По утрам на рынок приходила за продуктами ворчливая, вечно всем недовольная собака. Под общим навесом в два ряда стояли деревянные прилавки с разными товарами. За одним мальтийская болонка торговала молоком от местного фермера, за другим продавались овощи из хозяйства самой маленькой на свете собачонки, дальше шёл хлебный прилавок, напротив – с колбасой и сосисками. Ещё был прилавок с рассадой цветов и овощей и небольшой отдел мёда. Сбоку пристроилась бакалея. Весь городок приходил на этот рынок за продуктами.

Вечно недовольной ворчливой собаки боялись все продавцы. Эта собака могла испортить настроение любому. Зайдя на рынок, она обводила прилавки недобрым взглядом и подходила к молочному отделу.

– Молоко-то свежее или уже всё скисло, как обычно? – спрашивала скрипучим голосом ворчливая собака.

– Ну конечно свежее, – с обидой отвечала продавщица, – почему вдруг обычно? Когда у меня что скисало? Всегда утренним торгуем.

– Можно было бы и повежливее отвечать, – ворчала недовольная собака и, испортив настроение молочной продавщице, переходила к овощному прилавку.

– Помидоры у вас, небось, лежалые. Бочок, вон, весь сгнил, – недовольно сообщала она овощной продавщице.

Та не могла найти слов для ответа. Её красавцы-помидоры ещё сегодня росли на грядке, они лежали на прилавке гладкие, блестящие, один к одному.

– А укроп что-то совсем пожелтел, как я погляжу, – щурилась недовольная собака на изумрудно-зелёный укроп.

У продавщицы овощного отдела на глаза наворачивались слёзы обиды за свой прекрасный товар.

Наворчав на овощную продавщицу, ворчливая собака двигалась к хлебному отделу, откуда шёл потрясающий запах свежей выпечки. И там она находила, к чему придраться.

То ей чёрствый хлеб вчера продали: все лапы натрудила, кусок отрезая, то на хлебе вовсе плесень выросла, не успела она с буханкой до дома дойти.

Продавцом хлебного отдела работал большой добродушный лабрадор, но и он расстраивался от ворчания вечно недовольной собаки.

Продавцы старались с ней не спорить, потому что она на одно слово отвечала десятью, и все эти слова были очень неприятные. А продавцам ругаться с вредной ворчливой собачонкой было не к лицу. Да и не хотелось им. И другим покупателям ворчание недовольной собаки было в тягость, и все только и ждали, когда она скорее уйдёт.

Складывалось впечатление, что она огорчала рыночных продавцов нарочно, как будто стараясь задеть их посильнее. Кто знает, зачем она так делала. Все были в недоумении и не знали, как быть. Казалось, чем сильнее она портила настроение продавцам, тем лучше оно становилось у неё самой. Закончив покупки и обворчав весь рынок, ворчливая собака шла домой с довольным видом. А расстроенные продавцы ещё полдня обсуждали выходки вечно недовольной собаки. Это не могло не сказаться на их настроении, они хмурились и были не так приветливы, как обычно.

Иногда ворчливая собака не являлась на рынок. Может быть, она шла ворчать в супермаркет. Или гулять в парк. Или ещё куда-нибудь.

В эти дни продавцы были счастливы. Но чаще им приходилось выслушивать её ворчание и беспочвенные обвинения.

– Надо что-то с этим делать!

– А что тут сделаешь?

– Сил никаких нет!

– Всё настроение испортила.

Так переговаривались огорчённые продавцы, стараясь скорее вернуть себе хорошее настроение.

Однажды во время подобного разговора раздался тихий, но настойчивый писк. Сначала никто не понял, что это пищит, но писк не прекращался. Стали искать источник звука. Это оказалась самая маленькая на свете собака, которая привезла овощи со своего огорода на продажу. Продавщица отошла на разгрузку, а маленькая собака, отчаявшись докричаться до собравшихся невооружённым голосом, скрутила из листа капусты рупор и кричала в него:

– Лююююди! Послушайте меня! Лююююдииии!

Не все продавцы были люди, часть их была как раз собаки, но маленькая собака отбросила условности.

Наконец её услышали. Собака установила перед собой увеличительное стекло и произнесла речь, суть которой сводилась к тому, чтобы не слышать того, что говорит эта ворчунья. Достичь этого просто – при приближении вредной собачонки необходимо заложить во все уши беруши. Тогда обидного ворчания не будет слышно, и вечно недовольная собака не сможет никому испортить настроение.

– А как же я услышу, что она заказывает? – спросила молочная продавщица. – Она каждый раз берёт разное. То ей литр молока, то два. То сметану, то масло. То творог.

– Я недавно читал внучке сказку, – произнёс добрый лабрадор, продавец хлебного отдела, – там главные герои, дедушка и бабушка, постоянно ссорились. А потом один волшебник дал дедушке кувшинчик волшебной воды. Когда бабушка начинала ругаться, он набирал полный рот волшебной воды, и они совершенно перестали ссориться.

– А где мы возьмём такую волшебную воду? – спросила овощная продавщица.

– Да в нашем колодце и возьмём. Завтра все приносим по чашке.

Собаки и люди, рыночные продавцы, так и сделали. Они принесли из дома чашки и наполнили их водой из колодца.

Как только вечно всем недовольная собака показалась у входа на рынок, продавцы как по команде набрали в рот воды.

– И молоко-то, небось, прокисло уже. Сметана жидкая, творог перестоял, – вместо приветствия заворчала собака, и каково же было её удивление, когда продавщица молочной продукции не произнесла в ответ ни слова, а вместо обычных оправданий или возражений молча смотрела на неё. При этом у неё были странно раздуты щёки.

– Это что за новости? Скажите на милость, молчит. И молоко прошлогоднее, и разговаривать не желает! Вот молодёжь пошла. Да у вас… у вас в молоке слишком много воды, вот! – выкрикнула ворчливая собака. Молочная продавщица, мальтийская болонка, безмятежно смотрела на разошедшуюся вечно недовольную собаку. Смотрела и даже немного про себя улыбалась: какой прекрасный выход из положения подсказала им маленькая собачка. Какая она умничка. И капуста у неё высшего сорта. Надо будет взять кочан, наквасить в бочке. А лучше два. А лучше даже три, чтобы и на щи хватило. И на начинку для пирожков с капустой. Хотя что это она, собачка подсказала про беруши, а про волшебную воду прочитал в сказке добрый лабрадор.

Она вопросительно приподняла брови и приглашающе кивнула на товар, мол, что будете брать.

Ворчливая собака ткнула пальцем в молоко и гавкнула:

– Литр. Один. И сметану. Мне посвежее.

Она забрала свои покупки, злобно фыркнула на молочную продавщицу и перешла к овощам.

– Взвесьте мне огурчиков полкило. И чтоб хрустящие, а не как в прошлый раз… вяленькие.

Овощная продавщица быстро отвесила ей требуемое и показала на калькуляторе стоимость покупки.

Ворчливая собака задохнулась от возмущения.

– Люди добрые! – возопила она вне себя от ярости. – Да вы тут, что, все с ума посходили?

Она оглядела рынок. Продавцы молча стояли за своими прилавками с приветливыми, хоть и немного перекошенными улыбками, а немногочисленные покупатели удивлённо смотрели на ни с того ни с сего разбушевавшуюся собачонку.

Когда с ней так же обошлись и в хлебном отделе, ворчливая собака схватила сумки и буквально выбежала с рынка. Она помчалась к роще, не разбирая дороги. Убежав в заросли, она бросилась на траву, закрыла лицо лапами и горько расплакалась.

– Злые люди! Противные собаки! Никто меня не любит! Все только обижают! Сговорились! Конечно! Все на одного… накинулись …

Ей было очень жалко себя. Она сидела и тихонько ревела. Домой идти не хотелось, никуда не хотелось. Вдруг кто-то потрогал её за плечо.

– Ай! – испугалась ворчливая собака.

– Не бойся. Это я.

Это была мальтийская болонка, продавщица молочного отдела.

– Что вы ещё от меня хотите! – заворчала недовольная собака, поспешно утирая глаза.

– Мы хотим, чтобы ты перестала видеть всё в чёрном свете. Смотри, какая хорошая погода. Солнышко. Согласись, на рынке мы продаём только самое свежее и лучшее. И ты ходишь на рынок сама, своими ногами, в отличие от дедушки пуделя, который ездит на тележке, потому что у него не работают задние лапы. А он, между прочим, всегда весёлый, и пошутит, и посмеётся. Он добрый, и его все любят. А ты сердитая, поэтому тебя все боятся.

– Да? – удивилась ворчливая собака. – А что вы сами всегда такие? Сразу все?

– Какие?

– Стоите, смеётесь, разговариваете. А когда я захожу, сразу становитесь хмурые, сердитые. А сегодня так вообще…

– А ты попробуй хоть раз «здравствуйте» сказать. Просто «здравствуйте» и улыбнись. Молоко-то вкусное у нас?

– Да лучше всех, факт, – пробурчала собака.

– Я рада это слышать.

– Ты рада? – опять удивилась ворчливая собака. – Чему ты рада?

– Тому, что тебе нравится молоко из нашего хозяйства.

Ворчливая собака опять удивилась.

– То есть… ты рада тому, что мне хорошо?

– Ну конечно. Когда ты убежала в слезах, мы все расстроились.

– Да уж. Обидели собаку ни за что ни про что.

– Мы тебе, вообще-то, и слова не сказали. А ты что нам наговорила? И каждый день совершенно напрасно нас обижаешь.

– Разве? Ну, подумаешь, поворчала немного…

– Да нет, – сказала мальтийская болонка, – не подумаешь. Каждое слово имеет значение и последствие. Важен даже тон, которым оно сказано.

– Я никогда об этом не задумывалась, – проворчала недовольная собака и отхлебнула молоко прямо из бутылки, – ммм, как вкусно!

– На здоровье! – улыбнулась продавщица.

– Спасибо, – с трудом произнесла непривычное слово ворчливая собака.

В этот момент как будто и солнце засияло ярче, и небо стало голубее, и птички запели веселее. Ворчливая собака с удивлением прислушалась к себе. Внутри неё поднималось совершенно новое необычное чувство. Собака не могла бы его описать словами, но ей было приятно и как-то радостно. И немного как будто щекотно.

– Мне пора бежать, – сказала мальтийская болонка, продавщица молочного отдела, – работа. Пока!

И она пошла к рынку.

Ворчливая собака смотрела ей вслед и чувствовала, что больше ворчать ей совершенно не хочется, что действительно нехорошо попусту обижать собак и людей, и что, пожалуй, надо будет сменить имя на… дружелюбная? Ну нет, это уж слишком, знаете.