.

Поразмяв листик руками до образования сока, приложил к ранке и перемотал платком.

– Хватит уже. Ты сможешь сама идти?

– А может, поползет? – «участливо» предложила Таня.

– Если надо – поползу, – Рита успела встать между ней и разъяренным Никитой, который захотел «закопать» уже Таню. – Я могу идти.

– А-а! – Таня отпрыгнула, пытаясь скинуть синие огоньки, которые почти облепили ее ноги. – Это не светлячки! Они жгут! Они становятся больше!

– Их что-то стало много…

– Тикаем отсюда! Я вещички припрятал в небольшой яме недалеко отсюда.

Все поспешили унести ноги из этого места. «Светлячки» стали более агрессивными. Их становилось больше, и эти прилипчивые твари наровили уже залезть в лицо. Наша компания рванула прямо через кусты, надеясь, что ветки помогут остановить этот светящийся муравейник.

– Никит, твои родичи ничего про эти места необычного не рассказывали? Ну, когда тебя блатовали в поход? – спросила Рита, держась за его руку и слегка прихрамывая.

– Да они терпеть не могут подобные истории. Если бы, что и было, промолчали бы. Что ты хочешь, технари по образованию. Да все нормально. Просто необычные атмосферные явления.

Но лес, как будто, стал жить другой странной жизнью. Какие-то тени промелькнули рядом ними. Странное свечение темно-бардового цвета прокатилось по траве и бесшумно взорвалось в стороне за деревьями. И тут произошло совсем уж непонятное явление: прямо перед ними возник полуобнаженный мужчина в одних кальсонах. Он растерянно оглядывался по сторонам, увидел детей, заметался, охнул и исчез.

***

Никто не проронил ни слова, притихшие, следовали за Саньком, который единственный оставался спокойным, как будто ничего не произошло.

– Вот, – махнул рукой на двухметровую яму. – Разбирай-те свою хламудь.

– Санечка, – осторожно начала Таня. – А тебя ничего не удивило…?

– А-а, – меланхолично протянул Червяк. – Чего только не привидится. Я не парюсь.

– Ну, ты даешь! – восхитился Макс.– Вот это выдержка!

«Светляков» непонятного происхождения здесь не было, они постепенно испарились по дороге. Картина, куда показал Саня, предстала перед ними совсем неожиданной, как будто рюкзаки специально открыли, выпотрошили, перемешали все вещи с мокрой землей, а сверху еще веточек покидали для красоты.

– Ну, ты даешь! – чуть не задохнулся Никита.– Это надо же так испоганить все вещи!

– Чего? Я не ослышался, или тут кто-то пискнул?! Ну, почисти, не развалишься!

– А в рюкзаках чего надо было копаться?

– Ну, блин! Было мне время копаться. Закрывать надо было рюкзак!

Девчонки и Макс, молча полезли в яму, чтобы понять насколько все плохо. Больше всего пострадали мобильники. Все они были замочены, обляпаны и отключены навсегда от информационного потока.

– А где мой рюкзак? – Таня в панике пыталась найти его, бесцеремонно раскидывая чужие вещи. – Саня! Ты мой рюкзак не принес?!

– Все, что я нашел на берегу и успел поймать, все здесь.

– Да нет же! Ну не могло же его ветром унести, он же тяжелый! Ты что, специально?!– голос стал срываться от страха и обиды. – Там же у меня и еда, и лекарство, и вообще все мои вещи! Что я буду делать!

– Да перестань визжать, – не выдержала Рита, пытаясь очистить от земли свой рюкзак.– Если хочешь, иди на берег и проверь. Что ты постоянно истеришь!

Таня с удивлением посмотрела на Риту:

– Смотрите, голос прорезался. А я думала, что только под ручку ходить умеешь.

Рита остановилась, в ней вдруг что-то переключилось, или лопнула сдерживающая пружина: глаза полоснули ненавистью, губы побелели и сжались, тело напряглось, как перед прыжком или ударом, но, самое невероятное то, что над головой полыхнул и погас красный огонь. У Тани от неожиданности расширились глаза, рот приоткрылся, и она в испуге отступила назад. С усилием сдержав себя от удара уже сжатым кулаком, Рита медленно развернулась к обидчице спиной, как вдруг почувствовала плотный и сильный толчок в грудь, дыхание сбилось, перед глазами деревья пролетели каруселью, и тело ее оказалось на земле в метре от места, на котором только что она стояла. Этот удар из ниоткуда словно вышиб из нее всю энергию так, что она не могла сразу подняться и что-либо сообразить.

Лицо у Татьяны задергалось в язвительной улыбке от осознания собственной неожиданной победы, как вдруг она сама схватилась за живот:

– Что-то меня тошнит… – тело начало конвульсивно содрогаться, как будто ее действительно сейчас стошнит, и из-за рта … выскользнула змея, гадкая полупрозрачная, вся переливающаяся красным и синим огнем, и, шипя, поползла к сопернице. Таня так и осталась с открытым ртом…

– Не трогать! – резко вмешался Максим.– Все успокоились!

Он схватил руки ошеломленных девчонок, сблизил их. – Все, все спокойно. Не двигаться.

Змея будто потеряла ориентир, куда направляться. Дернулась в разные стороны, упала и исчезла в траве, как испарилась.

–Что тут у вас? – спрыгнул в яму Никита.

– Давайте вернемся в лагерь, – взмолилась Таня, держась руками за рот и горло. Её трясло. – Мы еще недалеко ушли. Мне нехорошо.

– Идея так себе, хоть и недалеко ушли, – невесело усмехнулся Никита и добавил.– Вспомни про синих светляков и того зайчика на поле.

– Так это не иллюзия?

– Откуда я знаю! Здесь сейчас все как-то не так. Я считаю, что надо идти вперед. Может, пройдем это гнилое место, а там все образуется.

– Ну-ну, Никита, мне бы твою уверенность.

– Максим, а ты предлагаешь отбившимся овечкам вернуться в общее стадо? Можете идти, но, мне кажется, поднимемся выше, солнце выйдет, я уверен, все забудется, как страшный сон. – А ты почему на земле лежишь?

– Меня кто-то толкнул, – Рита все еще растеряно смотрела по сторонам, пытаясь осознать, что же произошло. Все тело болело, как после запредельной тренировки.

– Да сама случайно упала, ты просто не поняла, – сказал Максим. – Ну, никого же не было…

– Да, наверное, не поняла.

– Так, все загружаем, не разбирая, где чье. Уходить надо отсюда.

Рита с усилием поднялась и стала неистово все подряд запихивать в первый попавшийся рюкзак. Таня посидела, сглатывая слюну, все еще не веря, что аттракцион со змеями окончательно закончился.

– Бр-р, – еще раз содрогнулась она. – Рит, извини, я больше… Молчу, в общем. Мир? А?

– Я думала, что ты змея, но не до такой же степени, – фыркнула Рита. – Черт с тобой! Мир. Только не превратись в Медузу Горгону.

– Ага, а ты в летающего супермена.

Они посмотрели друг на друга и прыснули со смеху.

– Вы где там? – раздался голос Сани сверху. – Помощь нужна? А то чёй-то тучи сгустились.

– Сейчас. Санек, лови поклажу! – Никита подкинул первый рюкзак. – Таня, Рита все уходим. Команда, не расслабляться, веселее шаг. Тьфу ты, заговорим, как Лимонов.

***

Небо, действительно, еще сильнее потемнело и развесило свои космы еще ниже. Где-то вдалеке на горизонте маленьким лоскутком голубело чистое небо, а, значит, где-то уже сияло солнце, и там, верно, рассеялись все страхи. Никита уверенно вывел свой отряд к реке, которая в этот раз мирно поблескивала внизу. Здесь, на открытом пространстве было спокойней. Деревья не нависали над тобой своими широкими лапами, в глубине которых нет-нет, да вспыхнет зловещий синий огонек.

Никита знал, куда идти. Еще дома мысленно он прошел весь этот путь с воображаемой командой единомышленников, сражаясь с медведем, обнаруживая древний клад, задерживая преступников. Но это было в мечтах… Он боялся признаться самому себе, что уже не раз жалел, что ввязался в эту историю. Что-то шло не так, Природа оказалась не соратницей, а настороженным и недружелюбным существом. « Блин, как во сне, – думал самозванный командир. – Идешь и не знаешь, что за поворотом. Кошмар какой-то».

– Никит, может, отдохнем? – вкрадчивым голосом спросила Таня. – Поедим что ли…

– Я сам уже об этом думаю. Нужно удобное место найти.

– Ребята стойте, – крикнул Макс. – Саня отстал. Я его не вижу.

– Ладно, вот там и остановимся, рядом с поваленной березой, – махнул рукой Никита. – Разберите вещи, подруги боевые, а мы с Максом на поиски.

– Мы с вами. Я не останусь! – Таня замотала головой, потом истерично и со злостью забормотала. – Почему нас не ищут?! Почему еще не нашли?!

– Зачем же ты вообще пошла?

– Да я думала два-три часа и все – вернемся. Или нас найдут и вернут. Прикольно ведь. А так. Бросите, да? Как там, на поле,

– Да не одна же ты, с Риткой, – Никита снова стал закипать.

– Мне кажется, она права. Никит. Разбиваться нельзя. Еще неизвестно, что с Саней.

– Черт с вами! Вместе, так вместе. Только не пищать – обед откладывается.

– Саша!

– Санек! Ты где!

– Ау!

В ответ ни звука. Уже минут пятнадцать наша компания шла назад вдоль берега, как ищейки вынюхивая под каждым кустом след потеряшки. Ну, не спрыгнул же он в реку?!..

И, наконец, из лесу послышался далекий голос. Это был точно он, вечно отстающий «старший брат». Никита глянул в сторону притихшего леса, вспомнил, каким он может быть, слегка поежился. «Понесла же его нелегкая»,– подумал он мрачно, но виду не подал.

– Сань, иди на голос, мы идем к тебе! – командир спокойно, на сколько это можно было в этой ситуации, двинулся в лес.

Тропинок здесь никто не протоптал, и им пришлось пробираться через кусты, нагибаться под колючие лапы мрачных елей, которые так и норовили любого зацепить и расцарапать. Лес, казалось, расступался перед ними, заманивая все дальше вглубь для ему только нужной цели. Но где-то далеко звал Санькин голос, и уже захватившая всех тревога гнала их быстрее и быстрее, заставляя не обращать внимание на такие пустяки. «Почему он не идет навстречу?!» – потихоньку стала мучить Никиту мысль. Что-то случилось. Тащить его на себе». За ним уже почти бегом неслись остальные. Таня стала вслипывать то ли от усталости, то ли от испуга. Но вот уже совсем близко раздалось:

– Ребята, я здесь, здесь!

Никита первый выскочил в просвет среди деревьев, где он слышал зов, и резко остановился.

Прямо из земли на него смотрела огромная голова с длинным мохнатым пятаком, над которым торчали загнутые длинные клыки. Маленькие злые глазки уставились на него и не двигались. «Оборотень!» – подсунул мысль начитанный мозг. Сзади вскрикнула Таня, чертыхнулась Рита. И тут туша слегка зашевелилась.

– Ребята, я думал, что вы за мной, того… не вернетесь. Учуял запах грибов, решил собрать. Есть что-то надо ведь. Скиньте его с меня. Что-то тяжелый зверюга.

Сердце снова застучало: убитый кабан придавил Санька, когда тот его заколол ножом. Вон нож торчит прямо в горле. Никита, выйдя из оцепенения, кинулся к зверюге,

– И что тебя все куда-то несет?!!

– Говорю, думал, что уйдете без меня.

– Санечка, это ты сам его убил?! Ничего себе. – Таня все еще стояла, широко раскрыв глаза.

Максим, крехтя, помогал товарищу перевернуть трофей.

– А ты не думал, что тут стадо подобных бегает? Могли ведь и затоптать. Они же тупые.

– Повезло, наверное, хотя шум слышал, но как раз вы закричали, и от моего голоса, кто-то драпанул от сюда,– радостно подтвердил опасение «герой». – А может, того мясо возьмем с собой? Приготовим в дороге.

– Какое, блин, мясо! Здесь идти от силы день. А ты предлагаешь тушу с собой тащить.

Санек уже встал, отряхиваясь от травы и листьев: Червяк выглядел настоящим героем: весь в царапинах, в разорванном рукаве на измазанной в крови ветровке, запыленное такое мужественное лицо с самодовольной улыбкой, обнажающие желтоватые зубы. Он выдернул нож из тела животного и привычным движением вытер холодное оружие о траву.

– Зачем тушу? Я говорю немного.

– Санечка, ты клык возьми хотя бы на память. И на шею повесь, – с восторгом предложила Таня, трогая пальцем еще неостывшее тело зверя.

– А давайте его похороним, – Рита с ужасом глядела на животное. – Что он так лежать останется?

– Не-е, здесь без нас позаботятся. Сейчас столько фауны набежит, и грозный кабан станет элементарной пищевой цепочкой в природном круговороте веществ. Санитары леса сделают свое дело. А Александру нужно присвоить звание Отважного Охотника. ОО!

– Выговор ему с занесение, – фыркнул Никита. – Отстаешь – позови, а так – полный атас! Ладно – проехали. – Он почесал затылок, прикидывая, где они сейчас находятся, и махнул рукой: – Нам туда.

– Стой, начальник! Туда нельзя. Там болото и нехилое. Я..

– Здесь нет никаких болот, что ты несешь! Я знаю. Карту наизусть выучил. У меня память фотографическая. О!

Кажется твои грибы, подбери, охотничек, авось, понадобятся, когда проголодаешься.

Никита злился на себя, на Сашку, на все эти восторги. «Смотри, герой выискался». «Он, он должен быть на его месте» – вопило все Никитино существо, хотя сам себе он ни за что не признался бы, что на Санькином месте просто удрал бы с воплем от этого лесного страшилища на дерево. Сейчас же «униженный и оскорбленный» гневно шагал напролом без всякой дороги, не замечая как, над его головой засветилось синее сияние, как электрическая дуга на уроке физике, а вокруг становилось влажнее и сумрачнее.

Вдруг нога наступила на мокрую почву. Никита, не останавливаясь, прошел несколько шагов и почувствовал, что ноги потеряли опору и стали проваливаться. Как будто тысяча маленьких чертенят схватила за ноги и потащила вниз. Никита лихорадочно рванулся, пытаясь освободить одну ногу, и с ужасом почувствовал, как чьи-то лапки уже ухватились еще выше. Сжав зубы, с побледневшим лицом он неистово стал вырывать ногу из этой вонючей жижи, медленно погружаясь все глубже и глубже.

– Не дергайся, – чуть ли не приказывал Санькин голос. – Расслабься и ляг на поверхность, и попробуй плыть. Мы тебе ветку кинем, хватай ее клешнями!

« Я сам!» – кричал мозг. Тело послушно исполнило все приказы. Легло на поверхность, мягко двигая ногами. Никита почувствовал – его отпускает. Толстая ветка плюхнулась перед ним, руки сами судорожно вцепились за нее. Вспомнилась испуганная Таня, там, возле поля с амебным спрутом. Как он у нее пытался забрать ветку. «Фиг, кто ее у меня сейчас заберет», – пронеслось в голове. Сильные, когда вместе, руки вытащили своего вожака на твердую почву. Никита сел, зубы стучали, глаза отказывались смотреть выше травы. Он хотел «провалиться сквозь землю», да он ведь чуть это и не сделал в прямом смысле. Мысли путались, а, впрочем, их и не было. Присутствовал только стыд, и холодный ужас еще не покинул сердце.

– Мы все, все очень испугались, – прошептала Таня.

Никита вздрогнул, посмотрел на нее и увидел ее огромные от сочувствия зеленые глаза. Даже что-то в них блеснуло. Еще мгновение, и она погладит его по голове, как котенка.

– Нет, ну, убедиться, конечно, надо было, – попытался сострить Санек, но тут же осекся

– А тты о-откуда з-знаешь, как вести себя в этих, ну, с-ситуациях, – Никита заговорил, чтобы как-то успокоиться, отвлечься, не осозновать, что сейчас могло произойти, что вообще с ним произошло.

– Я две ночи ночевал с бомжами. Каких только баек не наслушался,– оживился его спаситель.

– Баек? Для тебя это всего лишь байка?

– Ну, ты даешь, – Максим даже присвистнул. – А если б…

– Ну, сработало же! А если б я череп свой чесал…

– Ладно, ладно проехали. Идем на-назад тем же путем. Как к-к реке выйдем, съедим что-нибудь. Есть хочется, прямо трясет.

Он поднялся и еще на слабых ногах рванул резко вперед, увлекая за собой команду.

– Санечка, а кто такие бомжи вообще?

– Ну, которым жить негде.

– Без Определенного Места Жительства расшифровывается, – пояснил Макс.

– Интересно, почему они на улице оказываются? – задумчиво спросила Рита. – Все пропили? Неужели им не хочется нормальной жизни? Ведь если бы хотели, им помогли бы, наверное?

– Не-е. Им ничего не надо. Кого я встречал. Как кто-то из них выразился: « Ак.. нет. Апрофиоз. Нет. Во! Апо-фи-оз свободы!» Гуляй – не хочу. Спи – не хочу. И никаких тебе начальничков и погонял.

– Никит,– пихнул локтем Макс. – Помнишь. «Полдня свободы – это нечто!»

***

Никита метнул на него взгляд и остановился.

– Давайте здесь присядем. Что у нас есть из еды?

Таня встрепенулась:

– Я помню, у Макса в рюкзаке хлеб был. Колбасу мы уже того… Консервы были с кашей и мясом. Мы сможем костер разжечь?

– Ребят, а, может, я кусок кабана притащу.

– Я это есть не буду! – ужаснулась Рита.

– Он же весь в крови, – скривилась Таня.

– Сиди уже! А то опять ищи тебя, охотничек! – не выдержал Никита. – Костер разожжем прямо здесь, только окопаем. А вообще котелок-то у нас остался?

Он буквально рухнул на поваленный ствол мертвого дерева и стал палкой нервно взрыхлять землю под костер.

Все засуетились, как будто боялись, что их главнокомандующий передумает и опять куда-то рванет от переживания. Котелок нашли. Очень быстро образовался костер, и через двадцать минут каша уже шипела в котелке и возвращала к реальной жизни своим запахом.

Заработали ложки, ложечки, скребочек. Кто, что нашел. Внутри потекло успокоение и умиротворение. Огоньков нигде не было видно, из кустов никто не выскакивал, в животе, наконец, наступил мир. Идти уже некуда не хотелось. Санек сосредоточенно ковырял палочкой в зубах, девчонки, казалось, вот-вот готовы уснуть, Макс медленно и методично засыпал землей тлеющие угольки от костра.

– Всё, пора идти, – Никита решительно встал. – До речки дойдем, там лучше отдохнем.

– Никитушка, давай еще посидим. Сил нет.

Но Никита все еще сидел «как на иголках». Его этот лес начинал все больше и больше нервировать. В голове появлялись ехидные мысли, что они могут и заблудиться, что болота здесь повсюду, синий монстр следит за ним лично вон за тем корявым и больным деревом. Только движение и решительные действия могут его привести в состояние боевого духа, который сейчас ему был просто жизненно необходим. Никита с чувством собственного достоинства повернулся, внутренне закипая, и медленно с расстановкой собрался произнести, наверное, пламенную речь:

– Я говорю, – и оссекся. Прямо из-под ног полезли все те же красно-синие огоньки, уже в виде жирных и коротких червяков.

Таня подскочила, увидев эволюционированных знакомцев.

– Все идем, идем, только без насилия. Котелок в реке помоем.

Максим проверил червячка ногой и хотел раздавить носком кроссовки, как его схватила за руку Рита:

– Не трожь животную! Скорей! – и потащила за собой.

Шли они быстро, не оглядываясь. Никита как всегда впереди, наклоняясь в глубоком поклоне под тяжеленными лапами невозмутимых высоченных сосен. Тупо шел, уверенно, ведомый внутренним чувством, куда надо идти. Вот, казалось, уже повеяло влажным воздухом. Значит, река где-то рядом. А они никак не могут выйти из леса.

– Никитушка, а мы могли заблудиться? – неуверенно спросила Таня.

– Ник, мне тоже кажется, что идем не туда, – Рита беспорядочно завертела головой, как будто это могло помочь определить правильный путь.

– Все нормально, – не глядя на них, произнес командир.

– Нет. Мы точно заблудились!

– Может, я на дерево влезу? – предложил невозмутимый Саня

– Зачем?! Все норм. Разве что немного в сторону сдвинулись. Все под контролем.

– Если в сторону – значит, уже не все под контролем, – по привычке взвизгнула Таня, готовая расплакаться.

– Да расслабьтесь. Мы же не в сибирской тайге, – успокоил Макс.– По солнцу можно определить, куда идти. Оно ведь даже через тучи видно. Смотрите.

Он поднял голову к небу и тут же пожалел.

В той стороне, где недавно синел краешек неба, чернела выпуклая заплатка, которая зашевелилась, как живая. Она слегка опустилась и выпустила много тонких щупальцев вниз к земле. А из этих лапок к верхушкам деревьев выстрелилась «паутина». Она цеплялась за верхушки, окутывая деревья в коконы. Света становилось все меньше и меньше. Он застревал в липких тенетах. И этот мрак двигался к ребятам.

Рита и Таня, как парализованные от животного страха, наблюдали за работой фантастического паука.

Максим резко подскочил, обнял обеих за плечи, развернул в противоположную от страшилища сторону.

– Девчонки, хотите анекдот расскажу?

– Чего?

– Подходит генерал к прапорщику: « Товарищ прапорщик, мы тут с комбатом поспорили. Он говорит, что крокодилы не летают, а я говорю, что летают. А как ты думаешь?» Прапорщик, заикаясь: «Летают, товарищ генерал, летают, только низко-низко».

Девчонки тупо уставились на Максима.

– Та-ак, не прошло. Сидит англичанин в комнате и пьёт кофе. Вбегает дворецкий и кричит: «Сэр, наводнение. Река вышла из берегов, уже подошла к нашему крыльцу!» «Бэримор, выйди и сообщи, как положено», – спокойно говорит хозяин. Дворецкий выходит, стучит, широко раскрывает дверь и докладывает: « Темза, сэр».

Рита слегка улыбнулась и попыталась обернуться. Макс настойчиво держал плечи, как бы говоря «Нельзя». Таня молча смотрела на Макса.

– Я знаю! – подключился Никита.– Танюш, смотри.

Он показал один палец, наклоняя в разные стороны.

– Червяк, – пошевелил пальцами обеих рук. – Вечеринка.

Таня прыснула в ладошку, Рита захохотала.

– А вот еще. – Никита показал палец вертикально.

– Дерево.

Палец положил горизонтально.

– Упало. И поползло, – палец задвигался горизонтально, извиваясь.

Шутка неожиданно попала в цель. Струна нервного напряжения лопнула, и наружу выплеснулось жгучее желание повеселиться. Смеялась Таня, вытирая выступившие слезы, хохотала Рита, схватившись за тонкий березовый ствол, чтобы не упасть. Санек упал на колени и бил рукой по земле.

– И залезло в норку, – продолжил он, изображая пальцами дерево, заползающее в нору.

Довольные Никита с Максом зашлись в смехе, заразившись всеобщим весельем.

Рита вспомнила и, почему-то без страха, резко оглянулась назад туда, где они видели так усердно работающего страшного паука. Серое небо посветлело. Новая «иллюзия» исчезла.

– Ну, Макс, ты волшебник!

– Учусь, – развел руками он.

– Не-е, а мне больше про вечеринку понравилось, – смеялась Таня. – Смотрите, солнышко выглянуло!

Пронзительный солнечный луч прожег серое покрывало туч и брызнул в притихший лес. Запрыгали солнечные зайчики, ветерок пробежался по ярко-зеленой траве, и лес ожил и стал снова приветливым и безопасным. И они обязательно дойдут теперь до базы.

Вся компания резво двинулась за свои командиром, все еще изголяясь над упавшим и ожившим деревом. Лес начал светлеть и редеть, наполняясь новыми неожиданными звуками, красками и движением.

– Стойте, стойте, это что? – Рита остановилась, ошарашенно глядя на обыкновенные ромашки.

Над цветами, над каждым цветком трепетало, танцуя маленькое существо. Это было живое существо, полупрозрачное, казалось, еще немного и оно растает в воздухе. Но оно не только не таяло, от него шел тонкий аромат и легкое трепетание воздуха. Когда Макс поднес руку, существо уклонилось от рук, но далеко не отлетело от цветка, а вернулось с другой стороны.

– Эльфы! – ахнула Таня. – Я картинку видела. Маленький лесной народ.

– Ну да, – подтвердил Макс. – Попросту духи цветов.

И тут только они заметили, что подобные существа витают практически над всеми цветами и травой.

В огромный натуральный Диснейленд преобразился лес! Все окружающие растения: травы, цветы, кусты даже камушки на дорожке стали излучать мерцающее сияние чистых цветов, разных по интенсивности. Подняв голову вверх, ошеломленные путешественники увидели, что и деревья словно поют, играя с цветомузыкой. И эта игра не утомляла, а успокаивала, завораживала и приводила в восторг.

Макс поглядел под ноги и чуть не подпрыгнул. Обыкновенный жучок, на которого чуть не наступили, издавал красно-багряную вибрацию, как будто угрожал или ругался.

Вся компания, медленно ступая по траве, чтобы не наступить на кого-нибудь, пробиралась к реке.

На берегу их ждала не менее удивительная и грандиозная картина. Над водой тысяча прозрачных сине-сиреневых, изумрудно- голубых существ перетекали одни в другие, некоторые отделялись, являли себя в виде полурыб и полуптиц.

Все вокруг взаимодействовало. Существа цветов окружали насекомых, привлекая их к нектару. Сами насекомые, как будто увеличились в размере, испускали вихреобразные тонкие, яркие паутинки и направляли их к цветам. Световые волны деревьев обволакивали друг друга, трава посылала своих существ, которые двигались в резком, но красивом танце к деревьям.

Удивительно, но камни на противоположном берегу реки тоже преобразились. Над ними возникла полупрозрачная решетка сероватого цвета, которая слегка приподнималась и опускалась, как при дыхании.

Два мира присутствовало одновременно. Один мир естественный, другой наложился сказочно-эфемерный.

И тут Макс сказал:

– Ничего себе, а мы тоже светимся.

Они все будто оделись в плотные светящиеся скафандры. Свет шел изнутри небольшими волнами,… или это просто стучало сердце?

Рита поднесла свою руку. Она светилась больше голубоватым, фиолетовым, хотя нет, здесь примешивался и желтый цвет и даже серо-коричневый.

– Надо же! Это, похоже, аура, – пояснил Максим. – А ты, наверное, любишь мечтать.

– Да, наверное, – произнесла Рита, с удивлением и любопытством разглядывая остальных.

– Давайте двинемся дальше, – предложи Никита. – Видите, вон там мост, а дальше нам надо взойти на холм не слишком высоко. Спуститься немного с левой стороны, и через пару-тройку часов мы на базе.

Они увидели старый почерневший мостик. Интересно, он выглядел так, как будто на него надели стальную кольчугу, и он практически не светился. И от этого по нему было как-то легче идти.

На другой стороне реки берег оказался пологим вровень с водой, которая продолжала танец таинственных духов. И тут возле самого берега блеснула спина настоящей рыбы.

– Ядерный плинтус! Да здесь рыбу можно руками ловить! Санька схватил большую ветку и со всего размаха ударил по воде. На поверхности всплыла блестящая, жирная рыбеха.

***

– Ты что обалдел! Перестань! Дурак, что ли! – на три голоса закричали Рита, Таня и Никита.

– Да вы что, ребя, еда плавает. Чистая, натуральная. Я из нее шашлычок сделаю, пальчики обсосете.

– Ты кроме живота о чем-нибудь еще думаешь! – Никита готов был схватить эту же ветку и приложиться к этому дикарю.

– Если ты можешь питаться, как цыпленок, то мне нужно мясо! – в свою очередь уже орал Санька. Лицо его искривилось, глаза стали злыми и колючими.

Никита замолчал, громко сопя, глаза «метали молнии», и вдруг из его головы выскочили небольшие крючки, похожие по форме на рыбацкие гарпуны. Они россыпью полетели на этого низкого Червяка, вонзаясь в лицо, плечи и в живот.

– Ты что творишь! – Сашка стал краснеть от возмущения на глазах. Эти крючки физически причиняли боль, словно кошка разъяренно вцепилась когтями. Санек попытался оторвать крючки руками и бросить в противника. Назад на Никиту обрушился град огненных камней.

Солнце вдруг стало меркнуть, лес потемнел, между ссорившимися пробежал огненный шарик, а по листве забегали огоньки.

– Да остановитесь! – чуть не взмолился Макс. Он встал между ними, махая руками.

– Ну, неужели вы не поняли, что когда ругаетесь, происходит всякая ерунда. Когда боитесь, появляются какие-то монстры. Когда мы спокойные и веселые, все вокруг хорошо. Неужели не заметили?

– Ты хочешь сказать, что мы сами это рождаем? – не поверил Никита.

– Да. Очень похоже, что мы почему-то приоткрыли другой какой-то тонкий мир. Мы не в нем, а только немного видим. То, что из нас лезет с эмоциями, оно вот так проявляются. Так, наверное, это и происходит в жизни, только на другом плане, что ли.

– Это не наши фантазии? – Рита тряхнула головой.

– Ну, вы же сейчас ничего не фантазировали. Тем более Санек с Никитой. Это реальность, но маленько другая.

– А з-змея? – вздрогнула Таня.

– Танюш, а ты Рите комплимент тогда хотела сказать? Гадость. Вот оно и вылезло. Хорошо бы навсегда уползла.

– Почему ты тогда молчал все время, – раздраженно спросила Рита.

– Да вы чё, девчонки. Я просто анализировал. Думаете, до меня сразу дошло. Но ситуации повторяются и повторяются.

– А болото? – Никита смотрел себе под ноги, как тогда, боясь поднять глаза.

– Твое болото личное. Ты же вылез из него сухим.

– Но вы реально меня вытаскивали, – почти закричал Никита.

Макс пожал плечами:

– Видно очень реальное болото. Я не знаю, о чем ты тогда думал.

Санька сидел в стороне, еще надутый, пытаясь поймать бегающий огонек, который то убегал, то исчезал, то появлялся в другом месте.

– Интересно, а как может выглядеть, например, признание в любви? – медленно проговорил Никита.

– Во, а ты признайся, – хмыкнул Санек.

Никита со всей серьезностью, ни на кого не глядя, стал копаться в своей памяти и нашел строки, которые когда-то поразили его. Впрочем, не сами строки, а их история.

– Вздыхаю, словно шелестит листвой

Печальный ветер, слезы льются градом,

Когда смотрю на вас печальным взглядом,

Из-за которой в мире я чужой.

– Никита, это твое? – изумилась Таня.

– Ничесе…– протянул Санек. Лицо его вытянулось, как будто увидело призрак.

– Мне было лет десять. Я прочитал о поэте Петрарке. Кажется, в средние века жил. Он в юности увидел девушку и полюбил ее. Любил ее всю жизнь до ее смерти, так ни разу с ней даже не заговорил. Всю жизнь в ее честь писал сонеты. Это меня так потрясло, глупый был. Это один их сонетов. Я выучил несколько.

Улыбки вашей видя свет благой,

Я не тоскую по иным усладам,

И жизнь уже не кажется мне адом,

Когда любуюсь вашей красотой.

Никита старался представить себя этим поэтом, его возлюбленную и читал старательно и с чувством.

Неожиданно для себя он вошел в роль и почувствовал внутренний трепет и волнение. Сердце стало звучать гулко, вторя ритму строк сонета. В носу даже защипало.

Но, стынет кровь, как только вы уйдете,

Когда покинут вашими лучами,

Улыбки роковой не вижу я.

И, грудь открыв любовными ключами,

Душа освобождается от плоти,

Чтоб следовать за вами, жизнь моя.

Все притихли. В какой-то момент чтеца охватило зеленое искрящееся облачко. В районе груди появилось завихрение, и вдруг вверх выстрельнул изумрудный луч. Он изогнулся, как ветка и стал обрастать искрящимися розовыми, оранжевыми, алыми завитушками. Вихрь охватил всего Никиту и отделился от тела, унося за собой «цветок», стал поднимать его вверх. Вокруг него задрожал воздух.

– Как красиво, – не выдержала Таня.

– Что ты хочешь – цветок любви, – прошептала Рита.

– Так вот ты какой, цветочек аленький, – съязвил Макс.

Они залюбовались этим Никитиным творением, которое жило уже само по себе, разрастаясь, изменяясь, становясь еще более изысканным. И тут стало заметно, что с левой стороны «цветок» стал чернеть, как обгоревшая бумага, сникать, съеживаться

– Так. Кто подумал каку? – Никита обернулся.

– Не я! – одновременно откликнулись девчонки.

Рядом стоял Санек.

– Чушь собачья. Что вы на меня смотрите? Я не знаю никакой любви. Вы ее видели? Ах, да папочка, мамочка. Я не знаю, что такое. Папа – это завхоз тебя тряпкой огреет, чтобы не лез, куда попало. Мамочка? Никогда не знал такую. Вы знаете, как на нас в детдоме смотрят. Как на сироток… Бедненькие детки, которые никому не нужны.

– Да ладно. Не все так шоколадно. – Таня состроила брезгливую гримасу. – А ты не знаешь, как мамочка очередного папашку приводит. Она личную жизнь устраивает. А папашки все, как на подбор, любители веселой жизни… за счет нас. А бывают и такие, что за коленки хватают. А мама просто не замечает. Думаешь, мы им нужны?

Рита фыркнула:

– Мы, говорят, потерянное поколение. Родители выживают, а дети мешают. Настолько мешают, что домой идти не хочется. Все выясняют, кто больше денег приносит.

– Вы! Вы не понимаете! Это вы еще жалуетесь! Когда вы болеете, мама трогает ваш лобик? Или ждет, когда ты сдохнешь? А когда я болел, в первый раз понял, как ждут твоей смерти. Я слышал, я своими ушами. Они думали, что ничего не слышу, говорят: « Не жилец совсем. Ну, может быть и к лучшему, что мучиться». И еще так добавили: « Да побыстрее бы». Я жить хочу и не мучиться. Слышите?

Сашку затрясло. С него слетела маска спокойствия и равнодушия.

– А чем ты болел? – тихо спросила Таня.

– Менингитом. Думали, калекой останусь. Черта с два!

– Это у тебя от этого походка…извини

– Да. Я знаю свою кликуху. Нормально, приклеят на человека «червяк» и ждут, что этот червяк ему в ножки кланяться будет.

Никита слушал ребят и почувствовал себя счастливым. Конечно, были трения «отцов и детей», но знал – его любят. Нотации, выяснения отношений только потому, что им не все равно, с ним, с их сыном происходит. И именно сейчас он понял, что они для него пока самые дорогие люди.

– Больше всего все в детдоме хотят найти себе семью. Вы не представляете, что такое, жить там…Каждый новый год, как попугаи загадываем это желание до определенной поры. А потом уже не веришь в чудеса.

– А друзья, Сань?

– Мне не повезло. Вот ты, Никита шибко хотел меня брать с собой? А ты, Тань. Думаешь, я не чувствовал твои подковырки?

– А зачем ты тогда пошел, если мы такие злые? – Никите уже надоели эти обличительные тирады.

Сашка вдруг успокоился:

– Да не знаю. Думал, бросите на фиг где-нибудь меня, и я в лесу жить буду. Один.

– Нет, Саш, ты крутой. Из нашего класса ни один пацан кабана не завалил бы, – искренне сказала Таня. – А родители, они тоже всякие бывают. Смерти тебе, конечно, не желают, но …

Тут она почувствовала что-то у ног. Толстая темно-зеленая жаба прильнула Таниной ноге и пускала слюни.

– Фу. Какая гадость!

Она отпихнула ее ногой.

– Ну, вот видите. Опять двадцать пять! – подытожил Макс.

– Ну, что нам молчать что ли? – по обыкновению возмутился Никита.

– Молчать не надо, но можно не выяснять отношения. Эмоции паршивые убираем, улыбаемся. Сударыня, можно пригласить вас на прогулку? – Максим галантно подал Тане руку.

Таня захихикала и манерно задвигала плечами:

– Ой, да ладно. Предложили бы лучше даме шоколадку.

– Ладно, ладно будет тебе шоколадка и кофе с чаем на базе. Рита, Саша бегом на холм. Может, кто анекдоты еще знает.

– А рыба? – занудно спросил Саня.

– Бери свою рыбу! – милостиво согласился Никита. – Это хоть не кабан, – добавил в сторону.

***

Небо вновь нахмурилось, стало вокруг сыро, ветерок принес пронизывающую свежесть. Может быть, от того, что вышли на открытую всем ветрам поверхность. Еще и вверх поднимались. « Надо же, как резко похолодало», – подумал Никита. В прошлый раз после анекдотов вон, какое солнышко вышло, а сейчас как все остановилось. Идешь и на одном месте топчешься».

Он глянул на Риту и в начале не поверил своим глазам. Рита медленно поднималась над землей. Даже не совсем так. Одна Рита стояла на земле, ее вторая копия парила в воздухе.

– Ребята, я лечу! Так высоко и как здорово! Я вижу, я все вижу!

Никита резко повернулся назад, чтобы понять, видят ли это другие, и вместо зеленого холма, покрытого высокой травой и мелкими кустами боярышника обнаружил большой зал, полный незнакомыми людьми. Он в испуге повернулся обратно, но, увы, там был тот же зал. И стоял Никитка на эстраде рядом с кафедрой, за которой обычно делают доклады ученые.

К нему подошел седовласый в очках человек в дорогом с иголочки костюме и нервно сказал:

– Никита Владимирович, нужно вынести уже решение. Надо сдавать проект. Все ждут вашего решения.

– Как? Какое решение?

– Никита Владимирович, вам давно уже переданы документы, чертежи и все расчеты.

К ним подбежал толстенький весь упругий энергичный человечек, спотевший от собственных движений:

– Никита Владимирович, категорически. Я считаю, категорически эту галиматью подписывать нельзя! Мы угробим уйму народа!

Никита тоже стал потеть. Взгляд его случайно упал на стену этого зала…, и он увидел свой огромный портрет в череде портретов других серьезных дядь.

– Но как же так! Только практически опробовав, мы поймем все наши недочеты. Уже третий год бьемся!

– Ну, вот и пробуйте на макетах, чем деньги народные базарить!

– Извините, – Никите стало тяжело дышать. – Я на пять минут выйду. Я свой доклад забыл, э-э в кабинете.

Он уже давно заприметил эту спасительную дверь, в которую рванул, как только толстячок опустил его рукав добротного костюма.

Выскочив из помещения, Никита вдохнул свежего уличного воздуха, и заметил, что находится на военной позиции. Отряд пехотинцев прямо перед ним, чуть не задев его руками. Пять офицеров стояли в нескольких от него шагах и что-то горячо обсуждали.

« Что это значит? Где я?» – вертелись мысли в его голове.

– Никита Владимирович, вот вы где! – услышал Никита радостный голос. К нему бежал один из офицеров, которых он заметил.

– Товарищ генерал, мы ждем ваших распоряжений. Все отряды заняли свои позиции. В лагере неприятеля не видно никаких изменений. Ждем приказаний начать наступление.

Никита огляделся – дверей здесь не было. Он еще вдохнул всей грудью, сделал серьезное лицо. «Может это просто учения».

– Начать наступление, – необычно зычным голосом приказал Никита, и сам испугался своей наглости.

– Начать наступление!

– Начать наступление – разнеслось по всему лагерю.

Все вокруг пришло в движение: Откуда-то из-за кустов показались танки, неожиданно открылись ракетные установки, ударили залпы, загудели истребители. Никита смотрел во все глаза, даже приоткрыл рот от развернувшейся перед ним картины. Неприятель показался намного левее, чем ожидали на этой стороне. Он ударил своими орудиями в бок наступающим и смял практически всю линию наступления.

– Товарищ генерал, разведка оказалась не права! Неприятель засел в селе Васюки!

– Как не права! Что это за разведка!

– Ждем указаний! Гибнут люди!

– Я, я не знаю, – вдруг произнес генерал Никита. Ему стало страшно за себя, за людей, за свою полную некомпетентность.

– А! – закричал он, схватил какую-то палку, как флаг и бросился вперед. – Не отступать! – и тут же споткнулся об первый же бугорок земли, сжался в комок и вдруг услышал, как издалека голос Сани:

– Никита, Никита очнись!

Санек стоял над ним и тряс его за плечи.

– А где, где я был?

– Понятие не имею! Смотрю Ритка взлетела, Ты в стопоре стоишь, а потом ка-а-к заорешь! Я до сих пор икаю.

– А где остальные?

– Танюха вон, тоже как в коме, в одну точку глаза смотрят, как у тебя были.

Вдруг Таня резко задвигалась и закричала:

– Нет! Нет! – да так, что мороз пробежал по коже у парней.

Саня с Никитой рванули к ней. Санек схватил Таню за плечи и, удерживая ее от беспорядочных движений, хорошо встряхнул. Девочка широко открыла глаза.

– Ребята, что это? Этого не может быть.

– Что, что ты видела? – нетерпеливо спросил Никита.

– Большой дом. Красивый дом. Как мне нравятся такие дома! Я туда захожу. Там все красиво, цветы в вазах. Вазы безумно красивые! Но цветы! Цветы не пахнут. Много комнат, но все они похожи: шкаф с одеждой. Много, много красивой, дорогой одежды. Там даже костюм, я видела по телевизору на показе. Шикарный! Он мне бы пошел, я знаю. Стоит сумасшедшие деньги! Стол с едой, как в ресторане, красивые стулья. Мне сначала все так понравилось, потом, смотрю, парень сидит за столом, красивый, подхожу, а это манекен. Я замечаю, что живого никого нет, пусто так. Вещей много, а пусто… Жутко так стало… Подхожу к зеркалу… Зеркало овальное, богатое такое. Заглядываю в него, а там… – здесь она закрыла лицо руками и прошептала, – Мальчики, там отразилось ужасное существо с огромным пузом, широким ртом во все лицо, с толстыми губами. И оно пыталось улыбаться. И это была я! И это еще не все! В окне кто-то промелькнул. Живой! Я бегу к окну и вижу, как уходит девушка тоненькая, такая красивая и живая, и родная. Я хочу выйти из дома и не могу, везде комнаты, одежда, манекены, ужас! Я закричала, и тут вы меня

– Ребята, я вижу базу! Как отсюда все красиво! – раздался голос Риты сверху.

Санька в два прыжка подскочил к стоящей на земле Рите и взял ее за руку. Летающая копия моментально сжалась и втянулась в середину живота настоящей Риты. Она глубоко вздохнула и посмотрела на Сашу.

– Это было здорово, – только произнесла Рита.

– А где Макс? – спросил Никита.

– Да он как сквозь землю провалился. Исчез и все. Вас я всех видел.

– Макс! – закричал Никита. « Да что это такое, ни минуты покоя!» – Макс!

Они нашли Максима в ста метрах от исходного места. Он лежал лицом вниз. Лежал тихо, сам сел еще до того, как подошли ребята. Лицо его сильно изменилось: бледное, с темными кругами под глазами, с выражением глубокой усталости и опустошенности. Казалось, он состарился и потерял интерес к жизни.

– Макс, ты, где был?

– Не, – замотал головой Макс. – Не спрашивай. А что с вами тоже что-то происходило? Риту я видел, а? – он посмотрел на Никиту.

Тот махнул рукой.

–Ерунда какая-та. То себя видел каким-то ученым, то генералом.

Макс усмехнулся:

– Не больше, не меньше.

– Максим, что это было? Я была в шикарном доме. Но…– у нее вдруг потекли слезы по щекам. – Но пусто там. Красиво, но такая тоска! Что это?

Максим задумался, почесал затылок и пожал плечами:

– Не знаю. Похоже на наши мысли, мечты, что ли. Чего мы хотим в жизни. Саш, а ты был все время здесь?

– Да он нас и вытащил.

– О! Хорошо иметь хоть одного друга, который крепко стоит ногами на земле, – усмехнулся Макс.

– Издеваешься? – не поверил Санек.

– Завидую, – сказал Макс и поднялся с земли.

Таня осталась сидеть, уставившись в одну точку. Слезы все так и текли, и текли. Она стала всхлипывать и вдруг закричала: «Стой!»

Санек привычным движение схватил за плечи и тряхнул, отчего Таня «вернулась» в реальность.

– Я хочу ее найти. Ту красивую и живую. Она ведь тоже из этого дома.

Не успели привести в чувство одну девчонку, как Рита встала в ступор. Никита схватил ее за руку.

– Нет, друзья, – заключил Максим. – Нужно нам взяться за руки, чтобы никто не улетал в свои мечтательные области. А то вдруг можно и не вернуться.

– Как? – испугалась Таня.

– Да понятие не имею, но когда мы держим друг друга за руки, мы здесь все вместе. Мысли не разбегаются, наверное, и мы не разбегается.

– Единомыслие, в общем, – красиво закончил Никита. – Согласен, хотя подниматься наверх, наверное, будет сложнее.

***

Оказалось наоборот, вместе идти стало легче. В середине встал Никита, по обе стороны за руки взялись девчонки, а по краям их поддерживали Санек и Максим. Никита тащил всех наверх по холму, а ребята буквально подталкивали девчонок. Им стало невероятно весело, как будто играли в игру, не Царь горы, а командную, где самое важное – не потерять никого из команды.

– Так, Татьяна, держись, там скользко. Никита ну-ка слегка приподнимем драгоценный груз.

– А-а! Не уроните!

– Рита, не завидуй, я тебя просто подпихну, чтобы быстрее было.

– Щекотно ведь.

– А ножками быстрее перебирай.

– Не могу, я раненая деревом.

– Скажи спасибо, что оно не поползло.

Так они добрались до вершины. Подул легкий прохладный ветерок, и они сомкнулись еще ближе. Перед ними раскинулся зеленый мир, состоящий из верхушек сосен, ощетинившихся елей, кудрявых кленов и пушистых березок.

– Сейчас мы должны услышать песню леса. Да, Никита? – Рита с улыбкой повернулась к нему.

Никита не ответил, напряженно вглядывался вдаль.

Там над горизонтом поднималось неведомое Солнце. Оно проявило дрожащий в воздухе призрачный Город. Город необыкновенный. Виднелись купола, дома белые, светящиеся изнутри, одноэтажные, изящные деревья. Все строения переливались, как перламутровые, и погружались в золотую пыль или золотые воды. Некоторые улочки вдруг погружались в багряные потоки света.

От этого видения невозможно было отвести глаз. Вдруг золотые потоки неведомого света окружили их, вокруг воздух заблестел новогодними блестками, теплота наполнила сердца и пробудили чистую детскую радость. Никита задохнулся от сладостного ощущения в груди. Хотелось обнять всех и все. Хотелось плакать. Он посмотрел на Таню. По ее щекам сплошным потоком лились слезы. Она, казалось, этого не замечала. На лице у Риты блуждала рассеянная улыбка. Это длилось мгновение, поток вновь удалился туда, где сиял Город.

– Над небом голубым

Есть город золотой, – вдруг тихо пропел Никита.

– С прозрачными воротами

И яркою звездой, – подхватила Рита.

– А в городе том сад, – дрожащим, но сильным голосом продолжила Таня.

– Все травы да цветы

Гуляют там животные

Невиданной красы.

Город, казалось, разгорался все ярче и ярче. Вдруг из действительно прозрачных ворот обозначился тоненький прозрачный, как будто сделанный из хрусталя мост, который протянулся прямо к вершине холма, где стояли дети, прямо к их ногам, и задвигался, как в метро. Мост без перил, приглашающий взойти на него, который сам тебя домчит Туда.

Никита все, наверное, отдал бы, чтобы оказаться Там, но мост слишком узок, слишком быстр, слишком иллюзорен.

Рита в порыве жгучего желания подняла ногу…

– Стойте! Не сметь! Вот так на моих глазах наркоман шагнул в окно.

Как будто кто-то выключил свет, прошелся сиреневый всполох по всему небу, видение исчезло.

– Да что ж ты за человек, Сашка! – без всякого раздражения воскликнул Никита. Ведь не могло это длиться долго. А на мост они все равно не вступили бы. Он сам никому не дал бы. Но еще бы только пару мгновений… Вокруг все стало серым, черно-белым по сравнению с тем, что они только что видели.

– Да вы чо! Я не знаю, какой белены мы тут наелись, только это явно глюки. Белочка прискакала. Давайте тикать отсюда.

– А что, белочки все одинаковые прискакивают? – спросила Рита. – Вот, что ты видел?

Санька растерялся:

– Не знаю. Что-то неземное.

– Не земное точно, – согласился Макс. Он сел на траву, взял голову руками. Он все еще был утомлен. – Не понимаю, зачем нам это показывают.

– Кто? – заволновалась Таня. – Ты что-нибудь знаешь? Ты ведь все понимаешь.

– Нет.

– Кто-то хотел много посмотреть, – съехидничал Никита.

– Ага. И получил дружок гранату.

– Какую гранату? Что ты загадками говоришь. Когда это солнце светило, мне было так хорошо, плакать хотелось. Что это?

– Ну, город золотой. Рай, наверное. Что-то типа того.

– Слышите, – вдруг оборвал Никита.

Издалека послышались знакомые голоса.

– Эй! Ребята!

И вдруг зычно в рупор прогремело:

– Ребята, стоять, не с места! Мы идем к вам! Прогулку устроили, всех на уши подняли!

– О, бальзам на мое сердце, кого я слышу, – засмеялся Макс.

– Наконец-то, – выдохнула Таня.

– Не ожидал, что так мне приятно будет услышать этот голос, – подхватил Никита. С него упал невыносимый груз. Он еще не понял, что это, но как здорово, что бегут к ним эти взрослые, их воспитатели, явно встревоженные. Бежит Наталья Сергеевна, радостно махая руками, бежит Вась Вась озабоченный и, видно, очень усталый. Он чувствовал, что все они до безумия рады, что беглецы нашлись, и все живы.

Дети встали навстречу. Вот она спокойная детская жизнь! А что же с ними было? Сон? Они словно вынырнули из чуждого озера и задышали обыкновенным родным воздухом.

– Вы как, не ранены? Ураган вас застал? Когда вы ушли? – забросала вопросами Наталья Сергеевна, попутно проверяя руки-ноги у детей.

– Да был ливень. Быстро закончился, – успел сказать Никита.

– Да вы что?! – удивился Лимонов.

– Наш лагерь практически разметало. Семь человек в больнице, один в реанимации. Мы считали вас без вести пропавшими. Нам в голову не могло прийти, что вы такое устроите, – сухо проговорил Василий Васильевич. – Ваши родители уже две ночи не спят. Дежурят в штабе по розыску.

– Как две ночи? Мы же идем меньше суток, – пробормотал Никита и осекся.

– Да, Александр Матюшин тут еще твоя родная тетка объявилась, представляешь. В детдом заявляется, а ей: «Пропал без вести».

– У меня нет никаких теток.

– А теперь появилась. Родная сестра твоей матери. Мать

твоя рано умерла, а сестра ее знать не знала, что у нее ребенок был. А детей у них с мужем нет. Хотели ребенка усыновить, стали запросы делать, вот и выяснили, что у них родной племянник один мыкается. Ужасно обрадовались. А им «пропал без вести». Ведь чуть тетки не лишился, Матюшин.

– Здорово, Сашка! – искренне обрадовался Никита.

– Нормально Александр ОО, желания все-таки сбываются! Иногда. – Макс похлопал Санька по плечу.

– Саш, найди меня в ВК Риту Морозову, чтобы не потеряться.

– И меня. Только я под другим именем, но я исправлю. Так что ищи Татьяну Рябову.

–Ребят, да я не знаю.

Сашка Матюшин в один миг вдруг превратился в растерянного обмягшего пацана.

– Ничего мы сами тебя найдем, – заверил Никита.

В это время недалеко от них садился вертолет. Лимонов по привычке поднес рупор к губам, подумал, махнул рукой и тихо сказал:

– Все на вертолет, По домам.

Ребята кучкой потянулись за взрослыми.

– Песню запевай, – тихо произнес Никита.

– Над небом голубым…– переглянувшись, тихо, но дружно запели сначала девчонки, потом ребята. Даже Саня что-то мычал под красивый мотив.

– Ну, не знают нормальных песен, – пробурчал Лимонов. Но лицо его просветлело, непрошенная улыбка пробежала по суровому лицу военрука.