В мире писательства есть разные виды персонажей: положительные или отрицательные. Очень редко можно заметить нейтральных персонажей. Также и в жизни большинство людей делят мир на белое или чёрное, мало людей, которые видят мир таким, какой он есть.

   Егор Вишневский—20-летний молодой человек, который как раз таки и являлся нейтральным персонажем. Его просто невозможно назвать ни положительным, ни отрицательным персонажем. Он, можно выразиться, и хороший человек, и плохой одновременно. У него есть множество положительных и отрицательных черт характера.

   Например, на вид он казался обычным человеком. Внешне он буквально ничем не отличался от других, но если говорить о его внутреннем мире он был необычным по сравнению с остальными. Его все считали гением, но не обращали внимания на него внутри или делали вид, что не замечают. Они видели в нем только способ к достижению их целей, их не волновало его состояние, о чем он думает, что его волнует. Им было просто наплевать на него самого.

   Но Егор не был глупым человеком, он сразу же, заметив злодеяния, бросал этих людей. Он просто не хотел позволить остальным пользоваться собой.

   Вишневский по-настоящему был гением, хотя он этого не признавал, он это отрицал. Егор умел реально судить себя и остальных без лести, только правда и ничего больше правды.

   Несомненно с 10 лет, когда нашим главным героем впервые начали скрытно манипулировать, он был не так умён и опытен в таких вопросах, он был по-детски наивен, он верил, что весь мир будет честен и добр, но со временем Егор изменил своё мнение, поняв, что он сделал ошибку в своём мнении.

   Вишневский первое, что, проанализировав, понял, что никому в мире нельзя доверять. Этот вывод он сделал к 12 годам. Именно в этот момент он выбросил из своей жизни основную часть обманщиков.

   Следующее событие, повлиявшее на состояние и мнение Егора, произошло в его 13 лет. Ему тогда было чуть больше 12 лет, но ближе к 13 годам.

   У Вишневского были довольно жесткие родители. За каждый проступок они наказывали Егора в ограничении чего-то—такое было и было абсолютно обычным для их семьи до 12 лет, а потом начался как раз таки серьёзный и ломающий момент.

   Родители Вишневского озверели окончательно—за каждый проступок Егора они его сначала ругали, а потом применяли физическую силу—ударяли Вишневского и ещё, если проступок был серьёзный, ставили в угол на колени и не успокаивались, пока Егор не начинал плакать от боли.

   Родители считали, что они именно так исправят своего ребёнка. Они просто преследовали цель сделать из Вишневского идеального ребёнка, эталон, такого ребёнка, которого никогда не существовало.

   Они не понимали, что они делают больно своему сыну, не понимали, что они ломают своего сына, как личность. Бесспорно это была ложь—они это прекрасно понимали, они не хотели замечать этого, им было плевать на чувства других, они просто преследовали свою цель.

   Однажды произошло следующее: Егор, собираясь в школу, забыл несколько учебников. Он решил позвонить отцу и попросить привезти ему учебники, ибо он уже был в школе, а домой возвращаться не было времени.

   В ответ Вишневский услышал от своего отца привычным жёстким и грубым голосом:

– Нужно было внимательно собирать рюкзак. Я ничего не буду привозить. Ты эту проблему сделал, теперь и расхлебывай её.

   После сказанных слов отец сбросил вызов. После этого звонка Егор абсолютно ничего не чувствовал—его словно в прямом смысле опустошили. Он никогда не думал, что родные люди могут быть настолько жёсткими. Ладно он понимал, что все остальные могут быть жестоки к нему, но он даже и представить не мог, что родные люди могут быть как и остальные. Он все время искренне надеялся, что его родители изменяться, но сколько времени не прошло, они все равно не изменились, разве стали жёстче.

   И после того события, когда Вишневский вернулся домой после школы в грустном, опустошенном, настроении, его встретил отец, сразу же дав ему пощёчину, что потом несколько часов не сходило покраснение. Затем отец сильно ударил Егора в живота, заставив того упасть на пол. И когда Вишневский упал, отец начал в случайном порядке, специально не задевая жизненонеобходимые органы, бить по телу ногой.

   После этой ситуации все синяки не сходили несколько недель. Сразу же в голове возникает вопрос: «А почему Егор не обратился в полицию?». Ответ очень прост: «Во-первых, он был несовершеннолетним. Во-вторых, явно, что ему бы никто не поверил, сказав, что это просто выдумало его детское воображение. В-третьих, Вишневский всё-таки по-прежнему искренне надеялся на воображаемую доброту родителей, да и он их не хотел предавать».

   Спустя меньше, чем 2 года, на свой день рождение, не выдержав всего, когда родители отмечали день рождение сына, Егор, втихаря собрав самые необходимые вещи, сбежал из дома. Да, он поступил неверно, что он не проработал полностью тактику. Да, он поддался эмоциям. Но он не выдерживал чисто морально и физически всего происходящего, что увеличилось в несколько раз. Бесспорно, что можно понять Вишневского и принять и понять его действия.

   Сбежав из дома, Егор начал искать ночлег, где мог, это было очень сложно, часто ему приходилось спать на лавочках в каких-то парках.

   Вскоре его нашли специальные органы, а родители, вероятно, даже не замечали пропажу сына, ибо если бы они заметили, то они бы сразу позвонили в специальные органы и попросили бы найти беглеца.

   Конечно, органы привезли Вишневского в отделение и началось самое неприятное для Егора—допрос. Он не хотел, чтобы хоть кто-то знал о его проблемах. Он считал, что его проблемы—это его проблемы, они никого не должны волновать.

   Перед ним сидел опытный и довольно известный в городе детектив.

– Егор, почему вы сбежали из дома? —довольно взросло обратился к 14-летнему парню детектив.

   Но Вишневский предпочел промолчать, он не хотел делать из себя жертву. Он считал себя очень сильным человеком и самостоятельным, способным самому справиться со своими проблемами.

– Проблемы с семьей? —до сих пор не унимался детектив, ведь его задачей было не доломать Егора, а помочь ему.

   Вишневский понял, что если он сейчас ничего не ответит, то он только усугубит свою ситуацию.

– Да, —кратко ответил Егор.

– А можно поподробнее рассказать, Егор? Я хочу вам помочь.

– У меня нет доверия к вам.

   Детектив уже был готов начать выпытывать у Вишневского информацию, но решил не мучать и так травмированную психику подростка.

– Я вас услышал. Так как ваши родители не обращаются за вами, то вас придётся помесить в детский дом.

   Егор сразу же обрадовался, потому что думал, что больше никто не будет издеваться над ним, но это было только начало.

   В итоге, я попал в детский дом. Я думал, что меня теперь будет окружать уютная, заботливая атмосфера. Я надеялся, что я буду кому-нибудь нужен. Но я был по-детски наивен. Все мои желания рассыпались со следующий день после моего заезда туда.

   Дети там были неимоверно злыми. Там в общем-то и не было дружеской атмосферы—каждый был сам за себя. Там было всем плевать на тебя и твои желания. Не успел во время встать на завтрак—остался без завтрака. В этом детском доме действовал закон джунглей, все дети были нелюдьми, они были животными.

   Сам детский дом был довольно большой, и жильцов там было много. Но явно, что у директора было денег, так как продуктовых запасов хватало на меньше половину всех детей в нём. Поэтому каждый там в прямом смысле сражался за свою жизнь.

   Воспитателям было все равно на это, они, как и директор, на это закрывали глаза, пока дети яростно сражали за свою жизнь, которая была жестка по отношению к ним.

   Дети начали уже сразиться за «место под солнцем» в прямом смысле. Они просто друг другу наносили увечья, царапали друг друга до крови, избивали.

   Многие начали умирать из-за этого, что меня очень поразило. Дети здесь были намного жёстче, чем за пределами детского дома.

   Нас вообще не выпускали из здания детского дома, все время мы были здесь. К слову этот детский дом был ужаснейшим. На вид он был привлекательным, а внутри все было устаревшее, антисанитария и все грязно.

   В связи с новой волной драк за «место под солнцем», появилась новая волна заболеваний какой-то болезней. Многие дети слегли с этой болезнью.

   Хорошо, что я не участвовал в этой драке, ибо я также мог слечь как и большинство детей.

   Уже летом осталось из 1000 человек всего лишь 300 человек. Это были те, кто не участвовал в драке, и те, кто были просто сильными. Но продуктов до сих пор не хватало. Поэтому борьба продолжалась.

   Я очень сильно надеялся, что меня не заденет эта борьба. Но однажды, когда я, сидя на подоконнике, спокойно общался с 3 мальчиками, с которыми я здесь познакомился и которые, как и я, не участвовали в этом, меня взял за шиворот самый сильный мальчик. Он был лидером в этой борьбе, из-за него, его рук, умерло множество детей. Ему было 15 лет.

   Когда он меня взял за шкирку, я понял, что ничего хорошего от этого не стоит ждать. Мои друзья пытались забрать меня, но все безуспешно было и зря они это пытались сделать—их избили приспешники этого лидера, которые сотрудничали с ним за еду.

   Меня унёс этот лидер в какую-то мрачную часть детского дома, в которой я ни разу не был. Здесь было чище, чем во всем детском доме вместе взятом. Словно только тут убирались.

   Меня сразу же сильно кинули на пол. Из-за того, что я редко ел, при приземлении что-то хрустнуло, это были мои кости.

– Нежный мальчик, —сказал грубым, уже сломавшимся, голосом лидер.

   Я сквозь боль встал с пола и облокотился о стену, смотря прищуренными глазами, ибо свет был направлен прямо мне в лицо, на лидера.

– Что тебе нужно? …Ты кажешься красивым парнем, —сказал я, уже пожалев, что сказал последнюю фразу.

   А парень-то был реально красивым: высокий, крепкий.

   Ко мне сразу же подошли, и взяли меня за горло и прижали к стене так, что даже плитка на стене хрустнула или это были мои кости.

– Не люблю таких, как ты, —прорычал лидер и сжал мое горло.

   Я не специально закрыл глаза, и всё, я погрузился в темноту.

   Я даже не помню, как я выжил после встречи с лидером, но я выжил. Правда, я долго отходил. У меня были очень серьёзные ушибы. Я думал, что на этом все остановилось, но нет.

   Однажды, когда мне стало уже лучше, мне уже было полных 15 лет, на тот момент в детском доме в общей сложности было 30 человек, и детский дом обновили, ко мне, лежащему в постели, пришла медсестра и сказала ужасающую меня новость—я подхватил болезнь, от которой слегли многие ребята здесь и даже мои друзья.

   Я сразу начал изучать эту болезнь и ее симптомы. Не найдя подходящих книг, я вспомнил, что у нас в детском доме есть местная ходячая Википедия. Он абсолютно всё знал, у него были, кажется, все книги, которые существуют, но был один минус—он очень сильно и постоянно болел.

   Я пришел в комнату к ходячей Википедии, он лежал, завёрнутый в одеяло и был бледным—типичное для него состояние.

   Я аккуратно сел на стул и посмотрел на больного мальчика. Ему было, насколько мне известно, 14 лет.

– Эй… А какие есть симптомы у тех, кто заболел местной болезнью? —сказал я спокойным тоном, чтобы не испугать собеседника.

   Ходячая Википедия сразу же испуганно посмотрел на меня.

– Ты кто? —испуганно спросил он.

– Не важно. Просто скажи мне, что мне нужно, и я уйду.

– Ты мне сделаешь больно!

– Не буду я ничего делать тебе.

– Будет кровохаркание, температура, бледность и бессилие. А теперь уходи!

   Я протянул руку ему, чтобы отблагодарить его за помощь, но он просто лежал, не моргая и смотря в одну точку. Я ничего не понял и просто ушёл, думая, что это у него какой-то заскок, что нередкость для этого детдома, но позже я узнал—он умер. У него просто остановилось сердце. Скорее всего, его часто избивали, поэтому он боялся взаимодействовать с людьми и думал, что я собрался его ударить. Позже я раскаялся, что я сделал это, мне было его очень жаль.

   Спустя месяц у меня начались симптомы, которые описал больной мальчик, это было невероятно ужасно. Чувствовал я себя тогда ужаснее, чем всегда. Мне казалось, что умираю теперь снаружи.

   Ко мне приходила постоянно медсестра, она пыталась мне чем-то помочь, точнее лекарствами, которые были в наличии у детдома, но все было бесполезно, мне ещё хуже становилось.

   Когда ко мне в очередной раз пришла медсестра, мне было очень-очень плохо, я думал, что вот-вот я умру. Она мне решила предложить один вариант:

– Ты очень умный и хороший парень. Мне жаль, чтобы ты уходишь из этого мира в таком раннем возрасте. Так что у меня есть предложение к тебе. Но только: никто об этом не должен знать. Я оплачиваю лекарство, очень редкое, но которое обязательно поможет тебе и вылечит тебя, а ты должен мне помочь с кое-чем.

   Я согласился, ведь я и не очень-то и хотел умирать. Да и было сложно отказать такой красивой девушке. Насколько мне известно, ей было 18 лет, она только выучилась в школе, как ей предложили эту работу. Но потом мне было немного жаль, что я согласился…

   Но тем не менее я вылечился. Спустя год, как раз на мой шестнадцатый день рождение, я был как новенький, как будто бы я и не болел. Все в детдоме считали меня счастливчиком и говорили, что я молодец, что не дал болезни сломать меня, но они не знали, что я не сам вылечился.

   Однажды я шёл спокойно по коридору, держа руки в карманах и прогуливаясь, и случайно столкнулся со своим старым «знакомым». Точнее он со мной столкнулся. Я остановился и спокойно посмотрел на него, тот тоже остановился и яростно посмотрел на меня.

– Смотри куда идёшь! —заорал он на весь коридор.

   На удивление он был один, с ним не было его приспешников. Может быть слухи были, но вроде бы они его кинули, поняв, что все время он их просто использовал.

   Я его уже давно не видел. Но за время, пока мы не виделись, я стал выше и сейчас был чуть-чуть ниже его.

– Ты чего, малыш? —издевающейся спросил я.

– Ещё раз так назовёшь и получишь! —заорал он сильнее.

– Не уверен, что получится. Ты стал слабее.

– Ты глупец! Ты сам идёшь на смерть!

   Он меня схватил за футболку и притянул к себе.

– Мы не в романтичном фильме, чтобы ты так делал.

– Я тебя сейчас прикончу!

– Ой да ладно тебе!

   Он замахнулся на меня, я сразу же перехватил его руку и удержал. По его лицу было видно, что он не на шутку разозлён. Тем временем я был абсолютно спокоен.

– Т-тише. Я у-успокоился. И т-ты у-успокойся, —начал заикаться лидер.

   Он вырвал свою руку из моего захвата и начал пятиться назад. Я просто решил поиздеваться над ним и пошёл на него.

   Сзади него было окно. Он увидел его и сразу же вскочил на подоконник, положив руку на ручку окна и смотря на меня. Я же со спокойным, безэмоциональным, лицом остановился и посмотрел на него.

– Тронешь меня—я выпрыгну! —угрозил мне он.

– Я тебя трогать не буду. Ты мне не нужен, —спокойно ответил я и совершенно случайно сделал шаг вперёд, чем и совершил ошибку.

   Было ли мне жаль его? Да, бесспорно. Заслужил ли он это? Не мне решать. Но что случилось, то случилось. Виновен ли я в этом? Виновен. Стал ли я после этого плохим? Бесспорно. Но и он не хорош был.

   После смерти того парня, который был лидером во время битв за «место под солнцем», все хотели уже выбрать нового лидера, но потом вспомнили, что всё уже нормализовалось, и уже нет нужды отнимать еду у других.

   Парнем, которого все уважали и немножко боялись, стал я. После смерти предыдущего такого парня у меня был допрос. В итоге все пришли к тому, что это был несчастный случай, и я не виноват.

   Но тяжести от этого поступка у меня не было. Винил ли я себя за это? Немного. Но что случилось, то случилось.

   Дальше всё в детдоме было спокойно, не было никаких ссор и чего-то подобного. Даже все дети начали взаимоуважать друг друга.

   Но меня они все сторонились. Сначала я обращал на это внимание, но вскоре это стало настолько привычным, что я к этому привык.

   Когда мне исполнилось 18 лет, меня выпустили из детского дома. Я думал, что я буду сам по себе дальше, но нет, каждому человеку, кто выпустился из этого детдома, выдали по квартире.

   Квартира правда была нешикарной, но какая есть, такая есть. Хотя бы такая. В принципе в ней было всё необходимое для проживания.

   Что сделал детдом правильно—что когда его обновили, всех детей начали обучать, как в школе.

   Поэтому выйдя из детдома, я как бы выучился в школе, у меня даже был диплом с хорошими и изредка отличными оценками.

   Так что я мог просто пойти в любой университет или институт и начать учиться.

   Но меня это не заинтересовало, просто потому что не было интересующей меня профессии. Но а деньги, чтобы банально поесть, нужны были.

   Я сразу же начал думать, как можно поступить в этой ситуации.

   Я сразу же «устроился», конечно же, мне никто не дал устроиться законодательно, на работу. Работа была проста, даже образования не нужно. Нужно было просто переносить товары со склада в магазин. Простыми словами я был грузчиком.

   Склад и магазин располагались в непосредственной близости.

   Но там я проработал совсем немного. Причина моего увольнения была проста: сначала у меня была нормальная зарплата для проживания, но вскоре, с каждым месяцем, она уменьшалась на большую сумму для меня, что мне не хватало на еду, не говоря об одежде.

   На последние оставшиеся деньги я купил лезвия. Абсолютно обычные лезвия. Набрал ванну и лег в неё, смотря в потолок и размышляя о своей никчёмной жизни.

   Я тогда думал: «Ну, почему я такой никчёмный? Почему я такой бездарный? Зачем я живу? Ради чего? Есть ли у меня цель? Есть ли мечты? Почему я такой сломанный? За что мне такая жизнь?». У меня было очень много вопросов, но ноль ответов. И именно тогда я понял, что я абсолютно не знаю себя.

   Я, понимая, что у меня ничего нет, абсолютно ничего, даже банально денег, взял купленное лезвие и, закрыв глаза, провёл им по венам.

   В итоге, как оказалось, меня спасли. Как позже я узнал, ко мне зашли друзья и как раз таки обнаружили меня.

   Когда я провёл эту операцию, то я надеялся ощутить освобождение и лёгкость. Но этого я не ощутил, я ощутил только сильную боль в запястье.

   Спустя месяц меня выпустили из больницы, убедившись, что я не повторял это.

   Но это было неправдой. Когда я вернулся домой, я продолжил этим заниматься, только делал это неглубоко. И постоянно скрывал порезы за длинной одеждой.

   Где-то осенью мне пришла повестка в армию. Я явился на комиссию. Меня осмотрели, но я не подошел из-за психического состояния. Врачи решили меня отправить в психологическую больницу, так как у меня были очень серьёзные проблемы.

   Меня привезли в психушку, зарегистрировали и оставили там. Я решил прогуляться по психушке дабы осмотреться.

   Навстречу я увидел множество здешних жильцов. Меня поразило их состояние. Вероятно, когда они сюда приехали, они были нормальными. Но как же можно сделать из нормальных людей таких?

   Поняв, что со мной может также быть, я решил сбежать.

   Судьба мне решила помочь и сжалиться надо мной, поэтому я заметил открытое, не охраняемое, окно.

   Я сразу же подбежал к нему, вскочил на подоконник и выпрыгнул из окна, благо это был первый этаж.

   И сразу же пустился прочь с территории психушки.

   На удивление никто из сотрудников не побежал за мной.

   Ладно я убежал, я могу контролировать себя. Но а если отсюда сбежит какой-нибудь тяжелобольной.

   На следующий день, когда я вышел из дома, чтобы найти работу, меня снова повезли в ту же психушку. Всё-таки хорошая эта психушка.

   Как только они меня привезли, то сразу же уложили на каталку и прочно привязали, что я не мог сдвинуться.

   Как я понял, такое наказание применяют к беглецам.

   Вскоре меня пришли кормить. Но до сих пор не развязали. Санитарка просто приподняла верхнюю часть каталки и начала кормить меня с ложки, как маленького ребёнка.

   Я хотел сопротивляться, но так как хотел есть, поэтому и не стал сопротивляться.

   Спустя неделю я уже свыкся с атмосферой, но я все равно был постоянно привязан к каталке, а когда мне нужно было сходить в туалет, меня развязывали, но связывали руки и я шёл в туалет с санитаром.

   Спустя 4 месяца меня наконец-то развязали и оставили в отдельной комнате. Там была кровать, тумбочка и раковина.

   Если сравнить меня до поступления в психушку и когда я уже был в психушке, то я изменился очень сильно. Что со мной произошло я не знаю и не помню.

   Я где-то откопал тетрадь и карандаш и начал писать туда свои мысли. Они были очень редко связаны. Часто это были обрывки фраз, предложений.

   Но вскоре, спустя месяц, я начал писать уже связанные предложения в тексты.

   Первый текст был следующим: «Кто я? Человек ли я? Могу ли я себя называть человеком? Я вообще существую или это просто ад, который длится как жизнь? Я себя совсем не понимаю».

   Я решил развить тему, заданную в этом тексте, и все последующие мои тексты были анализом моих действий.

   Спустя исписанную тетрадь я понял, что я точно нечеловек, ведь я не могу использовать эмоции, я их просто не понимаю. Я абсолютно пуст.

   А ещё я тогда сделал один важный вывод: мне было от всего скучно. Мне все было неинтересно. Я устал от всего.

   Заключительным ко всеми этому «плюсом» было—я чувствовал себя опустошенным что внутреннее, что внешне. Я просто умираю медленно, но верно.

   Я стал сам себе неинтересен. Я не видел себя в будущем.

   Возможно это на меня так повлияло лечение в психушке.

   Но должно было становиться лучше, а мне становилось все хуже и хуже.

   Я верил, что я стану нормальным, но я не стал нормальным.

   У меня совсем не было ни целей, ни мечт.

   Меня совершенно ничто не интересовало.

   У меня было только чувство, что я прожил на земле лет так 100.

   На моё девятнадцатилетие меня наконец-то полностью выпустили из психушки, посчитав меня вылечившимся человеком.

   Но на самом деле это было не так.

   Сразу же появляется вопрос «А почему меня тогда выпустили, раз я ещё не вылечился?».

   Ответ был довольно прост: «Я научился притворяться».

   Притворяться, что у меня все хорошо, что у меня нет проблем, что я хочу жить…

   На самом деле ничего из этого не было.

   Я уже давно врал всем окружающим, но именно в психушке и далее начал врать и себе.

   И это самое отвратительное чувство, что может быть.

   Ладно врать всем окружающим, большинству ничего не интересно о тебе и вообще им плевать на тебя. И они никогда не смогут узнать, что у тебя внутри происходит.

   Но врать себе—это действительно очень плохо. Ведь ты в отличии от других знаешь, что происходит внутри, а ты просто закрываешь глаза на это.

   Я устроился на какую-то работу, где не требовалось образование, и начал работать. Мне было не важно, где я работаю, что я делаю, как называется моя работа. Поэтому я и не помню название этой работы. Я просто каждый божий день туда шёл, дабы заработать деньги.

   А потом, вечером, находил утешение в алкоголе. Я часто вечерами засиживал в баре неподалёку от моего дома. Там было очень много красивых девушек и парней. Все они были довольно интересными личностями, поэтому с ними можно было вступить в дискуссионные темы.

   Сколько раз я возвращался с этого бара с кем-нибудь и спал вместе—мне неизвестно. Но я знаю одно точно, что такое было не один раз, и что когда я просыпался, рядом со мной никого не было. Я был абсолютно один.

   Я даже не выгонял этих людей, они сами уходили утром. Я постоянно не знал об их уходе. Узнавал только, когда просыпался, и принимал результат.

   Это очень было похоже на то, как их моей жизни уходят абсолютно все люди.

   Скорее всего, я с самого детства был одиночкой. Я не находил себе места в обществе.

   Нет, я не считал себя выше всех других. Нет, я не считал, что я ниже всех. Я просто не могу ужиться с обществом. Я был другим. Я и общество были разными. Мы не могли взаимосуществовать. Вот поэтому меня все и бросали.

   Нет, я не жалуюсь, что меня постоянно бросали. У меня в жизни были моменты, когда я бросал людей, и мне от этого совершенно несовестно.

   Я считал, что как идёт жизнь, так и идёт. Я не видел смысла перечить жизни. Я слишком слаб, чтобы быть с жизнью на равных. Вот поэтому я и плыл по течению.

   Я не видел даже смысла в жизни. Я просто был как робот. Просыпание—работа—бар—засыпание. И это было постоянно, я делал это на автомате. Меня из этого ничего не забавляло. Я просто делал положенные дела. Без энтузиазма, просто, как идёт, так и идёт. Даже мое общение с людьми стало привычным. Даже от дискуссионных бесед, которые когда-то меня интересовали, это стало просто тратой времени и обыденным действием.

   Меня стало не интересовать ни мнения других, ни их мысли, ни позиции, ни чувства. Меня не стало интересовать ничего у других. Так же, как и у меня. Мне было на всех все равно, что на других, что на себя.

   Однажды так получилось, что я на автобусной остановке встретил девушку, которой не хватало на проезд.

   У меня как раз хватало недостающей суммы. Я предложил девушке, она, немного колеблясь, всё-таки взяла недостающую сумму, поблагодарив меня.

   Почему я ей помог? Наверное, чтобы подчистить свою грязную карму.

   Оказалось, что мы ехали в одну и ту же сторону и, соотвественно, сели в один автобус.

   Я сел рядом с ней и начал разговаривать. Из разговора выяснилось, что ее где-то месяц назад бросил парень, они просто не ужились характерами, она из-за этого бросилась под машину, но водитель той машины удачно затормозил, поэтому и она осталась в живых.

   Также я понял, что мы с ней очень похожи. У нас есть что-то общее. Думаю, что у нас очень схожие взгляды и ценности.

   Я решил ее пригласить к себе. Она была скромной, поэтому не сразу согласилась. Но после моих уговоров она всё-таки решилась.

   Мы приехали ко мне домой. Я сделал нам чай, и мы начали пить чай, разговаривая.

– А ты довольно хороший парень. И красив, и умён, и хозяйственен, —сказала эта девушка.

   Бессомненно сказанные слова меня смутили. Но эта девушка меня ещё больше интересовала, нежели то, что она говорит.

   Я просто любовался её красотой, разглядывая её.

– Егор, ты же слушаешь меня? —спросила она меня.

– Да, да. Конечно же, прекрасная миледи! —ответил я.

– А у меня такое чувство, что ты меня не слушаешь.

– Ты чего? Я тебя слушаю. Очень внимательно.

– Ты так мне и не рассказал, кем ты работаешь.

– Нууу, я просто без образования. Я только закончил школу и все.

– Так кем ты работаешь?

– Я не знаю. Я просто наугад выбрал эту работу и работаю.

– А что ты там делаешь?

– Работаю.

– Это, конечно, смешно. Но ты реально не знаешь, что ты делаешь на работе, или ты не хочешь мне этого говорить?

– Я реально не знаю, что я делаю на работе.

– Понятно… Никогда не думала, что есть такие люди.

– Со мной что-то не так?

– Да нет, с тобой все хорошо. Просто ты отличаешься от всех остальных.

– Я был в психушке.

– И ты вылечился?

– Нет, мне стало хуже, чем было. Но меня приняли за выздоровевшего человека.

– И как там условия?

– Где? В психушке?

– Да.

– Ну, там очень плохие условия. Как я понял, все люди, попавшие туда, с маленькими проблемами в психике, уже там становятся с серьёзными проблемами и, соответственно, выходят после нее с теми же серьёзными проблемами.

– То есть не стоит мне идти работать в психушку.

– А кем ты работаешь?

– А, я работаю психиатром. Хотела стать главным врачом в психушке. Но после твоего рассказа перехотела.

– Мне трудно об этом просить, но ты бы не могла узнать, что со мной?

– Конечно же, могу. Зато у нас тогда будет взаимопомощь.

   Она улыбнулась, и я тоже улыбнулся.

– Спасибо тебе огромное! —поблагодарил я.

– Да не за что, —засмущавшись, она на немного перестала говорить, но вскоре, убрав румянец с своих щёк, продолжила. – Где тебе удобнее побеседовать? Сейчас или позже?

– Ну, давай сейчас. Наверное, удобнее в зале.

– Хорошо, как скажешь. Пошли тогда.

– Пошли.

   Я встал со стула и пошёл в зал. Девушка пошла за мной.

   Мы сели на диван. Она посмотрел на меня.

– Ну, что, начнём? —спросила она.

– Давай, —кратко ответил я.

– Что тебя беспокоит?

– Мне прямо все рассказывать?

– Да. Не волнуйся, об этом разговоре никто не узнает. Поэтому можно говорить все, что ты чувствуешь.

– Хорошо. Ну, во-первых, я ничего не чувствую. Я устал от всего. Меня ничего не интересует. Все стало скучным.

– Это очень похоже на последнюю стадию депрессии.

– И как же я могу вылечиться?

– Тебе нужно попить антидепрессанты, и это должно помочь.

– Ты уверена?

– Да.

– А какие именно?

– Сейчас.

   Она встала с дивана, взяла свою сумку, достала от туда ручку и маленький блокнот, села на диван и быстро что-то написала. После она отдала мне выдернутый листок, и я сразу же обратил внимание на написанное. В это время девушка встала с дивана и, убрав обратно блокнот с ручкой, вернулась обратно.

   Я смотрел непонимающе на написаное, всё-таки почерк врача—это почерк врача. Она посмотрел на меня, слегка улыбнувшись.

– Не понимаешь, что здесь написано? —спросила она.

   Я посмотрел на неё.

– Да, —кратко ответил я.

   В итоге эта девушка попросила меня позволить ей следить за выполнением её совета, а я купил прописанные антидепрессанты и начал их пить.

   Она мне запретила ходить в бар и пить алкоголь из-за того, что во время приема этих антидепрессантов нельзя пить алкоголь.

   Я на самом деле перестал ходить в бар и не употреблял алкоголь.

   Первое время было очень тяжело, но вскоре я привык, и все было нормально.

   Но во время приема этих антидепрессантов мое состояние ещё сильнее ухудшилось.

   Я думал, что мне хуже уже не будет, ибо я считал, что мне было плохо по шкале 10 из 10, но, как оказалось, это было не так и это был не предел.

   Я сразу же сказал об этом девушке. Но она ответила просто: «такое возможно».

   Но я не думал, что это норма. Это было очень не похоже на норму.

   Меня стали преследовать чаще плохие мысли. Все мои мысли усилились в несколько раз.

   И тогда, как мне казалось, пришла помощь—девушка призналась мне в любви.

   Я не понимал, чем я ее зацепил. Ведь в мире полно нормальных парней, которые намного лучше меня. Но на это девушка так и не ответила.

   Также я не понимал, стоит ли мне ответить ей взаимностью. Я не очень хотел ее погубить, а я ее точно погублю.

   Я—опасный человек со множеством психологических проблем.

   Явно, что со мной опасно иметь какое-то дело, ведь я могу умереть в один момент.

   Но я решил попробовать побыть в отношениях, поэтому я ей ответил взаимностью.

   Она, конечно же, этому обрадовалась. И так мы начали встречаться.

   Она сразу же переехала ко мне и стала усиленно следить за мной.

   Мы вели общий бюджет, решали совместные проблемы, помогали друг другу и любили друг друга.

   Вскоре она настояла на том, что стоит мне пойти учиться, пока не поздно.

   Я согласился на это. Возникает сразу вопрос: «Если я буду учиться, то на что мы будем жить?». Ну, ответ был прост: «Я учился на заочке, работал и плюс моя девушка тоже работала».

   Так мы и жили. Вовсе не жаловались на нашу жизнь.

   Только было одно «но». Жаловался на жизнь я. Втихаря, не говоря об этом своей девушке.

   У меня также сильно были плохие мысли, я также очень много размышлял.

   Ценил ли я свою жизнь? Нет. Прожигал ли я ее напрасно? Именно. Хотел ли я прекратить своё бессмысленное существование? Несомненно. Любил ли я эту девушку? Вот на этот вопрос у меня не было ответа.

   Но спустя некоторое время он появился. Был ли я доволен ответом, который появился насчёт этого? Несомненно да. Лучше поздно, чем никогда.

   Какой я получил ответ на это—я расскажу об этом чуть позже, когда придёт время.

   Вернёмся к тому времени. Прошло несколько месяцев, и я закончил экстерном этот университет. И я учился на филологическом факультете.

   Мне было все равно куда мне идти, поэтому я просто пошёл наугад.

   Мне совершенно там было не интересно находиться, поэтому я постарался закончить супер-экстерном.

   Иначе бы я просто не вывез учиться необходимые года.

   Закончил университет я на хорошо. Я был в принципе доволен собой.

   Но что одно не изменилось—я до сих пор принимал антидепрессанты.

   Улучшилось ли мое состояние? Нет, ни капельки. Стало ли мне хуже? Ещё как.

   Я начал все ненавидеть. Начал на всех и все срываться. Даже уже не мог сдерживать себя.

   Мог нечаянно удариться ногой о дверной проем и стоять, ругаясь на него.

   Спустя еще месяц мое состояние ещё сильнее ухудшилось.

   Я не мог прожить без антидепрессантов ни секунды. Я увеличил дозу антидепрессантов.

   Я дошёл до того, что когда у меня не было антидепрессантов, я просто забывал их купить, не сильно ударял мою девушку.

   Ненавидел ли я себя за это? Бесспорно. Плохой ли я человек? Несомненно.

   Вскоре, спустя месяц, она не выдержала этого, и меня бросила.

   Виновен ли я в этой ситуации? Конечно же. Жалею ли я о своих поступках? Да, жалею. Искренне жалею? Вот этого я не знаю. Любил ли я ее? Не думаю.

   Когда я пролежал в раздумьях два дня, ничего не делая, я понял, что я начал отношения с этой девушкой просто так, из-за жалости.

   Она не выглядела слишком привлекательной, не отличалась ничем от всех.

   Заслужил ли я ее? Не думаю. Когда я сравнивал ее с собой, то я понимал, что она лучше меня. Поэтому я и считал, что я ее не заслужил также, как и она меня не заслужила.

   Вроде бы я ее и не любил, но убивался из-за расстояния с ней.

   Наверное, я просто к ней привык, поэтому я и при ее отсутствии чувствовал себя плохо.

   Но не думаю, что я хотел бы ее вернуть.

   И тут началась череда неудач. Точнее была одна неудача после расстояния, но она была серьёзнейшей.

   Меня выгнали с работы, поэтому я стал безработным.

   Я стал злиться чаще. На уме были одни антидепрессанты, поэтому я занимал деньги у своих друзей и вместо еды закупался необходимыми антидепрессантами и ходил в бар, напиваясь чуть ли не до потери пульса.

   Приходя домой, я падал на диван и начинал плакать. Впервые за долгое время я начал плакать.

   Но был вопрос в следующем: плакал я реально или это была непонятная игра.

   На этот вопрос я так и не нашёл ответа.

   Когда у меня были большие долги друзьями, это произошло почти скоро, а денег отдавать им не было, да и друзья закончились, мне перестали давать денег в долг.

   Я этому, конечно же опечалился, но не так сильно, ибо у меня ещё были антидепрессанты.

   Но когда они у меня закончились, да и я даже успел накопить немалый долг в баре, я озверел и вообще перестал появляться на улице.

   И тут мне пришла одна «гениальная» идея: повторить свою давнюю попытку, надеясь, что она получится.

   Но я оказался не прав, меня чисто случайно спас «друг», на самом деле просто знакомый из бара.

   Потом, совсем скоро, мне запретили употреблять антидепрессанты. Поэтому я старался продержаться без них.

   Первое время было очень тяжело, даже невозможно. Я еле-еле держался без них.

   Но спустя два месяца я всё-таки отошел. И тут началась самая гуща событий.

   Когда я употреблял антидепрессанты, мне не хотелось есть от слова воообще.

   Также мне не хотелось есть, когда я отходил от антидепрессантов.

   Но когда я отвык от них, мне стало хотеть есть.

   А денег не было, потому что я так и не устроился работать.

   И тут я придумал кое-что: проводить ночи с людьми из моего любимого бара за деньги. И я начал это делать.

   Сначала было очень трудно и плохо. Но потом я вошёл во вкус и зарабатывал неплохие деньги.

   Правда, не раз мне приходилось выслушивать проблемы каких-то людей, не раз приходилось вступать с ними в беседу и поддерживать диалог.

   Когда я заработал столько денег, что погасил все свои долги, то я перестал это делать.

   Я долго думал, чем мне заняться. Мне уже не хотелось просто так работать. Мне хотелось работать по специальности.

   И однажды чисто случайно я заметил, проходя по улице, объявление с предложением работы корректором в издательстве.

   Я сразу же загорелся этой идеей и записал номер. И я сразу же позвонил, чтобы устроиться на работу. Мне назначили собеседование на определенный день.

   Я пришел на него во время, и по результатам собеседования меня приняли на работу, заключив со мной договор.

   Но я до сих пор размышлял о себе и понял, что я бы мог стать неплохим автором.

   Я бы мог писать свои книги и отправлять их в это издательство.

   Так я и сделал. Я начал писать разные рассказы, начиная от детских сказок, заканчивая серьёзными произведениями.

   Писательство у меня складывалось легко. У меня под рукой слова, предложения и тексты не писались, а лились.

   Главные издательства, где я работал корректором, были очень рады тому, что я начал писать свои произведения.

   Меня часто все хвалили. Говорили, что у меня получается отлично.

   Говорили, что писательство—это моё.

   Но мне вскоре это наскучило, и я уже не так загорался о писательстве.

   Мне было банально лень писать. Поэтому я, написав 10 произведений, перестал писать.

   Просто работал корректором, как по обязанности, хотя это и была моя обязанность, и ещё ходил в свой любимый бар.

   Там я активнее вступал в дискуссионные беседы, пытался кого-нибудь заинтересовать своими мыслями, идеями, внешностью.

   И многие попались на эту удочку. В итоге после каждой ночи я тихо уходил домой, даже не предупреждая об уходе.

   Потом многие возмущались, крича с пеной из рта, что я-мошенник, лжец, наглец и называли подобными словами.

   Несомненно я эти слова заслуживал, но меня просто выбешивал тот факт, что людям все равно на других, поэтому я вёл себя с другими, как считал нужным.

   Мне тоже было все равно на остальных, как и им на меня.

   Я постоянно после работы приходил в бар. Я ходил в бар словно на работу.

   Сначала я, попивая алкоголь, дискутировал с остальными людьми на разные темы. Затем я, напившись хорошенько алкоголя, начинал флиртовать со всеми, кого видел.

   А на утро в итоге вставал с чужой кровати, одевался и молча уходил домой, не помня что было.

   Может, это было и хорошо. А может, и нет. Вообщем эта ситуация была крайне сложная для определения.

   Хотя я до сих пор и не решился с ответом.

   И так походили мои жалкие дни, пока я не проснулся в кровати одной прекрасной девушки. Она выглядела молодо и очень красиво. На вид ей было 20 лет, мне тоже походило к 20. В общем, нас можно было считать ровесниками.

   Как только я проснулся, она тоже проснулась и посмотрела на меня обрадованными глазами.

– Ну, как спалось? —первое, что она спросила.

– Ну, ничего. А вы кто, прелестная сударыня?

– Я—обычная официантка в вашем любимом баре. Вы вчера были пьяны, чем обычно. Начали со мной флиртовать, и я не смогла отказать такому прекрасному молодому человеку.

   И тут я понял, что я полностью достоин ее. Она на вид казалась доброй, внимательной, чуткой, заботливой девушкой. А мне как раз таки такая была и нужна.

   Я не стал сразу признаваться в чувствах, поэтому сначала стал ей другом, потом начал звать на частые свидания. И спустя время, когда мне исполнилось 20 лет, предложил встречаться и сразу же предложил ей выйти за меня.

   Она этого крайне не ожидала, но все же радостно ответила «да». И мы сыграли свадьбу. Она была вовсе непышная, мы просто без всяких церемоний расписались.

   Спустя некоторое время мы прошли через венчание.

   Мы жили в полной дружеской атмосфере. Мы несомненно искренне любили друг друга. Мы постоянно заботили друг о друге.

   Но вскоре началась трудная полоса для меня. У меня снова начались резкие и продолжительные плохие мысли. Но именно тогда у меня появилось желание начать писать книгу.

   Эту книгу я сделал автобиографической. В ней я рассказал всю свою жизнь, все свои мысли.

   И через месяц, когда я ее закончил, мне стало очень тяжело.

   У меня не было вообще сил, я был полностью измученным.

   Я даже не смог отправить в издательство, чтобы оно рассмотрело мое произведение.

   И я решил написать последнюю свою записку, пока моя жена была на работе:

   «Дорогая моя жена!

   Ты самая лучшая!

   Красивая, прекрасная!

   Ангел, спустившийся на землю!

   Я тебя люблю глубиной всей моей безграничной души!

   Но не серчай на меня сильно, пожалуйста!

   Я хочу покинуть тебя на всегда…

   Да, я понимаю, что я поступаю, как слабак.

   Но не каждый отважится на этот поступок.

   То есть это двойственность. С одной стороны я—слабак, а с другой—сильный.

   Прошу, прости меня за все!

   Прости за боль, что я принёс!

   Надеюсь, ты найдёшь кого-то лучше меня.

   Хотя я даже в этом не сомневаюсь.

   Ты настолько красивая, что без проблем тебя найдёт хороший человек!

   Прощай, моя жена!…

   Твой муж, Егор Вишневский»

   Егор написал эту записку, положил рядом с ней тетрадь с рукописями для новой книге, встал и, одевшись, ушёл.

   Жена Егора очень долго не могла смириться со смертью Вишневского.

   Она даже не ожидала, что такое могло случиться. Хотя она прекрасно знала, что происходило с её мужем.

   Егор выглядел очень счастливым, не было даже мысли, что у него остались прежнее мысли.

   Несомненно это было маской, чтобы скрыть свои проблемы.

   Мог ли Вишневский прожить дольше, чем прожил? Возможно.

   Вообще Егор получилось неординарной личностью.

   Его нельзя было назвать каким-то злым человеком, он часто делал добрые поступки.

   Но и хорошим человеком он не был, таким его делали его плохие поступки.

   Поэтому он был в промежутке между добром и злом.

   Если Вишневский в начале «плыл» по течению жизни, не сопротивляясь действиям, то уже в конце он уже начал пытаться «плыть» против течения.

   Но все равно, как можно понять, человеку невозможно противостоять судьбе.

   Судьба, пожалуй, самая сильнейшая вещь, которая существует.

   Перечить судьбе—невозможно. Быть с ней на одном уровне—невозможно.

   С судьбой возможно только либо пытаться бороться, либо «плыть по течению».

   Как и в принципе и сделал Егор, сначала он «плыл по течению», а затем уже начал пытаться бороться.

   Но как известно, у него не получилось долго бороться со судьбой.

   В этой неравной борьбе выиграло сильнейшее звено—судьба.

   Несомненно Вишневский не был слабаком. Он был довольно сильным.

   У него был стойкий стержень. Если бы он капельку был сильнее, то он несомненно бы смог чуть дольше прожить.

   К слову после прихода домой его жена заметила ту записку с рукописью новой и последней книги, лежащие на столе.

   Она сразу поняла, что к чему, прочитав записку, и, осмотрев всю квартиру, так и не найдя своего мужа, сразу же позвонила в полицию, заявив о том, что нужно найти Егора.

   Полиция сразу же заинтересовалась этим делом и отправилась на поиски Вишневского.

   Поиски происходили очень сложно и долго. Телефон Егор оставил дома, поэтому нельзя было пробить его местоположение.

   Но спустя 4 дня произошло чудо. В полицию позвонили обычные люди и сказали, что они увидели труп внизу склона горы.

   Полиция сразу же отправилась на это место, и после экспертизы стало понятно, что это труп Вишневского.

   Жена Егора сразу же организовала похороны своему мужу.

   Провели похороны достаточно хорошо.

   После похорон через 2 дня жена Вишневского отправила последнюю книгу своего мужа в издательство, в котором он работал и публиковал свои книги.

   Любимым жанром Егора, точнее тот жанр, в котором он писал свои произведения, была повесть.

   Но он написал также и рассказы, и стихотворения.

   Лучше всего у него получалось писать повести и рассказы.

   Всего Вишневский написал 3 стихотворения, но они были довольно хорошими.

   Издательство чуть ли не сразу ответило положительным ответом на новую книгу Егора, также принесло соболезнования вдове.

   После выпуска книги Вишневский стал довольно популярным писателем, и у него появилось множество фанатов, которые изучали его биографию.

   Его книги скупали с полок всех книжных магазинов в миг. Даже издательство не успевало допечатывать новые книги.

   Таким образом, Егор набрал очень большую и сильнейшую популярность после своей смерти.

   Вскоре Милана Павлова, такое было у нее имя и девичья фамилия, ныне—Вишневская, узнала о своей беременности близнецами от покойного супруга.

   О Милане сразу же начали заботиться ее родственники, особенно активно ее родители.

   Было жаль одно, что Вишневский так и не узнал об этой новости.

   Вишневской было очень радостно, когда она узнала эту новость, ведь это будут ее с покойным мужем наследники, продолжители их рода.

   Спустя положенных 9 месяцев Милана родила. Она родила одного мальчика и одну девочку. Роды прошли хорошо, без осложнений.

   Рождённые дети были очень красивыми.

   Когда прошло немного времени, и дети подросли, они стали очень похожими на Егора.

   Они были прям его копией, особенно мальчик.

   Вишневская назвала девочку Ясминой, а мальчика—Фёдором.

   Таким образом на свет появились Ясмина Егоровна Вишневская и Фёдор Егорович Вишневский.

   Сначала Милана хотела мальчика назвать именем его отца, чтобы получилось Егор Егорович, но побоялась за судьбу маленького мальчика и то, что ему может перейти судьба его отца, передумала.

   Всё время Вишневская очень нежно заботилась о Ясмине и Фёдоре.

   Ясмина и Фёдор были дружны между друг другом и вообще не ссорились.

   У обоих детей был характер Миланы, но внешность у них преобладала Вишневского.

   Можно сказать с уверенностью, что Вишневская души не чаяла в своих детях.

   Они были для неё её гордостью. Она гордилась тем, что у неё появились дети, единственная отрада в жизни и то ради чего стоит жить и порой бороться с судьбой.

   Возможно, если бы беременность опознали раньше, то Егор бы был живой и дольше прожил бы из-за того, что у него появился смысл жизни.

   Скорее всего, Милана не стала слишком сильным смыслом жизни для Вишневского.

   Несомненно Вишневская до сих пор винила себя в смерти мужа, она не могла себя простить, что она не смогла остановить Егора от содеянного.

   Она искренне надеялась, что Вишневский, если бы она его во время спасла от его мыслей, мог ещё прожить долгую и счастливую жизнь.

   Но, к сожалению, жизнь бывает такой злой штукой.

   Вскоре подросшие дети пошли в детский сад. Они его сразу полюбили и ходили с удовольствием. Как вскоре узнала Милана Фёдор защищал свою сестру, Ясмину, от всех в садике, если были проблемы.

   Вишневская несомненно была рада, что у неё родились такие замечательные дети.

   К слову Фёдор часто напоминал Милане о её муже. Он был похож на Егора не только внешностью, но и когда подрос, стал немного похож и характером.

   Но все равно Фёдор был другим, не таким как Вишневский.

   Однажды, пока дети были в садике, Вишневская убиралась дома и обнаружила личный дневник своего покойного мужа.

   Там были расписаны в подробностях все его события в жизни, которые играли большую роль.

   И там было написано самое главное событие, о котором никто не знал, даже Милана.

   Вишневский написал об этом событии следующие: «Не помню какой день это, но я как и всегда пришел в свой любимый бар, который располагается недалеко от моего дома. И собственно начал пить алкоголь, как и всегда. Ничего не предвещало беды, все было как всегда. Я спокойно пил, никого не трогая. Но вдруг я услышал очень знакомый голос. Я очень давно не слышал этот голос. Сразу же у меня в голове всплыли очень плохие воспоминания. И это был голос моего отца. Я его до сих пор ненавидел всеми фибрами души. Я, не сдержавшись, встал и пошёл на голос. Он, как оказалось, прижимал какую-то молодую девушку, мне крайне незнакомую, и громко разговаривал. Я подошел к нему, повернул его к себе, отодвинув его от девушки, и дал ей убежать. Как она убежала, я ему врезал. Из его носа полилась кровь и он, не держась на ногах, упал на пол. Я повернулся и ушёл домой. Эта ситуация, точнее появление одного человека, очень хорошо мне подпортило настроение. Больше я никогда его не видел(эта последняя фраза была написана очень быстрым почерком, как будто бы Егор куда-то торопился)».

   Несомненно Вишневская могла бы отправить этот личный дневник издательству, и чтобы там выпустили его как книгу. Но она не стала этого делать так как ее об этом никто не просил и тем более это было личным.

   Спустя время, когда Ясмине и Фёдору исполнилось 14 лет, они стали задаваться вопросом: «Где наш папа?». Милана долгое время время уходила от этого вопроса, дабы не травмировать психику детей.

   Но когда им исполнилось по 16 лет, Вишневская принесла Фёдору и Ясмине книги их отца. Они, конечно же, непонимающе взглянули на них, а потом посмотрели и на свою маму.

– Мама, а что это такое? —спросили близнецы в один голос.

– Это—произведения вашего папы, —ответила с легкой улыбкой Милана.

– Наш папа—писатель? —уточнил Фёдор.

– Да, —кратко ответила Вишневская, и у неё стала немного опечаленная улыбка.

– А почему мы его никогда не видели? —спросила Ясмина.

   Милана ненадолго замолчала, думая сказать ли правду и как ее правильно сказать, чтобы не повредить подростковую психику.

– Ваш папа умер.

   Сразу же в комнате началась гробовая тишина. Фёдор и Ясмина замолчали, прикусив губы.

– Извини, мама, что мы напомнили, мы просто не знали. Нам очень жаль, что такое произошло, —начал говорить Фёдор.

– Не переживайте, все хорошо. Вы ничего плохого не сделали, —ответила Вишневская.

   И после этого разговора дети Егора знали все про своего папу и даже прочитали все его книги, став его фанатами.

   Когда Фёдор и Ясмина стали взрослыми, то они решили продолжить путь своего отца и пошли на филологический факультет.

   После окончания университета Ясмина начала работать редактором или же корректором, как ее отец, а Фёдор стал писателем под своим именем, как и его отец.

   Спустя несколько лет оба ребёнка Вишневского добились хороших результатов и стали известными по всей России, как и стал раньше известным Егор. А сначала они стали известными в их родном городе, Москве, точно также как и их отец.