Стаканы, бутылка, нож, тонко нарезанный этим ножом белковый батончик. Обычный натюрморт. Сухари съедены, спирт выпить, теперь можно и массу втопить, часиков на десять. До утра. Можно даже до завтрашнего утра.

Ван глянул на висящие над барной стойкой механические часы. Половина первого, если не врут. Ночи, разумеется, не дня. Сутки только начались и торопиться с решениями не следовало. Пусть новички зеленые спешат. “Где артефакты!? А-а-а! Бегом туда!!!” – там их и найдут. Кого вскорости, а кого и по весне. Промзона не любит торопыг, а мы – люди солидные. “Кто понял жизнь, тот не спешит!” – слышали поговорку? Хабар от нас и так не уйдет. Спать до завтрашнего утра – звучит заманчиво.

Лео напротив клевал носом. Тоже, значит, вырубает, что не удивительно. Неделю в рейде на пузе ползали. На холмах к востоку от Долины смерти после выброса насыпало аномалий, а холмик – он какой? Он же наклонный! Значит по склону – аномалии, а внизу под обрывом двое "вольных" сидят (с очень хорошим детектором!) и арты, которые со склона скатились, в контейнеры убирают. Ну это конечно только сказано так: “сидят”. Место открытое, особо не расслабишься, заметят – вот и пришлось поползать на пузе. “Закон” туда не заходит, с бандитами как-то Комми и Чех добазарились и район считается условно безопасным, но мало ли?.. Забегут беспредельщики какие-нибудь и привет! В общем неделю не спали почти. Ну да ничего, сейчас отдохнем…

Ван подумал о небольшой фляжке, заныканной в нагрудном кармане. Закуска еще оставалась. Прикончить ее, что-ли? Он выбрал в пепельнице чинарик побольше, откинулся на заменявший спинку пластиковый поддон и щелкнул зажигалкой. Пламя отразилось в бутылке. Грех жаловаться, удачно сходили. Две “устрицы”, две "лампочки”, “фосфор”, который еще называют иногда “ночным светом” и десять разнокалиберных “мелков”. Последний из них свалился сверху прямо Лео на шлем. И без стрельбы обошлось. С утра навестим кого-нибудь из торговцев…

Лео завалился на скамейку и негромко захрапел, а Вана все никак не вырубало. Бывает так: не отпускает напряжение. Вроде все спокойно вокруг, караульные на вышках бдят, хабар притырен, но не заснуть никак, хоть тресни! Хотя спать-то хочется.

Он поднялся, подошел к барной стойке и налил в стакан кипяток из бачка. Потом протянул руку и пошарил в ящике. Ага, не все дежурная смена прикончила! Рука вернулась с пакетиком "релакса". Ган, владелец этого бара, разумеется давно дрыхнет, а чего он не видит, то его и не побеспокоит.

От проходной послышались голоса. Кто-то переругивался с часовыми. Не со злом, а так, по привычке. Спать помешали дежурной смене. Значит кто-то из знакомых одиночек подошел. Чужим бы они ворота не пошли открывать на ночь глядя, а со своими, из "Воли", не стали бы ругаться.

Проходной двор у них тут, в Долине – одно слово. То одиночек занесет на ночлег, то еще кого… С одной стороны это и хорошо, потому что там, где людей много, всегда и бабло вертится. А с другой… Мало ли, кто прибежит на огонек? Вот и эти полуночники тоже сюда прутся, в бар. По лучам фонарей видно. Вот черт! Придется в вагончик идти, или вообще на крышу. Тут не дадут поспать на скамейке. Он растворил содержимое пакетика в стакане и сел на свое место.

Гости, впрочем, не особо шумели. Негромко переговариваясь, расположились в противоположном углу, наполнили котелки из бочки с дождевой водой, разожгли печурку и поставили их на огонь. Значит лапшу будут готовить, или кашу. Щуплый прикинул, откуда могли придти эти мародеры. Ночью по Промзоне ходить – здоровью вредить. Мало, кто на это согласится, а они, судя по их виду, никуда вроде бы не торопятся и настроились на отдых. Тогда почему их ночью в путь понесло? Мутанты со стоянки выгнали? Непохоже… Вооружены неплохо, автомат на боку болтается у того, что к печке ходил, а шнорх нынче умный пошел, на автомат не полезет. Стадо кабанов? Возможно… Если кабаны забрели – это хорошо. Можно охоту организовать. Спешили к торгашам местным? Но ведь сейчас не спешат, не бегут будить… А голос-то знакомый у одного из них…

– Вольф! – тихо позвал он. – Алë!

Только что усевшийся на скамейку широкоплечий мужик обернулся. На поднятом на лоб стекле полумаски промелькнул отблеск огня, разгорающегося в печке.

– Что?

– Не узнал, что-ли? Богатым буду.

– А, это ты, Ван…

Наемник поднялся, подошел, поглядел на дрыхнущего Лео и присел на край скамейки. Спросил:

– Какие новости?

– Вообще не в курсах. Мы три часа назад из рейда вернулись, как раз к темноте. Все уже разбежались.

Ван вытащил плоскую фляжку из кармана.

– Будешь?

– Спрашиваешь… – Вольф кивнул. – Пошли к нам.

– На всех предлагаешь полтораста граммов поделить?

– Тоже верно. О, нямка!

– Угощайся.

Тихо забулькал спирт. Вольф опрокинул маленький пластиковый стакан и закусил кусочком белковой массы.

– За встречу… Ух, хорошо!

– Откуда вы сейчас?

– С "Зевса".

– А чего ночью поперлись? Жить надоело?

– Да мы десять дней шли. Из еды одна лапша осталась. Задрало уже. Только заночуем – бац! Опять или аномалии вокруг, или мутанты. Три дня под "туманом" просидели. К Долине вышли, устали. Пацаны говорят: "Пошли ночью!" Вышки на фоне неба видно, вот и пошли к ним.

– Десять дней? Неплохо…

На самом деле от комплекса "Зевс" можно было дойти сюда за два дня. Три, если не спешить. Судя по словам Вольфа, невезуха была просто фатальной. Но хоть не потеряли никого – уже хорошо.

– Что там у них? Мир по-прежнему?

– Да, – Вольф кивнул. – Зверями смотрят, но друг друга пока терпят. Ходить можно спокойно.

– Это хорошо, что терпят. Туда наши ушли две недели назад. Добрались?

– Были новые лица. Наверное они и есть. Слушай-ка, а ты не видел никогда такой арт: в виде круглой пластинки, сантиметр примерно в диаметре, сердцевина зеленая, а вокруг синее кольцо?

– Таких не бывает.

– Говорят, что бывает.

– Исключить, конечно, нельзя. Новые виды иногда находят, но я ничего похожего не видел. Как называется?

– Никак пока. Я, как описание услышал, предложил назвать его: "очко".

Ван негромко рассмеялся. Название было, мягко говоря, нетривиальным. Спросят бандиты: "Хабар есть?" А ты отвечаешь: "Очко." Следующий вопрос: "Ну и за сколько ты его продаешь?" Забавно. Но Вольф раньше в таком юморе замечен не был, следовательно какая-то история за этим стоит.

Истории Ван любил и всегда внимательно их слушал.

– Кто его ищет и сколько дает? – спросил он.

– Не знаю. Я слышал о нем от Шорта, но у него уже не переспросишь. Он со своими ребятами за речкой на мутантов напоролся. К мосту только один из них выполз, да и тот отдуплился сразу. А тут, пока под "туманом" сидели в бункере, тема и всплыла от скуки. Рассказал я про артефакт, а Черныш, который вон там в углу устроился, вспомнил, что ему тоже такой описывали и большие кредиты обещали. Давненько тому назад это было, как бы не десять лет.

– Десять лет – это срок. Этот твой Черныш – он что, уже десять лет по Промзоне ходит? Такое редко кому удается.

– Нет, он из "Закона". После контракта с кредитами налево свалил и в кластере жил. Креды снова понадобились – подписался на разведку сходить. Только так получилось, что они меня и наняли, чтобы к воротам вывел.

Ван кивнул. Получается и правда по-разному. Вроде и рейд несложный, и люди опытные, а вляпаешься так, что потом не будешь знать, как выкарабкаться. Одна ошибка проводника и ты пишешь объяснительную в аду. Вот и Вольф своих десять дней вел, вместо трех. Дело самое обычное, если рисковать неохота, да ему еще и заплатили наверное с условием, что всех выведет, без потерь. Если так, то они его правильно наняли, потому что Вольф как раз и известен своей осторожностью. Да чего там? Он и Вана опытнее, и Лео, вместе взятых. Нельзя ему свой интерес показывать. Никак нельзя. Просечет тему – потом с хвоста не слезет.

Они еще немного посидели, потрепались о разной ерунде и Вольф отвалил к своим, за порцией эрзац-углеводов.

– Слышал, Лео? – тихо спросил Ван.

– Конечно.

– Что думаешь?

– Подумать надо, поразмыслить. Но это не повод отказывать себе в отдыхе.

– Когда ты прав – ты прав.

Ван покосился на рюкзак, в котором лежала в свинцовом контейнере та самая вещица, про которую его спрашивал Вольф: маленькая пластинка с синим кольцом вокруг зеленой точки в центре.

Считается, что у рейдеров из-за частых контактов с аномалиями и ношения респираторов подсаживается обоняние. Может быть это и так, но запах свежих трупов и теплой крови – это такая вещь, которую ни с чем не перепутаешь.

Это и называется: влипнуть в неприятности. Справа пустырь, слева глухая стена, спереди пахнет смертью, а назад идти – не вариант. Сорвешь контракт – на базе лучше не показываться.

Лео, который шел первым, оглянулся на Вана, сбросил со спины рюкзак и осторожно опустился в траву. Ван последовал его примеру. Лучше полчаса поползать, чем потом пять минут от пуль уворачиваться. Прячась, они подползли к распахнутым, проржавевшим воротам. Лео заглянул внутрь и тихо охнул.

– Что? – спросил Ван.

– Четверо холодных. Хотя нет! Пятеро. Вон там, в углу, еще один.

– Стрельбы мы не слышали.

– Значит бесшумка.

– Снайпер?

– Тогда откуда он стрелял? Со всех сторон или стены, или ограда, или поле. Всех пятерых с одной точки так не разложить. А вот если стрелял тот, пятый, то как раз все сходится. Арт редкий не поделили, наверное. Я посмотрю. Прикрой.

Лео подполз с ближайшему трупу, стянул с него полумаску и заглянул в лицо. Да… Недалеко Вольф своих увел. Можно поспорить, что все остальные из той же группы. Он поднялся, махнул рукой Вану. Тот подошел.

– Вольфа помнишь? – спросил его Лео.

– Конечно. Ночью с ним разговаривали.

– Его люди. Они утром вышли, пока ты спал.

Ван обошел покойников, внимательно осматривая их.

– Не знаю никого. Но их пятеро, а ночью я шестерых видел. Вон тот негр скорее всего Черныш. И самого Вольфа нет. Это он их на ноль помножил, что-ли?

Лео покачал головой.

– Это сделал тот, который в углу валяется. Аккуратно, по одной пуле на брата. Вон и ствол с глушителем рядышком, а эти даже оружие поднять не успели. Видимо Вольф его и завалил, а потом ушел.

– Не ушел. Смотри!

Ван показал на пару пятен в стороне, рядом с ведущим внутрь здания дверным проемом.

– Вижу…

Лео подошел к пятнам, потрогал их. Не успевшая засохнуть кровь размазалась по перчатке.

– Свеженькая…

Он поднял голову и крикнул внутрь:

– Эй, Вольф! Ты там? Не стреляй, свои!

Ни звука в ответ. Лео переглянулся с Ваном. Есть простое правило для подобных ситуаций: “Первой входит граната”. Однако что, если там на самом деле лежит Вольф? Трупов-то пять. Одного не хватает. Лео вздохнул, вошел внутрь и заглянул за поворот коридора. Довольно долго смотрел, потом сказал:

– Ван, глянь сюда. Ты удивишься.

Зеленая трава и хоть низкие, изуродованные мутациями, но все-таки деревья, закончились. Перед ними лежала широкая, почти полкилометра, полоса кварцевого песка. Мертвенно белая, в тусклом свете вечно затянутого облаками неба пустоши, уходившая в обе стороны, насколько хватало глаз. Группа повернула и пошла вдоль песчаной кромки.

– Когда-то здесь была река, – сказал Лео ни к кому конкретно не обращаясь. – На том берегу был город, на этом лес. Здесь было очень красиво, я видел старые голограммы. На местные курорты люди ездили отдыхать. Все было хорошо, пока выше по течению не случилась авария и фабрика по переработке ядерных отходов не слила в воду свои ресиверы. Курорты конечно сразу накрылись шляпой, а город обезлюдел. Одна из самых первых катастроф, сделавших Доминион таким, какой он сейчас.

– Лео у нас любит историю, – буркнул Ван.

– Не все же время пострелушками в виртуалке развлекаться. В старых архивах можно много интересного найти. Помнишь, как с Лосем и Лисом недавно устроили рейд на госпиталь?

– Еще бы… Еле унесли, что собрали. У меня до сих пор стимы и анальгетики не кончились.

– Ну вот! А ведь никто про него не знал и нашел я его по древнему дорожному атласу. Эта река тоже раньше была не такой широкой, раз в пять уже. Еще полсотни лет назад в ней была вода. Теперь она ушла и радиоактивный песок расползается в стороны.

– Так начинаются пустыни, – сказала Тоса.

Лео кивнул.

– Учти: здесь довольно сильный альфа-фон, так что опусти щиток на шлеме. Вот здесь можно перейти…

Он остановился, вытащил из чехла бинокль и поднес его к глазам. Ван, не снимая рюкзака, присел на корточки.

– Что он хочет увидеть? – тихо спросила его Тоса. – Там никого нет и негде спрятаться.

– Ты так думаешь?

– А что?

– Может быть, тебе лучше и не знать, что. Лучше спать будешь, – ответил Ван, поворачиваясь к ней. – Обитатели здесь имеются и они… Эй! Ты что делаешь!?

Тоса стояла на коленях, разглядывая маленький розовый цветок, поднимавшийся из травы. Ван видел, как она касается лепестков пальцем, но сделать уже ничего не успел. Цветок мгновенно исчез, спрятавшись под землю.

Глаза японки округлились от удивления. Она подняла голову, хотела что-то спросить, но не успела. Рейдер подхватил ее под руку, рывком поставил на ноги и крикнул:

– Лео, личинки! Валим отсюда!

Земля там, где исчезло под землей то, что казалось цветком, вспучилась. Из открывшейся норы показалась уродливая плоская морда. Насекомое, похожее на огромную сколопендру, выбралось наружу, высунуло из под хитина фасетчатые глаза на длинных стебельках и шустро засеменило вслед за убегающими людьми. За ним, хищно щелкая черными жвалами, последовало еще одно, потом третье… За пять секунд наружу выбралось не меньше десятка тварей.

Лео обернулся на бегу, выругался сквозь зубы и резко свернул влево, на песок, потянув за собой Вано и Тосу. Теперь ботинки вязли, но тварям пришлось гораздо сложнее, чем людям. Ножки, уверенно перемещавшие кольчатое тело по твердой земле, проваливались и хищникам приходилось буквально плыть в песке, оставляя за собой глубокие борозды. Впрочем, и сейчас они легко догнали бы человека, идущего шагом.

Ван остановил потянувшуюся было к кобуре Тосу.

– Нет! Подстрелишь одного – их сотня вылезет. Тут напалм нужен, или плазма.

– Хорош трепаться! – крикнул Лео. – Бегите за мной.

И они побежали. След в след, как по минному полю, тяжело дыша в своих респираторах и проваливаясь по щиколотку в песок. Лео какое-то время вел их по прямой, затем вдруг резко свернул, стянул с руки перчатку и бросил ее в неглубокую ложбинку в песке. Отставшие немного насекомые быстро приближались и люди опять побежали к южному берегу песчаной реки.

Тоса оглянулась на бегу и взвизгнула. Вернее визг получился бы оглушительным, если бы не респиратор, а так вместо него получился какой-то стон.

– Не ори, дыханье собьешь!

Слегка подтолкнув ее в спину, Ван тоже оглянулся и невольно замедлил бег. Из под песка, там, куда Лео бросил свою перчатку, выбралось длинное, тонкое щупальце и сейчас извивалось в поисках добычи. Песок пошел волнами. Тот, кто под ним сидел, явно не наелся одной деталью гардероба и желал продолжения банкета. В эти волны и влетела на полном ходу первая личинка. Сразу несколько черных жгутов оплели ее, пыль взлетела вверх широким веером и насекомое исчезло под песком. Та же участь ждала и его собратьев, бегущих сзади. Через несколько секунд только длинные борозды на песке напоминали и том, что здесь только что произошло.

– Не стоять! Взрослые тоже ползать могут.

Ван снова подхватил Тосу под руку и потащил ее вперед.

Когда Химик потерял ноги, его бандитская карьера остановилась. Произошло все довольно буднично. Их банда занималась самым обычным делом: варила из местного сырья синтетические наркотики и переправляла сваренное в жилые кластеры. Потом их спалил Патруль. Посредника арестовали и через него вышли на лабораторию в Промзоне. Патрульные не полезли туда сами, но наняли наемников и те накрыли банду прямо на месте. Бандиты отстреливались, как могли, понимая, что пленные наемникам из тесно связанной с Патрулем группировки "Закон" не нужны, но прорваться сумел один Химик. Его преследовали, а на пути оказалась та самая песчаная река, через которую Лео провел сегодня группу.

Выбора не было. Химик ломанулся по прямой и вляпался в гнездо песчаной осы. Когда щупальца, скрывавшиеся под песком, схватили его, он подумал: "Помирать, так с музыкой!" Сорвал чеку и бросил гранату в песок. Та провалилась в воронку и взорвалась. Осу разнесло на куски, а ему взрывной волной искалечило ноги.

Рейдеры "Закона", видевшие все это, вытащили его, кое-как перевязали и вынесли к своей базе. Там местный хирург констатировал начинающуюся гангрену, накрыл лицо Химика тряпкой, смоченной хлороформом и ампутировал ему голени. В качестве обезболивающего в послеоперационный период сгодился экзоморфин, пакет с которым Химик прихватил из лаборатории.

Когда он немного оклемался, его хотели передать Патрулю, но на блокпосте лишь посмеялись и спросили, где доказательства преступной деятельности этого калеки. Командир “законовцев” почесал в затылке. Наркотик давно был израсходован. Химик был не единственным, у кого что-то болело. Свидетелем в кластер тоже никто из его подчиненных ехать не хотел. Между тем с “клиентом” надо было что-то делать. Бросить его рядом с блокпостом было против всех обычаев, но и в группировку бандитов, пусть даже владеющих столь полезной специальностью, не брали. Такие спецы и свои были, если честно. Официально это не одобрялось, но на употребление без излишеств офицеры смотрели сквозь пальцы, так что и варили, и использовали.

Вот тогда-то Химик и попросил отнести его на Свалку. Он знал, где обитал арестованный Патрулем курьер и знал, где тот держит запас товара. Через тех же “законовцев” он связался с знакомыми рейдерами-наемниками и быстро восстановил производство, но, наученный горьким опытом, больше товар напрямую в кластеры не отправлял, а продавал его мусорщикам и тем же самым наемникам. Тем и жил. За пару лет обустроил свою берлогу, наладил защитные системы и даже заказал пару механических протезов, которыми, впрочем, почти не пользовался.

Утром Химик долго смотрел вслед скрывшимся в тумане гостям. По его лицу стекали холодные капли дождя, но это было даже приятно. Снова навалилось одиночество и ему казалось, что сейчас он один на всей этой чертовой планете, будто Промзона наконец смела с лица земли черные громады жилых кластеров, а их обитатели погибли под горами мусора, которые сами же создали и он остался единственным человеком на всем мире.

Единственный… На планете… Если ты только один в мире, то как ты поймешь, что ты – человек?

Он закрыл глаза, стараясь удержать это впечатление, но вдруг резко развернул кресло левой рукой, а правая ладонь схватилась за рукоять лежавшего на коленях обреза.

Двое людей в одинаковых серых комбинезонах, непонятно как оказавшиеся у него за спиной, не шелохнулись. Забрала их герметичных шлемов были подняты и Химик немного расслабился. Группировка "Центр" была одним из его главных клиентов.

Вообще-то их рейдеры не ходят меньше, чем вчетвером. Два автоматчика, снайпер и гранатометчик, или ракетчик – обычный расклад. Видимо остальные на контроле. Залегли где-то рядом и сейчас держат его на прицеле.

– Будете так делать – башку отстрелят, – проворчал он.

– Кто? – коротко спросил один из серых.

– Да хотя бы и я.

– Нет. Кто это был у тебя сейчас?

– А, это! Пацаны знакомые.

– Женщина тоже знакомая?

– Ее я в первый раз видел.

– Кто она – не знаешь?

– Нет. К чему эти вопросы?

– Есть причина. Она шла с группой наемников от комплекса “Зевс”. Наемники мертвы, а она нет. Мы не вмешиваемся в чужие дела, но ситуация выглядит странной, так что мы будем разбираться. Товар для нас готов?

– Как договаривались.

– Мы заберем. Держи… – “серый” отстегнул от пояса тяжелый футляр. – Два “солнца”. Будь осторожен, вне контейнеров они нестабильны.

– Знаю, знаю! – Химик втолкнул кресло в дом и минуты спустя выкатился обратно, держа в руках большой пластиковый пакет похожего на мелкий песок порошка.

– Вот оно.

– Хорошо. Следующая как обычно, через двадцать дней?

– Договорились…

"Центровые" ушли. Химик проверил свою охранную систему. Сигнализация работала, но засечь их почему-то не смогла. Ничего удивительного, если вдуматься. “Центр” как раз и был известен своим умением работать с артефактами, а с их помощью можно не только дешевую сигналку обмануть. Ниндзя хреновы! Чуть штаны не обдристал, увидев их.

Его весьма тревожило это обещание разобраться с девчонкой. Не в том дело, что она была симпатична старому рейдеру, даже несмотря на то, что морщила тогда свой носик. Но кроме нее под раздачу могли попасть и Ван с Лео, а следом и “Воля”, что еще хуже. Подтянутся наемники, “Закон”, бандиты… Когда в прошлый раз “разбирались” при участии патрульных, численность группировок сократилась вдвое. Такие качели никому не нужны и дело даже не в том, что какое-то время за товаром никто не зайдет.

Ближе к полудню он решился. Спустился в подвал, открыл длинный пластиковый контейнер и вытащил оттуда два механических протеза. Изготовитель рекламировал их, как полнофункциональную замену нижних конечностей, но реклама конечно же врала, как обычно. Все, что могли эти устройства – отслеживать движения корпуса и бедер и довольно коряво имитировать ходьбу. Крепления сильно натирали ноги и долго носить протезы было невозможно, но к этому приспособиться оказалось проще всего. Химик попросту раздобыл пару древних титановых костылей и с ними развивал довольно таки неплохую скорость по ровной дороге.

К одному из костылей он примотал бинтом свой обрез. Полюбовался результатом и остался весьма доволен своей изобретательностью. Тому, кто попытается обидеть инвалида, достанется пара зарядов картечи прямо в морду. Любопытный нюанс: у него было разрешение на это оружие. После экологической катастрофы Администраторум не удосужился отменить, или хотя бы пересмотреть законы, регламентирующие охоту. Не дошли руки у чиновников. Охотиться в пустошах на мутантов стал бы только сумасшедший, но тем не менее можно было вполне легально подать заявку, получить разрешение и за свои честно заработанные кредиты купить охотничье ружье. В свое время, еще имея полный комплект конечностей и “чистый” идентификатор, он так и сделал. Дальнейшие модификации (например спиленный ствол) закон не нарушали, причем с обрезом можно было войти в жилую зону, был бы чехол к нему. Чехол у него, разумеется, был.

Рюкзак был собран заранее, палатка из химически стойкой ткани закреплена сверху, чтобы при случае не пришлось долго возиться. Начнись едкий дождик – сбросил ее, она сама разложилась, залез внутрь и пускай кислота бежит с неба, сколько хочет. Запасные фильтры… Жвачка… Очки… Пожалуй, все! Он натянул комбинезон, подхватил рюкзак и, стуча опорами протезов по полу, пошел к выходу.

По сравнению с огромной мусорной горой, копошащиеся рядом с ней люди казались… ну не муравьями, конечно. Жуками. Не слишком крупными. На глазах рейдеров с эстакады разгрузились две платформы. Мусор рухнул вниз, на вершину горы. По склонам покатились какие-то коробки, полетела пластиковая упаковка. Мусорщики внизу заорали, разбегаясь в стороны, потом накинулись на свежий хлам, как тараканы.

– Повезло им сегодня, – прокомментировал Лео это шоу. – Прямо на головы вывалили.

– Что тут хорошего? – спросила Тоса. – Вся эта гора могла обрушиться на них.

– Это им и нужно. Внизу они уже все ценное растащили. Банки, металл, пригодная для переработки упаковка, керамика… Да мало ли, что? Больших денег не заработаешь, но на пару кредитов хлама набрать можно не особо напрягаясь.

– Это ведь на еду уйдет!

Лео усмехнулся.

– Мусорщики еду не покупают. Она к ним сама с неба валится. Городские крысы – деликатес. Вон, смотри! Как раз ловят крысеныша.

У мусорного склона возникла суета. Несколько человек активно махали палками, которыми они только что ворошили отходы. Даже под респиратором было видно, что лицо Тосы сморщилось в гримасу отвращения.

– Крысу? Фу!

– Другой дичи у них тут нет. Пойдемте. Нечего здесь стоять.

Они двинулись вдоль мусорного отвала, по полуразрушенной дороге. Черная стена кластера постепенно приближалась. Дорогу то и дело затягивало вонючим дымом. Где-то неподалеку горел мусор. Мусорщики не обращали на рейдеров никакого внимания.

– Они не нападут?

– Нет. Не совсем ведь дураки. Видят, что мы вооружены, да и так знают, что от тех, у кого шевроны группировок, или форменные комбезы городских служб, лучше держаться подальше. – Он показал пальцем на белую волчью голову на своем рукаве. “Волчья голова” – это “Воля”, “сжатый кулак” – “Закон”, ну а если увидишь знак радиационной опасности, то заляг и не отсвечивай. Это – “Центр” и если они просто мимо пройдут, значит день удачный.

– Мы как будто через ад идем…

Конечно это был не ад. Так… Чистилище, да и то в довольно мягком варианте. Крысы на обед и внутри кластеров для многих за счастье. Бесплатная кормежка для безработных (а таких там полным-полно) – это по сути синтетический крахмал с небольшой добавкой жиров. Калории в ней конечно есть, но белок отсутствует. Тот, кому не совсем наплевать на себя, тратит пособие на пищевые добавки, но таких мало. Поэтому анемия и печеночная недостаточность в кластерах – самое обычные дело.

Здесь, на Свалке, есть крысы, но нет аномалий и почти нет мутантов. С теми, что попадаются, можно справиться с помощью куска арматуры. Есть бандиты, но с ними можно договориться. По сравнению с местностью у комплекса “Амбер” – детские ясли. Тосу покойный Вольф вел осторожно, поэтому самых главных страхов Промзоны она не видела. Ад… Ха!

– Рановато расслабились, наденьте маски! – сказал Лео. – Анализатор показывает наличие в воздухе фосгена. Концентрация небольшая, но нюхать его смысла нет.

Все-таки и здесь был немножко ад. Черти подсматривали в приоткрытую дверь и усмехались.

Комната у Тосы по меркам жилой зоны была роскошной. Три на пять метров – настоящий дворец. Кухня и санузел в комплекте. На нижних уровнях в такой могут обитать человек двадцать, платить за нее вскладчину и считать, что им очень повезло. Так оно и есть, потому что в коридорах тоже люди живут и если у тебя нет работы, то и ты в коридоре окажешься, рано, или поздно. Оттуда уже не подняться.

Две одноместных кровати они сдвинули вместе. Сейчас Тоса лежала на них в одиночестве и смотрела на Вана, который только что вышел из душа.

– У Лео есть похожая. Это что-то означает?

Она показала на татуировку у него на груди, скунса, пролезающего через трубу. Ван посмотрел и кивнул.

– Да. “Т.С.” означает “тоннельные скунсы”. Это городская банда. Так принято: ставить метки.

– Так вы бандиты!?

Глаза у нее округлились. Ван усмехнулся.

– Не бойся. От нее осталось два человека: я и Лео. Помнишь, я говорил, что нас на принудительные работы направили за нарушение карантина?

– Помню.

– Тогда на самом деле было много смертей. Выживаемость была процентов десять, не больше. Нам повезло, мы были в соседнем корпусе и вернулись, когда наш был уже оцеплен. Еле выбрались оттуда.

– Рейдеры, да в придачу еще и банда… Как интересно! – Тоса потянулась под покрывалом, потом скинула его. – Иди сюда, потом расскажешь.

Тот не заставил себя долго просить.

– Не очень занята, Мадлен?

Женщина, сидевшая за своим рабочим столом в отделе занятости миграционной службы выглянула из-за монитора и широко улыбнулась Вану.

– Если у чиновника есть свободное время, значит он плохо работает, – ответила она. – Перерыв через полчаса. Подождешь?

– Я как раз по делу. Нужна профессиональная помощь.

– Решил устроиться на работу?

Ван рассмеялся.

– Представь: где я и где работа? Между прочим, в данный момент я как раз на службе. Временный контракт с биоконтролем. Подписались им образцы из Долины притащить.

– Я вижу. У тебя оружие, но маркер на визоре зеленый, значит оно легально. И как? Сделали, что требовалось?

– Конечно. Но вопрос в другом. Мы вывели из Промзоны в северный кластер девушку. Она землянка, ее зовут Тосука Тояма, работает на Марсе. По крайней мере, она так представилась. Сейчас находится в посольстве метрополии. Мне нужно узнать, та ли она, за кого себя выдает и стоит ли соглашаться, если она предложит частный контракт.

– То есть данные на потенциального работодателя… – Мадлен кивнула. – Ты же понимаешь, что я не могу сообщить ничего, что не является публичной информацией. Мой запрос будет отличаться от запроса любого поисковика только приоритетом и рангом доступа. Но это конечно же возможно. С тебя два кредита.

– Нет проблем.

– Отлично. Согласие получено, кредиты списаны. Тосука… Тояма… Пошел поиск. Составишь мне компанию на перерыве?

– Охотно. Куда идем?

– Ко мне. Пять минут и два лифта.

Комната Мадлен не шла ни в какое сравнение с апартаментами в посольстве. Полтора на три метра, стандартный одиночный “пенал”. Зарплаты рядового чиновника Администраторума хватало только на это. С другой стороны: делить комнату ни с кем не приходилось, а это, как ни крути, большой плюс. На нижних уровнях в ней вполне может обитать шестеро. Ван и сам вырос примерно в таком же. Его спальное место было под откидной кроватью. А у Мадлен кровать откинута к стенке. Одна пользуется… Хотя нет, не одна! На вешалке висела форменная куртка ремонтной службы, значит ещё кто-то у неё тут бывает.

Он без церемоний расположился прямо на полу. Мадлен включила микрокухню и последовала его примеру.

– Сейчас концентраты приготовим.

– В расходы тебя ввожу!

– Я помню, что вы с Лео для меня сделали. Почему вы так давно не появлялись?

Ван пожал плечами.

– В жилую зону надо возвращаться богатым человеком. Это у вас тут зарплаты, а у нас волка ноги кормят.

– Кстати, о волках! Почему ты решил, что земляне предложат вам частный контракт?

– Потому что Тоса не задержится в жилой зоне долго, я уверен. По ее словам, их научно-исследовательский институт получил грант на исследования здесь, на Доминионе. Какие-то биотехнологии. Прилетели двое: она и ее научный руководитель. В пустошах у них вышла из строя аппаратура связи и ей пришлось вернуться за комплектующими. По дороге ее проводник погиб, она осталась одна. Мы наткнулись на нее случайно.

Мадлен задумалась, глядя в потолок, потом спросила:

– Проводник погиб… И тут вы, как мутант в кустах.

– Сейчас я сам этому удивляюсь, – Ван пожал плечами. – В пустошах не было времени подумать, но сейчас все это кажется очень странным. Земляне сами лезут к черту в пасть – на них это нисколько не похоже. С кредитами у них проблем нет. Могли бы нанять спецов и все сделать без риска. А она вроде и не боялась особо.

– Вообще-то объяснение этому есть. Она могла пройти подготовку в регулярной армии. Для получения некоторых особых специальностей это у них на Земле обязательное условие. Сколько ей лет?

– Не спрашивал.

– Допустим, так и есть. Срочная служба, потом учеба… Какие-нибудь ноу-хау, которые нельзя никому доверить… Необходимый риск. Давай подождем результатов моего запроса. Вы с Лео всерьез обдумываете возможность контракта с ней?

– Пока она нам ничего не предлагала. Не факт, что предложит. Я обдумываю возможность этого.

Звякнула автокухня. Две порции белковой каши с витаминными добавками были готовы. Разумеется она не могла потягаться по вкусу с жареной кабанятиной, да и с крысой на вертеле тоже, если честно, но за неимением натурального мяса, Вану пришлось довольствоваться ею.

Войдя в комнату, Ван удивленно уставился на сидящего на его кровати Химика и сказал:

– Явление народу святого Ху!

Тот только усмехнулся. Он уже успел побывать в душе, смыть с себя застарелую грязь и даже напялить шорты, которые Ван тоже уверенно опознал, как свои.

– Я чего-то не знаю? – спросил он у Лео, который лежа на втором ярусе кровати водил руками в сенсорном поле визора.

– Все мы чего-то не знаем, – ответил тот и спрыгнул на пол. – Пошли в виртуалку. О наших делах – только там.

Ван понял, что произошло что-то важное, да и Химик, каким то чудом оказавшийся вдруг в жилой зоне, тоже намекал своим видом на неприятности. Все было серьезно, если уж Лео счел нужным говорить в защищенном помещении. Собственно, он и сам хотел предложить то же самое, но не успел.

Не все игровые клубы виртуальной реальности сертифицируют свое оборудование, но если клуб собирается участвовать в соревнованиях по киберспорту, то это обязательное требование. Любые переговоры возможны только внутри симуляций. Общение игрока с людьми вне игры запрещено, так как советы со стороны могут дать ему преимущество. Надев игровой костюм и войдя в капсулу, человек полностью изолирует себя от окружающего мира. Глушители отсекут любой сигнал изнутри и не пропустят ничего снаружи, причем их работа постоянно контролируется специалистами игровых ассоциаций. Любой чит, или хак приведут к дисквалификации и только на таких площадках проводятся серьезные соревнования.

Как следствие, не только вмешательство в игру извне невозможно, но и переговоры внутри закрытого сима по тем же самым причинам крайне сложно перехватить. Любая подслушивающая аппаратура в виртуальных капсулах бесполезна, а игровой мир каждый раз генерируется заново и даже сервер, который будет его держать, заранее неизвестен. Хочешь подслушать человека – найди его в игре. Если сможешь.

– Мы не можем здесь остаться, Тоса.

Лео, сидевший напротив девушка в посольском баре, огляделся по сторонам, положил на столик небольшой листик тонкой бумаги, насыпал на него щепотку зелено-бурого порошка и одним движением скатал самокрутку. Прикурил, затянулся, задержал дым и передал ее Лео. Тот тоже сделал затяжку и самокрутка перешла к Тосе. Девушка вдохнула дым, вслушалась в свои ощущения и ее лицо расплылось в широкой улыбке.

– Как только контракт истечет, мы потеряем возможность забрать автоматы из сейфа службы. А если мы вернемся на базу безоружными, то над нами вся группировка будет смеяться. Поэтому еще неделя – и как говорится: с вещами, на выход.

– Что это сейчас было? – спросила Тоса, разглядывая упавший на столик пепел. – Какой-то местный наркотик?

– Экзоканнабис. Один из земных видов, прижившихся на планете.

– Мутировавший?

– Конечно. Причем мутировал в совершенно убойную штуку. Он безопасен только во время цветения. В остальное время в радиусе двух метров растение валит человека. Респиратор помогает, но оно и через слизистые глаз может действовать.

– Оно не запрещено?

– Нет необходимости, – покачал головой Лео. – Он даже не входит в список наркотиков. В кластеры порошок почти не попадает, а тот, что проносят, расходится в Патруле и среди больших шишек Администраторума. Шишки курят шишки. Забавно звучит?

Тоса громко расхохоталась. Наркотик действовал.

– Короче, в жилой зоне мы не задержимся. Помнишь, я говорил, что мы неправильные рейдеры? Но все-таки рейдеры. Здесь все сделали, кредиты взяли и отвалили.

– Вернетесь туда, где мы встретились?

– Да. Но другим путем.

– А вы можете проводить туда меня?

Лео внимательно посмотрел на нее. Вот оно! “Проводить…” А потом как с Вольфом? Ему вдруг пришла в голову мысль, что наемнику просто не захотели платить, но потом он отбросил ее. Слишком уж далеко от жилой зоны все произошло, да и земляне вряд-ли были стеснены в средствах.

– На базу в Долине Смерти? Зачем?

– Мне нужно нанять людей. Здесь никто не хочет идти, а я должна переправить отсюда аппаратуру. Меня ждет мой коллега.

Не удивительно. У наемников каждый сам за себя, но все знают друг друга. Если Гаспар пустил слух о том, что с ней идти опасно, то ни за какие кредиты охрану не наймешь.

– Проводить мы можем, это нетрудно, – сказал Лео. – Но большой груз нам не унести. Он тяжелый?

– Пятьдесят пять килограммов. Блок спутниковой связи, генератор и топливо.

– На троих – многовато, но до Долины добраться не сложно. Оттуда к Воротам ходит трактор с прицепом. Села – и поезжай под охраной. Мы тоже так возвращаться будем. Но что будет, если и в Долине ты никого не найдешь?

– Такое может быть!?

– Может. Если ребятам прикажет комендант, то они конечно пойдут, но он не оставит базу без прикрытия, а рейдовиков нужно еще поискать. Сейчас в Промзоне неспокойно, были большие потери. Свободных людей может и не найтись.

Девушка тяжело вздохнула. Наркотик действовал и перепады настроения у нее происходили все чаще. Сейчас ее потянуло в слезы.

– Тогда все зря. И сюда летели, и вообще… Что же мне делать? В здешнем Администраторуме мне тоже отказали. Сказали, что Патруль такими делами не занимается и не может подвергать опасности жизнь своих служащих.

– Козлы! – прокомментировал Ван.

Тосу уже повело всерьез. Она покачивалась на стуле и глупо улыбалась.

– Да, козлы! Большие шишки… Большие шишки курят шишки. Не могу же я сама все это тащить? Да я и не уйду далеко. Глупо запрещать шишки, когда ты сам – шишка. Я только что это поняла. Ха-ха! Представьте меня там! А может быть, нам выпить? Ван, принеси пожалуйста из бара бутылку. Нет! Лучше три.

– Чем это поможет? – спросил тот.

– Ничем, ты прав… Я несу такую чушь! Совсем крыша съехала, великолепное ощущение! Нужно искать людей. Все равно кто-нибудь согласится. Ведь нужно всего шесть человек.

Она не понимала, что рейдеры – не дикие туземцы. Для нее все просто: заплати и люди найдутся. Но шесть рейдеров это практически всегда спаянная команда. То, что им удалось договориться с Вольфом – это на самом деле большое везение. Если продолжать ассоциации, то она не негров-носильщиков в джунглях нанимает, а самураев. Самурай прикончит любого, не моргнув глазом, но сначала подумает, как это соответствует его представлениям о чести. У рейдеров тоже есть свои понятия. Тот, у кого их нет, в пустошах долго не проживет.

Лео перехватил взгляд Вана. Тот смотрел на него широко открытыми глазами и улыбался. Он спросил:

– Что-то придумал?

Ван кивнул.

– Мы же “скунсы”. Мы всегда что-нибудь придумаем. Тоса, скажи честно, кто ты и на кого работаешь?

– В каком смысле?

– В прямом. Мы пытались выяснить это, но уперлись в глухую стену. Никаких следов в сети. Ни один из существующих профилей тебе не подходит. Ты – человек ниоткуда.

Пальцы девушки выбили по столешнице нервную дробь.

– Значит из-за этого со мной никто не хочет идти? – спросила она. – Потому, что не знают, кто я?

– И поэтому – тоже. К кому бы ты здесь не обратилась, найти надежных людей будет почти невозможно. В Долине Смерти это может быть и получится, но прежде, чем взять твои кредиты, Комми обязательно поинтересуется, кто ты и проверит твои слова. Возможностей у него для этого достаточно. Потом он задаст тебе тот же самый вопрос: на кого ты работаешь? Или не задаст, зато предложит убраться с базы к святому Ху.

– Если я сейчас скажу вам это, то вы все равно не сможете меня проверить.

– Не хочешь – не говори. Дело твое.

– И тогда вы поможете мне?

Рейдеры снова переглянулись.

– Мы попытаемся, – сказал Лео. – Не обещаем успеха, но попытаемся.

– “Тоши Имплантс Глобал”. Специальный отдел. Мы занимаемся полевыми испытаниями образцов продукции. На Доминионе у нас задание проверить образцы на способность работы в здешних условиях.

– Я так и думал, что корпоранты имеют к этому отношение, – кивнул Лео. – Ты не похожа на солдата, хотя определенная подготовка заметна. Земной полиции здесь делать нечего. Значит какое-то частное подразделение, предназначенное для работы в сложных условиях. Почему же они для тебя не подготовили нормальное прикрытие?

– Прикрытие не нужно. Мы же не шпионы. То, что вы не смогли обнаружить никаких следов в сети – не удивительно. Я сменила имя перед полетом, официально и совершенно законно. Когда вернусь, сменю опять и имя, и внешность. Если потом кто-то захочет меня найти – пусть ищет.

– Хорошо! – Лео поднялся. – Мне нужно кое-что выяснить, а вы развлекайтесь. Ван, что у тебя за идея возникла?

– Пока нуждается в обдумывании, – ответил тот. – Нужно будет с Химиком потрепаться, но это не к спеху. Увидишь его – свяжись со мной через визор.

Лео вышел из бара, а Ван повернулся к девушке.

– Так что ты там говорила насчет вина?

…

Следующий день выдался туманным. Ветра не было. Тяжелый белый пар висел в воздухе и вглядываться в него было бесполезным занятием. Уже в двадцати метрах ничего было не разглядеть.

– Обычная погода здесь, в Долине. В такую лучше из укрытий не вылезать.

– Мутанты?

– Да. Кабан на любой шорох поблизости реагирует одинаково: вскакивает и попер вперед, как танк. Парой пуль его не остановишь. Ну а завр в тумане – это, считай, верная смерть, так что лучше не высовываться. Здесь, рядом с базой, их выбили, но мало ли?..

Вечером они сидели на крыше втроем. Все-таки снаружи было приятней, чем в керамопластовой коробке, да и воздух был посвежее.

– Мы когда сюда шли две недели назад, тоже под такой попали, – сказала Тоса. – Два дня ждали, пока его сдует. Потом еще раз. А потом ветром принесло какую-то едкую дрянь и пришлось прятаться.

– “Кислотный туман”, аномалия такая. Тоже штука неприятная.

– Откуда он берется?

– Никто толком не знает, – пожал Лео плечами. – Говорят, что дело в промышленных отходах, которые закачивались в подземные скважины. Оттуда вся эта дрянь попала в грунтовые воды и в тех местах, где они подходят ближе к поверхности, грунт начал ею пропитываться. В безветренную погоду над такими местами образуется токсичное облако, которое ветром может утащить куда угодно. Вот только я такие облака и над водоемами видел, и как они без всякого ветра ползают. И в помещения “туман” не проникает никогда, даже если щели в стенах есть, хотя вроде бы газу должно быть без разницы. Одно слово: аномалия. Респиратор от нее не спасает, только герметичный костюм.

– Я заметила, что здесь ветренной погоды почти никогда не бывает.

– Ничего удивительного, парниковый эффект виноват. Под облаками температура везде одинаковая, перепада давлений нет и ветра, соответственно, тоже. Зимой облаков меньше, солнце иногда проглядывает – вот тогда ветер дует. Может даже снег выпасть. Но зима всего два месяца.

В шлеме, который Лео снял и положил рядом с собой, тихо пискнуло.

– Что это? – спросила Тоса.

– Детектор. Или аномалия рядом, или приближается кто-то, у кого есть артефакт и этот артефакт не в контейнере. Похоже, это те, кого мы ждём.

Он надел шлем, повертел головой. Между тем, в тумане появилось светлое пятно. Оно становилось все меньше и ярче, пока наконец из серой мглы не появился человек, державший в руке фонарик. Человек остановился рядом с шлюзом и молча посмотрел вверх.

– Сейчас откроем, – сказал Лео.

Фонарик внизу погас. Ван сбежал по лестнице вниз, повернул рычаги запоров. Дверь распахнулась.

– Пойдемте, – коротко сказал стоявший за ней.

– На ночь глядя?

– Риска нет. Вас там ждут.

– Вы что, уже и их предупредили?

Тот не ответил. Молча стоял, глядя на их сборы, потом повернулся и двинулся прямо в туман. Детектор в шлеме Лео продолжал тихо попискивать.