Как обычный поход в магазин может превратиться в приключение. С бабой Зиной возможно всё. Содержит нецензурную брань.
Баба Зина шла, подковыривая трещины дорожного покрытия, словно, нарочно указывая своей тростью на недостатки. День был по-летнему жаркий и солнечный. От слепившего яркого света она сморщила и без того морщинистое лицо. Люди только завидев бабушку с дурной славой, перебегали на другую сторону улицы. Бабу Зину подобное уже давно не волновало. Остановившись напротив вывески магазина под номером «6», пожилая женщина решила зайти купить хлеб и побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.
Только переступив через порог, она чуть не рухнула от сшибающего с ног запаха, и это был не аромат дорогих духов или полевых цветов. Помещение было заполнено очень неприятным смрадом: естественным образом переработанными и выведенными организмом после употребленной еды продуктами распада; неестественным путем извергнувшимися непереваренными частичками пищи; столетней давности нестиранными потными вещами; тысячелетия назад сгнившими залежалыми овощами, фруктами, рыбными, мясными и молочными изделиями; дворовой собакой, которая сидела под прилавком, виляя хвостом.
Самозакрывающаяся дверь подтолкнула бабу Зину сзади, заставляя войти внутрь. Как новогодняя гирлянда свисала липкая ленточка, усеянная облепившими ее мухами. Чтобы хоть как-то спастись от тошнотворной вонищи пожилая женщина прикрылась носовым платком из кармана халата в цветочек. Остановившись возле ее правой ноги, рыжий прусак приветственно помахал своими тонюсенькими усиками и поспешил дальше по своим делам. Стоящая за прилавком одна из продавщиц занималась добычей полезных ископаемых в носовой полости, извлекая, мгновенно отправляла добытое сокровище себе в рот, чтобы никто на него не смог польститься. Другая продавщица настолько широко раскрывала рот, что в него могли поместиться все стоящие здесь ящики с гнилью. Среднего размера серый мотылек в отчаянии остервенело, бился об стекло в надежде либо вырваться наружу, либо разбиться, оставив о себе как воспоминание, размазанное пятно на стекле.
В помещение вошел еще один посетитель. От него разило перегаром. Подходя к прилавку, он задел макушкой гирлянду с мухами.
– Марусь, дай, пожалуйста, до получки, – судя по тому, как он разговаривал – у него отсутствовало как минимум половина зубов.
– Какой получки? – скривилась та самая Маруся, – ты же полгода, если не ошибаюсь, нигде не работаешь.
Пальцами с запасами чернозема под ногтями мужчина поскреб недельную щетину, с которой осыпались несколько крошек на грязный пол. Заслышав звук падающих крох, поспешил маленький таракан, чтобы полакомиться. Но переминающийся с ноги на ногу мужчина раздавил несчастное насекомое, оставив расплющенную точку из внутренностей. Теперь еще только начинающий жить юный таракан мог торопиться в тараканий рай или ад, смотря, какой он был при жизни – хороший или плохой. Разыгравшаяся трагедия никого не интересовала, даже паука сидевшего в углу под потолком. Он скрупулёзно занимался плетением узоров из тоненькой пряжи своими иглоподобными лапками.
– Ну, ты же знаешь, я же всегда отдам, – выдохнул в лицо той самой Марусе очередную порцию перегара, – мамке скоро пенсию должны дать.
– Ничего я тебе больше не дам. Отстань. Не мешай работать!
– Что же ты, Ромка, к барышням являешься в таком виде: немытый, небритый, не причёсанный, – подала голос до сих пор хранившая молчание баба Зина, разговаривая через платок, – и зубы когда вставишь? Он посмотри у меня все на месте, а у тебя – ужас! – Уколола мужчину, демонстрируя два ряда безукоризненно блестевших белых имплантов.
Мужчина, махнув рукой, вышел из помещения, пристыженно опустив взгляд в грязный пол. Хотя с другой стороны возможно пол был полотном для создания какой-то картины неизвестного художника. На нем красовались жирными дугообразными мазками слои плодородной почвы, где-то рельефными оттисками четко вырисовывались следы, оставленные обувью различных размеров и форм. Возможно, все это делалось с целью, чтобы потом можно было находить владельца отпечатка ступни. «Надо будет в следующем году заказать те семена по интернету, чтобы были свои овощи» – строила планы на будущее баба Зина, путешествуя взглядом по земляным узорам и различной степенью пораженными гнилью овощам и фруктам. Продвигаясь по проходу, рассчитанному только на одного не страдающего полнотой человека, пожилая женщина почувствовала на себе умоляющий взгляд. Сразу несколько рыбин одетых в ледяные шубки молили сжечь их, бросив в огонь, чтобы они, не сгорали от стыда, издавая тухлый запах сквозь наряд. Одна из продавщиц отделилась от прилавка и стала следовать по пятам за бабой Зиной.
– Ну, что же вы свинарник-то такой тут развели? Ведь вы же две девки! Не стыдно? Чем меня конвоировать лучше бы пол протерла! Это же вам не гектары в городских супермаркетах у вас комнатка метр на метр квадратный! – Гневно проскрежетала пожилая женщина.
– Баб Зин, ты сюда, зачем приперлась? Если брать что, то бери и дуй по холодку, а мозги компостировать будешь своим детям! Ой! – Говорившая Маруся за прилавком театральным жестом приложив руки ко рту, продолжила с присущим ей злорадством, – Запамятовала, что у тебя детей даже нет, но ты не переживай, а помни, что главное в жизни – это надеяться и верить, что на каждую из нас свой принц имеется. И твой к тебе обязательно прискачет дед-принц или дед-рыцарь на сивом мерине прямо с каруселью. Не отчаивайся, баб Зин, будут у тебя детки, все еще впереди.
Захохотали обе продавщицы, их смех был похож на куриное кудахтанье: «Хо-хо-хо», звучавшее почти как «Ко-ко-ко».
– Ну, так что Вы выбрали? – обратилась до сих пор молчаливо сопровождавшая бабу Зину.
– А что у вас тут выбирать-то можно? Ни совести, ни добра завалявшегося, кроме вашего худого да гладкого крохотного мозга, под прилавок закатившегося. Смотрите тут не сгорите от стыда внезапно настигшего.
Скрипнула напоследок и ушла.
– Лариса, я понимаю твое горе, – затянувшись и выпустив клубы сигаретного дыма в лицо сидевшей напротив женщины, местный участковый мысленно подсчитывал секунды до окончания рабочего времени, – Но как ты себе это представляешь? А? Бабушка за 60 добежала с канистрой бензина от своего дома до твоего магазина за 5-10 минут (!), когда даже для обычного человека на преодоление такого расстояния уйдет минимум 20-25! А здесь бабуля добежала!
– Она могла вызвать такси, – сжав кулаки в отчаянии, упорствовала женщина.
– У нас!? – Фыркнув паром сигарет, мужчина хрипло рассмеялся. – Какое у нас такси, Лар?
– Из города.
– Ну, хватит тебе! – Теряя терпения, он стукнул кулаком по столу так, что женщина вздрогнула. – Это просто замыкание! Не теряй голову!
– Почему тогда пожарная машина не могла доехать и глохла, проехав через каждые полметра, а все помещение выгорело дотла!? Ладно, не хочешь возбуждать дело – не надо, ну, хоть опроси ее, пожалуйста! – Женщина нервно заламывала руки. – Я чувствую, что это все ее происки. Это она прокляла мой магазинчик. Мне девочки рассказали как она орала, чтобы он сгорел вместе с ними.
Схватив один из листков небольшой стопкой лежавших на столе, помахав им перед самым носом у женщины, он воскликнул:
– Что я должен здесь указать: «Прошу провести проверку в отношении такой-то, потому что у меня такое чувство, что она прокляла мой магазин»!!? Лар, съезди в город к психологу – это я тебе как друг говорю. Тебе домой не пора? – Открыто намекая, что разговор окончен, мужчина встал из-за стола.
– Тогда я напишу жалобу на твое бездействие!!! – Взвизгнула женщина.
– Это сколько угодно.
Было уже 00.30, и такой поздний звонок по скайпу вырвал бабу Зину из объятий Морфея (Морфей – бог добрых (пророческих, или лживых) сновидений в греческой мифологии).
– Здоров, баб Зин. – Поприветствовал пожилую женщину участковый.
– Да у нас всё здорово главное чтоб без хренова! Че разбудил-то? – С недовольством скрежетала бабушка.
– Прибегала Лариска, ну, в общем, отшил я её. Я же помню, что ты для моей дочки сделала. Ты её из того света вытащила и меня вместе с ней. Вообще если бы не ты…
– Ой, да ладно тебе, как там кстати дочка? Учится?
– Работает уже – экономистом, – с гордостью провозгласил мужчина.
– У тебя всё?
– Нет, еще одно – Ларка грозилась дальше пойти, жалобы на меня катать. Ну, ты её знаешь…
– Не переживай, я с ней разберусь…