~песня "Умерший от голода", The Accused

Остров Булато, 1980 год

Саймон Ланович с гордостью надел свой лабораторный халат. Он стряхнул с него пыль и вытащил из кармана ручку.

Носить белую одежду было необязательно - так часто говорил доктор Барнард - но именно халат заставлял его чувствовать себя скорее ученым, чем монстром, которого изолировали от остального человечества. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что он очень быстро пачкался, особенно в день кормёжки. То есть сегодня.

- Ты не спишь? - спросил он мужчину, который лежал на грязном матрасе в дальнем конце импровизированной камеры, сделанной из толстых листов фанеры размером два на четыре.

Её стены были покрыты рисунками в виде фигур, нарисованных карандашами – изображениями, как предполагал Саймон, членов семей тех, кто был пленниками этой камеры, хотя самым интересным он находил то, что в ней было много рисунков солнца, длинные лучи которого простирались далеко по деревянному полотну, как будто больше всего обитатели стен камеры жаждали солнца - стоять в его оптимистичном сиянии, дающем им надежду.

Но он не мог зацикливаться на таких вещах, рассматривая работу с точки зрения морали, потому что это была наука, а наука её не допускала. Совесть. Сострадание. И худшее из всего этого – чувство вины.

Здесь была развязка. Результатом стало знание, и путь к нему был вымощен замученными существами - зондированными мозгами и сожженной плотью. Сломанными конечностями и обнаженными ребрами. Все это не просто так. По крайней мере, так говорил доктор Барнард.

- Ты не спишь? - снова спросил он.

Мужчина не пошевелился. Идеально.

Саймон вставил ключ в замок и повернул его. Защелка отодвинулась, и, казалось, ее скрип эхом отозвался в коробке восемь на восемь. Сильно накачанный наркотиками, мужчина все еще не пошевелился. Саймон подошел к нему и продолжил обычную процедуру, удерживая добычу и покрывая ее голову холщовым мешком.

Саймон быстро ехал на мотоцикле с коляской через густые джунгли по хорошо протоптанной тропинке. Теперь он был одет в защитное снаряжение, его лабораторный халат был скрыт под мягким костюмом, а его руки и ноги были покрыты толстыми резиновыми перчатками и кожаными ботинками. На его голове был мотоциклетный шлем без забрала - все его снаряжение было выкрашено в зеленый цвет, чтобы он мог слиться с листвой. На боку у него был пристегнут пистолет, хотя за двадцать лет ему так ни разу и не пришлось им пользоваться.

Проехав почти милю, он сбавил скорость, затем остановился на поляне, в центре которой стоял большой плоский камень. Поверхность камня была запятнана кровью бесчисленных человеческих жертвоприношений. И все во имя науки. Эти слова стали его мантрой, особенно в такие моменты, как сейчас.

Саймон выгрузил свой груз из коляски. Мужчина застонал, но не пошевелился. Если бы это был ребенок или даже женщина, Саймон отпустил бы их в джунгли, позволив племени насладиться острыми ощущениями охоты. Но необузданный взрослый мужчина может нанести вред проекту, потенциально представляя опасность для членов племени, что однажды едва не произошло.

Прежде чем он позволил себе какую-либо внутреннюю борьбу с моральной дилеммой, он вытащил из-за пояса мачете и опустил его, отделив голову мужчины от тела одним сильным ударом. Из открытой трахеи вырвался тихий вздох, образовав багровый пузырь, который закрыл новое отверстие.

Затем он быстро расчленил тело, сложив руки и ноги на скале и оставив туловище на земле. Он достаточно наблюдал за племенем, чтобы знать, что они предпочитали обращаться с торсом как с чемоданом, в котором находились жизненно важные органы, которые не употреблялись в пищу, а использовались для веревок и бурдюков для воды.

Саймон отвел взгляд от засохшей крови. Он ненавидел расчленение. Это совсем не походило на науку. Это было похоже на садизм, даже если испытуемые ничего уже не чувствовали.

Объекты.

Мученики во имя науки.

Саймон поехал обратно в поселок.

Как только он преодолел первый поворот тропинки, он остановился и спрятался в маскирующих тенях джунглей, наблюдая. Выжидая, когда они придут и примут его дар.

Прошло несколько часов, прежде чем у скалы появились двое детей. Двое детей, одетых в лохмотья, лишь прикрывающие их гениталии.

Их волосы были заплетены в дреды. По всей видимости, мальчик носил свои дреды довольно давно, гораздо дольше, чем девочка. Его кожа была коричневой, а у девочки – бледной. Они изучили окружающую листву в поисках каких-либо признаков того, кто доставил им дар, а затем мгновение спустя сдались. Девочка нагрузила руки мальчика двумя отрубленными конечностями, как будто это были поленья для костра. Они вернутся к остальным и расскажут им о добыче, скоро их здесь будет как пчел в улье.

Саймон снял перчатку и вытер лицо от пота, затем посмотрел налево. В двадцати ярдах от него, спрятавшись за деревьями, стояла женщина и наблюдала за ним. Охваченный стыдом, он кивнул, предполагая, что этот жест ничего для нее не значит.

Прежде чем дети ушли, направляясь в густые джунгли, мальчик - с руками, полными человеческих конечностей - еще раз оглядел окрестности и сказал:

- Спасибо тебе, Боже.

Международный аэропорт Майами, Флорида, 1980 год

Кевин Хаммел закрыл книгу, которую читал, и посмотрел в другой конец аэропорта, высматривая Робертсонов.

- Они уже должны быть здесь, - сказал он своей жене. - Это так похоже на Росса. Он вечно все делает в последний момент. Когда у нас приближается крайний срок, он не спит всю ночь, заканчивая черновик. Как вообще можно так жить? Господи, стресс точно прикончит меня.

- Тебе нужно успокоиться, Кев. Если ты собираешься работать весь отпуск, самое меньшее, что ты можешь сделать, это расслабиться перед его началом. А теперь возвращайся к своей книге. Если они не появятся в ближайшие десять минут, я позвоню Джен.

С головой, полной волнистых золотых волос, и телом, которое легко простило рождение их сына, Вики Хаммел могла показаться вне лиги Кевина, если бы вы его не знали. Он ухаживал за хорошенькими девушками с тех пор, как был первокурсником в средней школе, и он встречался с Самантой Бродок - младшей университетской болельщицей, которая всегда говорила, что ее отец не разрешает ей встречаться с парнями. Пока в её жизни не появился Кевин.

Называйте это харизмой или точеной челюстью - дело, конечно, не в его редеющих волосах - привлекать внимание красивых женщин было тем, в чем он был безусловно хорош, как и в теннисе и кулинарии. Ну и в писательстве, конечно.

Он еще раз оглядел аэропорт и увидел мужчину с ирокезом, одетого в армейские ботинки и кожаную куртку. Кевин толкнул локтем своего 9-летнего сына Калеба, который сидел рядом с ним и читал комикс, наполненный историями о призраках.

- Хочешь себе такую причёску?

Мальчик поднял глаза и проследил за взглядом своего отца, а затем рассмеялся.

- Как он их так поставил?

- Лаком для волос, я полагаю. Черт, может быть и клеем. А судя по его виду, он, наверно, его ещё и нюхает.

Калеб издал слабый смешок, как будто он понял шутку.

Кармен – их няня – читала комикс через плечо Калеба. Она помогала растить мальчика с самого его рождения. Хаммелы помогли ей стать гражданкой США, после того как она переехала во Флориду из Венесуэлы. Теперь она была им как член семьи. Кармен жила в их доме, используя гостевой домик в качестве своей квартиры.

Когда она не заботилась о мальчике, не готовила и не убиралась, она проводила время с фотоаппаратом, стены ее жилища были покрыты мрачными черно-белыми фотографиями, за две из которых она получила награды.

Возвращение на Карибы, возможность сфотографировать знакомое море – поездка на Барбадос взволновала ее больше, чем любого из них.

- De miedo[1], - сказала Кармен на ухо Калебу.

Мальчик рассмеялся.

- Это не страшно.

Она улыбнулась и поддразнивающе кивнула.

- "Челюсти" – вот это страшно.

- Ты смотрел "Челюсти"? - спросила Кармен и нахмурилась. Она хлопнула Кевина по спине. - Ты разрешил мальчику смотреть "Челюсти"?

Кевин вздрогнул, затем повернулся.

- Что... он уже достаточно взрослый.

- Кармен права, - сказала Вики, затем понизила голос, чтобы её слышал только муж. - И ужасно вовремя, Кевин. Ты думаешь, что он теперь будет плавать в океане?

- У него рейтинг PG.

- Дело не в этом. Я не хочу, чтобы он боялся плавать всю свою жизнь, особенно сейчас.

- Это нелепо. Ты слишком много с ним нянчишься. Черт, я вообще удивлен, что ты позволяешь ему читать эти комиксы.

- Я не нянчусь с ним. Я его мать. И ты должен быть его отцом, а это значит, что надо держать его подальше от вещей, которые могут напугать его.

Кевин огляделся, убедился, что Кармен и Калеб не подслушивают, затем, еще сильнее понизив голос, сказал:

- Что... ты думаешь, что, посмотрев фильм ужасов, он каким-то образом приобретёт фобию? Станет ненормальным? Ты хоть послушай себя, Вики.

Она закатила глаза.

- Нет, я не думаю, что он приобретёт какую-то фобию. Но я думаю, что это вредно для детской психики.

- Как ты думаешь, сколько фильмов ужасов ты видела? Сколько подобных книг ты прочитала? Кинг, По и как там ее зовут. Женщина, которая написала...

- Ширли Джексон?

- Точно... Сколько их книг ты прочитала?

Вики молчала.

- И все же ты прекрасно спишь, ты не прячешься под одеялом, не бегаешь с ножом, не поклоняешься Дья...

- Ты не понимаешь, это другое. Он всего лишь мальчик. Его разум еще развивается. Он впечатлительный.

- Ты знаешь... Вот всё время ты так. Ты обращаешься со мной так, как будто я бесполезный, неадекватный папаша, совершенно неспособный научить своего сына чему-либо, и вообще не могу быть примером для подражания.

Вики посмотрела на Кармен, которая была занята тем, что отвлекала внимание Калеба. Затем оглянулась на Кевина.

- Ну и кто теперь ведет себя нелепо?

- Я обязательно посоветуюсь с тобой, прежде чем мы посмотрим еще один фильм, так как я не способен принимать верные решения относительно благополучия нашего сына.

- Просто перестань забивать ему голову.

- Это всего лишь гребаный фильм, Вики. Фильм с рейтингом PG.

Вики покачала головой и отвела взгляд. На этом разговор был закончен. Кевин заглянул в то, что читал его сын, и увидел комиксы, заполненные скелетообразными фигурами и визжащими женщинами. Он поднял глаза и увидел, что Кармен пристально смотрит на него. Она подмигнула и улыбнулась ему. Он снова перевел взгляд на комикс, задаваясь вопросом, не был ли весь этот отпуск ошибкой. Он мог бы остаться здесь, в Майами, и написать книгу вместе с Россом, снять квартиру, как тогда, когда они писали первую книгу из серии, только они вдвоем и ящик бренди. Никаких отвлекающих факторов.

- Ты же не боишься воды, да, Калеб? - спросил он своего сына.

Калеб закатил глаза и рассмеялся.

- Нет, конечно. Кроме того, Кармен сказала, что на Барбадосе нет акул, а даже если бы и были, то вода там такая прозрачная, что их можно было бы увидеть за милю.

Кевин взъерошил волосы сыну и улыбнулся. Когда он поднял глаза, Кармен снова посмотрела на него. Его улыбка исчезла, но ее улыбка осталась.

Он совершил огромную ошибку.

Резиденция Робертсонов, Майами, Флорида

Росс Робертсон был довольно плотным мужчиной. Он винил в этом стряпню своей жены, хотя она твердила ему, что если она смогла сбросить лишний вес, то и он тоже сможет. Теперь, когда им было почти за сорок, жалобы на прибавления в весе стали более чем частыми, хоть и без злого умысла. Она вполне обоснованно беспокоилась о его здоровье.

- Если ты не будешь следить за ним сейчас, то к пятидесяти тебе придется сбрасывать по лишнему фунту за каждый год. Я не хочу, чтобы ты упал замертво от сердечного приступа на моих глазах.

Он подбежал к такси, припаркованному перед его домом, с руками, полными багажа.

- Джен? Который час?

В одной руке Дженнифер Робертсон держала чемодан, а в другой – руку их 8-летней дочери.

- Я не знаю, но если тебе интересно, не опоздали ли мы, то знай, что да - опоздали.

Росс кивнул таксисту, который открыл багажник, затем уложил багаж внутрь.

- На рейс? Или на встречу с Кевином и Вики?

- Мы ещё успеваем на рейс, - Дженнифер догнала их и добавила свой чемодан к остальным, в то время как их дочь запрыгнула на заднее сиденье такси. - Мелани?

- Я в машине, мам.

- Ты взяла Фузу?

- Он у меня на коленях... Сиденья горячие.

Мелани разгладила свое платье, затем посадила плюшевую обезьянку на колени и засунула ее большой палец из твердого пластика в открытый рот.

- Мы выйдем из такси через десять минут, милая, - сказал ее отец.

- Э-э-э, сэр, - ответил таксист. - Движение сейчас довольно перегружено, а вы едете в аэропорт...

- Двадцать минут, милая.

Багажник закрылся, и семья ввалилась внутрь. Когда они отъехали от дома, Мелани помахала ему на прощание, а затем крепко сжала Фузу.

Дженнифер открыла сумочку и вытащила маленький блокнот.

- Я не хочу слышать контрольный список, Джен. Если мы что-то забыли, нам просто придется с этим смириться. Теперь пути назад нет.

- Я просто хотела убедиться, что мы взяли хотя бы самое необходимое.

- Мы и есть самое необходимое. Мы – это все, что нам нужно.

Дженнифер удивленно откинулась назад.

- Это довольно сентиментально, даже для тебя.

- Эй, никаких новых слов. Мой словарный запас и так переполнен.

- И ты ещё называешь себя писателем, - Дженнифер повернулась к дочери и похлопала ее по коленке. - Ты будешь рада увидеть Калеба?

- Думаю, да.

- Вы двое повеселились в прошлый раз. Помнишь озеро? Ты собрала там все красивые камушки.

- Было бы лучше, если бы он был девочкой.

- Достаточно справедливо, - Дженнифер повернулась к мужу. - Кстати о мальчиках, вам двоим лучше не прятаться от нас всю неделю.

- Ну, как бы в первую очередь это и есть причина нашей поездки, Джен.

- Не смей. Если мы летим на Карибы, тебе придется разделить свое время. Я хочу, чтобы камера была загружена фотографиями нас всех вместе.

Росс обнял жену и поцеловал ее в щеку.

- Не волнуйся, у нас будет много воспоминаний. Кроме того, я не могу терпеть Кевина слишком долго. Он становится альфа-самцом, когда дело доходит до нашего сотрудничества.

- Ты имеешь в виду, что он увлечен тем, что пишет.

- Я думаю, это можно назвать и так.

- Что значит "альфа-самец?" - спросила Мелани.

Дженнифер наклонилась и прошептала мужу на ухо:

- Тебе лучше начать следить за тем, что ты говоришь о своем друге, а то эта маленькая мисс делает заметки.

До Сан-Хуана было почти три часа полета. Кевин и Росс сидели вместе, уже проводя мозговой штурм, в то время как их жены сидели перед ними, обсуждая свои собственные планы относительно Барбадоса. Калеб и Мелани сидели прямо через проход, вместе читая комикс и обсуждая, какую суперсилу они хотели бы получить, если бы им дали выбор. Калеб выбрал невидимость, потому что он мог бы подкрадываться и разыгрывать шалости, например, издавать звуки пердежа в классе. Мелани предпочла умение летать.

- Я могла бы подружиться с птицами, и мы могли бы летать над крышами.

Рядом с ними, заняв место у прохода, сидела Кармен, сидевшая тихо и периодически дремавшая.

Они заказали напитки, но есть не стали. Они договорились подождать до прибытия в Сан-Хуан и перекусить там чем-нибудь местным. Сигаретный дым от пассажиров позади щипал Кевину глаза, и он не раз бросал на них косые взгляды, надеясь, что они поймут. Просто потому, что вы можете курить в закрытом пространстве, это не значит, что вы должны это делать. Если бы они сидели перед ним, он бы "случайно" пинал их сиденье всякий раз, когда они закуривали.

- Если это будет последняя книга в серии, нам понадобится нечто большее, чем это, - сказал Росс Кевину, помешивая свой джин-тоник зубочисткой.

- Я не думаю, что в двусмысленности есть что-то плохое. Это оставляет читателю пищу для размышления, чтобы он составил собственное мнение о происходящем. Я не хочу объяснять это им по буквам.

- А разве у них не будет чувства недосказанности. Как-никак это последняя книга.

- Мы не хотим её заканчивать. Мы хотим, чтобы эта история не выходила у них из головы. Давай дадим читателям ровно столько, чтобы они могли сами сделать выводы, которые, скорее всего, будут верными.

Росс, казалось, обдумывал это предложение.

- Ты же знаешь, у нас найдутся читатели, которым это абсолютно не понравится.

- Пусть. Но, я уверен, больше будет тех, кто оценит, что их не кормят с ложечки.

Росс вздохнул.

- Ладно. Но, да будет известно, я умываю руки от крови любого критика. Это будет на твоей совести.

Вики потягивала "Кровавую Мэри" после того, как в третий раз пожаловалась на её вкус, сравнив её с той, что она пробовала на рождественской вечеринке три года назад, посчитав, что это лучшее, что она когда-либо пробовала, и если бы она могла, она бы наняла бармена, чтобы он работал на нее каждый вечер.

Дженнифер никак не прокомментировала свой напиток, кроме того, что сельдерей явно был лишним, и вернула разговор к их отпуску.

- Даже если все, что они будут делать, это прятаться где-нибудь и писать свою книгу, по крайней мере, у нас будет пляж.

- И спасатели, - пошутила Вики.

Дженнифер посмотрела на детей и на Кармен, которая сидела с закрытыми глазами.

- Знаешь, тебе повезло, что она у тебя есть. Она так хорошо ладит с Калебом.

- Она была полезна, - Вики понизила голос до шепота. - Но я подумываю о том, чтобы уволить ее.

Дженнифер ахнула.

- В самом деле? Но она была с вами девять лет. И учитывая твою работу и работу Кевина, я думала, что она вам все еще нужна.

- Нам, конечно, нужна няня. Но я думаю, что она... злоупотребила нашим гостеприимством.

Дженнифер не могла не оглянуться на Кармен с сочувствием, прежде чем ответить.

- Что ты имеешь в виду?

- Я просто думаю, что ей пора двигаться дальше, может быть, сделать какую-то карьеру. Знаешь, ей почти тридцать. Я бы не хотела ее сдерживать.

- Я бы предположила, что если бы это было то, чего она хотела, она бы сделала это сама.

- Или она чувствует себя обязанной остаться ради Калеба. Если я отпущу ее, это избавит ее от чувства вины.

- Полагаю, что так. Но, может быть, тебе стоит дать ей возможность самой выбрать?

- Посмотрим, - Вики сделала глоток своего напитка и сморщилась. - Я думаю, всё дело в соли. Её слишком много.

Дженнифер выпила свой коктейль, пожала плечами, затем снова посмотрела на Кармен, которая уже проснулась и смотрела на Кевина.

Они сидели возле ресторана под названием "Ринкон Криолло" и ели еду, большую часть которой порекомендовала Кармен. Росс, никогда не бывавший в Пуэрто-Рико, настоял, чтобы она заказала еду для них всех.

В середине трапезы они объединили свои блюда, обмакивая их в тарелки друг друга, как на шведском столе.

- А-а-а, Кармен... - сказал Росс с мофонго, набитым во рту. - Как сказать "где мужской туалет" по-испански?

Кармен вытерла рот салфеткой.

- Dónde está el baño de hombres?

Росс с трудом повторял слова.

- Донде эста...

- El baño.

- Эль бано...

- De hombres.

- Днэумбрис, -  oн самоуверенно улыбнулся.

- Си.

Кевин встал.

- Кстати о туалете, не возражаете, если я отойду на минутку.

- Возьмёшь тогда мне ещё один, дорогой? - Вики подняла свой пустой стакан в воздух.

Кевин, чувствуя себя неловко из-за очередной просьбы жены об алкоголе, возразил так мягко и нетребовательно, как только мог.

- У нас впереди еще один рейс, дорогая. Как насчет того, чтобы подождать, пока...

- В том-то и дело, - сказала она. - Мне нужно что-нибудь, чтобы успокоить свои нервы. Я не чувствую себя в безопасности в чартерных самолетах. Нам следовало лететь коммерческим рейсом, - oна переключила свое внимание на Дженнифер. - Ты когда-нибудь летала на чартерном самолете?

- Я думала, мы полетим на реактивном самолете, - сказала Дженнифер.

- А в чем разница?

Это превратилось в женскую дискуссию о сомнительной безопасности таких самолетов – или реактивных самолетов – поэтому Кевин воспользовался тем, что они отвлеклись, и ускользнул в туалет, не собираясь приносить своей жене выпивку.

Это была та часть отпуска, которую он терпеть не мог из-за пристрастия его жены к алкоголю и смущения, которое это иногда вызывало в присутствии других. Но никто никогда не говорил об этом ни слова. Вместо этого, казалось, в воздухе висело невысказанное понимание проблемы в том, что Вики любила пригубить. Он видел это в их сочувствующих глазах, за исключением Дженнифер. Она была не в курсе. Но таким уж человеком она была. Было ли это наивностью или безусловной любовью ко всем вокруг нее, он не знал. Скорее всего, это всё-таки была любовь. И сочувствие.

Она была исключительно заботливой и терпеливой женщиной. Брак Кевина не был и наполовину таким же, как брак его друга. Их пара никогда не ссорилась, никогда не спорила о том, должны ли они позволить своему ребенку смотреть фильм с рейтингом PG. Он так и не уловил ни малейшего намека на пассивно-агрессивные сигналы между ними. Это приводило в бешенство и вселяло надежду одновременно.

Пока Кевин справлял нужду, дверь туалета распахнулась и вошла Кармен.

- Ты что, с ума сошла? - возмутился Кевин.

Она посмотрела вниз, на его промежность. Он отвернулся, забрызгав писсуар.

- Дай мне посмотреть, - сказала она со своим сильным акцентом, подходя ближе.

- Кармен, тебе нужно убираться отсюда, причем сейчас же.

- Дай мне прикоснуться к нему.

Она встала рядом, обняла его и скользнула руками вниз, ища его пенис.

Кевин отпихнул её руку и отвернулся, вырываясь из ее объятий. При этом моча обрызгала его брюки цвета хаки, оставив тёмные пятна.

- Убирайся к чертовой матери.

- Ладно. Но когда мы будем на Барбадосе, тебе лучше...

- На Барбадосе ничего не будет, Кармен. То, что мы сделали, больше никогда не повторится.

Много лет назад у Кармен возникло сильное влечение к Кевину, о чем он подозревал, но не придавал этому значения, пока на прошлой неделе во время пьяного ступора после ссоры с женой из-за их распадающейся сексуальной жизни он не переспал с ней. Быстрый секс с Кармен был не более чем вызванной гневом местью, которая казалась оправданной, особенно учитывая то, что Вики проделывала с ним больше раз, чем он хотел вспомнить. Но он боялся, что создал монстра с Кармен.

- Мне жаль, Кевин. Мне не следовало приходить к тебе сюда. Я должна была подождать, пока мы не окажемся в безопасности. Но, пожалуйста, больше не говори "никогда". Пожалуйста.

- Уходи, - Кевин повернулся к ней спиной и встал к писсуару, заканчивая.

- Не злись, пожалуйста. Я не хочу этого.

- Уйди. Пожалуйста.

Кармен опустила голову и выскользнула из туалета.

Кевин чувствовал, что его брак скоро распадется и мир его сына пошатнется, и если рискованный визит Кармен в мужской туалет был каким-то признаком того, насколько нездоровым было ее увлечение, то это была совсем другая проблема, способа решения которой он не знал.

Вики Хаммел забралась в самолет на нетвердых ногах.

- О, я всё-таки не уверена в этом.

- Все хорошо, милая. Летать безопаснее, чем ездить на машине, - Кевин держал ее за руку, пока она полностью не села.

- Только не на этих самолетах. Держу пари, они падают чаще, чем ты думаешь. Мы просто не знаем об этом.

- Вы в полной безопасности, мэм, - грузный пилот сидел впереди, пристегнутый ремнями и щеголяющий наушниками. - Я летал на этом конкретном самолете на Барбадос и обратно сотни раз. Единственная проблема, с которой я когда-либо сталкивался, это беременная женщина, которая вот-вот должна была родить. И даже тогда мы успели вовремя, и она родила здорового ребенка в "Сан-Хуан Регионал".

- Ну, здесь не так людно, как я себе представляла, - сказала она.

Следующей забралась Дженнифер, затем дети, а за ними Кармен.

Кевин поймал себя на том, что избегает смотреть на нее, понимая, что потерял бесстрастное выражение лица с тех пор, как она отправилась за ним в мужской туалет. Последним вошел Росс.

Кевин сел впереди, рядом с пилотом. Он надел соответствующие наушники и завел разговор о том, что всегда хотел научиться летать.

Часть Кевина хотела сидеть сзади, рядом со своей женой, зная, что она будет крепко держать его за руку, демонстрируя ему любовь, которую он редко чувствовал, даже если это было поверхностно и основано на страхе. Конечно, отчасти его желание сесть с ней было вызвано и чувством вины.

За что, черт возьми, я должен чувствовать себя виноватым? Она сама напросилась.

Считая себя эрудированным в области географии Карибского бассейна, Росс указывал на острова, над которыми они пролетали, и рассказывал всякие мелочи о них, от названий до их культуры. Большая часть его информации была верной.

- Где Барбадос, папочка? - спросила Мелани, поднося Фузу к окну, чтобы она могла посмотреть на воду внизу.

- Мы еще не совсем на месте. Еще полчаса, малышка, и мы его увидим. Это прекрасный участок земли. Чистая голубая вода, пышная зелень. Просто великолепно.

- Ты бывал там раньше? - спросила она.

- Нет, но я видел много фотографий.

Дженнифер озабоченно нахмурила брови, глядя на Вики, и положила руку ей на колено.

- С тобой всё хорошо?

Вики побледнела, ее руки дрожали.

- Я так и знала, что надо было выпить еще.

Дженнифер взяла Вики за руку.

- С тобой все будет в порядке. Не успеешь оглянуться, как мы уже будем отдыхать на пляже с коктейлями в руках под звуки смеха наших детей.

Вики попыталась улыбнуться, но увидела ужас на лице мужа.

Кевин повернулся к пилоту и схватил его за руку.

- Сэр?

Пилот бросил на него растерянный взгляд, его рот искривился, как будто одна его сторона потекла вниз.

- Сэр, с вами всё в порядке?

Мужчина уставился на него пустыми глазами. Кевин чувствовал, как он ищет слова, которые не может найти.

- Ох, бля... - это было все, что он смог выдавить.

О, черт.

- Я думаю, у него инсульт, - крикнул Кевин в заднюю часть самолета.

- Чего, блядь?! - закричала Вики с широко раскрытыми глазами.

- Сэр? - Кевин посмотрел на рычаги управления, которые сжимали толстые пальцы мужчины с побелевшими костяшками.

- О, Боже... Я знала. Я, блядь, знала, что так и будет, - заплакала Вики.

- Что такое инсульт?

Вопрос Мелани остался без внимания.

Росс бросился к передней части самолета.

- Эй! - крикнул он пилоту, но тот не сводил глаз с Кевина, словно находился в трансе.

- Я н... не... н... не могу...

Мужчина, наконец, оторвал взгляд от Кевина и медленно перевел его с панели управления на свои ноги, на небо. Было ясно, что он понятия не имел, где находится и что делает.

- Да ты, должно быть, издеваешься надо мной, - сказал Росс.

Самолет начал снижаться.

- Ты знаешь что-нибудь о том, как управлять самолётами? - спросил Кевин Росса.

- Просто дергай штурвал взад-вперед, мы все видели это дерьмо в фильмах.

Они вдвоем изучали элементы управления, пытаясь разобраться в них.

- Мам, что такое инсульт?

- Папа... - Калеб встал и направился к передней части самолета. - С нами все будет хорошо?

Вики закричала:

- Кевин! Сделай же что-нибудь!

Дженнифер схватила Мелани и обняла ее, говоря ей на ухо, как сильно она ее любит и что она ангел, посланный Богом, и что последние восемь лет были лучшими в ее жизни, потому что она была с ними.

Кевин крикнул сыну, чтобы тот сел и пристегнулся.

Внутренность самолета наполнилась какофонией испуганных голосов, когда они спустились еще ниже, направляясь к острову, который точно не был ни Барбадосом, ни каким-либо другим, который мог бы определить Росс.

Глаза пилота закрылись, и его голова покачнулась. Кевин наклонился над ним, нажал на выключатель. Двигатель заглох.

Росс повернулся к своей семье.

- Мы выключили двигатель, чтобы замедлить падение. Впереди есть остров. Мы попытаемся приземлиться на берег. Просто держитесь крепче. Так крепко, как только сможете.

Калеб пристегнулся.

Кевин потянул назад штурвал и почувствовал холодные руки пилота.

Благодаря его собственным действиям или чистому совпадению самолет, казалось, выровнялся по мере приближения к острову, вселяя в него немного надежды, что они не умрут. Он подумал об аварийных посадках в фильмах, надеясь, что в том, что выжившие отделываются лишь незначительными царапинами и ушибами, есть хоть доля правды.

Ты действительно надеешься на то, что происходит в фильмах? Нам всем пиздец. Это конец. Ни законченной книги, ни внуков, и последний сексуальный контакт, который у тебя был, был из мести, а не с женщиной, на которой ты женился. Может быть, ты заслуживаешь смерти.

Обняв сына одной рукой, Вики закричала Кевину, чтобы он посмотрел на нее, посмотрел ей в глаза.

- Мне жаль, Кевин. Мне так жаль.

Кевин закрыл глаза и закричал в абсолютном ужасе.

- Я люблю тебя, Кевин! Я всегда любила тебя! - закричала Кармен.

Хотя его голова раскалывалась от удара, Кевин так и не потерял сознание. Он не осмеливался открыть глаза. И, что было хуже, эхо криков, раздававшихся всего несколько мгновений назад, затихли. Или они резко оборвались?

Он прислушался. Но услышал только звуки джунглей - пение экзотических птиц, которых он мог слышать только в фильмах. Наконец в самолете что-то сдвинулось. Послышалось хрюканье, сопровождаемое тяжелым дыханием, граничащим с гипервентиляцией. Это была Мелани. Он был уверен в этом.

Он пошевелил пальцами ног, вытянул руки, потянулся, чтобы пошарить вокруг себя, но глаза не открыл. Ещё нет. Если он увидит свою семью разорванной на куски, это убьёт его. Он никогда не оправится, и будет скитаться по острову с разбитым сердцем и без желания жить. Даже если его найдет спасательная группа, он останется и будет наказывать себя, поедая экскременты существ, среди которых обречёт себя жить, молясь, чтобы паразиты съели его изнутри или огромная змея раздавила его, положив конец его жалкой жизни.

Его рука коснулась кожи. Она была теплой, гладкой, безволосой. Ни одна из женщин не сидела впереди, когда они разбились. Этот человек не должен быть здесь. Все, кроме него самого, пилота и, возможно, Росса (он не мог вспомнить), должны были быть пристегнуты ремнями безопасности. Была ли это только нога? Отделенная от того, кому она когда-то принадлежала?

Все еще отказываясь открыть глаза, он провел пальцами по коже. Не было никаких сомнений, что это была нога. Женская нога. Кевин попытался вспомнить, во что был одет каждый из них. Он вспомнил, что Мелани была одета в платье, потому что ее мать несколько раз напомнила ей прикрыть ноги, чтобы никто не увидел ее трусы, и в конце концов Дженнифер продемонстрировала на своем собственном сарафане, как должна сидеть леди. Но нога была слишком толстой, чтобы принадлежать Мелани. Это была не она.

Вики редко носила платья. Ее визитной карточкой на любой случай были деловые костюмы.

Кармен. Ему было стыдно признаться, что он точно знал, что на ней было надето: белый сарафан длиной чуть выше колена, пара сандалий, волосы, собранные в высокий хвост, а также серьги, которые выглядели бы слишком безвкусно на ком-то другом.

Нога принадлежала Кармен.

Он перестал трогать ее, отгоняя чувство вины при мысли о том, что если бы кому-то пришлось умереть - хотя бы одному из них – он хотел, чтобы это была она.

Он открыл глаза.

Первое, что он увидел, было за ногой. Пилот. Мужчина казался невредимым, и Кевин подумал, что, если бы его не убил инсульт, возможно, он остался бы жив. Потом он увидел Кармен. Ее швырнуло вперед между сиденьями, и теперь она лежала на панели управления, невероятно изогнув шею, не сводя с него глаз, раздвинув ноги и обнажив атласные трусики, как будто все еще приглашая его войти, даже после смерти.

Ее челюсть была сломана, нескольких нижних зубов не хватало. Он мог только предположить, что она налетела лицом на панель управления при падении.

Почему она не пристегнулась? Она бежала к нему в кабину пилота? Надеясь умереть у него на руках? Она окликнула его незадолго до столкновения, не так ли?

Он снял рубашку и накрыл ее лицо. Он не мог позволить Калебу увидеть ее такой.

Если Калеб был жив.

Росс лежал лицом вниз на полу между сиденьями, рядом с его головой была небольшая лужица крови. Кевин положил руку на спину своего друга. Он дышал.

Кевин посмотрел в заднюю часть самолета. Сиденья были заполнены ссутулившимися телами, все пристегнуты. Не было видно никаких признаков крови или торчащих костей, по крайней мере, с того места, где он сидел. Но это ничего не значило. При столкновении они могли сломать шеи или откусить языки, проглотив их и задохнувшись. Смерть была наполнена непредсказуемым и непредвиденным.

Мелани действительно тяжело дышала. Ее лицо было бледным, глаза закатились. Она в шоке, - подумал Кевин. - Пока с ней все будет в порядке.

Сначала он проверил Калеба. Его сын был жив. Кевин погладил его по голове, поцеловал, и мальчик открыл глаза и закричал. Он увидел ноги Кармен.

- Кармен!

Глаза Мелани закатились, и она уронила голову на сиденье, теряя сознание.

- Кармен, помоги мне. Я застрял! - Калеб вытянул руки так далеко, как только мог, пытаясь дотянуться до Кармен.

Именно в этот момент Кевин понял, что пустоту в жизни Калеба заполняли не его мать или отец, а женщина из Венесуэлы, которую они наняли через два месяца после его рождения. Кармен была его матерью, его отцом, его лучшим другом, его товарищем по играм. Поскольку Кевин был занят писательством, а Вики всегда была в офисе, их зарплата позволяла легко заботиться о сыне. Но больше всего ему было нужно то, чего нельзя было купить за деньги. Кевин облажался.

Он вспомнил разговор, который у него был с Вики по поводу необходимости няни. Поначалу он был непреклонен в том, чтобы Вики уволилась с работы и сидела дома.

- Я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечивать нас, - сказал он.

С самого начала он знал, что ребенку нужна его мать, а не какая-то незнакомка.

Но Вики не была домохозяйкой. У нее была своя степень магистра, и она очень усердно работала ради нее. Ее не устраивало быть только матерью и женой. Ей нужно было больше. Итак, она привела убедительный аргумент, что чем больше денег они заработают, тем лучше смогут обеспечить своего ребенка и тем больше всего у него будет. Ее слова, казалось, стерли всякую логику, которой придерживался Кевин, как какое-то заклинание, наложенное на него. И до того момента, пока он не увидел, как его перепуганный сын взывает к няне за утешением, эта логика скрывалась за собственными потребностями его жены.

- Калеб... Я здесь. Я помогу тебе. Я всегда помогу тебе, - Кевин плакал, его голос дрожал. - Но ты не можешь подняться туда, сынок. Ей очень больно. Мы должны выбраться из самолета, хорошо?

- Позови Кармен, папа. Помоги ей!

Кевин оказался на перепутье. Неужели он солжет своему сыну и продолжит скрывать кровавую бойню всего в двенадцати футах от них? Или он представит уродливую правду и позволит ему самому убедиться, что все так плохо, как кажется. Это не фильм с рейтингом PG. Это даже не R.

Это было серьезнее любого рейтинга. Эти образы оставят шрамы навсегда. Они не заставят его сына бояться воды. Они заставят его бояться самой жизни.

- Послушай меня, Калеб. Ты должен делать все, что я говорю. Я собираюсь отстегнуть тебя, и мы откроем вон ту дверь, и ты выйдешь и встанешь...

Кевин выглянул наружу, чтобы посмотреть, не высадились ли они на берег. Все, что он видел, была зеленая завеса листвы, как будто самолет застрял в автомойке, сделанной из деревьев.

- Просто постой снаружи. Я собираюсь проверить маму и Мелани, миссис Робертсон и... Я постараюсь помочь всем, а потом мы встретимся с тобой там. Никуда не уходи, просто стой там и не двигайся.

Калеб смотрел на Кармен и рубашку, натянутую на ее лицо, на Росса, лежащего лицом вниз. Он посмотрел на Мелани, Дженнифер, которая сидела, опустив голову почти на колени, и его маму, которая приходила в себя.

- Почему нам нужно выходить из самолета? Он собирается взорваться?

Кевин не задумывался почему, но когда его спросили, он понял, что это было связано с защитой его сына от этих шрамов, от необходимости смотреть на близких в неестественных позах, истекающих кровью. Мертвых.

- Нет. Я не думаю, что он взорвется. Просто делай, что я говорю, сынок.

Калеб кивнул.

Кевин возился с ремнем безопасности, пока не освободился, затем подошел к двери и изучил защелку, прочитал инструкции, написанные красным. Поняв, как это работает, он отпер дверь, но ветки не позволили ей открыться полностью. Они с Калебом толкали и пинали дверь, которая поддавалась все сильнее с каждой попыткой, пока, наконец, не отворилась, образовав небольшую лестницу на землю джунглей.

Джунгли были густыми, и Кевина осенило, что это не какой-нибудь парк Майами, по которому можно просто прогуляться, не опасаясь быть покалеченным, зараженным или укушенным экзотическими животными или насекомыми. Это было Карибское море, и, судя по виду до того, как они разбились, остров казался необитаемым.

Кевин быстро изменил свое мнение о том, что выход из самолета был их лучшим первым шагом, поэтому он решил закрыть дверь, но не мог понять, как это сделать.

- Повернись лицом к задней части самолета, Калеб.

Он так и сделал, наблюдая, как его мать потирает голову и шею.

- Я собираюсь помочь мистеру Робертсону. Просто присматривай за своей мамой.

Кевин оставил там своего сына и подошел к Россу, слегка повернув его. У него был сломан нос, лицо покраснело. Кевин схватил своего друга за ноги и вытащил его из дверного проема в короткий проход между сиденьями, затем направился обратно в кабину пилотов.

Панель управления с таким же успехом могла быть материнской платой космического корабля. Выбор ручек, переключателей и циферблатов был пугающим. Он изучал слова, которые там были, пытаясь понять их смысл, затем схватил радиоприемник и начал щелкать переключателями и нажимать на кнопки, одновременно говоря в рацию.

Ни помех, ни вспышек, ни звуковых сигналов. Она была сломана.

Прежде чем покинуть кабину, он проверил пульс пилота – просто чтобы убедиться – затем у Кармен. Холодная кожа их запястий сказала ему то, что он уже знал. Он оглянулся, убедился, что Калеб не смотрит, затем схватил Кармен за ноги и передвинул их, перевернув ее и убрав с пути двери кабины, затем закрыл ее.

- Кевин? - голос Вики был хриплым, полным замешательства. - О, слава Богу, Калеб!

Калеб подбежал к матери и обнял ее.

Она застонала от его веса и приложила руку к ребрам.

- Все в порядке? - спросила Вики, затем увидела Росса на полу. Она посмотрела на Мелани, потом на Дженнифер. - Они... мертвы?

Кевин подошел к Дженнифер, пощупал ее пульс.

- Нет, с ними все в порядке. Во всяком случае, они живы.

- Я думаю, что у меня сломаны ребра, - oна снова огляделась. - А где Кармен?

Кевин просто покачал головой, произнося эти слова беззвучно.

Дженнифер быстро села и ахнула, как будто вынырнула из-под воды. Ее глаза расширились, когда она увидела своего мужа.

В отчаянии она расстегнула ремень и подбежала к нему.

- Росс!

Кевин присоединился к ней, спокойно говоря:

- Я думаю, с ним все в порядке, Джен. Наверно, выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Она рухнула на мужа, уткнувшись лицом ему в затылок.

- Милый, очнись.

Она села, схватила его за руки и яростно встряхнула, умоляя его встать.

Кевин нежно положил руку на Дженнифер после того, как увидел, что Мелани очнулась и смотрит на своего окровавленного отца, в то время как ее мать потеряла контроль над собой.

- Я позабочусь о нем, Джен. А ты пойди посмотри, как дела у Мелани.

На ее лице отразился шок, когда она, казалось, поняла, что не проверила свою дочь.

- О, Мелани, - oна повернула голову, увидела свою дочь, сидящую в оцепенении, и подбежала к ней.

- Что, во имя всего святого, мы будем делать, Кевин? - спросила Вики. - Мы вообще знаем, где мы находимся?

Кевин приподнял Росса, используя подушку, которую нашел на одном из сидений. Если у Росса все еще было кровотечение, он не хотел, чтобы тот захлебнулся кровью.

- Не имею ни малейшего представления. Но, судя по всему, я не думаю, что мы где-то рядом с цивилизацией.

- Они будут искать нас? Они же могут... как-то отследить самолет?

- Я не могу ответить на это, Вики. Я не знаю, как все это работает. Нас могут спасти через полчаса. Или мы можем провести здесь всю оставшуюся жизнь. Я просто не знаю.

- Россу нужен врач, - cказала Дженнифер. - Ему нужна помощь, - oна остановилась. - А где Кармен?

Кевин посмотрел на своего сына. Скрывать правду становилось все труднее.

- Кевин. Где Кармен?

- Она в кабине, - он все еще смотрел на Калеба, размышляя, что сказать дальше.

- Она пытается вызвать помощь по рации? Она что, работает? Она знает, как...

- Господи, она мертва, - сказала Вики пронзительным писком, словно мышь, попавшая лапкой в мышеловку.

Кевин увидел, как лицо его сына исказилось, превратившись в маску горя.

Шрамы начали формироваться. Он задался вопросом, насколько одиноким, должно быть, чувствовал себя его сын в этот момент, услышав слова о том, что погиб самый дорогой человек в его жизни. Заполнитель пустоты. Мать и отец. Лучший друг.

Дженнифер не выдержала и прижала к себе дочь, которая продолжала неподвижно смотреть вперед, застряв в своем собственном мире, где ничего этого не происходило. Где не текла кровь, а люди не плакали, не дрожали, не потирали свои раны.

- Я не могу дышать, - сказала Вики. - Я задыхаюсь. Я, блядь, задыхаюсь, - oна отстегнула ремень безопасности и разорвала блузку.

Во все стороны полетели пуговицы. Она встала с сиденья и направилась к двери.

Кевин остановил ее.

- Ты не можешь пойти туда.

- Я должна, Кевин. Я, блядь, не могу дышать.

- Мы не знаем, что там снаружи. Здесь мы хотя бы в безопасности.

Она посмотрела на него так, словно это он сошел с ума.

- Мы не знаем, что там снаружи? Я скажу тебе, что там, снаружи: куча ёбанных деревьев и вода.

- Я имею в виду дикую природу. Некоторые из местных животных могут быть опасны. Змеи, аллигаторы, дикие кабаны.

- Ну, вот прямо сейчас мне насрать на это.

Она отстранилась от него, кряхтя от боли в боку, и направилась через занавес из листьев вниз по лестнице.

- Мамочка! - закричал Калеб.

- Калеб. Оставайся на месте, солнышко.

- Я поговорю с ней, - Дженнифер вытерла слезы с лица.

- Это небезопасно, Джен.

- Я нужна ей. Я могу ее успокоить. Просто присмотри за моим мужем, пожалуйста.

Слово "муж" прозвучало хрупко и неуверенно.

Кевин мог сказать, что она делала все возможное, чтобы держать себя в руках.

- Только не уходите далеко. Оставайтесь рядом с самолетом.

Дженнифер заверила свою недавно ставшую немой дочь, что она скоро вернется, затем поцеловала и обняла девочку, прежде чем уйти.

Кевин заметил плюшевую гориллу Мелани рядом с кабиной пилота и схватил ее. Он положил игрушку ей на колени и обхватил ее безвольными руками.

- У нас все будет хорошо, - сказал он. - Кто-нибудь найдет нас. У них есть люди, чья работа заключается в том, чтобы помогать в подобных ситуациях.

- Ты сказал маме, что мы можем остаться здесь навсегда, - сказал Калеб.

Кевин обдумал свои следующие слова и задумался, поймет ли его сын, что все это чушь собачья.

- Да, я действительно так сказал, и мне очень жаль. Я не это имел в виду. Я просто был расстроен. Мы покинем этот остров. И когда мы это сделаем... ты помнишь тот велосипед, который ты хотел, тот, который есть у Джека Мейера? Я куплю тебе точно такой же. Магнитные колеса, двойная рама, все такое.

Эти слова были похожи на попытку наклеить пластырь на ампутированную ногу.

- Кармен действительно мертва? Или мама слишком много выпила?

Вопрос застал Кевина врасплох. Не потому, что это было так прозаично, и не потому, что это поставило его в положение, когда он мог пролить больше правды, как бы он этого ни хотел избежать. Это было потому, что он не осознавал, насколько Калеб был осведомлен обо всем, что было не так в их жизни. Или мама слишком много выпила? Что еще знал Калеб? Знал ли он, насколько плох был их брак и почему? Знал ли он об увлечении Кармен? Он уловил это сам? Сказала ли она ему что-то в качестве подсказки, которую он никогда не должен был узнать?

- Мне очень жаль, Калеб. Она действительно покинула нас.

Кевин чувствовал, что нужно дать что-то большее, какое-то словесное предложение, которое помогло бы остановить боль. Но в голову ничего не приходило. Его слова были камнем, брошенным в пустой колодец.

Лучший отец мог бы придумать правильные слова.

Может быть. Но Кевин знал, что, хотя все в конце концов умирают и переживают потери до того, как этот день наступит, они не созданы для этого. Это просто происходит. Их бросают на глубину, и они делают все возможное, чтобы продолжать плыть, поскольку вода превращается в грязь, а легкость передвижения замедляется до ползания, когда они пробираются к краю, где они надеются, что там есть кто-то, кто скажет правильные слова, кто протянет руку помощи. Кевин отчаянно хотел быть этой рукой для своего мальчика.

Пока он смотрел в невинные глаза своего сына, слушая приглушенное хныканье своей жены прямо за дверью, позади него застонал Росс.

Кевин вскарабкался на его сторону.

- Привет, приятель.

Росс открыл глаза и заморгал, пытаясь сосредоточиться на фигуре рядом с ним. Во рту появился привкус меди, в голове запульсировало. Ему казалось, что кто-то наступил ему на лицо, придавив тяжелым ботинком. Он дотронулся до носа и поморщился. Через него было невозможно дышать.

- Джен в порядке, Мелани тоже, - сказал голос. - Как ты себя чувствуешь?

- Где Джен?

- Она снаружи с Вики.

- Как Луис?

- Кто?

- Пилот.

- Он не выжил... и Кармен тоже.

Глаза Росса распахнулись.

- Они мертвы?

Он сел, кряхтя, и схватился за голову.

- Эй. Притормози, чувак. Мы никуда не торопимся.

- Я просто не могу в это поверить. Я имею в виду... инсульт? Как такое вообще может быть?

Он покачал головой, борясь с реальностью ситуации, затем посмотрел на Мелани и сразу понял, что она травмирована.

Кевин помог своему другу подняться и подвел его к месту рядом с Мелани. Росс заправил волосы дочери за ухо и прижался губами к ее лицу, что-то шепча ей.

- Привет, милая. С папой все в порядке. Как и с мамой, - oн закончил поцелуй и посмотрел на ее вялые руки, обнимающие плюшевую обезьянку. - Похоже, с Фузу тоже все в порядке, особенно учитывая, что ты заботишься о ней, - oн попытался улыбнуться.

Девочка ничего не сказала.

Росс говорил о напрасном беспокойстве и о том, что их скоро спасут, потому что люди уже отправились на их поиски. Он не верил ничему из того, что говорил.

- Я полагаю, ты не знаешь, где мы находимся, - сказал Кевин.

- Не знаю. Но я знаю, что мы чертовски далеко от Барбадоса. А ещё мы можем быть очень далеко от Гваделупы, - Росс снова дотронулся до своего носа, ощупывая синяки, осторожно убирая корку крови. - Опять же, траектории полета не заданы по прямой линии. Мы могли бы оказаться так далеко на юге, как Гренада. Ты уже смотрел, что там снаружи?

- Так, одним глазом только. Меня немного беспокоит здешняя дикая фауна.

- Я думаю, пока мы следим за змеями, может быть, ещё за некоторыми обезьянами... черт... Я не знаю, что там водится.

- Я проверил рацию. Насколько я могу судить, она сломана.

Росс слушал вполуха. Он мог разобрать тембр голоса своей жены снаружи. В тот момент это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал – сладкая птичья песня, донесенная прохладным ветерком в летний день. Этот звук заставил его подняться на ноги и выскочить за дверь.

Они могли разглядеть синеву моря примерно в ста ярдах от того места, где они стояли, но, оглядевшись во всех других направлениях, не увидели ничего, кроме густых джунглей.

Вики, казалось, успокоилась, и ее дыхание нормализовалось, хотя она вздрагивала, делая глубокие вдохи. Кевин осмотрел ее ребра. По крайней мере, они были в синяках. Если они и были сломаны, он не мог почувствовать, где именно. Это был хороший знак.

Он проверил повреждения самолета и осмотрел землю вокруг него.

- Не хочу никого пугать, но, я думаю, было бы неплохо, если бы у каждого из нас было что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия. Если вы увидите какое-нибудь незакрепленное оборудование среди обломков, берите его.

- Быть вооруженной против змеи – это наименьшая из моих забот, - сказала Вики.

- Кевин прав, - сказал Росс. - Лучше перестраховаться. Мы не знаем, что здесь происходит.

Краем глаза Кевин заметил движение в окне кабины пилотов. Тень, отражение.

Он подбежал к двери, протиснулся сквозь ветви и вошел.

У него за спиной закричала Вики. Он сразу заметил, что Калеба нет на его месте. Он стоял в дверях кабины пилотов.

Смотрел. Оставляя самые глубокие шрамы.

- Калеб!

Он схватил сына за руки, оттащил его от двери и закрыл ее, а затем обнял его.

Он попытался придумать, что он мог бы сделать, чтобы стереть образы из памяти своего сына, но упоминание чего-либо, кроме "здесь и сейчас", казалось тривиальным, возможно, даже опасным. Он хотел вспомнить тот раз, когда они ходили на рыбалку (единственный и неповторимый раз), и Калеб поймал самую большую рыбу. Он чувствовал такую гордость, держа её в руках, пока отец фотографировал его. Или когда он занял первое место на конкурсе по правописанию, а потом они пошли поесть мороженого, и Калеб помог женщине найти ее крошечную собачку, которая потерялась. Он увидел бейджик с именем на ошейнике собаки с прикрепленным номером телефона, затем попросил четвертак, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом.

Но Кевин знал, что сейчас эти воспоминания ничего для него не значат, и, возможно, даже упоминание о них в этот момент испортит их - вид искалеченного любимого человека, присосавшийся, как пиявка, к приятным в остальном воспоминаниям.

Они повернулись к двери, и там стояла Вики, прижав руки ко рту, со слезами на глазах.

- О, милый, - oна взяла Калеба за руку и вывела его на улицу.

Кевин подошел к Мелани и опустился на колени.

- Как насчет того, чтобы ты вышла с нами на улицу, милая.

Она встала, все еще с безучастным видом, и сделала движение к двери с Фузу в руке, как будто ведомая чем-то неподвластным ей – марионетка на веревочках с шаркающей походкой.

Когда они вышли на улицу, Росс отвел свою дочь подальше от группы, чтобы взрослые могли поговорить наедине. Он посадил ее на вершину большого камня, затем подошел к остальным всего в десяти футах, достаточно далеко, чтобы говорить тихо, не вселяя в нее еще большего страха.

В то время, как Калеб стоял в стороне, ближе к самолету, остальные стояли вместе, обдумывая свои варианты и то, действительно ли они у них были.

- А как насчет рации? - спросила Вики.

- Не работает, - сказал Кевин. - Вся электроника вышла из строя. Так что этот вариант отпадает.

Вики приложила руку ко лбу, как будто пытаясь рассмотреть что-то вдалеке.

- Не могу поверить, что где-то здесь нет деревни или города.

- Я не знаю, - сказал Росс. - В Карибском море много островов, и не все из них обитаемы.

Дженнифер смотрела на свою дочь.

- Я беспокоюсь за Мелани.

Все они смотрели на девочку, сидящую на камне с ничего не выражающим, пустым лицом.

Росс взял жену за руку.

- Это просто шок, милая. С ней все будет в порядке. Ты же знаешь, какая она. Даже не может смотреть "Скуби-Ду" без того, чтобы не испугаться.

- Это не мультфильм, Росс. Это настоящая травма.

- Я знаю... Мне очень жаль, - oн крепко сжал ее руку, и они обнялись.

Кевин и Вики посмотрели друг на друга. Кевин был уверен, что синхронный взгляд был вызван тем, что у Робертсонов было что-то, что было нужно и им. Понимание, принятие, терпение.

Безусловная любовь.

- Мальчик! - закричал Калеб.

Он указывал на Мелани.

Все четверо повернули головы в сторону Мелани и увидели мальчика-подростка лет восемнадцати, без рубашки, с нечесаными, грязно-светлыми волосами, стоящего прямо за ней на другой стороне скалы.

- О, слава Богу, - сказала Вики.

Кевин вздохнул с облегчением.

- Наш самолет только что разбился, и нам нужна помощь, - сказал Росс.

- Спасибо тебе, Боже, - сказал мальчик, затем поднял молоток в воздух и с громким треском опустил его на затылок Мелани.

Она рухнула с закатившимися глазами, и парень схватил ее за волосы, накинул веревку ей на шею, затем пнул что-то за камнем, что завизжало – и все это за считанные секунды, как будто он делал это сотни раз раньше.

Хор ужасающих визгов наполнил воздух, когда большой дикий кабан, одетый в упряжь, помчался в джунгли, волоча за собой безжизненное тело Мелани, а мальчик погнался за ним.

Росс и Кевин бросились вперед, когда другой мальчик, на вид не старше восьми лет, выскочил перед ними с самодельным копьем в руке. На нем были длинные дреды, завязанные на затылке, и обтягивающие джинсовые шорты, которые выглядели по крайней мере на один размер меньше. Его копье было украшено кисточками, сделанными, как предположил Кевин, из волос.

Он ударил Кевина копьём и промахнулся. Кевин сделал выпад, и мальчик увернулся от его удара, отправив Кевина на землю, и в его плече взорвалась острую боль, когда мальчишка проделал в нем дыру.

Другой юноша, больше похожий на молодого человека, возможно, лет двадцати, одетый в набедренную повязку из тонкой кожи, пошел на Росса с копьем в одной руке и молотком в другой. Он ткнул Росса в бок, разорвав его рубашку и проколов кожу. Как только копье вошло в него, он вытащил его и нанес еще один удар. Росс споткнулся, пытаясь избежать нападения, и упал на спину, клацнув зубами по языку. И снова его рот наполнился вкусом крови.

Вики упала на колени и с безумным криком схватилась за лицо.

Визг свиньи отдалялся по мере того, как Мелани утаскивало все дальше и дальше от ее родителей.

Дженнифер побежала в направлении визга кабана, и молодой человек нанес ей быстрый удар ножом в руку, повалив ее на землю. Разразившись хохотом, оба мальчика присоединились к первому и исчезли в джунглях, не оставив после себя никаких следов.

- Мелани! - закричала Дженнифер. - Росс... Верни ее! Верни моего ребенка!

Росс встал, держась за бок, и побежал в джунгли, в то время как Кевин схватил Калеба и прижал его к себе, находясь в ужасе от того, что кто-то другой заберет его сына.

Росс пробежал около десяти ярдов, прежде чем Кевин увидел, как он с криком исчез в земле.

- Бери Калеба и идите в самолет, - сказал Кевин Вики.

Они вдвоем побежали к самолету, и Кевин последовал за ними. Как только они оказались внутри, он толкнул дверь и надежно запер ее на задвижку.

Росс снова закричал, и Кевин пошел на звук, пока не наткнулся на восьмифутовую[2] яму, заполненную бамбуком, который был заострен и воткнут в землю на дне – ловушка, которой Россу каким-то образом удалось избежать, если не считать падения.

- Вытащи меня отсюда!

Используя один из бамбуковых шипов, чтобы подтянуться, Росс вцепился в грязь вокруг верхней части ямы.

Плечо Кевина горело от боли, но он схватил своего друга за руки и вытащил его из ямы.

Их догнала Дженнифер.

- Нам нельзя останавливаться. Мы должны найти ее!

Она обшаривала джунгли лихорадочно бегающими глазами.

- Мелани!

Затем рванула вперед так быстро, как только могла.

Росс встал, не обращая внимания на свои кровоточащие раны.

- Джен! Не надо!

Но Джен провалилась под землю где-то впереди. Крика не было, только безошибочно узнаваемый звук насаживания на кол.

Голова Мелани отскакивала, как мячик, от земли джунглей, когда кабан побежал. Все три мальчика догнали его, один был впереди, указывая дорогу.

Через несколько минут они добрались до поляны, заросшей высокой травой, и кабан остановился. Лицо Мелани было залито кровью, кожа под подбородком содрана, шея явно сломана.

Рядом скользнула змея, и молодой человек пронзил ее голову своим копьем. Змея извивалась и дёргалась, когда грязные руки схватили ее за шею, нашли что-то под разорванной кожей и дернули за нее, полностью содрав. Он накинул шкуру на копье, как ножны, затем бросил тушу в траву.

Мальчики присели на корточки в траве, наблюдая за джунглями позади них.

- Это совсем другая игра, - сказал самый младший мальчик с дредами.

- Их так много, - сказал тот, который ударил Мелани.

Молодой человек прищурился.

- Их может быть ещё больше.

- Мы вернемся и заберём их по одному. Возьмем с собой Каина и Авеля, может быть, и Адама тоже, - сказал самый младший.

Молодой человек бросил на него раздраженный взгляд.

- Ты же знаешь, что Адам не охотится.

- Может быть, он согласится, потому что их много.

- Нет. Мы сделаем всё сами. Мы заставим их гордиться нами. Новая одежда, много еды.

- Большую часть придется засолить. Их слишком много. Мясо может сгнить.

Молодой человек улыбнулся.

- Ты учишься, Авраам. Мама будет гордиться тобой.

Авраам улыбнулся, затем шлепнул кабана по заднице. Зверь рванулся с места, яростно таща за собой Мелани.

Росс стоял на коленях у края ямы, в которой его жена стояла прямо, пронзенная бамбуком. Один из шипов прошел через ее подбородок и вышел из шеи, в то время как другой прошел через живот и вышел из спины.

Эта яма была глубже, чем та, в которую упал Росс, каждая из них была покрыта множеством листьев, травы и веток, что делало их невидимыми.

- Что же это за хуйня-то такая?! - закричал Росс.

Кевин стоял рядом, его руки лежали на плечах Росса, сжимая их.

- Мы должны вернуться к самолету, - oн заметил, что небо становится все темнее. - Росс... мы должны идти.

- Разбуди меня, Кев. Пожалуйста, разбуди меня.

Кевин подхватил друга под руки и приподнял, помогая ему подняться.

Поколебавшись, Росс позволил ему помочь и начал слепо идти к самолету, в то время как Кевин следил за тем, куда они наступают.

Лицо Росса превратилось в безжизненную обвисшую маску.

- Что случилось, Кев? Что случилось с моими девочками?

И снова у Кевина не нашлось слов. Он не мог сказать ему, что все будет хорошо, что каким-то образом его дочь все еще жива, потому что ничего никогда не будет хорошо, и все они видели, как сломалась шея девочки, когда ее ударили молотком по голове.

- Я даже не знаю, что сказать, Росс. Мне так жаль... но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы защитить себя и убраться с этого острова.

- Я так люблю своих девочек, - Росс выпустил изо рта алую слюну, в то время как его лицо застыло в хмуром выражении, которое выглядело так, как будто оно было вырезано на нем. - Они – весь мой мир.

- Они хорошие девочки.

Кевину было неудобно говорить о них в прошедшем времени. Росс этого не делал. И, вероятно, не будет в течение некоторого времени. Прошедшее время было наполнено слишком большим количеством признания, слишком большим количеством реальности. Отрицание в тот момент казалось здоровым режимом, и он будет пребывать в нем столько, сколько понадобится Россу.

Они добрались до самолета, и Росс побрел к скале.

- Я просто посадил ее сюда... вдали от безопасности... подальше от моей защиты.

- Ты посадил ее туда для ее защиты. Ты присматривал за ней, держал ее подальше от происходящего. Было бы жестоко заставить ее слушать нас... взрослых, которые, как предполагается, во всем разберутся. Она была не в том состоянии, чтобы слышать страх в наших голосах.

- Но ты держал Калеба рядом.

- Может быть, мне не следовало этого делать. Но из-за Кармен я просто подумал... Я не знаю, Росс. Я имею в виду... как защитить своего ребенка от подобной трагедии, понимаешь? Это не бабушка на смертном одре. Это преждевременно. Это интуитивно и бессмысленно.

Росс просто смотрел на умирающее солнце, окрашивающее небо в розовый цвет, и Кевин подумал, что этот человек мог бы быть вполне доволен тем, если бы его глаза выгорели прямо здесь и сейчас.

- Нам нужно осмотреть багаж. Вики упаковала несколько закусок для Калеба. Там их немного, но мы должны поесть. Плюс нам нужно сделать веревку. Я не знаю, как закрыть эту дверь изнутри. Я полагаю, мы могли бы связать...

- Ты спал с Кармен? - спросил Росс.

Это было последнее, что Кевин ожидал услышать.

- Да. Один раз. И это была огромная ошибка.

- Ошибки случаются, - Росс не сводил глаз с солнца.

- Но они никогда того не стоят.

- Да, я полагаю, что да.

Кевин убедился, что именно он получил доступ к багажу, держа вещи Мелани и Дженнифер внутри подальше от Росса. Кевин схватил закуски (состоящие из коробки печенья и двух маленьких пакетиков картофельных чипсов) и надел футболку, затем они сделали веревку, связав вместе несколько других его рубашек и простыню. Вики настояла на том, чтобы взять с собой в поездку свои собственные простыни, заявив, что ей сложно спать на чем-либо, кроме атласа.

Сделав веревку, они привязали ее к защелке и закрыли дверь.

Вики была в истерике. Она расхаживала по салону, не раз спрашивая, взял ли Росс что-нибудь алкогольное. Кевин начал жалеть, что у них нет ничего, что могло бы ее успокоить.

Двое мужчин обработали свои раны как могли. Они не были опасны для жизни, но в конечном итоге они могли подхватить инфекцию. Росс сложил чистый носок и положил его прямо на маленькую дырочку в боку, затем обвязал вокруг талии длинный кусок ткани, который он сделал из одной из своих рубашек.

Плечо Кевина болело, что сказывалось на его подвижности. Он вытер кровь, но больше ничего не мог сделать.

- Нам не следовало садиться на этот дурацкий самолет. Нам следовало лететь коммерческим рейсом. Но ты должен был вести себя как папочка Уорбакс, как какой-то богатый мудак.

- Это несправедливо, Вики, - сказал Росс.

- Если кто-то и должен злиться, так это ты. Посмотри, что случилось с твоей семьей.

- Это не вина Кевина, и ты это знаешь, - Росс поймал ее взгляд, затем посмотрел на Калеба, давая понять, что сейчас не время.

Не перед ее сыном.

- Я слышала, что сказала Кармен, - глаза Вики сузились, глядя на Кевина.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Кевин.

- Как раз перед тем, как мы разбились, я услышала, что она сказала.

- Какого х... - oн посмотрел на Калеба, затем понизил голос. - О чем ты говоришь, Вики?

- Она сказала, что любит тебя, что всегда любила тебя.

- В этом нет никакого смысла. Она никогда этого не говорила, и я не думаю, что сейчас подходящее время для...

- Ты трахал ее.

Калеб подтянул колени к груди и заткнул уши.

- Вики...

- Как ты мог так поступить со мной... с Калебом.

Услышав, как Вики изображает жертву, он испытал вспышку ярости, больше не в состоянии контролировать свой язык даже в присутствии своего 9-летнего сына.

- Ты, должно быть, шутишь. Как я мог так поступить с тобой? Давай поговорим о твоем боссе, Ларри. Давай поговорим обо всех этих задержках до ночи на работе.

Лицо Вики побледнело, и все ее поведение изменилось. Она больше не атаковала. Она стала крошечной мышкой, растоптанной ногой после того, как ее укусил лев.

- Как насчет нашего старого соседа Джима Тенни и его матери, которым просто понадобилась помощь медсестры каждый четверг в 10:00.

Вики ничего не сказала, ничего не могла сказать.

- Калеб – единственная причина, по которой я все еще вхожу в нашу парадную дверь и сплю в нашей кровати, так что не смей, блядь, говорить мне о разрыве этой семьи, когда ты пыталась сделать это последние восемь лет. Черт, единственное, что ты еще не пробовала, это трахать Росса.

После захода солнца и под прикрытием деревьев внутри самолета стало темно. Но не настолько темно, чтобы он не заметил, как Росс и Вики обменялись виноватыми взглядами.

Внутренности Кевина наполнились лавой.

- Да вы, блядь, издеваетесь надо мной, - oн посмотрел на Росса, который от стыда опустил глаза в пол и заплакал.

Вики скрестила руки на груди и посмотрела в окно, скрытое темно-зеленым облаком листвы.

Кевин хотел броситься вон, но не смог. Он был нужен здесь. Его сын был сломлен и тихо рыдал. И как бы он ни злился на Росса за это чудовищное предательство, этот человек только что потерял все. Конечно, их книга никогда не будет написана и их дружбе пришёл конец.

Но пока они не уберутся с острова, он будет рядом со всеми ними.

Все остальное, каким бы зловещим оно ни было, теперь казалось тривиальным.

- Прости, Кевин, - Вики протянула руки, и Кевин попятился от нее.

- Я не хочу ничего слышать. Я не хочу с тобой разговаривать. У нас здесь целая куча дерьма, о которой нужно беспокоиться.

Росс уставился в пол и покачал головой, оставаясь спокойным.

- Ладно... - сказал Кевин, пытаясь собраться с мыслями и глубоко вздохнув. - Вернемся к этим ублюдкам в джунглях. Давайте подумаем о том, с кем мы здесь имеем дело.

- Туземцы? - предположила Вики. - Какое-то неоткрытое племя?

Кевина мгновенно взбесил ее ответ, как будто она не заметила кое-что важное.

- Они говорили по-английски, Вики. У них были гребаный молоток и одежда.

Она ничего не ответила.

- Они дикари, вот кто они такие, - сказал Росс. - Я не могу объяснить английский или что-то еще, но они не живут в квартире где-то в полумиле отсюда, это уж точно. Они живут здесь... в джунглях.

Кевин на мгновение задумался, чтобы найти ответы.

- Может быть... - робкий голос Калеба разорвал тишину. - Может быть, они тоже когда-то разбились здесь. И так они выживают.

- Нет, - Кевин быстро отказался от этой идеи.

Но это было похоже на еще один способ признать, что они обречены, что это было место, где они умрут, хотя теория мальчика была единственной логичной вещью, которую кто-либо из них выдал.

- Это не то. Это что-то другое. Если бы они были выжившими после какого-нибудь кораблекрушения или авиакатастрофы, их бы нашли до того, как дело дошло до этого. Здесь что-то другое.

Они с Россом обменялись взглядами, зная, что эта теория вполне возможна.

- Я думаю, утром нам следует прогуляться вдоль берега. Есть шанс, что это изгои, живущие на окраине острова, как бродяги, - сказал Росс.

По стенкам реактивного самолета пробежало яркое оранжевое свечение. Кевин первым заметил это и подошел к окну.

Рядом со скалой стояли четыре фигуры, двое из них держали факелы.

Мать Ева сидела на полу хижины рядом с маленьким факелом, воткнутым в землю, который освещал комнату. Она наблюдала, как ее младшая дочь - 3-летняя Мириам – укладывает друг на друга бесформенные деревянные кубики, на каждом из которых был номер. Девочка сложила их в порядке от одного до трех, затем подержала в руках номера четыре и пять, решая, какой будет следующим.

- Один, два, три... что потом? - спросила Ева.

- Этот? - Мириам подняла кубик, на котором была цифра "четыре".

Ева захлопала в ладоши и одобрительно закричала, а ее дочь поставила блок поверх остальных.

Хижина состояла из двух больших комнат, сделанных из тонких деревьев, тяжелых листьев, пальм, тростника и бамбука, скрепленных сухожилиями и тонкими, гибкими лозами. Сооружение напоминало те, что Ева видела в детстве по телевизору в шоу, где группа людей оказалась на острове, выжимая из этого все возможное. Точно так же, как она делала это последние двадцать лет. Первые несколько лет были беспорядочной борьбой, наполненной душевной болью и одиночеством, но в конце концов остров заставил ее подчиниться, и она приняла свой новый образ жизни. Вскоре воспоминания о нормальной жизни стали не более чем похожими на сны видениями чего-то, что едва ли когда-то существовало. Возможно, первые двенадцать лет ее жизни где-то в другом месте, за пределами острова, были не более чем порождениями ее собственного разума, вызванными жизнью в одиночестве. Она больше не была уверена в них.

В хижину вошла десятилетняя Ханна. На ней была изодранная юбка без рубашки. Ее вьющиеся волосы свисали на спину песочно-светлыми завитками, выгоревшими на солнце.

- Когда они вернутся? - спросила она свою мать.

- Сегодня вечером. Ты волнуешься?

- Немного.

Ева похлопала по земле рядом с собой.

- О чем ты беспокоишься?

Девочка села.

- Ной сказал, что Бог играет в другую игру. Что, возможно, их слишком много.

- Бог благословляет нас.

- Но мяса слишком много. Что мы будем со всем ним делать?

Это был вопрос, который Ева задавала себе. Одним из вариантов было засолить мясо, но так много? Сколько, по словам Авраама, их было? Шестеро? Может быть, больше? Если только они не были маленькими детьми, Бог никогда не давал им больше одного за раз.

- А что, если они причинят нам боль, как отцу?

- Твой отец глуп. Он выпендривался. И мы все извлекли из этого урок, не так ли?

Она говорила о событии двухлетней давности, когда Адам в одиночку пошел охотиться на взрослого мужчину. Мужчина был крупнее и проворнее, в результате чего Адам потерял глаз и стал хромать.

Впоследствии уважение племени к нему пошло на убыль, особенно когда Ной, которому в то время было всего шестнадцать лет, наконец уложил добычу, переломив ему позвоночник одним ударом молотка, пока мужчина спал.

- Их все еще слишком много. Мне это не нравится, - Ханна выбежала из хижины.

Ева, конечно, не призналась бы в этом своей дочери, но она была права.

Это было что-то новое для них. Было ли это испытанием? Или другие пришли, чтобы уничтожить их и забрать их дом?

Адам, пошатываясь, вышел из другой комнаты, его левое веко запало там, где когда-то был глаз.

- Мальчикам нужно держаться подальше. Они могут пострадать.

- Они осторожны, и они сильны. Они не ходят по одному, - огрызнулась Ева.

- Они занимаются глупостями, когда ты поворачиваешься к ним спиной.

Это правда, временами они были неосторожны, но они никогда не ходили в одиночку. Не то что Адам.

- Здесь только один дурак. Один получеловек.

Адам свирепо посмотрел на женщину и оскалил зубы, затем вышел из хижины, подошел к ямке в песке у берега и облегчился. Закончив, он засыпал яму песком и вернулся в хижину.

- Ту, которую они привезли, нужно выпотрошить, - сказала Ева.

Мужчина ничего не сказал, но пошел в соседнюю комнату и схватил нож. Он был тусклым от многолетнего использования, но надежным. Он вернулся на улицу и обнаружил маленькую девочку со сломанной шеей, свисающую вниз головой с обычного дерева. С нее уже сняли скальп. Скорее всего, это было дело рук Ханны. Она часто использовала волосы, чтобы делать кукол для себя и Мириам.

Он схватил девочку за руку, чтобы она не качалась, затем вонзил в нее нож чуть выше лобковой кости и широко разрезал ее.

- Они просто стоят там, - Вики смотрела в одно из иллюминатора самолета.

Кевин узнал в трех из них тех же самых, что были раньше.

- Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, - Росс крепко сжал плечо Кевина и посмотрел ему в глаза. - Я выйду туда. Тебе придется закрыть за мной дверь.

- Они убьют тебя.

- Мне нужно это сделать, Кевин. Ради моих девочек.

- Ни за что. У тебя даже нет оружия.

Росс посмотрел на сиденья, на проход.

- Здесь должно что-то быть.

Он подбежал к кабине пилота и открыл ее. Воздух наполнил запах фекалий и мочи – вонь, которая сбила его с толку, пока он не вспомнил о нездоровой шутке, которую смерть вытворяет после того, как забирает своих жертв. В кабине было темнее, чем в остальной части самолета.

- У нас есть свет?

- Не имеет значения, Росс. Ты не пойдешь туда. Все, что ты найдешь здесь в качестве оружия, не будет иметь такой силы, как их копья.

- У меня есть зажигалка, - сказала Вики.

Росс побежал назад и взял зажигалку у Вики. Когда он щелкнул ею у входа в кабину пилотов, вид синеющих тел внутри потряс его. Луис был согнут, как пьяный, его было лицо обесцвечено там, где скопилась кровь. Затем он увидел Кармен с разорванной челюстью и гротескно искривленной шеей.

На полу между креслом пилота и консолью лежала спортивная сумка, втиснутая в тесное пространство. Росс схватил её, захлопнул дверь и побежал обратно к остальным.

Вики была прикована к окну.

- Они разговаривают, но я не могу разобрать, что они говорят.

Росс расстегнул молнию на сумке и вытащил полотенце для рук, два грязных журнала, шоколадный батончик, банку кешью и ракетницу.

- Черт возьми!

- Только не говори, что хочешь потратить на них ракету, - сказал Кевин.

- Это не пустая трата... Я точно знаю, что это такое. Я изучил их, когда писал "В полуночном небе". Это не просто ракетница, Кев. Это ракетница 26,5 мм. Не какое-то слабое дерьмо 12-го калибра. Луис, должно быть, служил в армии. Это мощная вещь.

- Выглядит довольно старой.

- Ей уже несколько десятилетий.

- Сколько у нас сигнальных ракет?

- Две. Если мы попадём по одному из них, ему конец. Если остальные это увидят, они, вероятно, уберутся отсюда.

Что-то тяжелое ударилось в окно, за которым сидела Вики и наблюдала за происходящим.

Она закричала, затем перебежала через проход и села на другое место.

- Они бросили камень.

В самолет попало еще больше камней - в металл, в окна.

Калеб подбежал к своей маме, которая свернулась калачиком на сиденье.

- Они разобьют окна?

- В конце концов, но это займет чертовски много времени. Они не стеклянные, - сказал Кевин.

- Я выхожу, - Росс крепко держал ракетницу в одной руке, а дополнительную сигнальную ракету – в другой. - Закрой за мной дверь.

- Не делайте этого, мистер Робертсон! - закричал Калеб.

- Росс... шансы на то, что ты вернешься, невелики. Мы здесь под защитой. Они могут бить по самолету всю ночь и не доберутся до нас.

- Ты не понимаешь... Я не собираюсь возвращаться. Если я не убью одного из этих ублюдков, я сойду с ума. А сейчас... закрой за мной дверь.

Росс взялся за щеколду и открыл дверь. Прежде чем он смог сделать шаг вниз, ему в голову попал камень, и ракетница взорвалась, ударившись о крышу реактивного самолета и срикошетив вниз в сторону туалта, где она ярко горела в течение следующих десяти секунд.

Калеб и Вики оба пригнулись на своих сиденьях и прикрыли головы.

Кевин забрал пистолет и дополнительную сигнальную ракету из рук Росса, зарядил сигнальную ракету в ракетницу. Пролетел еще один камень, пролетев мимо Кевина и ударившись в окно позади него. Он поднял пистолет и прицелился в одного из мальчиков, который держал факел.

Кевин нажал на спусковой крючок, и сигнальная ракета попала в цель, вонзившись в грудь мальчика. Малыш отлетел назад, выронив факел, и огонь взорвался там, где сигнальная ракета осталась погребенной в плоти.

Обстрел камнями прекратился, и один из мальчиков закричал:

- Авраам!

Затем, как и предсказывал Росс, они убежали, выкрикивая имя мертвого мальчика.

Их всех охватил ужас. Ноя, Каина и Авеля. Они безрассудно бежали по джунглям, едва помня о собственных ловушках. Такого никогда раньше не случалось – потеря одного из своих. Ближе всего к этому был Адам и его гордая охота.

- Я говорил, их слишком много. Я говорил! - кричал Ной.

- Их было не так уж много. Это было оружие, - сказал Авель.

Больше не было произнесено ни слова, пока они бежали домой, где остальные члены их племени ждали их возвращения, предвкушая праздник, которым их благословил Бог.

Кевин, закрыв дверь, наблюдал из окна, как горит тело.

Это был самый младший мальчик. Его дреды раскинулись и пылали, когда огонь пробегал по ним, как по фитилям, а в груди ребенка тлела дыра.

Росс сидел, держась за лоб. Он был расколот камнем, добавив крови к его и без того травмированному лицу.

- Он был моим, черт возьми!

- Не имеет значения, кто это сделал, - сказал Кевин. - Важно то, что они ушли.

- Это чертовски важно для меня.

- Они бы убили нас, Росс. Я должен был что-то сделать.

- Я - неудачник. Я не защитил свою доченьку... свою жену. Я предал своего лучшего друга. И когда у меня появился шанс отомстить, я и его просрал.

- Послушай, чувак. Ты отомстил. Ты придумал этот план. Это был хороший план. Он сработал.

Кевин понимал горе этого человека и знал, что его ничем нельзя утешить. Когда ты так глубоко погружен в себя, ты ищешь больше причин, чтобы зарыться поглубже. Только течение времени может вытащить тебя наружу.

Вики схватила пустую спортивную сумку и принялась рыться в ней, как енот в поисках объедков. Или алкоголя.

- Как насчет того, чтобы покопаться в еде, которая у нас есть, - Кевин начал складывать в стопку орешки, чипсы, шоколадные батончики и печенье. - Мы разделим это на четверти. Калеб, подойди и возьми что-нибудь из этого.

- Я не хочу есть.

- Я тоже, сынок. Но нам нужно поесть. Завтра мы будем много ходить пешком.

- Тогда я поем завтра.

- Разве на островах нет фруктов? Манго, бананов? - спросила Вики.

- Скорее всего, если только племя не вычистило их.

Росс нашел себе место и, откинувшись на спинку, уставился в потолок.

- Хорошо, значит, никто не будет есть? - сказал Кевин.

Тишина.

- Тогда ладно. Мы оставим это на завтрак.

Каждый из них выбрал место подальше друг от друга, рассредоточившись, как мужчины у писсуаров в туалете. Казалось, даже Калеб не хотел быть рядом со своими родителями. Кевин задался вопросом, было ли это потому, что он чувствовал, что выбирает чью-то сторону. Теперь все секреты были раскрыты. Он переспал с Кармен. Его жена спала со всеми подряд. Если раньше Калеб чувствовал себя одиноким, то теперь он действительно был одинок из-за неспособности довериться кому-либо.

Кевин откинул голову назад и попытался не думать о том, как он только что убил маленького мальчика, когда откуда-то донесся запах горящих волос и плоти.

Ева была единственной, кто заплакал, услышав о смерти Авраама.

Другие дети беспокоились, что это случится и с ними тоже, а Адам разочаровался в старших мальчиках за то, что они позволили этому случиться. Еве это показалось его способом сохранить лицо, и она задалась вопросом, не почувствовал ли он некоторое облегчение, узнав, что история о том, как его победила его жертва, больше не будет примером того, чего не следует делать. В прошлом году она почувствовала отчаяние в Адаме, думая, что он может быть способен на все, чтобы снова завоевать уважение, и если частью этого было празднование смерти их сына, так тому и быть.

Теперь она была еще больше сбита с толку тем, что сделал Бог и почему, все еще разрываясь между верой в то, что это может быть испытанием или намеренным уничтожением их. Часть ее хотела, чтобы племя было уничтожено. Очень маленькая ее часть, сохранившая убежденность, которую она не испытывала почти двадцать лет.

Когда она слушала, как дети говорят о тактике и планировании мести, она чувствовала себя одинокой в своем собственном образе мыслей, как будто каким-то образом все они сделали что-то очень плохое. Но почему это чувство пришло именно сейчас? Была ли причиной этого нового иррационального мышления смерть ее сына? Или это было что-то, что скрывалось все эти годы, пока она учила - с помощью письмен, данных Богом – каждого члена племени, как строить, как говорить и читать, как готовить добычу для приготовления пищи или соления, а также как охотиться на каждое живое существо, выпущенное на волю.

Но что делает Бог?

Она размышляла, думала и слушала, пока ее дети сидели у огня и наслаждались объятиями девочки, которую дал им Бог.

Все спали плохо, кроме Калеба, который сильно упал духом, как только утих прилив адреналина. Остальные ворочались и смотрели в окна, ожидая засады. Но никто не пришел. Ночь прошла без происшествий.

Наступило утро, Росс поднялся первым. Его лицо зудело от запекшейся крови, и он ничего так не хотел, как нырнуть в море и ополоснуться, может быть, даже выпить солёной воды, решая для себя, хорошая это идея или нет. Он знал, что плохая. Но в самолете не было ничего, чем можно было бы утолить жажду.

Он тихо сидел на сиденье, слушая множество птиц, которых не мог идентифицировать, и поглаживая подсыхающую шишку на лбу. Он выглянул в окно и сквозь деревья увидел, как загорается небо - в остальном прекрасное зрелище, если бы только он мог разделить его со своей семьей.

Это был его первый восход солнца без них.

Кевин проснулся и присоединился к нему.

- Мы должны выдвигаться как можно быстрее.

Росс не ответил. Он был потерян в том, что должно было произойти, думая о том, что, может быть, он заслужил их потерю. Они любили его безоговорочно, и все же он спал с Вики. Не один раз, а полдюжины раз. Он хотел, чтобы Дженнифер вернулась, хотя бы для того, чтобы закричать на него от ярости за то, что он сделал, чтобы сломать его поломанный нос ещё раз. Казалось, что единственный способ, который поможет ему когда-либо стать нормальным – это позволить ей самой отомстить.

Вики проснулась, проверила, как там ее сын, и нежно поцеловала его в макушку. Она села рядом с Россом и Кевином.

- Я, пожалуй, съем что-нибудь.

- Я подумал... попытка найти какие-нибудь фрукты может быть хорошей идеей, - cказал Кевин. - Большая часть того, что у нас есть, наполнена солью, и эти печенья только усугубят жажду.

- Тогда я откушу кусочек шоколадного батончика.

- Валяй. А остальное отдай Россу и Калебу.

Росс поднял руку и покачал головой, показывая, что ему ничего не нужно.

- Давай разбудим Калеба и отправимся в путь. Мы возьмем ракетницу. Если снова наткнемся на дикарей, им не нужно знать, что она не заряжена. И давайте найдем несколько палок. Длинных.