Ночь в лесу не для людей. В темноте приоткрывается дверь в другой мир, чуждый человеку. Вот и Борек заблудился в трёх соснах, хотя прекрасно знал дорогу. Сможет ли он выйти из мрачной чащи, и кто встретится у него на пути?
Башмак совсем прохудился, проклятый сапожник говорил, что починил на совесть и можно проходить до зимы. Врал гнида, хорошо, что оказался растяпой, и пока отвернулся убрать инструмент, монета, которой была оплачена работа, ловко вернулась к хозяину. Борек улыбнулся своим мыслям, сухая кожа на растрескавшейся губе лопнула. Он попробовал унять зудящую боль, облизав болячку, но сделал лишь хуже. Как хотелось пить, вчерашние посиделки на постоялом дворе давали о себе знать. Эх, догадаться бы взять побольше воды. Да куда там, кто ж знал, что он заплутает на дороге, которой сто раз без малого ходил до этого, а всё проклятая луна, спряталась за тучи, и не видно ни зги.
До Талайского тракта он должен был дойти засветло, но стемнело давно, а лес всё не кончался. Кругом чернильная тьма, вытяни руку, кукишь не увидишь, но упрямство великая вещь, Борек шёл вперёд, надеясь, что правильно выбранное направление всё равно выведет из чащобы.
Внезапно справа треснула сухая ветка и послышалось хлопанье крыльев, филин полетел на ночную охоту.
Борек поёжился, ему вдруг стало не по себе, вся его уверенность и бравада куда-то делись. Он ясно осознал, что бредёт неизвестно куда, один в кромешной тьме, посреди леса. По спине поползли мурашки, меж лопаток мышцу словно свело, почудилось словно смотрит кто-то. Он обернулся, и увидел только черноту, никаких хищных жёлтых глаз, но это не успокоило, внезапно захотелось ощутить сзади крепкий тыл, а не бесконечный мрак.
Он сощурился, до боли всматриваясь вперёд, и толи почудилось, толи взаправду показалось что левее тропы, стена леса светлее. Борек сделал несколько осторожных шагов в том направлении. Белёсое облако окутало ствол дерева, форма такая интересная, словно маленький человечек, туман, ну что ж, всё лучше, чем непроглядная тьма.
Выставив перед собой руки, Борек осторожно продвинулся вперёд, надо идти на северо-запад, и рано или поздно выйдешь на тракт, или на худой конец к пустоши за городом. Только чёрт разберёт где тут север где запад, луны и звёзд не видно, кругом стена деревьев.
Эх.. надо признать, ты заплутал – произнесённое вслух, это признание стало весомей, словно отрезало тщетные попытки самообмана, – надо искать место для ночлега, ну или дождаться, когда эти треклятые тучи разойдутся и можно будет определить своё место положения..
Вдруг потянуло дымом. Борек принюхался, не показалось ли, но нет запах становился всё отчётливей. Это отрадно, где дым там костёр, где костёр там люди.
Ноги сами понесли вперёд, скоро и правда, тьма стала отступать, а вместо неё на ветви легли охристые блики. Перед Бореком открылась опушка, а дальше с десяток изб и церквушка чернели на фоне зарева от костра, посередине деревни.
– Видно праздник какой-то, это я удачно зашёл – он уже предвкушал как накинется на горячую похлёбку и запах прелого сена в сарае, где ляжет спать. Что-то нет только никого, где все?
– Тять, а ты тоже на проповедь пришёл? – слева раздался тоненький робкий голосок – отклонив ветвь рябины, на Борека смотрела худенькая белобрысая девчушка в длинной рубахе, подвязанной верёвкой. Он от страха чуть в штаны не припустил, что ж за ночь.
– Нее – протянул он осторожно – что за проповедь ночью-то
– А дядька Поликарп, голова наш, всех в церкву позвал, говорит антихрист идёт и царствие его.
– Интересно тут у вас, а тебя что не взяли, как звать то тебя?
– Так Марфа я, сиротка, про меня забыли все, да я и сама б не пошла, боязно
Борек посмотрел на девочку, та не отпускала ветку, готовая бросится обратно в кусты.
– Ясно.. – он потёр щетинистую щёку, посмотрев на костёр, пылающий в середине деревни, мутная история какая-то… – а есть ли у вас поесть чего, да водицы б испить, устал я, долго по лесу плутал.
Но в ответ девочка ойкнула и скрылась в зарослях.
– Чёрт! Стой! – он бросился было за ней, но куда там, малявки и след простыл.
Он развернулся и увидел причину беспокойства девочки. К костру вышел косматый мужик и стал подкидывать в огонь поленья, сложенные рядом.
Внезапно у Борека возник план, девчонка сказала, что все в церкви, а раз так, можно самому угоститься в одной из изб, а потом, до утра отсидеться в лесу, а по светлу дорога точно сыщется.
Он, стараясь не выбегать на открытое пространство и держаться подальше от зарева, потрусил к ближайшему дому. Прежде чем войти, заглянул в окна, но никого не увидел.
Деревянная дверь слегка просела, но поддалась, было не заперто. На лавке, рядом с закопченной печкой стоял наполненный ушат, а внутри плавал ковш. Борек зачерпнул его до краёв и с жадностью приник к холодной ключевой воде. Пил и не мог остановиться, так что пришлось ещё набрать черпак и только после, жажда отступила.
Утерев рукавом рот, Борек полез в горнило печи и достал горшок с печёной репой.
– Ну бояре, не богато вы здесь живёте – он посмотрел на сморщенный корнеплод, но голод не тётка, откусил большой кусок. Во рту оказалась сладковатая холодная кашица, которую Борек запил водой.
– Эй! А ты кто?! – в дверях стоял тот самый косматый мужик – Иван, иди, я тут татя поймал!
В проёме показалась другая физиономия, рыжий мужик с длинной тощей бородой.
– Ах ты, ну как есть посланник антихриста, гляди рожа какая, хватай его.
Борек бросился к окну, но косматый тут же оказался рядом
– Ишь какой прыткий, но ничего, с нами господь милосердный, не уйдёшь
– Да вы что мужики, я путник, заблудился в лесу, зашел в избу, никого нет, так я воды попил и репу вон откусил, оголодал сильно.. – Борек для наглядности вывернул карманы брюк.
– Не слушай его! Чертяка, куда Марфу дел, сиротку обидел – крикнул бородатый
– Да видел я вашу сиротку, в лесу она, прячется
– А ну рот закрой, чего бы она в чащу убежала, мы её всей деревней растили.
Косматый внезапно прыгнул к Бореку. Тот успел заметить только огромный кулак, летящий к нему, а потом темнота.
Рядом плакали дети. Бабы, читая нараспев псалмы, нет нет да подвывали, срываясь в плач. Мужские голоса тоже разбивались на громкие, уверенные и тихие, обречённые. Пахло потом, сеном и ладаном. Борек открыл глаза, но это не помогло, кругом была темнота, лишь где-то сбоку, на стене, бликами играли языки пламени.
– …и каждый будёт осквернён печатью антихриста, и только мученическая смерть, искупит страшные грехи наши, и врата райские откроются для страждущих… – слышалось оттуда же.
Борек приподнялся, он сидел у стены, позади всех, руки связаны, а в рот затолкали старую паклю. Глаза потихоньку привыкали к темноте.
– Деревенское дурачьё, – Борек трижды мысленно поблагодарил бога что он тот, за кого его приняли. Да, он вор, его тщедушное щуплое тело отлично пролезало в любые щели, а руки давно натренировались освобождаться от оков. Вот и сейчас, он помял пальцами кисть руки, резко нажал что-то и большой палец с хрустом сместился. Борек лишь поморщился, но не издал ни звука. Одна рука была свободна, а на другой болталась верёвка. Он вынул кляп и привстал, ища выход из этой передряги. За спинами стоящих было плохо видно, но он разглядел стену с иконами и людей с факелами. Хотел подойти ближе, но споткнулся об что-то. Посмотрел вниз, и увидел Марфу, её тоже связали и засунули кляп, но это было напрасно, она была без сознания. Впервые в жизни что-то шевельнулось в груди у Бореко, ему стало жаль девчонку. И тут он для себя решил, они выберутся, чего бы это не стоило.
– … и каждый слабый духом утешится. Возрадуемся братья и сестры что мы вместе, мы спасёмся от антихриста и приспешников его, да не запятнается чистота душ наших, чтобы встретиться с господом нашим на небесах. Вот и настал тот миг. Попрощайтесь с бренными телами своими, улыбнитесь своему соседу, свату и сестре, обнимите друг друга и возрадуйтесь.
Проповедник замолчал. К Бореку обернулась женщина, стоявшая сбоку. Она часто дышала, искусанный рот приоткрыт, в глазах безумие. Не увидев поддержки, она качнулась вперёд и схватила мужчину, стоящего чуть впереди. Он обернулся, губы его шевелились, но тут же его взгляд вернулся к алтарю. Женщина всхлипнула и прижалась всем телом к молящемуся, она буквально повисла на нём, словно силы покинули её.
Ну всё, давай Иолай – послышалось спереди, и тут же голос стал уверенней, словно напитался силы – будьте благословенны братья и сёстры!
Ему ответил хор голосов и опять пошла всеобщая молитва. Люди с факелами забегали и подожгли тюки соломы, расставленные вдоль стен. Для задних рядов, к счастью для Борека, не стали заморачиваться с топливом, видимо справедливо решив что огонь так или иначе сделает своё дело.
– Так, нехорошо выходит… – он посмотрел на стену, тесанные брёвна подогнаны друг другу без малейшей щели. Подняв взгляд, увидел небольшое оконце под крышей, до него будет тяжело добраться, но выхода нет. Благо они находились с угла, можно попробовать опереться на другую стену.
Меж тем монотонные песнопения сменились испуганными криками, и внезапно раздался вопль отчаяния и боли. Хор сбился, по рядам голов прошло волнение. Люди переполошились, к крику добавился другой, третий, это было невыносимо, люди начали теснится, какой бы не была их уверенность ранее, она рушилась с каждым новым возгласом. Борек закинул Марфу на плечо. Он хоть и не был рослым, но сила у него водилась, не смотря на то что было очень неудобно забираться наверх с такой ношей. Девочка соскальзывала и приходилось прилагать усилия чтобы её удержать. В итоге, не поднявшись и до половины пути, Борек свалился вниз. Марфа упала сверху, но не очнулась. Он встал, снял треклятые башмаки, и собрался было закинуть девочку себе на плечо, но оказалось в их деле появился помощник. Женщина, та что с безумным взглядом, взяла ребёнка и подняла так высоко как могла. Борек встретился с ней глазами, и она ему сквозь слёзы кивнула.
Дальше был ряд действий, отработанных годами. Забравшись к окошку, он с облегчением понял, что в отверстие пролезет и он и девочка. Выдавив раму, он старался не обращать внимание на жуткий вой, раздающийся снизу. Спустившись за ребёнком, он увидел, что огонь совсем близко, люди в отчаянии лезли на стены и кричали. Сильный жар опалил волосы женщины, они тлели на глазах. Он беззвучно сказал ей спасибо, та кивнула и слилась с хаосом людских тел. Борек поднимался с великой осторожностью, понимая, что второго шанса не будет. Кругом был ад. Огонь ещё не добрался сюда, но чёрный жирный дым заполнял помещение, дышать было всё тяжелей. Наверху, он уцепился за край окна и подпихнул сиротку наружу. Она внезапно очнулась и закричала.
– Тихо малая, давай я тебя подсажу, а ты прыгай вниз. Ушибёшься ничего, зато жива останешься.
Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами, во взгляде был ужас.
– Тять а ты?
– А я следом, давай не тяни.
Девочка просунула ноги в окно, и потихоньку пролезла целиком, только руки никак не отпускала
– Ну давай, прыгай, что же ты.
Она зажмурилась и разжала пальцы. Борек подтянулся и собрался было последовать за Марфой, но вдруг почувствовал, что его кто-то схватил за ногу. Дёрнулся, но в пустую. Повернувшись вниз, через плечо, он увидел страшную картину, чёрный дым прорезали языки пламени, что творилось внизу, уже не было видно, но по стене карабкалось чёрное как головешка тело, вцепившись в Борека.
– Эй, отвали! – он что есть сил лягнул человека, тот дёрнулся, но не упал. Вместо этого он молча посмотрел на Борака. Волос и бровей у него не было, багровые пузыри на щеках лопались и сочились сукровицей, смешивающейся с копотью, белки глаз ярко выделялись на этом страшном лице, глазные яблоки выпучены, и только ярко синие глаза остались прежними. Это было дико. У Борека устали пальцы, он уже еле держался.
– Уйди гнида, вы сами себя приговорили, дай другим пожить
Чёрный человек, не обращая внимания на слова, схватил Борека второй рукой за брюки.
– Да свали же ты – пальцы затекли и скользили по подоконнику.
Опять рывок и вот рука уже на поясе.
– ААААААААА! – закричал Борек понимая, что липкие пальцы больше ни за что не держатся, он падал вниз, падал в огненный ад.
Блаженная тьма. Ох, всё тело ломит. Борек открыл один глаз. Высоко в синем небе светило солнце, кругом был слышен стрёкот кузнечиков, пение птиц. Он открыл второй глаз и приподнялся. Опушка леса зеленеет травой ничего не напоминает тот ужас, который он пережил. Что это было? Сон?
Башмаков не было он отряхнул стопы и встал. Мать честная, вон на горизонте холмы, за ними город должен быть, неужели ночь кругами ходил. Он провёл рукой по ковру травы. Ладони оказались мокрыми от росы. Борек приложил их к лицу, грубую кожу саднило, и холодная влага казалась живительной.
Выбрав направление, он уверено двинулся к лесу. Голые пятки шагали по еле заметной тропке, обувь так и не нашлась. Почти выйдя с полянки, он споткнулся обо что-то, и наклонившись, среди пучков чертополоха, увидел старый обугленный крест. На секунду в голове раздались крики умирающих и голубые глаза на чёрном лице, но тут же Борек отмахнулся от этих видений, приснится же.
– Тять – раздалось из кустов рябины.
Бисеринки пота выступили на лбу. Борека бросило в холод, а потом в жар. Медленно обернулся. Недалеко стояла древняя старуха.
– Что за… – он попятился.
– Да не боись – проклекотала она – я не призрак, хотя должна была им стать, сгореть в той церкви со всеми, но ты как-то изменил начертанное. Вторгся в наш мир. Раз за разом моё тело превращалось в угли – она замолчала, в подслеповатых глазах появились слёзы – я помню всё. Наверное, бог наказал нас за страшный грех. Поликарп был сумасшедшим и попал прямиком в ад, сумев заразить своим безумием всю деревню.
– Я не понимаю, как такое возможно… – Борек стоял потрясённый, у него не было сил двигаться.
– Да кто его знает – старуха вышла из кустов. – Я прожила жизнь, хотя умирала много раз.
Она пожала худыми плечами и вздохнула.
– Но каждый третий день страдника прихожу сюда. Я знала, что ты когда-то появишься и я смогу сказать тебе СПАСИБО.