Тайны прячутся совсем рядом. Они есть у всех, невинные и стыдные, тщательно оберегаемые и передаваемые по секрету. Но бывают такие, от которых стынет кровь.
Рита, сама того не желая, оказалась втянута в историю, которая началась задолго до её рождения. Она столкнулась со странными людьми, и водоворот событий закрутил её, не давая шанса избежать судьбы. А вот какая будет развязка, не мог предугадать никто.
Рита вздохнула и закинула ноги на табурет. В руке старая чашка в красный горох. Потрескавшаяся от времени эмаль покрыта мелкой сеткой.
– Как моя жизнь, – тихо произнесла она, – издали симпатично, а как присмотришься – уродство. Да, Гоша?
Огромный серый зверь сидел на подоконнике. Зелёные глаза с прищуром наблюдали, но хвост, нервно дёргаясь, выдавал раздражение. На вопрос кот ответил шипением.
Рита опрокинула чашку и залпом, выпила остатки бренди. Язык обожгло, она скривилась и схватила с блюдца дольку лимона.
Закурив длинную тонкую сигарету с ментолом, отметила, что табак перебил запах дома – затхлый и сладковатый. Несколько дней Рита пыталась проветрить квартиру, но бесполезно – стоило закрыть форточку и всё становилось, как прежде. Она никак не могла понять, что издаёт этот аромат: засохшие букеты, которые хозяйка просила не выкидывать, или многочисленная антикварная мебель. Девушка устало откинулась на спинку маленького диванчика и обвела взглядом свои хоромы.
Кухня большая – такие часто бывают в коммуналках. Два окна с деревянными рамами. Зелёные крашенные стены и пол из какой-то старинной затёртой плитки жёлтого цвета. Резной буфет. Пузатый холодильник, тарахтящий, как большой грузовик. Массивный дубовый стол накрыт льняной скатертью и поверх – ажурными салфетками, вокруг стайка венских стульев, в углу кухонный гарнитур из пятидесятых, чугунная эмалированная раковина и следом – газовая плита. Всё это сдобрено коллекцией фарфора и репродукциями картин в пластиковых багетах, о подборе оттенков хозяйка явно думала в последнюю очередь.
Тонкий палец постучал по шероховатой папиросной бумаге и пепел упал в блюдце.
Квартира дышала историей, каждая вещь в ней была неспроста – куплена на память, подарена, досталась в наследство. Ну и, конечно, сам дом – старый особняк, в центре города. В нём, наверное, ещё при царях жили. Рите тут было не по себе, она уже несколько дней плохо спала, поэтому сегодня решила немного расслабиться, понадеявшись, что алкоголь поможет уснуть, хотя грех жаловаться – квартира подвернулась в невероятно удачное время.
Она познакомилась с Антониной Семёновной в местном Доме культуры. Бойкая бабушка работала в гардеробе, а Рита торговала журналами в ларьке при входе. Несмотря на большую разницу в возрасте, они сдружились. У старушки не было детей, мужа, и она принимала девушку, как родную, опекала и старалась помочь. Вот и сейчас предложила Рите пожить у себя, присмотреть за квартирой, а сама уехала навестить далёкую родственницу. Это было как нельзя кстати. Чёрная полоса нелепых случайностей преследовала Риту уже несколько месяцев. Карьера дизайнера не задалась, и хотя всё ещё были планы и надежды, пока пришлось наступить на горло своему честолюбию и устроится продавцом в киоск. Зарплаты едва хватало на расходы, а иногда и просто приходилось голодать. Квартиру, которую она снимала, хозяева внезапно решили продать. Её попросили съехать просто в никуда, поэтому предложение Антонины Семёновны стало чудом для отчаявшейся провинциалки.
В далёкой гостиной раздался бой старинных напольных часов. Пора было закругляться – завтра вставать ни свет, ни заря. Она затушила сигарету и, зевнув, подошла к окну. Коту не понравилось такое нарушение личного пространства и он, оскалившись, зашипел.
– Эй, вредина, – нежно промурлыкала Рита, – не дождёшься вкусняшек, будешь на сухпайке.
Но животное не повелось на доброжелательную интонацию. Острые когти молниеносно оставили на руке девушки несколько царапин.
– Ах, ты… – она спихнула его с подоконника, натянув рукав свитера на кисть.
Кот, несмотря на позорное падение, с достоинством продефилировал к миске, понюхал недавно выложенный корм, брезгливо дёрнул хвостом и отправился в комнату.
Было уже за полночь. Рита не стала включать верхний свет, оставила зажжённым только пыльное бра в виде канделябра. На стене тикали часы с золотым циферблатом. Давно она не слышала этого звука. Закурила сигарету, с недовольством отметив, что пачка полупустая. Посмотрела в окно. Тёмный двор с парой фонарей и ни одного прохожего. Луна за плотной серой пеленой, лишь кое-где серебристый свет пробивается сквозь тучи. Со стороны проспекта доносился шум машин. Хорошо, что их подъезд находился с торца, отдельно от остальных, в пристройке, и состоял из двух квартир. Скорее всего, раньше здесь был чёрный ход и комнаты прислуги. Лестница с улицы поднималась на второй жилой этаж, а далее просто вела на чердак.
Спать всё ещё не хотелось, наоборот, алкоголь словно добавил бодрости. Во рту чувствовался неприятный привкус, и Рита заварила чай, который расхваливала Антонина Семёновна. Сделала глоток, вкус действительно был превосходный, чувствовалась мята, чабрец и какой-то ещё едва уловимый терпкий аромат. Она пыталась определить, выделить знакомый ингредиент, но никак не могла угадать. В итоге бросила это занятие и наслаждалась вкусом, чувствуя, как приятное тепло опускается внутрь.
Внезапно до слуха Риты донеслось поскрипывание, словно кто-то медленно наступал на старые рассохшиеся половицы. Она прислушалась, пытаясь определить, откуда доносится звук. И чем больше она вслушивалась, тем отчётливей понимала, что это именно то, что ей кажется. Шаги. Не на улице, а где-то рядом, буквально за стеной. Было странно это слышать в огромной пустой квартире. Ходивший словно то приближался, то удалялся. В душе зашевелился давно забытый детский страх, сердце забилось чаще. Она наскоро затушила сигарету и подбежала к выключателю. Яркий свет резанул глаза, но вместе с темнотой отступил ужас.
– Да что я… Глупость какая, – прошептала Рита.
Шаги прекратились, словно невидимка услышал девушку и тоже замер в ожидании, она даже представила это себе. И снова липкий страх стал заполнять душу.
– Бред, – всё так же тихо произнесла Рита. – Наверное, соседи.
И тут же в мыслях сама с собой поспорила, какие соседи? Подъезд примыкает к дому только одной стеной, и это не современный гипсокартон, а полметра кирпичной кладки. Но с другой стороны, это единственное объяснение. Рита уговаривала себя не паниковать. Наверняка свою роль сыграли усталость и выпивка на голодный желудок. Это просто воображение разыгралось. Старинное здание, ветхие перекрытия, там что-то стучит, здесь – дует.
Она поставила чашку и уставилась в чёрный прямоугольник коридора. Страх всё ещё ворочался где-то внутри. Темнота пугала. Рита стремглав бросилась к выключателю в прихожей. Зажглась тусклая лампа, и, хоть она не могла прогнать все тени, стало чуть спокойней. Чувствуя себя сумасшедшей, Рита обежала всю квартиру, из комнаты в комнату, зажигая свет. В итоге неосвещённой осталась только кладовка. Хозяйка упоминала о ней, но не показывала, что внутри. Рита тоже не сильно озадачилась этим помещением, ей были интересны её комната, кухня и ванная. Девушка остановилась у двери и дёрнула круглую ручку, та провернулась, но не до конца – видимо, было закрыто на ключ. Огляделась – во всей квартире было светло как днём. Ну и пусть. Завтра, наверное, ей будет стыдно за свой страх, но сейчас так комфортней. Она вздохнула и отправилась в спальню. Думала, что не заснёт из-за пережитого напряжения, но незаметно её сморило в сон.
В набалдашнике ручки двери яркой звёздочкой отражался свет лампы. Внезапно огонёк дрогнул, круглый металлический шарик медленно повернулся по часовой стрелке…
***
Через тонкую ткань проникал морозный ветер. Зимнее пальто пришлось продать, чтобы купить мёрзлой картошки. Вот и сейчас, сменяв жемчуг на хлеб из сена и манную крупу, она торопилась домой. Высокие ботинки на шнуровке ещё держались, хотя кое-где пропускали воду. Дожить бы до весны, а там, глядишь, вернётся всё на круги своя. Большевицкая зараза захлебнётся в своём невежестве и пьянстве.
Она шла по широкой улице, наступая в лужи подтаявшего снега, смешанного с нечистотами. Кругом разруха. Витрины магазинов где заколочены досками, где разбиты вдребезги со следами копоти. Будка постового повалена набок, как и круглая афиша рядом – на ней каким-то чудом сохранился потерявший краски анонс поэтического вечера некой Ольги Фобье. Мелкий шрифт почти не читаем, но большую часть страницы занимает изображение миловидной девушки с густо накрашенными глазами и томным взглядом. Май 1917 – почти полтора года назад, целая вечность, другая эпоха. Интересно, что стало с поэтессой, где она теперь.
Вот и арка. Одна часть кованых ворот исчезла, вторая висит на единственной петле и прислонена к стене. На сером снегу следы от колёс. Вчера приезжала комиссия, её и детей со старой нянькой переселили в пристройку, а в основной дом заехал какой-то сброд. Дикари. Разрубили рояль на дрова и выкинули старинные фарфоровые напольные вазы под забор. Из открытой форточки одного из окон донеслись звуки гармони и нестройного пьяного пения. Быстрей мимо, привыкнуть к этому невозможно, изнутри гложет отчаяние и злость.
Наконец дома. Дверь не запирается – выбьют при обыске, ходят часто, ищут, чтобы ещё конфисковать. Но она спрятала остатки драгоценностей в подстилку кота, там, возможно, не найдут, по крайней мере, пока. Фамильяр* защищает эти крохи. Она гладит мягкую шёрстку, и животное с благодарностью принимает ласку, глядя умными зелёными глазами на хозяйку.
***
Зачирикал будильник, рассеянные лучи солнца деликатно выглядывали из-за плотной портьеры. Рита поднялась абсолютно разбитая – скорей всего, виновен вчерашний бренди, хотя она выпила немного. Ещё и сон какой-то странный, реалистичный, как будто она путешествовала во времени, очутившись в голодном Петрограде, а ладони до сих пор ощущали тепло, словно только что касались шерсти животного. Она привстала и посмотрела на кровать рядом. Кота не было. Наверное, дом и вся эта атмосфера навеяли необычные фантазии.
Рита встала и медленно побрела в ванную. После сна не чувствовалось бодрости. Она выдавила из тюбика пасту и поднесла щётку ко рту, взглянув в зеркало, и тут же отпрянула в страхе. Ей показалось, что кто-то стоит сзади, какая-то едва уловимая тень. Рита приблизилась к зеркалу и провела рукой по гладкой поверхности, но там по-прежнему было только её бледное лицо и млечный путь засохших брызг. Никаких призраков и духов. Она привела себя в порядок и, словно сомнамбула, пошла на кухню. Насыпала и залила кипятком горький растворимый кофе, кинув пару ложек сахара. Развернулась и собралась было сесть за стол, но тут же встала как вкопанная, едва не выронив чашку.
Посередине кухни были видны подсохшие, грязные следы от обуви, местами смазанные, словно кто-то шёл, скользя по плитке. Как она не увидела сразу…
Рита медленно поставила чашку на стол и пошла в коридор. Дорожка из засохшей грязи вела к закрытой двери кладовки.
Это было какое-то сумасшествие, кто-то ночью ходил по квартире, но зашёл из закрытого маленького помещения, где обычно хранятся старые лыжи и банки с вареньем. Надо открыть дверь и во всём разобраться.
Где может прятать ключ от кладовки пожилая женщина? Рита поискала на зеркале в прихожей, но ничего не найдя, отправилась в комнату к Антонине Семёновне. В ней стоял пыльный полумрак, окна были занавешены, огромная кровать покрыта пледом, полкомнаты занимали старинный шкаф и сервант. Рита посмотрела в хрустальных вазочках, полных всякой мелочёвкой, проверила огромное количество шкатулочек, но ничего не нашла.
Она остановилась посреди комнаты, огляделась и решила заглянуть в прикроватную тумбочку. Там не было ни книг, ни лекарств. На дне ящика лежал только старинный ключ. Длинный, тяжёлый, с вензелем на головке.
Дверь открылась легко, несмотря на массивность и очевидную старость. Рита ожидала увидеть что угодно: вещи, банки с огурцами, сложенные рядами, мебель…
Но реальность оказалась оригинальнее.
За дверью оказался чёрный провал. Рядом с косяком серые каменные стены напитались влагой, где-то была видна плесень. Свет из квартиры позволял заглянуть на пару метров внутрь – там угадывался лестничный пролёт, но дальше была чернильная тьма. Пол покрывал слой вязкой грязи, в которой угадывалось продолжение следов, уходящих в мрак.
Ей не хватило смелости идти проверять, что там, дальше. Звонить в полицию? Но что она скажет? Живёт в чужой квартире на птичьих правах. Она решила связаться с Антониной Семёновной.
В телефоне раздались долгие гудки, но наконец старушка взяла трубку.
– Ааа, с чёрного хода? – бойко начала она. – Совсем забыла тебе сказать. Ключ есть у нашего дворника – Бориса. У него травма была, он немного нездоров, ну… – она замялась, подбирая слова, – психически, но безобиден. Я за ним приглядываю. Он заходит перекусить иногда. Сирота. Раньше с родителями жил в восьмой квартире, а потом, когда те умерли, пристроился работать во дворе. Я его с детства знаю. Наверное видел, как я уехала, решил похозяйничать.
Бабушка всё это рассказывала самозабвенно и с наивной простотой, абсолютно не разделяя волнений Риты.
– Но как же? А если бы я его встретила? Представляете, идёшь ночью в туалет, а тут мужик какой-то. И почему он через подъезд не пошёл?
– Да ему ближе там. Ой, ну прости девонька, я про него в суматохе забыла. Сейчас ему позвоню, скажу, чтобы ни ногой!
– Спасибо, – нервно ответила Рита. Она не могла себе позволить возмущение. Глупо кусать руку, которая тебя кормит. Бабка со склерозом, дворник со сдвигом – бывало и хуже. Она нажала отбой и задумчиво посмотрела в проём. Оттуда веяло холодом. Рита закрыла дверь и на всякий случай придвинула к ней комод, стоявший недалеко. Если уж кому-то взбредёт в голову зайти, то она это услышит.
– Надо искать квартиру, – пробормотала она и побежала собираться на работу.
День прошёл паршиво. Всё не клеилось с утра. А к вечеру вообще заболела голова, поэтому Рите уже были безразличны всякие странности, хотелось лечь и уснуть, не раздеваясь. Но нет, так нельзя. Дашь себе слабину – и пошло-поехало. Рита старалась следить за собой и никогда не пропускала ежедневные процедуры для поддержания красоты. В голове маячил образ матери, рано состарившейся, всеми брошенной. Она сошла с ума.
Когда ушёл отец, у нее случился кризис, перестала следить за собой, потеряла работу. Потом познакомилась с какой-то мошенницей, называющей себя ясновидящей, и в голове окончательно всё смешалось. Она считала, что на ней и дочери сильная порча, пила какие-то отвары и поила Риту, от чего у девочки начались сильный понос и рвота. Ребёнка забрали в больницу, отвезли прямиком из детского сада, а мать положили на принудительное лечение. Рите потом тоже пришлось пройти терапию, так как она уверенно рассказывала взрослым о каких-то существах, живущих в доме – видимо, на фоне интоксикации начались видения. Мама из лечебницы так и не вернулась.
Рита не любила вспоминать детство, это было слишком болезненно. Травмирующие события давали о себе знать и во взрослом возрасте. Когда случались стрессовые ситуации, её накрывала депрессия, слышались голоса или снились странные сны. Обычно она шла к участковому психиатру и выписывала лекарства, после приёма которых жизнь вливалась в прежнее русло. Но сейчас она не дома, поэтому надо вытаскивать себя из эмоционального болота своими силами.
Она забежала в супермаркет и купила коту вкусняшку, решив ещё раз попробовать его приручить. Реклама на упаковке обещала буйство вкуса, курицу в соусе с пастой аля перлини. У Риты заурчало в животе, она и сама б не отказалась перекусить.
В квартире стоял полумрак и Рита сразу же зажгла везде свет. Так было спокойней. Её не покидала тревога после обнаружения потайного хода.
Первым делом она проверила кладовку. Дверь так и осталась закрытой и по-прежнему была заслонена комодом. Ну одной проблемой меньше.
Кот нашёлся спящим на шкафу в прихожей. Лениво поднял морду в ответ на Ритино “кис-кис”, но когда она зашуршала пакетиком с кормом, глаза его зажглись и он торопливо побежал к своей миске на кухню.
– Ты, оказывается, не такой уж и вредина, – она усмехнулась, накладывая в миску коричневое желе, совсем не похожее на аппетитные кусочки с этикетки. Кот ластился, потираясь о ногу и распушив серый хвост.
Рита вышла с кухни и отправилась наводить красоту, затем, не торопясь, выпила чай – вчера он её отлично успокоил. Через некоторое время она уже лежала в кровати с книжкой в руках. Кот больше не игнорировал ее, прилёг на пледе, который был сложен в кресле. Свет всё также горел во всей квартире – Рита пока не могла пересилить свой страх.
Глаза наливались тяжестью. Едва она успела прочитать страницу, книга выпала из пальцев. Рита закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон.
***
Сын чертил на полу пентаграмму. Каждую линию сверял по схеме. Он, как и мать, давно увлёкся эзотерикой и магией и, если раньше просто проявлял интерес, то теперь, повзрослев, стал непосредственным участником ритуалов.
Мадам Беро утверждала, что эти чертежи – точная копия из утраченных текстов гримуара* Соломона. Она купила их, отдав перстень с рубином, и надеялась, что вложение оправдает себя. Сложно сказать, правда это или ложь, но ситуация сложилась критичная, голод подстёгивал и склонял к рискованным решениям.
Она ещё раз пробежала глазами текст – ошибиться нельзя, ритуал должен быть проведён идеально. Ей необходимо вызвать дух мужа и задать вопросы о сбережениях и драгоценностях. Она была уверена, что, убегая из своего имения, он спрятал часть семейных ценностей где-то на территории. Эта информация не должна была попасть к чужим, поэтому тут, в тайной комнате глубоко под домом, собрались только близкие: нянька, которая держала курильницу и следила, чтобы не потух огонь в лампадах, расставленных на лучах пентаграммы, и сын, помогающий с чертежами.
Линии были чёткими, несмотря на неровный каменный пол. Она взяла книгу и сверила каждый штрих. Кивнула сыну, одобряя. Можно приступать. Зачитать обращение к миру мёртвых и призвать нужную душу. На пожелтевшем, мятом листе аккуратной рукой были выведены латинские буквы. Кое-где чернила размыло, но слова угадывались по контексту, эхом разлетаясь о каменные стены.
Заклятие прочитано. Ничего не происходит. В комнате повисла тишина. Слышно только сиплое напряжённое дыхание няньки. Может, что-то пропустила или прочла не так. Ожидание затягивается. Может, стоит прочитать ещё раз? Но только она собирается начать заново, как чувствует, что в комнате нарастает напряжение, волоски на руках становятся дыбом и пахнет грозой. Яркая голубая вспышка прорезает мглу помещения, стирая краски. За ней невидимая ударная волна раскидывает все лампады и взрывается красным фейерверком, достигая несчастной няньки. Та стояла ближе всех. Лишь красные ошмётки летят в разные стороны. Сына, стоящего в проходе, тряпичной куклой отшвыривает во тьму. Она тоже взлетает в воздух, грудь разрывается от боли, но её подхватывает синее свечение и заполняет собой весь мир.
***
Риту разбудил шум. Она приподнялась, пытаясь понять, что происходит. Сон был таким явным. Кажется, что он продолжал историю прошлой ночи. Никогда такого ещё не случалось. Она была в испарине, в груди ворочалась тупая, затихающая боль. Да что происходит? Рита посмотрела в телефон. Часы показывали полтретьего ночи. Было слышно, как льётся вода и кто-то гремит посудой.
“Наверное, Антонина Семеновна вернулась. Хотя, нет, – Рита тут же одёрнула себя, – ночью? А вдруг что-то случилось?”
Она встала и босиком пошла на звук. Свет был выключен, лишь на кухне горело бра. Жёлтый свет выплёскивался, разбавляя черноту коридора. Она шла на цыпочках, осторожно ступая на дощатый пол, старалась не шуметь, при этом сама не могла себе ответить, почему. Проходя мимо кладовки, отметила, что комод больше не загораживает дверь, его поставили на место. Странно, как она не услышала, наверняка был жуткий грохот.
Пальцы ног аккуратно ступали по дереву, но, несмотря на старания, старые половицы поскрипывали от тяжести. Сердце гулко билось, но страшно почему-то не было. Может, это сон?
Она уже почти дошла до кухни, осталось выйти на свет, но Рита остановилась и облокотилась на косяк двери. Стараясь остаться невидимой, медленно выглянула.
За столом напротив входа сидел мужчина. Обычный. Лет семидесяти. Жидкие седые волосы зачёсаны на лысую макушку. Синяя трикотажная тенниска в белую полоску, серые брюки.
Он заметил её.
– Маргарита! Ты встала! Извини, разбудил тебя, старый негодяй, – мужчина приподнялся, оказавшись маленького роста. Он не внушал опасений, но сердце Риты подпрыгнуло и сжалось.
– А вы кто? – растерянно спросила она.
– Я? – он ткнул себе в грудь сухим костлявым пальцем, – брат Антонины Семёновны, Владимир.
– Но… но она говорила, что одинока, меня вот пригласила пожить – пролепетала Рита.
– Да мы редко видимся. Я уезжал к сыну, он у меня в Гамбурге живёт, – он отодвинул стул рядом с собой, – так что формально она тебе не соврала.
Рита медленно присела.
– И что мне теперь, – она заморгала, пытаясь справиться с недоумением, в груди нарастало чувство тревоги, не давая ей расслабиться, – съезжать?
– Ну зачем же? – незнакомец улыбнулся, показав отличные для своего возраста зубы. Он взял пустую чашку и налил чай из маленького чайника, разбавив кипятком. Запахло мятой. – Это я виноват, не предупредил, что приеду. Зашёл в квартиру, а тут ты спишь, – он громко, со смаком причмокнул губами, Риту от этого звука передёрнуло. – Позвонил Антонине, она мне всё объяснила, сейчас вызову такси и поеду к себе на квартиру.
– Что вы, зачем же сейчас, утром поедете, – промямлила Рита, выдав фразу вежливости на автомате. Ей совсем не хотелось оставаться с этим мужчиной наедине, но воспитание не позволяло выставить человека ночью на улицу.
– Сама доброта, – Владимир снова улыбнулся и Рите вдруг показалось, словно его лицо расплылось. Черты лица съехали и размылись. Это длилось всего секунду, но она в ужасе уставилась на него.
– Что такое? – он озабоченно оглянулся вокруг, потом дотронулся рукой до уголка губ. – У меня опять тик?
Рита не ответила, с трудом сглотнув.
– У меня это уже давно, отголоски службы, приходилось много нервничать, – мужчина улыбнулся в третий раз и тут Рита отметила, что у него странно непропорциональные резцы – большие, крупные.
– Мне, наверное, показалось, – с трудом выговорила она. – Я очень крепко спала, ещё не до конца проснулась.
Она отхлебнула обжигающий, ароматный чай и ей стало немного легче.
– Ещё раз прошу прощения, что разбудил, не смею задерживать. Раз ты не против, я прилягу у Тони в комнате, а утром уеду. Сейчас действительно уже поздно, устал, – он встал со стула и отнёс свою чашку в раковину.
– Да, я тоже пойду, – Рита поднялась, но у неё внезапно закружилась голова и она облокотилась о спинку стула. Старик хотел было взять её под локоть, но она увернулась и пошла к коридору. – Спокойной ночи.
Добравшись до своей комнаты, она закрылась на щеколду и только потом медленно выдохнула. Странные дела происходили в её жизни, но, с другой стороны, всё имело логическое объяснение, даже её видения. Просто надо отдохнуть и выспаться.
Она забралась в кровать и закрыла глаза. Голова кружилась, и Рита перевернулась на живот, уткнувшись в подушку. Внезапно она ощутила колебание воздуха, словно кто-то наклонился над ней.
– Помогиииии, – шёпот на выдохе, тихий, как шелест, у самого уха. Она даже почувствовала дыхание говорившего, но не тёплое, а ледяное, до мурашек.
Риту пронзил ужас, словно электрический разряд. Она открыла глаза и замерла, боясь пошевелиться, но спустя несколько минут начала медленно поворачиваться.
Никого. Свет горит. Кот поднял голову и внимательно смотрит на Риту. Она села и помассировала виски. Наверное, стоит взять пару выходных и найти хорошего врача поблизости. Ещё раз обведя комнату взглядом, она легла и накрылась одеялом с головой, как в детстве, и практически мгновенно уснула.
Утро было пасмурным. Капли дождя барабанили по стеклу. Рита откинула одеяло и поняла, что чувствует себя больной. Голова была набита ватой и отзывалась болью на каждое движение. Она выпила таблетку и, отодвинув щеколду, открыла дверь. В квартире стояла тишина. В коридоре не было ни одежды, ни обуви брата Антонины Семёновны. Тогда Рита аккуратно заглянула к ней в комнату. Если он и ночевал здесь, то сейчас кровать была заправлена и никаких следов его пребывания не обнаружилось.
У неё даже немного поднялось настроение. Она покормила кота и села пить кофе. Самочувствие стало получше. Других дел не было, и она решила прогуляться по району – всё равно надо было пройтись по магазинам, заканчивались продукты
Дождь на улице почти перестал, превратившись в изморось. Рита раскрыла ярко пурпурный зонт, взорвавший цветом серую улицу, и пошла к арке по растрескавшемуся асфальту тротуара.
Выйдя на проспект, попадаешь в другую вселенную: сигналы машин, толпа спешащих людей. Живая энергия в отличие от затхлой реальности последних дней. Рите показалось, что ей стало немного лучше. Она забежала в булочную, потом в продуктовый, купила кофе в стаканчике на вынос и медленно побрела в сторону дома. Во дворе среди пышно разросшихся кустов сирени стояла старая лавочка с облезшей краской. Рита присела насладиться латте, но недолго оставалась одна. На другой конец медленно опустилась старушка в длинном розовом свитере не по размеру. Бабушка смерила взглядом соседку и поинтересовалась:
– Это ты во вторую квартиру заселилась?
– Что?.. А, да, я заехала на днях, но ненадолго.
Обе замолчали, думая о своём.
– И как? – невзначай поинтересовалась пожилая женщина,
Рита посмотрела на неё:
– В смысле?..
– Ну как тебе живётся там?
Рита решила не рассказывать незнакомому человеку о своей паранойе:
– Нормально, а что?
Старушка хмыкнула, было видно, что её распирало желание поболтать. Она сидела, ёрзая, как на иголках.
– Вы что-то хотите рассказать? – подтолкнула Рита.
Бабушка с деланной беспечностью хмыкнула, но удержаться не смогла.
– Да там чёрте что творится, – она привстала, огляделась и подсела поближе, – то собака воет, то люди пропадают.
– Собака? Но у Антонины Семёновны нет…
Старушка прервала монолог, положив сухонькую ладошку на колени Риты, и, наклонившись, тихо произнесла:
– У этой квартиры дурная история, я не сплетница, просто предупредить тебя хочу.
Они посидели молча несколько минут. Рита не выдержала первой:
– Расскажите?
Бабушка словно ждала сигнала.
– После революции туда сселили бывшую хозяйку дома с двумя детьми. И я считаю, ей повезло, могли бы и к стенке – в те времена это было обычным делом. Но барыня была дюже красивая, я думаю, это сыграло не последнюю роль в её судьбе. И жили бы они спокойно, только дальше начали происходить нехорошие события. К ней посватался один командировочный – инженер путей сообщения. Стали они вчетвером жить семьёй, но через полгода мужик исчез, оставив вещи. После него был врач – то же самое. А когда помер комиссар, тоже мечтавший о семейном счастье с красавицей женой, начались разборки. Закончилось всё тем, что и женщина пропала. Остались лишь дети, благо, к тому моменту уже совершеннолетние. В войну они оставались в городе, и тоже, по слухам, там творилась какая-то чертовщина. В послевоенное время двор решили реконструировать и нашли много человеческих останков. Покойники, говорят, были относительно свежие. И сейчас, на моей памяти, две жилички Антонины куда-то сгинули без следа, – бабуля с чувством выполненного долга отстранилась и спокойно уставилась на пасмурное небо.
Рита несколько секунд сидела, как оглушённая, переваривая поток информации.
– А… а откуда вы знаете что они пропали, может, съехали? – вопросов было много, но она решила начать с этого.
– Как откуда? Милиция приходила, вещи забирали.
– Как вообще вы узнали про то, что было после революции? Вы вроде… не настолько, ну… вы ж не могли жить в то время?
– Так я и не жила, мне моя бабуля всё рассказала, – старушка поправила фиолетовые кудри.
– Ясно.
Рита обдумывала услышанное. С одной стороны, всё, что выдала старушка, походило на сплетни, обросшие мистикой, а с другой, дыма без огня не бывает. Она и сама совсем недавно столкнулась со странными явлениями, а ещё эти сны, удивительно похожие на рассказ соседки.
– А Антонина Семёновна, получается, правнучка этой хозяйки?
– Не знаю точно. Ну вроде да, одно время тут мужчина жил, тоже родственник какой-то, но потом переехал.
Рита вздохнула и, уже встав, решила задать последний вопрос:
– Вы не знаете местного дворника? Борис, кажется.
– Ха, – старушка выразительно махнула головой, – где ж ты дворника Бориса видела в последний раз? Вон, гляди, – она указала куда-то за кусты, – Мухрад, он у нас три года работает во дворе, никаких Борисов мы в глаза не видали.
Рита поблагодарила бабулю за беседу и пошла к подъезду. Выйдя к дорожке, она и правда увидела маленького смуглого мужчину в оранжевом жилете. Он курил, облокотившись на метлу.
Уже заходя в квартиру, она твёрдо решила, что не останется тут ни на одну ночь. Сейчас соберёт вещи, позвонит хозяйке и съедет в хостел. Лучше так, чем потом лечиться от невроза.
– Мяу! – кот вывел Риту из задумчивости, напомнив о себе.
– Про тебя совсем забыла, извини, – она погладила кота, и тот благосклонно позволил повторить ласку, потираясь мордочкой о руку. – Сейчас, вот вкусняшка.
Рита положила в миску корм и под довольное чавканье пошла курить к форточке. Устроилась поудобней на стуле и посмотрела во двор. Две таксы носились по кругу, а их хозяйки, хихикая, стояли под зонтом и разглядывали что-то в телефоне. Опять пошёл дождь. В квартире стало совсем мрачно. Ничего, скоро она отсюда уедет. Её опять клонило в сон и она незаметно для себя задремала.
***
Внутри свербело, рвало на части, это невыносимо, чудовищно. Как избавиться от этого? А ещё голод – бесконечный, всепоглощающий. Хотелось рвать зубами плоть, ощутить горячую, солёную кровь на языке.
Сдерживалась, но ненадолго. Приступы становились всё чаще. Она научилась убивать. Первый раз вышло случайно – несчастный чудак застал её, когда она питалась крысой, в итоге он стал основным блюдом. И после она не смогла вернуться к животным.
Сын всё знал, со временем узнала и дочь. Дети помогали, приводя домой жертв, благо, в смутное время никому не было до них дела. Но аппетит усиливался. Внутри, сжигая человеческую сущность, росло нечто ненасытное. Она испытывала одновременно ужас и эйфорию, а иногда хотелось просто покончить со всем и умереть.
***
Бам! Бам! Бам!
Рита вздрогнула. Оказывается, она спала буквально мгновенье. Сигарета всё ещё тлела в блюдце. Она взяла её и затянулась ещё раз. Жуткий сон.
Бам! Бам! Бам!
Опять глухой звук удара. Рита аж дёрнулась, пепел упал на подоконник.
Бам!
Шум поднимался откуда-то снизу, наверное, в подвале какие-то работы…
– Что за странный дом, – шёпотом произнесла Рита.
Сквозняк подхватил пепел с подоконника и уронил на пол, скользнув по голым ногам. Кот оторвался от еды, вышел в коридор, сел и уставился на что-то, глядя в одну точку, словно наблюдая. Рите стало жутко.
– Кс-кс, Гоша, эй… – кот не отреагировал. Хоть Рите и не было видно, но параллель прочерчивалась абсолютно чётко. Дверь кладовки.
У неё всё похолодело внутри. Она замерла, прислушиваясь, но ничего не происходило. Удары в подвале также прекратились. Кот встал и пошёл вглубь коридора.
Рита тихо, на цыпочках дошла до стола, взяла нож с подставки и отправилась за животным. Выглянула из-за угла. В коридоре никого, но дверь чёрной лестницы приоткрыта, небольшая щель, откуда дует сквозняк. Пушистый серый хвост вильнул и скрылся из вида.
Она подошла и осторожно приоткрыла проём, достаточно широко, чтобы видеть пространство за дверью. Серый разбойник сидел совсем близко и нервно махал хвостом. Увидев Риту, он мяукнул и поднялся.
– Иди сюда, кс-кс.
Кот не двигался, но снова мяукнул.
– Ладно, стой на месте, не убегай. Сейчас я тебя заберу.
Рита проскользнула на лестницу, тут было довольно холодно, она поёжилась. Взяла на руки кота и собралась тут же вернуться в квартиру, но дверь внезапно захлопнулась, словно от резкого удара. Кот вырвался из рук, оставив глубокие царапины, и убежал вниз по лестнице в темноту. Девушка дрожащими руками полезла в карман за телефоном, хорошо что она не оставила его в сумочке. Пальцы не слушались, лишь с четвёртого раза она разблокировала экран. Но связи не было, она оказалась словно в каком-то бункере. Зарядка была почти полная, но если включить фонарик, быстро разрядится. Надо экономить и, как будет сигнал, позвонить кому-то.
Рита огляделась, глаза начали привыкать к темноте. Она стояла на лестничной клетке, ступени от неё шли и вверх, и вниз. Спускаться желания не было, и Рита пошла выше. Она словно поднималась по каменному колодцу. Ни окон, ни дверей… Но высоко подняться не удалось, одна секция лестницы обрушилась, отрезав путь. Рита проверила телефон, был слабый сигнал. Она подумала, кому бы набрать. С тех пор, как она переехала в город, толком не обзавелась друзьями – в списке контактов были разве что приятели скоротать вечер. Промелькнула мысль позвонить в полицию. Правда, опыт общения со стражами порядка ей подсказывал, что толку от этого будет мало.
Длинные гудки.
– Здравствуйте, вы позвонили на единый номер…
Господи, пока дозвонишься, можно помереть двадцать раз. Наконец-то её перевели в дежурное отделение.
– Млад… лей…нант Гол… слу…ю вас, – связь прерывалась.
– Здравствуйте, – Рита внезапно поняла, насколько дико будет звучать её рассказ. – Я звоню с улицы Горького, дом двадцать пять, я попала в какое-то помещение, не могу выбраться
– …ите ад… и что у в…. прои….ло, не сл…у.
– Улица Горького, дом двадцать пять, меня закрыли в каком-то заброшенном помещении! – Рита кричала в трубку, понимая, что это не поможет, из глаз полились слёзы. – Из второй квартиры меня закрыли!
– Я ва.. е по…ю повтори… улица …
Вызов мигнул на экране и прервался.
– Чёрт!
Она попробовала дозвониться ещё раз, но связь пропала. Ладно, надо что-то делать, не сидеть же здесь. Если за много лет не нашли это место, то уж подавно не стоит на это рассчитывать в ближайшие часы. К тому же становилось холоднее. Рита была в футболке и брюках капри. Голая кожа покрылась мурашками – надо двигаться, а то можно замёрзнуть. Придётся спускаться вниз – оттуда идет сквозняк, возможно, там и выход. Она обхватила ладонью рукоятку ножа и пошла.
Спускаться вышло намного быстрее. Проходя мимо двери в квартиру, Рита подёргала ручку, но та даже не поддалась. И она, осторожно ступая, спиной к стене двинулась ниже.
Через пролёт Рита с удивлением поняла, что становится теплее, мрак стал более рассеянным, не таким плотным, как раньше. Стали видны очертания стен. Наконец спуск прекратился, она оказалась в каком-то туннеле с низким потолком из рыжего кирпича. Впереди горел свет – лампа на стене. Звук шагов гулко отражался эхом от стен. Коридор делал поворот и уводил влево, затем вправо, после небольшая лестница вела вниз – настоящий лабиринт.
Рита уже беспокоилась, что потеряется и будет бродить среди каменных сводов, пока ее не оставят силы. Наконец зигзаги закончились, и впереди оказалась большая комната. Стены и потолок терялись во тьме, сбоку тускло горел фонарь, забранный в металлическую сетку, но его свет лишь подчёркивал тьму, освещая лишь небольшое пространство вокруг.
Напротив входа зияли чернотой три арки. Как выбрать, куда идти? Рита прошла вдоль тоннелей, почувствовав, что напротив одного из них есть движение воздуха. Наверное, там мог быть выход наружу. Она полезла за телефоном, чтобы включить фонарик и идти дальше.
– Марго? – раздалось сзади. – Что ты тут делаешь? Ещё рано…
Рита обернулась и тут же медленно отвела руку с ножом за спину. Сзади стоял Владимир. Плечи его расправились, хищный взгляд не смягчило даже удивление на лице. Он стал выглядеть лет на пятнадцать моложе. Вместо тенниски и брюк на нём были джинсы и тёмная рубашка, спереди – длинный фартук, на руках – латексные перчатки. За ним был виден вход в другое помещение, дверь которого Рита сразу не разглядела в темноте. Теперь слабый зеленоватый свет, льющийся из этой комнаты, позволил рассмотреть стены. Они все были исписаны непонятными знаками и символами.
– Ладно, не важно, – Владимир сделал шаг в направлении Риты, но вдруг замер, уставившись куда-то за ее спину. Озадаченность на лице сменилась испугом.
Рита медленно повернулась. Сзади стояла красивая темноволосая женщина. Контур её тела был смазан, и сквозь неё проглядывала кладка стены. Риту сковал ужас.
– Мама? – старик попятился.
– Да, сын, – голос у женщины оказался глухой, словно шёл через толщу воды. – Ты боялся демона, – она обвела рукой исписанные стены, – но пришла я.
– Это невозможно! – старик продолжал пятиться, на лице отображалось отчаяние – Ты заперта вместе с ним.
– Да, – ответил призрак и подплыл ближе, – но мы с Барбатосом сошлись на том, что гнить в подвале – не самая блестящая идея, – она повернулась к Рите. – И эта талантливая девочка освободит нас.
Рита только сейчас рассмотрела её лицо. Правильные черты. Миндалевидные глаза, высокие скулы, небольшой рот, верхняя губа, чуть больше нижней, придавало лицу немного обиженное выражение.
– Я? – Рита даже забыла о страхе от удивления.
– Да, ты. Разве ты не замечала в себе странностей? – призрак вышел в круг света и стал ещё прозрачней.
– О, этого было хоть отбавляй, – Рита нервно усмехнулась.
– У тебя дар, ты ходишь по грани миров. Мой непутёвый сын не разглядел в тебе эту способность, но усилил её и сам привёл тебя ко мне.
– Зачем?
– К сожалению, любое инфернальное существо хочет крови. Мои дети кормят демона раз в несколько месяцев, а взамен получают силу. Правда, демон отдаёт её не добровольно, и это его очень злит, но поделать ничего не может. Он заперт вместе со мной в слабом человеческом теле.
– Exorcizamus te… – Владимир, воспользовавшись тем, что на него не обращают внимания, трясущимися руками принялся чертить вокруг себя круг.
Призрак издал вой и в мгновенье оказался рядом с Ритой
– Ты должна позволить мне попасть в твоё тело, – женщина коснулась её руки, – иначе мы обе погибнем.
Рита понимала, что терять ей нечего. Из ситуации, в которой она оказалась, выход только один – довериться призраку. Времени навредить у того было предостаточно, но ничего плохого не случилось. По крайней мере, призрак знает, что нужно делать. Девушка кивнула и тут же её заволокло туманом. Восприятие реальности притупилось, но не исчезло, она словно смотрела на всё со стороны.
– Рrope circulus sit signum esse aeterna, – произнёс призрак и поднял две руки, скрестив пальцы…
После этих слов произошло странное. Круг, начертанный стариком, засиял ярким светом. Изнутри послышались вопли отчаяния и боли.
– Прощай, сын. Ты предал меня, посадив в узилище, так очутись в нём сам!
“Ты должна пройти через правый тоннель”, – раздался голос внутри сознания Риты. Внезапно она ощутила, что туман исчез, а тело вновь повинуется ей. Призрак женщины исчез, но она продолжала слышать ее голос.
– А что будет с Владимиром? – прошептала Рита.
– Не беспокойся о нём, иди, – голос духа снова прозвучал у девушки в голове.
Она побежала в арку и буквально вылетела в следующее помещение. Оно оказалось полукруглым, вверху, почти под самым сводом, находилось маленькое вентиляционное окошко, через которое в подземелье проникал дневной свет, ослепляющий после темноты подвала. Выхода здесь не было, а вокруг белели черепа, рёбра, осколки берцовых костей – ни одного целого скелета, разорванные и истлевшие тела. На полу были видны очертания пентаграмм и огарки свечей, валялись остатки одежды.
В толстые каменные стены были вбиты две цепи с кандалами, и на них в изнеможении висело человеческое тело. Длинные волосы перепутались и скрыли лицо, из одежды осталась лишь истлевшая, рваная сорочка, узловатые ноги и руки были покрыты многочисленными язвами.
– Ну, наконец-то! – произнёс низкий мужской скрипучий голос откуда-то из глубины этой изможденной плоти. Голова поднялась и на Риту посмотрели бельма глаз.
Внезапно из боковой ниши вышла Антонина Семёновна. В руках у неё был поднос, а на нём – металлическая миска и полотенце. Старуха резко контрастировала с окружающей действительностью – божий одуванчик, леди с перманентом никак не вязалась с ужасным подземельем и существом, запертым здесь. Когда её глаза привыкли к темноте, она в недоумении уставилась на Риту:
– А где Володя?
– Не подходите! – Рита выставила перед собой нож.
– Ты не сможешь причинить нам вреда, – ласково сказала старуха. – Мы под защитой мамы.
– Уже нет! – существо на цепи буквально выплюнуло эти слова и расхохоталось.
Но ведьма даже не повернулась в его сторону.
– Тебе ещё рано сюда, – она подошла ближе и хотела взять Риту за руку.
– Пошла вон, ведьма! – крикнула та, вытянула руку с ножом и крепко сжала зубы.
Но Антонина Семёновна лишь улыбнулась в ответ на её слова.
– Пойдём, я налью тебе чай, и мы всё обсудим, – старая карга была явно не в себе.
– Какой чай? Тот, что вы мне всё это время заботливо подсовывали? Кстати, что там за таинственный ингредиент, от которого у меня поехала крыша?
– Ой, – Антонина Семёновна махнула маленькой сухой ладошкой, – это грибочки, я их сама собираю. Они, кстати, очень…
И тут, оборвав старуху на полуслове, случилось то, к чему не был готов никто. Чудовище, о котором все позабыли, метнулось вперёд и буквально насадило себя на нож Риты. Лезвие прошло сквозь плоть, с хрустом разрывая сухожилия и вены. Рита ощутила стук сердца существа, оно судорожно трепыхалось, пытаясь перекачивать кровь, но ему мешала сталь.
– Свобода… – прохрипело чудовище.
– ААА! Что ты наделала?! – старуха бросилась к телу, уронив поднос, и, опустившись на колени, подняла ему голову. Она попыталась вынуть оружие, но то застряло внутри. Закричала, но в этот раз крик захлебнулся приступом кашля, изо рта потекла бурая жижа. Ведьма согнулась пополам и уже не поднялась. Её плоть начала чернеть и расползаться, она превращалась в то, чем была на самом деле – гниющим трупом.
Всё произошло шокирующе молниеносно, Рита в оцепенении наблюдала за происходящим. Из тела узника появился мерцающий силуэт демона, постепенно он обретал чёткость, словно проявлялся на негативе фотоплёнки.
– Я есть Барбатос, – прогрохотало в сознании девушки. Демон протянул к ней руку, но словно наткнулся на невидимую преграду. Его голова медленно поднялась наверх, и он… рассмеялся.
Рита проследила за его взглядом и на потолке увидела круг. Голова закружилась. Она снова услышала голос призрака матери колдуна. На этот раз он обращался к демону:
– Мой сын тебя очень боялся и сделал несколько уровней защиты. Ты должен мне, помнишь?
– Ах ты, – демон ухмыльнулся, он совсем не выглядел расстроенным. – Хорошо! Уговор! Твой клад всё ещё на месте, он под развалинами ротонды, справа от входа. Даю слово Великого герцога Ада.
– Аperiam, – произнесла вдова голосом Риты. Та же, почувствовав импульс, словно бы призрак снова управлял ее телом, ребром ладони провела по невидимой стене защиты, воздвигнутой перед ней, оставив сияющий след.
– Не попадайся мне больше, – демон внезапно стал серьёзен, чёрные глаза полыхнули огнём. Он вышел из круга и исчез.
Головокружение прошло также внезапно, как и появилось.
«– Извини, не хотела хозяйничать в твоём теле, но похоже, у нас есть общее дело», – произнёс призрак вдовы. – Конечно, если ты хочешь откопать клад и стать богатой.
– Больше так не делай! – прошептала девушка. – Тебе-то клад зачем? Ты потом уйдёшь?
– Я не позволю, чтобы мои сокровища забрал кто-то другой! – возмутилась вдова, не ответив на второй вопрос.
Рита задумалась. Перспектива богатства весьма манила, она всю жизнь жила крохами. Призрак в голове? Да подумаешь… У некоторых и похуже бывают проблемы. Тем более дух вёл себя смирно и не претендовал на первенство.
«– Думаю, нам нужно обсудить правила», – произнесла Рита, странно было разговаривать вслух и ждать ответ как будто от себя же.
– Согласна, только возьми себе кота.
Рита уже входила в комнату, где остался колдун. Сияние погасло, а в круге лежали останки. Из-за угла вышел кот и мелодично муркнул, увидев девушку.
– Кота?
– Да, это мой фамильяр – единственное существо, оставшееся мне верным.
– Ну что, Гоша, покажешь мне выход? – Рита обратилась к коту, погладив дымчатую спинку. Тот посмотрел на неё зелёными глазами. Взгляд проникал в душу и был по-человечески осмыслен. Нет, такого замечательного зверя она, конечно же, заберёт с собой. И что-то ей подсказывало, что это начало крепкой дружбы.