Сегодня я работала в клубе « 3 Birds». Дон, сотрудничавший с хозяевами многих ночных клубов, часто предлагал мне подработку официанткой во время мероприятий. Это сильно меня выручало, хотя уставала я дико, с учетом того, что днем работала в кафе, вечером училась в колледже, и надо было еще находить время для выполнения домашних заданий. Учеба была платная, за квартиру, больше похожую на шкаф, тоже надо было платить и все, что оставалось, я отсылала родителям. Маме приходится очень не просто, после того, как отцу дали инвалидность и он был вынужден находиться дома.

Я не жалуюсь, что вы, жалости я не терплю. И на это у меня просто нет ни времени, ни сил.

Все, что меня сейчас волновало, это то, как успешно закончить обучение на экономиста и начать зарабатывать, чтобы вытащить всех нас из-за грани бедности.

Сегодня в клубе должно было состояться выступление очередной смазливой мальчиковой группы. Лет им всем уже было по двадцать пять, наверно, но фанатели от них, в основном, пятнадцатилетние девочки, которые уже час как кричали в зале, ожидая начала концерта.

Я поставила на поднос высокие бокалы, блюдце с ломтиками лимона и несколько бутылок с минеральной водой, чтобы отнести в гримерку к «звездам». Прошла мимо афиши на стене, мельком бросив взгляд на изображение. Да, стандартные «поющие трусы». Простите, что я так их про себя называю. Я ничего не имею против музыки и романтики, но эти слащавые, безупречные лица! Ну, не люблю я слишком красивых мужчин.

Вы замечали, что стоит парню хоть немного отпустить волосы и у него сразу появляются такие жеманные жесты: он и встряхивает воображаемой гривой и эффектно откидывает волосы ото лба. Жуть!

Наверно, из-за моей черствости, Дон и назначал меня на работу, связанную с близкими контактами с артистами. Визжать и бросаться им на шею, я точно не буду.

Придерживая одной рукой поднос, второй я поправила форму и, вежливо постучав по двери с прикрепленной бумагой на ней, на которой было написано «Гримерка группы «Фокс», вошла внутрь. На меня никто не обратил внимания. Это было привычно. Прислуга должна быть незаметной. Но обстановка в помещении была явно накалена.

Я тихо подошла к низкому столику. На диване сидел, развалившись, один парень из группы. Я, не смея поднимать глаза, заметила только порванные джинсы и лежащие на коленях кисти с множеством кожаных браслетов. Перед ним стоял молодой мужчина, лет тридцати, в дорогом деловом костюме и с короткими, но явно уложенными волосами и что-то ему то ли выговаривал, то ли умолял о чем-то.

Пока я составляла на стол минеральную воду и забирала грязную посуду, то волей не волей, услышала их разговор, который переходил на повышенные тона:

– Юджин!

– Называй меня Фокс.

– Да хоть конь в пальто! Ты срываешь концерт!

Не сразу, но послышался ленивый ответ:

– Сколько можно повторять? У меня нет ни настроения, ни вдохновения, чтобы выступать сегодня.

Мужчина в костюме буквально зарычал, закатывая глаза и разворачиваясь. Остальные участники группы, их было трое, видимо, уже привычно для них, не участвовали в дискуссии, а только, кто сидя, кто стоя ждали решения.

Я быстро вскинула глаза, чтобы рассмотреть лицо парня, сидящего на диване. Кстати, голос у него был красивый, низкий, бархатный, идеально, чтобы разбивать нежные девичьи сердца.

Но, честное слово, фотограф, готовивший афиши, был настоящим мастером, потому что узнать в этом избалованном детском выражении того серьезного, соблазнительного и мистически обаятельного молодого человека было невозможно. Да, те же орехового цвета волосы, длиной до подбородка и вьющиеся на концах, большие глаза, тоже глубокого орехового цвета, темные густые брови, но в целом, картина не складывалась.

Обычный представитель «поющих трусов». Я снова извиняюсь за сленг. Густо подведенные черным карандашом глаза, худощавое тело, такая же черная майка и какие-то, наверняка загадочные, амулеты на шее. Все ясно.

А за стеной, разрывались поклонницы, крича: «Фокс! Фокс! Юд-жин! Юд-жин!»

Концерт, должен был начаться полчаса назад.

Как же это бесило! Золотая молодежь, не представляющая, что такое труд, нацепившая модно порванные джинсы, через которые светились ноги и только и умеющая, что строить глазки и шептать в микрофон с придыханием сладкие слова.

– Неужели так сложно меня понять? – продолжал заливаться этот соловей.

Я громко стукнула бокалом, с силой поставив его на столик и сорвалась:

– Быстро поднял свой тощий зад и пошел на сцену! Все эти люди, в зале, собрались только для того, чтобы услышать твой голос! А ты, тут, строишь из себя плаксивую девицу!

Договорив, а точнее, докричав, я развернулась и вышла из гримерки, хлопнув дверью. И отправилась вниз, на ходу развязывая пояс передника.

«Вот и все. Очередная работа для меня закончена навсегда! А все из-за моей нетерпимости и несдержанности. Я не умею быть милой или обходительной, особенно, когда вижу откровенную дурость».

Я горько выдохнула, осознавая, что же наделала: Дон меня не простит. А скоро приближается срок оплаты и за обучение и за квартиру. Про деньги на еду я вообще молчу. Эта тема стала для меня практически табу.

Переодевшись в свою обычную одежду и не сказав никому ни слова, я направилась домой.

А вечером, меня ждало еще одно испытание: разговор с мамой. Я пробралась по тускло освещенному коридору, между мешками с мусором, выставленными соседями и дошла до своей двери. Повернула вечно заедающий ключ в замке, зашла внутрь. Щелкнула выключателем, но свет не зажегся.

«Лампочка перегорела. Новой у меня нет».

Только я сделала несколько шагов до стола, как зазвонил телефон. Никогда не пойму, как мама каждый раз чувствует, что я уже дома. Я с тоской посмотрела на экран телефона, нацепила улыбку и нажала кнопку «ответить»:

– Привет, мам!

– Здравствуй, родная. Как ты?

«Господи, какой же заботливый голос. Держись!»

– Ой, все хорошо.

– Мы с папой получили твой перевод, спасибо, но я очень за тебя волнуюсь. Ты не перенапрягаешься?

– Нет, у меня все в порядке.

«Ног не чувствую, а спина ужасно болит, от таскания целый день тяжелых подносов».

– Как учеба? Ходите с девочками куда-нибудь?

– Конечно, мы любим бывать в кафе, недалеко от колледжа.

«Никого не знаю из группы. Когда бы я нашла время?»

– Солнышко, а ты хорошо кушаешь?

– Да, вот только поужинала. Представляешь, на ночь глядя! – и непринужденно засмеяться.

«Да моему актерскому таланту можно позавидовать!»

– Лучше расскажи, как папа?

– Неплохо, родная. Он бодрится, не хочет меня расстраивать. Весь день клеит те модельки самолетов из бумаги, что ты ему прислала.

– Хорошо, рада слышать твой голос.

– И я тоже, скучаю по тебе. И папа тоже.

«Я не заплачу, не заплачу…»

– Спокойной ночи.

Когда в телефоне раздались гудки, я, сложив руки на столе, одна на одну, упала на них лицом.

«Почему, ну почему, все так сложно?»

Сегодня у меня были лекции после обеда, поэтому отработав утреннею смену, до 12 часов, я поспешила в колледж. После второй пары, телефон, поставленный на беззвучный режим начал вибрировать в кармане. Я отложила надкусанный бутерброд, который ела сидя на скамейке под деревом во внутреннем дворике и посмотрела на имя абонента.

Дон.

Очень не хотелось отвечать, но так безобразно я поступить не могла.

– Да, – сказала я в трубку.

В ответ мне была тишина и тяжелый вздох:

– Девочка, что же ты творишь? – голос у мужчины был усталый.

Я покраснела:

– Прости меня. Тебе что-то будет из-за моего поступка?

Мне было действительно стыдно, т.к. Дон очень много делал для меня и вообще для местной молодежи. На первый взгляд он мог показаться пугающим: плотная фигура в виде шкафа, мускулистая шея и руки. Дон раньше был профессиональным боксером, даже завоевал несколько титулов. А после того, как ушел из спорта, вплотную занялся клубным бизнесом. Ему было около 45 лет, а коротко стриженные под ежик волосы сверкали сединой.

– Да кто и что мне сделает! – возмутился он. – Но вот тебе, со своим характером, надо что-то решать.

– Ты прав, я приношу всем только неприятности, – сказала я помрачнев.

– Какие там проблемы, от такой пигалицы! – уже засмеялся мужчина в трубку. – Слушая, я звоню тебя предупредить. Сегодня ко мне заходил менеджер той группы, которая вчера выступала, и спрашивал про тебя.

«Ну вот…»

– Он, конечно, уверял, что просто хочет поговорить, но не верю я этим блестящим галстукам, так что, твой телефон я отказался ему дать.

Я выдохнула.

– Спасибо, Дон.

– Ты погоди, стриж. Меня во время разговора отвлекли и мне показалось, что он в это время мог залезть в карточки сотрудников, поэтому будь осторожна, хорошо?

Я замолчала, обдумывая услышанное:

– Хорошо, я тебе очень благодарна. Ты словно моя добрая фея-крестная!

Дон хрипло рассмеялся:

– Вот уж и в тетку в бальном платье записала! Ладно, береги себя и не пропадай.

– Спасибо еще раз и до связи.

Я старалась смеяться, но на душе стало очень неспокойно.

«Что они от меня хотят? Отомстить? Подать на меня в суд?»

Я быстро доела хлеб, не ощущая вкус, запила водой из питьевого фонтанчика рядом и поняла, что не смогу пойти на оставшуюся лекцию. Все равно буду сидеть и трястись.

Я собрала все вещи в просторную сумку через плечо и направилась к воротам кампуса. Подозрительно посмотрела на припаркованные на улице машины, потом сама же над собой из-за этого хмыкнула и повернула к автобусной остановке.

– Хлоя, постойте! – раздался сзади голос.

Я не стала оглядываться, а только ускорила шаг.

– Хлоя, мне надо с вами поговорить! – шаги все приближались, и скоро мне на плечо опустилась рука.

Я остановилась и резко развернулась, готовясь дать отпор… хоть какой-нибудь.

Напротив меня стоял тот самый мужчина в костюме из клуба, и я непроизвольно посмотрела на его галстук, вспомнив слова Дона. Ткань действительно была блестящая, с узором в виде японских карпов.

«Кои» – всплыло название рыб в голове.

– Я не хотел вас пугать, но это был единственный способ: дождаться вас около входа.

Я посмотрела мужчине, точнее молодому человеку в глаза и коротко спросила

– Зачем?

Его серо-голубые глаза смотрели ровно, даже дружелюбно.

«Профессиональный взгляд?»

– Это касается вчерашнего вечера…

– Что? – я грубо хмыкнула, ощетинившись. – Мои слова смертельно ранили чьи-то чувства? Но я сказала то, что действительно думала в тот момент.

Молодой человек вздохнул:

– Да я думал также тогда.

Его фраза заставила меня удивленно на него посмотреть.

– Вот только мои слова, – он продолжил, – не имели никакого воздействия, а после вашего ошеломляющего выступления, – мужчина улыбнулся, вспомнив подробности ситуации, – Юджин поднял свой зад, как вы выразились, и шикарно провел концерт, с отдачей, с вдохновением.

– Боюсь, я немного не понимаю… – ответила я неуверенно.

– Да, простите. Я не представился. Вот моя визитка.

Я взяла протянутую мне карточку и прочитала:

– «Хэзл О`Райли. Менеджер, продюсер».

И подняв обратно глаза на молодого человека, спросила:

– Очень приятно, конечно, Хэзл, но я все равно…

– Я хочу предложить вам работу, – прозвучал резкий ответ.

– Что? Какую работу?

«Это уже было слишком».

– Мне нужен такой человек, как вы, в качестве помощника Фокса, то есть Юджина.

Я вспомнила избалованное детское лицо и уточнила:

– Вы хотели сказать, что вам нужна нянька?

Хэзл замялся:

– Да, вы правы, но я ни разу не видел такого эффекта! Послушайте, я уже нанимал к нему огромное количество людей, в итоге, девушки оказывались в его постели…

– Хм, – я не удержалась от ироничного фырканья.

– А с мужчинами, так вообще ничего не выходило. Он постоянно срывает репетиции, съемки, просто не является, но если с ним будете вы…

– Хэзл, пожалуйста, – перебила я речь молодого человека. – Я не буду нянькой у взрослого капризного парня!

И развернулась, чтобы уйти.

– Вы не понимаете! – менеджер схватил меня за предплечье, останавливая. – Он не такой, как кажется. Он гений! Да, звучит глупо, – подтвердил Хэзл, увидев мой взгляд. – Но это так. Юджин с детства играл на фортепиано. Не напрягаясь, получал первые места на всевозможных конкурсах и он бесконечно талантливый композитор и автор текстов.

Мужчина перевел дыхание:

– Песни, что он пишет, его музыка, это… Но он совершенно безалаберный, и я бы сказал, не от мира сего, иногда. Особенно раздражает то, что Юджин даже не представляет, на что способен, на самом деле!

Недоверчиво выслушав эмоциональную речь менеджера группы, я ответила:

– Простите, но мой ответ не изменится. Я тоже живой человек.

Молодой человек забрал у меня из руки визитку и достав из кармана пиджака ручку, что-то написал на карточке и вернул мне ее обратно.

Я посмотрела на синюю цифру с нулями.

– Это будет ваша зарплата в неделю. Но, конечно, вам придется жить у него. О, нет, не волнуйтесь! Там большие двухэтажные апартаменты, можно потеряться.

«Если это за неделю, то, какая сумма будет за месяц!»

Визитка начала подрагивать в пальцах.

«Я смогу отдать долг за учебу. Я отправлю деньги родителям, лекарства… Но, почему такое ощущение, что мне предлагают продать душу?»

– Я понимаю, что мое предложение выглядит как авантюра, но, пожалуйста, подумайте, Хлоя. Я буду ждать вашего звонка.

Я почти не заметила, как мужчина ушел обратно в машину, оставив меня одну.

Сумасшедшие деньги! Но они бы решили все мои проблемы. Вот только стоит хорошо подумать, почему мне их готовы платить.

«Да, подумать».

Как и говорил Хэзл раньше, эта квартира-студия была просторная и двухэтажная. Небольшой коридор привел нас в огромную гостиную, совмещенную с кухней. Посередине стоял длинный удобный диван бежевого оттенка, рассчитанный на многочисленных гостей и невысокий стеклянный стол перед ним. Из высоких окон во всю стену открывался панорамный вид на город. А около самых окон блестел черный лакированный рояль с открытой крышкой. На рояле белели разбросанные в беспорядке листы с рукописными нотами. С левой стороны уходила лестница на второй этаж, где располагалась спальня хозяина.

Мне определили комнату на первом этаже, напротив. На кухне, за барной стойкой, виднелось много самой разнообразной техники, но, судя по их первозданной чистоте, никто особо этим не пользовался. Я взглянула на большой серебристый холодильник и спросила:

– Кухней можно будет воспользоваться?

Мужчины сначала удивились, но потом Хэзл очнулся:

– Да, я сейчас же попрошу водителя привезти продукты. Юджин обычно, или что-то заказывает или ест вне дома, если вообще, вспоминает, что надо поесть.

Молодой человек выслушал оценку на себя с той же обаятельной улыбкой и сказал:

– Я действительно рад, что не буду больше здесь жить один.

Еще раз осмотревшись, я подумала, что для одного здесь действительно слишком просторно.

Хэзл бросил взгляд на наручные часы и присвистнул:

– Все, Юджин, тебе пора собираться, а то мы опоздаем на выступление.

Но тот скривился в ответ:

– Нет, не хочу никуда ехать, тем более Хлоя только пришла.

Я сурово глянула на молодого человека и строго ему сказала:

– Не заставляй себя ждать. Быстро переодеваться!

Юджин посмотрел на меня огромными разнесчастными глазами, но практически бегом унесся по лестнице в свою комнату.

Хэзл покачал головой:

– Не понимаю, как вам удается.

Я с удивлением взглянула на мужчину рядом.

– Управлять им, – пояснил он, кивая на лестницу.

– Да я никем не управляю, – ответила я, немного подумав. – Просто озвучиваю ему единственный вариант развития событий.

Хэзл только хмыкнул. Мы еще о чем-то поговорили и через десять минут послышались звонкие шаги по ступенькам. Я подняла глаза и чуть ли не охнула, поскольку Юджин совершенно перевоплотился и теперь полностью соответствовал своим фотографиям.

Молодой мужчина уверенно и слегка лениво, с грацией пантеры спускался вниз. На губах легкая усмешка. Волосы, уже без резинки, свободно обрамляли лицо легкими волнами. Укороченная кожаная куртка, небрежно распахнутая и глубоко открывающая красивые ключицы. На джинсах звенели каскадом прицепленные к поясу цепи.

К этому человеку я бы уже ни за что не подошла. Но теперь были понятны восторженные крики фанаток.

«Как он это делает?»

– Ну, вот и отлично, – с явным облегчением прокомментировал Хэзл появление исполнителя и они отправились к выходу.

– Юджин, ты ключи от дома взял? – спросила я уже в спину.

Все-таки с открытыми дверями было неуютно, несмотря на охрану внизу.

Парень обернулся и его лицо мигом преобразилось обратно.

«Да как он это делает?!»

Хотелось мне закричать, когда я смотрела на то, как он неловко хлопает себя по всем карманам. Пантера исчезла.

– Я не знаю, где они, – растерянно произнес он наконец.

– Ладно, – сжалилась я. – Но в следующий раз, возьми их, пожалуйста, с собой.

– Ок, – вдруг ответил Юджин низким, красиво окрашенным голосом и щелкнул пальцами в моем направлении, подмигивая как своей малолетней фанатке.

Я нахмурилась:

– Еще раз так сделаешь – побью!

Хэзл прыснул и, прихватив смущенного певца за плечо, увел того из квартиры.

Я побродила немного по студии, заглядывая в свободные кабинеты, чтобы иметь представление о том, что где находится. А затем вернулась в зал для отдыха и, достав учебники, начала готовиться к экзаменам. Время пролетело незаметно и, когда я подняла глаза, уже было почти три часа.

«А ведь никто не обедал» – мелькнуло в голове.

Я поискала в Интернете контакты фирм, занимающихся доставкой еды, и сделала большой заказ на всех. Сложно, конечно, руководствоваться только своим вкусом, но не буду же я из-за этого прерывать репетицию.

Через 40 минут я уже рассчитывалась с курьером деньгами, которые Хэзл оставил на хозяйственные нужды. И только я занесла пакеты в комнату, как двери распахнулись и внутрь ввалилась вся группа «Фокс» в полном составе, о чем-то переговариваясь и хохоча по дороге. Они выглядели действительно счастливыми, но чем они там занимались?! Их можно было выжимать, такое ощущение, что они не играли или пели, а все это время скакали словно мячи, отскакивая от стен.

– Вы вовремя, – подала я голос. – Пора обедать.

Они ненадолго замолчали, удивленно посмотрев на меня, но потом снова заговорили наперебой:

– О, круто!

– Помираю с голода!

– Только сначала вы все идете в душ, – закончила я фразу. – В таком виде за стол садиться нельзя.

Это заявление ввергло их в небольшой ступор.

– У вас ведь наверняка здесь есть запасная одежда? – предположила я. – Не так ли?

– Да, есть, конечно, – откликнулся первым Шеннон. А потом засмеялся, посмотрев на остальных ребят. – Видок у вас и, правда, так себе!

Пропитанные потом футболки, слипшиеся волосы.

– На себя посмотри! – огрызнулся Райк и повернулся ко мне с улыбочкой. – Ну что, крошка, потрешь мне спинку?

«Вредность не лечится».

– Если только железной щеточкой, – спокойно парировала я и помахала на них рукой. – Давайте, давайте!

Санму невозмутимо вышел из комнаты, даже не вступая в беседу. Я еще ни разу не слышала его голос.

Ладно, успеется.

Я разложила приборы на столе и достала обжигающие упаковки с едой. Пока все складывается удачно: сейчас пообедаем и я поеду на учебу, передав Юджина менеджеру, который обещал скоро подъехать.

Этой ночью я плохо спала и утром с трудом заставила себя подняться вовремя. Для побудки Юджина я придумала свою собственную систему: вместе с будильником я подходила к его комнате и если он не отзывался по-хорошему, то я начинала трезвонить до тех пор, пока не раздавались ругательства или иногда, стук падающего тела с кровати. После чего я быстро уматывала вниз. Снова лицезреть его голое тело я совершенно не хотела. Пусть простят меня все его фанатки.

За новой песней закрепили название «Услышь мой голос». Все пришли от нее в восторг и с энтузиазмом приступили к подбору музыкальных партий для всех участников.

Хэзл довольно улыбался, говоря, что давно уже не было лирики в их репертуаре.

Возможно, это подействовали слова Хэзла или моя, как выразился Юджин, «серьезная складочка на лбу», но Бриан легко принял мое присутствие и когда в следующий раз все собрались для обсуждения фотографий актрис на главную роль, то позвал и меня поучаствовать.

Как вы понимаете, такая тема обсуждений вызвала повышенный интерес у всего мужского состава. Фотографии передавались друг другу по столу. Типаж был выбран определенный: девушка должна быть хрупкой, чтобы сойти за школьницу, привлекательной и также решили остановиться на длинных темных волосах.

Я, слегка скривив рот, слушала мужские комментарии о достоинствах актрис.

– А вот эта, ничего!

– Да, и эта очень, даже.

Заметив мое долгое молчание, Бриан обратился ко мне с вопросом:

– Хлоя, а вы что думаете?

Я окинула взглядом фотокарточки на столе и вытащила одну, поближе:

– Эта девушка была бы в самый раз.

Райк недовольно откликнулся:

– Да она совсем неинтересная!

Действительно, остальные женщины на изображениях были более эффектные и яркие.

– Нам нужна именно такая девушка, – пояснила я. – Которую легко можно представить своей соседкой или подругой. Смысл в том, чтобы любая девушка на улице могла увидеть в героине себя.

Все призадумались.

– Да, – наконец согласился режиссер. – Звучит логично.

Одним вечером, мы уже были дома, неожиданно позвонили охранники с проходной и сказали, что курьер привез посылку и именно для меня. Они уточняли, можно ли его пропустить или я сама к нему спущусь. Я очень удивилась, но влезла в ботинки и поехала на лифте вниз.

Курьер передал мне довольно объемную картонную коробку, но не очень тяжелую. Я расписалась на бланке и поехала обратно, изучая посылку в моих руках. На наклейке было написано от руки размашистым подчерком: Марк + Гарт. Я улыбнулась и прошла в квартиру. Юджин свесил голову со второго этажа:

– Что там?

Но я с таинственным смешком ответила:

– Секрет! – и ушла к себе в комнату. Поставила коробку на пол и уселась рядом, скрестив ноги.

«Как же любопытно!»

На завернутых в тонкую папиросную бумагу вещах лежала небольшая записка:

«Для бесконечного психа! Мы думаем, что этот дизайнер создан для такой, как ты, детка».

И пририсованы две мордочки с белыми и черными волосами. Я достала первую вещь и не смогла удержаться от смеха: это были шаровары, типа вьетнамки, с разными веселыми нашивками и кучей кармашков. Еще там был сарафан, сшитый из разных кусков тканей, с хвостами вместо обычной юбки и даже комбинизончик, тоже совершенно невероятный в своем безумии, странный и волшебный одновременно.

Кто еще, кроме такого психа, как я, смог бы это одеть?

Я пока не решалась надевать эти вещи, но их присутствие в моем шкафу очень меня согревало. При следующей встрече, я обняла по очереди и Марка и Гарта, шепча им в ушко свое «спасибо», чем сильно удивила всех окружающих. Юджин даже закричал:

– Так нечестно! За что?

Следующим утром, когда мы завтракали, Шеннон прислал мне селфи с градусником, на котором была хорошая температура и с заглядывающей в камеру мордой Багиры. Я улыбнулась на их дуэт.

Юджин сразу подозрительно на меня покосился, нахмурив прекрасные брови. Я пояснила:

– Это от Шеннона. У него все в порядке.

– Рад слышать, – буркнул певец.

«Ну, вот что он там себе насочинял?»

Кстати, я недавно днем шла по городу и, проходя мимо газетного киоска, заметила журнал с интересной обложкой. На ней был Юджин. Нет, журналов с Фоксами в последнее время было очень много, но на этом крупно было написано: Солист группы «Фокс» рассказывает о своей личной жизни!

Я остановилась и начала пролистывать издание. Как я и думала, само интервью было обычным, но на вопрос журналиста о личной жизни, Юджин ответил, что сейчас ищет свою любовь.

Я немного посмеялась над формулировкой, однако это была правда, в последнее время женщины практически исчезли из его спальни. Я сначала подумала, что это вязано с безумным графиком и усталостью, но ответ оказался просто смешным, в стиле Юджина. Заметив однажды, что его лицо сильно скривилось после того, как он прочитал сообщение в телефоне, а это было на него не похоже, я вопросительно посмотрела на молодого человека. И он объяснил:

– Это от Беллы.

«А, та самая актриса из музыкального клипа. Не знала».

Хоть папарацци подлавливали их вдвоем, но мне казалось, что это пиар-ход. Юджин вздохнул и ухватил себя одной рукой за голову:

– Хлоя, я честно пытался следовать твоему совету, мы ходили на свидания, но она только и делала, что говорила об одежде или пересказывала мне сплетни о своих знакомых. Я так не могу.

С немалым удивлением выслушав его признание, я все-таки рассмеялась:

– Ох, Юджин, ты же не должен себя заставлять! Тебе надо найти девушку, с которой будет легко, волнительно и интересно.

Парень немного обиженно и укоряющее на меня посмотрел:

– Почему то, мне теперь кажется, что это совсем не просто.

Я покачала головой, подумав, что в некоторых вопросах, он остается сущим ребенком.

Через несколько дней Шеннон поправился и вернулся к группе, а я, напротив, проснувшись утром, почувствовала, как ломит косточки и першит в горле.

«Все-таки Шеннон болел чем-то вирусным».

Я заставила себя встать, собрать немного вещей и написала Хэзлу, что заболела и поживу пока у себя, чтобы никого не заразить, затем оставила короткую записку Юджину на холодильнике, на тот случай, если он вдруг, рано проснется, но это было сомнительно, и уехала на свою старую квартиру.

Когда я открыла заедающий замок, держа в другой руке пакет с продуктами и лампочкой, у меня наступил небольшой культурный шок. Контраст между нашими жилищами был очень велик!

Но это подтолкнуло меня на горькую и отрезвляющую мысль.

«Да, ты слишком расслабилась. Вот твоя реальность».

Я открыла ненадолго окно, чтобы проветрить застоявшийся воздух, но зубы начали выбивать чечетку.

Все ясно, температура поползла вверх.

Надев байковую пижаму, я приняла лекарство и легла в постель.

Снова продолжились выступления и репетиции. Вся эта активная жизнь начинала меня утомлять, т.е. было, конечно, интересно, но необходимость постоянно быть нянькой при Юджине, направлять, следить, слушать все его высказанные вслух мысли, казалось, что он успевал быть и тут и там и напоминал энергетический моторчик. Все сложнее было сосредотачиваться на экономических теориях из учебников и бухгалтерских формулах. Я уже с тоской вспоминала свою маленькую квартирку. Поэтому, в одно воскресенье я не выдержала и сказала певцу (у него сегодня тоже был свободный день), что беру выходной и ухожу гулять. Одна.

Он сразу заныл:

– Нет, я хочу с тобой. Мне скучно одному.

Я фыркнула, завязывая кеды:

– Займись чем-нибудь полезным, помой например посуду.

И не слушая дальше его причитания, быстро выскользнула за дверь.

Машина немного покружила по улицам и остановилась недалеко от кричащего громкой музыкой парка развлечений. Я выглянула в окошко, там было много людей и неуверенно начала говорить:

– Юджин, тебя сразу узнают и …

Но он, вдруг, зашевелился рядом, и когда я повернулась обратно, то обнаружила его в матерчатой панаме и … в полумаске изображающей мордочку цыпленка!

– Что… – я не смогла закончить вопрос, поскольку меня перехватил приступ смеха. – О… зачем… ты так глупо…

Мне показалось, что обычно невозмутимый водитель, также булькнул на переднем сиденье.

– Это конспирация, – сказал шепотом Юджин и открыл дверь. – Пошли!

Я не знаю, кто сегодня из нас двоих выглядел более глупо и смешно, но узнать солиста группы «Фокс» было бы очень сложно. Практически не возможно.

«Ладно, сойдем за представителей какого-нибудь молодежного движения».

Юджин привел меня к американским горкам и взял билеты. Я с опаской посмотрела на конструкцию впереди:

– Юджин, я не очень…

Но он только воскликнул, как всегда ярко улыбаясь:

– Не трусь! – и потащил меня к вагончику.

Но перед тем как сесть, певец быстрым движением вынул кисточки из моего пучка и забрал себе со словами:

– Я верну! Потом.

Я нахмурилась, но волосы приятно упали вниз и распушились.

«Простим, пока».

Открыв браузер, я набрала в поисковой строке имя. Имя, которое я запрещала себе произносить даже в мыслях. Закрутился шарик загрузки и перед глазами замелькали заголовки статей:

Когда я открыла ключом дверь, в гостиной горел свет. Значит, Юджин уже вернулся. Я прошла вперед и заглянула в зал. Певец спал на диване, слегка укрывшись пледом. Я скинула туфли, чтобы не шуметь и аккуратно, мягко подошла к нему, собираясь поправить съехавший клетчатый плед, но когда я взяла за ткань и, наклонившись, потянула ее к плечам Юджина, он открыл глаза и резко спросил меня низким голосом:

– Где ты была?

Я непроизвольно вздрогнула и выпустила плед из рук, потому что, мужчина, в упор смотревший на меня холодными глазами, был совершенно не похож на привычного смешливого Юджина. Он был какой-то опасный, взрослый и чужой.

Я неловко улыбнулась:

– Ужинала с другом, я тебе писала, – и начала разворачиваться, чтобы уйти.

Но быстро сев, Юджин, неожиданно, схватил меня за руку и быстрым движением опрокинул на диван, нависая сверху на вытянутых руках и плотно сжимая мои бедра своими коленями.

Не пошевелиться.

Сердце забилось очень сильно, но я лишь прямо и спокойно посмотрела ему в лицо снизу вверх и сказала:

– Не смешно.

– А я не смеюсь, – мужской голос был серьезный. – Может, я еле сдерживаю себя.

Его волосы свесились вниз отдельными прядями, а взгляд был требовательный, жесткий. Широкие плечи закрывали весь обзор.

Я невозмутимо и иронично фыркнула:

– Ты переигрываешь!

Этот чужой Юджин немного склонился ко мне и вкрадчиво зашептал:

– А если, я все время играю?

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть так близко его лицо и обдумать услышанные слова.

– Нет, – посмотрела я строго и уверенно в его глаза. – Ты сейчас пытаешься казаться взрослее, но на самом деле, остаешься все тем же Юджином, который не умеет отвечать за свои поступки, заботиться о себе или о других. Все! Концерт окончен!

И резко оттолкнув его левую руку, встала, подобрала по дороге туфли с пола и отправилась к себе в комнату.

Он остался сидеть на диване.

По приезду я сразу позвонила Хэзлу, и мне показалось, что он искренне рад был меня слышать. На мой вопрос о том, как у всех дела, менеджер рассказал, что все прошло не так страшно, как он думал. И более того, когда он в первый раз приехал за Юджином утром, уже морально готовясь к долгим и выматывающим препинаниям, солист открыл ему дверь полностью собранным и одетым и спокойно прошел вниз в машину. Для Хэзла это событие стало подобно схождению священного огня в Иерусалиме. Я посмеялась вместе с ним и попросила его и Юджина встретиться со мной для обсуждения нашей дальнейшей жизни.

Мы пересеклись у Хэзла в офисе, где я когда-то подписывала с ним рабочий контракт. Когда я вошла, они оба занимались своими делами. Мы поздоровались, я и Хэзл довольно эмоционально, Юджин несколько тихо. Он вообще, на протяжении всей беседы вел себя очень тихо и только в конце, когда я озвучила, как я все это вижу и спросила его, согласен ли он на такие условия, певец спокойно ответил:

– Хорошо. Пусть будет так.

И больше уже ничего не говорил. Было немного странно не знать, о чем он думает.

Вот на чем мы остановились: я съезжаю с квартиры Юджина, потому что мне была нужна своя, отдельная жизнь, свое пространство, но я продолжала оставаться его помощником и ассистентом, чтобы помогать, координировать его расписание и передвижения за день.

Я хотела провести некие границы.

О том, где я собиралась жить. Нет, в старую квартиру я не буду возвращаться, к стенам, которые помнили многое и к тому же, у меня теперь есть финансовая возможность найти что-то более симпатичное.

Хэзл помог мне и дал координаты надежного риэлтора. И спустя два дня, я уже полностью забирала свои вещи из квартиры Юджина, чтобы перевести их в мой новый дом. Это был достаточно тихий район, без каких либо изысков, но располагавшийся недалеко от парка, где можно было бы совершать прогулки или даже приходить с учебниками на скамейку.

Квартира была однокомнатная, светлая и с яркими цветочными шторами на окнах. Наверное, они то меня и привлекли. А на широкие подоконники прекрасно встали горшки с цветами. Я купила желтый обаятельный абажур, накинула на диван-кровать лоскутный плед.

Как же я была счастлива, стоя посерединке своей комнаты. И очень горда.

«Словно утка – посмеялась я над собой».

Прошло полгода. Я больше не работала на Фоксов. Первые минуты Хэзл пытался меня отговорить, но, увидев мое состояние, просто отпустил. Я не могла даже слышать имя Юджина.

С ребятами мы время от времени переписываемся, но, не касаясь темы группы. Райк все также крутит романы и присылает мне смешные фотографии с подписями о том, какой же он сногсшибательный. Сейчас его пряди были заплетены в мелкие зеленые косички. Я ответила, что он стал похож на крокодила. Это его крайне возмутило.

К Санму, из Индии, наконец, смогла приехать (а на самом деле, был организован побег) его троюродная сестра, с которой они давно любили друг друга. Горюйте поклонницы синих глаз!

Чаще всего мы переписывались с Шенноном. Просто о жизни. Но недавно он написал, что на съемках встретил кого-то удивительного. Пока еще ничего не было ясно, но я уже держала за него кулачки.

Я закончила свое экономическое образование и благополучно положила диплом на полку, поскольку теперь почти каждый день бывала у Вацлава, если не была занята с командой Бриана. Наше общение с учителем протекало довольно бурно. Если он начинал свирепеть или повышать голос, то я отвечала тем же. Это его забавляло. Но Вацлав очень многому меня учил.

Еще я бывала у Марка и Гарта и именно им я доверила уничтожение своих волос. Нет, не полностью, конечно, не пугайтесь! Мне сделали боб-каре от чего я стала похожа на задорного одуванчика, особенно когда шагала в странных штанах с заплатками или в многослойных юбках. А что? Творческий человек, имею право.