— Милявская, собери инвентарь! — обратился поверх разгорячённых первокурсников физрук именно ко мне, — хоть в руках мяч подержишь, а то смотрю во время занятия так и не удалось! — ухмыльнулся он, и это поддержали смехом некоторые студенты, удаляющиеся после разрешения преподавателя, в раздевалки.

Да, признаюсь, игра в баскетбол отнюдь не моя сильная сторона еще со школы. Скажу больше — играла я, от слова никак, предпочитая просто бессмысленно, бегать по залу, периодически поднимая руки верх, будто кто-то собирался бросить мне мяч. Не бросали. Чему была только рада. Ведь что с ним делать — не знала. И в школе до этого никому не было дело. Зато в университете преподаватель меня за это сразу невзлюбил и частенько подкалывал. А сегодня и вовсе решил усложнить мне жизнь.

Спорить не стала. Помнила, что мне ему ещё зачет сдавать. Молча приняла приговор, и против течения одногруппников пошла собирать злосчастный спортинвентарь. Отдельное спасибо хотелось выразить тем, кто числились совершеннолетними, но вели себя словно, балбесы. Вместо того чтобы помочь (это я, конечно, размечталась!) устроили финальные броски в дальнее кольцо зала, отодвигая меня от свободы ещё сильнее.

Когда всё собрала, раздевалка уже опустела, не считая моих вещей как попало сваленных в кучу на лавочке в самом углу. Спасибо номер два наглым и всё-таки половозрелым мальчикам без зазрения совести вваливающимся в женскую раздевалку в самый голый момент, будто бы поболтать, при этом не забывая шарить по всем, счастливыми глазами. Студенты, называются. Хуже шестиклашек. Я честно завидовала тем девочкам, которым было плевать на подобное нарушение границ. Сама забивалась подальше, туда, где за спинами остальных однокурсниц меня никто не мог увидеть. Со скоростью света переодевалась, боясь услышать, даже фантомный мужской смех, в свою сторону. Хотя, по правде сказать, думаю, желающих конкретно по мою душу особо-то и не было — выдающимися формами не выделялась, яркой экстравагантностью тоже. Обычная среднестатистическая первокурсница.

Сегодняшняя перемена перед парой не отличалась от остальных, поэтому джинсы, вывернутые одной штаниной внутрь, второй наружу, свисали с лавочки бесформенным комком. Сложить ровно не успела, наверняка помялись. Только, оказалось, волновать это меня будет сегодня в самую последнюю очередь.

Вначале услышала знакомый голос из коридора:

— Под скамейкой, или на вешалку!

Кирилл Аксёнов. Мой одногруппник. Тот ещё засранец, провокатор, но при этом любимчик декана. И когда только успел, учимся всего-то полтора месяца? Хотя кто-то говорил, что он просто друг отца Аксёнова. Решила, Кирилл что-то забыл в раздевалке, но сердце всё равно застучало в такт тревожной мелодии, и зря не обратила на это внимания. Зря не вцепилась в мятые вещи, поторапливая себя. Следующие слова раздались неожиданно слишком ясно, парализуя паникой, ведь отчётливо поняла, что он, раскрыл дверь отнюдь не в мужскую раздевалку. А я застыла в трусах и лифчике. Одна. Без тыла в виде спин девчонок нашего потока.

— Если что, ори громче! — сказал он и в мою сторону раздались шаги.

Два шага, за которые успела схватить рубашку и прижать к груди, оставляя меж тем бОльшую часть себя обнажённой, прежде чем оказаться в его поле зрения:

— Ты что здесь делаешь? — зашипела с ходу.

В первую секунду Кирилл опешил, повернулся вполоборота к выходу, напуганный не меньше меня, и я успела выдохнуть с облегчением. Рано. Ведь в следующее мгновение на лице парня расползлась мерзкая улыбка и как в замедленной съёмке, я увидела руку одногруппника, поднимающуюся на уровень груди, с зажатым в ней телефоном.

— Кто это у нас тут? — начал дразнить Аксёнов. Мне в лицо подмигнула вспышка, сопровождающаяся искусственным звуком щелчка затвора. — Белые трусы? Кринж, — продолжил издеваться, — и почему я не удивлён?

Схватила джинсы прикрыть ноги, поздно вспомнила, что они вывернуты недолжным образом, и благодаря этой заминки "добавила" несколько дополнительных кадров в портфолио. Отбросила обратно на лавку, и предприняла последнюю, как мне казалось, разумную попытку выбраться из этой ситуации сухой. Сделала шаг на встречу к Кириллу, чтобы отнять телефон. Но Аксёнов среагировал быстрее и наглее. Вместо спасения очутилась у самой пропасти. Одним точным и резким движение парень выхватил из моих пальцев рубашку и отбросил в противоположный угол, оставив на этот раз полностью беззащитной перед камерой.

— И это всё, что ты прятала? — засмеялся он, унизив ещё больше, перед тем, как успела прикрыться хотя бы руками.

— Удали! — затребовала.

Но по его усилившемуся смеху, поняла — вступать с ним в полемику в таком виде бессмысленно, важнее одеться. Кинулась вслед за рубашкой, сообразив, наконец, повернуться к парню спиной. Подняла с пола вещь, и даже не отряхивая, нервно засунула в неё руки. Правда, маленькие пуговки никак не поддавались пальцам, а нижняя часть тела так и осталась прикрытия одними трусами.

— А жопа, кстати, ниче! — отвесил комплимент Кирилл.

Благо, больше не снимал, судя по отсутствию звуков затвора. Обернулась.

— Повеселился? Теперь удали фотографии! — повторила, придавая голосу устрашающий эффект. Не подействовало. Да и звучало, больше, как писк мышонка.

— Обязательно удалю, — ответил Кирилл, мерзко улыбаясь, — сразу, как только весь поток заценит мой талант фотографа.

— Ну, пожалуйста! — сменила тактику переговоров, ведь чувствовала, что не блефует, и стоит сейчас отсюда ему выйти с моими снимками на телефоне, мне придётся менять университет, если не город или жить до конца обучения в лучах позора. Я обязана была любыми способами заставить его смиловаться и удалить фотографии. Но наши переговоры внезапно нарушил голос ещё одного одногруппника. Того, что стоял за дверью и присматривал за внешним периметром. Про него совсем забыла.

— Кир! Чего так долго? — окрик второго заглушала только дверь в раздевалку. В этот раз я среагировала расторопнее, мгновенно схватила джинсы, выворачивая и запрыгивая в них, по диагонали перезастёгивая рубашку. Не хватилось оказаться в галерее у ещё одного. Впрочем, этого не произошло, благодаря Кириллу, который, воспользовавшись моей заминкой, скрылся, уводя следом и друга.

— Получилось?

— Не! В другой раз. Валим.

Услышала часть разговора, останавливая себя у двери. Выйти в таком виде не могла, нужно было перестегнуть пуговицы рубашки и вернуться за пиджаком. Последние слова затихли вместе с удаляющимися шагами, с которыми уходили и мои фотографии. Была уверена, что первым же делом Кирилл продемонстрирует их лучшему другу, а следом отправит, словно голубей по чатам одногруппников. Зато больше не торопилась. Напротив — присела на скамейку, покрываясь липким потом под пиджаком. Прокручивала в голове лица студентов, со смешками на губах. Их издевательства, подколы и гнобления. А ещё, то, как один, особо сердобольный, покажет компромат декану и меня вообще исключат, чтобы не бросала тень на приличное учебное заведение. Дальше меня пригласят на съёмки в "Пусть говорят", где выкрутят всё так будто фотографии делалась для порносайта в категорию «Развратные студентки». Зафиналят всё родители фразой — опозорила семью.

— Ты, что тут сидишь?

От будущей порнокарьеры отвлекли девчонки с другого факультета. Они заполняли раздевалку, начиная готовиться к занятию. Я вгляделась в их лица. Уже видели? Или пока до них голубиная почта не дошла?

— Смотри! — протянула одна второй телефон, смеясь. Этого хватило, чтобы я сорвалась с места.

Никогда не прогуливала уроки в школе, а в универе и подавно, но сейчас была не в состоянии идти в аудиторию. В уголках глаз и так скапливалась влага от одних только мыслей. Отчётливо понимала, если начнут смеяться — разревусь окончательно, чем дополню портфолио в стиле "почти ню" кадрами в стиле "размазанная тушь".

Но видно по гороскопу сегодняшний день значился "самым лучшим". Не успела дойти до входной двери, уперев взгляд в пол, из-за страха встретиться с насмехающимися глазами окружающих, как передо мной выросла фигура декана нашего факультета.

— Милявская, кажется? — обратился он ко мне — а я как раз шёл смотреть в какой у вас аудитории занятие по расписанию. Объявление хочу сделать — и выжидающе на меня уставился. Видимо намекая, что я должна его проводить. Блин!

Понуро повесив нос, я обречённо развернулась и поплелась с ним в сторону нужного кабинета. Звонок прозвенел в спину. А я застыла, около двери, боясь войти внутрь. Оттуда раздавался хохот. Топталась, раздумывая, почему не сказала, что плохо себя чувствую?

— Заходи-заходи, чего встала-то? — подогнал меня декан.

В кабинет вошла, как на казнь. Взгляд в пол. На ощупь нашла парту. С пола перефокусировалась на её крышку. Чувствовала всеобщее внимание на себе. Пока тихое. Ведь за спиной шел представитель власти.

Соседка по парте — Маша, с которой сдружились за короткое учебное время, протянула булку из столовой, за которой пошла, пока меня оставили собирать мячи. Я напряжённо ждала, когда она объявит о моём моральном уничтожении. Но та лишь спросила:

— Что-то ты долго?

Стук сердца грохотал громче, чем её голос, поэтому ответила не сразу, да и невпопад:

— А что-то случилось?

— В смысле? — не поняла она, сводя брови на переносице. Это значило только одно — Маша оставалась не в курсе произошедшего, то есть на всю группу Кирилл ещё не успел меня прославить. Может он не такой мерзкий тип, и всё же удалил фотографии, сочтя это низким даже для себя? Хотя кого я обманывала, ведь для начала он мог пустить их по ближнему кругу тех, с кем общался.

Сливаясь с ответа на свой странный вопрос, вскользь оглянулась. Аксёнов сидел на предпоследней парте соседнего ряда в окружении компании друзей. Слышала, они учились в специализованной школе при университете и знали друг друга не первый год, от того как-то быстро заняли лидирующие позиции в группе с учетом большинства. На первый взгляд, все вели себя, как всегда — дурачились и смеялись. Но главное, никто из них не обращал ни малейшего внимания на меня. Тоже ничего не видели? Но это не значило, что в любой момент всё не могло поменяться. Нужно было действовать. Хоть как-то попытаться ещё раз договориться, пока его настроение не изменилось.

Как подойти лично, не привлекая чужое внимание, не знала. Более того, подобная выходка могла только ускорить процесс моей экзекуции. Зато написать сообщение показалось идеальным вариантом. Пока декан вещал, что-то по поводу замены зачета по-высшей математики в будущей сессии на экзамен, быстро зашла в общий чат группы в вацапе и пролистала контакты участников. Номер телефон Аксёнова к себе не забивала, но в чате найти его не составило труда. На чёрно-белой аватарке, Кирилл с пафосной рожей, фотографировал себя в зеркало. В глаза бросалась татуировка в виде трёх полос вокруг руки чуть выше запястья на переднем плане. Слегка растрёпанная, в жизни русого цвета чёлка, удлинённая по последним трендам, выглядывала из-под небрежно надетого на голову капюшона. Чуть пухлые губы изгибались в презрительной ухмылке. Типичный смазливый придурок.

Нехотя открыла с ним личный чат и зависла пальцем над клавиатурой. Как начать и что написать, не имела понятия. Но и подумать над этим не удалось. Ангелина Васильевна, преподаватель по высшей математике перехватила инициативу декана.

— Я тоже хочу вас порадовать, мои дорогие! — слава о её терроре студентов до нас уже доходила от старшекурсников, но с учётом первоначальной информации в виде сдачи зачёты по её предмету, сильно не напрягались. Теперь, видимо, придётся, — допущены к экзамену будут только те студенты, которые получат зачёт, сдав мне все домашние работы. Да-да, те самые, что вы успешно до сего дня игнорировали или выполняли как попало. Больше не выйдет.

Я это пропустила мимо ушей, ведь матан был одним из тех предметов, который мне давался легко от природы. Но сегодня именно это и сыграло со мной злую шутку.

— Милявская, практически единственная решила последнюю домашнюю работу без замечаний.

Я бы хотела провалиться сквозь землю, ведь взгляды всей группы после этих слов обратилось в мою сторону. Телефон благоразумно заблокировала и положила экраном вниз рядом с собой.

— И особенно хочу отметить — не унималась Ангелина — что только у неё все действия сопровождаются грамотными описаниями.

Я вовсю просила её оставить меня и мою домашнюю работу в покое, правда, мысленно. Но вместо этого она вызвала меня к доске продемонстрировать на примере, как нужно оформлять работу. Лучше не придумаешь. Хотя, если бы Кирилл решил сбросить фотки в общий чат именно сейчас, это побило бы рекорд моего дня.

Взяла из рук преподавательницы свою домашнюю работу и прошла к доске. Внутри меня миллион перекати-поле носились под действием ураганного ветра. Догадается использовать такой шанс или сжалится? Но он всё так же не смотрел в мою сторону, да и телефона в руке не наблюдала. Ему было всё равно, настолько, что, когда я начала быстро переписывать решение на доску за спиной, услышала замечание от Ангелины в его адрес.

— Аксёнов? Не хотите обратить внимание на доску? Кому-кому, а вам точно не мешало бы взять пример с Марины. Просто к сведенью, для меня вот эти ваши спортивные достижения ничего не значат. Не будет домашних работ, не будет допуска к экзамену, не будет допуска к экзамену ставлю не явку. Не явка равна не сдачи. Три не сдачи и в армии будете мяч пинать, или чем вы там занимаетесь?

Я внутренне сжалась, ожидая его колкое замечание, особенно с учетом, того, что меня поставили ему в пример, но Аксёнов не типично промолчал. Зато, когда закончила и направилась к месту, чуть не споткнулась, встретившись с его прямым взглядом. Следом поползла и та самая противная ухмылка, что светилась на фото в профиле вацапа. Сердце сбросилось вниз, забыв нацепить парашют — отчётливо поняла, счёт пошёл на секунды. Только присев, сразу же схватилась за телефон. И каким же было моё изумление, когда, разблокировав экран, обнаружила наш чат с Кириллом совсем не таким девственно пустым. Оттуда на меня смотрела напуганная темноволосая растрёпанная девица, с огромными, как я знала от испуга, голубыми глазами, и приоткрытым ртом. Это была я. Рассматривать не стала, едва успела перевернуть телефон экраном вниз, и нажать на блокировку, прежде чем кто-то это увидел из сидящих рядом. Но образ с фотографии въелся в мозг. Кроме белого нижнего белья ничего не защищало моё тело. А хуже всего было даже не это. Несмотря на то, что я точно знала в какой момент Кирилл сделал это фото — секундой позже, как выхватил рубашку из моих рук, на фотографии выглядела так, будто позировала, и специально призывно приоткрыла рот. Не хватало только кончика языка, облизывающего нижнюю губу.

Меня исключат. Я смогу перевестись в лучшем случае в ПТУ, а родители до конца дней будут мне припоминать, как я упустила возможность получить образование в лучшем, по их мнению, университете, если, конечно, будут со мной после такого разговаривать.

Развить мысль не успела, телефон снова произвёл вибрацию. Перевернула экраном вверх и в коротком уведомлении без разблокировки увидела текст:

«Эта мне нравится больше всех»

А следом:

«Хочешь посмотреть остальные?»

Сглотнула и оглянулась. Кирилл держал телефон в руках и изучал меня, нагло улыбаясь. Ангелина Васильевна меж тем начала объяснять новую тему и все дружно переписывали пример с доски.

Медленно набрала:

«Пожалуйста, удали фотографии»

Ответил мгновенно:

«Хорошо! Фотки с телефона удалил»

Но не затухающая фраза «печатает сообщение» давала повод серьёзно усомниться в этих словах, что он и подтвердил следом.

«Я удалил фотки с телефона, но они остались на облаке», — продолжил играть в кошки мышки, но страшное было следом: — «друг обещал, дать мне ноунейм симку, и завтра с неё, я вышлю фотографии, которые ты делала для старшекурсника, с которым после же и трахалась в университетской раздевалке. А когда бросила его, он решил отомстить и слить их. Деканату это явно понравится, как считаешь?»

Ни с каким старшекурсником я не встречалась, но отчётливо понимала, это будет важно в последнюю очередь. Перечитала сообщение дважды, пытаясь полностью осознать его жестокий план, прежде чем оно исчезло, а на его месте осталась фраза" сообщение удалено". Следом удалились и остальные. Я смотрела на одинаковые слова в ужасе. Снова просить? Написать в этот раз «пожалуйста» с большим количеством букв а, и смайлом со сложенными в молитве руками? Палец завис над сенсорной клавиатурой. Бессмысленно. А дальше опять появилось "печатает сообщение".

Ждала, как загипнотизированная. Когда экран потухал, проводила пальцем снова и снова активируя подсветку. А Кирилл будто издеваясь спустя минуту печатания, отправил до безобразия короткое сообщение:

«Но можем договориться»

Сразу же набрала, не желая терять возможность:

«Как?»

Только в планы Аксёнова явно входило меня помучить, поэтому после короткого:

«Напишу позже»

Он, уже вслух, на весь кабинет объявил:

— Милявская, неужели ты настолько умная, что можешь даже не слушать, что рассказывает преподаватель, а вместо этого переписываться в телефоне? — из-за чего я получила недовольный взгляд от Ангелины Васильевны, а он "придурок" от моей соседки.

Пришлось помучиться в ожидании сообщения Кирилла не меньше 4 часов, после окончания занятий. Всё это время, разве, что не танцевала вокруг телефона, который раздражающе молчал. Пару раз порывалась написать сама, но, погипнотизировав несколько минут наш чат, откладывала смартфон в сторону, боясь своей инициативой, спугнуть шанс, надежду на который он оставил. А ещё, боялась, что мама, которая, сегодня была дома, заметит быстрое уведомление раньше меня, и тогда возникнут ненужные вопросы. Не знала, что он напишет, поэтому телефон не выпускала из рук. И не зря. Первое сообщение гласило так:

«Ну, что, Милявская, готова сделать всё, что захочу или пора разнообразить доску с расписанием твоими фотографиями?»

Как и обещал, писал с незнакомого номера. Теперь стало понятно, зачем отложил время переговоров. И что не блефовал. А от фразы "всё, что я захочу" поплыло перед глазами и повело в сторону. Но пытаясь не поддаваться панике раньше времени, дрожащей рукой набрала текст:

«Что мне сделать, чтобы ты удалил фотографии?»

«Удалил?», — после этого слова не было смайла, но, кажется, я вживую услышала смех над своей наивностью, — «не припомню, что о таком говорил»

Зависла над экраном. Только сейчас в полную меру осознала, в какую передрягу попала. Дошло — если Аксёнов пообещает удалить фотки, это не будет значить ничего. Если удалит их с телефона и с облака, даже при мне, они всегда могут быть сохранены, где-то ещё. И подтверждая моё позднее открытие, Кирилл прислал новое сообщение:

«Но пока будешь делать, то, что мне надо — твоими фотками буду любоваться исключительно единолично»

Выглядело, как договор на бессрочное рабство.

«Это нечестно», — попыталась, хоть как-то выразить протест.

«Нечестно — это лишать возможности институтских батанов подрачить на твои фотки»

Меня будто ударили по лицу хлёсткой пощёчиной, но Кириллу этого показалось мало, и он добавил:

«Только представь, как у них будет вставать, просто оттого, что ты пройдёшь мимо»

И ещё:

«А может, ты о таком мечтаешь и я окажу тебе услугу?»

«Нет», — поспешно отправила ответ, потому что, всего лишь обсуждая такое, почувствовала себя мерзкой и грязной. Фантазия живо разрисовала внушаемые им картинки, и меня чуть не стошнило.

«Что ты хочешь?», — спросила напрямую, стараясь сбить мысли в голове, которую прятала в песок. В этот раз на вопрос ответил не сразу, вначале прислал, издеваясь, улыбающийся смайлик. Продемонстрировал торжество, отчего настроение упало ещё ниже, а оно в принципе было на ватерлинии.

Затем короткое и унизительное:

«Умная девочка»

И снова оскорбление:

«Не зря тебя сегодня, так Ангелинка нахвалила. У меня даже привстал от её слов. Хорошо, вовремя посмотрел на твои фотки, а то пришлось бы со стояком сидеть»

Попыталась проигнорировать, намеренно выдуманное оскорбление, но всё равно стало обидно. И вдвойне за то, что так реагировала на его слова. Хотелось послать. Заблокировать номер телефона. А на следующий день явиться в универ в нижнем белье, и гордо посмотрев в глаза, бросить с вызовом:

— Что ты скажешь теперь?

Увидеть, как Аксёнов будет удивлённо хлопать глазами, а потом ртом пытаться произнести хоть что-то, а всё вокруг смотреть на меня с удивлением, но внутренне с восхищением. Жаль, что всё так было лишь в моей голове. В реальности одногруппники начали бы смеяться и фотографировать ещё и на свои телефоны, и тогда уж мне было бы не избавиться от позора до конца своих дней, а родительское презрительное "мы не так тебя воспитывали" преследовало пожизненно. Поэтому заткнув достоинство в самую глубину, раскрыла прилетевшее следующее сообщение:

«Но у меня появилась классная идея, как удовлетворить друг друга…» — я сморгнула, испугавшись читать дальше, но пришлось, — «будешь делать мне домашку по вышке, и никто ничего не увидит»

Замерла, перечитав медленно ещё раз вторую часть, оценивая, не выдаю ли желаемое за действительное? И это всё? Словила мысленно смешок, когда осознала, что процитировала Кирилла.

«Хорошо», — ответила сухо, хотя ликовала и улыбалась во весь рот. Да, был один существенный минус, у нас с ним разные варианты, т. е. решать теперь придётся за двоих, но это же сущая мелочь, по сравнению с тем, что он мог попросить.

Ещё никогда в жизни не садилась за уроки с такой радостью, подсознательно блокируя мысли, что попалась на крючок.

На следующий день немного волновалась, ведь не знала, чего ещё ожидать от Кирилла. То и дело бросала на него встревоженные взгляды. Напряжённо посматривала на телефон, а стоило получить сообщение, вздрагивала, и мерзкий холодный слизкий змей проползал по позвоночнику, теряясь в районе поясницы. К счастью, всё это было не от Кирилла, а сам он меня игнорировал, как и раньше. Потому к концу занятий я задышала свободнее и даже могла улыбаться и отвлечься. Подумала, что легко отделалась. Всего-то и надо пару раз в неделю решать задачки и отсылать их по вацапу. Да, оказалась в заложниках, но об условиях ведь договорилась. И теперь оставалось только их выполнять, пусть и путём свободного времени, пока не придумаю что-то ещё…

Я была сама дисциплинированность. Решала его вариант вперёд своего и никогда не забывала, каким позором грозит несоблюдение условий. Аксёнов тоже вёл честную игру. Не доставал. Совсем. Иногда даже складывалось впечатление, что шлю решения в пустоту. Несмотря на то, что всегда распаковал сообщения так быстро, что ещё не успевала закрыть чат, при этом никогда ничего не писал в ответ. Уж на "спасибо" не надеялась, но хоть банально "ок" для понимания, что на том конце никто не сдох. И, хорошо бы, всё так же гладко и длилось дальше, только в одно утро Кирилл окликнул меня, перед всеми, когда ждали группой у дверей первую пару:

— Эй, Малявка! Сюда подойди.

Я только успела прийти, когда услышала эту дурацкую кличку. Прозвище Малявка приклеилось ко мне с самого первого дня в университете. Просто я оказалась самой младшей в группе. И кто-то увидел странную связь с фамилией, одарив меня детской кличкой. Обычно игнорировала её, но Кирилл, будто дополнительно забавлялся, зная, что в этот раз не смогу.

Покосилась. Он в окружении своей компании стоял чуть в стороне от двери в кабинет. Обычно я старалась держаться вне их поля зрения, иначе был шанс схватить очередной 'комплимент'. Но сегодня пришлось под пытливыми взглядами компании Кирилла медленно подойти. Аксёнов стоял в центре. По правую руку от него, опираясь спиной на стену, стоял Матвей, тот самый друг — перестраховщик из раздевалки. По левую Олег и Влад — два прихвостня.

Мозг активно выдавал в подсознании подсказки, зачем я ему понадобилась.

Забыла отправить решение?

Пропустила задачу?

Не проверила доставку, а сообщение не ушло?

Но все варианты тут же отсекала, ведь отправила, всё решила, и оно было доставлено. Всегда проверяю.

— Телефон давай! — в голосе парня звучало раздражение. Разговор был ему неприятен. Ещё бы, ведь пришлось общаться с недостойной себя. Особенно под заинтересованные и удивлённые взгляды друзей, которые одновременно перевели их с меня на него. Пока, что молча. Как по мне, то было ощущение, будто онемела бОльшая часть группы и сейчас озиралась на нас. Я, рядом с компанией этих идиотов — это нонсенс.

— Зачем? — тихо спросила, будто надеясь, что, кроме меня и его, никто не услышит.

— За надом! — был мне ответ.

— Я его дома забыла… — мгновенно нашлась. У него и так было на меня предостаточно компромата, чтобы я ещё самолично вручала свой телефон.

— Тогда тетрадь…

Вся компания с любопытством наблюдала за происходящим. А я откровенно ничего не понимала. Во-первых, у нас разные варианты, во-вторых, была уверена, что всё отправила, и вообще, почему нельзя было написать по вацапу?

— У меня только мой вариант с собой, — проблеяла еле слышно.

— Давай тетрадь, — рыкнул Кирилл, и я поняла, что разговор надо завершать, как бы ни стало хуже. Группа вокруг, действительно, заозирались в нашу сторону. Дёргано отыскала тетрадь по матану в рюкзаке и протянула. Выхватил так, что думала, разорвёт её на части. Сразу же отошел к скамейке, и согнав щуплого парнишку уселся переписывать.

Влад отмер первым и буквально прокричал на весь коридор:

— Она чё тебе домашку даёт списывать? — и следом: — о, у неё же мой вариант, дай, я сверю.

Олег тоже накинулся, как голодный на тетрадку. Один Матвей апатично глянул на происходящее и уткнулся снова в телефон, не сдвинувшись с места.

А я стояла, как идиотка, и не знала то ли идти, то ли ждать, когда перепишут. К счастью, Кирилл выдал инструкцию заметив мою заминку:

— Что встала? Потеряйся!

И я мгновенно испарилась, тем более дверь в аудиторию открыли.

— Что они хотели от тебя? — первым делом спросила Маша, когда я вошла в кабинет.

— Домашку списать по матану, — даже не соврала. Она недоумённо скривила лицо, как бы изрекая — "с какого" и я её понимала, поэтому, когда она спросила:

— Я надеюсь, ты не дала?

Враньё с лёгкостью сорвался с губ.

— Конечно, нет.

Высказать своё "фи" по поводу одногруппника она не успела, так как в аудиторию вошла преподавательница, а следом ввалилась та самая мерзкая компания. И проходя мимо нашего ряда, Кирилл, как последний подонок с размаха забросил в мою сторону тетрадь. Её листья раскрылись, затормозив полёт, и она упала прямиком на пол.

Соседка многозначительно на меня посмотрела, а я, как дура покраснела, проклиная себя за тупое враньё, которое в любом случае бы вскрылось. Но признаться, что Аксёнов шантажирует фотографиями в нижнем белье, казалось, ещё унизительнее.

После сдачи домашней работы Кириллом, и слёзного убеждения, что он перепутал варианты, приступили к изучению новой темы. Ангелина Васильевна, писала примеры на доске. Сама разбирала. Сама причёсывала. Сама радовалась, как всё ладно выходит. Остальные, бездумно списывали с доски. Я не была исключением, потому что мысли все ещё были заняты непонятной ситуацией с утра.

В рюкзаке завибрировал телефон. Уже и забыла, что наврала Кириллу, о его отсутствии и разблокировала экран. На дисплее не привычно мигало уведомление о смс сообщением. Очередная реклама, подумала я, и открыла, чтобы не раздражало напоминанием. Но оказалось, что это письмо счастья прислал Кирилл.

«Принесёшь завтра, то, что она сейчас задаст»

«Почему ты не пишешь в вацапе?» — отправила ответное сообщение, не уняв любопытство. Аксёнов молчал, и я обречённо приняла, что объяснений не будет, ведь его Высочество не счёл меня достойной.

Впрочем, я все узнала сама на следующей же перемене. Девчонки на соседней парте обсуждали, хихикая, что якобы Аксёнов очень плохо выступил на последних соревнованиях и в наказание у него забрали его навороченный Айфон последней версии, заблокировали все социальные сети, а выход в интернет у него теперь сугубо по учёбе на неопределенный срок. А если еще и по учёбе начнутся косяки, пойдет информацию добывать в библиотеку дедовским методом.

Если бы не трагичность ситуации лично для меня, я бы тоже рассмеялась. Студент, первокурсник, строящий поток ходить перед собой по струнке, у которого папа забрал телефон, и выдает интернет по часам. Разве не смешно?

Оглянулась. Кирилл поймал мой взгляд, при этом окинул холодным презрением, словно именно я во всём виновата, после чего отвернулся к доске. А я заметила в его руках простой кнопочный телефон. Да, на таком сфотографировать качественно не получится, да и в интернет не выйдешь, а значит, теперь я обречена, помимо прочего, ещё и на постоянный личный контакт с ним. Не смешно. Новые правила игры не нравились, но была не в том состоянии, чтобы спорить, и на первый взгляд, даже показалось, что существенной разницы не будет. Глупая. Ведь с этого момента начался настоящий ад.

Каждое утро проходило по одному сценарию.

— Эй, Малявка! — звал Кирилл, под смех обожателей. Если в первый день он испытывал дискомфорт от нашего контакта, как и я, то дальше ему стало это определённо доставлять удовольствие. Могла же и без этого клича подойти. Но Кирилл наслаждался властью. Меня первые дни трясло. Замечала каждый косой взгляд с усмешкой за спиной, каждый подкол грел щёки, и хотелось испариться. Да, ещё и Машка обиделась, за враньё. Что было логично и правильно. Но открыться не могла. И так барахталась в унижении, осталось только долить помоев, и скрыться с головой.

— Малявка, ты что вкрашилась в Аксёнова?

— Надеется, если будет давать ему списывать, он попросит её ещё чего-нибудь дать.

Так потешались одногруппники. Я упорно делала вид, что не замечаю этого и никак не комментировала, надеясь, что всё сойдёт на нет. Но Кирилл — козлина, забавлялся вместе со всеми, иногда подливая масло в огонь:

— Мечтать не вредно.

— Сейчас договоришься, Милявская потеряет надежду и перестанет давать, — это уже Матвей подбрасывал дров, специально делая паузу в нужном месте, а после, добавляя; — списывать!

На такое Кирилл улыбался. Знал, подонок, что не потеряю. Но честно сказать, больше всего расстраивало, что наврала Машке. Потому что, как и надеялась, новая тема для шуток быстро себя исчерпала и спустя неделю, если и всплывала снова, то вялая, как старый капустный лист. А вот Маша стала держаться со мной холодно, благо не присоединилась к коалиции против меня. Поразмыслив на досуге, пока тратила личное время на очередные задачи Кирилла, решила, что пойду сдаваться. В конце концов, если кого и осудит Машка, то Аксёнова. Я же вообще ни в чём не виновата.

Встретила она недружелюбно, даже войти в квартиру не пригласила. Пришлось раскрывать все карты через порог. Выслушала молча, после чего распахнула дверь, запуская, и прокомментировала:

— Вот, придурок, но ты тоже, блин… — и снова многозначительный взгляд, правда, в этот раз с тенью улыбки и я выдохнула. С появлением горячего чая и вафель на столе поняла, что рассказать нужно было сразу. Доверившись, кому-то стало легче, да и Машка положительно удивила с ходу, генерируя идеи, как избавиться от гнёта тирана, без последствий.

— Понимаешь, нужно сделать так, чтобы с тебя нечего было взять, — выдвинула подруга предложение.

— Как это? — не очень поняла я гениальный план Машки, отхлёбывая чай и обжигая язык.

— Ну… — задумалась она, — попробуй решать с ошибками. А для правдоподобности и у себя в варианте нашлёпай косяков. Но себе, конечно, одну две, а ему на грани, а лучше чтобы не зачет схватил. Скажешь, плохо тему поняла. И вообще, слишком много задают, не высыпаешься, ничего не успеваешь, жизнь тлен, но ты очень стараешься. Человеческий фактор, в конце концов, никто не отменял. Ты же и себе с ошибками решишь. Пару раз получит зачет на грани, потом решишь нормально, а в конце чтобы Ангелинка вообще не приняла. Что он сделает?

— Что сделает? Разозлится и покажет фотки, — было страшно идти ему наперекор, ведь решать домашку было несложно, смущало, по сути, только то, что позорилась на весь поток с этим. Но Машка не отставала, кажется, факт моего рабства раздражал её больше чем меня.

— Ты главное лицо сделать максимально виноватым. Он будет угрожать, ты нормально реши, потом снова еле на зачет наскреби. Он фотки покажет твои только со злости. А от безысходности махнёт рукой. Слушай меня — я в людях разбираюсь, у меня чутье!

Доводы выглядели сомнительными. Но Машка говорила так убедительно, и явно уверенная в успехе, что я поверила в идею. Главное лицо повиноватей — повторила про себя и согласилась попробовать.

Делала ошибки, в его работе, трясущейся рукой. Он догадается. Он поймёт. Он всё узнает. Ничего не получится. Все увидят эти позорные фотки. Хотела разорвать и решить заново. Но Машка, будто чувствуя смятение, прислала сообщение на телефон:

— Инсту Кирилла видела? — я не видела, потому что даже и подписана- то не была, но подруга быстро сориентировала — бухают всей своей братией. А ты сидишь, решаешь его домашку. Вот козёл, а! — негодовала подруга, и её настроение передалось мне. Почему я должна тут сидеть в этих примерах, когда он развлекается? И развернув двойной листик в клеточку, села переписывать. Одной ошибки мало — решила я.

Утром правда была не так уверена в своих действиях, когда под повседневные смешки друзей Кирилла протянула выполненное задание. Но он выдрал его из рук, не дав пойти на попятные. Накинулись на листик все четверо, будто специально ждали этого момента объединиться в лени. Хотя скорее дело было в том, что вчера дружно развлекались, и я вновь ощутила негодование, ведь вместо того, чтобы провести время с подругой, я решала задачки им. Поделом! Развернулась и пошла уверенной походной к своему месту, игнорируя панические мысли в голове, с желанием удрать с занятий.

Первые две пары прошли спокойно, никто даже ни разу не пошутил на мою тему, а может, поддержка Машки блокировала удары судьбы и я их не замечала. Мы вновь сидели и тихо посмеивались о своём, о девичьем.

Но затем наступил матан, и я словила полный кешбэк за всё хорошее, что произошло в последние дни.

Кирилл сидел и откровенно ржал с Матвеем. Практический во весь голос. Прямо в присутствии преподавателя. И именно сегодня она этого не потерпела.

— Я смотрю вам очень весело Аксёнов?

Он заткнулся хоть и поздно, но нахальная улыбочка, всё равно висела красной тряпкой на его лице, и Ангелина это не пропустила:

— Может, к доске пойдёте, ретранслируете веселье на всю группу? А параллельно ещё и продемонстрируете наличие ума? Разберёте домашнее задание, например.

Я во всю силу своего подсознания кричала, чтобы он отмазался. Чтобы не ржал до этого и не вёл, как всея Руси. Извинился, показал щенячий взгляд, сказал, что плохо себя чувствует. Ведь вызови она кого-то другого, всё бы обошлось. Кирилл мог бы не получить незачет, на который я натворила дел, а отделаться только негодованием и претензиями, сверив решение с тем, что на доске. Но вместо этого, он с лёгкостью подскочил на ноги и с торжеством во взгляде ответил:

— Да, легко!

Показырять захотел? Или ещё со вчера не протрезвел? Я смотрела на него во все глаза, и теперь буквально орала в своей голове "сядь на место". Но он вышел, одаривая окружающих, особенно Ангелину Васильевну фирменной улыбкой. Перекинул тетрадь из руки в руку и начал выводить на доске крошащемся мелом неверное решение.

— Задание выполнено неправильно, — произнесла преподавательница, дождавшись, когда Аксёнов перепишет ересь из тетради до самого конца, и поставит " точку", — но вы с таким энтузиазмом вышли к доске, даю возможность самому попытаться найти ошибку и исправить.

Вначале на лице парня нарисовалось непонимание и удивление, будто не до конца услышал слова, а когда дошло посмотрел на доску и свои каракули, как на вымерший язык народа майя, потом на группу, где уже начали посмеиваться, а затем на меня. К этому моменту в глазах сияли непросто молнии, там бушевал ураган.

— Я труп, — проговорила пересохшими губами, обращаясь к Машке.

— Делай виноватый вид, — повторила она, но в голосе не звучало вчерашней уверенности.

Кирилл стоял у доски, как на эшафоте минут 15, выглядел ковром из которого преподавательница выбивает пыль. Не связывал и двух цифр. Ничего. Ангелина Васильевна быстро поняла — даже этот бред с ошибками, он решал не сам, и потому мстила с особой жестокостью, унижая умственные способности перед группой. Аксёнов краснел, пытался что-то понять, но по итогу морозил очередную глупость, которую Ангелина встречала едким сарказмом, а одногруппники довольным смехом. На секунду мне стало его жалко, но только до того момента, пока парень окончательно не психанул и не бросил мел в специальный лоток, из которого тот тут же вылетел на пол в ноги преподавателю, после чего выскочил вон из кабинета, не скупясь на слова:

— Ставь незачет, мне похуй!

А взгляд, полоснувший меня перед покиданием кабинета, лишил воздуха. Мне конец!

Ещё через 5 минут на телефон пришло подтверждение моих мыслей:

«Жду под лестницей на первом этаже. Не придёшь за 10 секунд, фотки вылетают. 10! 9!»

Выскочила из кабинета под голос преподавателя в спину:

— Милявская, что с вами всё в порядке? Вы белая, как мел! Может, вам…

Дальше не услышала, но подозреваю, она хотела посоветовать сходить в медкабинет. Жаль, это не спасло бы.

Он ждал меня один, сидя на старом ящике, под широким лестничным пролётом. Место достаточно проходное, но меж тем уединённое. Я даже не задумывалась, что здесь можно разместиться.

Увидев меня, Кирилл в один прыжок соскочил с ящика и, схватив за запястье, дёрнул в тень.

— Это ещё что за хуйня? — без предисловий. Зло. Грубо. Забыла сразу всё, что репетировала. Зато виноватый вид не пришлось изображать. Испуг компенсировал его на сто процентов. Короткая пауза и начала заикаться, как дура:

— Я… я…

— Ты… ты… — сразу же зло спародировал, подходя ещё ближе, так словно планировал в следующую секунду разорвать на мелкие кусочки, подобно невменяемому доберману.

— У меня тоже ошибки. Я не поняла тему, я не знала, что надо будет выходить к доске, — выплеснула заготовки, вжимая в себя плечи и физически чувствуя его присутствие рядом. Его дыхание. Скрежет зубов. И руки. Руки с двух сторон от моих бёдер. Когда только умудрился усадить на этот старый ящик? И так зажать?

— Ты не тему не поняла, ты меня не поняла! Я могу не только фотки твои выставить на весь поток, и универ, и город! Блять! Я могу разодрать на тебя все эти тряпки прямо сейчас, так чтобы все онлайн ощенили твоё стрёмное бельишко. Хотя что мелочиться, можно сразу без него! — одним рывком Кирилл схватился за полы рубашки и дёрнул в разные стороны, оголяя, как и обещал, до нижнего белья. Несколько пуговиц ускакали в неизвестном направлении. Я застыла перед ним раскрытая и напуганная, боясь пошевелиться и вызвать ещё большую лавину гнева, под которой он выполнит угрозу до конца. Сфокусировалась на собственном шумном дыхании, которое никак не унималось. Лишь бы не расплакаться. Кирилл застыл.

— Не поняла тему, значит? — сквозь вибрацию барабанных перепонок расслышала слова парня, произнесённые через сомкнутые зубы, но явно чуть спокойнее, чем до этого.

— Да… — выдохнула, боясь взглянуть на него, и увидеть перекошенное яростью лицо — когда разбирали задачи, я поняла, что неправильно решала. Я не виновата. То есть, я виновата. Но я не специально — сглотнула и, не услышав ответа украдкой сквозь ресницы, подняла на него взгляд. Кирилл оказался ближе, чем я ощущала. Какой-то огромный, хотя раньше не замечала за ним таких габаритов, видимо, оттого что сейчас сжалась в комок. Аксёнов продолжал нависать, а взгляд замер на моей взволнованно приподнимающейся груди. Он однозначно и определённо пялился на неё. Вот в этот момент дыхание не только удалось унять, его перехватило. Застыла, как изваяние камня. Перестала дышать вовсе. Зато кожа, не спросив разрешение, мгновенно покрылась мурашками. Я заёрзала на месте, стараясь отодвинуться подальше от назойливого взгляда, и сбить фокус его внимания.

— Чёрт! — дёрнулся парень, и сразу же оттолкнулся назад, так, будто от меня за километр несло помоями, — фу, блять, прикройся, сейчас стошнит! — не побрезговал прокомментировать, и сразу же «благородно» отвернулся, пока пыталась трясущимися руками застигнуть оставшиеся пуговицы, и закрыть дыры от отсутствующий кофточкой. Когда закончила и неуклюже спустилась с ящика, покосился:

— Всё, свали нахуй!

— А фотографии? — набралась смелости спросить.

Ответом не удостоил, вместо этого бросил раздражённый взгляд в мою сторону и скрылся из виду. Я в кабинет вернуться не смогла. Выглядела, мягко говоря, потрёпанной, да ещё и был шанс, что Аксёнов рассылает фотки именно в этот момент. Написала Маше сообщение, в котором попросила забрать вещи и зажав кофту руками, отправилась домой. Хорошо, хоть это была последняя пара.

Вечер дома прошёл спокойно. Насколько может пройти спокойно вечер человека, приличная жизнь которого висит на волоске. Телефон молчал. Писать самой Кириллу рука не поднималась. Машку, с чистой совестью, стала винить во всех будущих бедах. Решала себе задачки и решала бы дальше. Чего потянуло на экстрим?

После уроков подруга завезла рюкзак, а я вместо благодарности отыгралась на неё. Она снова обиделась. Но думала я только о том, почему молчал телефон и чего ждать от Кирилла.

Утром была раздавлена, не выспалась, ведь крутилась всю ночь. То не могла заснуть, то снились жуткие сны. Проспала и явилась к первой паре, как раз когда, гремел звонок, а студенты суетливо разбредались по кабинетам. Любимая компания встретила у расписания, рядом с пунктом охраны на первом этаже.

— Эй, Малявка, быстрей двигайся! Из-за тебя опаздываем на пару, между прочим!

Я замедлила шаг и подошла. Неужели план Машки работал несмотря на вчерашнюю сцену под лестницей?

— Ты чё и дальше собираешься у неё списывать? — задал Олег мучащий меня вопрос.

Кирилл перехватил мой взгляд, прищурился и ответил:

— Ну, Малявка же умная девочка, больше такое не повторится, правда?

Я закивала, как игрушка на панели приборов машины моего отца. Всё было в точности, как говорила Машка. Но следующей фразой он перечеркнул надежды. Оказался куда умнее, чем о нём думала подруга — объявил новые условия, где, юлить больше не предполагалось:

— Тем более маленькая девочка решила пересесть на другой вариант, чтобы внимательнее концентрироваться на нужных задачах.

Я поняла. Достала смиренно тетрадь и отдала. Списывать сразу он не стал. Оттолкнулся от стены и направился в сторону аудиторию, но перед этим пропустил друзей вперёд, отставая на два шага, а проходя мимо, адресовал шёпотом, больше похожим на рычание, непосредственно мне:

— Захочешь утащить на дно — пойдём туда вместе.

В ответ сказать было нечего, поэтому понуро поплелась следом.

Эпичный вход меня в качестве пятой лишней — опоздавшей произвёл фурор. Преподавателя ещё не было, и оскорблялочки посыпались вторым дыханием.

— Чё, Маринка, вчера отработала за ошибки?

— До утра, похоже, отрабатывала, вон не выспавшаяся какая.

— А хочешь мне порешать?

И даже цепляя местами и самого Аксёнова:

— Кир, пакет-то надевал или так трахнул?

На, что мой невозмутимый «хозяин» просканировал языкастого, проходя мимо, и коротко осадил:

— Завали!

Удивительно, но с этого момента все действительно завалили. Если какие шуточки и мелькали, то, за отвёрнутыми спинами, и тихо шушукаясь меж собой. А мне и правда стало легче. Всё-таки Машке стоило сказать спасибо. Теперь не приходилось тратить своё время на Кирилла себе-то всё равно решала.

Подсунув под локоть её любимый белый пористый шоколад, купленный на следующей перемене в столовке, и изобразив ту самую вину в глазах, заслужила прощение. Рассказала, что Аксёнов был в бешенстве, но по итогу просто предложил мне пересесть на другой вариант.

— А он хорошо маскируется под придурка, правдоподобно, — так прокомментировала подруга то, что Аксёнов с лёгкостью раскусил наш подвох. О том, как Кирилл пялился мне на грудь — умолчала. Честно сказать, сама сомневалась, что правильно поняла этот взгляд. Да, и объективно прикинув, решила, что он не стал бы. Если только специально смутить сильнее.

В любом случае с этого момента моя жизнь стала, как раньше, за исключением утренних подколов от свиты Кирилла, пока вручала тетрадь с домашкой. Впрочем, меня это достаточно быстро перестало трогать. Ведь с каждым разом шутки становились все глупее и примитивнее. Иногда даже сам Кирилл закатывал глаза. А однажды сказал, будто бы в мою защиту:

— Пиздец Влад, твои шутки, хуже, чем в Аншлаге, — этим спровоцировал волну внимания в свою сторону:

— Аншлаг, это что? — не понял парень.

— А я знаю, — заржал следом Олег. — У меня бабуля просила ей на ютубе включить, — и ещё сильнее закатываясь: — Кир тебе место рядом с ней не забронировать на вечернем просмотре?

От этого хихикнула уже я. А заметив поддержку, Олег заискрил баяновыми шутками в адрес босса с усиленным энтузиазмом. Не знаю, был ли этот момент переломным, или им просто надоели шутки в мой адрес, а может, они иссякли, но мне прилетало всё меньше, пока в какой-то день, появление меня перед ними с тетрадкой в руке не оказалось обыденностью.

Следующим этапом взаимоотношений с этой четвёркой стало внезапное:

— Привет! — от Матвея. В первый раз не поняла, к кому он обратился, пока не заметила устремлённое ко мне лицо с улыбкой. Настоящей улыбкой, без сарказма и насмешек. Я растерянно кивнула, так до конца и не проверив, что он мне. Но потом это повторилось снова. И снова. И тогда начала робко отвечать.

Что окончательно стала «своей», осознала, когда однажды утром, Олег и Влад, прервав разговор на моё появление, бросили вскользь "привет" и вернулись к диалог. Один только Кирилл продолжал делать вид, что я кусок ничтожества. Но мне стало всё равно.

На этой неделе наша группа была назначен дежурным по университету. Мы с Машкой успели пристроиться в столовую. Работа непыльная, так ещё и накормят.

Утром пришли пораньше, высшая математика в расписании отсутствовала, поэтому рассчитывала, что Кирилла не увижу, во всяком случае, рядом с собой. Мы весело болтали с подругой, выполняя задания — убирали посуду со столов, иногда мыли. На большой перемене стали заглядывать отдежурившие днем ранее одногруппники. Проголодались. Кирилл и компания тоже заходили. Правда, без Матвея. Меня не заметили или проигнорировали. Устраивало оба варианта.

После нам объявили, что декан должен отметиться в табеле о завершении дежурства и отправили за ним Машку. А я осталась на посту подтирать крошки после единичных посетителей, пока не пришла вторая смена дежурных. Из кухни вкусно пахло горячей выпечкой, но нас за проделанную работу уже накормили, поэтому я устроилась на подоконнике, воткнула один наушник и листала ленту новостей в телефоне.

— Как дежурится? Не замучали ещё?

Это был Матвей. Не заметила, как он вошёл в столовую и теперь неловко вздрогнула.

— Напугал? — усмехнулся, но без ожидаемой мной, ранее, издёвки. Вообще, за последнее время я отметила, что Матвей не такой уж козёл, каким показался вначале, за компанию с остальными. Вполне дружелюбный и даже местами милый. Когда задумалась, осознала, что он в принципе меня никак не задевал. Даже в поддержку Кирилла. Поэтому кивнула и расплылась в улыбке, убирая наушники в карман.

— Я сейчас.

Матвей быстрым шагом отошёл к столовому окошку и обозначил заказ. Я продолжала листать ленту, украдкой поглядывая ему в спину. Обернулся он с двумя стаканами какао, поверх которых лежали булочки.

— Угощайся! — протянул один мне. Немного опешила от такой учтивости, да и в принципе внезапного поступка по отношению ко мне. Хотела сказать, что нас покормили, но прикусила язык, решив, что это будет невежливо. Тихо поблагодарила, поставив угощение рядом. А он продолжал удивлять. Уселся по соседству, как старый друг, и стал рассказывать, как отдежурила их компания. Когда заметил, что я не ем, подхватил булочку и всучил в руки.

— А ты так быстро отдежурил? Я думала раньше всех заканчивают в столовке — пытаясь скрыть неловкость, взяла булочку.

— Я не успел поесть на перерыве, разве это неуважительная причина свалить?

— Нууу… — протянула я, отламывая, кусочек булочки и отправляя в рот.

— Ты же не заложишь, правда? — он толкнул меня плечом в плечо, отчего я покачнулась.

— Теперь понятно, зачем булочка, подкупить меня решил, так? — сострила, глупо хихикнув, но заметив, что поддержал мою шутку улыбкой, чуть расслабилась. Правда, после этого, оба замолчали, и повисла неловкая пауза. Впрочем, Матвей легко вышел из положения:

— Вадик такой прикол выдал… — и продолжил рассказывать истории. Оказалось Вадима отправили в библиотеку, а он там перепутал алфавитный порядок картотеки, и в итоге его оставили на вторую смену. А Олег убирал территорию на заднем дворе, и умудрился упасть в лужу. Ржали все, даже куратор. Мне стало жалко Олега, но вслух этого не озвучила. Потом Матвей внезапно изменился в лице и серьёзно произнёс:

— Марин, не хочешь… — но договорить ему не дали.

— Ты что здесь застрял? — голос Кирилла, остановившегося на входе, грохнул на всю столовку, так что даже поварихи выглянули из кухонной зоны и ругнулись на него. Что он, конечно, проигнорировал. Пошёл широким шагом прямиком к нам. Матвей тут же поднялся на ноги, этим благополучно загородив меня от друга, который сейчас честно скажу, пугал.

— Мне поесть без твоего разрешения нельзя?

— Пожрал? — Аксёнов зарычал, так что показалось, окна задрожали, а кассир недовольно покосился — вали обратно на пост охраны, куратор по тебе соскучился, — его глаза метали молнии. Матвей оглянулся на меня, засовывая руки в карманы:

— Уберёшь стакан, — фраза полоснула. Обратился, словно к обслуживающему персоналу. После этого друзья пересеклись взглядами, и Матвей направился к выходу, оставляя нас вдвоём. В ту же секунду я поднялась, подхватила стаканы со свой общипанной булкой и бросилась в зону грязной посуды. Хотела сбежать. Только вместо того чтобы остаться на просматриваемой территории, оказалась наедине со злодеем в затемнённом аппендиксе. Он-то последовал за мной. Успела только поставить стаканы на стол и обернуться, как Кирилл схватил за горло, прижимая к стене. Паника лишила воздуха, и вначале показалось, что нечем дышать, но он не сжимал, лишь фиксировал.

— Что ему надо было? — приблизился к лицу, смотря глаза в глаза и не позволяя отвернуться.

— Просто пришёл поесть.

— Да? — скривил лицо, — и поэтому вы так весело сидели и ржали?

— Мы… мы не про тебя говорили? — решила, что он подумал, будто за его спиной сговариваемся. Чем ещё объяснить эту внезапную ярость?

— Ах, не про меня? — он отступил на шаг назад, соскальзывая ладонью с шеи чуть ниже. Я, блаженная дурочка, решила, он всё понял, и сейчас отпустит. Только вместо этого Кирилл снова шагнул вперёд, так, что почти придавил меня своим телом к стене, да ещё вцепился в подбородок двумя пальцами вдавливая щёки внутрь, — про меня-то даже не вспоминали, как я вижу?

Я смотрела на него чуть снизу в силу роста непонимающими глазами. Что он хотел от меня? В чём суть претензией? Что я должна ответить? И почему то вспомнилось, как не отрываясь, тогда под лестницей, уставился на мою грудь.

— Чтобы больше не смела с ним ржать! Разговаривать! Рядом стоять! Поняла? — объявил он, заставив меня окончательно опешить, ведь всё это походило на какую-то дикую ревность.

Но с учётом, что меня к Матвею ревновать он, точно не мог, Матвея, что ли, ко мне?

— Нет… — с реальным непониманием ответила я. Всё-таки, что Кирилл ревновал меня, не укладывалось в голове. Слишком много поклонников на один день.

— Нет? — думала не может быть ещё злее. Ошиблась. Между нашими лицами осталось, кажется, не больше миллиметра — Ты тупая, что ли, или так сильно потрахаться захотелось, что готова вешаться на всех подряд?

Тут я запаниковала и дёрнулась. Осознала, что у этого унизительного разговора могут оказаться свидетели.

— Что дрыгаешься? — он сильнее прижал голову к стене, и надавил на щёки, раскрывая рот. Тяжело сглотнул. Облизал свои губы. Я, как в замедленной съёмке смотрела на это и понимала, что собирается сделать, несмотря на всю абсурдность. Мгновение, помедлив, перевел взгляд на мои глаза и прежде чем ворваться в рот тихо произнёс:

— Если настолько сильно хочется, так уж и быть, могу осчастливить.

Поцелуй был грубым, даже жестоким, Кирилл наказывал, его язык врывался и нагло атаковал. Он будто воевал со мной. Вгрызался в губы. Ранил. И не давал вырваться. Было больно, но не пискнула, боясь привлечь чьё-то внимание.

Когда остановился, думала, снова изобразит отвращение. Отбежит с воплями, что я на него набросились. Но Кирилл криво улыбнулся на одну сторону и облизал свои губы, словно слизывая остатки лакомства. Одновременно заскользил пальцами по моим ключицам, выглядывающим из чуть расстёгнутой рубашки. Живо вспомнила, как дёрнул её в разные стороны не так давно, под лестницей. Но в этот раз лишь стянул ткань в кулак.

— Кому-нибудь об этом расскажешь, твои фотки мгновенно разлетятся по всему голову. И повторяю, чтобы Матвея рядом больше не видел.

— Я к нему и не подходила, он сам пришёл, — волна негодования с продолжением шантажа с внезапной стороны совсем не понравилась.

— Значит, если снова придёт — нахуй пошлёшь!

После этих слово, наконец, отпустил. Одёрнул одежду, стряхнул невидимые пылинки с рукавов, огляделся и повседневной проходкой пошёл на выход. А я чуть не осела на пол. Что это было?

Всю ночь бросало то в жар, то в холод от воспоминаний о странном поцелуе и поведении Кирилла, в целом. В тот день мы больше не виделись. Чего ожидать дальше от него не знала. И хотя на следующее утро отдала тетрадь с решениями, как обычно, но не сомневалась, это не конец. В чём убедилась к обеду. На большой перемене мы с подругой стояли в очереди за булочками в столовой, когда пришло смс от Кирилла:

«Жду напротив 103 кабинета»

Неладное заподозрила сразу — этот кабинет располагался в полуподвальном помещении, по пути в спортивный зал и редко кем использовался. Но Кирилл умел мотивировать, и следом прислал весомый аргумент:

«10!9!8!…»

Пришлось идти. Попросила Машку купить перекус нам обеим, молча разворачивая к ней экран телефона в объяснении. Во вчерашнее я её не посвящала, поэтому подруга лишь причмокнула и, закатив глаза, кивнула в ответ.

По пути, у основания лестницы ведущей вниз, встретила Олега, внезапно с методичкой физики наперевес. Он поднял взгляд, на моё приближении, а узнав, снова уткнулся в тетрадь. Кирилла обнаружила дальше, в 10 метрах за поворотом. Сидя на скамье, задрав одну ногу на колено, он переписывал задачи из моей тетради. Она лежала тут же рядом. Заметив меня, Аксёнов раздражённо покосился. Не похоже было, что планирует напасть и сожрать заживо, как думала. Вместо этого, со всем презрением, на которое был способен, произнёс:

— У тебя такой поганый почерк стал, что букву Н не отличить от Ф, а цифры вообще сливаются в сплошное месиво иероглифов.

После месяца списываний это слышать было, как минимум странно, ведь мой почерк, несмотря на его заверения, не менялся. Но Кирилл продолжил:

— Может тебе стоило на врача поступить? Или у тебя лапки вместо рук? Куриные лапки, — засмеялся эхом на весь коридор, вызывая во мне волну негодования, а потом внезапно оборвал показной смех и грубо рявкнул: — а может ты опять решила меня подставить?

— Я пишу, как обычно, — поспешно выпалила, оставаясь на расстоянии.

— То есть это я дибил?

Очень хотелось подтвердить данное высказывание, но сказала совсем другое, ведь остальное было себе дороже:

— Хорошо, я перепишу более понятно.

— Конечно, перепишешь! В трёх экземплярам прописью в следующий раз писать будешь. А сейчас, иди сюда и расшифровывай свои закорючки.

Затравленно уставилась на одногруппника. Цель — подозвать ближе просматривалась слишком отчётливо. Или у меня паническая атака?

— Я перепишу и завтра принесу, — ещё одна попытка избежать приближения. Прищурился молча. Неужели думал, я совсем дура?

— Ладно, — беспечно объявил он и захлопнул тетради, будто и правда такой вариант исхода событий его удовлетворял, но в следующую секунду стал ясен план Б. — На! — протянул тетрадку, и сам поднялся с места, — иди бери! — теперь уже насмехался. Понял, что догадалась. Но отступать оттого, что задумал, не собирался. Я оглянулась, оценивая шансы быстро умыкнуть, дабы не оказаться в ловушке. За спиной располагался свободный проход, и если выхватить тетрадь, то могла бы успеть сбежать. Пусть это и будет выглядеть как идиотизм, но оказаться прижатой к стене больше не хотелось.

Он шёл на меня медленно, не прекращая улыбаться, держа наживку на вытянутой руке перед собой. Приманивал. Когда я оказался достаточно близко, чтобы дотянуться до тетради, но недостаточно, чтобы он дотянулся до меня, подняла руку в ответ и попыталась схватить математику. Дёрнул её мгновенно на себя, дав слегка коснуться бумаги пальцами, и засмеялся.

— Ну, что, ты? На! — снова протянул. Я помедлила, но опять повелась и попыталась схватить, и опять мимо. Усмехнулся, наблюдая с чуть наклонённой вбок головой и ещё раз поднимая руку, издевательски раскачивая тетрадь на ладони, обманчиво небрежно придерживая одним большим пальцем.

— Может, хватит? — решила не поддаваться. И тогда поддался он. Подбросил тетрадь вверх. Поймать успела, но обернувшись поняла, что Кирилл нагло обходит вокруг, с целью перекрыть дорогу назад. Попытку пройти мимо предсказуемо заблокировал шагом в сторону. Скорее инстинктивно двинулась в другую. То же самое.

— Так что…Матвей к тебе подкатывал? — внезапно тема матана отошла у Кирилла на второй план, а вместе с тем он двинулся на меня. Спрашивал, так мягко, но чувствовала, что это обман. Прикинулась дурочкой:

— Когда? — и тоже отступила.

— В столовке, — прищурился, и сделал ещё один шаг на меня.

— Нет, — стрельнула глазами за его спину. Хотелось увидеть там хоть кого — нибудь.

— Ты даже не думай, что может на тебя запасть, — остановился, оглядывая во весь рост, с отвращением, — они просто с пацанами поспорили, что он тебя разведёт, так что не будь дурой.

Лицо сдержать не сумела. Взгляд тут же упал в пол. Слышать это было слишком унизительно. Я не засматривалась на Матвея, но этот лёгкий, как будто бы флирт казался приятным. А узнав, что это мерзкий спор, тотчас же почувствовала себя грязью, о которой вытерли ноги.

— Спасибо! — сказала с сарказмом, — очень благородно с твоей стороны предупредить! — старалась быть сильной, но с позором поняла, что голос дрожит.

— Да, просто мне нахрен это не надо. Начнёшь страдать, потом учёбу забросишь. Чёт мне ради одноразового паршивого траха друга, не хочется терять такую послушную умненькую маленькую девочку.

Кивнула, соглашаясь с ним, и как бы не пытаясь держаться, поняла — жутко обидно. Способность к унижению Кирилл явно прокачал до 80 уровня.

— Да, ладно ты, не расстраивайся так, — он вдруг оказался слишком близко, разглядывая моё лицо. Голос жалел, но сарказм давал хлёсткие пощёчины: — я же и для тебя стараюсь, чтобы ты свою девственность могла и дальше смело до 30 беречь. Ты же девочка ещё, а?

Отвечать на этот унизительный вопрос не собиралась, но его близость, благодаря вчерашним воспоминаниям, пугала до чёртиков. Мне что теперь каждый день придётся опасаться подобных домогательств?

— Что ты так испугалась? — заметил моё состояние, посмеиваясь, после чего оглянулся и продолжил, внезапно опустив юмор: — знаешь, я тут вспомнил, что ни разу не говорил тебе спасибо, за то, что даёшь мне списывать.

Напряжённо наблюдала за ним:

— Пожалуйста, — тихо ответила, рассчитывая, что на этом всё закончится, но Кирилл думал иначе:

— Мне кажется спасибо слишком мало за такую большую проделанную работу, — ещё один шаг на меня, а я от него, и почувствовала, как прижалась к стене. Вначале не поняла, как так вышло, если отходила вглубь коридора, но потом дошло. Кирилл обходил меня, ловко направляя, куда ему надо было. Начал опускаться к моему лицу. Снова хотел это сделать.

В этот раз прижимать меня к стене не надо было, сама вжалась в неё так, что штукатурка могла посыпаться. Его губы почти коснулись моих, чувствовала горячее дыхание на своём лице, когда раздались шаги в нашу сторону, а следом голос Олега:

— Кир, у тебя зажигалка есть? Я чё-то свою не могу найти.

Аксёнов мгновенно "отлетел" на два шага назад и стал судорожно шарить по карманам. Я кинулась к противоположной стене, запихивая тетрадку в рюкзак.

— На! — раздражённо ответил другу, одновременно бросая зажигалку, — и я, блять, сказал следить, чтобы никто сюда не шёл. А не свалить курить!

Холодок прошёлся по моей спине, от этих слов. Поганенные подозрения подтвердились. Подготовился.

— Ну, ты ж уже списал, чё наезжаешь а? — кажется, Олег ничего не заподозрил. — И, вообще, я Влада хотел оставить вместо себя! Слышь Маринка, а ты лабу по физике сделала? — обратился он следом ко мне. Пришлось обернуться. — Можешь объяснить как здесь считается? Нихера не могу понять.

— Какое тебе объяснять, свали нахрен!

Понимая, что ещё чуть-чуть и окажусь снова с ним наедине, бросилась следом за спасательным кругом, в виде Олега:

— Какой пункт ты не можешь решить?

— Ну, там где одна херня падает на вторую, и…

Я уносила ноги не вслушиваясь. Главное было сбежать и больше не попадаться на провокации Кирилла. Только как это сделать в будущем, понятия не имела.

Следующее утро встретило меня типично. Компания была в сборе. Подошла. Оглядела каждого. Замерла чуть дольше на Матвее, который, в этот раз, полностью меня игнорировал, капаясь в телефоне. Олег и Влад поздоровалась, а он так и не поднял глаз. Зато Кирилл смотрел, не отрываясь, и даже, когда протянул руку за тетрадкой, не сместил фокус. Но я не оставила ему шанса придраться. Написала всё непросто понятным почерком, а прямо как в первом классе. Только он не стал проверять.

Весь день Аксёнов находился в приподнятом настроении. Острил, шутил, забавляя всю группу. Всех, кроме меня. Меня он бесил. Поэтому в первый момент, когда матанша обратилась к нему, внутренне обрадовалась:

— Напоминаю послезавтра оценочная контрольная, и я с огромным любопытством буду ждать, что вы там Аксёнов нарешаете. Слишком ловко стали с домашними заданиями справляться, только около доски ничего не понимаете.

— Я просто растерялся, — фыркнул Кирилл, перекрестив руки и в упор ответив на её взгляд.

— Ну-ну! Вот и посмотрим. Списать даже не надейтесь, персонально за вами буду следить. И если мои догадки подтвердятся, на экзамен можете даже не пытаться выйти. Недопуск автоматом будет.

Он попал! А когда перехватила взгляд парня, засомневалась — он ли один?

Интуиция не подвела.

Через пару часов после занятий пришло сообщение:

«Объясни мне, как решать тему по вышке»

Выглядело почти как просьба. Только слова "пожалуйста" и вопросительного знака в конце не хватало. Но выбора не было.

«Объясню», — ответила, оценивая сколько завтра придётся проторчать с ним после уроков в читалке. Но у него были другие планы. И открыв смс, я не поверила глазам. В ней говорилось, что Кирилл ждём меня у себя дома через час, по указанному адресу. Гипнотизировала экран несколько минут, не зная, что ответить. Идти в ловушку к зверю, в связи с недавними, происшествиями не хотелось. Засомневалась, действительно ли он желает чему-то научиться.

«Давай завтра после занятий в учебке?» — написала в итоге.

«Ха, я, что гений, за один день всё понять? И сегодня, и завтра»

Напряжённо выдохнув, решилась ответить честно, хоть это и было унизительно. Но если ему на самом деле нужно занятие, он должен был пойдёт на уступки. А если важнее заманить к себе домой, то начнёт угрожать.

«Я к тебе не пойду. Я тебя боюсь», — отправила.

Ответа не было достаточно долго. Успела запаниковать. Но, в конце концов, он сдался:

«Хорошо, где?»

Чуть расслабилась. Значит, себя накрутила.

Посмотрела на часы, время близилось к вечеру, а читалка работала до 6. Не успеем. Наверное, стоило предложить встретиться в кафе, но остатка моих карманных денег на день едва ли хватило бы на стакан кофе. Давать Кириллу повод для издевательств еще и по этому поводу не желала, поэтому предложила парк, находящийся не далеко от моего дома.

На улице было пасмурно, и одинокие прохожие торопились по своим делам. Кирилла заметила сидящего на лавочке, в массивной куртке, нахохлившегося, как воробушек. Он совсем не походил на маньяка, которым успела окрестить.

— Привет! — поздоровалась не в тему, будто сегодня ещё не виделись. Впрочем, утром не здоровались.

— Учебник принесла? — хмуро спросил, при этом даже не вытащил руки из карманов. Я его понимала. Ещё не стемнело, а примораживало знатно. С учётом, что догадалась надеть только короткую косуху поверх толстовки (хорошо, хоть с капюшоном) хотелось поскорее закончить занятие. А ведь мы ещё даже не приступили.

Присела рядом, вытащила тетрадь, учебник и ручки. Обречённо вздохнув, Кирилл взял это из моих рук и мы начали. Честно сказать, удивилась. Он на самом деле пытался понять. Задавал вопросы. Был серьёзен и даже не метал сарказмом. Да, ещё и оказался вовсе не тупым. Неожиданно быстро понимал материал. Мог бы с таким же успехом просто слушать преподавателя на занятии.

Через час самостоятельно решал примеры средней тяжести, под светом фонарика от телефона. Не ожидала, что так быстро стемнеет. Меня прилично потряхивало от холода, и я мечтала поскорее выдвинуться в сторону дома. Наклонилась над тетрадкой, оценивая под точечным светом, насколько он близок к концу решения.

— Здесь можно ещё сократить, — сказала, сцепив зубы, чтобы не заскучать ими.

— Где? — Кирилл уставился на пример.

Я потянулась к написанному, указать пальцем, в качестве подсказки. В этот же момент дошло и до него.

— Здесь? — как и я он ткнул пальцем в тетрадь, и в этот момент наши руки перекрестились.

— Да, — одёрнула свою, успев лишь удивиться, какой он горячий. А Кирилл, похоже, наоборот:

— Холодная, как труп.

Очередной комплимент от мистера Аксёнова, вызвал во мне негодования, ведь находились тут из-за него. Ответ получился раздражённым:

— Я не думала, что мы здесь проторчим так долго, — и уже менее воинственно добавила: — и что будет настолько холодно. — принимая долю своей необдуманности в выборе одежды. Ожидала следом получить пару дополнительных" комплементов" по поводу тугоумия на эту тему. Но он вдруг отбросил ручку на тетрадь и отложив на скамейку, стал раздеваться. Расстегнул замок на куртке, стянул с плеч. А когда следом набросил её на меня, успела напугаться. Забота от Кирилла это что-то из области животного Красной книги.

— Я… да мне не холодно… — попыталась вернуть куртку, но Кирилл сверкнул раздражёнными глазами в темноте и окончательно обрубил всё моё хорошее впечатление парой фраз: — надень и заткнись! И не льсти себе, я это делаю сугубо в своих целях. Если ты заболеешь, я останусь без домашки.

Не ответила. Успела растечься в теплоте куртки от блаженства. И честно сказать в этот момент, стало всё равно, какими мотивами он руководствовался. Кирилл накинул на голову капюшон от своей толстовки и принялся дорешивать пример. А я, к собственному стыду, обнаружила, что запах, исходящий от вещи, безумно приятен. Чтобы не показаться маньячкой, очень тихо вдохнула, заполнив этим ароматом лёгкие.

— Такой ответ? — продемонстрировал Кирилл решение, и я закашляла от неожиданности.

— Уже заболела, что ли? — хмуро он констатировал кашель по-своему. Отрицательно помахала головой и выхватила тетрадь из его рук. Пробежалась глазами по корявому почерку. Ответ походил на правду. А это значило, что наконец можем закончить.

— Да! — захлопнула тетрадь, — всё, домой! Меня родители сейчас начнут искать. — объявила "звонок", после чего стала стягивать его куртку.

— Пошли, я тебя провожу, ты тут где-то рядом живешь? — поднялся и поднял меня следом за руку повыше локтя, блокируя попытки раздеться. На удивлённый взгляд, холодно пояснил:

— Вдруг с тобой по дороге, что случится.

А уже я добавила:

— Кто тогда тебе будет решать домашку?

Серьёзно кивнул в ответ, но когда я обернулась, увидела, что едва сдерживает улыбку. Вот это да! В нём есть человеческие чувства.

Дальше шли молча, и я надеялась, что на этом разойдёмся. Но в нём взыграло благородство:

— Кстати, спасибо, ты реально понятно объясняешь.

На слове «спасибо» вздрогнула, вспомнив минувшую нашу встречу, и покосилась на него. Он безразлично смотрел прямо, явно ничего не подразумевая, в этот раз. Оценила благоприятное настроение и решилась попросить:

— Знаешь, хотела сказать, — набралась храбрости, — не нужно меня больше благодарить.

Он остановился и повернулся ко мне. Я последовала его примеру.

— Почему? — облизал губы, не знаю, специально ли, но мой взгляд на этом заострился. С учётом, что не подходил, продолжила:

— Я это делаю, только из-за фотографий, и благодарности… — поперхнулась, чуть не сказав "поцелуи", — тут неуместны.

Зато Кирилл не юлил:

— Не понравилось? — сразу дошло о чём я. — Матвей лучше целуется, что ли?

— Да, при чём тут Матвей? — не поняла, зачем опять его приплёл. — Я никогда не целовалась с Матвеем!

— А с кем целовалась? — немедля задал следующий вопрос, окончательно выбивая стул из-под ног. Застыла. Застыла, не решаясь ответить.

— Так с кем? — шаг на меня. Мгновенно подобралась и сказала, лишь бы не подходил ближе:

— Ни с кем.

Думала начнёт смеяться. Студентка первокурсница, которая ни с кем не целовалась. Ну, точно малявка. А он вместо этого, напыщенно улыбнулся. Почувствовала досаду, ведь поняла, что именно Кирилл украл мой первый поцелуй. Он тоже это понял, и не побрезговал озвучить:

— Значит, твой первый поцелуй был со мной?

Как же взбесило его самодовольство. Не удержалась и высказалась:

— Это на поцелуй мало походило, поэтому предпочитаю считать, что он ещё не произошёл.

Только объявив это вслух поняла, что помахала перед быком тряпкой о начале забега. И оказалась права.

— Ну, давай повторим, раз первый тебе не зашёл. — прозвучало, как угроза. Отшатнулась, но он среагировал быстрее. Притянул к себе за талию. Обхватил за затылок, хотя и так не отворачивалась, а смотрела с пугающей неизбежностью, и снова поцеловал.

Было так странно. Будто и не он целовал вовсе. Совсем не так, как в прошлый раз. Кирилл даже не пытался сходу проникнуть в мой рот, он только прижался губами к губам, скользя по ним и мягко прихватывая. Нежно. Приятно… И волнительно. Оказывается, он умел целоваться, а не только стирать губы в кровь.

— В этот раз лучше? — чуть отстранился.

Приоткрыла рот, с целью ответить сама не знаю что, а может, глотнуть воздуха, как он снова потянулся к губам, пользуясь предложенной возможностью и раскрывая для себя, сходу проникая на этот раз внутрь языком. Но снова деликатно, без нажима, осторожно пробуя на вкус. Его аромат обволакивал в свои сети, руки плотно прижимали, а поцелуй кружил голову. Да, хотя бы самой себе стоило признаться это было приятно. Настолько, что тело обмякло в руках одногруппника и веки под тяжестью неведомого груза сами закрылись. Так растаяла, что, когда прекратил поцелуй, не сразу пришла в себя. Аксёнов продолжал обнимать и смотрел прямо в лицо с лёгкой улыбкой торжества.

— Практики, конечно, не хватает, ну ничего, ещё пару раз и научишься. Теперь опыт первого поцелуя получен? — усмехнулся.

— Попрошу своего будущего парня прислать открытку с благодарностью, — мгновенно сострила, вымещая в ответ запоздалое раздражение. Какое он имел право творить всё, что ему вздумается, даже не спрашивая моего согласия? Тем более, я только сказала, что не нужно этого больше делать.

Кириллу ответ не понравился. Лицо мгновенно перекосило.

— Какого ещё парня?

Я растерялась.

— Будущего… — повторила.

— Пффф, не смеши, ты себя в зеркало-то видела? Если только в твоих мечтах.

Это было обидно. Он смотрел на меня и смеялся. Я почувствовала себя снова полным ничтожеством. Слёзы покатились непроизвольно, и я надеялась, что в темноте он их не увидит. Это ведь ещё один повод поиздеваться. Оттолкнула, быстро сняла куртку и, бросив ею в него, побежала в сторону дома. Оглянулась только однажды, за 500 метров от того места. Он за мной не шёл. Естественно. Но силуэт продолжал стоять там же, подсвечиваешь светом от ближайших фонарей. А может, мне показалось.

На следующий день Кирилл вёл себя, как раньше. Не одного взгляда в мою сторону или намёка на то, что произошло. Только на последнем уроке отправил сообщение, что через 4 часа ждёт у себя дома. Снова дома!?

«Договорились же, сегодня в читалке после пар?» — напряглась опять.

«Не знаю, с кем ты договаривалась, у меня после занятий тренировка», — коротко и ясно.

«Тогда давай в парке, как вчера?» — не сдавалась, и повернувшись вполоборота, глянула на то, как отреагирует на сообщение. Прочитал. Тут же стал набирать с мерзкой ухмылочкой.

«Ты погоду видела? Или у тебя фетиш — хочешь снова в мою куртку запрыгнуть?»

Встретила это сообщение широко раскрытыми глазами, но придала лицу максимальное безразличие и недовольство. Надеялась, не краснею, потому что внутри всю скукожило от стыда.

«Я тепло оденусь!» — проигнорировала намёк и оглянулась.

Стрельнул в меня глазами, после чего раздражённо закатил, и снова склонился к телефону.

«Да нахрен ты мне не сдалась. Просто, вчера постебанул и всё. Думаешь, я целый час, как дебил решал матан на улице, ради того, чтобы тебя засосать, что ли?» — прозвучало обидно, но логично. Только идти к нему домой всё равно не хотела. Вспомнила вчерашнюю встречу и сцену в столовке. Если такое себе в общественных местах позволяет, то, что ожидать наедине в замкнутом пространстве? Но и что ответить не знала. Повторять вчерашнее «я тебя боюсь»? Он это уже слышал. А просто так встать в позу в силу обстоятельств не могла. Осознавая это, стал добивать:

«Короче, Малявка, у тебя 4 часа чтобы решиться. Но, имей в виду, если завтра я не получаю зачет, наша маленькая договорённость заканчивается. Матанша закусится, а с тебя взять больше нечего»

Ничего не написал про фотографии, но прочитать между строк было несложно. Поэтому отведённые после универа 4 часа я потратила на то, чтобы смириться и убедить себя, что ничего ужасного не случится. В конце концов, он же не маньяк, на самом деле. Придурок, конечно, но не умалишённый.

Но на всякий случай проработала ещё и запасной вариант — решила, буду вырываться, угрожать и даже возможно ударю в пах. Пусть только попробует полезть. Наивно убеждала себя, что у меня есть шанс. Правда, один раз представляя покушения на мою честь, вспомнила вчерашний поцелуй и позволила себе поддаться искушению. Эта фантазия захлестнула на целых полчаса. Из-за чего к намеченному времени чуть не опоздала.

Первое, что ощутила, когда Кирилл открыл дверь, и предстал весь такой домашний, в серых спортивках и футболке — это аромат, с которым вчера познакомилась, находясь внутри куртки. Чуть не повела носом в его сторону, вспоминая, что напридумывала в голове за последний получас. Но Аксёнов надежд не оправдал. Проводил в комнату, принёс дополнительный стул для меня, а сам занял компьютерное кресло рядом. Ни одного лишнего слова кроме, как по делу. Ни одного взгляда в мою сторону. Про попытки обнять или поцеловать вообще речи не было. Не придумала ли я это всё вчера? А потом вспомнила слова Кирилла и решила, он и правда считает меня уродиной, а поцеловал, как и написал, «по приколу». Поэтому, спустя минут 30 безразличия, чуть позволила себе расслабиться и украдкой огляделась. В комнате было странно чисто, как для парня. Хотя откуда мне знать как должно быть, ведь это первая комната парня, в которой оказалась. Но почему-то была уверенность, что обязательно где-то должны валяться носки. Их не было. Кровать ровно заправлена. Учебники расставлены в полках-кубиках, прикреплённых над столом. Особое место занимали медали. Вроде бы небрежно висели в куче, но в то же время это было центровое место комнаты, и привлекало внимание. На противоположной от нас стене располагался турник — шведская стенка в хромированном исполнении, под которым одиноко валялся баскетбольный мяч.

— Здесь опечатка! — привлёк Кирилл внимание, раздражённо отталкивая от себя учебник, так что он чуть не свалился за стол. Сам Аксёнов при этом недовольно откинулся на спинку кресла. Оно едва не перевернулось.

— Где? — привстала и потянулась за книгой, чтобы посмотреть. Не могло быть там опечатки. — Я этот номер решала, там всё легко упрощается. Ты же вчера делал подобный, — подцепила книгу, двигая к себе, ткнула пальцем в задачу и обернулась, — вот смотри…

Только смотрел Кирилл никак не на учебник. Он целенаправленно уставился на мою оттопыренную задницу, которую я необдуманно выставила, облокотившись на стол, пока тянулась за книгой. Даже мелькнула мысль, не специально ли так далеко её оттолкнул.

Уловив мою заминку, медленно перевёл взгляд с 5ой точки, не брезгуя прогуляться по всей фигуре, и уставился на лицо. Я слишком резко поднялась, боясь дальнейших действий с его стороны, хоть сама об этом и думала ещё пол часа назад. Взгляд Кирилла завис на губах, а я, кажется, физически чувствовала, как они в эту же секунду пересохли. Но облизывать не рискнула, боясь, что это будет выглядеть слишком призывно. Ошиблась. Кириллу не нужно было никаких призывов. Он, не раздумывая, но при этом довольно медленно, выпрямил спину и стал приближаться с явным намерением. И хотя мои заранее подготовленные планы крутились в голове, в эту секунду не хотела ничего из них воплощать в жизнь, кроме тех 30 минут в конце. Но из коридора послышался женский голос:

— Кирюш, я дома! У нас гости?

Это скинуло наваждение, и я резко села на место, смущённая чуть не случившимся, а, вернее, своей реакции на это. Но зато теперь выдохнула, осознав, что точно в безопасности. Судя по всему, голос принадлежал маме.

Кирюша, правда, даже бровью не повёл на него, только снова уставился в учебник и начал молча выводить цифры и буквы задания.

Спустя минут 10 в дверь тихо постучали:

— Кирилл! Я не помешаю?

Столько тактичности — я опешила. Чтобы мои родители так соблюдали личные границы, представлялось с трудом. Если бы моя мама увидела незнакомые мужские ботинки в коридоре, то неслась бы ко мне в комнату в одном сапоге, быстрее, чем успела что-то сказать. Будто поторопившись на эту секунду, спасла дочь от необдуманного поступка. Про отца вообще молчу. Впрочем, вот он не стал бы торопиться, но дверь открывал дулом воздушки.

— Здрасти! — улыбнулась я, привлекая к себе внимания.

— Привет! — вошедшая женщина улыбнулась в ответ.

Кирилл тоже отлепил взгляд от тетрадки:

— Что? — выгнулся дугой, запрокидывая голову и поднимая руки вверх. Потянулся.

— Ой, а вы занимаетесь тут? — её брови подскочили, а взгляд завис на рассыпанных в беспорядке тетрадях и учебнике.

— У нас завтра оценочная контрольная по матану, — Кирилл на секунду замолчал, застыв на мне взглядом — одногрупница, помогает подготовиться.

— Здорово! — с искренним энтузиазмом произнесла мама и засуетилась, — может вам что-то надо, чай, кофе? — вопросительно посмотрела на меня. — Кирюш, я купила твой любимый сок.

— Нам надо доделать, А Марине скоро домой. Можешь не мешать?

Я тоже отрицательно махнула головой, предварительно поблагодарив за предложение.

— Поняла, — суетливо переступила с ноги на ногу женщина. — Я вообще, что хотела сказать-то? Отец сейчас звонил и просил его дождаться.

После этого она ушла. А Кирилл вернулся к решению задачи. Я делала вид, что изучаю учебник, а у самой чесался язык спросить, какой же у Кирюши любимый сок. Его мама мне понравилась. Такая добрая, и сразу видно искренняя.

Но мамой вечер не ограничился. Спустя, ещё минут 30 послышался вначале звук домофона, а после хлопок входной двери.

— Привет, дорогой! Я почти приготовила жаркое, переодевайся, как раз накрою на стол, — приглушённый голос мамы Кирилла радовался мужу. Всё это выглядело так мило, что не сдержала улыбку. И как у таких хороших людей получился такой говнюк? Хотя говнюк он, наверное, преимущественно со мной.

— Ты пропустил третью степень у икса! — указала Кириллу на ошибку и чуть не подскочила на месте. В этот раз дверь открылась без предупреждения, и слишком резко щёлкнув магнитным замком. Его отец на меня не взглянул. А когда пискнув, поздоровалась, уставился так, будто удивлён, что здесь кто-то ещё есть. Но в лице не изменился. Полное безразличие. Видимо, в их паре ответственной за улыбки была мама. В итоге всё-таки снизошёл на короткий приветственный кивок, и сразу обратился к сыну:

— Кирилл, после 25-го на неделю полетишь со мной в Москву. У нас блок совещаний. Слетаются топовые менеджеры со всех городов. Отцу компанию составишь, — усмехнулся, — развеемся.

Я бы визжала от радости, сообщи мне такую новость родители. Просто так поехать в столицу нашей родины, да ещё и на неделю. Классно же. Только в лице Кирилла что-то радости не намечалось.

— У меня универ и соревнования, — выдавил из себя зажравшийся подонок.

— Я договорюсь… — его отец стоял на своём, но ещё не успел закончить фразу, как Кирилл обозначил по-другому:

— Я не хочу ехать!

— Что значит не хочешь? Ты же в прошлый раз был довольный, — удивился папа и начал завлекать. Логично бы прозвучало расписать какие там классные достопримечательности… ну хорошо, кого я обманываю — ночные клубы и тусовки. Но тяжёлая артиллерия превзошла все ожидания: — У Михалыча новенькая секретарша, — я едва не поперхнулась от этих слов, только дальше было ещё хуже: — развлечёт, пока я на переговорах буду.

— Мы можем поговорить позже? — Аксёнов младший вскинул взгляд на старшего. — Ты же видишь я сейчас занят.

Только отца такой ответ не устроил, потому что следом он холодно добавил:

— Кирилл, не разочаровывай меня, пожалуйста!

Я внутренне съёжилась от такой резкой бескомпромиссности, будто ему плевать, хочет сын или нет. Старалась не смотреть на присутствующих, чувствовала себя определённо лишней, но как отец Кирилла презрительно бросил взгляд в мою сторону, заметила. А от произнесённых следом слов, у меня помутнело в глазах:

— Ты же не решил молодость на одну никчёмную дырку променять?

Я уставилась в учебник, максимально изображала невидимый стул. Отвергая саму мысль, что он имел ввиду меня. Не представляю, ждал ли Аксёнов старший ответ на вопрос или он был сугубо риторическим, но в этот момент вошла мама Кирилла, с абсолютно неуместной теперь улыбкой:

— Антош, чего ты к детям пристал, пусть занимаются. Пойдём, я тебе всё накрыла. — она потянула его за рукав, выводя из комнаты.

— Нашла детей… — буркнул Антон, избавляя нас от своего общества. Дверь закрыть не удосужился. И хотя ушёл, но шлейф туалетной воды не давал забыть о его недавнем присутствии. Несмотря на приятный, наверняка недешёвый аромат, вонял мерзостью. Кирилл медленно поднял на меня напряжённый взгляд. Если до этого момента ещё могла предположить, что не так поняла, но его глаза подтвердили обратное. Сказали всё, чего я знать не хотела, да и, собственно, меня не касалось.

— Мне надо домой, — стала собирать в рюкзак вещи. Вначале Кирилл молча наблюдал. Потом привстал, толкнул дверь на закрытие и уселся обратно. Покосилась на выход, уже не так бодро утрамбовывая свои вещи, затем посмотрела настороженно на него:

— Кирилл, думаю, ты достаточно разобрался в теме, — и поспешно добавила: — уже поздно, меня родители потеряют.

Он, в свою очередь, раздражённо оттолкнул учебник в сторону, целенаправленно скидывая на пол, и буркнул:

— Я не поеду.

— Что? — опешила от этого заявления в свой адрес, — зачем ты мне это говоришь? — даже изобразила улыбку, но получилось глупо и неловко, поэтому скованно замолчала, уткнувшись взглядом на руки.

— Вижу по твоему лицу, что успела обрадоваться. Надеешься в моё отсутствие вздохнуть с облегчением? Можешь не мечтать. Будешь, как и раньше тетрадь каждое утро в зубках приносить. Только ради этого никуда не поеду.

А вот теперь всё встало на свои места. И с чего вдруг решила, что Кирилл передо мной оправдывается? Таким как он не бывает неловко, даже застигнутом при подобном разговоре. Нет. Его, как и прежде, волновало только одно — удовольствие за счёт чужого унижения.

Выждав молча пару секунд, в течение которых он больше ничего не добавил, согласно кивнула и поднялась на ноги, чтобы направиться к выходу. Только коридор, к сожалению, занял отец Кирилла. Он накинул на плечи пальто и рассматривал себя в зеркало.

— Антош! — жена стояла рядом. — Ты ведь даже не покушал, испортишь желудок со своими вечными совещаниями.

— Ян, хватит причитать, мне некогда, меня ждут! — отрезал он, как на духу, а я подумала, что поторопилась с аплодисментами по поводу личных границ в их семье. Пробыв в одной квартире с этим человеком не более 30 минут, почувствовала себя грязной. Не от его слов, а от присутствия рядом. Только словно ставя финальную жирную кляксу вместо точки, Антоша мазнул по мне брезгливым взглядом и, прежде чем выйти, сказал жене:

— Катька где? — имел он ввиду сестру Кирилла, догадалась я. — Она что, не дома до сих пор? Вконец разбаловала. Не пойму, шлюху, что ли, растишь?

Даже не поняла, отчего стало противнее: то что взгляд будто бы намекнул — шлюха здесь я, раз в такое время не дома, или оттого, что смел так разговаривать с женой.

Отец Кирилла вышел, а мы, теперь втроём, остались в зловонии его мерзкого послевкусия.

— Кирюш… — женщина улыбнулась, будто ничего не произошло, хотя всё читалось по её глазам. Впрочем, я постаралась её не смущать. Отвернулась и начала одеваться, пока она разговаривала с сыном. — Ты будешь кушать? Может, Марина тоже проголодалась? Я там наготовила…

— Марину провожу до остановки и поем. А что, где Катька правда?

Мама рассказывала, что сестра засиделась у подружки на соседнем этаже, а я отчётливо поняла, в кого Кирилл такой говнюк.

Мы вышли с ним в подъезд, спустились на лифте вниз, и я остановила его:

— Не провожай, я сама дойду.

Могла бы сказать это дома, но не хотелось обсуждать при маме. Она никак не оставляла нас одних, снова улыбалась, приглашала ещё в гости и даже поблагодарила, что помогаю Кириллу с учёбой. Помогаю….да….

— И что, ты одна пойдёшь? Там темно и поздно, — снова запереживал, что может лишиться в моём лице решения домашних заданий. Я не сдержалась и хмыкнула:

— Нам, шлюхам, не привыкать.

Он растерялся, видела по округлившимся глазам. Не ожидал от меня такого? Я от твоего отца тоже. Ушла раньше, чем нашёл, что сказать.

По матану за работу получил зачет, радовался как ребёнок, даже я не удержалась от улыбки. Почему то, казалось, что обязательно пересечётся взглядом, разделит со мной победу. Я вроде не последний человек в ней. Но нет. Не удостоил. Хотя мне нужно было радоваться. Приставания после того случая разом сошли на нет. Списывать он, конечно, продолжал, но проблем не создавал. Только где была минус одна проблема, там оказалась плюс другая. Снова стала ловила на себе взгляды Матвея. Правда, приближаться больше не пытался.

До одного дня.

Мы гуляли с Машкой и Артурчиком, третьекурсником с нашего факультета. Только лёг снег, но по градусам было не меньше -10, и мы весело хрустели снежинками под ногами. Накупили вредной еды, болтались по улице после занятий, смеялись и шутили обо всём на свете. Кажется, Артур метил к Маше в парни, но она предпочитала держать его во френдзоне, потому упрашивала каждый раз погулять с ними. А парню вешала лапшу, будто бы не хочет оставлять меня одну. Так и проводили время вместе который день.

Первым Матвея заметила Машка. Он шёл не один, а в компании незнакомых мне парней. Я вдруг запаниковала и спряталась за ребят почему-то уверенная, что увидев — решится подойти.

— Ты чего? — заглянула подруга за спину Артура, где я затаилась.

— Не хочу, чтобы меня увидел, — так как в предысторию с Матвеем я ее не посвящала, то непонимание отразилось на лице, — ну знаешь, где Матвей там и Кирилл, не хочу лишний раз на глаза попадаться.

После был немой диалог наших с Машкой глаз, ограждая уши Артурчика от ненужной информации. Но он, как и любой другой парень, принял наши переглядки совсем иначе, чем было на самом деле. Решил, что прячусь от потенциального поклонника, как Маша от него месяц назад. А сообразив, что, наконец, может от меня избавиться и остаться с ней наедине начал специально громко звать меня по имени и отходить, открывая перед компанией Матвея. Коротко говоря, всячески способствовать, чтобы нас заметили. На голове только не стоял. И добился же своего. Матвей отделился от компании и с улыбкой на лице направился в нашу сторону:

— Я догоню, — махнул им рукой одновременно с шипением Машкой:

— Он идёт сюда.

— Привет! — поздоровался и застыл взглядом на моём лице. Я свой не отвела. Не хотела показывать слабость, выставляя себя лёгкой жертвой. Но в тёмных глазах парня не казалось и намёка на угрозу, скорее заинтересованность и что-то ещё, будто обволакивающее в тёплый плед.

— Привет, а где твой дружок Кирилл? — пошла в атаку подруга.

— Зачем он вам? — улыбка мгновенно стекла с лица Матвея, оставляя лишь угрюмое напряжение.

— Да вот именно что, нафиг нам не сдался. Так он с тобой? — не унималась Машка, пока я стояла, набрав воды в рот.

Матвей на глазах вновь приободрился:

— Нет, не со мной. И в ближайшее время точно не появится, у него тренька. А вы гуляете, да?

— Мы с Машкой, да, — взял инициативу в свои руки Артурчик. — А Маринка собиралась выдвигаться в сторону остановки. Да, Марин?

Я и Машка в 4 глаза уставились на наглеца, и обе открыли рот возмутиться, когда Матвей нас опередил:

— О, давай провожу?

Одновременно, с теми же открытыми ртами, обернулась к нему.

— Ну вот и поделились!

Артур, не теряя времени, сцапал Машку, почти силком оттаскивая в сторону за собой, оставляя меня рядом с одногрупником. Видела как подруга готова устроить выволочку парню, но я едва заметно отрицательно махнула головой. Вдруг стало интересно, как поведёт себя Матвей, чтобы хоть на миллиметр приблизиться к свой цели выиграть спор.

Какое-то время шли молча. Потом спросил как по учёбе, давно ли гуляем, объявил, что погода сегодня хорошая. Я на всё отвечала односложно. Никак не помогала завязать разговор и прям чувствовала, как нервничает. Потому что ничего не выходит?

Ещё какое-то время пройдя молча, он выпалил:

— По матану курсовую сделала?

Это было бинго. Покосилась, пытаясь понять уровень издёвки, но, к своему удивлению, обнаружила лицо человека, который сморозил глупость и понял это лишь после того, как произнёс.

— Знаешь, я давно хотел спросить, — продолжил, увидев хоть какую-то реакцию с моей стороны, — а почему ты даёшь Кириллу списывать?

Покосилась снова. Сарказма всё ещё заметно не было. Он действительно интересовался или умело разыгрывал партию, припасая шуточки под конец.

— А ты не знаешь? — аккуратно уточнила.

— Да, я спрашивал у Кира… он как-то отмахивается или херню говорит по типу "а кто мне не даст, ты посмотри на меня".

М-да, очень похоже на Кирилла. Но порадовало, что даже под расспросами друга не выдал нашу тайну, не показал фотки и не рассказывал об их существовании.

— Но ты же вряд ли дала бы списывать, да ещё и решать его вариант отдельно за красивые глазки, — припомнил начало наших взаимоотношений с Аксёновым, — про то, что в него влюблена, вообще никогда не поверю, ты не такая.

— Не какая? — заинтересовалась я.

— Не поведёшься на смазливую мордашку, — окинул меня взглядом, от которого стало неловко, — а значит, мы снова возвращаемся к вопросу, почему ты это делаешь?

— Он… — выдумывала на ходу, потому что отмахнуться, как Кирилл в стиле "я мать Тереза, я всех выручаю" не получалось, — он мне помог как-то, и это в благодарность. Вот…

— Кирилл помог? — засомневался Матвей и засмеялся. Я его прекрасно понимала. Эти два слова не сочетались меж собой. Но в столь короткий период времени больше ничего не сообразила.

— Да, звучит невероятно, но это так. И как ты понял, он не хотел бы это афишировать, поэтому, надеюсь, никому не расскажешь.

— Если ты просишь… — на этом разговор снова оборвался и ни на какую новую тему Матвей меня вывести не мог. Мало того, что я то и дело вспоминала слова Кирилла о споре, так теперь ещё и представляла, как Матвей всем расскажет бред про добродетель Аксёнова, и тогда уж мне точно не поздоровится. Вся эта затея с прогулкой получилась глупой и бессмысленной. Лучше бы я держалась от них подальше или скорее они от меня.

— Что-то ты сегодня совсем неразговорчивая, как маленький кактус, — Матвей улыбался собственной шутке, в отличие от меня:

— А что такое? Никак не поведусь? Переживаешь, что проиграешь в споре?

Остановился на месте. Я остановилась рядом, уверенная, что начнёт по-идиотски отмазываться. Надежды оправдал:

— В каком споре? — спросил удивлённо и настороженно.

Блефует — решила я и выложила карты на стол. Объявила, что знаю все условия их отвратительной игры и поэтому он может даже не стараться.

— Вот сука… — произнес, приглушённо усмехаясь в сторону, а затем уже мне, — это Кирилл тебе сказал?

— Да какая разница кто сказал? Ты считаешь, это весело? Или такие как я, для вас совсем не люди?

— Марин, — шагнул навстречу, но в отличие от Кирилла продолжал держать дистанцию и не позволил распустить руки, — я бы не стал спорить на тебя. Ты наоборот мне нравишься. Я ещё тогда в столовке хотел позвать тебя погулять, но Кирилл быканул, сказал, не подходить к тебе и не отвлекать от учёбы. И вообще, всякой хрени наговорил, — одногруппник как-то стушевался, — а потом заявил, что я буду плохо влиять на его успеваемость.

Не знала, стоит ли ему верить. С другой стороны, Кирилл ведь и мне то же самое сказал. На разные версии фантазии что ли не хватило?

— Послушай, если бы я на тебя поспорил, — продолжал убеждать Матвей, — почему я тогда столько терял время даром и ничего не предпринимал?

— Не знаю, — скосила глаза в сторону, тоже задаваясь этим вопросом, — может у тебя стратегия такая.

— Ну да, а сегодня решил, что ты дозрела и пора собирать плоды.

— Хорошо, тогда почему сегодня ты на самом деле вдруг решил подойти?

Он перестал улыбаться, оглянулся, после чего потупил честные глаза вниз и ответил:

— Да просто придурок. Повёлся на слова Кирилла тогда, а сейчас зная, что он точно не запалит, не удержался и подошёл.

— А завтра что… снова бы стал игнорировать?

— Не знаю, — не юлил, — наверное, в зависимости от того, как прошла бы наша прогулка. И пока что-то мне кажется, это ты меня будешь игнорироваться, потому что я выставил себя конкретным идиотом, да?

Я стояла в растерянности. Матвей говорил убедительно — вроде бы и правда не спорил. С другой стороны было обидно, если нравилась, то почему так легко отступился, пошёл на поводу у Кирилла?

— Я тоже не знаю, — ответила честно, — мой автобус — кивнула на подходившую маршрутку. Знала, что от ее места остановки потом придется идти пешком до дома еще минут 15, но сбегала. Сбегала, чтобы переварить полученную информацию. Но Матвей не оставлял попыток.

— Можно я тебе напишу?

Оглянулась. Напряжённое лицо, взволнованные глаза щенка лабрадора. Отказать не смогла.

— Если хочешь… — размыто ответила, после чего направилась быстрым шагом к общественному транспорту.

Написал одногруппник через час с момента нашего расставания:

«Занята?»

Номер Матвея, как и номер Кирилла у меня забит не был, но сразу поняла, что это он. Такой тактичный.

«Нет»

«Марин, ты правда мне нравишься, не хочу тебя игнорировать, хочу узнать тебя получше»

«А как же Кирилл?»

«Да насрать мне на него. Он же не мой хозяин приказывать с кем я могу общаться, а с кем нет»

Я медленно перечитала. Он не его хозяин, и не может приказывать. А затем вспомнила своё незавидное положение.

«Ты уже решила, что я придурок и общаться со мной не хочешь?» — принял Матвей молчание за отказ.

«Нет, я не думаю, что ты придурок, но давай не будем всё это…» — пока ещё не зная, что именно — «афишировать в универе?», — отправила, чувствуя, как встаю на скользкую дорожку. Но ведь Кирилл и не мой хозяин тоже. Тем более, если он ничего не узнает сразу, ему и крыть будет нечем. А в себе я была уверена. Мои знания точно не ухудшатся от пары встреч с одногруппником.

«Кирилл мне не указ, если ты из-за этого, пусть перебесится», — Матвей включил режим крутого мужика. Конечно, ему было неудобно признавать, что напугался перечить Кириллу и теперь всеми возможными силами старался показать свою состоятельность. Только мне это как раз было невыгодно, и потому взяла ответственность на себя:

«Мне так будет спокойнее, не хочу лишних сплетен»

«Ок», — пришёл очередной ответ. И мне показалось, несмотря на смелые слова, на том конце диалога парень выдохнул.

Мы ещё переписывались около часа, больше не задевая тему Кирилла и домашних заданий. Внимание Матвея мне понравилось.

На следующее утро, когда передавала тетрадку с домашкой, Матвей стоял как всегда рядом. Не поздоровался, но мы встретились глазами и на мгновение мне показалось, что он улыбнулся, после чего я перевела взгляд на Кирилла и онемела от леденящих глаз, впечатывающих в пол. Неужели заметил? Позорно потупила взгляд и прошмыгнула в аудиторию. Весь день боялась получить сообщение с приглашением на разговор. Он ведь знает. Он точно знает. Он заметил. Но сообщение пришло от Матвея:

«Погуляем сегодня?»

Запаниковала. Зачем пишет сейчас, вдруг Кирилл догадается? Но, оглянувшись на Аксёнова, поняла, что зря волновалась — тот сидел развалившись на соседнюю со своей парту и мило болтал с одногрупницей. Ого себе! Он, оказывается, умеет быть милым, наверное, и целует её вот так вот, как во второй раз? Или ей нравится жёстко, как в первый? Сморгнула. Что за мысли такие? Отчитала себя. И отвернулась. В этот момент в кабинет вошёл Матвей и тут же нашёл меня глазами. Он улыбался. Улыбался мне. И был милым со мной. А я почему-то ревновала Кирилла. Ну что за дура?

Достала телефон и набрала:

«Давай»

В ответ Матвей прислал подмигивающий смайлик с высунутым языком.

После пар погода радовала, но, в отличие от вчерашнего дня, снегопадом. Договорились встретиться в паре кварталов от здания университета, в силу тайного соглашения о наших недоотношениях.

Много крупных хлопьев летели с неба, мягко укутывая собой всё вокруг, включая меня. Матвея увидела раньше, чем он меня. Словно чувствуя приближение он поднял взгляд и заметив меня, улыбнулся. На нём не было шапки и снежинки падали на тёмные волосы в короткой стрижке. В отличие от удлинённой чёлки Кирилла, Матвей предпочитал менее пафосный стиль, но это не делало его менее симпатичным, просто он был другой.

— Это тебе, — высунул из кармана плитку шоколада, — я хотел купить цветок, но решил, он может замёрзнуть.

— Шоколадка определённо вкуснее цветочка, — покрутила квадратик с прощупывающимися орешками под обёрткой, — спасибо!

На лице Матвея расползлась улыбка. Кажется, сомневался до последнего насчёт правильности выбранного решения. Волновался из-за моей реакции. Это было безумно мило. Не припомню, чтобы раньше кто-то переживал на этот счёт.

Мы гуляли около 3 часов. Матвей вообще-то звал в кафе, но я ссылаясь на хорошую погоду предложила просто погулять. Время прошло удивительно быстро и легко. Когда не строила из себя колючий кактусик, Матвей расслабился и оказался отличным собеседником. Рассказывал, чем занимается в свободное от универа время. Не забывал интересоваться и про меня. Не перебивал и даже один раз взял за руку, когда, не увидев машину, хотела переходить дорогу. Меня наполняло тепло внутри, когда вернулась домой. А от того, как Матвей в конце хотел поцеловать, но в итоге лишь неловко коснулся губами щеки, улыбка всплыла сама собой. А потом погасла. Погасла, потому что вспоминала, как настоящий первый поцелуй нагло вырвал Кирилл. Ещё один пункт, за который можно было его ненавидеть.

Следующее утро повторилось точь-в-точь как предыдущее. Улыбка Матвея. Холодный взгляд Кирилла. И мой побег в кабинет. Но в этот раз я не чувствовала страха. Если и знает, всё равно молчит, да и он явно увлёкся Светой. До нас ему было в последнюю очередь. Даже пересел к ней за парту. В остальном всё проходило относительно спокойно. Единственное группа гудела, обсуждая предстоящую вписку у той самой Светы. Я идти, естественно, не собиралась, хотя вчера Матвей качественно убеждал, что будет весело, и мне стоит присоединиться. Но после трёх отказов, смирился, да ещё и добавил, что тогда тоже не пойдёт.

— Итак, нас 18 человек! — объявила Света, размахивая списком, как флагом над головой, — деньги сдали только 8, жду до 3 часов и оформляю доставку. Кто не сдаст, будет сидеть трезвый и голодный!

— Сейчас вытрясем! Дай сюда список, — выхватил Влад из её рук листочек, — эй, Антонова, я видел, как ты сегодня 3 булки заточила в столовке, почему не сдала ещё? Романов, ты и когда на день первокурсника собирались не сдавал, мы тебя больше спонсировать не будем. Деньги на стол, или я тебя вычёркиваю. Фердина и Алехина, чё сидим, кого ждём? Кошелёчки достаём из сумочек, — и так он прошёлся по каждому из списка. Кое-кто спохватился и тут же сделал взнос. Я радовалась, что не иду, и мою фамилию не мусолят на всю группу. Но не тут-то было. Стоило лишь озвучить эту мысль в голове, как Влад громогласно объявил:

— Малявка? А ты почему не идёшь?

Медленно обернувшись, встретилась глазами с одногрупниками сидящими позади.

— Не хочу… — то ли сказала, то ли спросила у них же.

— Ой, да нафиг она нужна, ещё в интернет сольёт видео с пьяным тобой, будет тебе веселуха, — скривила нос Светка, словно мне больше заняться было нечем только идти на их пьяные вечеринки, чтобы снимать компромат. — Меня вот больше волнует, что это Матвей отмалчивается? — быстро потеряв ко мне интерес, одногруппница зыркнула на парня, не одобряя то, что он собирается всё пропустить.

— У меня соревнования на следующий день. Я буду один трезвый втуплять на ваши пьяные рожи что ли? — отозвался он.

— Ой, ну ты вообще! Не мог раньше сказать? Мы бы перенесли на другой день.

— Вчера объявили, — голос прозвучал хмуро. Отчего я почувствовала себя виноватой. Да, и шёл бы на свою вписку, мы же даже не встречаемся, всего-то погуляли разок. Ради чего такие жертвы?

— Рассаживаемся по местам! — голос преподавателя прозвучал внезапно, насколько он может быть внезапным после звонка. Все разбрелись к своим партам.

В моих планах было провести чудесный вечерок под сериал и пачку чипсов, когда телефон жалобно задрожал где-то в районе подушки. Мелькнула мысль, что это Матвей, снова зовёт гулять. Заулыбалась, готовая с лёгкостью пожертвовать задуманным.

Разочарование накрыло, стоило только снять блокировку. Кирилл. И чего неймётся?

«Нехорошо отбиваться от коллектива, Малявка! Приходи к Светке сегодня. Отказ не принимается»

Посыл сообщения не понравился. Что ещё задумал? Точно же неспроста всё это.

«Я заболела, не смогу», — слукавила, слишком явно для обоих.

Предсказуемый ответ не заставил себя долго ждать:

«Очень жаль, у Светки дома крутой проектор, пропустишь классное фотослайдшоу»

Закрыла глаза, сжав зубы, и дочитала до 10. Зараза!

«Во сколько?» — набрала, втыкая каждую букву в экран, с такой силой, что странно, почему трещины не поползли.

«Какая понятливая маленькая девочка. В 8 по адресу…»

Дом Светы оказался в одной жилом квартале с Машкиным, и я отпросилась у родителей в гости к подруге позаниматься. Надеялась появиться, мелькнуть перед Кириллом и убраться оттуда к 9, в худшем случае.

Ровно в 8 стояла перед дверью, по указанному адресу и вдруг меня пронзила догадка, что это не встреча одногруппников, а Кирилл заманил меня сюда с аморальными целями. Но дверь открыла Ольга, подруга Светы. А когда на меня вывалился поток музыки и алкогольных паров, поняла, что пересмотрела "Пусть говорят". Но на всякий случай решила ничего не есть и не пить, даже воду.

— О, привет, а что так поздно? — одногруппница отступила внутрь квартиры, приглашая войти. Я перешагнула порог, затравленно вглядываясь в полумрак помещения. Оля неопределённо махнула на кучу вещей, видимо, предлагая раздеться, и удалилась. Я застыла на месте. Зачем я сюда пришла? Что Кирилл снова задумал и зачем заманил? Ответ не заставил ждать.

В дверном проёме показался не кто иной, как Матвей:

— Ты что здесь делаешь?

Первой реакцией было потупить виновато взгляд, но потом я вспомнила:

— А ты?

— А у Матвейчика отменили соревнования, — сзади него подошла хозяйка квартиры, приобняв за талию, — а вот ты что припёрлась на халяву? — при обращении ко мне в голосе появилась брезгливость, как будто именно от меня сейчас воняло алкоголем, как от уличной пичужки, а не от неё.

— Я за неё заплатил, — Кирилл появился из соседней комнаты с наглой улыбочкой, — должен был…

— Понятно, — окатила Света меня ещё одним презренным взглядом с ног до головы, — ну проходи, раз пришла. Что пить будешь? — учтиво предложила, а затем рассмеялась своим же словам: — или правильнее спросить…будешь ли пить?

— Спасибо, нет.

Светка фыркнула на это что-то вроде "ну, естественно" и удалилась в комнату. Я взглянула снова на Матвея. Он так и не ответил на мой вопрос. И, по всей видимости, не собирался, потому что ушёл вслед за одногруппницей, лишая возможности прояснить ситуацию. Впрочем, что я могла ему сказать?

Мы остались с Кириллом в коридоре вдвоём. Он не скрывал улыбки, привалившись спиной к стене. В руке держал приоткрытую бутылку пива. Он знал. Он знал изначально.

— Я здесь для этого?

— Для чего? — невинно переспросил.

— Хотел поссорить нас с Матвеем?

— Что? — удивленно посмотрел, — я вообще понятия не имел… А вы что встречаетесь? — а затем глаза резко сузились — А я разве не говорил тебе, чтобы ты этого не делала? — Позволил себя на миг выпустить злость изнутри, но быстро взял обратно в руки: — я, вообще-то, развлечься тебя позвал. Влад вон, — Аксёнов кивнул в комнату, где, присмотревшись, я заметила указанного одногруппника, — он так расстроился, что ты не пойдёшь, я решил его порадовать.

Не сдержала горькую усмешку. Парень, о котором шла речь, лежал на кресле задрав ноги на спинку и курил кальян. С лица не сходила улыбка. Едва ли он вспоминал обо мне сегодня.

— Можно я пойду домой?

— Иди! Свееет… — не отворачиваясь от меня, позвал он подружку, — у тебя же есть проектор?

— Есть, а что ты притащил? — из ниоткуда выбралась хозяйка квартиры.

Я сжала губы и расстегнула замок на куртке, давая понять, что остаюсь. Кирилл усмехнулся, похлопал себя по карманам и разочарованно обернулся: — похоже, флешку забыл. Значит в другой раз.

— А что там было? — не отставала Света.

— Ой, лучше тебе не знать, — засмеялся Аксёнов, и закинув руку ей на плечо и повёл в зал ко всем, не забыв оглянуться на меня.

Пересилив себя и сбросив одежду и обувь в общую кучу, я вошла в комнату. Пару девчонок танцевали в центре, Влад и ещё несколько одногруппников продолжали курить кальян. Кирилл сел на диван, усадив сверху хозяйку Свету. Матвей пил пиво, отвернувшись в сторону. Хлопнула дверь балкона и оттуда чуть не выпали две девчонки, смеясь во всё горло.

— Ну и скукотище! — объявил Кирилл, — давайте сыграем в…

Я закатила глаза. Ну, естественно. Во что? Может в бутылочку? Правда или желания? Карты на раздевание?

— Фанты! — Светка аж подпрыгнула на коленях у Кирилла от радости.

— Фанты? — скривился в лице парень, рассчитывающий явно на что-то другое.

— Ага! — она соскочила с места и убежала в соседнюю комнату. Появилась буквально через пару секунд. В руке несла шапку.

— Давайте! Кидайте сюда личную вещь. Я свою уже положила.

Все засуетились, ища что-нибудь в карманах, и по одному начали подходить и опускать это в головной убор.

— Маринка, ты чё сидишь, как не своя? Давай тоже, — Влад и правда заметил моё присутствие. Интересно, с каких пор я стала прям вот своя? Хотела отказаться, но заметила взгляд Кирилла. Не проканает.

Засунула руки в карманы. Ничего кроме телефона. Пошла в коридор, посмотреть в куртке, но там нашла только ключи. Хоть серьгу снимай. Или? Заглянула за воротник толстовки и вытащила оттуда кулон. Его подарил папа на 8 марта. Подвеска на цепочке с жемчужинкой внутри, которую нужно было достать из настоящей ракушки. Каждый цвет жемчужинки означает что-то определённое. Мне выпала розовая. Здоровье. А хотелось чёрную. Любовь. Раскрыла кулон и вытащила маленькую капельку. Повезёт — не заметят и не достанут. Главное, чтоб не потеряли. Вернулась и под взглядами присутствующих опустила свой фант в самый низ шапки.

— Вроде все положили! Кто будет ведущим? — предвкушала Света.

— Давай я! — Влад резко вытянул руку вверх.

— Тогда отворачивайся! — девчонка запустила пальчики в шапку, накручиваю там вещи, как в стиральной машинке.

— И тааак… — протянула она, — что будет делать этот фант?

— Этот фааант… — протянул Влад, парадируя Свету, отчего вокруг захихикали, — так, давайте для разгона че-нить. Ммм… — задумался, — пусть выйдет на балкон и прокричит во всё горло "снова я напиваюсь" и ждёт ответа, — заржал, довольный собственным креативом, будто бы сам придумал, а не вспомнил один из пранков тик-тока. Обернулся к Свете, которая в руках держала транспортную карту студента.

— Блять! — стукнул себя по макушке одногруппник, — это же моя, — выхватил из рук Светы карточку и устремился на балкон. Все потянулись следом. Кому не хватило места на улице, прилипли к окну. Я скромно встала в дверях балкона. Честно сказать, тоже было интересно, что из этого получится.

Все замолчали, только изредка вспыхивали смешки, пока Влад настраивался. Вдохнул в лёгкие побольше воздуха, а потом, что было мочи, заорал на всё улицу текст песни, обрываясь на полуфразе. Все мгновенно затихли и прислушались в ожидании. Несколько секунд стояла полная тишина, а затем, как в самом настоящем видео из социальной сети, кто-то снизу заорал также громко, как секундой назад Влад:

— Снова говорю пока!

Присутствующие взорвались смехом, а кто стоял поближе к перилам, перевесились, вглядываясь вниз.

Следующие несколько конов прошли подобно первому. Глупые и смешные. Прокукарекать, спеть, стоя на столе, и прочая чепуха. Когда Свете досталось станцевать танец маленьких утят, Олег проворчал, мол скучный ведущий, нужно было стриптиз заказывать. Влад принял это за вызов:

— Ну ладно! Держитесь! Тогда этот фант…достала Светка?

— Ага, — отозвалась она, показывая всем женский браслет. Оля тут же закрыла лицо руками демонстрируя, что он принадлежит ей.

— …целуется взасос со следующим фантом!

Все заулюлюкали.

— Это чьё? — оглянулся Влад. Оля, так и, не отрывая одной руки от лица, вторую вытянула вверх, — ага, — оценил ведущий, — Свет, давай, найди чё-нибудь мужское теперь.

— Света, давай кого-нибудь нормального! — пискнула Оля.

Ответственная за фанты зашуршала рукой в шапке с весьма озабоченным лицом, что обычно ей было не свойственно.

— Вот! — вытащила руку, в которой зажимала перочинный ножик, — максимально мужской. Чьё?

Это оказался фант Олега. Он поднялся на ноги и с тактичностью джентльмена протянул одногруппнице руку — Ольга, как вас там по батюшке? — на что та закатила глаза, но все же поднялась и шагнула в его сторону. Я отвела взгляд, в отличие от остальных, которые комментировали действие разными словечками вроде "оу, как горячо", "эй, смотри не сожри её", и "вам бы уединиться ребята". Когда всё закончилось, Оля осмотрела каждого и грозно заявила:

— Всё, что произошло на вписке, остаётся на вписке, понятно?

А Светка снова засунула свою руку в шапку, кивая Владу отворачиваться.

— Пойдёмте на повышение! А? — засмеялся парень, предвкушая, — пусть этот фант, — Света вытащила из шапки мужские часы на чёрном ремешке. Никто себя не выдал. А Влад смакуя продолжил: — устроит петтинг со следующим фантом.

Кто-то озабоченно присвистнул, а Матвей внезапно, даже не меняя позы, будто речь шла о чём-то настолько посредственном, спросил буднично:

— Прямо перед всеми, что-ли?

Влад обернулся к фантам. Матвей лениво привстал и потянулся к своей вещи.

— Ну, только для тебя. Разрешаю уединиться в спальне.

На что тот довольно усмехнулся. Неужели он пойдёт это делать? Я потупила взгляд, не желая встречаться с ним глазами. Теперь он не казался мне милым, от слова совсем. И гуляла будто бы с кем-то другим.

— Ну, давай Светик, что-то девчачье, пожалуйста!

Никто не смеялся, все затаились в предвкушении. Света специально медлила, ворочая оставшиеся предметы рукой то в одну сторону, то в другую.

— Ой, вот что-то нашла, — она, против правил заглянула в ладошку раньше всех, — да, по-любому девчачье, — и подняла над головой мою жемчужинку, зажатую меж указательным и большим пальцем, давая возможность всем рассмотреть.

— Чья? — прошлась ведущая по лицам собравшихся. Я напугано уставилась вначале на жемчужинку, а затем на Матвея, который смотрел прямо на меня.

— Это моё! — разрезал воздух мужской голос. Не сразу поняла, что это произнёс Кирилл. Он поднялся с места и выхватил мою… МОЮ! жемчужину из рук Светы, — ну, что? Пошли потрёмся? — кивнул другу. В ответ Матвей выставил средний палец и объявил: — тупая игра!

— В смысле твою? — раздражённо спросила Света. — Розовая жемчужина, это твой фант?

— Да, а что? В правилах не говорилось, что предмет должен соответствовать гендерному признаку, — Аксёнов сунул жемчужинку в карман джинсов и снова уселся на место, — забрал утром у сестры из кулона, а то выёбывалась много, пусть теперь поплачет, что потеряла — пояснил, всё ещё не доверяющей подружке.

— Ладно, давайте другой вытянем и всё, — Света снова сунула руку в шапку.

— Да всё, Свет! Завязывай! Достало. Настрой упал. Да, Матвейка! — Кирилл вопросительно махнул на друга, который растёкся на своём месте, поднося бутылку пива к губам, всем видом демонстрируя, что никуда идти больше не собирается.

— А пиво ещё есть? — сжал алюминиевую банку Олег, после чего поднялся и прошёл в сторону кухни.

— Бесите! — Света бросила шапку с оставшимися фантами на стол, — разбирайте!

Головной убор подхватили и стали передавать из рук в руки, вытаскивая вещи.

— А это чьё? — на ладони одногруппницы лежала, какая-то монетка, — кто ещё не забрал своё? — помахала она последним фанатом, который, судя по всему, должен был принадлежать Кириллу. Я стрельнула в него взглядом. Не пробиваемый.

— Это, наверное, моё, — несмело привстала и потянулась, боясь, что сейчас обнаружится настоящий владелец, а предмет Кирилла ещё в шапке. Но никто больше не шелохнулся.

— Что это? — стала разглядывать одногруппница монетку, — жетон в питерское метро? Ты что, в Питер ездила?

— Ааа… — не сразу нашлась я, — на летних каникулах, — соврала.

— И что до сих пор с собой его таскаешь? Похвастаться решила?

— Нет, просто в кармане валялся.

— Ну да, — засмеялась она, и я поняла, что все вокруг наблюдают за этим диалогом, — а ракушка с Бали у тебя не завалялась в зимней куртке? Хотя откуда тебе? Бали пади только на картинках в интернете видела? — девчонка засмеялась, и все вместе с ней, хотя 90 процентов из присутствующих кроме Турции и Таиланда тоже видели другие страны только на картинках. Но я и в этих не была, поэтому всё равно почувствовала себя унизительно. Встала с места, схватила злосчастный жетон и ушла на балкон. Хотела бы свалить домой, и так слишком надолго задержалась, но теперь нужно было как-то забрать у Кирилла мою жемчужину. Переживала, что пьяный ее потеряет или даже специально выкинет. Понятно, что подойти напрямую перед всеми не могла, написать сообщение и договориться встретится в коридоре, было бы идеально, если не считать, что прочитать он это может, например, только утром. План не клеился, а сидеть в одной толстовке, пусть и в капюшоне, на балконе становилось всё прохладнее. Аж зубы начали постукивать.

— У тебя мания какая-то что ли, сидеть в одной кофте на улице?

Я изумлённо подняла взгляд. Передо мной стоял тот, кого сейчас так сильно хотела увидеть. Пришёл, ведомый силой моей мысли. Улыбнулась. Впервые действительно радовалась его появлению. На мгновение лицо Кирилла стало растерянным, или мне это показалось? Огляделась, удостоверившись, что мы одни и перешла к делу, желая поскорее закончить и отправиться домой.

— Это, видимо, твоё? — раскрыла ладонь в которой лежал его фант. Он взял жетон в руку и покрутил между пальцев, — Питерское метро?

— В Питере впервые выиграл медаль. Приносит мне удачу, — ответил, и засунул жетончик в карман. Но отдавать мою вещь не спешил, поэтому пришлось поторопить:

— Можно мне получить жемчужину?

— Может спасибо хоть скажешь, или ты хотела выполнить действие, а я испортил все планы?

Нет, я не хотела. Даже если Матвей мне чем-то и нравился вчера, то это не значило, что готова была пойти с ним в чужую спальню, да ещё и когда за стенкой сидит половина группы и дружно смакуют, чем именно мы там занимаемся. Поэтому выдохнула с настоящей благодарностью:

— Спасибо!

Но Кирилл не пошевелился, и я подняла на него взгляд. Свет от луны падал на лицо парня, рисуя завораживающие тени.

— Что-то я не чувствую "спасибо" на своих губах

Застыла. Он, что опять?

— Я надеюсь, ты шутишь?

— С чего бы это?

— Например, потому что в метре от нас находится половина группы.

Аксёнов подошёл ближе и, положив руки с двух сторон от моих бёдер, на столешницу столика, где я сидела, наклонился:

— То есть тебя только это смущает? А так ты не против, я правильно понимаю? — говорил приглушённо, с лёгкой хрипотцой, приблизились к моему лицу настолько близко, что мой взгляд застыл на его губах.

— Не только! Я тебе уже говорила на этот счёт.

— Ладно… — хмыкнул одногруппник себе под нос, но в противоположность своим словам, наклонился ещё ближе к лицу. Так, что если бы я не отклонилась назад, коснулся губ, — тогда возьму свою благодарность сам, — одной рукой схватил за затылок, как в прошлый раз, и толкнулся в мой приоткрытый, готовый высказать возмущение, рот. Поцелуй не походил ни на первый, ни на второй. Кирилл, как и сказал — брал. Сразу, полностью заполняя собой. Не так нежно и осторожно, как во второй раз, но и в отличие от первого больно не делал.

Другую руку положил на поясницу и дёрнул на себя, вклиниваясь боком меж сведённых ног, с лёгкостью их разводя в стороны и плотно прилегая ко мне. Сразу же почувствовала, как что-то твёрдое впечатывается в меня. Опешила. Дёрнулась. Сжал сильнее, углубляя поцелуй, и чуть ли не укладывая на стол. Он пугал. Но при этом моё тело почему-то отзывалось, медленно закручивая узлом низ живота.

Когда поняла, что больше не смогу удерживать равновесие, и, чтобы не оказаться распростёртой на столе, вцепилась изо всех сил за мужские плечи. А он, видно приняв это за капитуляцию, толкнулся сильнее бёдрами и следом скатился губами к шее, вызвав по телу против воли миллион мурашек ответной реакции.

— Кирилл… — прошептала, пытаясь вернуть его в реальность. Но он уже потерялся.

— Ты так ахуенно пахнешь… — невпопад ответил, забираясь пятернёй в волосы и отклоняя назад мою голову, ведя носом вдоль шеи вниз, глубоко вдыхая, а после, целуя в выемку между ключиц, отчего я сдавленно рванула глоток ледяного воздуха.

— Блин, Кир, идите трахаться в туалет. Здесь же пиздец, дубак.

Ольга, а это оказалась именно она, даже не смотрела на нас. Она закурила и повисла на перилах. Для неё всё было более чем обыденно. Мерзко. Кирилл сбавил напор, и, почувствовав свободу, я тут же оттолкнула его и выскочила с балкона. Никто не обратил на меня внимание, и в несколько шагов я пересекла комнату, а оказавшись в коридоре, судорожно засобиралась.

На телефоне светилось время в 11 часов и 8 пропущенных от родителей. Надеюсь, они не звонили Машке.

Пыталась убедить родителей, что засиделась у подруги, а телефон стоял на беззвучном, но спасибо поцелую Кирилла от меня несло алкоголем за километр. Поэтому наказание — домашний арест и полный игнор. Отстой.

Ещё круче стало утром, когда поднялась температура. Оставалось надеяться, что домашний арест не переносится из-за болезни, а совпадает с ним.

Провалялась в кровати всю неделю.

Номер Аксёнова молчал. Зато писал Матвей:

«Я пришёл к Светке, потому что меня Кирилл попросил, а ты?»

"Между вами с Кириллом что-то есть?"

"Почему не отвечаешь?"

Почему он пришел к Светке, я догадалась еще вчера. Понятно, же было, что Кирилл это подстроил. Попросил прийти друга, и вынудил меня, зная наперед, что я-то себя никак оправдать не смогу и в глазах Матвея буду выглядеть двуличной. Поэтому сейчас я и молчала. А что мне было сказать?

Но Матвея это, по-видимому, не устраивало, и он пошёл другим путём, ва-банк:

"Почему ты не сказала, что это был твой фант?"

Откуда он узнал? В этот раз набрала сообщение, любопытство победило:

"С чего ты взял, что он был мой?"

Ответ пришёл так быстро, будто напечатал его раньше, чем получил вопрос:

"Жетон из Питерского метро. Кирилл таскает его с собой, как талисман"

Ну да. Естественно, лучший друг знал о таких вещах. Ещё один вопрос в копилку Матвея — что же меня связывает с Кириллом? Вспомнила второе сообщение одногруппника — встречаемся ли мы с Аксёновым? Даже предполагать такое было глупостью.

Ничего не добившись, Матвей изменил направление допроса и в следующем сообщении о Кирилле не спрашивал. Зато спросил то, о чём я предпочитала не думать:

"Считаешь, я бы заставил тебя делать то, чего бы ни хотела?" — гласил текст — "я знал, что мне выпадешь ты", — продолжал поражать — "всех других девчонок уже вытянули. Это не сложно было заметить, если не напиваться. Я поэтому специально спросил по поводу другой комнаты, чтобы тебя не ставить в неловкое положение"

Я была в неловком положении просто от присутствия там — хотелось написать, но этим высказыванием вновь спровоцировала бы вопрос — зачем тогда пришла?

"Я ничего такого не думала. И Кирилла спасать меня не просила. Но он первый сказал, что это его фант. А когда всё выяснилось, было поздно", — в очередной раз соврала, благодаря Аксёнову.

"Ясно", — пришёл ответ и на этом парень успокоился. Но на следующий день написал снова. В этот раз только спросил, как себя чувствую. Рассказал, что было в универе. На следующий, следующий день написал ещё. И на следующий, следующий, следующий тоже. Тему Кирилла плавно обходил, а я была за это только благодарна. Мыслей о Аксёнове в голове было предостаточно и без этого. Воспоминания о произошедшем на балконе, к собственному стыду, до сих пор волновали, а оттого, что нас увидела Ольга, буквально трясло. Почему она ничего не рассказала? Ведь судя по докладам Маши, в группе тишь да гладь. Или ждёт моего возвращения для фееричного стёба? А может…таилось надежда в глубине души… всё, что было на вписке, остаётся на вписке? Кажется, так она сказала. Но больше волновало молчание Кирилла. Нет. Я, конечно, не ожидала, что забеспокоится о моём здоровье, но хотя бы язвительный комментарий на тему "я же говорил, а теперь из-за тебя моя успеваемость упадёт" или "когда ты выйдешь, сколько я могу решать домашку сам?", да хоть бы "выходи на учёбу, иначе выложу фотки в сеть". Но не было ничего.

Перед первым днём после болезни волновалась больше обычного. Оно и понятно. Неясно, чего ждать.

Шагая к дверям кабинета, попала в переполох коридора. Первой была лекция. Аудиторию уже открыли и за исключением нескольких компаний все занимали свои места. Вся подобралась, перед тем, как войти внутрь, ожидая тут же услышать свою кличку знакомым голосом. Но ничего такого не произошло. Украдкой оглядевшись, обнаружила, что «любимой» компании на своих местах нет. Влад и Олег о чем-то смеялись с друзьями, но Кирилла среди них не было. Опаздывает что ли? От мыслей об Аксёнове отвлекла Машка, радостно приобнявшая сзади.

— Ну, наконец-то, тебя будто целую вечность не было.

Я обернулась и обняла ее в ответ. Мне казалось даже больше. Как раз в этот момент в дверях показался Матвей. Заметив меня, улыбнулся и махнул рукой. Кивнула в ответ, а сама напряженно ждала следом появление его друга. Но вошла Ольга, под руку со Светой. Я сразу же подобралась. Но та посмотрела, будто сквозь меня, не переставая что-то рассказывать подруге. Может, я зря паниковала?

Лекция начался, только Кирилла так и не появился. Хотела спросить Машку, как давно он отсутствует, обязательно вздохнув с облегчением по этому поводу. Но не пришлось. Когда проводя перекличку, преподаватель дошел до фамилии Аксёнова, Матвей сказал, что его не будет, а лектор кивнул:

— Да-да, меня предупредили! Его не будет неделю, — произнес понятное, но не для всех.

Но я поняла. Мне не надо было заглядывать в календарь, чтобы осознать — сегодня 25 число.

— Неделя начинается идеально, — вслух произнесла Машка, то, что должна была чувствовать я. Но от чего-то стало грустно. Так привыкла к его навязчивому присутствие рядом, что после недели больничного, снова не встретив, почувствовала пустоту. А оттого, что знала, куда и зачем отправился, стало гадко, хотя на что я рассчитывала? И что смела себе напридумывать после той вечеринки? Впрочем, эти бредовые мысли из головы выбросила довольно быстро, влившись в учебный процесс, тем более Матвей в отсутствие друга решил внезапно пересесть прямо за мою спину, и оттуда постоянно отвлекал. Хотя не отвлекал, а развлекал. Иногда слишком усердно, за что получал замечания. После занятий снова позвал гулять, но, так как всё ещё находилась под домашним арестом, смущаясь, но честно ответила, что не могу. Тогда он настоял проводить до самого дома. Получилась почти прогулка. Так он стал делать во все последующие дни. А ещё мы продолжили переписываться. Как-то снова попытался поцеловать в губы, но я стушевалась, сама не знаю почему, вроде бы и хотела, но подставила щеку. Он ничего не сказал, просто улыбнулся.

— Твоё наказание ведь заканчивается в выходные? — не стал и дальше акцентировать внимание на моём поступке.

— Да, в воскресенье папа разрешил, наконец, погулять.

— Круто! Тогда давай в кино? — загорелись его глаза. Я была не против. Поэтому договорились списаться вечером и обсудить, на какой фильм пойдём.

В воскресенье принарядилась — мягкое платье бежевого цвета с высоким воротником и короткие ботинки в тон на шнуровке. Волосы завила, макияж чуть ярче, чем обычно. Матвей был сама учтивость. Встретил с розочкой, сделал комплимент, помог раздеться в раздевалке, чуть приобнял за талию, пропуская первой в зал. Фильм выбрали триллер и половину просмотра я полностью сконцентрировалась на напряжённом сюжете. Поэтому, когда рука парня с подлокотника опустилась на мою ногу, растерялась. С одной стороны, это было волнительно приятно, а с другой — не слишком ли он торопился? Обернулась к нему с вопросом в глазах, ожидая увидеть лёгкое смущение и извинение, но Матвей оторвал взгляд от экрана и посмотрел, более чем уверенным в своих действиях. Вместо того чтобы притормозить, напротив, чуть сильнее сжал ногу и скользнул вверх, отчего я в панике выставила на его пути руку. Он остановился, а затем приблизил голову к моей и произнёс на ухо:

— Знаешь, в группе все думают, что мы встречаемся.

— Да? — растерянно спросила, не понимая к чему он.

— Ага, — повернулся ко мне вполоборота, полностью игнорируя фильм, — так мы встречаемся?

Я тоже развернулась к нему лицом, не зная, что ответить, ведь и сама не понимала в каком статусе наши отношения.

— Ты себя ни поцеловать, ни погладить не даёшь, я тебе что, не нравлюсь? — спросил в лоб. Я хлопнула ресницами и отвела взгляд на экран, при этом не замечая происходящего на нём.

— Ты раньше ни с кем не встречалась, да? — рука с ноги исчезла, но пристальный взгляд, с меняющимися красками от разных кадров фильма остался прикован к моему лицу, — тогда всё понятно, — почувствовала, как осторожно коснулся костяшкой указательного пальца щеки, обрисовывая линию скул. — Не бойся, всё случится тогда, когда захочешь. Я могу и подождать.

Сглотнула. Эта фраза должна была расслабить, но почему-то пугала. Он не говорил "если захочешь", а твердо и уверенно объявил "когда". И вот это "всё", звучало так, будто уже укладывал в свою постель. Или у меня слишком большая фантазия, а он просто заботливый парень, для которого мнение девушки не последнее и не будет ничего делать без её согласия, в отличие от Кирилла. И снова я о нём.

— Так мы встречаемся? — вновь повторил Матвей вопрос, не давая углубиться в воспоминания о другом одногруппнике.

— Наверное… — растерянно ответила, разбираясь в чувствах к парню, — … да, — постаралась придать голосу уверенности, в конце концов, разве мне не нравилось проводить с ним время?

Он удовлетворённо улыбнулся, и, подхватив пальцами подбородок, приподнял чуть выше, направляя к своему лицу. Я распахнутыми глазами смотрела в его, когда стал приближаться к губам. В этот раз не отпрянула, хотя и хотелось почему-то спрятаться от него, но поддалась.

— Рот открой, — сказал он, за миллиметр до соприкосновения с губами. Я опешила. Это прозвучало так грубо и резко, что сделала именно то, что хотел — раскрыла удивлённо рот, и сразу же попалась. Не стал жеманничать и церемониться. Язык властно проник в мой рот, в мгновение, устанавливая порядки, указывая, кто главный. Отстраниться не было возможности и сил. Он будто пил из меня, высасывал всю энергию. Рука, придерживающая за подбородок, при этом нежно касалась, поглаживая кожу большим пальцем. Матвей легко контролировал себя, но поцелуем словно помечал. А мне не хватало воздуха. И кажется, ещё чуть-чуть и вовсе бы потеряла сознание, но отстранился, и я судорожно сделала вдох, после чего влажные мужские губы снова накрыли мои, но лишь, чтобы поставить финальный штрих поверх. Печать.

Конец фильма не помнила, смотрела на меняющиеся картинки пустыми глазами, а когда начались титры и включили свет, с удивлением обнаружила руку Матвея на своём бедре, с широко расставленными пальцами, по-хозяйски обхватившие ногу. Даже не заметила.

После кино ещё немного погуляли. Опять болтал о всяких мелочах и был приятным парнем. Но меня хватало только на улыбку и кивки время от времени. Когда стало смеркаться, обозначила, что мне лучше не задерживаться в первый день амнистии. Проводил до дома и там, стоя в сумраке вечера под козырьком подъезда снова это сделал. Но другому. Тягуче, глубоко, протягивая языком по губам, на этот раз не помечая, а полноправно владея своей собственностью. А я не понимала, нравится мне это или нет, но после того как сама объявила, что встречаемся, не знала, как внезапно взять слова обратно.

Утром понедельника проснулась в панике. Сегодня возвращался Кирилл. С одной стороны, не хотела его видеть. От мыслей, которые игнорировала всю неделю, выворачивало. Буквально. Кое как заставила себя съесть с утра бутерброд. А с другой, хотела, чтобы узнал обо мне с Матвеем. Понял, что не вспоминала о нём и том поцелуе на балконе ни одной секунды за время его отсутствия.

Переступив порог университета, встревоженно ждала «Малявка» в любой момент. Но подходя к аудитории вместо этого прозвучал голос Матвея, произносящий моё имя.

Уставилась в угол, размышляя, почему нет Кирилла. Только он был. Вся компания была в сборе. Они все смотрели в мою сторону. На лице Матвея сияла улыбка. Приподняв руку, поманил к себе. Как собаку. И я пошла. Пошла, ведь хотела, чтобы это увидел Кирилл. И взбесился. Надеялась, что взбесится.

Матвей шагнул мне на встречу и абсолютно обыденно и повседневно обнял за талию, привлекая к себе и с ходу целуя. На виду у всей группы, своей компашки и… Кирилла. Не церемонясь, скользнул языком в рот, почти до хруста раскрывая его.

— Ни-ху-я-се-бе! — ошалело, объявил Влад, впечатлённый представлением.

— А-ху-еть! — подтвердил Олег.

И только Кирилл не проронил ни слова. Но, его взгляд, который успела поймать на себе, когда Матвей ослабил напор и отстранился, при этом не убирая рук с талии, прожигал насквозь. Злорадство жидким воском затопило моё тело. Больно и горячо.

— Мне надо сдать методичку! — выскользнула из объятий Матвея и почти убежала в сторону библиотеки, слишком хорошо зная, что она начинает работу с 10, а сейчас только 8.30. Машка нагнала следом:

— Мариша, почему я такое узнаю последней? Нет. Я, конечно, понимала, что всё к этому идёт, но надеялась услышать официальный статус ваших отношений лично от тебя. А не вот так вот.

— Я ещё сама не осознала — в кое-то веки не пришлось выдумывать.

— В любом случае поздравляю! Может Матвей и с Кириллом разрулит ситуацию, они же друзья. Ты не думала об этом? — рассуждала Машка, когда я для вида дернула дверь в закрытую библиотеку и якобы удивленно уставилась на табличку с расписание работы.

— Не думала. Я вообще не уверена, что эти отношения продлятся дольше одного дня — всерьёз ответила, прокручивая в голове снова и снова взгляд Кирилла. Хотя Аксёнов раздражал и вызывал отвращение, но и Матвей однозначно пугал напором. Это было странно, но я осознала, что жду, как Кирилл снова всё испортит, выставив меня в неприглядном виде перед Матвеем, как тогда у Светки на квартире.

Машка не понимающе на меня взглянула перед тем, как мы развернулись и пошли обратно. На паре Матвей снова занял место за мной, хотя была уверена, что его перемещение лишь на время отсутствия Кирилла. Впрочем, сам Кирилл, несмотря на то что был в универе, на занятия так и не явился. Что-то явно задумал, решила я. Новости об утреннем поцелуе с Матвеем и нашем официальном статусе пары разлетелись со скоростью ветра, о котором предупреждают в сообщениях МЧС. Кто-то тихо посмеивался и стрелял взглядами, кто-то удивлялся или считал шуткой, но вслух плохое сказать не смели. В тот момент впервые ощутила статус Матвея в группе. Никто не шёл ему поперёк. И мне тоже было страшно это сделать. Но, может, всё-таки себя накручиваю? Тряхнула головой и решила сконцентрироваться на занятии.

Записывала новую тему, когда почувствовала вибрацию в рюкзаке. Сердце забилось сильнее, была на 100 процентов уверена, это Кирилл. И не ошиблась. Пришло сообщение в вацапе. Видимо, отец после поездки смиловался и вернул телефон. Раскрыла его и прочитала короткое предложение:

“Под лестницей”

Не успев заблокировать экран, подняла руку, чтобы отпроситься выйти. Бежала к месту встречи почти вприпрыжку. Интересно, насколько он зол по шкале от 0 до 10? На 15? Думала, будет ходить, как лев в клетке в ожидании меня, но Кирилл просто сидел на ящике, копаясь в телефоне с безразличным видом.

— Привет! — обозначила своё появление. Поднял на меня пустые глаза и снова уставился в телефон.

— На, — жалкое слово в 2-е буквы, после которого протянул руку с сиротливо лежащей на ладони розовой жемчужиной. Осторожно взяла её.

— Спасибо! — невпопад произнесла и замерла, вспомнив, что обычно подразумевалось под этим словом. Он тоже завис на секунду, а может, засмотрелся на картинку в телефоне, но затем снова вернулся к пролистыванию ленты новостей. Я потопталась на месте. Пауза затянулась. Но вспомнила, что решила к его возвращению задания по матану на среду.

— Домашку могу на перемене отдать, я с утра забыла.

Застыл с пальцем на экране и поднял взгляд. А я вспомнила, почему забыла, и отвела свой в сторону. Больше злорадствовать не хотелось.

— Домашка не нужна, — удивил Аксёнов, а на вопрос в глазах пояснил: — родители, наняли репетитора, буду решать с ней теперь.

— Понятно… — отозвалась я, которая должна была прыгать от радости, ведь рабство, наконец, закончилось. Но, вместо этого, стояла перед парнем с видом потрёпанного телефона, который обменяли на лучшую модель. Собиралась уходить, когда Кирилл снова подал голос:

— Так значит, мне от Матвея ждать открытку с благодарностью?

Обернулась и увидела холодную усмешку на лице, которую одногруппник решил добить следующим: — и кто всё-таки лучше целуется? Я или он?

Разговор мгновенно стал неприятен. Почувствовала себя, какой-то шлюхой, «гулящей» одновременно с двумя. Но ведь всё было не так. Кирилл шантажировал и заставлял, а Матвей предложил встречаться и поцеловал перед всеми.

— Ладно, забей, будьте счастливы дети мои, благословляю вас и ваш союз, — едко выплюнул мне в лицо. Урод.

— Мне твоё благословение не нужно! — пробормотала под нос скорее себе, чем ему. Снова развернулась, чтобы уйти, но Кирилл остановил. А слова, которые произнёс, тон, каким их произнёс, выбросили окончательно из равновесия:

— Он что, правда тебе нравится? — голос прозвучал с надеждой. С надеждой, что скажу, нет? — Ты же отвечала мне, тогда на балконе! Я же не дурак, — и снова былой яд: — или кто поманит, к тому и бежишь?

Зависла, рассматривая его напряжённое злое лицо. Как он позволил только себе такое произнести? Тот, кто всю прошлую неделю развлекался с какой-то там секретаршей Палыча. Что тут же на эмоциях и объявила:

— И это мне говоришь ты? На кого папа укажет, на ту и прыгаешь?

— Что?

Кирилл выглядел настолько удивлённым, что я даже растерялась, а когда, спустя секунд 10, засмеялся, и вовсе заставил почувствовать себя дурой:

— Я, вообще-то, на соревнованиях был. А ты что напридумывала, Малявка? Ревновала, получается? — будто собрав сложный пазл, Кирилл лопался от гордости. И хотя ощущала себя идиоткой, но почувствовала облегчение, даже успела допустить глупую мысль, что правда ему нравлюсь, а эта агрессия — просто защитная реакция. Но ровно до того момента как он продолжил: — так и знал, что потекла у Светки. Если бы не Ольга, прям там бы дала.

— Мне. Не. Понравилось. — тихо, но твёрдо объявила, и, чтобы окончательно в этом убедить, дёрнула подбородок кверху и добавила: — а, вот Матвей, да, действительно мне нравится.

— Конечно… — хмыкнул, искривив губы в мрачной улыбке на одну сторону. Отчётливо видела, как замалчивал слова. Наверное, очередные оскорбления. Но реальность оказалась такой, к которой я была не готова:

— Ладно, хочешь встречаться с Матвеем? Хорошо, — во второй раз дал никому не нужное согласие, а следом поставил новое условие: — значит, будешь встречаться с нами обоими. Он же мой друг, — усмехнулся, — а с друзьями надо делиться.

— Ты ненормальный что ли?

— Это ты запрыгнула к нему на ручки, стоило мне уехать на неделю, — снова резкий тон.

— Ты вообще не предлагал мне с тобой встречаться! — не выдержала этого бреда и зарычала в ответ. Сама от себя не ожидала. А он снова обескуражил:

— А ты бы согласилась?

Повисла пауза. По широко раскрытым глазам не понимала, издевается он или говорит всерьёз.

— Нет! — нарушила неудобное молчание, — с чего бы? Ты выставлял меня полной дурой перед всем потоком с этим списыванием, словно я — твоя рабыня. Нагло целовал, когда тебе вздумается. Врал о Матвее. Даже сейчас, наговорил кучу мерзостей. А теперь вдруг, оказывается, всё это время так ухаживал?

— Ну, конечно, с ухаживаниями Матвея не сравнить, да? — язвительно заключил.

— Да, не сравнить! — почти крикнула в ответ, но, оглянувшись, вспомнила, что шли занятия, и убавила громкость, — о таком, как он, любая может только мечтать.

— Ох, нихуя себе! Вот это тебе повезло. Заполучила такой бриллиант. Поздравляю! Но ты главное — не забывай, что к нему в довесок у тебя теперь ещё булыжник на шее, — как-то уж сильно обесценил себя Кирилл. Но продолжение заставило мгновенно забыть о неудачном сравнении: — и это…трахаться с ним не смей. Первый поцелуй был мой, остальное тоже.

Я так и зависла с открытым ртом, не веря, что сейчас услышала. А он, видно решив, окончательно меня заклеймить, сделал шаг навстречу. Почти заключил в объятия, когда я ловко вывернулась и отскочила, оказываясь уже не в уединённом закутке, а на лестнице, которая просматривалась из холла.

— Не подходи!

Кирилл замер, а, оглядевшись, приглушённо сказал:

— Не забывай, что твои фотки всё ещё у меня, и, кстати, мой друг фотошопер может легко "раздеть" тебя на них. Как будешь доказывать, что на них не ты? Разденешься перед всеми?

— Зачем ты это делаешь?

Он переходил все границы.

— Хочу! — многозначный ответ, — ладно, всё, иди, а то твой драгоценный парень тебя потеряет.

Вернулась в кабинет морально разбитая и в то же время злая. От таких разрозненных чувств хотелось плакать. Села за парту и уставилась невидящим взглядом на доску.

— Всё в порядке? — рука Матвея мягко легла на талию, и я обернулась. Парень выглядел обеспокоенным.

— Да, всё хорошо, просто пытаюсь понять, о чём она говорит, — изобразила улыбку и кивнула в сторону доски, где маячила учительница.

Матвею, естественно, ничего не рассказала. Обновлённый шантаж с фотками снова сработал. Оставалось верить, что это лишь тупая блажь Кирилла. Наверняка ведь не всерьёз. Как вообще себе представлял — встречаться с обоими? На первой паре с Матвеем, на второй с Кириллом? Может, он был пьяный? Поэтому и на занятия не пошёл? Старалась вспомнить, был ли от него запах алкоголя, но почему-то в голове вспыхивал только аромат его куртки, в которую меня обернул, тогда на лавочки в парке. И это бесило!

Остальные занятия Кирилл тоже пропустил в этот день, чем только утвердил меня в своей правоте.

На следующее утро первым же делом как Матвей оказался в аудитории, обнял меня одной рукой, второй закидывая вещи на следующую парту, и поцеловал. Кирилл прошёл к своему месту, не упустив возможности уколоть взглядом. Все другие перемены Матвей тоже был рядом. В лучшем случае, держал за руку, в худшем — обвивал рукой за талию. И целовал. Постоянно. При любой возможности. У меня даже губы устали. На неловкие уговоры, что все смотрят, парень только улыбался, но всё равно продолжал. К концу дня сдалась и подчинилась. Разрешала и даже отвечала. Кирилл держался поодаль. Не лез. Не комментировал происходящее и не смотрел в нашу сторону, сколько раз украдкой не поднимала на него взгляд. Телефон тоже молчал, и я позволила себе немного расслабиться, ведь оказывалась права на его счёт. Очередная блажь.

После занятий Матвей проводил, снова до подъезда. Кажется, я была даже счастлива. Первый стресс от начала отношений на виду у всех прошёл. Кирилл больше не доставал. Пожалуй, наконец, можно получать удовольствия от жизни — решила я, и впервые сама чмокнула своего парня, перед тем как попрощаться у двери.

— Напишу после тренировки, — сказал Матвей и, закинув сумку на плечо, отправился в сторону остановки.

Я планировала позалипать в телефоне, посмотреть фильм, может поиграть во что-нибудь на компьютере. Но Кирилл в очередной раз всё испортил. Стоило мне шагнуть в лифт, который остановился на первом этаже, и следом из ниоткуда появился Аксёнов, входя за мной и сразу нажимая на кнопку одного из верхних этажей. Ехали молча, гипнотизируя друг друга. Когда сигнал объявил о прибытии, а женский голос назвал остановку 18 м этажом, Кирилл схватил за запястье, и, как только двери раскрылись, потащил за собой на лестницу, являющуюся запасным выходом. Ей почти никто не пользовался, поэтому встретить там случайного прохожего было бы чудом.

— Не хочешь поцеловать своего парня? — нарушил Аксёнов первым молчание.

— Мой парень уехал на тренировку, — ответила упрямо. Он на это лишь усмехнулся и шагнул ближе. А я, в качестве защиты, выставила вперёд руки, не подпуская.

— Тебе что, каждый раз надо напоминать о фотографиях? Матвею так будешь ручки свои выставлять, — рыкнул.

И я опустила, одновременно с этим делая выдох, пытаясь успокоиться. Дыхание получилось нервное, рваное, будто замёрзла. Отчасти так и было, ведь меня морозило несмотря на тёплую куртку в отапливаемом помещении.

Кирилл растягивал пытку. Медленно потянул за собачку замка пуховика вниз, освобождая меня от верхней одежды, и сразу же медленно обвивая за талию в 2а обруча руками.

— Ну? — заглянул в глаза, — будешь целовать? — приблизил лицо почти вплотную.

— Не хочу!

Не сказала нет, не отказалась. Напоминание про фотки сработало, но тешить его самолюбие не хотела. Тогда раздражённо фыркнул и поцеловал сам, живо напоминая первый раз. Показалось, даже укусил. Специально, чтобы раскрыла рот и впустила внутрь. Так прижимал к стенке, что в один момент ударилась затылком.

— Мне больно, — заскулила.

На что парень сквозь зубы прошипел, шокируя заявлением:

— 18 раз! Столько он тебя сегодня целовал.

Мне казалось, даже не обращал внимания, а Кирилл считал. Считал и каждый раз представлял, как будет мстить?

— Что он ещё делал? — вдруг с пугающим спокойствием спросил дальше, — ты ему уже разрешаешь себя трогать там? — и бесцеремонно занырнул ладонью между ног поверх колготок, сминая юбку.

— Кирилл, пожалуйста, прекрати! — стала извиваться на месте, пытаясь отодвинуться. Но куда мне? Ведь прижимал руками плотно к себе.

— Прекратить? Что-то я не слышал, как ты Матвею такое говорила.

— Прекрати! Прекрати, я расстанусь с ним.

— Правда? — внезапно замер, и хват ослаб.

— Да! — пообещала.

Некоторое время молча смотрел на меня, а потом объявил:

— Не расстанешься.

— Почему?

— Он мой друг, не хочу сраться с ним из-за тёлки.

— Но ведь ты…я ведь его девушка, так поступать за его спиной — это по-твоему нормально?

— Но он же не знает, и если мы ему не скажем, а мы ему не скажем, не узнает. И все довольны.

— Я недовольна!

Кирилл засмеялся, отчего я растерялась.

— Сейчас устрою, что будешь!

И он устроил. Вначале потёр ладонью, которую так и не убрал, по промежности, прикладывая чуть больше усилий. А, когда почувствовал, что растерялась от неожиданных ощущений, подушечкой большого пальца надавил более выборочно, нащупывая ответную реакцию. Выдала себя двумя унизительными короткими вдохами, которые неожиданно сорвались с губ, а после подтвердила испуганным видом. Довольный этим, наградил не таким жестоким поцелуем. Дразнящим, в дополнение к пытке рукой. Сама не поняла, как стала так быстро податливой. Кириллу даже не нужно было забираться ко мне в трусы, чтобы понять, насколько теперь «довольна». Между ног всё горело. Я вся горела. Знала, что неправильно, но тело отказывалось это признавать, напротив, подстёгивая сдаться, уступить и получать удовольствие. И я с готовностью поддавалась, отвечала на поцелуи, добросовестно приученная Матвеем в короткие сроки. И кто кому ещё должен открытку с благодарностью прислать? Член Кирилла чувствовался сквозь джинсы и упирался мне в живот. Было неловко признавать, но мне нравилось, что он меня хочет. Что не одна таю от этих действий. Сама себя не помнила от переполнявших ощущений, но когда почувствовала, что парень начал стягивать колготки, мгновенно очнулась.

— Не надо! — напугано попросила и Кирилл остановился. Аккуратно поправил юбку и сделал шаг назад, после чего отошёл чуть в сторону и отвернулся. Я стала поправлять одежду и почувствовала себя примёрзко. Льнула, как последняя шлюха, ещё чуть-чуть и прямо тут, на лестничной площадке лишилась бы девственности. Прав оказался Аксёнов на мой счёт. А судя по тому, как теперь игнорировал, сделала вывод, что того же мнения. Ну вот. Может, наконец и отстанет, зачем связываться с падшей женщиной? Но он не разделял моих чувства, потому что когда обернулся, хмуро объявил:

— Матвею такое не позволяй, поняла?

Снова взял за запястье и повёл к лифту. Вниз ехали опять молча. Я смотрела в пол. Куда он — не знаю. Вышла на своём этаже, не попрощавшись, будто и не я 10 минут назад таяла от касаний парня. Он поехал дальше вниз.

Следующий день обещал быть пыткой. Уже знала, что Кирилл не блефовал по поводу "встречаться с двумя", и точно решила, в таком случае с Матвеем оставаться не буду. Может это и устраивало Кирилла, но Матвей не виноват, что у него такой конченый друг. Выяснять отношения на перемене не хотелось. Только парень не оставил выбора. Встретил удушающим поцелуем, под пристальным взглядом друга. Аксёнов даже не старался его скрыть.

— Матвей… — попыталась я выбраться из объятий, что парень воспринял, как игру и обнял только сильнее, — нам надо поговорить! — серьёзно объявила, демонстрируя, что не шучу.

— Пойдём! — быстро согласился. Только «пойдём», по его мнению, значило, что передвигаться будет на своих двоих он один. Подхватил за талию, как пушинку, отчего я вынужденно вцепилась в его плечи. Матвей в ответ ткнулся довольным котом мне в шею. Кирилл проводил нас напряжённым взглядом. А когда друг не мог видеть, легко мотнул головой в сторону. Нет!

Нет? Испугался, что расскажу про тебя? Успокойся, я пока ещё не враг себе.

Зайдя за поворот, Матвей всё-таки поставил меня на ноги, хотя и продолжил обнимать, укутывая, будто в кокон.

— Хотела остаться со мной наедине? — прошептал на ухо.

Я сглотнула. Он явно не ожидал того, что собиралась сказать. Да и с чего бы? Ведь со стороны всё было идеально. Кажется. Замерла, не зная, с чего начать — понимала, что любые доводы прозвучат глупо. Но также понимала, что и сказать правду не смогу.

— Я думаю, нам надо расстаться, — произнесла и взволнованно вздохнула.

— В смысле? — Матвей мгновенно изменился в лице, оглянулся, после чего схватил меня за запястье, прямо как Кирилл вчера, — пошли! — и потащил дальше по коридору вдоль аудиторий. Я едва успевала за его широким шагом. Один из кабинетов оказался открытым, и пустым. Матвей резко завернул в него, втаскивая туда же следом и меня, после чего прикрывал дверь.

— Что за бред? — усадил меня на первую парту, прямо на столешницу, тут же ограничивая ладонями с двух сторон, нависая и всматриваясь в моё лицо. Я напряжённо сглотнула слюну и, не так уверенно, как хотела, объявила заранее подготовленную версию:

— По-моему, мы поторопились, — отчасти даже не врала, ещё вчера думала именно так. Только вот после встречи с Кириллом, действия Матвея не казались быстрыми.

— О чём ты? — он засмеялся абсолютно не к месту, снова напоминая Кирилла, отчего я словила дежавю, — всё же было хорошо. Я сильно напираю, да? Ну, прости, — не давал мне вставить и слово, — я же сказал, всё будет только, когда ты захочешь.

— Что всё? — решила идти до конца, любыми путями, — мы встречаемся пару дней, а ты мечтаешь затащить меня в постель?

— Да я ничего такого не имел в виду, — растерянность мелькнула на лице, — просто обо всём. Что я не из тех, кто будет психовать и заставлять. Я всё понимаю, не хочу давить на тебя, просто… — он говорил серьёзно, и меня разрывало от стыда за свой поступок, — просто меня от тебя ведёт, конкретно… — выпалил признание, — но я ведь тебе тоже нравлюсь?

— Давай… давай возьмём паузу, — сказала, как показывают в фильмах, где после этого обычно отношения сходили на нет, только Матвей был не согласен:

— Какая пауза, Марин? Не придумывай, у нас всё хорошо. Бояться это нормально, — снова напирал, — это твои первые отношения, ты ничего не понимаешь, но я не собираюсь тебя обижать. У нас всё хорошо, — повторил, будто пытаясь меня в этом убедить.

— Да дело вообще в другом, — не находила слов, потому что Матвей вроде бы говорил логичные вещи, а про Кирилла сказать не могла.

— В чём? — задал резонный вопрос, на который затупила окончательно, — есть какая-то конкретная причина?

В этот момент сработал звонок. И я посчитала его спасением. Поняла, что проигрываю, не успев начать. Ожидала, что расстроится. Психанёт. Дурой обзовёт, в конце концов. И на этом наши отношения закончатся.

— Нам надо в аудиторию.

— Да пофиг! Говори! — не отставал.

— Никакой конкретной причины нет, я так чувствую, этого что, недостаточно? Я не хочу с тобой встречаться больше! — выпалила на одном дыхании. Теперь-то точно должен был психануть и отстать. Только он будто пропустил всё мимо ушей и спокойно отозвался:

— Нет.

— Что нет? — не поняла.

— Недостаточно, — нежно обхватил моё лицо и приподнял к себе, — Марин, по-моему ты напридумывала херни. Просто успокойся и не твори всякую дичь. У нас всё хорошо, — в третий раз повторил он — расслабься и будет ещё лучше, — после чего начал приближаться, чтобы поцеловать. Попыталась увернуться, такое самоуправство совсем не понравилось. Он будто не слышал меня. Нет, не так. Не хотел слышать. Но внезапно почувствовала, как рука парня сжалась на подбородке, резко возвращая голову в исходное положение.

— Я сказал, расслабься! — произнёс ровным металлическим голосом и, не давая возможности прийти в себя от шока, всё-таки поцеловал. Но на этом не остановился. Легко отбросил пряди волос за спину и прильнул к шее, оставляя влажный след языком на коже.

— Так ведь лучше? — промурлыкал на ухо и снова вернулся к губам. Его ладонь держала меня за затылок, не больно, но твёрдо контролировала. Опять дёрнулась. Но Матвей на это лишь усилил поцелуй, запрокидывая голову чуть назад и заплетая свой язык с моим в какой-то неимоверный узел. Уступила. Сдалась на несколько секунд, чтобы притупить бдительность. Только тогда перестал контролировать голову, но, как оказалось совсем не для того чтобы освободить. Подхватил под коленки, резко раздвигая их в стороны и подтягивая на себя. Я только попыталась возмутиться, но он усмехнулся в губы и подхватил за талию, одновременно разворачиваясь, чтобы сесть на парту теперь самому и усадил меня сверху. Я инстинктивно ухватилась за него, потеряв равновесие, и он крепче прижал в ответ. Оказалась сидящей сверху с широко разведёнными ногами, которые коленками упирались в крышку парты, а промежность плотно примкнула к мужским бёдрам. Ткань джинсов не скрывала твёрдую выпуклость, однозначно обозначившуюся между нами. Размашистым движением руки Матвей занырнул под мою кофту и поднялся по позвоночнику вверх, вынуждая ещё ближе прильнуть к себе. Вторая рука на этот раз обхватила шею спереди. Медленно спустился к ключицам, а затем и ниже, аккуратно расстёгивая несколько пуговиц кофточки, небрежно стягивая её на одно плечо вместо с тонкой лямкой топа под ней. Тут же помечая новые территории поцелуями и намереваясь продолжить ниже, от предвкушения чего, ощутила, как под бельём самовольно напряглась грудь.

— Матвей… — прошептала ему на ухо, переживая, что кто-нибудь сюда сейчас зайдет и застанет нас…меня, в таком виде.

— Так что ты говоришь? Хочешь расстаться? — усмехнулся, сминая мою ягодицу и прижимая к возбуждённому члену сильнее, — а мне кажется, ты хочешь совсем другого. Просто боишься. Чуть-чуть, — снова влажно поцеловал в губы, лизнув языком, — я прав?

Замерла, уставившись в его глаза. Он был прав, я боялась такого откровенного неприкрытого желания, но больше пугало в нём другое. То, что, похоже, он не знал слова нет.

— Звонок… — проблеяла измученными губами. Матвей не торопился. Мазнул по моему носу кончиком своего в игривой ласке и только тогда, приподнимая за талию, опустил на пол, спускаясь следом. Я тут же засуетилась, застёгивая и поправляя кофточку. Матвей тоже одёрнул на себе одежду и стоял рядом, наблюдая за мной. Ждал. А я, стоило закончить приводить себя в порядок, не глядя на него, сразу отправилась в сторону выхода. Нагнал в коридоре, по пути в кабинет. Рука по-хозяйски повисла на моих плечах, а кистью погладил щеку, после чего поцеловал в противоположную и прошептал на ухо:

— Мы все решили.

Не ответила, ведь это был не вопрос. Это было утверждение. Утверждение для куклы, с которой никто не считается. Но разбираться не осталось времени, и так опоздали на занятие.

Не хотела входить в кабинет вместе, но Матвей взял за руку и предварительно постучав, потянул внутрь.

— Я разве не предупреждала, что после звонка в аудиторию не впускаю? — возмутилась преподавательница.

Все сидящие, как по указке, уставились на нас. Я глушила взгляд в пол, поэтому не видела усмешек. Но чувствовала их. А ещё, как моё лицо горит. Но больше всего боялась посмотреть в дальний угол, где сидел Кирилл.

— Мы были в деканате! — уверенно объявил Матвей и повёл к нашим местам, не дожидаясь разрешения. В спину услышала недовольное мычание, которое быстро сменилось продолжением по теме занятия.

— Че-то ты сильно растрёпанная для той, кто была в деканате, — весело сообщила Машка, пока я доставала тетрадки и учебник. Сзади послышался смешок Матвея. Кажется, я покраснела ещё больше. Небрежно поправила волосы, которые судя по ощущениям, торчали в разные стороны. Прикрыла глаза, представляя, в каком виде оказалась перед всеми. Спасибо, хоть преподавательница на это не обратила внимание. Одногруппники, впрочем, были менее терпимы, и в лице Светки попытались обстебать произошедшее на следующей перемене, но короткое:

— Свет, заткнись! — от Матвея, мгновенно пресекло эту попытку. Больше никто слова не сказал, а Света ограничилась средним пальцем и раздражением.

Ещё одна моя жалкая попытка поговорить обернулась нежно сжатыми щеками и поцелуем. Обращался со мной, как с несмышлёным зверьком. Но и положительные моменты тоже объявились — больше не изводил показательными ласками. Ограничивался тем, что периодически обнимал, а остальное времени проводил, как обычно, в компании друзей. Я наблюдала за тем, как Кирилл снова, после возвращения, взял бразды правления группы в свои руки. Только теперь всё выглядело иначе. Почему-то раньше этого не замечала. Матвей никогда и не находился среди его прислужников. Он просто не старался выделяться в отличие от Кирилла. С лёгкостью отдавал ему первое место, уверенно занимая второе. Третье при этом пустовало, потому что остальные располагались вне пьедестала.

После пар попыталась сбежать, не встречаясь ни с первым, ни со вторым. Оказалось напрасно. Матвей поймал у входной двери, сказать, что у него перенесли тренировки, и теперь будет уезжать всегда сразу после занятий, поэтому проводить сегодня не сможет. Кирилл и вовсе испарился. В подъезде его тоже не оказалось. Ни внизу. Ни на моём этаже. И я уже праздновала временную передышку, чтобы, оставшись одной, решить, что делать дальше. Но успела только переодеться в домашнюю одежду, как раздался звонок в дверь. С учётом того, что до возвращения родителей было не менее 4 часов, а для входа с улицы необходимо было позвонить в домофон, напрягалась. Да, это не обязательно был Кирилл, могли прийти соседи, или кто-то вроде того, но решила не рисковать и не подходить к двери, дабы себя не выдать. Пусть убирается. Кто бы там ни был.

"Я знаю, что ты дома", — всплыло быстрое сообщение на экране. Очень хотелось сделать вид, что не прочитала, не увидела, сплю. Но понимала, что бессмысленно, потому потащилась к двери. Открыв её, обнаружила стоящего Кирилла рядом, прислонившегося к стене.

— Пригласишь в гости?

Понадеялась, что пошутил, но всё равно отрезала:

— Нет! — и зная все его уловки наперёд, заявила, не моргнув, — у меня родители дома, говори, что надо и уходи, — даже специально приглушила голос, якобы они могут услышать. Но Кирилл спокойно посмотрел на меня исподлобья, как на нашкодившую девчонку, и, выпрямившись во весь рост, легко толкнул внутрь квартиры, заходя следом.

— Во-первых, ты открывала дверь ключом, а во-вторых, были бы твои родители дома, у тебя бы не получилось разыгрывать из себя кошку, у которой лапки вместо рук, и поэтому она не может открыть дверь.

Гуччи флип флап. Переиграла саму себя. Только так быстро не сдамся, и потому продолжила отстаивать личные границы иначе:

— Они сейчас вернутся!

Только Кирилл и на это не повёлся. Спокойно разулся заявляя:

— С удовольствием с ними познакомлюсь и скажу, что я — твой парень намбер ту, — усмехнулся, — или могу спрятаться у тебя под кроватью. Как больше нравится?

Повесил куртку на вешалку словно у себя дома и встал передо мной, рассматривая. Вспомнила, что одета в трикотажные штаны и футболку на голое тело, поэтому перекрестила руки под грудью, чтобы как-то прикрыться. Кирилл улыбнулся на мои старания и поднял взгляд на лицо.

— А лучше давай по-честному, ты скажешь через сколько реально придут твои родители, и я до их появления свалю.

Поджала губы, прикидывая, кого первого из нас убьёт отец, если застанет вдвоём с ним в квартире, и вынужденно сдалась, обозначив веху в 15 часов. Выдержала пронзительный взгляд, но на попятные не пошла.

— Сделаю вид, что поверил, — взглянул на часы, оценивая мою ложь, — значит, у нас на все есть 60 минут? Покажешь свою комнату?

— На что, на всё? — застыла на месте, размышляя, как бы в течение этого времени продержать парня в районе коридора. Что, естественно, было изначально нереальным.

— На это! — привычно обхватил меня за талию, будто делал так миллион раз, и потащил с собой вглубь квартиры. Мою комнату нашёл без проблем. Белые облачка на обоях, казавшиеся 8 лет назад, во время ремонта, потрясающе красивыми, кровать под плюшевым пледом, с мягким медведем 10 лет от роду сверху, и, конечно же, разбросанные в беспорядке вещи на кресле. Всё кричало о моём хозяйстве в этом месте.

Мы замерли в центре комнаты — я в панике, а Кирилл, осматриваясь по сторонам с интересом. Заметила, как взгляд Аксёнова привлекла бизиборд-доска с картой желаний, которую тут же захотелось загородить своей неширокой спиной. Нет. Там не располагалось чего-то сверхъестественного. Просто рисунки в стиле скетч изображали концерт любимой группы. Разводной мост Питера, который хотела увидеть в белую ночь. Кусок пляжа с голубым морюшком. Вещи. Косметика. И другие типичные желания студентки первокурсницы. Но не хотелось демонстрировать парню свои мысли. Достаточно и того, что он сам без спросу в них забрался.

— Это ты нарисовала? — не без удивления спросил он — у тебя классно получается! Да, тебе в художку надо было идти, а не на эконом.

Наверное, скажи он это при других обстоятельствах, я бы восприняла слова, как комплимент, но сейчас своим присутствием Кирилл слишком сильно раздражал, заглушая все остальные эмоции. Отняла мужскую руку, которой всё ещё прижимал к себе, и отошла на несколько шагов, отвлекая этим от экскурсии.

— Кирилл, давай поговорим!

— Давай, — внезапно легко согласился, по-свойски усаживается в кресло. Только продолжил совсем иначе:

— Можно мне такой же разговор, как ты предложила Матвею на первой паре?

Я растерялась, хотя это и было ожидаемой реакцией от Кирилла. Проигнорировала и продолжила:

— Не хочу обманывать Матвея. Он же твой друг… — снова завела прошлую тему. Почти не надеялась, но попыталась найти крошки совести, чтобы перестал преследовать. Но Кирилл грубо перебил на свой манер:

— И как нам тогда быть? Может, тройничок устроим? — в первую секунду напугалась, вдруг говорит всерьёз. Но с облегчением выдохнула, когда увидела раздражение в глазах. Правда, секундой позже он улыбнулся:

— Лучше знаешь что расскажи…когда Матвей засовывает в тебя свой язык, ты ведь думаешь обо мне?

Нет. Нет. Это точно не то о чём хотела говорить. Но парня мой растерянный вид не только не остановил, а подстегнул ещё больше:

— Вот будет прикольно, если ты назовёшь его моим именем, да?

— Не назову! — злюсь в ответ. Это ревность такая или просто нравится издеваться? Сам же не хотел, чтобы расставалась с Матвеем.

— Конечно, не назовёшь! — передразнивает — у тебя рот постоянно занят. Надеюсь, только языком? Или чем вы там занимались на первой паре? — и снова злость во всём его виде. Дышит шумно и руки с силой вдавливают обивку в подлокотник кресла, — поговорить она захотела, — глаза метают молнии, — заебись у тебя разговорчики, что выглядишь после, как будто тебя только что выебали. Или реально выебал?

— А что, если даже и так? — с вызовом сказала ему в лицо, — ты же сам решил стать парнем номер два. Бросать Матвея не даёшь, так и получай остатки от первого, — произнесла вслух и тут же пожалела, что не откусила себе язык вместо этого.

Кирилл оцепенел. Губы вытянулись в тонкую линию, а глаза превратились в лёд.

— Прекрасно, — ответил настолько ровным голосом, что внутри всё перевернулось от леденящего страха. Следом он медленно поднялся с места и шаг за шагом, наступая на меня, обозначил: — значит, не надо будет возиться с никому не нужной девственностью, — сказал так, словно это какое-то клеймо и уродство. Глаза защипало от ощущения собственной никчёмности, потому следующие слова сказала не я, а моё чувством обиды и досады:

— Не забудь отправить Матвею открытку с благодарностью!

— Сука… — прочитала по губам, но не успела разобраться, относилось ли это оскорбление конкретно ко мне или к ситуации в целом. Кирилл в долю секунду, оказавшись рядом, перехватил запястья, зажимая и задирая над головой одной рукой, а вторую, не церемонясь, запихнул мне в штаны и следом в трусы. Попыталась сжать ноги, но мужское колено, вставленное между них, было быстрее. Захныкала, дёрнулась и потребовала отпустить. Но когда пальцы накрыли промежность, словно парализовало. Ещё никто меня там не касался. Это было неловко, странно и стыдно. Кирилла же посещали иные мысли, потому что не остановился ни на секунду. Не торопясь, раздвинул складки и начал погружать внутрь палец.

— Мне больно…не надо…отпусти… — заныла ещё сильнее, чувствуя, что слёзы на грани. Его вторжение непривычно распирало от ощущения инородного чужого тела внутри. А при продвижении, моментально заныл живот, как при приближающихся месячных и я заплакала от собственной беззащитности.

— Всё, всё…прости…

Отстранился очень осторожно. Отпустил руки, которыми тут же треснула ему в грудь и по лицу. Била вслепую. Вся реальность растекалась сквозь разводы слёз. Поймал в объятия и обхватил руками, прижимая к себе вплотную, этим блокируя удары. Пыталась вырваться, но держал так крепко, что, в конце концов, пришлась покорно прижаться. Слёзы продолжали, теперь уже беззвучно, стекать по щекам и впитывались тканью его кофты.

— Зачем соврала? — спросил без претензии, когда мой психоз почти сошёл на нет.

— Зачем? — оттолкнула, и в этот раз он поддался, — зачем ты так делаешь? Не хочешь, чтобы я бросала Матвея, но психуешь, что он ведёт себя, как мой парень?

— Не хочу, чтобы ты его бросала? Да я просто знаю, что он тебя не отпустит, пока сам не захочет, ты ещё не поняла? У него крышу сорвало на эту тему, после того как их с матерью отец бросил. Думаешь, первая такая?

Я внутренне вздрогнула, вспоминая неудачную попытку разговора с Матвеем вчера. А Кирилл продолжал:

— Я же тебя предупреждал, не связываться с ним, но ты не слушаешь, что тебе говорят! Всё решила сама. Самостоятельной девочкой себя возомнила? Вот теперь и разгребай, — Кирилл снова наступал, зажимая меня к стене, но в этот раз руки не распускал. Но морально давил, так сильно, что было ещё хуже, — и имей в виду, захочешь сказать, что со мной встречаешься — мы изобьём друг друга до полусмерти, просто из принципа, что я на чужое полез. Хочешь так? — рычал в самое лицо, сквозь сжатые зубы — Хочешь, чтобы из-за тебя я оказался на больничной койке с проломленной башкой? Хочешь быть виноватой в том, что покалечим друг друга? Хочешь?

— Нет… — отпихнула его, запаниковав, — …я просто хочу, чтобы вы оставили меня в покое — отошла на безопасное расстояние, к противоположной стене, рядом с окном.

— Чтобы оставили тебя в покое? — он проследил за моими перемещениями и засмеялся, — ты об этом думала, когда соглашалась встречаться с Матвеем?

— Я…я не знаю… — почти заплакала, — ну, он же твой друг…поговори с ним спокойно…объясни…

— Что? — искренне удивился Кирилл.

— Ну… — растерялась я, — что сам хочешь со мной встречаться…может, он поймёт?

— Нет!

— Почему?

— Я уже сказал, я не буду сраться с другом из-за тёлки.

— И поэтому именно я должна получать каждый раз за все действия Матвея в роли моего парня? — почти на истерике заключила я.

Он замолчал. Неужели достучалась? Но выданный вердикт совсем не соответствовал моим ожиданиям:

— Хорошо, я больше слова не скажу по поводу ваших отношений, — ответил, не пошевелившись, — но ты успокоишься и перестанешь со мной ломаться каждый раз.

— Может, просто оставишь меня в покое? — слёзно попросила.

Кирилл закатил глаза:

— Ты повторяешься!

Разговор снова зашёл в тупик. Отвернулась к окну. Но пасмурное небо только добавляло пессимизма.

— Перестанешь сопротивляться?

Вздрогнула. Кирилл подошёл сзади и, положив руки мне на талию, потянул к себе. Я обернулась.

— Я спать с тобой не буду, — интерпретировала это условие именно так.

— А с ним…? — спросил, и едва договорив фразу до конца, отвёл взгляд в сторону, закусывая губу. Вспомнил, что только обещал не лезть в отношения с Матвеем? Но я ответила:

— С ним тоже. Ни с кем!

Кивнул и поцеловал. А я ответила. Как договорились.

Ещё долгое время после его ухода оставалась в растерянном состоянии. Не представляла, как мне себя вести, и что делать дальше. Однозначно, стоило снова попытаться поговорить с Матвеем. Только проснувшись утром, внезапно кардинально изменила своё решение. Осознала обратную сторону соглашения с Кириллом. Поняла, что играть в его игру можно наравне, а не только в качестве жертвы, как до этого.

Подходя к аудитории первым делом осмотрелась. Матвей махнул рукой. Кирилл отвернулся. Может и стоило ограничиться таким приветствием, но пошла до конца, как задумала. Приблизилась к компании, и смущённо приобняла Матвея и коснулась губами щеки.

Вообще, по плану было поцеловать его взасос, но когда оказалась рядом, под взглядами всей четвёрки как-то стушевалась. Но на помощь пришёл сам парень. В ответ обнял за талию, разворачивая к себе спиной и прижимая.

— Привет, малышка! — шепнул на ухо.

— Малышка? — не сдержала улыбки, оглядываясь и переспрашивая.

— Никогда не нравилось это дурацкое прозвище — Малявка. И кто его только придумал?

Кирилл — молниеносно пронеслось в голове, хотя раньше об этом не задумывалась.

— Маришка — малышка, мне больше нравится.

— Мне тоже, — призналась, скосив взгляд на Кирилла. Он посмотрел на нас, и, когда переглянулись, закатил глаза, после чего снова отвернулся. Может и хотел этим показать пренебрежение, но я-то знала и желала, чтобы под своей маской бесился от бессилия. Сам же придумал всё.

Но слово свое сдержал, действительно перестал высказывать что-либо, хотя всё равно ежедневно приходил и изводил.

В этот день лучше бы осталась дома. Хотя нет, не помогло бы.

С утра проснулась разбитой, а ноющий живот расставил все точки на места. Ненавижу. Месячные. Кое-как собралась. Опоздала на первую лекцию. Выглядела, как приведение. На телефоне болтались сообщения от Матвея:

«Ты где?»

«Заболела?»

Преподавательница недовольно зыркнула, увидев меня в дверях, и кивнула пройти на место. Растекалась лужицей по парте. Машке хватило одного взгляда, чтобы понять трагичность ситуации. Матвей тоже хотел понять, но преподавательница шикнула, стоило ему лишь попытаться задать вопрос. К перемене живот разнылся с особой силой, а я, как назло, не взяла обезболивающее.

— С тобой что такое? Выглядишь хреново, — Матвей удивил тактичностью. Но чувствовала себя настолько плохо, что не обратила на это внимание.

— У меня месячные, живот болит, — прямо сказала, и он поджал губы. Думала, может пожалеет, или что-то вроде того, но, видимо, Матвей оказался из тех, кто не любит эти женские штучки и оставляет с ними наедине. Спасибо, хоть не трогал.

Ещё одну пару лежала на парте и благодарила небеса, что это не практика. Сил прибавляло то, что по расписанию значилось сегодня всего 3 лекции, а после смогу отправиться домой. Хотя это же мысль и убивала. Ещё целых 1,5 часа.

На очередной перемене всё-таки объявился мой парень, пока стояли всей группой в ожидании, когда откроют дверь в кабинет.

— Всё ещё плохо? — взбесил тупым вопросом. Подняла на него измученный взгляд, сил послать не было, но парень внезапно протянул таблетку на ладони и бутылку с водой.

— Это должно помочь.

Почти расплакалась от заботы. Выпила. Уставилась в дверь, в ожидании чудодействия лекарства. Не заметила, что Матвей остался рядом. Поэтому от его голоса вздрогнула:

— Пошли! — взял за руку и, не дожидаясь пока очнусь, повёл сам.

— Куда? — еле выговорила, поддавшись и плетясь следом. Сквозь затуманенный разум поняла, что дошли до раздевалки.

— Ещё одна пара, — заупрямилась.

— Домой! — не терпящим возражений голосом объявил и, подозвав гардеробщицу, протянул свой номерок.

Догадалась, что решил провожать.

— Я сама дойду, — остановила. Ещё не хватало прогуливать из-за меня занятия.

— Точно? — с недоверием прищурился.

Собрав остатки сил, кивнула.

Как доехала до дома, помню с трудом. Таблетка будто испарилась внутри, без распространения лекарственного действия. Доползла до кровати, предварительно проглотив ещё две штуки уже своих, на всякий случай. Терпеть сил больше не осталось. Казалось, ещё чуть-чуть и сойду сума от боли.

Зазвонил домофон. Нет. Пожалуйста, нет.

— Я плохо себя чувствую. Уходи, — сказала в ответ на голос Кирилла, не желая впускать.

— Открывай, — не хотел ничего слышать Аксёнов. Обречённо вздохнула. Нажала на кнопку. Распахнула входную дверь и поползла в кровать. Пусть делает, что хочет. Забралась под одеяло, скукожилась в позу эмбриона и накрылась с головой.

Как хлопнула дверь, не услышала. Как раздевался в коридоре и подавно. Шаги в комнате заглушил мягкий ковёр и одеяло на голове. Вырвало из параллельной реальности то, что рядом прогнулась кровать, и стало на секунду прохладно, когда забрался под одеяло. Одна рука подлезла под шею, вторая нагло вытащила водолазку из юбки и скользнула под пояс.

— У меня месячные, мне плохо, — застонала, готовая расплакаться и стараясь воспротивиться. Но он пропустил всё мимо ушей.

— Вообще что ли не понимаешь?

— Да тихо ты… — обдал горячим дыханием, прижимая спиной к себе и мягко укладывая тёплую большую ладонь в районе эпицентра боли, замирая в этом месте. И толи, наконец, подействовало обезболивающее, толи из-за облегчения, что не собирается приставать, то ли от обволакивающего тепла его тела, а может от всего одновременно… но боль начала отступать. В голове задурманило от онемения, и, ощутив приступ эйфории, я провалилась в сон.

Разлепила глаза от голоса мамы.

— Марин, у нас что гости? — спрашивала она из другой вселенной. В комнате было сумрачно. Живот не болел. И я улыбнулась. А затем осознала, что происходит. Мягкое тёплое дыхание Кирилла в шею и мама, которая вернулась домой и успела обнаружить вещи парня в коридоре. И, видимо, сейчас бежит сюда в одном сапоге. Соскочила, как ошпаренная. Кирилл тоже дёрнулся, открывая глаза, но не так быстро, как мне хотелось. Даже не сел. Просто улыбался, смотря на меня, лёжа в разбережённой постели. Если бы мама зашла прямо в эту секунду, то объяснений не потребовалось бы. Всё выглядело однозначно.

— Быстро! — огляделась — под кровать? — потом поняла, что объяснить чужую одежду без наличия хозяина будет сложно, и, сдёргивая нерасторопного парня с постели, выбросила учебники на стол, хлопая ладонью по включателю настольной лампе.

— Садись! — зашипела.

Мама вошла, естественно, игнорируя тактичное постукивание, и вопрос «можно к вам?», как раз в тот момент, когда я дрожащими пальцами, едва успев забросить покрывалом кровать, уселась следом, раскрывая учебник по матану вверх ногами.

— Попробуй сократить на дополнительный множитель, — голос дрогнул, но сделала вид, что поперхнулась и подняла взгляд на маму, — ой, привет, ты вернулась?

Мама с интересом осмотрела комнату, задержавшись на спине Кирилла и медленно проговорила:

— Привет!

Аксёнов, мельком оглянувшись, сказал:

— Здравствуйте.

— Это мой одногруппник! Нас разделили на пары для выполнения курсовой работы по высшей математике, — едва не засмеялась от зеркальности ситуации. Но быстро вспомнила, что после мамы Кирилла, почти сразу пожаловал его папа. Если так случится и с моим, то, боюсь, будет два трупа, — мы почти закончили.

Мама медленно кивнула.

— А у одногруппника имя есть?

— Кирилл! — отозвался Аксёнов, озаряя маму улыбкой в 32 зуба.

— Приятно познакомиться, Кирилл! Может, чаю?

И пока он не успел принять предложение, а было ощущение, что собирается это сделать, опередила:

— Ему пора, у него тренировка сейчас, — была бы моя воля, схватила парня за шкварник и тут же выбросила в окно. Но приходилось терпеть эту неловкую ситуацию.

— Мне тоже очень приятно! Может быть, в другой раз? У меня действительно тренировка.

— Спортсмен значит. А чем именно занимаешься, если не секрет? — маме стоило работать агентом КГБ. Без допроса от неё не уйдёшь.

— Спортом, мам. Он занимается спортом! — ответила вместо Кирилла, давая понять, чтобы заканчивала. Но одногруппник подыгрывал не мне, а ей:

— Греко-римская борьба, 3-е место по России, — гордо объявил.

— Ух ты, классно! — впечатлялась она. Ладно, что сказать, я тоже. Не знала, что он такой успешный спортсмен. Но вида не подала.

В коридоре мама оставила нас одних, посчитав это безопасным. Но Кирилл не оправдал надежд, и тут же попытался меня чмокнуть, за что мгновенно получил в плечо. Негодовала от такой наглости, ведь мама находилась в соседней комнате и могла в любой момент войти.

— Уходи, — зашипела.

Кирилл не только не смутился, но ещё и тихо засмеялся. Для него это была весёлая игра, что бесило ещё больше. Оделся и обулся под моим строгим надзором, на безопасном расстоянии в 1,5 метра, и только перед самым выходом обернулся и тихо спросил:

— Тебе лучше?

Растерялась. От одной этой фразы тепло растеклось в районе груди. Вспомнила, как спала в его объятиях. Просто спала без всяких приставаний и шантажа и, смущённо кивнув, отвела взгляд.

Захлопнув дверь, вернулась в комнату и, обняв медведя, прилегла на кровать. В этот момент заметила мигающий огонёк непрочитанного сообщения на телефоне. Он лежал на тумбочке рядом с распакованной пачкой обезболивающего. Не помню, как доставала его из рюкзака, но я в принципе плохо, что соображала по возвращению домой. Потянулась проверить. Разблокировала экран. Сообщение в вацапе от Маши:

"Ты там жива?"

Быстро набрала ответ, умолчав о бонусном обезболивающем, и вышла из нашего чата, так как это было не единственное непрочитанное. Там было ещё сообщение от Матвея, в совершенно непонятном контексте:

"Ок, напишу попозже"

Открыла переписку.

В 15 часов он прислал:

"Как себя чувствуешь? Я почти закончил треньку, могу заехать к тебе"

А я отвечала:

"Мне лучше, я сплю, не приезжай"

Только… я этого не писала.

Кирилл.

Нагло лазил в телефоне и смел от моего имени переписываться. А ведь обещал не вмешиваться в наши отношения. Бесит! Хотела было сообщить ему об этом. Но только раздражённо отбросила телефон в сторону.

Наверное, именно после этого дня, наконец, смирилась и приняла их обоих. Единственное, что продолжало угнетать, из-за двойного графика не оставалось времени на себя, на встречи с подругой, да и училась теперь преимущественно по ночам и потому часто не высыпалась. Поэтому иногда, особенно по вечерам, сидя над учебниками в 12 часу, очень хотелось свести друзей вместе и, посадив за круглый стол, устроить очную ставку. Но, зная обоих, боялась. Боялась, что такое может закончиться или госпитализацией меня с нервным срывом, от лицезрения кровавой схватки, или ещё хуже — сексом втроём.

Ладно, каюсь, второй вариант выглядел теперь не таким уж и неприятным. Как-то мне даже приснился подобный сон. Но вживую эта мысль скорее пугала, чем интриговала. Чувствовала себя спокойнее, когда они находились по разные стороны. А лучше вместе, но отдельно от меня. И пока всё продолжалось в таком ключе, держала хлипкое равновесие, не заглядывая вперёд и отвергая саму мысль, обдумать к чему всё это приведёт, и во что выльется.

Следующим испытанием стал намечающийся день рождения у Влада. Родители пообещали снять коттедж на ночь. Пригласил половину группы, включая моих двоих естественно. Как девушку Матвея, меня тоже позвал. Все были воодушевлены и в ярких красках обсуждали планируемое торжество. Я не лезла, да и идти собственно не хотела. Думала после занятий об этом сообщить Матвею, надеясь, что не будет настаивать об обратном. Но он словно предвидел, а может, вспоминая, как не хотела идти к Свете на вписку прошлый раз, или просто та вечеринка навевала не лучшие воспоминания, сам спросил о моём желании. Почти успела отказаться, когда подошёл Кирилл.

— Надеюсь, в этот раз у тебя соревнования не намечаются? — с насмешкой спросил.

Матвей держал меня за руку и медленно выводил пальцами невидимые иероглифы на тыльной стороне от кисти до локтя, предварительно закатав вверх рукав кофточки. Поэтому вместо того чтобы развернуться, лениво запрокинул назад голову, пытаясь увидеть друга.

— Я приду, — ответил коротко.

— Один или плюс один? — не отставал Кирилл. Я медленно выдохнула, скрывая раздражения. Кажется, второе волновало Аксёнова больше чем первое. Напряглась. Ведь теперь вопрос встал иначе, не чего хочу я, а чего хочет он. А снова вспоминая вечеринку у Светы, можно было не тешить себя иллюзиями.

Оба парня перевели выжидающие взгляды на меня.

— Как раз решаем, — ответил Матвей.

Я осторожно вытянула ладонь из рук парня номер один, который на это не особо одобрительно посмотрел, но не остановил, и убрала ей волосы за ухо. Кирилл только и делал, что выводил меня на прогулку вне зоны комфорта. Наверняка зная, что через пару часов пожалею, но специально, не просто согласилась пойти, а произнесла это именно таким образом, обращаясь напрямую к Матвею:

— Пойду с тобой.

На что парень подмигнул мне и удовлетворённо улыбнулся.

Кирилл, в свою очередь, фыркнул почти на весь кабинет, да ещё и глаза закатил.

Родителям снова пришлось врать. Надеяться, что отпустят на день рождения одногруппника-мальчика в какой-то непонятный коттедж можно было с таким же успехом, как ждать, что Кирилл на коленях станет умолять простить за мерзкий шантаж, враньё и всё остальное, клятвенно заверяя, что снёс подчистую фотки. Хотя мысль сказать, что не отпустили родители, соблазняла правдоподобностью. Но отмела её, решив, что Кириллу будет плевать, и тогда вообще придётся вылезать из окна, предварительно подложив в кровать подушки в виде своего тела. А жила я на 8 этаже. Так что, как говорится — не вариант. Поэтому день рождения одногруппницы. Девочки. Дома, в присутствии родителей в соседней комнате. И обозначила сразу, что Матвею, что Кириллу, останусь только до 10. Матвей кивнул и сказал, вызовет такси. А вот Кириллу пришлось намекнуть, что в противном случае, снова попаду под домашний арест, и тогда встречи именно с ним резко сократятся.

— Ладно!

Убедила.

Суббота наступила раньше, чем успела подготовиться морально. Компания собралась почти та же, что у Светы, дополненная парочкой друзей Влада вне университета. Имена не то что запомнить, даже толком узнать не удалось. Матвей сразу утащил в сторону, усаживая к себе на колени, а на мой вопросительный взгляд, почему не дал познакомиться, фыркнул:

— Пусть гуляют!

Кирилл приехал тоже не один. Притащил какую-то девчонку. Неужели ревность пытался вызвать? Тискал её беззастенчиво, лапал грубо за грудь, а она всё время хихикала и пыталась его поцеловать. Зато он если и целовал, то в шею, и было ощущение, что вырвет из неё кусок мяса. Не смотреть на этот цирк не получилось, ведь уселся прямо напротив. Ладно хоть остальные расползлись по дому.

Матвей вёл себя скромнее. Насколько можно приравняться к этому слову. Со стороны всё выглядело почти прилично. Ничего такого, чего не делали. Поцелуи в губы, в шею, гладил ноги, по спине. Не прекращая. Но смущало другое. Сидя у него на коленях, отчётливо чувствовала, как у него стоит. В этот раз настолько отчётливо, что было неудобно находиться сверху. Даже без опыта ощущала немаленький размер, и это тоже не успокаивало. А он сей факт не только не скрывал, скорее наоборот. Специально демонстрировал, вдвойне наслаждаясь тем, как ёрзала, стараясь отстраниться. Тут же усаживая обратно, прижимая к себе. Но части меня, это всё-таки нравилось. Когда в один момент, отбросил волосы за спину и прошептал на ухо:

— У моей малышки такой сладкий ротик, — почти успела мурлыкнуть в ответ, не догадываясь, к чему относилась подводка, но Матвей мгновенно вернул на землю, — отсоси мне!

Вначале подумала, что послышалось, но повернув к нему голову, получила продолжение:

— На втором этаже по-любому есть пара свободных спален.

Нормальной реакцией, наверное, было врезать ему как следует. Но, видимо оттого, что нервы и так в последнее время натянулись до предела, я сжалась и отвернулась, надеясь, что не заплачу. Даже сказать не смогла, как это выглядело омерзительно. Матвей мгновенно растерялся:

— Блять! — раздражённо, — ладно, всё, тихо, — откинулся головой на спинку дивана, и уставился в потолок. Хотела сбежать в ту же секунду, но его руки все ещё продолжали меня держать за бёдра, только при этом в остальном полностью игнорировал. Через минуту неопределённости, приняв непонятное мне решение, оторвал от себя, будто пушинку, и усадил рядом. Посидел немного, уперев локти в колени, и, не глянув на меня, произнёс:

— Мне надо подышать… — прежде чем уйти. Комбо. Ещё и одну бросил. Слёзы все-таки защипали глаза, и, не желая позориться здесь, соскочила с дивана и бегом направилась в поисках места, где можно остаться одной и успокоиться. Дверь санузла открылась перед моим носом. Оттуда вышла какая-то парочка незнакомых людей, интимно хихикая. Видно, занимались тем, чем хотел бы Матвей. Не теряя времени, мгновенно пролезла мимо них в освободившееся помещение, шмыгая носом и сдерживаясь из последних сил. Но не хватило половины секунды, чтобы замок разделил нас с Кириллом, который оказалось преследовал. Налёг на дверь сплеча, сбрасывая неполный поворот защёлки и вваливаясь всем телом, только что не падая на пол в ванной комнате.

— Матвей прям пиздец в тебя вцепился. Не оторвать. У меня, вообще-то, тоже планы были, — сразу пояснил намерения, поднимая взгляд, но в ту же секунду меняясь в лице.

— Ты плачешь, что ли?

Я не плакала. При нём тем более не собиралась. Поэтому на всякий случай смахнула "упавшую ресничку" и, принимая враждебный вид, скрестив руки под грудью, уставилась в лицо парню. Только его внимания и не хватало для полного счастья.

— Что губы надула? — расценил Кирилл это по-своему, — у меня ничего с ней не было, — самодовольно заулыбался.

Самое нужное признание в настоящий момент.

— Да мне плевать, с кем ты время проводишь. Идеально, если не со мной, — отвернулась в противоположную сторону. Но у Аксёнова был свой план, поэтому быстро оказался рядом, нависая сверху, небрежно погладил по щеке.

— Не надейся! — поцеловал, коротко накрывая губы, мазнув по ним языком, — у меня на неё даже не стоит.

Внутренне, почти истерически, засмеялась, вспомнив Матвея, который мог дать ему сейчас фору в этом. Впрочем, ошиблась. Обхватив мою руку, Кирилл потянул её к своим джинсам, демонстрируя, что он теперь тоже. Выдернула кисть из захвата и попыталась освободиться, отчего оказалась только сильнее прижата к стене:

— Давай сегодня без этих игр, хочу не хочу, он же сейчас вернётся и искать тебя начнёт, — одновременно с этими словами стал расстёгивать замок на спинке платья и стягивать вниз. Но успел только приспустить до груди, как изо рта вырвалось:

— Вот сука!

Несмотря на оскорбление, обрадовалась, что остановился. Такой резкий переход от одного парня ко второму являлся чем-то слишком извращённым для меня. Но всё же удивилась.

— Что? — не поняла. Кирилл смотрел куда-то в район плеча. Обернувшись к зеркалу, уставилась на пока ещё розовое пятно на коже.

— Он ещё и метку поставил, — прокомментировал Аксёнов.

Коснулась пальцем. Засос. Хорошо хоть место легко прикрывалось любой одеждой, но было мягко сказать на грани. Получилось бы выше и пришлось ходить в водолазке неделю.

Кирилл решил быть наглее. Подошёл впритык сзади и поцеловал в шею с другой стороны, с ходу втягивая кожу, с явным намерением перекрыть подвиг друга.

— Нет! — снова дёрнулась, изгибаясь всем телом вперёд, чтобы не достал до цели, но Кирилл был сильнее. Схватил рукой за шею, и уложил затылком к себе на плечо.

— Что? Боишься, что увидит? Скажешь, тоже он поставил, — засмеялся.

— Я боюсь, что другие увидят.

На Матвея теперь действительно было глубоко плевать. До сих пор в голове звучали его слова "отсоси мне".

Кирилл же, понятия не имея о моих мыслях, развернул, словно юлу, и снова прижал к стене.

— Ладно, убедила! Тогда открой свой прекрасный ротик, просто пососёмся.

Слово полоснуло. Оттолкнула слишком резко даже для самой себя.

— Не буду я ничего сосать! — вконец запуталась в этих сложных взаимоотношениях и, пока парень стоял ошарашенный внезапным заявлением, бросилась к двери, оставляя его в ещё большем недоумении. Попутно натянула платье на плечи.

Спустя 5 минут стояла на улице одетая и готовая уезжать домой. По приложению Яндекс-такси время подачи машины значилось через 7 минут.

— Эй, ты что здесь делаешь? Я тебя потерял.

Сердце напугано бухнуло в ноги. Это объявился Матвей.

— Такси жду! — сделала вид, что мне безразлично его появление, и то, как бросил, не получив желаемого. А самой хотелось крикнуть в лицо: — неужто нашёл ту, кто отсосала и вернулся? Но, наоборот, впала в анабиоз. Это ревность, что ли? Ужаснулась сама себе. Нет-нет. Просто ущемлённое самолюбие! Ну и плевать. Зато теперь ему точно не удастся сделать вид, что всё в порядке, когда сообщу неприятнейшее известие, что расстаёмся. Хотя о чём это я? Он, наверное, и сам будет только рад.

Стоящий рядом Матвей даже не подозревал, какая буря эмоций творится внутри меня и, посмотрев на часы, ответил:

— А, да…время…

Помялся на месте, засовывая руки в карманы, то всматриваясь в темноту в районе ворот, то косясь на меня. Я в его сторону даже не повернулась, продолжая невидимый разговор с собой.

А он позвал:

— Марин…

Едва заметно вопросительно кивнула.

— Слушай, я просто пьяный, я забылся, я не хотел тебя обидеть, — осторожно подошёл и мягко обнял, но, так и не получив реакции на это, сам развернул лицом к себе и более раздражённо: — ну что ты выделываешься, я же ушёл и не стал настаивать!

— Настаивать? — игнорировать дальше не удалось в силу того, что крепко держал в руках.

— Знаешь, если бы мне надо было, ты бы отсосала, — авторитетно заявил. Но буквально через секунду снова: — блять, мне лучше заткнуться…

Договорить не успели. Дверь открылась, и вывалился тот, кого здесь ждали в последнюю очередь.

— О, вы что, уезжаете? — спросил Кирилл, натягивая на себя куртку и шапку. Матвей покосился на друга, явившегося не вовремя. А я поняла, что внезапно рада. Продолжать этот разговор было отвратительно. Если бы ему надо было, я бы отсосала? Это как он себе представлял?

— Да, мы уезжаем! — разорился на ответ Матвей. В эту же секунду я уставилась на парня. В смысле мы?

— Уже вызвали такси? Круто. Слушай, у меня телефон сел, не хочу тут ночевать. Я с вами.

Перевела взгляд на второго. Они издеваются?

— А подружка? — спросил Матвей, будто подсчитывая количество мест в такси.

— Я её Владику подарил, — засмеялся, словно говорил о шлюхе или кукле, а не о живой девушке, — у пацана день рождения, а он без тёлки.

Круто!

Дальше друзья договорились меж собой, по поводу моего такси, будто меня и вовсе здесь не было. Нет, чтобы вызвать своё.

Два придурка!

В ожидании стояли молча. Напряжённая обстановка чувствовалась по взглядам. Матвей смотрел ровно на меня. Кирилл отошёл чуть поодаль и переводил свой с меня на друга. Я сама предпочитала смотреть в темноту.

— Вы что поссорились? — выдал Кирилл гениальнейшую идею, наверняка обо всём догадавшийся ещё по моему странному поведению в ванне. Но Матвей среагировал слишком быстро и довольно резко.

— Нет!

Ожидала от Кирилла продолжение провокации, но он благоразумно заткнулся. На этом тема разговора себя исчерпала. Поэтому, когда подъехало такси, все будто выдохнули. Я забралась на заднее сидение, о чём сразу же пожалела, ведь Матвей, как только договорился с водителем по поводу дополнительной доставки, тоже начал влезать следом, но это было не всё. Кирилл раскрыл заднюю дверь с другой стороны, и начал садится тоже к нам.

— Что назад лезешь? Впереди свободно, — сразу рыкнул Матвей на него

— Меня впереди укачивает, — продемонстрировал Кирилл находчивость. Могла бы сказать, что тех, кого укачивает, как раз и садят вперёд, но перспектива оказаться в относительном одиночестве с Матвеем, пугала. Лучшим решением было бы пересесть туда самой, но водитель опередил всех:

— Если кто-то наблюёт в машине, будете сверху платить за полную чистку салона, — этого хватило, чтобы все заткнулись и молча расселись по обе стороны от меня.

Матвей положил голову мне на плечо и обхватил за талию, смыкая меж собой руки и прижимая к телу, начиная делать вид, что "у нас всё в порядке". Кирилл довольствовался малым. Вначале зацепил мизинцем мою ладонь, лежащую между ним и мной, а потом осторожно, медленно накрыл её полностью. Положить голову на плечо, как Матвей, не рискнул, но откинул её на спинку так близко, что его горячее дыхание чувствовала кожей шеи. Взгляд не отрывал, лишь изредка медленно моргая.

Водитель, усмехаясь в зеркало заднего вида, спросил: — вам точно не на один адрес?

— Нет! — почти подпрыгнула на месте от намёка, — мне по первому, а этих…куда им там надо.

Стоило машине притормозить у моего подъезда, Кирилл сразу же убрал руку и отвернулся к окну. Матвей выбрался первым и попытался помочь мне. Проигнорировала, и тогда поплёлся следом. Машина ждала, а Матвей поймал меня у двери в подъезд и припечатал к стене:

— Не уйдёшь, пока не помиримся! — сказал игриво, но взгляд давил напряжением. Не шутил.

— Матвей, давай в понедельник поговорим, меня родители потеряют?

— Я не хочу, чтобы мы так прощались, — шутки кончились, улыбка сползла с лица, — не хочу думать всю ночь о том, что ты расстроенная из-за меня.

— Я не расстроенная.

Попыткой обхитрить парня прихлопнула ловушкой саму себя, ведь Матвей незамедлительно среагировал:

— Поцелуй, значит.

А целовать не хотела, потому что действительно обижалась. И тогда он внезапно превратился в пушистого котика, смотрящего заискивающе в глаза:

— Прости, малышка, — боднул в лоб, а потом потёрся о нос, но целовать сам не стал, — я могу повторять это до самого утра, — поддразнил. Я глубоко вздохнула и всё-таки пошла на попятные, завязав разговор:

— Знаешь, я…просто…мы… — жевала слова, и, в конце концов, выдала: — для тебя это нормально, да?

— Что? — насторожился.

— Такое предлагать?

Он всматривался в меня, будто пытаясь отгадать, какой ответ прозвучит правильнее:

— Нет? — скорее спросил в итоге.

Усмехнулась настолько откровенному вранью, и Матвей мгновенно исправился:

— Тебе нет, — а чуть подумав, добавил ещё правдоподобнее: — в смысле…ну блять…я хочу, конечно, но… — он помешкал, — это было слишком резко и грубо, с моей стороны. Мне нет прощения. Но очень хочется, — и, видя, что несмотря на усилия, уступать всё равно не собираюсь, сменил тактику: — ладно, давай ты пойдёшь домой, заберёшься в свою маленькую тёплую кроватку и будешь думать обо мне только хорошее, — внушал, как гипноз, — а сейчас пообещаешь, что завтра мы погуляем. Договорились?

В этот момент таксист нажал на клаксон, подгоняя. Вспомнила, что Кирилл сидит в машине и, скорее всего, следит за нашим разговором. Поэтому выдала то, что Матвей так хотел услышать. Согласилась. Чтобы ушёл. Только тогда он и правда, отпустил.

Как и договорились, на следующий день Матвей ждал меня у подъезда. Эмоции притупились за ночь, но всё равно продолжала обижаться. И заранее предполагая, как будет делать вид, что "всё нормально", подготовила обратную речь, кульминацией которой станет расставание. Так он точно никуда не денется, ведь виноват же. Причина конкретная тоже есть. Но, несмотря на принятое решение, части меня было грустно, так или иначе, Матвей мне действительно нравился, и с ним было хорошо. Оттого чувствовала вдвойне обиду, что всё закончилось так мерзко. Но убеждала себя, что к лучшему. Обманывать тоже было неправильным.

Всю ночь за окном шёл снег, поэтому улица искрилась белой чистотой и пушистостью. Матвей стоял ко мне спиной у крылечка. На звук входной двери обернулся. Руки в карманах, на голове капюшон. Улыбнулся. Замёрз, наверное, ждать? Но вслух не спросила. Это было бы неуместно в ключе предстоящего разговора.

— Пойдём в парк, — я заранее всё распланировала, выяснять отношения у подъезда показалось необдуманным.

— Пойдём, — отозвался парень и попытался взять за руку, когда направилась в намеченную сторону, проходя мимо него. Отстранилась раньше, чем успел сжать ладонь. Промолчал. Но не сдался. Буквально спустя 10 шагов почувствовала, как рука легла на талию поверх пуховика. И снова нет. Прибавила ходу и освободилась.

— Так всё, стой! — догнал, опередил и развернул к себе, — кажется, ночью ты думала обо мне не только хорошее, как я сказал?

Остановились прямо в середине тротуара. Я оглянулась на проходящих мимо людей, дождалась, когда останемся в относительном одиночестве и начала:

— Я согласилась с тобой на прогулку только чтобы…

— Марин, прости! — с ходу прервал парень. Я хоть и замолчала, но извинения ничего не меняли, о чём собиралась тут же сообщить, но он продолжил первый:

— Я озабоченный идиот! Я хочу тебя до одури. У меня встаёт, даже когда ты в пуховике. Я смотрю на тебя в одежде, а вижу голую. А вчера перебрал и меня вынесло. Ты такая податливая была. Тебе же всё нравилось.

Я смотрела на него во все глаза, такой исповеди не ожидала. Она шокировала, немного льстила, но всё равно не помогала.

— Если мне всё нравилось, это не значит, что… — вместо продолжения оглянулась в сторону, мимо прошёл мужчина.

Хотела же поговорить в парке, но вместо этого стоим здесь, мешая ходить людям.

— Я знаю, — вздохнул, — у меня просто вылетело из головы, что у тебя никого не было до меня

— Что? — смутилась. Прозвучало так, будто я чопорная девственница, которая ничего не приемлет до самой свадьбы. Или это так и выглядело?

— Да нет, ты не поняла, — заметил моё состояние, — мне, наоборот, это нравится, — подступил ближе, — я с ума схожу оттого, что буду у тебя во всём первым.

Внутри что-то оборвалась, потому что он уже не был первым поцелуем, и много чего другого, да и что за самонадеянность такая? Но парень поспешил исправиться сам:

— Во всём, что ты захочешь, — и в этот раз мой стыд нечем было крыть. Но Матвей решил довести до победного, — я и ушёл-то, потому что кончил бы прям там, если бы так продолжили. Мне надо было проветриться. А ты сразу сбежала, я толком и объяснить ничего не успел.

Конечно, сбежала, я же подумала, что меня выбросили, стоило только в чём-то отказать, но вслух сказала:

— Хорошо! — хотя по голосу было понятно, ничего хорошего, потому что ещё один момент меня взбесил не меньше, чем остальное, — тогда, что значило: если тебе надо было, то ты бы… — договаривать не стала, рядом снова прошли люди. Да, Матвей понял о чём я и без конкретики. Мгновенно отвёл взгляд в сторону. Отвечать также быстро, как до этого, не торопился. Я внимательно смотрела за палитрой эмоций на его лице. Вначале облизал губы, а затем пару раз прикусил нижнюю. Не сразу поняла, что так пытался скрыть расползающуюся по наглому лицу улыбку. В конце концов, поднял взгляд и беззастенчиво объявил, понижая голос:

— Если бы я сам не захотел остановиться, то нашёл способ, как тебя развести, и ты бы сделала всё, что мне надо было.

Меня бросило в жар от его слов, и я сразу ушла в протест:

— Нет! — процедила сквозь зубы, сузив глаза.

— Хорошо, нет, — согласился мгновенно, но по самоуверенному лицу видела, что так не считал. И к ужасу поняла, что и сама не уверена в своей правоте. Это его наглая упёртость против моего почти полного отсутствия опыта и раньше пугала, а в таком ключе вызывала панику.

Но, с другой стороны, разве он не остановился? Остановился ради меня. Не попробовал ничего предпринять. Ушёл практически сразу, стоило даже не отказать, а испытать шок. Это ведь, наоборот, значило, что он со мной считался? Растерялась. Разговор вышел не таким, каким запланировала. На все у него нашлись оправдания, и звучало между строк это слишком идеально — "я хочу тебя, но готов ждать, несмотря на то, что могу взять" или это во мне говорили сейчас гормоны, когда представляла, как бы меня разводил, что сама согласилась?

Я не о том думаю!

А Матвей, будто чувствуя, что броня треснула, больше шутливым тоном продолжил:

— Если ты всё равно меня не простила, придётся применить секретное оружие, — и полез в карман куртки. Что там ещё? На всякий случай нахмурила брови, наблюдая. Оружием оказался квадратик шоколадки, как в наше первое свидание-прогулку.

— Всё! Это последний аргумент, если и он не поможет, мне останется только привязать себя к тебе и таскаться следом, пока тебе не надоест обижаться. Что выбираешь?

Закатила глаза на безвыходные условия. В этом весь Матвей. Но лёгкая улыбка всё же промелькнула, и, заметив её, парень стал дожимать:

— Она с орешками, кстати! — а взгляд хитрый-хитрый, — прощён?

— Нет! — упрямо ответила, но шоколадку забрала и продолжила путь снова в сторону парка. Хватит спектакль устраивать для прохожих.

Догнал, но больше не трогал. Моя заготовленная речь теперь выглядела блёкло и не к месту, поэтому молчала, зато показательно распаковала шоколадку и дольку за долькой съела. Матвей говорил на нейтральные темы, но, так и не дождавшись от меня реакций, тоже замолчал, посматривая, как исчезает извинительная шоколадка.

— Вкусно?

Покосилась на него и кивнула, растягивая губы в показательной улыбке.

— Но я всё ещё не прощён?

Отрицательно помахала головой из стороны в сторону, засовывая последний кусочек в рот. Но, надо признать, после объяснений как-то отлегло, и моё поведение показалось самой себе действиями маленькой девочки. Ну, предложил. Ну, отказалась. Он ушёл. Из-за чего трагедия-то? Главное ведь, что согласился, даже переубеждать не стал. Хотя какие там разговоры, когда, как дурочка, чуть не расплакалась от одного слова. Полностью оправдала своё прозвище. Малявка. Но признавать этого не хотела, прям как та самая малявка.

В конце концов, Матвей не выдержал или почувствовал, что осталось только напускное, остановил, разворачивая к себе:

— Всё, прости ещё раз, и давай закроем эту тему. Хорошо?

Потупила взгляд и кивнула. Выдохнул и обнял. Приобняла в ответ, прижимаясь носом к груди. Матвей поцеловал аккуратно в щеку, а затем глубоко вдохнул.

— Ты что меня понюхал? — подняла глаза.

— Ты пахнешь шоколадкой. Даже не поделилась со мной. Придётся мне теперь облизываться, — и, подтверждая слова, облизал медленно губы, опуская взгляд на мои. Двусмысленно. Повторила за ним. Он это принял за ответ и поцеловал. Сладко, как та шоколадка, что подарил.

Спустя полчаса наши отношения вернулись на ту планку, где находились до дня рождения Влада, хотя лёгкий осадок всё же остался. Но, с другой стороны, теперь у нас была первая настоящая ссора. Мы еще немного погуляли в парке, съездили в кино и посидели в кафе. Время близилось к 3 м, когда Матвей сообщил.

— Марин, у меня тренька скоро. Зайдём ко мне за вещами, а после я тебя провожу. Я здесь не далеко живу.

— Не далеко? — огляделась.

— На 8 этаже — он кивнул на ближайший к нам подъезд и улыбнулся. А я напряглась. Вроде только рассуждала, что всё нормально, но паника снова затопила.

Парень об этом догадался:

— Я ведь 100 раз извинился, — обнял, укутывая в своё тепло, — неужели думаешь, что сейчас трезвым накинусь, стоит тебе переступить порог моего дома? Да и потом… — глянул на часы, — даже если бы хотел, у меня реально тренька, и мама должна скоро вернуться.

И будто подтверждая его слова, позади раздался женский голос:

— Матвей!

Обернулись вместе. Парень разжал объятия, но за талию обнимать не перестал. На нас шла молодая женщина. Она была невероятно красивой и ухоженной, а сходство с Матвеем просто поразительное, что сразу догадалась, это и есть его мама.

— Привет, детки! — оглядела женщина нас с интересом, останавливаясь на руке сына, которая продолжала лежать поверх моей куртки и терялась в её кармане.

— Я Инна, — представилась, — мама Матвея.

— Здравствуйте! — смущённо улыбнулась я, как-то тушуясь перед ней и мысленно обвиняя парня, в том, что не убрал руку. Это же неловко. Зато он не испытывал смущения.

— Это Марина, моя девушка, — объявил с ходу, достаточно повседневно.

— Догадалась! — кивнула мама Инна, — про презервативы говорить не буду, взрослый уже, — после этих слов я сжалась, кажется, ещё сильнее, но почувствовала, как Матвей прижал к себе.

— Мам, ты смущаешь Марину, — смутил ещё больше меня он такой фразой. А его мама искренне удивилась этим словам:

— Да? — хлопнула ресницами в его сторону, после чего улыбнулась в мою, — да я к тому, что сами разберётесь. А вообще, Матвей раньше меня ни с кем не знакомил, — быстро перевела тему, — так что прям значимый момент, получается. Неужели влюбился, наконец?

— Мам! — прервал её сын, а я не сдержала улыбку.

А она продолжила:

— Вот, а теперь, когда вы оба смущены, можно познакомиться и поближе за бокальчиком вина. Ну, вы чая. Хотя… — она изменилась в лице и покосилась на дверь подъезда, — давайте в другой раз, — замялась, — у нас дома… там, словом, не до того сейчас, — и снова лучезарно улыбнулась, сглаживая момент.

— Что дома? — голос Матвея прозвучал настороженно.

Она помялась, стрельнула в меня глазами, что я почувствовала себя лишней.

— Поговорим потом, не хочу портить вам настроение

Матвей нахмурился. Мне от её слов стало вдвойне неудобно, и я потупила взгляд.

Секундное молчание прервал на этот раз стук открывающейся двери и голос.

— Матвей, привет! — мужчина с лёгкой щетиной на лице, спортивного телосложения вышел из подъезда. К нам подходить правда не спешил, несмотря на то, что поздоровался. Он нёс спортивную сумку, заброшенную на плечо, и только махнул рукой.

— Я сваливаю! — внезапно объявил, мельком глянув на маму Матвея, — если что понадобится звони. Ну и вообще, удачи по жизни. Хороший ты пацан! — подмигнул и отправился к одной из иномарок, раскрывая багажник с брелока, чтобы забросить туда сумку, одновременно теряясь из нашего поля зрения.

Матвей махнул рукой в ответ и перевёл взгляд на мать, которая стушевалась и смотрела в противоположную от мужчины сторону.

— Понятно, — без эмоционально констатировал случившийся факт парень.

— Да всё нормально, Матвей, всё хорошо!

Меня полоснула такая знакомая фраза, а на лице женщины снова появилась улыбка, с которой она обернулась опять ко мне, — но, зато теперь можно и в гости зайти.

— У меня тренировка через полчаса, мы только за вещами, — опередил меня Матвей и, взяв за руку, повёл к подъезду вперёд своей мамы.

Пока ехали в лифте, мама Инна осыпала меня комплиментами и, типично для такой ситуации, бранила сына, что прятал от неё и не знакомил. Она улыбалась, и казалось ей абсолютно всё равно, что её минуту назад бросили. Или ей действительно было всё равно?

— Кстати, Матвей, — вдруг на лице женщины мелькнуло нечто похожее на волнение, — я вчера твоего отца встретила, он расстраивается, что ты к нему не заходишь.

Свой взгляд на парня я не подняла, но физически почувствовала, как он напрягся.

— Ты опять? — неопределённо спросил маму, — из-за этого он ушёл? — Матвей махнул головой в сторону, намекая на мужчину с улицы, как я поняла. Зато его мама молчала, всем видом демонстрируя, что не понимает о чём он, — отец не вернётся! Раньше надо было думать, — одновременно с этими словами пальцы парня сжались на моей руке. Кажется, он даже этого не заметил, а я вспомнила некогда брошенные Кириллом слова о семье Матвея. Было неловко оказаться свидетельницей семейной сцены, хоть и такой скупой.

Как только мы вошли в квартиру, мама Матвея сразу же удалилась по своим делам, оставляя нас одних. Я хотела подождать в коридоре, не раздеваясь, но Матвей, успев словить своё обычное настроение, посмеиваясь надо мной, стал снимать куртку сам:

— Твой гарант безопасности в соседней комнате — пошли.

Впрочем, он действительно торопился, быстро сбросал вещи в спортивную сумку, что я едва успела рассмотреть комнату. Постель осталась не заправленной и выглядела так, словно из неё только вылезли. К своему стыду, представила это слишком ярко, потому поспешно отвернулась в другую сторону. На противоположной стене находилась плазма, рядом с которой располагалось светодиодная надпись Play, а под экраном на узкой тумбе, закреплённой к стене, лежала приставка с джойстиками, к которой, видимо, и относилось слово. В непосредственной близости валялись два кресла груши. Вдоль всего окна вместо подоконника размещался стол, на котором в беспорядке лежали учебники и тетрадки, а сбоку раскрытый ноутбук. Шторы, карта мира над кроватью, шкаф, ковёр и даже постельное бельё были чёрного цвета. Но настолько уместно стильно и не перегружено, явно указывая, что к интерьеру приложил руку дизайнер.

— Ну что, не укусил? — хмыкнул Матвей, посматривая на меня, пока застёгивал сумку, демонстрируя, что готов.

— Так мама же дома, так что не засчитывается, — улыбнулась, потому что на самом деле засчитала.

— Значит, нужно повторить, когда мне никуда не надо будет, а мама уедет в командировку.

— А если укусишь? — стало вновь не до смеха, хотя и старалась поддержать беседу в шутливой форме.

Матвей забросил сумку на плечо и шагнул в сторону двери, останавливаясь напротив меня:

— Не укушу, раз пообещал, — и, придвинувшись ближе, интимно прошептал на ухо, — но, просто к сведению, я хорошо кусаюсь…

Поджала губы, скрывая улыбку.

А Матвей подхватил мою руку, скрещивая пальцы, и повёл к входной двери. Мне, как назло, на глаза попалась кровать и в голове возникли непрошеные фантазии после его двусмысленной фразы.

Мы ехали в лифте молча. Посматривала на него, разглядывая. Не могла понять какой он. Слишком сложный. Идеальный, с одной стороны, но местами его поведение вызывало шок. И, несмотря на это, в такие моменты, как сегодня, тянул к себе, словно сладкая пастила. И подчинившись этому порыву, шагнула к нему ближе, прильнув. Удивлённо перевёл на меня взгляд и легко приобнял. Удивление было оправдано, ведь обычно инициатором в наших отношениях был он сам, а я чаще лишь позволяла что-либо с собой делать.

— Это значит, что я окончательно прощён?

— Это значит, что тебе дан ещё один шанс, — хитро улыбнулась, приятно осознавая, как его рука притянула меня ближе.

— Слушай, у тебя сейчас есть планы? — спросил Матвей.

Планы у меня были. Кирилл успел прислать сообщение, что ему нужно тоже встретиться, поэтому без зазрения совести ответила — что планов нет. Матвей по-прежнему оставался единственным сдерживающим фактором для Кирилла. Грех не воспользоваться. Тем более, последовавшее предложение на самом деле приглянулось:

— Хочешь поехать со мной на тренировку?

Матвей играл в футбольной команде молодёжной сборной города центральным нападающим. Мужской частью группы часто обсуждались результаты игр, и по разговорам, я знала, что команда нашего города довольно сильная, но на это мне было раньше все равно. Зато теперь казалось классным.

— Хочу! — с радостью согласилась, — только напишу родителям, что задержусь, — имела в виду Кирилла, естественно. Который, сообщение, что Матвей взял меня на тренировку, встретил молчаливым раздражением. Почему раздражением? А чем же ещё?

До вечера от парня номер два больше вестей не появлялось, и я успела порадоваться, но, как и всегда, Кирилл умел опустить настроение. Спасибо, что ограничился сообщением:

«Ну, как игра Матвея? Не обкончалась там от радости, какой у тебя крутой парень?»

Начал с обвинений. На расстоянии чувствовала себя смелее, так что не удержалась от провокации:

«Я успела это сделать до тренировки, когда мы заходили к Матвею домой за вещами!»

Прямо видела, как его взгляд прожигает телефон, стоило дойти сообщению. Ответное "печатает" появилось мгновенно. Но спустя несколько секунд пропало, и абонент вышел из сети. Целый час ждала, что придёт ответ, но его так и не было. Ничего. Вообще. Порывалась написать сама, признаться в провокации, но кто он, чтобы перед ним отчитываться? Решу и правда, пересплю с Матвеем. Что сделает? Сам захотел таких отношений, извращенец чёртов!

Расплата пришла утром. Подобного ещё не было. Кирилл ждал меня на первом этаже в подъезде. Появилась мысль повесить его фото с надписью "не впускайте этого человека в дом". Дальше, по наработанному Кириллом сценарию — затянуть меня обратно в лифт.

— Родители не ушли, — быстро сорвала.

— Подождём! — был неколебим и нажал на кнопку с номером моего этажа. Двери лифта закрылись, но я сдаваться не собиралась:

— Мама…мама сегодня дома.

И, собрав не самую большую смелость, схватила руку парня и отцепила от своей, после чего нажала на кнопку первого этажа. Посмотрел на это, как на шалость ребёнка, ухмыльнувшись, и молча, ведь лифт продолжал ехать вначале по первому адресу.

А когда створки открылись на нужном ему этаже, нажал на кнопку удерживания дверей:

— Выходи!

— Я сказала, мама дома! — почти закричала на него, держалась выбранной стратегии.

— 10 минут назад твоя мама вышла под руку с каким-то мужиком, — голос звучал угрожающе, — если у неё нет любовника, думаю, это был твой отец, — и в заключение зарычал: — выходи и открывай дверь!

— Кирилл, нам в универ надо, сегодня семинар важный по истории! — режим паника активировал доли мозга, выдумывая новые доводы, но пойманная на откровенном вранье сама понимала, такие примитивные вещи не помогут.

— Значит, у нас есть ещё один повод не пойти, — чуть спокойнее ответил, но при этом треснул по кнопке удерживания дверей кулаком, когда они попытались закрыться.

— Ты выходишь, или тебе помочь?

Дёрнулась, отталкивая его, и вышла.

— Открывай! — в противовес моему психу, несмотря на ярость в глазах, спокойно покинул кабину лифта парень.

— Зачем? Что ты хочешь? — развернулась к нему лицом, перегородив дверь от квартиры. Догадывалась, что вбил себе в голову — снова унизительный осмотр. А я дура, что ляпнула эту фигню вчера, будто мне одного раза было недостаточно, — я всё придумала, не было у нас ничего с Матвеем. Мы правда зашли за вещами, но у него дома была мама, — пошла на попятные, лелея надежду, что такого объяснения ему будет достаточно.

Но Кирилл снова лишь усмехнулся:

— И его это должно было остановить? Открывай.

— Я правду говорю!

Не отреагировал. Минуту гипнотизировали друг друга молча.

— Хорошо! Ладно! Плевать! — нервно стала искать ключи среди вещей. Закончить с этим поскорее. В квартире сбросила куртку и рюкзак на пол.

— Руки помой, — грубо объявила, стоя к нему спиной, но чуть не плача на самом деле.

— Помою, в комнату иди, — зато он теперь стал полностью спокоен, и, кажется, доволен.

Резко обернулась. Даже ботинки снимать не собиралась.

— Я и здесь могу! — хотелось испепелить взглядом. А он спокойно снял верхнюю одежду, повесил в шкаф, пренебрежительно глянув на мою, разбросанную.

— В комнату иди, — повторил и стал стягивать обувь. Я свои скинула небрежно, как и остальную одежду. Один ботинок остался у двери, второй отлетел на метр от первого. Кирилл свои поставил ровно друг к другу и направился, как и попросила, в ванную. Я чуть на стену не лезла от раздражения. Правильно предположила. Надо на гинеколога ему посоветовать пойти учиться. Раз такой любитель.

В комнате не находила себе места. Прошла 4 раза из угла в угол, раздражённо кусая губы. Потом села в кресло и поняла, что неосознанно перекрестила ноги и сжала настолько сильно, что стало больно.

Когда Кирилл вошёл, паника зашкаливала. Посмотрел вначале на меня, а затем на не заправленную кровать.

— Ложись! — короткое слово, и моё сердце внезапно встало, после того как только что бежало марафон, и теперь готово было захлебнуться кровью от слишком резкой смены.

— Что? — спросила вмиг пересохшими губами.

— На кровать, говорю, ложись! — повторил, как маленькому ребёнку.

— Зачем? — уточнила тихо и настороженно, чувствуя обречённость ситуации. Мы вдвоём у меня в квартире, я сама его впустила, и до вечера никто не придёт. Если лягу, а он залезет ко мне в трусы, что дальше? Тишина в ответ только подтвердила догадки, и теперь уж было вообще не до гордости:

— Кирилл, прости, что я так написала вчера, пожалуйста, не надо…

— Боишься, что изнасилую? — прищурился с опасной ухмылкой, угадывая ход моих мыслей.

— Боюсь, что не остановишься… — перефразировала его слова, так они звучали как-то безопаснее.

— Остановлюсь… — спокойно заявил, — давай, — кивнул снова на кровать.

Сидела в кресле, кажется, целую вечность. Не пойду я. Не буду. Не хочу. Но стоило парню сделать шаг в мою сторону, поняла — лучше сама.

Сразу поднялась и подошла к кровати. Осторожно села в изголовье.

— Полностью! — подгонял, опускаясь с другой стороны.

Закусила губу, поднимая ноги на кровать и следом осторожно выпрямляя их, так чтобы не касаться его. Но Кирилл ухватился за лодыжки, подтягивая на себя. Упала на подушку головой. Волосы рассыпались ореолом вокруг. В это время руки парня быстро расстегнули замочек на юбке, ловко подцепили её за пояс и потянули вместе с колготками вниз. Заёрзала, хватая сползающую за компанию с ними ткань трусов. Но Аксёнов мягко убрал мои руки, дав понять, что так и задумано.

— Кирилл, оставь, пожалуйста, — жалобно прошептала, вцепившись в спасательном жесте за его руку.

— Я остановлюсь, — твёрдо произнёс, напоминая обещанное. Тогда зажмурилась и отвернула голову в сторону, закрывая дополнительно лицо руками. Инстинктивно поджала ноги, снова поднимая колени вверх. С отстранением подумала, как хорошо, что сегодня пасмурно, и не раздвинула с утра шторы, из-за чего в комнате сейчас обитал полумрак. Но, на самом деле, это не уменьшало унижения. Снова подхватил край одежды и стал медленно стаскивать вниз. В этот раз послушно приподнялась немного вверх, облегчая задачу, и снова вытянула ноги, но при этом сводя коленки внахлёст.

Сердце отстукивало биты напряжённой мелодии, а температура тела понизилась до предела. Меня била мелкая дрожь. Тем временем, Кирилл сдвинул рубашку вверх, оголяя ещё и живот и, тяжело вздохнув, обжёг кожу выше пупка губами. Вздрогнула. Это ещё зачем? Проверяй, что надо и вали! Он, будто услышав мои мысли, остановился, давай ложную надежду, но не отстранился. Несколько секунд выждал и поехал вниз. Ниже, ещё ниже. Язык оставлял влажный след, который тут же холодил кожу, за секунду превратившуюся в раскалённую магму. Бросал из крайности в крайность. Когда спустился опасно низко, сжалась сильнее и зацепилась ногтями за плечо парня. Не отреагировал, осторожно поцеловал кожу в районе лобка и, взявшись за ноги повыше колен, развёл их, перемещаясь полностью между, чувственно скользя ладонями вверх, следом снова целуя. Упёрлась носочками пальцев в матрас.

Поцелуй под коленку с одной стороны. С внутренней части бедра с другой. Горячее дыхание над клитором. И нежное едва ощутимо его касание губами. Мгновенно запылала. Не хотела. Но поплыла. Дальше поцелуй под коленку с другой стороны. И влажная дорожка губами, продавливая языком кожу вверх по ноге до нежных складок с другой, заканчивая манёвр полноценным влажным поцелуем в губы. Внизу. Выгнулась, приподнимаясь на лопатках и заглатывая воздух.

— Тебе нравится? — смазанными глазами в сером полумраке смотрел на меня Кирилл, поднявшись на локтях. Зажмурилась ещё сильнее, игнорируя вопрос, а его движения стали более уверенными. Не осознавала, где начинается ласка руками и заканчивается пытка губами и языком. Потерялась в настойчивых движениях. Раскрылась, без возможности сопротивляться. В какие-то моменты он будто слишком увлекался, и поцелуи на секунду ранили, но следом опрокидывал такую дозу нежности, что в контрасте с болью уносило вдвойне. Неприкрыто постанывала, а в следующее мгновение, с ужасом осознавая, что теряю над собой контроль, прикусывала со всей силы ладонь. Но, как бы ни сопротивлялась, Кирилл ломал на своём пути любые барьеры. Он довёл меня, и я кончила. Но как только опомнилась, то ничего, кроме стыда и презрения к себе, не ощутила. Тут же отвернулась в сторону, поджимая ноги, и расплакалась. Он укрыл меня одеялом. Гладил по волосам. Молчал. Иногда целовал в щеку, уголок губ, и стирал ладонью слезы. Когда затихла, так и не шевельнувшись, решил, что уснула, и ушёл, захлопнув за собой дверь. Именно этого я и добивалась. Не в состоянии была говорить с ним после, даже смотреть на него. Зачем он это сделал? Хотел унизить так? Показать свою власть надо мной? Но основную цель, которую преследовал, поняла только позже, моясь в ванне. На внутренней стороне бедра в нескольких местах стали алеть его метки. Всё-таки поставил. Поставил засосы там, где не увидели бы ни другие, ни Матвей, а если вдруг мы дошли до таких откровенных вещей, то это стало бы гарантом сдержать его, ведь показать не смогу.

В универ в тот день не поехала. На сообщения от Матвея отвечала, что разболелся живот. Прийти навестить не разрешила. Провалялась в кровати до самого вечера. Спасибо Кириллу, что не заявился ещё и после уроков. Но знать о себе в этот день всё-таки дал. Отвратительным до безумия сообщением:

«Кончать будешь только со мной!»

Не ответила. А телефон и вовсе отбросила в сторону, словно этим могла причинить ему какую-то боль.

Ко вторнику так и не отошла от произошедшего. Сидя рядом с Матвеем, в ожидании пары, чувствовала себя грязной. Он ведь даже не подозревал, что умудрялся творить его друг за спиной. А я тоже хороша, устраивала истерику из-за предложения сделать минет, заставляя извиниться перед собой 150 тысяч раз, а на следующий день кончила с другим. И теперь, когда Матвей притянул к себе спиной, забросив руку через плечо и медленно гладил от первой застёгнутой пуговки рубашки вверх по шее, к лицу, очерчивая контур губ, и скул, словно кошку, не высказывала даже малейшего протеста. Хотя вокруг была вся группа, и выглядело это несколько откровенно. Наверное, его действия должно были казаться приятными, но никак не могла расслабиться, и присутствие Кирилла этому не способствовало. А когда рука Матвея вдруг двинулись вдоль ключицы, отодвигая ткань рубашки в сторону, за которой прятался его засос, резко дёрнулась. Оглянулась, не смотрит ли кто, и поправила съехавшую ткань, чтобы это место осталось прикрытым.

Матвей усмехнулся и внезапно опустился к плечу, целуя через ткань именно туда, где находился засос. Будто активируя метку. Застыла. Ведь до последнего думала, что увлёкся тогда и сделал неосознанно. Но нет, это было целенаправленно. И он тоже. Оба специально. Будто оставляя друг другу послания на моём теле. А ещё хлестнула мысль — настолько ли тогда был пьян, как утверждал? Засомневалась в этом ещё в воскресенье, когда оказалось, что у него тренировка. Ведь находился в сборной, разве стал бы напиваться? Пазл соединялся в не очень красивую картинку.

Глянула на него. Встретил лёгкой непроницаемой улыбкой. Складывалось впечатление, что в его лице встречалась с двумя разными парнями, словно мне Аксёнова, как второго, было мало с его закидонами.

Впрочем, Кирилл тоже умудрялся поражать. Иногда. Не слишком часто. Как-то притащился после университета наперевес с пиццей и вместо извращённого домогательства заявил, что ему посоветовали крутой сериал. Надо заценить. Подумала, что шутит вначале, но, пройдя в комнату, парень уселся за компьютер и начал искать сайт для просмотра. Когда развалился на кровати, раскрывая коробку, из которой, надо признаться, вкусно пахло, хотела сказать: «Дома не разрешают, что ли, смотреть?»

Но он глянул на меня недоумённо и спросил первый:

— Ты идёшь или как?

Оценив перспективу унижения, быть облизанной или просто тихо-мирно посмотреть сериал, выбор сделала быстро. Уселась рядом, стараясь не касаться, но он сразу же сграбастал ближе к себе.

— Я пеперони взял, не знал, что любишь, — всунул кусок в руку, — ты же не на диете там какой-нибудь? — вопросительно глянул. Я покачала отрицательно головой.

Первые пол серии сидела достаточно напряжённо. Кирилл чавкал прямо в ухо, и, казалось, даже не замечал меня. С интересом наблюдал за происходящим на экране. К концу правда втянулась и я, привыкая к этой нетипичной с Кириллом близости. На второй серии подумала, что мы прям как настоящая пара. Просто проводим время вместе. А на третьей даже обсудили один момент из сюжета. Правда, закончилось всё так же, как всегда. Последние 2-е серии досматривала после его ухода в одиночестве, потому что, начиная с 5ой, Кирилл залез ко мне под майку, а во время шестой про сериал никто не вспоминал.

Так продолжалось день за днём. Эти отношения втроём выносили мозг, ломали изнутри и вгоняли в депрессию, лишь время от времени давая вынырнуть и вдохнуть воздуха. Может, если бы продолжала настаивать, то в итоге Матвей принял, что якобы не хочу встречаться с ним и отпустил, но у меня совсем не было сил с ними тягаться. И я продолжала плыть по течению, отдавая то, что они хотели, не задаваясь вопросом, насколько меня ещё хватит.

Даже сессию я закрыла словно в бреду, сама не понимая, как не вылетела. Зато мои парни, что первый, что второй сдали ее без проблем. Не смотря, на уверения матанши, спортивная карьера и пару удачных выступлений за честь университета, сыграли свою роль. Кирилл даже умудрился сдать без троек, а Матвей, кажется, получил единственную, как раз по высшей математике. Все им давалось легко.

Иногда, казалось, что я в каком-то сне, где один парень сменяет другого. Моргаю и Матвей целует в губы, снова опускаю веки, и теперь уже Кирилл обнимает сзади и касается шеи, кадр за кадром они менялись. То Матвей собственнически проходился ладонями по бёдрам вверх до самых ягодиц, теряясь под юбкой одной из пустых аудиторий, то Кирилл расстёгивал рубашку, целуя в ключицы, и продвигался ниже уже у меня дома. Не успевал один прекратить поцелуй, как второй следом накрывал губы. Это было как наваждение. И слова, брошенные Аксёновым некогда, оказались пророческими. Боялась перепутать имена. Если Кирилл это стерпел бы, зло отыгравшись, конечно, то реакцию Матвея предсказать было невозможно. Но видимо, так продолжаться бесконечно не могло.

В один, точно не самый прекрасный день, мама объявила, что бдительные соседи ей доложили, будто ко мне приходит мальчик, пока их нет дома. И что, если она ещё как-то, не очень одобрительно, но может это понять, дополнительно не забыв прочитать лекцию о предохранении, венерических заболеваниях и "беременна в 16" (о том, что мне же не 16 я благоразумно промолчала), то реакция папы могла быть фатальна.

— Раз уж встречаетесь, приводи и нормально познакомь, чтобы до отца раньше слухи от соседей не дошли. И пусть сделает вид, что впервые у нас, — наставляла мама. Последнее мне оказалось только на руку. Не заставляло выдумывать ещё какие-то небылицы, ведь на самом деле Матвей дома у нас ни разу не был.

К предложению познакомиться с родителями парень отнёсся положительно. Я бы даже сказала с энтузиазмом. Раньше отмазывалась перед ним, стоило заговорить о приходе ко мне в гости. Объясняла страхом перед родителями, но на самом деле боясь, что пересечётся с Кириллом.

Наметили дату. Это было целое событие. Наши отношения выходили на новый уровень, и оттого за всё связанное с Кириллом становилось стыдно ещё больше. Особенно за то, какая была с ним.

— Это мы! — нервно пробормотала в домофон, стоя перед подъездной дверью.

— Открываю! — пиликающий звук разблокировки замка раздался одновременно с маминым голосом с той стороны. Слышала, что она улыбалась. Я, в отличие от неё, так спокойна не была. У меня даже руки дрожали от страха. Что и продемонстрировала Матвею, пока ждали лифт. А вот он не паниковал, ну или не показывал виду.

— Всё будет супер! Маму считай, покорил автоматически. А папа вначале продемонстрирует строгость, немного побурчит для вида, а потом скажет, я ему как сын, которого у него никогда не было. И пригласит на охоту.

— Лучше на рыбалку. Если позовёт на охоту, то тогда сразу беги. Всё детство слушала рассказ, как папа своим ружьём будет отстреливать неугодных ухажёров, — напряжённо рассмеялась, заходя в подошедший лифт. Нажала на кнопку нужного этажа и, обернувшись, пожаловалась: — теперь я нервничаю ещё больше!

— Расслабить? — легко прижал к стенке, шумно целуя взасос, пока лифт медленно полз на этаж. Не уверена, что это лучший способ расслабиться, но всё равно обхватила парня за шею и ответила. С ним рядом чувствовала себя спокойнее.

Дверь квартиры мама оставила приоткрытой. Судя по шуму, суетилась где-то на кухне.

— Проходите, раздевайтесь! — крикнула она, подтверждая мои догадки. Я округлила глаза в немом приступе шутливой паники и кивнула Матвею на гардероб, как раз в тот момент, когда со стороны кухни послышашись шоркающие шаги, а следом появилась и сама мама. Я только открыла рот представить их друг другу. Но она произнесла первой:

— Кирилл, привет! — и чуть тише чтобы отец не услышал, добавила: — ну, наконец, дождалась тебя на чай! Сколько уже прятаться можно? Надеюсь, в этот раз на тренировку не торопишься?

Меня парализовало на месте. Парня тоже. Затем он медленно развернулся к ней лицом:

— Здравствуйте! Я Матвей!

— Ой! — мама смутилась, переведя взгляд с него на меня, и обратно, — а я…почему-то подумала…приятно познакомиться, Матвей! — быстро собралась, но поздно. Он кивнул ей, молча. Я смотрела на него и не могла прочесть ни одной эмоции. Лицо стало непробиваемым, а то, что не смотрел на меня, пугало теперь похлеще папиного ружья.

— Так, я пойду, чай поставлю, — ретировалась мама, натворив дел. Стоило ей выйти, как Матвей стал снова одеваться.

— Ты уходишь? — занервничала.

— Вспомнил, что мне кое-что нужно сделать. Срочно.

Можно было и дальше ломать из себя дурочку, но поняла, что если сейчас ничего не скажу, то объяснять будет некому. Потому сразу перешла к оправданиям:

— Матвей — это не то, что ты подумал, — как примитивно прозвучала эта фраза, — просто Кирилл… — вынуждено сочиняла на ходу, — попросил домашку по матану, помнишь, как раньше? Ну, и он зашёл, и я ему дала…а мама подумала…

Парень усмехнулся:

— Да, я всё понял, можешь не объяснять.

— Что понял? — переспросила, чувствуя себя жалкой.

— Что он зашёл и ты ему дала, — озвучил мою фразу в отвратительном контексте, после чего медленно оглядел с ног до головы и добавил небрежно: — да всё нормально, расслабься, я всё решу.

И от этих слов внутри поплохело. Сразу после он вышел, а я продолжала пялиться в приоткрытую дверь.

Мама смущённо выглянула из другой комнаты:

— Марин, я сказала что-то не то?

— Ну, они же такие разные, как можно было перепутать? — запричитала, убегая в комнату.

— А ты с ними… — она медленно шла следом — с двоими встречаешься, что ли?

Я перевела напряжённый взгляд:

— Нет! Матвей мой парень, а Кирилл… — замерла, не зная как его обозвать-то даже, — а Кириллу просто нужна помощь по высшей математике, — закончила.

Мама, благо, доставать больше не стала. И я осталась наедине со своим страхом. Что и как собирался решать Матвей?

Медленно взяла телефон и набрала сообщение для Кирилла:

«Матвей всё знает…», — потом быстро удалила и исправила на более продуктивное: — «Мама ляпнула Матвею, что ты был у нас дома, а я сказала, что ты пришёл взять матан»

Прочитал в ту же секунду. И сразу вышел из сети.

Всю ночь снились тревожные сны. Наутро собиралась в университет с ужасом внутри. А когда начался первый урок, а они оба не пришли, накрыла паника. Отправила сообщение Матвею, где он. Не ответил.

Кириллу писать не стала, но, войдя в чат с ним, поняла, что и первого и второго не было в сети со вчера. Всю пару пропустила мимо ушей, хотела уже рассказать всё Машке, ведь делать что-то надо было. Обзванивать морги, что ли? Но оба молодца, одинаковых с лица, заявились ровно к началу второго занятия. Одинаковых, потому что у Кирилла оказалась сбита скула, и опух нос, а у Матвея треснутая, чуть припухшая нижняя губа и ссадина, заклеенная пластырем на брови. Вошли друг за другом, внося вместе с собой переполох в аудиторию. Я переводила напуганный взгляд с одного на другого. Они поздоровались со всеми и сели за нами с Машей. Вместе. Предварительно выгнав Олега, сидящего до этого в паре с Матвеем. Я обернулась, раскрыв рот, но не зная, что спросить, и посмотрела на одного и на второго. Матвей привстал, хватая по-медвежьи за лицо ладонью и чмокая, после чего поморщился. Губа болела. Но снова улыбнулся.

— Потеряла меня, малышка?

Только потерялся мой ответ в раздражённом вопле преподавательницы, которая всё это время находилась в кабинете:

— Вы вообще обнаглели, что ли? Как себя ведёте в присутствии преподавателя? Это высшее учебное заведение или публичный дом? И что с вашими лицами? — вопросов было слишком много.

Матвей дёрнулся на голос, закатывая глаза:

— Всё, сорян, не заметил вас!

— Сейчас вон пойдете, и без пропуска от деканата я вас больше замечать не стану! — не утихала она.

— Да ладно, он же извинился, — вступился за друга Кирилл, чем немало меня удивил.

— Оба пойдете! В таком виде пришли. Бойцовский клуб, что ли?

— Так вы определитесь — это бойцовский клуб или публичный дом всё-таки? — Кирилл подливал с усмешкой.

— Из аудитории вышли! Все трое!

Трое? Я оцепенела. А я-то причём?

— С вещами! — добавила она, прикрикивая.

— Пиздец! — объявил Матвей, чем окончательно вывел преподавательницу из себя. Если до этого ещё была возможность её успокоить, то теперь она пошла на принцип. Под всеобщее молчание мы собрали вещи и вышли.

— И что теперь делать? — запаниковала я, сразу представляя реакцию своих родителей. Они и так многозначительно отмолчались на мои тройки в зачетке после первой сессии. А теперь еще и это.

— Да, ничего — поспешил успокоить Кирилл будничным тоном — отец договорится с деканом, будут нам допуски. А вообще, это вы виноваты со своими сосками. Если бы не привлекали к себе внимание, она бы ничего и не заметила.

— Кирилл не ревнуй! — объявил в ответ Матвей, отчего я чуть не подавилась.

— Милый, прости, — писклявым голосом подыграл Аксёнов, — не умею по-другому справляться со своими чувствами, вижу тебя с кем-то, сердце сразу разрывается.

Матвей выставил средний палец в направлении друга, а Кирилл продолжал:

— О да, детка, это именно то, что я хочу, чтобы ты мне показал, — и в дополнение облизал губы в якобы эротическом жесте.

— Блять! — Матвей засмеялся, но лицо скривил так, будто его сейчас стошнит. Детский сад. Если бы не видела лично вчера лицо Матвея, не поверила бы, что он разозлился на Кирилла. Они вели себя более нормально, чем обычно. Я же не решалась и слова вставить в это перемирие, всё ещё не понимая, какая роль здесь у меня.

— Не ответил тебе на сообщение утром, — отсмеявшись, наклонился ко мне и проговорил Матвей, за руку утягивая дальше по коридору, туда, где стояли лавочки — у меня телефон сел, а этот придурок свой на беззвучке в другой комнате оставил. Мы проспали.

Удивлённо подняла на него взгляд, присаживаясь. Это уже было чересчур странно.

— Вы что вместе ночевали?

— А ты думала, мы тут шутки шутим про нашу любовь-морковь? — Кирилл плюхнулся рядом со мной, и уставился в телефон. Матвей продолжал стоять перед нами, и достав из кармана смятую бумажку бросил в друга:

— Да всё, отвали!

— Кто-то подумал бы, что это знак агрессии, но я-то знаю, это знак внимания, — и Кирилл послал другу воздушный поцелуй, продолжая залипать в телефоне. Последнее Матвей полностью проигнорировал и опустился на скамью с другой стороны от меня.

— Мы вчера поговорили, — он потёр большим пальцем рану на губе, демонстрируя, что именно подразумевает под беседой. Кирилл молча усмехнулся, а Матвей продолжил: — разобрались во всех недопониманиях…

— И прибухнули в честь удачно закончившихся переговоров, после чего кто-то был не в состоянии тащиться домой, — закончил за него Кирилл.

— Как будто ты был в состоянии, — не остался в долгу Матвей.

— Поэтому я и бухал у себя дома.

— Нет, мы бухали у тебя дома, потому что твой батя свалил, а мать всё разрешает.

Весь оставшийся день они провели чуть ли не в обнимку. Я смотрела на это с подозрением. Матвей вёл себя так, словно всё нормально. Бонусом было то, что перед тем как разойтись после уроков домой, а Матвею на тренировку, парень, искренне заглянув мне в глаза, извинился. Он извинился. Хотя за его спиной всё это творила я.

— Я вчера психанул, прости, я был не прав, просто приревновал. Сильно.

Не смогла выдержать взгляд. Мне было так стыдно. За всё. Начала плести, что надо было ему рассказать. Да и мама непонятно, как умудрилась их перепутать. И вообще, не знаю, с чего она решила, что он мой парень, я ей такого не говорила…

Он смотрел на меня долгим взглядом, отчего стало не по себе, но, после обняв, спросил, утыкаясь в шею:

— У нас же всё хорошо, да?

Я улыбнулась и кивнула, после чего сама потянулась к его губам. А ещё хотелось верить, что, благодаря случившемуся, Кирилл одумается, успокоится и отстанет. Сегодня, кажется, впервые, он не агрессировал, не гипнотизировал и вёл себя, как друг моего парня, а не как мой второй парень. Это заставляло допустить мысль, что треугольник разрушился.

Но, вместо треугольника, Кирилл быстро разрушил розовые замки, что успела выстроить, причём в тот же день. Даже не дошла до остановки. Догнал и, нагло хватая пониже талии, притянул к себе.

— Что ты делаешь? — напугано уставилась на него, отталкивая.

— В каком смысле? — не менее удивлённо вытаращился он на меня.

— Я думала, вы с Матвеем все прояснили, и ты…

— И я что? — криво улыбнулся, намекая на мою наивность, — и я вдруг осознал, как был не прав все эти месяцы, наставляя ему рога? Нет, всё по-прежнему, Марин, ничего не изменилось. А так да, мы все прояснили. Я сказал ему, что попросил у тебя матан, потому что моя репетиторша заболела, и мне было в лом решать.

— Если ты ему это сказал, почему тогда вы избитые? — задала вопрос, который вертелся на языке.

— Поговорили-то мы после, вначале подрались. Немножко, — он усмехнулся, — спасибо, кстати, за сообщение, я, наверное, без него не сориентировался бы. А так все супер. Ты задвинула ему эту хрень, а я подтвердил. Мы отличная команда.

С ужасом осознала, что снова обманывали Матвея, и в этот раз ложь придумала я. Хотя, на что собственно рассчитывала? С чего взяла, что Кирилл одумается? Ведь сама же подкинула отличную идею для вранья. Просто мне стало его жалко. Матвей казался таким злым, и я вспомнила слова Кирилла, что изобьёт его до полусмерти просто за то, что позарился на чужое. Но ему ни меня, ни своего друга жалко не было.

Промолчала и пошла дальше.

— Эй, — нагнал меня, останавливая и разворачивая к себе, — что не так? С чего решила, что я от тебя откажусь? Твоё сообщение…ты ведь написала мне. Предупредила. Я думал тебе со мной хорошо? И ты хочешь, чтобы всё оставалось так и дальше. Разве не поэтому?

— Мы обманываем твоего друга и моего парня, так может быть хорошо?

— Мне нормально! — самоуверенно заявил.

— Хорошо, — кивнула. А что ещё мне было сказать? Эгоизм Кирилла не знал границ. Давно поняла. Просто напомнила себе в очередной раз.

— Тогда зачем написала? Пусть бы набил мне рожу. Заставил признаться, что шантажирую тебя фотками, а после удалить их, и вы бы жили с ним душа в душу.

— А ты бы признался?

Сглотнул напряжённо и отвёл глаза. Нет. Не признался бы. На такое даже не рассчитывала.

— Если бы тебя не предупредила, то получилось бы, что я наврала Матвею…

— И что с того?

— И он бы всё узнал и бросил меня.

— Разве ты не хотела с ним расстаться?

— Расстаться с ним я хотела только потому, что мне стыдно его обманывать. Я хочу, чтобы от меня отстал ты! С тобой я только из-за фотографий. Не он меня шантажирует.

Кирилл смотрел молча. Как будто я произнесла не самые банальные слова, а открыла Америку. Высказав всё, развернулась и пошла дальше.

Обернулась только на остановке, где с удивлением обнаружила, что следом Аксёнов не пошёл. И в тот вечер вообще не появился. Не появился он у меня и на другой день. А когда 7 дней подряд его не было, немного запаниковала. Не оттого, что бросил свою затею, а оттого, что не знала, чего ожидать, а во внезапные муки совести не верила больше. Причём в университете по нему нельзя было сказать ничего. Вёл себя как обычно. А ещё продолжал сидеть вместе с Матвеем за нами с Машкой. Иногда ловила на себе его взгляды, но быстро менял направление глаз.

Зато с Матвеем всё как-то стало активнее. Связывала это с тем, что расслабилась, ведь, наконец, не изменяла. А ещё разрешала многое, будто в качестве компенсации за прошлое поведение. Знакомство с родителями дубль-2 всё-таки состоялось, и даже папа с насторожённостью, но принял этот факт, поэтому теперь Матвею официально открылся доступ ко мне домой. Чем парень не брезговал пользоваться.

Он, как и обещал не давил, если просила остановиться, всегда притормаживал. Но это напоминало игру шаг назад два вперёд. Развращал меня постепенно. Так, чтобы даже не замечала этого. Методично раз за разом, пуговка за пуговкой, расстёгивал мою рубашку, пока в какой-то момент не оказалась перед ним в одном белье по пояс. Попытался расстегнуть лифчик, но когда сжалась, чуть отстраняясь, отступил. Вроде бы, как и обещал, но на самом деле, усыпляя бдительность. Ведь на следующий день его рука слишком быстро оказалась у меня в трусах. Пальцы умело нажимали на нужные точки, вытворяя всё, что хотел. Очнулась, вынырнув из тумана собственных чувств, когда облизывал сосок, а лифчик болтался где-то на талии. Рубеж пройден. В эти моменты чувствовала пугающую беззащитность перед ним. Действовал слишком уверенно. И даже отказы воспринимал спокойно, ведь для него это были просто временные трудности. Стала воочию понимать, почему фраза звучала "когда ты захочешь", а не "если". У него не было сомнений, на счёт захочу ли, вопрос стоял "как быстро приму это". Теперь могли с лёгкостью прогулять пару, все 1,5 часа обжимаясь в какой-нибудь не занятой аудитории. А когда приходил ко мне домой, обычно в дни маминых суток, пока отец не вернулся с работы, изводил особенно, при этом никогда не давал кончить. Подсаживал на себя, как на иглу. Чтобы с ума сходила от него, думала постоянно, и была вечно напряжена. А может просто мстил, что не давала? Хотя вряд ли, ведь теперь-то знала, действительно умел добиваться своего.

— Блять, Марин, я уже устал дрочить, как прихожу от тебя, — в один момент объявил Матвей, когда находились вдвоём у меня дома. Я тут же напрягалась, звучало, как претензия, что у нас всё ещё нет секса, но, как оказалось, хотел он сейчас совсем не этого, — давай ты… — кивнул повелительно.

— Я? — не сразу поняла, о чём он, или сделала вид, что не поняла.

— Подрочи мне, — усмехнулся, пресекая возможность соскочить. Игра "попроси много, согласись на меньшее" со мной работала безотказно.

— Давай! — перехватил руку, протягивая прямиком к возбуждённому члену, легко расстёгивая пряжку ремня и ширинку на джинсах. Подчинилась. Как и всегда в такие моменты. Двигала рукой по стволу неуверенно и напряжённо, боясь неловким движением сделать больно. Но по блуждающей улыбке, прикрытым глазам и прикушенной нижней губе понимала, что всё делаю как надо, и продолжила увереннее. Хотела ему угодить. Хотела доставить удовольствие в благодарность за то, что ждал и не настаивал. И когда резко перекатился, опрокинув спиной на кровать, нависая сверху и перехватывая мою руку, чуть напугалась, но послушно замерла. Он несколько раз сам резко провёл по члену рукой и, сдавленно простонав, кончил, разбрызгивая струи спермы мне на голый живот. Отдышавшись, медленно приподнялся, садясь в ногах, и самодовольно уставился на свои старания.

— За мной должок! — низким голосом похвалил, — лежи, сейчас принесу салфетки.

Соскочил с кровати, поправляя на себе одежду. Не торопился, и искоса наблюдая за мной, которой было неловко находиться в беззащитной позе, с распахнутой в разные стороны рубашкой, открытой грудью и слегка приспущенной юбке. Возникало ощущение, что получал вторую порцию удовольствия, оттого что пометил меня таким образом.

— Так что там, твой отец едет в командировку в следующем месяцев? — завёл не самый уместный разговор о родителях, осторожно собирая с моей кожи семя, но к чему клонил, не скрывал, — переживаю, как ты тут останешься одна на ночь, когда мама будет на смене.

Разговор о совместной ночёвке заходил не в первый раз. Предлагал соврать родителям, будто устроим с Машкой пижамную вечеринку, а самой остаться у него. Мама Матвея часто находилась в разъездах, и квартира оставалась свободна. Но к нему домой идти откровенно боялась. Если у себя была на своей территории и верила, что парня сдерживало появление родителей, то в его доме это будет однозначное — да. И вот теперь должна была остаться одна уже я.

— Нормально, не в первый раз, — улыбнулась, не давая даже малейшего повода подумать, что согласна на всё. Изучив Матвея, знала, что стоило только попробовать рассмотреть возможность, как в следующую секунду он будет говорить об этом, как о решившемся факте, и пойти на попятные не выйдет. Не даст.

Сегодня день моего рождения.

Утро встретило праздничным завтраком и давно обговорённым подарком от родителей — новеньким смартфоном. Хотя знала, что получу, но все равно прыгала до потолка от радости. Мама бонусом подарила розовый чехольчик с маленьким красным сердечком по центру. Папа переставил симкарту, и пока завтракала, успела перенести контакты. Перезагрузила и новенькая прелесть зажила своей жизнью, принимая сообщения.

«С днем рождения, малышка!», — гласило послание, сопровождающееся чёрным сердечком в конце. Оно пришло от Матвея. И следом:

«Хочу поцеловать тебя везде»

Едва успела заблокировать экран, когда мама заглянула через плечо:

— Первые поздравления?

— Нет, первой поздравила Маша ровно в полночь — заулыбалась, но совсем не машкиному поздравления.

В универ нарядилась. Образ разрабатывали с подругой в течение выходных, болтаясь по магазинам. И хотя подруга восторгалась созданным комплектом, я чувствовала себя неловко. Юбка с запахом в крупную клетку на чёрном фоне смотрелась неимоверно короткой, по сравнению с обычной, но Машка сказала, берем. Тем более глухая чёрная водолазка уравновешивала голый низ. Комплектом из серебряных цепочек и браслетом разбавили строгость, а грубые ботинки на шнурках завершили образ. Машка требовала добавить ещё чёрные гольфы, и мы их даже купили, но надеть в университет перед родителями не решилась. Отец и так посмотрел на неожиданный стиль сдержанно раздражённо. Но день рождения все-таки. Промолчал.

Матвей заехал за мной сегодня домой. Сдержанно поздоровался с родителями и ещё раз поздравил с днём рождения, поцеловав целомудренно в щеку. Но видела, что пожирал глазами. Подтвердил, как только оказались наедине в лифте. Створки едва успели закрыться, притянул к себе за бедра:

— Я сейчас обкончаюсь! Ты ахуенно выглядишь!

С этого момента больше не чувствовала неловкости и даже подумала, зря не взяла с собой гольфы. Надела бы в туалете. Но возвращаться не стали.

— Хочешь получить подарок сейчас или дождёшься вечера? — спросил Матвей по дороге до универа. Честно сказать, я немного расстроилась. Когда Матвей пообещал зайти за мной с утра, ожидала с огромным букетом роз, который не обхватить двумя руками. А парень не принёс даже самого простого. Разочаровал. Но только до того момента, как после моего выбора увидеть подарок "сейчас", не достал чёрный матовый конверт с выведенными ровными буквами белого цвета — "моей малышке". Не представляла, что внутри, а когда открыла, достала 2е бумажки и прочитала текст, чуть не лишилась чувств. Ими оказалось билеты на концерт любимой группы. Бросилась парню на шею. Он сразу же поймал, отрывая от земли:

— Я уже спросил разрешения у родителей. Тебя отпустили — добавил, будто бы мало было самих билетов.

Готова была разреветься от счастья, что у меня такой классный парень. Какие там букеты из 1001 розы, колье с брильянтами, машины с огромным бантом сверху, если он договорился с моими родителями. Это вообще не шло ни в какое сравнение.

— Папа твой наотрез отказал вообще-то, но мама через 2 дня сказала, что все уладила. Не хочу знать, как она это провернула — засмеялся Матвей. Я, поняв на что намекает, тут же скривилась:

— Фу!

В университете все проходило более менее обычно, за исключением поздравлений с днем рождения. Влад правда сделал комплимент, если так можно сказать — присвистнул, когда появилась в аудитории. На что Матвей отреагировал как:

— Закрой глаза — впрочем, оба понимали, что это шутка, слышалось по тону.

Проходя к месту, встретилась взглядом с Кириллом. Напряглась. Он выглядел удивленным, но быстро это скрыл. Кивнул, поприветствовав, то-ли Матвея, то-ли меня, то-ли нас обоих одновременно, и отвернулся. Не банального "с днем рождения", не подкола в стиле "и сколько тебе исполнилось, маленькая девочка? Семь?". Ничего. Может и к лучшему.

Но, как оказалось, я поторопилась с выводами. На второй паре, это был матан, Матвея вызвали разобрать пример на доске, и только он начал выводить матрицу, мой новый телефон завибрировал в рюкзаке. Тихо достала, ожидая увидеть очередное поздравление, а вместо этого там мигало сообщение от Кирилла. Взглянула на Матвея, убедившись, что парень смотрит только на доску, будто мог понять с такого расстояние от кого сообщение. Раскрыла.

— Почему не сказала, что день рождения? — с ходу обвинял Кирилл. Только зачем бы я это сообщала, если почти месяц не общались.

— А надо было? — напечатала в ответ. И хотя Аксёнов сидел в меньше метра от меня, даже не обернулась.

— Может я тоже хочу поздравить — не сдавался. Вздохнула, припоминая, как отвернулся, стоило войти в аудиторию, вместо поздравления. Напечатала то, что должна была:

— Не надо, Кирилл. Не начинай это снова.

И едва успев нажать на отправку, услышала преподавательницу:

— Матвей!

Имя парня на меня сработало, как триггер. Мгновенно спрятала телефон, с запоздалой мыслью отмечая, что Кирилл в итоге так и не поздравил.

— Вообще, тему не понимаешь — Ангелина Васильевна встала со своего места и взяла в руки тряпку, чтобы стереть решение. Матвей плелся, абсолютно не расстроившись подобному замечанию — в прошлом семестре ты лучше занимался.

Он кажется, вообще не обращал внимание на ее слова, потому что проходя мимо меня, задел указательный пальцем мою руку и не торопясь проскользил от кисти до локтя. Я в ответ чуть запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом.

Сразу после занятий, Матвей уехал на тренировку, а мы с Машкой отправились в кафешку, а потом на киномарафон. Решили, что будем смотреть все фильмы подряд, пока глаза не устанут. Вот такой день рождения. Вообще Матвей предлагал отметить праздник в ночном клубе, но стоило заикнуться, как папа чуть не испепелил взглядом на месте. Теперь-то понимала, почему встретила такую реакцию. Папа и так перешагнул через себя, разрешив Матвею отвести меня на концерт, а дважды палка не стреляет. Поэтому после празднования с Машкой, как раз по возвращению Матвея, у нас состоялся банальный семейный ужин, в продолжение. Торт, свечи, даже вино. Папа сказал длинный тост и много ненужных слов по поводу ответственности и все такое прочее. Нечто подобное слышала от мамы, когда та узнала, что у меня появился парень. Матвей выслушал с непробиваемо-серьёзным лицом, не отводя взгляд от отца ни на секунду. Знал бы папа, что в этот момент под столом он почти невинно, только подушечками пальцев, но нагло поглаживал мою ногу. Хотя видимо уважение к старшему поколению у него все-таки присутствовало, потому что касания были лишь от колена до низа юбки, не поднимаясь выше.

После еще погуляли вдвоем по району, и я вернулась домой. Не сказать, что это было день рождение мечты, но радость от предвкушения будущего похода на концерт перекрывала все мелкие недоразумения.

Уже валялась в кровати, надев пижаму, прокручивала ленту соц сетей на телефоне, когда раздался звонок домофона. Время было в районе 11 вечера, и мы никого не ждали, поэтому отложила телефон и прислушалась. Папа ответил в домофон и разблокировал подъездную дверь, после чего на всю квартиру раздалось мое имя. Что там еще?

Вышла в коридоре с вопросом в глазах.

— Видимо, тебе еще подарки — пояснил отец — так то 11 часов, люди спать уже могут — претензия в мой адрес, будто это я сама себе несу подарок в 12 часу.

Замерла перед дверью. Папа рядом подпер косяк. В дополнение еще и мама выглянула, потирая сонные глаза, видимо успела уснуть. Перед тем, как войти, гость постучался, хотя дверь папа оставил приоткрытой. Я не дышала, смотря, как она медленно раскрывается.

Закрыла глаза, заранее выдумывая, как объяснить появление Кирилла у себя дома. Может сказать, что он сумасшедший? Других вариантов в голове не появлялось. И только, когда напротив прозвучал незнакомый голос, припала спиной к стене, ощущая, как забегали мурашки по ногам, будто они онемели.

— Здравствуйте! Доставка цветов для Марины — молодой человек вошел в квартиру, внося в руках букет, и перевел взгляд с меня на маму.

— Марина это я — пояснила, откашлявшись. В горле пересохло.

— Значит это вам — протянул розы. Не 1001, конечно, но точно больше 31.

Мама сразу восхитилась Матвеем, какой он молодец, такую красивую точку поставил под завершения дня. Только оказавшись в своей комнате наперевес с цветами, осторожно выудив карточку, обнаружила на ней слова, которые Матвей вряд ли бы написал. Зато знала, кто мог.

"Моей Малявке"

Моей — это слово больно кольнуло в сердце. Тут же разорвала карточку на много частей, смяла и выбросила в мусорное ведро. Зачем? Зачем опять? Ещё не мешало, чтобы Матвей это увидел. Но букет выбросить совесть не позволила. Цветы ведь ни в чем не виноваты, да и родители их уже видели. Поэтому утром придумала очередную малоправдоподобную небылицу, якобы выиграла в конкурсе через инстаграм в честь дня рождения. Мама с папой легко в это поверили. А от Матвея букет просто прятала в родительской спальне. Благо приходил в гости парень преимущественно, когда находилась дома одна, и не мог видеть мои сумасшедшие метания с вазой. Кирилл, вопреки ожиданиям и страхам, продолжил в универе старую игру — игнорирование. После занятий тоже не явился. Спустя пару дней, успокоила панику, решив, что устроил одноразовую акцию.

До концерта оставалось 4 дня, когда Матвей объявил, что уезжает на какие-то там сборы. В первый момент расстроилась. И во второй тоже. А в третий почти плакала. Где справедливость этого мира? Но Матвей поспешил успокоить и предложил пойти с подругой, пообещав, что с ним тоже потом куда-нибудь сходим. Как только отпросит у родителей. Помогло.

Нарядилась в деньрожденческий образ. В этот раз натягивая даже гольфы. Но сохраняя нервы родителей в целостности, сделала это дома у Маши. Из своего ушла прилично — в джинсах и водолазке. Сказала, что с Матвеем встретимся около концертной площадки, так как он приедет сразу после тренировки. Благоразумно умолчала, что парня не будет и что концертная площадка, это ночной клуб, в один из которых меня не пустили на день рождения. Прокатило.

Усаживаясь в такси, пребывали в превосходном настроении. Обменяли билеты на входную печать и, пока ничего не началось, уселись за барную стойку. Пить мне запретили, конечно, но весело было и так. Ровно до того момента, пока не почувствовала чужое присутствие рядом.

— Привет! — обернулась и не поверила своим глазам. Кирилл собственной персоной с типичной улыбочкой стоял перед нами.

— А ты тут еще, откуда? — не церемонилась Машка.

— Матвей попросил за вами присмотреть. Он что не предупредил? Кое-как вас в этой толпе нашёл, — говорил убедительно и беспечно, даже сказала бы чуть раздражённо, будто и правда ему навязали это.

Подруга посмотрела на меня. Сказать, что Матвей засранец, ей не позволяло то, что находилась тут за его счёт. Но по лицу понятно было без слов. Я промолчала, игнорируя упёртый в меня взгляд парня, и предложила подруге, перейти на танцпол, чтобы занять места поближе, насколько это возможно, с учётом всё прибывающих людей. Решила забить на Кирилла и насладиться выступлением любимой группы. Он следовал за нами, как настоящий охранник. Позади и молча. Да, пусть и попытался бы что сказать, за громкой музыкой всё равно ничего не слышали.

Сам концерт начался с задержкой, но время пролетело быстро, поэтому долгожданное появление группы встретили с ещё большей радостью. С первой песни мысли про Кирилла вылетели из головы. Мы с Машей пели, прыгали, танцевали и даже кричали тексты любимых песен. Абсолютно феерично слышать их вживую, так ещё и петь вместе с группой. Только в один из переходов к следующей песни, оглянулась. Кирилл стоял за мной и сразу же поймал взгляд. Складывалось впечатление, что всё время так и провёл. Отчего захотелось насильно отвернуть его лицо к сцене. Ты же на концерте группы, смотри за их выступлением. Не за мной!

Отвернулась. Но больше не смогла забыть о его присутствии. Продолжала вести себя, как и прежде, а сама только и видела его немигающий взгляд. Сдерживалась, чтобы не отвести в сторону и не попросить убраться. Понимала, не поможет.

— Песня для всех влюблённых пар! — объявил в какой-то момент солист группы. Заиграла медленная композиция, часть зрителей разделились на пары для танца. Вначале почувствовала, как Кирилл обнял со спины, отчего замерла на месте, а только после голос у виска:

— Потанцуй со мной… — оглянулась на него, потом покосилась на Машку. Она странно наблюдала за этим, и на лице отображалось явное неодобрение, но после отвернулась к сцене. Я не хотела этого делать, но помнила — фотки ещё у него. Решив, что смогу потом с Машкой как-нибудь объясниться, развернулась к парню и позволила обнять себя за талию. Сама положила ладони на плечи, но так, что они едва ли не скатывались по его рукам к локтям. Обнимать за шею принципиально не стала. Медленно двигались в такт музыки. Песня казалась бесконечной, а руки Кирилла прожигали одежду и ранили кожу. Смотрела целенаправленно на его плечо. Специально игнорируя лицо.

— Я соскучился!

Резко вскинула взгляд в глаза парня, хоть только что зарекалась. Внутри себя кричала — заткнись! Не хочу этого слышать!

А вслух произнесла сухое:

— Тебя же не Матвей прислал?

Молчал. И вместо объяснения одна рука с талии поднялась к шее и направила мою голову с явным намерением поцеловать. Увернулась, отчего уткнулся мне в шею. Вдохнула знакомый запах. Даже сквозь миллионы оттенков, мелькающих вокруг, именно его пропустила через всё тело.

— Машка тебя спалит, — сказала безразлично и даже не старалась отстраниться, ведь чувствовала, как крепко держит.

Мне всё равно. Убеждала себя, несмотря на то, что саму трясло. И не знала отчего — оттого, что осознанно пытался создать мне проблемы или от его слов.

— Мне плевать, — ответил. Прозвучало страшно. До этого хотя бы Матвей его сдерживал. А что теперь Кирилл себе напридумывал? Попыталась образумить, но верилось с трудом, что выйдет:

— Мне нет, — подняла голову и посмотрела в глаза. Руки парня сжали меня чуть сильнее. Ждала очередной угрозы с его стороны. Что снова будет принуждать. Страшно стало от мысли, что может прямо сейчас увести и заставить. А к чему именно…если теперь ему было плевать на всё? Но Кирилл не сделал ничего. Даже слова не сказал. Молчала и я. Танец кончился, и объятия ослабли. Сразу отошла чуть в сторону. А Машка, словно только и ждала этого момента, протиснулась, вставая между нами, увеличивая расстояние ещё больше, и протянула мне бутылку воды, за которой успела сходить.

До конца выступления Кирилл больше не трогал. А когда мельком оглянулась, его и рядом не оказалось. И почему-то в этот момент ощутила острое чувство пустоты, хотя сама хотела, чтобы ушёл.

Объявился снова внезапно. Я ушла в туалет, перед тем как ехать домой, а когда вернулась, стоял рядом с Машей. В первый момент сердце радостно подскочило. Не ушёл. Но тут же заглушила эмоцию, ведь всё испортил. Не чувствовала радости после концерта. Даже не захотела идти за автографом. Всё будто погрузилось в серую печаль. Кирилл всегда всё портил.

Медленно выползли вместе с остальными зрителями на улицу из переполненного клуба. Такси ждало рядом с входом. Кирилл будто и правда, всего лишь присматривал за нами, просто посадил в машину. Удивил тем, что сам не забрался следом. Хотя была уверена, не только поедет, но ещё и выйдет вместе со мной.

Машина тронулась. А Аксёнов направился в противоположную сторону. Проводила мужскую фигуру взглядом, но голову не повернула, после чего обернулась к подруге. Я нервничала, понимала, что должна объяснить. Но как подступиться к истории о своих сложных взаимоотношениях последних месяцев, не представляла. Тем не менее нужно было попросить подругу не упоминать при Матвее, что на концерт приходил Кирилл. Иначе беды не миновать.

Но она опередила.

— Знаешь, что мне Аксёнов сказал?

Напряглась. Ничего хорошего сказать он не мог.

— Что? — выжидающе на неё посмотрела. Подруга, убавив голос, будто водитель был не просто водителем, а засланным шпионом, рассказала:

— Признался, что ты ему нравишься, и что он хотел понять, есть ли у него шанс. А потом попросил не говорить об этом Матвею, потому что, на самом деле, он его не просил приезжать, — Маша замолчала, оценивающе меня осматривая, — Марин, я, вообще-то, никому ничего говорить не собираюсь, но ты не думаешь, что это стоит сделать тебе?

— Нет! — ответила быстро, — не вижу смысла затевать между ними ссору… — а сама потерялась в мыслях о нелогичности действий парня и поспешно добавила, чтобы подруга там себе не напридумывала: — у него всё равно нет никаких шанса, — уверенно улыбнулась, но от собственных слов заныло в груди.

Видела, как в глазах Маши горел вопрос «что у тебя вообще происходит?», но сдержалась. За что была ей благодарна. И ему тоже…

Отец уехал в командировку неделю назад. Матвей почти каждый день напоминал об этом. Стало казаться, его терпение и обещанное ожидание близки к финишу. Сегодня вечером мама уходила на сутки дежурить. Паниковала с самого утра, ведь Матвей это знал. Он в принципе оказался очень наблюдательным. За два месяца вычислил время месячных, и, кажется, готов был к ним лучше меня. Всегда притаскивал обезболивающее, даже без вопроса нужно ли. Отсчитать смены родителей ему и вовсе не составило труда, когда познакомился с ними поближе. Поэтому знала, что сегодня обязательно заикнётся о ночёвке у меня. А уж предложит, спросит или сразу объявит, пока оставалось загадкой. То, что ещё и Машка заболела, показалось дурным знаком. Будто бросила наедине с моим неврозом. Подруга не была сильно в курсе подробных стадий развития наших отношений, но само присутствие добавляло уверенности и спокойствия. Матвей печали не разделил. Когда во время переклички на первой паре я пояснила, что Маша заболела, парень довольно объявил:

— Супер! — и перекинул учебники на её место, следом пересаживаясь и оставляя Кирилла позади нас одного. Я не обернулась. С некоторых пор старалась не смотреть на него и тем более не думать о нём. Первое выходило проще, судя по моим мыслям. Но размышлять стоило в этот момент совсем о другом, как выяснилось чуть позже. Преподаватель начал читать лекцию, а Матвей наклонился ко мне и сказал:

— Ланнистеры всегда платят долги!

Вопросительно глянула на него. К чему относилась отсылка из Игры престолов, поняла не сразу. Но стоило его руке лечь на моё колено и поползти вверх, пронзила пугающая догадка. Округлив глаза, уставилась на парня, сжимая ноги между собой и стараясь помешать. Он и раньше гладил меня там, но на парах такого себе не позволял. Возможно, потому что сидели на разных партах, запоздало пронеслось в голове. Матвея присутствие одногруппников явно не смущало, слегка приподнятые уголки губ говорили скорее, что его это веселило. Повелительный взгляд на мои колени и едва заметный кивок. В голове голос прозвучал, как вживую:

— Расслабь!

Помедлила, но подчинилась. Парта перед нами скрывала происходящее, а сбоку меня закрывала широкая фигура самого Матвея. Растопив пальцы, он принудительно раздвинул мне ноги чуть в стороны, давая себе больше места для манёвра. Лениво провёл вдоль внутренней части бедра ребром ладони, коснулся ткани трусов через капроновые колготки. Вверх, вниз, чуть сильнее надавливая в нужном месте. Закусила губу, чтобы скрыть улыбку. Это было приятно и тепло начало растекаться в животе. На втором плане преподаватель рассказывал о чём-то несущественном. Матвей в это время подхватил пальцами колготки и слегка оттянул в сторону. Я нахмурила лоб и посмотрела на него. Он будто этого и не заметил. Невозмутимо наблюдал за лектором, словно ничего не происходит. Только рука в этот момент стянула ткань колготок в кулак и резко дёрнула на себя. Одновременно с этим Матвей начал громко кашлять на всю аудиторию, будто чем-то подавился, скрашивая треск ткани, который, казалось, было слышно даже на другом этаже.

— У вас там все в порядке? — привлек внимание всех к нам, преподаватель.

— Всё отлично, — ответил, подразумеваю совсем не то, что подумали все. Рука осторожно отпустила ткань, и я почувствовала, как дыра на капроне расползается в стороны, открывая доступ к трусам. Неосознанно оглянулась удостовериться, что остальные невнимательны, как и преподаватель, и сразу уткнулась в холодный взгляд Кирилла. Смотрел несколько секунд в глаза, не моргая, а затем медленно стал спускаться им по телу. Именно туда. Раз. Два. Три. И снова в глаза. Отвернулась. Первым порывом попыталась прекратить это. Остановить Матвея. Опустила руку вниз, положила поверх его, на что сразу же получила быстрый хмурый взгляд. Останавливаться так просто не собирался. Оттянул ткань трусов в сторону, целенаправленно продолжая пробираться к цели. Осторожно провёл двумя пальцами между складок. Там всё было таким влажным, что стало неудобно. Зато парень усмехнулся. Сжала его запястье сильнее, следующим движением планируя выставить оттуда, но Матвей чуть откинулся на спинку стула, давая руке больше свободы, и плавно ввёл внутрь один палец. От неожиданности не сдержала громкий вдох. Усмешка, адресованная мне, с вопросительно задранной бровью, как пауза, после чего также осторожно вытащил палец, разочаровывая всё моё существо в секунду. Но лишь до того момента, как вместо одного ввёл два. В этот раз вздох сдержала, закусывая до боли губу.

— Убрать? — спросил на нулевой громкости. Поняла, что всё ещё сжимаю его руку пальцами. Причём так сильно, что ногти впиваются в кожу. Но уже не оттого, что хотела заставить прекратить, а из страха, что уберёт её. Разжала пальцы и подняла свою руку на парту. С опозданием заметила, что все пишут, под диктовку. Открыла тетрадь, нашла ручку и стала обводить буквы на листе, усердно делая вид, что слежу за темой лекции. Матвей в отличие от меня даже не пытался изобразить учёбу. Сделал ещё несколько осторожных и до безумия медленных проникающих движений пальцами, после чего большим мазнул по клитору. Я выгнулась, утыкаясь лбом в выставленную ладонь. Волосы распались с двух сторон от лица, скрывая немой стон. Внутри всё горело. Чувствовала, как мышцы обхватывают в спазме его пальцы, и, ища помощи, повернулась к парню. Его затуманенный взгляд растёкшегося по радужке зрачка смотрел вниз, на юбку, ткань которой прикрывала происходящее. После чего перевёл на лицо и второй рукой прикоснулся к своим губам указательным и средним пальцем. Тихо. И я молчала. Отворачивалась к стенке. Закусывала губу, беззвучно выдыхала и старалась расслабиться. Он мучал меня все 1,5 часа, то давая выдохнуть, когда была почти на пике, то снова накручивая по-новой. Когда раздался звонок в коридоре, я была на грани жизни и смерти. Почти заскулила от обиды, стоило Матвею вытащить пальцы и поправить трусы, возвращая на место. Понимающе улыбнулся. А я сжала меж собой ноги, стараясь найти хоть какое-то облегчение от этой пытки. Когда преподавательница вышла из аудитории, Матвей обхватил за шею, грубо притягивая к себе, и прошептал на ухо:

— Сегодня кончишь… — и никого не стесняясь, оттянул голову за волосы назад, с ходу глубоко целуя. Стоило ему сейчас отвести меня в пустую аудиторию, разодрать вконец колготки и нагнуть — отдалась бы, не задавая лишних вопросов. Но знала, что после стольких ожиданий, он бы так не поступил.

Следующую пару отменили, и я готова была молить, чтобы он сдержал свое слово и позволил мне кончить. Пустую аудиторию нашли без проблем. Матвей усадил меня к себе на колени, явно рассчитывая продолжить начатое на прошлом уроке. Но дверь в аудиторию раскрылась, громко ударившись о стену, и внутрь вошел Кирилл, так ещё и Олега с Владом привел.

— Мы ведь вам не помешаем? — спросил Кирилл, словно не замечая, что мы хотели остаться одни, или скорее специально это игнорируя. С большим энтузиазмом Олег и Влад обсуждали меж собой последние новости, время от времени пытаясь привлечь и Кирилла, но тот если и отвечал, то невпопад. Сидел мрачнее тучи. Я его понимала, торжествуя внутри. Матвей никого не стесняясь целовал меня, одновременно бесстыдно, запустив руку под юбку наглаживая ягодицы. Залезть в трусы, правда, больше не далась, хотя пытался, но с учетом, что нас собралась целая компания, и ничего меня не закрывало это было не уместно. И так приходилось сжимать ноги, скрывая разодранный капрон, и надеяться, что стрелки не поползут ниже юбки до конца занятий.

— Твоя мама не хочет сегодня пораньше уйти на работу? — тихо сказал на ухо. Фраза звучала, как шутка, ведь оба знали, раньше положенного мама не уйдёт. Но я понимала, Матвей начинает метить территорию. Говорить так, будто все решено. Готовить к неизбежному. Посмотрела на него с улыбкой, но промолчала. Нельзя поддерживать его игру. Ещё не приняла решение. Да, многое позволяла и разрешала, даже понимая подсознательно его тактику. И стоило признать, иногда самой это нравилось. Но когда переспим, определю только я. И никакие ловушки не сработают. Матвей, конечно, думал иначе и проверял границы со всех сторон:

— Раздвинь ножки и сядь на меня сверху, — попросил, отрываясь от губ. Мне хотелось подчиниться. Олега с Владом это не удивит, а ещё хотелось выбесить Кирилла, ведь сам пришел. Пусть тогда смотрит. Но он не выдержал ещё на этом этапе:

— Матвей! — сколько раздражения сверкнуло в одном слове. Тот нехотя повернул голову к нему и холодно произнёс:

— Что?

Кирилл замер, смотря на друга, затем на секунду перевёл взгляд на меня и снова вернул:

— Может, вам уже потрахаться?

Гипнотизировали друг друга минуту, после которой Матвей ответил с угрозой в голосе:

— Не переживай, потрахаемся! Просто не здесь. Или ты посмотреть хочешь?

— На видео запиши, посмотрю!

Чувствовала, как рука парня сжалась сильнее на запястье.

— Матвей! — попыталась сказать, раздражённо, строго, недовольно, но получился какой-то писк. Оба, будто вспомнив, что не одни, посмотрели на меня. Сердце бухнуло так, что не услышала собственный голос, и не сразу поняла, что произнесла это, ведь никогда не перечила, — а ты не много на себя берёшь?

Он сморщил лоб в удивлении. А рядом послышалась ухмылка Кирилла. Ненавижу его за это.

— Похоже придётся тебе трахаться в одиночестве, Матвей! Видео, как ты дрочишь, можешь оставить себе, — не унимался Аксёнов, торжествуя. С удовольствием утёрла бы ему нос. Но утереть нос Кириллу — значило пойти на поводу Матвея, что тоже мне не нравилось. Сам Матвей молчал. Захотелось встать и уйти. Но, попытавшись, наткнулась на непробиваемую стену. Держал запястье и талию и не позволил даже на миллиметр подняться с его колен. Улыбка, которая медленно появилась на лице, испугала похлеще хватки, ведь глаза остались холодные:

— Марин, это просто шутка! — сообщил мне, как маленькой дурочке, — Кирилл просто пошутил. Правда, Кирилл? — на друга даже не посмотрел, давил взглядом меня.

— Шутка, — живо отзывался второй, только голос звучал совсем не весело.

— Кирилл извинится? — продолжал Матвей

— Кирилл извинится! — повторил Аксёнов, тем же голосом, правда, извинения дальше предсказуемо не последовали.

Обстановка душила, в прямом и переносном смысле, как будто на двоих высасывали весь кислород вокруг, не оставив мне.

— Я пойду в столовку! — второй рукой осторожно сняла захват Матвея, и он, нехотя, но подчинился и отпустил.

На следующей паре попросила его не садиться со мной и чувствовала все 1,5 часа, как спину прожигает огнём. Но не оборачивалась. Я боялась. Обоих. После занятий пояснила Матвею, что провожать не нужно, пойду навестить Машу. Видела, как в его глазах полыхнул огонь мостов, что размеренно строил, и которые сейчас сжигала одной спичкой.

Засиделась у подруги на несколько часов. Специально… Ни капли не удивилась, когда пришло сообщение от Матвея:

«Я приеду сегодня», — выбрал тактику без вопроса, отметила про себя. И, наверное, не влезь Кирилл, повелась бы, а сейчас психовала вовсю:

«Нет», — коротко и однозначно.

Несколько минут тишины. Делала вид, что слушаю закашливающуюся подругу, а сама то и дело посматривала на экран. Матвей так просто не сдастся. И была права. Шаг назад.

«Марин, я приеду, просто поговорим», — и снова без знака вопроса в конце. Торговаться не настроен.

«Нет», — паника душила, ведь мог легко заявиться постфактум. И чем дольше телефон молчал, тем больше эта мысль пугала. Но спустя 10 минут ответ пришел:

«Я тебя, пиздец, как хочу, если передумаешь, напиши»

Следом ещё одно сообщение:

«Приеду в любое время», — …ночи… мысленно добавила то, что оставил между строк.

И через 30 секунд ещё одно. То, которое позволило расслабиться и понять — угроза миновала:

«Пойду подрочу для видео Кириллу», — со смайлом в конце.

Возвращалась затемно, уверенная, что все сидят по домам и не поверила своим глазам. На пустой детской площадке ждал Кирилл, одиноко качающейся на качелях…

Возвращалась затемно, уверенная, что все сидят по домам и не поверила своим глазам. На пустой детской площадке ждал Кирилл, одиноко качающейся на качелях…

Ненавидя себя, пошла к нему. На улице 30 градусов со знаком минус.

— Сколько ты здесь сидишь? — окинула нахохлившийся вид.

— Достаточно, чтобы примёрзнуть к качелям, — ответил хмуро и будто даже с претензией, но от того, как при этом зубы стучали друга об друга, стало его жалко. Дурак!

— Пойдём, — вздыхаю и киваю в сторону дома, — только мама не на работе, так что погреешься в подъезде и уходи.

Впервые не перечил и послушно пошёл следом. Растирал замёрзшие пальцы, пока лифт поднимался на мой этаж.

— Иди на лестницу, — распорядилась, а сама направилась к своей двери.

— А ты?

Замерла на месте от этого просящего тона.

— Сейчас приду.

Смотрел на меня, видела это боковым зрением. Стоял, не уходил. Не поверил, что приду. Подумал — обманываю.

— Фотографии всё ещё у тебя, какой смысл мне врать?

Только тогда вздохнул и подчинился. Слышала, как глухо хлопнула дверь запасной лестницы. Дома быстро разулась, бросая куртку на вешалку. Заглянула в родительскую спальню. Мама, как обычно перед сутками, спала. Тихо прикрыла дверь и пошла в кухню, где поставила греться чайник. Наливая кипяток в кружку, глушила непрошеные мысли, что веду себя, как заботливая дурочка. Ему, наверняка, что-то снова надо, а я его чаем хочу напоить. Но всё же подхватила горячий бокал и вышла в подъезд. Ждал. Протянула чай. Взял с подозрением.

— Подсыпала что-нибудь? — усмехнулся.

А я на полном серьёзе ответила:

— Сахар…2 ложки, не знаю, сколько ты кладёшь.

Нахальная улыбка мгновенно сползла с лица, открывая что-то новое в парне:

— Две, — ответил.

— Значит, угадала, — отвела взгляд в пол. Было непривычно с ним обсуждать такие банальные вещи. Отпил глоток чая из стакана. Выглядел тоже неловко.

— Я не могу с тобой здесь остаться надолго. Мама потеряет, — сразу прояснила по поводу вечера.

— Ладно… — легко согласился и снова затих.

— Кирилл зачем ты пришёл? — не выдержала, — помолчать?

— Я пришёл извиниться.

Извиниться за то, что сказал в университете? Не поняла его.

— Я не на тебя обиделась. По поводу тебя не было никаких ожиданий.

Потупил уязвлённый взгляд. Давно не центр моей вселенной. И никогда им не был. Поправила себя.

— У вас это серьёзно? — перевёл тему разговора.

— Да… — ответила тихо, будто стыдилась признаться перед ним.

— Вы уже переспали? — посмотрел прямо в глаза, и видела в них что-то похожее на надежду, но Кирилл тут же это заглушил и поспешно добавил — скажи только честно, не как в прошлый раз, чтоб мне досадить.

— Нет… — решилась быть откровенной.

— Переспите? — не унимался.

— Не знаю… — отвечала честно, как и просил. Несмотря на то, что сегодня отказала Матвею, понимала это не последняя попытка меня развести.

Кирилл молчал и продолжал стоять на месте. Взгляд уставился в пол, но сомневалась, что рассматривает подъездную плитку. Не выдержала.

— Кирилл, иди домой.

— Сейчас уйду.

Я ушла первой. Стоять с ним было невыносимо. Выглядел, как потерявшийся щенок, которого хотелось погладить и пожалеть, но было страшно, что укусит.

В районе 7 провожала маму. Дождалась, пока подъедет лифт, помахала рукой, отослав шутливый воздушный поцелуй, и хотела закрывать дверь. Может и стоило это сделать, несмотря на то, что услышала движение на запасной лестнице. Наплевав на все инстинкты самосохранения, пошла туда. Кирилл сидел на том же месте, смотря в телефон. Повернул голову, шурша пуховиком, когда замерла в нескольких шагах. Прошло 4 часа с нашего расставания.

— Ты почему домой не уходишь? Тебя что выгнали?

— А если выгнали, приютишь у себя? — усмехнулся.

— Иди домой! — выгоняю.

— Иди! Я здесь сижу, тебя вообще не трогаю, ничего от тебя не требую и не заставляю, — и подтверждая слова снова уткнулся в телефон. Я злилась. Кажется, больше на себя, потому что не могла уйти, как он говорил.

— Тогда что ты хочешь от меня? — процедила сквозь зубы.

— Да какая разница, что хочу я, ты ведь всё равно ничего не хочешь со мной, — продолжал смотреть в телефон, но, переведя взгляд на его экран, увидела, как снимает блокировку и снова ставит, и так по кругу.

— Как ты себе это представляешь? — спросила, чуть не плача, оттого, что всё начиналось сначала.

— Тебе описать или показать? — резко вскинул взгляд.

— Я встречаюсь с Матвеем! — повысила голос в истерике.

— Хочешь сказать, тебе не нравилось, как мы проводили время за его спиной!?

Это провокация. Это его очередная провокация. Твердила я в голове, не желая разблокировать воспоминания.

— Ты меня заставлял! — упрямо и тихо, ведь знала, что заставлял, но помнила свою реакцию на это.

Он тоже помнил:

— И стонать подо мной я тебя заставлял?

Я заозиралась:

— Можешь потише, а!?

Но Кирилл не желал слышать и ничего замечать вокруг:

— Если он тебя трахнет, я его прикончу!

Всё! Это перешло все границы. Не хватало ещё, чтобы соседи подслушали, а затем рассказали родителям. Развернулась и направилась к себе домой, игнорируя последнюю фразу. Хочешь сидеть здесь. Сиди. Хочешь сидеть в тюрьме за убийство — вперёд!

При этом дома не находила себе место. Несколько раз крадучись подходила к двери и старалась рассмотреть в глазок движение на лестнице. Но куда уж там, через выгнутое стекло даже что перед дверью с трудом просматривалось.

В 11 часов вечера не выдержала и отправила сообщение:

«Ты дома?»

«Нет», — мгновенно пришёл ответ.

«Ты собираешься уходить?»

Ещё не отослала, но знала, что напишет, и когда пришло сообщение в 3 буквы "нет", даже не удивилась. Застыла в коридоре с зажатым в руке телефоном. Смотрела на закрытую дверь, а видела, как сидит там. Один.

Психовала. Сколько не убеждала, что всё равно. Но психовала. Психовала, что слишком близко от меня. Пусть сидит на другом этаже, в другом подъезде, в другом доме. Но только не здесь. Перебрала в голове все варианты заставить его убраться. Решилась на ещё один разговор, заранее готовясь угрожать вызовом полиции. Смело открыла дверь и столкнулась с ним лицом к лицу. Сколько он стоял здесь? Что собирался делать? Шарахаюсь от него. Инстинктивно, чувствуя себя в позиции жертвы. Поздно понимаю, что сама открыла доступ в квартиру, и Кирилл этим незамедлительно воспользовался, шагая внутрь. За спиной щёлкнул автоматический замок. Он смотрел на меня пронизывающим взглядом и произнёс то, что не готова была услышать:

— Я люблю тебя!

Паника затопила:

— Что? Ты пьяный? Уйди, Кирилл. Пожалуйста, уходи, я боюсь тебя, — не хотела это слышать. Не от него. Не сейчас. Никогда!

— Я позвоню Матвею, если не уйдёшь, — грозила, тем, что всегда действовало стопроцентно, не задумываясь, к чему могло привести сейчас. Сняла блокировку с зажатого в руке телефона, не отводя глаз с парня. Его взгляд сконцентрировался на моём движении и, раньше чем успела среагировать, выхватил смартфон и бросил в темноту ближайшей комнаты, где тот с грохотом обо что-то стукнулся. Напугалась. Оглянулась на дверь в свою комнату, оценивая, успею ли, но в то же время понимая, что побегом только усугублю ситуацию. Он же невменяемый. И он меня изнасилует. На глазах навернулись слёзы, одна из которых стекла по щеке и упала на пол. Кирилл моргнул и уставился в точку, куда приземлилась капля, после чего медленно поднял затравленный взгляд.

— Ты чего? Я тебя не трону.

И будто все поняв, обессиленно прислонился к двери. Сполз вниз, утыкаясь лбом в ладони.

— Блять, — потёр виски, нахмурив лоб, — ты реально меня боишься? Боишься, что могу причинить боль?

Молчу. Боль он причинил давно, просто не физическую. Но признаю, что перенервничала. С облегчением, от которого на душе спокойнее не становится, прислоняюсь, как и он, спиной к стене, только напротив, и тоже сползаю вниз. Не знаю, сколько так просидели. Просто молча, смотря друг на друга.

Когда спустя бесконечное количество минут, Кирилл поднялся и пересел ближе, не сдвинулась, а только сокрушённо наблюдала. Слышала шелест куртки рядом и чувствовала знакомый аромат, обволакивающий меня. Прикрыв глаза, наплевав на всё, вдохнула запах. Я так по нему соскучилась.

— Фотографий больше нет, я всё удалил, тебе нечего бояться, — произнёс так тихо, что сложилось впечатление, это мои фантазии, не более. Повернула голову в сторону парня. Смотрел на меня не отрываясь. Выжидающе. Так близко, — Я хочу, чтобы ты была со мной просто так, не за фотографии, — слова сорвались с губ, и мой взгляд потерялся на них. Кирилл медленно наклонился, и я сдалась. Прикрыла веки от пронизывающего желания, лишь только почувствовав его дыхание. Коснулся едва ощутимо. Боялся спугнуть. И я понимала его, ведь боялась сбежать. Чуть ответила. Я хочу. Сама. И тогда нас занесло. Куртка с плеч парня осталась где-то там на полу в коридоре, когда пробирались в мою комнату, скользя вдоль всех стен, по пути миллион раз останавливаясь, растворяясь друг в друге, в объятиях, поцелуях, прикосновениях. После нас остался только шлейф из одежды.

К моменту, когда оказались на пороге комнаты, на мне осталось только нижнее бельё, на нём, кажется, одни боксеры. Осторожно щёлкнул застёжкой от лифчика, смотря только в лицо и, стянув его за лямку, опустил у наших ног. Шаг на меня. Я отступила, но не чтобы сбежать, а заманивая дальше. С Матвеем никогда не было такой уверенности, что готова, и плевать, как будет завтра. Сейчас мне хотелось стать его. Пальцы парня обхватили резинку трусов и потянули вниз, вместе с ними начал приседать передо мной, целуя в живот, ниже, между ног, в коленку. Всё нежно, едва касаясь, но при этом я пылала в каждой точке, где останавливался. Оставляя последнюю деталь нижнего белья на ковре, снова поднялся, проскользил ладонями вдоль ног до талии, тяжело дыша, и притянул к себе целуя. По-особенному. Будто наполняя своей любовью. Не торопился. Осторожно уложил на кровать. Долго и трепетно целовал в губы, гладил каждый сантиметр кожи, ласкал грудь, шею. Время текло тягуче и сладко, как его касания. Я тонула в этом состоянии невесомости. Парила в его руках. Поэтому когда осторожно развёл мои ноги, устраиваясь между ними и слегка взволнованно заглянул в глаза, сама развела их сильнее, подтягивая коленки чуть вверх и прижимая ими его к себе, чтобы ощутить ближе.

Кирилл внезапно замер, отчего я сразу же напрягалась, почувствовала резкую смену настроение. Замешкавшись, тяжело сглотнул, с болью в глазах, и, отведя взгляд в сторону, произнёс сбившимся тоном:

— Ты уверена? Тебе не обязательно это делать, если не готова… Скажешь остановиться, я сразу уйду. Только ты решаешь, что будет между нами.

Выглядел таким трогательным, напуганным и одновременно серьёзным. Осторожно положила ладонь на его щеку и повернула голову обратно к себе.

— Я хочу, — прошептала чуть слышно.

Взгляд парня сразу же поменялся, в нём, наконец, появилось успокоение. Глубоко поцеловал и аккуратно приставил головку члена ко входу. Качнулся вперёд на несколько миллиметров, замирая и давая пламени разгореться внутри сильнее. Затем ещё чуть глубже, расширяя постепенно и пока не принося боли, а только предвкушение большего и желания продолжить, а не медлить. Я чуть застонала, подаваясь к нему навстречу. И тогда он отстранился назад, после чего резко вошёл на всю глубину, прижимая своим весом к постели. Было больно. Непривычно. Странно. Но даже на секунду не подумала, что совершила ошибку. Он не шевелился, давал время привыкнуть. Настороженно смотрел в лицо, продолжая оставаться внутри. И только, когда я напряжённо выдохнула, чувствуя, что становится легче, и смущённо улыбнулась, поцеловал и медленно начал двигаться. Не до конца понимала, что чувствую, отголоски боли граничили с томительным теплом, переливающимся внутри. Я не кончила, и, наверное, это было бы странно для первого раза, но ощущала намного больше, чем просто эйфорию от секса. Чувствовала любовь, наполняющую меня светом.

Кирилл кончил мне на живот. Презерватива с собой у него не оказалось. Забавно. Пришёл готовый "прикончить" Матвея за секс со мной и даже не надеялся, что сам его получит. Взял меня на руки и отнёс в ванную. Сам вымыл, хотя я стеснялась и пыталась его выгнать. Замотал в махровое полотенце и отнёс обратно. Уложил в кровать, забираясь следом, и прижал к себе. А прежде чем уснули, сказал:

— Не ходи завтра в универ.

Я непонимающе уставилась на него.

— Не хочу, чтобы Матвей тебя касался.

Услышав имя своего парня, запаниковала, пропустив остальное мимо ушей. Совсем забыла о нём. Что встречаюсь с двумя. Что именно Матвей рассчитывал сегодня лишить меня девственности. Перспектива снова играть на оба фронта показалась до тошноты отвратительной. Спать с двоими не хотела, но отчётливо понимала, что долго сдерживать Матвея не смогу. Наши прошлые отношения "втроём", в сравнении с этим, теперь выглядели ерундой.

— Я завтра уезжаю на соревнования с утра, вернусь после обеда, — привлёк моё внимание Кирилл, — я всё улажу с ним. Не переживай, ладно. Ты теперь со мной.

— А то, что ты говорил…вы изобьёте друг друга? — вспомнила его слова.

— Заживёт. Да и потом, думаю, я заслужил.

Утром Кирилл собирался тихо, но всё равно проснулась. Завернулась в одеяло с головой, что одно лицо выглядывало и, привалившись к стенке, наблюдала за ним.

— Спи давай, — хмыкнул, заметив моё пробуждение, — спи за нас двоих, — а потом наклонился ближе и заботливо спросил, — всё хорошо, у тебя ничего не болит?

Кажется, краска залила щёки, во всяком случае, почувствовала жар на лице и прикрылась одеялом, теперь оставляя лишь глаза. На самом деле между ног немного саднило, и живот чуть тянуло. Но вполне терпимо. А воспоминания о вчерашней ночи и вовсе перекрывали всё приятными флешбэками. Поэтому, не вдаваясь в подробности, отрицательно покрутила головой. Чмокнул в нос, и, сказав, сам захлопнет дверь, ушёл.

Хоть Кирилл и повелевал спать дальше, но повалявшись, поняла, что не смогу. Встала. Умылась. Переоделась. Зашла на кухню, обдумывая, что съесть на завтрак. Но в дверь позвонили.

Было глупо решить, что вернулся Кирилл. Осознала свою недальновидность, стоило открыть дверь, с сияющей улыбкой на губах, не посмотрев в глазок.

Передо мной стоял Матвей. Одна руку засунул в карман джинсов, во второй небрежно держал букет бутонами в пол. Замок на куртке расстёгнут. Вариант, что не запустят — не предполагался.

— Привет! — оглядел с головы до ног, — ты походу в универ не собиралась? — свёл брови на переносице.

— Да, я неважно себя чувствую, — отвела взгляд в сторону. Снова вру.

— Тогда я просто вынужден остаться, — усмехнулся, — и поухаживать за тобой, — шаг на меня, и вопрос в глазах, когда не сдвинулось с места, чтобы пропустить.

— Хорошо, извини, я вчера перегнул. Получилось некрасиво, но я ведь тебя услышал, и не приехал вечером, хотя очень ждал, что позовёшь, — прислонился виском к косяку и ласково погладил по щеке. Я сделала над собой усилие и не отстранилась, но отчуждение Матвей почувствовал, видела по напрягшемуся взгляду.

— Это тебе, — поднял цветы, вручая и снова пытаясь войти. Букет был красивым. Гармонично составлен. Видно, что купленный не в соседнем ларьке за поворотом. А я смотрела на него и ничего не чувствовала. Никакого тепла, благодарности, радости, снова один только стыд.

— Матвей, мне нужно тебе кое-что сказать, — решилась в конце концов. Ведь тоже его обманывала всё это время, и, наверное, будет правильным, если услышит о нашем расставании именно от меня. Даже пусть спрячусь за спиной Кирилла, всё равно придётся с ним столкнуться. Так чего тянуть?

— Ладно, Марин, я понял, ты ещё не готова. Это не проблема. Я не хочу ссориться, — тут парень не выдержал и откровенно запихнул меня в квартиру, придавая этому вид игры, под лозунгом:

— Тем более, мы всегда можем найти чем заняться и не доходя до конца, правда?

Поняв, что первую линию обороны проиграла, сделала два шага назад, увеличивая между нами дистанцию и понимая, что откладывать больше нельзя, выпалила:

— Мы расстаёмся! — успела внутренне усмехнуться постановке фразы. Не спрашивала. Не предлагала. А уведомляла о принятом решении. Прям как Матвей обычно. Парень стрельнул глазами в одну сторону, затем в другую, ничего не понимая. Ведь ещё вчера было всё хорошо. Даже лучше. Ещё вчера был уверен, что утром проснётся в моей постели, в качестве первого мужчины. А теперь, ни с того ни с сего, из-за мелкого недоразумения, одной необдуманно брошенной фразы, я взбрыкнула.

— Что случилось? — спросил напрямую. Меня это даже слегка удивило. Думала, снова начнёт вести себя как в прошлый раз в подобной ситуации.

— Я хочу быть с Кириллом, — тоже не стала лукавить и посмотрела ему в лицо. Наконец, не врала.

Матвей мгновенно напрягся, а в глазах мелькнула злость, сменяющаяся обеспокоенностью:

— Он заставил тебя это сказать? — взгляд исподлобья, скулы заострились, рука на ножке букета, который так и не взяла, сжалась сильнее, отчего крафт бумага зашуршала. А я не поняла, с чего такие умозаключения:

— Нет… — осторожно ответила, оценивая агрессивный настрой, — я сама этого хочу, — последние слова скорее прошептала, чем уверенно сказала.

— Ладно! — сморгнул, уставившись перед собой.

Прозвучало неправдоподобно. Ладно? Так просто? И всё? Но он реабилитировался, причём слишком резко:

— Переспишь со мной и свободна на все 4 стороны.

— Пересплю с тобой? — опешила, — что за бред? Зачем мне это делать, если я хочу быть с Кириллом?

Матвей опустил взгляд на букет в своей руке, будто впервые его увидел, и, горько усмехнувшись, вернул на меня:

— Потому что, если не сделаешь это, — голос пустой и холодный, — я покажу всем твои голые фотки. Интересно, Кирилл захочет с тобой быть, если весь универ станет думать, что я имел тебя в женской раздевалке?

— Какие фотки? — едва выговорила. Догадка пронзила, но отказывалась её принимать. Картинка в голове не складывалась.

А он продолжил:

— Помнишь, Кирилл тебе показывал свою любимую фотку из той подборки? Хочешь, теперь я покажу свою? — отбросил букет, как грязный веник в сторону, но не я, ни он на него не посмотрели, — сейчас, — достал из кармана телефон. Быстро снял блокировку и, полистав пару секунд, повернул экраном ко мне. Изображение на фото показало меня, собственной персоной, прикрывающаяся белой рубашкой. На первый взгляд, выглядела достаточно прилично. Стратегически важные места скрывались за вещью. Но, присмотревшись, поняла, что не видно и белья. Те части тела, которые выглядывали из-под рубашки были обнажёнными. Хотя на самом деле ведь оставалась тогда в лифчике и трусах. Матвей пояснил:

— Она мне сразу приглянулась. Ты даже в белье на ней смотрелась зачётно, словно голая, если не приглядываться, а пару раз мазнув кистью в фотошопе, оказалось, что убрать его в принципе не проблема, — секундная пауза, во время которой парень опустил взгляд в пол будто вспоминая, как это было, а затем поднял на меня совсем другой, раздражённый, чтобы уничтожить правдой: — я это сделал по приколу в тот же день, как Кир тебя нащёлкал. Мы же правда хотели их разослать, а потом я подумал, что одноразовая радость не так интересна, как получить с тебя реальную пользу.

— Ты подумал? — спросила на выдохе. Не хотела верить. Он всё знал? Нет, не так. Он всё придумал.

— Ну да! — продолжал жалить, — Ангелина слишком правдоподобно грозилась, что никакие спортивные достижения не помогут, и домашки эти придумала еще. Но потом сама же нам подкинула идею, слишком удачно тебя разрекламировала, и мы не устояли. План работал идеально. Пока… — спесь вмиг слетела, поток слов сорвался на вздох, на долю секунды показывая потерянный взгляд, — пока ты мне не понравилась. На самом деле. Блять! — растерянно поднёс ладонь к лицу, закрывая глаза, и отвернулся в сторону.

— Матвей… — мой голос дрожал.

Вместо ответа пронзил насквозь бешеным взглядом. Впервые за всё время отношений, видела его таким. Откровенно злым.

— Ты же… ты же обманываешь сейчас, правда? Просто тебя обидно…и ты всё придумал, чтобы сделать мне больно? — я находилась словно в состоянии аффекта. Не хотела этому верить. Отвергала факты, что Матвей знал про фотографии, видел их, хранил на телефоне. Так не могло быть. Так не должно быть.

Ему стоило соврать, воспользоваться предложенным оправданием, но, вместо этого, растягивая слова, смотря исподлобья и с пугающе всплывшей улыбкой, произнёс:

— Готова сделать всё, что захочу или пора разнообразить доску с расписанием твоими фотографиями?»

Тело пронзила холодная стрела острого льда. Он. Это действительно был он. С самого начала. Писал не Кирилл. Та переписка с неизвестного номера…это же Матвей. Именно так он всегда делал. Намекал на большее, чтобы с лёгкостью получить меньшее. Желаемое. Напугал меня тогда с ходу, что, когда в итоге попросил, всего-то решать матан я даже обрадовалась. Наивная дура!

Что плачу поняла, от солёного привкуса на губах. Слёзы текли тонкими струйками. Но я этого не чувствовала. Не знала, что так бывает.

— Да, блять! — заметил Матвей моё состояние и шагнул ближе, — это ничего не значит, Марин….

Не успевала за его настроением. Не понимала, что теперь делает. Пытается исправить? Но ведь это нельзя исправить…

— Нет, нет…не надо… — слова звучали едва различимы, голос сорвался на рыдание.

Он отступил, но не замолчал:

— Это всё Кирилл виноват. Надо было сразу удалить у него фотки из телефона.

— Кирилл? — тупо повторила, шокированная тем, что умудрился обвинить во всём друга, будто за собой вины вообще не ощущал.

— Он с самого начала не хотел меня к тебе подпускать, — сжал губы, взгляд блуждал в пустоте, — у меня тогда день рождения был. Когда мы напились я ему признался, — моих глаз избегал, а я боялась слушать дальше, но впитывала каждое слово, — он сразу сказал, встречаться с тобой будет идиотизмом. А на следующий день ты его ещё так выбесила, когда подставила у доски, — Матвей неопределённо дёрнул плечом, — правда, как-то быстро он сам остыл.

И я поняла, что про тот разговор с Кириллом под лестницей, когда Аксёнов пялился на мою грудь, Матвей не знал, поэтому и не понимал, в чём причина поведения друга, зато теперь прозрела я. А ещё вспомнила, что именно после Машкиного сообщения, как они пьют и развлекаются, окончательно решилась на эту идею с ошибками.

Тыльной стороной кисти смазала слёзы с щеки. Матвей проследил взглядом за движением и стал рассказывать дальше:

— Но меня не отпускало. Каждый вечер рассматривал твои фотки, а хотел видеть тебя настоящую, — замолчал. Я тоже молчала. Сама не знала, желаю ли слушать, но он продолжил, а остановить его не находила сил.

— Тогда на дежурстве решился позвать гулять, но Кирилл и там всё испортил. Как он тогда тебя поливал грязью, ты просто не представляешь. Что встречаться с тобой, как клеймо прокажённого, и что я сам это пойму очень быстро, а ты будешь страдать и убиваться, забьёшь на учёбу и нам снова придётся самим решать домашку. И я, как полный дебил, повёлся на это говно.

— Тогда он поцеловал меня в первый раз… — зачем-то пояснила, перебив, — ну, как поцеловал. Заставил. Прижал к стене, сжимая за горло и угрожая, — больше не плакала или снова не замечала. Первый шок прошёл, и теперь внутри разлилась обида и злость на Матвея. За то, что поступил так со мной. Что всё придумал. А потом не защитил.

Он завис. Услышал. Представил воочию. Поняла по глазам. Кажется, видела, как в них лопаются капилляры. Сжал челюсть. Кулаки.

— Почему ты не сказала? — шёпот наперевес со злостью, — я столько раз тебя спрашивал, столько раз пытался подвести к рассказу про них. Про шантаж. Думал, попросишь помочь тебе. Но ты молчала.

Молчала я и сейчас. Ответ отсутствовал. Боялась. Была дурой. Всё это теперь казалось откровенным бредом.

— Что я ему должен был предъявить? Откуда я знал, что он делает? — будто отвечая на мою немую обиду, оправдывался Матвей, — я и так пришёл к нему после той первой нашей прогулки и сказал, что буду с тобой встречаться, и мне плевать, что он об этом думает. И Кир вроде принял…вернее, ему пришлось смириться. Но потом… — Матвей сделал театральную паузу, и, сощурив глаза, усмехнулся, — состоялась вписка у Светки. Помнишь, я сказал, что Кирилл меня попросил прийти. Вообще-то, вынудил. Я же тогда из-за тебя не пошёл. И он это понимал. Поэтому выслал тебе персональное приглашение и сказал теперь у меня есть тоже повод прийти.

Закусила нижнюю губу, в страхе услышать продолжение, при этом окончательно запутавшись. Но Матвей поторопил разъяснить:

— Марин, я сказал ему не трогать тебя и не заставлять, что и так приду… — холодно, — но Кирилл твое приглашение не отменил, — снова пауза и ещё холоднее, — и мне об этом не сказал. Теперь ясно почему, когда ты пришла, я натурально охренел? Ну, Кирилл-то понятно был рад. Но этого же ему показалось мало. И тогда устроил читерство с фантами, — Матвей рвано вдохнул мрачно улыбнувшись, — да просто испугался, что если бы мы с тобой оказались одни в комнате, тогда для него все шансы были бы упущены. А потом… — по радужке растеклась тень, — он пошёл за тобой на балкон. И прямо перед моими глазами начал тискать, — напряжённо сглотнул, — ну, ты тоже, знаешь, особо против не была. Я только и успел Ольгу подослать к вам. Она столько выпила, что знал, не вспомнит ничего, но момент испортит. И ты сбежала. Зато мы остались, и я его припёр к стене.

— Припёр к стене? — перебила, — что… что это значит?

— Он ведь не хотел признавать, что я первый тебя застолбил. Его главный аргумент знаешь, какой был? — замолчал, давая шанс ответить. Но я понятия не умела, что находилось в голове у Кирилла и Матвей продолжил сам: — он был уверен, что ты хотела его, а не меня. Это жутко бесило. Ты же не могла… сука, — ему не хватило воздуха, он сбился, — не могла ты хотеть быть с ним, он же шантажировал тебя.

Я слушала, что парень говорил, и с каждым словом понимала, как сам Матвей не осознаёт своей вины, которая была не меньше чем у Кирилла, ведь тоже шантажировал вместе с ним. Но он не замечал моих эмоций, сконцентрированный внутри своих переживаний и мыслей, воспоминаний:

— Кир не уступал, и тогда условились, что даст мне две недели, в течение которых вообще не трогает тебя. И если за это время мы не начнём встречаться, не лезу уже я. И я победил! — сквозь зубы процедил последнюю фразу: — ещё так удачно его соревнования нарисовались в это время.

Я вспомнила, как Кирилл действительно признал поражение, отдавая мне жемчужинку. Правда, всего на пару секунд. А ещё стала понятна показательная демонстрация наших отношений в первый день. Премьера для Кирилла в первом ряду. Что Матвей добился, чего хотел, и Аксёнов не лез, как и условились.

— А потом… — он устало вздохнул, — потом мне стоило сразу догадаться, что между вами что-то происходит, но я не хотел этого замечать, пока твоя мама не ткнула меня носом. Но я продолжал убеждать себя, что он заставляет тебя с помощью фоток.

— Так и было… — едва разлепляя губы, подтвердила мысли парня, и в глазах Матвея вспыхнула надежда. Я зажмурилась. Надежда на что? После всего сделанного? Но оказалось, самое приятное парни приберегли на конец.

— Кирилл бесился, в этот раз не хотел также просто отвалить, как первый. Утверждал, что ты стала встречаться со мной назло ему. Думала, он с отцом уехал развлекаться. И тогда мы договорились по-другому. Решили повысить ставки — трахнуть тебя. Кому первому дашь, тому и достанешься. Только в этот раз без шантажа и фоток. Их нужно было удалить. А как доказательство — видео, где видно, что ты сама добровольно соглашаешься на секс.

— Кто это придумал? — задала вопрос скорее для формальности, потому что знала кто…

— Я! — подтвердил он, глядя в упор, — я это предложил, ведь был уверен, что выиграю. Между нами это ничего не меняло. Ты же со мной встречалась сама, по собственному желанию. Я тебя ни к чему не принуждал, просто Кирилл не хотел этот факт принимать.

Он замолчал, медленно ощупывая меня взглядом снизу доверху. Тяжело сглотнул слюну и подвёл горький итог:

— Но ты решила закончить игру досрочно и остаться с Кириллом, который тебя всю дорогу шантажировал?

Матвей выглядел мутным пятном сквозь капли на ресницах. Стояла и не могла вымолвить и слово, что парень принял как положительный ответ, что, в общем-то, так и было, как ужасно не звучало теперь.

— Супер, — констатировал с презрением, осматривая снова, так, будто перед ним ничтожество, — надо было давно понять, что тебе так больше нравится, да? Ну ладно, — пожал плечами, — раздевайся. Пришло и моё время воспользоваться этими фотками.

— А разве вы не должны были их удалить? — вспомнила условия сделки.

Матвей усмехнулся:

— Должны были, и что, думаешь, он удалил?

— Но Кирилл мне больше ими не угрожал.

— Значит дурак, — выплюнул с пренебрежением, а потом пропал во временную бездну, разбрызгивая вокруг капли боли, — я же тоже не собирался их использовать, у нас и так всё шло к этому. Всё же было супер? Что изменилось? Что он сделал? Почему ты выбрала вдруг его?

— Удалил фотографии… — нервно засмеялась, чувствуя себя полной идиоткой.

Матвей недоумённо свёл брови:

— Он заставлял тебя быть с ним, шантажируя этими фотографиями, и теперь, когда удалил, ты сама готова к нему прыгнуть в койку?

— Уже прыгнула…

Замер.

— Что? — вкрадчиво тихо, не веря, — нет. Нет. Нет, — взгляд бегал с меня на стену, на пол, он походил на маленького мальчишку, у которого отобрали любимую игрушку. Не отрицал, а убеждал самого себя, — этого не может быть. Ты не могла. Зачем? — взгляд полный боли на меня, — Блять! — злость, — как? Он же заставлял тебя …А я… — ему словно не хватало слов, — ты просто сама не понимаешь, что тебе нужно. Со мной тебе будет лучше…ты, — выдохнул, растерянно шаря невидящим взглядом по воздуху, — это же не правда? Ты врёшь! — сфокусировался на лице с надеждой, повторяя мои фразы, сказанные несколько минут назад, — ты врёшь? Я не верю! — а затем будто с облегчением найдя подтверждение своих мыслей, блаженно улыбнулся, — если бы он тебя трахнул, то пришёл бы, как победитель, забирать свой трофей, утирая мне нос.

Наблюдала за этим, давая миг поверить, и следом разбила надежду на мелкие осколки:

— Планирует сделать сегодня днём, после соревнований, — припомнила слова Кирилла, что он всё решит, когда вернётся, — Матвей… — позвала, и парень поднял разочарованный взгляд, — а ты уверен, что вам вообще нужен был трофей? Или всё-таки было главным утереть друг другу нос?

— Я хотел с тобой встречаться!

— И поэтому сейчас пытался меня изнасиловать? Чтобы потом что… делать вид, что у нас всё в порядке? После всего? Ты же тоже шантажировал меня? Нет! Ты придумал это… А потом раз за разом ставил меня на кон. Или ты хотел заставить меня сейчас, просто чтобы Кириллу не досталось того, что сам не смог получить? Я же… — обхватила себя руками, — у меня тоже есть чувства…

— Он правда тебя трахнул?

— Хочешь проверить? — на губах повисла горькая улыбка, вспоминая, как Кирилл устраивал мне осмотр гинеколога. Они стоят друг друга. — А вам не приходило в голову, попросить меня сделать выбор?

— Тебя? — Матвей усмехнулся, — Марина, ты могла сделать его в любой момент. Но тебе больше нравилось выполнять то, что тебе говорят. Разве нет? — он был так уверен в этих словах, что я поёжилась, — в конце концов, ты всё-таки выбрала. Надеюсь, счастлива? — взгляд завис в никуда, — не переживай, фотки я твои удалю, и можешь оставаться с ним.

Напряжённо засмеялась. Оставаться с ним? С тем, кто делил меня, как бездушную вещь?

— Вам надо остаться друг с другом, — выплюнула, стараясь хоть как-то ужалить. После чего развернулась и пошла в свою комнату, оставив его в коридоре. Дверной замок защёлкнулся за спиной. Ушёл. Я осталась одна. Но больно было уже не оттого, что обманывали, манипулировали и делили, как игрушку. Поняла, что Матвей прав. Ужаснулась, как простые фотографии в нижнем белье довели меня до этого? Почему ещё тогда, в раздевалке, не сказала, что плевать. Выкладывай куда хочешь. Ну, посмотрели бы на это одногруппники, пообсуждали неделю и что дальше? Как будто людей в купальниках не видели. Я ведь даже не голая на них. Почему разрешила себе стать зависимой от него? От них! Исправилась. Почему не прекратила ещё тогда? Зачем позволила делать это с собой?

Вчера сдала последний экзамен на летней сессии. Скоро я перевожусь в другой вуз, и в сентябре начну обучение, по специальности — архитектор. Я перевожусь. Нет, не из-за того, что произошло, совсем нет. Просто я вдруг поняла, что мне не интересно учиться в экономическом университете, а пошла я сюда только потому что родители сказали — это стабильная профессия, экономика всегда актуальна, с такой специальностью ты найдешь много предложений по работе. Может быть все и так, только они забыли спросить, чего хочу я. А я почему-то решила не говорить, ведь была убеждена, что они знают лучше, что им виднее.

Уже сейчас я волнуюсь. Меня ждёт новый коллектив, новые люди, новая история в которой я сделаю мазок по чистому листу в прямом и переносном смысле. Я воодушевлена, я всегда любила рисовать, но почему-то не рассматривала это, как будущую профессию. Теперь все иначе. И поэтому вдвойне хочу оставить всё, что произошло за прошлый год в прошлой жизни. Последний месяц в университете дался слишком тяжело, чтобы вспоминать, но на пороге нового пути, мысли так и лезут в голову о произошедшем.

Матвей слово сдержал и фотки удалил. А если и не удалил, то никому не показывал и мне о них не напоминал, как и о себе. Кирилл, напротив, пытался поговорить. В универе. Приходил ко мне в подъезд. Домой. Ждал на запасной лестнице. Впустую.

У нас с ним состоялся только один разговор. В тот же день, когда Матвей мне всё рассказал. Я сама приехала к Кириллу домой, практически сразу после того разговора. Ждала возвращения в подъезде, как обычно, ждал меня он. Сидела на подоконнике напротив лифта, поэтому когда появился, то заметил сразу.

— Малявка? — обрадовался, хоть и удивился, — ты почему здесь? — ускорил шаг, практически бросился навстречу. Но я быстро остудила энтузиазм, объявив почему:

— Я хочу, чтобы ты отдал мне видео.

— Какое видео? — шаг парня замедлился, в глазах отразилось удивление, но взгляд стыдливо не отвёл, будто бы и правда, не понял, о чём говорю.

— Я всё знаю. Матвей мне рассказал! — было тяжело на него даже смотреть без отвращения. А боль внутри скручивала узлом. Но проигнорировала её, не меняясь в лице.

— Что… — медленно выговорил, — всё? — всмотрелся, остановившись в нескольких шагах от меня, и именно теперь глаза выдали вину.

— Всё, — повторила безэмоционально, насколько смогла. Но чувствовала, что ещё слово и голос задрожит, потому сделала паузу.

Кирилл молчал. Потупил взгляд. Поняла, что оправдываться не торопится, глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться и продолжила сама:

— Он приходил утром. Сразу после тебя.

Глаза парня мгновенно расширились, снова прожигая насквозь. Напугался. Наконец, дошло. Но следующий вопрос заставил растеряться:

— Он что-то сделал тебе?

Казалось, будто переживал. Но это неправда. Очередная ложь. Не надо лишних иллюзий, отмахнулась я. Переживать Аксёнов мог только за одно, как бы друг ни покусился на то, что теперь принадлежало ему по праву. И ответила так, чтобы почувствовал на своей шкуре, что проделывал со мной всё это время:

— Ничего, что не делал ты, — короткая пауза, глотнуть воздух, и продолжила, увидев реакцию, — почему испугался? Разве ты делал что-то плохое? — усмехнулась. Мне действительно было смешно, хоть и больно. Ведь всю дорогу убеждал, что только он имеет право издеваться надо мной. Хотя вводные данные у обоих были одинаковые.

— Что он сделал? — разлепил губы и тяжело сглотнув, повторил вопрос.

— Шантажировал фотографиями, — почти с радостью сообщила, — хотел трахнуть! — грубое слово, не свойственное моему лексикону, далось произнести вслух тяжело, но заставила себя, чтобы звучало так, как они к этому относились.

— А ты?… — не отреагировал на провокацию, зато задал следующий вопрос, так тихо и обречённо, будто заранее зная ответ, чем взбесил больше самого вопроса.

— А я уже переспала с тобой, — хотела закричать, но дрожащий голос, с нотами всплывающих слёз едва раздался, — передал тебе открытку с поздравлениями!

— И он не настоял? — видела, как выдохнул с облегчением, но меня вопрос просто взорвал.

— Не настоял? То, что я могла ему отказать, ты даже не рассматриваешь?

На лице Кирилла мелькнула растерянность и озабоченность. Не хватало только пожать плечами.

— Знаешь, в любом случае тебя это больше не касается. Тебя теперь должно волновать только то, что если посмеешь выложить куда-то видео или хотя бы заикнешься о нём, я немедленно пойду в полицию и напишу на тебя заявление, — говорю то, что стоило сказать ещё тогда в раздевалке, и повторять много раз позже, пока до него не дойдёт, и не отстанет.

— У меня нет никакого видео, — убеждал слишком искренне, чтобы хоть на секунду в это поверила. Не сдержалась и засмеялась. Настолько откровенная ложь. Но Кирилл стоял на своём:

— Я вчера ничего не снимал. Это правда!

— Тогда как ты собирался доказывать Матвею, что я с тобой добровольно?

Он злил меня. Злил тем, что не может просто отдать видео. Я была готова, даже уверена, что начнёт шантажировать теперь им, но не что станет убеждать, будто ничего нет. Ведь всё говорило об обратном.

— Я не собирался ему ничего доказывать. Я планировал сказать, что больше не буду в этом участвовать. Что хочу ухаживать за тобой наравне с ним, при всех, а не когда-то там за спиной…

— Я тебе не верю! — упёрлась.

— Когда я сказал, что удалил фотографии, ты же поверила?

Я молчала. Теперь всё выглядела иначе. Всё было иначе. Сейчас даже не надеялась, что на самом деле их удалил. Отлично разыгранная партия, для получения своего. Это звучало правдоподобнее. Но фотографии в настоящий момент казались, в принципе, открытками с моря.

— Я люблю тебя, это тоже правда, — добавил тише.

Признание проигнорировала. Сделала вид, что не услышала. Не поняла. Будто всё это мне не надо. Мне этого и не надо было! Ни хотела не только этого слышать, не хотела его видеть, даже знать, что он есть.

— Я тебя предупредила! — последнее, что сказала, перед тем как отправиться на выход. Кирилл не дал пройти, подскочил, словно очнувшись ото сна, и зарычал:

— Нет, ты так не уйдёшь! — схватил за запястье. В первую секунду словила фантом страха, но в следующую поняла, что бояться нечего, именно это и пришла показать ему…и себе.

— Не трогай меня! — упёрлась взглядом в хватку, и, спустя несколько секунд, Кирилл разжал пальцы. Убрал руки за спину, будто сам себя удерживая от очередного неуместного поступка.

— Не уходи, — попросил, сменив тактику, — давай поговорим. Я тебя не отпущу!

Мы стояли, смотря друг на друга. Ждала, как снова скатится до шантажа, и поняла, что действительно готова написать заявление в этом случае. Больше не дам ему возможность распоряжаться моей жизнью. Но Кирилл молчал.

— Я сама себя отпускаю! — произнесла скорее себе, чем ему.

После этого разговора заблокировала его везде, включая своё сердце. И, в конце концов, он успокоился.

С Матвеем они держались нейтрально. Никто никого до "до полусмерти не избил", и не «прикончил». Впрочем, друзьями, как раньше, тоже не остались. Одногруппники шутили — что между ними кошка пробежала, а кто подогадливее и позлее — крыса. Я делала вид, что мне всё равно. Мне и было всё равно. Уже тогда решила, что переведусь. Поэтому раз за разом напоминала, что осталось совсем немного, и забуду имена и фамилии этих людей. Главное сейчас — это сдать сессию. Сконцентрировалась на учёбе, блокируя остальные мысли. Расставание, можно сказать, пошло на пользу. Учиться стало проще, ведь теперь была предоставлена сама себе. Машка, первая кто узнала, что я собираюсь переводиться, расстроилась, конечно, но теперь у нее появился парень, тот самый старшекурсник. Добился ее все-таки. И она проводила большую часть времени с ним. Сильно скучать времени не будет.

Дело оставалось за малым убедить родителей. Я знала, что они начнут упираться и наседать, тем более я уже отучилась целый год на экономиста. Но я была к этому готова. Предварительно узнала все условия перевода, а также при каких вариантах меня готовы будут принять в другой вуз, после чего подготовила практически презентацию, где аргументировано и методично убеждала их несколько дней. И в конце концов, путём долгих переговоров они согласились.

А вот про фотки, шантаж, и тем более видео Кирилла я им не рассказала. Отец и так косился на воздушку, спрашивая, не обидел ли меня Матвей. Но снова в этой истории я соврала, сказала, что сама бросила, так как парень слишком много времени проводил на футболе.

Я старалась быть сильной, я старалась смотреть только вперед, но в какой то момент покупая в метро жетончик вдруг вспомнила Кирилла, и сжав до боли монетку в руке чуть не расплакалась прям там. Так хотелось в этот момент поверить в его слова, будто ничего не снимал, хотя понимала, что это неправдоподобно. Да и потом, это ведь не отменяло остального.

А вчера, когда зашла в деканат забрать документы снова встретила его. Кажется он получал допуск для экзамена по высшей математики, потому что завалил его уже три раза, из трех возможных. Но его папа договорился о дополнительной возможности.

Я заметила взгляд парня на себе, хотя, казалось, что его отпустило. Не ответила. Более того — вовсе отвернулась. Но когда спустя несколько минут все-таки обернулась, не было уже его. Наверное, это и к лучшему. Больше не обязаны находиться в одном помещении, и, возможно, вообще никогда больше не встретимся. Или пересечёмся, спустя год, двигаясь по разные стороны улицы.

Я отвернулась к стенке и притянула к себе плюшевого медведя, пряча в его макушке мокрый нос. Но спокойно оплакать мою первую абъюзерскую любовь не дали. На прикроватной тумбе завибрировал смартфон. Пришлось отложить зверя в сторону и посмотреть, кто посмел нарушить драматический момент.

В первую секунду не поверила глазам, в пришедшем сообщении оказались фотографии Кирилла. Но непросто фотографии. На каждой из них он находился в одних боксерах. А на последней и вовсе без ничего.

Следом получила сообщение:

«Обещаю, что не пойду в полицию писать на тебя заявление, поэтому можешь смело шантажировать меня этими фотографиями. Если захочешь прикажи не подходить к тебе ближе 15 метров»

А следующие короткие посыпались одно за другим:

«Но очень надеюсь, ты потребуешь…»

«Чтобы я обнимал тебя»

«Целовал тебя»

«Был рядом с тобой»

«Потому что я люблю тебя»

«Прости меня, Марина»

Телефон замолчал. Я перечитала текст несколько раз, не давая экрану потухнуть. А когда появилось уведомление «печатает сообщение» ждала продолжение с замиранием сердца. Финальные слова звучали так:

«Я на запасной лестнице, если хочешь, можешь начать шантажировать меня прямо сейчас»

Двумя минутами позже обнаружила Кирилла, сидящего на ступеньках, за прикрытой дверью, где столько раз встречались раньше. Он обернулся. Улыбнулся. И произнёс:

— Покажешь мне свою любимую фотографию?

Конец.

Вот и закончилась история. Спасибо, что прочитали ее до конца. Надеюсь, она вам понравилась. Если это так, то вы можете отблагодарить автора отправив символическую сумму, размер которой определите самостоятельно.

Ссылка для перевода юмани: https://yoomoney.ru/to/4100117833454342 или по номеру карты: 5599 0020 1857 9310