Одинокий старик создаёт странную теорию, запершись в своей квартире. Теорию, в которую никто не верит. Теорию, в которой сомневается даже он сам. Пока однажды не встречает девушку из будущего, которая пришла в прошлое через временной колодец, построенный на основе его безумной теории.
– Вы не подумайте чего! Я не настаиваю! Но Вы уже не молоды, Вам должно быть сложно… Ну Вы понимаете…
Он смотрел на неё исподлобья и молчал. Время от времени он шевелил узкими, бесцветными губами, но слов не было слышно.
– Вы что-то сказали?
Молодая женщина переминалась с ноги на ногу в узком коридоре его однокомнатной квартиры. Даже днём в коридоре было полутемно, одинокая лампочка без абажура не горела. Женщина несколько раз бросала взгляд на эту лампочку, но не решалась попросить включить свет. Впрочем, она и так знала, что увидит ободранные обои на стенах, и облупившуюся краску на двери в санузел. Большую часть коридора загромождали штабеля книг и журналов, такие же завалы с накиданными сверху старыми тряпками виднелись и в единственной комнате. Они поднимались вверх на высоту более метра, отчего вся квартира казалась похожей на мусорную свалку. В воздухе висел затхлый запах старого тела, смешанный с запахом лекарств. Молодой женщине хотелось уйти отсюда, но она изо всех сил сдерживала себя. Напротив неё опустив голову, стоял высохший худой старик в байковой, клетчатой застиранной рубашке и растянутых спортивных штанах с выцветшими полосками по бокам. Эти тренировочные брюки были заправлены в шерстяные носки с заштопанными пятками, на ногах старика были старые войлочные тапочки без задников. Тощий старик стоял, наклонив заросшую длинными седыми волосами голову, и глядел в пол. Сквозь редкие волосы проглядывала старческая кожа головы с пигментными пятнами. Он выглядел очень старым и уставшим, но при всём этом во всей его согбенной фигуре сквозило несгибаемое упрямство.
– Вы ведь подумаете об этом? Хорошо? – молодая женщина сделал жест рукой, как будто собиралась тронуть старика за плечо, но рука её беспомощно зависла в воздухе.
– Если Вам больше ничего не нужно, то я пойду? – проговорила она заискивающе.
Старик по-прежнему не смотрел на неё.
– Закройте за мной дверь! Хорошо?
Оказавшись на лестничной клетке, молодая женщина облегчённо выдохнула. Она осторожно прикрыла за собой дверь и вздохнула полной грудью. Каждый раз, когда она шла сюда, она убеждала себя в том, что этот старик достоин жалости, что он одинокий и несчастный, но каждый раз сталкиваясь с ним, испытывала одни и те же ощущения неудобства, перераставшие в неприязнь к этому странному старику. Она сама не могла объяснить себе причину возникавших у неё ощущений. Было ли тому причиной его дурацкое упрямство или этот вечный затхлый запах старости, она не могла себе ясно ответить на этот вопрос. В любом случае она была довольна, что это «свидание» закончилось, и испытывала сейчас сильное облегчение по этому поводу. Оставшись один старик, запер дверь и, шаркая ногами, прошёл в свою единственную комнату. От женщины в его квартире остался запах духов, терпкий, тошнотворно сладкий он был ему неприятен. У окна здесь стоял стол с двумя тумбами, покрытыми коричневым, кое-где треснувшим лаком и перед ним старый деревянный стул. Окно было неплотно занавешено старой коричневой занавеской со странным рисунком. В комнате не было ни телевизора, ни какой-либо другой бытовой техники. Здесь были только горы книг, два книжных шкафа с грязными стеклянными дверцами и в самом тёмном углу узкая кровать с металлическими спинками, застеленная старым пёстрым покрывалом. Протиснувшись сквозь мусорные завалы, состоявшие из журналов, книг и какого-то тряпья, старик протиснулся к столу, тяжело уселся на стул и включил висевшую над столом старенькую настольную лампу. Свет лампы осветил поверхность стола, на котором лежали стопкой журналы на английском языке с подогнутыми страницами и несколько дешёвых, похожих на обычные ученические, тетрадей. Старик довольно крякнул, лицо его просветлело.
– Ушла зараза! – пробормотал он с явным удовольствием.
– Ходят, мешают! Работать не дают! – продолжая бормотать, он раскрыл тетрадь на месте заложенным карандашом. На тетрадных листах в синюю клеточку были написаны какие-то формулы, бесчисленные цифры громоздились, наползая друг на друга. Рядом были коряво нарисованные параболические графики. Шевеля губами, старик надел на нос старомодные очки в роговой оправе, придирчиво осмотрел карандаш, острым маленьким ножом подточил кончик, смахнул мусор прямо себе под ноги и погрузился в вычисления. На удивление быстро его старческие пальцы заскользили вдоль листа, нагромождая цифры одну на другую. Иногда он сверялся с небольшим калькулятором, единственным своим помощником.
– А если так попробовать! – недовольно бормотал он себе под нос.
– Так! – рука его зависла над тетрадным листом, он замер, поспешно вскочил едва, не опрокинув стул, натыкаясь на кучи книг, протиснулся к серванту, за стеклом которого вместо посуды также размещались книги разной толщины и высоты. Справа в деревянной рамке стояла чёрно белая фотография, молодой человек и темноволосая девушка улыбались, касаясь друг друга плечами. Старик пробежал взглядом по фотографии и уставился на корешки книг. Секунду подумав, он вытащил толстую книжку название и автор, на которой были написаны на английском и, натыкаясь на предметы, вернулся к столу. Пролистав её, он нашёл длинную формулу и сравнил с только что написанным в своей тетради. Потом счастливо рассмеялся.
– Молодец чертяга! Молодец! – и снова склонился над своей тетрадкой, бормоча что-то неразборчивое и хрипло, неприятно хихикая.
– Хотя так всё равно не выходит! – проскрипел он недовольно.
Когда он поднял голову от своей тетради, за окном было уже темно, он снял очки и аккуратно положил их на стол. Глаза его болели и слезились, он ощущал себя сильно вымотанным и голодным. Старик закрыл тетрадь, помассировал переносицу и пошаркал на кухню. Едва он встал из-за стола, спина его согнулась, а на покрытом глубокими морщинами лице появилось мрачное раздражённое выражение. На грязной кухне старик включил свет, засиженный мухами тряпочный торшер, осветил крохотное помещение жёлтым, угрюмым светом. Рассеянный взгляд старика пробежал по отвисшим вниз поблекшим дверцам кухонных ящиков, он пошаркал к старому холодильнику с полукруглой, как будто раздувшейся дверцей и большой хромированной ручкой. Старик потянул ручку, в холодильнике было темно, провод с вилкой лежал рядом на полу никуда не подключённый. Старик тяжело вздохнул и закрыл холодильник.
– Надо идти, – проскрипел он с неудовольствием. Старик натянул на себя старые как-будто довоенные брюки, пыльное пальто, сунул ноги в, казалось, дышащие на ладан, разношенные чёрные ботинки со шнуровкой сверху. С тяжёлым вздохом, он взял холщовую сумку-авоську, вздохнул ещё раз и отпер дверь. Вышел на площадку, быстро закрыл дверь, как будто за ним кто-то следил. Старик ещё раз посмотрел на свою дверь, обитую облезлым во многих местах дермантином, пошевелил сухими тонкими губами, и пошёл вниз, аккуратно ступая со ступеньки на ступеньку, как будто был сделан из стекла и боялся разбиться. На улице его неприятно поразило, что наступила оттепель, когда он несколько дней назад выходил на улицу, было холодно, а сейчас с крыши капало, и под его ногами хлюпала вода. Наступив в лужу, старик понял, что под слоем воды притаился лёд.
– Скользко, – опасливо пробормотал он себе под нос, натянул поглубже шерстяную полосатую шапку и осторожно заковылял к маленькой площади с автобусной остановкой, на которой стоял дешёвый сетевой магазин, в котором он изредка покупал продукты. Магазин поразил своим ярким светом, непривычным и каким-то не совпадающим с его ощущениями. Уже в магазине он вытащил из внутреннего кармана пальто кошелёк и пересчитал свои деньги. Их оказалось странно мало, похоже, он чего-то не помнил. Старик попытался вспомнить какое сегодня число и, следовательно, сколько ещё ждать до получения пенсии. Выходило всё не очень хорошо. Подумав, он взял самой дешёвой вермишели и сосисок, на которые была скидка, он попробовал прикинуть на сколько дней ему может этого хватить и никак не мог сообразить. Старик взял ещё хлеба и майонез и остановился около полки, на которой были выложены конфеты в ярких упаковках. Некоторое время он смотрел на них, рот его наполнился слюной, но прикинув ещё раз, он понял, что даже на карамель ему не хватит и пошёл к кассе, едва приподнимая ноги над кафельным полом со следами многочисленных ног.
– Добрый вечер! Пакет?
Молодой голос вывел старика из задумчивости. Он поднял глаза и удивился. Теперь редко ему удавалось встретить кого-то, кто был бы ниже его ростом, а сейчас на него смотрела снизу маленькая девушка с тёмными монгольскими глазами. У неё были ярко красные губы и очень белая кожа, её блестящие чёрные волосы были аккуратно убраны под бейсболку с фирменным логотипом. «Кого теперь здесь только нет!» – подумал старик. Он отрицательно покачал головой. Азиатка очаровательно улыбнулась и принялась пробивать продукты.
– Сто пятьдесят шесть рублей! Что-нибудь ещё?
– Нет, – ответил старик почему-то охрипшим голосом. Он положил на прилавок бумажку в сто и пятьдесят рублей и принялся отсчитывать мелочь. Одного рубля не хватало. Сердце у старика упало, он затравленно огляделся, позади него возмущённо пыхтел молодой парень недовольный тем, что старик задерживает очередь. Он поднял испуганные глаза на девушку, та улыбнулась, обнажив ровные ряды небольших белых зубов.
– Не хватает? Занесёте потом! Хорошо? – предложила она нежным участливым голосом.
– Хорошо, – с трудом выдавил из себя старик.
– Спасибо Вам, – пробормотал он, сгрёб свои продукты в авоську и, шаркая ботинками, направился к выходу из магазина. Войдя в квартиру, он, прежде всего, запер за собой дверь, зажёг в коридоре свет и направился на кухню.
– Хорошая девочка, – бормотал он, ставя на огонь кастрюлю с водой. Старик задумался о том, что у него накопился долг по кварплате уже за четыре месяца и надо бы в марте оплатить хотя бы что-нибудь. Он знал, что если поступит так, то в конце месяца ему придётся голодать. Старик тяжело вздохнул, кухню наполнил запах варёной лапши и он решил поставить чайник. Чай и сахар у него ещё оставался. Он наложил себе в тарелку вермишель и две сосиски и принялся неторопливо, обстоятельно жевать, прихлёбывая из эмалированной кружки сладкий чай. Покончив с едой, он поставил тарелку в мойку, покосился на чайник и собрался уже вернуться к своим расчётам, как вдруг в дверь настойчиво постучали. Звонок у него давно уже не работал и старик не собирался его чинить. «Кого это принесло?» – подумал он с раздражением. Заглянув в глазок, он увидел азиатку-продавщицу из сетевого магазина. Он оторопел. «Что ей надо?» – ему стало тревожно.
– Добрый вечер! Откройте, пожалуйста! – громко попросила девушка.
«Откуда она узнала, где я живу?» – подумал старик с раздражением.
– Вы потеряли квитанцию на оплату квартиры! Я её Вам принесла! – ещё громче проговорила азиатка, как бы отвечая на заданный им мысленно вопрос.
«Наверное, из кошелька выпала» – подумал старик. Он недовольно поморщился, открывать ему не хотелось, но девушка вновь начала громко стучать и старик, скорчив недовольную мину, отпер дверь. Девушка почти сразу же проскользнула в коридор и, не успел он опомниться, как она уже заперла за собой дверь.
– Ого! Забавно тут у Вас! – весело сказала она.
– Я Вам конфетки принесла в подарок! Угостите меня чаем! – продолжала она весело щебетать, протягивая ему листочек квитанции.
Она сняла пуховик и, неизвестно каким образом просочилась мимо него на кухню. Еле различимый аромат цветочных духов следовал за ней. Старик подумал, что она приятно пахнет. Ничего не понимая, он поплёлся вслед за ней. Оказавшись на кухне, девушка начала хозяйничать, словно была у себя дома или зашла в гости к любимому дедушке. Она помыла посуду и поставила чайник на плиту.
– Это хорошо, что у Вас настоящий чайник! В электрическом чай получается невкусным! – заявила она. Девушка плюхнула на стол кулёк конфет. «Дорогие» – подумал старик, поёживаясь.
– Я захватила ещё чай. Вы не против зелёного?
Старик освободил для неё давно заваленный старыми журналами стул. Кое-как смахнул с него пыль. «Что ей надо?» – думал он с опаской.
Девушка разлила чай по чашкам, уселась на предложенный стул, сведя вместе коленки в чёрных колготках. На ней был свитер крупной вязки и узкая юбка, она сложила в молитвенном жесте руки и пробормотала какие-то слова на неизвестном старику языке.
– Простите, привычка с детства, – сказала она, слегка покраснев.
– Кушайте! – она развязала пакетик и пересыпала конфеты в белую тарелку с изображением ярко красного мака на ободе.
Старик сидел слева от неё и смотрел на дымящуюся чашку чая.
– Может, Вы не любите зелёный? Я сейчас сделаю другой! – азиатка вскочила, но старик остановил её.
– У меня ничего нет! – сказал он глухо, – эта квартира не приватизирована. После моей смерти она отойдёт государству.
– Вот как? – девушка села, – забавно! Вы значит думаете…
Она грустно усмехнулась. Старик поднял на неё глаза. Она выглядела смущённой и озадаченной. «Сколько ей лет?» – подумал старик.
– Пейте, пожалуйста, чай! – попросила девушка.
Старик взял конфету, отхлебнул чай.
– Очень вкусно, – сказал он хрипло.
– Вот и хорошо! – азиатка улыбнулась.
– Меня зовут Айя Смирнова. Я японка, вышла замуж за русского, как Вы могли уже понять из моей фамилии. Мне восемнадцать лет. Вас зовут Вениамин Аркадьев?
Старик поднял на неё удивлённое лицо, в водянистых глазах его пробежали искры.
– От-ткуда Вы знаете моё имя? – спросил он заикаясь.
– Я знаю всё, – спокойно сказала Айя, лицо её стало серьёзным.
– Я знаю Вас и знаю над, чем Вы работаете всю свою жизнь. Так же я знаю, что сейчас Вы зашли в тупик. Я здесь для того, чтобы помочь Вам. Давайте попьём чай! – взмолилась она.
Ошарашенный старик положил конфету в рот, давно забытый им вкус шоколада вызвал приятные мурашки по всему его телу.
После чая Айя предложила постричь его, и он неожиданно для самого себя согласился. Пока она орудовала ножницами, оказавшимися у неё в сумке, она не переставала беззаботно щебетать.
– В этом году Вы опять ходили к университету и пытались разговаривать со студентами? – спросила она.
Старик насторожился, ему всё же не показалось, что она над ним издевается.
– Ходил, – сказал он мрачно. После того, как его выгнали из НИИ, он каждый год пытался увлечь хотя бы одного студента своей странной теорией, объявленной антинаучной. Но его потрёпанный вид не вызывал у молодых людей никакого желания кроме как отвязаться от сумасшедшего старика. Никто его даже не слушал, каждый раз он переживал эти минуты болезненного унижения снова и снова, чтобы на следующей год попытаться снова. Теперь когда он стал медленно и тихо говорить, его шансы донести свои мысли хотя бы до одного человека свелись практически к нулю, но он всё равно не оставлял своих попыток, хотя и понимал, что они обречены на неудачу.
– И как?
Старик угрюмо молчал.
– Они просто идиоты! – безапелляционно заявила девушка.
– В будущем на основе Вашей теории построят временные колодцы, и люди смогут путешествовать во времени!
Старик вздрогнул, задохнулся, по лицу его прошли красные пятна. Конечно, он верил в то, что из его теории могут в будущем извлечь какую-то пользу, но эта девочка! Что она говорит?
– Я не шучу! – продолжала Айя.
– Я живое тому доказательство! Я прибыла сюда из будущего через временной колодец, построенный благодаря Вашей теории! Я знаю, что у Вас возникли некоторые сложности, но я здесь, чтобы помочь Вам!
– Закончила! – жестом профессионального парикмахера она смахнула с плеч старика простыню. Он взглянул на себя в зеркало и не узнал своё лицо. Он словно помолодел лет на десять, даже его впалые щёки теперь не выглядели так отталкивающе.
– Ну как? – спросила она с надеждой.
– Не плохо, – отвечал он смущённо.
– Можно мне посмотреть Ваши записи? Конечно если Вы против… – она потупилась.
– Можно, – волнуясь, старик прошёл в комнату, принёс на кухню тетради и положил их перед девушкой. Она начала их просматривать одну за другой, зависая на некоторых страницах. Старик не знал, верить ей или нет, он был уверен, что она ничего не поймёт, но всё равно был счастлив, что хоть кто-то заинтересовался работой, которой он посвятил всю свою жизнь.
– Гениально! – девушка отложила последнюю тетрадь и посмотрела на него с таким восхищением, что ему стало не по себе.
– Я Вам говорил, девушка, это квартира не моя… – начал он смущённо.
Айя встала со стула и низко поклонилась ему.
– Для меня большая честь, встретить живую легенду! – сказала она серьёзно.
– Я обязана Вам жизнью, Вениамин Александрович! Если бы не Ваша гениальная теория, меня бы сейчас не было в живых! Однако я вижу, что Вы мне по-прежнему не верите! Что ж.. – она полезла в свою большую чёрную сумку и извлекла оттуда тетрадь, как две капли воды похожую на тетради старика.
– Это Вам поможет, – сказала она и ещё раз поклонилась.
– Что это? – спросил он.
– Посмотрите сами! – предложила Айя.
Дрожащими пальцами старик взял тетрадь, это была та самая тетрадь, в которой он писал днём. Вернее её точная копия. Старик пролистал её и увидел, что она заполнена записями почти до конца. Остались чистыми только последние две страницы. Она была заполнена там, где он ещё ничего не писал. Но это, безусловно, был его почерк. Старик захлопнул тетрадь и отложил её в сторону.
– Что это? – спросил он почти с отвращением.
– Это Ваши записи! Там то, что поможет Вам решить главную проблему! – горячо отвечала Айя.
– Кто это написал? – брезгливо спросил старик.
Aйя удивилась.
– Вы! Разве Вы не узнаёте собственный почерк!?
– Я этого не писал, – глухо отвечал старик, глядя на тетрадь почти с ненавистью.
Девушка пристально посмотрела на него, закусив нижнюю губу, потом села сложив руки на коленях.
– Вениамин Александрович, – начала она тихо, – Вы можете не читать эту тетрадь. Это Ваша право! Но я хочу сказать Вам кое-что!
Голос её дрогнул, старик с удивлением заметил слёзы на её глазах. Айя сглотнула и продолжала.
– Если Вы не прочитаете эту тетрадь… Если Вы её не прочитаете, то тогда я умру. В возрасте двенадцати лет в эпоху Сэнгоку, я буду изнасилована и убита бандитами, и Саша не придёт из будущего через временной колодец и не спасёт меня! Если Вы не прочитаете эту тетрадь, уже завтра я могу просто исчезнуть! Так что решать Вам! Но я прошу Вас! Я Вас умоляю! – она встала и снова низко поклонилась старику.
– Я очень хочу жить! Я люблю своего мужа! Я не хочу исчезать! – она подняла на старика свои большие чёрные глаза. Крупные слёзы текли по её щекам.
– Если не ради себя, то ради меня и таких как я, прочитайте эту тетрадь!
Поражённый и подавленный старик смотрел на неё. Айя глубоко вздохнула, слёзы её высохли, она ещё раз поклонилась, собрала квитанции на оплату, которые лежали на кухонном столе придавленные сахарницей с треснувшим стеклом и сказала:
– Завтра утром я их оплачу! – она снова поклонилась, взяла свой пуховик и пошла к выходу. Старик сидел на своём месте и смотрел на лежавшую перед ним тетрадь. Хлопнула входная дверь, и он остался один. В квартире стало тихо как в гробу. Было темно, горела только одна лампочка на кухне, вся остальная квартира была похожа на склеп. Старик сидел у стола и смотрел на тетрадь. Он думал о словах Айя, в тарелке перед ним лежали шоколадные конфеты принесённые ею.
– Гордыня худший грех! – хрипло прошептал старик, он потянулся и трясущейся рукой взял тетрадь. Через мгновение он забыл обо всём, что происходит вокруг, забыл о девушке, забыл, где находится. Он сидел за столом и писал, цифры выстраивались одна за другой, рождались одна из другой. Уже рассвело, когда он вдруг ощутил страшную усталость. Еле волоча ноги, он доплёлся до кровати и, не раздеваясь, повалился на неё. Проснувшись, он долго не мог вспомнить, что делал накануне. Он был точно пьяный. Пошатываясь, он подошёл к столу и сел. Потерев переносицу, старик надел очки и присмотрелся к написанным накануне цифрам, сердце его бешено забилось во впалой груди. Его теория была закончена. Он сидел и смотрел на карандашные в кажущемся беспорядке разбросанные по бумаге цифры и формулы. Он вспомнил вчерашнюю азиатку, ему показалось, что её приятный, цветочный запах до сих пор витает в его комнате. Не то чтобы он ей поверил, но всё же старику стало приятно от мыслей, что эта девушка теперь не исчезнет.
– Надо будет всё это оформить более понятно. А то ещё не разберутся там! – скрипуче пробормотал он, поднялся со стоном и направился на кухню, готовить себе завтрак.
Выйдя от старика, Айя шла по пустынной, ночной улице. Было около часа ночи, похолодало, ей стало неприятно, то ли от холода, то ли от чего-то другого. Где-то далеко проехало машина, в её сумке зазвонил телефон, его громкая мелодия прозвучала в тишине, словно удар грома.
– Слушаю!
– Здравствуй, номер 312.
– Добрый вечер, госпожа Штайер, – отвечала Айя.
– Как всё прошло?
– Думаю всё в порядке.
– Ты ознакомилась с его теорией?
– Да, госпожа Штайер. В ней очень много ошибок. Некоторые из них совсем детские.
– Ха! Какая ты у нас стала умная! Удивительно, какие слова знает девушка, родившаяся в то время когда Японией правил Ода Набунага!
Айя молчала.
– Не зазнавайся, дура! Всю эту информацию просто закачали в твою глупую голову! Это не сделало тебя умнее!
– Да. Конечно. Спасибо, что напомнили мне об этом, госпожа Штайер.
– Значит, говоришь, что всё хорошо! Отлично! Отлично!
– Госпожа Штаейр, зачем Вам нужен этот несчастный старик? Он, похоже, хороший, безобидный человек. Для чего Вам создавать легенду о том, что именно на основе его теории были построены колодцы? – спросила Айя.
На том конце линии засмеялись.
– Это, конечно, не твоего ума дело, но всё же я тебе отвечу. Всемирный Совет по изучению истории никогда не дал бы нам право использовать колодцы, если бы они знали о том, откуда они взялись. Так что если они это узнают, тебя вернут в твоё время, и ты никогда его больше не увидишь! Ты меня поняла?
– Я поняла Вас, госпожа Штайер! Госпожа Штайер, могу я вернуться? – с замиранием сердца спросила Айя.
– Вернуться? Зачем?
Айя сглотнула.
– Ты пока нужна мне здесь!
– Но ведь Вы обещали…
– Я ничего тебе не обещала!
– Госпожа Штайер, я очень хочу вернуться! – взмолилась Айя.
– Ха! Сколько прыжков ты уже совершила?
– Сорок три, госпожа.
– Сорок три. А некоторые считали, что ты не выдержишь больше двадцати! Говорили, что твои внутренние органы превратятся в кашу! Но ты всё ещё жива и относительно здорова! Это что сила любви?
Айя решила проигнорировать явный сарказм, сквозивший в последних словах Штайер.
– Я хочу вернуться! – упрямо повторила она.
– Зачем тебе это? Он сказал, что больше не хочет тебя видеть!
Сердце Айя на секунду сжалось, но она тут же улыбнулась про себя.
– Это враньё, – сказала она спокойно, – он не мог такого сказать. Это невозможно!
На том конце провода раздался смешок.
– Да, ты у нас упёртая! Хорошо, ещё несколько дней. Ты должна убедиться, что всё идёт, как мы задумали. После чего я разрешу тебе вернуться. Но нет никаких гарантий, что ты сможешь с ним увидеться!
– Спасибо, госпожа Штайер!
Связь оборвалась, на том конце линии бросили трубку. Айя вытерла ставшие мокрыми глазами, мимо нее, шаря мутными фарами, проехало жёлтое такси, она была уже почти у своего дома. Поднявшись в квартиру, она сняла сапоги, разделась и пошла в душ. Стоя под горячими струями воды, она всё ещё не могла вытолкнуть из груди неприятный, тяжёлый ком, похожий на камень. Когда она вышла из душа, её охватила странная апатия, она поняла, что ей ничего не хочется делать. Тоска овладела ей. Айя легла на свою постель, закрыла глаза. Она представила себе, как его руки обнимают её, как его губы скользят по её животу, опускаются ниже. Её вставшие соски приятно тёрлись о ткань футболки, Айя протянула руку и коснулась себя между ног, она текла. Закусив губу, скорчившись, она перевернулась на бок и принялась ласкать себя. Сердце стучало у неё в висках. После разрядки она уже не могла сдержать слёз. У неё так часто бывало, и растерянный Саша всегда утешал её в таких случаях. Сейчас она особенно остро ощущала, насколько ей его не хватает. Ей было одиноко, и она плакала, всхлипывая и шмыгая носом от острой жалости к себе. «Нужно ещё немного потерпеть!» – уговаривала она себя. Айя уснула, когда уже почти рассвело. Ей снился Саша, и в своём сне она была счастлива.