В ночь Осенних Дзядов, когда грань между мирами становится такой тонкой, что духи предков могут навещать живых, что случится с двумя детьми, волей случая попавшими в мир духов? Все, что у них есть, – это бабушкины сказки из детства и древний оберег, чтобы справиться со всеми опасностями по пути домой и вернуться в свой мир до восхода…
Немногие люди могут похвастаться тем, что знают когда закончилось их детство. Юна и Альберт могли точно назвать этот момент – когда мать посадила их перед собой и серьезным, но грустным голосом сообщила что уезжает работать в другую страну. Мать воспитывала их одна и они знали как тяжело ей было, хотя она никогда не жаловалась. Новость стала для них настоящим шоком – немые, они сидели и растерянно смотрели на нее, пытаясь понять что происходит, а она пыталась обьяснить, сбиваясь и стирая катящиеся по щекам слезы своими тонкими, дрожащими от волнения, пальцами. Юне было 14, а Альберту 9, но в тот момент они оба остро осознали что их детство безвозвратно закончилось.
– Некоторое время вам придется пожить у вашей тетушки, но я заберу вас сразу как все налажу! – она всхлипнула и подалась вперед, чтобы обнять их.
С тех пор прошел почти год. Они сидели в своей маленькой комнатке, когда дверь распахнулась и вошла тетушка – на самом деле она была их двоюродной бабушкой, но всем знакомым она говорила что приходится им теткой и заставляла их только так себя и называть. В свои 60 она и правда выглядела намного моложе – с короткой огненной стрижкой и худощавым телосложением в приталенных платьях она могла бы показаться даже симпатичной, если бы не постоянно недовольно поджатые губы и прищуренные блеклые глаза от которых веяло холодом и чем-то змеиным.
– Собирайтесь, завтра мы уезжаем. – коротко бросила она.
– Куда? Зачем? А как же школа? – встревоженно наперебой выпалили Юна и Альберт. Тетка никуда их не выпускала кроме школы и сама ни разу никуда с ними не ездила. К тому же был конец октября, когда учеба в самом разгаре.
– Не страшно, пропустите пару деньков, вы бестолочи и так ходите туда зря, – процедила она злобно прищурившись. Когда она была в таком настроении, задавать дальнейшие вопросы было бесполезно и просто опасно, поэтому дети молча опустили головы стараясь ее не провоцировать. – Увидите хоть наш фамильный дом, стыдно не знать где поколениями жили ваши предки! – наконец небрежно бросила она и вышла из комнаты.
Когда мама только привезла их, тетка выглядела полной своей противоположностью – она пригласила их выпить чаю со свежеиспеченным медовиком, и премило рассказывала как рада что ее одиночество разбавят такие замечательные дети. Она показала большую пустующую комнату и сказала что квартира будет в полном распоряжении Юны и Альберта, чтобы они почувствовали себя как дома, пока не вернется мать. Мама, уходя, со слезами радости благодарила тетку за ее радушие. И правда, первый месяц с ними обходились хорошо, но когда мать прислала скромную сумму денег и сообщила что пока не может присылать больше, тетка как с цепи сорвалась: больше они не видели свежих медовиков – еду она им готовила из дешевых продуктов и самую простую. Из большой комнаты, под предлогом ремонта, она перевела их в маленькую, узкую и вытянутую, больше похожую на кладовку, в которую только и помещалось что двухъярусная кровать, шкаф и небольшой стол. В комнате пахло сыростью, а по утрам Юна и Альберт стали замечать странные укусы на ногах в виде рядов небольших точек. Потом они выяснили откуда берутся эти укусы – одним поздним вечером, читая перед сном на своем верхнем ярусе в свете тусклой лампы, Юна краем глаза заметила как что-то бежало по стене у ее кровати и соскользнув упало в ее одеяло. Приглядевшись она увидела, что это была небольшая многоножка – извиваясь блестящим черным телом и беспорядочно двигая множеством лапок, она пыталась вывернуться и Юна в шоке и отвращении придавила ее книгой в ту же секунду. На следующий день они с Альбертом просили у тетки вернуть их в прежнюю комнату, но об этом, конечно же, не могло быть и речи.
Утром за ними приехал какой-то теткин дальний родственник, немолодой добродушный толстяк в клетчатой рубашке с подвернутыми до локтей рукавами, на старой замызганной «Ниве». Юна с Альбертом разместились на заднем сидении, а тетка, не замолкая ни на минуту, болтала с толстяком впереди, казалось бы напрочь забыв о детях. А те, убаюканные монотонным гулом дороги вскоре заснули.
Юна резко проснулась от барабанящего звука. Тяжелые редкие капли, разбивались о лобовое стекло и стучали по крыше. На ее глазах ливень рассвирепел и яростно хлестал потоками воды в боковые стекла, словно они с размаху влетели в бурную реку – все вокруг резко посерело и размылось в неясные фигуры. Голоса спереди замолчали и машина сбросила скорость, старалась продвигаться как можно медленнее, подрагивая от налетевшего шквала. Брат проснулся и дрожа прижался к ней. «Как будто все живое вокруг исчезло и мы остались одни, противостоя враждебной стихии» – подумала она, поддавшись тревожному настроению. К счастью, вскоре ливень постепенно стал стихать, оставляя после себя размытые обочины и смятение в душе Юны. Грозовые тучи рассеялись, но небо оставалось плоским и серым без намека на солнце. Невдалеке от дороги раскинулось старое болото, уже почти поглощенное еще более древним лесом, раскинувшимся до самого горизонта. Густой туман превращал низкие болотистые кустарники в уродливые силуэты, и в зыбкой дымке казалось что они становятся подвижными. Юна вспомнила что болото находилось неподалеку от их деревни и ей вдруг страшно захотелось поскорее добраться до домика бабушки и ощутить его уют и покой.
И вот наконец они свернули с дороги и за деревьями стали просматриваться почерневшие и покосившиеся от старости деревянные дома.
Село показалось Юне заброшенным – вокруг не было ни одной души пока они пересекали его, сами дома казались неприветливыми и обветшалыми. Она уже было решила что все они пустуют, но потом заметила в некоторых из них лица стариков, с любопытством глядящих из окон на их машину. Альберт пытался высмотреть других детей, но с этим ему повезло еще меньше.
Наконец они добрались до дома бабушки и от одного его вида на душе у Юны потеплело. Он был почти такой же каким она запомнила его – с восхитительными узорчатыми наличниками и уютной светелкой, только зеленая краска на фасаде и наличниках кое-где облупилась и выцвела, напоминая что заботливая хозяйка покинула его.
– Заходи, чайку выпьешь, – любезно улыбнулась тетка толстяку когда они выгрузили вещи из машины и повернувшись к Юне незаметно прошипела ей на ухо:
– Поднимайтесь в светелку и сидите там тихо!
Дважды им говорить не пришлось, они и сами хотели побыстрее убраться от тетки подальше. Маленькая комната на чердаке пахла пылью и нагретым за день деревом, которым были обшиты стены. Вещи были на тех же местах где она их запомнила – большая кровать с периной, на которой она спала в детстве каждое лето, старый комод, накрытый узорчатой тканью и сервант с фарфоровыми фигурками, которые любила собирать бабушка. Из нового появилась лишь вторая кровать – видимо тетка заранее приготовила ее для Альберта. Юна с облегчением плюхнулась на кровать, Альберт присел на свою и вздохнул с облегчением. Наконец-то они могут расслабиться и побыть одни.
– Как думаешь, зачем она нас сюда привезла? – спросил Альберт. Юна, помолчав, задумчиво ответила:
– Когда мы ехали, я слышала как они говорили о празднике Осенних Дзядов… Кажется в детстве я слышала о нем от бабушки…
– Что за праздник может быть в таком убогом месте? В этом селе даже не живет никто… – недоверчиво сказал Альберт.
– Я видела стариков в домах по пути, так что все таки кто-то живет. – Она грустно улыбнулась Альберту. Неизвестность тяготила их обоих. Юна достала бабушкин амулет и привычно крутила его в руках. Он достался ей от матери, «Береги его, это старинный оберег, который достался нам по наследству» – сказала тогда мать. Это была небольшая, искусно вырезанная из черного оникса фигурка птицы с головой девушки. Юна с тех пор часто брала его в руки и рассматривала – его шероховатая поверхность и тусклый блеск странным образом успокаивали ее. Она с удивлением поняла что чувствует себя уютно – вокруг чувствовалось присутствие бабушки, словно она сейчас, как обычно, войдет с подносом молока и свежеиспеченного хлеба с медом, а перед сном расскажет одну из любимых сказок Юны.
Утро в день праздника выдалось прохладным и пасмурным, после ночного дождя от земли поднимался густой сырой запах. Видневшийся из светелки густой лес казался почти черным, и его туман поднялся настолько, что добрался до деревни и стелился теперь между покосившихся домов, превращая самые дальние из них в угрюмые силуэты. Но ближе к вечеру, когда они собрались и вышли из дома, на улице было не так мерзко как им казалось, а когда они обогнули последний дом и вышли к площади, Юна не поверила своим глазам – старая площадь ярко освещалась растянутыми повсюду гирляндами огоньков и была уставлена лотками со всякой всячиной, и кругом было полно народу, и не стариков, а молодыми, шумными людьми в пестрых нарядах! Тетка сразу направилась к какой-то своей знакомой в длинном атласном платье сиреневого цвета и отойдя в сторону, они принялись увлеченно болтать друг с другом, иногда бросая взгляды на Юну с Альбертом. У брата разбегались глаза глядя на все это великолепие, и завидев разноцветные леденцы в виде разных животных, он рванулся к ним и через секунду растворился в толпе. Юна чувствовала себя не в своей тарелке от столь резкой перемены деревни. Чтобы не привлекать взгляд стоя у входа в одиночестве, она решила пройтись вдоль рядов этой небольшой ярмарки. Все люди что-то пили или жевали – повсюду стояли лотки и столики с разной едой, но в основном это были длинные деревянные палочки, на которые была нанизана разной формы еда: особенно Юну удивила шпажка с бутербродом и черной икрой – кругляш из хлеба был наколот на палочку и обвалян в черной икре, которая каким-то чудом не падала с него. Юна взяла такую шпажку и с удивлением рассматривала ее, когда за спиной послышался голос:
– Потрясающе, не правда ли? Кажется это называется «Канапе», очень интересное изобретение! Намного удобней чем сервировка в предыдущие года! Рекомендую попробовать еще шпажки с «селедкой под шубой», она была где-то тут неподалеку.
Юна обернулась на голос и увидела высокую стройную женщину в зеленом бархатном платье, с черными глазами на слегка вытянутом лице и с кокетливой родинкой возле губ. Черная толстая коса, перекинутая через плечо свисала почти до самой земли.
– Ах, это ты новая деточка Алевтины, не правда ли? А где другой малютка, тоже здесь? – Дама наклонилась к Юне и странно выжидательно улыбнулась блеснув крупными белыми зубами, кольнув черным взглядом. От этой улыбки у Юны мурашки побежали по спине:
– Спасибо, я учту… Из… извините, пожалуйста, мне нужно идти… – она выдавила вежливую улыбку и нырнула в толпу.
Юна бродила мимо лотков нигде особо не задерживаясь, иногда ища глазами брата, который по-видимому решил перепробовать все сладости на площади, а было их тут немало. Он весело помахал ей рукой с печеным яблоком на шпажке и продолжил свою миссию. Она подошла к очередному лотку с украшениями и принялась их рассматривать – некоторые из них были похожи на ее оберег, но не так искусно сделанные. Краем глаза она заметила неподалеку молодого парня, чуть старше нее. Он стоял в тени у крытого деревянного лотка и пристально за ней наблюдал. У него были странные глаза цвета расплавленного золота, серые короткие волосы ежиком и бледная кожа. А еще он был единственным подростком на этом празднике. Ей стало интересно почему он за ней наблюдал и от скуки она решила подкрасться к нему и, застав врасплох, спросить об этом. Стараясь сделать вид, что не заметила его, Юна принялась осторожно продвигаться через толпу к тому месту где он стоял. Но когда она добралась туда, он уже бесследно исчез. Она разочарованно вздохнула – снова придется бесцельно бродить кругами пока праздник не закончится.
Юна даже обрадовалась когда тетка наконец подошла к ней и сказала найти брата и собираться домой. Искать пришлось недолго – он стоял с палочкой чего-то засахаренного возле небольшого ящика на колесах и смотрел в глазок ящика увлеченно крутя ручку сбоку.
– Пойдем, Альберт, тетка приказала идти домой. – Юна подошла к нему и тронула за плечо.
– Сейчас, сейчас, уже конец! – ответил Альберт не переставая крутить ручку. Наконец, что-то в ящике щелкнуло и Альберт отпустив ручку повернулся к Юне:
– Представляешь, там картинки внутри и нужно крутить ручку, чтобы они превратились в мультики!
Пока они шли домой брат не переставая делился впечатлениями. Юну радовало что он хоть ненадолго почувствовал себя счастливым впервые за долгое время.
Дома тетка приготовила им вкусный травяной чай с медом, чем немало удивила Юну.
– Выпейте перед сном, чтобы хорошо спалось, детки, – сказала она растянув губы в подобие улыбки. «Неужели на нее так повлияла атмосфера праздника? А вдруг она станет к нам теперь лучше относиться?» подумала Юна пригубив ароматный чай. Поблагодарив тетку они поднялись к себе и завалились спать. От усталости Юна почти сразу провалилась в глубокий, но беспокойный сон: ей казалось что она падает в темноту, а вокруг нее снуют странные тени, все сужая кольцо вокруг нее. Внезапно, одна из теней подлетела вплотную к ней и громко зашептала:
– Юна проснись, проснись, ну давай же!
Она открыла глаза и увидела прямо перед собой бледное лицо парня которого видела в тени на площади. Его золотистые глаза, казалось, светились в темноте. Она шумно втянула воздух чтобы закричать, но он закрыл ее рот твердой ладонью.
– Не бойся, меня прислала твоя бабушка. Нам нужно уходить, быстро! Они забрали твоего брата и скоро придут за тобой.
Пока Юна пыталась сообразить снится ли ей все это или происходит на самом деле, парень, несмотря на худощавое телосложение, сгреб ее в охапку и выпрыгнул в окно. Бесшумно приземлившись, он понесся в сторону леса, с легкостью неся ее, словно она ничего не весила. «Ну конечно же это сон!» – подумала она и успокоилась – во сне ничего страшного не случится. Они бежали через поле и только тусклый свет луны, то появляющейся, то снова пропадающей за облаками, серебрил траву. В лесу же, все было черным-черно, но парень все равно бежал вперед, словно зная дорогу. Через некоторое время он остановился и посадил ее на пенек. В хлопковой пижаме, она поежилась от холода, но он бросил ей узелок с ее кроссовками и пальто.
– Бабушка сказала взять для тебя эти вещи. – сам же он был обернут в большую шкуру волка.
– Какой странный сон, холод как будто реальный… – пробормотала Юна натягивая на себя одежду.
– Это не сон, Юна! – резко сказал парень. – Вы с братом стали жертвами своей тетки, и поверь, она делает это далеко не впервые, хотя раньше она никогда не приводила своих родственников. Видимо решила провернуть что-то крупное с Кащеем. Я помог тебе сбежать, но твой брат сейчас в смертельной опасности и чем раньше мы его найдем, тем лучше!
– Я не… не понимаю… – от шока она совсем растерялась.
– Мы должны найти твоего брата до восхода, иначе он останется в другом Царстве навсегда. Я сейчас перекинусь, а ты садись мне на спину, расскажу тебе все по дороге. – на глазах у изумленной Юны шкура волка стала врастать в него, пока он не превратился в огромного волка, только золотистые глаза остались прежними.
– Кстати, меня зовут Серый.
Так значит сказки, которые рассказывала мне бабушка это были реальные истории? А я… я смогу ее увидеть?
– Она будет ждать тебя когда мы пересечем границу с Навью.
Волк бежал мягко и бесшумно, и Юне казалось словно она летит. Она прижалась вплотную к его шее чтобы ветки не задевали ее. Казалось они бежали всю ночь, пока Серый не замедлился, а потом и вовсе остановился.
– Что-то здесь не то… Мы начали бежать по кругу. Слезь с меня, Юна.
Как только она спрыгнула с него, он громко рявкнул в лесную чащу впереди:
– Леший, явись передо мной, чую твоих рук дело! Чем же мы тебе впали в немилость, что ты с нами так?
– Я-я-я с вами так? Я с вами так?! – зло загромыхал лес вокруг. Деревья словно расступились, открывая вокруг Юны и волка небольшую полянку, куда попадал лунный свет. Ее глаза уже почти привыкли к темноте и она увидела как неподалеку что-то шевельнулось: словно из воздуха появился угловатый силуэт, который, приблизившись, оказался крупным нескладным мужчиной со странным огнем в глазах, Юна с удивлением заметила что его одежда искусно соткана из коры и листьев. Он подошел к волку и продолжил:
– Ты совсем, Серый, с ума рехнулся приводить в мои владения человека? Я кажется всем вам ясно сказал что не потерплю отныне человеческого духа тут! Забыл уже что они сделали с владениями моих сыновей на западе?! Так вот я напомню – вырубили их леса и пустили на шведскую мебель! А водяной после этого совсем берега потерял, передушил моих лешачат и затопил людские селения.
– Послушай, Леший, мы бы обошли тебя, но нам надо в Навь, сам знаешь что путь к границе лежит через твои владения и…
– Да мне плева-а-ать! – взревел Леший, – Сказано было ясно! Ты сам виноват! – Он повернулся к Юне, – Девчушку я заберу в качестве наказания.
Юна даже не заметила как он оказался подле нее и быстро схватил за руку. Она с ужасом уставилась на Лешего, но тут случилось то, что не ожидал никто из них – едва он ее коснулся как взвыл от боли и отдернул руку. На секунду растерявшись он посмотрел на свою ладонь – на ней проступили странные символы, словно сотканные из лунного света, которые тут же потускнели и исчезли.
Леший посмотрел на Юну и зло прищурился:
– Ты… кто такая? Откуда у тебя такой оберег?
– Это внучка Радомиры Премудрой, Наследница. – раздался позади Лешего уверенный голос волка.
– Василисино отродье! Об этом он мне не сказал… – пробурчал Леший себе под нос и развернулся уходить.
– Постой-ка, Леший, а ведь ты сейчас в спячке должен быть, холода-то наступили уже. Кто тебя ото спячки пробудил, не Кащей часом?
Леший, не останавливаясь, бросил через плечо:
– Нет уж, Серый, ты меня в эти распри не втягивай и им тоже передай что участвовать я не буду ни на чьей стороне. – и растворился в густой листве.
Волк обернулся человеком и сказал:
– Так, вот это я тоже не знал. Откуда у тебя такой мощный оберег?
Юна неуверенно потянула за шнурок и достала из-за пазухи бабушкин кулон. Серый подошел поближе и присмотрелся:
Тело птицы и женская голова… Никак, птица Алкион? А мы то думали это миф… Ну Премудрые, ну дают! – увидев удивленное лицо Юны добавил, – Ты что, не знаешь что держишь в руках? Ну и ну… В общем, эта райская птица, некогда жила в волшебном яблочном саду. Она сидела на ветвях деревьев и пела, а с крыльев скатывалась живая роса на плоды яблонь и они становились целительными. Много тех яблочек спасли жизней и простых людей и богатырей, шедших на нечисть в древние времена – мои предки не раз откачивали яблочками тех дураков. Так вот, говорят Чернобог однажды, в порыве зависти к Белбогу, приказал своим чертам схватить птицу, в надежде что она своей росой сделает его живим и он, свергнув Белбога, станет править Царством мертвых и живых. Но Алкион лишилась своей волшебной силы когда попала в Царство мертвых и Чернобог в ярости проклял ее – мол, если она когда-нибудь вернется в Царство живых, то превратится там в камень. Василиса не знала этого и послала Ивана спасти птицу. И только он вышел из загробного мира, как Алкион превратилась в холодный черный камень. – он замолчал и вместе с Юной уставился на оберег.
– Не знал что в такой форме она способна оберегать своего носителя от зла. – он посмотрел на небо и нахмурился. – Нам нужно спешить, полночь миновала. Дорога в церство мертвых лежит за владениями Лешего, но перед этим нам надо будет зайти еще кое к кому… – и больше не говоря ни слова, он крутанулся на месте и превратился в волка. Подхватив Юну на спину он как стрела полетел сквозь лес. Неожиданно для себя, Юна поняла что все происходящее больше не пугает и не шокирует ее. Она словно вспомнила все что бабушка рассказывала ей в детстве – то были не просто сказки, а былины объясняющие этот мир. Юна прижалась к мощной шее волка и ей передалась его уверенность что они найдут ее брата и вернут его домой.
Постепенно глухой лес стал светлеть и наконец древние деревья перестали зловеще смыкаться вокруг них. Юна поняла что они, наконец, выбрались из запретных земель Лешего. Волк замедлил бег и вскоре они оказались перед массивной избой, сложенной из толстых неотесанных бревен.
– Яга-а-а, – рыкнул волк. – Яга-а-а-а!
В избе что-то зашуршало и дверь отворилась.
– Да слышу, я, слышу, окаянный! – На пороге стояла невысокая скрюченная старуха в полотняной длинной ночнушке. Лицо ее было сморщенное как иссохшее яблоко, с огромной бородавкой. Но несмотря на крайнюю дряхлость, глаза ее были черные и блестящие и такие же черные волосы черной волной ниспадали до самого пола.
– Яга, дело есть, – и не дожидаясь приглашения Серый потопал в дом. Юна прошла за ним и проходя мимо Яги заметила как у той на лице промелькнуло смятение.
Юне Яга показалась странно знакомой, но она никак не могла вспомнить где ее видела.
– Что ж ты, миленький, на болота не пошёл, те что у деревни, да чертёнка того что мальца утащил, не придушил чутка для страху, дабы он тебя прямо к темнице через чертов омут протащил? На что тебе напрягаться-то так было, аж сюды бежать, да ещё и девицу с собой прихватил, пошто она сдалась тебе?
– Ты, Яга, по тонкому льду ходишь. Знаешь же почему я к чертям не пошёл, затащили бы они нас с Юной прямо в пасть Кащею, небось он тут все продумал. Не удивлюсь если и тебе успел нашептать, но учти что я тебя сегодня видел на празднике и Радомира о твоих похождениях уже знает. Коли с нами приключится что – она сразу поймёт что к чему, а там и до Велеса дойдёт что Яга за его спиной с Кащеем бальзамом молодости балуется. Тут до Юны наконец дошло «это же та самая женщина в бархатном платье, которая говорила с ней на площади! – подумала она. – Что ж это получается, те остальные люди тоже такие же существа? А жители деревни были там вообще?»
– А что я-то? – взвизгнула Яга. – ни в чем я не виновата! Это Алевтина детей ему таскает, дескать он ей вечную молодость обещал, а я об этом ни сном ни духом! Ладно, так и быть, дам тебе я зелье. Но ни кому не говори что ты у меня был. – кряхтя, она повернулась к полкам уставленным под завязку разными склянками, взяла глиняную чашу и налила в неё золотистую жидкость из большого пузатого флакона, капнула каплю из второго флакона и жидкость стала густой и темно-красной, как полусвернувшаяся кровь и запах от неё пошёл такой же. Она протянула чашу волку.
– Выпей это и ты обретёшь то что просил. Мальца ты найдёшь, но за остальное я не ручаюсь. Недолго думая, волк вылакал содержимое и не говоря ни слова они с Юной вышли из избы, оставив Ягу восвояси.
Обойдя избу, Серый ловко перепрыгнул небольшой перелаз, ограждавший огород Яги с разными травами и сорвав ветку чего-то остролистного, бросил ее в стоящую рядом большую ступу.
– Не успеем мы отойти как она рванет к Кащею с новостями, это ее задержит, – шепнул он и водрузив Юну на спину, снова принялся бежать. Вскоре они оказались у древнего, замшелого у основания и обветренного временем камня – когда-то на нем были надписи, но сейчас они стерлись до неузнаваемости. От камня в разные стороны тянулись тонкие тропинки.
– Проход закрывается, – проворчал волк, глядя на самую незаметную из них. По тому как почернел и зарос влажным лишайником камень со стороны этой тропинки, Юна поняла что это и есть проход в Царство мертвых.
– Когда войдем в Царство – ничего не касайся, не пей и не ешь, иначе станешь одной из нас. – предупредил волк и с разбегу прыгнул на тропинку. Перед этим Юна успела заметить что небо стало более светлым, но в следующее мгновение оно снова превратилось в непроглядную черноту.
Волк медленно шел по узкой тропинке сосредоточенно втягивая воздух. Лес вокруг вроде был прежним, но в то же время и другим. Его уже не поглощала темнота, но и привычный солнечный свет не освещал тоже, казалось тут вообще нет ни солнца ни луны, а свет сочился отовсюду и ниоткуда одновременно. Все вокруг посерело, словно листья и траву покрывал пепел, только глаза волка все так же светились желтым огнем. Но больше всего Юну пугала мрачная ватная тишина – ни малейшего ветерка, словно все замерло и даже хруст веток под лапами волка был каким-то далеким и глухим, словно их придавили подушкой.
– Я чувствую его запах, довольно слабый… – сказал волк, но не успел он перейти на бег, как они услышали тонкий птичий свист. Под пазухой у Юны что-то зашевелилось и она вскрикнула от неожиданности – кулон ожил и вылетел наружу. Через секунду перед ними захлопала крыльями огромная птица с головой девушки с тонкой золотой короной на голове.
– Птица Алкион! – Восторженно воскликнула Юна, – она снова оживает в Царстве мертвых!
– Надеюсь, великая Алкион соблаговолит последовать за нами, – почтительно произнес волк и перешел на бег. И правда, как только он побежал, птица полетела за ними, но поднимаясь высоко над деревьями, то опускаясь почти к самому плечу Юны.
Так бежали они пока лес не начал редеть, стали встречаться мертвые деревья без листвы, а потом и вовсе сплошные поваленные почерневшие стволы. Волк замедлился – земля под лапами стала влажной и все сильнее хлюпала с каждым шагом. Впереди отвесной стеной клубился черный туман.
– Морок… – прорычал волк, осторожно ступая по торчащим из болота кочкам.
– Я не понимаю, Серый, что это такое?
– Когда-то Кощей выкрал могущественного ворожея и заставил навести морок вокруг некоторых своих владений в этом Царстве. Самое ценное он прятал башнях окруженных мороком и никто, ни разу не смог еще его пересечь, а те кто туда входили никогда не возвращались. Этот черный туман притягивает к себе потусторонних существ и они наполняют его как улей, поэтому на нас до сих пор не нападала навь, даже лешаки и болотники, коих тут было несметное количество. А еще он постоянно передвигается и невозможно узнать заранее где его искать… Я и не думал что твоего брата спрячут в одной из этих башен… Мы не сможем добраться туда, Юна… – он понуро опустил голову.
– Мы что-нибудь придумаем, Серый! Нам нельзя сдаваться когда мы уже так близко!
– Мы не успеем ничего придумать, скоро рассвет…
Внезапно Алкион вылетела перед их глазами и начала петь чистым высоким голосом:
– Птица Алкион
Радость излучает
Глас ее скорбь развевает
Кто за ней пойдет
Счастье свое найдет… – и с этими словами она резко развернулась и ринулась прямо в черный туман.
– Серый, давай за ней скорее! Птица Алкион проведет нас! – воскликнула Юна и так двинула пятками в бока волка, что он сорвался и побежал вперед, успев с укоризной на нее посмотреть.
Они с размаху влетели в черный туман и густой тягучий воздух наполнил легкие. Земля тут была на удивление сухая. Все понимали что двигаться нужно было быстро, но сухие ветки трещали под лапами так, что, казалось, эхо расходилось по всему лесу. И как в подтверждение этого, Юна стала замечать быстрые тени, которых становилось все больше и больше, мелькающие то слева, то справа. Алкион стала кружить вокруг Юны и волка, создав своеобразный защитный купол и когда увидела что тени сжимаются вокруг них в кольцо, начала напевать удивительную мелодию, красивее которой Юна не слышала в своей жизни. Едва заслышав звук ее голоса, тени шарахнулись в сторону и бросились в рассыпную, но продолжали преследование на расстоянии. Волк воодушевленно поддал ходу. Впереди стали видны смутные очертания черной высокой башни. Серый двигался большими длинными скачками, быстро приближаясь к башне, как внезапно что-то со всего маху ударило его в бок и Юну выбросило в лесную чащу. Поднявшись, она увидела как волк и что-то черное перекатываются по земле в клубах пыли, а птица Алкион пронзительно крича, пикировала на них и терзала темное существо большими когтями. Сзади к Юне стали подходить зловещие тени, так близко, что она стала различать в них силуэты полулюдей – полуживотных, с мордами в жутком оскале и красными горящими глазами. Дрожа всем телом она стала пятиться, набравшись смелости она развернулась и побежала к дерущемуся волку – уж лучше попасть под его лапу чем остаться на съедение мерзких существ. Черное животное было похоже на лысого волка, но с длинными лапами, похожими на руки и ноги, оканчивающиеся когтями. Оно уже успело нанести волку несколько длинных порезов. Существо не давало волку добраться до своего горла, пытаясь при этом разорвать волку живот, но Алкион постоянно отвлекала его пикируя и раня когтями. Она снова спикировала, но на этот раз вцепилась в него и клюнула в глаз. Существо откинуло голову и взвыло от боли и в этот же момент волк бросился и разорвал ему глотку – оно дернулось и упало истекая черной кровью, больше уже не двигаясь. Волк подтягивая заднюю лапу, подошел к Юне:
– Черные вовколаки видимо охраняют подход к башне и не такие пугливые как остальная навь. – Нужно идти, боюсь еще одного такого мы не переживем.
К счастью, башня оказалась ближе чем они думали – вскоре они вышли из леса и ступили на черную, словно выжженную землю. Впереди маячила высокая черная башня. Вокруг не было ни души. Птица смолкла и они осторожно пошли к виднеющемуся входу у подножия башни. Вскоре Юна разглядела что в башне радами располагались небольшие окошки, она буквально была испещрена ними. Алкион поднялась и стала влетать в эти окна, аж до самого верха. Когда она вернулась, по ее спокойному виду Юна поняла что вход безопасный. Тяжелая дверь из черного окованного дерева была не заперта. Юна потянула на себя кольцо и приоткрыла ее. Внутри оказалась крутая витая лестница, теряющаяся во мгле вверху, тускло освещенная факелами в стене. На лестницу выходили массивные черные двери, на каждой из которых стоял железный засов. Волк несмотря на ранения, стал взбираться по лестнице. Он остановился у одной из дверей и Юна с трудом сдвинула засов. В сумраке комнаты лежало маленькое тельце.
– Альберт, Альберт! – она подбежала к нему и упала рядом на колени, слезы заструились по щекам, но она их даже не заметила. Брат не двигался, кожа его была пугающего воскового цвета.
– Что с ним?! – спросила Юна сквозь слезы. Серый подошел поближе.
– Он жив, но очень слаб, его нужно как можно быстрее вытащить отсюда. – и немного повременив, он добавил, – но боюсь… я не смогу вывезти вас.
Только сейчас Юна заметила что с порванного в бою бедра у него сочится кровь, растекаясь по полу. Он поджал заднюю лапу и с трудом стоял на второй.
– О, неет…
Тут волк, собрав все свои силы крутанулся на месте и превратился в человека. Кровь продолжала течь из раны на бедре. Юна оторвала полоску ткани от своей пижамы и они кое-как его перевязали. Серый взял ее за руку.
– Послушай, Юна, есть одна идея. Птица Алкион могла бы вынести вас, если бы обладала достаточной силой, она бы справилась, если бы переносила вас по одиночке, но времени остается только на один перелет, а может мы уже опоздали…
– Я останусь, пусть она перенесет брата! – с жаром перебила Юна.
– Нет, так не выйдет. Во-первых, она не сможет пересечь границу и брат без тебя останется по эту сторону, а во-вторых – дай мне, пожалуйста, закончить. – убедившись что она его слушает, он продолжил, – Я могу передавать свою волчью силу другим созданиям, но не смогу после этого обращаться пока не верну силу обратно. План такой – я передам силу Алкиону и она сможет вынести вас обоих.
– А как же ты?!
– Потом она вернётся за мной, и мы выберемся вместе. Главное успеть вывести… – он замолчал на полуслове и уставился в окно высоко вверху.
– О, не-е-ет, – простонал Серый. – небо почернело! Проходы закрываются! Алкион, поспеши!
Птица быстро спустилась и села рядом. Он сказал несколько неразборчивых слов и прикоснулся к ней. Тут же из его груди вырвалась тонкая золотистая нить и вошла в птицу, туда, где находилось сердце. Через секунду нить исчезла и Серый обессилев рухнул на каменный пол.
– Лети сразу к Велесу, он закрывает границу между мирами, просите чтобы он открыл проход. – сказал он из последних сил и Алкион не мешкая ни минуты, схватив Юну с Альбертом, вылетела в окно. Юна долго смотрела туда, где они оставили Серого пока башня не превратилась в неясный силуэт в темной мгле. Алкион все летел и летел, они покинули заколдованный мороком лес, пролетели несколько темных как смола рек и наконец, птица приземлилась на каменистом возвышении, дальше начинались скалистые горы. Юна уж подумала что они остановились потому что не могли пересечь скалы, но тут в одной из расщелин неподалёку заметила неровный свет от огня. Она взяла брата на руки и побежала туда. Расщелина оказалась большой высокой пещерой с большим костром посередине. За костром сидел прямо на полу гигант в два человеческих роста. Густая длинная борода закрывала весь торс и была практически белая, так же как и длинные волосы. Сложив вместе ладони он неподвижно сидел, закрыв глаза и издавал носом низкий вибрирующий звук. Кроме него в пещере был еще кто-то – пламя костра дрогнуло и из тени гиганта вышла женская фигура. Она была почти такой, как Юна запомнила ее – с ласковыми глазами и теплой улыбкой, в длинной домотканой тунике. Волосы струились по спине серебристым водопадом и теперь они испускали серебристое свечение, словно она стояла на ярком солнце, а не в тени пещеры.
– Бабушка! – охнула Юна от неожиданности, – Я так хотела тебя увидеть! – она бросилась обнять Радомиру, но натолкнулась на какую-то невидимую преграду, не дававшую подойти ближе.
– Юночка, дитя мое, – ласково проговорила бабушка, – я тоже рада тебя видеть, но у тебя есть сейчас более важная задача. – она подошла к Альберту, где Юна уложила его на сухой траве у входа, наклонилась и нежно что-то прошептала ему. Веки его дрогнули и он открыл глаза.
– Это поможет ему на некоторое время. – сказала она и обеспокоенно повернулась к гиганту. – Велес уже закрыл глаза, и сомкнул руки, но еще есть шанс что он услышит нас и разомкнет проход – граница закрыта еще не полностью. – она показала на тонкий луч вырывающийся из щели между ладонями.
– Но как это сделать?! И… я так много хочу тебе рассказать!
– Я не могу тут помочь дитя… Когда он в трансе, никто из подземного мира не может побеспокоить его…
Альберт, все это время наблюдавший за ними, поднялся на ноги и сказал:
– Может нам попробовать звать его по имени? Ну знаешь… вроде как зовут Деда Мороза на утренниках…
Они принялись кричать со всей мочи, махать руками и прыгать прямо перед ним. Велес все так же сидел, без малейших изменений. Радомира с грустью наблюдала за ними. Внезапно звук, который он издавал, изменился – стал выше и Юна поняла что скоро он оборвется, вместе с ниточкой к Царству Живых. Нужно было что-то срочно делать. «Велес не видит и не слышит нас, но, может, почувствует…» – подумала она и побежала прямо к его подогнутому колену и со всей силы его толкнула.
Велес медленно открыл глаза и одновременно развел ладони, а между ними, словно в прорехе в ткани мироздания, открылся другой мир – зеленый луг, по которому носились птицы в лучах утреннего солнца. Альберт радостно улыбнулся и посмотрел на Юну, но вместо улыбки на ее лице увидел озадаченное выражение. Она смотрела на свои руки, кожа на которых стала покрываться крохотными жемчужными чешуйками, а ногти удлинялись и становились зелеными как листья. Альберт непонимающе смотрел как метаморфозы охватывают все ее тело – глаза стали больше, волосы внезапно отросли густой волной до самого пола и стали такого же насыщенного зеленого цвета как ногти и глаза. Тело вытянулось и стало тоньше. Она вдруг улыбнулась, глубоко вдохнула и принялась кружиться вокруг своей оси:
– Ах, какое чудесное чувство! Никогда раньше я не чувствовала себя так превосходно! – она сбросила с себя одежду и волосы, как живая лента, обвили ее тонкий стан. Кожа ее замерцала жемчужным блеском в свете костра.
– Юна, что происходит? – дрогнувшим голосом спросил Альберт. Она остановилась и подошла к нему, на миг став прежней. – Прости, братец, но так было нужно. В этом мире живим нельзя прикасаться к потусторонним существам, чтобы не стать одним из них. Но иначе Велес бы не заметил нас и не открыл проход и бы вечность жалела что не смогла спасти тебя. – она посмотрела на себя и продолжила, – теперь я стала Навкой, лесной берегиней. Ты знаешь, а не так уж это и страшно, мне нравится то, как я себя ощущаю – словно я обрела давно потерянную связь с природой и теперь, наконец, стала абсолютно счастлива. – она снова крутанулась вокруг своей оси и внезапно на ней появилась туника, сотканная из ивовых листьев. Бабушка подошла к ней и грустно улыбнувшись приобняла за плечи.
– Я никуда не пойду без тебя! – непрошенные слезы навернулись на глаза Альберта.
– Братец, прости меня, но теперь я принадлежу лесу. Порадуйся за меня, ведь теперь я смогу исполнить великую миссию – оберегать леса нашей планеты. Ты думаешь откуда берутся люди, которые выступают за охрану природы? Это мы, навки, навеваем им знания, которые помогут спасти леса, являемся им во сне и учим находить связь с природой. Что может быть лучше служить такой великой цели? Не грусти обо мне, Альберт! Твоя жизнь для меня пролетит как один миг, проживи ее за нас двоих. Мы с тобой еще встретимся, обещаю!
****
В палате гулко раздался сухой старческий кашель.
Когда приступ прошел, Ючи, самый младший и любопытный ребенок из всех присутствующих, наклонился поближе и спросил:
– Что было дальше, дедушка? Что случилось с Юной и ее братом? И с Серым волком?
Старик слабо улыбнулся, протянул тонкую руку, обтянутую сухой и тонкой, как пергамент, кожей и потрепал стоящего у больничной кровати внука по голове:
– Альберту ничего не оставалось как шагнуть в проход и вернуться в свой мир. Тетка его исчезла и с того дня никто больше о ней не слышал, и он некоторое время жил у дальних родственников в городе, пока мама не вернулась за ним и не увезла в его новый дом. Юна иногда являлась ему во сне и разговаривала с ним… Она рассказала что после того как проход закрылся, Велес потребовал чтобы они обьяснили зачем нарушили его покой и она рассказала как тетка отдавала Кощею детей взамен на зелье молодости, а бабушка Радомира добавила что этим зельем балуется вся деревня, поэтому раз в год, в последний день Осенних Дзядов, они становятся молодыми и празднуют этот день. Юна закончила тем, что Кащей прячет детей, которых ему приводят в качестве платы, в башнях скрытых Мороком. Велес разозлился не на шутку, вышел из пещеры, набрал полную грудь воздуха и так дунул, что весь Морок в Царстве рассеялся, вместе с населяющими его существами. Юна с бабушкой вернулись в башню, где ждал раненый волк, исцелили его и открыли двери всех камер в башне, но ничего там не обнаружили. А Кощея по приказу Велеса заточили в самое глубокое подземелье и обмотав цепями, оставили его там сохнуть на три тысячи лет. – старик с усилием втянул воздух в легкие, отмахнулся от кислородной маски, которую подошла одеть ему медсестра, и продолжил, – да-а-а, много историй успела мне рассказать Юна за всю жизнь, но чаще всего я просил рассказать о той ночи, когда она искала меня, чтобы спасти из Мира мертвых и когда я потерял ее, но она обрела себя… – сказав это, он задумчиво замолчал.
– Тоесть ты и есть тот мальчик? – ошеломленно спросил Ючи, облокотившись на край кровати, – Но ведь тебя зовут Акайо-сан, а не Альберт!
Другие взрослые уже потеряли интерес к странным историям старика и тихо перешептывались неподалеку.
– Ты прав, дорогой мой Ючи, меня теперь не так зовут как прежде. Я был примерно твоего возраста, когда мое имя стало другим, вместе с моей жизнью в новой стране. Но я всегда буду помнить свое наследие. И эту историю я рассказал вам, своим детям и внукам, чтобы и вы помнили – возможно однажды, кто-то из вас посетит нашу деревню на праздник Осенних Дзядов, когда грань между мирами становится такой тонкой, что предки навещают живых, а иногда случается и наоборот, когда есть нужный оберег… – старик взял ладонь ребенка, вложил в нее что-то черное и прохладное и сомкнул пальцы Ючи в кулак.
– Обещаю дедушка! – прошептал Ючи, не разжимая кулак.
Веки старика опустились и дыхание стало прерывистым. Вот она, он почувствовал ее присутствие. «Моя Сестра!, – подумал он, – Такая же прекрасная, как и в ту ночь, совсем не изменилась». Она подошла к нему ласково улыбаясь и длинные зелёные волосы развевались, словно на ветру. И когда она взяла его за руку и повела за собой в сияющую даль, он снова был ее любимым братом, маленьким счастливым мальчиком…