Судьба немецкого кекса, который теперь лежал на столе перед Полем, была определена ещё в начале декабря: он должен был стать частью общего рождественского стола, который традиционно накрывали в доме Маруси. Общим он назывался не только из-за того, что за ним собирались друзья и соседи, но и потому, что угощения для него готовили и приносили сами гости. А чтобы блюда не повторялись и были гарантировано съедены, мама Пети придумала игру, которую назвала «Кулинарные фанты». По правилам, за две недели до праздника приглашённые гости записывали на небольших листочках бумаги название несложного блюда, которое им хотелось бы отведать на Рождество. Затем бумажки складывали в шляпу, перемешивали и предлагали участникам вытянуть кулинарный фант. В Рождество каждый гость приносил то блюдо, название которого было написано на бумажке.

«И кто же из соседей пожелал немецкий штоллен?» – спросите вы. Этим человеком был дедушка Мориц. Он скучал по своей покойной жене и часто вспоминал традиционный рождественский кекс, который та так любила печь. И пусть старый немец не верил, что кто-то сможет сравниться в кулинарном мастерстве с его любимой Шац1, мама Поля старалась ему угодить.

Она стёрла с кухонного стола сладкие пылинки и Поль увидел своё отражение в его зеркальной поверхности.

– Вот и всё, – нежно проговорила мама. – Твоя рубашка висит на стуле. Я думаю, что тебе всё-таки стоит надеть те красные подтяжки, которые прислала бабушка – они отлично сочетаются с клетчатой бабочкой.

Поцеловав сына в макушку, она ушла наряжаться.

Поль подошёл к стулу и стащил с него рубашку. Под ней действительно оказались красные подтяжки и клетчатая бабочка. Он не собирался их надевать. Живо представив себе покатывающего со смеха Ваньку, который считал бабочку не чем иным, как нелепым бантиком, а подтяжки – держателями для штанов тех, кто не умеет застёгивать ремень, русский норвежец решительно сгреб подарок бабушки в охапку и запихнул в первый попавшийся ящик.

Дорогу замело. Снегоуборочный трактор ещё не проехал, поэтому о поездке на машине можно было забыть. Чтобы добраться до дома Маруси пешком, Поль и его родители надели валенки, прихватив парадную обувь с собой. Честь доставить штоллен выпала младшему члену семьи. И Поль подошёл к выполнению этого задания со всей ответственностью потомственного викинга. Он то крепко прижимал кекс к себе, то, припоминая наказ мамы не мять штоллен, отводил его на расстояние вытянутых рук.

Растревоженные ветром снежинки мелькали в темноте. Они летели прямо в глаза, мешая идти. Но даже сквозь эту белоснежную пелену Поль мог разглядеть очертания дома Маруси, который подсвечивался рождественскими гирляндами. Будто заколдованные они стоически светились наперекор непогоде.

Ноги вязли в снегу и Поль уже изнемог, как вдруг позади раздалось угрожающее рычание мощного двигателя. Путники обернулись: высокий джип пробирался сквозь сугробы. Его огромные колёса словно вскапывали и перемалывали снег.

– Эй, соседи! – крикнул папа Вани, высовываясь из окна машины. – Лезьте внутрь, мы с радостью вас подвезём.

Довольная физиономия Ваньки маячила позади водителя.

«Не верю я в эти глупости, – пробурчал Ванька, когда Кузя впервые, ещё осенью, рассказал ему про волшебные ёлки. – Ты ещё скажи, что дед Мороз существует» Но Ванькино неверие не могло изменить того, что «ёлочные» чудеса и правда случались, и начинались они всегда одинаково. Каждый год в рождественскую ночь один из приглашённых детей дома Маруси загадывал желание у волшебной ёлочки в гостиной. Можно было просить то, чего нельзя купить: здоровья, вдохновения, терпения. Весной ель высаживали возле леса, и как только она укоренялась, желания начинали исполняться. Кузя смотрел на одиннадцатую ёлочку в истории гостиной серого дома и улыбался. Потому что год назад, стоя на том самом месте, он был десятым ребёнком, который загадал скромное желание найти новых друзей. И вот теперь живые свидетельства его исполнения – Поль, Ванька и Петька, стояли рядом с Кузей и восхищённо разглядывали вечнозелёную гостью, которая предназначалась для мечты малышки Лу.

Лесная принцесса была украшена золотыми бусами, перламутровыми шариками, плюшевыми игрушками из ваты и фетра и алыми пуансеттиями. Их яркие соцветия затмевали другие украшения и были похожи на зевы диковинных существ. Поль протянул руку и осторожно дотронулся до их нежных лепестков.

– Тётя Катя, – обратился Кузя к маме Маруси; та только что вошла в гостиную и искала подходящее место для блюда с зефиром, – а где вы достали эти… как их? – спросил он и бесцеремонно ткнул пальцем в алые языки необычного цветка.

– Это пуансеттии – рождественские цветы, – пояснила хозяйка серого дома. – Я их сделала сама. Верующие христиане уподобляют цветы этого растения звезде, которая появилась на небе в ночь рождения Христа.

– И правда, по форме цветок очень похож на звёздочку, – заметила маленькая Лу.

– Пуансеттия – нежное и капризное растение – продолжила мама, – Оно расцветает исключительно под Рождество. Поэтому его цветение можно сравнить с настоящим чудом.

– Да, ну…– недоверчиво проговорил Ванька. – Разве это чудо?

– А почему нет? – спросила мама.

– Потому что, мой папа говорит, что чудо – это то, что сложно объяснить. А цветок на ёлке – никакое не чудо, а всего лишь дело рук человека.

Друзья с восхищением взглянули на Ваньку: тот всегда открыто и бесстрашно выражал своё мнение, не соглашался, если его терзали сомнения, требовал дополнительных доказательств, если представленных доводов было недостаточно. Мама Маруси загадочно улыбнулась.

– А что, если я скажу тебе, что многое из того, что мы считаем чудом, творится руками людей? Даже больше: для того, чтобы чудо стало возможным человек просто необходим.

– Например, как мой папа, который кладёт подарки под ёлку вместо Деда Мороза? – Ванька скорчил хитренькую гримасу. Лу в ужасе взглянула на него: «Неужели Деда Мороза и правда не существует?»

– Почему ты так уверен, что именно твой папа кладёт подарки под ёлку, а не кто-то другой? – спросила мама Маруси.

– Ха-ха, – засмеялся Ванька, – а кому же это ещё охота мне подарки покупать?

– Да тому же самому Деду Морозу, – мама нежностью взяла Лу за маленькую ручку и серьёзно посмотрела на Ваньку. – Вот я, например, знаю историю одного мальчика, который как-то в Рождество загадал желание, и оно взаправду исполнилось. Но не родители исполнили его, а кто-то другой. Ребёнком он верил в то, что это было настоящее чудо, но только взрослым понял, что чудом было не само исполнение желания, а появление в его жизни человека, который его исполнил. Потому что человечность – необходимый ингредиент для любого чуда, суть которого – запустить бесконечную цепочку добрых дел.

– Как это? – не понял Ванька.

Мама Маруси взяла несколько подушек с кушетки и разложила их возле камина на ковре.

– Раз ты задаёшь этот вопрос, Ванюша, – улыбнулась она, – значит, пора вам услышать одну загадочную историю о взрослом мальчике.

Поленья сладко потрескивали в камине, словно принимая участие в разговоре. За окном продолжал идти снег. Дом Маруси всё больше погружался в высокие сугробы.

Катя поставила блюдо с домашним зефиром на ковёр. Дети расселись вокруг и приготовились слушать.

– Всё, о чём я расскажу вам сегодня – чистая правда, и случилось это много лет назад. Но поскольку за этой историей стоят настоящие люди, я не буду называть их имён.

Старинные напольные часы тикали в такт мягкому голосу Кати и оттого, казалось, будто хозяйка дома произносит заклинание, переносящее присутствующих в прошлое. «Тик-так, тик-так…» – отсчитывал маятник. Поль закрыл глаза – другой мир, в котором когда-то жили и его родители, подходил к границе его воображения.

– В небольшом северном городе, почти в тысячи километрах отсюда, – заговорила мама Маруси, – жил один мальчик примерно вашего возраста. Он рос в небогатой, но счастливой семье, любовь которой стоила тысячи дорогих ботинок и была желаннее килограммов диковинных сладостей. Папа, мама и сын много времени проводили вместе: летом устраивали пикники, зимой катались на лыжах, дождливыми осенними вечерами пили чай на маленькой, но уютной кухне. Казалось, ничто не способно разрушить их семейное счастье, но одним бесснежным декабрём вихрь печальных новостей ворвался в их маленький мир. Отец лишился работы и был вынужден отправиться на поиски средств для семьи в другой город.

Стоя на обшарпанном перроне среди снующих серых людей, скрывающихся в вокзальном полумраке, мальчик глотал слезы. Он будто чувствовал, что провожает любимого отца в последний раз, словно знал, что поезд пастью хищного железного червяка поглотит его и уже никогда не вернёт назад.

Дома он весь вечер провёл у окна в надежде, что поднявшийся сильный ветер вот-вот ворвётся внутрь и унесёт их с мамой вслед за отцом, точно так же как переносил сказочную Мэри Поппинс из города в город. И тогда они обязательно настигнут железного червяка, выхватят из его светящегося живота отца и вернут домой. Но чуда не произошло. Ветер стих и штиль тоски окутал ночной городок. Мать подошла к сыну и сказала: «Пойдём, сынок, я знаю, что может помочь нам и отцу. Сегодня мы будем молиться. Будем просить о чуде». Они встретили ночь молитвой, которая тонула в их человеческом бессилии, но возрождала надежду на чудо.

С тех пор окно кухни стало местом печали мальчика. Он подолгу смотрел в него, пытаясь что-то разглядеть вдалеке. Вестей от отца всё не было: острая линия горизонта словно разрезала жизнь их семьи пополам.

Так продолжалось несколько недель, пока однажды, в канун Рождества, мальчик снова не выглянул в окно. Во дворе дома он увидел, как соседские мальчишки играют в хоккей. Вместо шайбы они увлечённо гоняли маленький мяч, который пружинил от бортиков старой хоккейной коробки. Перегнувшись через бортик, болельщики с шумным азартом следили за игрой. Мальчик уткнулся носом в холодное стекло: ах, если бы у него были коньки!

Он бы забылся в игре, разогнал клюшкой тяжёлые мысли и отправил отчаяние прямиком в ворота. Но нет, коньков у него не будет никогда, потому что денег матери едва ли хватает на еду.

Горечь несбывшихся желаний овладела мальчишкой. Словно в помешательстве он захлопнул окно, сложил ладони, закрыл глаза и с жаром заговорил:

– Господи, пожалуйста, помоги мне раздобыть коньки, клюшку и шлем для игры в хоккей! Я обещаю, что буду хорошо учиться, буду радовать маму и папу… – он запнулся; весёлый крик детей прорывался сквозь закрытые окна; слёзы градом катилась по юным щекам.

Да, он просил о вещах, наивно полагая, что они сделают его счастливее. Он просил о малой радости, которая помогла бы справиться с большим горем.

В рождественскую ночь мальчик не сомкнул глаз, ожидая чуда. Но оно не случилось ни ночью, ни утром, как не случилось и на следующий день. Стыдясь минутной слабости, прокручивая в воспоминаниях слова несбывшейся молитвы, на третий день мальчик вышел из дома и чуть не упал через порог, споткнувшись о новенькие коньки, клюшку и шлем. Чудо, которое он так ждал, наконец произошло!

Одни соседские дети, услышав историю мальчика, лишь посмеялись над ним, другие попробовали загадать желание таким же нехитрым способом, но не добившись исполнения, обвинили его во лжи. Но это не помешало мальчику играть в хоккей – в игру, в которой ему не оказалось равных. Слух о быстром, ловком, метком мальчишке быстро вылетел за пределы небольшого двора, и, год спустя, хоккеиста-самородка пригласили играть за детскую хоккейную команду городка.

Как же они радовались вместе с мамой, сидя на старой уютной кухоньке! С той самой минуты она откладывала с таким трудом заработанные средства на единственное увлечение сына. Все сбережения были истрачены на покупку новой формы, клюшки и щитков. Поэтому, когда пришло время менять коньки и шлем, денег снова не оказалось. В канун очередного Рождества мальчик снова решился загадать желание, которое лишь немногим отличалось от предыдущего. И на третий день вновь произошло чудо: всё, о чём просил он, лежало на пороге его квартиры.

Прошло несколько лет. Мальчик вырос. В маленьком городе теперь никто не мог тягаться с ним в скорости и ловкости. Талантливого хоккеиста пригласили играть за сборную большого города. Кто бы мог подумать, что попытка заглушить боль от потери родного человека приведёт к мечте. Теперь большой город звал его! Нет, он не растворится в безызвестности подобно отцу, ведь его там ждут, любят, на него надеются. Но для исполнения мечты нужна малость – деньги, чтобы переехать и ещё чуть-чуть на первое время. Он всё отдаст до копейки, но кто сможет одолжить такую сумму в бедном городке? «Я сам могу заработать!» – твёрдо решил юный мальчик.

Работу официанта, уборщика, продавца или дворника он спрашивал во всех магазинах, столовых и домах маленького городка, но никто не хотел брать на работу юношу, которого ждало большое будущее. Зависть овладела посеревшими людьми. Не найдя поддержки, в последний, третий раз, юный мальчик обратился к молитве и впервые попросил не вещи, а деньги. Молясь, он до конца не верил, что можно просить их. Хорошо ли просить о них или нет? Поэтому на третий день, когда мальчик ничего не обнаружил на пороге своей квартиры, он не был удивлён.

Вечером следующего дня мама юного хоккеиста была увлечена уборкой. Словно в танце она кружила по маленькой квартирке в обнимку со шваброй и тряпкой. Постыдно чудесное настроение овладело ею. Пусть её сын не получил шанс воплотить свою мечту, он оставался дома, рядом с любимой мамой. Воодушевлённая хозяйка навела идеальный порядок внутри квартиры, затем разобралась на балконе. Когда и это занятие подошло к концу, в пылу она решила: «Почему бы не вытряхнуть коврик перед входом, а заодно может быть и помыть лестничную площадку?» Мама подняла коврик, преисполненная намерения как следует его вытрясти, как вдруг из-под половика вылетел конверт. На обороте было написано: «Будущей звезде хоккея», внутри него лежали деньги. Передавая конверт сыну, она сказала: «Помни, сынок, любое добро должно сделать оборот и вернуться».

И мальчик не забыл её слова. К сожалению, он так и не стал великим хоккеистом. Получив травму через месяц игры в сборной, он увлёкся другой профессией, преуспел в ней, женился и родил ребёнка, и каждое Рождество жертвовал деньги на благотворительность.

С тех пор каждый год он уговаривал постаревшую маму переехать к нему из того маленького городка, но та упорно отказывалась. Манящая северная и немного мистическая природа не отпускала её. Поэтому взрослому мальчику ничего не оставалось, кроме как, время от времени навещать свою любимую маму.

Как-то раз они пили чай на новенькой кухне того самого многоквартирного дома. За окном акварелью растекалось северное лето; прозрачные лучи солнца словно таяли на стекле. Обхватив нарядный чайничек располневшими руками, мама заботливо суетилась, подливая сыну брусничный чай. В запотевшей хрустальной вазочке остывало свежеиспечённое печенье.

– А наш сосед, дед Митя, помнишь его? – спросила мама, махнув рукой в сторону квартиры верхнего этажа.

– Да, тот добрый дедушка с бородой. Его ещё все звали Морозом – уж больно был похож, – взрослый мальчик взял из вазочки песочное печенье. – Помню, каждое Рождество ты готовила для него это печенье и.… – встретив печальные глаза матери, он осёкся.

– Да… – грустно проговорила мама. – Дед Митя тяжело болел и недавно умер.

– Как же так… Почему ты мне не сказала?

– Не хотела беспокоить тебя, да и Митя этого, видно, не хотел. Но теперь я жалею об этом, потому что, как оказалось, есть кое-что, о чём ты непременно должен знать. Когда Митя болел, я помогала ему. То продукты принесу, то по дому кое-какие дела сделаю. А он всё про тебя спрашивал. Мог часами слушать мои рассказы о твоей жизни. Думала тогда, что причуда у старика такая или просто разговор поддержать хотел… На похороны прилетела его племянница. Вместе мы решили разобрать вещи из квартиры старика. И вот, перебирая письма, я вдруг обнаружила товарную накладную – чек из магазина. «Странно, – думаю, – чего это он чек хранил? Важный, что ли, какой?» Вчиталась, а это из спортивного магазина: «коньки тридцать шестого размера, клюшка, шлем». Спрашиваю племянницу: «Тебе дед Митя в детстве коньки покупал?» – «Нет», – отвечает. И тут меня словно молнией пронзило: я поняла, что коньки, клюшка, а потом и деньги – это всё он подкладывал под нашу дверь!

Слёзы проступили на глазах взрослого мальчика. Как он мог все эти годы верить в чудо, которое на самом деле сотворил человек? Человек, которому он по неведению не смог ответить добром на добро. Разве теперь он может хорошо думать о себе?

Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну. Во дворовой хоккейной коробке дети гоняли мяч. Из глубины воспоминаний вырвалась зима прошлого, серая лестничная клетка и зелёные стены, на фоне которых стоит ещё живой дед Митя и, по-доброму улыбаясь сквозь заросли седой бороды, обращается к нему, тогда ещё десятилетнему мальчишке: «Ух, как ты вымахал! Спортсменом, наверное, станешь. Будешь высоким, как отец. Ну-ка, а какой размер ноги у тебя? Тридцать шестой? Ух, здоровяком вырастешь!».

– Значит, всё это время я зря жертвовал деньги? Точнее, жертвовал не тем людям, не туда, – очнулся от воспоминаний взрослый мальчик. – Какой же я глупец! Я искренне верил, что это было настоящее чудо, а это было не так.

– Нет, сын, – возразила мать. – Конечно, чудеса задумываются Всевышним, но иногда творятся руками людей. Может быть, человек, поверивший в чудо, становится его частью, и только так чудеса становятся возможны. Дед Митя скрыл свой добрый поступок, потому что не хотел, чтобы ты чувствовал себя ему обязанным. Ведь смысл добрых дел и чудес не в том, чтобы непременно помогать в ответ тому, кто помог тебе. Смысл в том, чтобы человек, прикоснувшийся к чуду, пустил его дальше, а не замыкал его на себе или одном человеке. Дед Митя надеялся, что, поверив в чудеса, ты продолжишь помогать не ему, а другим, а те, в свою очередь, другим, и так добрые дела продолжат жить.

Мама Маруси замолчала и перевела взгляд на Ваньку, который сидел в оцепенении. Казалось, что он забыл, как моргать.

– А кто был тем мальчиком, и как тот дедушка узнал его желание? – спросил Кузя.

Хозяйка дома загадочно улыбнулась, затем поднялась, и её платье зашелестело словно крылья доброй феи.

– Может быть, вам стоит попробовать разгадать эту тайну? Могу дать две подсказки. Первая: герой этой истории будет среди сегодняшних гостей, и вы хорошо с ним знакомы. И вторая подсказка: для любого доброго дела всегда нужно приложить некоторые усилия, – она взяла в руки пустое блюдо из-под зефира и вышла из комнаты.

– Ха! А я знаю, кто тот загадочный герой! – победоносно воскликнул Петька, когда дверь за мамой закрылась.

– Ну и кто же? – скептически протянул Ванька.

– Папа Поля!

– Это не смешно, Петя, – проговорил Поль.

– А я и не шучу. Сам подумай: тётя Катя сказала, что тот город был северным, но она не уточнила, был ли он русским. Значит, это мог быть тот самый маленький город, в котором живёт твоя норвежская бабушка. Потом твой отец сто процентов играл в хоккей в детстве – все видели, как здорово он катается на коньках. А ещё у него другая профессия – инженер, есть жена и один ребёнок – это ты. И комбо: твой папа регулярно ездит к своей маме в другую страну в тысячах километрах отсюда. Всё сходится!

– А вот и не всё: у мальчика из истории папа уехал и не вернулся, а мой дедушка жив и здоров!

– Откуда ты знаешь, что он твой родной дедушка? – не отступал Петька.

– Перестань нести чушь, Петька! – потерял терпение Поль. – Мои бабушка с дедом живут в собственном доме в лесу. И соседа по имени Митя у них не может быть. Это же русское имя, в то время как в Норвегии вокруг одни норвежцы.

– Мальчишки, не ссорьтесь! У меня есть предложение, – вмешалась Маруся, – давайте, чтобы вычислить взрослого мальчика, пойдём в холл и будем встречать гостей? Один из них точно попадёт под описание. Только сперва нам нужно его грамотно составить. Давайте выпишем все характеристики человека, о котором рассказывала мама?

– Отличная идея! – подхватил Ванька. – Хотя мне с трудом верится, что ты не знаешь, о ком идёт речь.

Маруся возмущённо скрестила руки на груди и смерила Ваньку высокомерным взглядом.

– Давайте не будем тратить время на пустяки, а начнём действовать, – вмешалась маленькая Лу. – Итак, что нам известно?

– Тот, кого мы ищем – русский человек, возраста наших родителей, – словно диктуя шифровку, начал Ванька.

– У него есть мама в северном городе. Она живёт в многоквартирном доме, – продолжил Петька.

– Он хорошо катается на коньках, но у него есть какая-то травма, —добавил Поль.

– А ещё он сменил профессию… – напомнил Кузя.

– И теперь он женат, и у него есть один ребёнок, – заключила Маруся.

Дети любили разглядывать их, воображая, кем могли бы быть первоначальные хозяева этих сокровищ. Например, они фантазировали, что первым обладателем хрустальной люстры, подвешенной под потолком холла серого дома, был известный кутила. Человек, который вёл праздный образ жизни богача и спускал миллионы на развлечения. Когда-то и люстру, разумеется, он выбрал на свой вкус. Пройдя путь от блистательной части антуража светских вечеринок до потускневшей груды хрусталя в ящике на блошином рынке, отреставрированная люстра вернулась к служению. Теперь она щедро одаривала своим сиянием всякого входящего в холл серого дома на холме.

Одним из таких гостей и первым, кого встретили Поль и его друзья, стал дедушка Мориц. Старый немец не любил опаздывать, поэтому всегда приходил раньше большинства гостей. Стряхнув с потускневшей шляпы хлопья белого снега, Мориц обнажил лысину:

– А, детишки-детективы, – приветливо прокряхтел он, – что на этот раз? Расследуете тайну съеденных конфет?

– Это точно не он, – шепнула Маруся на ухо Кузе.

Но дедушка Мориц услышал каждое слово: пусть он был старым, но не был глухим.

– Конечно, не я, Маруся! Зачем мне конфеты, если сегодня меня ждёт что-то повкуснее? – мечтательно произнёс он.

Мориц повесил на свободный крючок поношенное пальто и, сложив руки за спиной, проследовал на кухню. Через несколько минут вошла соседка Галя – главный фермер посёлка. Она торжественно пронесла мимо толпившихся детей живую пуансеттию – подарок для мамы Маруси. Следом в холл шумно ворвались два брата-близнеца, опережая измученных их проделками родителей и уставшую бабушку. Человека, похожего на взрослого мальчика всё не было.

Лицо Ваньки мрачнело, демонстрируя все признаки отчаяния, когда дверь распахнулась и в холл стремительно вошёл рослый мужчина в полувоенных ботинках и небрежно наброшенной на плечи чёрной дублёнке. Сперва остолбенев, но через секунду, совладав с волнением, Ванька зашевелил челюстью словно рыба, выброшенная на берег.

– Дядя Ваня… – еле слышно проговорил он, а затем во весь голос закричал. – Дядя Ваня! Мой дядя Ваня приехал! Ура ура ура! – Ванька прыгал по холлу, словно ополоумевший.

– Как вырос-то, как вырос! – радостно басил великан. – Ах, сорванец!

Длинными руками он поднял Ваньку на высоту своего двухметрового роста. Оказалось, что рассказы о славном дяде богатырской силы не были преувеличением.

– Так что же это я, – вдруг прервался дядя, вернув любимого племянника на пол. – Я ж не один! Твоя сестра и тётя тоже приехали, представляешь? Летели из Владивостока столько часов, потом на машине… Они устали с дороги, вот и…

Из-за богатырского плеча выглянула бледная худая женщина:

– Поэтому не такие бодрые, как дядя Ваня!

Она устало улыбнулась, подошла к любимому племяннику, обвила его своими тонкими руками и по-матерински прижала к себе.

– Действительно, Ванюша, как ты вырос.

В тени героического отца и усталой матери стояла измученная ладно сложенная девочка лет десяти – двоюродная сестра Ваньки – Алиса. Причёска из пучка с белой лентой на голове придавала ей ещё большую схожесть с балериной из музыкальной шкатулки. Затаив дыхание, Петька следил за каждым движением маленькой гостьи: вот она улыбнулась, вот моргнула, вот пожала плечами. Он подметил, что глаза у сказочной балерины серого цвета, губы бледно-розового, а волосы каштановые. Зачем ему всё это?

Перед домом началась суета: под сильным снегопадом, рослый дядя Ваня перегружал чемоданы из машины такси в железного монстра папы Ваньки.

– Алиса останется у вас на несколько дней? – поинтересовался Петька, провожая каждую сумку взглядом.

– На каникулы, наверное. А что?

– Так, ничего…

– Ваня! – окликнула всесильного богатыря-разгрузчика его жена, внезапно возникшая за спинами детей. – Побереги своё плечо! Ты помнишь, чем закончилась твоя показная удаль на перроне во Владивостоке?

– Ладно-ладно! Не шуми, Насть! – пробаритонил дядя Ваня.

– А что случилось на перроне? – заботливо осведомился Петька.

– Да… – всплеснула руками тётя Настя. – У него же травма молодости. Теперь о ней напоминает вечно ноющее плечо. А он его не бережёт! – специально громко закончила она фразу.

– А что случилось с ним в молодости?

– В хоккей играл без удержу. Так любил этот вид спорта… Бывало, всё забудет дома, кроме коньков да клюшки. Однажды в мороз шапку забыл, на каток пошёл. После игры домой надо идти, а он без шапки. Друг ему шлем одолжил, но уши твой дядя таки отморозил. Потому что не слушал н и к о г о! – снова громогласно добавила она, высунувшись в дверной проём.

Ванька с восхищением взглянул на тётю – он и не подозревал, что в этой хрупкой, измождённой женщине скрыт такой мощный вокальный потенциал.

– Потом хоккей пришлось забросить, – тихо продолжила она, повернувшись к мальчишкам. – В армию забрали его. С плечом непросто было, конечно, но он справился. Зато посмотрите теперь, какой он у нас: герой-подводник!

Петька и Ванька ошалело переглянулись и рванули с места, оставив тётю в недоумении от их внезапного исчезновения. Чуть не врезавшись в косяк и не застряв в дверном проёме, пытаясь в него протиснуться одновременно, мальчишки вбежали в гостиную.

– Это… ребята… – запыхавшись начал было Ванька, но от переизбытка эмоций не смог продолжить фразу.

– Мы… Поняли… Кто это! – подхватил Петька и тоже запнулся.

– Мой дядя! – из последних сил выпалил Ванька.

– Вот это поворот! – обрадовался Кузя.

– И как же вы узнали? – спросила Маруся.

Мальчишки им всё рассказали, перебивая друг друга.

– Невероятно, впервые тайна разгадана без Поля! – заметили шкодливые близнецы.

Поль печально потупил глаза: ему стало чуточку горько оттого, что он не смог поучаствовать в разгадке.

В берлоге пахло древесиной: вдоль стен стояли свежие спилы орешника и карагача. Цельные причудливые куски некогда живых деревьев источали последние капли аромата жизни.

– Как странно, – заметил Кузя, – твоя мама не разрешает срубить даже ёлку на праздник. Как она могла допустить, чтобы твой папа был столяром?

– Мама говорит, что плохо срубить дерево, а через несколько дней его выбросить. Но в том, чтобы сделать из него то, что прослужит много лет, нет ничего дурного, – пояснила Маруся.

Ванька подошёл к огромному столу, на котором стояла дисковая пила. Ему страшно захотелось дотронуться до её зубчиков, и он протянул руку.

– Только не трогайте тут ничего! – осекла его Маруся. – Если папа узнает о том, что мы тут что-то трогали, он рассердится.

Маруся приоткрыла дверцу маленькой кладовой и зажгла единственную лампочку, висевшую под самым потолком.

– Нам сюда, – сказала она.

На полках стояли картонные коробки, некоторые из которых рассохлись и потеряли форму.

– Если мы и найдём какие-то улики, то только здесь.

Друзья огляделись.

– Вон та коробка выглядит подозрительной, – заключил Ванька и указал на приметную коробку на верхней полке.

– А тут есть стремянка? – озираясь спросил Поль.

Маруся заглянула за дверь, где стояла старая приставная лесенка.

Близнецы кое-как приладили её, и Поль принялся карабкаться вверх. Лесенка скрипела и угрожающе тряслась. В какой-то момент Кузя задумался: «Уж не спрятали ли эту лестницу специально для того, чтобы детям не пришло в голову на неё взбираться?» Но было уже поздно.

– Кто-нибудь, подержите лестницу, – распорядился Поль, когда на третьей ступеньке лесенка чуть накренилась влево. Близнецы с готовностью ухватились за тетиву. Оказавшись на самой вершине, Поль потянулся к коробке. Лесенка задрожала. Уцепившись за последнюю ступеньку, Поль возмущённо закричал:

– Вы там держите или что?!

– Держим, конечно, – спокойно заверили его близнецы.

Дотянувшись до коробки, Поль попытался аккуратно привлечь её к себе, но та оказалась слишком тяжёлой. Тогда юный верхолаз дёрнул за неё что было сил. Сорвавшись, коробка полетела вниз прямо на головы близнецов, и те еле успели отпрыгнуть.

– Эй, ты чего это делаешь?! – закричали они и отпустили лестницу.

Но Поль ничего не успел ответить: он беспомощно повис, обеими руками ухватившись за верхнюю полку.

Только когда друзья вернули дряхлую лесенку под ноги Полю, тот спустился вниз.

– Чтобы я ещё раз доверился вам, – пробубнил он в сторону близнецов.

– Чтобы мы ещё раз держали твою дурацкую лестницу… Смотри, какая шишка теперь! – один из них продемонстрировал публике свежую травму.

– Ничего страшного, через несколько дней появится обычный феморис сантунум2! – со знанием дела проговорил Ванька.

– Знаем мы твои феморисы. В прошлый раз ты лечил их примочками из вонючей травяной жижи.

Пока остальные препирались, Петька в нетерпении заглянул внутрь находки.

– Смотрите! – перебил он ссорящихся друзей.

Заинтригованные дети склонились над коробкой: внутри неё лежали кубки и медали.

– «Лучший игрок матча», – прочитал Ванька на одном из кубков, и все замолчали.

Еле слышные голоса и смех взрослых доносились с первого этажа. Глухие шаги изредка нарушали тишину тесной подвальной комнатки. Крепкий аромат увядающего дерева всё плотнее окутывал детей, склонившихся над коробкой. Внезапно им почудилось, будто они находятся не в чулане, а внутри ствола большого дерева: протяни руку и дотронешься до мягкой скрытой от посторонних глаз сердцевины. Но почему-то не радость от разгадки, а стыд овладел друзьями.

– И что же нам теперь делать? – растерянно спросил Поль.

– Мы возьмём самый красивый кубок и отнесём его наверх, – решительно проговорила Маруся.

– А не лучше ли оставить его здесь и сделать вид, что мы ничего не находили? – предложил Ванька.

– Не лучше. Я знаю маму, она рассказала эту историю не просто так.

– Твой папа тоже не просто так держит эту коробку в чулане, – заметил Поль.

– Значит, пришло самое время достать её, – добавила Маруся, взяла в руки кубок и направилась к двери.

– Так-так, – проговорил Мориц, выбираясь из объятий кресла, – и что это у нас тут такое?

– Кубок моего папы! – гордо рапортовала Маруся.

– О-о-о, – восхищённо протянул Мориц, – твой папа играл в хоккей?

– Ещё как! Даже был лучшим игроком матча!

– Ишь ты, – задумчиво проговорил старик, – а я и не знал.

Подробно рассмотрев кубок, Мориц вернулся в кресло. Проводив взглядом старика, Ванька вспомнил:

– Послушайте, ребята, а про самое главное-то мы и забыли! Как тот дедушка узнал о желании твоего папы, Маруся?

– Мне кажется, что я знаю ответ, – вмешался Петька, – вы же помните, что моя любимая книга «Три мушкетёра?» – Ванька закатил глаза – он не разделял Петькино увлечение мушкетёрами. – Так вот, там есть момент, где д’Артаньян подслушивает важную информацию через каминную трубу. Я думаю, что тот дедушка сделал то же самое – случайно услышал желание папы Маруси через какую-то трубу на кухне.

– Точно! – подхватили близнецы. – Через кухонную вентиляцию можно подслушать, ведь она выходит на крышу. Нас так однажды ворона напугала – она начала каркать прямо в трубу, и мы сначала страшно перепугались, а потом разобрались.

– Разобрались в ситуации или разобрали трубу? – съехидничал Ванька, и один из близнецов в отместку скорчил рожу.

– Подождите, вы считаете, что дедушка слышал все три желания папы Маруси в разные годы через трубу? Чтобы это сделать, нужно было дежурить возле неё круглые сутки, – заметил Поль.

– Согласен, не сходится, – подтвердил Ванька.

– И не забывайте про размер ноги: чтобы купить коньки, нужно было знать точный размер, а маленький папа Маруси вряд ли упоминал о нём в молитве, – добавил Поль. – И ещё кое-что: ни через трубу, ни через стакан или камин невозможно чётко расслышать фразу. Отдалённо понять о чём разговор, но разобрать каждое слово нельзя. Так только в фильмах бывает. Мне об этом папа рассказывал.

Всё время пока дети спорили и выдвигали гипотезы, Мориц боролся с желанием наесться печенья. Проиграв в этой борьбе, он достал сдобное имбирное лакомство и с нескрываемым удовольствием откусил от него. Дети обернулись, учуяв аромат печенья.

– Детишки, – воспользовавшись возникшей паузой, заговорил Мориц, – а вы знаете, как у меня появился всем вам известный пудель?

Дети в недоумении взглянули на старика. При чём здесь непослушный пёс? Но перебивать Морица никто не решился.

– Когда моя жена тяжело заболела, это разбило моё сердце. Я страшно боялся её потерять и всё надеялся, что горе и одиночество обойдут стороной наш дом. Я невыносимо страдал и однажды в минуту тягостных раздумий заговорил на эту тему с соседом. Он опрометчиво поинтересовался состоянием моих дел, и тогда я с горя рассказал ему всё, что накопилось в моей душе и всё, что я утаивал от любимой Шац, лишь бы не расстраивать её. Я поступил неосмотрительно: изливая душу соседу, я не задумывался о том, что моя любимая жена может услышать тот разговор. Так и произошло: через открытое окно кухни она услышала обрывки фраз. На моё счастье, не весь разговор целиком, но оказалось, что и обрывки фраз достаточно, чтобы догадаться о сути разговора. И тогда, чтобы выяснить детали, она приготовила своё фирменное имбирное печенье и отправилась к соседу. Конечно, никто и никогда не мог устоять перед её сладостями, поэтому сосед рассказал ей всё, что узнал о моих переживаниях и страхе перед одиночеством и бесконечным горем. На следующий день она купила мне чудесного пуделя, которого вы все теперь знаете. Моя милая, добрая Шац… Она не хотела, чтобы я остался один, – старый Мориц отвернулся, достал платок, обтёр им лицо и затем снова повернулся к детям. – Иногда для того чтобы помочь другому, нужно приложить чуть больше усилий, чем просто услышать. Случайность – редкость в добрых делах. Но если она и становится первопричиной, то подобна слабой искре: чтобы из неё разгорелся настоящий костёр добрых дел, нужно приложить чуть больше усилий, чем просто наблюдать на ней и ждать, пока кто-то подбросит охапку сухой травы.

– Печенье… – пробормотал Кузя, не сводя глаз со старого немца. – Мама мальчика ходила к соседу с печеньем. Значит, это она ему рассказала о желании сына!

– Или сосед мог услышать обрывки фраз через вентиляционную трубу, а потом уточнить у мамы, когда она пришла с печеньем, – подхватил Поль. – А у мальчика он потом спросил детали, как бы случайно, про размер ноги и тому подобное. И если мама носила соседу печенье перед каждым Рождеством, она могла ему рассказывать о своих делах и печалях, и так он каждый праздник узнавал о том, что нужно мальчику для его мечты.

– Значит, мама знала, что тот дедушка был богат? – спросили смышлёные близнецы.

– Почему именно богат?

– Потому что разве может старый одинокий дедушка покупать всё, что ему захочется? Вот нашему дедушке наши родители всё покупают. У него же пенсия маленькая.

– А может быть, мама думала, что он обычный дедушка, поэтому всё ему рассказывала. А на самом деле он необычный… – задумчиво проговорил Поль.

– Ну вот этого мы точно не узнаем, – заключил Ванька. – Объявляю дело закрытым!

– Эту картину нарисовал тот самый дедушка. Он был пейзажистом – писал природу Карелии, был визуальным поэтом тех мест. Он мог навсегда уехать из моего родного города, расположенного в сотнях километрах от Петрозаводска, ведь его картины пользовались широкой известностью. Но он остался, потому как был влюблён в северную природу, одержим ею. Поэтому он глубоко чувствовал и разделял одержимость других. Таковым он считал моё увлечение хоккеем. В память о дедушке Мите вместе с благотворителями мы открыли небольшой музей и детскую художественную школу.

Пока папа Маруси говорил, Ванька засунул руку в карман. Там он нащупал смятую записку с предсказанием из печенья, которым два месяца назад его угостила мама Маруси. Каждый юный гость, впервые переступая порог серого дома, получал в дар это особое печенье. Предсказание, спрятанное внутри, содержало маленький стишок – загадку, которую предстояло разгадать обладателю. Ванька развернул записку, в которой было написано:

Пейзаж из ярких васильков,

Понятнее ста тысяч слов.

Их нет нужды произносить,

Чтоб добрые дела творить.

Ванька застыл в недоумении. Он внимательно оглядел друзей: те слушали папу Маруси, затаив дыхание. Они ещё не знали, что мир Ваньки только что перевернулся, и он поверил в чудеса. Через час он уговорит малышку Лу передать ему право загадать желание возле волшебной ёлки. «Я хочу помогать другим, когда вырасту!» – загадает он, и его желание исполнится. Пусть не сразу, пусть через много лет, но исполнится.

Но пока этого не произошло, старый Мориц отправил кусочек долгожданного штоллена в рот. На вкус он оказался именно таким, каким готовила его любимая Шац, именно таким, каким он помнил его. Единственное, что старику захотелось добавить, это самую малость сахарной пудры. Он взял небольшое ситечко, добавил туда сладкого снега и затряс им. Сахарная пудра сыпалась на рождественский штоллен подобно снегу, валящему из огромной тучи за окном дома, в котором собрались и встречали праздник добрые соседи.