<p>Зоряна Орлова</p> <p>Рождение Легенды</p>

Я оторвал взгляд от чавкающей жижи под ногами и посмотрел вперёд. В полуметре передо мной маячила широкая спина отца, шагающего спокойной размеренной походкой. Он шёл так, словно мы были дома, и завывающая буря не бросала нам в лицо ледяные капли, пытаясь сбить с ног сильным порывистым ветром.

Мне с самого начала не нравилась идея отправиться в город сегодня, но остановить отца, если он что-то решил, было практически невозможно. Это получалось только у матери и то иногда. Правда, сейчас она была на другой стороне планеты и не могла помочь мне переубедить его. Поэтому я выбрал наименьшее из двух зол и пошёл с ним. Так я хотя бы знал, где он и мог прикрыть его, если возникнет такая необходимость.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы были одеты, согласуясь с местными обычаями. Кожаные штаны и куртки, подбитые мехом, были просто жизненно необходимы в здешнем климате. Хотя, под них мы оба всё же надели термобельё. Этого требовал здравый смысл, а в моём случае ещё и элементарное чувство брезгливости. Я не сомневался, что, будь погода более благосклонна, отец обошёлся бы без него. В отличие от него я никогда не мог натянуть местную одежду на голое тело. Мне было противно.

Единственное, что нравилось мне в здешней моде, это широкие кожаные плащи с большими капюшонами, подбитые, как и большинство одежды, мехом. Сейчас, сгибаясь под порывами ледяного ветра, я кутался в такой плащ, с благодарностью вспоминая брата, несколько лет назад показавшего мне все преимущества этого замечательного вида одежды.

Конечно, можно было обойтись и без этого маскарада, но отец был настроен сегодня поболтать с правителем племени камров. В обличье странствующего певца сделать это было куда легче, чем в сверкающих одеждах «бога».

По чистой случайности при первой высадке оказалось несколько свидетелей. Трое охотников, возвращавшихся домой, видели, как отец и Шейн Кофом спустились по белому лучу вниз. Уже одно это гарантировало, что их воспримут как «богов, сошедших с небес». Мерцающая матовым серебром одежда только усилила эффект.

Охотники бухнулись на колени и уткнулись лбами в землю. Отец провёл левой рукой над их головами, затем тронул за плечо одного из них и попросил показать, где город. Конечно же, он говорил на нашем языке. Ему помогал маленький браслет мемолингва на запястье. Прибор мгновенно преобразовывал его речь в понятную охотникам и отправлял перевод прямиков в их головы. У перепуганных и без того мужчин создалось впечатление, что они каким-то чудом понимают незнакомый язык.

Вот так они и стали местными богами.

Их надежды получить здесь помощь не оправдались. Этот мир делал свои первые шаги и они со своими технологиями могли быть восприняты только как боги и никак иначе. Переубеждать местные племена было бессмысленно и даже опасно. Что делают обычно с развенчанными богами? Правильно. Их убивают.

Причинить им вред они, естественно, не могли. Но не все были так терпимы, как мой отец и кто знает, чем бы всё закончилось, если бы они сказали правду и спровоцировали нападение. Защищаясь, наши люди могли перебить большую часть жителей. Допустить это отец не мог, поэтому велел всем придерживаться версии с богами. Выполнить его распоряжение оказалось не трудно. Их было всего девятнадцать. Тринадцать мужчин и шесть женщин. И не все спускались на поверхность планеты. Большинство пытались починить корабль. Первое время они ещё надеялись, что у них получится…

– Торстин, не отставай. Уже недалеко, – я не ожидал, что он остановится, поджидая меня, и уткнулся в него. Ощущение было такое, словно я налетел на стену. Отец спокойно поймал меня, не давая упасть, – Прости, что тебе пришлось тащиться со мной пешком в такую даль.

– Ничего, – я улыбнулся замёрзшими губами, – Странствующие певцы и лошади не совместимы, я же понимаю.

Он молча кивнул. Встретившись с ним взглядом, я заметил тень сожаления в глубине ясных серых глаз. Легко можно было представить, о чём он сейчас думал, глядя, как я кутаюсь в кожаный плащ. Одно дело идти в такую бурю самому и совсем другое тащить за собой сына. К тому же, он знал мою «нежную» любовь к здешнему климату и в полной мере оценил мой поступок. Не говоря больше ни слова, отец повернулся и зашагал дальше.

Я последовал за ним. В любом случае возвращаться уже поздно. Город был ближе. Примерно минут через пятнадцать мы увидели тёплые золотистые огоньки и вскоре оказались на окраине. Город не был обнесён забором, как делали другие племена, но это вовсе не означало, что покой жителей никто не охраняет. В подтверждение моих мыслей от стены слева отделилась фигура и шагнула в нашу сторону.

– Приветствую вас, путники, – человек сделал рукой почти неуловимое движение и я почувствовал, что справа от нас шевельнулось что-то большое и грозное, – Кто вы и что привело вас в земли Алана Отважного?

– И я приветствую тебя, Ангус, – отец сразу узнал волчьего стража. Он сбросил капюшон и протянул ему руку, – Кто мы ты знаешь, а пришли, чтобы петь. Или не узнаёшь нас, охотник?

Пару секунд человек оценивающе рассматривал отца. Потом, приняв, наконец, решение, тихо свистнул. Из темноты справа тут же появилась лохматая тень. Огромный чёрный волк подошёл к нам, обнюхал и, признав своими, сел рядом с хозяином. Только после этого своеобразного «волчьего детектора» тот принял протянутую руку и крепко пожал её.

– Умница, Феллан, – человек запустил пальцы в густую шерсть и одобрительно потрепал волка. Зверь, посмотрев ему в глаза, тихо утробно заворчал, – Прости, Барди, я сразу узнал тебя и сына твоего тоже. Только времена сейчас не спокойные. А лучше Феллана никто не определит человека.

– Определит человека? – удивился отец, – Разве в этом есть надобность? – никто из нас не спускался вниз за последний месяц. За это время могло случиться что угодно.

– Ещё какая! – Ангус вздохнул, – С тех пор как наш Алан отказался жениться на дочке Перта Коварного к нам трижды засылали шпионов и два раза Феллан отогнал оборотней, – он посмотрел на волка, снова потрепал его по загривку, – Ему-то они нипочём. Одного даже помял маленько, – в голосе Ангуса зазвучала гордость и какая-то звериная нежность к четвероногому другу.

– Не очень понимаю, – отец тряхнул головой, – Как Перт Коварный мог договариваться о свадьбе, если ваш господин женат? Или что-то случилось с леди Риэллой?

Тревога, прозвучавшая в его голосе, была мне понятна. Я знал Алана и Риэллу и хорошо относился к обоим. Эти двое нравились всем нашим. Возможно потому, что были чем-то неуловимо похожи на нас. Если их переодеть, Алан и его жена легко вписались бы в нашу семью. К тому же внешнее сходство дополнялось острым пытливым умом, не свойственным их соплеменникам.

Хотя, Риэлла как раз была не местная. Никто не знал, откуда Алан привёз свою жену, а он никогда не говорил и всегда пресекал попытки узнать. «Она дочь богов» вот всё что отвечал Алан, когда спрашивали, из какого рода его жена. Большего никто не смог от него добиться. Даже отец.

– Хвала Богам, с леди Риэллой всё хорошо! И даже лучше, – Ангус загадочно усмехнулся, – Вы же пришли петь для господина Алана? – отец кивнул, – Тогда идите сразу в Большой Дом. Все сейчас там, кроме стражей. Вы пришли во время, у нас сегодня праздник.

– Спасибо, Ангус, – отец вновь протянул руку, страж пожал её, – Легкой вам с Фелланом ночи.

– Спасибо, – он хлопнул волка по спине и огромное животное снова исчезло в темноте справа от дороги. Сам Ангус отошёл к дому слева и, казалось, растворился в его бревенчатой стене.

Я поспешил за отцом, поблагодарив про себя собственное чувство опасности, толкнувшее меня пойти с ним. Насколько мне было известно, на этой планете не было существ, способных причинить нам хотя бы минимальный вред. В здешних условиях мы были совершенно неуязвимы и практически бессмертны. Но это вовсе не означало, что за годы, проведённые нами здесь, такое существо не появилось. Я по опыту знал, что Природа совершенно не терпит абсолюта, во всем должно быть равновесие. А значит, вполне могла родиться какая-нибудь тварь способная убивать бессмертных…

Мои размышления были прерваны новым стражем. Он, так же как и первый, спросил, кто мы и зачем пришли. Только этот человек не знал отца в лицо, поэтому ему пришлось откинуть в сторону плащ, показывая инструмент. Страж кивнул и пропустил нас внутрь, за линию частокола, во двор Большого Дома.

Устройство всех поселений камров было одинаковым. Разницы между городом и простым посёлком почти не было, кроме размеров, конечно. Поэтому, если был в одном из них, можно считать, что был во всех. Отличался только этот. Он был самым большим, назывался Солтирен и был столицей земли камров. Единственным местом, где не терпящие никаких заборов камры, могли мириться с наличием ограды, был дом, где жил правитель. Огромные, плотно пригнанные друг к другу, стволы упирались своими заострёнными вершинами в низкое свинцовое небо, надёжно защищая по-настоящему большой двухэтажный дом от посторонних.

Суета, царившая во дворе, подтверждала слова Ангуса. У камров и правда был праздник. Не обращая внимания на снующих туда-сюда слуг, отец направился к большим резным дверям, обычно закрытым, но сейчас распахнутым настежь. Он вошёл внутрь. Я последовал за ним, отстав, согласно местному обычаю, на шаг ноги.

Пройдя через широкий, но довольно тёмный коридор мы оказались в главном зале Большого Дома. Здесь были не просто все. Здесь были ВСЕ! Кроме стражей и слуг, таскавших угощение и эль в небольших бочонках.

По размеру этих самых бочонков мы поняли, что празднуют камры что-то особенно важное. Обычно эль прикатывали в огромных бочках и качество у него было то ещё. Эль, который пили сегодня, был из личных запасов правителя и готовился по специальному рецепту.

Алан Отважный и его жена сидели за столом, стоявшим у дальней стены. По правую руку от правителя сидел Лес Аттин, военачальник Алана. По левую руку Риэллы, на большой медвежьей шкуре лежал чёрный волк. По обеим сторонам стола стояли несколько столов поменьше, для важных гостей и тех, кого хозяева дома желали видеть рядом с собой. Дальше весь зал заполняли большие дубовые столы для всех камров, кто пожелает присоединиться к празднику.

Отец внимательно посмотрел на Алана и правитель отвёл взгляд от жены. Заметив нас с отцом, он поднялся, приветственно взмахнул рукой. Потом подозвал одного из слуг, указал ему на нас. Через минуту мы уже сидели за столом слева от Риэллы, а слуги несли нам еду и бочонок с элем.

– Хвала Одину, приведшему вас сюда в столь счастливый час! – было видно, что Алан искренне рад нам.

– Хвала Одину! – откликнулся отец, – Мы счастливы, видеть вас обоих в добром здравии! – начался, обычный в таком случае, обмен любезностями.

Ещё пару минут отец и Алан продолжали в том же духе. Когда же ритуал был исполнен, отец обратился к нему уже с меньшей витиеватостью.

– Господин Алан, не мог бы ты помочь старику? – он слегка наклонился в сторону собеседника и заглянул ему в глаза.

«Ни дать, ни взять старинушка с лютром!» – подумал я, глядя на отца. Инструмент лежал у него на коленях и он водил рукой, едва касаясь струн пальцами.

По меркам камров он был не просто старым, а ужасно, просто ужасающе старым. Да и я собственно тоже. Отец отпраздновал неделю назад свой 1473 день рождения, а мне было 917. Только камрам это было не известно.

– Чем я могу помочь тебе, Барди, друг мой?

– Скажи, что за праздник нынче у камров? – он печально вздохнул, – Я знаю все праздники великого народа, но не смог вспомнить сегодняшний.

– Не печалься, Барди. Ты не можешь знать о нём.

– Почему, господин мой?

– Потому, что я сам узнал о нём только сегодня утром, – Алан посмотрел на жену, – Повод для праздника дала леди Риэлла, – он взял жену за руку и поцеловал длинные тонкие пальцы, – Сегодня она сказала мне, что у нас будет ребёнок, наследник камров.

– Здоровье леди Риэллы! – отец поднялся и протянул руку с кубком в её сторону.

Я присоединился к нему и через мгновение весь главный зал Большого Дома пил за здоровье жены Алана Отважного. Когда смолкли возгласы и все расселись по местам, Риэлла обратилась к моему отцу.

– Благодарю, – она слегка поклонилась в нашу сторону, – И прошу оказать нам честь услышать ваше пение, – Риэлла снова поклонилась, теперь уже только певцу.

Отец кивнул, на мгновение задумался, решая, что будет петь, и мягко тронул струны. Первые же аккорды заставили всех примолкнуть. Камры узнали балладу.

Меня всегда поражала эта их способность замирать, словно статуи. Только что в зале было едва слышно, что говорит сосед по столу. Теперь я слышал, как скользят по струнам пальцы отца, как дышит большой чёрный волк Риэллы. И в зале стало ещё тише, когда он запел.

Я посмотрел на волка. Он слушал балладу, как и все вокруг, затаив дыхание, словно понимал слова песни. Память услужливо подсказала мне, что чёрные волки не совсем звери, что они обладают сильным интеллектом и легко понимают человеческую речь. И даже могут читать мысли людей, если захотят. Умей они говорить, оказалось бы, что волки значительно умнее людей и отличаются от них только тем, что ходят в шубе и на четырёх лапах. И к волку Риэллы это относилось в полной мере.

Случайная встреча человека с этими свирепыми хищниками всегда заканчивалась одинаково, смертью человека. Взрослые волки размерами не уступали средней лошади и приручить их было совершенно не возможно. Для этого брали совсем маленьких волчат, желательно нескольких дней от роду. К сожалению, волки никогда не отдавали своих детей без боя, поэтому обоих родителей приходилось убивать.

Обычно за волчатами ходили практически все мужчины посёлка. Пока одни отвлекали родителей, другие воровали волчат и старались унести их как можно дальше, чтобы прервать связь со взрослыми. Только тогда, когда получалось разорвать эту связь, наступала очередь тех, кто убивал взрослых волков. Эта охота была смертельно опасна и для очень многих становилась последней в жизни.

Однако, заполучить волчат было только половиной дела. Вырастить из них защитников посёлка было почти непосильной задачей. Стражи, согласившиеся взять малыша, должны были заменить ему родителей. Волчат воспитывали вместе с собственными детьми и они воспринимали людей, как свою стаю. Выросший в такой семье, чёрный волк со временем понимал, что его обманули и люди вовсе не родные ему. Вот тогда и решалась его судьба.

Как и человеку, усыновлённому в младенчестве и вдруг узнавшему правду о том кто он, волку приходилось выбирать. Если побеждала любовь к семье, то он становился стражем и охранял посёлок с отцом или старшим братом. Если желание отомстить было сильнее, то он убивал вырастивших его людей и тех, кто убил его родителей. Скрыть от взрослеющего волка что-либо было невозможно, так как в определённом возрасте они начинали читать мысли и, так или иначе, узнавали правду.

Риск, что победит ненависть был настолько велик, что стражи соглашались воспитывать волчат очень редко. Никто не хотел рисковать своими родными. Именно поэтому волков-стражей было так мало. Обычно один, максимум двое, на посёлок. Солтирен был столицей земли камров, поэтому здесь жили пять чёрных волков. Волк Риэллы был шестым.

Исключения из правил, конечно же, случались, но их было ещё меньше чем волков-стражей. Такими были Феллан, волк Ангуса и, лежавший рядом с Риэллой, чёрный красавец по имени Кайден.

Хотя, эти двое были не просто исключением, они были уникальны. Кайден или просто Кай, как звала его Риэлла, был отцом Феллана и единственным взрослым волком, который начал жить среди людей по собственному выбору.

Баллада была длинной, а Кай мне всегда нравился и я сосредоточился на волке, пытаясь припомнить всё, что знал о нём и его сыне.

Волк украдкой глянул на сына певца. Этот парень ему всегда нравился. Он прислушался к его мыслям и, с удивлением, почувствовал в них своё имя. Осторожно, чтобы парень не понял, что его мысли кто-то слушает, Кайден углубился в воспоминания сына Барди.

Парень думал о нём, Кайдене, и о его сыне. Он пытался вспомнить всё, что знает о них, о том, как они появились в Солтирене. Волк едва заметно усмехнулся. Эти люди мало что знали о его семье. Он посмотрел на Риэллу.

Шелковые локоны цвета дубовой коры, схваченные золотым обручем, мягкой волной лежали на плечах. Большие зелёные глаза устремлены вдаль. Она задумчиво слушала певца, чуть склонив голову.

«Какая же ты красивая, сестричка!» – подумал волк.

Он снова прислушался к парню. Тот всё ещё думал о нём и Феллане. Мысли парня подтолкнули его собственную память. Волк вспомнил то, что сын Барди просто не мог знать. А если и знал, то только с чужих слов и не всё. Кайден вспомнил, как погибла его любимая, почему он сам ещё был жив и жил теперь в Солтирене, с Риэллой.

Ангус нашёл волчонка, когда возвращался домой с охоты.

В глубине леса он услышал полный боли волчий вой. Не задумываясь, охотник бросился туда, где плакал волк. На небольшой поляне, у подножия сосны он нашёл умирающую волчицу. К ней жался волчонок, примерно четырёх недель от роду. Он огляделся и понял, что здесь был бой. Земля вокруг волчицы была изрыта сильными лапами, несколько молодых сосенок сломаны, более крепкие деревья в длинных царапинах от когтей. В противоположную от волчицы сторону тянулся широкий кровавый след. Очень осторожно охотник пошёл по нему и, метрах в пятидесяти от поляны, обнаружил огромного медведя. Зверь был почти втроё больше волчицы, и он был мёртв.

Вернувшись к ней, охотник присел рядом. Он хотел понять, насколько сильно она ранена и можно ли ей помочь, но волчица сама остановила его. Она посмотрела ему через плечо, туда, куда уполз медведь.

– Не волнуйся, он подох. Ты победила, – тихо сказал Ангус, глядя в большие карие глаза. Она с видимым облегчением вздохнула и тут же закашлялась кровью, – Позволь я попробую помочь тебе, – он протянул руку, прикоснулся к залитой кровью шерсти.

Волчица внимательно посмотрела в глаза охотнику, потом перевела взгляд на малыша и снова на Ангуса.

– Он цел, – ответил охотник, – Сначала ты, – он снова коснулся её лохматого бока и волчица нетерпеливо ударила здоровой лапой по земле, пропитанной её кровью.

– Ты хочешь, чтобы я забрал его? – Ангус знал, что она прекрасно понимает его. Волчица слегка повернулась и ткнулась горячим носом в его руку, подтверждая, что он верно её понял. – А как же ты?

Она фыркнула, посмотрела на свой развороченный бок и снова встретилась взглядом с охотником.

– Хорошо, – он кивнул, потянулся и ласково погладил её по голове, – Жаль, что я не могу помочь тебе… Ты великий воин!

Она тихонько тявкнула в ответ и, ему показалось, что волчица улыбнулась. Потом посмотрела на малыша. Он заскулил, потянулся к ней. Волчица лизнула сына, заворчала. Она словно говорила ему, что он должен пойти с этим человеком. Волчонок впервые посмотрел на охотника, который отошёл на пару шагов, чтобы не мешать им. Перевёл взгляд на мать, снова заскулил и Ангусу почудилось, что он слышит, как дрожат слезы в голосе малыша.

Волчица заворчала чуть громче, снова лизнула его и подтолкнула носом к Ангусу. Малыш упирался, не желая уходить от матери. Она тявкнула на него, сильнее толкнула к охотнику. Посмотрела Ангусу в глаза и тявкнула что-то, уже обращаясь к нему, а не к сыну.

– Да унеси же его, наконец! – понял охотник по интонации волчицы.

Выполняя её волю, Ангус взял волчонка на руки, спрятал его на груди, под курткой. Уходя, он последний раз встретился глазами с отважной волчицей. Этот взгляд полный благодарности и слез он никогда уже не забудет.

Дома он всё рассказал жене. И про волчицу и про то, что она просила его взять малыша с собой. Он хорошо понимал, какому риску подверг свою семью, выполнив последнюю волю волчицы, но надеялся на понимание жены. И не ошибся. Выслушав его рассказ, Мара поддержала мужа. Она приняла малыша и предложила ему несколько имён. Волчонок выбрал имя Феллан.

Вечером он лёг на, постеленную для него, медвежью шкуру и стал тихо поскуливать. Женщина села рядом с малышом, принялась утешать. Ангус слушал, как она убеждала волчонка, говорила, что мать пожертвовала собой не для того чтобы он погиб в лесу один, что велела пойти с охотником, чтобы он спас его. Двое сыновей Ангуса, услышав, что мать говорит с волчонком, присоединились к ней. Вскоре малыш немного успокоился и уснул в объятиях их старшего сына. Родители не стали их будить, только накрыли ещё одной шкурой, чтобы не замёрзли.

А через два дня в дом охотника пришёл отец Феллана.

Дети играли на заднем дворе, жена что-то шила, сидя перед крыльцом. Ангус чистил оружие в доме. Он слышал, как возились во дворе дети, их смех, повизгивание волчонка, тихое пение жены. Вдруг всё смолкло, разрываемое на части женским криком. Выбегая на крыльцо, Ангус уже знал, что увидит. Но за всю свою жизнь он не видел таких больших волков, как тот, что прижимал сейчас к земле его жену.

Он стоял напротив двери. Лапы и мех на груди были в крови. На окровавленной морде волка горели ненавистью большие карие глаза. Увидев Ангуса, он сильнее нажал лапой на грудь женщины и она снова закричала.

– Подожди! – охотник сбежал с крыльца, встал перед зверем, – Люди говорят вы умные. Ну, так разберись сперва, а уж потом лапами размахивай! – Ангус украдкой глянул на жену и понял, что кровь на волке не её. Скорее всего, он был измазан в крови своей волчицы…

Выбежавшие на крики соседи смотрели на него как на умалишённого. Это же дикий чёрный волк! Если он пришёл в посёлок, значит, пришёл убивать. А Ангус видел только боль в глубоких глазах. Он решил рискнуть, попытаться докричаться до волка. Если не получится, что ж тогда они все умрут очень быстро. А соседи убьют волка. Если смогут… Охотнику было жаль его и он снова заговорил.

– Ты же умеешь читать мысли. Давай! Загляни в мою голову. Я не убивал твою жену, – он сделал осторожный шаг к волку, – и не крал твоего сына. Она сама велела мне забрать его, – ещё шаг и Ангус оказался прямо перед оскаленной волчьей пастью.

Зверь немного приподнял лапу и перестал скалиться. Он внимательно посмотрел в глаза охотнику. Ангус спокойно выдержал его взгляд. Вдруг волк вздохнул и прикрыл глаза. Ему стало нечем дышать, показалось, что голову сдавили стальным обручем. Охотник покачнулся и неминуемо упал бы волку под ноги, но зверь аккуратно взял его зубами за плечо и медленно опустил на землю.

«Прости…» – услышал он в голове голос волка, – «Я не знал…»

– Ничего, – охотник слабо взмахнул рукой, – Ты и правда не знал.

«Где мой сын?»

– Мара, – он только сейчас заметил, что волк больше не держит его жену. Она стоит рядом и с ужасом смотрит на мужа, говорящего с волком, – Приведи, пожалуйста, Феллана.

«Это ты так назвал его?» – волк ощетинился.

– Нет, он сам выбрал, – ответил Ангус и снова обратился к, застывшей рядом, жене, – Мара, прошу тебя, – она вздрогнула, словно очнувшись, побежала в дом.

Через пару минут, показавшихся Ангусу вечностью, она вернулась. На руках Мара несла волчонка. Она остановилась в нескольких шагах от волка и выпустила малыша. Чтобы Феллану не пришлось задирать голову, отец лег на землю. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом малыш бросился к волку, прижался к его окровавленному плечу.

«Спасибо…» – голос волка снова зазвучал в голове Ангуса.

– За что? – не понял охотник.

«За сына. Он бы погиб один в лесу,» – волк смотрел на него полными боли глазами, – «Я был очень далеко, когда на неё напали. Бежал, как мог быстро и даже быстрее, но всё равно опоздал почти на сутки…»

– Как ты..? – он хотел спросить «Как ты узнал?», но увидел ответ в волчьих глазах, – Ты слышал её??? – «Он бежал к ней больше суток… Это как же далеко они слышали друг друга?..» – Ангус попытался прикинуть расстояние, но не смог. Волки очень быстро бегали, если хотели.

«Да,» – волк едва заметно кивнул, – «Она звала меня…»

– Теперь ты его заберёшь с собой? – он посмотрел на Феллана.

С одной стороны он хотел, чтобы волк увёл малыша с собой. Необходимость заботиться о волчонке дала бы возможность выжить взрослому. Ангус знал, что супружеские связи у чёрных волков очень сильные и он не сможет жить без жены. А с другой стороны, малыш может погибнуть, если уйдёт с ним. Волчица доверила ему жизнь сына не для того, чтобы позволить ему умереть.

«Ты прав,» – оказалось, волк не переставал слушать мысли Ангуса, – «К тому же, ему нужна мать,» – он посмотрел на Мару, – «Прошу, извинись за меня перед ней».

– Сделай это сам.

«Представь, что она почувствует, услышав мой голос в своей голове? Хочешь ещё больше напугать её?»

– Твоя правда, – Ангус посмотрел на жену, – Феллан может жить с нами, если хочет, конечно, – волчонок что-то тихонько тявкнул, глядя на отца.

«Он согласен,» – волк лизнул сына и медленно встал, – «Прощай.»

– Подожди! – охотник вскочил на ноги, – А как же ты? Как ты будешь жить без него? Хоть приходи иногда, проведывай. Ладно?

«Спасибо, но мы больше не увидимся. Никогда.»

– Знаешь, я помню, где она лежит, – Ангус сделал последнюю попытку удержать волка от самоубийства, – Хочешь, мы её похороним?

«Уже,» – он заглянул в глаза охотника и Ангус понял, что его догадка о том, в чьей крови измазана шкура волка, верна, – «Ты хороший человек. Спасибо тебе ещё раз,» – он сделал шаг в сторону леса, обернулся, посмотрел на сына, – «Прощай и береги его!»

Ангус не успел ему ответить. В несколько прыжков волк достиг леса и исчез между деревьями.

Какое-то время охотник стоял и смотрел вслед волку. Всё ждал, что тот передумает и вернётся, но лес молчал. Феллан сидел там, где его оставил отец и смотрел в ту же сторону. Он тихо, почти по-человечески, плакал. Мара наконец отмерла, опустилась на землю рядом с волчонком и стала утешать его. Малыш повернулся, посмотрел ему в глаза и этот полный боли взгляд помог охотнику принять решение.

«Спаси его! Ты можешь, я знаю!» – кричали Ангусу карие, глубокие, как у родителей глаза.

Он заскочил в дом, переоделся и через минуту уже шагал к Большому Дому. Охотник шёл к Алану Отважному. Если кто и мог придумать, как спасти волка, то только он.

В Большом Доме было шумно. Принимали послов с поздравлениями. Правитель женился три недели назад и от соседей каждый день приезжали караваны. Алан правил самой большой ветвью племени камров и соответственно самой богатой. Все соседи, у кого были дочери, надеялись с ним породниться. Теперь же им было интересно посмотреть на его жену, чтобы понять, кто выиграет от этого союза.

Ангус пошёл прямо в малый зал, где принимали сегодня послов. Алан был занят разговором и охотник, решив подождать, встал у стены. Никто не обратил на него внимания и он простоял там минут пять, пока его не заметила леди Риэлла. Он встретился взглядом с зелёными глазами жены Алана и почему-то вспомнил о том, как звучал в его голове голос волка.

Женщина легко тронула мужа за плечо, привлекая его внимание, наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. Алан посмотрел туда, где стоял охотник, спросил что-то у жены, выслушал её ответ и кивнул. Риэлла улыбнулась ему, встала, подошла к Ангусу.

– Здравствуйте, – она остановилась напротив него, – Вы ведь охотник? Ангус? Верно? – Ангус кивнул и слегка поклонился ей, приветствуя, – У вас что-то случилось? Мой муж не может сейчас прерваться, но, возможно, я смогу вам помочь.

– Мне очень нужно поговорить с ним. Только он сможет помочь.

– Это из-за чёрного волка?

– Откуда вы…?

– Слуги рассказали, что вы принесли домой волчонка. Я просто предположила, что за ним пришёл кто-то из родителей.

– Да, вы правы, леди Риэлла, – охотник вздохнул, – Его мать погибла, а сегодня приходил отец. Вы же знаете, что он не сможет без неё жить, – женщина кивнула, – Вот я и хотел попросить господина Алана придумать, как ему помочь. Не верю, что ничего нельзя сделать, что он умрёт.

– Он вам понравился, – она смотрела на Ангуса с интересом.

– Да, – он кивнул, – Он воин. Сильный, умный и очень несчастный.

– Вы с ним разговаривали? – интерес в её глазах только усилился.

– Скорее он со мной. Я не могу допустить, чтобы он умер. Это не правильно! Так не должно быть. И потом, я обещал Феллану…

– Феллану?

– Да, малышу, его сыну.

– Он оставил сына с вами?

– Сказал, что ему нужна мать, – охотник виновато развёл руками.

– Подождите меня минутку, – она скользнула обратно, к мужу.

Присела рядом с Аланом, тихо что-то сказала ему. Он отрицательно покачал головой. Риэлла снова заговорила, пытаясь убедить его в чём-то. Наконец, он согласился, только поставил ей какое-то условие. Она сразу же приняла его, и Алан отпустил жену.

– Пошли, – она потянула охотника к выходу из зала, – Только Леса возьмём с собой. Алан не отпустил меня одну.

– Мы куда-то едем, госпожа?

– Ну, вы же хотели попытаться спасти волка, Ангус. Или я ошибаюсь?

– Верно, хотел. Только не знаю как…

– Я знаю, – она пошла ещё быстрее, – Только нам нужно спешить. Когда он ушёл от вас?

– Недавно. Я сразу же пошёл сюда.

– Хорошо, – она кивнула каким-то своим мыслям, – Значит, время есть, хотя и немного.

Леса Аттина они нашли на конюшне.

– Ангус, далеко то место, где волчица приняла бой?

– Откуда вы знаете, что был бой? – он старался вспомнить говорил или нет, как погибла мать Феллана.

– Чёрного волка не так просто убить. Если мать погибла, защищая своё дитя, значит, на них напал кто-то особенно крупный, – Риэлла смотрела на него, как на больного, – Ангус, хватит сомневаться, у нас и так мало времени.

– Простите, госпожа, – охотник виновато склонил голову.

– Так что? Далеко это? Лошади нужны?

– Я шёл пешком, но я-то привычный, – он намекал на то, что она женщина и ей не пристало бродить по лесу, – У меня это заняло примерно три часа или чуть больше.

Она что-то прикинула в уме и решительно повернулась к Аттину.

– Лес, у нас есть лошади, которые не испугаются дикого чёрного волка?

– Только одна, – уверенно ответил Аттин, – Конь господина Алана.

– Хорошо. Тогда прикажи оседлать его для меня. Для себя и Ангуса выбери самых спокойных лошадей, – она хотела что-то уточнить у охотника, но Аттин позвал её.

– Госпожа…

– Что?

– Господин Алан никому не позволяет ездить на своём коне. Он рассердится… – Лес смотрел на неё печальными глазами побитой собаки.

– Не рассердится. Не волнуйся, Лес. Вели седлать. Мужу я сама всё объясню, когда вернёмся. Я должна добраться до этого волка, а время очень дорого.

Лес молча ушёл вглубь конюшни и через секунду Ангус услышал, как он отдаёт распоряжение седлать лошадей.

– Почему вы всё время говорите, что надо спешить, госпожа? Разве он может умереть до нашего приезда? Это же не далеко, а на лошадях и того ближе.

– Может, Ангус. Поверьте мне, – она вздохнула, – Вы его хорошо рассмотрели?

– Да, госпожа. Я сидел рядом с ним на земле.

– У него не было седой пряди над левой бровью?

– Не знаю над бровью или нет, но у него на морде есть слева седая шерсть, – охотник смотрел на Риэллу с благоговейным страхом, – Вам знаком этот волк, госпожа?

– Да, я его знаю, – кивнула женщина,– Это великий воин и жена его была не робкого десятка, – она позвала Аттина, – Лес, долго ещё?

– Нет, госпожа. Ещё пара минут и можем ехать.

Риэлла издала какой-то странный звук, похожий на фырканье и повернулась к охотнику.

– Ангус, а с кем билась волчица? – она не сказала «дралась» или «схватилась», а именно «билась». Как о воине.

– С медведем. Ума не приложу, как он оказался в нашем лесу. Это был большой горный медведь, госпожа.

– Великие Боги! Они же огромные, как горы, в которых живут! – она закрыла лицо руками. Ему показалось, что она прошептала «Бедная Триста!..», но он не был уверен.

– Каким же чудом уцелел малыш? – Риэлла смотрела на охотника, ожидая объяснений. В зелёных глазах стояли слёзы.

– Она убила медведя. – просто ответил Ангус.

– Убила..?

– Да. Только и он убил её.

Их прервал Аттин. Он доложил, что лошади осёдланы и можно ехать. Риэлла тряхнула головой, смахивая непрошеные слёзы, подошла к коню мужа. Она совершенно не нравилась Лесу и он не сказал ей главного, что этот конь не признаёт никого, кроме хозяина. Любого другого седока он сбрасывал. Однако его надежды не оправдались. Риэлла легко вскочила в седло, а своенравный конь даже не всхрапнул. Через несколько минут все трое уже влетели в лес. Охотник впереди, показывая дорогу, за ним Риэлла, а уже за ней Лес.

Только сейчас, под дробный стук копыт, Ангус сообразил, что волк действительно с ним ГОВОРИЛ. Да, фразы появлялись в голове Ангуса, волк не произнёс ни слова. Но в то же время он точно знал, что это были слова волка, а не его собственные мысли.

«Как ему это удалось?» – недоумевал охотник, – «Он влез ко мне в голову. Конечно, они умеют читать мысли, когда хотят. Это я знаю. Это помогло мне спаси Мару и детей. Я заставил его посмотреть мои воспоминания. Но, его голос был в моей голове! Как это может быть? Я думал его голосом и его словами… А если остальные тоже так могут?! Это… ужасно!!!..»

Охотник пришёл в ужас от мысли, что если волки могут говорить, значит, они ничем не отличаются от камров. Только ходят на четырех лапах и в шерсти. Значит, каждый раз воруя волчат и убивая взрослых, камры убивают себе подобных… Не просто очень умных зверей, а таких же разумных существ, как они сами… От таких мыслей его бросило в дрожь и Ангус натянул поводья, останавливая коня.

Его спутники, не ожидавшие такой резкой остановки, пролетели пару метров вперёд прежде, чем сообразили, что их больше никто не ведёт.

– Что случилось? Ты забыл куда ехать? – Риэлла развернула коня и вернулась к нему. Выглядела она очень сердитой.

– Нет, госпожа. Я помню дорогу.

– Тогда в чём дело?

Он, сбиваясь и путаясь в словах, рассказал ей, о чём думал сейчас. О том, что если волки говорят, то они разумны и убивать их всё равно, что убивать себе подобных. Риэлла молча выслушала его, нетерпеливо постукивая пальцами по луке седла.

– Что же так напугало тебя, охотник? То, что чёрные волки умеют говорить или то, что ты понял, как жестоко убивать родителей, чтобы заставить их детей служить камрам? А может то, что волки вовсе не слуги?

– Всё, госпожа, – Ангус печально покачал головой, – Они ведь как мы…

– Да, – она вздохнула. Время утекало, словно вода сквозь пальцы, но она решила попытаться объяснить ему, – Они действительно разумны, но говорить с людьми умеют не многие. Точнее только вожаки и их семьи. К тебе приходил сын вождя. Его зовут Кайден и, если мы не поторопимся, то больше он с тобой не заговорит никогда. Время, Ангус, время уходит! Прошу тебя, поедем!

– Конечно, простите, госпожа, – он снова пустил коня галопом.

Четверть часа они молча скакали так быстро, как только могли их кони. Когда до поляны осталось всего несколько лиг, Риэлла вдруг вскрикнула и пришпорила коня.

– Леди Риэлла, в лесу опасно! Подождите нас! – Лес попытался остановить её.

– Не могу, Лес. Я слышу его! Мы не успеем, если я буду ждать вас. Конь Алана может скакать вдвое быстрее, а вы нагоните нас на поляне, – она отпустила поводья и, почуявший свободу, конь полетел как стрела. Мгновение и Аттин с Ангусом остались одни.

– Давай поскорее догоним её, Ангус, – Лес попытался заставить коня скакать быстрее, но у него ничего не вышло. Аттин выбрал двух самых спокойных лошадей, как и просила леди, – Господин Алан убьёт меня, если с ней что-нибудь случится.

Ангусу и самому не нравилось, что леди ускакала одна. Охотник решил как можно скорее оказаться на той самой поляне, где погибла волчица. Они с Лесом гнали, как могли, но ему всё равно казалось, что они еле едут. Минут через десять они услышали впереди женский голос. Она говорила что-то на, не понятном им, мелодичном языке. Сначала она словно уговаривала, потом речь стала резче, грубее. Леди явно ругалась, хоть слов и было не понять.

Выехав на поляну, они увидели Риэллу.

Рядом с сосной был насыпан курган и Ангус догадался, что там волк похоронил свою подругу. У подножия кургана лежал тот самый волк, который приходил к Ангусу, с прядью белой шерсти над левым глазом. Около него, обняв огромную морду, сидела Риэлла. Конь щипал траву в паре метров от них.

Это её голос они слышали, подъезжая к поляне. Она словно и не заметила их появления. Глаза волка были закрыты, а в голосе Риэллы было столько боли, что Ангус подумал, что они опоздали. Однако, приглядевшись, охотник заметил, что большой лохматый бок медленно движется. Волк был ещё жив.

Охотник не верил своим глазам. Он видел этого волка не многим больше двух часов назад, и он был полон сил. Зверь, лежавший у кургана, едва дышал. Это просто не мог быть один и тот же волк, но седая прядь говорила об обратном. Они с Лесом спешились и уселись на землю. Подойти к волку и Риэлле никто из них не решился. Они не понимали, что она говорит, но чувствовали, что лишние здесь.

– Милый мой, родной, прошу тебя! Вставай, братик! Умоляю тебя, Кай, вставай! – уговаривала волка Риэлла, – Не делай этого! Пожалуйста! Что будет с отцом? А с мамой? Подумай, как больно будет маме, если умрёт её единственный сын. Кай, братик мой любимый, что же нам делать без тебя? – она гладила его по большой голове, по испачканной кровью Тристы шерсти, – Прошу тебя, не надо! Вернись к нам, Кай! Ты ведь даже в человека не перекинулся… Кай, не бросай меня… Кай… – она заплакала.

Слезы капали на волчью морду, она размазывала их по щекам, перепачканными кровью, пальцами и продолжала тихо звать его. Она умоляла его вернуться, его младшая сестрёнка, его маленькая Ри. И волк не выдержал.

«Ри…» – он тяжело вздохнул, возвращаясь к жизни.

– Кай! – глаза Риэллы вспыхнули изумрудным огнём, – Кай, братик! Ты услышал меня! Я успела!..

«Да, Ри…» – волк снова вздохнул и медленно открыл глаза, – «Только зачем ты вернула меня? Я хочу к ней…» – он чуть шевельнулся и посмотрел на курган.

– Нет, Кай! – в голосе Риэллы прозвучал страх. Она боялась, что он снова уйдёт и теперь уже навсегда, – Пожалуйста, нет! Останься со мной, с Фелланом. У тебя сын. Ты помнишь?

«Триста доверила его человеку. Это хороший человек, он вырастит нашего сына правильно,» – волк снова закрыл глаза.

– Кай, посмотри на меня! – он нехотя выполнил её просьбу, – Ты нужен ему, слышишь! Он просил Ангуса спасти тебя.

«Ангуса?» – не понял волк, – «Ах, да! Это тот охотник».

– Да, и он тоже здесь.

«Так это он привёл тебя сюда?»

– Не сердись, Кай, – она почувствовала гнев в голосе брата, – Он тоже не хочет, чтобы ты умер. Он пришёл к моему мужу, хотел попросить его придумать, как тебя спасти.

«Даже так?»

– Да, только Алан был занят. Я сама расспросила его. А когда узнала, что волчица погибла, что ты оставил с ним сына… – она всхлипнула, – Он запомнил твою седую прядь, а большего мне было и не надо, чтобы понять, что это ты.

«Не плачь, Ри. И не держи меня,» – он посмотрел ей в глаза, – «Моё место рядом с Тристой. Отпусти меня, Ри. Прошу тебя.»

– Нет! – она сильно тряхнула волка и он невольно застонал, – Прости, прости меня…

«Ничего,» – волк попытался улыбнуться, – «Просто ты вернула меня с половины пути и теперь мне больно. Ты же знаешь, как это бывает.»

Да, она знала. Когда погиб её возлюбленный она сама хотела сделать то, что делал сейчас Кайден. Уйти за ним. И именно брат вернул её тогда к жизни. Он смог убедить её остаться. Теперь была её очередь спасать его. Риэлла очень надеялась, что сможет найти нужные слова, чтобы убедить его не умирать. Ведь смогла же она остановить его.

– Кай, послушай меня минутку. Пожалуйста, – она вдруг поняла, что делать, только надо было чтобы он её выслушал, – Я всё тебе расскажу, а ты сам решишь права я или нет, удерживая тебя.

«И ты отпустишь меня, если я всё же решу уйти?»

– Да… – она вовсе не была уверена в этом, но Кай сейчас был очень слаб и не мог прочесть её мысли.

«Хорошо,» – волк устало вздохнул, – «Говори, Ри. Я тебя слушаю.»

– Через два года у нас с Аланом родится сын. Я видела это в зеркале.

«Твой человек…» – он произнёс слово «человек» так, словно выругался, – «Но, это же хорошо. Ты любишь его и будешь счастлива. Почему это должно заставить меня передумать?»

– Потому, что я не доживу до его рождения. Меня убьют, едва забеременею. Зеркало не показало мне лица убийцы, но зато показало мне мою смерть и… смерть Алана…

– Она, что, говорит с этим волком? – Аттин не сводил глаз с Риэллы.

– Точно не скажу, но, по-моему, да, – охотник в свою очередь посмотрел на женщину.

Волк положил голову к ней на колени, и она медленно гладила его по жёсткой шерсти. Она что-то рассказывала ему на всё том же не понятном им языке, иногда останавливаясь, словно слушала его ответы. Ангус великолепно знал, что так оно и есть. Волк отвечает ей, только они его слов не слышат.

«Интересно, что она говорит ему?» – подумал охотник, – «И что это за язык? Очень красивый, словно музыка. Наверное, феи говорят на таком и, видимо… волки. Он ведь явно понимает её. И какая она смелая, наша госпожа! Волк-то размером с лошадь, а она ни капли не боится его!»

Аттин тоже думал о Риэлле и о волке в её объятиях. Только направление его мыслей было не таким чистым, как у Ангуса.

«Ты не ошиблась?» – волк поднял голову и посмотрел Риэлле в глаза.

– Нет. Это будет, зеркало не врёт.

«А ты спросила о другом пути?»

– Конечно! Сразу же! – она улыбнулась, – Всё будет хорошо, мы не умрём и наш сын родиться здоровым при одном условии, – Риэлла замолчала, давая брату возможность догадаться самому.

«Каком?» – конечно же он понял, что она имела в виду, но не хотел в это верить.

– Если ты будешь рядом со мной.

Волк закрыл глаза, застонал.

– Кай, родной мой! Я же всё понимаю! Я знаю, как тяжело жить, когда нет больше того, кто владел твоим сердцем, – она снова обняла голову волка, прижала его к груди, – Я бы ни за что не посмела просить тебя…

«Ещё как посмела бы,» – усмехнулся волк.

– Да, ты прав, братик. Я бы всё равно умоляла тебя вернутся, – Риэлла смотрела на него заплаканными глазами и Кай вспомнил, как сам умолял её передумать и она послушалась.

«Ты перепачкалась,» – Кай высвободился из её рук и вдруг лизнул её шершавым языком. Раз, другой, смывая с лица сестры следы слёз, крови Тристы и ещё бог знает чего.

– Кай! – у неё словно камень с души свалился, – Ты останешься? – она робко посмотрела в большие карие глаза брата.

«Да. Тристу не вернуть моей смертью,» – он печально вздохнул, – «Ты жива и я тебе нужен. Ты победила, Ри. Я иду с тобой.»

– Спасибо, – она только сейчас заметила Ангуса и Леса на краю поляны.

Волк проследил за её взглядом.

«Люди… Как ты объяснишь им всё это?»

– Что-нибудь придумаю, – отмахнулась Риэлла.

«Не надо было им видеть того, что здесь было,» – волк собрался с силами и медленно сел при помощи сестры, – «Ладно. Не важно. Хотя, я ещё слишком слаб, чтобы защитить тебя.»

– Не волнуйся, Кай. Всё хорошо, – она обняла его за плечи, поддерживая.

«Я должен проститься с Тристой. Подержишь меня?»

– Да, – она кивнула, сильнее прижимая его к себе.

Волк посмотрел на курган, поднял морду к свинцовому небу и завыл.

Лес, а за ним и Ангус, дёрнулись к ним. Риэлла остановила обоих движением руки и указала глазами на лошадей. Охотник тут же метнулся к ним, попытался успокоить. Аттин сделал ещё пару шагов в сторону Риэллы и волка, пока она не прикрикнула на него.

– Назад, Лес! Жди там.

«Чего ему?» – волк перестал выть и посмотрел на человека.

– Просто боится, – она печально вздохнула, – Он ведь не знает, о чём ты поёшь. Ты для него дикий чёрный волк. Для таких, как Аттин, это всё равно, что сказать «смерть».

«Понимаю,» – он усмехнулся, – «Но я не закончил.»

– Я знаю, Кай. Он больше не помешает тебе. Обещаю.

Волк снова завыл. Ему и правда больше никто не мешал. Оба спутника Риэллы были заняты лошадьми, а она уткнулась в его плечо и тихо плакала. Она прекрасно понимала, о чём пел Кайден и ей было почти так же больно, как ему.

Постепенно голос волка поднимался всё выше и выше и, наконец, замер на самой вершине. Кай устало отпустил голову и охотник увидел, как на землю падают крупные сверкающие капли. Волк оплакивал свою любимую.

«Всё, Ри. Я готов уйти отсюда.»

Она ничего не ответила ему, отпустила и молча отошла на шаг, готовая броситься на помощь, если у него не хватит сил подняться.

Волк медленно встал. Постоял немного, широко расставив сильные лапы, возвращая себе контроль над собственным телом. Потом посмотрел на Риэллу.

«Твой конь сможет идти рядом со мной?»

– Да, – она кивнула.

«Тогда садись на него и пойдём.»

Риэлла метнулась к коню, по-прежнему щипавшему траву там, где она оставила его. Она взлетела в седло, ни на секунду не теряя волка из виду.

– Ангус, Лес, быстро на коней. Мы уходим.

– А он? – охотник боялся оставлять волка одного.

– Он идёт с нами, – Риэлла с нежностью посмотрела на брата, – Он согласился охранять меня и Алана.

«Про твоего мужа разговора не было,» – немедленно вскинулся Кай, – «Я буду защищать тебя, не его.»

– Это одно и то же, Кайден, – она направила к нему коня, остановилась рядом, – Ты как? Сила вернулась?

«Почти. Только не спеши.»

– Хорошо.

Она тронула поводья и конь медленно пошёл в сторону от кургана. Волк, приноравливаясь к шагу коня, за ним. Бежать он пока не мог, да и шёл достаточно медленно. Но с каждым шагом, отдаляющим его от кургана, сила возвращалась к нему.

Ангус видел, как более чётким становился его шаг, выравнивалось дыхание. Он радовался тому, что у леди Риэллы получилось вернуть волка, но его грызло любопытство. Ужасно хотелось знать, что и на каком языке говорила Риэлла волку, чем она заставила его передумать. И почему он согласился пойти с ней, стать её стражем? Взрослый чёрный волк, да ещё с такой душевной раной, как у него! Это было чудом.

По дороге им попалось небольшое озеро и волк остановился.

«Ри, я ужасно выгляжу. Я искупаюсь. Не хочу напугать твоего человека,» – он пошёл к воде.

– Подожди меня, – она направила коня к озеру.

«Не глупи, ты промокнешь,» – волк фыркнул совсем как Риэлла, когда они ждали Леса у конюшни, – «Ничего со мной не случится. Мне уже лучше,» – он вошёл в воду и слабо качнулся.

– Ангус! – позвала женщина. Ей безумно хотелось броситься к брату, помочь ему, но она отлично понимала, что он прав. Её платье и так было похоже бог знает на что, а если оно будет ещё и мокрым…

Охотник подъехал к ней.

– Ты его не боишься?

– Нет, – он прекрасно понял, что она имела в виду и без лишних слов слез с коня, – Вы только отвернитесь, госпожа. Не пристало вам глядеть на такое.

– Да… конечно… – она взяла повод из рук Ангуса и стала разворачивать коня, но вдруг остановилась, – Ангус…

– Да, госпожа? – охотник сидел на берегу и стаскивал сапоги.

– Ты… – она встретилась глазами с волком и передумала, – Спасибо.

– Не за что, – он потянул куртку и Риэлла отвернулась.

«Привет, охотник,» – волк неожиданно появился в его голове, – «Видишь, ошибся я. Говорил, что никогда не увидимся, а теперь ты поможешь мне отмыться…»

– Точно, ошибся, – Ангус вошёл в воду, встал рядом с волком, – Пойдём глубже, тут тебя не отмыть.

«Пойдём,» – согласился волк и пошёл вперёд, глубже в озеро.

– Эй, Ангус! Ты с кем разговариваешь? С волком что ли? – Лес смотрел на него примерно так же, как недавно соседи, когда он говорил с этим самым волком у себя во дворе.

– Да. А что такого?

– Ничего. Просто странно это. Волки не умеют говорить.

– Этот умеет, – за Ангуса ответила Риэлла, – Это не простой волк.

– Да, уж понял, – Лес посмотрел на неё, – Я должен буду рассказать господину Алану всё, что видел на поляне.

«А что ты видел, Лес Аттин?» – волк глянул на Леса через плечо, и у Ангуса всё внутри похолодело от этого взгляда.

Лес дёрнулся, словно его ударили, закрутил головой, пытаясь понять, кто говорит с ним.

– Что же ты видел, Лес? – Риэлла внимательно смотрела на него. По реакции Аттина она поняла, что брат что-то сказал ему, но слов она, естественно, не слышала. Кай обращался к Лесу и слышать его мог только он один.

– Я видел, как ты обнимала этого зверя, – он кивнул на Кая, – Слышал, как ты говорила на чужом языке. Твоё платье в крови и ты плакала над ним, словно он твой… муж… – Лес осёкся, не договорив. Он встретился взглядом с волком.

– Нет, Кай! – наплевав на то, что рядом с братом стоит полуголый мужчина, Риэлла обернулась, – Не вздумай! – она почувствовала закипающую ярость брата.

«Я очень давно не убивал людей, Лес Аттин. Хотя, для тебя могу сделать исключение,» – волк улыбнулся Лесу, обнажая огромные белые клыки, – «Ты оскорбил женщину, которая вернула меня к жизни. Извинись немедленно или, несмотря на слабость, я разорву тебя.»

– Кай, перестань, прошу тебя! – Риэлла опять заговорила на их языке. Она не могла позволить ему убить Аттина, хотя и не питала к нему симпатии. Этот человек был сволочью, но он помогал Алану и она не хотела расстраивать мужа, – Посмотри на него, – волк и не переставал смотреть на военачальника, чем приводил его в ужас, – Разве он стоит гнева сына Шейна Великого? Пожалуйста, Кай, не надо…

«Можно я разорву его, госпожа?» – в этот раз голос волка услышали все, – «Он мне не нравится.»

– Мне тоже, – улыбнулась Риэлла, – Лучше позволь Ангусу помочь тебе и идём дальше. Я устала и ужасно хочу домой, – по его «госпожа» она, конечно же, поняла, что он сделал и снова улыбнулась брату. Ласково, слегка с укором, как нашкодившему ребёнку.

Волк фыркнул, резко развернулся и плюхнулся в воду, обдав Ангуса водопадом брызг. Охотник засмеялся, подплыл к волку, потянул его туда, где было помельче. Кай позволил вытащить себя туда, где охотнику было по грудь.

– Ну, чисто ребёнок! – усмехнулся он, принимаясь за шерсть Кая.

«Я не ребёнок,» – обижено вздохнул волк, – «Просто он мне правда не нравится и он её обидел.»

– Нельзя рвать на части всех, кто тебе не нравится, – охотник поднял большую лапу и стал смывать с неё кровь, – Ты же умница. Зачем тебе этот болван? Госпожа Риэлла сказала, ты сын вождя, – волк кивнул, – Так зачем обращать внимание на пыль под ногами?

– Ангус! – военачальник кипел от злости, – Как ты смеешь?!.

«Дурак, ты, Лес,» – усмехнулся волк, – «Он пытается спасти твою шкуру и молись, чтобы у него получилось убедить меня не реагировать на «пыль под ногами», – опять его услышали все.

Аттин замолчал, всем своим видом показывая недовольство словами охотника. Риэлла наклонилась к коню и что-то зашептала ему на ухо. На самом деле она беззвучно смеялась.

Минут через пятнадцать Кай и Ангус вышли из воды. Волк, едва оказавшись на суше, отряхнулся, разбрасывая вокруг себя миллионы холодных сверкающих капель. И без того мокрый Ангус рассмеялся, махнул на волка рукой и отскочил подальше, схватив предварительно свою одежду. Кай тоже засмеялся, тихо, словно стесняясь.

Риэлла улыбнулась ему. Брат сейчас был очень красив. Черная густая шерсть отливала синевой, переливаясь на солнце. Широкая мускулистая грудь, сильные огромные, для любого другого волка, лапы. Кай был великолепен. Лучше Кая-волка был только Кай-человек. Но она не просила его перекинуться. Слишком велика была его боль, человеческое сердце её бы не выдержало. Да и свидетели тут были ни к чему.

«Пусть будет волком, сколько хочет. Хотя, ужасно хочу обнять его, почувствовать силу его надёжных рук… Потом, когда ему станет легче… Всё потом… Сейчас главное, что я успела и он услышал меня… Кай, братик мой любимый!» – она смотрела на него, идущего рядом и мысль о том, что Ангус мог не пойти к мужу и она могла не успеть, даже не узнать о том, что брат был рядом, заставляла её дрожать от страха. Конечно, Риэлла могла так же как он читать мысли людей и себе подобных, но только если они были открыты. Волки умели закрываться и только у самой поляны она услышала его боль.

«Спасибо, сестричка!» – голос брата оторвал её от раздумий, – «Я рад, что ты успела, Ри.»

– Правда? Ты не сердишься больше?

«Я и не сердился. Просто хотел уйти.»

– Больше не хочешь?

«Хочу, но не стану,» – он вздохнул, – «Я вспомнил, как сам уговаривал тебя остаться и понял, что не имею права бросать тебя одну.»

– Спасибо, Кай, – она протянула руку и коснулась его плеча.

Они вернулись в Солтирен только ближе к вечеру. Когда город было уже видно, Риэлла вдруг остановилась.

– Кай, скажи, ты восстановился? Готов идти в город?

«Не полностью, но вполне достаточно,» – он посмотрел на сестру.

– Люди боятся диких чёрных волков, а я боюсь реакции людей на тебя, – она печально посмотрела на Аттина, – Ты ведь понимаешь о чём я?

«Да, ты права,» – кивнул волк, – «И что делать?»

– Чтобы они тебя не боялись, я пойду рядом с тобой, – она спрыгнула с лошади.

«Давай по-другому. Сядь на меня верхом,» – он улыбнулся и у Аттина почти остановилось сердце от этой «улыбки», – «Помнишь, как я катал тебя, когда ты была маленькой?»

– Помню, – она тоже улыбнулась, – А тебе не будет тяжело?

«Нет, Ри. Ты всегда была для меня, как пёрышко,» – он лег на землю, – «Садись».

– Ангус, возьми, пожалуйста, моего коня, – охотник взял повод из её рук, – Я поеду дальше на волке.

– Вы правильно решили, госпожа, – кивнул Ангус, – Если вы будете на нём верхом, люди будут меньше бояться его.

– Надеюсь. – она осторожно села Кайдену на спину, взялась за густую шерсть.

«Готова, сестричка?»

– Да, Кай. Можем идти дальше.

Волк медленно поднялся, постоял немного и двинулся к городу. Так они и въехали в Солтирен. Впереди Лес, за ним Риэлла на спине Кая, последним Ангус с конём Алана в поводу.

Люди, конечно же, пугались огромного, ростом с небольшую лошадь, волка. Но, увидев Риэллу на его спине, реагировали более спокойно.

Перед воротами Большого Дома их встретил Алан. Муж Риэллы нетерпеливо вышагивал вдоль частокола и, по выражению его лица было видно, что сердит он не на шутку. Однако, увидев жену верхом на волке, он не только не рассердился ещё больше, а, казалось, даже успокоился немного.

– Риэлла! – он спокойно подошёл к волку и снял жену с лохматой спины, – Почему так долго? Что-то случилось?

– Случилось, – она обняла мужа, – Я тебе дома расскажу. Скажи, ты не против, чтобы Кай жил с нами? Он согласился стать моим стражем.

– Правда? – Алан с интересом посмотрел на волка. Тот едва заметно кивнул. – Ладно, пошли в дом. Я хочу знать, что случилось. Вы оба тоже, – это относилось к волку и, как ни странно, к Ангусу, – Лес, займись лошадьми, пожалуйста.

– Да, господин, – Аттин чуть поклонился ему, взял поводья из рук охотника и направил лошадь к конюшням.

Алан, не останавливаясь, прошёл во внутренние комнаты. Волк и Ангус не отставали. Охотник никогда не был в жилой части Большого Дома и был приятно удивлён простотой обстановки. Хозяин Солтирена не особо жаловал роскошь и его женщина поддерживала его в этом.

В одной из комнат, видимо гостиной, горел камин. Алан сел в кресло, стоявшее у огня. Волк лёг напротив него, подставив ещё влажный бок огню. Перед камином лежала большая медвежья шкура. Охотник предпочёл её, предложенному креслу, и сел рядом с волком.

– Прости меня, любимый, я пойду, переоденусь, – Риэлла стояла рядом с креслом Алана, – Я быстро, а Ангус пока расскажет тебе всё с самого начала.

– Давай, только возвращайся скорее, – Алан отпустил руку жены, – «Возвращайся скорее, я соскучился!» – говорили его глаза, полные нежности.

– Я быстро, – она наклонилась, легко поцеловала его в губы и убежала.

Ангус смущённо смотрел себе на руки, а волк, хитро усмехаясь, проводил её взглядом.

– Ну, рассказывай, Ангус, – Алан посмотрел на волка, и охотнику показалось, что он тоже знает его, как и Риэлла.

Он вздохнул, стал рассказывать всё с момента, когда нашёл в лесу волчицу с волчонком. Охотник слышал, как скрипнул зубами волк рядом с ним, когда рассказывал о том, как волчица просила его забрать малыша. Повинуясь безотчётному порыву, он протянул руку и положил ладонь на лохматое волчье плечо, слегка сжал его.

«Ничего, ты только скорее заканчивай,» – в голосе волка было столько горя, что Ангус невольно вздохнул.

Он постарался, как мог сократить свой рассказ, чтобы не причинять Кайдену лишней боли. Риэлла вернулась, когда охотник говорил, что пошёл в Большой Дом, к господину Алану, просить придумать, как спасти волка.

– Я поняла, о каком волке идёт речь, когда Ангус сказал мне о седой пряди, – Риэлла устроилась у ног мужа, – Ты прости меня, пожалуйста. Мне пришлось взять твоего коня. Он самый быстрый из всех и бесстрашный.

– Ты правильно сделала, Ри. – Алан погладил её по волосам, – На другой лошади ты бы не успела.

Прошёл ещё примерно час пока охотник и Риэлла по очереди рассказывали Алану, что было дальше. Волк молча смотрел на пламя, никак не участвуя в рассказе, хотя, пару раз Алан обращался к нему с вопросами. Он отвечал односложно и так, чтобы его слышали все присутствующие.

– Давай отпустим Ангуса домой, дорогой. Он устал. У нас всех был очень длинный день. И потом, ему нужно порадовать Феллана, что отец теперь будет рядом.

– Конечно, – Алан кивнул, – Иди домой, Ангус. Спасибо тебе большое. Ты сегодня спас не просто волка, я думаю, ты это знаешь, – охотник кивнул, – Но ты не знаешь, что спас ещё и моего друга.

– Вы тоже знаете его?

– Знаю. И я считаю за честь назваться его другом, – Кайден впервые за всё время посмотрел на него.

«Уверен, человек?»

– Да, – Алан серьёзно кивнул, – Спасибо ещё раз, Ангус, – он встал, протянул руку охотнику и Ангус принял её, – С этого дня ты желанный гость в моём доме. И помни, охотник, малыш в твоей семье не просто волчонок. Он наследник великого рода, а ты теперь его наставник. Если тебе будет нужна помощь, весь Солтирен и я сам к твоим услугам. Кайден, я думаю, тоже поможет тебе, когда ему станет лучше, – волк кивнул, но промолчал.

Однако, самое главное началось с уходом охотника. Алан и Риэлла сели на шкуру рядом с волком и разговор стал более личным и не понятным тем, кто захотел бы подслушать их. Оказалось, что Алан Отважный великолепно говорит на мелодичном языке волков и фей.

– Почему ты сомневаешься в моём добром расположении к тебе Кайден? – Алан смотрел в глаза волку, а представлял себе высокого стройного светлокожего мужчину с большими карими глазами и седой прядью в тёмных волосах.

«Я думал, ты сердишься на меня. Я ведь был против того, чтобы Ри ушла с тобой,» – волк посмотрел на сестру.

– Ты хотел как лучше и я никогда не сердился на тебя за это. Ты мой друг Кай иначе я бы не отпустил её спасать волка.

– Ты бы не остановил меня, – тихо сказала Риэлла.

Она прижималась к волчьему боку, всё ещё не веря, что у неё получилось и она слышит сильные удары сердца брата под лохматой шкурой. Там, в лесу, был момент, когда она едва не умерла от страха. Его сердце почти не билось и Ри не знала, удастся ли ей докричаться до него, успела ли она.

– Знаю, – улыбнулся Алан, – Но я бы постарался.

«И ты не против, чтобы я жил здесь?»

– Конечно же, нет! – он усмехнулся, – Если ты до сих пор не веришь в мою дружбу, то поверь в мою корысть. Ты лучший защитник для неё. Она очень уязвима в этом теле и если ты будешь рядом, я могу не волноваться за её безопасность.

«Ладно, забудь,» – волк слегка ткнулся в плечо зятя, – «Прости мне моё не доверие к тебе. Это из-за того, что ты человек.»

– Да, я всего лишь человек, – печально усмехнулся Алан, глядя на жену.

«Только, когда вы ушли к камрам, я понял, что ты и правда любишь её, а она тебя. Не смотря ни на что. Это примирило меня с твоей природой. Отчасти мне помогла Триста. Я смог понять вас обоих и принять выбор сестры.»

– Спасибо, Кай, – Риэлла потянулась и поцеловала влажный нос брата.

«Ри… что ты…» – он смутился и, не будь он чёрным как смоль, покраснел бы от её нежности.

– Спасибо от нас обоих, Кай, – Алан крепко обнял волка, – Тебе, наверное, нужно ещё пару дней, чтобы восстановиться полностью?

«Да, три-четыре дня и я буду как новенький. Я ведь почти ушёл. Ума не приложу, как она дозвалась меня. Смерть выпила почти всю мою силу и уже ничто не связывало меня с живыми…» – Кай посмотрел на сестру, – «У тебя ужасно хитрая жена, Алан.»

– Нет, она просто умная, – рассмеялся Алан, – Ладно, идём, я покажу твои покои, – волк медленно встал, – Если нужен кто-нибудь из слуг я велю прислать к тебе самых смелых. Ты ведь пока перекидываться не собираешься?

«Нет, в ближайшем будущем нет. Мне сейчас легче быть волком, а не человеком. Тебя это смущает?»

– Нет, конечно, – Алан повёл его в соседние с их спальней покои.

«Слушай, Алан, не надо слуг. Я и сам вполне справлюсь. Не будем пугать твоих людей.»

– Как захочешь, Кайден. Мой дом – твой дом, – Алан слегка поклонился волку.

С тех самых пор волк и жил здесь, в Солтирене, рядом с Риэллой. Прошло уже полтора года со дня гибели Тристы и Феллан почти вырос. Их с Тристой сын мало уступал отцу в росте и силе, а со временем станет ещё сильнее. Кай был бесконечно благодарен сестре, за то, что она не позволила ему уйти вслед за женой. Благодаря Ри он видел, как взрослеет их сын, водил его на первую в жизни охоту. Совсем недавно Кайден показал ему великий секрет рода, научил сына перекидываться в человека. Если бы не Риэлла, то ему пришлось бы или учиться самому, что было довольно опасно, или воспользоваться её помощью. Но Ри смогла бы помочь ему только если бы знала, что Феллан его сын. Шансов, что Ри случайно встретит Феллана и поймёт, кто он почти не было. Кай поступил безответственно, оставляя малыша Ангусу и ничего не сказав ему о том, кто он. Теперь он понимал это и сестра становилась ему ещё ближе, ещё дороже от этого. Ри всегда видела дальше всех. Она, как и их мать, могла смотреть в зеркало мира и оно говорило с ней.

Сегодня камры праздновали событие, предсказанное зеркалом почти два года назад. Риэлла была беременна и вчера она сказала об этом мужу. Кай хорошо помнил, каким было предсказание и следил за ней с этого момента вдвое внимательнее. Он, как всегда лежал рядом с её креслом, слушал певца и со стороны могло показаться, что он увлечен балладой. На самом деле Кай ни на секунду не выпускал сестру из поля своего зрения.

Снова прислушавшись к мыслям сына Барди, Кайден увидел странное серебряное строение с чёрной заострённой крышей, уходящей в небо. Оно стояло на восьми больших прочных колоннах посреди высоких деревьев. Вместо крыльца у дома была чудная блестящая лестница без перил. Окна были странной, чуть удлинённой формы, зеркальные и совершенно тёмные. На нижней ступеньке странной лестницы сидела юная девушка… очень похожая на их с Риэллой мать.

Кайден не мог оторваться от этого чужого воспоминания. Он был достаточно опытен, чтобы отличить вымысел от памяти и понимал, что эта девушка реальна. Волк сильнее углубился в память парня, пытаясь понять, кто он, рискуя, что тот поймёт, что в его сознании чужой. И тут девушка в видении запела.

От неожиданности Кайден вздрогнул и вывалился в реальность. Девушка в голове сына странствующего певца пела колыбельную, которую в детстве пела им с сестрой мама. Мало того, она пела на родном для Кайдена языке…

Волк всмотрелся в лицо парня, не пытаясь больше слушать его воспоминания, и встретился взглядом с внимательными карими глазами. Он тут же поспешил закрыться от чужого воздействия. Кай почувствовал, что парень в свою очередь осторожно прикоснулся к его, Кайдена, воспоминаниям…

«Ри!!!» – он постарался прикрыть и сестру тоже от этого странного человека. Хотя, он уже не был так уверен, что перед ним простой камри.

«Что случилось, Кай?» – сестра смотрела на него, не очень понимая, что вызвало такую панику. Она чувствовала щит, которым Кай прикрыл её от певца и его сына, и не понимала, зачем брат сделал это.

«Это память сына Барди. Смотри…» – волк прокрутил ей картинку, которую только что видел в чужой памяти.

«Кто он…?» – Риэлла тоже была поражена. Этого просто не могло быть. Они были одни здесь и уже давно. Отец говорил им, что раньше были и другие, но они погибли. Как это случилось ни он, ни мама говорить не хотели. Дети видели, как им больно вспоминать и не настаивали.

«Не знаю,» – волк вздохнул, – «Я пытался посмотреть глубже, но… он попробовал влезть в мою память..!»

«Так вот почему ты закрыл меня,» – поняла Риэлла.

«Да. И ещё потому, что я не понимаю… Он ведь не может быть таким как мы?» – в голосе и глазах Кая она увидела… нет, не страх. Риэлла увидела надежду.

Они привыкли к своему «особому» положению в стае. Волки, которые входили в семью Шейна из стаи становились такими же, как они. Трансформацию производила их мать. Теоретически Риэлла тоже должна была уметь это, но мать никогда не показывала ей, как делает из простых чёрных волков таких, как они.

Надежда Кая была связана с ней, Риэллой. Волки были практически неуязвимы и жили так долго, что могли считаться бессмертными. Муж Риэллы был человеком и мать не захотела дать ему силу волков. Она сказала, что люди не имеют права пользоваться великой силой. Это привилегия волков. Только волки преданы и честны. Люди коварны и давать им силу и бессмертие нельзя.

Если этот мальчик был таким же, как они, значит, где-то есть ещё одна семья, подобная им и женщина способная дать Алану древнюю силу волков. Риэлла посмотрела на мужа. Её убивала только лишь мысль о его смерти. И она, и Кай знали, что пережить его она не сможет. Конечно, однажды брат смог вернуть её, но тогда было другое.

«Кай, я хочу попробовать поговорить с ним. Разрешишь?»

«Уверена, что хочешь показать ему кто ты? Он ведь поймёт, а я не смог посмотреть его намерений.»

«Давай рискнём. Это же шанс для Алана,» – она помолчала, – «И для меня тоже.»

«Хорошо. Только я буду слушать и если что сразу же закрою тебя.»

«Согласна.»

«Он не узнает, что я слушаю, не бойся.»

«Я знаю. Открывай.»

Она почувствовала, как Кайден убрал щит, перекрывающий сыну Барди доступ к ней. Риэлла присмотрелась к нему и заметила то, на что раньше не обращала внимания. Парень был очень похож на них. Он мог бы быть их с Каем братом…

«Кто ты?»

Вопрос прозвучал в моей голове настолько неожиданно, что я вздрогнул. Минуту назад я почувствовал осторожное прикосновение к своему сознанию. Это был волк. Он явно смотрел мои воспоминания и был не на шутку удивлён. Что его так поразило, выяснить я не успел. Волк почувствовал меня и немедленно закрылся. Заодно он закрыл и Риэллу. Я не очень понял, зачем он прикрыл жену правителя, но причина видимо была. Только я её не видел.

А теперь ещё этот голос.

Ментально могли общаться только мы. Камры этого не умели. Насчёт волков я уверен не был. Все попытки выяснить что-либо о волках натыкались на непроходимую стену. Теперь я понял, что, возможно, волки защищались от нас сами. Щит, поставленный сейчас Кайденом, был чем-то похож на то, что всегда мешало мне проникнуть в сознание чёрных волков, попадавших в моё поле зрения. Только он был мощнее в несколько раз и совершенно не пробиваем для меня.

«Кто ты, сын Барди?»

Снова этот голос. Причём голос принадлежал не Кайдену. Говорила женщина.

«Сперва сама назовись, если уж ты влезла ко мне в голову,» – я решил попробовать поговорить с «голосом», понять, чей он.

«Справедливо,» – отозвалась женщина, – «Я – Риэлла. А кто ты?»

Я посмотрел на жену Алана Отважного и встретился с сине-зелёными глазами. Волк смотрел на меня и слегка скалился, предупреждая об осторожности.

«Моё имя Торстин,» – ответил я.

«Ты ведь не камри,» – она не спрашивала, утверждала.

«Нет,» – я решил отвечать односложно, чтобы понять чего она хочет.

И ещё. Мне было не совсем понятно, как она пробила мою защиту и смогла пройти внутрь. Мелькнула шальная мысль. А что если она не просто «похожа» на нас? Что если она одна из нас?

Отец рассказывал, что когда-то давно, примерно через сто местных лет после того, как они оказались на этой планете, случилась авария. Они думали, что смогли справиться с поломкой и могут улететь домой. Корабль подняли, начали выводить из атмосферы и тут снова отказала автоматика. Отец велел всем сесть в спасательные челноки и спуститься на планету. Челноков на корабле было пять. Экипаж тогда был меньше, чем при приземлении. Всего-то десять человек. Правда мама была беременна мной и жена Шейна Кофома носила ребёнка. Приказы капитана не обсуждаются, поэтому мама вынуждена была улететь вместе со всеми и оставить отца одного.

Каким-то чудом он умудрился посадить почти не управляемый корабль. Правда, при посадке повредил пару стабилизаторов. Но это была настолько не значительная потеря в сравнении с возможностью потери корабля, что все только обрадовались. Все челноки вернулись на место стоянки, кроме одного. Челнок Шейна пропал. Их, естественно, искали, но ничего не нашли. Ни тел, ни следов посадки или аварии, даже останков челнока не нашли.

Все эти годы Шейн и его жена считались погибшими и вот теперь я, возможно, смотрел в глаза их дочери. Конечно, я никогда не видел жену Шейна, но в наших архивах было много видео кристаллов с записями. По распоряжению отца первые пять лет после высадки записи велись ежедневно. Записывали всё. Как строили временные жилища на поверхности планеты, пытались починить корабль, изучали природу планеты, отдыхали. Позже они перестали всё документировать и стали записывать только особенно важные события, но и того, что успели снять, было вполне достаточно для ребёнка. Я с удовольствием смотрел в детстве эти записи, слушал, как пела Иса Кофом. У неё был очень красивый голос и она часто пела им баллады нашего потерянного дома. Риэлла была очень на неё похожа и это могло оказаться правдой.

«Отец!» – я старался прикрыть от неё то, что позвал его, но я не был уверен, что у меня получилось.

«Что?» – он не перестал петь и никто ничего не заметил.

«Я сейчас разговариваю с Риэллой.»

«Ментально?»

«Ну, да!»

«Зачем ты это сделал?!» – он был рассержен, думал, что это я вошёл в сознание Риэллы.

«Я её не трогал. Она сама позвала меня.»

«Он действительно не виноват,» – голос Риэллы вспыхнул в моей голове яркой лампочкой, – «Он пытался просканировать моего волка и я услышала.»

«Дурак»!» – выругался отец и я понял, что Риэлла сделала так, чтобы мы оба слышали её.

«Не ругайте его. Лучше скажите кто вы. Это важно.»

«Для кого?»

«Для меня,» – волк едва слышно недовольно заворчал и она поправилась, – «Для нас.»

«Это долгая история, девочка. Если ты настаиваешь, то я расскажу тебе. Только не сейчас. Когда все разойдутся. Согласна?»

«Хорошо. Мы подождём,» – она больше не ошибалась.

Я снова попробовал тронуть волка и уткнулся в стену.

«Перестань. Не трогай его, Торстин,» – она чуть повернула руку, до этого спокойно лежавшую на коленях. Теперь её ладонь смотрела на меня и мне это совершенно не понравилось. – «Оставь Кайдена в покое. Взамен за ваш с отцом рассказ, я расскажу вам о нас.»

«Ладно, согласен,» – я перестал пытаться сканировать волка, переключился на Риэллу и наткнулся на глухую стену щита.

Волк снова закрыл её, а ладонь Риэллы опять лежала как прежде.

«Ну? Что скажешь?»

«Они действительно похожи на нас,» – Кайден снова закрыл их обоих.

«Ты умница, Кай. Они по-прежнему считают тебя волком,» – она улыбнулась брату, – «Как думаешь, мы не ошибаемся? Чёрные волки ведь тоже умеют читать мысли, но от этого не становятся более похожими на нас.»

«Нет, конечно. Но эти другие. Они не просто читают мысли. Они могут говорить и умеют закрываться. Оба сейчас поставили такие щиты, что мне не пробить.»

Риэлла легко прикоснулась к Барди и его сыну. Так, чтобы они ничего не заметили. Она просто скользнула по щитам, проверяя их прочность.

«Не волнуйся. Если понадобится, я пробью. Но, ты прав, они и правда очень сильные.»

«Подождём,» – решил Кайден и сестра с ним согласилась.

Баллада закончилась, отец встал и поклонился хозяйке дома. Леди Риэлла слегка поклонилась в ответ.

– Благодарю вас, господин Барди, – она улыбнулась нам обоим, – Вы порадовали мою душу.

– Что вы, леди Риэлла! – отец очень натурально смутился, – Какой из меня «господин»? Это вы принесли радость в сердце старого Барди!

– Как странно, господин Алан. Ты не находишь? Твоя леди удостаивает разговором простого бродячего певца и зовёт его «господином». А посла великого Перта Второго Коварного не удостоила даже взглядом.

Я посмотрел туда, откуда раздался голос. Человек сидел за одним из небольших столиков, справа от Алана. Я хорошо его знал и не питал к нему тёплых чувств. Это был посол Перта Коварного.

– Что удивляет тебя, посол? – Алан посмотрел на него и мне стало понятно, что не у меня одного этот человек вызывает отрицательные эмоции, – Ты приехал предложить мне дочь своего господина. Неужели ты думал, что это обрадует мою жену?

– Но у камров возможно иметь трёх жен. Ничто не мешает тебе принять предложение моего господина. У тебя ведь всего одна жена. Господин согласен, чтобы его дочь не была первой.

– Да, но я не согласен, – Алан сердито смотрел на посла, – У народа камров действительно раньше было принято брать в жены трех женщин одновременно. Теперь мы больше так не делаем. Теперь мы женимся только на одной женщине. И тебе это хорошо известно.

– Разве для правителя есть какие-то ограничения? – фыркнул посол.

– В первую очередь для правителя. К тому же, у меня уже есть жена и другой мне не нужно. Я уже дважды отвечал послам Перта Коварного и в третий раз отвечу тебе то же, что и предыдущим двоим, – он посмотрел на Риэллу, взял её за руку, – Моя жена – леди Риэлла. Другая женщина в мой дом не войдёт.

– Это твой окончательный ответ, Алан Отважный?

– Да.

– Что ж… я не хотел говорить, но… – он внимательно посмотрел на Риэллу, – А знаешь ли ты, господин мой, что женщина, которую ты держишь за руку и зовёшь женой тебе изменяет?

По взгляду Алана Отважного я понял, что ещё слово и посол Перта узнает на себе тяжесть его руки. Рядом с Риэллой медленно поднялся чёрный волк. Он сделал шаг в сторону обидчика его госпожи и тихо, но грозно зарычал.

Видеть этого огромного зверя рядом с людьми было для меня по-прежнему пугающе не привычно. Да и как можно привыкнуть к волку таких размеров?

Риэлла тут же оказалась на ногах, положила руку на плечо волка и тихо, едва слышно сказала: «Кай, не надо! Вспомни про «пыль под ногами». Алан кивнул, соглашаясь с ней, и я почувствовал, как Большой Дом становится ужасно маленьким.

Она говорила на НАШЕМ языке! И оба они, Алан и волк, понимали её!

Я посмотрел на отца. Слышал ли он то, что слышал я? Отец утвердительно кивнул и скользнул взглядом по Риэлле. Я понял, что он сканирует её на предмет совпадения хромосомного ряда. Это было сложно определить на таком расстоянии, нужно было подойти ближе. Но он не хотел рисковать и пытался понять отсюда насколько она НАША.

– Ваши ложные обвинения дают мне право указать вам на дверь, господин посол, – Алан старался быть вежливым. Фраза про «пыль под ногами» видимо была понятна ему, – И впредь я не желаю видеть вас в моём доме. Ни вас, ни кого-либо другого в роли посла!

– Почему же ложные, господин? Я видел своими глазами, как этой ночью, в саду Большого Дома, леди Риэлла обнимала мужчину. И это были не вы, мой господин. – посол считал, что выигрывает, не замечая реакции волка, Риэллы и самого Алана. Все они молчали и посол продолжил, – Это был высокий белый мужчина, с тёмными волосами. Вы легко найдёте его, господин Алан. У него в волосах слева седая прядь.

В зале после слов посла стало тихо. Описание было очень чётким и не оставляло сомнений в том, что посол действительно видел этого мужчину, но… что-то было не так.

Сначала тихим кашляющим смехом рассмеялся волк Риэллы. Потом засмеялась Риэлла и, наконец, к ним присоединился Алан. Все трое смеялись так заразительно, что вскоре уже смеялся весь зал Большого Дома.

«Нет, вы только послушайте этого идиота!» – смеялся Кайден, – «Я любовник Ри! Вот же болван!»

«Согласен с тобой, брат, идиот редкостный!» – глаза Алана, обращенные на волка, искрились смехом, – «Ри, милая, видно уж очень пылко ты обнимала Кая, если он углядел в этом связь. Я почти ревную!»

«Господи, ну где делают таких сверхъестественных дураков? Покажите мне это место и я стану обходить его сотой дорогой, чтобы случайно не подцепить их глупость!» – Риэлла переводила взгляд то на мужа, то на волка и смеялась от души.

Посол застал их врасплох и они вдруг перестали закрываться, все трое. Точнее двое. Алана прикрывала от нас его жена. Теперь я легко мог слышать их всех, то, как они обсуждали дурака-посла на ментальном уровне.

«А что собственно смешного-то?» – я решил сыграть на неожиданности и их увлечённости, чтобы понять причину такой бурной реакции.

«Да, собственно ничего. Кроме того, что я её брат!» – волк так много времени провёл в моей голове, что не заметил, как я вошёл в его мысли.

«Кай! Это чужой!» – окрик Риэллы тут же привёл его в себя и волк посмотрел в мою сторону.

«Ничего, сестричка, разберёмся,» – он посмотрел на меня и я снова услышал его, – «Ты узнал, что хотел малыш. Теперь отстань от нас.»

Я молча кивнул и убрался из его мыслей.

Посол Перта Коварного смотрел на них как на не нормальных. Он предупредил Алана об измене жены, а тот смеётся. Он раскрыл преступность леди, а она не боится ни капли и тоже смеётся… Он ничего не понимал.

Я же наоборот теперь понял всё. По глазам отца я видел, что он тоже всё слышал, включая мой вопрос Кайдену и его ответ.

Одно было плохо в этом всеобщем веселье, мы упустили из виду посла. Он смотрел на смеющихся камров, на Алана и его жену и медленно закипал от гнева. Даже волк смеялся над ним…над ним, послом Перта Коварного!..

– Прошу, прости нас посол, но уж очень смешно это звучит, – отсмеявшись, Алан решил немного сгладить впечатление, – Мужчина, которого ты видел с леди Риэллой, её брат. Он приезжал к нам погостить на пару дней и сегодня утром уехал домой.

– Брат?

– Да, это мой родной брат, – Риэлла всё ещё улыбалась. Она переглянулась с мужем и он коротко кивнул, – Прошу вас, продолжайте пир без нас. Мы просим простить нас, но я немного устала и нам, – она положила руку на живот, – нужен отдых.

– Здоровье леди Риэллы! Здоровье Алана Отважного! – снова прокатилось по залу.

Она сделала пару шагов от стола, опираясь на руку мужа. Я подумал было, что она забыла про нас, но это было не так.

– Барди, друг мой, – она обернулась к нам, – Прошу вас обоих составить нам компанию. Ужасно хочется послушать ещё ваше пение. Ты ведь не против, господин мой? – Алан кивнул, подтверждая, что не против.

– Конечно, леди Риэлла, – отец поднялся со своего места.

Я последовал его примеру.

Всё, что произошло дальше, слилось для меня в единое событие. Настолько быстро, даже для нас, и одновременно всё случилось.

Посол Перта Коварного бросился к Риэлле с кинжалом в руке. Алан закрыл собой жену. Вперёд метнулась чёрная тень. В следующее мгновение посол уже лежал на полу, прижатый огромной лапой, и любовался оскаленными зубами Кайдена.

– Нет!!! – полный боли крик Риэллы перекрыл грозное рычание волка, ругань посла, даже негодующие крики камров.

Она стояла на коленях рядом с мужем. Кинжал посла ушёл к нему в грудь по самую рукоятку.

– Нет! Нет! Не может быть! Зеркало не врёт! Этого не было в зеркале… Нет… – она погладила мужа по щеке, – Аль, любимый, ты меня слышишь? Ответь, прошу тебя.

– Да, Ри, – Алан посмотрел на неё, – Прости, меня. Надо было без разговоров гнать этого «посла».

– Тише, Аль, – Риэлла осторожно коснулась его груди, словно прислушиваясь к чему-то, – Погоди, я должна посмотреть, как помочь тебе. Ты только не уходи, слышишь? Ты должен быть в сознании.

– Знаю, – он слабо улыбнулся, – Только, Ри, ничем ты мне уже не поможешь. Я чувствую его. Лезвие слишком близко к сердцу.

Мы с отцом переглянулись.

Во-первых, оба говорили на нашем языке. Во-вторых, Риэлла говорила о зеркале, а Алан о том, что чувствует, как лежит клинок в его теле.

Зеркало. Смотреть в зеркало мира, говорить с ним могли только НАШИ женщины.

Алан чувствовал лезвие и знал, что должен быть в сознании, чтобы она могла попытаться помочь ему. Значит, он тоже был НАШ.

Решение отец принял мгновенно. Эти двое больше не были для нас чужими.

– Позвольте мне, госпожа, – отец опустился на колени рядом с Аланом.

Она встретилась с ним взглядом, кивнула. Он быстро пробежал пальцами по груди Алана, не забыв коснуться рукоятки кинжала. Печально вздохнул.

– Леди Риэлла, ничего нельзя сделать, – она смотрела на него полными слёз изумрудными глазами, – Он умрёт. Вы это знаете так же, как я. Ему осталось всего пару минут. Не теряйте времени, леди. Скажите, что считаете нужным и отпустите его.

– Нет… нет… не возможно… зеркало… – она посмотрела мужу в глаза и поняла, что мой отец сказал ей правду.

– Зеркало показало тебе только один из возможных путей, девочка, – отец говорил на нашем языке, – Самый лучший из них. Ты должна была повторить вопрос несколько раз, тогда зеркало сказало бы тебе больше.

Риэлла с ужасом смотрела на него. Потом, словно забыла о нём, перевела взгляд на мужа, что-то сказала ему, но слов я не услышал. Алан ответил и я понял, что отец закрыл их обоих щитом молчания.

– Я сделал это, чтобы их никто не слышал. Последние слова это только для них.

– Точно ничего нельзя сделать, отец?

– Почти ничего, Торстин. Почти ничего, – он покачал головой.

– Почти? Значит, надежда всё же есть? – мы стояли в шаге от них и я слышал её кровь.

Леди Риэлла была из нашего рода. Одновременно с этим я узнал и её возраст, и возраст волка. Кайдену было 917, как мне. Ей на двести местных лет меньше.

– Сейчас нет, сын, – он грустно улыбнулся, – Жаль, что мы не знали, что они наши.

– Они? Риэлла и Кайден?

– И Алан тоже. Хотя, не совсем. В нём есть кровь камров. Именно поэтому он сейчас умрёт, – он прислушался к Алану и его тон стал деловым, – Время уходит. Придётся выйти из образа, Торстин. Через минуту, когда сердце остановится, будь готов взять его Силу Жизни и держи, пока не скажу отпустить.

Я знал, о чём говорил отец, но никогда не видел, как это происходит в действительности. Среди нас пока никто не умирал.

– Уверен, что у меня получится? – я знал это только в теории и испугался, что ничего не выйдет.

– Это просто, сын. Ты увидишь его. Он будет как живой, только слегка прозрачный. Чтобы удержать, нужно просто взять его за руки, сразу за обе. Остальное сделаю я.

Громче заплакала Риэлла и отец бросился к ним.

– Скорее, Торстин! Сейчас! Удержи его!

Я посмотрел туда, куда смотрел отец и увидел его. Алан и правда был такой же, только кожа бледная до голубизны.

– Торстин!

Окрик отца привёл меня в чувство. Я шагнул к Алану и быстро взял его за обе руки. Показалось, что я держу в руках два куска льда. Для того, чтобы сделать это, мне пришлось снять с себя защиту и камры увидели мой реальный облик. Сейчас они видели не сына певца, но великого бога Тора. Отец тоже сбросил с себя защиту и рядом с Риэллой и Аланом стоял на коленях отец богов Один.

– Молодец! – облегчённо выдохнул отец и обратился к Риэлле, – Девочка, послушай меня. Он умер и я не могу оживить его, но спасти вас ещё можно. Я только должен знать его настоящее имя.

– Алан. Его зовут Алан, – она не смотрела на него и не видела, как он изменился.

– Нет, настоящее имя. То, которым его назвал отец.

Теперь она посмотрела на него.

– Кто ты? Барди?

– Нет, конечно. Ты же видишь, что я не простой бродячий певец. Как и мой сын, – она перевела взгляд на меня и увидела тень Алана в моих руках, – Его имя, девочка. Поторопись, – Риэлла качнулась в нашу сторону, но отец остановил её, – Его сейчас нельзя трогать. Это может делать только мой сын. Как зовут твоего мужа, Риэлла? Скажи мне и вы навсегда будете вместе.

– Ты бог? Отец богов…

– Лучше. Я тот, кто знает, как вам помочь и может сделать это. Время, девочка…

– Алакернат, – она посмотрела на мёртвое тело мужа, перевела взгляд на тень в моих руках, – Алакернат Суон.

– Красивое имя. Он сын Зейда Суона? – она кивнула, – Это сильный человек. Надеюсь, его сын не слабее и у нас всё получится, – отец поднялся, протянул ей руку.

– Тебе ведь и моё полное имя нужно, верно? – Риэлла приняла его руку, поднялась.

– А разве тебя зовут не Риэлла?

– Почти. Моё имя Андриэлла Кофом.

– Идём, – он взял её за руку и подвёл к нам, – Дай мне его левую руку, Торстин, – я протянул ему левую руку тени Алана-Алакерната.

Отец вложил её в левую руку Риэллы.

– Держи его крепче, девочка. Не упусти, – она кивнула, – Теперь вторую, – я передал ему вторую руку тени и он соединил её с правой рукой женщины, перекрестив над левыми, – Теперь смотри, чтобы мне никто не помешал.

Я впервые обратил внимание на зал Большого Дома. Никто и не собирался мешать ему. Камры не сводили глаз с отца. Все они сидели так тихо, что было слышно, как не громко ворчит брат Риэллы. Его лапа до сих пор прижимала посла к полу.

«Всё в порядке, Кайден,» – обратился я к нему, – «Отец поможет им.»

«Интересно знать как? Он же умер,» – волк посмотрел на меня.

«Только та его часть, что была камри. Ты видишь его сейчас? Там, рядом с твоей сестрой?»

«Да,» – волк кивнул, – «Он словно призрак. Только смотрит на неё по-прежнему.»

«Камры видят его по-другому. Для них он больше похож на облако.»

«А что хочет сделать твой отец? Зачем он скрестил их руки?»

«Это древний ритуал нашего народа, Кай. Если двое так сильно любят друг друга, что не хотят разлучаться и после смерти, то их нужно связать. Старейшина рода должен провести Ритуал Связи Силы Жизни. Тогда они вернуться в этот мир семь раз и будут всегда вместе. А когда проживут в любви все эти жизни, то в последний раз за ними прилетит Большой Орёл. Один из тех, кого мы зовём Повелителями Вселенной. Они летают среди звёзд так же легко, как здешние птицы с ветки на ветку. Орёл найдёт их, где бы они ни были, на любой планете, в любом уголке мира. Он посадит их себе на спину и унесёт туда, где они будут вместе вечно.»

«Это правда?» – волк смотрел на меня с сомнением, – «Я всегда думал, что это сказка. Мама рассказывала нам о Великих Орлах, когда Ри была маленькой.»

«Это правда,» – я посмотрел на отца.

Пока я объяснял Кайдену, что происходит, он спросил согласия у Риэллы и тени Алана. Потом одну руку завёл снизу под их скрещенные руки ладонью вверх, а вторую протянул над ними ладонью вниз. Вздохнул, сосредотачиваясь, и начал Ритуал.

Он говорил тихо, но слова Ритуала были хорошо слышны во всём зале. Формула привязки была не сложная, хотя довольно длинная и повторить её нужно было трижды. Когда отец читал первый раз, ничего не происходило. Во второй, между его руками стали проскальзывать слабые голубые искры. Они проходили сквозь руки Алана и Риэллы, словно сшивали их друг с другом. В третий раз, искры превратились в синий мерцающий свет. Он окутал их руки мягким полупрозрачным облачком и становился всё гуще, по мере того, как Ритуал подходил к концу.

Вдруг я понял, что слышу не только голос отца. Посмотрев на камров, притихших в зале, сообразил, что это их голоса смешиваются с его. Камры, все кто был в зале, опустились на колени и повторяли за отцом слова незнакомого ритуала, словно пытались усилить их. Они будто понимали смысл происходящего и хотели помочь ему. Их тихий полушёпот звучал как молитва, как просьба к небесам о помощи.

– Алакернат Суон и Андриэлла Кофом теперь Сила Ваших Жизней Связана, – отец сомкнул руки, обнимая сплетённые руки Алана и Риэллы, – Семь раз вернётесь вы в этот мир и каждый раз вы будете вместе. В последний ваш приход Большой Орёл унесёт вас туда, где вы никогда больше не разлучитесь.

Между руками отца вспыхнул ослепительный синий свет. Камры закрыли лица руками, так ярок был он. Отец довольно улыбнулся, посмотрел на Риэллу.

– Теперь поцелуй его, девочка, и отпусти. Его время вышло, – он отпустил их руки, сделал шаг назад.

– Я люблю тебя, Аль! – она сказала это так тихо, что я скорее догадался по движению её губ, чем услышал слова.

Риэлла притянула к себе тень мужа и осторожно поцеловала его в губы. Тень слабо дрогнула, улыбнулась ей, губы беззвучно зашевелились в ответ. Вдруг тень качнулась к женщине и поцеловала её. Риэлла вскрикнула, пошатнулась. Тень удержала её, не дала упасть. Через мгновение отец подхватил её и тень отпустила Риэллу. Отец осторожно посадил её на стул.

– Иди, с ней всё будет в порядке, – он просто светился от удовольствия.

У него не просто получилось связать их. Тень очень редко целовала в ответ того, кто оставался в этом мире. Такое случалось всего несколько раз за всю историю нашего народа. Тень, или Сила Жизни, как называли её мы, редко воспринимала окружающую реальность. Поэтому был нужен поцелуй, чтобы тень не потерялась потом в информационном поле планеты.

Бестелесный Алан бросил последний взгляд на жену, вздохнул и медленно растаял.

Отец повернулся, посмотрел вглубь зала Большого Дома.

– Встаньте, Великий Народ Камров! Я благодарю вас! – он говорил теперь на понятном им языке, – Вашего господина спасти было нельзя, но только что вы помогли спасти его душу и его любовь. Семь раз вернётся в этот мир ваш господин и семь раз леди Риэлла встретит его. Они проживут в любви и согласии все эти жизни. На седьмой раз Большой Орёл унесёт их туда, где сами Боги будут оберегать их любовь.

– Как же они узнают друг друга?.. – только совсем юный парнишка-камри, стоявший рядом с отцом, посмел говорить с самим Одином.

– Очень просто малыш, – отец улыбнулся ему, – Глаза Алана всегда будут цвета тёмного мёда, они будут темнеть от гнева или любви. Глаза леди будут всегда сине-зелёными. Их цвет так же будет зависеть от её желаний. Они будут помнить друг друга и едва их взгляды в новой жизни встретятся, они узнают, вспомнят кто они. Любовь обнимет, свяжет их и больше не отпустит до конца их смертной жизни. И до их следующей встречи.

«Вот так и рождаются легенды» – подумал я, глядя на довольного, но ужасно усталого отца. Ритуал выкачал из него самого почти все силы.

– Великий, а что нам делать с послом? – начальник стражей смотрел на притихшего под лапой Кайдена посла, – Нам покарать его или принести в жертву богам?

– Никому из богов не понравится, если им в жертву принесут убийцу, – отец посмотрел на Риэллу, перевёл взгляд на Кая, – Скажи, Чёрный Брат, ты согласишься выполнить волю богов и наказать убийцу?

«Ты сможешь, мальчик?» – услышал я его слова, обращённые к Каю на ментальном уровне, – «Если нет, мой сын поможет тебе.»

«Смогу. Мне давно хочется оторвать ему голову,» – Кай хищно оскалился.

«Хорошо,» – он мысленно улыбнулся, – «Сейчас жизнь твоей сестры, да и твоя собственная, становится легендой Великого Народа Камров. Помоги мне, чтобы камры перестали убивать чёрных волков.»

«Согласен. Только я не хочу говорить с ними со всеми так, как с тобой. Мне перекинуться?»

«Нет, мой сын поможет тебе говорить.»

– Сын мой, помоги Чёрному Брату, – я медленно пошёл к Каю.

– Великий, но ведь волки не умеют говорить… – всё тот же парнишка с интересом смотрел на Кая.

– С богами говорят все, поверь мне, малыш, – отец встретился со мной глазами и едва заметно кивнул.

Я положил руку на плечо волка, почувствовал мерный стук большого сердца, прикрыл глаза.

– Я выполню волю богов, – я услышал собственный голос, хотя, открывалась пасть Кая, – Но, Отец Богов, у меня есть просьба. Пусть Великий Народ перестанет убивать чёрных волков, пусть больше не воруют волчат. Чёрные волки сами станут охранять посёлки камров в благодарность за прекращение убийств.

– Путь будет так! – отец поднял руку открытой ладонью к камрам, – Да падёт гнев мой на головы тех, кто посмеет ослушаться! – центр его ладони засветился голубым и камры снова попадали на колени.

«Торстин, отпусти его,» – я убрал руку, прерывая связь, – «Убей его, Кай. И надо позаботиться о твоей сестре.»

«С радостью!»

Волк зарычал, склонился к послу. Огромная пасть раскрылась и Кай легко, одним движением, оторвал посольскую голову от тела.

Через четверть часа мы все сидели в той самой маленькой гостиной с камином, в которой Ангус, Риэлла и Кай рассказывали Алану подробности гибели Тристы и спасения Кая. Волк перекинулся в человека и оказался очень красивым темноглазым мужчиной с седой прядью в чёрных вьющихся волосах.

– Вы ведь дети Шейна и Исы Кофом?

Кай кивнул. Риэлла сидела рядом с ним, прижавшись к брату, положив голову ему на плечо. Она смотрела невидящим взглядом на огонь в камине и молчала.

– Но, откуда связь с волками? Ты один так можешь? Или она тоже?

– Тоже, – кивнул Кай, – Мы все так можем. Мама рассказывала, что когда-то, очень давно, таких как мы было много. А потом случилась беда, выжили только они с отцом. Их спас большой чёрный волк. Потом он дал маме свою кровь, чтобы они смогли выжить. С тех пор они всегда были вместе. Родители жили и сейчас живут в стае того волка. Его звали Кайден. Меня назвали в его честь. Мы оба, я и Ри, родились уже с волчьей кровью и всегда умели перекидываться.

– Но у тебя была жена и есть сын…

– Да, – кивнул Кай, – Триста была из стаи. У нас есть ещё две младших сестры, они тоже замужем за волками из стаи и у них есть дети.

– Но как? – отец смотрел на него с нескрываемым интересом.

– Не знаю, – Кай пожал плечами, – Когда я встретил Тристу, то привёл её к матери. Она увела её на пять дней вглубь леса и не велела ходить за ними. Когда они вернулись, моя Триста уже могла становиться человеком и говорить в мыслях. Первый муж Ри и мужья сестер тоже уходили с мамой в лес, а потом возвращались уже другими.

– Первый муж Ри?

– Да, – Кай посмотрел на сестру, но она, казалось, не слышала и не видела ничего вокруг, – Он погиб, почти так же, как моя Триста. Горный медведь напал на них с Ри и он умер, защищая жену. Мы практически бессмертны. Если бы я застал Тристу живой, я бы спас её. И муж Ри тоже был бы жив, если бы, по неопытности, не перекинулся в человека.

– Ты не дал ей умереть тогда?

– Да, – кивнул Кай, – А она спасла меня, когда погибла Триста.

– Ты уверен, что волки согласятся охранять посёлки камров?

– Уверен. Я сын вождя, моё слово закон.

– Но ты уже несколько лет не живёшь в стае.

– Это не важно, – Кайден улыбнулся, – Если захочу, я могу услышать каждого волка моей стаи. Вот так, – он постучал себя по виску.

– Можешь позвать сына? Я хочу, чтобы он тоже знал о нас.

– Хорошо, сейчас спрошу, если сможет, то придёт. Он был на дежурстве с Ангусом, – Кай прикрыл глаза и замер. Через пару секунд посмотрел на нас, кивнул, – Он придёт. А с нашими родителями вы не хотите встретиться?

– Мы долгие годы думали, что они погибли и горько оплакивали их смерть. Конечно, хотим! Только все вместе, если они, конечно, не против.

– Я спрошу их. Завтра. Сейчас они в пещере и я не слышу их.

– В пещере?

– Да. Так мы называем большую пещеру в Северных горах, которую сделали своим домом. Мы уходим туда, если хотим побыть людьми. Там безопасно и несколько волков всегда охраняют входы. Мыслями туда не пройти.

– Понятно.

Дверь тихо распахнулась и в дверном проёме показался Феллан. Ни я, ни отец не слышали, как большой волк шёл по коридору. По улыбке Кая я понял, что для него эффектное появление сына вовсе не сюрприз.

– Малыш, перекинься. Это наша родня. Они хотят поговорить.

Волк кивнул и исчез. Через минуту он вернулся. Феллан был так же высок и строен, как отец. Он смотрел на мир такими же большими карими глазами, как у Кая, а мягкие волнистые волосы цвета тёмной меди достались ему, видимо, от матери.

– Здравствуйте, – он сел на пол у ног отца, посмотрел на него, – Я слышал, что случилось. У нас всех чуть сердце не остановилось от крика тёти Ри… Как она? – юноша осторожно коснулся руки Риэллы.

– Плохо, сынок, – Кай сильнее обнял сестру, – Она плачет.

– Слышу…

Я посмотрел на Риэллу. Её глаза были сухи, губы плотно сжаты.

– Она не может сейчас перекинуться, чтобы оплакать мужа как следует. Из-за ребёнка. Если она сделает это сейчас, малыш погибнет, – Кай перехватил мой взгляд, направленный на сестру, – Ты можешь услышать, если хочешь. Здесь, – он снова коснулся виска, – Только не советую. Ей очень больно. В нас есть волчья кровь, мы сильнее вас. Твоё сердце может не выдержать её боль.

Я не послушался его и всё же осторожно мысленно прикоснулся к Риэлле. Волна сумасшедшей боли захлестнула и, наверное, убила бы меня, если бы отец не вернул меня обратно, не прикрыл.

– Я говорил, – боль сестры отразилась в глазах Кайдена, – Скажи, это правда?

– Что? – не понял отец.

– Тот Ритуал, что ты совершил с ней и тенью Алана?

– Да, – отец кивнул, – Это правда. Более того, так как с ними бывает крайне редко. Я никогда не встречал такой любви, как у них. Это одновременно и благословение и наказание. Они так любят друг друга, что ей сейчас не чем дышать, потому, что он ушёл.

– Я чувствую, – Кайден ласково погладил сестру по голове.

– Я тоже, – откликнулся юноша, – Па, а мы можем помочь ей? Хоть как-нибудь?

– Можем, малыш, только не сейчас. Позже, когда она выплачется.

Я вспомнил ту безумную боль, которая чуть не взорвала мой мозг и поёжился. Сколько же времени нужно, чтобы отступила такая боль?..

– А это возможно?

– Да, просто ей нужно время. И ещё мы, ты и я, чтобы напоминать ей о главном. О малыше, которого она носит. О его сыне.

Нас провожал, перекинувшийся обратно в волка, Феллан. Кай не мог оставить сестру одну. Мы пришли следом за ним на конюшню. Конюхи совершенно не испугались его. Все в Солтирене знали, что Феллан сын волка леди Риэллы.

«Сейчас приведут лошадей,» – Феллан улыбнулся.

«Спасибо, Феллан,» – теперь, разговаривая с ним, я представлял себе красивого стройного юношу с большими глазами-вишнями.

Боги покинули зал Большого Дома сразу же после казни посла Перта Коварного. Зайдя за угол, мы снова поставили защиту и опять стали простыми бродячими певцами. Обошли дом и у чёрного входа нас встретил слуга, посланный Кайденом. Он проводил нас во внутренние покои, где мы потом и говорили с Каем и его сыном. Сейчас нам нужно было реально вернуться домой и Кай распорядился дать нам лошадей.

Минут через пятнадцать мы попрощались с Фелланом. Он бежал рядом с нами до самой окраины Солтирена, чтобы ни у кого из жителей не было возможности удивиться бродячим певцам, верхом на лошадях из конюшни правителя.

Обратный путь показался мне значительно короче. Во многом благодаря лошадям, но больше из-за мыслей, занимавших мою голову. Никто не мог ожидать, что обычный визит в Большой Дом станет таким запоминающимся. Что погибнет Алан, а мы найдём давно потерянных и оплаканных соплеменников. Что отец проведёт древний Ритуал Связи Силы Жизни, а у камров родится новая волшебная легенда.

Я вспомнил Риэллу и боль, рвавшую на куски её душу. Как долго сможет она жить без Алана? Сколько лет его сын будет удерживать её от последнего шага? Когда они снова встретятся? Когда наступит их седьмой, последний, раз? И доживу ли я до этого, чтобы увидеть Повелителя Вселенной, когда он прилетит за ними?